Новый год - сказочный и волшебный праздник. В новогоднюю ночь исполняются самые сокровенные желания и мечты. А о чём мечтает знаменитый в прошлом футболист Константин Сагаев?
Несколько глубоких вдохов, тридцать секунд поиска смелости, и выхожу из тренерской. Она уже здесь… Та самая девушка, из-за которой я моментально глупею, тупею и откатываюсь в развитии лет на двадцать.
Юлия Евгеньевна Счастливая… Мягкое, нежное имя ласкает слух и не выходит головы уже несколько месяцев. Как и прекрасная владелица. Полгода назад милая рыжая мандаринка привела очаровательного паренька в нашу футбольную секцию. Честно говоря, шкет оказался таким прикольным, что с первых секунд запал мне в душу.
Озорной мальчишка пяти лет махоньким торнадо бесконечно носится по залу и прикладывает колоссальные усилия в освоении нелёгкого вида спорта. Тёмно-русые кудряшки то и дело встают дыбом, намокая от пота, а малыш со всей душой и сердцем работает на тренировках.
Болезненные воспоминания разрывают крепкие цепи и покидают темницу подсознания. Мы с Мишей действительно похожи…
Когда мне исполнилось четыре, мама также привела меня в спорт. Самая первая тренировка точной стрелой Амура попала в детское сердечко и поселила безграничную любовь к футболу. Я жил им…
Жил тренировками и сборами, командами тренера и соревнованиям, точными пасами и красивыми голами… Успех не свалился сам собой, пришлось пахать как десяток рабов на галерах. Но результат того стоил – в шесть лет перевели в Спартак Юниор, в четырнадцать играл за молодёжку красно-белых, а в восемнадцать получил место форварда в основном составе. В двадцать три сыграл за сборную России и получил контракт с европейским клубом. Все мои мечты осуществлялись как по волшебству…
Но однажды всё изменилось. Отборочный матч в лигу чемпионов закончился моей личной трагедией. Соперник, стараясь отобрать мяч, «случайно» ударил в колено. А далее всё пошло по самому ужасному сценарию…
Больница, долгое восстановление, попытки вернуться в большой спорт, рецидив и снова больница – замкнутый, бесконечный круг. Руководство клуба расторгло со мной контракт, невзирая на прошлые заслуги, и выставило на улицу.
Любимая девушка сбежала. В один прекрасный день собрала вещи и ушла к другому. Тому самому, который нанёс подлый удар. Даже не попрощалась. Жестокое, беспощадное двойное предательство…
Я вернулся в Россию и упал на самое дно. Депрессия, алкоголь убивали меня медленно. День за днём тонул в жизненном болоте, отказываясь принимать новые реалии.
Семья, друзья – все до единого посылались в тридевятое царство. Я потерял смысл жизни и отказывался бороться.
Возможно, травмированный футболист с успехом допился бы до гробовой доски, если бы не Фёдор Иванович – мой самый первый тренер.
Не знаю, кто рассказал Комлеву о бедах бывшего ученика, но старичок, быстро собрался и рванул в Москву на помощь погасшей звезде.
Отполированная до блеска барная стойка популярного клуба была подозрительно пуста.
– Эй, дружище! Я просил повторить, ещё десять минут назад! Какого хрена так долго? – опьяневший голос искрил злостью и раздражением. Несмотря на осушенную до дна бутылку дорогущего вискаря, я чувствовал себя отвратительно трезвым. Огромная, чёрная дыра в груди пожирала жалкие остатки человеческой души опустошающей болью. Страх, ненависть и одиночество мрачными тенями стояли позади и закладывали нехорошие мысли. Рухнувшая с небосвода славы звезда надирается каждый день до поросячьего визга.
Молодой парнишка стоит на страже магических алкогольных эликсиров, испуганно смотрит в сторону администратора. Высокая, крепкая девушка с цепким взглядом в мгновение ока оказывается за моей спиной.
– К сожалению, Константин Игоревич, руководство клуба запретило наливать вам больше.
Ядовитая злость медленно пузырится в венах и раздражает громким бульканьем:
– Что ты несёшь, выдра светломордая?! Да я совладелец! Бегом тащи выпивку и с улыбочкой!
Крепко поджав напомаженные губёнки, мерзкая бабёнка упрямо качает головой.
– Всё хорошо, Алёна, я разберусь.
Здоровенная фигура владельца любимого клуба и по совместительству лучшего друга падает на соседний стул. Жалобно скрипнув, деревянно-металлическая конструкция прогибается под внушительным весом бывшего боксёра.
– Ты что творишь, Костян? – голос товарища звучит раздражённо, – Бухаешь, как полярник в экспедиции, барагозишь. Алёнке зачем-то нахамил, а ведь она твоя фанатка…
– Пф… Она восхищается Константином Сагаевым, его больше нет. Сдох. Так что отмени свой долбанном запрет и дай выпить… – скрипнув зубами, жадно разглядываю бутыли.
– Нет… – сосед строг и неприклонен.
– Охуел?! Забыл, на чьи деньги открывался? Да если бы не мои призовые, ты бы сгнил в нищете! – перехожу на громкий ор.
Как же ненавижу себя за жестокие слова, но мне позарез нужно надраться. Когда-то Константин Сагаев был хорошим парнем… Он не пожалел ни сил, ни денег, чтобы вытащить Виктора Казарина из дерьма. Друг тоже из-за травмы досрочно завершил карьеру и покатился по наклонной. Но Витя сумел взять себя в руки и нашёл новый смысл в жизни – семья. Ради долгожданной дочки мужик снова вступил в борьбу – он решил открыть клуб и попросил денег. Я отдал всё, что было доступно на тот момент, и никогда об этом не жалел… В благодарность Казарин оформил меня как совладельца.
– Успокойся, братан… – тон Витька становится мягче.
– Да хрена с два! Опять лекции читать будешь! – прикрываю глаза рукой, – Заебал…
– Неа… Ты всё равно меня не слушаешь, но и пить тебе не дам… Если придётся, силой утащу в наркологичку.
Сжав кулаки, борюсь с желанием ударить товарища.
– Извините, не подскажите, где мне найти Константина Сагаева? – знакомый голос, заглушаемый громкой музыкой и счастливыми воплями отдыхающих, звучит неподалёку.
– А вот и ты, Сагаев. Ну, здравствуй, дорогой, – старик забирается на соседний стул, – Как жизнь? Как мама?
Яркий румянец заливает щёки, мне неожиданно становится стыдно за своё поведение и внешний вид.
– Приехали воспитывать? Нотации читать? Так опоздали… – грубости лезут из меня, как говно из толчка после дрожжей.
– Да нет, Костик, я как раз наоборот, послушать приехал… Добрый человек, сделай нам, пожалуйста, чёрного чаю с лимоном и сахаром и пару кусочков торта шоколадного, – вежливо просит пожилой человек.
– И водочки тоже налей. Выпьем за встречу, Костик?
Виктор одобрительно кивнул бармену и незаметно растворился в толпе, оставив нас наедине. Казарин сразу понял, кто этот человек и решил не мешать доверительной беседе.
Тренер лихо замахивает стопарик и тепло смотрит на меня:
– Рассказывай, Сагаев, – тихо сказал Фёдор Иванович, придвигая торт и чай поближе ко мне.
Взяв дрожащими руками вилку, отламываю первый кусочек.
Непроницаемый барьер, которым я загородился от близких, покрывается первыми трещинами. Второй кусочек следует в рот по маршруту паровозика.
Прочные стены покрываются ветвистыми узорами, ходят ходуном под «давлением» тактичного молчания и тёплого взгляда родного человека.
Третий кусочек полностью разрушает преграду. И я выпаливаю Фёдору всё, что тяготит сердце и отравляет душу. Слова рваными потоками льются сами собой. Я раз семь менял нить повествования, прыгал с одной проблемы на другую и говорил, и говорил, пока не дошёл до самого дна чёрной пропасти:
– Я понимаю, что тону… Но не уверен, что хочу выплывать… Точнее, не знаю как.
Только тренер поймёт меня… Только он знает, каково это – жить чем-то и потерять это… Комлев когда-то сам был выдающимся футболистом, но неосторожное падение завершило карьеру советской звезды.
– Что мне делать? – риторический вопрос слетает с губ.
– Согласен, Костик, пирог дрянь, не то что у моей Ирочки. Теперь уж и не поедим такой… – мягко ворчит дорогой человек.
– Почему?
– Так умерла Ирина Дмитриевна, два года, как похоронил.
Чувствуя себя конченным мудлом, тыльной стороной стираю невольно выступившие слёзы с лица:
– Простите… Соболезную…
Вот дебил, у человека горе такое случилось, а я здесь со своими соплями…
– Спасибо, дружочек, спасибо, – помолчав несколько секунд, седой добряк продолжает, – Я не знаю, что тебе делать, Сагаев.
Хилые ростки надежды, не успев распуститься, вянут, замёрзнув на корню. Никто не знает…
– Мне нечего сказать… Это твоё испытание и только ты можешь найти свой путь. У меня только одна просьба.
– Бросить пить и взяться за ум? – голос звучит уныло, даже мудрый тренер не может мне помочь.
– Нет, я реалист, Костик. Иди домой и ложись спать, завтра заеду за тобой рано утром. Хочу кое-что показать. Выполнишь?
Недовольно сморщившись, киваю.
– Вот и славненько. До завтра, Сагаев.
Отдираю опухшую харю от подушки, неохотно топаю к двери, включаю экран и тупо пялюсь на раннего гостя.
– Доброе утро, Сагаев, бегом умываться, завтракать. У тебя полчаса, жду в машине. И форму спартаковскую не забудь.
Хотел было открыть рот и огрызнуться, да не успел. Фёдор Иванович отчалил в своё авто.
