Сколько Антон помнил себя, его окружали сильные и мужественные люди, готовые в любое мгновение схватиться за оружие или взять в руки кубок с вином. Они с одинаковой лёгкостью могли драться с кем угодно и так же беззаботно веселиться. Иногда всё это совмещалось вместе, и тогда только резкий окрик ярла Эйнара, отца Антона, или тяжеленная оплеуха его телохранителя – великана-берсерка Клеппа охлаждали пыл пьяных драчунов.

С раннего детства Клепп обучал Антона и всех желающих, близких ему по возрасту юнцов, владеть оружием. Сначала использовались облегченные луки с деревянными пробками на конце стрел вместо наконечников, такие же копья и деревянные мечи. Убить или серьёзно ранить этим оружием было нельзя, но шишек и синяков мальчишки получали много, когда сходились в долине ватага на ватагу. Для развития у них выносливости Клепп придумал специальную упряжь. Два длинных кожаных ремня оплетали плечи и грудь ребенка и привязывались к специально сшитому мешку из грубой кожи, в который загружались камни. Мешок завязывался на горловине, и под громкие крики и ругань Клеппа мальчуган был вынужден улепётывать от великана. Тот же шлепками, а бывало, лёгкими пинками подгонял его. По просьбе викинга женщины сшили такую упряжь для каждого мальчишки, и великан стал устраивать настоящие игрища, постепенно увеличивая вес камней в мешках. Он заставлял детей, тащивших за собой мешки, на ходу метать стрелы из луков, бросать облегченные копья. Частенько великан укорачивал ремни так, что мешки оказывались взваленными на спины ребят, и тогда он давал им в руки деревянные мечи и заставлял попарно драться. Десятки викингов собирались посмотреть на это зрелище. Их грубые шутки и едкие замечания доводили детей до слёз.

Иногда даже сам высокородный ярл Эйнар приходил посмотреть на забавы, которые устраивал Клепп со своими юными подопечными. Он искренне хохотал, хлопал себя по бокам руками, но никогда не насмехался над незадачливыми вояками.

Кроме обучения ребятни владению рубящим и колющим оружием, тренировок силы и выносливости, Клепп поначалу много времени уделял искусству боя на ножах, а также метанию ножей и топоров, которое совершенно не было развито у викингов фьорда. Виртуозно обращаясь с этими предметами убийства и даже собственноручно выковывая их в кузнице на краю поселка, берсерк пытался прививать свои знания детям. Но ярл Эйнар и его ближнее окружение очень снисходительно относились к этим урокам великана, не придавая им особого значения. Они считали, что основное оружие викинга – копье, меч и секира, а нож – он хорош только для разделки мяса, поэтому не стоит тратить время на бесполезное метание ножей в стволы деревьев и в развешенные на кольях щиты.

Когда же великан посадил мальчишек на коней, то за их жизнь испугались не только матери, но и отцы-викинги. Они сразу поняли, что от случайного удара деревянного меча или тупого копья дети, уставшие от бесконечных упражнений, могут свалиться с лошади и свернуть себе шею.

Поэтому усиленные занятия, а также жёсткое, а порой и жестокое обращение Клеппа с мальчишками вскоре привели к тому, что из учеников остался один Антон. Несмотря на многочисленные насмешки и язвительные шутки викингов, приходивших поглазеть на издевательства берсерка над сыном ярла, тот безоговорочно верил, что всё, чему учит его великан, обязательно пригодится в будущих сражениях.

Между тем с каждым днём тренировки становились тяжелей и продолжительней. Вес камней в мешке увеличивался, как и вес металлического оружия, которое уже стало применяться все чаще и чаще. Тумаки и удары Клеппа по разным частям детского тела обретали силу, зачастую швыряя мальчика на землю. А тут ещё к ним добавились частые падения на полном скаку с разных лошадей.

Порой кровавые круги перед глазами затмевали свет солнца, причудливо искажая предметы вокруг. Гулкие удары сердца, казалось, разрывали грудную клетку, эхом отдаваясь в мозгу, а крупные алые капли крови, брызжущие из носа на одежду, доводили сознание ребенка до исступления. Мышцы худенького тельца мальчика от усталости и напряжения деревенели и готовы были лопнуть. Преследующая Антона ноющая боль ширилась, росла и накатывалась горячей волной, вызывая такой гнев, страх, ярость и отчаяние, что ему хотелось кусать и рвать на части мучившего его Клеппа. Она сводила с ума. И только мысль о том, что он сын ярла, не позволяла ему выть и скулить, встав на четвереньки. Когда же боль становилась совершенно нестерпимой, приближая что-то непонятное и страшное, мозг каким-то образом гасил её, вызывая чувство эйфории и блаженства. Голова прояснялась, дрожь покидала мышцы, движения обретали стремительность и легкость, а взгляд – цепкость и осмысленность.

Вскоре Антон стал замечать, что постепенно испытание болью становилось всё короче и короче. У мальчика начали появляться свои маленькие хитрости в борьбе с ней. Как только огненная волна обрушивалась на него и начинала захлестывать сознание, он брался рукой за оружие и пытался думать о чём-нибудь очень холодном. Тут же вспышка боли и ярости переходила в отстраненное спокойствие, какую-то звенящую пустоту и сладостную истому во всём теле.

Клепп долго молчал и даже не подавал виду, что замечает перемены, происходящие с его учеником. И лишь однажды, когда мальчик, закрыв глаза, пытался избавиться от боли, великан тихо произнёс:

– А ты попробуй не ждать! Если научишься гасить её заранее, то не будешь и чувствовать!

Все видел и понимал учитель, потому как знал своего ученика.

Годы шли. В свои шестнадцать зим, сам не заметив того, Антон превратился в высокого широкоплечего юношу, на голову возвышавшегося над своими сверстниками. Руки, плечи и всё тело его налились силой, походка приобрела упругость и лёгкость дикой кошки.

Но не только отборной статью выделялся он.

Клепп не жалел усилий, чтобы сын его любимого ярла стал отменным воином. Великолепно владея приемами боя с двумя мечами в руках, Клепп обучал этому искусству и своего ученика. Изредка он приводил с собой какого-нибудь викинга, хорошо известного мастера биться на мечах или секирах, и просил его сразиться с Антоном тупым оружием. Это уже были не игры. От сильных ударов в щепки разлетались деревянные щиты, мокрые от пота соперники, тяжело дыша, без устали махали мечами. Крепко доставалось от такой учебы Антону, но зато он получал наглядные уроки разной техники работы с оружием, учился необычным ударам и хитростям, которыми в совершенстве владели викинги.

Скоро уже трудно было найти желающих сразиться с Антоном на мечах и секирах, и Клепп в одиночку продолжал его обучение, иногда лишь уговаривая кого-нибудь из вновь прибывших во фьорд воинов «побаловаться с мальчишкой». Он не давал ни малейших поблажек юноше, не испытывал к нему никакой жалости, когда удар меча приходился по спине или ногам Антона, попытки которого поразить Клеппа оружием ни к чему не приводили.

И по-прежнему каждый день после основных занятий великан заставлял юношу отрабатывать приемы боя на ножах, а также бросать и бросать ножи, топоры, а потом уже и мечи в цель с обеих рук. Он даже собственноручно пришил к штанам Антона попарно на бёдра и на голени кожаные чехлы, из которых теперь выглядывали грубые металлические рукояти метательных ножей, приговаривая при этом, что «уродцы» когда-нибудь спасут ему жизнь и расставаться с ними нельзя. А ученик уже и не сомневался в правоте Клеппа, видя, как с каждым днём совершенствуется его умение в обращении с этим трудноуправляемым оружием.

Тысячекратные повторения движений сделали безупречной технику его броска, позволили мгновенно определять расстояния до мишени и изменять скорость вращения ножа. Вскоре Антон понял, что научился из любого положения бессознательно рассчитывать траекторию полета, вгоняя нож в намеченное им на мишени место. Лезвие становилось продолжением кисти руки, наносящей удар в предмет на расстоянии всего лишь локтя, а само расстояние уже не имело значения. Наблюдая за движениями ученика, великан довольно покрякивал, когда попарно бросаемые ножи впивались в мишень с просветом на ширину меча, а также в стоящие поодаль и вкопанные в землю обрубки стволов деревьев.

Но и этого Клеппу было мало. Каждый раз под конец занятий великан брал в руки две здоровенные дубины и, вращая ими, заставлял Антона уклоняться от них, подпрыгивать высоко вверх и даже кататься по земле, спасая себя от увесистых ударов.

Теперь уже юноша со смехом вспоминал, как когда-то все его тело превратилось в один сплошной синяк, а по вечерам трудно было не только лечь на своё ложе, но и сесть на скамью, так всё болело. Наступало следующее утро, и обучение продолжалось. Сейчас же его тело настолько огрубело, что перестало чувствовать боль от ударов дубины и меча. А синяки – они уже просто не появлялись. Мозг сразу блокировал болевые ощущения, а мышцы, повинуясь его командам, мгновенно гасили удар. Да и само тело успевало сориентироваться в пространстве таким образом, чтобы он приходился только вскользь.

И вот однажды юноша не выдержал.

– Мы с тобой много занимаемся, а толку от этого мало! Ну когда же я смогу достать тебя мечом, Клепп? – спросил после занятий Антон, подолом рубахи утирая разгорячённое и мокрое от пота лицо.

– Не спеши, малыш, терпение и упорство в любом деле всегда дадут нужный результат. Меч и топор на длинной рукоятке – хорошее оружие, но иногда их просто не окажется под рукой. Скоро я тебя научу, как без всякого оружия можно легко убить своего противника, находясь в толпе врагов.

– Да я и сейчас голыми руками могу задушить кого угодно!

– Неужели? А ярла, меня, Флоси?

– Прости, Клепп, я сказал глупость!

– Ладно, Антон, забыли. Хотя я и не сомневаюсь, что эти твои слова скоро сбудутся! Я обещал ярлу сделать из тебя великого воина, а свои обещания я выполняю всегда. Наберись терпения, тебе ещё нужно много чему научиться! Пока отдыхай. Завтра тебя ждёт трудный день.

На следующее утро, едва успев наскоро перекусить, Клепп и его ученик опять отправились в долину, но не в её верхнюю часть, где располагалась площадка для тренировок, а в нижнюю, которая удивила Антона произошедшими переменами.

Здесь росло несколько крупных деревьев, у которых Клепп обрубил нижние ветви, а сами стволы использовал как опоры для сооружения своих непонятных приспособлений. Он даже вкопал в землю дополнительно несколько брёвен, а из толстенных ветвей сделал длинные жерди, закрепил их на одинаковой высоте между деревьями и верхушками вкопанных брёвен. Получился огромный каркас на деревянных опорах. На жерди этого каркаса Клепп привесил на разной высоте обрубки стволов и большие корневища.

– Зачем всё это, Клепп?

– Сейчас ты сам поймёшь, – усмехнулся великан, быстро обходя стороны построенного им сооружения и с силой раскачивая подвешенные на жердях предметы.

Наконец он остановился.

– Ты должен пробежать под всеми этими жердями в ту сторону и обратно, уклоняясь от ударов, а я буду ещё больше раскачивать обрубки стволов, пока ты бегаешь.

– Но это же невозможно! Меня сразу огреет бревном или корнем!

– Что ж, смотри, как это делается. – Клепп ещё раз обошёл своё сооружение, могучей рукой ускоряя движение стремительно раскачивающихся предметов. У ближайшего столба великан сбросил на землю куртку, оставшись с голым торсом, на мгновение замер в боевой стойке, а затем мягкими звериными шагами начал движение сквозь летящие и вращающиеся стволы и корни.

Антон, словно заворожённый, с ужасом наблюдал, как громадное тело его учителя стремительно вклинивается между проносящимися предметами, мгновенно меняя ритм своего движения. Клепп даже успевал рукой придать дополнительное ускорение стволам и корневищам, теряющим свою скорость. Бугры мышц рельефно вздувались и тут же опадали, создавая впечатление переплетенных в смертельной битве змей. Казалось, что само тело воина всё время изменяет свои размеры, повинуясь какому-то не ведомому никому дикому танцу, непостижимым образом уклоняясь от ударов.

Великан остановился рядом с ошеломлённым этим зрелищем Антоном.

– Скоро и ты будешь проделывать это не хуже меня, – дыхание Клеппа, казалось, совсем не участилось. – Мы ещё вкопаем в землю под жердями небольшие чурбаки по длине шага, но на разной высоте и будем бегать по ним. Это уже значительно сложнее, но ты сумеешь.

– А кто же тебя учил всему этому, Клепп? Как ты попал к нам во фьорд? Ведь среди наших викингов никто не умеет так владеть оружием и своим телом. Даже я уже понимаю, что увидел движения берсерка в толпе вооружённых врагов.

Великан снисходительно улыбнулся:

– Ты совершенно прав, мальчик, это движения берсерков, они отрабатываются годами. Твоё тело уже может усваивать их. Мы же не зря столько дней потратили на обучение. Все основные шаги, прыжки, нырки и уклоны тобой повторялись множество раз. Твое тело стало нечувствительным к легким рубящим ударам меча. Они не причинят особого вреда. У тебя, как у берсерка, на теле появилась «железная рубашка» из мышц. Она пока ещё тонкая и слабая, но скоро станет прочной и гибкой.

– Когда же это будет, учитель?

– Сам почувствуешь и поймешь. Ну а ближе к зиме я сделаю из этих стволов и корневищ летающие металлические ежи, и нам придётся бегать между ними.

– Я не очень тебя понял, Клепп, поясни!

– Мы с тобой привяжем к этим корневищам и обрубкам стволов острые лезвия секир, мечей и копий так, чтобы они торчали в разные стороны. Когда всё это будет летать и вращаться, уклоняться придётся от настоящего оружия.

– Хорошо, учитель. Но ты всё же не ответил мне! Почему, как только я хочу что-то узнать о тебе и твоём прошлом, никто не желает отвечать на мои вопросы? А ты сам отделываешься от меня шутками.

Обиженное, но одновременно упрямое выражение лица юноши, похоже, рассмешило великана.

– Для меня не тайна, Антон, что ты пытался расспрашивать обо мне у многих викингов и даже у самого ярла Эйнара, а также у Мэвы. И много смог узнать? – спросил он.

– Слишком мало! Ты не из нашего рода и вообще не викинг! Хоть тебя наши люди и считают берсерком, но на самом деле ты совсем не берсерк в образе медведя или волка, а что-то непонятное и ещё более страшное! Так говорят те викинги, которые бились рядом с тобой с врагами. Они боятся и сторонятся тебя. Многим ты внушаешь дикий ужас! Твоё тело сплошь покрыто шрамами. И большинство из этих шрамов не от оружия, а от клыков и когтей диких зверей! Никто не понимает, где можно получить такие раны!

– Ну-ну, а что ещё? – Густые и лохматые брови Клеппа сомкнулись в одну линию.

– Говорят, мой отец в одном из походов ещё до своей женитьбы нашёл тебя в какой-то далекой теплой стране. Наши воины захватили небольшой город на длинной песчаной косе, выходящей далеко в море, и смогли взять хорошо укрепленную крепость местного конунга. Они обнаружили тебя в сыром и холодном подвале, прикованным цепями к стене в каменной клети с маленьким окном. Таких узников там было много. Все они имели сильно измождённый вид, один ты почему-то оказался свеж и полон сил. Ярл Эйнар освободил пленников и разрешил им покинуть крепость. Люди ушли, но тебе почему-то захотелось остаться. А утром большой отряд хорошо вооруженных врагов напал на наших викингов. На ярла Эйнара накинулась целая толпа чернокожих воинов, но ты спас его от смерти!

Юноша немного передохнул и уже усталым голосом продолжил:

– Викинги вынуждены были погрузиться на драккар, поднять парус и уйти в море. Ярл Эйнар взял тебя с собой и обещал высадить на пирсе в городе Скирингссале. Там ты хотел дождаться прибытия какого-то корабля. Но из-за сильного шторма к пирсу подойти не удалось. Драккар прошёл дальше. Вот так ты и попал к нам во фьорд. И уже здесь стал телохранителем ярла и от него получил новое имя Клепп – «скала»! А своё имя открыл только ему. И лишь один ярл знает все твои тайны! Рассказывали, что он принес тебе какую-то страшную клятву! Это правда?

Не отвечая на вопрос, великан улыбнулся и, прищурившись, снова поддразнил юношу:

– Продолжай, продолжай, мне уже самому становится интересно!

– Ещё говорят, что ты не простой воин, а херсир – вождь маленького племени жестоких воинов-убийц, служивших могущественному конунгу. И тебя за большие деньги другие конунги нанимали у него, чтобы убивать своих врагов! А больше я ничего и не знаю. – Антон упрямо тряхнул головой. – Рассказывают, что ты ещё много раз заслонял своим телом ярла, поэтому он верит тебе, как никому другому! А в походах и битвах навалил возле ярла Эйнара, защищая его, горы трупов, но об этом можно и не вспоминать. Меня ведь интересует другое! Кто ты, Клепп? Откуда родом? Где рос и жил, где всему научился и почему остался с ярлом Эйнаром?

– Не надо задавать слишком много вопросов, Антон. Я на них отвечу, но не теперь. Давай заниматься. – Великан как-то грустно улыбнулся и покачал головой, словно отгоняя от себя наваждение. – Кроме самих движений берсерка нам нужно ещё освоить удары руками и ногами.

– Зачем, учитель? Ведь викинг никогда не расстается с оружием, а удар меча несравним по силе с ударом руки или ноги.

– Ошибаешься, мальчик! Кулаком можно проломить череп или грудную клетку своему врагу, а ударом ноги – свалить любого викинга в полном воинском вооружении, даже если он прикроется щитом.

– Клепп, ты серьёзно говоришь или насмехаешься надо мной? – Юноша почувствовал, как его лицо вытянулось от удивления, и это вызвало невольный каркающий смех великана.

– До сих пор я считал, что ты не сомневаешься во мне как в воине и в своем учителе, который не бросает слов на ветер! – Губы викинга исказила презрительно-снисходительная усмешка, а конец фразы прозвучал тихим зловещим шепотом с интонациями, каких Антон никогда ещё не слыхал от Клеппа.

Кровь бросилась в лицо юноши, дыхание перехватило от осознания, что он невольно оскорбил своего наставника и единственного друга. Бушующие эмоции вырвались наружу в виде непроизвольно выступивших на глаза слёз, а прерывистый и дрожащий голос Антона выдал его волнение:

– Клепп, прости меня! Даже мысли не было усомниться в тебе! Ты – самый великий воин и самый сильный человек, которого я встречал в своей жизни. Но неужели тебе удастся научить меня, мальчишку, тому, что не умеет делать в нашем фьорде никто, кроме тебя?

Смягчившийся при виде слёз и прозвучавших искренних слов ученика, викинг сменил напускной гнев на милость:

– Наверное, ты забыл, Антон, как несколько лет назад над нами потешались все викинги фьорда и даже сам ярл? Помнишь, сколько их спускалось в долину поглазеть на наши занятия? А где они теперь, почему больше не приходят сюда? Может быть, они боятся не только меня, но уже и тебя?

Спокойный и размеренный голос великана, его вопросы, задаваемые будто походя, дошли до сознания юноши, который раньше никогда не задумывался над ними, с утра и до вечера занимаясь со своим учителем. А Клепп продолжал всё так же чеканить фразы:

– Когда маленький сын ярла ничего не умел, а от боли и усталости плакал и скулил, как щенок, над ним можно было смеяться! – Голос берсерка набирал силу. – И даже я ничем не мог ответить на шутки и грубости, обращенные к тебе! – Клепп перевел дыхание и продолжил: – А теперь, когда сын ярла в открытом поединке один на один может победить почти всех викингов на нашем побережье, где они, эти шутники?

Гордость и торжество исходили от огромной фигуры великана.

– Запомни, Антон: ты сын ярла и будущий ярл, а потому всегда будешь один в окружении преданных викингов, но у тебя никогда не будет друзей! Их просто не может быть у ярла!

– Почему, Клепп? А как же ты?

– А что я? Всего лишь телохранитель ярла Эйнара, твой учитель и пока действительно единственный друг, – какая-то едва уловимая горечь просквозила в ответе берсерка, но понять её Антон не смог, а переспросить просто не решился.

Молчание затягивалось. Клепп о чем-то задумался, а юноша ждал, интуитивно надеясь, что тот продолжит.

Великан, медленно и с трудом подбирая слова, заговорил снова:

– Я учил тебя только тому, что должен знать и уметь викинг. Викинг, а не будущий ярл! Но эти произнесенные слова не должны были исходить от меня. Это слова наставления ярла своему сыну!

– Но ты же знаешь, учитель, отношение ко мне ярла Эйнара! Он меня словно не замечает! Между нами стоит стена, ледяная и непрошибаемая. Даже маленьким я не смел прикоснуться к руке ярла, никогда я не сидел на его коленях или плечах, как все другие мальчишки у своих отцов! Да и сплю я с раннего детства на помосте возле тебя, у самого выхода, а не поблизости от своих родителей! – Глаза юноши снова начали наполняться влагой.

Сделав шаг вперед и опустив огромные руки на плечи юноши, викинг спокойно и доброжелательно произнес:

– Успокойся, Антон, я попробую поговорить с ярлом Эйнаром, обещаю. Ну а теперь – пошли домой, покажу тебе там мой любимый удар.

Непринужденно болтая и отвлекая юношу от невесёлых мыслей, Клепп направился в сторону поселка.

Яркий солнечный день сменился на полумрак, как только они вошли в огромный дом ярла Эйнара. Остановившись у входа, Клепп окинул взглядом залу. Возле очага хлопотало несколько женщин, с десяток мужчин всё ещё спали на широких лежаках-помостах вдоль стен, маленькие детишки спокойно играли в дальнем углу на заботливо расстеленных шкурах. На длинном деревянном столе в центре зала с треском и шипением горела сальная свеча, установленная в небольшой глиняной плошке. Увидев её, великан усмехнулся:

– Смотри, Антон, на свечу! Я думаю, такого ты в своей жизни ещё никогда не видел!

Клепп приблизился к свече на расстояние семи или восьми локтей и остановился в широком шаге в непонятной расслабленной стойке. Его руки были согнуты в локтях, мощные кулаки сжаты, на лице появилось сосредоточенное выражение.

Антон не отрываясь следил за великаном.

Массивное тело учителя пришло в движение.

Юноша с трудом смог уследить за кулаком правой руки. Он с огромной скоростью устремился в направлении горящей свечи. Но это стремительное движение совершалось одновременно с корпусом и ногами, которые, как показалось Антону, двигались вместе и как бы совершенно отдельно друг от друга. В какой-то конечной точке все части тела мгновенно замерли, словно соприкоснувшись со стеной. Фигура учителя окаменела.

Боковым зрением юноша уловил, как колыхнулось и тут же с шипением погасло пламя свечи.

«Этого не может быть!» – пронеслась в голове Антона мысль, а глаза его уже сами измеряли расстояние между замершим кулаком великана и потухшей свечой.

– Пять локтей! Как ты это сделал, Клепп?

Викинг плавно вышел из стойки и повернулся в сторону юноши.

– Весь секрет в скорости и резкости удара кулака, а ему помогает моё тело. Свечу можно погасить и за десять локтей. Таких ударов и движений руками и ногами, локтями, коленями и даже головой я тебе покажу много. Но чтобы им научиться, заниматься придется ещё больше! Готов к этому?

– Мог бы об этом и не спрашивать, учитель! Я тоже хочу стать берсерком!

– А ты сам когда-нибудь видел берсерка? Кто такой берсерк? Чем он отличается от простого викинга? – вопросы градом сыпались на Антона.

– Я не знаю, что сказать тебе, учитель! Наши викинги говорят, берсерки – это дети Одина, полулюди-полузвери. Это самые сильные и бесстрашные воины. Они слышат зов погибших друзей и своих предков, молящих о помощи, приходят в ярость и в бешенстве убивают всех врагов вокруг. Берсерки не боятся острых копий и лезвий мечей. Оружие не может причинить им вред.

– Ну, ты бы вспомнил ещё, что они грызут свои щиты, брызжут слюной и пеной, бегают голыми и вопят на всю округу!

– Да, это тоже о них говорят! – юноша утвердительно и серьезно кивнул великану.

– Что же получается? Я и есть такой припадочный берсерк-варвар? Как же я тогда в бою отличаю своих викингов от врагов? Или убиваю всех подряд? Если это так, то зачем я нужен нашему ярлу Эйнару?

Ошеломленный вопросами, Антон не знал, что и отвечать своему учителю.

– Ну и кто же такие эти берсерки, Клепп?

– Садись за стол, нужно подкрепиться. – Клепп плюхнулся на скамью, махнул рукой женщинам, копошившимся возле очага в дальнем конце залы, посмотрел в напряжённое лицо юноши и засмеялся. – Разговор у нас будет долгим, не торопи меня.

С юношеской быстротой Антон выхлебал деревянной ложкой из принесенной миски густой суп, перевел дух, взял с большого блюда прожаренный сочный кусок мяса и вонзил в него зубы. Утолив голод, он откинулся от стола и замер в выжидательной позе.

А Клепп не спеша поглощал мясо, ловко орудуя ножом и не обращая внимания на нетерпеливые взгляды юноши.

– Клепп! Да сколько же можно есть? – не выдержал Антон. – Расскажи мне о берсерках!

Великан, обтерев губы тыльной стороной ладони, воткнул нож в столешницу и поднял глаза на Антона.

– В молодости я побывал во многих странах. Видел разных воинов, познакомился с техникой их боя, научился сражаться необычным оружием. Знаешь ли ты, мальчик, с чего обычно начинается битва между двумя войсками? Молчишь? Ну, тогда слушай! У нас такое не принято, а в других странах это схватка до смерти двух лучших поединщиков у всех на виду.

– А зачем, какая польза от того, что могут погибнуть два лучших воина?

Юноша удивленно смотрел на своего учителя.

– Вижу, ты ничего не понял, Антон!

Великан улыбнулся и продолжил:

– Представь, что победил один из них. Какие чувства переполняют его друзей?

– Радость, гордость.

– Верно! Люди увидели, как можно убивать и побеждать врага. Они готовы это делать сами! А те, другие, воин которых погиб?

– Эти люди растеряны, испуганы, да?

– Молодец, соображаешь! Но самое главное – они уже не хотят драться, они боятся погибнуть! Маленькая победа ещё до начала сражения дает большой перевес одной стороне.

– Клепп, а как проходят такие поединки, ты видел?

Великан прикрыл веками глаза, словно погружаясь в воспоминания.

– Ну-у, тут все просто. Войска наступают друг на друга, и, когда между ними расстояние сокращается до полета стрелы, люди останавливаются. Начинать битву очень страшно, особенно если ты стоишь в первом ряду. Все замолкают. Тишина жуткая. Слышно, как хрипят и фыркают лошади где-то позади задних рядов пеших воинов, тяжело и испуганно дышит молодой парень, стоящий по соседству, бурчит в животе от страха у кого-то позади тебя. И вдруг раздается топот копыт. На пустое место из рядов воинов вырывается всадник. Он скачет перед готовыми к битве воинами, выкрикивает оскорбления, вызывает на поединок самого смелого врага. И такой смельчак тоже выезжает ему навстречу. Тысячи глаз смотрят на них, оценивают оружие, доспехи, коней, даже посадку в седле и любое движение. Каждый представляет себя на их месте. На мгновение оба, замерев, смотрят на противника, хлещут плетью своих скакунов и вступают в смертельную схватку.

– А оружие, какое оружие у них? – Голос юноши дрожал от нетерпения.

– В разных странах оно тоже разное. В степях у кочевников это могут быть луки и мечи, у англов, франков и германцев – копья и мечи. А есть страны, где воины выходят на поединок пешими. В руках держат легкие кривые мечи, которые называют саблями, а также небольшие металлические щиты. Да и викинги, как ты сам знаешь, тоже чаще действуют в пешем строю. Они с раннего детства учатся выстраивать стену из щитов и круговой железный ёж. Лошадей во фьордах мало, да и не повезешь целый табун по морю на драккарах. А вот в дальних странах эти табуны пасутся на равнинах. Их можно легко захватить. Поэтому наши воины с детства учатся сидеть на коне, стрелять из лука на скаку, бросать копье. Но только делают они это не слишком хорошо. Все. Кроме тебя.

Великан открыл глаза и с улыбкой наблюдал за своим учеником, на лице которого легко угадывались бурлившие внутри чувства.

– Учитель! А дальше, что дальше происходит?

Хмыкнув, Клепп продолжил:

– Сам знаешь, в смертельном поединке обычно побеждает тот, кто лучше владеет оружием, сильнее наносит удары и быстрее от них ускользает. А где взять такого человека? Да и не одного! Ведь каждый конунг ведет много войн. Сражения происходят часто. Вот поэтому конунги создают себе небольшие отряды из лучших воинов, которые потом проводят поединки на виду у всего войска. Эти люди постоянно тренируются, у них самое лучшее оружие и доспехи, победить их в открытом сражении нелегко. Они становятся личной охраной конунга и готовы ради него растерзать любого. Им позволяется делать все. Ведь это лучшие воины! Их боятся даже ветераны. Называют они себя по-разному.

Клепп замолчал, уставившись взглядом на огонь в очаге в конце залы.

Но вот он тряхнул головой, прогоняя от себя какие-то думы, и с хитрецой посмотрел на своего ученика:

– Как ты думаешь, если перед битвой эти воины начнут грызть зубами щиты, выть и лаять, что подумают окружающие люди?

– У них приступ бешенства!

– А если в сражении они начнут убивать всех врагов на своем пути, а сами останутся невредимыми?

– Люди решат, что их нельзя убить оружием.

– А если ещё эти воины оденутся в медвежьи или волчьи шкуры, то как их назовут?

– Даже не сомневаюсь – берсерками!

– Ну а что об этих берсерках будешь думать ты?

– Я тебя понял, Клепп! Теперь я буду знать, что это не обычные воины, а самые лучшие! А всеми своими дикими действиями они просто запугивают врагов.

– Этого мало! Нужно ещё понимать, что их тоже можно убить в поединке и в битве. И ты к этому скоро будешь готов!

Теперь задумался Антон, осмысливая услышанное. Молчал и Клепп, по-прежнему глядя на огонь.

– Клепп, меня тоже иногда охватывает дикая ярость! – произнёс юноша, медленно и тщательно выговаривая каждое слово.

– Но ведь не бешенство?

– Я не знаю, Клепп!

– Нет-нет, мальчик, это не бешенство! Боль, обида, злость, желание убить – все переплетается в голове человека, основная цель в жизни которого – битва и сеяние смерти! Но даже свою ярость, словно огонь, ты можешь погасить. Я это видел. А освобождение от ярости несёт в себе лёгкость помыслов и движений, уверенность в собственных силах и неуязвимость в битве. Скоро научишься тому, что я познал когда-то от своих учителей. Но это не путь берсерка. Хотя тебя тоже скоро, как и меня, будут считать берсерком. Мы ещё поговорим об этом. А пока… бери мечи, продолжим.

И снова потянулись долгие дни тренировок в любую погоду.

В непрерывных занятиях с Клеппом незаметно для Антона пролетели осень и зима. Наступила весна.

Однажды, во время очередного урока, когда звон от четырех сверкающих на солнце мечей наполнял всю округу, Антон уловил ритм движений великана, обеспечивающий быстроту и резкость его ударов. Он плавно и легко ушел из-под меча, опускающегося сверху, блокировал в самой верхней точке своим мечом уже занесенный над его головой второй меч Клеппа, и перед ним оказалась открытая грудь викинга, в которую плашмя пришелся удар меча Антона. Годами отрабатываемые рефлексы сделали своё дело. Громко хрюкнув, великан отшатнулся, недоуменно опустил глаза сначала на свою грудь, потом перевел взгляд на Антона.

– Ну-ка, мальчик, давай ещё раз.

– Изволь, учитель! – от нахлынувшего восторга, а также гордости за содеянное Антону хотелось смеяться. Во всем теле появилась какая-то легкость, в ушах зазвенело. Он мгновенно сосредоточился, движения его стали плавными и по-кошачьи упругими.

Два меча Клеппа снова пришли в движение. Металл со звоном встретился с металлом. Теперь уже Антон действовал с предельной осторожностью, понимая, что невольно разозлил великана, а злость, как он по-прежнему продолжал думать, должна была вызывать у него ярость, которая могла перейти в состояние одержимости, свойственной каждому берсерку.

– Клепп, я ведь случайно, – попробовал превратить все в шутку Антон.

– В поединке случайностей не бывает, все свои действия нужно рассчитывать, – прохрипел разгоряченный викинг и с удвоенной силой заработал мечами, не обращая внимания на шутку Антона.

Вынужденный шаг за шагом отступать под могучими ударами мечей великана, парировать, уклоняться от них, Антон стал уставать, но тут его мозг снова каким-то непостижимым образом уловил ту единственную, незаметную для глаза паузу, которая возникала между слитными движениями противника. Резко уклонившись от рубящего удара с левой стороны, Антон сам изо всех сил ударил по опущенному к земле мечу Клеппа у основания гарды, и тот со звоном вылетел из руки великана на камни. Секундного замешательства викинга хватило Антону на то, чтобы развернуться вокруг своей оси в правую сторону, одновременно в движении нанося круговой удар своим вторым мечом. Даже звериная реакция Клеппа не смогла спасти его от этого удара, который пришелся викингу в толстую бычью шею. Любого другого человека он свалил бы с ног, но великан, только тряхнув головой, отбросил в сторону оставшийся меч, одним прыжком приблизился к юноше, и тут же чудовищные по толщине руки сомкнулись на теле Антона. От неожиданности, страха и ужаса пальцы Антона разжались, и оба его меча упали на землю. Тело взлетело высоко вверх и через секунду снова оказалось в объятиях Клеппа. Дикий и радостный хохот викинга привел юношу в чувство.

– Все, мой мальчик, ты стал настоящим воином, – в голосе великана прозвучала затаенная гордость, а произнесенные затем слова заставили радостно екнуть сердце Антона. – Идем к ярлу, пора становиться викингом! Мы с твоим отцом долго ждали этого дня. Тебе приготовлен хороший подарок!

На глазах юноши выступили слезы радости, все мышцы тела расслабились, а пальцы рук била нервная дрожь.

– Спасибо тебе, Клепп!

– Ну-ну, малыш, подбери сопли, слюни, а еще лучше – свои мечи, и пошли. Вечером мы устроим пир! Нужно собрать наших мужчин, предупредить женщин, а то они не успеют накрыть столы!

Викинг искренне, словно ребёнок, радовался и веселился. Всю дорогу до дома великан шутил и смеялся, тыкал кулачищами в бока и спину юноши, сыпал шутками. Искоса наблюдая за эмоциями на лице Клеппа, Антон вдруг осознал, что очень сильно любит этого человека. Нет, не как отца и мать, а совершенно по-другому: как друга и защитника, учителя и просто великого воина. Грубое и жестокое отношение великана к себе на их каждодневных занятиях юноша понимал и принимал. Без этого нельзя стать викингом. В остальном же Клепп оставался честен и прямолинеен, всегда относился к нему как к взрослому воину, равному во всем себе. С ним было легко и просто.

Иначе дело обстояло с отцом-ярлом, понять которого Антон просто не мог. Легкая его усмешка над какими-либо словами юноши, удивленно приподнимаемая бровь, многозначительное покашливание и явное отторжение – всё это вызывало у Антона холод в груди и какую-то щемящую пустоту. Нет, не складывались доверительные отношения между отцом и сыном. Что было тому причиной, Антон не знал.

Остановившись на вершине утеса, нависавшего над селением викингов в долине, и еще не ступив на тропу, ведущую по склону вниз, Клепп издал дикий вопль радости, оглашая им все окрестности. С улыбкой и нежностью смотрел Антон на берсерка. А тот, широко расставив ноги и подняв в воздух два скрещенных между собой меча, пытался привлечь внимание соплеменников. И действительно, громоподобный голос великана вывел из сонного состояния всех жителей поселка. Они высыпали из своих домов на поляну, где обычно проходил общий сбор. Большинство мужчин сжимало в руках оружие. С шумом распахнулась дверь самого большого дома, и ярл Эйнар собственной персоной стремительно приблизился к собиравшейся толпе.

– С какой победой, с какой радостью поздравить тебя, Клепп? Судя по твоему счастливому виду, ты один захватил в сражении драккар! – Голос ярла, густой и звучный, на мгновенье смутил великана. Но вот могучая грудь его тяжело поднялась, наполняя лёгкие воздухом, на лице появилась добродушная и даже чуть виноватая улыбка.

– О, мой ярл, я выполнил своё обещание! Твой сын Антон готов к посвящению в викинги!

– Он что, бился двумя мечами, а ты всего лишь ножом? Неужели нашёлся человек, который сумел победить нашего самого лучшего воина, моего телохранителя?

– Антон дважды достал меня мечом. – Мускулы лица Клеппа окаменели, взгляд стал жестким и колючим. – Я никогда никому не лгал, ярл! Надеюсь, ты ещё не усомнился во мне?

Правая бровь гиганта начала недоуменно подниматься вверх, а пальцы рук сжиматься в огромные кулаки.

– Сам знаешь, Клепп, я всегда могу доверить тебе свою жизнь и жизнь своих близких, но ты ведь относишься к Антону как к моему сыну, а не как к простому юнцу.

– Ну что ж, ярл, это можно проверить. – Положив лезвия своих мечей на плечи, великан медленно пошел вниз по тропинке, даже не посмотрев в сторону Антона.

Огорошенный таким резким приемом со стороны отца, юноша двинулся следом за своим учителем по склону утеса.

Лишь только Клепп ступил на лужайку, толпа раздвинулась, освобождая место для любимого развлечения.

– Да, это нужно проверить! Решать, быть ему викингом или нет, вам! – Указательный палец ярла Эйнара остановился на группе из трех рослых воинов, стоявших поодаль вместе. – Оружие любое, но без заточки, нам нужны живые и здоровые воины. Не заставляйте нас ждать!

В твердом и громком голосе ярла можно было уловить какие-то сомнения и сожаления, но задумываться над его приказами здесь было не принято. Их выполняли. Беспрекословно.

Словно со стороны юноша наблюдал за всеми приготовлениями к маленькому сражению.

Первым на поляну вышел Флоси, широкоплечий высокий угрюмый воин, вооруженный тяжелой секирой на длинной рукояти и деревянным щитом с металлическими бляшками. Обух его любимого оружия – секиры – был сделан из мягкой стали, чтобы не расколоться при ударах о металл, а вваренное на кузнечном горне в обух широкое массивное острие могло внушить ужас каждому своими размерами. Флоси, на ходу подмигнув женщинам, неспешно прошагал к центру поляны и остановился, опустив вниз лезвие своего страшного оружия и подперев его древком подбородок. Под тяжестью собственного веса острие секиры на пару дюймов ушло в землю.

Вслед за ним к центру поляны направился Кари – средних лет мужчина худощавого телосложения с длинными руками, что позволяло ему в сражении наносить неожиданные удары врагу. Он беззаботно улыбался, поглядывая по сторонам. В правой руке викинг сжимал меч без заточки из черного металла, который обычно брал с собой для участия в поединках с молодежью, на спине у него висел щит, обтянутый бычьей кожей.

Он остановился рядом с Флоси и, улыбнувшись ему, довольно громко произнес:

– Приятель, ты что, дрова заготавливать сюда пришел со своим топориком или мальчишку уму-разуму учить?

Громкий смех собравшихся на поляне людей, последовавший за вопросом Кари, должен был вывести из равновесия Флоси, но на лице того не дрогнул ни один мускул. Вместо него ответил Ульф, уже стареющий кряжистый мужчина, беззвучно возникший за спиною Флоси:

– Дружище, нам придется не только дрова колоть, но и свои руки и ноги поберечь. Ты когда в последний раз дрался с этим мальчишкой? – Предусмотрительный Ульф успел надеть шлем, кольчугу и даже поножи и наручи. Массивный деревянный щит, усиленный металлическими полосками и умбоном в центре его, а также тяжёлый меч с зазубринами на лезвии – все это свидетельствовало о серьезной подготовке воина к предстоящей схватке.

– А в чем дело, Ульф, ты же сам знаешь, я всего лишь два дня назад приплыл с полуночной стороны. Мы с друзьями не были в нашем фьорде с позапрошлой весны.

– Неужели ты не понял, что Клепп не шутил, разговаривая с ярлом? Приготовься показать всё своё умение, иначе будешь, как овца, бегать от этого мальчишки по всей поляне. В прошлый раз я от него бегал так, что Клепп от хохота по земле катался.

– Ты, наверное, разыгрываешь меня? Нас ведь трое, а он один, да ещё совсем неопытный юнец!

– Не хочу с тобой спорить, Кари, но будь внимателен и осторожен, я тебя предупредил. Ты ещё не забыл наши законы? Ведь этому мальчишке разрешено драться настоящим оружием!

Их разговор прервал голос ярла:

– Ну что ж, я вижу, все готовы! Мы давно не принимали наших юношей в число воинов. – Ярл раздражённо подёргал себя за бороду. – Антон, входи в круг!

Юноша, подчиняясь приказу, без оружия неспешно двинулся на поляну к своим противникам. Краем глаза он видел, как Клепп провожает его взглядом, и от этого на душе его сразу стало легко и спокойно.

Ярл же, выждав небольшую паузу, продолжил:

– По обычаям нашего фьорда, юноша, желающий стать викингом, должен доказать свою силу, храбрость, умение владеть оружием, сражаясь сразу с несколькими соперниками. Чтобы как-то уравнять силы, ему разрешается биться настоящим оружием.

Ярл снова выдержал паузу, во время которой Ульф, повернувшись в сторону Кари, скорчил ему страшную гримасу, закатил вверх глаза и приставил к своей шее лезвие меча, чем тут же вызвал громкий хохот соплеменников, слышавших весь предыдущий разговор двух викингов.

– Я не хочу, чтобы кто-то из вас был убит или покалечен, поэтому, Антон, ты тоже будешь драться тупым оружием, да тебе ещё и негде взять настоящее! Дайте ему меч и щит! – Слова ярла, резкие и отрывистые, прозвучали как удары клинка.

Подчиняясь им, Антон начал искать глазами Клеппа. Он, в волнении от происходящего с ним, совсем забыл, где оставил свои мечи, спустившись с холма в долину, а это позор для воина – потерять своё оружие. Великан мгновенно всё понял.

– Ярл, у нас с Антоном нет щитов, разреши ему биться двумя мечами!

– Его право выбрать себе оружие!

Не успел вождь произнести это, как два меча, брошенные могучей рукою Клеппа, со звоном упали у ног юноши. Нагнувшись за ними и сжав в ладонях оплетенные кожей рукояти, Антон почувствовал, что вместо тяжеленных мечей Клеппа он держит в руках свои мечи, привычные по длине и весу. От осознания этого тугой ком встал в его горле, а на глаза навернулись слёзы.

«Когда же он всё успел увидеть, оценить и понять? Я, наверное, никогда не смогу отблагодарить его за всё сделанное для меня», – скользнула мысль и исчезла где-то глубоко в подсознании, а оба меча уже лежали на плечах Антона, и сам он, с трудом сдерживая подступившую дрожь и лёгкость во всём теле, спокойно и пристально смотрел в глаза стоящих напротив него викингов.

– Начали! – голос ярла Эйнара разорвал повисшую тишину, и три воина неспешно двинулись к юноше, обходя и постепенно окружая его. Он не двигался. Викинги образовали собой равносторонний треугольник, в центре которого стоял Антон, по-прежнему не снимая мечи с плеч. От каждого из мужчин юношу отделяло не более пяти локтей. Все замерли.

– Хоп! – прозвучал негромкий возглас Ульфа, и чудовищная секира Флоси, описывая полукруг на высоте его бедер, а также меч в длиннющей руке Кари почти слитным движением устремились к юноше. Сам же Ульф только на мгновение отстал от своих друзей с нанесением рубящего удара. Собравшиеся зрители с восхищением следили за синхронными действиями нападавших воинов.

Но реакция юноши оказалась просто невероятной.

Он успел сделать быстрый шаг в сторону Кари и неуловимым движением своего меча подбить вверх летящее в него оружие, одновременно делая полуоборот в сторону удара противника. Меч викинга прошёл высоко над плечом Антона, а сам Кари, не успев защитить щитом открывшийся правый бок, получил страшный удар вторым мечом по ребрам. Вдобавок ко всему викинга отбросило в сторону прямо под секиру Флоси, которая с небольшим опозданием уже завершала своё круговое движение. Кари судорожным движением ещё попытался как-то прикрыться щитом от этого удара, но секира, скользнув по его поверхности и изменив направление, со всего маху обухом врезала ему по основанию черепа и погрузила воина в бессознательное состояние. Ошеломлённый происшедшим, Флоси повторно не успел даже размахнуться секирой. Два быстрых удара – в колено и сразу за ним в грудь – заставили воина рухнуть на землю.

– Закончим на этом! – Ульф опустил вниз меч, а за ним и щит. – Мы недавно дрались с Антоном один на один, поэтому результат мне уже заранее известен.

Толпа, лишенная зрелища, недовольно загудела, но зычный голос ярла Эйнара прекратил недовольство и снова вызвал громкий смех:

– Вперед, викинги! Хватайте оружие, проучите этого мальчишку! Негоже ему над нашими воинами глумиться!

Выхватывая из ножен мечи, подбирая на ходу лежавшие секиры и топоры, толпа колыхнулась к центру поляны. Но первым рядом с Антоном оказался Клепп.

– Прижмись к моей спине! Мы вдвоем сможем над ними позабавиться! – Весёлый голос берсерка перекрыл шум толпы, которая невольно замерла, затихла и даже попятилась назад, видя перед собой четыре вращающихся меча и огромную фигуру самого Клеппа.

– Топ-топ, мой мальчик, – прозвучала в тишине команда великана.

Спины Клеппа и Антона на мгновение соприкоснулись, как бы отталкиваясь, и оба слитно сделали два быстрых шага вперед навстречу толпе. Зазвенел металл, хрустнул от удара чей-то щит. Передние ряды викингов, подпираемые сзади людской массой, продолжили вынужденное движение вперед прямо под удары мечей берсерка и его ученика. Несколько воинов уже рухнули на землю. Остальные предусмотрительно отхлынули в разные стороны.

– Назад, к спине! – прохрипел Клепп.

Их спины снова соприкоснулись.

– Поворот влево и топ-топ! – Великан уже начинал веселиться.

Подчиняясь команде, Антон одновременно со своим учителем сделал полуоборот в левую сторону и два шага вперед, тяжелыми ударами мечей сразу отбрасывая назад полукруг новых викингов. В это время он даже не задумывался о том, что мечи у него и Клеппа без заточки, а вот оружие нападавших воинов – настоящее. Он просто рубился изо всех сил, стараясь не пропустить случайный удар и не позволяя никому зайти за спину своему учителю. Ещё пять или шесть человек упали, корчась от боли, но толпа викингов по-прежнему продолжала наседать на двух смельчаков.

– Прекратите! Остановитесь! – в громовом голосе ярла Эйнара слышался смех.

Викинги опустили оружие.

– Ты всё доказал нам, Клепп, как и твой ученик! Вы вдвоём изрядно здесь позабавились сами и развлекли всех нас! На этом закончим. Готовьтесь к пиру! Только сначала помогите Кари, Флоси и остальным раненым!

И ярл, больше не оборачиваясь, двинулся в сторону своего жилища.

На пороге дома стояла Мэва. В глазах её ярл прочел молчаливый укор, непонимание и жгучую обиду. Она хотела что-то ему сказать, и это, видимо, касалось их сына.

«А действительно, почему я так поступаю с Антоном и Клеппом? Да и с Мэвой тоже… Почему я заставляю страдать и мучиться самых близких мне людей, самых родных и преданных? Даже Клепп, мой верный Клепп уже не понимает меня», – промелькнула в его сознании сумбурная мысль.

Ярл, опустив голову и стараясь не смотреть в глаза жене, прошёл мимо нее в глубину зала, уселся в массивное кресло, погружаясь в свои думы.

Он отчетливо помнил, что совсем недавно его телохранитель Клепп предпринял попытку поговорить с ним об Антоне. Казалось бы, как ярл-отец, он должен был уделять своему сыну и наследнику повышенное внимание, но какая-то непреодолимая сила из далекого прошлого стеной встала между ними. Потому и не захотел ярл Эйнар говорить о нем с Клеппом. Лишь раздраженно передернул плечами, повернулся спиной к великану и ушёл. А вот правильно ли он поступил, неизвестно.

Да и о младшем своем сыне Альрике ярл предпочитал вспоминать как можно реже, хотя думы о нём преследовали его постоянно. Это теперь он понимал, что нельзя было поддаваться на уговоры и условия ярла Харальда.

Ярл Эйнар закрыл глаза, потянулся, разминая мышцы спины и рук, пытаясь отогнать от себя грустные мысли. Но это ему не удалось. Перед ним всплыло хмурое лицо отца Мэвы, а в ушах вновь зазвучали те слова, что остались в памяти на всю жизнь:

– Хел, богиня смерти, забрала мою жену. У меня нет никого, кроме дочери. Даже братьев нет. Некому продолжить наш род. Так уж решили боги. Ты же знаешь, что мой прадед – ярл Эджилл – оставил после себя своему сыну ярлу Матсу двенадцать драккаров? Столько же перешло от него моему отцу – ярлу Гранмару, а потом и мне. Какие-то из них за долгие годы плавания сгнили, их сменили другие. Можно было построить дополнительно ещё несколько, но во фьорде не хватило бы викингов, чтобы посадить на них, да и не нужно это мне.

Ярл Харальд на мгновение задумался, но тут же продолжил:

– А теперь появился ты и уводишь Мэву от меня… Что ж, моя девочка выросла, пора чайке вить своё гнездо. Этот фьорд, все мои богатства, драккары и викинги когда-то перейдут к тебе по праву наследования, а потом к твоему старшему сыну. Но если у вас с Мэвой будет два сына, то младшего из них ты отдашь мне на воспитание! Ты же знаешь, что так принято у конунгов и у благородных владетельных ярлов… Ведь по своему рождению этот младший сын может никогда не стать ярлом, но я сумею вырастить из него хорошего херсира – воинского вождя нашего рода! Он сможет управлять обоими фьордами в твое и старшего брата отсутствие, – отец Мэвы одними глазами грустно улыбнулся молодому ярлу. – Дай слово, что выполнишь мою просьбу!

Ярл Эйнар заскрежетал зубами и открыл глаза, обрывая воспоминания и свой ответ ярлу Харальду, о котором сожалел с тех самых пор, как женился на Мэве.

А дом меж тем быстро наполнялся людьми.

Поляна в центре поселка обезлюдела, и только два человека по-прежнему оставались на ней.

– Очнись, викинг! – Тяжёлые ладони Клеппа привычно легли на плечи юноши, все ещё стоящего в стойке. – Люди уже ушли, нам больше не с кем драться. Да выбрось ты, в конце концов, куда-нибудь этот железный хлам! Не пристало воину баловаться с игрушками!

Бодрый голос Клеппа неожиданно перешёл в шёпот, когда его пальцы ощутили легкое содрогание. Огромная рука берсерка ухватила юношу за куртку на спине и, как маленького котенка за шкирку, одним движением развернула к себе. Их глаза встретились. По щекам Антона текли слёзы, а крупная дрожь, уже не сдерживаемая ничем, сотрясала всё тело. Сквозь всхлипы и рыдания берсерк едва смог разобрать слова:

– Ну почему, почему отец так со мной поступает? За что ненавидит? Все эти годы я стараюсь ему угодить, быть самым лучшим, но он не ценит это и отторгает меня! Неужели я что-то делаю не так, Клепп? – Антона трясло, как в лихорадке.

– Не знаю, что тебе ответить. – Великан приобнял своего молодого друга за плечи. – Ярл не стал разговаривать со мной о тебе, да ты об этом и сам уже знаешь. А мне не пристало обсуждать поступки ярла, его действия, я всего лишь простой воин. Подожди немного, всё образуется, встанет на свои места. Не надо торопиться, викинг! Мы с тобой долго и трудно шли к этому дню! Ты хочешь омрачить мою радость, испортить себе и мне праздник? Давай зашвырнём мечи в кусты и, пока в поселке будет идти приготовление к пиру, пойдём на озеро – искупаемся, остынем, да и мысли в порядок приведём!

Бодрый голос берсерка и его тяжеленная рука, сжимавшая плечо, похоже, привели Антона в чувство.

– Спасибо тебе, Клепп. – Юноша отёр ладонью мокрое лицо и слабо улыбнулся. – Ты у меня самый верный и надежный друг! Прости, я не смог сдержать слёз. Мне очень стыдно.

– Мужские слёзы – это ещё не самое плохое! Ты здóрово показал себя в нынешнем сражении, я тобою горжусь! И хватит переживать! Забыли все глупости! Вперед, к озеру! – Великан легонько подтолкнул кулаком юношу, едва не сбив его с ног. – Смоем пот и грязь с наших тел, будем чистыми на зависть нашим многочисленным недругам!

В окрестностях поселка имелось два озера. Одно – большое и довольно мелкое – находилось за лесом в низине. К нему в жаркую погоду устремлялось все местное население. Здесь можно было погреться на солнышке, лёжа на прибрежной траве, половить рыбу, научить малышей плавать. Сюда часто приходил ярл Эйнар вместе со своей женой Мэвой, усаживался на берегу, опускал голые ноги в воду и подставлял лицо под лучи солнца, наслаждаясь мгновениями спокойной жизни.

Второе же озеро, куда направлялись Клепп с Антоном, располагалось у самого берега моря. Это было изумительное по красоте место, пóходя созданное природой. Как будто какой-то великан чем-то острым избороздил глубокими расселинами огромный скальный массив, создав в центре его округлой формы каменную чашу. Получился небольшой залив, сообщающийся с морем и окруженный со всех сторон каменными глыбами. Добраться до этого озера мог не каждый человек. Сначала нужно было залезть со стороны моря на высокий каменный уступ, затем по пологому склону взойти на вершину кряжа и уже оттуда по отвесной стене спуститься на небольшую плоскую террасу у самого уреза воды. Это озеро когда-то обнаружил Клепп, бродя по окрестностям. Приложив немало усилий, он затащил на самый верх кряжа два бревна и воткнул их в узкие расселины. Одно – над уступом, другое – над террасой. Клепп привязал к ним два старых каната с драккаров, и теперь подъем на сам кряж, а также спуск к озеру не отнимали у него с Антоном много сил. Это была совместная тайна викинга и юноши. Никто из соплеменников даже не догадывался об этой купальне.

С высоты кряжа до самого горизонта открывался великолепный вид на море, фьорд, на поселок и всю окружающую местность. Грохочущие волны разбивались далеко внизу о подножие каменного утеса, брызги в сильный шторм долетали до самого верха, но, спустившись по канату на террасу озера, можно было купаться в чистой и спокойной воде.

Приблизившись к каменному уступу, Клепп вытянул из расселины спрятанный канат, обхватил его руками и, подтянувшись, встал ногами на вертикальную каменную поверхность. Несмотря на свой огромный вес, великан широким шагом устремился вверх. Как только закончилось подергивание каната, Антон также ловко подтянулся и играючи на одних руках пополз вверх, быстро-быстро перехватывая канат пальцами. Так постоянно заставлял его поступать Клепп, развивая в нем силу и ловкость.

Вскоре показался конец каната, за ним огромное бревно, ухватившись за которое юноша одним рывком перебросил своё тело на верхнюю площадку. Он с удовольствием ощутил, что даже после трудного дня, полного физической нагрузки, дыхание его было равномерным, мышцы не дрожали и не болели. Впереди, направляясь к вершине, медленно шёл Клепп.

Через три сотни шагов, уже на самом верху, Антон догнал викинга. Клепп стоял неподвижно, устремив взор в сторону моря. Остановившись возле него, юноша тоже развернулся и посмотрел в ту же сторону. Там, вдалеке, у самой линии горизонта еле виднелись три маленькие чёрные точки. Молодые и зоркие глаза Антона, казалось, угадывали в них лёгкие очертания парусов.

– Клепп, это драккары!

– Я не такой зоркий, как ты, мальчик, но мне тоже так показалось.

– И что мы будем делать? Ведь надо предупредить ярла и всех наших людей о прибытии гостей. Может быть, и непрошеных!

– Не торопись, Антон, мы пришли сюда купаться, и ничего не изменится, если вернёмся в посёлок немного позже. Драккарам плыть до нашего фьорда ещё очень долго. Давай спускаться к озеру!

Клепп неспешным шагом направился ко второму бревну, нависавшему над озером-чашей. Постоянно оглядываясь в сторону чёрных точек на горизонте, юноша нехотя побрел за своим учителем. Спуск на террасу по канату прошёл ещё быстрее, чем подъём на уступ.

– Ох, ну и холодно же тут! – заныл Антон, погрузив руку в воду. – Может, мы только умоемся и пойдем обратно?

– Давай-ка не отлынивай! Раздевайся и прыгай в озеро, а то я тебя туда сам зашвырну! – Великан, абсолютно голый, уже приближался к нему.

«Это не человек, а гора мышц! – промелькнула у Антона мысль. – Его руки намного толще моих бедер. Просто удивительно, как легко и плавно он перемещается, словно дикий зверь».

А Клепп, не медля ни мгновения, высоко выпрыгнул вверх и с громким воплем рухнул в воду, подняв вокруг тучу брызг.

– Ну что ж, спорить с ним бесполезно, лезть в озеро всё равно придётся, – пробурчал себе под нос юноша, быстро сбрасывая с себя куртку, нижнюю рубаху и штаны. Сощурившись от предчувствия встречи с обжигающей прохладой, он разбежался поперек террасы, сильно оттолкнулся правой ногой, чуть подкрутил своё тело в воздухе и спиной упал в воду. Тысячи ледяных иголок разом впились в тело, вызывая дикий озноб, но Антон тут же усилием воли погасил эти неприятные ощущения и тремя мощными гребками оказался возле Клеппа.

Великан, разбросав в стороны огромные руки и ноги, лежал на поверхности воды лицом вверх. Его сопение, фырканье и даже какое-то утробное урчание явно демонстрировали удовольствие, которое он в этот момент получал. Описав вокруг него два больших круга, Антон подплыл к террасе, подтянулся и сел на её ступеньку.

– Вылезай, Клепп, а то замёрзнешь, вода здесь и в самом деле очень холодная!

Громадное тело ожило, руки сделали пару гребков в сторону доносившегося голоса, и через мгновение Клепп уже сидел на террасе рядом с юношей.

– Вот всегда с тобой так, не даешь спокойно поплавать. Но я тебя понимаю, ты торопишься предупредить отца об опасности с моря. Ладно, можешь одеваться!

Антон со всей скоростью, на которую был способен, натягивал на влажное тело одежду, искоса поглядывая на широченную голую спину своего учителя.

– Как же много у тебя шрамов, Клепп, особенно на руках и ногах, – не пересчитать! А вот та белая отметина, это ведь не шрам? – Юноша пальцем ткнул в ровный круг с двумя внутренними перекрещенными линиями на левом предплечье гиганта.

– Она выжжена огнем, а не оружием! – усмехнулся великан.

– Так это клеймо? Ты был рабом? – ужаснулся Антон, сам испугавшись своих слов.

В ответ Клепп громко расхохотался:

– Можно назвать клеймом, а можно – знаком избранных!

– Расскажи, учитель! – взмолился юноша.

– Как-нибудь потом, а теперь нам нужно поторопиться в посёлок.

Гигант, больше не оглядываясь, направился к свисающему со скалы канату.

Быстрый подъём на отвесную стену разогрел обоих. Приблизившись к вершине кряжа, они снова стали напряжённо вглядываться в даль. Чёрные точки увеличились в размерах, а очертания парусов уже чётко обозначились на фоне белых облаков.

– Действительно, это драккары! Причём морские и очень большие! – Клепп повёл плечами, разминая затекшую спину. – Если это не драккары ярла Эгиля, то придется готовиться к самому худшему! На трёх драккарах может быть много воинов.

– Что здесь у нас нужно ярлу Эгилю? – Антон непонимающе смотрел на своего учителя.

– Ты, наверное, помнишь, что прошлой осенью мы с ярлом и нашими викингами были на тинге во фьорде твоего деда – ярла Харальда? Тебе об этом, конечно, не говорили, но мы там условились с ярлом Эгилем о совместном летнем походе в Биармию.

– А где находится эта Биармия? Ты мне никогда о ней не рассказывал, Клепп!

– Биармия – огромная страна в полуночной стороне за двумя морями от нашего фьорда. Начинается она с Гандвика – большого морского залива Полуночного моря, который наши ярлы называют Колдовским. В него впадают реки и речушки. Самая большая из них – Вина. Эту реку иногда ещё называют бобровой. По берегам её живут оседлые и кочующие племена биарминов – охотников и рыбаков. Они многочисленны, воинственны и отважны. Одеваются в звериные шкуры, чаще – в волчьи и медвежьи. Потому Биармию ещё называют медвежьей страной. Десяток дней нужно подниматься под парусом по Вине, чтобы попасть туда, где она соединяется с другими реками, по которым можно доплыть до Гардарики – страны городов русов.

– А кто такие русы? – снова перебил своего учителя Антон.

– Это плодовитый и могущественный народ, покоривший и обложивший данью всю Биармию. Мужчины и женщины русов высоки ростом, телом крепки и ладно скроены, волосом и лицом светлы, похожи на нас. В сражении бьются отважно и сильно. Оружием владеют хорошо, смерти не страшатся. Они построили на реках свои города-крепости и повсюду ведут торговлю, а если им это нужно, то вступают в кровопролитные войны в закатной и полуденной стороне. Самый большой и главный город русов – Новогород. Вокруг него много больших и малых крепостей, подвластных ему. Это и есть Гардарика. У ярла Эгиля нашелся проводник, который побывал в тех землях. Он рассказывал, что там можно завоевать в битве меха, оружие, драгоценности. Плыть туда, конечно, долго, но добыча может быть очень хорошей. Наших сил для похода на Гардарику недостаточно, поэтому ярлы решили для начала напасть на город Холм. Он построен русами недалеко от дельты реки Вины, на самом краю страны Биармии, и защищает Гардарику с полуночной стороны от набегов врагов.

– А меня отец возьмет с собой? Я ведь уже стал викингом!

– Это решать самому ярлу, за ним последнее слово.

– Но, Клепп, ты же можешь его попросить об этом?

– Нет, мой мальчик, делать я этого не буду. Ты, наверное, уже забыл, как он со мной разговаривал? Не пристало телохранителю лезть со своими советами к ярлу! – В голосе великана Антон уловил заметную обиду.

– Тогда он оставит меня в поселке, Клепп!

– Кто-то из викингов тоже должен будет остаться здесь для охраны фьорда! Не надо так переживать, ты ещё успеешь совершить много походов и подвигов. – Великан легонько ткнул Антона кулаком в плечо и направился к спуску с кряжа.

Клеппу не нужно было оборачиваться, чтобы увидеть, как злится его ученик, но останавливаться и успокаивать юношу он не захотел. Странное предчувствие надвигающейся беды заполонило все существо великана при виде приближающихся к фьорду чужих драккаров. Где-то в глубине души он понимал, что Антона нельзя брать в предстоящий дальний поход.

Он должен остаться дома и выжить, чтобы продолжить род ярла.

Три огромных морских драккара приблизились к входу во фьорд – вотчину ярла Эйнара. Полосатые серо-синие паруса – любимые цветовые оттенки ярла Эгиля – издали известили ярла Эйнара о приближении долгожданного гостя.

Один за другим корабли на веслах вошли в бухту фьорда и начали медленно пришвартовываться к длинному деревянному пирсу, возле которого на мелких волнах покачивались два драккара ярла Эйнара.

Команды быстро убрали паруса и мачты, а канаты, брошенные с носовых частей, подоспевшие слуги привязали к столбам и железным кольцам пирса. И тут же в воду, звеня цепями, полетели металлические якоря-кошки.

Все население поселка высыпало на берег встречать высокородного ярла Эгиля и его прославленных в походах викингов. Поодаль на пригорке стояли Клепп с Антоном. Могучая рука великана покоилась на плече юноши, он со смехом что-то рассказывал своему ученику, изредка тыча пальцем в сторону пришвартовывающихся драккаров.

На деревянный настил были переброшены сходни, и толпы мужчин начали перемещаться на берег. Первым с головного флагманского драккара на пирс сошел сам ярл Эгиль – высокий крепко скроенный мужчина с густой светлой бородой, в которой уже пробивалась ранняя седина. Согнув в локте правую руку и растопырив кверху кисть, он двинулся навстречу ярлу Эйнару, повторившему его движение. Два ярла под приветственные крики толпы с улыбкой сошлись вместе на пирсе. Кисти их рук переплелись, локти соприкоснулись, после чего ярлы непринужденно обнялись и, похлопывая друг друга по спине и плечам, направились в сторону дома ярла Эйнара. За ними последовали самые приближённые к ним воины.

Многие из прибывших были хорошо знакомы и дружны с местными викингами по совместным встречам у конунга и во фьордах других высокородных ярлов, по пирам и состязаниям. Но всё же разместить такое огромное количество людей в домах поселка было невозможно, да и не нужно. Викинги привыкли обходиться малыми удобствами. Хотя вновь прибывшие отлично понимали, что если у тебя здесь есть старые друзья или просто хорошие знакомые, то этой ночью спать ты будешь под крышей, сытый и беззаботный. Если таких друзей в поселке нет, то размещаться придется прямо на берегу, соорудив из шестов и шкур небольшую палатку, чтобы в случае необходимости можно было укрыться от непогоды, да и о сытном ужине придется позаботиться самому, пусть даже мясом, вином и похлебкой тебя обеспечат гостеприимные хозяева.

Поселок потихоньку растворял в себе чужих людей, которые группами и поодиночке исчезали за дверями многочисленных домов.

Шум и суета на берегу незаметно стихали.

Лишь в огромном доме ярла Эйнара дверь была распахнута настежь. Яркий свет двух очагов, расположенных по краям огромной залы и приподнятых над уровнем земляного пола на высоту одного локтя с помощью обмазанных жирной глиной подушек из крупных валунов и мелких камней, освещал все пространство, и даже самые отдаленные его уголки. На каждом очаге на вертелах крутились по две туши баранов, и аппетитный запах жареного мяса приятно щекотал ноздри. Дым от огня поднимался вверх и сквозь небольшие отверстия в крыше уходил наружу, разнося далеко по всей округе весть о начале празднества. В центре залы за большими грубо сколоченными деревянными столами на скамьях с массивными резными ножками разместилось согласно рангу и знатности около пяти десятков самых знаменитых воинов. На четырех огромных, вырезанных из стволов деревьев колоннах, подпиравших в центре залы свод крыши, были подвешены масляные лампы, дающие дополнительный свет над всем пиршеством. На самом почетном месте в торце главного стола спинами к очагу и локоть к локтю в двух огромных креслах восседали ярлы.

– Я очень рад видеть тебя здесь, у себя, высокородный ярл Эгиль! Ты смог сделать даже больше, чем обещал: привел с собой не два драккара, а целых три! Имея пять драккаров и много воинов, мы сможем взять штурмом любой хорошо укрепленный город.

– Я тоже счастлив снова быть с тобой за одним столом, непобедимый ярл Эйнар! Мы торопились подготовиться к походу, чтобы успеть вернуться обратно домой до сезона бурь. По пути мы три дня гостили у ярла Харальда, отца Мэвы. Видели там вашего младшего сына Альрика. Он быстро взрослеет. Ростом уже по мое плечо. Хотя, как мне кажется, старшего твоего сына ему никогда не догнать. Ярл Харальд отправил Мэве и Антону много подарков. Их принесут с моего «Фенрира» к тебе в дом. Посмотрим, что ярл Харальд прислал своим любимым родичам.

– Подаркам мы будем рады. Они понадобятся. Ты знаешь, ярл Эгиль, у нас праздник: посвящение моего сына в викинги!

– Но ему ведь не больше тринадцати или четырнадцати зим, он совсем мальчишка! Ты, наверное, шутишь, ярл Эйнар? Кто его представлял в викинги? Кто проверял?

– Ему уже шестнадцать зим. А представлял Антона мой телохранитель и его учитель Клепп. Ты помнишь нашего великана?

– Конечно! Ещё одного такого воина, как Клепп, найти сложно. Этот громила может голыми руками разорвать человека на части! Я всегда завидовал, что у тебя есть берсерк! А с кем твой сын бился?

– Принимали его Кари, Флоси и Ульф. – Ярл Эйнар глубоко вздохнул, вспоминая недавний поединок своего сына.

– Неужели он выстоял против троих? Кари и Ульфа я не знаю, но за Флоси с его секирой я с удовольствием наблюдал в деле несколько раз. Справиться с ним очень тяжело. А уж с тремя воинами сразу? Да, давно я не видел твоего сына. Какой он стал? А где твой Клепп? И Мэва что-то не появлялась ещё.

Хриплый, каркающий голос огромного и даже несколько грузноватого викинга, сидевшего на углу стола рядом с ярлом Эгилем, вклинился в разговор вождей:

– Глупый у вас здесь обычай – принимать мальчишек в викинги! Жаль, что меня тут не было. Я бы над ним посмеялся! – Воин дико захохотал, издавая горлом клокочущие звуки.

Недовольно поморщившись, ярл Эгиль процедил сквозь зубы:

– Грим, не надо обижать нашего гостеприимного хозяина и его родных в их же доме. За столом сидят достойные воины, и за подобные слова придется отвечать!

Не обращая никакого внимания на высказывание викинга и как бы отвечая ярлу Эгилю, ярл Эйнар продолжил:

– Ты задаешь сразу много вопросов, ярл Эгиль. Но я обещаю, что ты увидишь вечером всех: и Мэву и Антона с Клеппом. Они скоро должны появиться.

Действительно, двери распахнулись и в залу быстрым шагом вошли Мэва, Антон и Клепп. За ними с подносами и кувшинами к столам направилось полтора десятка рабов, которые должны были обслуживать гостей. И тут же челядь начала вкатывать в залу бочки с вином и пивом.

Увидев входящих, ярл Эгиль резким движением, едва не уронив стоящий перед ним кувшин, поднялся из-за стола и быстрым шагом направился к Мэве. Вслед за вождем, хоть это и не было принято у викингов, но проявляя дань уважения хозяйке дома, вынужденно встали все гости, а за ними и хозяева.

– Как же давно мы с тобой не виделись, Мэва! – Глаза ярла бесцеремонно и хищно блуждали по лицу и фигуре женщины. – Ты по-прежнему прекрасна и всё так же вызываешь восхищение!

Ярл запнулся, уловив на себе тяжёлый и угрюмый взгляд Клеппа, стоящего за спиной Мэвы и возвышавшегося над ней на две головы.

– Я тоже рада видеть тебя, ярл Эгиль, и твоих непобедимых воинов! Позволь обратить твое внимание на нашего сына Антона. Он стал викингом!

Повернувшись вполоборота к стоящему рядом с хозяйкой юноше, ярл встретился с ним взглядом и невольно вздрогнул: овал лица, разрез глаз, форма бровей, ушей и подбородка – сразу воскресили в памяти образ юной Мэвы. Но что-то ещё неуловимо знакомое проскальзывало в чертах лица юноши, чего ярл никак не мог понять. Он тряхнул головой, словно прогоняя от себя какое-то наваждение, и снова посмотрел на Антона. Без тени смущения или волнения перед ярлом стоял молодой воин. На голову ниже гиганта Клеппа, он все же не казался маленьким рядом с ним. Широченные плечи и мускулистые руки юноши резко контрастировали с еще детским выражением его лица. Дикая и какая-то неукротимая первобытная сила чувствовалась во всей слегка скованной фигуре юноши.

– Как же ты вымахал, мальчик, узнать сложно! Последний раз, когда я тебя видел у твоего деда ярла Харальда, ты был не выше вон того сундука. – Небрежный жест руки ярла лишь обозначил приблизительный рост ребёнка. – Клепп, а ты всё такой же огромный и мрачный!

– Мне незачем меняться, да и чему радоваться? – В тоне великана проскользнула едва ощутимая угроза, которую мгновенно уловил своим звериным чутьем ярл. И, переводя всеобщее внимание на Мэву, он громко воскликнул:

– А не выпить ли нам за здоровье гостеприимной хозяйки и благородного ярла Эйнара!

Громкий рев и одобрительные крики собравшихся были ему ответом.

Еще долго в зале раздавались шум и перебранка, вызванные пересаживанием и перемещением собравшихся мужчин, уступавших почетные места семье ярла.

Рабы быстро разнесли и положили перед каждым викингом рог для напитков, расставили глиняные блюда с вяленой дичиной, яйцами, жиром, колбасами, хлебом и ягодами, а также большие деревянные доски, на которые начали укладывать нарубленные куски сочного, прожаренного на очагах мяса.

Только пред ярлами и Мэвой стояли золотые кубки, в которые специально стоящий за спинами ярлов раб должен был разливать заморское вино.

Пир начался.

Гул голосов становился все громче. Хвалебные речи, обращенные к ярлам и знаменитым викингам, не смолкали. Винные и пивные пары кружили головы. Слуги уже с трудом успевали наполнять тянущиеся к ним пустые рога и даже какие-то глиняные плошки, а также сгребать со столов кости и объедки, заменяя опустошенные блюда на все новые и новые. На вертелах над очагами жарились очередные туши баранов.

Антон, не любитель вина и пива, насытившись, рассматривал сидящих напротив него чужих мужчин. Все они были уже изрядно пьяны, громко, совсем не слушая друг друга, что-то говорили, рыгали, пытались петь воинские походные песни. Повернув голову направо, юноша вдруг обнаружил, что рядом с ним нет Клеппа. Ещё мгновение назад он чувствовал локтем руку великана, и вот – его уже нет.

«Как же легко и бесшумно берсерк умеет исчезать! Да и куда великан мог пойти, не предупредив меня?» – удивился Антон, пытаясь со своего места окинуть взглядом всю залу. Но людей в ней скопилось слишком много. Мужчины и женщины – все перемешалось: кто-то входил, кто-то выходил, масса рабов беспрерывно металась по залу, что-то поднося, кого-то уже укладывая на спальные места, установленные вдоль стен.

– Требую тишины и внимания! Будет говорить мой ярл! – громоподобный голос Клеппа, более похожий на рев дикого зверя, раздавшийся где-то за спиной, заставил Антона вздрогнуть. – Если кто-нибудь произнесёт ещё хоть одно слово, я сразу вышвырну его за дверь! – Эти слова, сказанные великаном, заставили умолкнуть даже самых пьяных из викингов.

Из-за стола неспешно поднялся ярл Эйнар, сжимая в руке золотой кубок с вином.

– Воины! Мы уже много говорили о наших славных походах и битвах, вспомнили погибших в сражениях и утонувших в море. Но сейчас я хочу выпить за своего сына Антона, который у нас стал викингом и завтра получит своё место на руме моего драккара! – Ярл залпом выпил вино и продолжил: – По принятому у нас в роду обычаю вождь, а также учитель должны преподнести новому воину свои подарки. Подойди ко мне, Антон!

Юноша, перешагнув через скамью, двинулся к ярлу, сразу ощутив, как неожиданно отяжелели его ноги и запульсировала кровь в висках.

Не дожидаясь приближения сына, ярл Эйнар медленно стал вытаскивать из-под стола что-то тяжёлое и длинное, завёрнутое в льняную ткань и перетянутое посредине сыромятным ремнём. Двумя быстрыми движениями ярл сдернул с предмета покрывало.

Это был меч в расшитых золотыми бляшками и узорами кожаных ножнах. Рукоять клинка, богато украшенная переплетенными золотыми и серебряными нитями, тускло переливалась в свете мерцающих над столом ламп. Взявшись за рукоять, ярл вытянул из ножен лезвие и высоко поднял меч над головой. Нет, он не походил на оружие викингов. Их мечи обычно имели закругление на конце лезвия, поскольку техника владения оружием предполагала нанесение рубящих ударов. Поднятый над головой ярла Эйнара меч изготовили не местные кузнецы-кудесники, а мастера из чужих стран. Идущее от гарды лезвие было более массивным, чем обычно выковывалось кузнецами, и на две трети своей длины не имело заточки. Эта часть меча предназначалась для парирования ударов. Оставшуюся верхнюю треть клинка сделали обоюдоострой, с длинными желобками на обеих плоскостях, идущими почти от острия к середине меча. Оружие могло не только рубить, но и колоть противника, пробивая броню и кольчугу. Сталь с легким синеватым отливом была идеально отполирована, а на утолщенной части меча смутно угадывались причудливые орнаменты. Подарок ярла выглядел поистине королевским.

Вложив меч в ножны и опустив оружие на стол перед собой, ярл Эйнар с улыбкой произнес:

– А теперь ты, учитель викинга!

Два шага – и гигант Клепп оказался подле своего вождя. Он вытянул из-за своей спины огромную ручищу, и взорам всех собравшихся предстал ещё один длинный свёрток в холстине. Неспешными движениями великан развернул его и отбросил куда-то в сторону уже не нужную материю. На ладони берсерка лежал брат-близнец меча, только что продемонстрированного ярлом.

– Они оба твои! Возьми их, Антон! – голос отца слегка дрогнул. Его правая рука опустилась на плечо сына, а левая протянула к нему первый подарок. Со стороны спины юноши послышалось движение, и он ощутил, как рука Клеппа прижала к его груди второй меч. Так и стоял Антон, ошарашенный произошедшим, нелепо прижимая к груди торчащие в разные стороны клинки.