Сам не знаю, почему безропотно отправился выполнять наказ. По старой памяти, наверное. Ровно через тридцать минут я сидел в ржавой жиге со стаканчиком кофе в руках.
– Блин, вы почему на этом ведре ездите? Я же вам новую машину дарил… – недовольно осматриваю «ведро».
Три года назад у Комлева был юбилей, 60 лет, мой агент подсуетился и оформил дорогущую Кия на старика.
– Дарил, спасибо тебе, Костик, уважил. Только мне и ласточки моей хватает, не тачка, а птица… А презент твой продать пришлось, уж не серчай, дружок. Деньги срочно нужны были.
– Дело ваше… – чувство лёгкой обиды на тренера окончательно испортило и без того дрянное настроение. Натягиваю капюшон толстовки на лицо и устраиваюсь поудобнее.
– Правильно, допивай свою жижу и поспи, дорога дальняя.
– Угу… – буркнув, погружаюсь в беспокойную дрёму.
И снова блаженный кошмар – поле, команда, игра…
– Подъём, Сагаев, приехали, – голос тренера звучит глухо.
– Где мы?
– Дома, Костик…
Точно… Старенькое здание спортивного комплекса «радует» взгляд знакомым силуэтом. Столько лет прошло, а ничего не изменилось. Неоновая вывеска привлекает внимание неуместным ярким светом…
– А где наша ДЮСШ?
– Так закрыли… Два года назад. Совсем в нашем захолустье детишкам ходить некуда стало. Вот и пришлось подарочек твой продать, да школу открыть… – еле слышно бурчит учитель.
– Что? Это ваша? – ошарашенно пялюсь на здание.
– Не совсем, арендуем, худо-бедно хватает. Пойдём, дружок. Мы как раз вовремя…
Фёдор Иванович выбирается из машины и бодро ковыляет к центральному входу. Натягиваю толстовку на нос, черепашьим галопом ползу следом. Первый этаж, коридор, тренерская. Обстановка бедноватая, конечно, но всё чисто и аккуратно.
– Садись и смотри… – командует старик.
Послушно плюхаюсь у двери, тихо матерясь про себя. Совсем юный парнишка активно строит малышей. Забавные поросята нахально игнорируют приказы зелёного тренера.
В целом даже неплохо, только объясняет он не очень хорошо, торопится и забывает, что мальчишки в таком возрасте ещё совсем непоседы. Впрочем, один из пареньков демонстрирует настоящий талант и легко повторяет все приёмы.
– А теперь немного попинаем мячи по воротам. Надеваем звёздные майки… – обрывки непонятной фразы долетают до ушей.
– Звёздные майки? – удивлённо спрашиваю Фёдора Ивановича.
– Ага, даём мальчишка поиграть в кумиров. Представить себя знаменитым футболистом, пробивающим штрафной.
Творчески… Наверное, у футболок Месси и Акинфеева отбоя нет от поклонников.
Моё внимание привлекает один из безумно радующихся шкетов, самый умелый. На майке шпингалета красуется надпись: Константин Сагаев.
– Ты опять Сагаев? Нечестно, Коль, ты брал эту футболку в прошлый раз… – обиженно пыхтит другой мальчонка, – Сегодня я хочу быть Сагаевым!
– Нет, я! – вопит третий.
Офигеть… Не думал, что я так популярен… Фёдор Иванович тихо подходит и садится рядом со мной.
– Это моя майка, личная… Мне мама подарила, – громко смеётся обладатель заветного «сокровища», – Сагаев самый лучший футболист на свете! Константин учился здесь у Фёдора Ивановича, помог сохранить школ и сейчас помогает таким, как я! Вырасту и стану как Сагаев!
Похмельный ум наконец-то проснулся, а глаза слегка вылезли из орбит.
– О чём трещит та мелочь? – удивлённо смотрю на Комлева, – Я же ничего такого не делал…
– Ну как же… Машину подарил? Подарил… А я на неё школу основал. Спонсорскую помощь оказывал? Оказывал. Суммы-то большие были, а мы экономим. Не всем по карману оплата, так я талантливых ребятишек бесплатно тренирую. А родители их, уже, чем могут. Кто полы помоет, кто стены прокрасит. Так, по копеечке откладываем.
Не помню… Хотя нет, было дело, приходило письмо от Комлева, особо не вчитывался, просто деньги скинул, и всё.
– Знаешь, Костик, я ведь тоже большие надежды подавал. Звездой был. По Европам, конечно, не ездил, но за сборную СССР выступал. Высоко взлетел… И упал больно. Также и пил, и гулял, и страдал, как только Ирка меня не бросила, не знаю… Тогда мне казалось, что жизнь кончена… Но… – тихо шепчет Комлев.
– Но?
– Иду как-то, пьяный, точнее, ползу. А во дворе ребятня играет. Как попало по воротам бьёт. А я возьми да покажи им, как надо… Узнали меня мальчишки, стали просить по вечерам тренировать их, чтобы соседей выиграть. Так и стал наставником, сначала пацанву во дворе учил, потом в ДЮСШ пошёл. Я нашёл больше, чем потерял… Уж поверь.
Громкий спор между мальчишками заставляет нас переключиться на ругающихся ребят.
– Сдулся, твой Сагаев, травма и привет! Мама говорит, что сопьётся он теперь, – бузит толстощёкий пухляш.
– Неправда! Константин не сдастся! Вернётся! И я стану, как он! – в глазах мальчишки горит неистовое пламя. Сопляк сжимает махонькие кулачки и крепко стоит на своём. Искренняя, детская вера совершает невозможное – я стягиваю толстовку и выхожу к спорящим мальчишкам на поле. Эффектно подцепив мячик, подбрасываю вверх, красиво приняв на грудь, сбрасываю и наношу мощный удар по воротам. Застывшая на месте ребятня поочерёдно роняет челюсти на пол. Без сомнения – меня узнали.
Медленно подхожу к тому самому, упрямому мальчишке по имени Коля. Положив руку на плечо, негромко говорю:
– Ты станешь лучше, обещаю!
– Константин Игоревич, мы закончили, – заметив меня, верный помощник Семён летит навстречу. Плюхается на лавку у входа и тихо стонет:
–Счастливый без вас совсем распоясался, еле угомонили.
Усмехнувшись, быстро ищу глазами Мишу. Шустрый пацан, как всегда, проявляет характер.
Пять лет назад я вернулся в родной городок. Продав почти всю недвижимость в Москве (кроме крохотной квартирки) и большую часть в Европе, я основательно вложился в школу Фёдора Ивановича. Ремонт, лучший инвентарь, подготовка тренерского состава. «Гол» по-прежнему обучает талантливых детишек из малообеспеченных семей бесплатно, принимая взамен посильную помощь от родителей.
К слову, желание посодействовать школе стало флеш-мобом среди семей обучающихся и теперь у нас настоящая армия помощников. Мы совместно проводим благотворительные акции и матчи, а полученные деньги тратим на местный детский дом. «Гол» взял под патронаж детей, оставшихся без попечения родителей. Коллектив с радостью работает со сложными ребятишками, невзирая на трудности. В этом году благодаря ярмарке и аукциону, мы собрали деньги на Новогодний праздник для малышей. Учиться в нашей школе стало почётно, а участвовать в общественной жизни престижно.
Толпа разфуфыренных в пух и прах мамашек гарцует в раздевалке. Дамочки, мило чирикая, переодевают мальчишек. И только одна-единственная девушка не включает режим курицы-наседки, а терпеливо ждёт, когда шумный, но забавный шпингалет соизволит сменить одежду.
Ну а рыжая мандаринка не бегала за сыном с платком наперевес, не подтирала сопли и слёзы, но мягко подбадривала парнишку. Каждый день я всё больше и больше обращаю внимание на девушку и мальчика. Их тёплые, доверительные отношения затрагивают невидимые струны в моей душе. Плавно перебирая, хорошенькая малышка и шаловливый баловник играют тихую мелодию долгожданного счастья.
Выходя на поле, бесконечно ищу взглядом хрупкий силуэт Юлии, стараясь поймать редкую игривую ухмылку. Счастливая подолгу наблюдает за мной, хлопая густыми, длинными ресницами. Мандаринка практически всегда серьёзна, но бывают и исключения… Самая ценная «добыча» – мечтательная, тёплая и нежная улыбка. Она, как солнечный зайчик, ярким лучиком пробегает по прекрасному лицу крошки и попробуй поймай. Иногда удаётся, и тогда я весь день хожу счастливый.
Рядом с красоткой теряю разум и веду себя, как неопытный юнец. Все навыки опытного ловеласа, легко покорявшего знаменитых моделей в Европе, исчезают, не оставив и следа. А виновница временной дебилии очаровательно краснеет и прячет восхитительные карие глаза.
– Юля… – мягко зову милую мандаринку, тихо приблизившись со спины. Вздрогнув от неожиданности, девушка роняет телефон. Быстрым движением руки ловлю летящие вниз устройство. Виновато улыбнувшись, протягиваю аппарат хозяйке:
– Прости… Не хотел напугать.
Нежная ладошка едва-едва касается руки… Лёгкое, невесомое прикосновение шелковистой кожи и сердце, громко бухнув об рёбра, стремительно падает и теряет обороты в полёте. Желание вцепиться мёртвой хваткой в хрупкое запястье, дёрнуть на себя кареглазую ведьму и впиться в полные губы сладким поцелуем закипает в венах.
– Ничего страшного. Вы что-то хотели, Константин Игоревич? – очаровательный румянец заливает изящные скулы прекрасной девы.
Хотел… Хочу… Кого-то… Дорогой дедушка Мороз я, наверное, лет двадцать пять не просил у тебя подарков, можно мне сейчас только один…
– Мы же договорились, что я для тебя просто Костя, – немного смутившись, поправлю девушку, – И поменьше официоза, пожалуйста.