– Вот теперь ты действительно стал викингом, владельцем настоящего оружия! Не теряй никогда его, мой мальчик. – Кулак Клеппа неуклюже ткнулся куда-то в бок Антону и, невольно повернувшись к нему, юноша увидел лицо своего учителя. Губы великана подрагивали, глаза подозрительно блестели. Да и сам Антон почувствовал струящийся по спине пот и жар на щеках.

– Но и это ещё не все! – звонкий и взволнованный голос Мэвы разорвал стоящую в зале тишину и заставил всех присутствующих разом повернуться в её сторону.

Переводя взгляд на мать, Антон искоса увидел, как сощурились глаза отца, а его могучая рука привычно потянулась к бороде.

– Я богатая женщина и тоже могу позволить себе сделать сыну-воину хороший подарок!

Мэва призывно махнула кому-то рукой, и тут же к ней приблизились две женщины, неся что-то в трех небольших мешках.

Со всех сторон люди тянули шеи, чтобы получше разглядеть происходящее.

Рабы мгновенно убрали все со стола перед Мэвой, а на освободившееся место с приглушённым звоном женщины поместили подарки хозяйки дома.

– Что это? – недоумение слышалось в вопросе ярла. – Ты мне ничего не говорила о своем подарке!

– Даже наши мужья не обо всем должны знать и догадываться! У жен ярлов тоже могут быть свои маленькие тайны!

Мэва протянула руку к одному из мешков, открыла его горловину и, придерживая её рукой, что-то потянула изнутри. На деревянную столешницу, сверкая и переливаясь, потекли мелкие металлические кольца – это была великолепно выкованная заморская кольчужная рубаха с длинными рукавами.

Вставшие из-за столов викинги, как заворожённые, наблюдали появление уже из второго мешка иссиня-чёрного куполообразного шлема-полумаски, усиленного наносником и гребнем. По всему периметру нижней части шлема была приклёпана мелкоячеистая кольчужная сетка чуть ли не в локоть длиной, предназначенная для защиты шеи воина. Вслед за шлемом на стол легли мощного вида поножи и наручи из какого-то странного жёлто-чёрного металла. Их пластины были соединены между собой большим количеством блестящих заклепок, что придавало броне гибкость и даже легкую воздушность. Наконец тонкие пальцы Мэвы добрались до горловины самого большого из мешков. Ее рука скользнула внутрь и с усилием потянула вверх ещё невидимый предмет. Но он, вероятно, зацепился за ткань и не желал вылезать на всеобщее обозрение. Тогда Мэва просто стянула с предмета мешковину, которую тут же подхватила стоящая рядом женщина. На столе остался стоять панцирь, сделанный под стать шлему также из неизвестного иссиня-чёрного металла. Массивные грудные и брюшные пластины скреплялись с более мелкими шейными и боковыми пластинами, различной формы накладками жёлто-чёрного металла. Выпуклые наплечники, оставляя место для головы, плавно переходили в мелкие спинные пластинки-бляшки. Их было так много, что в тусклом свете они казались рыбьей чешуёй. Крепёжные металлические пряжки по бокам панциря кто-то заранее застегнул, и поэтому он, в виде бочонка, стоял на столе.

Мертвая тишина в зале висела ещё несколько долгих мгновений. Слышалось только потрескивание горящего дерева в очагах да рычание и визг дерущихся из-за объедков где-то снаружи дома собак.

Антон видел, что даже всегда невозмутимый ярл Эйнар начал легонько подёргивать себя за бороду. Похоже, где-то глубоко в его сознании пульсировала мысль о том, что цена доспехов, подаренных Мэвой своему сыну, соизмерима со стоимостью строительства половины, а может быть, и целого драккара.

Но вот ярл слегка кашлянул и махнул рукой, словно прогоняя прочь недостойные воина и отца мысли.

Юноша с облегчением вздохнул и перевёл взгляд на собравшихся людей.

Никогда и нигде, даже при дворе самого конунга, никто не получал ещё таких даров.

Викинги медленно приходили в себя от удивления, снова рассаживаясь по своим местам. Теперь было что обсудить. Казалось, разом заговорили и закричали все. Невообразимый крик и ор потряс залу, давя на уши самим же пирующим.

– Нет, кое-что ещё осталось! Осе, принеси с драккара мой подарок, а также подарки ярла Харальда, – хриплый голос ярла Эгиля, обращённый к воину, сидевшему в самом конце стола у входа в залу, на мгновение перекрыл все звуки.

– Какой подарок, ярл?

Очертив в воздухе движением руки какой-то понятный лишь им обоим знак, ярл Эгиль ещё раз утвердительно кивнул головой своему викингу, который тут же направился к выходу, а сам посмотрел в сторону Мэвы.

Антон тоже машинально перевел на нее свой взгляд и увидел открытую и чуть насмешливую улыбку матери. От нее исходило столько нежности и тепла, что ярл вздрогнул и, похоже, уже приготовился встать на ноги и подойти к ней, как вдруг снова почувствовал на себе пристальный и обжигающий взгляд великана Клеппа. И он, казалось, пригвоздил викинга к скамье.

Шум в зале начал стихать. Снова крепкие мужские руки потянулись к рогам и чашам, заметались рабы, разливая вино, мед и пиво, разнося новые закуски.

Через некоторое время пятеро рабов, следующих за Осе, внесли в залу и расставили неподалеку от стола пирующих ярлов три больших кожаных мешка и два деревянных сундука, обтянутых грубой кожей. По знаку ярла Эгиля слуги начали вытаскивать всем на обозрение подарки ярла Харальда. Чего тут только не было: заморские плащи и куртки, тонкие льняные полотна в рулонах на платья женщинам, разной формы головные уборы, диковинная мужская и женская обувь. Из сундуков на разложенную гору одежды стали выкладывать драгоценную посуду – серебряные блюда, кувшины, золотые тарелки и странной формы кубки на длинных изогнутых ножках, а также какие-то маленькие ножи, щипчики и другие непонятные предметы.

– Ох и любит же вас ярл Харальд! Как много даров он вам прислал! – ярл Эгиль явно привлекал к себе всеобщее внимание, возвышаясь во весь рост над столом и видя нетерпение на лицах собравшихся. Хоть и богатые подарки были разложены на полу, но все пытались понять, что же такое бесформенное Осе держит в руках, завернутое в медвежью шкуру.

– Покажи нам, Осе! – повернулся ярл Эгиль в сторону невозмутимо стоящего воина.

Тот просунул руку куда-то в складки шкуры, что-то там уцепил и одновременно разжал пальцы руки, удерживающие медвежью шкуру, которая сразу же упала к ногам викинга. В согнутой в локте руке Осе сверкал металлом щит прямоугольно-выпуклой формы. Таких щитов собравшиеся викинги, привыкшие к круглым деревянным щитам, обтянутым бычьей кожей и усиленным металлическими дугами и полосками, никогда ещё не видели. Странная форма щита – как будто кто-то отпилил от бочки без днища по всей её длине почти половину бока, – вызвала громкий ропот воинов. Из центра щита торчала небольшая, в треть локтя длиной, конусообразная металлическая пика. Судя по размерам и тому, что щит изготовлен из металла, весить он должен был много. Но почему же тогда Осе так легко и только кончиками пальцев удерживает его на весу?

Вдоволь насладившись всеобщим изумлением, ярл Эгиль невозмутимо произнес:

– Этот щит привезли мне недавно купцы-странники. Они говорили, что такие же изготавливают в далекой-далекой стране, омываемой несколькими теплыми морями. Там никогда не бывает снега. К ним он тоже попал с чужого корабля, побывавшего в тех дальних морях. Тайну металла, из которого сделан щит, нельзя выведать у кузнецов даже под пытками, они её просто не знают. Эта тайна передается по наследству от главного мастера к старшему сыну. Щит очень лёгок и прочен. Его невозможно, как обычный деревянный щит, разбить мечом или секирой.

– И ты, мой ярл, отдаешь это сокровище какому-то безмозглому мальчишке, которого вы все тут старательно изображаете викингом! Ему место на подсобном дворе вместе с женщинами и слугами! – закричал, брызгая слюной, вскочивший на ноги из-за стола Грим.

– Он принят в викинги, Грим, свидетель тому Флоси и все воины ярла Эйнара, – попробовал остановить разбушевавшегося соратника ярл Эгиль.

– Да мне плевать на этих неотесанных мужланов, придумавших себе дикие законы приема щенков в воины! Если бы на месте Антона был не сын ярла, а сын простого бонда, то кто бы принял его в викинги и одаривал такими подарками?!

Сжимая кулаки, на ноги поднялся ярл Эйнар. В наступившей тишине спокойный размеренный голос хозяина дома разнесся по всей зале:

– Грим, ты оскорбил не только Антона, но и меня и моих викингов! Если мой сын удостоит тебя чести сразиться с ним – это его право! Если нет, то ты выйдешь отсюда вдвоем с Клеппом, и я уверен, что больше никогда уже не сядешь за пиршественный стол! За такие оскорбления нужно платить!

– Конечно, ярл, легко натравить на меня своего цепного пса Клеппа, точно зная, что с ним не справятся и два десятка таких воинов, как я! Зато щенок твой теперь викинг! Он будет красоваться перед молодками и женщинами с двумя мечами в руках и со щитом моего ярла, прикрывающим его тощую задницу!

– Остановись, Грим, – вскочил на ноги сидевший неподалеку Флоси. – Ты не ведаешь, что творишь! Никому ведь не нужна твоя смерть!

– Заткнись, Флоси, вы же с Клеппом всё подстроили, принимая этого щенка в викинги! Неужели я поверю, что ты не смог выдрать парня древком своей секиры!

– Довольно! Если ты хочешь смерти – ты её получишь! – ярл Эйнар был уже разъярён не на шутку, как и сам Грим. – Ночи у нас светлые! Готовьтесь к поединку! Антон, этих оскорблений прощать нельзя!

– Так ты оденешь своего щенка в эти чужеземные доспехи и дашь ему щит моего ярла? – Грим не унимался и продолжал язвить.

Но спокойствие уже вернулось к ярлу Эйнару:

– Нет! Вы будете драться с голым торсом и с тем оружием, которое сами выберете за дверями моего дома. Доспехов и брони ни у кого не будет!

– Ну вот и хорошо, ярл, тогда я не убью твоего сынка, а только покалечу, чтобы он мог приносить хоть какую-то пользу на заднем дворе!

Тяжеленная ладонь Клеппа опустилась на толстую шею викинга и слегка сжала её:

– Хватит болтать, Грим, иди готовься!

Что-то в прищуре глаз великана и едкой усмешке на его губах отрезвляюще подействовало на викинга. Он тряхнул головой, прогоняя остатки хмеля, и бодрым шагом направился в сторону ярла Эгиля, стоящего в окружении своих воинов.

Толпа мужчин и женщин, толкаясь, роняя скамьи и посуду, устремилась к выходу.

В зале остались только ярлы и Клепп.

– Я не мог остановить Грима, ярл Эйнар, – развел с сожалением руки в стороны ярл Эгиль.

– Очень жаль! Мне не хочется его смерти! Клепп, попроси Антона не убивать Грима, пусть лишь немного покалечит!

– Что? Ты думаешь, Антон сможет с ним справиться? – глаза ярла Эгиля удивленно расширились.

– Спроси об этом лучше у Клеппа, ярл!

– Да, ярл, в этом фьорде, да и на всем нашем побережье уже никто не сможет победить Антона! Возможно, даже и я! Он действительно стал искусным бойцом и легко сможет убить этого неповоротливого и тупого Грима. – Довольная улыбка расползлась по лицу великана, вызвав невольно ответную гримасу ужаса на лице ярла Эгиля.

– Что ж, идем на поляну, нас уже, наверное, ждут, – произнес ярл Эйнар, первым направляясь к двери.

Вокруг поляны, как на представлении, скопилась масса людей. Первые ряды зрителей сидели очень плотно, прижимаясь плечами и локтями друг к другу, а за ними толпились викинги обоих ярлов, шутками и смехом подбадривая противников, стоящих в центре. У ног Грима лежал тяжелый обоюдоострый меч с острой заточкой острия, секира, а также, по обычаю подобных смертельных поединков, три окованных металлом щита.

Раздвигая толпу локтями и просто перешагивая через плечи и головы сидящих людей, Клепп приблизился к Антону, привычно неся на плечах два меча. Но это уже были настоящие и тоже обоюдоострые мечи, которые он успел подобрать по длине, весу и толщине рукояти для своего ученика.

– Клепп, ножички своему щенку ты принес, а чем же он будет от моего меча отбиваться? – все ещё бушевал кормчий ярла Эгиля, заводя себя и окружающую толпу.

– Ему не нужен щит, Грим! Антон ведь мой ученик! Как и я, он умеет биться любым оружием, но лучше всего – двумя мечами.

Великан подошел к юноше, одобрительно улыбнулся ему и громко произнес, чтобы слышали все окружающие:

– Ярл Эйнар очень просил не убивать его, мальчик! Отсеки ему левую руку или просто разруби ногу, но пусть он будет жив и не превратится в полного калеку! Грим никудышный воин, но хороший кормчий!

Ловким движением он вонзил оба меча в землю в шаге от Антона.

Хохот толпы был ответом на слова великана, чем привел в еще бóльшую ярость Грима.

– Убирайся отсюда, Клепп, дай мне разделаться с этим щенком! – Викинг нагнулся и правой рукой уже ухватился за рукоять меча.

– Не торопись, Грим, сражаться начнете по команде ярла Эйнара! – Великан, похлопав по плечу Антона, направился к первому ряду сидящих зрителей и, повернувшись лицом к противникам, не заботясь о сохранности людских ног, начал садиться на землю туда, куда по инерции опускался его зад. Сидящие на земле воины мгновенно скучились, освобождая под размеры седалища великана место и отпуская грубые, но не злобные шутки в сторону Клеппа.

Вдруг напротив стоящего Антона толпа зашевелилась и начала поспешно раздвигаться в стороны. Через образовавшийся проход к центру поляны продвигались оба ярла.

Лицо ярла Эйнара было невозмутимым, хоть и слегка задумчивым, а ярл Эгиль покусывал нижнюю губу, раздраженно сжимая и разжимая кисть правой руки. Войдя в образованный сидящими воинами круг, но не приближаясь к стоящим внутри него двум противникам, вожди остановились. Первым заговорил ярл Эйнар:

– Воины! Только что на пиру в доме вашего ярла кормчий Грим оскорбил меня, моего сына и всех вас! Я вправе был просто убить этого человека, но на нанесенное оскорбление готов ответить мой сын Антон. Днем мы посвятили его в викинги, подарили настоящее оружие, и он, как и любой воин, может защищать собственную честь и честь своего ярла, отвечая на оскорбление ударом меча. Грим считает Антона безмозглым щенком и хочет отправить его работать со слугами и рабами на задний двор. Кормчий – опытный в битвах и очень сильный воин, но я верю, что вместо похода в Биармию наш новый викинг отправит его работать на задний двор моего дома. Все присутствующие на пиру – свидетели нанесенного оскорбления. Ярл Эгиль, подтверди мои слова!

– Да, викинги! Как я ни пытался остановить Грима, но он не внял моим словам, поэтому спор должны решить мечи! Все, что может служить оружием, они могут использовать в поединке! Приступайте! Начали!

Голос ярла Эгиля, сбивчивый и спешный, ускорил начало сражения.

И тут же рука Грима ухватилась за рукоять меча, вырывая его из ножен. Тяжелое широкое лезвие вылетело вперед навстречу Антону в резком рубящем ударе. Не ожидавший этого нападения, юноша все же успел отклонить тело в сторону от нанесенного предательского удара, но равновесие было потеряно, и Антон вынужденно покатился по траве. Он мгновенно вскочил на ноги, вот только между юношей и его мечами, по-прежнему воткнутыми в землю, теперь оказалось не менее десятка локтей. В это освободившееся пространство вклинился Грим, выставив впереди себя меч и прикрывшись щитом.

– Ну что, щенок, ты по-прежнему считаешь себя викингом? – Омерзительная ухмылка блуждала по лицу воина, а правый глаз кормчего судорожно подергивался.

– Грим, я ведь тебя предупреждал, – поднялся со своего места разгневанный великан Клепп. – Поединок должен был начаться по команде ярла Эйнара!

– Не вмешивайся, Клепп, мне достаточно слова моего ярла, а он все нужное для начала поединка сказал! – Грим уже открыто веселился, приближаясь к Антону. Его шаги, лёгкие и пружинистые для грузного тела, медленно сокращали расстояние между противниками.

Меч взметнулся вверх, нацеливаясь на голову и шею юноши, но тот стремительно шагнул в сторону, разворачиваясь вполоборота к сопернику, и легко выскользнул из-под удара. Больше ничего Грим предпринять не смог: локоть юноши врезался в подбородок викинга, и тот рухнул на спину. Он ещё не успел прийти в себя, как почувствовал, что мощные тиски сдавили его шею, а рука, все ещё сжимавшая меч, оказалась со страшной силой прижата к земле. Открыв глаза, Грим увидел стоящего над собой Антона. Одна нога юноши придавила шею викинга на горле у челюсти, пятка второй ноги расплющивала пальцы правой руки. Грим понимал, что ещё небольшое усилие, и раздастся хруст его шейных позвонков. Воздух через пережатое горло со свистом втягивался в лёгкие викинга, он уже начинал чувствовать головокружение и тошноту.

– Если хочешь, мы продолжим, но тогда я вынужден буду сломать тебе шею. – Голос юноши, спокойный и бесстрастный, а также собственная беспомощность привели Грима в состояние бешенства.

– Всё, я признаю себя побежденным, – униженно прохрипел викинг и сразу почувствовал облегчение.

Фигура победителя, слегка раскачиваясь, начала удаляться от Грима к центру поляны, а ярость уже окончательно затуманила мозг побеждённого. Викинг стремительно вскочил на ноги и замахнулся мечом для нанесения рубящего удара по спине уходящего Антона.

– Опасность сзади! – проревел Клепп, пытаясь броситься на помощь своему ученику. Но это уже оказалось не нужным.

Юноша одним прыжком очутился возле своих мечей. Удар викинга был парирован Антоном с такой силой, что меч выскользнул из руки Грима и на десяток локтей отлетел в сторону, чуть не задев кого-то в толпе зрителей. Второй меч обрушился на щит, разнося его в щепы. Сотрясение от чудовищного удара потрясло Грима и на мгновение лишило чувства ориентации в пространстве. Руки воина опустились, глаза затуманились, и он даже не заметил, как появившийся откуда-то сбоку меч плашмя ударил его по голове, надолго погружая в темноту.

– Надеюсь, что на этом мы закончили! – голос ярла Эйнара вывел из оцепенения толпу зрителей. Рев и восторженные крики неслись со всех сторон.

Клепп быстрым шагом подошел к Антону и сжал ученика в своих объятьях:

– Ну и заставил же ты меня поволноваться, мой мальчик! От этого Грима постоянно нужно ждать какой-нибудь подлости! Я думал, ты не выдержишь, разозлишься и убьешь его!

– Ты же сам мне сказал, Клепп, что отец просил пощадить Грима. Я помнил об этом с самого начала поединка! Ты же сам учил меня не терять хладнокровия!

– Что ж, пошли в дом. Эй, слуги, отнесите Грима и приведите его в чувство! Надеюсь, ты не проломил ему голову, – улыбнулся великан, шагая к дому.

Но неожиданно он резко остановился.

– Посмотри-посмотри, Антон, – указательный палец правой руки Клеппа был направлен к центру поляны в сторону поверженного противника.

Оба они с удивлением стали наблюдать за слугами ярла Эгиля, потащившего Грима не в дом, как того ожидал Клепп, а на драккар.

– Наверное, ярл Эгиль действительно испугался, что один из его лучших воинов, да к тому же ещё и кормчий с «Фенрира», будет работать на нашем заднем дворе! – И великан разразился громкими раскатами хохота. Отсмеявшись, Клепп продолжил: – Берегись, мальчик, в лице Грима ты приобрёл своего первого настоящего и сильного врага, к тому же трусливого и подлого! Рядом с ним будь всегда начеку! Он тебе не простит позора поражения, да и ярл Эгиль – тоже! Для них твоя победа – оскорбление чести воина!

С шумом и криками викинги, в который уже раз, рассаживались в зале по своим местам.

Пир перед дальним походом продолжался.

Пять морских кораблей викингов, приспустив паруса, медленно шли между многочисленных островов в дельте реки Вины в лучах заходящего солнца, осторожно направляясь к её левому лесистому берегу.

Первым следовал «Фенрир» ярла Эгиля. На носу его драккара чуть поодаль от форштевня с установленной наверху резной волчьей мордой в полном вооружении со щитами в руках стояли сам ярл и проводник Токе.

Они напряженно вглядывались в надвигающийся лесной массив, стараясь отыскать признаки жилья и людей. По бортам драккаров на пришитых изнутри деревянных брусках-рейках были вывешены массивные щиты, прикрывающие притаившихся за ними лучников, готовых дать отпор любому неожиданному нападению. Над сгрудившейся на корме по правому борту людской массой возвышался Грим, твердой рукой удерживающий боковой руль. Он приметил рядом с бухтой на берегу у самой воды высокое дерево с чёрной верхушкой и нацелил на него нос драккара, изредка бросая взгляды на задумавшегося ярла в ожидании какой-либо команды.

Киль огромного «Фенрира» зашуршал по песчаному речному дну. Мягкий толчок, и драккар, слегка накренившись на правый борт, замер. Но ещё до этого толчка два десятка викингов с луками в руках, рассыпаясь в редкую цепь, уже стремительно бежали по мелководью в сторону леса. Вслед за «Фенриром» в бухту вошли и пристали к отмели ещё три драккара. Лишь последний из них, не меняя своего курса, по-прежнему неторопливо продвигался вверх по реке, прикрывая от внезапного нападения начавшуюся высадку викингов на берег.

Все замерли. Только лёгкий шёпот и плеск набегающих на борта небольших волн скрадывал повисшую в бухте тишину. Ожидание становилось невыносимым.

Но вот среди стволов деревьев замелькали фигурки возвращающихся воинов, которые стали группироваться на песчаной отмели.

– Мой ярл! На три тысячи локтей в разные стороны нет признаков жилья! – высокий широкоплечий викинг, подняв вверх правую руку с растопыренными пальцами, приветствовал своего вождя.

– Что ж, будем сходить на берег, – негромко произнес ярл Эгиль, больше обращаясь к Токе и прислоняя свой щит к борту. Но его слова были услышаны всеми, кто находился на драккаре.

Стоящий на корме Грим немедленно поднял над головой скрещенные руки, подавая условный знак викингам на других кораблях.

Началась высадка. По воде и берегу забегали воины, перенося съестные припасы, оружие, бочонки с вином и пивом.

Ярл Эгиль разглядел появившихся на сходнях последнего драккара ярла Эйнара с Мэвой, а также его телохранителя Клеппа. Призывно махнув рукой Токе, он быстрым шагом устремился к ним по песчаной отмели.

– Ярл Эйнар! Наши люди разбивают лагерь. Может быть, следует сделать двухдневную остановку и дать отдых воинам? Я первым ступил на берег, поэтому на правах радушного хозяина предлагаю вам разместиться в самом лучшем месте, подальше от воды.

– Спасибо, ярл Эгиль, – опираясь на его протянутую руку, с улыбкой ответила Мэва, стремительно ступая на песок. – Наши люди, как ты можешь видеть сам, уже устанавливают походные палатки.

Действительно, обернувшись в сторону берега, ярл Эгиль обнаружил, что два десятка воинов собирают на берегу деревянные рамы и натягивают на них просмоленную холстину.

– У меня больше людей занято на разгрузке драккаров и устройстве лагеря, ярл Эгиль, – сгладил возникшую неловкую паузу ярл Эйнар. – А вот стоит ли оставаться здесь – нужно подумать!

– Пойдем, разомнем ноги, Антон, пусть наши вожди обсудят дальнейший поход, – пробурчал великан Клепп и не оглядываясь зашагал по берегу в сторону леса.

За ним направились Мэва с сыном, окруженные десятком викингов из охраны ярла Эйнара.

Лица всех людей были спокойны, но сосредоточенны.

На песчаной отмели остались два ярла, а также проводник Токе, присевший на корточки у воды и ждущий распоряжений вождя.

Инициативу в разговоре сразу же взял в свои руки ярл Эгиль.

– При входе в бухту мы видели между островов лодку под парусом. Похоже, наше прибытие не осталось незамеченным. Я приказал Гриму направиться на «Вепре» вдогонку за ней, а по берегу её уже преследует отряд из полусотни воинов. Надеюсь, что они смогут перехватить лодку на реке и не позволят никому высадиться на берег, чтобы сообщить о нашем прибытии.

Повернув голову в сторону реки, ярл Эйнар действительно увидел вдалеке удаляющийся парус одного из драккаров.

– Ты поступил правильно, ярл Эгиль! Но все же мне кажется, на этой огромной реке должна быть своя сторожевая охрана, свои тайные смотровые дозоры. Я почти уверен, что мы не сможем скрытно подойти по воде к городу.

– Так оно и есть, ярл Эйнар, меня об этом давно предупреждал мой проводник Токе. Он даже предложил план захвата крепости. Как я тебе раньше рассказывал, Токе уже бывал здесь и представляет, где находятся город и близлежащие поселки. Если идти на веслах полдня против течения, то дальше река очень широко разольется. В этом месте будет множество островов, на которых живут люди. А Холм с его ближними посадами стоит на самом крупном из них в месте соединения нескольких протоков Вины. Он сильно укреплен со всех сторон. Имеется ров, земляной вал, высокий частокол, большое количество стражи и даже отряд обученных и хорошо вооруженных ратников – все это Токе видел сам и знает, о чем говорит. У города есть свои большие корабли. Их называют лодьи. Они неплохо ходят под парусом и на веслах. Размерами они меньше наших драккаров, но тяжелей и медленнее на воде. На реке возле крепости построен пирс, к которому можно пристать и высадиться, вот только опасно это, отмелей там повсюду много, легко наскочить на одну из них.

– Как же тогда тяжелые лодьи горожан подходят к пирсу, ведь они имеют большую осадку? – удивился ярл Эйнар.

– Местные кормчие знают проходы через мели, да и вешки, видимо, путь между отмелями указывают.

– Что же тогда придумал Токе?

– Твои драккары имеют малую осадку и легко подойдут к городскому пирсу. От стрел викинги прикроются бортами и щитами. Я же с тремя сотнями викингов высажусь с другой стороны острова на песчаную косу недалеко от города и обойду его с тыла. Ну а потом мои облегчённые от людей тяжёлые морские драккары подойдут поближе к пирсу тебе на помощь, и, если это понадобится, оставшиеся на них воины будут бить крепостных стражников из луков. Наступление начнём по сигналу твоего рога, как только ты ступишь с пирса на берег. Горожане не смогут защищаться с двух сторон, и мы легко ворвемся в город.

– Что ж, ваш с Токе план хорош! Но я думаю, ярл Эгиль, нам не нужно надолго оставаться здесь. Давай заночуем на берегу, а с первыми лучами солнца поднимем паруса и двинемся к городу. Чем дольше мы будем отдыхать, тем лучше горожане смогут подготовиться к защите крепости.

– Я согласен с тобой, ярл Эйнар! Главное, чтобы Грим до захода солнца успел вернуться на своем «Вепре» в лагерь, тогда утром мы все будем готовы к отплытию.

– А далеко ли отсюда город, ярл Эгиль?

– Если ветер будет попутный, а встречное течение не слишком быстрым, то под парусами мы подойдём к Холму после захода солнца. В крайнем случае – рано утром. Ночи здесь светлые, поэтому нам всё равно, когда нападать на город.

Ярлы, дружески обнявшись, направились на отдых к своим уже установленным палаткам.

Отяжелевшие от усталости веки медленно прикрыли глаза, и он почувствовал, что начинает проваливаться в сонную дремоту. Ан нет, спать нельзя! Дел впереди невпроворот. А кроме него, заняться ими, оказывается, и некому.

– Эй! Кто там есть? – отрывистый крик сорвался с его губ.

Дверь бесшумно распахнулась, и на пороге в полумраке проема возникла хрупкая юношеская фигура.

– Принеси воды холодной умыться! И холстину какую обтереться!

Мальчик исчез так же тихо и незаметно, как и появился, но тут же снова вошел, поставил на скамью большую чашу с водой и, держа в руках чистое холщовое полотно, ворчливо проговорил:

– Поспал бы ты, государь! Ведь который ужо день глаз не смыкаешь!

Повернув голову в сторону отрока и нахмурив брови, названный государем седовласый мужчина делано грозно пророкотал:

– И сколько я тебе, Свир, буду повторять – я не князь и не государь, я посадник!

Нисколько не смутившись и не испугавшись даже, отрок степенно ответствовал:

– Князь-то эвон где, в Новогороде, а мы тута – на краю света. Нам здесь ты князь и государь! Да и роду ты сам княжого, как народ сказывает, потому и зовут тебя все государем.

– Все, иди отсель, некогда мне с тобою попусту болтать.

Отрок, поджав обиженно губы, неспешно удалился.

Плеснув пригоршню воды в лицо и обильно полив на шею и темя, посадник, растирая кожу жесткой холстиной, распрямил могучие плечи.

– Да, есть ещё сила в теле, но возраст свой не обманешь, старею, – пробурчал он сам себе под нос. – Отрок прав в одном: далёко, ох как далёко до Новогорода! Не придёт на помощь при надобности рать кольчужная и ополчение многолюдное, не на кого здесь надеяться, за всё нужно браться и всё решать самому.

Заскрипел под тяжестью тела массивный резной стул. Посадник опустил натруженные руки на стоящий подле стол, придвинул к себе берестяную карту и надолго задумался.

Вот уж минуло три с лишком десятка лет, как несколько сот люда ранней весной были посланы из Новогорода по приказу князя Буривоя на шести лодьях осваивать дальнюю дикую полуночную сторону. Прошли лодьи сначала большими ближними и малыми реками, волоком перетащены были посуху в реку Вину и вслед за уходящим весенним льдом дошли до самого Гандвика – северного моря, побывали во всех местах и притоках реки, а также в многочисленных рукавах в её дельте.

Широка и полноводна Вина, даже в самых узких местах с одного берега не докричишься до другого. Нет, не в устье реки посадник хотел возвести крепость, да и не на берегу крутом. Перед ним была цель, князем его поставленная, и он, её понимая, стремился найти такое место, где мог бы со своими людьми стать полновластным хозяином всей Вины, торговлю на ней зачать, подати собирать и о приближении вооруженного врага заранее весточку иметь. И место такое облюбовал Кагель уже заранее, походя, проплывая по реке, всего лишь в одном дне пути не доходя до устья. Здесь русло Вины делилось на несколько рукавов, один из которых был глубоким, но узким. Другие же хоть и казались широкими, но из-за отмелей плавать по ним даже на плоскодонных лодках было сложно. А еще чуть далее вверх против течения вновь соединялись эти рукава в одну реку. Большие острова, образованные рукавами и протоками Вины, позволяли построить на них много посадов, превратив их в сторóжи, и не допускать чужаков к плаванию по воде без подати. Его сметливый хозяйский ум понял всю выгоду такого места.

Вот тут, на самом большом и возвышенном острове, рядом с узкой и глубокой протокой Вины, обосновались, построили свой город-крепость, своё маленькое государство новогородские повольники, возглавляемые им – посадником Кагелем. И назвал он тот город – Холм. Нет, не на холме располагалась крепость, а лишь с реки возвышалась в виде холма над речной гладью.

Тяжелая ладонь посадника любовно разгладила хорошо выделанную бересту, на которой искусной рукой резчика с помощью острого металлического писáла была начертана карта всей Вины от самого устья и аж до слияния с другой крупной рекой – Малой, или Пинегой. Так называли её местные племена пинь и чудь. Каждую извилину Вины, каждый остров на ней посадник знал назубок. Хорошо представлял себе и Пинегу с притоками, а также все другие реки, озёра и крупные селения, расположенные на много-много вёрст окрест. Кое-где и сам за эти годы успел побывать. Не сидел сиднем на месте. Да и карты земель, по которым протекали эти реки, тоже имелись у него, и не хуже этой. С ними до самого Новогорода легко добраться можно было.

Улыбнулся своим думам Кагель, вспоминая, как возводил он со своими новогородцами поселок-крепость на острове.

Строились споро и добротно. Сотни умелых работящих рук до первых заморозков возвели поселок и установили частокол, хотя обороняться особо здесь было и не от кого. Но знал прекрасно посадник, что через несколько лет объединятся супротив него все местные племена, которым он порушил на реке торговлю и рыбную ловлю, а на берегу охоту. За всё требовал Кагель с местных племен дань – десятину. Останавливал рыбачьи лодки, добирался со своими ватажниками как посуху, так и по реке до самых отдалённых поселков. И всюду ему платили. А куда денешься, коли к тебе во двор придёт несколько десятков вооруженных удальцов – всё сам отдашь, лишь бы дом и постройки не спалили да жену с детишками не тронули!

Тяжелее, конечно, приходилось по первости останавливать корабли чужеземцев, плывущие по Вине, но и с этой задачей справились быстро, благо своих больших лодий имелось шесть, да ещё построили пять длинных и быстроходных лодок, а воинского люда вполне доставало. Специальными сигналами – где дымом костра, где звуками рога меж сторóжами на реке передавалась весть о приближении торговых или воинских кораблей. А дальше уж всё было просто: три или четыре лодьи окружали пришельца, да ещё и лодки подплывали, а потому приходилось чужакам расплачиваться и за провозимые товары, и за пользование рекой. А иначе лучники могли перебить всех на корабле. Вот так и начал богатеть, шириться и набирать силу Холм.

Прослышав о том, вслед за горсткой храбрецов, пришедших с Кагелем на Вину из Новогорода, со всех концов Гардарики стал стекаться под стены крепости вольный люд, надеясь найти в неизведанном краю своё счастье и богатство.

Мало оказалось для новичков места на острове, разросся город, уже второй тын стал его окружать. Пришлось селить Кагелю пришлый люд на других островах да по берегам Вины. А народ все прибывал и прибывал.

…Пальцы посадника заскользили по бересте, ощущая её плотную и глянцевую приятную поверхность. Вдруг один из них непроизвольно дернулся и замер, наткнувшись на какую-то грубую и рваную отметину. Взгляд Кагеля мгновенно переключился на кончик этого пальца, а ладонь между тем сама медленно сползла с бересты. Его взору предстал процарапанный острием ножа на карте маленький крестик с рваными неровными краями, нанесенный собственной рукой посадника. Вот именно здесь, в протоке, недалеко от устья Вины, дружинники обнаружили на высоченном берегу хорошо укреплённый посёлок Гереса.

– Этот кошмар будет преследовать меня до конца дней моих, – прошептал он.

Лицо Кагеля перекосилось гримасой боли, а воспоминания обрушились на него, словно ледяная глыба.

«А мог ли я тогда поступить иначе?» – в сотый раз сам себе задал вопрос посадник, возвращаясь мыслями к давней вражде с Гересом. Действительно, расправа с непокорными жителями отдалённого посёлка и их вождём всё ещё бередила душу.

Много лет минуло с тех пор, но Кагель по-прежнему сомневался в правильности принятого тогда решения. А оно было страшным: уничтожить чужой посёлок-крепость, ставший бельмом на глазу у всесильного посадника.

Он прекрасно помнил, как прибыла в Холм на двух больших лодьях новогородская ватага во главес молодым кузнецом Гересом. Рады они были, что закончился длинный и тяжёлый путь по рекам. Но занятый многочисленными делами посадник не слишком ласково встретил земляков. Да и в самом Гересе почувствовал угрозу себе, власти своей и с таким трудом налаженной на Вине жизни.

Уж слишком гордым и независимым оказался тот кузнец. Поэтому и назначил ему и его ватаге Кагель самую высокую плату за поселение на своих землях, за торговлю, охоту и рыбную ловлю. Знал заранее посадник, что не примет этих условий Герес, но ничего не мог с собой поделать. Не нужен был ему здесь умный и сильный соперник, как не нужны и лишние проблемы по удержанию власти на реке.

Понял это всё Герес. Плюнуть хотел в лицо ему, посаднику, но сдержался. Разгневанный не на шутку, он так сильно хлопнул дверью, уходя из дома Кагеля, что чуть не выломал её. Собрал немедля людей своих, посадил на лодьи и увёл вниз по Вине. Где-то там ватага и затерялась.

А годы шли.

Доносили Кагелю, что обосновался Герес в одном из рукавов реки, построил крепость, назвав её Угоре, устроил промыслы всякие, торговлю с разными племенами установил, и люда у него теперь много стало. А и сам посадник уже почувствовал, как стала хиреть торговля местная, уходили куда-то из-под Холма артели целые и даже мелкие роды племенные. В обход Холма по суше да через устье Вины и Гандвик зачалась торговля в Угоре.

– Нет! Не можно на реке быть двум хозяевам! – так сказал он тогда своему окружению.

Жесток, очень жесток был в ту пору Кагель! Не стал он искать дружбы и союза с Гересом, а собрал всю свою воинскую рать и напал на Угоре. Сжёг и разорил дотла посёлок и все посады, а раненого Гереса унизил, заставил дать клятву верности и поселиться рядом с Холмом.

Сожалел потом посадник о содеянном. Ох как сожалел! Уж слишком много мирного народу перебили его воины в горячке сражения. Нет-нет, а и до сих пор перед ним всплывало лицо маленького мальчика на краю страшного обрыва, его глаза, полные ненависти и боли. То был сын Гереса, как узнал потом Кагель.

«А приказал бы я тогда своим ратникам сбросить целую толпу стариков, жен и детей с обрыва?» – сам себя молчаливо спросил посадник и тут же отогнал эту мысль, страшась неизбежного ответа.

Тяжёлые думы Кагеля прервал появившийся в дверях отрок:

– Государь! Как ты велел – все собрались в гридницкой, тебя ждут!

– Добро, подай мне корзно!

Посадник принял из протянутых рук мальчика корзно – дорогой плащ с меховой подкладкой, который надевал в редких случаях.

– Иди и скажи им, что вскорости буду!

Свир стремительно бросился к двери из горницы.

Хоть и построил Кагель дом больших размеров в два этажа с теремом, башенками, разными пристройками, но убранство в нем не было богатым. Гнушался он того. Слуг и охраны немного держал подле себя, поручив управление всем своим двором пришедшему вместе с ним из Новогорода старому другу Земиславу.

Разумен и честен был его дворский, да и доверял ему посадник безгранично, но вот погиб этой весной, провалившись в полынью на реке. И остались после него два сына: старший Знор и младший Свир, ещё совсем мальчишка. Принял их Кагель в дом в память о друге своём. Знора в телохранители определил, благо большой уже вырос, а Свира к себе приблизил, велел мелкие поручения выполнять. А он возьми и замени отца своего подле посадника. Также умён не по летам, хозяйским премудростям ещё отцом обучен, строг со слугами, но справедлив. Вот только ворчлив не в меру. Хотел подобрать себе Кагель нового дворского из приближенных своих, да всё некогда было, так и утвердился Свир заместо Земислава на большом хозяйстве.

Неспешно убрав со стола в ларец берестяные карты и грамоты, посадник надел корзно, застегнул пряжку на правом плече и вышел на террасу дома. С высоты ему хорошо был виден весь обширный двор, обнесенный высоким забором. Там уже скопились сотни ратников, а через ворота прибывали все новые и новые отряды вооруженных людей.

Спустившись по резной лестнице вниз, в истопную, Кагель толкнул рукой дверь, ведущую в гридницкую, и широким шагом направился к стоящему у дальней стены массивному креслу.

При его появлении все присутствующие дружно встали со скамей. Народу собралось здесь много: воевода Истор, сотские, начальные люди сторóж на рукавах и протоках реки, выборные от кормщиков лодий, старосты многочисленных посадов на островах, старейшины и представители крупных родов биарминов, живущих на Вине.

Хмуры были их лица. Всех привела сюда общая беда – нашествие ворогов.

Никогда ещё пять крупных морских кораблей не входили вместе в Вину. Да и не торговыми они оказались, без товара на реку приплыли. А только мужчин-воинов на каждом близко сотни человек было. Вооружены все разнообразно и много. На вид сильны они и до битвы охочи.

Такую силу не заметить было никак нельзя. Лазутчики давно уж донесли в Холм, что пристали корабли те к берегу, воины лагерь на ночь разбили. Но, по всему видать, утром паруса поднимут и на Холм пойдут. Больше-то им плыть тут некуда!

А потому и собрались все знатные мужи окрест, чтобы решить, как ворогу противостоять.

Долго смотрел на своих приближенных Кагель, понимая, что именно от них теперь зависит, уцелеет ли Холм, будет ли жить весь люд простой на Вине.

– Что решил ты со своими ратниками? – заговорил наконец посадник. – Расскажи нам, воевода Истор!

Медленно и тяжело встал из-за стола сухощавый пожилой мужчина высокого роста, с белыми, как снег, волосами и аккуратной седой бородкой клинышком.

– К нам с полуночной стороны пожаловали морские разбойники – викинги. У них пять лодий, кои называются драккарами. Под парусом и на вёслах они быстрее наших больших лодей, но уступают по ходу на воде длинным и узким лодкам. Посланные лазутчики насчитали на всех драккарах от четырёх до пяти сотен воинов. Это страшная сила! Викинги хорошо обучены. Могут легко биться в одиночку и в строю. В сражении один их воин стоит трех, а то и пяти простых ратников, поэтому в открытом поле с ними лучше не сражаться.

Воевода сделал небольшую паузу, отдышался, обвёл тяжелым хмурым взглядом сидящих горожан и продолжил:

– Что имеем мы? Две сотни худо-бедно обученных ратников, которые давно ни с кем не воевали, а также до четырёх сотен ополченцев, умеющих держать в руках оружие. Ещё две или три сотни охотников к утру приплывут от наших друзей биарминов. Вот и всё, что пока набралось! Можно, конечно, собрать и привести в Холм рыбаков и охотников из дальних поселков-данников – Заречье, Горка, Боры, Береза, Заозерье, Угоре. Это ещё пара сотен человек, но они могут и отказать нам в помощи. Мы уничтожили их прежние поселки, заставили переселиться к нам в рукава и протоки Вины, платить дань. Поэтому защищать Холм они не захотят, – Истор тяжело вздохнул. – Сила у нас тоже большая, но плохо обученная, да и оружия хорошего мало. Мы и сами понимаем, что не может землепашец или рыбак противостоять в сражении викингу на воде и на суше! Нам нужна хитрость, и мы её придумали!

Посадник прикрыл ладонью усталые глаза. А голос Истора становился все четче и резче:

– Наши лодьи с ценностями мы уведём вверх по Вине на пять вёрст и укроем в тайной протоке. Охрану выделим им малую. Всё ополчение, рыбаков и охотников разделим на две части: тех, кто умеет метать стрелы из лука, и тех, кто умеет рубить топором или колоть копьём. Куда подойдут драккары викингов? Конечно, к пирсу! Он у нас длинный и широкий. К нему удобно швартоваться, на нём можно построиться в воинскую колонну и защищаться. Но я не думаю, что разом подойдут все пять драккаров. Викинги тоже не глупые, они попытаются напасть на нас с двух сторон, но основной удар придётся на пирс. А там их будет ждать наша задумка! Должна она нам помочь! Вы помните над пирсом холм, поросший густым кустарником? Его мы вырубим, но сами кусты и ветки оставим на месте, а за ними спрячем бочки с чёрным горючим маслом. Те, что привезены с дальней реки Межи. Их у нас скопилось очень много. Есть и со смолой. В бочках сделаем отверстия, подведём к ним фитили и заглушим затычками. Это и будет нашим главным оружием супротив ворога. Когда викинги высадятся на пирс, мы подожжём фитили, вытащим затычки и покатим бочки вниз. Пусть сгорит весь деревянный помост, но мы не дадим викингам построиться в колонну, и они превратятся в удобную мишень для наших лучников. Оставшихся в живых врагов на берегу встретят наши ополченцы с топорами и копьями! Прикрывать их будут те же лучники.

– А для чего ты бережёшь ратников, воевода? Ты хочешь положить наших ополченцев, а своих ратников сохранить? – вскочил на ноги один из старост посадов.

– Нет, друже, ты об этом даже и не думай! Видать, забыл, о чем я давеча говорил? Повторю ещё раз! Часть викингов с драккаров высадятся на пирс, а другая – с реки на берег. И вот этих, на берегу, будут удерживать мои ратники, покуда на помощь не придут ополченцы. Думаю, что ратникам придётся тяжелее всех. Это они с чужеземными воинами рубиться станут!

– А если все викинги высадятся на пирсе? – не унимался староста.

– Тогда ратники первыми вступят в сражение!

– Ты хорошо придумал, воевода Истор! – посадник убрал ладонь с глаз. – Когда ждёшь драккары под стенами нашего Холма?

– Думаю, следующей ночью, не раньше. Против течения, да не зная мелей, они медленно и осторожно пойдут на веслах.

– Добро, воевода, готовь людей, отдавай команды, распоряжайся всем! – Кагель устало улыбнулся, неспешно поднялся на ноги и заговорил тихим голосом: – Хочу сказать слова напутственные вам, начальным людям, а вы уж их передайте ратникам, ополченцам и простым горожанам. Пусть все знают, что беда пришла к нам страшная. Сила у викингов собрана великая, трудно ей противиться будет. Князь с дружиной своей на помощь городу не поспеет, плечо своё не подставит, а потому самим воевать придется. Кто может держать в руках оружие, должны внести свою лепту в войне супротив ворога! Теперь от каждого будет зависеть, уцелеет ли наш Холм, посады вкруг него и ближние посёлки, смогут ли выжить наши горожане, союзные племена и роды. Иль все мы в огне сгинем? – голос посадника прервался, а взгляд устремился куда-то в пространство, словно он всматривался в картинки этих пожарищ.

Неожиданно собравшиеся в гридницкой люди увидели, как осунулся и враз постарел их посадник, взвалив на свои плечи главное бремя войны.

В полной тишине глубокой ночи два драккара ярла Эйнара медленно вошли в небольшой залив и стали приближаться к выходящему далеко в воду городскому пирсу – огромной прямоугольной бревенчатой площадке на сваях, выступающей в реку на полсотни локтей. Лёгкий серый туман клубился над водой, слегка искажая её размеры. Широкий дощатый настил, окружённый густым кустарником, устремлялся от пирса вглубь суши, где среди высоких деревьев на небольшой возвышенности угадывался земляной вал с частоколом. Весь берег казался девственно-чист. Возле него не было пришвартовано ни одного судна и даже лодки.

– Похоже, нас здесь уже ждут! – улыбнулся ярл стоящему рядом с ним на носу драккара Клеппу.

Лицо великана было хмурым и даже каким-то злым.

– Мне тоже так кажется, мой ярл! Я бы не рискнул сразу высаживаться на пирс! Может быть, поищем место, где драккары смогут пристать к берегу?

– Чего ты опасаешься, Клепп? Наш план прост. Пирс очень большой и вынесен далеко в реку. Мы высаживаемся и сразу выстраиваемся в клин. Прикрываемся щитами от лучников и двигаемся по настилу к городу. Лишь только выходим на линию берега, тут же разбиваемся на три отряда и атакуем!

– Как скажешь, мой ярл!

– Да будет так! Отдай команду лучникам, пусть прикрывают высадку!

Громкие гортанные команды Клеппа разнеслись далеко по воде, извещая всех викингов о тактике предстоящего сражения. Щиты опоясали правые, ближние к берегу борта драккаров, между ними притаились лучники.

Клепп повернулся к Антону:

– Я тебя очень прошу, мальчик, надень кольчугу, броню и возьми своё оружие!

– Зачем, Клепп? Я не хочу выделяться среди наших воинов блестящими доспехами!

– Но они могут спасти твою жизнь, Антон! Впрочем, решай сам. Ты уже викинг!

Драккары один за другим стремительно подходили к пирсу.

– Подобрать парус! Выбить клин! Опустить мачту!

Сноровистые руки, делая привычную работу, ослабили ванты, подобрали парус, опустили рей, выдернули шпору мачты из керлинга, и вот уже сама мачта легла на палубу.

Десятки викингов в полном вооружении перепрыгивали через борта двух драккаров, группируясь и выстраиваясь на дощатом настиле пирса.

– Антон! Мэва! Я приказываю вам остаться на драккаре до окончания сражения! Клепп, за мной! – И ярл Эйнар одним длинным прыжком с борта оказался в гуще своих воинов.

Ошарашенный приказом, Антон не успел произнести вдогонку ярлу ни слова.

Как только ноги ярла ступили на пирс, по обе стороны от настила вдоль берега разом упали густые кусты, открывая ряды стоящих воинов-горожан с натянутыми луками. Сотни стрел и лёгких копий обрушились на растерявшихся викингов, многие из которых не успели даже повернуться лицом к противнику. Громкие команды ярла и постоянная готовность к битве всё же сделали своё дело. Сомкнув щиты, викинги окружили своего вождя.

Но тут ряды лучников на берегу расступились, замелькали горящие факелы. В образовавшиеся между стрелками проходы, разбрызгивая в разные стороны огонь, покатились, все больше ускоряясь, горящие бочки. Маленькие и большие, их было много. За первым валом следовал второй, почти без всякого промежутка третий. Объятые пламенем бочки, набитые паклей и сухим мхом, залитые горючим маслом и смолой, испускали фонтанчики огня через отверстия, загодя проделанные горожанами и заделанные до нужного момента затычками. Огненная масса, чадя и испуская вонючий чёрный дым, надвигалась на викингов.

Первым пришёл в себя Клепп:

– Эй, на драккарах! Быстро отходите от пирса! Мой ярл, командуй, а то нас всех сметёт в реку!

Действительно, огненный вал уже достиг деревянного настила и катился по нему. Уклоняться или перепрыгивать через горящие бочки было невозможно.

Краем глаза ярл видел, как его драккары спешно отходили от деревянной площадки.

– Все влево и в воду! – его голос перекрыл проклятья и брань викингов. Даже в этот момент ярл Эйнар, привыкший повелевать, соображал быстро и не поддался панике. Он понимал, что выходить на берег нужно будет в тесном строю. Если же люди бросятся с пирса в разные стороны, то поодиночке погибнут в воде от стрел горожан.

Людская масса качнулась в левую часть деревянного помоста и, поднимая тучи брызг, викинги, не выпуская из рук оружия, посыпались в воду вслед за своим ярлом.

Все, кто остался на месте, были сброшены катящимся огненным валом в реку, а на их головы сыпались сверху всё новые и новые бочки. Барахтающиеся в воде среди огня уцелевшие воины, позабыв о своем оружии, плыли к драккарам. На этом, казалось бы, битва закончилась.

Вышедшие к кромке берега лучники горожан беспрерывно осыпали находящихся в воде чужеземцев стрелами. Под их прикрытием толпы женщин с деревянными, кожаными и металлическими ведрами и бадьями бросились спасать от огня горящий пирс. В эти мгновения никто не думал о себе и собственной жизни. Бабы столпились на правой стороне площадки и, передавая друг другу по цепочке ведра, лили и лили воду на горящие бревна.

А викингов ярла Эйнара спасло мелководье.

Воины выстроились на небольшой песчаной косе недалеко от пирса в маленькое каре во главе со своим ярлом и, прикрывшись щитами, двинулись к берегу. Ревущая толпа вооруженных ремесленников и смердов, кинувшаяся к воде добивать уцелевших врагов, разбилась об ощетинившееся лезвиями клинков построение викингов и медленно отступила, оставляя на песке десятки трупов. На помощь ополченцам по берегу спешил большой отряд хорошо вооружённых горожан в доспехах, но он был ещё далеко от места сражения.

Выдвинувшееся на берег каре по отрывистой команде вождя внезапно рассыпалось, и сотня разъяренных викингов бросилась на ошарашенную толпу городских ополченцев. Впереди всех нёсся гориллообразный Клепп.

Голый по пояс, с двумя мечами в руках, Клепп, уже вкусивший запах и вид крови противника, похоже, вошёл в состояние ярости и теперь прокладывал себе широкую кровавую дорогу в толпе горожан. Остановить его было невозможно. Недаром даже у викингов один берсерк приравнивался к двадцати, а то и к тридцати воинам. Клепп уже не чувствовал боли, не замечал царапин и ран. Весь залитый своей и чужой кровью, он с молниеносной быстротой работал двумя окровавленными мечами, которые сверкали и переливались разными цветами: от пурпурного до чёрного, пульсировали как живые.

Бешеный натиск викингов заставил содрогнуться от ужаса закованных в доспехи многоопытных воинов горожан, подходивших на помощь ополченцам. Да и помогать было уже некому. Более сотни ремесленников и смердов, только что вступивших в сражение с пришельцами, усеяли своими телами весь берег от воды и до самого леса.

Но горожан оставалось ещё слишком много. Второй отряд воинов в тесном строю быстрым шагом приближался к берегу со стороны города. Впереди бежали легковооруженные лучники, на ходу пуская стрелы в викингов.

Снова хриплый голос предводителя чужеземцев отдал какую-то команду, и сотня викингов образовала небольшой правильный круг, выставив перед собой оружие и прикрывшись щитами.

Лучники горожан в замешательстве остановились, по-прежнему выцеливая себе очередную жертву. Но стрелять уже было бесполезно. По очередной команде вождя пришельцев каждый второй викинг опустился на одно колено. Щиты верхнего и нижнего рядов воинов сдвинулись вместе. Мечи, секиры и копья образовали неровную по окружности линию, превратив строй обороняющихся воинов в защитный железный ёж. В центре его, также прикрывшись щитами, стоял ярл со своим телохранитель Клеппом. Вся людская масса двух многочисленных отрядов горожан сомкнулась, окружая викингов, но всё ещё не решаясь броситься на них и сохраняя безопасное расстояние между собой и ощетинившейся металлом смертью.

Из глубины ежа раздался трубный рёв рога предводителя, подававшего неведомо кому непонятные для горожан сигналы. Рог ревел и ревел, вызывая беспокойство и страх в душах окружавших металлический еж людей. И не напрасно.

Озираясь по сторонам, люди увидели очертания входящих в бухту трёх новых огромных кораблей. Самый большой из них устремился к пирсу, а два других стали пришвартовываться к стоящим на небольшом расстоянии от берега первым двум драккарам. Толпа горожан, тушивших деревянный настил, побросав ведра и бадьи, в панике бежала в сторону крепости.

На беззащитный пирс с борта корабля с криками, свистом и хохотом прыгали чужеземные воины. Их было так много, что затрепетали сердца самых бесстрашных горожан.

Волна пришельцев покатилась с дымящегося пирса на речную отмель, сметая со своего пути маленькие островки сопротивления разрозненных групп местных жителей, всё ещё спешащих на помощь двум своим отрядам, окружившим ёж викингов. Горожане сами оказались в ловушке: с одной стороны был ёж, готовый в любое мгновение развернуться и броситься на них, с другой – неумолимо надвигающийся вал свежих, рвущихся в битву чужеземцев.

Всё же обученные и хорошо вооружённые ратники горожан, следуя командам своих вождей, перегруппировались по примеру ежа викингов и приготовились сражаться на два фронта. Навстречу бегущим врагам выступила цепочка лучников, в воздухе засвистели стрелы. Первые ряды чужеземцев, как будто споткнувшись о невидимую преграду, рухнули на песок. Казалось, ещё мгновение, и людской вал будет остановлен. Куда там! Страшный удар, пришедшийся в центр отряда горожан, смял и в одно мгновение разорвал и раскидал в разные стороны воинский строй обороняющихся.

Каково же было удивление местных жителей, когда ревущая толпа наступающих викингов с ходу перестроилась в тупой клин и всей массой ударила по только ещё начинавшему разворачиваться железному ежу своих же соплеменников. С десяток воинов, окружавших ярла и не ожидавших предательского нападения, упали на землю, обливаясь кровью. Несколько мечей и копий уже нацелились на самого ярла, но его мгновенно отбросил в сторону из-под ударов гигант с обнажённым торсом, пребывавший в состоянии дикой ярости.

Трудно было ожидать, что один человек, даже обладающий чудовищной силой и ловкостью, сумеет остановить более чем две сотни таких же, как и он, хорошо обученных воинов.

Однако это произошло.

Пять человек, корчась от боли, уже лежали на песке с отрубленными конечностями, ещё четверо уползали куда-то в сторону, волоча за собой вывалившиеся внутренности. Вид великана Клеппа с окровавленными мечами в руках был настолько ужасен, что вынудил остановиться и попятиться назад бесстрашных воинов. А ёж уже полностью развернулся, и викинги во главе со своим ярлом ринулись на подмогу Клеппу, сея вокруг себя смерть.

Ничего не понимающие горожане молча наблюдали за тем, как небольшой отряд викингов погнал перед собой и начал перемалывать толпу своих же соплеменников. А она уже никак не могла остановиться и вынужденно пробежала весь обратный путь по берегу до пирса, левая часть которого медленно догорала.

Впереди был огонь, а сзади – озверевший гигант, вступить в схватку с которым никто уже даже и не пытался. Толпа бегущих воинов устремилась к реке, надеясь в воде найти спасение.

И оно непременно пришло бы, но для этого большой драккар должен был успеть развернуться и на веслах подойти ближе к берегу. Тогда лучники на нём могли задержать наступавших викингов ярла Эйнара, а своим бортом он бы прикрыл плавающих в воде воинов.

Этого не произошло.

Положение сгрудившейся в реке массы людей осложнилось ещё тем, что викинги ярла Эйнара, догоняющие свой авангард во главе с берсерком, успели на ходу подобрать валявшиеся повсюду копья, луки, тулы со стрелами и теперь начали методично расстреливать барахтающихся в воде врагов.

Разгром дружины ярла Эгиля был полным.

Оставшиеся в воде ещё живые викинги, побросав всё оружие, пустились вплавь к стоящему в сотне локтей от берега драккару.

Вслед им летели стрелы.

Антон и Мэва с палубы наблюдали за высадкой воинов на пирс.

Как только с берега полетели стрелы и копья, три оставшихся на драккаре викинга мгновенно прикрыли щитами Мэву и Антона, уже готового с двумя мечами в руках выпрыгнуть на деревянный настил.

– Стой, Антон, ты им теперь ничем не поможешь! – цепкие пальцы матери вцепились в его куртку. – Посмотри на берег! Нам нужно немедленно уводить драккары!

Мороз пробежал у юноши по коже при виде рядов катящихся горящих бочек. Одного взгляда на берег Антону было достаточно, чтобы понять: викингов сметёт в реку. Громовой голос Клеппа отдал команду отхода от пирса. Безусловная привычка подчинения, а также последние слова Мэвы подействовали на юношу отрезвляюще.

– Отходим! Отходим! – голос Антона далеко разносился над водой, подгоняя викингов на двух драккарах. А глаза его не отрывались от пирса.

– О ярле позаботится Клепп, мы же должны спасти Мэву, – прохрипел стоящий рядом викинг, с силой упираясь багром в бревно настила. Два оставшихся воина, схватив огромные весла, поспешили ему на помощь. Не отставал от них и Антон. Отбросив в сторону свои мечи, он со всей силы налегал веслом на сваю пирса, поворачивая корму на речную глубину.

А катящиеся бочки были уже почти рядом. Повернув голову вправо, юноша облегченно выдохнул: второй драккар тоже отходил от деревянного настила. Течение подхватило оба корабля викингов и потащило в сторону от берега. Бросив на палубу весло, Антон с ужасом смотрел, как горящие бочки сбрасывают в реку не успевших спрыгнуть с пирса воинов. Часть из них барахталась в воде, кто-то спасался между свай под деревянной площадкой, десяток викингов плыли к середине реки за драккарами.

А на берегу уже вовсю шла битва. Викинги ярла Эйнара преследовали бегущих горожан.

– Не понимаю, откуда здесь взялись драккары ярла Эгиля! – взволнованный голос Мэвы отвлек Антона от зрелища битвы. – Они же должны были высадить викингов, чтобы те напали на город с тыла!

Действительно, три корабля под парусами стремительно входили в маленькую бухту. Самый большой из них – «Фенрир» – сразу направился к пирсу, а два других почти одновременно подошли к драккарам ярла Эйнара.

«Странно, почему на нём так много людей», – только и успел подумать Антон, провожая взглядом проходящий мимо огромный «Фенрир», как сильный удар второго пришвартовывающегося драккара отбросил его к противоположному борту. В голове загудело.

На палубу с криками посыпались чужие воины. Их было много.

На глазах у юноши одного из оставшихся с ним викингов насквозь пронзили копьем, второй рухнул от удара секирой по голове, даже не успев выхватить из ножен меч.

К лежащему на спине Антону бросилось сразу четверо воинов. На пути врагов с мечом в руке, прикрывая собой сына ярла, встал последний викинг. Схватка была явно неравной, но за это время Антон успел вскочить на ноги и только тут осознал, что оставил свои мечи на корме драккара. Так глупо погибать юноша не собирался. Бессознательно его руки потянулись к чехлам на бедрах. Едва уловимое движение – и два воина рухнули на палубу с торчащими из груди рукоятями ножей, а руки юноши выхватили ещё два клинка из чехлов на голенях ног.

«Спасибо тебе, Клепп, ты оказался хорошим учителем! Как же мне пригодились твои железные уродцы!» – промелькнула в голове мысль, а ножи уже летели в новую цель.

Захватившие драккар воины, ошеломлённые полученным отпором, попятились назад. В руках же Антона оказались два меча, вырванные из рук убитых им врагов.

Чей-то странно знакомый хриплый голос с чужого драккара прокричал:

– Щенка взять живым! Сигар, ты за него перед ярлом головой отвечаешь!

Палуба продолжала заполняться вооруженными людьми. Они медленно надвигались на юношу, вынуждая его отступать к носу драккара.

«А мать? Что с ней стало? Как же я мог о ней забыть?» – Антон перевел взгляд с воинов на корму. И тут же увидел свою мать со связанными руками, стоящую у борта в окружении группы викингов.

«Она жива, а это пока самое главное!» – на смену беспокойству и непониманию происходящего пришли злость и азарт.

– Что ж, посмотрим, какие вы воины! – Усмешка исказила лицо юноши, а его ноги сделали три быстрых шага навстречу толпе.

Два чудовищных по силе удара обрушились на первый ряд викингов, сминая и разрывая строй, а мечи продолжали рассекать воздух, находя всё новые и новые жертвы. Несколько человек пытались остановить Антона, но лёгкость, с какой он уходил от их ударов, просто поражала. Сражение едва началось, а уже четверо воинов лежали на залитой кровью палубе.

Все же викингов было много. Они умели усмирять любого одиночного противника. Вот только ширина драккара не позволяла им окружить юношу.

– Сомкнуть строй, сдвинуть щиты! Брать живым! – снова прозвучал знакомый скрипучий голос с чужого драккара.

Десяток человек на палубе, повинуясь приказу, дружно встали плечом к плечу в два ряда.

– Хотите задавить меня толпой! А как вам такая хитрость от моего учителя? – пробурчал себе под нос юноша и снова шагнул навстречу маленькому каре. Он взмахнул мечами, имитируя двойной рубящий удар сверху. Первый ряд воинов прикрылся щитами. Но вместо этого последовал сильнейший удар ногой в щит ближайшего викинга, а два лезвия, описав в воздухе странные дуги, рубанули по незащищенным ногам стоящих рядом с ним викингов.

Строй снова рассыпался. Звон мечей, крики раненых, хрипы умирающих – все смешалось посреди палубы. Толпа отхлынула, оставляя в центре Антона и еще три неподвижных тела возле него. Мечи лежали на плечах юноши, сам же он, весь залитый чужой кровью, весело и беззаботно улыбался своим врагам. Чувство радости настоящего сражения и победы пьянили и кружили голову.

– Ещё пара таких схваток с этим мальчишкой – и никого не останется в живых на драккаре! – прокричал пожилой бородатый викинг Сигар, с недоумением глядя на свой расколотый щит и глубокую рану на руке, из которой хлестала кровь.

– Берите копья и окружайте его, как зверя! – разъярённый голос вожака погнал на драккар новых людей.

Воины, выполняя команду, тут же выстроились на корме в два ряда. Они выставили перед собой длинные копья и закрылись щитами. Сзади их подпирали остальные викинги с мечами и секирами.

На мгновение все замерли.

Тяжёлые копья с широким наконечником двух локтей в длину листовидной формы образовали две разноуровневые линии. Ими можно было колоть и даже рубить.

«Почему же я не послушался Клеппа? Вот бы мне сейчас пригодилась кольчуга и броня! – промелькнула в голове юноши мысль, а лицо Антона стало хмурым и сосредоточенным. – Что же Клепп рассказывал о тактике боя копейщиков викингов в строю? Ах да, копья переднего ряда на два локтя отодвинуты назад, и ошибочно кажется, что они такой же длины, как и копья из второго ряда. Стоит только зазеваться, и тебя тут же проткнут передним копьем. А ещё? Ещё? Кажется, он говорил, что, сблизившись с противником, строй рассыпается, и викинги попарно рубят копьями человека с двух сторон, и от этого приёма нет спасения. Как же быть?»

А враги медленно приближались всё ближе и ближе.

– Что ж, придётся забыть все уроки Клеппа! – юноша бросил мечи и схватил посредине огромное весло. Он положил его одним концом на борт, другим на палубу и двумя ногами прыгнул сверху. Раздался сухой треск. Весло разлетелось на два обрубка по шести локтей каждый, один из которых оказался в руке Антона.

– Ага, теперь мы и повоюем! – казалось, силы Антона удвоились. Он отскочил на самый нос драккара. Мощный замах – и самодельная дубина врезалась в гущу воинов, опрокидывая сразу несколько человек. А обрубок весла начал описывать второй круг. Вот только бить уже было некого. Центр палубы опустел. Викинги всей толпой бросились врассыпную на корму.

– Грим! Нам не взять этого мальчишку живым! – в голосе бородатого Сигара слышалась полная безнадежность.

– Ну, это мы ещё посмотрим, – умелые руки Грима натягивали тетиву лука. И тут же тяжёлая стрела с кованым наконечником впилась Антону в бок.

Дикая боль на мгновение помутила сознание. Всё же усилием воли юноша попытался погасить её, чувствуя при этом, что теряет равновесие и падает за борт.

«Уплыть, уплыть как можно дальше от драккара! – сверлила голову одна-единственная мысль. – А то вторая стрела отправит меня на дно!»

Проплыв под водой около сорока локтей, он с трудом вынырнул на поверхность. Пальцы его ткнулись во что-то твердое и мертвой хваткой вцепились в предмет, которого Антон уже не смог увидеть.

Сознание покинуло тело.

Каким-то чудом, уцепившись за ванты, ей удалось удержаться на ногах, когда к их борту пришвартовывался один из драккаров ярла Эгиля. Стоя на высокой корме, Мэва с замиранием сердца наблюдала за разворачивающимися событиями.

Она даже не сопротивлялась, когда два чужих викинга, подгоняемые чьим-то хриплым голосом, стали связывать ей руки. Стиснув зубы, Мэва искала взглядом сына. А он, ударившись головой о борт, беспомощно лежал на палубе. Слезы потекли по её щекам при виде гибели викингов, оставшихся защищать их с Антоном и драккар. Холодом обдало с ног до головы, когда секира обрушилась на шею последнего из воинов, своим телом преградившего нападавшим путь к Антону. И как засверкали её глаза, когда сын встал, наконец, на ноги и начал свою смертельную битву. Радость и гордость захлестнули разум, лишь только она поняла, что не могут эти чужие викинги, хоть их и много, ничего сделать с Антоном. Мощь и быстрота его ударов, умение владеть оружием и своим телом – все это привело врагов в полное замешательство. Полтора десятка трупов устилали палубу драккара, и Мэва уже не сомневалась, что все враги найдут здесь свою погибель. Но стрела, пущенная с чужого драккара и сбросившая Антона за борт, вызвала у нее дикий ужас. Она, рыча и визжа, вцепилась связанными руками в горло стоящего рядом воина, и только сильный удар рукоятью меча по голове прекратил бесполезное сопротивление женщины.

Мэва уже не видела, как к борту драккара подошел огромный «Фенрир» и широкоплечий пожилой воин, взяв её на руки, осторожно перешел на его борт по веслам, уложенным между ними, и бережно опустил бесчувственное тело на палубу.

Легкие шлепки по щекам и льющаяся на лицо вода привели Мэву в чувство. Открыв глаза, она увидела перед собой ярла Эгиля.

– Ты трус и предатель, ярл! – вскричала женщина. – Тебя и твоих детей всегда будет преследовать Видар – бог мщения и несчастья!

– У меня нет и никогда не было детей, Мэва! И виной этому только ты, предавшая меня, а я лишь беру то, что принадлежит мне по праву!

Глаза ярла метали молнии, пальцы сжались в кулаки.

– Ярл Эгиль, ты – сын Локи, бога лжи и сеятеля раздоров! Разве я когда-то обещала стать твоей женой? Ведь не было тинга, сговора, обручения, ничего не было, ярл Эгиль!

– Но была любовь, наша любовь, Мэва! И ты её растоптала!

Она видела, как викинг приходит в бешенство, и это доставляло ей удовольствие.

– Я не хочу с тобой говорить, ярл Эгиль! Ты погубил наших викингов, моего мужа, убил сына! А теперь говоришь о любви? Все тобою сделанное – это месть, простая месть, недостойная воина, а тем более ярла.

– Не забывайся, женщина! Ты не в своем фьорде, а на моем драккаре! – кричал он прямо ей в лицо. – В моей власти убить тебя или вознести высоко на трон!

– А ты ещё и трус, ярл Эгиль! Угрожаешь женщине, у которой связаны руки? Если уж всегда был таким храбрецом, то почему не вызвал ярла Эйнара, своего обидчика, на смертный поединок, а сбежал из фьорда моего отца, поджав хвост, как побитый пёс?!

Ярл наклонился, и звонкая пощёчина, нанесённая его тяжелой рукой, в кровь разбила губы Мэвы, но не заставила её замолчать.

– Вот поэтому я и не вышла за тебя замуж, ярл Эгиль! Ты не только трус, но ещё и грубая подлая скотина! Посмотрим, что скажет ярл Харальд, мой отец, узнав о твоих подвигах!

Скрежеща зубами, разъяренный ярл Эгиль метнулся к корме «Фенрира», бросив на ходу:

– Сигар, ты за неё в ответе!

Пожилой викинг, которого ярл назвал Сигаром, приблизился к Мэве, ухватил её за плечи и одним мощным резким движением поставил на ноги.

– Прости, женщина, но развязать тебе руки я не могу, ярл накажет меня за это. Садись возле борта на сундук, отдыхай. Впереди нас всех ждёт ещё много испытаний.

А на носу «Фенрира» разгневанный ярл Эгиль набросился на Грима:

– Ты что, забыл о моём приказе? Почему не захватил Антона живым? Как его убили, где тело?

– Мой ярл! Но он напластал на палубе десяток твоих викингов, а остальных загнал на корму. Мы ничего не могли с ним поделать, и я вынужден был завалить его из лука.

– Ты хочешь мне сказать, что два десятка моих викингов не справились с ним и поэтому тебе пришлось убить мальчишку?

– Ярл Эгиль, этот мальчишка по владению оружием стал не менее сильным и опасным, чем великан Клепп, его учитель! А я хотел всего лишь ранить Антона. Расстояние было небольшим, стрела попала ему в бок, но он стоял на самом носу драккара и свалился в воду.

– Так почему же ты его не выловил из воды? – Ярл уже потерял всякое терпение и готов был ударить Грима.

– Похоже, мой ярл, что он утонул.

Кормчий совершенно не понимал, чего же от него хочет вождь.

– Но почему ты не нашёл и не поднял из воды тело? – рука ярла Эгиля сжала горло Грима.

– Не знаю, ярл, мне было не до утопленника! Я управлял двумя драккарами, – прохрипел викинг.

– А если он ещё жив? Может такое быть? – рука ярла чуть ослабила хватку.

– Да, может!

– Всё! Отдавай команды. Забираем драккары и уходим вниз по течению. В дельте сделаем остановку, отдохнем, запасемся свежей водой и поплывём домой. Здесь нам больше делать нечего!

На «Фенрире» взревел рог, громкий голос Грима выкрикнул необходимые команды, и пять драккаров, поднимая паруса, под легким попутным ветерком стали выходить на стрежень реки, все больше и больше удаляясь от чужого и негостеприимного берега.

Позади оставался не покорившийся викингам город-крепость Холм.

Краем глаза ярл Эйнар уже долгое время наблюдал за двумя своими драккарами, которые, как он теперь видел, захватили викинги ярла Эгиля. Крики и звон оружия оттуда не доносились, дерущихся на палубах людей с берега не было видно. Сердце бесстрашного ярла сжалось от страха за Мэву и Антона. Он не сомневался, что все оставшиеся на драккарах люди стали легкой добычей врага. Сам же ярл Эйнар с горсткой викингов, без своих драккаров волей судьбы оказался на берегу чужой реки в окружении враждебных жителей города. Чтобы уцелеть, нужно спешно уходить в лес и спасаться от преследования собиравшихся поодаль отрядов горожан. Лишь беспокойство за своих родных, а также желание увидеть, что же дальше будет делать ярл Эгиль, удерживало его на берегу.

Викинги, окружавшие ярла, собирали разбросанное по песку оружие, быстро перевязывали друг другу раны и искоса поглядывали на своего вождя, ожидая команды. Все понимали, что чем дольше они будут оставаться у воды, тем труднее станет прорваться к лесу.

На реке с флагманского корабля ярла Эгиля послышался трубный рёв рога, и все пять драккаров начали поднимать паруса, направляясь в сторону открытого моря.

Всё. Ждать больше было нечего.

– Посадить раненых на копья, построиться в походную колонну, – голос ярла слегка дрогнул, он повернул голову к реке и ещё раз посмотрел в сторону уходящих драккаров.

Викинги попарно взялись за концы копий, быстро подобрали на берегу и посадили на древки своих раненых друзей, забросили их отяжелевшие руки себе на плечи, и вот уже два десятка отдельных групп, выстроившихся в небольшую колонну, были готовы быстрым шагом двинуться к лесу. Ещё тридцать викингов редким кольцом окружили их, готовые сражаться в окружении. Впереди всех встал ярл Эйнар и приготовился дать команду к отходу.

Вдруг груда мертвых тел неподалеку от берега зашевелилась, раздалось хриплое рычание и хрюканье, и, раскидывая в стороны трупы, перед глазами ярла предстал его телохранитель Клепп. Лицо великана и вся голова были залиты кровью, но в руках он по-прежнему держал мечи, от одного из которых целой осталась только третья часть. Видимо, почувствовав разницу в весе, Клепп всё ещё шальным взглядом посмотрел на них, громко захохотал, отшвырнул в сторону сломанный меч, с хрустом разжал пальцы убитого воина, вырывая зажатое в них оружие.

Через мгновение он снова твёрдо стоял на земле с двумя мечами в руках.

– Мой ярл, я готов следовать за тобой! – прохрипел Клепп, направляясь к своему вождю. Подождав, пока могучий берсерк окажется рядом, ярл Эйнар повернулся лицом к лесу, поднял вверх руку, отдавая команду к движению, и замер, увидев, что от самого большого отряда горожан к ним направляются три человека. Впереди шёл высокий широкоплечий сухощавый старик в железной кольчуге, богато отделанной золотыми и серебряными украшениями. Он был без шлема и оружия, только на поясном кожаном ремне в ножнах висел короткий нож. Длинные седые волосы, слипшиеся от пота, прикрывали половину лица, шаг его казался тяжёлым, но величественным. Отставая на два локтя, за ним шла пара кряжистых бородачей средних лет, тоже без шлемов и оружия. Подойдя к колонне викингов на расстоянии двадцати локтей, старик размеренно, громко и важно заговорил о чём-то на непонятном ярлу языке.

– Кто знаком с этим языком? – ярл повернулся к своим викингам.

– Это язык русов! – к ярлу быстро приближался викинг Сигурд. – Я несколько лет провёл в плену у них и всё понимаю. Это вождь, самый главный в городе, его зовут Кагель. Он предлагает прекратить бесполезную резню и договориться разойтись мирно на выгодных нам и горожанам условиях.

– Что ж, пойдём к ним, – ярл, сбросив на песок оружие, неспешно двинулся навстречу старцу. За ним, также положив на песок секиру и щит, последовал Сигурд. Следом за ярлом двинулся Клепп, всё ещё сжимая в руках мечи.

– Клепп, мы идём не биться, а договариваться, оставь оружие! – правый глаз ярла недовольно прищурился.

– Мой ярл, – прорычал Клепп, – одно твоё слово, и я задушу наших врагов голыми руками! – лицо великана исказилось гневом, он всё ещё никак не мог выйти из состояния битвы.

– Нам это не понадобится, Клепп, они не хотят больше проливать свою и нашу кровь, – проворчал ярл и, даже не оборачиваясь, продолжил движение.

Горообразный Клепп потряс головой, прогоняя стоящее перед глазами кровавое марево, вонзил оба клинка в песок и поспешил за своим вождем.

И вот они встретились и встали друг напротив друга: ярл и вождь горожан. Спокойно и не спеша каждый всматривался в глаза и лицо своего врага.

Первым заговорил старец:

– Меня зовут Кагель. Я предлагаю тебе, чужестранец, и твоим воинам три большие лодки, запас воды и пищи на пять дней с условием, что, когда всё будет погружено, вы немедленно уплывете отсюда и навсегда покинете эти земли. У нашей реки много рукавов и проток, вы сможете где-нибудь осесть, построить себе поселок, но только не в основном её русле. Дальше, на восход солнца, вдоль матёрого морского берега будет ещё несколько рек, вы можете обосноваться и жить там. У тебя больше нет кораблей, мало воинов, поэтому ты не сможешь победить нас и захватить город. А по берегам других рек нет многолюдных городов и крепостей, и всюду проживают охотничьи племена, которые ты быстро усмиришь, заставишь работать на себя и будешь жить там спокойно.

Сигурд быстро и без выражения переводил слова старца.

– Твои слова достойны сильного и мудрого вождя, – ярл подергал свою бороду. – Но не думаешь ли ты, что мы можем согласиться на твое предложение, отплывём, а ночью или рано утром вернёмся и сожжём твой город? Мы потеряли здесь всё, а поэтому нам больше ничего не остается, как биться до конца.

По мере неторопливого перевода Сигурда на лице старца появилась улыбка.

– Чужеземец, мы видели твою дружину в битве. Вы все великие воины, у вас жесткая дисциплина. Мне кажется, данное тобой слово так же крепко, как твой меч. Ты не допустишь бесчестия и не нарушишь клятву, которую принесёшь мне. Я тоже дам клятву никогда не нападать на тебя и твоих будущих союзников среди племен-охотников. Мы должны будем жить по соседству в мире, не предавая друг друга.

– Ты правильно рассуждаешь, Кагель! – ярл Эйнар тоже улыбнулся.

Старец продолжил:

– Мы оба потеряли слишком много людей, чтобы вести бессмысленную и ненужную войну, истребляя друг друга. Живым нужно жить! Какой смысл вам всем умирать здесь? Или ты уже успел так быстро потерять надежду отомстить своим врагам, от рук которых погибло столько твоих воинов? А может, это были друзья? Почему же они тогда тебя предали? А что вы будете делать, если драккары вернутся? – при этом на лице Сигурда, переводившего речь старца, отразилась гримаса горечи.

– Иногда друзья бывают хуже врагов. Я это вижу, – улыбка появилась на лице ярла. Он поднял руки, расстегнул замочек толстой золотой цепи на своей шее. В центре её висели две золотые гривны с изображением драккаров, а между ними небольшой золотой молот, усеянный драгоценными камнями.

– Пусть этот молот Тора скрепит нашу дружбу. Когда твои посланники придут к нам на новое место, где мы обоснуемся, а я уверен, что так и будет, он обеспечит им радушный и достойный прием. Это мое слово и моя клятва!

В ответ старец неспешно снял висевшее на тонкой золотой цепочке поверх кольчуги на его груди плетённое из нескольких золотых нитей плоское кольцо с изображением солнца в середине.

– Это символ моего княжеского рода и власти в моем городе. Твои посланники с этим знаком найдут у нас приют и помощь. Между нами больше не будет вражды. Я тоже даю слово!

Ещё раз, внимательно посмотрев в глаза старцу, ярл повернулся к колонне викингов:

– Всё, битва окончена. Нам дадут лодки, воду, пищу, и мы покинем эту реку. Можете пока расположиться на берегу, но оружие держите наготове.

Сигурд перевёл старцу смысл слов своего ярла, и тот, тоже повернувшись к своим стоявшим рядом спутникам, кивком головы отправил одного из них к отрядам горожан, группировавшимся на опушке леса.

– Я останусь пока с вами, как залог выполнения моих обещаний. – Немного помолчав и глядя на своего второго спутника, он что-то быстро и долго стал ему объяснять.

– Что Кагель ему говорит? – негромкий голос ярла вывел Сигурда из расслабленного состояния.

– Вождь дает указания, какие инструменты для земледелия, охоты и рыбной ловли нам приготовить, сколько еды положить в лодки.

– А я уж думал, что он хочет нас предать, и собирался свернуть ему шею, – хриплый голос Клеппа прозвучал над ухом ярла.

– Иди, Клепп, распорядись. Пусть наши люди отдохнут, омоют раны, подготовятся к отплытию. Сигурд, ты останешься со мной, нужно подробно расспросить Кагеля, куда нам лучше плыть, какие племена и где обитают, узнать пути, ведущие сюда по рекам и по суше.

Выслушав слова Сигурда, старец присел на корточки, разровнял рукою песок возле своих ног, вытащил нож и стал кончиком лезвия рисовать подробную карту окрестностей, давая при этом пояснения викингам. Удивительно, но многие слова в языке Кагеля были знакомы ярлу.

Вскоре он уже представлял себе окружающую местность: реки, озёра и леса. Старец обстоятельно поведал ему о нравах, обычаях и численности населяющих берега соседних рек племён.

– Я пока не принял решения, куда мы поплывём, нужно всё обдумать. Ведь нам снова придётся сражаться, отвоёвывая себе место. – Левой рукой ярл подергал себя за бороду и добавил: – В любом случае мы расположимся не более чем в двух-трех днях пути от твоего города. У нас много раненых, и им не выдержать длительный переход. Поэтому не стану обещать, что мы уйдём от этой реки. Но я дал слово быть городу другом и это слово сдержу. Не нужно более опасаться нас!

– Я не могу предложить тебе и твоим воинам быть моими гостями. Слишком много бед и горя вы нам принесли. Когда-нибудь мы действительно сможем с тобой стать друзьями, но для этого должно пройти несколько лет.

– Понимаю. Прошу лишь об одном – похорони моих викингов! Они все должны попасть в Валгаллу – чертог мёртвых воинов!

– В этом можешь не сомневаться! Я знаком с вашими обычаями!

Пристально посмотрев в глаза ярлу, Кагель добавил:

– Лодки уже на месте, тебе пора!

Cтарец протянул согнутую в локте дружественную руку навстречу ярлу.

– Как твоё имя, вождь? Хочу запомнить его.

– Меня зовут Эйнар.

– Ты ещё очень молод, Эйнар! У меня тоже есть сын. Он твоих лет или чуть старше. Последний раз я его видел совсем маленьким, когда оставил в далеком Новогороде у моего брата – князя Буривоя.

– А почему не взял его с собой?

– Долго о том говорить придётся. Да и зачем? Быть может, потом, когда увидимся в следующий раз!

– Что ж, я подожду! Думаю, твой рассказ будет мне интересен.

– Прощай, Эйнар. Может быть, мы ещё свидимся! – Старец, не обращая внимания на последние слова викинга, повернулся и по-прежнему величественной горделивой поступью направился к городу. За ним поспешил десяток безоружных горожан, пригнавших к берегу реки три длинные лодки под небольшими парусами.

– Прощай и ты, Кагель. Жаль, что мы встретились на поле битвы, а не за праздничным столом в душевной беседе, – прошептали губы ярла вслед удаляющемуся старцу.

Лодки, уже загруженные людьми и припасами, плавно качались у берега.

– Поднять паруса, – крикнул ярл, одним прыжком перепрыгнув пять локтей воды, разделяющих берег и корму самой большой из трех лодок.

Могучая рука верного Клеппа поддержала за локоть слегка пошатнувшегося при приземлении ярла, и тут же маленькая флотилия, подгоняемая лёгким ветерком, медленно двинулась на середину реки. Усталость и опустошение царили в душе ярла Эйнара.

Он сидел на носу лодки и смотрел на угрюмые лица своих викингов.

– Куда поплывем, ярл? Пора решать! – вывел его из задумчивости голос Клеппа.

Тяжело вздохнув, ярл посмотрел в глаза телохранителю. Как и обычно, в них было спокойствие уверенного в собственных силах человека.

– Вверх по Вине под парусом плыть долго, а на веслах грести будет тяжело. Да и не хочу попадать в зависимость к Кагелю. Поплывем вниз по течению, в дельту. Будем искать место для строительства посёлка. И новых драккаров.

Тихо и скорбно было в лагере на берегу в дельте Вины. Зрелище пяти драккаров, вытащенных на песчаную отмель, уже не радовало глаз ярла Эгиля. Более сотни воинов оставил он под стенами города, да ещё пять десятков погибли в реке от стрел и копий викингов ярла Эйнара. Сильно поредело его воинство. Не более сорока человек на каждом драккаре теперь могли сесть на румы, а плавание предстояло долгое и тяжёлое. Да и с пустыми руками придётся возвращаться из похода домой викингам ярла Эгиля. Не удалось им добыть богатство силой оружия. И во всём они будут винить его, своего ярла.

Не находя себе места, ярл Эгиль долго и молча вышагивал по лагерю меж костров. Изредка он бросал угрюмые взгляды на Мэву, сидевшую прислонившись спиной к дереву на краю поляны. Руки и ноги её были связаны ремнями. Рядом с ней у разведённого костра готовил нехитрую еду Сигар.

В двадцати локтях от них ярл прекратил своё хождение и сел на чей-то сундучок. Очень хотелось отослать подальше Сигара, подойти к Мэве и просто поговорить с ней. Ведь ждать встречи пришлось так долго! Но почему, почему же он не может этого сделать? Или уже не хочет? Какая-то пустота и безразличие овладели им. Ярл искоса посмотрел в сторону женщины.

Почувствовав его пристальный взгляд, Мэва демонстративно отвернулась.

Её лицо оставалось по-прежнему прекрасным, только чуть-чуть потяжелела линия шеи и подбородка. Рассыпавшиеся по плечам длинные густые волосы по-прежнему отливали легкой рыжинкой. Их вид всегда притягивал его. Ему хотелось касаться их рукой, гладить, вдыхать неповторимый запах. Видимо, чепец и лента слетели с её головы во время захвата на драккаре, а связанные руки не позволяли убрать волосы, как это положено по обычаю замужним женщинам. В позе Мэвы было что-то такое детское и беззащитное, отчего тугой комок встал в горле ярла. И тут же мысли его улетели далеко-далеко в прошлое, во фьорд ярла Харальда.

Стройная длинноногая девушка с развевающимися на морском ветру пушистыми волосами бежала по берегу к бревенчатому настилу пирса встречать пришвартовывающиеся драккары. Что-то в её облике смутило и даже насторожило ярла Эгиля – высокого широкоплечего молодого человека с тонкими и властными чертами лица, стоящего на носу огромного морского драккара, осторожно идущего по длинному извилистому фьорду в кильватер за флагманским драккаром ярла Харальда. Окинув взглядом собравшуюся толпу встречающих, он снова невольно посмотрел на берег. Девушка, сокращая расстояние, приближалась к длинному деревянному пирсу, и её уже можно было рассмотреть полностью. Теперь ему стало всё понятно: она не носила традиционный сарафан. Узкие коричневые кожаные штаны обтягивали округлые бедра, а длинные, почти до колен, и тоже кожаные сапоги под цвет штанов приятно для взгляда удлиняли линию ног. Плиссированная белая рубашка с коротким разрезом на груди и длинными оборчатыми рукавами, заправленная в штаны, а также широкий чёрный пояс, перетягивающий хрупкую фигуру, выгодно подчеркивали формы тела. Поверх рубашки на ней был надет очень короткий кафтан-куртка без застёжек, сшитый из ткани с саржевым переплетением в две нити, по длине не доходящий даже до нижних ребер её грудной клетки. Никаких украшений, свойственных девушкам её возраста, она не носила. Только раскачивались в такт быстрому бегу короткие ножны, подвешенные к поясу на тонкой цепочке, да поблескивала драгоценными камнями выглядывающая из них рукоятка ножа.

Громкая команда кормчего Грима, любимца ярла Эгиля, разнеслась над водой, оповещая гребцов о том, что нужно убрать весла. Драккар, послушный боковому рулю и твердой руке Грима, направился к берегу. Сразу шесть викингов с баграми и шестами тут же кинулись к левому борту, обеспечивая стыковку с деревянным настилом. Зазвенела якорная цепь, и драккар, дернувшись всем корпусом, замер в нескольких локтях от пирса. Три толстых деревянных багра с загнутыми острыми металлическими скобами на обоих концах впились в дерево настила и борт драккара, намертво пришвартовывая корпус судна. С грохотом упал с борта на помост деревянный трап, призывая викингов к сходу на берег. Ярл Эгиль обратил свой взор на флагманский драккар. Не пристало дружественному ярлу высаживаться на берег раньше владетеля фьорда. И он терпеливо ждал. Точно так же ждали команды викинги на других шести драккарах, замерших у пирса.

– Мы дома! – громкий веселый голос ярла Харальда разнесся над бухтой. – На берег, друзья!

Все викинги, забыв о трапах, начали прыгать с бортов на пирс, сразу попадая в объятья родных.

Но только не ярл Харальд.

Он медленной и неспешной походкой ступил на трап и осторожно, как бы боясь упасть с него, сделал пару шагов, изображая жуткую качку, но пронзительный женский голос быстро прекратил эти дурачества:

– Отец, я здесь!

Ярл Эгиль, обернувшись на крик, увидел ту самую девушку, которая только что бежала по берегу.

Забыв обо всем, ярл Харальд одним прыжком оказался на пирсе. Его длинные с проседью волосы разметались по плечам, резкие черты лица размякли, а мощные руки подхватили и приняли в объятья летевшую ему навстречу фигурку. Руки девушки сомкнулись вокруг шеи ярла, ноги обвили его туловище.

– Доча, я вернулся! – Лицо ярла погрузилось в копну рыжеватых волос, он на мгновение замер, затем посадил девушку на сгиб левой руки и широким шагом пошёл по настилу. Но, уже ступив на берег, внезапно остановился и обернулся в сторону драккаров, где викинги ярла Эгиля начали сходить на пирс.

Призывно помахав все ещё стоявшему на носу драккара ярлу Эгилю рукой, он дождался, когда тот сойдёт на пирс и приблизится к нему, и только после этого поставил дочь на ноги.

– Мэва, это мой новый друг и союзник ярл Эгиль. Хоть он и молод, но умён и хитёр, как старый опытный змей!

– А откуда этот ярл вообще взялся? – девушка капризно надула губки.

– Ты же помнишь, доча, мы весной ушли на десяти драккарах в поход. При выходе из фьорда наткнулись на этого одинокого морского волка, спешащего в ту же сторону, что и мы. Оказывается, он плыл на зов ярла Геллира, который собрался в набег на англов. Сначала мы хотели утопить нашего попутчика, – ярл Харальд искренне расхохотался своей шутке. – Но ярл Эгиль убедил нас, что ничего ценного на его драккаре нет, и даже согласился плыть с нами вместе.

– И как поход?

– О, всё прошло на редкость удачно. Захватили крупный город! Добыча очень богатая! Вот я и пригласил ярла Эгиля зайти к нам во фьорд на обратном пути.

– А долго ли он у нас пробудет?

– Это мы решим за столом, доча! Пошли в дом!

Следуя за хозяином фьорда и его дочерью, повисшей на руке своего отца, ярл Эгиль с удовольствием наблюдал за царящей вокруг суматохой. Рабы с коротко стриженными волосами и в некрашеных холщовых одеждах метались меж домами и складскими помещениями, подготавливая празднество. Повсюду в очагах разводился огонь, люди катили бочки с пивом, вели скотину на убой, несли большие глиняные горшки. Все виделось молодому человеку привычным и понятным.

Посёлок был построен в обширной долине и оказался весьма велик. Насколько хватало взгляда, вокруг располагалось множество крупных и мелких усадеб с прилегающими к ним хозяйственными постройками. Из полусонного состояния он пришёл в движение, жизнь в нём теперь кипела, как в громадном муравейнике.

Ярлов догнал кормчий Грим.

– Где мне размещать наших викингов, ярл?

Вместо ярла Эгиля ему ответил ярл Харальд:

– Не беспокойся, обо всём позаботятся мои люди. Эй, Бейнир! Нужно разместить людей ярла Эгиля.

Подошедший к викингам высокий и чуть полноватый мужчина с длинными волнистыми и чёрными как смоль волосами и такой же бородой для начала обнял ярла Харальда:

– Мой ярл! Я уже отдал необходимые распоряжения! – И он повернулся к Гриму: – Выбери по своему усмотрению десять самых доблестных викингов со своего драккара. Они будут пировать с ярлами. Всех остальных мы разведем по домам. Пошли!

Два ярла и девушка продолжили движение дальше.

В центре поселка стоял огромный дом, который принадлежал, в чем ярл Эгиль даже не сомневался, могущественному ярлу Харальду. Размеры дома просто поражали: не менее пятидесяти локтей в длину и двадцати в ширину. Опытным взглядом ярл Эгиль сразу оценил отличную работу построивших его плотников, прочность и долговечность громадного сооружения. Три нижних венца стен были изготовлены из ошкуренных и плотно пригнанных друг к другу по всей своей длине бревен очень большой толщины, установленных на массивный каменный фундамент. По видимой стороне дома ярл насчитал в каждом венце по четыре бревна, которые стыковались между собой в разных местах. Рубленые стены дома возвышались в два человеческих роста, и на ближней из них ярл увидел три небольших окна, из которых за приближавшейся группой людей наблюдали чумазые детские мордашки. Взгляд ярла Эгиля скользнул по двускатной и странно несимметричной крыше, набранной из толстенных досок и обложенной слоем дёрна. Всё было сделано добротно и на века.

Ярл Харальд распахнул дверь в дом и, пропуская вперед Мэву с ярлом Эгилем, шагнул следом за ними и оглушительно заорал:

– Встречай меня, дом! Твой хозяин вернулся!

От этого крика шарахнулись в испуге в разные стороны слуги, где-то далеко в углу залы зашелся плачем маленький ребенок.

Не обращая на них никакого внимания, ярл Харальд набрал полную грудь воздуха и только хотел крикнуть ещё что-то, но тут Мэва сильно ущипнула его за бок. Как сдувшийся пузырь, он выпустил из лёгких воздух и обиженно проворчал:

– Ну вот, теперь я понимаю, кто здесь хозяин, вернее – хозяйка, – и в свою очередь легонько шлепнул девушку пониже спины.

Вслед за ярлами в дом целыми толпами начали вваливаться приближенные к хозяину викинги. Слуги встречали их у входа, отбирали все оружие, кроме ножей, и укладывали его в сундуки, стоявшие по правой стене залы возле прохода. В доме ярла Харальда строго придерживались древнего обычая викингов: за столом у пьяных людей может быть только одно оружие – нож для резки мяса.

Гости и хозяева потихоньку размещались вокруг длинного стола, оставляя незанятыми лишь почетные места на его дальнем конце. Там должен был сидеть сам ярл, его близкие, а также наиболее почетные гости.

Ярл Харальд грузно опустился в своё кресло, по правую руку от него села Мэва, по левую – ярл Эгиль.

Пока гости рассаживались на положенные им по заслугам и почестям места, ярл Эгиль успел внимательно рассмотреть внутреннюю конструкцию и убранство дома.

Более всего удивление вызывали огромные столбы-колонны, идущие по правой стороне залы. Видимо, главный плотник, строивший дом, сам или по велению ярла поставил столбы, поддерживающие крышу, не в центре здания, а сместив их к одной стене. Этим он высвободил огромное пространство для установки длинного стола вдоль противоположной стены, за которым свободно могло разместиться более ста человек. В той же части залы, где находились столбы-колонны, были оборудованы закрытые отсеки – спальные места. В самом конце дома некоторые из них на четыре локтя выдвигались в широкий проход и даже имели свою отдельную дверь. Вдоль других спальных мест стояли сундуки. В них хранился домашний скарб и оружие. Очаг располагался не в дальней, а в ближней к входной двери части залы. Для выхода дыма над ним в крыше было вырезано отверстие, которое открывалось и закрывалось с помощью дощатого щита с привязанным к нему длинным шестом. Высоченный потолок не давил сверху, да его просто и не существовало. Каждую колонну с двух сторон охватывали врезанные в нее толстые бревна, перекинутые от одной стены к другой, создавая жесткий каркас. Поверх этих брёвен от стены и до самых колонн были настелены доски, образуя спальные места второго верхнего яруса для молодежи и детей, на которые попадали с помощью нескольких деревянных лестниц. Всё выглядело обычно и знакомо, но и как-то совсем иначе. В чем заключалось несоответствие, ярл долго не мог понять. Но вскоре его наметанный глаз оценил внутренние и внешние габариты дома. Догадку подтвердила дверь в самом конце залы, которую в полумраке ярл просто не смог сразу разглядеть.

– Что там у тебя, ярл Харальд?

– Ну-у, ты молодец, сообразил! Когда строили этот огромный дом, моя жена Синдри захотела выделить спальный отсек для нас. Пришлось подчиниться желанию хозяйки.

– А где же сама хозяйка? – спросил ярл Эгиль, но тут же осекся, заметив, как нахмурились брови Мэвы.

– Синдри умерла от простуды восемь зим тому назад, оставив мне на попечение мою любимицу Мэву, теперь она здесь хозяйка, – ярл Харальд могучей рукой прижал голову дочери к своему плечу. – Видишь, какая у меня красавица выросла! Уже отбоя от женихов нет! – И ярл громко захохотал, любуясь лицом своей дочери.

Пир, который обычно следовал по прибытии воинов из долгих странствий домой, начался.

…Ярл Эгиль с силой потер глаза, будто надеясь этим движением прогнать воспоминания о Мэве. Но связанная ремнями повзрослевшая Мэва, напоминая о себе, всё так же неподвижно сидела невдалеке от него, по-прежнему отвернувшись в сторону.

«Как же теперь быть, что делать дальше?» – ярл слегка поежился, ощущая холодок, бегущий по спине, и снова погрузился в воспоминания.

Более полутора десятков зим тому назад в единственную дочь ярла Харальда красавицу Мэву были безнадежно и безо всякой взаимности влюблены молодые ярлы, хевдинги, а также сынки богатых бондов со всего побережья. Но посчастливилось тогда только ему одному, другу и союзнику могущественного ярла Харальда, во фьорде которого остановился драккар ярла Эгиля после совместного набега на города англов.

Сама девушка благосклонно принимала ухаживания ярла Эгиля, и вроде бы дело шло к свадьбе. Но молчал ярл Харальд, усмехаясь в бороду и ожидая первого шага от будущего жениха, молчал и ярл Эгиль, понимая, что с него за Мэву потребуют очень большой выкуп – подарок за невесту. Да и до ежегодного тинга, назначенного на окончание сезона бурь, на котором мог бы состояться предсвадебный сговор в присутствии всех родственников ярла Харальда, ждать пришлось бы ещё долго.

Начали роптать викинги, которые давно не были дома. Поэтому ярл Эгиль принял решение вернуться к себе во фьорд, договориться с соседними ярлами ещё об одном походе на земли англов, а уж после сезона бурь снова приплыть к ярлу Харальду на тинг. Так он и поступил. Его прощание с ярлом Харальдом и Мэвой прошло трогательно и легко. Им всем тогда казалось, что расстаются они ненадолго…

Ярл Эгиль снова пошевелился, поплотнее закутываясь в плащ на меховой подбивке и отгоняя от себя грустные мысли, но они снова и снова возвращали его в прошлое.

– Каким же молодым, глупым и нерешительным я тогда был, – прошептал тихонько ярл, а в памяти его опять начали всплывать воспоминания.

Ярл Эгиль, задержавшись в чужих странах, не успел на тинг к ярлу Харальду.

Так уж распорядились боги.

Вернувшись из набега, он узнал, что во фьорд ярла Харальда после долгого и очень успешного похода случайно зашёл поврежденный штормом драккар молодого, храброго, да ещё и богатого ярла Эйнара.

Он надолго остановился у гостеприимного хозяина, пережидая сезон бурь, а также занимаясь ремонтом своего драккара, околдовал и очаровал Мэву. Когда же на ежегодный тинг съехались все жители ближайших поселений, ярл Эйнар прилюдно попросил ярла Харальда отдать ему в жёны Мэву. Не имея никаких обязательств по отношению к отсутствующему ярлу Эгилю, если не считать личной симпатии, да ещё видя искрящиеся от счастья глаза своей дочери, ярл Харальд согласился. Он назначил за неё неслыханный выкуп, а также поставил перед женихом жесткое условие, принятое только у конунгов и равных им правителей, по которому второй ребёнок его дочери с самого раннего детства будет жить со своим дедом.

Но на прибывшем во фьорд драккаре было много золота и серебра, которое и пошло в уплату за невесту. А условие? Что оно могло значить для молодого и влюбленного ярла, вся жизнь у которого была ещё впереди. Он согласился на всё и в свою очередь потребовал незамедлительно провести обручение и свадьбу, после чего разрешить ему с молодой женой покинуть гостеприимный фьорд.

Вот так его любимая Мэва стала женой ярла Эйнара и последовала за своим мужем.

От дикой злобы ярл Эгиль заскрежетал зубами и снова украдкой посмотрел в сторону сидящей у дерева женщины, такой близкой и желанной, но теперь уже чужой и далёкой.

И снова, теснясь и толкаясь, на ярла нахлынули картинки прошлых лет.

Он отчётливо помнил, как прибыл к ярлу Харальду требовать объяснений, даже пригрозил, что организует набег на фьорд ярла Эйнара и силой отберёт у того Мэву. Но на это мудрый ярл Харальд посоветовал ему не терять голову, а смириться с происшедшим, иначе дело дойдёт до конунга. Всё может кончиться тем, что самого ярла Эгиля вышвырнут с побережья или просто казнят за нарушение законов.

Ярл Эгиль в гневе потряс головой и с хрустом сжал кулак правой руки. И тут же в мозгу промелькнула мысль: «А действительно, права Мэва, почему я не вызвал тогда ярла Эйнара на смертельный поединок? Что же помешало мне? Неужели страх, вечный страх за свою жизнь?!»

Он извлёк из глубин памяти тот день, когда в страшном гневе после разговора с ярлом Харальдом вернулся на свой драккар. Обида, ярость и оскорбленная любовь переполняли его. Не мешкая, ярл намеревался сразу направиться во фьорд своего обидчика и в честном поединке вернуть утраченную Мэву. Его остановил верный Грим. Кормчий напомнил своему ярлу, что по обычаям, принятым у викингов, вызванный на поединок ярл Эйнар может выставить вместо себя бойца, а это, вне всякого сомнения, будет телохранитель ярла – великан Клепп. Ярл Эгиль также может выставить своего воина. Но разве на всём побережье найдётся человек, который согласится драться один на один с берсерком Клеппом?

Поостыв, ярл Эгиль сделал вид, что смирился. Но обида и жажда мести затаились в глубине его души, а любовь никуда не делась. Она, сжав сердце своими острыми коготками, медленно тлела, нагоняя на него постоянную хандру.

Ярл с силой потёр двумя ладонями лицо, как бы отгоняя от себя эти грустные воспоминания.

То, что он предал своего союзника ярла Эйнара, сообщество ярлов, да и сам конунг ещё могут простить. Такое случается иногда меж ярлами в походах. Свои викинги будут молчать об этом позоре, а больше обвинять его в предательстве некому. Да и заткнёт он им рты золотом и серебром, которого за последние годы много скопилось в доме ярла после удачных дальних походов. А вот то, что не сумел убить ярла Эйнара с приближенными к нему воинами, это совсем плохо. Если они сумеют уйти целыми из-под стен крепости, то рано или поздно смогут построить драккар и на нем вернутся в свой фьорд, а тогда уж не избежать вызова на тинг конунга и жестокого суда. Такое предательство, подтвержденное видоками-свидетелями, карается только смертью.

Ярл Эгиль снова посмотрел на Мэву. Нужно принимать решение, что с нею делать. Открыто убить нельзя. Этого не утаишь. Если узнает ярл Харальд, то месть его будет чудовищной, викингов и драккаров у него не меньше, чем у самого конунга. Оставлять на драккаре и везти к себе во фьорд тоже нельзя. Остается – тихо придушить ночью, когда лагерь уснёт. Грим с радостью выполнит такое поручение.

Ярл судорожно сглотнул и левой рукой помассировал себе шею и затылок, где неожиданно появилась тупая боль. Похоже, следует отдохнуть и немного поспать. Он поднялся на ноги и направился к своей походной палатке, установленной в центре лагеря возле костра, где верный Грим и два телохранителя с хмурыми лицами жарили на огне мясо.

Так же молча, не проронив ни слова, ярл прошёл мимо них, откинул полог и забрался внутрь палатки. Мягкая медвежья шкура приняла в свои тёплые объятия уставшее тело. Но стоило ему только закрыть глаза, как водопад мыслей снова обрушился на него. И все они были о ней, о Мэве.

Нет, не сможет он убить эту женщину.

– Ты только посмотри, Варг, там кто-то плывет! – юноша с длинными волосами, связанными в хвост, показывал пальцем на какой-то предмет впереди на воде.

– Наверное, опять бочка, их уже много проплыло возле нас! – широкоплечий молодой человек с небольшой светлой бородкой и жесткими чертами лица, в которых угадывалась привычка повелевать, даже не повернулся в указываемом ему направлении, а продолжал внимательно наблюдать за происходящим на берегу.

– А ведь действительно, это человек! – вступил в разговор ещё один из находившихся в лодке людей.

– Ну и что? – вяло отозвался тот, кого назвали Варгом. – Нынче трупов на реке будет много, пусть себе плывут к морю. Ты бы, Ингар, подгребал посильнее, а то нас течением сносит! Держи прямо!

Маленькая охотничья лодка с четырьмя гребцами на борту усилиями весел удерживалась на середине реки напротив пирса, но на почтительном расстоянии от пяти стоящих у берега больших чужеземных лодий, оставляя себе возможность к быстрому бегству.

– Что-то я ничего уже не понимаю! Да кто же там с кем дерется? – удивление Варга было таким неподдельным, что он даже попытался встать во весь рост в лодке, рискуя её опрокинуть. Случайно взгляд его остановился на проплывающей всего в сотне локтей огромной полузатопленной бочке. Вцепившись двумя руками в верхний край, на ней висел человек.

– Ну-ка, други, давайте подплывём поближе к бочке. Действительно, там человек, да он ещё, похоже, и жив!

Четыре весла вспенили воду, юркая лодка приблизилась и замерла возле бочки.

Варг, рассматривая человека, рассуждал вслух:

– Если судить по одежде, то это чужеземец и враг городу. А если он враг городу, то нам друг. Ого, он, кажись, серьёзно ранен! А может, уже мертв? Строк, ты ближе всех к нему! Посмотри, дышит ли ещё он!

Пожилой мужчина, сидевший на носу лодки и названный Строком, протянул руку и приложил ладонь к щеке пришлого человека, а затем к его горлу.

– Дышит, однако!

– Ну и что с ним делать будем? – Варг окинул взглядом своих спутников.

– Бросать жалко! Помрёт, а ведь мальчишка совсем, – не выдержал долгого молчания Строк.

– На лицо, может, и мальчишка, а ты на плечи посмотри, – подключился к разговору Ингар.

Улыбнувшись чему-то своему, Варг приказал:

– Ладно, хватит болтать, давайте грузить его в лодку. Только сначала обломи стрелу, Строк, да поосторожней!

Хрустнуло древко, раздался тихий стон.

Две пары рук сноровисто ухватились за куртку и попытались притянуть раненого к лодке, но его пальцы не отпускали край бочки.

– Да отцепи ты парня от этой бочки, Строк!

– А ты сам попробуй, у него пальцы онемели, – пробурчал старик, отгибая каждый палец по очереди.

С большим трудом, зачерпнув изрядное количество воды бортом, им удалось втащить раненого в лодку.

– И что дальше? – пробурчал молчавший до этого Влок, вычерпывая берестяным туеском воду из-под своих ног.

– Плывём домой, – Варг снова загадочно улыбнулся.

– Куда ты его там денешь? Притащишь к сестре? – съехидничал Ингар.

– Если хочешь, давай обратно в реку бросим!

– Это что ж, из реки человека тащили-тащили, чуть лодку не перевернули, а теперь обратно? – не понял шутки Строк.

Выражение лица Варга враз сделалось серьезным:

– Поступим так: высадим Влока на берег у крутого обрыва. Ты, Влок, заберёшься на него с пологой стороны и будешь оттуда наблюдать за пирсом и берегом. Посмотришь, возьмут ли вороги Холм или уйдут отсель ни с чем. Как только все закончится, сразу беги в поселок. А мы поплывем туда на лодке, сделаем носилки и перетащим раненого парня ко мне в дом. Всё! Поплыли.

На мгновение раненый пришёл в себя, открыл глаза и сквозь белёсую пелену увидел стоящих рядом с ним людей. Никто из них не был ему знаком.

Юноша пошевелился, и тут же жуткая боль разлилась по всему его телу, стала пульсировать где-то в левом боку, потянулась к сердцу, к горлу. Судорогой сводило мышцы спины с левой стороны, огонь полыхал под ребрами. Он чувствовал, как по щекам катятся слёзы, ощущал кожей их тяжесть и не понимал, почему плачет.

Ему казалось, что откуда-то со стороны доносится его собственный прерывающийся голос:

– Клепп, где же ты, Клепп, спаси меня от этой боли! Ты же можешь всё! Почему я зову тебя, а не мать и отца? До чего же черно всё вокруг. Чужой язык, чужие слова, я их слышу, но не понимаю. Жизнь уходит из меня, я это чувствую. Что ты говорил мне, Клепп, про человеческую жизнь? Ах да, вспомнил: «Жизнь воина-наемника – всего лишь песчинка на склоне бархана в огромной пустыне! Этого или другого бархана – какая разница. Налетит буря-война и поднимет тучу песка в воздух, раскидает далеко вокруг, и никого уже больше нет на этом бархане, но ты где-то есть и ещё жив. И это главное! Так борись, борись за неё – свою жизнь! Она важна только для тебя!» Но как же я устал, нет больше сил терпеть эту боль! Прощай, Клепп! Прощай, викинг! Встретимся с тобой в Валгалле! Мрак закрывает всё вокруг.

Усталая улыбка осветила лицо девушки. Она ласковым благодарным взглядом окинула стоящих подле неё мужчин и перевела взгляд на брата.

– Ты молодец, Варг! Да и вы все тоже. Теперь можно и отдохнуть. Принеси им побольше пива, брат! – в голосе сестры прозвучали жесткие командные интонации.

Варг, утирая рукавом пот со лба, удивленно смотрел на Аслауг. Чувство благодарности и гордости за неё угадывалось в этом взгляде. А вот Строк и Ингар поглядывали на неё с явной опаской.

– Други, не бойтесь, она не колдунья! – Варг даже расхохотался, глядя на их лица, хотя ему тоже было не смешно вспоминать всё, что совсем недавно происходило здесь.

Они втащили раненого в дом и оставили на самодельных носилках возле двери. Прибежавшая Аслауг тут же велела положить парня на большой дощатый стол и отправила Строка разжечь огонь и вскипятить воду. Сама взяла острый охотничий нож и срезала с чужеземца одежду, чтобы посмотреть, нет ли на теле других ран. Когда Варг с друзьями увидели распухшее и кровоточащее мясо возле обломанного древка стрелы, они сразу поняли – не жилец! Широкий наконечник стрелы очень глубоко и под острым углом проник в тело, и вытащить его можно было, только приложив большое усилие и значительно расширив рану. Дерни за древко, хлынет кровь, и всё. Её уже не остановить. Зачем же напрасно возиться с умирающим человеком, спасти которого невозможно?

А он лежал перед ними, раскинув мускулистые обнаженные руки, молодой и сильный. Но уже мертвец. И это, похоже, понимали все, кроме Аслауг.

Она же, не обращая ни на кого внимания, долго и тщательно скоблила нож, отмывала лезвие в горячей воде и старательно отжигала на костре, разведённом Строком. Вернувшись в дом, Аслауг велела крепко держать чужеземца за локти и ноги, а сама взялась рукой за древко стрелы и сильно потянула. Тело раненого выгнулось дугой, все мышцы вздулись, могучие руки дернулись, и державшие его люди разлетелись в разные стороны. Раздался слабый хруст, и древко стрелы отделилось от наконечника, оставшись в пальцах девушки. В таком гневе Варг ещё никогда не видел свою сестру.

– Да какие же вы мужчины! Не в состоянии втроём удержать мальчишку!

Поднимаясь с пола, Ингар обиженно пробурчал:

– Мне показалось, что меня дубиной по голове шарахнули, а ты говоришь – мальчишка!

Не обращая на них внимания, Аслауг продолжала командовать:

– У тебя в кузне, Варг, были маленькие продолговатые щипчики, я видела! Беги за ними и принеси сюда! А ты, Строк, снова разводи огонь. Нужно хорошенько отмыть и обжечь на огне щипцы. Возьми с собой ещё вот эти иголки и ножи. Ну а ты, Ингар, ищи ремни и верёвки, привязывай раненого к столу, да покрепче!

Удивительно, но все бросились бегом исполнять приказания Аслауг.

Помня о недюжинной силе раненого, Ингар оплёл запястья, предплечья, а также ноги, бёдра и даже грудную клетку викинга широкими кожаными ремнями и привязал их не только к деревянной столешнице, но и к массивным ножкам.

Вскоре приготовления были завершены. Девушка аккуратно промыла кровоточащую рану, снова велела мужчинам крепко держать руки и ноги юноши, а сама взялась за щипцы. Осторожно раздвинув края раны пальцами, она увидела в глубине её кончик железного наконечника. Достать его с помощью щипчиков было невозможно, и Аслауг велела Варгу подать ей нож. Она сделала два глубоких надреза по бокам от наконечника, расширяя рану и одновременно пальцами отодвигая ткани возле него и не обращая внимания на льющуюся кровь. Тело юноши снова выгнулось, мужчины с силой прижали его к столу. Девушка осторожно зацепила щипцами верхнюю часть наконечника, сжала её и замерла.

– Держите сильнее, не дайте даже пошевелиться! – голос хозяйки дома был твёрд и не допускал возражений.

Все сосредоточились и замерли.

Твёрдой рукой Аслауг рванула наконечник.

Дикий сдавленный крик, похожий на рев зверя, наполнил дом. Тело юноши содрогнулось так, что лопнул ремень, стягивающий его грудь. Трое мужчин всем своим весом мгновенно навалились на плечи и грудь раненого. Хлынула кровь, и тело чужеземца начала трясти мелкая дрожь. По щекам юноши текли слёзы.

– Варг! Я совсем забыла! В моем сундуке сбоку лежит белая ткань. Скорее! Рви её на две части! – она бросила на стол узкий лепесток очень длинного наконечника с острыми и рваными зазубринами по краям. – Какая гадость это ваше оружие!

Осторожными движениями Аслауг начала прикладывать кусок белой мягкой ткани к ране. Ткань пропитывалась кровью всё больше и больше. Но вот кровотечение почти остановилось. Девушка взяла со стола маленький горшочек и начала обильно мазать рану какой-то густой тягучей жидкостью.

– Что это, сестричка?

– Это настой целебных трав и смолы кедрового дерева, очень хорошая мазь для заживления ран, – девушка улыбнулась своим мыслям. – Помогите мне ещё немного! Нужно зашить рану. Строк, где мои иглы?

Варг невольно залюбовался тем, как ловкими движениями Аслауг быстро и аккуратно зашила рану льняной нитью, снова нанесла тонкий слой мази на образовавшийся шов и начала пристраивать сверху кусок оставшейся белой ткани.

– А теперь развяжите его и наложите сверху на рану повязку! – прозвучал её не терпящий возражений голос. – Сами, без меня.

Оставшуюся часть работы мужчины проделали почти без помощи Аслауг, приподняв верхнюю часть безжизненного тела над столом.

И вот теперь они все вместе сидели на длинной широкой скамье, пили пиво и изредка посматривали на раненого юношу. Дыхание его успокоилось, тело расслабилось.

– Ты спасла ему жизнь, сестричка! Кто тебя этому научил? – Варг улыбался, а в глазах у него стояла странная тоска. – Никогда бы не подумал, что моя сестра может такое!

– У вас, мужчин, свои тайны, а у женщин – свои.

Дверь в дом с шумом распахнулась, и на пороге возник Влок. Увидев, что все сидят за столом, он молча прошёл и плюхнулся на скамью рядом со Строком. Тут же Аслауг налила ему в глиняную чашу пиво. Сделав несколько изрядных глотков, он откашлялся и спросил:

– Как раненый, будет жить?

– Похоже, ему повезло. Ну а что видел ты, кто победил? – Варг нетерпеливо смотрел на Влока.

– Бóльшая часть ворогов, забрав все лодьи, ушла вниз к морю. Остальные, где-то около сотни их, остались на берегу, и я думал, они продолжат битву. Но Кагель дал вождю чужаков лодки, что-то долго ему объяснял, даже рисовал на песке. Потом вожди пожали друг другу руки, и пришлые воины отплыли. Не знаю куда: вверх или вниз по течению, этого я уже не видел, побежал сюда. Похоже, им придется остаться жить на реке.

– Нужно будет узнать у местных биарминов, где чужеземцы осели. Мы их должны найти. Да и раненый парень захочет к своим друзьям вернуться. Строк, ты когда-то говорил, что долго жил на землях полуночной стороны, где ходят под полосатыми парусами? А язык этих людей ты знаешь?

– Раньше знал. Может, и вспомню.

– Варг, – снова заговорил Влок, – когда я шёл сюда по берегу, заметил в кустах Урма. Мне кажется, он наблюдает за твоим домом!

– Да не за домом Урм наблюдает, а за Аслауг! Нравится она ему очень! Чего доброго, свататься ещё придёт!

– Дурень он, хоть огромный и сильный! – не выдержал Строк. – Гони его в шею, Варг, не нужен такой родич ни Аслауг, ни нам!

– Ладно, други, нужно отдохнуть, день выдался у всех тяжёлый. Кто хочет, может остаться здесь, места всем хватит, – Варг устало улыбнулся и сонно зевнул.

У каждого из них имелся свой дом, но Варг, Влок и Ингар ещё не были женаты, а у Строка жена погибла в старом Угоре, и он не хотел заводить новую хозяйку, поэтому друзья чаще предпочитали оставаться вместе с Варгом и Аслауг.

Девушке они совершенно не мешали. Когда-то давно специально для Аслауг мужчины соорудили из деревянных перегородок небольшую нишу в конце дома, завесили её звериными шкурами и поставили там топчан. Получилось отдельное спальное место, где она безбоязненно могла уединяться на ночь, зная, что её охраняют четверо преданных ей мужчин.

Удивительно, но за все прошедшие годы ярл Эгиль не предпринял ни одной попытки увидеться с Мэвой, хотя слухи о ней постоянно доходили до него. Он даже знал, что ярл Эйнар построил себе ещё один драккар, а Мэва родила ему двух сыновей.

Участие в многочисленных воинских походах не только отвлекало ярла Эгиля от вечно преследовавших невесёлых дум, но и приносило немалую добычу ему и его викингам, а также наполняло золотом и драгоценностями металлический ларец, хранящийся в потайном месте в родовом доме.

Кроме воспоминаний о Мэве ещё одной навязчивой мыслью-мечтой ярла Эгиля стала далёкая и неизведанная страна Биармия, о которой ему приходилось много слышать от побывавших там викингов. Вот только собственных сил для такого дальнего похода недоставало, нужен был союзник.

Не чурался он и ежегодных тингов, проводимых близ поселка ярла Харальда, на которые собирались свободные люди со всего ближнего побережья. Ярлу Харальду, как самому могущественному и уважаемому из ярлов, конунг доверил блюсти обычаи и законы предков, а также соблюдать установленный порядок суда и возмездия за преступления на выделенной территории.

Наблюдал издали ярл Эгиль за мужем Мэвы, но всячески избегал общения с ним, лишь иногда кивком приветствуя издали. Отдавал себе отчёт в том, что любое неосторожное слово, сказанное им самим, может вызвать ссору. А к чему такая ссора приведёт, легко было представить, едва взглянув на гиганта-телохранителя, следовавшего повсюду за ярлом Эйнаром. Даже убелённые сединами опытные воины не рисковали встречаться взглядом с этим великаном. Слухи о том, что он берсерк, давно распространились по всему побережью и вынуждали викингов с опаской относиться также и к ярлу Эйнару.

Прибыв на один из таких тингов, ярл Эгиль познакомился с ярлом Андоттом – хозяином небольшого фьорда, в котором затерялись два крошечных посёлка. Этот новый друг был скорее херсиром – военным вождем, чем ярлом. Он являлся владетелем трёх драккаров и предводителем более трёх сотен викингов, бóльшую часть которых составляли наемные свеи. Все они состояли на службе у конунга.

Ярл Андотт оказался мужчиной среднего возраста, огромного роста и мощного телосложения. Сверкающий бритый череп, седая косматая борода, а также постоянно злобное выражение лица могли отбить у кого угодно желание общаться с ним. Но только не у ярла Эгиля. Его не испугали даже три викинга-телохранителя, ростом под стать ярлу Андотту, которые дышали в спину своему вождю. Общие интересы, связанные с жаждой обладания богатствами, планами набегов на чужие страны, обсуждение новых морских путей – все это быстро сблизило воинственных ярлов. За разговорами и возлияниями они даже забыли о начале тинга, и только пришедший за своим ярлом Грим напомнил им, для чего они тут собрались.

Место проведения тинга было выбрано ещё дедом ярла Харальда. В трёх милях от посёлка он облюбовал ровное каменистое плато, в центре которого возвышалась небольшая скала с плоской вершиной. Местность очистили от больших камней, из которых на краях получившейся площадки выложили столбы в рост человека. На время проведения тинга между столбами натягивали верёвки и ремни. Внутри этого огороженного пространства собирались свободные бонды, могущественные ярлы, а также жители окрестностей, которые рассаживались вокруг скалы и слушали речи ораторов. Здесь решались все спорные вопросы, принимались законы, проводились суды, обсуждались военные действия. Согласно древним обычаям участие в побережном тинге было обязанностью каждого свободного мужчины, владеющего хозяйством и оружием. Или женщины, если муж по какой-то причине у неё отсутствовал.

Но уже при ярле Харальде появились вынужденные послабления, вызванные частыми военными походами викингов в чужие земли. Если раньше очередной тинг назначался на середину лета, то теперь его сложно было собрать, ведь большая часть мужчин отсутствовала. А потому по договоренности между ярлами и крупными бондами-землевладельцами тинг проводился по окончании сезона бурь, а иногда даже зимой.

От хутора, на котором проживало несколько родов, в тинге разрешалось участвовать одному представителю. По устоявшемуся обычаю, можно было откупиться от обязательного присутствия на тинге. Так зачастую поступали ярлы и викинги, не успевшие к сроку вернуться из очередного набега.

Ещё до начала тинга вокруг огороженного места раскидывался целый палаточный город. Прибывающие люди старались селиться подле своих ближних и дальних родственников, образуя клан, к ним примыкали друзья и знакомые. Чем многочисленнее, сильнее и богаче был клан, тем бóльший вес имел голос его представителя при разборе различных споров.

Обычно тинг длился не менее десяти дней. Судебные дела и тяжбы рассматривались с утра и до обеда, после которого сытых и хмельных людей уже невозможно было зазвать на тинг. Они жаждали развлечений. И получали их.

Весь палаточный лагерь превращался в шумную ярмарку-балаган. Здесь продавалось и покупалось всё, начиная от еды, одежды, украшений и заканчивая рабами и оружием. Толпы зевак собирались поглазеть поединки викингов на мечах и копьях, состязания в стрельбе из лука. Эти дни превращались в весёлый праздник, о котором народ вспоминал до следующего тинга.

И вот два ярла, сопровождаемые Гримом и великанами-телохранителями, пришли на тинг. Собравшихся на огороженной площадке людей было много. Они стояли плотными группами, между которыми образовывались небольшие проходы.

А народ всё прибывал.

Расталкивая толпу руками, громадный ярл Андотт медленно продвигался вперёд к скале. В десяти локтях за ним двигался ярл Эгиль. Из-за спины своего друга он уже видел стоящего на возвышенности ярла Харальда, который что-то громко объяснял толпе. Звук его голоса достигал ушей ярла Эгиля, но смысл слов не доходил до сознания. Ярл Эгиль потряс тяжёлой головой, пытаясь прогнать от себя хмель, и снова посмотрел на скалу. Рядом с ярлом Харальдом появился годи Нарви – устроитель тинга. На правом оголённом предплечье он носил золотое обручье, служившее для всех символом честности. Спорщики и свидетели спора должны были, принося клятву, положить на него кисть правой руки. Уличённому во лжи человеку по решению тинга могли отрубить эту кисть.

Промелькнувшие в голове мысли о золотом кольце вызвали на лице ярла Эгиля улыбку, которая тут же исчезла. Он увидел, как ярл Андотт, оступившись на мокром скользком камне, всей своей огромной тушей рухнул на стоящего к нему спиной чуть в стороне от группы людей ладно скроенного воина. Под тяжестью падающего тела тот пошатнулся, но каким-то неимоверным усилием смог всё-таки удержаться на ногах и оторвать от себя чужие руки, цепляющиеся за одежду. Потерявший всякую опору ярл Андотт рухнул лицом вниз на землю, а уронивший его человек повернулся к нему боком.

Это был ярл Эйнар.

Какая-то грубая сила отбросила в сторону ярла Эгиля, и мимо него с криками и угрозами, расталкивая людей, проскочили три телохранителя ярла Андотта. В их намерениях сомневаться не приходилось. Ярл Эгиль приготовился к весёлой потехе – славно будет посмотреть на те унижения и побои, которые придётся вытерпеть его врагу ярлу Эйнару.

Но этого не случилась. Нападавших опередил Клепп.

Скорость перемещений берсерка была невообразимой и совершенно не соответствующей его габаритам.

Страшные кулаки, больше похожие на молоты, замелькали в воздухе, и два великана-телохранителя, сложившись пополам, упали рядом со своим ярлом. Третий викинг, изумлённый происходящим на его глазах, сначала остановился, а потом стремительно кинулся в толпу справа, уходя от опасного и непонятного противника.

Первый раз ярлу Эгилю довелось наблюдать за действиями берсерка Клеппа. Кошачья грация и медвежья мощь движений гиганта вызывали оторопь и жуткое чувство полной беспомощности перед этой неизведанной силой. С ужасом ярл Эгиль увидел, как, встав сначала на четвереньки, а потом выпрямляясь во весь рост, ярл Андотт схватился за рукоять меча.

Но оружие не успело покинуть ножны. Пальцы гиганта сомкнулись на запястье руки ярла Андотта, вызывая гримасу боли на лице. В наступившей тишине прозвучали негромкие слова Клеппа:

– Ты не хуже меня знаешь, ярл, что если на тинге обнажишь меч, то лишишься жизни! – Берсерк разжал пальцы. – Попробуй это сделать. Если сможешь. Только раньше я сверну тебе шею!

Хмель окончательно вылетел из головы ярла Андотта. На лбу его выступили крупные капли пота, лицо и даже лысина стали пунцовыми, а в глазах заплескался дикий страх.

Стоящий неподалёку ярл Эгиль неожиданно понял, что может сгладить этот конфликт, примирить противников и пóходя извлечь для себя огромную пользу, хотя ещё и не понимал, какую. Мозг сразу прояснился, мысли стали чёткими и стройными. Он шагнул вперёд, вклиниваясь между ярлом Андоттом и Клеппом.

– Не надо горячиться, мы же на тинге! – голос ярла Эгиля был твёрд и спокоен, а обращался он ко всем собравшимся людям. – Я сам видел, как ярл Андотт запнулся и упал на ярла Эйнара. Это произошло совершенно случайно. Ничьей вины в том нет. А то, что телохранители бросились на помощь своим ярлам – так и должно быть! Иначе зачем они нужны?

Его рассудительные слова, а также примиряющая улыбка благотворно подействовали на всех участников стычки. Чтобы окончательно покончить с конфликтом, ярл Эгиль продолжил:

– Негоже нам, соседям, ссориться по пустякам! После завершения тинга приглашаю вас, ярлы, в свою походную палатку. Не помешает открыть бочонок пива и поближе познакомиться!

Ярл Эгиль коснулся руки берсерка:

– И ты приходи, Клепп! Много слыхал разного о тебе, а теперь всё сам увидел! Буду ждать вас, ярлы!

Поднявшиеся на ноги телохранители последовали за ярлом Андоттом, за ними направились ярл Эгиль с Гримом.

Порядок на тинге был восстановлен.

Всего в десятке миль от устья Вины лодки ярла Эйнара свернули в левый рукав реки, окружённый высокими берегами. Для строительства посёлка ярл облюбовал ближний мыс, поросший сосновым лесом. Со стороны реки высоченный берег мог служить естественной и неприступной защитой. Правый берег мыса в рукаве реки был также высок и крут, но имел на уровне уреза воды длинную и широкую площадку, от которой наверх вела лента пологого подъема. Сама природа создала это место для проживания людей и строительства пирса.

Викинги быстро разгрузили лодки и втащили на мыс раненых. Ярл приказал перевязать их, разжечь костер и заняться приготовлением пищи. Махнув призывно рукой Клеппу, он медленно пошел вдоль обрывистого берега.

– Я решил остановиться здесь! Что скажешь?

– Твой выбор мудр, ярл! Место удобное и защищенное. Под обрывом можно построить большой пирс на десяток лодок и пару драккаров, а вот там, чуть дальше, берег понижается и переходит в ровную песчаную бухту. В ней соорудим верфь для постройки кораблей.

– Ну, нам до этого ещё далеко, сначала нужно заняться жилищем, не оставлять же раненых под открытым небом!

– Деревьев в лесу много, инструменты нам Кагель дал, поселок построим быстро. А для раненых пока соорудим палатки из парусины.

– А домá кто-нибудь из наших людей строить умеет? Хоть один плотник с опытом у нас тут есть? Все постройки в нашем фьорде были сделаны ещё при моем отце. После этого настоящих домов никто не строил! Да и какие они нужны в Биармии, ты знаешь? Ведь зимы здесь суровые!

– Не знаю, но это и не важно. А вот топором по дереву работать может любой викинг, этому каждый отец с детства учит своего сына. Самое главное, в лесах много высоких и ровных деревьев, а из них мы построим что угодно!

– Даже драккары?

– Для них нам нужен ясень или дуб. Какие деревья растут поблизости – я пока не видел, страна большая. Но скоро буду знать. Хотя мне кажется, что нужного нам материала мы здесь не найдём.

– Почему?

– А ты посмотри, ярл, из чего сделаны лодки, которые нам дал Кагель. Из сосны! Дома из неё строить хорошо, а вот драккары – нет! Быстро сгниют. Хотя… древесину можно пропитать горячим маслом, жиром, воском или жидкой смолой – будет меньше гнить в воде.

– Клепп, займись пока домами! Какие нам нужны, сколько? Ты ж в разных странах побывал, всякие видел!

– Давай дадим нашим людям отдохнуть хотя бы один день, ярл, а завтра приступим к работе. Нам понадобится много брёвен, досок, камней для фундаментов и очагов, а также глина, дёрн. Людей на работы я утром распределю, инструменты раздам. Начнём вырубку леса, корчевку пней и корней, разметку. По моим прикидкам, нужно срубить четыре больших дома, две бани, кузню, несколько сараев, навесы. Сразу же заготовим материалы для пирса. Нужно запастись продуктами. Тех запасов, что дал Кагель, нам надолго не хватит, поэтому несколько человек отправлю в лес на охоту. Пусть они заодно посмотрят, где брать камни, глину, есть ли в болотах руда. Одну лодку отошлю на ловлю рыбы. Легкораненые будут в лагере готовить пищу для всех. Лето здесь, как и у нас во фьордах, проходит быстро, а осень может быть дождливой. Придётся торопиться со строительством и с заготовкой припасов на зиму.

– Ты, Клепп, уже о зиме думаешь?

– Конечно, мой ярл! Но до зимы мы ещё у Кагеля побывать должны. И не просителями к нему приплыть, а с подарками и товарами, от которых он отказаться не сможет.

– Да где ж мы их возьмём?

– Будем смотреть, думать!

– Что ж, начнем работы с восходом солнца!

Ярл и его телохранитель ещё долго стояли на оконечности мыса, размышляя и думая каждый о своём.

Лагерь ярла Эгиля потихоньку затихал. Утомленные утренней битвой, а также выпитым вином и пивом, викинги засыпали прямо у догорающих костров.

Наступила тишина.

Связанные кожаными ремнями руки и ноги затекли и онемели. Особенно ныла кисть левой руки, которую сильно царапнуло острие копья какого-то воина при захвате драккара. Дикая тоска и отчаяние, а также чувство полной беспомощности владели всем её существом. Накопившаяся за день усталость клонила в сон, но стоило только закрыть глаза, как перед ней всплывало искаженное болью лицо сына, падающего с носа драккара в реку. Слёзы снова и снова начинали течь по щекам, а тихие всхлипы и рыдания сотрясать тело. Вдруг она почувствовала, как что-то холодное коснулось её связанных рук, и над самым ухом прозвучали негромкие слова:

– Не шевелись и молчи! Всё будет хорошо!

Мэва приоткрыла глаза и увидела острое лезвие ножа. Двумя движениями оно перерезало ремни, стягивающие кисти рук, и плавно переместилось к ногам. И тут же будто сотни маленьких острых иголок вонзились в освобожденные от пут онемевшие конечности.

– А теперь медленно-медленно начинай растирать руки и ноги, но с места не поднимайся, – перед лицом женщины появилась чья-то волосатая кисть, подносящая к её губам металлический кубок. – Пей! Это вино! Нас ждёт длинный путь, а чтобы его пройти, понадобится много сил.

Запрокинув голову и глотая живительную влагу, Мэва встретилась взглядом с человеком, стоящим сбоку от неё. Это был Сигар.

– Что ты делаешь, воин? Ведь ярл Эгиль убьет тебя за это!

– Ты, наверное, забыла меня, Мэва, но когда-то давно я состоял в охране твоего отца – ярла Харальда. И я хорошо помню, как твой ярл-отец относился ко мне. Я многим ему обязан.

– Что ты задумал, Сигар? – Мэва допила вино и отодвинула лицо от кубка.

– На реке у меня маленькая лодка и запас пищи. Оружие тоже есть. Ты немного отдохнешь, и, как только почувствуешь, что сможешь идти, мы с тобой уплывём отсюда.

– Но тогда драккары утром уйдут без тебя, Сигар! Ты останешься здесь, в чужой стране, и неизвестно, когда сможешь вернуться в свой фьорд к семье.

– Одну тебя я тоже не отпущу, ты погибнешь на реке или попадешь в плен к местным охотникам. И остаться я не могу – ярл убьёт меня за твой побег.

– Но тогда он за предательство уничтожит твою семью!

– У меня нет семьи, Мэва, я наемник, а не бонд-земледелец! Да и предатель не я, а ярл Эгиль. И давай больше не будем говорить об этом!

– Хорошо Сигар. Я уже готова идти с тобой.

– Тогда поднимайся, держи перед собой руки, как будто они у тебя связаны, и тихонько следуй за мной. Только не вздумай бежать, поняла?

– Да! Я встаю. – Мэва оттолкнулась спиной от дерева и резко встала на ноги. Её слегка качнуло, но Сигар успел подставить своё плечо. Неспешным шагом они двинулись в сторону берега.

Через сотню локтей пути Мэва сначала услышала лёгкий плеск накатывающихся на берег волн, а затем, пройдя следом за Сигаром через густой прибрежный кустарник, увидела широкую речную гладь и небольшую лодку на берегу. Сильные руки викинга столкнули судёнышко на воду, а следующим движением Сигар, ухватив женщину за талию, переместил её с берега в лодку. Ухватившись за корму и прошлепав ногами по воде, он вскочил в неё, взял в руки весло и, отталкиваясь им от дна, негромко произнес:

– Сигар предателем никогда не был и не будет! Прощай, ярл Эгиль. Может, мы когда-нибудь ещё и встретимся!

Быстро набирая ход, лодка с беглецами направилась к противоположному берегу реки.

– Куда ты лезешь! – громкий возглас Грима, обращенный к невидимому собеседнику, вывел ярла Эгиля из полусонного состояния. Он открыл глаза и прислушался к своим мыслям. Предательство, разгром, бегство из-под стен крепости, Мэва. Осознание реальности заставило его содрогнуться всем телом и с силой сжать зубы. Как много усилий пришлось приложить для реализации тщательно продуманного плана, который в одно мгновение рухнул из-за глупости и нерасторопности Грима. А ведь он был хорош! И созрел в голове ярла Эгиля на последнем тинге, когда он сидел за одним столом возле своей походной палатки с ярлами Андоттом и Эйнаром, а также с Клеппом и Гримом.

Уже много было выпито вина и пива, прозвучали хвалебные речи в честь присутствующих доблестных воинов. Наступила небольшая заминка, после которой викинги начинают обычно хвастаться своими подвигами в битвах. Но вместо этого ярл Эгиль начал рассказывать о далекой и бескрайней стране русов Биармии, её несметных богатствах, о Гардарике и их форпосте – городе Холм на могучей и полноводной реке Вине. Заметил он, как обменялись быстрыми взглядами промеж себя ярл Эйнар и его телохранитель, ещё более внимательно стал слушать продолжение рассказа берсерк. А ярл Эйнар закрыл глаза и, казалось, что-то уже решил для себя.

Ярл Эгиль потянулся, цепляясь пальцами за густой мех медвежьей шкуры, и тяжело вздохнул.

Тот разговор запомнился ему до мелочей.

Для него тогда самым главным было заинтересовать ярла Эйнара. И он старательно продолжал подогревать интерес к своему рассказу:

– У меня есть проводник, побывавший на реке Вине и во многих городах Гардарики. Я давно собираюсь в те страны, только моих трех драккаров и имеющихся викингов для этого похода мало. Вот я и предлагаю вам, ярлы, присоединиться ко мне весной. Вместе у нас будет семь или даже восемь драккаров, а викингов столько, сколько сможем на них увезти. С такими силами мы захватим любой город!

– Мне очень жаль, но я не смогу присоединиться к тебе! – ярл Андотт покачал головой. – Как только сойдёт лёд, я должен прибыть к конунгу.

– Ну а ты, ярл Эйнар?

– У меня не было пока никаких планов на весну. Твое предложение принимается. – Ярл Эгиль открыл глаза, посмотрел на Клеппа и улыбнулся каким-то своим мыслям.

– Что ж, весной я приведу в твой фьорд два драккара. Ну а если успею за зиму починить ещё один, то их будет три!

– Как будете делить добычу, ярлы? – вступил в разговор Грим. – По количеству драккаров, румов или оставшихся в живых на конец похода викингов?

– Мне кажется более справедливым – по числу викингов, начавших поход! – спокойный и твёрдый взгляд ярла Эйнара медленно перемещался с лица ярла Эгиля на лицо Грима.

– Пусть так и будет! – согласился ярл Эгиль, и ярлы в знак достигнутой договоренности обменялись рукопожатием.

Совсем недавно было это, а сколько уж событий минуло с тех пор.

Ярл Эгиль хорошо помнил, с каким трудом дождался он весны, когда вынесли из-под навесов и поставили на воду отремонтированные драккары, стали грузить на них припасы и оружие.

Никому, даже верному Гриму, не доверил ярл всех своих тайных помыслов. Годами вынашиваемый коварный план позволял не только осуществить давнюю мечту – набег на Биармию, но и жестоко отомстить своим обидчикам. Он рассчитывал в этом походе расправиться с ярлом Эйнаром, захватить его драккары и перетянуть на свою сторону чужих викингов. Такие подлые дела иногда свершались. Но ярл Эгиль жаждал большего. Месть должна была быть изощренной. Он задумал взять в заложники сына ярла Эйнара и, шантажируя им Мэву, принудить стать его женой, а уже потом, после возвращения из Биармии, получить благословение её отца.

Они вместе с Мэвой прибыли бы к ярлу Харальду, и ярл Эгиль приложил бы все усилия, чтобы снова войти к нему в доверие, а впоследствии стать его сыном-преемником. Тогда он, объединив три клана в один, а также найдя себе таких союзников, как ярл Андотт, вполне мог бы стать даже конунгом. А почему бы и нет?

Пользуясь случаем и доверчивостью ярла Эйнара, он даже вынудил ненавистного врага взять с собой в поход жену с сыном.

Казалось, план начал выполняться…

– Проснись, ярл! Мэва сбежала!

От крика Грима над самым ухом паутина сна неожиданно лопнула.

Спросонья ярл Эгиль схватился за рукоять меча, но мгновением позже смысл слов дошел до его сознания, и он в ярости заскрежетал зубами.

– Поднимай лагерь, её нужно найти! Ты не хуже меня знаешь, Грим, что будет, если Мэва сможет спастись!

Сигар привел лодку в небольшую пологую бухту, с двух сторон окруженную высокими крутыми берегами. Он выбросил на песок припасы и оружие, вытащил на мелководье легкое суденышко, и они с Мэвой потащили его по наклонному пляжу вглубь леса, где и спрятали в кустах.

Сами же вернулись к реке, забрали провизию и оружие и тоже спрятали подальше от посторонних глаз. Сигар срубил небольшое дерево и его ветками старательно смел все следы своего пребывания на берегу. После чего беглецы поднялись на высокий береговой уступ и, затаившись возле огромной сосны, росшей почти на самом краю обрыва, стали наблюдать за просыпающимся лагерем викингов.

Беглецы видели, как забегали по берегу люди, а несколько небольших отрядов воинов быстрым шагом направились к видневшемуся неподалёку лесу.

Три драккара, подняв паруса, отошли от берега. Два из них сразу поплыли в противоположные стороны: один – к устью реки, второй – на вёслах вверх против течения по направлению к городу.

Сердце Мэвы учащенно забилось, когда она поняла, что третий драккар стремительно приближается к берегу, на котором прятались они с Сигаром. Накативший на неё страх был настолько сильным, что Мэва не выдержала и дернула Сигара за рукав, как бы предлагая ему бежать подальше от берега в лес. Викинг же, улыбнувшись, спокойно проговорил:

– Высаживаться они не будут. С драккара можно увидеть все следы на песке и понять, здесь ли мы.

Действительно, драккар подошёл к берегу в каких-то двух сотнях локтей от сосны, за которой прятались беглецы, немного постоял на одном месте и медленно под приспущенным парусом поплыл по течению вдоль берега.

Сигар приподнял и воткнул в землю перед собой и Мэвой заранее срубленный развесистый куст.

– Не бойся, они нас не заметят, а следы на песке я сразу уничтожил.

Мэва с ужасом глядела с высокого берега на то, как всего лишь в двух десятках локтей от неё внизу неспешно проплывает громадное тело драккара, раскачивается верхушка мачты, которую, кажется, можно достать рукой, а стоящие на борту и палубе люди всматриваются в песчаную отмель и береговые уступы. Слышны были голоса переговаривающихся друг с другом викингов, плеск рассекаемой форштевнем воды, скрип такелажа. Это длилось всего несколько мгновений, которые показались Мэве вечностью, а корма драккара уже скрылась за соседним береговым выступом.

– Уф! – Мэва с шумом перевела дыхание и только тут поняла, что все это время она от страха даже не дышала.

– Сигар! Мы же могли уйти в лес и спрятаться там! Почему ты решил остаться на берегу?

– Ты зря так разволновалась, Мэва! Нам не угрожала опасность. Никаких следов на песке нет, а снизу наш берег просматривается очень плохо. Ну а мне нужно знать, как поведёт себя и что будет делать ярл Эгиль, долго ли он будет нас искать. Лучше давай ещё последим за викингами.

С высокого берега можно было спокойно наблюдать за тем, как драккар уплыл вниз по течению, превратившись в маленькую чёрную точку, а затем пересёк реку и на вёслах пошёл вдоль противоположного берега, вырастая в размерах и приближаясь к лагерю викингов.

Предупреждая неизбежный и пока ещё молчаливый вопрос, Сигар начал объяснять Мэве:

– Ярл Эгиль – умный и хитрый человек. Он понимает, что мы могли уйти по суше, а лодку спрятали где-нибудь в кустах у берега для отвода глаз. Поэтому он отправил за нами в погоню по суше несколько отрядов викингов. Если они не обнаружат в лесу наши следы, то быстро вернутся назад. Ну а на маленькой лодчонке далеко мы уплыть не сумеем, поэтому два драккара ищут нас вверх и вниз по течению, а этот – искал наши следы по ближним берегам реки и, как видишь, не нашёл.

– И что ярл будет делать дальше?

– Все зависит от самого ярла Эгиля и от того, насколько ты, бывшая его пленница, нужна ему.

Сигар повёл плечами и продолжил:

– Мне не известны планы ярла, и я, как и другие викинги, не знаю, почему он решил предать ярла Эйнара и даже напал на него на берегу, а также захватил чужие драккары. Мы выполняли приказы ярла Эгиля. Надеюсь, что он сам всё объяснит своим воинам, иначе его ждёт кровная месть со стороны ярла Харальда и других ярлов.

– Сигар, мне показалось, я тебя видела, когда викинги ярла Эгиля атаковали наш драккар?

– Ты права, я был там, на палубе вашего драккара.

– А кто командовал его захватом? Кто убил моего сына?

– Воины мои. Но на самом деле захватом командовал Грим – кормчий «Фенрира» и правая рука ярла Эгиля. Ты и сама видела, Мэва, мы ничего не могли поделать с твоим сыном! Мне кажется, Грим испугался, что он перебьёт весь наш абордажный отряд, поэтому и пустил в него стрелу из лука.

– Этот Грим такой же подлый человек, как и сам ярл Эгиль! Мой сын Антон уже однажды дрался с Гримом на поединке и победил его!

– Да, я видел их схватку, когда мы были в вашем фьорде, а также битву твоего сына на палубе драккара. Ты вырастила великого воина, женщина! От его меча на моей руке осталась отметина, вот посмотри! – Сигар вытянул вперед левую руку, показывая свежую рану, затянутую запекшейся коричневой коркой. – Но почему ты считаешь, что Грим убил твоего сына?

– Я сама видела, как стрела пронзила Антона и он упал за борт и утонул!

– Мэва, ты ошибаешься! Стрела его только ранила и сбросила в воду. Я никому не говорил об этом, но Антон вынырнул далеко-далеко в стороне от драккара и схватился за полузатопленную бочку. Он ведь умеет плавать, и я думаю, что должен был добраться до берега. Надейся на лучшее, Мэва! – в словах Сигара прозвучали сочувствие и какая-то теплота, совершенно несвойственная суровому облику пожилого викинга.

– И о своём муже ярле Эйнаре ты не слишком беспокойся, – тут же добавил викинг. – Пока около него находится берсерк Клепп, с ним ничего не случится.

По щекам женщины текли слёзы. Но это были уже слёзы радости.

– Спасибо тебе, Сигар, ты вернул мне надежду!

Викинг же, казалось, даже не расслышал её последних слов.

Он весь напрягся и неотрывным взглядом впился в лагерь ярла Эгиля на противоположном берегу.

– Смотри, Мэва, вернулись все отряды, посланные в погоню за нами, а вот и драккары возвращаются! – его указательный палец поочередно ткнул в две маленькие чёрные точки в разных концах реки.

– Что ж, теперь нам остается только ждать. – Сигар перевернулся на спину и стал смотреть в небо на проплывающие облака.

Но ждать пришлось не так уж долго. Оставшиеся отряды викингов быстро погрузились на подошедшие к берегу драккары, и, подняв паруса, все пять кораблей, выстроившись в кильватер, направились в сторону моря.

Тяжёлый и страшный сон оборвался. Антон медленно открыл глаза и закашлялся, что тут же отозвалось резкой болью в боку и груди.

– Где я? – Нос уловил кислый запах пива и чего-то жареного, а уши – храп сразу с нескольких сторон. – Меня ведь убили! Наверное, это Валгалла! – прошептал он и попытался осторожно повернуть голову вправо.

Вдоль стены на широкой и длинной деревянной лавке голова к голове спали два незнакомца.

Неожиданно слева раздался скрип половиц, и сверху к нему приблизилось чье-то лицо. Густые светлые волосы, огромные синие глаза, ласковая улыбка.

Лицо исчезло так же быстро, как и появилось.

Поворачивая голову в левую сторону, Антон увидел юную очаровательную девушку в сарафане без рукавов и пояса, сшитом из крашенного в коричневый цвет домотканого холста с множеством мелких пуговок, а также украшенном по подолу и груди яркими лентами. Под сарафаном белела сорочка из тонкой ткани с вышивкой, со стоячим воротничком и с длинными рукавами, собранными у запястий в складки. Из украшений были только бусы на шее, но не из янтаря или драгоценных камней, а из каких-то мелких металлических литых фибул с орнаментом, который юноша никак не мог разглядеть.

Девушка была так хороша, свежа и воздушна, что у Антона перехватило дыхание. Он снова закашлялся и сморщился от боли.

– Мне кажется, что я всё-таки жив, – его слова прозвучали очень тихо и хрипло.

Но красавица их услышала, подошла и положила прохладную ладошку ему на лоб.

Последовавшую за этим фразу юноша не понял, хотя какие-то отдельные слова были знакомы, да и общий смысл сказанного он уловил сразу: ему велено не подниматься и не делать резких движений.

А девушка взяла со стола маленький кувшинчик и с улыбкой поднесла его к губам раненого, одновременно что-то объясняя и сильной рукой приподнимая голову юноши. Антон почувствовал свежий мятный аромат и с удовольствием сделал несколько глотков.

Скрипнув, приоткрылась входная дверь, и в образовавшуюся щель просунулась голова молодого человека с небольшой темной бородкой и весёлой белозубой улыбкой.

Он что-то спросил у красавицы и, получив утвердительный ответ, по-хозяйски прошёл в дом и начал будить спавших по лавкам мужчин. Это оказалось непростым делом, сопровождающимся руганью и переливчатым женским смехом. Но всё же вскоре четверо мужчин уже сидели на принесённых скамьях возле Антона.

Девушка осталась стоять позади них.

Ближе всех к юноше оказался пожилой человек в грубой одежде из шкур, по виду рыбак или охотник. Он заговорил, слегка коверкая слова, как человек, давно забывший когда-то знакомый ему язык:

– Кто ты? Назови своё имя! Откуда и зачем приплыл к нам?

– Я викинг, воин. Сын ярла. По-вашему, князя. Зовут меня Антон. Мы приплыли из нашего далекого фьорда на драккарах и случайно зашли в вашу реку. По ней дошли до большого города, стали высаживаться на пирс, а там на нас напали какие-то воины. Они сбрасывали с высокого берега горящие бочки с вонючим маслом, метали в нас стрелы и копья. Мы сопротивлялись, но, похоже, нас почти всех перебили. На драккаре были мои отец и мать. Что с ними стало – я не знаю. А кто вы такие и как я попал к вам? Ничего не помню, – юноша говорил быстро и сумбурно. – Что вы со мной сделаете?

Толмач перевел слова юноши.

В ответ раздался громкий хохот троих мужчин, даже девушка слабо улыбнулась и прикрыла лицо рукой. Только старик сохранял спокойный и невозмутимый вид.

Отсмеявшись, молодой человек с бородой стал что-то долго и горячо объяснять толмачу. Теперь уже тот улыбался и кивал головой. Наконец он повернулся к юноше:

– Ты наговорил много, но правды в твоих словах мало. Нет, я не так сказал. Правды в них вовсе нет. Если хочешь, я расскажу, как всё было на самом деле, а ты уж потом решай, друзья мы или враги, нужна тебе наша помощь или нет.

Старик ненадолго замолчал, будто собираясь с мыслями, и тут же продолжил:

– Вы приплыли на пяти драккарах. У вас было несколько сотен хорошо обученных воинов, и они могли легко взять город штурмом. Но что-то на берегу и на воде произошло. Может, кто кого предал – нам не известно. Мы видели, как твои земляки начали биться друг с другом, а горожане попали им под горячую руку. Всем крепко досталось. А потом пять драккаров ушли в море. Думаю, сюда они уже не вернутся. Оставшиеся под стенами крепости викинги помирились с вождем города Кагелем. Он дал им лодки, и чужеземцы уплыли. Не знаю куда. Похоже, в дельту реки. Без драккаров им домой не вернуться, поэтому придётся обосноваться здесь. Скоро узнаем, где они расположились. Тебя же мы выловили из реки со стрелой в боку. Ты держался руками за бочку и только поэтому не утонул. Даже думали, что умрёшь, но Аслауг, вот эта девочка, смогла вырезать наконечник стрелы, засевший глубоко в твоём теле, и спасла тебе жизнь.

– Её зовут Аслауг?

– Да. И она сестра Варга – того, что с бородой. Он тоже, как и ты, сын вождя, который недавно погиб вместе со своей женой. Теперь Варг наш вождь, хотя воинов у него очень мало и они все здесь. Вот этот – Ингар, очень хороший плотник. Может построить лодку и даже лодью. А совсем молодой парень – Влок. Он молчаливый, ленивый, но равного ему в стрельбе из лука не найти. Поэтому мы всегда берем его с собой на охоту. Меня зовут Строк, я охотник – наставник этих юнцов. Это они сами так считают и всем говорят. Верят, что если я стар, то, значит, и мудр! Я был когда-то несколько зим в плену у викингов во фьорде, поэтому знаю ваш язык.

– Сколько людей здесь живет?

– В нашем поселке около сотни человек. Мелкие посады расположены по берегам реки, в лесу и на островах.

– А почему вы живете не в городе?

– Сюда мы приплыли с отцом Варга много лет назад. Здесь уже была крепость и стоял город. Нам тоже хотелось поселиться в нем. Но Кагель – хозяин города – захотел обложить нас большой данью, вот и пришлось уплыть в дельту. Там построили поселок, сделали из него маленькую крепость. Тут и родилась вся наша молодежь. Вот только Кагель не успокоился, напал на поселок и сжёг его. Те же, кто уцелел, вынуждены были переселиться сюда и платить ему дань.