, Счастливая слегка закатывает глаза и нехотя кивает.
– Просто Костя, что ты хотел? – обычно звонкий, серебряный голос Юли сейчас колется хриплыми «иголками». Что-то отдалённо напоминающее панику едва заметной тенью проскальзывает на дне глаз цвета горького шоколада.
– Извини, я на минуточку, – мягко улыбнувшись, отхожу от девушки.
– Да!
– С наступающим, Константин Игоревич! – радостный голос бывшего ученика яркой радугой врывается в чат моих бесконечных мыслей о рыжеволосой красотке и забавном пареньке.
Мой знакомый был приятно удивлён отличными лидерскими качествами и хорошим навыком короткого паса юного игрока.
– Всего вам хорошего, Константин Игоревич! Вы исполняете мечты других, пусть завтра все ваши желания осуществится! – детская искренняя радость пьянит сильнее дорогого шампанского, которое я припас для свидания с Юлей.
Невесомое чувство счастья танцует и поёт в душе с того дня, как я встретил малыша Саенко. Каждый день чувство гордости за своих учеников заставляет ставить новые цели и стремиться к победе вместе с ребятами.
– И тебя с наступающим, Коль! Как ваши дела? Как мама? – дождавшись перерыва в пламенной речи Саенко, со смехом задаю мальчишке вопросы.
– Хорошо, спасибо! Тренируемся каждый день, мне нравится очень! Классно, что вы так серьёзно нас готовили, жучили будь здоров и не жалели. Я в отличие от других и не почувствовал разницы в нагрузке. Мама передаёт привет! Спасибо вам за помощь!
Елена Александровна перебралась в столицу вместе с сыном. Я позвонил Казарину, пристроил женщину в клуб и временно пустил пожить свою крохотную московскую квартирку.
–Да не за что, дружок.
– Обязательно стану как вы!
Громко расхохотавшись, прерываю эмоциональную болтовню подростка:
– Мы же договорились, что ты станешь лучше… С наступающим Коль, болею за тебя!
– До свидания, Константин Игоревич! Я приеду на каникулы после праздников и обязательно загляну в гости!
– Пока, Саенко!
Хлопнув дверью заснеженного чёрного Porsсhe Carrera 4s, завожу мотор, вдавливаю педаль газа в пол и стартую с места.
Нет времени ждать… Поднимаю небольшую снежную бурю и несусь за беглянкой. Нужно догнать Юлю и Мишу. Взметая густые клубы белой «пыли», выруливаю на центральную улицу.
Я слышу мягкий, ласковый девичий смех и громкий, счастливый визг непоседливого озорника. Мама и сын, наплевав на условности, играют в снежки, поджидая нужный трамвай.
Моя мечта примерно так и выглядит – я и Миша лепим громадного снеговика во дворе дома, гоняем на санках и снегоходе, а Юлька с крыльца зовёт нас пить горячий чай с сахаром и лимоном. И торт… Домашний шоколадный торт…
Но об этом позже… Пока мне даже не удалось пригласить на простое свидание.
Пулей вылетаю из тачки, несусь к Юльке и молюсь всем известным богам. Перепуганный Мишка поджимает трясущиеся губы и вертится вокруг девушки:
– Мама, мамочка! Прости меня! Ма-а-а-ам, тебе больно? Мам! Вставай… – из глаз мальчишки вот-вот брызнут слёзы.
– Миш, не реви, всё будет хорошо. Подвинься, малыш, я помогу, – мягко оттесняю парнишку и приподнимаю пострадавшую, – Юль, ты как?
И даже в такой момент не могу не отметить необычную прелесть Счастливой. Высокие нежные скулы, чистая оливковая кожа, аккуратный чуть вздёрнутый носик, пухлые губки. Белые, резные снежинки, запутавшись в густых чёрных ресницах, придают особую красоту огромным, слегка раскосым карим глазам.
– Кажется, головой ударилась, – сфокусировав взгляд, куколка очаровательно краснеет, – Костя?
– Ну, всё, будешь теперь на всю голову ударенная… – хихикнув, подхватываю хрупкую фигурку на руки, – Пойдём Мишаня, отвезём маму в больницу.
Дёрнувшись, мандаринка старается вырваться из объятий. Покрепче прижав брыкающуюся барышню, с наслаждением вдыхаю тонкий, свежий, сладковатый аромат. Нос улавливает нотки кедра, личи и магнолии, у Юльки просто крышесносный парфюм. Природный запах плюс качественные духи – убийственное сочетание для моего сознания.
– Отпусти, люди смотрят… – чуть слышный шёпот красавицы достигает уха, тёплое дыхание касается моей щеки.
– Нет… – собрав жалкие остатки силы воли, выдавливаю из себя одно единственное слово.
– Не надо в больницу… Пожалуйста… – глазки а-ля кот из знаменитого мультфильма про зелёного огра и жалостливый шёпот, не оставляют ни шанса. Сладкая мандаринка может без особого труда вить из меня верёвки.
– Ма-а-ам… Ты обещала не бояться врачей…
– Ого… – интересные новости, однако. Удивлённо смотрю в кофейные глаза. Застарелая, хорошо спрятанная боль показывает кончик носа и тут же скрывается в загадочном тумане.
– Мне уже совсем-совсем не больно… Пожалуйста… – напуганная, побледневшая красотка теснее прижимается ко мне. Вцепившись в шею тонкими ручонками, Счастливая смотрит умоляющим взглядом.
– Как дитё у зубного… Ей-богу… – хмыкнув, пользуюсь хорошей возможностью полапать желанную крошку. Перехватываюсь и перемещаю руку на аппетитную задницу, – Мишу к стамотологу утащить, наверное, проще!
– Я их вообще не боюсь! Потому что зубы чищу два раза в день по три минуты, – неспособный стоять на месте парнишка наворачивает вокруг нас круги, – Мамуля, у тебя точно ничего не болит?
– Точно… – дёрнувшись ещё раз, отошедшая от шока вредина, злобно шипит, – Да отпусти ты меня!
– Ага, сейчас… Бегу и кеды теряю. Нет уж, – поворачиваюсь и топаю к машине, подгоняя Мишу, – Вперёд и с песней! Отвезу вас домой!
– А нам не туда… Нам к бабушке, – по-детски откровенно мальчишка выпаливает правду, – Там дядя Олег приехал!
– Отвезу к бабушке, мне не принципиально…
Щёлкаю кнопкой ключа и открываю дверь.
– Ух ты! Какая… Мне мама такую же подарила, только игрушечную, – восхищение ребёнка греет душу и тешит эго. Единственное, отчего не смог отказаться – дорогая машина.
Откинув переднее сидение, пропускаю Мишу назад, а хорошенький, травмированный «груз» усаживаю рядом. Пол-оборота и норовистая тачка резво трогается с места.
– Адрес? – сердито буркнув, слежу за дорогой. Нежный аромат свежести и сладких конфет витает в воздухе, слегка сглаживая внезапную обиду. Мандаринка называет улицу, дом и отворачивается к окну.
Десять минут и мы на месте. Быстро выпрыгиваю из машины и помогаю выбраться пассажирам. Счастливо взвизгнув, Миша уносится в подъезд. Мальчишка с гордым видом взрослого открывает дверь собственным ключом и дефилирует внутрь.
– Юля… – мягко зову, намерившуюся сбежать красотку.
– Да?
– Точно ничего не болит? – делаю шаг в сторону девушки.
– Нет, – немного помолчав, Счастливая продолжает, – Спасибо за помощь…
– Не за что… – ещё один шаг… – Можно вопрос?
Слабо кивая, малышка пятится к двери.
– Олег – твой парень? – тихо шепчу в сладкий, пухлый ротик, согревая прекрасное лицо Юлии собственным дыханием. Я чувствую, как стройное тело реагирует на меня. Сексуальная энергия Счастливой сияет яркими огнями. Дыхание крошки заметно учащается. Закусив полную нижнюю губку, мандаринка качает головой, закрывает глаза и тянется мне навстречу.
Тихо застонав, опускаю горячие ладони на тонкую талию, дёргаю малышку на себя и впиваюсь в соблазнительный рот горячим поцелуем.
– Мандаринка…– хриплый стон вылетает из груди. Покрываю жадными поцелуями нежные щёки и атакую изящную шею. Жилка бешено колотится, показывая неравнодушие Счастливой. Бархатная, оливковая кожа сладковатая на вкус. Безбожно «порчу» произведение искусства, оставляя алые, собственнические отметины. Дурманящий запах девушки напрочь сносит башню. Тихие всхлипы Юльки поднимают мощную адреналиновую волну. Искря грозовыми разрядами, смесь страсти и гормонов растекается по телу, учащая сердцебиение до максимального предела.
Снова возвращаюсь к пухлым губам. Малышка поддаётся собственному желанию и послушно прикрывает рот. Наши языки сплетаются в яростном танце, лаская и сражаясь друг с другом. Рванув кофту, пробираются руками под тонкий кашемир. Провожу ладонью по полной груди, крохотные сосочки острыми пиками натягивают кружевную ткань лифчика. Тянущая боль в паху усиливается с каждой секундой…
Мягко отстранившись, перерываю божественный поцелуй и, обняв шокированную мандаринку, утыкаюсь носом в нежную шею. Крупные хлопья пушистого снега медленно кружась падают с потемневшего небосвода.
– Юль… Давай встретим Новый год вместе? Ты, я и Миша… – едва слышно шепчу заветные слова.
– Нет.
– Извини, мне пора… Олег редко бывает здесь… – открывает дверь и проворной гюрзой проскальзывает в подъезд, не дав мне опомниться.