– Но вы же все свободные люди и могли бы уплыть на другую реку.

– На Вине у нас уже появились родичи, дети, могилы родителей. Да и на всякой реке найдётся свой Кагель, и всё начнется сызнова.

После небольшой паузы Антон спросил:

– Что вы собираетесь со мной делать?

– Подлечим тебя, а там уж смотри сам, остаться с нами или искать своих родичей. Знай лишь одно: мы не враги! – Строк перевёл дух и повернулся к Варгу: – Уф! Так много и долго давно мне не приходилось говорить.

– Ну и что ты ещё у него узнал?

– А я его и не расспрашивал ни о чём. Рассказал о нас, об увиденном на пирсе и берегу, о Кагеле. Мне кажется, парень боится и не доверяет нам. Пусть отлежится, привыкнет.

– Хорошо, Строк. Сестричка, давай-ка накормим всех и Антона тоже. Я давно развел огонь, и вода уже кипит.

Подходил уже к концу четвёртый день плавания Сигара и Мэвы на маленькой лодке по огромной Вине.

Медленно и плавно проплывали мимо берега, узкие и широкие рукава реки, многочисленные протоки и острова. Порой очень сложно было определить, где проходит основное русло Вины. Грести приходилось против течения, поэтому Сигар экономно расходовал силы, а когда уже основательно уставал, то причаливал к какому-нибудь маленькому островку, где путники располагались на отдых.

Сигар, несмотря на просьбы Мэвы, категорически отказывался высаживаться на матёрый берег, понимая, что в случае внезапного нападения врагов он один не сможет защитить жену ярла.

Суровый и немногословный викинг вынужден был отвечать на бесконечные вопросы Мэвы, поддерживать с ней разговор. А вырвавшаяся из рук ярла Эгиля и получившая надежду на встречу со своими близкими, женщина щебетала, как птичка или тихонько дремала на носу лодки. Но больше всего Сигара угнетало то, что он не знал этой могучей реки, этой местности и даже плохо представлял, куда же они плывут и где им искать ярла Эйнара с его воинами. Он надеялся лишь на то, что после битвы у ярла Эйнара оставалось ещё достаточно викингов, чтобы отбиться от горожан и уйти в лес, поэтому им с Мэвой нужно добраться до крепости, а уже оттуда начинать поиски. Сигар очень смутно помнил, что Токе вел «Фенрир» и остальные драккары вдоль правого берега Вины, начиная от устья и почти до самого города. Были в конце пути какие-то протоки, мели, но они в памяти совсем не отложились.

Всё же, когда Вина начала раздаваться вширь, образуя четыре полноводных рукава между огромными островами, Сигар вынужденно вывел утлую лодчонку на середину реки, пытаясь разобраться, куда же всё-таки плыть. Он долго сомневался, но в конце концов направил нос лодки в крайнее правое русло, решив для себя окончательно, что при каждом разветвлении реки будет держаться всё время правого берега. И вот впереди на реке снова появилась такая развилка. В пятый раз за день перед ним встал выбор: плыть в узкую правую протоку или в широкое левое русло.

Сигар почему-то выбрал путь налево.

Показался лесистый берег. Он принял его за большой остров, к которому и причалил лодку, решив устроить ночлег. Звериное чутье старого воина-охотника подсказывало ему, что нужно осмотреть окрестности, прежде чем разбивать лагерь, но накопившаяся за длинную дорогу усталость во всех мышцах требовала дать телу отдых. С большим трудом преодолевая слабость, Сигар собрал охапку сучьев и развёл в центре поляны костер.

– Мэва, мне нужно хотя бы немного поспать. Если ты можешь, то приготовь еду и разбуди меня. Но внимательно посматривай по сторонам и прислушивайся, здесь могут быть враги! – Едва голова Сигара коснулась земли, как он провалился в тяжелый и беспокойный сон.

Ему казалось, что он только заснул, а уже чьи-то грубые и сильные руки крутили и ломали его расслабленное тело. С трудом отогнав сон, викинг обнаружил себя сидящим на песке с крепко стянутыми путами руками и ногами. У потухшего костра лежала связанная Мэва, возле которой стояли пять или шесть вооружённых человек.

– Прости меня, Сигар, я тоже не выдержала и уснула, – в голосе женщины прозвучали горечь и отчаяние.

Со стороны реки чей-то громкий повелительный голос отдал какую-то команду на незнакомом языке, и тут же Сигар почувствовал, как несколько человек подхватили его и волоком потащили по песку.

Их с Мэвой бросили на дно длинной узкой лодки, стоящей на воде под парусом в нескольких шагах от берега. Снова зазвучали команды, и резким толчком лодка отошла от берега.

Сквозь сон Кагель услышал, как скрипнула дверь и в одрину кто-то бесшумно вошёл. Сил поворачивать голову и открывать глаза не было. В голове засела мысль: «Неужели кто-то осмелится разбудить меня?»

– Государь! Государь! Наш дозор захватил на реке чужеземцев! К тебе ведут, скоро тут будут! Говорить с ними сам станешь иль сотского позвать? – голос Свира дошёл до сознания.

– Пусть отведут в людскую, там допрошу. А ты беги, позови воеводу и сотских. Но сначала толмача Стояна найди, а то как я без него с этими иноземцами разговаривать стану. – Посадник снова провалился в тяжёлый сон.

Снова тихонько скрипнули половицы, и раздался приглушенный голос вернувшегося Свира:

– Все наши собрались, государь. Пленников тоже привели.

– Ну что ж, пошли!

Кагель накинул на плечи корзно, сунул ноги в мягкие короткие домашние сапоги, сшитые сапожником специально по его ноге.

Вошёл в людскую, и ему хватило всего нескольких мгновений, чтобы взглядом окинуть всё пространство и даже оценить две чужие фигуры со связанными руками, стоящие слева от кресла в окружении трех вооруженных ратников. Справа, как обычно, за длинным деревянным столом лицом к пленникам сидело несколько наиболее знатных горожан.

Посадник опустился в кресло, выпрямил спину, и тут же между ним и стоящей группой людей возник весельчак и балагур Стоян – невысокий ладненький старичок, постоянно сыпавший шутками и прибаутками. Сколько языков и наречий знал он – о том никто не ведал. Наверное, у толмача голова была так устроена, что стоило ему недолго пожить в какой-нибудь чужой стране, как он уже свободно мог разговаривать на местном языке. Да и поездил Стоян по белу свету немало: и с князьями разными, и с торговцами, не хотел оставаться постоянно на одном месте. Вот только почему-то прикипел душой к посаднику и уж много лет сиднем сидел подле него в Холме.

Кагель сразу же успел заметить, что Стоян уже перекинулся несколькими словами с чужаками и теперь улыбался каким-то своим мыслям.

Молчаливая пауза затягивалась.

Посадник с пристрастием изучал пленников.

Кряжистый широкоплечий мужчина средних лет, несомненно, был хорошим, опытным воином. Во всей его расслабленной позе чувствовались уверенность в собственных силах, спокойствие и даже какое-то равнодушие к происходящему вокруг. Надетая на нём широкая мешковатая одежда не сковывала движений, была проста и удобна. Он легко выдержал устремлённый на него тяжёлый взгляд Кагеля и что-то прошептал стоящей рядом женщине. А вот она, как уже ясно представлял себе посадник, была совсем не из простых. Её одежда свидетельствовала о знатном положении и богатстве. Одна только фибула, служившая застёжкой её короткого мехового плаща, одетого на яркий сарафан из незнакомой плотной ткани, могла окупить строительство большой лодьи. Густые длинные волосы слегка отливали рыжинкой, тени под глазами, тревога на испачканном грязью лице невольно вызывали сострадание, а также желание успокоить и чем-то помочь. Она была удивительно красива, но красота её в хоромах посадника казалась какой-то чужой и отстранённой.

– Развяжите пленников! – голос Кагеля прозвучал тихо и устало.

Ратники мгновенно исполнили его приказ, разрезав связывающие пленников путы.

– Спроси их, Стоян: кто они такие, откуда прибыли и куда направляются? Что делали рядом с крепостью?

Толмач быстро задал вопросы на каком-то непонятном языке.

Отвечать стала женщина, одновременно растирая затекшие запястья рук, а Стоян неспешно переводил, изредка что-то уточняя у неё:

– Им скрывать нечего. Это жена того самого князя-ярла, который бился с нами под стенами города. Имя викинга – Сигар, женщину зовут Мэва. Её мужа во время нападения на крепость предал его союзник – ярл Эгиль. Он захватил лодью, на которой была Мэва с сыном, убил всю охрану и взял жену ярла в плен. Сына в схватке ранили, но ему удалось бежать, прыгнув в реку. После сражения на суше все корабли, а она называет их драккарами, ушли вниз по реке. Там они остановились на ночлег, и Мэве с помощью Сигара удалось незаметно скрыться на лодке из лагеря викингов. Вот и всё. Они поднялись вверх по реке почти до нашего города, и теперь Мэва ищет своего мужа и сына. Она очень надеется, что её родные живы.

Посадник ненадолго задумался, как бы взвешивая всё сказанное и принимая для себя какое-то ответственное решение.

– Скажи ей, что ярл жив. Он – великий воин, как и все его викинги. После битвы под стенами крепости мы с ним заключили союз и обменялись знаками дружбы. Войны меж нами больше не будет.

Кагель расстегнул на плече пряжку, распахнул корзно, и Мэва увидела поверх белоснежной рубахи на шее мужчины толстую золотую цепь с двумя гривнами и молоточком Тора посредине. Она сразу узнала любимое украшение своего мужа, ярла Эйнара.

На глазах её выступили слёзы.

А посадник между тем продолжил:

– Мы дали твоему мужу лодки, припасы, разные инструменты и договорились, что он обоснуется где-нибудь на нашей реке или на реках, которые есть дальше на восход солнца по матерому берегу. Ярл, как и мы, потерял в битве много своих людей, и я обещал ему похоронить их на берегу с почестями. Слово своё я сдержал! – Кагель умолк и быстрым взглядом окинул людскую, пытаясь уловить настроение всех присутствующих. На лицах его приближенных не было ни гнева, ни злости.

– Мэва спрашивает, как ты поступишь с ней и с Сигаром, – вступил в разговор толмач.

– Я предлагаю им стать гостями в моём доме. Скоро узнаем, куда уплыл её муж, и поможем ей к нему добраться. Стоян! Переберёшься жить ко мне, будешь учить обоих нашему языку. Ну а пока, раз уж мы тут собрались, приглашаю всех в трапезную. Гостей нужно накормить, да и нам с утра подкрепиться бы не мешало, день впереди будет длинным и тяжёлым.

Кагель улыбнулся каким-то своим мыслям и зычно прокричал:

– Эй, Свир!

Дверь в людскую тут же распахнулась, и на пороге появился дворский. Не дожидаясь указаний, он сразу выпалил:

– Государь, всё готово, стол уже накрыт!

– Что ж, молодец, хвалю! Веди гостей в трапезную!

– Прости, государь! Им же помыться да в чистые одежды переодеться следует, прежде чем за стол садиться! С утра у сотского Склова две бани натоплены, я с ним договорился, помоют чужеземцев!

– Добро, Свир. Займись тогда нашими гостями сам, а как готовы будут – веди за стол! Подождем мы их! Воевода, сотские да Стоян – в трапезной, а я к себе в опочивальню пойду, позовешь, когда все за стол сядут!

Придерживая распахнутую дверь, Свир пропустил вперёд посадника, за ним последовали его приближённые и, чуть отстав, гости, которые ещё совсем недавно были пленниками.

– Государь, можно спросить? – дворский замер у двери в выжидательной позе.

– Что ещё, Свир? – раздражение и усталость, прозвучавшие в голосе Кагеля, всё-таки не остановили дворского.

– Я слышал весь твой разговор с этой женщиной, и меня мучает один вопрос.

– Спрашивай, коли такой любопытный!

– Почему ты дал викингам лодки, а не лодью? Они бы навсегда убрались к себе домой!

– Ты ошибаешься, мальчик! Чужаков на берегу оставалось более восьми десятков, на одной лодье они не смогли бы разместиться. Или ты хотел отдать им две наши лодьи? – посадник пристально посмотрел в глаза дворскому. – Знаешь, я не был уверен, что викинги уплывут по Вине к себе домой. Это теперь и подтвердилось! У ярла Эйнара остались тут жена и сын. Всё! Займись делами, Свир!

Вот уже половину лета Антон жил в посёлке.

Рана его зарубцевалась и почти не мешала двигаться. Да и коричневая корочка на ней местами отвалилась, обнажая под собой молодую розоватую кожу. Нитяные швы Аслауг давно обрезала и выдернула из раны. Сам же юноша считал, что вполне здоров, но мужчины всё ещё не брали его на охоту и рыбную ловлю, убеждая пока не делать никаких резких движений. Сначала это злило Антона, но потом он смирился и от безделья начал помогать Аслауг по хозяйству, а заодно старательно изучать язык местных жителей. Если бы ему кто-то раньше сказал, что он, сын ярла, будет возиться с очагом, котлами, готовить пищу, он бы просто рассмеялся этому человеку в лицо. Но в поселке охотников Антон увидел, что окружающие его мужчины совсем не чураются работы по дому и по хозяйству. Они охотно выполняли многочисленные поручения Аслауг и делали все, что она скажет. Да и сложно было бы одной хрупкой девушке обихаживать четверых здоровенных мужчин, а также в придачу раненого Антона.

Каждое утро он просыпался с чувством радости, что снова увидит Аслауг, её искрящиеся глаза, весёлую улыбку, услышит звенящий колокольчиком смех, ласковый девичий голосок. Его глаза сами искали встречи с взглядом Аслауг, невольно следили за всеми движениями девушки. Случайное соприкосновение пальцев во время совместной работы вызывало настоящий столбняк. Юноша замирал, сердце готово было вырваться из груди, а пунцовый румянец заливал щёки. Аслауг же, будто не замечая его смущения, мимоходом ерошила ему волосы, дергала за уши и за нос, всячески подшучивала над ним. Антон терялся и не знал, как же себя с ней вести. Он просыпался и засыпал с мыслями об Аслауг, ловил себя на постоянных думах о ней. Но сколько Антон ни пытался бороться с этим наваждением, ничто ему не помогало. Немного легче становилось только вечером, когда Варг, Строк, Влок и Ингар возвращались домой. Антон сразу же начинал мучить рассудительного Строка своими языковыми познаниями и не отставал от него до тех пор, пока тот не укладывался спать. Постоянное общение с Аслауг и Строком не прошло даром: юноша уже почти всё понимал из разговоров мужчин и даже вполне сносно мог отвечать на их вопросы.

И вот однажды, проснувшись рано поутру и ощущая огромный прилив физических сил, Антон понял, что окончательно выздоровел и пришла пора восстанавливать прежнюю боевую форму. А ещё ему очень хотелось сходить на реку и искупаться.

Он тихонько вышел из дома, захватив с собою только нож, совершил по берегу небольшую пробежку, переходящую в ритуальную разминку для разогрева мышц, как учил его Клепп, и спустился к реке. На галечном берегу юноша сбросил с себя куртку, подобрал большой валун, поднял над головой и стал приседать с ним на полную ступню, делая наклоны и вращательные движения. Всё его тело покрылось крупными каплями пота, руки и ноги начали наливаться упругой силой. Приметив у воды несколько стволов выброшенных волной деревьев, Антон выбрал из них два поровнее, обломил их по длине около трёх локтей каждый, срезал ветви. Получились две дубины, с которыми он и продолжил свои занятия, вспоминая движения с двумя мечами. Скоро мышцы ощутили приятную усталость от физических упражнений. Юноша отложил в сторону дубины, стянул на землю холщовые штаны и по привычке пальцами правой ноги потрогал воду, холодна ли она. Затем разбежался по отмели, высоко выпрыгнул и с шумом упал в реку. Но, ещё не успев соприкоснуться с водой, он услыхал знакомый звонкий девичий смех.

«Откуда она тут взялась, неужели следит за мной? Как долго Аслауг была на берегу, что успела увидеть? Неужто я так долго упражнялся и совсем забыл об осторожности?» – смятение, злость и беспомощность пронзили всё существо юноши.

Во фьорде ярла Эйнара не принято было викингу показываться нагим перед женщинами селения. Нет, это не являлось чем-то позорным или постыдным, но взрослый мужчина, а тем более воин, всегда находил укромное место, чтобы вдали от любопытных глаз омыть своё тело. Женщины поступали так же. У викинга, находившегося бóльшую часть года в походах, просто в голове не укладывалось, что рядом с ним будет мыться обнажённая женщина, пусть даже и жена. При омовении должны быть только его друзья. Мужчины. Воины. Лишь в холодное время года жители посёлка собирались вместе в банях. Но бань обычно было несколько, и, опять же, мужчины и женщины не мылись вместе. Бань хватало всем.

Холодная вода моментально привела Антона в чувство.

Вынырнув на поверхность, он сразу же повернулся лицом к берегу. Действительно, там стояла Аслауг. Она весело смеялась и махала ему рукой.

Вытянувшись во весь рост и с трудом нащупав пальцами ног речное дно, Антон инстинктивно сделал несколько шагов вперёд навстречу девушке, но осознание того, что он голый, снова привело молодого викинга в замешательство.

Юноша остановился. Мелкие речные волны плескались на высоте нижних рёбер его грудной клетки. Дальше он просто не смел ступить ни шагу.

– Антон! Антон! Я иду к тебе! – крик девушки ошеломил юношу.

А она стремительно приближалась к воде, срывая и сбрасывая с себя одежду.

Легкие сапожки, сарафан, нижняя рубаха – в мгновение ока всё оказалось лежащим на берегу, а сама Аслауг, ничуть не смущаясь собственной наготы, бежала по воде к нему навстречу. Громадным усилием воли Антон попытался заставить себя повернуться к ней спиной, а глаза свои – не смотреть на неё. Куда там! Первый раз в жизни тренированное годами и послушное командам мозга тело отказывалось подчиняться ему. Взгляд ловил каждое движение девушки: скользящий шаг, плавную округлость ног и бёдер, упругую тяжесть равномерно раскачивающейся в беге высокой груди, разметавшиеся по плечам волосы. Всего один лишь миг, и она оказалась рядом с ним. Вода доходила ей до плеч, скрывая белизну и завораживающую наготу женского тела.

Тряхнув головой и прогоняя дикие и странные мысли, Антон плеснул себе в лицо пригоршню холодной воды, остужая пылающие щёки. И тут же фонтан брызг, поднятый Аслауг, резанул по глазам. Струйки воды стекали по голове, волосам, попадали в нос и рот, заставляя фыркать и отдуваться. Игривое настроение девушки передалось и ему. Сам не замечая того, Антон уже вышел по пояс из воды. Вытянув вперёд сильную руку, он, ничего не видя из-за поднятых брызг, коснулся её предплечья. Пальцы сжали упругую плоть и с силой потянули к себе. От этого рывка, замерев всего лишь на мгновение, Аслауг стремительно вылетела из воды, и её тело расплющилось о тело юноши. Прохлада и упругость девичьей кожи, хлестнувшие по лицу мокрые волосы с запахом хвои и свежести леса подействовали на Антона как удар тяжёлой дубины. Перед глазами поплыл туман, сердце остановилось. Не понимая, что творит, он с силой сжал Аслауг в объятьях. Руки сами блуждали по её телу, а губы покрывали поцелуями лицо и шею.

– Антон, мне больно! – тихий и спокойный голос девушки как громом резанул по ушам, заставив юношу отшатнуться в сторону. Туман в голове рассеялся. В распахнутых настежь глазах Аслауг стояли боль, обида и что-то ещё, чего не дано было ему пока понять.

– Прости меня, – словно со стороны Антон услыхал свой хриплый голос. – Я пойду на берег, оденусь, а ты отвернись.

– Хорошо, я отвернусь и не буду смотреть на тебя.

Как пьяный, на мягких ногах юноша вышел из воды, быстро натянул на мокрое тело свою одежду и отвернулся в противоположную от реки сторону.

– Всё, Аслауг, я готов.

Шлёпанье босых ног по воде, шелест материи и негромкие слова:

– Пойдём домой, а то скоро нас уже начнут искать.

Пропуская девушку вперёд, Антон, не смея поднять глаз, двинулся вслед за ней вверх по тропинке.

Медленно и чётко выговаривая слова, чтобы юноша мог её сразу понять, Аслауг стала ему объяснять:

– Тебе уже Строк рассказывал, что бóльшая часть жителей нашего поселка приплыла сюда из Новогорода. Там люди очень любят бани, обожают париться и мыться. Никто не стесняется своей наготы. В Угоре жители тоже построили много бань, и мы привыкли ходить в них целыми родами. Летом они редко топятся, ведь легче сбегать на реку искупаться, смыть грязь и пот. Мне казалось, что и у викингов так же.

– Но у нас не принято мужчинам и женщинам мыться вместе!

– У разных народов свои обычаи.

– Я не понимаю, Аслауг, как ты можешь мыться в присутствии мужчин: Варга, Строка, Ингара, Влока.

– Варг мне брат, с Ингаром и Влоком мы росли вместе, они для меня тоже почти братья, а Строк нянчился со мной с детства. Почему же я должна их бояться? Когда-то давно мой отец Герес говорил, что обнаженная женщина может всегда чувствовать себя в полной безопасности среди сильных и мужественных воинов. У них даже мысли не будет причинить ей вред! Беды нужно ждать от слабых и трусливых мужчин! Но ты ведь не такой? Да и когда я тебя лечила, то много раз видела голым. Почему же я должна этого стесняться?

Слова девушки снова вызвали краску на щеках юноши.

Они бы ещё поспорили, но маленькое расстояние от берега до дома не позволило этого сделать. Пологий подъём привёл их на лужайку возле построек. Неожиданно справа из небольшого перелеска вышли четыре человека. Судя по одежде – охотники. Все они были молоды, вооружены копьями и опоясаны мечами. Впереди возвышался огромный детина.

– Что ты тут делаешь, Урм? Опять следишь за мной? – в голосе девушки прозвучало беспокойство и раздражение.

Парень, названый Урмом, презрительно окинул Антона с головы до ног и криво усмехнулся:

– Мы хотим проучить этого чужеземца, чтобы не смел приставать к чужим девкам! Мы видели, как он лез к тебе в реке!

– Какое вам дело до этого! Ты же, Урм, не мой любый, решать что-то за меня не можешь!

– Нынче – не любый, завтра буду любый, а потом ты моей женой станешь! А может, и нынче к вечеру! Отойди от него! – Урм медленно вразвалку двинулся к Аслауг. За ним, также не спеша, направились его огромные друзья-увальни.

– Бежим скорее, Антон! – девушка была не на шутку перепугана. – Варг! Варг! На помощь! – закричала она, со всех ног припускаясь к дому.

Внутренне похохатывая, Антон наблюдал, как к нему приближается Урм с мечом в правой руке.

– Ты, я вижу, уже выздоровел, чужак? Придётся тебе снова полечиться! – тонкая слюнявая струйка текла от уголка его рта по подбородку, а смрадный запах изо рта вызывал тошноту даже на расстоянии.

Левый кулак Урма, больше похожий на крупный булыжник, вылетел откуда-то сбоку, целясь в лицо юноше. Но все движения Урма были слишком медленны и предсказуемы для Антона. Спокойно и расчётливо он легким уклоном вправо ушёл от бьющей руки, одновременно нанося удар левой ногой в пах сопернику.

От неожиданности и жуткой боли Урм, выронив меч, схватился двумя руками за низ живота и рухнул на землю. Его друзья ошарашенно замерли на месте. Когда же они поняли, что произошло с их вожаком, начали обходить Антона с трёх сторон, выставив вперёд копья.

Не обращая внимания на лежащий на земле меч поверженного Урма и даже не вытаскивая нож из ножен, юноша шагнул навстречу ближнему противнику, скованные и резкие движения которого выдавали в нем неопытного воина. Он попытался проткнуть Антона, как кабана на охоте, но копьё почему-то нашло пустоту, сам же парень по инерции проскочил на два шага вперёд, а полученный удар кулаком по затылку заставил его выронить копьё и ткнуться носом в землю.

– Мне не хочется вас калечить или убивать, – повернулся Антон к двум оставшимся охотникам. – Забирайте своих друзей и уходите отсюда!

– Что тут происходит? – за спиной Антона с обнаженным мечом в руке стоял Варг, а от дома к лужайке уже подбегали вооруженные Строк, Ингар и Влок. Последней подошла Аслауг.

– Им не нравится Антон, и они хотели его покалечить!

– Но почему же вчетвером, Урм? Или ты, такой огромный, сильный, привёл своих друзей, чтобы расправиться с одним безоружным человеком. Неужели боишься нашего викинга? – Варг с явным удовольствием издевался над парнем, всё ещё лежащим на земле.

Урм, похоже, уже пришёл в себя и начал медленно подниматься на ноги.

– Этот чужак подло ударил меня ногой в самое незащищённое место. Ему просто повезло. Иначе бы я на нём живого места не оставил!

– Мне кажется, Урм, ты подло поступил, напав на безоружного Антона. Чей это меч, твой? А чьё копьё? Ах, это Куденя подраться захотел! Вставай, хватит валяться! А вы, Стрига и Замята, что тут делаете?

– Ты бы не так заговорил, Варг, если бы видел чужака со своей сестрой в реке! – прежняя самоуверенность уже вернулась к Урму.

Варг побледнел, мускулы лица его напряглись, но он сдержал готовый вырваться наружу гнев.

– Если Антон обидел чем-то Аслауг, она может сказать об этом мне, своему брату и защитнику! Все другие люди – сторона! Ну а ежели ты считаешь, что это дело касается и тебя, то разрешить его нужно в честном поединке! Антон ещё не залечил свою рану, поэтому давай повременим с вашим спором.

– Зачем откладывать! Я совершенно здоров, и мне после купания не помешает немного размяться! – вступил в разговор Антон.

Варг в нерешительности посмотрел на свою сестру. Её окаменевшее лицо и испуганные глаза сказали ему многое.

Глаза молодого человека сощурились. Он окинул взглядом стоящих вокруг людей и что-то внутренне решил для себя.

– Ну что ж, коли все решили подраться, то так тому и быть! У тебя нет меча, Антон, возьми мой!

– Он мне не нужен! – покачал головой юноша. – Если у викинга нет оружия, ему приходится добывать его в сражении! У меня есть нож, а больше ничего и не надо!

– Я проучу этого хвастливого чужака! – Урм, начиная злиться, уже подобрал с земли свой меч и крепко сжимал пальцами рукоять. – Я переломаю ему руки и ноги, втопчу в землю!

– Мне кажется, что из нас двоих хвастаешь и болтаешь только ты! Вас пришло сюда четверо, вот и сражайтесь все вчетвером! – губы молодого викинга скривились в презрительной усмешке.

– Ты это серьёзно, Антон? Они ведь тебя убьют! – не выдержал Варг.

– Не надо за меня переживать, всё будет хорошо, – юноша улыбнулся. – Освободите место!

Варг нехотя подал рукой знак и вместе со своими друзьями отошел на край лужайки.

Четверо охотников с оружием на изготовку начали окружать Антона.

Первым снова не выдержал Урм. Его тяжёлый меч, нацеленный на левое плечо викинга, обрушился сверху в рубящем ударе. Но юноша и не собирался подставляться под него. Он левой рукой выхватил нож и сделал какое-то неуловимое движение, встречая лезвие меча чуть выше своей головы. Нет, он не парировал удар, а просто отклонил траекторию оружия в сторону от себя, в то время как его правый кулак с силой врезался в грудную клетку противника. Ноги Урма подкосились, и он, издав хрюкающий звук и выпучив глаза, беспомощным кулем начал оседать на землю.

Но викинг не дал ему упасть. Он схватил его за руку, в которой был меч, одним резким движением крутанул огромное тело и подставил под копья Замяты и Стриги, которые одновременно пытались попасть ими в Антона. Одно острие скользнуло по спине Урма, разрывая одежду, а второе вонзилось ему в плечо. Охотники, ничего не понимая, молча смотрели на раненного ими и падающего на землю Урма. Замешательство длилось бы и дольше, но вырванный Антоном из руки Урма меч плашмя ударил Замяту сбоку по голове, а последовавший за ним страшный удар ноги викинга в живот Стриге опрокинул обоих охотников навзничь. Один лишь Куденя, прятавшийся за спинами друзей, всё ещё топтался недалеко от центра лужайки. Наконец он набрался решимости и, не подходя близко к Антону, широко размахнулся и бросил своё копьё в викинга. Бросок получился сильным и точным, вот только Антон, сделав шаг влево с полуоборотом, правой рукой легко поймал за древко летящее копьё и отбросил его в сторону. Куденя же, забыв о болтающемся на поясе в ножнах мече, развернулся и в ужасе пустился бежать подальше от лужайки. Но не суждено ему в этот день было благополучно унести свои ноги. Массивный нож, брошенный умелой рукой вдогонку, попал рукояткой прямо в затылок беглецу, от чего Куденя проскользил на брюхе по траве несколько локтей и затих.

Воткнув в землю меч, Антон подошёл к Кудене, подобрал нож и направился к своим друзьям, которые во все глаза наблюдали за развитием событий на поляне.

– Можно, конечно, обойтись без меча, но я хотел показать, как викинг в сражении добывает себе оружие, – лицо Антона стало серьезным и сосредоточенным, даже тени радости или удовлетворения от только что проведенного победного сражения не промелькнуло на нем.

– Что это было, Антон? Где ты так выучился драться? – Округлившиеся глаза Варга рассмешили викинга.

– Это ведь моё ремесло, Варг! Ты – охотник и рыбак, я же – воин! Каждый из нас силён в своём деле. А воинскому искусству научил меня мой учитель Клепп, телохранитель моего отца и нашего ярла-вождя. Клепп – берсерк! И этим всё сказано!

– Но нам это ни о чём не говорит, объясни! – брови Варга недоуменно приподнялись.

– Это очень сложно объяснить.

– Поэтому идём все в дом, там и поговорим, – в разговор вступил рассудительный Строк. – А то эти увальни скоро очухаются, и нам придётся с ними что-то делать. А учить их уму-разуму мне как-то не хочется. Тем более ещё раз видеть, как Антон может над ними издеваться! Пусть уж сами залечивают свои раны!

В возбужденном и приподнятом настроении после увиденного на поляне сражения все расселись вокруг стола.

Аслауг принесла мужчинам холодного пива.

Изрядно хлебнув напитка и помолчав для солидности, мужчины приступили к выяснению интересующих их подробностей чужой и непонятной им жизни:

– Расскажи, Антон, о себе и своём учителе. Если мы что-то не поймём, то Строк нам поможет.

Викинг поднял глаза и посмотрел на Аслауг. В её взгляде юноша уловил нежность, любопытство и что-то ещё непонятное. Таким же чистым и открытым был иногда устремленный на него взгляд Мэвы.

– Вы поклоняетесь своим богам, мы – своим. Всеотец наших богов Один – бог-воин, бог мудрости, бог битвы – создал людей, дал им дух и жизнь. Но он создал и берсерка – дитя ярости и гнева, ужаснейшего из воинов, которого все боятся за нечеловеческую силу, жестокий характер и полное отсутствие страха. Берсерк слышит зов мёртвых! Всех убитых и искалеченных в битвах! Слышит их мольбы о помощи и мести! Этот зов переходит в гнев и разжигает ярость в берсерке! Гнев и ярость увеличивают силы, безумие охватывает его, он превращается в медведя, волка или ещё какого-то дикого зверя, не чувствует опасности, боли, живет только тем, чтобы убивать, рвать и крушить! Любит своё дитя Один, но одновременно ненавидит и даже презирает за неуёмную ярость, за жажду смерти себе и всем вокруг, за следование зову мёртвых. – Антон сделал небольшую паузу, переводя дыхание.

– А много ли берсерков у вас? Откуда они появляются? – не выдержал возникшей паузы Влок. – Вот бы мне таким стать!

– Берсерков у нас очень мало, и они – гордость тех ярлов, у кого есть хотя бы один. А откуда такие воины появляются, ответить я не могу, Клепп об этом говорить не хочет, он всегда отшучивается. Наши викинги считают, что некоторых мальчиков с детства заставляют есть ядовитые грибы, чтобы вызывать безумие. Много лет они их едят, а потом уже хватает даже запаха такого сушёного гриба, чтобы вызвать ярость. Когда я спрашивал Клеппа про эти грибы, то он только хохотал, да и не видел я никогда у него никаких грибов. Хотя воины нашего фьорда уважают Клеппа за силу и отвагу, но всегда сторонятся и опасаются. Он не викинг, а пришлый. Они считают его тёмным берсерком.

– Почему тёмным? – снова спросил Влок.

– В состоянии бешенства в берсерка вселяется дух медведя или волка. Зверя, повадки и движения которого мы немного понимаем. Самое главное для него – упоение битвой, чужой кровью и смертью. Безумие доводит его даже до того, что берсерк уже не различает в бою врагов и друзей. Ему нужно лишь одно – убить как можно больше окружающих людей, не думая о своей жизни. А Клепп превращается в неизвестного нам зверя. Битва для него становится игрой! Он наслаждается своим боевым искусством, скоростью своих движений и ударов, красотой убийства противника. Старые викинги, видавшие в бою много берсерков, говорили мне, что Клепп в своей ярости и гневе никогда не доходил до полного безумия. Он иногда даже мог пощадить раненого врага, который мужественно и красиво с ним бился.

– Как же ты не боялся учиться у этого Клеппа? – вступила в разговор Аслауг.

– У нас берсерк – это великий воин, великолепно владеющий любым оружием. Один берсерк в бою стоит сотни обычных викингов. Мой отец, ярл Эйнар, безгранично верит своему телохранителю Клеппу. Тот несколько раз в битвах спасал ему жизнь. Наверное, поэтому отец поручил ему моё обучение. Клепп обещал ярлу сделать из меня настоящего викинга.

– Да уж, это мы всё сами недавно видели! – угрюмо хмыкнул Строк.

– Клепп никогда и ни в чём не обманывал меня. Всегда относился ко мне как к равному себе и стал моим лучшим другом, а не только учителем!

– И сколько человек ты уже успел убить, мальчик? – не унимался Строк.

Щёки Антона зарделись.

– Не называй меня мальчиком! – угрюмо вымолвил он, сверкая глазами. – Я давно стал воином, викингом и уже успел побывать в сражении. А убивать людей мне пришлось лишь при нападении на наш драккар. Моих викингов всех перебили, и я остался один. Врагов было слишком много, но я бы ни за что не позволил им захватить драккар, если бы меня не ранили стрелой из лука!

– Представляю, какое месиво ты там устроил! – старик снова поморщился.

– Не надо об этом, Строк! Он же воин! Это его жизнь и ремесло! Если мы занимаемся земледелием, охотой и рыболовством, то это не значит, что все остальные должны быть похожими на нас, – пришёл на помощь юноше Варг.

– Но почему же сильные и хорошо вооружённые воины не смогли захватить Холм? – задал давно всех интересующий вопрос Ингар. – Что произошло, почему ваши вожди начали биться друг с другом?

– Я знаю лишь то, что ярл Эгиль со своими викингами должен был обойти город сзади, но почему-то вдруг вернулся и стал атаковать на берегу отряд ярла Эйнара и наши драккары на реке. Для меня это все неведомо. Он предал своего союзника! И что стало с моей матерью, захваченной на драккаре, а также с отцом на берегу – кто знает?

– Ну, про твоего отца мы скоро всё выясним у местных биарминов. Ярл с оставшимися воинами уплыл в дельту или в один из притоков Вины на лодках, что дали ему горожане. Дельта очень большая, да и рукавов у реки много, но наши рыбаки и местные биармины плавают там повсюду. Большой отряд воинов не сможет бесследно исчезнуть. А вот узнать что-то о твоей матери мы пока не сможем. Все драккары ушли к морю, и вернутся ли обратно, неизвестно. Поэтому, как только найдём ярла Эйнара, нужно будет решать, что делать дальше.

Варг умолк и искоса посмотрел на свою сестру.

В глазах её плескались грусть и отчаяние.

Сон улетучился окончательно.

Посадник сел в свое любимое кресло, тяжело откинулся на наклонную мягкую спинку, положил руки на массивные подлокотники.

Давно он не чувствовал такой усталости и опустошенности. Тоска, страшная тоска охватила все его существо. Нестерпимо захотелось хоть глазком увидеть оставленный три десятка лет назад Новогород, родных и близких людей.

О жене Кагель почти никогда не вспоминал. Вилена не была любимой. Он женился на ней по приказу князя Волемира – тогдашнего правителя Биармии, Гардарики и Новогорода. Даже лицо её давно стерлось из памяти. А вот о сыне Изяславе посадник по первости думал часто. Помнил его совсем крохой, делающим первые шаги. Ему даже иногда казалось, что он слышит заразительный детский смех и чувствует нежное прикосновение маленьких пальчиков к своему лицу. Это счастье длилось недолго. Открывшаяся перед ним тайна была настолько страшной, что он постарался навсегда выкинуть из своей жизни и памяти жену и ребёнка. Много больше думал о своей любимой женщине Дарине, родившей ему первенца Градобора. Очень хотел взять их с собой на Вину, но сделать это не позволил новый правитель Биармии князь Буривой.

Посадник тяжело вздохнул, поднялся на ноги и заходил из угла в угол, постепенно возвращаясь мыслями в свой нынешний город, сильно изменившийся после набега викингов.

– Война. Как же это страшно! – пробормотал себе под нос Кагель и слегка поёжился.

Он не сомневался, что теперь все жители Холма и окрестностей станут вести от неё отсчет своих и чужих жизней. Какой бы чудовищной и драматичной она ни была, но для большинства жителей стала самым ярким и значимым событием за годы жизни на Вине. О ней будут слагать легенды, рассказывать детям и внукам.

Но вот брови посадника нахмурились. Больше сотни человек потерял Кагель на берегу убитыми, а раненых трудно и сосчитать было, но никак не меньше трёх сотен.

Чужеземцы тоже потеряли много – более двух сотен воинов. Но половина из них погибла от стрел на горящем пирсе и в воде из-за применённой горожанами хитрости, а вторая половина – в схватке викингов между собой.

Теперь уже посадник отдавал себе отчёт в том, что произошло на самом деле. Если бы два отряда чужаков действительно решили взять крепость, то её защитники ничего не смогли бы им противопоставить. Не спасли бы ни горящие бочки с маслом и смолой, ни ров с частоколом, ни ратники с ополчением. Знал своё дело воевода Истор, когда предупреждал, что в бою один викинг стоит пяти ратников. А сколько стоит великан, остановивший толпу своих же собратьев?

Кагель не сомневался, что в тот день на берегу поступил правильно, с миром отпустив ярла Эйнара и его воинов. Раненый зверь всегда вдвойне опасен! А смог бы Кагель их там задержать и уничтожить? В этом они с воеводой тогда сильно засомневались, поэтому и предложили викингам помощь, лодки, припасы и инструменты. Ведь некуда тем было с острова деться. Чужаки думали в лес уйти, но не лес рядом с крепостью рос, а лесочек на берегу второй протоки, окружающей остров. И что стали бы вороги делать, когда это поняли?

Нет, не мог посадник ещё раз рисковать сотнями жизней горожан, которые пришлось бы разменять на жизни врагов.

Викинги уплыли. Кагель был так расстроен количеством погибших, что совсем запамятовал распорядиться проследить, куда же лодки направились – вверх или вниз по Вине. Но ничего, лазутчиков много, скоро узнают и донесут. Он в этом даже не сомневался.

Посадник сразу же велел воеводе и всем начальным людям Холма заняться ранеными и погибшими.

На конских волокушах, лодьях и лодках родственники начали развозить их по дворам и посадам. Сиротам и безлошадным помогали ратники воеводы Истора.

Нанятые посадником люди за счёт городской казны собирали в последний путь викингов, копали могилы. Кагель сдержал своё слово, данное ярлу Эйнару. Но похоронить врагов он велел не под стенами крепости, а на противоположном берегу протоки. Хоронили викингов с тем оружием, что оставалось при них, и в той одежде, в которой они были. Под страхом смерти Кагель строго-настрого запретил снимать с воинов украшения, забирать хорошие доспехи, мечи и секиры. Он приставил к этому делу нескольких своих соглядатаев, и те неустанно следили за погребением иноземцев.

За свой счёт и за счёт казны на третий вечер прямо на городской площади посадник приказал установить и накрыть столы, выкатить бочки с мёдом и пивом. Народ должен был выплакать и выреветь горечь потери своих родных и близких.

Хмельной люд падал и засыпал прямо у столов и у бочек. Ратники осторожно укладывали бесчувственные тела на траве у заборов. А утром, опохмелив и покормив горожан, Кагель велел убрать с площади бочки, а народ разогнать по домам…

– Государь! Государь! Все сидят за трапезным столом, тебя ждут! – голос Свира прервал поток мыслей посадника.

– Добро, пошли в трапезную!

При виде Кагеля начальные люди встали, и даже викинг Сигар вынужден был подняться на ноги. Сидеть осталась лишь Мэва. Широким жестом посадник предложил гостям занять свои места за столом.

Засуетились слуги, ставя перед каждым сидящим небольшие миски, кубки, раскладывая ножи и точёные дощечки для резки мяса. Пока одни наполняли всем кубки пахучим мёдом из корчаг с носиками, другие внесли и расставили на столе большие и малые блюда с кабаньим мясом, птицей, рыбой, пирогами, нарезанными ломтями хлеба.

В доме у Кагеля всегда было хлебосольно, очень просто и безо всяких изысков.

Отдельно выделенный Свиром для прислуживания Мэве слуга поставил перед ней высокий серебряный инкрустированный кубок. На виду у всех он распечатал амфору заморского вина и вопросительно посмотрел на посадника.

Кагель молча кивнул в ответ и с улыбкой стал смотреть, как солнечного цвета жидкость полилась в кубок Мэвы.

Лёгкий пряный запах поплыл по всей зале, смешиваясь с ароматом жареного мяса и кисловатым духом пива.

Негромкий голос посадника пояснил происходящее:

– Я не знаю, пьет ли наша уважаемая гостья, жена князя Эйнара, наш напиток – мед, поэтому распорядился подать ей вина, привезённого заморскими купцами из стран далёкого полуденного моря.

Толмач Стоян, сидящий рядом с Мэвой, быстро перевёл ей сказанное.

Мэва взяла со стола кубок, подняла его на уровень глаз, и её певучий низкий голос зазвучал в трапезной.

Как эхо ему вторил Стоян, переводя речь женщины:

– Благодарю князя Кагеля за оказанную мне честь сидеть за одним столом с ним и его великими воинами! Очень хорошо, что князь не стал врагом моему мужу ярлу Эйнару, хотя мог уничтожить всех наших викингов у стен крепости. Мы первыми напали на ваш город. Вы мужественно защищались. С обеих сторон погибло много храбрых мужчин. Моего мужа предал его союзник ярл Эгиль. Он захватил наши корабли, и теперь нам придётся долго жить здесь, в Биармии, пока мой муж не построит себе новые драккары. Поэтому союз с князем Кагелем поможет нам выжить здесь и вернуться домой. Я очень сожалею о напрасно загубленных жизнях ваших и наших воинов!

Мэва замолчала, переводя дух, и поднесла кубок к губам.

– Твои слова, княгиня, достойны мудрого правителя! – Кагель улыбнулся и добавил: – Или жены мудрого правителя!

– Мэва не только жена ярла, но она ещё и дочь ярла! – перевел Стоян слова вступившего в разговор Сигара.

– Вот поэтому я предлагаю всем наполнить кубки и выпить за нашу гостью, прекрасную женщину-правительницу, за Мэву! – Слова и интонации посадника были искренними и твердыми.

Трапеза продолжалась.

Странный шум за стенами дома привлёк внимание Аслауг. Она взглянула на брата и сидящих возле него мужчин, но они, увлечённые интересной беседой, ни на что не обращали внимания. А шум постепенно усиливался. Уже можно было отчетливо услышать бряцание оружия и чьи-то злые голоса.

– Варг! Варг! Снаружи что-то происходит, я боюсь! – девушка дернула брата за рукав рубахи. – Там, похоже, собрались люди и задумывают против нас что-то недоброе.

Мужчины разом насторожились, переглянулись и, повскакав со своих мест, схватились за оружие, разложенное на скамьях. Не сговариваясь, с мечами и копьями они бросились к двери – двое справа, двое слева. В центре комнаты остался стоять только Влок. В руках его был натянутый лук, стрела нацелилась на дверной проём. Все замерли, готовые сражаться с кем угодно.

– Варг! Это я – Урм! Выйди во двор, нам нужно с тобой поговорить. Нас здесь много. Собрались почти все мужчины Угоре. Мы не хотим твоей крови, ты не причинил никому вреда!

– Тогда зачем вы пришли и чего хотите?

– У тебя живет чужеземец?

– Да! Он мой гость, и вам как будто нет до этого дела! Или викинг нарушил наши законы?

– Он убил Куденю, Варг! Если не хочешь, чтобы мы сожгли дом и всех вас вместе с ним, выходи! Дело нужно решить по нашей правде!

Варг взглянул на Строка. Тот молча кивнул головой, как бы одобряя последующие действия вожака.

– Ты, Антон, наверное, не рассчитал силу броска и проломил рукояткой ножа Кудене его дурную голову, – Строк устало провёл рукой по своему лицу. – Мы с Варгом выйдем к ним. Вы же все пока оставайтесь в доме. Когда нам понадобится помощь – сами поймёте.

Первым за порог дома ступил Варг, за ним Строк.

Во внутреннем дворе полукругом возле входа в дом собрались вооруженные жители поселка. Их было не менее восьми десятков человек. Гнев и злоба переполняли мужчин.

Во главе толпы стояли Межко, Громол и Урм.

– Варг, – начал свою речь Межко, – ты приютил в своём доме раненого чужеземца, твоя сестра Аслауг вы́ходила его. И это похвально. Но он совершил у тебя на глазах и на глазах многих свидетелей преднамеренное убийство! За это нужно ответить по нашей правде! Хоть ты и сын бывшего старосты посёлка Гереса, но не новый вождь ватаги, ты не можешь своим словом защитить его от мести родичей убитого Кудени. Все знают, что денег у тебя нет и ты не сможешь заплатить виру. Так ли я говорю, земляки? – громкий и пронзительный голос с ехидными и дерзкими интонациями резал и будоражил слух присутствующих.

На два шага вперёд вышел широкоплечий кряжистый мужчина с огромным топором за поясом:

– Всё верно! Я, Громол, отец Кудени и его четырех братьев, требую от тебя, Варг, выдать нам на суд приживателя твоего – чужеземного воина по имени Антон! Сей Антон совершил тяжкое деяние – убийство нашего свободного поселкового человека, моего сына Кудени. Он был самым младшим по мужской линии в роду, ещё совсем мальчишка. Суд должен состояться по нашей правде здесь и немедленно!

Пока шел обычный в таких случаях заклич – прилюдное объявление о совершенном преступлении, Варг молча и неотрывно смотрел на Межко. Самодовольное и слащавое выражение его лица всегда вызывало у Варга отвращение и неприязнь. Хитер и омерзителен был этот человек. Мог любое дело повернуть в нужную ему сторону и не без выгоды для себя. Много раз пытался он войти в доверие к предводителю ватаги Гересу, но всякий раз встречал отпор. Не приветствовал Герес пресмыканий и лести пред собой. Но нет теперь Гереса. Рвался на его место Межко, но всё никак не получалось у него собрать сход поселковый и выбрать на нем старосту-вожака.

– Ответствуй нам на обвинение, Варг! – снова вступил в разговор Межко. – Признаешь ли, что гость твой, за деяния которого в поселке ты отвечаешь, совершил намеренное убийство на глазах твоих?

– Нет, други мои! Не было то намеренным убийством! Урм, Замята, Стрига и Куденя напали на Антона. Четверо. Первым начал Урм! Но Антон свалил его на землю! А потом началась схватка! Их было четверо, да ещё с оружием против одного безоружного! Свидетелей тому много! Да вот тот же Урм, раненный своими друзьями! Что скажешь на это, Межко?

– А скажу то, что нужно во всём разобраться! Ты, Варг, защищаешь этого Антона, а кто он есть такой? Это обученный и подготовленный к любому сражению воин! Он – разбойник и убийца, живущий от грабежей и войн! Он – викинг! И я даже не сомневаюсь: Антон ещё до боя с нашими парнями знал, что легко сможет их победить, потому и вышел супротив четверых без оружия. Ты же не будешь спорить об этом? А теперь я обращаюсь к тебе, Строк! Ты рассудительный и опытный в житейском и воинском деле человек! Ты видок – свидетель убийства! Скажи мне, мог ли Антон не бросать нож в убегающего с поля боя Куденю? Зачем он это сделал? Ведь Куденя ему уже не мог причинить вреда! Может, из хвастовства своим воинским умением, своей силой и ловкостью перед всеми вами, перед Аслауг?

– Ты ведёшь разбор не в ту сторону, Межко! Парни нанесли оскорбление Антону прилюдно, первыми напали на него, а он лишь оборонялся! И даже без оружия! За оскорбление тоже нужно платить, а бросок ножа рукояткой в голову обидчика – и есть та плата. Куденя ведь метнул копье в Антона, а тот в ответ кинул нож. Кто ж виноват, что у Кудени кость на затылке тонкая? Уж об этом Антон никак не мог знать. Коли убить бы хотел, то лезвием попал! Ан нет, бросал – чтоб оглушить! А вот перед Аслауг хвастал своей удалью Урм, а не Антон. И получил по заслугам! Сами на него посмотрите. Свои же друзья копьём проткнули, виданное ли дело!

Потрясая огромным кулаком, к Строку подскочил Урм.

– Что ты несешь! Я вступился за Аслауг, которую этот наглый чужак в реку голяком затащил и приставать начал!

– Сие тебя не касаемо, Урм! – заорал окончательно выведенный из равновесия Варг. – Это дело моё, я без советчиков и указчиков с ним разберусь!

– Так, значит, повод к ссоре всё же был? – снова влез Межко. – А убийство – след той ссоры!

– Мне всё равно, кто начал и почему, я хочу знать, кто ответит за убийство моего сына! – надвинулся Громол на Варга.

– Люди! Как решать дело будем? Я всё ж считаю, что намеренное убийство вышло! А по нашим законам за это – месть! – пронзительный голос Межко снова взбудоражил притихшую толпу, которая вновь взялась за оружие и с рёвом дружно колыхнулась к дому.

– Стойте! А как же суд по нашей правде? – громкий голос Варга приостановил это движение. – Или вы все сами убийцы? – Рука молодого человека машинально легла на рукоять меча. – Вы даже не выслушали Антона, а уже требуете его смерти?

С грохотом распахнулась настежь дверь. Плечом, оттирая в сторону Варга, перед толпой встал Антон с двумя мечами в руках. Чуть приотстав от него, из дома выскочили вооруженные Ингар и Влок.

Медленно чеканя слова, викинг заговорил:

– Правда, какой бы горькой она ни была, у всех и всегда одна, будь то здесь у вас или у нас – викингов! – Он тяжело вздохнул и продолжил: – Я не хотел убивать вашего воина, так уж вышло. По людским законам родичи, но только его родичи, имеют право мстить мне или же потребовать выкуп за убитого. Такие ли законы у вас, такая правда?

– Да, это наша правда! – дружно выдохнула толпа.

– У нас, викингов, у любого ближнего родича убитого воина есть ещё право на честный прилюдный открытый поединок! У вас это право есть?

– Есть! Есть! – эхом разнеслось по округе.

– Решайте! Денег и драгоценностей у меня нет, оружия тоже. Даже эти мечи – чужие. Варг и его друзья не могут отвечать за мои слова и поступки, я пока не их родич, поэтому сам за себя ответчик! Вам решать…

Визгливый голос Межко прервал Антона:

– Викинг! Ты хочешь сказать, что примешь любое наше решение и даже вступишь в открытый поединок с одним из родственников убитого или сразу со всеми ближними родичами мужского пола?

– Да, мне это безразлично!

– Тогда я тебя сам убью, своими руками! – взревел разъяренный Громол.

– Подожди, друже, мы ещё не во всём разобрались, – Межко придержал за рукав Громола и снова повернулся к Антону.

– Значит, ты понимаешь, что из дома Варга теперь не сможешь никогда выйти, местьники имеют право убить тебя любым оружием. Или ты решил бежать из посёлка? – Лицо Межко расплылось в отвратительной ухмылке.

– Я викинг, а не трусливая собака! Думаю, что и родичи убитого – настоящие мужчины и не будут целиться мне в спину из лука, а попытаются убить меня в честном бою!

– Неужто ты хочешь выйти на поединок с пятью воинами-родичами и сразу всё решить? А не боишься? Это ведь не мальчишки, которых ты нынче утром поколотил!

– Остановись, Межко! – не выдержал Строк. – Ты хочешь услышать опрометчивые слова Антона, сказанные в запальчивости? Он ведь по возрасту точно такой малец, как убитый Куденя! Мы судим по правде, или ты всё ведёшь ещё к одному убийству?

– Не надо вмешиваться, Строк, викинг сам сделал выбор! Или у вас с Варгом есть деньги для внесения виры? Нет? Ну, тогда и говорить нам больше не о чем!

– Давайте покончим с этим, – не выдержал уже Антон. – Я готов биться с ближними родичами Кудени!

Сзади раздался негромкий женский испуганный вскрик.

Все разом посмотрели в сторону открытой двери дома, где, прижавшись плечом к косяку, стояла Аслауг. Рыдания сотрясали её тело, по щекам текли слезы.

Межко, подняв руки вверх, торжественно объявил:

– Что ж, решаем так: завтра, когда солнце будет над лесом, родичи Кудени получат право на свою месть. Поединок состоится здесь, перед домом Варга. Оружие воинов – какое сами пожелают! Любо это вам? По нашей правде?

Толпа дружно взревела:

– Любо!

Ни слова не говоря, Варг схватил за плечо Антона и, оттесняя вглубь Аслауг, втащил викинга в дом. Следом вошли его друзья. Все расселись вокруг стола и долго молчали.

Шум снаружи стих. Толпа, удовлетворенная принятым решением, разошлась.

Первым заговори Варг. В его словах были горечь и сожаление:

– Что же ты наделал, Антон?! Зачем согласился на этот поединок? Неужели ты не увидел ловушку, в которую заманил тебя Межко?

– Варг, я ведь не лукавил, мне действительно безразлично, с кем предстоит драться: с одним противником или сразу с пятью. Пусть нас рассудит Форсети – наш бог правосудия. Я не вижу за собой вины и выйду биться с чистым сердцем!

– Противников будет пятеро, и все они очень хорошие, опытные воины! Сыновья Громола состоят в городской страже у посадника Кагеля, а потому у них есть оружие и доспехи. Неужели ты не понимаешь, что противники вооружатся не только мечами и копьями, но ещё и луками. Поверь мне, на двух десятках саженей уклониться от стрел нескольких воинов ты не сумеешь!

Громкие рыдания Аслауг оборвали разговор мужчин.

Девушка лежала ничком на лавке, обхватив руками голову, заткнув уши и отрешившись от всего вокруг.

Варг присел рядом с ней и, положив руку на затылок, начал тихонько гладить по волосам, пытаясь унять её рыдания:

– Успокойся, сестричка, мы что-нибудь придумаем!

– Спасибо, Варг, не надо ничего придумывать! – подошел и встал рядом Антон. – У тебя здесь рядом кузня, а я никудышный кузнец. Клепп мало учил меня работать с железом. Мне понадобится твоя помощь, а также помощь Аслауг.

– Что ты задумал, Антон? Неужели ты хочешь за один день выковать доспехи? – Варг удивленно смотрел на викинга.

– У меня и мыслей об этом нет! Потерпи, сам всё увидишь.

К вечеру мохнатые темные тучи медленно заволокли половину неба.

Уперев руки в бока, утомлённый работой Клепп стоял на мысу, окидывая взглядом раскинувшуюся перед ним до самого горизонта поверхность реки.

– Ярл! – в голосе Клеппа слышались тревога и неуверенность. – Посмотри, к нашему мысу направляется корабль! У него многоцветный парус с какими-то нарисованными знаками. Но это не драккар!

– Помнишь, наш враг ярл Эгиль рассказывал, что у города есть несколько кораблей. Они их называют лодьями. Наверное, это одна из таких лодий князя Кагеля плывет в дельту Вины, – пробурчал ярл Эйнар, обтесывая топором бревно и не имея ни малейшего желания отвлекаться от работы.

– Ты ошибаешься, ярл! Люди на лодье знают, что мы здесь, и правят точнехонько на мыс. А если повнимательнее приглядеться, то на носу лодьи стоит женщина и у неё рыжие волосы. Могу тебя обрадовать. Она очень похожа на твою жену Мэву.

Клепп ещё что-то продолжал говорить, но хлынувший ливень своим шумом заглушил его слова.

Мгновенно вымокший насквозь ярл Эйнар вонзил острие топора в бревно и направился к Клеппу. Он попытался с высокого берега рассмотреть лодью и людей на ней, но стена дождя, а также струи воды, заливающие лицо и глаза, не позволили ему это сделать. Ярл махнул Клеппу рукой:

– Пойдём на берег, там лодью и встретим!

Вслед за ярлом Эйнаром в предвкушении развлечения или хотя бы чего-то нового с мыса вниз устремилось с десяток воинов.

Клепп, сам не понимая почему, остался стоять на месте, провожая уходящих людей пустым растерянным взглядом. Не ожидал он увидеть на лодье Мэву. А то, что это была именно она, в том великан даже не сомневался. Похоже, жена ярла как-то попала в город Кагеля, а тот снарядил лодью и на ней отправил Мэву к мужу. Умён и хитёр старик. Женщину ярлу вернул и пóходя показал, что знает, где викинги расположились. Дал понять, кто на реке хозяин.

Клепп посмотрел на мокнущие под дождём деревянные заготовки для первого драккара, снова отёр ладонью мокрое лицо, почему-то невольно вспоминая первые дни жизни на берегу Вины, и видя всё как бы со стороны.

Трудно тогда пришлось викингам, а особенно ему самому.

Прошедшая битва и речной переход на лодках утомили людей, многие из которых были ранены. Двое воинов умерли ночью, ещё один тихонько угасал, не приходя в себя.

Клепп помнил, как ранним утром громкими криками разбудил спящий лагерь, после чего подошел к лежащему на еловых лапах около потухшего костра ярлу.

– Нам следует поблагодарить Кагеля за инструменты и припасы, которыми он нас снабдил, – в его словах и интонациях звучало уважение. – Я просмотрел всё, что вытащено из лодок на берег. Много топоров, стамесок, тёсел, стругов, скребков, больших двуручных пил и ножовок, лопат без черенков. Дали нам металлические котлы для варки пищи, глиняные горшки, кувшины, рыболовные снасти, не забыли об охотничьих луках и запасе стрел, положили разные щипцы и молоты для кузнечного дела и даже небольшую наковальню. Похоже, что в городе есть умельцы-кузнецы: весь инструмент сделан добротно и из хорошего железа. Вот только его мало и надолго нам не хватит.

– Нужно самим кузню строить, – ярл Эйнар неспешно поднялся на ноги. – Пошли к викингам, Клепп, пора приступать к строительству поселка! Следует поспешать.

И работа закипела.

Крепкие и умелые мужские руки начали заготовку брёвен для домов, частокола и пирса. На мысу за несколько дней все деревья были спилены, разделаны на бревна и ошкурены. Свалили даже вековые сосны толщиной в два и в три локтя. Пни, которые не могли выкорчевывать, подкапывались и выжигались вместе с корнями. Штабеля заготовленных брёвен на мысу быстро росли. Все мало-мальски большие камни, собранные на ближней местности, тоже втаскивали на мыс и сваливали в четыре большие кучи. Их собирались использовать для изготовления фундаментов домов.

Клепп разделил викингов на группы. Два десятка человек начали заниматься строительством домов, остальные викинги с пилами и топорами в руках всё дальше и дальше продвигались в лес, по-прежнему ведя рубку деревьев.

Дома и пристройки росли как грибы.

Шесть человек с утра и до позднего вечера охотились и рыбачили, снабжая строителей посёлка мясом и рыбой, заготавливая пищу впрок. Попутно они обследовали берега Вины на несколько миль вверх по течению, а также уходили далеко в дельту реки и даже в море. Какие поиски там вели, то ведомо было только им и их ярлу.

Неспешно присматриваясь к умению викингов работать с деревом, Клепп отобрал себе пять человек. Среди них оказались плотники, умеющие виртуозно обращаться с топором, пилой и стругом, а двое когда-то долго занимались строительством кнорров и драккаров.

Он привёл их на пологий берег рукава Вины. Клепп понимал, что здешнее короткое лето уже перевалило за середину и до зимних холодов построить драккары викинги не успеют. Да и в приближающийся сезон дождей и бурь нечего делать в открытом море. Поэтому за оставшиеся теплые и сухие дни нужно успеть подобрать и заготовить необходимые материалы, построить навесы, чтобы можно было работать под ними в ненастную осеннюю погоду и даже зимой.

Несколько раз Клепп с рыбаками поднимался вверх по реке, осматривая берега в поисках подходящих деревьев для изготовления киля и обвязки драккаров. Но, как он понял, в этой богатой лесами стране не растут так нужные ему для корабельного строительства ясень и дуб. Береза, с её выпадающими из разделанной на доски древесины сучками, тоже не прельстила его. А вот высокие и ровные сосны, распиленные на бревна и уложенные в штабеля, удивили своими плотными и твердыми древесными волокнами. Великан уже не сомневался, что из такой удивительной сосны можно построить драккары для плавания по морям. Клепп решил, что викингам вполне хватит двух драккаров длиной не более чем в сорок локтей каждый. Можно, конечно, было построить только один драккар, ведь всё равно две полные команды собрать невозможно, но слишком долог и опасен предстоял обратный путь в свой фьорд, чтобы так рисковать.

Вместе с ярлом и своими подручными берсерк приступил к подбору материала для строительства.

Прежде всего нужны были два толстых и ровных ствола длиной не менее четырех десятков локтей для изготовления самых главных деталей будущих драккаров – килей.

Такие брёвна нашли в одном из штабелей на дальнем конце строящегося посёлка и перекатили на берег. Туда же вслед за ними перекочевали ещё двадцать толстых стволов разной длины и много более мелких. Их предстояло расколоть клиньями на доски для обшивки, а также вырезать из этих брёвен и досок заготовки для штевней – мощных брусьев, образующих носовую и кормовую оконечности корабля, шпангоутов – жёстких переборок, устанавливаемых поперек киля, к которым крепились пояса обшивки бортов, сделать мачту и все приспособления для её установки, вёсла и ещё множество других важных и нужных мелочей.

Клепп знал, что, пока древесина ещё свежая, она легко поддаётся острому инструменту. Но если её оставить на солнце, то начнет сохнуть, лопаться с торцов, да и для обработки станет существенно жестче. Поэтому он велел викингам втащить в небольшое болотце бóльшую часть брёвен, а их торцы и ошкуренные поверхности обмазать жирной глиной, чтобы влажная древесина ещё долго могла оставаться мягкой. Своих же помощников отправил строить кузню и навесы.

В неустанной работе незаметно летели дни.

Под длинными навесами плотники заканчивали изготовление двух килей и уже начали разметку разделанного под штевни бруса.

Клепп не раздумывая поменял рукояти своих мечей на деревянное топорище и с удовольствием врубался острым лезвием в очерченные углём линии на бревне, чувствуя, как все мышцы тела отзываются на непривычные для воина движения. Недалеко от него, пыхтя и что-то бурча себе под нос, так же старательно махал топором ярл Эйнар. И так повторялось почти каждый день.

…Клепп тяжело вздохнул и двумя широкими ладонями ещё раз провел по лицу, стряхивая с него льющуюся воду. Не думая больше ни о чём, он зашагал вслед за удаляющейся фигурой ярла и его викингами.

Неожиданно правая нога Клеппа подвернулась на мокром грунте, и гигант, не удержавшись на ногах, рухнул спиной на ведущую к берегу реки тропинку и с диким хохотом понесся вниз, поднимая тучи водяных брызг и сбивая с ног шедших по ней людей.

Тёмные тяжёлые тучи разверзлись потоками воды. Она лилась отовсюду: с неба, с рея и паруса, со штевней и даже с вант, заливала палубу.

Слегка раскачиваясь на волнах, большая лодья стремительно двигалась к левому берегу Вины. На её носу под сооруженным из просмоленной парусины небольшим навесом стояла Мэва и с нетерпением вглядывалась в приближающуюся громаду лесного массива.

Позади неё и чуть ближе к борту на скамье сидели уже промокшие до нитки Сигар и Стоян. Они увлечённо и весело о чём-то спорили, не обращая никакого внимания на ливень.

Дождь закончился так же быстро, как и начался. Вылившие свой запас воды тучи рассеялись, и яркое летнее солнце засверкало над водной гладью реки.

Щурясь от яркого света, Мэва улыбнулась своим воспоминаниям.

Недолго гостили они с Сигаром в крепости Кагеля. Многочисленные соглядатаи, отправленные посадником из города, обнаружили в одном из рукавов Вины недалеко от дельты место, где ярл Эйнар начал строительство посёлка.

Всё высмотрели и вызнали они и сразу же донесли Кагелю.

В тот же вечер за трапезным столом сообщил он эту весть Мэве. Видела она, что взгляд Кагеля при этом неотрывно изучал лицо её и проявлявшиеся на нём переживания. Непрост, ох как непрост был правитель города! Мудр от ума своего и лет прожитых, да и командовать привык сызмальства.

Не смогла сохранить Мэва присущую ей невозмутимость. Сама почувствовала, как радость от полученного известия всколыхнула всё её замёрзшее и скукоженное от горя существо, а лёгкий румянец начал жечь щеки. Слова с просьбой помочь добраться до мужа готовы были уже сорваться с губ, но врождённая гордость привыкшей повелевать женщины не дала ей это сделать. Мэва поняла, что её внутренняя борьба не ускользнула от Кагеля. Пóходя он сказал о своём намерении, как только обнаружат викингов, снарядить для них в дельту Вины одну лодью с различными припасами. А тут и случай представился – вместе с лодьей отправить Мэву. И если она пожелает, то лодья доставит её к ярлу Эйнару.

Приготовления к отплытию были недолгими.

Кагель приказал загрузить на лодью побольше муки, соли, бочонки с мёдом, пивом и маслом, зимнюю одежду и обувь, несколько пар охотничьих лыж, а также запас луков, стрел и наконечников. Он не сомневался, что викинги смогут обеспечить себя мясом и рыбой, но вот всё остальное им взять пока было негде. К весне посадник обещал отправить с оказией ярлу семена для посадок.

Мэва сгорала от нетерпения увидеться с мужем и, сама того не замечая, всячески ускоряла сборы.

Она даже предприняла попытку уговорить посадника самому отправиться в дельту Вины, но Кагель быстро остудил её излишнее рвение:

– Понимаю тебя, княгиня Мэва! Но коли я вместе с тобой приплыву к ярлу Эйнару, то сие означать будет, что ищу с ним союза! Ан нет, нельзя мне так первым поступать, мои же люди меня не поймут. На реке только один хозяин – я! И другого здесь быть не можно! Да и от дел насущных оторву ярла надолго. А у твоего мужа и без меня забот хватает. Лазутчики мои видели, как посёлок он строит, торопится до сезона дождей и холодов людей своих по тёплым домам расселить. Понимает, что быстротечно наше здешнее лето, не успеешь оглянуться, а уж снегом земля покроется. Потому вот и получается, что это ярл ко мне должен будет приплыть после строительства посёлка. Поступит он так иль княжья гордость не позволит, ты как сама считаешь?

Стоя на носу лодьи и вспоминая этот разговор с Кагелем, Мэва невольно усмехнулась. Хитрó поступил посадник, втянув её в извечный мужской спор – кто главнее. А теперь ведь никуда и не денешься, попалась она в расставленные им сети. Придётся с ярлом говорить и об этом. Хотя, зная своего мужа, не сомневалась Мэва, что в знак благодарности за проявленную со стороны посадника доброту ярл Эйнар и сам сочтёт долгом своим навестить Кагеля в крепости. А тем более – после того, как Мэва приплывёт к нему на лодье с подарками. Долг викингов городу становился уже огромным.

– Держись за ванты! – прозвучавший над ухом голос Сигара вывел женщину из задумчивости, заставив машинально схватиться за ближайший к ней канат.

Киль заскрипел по песку, и лодья резко остановилась, слегка завалившись на правый борт.

Сильная рука Сигара поддержала за плечо готовую упасть от толчка на колени Мэву. Она медленно подняла голову, и её глаза встретилась со смеющимся взглядом мужа. Ярл Эйнар стоял в трёх локтях от борта лодьи. Рядом с ним, как и всегда, возвышался гигант Клепп, внимательно разглядывающий оснастку лодьи, а также ратников. Оба были совершенно мокрыми, а Клепп вдобавок ещё и весь в грязи.

– Прыгай! – ярл протягивал к ней руки.

Уже ни о чём не думая, Мэва двумя ловкими движениями взлетела с палубы на борт и безоглядно ринулась вниз.

Ярл Эйнар, не ожидавший такой прыти от жены, не выдержал многократно увеличенного прыжком веса её тела и рухнул навзничь на песок под хохот собравшихся викингов.

– Уж в голове седина, а они как дети балуют, – недовольно проворчал великан.

– Это у меня голова с сединой, а у Мэвы по-прежнему золотистая, – откликнулся ярл, обнимая упавшую на него жену.

– А я думал, что она рыжая! – гигант всё так же не обращал внимания на лежащую пару.

– Ты бы лучше помог нам подняться! – ярл задыхался от смеха.

– Защищать вас я могу, но вот на руках носить не буду! Хотя… за детишками присматривать тоже нужно. – Могучие ручищи Клеппа ухватились за одежду ярла и его жены и одним рывком поставили обоих на ноги.

– Мэва, где Антон? Я не увидел его на палубе. Он жив? – в голосе великана звучали неподдельная тревога и разочарование.

– Антон защищал наш драккар от викингов ярла Эгиля. Он почти отбил нападение, но Грим – кормчий с «Фенрира» – стрелой из лука ранил моего мальчика.

– Его взяли в плен? – продолжал допытываться великан.

– Нет, захватили только меня, всех наших викингов на драккаре убили, а Антон упал в воду. Но Сигар видел, как он вынырнул далеко от драккара и поплыл в сторону берега.

– А кто такой Сигар, можно ли ему верить? – не унимался Клепп.

– Это бывший телохранитель моего отца – ярла Харальда. Он помог мне бежать из лагеря ярла Эгиля. Мы с ним доплыли на маленькой лодке от устья Вины почти до крепости, искали вас. Ночью на нас спящих наткнулись ратники и доставили в город. Там мы стали гостями князя Кагеля. Он сумел найти вас и даже снарядил лодью с различными припасами на зиму.

– Князь Кагель и с нами поступил благородно, хотя мог под стенами крепости всех перебить. Вот построим посёлок и поплывём к нему в город. Хочу его поблагодарить. Нужно было бы вернуть ему лодки, которые он нам дал, но, пока не построим хотя бы один драккар, мы это сделать не можем. Будем договариваться.

– Ты зря считаешь его благородным и добрым, ярл! – вступил в разговор великан. – Кагель заботится только о своём городе и своих людях. Если бы мог, то он бы нас всех тогда на берегу перебил! Неужели ты не заметил, что мы оказались на острове и уходить нам было некуда? Вот потому он и отдал нам лодки. Иначе горожанам снова пришлось бы сражаться, а могли ли они победить?

– Может быть, ты и прав, Клепп! Но ведь это мы пришли к ним с оружием, а не они к нам во фьорд! Воевать с городом мы больше не собираемся, а поэтому с князем Кагелем нам нужен мир.

– Пусть будет по-твоему, ярл! – великан делано равнодушно пожал могучими плечами. – Для меня теперь главное – постройка драккаров, а там – посмотрим, дружить с городом или воевать!

Высвобождаясь из объятий ярла, Мэва посмотрела в сторону Клеппа.

– Князь Кагель обещал мне начать поиски Антона. Он думает, что если наш мальчик жив, то скоро известия о нём дойдут до города.

– Нам остаётся только ждать, – на губах Клеппа появилась грустная улыбка.

Он снова повернулся к лодье и, увидев, что с неё началась выгрузка на берег мешков и бочонков, махнул рукой своим викингам, отправляя их на помощь ратникам. Сам же, понурив голову и опустив плечи, неспешно направился по пологой обходной тропинке в сторону строящегося посёлка. Сумрачно и неспокойно было на душе у него. Радость от нежданного появления Мэвы сменилась всё более растущим беспокойством за судьбу Антона. Слишком уж много сил и чувств растратил он на сына ярла Эйнара за прошедшие годы, чтобы оставаться спокойным, зная, какой опасности тот может подвергаться в чужой стране среди многочисленных врагов.

Перед мысленным взором Клеппа на мгновение возникло заплаканное лицо Антона, когда он жаловался на непонимание и холодность своего отца. И тут же странная мысль занозой засела в голове великана: «А почему ярл Эйнар сам не спросил у Мэвы о своём сыне, а ждал, когда скажет она? Неужели его не волнует судьба Антона?»

Качая головой и что-то бурча себе под нос, Клепп медленно прошёл под навес, где лежали заготовки для будущего драккара, и взял в руки оставленный им самим топор. Прежде чем идти в посёлок, ему хотелось поработать и обдумать всё, что он узнал за прошедший день.

Солнечные лучи уже скользили по верхушкам деревьев, заливая ярким светом поляну возле дома Варга. Огромная толпа собралась посмотреть на поединок чужеземца и родичей убитого им Кудени. Здесь были жители не только Угоре, но и всех ближайших посадов и даже отдаленных сторож. Небольшой обособленной группой сидели прибывшие на лодке из Холма горожане. Могло создаться впечатление, что люди пришли на праздник и ждут не дождутся начала какого-то долгожданного представления. Весёлые лица, новые красивые одежды, мелькающая там и сям в толпе ребятня, шум и гам – всё это располагало к благодушию и умиротворённости, но никак не к ожиданию чьей-то смерти. И только неправильной формы круг диаметром в двадцать саженей зиял пустотой посреди толпы, напоминая о причине всеобщего сбора.

– Пора идти! – в распахнутой двери стоял Строк и как-то виновато смотрел на Антона, сидевшего на скамье за столом в окружении друзей. – Люди собрались. Как тебя и предупреждал Варг, местьники прихватили с собой луки.

– Сколько их и чем вооружены? – поднялся со скамьи Влок.

– Все в доспехах, со щитами. У Громола тяжёлое боевое копьё и меч, у трех братьев мечи и луки, а ещё у одного кованая рогатина. И ведь даже не боятся побить стрелами народ в толпе!

– Что ж, они сделали свой выбор. – Антон поднялся и вышел из-за стола. – Три лука в руках хороших стрелков – сильное оружие. Мне придётся убить всех пятерых!

– Может, ты всё-таки возьмешь щит, Антон? – недоверие и сомнение сквозили в голосе Варга.

– Не нужно за меня переживать, поединок не будет долгим, – викинг взялся за рукояти двух мечей с заостренными лезвиями, лежащих на столе. – По какому сигналу у вас принято начинать поединок?

– По нашей правде князь или вождь должен сказать, что на общем сборе свершился суд, кто признан виновным и какой кары заслуживает, а потом обязаны прозвучать слова: «Да пусть свершится месть праведная!»

– Что ж, пойдём! – Антон шагнул к двери, но на пути его встала Аслауг. Ее осунувшееся от тревоги и страха лицо с темными кругами под глазами выглядело сосредоточенным и бледным. Но устремленный снизу вверх взгляд девушки был тверд и жёсток.

– Вернись живым, викинг, – прошептали сухие губы. – Мы все будем ждать тебя с победой! – Она слегка прижалась лбом к его груди и отпрянула в сторону.

Расступившаяся толпа пропустила в круг Антона, Варга и Строка. В его центре их уже поджидали пятеро местьников, стоящих тесной кучкой, а также Межко и Урм.

– Земляки! – голос Межко возвысился над толпой. – Этот чужеземец убил Куденю – сына всеми нами уважаемого Громола. Вчера сход судил викинга и решил – быть мести! Ближние родичи Кудени – его отец Громол и четверо старших братьев по нашей правде могут отомстить за убиенного парня!

Рёв толпы был ему ответом.

Межко, Урм, а за ними Варг и Строк направились к передним рядам собравшихся людей.

А в круге пятеро воинов неспешным шагом уже окружали Антона. Блестели на солнце их доспехи и оружие, разносились отрывистые команды Громола, обращённые к сыновьям. Викинг же стоял в расслабленной позе, как будто отрешившись от всего вокруг. Его мощный оголенный торс с рельефно выступающими мускулами притягивал взгляды зрителей. Как и мечи, что были воткнуты в землю в двух шагах впереди.

Все замерли в ожидании команды к битве.

И она прозвучала.

Межко поднял вверх правую руку и срывающимся голосом прокричал:

– Да пусть свершится месть по нашей правде! Начали!

Почти одновременно три лука оказались в левой руке воинов, правые потянулись к тулам со стрелами, а Громол с копьём и один из его сыновей с рогатиной шагнули вперёд к стоящему спиной к ним Антону.

Викинг стремительно взмахнул обеими руками с зажатыми в ладонях какими-то предметами, тут же рванул что-то прикреплённое к холщовым штанам на высоте бёдер и, мгновенно развернувшись, снова сделал резкое метательное движение двумя руками. Теперь он стоял лицом к отцу семейства местьников между двух своих воткнутых в землю мечей, всё ещё не обращая на них внимания.

Замерли почему-то и сыновья Громола.

Дикий крик ужаса и гнева огромной толпы, собравшейся посмотреть на смерть чужеземца, разорвал тишину и даже остановил движение Громола. Почти одновременно четверо воинов как подкошенные рухнули на землю.

В дружном порыве масса людей прянула на ноги, стараясь рассмотреть, что же случилось с сыновьями Громола. Трое из братьев лежали навзничь с торчащими из горла ножами, один из воинов упал ниц, подвернув шею и обратив к толпе своё лицо. Брошенный со страшной силой нож пробил лобную кость и по самую рукоять вошёл в голову.

Мёртвая тишина снова повисла над поляной, но это уже была гнетущая тишина страха и боли. И всего лишь через мгновение со всех сторон людского круга раздались пронзительные женские крики, визг и рыдания, от которых кровь стыла в жилах.

Но лишь только руки викинга, сделавшего шаг вперёд, легли на рукояти воткнутых в землю мечей, крики сразу стихли.

Собравшийся люд, затаив дыхание, следил за каждым движением чужеземца. А викинг меж тем, положив лезвия клинков себе на плечи, печально смотрел на стоящего напротив него Громола.

– Поверь, я не хотел никого убивать! Не я первым начал! Давай прекратим вражду! – негромко и мягко прозвучавшие слова викинга были отчетливо слышны каждому человеку в толпе.

Словно очнувшись от какого-то наваждения, Громол обвёл взглядом поляну, ещё раз посмотрел на своих лежащих сыновей, и все вокруг почувствовали, как разгорается и накатывает на него ярость.

– И ты, убийца моих детей, предлагаешь закончить на этом? – прорычал в бешенстве Громол. Широко размахнувшись, он бросил своё копьё в стоящего всего в нескольких саженях от него Антона. Резким движением викинг ушёл в сторону с пути полёта копья и успел в воздухе разрубить мечом его древко на две части.

Даже это не произвело на противника никакого впечатления. Быстро преодолев разделяющее их с Антоном расстояние, Громол двумя руками обрушил сверху свой меч на викинга. Но тот снова плавным кошачьим шагом выскользнул из-под удара. Меч вонзился в землю, а последовавший за этим сильный толчок руки викинга в спину Громола заставил того выпустить из рук оружие, пролететь на пару саженей вперёд и упасть на живот.

С трудом поднявшись на ноги под тяжестью металлических доспехов, Громол метнулся к первому ряду зрителей.

– Копьё! Дайте кто-нибудь мне копьё! – он вырвал из чьих-то рук копьё и, выхватив у одного из стоящих воинов из ножен меч, снова повернулся лицом к Антону.

– Остановись! Мне не хочется тебя убивать! – по всему было похоже, что викинг тоже разозлился не на шутку. – Ещё один шаг – и ты отправишься вслед за сыновьями!

– А-а! Ты, грязная вонючая собака, проклятый убийца! Сын свиньи! – взревел Громол. – Сдохни сам!

И он снова метнул копьё в викинга.

Выведенный из себя прозвучавшими оскорблениями и всё же сохраняя остатки хладнокровия, как учил Клепп, Антон снова отпрянул от летящего в него копья, а руки его, повинуясь команде мозга, выполнили тысячекратно отработанное на тренировках движение. Два меча, брошенные им навстречу движущемуся противнику, совершили в воздухе полный оборот и пробили насквозь доспехи и грудную клетку Громола, выйдя окровавленными лезвиями из спины на половину локтя. Сила броска оказалась столь чудовищной, что должна была опрокинуть воина наземь, но большая масса и быстрое движение вперед позволили тому удержаться на ногах и даже сделать ещё пару шагов, прежде чем рухнуть на траву.

– Видит Тор, я не собирался тебя убивать! – глаза Антона странно блестели, пальцы рук била мелкая дрожь. С последним хрипом Громола викинг повернулся и медленным шагом направился к дому Варга. Толпа в страхе расступалась в стороны, освобождая ему проход. Строк, Ингар и Влок окружили Антона и молча пошли с ним рядом. Только Варг, пользуясь всеобщим замешательством, снова вошёл в круг.

– Ну что, други, по правде ли нашей прошёл поединок? Честно ли бился чужеземец? Cкажи-ка нам ты, Межко! Конец мести? Ты этого хотел? – голос Варга, набирая силу, разносился далеко окрест, а тяжёлый и гневный взгляд его жёг лицо Межко.

Тот, отведя глаза в сторону, словно понимая всю свою вину, покорно вымолвил:

– Этот чужеземец – слишком сильный для нас воин. Он бился честно, по нашей правде. Всё, что викинг делал в поединке, не умеет у нас никто. Мести больше не будет!

– Вы все слышали слова Межко, земляки? Мести конец! – Варг, злобно сплюнув в сторону Межко, поспешил к своему дому.

Распахнув дверь, он сразу увидел Аслауг, судорожно обнимавшую Антона. Она всем телом прижалась к викингу, а по щекам её нескончаемым потоком текли слёзы. Сквозь рыдания Варг с трудом смог разобрать её шепот:

– Милый мой, любый, как же мне было страшно!

Неуклюжими движениями широкая ладонь викинга поглаживала голову девушки.

На тыльной стороне его ладони ярко алели капельки чужой крови.

А за столом уже сидели Строк, Ингар и Влок, весело зубоскаля и подшучивая над обнявшейся парочкой.

Странное чувство потери и какой-то детской обиды холодом разлилось где-то внутри. Варг отчетливо услышал бешеный стук собственного сердца.

– Вот и выросла моя сестрёнка! – непроизвольно вырвалось у него. – И что мне теперь делать?

– Теперь уж точно поздно что-то делать, друже! – весело ухмыльнулся Ингар. – Давай собирать на стол, у нас нынче двойной праздник!

Негромкий стук тяжёлого предмета в дверь дома разбудил его спящих обитателей.

– Ну что там опять случилось? – недовольно проворчал Строк, с трудом поднимаясь с ближайшего ложа. Потягиваясь и тяжело вздыхая, он прошлёпал босыми ногами к входу.

Проскрежетал открываемый металлический засов, дверь распахнулась, и вошёл Межко. Глаза его растерянно и даже испуганно бегали по сторонам.

Навстречу ему поднялся Варг, молча указывая рукой на скамью у стола.

– Что случилось, Межко? Ты просто так ведь ко мне никогда не заходил. Не припомню такого. А уж ночью и подавно!

– Какая ночь, утро давно! Выйди во двор и посмотри!

– Видать, мы вчера засиделись с друзьями! – Варг беззаботно хохотнул.

– Ты зря смеёшься! С восходом солнца в посёлок на лодках прибыли родичи и побратимы Громола с верхнего течения Вины и с берегов Пинеги. Их много, и настроены они враждебно, все с оружием. – Межко замолчал, покусывая нижнюю губу. – Они считают викинга убийцей и требуют выдать его им на суд. Я даже не знаю, что теперь нам делать.

– Но ведь суд и поединок прошли по нашей правде! С этим согласились жители поселка!

– Не буду с тобой спорить, Варг, всё было честно. Но мне кажется, твоему викингу нужно бежать из Угоре. Мы собрали утром сход. Тебя и твоих друзей звать не стали, уж больно вы, молодые, горячи и безрассудны! А так и до беды недалече! Жители посёлка не хотят воевать с пришлыми, а обращаться за помощью к Кагелю уже поздно. Да и не поможет он нам ничем. Не до нас ему сейчас, у самого воинов мало осталось.

– И чего хотят твои гости?

– Они не гости мне, Варг, и ты сам это знаешь! А хотят пришлые только одного – смерти викинга!

– Ну и какое решение ты и твой сход приняли? Будем биться за нашу правду? – подошел к столу Строк и, уперев кулаки в столешницу, тяжелым взглядом начал пристально изучать выражение лица Межко.

– Я повторяю: люди отказываются воевать, тем более за чужеземца! Ему следует уйти. И уходить нужно по суше. На берегу у лодок много пришлых воинов. Они не пропустят викинга к воде и к нашим лодкам. – Рубленые фразы Межко, произносимые твёрдым негромким голосом, вывели из задумчивости Варга.

– Может быть, ты и прав, – задумчиво произнес он. – Хорошо, что предупредил нас!

– Так они никак собираются на нас напасть? Когда? Ночью? – Строк все ещё стоял, возвышаясь над столом.

– Они ждут нашего решения до захода солнца. Больше я не знаю, что тебе ответить. – Межко раздражённо передёрнул плечами, как бы сбрасывая с себя какой-то тяжёлый груз.

– Делать нечего, придётся собираться в путь, – Варг повернулся к Антону, слышавшему весь разговор за столом.

– Я понял, – викинг медленно встал со скамьи и выпрямился во весь рост. – Вы, друзья, так много для меня сделали, что я просто не могу подвергать всех вас опасности! Мне нужно уходить!

– Аслауг! – позвал Варг сестру. – Помоги нам собрать Антона!

– У меня уже всё готово, – девушка вышла из своего отсека, держа в руках тяжёлую холщовую суму. – Но я уйду вместе с ним!

– Нет, Аслауг! Ты никуда не пойдёшь! – голос Варга звучал резко и раздраженно. – И не смей больше говорить мне об этом! Да и Антон не юнец и понимает, что в одиночку не сможет защитить тебя!

Варг резким движением руки ладонью вверх остановил викинга, пытающегося вступить в спор, и продолжил, обращаясь уже к нему:

– Ты очень сильный и храбрый воин, а потому можешь рисковать своей жизнью, но не жизнью моей сестры! Сначала найди своих родных и друзей, а потом возвращайся в Угоре, мы будем ждать тебя!

Желваки на скулах викинга напряглись, глаза сузились и превратились в щёлки, бугры мышц на руках и плечах, казалось, готовы были разорвать лёгкую куртку.

Повисла жуткая тишина.

Краем глаза Варг увидел, как Ингар потянулся за лежащим на помосте мечом, а обостренный слух опытного охотника тут же уловил чьё-то движение сзади.

– Остановитесь, глупцы! О чём вы спорите? – из-за спины Варга медленно выступил Строк. В руках старика не было оружия.

– Аслауг ещё не твоя жена, Антон! Прав на неё ты не имеешь! Или ты хочешь оскорбить Варга, уведя его сестру из дома без сговора и свадьбы? Может, ты забыл, чем ему и всем нам обязан?

Спокойные тон и рассудительные слова Строка возымели своё действие.

Викинг повёл отяжелевшими плечами, шумно выдохнул и неожиданно улыбнулся.

– Простите меня, други! Хоть я не сказал ни слова, но повёл себя словно мальчишка, а не как воин! Нам незачем ссориться. Мы друг другу не враги. Я уйду один, но непременно вернусь! Слышишь, Варг, обязательно вернусь! – В глазах юноши было столько твёрдости и решимости, что сомневаться в его намерениях не приходилось. Он перевёл взгляд на Аслауг.

Девушка стояла, опустив руки и бросив на пол собранную суму. И опять по щекам её текли слёзы.

– Да куда же он пойдет, Варг? Мы даже не знаем, в какую сторону уплыли сородичи викинга! – всхлипнула она.

– А действительно, куда же ему идти, вверх или вниз по течению реки? – встрепенулся Строк. – Межко, может, твои соглядатаи видели на реке лодки чужеземцев?

– Вверх по течению они не проплывали, я в этом уверен. Сородичи Громола столкнулись бы с ними в верховьях Вины, и мы бы тогда о них услышали из разговоров. Большой отряд воинов на реке не спрячешь! Нет, викинги должны были уплыть в сторону дельты!

– Что ж, – Варг разочарованно вздохнул. – Придётся тебе, Антон, идти вниз по течению. Пройдёшь две версты, по-вашему – две мили, и сделай большой крюк через лес, а то наткнёшься на берегу на сторóжу горожан. Там у реки стоит посёлок. Кагель построил его давно. Воинов в нём не очень много, но тебе незачем обнаруживать себя. Припасы Аслауг уже собрала, оружие и тёплую одежду выбери сам. А ты, Влок, подбери Антону хороший лук, да стрел побольше в тул положи, дорога у него длинная, дичи в лесу много, голодать не придется.

– Ладно, не будем ждать до вечера, мало ли что задумают пришлые люди. Мы тебя, Антон, немного проводим вдоль берега. – Строк положил руку на плечо викинга. – Ты теперь тоже наш побратим! Возвращайся скорее, найди своих родичей и возвращайся!

– Тогда и я тоже пойду, коли уж мы всё промеж себя решили, – поднялся из-за стола и направился к выходу Межко.

– И что ты скажешь пришлым? – вдогонку ему спросил Варг.

– А то и скажу, что викинг ещё до восхода солнца ушёл на поиски родных и друзей. А в какую сторону – то мне неведомо!

– Хорошо, Межко, договорились! Только скажи им это после захода солнца!

Сборы были недолгими, как и расставание на высоком берегу реки за пределами посёлка.

Все чувствовали какую-то неловкость, провожая в неведомый путь Антона. Молчание затягивалось. Первым его нарушил Варг.

– Пойдёшь по этой тропинке, перейдёшь маленькую протоку, она мелкая, потом будет ещё одна, а сразу после неё повернёшь в лес и обойдёшь сторóжу, вернёшься снова к реке, и ходу тебе два дня. Проток после этого будет ещё четыре. Преодолеешь их вплавь и дойдёшь до излучины Вины. Это её самое узкое место, там соединяются несколько рукавов реки, сам всё увидишь и поймёшь. Разбей в этом месте лагерь и жди нас. Через три дня мы приплывём на большой лодке. – Варг откашлялся и продолжил: – Я не хотел это говорить при Межко, но знаю, что одному тебе, а тем более без лодки, своих родных и друзей на реке не отыскать, а мы поможем. Спустимся все вместе в дельту Вины.

Закончив свою длинную речь, Варг увидел, как сразу заулыбались все его друзья, и даже Аслауг, вот-вот снова готовая расплакаться, с благодарностью взглянула на своего брата.

Она подошла к викингу, что-то пряча за спиной, мгновение постояла в нерешительности, но всё же протянула к голове юноши руки и повесила ему на шею большую круглую металлическую гривну с выбитым на ней изображением солнца. Гривна держалась на цепочке из паянных в несколько рядов мелких колец, создавая вид мелкоячеистой кольчуги на груди.

– Эту гривну и цепочку мой отец Герес выковал своими руками и подарил мне. Помню, как он в шутку сказал, чтобы я тоже подарила её своему избраннику. Возьми, она принесёт тебе счастье, носи её всегда. У меня есть точно такая же, но очень маленькая и сделанная из золота.

– Я её видел! – Антон беспомощно улыбнулся, поцеловал Аслауг в макушку и повернулся к мужчинам. – Спасибо вам за всё, побратимы, я буду ждать у излучины Вины. – Викинг, прощаясь, неуклюже взмахнул правой рукой, ещё раз посмотрел на Аслауг и быстрым упругим шагом направился к тропинке, ведущей с берега вниз к воде.

Солнечный диск уже клонился к закату, когда Аслауг, накормив своих мужчин и прибравшись в доме, наконец-то выбралась на берег. Ей очень хотелось остаться одной. Пустоту, образовавшуюся после ухода Антона, нечем было заполнить, и, не думая о том, куда она идёт, девушка оказалась на крутом обрыве у реки на самом краю Угоре. Далеко внизу, у самого уреза воды, возле лодок, собралась огромная толпа в нарядных одеждах. Даже с высоты берега были слышны смех и громкие крики.

«Да что же там такое происходит? Какой праздник нынче в посёлке?» – замелькали мысли в голове у девушки, а ноги сами уже несли её вниз по тропинке через кусты в обход обрыва.

Выбежав из зарослей кустов на прибрежный пляж, Аслауг нос к носу столкнулась со своей давней подружкой.

– Милена, что такое на берегу деется, откуда все эти люди?

– Ой, Аслауг, как давно мы с тобой не виделись!

– Люди, Милена, откуда взялись эти люди?

– Они все с Пинежья, плыли в Холм к Кагелю, но утром причалили к нашему берегу. У нас отдохнули, поторговали, а сейчас отплывают в Холм. Хотят договориться с горожанами о торговле солью.

– А я думала, они – родичи Громола и приплыли отомстить за него и его сыновей!

– Сначала и мы так подумали. Это Межко такой слух пустил зачем-то промеж местных жителей, – Милена весело рассмеялась. – Но торговцы не знают Громола! Пинежане действительно плыли в Холм. Если не веришь мне, можешь спросить во-о-н у того бородатого мужика, он у них главный.

Не обращая больше внимания на щебетание подруги, Аслауг со всех ног бросилась к стоящему на берегу толстому розовощекому дядьке средних лет, который безуспешно пытался заставить своих людей сесть в лодки.

Она схватила мужика за рукав куртки, сшитой из грубо обработанной кожи, и, нетерпеливо дергая, пыталась привлечь к себе внимание. Наконец ей это удалось. Толстяк повернулся к ней лицом, сверкая белозубой улыбкой:

– А тебе что нужно, девица-красавица?

– Дяденька, а вы приплыли отомстить нашему викингу за то, что он убил Громола и его сыновей?

– Ох, девонька, да что вы всё об одном и том же заладили! Не знаем мы никакого Громола, а тем более викинга! Мы солью да рудой железной торгуем. Плывём в Холм, хотим с посадником Кагелем о торговле потолковать. Может, сговориться получится!

– Дяденька, это правда?

– Да зачем мне тебя обманывать, милая? Вот соберу людей своих, тогда и поплывём дальше. Понравилось им тут у вас шибко, никак не можем отчалить, а некоторые хотят насовсем остаться, – вожак весело хохотнул.

– Спасибо, дяденька!

– Беги-беги отсюда, птаха, нечего здесь молодке делать! – Толстяк повернулся к толпе и начал выкрикивать чьи-то имена, призывая ватажников на берег.

Не чуя под собой ног, Аслауг мчалась вверх по откосу к своему дому.

Распахнув дверь и с трудом переводя дыхание, она прокричала сквозь слёзы и всхлипывания:

– Варг! Межко обманул нас! Я ходила на берег. Нет никаких местьников за Громола. Это торговцы солью с Пинеги плывут в Холм к Кагелю! Не хочет никто Антона убивать!

– Что же это такое у нас происходит? – поднялся с лавки Строк. – Зачем Межко обманул нас?

– Варг, братик, спаси Антона! Чует мое сердце – неладное задумал Межко. А с ним ведь ещё Урм! От них подлости любой ждать можно!

– Ну и что ты от нас хочешь, Аслауг? Догнать его по берегу мы не сможем, он слишком далеко успел уйти.

– А если на лодке?

– На лодке, пожалуй, можно попробовать. – Варг ненадолго задумался. – Лучше мы поступим так: Влок и Ингар налегке без провизии отправятся по следу Антона вдоль берега, а мы со Строком поплывём вниз по течению. Если обнаружим на берегу Антона, то высадимся и будем ждать Ингара и Влока. Если не увидим на берегу викинга, то остановимся у последней протоки, там все и встретимся. Согласны?

– Ты правильно рассудил, Варг. Нужно поспешать, а то скоро наступит ночь. Хоть ночью и светло, но на реке может быть туман, и тогда Антона с воды мы не увидим, а он ведь где-то может устроиться на ночлег. – Строк улыбнулся и посмотрел на Аслауг: – Не переживай, догоним мы твоего викинга.

– Мне почему-то кажется, что по его следу уже идут враги, – девушка судорожно теребила подол сарафана.

– Всё, довольно разговоров, пора в путь! Не забудьте взять с собой оружие! – Варг махнул рукой и резко поднялся с помоста.

Маленькая лёгкая двухместная лодка стремительно шла по течению вдоль берега реки, разрезая острым носом водную гладь. Слаженная работа вёслами двух сильных и опытных гребцов позволяла им без устали долго поддерживать высокую скорость хода.

– По моим прикидкам, он должен быть где-то здесь или чуть впереди. Ещё более версты берег будет ровный и пологий, а дальше пойдут крутые откосы и много деревьев. Снизу мы его там уже никак не увидим.

– Что ж, Варг, давай поднажмём!

Гребцы чаще заработали веслами, прикладывая к умению ещё и оставшиеся силы. Лодка приближалась к лесному массиву на высоком берегу.

– А вот и наш викинг! – вытащенным из воды веслом Варг показал Строку направление, в котором следовало смотреть.

Действительно, по крутому береговому склону медленно поднималась вверх человеческая фигурка.

– Если кричать, то Антон нас всё равно не услышит, а пока выйдем на берег, он скроется за бугром, придется его догонять.

– Что ж, давай высаживаться, а то дальше будут отвесные склоны, и я не знаю, где там можно подняться наверх, – опустил весло в воду Варг. – Догоним мы нашего викинга быстро.

Ещё сотня мощных гребков – и лодка заскользила днищем по песку. Выскочив на берег, Варг и Строк подхватили её на руки и поспешили спрятать в кустах подальше от чужих глаз.

Пыхтя и сопя от непривычного утомительного подъёма, они остановились на самой вершине холма и стали осматривать окрестности. Редкие деревья и мелкий кустарник не мешали обзору. Странно, но викинга нигде не было видно. Свежих следов на вершине – тоже.

Варг сделал несколько шагов вниз, обходя группу деревьев, росших слева от него на самом склоне уходящего вглубь матёрой земли оврага. Он хотел уже начать спуск с вершины холма на противоположную береговую сторону, как охотничий инстинкт заставил его остановиться. Повернув голову в сторону деревьев, он увидел торчащую из ствола сосны на уровне человеческого роста стрелу с ярко-красным оперением.

Положив ладонь на рукоять висевшего в ножнах на поясе меча и озираясь по сторонам, Варг приблизился к сосне:

– Строк! Смотри, что я нашёл! Стрела попала в дерево совсем недавно. Расщеплённая кора, и волокна свежие и не успели ещё подсохнуть!

– Осторожнее, Варг! Тут, похоже, была засада. И поджидали не нас, а викинга. По всему видать, стреляли из тех кустов. – Строк бегом бросился к кустарнику в низине возле обрыва.

– Так и есть! Охотников здесь пряталось двое. Да вот и они сами, – лезвием обнаженного меча он показал на реку. – Но как они могли спуститься с такой кручи?

Подошедший к берегу Варг увидел в сотне саженей от берега лодку, в которой на фоне воды смутно угадывались две фигуры. Расстояние до них уже было большим, и разглядеть лица и одежду людей он не смог.

– А тут и к реке выбраться можно, – неугомонный Строк обнаружил за кустами зигзагообразную тропинку, искусно вырезанную в крутом склоне и даже в отдельных местах укреплённую от осыпания земли вбитыми деревянными кольями.

– Мне кажется, что эти люди не только на лодке плавают, но ещё и разбоем на берегу промышляют! А мы их спугнули, коли они так поспешно удирают отсюда!

– Ладно, здесь делать больше нечего, а куда же подевался Антон? – Варг стёр ладонью со лба выступившие капли пота. – Где нам теперь викинга искать?

– Вдоль берега он не мог проскочить: впереди были лучники, а сзади мы. С обрыва в реку не прыгнешь – высоко, убьёшься. Остаётся только овраг. Придётся нам спускаться вниз.

– Нужна верёвка, а то мы там себе все кости переломаем!

– Давай пройдём вдоль оврага, найдём пологий склон и понизу пройдём обратно к этому же месту.

Далеко идти не пришлось. Через две сотни саженей овраг круто поворачивал налево, и в этом месте можно было безо всякой верёвки спуститься на его дно. Ориентируясь на высокие деревья, Варг и Строк пошли в обратную сторону, продираясь сквозь кусты и нагромождения поваленных стволов.

Первым увидел Антона Строк. Он остановился так резко, что Варг, шедший следом за ним, ударился носом ему в макушку, непроизвольно отшатнулся в сторону, и взгляд его сразу наткнулся на викинга.

Антон лежал на крутом склоне холма у корневища большого кустарника, широко раскинув в стороны руки. Из груди и левой руки юноши торчали две стрелы с ярко-красным оперением.

– Ну, вот те на, не сберегли мы мальчика! Что же я скажу сестре, как посмотрю ей в глаза! Почему я поверил словам Межко, зачем отпустил Антона одного?

– Хватит ныть, не веди себя подобно женщине! Проверь, жив ли он ещё! – отрывистые и резкие слова Строка привели в чувство Варга.

Молодой человек склонился над викингом, положил руку ему на грудь, а ухом пытался уловить его дыхание.

– Жив! Антон жив, Строк, сделай же что-нибудь!

– Успокойся и не суетись! Наш мальчик пока жив, но если ты с него не слезешь, то он может и умереть!

Варг даже не понял шутки своего старшего друга.

– Что мы будем делать дальше, Строк?

– Успокойся и доверься мне!

– Я уже спокоен!

– Тогда вытащи свой меч из ножен, найди и сруби пару тонких сосенок, у которых возле комля есть такой же изгиб, что у твоих лыж! Мы сделаем из них полозья, как у саней. Наруби побольше гибких длинных ветвей. Из всего этого мы соорудим носилки. К ним ветвями за руки и за ноги привяжем Антона и поднимем наверх. По дну оврага через бурелом нам его не пронести.

– Как мы парня поднимем снизу? Он огромный и тяжёлый!

– Ты забыл, что скоро тут будут Ингар и Влок. Они принесут верёвку. Она осталась в нашей лодке. Сбросят её к нам сюда. Ты всё понял?

– Строк, какой же ты умный!

– Я – всего лишь старый охотник. Мы много раз поднимали так из оврагов туши лосей и кабанов. А пока – помоги мне. Нужно вытащить стрелы из Антона.

Все движения старого охотника были скупыми и расчетливыми. Казалось, в своей жизни он проделывал такое уже много раз.

Строк склонился над юношей и взялся с двух сторон за древко стрелы, торчащей из руки Антона.

Не зная, чем ему помочь, Варг переминался рядом с ноги на ногу.

– Эта рана пустяковая, кость не пробита, наконечник вышел наружу, заживет быстро! – пробурчал старик и одним движением переломил древко, зажатое в левой руке почти у самого оперения.

И тут же, ухватившись за наконечник, Строк выдернул из раны оставшийся обломок.

Хлынула кровь.

– Чего ты ждёшь, Варг? Рви подол рубахи и перевязывай рану!

Пока молодой человек возился с рукой викинга, Строк внимательно разглядывал вторую стрелу, торчащую из груди Антона.

– А ведь он действительно счастливчик! Аслауг опять спасла ему жизнь!

– Как это, Строк?

– Убийца целился ему в грудь и попал очень точно. Но у Антона на груди была гривна, подаренная Аслауг. Смотри, вот щербинка от наконечника на ней! Стрела не смогла пробить гривну и отклонилась вбок. Она прошла через левые грудные мышцы. Боль была просто дикая, и поэтому Антон потерял сознание. Он ведь окончательно не окреп, а тут сразу ещё два ранения. Но жить наш парень будет!

– Эй, кто там внизу! – голос, прозвучавший сверху, заставил Варга и Строка схватиться за мечи.

– Други, вы на дне оврага так шумите, что мы вас издали услыхали. Чем там заняты? – снова сверху раздался голос.

– Это Ингар! – облегченно перевел дух Варг и прокричал в ответ: – У нас здесь раненый Антон! Будем поднимать его на носилках вверх. Найдите нашу лодку, она в кустах у подъёма на берег, в ней верёвка. Принесите сюда и сбросьте один её конец к нам вниз!

– Пока они ходят за верёвкой, мы с тобой займёмся второй стрелой и носилками. – Строк встал на четвереньки перед викингом. – Держи древко крепко двумя руками у самой раны, а я надрежу его меж твоих ладоней и обломлю. Наконечник опять вытащит Аслауг.

Привычными движениями старик надрезал и обломил длинный конец стрелы, спрятал его под куртку Антона и негромко произнёс:

– Это на всякий случай, нам ведь ещё нужно будет найти её хозяина!

Вдвоем охотники быстро нарубили веток, соорудили подобие грубых саней-носилок и осторожно уложили на них викинга, крепко привязав к толстым жердям своими ремнями и тонкими ветками. Носилки поставили на склон с таким расчётом, чтобы они могли быть подняты вверх между растущими кустами.

– Ну вот и всё, дождемся Ингара и Влока, и можно будет вытащить нашего раненого из оврага. Тебе, Варг, лучше пойти к ним наверх, а я, сколько сумею, буду толкать носилки снизу. Потом тоже прибегу помочь.

– Хорошо, так и сделаем. Только ты мне объясни, как мы дотащим Антона по берегу к нам домой? Путь неблизкий, а мальчик наш очень большой и тяжёлый!

– А мы его погрузим на лодку!

– Но тогда на ней сможет грести один человек. Больше людей в лодку не поместится! А с таким грузом против течения плыть будет слишком тяжело!

– Не переживай, нужно будет всего-навсего управлять лодкой, а грести почти не придется.

– Ты меня весь день удивляешь! Как же тогда лодка поплывёт против течения?

– Да очень просто, Варг! Мы привяжем к её носу верёвку, пойдём вдоль берега и втроём потянем лодку за собой, а гребец будет удерживать её рядом с берегом. До самой сторóжи берег пологий, и мы быстро до неё дойдём.

– А что дальше? Там ведь пойдут высокие и крутые берега!

– У охраны сторóжи есть большая лодка. Мужиков всех местных я знаю, они мне её дадут. Перегрузим Антона и по воде доплывем до Угоре.

– Ну ты и голова!

– Поживёшь с моё, всему научишься. Старики и должны быть мудрыми, дабы учить вас, молодых! Иди лучше наверх, помогай нашим парням!

Всё вышло так, как и задумал Строк.

Сильные и ловкие руки с помощью верёвки быстро втащили носилки по крутому склону на самый верх оврага, а уж дальше охотникам не составило никакого труда отнести бесчувственное тело к берегу реки, погрузить на лодку и вывести её по воде к сторóже.

А там стоило только подвести её к небольшому пирсу, как полтора десятка вооруженных людей высыпали на берег.

При виде Строка стражники сразу же успокоились, а когда поняли, какая помощь от них требуется, не только дали Строку свою большую лодку, но и шесть человек вместе со своим десятским вызвались помочь грести на веслах.

Против течения реки плыть пришлось долго.

Когда же дружная ватага втаскивала Антона в дом, Варг увидел, как от ужаса дрогнула вся фигурка его сестры, а лицо её от страха сразу приняло серый оттенок. Но она справилась с собой, хозяйским жестом указала мужчинам, что раненого нужно освободить от пут и положить на стол. Тихим голосом Аслауг отдавала команды, которые безропотно выполнялись. Всё повторялось, как и в прошлый раз.

Варг, сам того не заметив, зачем-то сбегал в кузню и принес маленькие щипчики, хотя сестра его об этом не просила. И вот он теперь молча смотрел на суету возле Антона.

– Ты что без дела стоишь, готовь ремни, нужно Антона к столу привязать! – вывел молодого человека из расслабленного состояния требовательный голос Аслауг.

Горячая вода, прокалённые на огне ножи, материя для перевязки, мазь – всё было готово, и девушка быстрыми движениями острого ножа начала распарывать одежду на груди Антона, откидывая в сторону рукава куртки и нижней рубахи, осторожно оголяя торс и торчащий обломок древка.

– Рукой займемся позже! Сейчас главное – наконечник из груди вытащить! Привязывайте его! – голос Аслауг прервался от волнения. – А это что такое?

Она двумя пальцами осторожно вытащила из-под остатков куртки вторую часть стрелы с оперением, которую Строк сохранил на груди у Антона.

Девушка обвела собравшихся в доме мужчин жёстким взглядом, словно в чем-то их обвиняя.

– Это обломок стрелы, которой и был ранен в грудь викинг, – вступил в разговор Варг.

В голосе его прозвучало что-то похожее на сожаление. И он тут же добавил:

– На всякий случай я вытащил из ствола дерева ещё и целую стрелу, которая пролетела мимо Антона.

– Где она? – Аслауг резко повернулась к нему. – Ну-ка, дай её мне!

Из кучи сваленного на помост оружия Влок вытащил целую стрелу с ярко-красным оперением и с улыбкой спросил:

– Ты у нас ещё и в оружии разбираешься?

– А почему бы и нет? – девушка с силой подергала наконечник и даже попыталась его отломить. У неё ничего из этого не получилось.

– Ты бы ещё на зуб попробовала! – засмеялся Влок.

– Какой же ты глупый ещё!

– Это почему?

– У викингов стрелы для войны, поэтому они сделаны грубо и наспех. Их наконечники слабо закреплены в древке, поэтому отламываются и достать их из тела раненого трудно. А наши местные охотники заготавливают стрелы зимой впрок, хорошо обрабатывают древко и надёжно закрепляют наконечник.

– Зачем? – непонимающе сморщился тот.

– Чтобы можно было стрелу использовать несколько раз.

– Ну и что из того?

– Смотри сюда, – девушка показала на обломок древка, торчащий из груди Антона. – Наконечник отскочил от гривны и прошел через мышцы груди. Если бы это была стрела викингов, то мне пришлось бы резать мышцы и доставать его из них. Получилась бы очень большая и глубокая рана. Заживала бы она тоже долго. Да и будут ли после этого все мышцы действовать – неизвестно. В Антона попала стрела наших охотников, я в этом даже не сомневаюсь! А потому мы просто выдернем её из раны и не повредим лишних мышц.

Открыв от удивления рот, Влок внимательно слушал Аслауг, после чего почесал всей пятерней в затылке и смущенно выдал:

– А ты и в самом деле разбираешься в оружии!

Пока они говорили, Варг со Строком крепко привязали руки и ноги Антона к столу и уже заканчивали перетягивать бедра и плечи широкими длинными ремнями.

– Выдёргивает стрелу Строк, – непререкаемым тоном сказала Аслауг, – у него это лучше получится! Все остальные будут держать раненого!

Девушка аккуратно промокнула тряпицей выступающий из тела викинга обломок и велела Строку хорошенько вытереть и высушить пальцы рук, чтобы они не скользили по древку.

Варг, Ингар, Влок, а также двое охранников из сторóжи столпились возле стола и приготовились держать юношу.

– Все готовы? – голос Аслауг зазвенел и завибрировал. – Строк, выдергиваешь одним рывком точно в ту сторону, откуда она вошла, понял?

Строк осторожно взялся пальцами за обломок стрелы и даже затаил дыхание, ожидая команды.

– Давай! – крик девушки, хоть все в полной тишине и ожидали его, прозвучал неожиданно.

Строк резко и сильно дернул древко, мужчины навалились на раненого.

Послышался скрежет зубов и тихий стон. Тело викинга дёрнулось и покрылось испариной. Антон медленно открыл глаза. Взгляд остановился на лице Аслауг и принял осознанное выражение. Сухие губы явственно прошептали:

– Как же больно! Ты снова спасаешь меня! – веки юноши дернулись, и он снова погрузился в беспамятство.

И только тут все посмотрели на Строка и зажатый в его побелевших пальцах обломок. Он был с наконечником.

– Фу-у! – выдохнул Влок. – А ты права, Аслауг, стрела наших местных охотников!

– Хватит болтать, отойдите от него в сторону, освободите место! Мне нужно остановить кровь и перевязать рану! Когда понадобитесь, я вас позову.

Шумно галдя, все мужчины устремились к выходу. Они уже знали, что на заднем дворе Варг готовит для них угощенье.

Действительно, на деревянном столе стоял открытой бочонок, рядом с ним – десяток деревянных и глиняных чаш, в которые Варг ковшом разливал пиво. Над очагом в большом котле уже весело что-то булькало, разнося аромат варёного мяса.

Едва мужчины успели опорожнить по паре чаш с пивом, а Аслауг уже требовательным тоном позвала Варга и Строка помочь ей.

– Ну, как твой викинг, быстро выкарабкается? – спросил Варг, закончив перевязывать Антона.

– Он потерял много крови, сильно ослаб и теперь спит.

– Дыхание ровное. Ранения хоть и тяжелые, но не смертельные, – добавил Строк, улыбаясь. – Давайте переложим его на лавку.

Осторожно, словно маленького ребёнка, мужчины подняли со стола юношу и бережно и осторожно отнесли на приготовленное ему ложе.

Варг положил руку на плечо Аслауг и легонько встряхнул девушку:

– Не переживай, сестрёнка, твой воин будет спать долго и проснётся только к заходу солнца, а вот тебе нужно отдохнуть. Пойдём к нашим друзьям!

– Нет, Варг, я останусь рядом с Антоном, а ты иди к мужчинам!

На заднем дворе уже изрядно захмелевшие гости встретили Варга громкими радостными криками, которые тут же стихли, как только он поднял над головой стрелу с ярко-красным оперением.

Молодой человек подошёл к столу, одной рукой принимая от Строка глиняную чашу с пивом.

– Никак не могу вспомнить, у кого я видел полный тул таких же стрел, – задумчиво произнес Влок. – И мне кажется, что именно здесь, в Угоре! Наконечники сделаны не у нас. Видимо, это работа мастеров из Холма.

– А зачем вы гадаете? Соберите сход жителей Угоре, и всё сразу будет ясно! – широкоплечий воин, прибывший из сторóжи, протянул руку и взял у Варга стрелу. – Пошли, ударим в било! Только прихватите с собой оружие на всякий случай!

На ходу допивая пиво и вооружаясь, все направились к центру посёлка, где меж двух столбов на поперечине висело поселковое било – большой, кованный ещё Гересом металлический круг, издающий при ударе по нему молотком звонкие и призывные звуки.

Воин из сторóжи не мешкая взял лежащий рядом со столбом молоток и начал равномерно наносить им удары по билу. Не успевал затихнуть один звук, как его догонял следующий, извещая селян об общем сборе.

Захлопали двери в домах, послышался топот бегущих ног. Привычный жить в постоянной опасности люд собирался быстро. Неспешно подошел Межко и встал рядом с Варгом.

А воин все продолжал бить, не отвечая на вопросы собиравшейся толпы. Наконец он отбросил в сторону молоток.

– Други! Меня зовут Греж! Я начальный человек сторóжи Холма на ближней протоке на этом берегу Вины. Многие из вас меня знают. Собрал я вас всех по одной причине – разбой и убийство! И я тому свидетель!

– О чём ты говоришь, Греж? Мы тебя не понимаем! – вперёд выдвинулся Межко.

– Посмотрите сюда! – не обращая внимания на Межко, снова заговорил Греж. – Кто из вас признает хозяина?

Он поднял над головой стрелу с ярко-красным оперением, обводя взглядом стоящих вокруг него людей.

Взгляды всех жителей посёлка сразу же переместились на него.

– Это стрела Урма, – раздался в толпе чей-то громкий твердый голос. – Да Урм и сам всегда хвастался, что он самый лучший в округе лучник. Наконечники у него кованые, из Холма привезены, древки отборные с верховьев Пинеги, а оперенье он сам в крови звериной долго вымачивает, потому и яркое оно такое! Хоть и есть у нас в Угоре своя кузня, но не нужны ему наши железки, да и леса нашего ему не хватает, чтобы древки заготовить. Урм в Холм за всем этим плавает! Вот и не стоит более искать убийцу по стрелам. Они такие на всей нашей Вине есть только у Урма!

– Со стрелой разобрались! Хозяина её нашли! – Греж совершил полупоклон в сторону толпы. – А может, кто на реке нынче лодку с двумя рыбаками видел, из своих жителей, из рыбаков-охотников?

– Чё её видеть? Вона она тут, под берегом, болтается! Ну а чья она и кто на ней плавает, люди тоже знают, – снова чеканил тот же голос, в интонациях которого чувствовалась издевка. – Лодка Замяты, а плавает он на ней всегда с Урмом!

– А тебе до всего есть дело, Пелг? – снова не выдержал Межко, признав говорящего. – Смотри, много пустого болтаешь!

– Ты меня не пугай! – сквозь толпу пробирался высокий широкоплечий мужчина с седой шевелюрой и такой же седой бородой. – Твои и твоих подручных проделки давно не по нутру людям!

– А ты не говори за всех! – Межко уже приготовился вступить в словесную перепалку со своим давнишним врагом, как на его плечо легла тяжёлая рука Варга:

– С Пелгом ты, Межко, будешь ругаться позже! Сейчас ты должен ответить на мои вопросы! Но задавать я их буду не только тебе, но и нашим поселковым жителям!

– Что ты, что ты, Варг! Мне не в чем перед тобой оправдываться!

– А это мы ещё посмотрим! Люди! Помните ли вы, когда после поединка викинга с семейством Громола к нам на лодках прибыли торговцы рудой и солью, направлявшиеся в Холм к Кагелю?

– Помним, Варг, помним! – дружно выдохнула толпа.

– Так вот! Межко пришёл ко мне домой и сказал, что это родичи и побратимы Громола с верхнего течения Вины и даже с Пинеги. И приплыли они убить викинга, отомстить за смерть друзей своих. А вы провели сход жителей Угоре и решили не защищать викинга от чужаков. Сказали, что он должен уйти! Было ли это?

– Не собирали мы никакого схода, не приплывали в поселок местьники! – за всех ответил Пелг. – Это Межко сам распустил по посёлку такие слухи. Вот только зачем?

– Он убедил нас быстро собрать в дорогу викинга и пёхом отправить берегом вниз по течению Вины, грозя, что к моему дому скоро должны прийти местьники, – Варг с гневом и ненавистью смотрел в глаза Межко, по-прежнему не снимая своей руки с его плеча. – А сам загодя отправил на лодке Урма и Замяту с луками по реке, чтобы устроить засаду и убить викинга.

– Ну вот теперь и мне всё стало ясно! – Греж подал кому-то условный сигнал.

Рассекая толпу на две части, к нему направлялись пятеро воинов из сторóжи. За ними следовали Ингар, Строк и Влок. Все были при оружии.

Межко сделал резкое движение, пытаясь освободиться от держащей его руки, но неожиданно наткнулся на обнаженный меч в руке Грежа.

– Не торопись, за предательство и за убийство нужно расплачиваться! – голос воина был спокоен и жесток.

Варг заметил, как побледнело лицо Межко при виде стражников Грежа, которые окружили Урма и Замяту, отобрали оружие и уже тащили их к билу.

– Суд! Суд! – неслись с разных сторон крики жителей посёлка.

– А что, – Греж улыбнулся в бороду, – сход собрался! Сразу и суд над разбойниками учиним, да и старосту в Угоре выберем! Варг! Ты уже начал заклич! Продолжай свои обвинения!

Убрав с плеча Межко руку, Варг откашлялся и заговорил:

– Люди! Я уже всё вам объяснил! Раненый викинг снова лежит в моём доме. Одна стрела Урма насквозь пробила ему руку, вторая попала в грудь. Будет он жить или нет – не знаю. Я обвиняю Межко, Урма и Замяту в сговоре, предательстве, а также в убийстве моего гостя и друга – чужеземца Антона.

Варг взял небольшую паузу, после чего продолжил:

– Видоков моим словам и обвинениям много. Прошу у схода жителей Угоре суда по нашей правде!

– Что ж, Варг, ты хорошо сказал! – Греж поднял руку вверх, требуя от возмущенных людей тишины. – Начнём с Замяты. Мне кажется, что он меньше всех виновен.

Два воина сторóжи вытолкали в образовавшийся около Грежа круг большого и неуклюжего парня. Стоя перед Грежем и Варгом, Замята не знал, куда деть свои огромные руки. Лицо его посерело от страха, глаза безостановочно перебегали с одного предмета на другой. Он даже не видел, что Межко пытается подавать ему какие-то скрытые знаки.

– Сколько раз ты стрелял в викинга из засады за кустом? – перед самыми глазами Замяты возникло грозное лицо Грежа.

Отшатнувшись в сторону, парень испуганно проблеял:

– Нет-нет! Я не стрелял! Это всё Урм! Стрелял он!

– А ты что должен был делать? Мечом викинга проткнуть?

– У меня нет меча, мне приказали в лодке на вёслах сидеть!

Пальцы правой руки Грежа впились в ворот рубахи Замяты:

– Кто тебе приказал? Может, я или Варг?

– Нет-нет! Мне приказал Межко! Они с Урмом вдвоём долго обсуждали, как выманить викинга из дома Варга и где его можно легко убить. Все придумал Межко, он у нас о-о-чень хитрый!

– С этим парнем всё понятно, теперь тащите сюда Урма! – Греж отшвырнул в сторону уже не нужного ему Замяту.

Подвели Урма. Лицо огромного детины было разбито, нижняя губа кровоточила.

– Эка его! Когда успели? – удивился Греж.

– Не хотел отдавать оружие, вот и пришлось объяснить, что мы не шутим, – один из воинов бросил к ногам Грежа меч в ножнах и два ножа, отобранные у Урма.

– Рассказывай, друже, почто убивцем стал, иль кто надоумил? – Греж откровенно издевался над Урмом. – Коли ты такой хороший лучник, то чего в викинга сразу не попал, а столько стрел попусту извёл? А может, у тебя руки дрожали со страху, когда тетиву натягивал?

– Не надо меня унижать, Греж, я ведь не трус! – Урм криво усмехнулся. – Дай мне мой меч, и я тебе это докажу!

– А что ж тогда не вызвал Антона на открытый поединок, коли такой храбрец?

– Ты так ничего и не понял, Греж! А я видел этого викинга в двух схватках. Равного ему бойца нет ни в Угоре, ни в Холме. Даже два десятка наших лучших воинов ничего не смогут с ним сделать!

– Поэтому ты и решил убить чужака из засады?

– Что мне ещё оставалось делать? От своих врагов нужно как-то избавляться! Если не можешь честно, то приходится подло! Не пойму только, почему викинг все ещё жив! Моя последняя стрела попала ему точно в грудь!

– Но почему ты хотел его убить, Урм?

– Это моё дело, и я не обязан тебе отвечать! – Урм демонстративно повернулся к Грежу спиной.

– Ладно! Давайте теперь разбираться с Межко!

– А что со мной разбираться? Я и сам могу всё рассказать. Действительно, я обманул Варга, его друзей и викинга. Но я пытался помочь Урму – нашему поселковому парню! Он очень хочет взять в жены сестру Варга – юную Аслауг, а из-за этого чужака у него ничего не получается!

– И только из-за этого вы с Урмом решили убить Антона? – Варг в гневе схватил Межко за отвороты его холщовой рубахи. – Тебе же хорошо известно, что Аслауг никогда не станет женой Урма!

– Неужели ты такой доверчивый, Варг, коли поверил этой глупости? – вступил в разговор Пелг. – Межко ведь снова тебя обманывает, причина совсем другая.

– Так открой её нам!

– Да всё просто: Межко хочет быть старостой-вожаком в Угоре! Но наш люд сравнивает его с твоим отцом Гересом и поэтому не хочет его выбирать. Многие ждут и надеются, что старостой станешь ты. Все видят, Варг, в тебе честного и отзывчивого человека! Но дела Угоре тебя пока не интересуют, поскольку молод ещё слишком. Что же делать? А староста посёлку действительно нужен. Вот Межко и привлекает на свою сторону молодых парней, таких как Урм, Стрига, Замята и даже Куденя. С помощью этих бездельников и их родов он собирается силой захватить власть в посёлке.

– Ну а при чём тут викинг?

– Как при чём? Межко понял, что твой викинг стоит очень и очень многих воинов. А если Антон останется в Угоре, то Межко никогда не быть старостой. Ты с викингом и со своими друзьями не позволишь ему силой захватить власть. Поэтому он и решил убить его! Межко заморочил Урму голову, что только из-за викинга Аслауг не хочет выйти за него. Вот так и нашёл Межко убийцу, которому даже платить не нужно!

– Ах ты, гад! – тяжёлый кулак Урма впечатался в левую скулу Межко, опрокидывая того на спину. – А ведь я тебе верил!

Четверо воинов сторóжи навалились на Урма, сшибли с ног, быстро скрутили ремнями руки и оставили сидеть на земле.

Перевернувшись на живот и встав на четвереньки, Межко, сплевывая выбитые зубы и сгустки крови, с трудом поднялся на ноги.

– Как будем судить, народ? – обратился Греж к толпе. – Кто законы по нашей правде хорошо знает?

Несколько голосов из толпы прокричали:

– Пусть Пелг сказывает, он всё помнит!

– Что ж, Пелг, говори, кто по нашему закону в чём виновен, кому какую кару назначить надобно!

Пелг поднял обе руки вверх, дожидаясь тишины.

– Други! Судить мы должны троих: Межко, Урма и Замяту! Убийца – Урм. Пусть и по недомыслию, чужому обману, но стрелу в викинга пустил он, поэтому – виновен! Так ли толкую, други?

– Верно! Верно! – откликнулась толпа.

– Но самая большая вина на Межко! Хоть он и не стрелял в викинга, но из-за своей выгоды обманул всех, даже Урма! А из-за его обмана ранен викинг! Так ли толкую, други?

– Верно! Верно! – дружно взревела толпа.

– Замята помогал Урму и Межко, на нем тоже есть вина, но она небольшая! Сам он вреда никому не причинил, поэтому и кара ему будет тоже малая!

– Согласны с тобой, Пелг, ты правильно судишь, по нашим законам! – громко прокричал Греж. – А наказание, какое наказание должно быть им?

– Полная вира за убийство, если викинг умрёт! Взять её поровну с Межко и Урма! Если не умрет, то половина виры за убийство – поровну с обоих, а также десятая часть виры за убийство – поровну с обоих – на лечение и уход за раненым! Если денег на виру у Межко и Урма нет, то тогда они будут изгнаны из Угоре, и каждый из местьников может убить их где угодно и любым оружием. Кто считает себя другом и побратимом викинга, его местьником – поднимите вверх руку или оружие! Так, местьниками хотят быть Варг, Греж, Строк, Ингар и Влок. Что ж, если Межко и Урм хотят избавиться от местьников, то должны выйти на честный поединок сразу со всеми. Таков закон!

– А как же быть с Замятой? – крикнул кто-то из толпы.

– С ним тоже просто. Он будет рубить дрова, поддерживать огонь в очаге на заднем дворе Варга, кипятить воду, помогать Аслауг по хозяйству до тех пор, пока викинг не умрёт, или не выздоровеет, или Варг сам не отпустит Замяту. Я всё сказал! Если кто-то хочет изменить кару, то пусть скажет, по какому закону нашей правды мы должны это сделать! Ежели все промолчат, значит, каре той так и быть!

Толпа одобрительно загудела после последних слов Пелга.

– Довольны ли вы судом и карой, земляки? Доволен ли сход Угоре? – возвысил свой голос Греж.

– Довольны! Довольны! Да будет так! – взревела толпа.

Греж наклонился к уху Варга и что-то прокричал. В ответ Варг отрицательно покачал головой и взглядом указал на Пелга.

Греж снова поднял вверх руки, дожидаясь, пока собравшиеся жители утихнут. Ждать пришлось долго. Но вот наконец шум смолк.

– Други! Коли собрался сход нашего Угоре, то давайте уж выберем старосту поселка! Кого желаете себе старостой?

– Варг! Варг! Варг! – понеслось со всех сторон.

– Греж! Греж! Греж! – раздались отдельные выкрики.

– Нет, селяне, Варг отказался быть старостой, он ещё молод, даже женой и детками ещё не обзавелся, куда уж ему старостой быть!

– Греж! Греж! Греж! – рявкнула ему в ответ толпа, вызвав смех и улыбки Варга и Грежа.

– Не может Греж быть старостой, он подневольный Кагелю служивый человек! – замахал руками Варг. – Давайте выберем Пелга. Он честен и смел, да и законы наши знает и блюдёт! И кузнец он знатный, оружие любое может выковать!

– Люб ли вам Пелг, други? – прокричал Греж во всю мощь своего голоса.

– Люб! Люб!

– Кого ещё хотите старостой?

– Пелг! Пелг! Пелг! – бушевала толпа.

– Да будет так! Властью, данной мне посадником, одобряю решение схода Угоре и приветствую нового старосту.

Греж сделал полупоклон в сторону Пелга:

– Обо всех делах в Угоре я непременно сообщу посаднику Кагелю в Холм!

– Командуй, староста! – Варг легонько ткнул Пелга кулаком в бок. – Ежели что нужно будет – зови! Мы завсегда к тебе на помощь поспешим.

Долго ещё не расходилась и шумела людская толпа, обсуждая прошедшие события, которые не так уж и часто случались в размеренной жизни посёлка Угоре.

Луч заходящего солнца через открытое окно рубленого дома скользнул по измождённому бледному лицу лежащего на широкой лавке юноши. Веки его глаз дрогнули, ресницы, затрепетав, приоткрылись, взгляд остановился и замер на низком потолке.

– Варг! Варг, иди сюда! Он очнулся! – Аслауг призывно замахала рукой брату, находящемуся в дальнем конце дома. На её юном очаровательном лице играла довольная улыбка, глаза искрились, излучая смех. Весь облик девушки показывал неподдельную радость.

– Я же тебе обещал, что к заходу солнца викинг обязательно очнётся. У него только одна рана тяжёлая, все остальные – царапины. Да и заживает на нём, как на твоей собаке. Этого крепыша не так просто убить.

Варг, сидящий в углу комнаты за массивным деревянным столом, даже не подумал подняться, продолжая не спеша обрабатывать острым охотничьим ножом заготовку нового топорища. Всё же, поддаваясь настроению своей сестры, он едва удержался от улыбки, которая промелькнула в его светлой, аккуратно подстриженной бороде.

– Смотрю вот я на тебя, Аслауг, и не могу поверить, что ты покинешь нас, уйдешь со своим викингом из Угоре! А ведь так скоро и будет! – в голосе Варга промелькнула не только грусть, но какое-то затаенное отчаяние.

Кровь моментально прилила к щекам девушки, глаза её наполнились слезами и растерянно забегали по сторонам.

– Не надо смущаться, сестричка, ты уже выросла! Рано или поздно, но придет пора покинуть наш дом! А что до твоего викинга, мне он тоже нравится. Редко можно встретить такого открытого, честного и благородного воина. Антон ещё совсем мальчик, но уже силён, как медведь. А оружием владеет – просто на загляденье. Я думаю, в Холме среди ратников не удастся найти ему достойного противника.

– А ты, Варг, второй раз спасаешь ему жизнь.

– Ну не я один. Мы с друзьями вместе спасали парня! И если бы ты не отправила нас вдогонку за ним, то лежать бы ему теперь на дне оврага куском мяса для корма диких зверей. Он счастливчик, и все благодаря тебе.

– Я не понимаю, Варг, объясни!

– Подожди, Аслауг. Давай обсудим всё позже. Посмотри, как он там?

Девушка быстрым шагом приблизилась к раненому, наклонилась над ним и прислушалась. Юноша спал глубоким и спокойным сном. Размеренное дыхание, легкий румянец на щеках и капельки пота, выступившие на его лбу, дали знать Аслауг, что в состоянии чужестранца наступил переломный момент и юноша пошёл на поправку.

– Он, похоже, крепко уснул, – девушка повернулась в сторону брата, а тот, нежно улыбаясь и думая о чём-то своём, непроизвольно любовался младшей сестрой.

«А ведь Аслауг удивительно хороша! Как жаль, что ни отец, ни мать не видят её нынче. Она превратилась в настоящую красавицу. Уже не только наша молодёжь, но и зрелые воины и охотники засматриваются на неё. Может быть, и хорошо, что появился этот викинг? Меня часто не бывает дома, а Аслауг постоянно остаётся одна, даже защитить в случае опасности её некому», – неожиданно ком подкатил к горлу Варга, он закашлялся и почувствовал, как по спине пробежал легкий холодок. Его взгляд снова отыскал сестру, которая, в свою очередь, ехидно разглядывала Варга.

– Что с тобой, братец, ты так в лице переменился, будто тебя кто-то ножичком в зад ткнул?

– Поговорим потом, приготовь лучше поесть, а то проснётся твой викинг, а покормить его будет нечем, – Варг недовольно скривился, но, видя, что сестра послушно направилась к двери кладовой, где хранились их припасы, добавил: – Не сердись, что-то на меня нашло, даже работа из рук валится. Я лучше пойду на задний двор, разведу для тебя огонь.

– А кто за раненым присматривать будет? – Аслауг скорчила гримасу, вынуждая Варга снова вступить с нею в разговор.

– Что ты трясёшься над своим Антоном? Он сильно ослаб и дальше порога дома не уползёт! – пробурчал Варг и, не желая больше спорить с сестрой, быстро выскочил за дверь.

Свернув за угол дома, он обошёл его вдоль длинной бревенчатой стены и оказался на заднем дворе. Так местные жители называли различные пристройки, навесы, дровяные поленницы и расположенный рядом с домом большой очаг, выложенный из камней, на котором летом обычно готовили пищу. Возле очага стоял разделочный стол и две вкопанные в землю деревянные скамьи.

Неторопливо раскладывая дрова, сучья и щепки, делая привычную домашнюю работу, которой он никогда не чурался, нежели другие местные рыбаки и охотники, Варг снова задумался.

Ему невольно вспомнилось, как в течение нескольких лет племена биарминов и охотничьих ватаг русов, живших на реке Вине, предпринимали неоднократные попытки объединиться в союз против владычества Холма – города-крепости. Вожди их часто приплывали в новый Угоре к отцу Варга, вели с ним долгие разговоры, давали разные клятвы.

А ведь действительно, первым противостоять городу пытался отец Варга и Аслауг – мудрый предводитель Герес.

Его небольшой, но хорошо вооружённый и обученный отряд из воинов, охотников и землепашцев, ушел вместе с жёнами и детьми из Новогорода более двух десятков зим тому назад искать счастья на необжитых землях.

Переселенцы обосновались здесь, на берегу одного из многочисленных рукавов реки Вины, на большом мысе, далеко вдававшемся в реку.

Место это приглянулось всем, и ватажники начали возводить на нем поселок.

Чтобы попасть туда, нужно было долго подниматься на высокий холм, чем-то напоминающий гору с одной длинной и покатой стороной и высоченными обрывами в реку с двух других. Мужикам много дней подряд пришлось волоком таскать на вершину холма заготовленные у его подножия брёвна для строительства домов. Работа была тяжелой и изматывающей. Может быть, Герес и не думал о схожести холма с горой, когда в сердцах сказал вслух:

– У-у-у, горе ты наше!

Это слово так и прилипло к посёлку. С тех пор все стали его называть Угоре.

Нелёгкими выдались первые годы жизни на новом месте. Да и на старом, в Новогороде, оставаться было нельзя. Из рассказов отца в детстве Варг помнил, что страшный пожар, уничтоживший за одну зимнюю ночь чуть ли не половину города и взявший жизни родителей Гереса, вынудил тогда многих покинуть родные места и выживать, где придётся.

Гересу ещё повезло. Мудр был отец, построив кузню и склады при ней на берегу реки, поодаль от самого дома. Всё пошло прахом: дом, амбары, конюшня, а кузня и пристройки к ней сохранились в целости. Не захотел Герес оставаться один в городе и начинать всё сызнова, ничто уже не удерживало его там. Он выгодно продал кузню, большой запас оружия и различного инструмента, изготовленного на продажу отцом, собрал ватагу таких же, как и он, молодых и бездомных искателей приключений и начал подготовку к походу в дальние земли на реку Вину.

Герес знал, что с десяток зим тому назад на нескольких больших лодьях туда уже было отправлено много народу для постройки на реке Вине форпоста-крепости, которая защищала бы Новогород на речном пути с полуночной стороны от незваных гостей, а также помогала бы обустроить торговлю. Вот там и вырос недалеко от дельты реки Вины город Холм. Туда и стремился Герес со своей ватагой, рассчитывая на новом месте построить свою дальнейшую жизнь.

К молодёжи прибились даже мужики с жёнами и детьми, а также незамужние девки, последовавшие за своими парнями.

Купив вскладчину две большие лодьи, запасясь едой, оружием и всем необходимым для обустройства на новом месте, Герес со своей ватагой отплыл в неизведанную страну. Долог и труден был путь по рекам. Хорошо ещё, что нашёлся проводник, побывавший на Вине. Где под парусом, где на вёслах, а иногда и волоком добрались лодьи до крепости Холм.

Но по прибытии на реку Вину не сложились дружеские отношения у Гереса со своенравным посадником Холма, единовластным хозяином города и всей округи Кагелем. Не захотел Герес платить городу десятину за землю, на которой собирался осесть. Да и не городская, а ничейная то земля была. Не ожидал Герес, что захотят обложить его и другой податью – подушевой, на рыбу, зверя, тягло и на торговлю. Крепко поругался Герес с Кагелем, и в тот же день ватага ушла вниз по течению Вины ближе к её дельте.

С тех пор и пошла вражда с городом.

Собирая дань и подати с биарминов по берегам реки, лодьи Кагеля однажды случайно зашли в один из её рукавов и обнаружили на мысу посёлок. После этого сборщики податей неоднократно пытались захватить Угоре, но бдительные и хорошо вооружённые местные жители легко отбивались от не слишком многочисленных отрядов горожан. Кагель, конечно же, мог направить несколько сотен воинов к Угоре и разорить посёлок, но других забот было слишком много, и руки до строптивого Гереса у него не доходили.

А Угоре всё разрастался. Многие одинокие парни взяли себе в жёны биарминок, да и целые семейства биарминов с радостью перебирались жить в посёлок. Герес не пожалел сил и времени, и через несколько лет глубокий ров, насыпь и высокий частокол перегородили незащищённую сторону мыса. Угоре превратился в маленькую крепость. Рачительный хозяин и честный человек, Герес завоевал уважение среди местных племен, населявших берега реки Вины.

Под защиту крепостных стен переселялись целые рода биарминов, живших вниз по реке от Холма и бежавших от жесткого правления Кагеля. Крепость не могла вместить всех желающих, поэтому люди стали селиться вдоль берегов, а также на многочисленных островах широко разливавшегося в этом месте рукава Вины. Но не только защиты искали они здесь. Угоре превращался в торговый и ремесленный центр. Много чего знали и умели жители посёлка, прибывшие из Новогорода.

Герес, освоивший под началом своего отца кузнечное дело, нашел на болотах места с залежами железной руды, построил сразу несколько домниц для выплавки железа, а также большую кузню. Он прекрасно понимал, что людям нужно оружие и разные хозяйственные инструменты, без которых не обойдутся никакие ремесла.

Были в посёлке и хорошие плотники, способные вырезать ложки и миски, делать сундуки, столы и лавки, строить дома, лодки и даже небольшие лодьи. Хватало и своих гончаров, кожевенников, ткачей, бочаров, резчиков по рогу и кости и много другого ремесленного люда. Процветали охота, рыболовство, сельское хозяйство и бортничество. Всем нашлось дело.

Недолго оставался Герес один. Повстречалась на его пути красавица биарминка Венья. И не смог устоять перед её чарами предводитель ватаги и главный человек в посёлке. Свадьбу справляли широко и долго. Давно стал люб жителям Герес, да и не им одним только. Со всей округи и даже с дальних рек прибыли с подарками посланцы разных племён пожелать счастья молодым. А и не долго оно длилось.

Ранним летним утром холмоняне подошли скрытно на лодьях и лодках к посёлку и крупным посадам на островах. Большой отряд ратников с ходу ворвался в Угоре. Нашлись в посёлке предатели, усыпили стражу и открыли ночью врагу ворота. Началась резня, заполыхали дома и строения.

Помнил Варг, как стали сгонять женщин, детей и стариков на край мыса вооруженные ратные люди, а потом прижали копьями к страшному обрыву. Чужих воинов было так много, что, казалось, заполонили они собой всю округу. Маленький Варг, которому едва исполнилось семь зим, стоял рядом с Веньей и видел, как далеко внизу чернела вода, готовая принять их тела, но страха за свою жизнь не испытывал.

Всего лишь небольшой отряд воинов и охотников, успевших собраться с оружием в руках у дома Гереса, мужественно оказывал сопротивление врагу. Но и оно закончилось быстро.

Варг с какой-то затаенной детской надеждой наблюдал за своим отцом. Ему представлялось, что вот сейчас взмахнет он своим мечом, и побегут в испуге в разные стороны окружающие Гереса враги. И только тут Варг с ужасом увидел, что не может биться мечом отец. Из его правого плеча торчала стрела, а еще одна пробила бедро, не позволяя двигаться и отбиваться от ратников. Первый раз в жизни понял мальчик, что не всесилен отец, не может один победить чужих воинов.

Слёзы потекли по его щекам, и сквозь пелену он увидел, как группу мужчин во главе с Гересом окружила плотная шеренга лучников. Вперёд вышел высокий величественный мужчина в доспехах и со щитом, прикрывающим грудь. Его голос, густой и зычный, разнёсся далеко вокруг:

– Герес! Ты достойный противник, но победить меня не сможешь! Угоре горит, все твои посады на островах тоже сожжены. На этой реке может быть только одна крепость! Один хозяин! Это я, Кагель! Все племена и поселения на Вине будут подчиняться мне! И платить дань! Посмотри, вождь, где ваши жёны и дети. Они в трех шагах от обрыва. Одно моё слово – и твои люди погибнут! Решай, Герес! Или ты даёшь мне клятву верности, или вы все здесь умрёте!

Варг видел, как его отец обвел взглядом посёлок. Вокруг полыхали дома, горели даже частокол и ворота крепости, распространяя вокруг чёрный чадящий дым. Пальцы Гереса разжались, меч упал на землю.

– Хорошо, Кагель, я принесу клятву верности! – голова кузнеца склонилась, а враз обессилевшее тело повисло на руках окружавших его охотников.

– Помогите ему, он ранен! Я верю тебе, Герес! Ты всегда был честным человеком. Но всё равно, как только залечишь свои раны, сразу плыви ко мне в Холм! Я укажу новое место для посёлка. И учти, ждать я не люблю!

Посадник мановением руки отозвал с конца мыса своих ратников, давая возможность скопившимся там людям отойти от опасного обрыва.

Кагель покинул поселок.

Его люди ушли, порезав и забрав скотину, лодьи и лодки, увозя с собой всё ценное, что нашли в посёлке: оружие, меха, скопившиеся в амбарах товары и запасы пищи.

Угоре был полностью разорён.

Даже сейчас перед глазами Варга стояли страшные воспоминания детства – пожарища по всей округе, которые никто уже не пытался тушить. Да и некому это было делать.

Вот так и узнал он впервые, что такое прах и пепел.

Несколько дней жители хоронили убитых, разгребали сгоревшие остовы домов в поисках инструментов и оружия, строили временные землянки и шалаши. Не осталось даже шкур, из которых можно соорудить непромокаемые палатки для раненых. Хорошо ещё, что лето едва началось, и можно было до зимы, никуда не торопясь, отстроить посёлок заново.

Вот только мужчин осталось в Угоре слишком мало. Семейства биарминов приходили попрощаться с Гересом. Многие уплывали или пешими уходили на новые места подальше от страшного пожарища. Герес не удерживал никого. Да и как было удержать подле себя людей, потерявших за один день близких и всё нажитое годами добро.

Чуть более сотни люда осталось от некогда огромного посёлка с многочисленными посадами, и всего лишь треть из жителей – мужчины. Опустели острова и берега рукавов реки Вины. Отплыли в дельту два последних рода биарминов, живших по соседству с посёлком, до земель и жилищ которых не дошёл Кагель со своими ратниками. Вожди понимали, что Герес тоже не останется на пепелище, а поэтому защищать их теперь будет некому. Перед своим уходом они пригнали Гересу четыре длинные рыбацкие лодки, без которых на большой реке просто не выжить, а также запас ножей, топоров, луков, стрел и копий. Это была благодарность Гересу за постоянную защиту и безвозмездную помощь.

Смирился со злой судьбой Герес. Посадил на лодки своих людей и поплыл вверх по течению Вины. Приплыл в Холм, испросил у Кагеля разрешение на поселение. И получил его – в двух верстах от крепости вниз по реке. Даже не в основном русле, а в узкой протоке. Под надзором Кагеля и городских сборщиков податей. Начал снова возводить посёлок, но уже на невысоком берегу реки, без всякого рва и частокола. И снова назвал его Угоре.

…Прохладная ладошка легла ему на лоб и взъерошила волосы.

– Варг, братишка, у тебя вода в котлах давно кипит, а ты меня всё ещё не позвал. Что с тобой такое творится?

– Прости, Аслауг. Родителей вспомнил, посёлок наш старый.

– Ладно, иди, а я пока готовить буду. Если ты мне понадобишься, сразу позову.

Разместившись за столом в доме, Варг снова взял в руки нож и заготовку топорища.

Опять неспешно потекли мысли, но на этот раз уже о сестре.

Молодой человек понимал, как тяжело ей пришлось после смерти Гереса и Веньи. Заботы о хозяйстве, скотине, да и о самом Варге разом легли на её хрупкие девичьи плечи.

– Рано, ох как рано ушли из жизни наши родители! – пробурчал он себе под нос. – Но ведь это мои родители, а не её!

Варг тряхнул головой и тихонько вздохнул.

Он смутно помнил ещё с детства, как готовые к отплытию лодки, нагруженные нехитрым скарбом, оставшимся после уничтожения Угоре, заполнялись людьми. Неожиданно к ним подошёл пожилой биармин и на вытянутых руках протянул Гересу очаровательную маленькую девочку не старше одного года. Старик о чём-то долго и настойчиво просил отца Варга. Из этих его объяснений мальчик понял лишь одно: совсем недавно после сильного шторма рыбаки подобрали девочку в море среди корабельных обломков. Она была в лодке вместе с мертвой женщиной. Судя по одежде и украшениям, они приплыли из какой-то далёкой страны на корабле, который смог за быстротечную весну и короткое лето пройти вслед за уходящими льдами вокруг всех полуночных земель викингов, их фьордов и попасть к берегам Вины. Женщину похоронили на берегу, а ребёнка взяли с собой. Похоже, что девочка была из знатного рода. У неё на шее висела тонкая золотая цепочка с амулетом в виде плетённого из нескольких золотых нитей плоского кольца с изображением солнца в середине.

Биармины взяли бы её себе, но после гибели посёлка они теперь вынуждены были уходить через леса на другие реки. Жалко девочку, она не выдержит длительного перехода.

Герес колебался недолго, он бережно принял малышку на руки, и она, как само собой разумеющееся, осталась в его семье.

Девчушка оказалась весёлой и очень общительной. Она уже пыталась ходить на тоненьких подгибающихся ножках, издавая при этом звуки «асс», «уг» и привлекая к себе общее внимание. Эти звуки напомнили Гересу ранее где-то слышанное чужеземное имя Аслауг. Что оно означает, откуда пришло к нему на ум – он не мог себе ответить, но это имя так и осталось за приёмышем.

Аслауг стала всеобщей любимицей, и даже Варг, старательно сторонившийся девчонок, с удовольствием нянчился с ней. Скоро жители нового посёлка Угоре окончательно забыли, что Аслауг – это не родная дочь Гереса. Только иногда Варг ловил случайные взгляды Веньи, устремлённые на шею Аслауг, где матово поблескивала золотая цепочка. Он не понимал и совсем не задумывался над тем, почему после этого мать становилась какой-то печальной и отрешённой.

«Зачем ворошить прошлое? Как бы то ни было, Аслауг – моя сестра и ближе её у меня теперь никого нет», – подумал Варг и тут же сморщился от резкой боли. Это острое лезвие ножа, соскользнув с обрабатываемого топорища, острым кончиком разрезало ему левую ладонь. Из раны выступила кровь, и мелкие капли её быстро образовали на столе лужицу.

– Да что же это такое! Два мужчины в доме, и оба раненые! – гневный и ехидный голос Аслауг вернул Варга к действительности.

А сестра его все никак не могла угомониться:

– Если эти бездельники Строк, Ингар и Влок тоже притащатся покалеченными, что я с вами раненными одна делать буду?

– Ох, Аслауг, что-то ты стала колючей, аки ежик лесной! Пойду я от тебя на двор! Когда викинг очнётся, не мешкая позови меня!

К заходу солнца Антон проснулся и, ещё не открывая глаз, уже понял, где он находится. Знакомый запах дома, смолистых сосновых бревен, копченого мяса, каких-то лечебных сушеных трав, все это – Аслауг! И она – где-то рядом с ним!

Юноша чуть-чуть приоткрыл глаза, стараясь сквозь узкие щелочки рассмотреть пространство перед собой, но не увидел никого. Осторожно поворачивая голову вбок, Антон невольно сморщился и застонал от боли в груди. Остатки сна и благодушно-радостного настроения улетучились. Он вспомнил падение с крутого берега в овраг, стрелы, страшный удар в грудь, а также почему-то всплывшее в памяти лицо и фигуру Варга в полном вооружении. Человека, который его постоянно спасает!

События последних дней снова замелькали в памяти, вызывая головокружение и тошноту. Закрыв глаза, Антон усилием воли отогнал от себя слабость и вдруг почувствовал, как что-то легкое и прохладное прикоснулось ко лбу, а тихий, словно дуновение ветра, шепот прошелестел над самым ухом:

– Не двигайся, любый мой, ты опять ранен, потерял много крови и ослаб! Тебе нужно больше есть, спать, тогда быстро встанешь на ноги!

Духовитый мятный запах её волос закружил голову, прохладные губы ещё раз коснулись лба викинга, вскользь пробежали по правой щеке. Тонкие пальчики откинули прядь волос, прилипших к потному лбу.

Глаза Антона открылись, он попытался поднять левую руку, чтобы прикоснуться к Аслауг, но острая боль как иголками пронзила мышцы груди, заставив его застонать сквозь стиснутые зубы.

– Я же тебя просила не двигаться, милый, а ты что делаешь! – обиженно надула губки Аслауг.

– Как хорошо, что ты снова рядом! – на волне уходящей боли выдохнул Антон.

– Пойду позову Варга, он очень ждал, когда ты проснёшься! Тебе с ним многое нужно обсудить!

– Так это он метал в меня стрелы? Зачем?

– Что ты, любый! С чего такое выдумал? Это Варг с друзьями опять спасли тебя! А убить хотел Урм. У него оперение стрел имеет цвет крови! Сход был в посёлке, судили Урма и Межко! Виру определили! Кару назначили! Старостой Пелга выбрали! А ты два дня спал! Стрелу из тебя вытащили! Но я верила, что выживешь! – сумбурно и безостановочно щебетала девушка, не сводя ласкового взгляда с Антона.

– Нет никого глупее и беспечнее влюбленных! Я ж просил позвать меня, когда Антон проснется!

Возле стола на скамье сидел незаметно вернувшийся Варг и искренне смеялся над парочкой.

– Его же накормить надо, сестрёнка! Он два дня ничего не ел! Или ты Антона от ран лечишь, чтобы голодом уморить? Твой слуга на заднем дворе похлёбку и кашу сварил. И даже мясо на углях пожарил.

– Какой слуга, Варг? У нас никогда не было слуг!

– Да Замята это! Сход присудил ему помогать тебе по хозяйству до тех пор, покуда викинг на ноги не встанет. Вот он пришёл и вовсю старается!

– Ты сам хоть ел, Варг?

Молодой человек махнул на неё рукой и усмехнулся:

– Да ел я, ел. Викинга своего корми!

– Какой же ты у меня хороший, братик! – проворковала Аслауг, пробегая мимо Варга и на ходу целуя его в щеку. – А где все наши мужчины?

– Они возле очага сидят, мясо едят! Если не поторопишься, то твоему викингу ничего не останется.

Раны на теле Антона зарубцевались быстро. Может быть, благодаря мазям Аслауг, а может, крепкому молодому организму юноши. Лежать и смотреть на стены сил уже не было, поэтому с раннего утра, пока все спали, викинг тихонько выбрался из дому и, как прежде, спустился по берегу на речной песчаный пляж. Он много бегал, ускорялся, падал, прыгал, а когда почувствовал, что пот ручьями начал стекать по спине и груди, решил найти свои дубинки. Они всё так же валялись под берегом на песке. Антон, взяв их в руки, опять ощутил себя воином-викингом. Пусть не настоящее оружие было у него в руках, но зато он мог бесконечное количество раз повторять свои излюбленные рубящие и колющие удары, изображая схватку с воображаемым противником.

– Эй, викинг, давай сразимся, что ли! – весело прокричал кто-то с высокого берега.

Подняв вверх глаза, Антон увидел Варга, в каждой руке которого было по мечу.

– Ты это серьёзно, Варг?

– А как сам думаешь? – вопросом на вопрос ответил охотник, спускаясь по крутому склону.

– Мне кажется, что тебе захотелось пошутить, друже!

– Ну да, так и есть, жить я ещё хочу! А вот эти мечи – твои! Дома тебя ещё кольчуга ждёт, шлем и всякая разная мелочь.

– Откуда всё это, Варг?

– Пока ты тут под берегом прыгаешь, ко мне приходили Межко и Урм. Серебра на уплату виры у них нет, предложили взять товарами или оружием. Я приценился и взял всё, что тебе причитается по цене виры и даже больше, а они промолчали и не стали спорить. Поэтому ополоснись, а то мокрый весь от пота, забирай свои мечи и пошли домой. Коли уж ты выздоровел, то пора заняться поисками твоих родителей и друзей! Аслауг нас покормит, и мы с тобой на маленькой лодке сплаваем в дальний от нас рукав. Может быть, найдём следы ярла и его воинов. К вечеру вернёмся. Поплывём одни. Строк, Ингар и Влок отправились на охоту.