Злобно смотрю на обледеневшую металлическую преграду, отделяющую меня от рыжей мандаринки. Сердце, бешено колотясь, отказывается принимать ответ девушки. Чёрт… Такого поворота я не ожидал… Перевожу взгляд на злополучный мобильник и перечитываю сообщение:
Давай мозг, работай…Анализируй…
Две серые галочки меняют цвет на зелёный – Счастливая прочитала. Затаив дыхание, жду ответ.
Ошибся… На дисплее бегает надпись: печатает. Похоже, мандаринка всё-таки попытается объясниться. Тихое пиликанье и заветные слова вспыхивают на экране.
Трындец… Женщина, где логика?! Алё, разум, приём! Нет, мне, конечно, крайне радостно, что ленточка с надписью «безответно влюблённый дурак» моему тельцу не грозит, но легче от этого не становится.
Скрипнув зубами, убираю телефон в карман и возвращаюсь в машину. Коза… Ну ничего, дорогу осилит идущий, и запутанную тропинку через дремучую тайгу по имени Юлия Счастливая я тоже пройду. Медленно, шаг за шагом доберусь до твоего запертого на три замка сердечка, сладкая мандаринка. А сейчас мне необходима выпивка и совет… Завожу мотор, прогреваю движок и отправляюсь домой.
– Мда, Костян, не знаю даже, что тебе делать… – плеснув в хрустальные бокалы порцию отменного коньяка, Пашка откидывается на стул. Мы знакомы с рождения, наши мамы закадычные подружки с раннего детства, поэтому тёплые, доверительные отношения между Сагаевыми и Филиповыми стали династическими.
– Сам пока не знаю… – делаю небольшой глоток. Карамельная маслянистая жидкость обжигает горло. Я очень давно не пил. Да и сейчас не собирался надираться, но поведать другу о своей вредной, рыжей «беде» проще под стаканчик хорошего алкоголя. По телевизору идёт традиционный марафон новогодних фильмов и прямо сейчас мой самый любимый – «Чародеи».
–Это вы? Здравствуйте. Я сразу не узнала вас. Как вы себя чувствуете?
– Я чувствую себя хорошо. Очень.
– Я рада. А что в Москве в моде поздние визиты?
– Я просто гулял…Гулял и размечтался…
– Да, наш город располагает к прогулкам и мечтам. Кстати, близится Новогодняя ночь. А в эту ночь, как известно, сбывается самое несбыточное. Так вот, я желаю вам, чтобы ваша несбыточная мечта сбылась.
Чёрт… Слова Алёны Санниной, блестяще исполненной Александрой Яковлевой как нельзя кстати.
– Да уж, кинчик в тему, – Павел одаривает сочувственным взглядом и утыкается в телефон.
– Где же ты, моё Новогоднее чудо? – грустно улыбаюсь и в сотый раз перечитываю сообщение Счастливой. Ладно, мандаринка, тактическое отступление – не есть поражение. Никуда не денешься…
– Как говоришь фамилия у твоей Снежной Королевы? – хитро прищурившись, друг что-то листает в дорогущей мобиле.
– Счастливая. Юлия Евгеньевна Счастливая.
– Красиво звучит… Ладно, Кость, мне пора. Дел вагон, сам понимаешься Новый год!
Да уж… Попец у Пашки сейчас знатно подгорает. Лет пять назад Филипов открыл агентство по организации праздников. Конец декабря самое хлебное время. Но и чрезвычайно проблемное, каждый год кто-нибудь из аниматор напивается в кашу. Пахан сам напяливает карнавальный костюм Деда Мороза, трясёт увесистой гузкой и ватной бородой, поздравляя людей.
Прощаюсь с другом, заваливаюсь на диван, пялиться в телек и с тоской вспоминать сладкий, страстный поцелуй моей мандаринки.
Улыбаясь, как Чеширский кот, Павел достаёт телефон и набирает номер своей помощницы, по совместительству любимой жены:
– Привет, зай. Посмотри, на какое время твоя подружка завтра?
– Привет, секунду. На одиннадцать. А что такое? Менять не буду! Это Юлька! – ещё не зная всей сути, молодая девушка идёт в лобовую атаку, отстаивая право Миши на праздничного волшебника перед полуночью.
– Да и не надо… Лучше скажи-ка мне дорогая, как давно Счастливая сохнет по Сагаеву? – более хитромордого выражения лица, чем у Филипова сложно сейчас представить. Небольшая пауза и робкий ответ Марии доказывает правоту мужчины:
– Откуда узнал?
– Неважно… И что ты об этом думаешь?
– Честно? Юлька – дура… Всё никак от мудака бывшего отойти не может. Боится, что Сагаев так же поступит с ней… Но Костя же другой… Звонила минут двадцать назад и ревела, что отказала ему, – голос Маши дрожит от переживаний. Девушка по-настоящему любит близкую подругу и желает большущего счастья.
– Да, я в курсе… Как раз от нашего футболиста выхожу. Знаешь, у меня есть идея, как закончить этот калейдоскоп глупости и страхов… Позвони Ване и скажи, что последний заход отменяется… Деньги перечислю, а работу сделает другой, – тихо посмеиваясь, Павел мысленно потирает руки.
– Не знаю, что ты задумал, но выполню…
– Спасибо, зайка. Еду домой! – Филипов кладёт трубку и загадочно улыбается, – Будет вам Новогоднее чудо, придурки…
Швыряю ключи от машины на кухонный стол и с громким стоном роняю задницу на высокий барный стул. Только что вернулся от мамы. Поздравил дорогую любимку с Новым годом, а потом уполз к себе в нору «зализывать раны», как побитая собачонка. Не могу сказать, что настроение сильно праздничное, но что поделать… Тяжело вздохнув, покосился на заранее купленные подарки для Юли и Миши. Огромная железная дорога – малёк прожужжал все уши про красный поезд и два билета в Большой театр. Разведка доложила, что рыжая крошка всю жизнь мечтает там побывать… Хотел взять малыша и вредину и смотаться на январские праздники в Москву.
Ну ничего, как там в песне поётся: «
А пока меня ждёт селёдка под шубой, пельмени и бутылка шампанского. Громкий рёв мобильника разрывает страдальческую тишину. Подпрыгиваю на месте и достаю опостылевшее устройство.
– Да!
– Сагаев, ты дома? – слух улавливает панические нотки в голосе всегда спокойного товарища.
– Нет, я на Бали с Дженифер Энистон… – недовольно бурчу.
– Ого, думал, ты по рыженьким прёшься… – друг не упускает возможности подколоть меня.
– Да дома я. Чего хотел? – хмыкаю и достаю бокал, намереваясь начать проводы Старого года.
– Так, не смей там накидываться. Нужна твоя помощь! Сейчас подъеду! – частые гудки намекают, что разговор закончен. Слегка охренев от наглости Филипова, отставляю шампанское в сторону.
Ровно через десять минут Пахан с пинка отрывает входную дверь и с порога орёт дурниной:
– Выручай, Костян! Дед Мороз напился! Последний заказ срывается! – огромный пакет с красно-белым, бархатным барахлом прилетает мне в грудь.
– А я каким боком? – осторожно заглядываю в прозрачный баул, – Погоди, это что? Костюм?
Внезапная догадка вспыхивает в знатно обалдевшем сознании:
– Не-е-е-е-ет! Я не надену эту поролоновую шляпу! Твоя контора, ты и суетись!
– Сагаев, блин, а я что делаю? – расстегнув куртку, товарищ демонстрирует похожий костюм, только синий, – В этот раз трое из пяти нализались… На двух нашёл замену… Костян, ну, будь другом, а? Ты один трезвый остался. И, чего греха таить, одинокий…
Ох, как же мне хочется засандалить товарищу промеж рогов… Олень тупоголовый, ноль тактичности и эмпатии. Оглушительно фыркнув, показываю другану средний палец. Филипов осознаёт свой проигрыш, выкатывает главное «оружие» и лупит из него в упор:
– Кость… Это заказ к ребёнку… Там мамочка одинокая, еле денег наскребла. Помоги, а?
– Хрен с тобой…Давай… Но бабки женщине вернёшь, понял? – вытаскиваю пыльный костюм и напяливаю на себя, – Ну как?
Недовольно пыхчу и давлюсь искусственной бородищей. В этом тулупе спариться недолго.
– Сойдёт… Давай по коням, адрес смской кину… – не сказав спасибо, друг вылетает за дверь.
Я собираю сменную одежду, щёлкаю кнопкой ключа и завожу верного «коня». Остановившись на пороге, ещё раз смотрю на «загрустившие» подарки для Миши и Юли. Поддавшись непонятному порыву, добавляю их в красный мешок.
Лёгкая досада медленно растворяется в снежной, загадочной магии. Не зря я согласился. Паркую машину, неспеша топаю к двери, попутно разглядывая двор.
Чертовски мило, особенно несколько здоровенных снеговиков и фигурки светящихся оленей.
Останавливаюсь у деревянной двери и одёргиваю тесный в груди костюм.
– Минуточку… – звонкий, серебряный голосок, ставший таким родным, звенит по ту сторону.
– Извините, Миша ещё спит, вам придётся немного подождать… – Юлька тихо шепчет, не глядя на меня.
А я чувствую себя маленьким мальчиком, получившим ответ от Деда Мороза.
– Это судьба, мандаринка…
Услышав мой голос, Юлька, широко распахивает большущие глаза и молча разглядывает «аниматора». Определённо не верит в происходящее выдавливает короткое:
– Ты?
Опускаю мешок с подарками на деревянное крыльцо, быстро сдёргиваю бороду и обхватываю тонкую талию малышки широкими ладонями. Без спроса впиваюсь в сладкие губы жадным поцелуем. Напористая атака легко преодолела вялое, формальное сопротивление. Запускаю пятерню в огненную, густую копну и наслаждаюсь гладким шёлком вьющихся волос. Осторожный укус. Ловко проникаю в ошеломлённо распахнутый ротик языком.