– А почему в дальнюю протоку?

– По двум ближним рукавам викинги твоего отца не проплывали, иначе бы их заметили лазутчики сторóжи. Я у Грежа спрашивал. А вот дальний рукав не очень глубокий, у него много проток, и все соединяются с центральным рукавом. Там можно заблудиться меж островов. Мелкие посады есть на каждой излучине этого рукава. Будем приставать к берегу и спрашивать у людей. Если кто-то заметил чужаков на реке, а ведь викинги твоего отца чужаки, то мы об этом непременно узнаем.

– Спасибо тебе, Варг! – произнес Антон, скидывая с себя одежду и упругой поступью направляясь к воде. – Я ополоснусь и буду готов!

Они появились из протоки бесшумно и неожиданно. Лёгкие и стремительные.

Две длинные лодки быстро нагоняли их, прижимая к берегу и отрезая путь к середине реки. На обеих размещались не менее десятка гребцов, а также ратники и лучники. Оторваться от преследователей на воде было просто невозможно.

– Это люди Кагеля! – прохрипел Варг, бросив быстрый взгляд на Антона. – Гребём к берегу, бросаем лодку и бежим к лесу, иначе они нас на реке потопят!

С удвоенной силой охотник и викинг заработали вёслами, стараясь уйти от погони. Вода бурлила возле бортов, брызги летели в разные стороны, берег стремительно приближался.

Уклоняясь от остроносой лодки, Варг круто изменил направление движения, стараясь не подставить борт под удар.

Утлое судёнышко первым проскочило в небольшой песчаный залив, и казалось, молодые люди теперь смогут спастись бегством, благо поблизости рос густой кустарник.

Но они не видели, что вторая лодка горожан уже причалила к берегу и ратники с оружием в руках бегут по песчаному пляжу, перекрывая им спасительный путь в сторону леса.

Выскочив на песок, Варг с Антоном поняли, что бежать уже некуда.

Два десятка ратников, окружая молодых людей полукругом, неспешным шагом приближались к ним.

– Мы рыбаки из Угоре! Почему вы преследуете нас, чего хотите? – прокричал Варг, вытаскивая из ножен меч. Его примеру сразу последовал Антон, в руках которого сверкнули два клинка.

– Посадник Кагель приказал останавливать все подозрительные лодки на реке, особливо если в них будут пришлые люди. Тебя мы знаем, а вот твой друг – чужак! Положите на землю оружие, мы отвезём вас в Холм! – старший из ратников с копной чёрных волос на голове и коротко стриженной бородой с явным вызовом смотрел в лицо Варгу.

– Мы свободные люди, а не слуги вашего посадника Кагеля! Ты не можешь останавливать и разоружать нас! – Варг начал не на шутку злиться.

– Ты много болтаешь, паря! Как бы беды не накликал. Мы вас обоих поколотим, мечи отнимем, руки-ноги свяжем и всё равно отвезём в Холм! – старший ратник ощерился в гнусной ухмылке. – Убивать не будем, не боись! Мы вас проучим!

Предчувствуя весёлую потеху, ратники побросали на землю луки, тулы со стрелами и даже копья. С мечами и щитами в руках они двинулись к берегу.

– Антон, это воины горожан! Они хотят поколотить и унизить нас! Но ты будь с ними осторожен, не убивай никого, а то Кагель нам этого не простит!

– Я всё понял, Варг, у нас тоже иногда такое бывает, но только с тупым оружием! За меня не бойся, я умею бить мечами плашмя, – Антон весело улыбнулся, чувствуя, как предбоевая лихорадка начинает сотрясать всё его тело. – Мы сами их проучим!

Викинг сбросил на землю куртку, снял рубаху, оголяя мощный торс, положил лезвия мечей себе на плечи и лёгкими шагами сам направился навстречу чужим воинам. В каждом движении юноши чувствовалась такая дикая звериная сила, что ратники приостановились и начали уплотнять свой строй. В десятке локтей от них Антон тоже замер, по-прежнему не снимая с плеч мечей.

А к Варгу уже приближались четверо противников.

Начали они спокойно и довольно вяло. Двое вполсилы нападали, а двое ожидали своей очереди, не делая попыток окружить и свалить Варга. Никто пока не хотел получить болезненный удар по конечностям.

Точно так же вяло отмахиваясь от них мечом, Варг с любопытством посматривал на Антона. Окружающие его горожане тоже косили глаз в ту сторону, понимая, что самое интересное будет происходить именно там.

Первую схватку викинга Варг не смог уловить, а только услышал металлический звон мечей.

Молодой охотник остановился и, по примеру ратников, воткнул свой меч в песок, превратившись в зрителя.

А и было на что посмотреть!

На берегу бушевал настоящий ураган! Нет, не горожане атаковали Антона, а он их! Викинг вклинился в толпу воинов, нанося молниеносные удары двумя мечами и быстро продираясь сквозь толпу. Плотная скученность людей не позволяла им всем вступить в схватку. А мечи Антона мелькали и мелькали в воздухе, находя незащищенные ноги, руки и даже головы.

Но во всех непостижимо быстрых движениях викинга было что-то, в чём Варг никак не мог разобраться. Он стал следить сначала за руками Антона, а затем и за ногами, к своему удивлению понимая, что не знает, как для себя назвать эти движения, чем-то напоминающие танец.

Юноша наносил удары не только мечами. Локти, предплечья, колени, ступни, пятки и даже лоб – все участвовало в сражении. Каждый удар меча дополнительно продолжался какой-то частью тела. И Антон совершенно не тратил силы на парирование ударов, а непостижимым образом плавно уходил от них, продвигаясь вперёд и продолжая свой невероятный танец.

Не менее десятка человек уже валялись на берегу, издавая стоны и вопли. И лишь пять воинов, в центре которых возвышался старший ратник, выставив вперед мечи, медленно отходили от викинга в сторону леса.

– Эй, мужики! – крикнул им Варг. – Может, кончим дело миром?

– Мы не против, но ты с другом всё равно должен плыть с нами к Кагелю в Холм! – ответил старший ратник.

– И мы с другом тоже не против, но как быть с оружием?

– Хорошо, оставьте его при себе!

– А что делать с нашей лодкой?

Черноволосый воин, задумавшись на мгновение, выпалил:

– Поплывёте на ней за нами! Мы привяжем её к своей лодке!

Пряча улыбку, Варг громко крикнул:

– Антон! Всё закончилось, пошли на берег к воде!

– А зачем нам плыть в город? – викинг, опять положив два меча на плечи, быстро приближался к Варгу, не обращая внимания на испуганно отбегающих в сторону от охотника четверых воинов. – Давай поколотим этих бездельников и двинемся дальше!

– Ты не забыл, что твой отец помирился с Кагелем и они долго беседовали о чём-то? Может быть, мы от посадника узнаем, куда отплыл ярл и его викинги?

– Что ж, ты прав, надо побывать в городе.

Варг дождался, когда ратники рассядутся по своим местам и возьмутся за вёсла. Он привязал к носу своей лодки кинутую черноволосым мужиком верёвку и улыбнулся Антону:

– Ты смотри, нам даже грести не придется! Пущай нас эти болтуны за собой до самой крепости по реке тянут.

С лёгким волнением Антон наблюдал за приближающимся островом, где погибло так много викингов ярла Эйнара. Лодки причалили к полусгоревшему обугленному пирсу на сваях, примыкавшему к берегу и далеко вдававшемуся в реку. Вся его левая часть, по которой ещё недавно катились горящие бочки с маслом и жиром, была выжжена и совершенно черна. Широкие деревянные мостки со ступеньками и с прогоревшими перилами вели от правой части пирса наверх. Там на небольшом холме возвышался частокол крепостной стены, за которым виднелись деревянные дома.

Пройдя ворота, Варг и Антон в сопровождении ратников оказались в крепости.

Никогда ещё Антон не видел таких поселений. Огромные добротные дома и многочисленные непонятные постройки, широкие деревянные мостовые, большое скопление людей – все это удивляло и поражало его.

Быстрым шагом они продвигались к центру города-крепости, постоянно озираясь по сторонам, и вскоре остановились ещё перед одним частоколом с высокими створчатыми воротами. Стража пропустила их внутрь двора, в центре которого громоздился двухъярусный деревянный дом непонятной формы, связанный с какими-то пристройками.

Поднявшись по ступенькам на высокое крыльцо, ратники ввели Антона и Варга через широко распахнутую дверь в большую просторную залу на первом ярусе. Кроме длинного стола, скамей, сундука и резного кресла в ней ничего не было. Ещё две двери вели куда-то вглубь дома.

– Сдайте оружие, оно вам здесь не нужно, вы пришли в дом князя, вы – гости! – прозвучал сзади детский голос, обернувшись на который друзья увидели невысокого юношу хрупкого телосложения, почти мальчика.

– Меня зовут Свир, я дворский в доме князя Кагеля! – нараспев и даже с гордостью сказал он. – Если вам что-нибудь понадобится, обращайтесь ко мне.

После небольшого молчаливого колебания Варг и Антон положили на скамью мечи, которые по мановению руки Свира ратник сразу же убрал в сундук и навесил на две выступающие из крышки и основы сундука петли какой-то продолговатый металлический предмет.

– Стойте здесь и ждите! – юноша указал в левый угол комнаты и вышел.

– Видишь, – улыбнулся Варг, – убивать нас в хоромах пока никто не собирается!

– Но оружие всё-таки отобрали, да ещё хитрый замок к сундуку прицепили! У нас таких я не видел!

– А зачем нам оружие, Антон? Ты же голыми руками легко можешь убить несколько человек!

– Но это бесполезно. Ты же сам видел, сколько во дворе людей и сколько воинов! Нам не выбраться из крепости!

– Мы гости Кагеля, Антон, а не пленники. Нам нечего опасаться!

– Ты прав! – густой и сильный голос, раздавшийся сбоку, заставил молодых людей вздрогнуть. Наклонив голову, через дверной проем в комнату вошел человек. Вот он выпрямился. Высокий сухощавый старик с длинными седыми волосами и взглядом, который, казалось, проникал в самые потаенные уголки сознания. На губах его появилась лёгкая улыбка.

– Я Кагель, наместник и правитель этого города. Ты, – указательный палец нацелился на охотника, – Варг, сын Гереса. А ты – Антон, сын князя Эйнара. Так ли? Верно ли мне сказывали мои люди?

– Всё так, посадник. Вот только не гости мы, не по своей доброй воле прибыли, а напали на реке на нас ратники твои. Вынудили под охраной большой в Холм плыть.

– А ты разве не знаешь, Варг, что под стенами крепости битва была, потому как ворогов рать несметная к нам по Вине поднялась? Холм они не смогли взять, многие погибли в сражении иль в реке потонули, а корабли викингов ушли обратно в сторону моря. Но сколько-то воинов сумели спастись, выжить и теперь по берегам реки скрываются. Каждый из них, сам знаешь, угроза жителям посадов вокруг нашей крепости, а потому отлавливают их мои гриди-дружинники, чтобы грабежей и разбоя не было. Вот и тебя с Антоном заприметили, схватить хотели. Да, видать, княжий сын слишком сильным воином для них оказался, коли всю мою ватагу воинскую поколотить смог! Впрочем, хватит нам о пустом говорить. – Кагель подошел к резному креслу, стоящему в торце стола у дальней стены, и взглядом указал на скамьи по правую и левую руку от себя. – Садитесь за стол. Эй, Свир!

Широко распахнулась дверь, ведущая куда-то вглубь дома, и осталась открытой. Один за другим в комнату с подносами в руках входили слуги, расставляя на столе блюда с мясом, рыбой, миски с дымящейся похлёбкой, кувшины с пивом, корчаги с мёдом, высокие металлические кубки и прочую обеденную посуду.

Вслед за ними в зале появился юный Свир. Он придирчиво оглядел накрытый стол и, похоже, остался всем доволен. Движением руки Свир отослал из комнаты скопившихся слуг, за исключением одного. Тот должен был прислуживать князю и гостям.

– Нужно ли ещё что-то, государь, иль я уйду?

– Всего вдосталь, дворский! – посадник удовлетворённо кивнул головой и снова обратил своё внимание на гостей. Взгляд его, колючий и оценивающий, постепенно потеплел, морщинки возле глаз разгладились.

– Подозревать в предательстве и измене я вас не стану. Молоды вы оба для этого. Да и отцов ваших я знаю не понаслышке, достойные во всем мужи! Надеюсь, что и вы такими же будете! Не перебивай меня! – Кагель тяжело хлопнул ладонью по столу, останавливая Варга, который пытался что-то сказать. – Научись уважать и слушать старших, глупости они говорят редко.

Посадник перевёл дух, немного помолчал, делая над собой усилие, и продолжил:

– Я знаю, Варг, что ты ненавидишь меня и в моём лице весь Холм. Да, я поступил жестоко с твоим отцом Гересом, но в том была нужда! Хозяин на Вине должен быть один, ты это не хуже меня знаешь! Если бы Угоре разросся и превратился в крепость, то не миновать бы войне настоящей быть. Тогда бы и жизней загубили больше! Иль я не прав? А то, что твои родители зимой на реке погибли, на мне вины нет! Много в ту пору на санных путях и тропах разбойников шалило. Мог и ваш, и наш люд разбоем промышлять. Кто ограбил и убил Гереса и Венью, то я не ведаю. Но по следам убивцев мои гриди шли долго. Нашли вот эту безделушку. – Кагель подошёл к небольшому сундуку, стоящему на приставном столике у окна, открыл крышку и достал из него фибулу среднего размера, вырезанную из кости. – Это застёжка от мехового плаща. И похоже, носил её богатый человек, мужчина. Жаль, метель началась, гридям моим пришлось погоню прекратить. Потеряли они след убивцев.

Кагель прикрыл веки, словно погрузившись в воспоминания, и замолчал. По-прежнему, не открывая глаз, негромко произнёс:

– Что хотел молвить давеча, Варг? Говори, разрешаю.

– Не буду я у тебя в гостях за столом старое ворошить. Много чего сказать в отповедь хотел, но у нас у каждого своя правда, не услышим мы друг друга. А спросить я хотел про отца Антона. Знаем мы, что ты дал ему лодки и уплыл он со своими воинами куда-то. Твои люди нас на реке захватили, когда мы на поиски отправились, в посадах народ начали спрашивать.

– Скажи своему другу-викингу, что целы его родители, видал я их обоих.

– Да он и сам уже язык наш разумеет, можно с ним обо всём говорить.

– Что ж, когда толмач не нужен, то проще понимать собеседника, – посадник открыл глаза и улыбнулся Антону. – Князь Эйнар построил посёлок почти у самого моря, не доходя нескольких верст до дельты Вины. Если плыть отсюда, то посёлок спрятан на мысу в левом последнем рукаве. С воды его трудно заметить.

– А мать, что с нею? – Антон даже привстал от нетерпения со скамьи.

– Ишь, какой ты горячий и нетерпеливый! – Кагель весело хохотнул. – Жива и здорова твоя мать! Сбежала княжна Мэва из плена в ночь после битвы! Помог ей бывший телохранитель твоего деда по имени Сигар. Поднялись они по Вине на утлой лодчонке почти до самого Холма. Искали, видать, тех, кто жив из викингов остался. Вот тут мои люди их схватили и ко мне привезли. Долго они у меня гостили, пока не узнали мы от биарминов, где поселился твой отец с викингами.

– И что дальше? – юноша с мольбой смотрел на посадника.

– Да успокойся ты, паря! Ничего плохого не случилось. Дал я княжне Мэве лодью большую и людей своих, загрузил инструмент разный, оружие, одежу зимнюю, припас всякий и отправил к мужу. Добрались они по течению быстро и благополучно. Князь Эйнар через моего толмача Стояна благодарил сильно за подарки, в гости к себе звал. Но я понимал тогда, что посёлок он ещё не достроил, принимать гостей ему негде, а отец твой гордый и самолюбивый человек, потому и нельзя его обижать. Закончит работу – сам приплывет!

– Что же мне теперь делать? – все противоречивые чувства можно было читать на лице у Антона.

– У тебя есть друзья, вот с их помощью ты и переправишься к родным. Ну а ежели друзей нет, оставайся у меня, поплывём вскорости вместе! Воспользуюсь приглашением князя Эйнара, да и сына ему привезу, – лицо Кагеля стало серьёзным и каким-то задумчивым.

– Не надо обижать меня, посадник! Я сам помогу Антону! – Варг, прищурив глаза, впился взглядом в переносицу Кагеля.

– Ну вот и ладненько, договорились обо всём.

Кагель негромко хлопнул в ладоши, и в комнату снова вошел Свир, неся в вытянутой руке берестяную шкатулку. Посадник принял её из рук дворского и неспешно открыл. Одну за другой он вытащил и положил на стол две тяжёлые гривны на толстых металлических цепочках. Каждая гривна представляла собой искусно вылитый маленький серебряный щит, поверх которого наискось лежал обнажённый меч.

– Этот знак отличия носят детские – ближняя моя дружина. Даю их вам обоим. Носите эти гривны на груди, и никто по всей Вине не посмеет на вас напасть. Даже мои ратники.

И снова Кагель остановил молодых людей, которые попытались выразить ему свою благодарность.

– Не надо лишнего! Человека определяют поступки, а не слова. Подкрепитесь хорошенько, отдохните, походите по городу, на людей посмотрите и отправляйтесь дальше, – посадник добродушно улыбнулся. – У каждого из нас своя дорога! Иногда они пересекаются, а бывает, долго идут вместе в одном направлении. Вот только кто шагает рядом, друг или враг, определить иногда ох как сложно!

Кагель встал на ноги и неожиданно поймал взгляд Варга, направленный на лежащую на столе костяную фибулу.

– Что смотришь на неё так пристально, охотник?

– Сдается мне, видел я похожее украшение на чьём-то меховом плаще! И не только на вороте, но на рукавах тоже были такие фибулы! – Варг старательно морщил лоб, пытаясь вспомнить что-то ускользающее от него. Лицо его покраснело, пальцы рук сжались в кулаки.

– Успокойся, паря! Теперь ты обязательно вспомнишь, у кого видел эти фибулы. Никуда убийца от тебя не денется!

Прошло уже два дня, как Антон с Варгом вернулись в Угоре из крепости, но по-прежнему ничего в их жизни не менялось. Варг был хмурым и раздражительным. На вопросы об отплытии вниз по Вине на поиски посёлка викингов он отмахивался, объясняя свой отказ тем, что Строк, Ингар и Влок все ещё не вернулись с охоты, а вдвоём отправляться в дельту очень опасно, да и оставлять сестру одну негоже.

Аслауг была бледна, тихá и незаметна, старалась реже встречаться с молодыми людьми, надолго куда-то исчезала из дому.

Что-то непонятное происходило во взаимоотношениях между всеми троими. Каждый это понимал, мучился, но старательно избегал откровенного разговора.

Утром Антона разбудило негромкое птичье пение, доносившееся через распахнутую настежь дверь.

Прогоняя остатки сна, юноша приподнялся на локтях и осмотрелся. Он был один. Приученный Клеппом с раннего возраста не давать себе поблажек, Антон встал со своего лежака и направился к выходу. Он резко распахнул дверь и на пороге столкнулся с Аслауг, спешащей в дом с плетёной корзинкой в руках. Юноша не успел отстраниться, и девушка со всего маху врезалась лбом в его грудь. Корзинка выпала из её рук и покатилась по земле, раскидывая по сторонам собранные грибы. Сама же Аслауг в испуге отшатнулась в сторону и начала падать. Сильные руки викинга подхватили девушку и, не опуская на землю, прижали к груди. В голове Антона тут же промелькнула мысль, что он в первый раз после ранения оказался наедине с ней. И Варга нет рядом.

Голова Аслауг была повернута вбок, и Антон никак не мог встретиться с ней взглядом. Мягким, но твёрдым и настойчивым движением рук она попыталась высвободиться из его объятий, но Антон, развернув вполоборота её тело в воздухе, сумел увидеть опухшее от слёз лицо и полные влаги глаза.

– Чем же я тебя так обидел, что ты избегаешь встреч со мной? – тихий шёпот юноши неожиданно перешел на хрип. – Иль ты разлюбила и отказалась от меня?

– Нет-нет, любый мой! – слезы тонкими ручейками снова потекли по щекам девушки. – Кроме тебя, мне никто не нужен!

Удерживая Аслауг на левой руке, Антон свободной правой рукой распахнул двери, внес в дом девушку и положил на лавку. Её руки сами обвили шею викинга, а губы прильнули к его губам.

Мощная волна чувств накатила на Антона. Но это не была волна ярости и гнева. Что-то неизведанное бушевало в теле, сотрясая каждую его клеточку. Кончики пальцев превратились в огонь и жадно требовали прикосновения к прохладной женской коже. Шелест и треск рвущейся одежды с каждым мгновением приближал обнаженное тело.

Но вдруг какая-то сила оторвала Антона от Аслауг, и страшный удар в лицо отбросил викинга в дальнюю часть дома.

Только упав на спину и ощутив привкус собственной крови во рту, Антон окончательно пришёл в себя. Тренированное тело взметнулось в воздух и приземлилось сразу в боевую стойку. Сознание прояснилось, взгляд стал жёстким, и викинг увидел перед собой Варга, который судорожными движениями пытался выдернуть из ножен меч. Руки молодого человека дрожали от бешенства, правая щека подергивалась, а глаза превратились в узкие щелочки.

– Прекратите! – широко раскинув руки, между ними вклинился невесть откуда появившийся Строк. – Не будьте мальчишками, вы можете покалечить друг друга. Ингар, Влок – помогите мне!

Два охотника повисли на плечах у Варга, вырывая из его руки меч.

Антон, спокойно и здраво оценивая происходящее, медленно вынырнул из боевой стойки.

– А теперь послушайте меня, как самого старого и мудрого среди вас! – Строк опустил вдоль тела руки. – Остыньте и успокойтесь!

Все собравшиеся молча смотрели на Строка. И он продолжил:

– Если мы убьём Антона, то Аслауг никогда не простит нам этого. Она ведь любит парня! Да и убить викинга совсем непросто, вы это и без меня знаете! А если Антон убьет Варга, то Аслауг никогда не сможет стать его женой, между ними навсегда встанет кровь и смерть её брата.

– И что же делать? – спросил Ингар, на лице которого отразилось непонимание.

– А вот это нам и нужно решить. Только я не понимаю, почему ты, Варг, противишься счастью своей сестры. Что тут у вас произошло, пока нас не было?

– Антон должен уйти к своим соплеменникам, здесь он чужой! – Варг, уже освободившийся от державших его рук, со злостью смотрел в сторону викинга.

– Хорошо, я уйду, но заберу с собой Аслауг!

– Тому не бывать! Она не твоя жена! Приходи со своими родичами, должен быть сговор, свадьба. А с тебя я возьму вено – выкуп за невесту. Он будет огромный! Соберешь его – приходи! – презрительная усмешка кривила губы Варга. – Мы уже как-то говорили с тобой об этом. Иль ты позабыл?

Слова и вопрос Варга остались без ответа. Викинг упрямо тряхнул головой и окинул взглядом всех собравшихся мужчин.

– Прощайте, други! Вы дважды спасли мою жизнь, мне не на что обижаться! – Антон шагнул вперед, вынуждая Строка отодвинуться.

– Я помогу тебе собраться! – Ингар уже вытаскивал из сундука мечи, кольчугу и шлем, доставшиеся викингу в качестве выкупа от Межко и Урма.

– Не нужно! Оставь всё Варгу в благодарность за моё спасение. Хоть чем-то отплачу ему за сделанное добро. Каким вытащили меня из воды, таким я от вас и уйду! Но я вернусь, Варг, обязательно вернусь со своими друзьями! И это будут настоящие друзья! Мы вместе с ними соберём выкуп! Жди меня, Аслауг! – викинг с нежностью посмотрел в сторону девушки, тело которой сотрясали бурные рыдания. Широким шагом он прошёл мимо Ингара, Влока, слегка задел плечом Варга и с грохотом распахнул дверь.

– Постой, Антон! Возьми хотя бы мою лодку и лук! – голос Строка догнал юношу, но уже не смог его остановить.

Дверь захлопнулась, вызывая разные чувства на лицах людей, замерших в растерянных позах.

В доме повисла тишина, нарушаемая лишь тихими всхлипываниями Аслауг.

Собравшиеся мужчины старательно отводили взгляд друг от друга. Первым не выдержал Строк:

– Что на тебя нашло, Варг? Ты погорячился и очень сильно обидел викинга. А если бы он не сдержался? Нам пришлось бы копать могилу для тебя!

– Я не собираюсь перед тобой оправдываться, Строк!

– Но ты же понимаешь, что мы обрекли Антона на смерть! Парень пойдёт вниз по берегу, но до посёлка викингов по болотам и через рукава Вины добраться не сможет никогда. На реке нужна лодка! У него, кроме ножа, нет никакого оружия. Антон не сможет охотиться, ему нечем развести огонь. А в дельте – племена биарминов. Викинга ждет верная гибель, а он всего лишь мальчишка с телом воина и даже не охотник, чтобы одному выжить в диком лесу!

– Ну и что ты от меня хочешь?

– Нужно догнать Антона и уговорить его взять лодку и оружие.

– Я не буду этого делать!

– Но ведь мы сами обещали отвезти парня в поселок чужаков, Варг! А ты считал Антона своим другом!

– Он оскорбил меня и мой дом! Я не хочу больше его спасать!

– Что ж, тогда викинга догоним мы! – Строк, сопровождаемый Ингаром и Влоком, бегом бросился из дому.

Варг медленно опустился на скамью, стоящую возле стола, обхватил голову руками и надолго замер в таком положении.

Неподалёку от него на лавке, уткнувшись лицом в ладони, беззвучно и безутешно рыдала Аслауг.

Стоя на носу огромной лодьи рядом с Кагелем, Антон невольно залюбовался открывающейся его взору красотой Вины. Солнечные утренние лучи скользили по широкой водной глади, отражались от мелких волн и даже от летящих брызг, создавая неописуемую круговерть воды и света. Слева по борту неспешно проплывал низкий лесистый берег, так и манящий пристать к нему.

Удивительное чувство безопасности, спокойствия и какого-то радостного предчувствия встречи со своими близкими возникло после сна и всё ещё не отпускало юношу.

Краем глаза он наблюдал за выражением лица Кагеля. Посадник, прищурившись, неотрывно смотрел вперёд и улыбался каким-то своим мыслям. Свежий речной ветер откинул в сторону длинные седые волнистые волосы, открыв правую сторону лица. Темная загорелая часть щеки так удивительно контрастировала с белизной кожи уха и шеи, что Антон невольно хмыкнул, гася вырывающийся из груди смех, и тут же осекся. Перед глазами, как наваждение, всплыл образ Аслауг. Манящая белизна кожи, её терпкий травяной запах, который, казалось, преследовал юношу повсюду.

Словно морской прибой снова нахлынули воспоминания о его бегстве из Угоре.

В страшном гневе Антон тогда выскочил из дома Варга. Он и сам не понимал, почему сдержался и не ответил ударом на удар. И это хорошо, а то бы мог убить брата Аслауг.

Не разбирая пути, викинг ринулся через кусты вниз к реке. Одна лишь мысль билась в мозгу: добраться до берега и уйти как можно дальше от друзей, которые его предали. Всё тело сотрясала мелкая дрожь, в груди было холодно и пусто. Так обычно случалось с ним перед сражением или поединком.

Вдруг на тропинке чья-то рука придержала Антона за плечо, вынуждая повернуться лицом к стоящему в кустах человеку. Им оказался Пелг.

– Ты куда несешься, паря? Так и сверзнуться с обрыва можно, да ещё и шею сломать!

Остановившийся и безумный взгляд Антона вынудил старосту посёлка встряхнуть юношу за плечи.

– Что случилось? Ты вроде как не в себе! Очнись! – уже кричал ему в ухо встревоженный Пелг.

Пронзительный голос привёл викинга в чувство. Взгляд его стал осмысленным и каким-то беспомощным.

– Они меня выгнали, Пелг!

– Кто они?

– Варг и его друзья!

– За что?

– Я люблю Аслауг!

– Эка невидаль! Да об этом весь Угоре давно знает! И она тебя тоже любит. Я думал, дело к свадьбе идёт. Что же случилось у вас там?

– Я целовал её в доме, а тут пришёл Варг с остальными. Он страшно разозлился и даже в лицо меня ударил! Ради Аслауг я стерпел это и не убил его!

– Да за это разве ж бьют своего будущего родича? А что другие?

– Они промолчали. А Варг прогнал меня искать посёлок моего отца в дельте Вины и собирать выкуп за Аслауг!

– Но ты не сможешь по берегу дойти до моря! Тропа идёт лишь до шестой протоки, дальше её нет. Ближе к дельте топи непроходимые. В болотине сгинешь! А ежели обходить стороной, выйдешь в бескрайние леса, где живут племена биарминов-охотников. Они очень жестоки и не любят чужаков. Одному через их земли не пройти!

– И что же мне делать? – юноша только теперь осознал произошедшее с ним.

– А ты не суетись, паря, пошли со мной в дом, там и обдумаем всё.

…Холодные брызги плеснули в лицо, отгоняя воспоминания.

Антон поежился и, вдохнув полной грудью влажный речной воздух, снова покосился на стоящего рядом Кагеля.

– Что ни говори, а здесь удивительно красиво, особенно летом! – посадник повернулся к викингу. – Что-то ты стал больно задумчив, Антон, по родителям, чай, заскучал?

– Я вспомнил Угоре и Пелга, который мне помог.

– Хороший, видать, человек он, коли жители его старостой в Угоре выбрали. Ты говорил, что многие хотели Варга, хотя, я думаю, молод парень слишком, да и жесток к людям, и злопамятен сверх меры.

– Но он два раза спасал мне жизнь!

– А Варг один ли это делал? Вспомни, что ты рассказывал. Вытаскивали тебя из реки и из оврага все четверо, верно? Железо из твоего тела вырезала и потом ухаживала за тобой Аслауг? Почему ты вбил себе в голову, что спасал тебя Варг?

– Не знаю. Так говорили люди в Угоре, вот и я свыкся с этой мыслью.

– Но ты подумай над моими словами, Антон! – Кагель повернулся и неспешно направился на корму лодьи, где для него установили большое кресло.

Журчание воды и скрип такелажа успокаивающе подействовали на юношу, снова погружая его в воспоминания.

Бедное убранство дома Пелга в тот раз поразило Антона, едва он только перешагнул порог. Если в доме Варга и Аслауг было много различных вещей, посуды, украшений и безделушек, то здесь чувствовалось безразличие к уюту и достатку. Грубо сколоченный стол, две скамьи и длинный лежак вдоль стены, несколько глиняных горшков, чашек и мисок – вот и весь скарб, нажитый хозяином.

– Не удивляйся, паря, живу я один, а что человеку одному надо? Да и не обо мне разговор. – Пелг опустился на четвереньки и с трудом вытащил за металлическую ручку из-под лежака большой и тяжёлый деревянный сундук. Несколькими движениями он снял с петель хитроумный замок и откинул крышку. Глазам Антона открылось нутро сундука. Блеснула холодом оружейная сталь. Мечи, широкие копейные наконечники, лезвия секир и топоров, пластинчатые наручи – чего тут только не было.

– Зачем тебе всё это, Пелг, ты ж не воин? Да и откуда такое богатство?

– Когда-то давно я приплыл сюда вместе с отцом Варга – кузнецом Гересом. Дружили мы с ним с детства. Поставили две кузни на разных концах старого Угоре. Герес инструменты людям делал, а я – мечи, секиры да наконечники для копий и стрел ковал. Так вот и жили. Ну а в сундуке этом оружие то, что после сгоревшего Угоре осталось. Мне оно без надобности, но людям пригодиться ещё может, потому как тяжело всем жить стало.

Руки Пелга любовно перебирали оружие, выкладывая поочередно на пол рядом с сундуком меч, гибкое древко составного лука с роговыми накладками, две тетивы из льняной нити и одну из сухожилий, полный стрел тул, небольшой топор и несколько ножей разной формы.

– Это мои подарки тебе, паря! Доспех и кольчужку не дам: чай, не на войну собрался, а родичей искать. Налегке пойдёшь! Ты пока оружие посмотри, примерь, все ль по руке и по вкусу, а я в дорогу еды маленько соберу. И не вздумай отказываться, лучше помолчи!

Пока викинг занимался оружием, Пелг вышел на задний двор и быстро вернулся, неся в руках небольшой кожаный мешок.

– Здесь найдёшь запас пищи на два дня, кресало для разведения огня, железный котелок и соль в тряпице. Но это ещё не всё. Пошли на берег. Дам я тебе мою старую охотничью лодку. Она хоть и не слишком быстра, но зато добротно сделана, не подведёт на реке и не потечёт. Можешь оставить её себе, как ещё один мой подарок.

– Да чем же я тебя за это отблагодарю, Пелг? Почему ты ко мне относишься так, будто я твой родич?

– Нравятся мне такие воины, как ты! Много я похожих в молодости знавал. Храбры, честны, даденное слово всегда держат, никогда в спину не ударят. Хоть и жестоки сердцем, но сирого и убогого без нужды не тронут. А вот и лодка моя. Весло вон в тех кустах возьми.

Пелг подтянул к берегу лодку и отвязал от вбитого на её носу крюка веревку.

– Ну что ж, прощай, викинг! Больше ничего для тебя сделать я не могу. Хотя, паря, прими совет мой: не нужно одному плыть в дельту. Реку ты не знаешь. Проток и рукавов у Вины много, потому и заплутать в них легко, а вернуться на основное русло будет тяжко.

– А как же мне тогда к родичам попасть?

– Плыви в Холм к Кагелю. Его лодьи вниз по Вине до самого моря ходят, а там вдоль побережья плывут и в другие реки попадают. Повсюду тиуны и челядинцы дань собирают да калиту-кошель посаднику набивают. Вот с ними и нужно в дельту плыть. Договорись о том с Кагелем.

– Ох и хитёр же ты, Пелг!

– Всё, Антон, садись в лодку! Не хочу, чтобы Варг со своими друзьями узнали, как я тебе помог нынче. Нет нужды ссориться с ними, в одном посёлке нам жить ещё долго придётся, а помощь они мне могут завсегда оказать. Разумеешь?

– Понял я всё, Пелг, не маленький уже!

– Маленький, не маленький, да вы все для меня навсегда мальчишками останетесь! – хохотнул староста. – Нашкодившими глупыми мальчишками!

…Резкий поворот лодьи, меняющей курс, и хлопанье паруса на ветру снова отвлекли Антона от грустных дум.

Он посмотрел в сторону посадника, покинувшего своё кресло и стоящего у левого борта. Кагель обернулся и призывно замахал ему рукой.

– Мы поворачиваем в рукав Вины. Вот на этом мысу должен быть посёлок викингов! – палец Кагеля показывал в сторону высокого обрывистого берега. – Ветер попутный, доплывём быстро!

Мыс стремительно приближался. Лодья, раскачиваясь, неслась по волнам.

– Посмотри, Антон, они себе большой пирс успели построить, – удивился Кагель, увидев выступающий далеко в реку деревянный помост.

– Будем подходить к нему? – встрепенулся викинг.

– А это не опасно? Люди ведь могут подумать, что враги пожаловали.

– Я даже уверен, что нам уже подготовили какую-нибудь ловушку! – улыбнулся юноша. – Викинги моего отца знают много разных хитростей.

– Тогда и мы поступим умнó! – Кагель подал кому-то знак, и команда лодьи бросилась убирать парус. Ход лодьи резко замедлился. Кто-то из ратников с длинным шестом в руках, на конце которого была привязана белая полотняная рубаха, бросился на нос лодьи и начал размахивать этим самодельным флагом, как бы привлекая внимание жителей посёлка и сообщая им, что гости пожаловали с миром. К ратнику с двух сторон подошли посадник с Антоном и подняли над головами безоружные руки.

С берега, видимо, разглядели на носу лодьи Кагеля. С десяток викингов спустились с кручи на настил пирса и выстроились в ряд. Впереди всех стоял ярл Эйнар, рядом возвышался его великан-телохранитель Клепп.

Вдруг неподвижно стоящий гигант хлопнул себя по ляжкам, что-то громко прокричал и стал, хохоча, пальцем показывать ярлу Эйнару на нос лодьи.

– Это он тебя увидел, Антон, смотри, как радуется! – посадник хлопнул юношу ладонью по спине.

– Клепп – великий воин, мой учитель и преданный друг!

– Я его в битве под стенами Холма видел, до сих пор оторопь берёт! – Кагель даже судорожно скривился.

Меж тем лодья медленно приблизилась к пирсу. Ратники шестами и баграми аккуратно прижали её к настилу и сбросили с борта деревянные сходни.

Яркий огонь в печи освещал половину огромной залы, своим теплом согревая сидящих за столом мужчин.

Уж несколько дней посольство из Холма во главе с посадником гостило в новом посёлке викингов. Много всего переговорено и решено промеж вождей было. Пора пришла Кагелю отправляться обратно в свой город. Да и хозяев прибытие гостей и привезённых подарков хоть и обрадовало, но надолго отвлекло от дел.

Все это хорошо понимали.

– Хотел я будущим летом приплыть в гости, да вот Антон уговорил не откладывать нашу встречу, – сидящий рядом с ярлом Эйнаром посадник взял в руки кубок с мёдом и слегка пригубил из него. – Посмотрел я на ваш новый посёлок. Работы ещё нужно много сделать, но то, что уже увидел здесь, поразило меня безмерно.

Все собравшиеся внимательно слушали, как Антон, сидя за столом рядом с толмачом Стояном, переводит речь важного гостя.

– Неужели тебя, князь, удивили наши дома и наш пирс?

– Не о том говорю я, князь Эйнар! Дома срублены добротно, на камни большие поставлены, гнить стены от сырости не будут. А вот печи в домах ваших доселе нигде мной не виданы! Кто придумал сие диво дивное? Печь топится, а дыма в горнице нету! Как вы это смогли сделать? Где таком научились? У нас в Холме в домах потолки высокие, дым от печи вверху копится, через отверстие в крыше уходит, но и внизу его много, сажа на лавки и столы осыпается, мести её часто приходится. А у вас тут гари и копоти вовсе нет. Неужто такое возможно? Расскажите, как такого добились!

– А это всё Клепп придумал и показал нам! Он половину своей жизни по миру путешествовал, всякого навидался, вот и печи эти где-то подсмотрел! Расскажи, Клепп, как печи такие строить! Хоть чем-то сможем князя Кагеля отблагодарить за подарки и оказанную нам помощь!

Великан вышел из-за стола, поманив рукой за собою посадника. Вслед за ними поднялись ярл Эйнар и окружающие его викинги. Они подошли к огромной печи, стоящей в правом дальнем углу большой залы. Антон стал переводить неспешную и размеренную речь Клеппа.

– Строить печь начинали после того, как уже срублены стены дома. Здесь всё так и сделано, – гигант ткнул пальцем в основание сооружения. – Печь установлена на утрамбованную землю. Стены и дно её выложены из камней, всё обильно залито и замазано жирной глиной, смешанной с песком. Свод печи поддерживают шесть железных прутьев, а сверху – плоские камни и снова та же смесь. Можно, конечно, обойтись и без прутьев, но тогда плоские камни должны быть очень большими. В конце печи, в верхней её части у самой стены, оставлено отверстие для выхода дыма. Позади печи стена тоже обмазана толстым слоем глины с песком и снизу до самого верха выложена мелкими камнями. С остальных трёх сторон вокруг отверстия сделан каркас из обожженных и обмазанных густой смесью длинных жердей и ветвей. Они не позволяют камням рассыпаться. Изнутри каркаса тоже все выложено камнями с глиной. Получился пустой внутренний желоб. Мы назвали его печным каменным колодцем. Как только закончили его сооружать, сразу же настелили крышу. Но она от искр может загореться. А чтобы такого не случилось, каменный колодец сделали выше её на пару локтей. Теперь искры успевают погаснуть или их уносит ветром.

Викинг перевёл дыхание, откашлялся и продолжил свою речь:

– Камни прогреваются быстро, а остывают медленно, поэтому в доме долго остается тепло и не приходится поддерживать огонь целый день и всю ночь. Дров тоже уходит намного меньше, нежели обычно. Сверху мы приспособили помятый от удара шлем, и дождь не попадает внутрь каменного колодца. Шлем тяжёлый, и ветром его не уносит, зато дым он пропускает, а вода с него стекает. Вот так строят печи. Правда, есть ещё одна хитрость. Она самая главная. И дорогого стоит! Когда делают раствор для заливки печи или обмазывания её стенок, то нужно брать одну часть глины и две части песка. Если глины будет много, то всё потрескается, а если будет мало, то раствор рассыплется.

– Удивительное дело ты мне открыл! Вроде оно и не хитрое, но до такого не додумаешься нипочём. Надо у себя такие же печи в Холме в домах поставить!

– Я видел, как всё это делается ещё проще, без больших камней, – Клепп слегка улыбнулся посаднику. – Но людей для такой работы у нас здесь мало, потому мы вынужденно использовали камни.

– Тогда уж объясняй, как с умом всё устроить надобно, – внимательный взгляд посадника неотрывно следовал за великаном, постоянно останавливаясь на его лице. Казалось, Кагель мучительно пытается что-то вспомнить, но никак не может.

– Когда-то давно я жил в стране, куда съезжались самые умные люди со всех концов света. У них я подсмотрел разные и удивительные вещи, которые они создавали для войны и обыденной жизни. Видел, как искусные мастера строили печи, но не из камней, а целиком из глины.

– Из глины! Но она ведь непрочная и боится воды!

– Это всё так и не совсем так. Из глины умельцы делали одинаковые бруски. Эти бруски они называли «плинфа». Чтобы их сразу получалось много, из досок собирали решётчатые формы, в которые обученные люди заливали жидкую глину с песком. Подсохшие на солнце бруски отвозили на тележках в печи. Там плинфу долго сушили на медленном огне, а потом на большом доводили до красного цвета.

– Закаливали, аки железо?

– Верно! Получали как бы камни, такие же прочные, но все одинаковой формы. Из них можно легко построить не только любые печи, но и большие дома. Такой закалённый брусок уже не боится ни огня, ни воды. А в очень жарких странах плинфу просто сушили на солнце.

– Любопытен и полезен весьма рассказ твой, Клепп! Вернусь домой – обязательно попробую бруски такие делать! Глины всякой разной у нас хватает.

– Но помни, что песок ещё нужен! Мелкий и чистый песок. Ну и для укладки тех брусков друг на друга тоже подойдёт глина.

С шумом все снова стали рассаживаться за столом.

Кагель продолжил:

– Понравились мне и лодьи, которые ты, князь Эйнар, начал строить. Наши много проще будут и в изготовлении легче. Да нам и не нужны такие драккары, как у тебя. Мы же по морям плавать пока не собираемся. Но нашим плотникам есть чему здесь поучиться. Если ты не будешь возражать, князь, оставлю тебе несколько человек. И вам помогут, и сами, глядишь, чему научатся. Лодку я им тоже оставлю. Пущай малёха поработают, ума-разума наберутся, да отпусти ты их потом обратно. Ну а Антон им за толмача будет.

– Нет у меня от друзей тайн, князь Кагель! Покажут и расскажут мои плотники всё твоим людям.

– Что ж, добре, князь Эйнар! Осталось у меня ещё одно, последнее дело. Решать его нам сообща придется. Оно для нас и наших людей весьма важным будет. Только просьба у меня большая: отправь куда-нибудь пока Антона, речь о нём пойдёт. Мой толмач Стоян переводить нам будет. Не обижайся, Антон, но лучше, чтобы этот разговор ты не слышал! Потом от друзей всё узнаешь, они расскажут, – голос посадника был твёрд и непреклонен. – Тебе тяжело будет слова мои переводить.

– Что за дело, говори, князь Кагель. Сообща всё решать легче, – ярл проводил взглядом выходящего за дверь сына, вслушиваясь в слова толмача Стояна.

– Твой сын Антон жениться надумал. Девка хорошая ему приглянулась, дочка кузнеца Гереса – старосты посёлка Угоре. Погиб староста в зимнюю пору на реке, принял смерть лютую вместе с женою своей от разбойных лихих людей. Осталась дочка в доме со старшим братом. Звать его Варг. Знатный он охотник и рыбак. А девка та – красавица и рукодельница. Имя ей Аслауг. Дважды спасала и выхаживала Антона она, вырезала из него наконечники стрел. А считали все, что не жилец он уже. Вот и полюбил Антон её за красоту девичью, доброту и ласку, к нему проявленную.

– А что же эта Аслауг? – в разговор вступила жена ярла Мэва.

– В том и печаль вся, что и Аслауг любит Антона, но противится союзу этому брат её Варг.

– И чем ему не глянется сын наш? – не выдержал теперь уже ярл Эйнар.

– Не сложилось промеж них дружбы, хотя сам Варг дважды с друзьями своими спасал и притаскивал раненого Антона к себе домой.

– Похоже, во всём этом кроется какая-то тайна! – подал голос сидящий в самом конце стола Флоси.

– Кажется, я знаю, в чем тут дело! – Кагель виновато улыбнулся. – Когда-то давно Герес не захотел подчиниться мне и построил посёлок в нижнем течении Вины. Он быстро разросся, вокруг него осели многочисленные племена биарминов. Вся моя торговля на реке стала рушиться. Я сжёг этот посёлок и заставил Гереса перебраться поближе к Холму. Мои люди донесли тогда, что биармины ушли с Вины на другие реки. Прощаясь, они оставили Гересу маленькую девочку. Эта и была Аслауг. Она не родная дочь Гереса. Об этом знает и Варг. Возможно, что он тоже любит её, а поэтому никак не может отпустить от себя.

– А откуда взялась эта девочка у биарминов? – Стоян перевёл фразу, произнесённую Клеппом хриплым и каким-то взволнованным голосом.

Посадник даже без перевода уловил смысл вопроса и тут же заметил, как вздрогнул и подобрался ярл Эйнар, переведя взгляд на великана.

– Сказывали, что девочку нашли в Студёном море в маленькой лодке рядом с мёртвой молодой женщиной. Морское течение несло их среди обломков какой-то иноземной лодьи. Больше о девочке я ничего не знаю. – Взгляд Кагеля снова впился в переносицу великана, что-то выискивая на ней.

Повисла гнетущая тишина.

– Клепп, мы достроим наши драккары и отправимся вверх по Вине, зайдём в этот посёлок, там всё и поймём. Если хочешь, то можешь плыть с князем Кагелем. У него есть толмач, и он поможет тебе с людьми местными разговаривать, – лицо ярла Эйнара стало серьёзным.

– Нет, мой ярл, я не поплыву туда один. Если ты не забыл, я когда-то дал клятву быть всегда рядом с тобой!

– Я могу освободить тебя от неё, Клепп!

– Возможно, скоро мне это понадобится, но не теперь!

Кагель переводил взгляд с одного викинга на другого и ничего не понимал. Толмач Стоян почему-то молчал.

Ярл Эйнар увидел растерянность Кагеля.

– Прости, князь, мы с Клеппом тебя прервали. Ты говорил о Варге, Аслауг и Антоне. Если можешь, то давай продолжим.

Посадник попытался собраться с мыслями.

– Варг и Антон приплыли по реке ко мне в Холм. Я им рассказал, где ты, ярл, строишь свой посёлок, и предложил отвезти Антона в дельту Вины на лодье. Но они оба стали отказываться, особенно Варг. Он даже разозлился и сказал, что сам отвезёт своего друга по реке. Вот и всё. Ну а потом Варг застал целующихся Антона и Аслауг, страшно разгневался и выгнал твоего сына из дому. Велел собирать большой выкуп за невесту, иначе он Аслауг не отдаст. Варг знал, что денег ни у Антона, ни у тебя нет, выкуп взять негде. А пешим по берегу Вины до твоего посёлка дойти нельзя. Кругом топи и болота, да ещё вдоль реки племена биарминов проживают. Живым чужака не пропустят. Вот и выходит, что послал он молодого викинга на верную гибель.

– И как же Антон смог в Холм попасть?

– Новый староста посёлка Пелг дал ему свою лодку, оружие, и он добрался до меня, а уж вместе мы приплыли к тебе.

– Что же нам теперь делать?

– Мне кажется, твоему и моему народам нужно скрепить наш союз. Свадьба Антона и Аслауг как раз будет его залогом. С выкупом за невесту я вам помогу, да ещё и сговор с родичами Аслауг устрою.

– Нам нужно плыть с тобой, князь Кагель?

– Нет! По пути я зайду на лодье в посёлок Угоре и договорюсь обо всём с Варгом и старостой Пелгом. Впереди зима, и я даже не сомневаюсь, что Варг назначит сговор на начало следующего лета. Так бы на его месте поступил каждый. Как только побываю в Угоре, отправлю из Холма большую лодку с ратниками известить вас о сговоре и выкупе.

– Наш долг тебе становится всё больше и больше, князь Кагель!

– Это я делаю не только для вас, но и для себя. Ты бы мне тоже помог, даже не сомневаюсь. Хоть под твоей рукой теперь мало викингов, князь Эйнар, но лучше мир и союз, чем война с таким противником!

– Пусть будет так! Союз через детей! Я бы и без этого не предал тебя никогда, князь Кагель. Вот моя рука!

Крепкое мужское рукопожатие завершило прощальный пир в доме ярла Эйнара.

Резким движением Антон выдернул воткнутый в бревно топор и ногтем указательного пальца попробовал остроту лезвия.

– Что-то я не пойму, Клепп, ты воин или плотник? Мне всегда казалось, что берсерк топором рубит головы врагов, а не брёвна!

– Ты ошибаешься, мальчик! Викинг бóльшую часть своей жизни проводит в походах. Его домом становится драккар, а свой дом нужно уметь сначала построить, а когда понадобится, то и отремонтировать. Потому-то каждый викинг считает или делает вид, что хорошо в этом разбирается. Так исстари повелось.

– Но ты не викинг, Клепп! Где же научился строить драккары?

– Я так долго живу среди вас, что уже говорю и думаю, как вы все! Построить лодку, кнорр или лодью действительно непросто. Особенно драккар. Он отличается от других кораблей. Хотя, думаю, они все чем-то похожи друг на друга, а если знаешь и понимаешь, что и как нужно делать, то сможешь построить и драккар.

– Научи меня, Клепп! Сын ярла должен всё уметь! – юноша размахнулся и бросил топор в столб, поддерживающий навес.

Лезвие топора с хрустом наполовину вошло в древесину.

– Видишь, Клепп, я ничего не забыл! – Антон удовлетворенно потёр руки. – Топором работать я умею!

– Оружие в твоих руках появилось давно, с самого детства. Поэтому владеешь ты им великолепно. Вот только умения и навыки твои нужны на войне, а не в повседневной жизни. Во многих странах есть мастера, которые сызмальства обучают мальчишек строительству кораблей. И начинают они с освоения плотницких инструментов и изготовления простых лодок. У кормчих тоже есть свои ученики. Они знают всё о парусе, вёслах, течениях, приливах и отливах, могут найти в открытом море путь по звёздам. Точно так же у землепашцев, рыбаков и охотников. Ты же – воин, будущий ярл! А потому должен уметь не только хорошо драться, но и командовать своими людьми, думать о них, заботиться, отвечать за их жизни, принимать решения. А это намного труднее, чем строить драккар или вести его по морю, – голос берсерка, медленный и спокойный, под конец речи обрёл силу и громкость.

– Не сердись на меня, Клепп, я всё понял. Просто расскажи мне о драккаре, а также покажи то, что я должен делать.

– Смотри и слушай! – Берсерк направился к берегу, за ним последовал Антон.

Под первым навесом на четырёх подставках какой-то хитрой формы стоял каркас будущего драккара.

Юноша окинул всё сооружение беглым взглядом и только потом стал рассматривать отдельные части.

Каждая подставка была собрана из нескольких горизонтально расположенных крупных обрезков брёвен, отёсанных со всех сторон, и возвышалась над землей почти в человеческий рост. В центре верхних брёвен-подставок в выпиленных зубьях был расклинен киль с уже установленными и закреплёнными на нём штевнями, шпангоутами, поперечными балками и стойками, а также несколькими поясами обшивки до уровня предполагаемой ватерлинии. Множество лестниц, досок, брусков и тонких стволов деревьев со всех сторон подпирали различные части возводимой конструкции.

Своим видом сооружение напоминало скелет какой-то огромной причудливой рыбы.

Совсем рядом точно под таким же навесом разместился каркас второго драккара, обросший немногочисленными рёбрами. Там ещё только-только приступили к подгонке и втачиванию в замок штевней. Вот возле него великан и остановился.

– Ты, наверное, и сам знаешь, что главная часть драккара – киль! – Клепп любовно похлопал ладонью длинный продольный брус. – Мастера долго подбирают ровное бревно. И чем оно будет длиннее, тем больше может получиться драккар. Киль должен быть очень прочным, поэтому его делают только из цельного куска дерева. Я видел в тёплых морях полуденной стороны килевые корабли размером не менее сотни локтей. Где корабелы взяли такие большие деревья – не представляю!

– А чем они отличаются от наших драккаров?

– Отличий много. Они зависят от того, для каких целей построен корабль. Как ты считаешь, зачем викингам нужны драккары?

– Чтобы отправляться в дальние набеги и добывать себе в чужих странах богатства.

– Но ведь плыть туда можно и на кнорре. Почему же мы строим драккары и плаваем на них?

– На кноррах обычно перевозят добычу, разные грузы, лошадей, это же большие и неуклюжие корабли! – Антон с недоумением смотрел на своего учителя.

– Согласен с тобой! Драккар – самое лёгкое и стремительное судно из всех, что я видел. Осадка у него маленькая и позволяет ему входить даже в мелкие реки. Представляешь, мы размещаем на нем сотню викингов с оружием, быстро и неожиданно подходим к чужому городу и высаживаемся на берег. Жители нас не ждут, сопротивление оказать не могут, а нам остается лишь захватить и погрузить добычу. Пока город соберёт свою дружину и ополчение, мы будем далеко в море. Вот и получается, что на драккаре можно доплыть куда угодно, незаметно подойти к крепости, захватить и разграбить её. А главное – так же быстро удрать. Ведь удержать крепость мы не сможем, нас для этого слишком мало. Да и не нужна она нам! Ведь никто из викингов не хочет остаться там жить.

– Клепп! Если я тебя правильно понял, то мы не воины, а воры и убийцы? Мы не воюем, а грабим?

Великан молча и равнодушно смотрел куда-то в сторону.

Но вот он перевёл взгляд на юношу и улыбнулся каким-то своим мыслям.

– Ты у меня спрашивал о других кораблях? – Клепп явно не обратил внимания на вопрос Антона. – Знаешь ли ты, что когда воюют армии разных конунгов, то битвы ведутся не только на суше? На море сходятся сотни кораблей, целые флоты. А как можно, не сражаясь, потопить вражеский корабль?

– Я не знаю, учитель!

– На носу корабля вместо штевня закрепляют таран, обшитый железом. Он может выступать над водой или прятаться под ней. Такой таран легко пробивает борт чужого судна, и оно после этого тонет.

– Клепп, наши викинги рассказывали, что на больших кораблях может быть установлено какое-то неизвестное нам оружие. Оно кидает во врага бревна, камни и даже огонь!

Берсерк улыбнулся, лукаво посмотрел на своего ученика и продолжил:

– Мир велик, а человек в нём мал и беззащитен. Поэтому и придумывает разное оружие, способное защитить его жизнь. Или отнять чужую.

Великан снова замолчал.

– А какие штевни бывают на других кораблях, Клепп? – не выдержал затянувшейся паузы Антон.

– Разные, – гигант передернул плечами и сдвинул в одну линию лохматые брови. – Ты когда-нибудь видел не срубленное, а выкопанное дерево? У него ствол и основной большой корень могут быть направлены в стороны. Часть корня и нижнюю часть комля дерева обрубают, получается изогнутая заготовка для штевня. На второй штевень подбирают ещё один такой же ствол и корень. Ну а потом эти два штевня втачивают в киль. Плотники придумали выпиливать хитрые замки, которые крепко держат соединения. А для надёжности штевни через эти замки соединяют деревянными нагелями с килем.

– Это я понял, Клепп! Скажи, а рёбра драккара тоже делают из корневищ, как и штевни?

– Иногда вытачивают из корневищ, но чаще вырубают по частям из толстых и широких досок и соединяют друг с другом накладками. Таких разных рёбер-шпангоутов нужно много. От их формы зависит крутизна и изгиб бортов драккара. Хороший мастер, который постоянно строит корабли, может на глаз определить форму заготовки для шпангоута.

– Ну и что дальше?

– Остругивают и выравнивают киль и штевни, после чего делают разметку и выборку лишней древесины по всей длине в нижней части киля. Посмотри сюда. Снизу киль получился тонкий и высокий, а вверху он широкий и толстый. На эту толстую часть сверху и устанавливают шпангоуты.

– Все сразу?

– Нет, сначала носовые и кормовые, а также пару штук в центре. Вот по ним и укладывают пояса обшивки, выстругивая и подгоняя каждую доску. Ну а уж потом добавляют необходимые шпангоуты, стойки и распорки. Но бывает, конечно, что устанавливают всё разом, а по ним уже раскладывают доски поясов обшивки.

– Расскажи мне, как делают доски!

– Доски тоже выделывают по-разному. Однажды я видел очень длинные и широкие пилы, к концам которых приклёпывают ручки. Такими пилами вчетвером распиливают бревна по длине. Работа тяжёлая и утомительная. Но на строительстве драккаров пиленые доски используются мало.

– Почему?

– Дерево – живое, оно растёт! У него длинные и крепкие волокна, идущие от комля к вершине. Там, где от дерева отходят ветви, образуются свилеватости, волокна изменяют направление роста. Если пилить вдоль ствола, то будешь обязательно много раз перерезать волокна поперек, а из-за этого, когда выстругиваешь доску топором, образуются сколы. Прочность её становится меньше, да и перерезанные волокна и сколы быстро загнивают. Поэтому при строительстве драккаров используют только колотые доски. Все делается довольно просто. Берут ровное толстое бревно, пилят его на куски длиной от десяти до двадцати локтей и с помощью клиньев раскалывают пополам, потом каждую половинку ещё пополам и так до тех пор, пока не получатся заготовки нужной толщины. А уж из них острыми топорами и стругами делают ровные доски для обшивки драккара. Помнишь, мы с тобой дрова кололи? Сначала пилили бревна на чурбаки, а затем кололи их топорами.

– Конечно, помню!

– Так же и тут. При раскалывании бревна лезвие топора идёт по волокнам, сжимая их, а не перерубая. Такие доски получаются очень прочными и гибкими, да и гниют они намного меньше, коли их ещё просмолить или чёрным маслом хорошенько промазать. Теперь оно у нас имеется. Кагель несколько бочек нам оставил. Ему это масло с какой-то дальней реки биармины на лодках привозят. Они его кровью земли называют. И смолы посадник не пожалел. Вишь, бочки под навесом стоят? Но не только для строительства драккаров масло и смола нужны. Из них в тех странах, где я в молодости жил, огненную жидкость делают в целях воинских. Сжигает она всё вокруг. Даже камни и железо плавит. В тайне глубокой от людей держат секрет этой смеси огненной. О том расскажу тебе, когда пойму, что пришла пора.

Оба ненадолго замолчали.

– Скажи, учитель, а как нужно укладывать пояса обшивки? – не выдержал Антон. – Сложно это делать?

– Способов много. Вот смотри, – Клепп вошел под первый навес, где стоял первый драккар. – У нашего драккара каждый верхний пояс пришивается внакрой к нижнему поясу и перекрывает его на два или даже на три дюйма. Теперь подойди ближе. Здесь сбоку видно, что верхний край нижней доски входит в шпунт, вырезанный в накладываемой верхней доске, и по всей длине через это шпунтовое соединение просверлены отверстия, в которые вбиты деревянные нагели, расклиненные с внутренней стороны доски. Конечно, лучше бы для надежности изготовить и поставить железные заклёпки с двух сторон доски, но кузня у нас только одна и едва успевает ковать инструмент.

– А что делать с этими щелями между досок?

– Все пазы и стыки забиваются белым мохом, заливаются смолой. При намокании мох раздувается, а смола воду отталкивает и не пускает внутрь драккара через шов.

– С обшивкой мне понятно. А как её приделывают к ребрам-шпангоутам?

Клепп отодвинулся немного в сторону, уступая Антону своё место.

– Видишь, доска выстругана так, что в месте её стыка с деревянным ребром выступает бугор с выемкой, куда и входит с натягом сам шпангоут. Этот бугор плотники называют клампом. В нем просверлены отверстия, а через них доска привязывается к шпангоуту. И такие клампы делают на всех досках, начиная от киля до ватерлинии, в местах их стыка с ребрами.

– Как это привязывается?

Удивление в глазах юноши рассмешило великана:

– Наверное, ты уже понял, что из поясов обшивки, скреплённых заклёпками, получается два борта. Это как бы огромные щиты. Доски на них тонкие, лёгкие и упругие. Драккар, словно рыба, не боится плыть даже в сильный шторм. Его бока будут скользить по волнам, изгибаться и играть с ними, а высокий штевень позволит разрезать огромные водяные валы и даже плыть против них. Вот потому и нельзя, чтобы эти подвижные бока были жестко прибиты к ребрам, а то доски не смогут гнуться и волны разобьют драккар.

– Но ведь можно сделать их толще!

– Можно. Только тогда драккар станет тяжёлым и медлительным, а нам он нужен лёгким и быстрым!

– И чем же привязывают доски?

– Мастера часто используют еловые корни, ивовые прутья и иногда жилы зверей. Их распаривают в горячей воде, и они становятся мягкими и гибкими.

– Ты мне столько всего нового рассказал, что у меня даже голова заболела! – юноша растерянно смотрел на строящийся драккар. – Клепп, а сможем мы до зимы уплыть отсюда?

– Зимовать мы будем здесь. Лето кончилось, по ночам становится холодновато. Ты и сам понимаешь, что скоро пойдут дожди, а потом выпадет снег. Хорошо ещё, мы успели построить посёлок, а Кагель привёз нам много тёплой одежды. Я знаю, что ты тоскуешь по Аслауг, но мы не можем плыть в посёлок Угоре. Нам не нужна война с местными охотниками.

Сзади под чьей-то ногой хрустнула ветка.

Клепп и Антон одновременно обернулись на звук.

Неподалеку от них стоял ярл Эйнар.

– Интересно тебя слушать, Клепп! Скажи, а какие фигуры ставят на штевнях чужих кораблей?

– Мой ярл! Не только у нас штевни драккаров украшают головами драконов и змей. И на других морях люди такое делают. Видел я там на кораблях резные головы диких быков, вепрей, львов, тигров и разных неведомых мне зверей. И не только. Встречаются даже головы и клювы каких-то птиц. В некоторых странах есть обычай устанавливать на штевне женские фигуры. Наверное, это богини, которым поклоняются местные народы и племена. Да и сами корабли могут сильно отличаться от наших драккаров. У греков, финикийцев, критян и ромеев они огромные, с двумя и тремя рядами вёсел, а также с несколькими мачтами и парусами. Корабли англов и франков тоже не похожи на наши драккары. Ты же сам их видел!

– Действительно, различных кораблей много, но лучше наших драккаров не может быть! А теперь хватит бездельничать! Пошли проверим оружие и инструменты. Зима будет длинной, нужно заготовить стрелы для охоты, лыжи викингам, – ярл Эйнар повернулся в сторону сына. – Что это у тебя за цепь на шее, Антон? Мне кажется, раньше я её не видел. Ну-ка, покажи!

Юноша расстегнул ворот, вытащил за цепочку из паяных колец большую круглую металлическую гривну с выбитым на ней изображением солнца и уложил поверх рубахи.

– Что это? Где взял? – тихонько охнул Клепп и растерянным взглядом посмотрел сначала на шею Антона, а потом на ярла Эйнара.

– Гривну с цепочкой на прощание подарила мне Аслауг, когда я первый раз уходил из поселка, – юноша в недоумении пожал плечами.

– А у неё она откуда взялась? – великан как-то странно замер в ожидании ответа.

– Эту гривну для Аслауг выковал её отец, кузнец Герес. Он сказал, что украшение будет подарком дочери её будущему мужу.

– Но почему кузнец выковал именно такую гривну? – в бешенстве взревел великан, теряя терпение от того, что его не понимают.

Антон потряс головой, тяжело вздохнул и тоже, едва сдерживаясь, выпалил:

– Да потому, что у Аслауг есть такая же, но только очень маленькая и сделанная из золота! Видать, Герес хотел, чтобы новая гривна напоминала мужу о его жене! Я уж всяко буду помнить Аслауг! Это она опять спасла меня! Вот смотри, – юноша повернул гривну в сторону Клеппа и пальцем показал на маленькую щербинку на её поверхности, – сюда попала стрела Урма, который хотел меня убить.

– Ты сам видел маленькую гривну на шее Аслауг? – по-прежнему не унимался Клепп.

– Видел! – Антон от злости даже топнул ногой. – Что ты ещё хочешь от меня услышать, Клепп?

– Всё, успокойся, я тебя понял! – Лицо великана просветлело, и на нём появилась слегка глуповатая блаженная улыбка. Он немного потоптался на месте, повернулся и неспешно направился куда-то в сторону берега реки.

– Что с ним такое, отец? – не выдержал юноша. Казалось, он вот-вот бросится вдогонку за своим учителем.

Ярл Эйнар долго с грустью смотрел в спину удаляющемуся Клеппу, а когда его огромная фигура скрылась за лесным массивом, он подёргал себя за бороду, как привык делать в состоянии глубокой задумчивости, и заговорил негромким голосом:

– Я дал клятву, а потому не буду рассказывать тебе историю жизни Клеппа. Когда-нибудь ты сам от него всё узнаешь. Скажу лишь одно: по воле богов он маленьким ребёнком-пленником попал в далёкую и жаркую страну, где живут люди не только с белой, но и с коричневой и чёрной кожей. Из него там сделали великого воина, равного которому не сыскать. У Клеппа была жена и маленькая дочка. Жили они в достатке и счастливо, но так уж сложилось, что попали в немилость к местному конунгу. Пришлось им порознь бежать из страны. Клепп успел отправить жену и дочь на корабле через несколько морей, мимо нашего побережья и фьордов на реку Вину. Он решил, что это хоть и очень длинный, но зато самый безопасный путь в Гардарику, где у него имелись богатые и могущественные родичи. Сам же Клепп был схвачен людьми конунга, увезён на остров и прикован цепями в подвале крепости. Ну а дальше ты всё сам знаешь. Со своими викингами я возвращался из длинного и долгого похода. Мы подошли к острову на драккаре и захватили местную крепость. Наша добыча оказалась богатой. А Клеппа мы нашли в подвале, освободили от оков и разрешили уйти куда угодно.

– О том, что случилось потом, мне рассказывали наши викинги, побывавшие с тобой в походе.

– И что удалось у них узнать? – ярл удивленно поднял бровь.

– Ночью пришли чёрные воины, и вам пришлось тяжко! Говорят, Клепп спас тебе жизнь?

– Так и есть! А что было потом?

– Вы погрузились на драккар и покинули остров! Сбежали! – в голосе юноши ярлу Эйнару послышалась лёгкая издёвка.

– Можно, конечно, говорить и так, но зато все живыми и с хорошей добычей вернулись домой. А это для нас и наших родных самое главное! Надеюсь, ты со мной согласен?

– А почему Клепп не искал жену и дочь?

– Это не так просто было сделать! Мало кто рискнул бы отправиться в поход в чужую неведомую страну Биармию. Для этого, как ты понимаешь, нужно много драккаров и викингов. И вот, когда ярл Эгиль предложил набег на Холм, мы тут же согласились. Ну а чем закончился поход, ты сам знаешь!

– Скажи, отец, а почему Клепп расспрашивал меня про Аслауг и её гривну?

– Спроси у него сам. Неужели он не ответит своему ученику? – ярл хлопнул раскрытой ладонью по плечу Антона. – А если не захочет говорить, значит, не пришла ещё пора открывать все свои тайны! Ступай, займись каким-нибудь делом.

Отец и сын пошли с верфи каждый своей дорогой, думая о том, что по-прежнему между ними нет согласия и понимания.

– Антон, Антон! – звенящий голос матери прорезал утреннюю тишину. – Отец тебя ждёт! Иди в дом!

Миниатюрная женщина со связанными по обычаю жен викингов в пучок светлыми, с легкой рыжинкой густыми волосами, упрятанными под белым полотняным чепцом конической формы, уперев руки в бока, стояла в лучах заходящего солнца у крыльца большого рубленого бревенчатого дома. Облегающий сарафан изо льна, украшенный яркими лентами по верху и по низу, широкий пояс, изготовленный из переплетённых между собой тонких золотых колец, а также небрежно наброшенный на одно плечо короткий шерстяной плащ выгодно подчёркивали стройность её фигуры, а овальные золотые фибулы, скрепляющие между собой бретельки сарафана на открытом плече, свидетельствовали о знатности происхождения. Улыбка играла на её лице, но голубые глаза смотрели в сторону сына тревожно и растерянно.

Высокий широкоплечий юноша, сидевший на огромном валуне неподалёку от дома, резко развернулся в сторону доносившегося до него голоса. Молодое гибкое тело по-кошачьи в высоком прыжке взмыло в воздух и упруго приземлилось у основания валуна.

– Не могу привыкнуть к этим звериным движениям. Весь в отца пошёл, такой же стремительный и сильный, – прошептала тихонько Мэва, наблюдая за тем, как быстрым и легким шагом Антон приближается к ней.

– Что случилось, мать? – тревога на лице женщины передалась и сыну.

– Отец собрал в доме вождей на совет, больше пока ничего не знаю, – голос Мэвы, мелодичный, но резковатый, слегка вибрировал от волнения. – Он сам всё расскажет.

Женщина сделала шаг в сторону, пропуская Антона в дом.

Низкий гул голосов доносился из приоткрытой двери, распахнув которую юноша сразу увидел сидящего среди трёх десятков мужчин в центре зала ярла Эйнара, своего отца. Яркий огонь двух очагов освещал полуоголённый торс его мощной фигуры, а также бугры мышц, рельефно выделяющиеся при каждом движении. Всё это обычно вызывало у юноши чувство безопасности и покоя. Но теперь в облике отца было что-то гневное и злое, отчего у Антона холодок пробежал между лопаток.

– Мы не сможем противостоять им! – хриплый голос ярла Эйнара разнёсся по огромному залу. – Нас слишком мало, чтобы с ними биться!

Краем глаза он увидел стоящего у входа сына, и черты его лица, только что искажённые гневом, сразу стали мягче, взгляд потеплел.

– Антон, подойди ко мне! – Брови ярла опять нахмурились, казалось, он колеблется, принимая для себя какое-то важное решение. – Уни и Бъёрг возвращались с охоты и видели у Острого мыса восемь драккаров викингов. Судя по носовым фигурам и цвету парусов на драккарах, к нам прибыл ярл Эгиль со своими воинами. Они расположились лагерем в лесу и до утра будут отдыхать, охотиться и пить пиво.

Ярл Эйнар выдержал небольшую паузу, подёргал легонько себя за бороду, как привык делать в минуты раздумий, и добавил:

– С первыми лучами солнца викинги сядут на свои драккары и начнут двигаться вдоль береговой линии, пока не увидят признаки жилья и людей. На их пути наш речной рукав. Им не пройти мимо. Они войдут в него. И здесь сразу наткнутся на наш пирс, наши лодки, постройки и высадятся на берег. И тогда всем нам смерть! Мы не сможем защитить свои жилища, своих женщин и детей. Если судить по размерам драккаров, у ярла Эгиля более шести сотен воинов. Можно, конечно, напасть на них ночью, но ярл Эгиль очень осторожен, он всегда расставляет вокруг лагеря большую охрану, на драккарах тоже остаётся много людей, поэтому внезапно атаковать врагов мы не сможем.

Ярл Эйнар опять задумался, помолчал и в полной тишине продолжил:

– О нашем существовании ярл Эгиль вряд ли подозревает. Основная цель его похода – город Кагеля. Холм. Нападать на него с воды он не решится. Город расположен на острове, и скрытно драккары подойти к нему не сумеют. Поэтому ярл Эгиль будет целый день плыть против течения, затем высадит на берег большой отряд своих воинов, и они по суше подойдут к узкой протоке возле крепости. Ну а все драккары он подведёт к берегу и пирсу с другой стороны острова, отвлекая на них внимание горожан. Ударит одновременно с двух сторон. Всё будет так же, как мы с ним задумывали в прошлый раз. Крепость они, несомненно, захватят, жителей перережут. Но это потом. Сначала разделаются с нами!

– Давай устроим им засаду на нашем пирсе, – вступил в разговор Флоси, широкоплечий угрюмый детина. – Мы сделаем завал из деревьев, за ним спрячем лучников. Тогда драккары не смогут близко подойти к берегу, а уж тем более высадить воинов.

Одобрительные крики окружающих и хлопанье ладонями и кулаками в грудь было подтверждением готовности собравшихся к битве.

– Неужели ты не понимаешь, Флоси, что у ярла Эгиля восемь драккаров. Пока мы будем отбиваться от двух или трёх, остальные уйдут в сторону и высадят на берег несколько сотен викингов, а те обойдут нас сзади и всех перебьют. Остановить даже один драккар и нанести большой урон врагу наши лучники тоже не смогут. У ярла Эгиля высокие морские драккары, по бортам которых он вывесит щиты, а между ними спрячутся хорошие стрелки и будут на выбор выцеливать наших людей.

Ярл Эйнар поморщился, как от зубной боли, и продолжил:

– Вы и сами знаете, что у нас не более восьми десятков хороших воинов-викингов, все остальные наши друзья – простые бонды, охотники и рыбаки. Они плохо владеют оружием, да и оружия у них мало, особенно копий и мечей. А один хорошо вооруженный викинг в сражении стоит десятка пахарей и даже охотников, не мне вам это объяснять.

– Что же нам делать, отец? – голос Антона прерывался от волнения. – Бросить всё добро, скот, дома и бежать, как последним трусам, в лес? Мы ведь тоже викинги, и наш кодекс чести Хавамаль велит биться!

– Не горячись, мы должны принять обдуманное решение. Не забывай, что среди нас женщины, дети и много стариков из местных жителей. Если ярл Эгиль победит, то он не пощадит никого. Наши головы будут торчать на кольях, наши внутренности будут отданы собакам, ну а те из нас, кому повезёт, станут рабами.

Ярл Эйнар снова подёргал себя за бороду и продолжил:

– Сын, я позвал тебя на совет, чтобы дать важное задание. Ты уже давно стал очень хорошим воином, викингом. Да и прошлое лето всё провел среди местных охотников, многому от них научился! Возьми с собой своих друзей из местных: Виги, Гаука, Стурпа и Олафа, лёгкое оружие – луки, стрелы, короткие мечи, запас пищи. Доспехи и щиты не берите. Садитесь на лодку и плывите к мысу. Высадитесь у чёрной сосны, а дальше идите к лагерю ярла Эгиля. В стычки не вступайте, себя не показывайте. Пересчитайте их всех, посмотрите, есть ли среди них больные, женщины, рабы. Нам нужно понять, конец ли это похода ярла Эгиля или самое начало. Идёт он на Холм или уже возвращается из очередного набега. Если будет возможность, возьмите одного пленника и на лодке привезите его к нам сюда. Как только утром викинги погрузятся на драккары, следуйте за ними по берегу. Самое главное – успейте предупредить, когда ярл Эгиль поплывёт к нам. Всё, ступай! – ярл Эйнар, не прощаясь с сыном, снова повернулся к своим людям.

Гордый от важности полученного задания, Антон, словно на крыльях, выскочил за порог дома и лицом к лицу столкнулся с Мэвой.

Движением руки она остановила сына. Её ладонь легла на его предплечье, легонько сжала могучие мышцы, медленно поднялась вверх и погладила поросшую легким пушком щеку.

– Я всё слышала, Антон! Будь осторожен сам и не рискуй жизнью друзей, ведь вы ещё так молоды! – Её взгляд, полный боли и нежности, на мгновение отвлек юношу от мыслей о порученном ему деле.

Но всего лишь на мгновение.

Он шагнул в сторону.

– Мы не дети, мать! Мне нужно идти!

Мэва присела на обрубок ствола дерева, лежавший у дома, подпёрла голову ладонью и глубоко задумалась. Её уже не могли отвлечь громкие крики и хохот собравшихся воинов. Начался пир перед битвой.

Мысли Мэвы текли неспешно и плавно.

Шло уже второе лето, как они обосновались здесь, в дельте реки Вины, среди хлебопашцев и охотников, занимаясь, по их примеру, добычей зверя, рыбной ловлей и земледелием, а также потихоньку строя два драккара.

Тяжело дался им прошедший год на чужбине.

После страшной битвы под стенами города-крепости Холм викинги спустились вниз по реке Вине на лодках, подаренных правителем города Кагелем. Они вошли в один из узких рукавов Вины, где сразу на мысу ярл Эйнар облюбовал крутой берег, сплошь поросший лесом, на котором было решено строить поселок. Здесь и встали на якорь. Без войн и сражений потеснили большое племя биарминов, владеющее ближними землями и рекой. Сказали прибывшим на переговоры вождям, что дружны с хозяином реки Кагелем, показали гривну – его подарок, помощь и защиту свою обещали. На том и порешили: друг дружке не докучать, а при надобности помощь оказывать.

Зазвенели пилы, застучали топоры. Воины на долгое время превратились в лесорубов и плотников. Работали споро. Знали, что зимы в окрýге холодные, а потому без теплых домов и большого запаса дров не выжить. Да и биармины, как обещали, во всём помогали.

К первым заморозкам посёлок был готов. Ярл Эйнар назвал его Нордфьорд.

На мелкие стычки с дальними чужими племенами, происходившими в основном из-за охотничьих угодий, почти не обращали внимания. Ярл Эйнар со своими оставшимися в живых после похода воинами быстро расправлялся с незадачливыми соседями, не умевшими как следует воевать. Но Мэва знала, что её мудрый и опытный в битвах супруг никогда не проявлял жестокости к побеждённым врагам, стараясь держаться от местных жителей особняком и пытаясь соблюдать нейтралитет. И только когда уж окружающие племена начинали действовать слишком нагло, а свои друзья-биармины, жившие поблизости в союзе с уцелевшими викингами, просили о помощи, ярл Эйнар собирал воинов, а также местных охотников и на несколько дней уходил в леса. Начиналась любимая всеми его викингами потеха – охота на людей. Но это здесь, а дома…

«А где же теперь наш дом? – сама себя мысленно остановила Мэва. – Наверное, уже всё-таки тут, на Вине!»

Она тяжело вздохнула, снова погружаясь в воспоминания событий годичной давности, приведших их всех сюда.

Мэва отчетливо помнила, как на скалистом берегу фьорда огромная толпа женщин и детей провожала в поход своих мужчин-викингов. Два драккара ярла Эйнара, каждый по пятидесяти локтей в длину и десяти в ширину, стояли возле пирса, полностью загруженные оружием и припасами. Сходни были переброшены с драккаров на деревянный береговой настил, и никто уже, кроме отправлявшихся в поход воинов, не мог на них ступить. Смех и шутки, напутственные пожелания разносились по всему фьорду. Прощание для викингов никогда не становилось грустным делом.

Поодаль на мелких волнах качались три огромных морских драккара ярла Эгиля, уже готовые поднять паруса. Их команды давно заняли свои места на палубе и теперь молча наблюдали за суматохой на берегу.

– Всё, друзья, на драккары! – мощный голос ярла Эйнара перекрыл шум толпы, и, повинуясь ему, две сотни воинов, подбадриваемые криками родных, устремились к сходням.

В этот поход ярл Эйнар взял с собой жену Мэву и сына Антона, которому исполнилось тогда шестнадцать зим.

Не так уж часто высокородные вожди брали в плаванье членов своего семейства. Но Мэва, единственная дочь могущественного ярла Харальда, владетеля четырнадцати драккаров и более тысячи викингов, своенравная и капризная красавица, благосклонности и любви которой когда-то добился ярл Эйнар, настояла на своём. Раньше он на подобные просьбы отделывался только легкими шутками, мягкими отказами, а тут всё сложилось в пользу Мэвы.

Благородный и непобедимый ярл Эгиль, владетель трёх морских драккаров и почти трёх сотен викингов, приплыл во фьорд к ярлу Эйнару на своём флагманском корабле с гордым именем «Фенрир» – «исполинский волк». Два других драккара – «Вепрь» и «Длинный змей», чуть уступая «Фенриру» в размерах, следовали за ним, словно тени.

Эту встречу наметили ещё осенью, когда ярлы прибыли на тинг к ярлу Харальду, второму после конунга человеку на всём побережье. Отцу Мэвы. Там ярл Эгиль предложил ярлу Эйнару совместный набег в страну Биармию, на берега Бобровой реки или, как называли её сами биармины, реки Вины. У него даже нашёлся проводник, побывавший в той далекой стране и вернувшийся обратно с хорошей добычей. Он всюду рассказывал о многочисленных городах и поселениях народа русов, их богатстве и многолюдстве.

Основательно обдумав это предложение, а также взвесив все свои возможности, ярл Эйнар согласился.

Мэва зябко поёжилась, кутаясь в шерстяной плащ, брови её нахмурились.

Она снова мысленно представила тот день, когда драккары ярла Эгиля, словно лебеди с длинными изогнутыми шеями, убирая паруса, входили во фьорд к своему новому союзнику.

И уже вскоре, сидя за одним столом с викингами ярла Эйнара, гости шумно превозносили доблести хозяина и его воинов, которые всегда возвращаются домой из походов с богатой добычей, рабами, а также расхваливали красоту и добродетели хозяйки дома – красавицы Мэвы.

«До чего же мы оба были тогда легковерны и неосторожны, – тихонько про себя вздохнула Мэва. – Хвалебные речи и винные пары вскружили голову ярлу Эйнару, и он мимоходом поведал своему новому другу и союзнику о том, что Мэва давно просится с ним в какой-нибудь набег».

На это откровение ярл Эгиль, криво усмехнувшись, воскликнул:

– Знатные и могущественные ярлы рано или поздно берут с собою на драккар жён, а иногда и детей. Если ты не боишься, то хотя бы один раз должен взять свою жену и сына в поход. Твой Антон уже стал настоящим мужчиной, викингом! Мы все видели его в поединке с моим кормчим Гримом. Даже у меня не много найдётся таких воинов. Я надеюсь, что мой союзник не трус?

После этих слов высокородного гостя ярл Эйнар сдался и уже более благосклонно отнёсся к повторным просьбам Мэвы взять их с сыном на драккар.

Она отчётливо помнила, как звучали громкие команды, хлопали паруса на мачтах, скрипел такелаж, с берега неслись крики провожающих родичей. Выстраиваясь в кильватер за огромным «Фенриром», драккары покидали фьорд.

Впереди участников похода ждал долгий, тяжёлый и опасный путь в неизведанную страну Биармию.

Теперь Мэва понимала, что во всём произошедшем с ними следовало винить только самих себя.

Холодные щупальца страха добрались до самого горла, вызывая тошноту. Ей казалось, что она снова чувствует запах горящей смолы и жженого масла, а скользкая от крови палуба драккара уходит из-под её ног. Неужели им всем снова придется пережить ужасы битвы, смерть друзей и предательство союзников? Чувство беспомощности, испытанное когда-то на захваченном врагами драккаре, на мгновение снова вернулось к Мэве, но тут же исчезло, стоило лишь услышать хохот и воинственные крики пирующих викингов в доме за её спиной. Она не сомневалась, что эти люди не дадут её в обиду.

Даже ценой собственной жизни.

Стремительным шагом он приближался к дому, стоящему на окраине посёлка, где проживали его новые друзья из молодых охотников – Виги, Гаук, Стурп и Олаф.

Опасное задание, данное ему ярлом Эйнаром, вызывало чувство гордости и даже какую-то радость, а вот взгляд Мэвы при расставании возле дома почему-то принёс с собой грусть и тоску, которые теперь преследовали юношу.

Неспокойно было на душе у Антона.

Мысли и воспоминания в голове перемешались.

Осень, зима и часть весны незаметно пролетели в кругу родных и друзей в построенном посёлке.

По-прежнему Клепп не давал ему расслабиться, начиная каждое утро с физических упражнений и занятий с оружием. Особенно забавно было наблюдать за всем этим зимой, когда великан загонял своего ученика в глубокие сугробы и они, разгорячённые и изнемогающие от усталости, из последних сил махали мечами.

…Резким кивком головы Антон откинул с глаз отросшие пряди волос, которые ласково шевелил тёплый ветерок, и тяжело вздохнул.

Как же он ждал весны!

Юноша помнил те дни, когда тоска по Аслауг стала настолько сильной, что с наступлением зимы, лишь только мороз сковал землю и сделал болота проходимыми, Антон втайне от всех начал собираться в путь. По примеру местных охотников он выстругал себе широкие укороченные лыжи с загнутыми носами, обшил их полозья тонкими звериными шкурками, заготовил в дорогу запас еды, тёплую одежду и всё имеющееся у него оружие. Единственное, что мучило молодого викинга, – как сказать родным и друзьям о своем уходе.

Но его опередил Клепп. Берсерк случайно наткнулся на приготовленные к походу припасы Антона и всё понял.

Великан, к удивлению юноши, не пришёл в ярость и даже не рассказал ни о чем ярлу и Мэве. Он просто и доходчиво объяснил своему ученику, что тот не сможет один выжить в лесу. По следам его лыж бросятся охотники из разных племён, через земли которых придётся идти Антону. И тут уж не помогут ему мечи, сила и ловкость мышц, быстрота движений. Трудно уклониться от стрелы, пущенной с близкого расстояния из мощного лука. А вылететь она может из-за любого куста. Поэтому нужно набраться терпения и ждать прихода весны, когда на большой лодье из города обещал приплыть Кагель. Тогда Антон с родителями и Клеппом поплывут в Угоре на сговор с Варгом. Об этом ярл Эйнар и посадник условились ещё осенью.

И вот теперь всё рушится!

Нашествие ярла Эгиля с большими дружинами викингов на реку Вину нарушило планы и задумки Антона.

Он с силой дёрнул дверную скобу и ввалился в дом своих друзей.

Антон и четверо местных парней – Виги, Гаук, Стурп и Олаф – на длинной лёгкой охотничьей лодке – сохранившийся подарок Кагеля – быстро плыли вдоль берега к устью реки.

Приближалась ночь, но вокруг было по-прежнему светло. Короткие вёсла в руках юношей, попарно расположившихся вдоль бортов лодки, мощными толчками гнали её вперёд. Сидящему на корме Антону лишь изредка приходилось длинным и широколопастным веслом подправлять курс, ориентируясь на береговую линию и громаду лесного массива, проплывающую справа.

Гребцы ещё не успели устать, как лодка ткнулась носом в небольшую песчаную отмель, за которой виднелся лес. Сильные руки ухватились за её борта и поволокли к ближайшим кустарникам, чтобы спрятать от посторонних глаз.

– Хоп! – прозвучал приглушенный возглас Антона, и четверо юношей, следуя за своим вожаком, растворились в прибрежном лесу.

Вот и большая чёрная сосна.

Она возвышалась над всем лесным массивом на добрых двадцать локтей.

Чёрной её прозвали потому, что прошлым летом во время сильной грозы молния ударила в ствол, подожгла его, но хлынувший вслед за этим ливень погасил огонь. Теперь же обугленная верхняя часть сосны служила ориентиром всем рыбакам и охотникам, проплывавшим мимо по реке.

– Дальше будем передвигаться медленно, с остановками, лагерь ярла Эгиля очень близко, – шёпот Антона достиг ушей его друзей. – Приготовьте оружие! Столкнуться с чужаком можно нос к носу, поэтому будьте очень осторожны.

И действительно, совсем недалеко сквозь лесную чащу угадывалось зарево больших костров, а запах жаренного на огне мяса разносился далеко вокруг и невольно вызывал у друзей чувство голода.

– По берегу не пойдём, там могут быть дозоры и нас легко обнаружат. Зайдём со стороны леса. Костры разложены, скорее всего, прямо у воды. Спрятавшись за деревьями, мы увидим весь лагерь ярла Эгиля и даже его драккары.

Тон Антона был непререкаемым, и юноши, привыкшие подчиняться сыну ярла, молча последовали за ним вглубь леса.

Пройдя сквозь густые заросли, они устроились под прикрытием деревьев на небольшом бугорке у самой опушки леса. Весь песчаный пляж, а также лагерь викингов оказались как на ладони.

У берега на воде стояли восемь драккаров. Мачты на них были сняты. Две небольшие лодки, вытащенные на берег, вместе с вёслами лежали слева от них. Расстояние не позволяло хорошенько рассмотреть корабли викингов, да и подсчитать количество людей на берегу было трудно. Несколько раз Антон пытался это делать, но постоянно сбивался со счёта. Вокруг шести больших костров сидели не менее пятисот воинов. Они ели мясо, черпали из бочек пиво, горланили песни. Часть воинов перемещалась между кострами, одни тащили из леса ветки и даже целые деревья для костров, другие надолго исчезали в лесу. Лагерь жил своей обычной походной жизнью.

Намётанным глазом Антон разглядел две дозорные группы викингов по три-четыре человека каждая, расположившиеся между берегом и лесом. Удивительно, но, высадив на сушу такое огромное количество воинов, ярл Эгиль не забывал об охране лагеря и своих драккаров.

– Антон, смотри, здесь только одни воины, женщин и рабов не видно совсем! – прошептал Гаук в самое ухо своему вождю, хотя этого можно было и не делать: гул от людских голосов, нёсшийся с берега, слышался даже у кромки леса.

– Но они могут быть на драккарах!

– Рабы – да, их обычно приковывают цепями, но женщин нет совсем. Это начало похода!

– Что ж, будем ждать, когда лагерь уснёт, нам нужен хотя бы один пленник! Олаф, развернись в обратную сторону, внимательно смотри и прислушивайся, а то какой-нибудь пьяный викинг, возвращаясь из лесу, может случайно наткнуться на нас и поднять тревогу.

Время шло. Костры затухали. Пьяные викинги, уставшие от длительного плавания и от выпитого вина и пива, засыпали прямо на берегу, но ни один из бродивших по песчаному пляжу воинов так и не приблизился на достаточно близкое расстояние к притаившимся в засаде юношам.

Незаметно произошла смена стражи.

Первые солнечные лучи заскользили по воде.

– Придётся напасть на дозор, лучше на во-о-н тот, левый, там всего три человека. Двоих убьём, а одного нужно оглушить и связать. – Антон незаметно для себя начал переживать, поскольку приближалось утро, а они ещё не выполнили главное поручение.

– Но тогда ярл Эгиль утром обнаружит, что исчезли его люди, и начнёт прочёсывать всю местность! – вступил в разговор Струп.

– Ну и пусть, мы с пленником будем уже далеко!

– Ты же сам, Антон, говорил нам, что ярл Эйнар приказал доставить пленника на лодке по воде, а те из нас, кто останется следить за отплытием ярла Эгиля, должны будут передвигаться по берегу и предупредить о приближении драккаров к нашему пирсу. Нельзя убивать дозорных!

– Что же тогда нам делать, Стурп?

– Вы зря спорите, – вмешался в разговор Виги. – Посмотрите, мимо левого дозора к лесу кто-то идёт, и он даже без оружия! Наверное, пошёл за дровами для костра!

– Хоп! Будем брать его! – Груз ответственности за принимаемые решения как будто свалился с плеч Антона. Он пружинисто и мягко поднялся, разминая затёкшие ноги.

– Пошли, устроим засаду прямо на опушке леса!

Всё прошло намного легче, чем представлялось юношам. Они успели притаиться за первыми рядами деревьев, там, где лесной массив наиболее глубоко врезался в песчаную отмель, прежде чем приближающийся викинг успел ступить под свод деревьев. От ближайших дозорных юношей отделяли не менее четырёхсот локтей, поэтому они не особо боялись быть обнаруженными.

Как только воин наклонился за сухой веткой у корневища, Олаф, стоящий за стволом дерева, нанёс ему чувствительный удар мечом плашмя по подставленной открытой голове, и тотчас все пятеро юношей бросились к рухнувшему вниз лицом воину. Его, словно младенца, мгновенно связали ремнями, заткнули рот куском кожи, оторванной от рукава собственной куртки. Друзья подхватили обвисшее тело на руки и со своей ношей снова растворились в лесу.

Викинг пришёл в себя, когда вся группа уже приближалась к кустам, в которых была спрятана лодка. Он попытался, извиваясь и брыкаясь ногами, выталкивая языком кляп изо рта, замедлить движение юношей, но Гаук, недолго думая, выхватил нож и приставил острие к глазу воина, без слов предупреждая, чем для того закончатся такие шутки. Пленник сразу же успокоился.

Быстро поставив лодку на воду и погрузив в неё связанного викинга, Антон жестом велел четверым друзьям быстро отчаливать от берега.

– Я останусь здесь один, прослежу за драккарами ярла Эгиля. Вы же расскажите ярлу Эйнару всё, что увидели, – слова Антона, произнесённые тоном, не терпящим возражений, заставили отплывающих взяться за вёсла.

– Не обижайтесь, но пленного нужно быстрее доставить в посёлок. Вам придётся грести против течения, а вчетвером это легче. Я же буду вам обузой. – Прощальный жест руки, и лодка отошла от берега.

Ещё несколько мгновений юноша постоял, прислушиваясь к тихим всплескам вёсел, а затем не спеша снова направился в сторону леса.

Обходя вдоль лесной опушки песчаный пляж, Антон уже почти приблизился к тому месту, где совсем недавно прятался со своими друзьями, наблюдая за викингами ярла Эгиля, как вдруг услыхал негромкий хруст сучьев под чьими-то тяжёлыми шагами. Человек был уже почти рядом и представлял собой реальную опасность. Антон мгновенно прислонился к ближайшему дереву, пытаясь слиться с ним воедино, и замер, почти не дыша. Рука непроизвольно опустилась на рукоять меча, а тело, обученное годами упорных тренировок, мгновенно расслабилось.

Рядом, всего в нескольких шагах от дерева, за которым прятался юноша, возникла грузная мужская фигура. Человек шел, не разбирая пути. И даже, похоже, что-то бурчал себе под нос.

Обострённое обоняние молодого викинга уловило зловонный запах давно немытого тела, а также прогорклого пива. Тяжёлое и хриплое дыхание приближающегося викинга, который беззаботно и не таясь шёл по лесу, становилось всё явственней. Уже можно было тихонько коснуться его плеча. Но вместо этого рука Антона одним слитным движением выхватила из ножен меч, и лезвие клинка плашмя ударило человека по затылку. Не издав ни единого звука, тот рухнул ничком в землю. Каково же было удивление Антона, когда он, перевернув на спину воина, узнал в нём своего старого знакомого Грима.

Второй раз за ночь юноша принялся связывать беспомощного викинга. В ход пошли ремни, а также кусок материи от одежды лежащего на земле врага. Когда все было закончено, Антон ухватился за ворот куртки воина и поволок Грима вглубь леса подальше от постов дозорных. Тело беспомощного врага оказалось настолько грузным и тяжёлым, что юноша, протащив его волоком не более сотни локтей, вынужденно оставил своего пленника в небольшом овражке, забросав сверху ветками.

Сделав порядочный крюк по лесу, Антон снова вышел к реке, но уже рядом с лагерем викингов. Небольшими перебежками, скрываясь за деревьями и редким кустарником, юноша достиг опушки почти у самой воды и затаился в небольшой песчаной ложбинке.

Отсюда лагерь викингов предстал ему совершенно в ином свете.

На всех восьми драккарах уже были установлены мачты, бóльшая часть воинов неспешно грузилась на свои корабли. Взгляд юноши сразу привлекла группа людей, состоящая из вождей и знатных воинов, которую окружали два десятка вооружённых викингов. В центре группы выделялся ярл Эгиль. По его резким жестам можно было понять, что он сильно разгневан и даёт какие-то распоряжения. По взмаху руки ярла Эгиля сотня воинов выстроилась в цепь и быстрым шагом, охватывая подковой всё пространство песчаного пляжа, направилась в сторону опушки леса.

– Так это же они ищут Грима! Он ведь кормчий на драккаре ярла Эгиля! – сразу понял всё Антон. – Неужели я совершил глупость, захватив ближнего помощника ярла? А если викинги найдут Грима в овраге? Но даже если и найдут, то он ведь ничего не вспомнит, да и меня не видел, – сам себя шепотом стал успокаивать Антон, уже начав потихоньку отползать в сторону леса, спеша поскорее убраться с берега подальше от приближающихся к нему воинов.

Неожиданно внимание юноши снова привлекли драккары. Что-то в них было такое знакомое, отчего он сначала встал на четвереньки, а потом и поднялся во весь рост. К своему удивлению, в двух из них Антон узнал корабли своего отца, ярла Эйнара, и сначала не поверил собственным глазам. Но тут он увидел, как на палубу одного из них взошёл человек, которого нельзя ни с кем спутать. Это был Бейнир – управляющий в поселке деда. Молодой викинг помнил его с самого детства, когда вместе с отцом бывал в гостях у ярла Харальда. Бейнир любил возиться с Антоном и его младшим братом, а перед сном рассказывал им всякие интересные истории. Длинные чёрные вьющиеся, как у женщины, волосы, такая же пышная волнистая борода, округлый живот, перетянутый широким кожаным ремнём, степенная походка, а также плавность движений и неспешность речи – всё это вызывало в детстве у Антона чувство умиления, расслабленности и покоя. Хотя по рассказам отца и Клеппа юноша знал, что внешность Бейнира обманчива. На самом деле это был очень умный, предусмотрительный и крайне жестокий человек, правящий от имени ярла Харальда всеми землями по берегам огромного фьорда и сотнями викингов во время его отсутствия.

«Очень похоже, ярл Харальд отправил Бейнира на наши поиски, но что он здесь делает в компании с ярлом Эгилем?» – Мысли юноши пришли в полное расстройство.

А между тем левый край цепочки викингов стремительно приближался к месту, где притаился Антон. Нужно было что-то срочно предпринимать: спасаться бегством либо как-то попадать на драккар к Бейниру.

И он выбрал второе.

Вскочив на ноги, юноша бросился в сторону лежащих на берегу лодок, даже не сомневаясь в том, что успеет столкнуть самую маленькую из них на воду и отплыть до того, как враги сумеют опомниться.

Но стоило ему только выбежать на открытое пространство речного пляжа, раздался громкий свист, означающий, что он обнаружен, и четверо викингов, разгадав намерения молодого человека, отделились от основной цепочки воинов и тоже устремились к лодкам.

Антон не учёл, что скорость перемещения по сухому песку замедлится очень сильно, а поэтому викинги, бегущие по кромке воды, сумеют отрезать его от реки и лодок.

Но даже это не смутило юношу. Он был готов с оружием в руках прорваться к берегу, несмотря на численный перевес своих врагов. Викинги, прикрывшись щитами, медленно наступали с трёх сторон, оттесняя юношу в сторону леса. Краем глаза он видел, что им на помощь спешит ещё десяток воинов.

– Бейнир! Бейнир! – Антон пытался хоть как-то привлечь к себе внимание стоящего к нему спиной на драккаре человека, но большое расстояние и создаваемый огромной массой людей шум на берегу гасили его крики.

Отступая от приближающихся к нему викингов, юноша, не вынимая меч из ножен, заговорил с ними:

– Я сын ярла Эйнара и внук ярла Харальда! Пропустите меня! Я должен попасть на драккар к Бейниру!

В ответ на эти слова один из нападавших что-то прокричал на незнакомом языке и взмахнул мечом, целясь по ногам Антону.

– Наверное, это наемники свеи, а они не понимают по-нашему, – пробурчал себе под нос юноша, отпрыгивая в сторону из-под удара и одновременно обнажая свои клинки.

– Мне просто не повезло, что нарвался на этих чужаков. Нужно спасать свою жизнь!

Ещё один меч, обрушившийся на него сбоку, ускорил отступление Антона. Парируя удар, он всё же не выдержал и в свою очередь рубанул лезвием по открывшемуся плечу воина, а следующим ударом разнёс в щепы щит второго викинга. Небольшого замешательства врагов ему хватило, чтобы вырваться из окружения и изо всех сил помчаться к спасительной кромке леса. Вслед за ним всего лишь в трёх десятках локтей бежали свеи, что-то крича и ругаясь, но тяжелое вооружение вынудило их постепенно отстать и прекратить преследование.

Крики и хохот пьяных викингов становились всё громче. Ярл Эйнар, расслабившись и положив сильные руки на подлокотники огромного резного кресла, задумчиво смотрел на своих веселившихся перед битвой воинов. Он пытался сосредоточиться, но мысли растеклись, словно пролитое из кувшинов и чаш пиво на грубо сколоченные доски столов. И все они были невеселы.

«Ох, как же трудно было осознать предательство ярла Эгиля, воодушевить после жуткой битвы оставшихся в живых воинов, увести их в протоку чужой реки, обосноваться на берегу и построить поселок», – подумал ярл, а рука его уже потянулась к кубку с пивом.

Двумя длинными глотками он выпил все до капли и по привычке подёргал бороду. Воспоминания нахлынули на него, подобно бурной реке, прорвавшей запруду.

«Каким же слепым и самонадеянным я тогда оказался, почему не замечал взгляды ярла Эгиля, бросаемые исподтишка на Мэву, на Антона, да и на меня самого. А нужна была всего лишь такая малость, как трезвая голова и упорядочение мыслей, невзирая на всю лесть, хвалебные слова ярла Эгиля, доверительные речи о богатствах и сокровищах, которые мы сможем захватить в набеге на город Холм и селения биарминов».

Тяжёлый вздох вождя и угрюмое выражение его лица было мгновенно замечено собравшимися за столом воинами, не привыкшими думать о завтрашнем дне, вверявшими свою жизнь и жизнь своих близких ярлу. Ведь только он, один он мог решать за них, жить им завтра или умереть этим днем. Непререкаемая власть ярла, железная воля, и лишь одно слово, произнесённое пусть шёпотом, – всё это внушало не страх перед ним, нет, страх был неведом викингам, а непоколебимую веру и убеждённость в его непогрешимости, правильности принимаемых им решений, в справедливости награды или возмездия за все совершаемые людьми поступки. Слепая вера придавала уверенность слабым духом, а также усиливала любовь и преданность опытных и закалённых в битвах викингов.

Взгляды и жесты собравшихся за столом людей становились всё резче, нетерпеливее, и Клепп, которому разрешалось отвлечь ярла от его дум и дел, поддавшись общему волнению, наконец не выдержал.

– Что тебя так мучает, ярл, предстоящая битва или наша нéмощность?

Тряхнув головой, отгоняя от себя остатки раздумий, ярл Эйнар произнёс:

– Мы почему-то забыли про Кагеля. Нужно предупредить горожан о походе ярла Эгиля.

– Ты прав, как всегда, ярл, раньше мы никогда не забывали о нашем союзнике Кагеле и помогали ему. Воинов у него, конечно, много, но ярл Эгиль может застать защитников крепости врасплох, да и сложно горожанам воевать с викингами, не их это дело.

– Отправь к нему рыбаков на лодке, пусть плывут налегке и поторапливаются, Кагелю нужно успеть подготовиться к осаде крепости. Пусть думает о своем городе, посадах и жителях. Нам помочь он уже не успеет.

– Я всё понял, ярл! Считай, что люди уже в пути. Какие приказы ещё нужно отдать?

– Ты и сам не хуже меня знаешь, Клепп, теперь всё зависит от Антона, его расторопности и сообразительности. А приказы – обычные, нужно подготовиться к битве. Утром пораньше разбуди Флоси, у него хорошие отношения с женщинами, они всегда к нему прислушиваются. Пусть начинает собирать их вместе с детьми, одеждой, припасами. И не забудь выделить несколько человек для охраны из самых молодых викингов и охотников. Если Антон с друзьями вернутся и принесут дурные вести, то сразу отправишь людей к Кагелю. Пусть хоть кто-то из нас уцелеет.

– А как ты поступишь с Мэвой? Она ведь ни за что не согласится покинуть тебя.

– Утром я сам с ней поговорю и всё окончательно решу.

– Может, стоит прекратить пир? Отправим мужчин отдыхать?

– Нет, Клепп, не надо. А если это наш последний совместный пир? Кто устанет, уснёт за столом. Под утро вернётся Антон или кто-то из посланных с ним юношей, и мы поймём, как поступать дальше. Да и ярл Эгиль двинется в путь не раньше, чем солнце поднимется над лесом. Я не сомневаюсь, что его викинги тоже пируют, а потому отдохнуть мы ещё успеем. Пойду на воздух. Здесь что-то мне трудно стало дышать, да и голова отяжелела изрядно.

– Если не возражаешь, я пойду с тобой.

Клепп тоже поднялся из-за стола.

Встревоженные взгляды викингов устремились на ярла и великана-телохранителя.

– Мы прогуляемся по берегу, обсудим предстоящую битву, а вы продолжайте пока без нас, – прокричал громко Клепп и поспешил вслед за выходящим за двери ярлом. Он догнал его только на берегу реки, где в серых красках наступающего утра такой же серый дымчатый туман обволакивал русло реки.

– Теперь лишь Один с валькириями определят нашу судьбу. – Ярл Эйнар чувствовал, что спокойствие покинуло его, ведь зарождающийся день не сулил ничего хорошего жителям посёлка.

Он обернулся, посмотрел на приближавшегося к нему Клеппа и добавил:

– Мы могли бы все уплыть по реке или уйти через леса в город к Кагелю, бросив постройки, захватив с собою скот и всё ценное, но как же оставить наши недостроенные драккары? Ведь враги сожгут их, а они – единственная наша возможность вернуться домой во фьорд.

Ярл Эйнар так сильно сжал кулаки, что услышал раздавшийся хруст пальцев.

– Не будем пока что-то решать, а дождёмся возвращения Антона! – великан пытался отвлечь его от грустных мыслей.

– Не надо успокаивать меня, Клепп! Ты ведь тоже понимаешь, что надеяться на хорошее теперь не приходится. Коли уж ярл Эгиль со своими драккарами зашёл к нам в реку, это означает единственное: он готовит нападение на город Кагеля. Я удивлён, что викинги всё ещё не выслали своих лазутчиков на легких лодках вверх по реке. Хотя, имея под рукой столько воинов, ярлу Эгилю опасаться засады просто смешно!

– Так что же ты решил для себя, ярл? – не сдавался берсерк. – Если мы останемся защищать пристань и посёлок – нас сомнут и уничтожат, а наши драккары сожгут. Уйдём отсюда к Кагелю – поможем ему отстоять город, а наш посёлок и драккары всё равно сожгут.

– Ты правильно рассудил, но как я скажу нашим людям, что мы бросаем всё и трусливо бежим под защиту городских стен, а силы и труд, потраченные на строительство драккаров, пойдут пеплом? Меня не поймут ни викинги, ни мой сын. Да, даже мой сын не поймёт меня.

Последние слова были произнесены уже шёпотом, но Клепп всё-таки сумел их расслышать.

– Значит, ярл, ты решился на битву, – одобрительно проворчал он. – Да будет так!

– Не спеши, Клепп, у нас ещё есть время подумать!

Беседу вождя и его телохранителя прервали негромкие всплески вёсел недалеко от берега.

– Поспешим, это, наверное, прибыл Антон со своими друзьями! – Ярл широким шагом устремился к реке.

Действительно, к берегу быстро приближалась лодка, в которой даже сквозь туман с высокого пирса можно было разглядеть четверых гребцов и что-то мешкообразное, лежащее на её дне.

– Я знал, что своих друзей и пленника он отправит в посёлок на лодке, а сам останется следить за драккарами ярла Эгиля! – В голосе вождя Клепп уловил раздражение и недовольство.

– Но, мой ярл, на его месте и ты, и я поступили бы точно так же! Ведь поручение ты дал ему, поэтому он и не может рисковать жизнью своих друзей, оставляя кого-то среди врагов вместо себя!

– Ты не понимаешь, Клепп, мой сын не должен уподобляться простому воину. Ведь он – будущий мой преемник! Он должен думать, решать и командовать!

– Мне кажется, что ты ошибаешься, ярл! Вспомни причины поединка Антона с Гримом у тебя дома во фьорде. Не создавай своему сыну легкую жизнь, он хочет стать ярлом не только по праву рождения, но и по своей воинской доблести. А пока Антон – простой викинг, хоть и твой сын! Пусть он пройдёт по жизни дорогой, выбранной им самим, не надо ему мешать! – В тоне великана было столько убеждённости в правоте своих слов, что ярл не нашёлся с ответом.

Лодка пришвартовалась в самой низкой части пирса.

Пока Струп привязывал её к деревянной балке, Олаф, Виги и Гаук подняли связанного пленника и выбросили на дощатый настил.

К ярлу Эйнару направился Виги.

– Мы захватили пленника! Антон велел передать, что остаётся следить за драккарами и, как только они направятся по реке в сторону нашего посёлка, он сразу поспешит к нам сюда. По берегу это будет быстрее, ведь викингам придется плыть против течения. У ярла Эгиля восемь драккаров! Мы насчитали на берегу более пяти сотен викингов. Женщин не видели совсем. Это начало похода! Можно обо всём подробно расспросить пленника.

– Молодцы! Тащите его в дом, там наши люди ему быстро развяжут язык!

Четверо юношей, ухватившись за ремни, стягивающие конечности пленника, бегом припустились в поселок.

Пришедшие в дом ярл Эйнар и Клепп застали вокруг лежащего на полу воина толпу викингов. Олаф и Гаук уже развязывали ремни на его руках и ногах.

Клепп протиснулся сквозь скопление людей, наклонился над лежащим пленником и выдернул у него изо рта кожаный кляп.

– Что ж ты так глупо попался, приятель? – Великан с насмешливой улыбкой смотрел на лежащего викинга, но в глазах берсерка плескалось бешенство. – Можешь подняться и сесть за стол, мы пока ещё не воюем, поэтому сразу убивать тебя я не стану!

Клепп одним мощным рывком поставил пленника на ноги и легонько подтолкнул его по направлению к столу. Затекшие конечности викинга не позволили ему удержаться на ногах, и он стал заваливаться в сторону. Кто-то из толпы придержал его за плечи, помогая сохранить равновесие, и воин тяжело плюхнулся на скамью у стола.

– Рассказывай всё и очень подробно с самого начала вашего похода! Дважды повторять я не буду!

Пленник, тяжело дыша и растирая кисти рук, начал свой рассказ, не спуская испуганных глаз с гиганта.

– Мы прибыли сюда, чтобы захватить город Холм который славится своими богатствами. Набег возглавляет ярл Эгиль. У него восемь драккаров и много воинов.

– Начни с подготовки похода, – Клепп недовольно прищурился.

– Ярл Эгиль, после первого похода на Холм, возвратился в свой фьорд и почти сразу же отплыл к ярлу Харальду.

– Ты плавал с ним?

– Да, я был на одном из драккаров, но на берег не сходил.

– Ты знаешь, кто я такой?

– Знаю, ты телохранитель ярла Эйнара, а имя твое Клепп. Ты – берсерк! Слава о тебе давно идет по всему побережью. Тебя я видел на пирсе, когда меня вытаскивали из лодки. Ярл Эгиль очень сожалел, что не удалось вас уничтожить на берегу, особенно тебя. Это ведь ты тогда остановил наших воинов на речной отмели. Ярл Эгиль злился, что викинги тогда не взяли с собой луки, а понадеялись на численное превосходство и думали сразу перебить всех вас. Он был страшно зол за своё поражение.

– Как же ярл Эгиль уговорил своих людей молчать о совершённом предательстве? И неужто он посмел отправиться к ярлу Харальду?

– Ярл Эгиль очень хорошо нам заплатил. Мы же вернулись домой без добычи, потеряв много воинов. К тому же предательство совершили все, поэтому вынуждены были молчать. А кроме золота и серебра, полученного нами за тот поход, ярл Эгиль предупредил, что если кто будет болтать, то своими руками убьет не только этого человека, но и его ближних родичей.

– Продолжай. Зачем он поплыл к ярлу Харальду?

– Ярл Эгиль рассказал ему, что в набеге на Холм викинги потерпели сокрушительное поражение у стен города, а ярл Эйнар вместе со всеми своими домашними попал в плен к горожанам.

– А как же наши драккары? Он ведь увёл их тогда с собой и даже не хотел утаивать?

– Наш вождь их и не утаивал, а просто привёл во фьорд к ярлу Харальду и передал ему. Да ещё сказал, что только они остались от дружины викингов ярла Эйнара, которая высадилась с драккаров под стенами города.

– И ярл Харальд поверил ему, что ни один из викингов ярла Эйнара не уцелел?

– А никто и не говорил о гибели всех людей. Ярл Эгиль рассказал ему сказку, что на берег высадилось более четырёх сотен воинов и они попали в засаду на причале возле города. Большинство было убито лучниками, часть захвачена в плен вместе с ярлом Эйнаром и его родичами. Горожане даже попытались поджечь стоящие недалеко от пирса драккары, направив к ним легкие лодки с горящими бочками с маслом. Вот ярл Эгиль и вынужден был увести их из реки обратно в море.

– Что же он хотел от ярла Харальда? – вступил в разговор вышедший из-за спины Клеппа ярл Эйнар.

– Ярл Эгиль говорил, что у него осталось мало викингов, поэтому просил дать ему воинов и драккары. Он хотел снова отправиться к городу, захватить его и освободить пленных. Но из четырнадцати драккаров у ярла Харальда было только два, которые в это время ремонтировались. Остальные находились в дальнем походе под предводительством ярла Гунульфа – соседа и друга ярла Харальда. Мне кажется, что высокородный ярл Харальд так до конца и не поверил в этот рассказ. Ярлу Эгилю понадобилось ещё дважды побывать в гостях у ярла Харальда, прежде чем он дал ему викингов для нового похода.

– Теперь расскажи про дальнейшие планы ярла Эгиля!

– У него восемь драккаров и более пяти сотен воинов.

– Почему восемь? Ведь у ярла оставалось три своих и два наших драккара.

– К ярлу Эгилю присоединился его друг – ярл Андотт со своими воинами-дáнами на трех драккарах. Они хотят подняться против течения реки, высадиться на берег, по суше дойти до города и переправиться через мелкую протоку. Всех, кто попадётся по пути, приказано убивать, чтобы охотники и рыбаки не смогли предупредить горожан о нашем набеге.

– Получается, что ярл Харальд дал ярлу Эгилю два драккара?

– Да, два. Это твои драккары. Те самые, что были оставлены ярлом Эгилем во фьорде ярла Харальда.

– Но как же поступят воины ярла Харальда, если узнают, что мы живы? – ярл Эйнар не мог скрыть своего удивления.

– Это он тоже предусмотрел. Вождь сказал нам, что все вместе мы нападем на город, захватим его, а затем под пытками узнаем у горожан, где вы осели, если, конечно, остались живы. После этого ярл Эгиль возьмёт только своих викингов и нападёт на ваш посёлок, а город он оставит на разграбление викингам ярла Андотта и Бейнира.

– Так значит, ярл Харальд отправил в этот поход своего управляющего Бейнира?

– Да, ярл, у него два драккара. И похоже, что Бейнир постоянно ссорится с ярлом Эгилем и ни в чём не верит ему.

– Узнаю старину Бейнира, ладить с ним всегда было тяжело, – с улыбкой вмешался в разговор Клепп.

– Как ты считаешь, что предпримет ярл Эгиль, когда увидит в рукаве реки наш пирс? – Лицо ярла Эйнара стало очень серьёзным.

Пленник ненадолго задумался:

– Он сразу поймёт, чей здесь посёлок. Поэтому отправит Бейнира с его викингами дальше по реке, а сам нападет на вас. Для него это даже и лучше – сначала разделаться с вами, а уж потом штурмовать город!

– Клепп! Нам нужно придумать, как предупредить Бейнира, что мы живы. Тогда сообща удастся остановить ярла Эгиля!

– Отец, нам не успеть это сделать! – за спиной ярла бесшумно возник Антон.

– Что ты тут делаешь? Мы ждали тебя только к полудню! – удивление явно читалось на лице ярла Эйнара.

– К нам в рукав войдут три драккара ярла Эгиля! Так он распорядился. Ему все о нас известно. Драккары Бейнира и ярла Андотта пройдут по реке до города, встанут напротив него на якорь, но нападут викинги после того, как получат от ярла Эгиля сигнал, что тот готов атаковать город с суши.

– Откуда ты это узнал, Антон?

– Я захватил пленника. Им оказался Грим. От страха он сам рассказал мне всё о планах своего ярла.

– Надеюсь, мой мальчик, ты убил эту мерзкую свинью? – вмешался в разговор Клепп.

– Нет, Клепп, я привёл кормчего к нам в посёлок и оставил связанным возле дома. Если хочешь, его можно допросить. Рука не поднялась убить безоружного человека.

– Что же Грим тебе рассказал? – ярл Эйнар нетерпеливым жестом остановил своего телохранителя, пытавшегося сказать ещё что-то.

– Когда драккары ярла Эгиля вошли в песчаную бухту за чёрной сосной, то викинги захватили там троих местных рыбаков. Те пытались незаметно проскочить мимо них вдоль берега на своей лодке. Под пытками рыбаки рассказали всё о нас, нашем посёлке, о нашей дружбе с Кагелем и с местными охотничьими племенами. Теперь ярл Эгиль знает, где мы, сколько нас и как ему действовать. Поэтому он и отправил Бейнира, который приплыл вместе с ним на двух драккарах, к городу по воде, рассчитывая без помех расправиться с нами. О нас и нашем посёлке Бейниру ничего не известно, он был на берегу, когда пытали рыбаков. Я хотел предупредить Бейнира и его викингов о предательстве ярла Эгиля, но мне не удалось захватить лодку, меня обнаружили свеи. Их языка я не знаю, потому пришлось бегать от погони по лесу. Как только драккары снялись с якорей и двинулись вверх по реке, я прихватил с собой Грима и сразу же поспешил предупредить об этом вас. Гриму пришлось со связанными руками бежать всю дорогу, я подгонял его мечом и даже думал, что он не выдержит.

– Ты всё правильно сделал, Антон! – ярл быстро повернулся к стоящему рядом Клеппу.

– Надеюсь, что Флоси собрал всех женщин и детей. Отправляй их на лодках в город к Кагелю. А ты, Антон, забирай своих друзей, вы будете им охраной.

– Отец, позволь мне остаться с тобой? Здесь понадобится каждый воин, умеющий держать в руках оружие!

– Нет! Я принял решение, и ты должен подчиниться. Ступай! – И ярл широким шагом направился в сторону своего дома. Ему ещё предстояло допросить Грима, а также объясниться с Мэвой.

– Клепп! Неужели я должен позорно бежать под защиту городских стен вместе с обозом? – В глазах Антона стояли слёзы обиды.

– На этот раз, мой мальчик, ярл принял продуманное и очень правильное решение. Я с ним полностью согласен. Самое главное – довести наши лодки целыми до города, а это, похоже, будет ох как непросто. Тебе нужно поторапливаться. Драккары под парусами на воде быстрее наших лодок. Почаще посматривай назад, Антон. Повоевать ты ещё успеешь. Прощай! Мне нужно проследить за приготовлениями к битве.

Взгляд ярла Эйнара скользнул по небу.

– Смотри, Клепп, солнце восходит, пора!

– Мы готовы, мой ярл!

– Сколько у тебя людей?

– Более трёх сотен, не считая тех, что уже сидят в лодках и ждут твоей команды к отплытию.

– Этих не будем считать. Пошли проводим их!

У пирса на лёгких волнах плавно покачивались пять длинных лодок, нагруженных людьми. В основном здесь были женщины, дети и старики. Ещё две небольшие лодки с охраной из десятка викингов терпеливо ожидали у берега за пирсом. В одной из них ярл Эйнар разглядел своего сына, а также его друзей Виги, Гаука, Стурпа и Олафа. Молодые воины дружно повернулись лицами в сторону дощатого настила, по которому шли ярл Эйнар и Клепп. Только Антон не пошевелился, по-прежнему глядя в противоположную сторону.

– На что обижается этот мальчишка? – сердито буркнул ярл Эйнар.

– Да ведь он такой же, как ты, гордый и ранимый!

– Ему не на что злиться, моего сына ждёт очень опасное дело, о котором я не мог сказать при всех!

– Так скажи это ему теперь одному, ярл!

– Хорошо! Давай я отправлю лодки, а ты задержи Антона.

Ярл подошёл к краю пирса и заговорил отрывистыми фразами:

– Люди в округе уже знают, что сюда плывет ярл Эгиль. У него много викингов. Предстоит сражение. Мы не сможем победить. Вы все поплывёте в Холм к Кагелю, а оставшиеся здесь будут защищать наш посёлок и недостроенные драккары. Если станет слишком тяжело, то нам придётся уйти в лес и по берегу через болота попытаться выйти к протоке возле города. На всякий случай с вами поплывёт охрана. Если драккары ярла Эгиля догонят вас, причаливайте к берегу и разбегайтесь в разные стороны. Охрана погибнет, но задержит чужих викингов. Я всё сказал, отчаливайте!

Он ещё раз окинул долгим взглядом лодки.

Сидящие в них люди были серьёзны и сосредоточены. Даже маленькие детишки хранили молчание.

Взгляд ярла остановился на лице Мэвы. Губы её беззвучно прошептали:

– Прощай!

Весла вспенили водную гладь, и лодки одна за другой медленно двинулись вдоль берега к руслу Вины.

Сзади послышался какой-то шорох. Ярл Эйнар повернулся на звук, рядом стоял Антон.

Молчание затягивалось.

Ярл начал первым:

– Мне нужно было много сказать тебе раньше, Антон, как сыну и будущему преемнику, а я всё откладывал наш разговор. Сначала считал тебя маленьким, потом – что уже поздно говорить. И ещё я понадеялся, что Клепп сам скажет нужные слова вместо меня. Разговор наш состоится, но позже, если мы останемся живы! Я был хорошим ярлом, но плохим и жестоким отцом для тебя! Моя вина перед тобой велика. Её я понял только теперь, когда отправил Мэву в Холм. Прости, но мне придётся рискнуть твоей жизнью и жизнью твоих друзей!

Ярл виновато улыбнулся, легонько подергал себя за бороду и продолжил:

– Тебе предстоит сложное и опасное дело.

– Я готов ко всему, отец!

– Знаю, поэтому и поручаю его именно тебе! Когда викинги высадятся на пирс возле Холма, нужно скрытно подойти к одному из драккаров Бейнира на лодке и захватить его. Это наш драккар. Бейнир должен знать, что мы здесь, а ярл Эгиль – предатель!

– А если привлечь внимание Бейнира на реке ещё до подхода драккаров к крепости?

– Можно попробовать, но ты снова рискуешь столкнуться с викингами-свеями ярла Андотта! Даже не сомневаюсь, что ярл Эгиль предупредил своего союзника о таких попытках!

– На пути в Холм я загляну к Варгу. Викинги ярла Эгиля сожгут его посёлок. Попробую уговорить Варга, а также рыбаков и охотников Угоре помочь нам.

– Какая от них может быть помощь? Они рыбаки, а не воины!

– Лодки, отец, у жителей посёлка есть очень быстрые длинные рыбачьи лодки, которые могут на реке легко уйти от драккара. Нам они пригодятся! Если местные охотники сами сядут на весла, то мы сможем подойти близко к драккарам, прикрыться щитами от стрел викингов и докричаться до Бейнира.

– Добро, Антон, решай сам! Там, на месте, тебе это будет виднее!

Ярл положил руку на плечо сыну и вдруг одним движением притянул его к себе и обнял.

– Будь осторожен, Антон, не рискуй зря. Нам нужно выжить! Прощай, викинг! – Голос ярла прервался, он слегка оттолкнул от себя юношу и быстрым шагом пошёл по пирсу к берегу.

Ярл уже не видел, как лодка Антона, набирая ход, догнала плывущих земляков и его сын, повернув голову, ещё долго смотрел в сторону удаляющегося пирса.

А мысли ярла Эйнара уже были заняты другим.

Он направился к строительным навесам на краю посёлка, где надеялся найти Клеппа.

Ярл понимал: самое ценное, что у него есть, – это люди, а уже затем – строящиеся корабли. Жителей посёлка он пока обезопасил. Теперь следовало спасать драккары. И уж если силой нельзя было защитить их от уничтожения, то следовало пойти на хитрость, пусть даже маленькую. И ярл придумал её.

Всего лишь в трёх сотнях локтей от расположенной на берегу верфи, вглубь берега вела узкая извилистая и неглубокая протока, заросшая густым кустарником, соединяющая рукав реки с небольшим болотистым озером. Вот сюда и решил ярл Эйнар загнать недостроенные драккары, справедливо полагая, что здесь никто их искать не будет.

Для этого с раннего утра Клепп собрал на верфи всех мужчин, оставшихся защищать поселок. Общими усилиями драккары сняли со стапелей и на бревенчатых катках вкатили в реку. Без особого труда викинги спустили недостроенные корабли вниз по течению к протоке и на верёвках по одному потянули вглубь матёрой земли. Пришедшему на берег ярлу Эйнару оставалось лишь наблюдать, как драккары исчезают в густом кустарнике. Он понимал, что если викинги ярла Эгиля и обнаружат их, то сжечь мокрые драккары, да ещё наполовину погруженные в воду, будет непросто. Ярл удовлетворенно улыбнулся своим мыслям. Теперь его руки были развязаны, и он мог готовить своих людей к битве.

По правому борту показался Угоре.

– Высадите меня возле посёлка! Я поговорю со своими друзьями и на их лодке догоню вас. Только не забывайте посматривать назад!

Заскрипел песок под днищем.

Вот и знакомая тропинка, ведущая вверх по склону.

Антон быстрым шагом пересёк поляну перед домом Варга, распахнул входную дверь. В нос ударил резкий запах пива и жареного мяса. За столом сидели Варг, Строк, Влок и Ингар.

– Присаживайся, Антон! – спокойно и равнодушно произнёс Варг, как будто они расстались только утром. – Налей ему пива, Влок!

– Ты один или со своими викингами, Антон? – слегка улыбнулся Строк. – А может, на сговор приплыл?

– Нет, други, я здесь один и мне нужна ваша помощь!

– Рассказывай! – скривился Варг.

– На восьми драккарах к нам в реку вошли викинги ярлов Эгиля и Андотта. Они захватили рыбаков-биарминов, пытали страшно и теперь знают всё про наш посёлок, про ваше Угоре и про Холм. Викинги поплывут к крепости Кагеля. В этом не приходится сомневаться. Мы захватили пленных. По пути они сожгут наши посёлки. Мой отец отправил стариков, женщин и детей в город. Я их сопровождаю. Лодки ушли дальше, меня оставили здесь.

– А что будет делать твой отец, ярл Эйнар? – спросил Ингар.

– Он собрал всех воинов, охотников и рыбаков. Они будут защищать пирс и посёлок.

– Ну и что ты хочешь от нас?

– Мне нужны ваши лодки и ваши люди. Когда викинги высадятся на пирс у крепости, я хочу напасть на один из драккаров! Людей на нём будет мало.

– Захватить его ты, может быть, и сможешь, но вот удержать – сомневаюсь! – фыркнул Варг. – Тогда зачем рисковать жизнью наших людей?

– Двумя драккарами командует Бейнир. Он – правая рука моего деда ярла Харальда. Приплыл сюда на поиски моей семьи. Если я сумею прорваться к нему и рассказать все о предательстве ярла Эгиля, то Бейнир перейдет на нашу сторону вместе со своими викингами! Мне понадобятся ваши лодки и помощь местных охотников. Думаю, эта война касается всех. Вам тоже не удастся отсидеться. Придётся сражаться. А пока я хочу догнать свои лодки с людьми и отвести их Кагелю. Ему тоже нужно готовиться к битве.

– Сколько у тебя воинов, Антон?

– Со мной – десять человек.

– Что ж, иди к Пелгу.

– Зачем?

– Как зачем? Он староста в Угоре. Ударите с ним в било, соберёте поселковый сход, найдёте желающих сражаться, а уж потом возьмёте лодки и поплывёте к крепости. Спрячетесь на другом берегу реки и будете ждать прихода драккаров.

– Но сам же понимаешь, Варг, что если вы четверо не захотите мне помогать, то никто из Угоре со мной не пойдёт, откажутся все!

– А ты чего хотел, чтобы жители Угоре пошли защищать Кагеля, который уже один раз сжёг наш посёлок и убил большинство мужчин и простых людей?

– Вы много раз спасали мне жизнь, и я считал, что мы стали братьями! А братья всегда помогают друг другу!

– Помочь брату – нужное дело, но помочь Кагелю – никогда!

– Что ж, прощайте, братья!

– Надеюсь, навсегда? – взгляд Варга холодом обдал Антона.

– Почему же? Ты сам решил, когда будет сговор, тогда увидимся. Не сомневайся, мы все прибудем в Угоре.

– Если Угоре ещё останется! Как и посёлок твоего отца, да и Холм тоже! – Варг весело расхохотался. – А уж в том, что тебе удастся уцелеть, я сильно сомневаюсь! Ты ж настоящий викинг, а потому будешь стоять в первых рядах воинов своего отца. Вот только твои враги – это уже не наши охотники и рыбаки, которых легко победить. Биться придётся с такими же викингами, как и ты сам! Можешь забыть о сговоре и об Аслауг. Тебе уже не помогут ни Кагель, ни твой отец!

– Что случилось с тобой, Варг? Почему ты стал меня ненавидеть и желать смерти? – громким голосом воскликнул викинг. – Не надо молчать, друже! Будь мужчиной, скажи хоть что-нибудь!

Презрительная тишина была ответом на его эмоциональные слова.

– Ну а ты, Строк? – не сдавался юноша. – Неужто не понимаешь, что происходит со всеми нами?

– Ваши любовные дела меня не касаются, Антон!

– А где Аслауг, куда вы её спрятали?

– Когда прибудешь на сговор, тогда её и увидишь! – Варг уже кипел от злости.

Из-за стола поднялся Строк.

– Мы всё сказали друг другу, – негромко, но твердо проговорил он. – Тебе нужно уходить. Можешь взять маленькую лодку под берегом! Весло в кустах рядом с ней. Если враги приплывут сюда, то нам она больше не понадобится. Здесь делать больше нечего. Мы уйдём куда-нибудь подальше от Вины через леса и болота на другие реки. Прощай, викинг!

– Спасибо и на этом! Вы уже второй раз гоните меня из поселка! – Антон, не прощаясь, выскочил за дверь.

Обида и злость душили его.

Он гнал маленькую лодку вверх против течения, вкладывая все силы в греблю и успокаивая сам себя.

Присланные ярлом Эйнаром рыбаки, сообщившие о нашествии врагов на Вину с полуночной стороны, застали Кагеля врасплох.

Нет, не готов был город воевать. Расслабились от мирной и спокойной жизни ратники, не пополнялся давно запас горючих смол и масел для поджигания вражеских судов. Да и сам посадник стал меньше требовать с воеводы и сотских. Видать, стар уже, на отдых пора. А может, союз с поселившимися на реке могучими викингами, пусть и не очень многочисленными, принёс исподволь чувство безопасности.

Разослал Кагель по ближним посадам и даже мелким селам своих бирючей, извещая о надвигающейся страшной беде и созывая люд под защиту стен крепостных.

Понимал народ: если Холм падёт, то враги уничтожат посёлки и посады вокруг него и по берегам Вины, всё пойдёт огнём и пеплом. Потому и откликнулись споро и дружно на призыв, поспешили семьями и родами целыми в Холм.

Собрал воевода Истор под рукой своей всех ратников, а также ополчение городское. Раздал людям оружие. И ждал приказов посадника.

Но ждал и Кагель. Тяготила его неизвестность. Нужны были сведения от лазутчиков, соглядатаев и от посыльных союзных викингов.

В случае необходимости он мог бы направить на подмогу ярлу Эйнару до шести сотен ратников и ополченцев. Но и свой город нуждался в защите. Уже стояли в соседней протоке лодьи для перевозки воинской силы. Вот только нужно ли это было ярлу Эйнару? Не слишком ли поздно? Ох, как много теперь зависело от принимаемых решений. Груз ответственности давил на Кагеля. Тяжёлые думы одолевали и преследовали, не давали покоя.

– Государь! К тебе прибыл Антон – сын князя Эйнара, а с ним старики, женщины и дети. – Свир преданными глазами смотрел на посадника. – Они говорят о большом нашествии викингов. Враги уже плывут сюда!

– Об этом мы знаем. Рыбаки, посланные ярлом Эйнаром, давно предупредили нас. С Антоном я должен поговорить немедленно, а всех остальных нужно разместить и накормить.

– Распоряжения отданы, государь, детей кормят. Антон ждёт тебя в людской. Выйдешь к нему сам?

– Нет, веди его сюда!

– Бегу, государь!

Вошедший Антон ничуть не изменился после последней встречи с посадником. Всё та же уверенность и сила в движениях, тот же горделивый разворот головы, но появилось что-то новое, не уловимое сразу. Кагель понял это, лишь заглянув в глаза юноши: спокойствие, умиротворенность и какая-то безмятежность были в его взгляде.

Первым заговорил посадник.

– Рад, тебя снова видеть в Холме, Антон! Жаль только, что встречаемся мы, когда приходит беда! Что решил твой отец ярл Эйнар? Будет ли он защищать свой посёлок или приплывёт в Холм и поможет нам отбиваться от врагов? Хотя если прислал сюда женщин и детей, то решение его понятно.

– Приветствую тебя, князь! Действительно, ярл Эйнар готовится к сражению. У него мало людей, но спасаться бегством он не будет! На восьми драккарах на Вину вражеских воинов приплыло – не перечесть, тяжело придётся викингам моего отца. Ярл хочет нанести большой урон противнику, а уж потом увести своих людей по берегу к крепости. Тогда с обескровленным врагом у стен города сражаться будет легче. Проводники из рыбаков и охотников у него есть, через болота и протоки выведут.

– Так что же делать, Антон, чем нашему союзнику ярлу Эйнару мы можем помочь?

– Нам остается только ждать вестей от моего отца, князь. И готовиться к страшной битве!

– Воевода Истор на пустыре за крепостью обучает ополченцев биться в строю. Помоги ему, ты же все хитрости викингов знаешь!

– Научу тому, что сам знаю и умею. Если понадоблюсь, то буду подле воеводы.

– Мне очень жаль, Антон, что так случилось. Я думал, этим летом мы будем гулять на твоей свадьбе, а тут снова война… Как и обещал, побывал я дважды самолично в посёлке Угоре, но Варг, похоже, от меня прячется. Не хочет, видать, говорить со мной о тебе и Аслауг.

– Да и у нас с ним разговор не вышел. Не захотели его люди помогать нам супротив чужих ярлов, вошедших на драккарах в реку. Сказывают, что в леса уйдут вместе со всеми жителями.

– Что ж, вольному воля! – угрюмо вымолвил посадник. – Это они простить мне не могут сожжённого когда-то в дельте реки Угоре. Вот только не понимают, что и новый посёлок вороги огню предадут. Всем народом защищаться надобно, а не по лесам кучками прятаться!

И ещё долго стоял посадник на высоком крыльце своего дома, наблюдая за удаляющейся высокой фигурой молодого викинга. А тот шагал не оглядываясь и даже не подозревая, с каким облегчением вздохнул Кагель после его прибытия в крепость. Груз чудовищной ответственности наконец свалился с некогда могучих, а теперь уже старческих плеч. Опасность по-прежнему острым копьём нацеливалась на построенный им город, но принятие решений откладывалось, давая передышку измученному думами посаднику.

Кагель вернулся в дом, сел в свое большое кресло и, сам того не заметив, задремал.

Ворвавшийся в горницу Свир прервал недолгий сон старика:

– Государь! Государь! Там два корабля викингов подходят к крепости!

Ноги сами вынесли ещё сонное тело посадника на двор. Сзади за ним поспешал верный Свир, пытаясь набросить на его плечи корзно. Ожидаемой паники и людской беготни по двору Кагель не увидел. Воевода Истор со своими сотскими и помогающий им Антон выстраивали ратников и ополченцев в колонны и отправляли в сторону реки.

С последним отрядом уходили воевода и Антон.

Посадник широким быстрым шагом догнал обоих.

– Ну что, готовимся к обороне?

– Лучники и ратники уже на местах. Ополченцев построим на берегу четырьмя отрядами. Хотя всё это пока без надобности. Не рискнут викинги нападать на нас. Мало их на двух драккарах для захвата крепости. Да и неожиданности уже нет! Плохо, конечно, что мы не сможем подвести к пирсу наши лодьи, чтобы загрузить на них ратников и отправить на помощь ярлу Эйнару. Враги сковали здесь все наши силы. Теперь придётся ждать, когда подойдут остальные драккары викингов.

– Как думаешь, воевода, скоро ли они к нам пожалуют?

– Трудно сказать, – пожал плечами Истор. – Мы ж не знаем, сколь долго ярл Эйнар сможет сопротивляться врагам. Но викингов у него мало, а местные охотники и рыбаки из биарминов – плохая ему поддержка.

– Будем ждать и надеяться, что ярл Эйнар благополучно выйдет из болот к крепости.

Двигаясь под парусами против течения, три драккара ярла Эгиля стремительно вошли в рукав реки Вины, направляясь к расположенному справа по курсу посёлку. Два из них отстали и сразу направились к берегу, высаживая викингов в небольшой песчаной бухте. Флагманский драккар «Фенрир» с головой волка, установленной на форштевне, сделал широкий полукруг и замер в десятке локтей от пирса, обратив к берегу левый борт, увешанный щитами.

– Всё идёт так, как мы и думали, – хмыкнул ярл Эйнар. – Враги окружают Нордфьорд и хотят по команде атаковать его с двух сторон. У тебя всё готово, Клепп?

– Да, мой ярл! Пять десятков наших викингов, а с ними много более сотни лучников ожидают в засаде на краю посёлка. Ими командует Флоси. Он с утра уже потренировал своих стрелков. Его засада будет полной неожиданностью для врага! Я думаю, Флоси сможет там уравнять наши с ярлом Эгилем силы! Самое главное – устоять здесь, на пирсе.

Где-то далеко слева дважды взревел рог.

– Ну вот и сигнал! Сейчас драккар зашевелится! Командуй, Клепп!

Действительно, вёсла противоположного к берегу борта ударили по воде, подталкивая корабль всё ближе и ближе к пирсу. Было видно, как между висевшими щитами замелькали фигуры викингов.

– Лучники! Приготовиться! – зычный голос великана разнёсся над завалом из деревьев на берегу.

Клепп выждал мгновение, которое, как он знал, решает судьбу сражения на пирсе. Оно наступает, когда по воле своего ярла викинги в едином порыве вскакивают на борт драккара и, оттолкнувшись, прыгают с него. В этот миг их не защищает ни борт, ни висящие на рейках щиты.

Было отчётливо слышно, как на палубе прозвучала команда и, как эхом к ней, откликнулся Клепп:

– Лучники, стреляй!

Много раз отрепетированные утром действия дали ошеломляющий результат: шеренга из полусотни лучников с близкого расстояния выпустила стрелы в ничем не защищённые живые мишени, опрокидывая вовнутрь драккара первую волну наступающих. На освободившееся на борту место разом хлынула вторая волна викингов.

Но опять за мгновение до этого прозвучал громкий голос Клеппа:

– Первая шеренга – присесть, вторая – стреляй!

Подчиняясь берсерку, полусотня лучников опустилась на одно колено, одновременно натягивая тетиву своих луков с новой стрелой. Вторая шеренга воинов за их спинами поднялась во весь рост, и снова полсотни стрел понесли смерть навстречу пришельцам.

Ещё дважды Клепп отдавал команды своим людям, после чего наступила тишина. Пять или шесть тел, пронзённых стрелами, лежали на настиле пирса. Все остальные: раненые и убитые – внутри драккара. Ни одна голова больше не осмелилась выглянуть между щитов на борту.

– Поджигай! – снова раздался голос Клеппа.

Замелькали горящие факелы, зажигая веревочные фитили, и на драккар полетели горящие корчаги с чёрным маслом и смолой.

Клепп знал, что удивлялся несказанно ярл Эйнар таким его выдумкам, как быстрой стрельбе из луков в две шеренги или метанию глиняных корчаг с горящим маслом – горшков с носиками для фитиля и залепленной глиной горловиной. Да и говорил ему Клепп, что не масло было в них, а смесь жидкостей, только избранным людям ведомая, а также пакля, опилки и смола. В тайне от всех хранил берсерк состав этого чужеземного чёрного масла.

Первая корчага приземлилась недалеко от основания мачты драккара. Глиняные осколки и дымящиеся куски пакли полетели в разные стороны, разбрызгивая вокруг себя фонтанчики горящего масла. Вторая попала в борт, воспламеняя доски обшивки, а корчаги летели и летели. Викинги на драккаре кинулись тушить масляные очаги огня.

– Лучники! Стрелы с огнём! Приготовиться! – опять рявкнул Клепп. Он знал, что не все фитили смогут зажечь масло, многие корчаги упадут в воду, но самое важное для него было, чтобы основная часть попала на драккар и разбилась там, а поджечь масло можно и другим способом.

Перед каждой шеренгой лучников имелась выкопанная узкая канавка, которую залили той же чёрной жидкостью. И вот теперь это масло, подожжённое факелами, горело, а лучники окунали в него стрелы, половина древка которых от наконечника к оперению была обмотана промасленной паклей.

– Первая шеренга – стреляй! Вторая шеренга – стреляй! – следовали одна за другой команды Клеппа. Ряды стрелков поднимались и опускались, создавая сплошной поток летящего огня.

Сотни горящих стрел впивались в деревянный настил, борта, вёсла и даже в такелаж драккара, воспламеняли лужицы масла, образовавшиеся от разбитых корчаг, находили конечности и тела зазевавшихся викингов.

Краем глаза берсерк видел, что ярлу Эйнару очень хотелось отдать команду штурмовать корабль. Но, похоже, он понимал, что при малейшей возможности это бы давно сделал сам Клепп, если бы на драккаре по-прежнему не оставалось слишком много викингов, справиться с которыми в открытом сражении было непросто.

Первым опомнился ярл Эгиль. Его звучные команды разнеслись далеко над водой и погнали викингов к борту. Под прикрытием дополнительных щитов им удалось оттолкнуться через весельные порты от причала, опустить несколько весел с левого борта в воду и медленно выгрести на середину реки. Теперь пирс и драккар разделяло не менее сотни локтей, и викинги, уже не боясь стрел, стали гасить разгорающийся огонь.

– Где ты научился всему этому, Клепп? – не выдержал ярл Эйнар.

– Мой ярл, в молодости я много странствовал, часто сражался, а у разных народов свои приёмы войны, своё оружие и свои хитрости! Если бы я нашёл здесь всё, что нужно для изготовления чёрного масла, то наши враги не смогли бы погасить огонь на драккаре.

– Я что-то слыхал о нём от ярла Харальда. Он называл его греческим. Этот огонь нельзя погасить, он сжигает даже камни и железо. Но откуда ты знаешь секрет приготовления? Ярл Харальд рассказывал, что он известен лишь избранным! Ты посвящён в тайну?

– Не будем об этом, ярл! Здесь, на пирсе, мы победили, но это только пока, – Клепп сделал ударение на последнем слове. – Позволь, я возьму половину лучников и посмотрю, что там происходит у Флоси?

Но не успел Клепп подняться во весь рост, как подбежал присланный Флоси охотник. Он был легко ранен в руку, сильно возбужден и без конца повторял:

– Они бежали! Они бежали!

Клеппу пришлось легонько встряхнуть его, прежде чем охотник начал хоть что-то долго и бессвязно лепетать.

Но тут подошедший к ярлу Флоси сам рассказал о сражении.

Все оказалось просто. Спешащие на разграбление посёлка полторы сотни викингов неожиданно наткнулись на засаду из лучников, устроенную Клеппом прямо на открытой местности.

На пути врагов оказалась длинная невысокая изгородь из кустов и веток, какую они обычно сами сооружали для загона овец. Вот только с другой стороны изгороди были не овцы, а лучники, сплошь из охотников.

Бегущих викингов подпустили близко, и, опять используя приём Клеппа, две шеренги лучников по команде Флоси начали поочерёдно осыпать их стрелами. Обезумевшая от страха толпа воинов бросилась в сторону берега, но здесь из-за другой изгороди поднялась ещё одна шеренга лучников. Это уже были не охотники, а викинги ярла Эйнара. Они успели выпустить по несколько стрел из луков и, выхватив мечи и секиры, вступили в сражение со своими собратьями, которые пришли в ужас, услышав от врагов в чужой стране родную речь. Остатки отряда ярла Эгиля что есть сил бросились бежать по берегу в обратную сторону. Рассудительный и осторожный Флоси не стал приближаться к драккарам ближе чем на полёт стрелы и даже позволил им без помех отойти на вёслах от берега в реку. Умудрённый воинским опытом, он знал, что потеряет большую часть своих лучников и викингов, если попытается захватить драккары.

Когда Флоси закончил свой рассказ, Клепп улыбнулся ему и предложил:

– Пойдём посмотрим на место сражения!

Они прошлись по лугу, подсчитывая убитых и раненых врагов. Их было много. Почти восемь десятков тел устилали землю.

– А ты, Клепп, как всегда, оказался прав! – восторженно воскликнул Флоси. – Хорошо, что научил меня своей хитрой стрельбе! Для общего дела это очень пригодилось.

И только тут берсерк вспомнил, как объяснял ему приемы стрельбы из лука.

Он рассказал Флоси, что обычно викинги атакуют своих врагов толпой, напоминающей по виду тупой клин. Они быстро пробегают открытое место, сближаясь с противником, лучники которого стреляют в них по команде все вместе, но успевают это сделать не более двух раз. Обычно стрелы сметают первый ряд викингов, и в телах убитых воинов потом обнаруживают по три, четыре и даже пять стрел. А должно быть не больше двух. Для этого нужно, чтобы несколько лучников в шеренге уже не целились в одного и того же человека. Он учил Флоси, что каждый из его людей должен стрелять только в того врага, кто находится прямо перед ним и чьи глаза он видит. Тогда убитых будет намного больше. Похоже, что в этот раз так и получилось.

– Добро! – кивнул головой Клепп. – Но учти, что такая стрельба годится лишь против толпы наступающих врагов. В других случаях она бесполезна.

Пока люди собирали оружие, Клепп и Флоси поспешили к своему ярлу на берег реки, где им предстало интересное зрелище: к двум драккарам викингов, недавно сбежавшим от Флоси, медленно подходил по воде третий – «Фенрир» ярла Эгиля. Он нещадно чадил, и по его палубе сновали викинги. Их крики и ругань явственно слышались на берегу.

– Похоже, Клепп, что ты и на пирсе удивил ярла Эгиля, применив одну из своих хитростей! – викинг откровенно смеялся. – Мы победили?

– Что ты, Флоси, для нас это пока всего лишь небольшая передышка.

С берега было видно, как два драккара ярла Эгиля, спустив паруса и бросив якоря, стояли посредине реки. Третий корабль на веслах быстро уходил в сторону основного русла Вины.

– Ну, как ты считаешь, Клепп, что дальше враги будут делать? – повернулся к подошедшим викингам ярл Эйнар.

– Не знаю, что решит ярл Эгиль, а я бы на его месте вот этот уходящий драккар отправил за подмогой, чтобы он догнал и вернул обратно ярла Андотта с дружиной свеев, а два драккара Бейнира пускай себе плывут дальше к крепости.

Ярл Эйнар тяжело вздохнул и неожиданно спросил:

– Но тогда ведь кто-то сможет предупредить Бейнира о нас?

– Конечно! Но ярл Эгиль понимает, что мы все здесь, а реку он запер и ни одной лодки отсюда не выпустит. По суше через болота и лес до города Кагеля идти далёко. А когда подойдёт ярл Андотт со своими свеями, они нас уничтожат! Тогда уже и Бейнир им будет не помеха.

– Выходит, что теперь все наши надежды на Антона! Если он сможет привлечь на нашу сторону Бейнира, уговорит Кагеля дать нам помощь, то тогда мы совместно сможем разделаться с ярлом Эгилем и его союзником – ярлом Андоттом. Как ты думаешь, когда следует ожидать прихода к нам его драккаров?

– Я думаю, мой ярл, не раньше утра. Да и не высадятся они сразу на берег, будут совет держать. Лазутчиков на Вину я уже выслал, нас предупредят о появлении драккаров.

– Что будем делать дальше?

– Решение за тобой, ярл! Да и выбирать особо не из чего: или уходим из посёлка, или погибнем здесь все!

– Может, хитрости у тебя ещё какие-нибудь остались в запасе, Клепп?

– Хитрости есть, но они уже не помогут! У двух ярлов будет слишком много воинов. Напролом викинги теперь не пойдут. Скорее всего, высадятся в одном месте. На посёлок двинутся двумя отрядами. Друг друга будут видеть. Впереди побегут лазутчики, за ними лучники. Щиты для защиты от наших стрел возьмут обязательно. И ещё много больших щитов из досок сделают. Теперь они готовы к любым нашим действиям! Остановить их мы не сможем. У тебя, ярл, не более восьми десятков викингов! А две сотни пахарей, охотников и рыбаков – это не воины, они не умеют биться в строю. Среди них много хороших лучников, но в них тоже полетят стрелы викингов! Не испугаются? Выдержат ли натиск?

– Это я и без тебя знаю, Клепп! Но если мы уйдём, то ярл Эгиль будет искать наши драккары по всей округе и обязательно найдёт! Он ведь знает от пленников, что они у нас есть!

Берсерк посмотрел на него и задумчиво произнес:

– Драккары и посёлок можно заново отстроить, а вот людей брать нам будет неоткуда!

– Так ты предлагаешь уйти в лес?

– Нет, ярл, нужно хорошенько обдумать, что нам делать дальше. Если мы двинемся через лес к Кагелю, то утром ярл Эгиль это обнаружит. Нам по болотам идти три или даже четыре дня. А за это время ярлы сожгут посёлок и драккары, успеют доплыть до крепости, взять её штурмом, да ещё и встретить нас. Мы уже положили тут более сотни викингов ярла Эгиля, а нужно ещё и ещё! Чем меньше их останется, тем труднее им будет штурмовать крепость! А там ведь наши женщины и дети! Есть у меня кое-какие мыслишки, но для этого я должен ещё раз осмотреть весь берег у посёлка!

На закате солнца шесть длинных остроносых лодок стремительно проскочили мимо двух драккаров викингов и причалили к пирсу. Пять человек с оружием в руках выпрыгнули из первой на деревянный настил. За ними начали высаживаться охотники из других лодок и притягивать их к пирсу верёвками.

Ратники с копьями и щитами преградили им дорогу.

– Кто вы и откуда? – десятник подозрительно смотрел на прибывших бородатых вооруженных мужчин.

– Мы из Угоре. Я – староста посёлка Пелг, а это охотник Варг, который знает посадника Кагеля. Мы ищем здесь Антона – сына ярла Эйнара. Он утром должен был приплыть с беженцами в крепость из посёлка викингов Нордфьорд.

– Да, утром они приплыли. Ищите вашего Антона на дворе у посадника. Вас проводят к его дому.

Поднимаясь вверх по ступенькам, Варг болезненно вспоминал всё происходящее в посёлке после того, как в Угоре побывал Антон.

Сначала, размахивая руками, прибежал возбужденный Пелг и начал задавать вопросы: зачем приплывал Антон, что случилось и почему он в таком гневе покинул посёлок?

Отвечать на них вынужденно пришлось Строку, подробно рассказавшему обо всём старосте.

Возмущению Пелга не было границ.

Сначала он обвинил всех четверых в том, что они отправили Антона без лодки, оружия и припасов в дельту Вины искать посёлок викингов и этим обрекли его на смерть. Неужели они, охотники, этого не понимали? Какую смертельную обиду нанёс им Антон, что ему уготовили такую участь?

Раздосадованный Варг попытался шутками отделаться от Пелга, но староста проявил настойчивость.

Он даже пристыдил охотников за отказ в помощи городу. Им, бездетным и не обременённым хозяйством, легко было быстро подняться, прихватить наиболее ценные вещи и уйти в леса, спасаясь от надвигающейся беды. А что же делать семейным и многодетным? Куда они потащат своих домочадцев, скот и скарб, где смогут обосноваться и как сумеют заново отстроиться? А ведь впереди зима! Не лучше ли всем миром противостоять общему врагу? Люди знают, Кагель заключил союз с викингами ярла Эйнара и, что бы там ни было, он придёт на помощь ярлу.

Они бы ещё долго спорили и препирались, но прибежавший за старостой мальчуган сообщил, что вверх по реке идут две большие лодьи с полосатыми парусами на мачтах.

Пелг первым выскочил из дома и бросился в сторону реки, за ним поспешили охотники.

Жители посёлка, притаившись в кустах, с любопытством и тревогой наблюдали с высокого берега за движением драккаров. Корабли викингов, подобрав паруса, вспенивали веслами воду и один за другим величаво проплывали мимо. Они шли так близко, что слышны были команды рулевого, отдаваемые на чужом языке.

Тонкий слух охотников уловил звук спущенной тетивы лука, и тут же короткая стрела с силой впилась в ствол березы, возле которой притаились Пелг и его друзья. Стало понятно, что воины на драккарах обнаружили посёлок и прятавшихся в кустах людей, но останавливаться пока не собирались. Впереди их ждала более крупная добыча. Туда они и спешили.

Теперь жителей Угоре ждал неизбежный выбор: либо бежать из посёлка, либо вооружаться и идти на помощь Кагелю.

И Пелг ударил в било, объявляя общий сбор.

Собравшиеся на поляне люди понимали, что смертельная опасность угрожает всем. Долго обсуждать было нечего. Мужчины, имеющие оружие, быстро попрощались с родными и во главе с Пелгом собрались на пологой отмели. Из посёлка и его посадов сражаться решили не более шести десятков охотников и рыбаков. Остальные приняли решение покинуть Угоре и окрестности.

Пригнали из потаенных мест длинные охотничьи лодки, и вся ватага, рассевшись в них, споро и бесшумно работая вёслами, направилась к крепости.

– Тут и ищите вашего Антона! – отвлёк Варга от его дум ратник, указывая рукой на распахнутые настежь ворота в огороженный высоким забором двор, посреди которого стоял двухэтажный дом с пристройками.