– Доча, ну где вы там? Мишутка переодевается, – громкий женский голос врезается в уши, разрушает страстную магию. Упершись хрупкими ладошками в мою грудь, девушка пытается отстраниться.
– Там мама! Отпусти… – на дне глаз цвета шоколада вспыхивают озорные золотые искорки, задорные огоньки вьются пламенным торнадо.
– Как ты здесь оказался?
– Чудом… Новогодним… – игриво подмигиваю, поднимаю мешок, поправляю бороду и важно захожу в дом.
– С наступающим! С Новым годом! С Новым счастьем! Здравствуйте! – очень громко приветствую всех гостей.
Очаровательный шалун, одетый в милый костюмчик зайчика, маленьким вихрем слетает с лестницы:
– Ура-а-а-а! Дед Мороз!
В зелёных глазах парнишки столько искренней радости и счастья, что в душе яркими цветами распускаются праздничные салюты.
– Во-о-о-от где он, мой самый любимый внучек… Здравствуй, Мишенька! Как ты, золотой? Хорошо себя вёл?
– Не всегда, если честно, – ребёнок выпаливает правду и широко улыбается.
– Ну, ничего, Миш, все иногда ведут себя плохо, – произнося эту фразу, в упор смотрю на Юлю, – Главное, понимать, что был не прав, а ошибки можно исправить…
Переодеваюсь в крохотной спальне и топаю в тёплую, уютную гостиную. Получив подарки и рассказав все стихи, которые знает, Мишутка укатил с бабушкой и дедушкой в гости, оставив нас наедине.
– Ну а ты, мандаринка, хорошо себя вела? – осторожно подкравшись сзади, мягко обнимаю рыжую красавицу, – У Дедушки Мороза есть и для тебя подарочек…
Достаю из кармана джинсов билеты, вручаю Юльке. Взгляд карих глаз в мгновение ока вспыхивает золотыми звёздами. Кажется, я угадал.
– Я не могу… – отвернувшись, Счастливая прячет прекрасные очи.
– В чём дело, Юль? – уткнувшись носом в изящную шею, наслаждаюсь таким долгожданным моментом. Странно, что вредина не пытается вырваться, а просто стоит, совершенно не шевелясь.
– Расскажи мне, – мягко, но настойчиво докапываюсь до истины, – Я не могу решить проблему, не зная причины…
– Тебе лучше уйти… – отчётливо слышу подкатывающие рыдания в нежном голосе.
– Побойся Бога, Счастливая, через тридцать минут куранты бить начнут…
Влажные, солёные ручейки растекаются по нежным щекам, драгоценная красотка тихо плачет прижавшись. В этот момент во мне словно что-то сломалось. Я просто не могу пережить горькие, молчаливые слёзы, особенно в Новогоднюю ночь.
– Юль… Я тебя люблю… Тебя и Мишу… – тихо шепчу признание. Коснувшись губами шелковистой оливковой кожи, стираю следы грусти и печали с прекрасного лица. Нежно целую пухлые губки. Мои руки блуждают по напряженной спине, разминая каменные мышцы успокаивающими поглаживаниями.
– И я никому не позволю вас обидеть… Просто доверься мне… – ловлю сладкий ротик во влажный плен, ласкаю языком драгоценную вредину. Ладонь мягко скользит по застёжке платья, плавно утягивая тонкую молнию вниз.
– Я… – спускаюсь от губ к шее, прокладывая извилистую дорожку из горячих поцелуев. Настойчиво стаскиваю вечернее платье с хрупких плеч, отвлекая напуганную девушку нежными словами и страстными ласками.
Отстранившись, любуюсь стройным телом сладкой мандаринки.
Высокая, полная грудь, спрятанная под тонким кружевом белья, просто создана для меня. Узкая талия, длинные, стройные ноги и аппетитная попка – само совершенство. Медленно касаюсь полного холмика, потирая набухший сосок сквозь ткань лифчика. Тихо всхлипнув, девушка подаётся навстречу.
Постепенно страсть вытесняет страх и безнадёжность из глаз цвета горького шоколада. Малышка забывается в собственном желании и начинает отвечать. Тонкие пальчики несмело двигаются, расстёгивая крохотные пуговки хлопковой рубашки. Поскрипывая зубами от нетерпения, позволяю Юльке снять с меня часть одежды.
– Ого… – хриплый шёпот девы полон неподдельного восхищения, – Кто-то не вылезает из спортзала, – длинными ноготками рыжая коза проводит по кубикам пресса, заставляя мышцы сокращаться. Холодная ладошка ложится на пряжку кожаного ремня и смело расстёгивает.
Твою же мать… Шаловливая девичья ручка ощутимо сжимает набухший член, превращая несчастный орган в камень…
– Ох… – щёки красотки покрываются румянец, а в глазах застывает шок… – Это что, посох Деда Мороза?
– Ага, волшебный жезл… Потри и будет тебе счастье…– гортанный стон вырывается из груди.
– Пожалуй, я так и сделаю…– осмелевшая мандаринка опускается передо мной на колени с определёнными намерениями.
– Юлька… – имя рыжеволосого сокровища отчаянной мольбой слетает с губ. Нежная красавица осторожно освобождает «ствол» из плена джинсов и боксеров. Высунув острый язычок, малышка игриво касается головки.
– Мандаринка… – едва сдерживаюсь, чтобы силой не насадить на член. Лизнув пару раз, девушка, обхватив основание «Чупа-чупса» принимает «конфетку» в сочный ротик.
Горячо и влажно… А я вот-вот умру от наслаждения … Затяжными, медленными движениями девушка скользит по «стволу», продлевая блаженный ад. Крошка подаётся вперёд и глубже заглатывает внушительное оружие, замирает, привыкая к солидному размеру. Ноющая головка упирается в заднюю стенку горла. Запускаю ладонь в густую копну, осторожно подталкиваю мучительницу к действиям. Юлька снова начинает движения. Наращивает темп.
Хрипло постанываю… По венам бежит чистый ток, прошибая клетки электрическими разрядами. Привыкшее к физическим нагрузкам тело, не справляется с силой подкатывающего оргазма. Каждая мышца напрягается в поисках разрядки. Ещё пара скольжений и достигну финиша…
– Юль… Я на грани…
Подавшись вперёд, девушка ускоряется…
Сейчас для меня не существует никого, кроме очаровательной, застенчивой и немного сумасбродной мандаринки.
– Меняемся местами, малышка… – подхватываю девушку на руки и укладываю хрупкое тело на диван. Отблески новогодней гирлянды разбегаются яркими пятнышками по нежной оливковой коже. Когда уехал Мишка, Юля погасила верхний свет, оставила нас в романтичной полутьме. Я только сейчас могу полностью рассмотреть прекрасную вредину. Нежными, плавными движениями снимаю нижнее бельё, покрывая обнажённые местечки долгими поцелуями.
Малышка замечает моё мимолётное замешательство и судорожным движением пытается скрыть пострадавший участок. Боль, паника возвращаются в прекрасные карие глаза.
– Глупышка…
Похоже, моя драгоценная вредина очень стесняется своих шрамов.
– Тебе придётся всё рассказать, мандаринка… Но чуть позже.
Горячая ладонь поочерёдно касается упругих холмиков. Крохотные соски мгновенно встают острыми пиками. Зажав возбуждённую вершинку между пальцами, перекатываю налитую жемчужину.
– А-а-а-а-а-ах… – тихий женский всхлип поёт в венах сладкой мелодией похоти. Хищно усмехаюсь и накрываю второй сосок ртом. Очерчивая замысловатые круги, ласкаю языком полную грудь, настойчиво поглаживая свободной рукой внутреннюю сторону стройных бёдер.
– Сагаев… – беспокойно ёрзая, девушка гортанно хнычет.
– А-а-а-а-а-ах! – медленно проникаю пальцем по влажное лоно, потирая набухший клитор. Рыжая крошка приподнимает таз, стремится навстречу моей руке.
– Неа, мандаринка, не так быстро… Запасись терпением, ночь предстоит длинная… – убираю ладонь от истекающей соком сердцевины.
Прокладываю дорожку из влажных, горячих поцелуев и накрываю пульсирующий клитор губами.
– Са-а-ага-а-а-аев…
Томные всхлипы, стоны и ругательства сильнее разжигают пожар внутри. Кончиком касаюсь распухшей бусинки, поступательными толчками проникаю в лоно.
– Чёрт…
Большим пальцем разминаю тугую попку.
– Сагаев… – недоумение в голосе Юли заставляет слегка притормозить.
– Не паникуй, мандаринка, я буду нежен и осторожен…
И снова атакую сладкую, влажную пещерку дерзкими ласками, чередуя покусывания, посасывания и проникновения языком и пальцами.
– Боже…
Чувствую, как тело малышки напрягается. Тонкие пальчики утопают в моих волосах, подталкивая к более ритмичным, бесстыдным действиям. Нежная девочка уже на пределе.
Наращиваю темп проникновений и жёстко потираю изнывающий клитор.
– Да-а-а-а-а! – громкий, сладостный стон и неистовые судороги пульсирующей волной прокатываются по хрупкому телу, приводя меня в полную боеготовность и исступлённый экстаз. Вкус женского оргазма адреналиновыми искрами закипает в венах.
– Умница, мандаринка…
Рухнув на диван, затаскиваю разнеженную девушку на себя, заставляю сесть верхом. Полная, упругая грудь находится рядом с лицом. Я не отказываю себе в удовольствии поцеловать манящие вершинки. Кладу ладони на тонкую талию и слегка приподнимаю драгоценную вредину. Потеревшись головкой о влажные складочки, затяжным толчком проникаю внутрь.
– А-а-ай! – лёгкий вскрик и тело малышки болезненно сжимается…
– Прости, Юль… – покрываю прекрасное лицо нежными поцелуями, – Поспешил…
Несмотря на огромное возбуждение моё проникновение весьма неприятно для крошки.