Варг едва смог узнать этот двор, внутри и снаружи которого скопилась масса воинских людей, а также жители со всей округи, подводы, лошади и домашняя скотина. Пробираясь вместе с Пелгом к высокому крыльцу, Варг увидел идущего от большого амбара в сторону дома в сопровождении двух ратников юношу, который ещё совсем недавно принимал их с Антоном в покоях Кагеля. Кажется, его звали Свир. Варг дёрнул Пелга за руку, предлагая следовать за собой, и направился наперерез идущим.

Взгляд юноши, скользнув по лицам охотников, на мгновение переместился куда-то вбок, но тут же снова вернулся. Улыбка промелькнула на губах Свира, и он, замедляя шаг, остановился рядом с Варгом:

– Вы прибыли из Угоре? Сколько вас? Где расположились?

– Нас шесть десятков, мы на больших охотничьих лодках. Людей оставили снаружи у левой створки ворот.

– Хорошо! Я распоряжусь, чтобы их накормили.

– Незачем, все взяли с собой припас на три дня. Мы ищем викинга Антона, он утром прибыл со своими людьми из посёлка, что стоит в дельте реки.

– Знаю о том. Он вместе с княжной Мэвой и князем Кагелем в гридницкой сидят, беседу ведут. Идём за мной, провожу туда.

Вошедший первым в людскую, Свир произнёс:

– Княже! Тут гостя твоего Антона ищут люди из Угоре. Дозволь им войти?

– Пущай входят, я завсегда друзьям рад! – Кагель повернулся лицом к двери. – Ну-ну, Варга я знаю, а кто второй таков будет? Наверное, Пелг, новый староста Угоре? Мне Греж сказывал, что тебя выбрали на сходе!

– Точно, посадник, я староста Угоре.

– Коли прибыли в крепость, знать, поняли, что всем миром пред врагом стоять надобно, порознь не выдюжим!

– Мы искали Антона, – Пелг был серьёзен и собран. – Он хотел захватить один драккар викингов. Мы приплыли помочь ему.

– Неужели вы думаете, что во всём Холме не найдётся десятка отважных воинов, готовых пойти на риск ради своих родных, близких и друзей? Или мы тут только и делали, что сидели да ждали, когда храбрецы из Угоре приплывут и помогут нам?

– Ты не вправе так говорить, посадник! Ведь мы всё-таки здесь!

– Добре! Прочь обиды и раздоры, промеж нас должно быть понимание! Садитесь за стол. Вот ваш Антон! Что хотели, сказывайте ему!

Снова первым заговорил Пелг:

– Не знаю, какие у вас с Варгом распри, но помнишь, Антон, когда ты уходил из посёлка, я перехватил тебя на тропе и увёл к себе домой?

Сидящий за столом викинг кивнул в знак согласия, а староста продолжил:

– Вслед за тобой на берег бросились Строк, Ингар и Влок. Они пытались догнать твою лодку и бежали по берегу до ближней протоки. Но ты уплыл в другую сторону, а поэтому им пришлось вернуться.

– И что ты этим хотел сказать, Пелг? – по-прежнему Антон не поднимал взгляда на прибывших охотников.

– У тебя есть друзья, викинг! И они рядом с тобой!

– Вижу, – Антон посмотрел по очереди в глаза Варга и Пелга. – Я думал, что у меня появились братья! Ведь они дважды спасли мою жизнь! Но, оказывается, есть всего лишь друзья. Пусть так и будет. Самое главное, что я ещё жив. На этом давайте забудем то плохое, что было в Угоре. Пусть оно там и останется!

– Мы видели на реке два драккара викингов. Что вы думаете делать дальше? – Пелг вопросительно смотрел на Антона.

– Это наши драккары, подло захваченные прошлым летом ярлом Эгилем. Теперь ими командует Бейнир, управляющий моего деда ярла Харальда. Вы на своих лодках приплыли вслед за ним. Нападать на крепость Бейнир не рискнёт, викингов у него для этого мало. Он будет ждать напротив крепости, когда подойдут драккары ярлов Эгиля и Андотта. На всякий случай на берегу спрятаны лучники и ратники горожан. А мы вот как раз обсуждаем, кому плыть на переговоры к Бейниру: мне или Мэве.

– Я считаю, что это не женское дело и тем более не княжье! – Кагель нахмурил густые брови. – А уж если Варг с друзьями захотели помочь Антону, то пусть они вместе и выполнят задуманное.

– Мы готовы! – сказал за всех долго молчавший Варг. – Только нам понадобятся большие щиты, чтобы укрываться от стрел.

Посадник добродушно улыбнулся:

– Будут вам щиты, хорошие нагрудники и шлемы. Идите, Свир вам всё подберёт!

Подготовка прошла быстро. Едва солнце скрылось за лесным массивом, как большая охотничья лодка приблизилась к драккарам на полёт стрелы. В ней разместилось шесть человек. Они все были прикрыты щитами от стрел викингов. На носу лодки также со щитом в руках сидел Антон.

– Бейнир! Бейнир! – далеко над водой разнесся его крик.

– Кто это здесь зовет меня? – ответил сильный и густой голос с ближайшего драккара.

– Это я, Антон, сын ярла Эйнара и внук ярла Харальда!

– Викинги! Опустить всем луки! А ты, Антон, встань на носу лодки, я хочу тебя видеть! – Интонации в голосе Бейнира были непререкаемыми.

Юноша отложил в сторону щит и встал во весь рост, подняв вверх руки.

– Бейнир, ты что, не узнаешь меня? Ты приплывал к нам во фьорд вместе с ярлом Харальдом и моим младшим братом Альриком!

– Тебя я узнал, Антон! А кто с тобой в лодке?

– Мои друзья из местных охотников и рыбаков.

– А где ярл Эйнар и Мэва?

– Мэва в крепости у нашего друга и союзника князя Кагеля. А ярл Эйнар со своими викингами воюет с ярлом Эгилем и ярлом Андоттом.

– Как это – воюет?

– Ярл Эгиль предатель! В прошлом походе он коварно захватил наши драккары и уплыл со своими воинами, бросив нас под стенами крепости!

– Подплывай к борту и перебирайся ко мне на палубу. Нам есть о чем с тобой поговорить.

– Моим друзьям опасность не грозит?

– Нет! Я обещаю. Они могут сразу вернуться обратно в крепость.

Тёплый полуденный ветерок катил мелкую волну, плавно покачивая на средине реки шесть драккаров. На их палубах все пришло в движение, привлекая внимание людей на берегу своим шумом.

Ветви густого кустарника раздвинулись, и цепкий придирчивый взгляд прошёлся по всем драккарам.

– Начинается! Скоро они высадятся на берег. Давай простимся! Может быть, видимся в последний раз. Ты был хорошим ярлом, честным и справедливым!

– А тебя, Клепп, я никогда не считал воином-викингом! Ты чужак, но ты – вождь и полководец как по своему рождению, так и по таланту! Я благодарен, что ни словом, ни жестом ты не выдал это никому! И за сына тебе спасибо. Ты сделал из него настоящего викинга!

– Нам не в чем упрекать друг друга, ярл! Сделай всё так, как мы решили. Прощай!

– Прощай и ты, Клепп! Жаль, я не смог выполнить своё общение.

– В том нет твоей вины! Ты почти привёл меня в Гардарику. Мы даже нашли потерянный след. Но никто не предполагал, что ярл Эгиль окажется предателем! Если останешься жив, то сдержи своё слово!

Ярл Эйнар и его телохранитель обменялись крепким рукопожатием, слегка обнялись и, прячась за кустарником, разошлись в разные стороны.

Один за другим драккары на вёслах вошли в небольшую песчаную бухту – самое удобное для причаливания к берегу место – и, прошуршав по песку своими килями, замерли. Два десятка легковооруженных лазутчиков побежали в разные стороны, выискивая противника и его скрытые засады.

Следом за ними без криков и шуток с бортов начали прыгать люди в полном вооружении и, прикрываясь щитами, строиться в две колонны. Одна из них двинулась по берегу в сторону пирса, вторая, более многочисленная, извиваясь как змея, направилась по равнине в сторону посёлка. Впереди и по бокам каждой колонны шли лучники.

Вслед уходящим отрядам с драккаров неслись подбадривающие крики оставленной охраны.

И невдомёк было тем викингам, что под самым носом у них Клепп устроил ещё одну хитрую засаду.

Вечером он нашёл рядом с бухтой песчаный бар, а между ним и берегом – большую заводь, поросшую кустами, ряской и камышом. Глубина воды в ней оказалась достаточной, чтобы разместить стоя, сидя и лежа пять десятков человек с оружием. Их Клепп сам отобрал из числа пожилых охотников и рыбаков, научил прятаться под водой и дышать через камышовую трубку. По его приказу на берегу возле заводи была вырыта яма, которую заполнили корчагами, кувшинами и даже бочонками с маслом, факелами, скрытно принесёнными из посёлка. Там же оставили три десятка луков с запасом стрел в тулах. Сверху яму заложили досками и искусно замаскировали.

Клепп намеревался перебить оставленную ярлом Эгилем охрану, захватить два драккара, погрузить на них своих охотников, а остальные драккары сжечь. Не зная окружающей местности, рек, проток и болот, викингам сложно было бы по суше выйти к городу Кагеля.

Давно удалился и стих топот ног людской массы, слышимый даже под водой. Ещё немного выждав, Клепп решил действовать. Три несильных хлопка – условный знак, и так же бесшумно из воды начали появляться люди с оружием в руках. Они быстро вытащили из тайника луки, сбились в небольшие группы и перебежками рассредоточились между драккарами. Каждый охотник знал, что ему делать.

Резкий и пронзительный свист Клеппа заставил охрану броситься к бортам своих драккаров. Прямо под стрелы охотников.

Уцелеть не смог никто.

Раненых викингов добили мечами.

Клепп собственноручно разобрал деревянный настил над ямой, и охотники, хватая кувшины и корчаги, подбегали к драккарам и метали ёмкости с маслом на их палубы и борта. Вслед за глиняными кувшинами полетели заранее припасённые и подожжённые факелы.

Языки пламени взметнулись к верхушкам мачт, чёрный едкий дым стал заволакивать округу. Клепп стоял на берегу и, не отрываясь смотрел, как огонь на его глазах пожирает сухие доски настила палуб драккаров, устремляется вверх по вантам, гложет мачты и реи, лижет доски планшира и перемещается на обшивку бортов.

Но что-то в этом пожаре было не так, как он хотел!

Клепп с трудом оторвался от созерцания пламени и только тут понял, что в спешке и горячности охотники залили маслом и подожгли пять драккаров вместо четырех. Целым оставался лишь огромный «Фенрир» – морской драккар ярла Эгиля, обгоревший в первом сражении у городского пирса. Но с левой стороны к нему уже подбиралось пламя от горящего по соседству драккара. Нужно было срочно спасать «Фенрир», уводя подальше от берега к середине реки.

Все пять десятков охотников сгрудились у правого борта и у штевня, что есть сил толкая корабль вглубь реки. Клепп поспешил им на помощь, прихватив по пути здоровенное бревно. Он подсунул его под киль, переходящий в форштевень, и, действуя как рычагом, начал осаживать драккар в реку. Сила гиганта была настолько велика, что судно сдвинулось с места. Тут же несколько человек, следуя примеру великана, взялись за бревна и доски. Одним мощным рывком они вывели «Фенрир» на глубину.

– Все на борт, хватайте весла, отходим! – Клепп откинул в сторону бревно и уже направился к драккару, но вдруг два охотника, идущих рядом с ним, рухнули на песок, пронзённые стрелами.

Обернувшись, берсерк увидел, как к берегу несётся толпа викингов-свеев ярла Андотта. Их было не меньше сотни.

– Уводите, уводите драккар! – прокричал Клепп остановившимся в замешательстве охотникам. – Я задержу свеев! А вы с бортов выцеливайте врагов из луков! Кари! Ты – главный! Уводи «Фенрир»!

Он прекрасно понимал, что драккар для викинга значит даже больше, чем дом и женщина. Сжечь его – лишить воина всего. Поэтому гнев приближающейся людской массы был ужасен. Клепп выхватил из ножен мечи и приготовился встретить накатывающуюся волну врагов. Над головой берсерка с уходящего драккара засвистели стрелы. Несколько приближающихся воинов упали. Остальные прикрылись щитами и продолжили свой бег.

Может быть, им казалось, что они с ходу сомнут и растопчут стоящего на пути одинокого человека, но Клепп привёл в движение свои мечи, и викинги в ужасе остановились.

Первый же воин, вступивший в схватку, был разрублен на две части – от плеча до пояса. Упала чья-то рука, сжимающая меч, покатилась половина срубленного черепа. Кровь хлестала в разные стороны, заливая песок и самих викингов. А два окровавленных меча, разбрызгивая слетающие с лезвий алые капли, продолжали сеять смерть и крушить всё вокруг. Не помогали ни деревянные щиты, ни выставленное вперёд оружие.

Даже сам Клепп чувствовал, как жуткий липкий страх смерти начал витать над берегом и преследовать каждого человека, ступившего на речной песок.

Берсерк шагнул вперёд.

И снова его страшные по своей силе и скорости удары стали разрубать щиты вместе с руками, рвать плоть и дробить кости.

Слева полыхало пламя, справа плескалась вода и виднелась узкая полоска берега, простреливаемая лучниками с драккара.

– Отходи к воде! Мы тебя прикроем! – истошно кричал Кари.

Клепп, повернув на мгновение голову в сторону раздававшихся криков, увидел, что «Фенрир» далеко отошёл от берега и захватить его викинги ярла Андотта уже не смогут. Он облегчённо вздохнул и снова повернулся к врагам. А навстречу ему летели острия четырех копий. Двумя неуловимыми движениями своих мечей Клепп успел отбить их в стороны, сделал три быстрых шага вперёд, и двое викингов рухнули на землю, обливаясь собственной кровью.

Толпа снова отхлынула назад, позволив Клеппу беспрепятственно отступить в реку. Вода доходила ему до колен, когда новый десяток викингов, расталкивая толпу, вступил в схватку. Все они ростом и комплекцией почти не уступали Клеппу. Это были великаны-телохранители ярла Андотта.

С чувством собственного превосходства трое из них стали надвигаться на Клеппа, пытаясь оттеснить его ещё дальше на глубину. Зазвенел металл. Стремительным прыжком Клепп бросился на ближайшего противника, одним мечом парировал нацеленный на него удар, подбил стопой ногу воина и уже падающему врагу пронзил вторым клинком шею.

Два других викинга начали только неуклюже разворачиваться, а меч Клеппа уже резанул подбрюшье одного, а второе лезвие разворотило грудь другого.

От вида и запаха крови, а также человеческой смерти дикое состояние ярости охватило Клеппа. По безумному взгляду великана и звериному рёву окружающие догадались, что перед ними берсерк. Масса викингов шарахнулась от берега, понимая, что остановить его может только смерть. Но кто осмелится встать на пути берсерка? А Клепп, уже ничего не замечая вокруг, ринулся в гущу телохранителей ярла Андотта. Животный страх охватил толпу воинов, когда они увидели, как один за другим ещё пять телохранителей их ярла под ужасающими ударами мечей берсерка распластались на залитом кровью песке. Казалось, что ещё немного – и один человек обратит в бегство целый отряд вооруженных и хорошо обученных людей, но тут прозвучала чья-то гневная и отрывистая команда, которая привела викингов в чувство.

Воины выставили вперёд копья и сомкнули щиты, образовав защитный железный ёж. Тоненько пискнула отпущенная тетива, и стрела насквозь пробила правое бедро берсерка. Больше ничего наступающие викинги сделать не смогли: три десятка метких стрел с драккара смели их лучников с берега.

Сделав ещё один шаг вперед, правая нога Клеппа подвернулась, и он едва не упал. В бешенстве берсерк вонзил свои мечи в песок, обломил возле оперения стрелу и, ухватившись за наконечник, с воплем выдернул остаток древка из ноги.

Жуткая боль вывела Клеппа из состояния одержимости.

Увидев надвигающийся ёж викингов, великан стал неуклюже отходить в реку, припадая на правую ногу. Ёж медленно следовал за ним, прижимая к горящему драккару. Сильный жар за спиной дал понять Клеппу, что отступать дальше некуда. Берсерк остановился. Мечи в руках его по-прежнему таили опасность и ждали очередной жертвы. Но два десятка копий разной длины с широкими листовидными наконечниками уже нацелились на него между щитов ежа викингов.

Снова зазвенела сталь, замелькали лезвия мечей и копий, пронзительно закричал раненный в живот воин, упало ещё несколько человек.

Берсерку тоже крепко досталось. Руки, плечи и грудь были исполосованы и залиты кровью, силы покидали его, а мечи всё медленнее успевали отбивать удары.

Вдруг левая сторона ежа рассыпалась, и один из великанов-телохранителей ярла Андотта нанёс сбоку удар огромной секирой.

Лишь в самый последний момент краем глаза Клепп увидел летящее в него лезвие.

Он попытался выскользнуть из-под страшного удара, вот только правая нога его подвернулась, и берсерк стал падать на бок, успев только вертикально повернуть один из своих мечей.

Но этого оказалось мало.

Чудовищный по силе удар, казалось, выдернул Клеппа из воды и отбросил в пламя горящего рядом с ним драккара. Взметнулся столб огненных искр при соприкосновении тела с пылающим бортом, а следом – туча брызг внутри остова корабля.

Торжествующие радостные вопли понеслись с берега, но сразу переросли в яростные крики боли. Это десятки стрел снова обрушились на полностью рассыпавшийся ёж и расслабившихся викингов. Как срубленный, выронив из рук секиру, рухнул великан-свей.

А стрелы всё летели и летели, находя для себя новые жертвы. Охотники на уходящем драккаре мстили викингам ярла Андотта за гибель Клеппа.

Тревога легла на душу ярла Эйнара после прощания с Клеппом.

Хоть и хороша казалась последняя придумка берсерка, но уж очень дерзка – риска непомерного она была. Понимали они оба: если удастся хитрость эта, то и походу ярла Эгиля придет конец. Не на чем будет ему доплыть до Холма, а пешим по болотам и озерам без проводника не сумеет выйти к крепости. А и дойдёт если, то на другом берегу протоки окажется. И как тогда сумеет к крепости по воде добраться без лодок и драккаров?

Всех викингов и молодых мужчин увёл с собой на защиту посёлка ярл Эйнар. Немногим более полутора сотен лучников да около восьми десятков викингов – всё, чем располагал он против пяти сотен воинов ярлов Эгиля и Андотта. Оставил ему Клепп лёгких на ногу охотников, способных много бегать по лесу, метать стрелы и прятаться от врага. И придумку свою очередную хитрую устроил.

Клепп считал, что большие и разрозненные отряды викингов не умеют взаимодействовать вместе, ведя войну со своими врагами. Да и не нужно это им было никогда. Не мог никто противостоять их мощи и воинскому искусству. Кроме самих викингов, конечно…

Он даже не сомневался, что воины ярлов Эгиля и Андотта высадятся с драккаров в песчаной бухте и двумя отрядами пойдут в наступление. Им нужно захватить пирс и сжечь посёлок. Так они всегда поступают. Так будет и на этот раз. Но идти по прямой линии от бухты до посёлка значительно ближе, чем от бухты по берегу до пирса, а уж потом до посёлка. Ждать никто никого не будет, а тем более – добыча.

Этим и решил воспользоваться Клепп.

Берсерк отправил охотников собрать в посёлке и на верфи все доски, какие только можно найти. Их распилили по длине чуть больше человеческого роста и заострили, как колья, с одной стороны.

Доски стали попарно вбивать в землю под углом друг к другу, оставляя между ними небольшую щель. Этих деревянных сооружений установили более пяти десятков вдоль указанной Клеппом линии далеко за пределами посёлка. Ещё одну такую же ловушку из досок установили на самой окраине посёлка. Вот только таких узких деревянных щитов в ней оказалось значительно больше, чем в первой. И за каждым таким щитом притаился охотник с луком.

Через щель между двумя досками лучники могли спокойно и на выбор выцеливать наступающих врагов, сами оставаясь неуязвимыми. Действительно, на бегу викингам трудно попасть в стрелка, который прячется за толстыми досками.

А Клепп приказал ещё вырубить весь крупный кустарник, чтобы викингам негде было укрыться.

И вот теперь с крыши своего дома – самого высокого места в поселке – ярл Эйнар по достоинству оценил очередную хитрость Клеппа.

Приближающиеся со стороны бухты лазутчики и лучники викингов внезапно остановились и бросились в разные стороны. Но многие уже не встали с земли. Оставшимся в живых спрятаться было негде. Охотники продолжали их выцеливать, и стрелять в ничем не защищённых людей. И тут же послышались громкие крики раненых, отрывистые команды и ругань. Подошедшая основная масса воинов прикрылась большими дощатыми щитами и медленно двинулась к посёлку.

Снова засвистели стрелы. Охотники стреляли по ногам врага, как советовал им Клепп.

Толпа наступающих викингов ускорила шаг и вышла на линию деревянных щитов, где только что прятались лучники. Но там никого уже не было. Скрытно и без потерь обороняющиеся заняли вторую линию, где к ним присоединилось ещё полсотни стрелков.

Дождь стрел усилился. Они проскакивали между щитами, падали откуда-то сверху, пробивали бедра и икры ног, руки воинов, но остановить движущуюся людскую массу не могли. Она захлестнула вторую линию обороны, но охотники покинули и её. Все лучники и викинги ярла Эйнара рассредоточились между домами посёлка, образовав третью заградительную линию и приготовились к встрече с врагами.

И тут ярл Эйнар увидел поднимающийся к небу густой чёрный столб дыма в направлении песчаной бухты на реке.

– Клепп сжег драккары! Он смог это сделать! Всё, уходим в лес! – улыбка осветила угрюмое и напряжённое лицо ярла.

– Но они ведь сожгут наш посёлок! – Флоси сжимал в руках рукоять огромной секиры.

– Нам теперь он не нужен, Клепп захватил драккары! Забирай наших лучников!

– Хорошо, ярл, я тебя понял! – Флоси развернулся и направился к своим людям.

Цепочка лучников, медленно отступая и отстреливаясь, уходила из посёлка вместе с ярлом Эйнаром и его викингами в сторону болота.

Их ждал длинный и тяжёлый переход к месту встречи с Клеппом на берегу Вины.

Во второй половине дня жители Холма вновь высыпали на берег. По реке плыл ещё один драккар. Он казался значительно больше предыдущих и, похоже, уже успел побывать в битве. Было видно, что огонь основательно прошёлся по его корпусу и оснастке. Сменивший направление ветер раздувал местами обгоревший парус и тащил огромный корабль против течения Вины к крепости.

Это был «Фенрир».

Он бросил якорь между драккарами Бейнира и городским пирсом.

Замерли все: викинги Бейнира на воде, ратники Истора в крепости.

Кто на «Фенрире» – друзья или враги, где остальные драккары ярлов Эгиля и Андотта? – эти вопросы теперь мучили всех.

Первым не выдержал гнетущей тишины Антон. Прикрывшись щитом, он вышел на пирс и прокричал:

– Эй, кто там на «Фенрире»?

– Антон, это ты, что ли? – между щитов высунулась голова Кари.

– Кари, ты как оказался здесь? – изумление Антона было неподдельным.

– Мы сожгли пять драккаров ярлов Эгиля и Андотта, а этот захватили!

– А где мой отец, ярл Эйнар, и его викинги?

– Они защищали посёлок и должны были отходить к болотам, а оттуда по берегу к городской крепости, – Кари на мгновение смолк. – При захвате драккаров погиб Клепп.

Стоящего на пирсе Антона от услышанных слов покачнуло.

– Этого не может быть, Кари! Как его убили?

– Мы отходили на драккаре от берега, а он сдерживал толпу врагов. Но их было слишком много. Прибежали даже все телохранители ярла Андотта. Клеппу пришлось одному сражаться с ними. Да ещё стрелой ему пробило ногу, и он не мог быстро передвигаться. А потом его железным ежом прижали к горящему драккару, искололи копьями и рубанули секирой. Мы ничем не сумели ему помочь.

Антон явственно почувствовал, как дрожат у него руки, слезы застилают глаза, а рыдания, переходящие в тихий вой, сотрясают тело. Ледяной холод сковал всё в груди, перехватил дыхание. Юноша выронил из рук щит и рухнул на колени. Сквозь всхлипы прорывалось невнятное бормотание:

– Почему ты меня бросил, Клепп! Как мне теперь жить дальше?

Волна какой-то первобытной и дикой ярости захлестнула сознание, разлилась по телу. Судорожно сократились и мгновенно налились силой мышцы, превращая тело в «железную рубашку». Накатывающиеся волны чёрной ярости толкали сознание всё ближе и ближе к порогу безумия, стремясь выплеснуть чудовищную энергию наружу. Руки уже сами нащупали рукояти мечей. И только яркий пульсирующий свет, тонким лучом пронзая черноту, никак не давал померкнуть сознанию. Вслед за этим прорвалась мысль: «Нет, я не берсерк! Я никогда не буду берсерком!»

Мышцы опали, дыхание успокоилось, в голове его медленно прояснилось.

Подбежавшие друзья хотели подхватить Антона под руки, но он уже сам поднимался с настила.

– Мы всё слышали, Антон! Клеппа убили! Но он погиб как настоящий викинг! Его тело было предано огню вместе с четырьмя драккарами. Более почетной смерти себе не может пожелать даже конунг! Сейчас Клепп пирует в Валгалле с такими же храбрыми и знатными воинами, как и он, – стоящие рядом с ним Виги и Гаук добродушно улыбались другу.

– А кто там, на этих двух драккарах? – вывел его из расслабленного состояния голос Кари. – Неужто враги?

– На них викинги моего деда ярла Харальда! Они с нами! – Антон уже окончательно пришёл в себя. – Подгребай к берегу, Кари, высаживай своих людей, им нужно отдохнуть.

– А почему эти два драккара не у пирса?

В голосе викинга юноша услыхал какое-то сомнение.

– Мы же не знали, что у врагов уцелел только один драккар, да ты и его захватил! Мы готовили ловушку ярлу Эгилю и ярлу Андотту, – Антон приставил ко рту сложенные ладони. – Э-ге-гей, Бейнир! На «Фенрире» наши друзья! Швартуйся!

Один за другим все три драккара медленно подошли к пирсу и начали высаживать на настил людей.

В гридницкой собралась толпа народу. Многие стояли.

За столом сидели посадник Кагель, воевода Истор со своими сотскими, Бейнир с четырьмя викингами, а также Кари, Варг, Антон и Стоян.

Переводили Антон и Стоян.

Спор разгорался нешуточный.

В распоряжении Бейнира и воеводы Истора оказалось три драккара и пять больших лодий, на которых можно было перевезти более восьми сотен воинов. Вот только куда их везти? Никто не сомневался, что посёлок Нордфьорд сожжён ярлами Эгилем и Андоттом. Куда ушёл ярл Эйнар со своими людьми – неизвестно. Пойма реки Вины огромна, без хорошего проводника трудно в ней не заблудиться. Одно лишь ясно, что воинов у него мало, и долго оказывать сопротивление он не мог, поэтому должен был отступить к болотам и по топям выйти в лес.

Бейнир настаивал на том, что нужно доплыть до посёлка Нордфьорд, высадиться на берег и вступить в сражение. Он уверял, что викинги ярла Эгиля и ярла Андотта после разграбления посёлка не будут преследовать ярла Эйнара. Там, у сожжённых домов, врагов можно было бы настичь и всех уничтожить.

Умудренный жизнью воевода Истор считал, что ярлы Эгиль и Андотт всё же станут до конца преследовать ярла Эйнара. Да им больше ничего не оставалось! Их драккары сожжены. В отместку они обязательно должны были сжечь посёлок Нордфьорд. Так они поступали всегда. Вернутся ли за ними драккары Бейнира, будет ли он искать на берегу своих союзников? А если не будет? Поэтому викингам придётся идти по следам уходящих людей ярла Эйнара. Оторваться от преследования те не смогут, замести следы – тоже, ведь среди людей ярлов Эгиля и Андотта много хороших охотников. Рано или поздно они нагонят ярла Эйнара. Сражения не избежать. Самое главное теперь – определить, куда доставить из крепости на драккарах и лодьях ратников и викингов. Тогда можно будет на открытом месте встретить и разгромить дружины ярлов Эгиля и Андотта.

Его поддержали Варг, Кари и Антон.

И снова принятие решения осталось за Кагелем.

Собравшиеся в зале мужчины, устав драть глотки и доказывать свою правоту, наконец умолкли и дружно уставились на посадника.

Кагель неспешно развернул большую берестяную карту реки Вины.

– Мне кажется, прав воевода Истор! – Посадник обвёл тяжёлым взглядом сидящих за столом. – Что для нас главное? Спасти ярла Эйнара и его людей. Всё остальное – потом! Если ярл с воинами уцелели, то они идут в сторону крепости по берегу, а враги преследуют их. Мы должны устроить засаду вот в этом месте.

Кагель ткнул пальцем в изгиб реки, на мгновение задумался и продолжил:

– Здесь есть большая поляна, где сходятся охотничьи тропки, идущие со стороны болот и выходящие из леса. С двух сторон эту поляну окружают глубокие протоки. Наши охотники знают, что к Вине выйти легче всего через это место. Тут мы и будем ждать. По моим прикидкам, ярл Эйнар может выйти к поляне уже вечером. Нам нужно поторопиться! Бейнир! Истор! Командовать вам! Я уже слишком стар. А тебя, Антон, я попрошу быть для них толмачом и умиротворителем. Спорить они будут много, но решения должны быть совместными. Всё! Идите! – Посадник устало опустил плечи и откинулся на спинку кресла.

Никогда ещё у городского пирса не скапливалось такое количество крупных кораблей. Погрузка войск на драккары и лодьи прошла быстро и в полной тишине, без смеха и шуток.

Первыми, поднимая на ходу паруса, двинулись лодьи горожан, за ними драккары викингов.

На высокой корме «Фенрира» рядом с Бейниром стоял Антон и с надеждой смотрел на проплывающий мимо берег.

Все остановились и замерли.

– Впереди засада, ярл! Мои разведчики обнаружили на другой опушке леса лучников. Нам нельзя выходить на поляну, перестреляют!

– Как они смогли нас обойти, Флоси?

– Я тоже не понимаю этого!

– Ну и что будем делать? Сзади приближаются викинги, спереди лучники, в сторону уйти невозможно, всюду вода!

– Смотри, ярл, нас обнаружили! Кто-то идет от опушки леса в нашу сторону. Руки подняты вверх. У него нет оружия.

– Прикажи нашим лучникам не стрелять!

– Лучники, не стрелять! Будем разговаривать! – зычный голос Флоси прокатился по опушке леса.

Человек медленно приближался по открытому пространству.

– Мой ярл! Это же твой сын Антон! – радостный вопль Флоси заставил вздрогнуть ярла Эйнара.

Он стремительно вышел из-за деревьев на открытое место и быстрым шагом направился навстречу сыну.

Они остановились в пяти локтях друг от друга. Что-то печальное и безысходное промелькнуло во взгляде сына, заставив сжаться в недобром предчувствии сердце ярла.

– Что-то с Мэвой? – хрипло спросил он.

– Нет, отец, она в крепости под защитой князя Кагеля. – Антон помедлил, как бы собираясь с силами. – В бухте около нашего посёлка погиб Клепп. Он сжёг драккары, но сам не успел уйти!

Губы юноши задрожали, а на глазах появились слёзы.

Повинуясь какому-то доселе неизведанному чувству, ярл Эйнар сделал пару шагов вперёд и обнял своего сына, чувствуя сотрясающие тело юноши рыдания.

– Я не сомневаюсь: он погиб как настоящий викинг! Ты можешь гордиться, что был его учеником! Быстро успокойся и объясни, что тут происходит! – Ярл Эйнар на шаг отступил от сына.

– Клепп сжёг пять драккаров ярла Эгиля и ярла Андотта, а Кари с нашими лучниками увёл «Фенрир» к крепости. Бейниру я всё рассказал о предательстве ярла Эгиля, и он со своими викингами перешёл на нашу сторону.

– А Кагель?

– Кагель готов был помочь нам чем угодно! Мы долго спорили, что делать. Это он решил направить сюда викингов Бейнира и городских ратников. На опушке леса больше восьми сотен воинов. Они приплыли сюда спасти вас и уничтожить предателей ярлов!

– Восемь сотен воинов? Откуда так много?

– Кагель отдал всех своих ратников и лучников!

– Что ж, молодец, Антон, ты очень помог нам!

Антон помахал руками в сторону лесных зарослей, и тут же из них высыпала толпа викингов. Впереди шли Бейнир, Кари и десятка три охотников с «Фенрира».

Больше всех, наверное, был доволен Бейнир, сумевший выполнить поручение ярла Харальда – найти в чужой стране ярла Эйнара, его жену и сына.

– Командовать теперь тебе, ярл! – Бейнир сверкнул белоснежными зубами. – А вот и воевода Истор! С ним разговаривать и спорить я больше не могу! Это теперь твое дело!

Подошёл воевода, дружелюбно ткнул ярла кулаком в плечо и протянул для рукопожатия руку. Рядом встал Антон и начал переводить слова Истора.

– Рад видеть тебя, князь, живым и здоровым! Мы ничего не знаем о враге. Расскажи, сколько людей у ярлов Эгиля и Андотта.

– У двух ярлов осталось меньше четырёх сотен викингов. Много раненых. Биться в полную силу смогут две сотни воинов. А что у нас?

– У Бейнира две с половиной сотни викингов вместе с лучниками Кари. У меня три сотни ратников и ещё три сотни ополченцев-лучников. Твои викинги и охотники нам тоже пригодятся.

– Так это выходит больше тысячи человек?

– Князь! Мы собрали всех воинских людей, что были в округе! Надеюсь, их для победы нам хватит?

Ярл с улыбкой посмотрел на воеводу Истора и перевел взгляд на Антона.

– Давно не приходилось видеть в одном месте столько воинов!

– Что ж, командуй нами! – хмыкнул воевода.

Ярл внимательно осмотрел поляну и повернулся к Бейниру и Истору:

– Пять сотен лучников поставьте на опушке леса в шеренгах попарно. Стрелять они будут по очереди и по команде. Один стреляет, второй натягивает тетиву. Флоси всё покажет и объяснит им, командовать он умеет. Поляна большая и ровная, спрятаться негде. Как только викинги ярлов Эгиля и Андотта перейдут её середину, Флоси отдаст команду к стрельбе. Но сначала пойдёт десяток лазутчиков. Их нужно будет подпустить близко к нашей опушке леса и убить всех сразу. Они идут налегке, поэтому далеко опередят основной отряд викингов. Мы успеем перетащить и спрятать тела в кусты.

– А что дальше, ярл? – спросил Бейнир. – Часть викингов лучники положат, но остальные отступят обратно в лес, да и не все на поляну успеют выйти. Ты сам говорил, что раненых много, а они отстанут от основного отряда.

– Всё остальное сделаете вы. На правом краю опушки мы поставим ратников воеводы Истора, на левом – наших с Бейниром викингов. Ну а когда враги побегут спасаться в лес, твои лучники, Флоси, должны ещё несколько раз метать стрелы им вдогонку, а потом пусть берутся за мечи. Ратникам и викингам нужно будет ворваться в лес и начать убивать всех подряд. Раненых добьют бегущие за ними лучники. Нужно загнать викингов ярлов Эгиля и Андотта в болота. Чтобы не перепутать своих викингов с врагами, нашим людям понадобится какой-то опознавательный знак.

– Какой знак, ярл? – недоуменно спросил Флоси.

– Пусть все оторвут от нижней рубахи тонкую белую полоску и перевяжут ею свою голову. По этому знаку будет понятно, кто друг, а кто враг! Широкие не отрывать, чтоб её не спутать с повязкой раненого.

Приготовления к сражению завершились быстро. Люди были расставлены по местам, разведчики отправлены следить за приближением врага.

Всё вокруг замерло и притихло.

Ждать пришлось долго. Наконец из кустов торопливо выбежали разведчики, на ходу подавая знаки, что Эгиль и Андотт близко.

Разведчики спрятались. Снова наступила тишина.

Вдруг ярл Эйнар увидел, как на другой стороне поляны из зарослей высунулась чья-то голова, затем ещё одна. С луками в руках десяток человек медленно двигались по открытому пространству. Они приближались всё ближе и ближе. Ярл уже видел их застывшие глаза, сосредоточенные лица и напрягшиеся мускулы. Это лазутчики Эгиля и Андотта!

Тишину прорезал негромкий, но резкий свист.

Сотня стрел вылетела из кустов навстречу замершим на месте лучникам. Флоси решил подстраховаться, чтобы ни один из вражеских воинов не смог уйти живым. Полсотни охотников выскочило из леса, собирая трупы и стрелы, уничтожая все следы короткого сражения.

Опять все стихло.

И вот на поляну с шумом высыпала толпа викингов. Первые их ряды двинулись по открытой местности. А из кустов выходили всё новые и новые воины. Людская масса медленно текла через поляну.

Когда первой шеренге до противоположной опушки леса оставалось пройти всего два десятка локтей, снова раздался пронзительный свист.

Ряды викингов, как подкошенные, валились на траву, а стрелы, казалось, летели непрерывным потоком, находя тела своих жертв. Идущие сзади толпы викингов ринулись обратно под прикрытие леса.

Вслед им летели стрелы.

Пронзительный свист мгновенно прекратил стрельбу.

Два крупных отряда воинов с противоположных концов поляны ринулись в погоню за викингами. Следом за ними хлынула масса легковооруженных охотников и лучников, добивая раненых врагов. А их оказалось много. Некоторые пытались спрятаться в кустах, кто-то ковылял в сторону болота. Спасения нигде не было.

Отступающая толпа викингов пробежала перелесок, за которым её встретили разъяренные ярлы Эгиль и Андотт. Выучка и дисциплина, а также гнев ярлов заставили воинов остановиться и образовать боевой ёж. Спина к спине, прикрывшись щитами. В его центре высились два ярла. Отступать ежу было некуда, позади болото.

Полукругом в двух десятках локтей вокруг ежа сплошной стеной стояли викинги ярла Эйнара и Бейнира, позади них тяжеловооруженные ратники Истора. Толпа охотников, срубая мелкие деревца и кустарник, гатила себе дорогу по болоту позади ежа. Вслед им шли лучники, выстраиваясь в густую цепочку.

Всё. Металлическое кольцо сомкнулось. Ёж был окончательно окружён.

Воины ждали команды. Они осознавали: ещё мгновение – и железная удавка из длинных копий викингов и ратников сомкнется вокруг ежа, сминая и кромсая человеческую плоть. Похоже, уцелеть внутри не удастся никому.

Ярл Эйнар медлил отдавать команду. Он думал о том, что погибнут не только все люди внутри железного кольца, но и среди его викингов и ратников горожан потери будут велики. Этого ему очень не хотелось.

– Ярл Андотт! – громкий голос ярла Эйнара взлетел над скопившейся массой людей. – Ты не предавал меня и не причинил никакого вреда! Я предлагаю тебе и твоим викингам сложить оружие. Тогда вы живыми сможете уйти отсюда. Если вы откажетесь, все останетесь здесь на съедение волкам!

Расталкивая викингов руками, вперёд вышел огромного роста мужчина с лысой головой и косматой седой бородой, одетый в звериные шкуры. Раздался его хриплый голос с оттенком усталости и отрешенности:

– Я верю тебе, ярл Эйнар! Но ты скажи мне, а что мы будем тут делать без оружия, без своих драккаров?

– То же самое, что и мы, когда ярл Эгиль предал и бросил нас здесь среди врагов! Построите дома и будете жить. Часть оружия я вам верну, инструменты найдёте в нашем посёлке, который вы сожгли.

– Ты великодушен и добр, ярл! Но почему хочешь, чтобы я предал своего союзника ярла Эгиля?

– Но ведь ты, ярл Андотт, приплыл в эту страну, не зная, что будешь воевать против соплеменников!

– Буду честен перед тобой! – ярл Андотт сжал огромные кулаки. – Отправляясь сюда, я знал всё о вашем с ярлом Эгилем походе на Вину. Ты когда-то давно нанёс ему оскорбление, отняв у него женщину, а он отомстил, и я его не осуждаю за это!

– Тебя обманули, ярл Андотт! Здесь находится Бейнир. Он знает, что произошло между нами много зим тому назад, и может всё рассказать.

– Поздно, ярл Эйнар, слишком поздно! Нет проку искать правду в чьих-то словах. Да и не нужна мне она, ваша правда!

– Так ты хочешь гибели своим людям?

– Нет, ярл, я хочу их спасти! И поэтому предлагаю решить твой спор с ярлом Эгилем на мечах. Пусть смерть рассудит вас! Я тоже сражусь с любым твоим воином.

– И что получат победители?

– Вы с ярлом Эгилем наконец кровью смоете все свои обиды в открытом поединке. Если он погибнет, воины ярла и драккары станут твоими.

– А если он победит?

– Не стоит об этом думать, твои люди всё равно убьют его!

– А на что рассчитываешь ты?

– Тебе, ярл Эйнар, некого выставить против меня! Только твой берсерк Клепп превосходил меня силой и искусством владения оружием. Но он мёртв, и мне уже ничто не грозит! Ну а если победа в поединке будет за мной, то ты отпустишь меня и всех моих свеев с оружием в руках. И дашь нам драккар! – Издевательская улыбка осветила лицо гиганта. – Твой Хавамаль разрешает требовать честного поединка на моих условиях, не так ли? И ты дашь мне в этом своё слово, ярл?

– Что ж, ярл Андотт, пусть будет по-твоему! Даю слово! Но если тебя убьют в поединке, твои викинги должны будут сложить оружие! Переведи им мои слова!

– Ты рассмешил меня, ярл Эйнар, но – изволь!

Ярл Андотт направился в сторону железного ежа и долго с улыбкой что-то говорил своим людям на незнакомом языке.

Все окружающие ёж воины терпеливо ждали.

И вот, расправив широченные плечи, ярл Андотт повернулся лицом к врагам, нашёл глазами ярла Эйнара.

– Что ж, я готов! Покажи моего противника!

– Не спеши, всему свой черед! – Ярл Эйнар подёргал рукой бороду и слегка прищурился, обводя взглядом близстоящих викингов. – Подойди ко мне, Антон!

Негромкий и спокойный голос отца заставил юношу вздрогнуть всем телом, но прозвучавшая команда сделала своё дело, и молодой викинг, расталкивая стоящих перед ним воинов, стремительно приблизился к ярлу:

– Я здесь, отец!

– У меня нет воина сильнее, чем ты. Можешь отказаться от этого поединка. Я тебя пойму. Но это ярл Андотт отправил сражаться своих телохранителей на берег реки, а они убили Клеппа! – Правая ладонь ярла сжалась в кулак.

– Не сомневайся, отец, я отомщу за твоего друга и моего наставника!

– Ярл Эйнар, ты что, выставляешь против меня ребёнка? У тебя совсем нет воинов? – прозвучал сзади хриплый насмешливый голос.

– Не будь таким самонадеянным, ярл Андотт! Этот юноша уже давно принят в викинги. Он – ученик Клеппа и достоин великого воина-учителя. Спроси о нём у своего друга ярла Эгиля!

С лица ярла Андотта сползла улыбка, и грозный воин вопросительно посмотрел на ярла Эгиля.

Ответ прозвучал незамедлительно:

– Действительно, он ученик берсерка! Зовут его Антон. Здесь не сыщется ни одного воина, который сможет справиться с этим мальчишкой. Говорят, он даже побеждал в бою на тупых мечах самого Клеппа! А от Грима я знаю, что на палубе драккара Антон бился против десятка моих викингов. Да и в поединке один на один он уложил моего Грима тремя ударами меча!

– К тому же Антон – сын ярла Эйнара, – вступил в разговор Осе. – Ярл не стал бы просто так рисковать его жизнью. Он уверен, что мальчишка тебя убьёт!

– Да вы что, оба смеётесь надо мной? – Ярл Андотт, ошарашенный услышанным, начал искоса придирчиво рассматривать фигуру своего противника. Глаз опытного воина сразу отметил высокий рост юноши, могучие плечи, шею, а также толщину мускулистых рук и ног, которую не могла утаить мешковатая одежда.

– Пусть всё решает Один! Не верю я, что кто-то может на равных биться со мной! Не встречал ещё такого человека! – Ярл Андотт сбросил на землю меховую куртку и потянул из ножен огромный меч.

– Не торопись, – остановил его движением руки ярл Эйнар. – Мы не услышали ещё слово ярла Эгиля. А если он струсит и не захочет биться?

– Тут моей вины не будет, я за него не ответчик. – Великан ладонью левой руки вытер выступивший на лбу пот. – Но выбора нет, поэтому сражаться ему придётся. Так ли я говорю, ярл Эгиль?

В центре ежа произошло какое-то движение, передние ряды викингов расступились, и ярл Эгиль вышел на свободное пространство.

– Я согласен! Биться будем попарно и до тех пор, пока не погибнут оба воина в паре!

– Какое оружие предпочтёт выбрать доблестный ярл Эгиль? – продолжал издеваться над своим врагом ярл Эйнар. – Но учти, что мы с Антоном не умеем обращаться с иголками и скребками!

Заскрежетав от бешенства зубами, ярл Эгиль, резко выдохнув через рот воздух, прохрипел:

– Оружие – любое, способное нести смерть, только не луки!

– Что ж, пусть будет по-твоему! – Ярл Эйнар принял из рук рядом стоящего Истора окованный металлическими полосками щит и меч в ножнах. Ладонь его сразу же легла на рукоять. Он пристально посмотрел в глаза сыну:

– Ты готов?

– Да, мой ярл! Но тебе не следует пачкать свой меч кровью предателя. Если ты позволишь, я один убью их обоих!

– Нет, Антон! Они оба – ярлы! Сделаем так, как решили, пусть умрут достойно!

Ярл Эйнар, обнажая меч, направился в сторону противника. За ним неспешно шагал его сын. Два меча привычно покоились на плечах юноши в предвкушении кровавой работы.

Викинги, как дети, забыв о войне, освобождали место для предстоящего сражения. Шутки и смех, подбадривающие крики раздавались со всех сторон. Даже ратники Истора, поддавшись общему настроению, не жалея драли свои глотки.

Они встали попарно в десяти локтях друг против друга: два ярла и ярл со своим сыном.

Наступила жуткая тишина. Масса викингов, переминаясь с ноги на ногу, теснее сомкнула ряды.

– Ну что, пора начинать? – прорычал ярл Андотт, примериваясь, как ему будет сподручнее атаковать противника. Кисть правой руки его вращала копье, древко которого по толщине не уступало человеческой руке. Листовидный наконечник копья больше походил на меч, своими размерами внушая ужас. Та лёгкость, с которой ярл Андотт обращался с этим оружием, демонстрировала всем чудовищную силу и ловкость воина. Из-за плеча ярла выглядывала рукоять меча в кожаных ножнах, спину прикрывал массивный деревянный щит.

На расстоянии пяти локтей от него в доспехах и полном вооружении замер ярл Эгиль с мечом и щитом в руках.

– Поединок должен быть честным. Сражаться начнёте попарно и только по моему сигналу! – вперед выдвинулся Бейнир. – Готовьтесь!

– Будь осторожен, Антон, у тебя очень сильный противник, – ярл Эйнар пристально посмотрел в глаза сыну. – Он, как и Клепп, знает много хитростей владения оружием, но, в отличие от твоего учителя, ярл Андотт никогда не был честным и благородным в своих поединках. Приготовься к любой подлости!

– Я всё понял, отец! Как биться будем: поодиночке или вдвоём?

– У вас с Клеппом вдвоем хорошо получалось в нашем фьорде, когда тебя принимали в викинги, я помню. А вот здесь будем по одному сражаться, вдвоём мы пока ещё не умеем. – На лице ярла Эйнара неожиданно появилась улыбка. – Посмотри, Антон, ярла Эгиля колотит, как в лихорадке! Никто не хочет умирать, все цепляются за свою жизнь!

Происходящее с ярлом Эгилем заметил даже ярл Андотт.

Было видно, как он встряхнул могучей рукой своего напарника за шею:

– Приди в себя, ярл! Что это с тобой происходит? Неужто трусишь? Не будем ждать сигнала, убьем обоих!

Его страшное тяжёлое копьё пришло в движение. Острый наконечник раздвинул пластины доспехов на левом плече ярла Эйнара, стоящего вполоборота к сыну, и пронзил кольца кольчуги. Хлынула кровь. Боль была такой сильной, что ярл Эйнар с трудом смог щитом отклонить в сторону уже нацеленный сбоку ему в шею меч ярла Эгиля. Щит выпал из руки ярла Эйнара.

Но повторного нападения не последовало: раненого отца заслонил своим телом Антон.

Засверкали два меча. Первый же удар заставил отпрыгнуть назад ярла Андотта. Второй – разбил щит ярла Эгиля и также вынудил его отступить в сторону.

– Ну что, мы уже побеждаем! – ощерился в злобной улыбке ярл Андотт.

– Ты поступил подло, ярл, и за это придётся расплачиваться! – гневно выкрикнул Антон. – Собственной жизнью!

Он уже чувствовал, как горячие волны бешенства и ярости начинают накатываться на него и захлестывать сознание. Резкими и сильными толчками запульсировала по всем конечностям кровь, начали вздуваться мышцы.

– И что ты мне сделаешь, мальчик, убьёшь? – ярл Андотт уже открыто издевался над юношей.

– Мне придётся это сделать, ярл! – голос молодого викинга прозвучал сухо и спокойно.

Невообразимым усилием воли Антон мысленно вызвал в памяти воспоминания зимней стужи, снега, колючего ветра в родном фьорде и погасил горячую волну ярости ледяным холодом.

И тут же несколько быстрых кошачьих шагов Антона, сопровождаемых рубящими ударами двух мечей, заставили ярла Андотта снова отступить назад.

Было видно, что он никак не может уловить ритм движений врага и против своей воли вынужден отходить всё дальше и дальше в раздвигающуюся толпу викингов.

Похоже, ярл Андотт уже начал осознавать, что ему не хватает скорости и силы для того, чтобы уклоняться и отражать копьём тяжёлые удары мечей.

Антон, играя с ним, как с ребёнком, уже несколько раз мог легко его убить. Но не только от клинков приходилось защищаться ярлу свеев. Локти, колени, ступни и даже голова молодого воина тоже несли в себе опасность. От их ударов всё лицо противника уже было разбито в кровь, толстая шея, грудная клетка и бедра превратились в сплошной синяк. Уже чувствовалось, что мышцы ярла Андотта начали уставать от тяжести копья и от непрерывных оборонительных действий.

Неожиданно резкий хруст известил всех зрителей о том, что острие меча Антона разрубило древко копья ярла Андотта в месте, где оно не было оковано железом.

Ярл отбросил в сторону уже не нужные обломки, выхватил из ножен за плечом меч, перекинул со спины на грудь круглый деревянный щит и повернулся боком к молодому викингу.

Краем глаза Антон заметил, как ярл Эгиль неожиданно опустился на одно колено. Из разрубленного бедра его хлестала кровь.

«Ха! – усмехнулся про себя молодой викинг. – Никто даже не заметили, как я пóходя успел ранить ярла Эгиля?»

Он понимал, что взгляды всех зрителей были сосредоточены на его поединке с вождем свеев.

Антон видел, как сильные удары его мечей сотрясают противника и заставляют отступать всё дальше и дальше.

Звон металла наполнял воздух.

Толпа тихо охнула, когда один меч молодого викинга отклонил в сторону оружие лысого гиганта, а второе лезвие начисто снесло его правую руку по самое плечо.

Ярл Андотт на мгновение замер.

Видимо, он ощутил такую пронзительную боль, что слёзы хлынули из его глаз. Огромный свей резко мотнул головой, стряхивая влагу с ресниц.

И тут же дикий ужас отразился на его лице.

Походило на то, что он увидел меч, лежащий на земле. Его меч! И руку, держащую оружие, которая тоже только что принадлежала ему!

Гигант хотел что-то сказать, но Антон не позволил ему произнести ни слова.

Его меч легко отделил голову ярла Андотта от туловища, и она с глухим стуком упала на землю. Фонтанчики крови ударили вверх. Тело ещё несколько мгновений стояло вертикально и затем плашмя рухнуло навзничь.

– Это тебе за моего отца и за моего учителя! – прорычал юноша, положив два окровавленных меча на плечи и твёрдым шагом направляясь в сторону ярла Эгиля.

– Нет, не делай этого! Его должен убить я! – прозвучавшие слова отца всего лишь замедлили шаги Антона.

– Остановись, викинг! – металлические нотки в голосе ярла на этот раз вынудили Антона замереть на месте.

– Ты ранен, отец, и не можешь держать в руке щит!

– Ярл Эгиль тоже ранен. И сделал это ты! Я это видел! Закончить всё надлежит мне! – Ярл Эйнар, повернувшись, посмотрел в сторону ярла Эгиля, который, припадая на одну ногу, медленно отступал в толпу.

– Но он может биться двумя руками, а ты только одной! Ты не сможешь его победить!

– Значит, так угодно Одину!

– Это может быть угодно Одину, но не мне! – Правая рука юноши дернулась к бедру и мгновенно совершила резкое метательное движение.

Из плеча ярла Эгиля торчала чёрная рукоятка метательного ножа.

Взвыв от боли и вонзив меч в землю, ярл Эгиль одним рывком выдернул клинок из раны и отбросил в сторону.

Теперь врагов разделяло каких-то пять локтей.

Оба были ранены. Каждый сжимал в здоровой руке меч и неотрывно следил за движениями своего противника.

А за обоими пристально наблюдал Антон.

Первым не выдержал ярл Эгиль, нанося слева сбоку круговой рубящий удар. Он вложил в него все оставшиеся силы.

Может, ему казалось, что быстрота и неожиданность первого удара будут его союзниками, но ярл Эйнар легко ушёл в сторону и, в свою очередь, с открытой правой стороны рубанул на уровне бедра.

Лезвие меча вспороло кожаные штаны и плоть левой ноги.

Заскрежетав зубами, ярл Эгиль, с трудом удержав равновесие, шатнулся в сторону врага, вплотную сближаясь с ним. Места для замаха не оставалось, и он нанес в грудь своему противнику колющий удар мечом.

Закругленное лезвие не могло пробить грудные металлические пластины добротно сделанного панциря, под которым была ещё и кольчуга. Всего лишь мгновением позже точно такое же движение совершил и ярл Эйнар.

Антон увидел, как от ужаса расширились глаза ярла Эгиля.

Похоже, он увидел лезвие чужого меча. Это было оружие, выкованное оружейниками Холма. Острие его имело заточку, как у копья.

Клинок снизу беспрепятственно вошёл под кольчугу в тело и вышел со стороны спины чуть ниже лопатки, бугром оттопырив металлический доспех, но не пробив его.

Ярл Эгиль, теряя сознание, начал заваливаться на своего противника. Но ярл Эйнар не дал ему упасть. Он подставил правое плечо и мощным толчком отшвырнул его назад.

Падение ярла Эгиля длилось долго. Тело, цепляясь за жизнь, медленно, дюйм за дюймом сползало с меча на землю.

Резким рывком ярл Эйнар выдернул лезвие и поставил ногу на грудь поверженного врага.

Глаза ярла Эгиля открылись, улыбка осветила бледное, измученное болью лицо.

– И всё-таки ты не должен был жениться на Мэве, ярл! Она предала меня, а ты подло воспользовался случаем, хотя и знал о наших с ней отношениях. Я лишь отомстил вам обоим за свои обиды и страдания. Отомстил, как смог! – на губах лежащего ярла пузырились сгустки крови.

– Не надо лгать самому себе, а тем более мне, ярл Эгиль! Не моя вина, что ты не успел прибыть на тинг! Не было у тебя ни сговора, ни обручения! По всем нашим законам, и даже по Хавамалю, Мэва тогда ещё оставалась свободной женщиной!

– Но она была моей женщиной, ярл! И ты об этом знал! И ярл Харальд знал! – Ярл Эгиль судорожно закашлялся. Из уголков его рта, растекаясь по шее на грудь, тонкими струйками бежала кровь.

– Мы решили наш с тобой давний спор, ярл Эгиль! Мне нечего больше сказать тебе!

– Но ты не победил меня в честном поединке, ярл Эйнар, а убил с помощью своего сына! – голос ярла Эгиля прервался клокотанием, тело начала сотрясать мелкая дрожь. – Прошу, добей меня! Я не хочу умирать как собака в судорогах на глазах своих викингов!

– Что ж, прощай, тебя ждет Хель – властительница царства мертвых! – Кончик меча коснулся горла лежащего воина и отклонился в сторону. – Ты сможешь прожить ещё немного, чтобы испить до дна свою чашу мучений.

– Прощай и ты, ярл Эйнар! – с каждым новым словом сгустки крови вылетали изо рта умирающего, голос превратился в едва различимый шепот. – Прими и ты мою последнюю месть. Пусть тебя до конца жизни преследуют сомнения, а твой ли сын Антон? Вы с Альриком совсем не похожи на него. Не лгала ли тебе Мэва? А нет ли тут какой тайны? Спроси о том у Бейнира!

С диким криком ярл Эйнар пронзил мечом горло своего врага, с хрустом ломая шейные позвонки.

Три корабля вошли в песчаную бухту в рукаве Вины недалеко от сожжённого посёлка Нордфьорд. Стоящий на носу «Фенрира» Антон не сводил глаз с обугленных останков возле берега. Мачта, штевни, борта и палуба каждого драккара – всё, что находилось над водой, сгорело почти полностью.

Множество трупов на берегу напоминало о недавнем сражении.

Спрыгнув с планшира в воду, Антон быстрым шагом направился к чернеющим остовам кораблей. За ним следовали ярл Эйнар, Бейнир, Флоси, Кари и толпа викингов.

Среди мёртвых людей на берегу знакомых лиц Антон не увидел.

– Мы потеряли здесь всего двух человек! – Кари тронул юношу за плечо и показал на викингов, пронзенных стрелами. – Они были рядом с Клеппом и погибли первыми.

– А где искать его тело? – Молодого викинга била мелкая дрожь.

– Он рухнул в пламя горящего драккара. Ближнего к нам. Только я не понял куда: внутрь его или возле самого борта. Мы уже отошли от берега на «Фенрире», и видно было плохо.

– Нужно вытащить целые части драккаров на песок! – вмешался в разговор ярл Эйнар. – Эй, принесите верёвки и ремни! Поторапливайтесь! Нам нельзя долго здесь оставаться.

И тут же по берегу забегали люди, зазвучали команды.

Десятки викингов опутали верёвками первый драккар и потащили его по песку далеко на берег. Из корпуса хлынула вода. Было видно, что часть ребер и шпангоутов, а также поперечные балки и стойки палубы выгорели, верхние пояса обшивки лопнули и развалились. Только ниже ватерлинии все доски остались целы. Огонь не добрался до них.

Антон бегом бросился к драккару в надежде увидеть внутри своего учителя. Мёртвых обгорелых тел там было много, но Клеппа среди них он не нашёл. На глаза ему попались два меча, в которых юноша сразу признал оружие своего друга и наставника.

– Отец! А где же Клепп? – юноша с непониманием оглянулся на ярла Эйнара.

– Тело могло всплыть, а течение унесло его в основное русло Вины, – ярл задумчиво смотрел на обгоревшие останки драккара. – Кари! Куда всё-таки упал Клепп?

– Мне показалось, что он перелетел через сгоревший борт и рухнул внутрь драккара!

– Пусть тогда вытащат на берег все сгоревшие остовы, а потом и тела, которые найдут там, в воде! – Ярл зло подергал себя за бороду и скривился от боли в раненом плече.

Скоро остатки пяти обгоревших драккаров стояли на песке, а сотня викингов закончила прочёсывание мелководья возле берега в поиске мёртвых тел. Гора трупов на берегу увеличилась, но Клеппа среди них по-прежнему не было.

– Наверное, правда твоя, ярл! – подошедший сзади к вождям Бейнир искоса бросил быстрый взгляд в сторону Антона. – Если тело Клеппа унесло течением, то искать его на реке теперь бесполезно. Оно могло набухнуть водой, зацепиться за корягу и даже утонуть.

– Всё, Антон! Если хочешь продолжить поиск берсерка на Вине, то возьми один драккар и полсотни воинов на весла. Нам же нужно позаботиться о мёртвых. Хоть эти убитые и свеи, но они воины, а потому достойны погребения. Не оставлять же их тела на растерзание диким зверям. К заходу солнца возвращайся в лагерь!

Ярл, уже больше не оглядываясь, направился к берегу.

Громко созывая своих друзей, Антон побежал вдоль кромки воды в сторону ближайшего драккара. Вслед ему устремился Кари со своими охотниками. Над водой привычно зазвучали резкие команды.

Вскоре палуба наполнилась людьми, в их руках появились весла.

Драккар с Антоном на борту медленно выходил на средину Вины.

Держась рукой за форштевень, молодой викинг неотрывно всматривался в открывающуюся перед ним гладь воды.

Твёрдой рукой, лежащей на руле, стоящий на корме Кари направил драккар вниз по течению, громким голосом поясняя Антону и всем викингам свои действия.

– Река очень широка. Где искать Клеппа – неизвестно. Какие здесь течения – никто не знает. Поэтому мы не будем поднимать парус. Подгребать веслами тоже будем редко. Пусть река сама несет нас. Если тело Клеппа не утонуло, то река потащит наш драккар по тому же пути. Будем плыть до тех пор, пока солнце не окажется во-о-он там, – Кари ткнул пальцем в какое-то только ему ведомое место на небе. – Ну а если не отыщем его, то вернёмся обратно.

Могучая Вина плавно несла свои воды и так же неспешно тащила на себе драккар. Мимо проплывал берег, местами высокий, с крутыми обрывами, кое-где пологий и лесистый.

Викинги рассредоточились по бортам и неотрывно изучали речную гладь и урез воды.

Изредка Кари вынужден был с помощью руля выравнивать драккар, не позволяя реке крутить его.

– Пора, Антон, нужно возвращаться в лагерь! – Викинг искоса хмуро посмотрел на юношу. – А то так можно и в море выйти. Мы поставим парус, ветер дует в нужном нам направлении.

Молчаливо кивнув ему в ответ, Антон отвернулся в сторону.

Звучный голос Кари разнёсся далеко вокруг. Захлопало полотнище, забегали по палубе викинги, нос драккара стал медленно поворачиваться против течения. Создаваемый шум не позволил почти никому услышать тихий шепот:

– Вот и всё. Не смог я выполнить свой долг перед тобой, учитель! Не нашёл твоё тело, не похоронил по нашим обычаям! Я всего лишь отомстил за тебя, но мне этого мало! Прощай, викинг! – тяжёлый вздох Антона, стоящего на корме и держащегося рукой за ахтерштевень, долетел до слуха Кари.

Толпы празднично одетых горожан на пирсе и на берегу под крепостными стенами Холма встречали своих родных и друзей, вернувшихся из похода по Вине.

В центре деревянного настила в окружении наиболее уважаемых горожан стоял Кагель. Посадник с гордостью наблюдал за тем, как к пирсу одна за другой швартуются пять больших лодий, борта которых облепили вооруженные люди. Огромную силу имел город. Мог и себя защитить, и друзьям помочь. Приятно было осознавать, что ко всему этому приложил руку он сам. Без его трудов и забот ничего бы здесь не появилось.

Взгляд Кагеля переместился на идущие вслед за лодьями драккары викингов. Места у пирса уже не оставалось, но небольшая осадка позволяла им почти вплотную подойти к берегу. Какое-то чувство страха и неуверенности зашевелилось где-то в глубине души посадника. Викингов было много. Как они поведут себя внутри крепости, что можно от них ожидать? Но тут же Кагель вспомнил открытое и честное лицо ярла Эйнара, горделивый разворот головы, твёрдое пожатие руки. Нет! Не способен этот человек на предательство своего союзника и друга, да ещё после того, как получил от него помощь.

С драккаров на берег полетели сходни. Началась высадка викингов. Всё больше и больше чужеземных воинов скапливалось на берегу. Но было в их облике и в неторопливых движениях что-то такое, чего посадник никак не мог понять. Вдруг он поймал себя на мысли, что ни у одного из викингов нет оружия, кроме ножей на поясе. На душе у Кагеля сразу стало легко и спокойно, сквозь бороду пробилась улыбка: ярл Эйнар оказался не только честным человеком, но ещё и очень умным. Он заранее предвидел сомнения и опасения посадника и горожан, поэтому принял меры, чтобы развеять ненужные домыслы. Викинги оставили всё оружие на своих драккарах. Но где же сам ярл? Кто-то потянул его за руку, привлекая внимание. Это был верный Свир.

– Государь, я вижу, что ты ищешь ярла Эйнара? Посмотри по правую руку!

Кагель, внемля словам дворского, повернул голову и увидел, что по деревянному настилу к нему приближаются воевода Истор, Стоян, а также Бейнир, Антон и сам ярл Эйнар, сошедшие с ближайшей лодьи.

Уступая дорогу ярлу, все замедлили шаг, оставаясь позади него.

Ярл Эйнар первым протянул для пожатия руку посаднику. Возникший рядом Стоян начал бегло переводить слова ярла:

– Я и мои викинги благодарны тебе, князь Кагель, за оказанную нам помощь! Мои и твои враги, приплывшие на Вину, хотели уничтожить всех нас, твой Холм и наш посёлок Нордфьорд. Их было слишком много, и мы ушли в лес. Нас долго преследовали и могли всех перебить. Ты не испугался оставить без защиты свою крепость и отправил нам на помощь корабли и своих воинов. И этим спас нас всех! А горожане приютили наших женщин и детей. Им мы тоже благодарны. До конца своих дней я буду считать себя твоим должником, князь!

Удерживая руку ярла в своей руке, Кагель ответил:

– Ты правильно сказал, ярл, враг был общий! Он победил бы всех поодиночке. И мы это хорошо понимали. Наш с тобой союз выдержал трудные испытания. Что будет дальше, я не знаю, всё зависит только от нас самих. Ну а пока ты и твои викинги – желанные гости в нашем городе. – Кагель отпустил ладонь ярла и жестом пригласил его следовать рядом с собой в крепость.

За трапезным столом в доме Кагеля в окружении своих викингов, а также новых друзей-горожан ярл Эйнар неторопливо, как бы заново переживая всё, рассказывал посаднику о событиях последних дней, смертельной битве Клеппа, гибели своего посёлка и поединке с ярлами-врагами. Сидящая рядом с ним Мэва не сводила взгляда с мужа, изредка дергая его за рукав и прося подробностей.

Вскоре ярл закончил свой рассказ.

Долго молчали присутствующие, думая каждый о своем.

– А как ты всё-таки поступил с пленными, ярл Эйнар? – прервал долгую тишину Кагель.

– Пленных викингов оставалось менее двух сотен. Большинство из них были свеи, – ярл говорил медленно, тщательно подбирая слова. – В свою дружину я никого не взял, даже соплеменников. Тот, кто однажды предал, предаст и ещё раз! Но я дал слово сохранить им жизнь. Они сложили оружие, и под сильной охраной мы отвели их через болота к моему посёлку, который викинги сами же и сожгли. Там им оставили разные инструменты, десяток луков, несколько копий и мечей. Защищаться от зверей и охотиться люди смогут, а вот воевать – нет! Им придется заново отстроить посёлок и жить на реке.

– Но ты забыл о своих недостроенных кораблях, ярл Эйнар! Ты сжёг эти два драккара? – В голосе Кагеля слышалось волнение и даже какое-то раздражение.

– Зачем? Если свеи закончат их строительство, то сумеют уплыть обратно к себе домой. Я понимаю твоё недовольство, князь Кагель, тебе не хочется иметь под боком таких соседей, но что я должен был сделать, перебить всех пленников? – Ярл тоже начал раздражаться, и это не ускользнуло от чуткого уха посадника, но он всё-таки продолжил этот непростой разговор.

– У тебя теперь есть корабли, сотни викингов, оружие. Что же ты решил делать дальше, ярл Эйнар?

Мягкая и какая-то виноватая улыбка отразилась на губах, в глазах ярла, а также в сеточке морщин возле них:

– Князь! Мы пришли в город без оружия, как союзники. Все наши люди верят тебе и благодарны за оказанную помощь. Конечно, я понимаю, что это мы сами являемся причиной твоих и наших бед. Но что сделано, того уж не исправить! Викингов собралось на реке много, и ты опасаешься нас. Не сомневаюсь, что хочешь блага своим людям и своему городу, но и я хочу того же. Поэтому давай вместе решать, как нам поступать дальше. Дома мы не были уже давно. У нас три драккара. Все желающие вернуться к себе во фьорды покинут твою реку. Но есть среди моих викингов и те, кто осел здесь, обзавёлся жёнами. Таких тоже немало. Наш посёлок сгорел, и жить им теперь негде. Надеюсь, что ты позволишь им поселиться вблизи города. Они будут хорошей подмогой в любом деле. Вместе с ними останется и мой сын Антон, я не смог уговорить его вернуться домой.

– Вот это я и хотел услышать от тебя, ярл! В твоей честности мне сомневаться не приходится. Но слишком уж много у тебя в дружине теперь воинов, а двух хозяев на реке быть не может!

– Ты прав, князь! Поэтому и не хотим мы оставаться на Вине. Жди нас будущим летом. Приплывём торговать с тобой, как друзья и союзники, открыто и без вражды!

– Твои викинги – прекрасные воины. Если надумаешь, то можешь поступить с ними на службу к князю Буривою, моему брату и хозяину Биармии и Гардарики. Он ведет много войн по всем границам своей страны, поэтому ему нужны обученные воинские люди. А платит он щедро! Перед князем слово я замолвлю. Путь на Вину теперь тебе ведом, не приведи только по следу своему врагов к нам!

– Не предам я никогда нашу с тобой дружбу, клянусь в том Одином! А мой сын тому порукой будет! Ну а ежели и приплыву сюда с викингами, то не ради вражды с тобой. Земли у нас мало, а воинов много. Я подумаю над твоим предложением поступить на службу к князю Буривою. Может, при следующей встрече обо всём сговоримся!

В порыве искренних чувств, подогретых винными парами, ярл и посадник обменялись дружеским рукопожатием.

Огромный человек с широко раскинутыми в стороны руками лежал лицом вверх на мелководье у самого берега. Множественные колотые и резаные раны на груди, бёдрах и руках уже не кровоточили, а страшные ожоги по всему телу начали покрываться белесым налетом.

Шипение и шелест набегающих на отмель волн, монотонное и размеренное покачивание на них израненного тела – всё это сладко убаюкивало раненого, вызывая истому и лёгкий приступ тошноты, а тёплые солнечные лучи быстро скользили по воде, проникая сквозь плотно сжатые ресницы, заставляя глаза реагировать на резь и жжение.

Где-то глубоко в темноте подсознания зародилась какая-то яркая белая точка. Она превратилась в боль и вместе с тяжелыми гулкими ударами сердца начала расползаться и толчками пульсировать по конечностям. Вот она, нарастая, пронзила всё существо человека и на самом своем пике слилась с протяжным и хриплым стоном, сорвавшимся с его губ. Мелко-мелко задрожали обожженные огнем ресницы, стального цвета глаза широко распахнулись, и в них отразилось высокое бездонное синее небо. Голова дёрнулась вправо, подставляя солнцу левую, обезображенную страшными волдырями щеку. Напряглась чудовищная вязь мышц на оголённых руках и груди, но всей её силы не хватило даже на то, чтобы приподнять из воды тело.

Боль резко стихла, глаза гиганта закрылись, а по обожжённым огнём щекам его потекли уже ничем не сдерживаемые слёзы.

Никогда ещё город не провожал в плавание людей, к которым испытывал двойственные чувства.

Бóльшая часть местных жителей ненавидела и по-прежнему боялась викингов. Ведь после первого их похода на Холм был убит или ранен каждый четвертый мужчина-защитник крепости. Город спасло лишь то, что два отряда викингов стали биться друг с другом. Вместе с тем ратники и лучники горожан, воевавшие рука об руку со своими викингами-союзниками против ярлов Эгиля и Андотта, успели крепко подружиться. Они сообща рисковали жизнью, сидели у одного костра и делились запасами еды. Горожане поняли, что викинги ярла Эйнара – сильные и мужественные люди, придерживающиеся своего кодекса чести и отличающиеся от них самих лишь великолепным владением оружия, безумной храбростью и презрением к смерти. Война – это их жизнь и работа. А если ты начинаешь уважать человека, то и ненависть к нему исчезает.

Пять лодий горожан были отведены от пирса, и тут же к нему пришвартовались три драккара викингов.

Пришла пора собираться в дальний путь.

Огромный «Фенрир» теперь стал собственностью ярла Эйнара, как и два других драккара, которыми командовал Бейнир.

Два дня длилась погрузка бочонков с пресной питьевой водой и съестными припасами. Не поскупился посадник. Ничего не пожалел для своих новых союзников. Вяленая, копчёная и солёная рыба, мясо лося и медведя, тоже копчёное и вяленое, а также мясо дикой птицы, кровяные и мясные колбасы, бочонки с медом и пивом – вдосталь продуктов отдал город викингам.

Всего три десятка человек, бывших с ним в первом походе, увозил с собою ярл Эйнар. Остальные захотели остаться жить на Вине. Такого он от них не ожидал, но к решениям своих викингов отнёсся с пониманием. Ярл лишь попросил Бейнира дать ему на «Фенрир» двадцать человек из команд драккаров, а то численность своих людей не позволяла управлять таким огромным кораблём.

Один за другим викинги, прощаясь с друзьями-горожанами, неспешно поднимались по сходням на борт своих драккаров. Ярл никого не торопил. Он понимал, что его людям предстояло длительное плавание, а поэтому они всячески оттягивают отплытие.

Население Холма и близлежащих окрестностей расположилось на берегу реки возле пирса. Люди стояли и сидели, наблюдая за всеми перемещениями викингов и обсуждая вслух каждого из чужаков. Множество лодок сновало по реке, доставляя на драккары с посадов на противоположном берегу реки мелкие прощальные подарки и съестные припасы.

Возле пирса тоже собралась большая толпа провожающих. В центре её возвышался Кагель, набросивший по такому торжественному случаю на свои плечи корзно.

– Что ж, ярл, счастливого пути! Твои викинги уже на драккарах, пора и тебе! – в глазах посадника застыла лёгкая грусть.

Дружеские пожатия рук, похлопывания по плечам и спинам – всё смешалось. Знатные горожане и вожди викингов наперебой что-то говорили друг другу. Стоян и Антон не успевали переводить прощальные речи и отрывистые фразы.

– Всё! На драккары! – громкая команда ярла перекрыла создаваемый людской толпой гул.

Кагель поочерёдно обнял Мэву, Бейнира, а затем ярла Эйнара.

– Прощай, князь! Мы будем ждать тебя будущим летом! – Щека посадника дёрнулась, и он вынужден был с силой потереть её пальцами правой руки.

– Стойте! – чей-то отрывистый и пронзительный голос с воды привлёк к себе внимание.

– Антон, так ты уплывёшь домой, даже не попрощавшись с нами и с Аслауг? – В лодке, причалившей к пирсу, выпрямившись во весь рост, стоял Варг и снизу вверх смотрел на собравшихся людей. Строк, Ингар и Влок сидели на вёслах. Во всей фигуре Варга чувствовалась угроза, лицо было искажено гневом. Вцепившись руками в деревянный настил, он одним мощным движением взлетел на пирс и быстро вскочил на ноги.

– Не делай поспешных и опрометчивых выводов, Варг! – вместо Антона ответил Кагель, увидев, как несколько ратников из его личной охраны с копьями наперевес бегут по деревянным мосткам к настилу пирса. – О сделанной глупости можно потом жалеть всю жизнь!

Но Варг, не обращая внимания на слова посадника, впился взглядом в лицо Антона:

– Ты мне ничего не хочешь сказать, друже?

Улыбка тронула губы Антона:

– Конечно, хочу! И даже скажу! Только вот друг я тебе или нет, теперь уже и не знаю! – Он выдержал длинную паузу. – Драккары уйдут без меня, я остаюсь с вами!

Антон отвернулся от Варга и сделал шаг навстречу ярлу Эйнару и Мэве.

– Отец! Всё будет хорошо. Ты и Клепп многому меня научили, я сумею здесь выжить! – Он двумя руками приобнял и прижал к себе своих родителей. – Я буду вас ждать.

– Мы приплывём сюда будущим летом. Если позволит ярл Харальд, то возьмём с собой твоего младшего брата Альрика. А самое главное, привезём тебе выкуп за Аслауг! – Взгляд ярла был серьёзен и даже печален. – Не стоит брать деньги у Кагеля. Они ему самому понадобятся.

– Прощай, викинг! – Мэва прижалась лицом к груди сына, пряча от него слёзы.

Пропуская Мэву вперед, ярл Эйнар направился к сходням под взглядами сотен людских глаз, направленных на него с берега и с драккаров.

Какое-то движение сзади отвлекло Антона от грустных мыслей. Он повернул голову и увидел стоящих за своей спиной Варга, Строка, Ингара и Влока.

Между тем паруса драккаров наполнились ветром, и они медленно и величаво один за другим отошли от пирса, выстраиваясь в кильватер за «Фенриром».

Течение Вины, лёгкий ветерок, а также мысленные проклятия большинства провожающих людей уносили викингов всё дальше и дальше от крепости.

Здесь же оставалась суровая действительность, а также кровавое прошлое, на смену которым шло туманное будущее.