– Ничего… Просто у меня очень давно не было… И «посох» твой сильно здоровый…
Осторожно покусываю изящную шейку в самом чувствительном местечке. Яремная венка бешено колотится, выдаёт девичье волнение. Я слежу за каждым вдохом, каждой эмоцией сладкой мандаринки. Хотя мне до боли хочется поставить вредину на четвереньки и вонзаться в тугую плоть в поисках облегчения. Влажное лоно так сильно сжимает возбуждённый член, что любое неосторожное движение может привести к моему «поражению».
Чутка поёрзав на «штыке», Юлька немного приподнимается и тут же опускается на окаменевший ствол. Слегка прикусив нижнюю полную губку, малышка старательно повторяет свой «манёвр».
– Да, моя девочка, двигайся… – тихо хриплю. Положив ладонь на низ живота, ласкаю клитор крошки в момент соприкосновения наших тел. Мне мало просто секса, я жажду рыжую вредину всю без остатка. Хочу заклеить душу Счастливой, выжечь собственную отметку, чтобы никто не смел даже на метр приближаться к огненной красотке. Ведь моя драгоценная вредина сделала то же самое со мной. Нежной улыбкой и чарующим голосом, звонким смехом и необыкновенной добротой Юля покорила моё сердце с самой первой минуты, вытеснив все воспоминания о других…
Крохотные ладошки ложатся мне на плечи, девушка медленно скользит вверх-вниз, еле слышно всхлипывая. Врождённое стеснение, а может, отсутствие большого опыта мешают девушке выбрать правильный темп. Сладкая, медленная, восхитительная агония…
Удерживаю тонкую талию руками и помогаю крошке действовать смелее. Я практически насаживаю малышку на член, проникая с каждым разом всё глубже и глубже. Похоже, все неприятные ощущения позади – мандаринка, быстро освоив позу наездницы, интенсивно «обкатывает» волшебного единорога. Прикрыв глаза, наблюдаю за девушкой из-под полуопущенных ресниц. Упругая, полная грудь соблазнительно подпрыгивает в такт нашим ритмичным движениям. Копна непослушных кудряшек огненной волной рассыпается по хрупким плечам. На дне карих глаз сияют золотые звёзды страсти, с сочного рта то и дело срываются стоны и ругательства, моя сахарная крошка никак не достигнет своей цели.
– Сагаев… Я не могу больше… – тихая мольба хриплым шёпотом повисает в воздухе. Издав гортанный рык, подхватываю девушку, резко поднимаюсь и ставлю красотку на четвереньки.
– Пощады не жди, мандаринка… – нарочно медленно проникаю во влажную, тугую пещерку, – Ты поплатишься за все минуты ожидания, бессонные ночи и пошлые фантазии… И за своё «нет»…
Отблески праздничной гирлянды бегают по оливковой коже, драгоценная вредина, уткнувшись хорошим личиком в подушку, сладко похныкивает и стремится мне навстречу. С каждым толчком тонкие пальчики сильнее стискивают диванную накидку. Каждая ласка, каждое слово и движение показывают всю силу моих чувств. Я вижу все эмоции девушки… Ощущаю их…
Внутренний страх, крепко сжимавший сердечко Счастливой, шаг за шагом отступает. Серые тени давно минувшего прошлого, сердито шипят, исчезая под властью страсти. Растворяются в надежде.
– Сволочь… – тихий всхлип, и малышка сильнее прогибает спинку.
– О да… – я действительно мучительно медленно потрахиваю рыжую вредину, филигранно доводя до тонкой грани, но не позволяю упасть. Сладкая, мучительная истома растекается по телу, мягко покалывает мышцы. Неохотно ускоряюсь.
– Да-а-а-а-а-а! – моя девочка снова близка к потрясающему оргазму, – Сильнее… Пожалуйста…
– Давай, малышка…
Несколько ритмичных, даже грубых толчков и мы настигаем ускользающего «зверя». Тёмная бездна фантастической разрядкой накрывает наш волшебный полёт.
– Сага-а-аев! – хриплый крик мандаринки – лучшая музыка для моих ушей. Я чувствую, как каждая мышца девушки сокращается, каждая клеточка «поёт» от полученного удовольствия. Оставшись практически без сил, Юлька падает лицом в подушку.
Пара движений, я обильно изливаюсь в сладкую крошку и растягиваюсь рядом с расслабленным телом вредины.
За окном раздаются взрывы фейерверков, комнату наполняет бой настенных часов.
– С Новым годом, мандаринка! – притягиваю малышку к себе и нежно целую искусанные до крови губки.
– С Новым годом, Костя… – покрасневшая до кончиков волос девушка, прячет хорошенькое личико на моей груди. Наконец-то назвала по имени. Крепко обнимаю хрупкую красотку, с упоением вдыхаю тонкий аромат, смешавшийся с запахом секса, страсти и любви… Несколько минут тишины и покоя…
– Где ванная, мандаринка?
Нужно привести нас в порядок…
– Здесь только баня за домом, родители топили час назад…
– Отлично!
Обожаю баню… Тщательно заматываю обнажённую, разнеженную крошку в пострадавшее от страстных игр покрывало и поднимаю на руки. Быстрыми перебежками отправляюсь на поиски сауны, осторожно прижимая драгоценный «груз».
Хорошенько поддав ароматной воды на раскалённую каменку, тщательно прохожусь веточным «букетом» по распластанной на полке фигурке.
– О-о-о-ох! – сладкая девочка тихо мурлычет и откровенно наслаждается процессом.
– А-а-а-ай! Совсем спятил, Сагаев?! – громкий визг и звонкий смех ликуют в сердце, а я любуюсь результатом своих рук. Раскрасневшаяся, распаренная красотка лежит в соблазнительной позе. Особенно аппетитно выглядит упругая попка со следами веника на сочных ягодицах. Мой ненасытный «товарищ», гордо вздыбившись, требует продолжения банкета.
– Чёрт…
Нежно сжимаю «провокаторшу» ладонями…
– Костя… Ты собираешься…
– Только если ты мне доверяешь, мандаринка…
Вздрогнув, крошка прогибает изящную спинку и сильнее выставляет попку вперёд.
– Ещё ни разу…
– Тс-с-с, малышка… Я буду нежен и осторожен… Тебе понравится… Обещаю… Но мне кое-что понадобится.
На секунду оставляю сладкую вредину и выбегаю на улицу. Набираю несколько пригоршней чистого снега, возвращаюсь…
– Так тебе будет удобнее, любимая.
Подойдя сбоку, разворачиваю разрумяненное личико к себе и краду сладкий, сумасбродный поцелуй. Вторгнувшись языком во влажный ротик, отвлекаю девушку ласками.
– А-а-а-а-а-ах…
– Расставь ножки пошире и выпрямись…
– Но…
– Мандаринка, делай, как я говорю… Трах в попку может быть очень приятным для девушки, если хорошенько возбудить и подготовить.
Кивнув, моя будущая сексуальная рабыня покорно выполняет просьбу. Сжимаю полную грудь ладонью и грубовато целую шею, оставляя на тонкой коже засосы. Второй рукой скольжу вниз живота.
– А-а-а-а-а-ах…– тихий стон, маленькие бусинки становятся острее, а жаждущее ласки лоно ещё горячее. Кожа девушки пылает дьявольским огнём под моими пальцами.
– Твою мать… – сладкая вредина непроизвольно падает грудью на полок и сжимает крохотные кулачки. Счастливой очень нравятся острые, необычные ощущения.
Прохладная от растаявшего снега ладонь ложится на попку. Осторожно и медленно, проникаю в заветную дырочку пальцем, не забывая стимулировать налитый клитор.
– Чёрт…
Бережно растягиваю соблазнительную задницу, проникая всё глубже.
– Да-а-а-а-а… Пожалуйста…
Бедная киска истекает соком, а узенькая, девственная попка готова к вторжению. Подцепив остатки снега, увлажняю аппетитную задницу.
– Чёрт! Сагаев!
Обхватываю член ладонью и прислоняю головку каменного стояка к до сих пор нетронутой дырочке. Осторожно надавив, медленно и неглубоко вхожу, не оставляя лоно в покое.
Отступаю и мягко атакую. Плавно продвигаюсь, давая девушке время, чтобы привыкнуть к новым ощущениям. В какой-то момент рыжая вредина подаётся мне навстречу и провоцирует на более активные действия.
– А-а-а-а-а-ах! Да, чёрт возьми, да! – наконец-то малышка совершенно не стесняется собственной страсти и двигается в такт со мной. Безумные крики мандаринки срывают оковы моего самообладания и выпускают внутреннего зверя. Поймав хрупкую ладошку Юльки, кладу на влажную пульсирующую жемчужинку.
– Давай, сладкая, поласкай себя…
Не на шутку распалившаяся крошка, игриво поглаживает набухший клитор шаловливыми пальчиками, а второй ручкой теребит остро стоящие соски.
-Ты права, я совершенно спятил… И это твоя вина, – прохрипев очередное признание, отстраняюсь.
Хорошенько напарив и намыв девушку, я заворачиваю Юльку в махровую банную простыню и возвращаю в дом. В этот раз мы всё-таки добираемся до спальни. Падаю на мягкую, пуховую постель, обнимаю малышку и ласково кладу руку на низ плоского животика.
– Что с тобой случилось, мандаринка?
Сладкая рыжая крошка испуганно вздрагивает и откидывает мою руку в сторону. Пытается выбраться из объятий и сбежать.
– Нет, Юля… Не смей!
Кладу руки на хрупкие плечи, слегка встряхиваю:
– Я не дам тебе удрать…
Ласково касаюсь ладонью высокой скулы и осторожно поглаживаю по-детски пухлую щёчку большим пальцем:
– Чего ты боишься, мандаринка? – смотрю в тёмные глаза.
– Юль… Ты полностью доверяла мне полчаса назад… Это же было не сложно, правда?
Глубокий вдох и моя малышка всё-таки выдавливает из себя слова:
– Если я всё расскажу, то ты точно уйдёшь…
Так, крохотная победа…
– А ты не хочешь этого? – затаив дыхание, жду ответ.
– Нет…
Ура… Лёд тронулся, господа присяжные заседатели. Я, конечно, не Остап Бендер, но ужом тоже пришлось повертеться.
– Надо же… Вчера мне так не показалось… – игриво подмигиваю Юльке.
– Я тебя люблю, Сагаев…
Воспользовавшись моим замешательством, девушка всё-таки убегает с кровати.
– А ну, вернись!
– Нет… Я не хочу тебя терять, Сагаев, но и не имею права отнимать шанс на счастье, – уставившись в обледеневшее окно пустым взглядом, любимая красотка несёт откровенную чушь, – Ты сам уйдёшь, когда узнаешь правду.
– В этом мире нет ничего, что заставит отвернуться от тебя и Миши. Поняла? Ни убийство царя, ни вегетарианство, ни любой другой жирный таракан в твоей голове не помешает мне обожать вас. Это ясно?
В пучине непроглядной тьмы загораются крохотные зелёные огонёчки надежды, Счастливая осторожно кивает.
– Отлично. А сейчас я спущусь вниз и стащу с праздничного стола немного еды и выпивки, а ты оденешься. И мы наконец-то поговорим.
Нежно касаюсь полных губ сладким поцелуем и направляюсь вниз.
– Да, только накинь на себя что-нибудь легкоснимаемое. Я ещё с тобой не закончил, крошка.
Уютная дачная кухонька встречает меня восхитительно вкусными ароматами. Обнаруживаю здоровенный поднос, не спеша заполняю его едой. Пара бутербродов с красной икрой, две порции салата, какая-то мясная нарезка, бутылка шампанского и виски.
– Твою мать… – злосчастный поднос едва-едва не вылетает из моих кривых лап.
– Ты же сам просил то, что легко снимается… – плутоватый взгляд карих глаз искрится золотыми звёздами. Моя хитрая вредина нацепила просто умопомрачительное кружевное бельё. Я вижу крохотные тёмные соски сквозь тонкую ткань. Кровь в мгновение ока отливает от мозга и концентрируется ниже пояса. Мимолётная похотливая мысль послать на хрен все эти разговоры и натянуть красотку на ноющий болт предательским комариком жужжит в голове.
– Хорошая попытка, но нет. Садись. Шампанское или виски?
– Виски…
– Держи, – протягиваю девушке бутылку, – Извини, бокалы на поднос не уместились.
Юля молча берёт пузырь, быстрым движением отвинчивает крышку и делает несколько жадных глотков.
Чуть наморщив хорошенький носик, красотка фыркает и отворачивается в сторону.
– Я предупреждала тебя, Костя… – серебряный голосок звенит от боли. Не могу спокойно выносить это. Приближаюсь, мягко притягиваю Счастливую к себе, осторожно целую в висок.
– Я люблю тебя, дурёха, и хочу снять ужасный груз с твоих плеч, – немного помолчав, повторяю вопросы, – Откуда у тебя шрамы? И почему ты динамила меня?
Малышка каменеет в моих объятиях, но всё-таки начинает говорить, а я лёгкими поглаживаниями массирую изящную спинку.
– Это всё взаимосвязано. И причина одна – биологический отец Миши, – подкатывающие рыдания хриплым шёпотом виснут в воздухе. Дикая жажда крови неизвестного мне парня растёт с каждой секундой.
– И кто он?
– Артём Кислов…
– Капитан питерского Зенита?! – моя челюсть едва не отбила мне ноги. Тёмыч непросто капитан, он лучший полузащитник страны. Грубоватый, но безусловно, умный, талантливый игрок. Парень редко прощал ошибки на поле и хорошо избавлялся от соперников. Мы гоняли вместе за сборную России. Тандем из нас был просто убийственный.
Малышка молча кивает.
– Погоди…Он же глубоко женат…
– Тогда я не знала об этом… Давай начну с самого начала?
Отодвинувшись, Юля делает ещё один глоток медового цвета жидкости. Я молча забираю бутылку из хрупких рук. Мандаринка громко икает и начинает свою историю.
– Мы родом из Питера. Не скажу, что наша семья жила там с самого основания, но квартира в старом центре от прапрапрабабушки досталась, – нежный голос, всё ещё немного подрагивая, льётся непрерывным потоком.
– Папа, как истинный петербуржец, едва ли не с рождения фанат Зенита. Семь лет назад по радио проходила викторина, посвящённая бело-синим. Отец верно ответил на все вопросы и выиграл особый приз – приглашения на спортивную базу любимой команды.
Моя драгоценная малышечка… Я чувствую, как застарелый страх колючей проволокой опутывает душу Счастливой. Ужас впивается ржавыми иглами, сжирает всю силу девушки. Однако, рыжая мандаринка смело продолжает открывать сердечные раны.
– Никто из товарищей не смог поехать, и папочка позвал меня. Я не особо интересовалась футболом, но перспектива халявных выходных за городом перевесила чашу весов в пользу отца. Там мы и познакомились с Кисловым. Зенитовский старожил вызвался провести экскурсию. К концу поездки я была полностью очарована… Артём позвонил мне через две недели и пригласил на свидание. Ужин при свечах дома…
– Сказал, что боится папарацци? – задаю риторический вопрос.
– Ага… Боже, какая же я была наивная дурочка, поверила ему… – ядовитое разочарование густым серым дымом застилает прекрасные карие глаза. Проблемы с противоположным полом закономерны после такого безжалостного обмана. Легко чмокнув рыжую макушку, напоминаю Юле, что я рядом.
– Каждый из нас рано или поздно бывает обманут, мандаринка, но нельзя же всех под одну гребёнку…
Сладкая крошка словно не слышит и продолжает рассказ:
– Почти год прятались по норам… Я никому не говорила… Даже родителям… Наверное, наш роман длился бы годами, но…
Тяжёлый вздох и дрожащий голос перерастает в хриплый шёпот:
– Я забеременела. Случайно. Нас подвели таблетки и вот в этот момент моя жизнь стала похожа на ад. Кислов слетел с катушек и начал требовать аборт. Боже, как он орал и доводил меня до слёз и истерик. Тогда я и узнала, что «любовь всей моей жизни» женат. И главное – если супруга узнает обо всём, то карьере Артёма конец.
– Конечно же, я порвала с придурком… Но беременность… – одинокая слезинка скатывается по нежной щеке, – Миша снился мне ещё до рождения. Я знала, что у меня будет сын. Непоседливый, вредный малыш. Знала, что с ним будет трудно, но мальчишка будет совершено очаровательным! Сильным, смелым и самым прекрасным ребёнком на свете…Ни о каком аборте не могло быть и речи и я ни разу не пожалела о своём решении. Однако Кислов – ненормальный псих…
На дне тёмно-карих глаз плещется животный ужас. Паника отравляет сознание Юльки ядовитым дыханием. Нежная крошка полностью нырнула в болото ужасных воспоминаний. Ласково касаюсь щёки девушки:
– Я рядом, мандаринка…
Моя сладкая девочка кивает и слегка улыбается сквозь слёзы. Сжимаю кулаки, сражаюсь с желанием сорваться с места, сесть в тачку и лететь в Питер.
– Что сделал Артём? – мягко требую продолжения.
– Звонил по сто раз на дню… Преследовал меня, хотя я постоянно твердила, чтобы Кислов забыл про нас. Клялась, что никогда никому ничего не расскажу. Даже готова была подписать любые документы, лишь бы чудовище исчезло. Но у парня развилась какая-то фобия, навязчивая идея избавится от ребёнка. Однажды, Артём позвонил и попросил приехать, якобы хотел обсудить дальнейшую жизнь. Я как доверчивая идиотка припёрлась по продиктованному адресу, – громкий всхлип прерывает рассказ. Сделав несколько глубоких вдохов, малышка, помолчав пару секунд, подходит к основному:
– Это была частная клиника… Санитары скрутили меня и затащили внутрь. Этот придурок решил «убедить» силой сделать аборт на позднем сроке. Кислов угрожал… Клялся, что убьёт и меня и ребёнка… Нёс бред, что я никому не буду нужна с прицепом… И всё это творилось с молчаливого согласия врача, равнодушно наблюдавшего за происходящим…
– Тогда ты начала бояться больниц и докторов? – задаю страшный вопрос.
– Нет… Я знала, что они не посмеют меня тронуть физически… Коснись хоть кончиком пальца – тюрьма… Ну а с психологическим давлением я справилась. Кислову не соло нахлебавшись пришлось отпустить «пленницу». Самое страшное произошло позже… На восьмом месяце мы с подругой захотели проехаться по магазинам. Моя мама – очень суеверный человек, запрещала покупать вещи заранее… Но я решила, что 33 неделя уже достаточный срок и ничего страшного не случится…
Тёмно-серый туман, окутавший Юльку, меняет свой цвет на чёрный. Чувствую, как каждая клеточка хрупкого тела наполняется болью.
– Ошиблась… Мы попали в аварию… Кто-то вывел из строя тормоза на машине, каким-то чудом тачка не вылетела с моста. От удара подушки безопасности начались преждевременные роды… Мне фантастически повезло, недалеко от нас была карета скорой помощи. Врачи возвращались с последнего вызова и готовились сдавать смену. Моя подружка со сломанной рукой и, как позже выяснилось, ногой, добежала до бригады. Сумела ором, криком и даже драками расчистить дорогу от образовавшейся пробки. Я до конца жизни обязана Альке: только благодаря подруге, Мишу довезли до больницы… Давление упало и медикам пришлось провести экстренное кесарево, практически в полевых условиях. Честно говоря, даже боли не помню… Помню только, молилась и молила спасти ребёнка… На себя было плевать, главное сын…
Ярость, злость и ненависть бурлили в венах. Боль и страх, которые пришлось пережить мандаринке, разбудили жажду крови.
В голове мелькает пара идей, как существенно испортить жизнь Кислову, попутно оторвав ручки, ножки и ненасытный член. Теперь мне предельно ясно, почему малышка избегала меня…
– Юль… Почему ты решила, что я отвернусь от тебя?
И вот здесь самообладание крошки окончательно уступило место истерике. Захлёбываясь слезами, моя сладкая девочка громко воет:
– Я бесплодна… Теперь… Из-за инфекции и трёх операций…
Крепче сгребаю дрожащее от рыданий тело в объятия и впиваюсь в полные губы сладким поцелуем. Я стираю каждую пролитую слезинку с прекрасного лица. Прижимаю к себе и тихо шепчу на ушко:
– Дурочка… Ну какая же ты глупышка, Счастливая…
Ещё несколько горячих поцелуев и на побледневшие щёки возвращается нежный румянец, а в глазах цвета шоколада вспыхивают искры разума. Кажется, Юля готова меня выслушать…
– Я же не прошу тебя создавать со мной новую семью, – хрупкое тело дёргается в моих объятиях, но спешу продолжить, – Я прошу найти мне место в вашей. В вашей с Мишей семье! Юль… Я вас люблю… С самой первой встречи мечтаю о тебе! Хочу видеть вас каждый божий день!
Всхлипнув последний раз, девушка затихает в моих объятиях.
– Расскажи мне о бесплодии, мандаринка. Тебе что-то удалили или это последствия?
– Последствия… –малышка утыкается носом в мою грудь и тихо шепчет.
– Юль… Выслушай меня внимательно. Твоя болезнь не имеет для меня никакого значения. Конечно, я как любой мужчина хочу наследника. Но на моё счастье, у тебя просто изумительный сын. Миша с первых секунд покорил сердце, я даже не знаю, в кого из вас влюбился первым… Будущее невозможно без вас обоих. Но если тебя саму беспокоит бесплодие, то можно пройти лечение… Это очень длинный, сложный путь и нет никаких гарантий на успех, но если ты когда-нибудь захочешь попытаться пройти эту дорогу, если решишь, что у тебя достаточно моральных сил, я поддержу тебя, возьму за руку и поведу…
– Это дорого… Очень… А если не получится? – первые крохотные цветочки надежды распускаются в душе мандаринки.
– Плевать на деньги! Не беда! Будем растить одного Мишку! Или попробуем суррогатное материнство, или усыновление! Главное – мы будем вместе и вместе решим любые проблемы! Просто доверься мне! Разреши разделить с тобой ответственность?
Чувствую, как адреналин вспыхивает яркими искрами в теле, распаляет пьянящий азарт и боевой задор. Я словно снова перед воротами и в силах переломить ход игры. Один гол, один чёртов гол отделяет меня от победы. Много лет назад от удара зависел выход команды в финал Лиги Чемпионов…
– Что ты делаешь? – нежно-розовый румянец расцветает на пухлых щеках.
– Добиваюсь твоего согласия… – пара шагов и колени упираются в стенку кровати, – Поверь, к утру ты скажешь «да»! Если будешь в состоянии говорить…
Скидываю стройную фигурку на смятую постель и быстро стаскиваю с себя одежду.
– Самоуверенность тебя погубит, Сагаев… – игривая ухмылка рыжеволосой крошки подстёгивает к более активным действиям.
С разбегу плюхнувшись на кровать, прижимаю нахалку к себе, ловко расстёгиваю кружевной лифчик. Обнажённая полная грудь призывно вздымается вверх. Захватываю острый сосок ртом, втягиваю возбуждённую жемчужину в рот. Тихий женский всхлип и аккуратные ноготки впиваются в плечи. Крохотные трусики в компании кружевного пояса улетают в сторону. Осторожно проникаю пальцами в горячее лоно и довольно мурлыкаю:
– Влажная…
Раздвигаю стройные ножки, устраиваюсь поудобнее и длинным толчком проникаю в узкую, мокрую пещерку.
Плавными, затяжными толчками двигаюсь внутри сладкой крошки. Длинные, стройные ножки охватывают мою талию, а хрупкие ручки царапают спину, оставляя продолговатые отметины.
– Сагаев… – хриплый стон крошки отзывается волной чокнутых мурашек. Безумная дрожь, поднимается в груди, проходит сквозь мышцы и достигает кончиков пальцев. Сладкий голос любимой женщины поёт в венах, порождая безумие.
– Чёрт, мандаринка… – ускоряю движения, грубо вонзаясь во влажную плоть. Целую нежную шею, оставляю алые следы. Коснувшись набухшего клитора, потираю пульсирующую вершинку. Изменив угол проникновения, снова замедляюсь, не позволяя девушке упасть в бездну наслаждения.
– Сагаев… – недовольный всхлип и крохотные ладошки намертво обхватывают шею. Юля стремится мне навстречу, отчаянно пытается задать ритм.
– Неа, мандаринка, – намеренно то замедляюсь, то ускоряюсь, приближаясь к тонкой черте, за которой прячется оргазм. И снова, и снова, доводя малышку до сумасшествия.
– Ты не получишь ничего, пока не скажешь «да», – чередую грубые ласки клитора и возбуждённых сосков, в очередной раз «истязаю» хрупкое тело Юли, не давая столь желанной разрядки.
– Сволочь… – Счастливая больно кусает меня за плечо и продолжает упрямиться.
– Скажи «да»… – нарочно медленными, глубокими проникновениями задеваю особую точку и вынуждаю малышку срывать голос. Моя сладкая мандаринка сипит, хрипит и нецензурно ругается, но, в конце концов – сдаётся:
– Да, чёрт тебя раздери! Да!
– Вот так бы сразу, рыжая вредина…
Стремительно ускоряюсь и позволяю серебряным звёздам обрушиться на наши головы, забирая утомлённые, но удовлетворённые тела в фантастический полёт. Крепко обнимаю девушку, прижимаю к груди и нежно шепчу:
– Я люблю, тебя мандаринка…
– И я тебя люблю, Сагаев…
Белый пушистый снег, весело кружится и укутывает меня мягким покрывалом. Упав в огромный сугроб, яростно машу руками и ногами, формируя фигуру «ангела». Счастливый детский смех звенит в воздухе задорной мелодией.
– Па-а-а-а-а-ап, Буран тебя перевернул! – озорной, зеленоглазый разбойник скачет вокруг меня и сгибается от хохота. Матёрый аляскинский маламут носится по лесу с пустой «плюшкой», радостно пофыркивая.
Слегка приподнявшись, шустро леплю снежок и запускаю снаряд в Мишку.
– Ну, па-а-а-а-ап, так нечестно!
Мелкая козявка с разбегу прыгает на меня, окончательно утопив моё тело в сугробе.
Не мудрствуя лукаво, я, добившись согласия мандаринки, перевёз их с Мишей к себе буквально через неделю. Рождество мы отмечали одной большой и дружной семьёй. Мама, родители Юли, рыжая вредина, Мишутка и я… Мандариновую свадьбу сыграли через месяц.
Малыш легко принял меня в семью, но я всё равно не тороплю шпингалета. Хотя мне до безумия хочется услышать от парнишки слово «папа», я хорошо знаю, что нужно время. И рано или поздно окончательное признание придёт само собой… А мы пока готовим документы на усыновление…
Поставив мяч на линию штрафной, даю команду мальчишкам отрабатывать удары.
– Итак, козявочки, бьём по воротам и отходим. Аккуратно закладываем мяч в нужный квадрат, – изящно пробиваю штрафной, – Вопросы?
– Ух ты, Сагаев, да ты крут, – злобная усмешка неприятным свистом рассекает воздух. На пороге зала стоит господин Кислов собственной персоной.
В тот день, когда Юленька раскрыла все свои секреты, я чудом сдержался… Желание сорваться в Питер и втоптать в грязь мерзкую гнусь прыгало в глазах вспышками тёмной ярости. Одних кулаков будет недостаточно, чтобы раздавить Кислова. Да и мандаринка была бы против. Сила духа и необыкновенное благородство моей прекрасной супруги удивляет меня до глубины души. Сладкая крошка сумела побороть ненависть к засранцу и оградиться прочной стеной равнодушия.
Собственно я знал, что мудила рано или поздно объявится. Ходят слухи, что после последней травмы большая куча собачьего дерьма не сумела толком оправиться и откровенно лажает на поле.
Да и в сборную РФ с такой травмой путь заказан, остаётся только одно – тренерская деятельность. Слава о моих успехах на нелёгком поприще преподавания докатилась и до Питера, так что приезд сучонка за обменом опытом был лишь вопрос времени…
Оставляю ребят на Сёму и не спеша приближаюсь к долгожданному, но весьма нежеланному гостю.
– Здорова, Артём, зачем пожаловал?
Упырь кивает в сторону тренерской, нагло ухмыляется и пыхтит:
– Поговорим?
– Слушай, Костян, я здесь школу подумываю замутить, не дашь пару советов? Было бы круто, если бы поработать пустил… Или вообще свою продал… А то мало ли что… Сгоришь ещё… – если парнишка улыбнется еще шире, то его жопа треснет по швам.
Взмахом руки останавливаю безудержный поток псевдодружелюбного бреда и угроз.
– Ты бы хоть для приличия делами поинтересовался. Знаешь, я женился недавно… – бросаю ехидный взгляд в сторону Кислова и с удовольствием продолжаю психологическое насилие, – На Юлии Счастливой, не знаешь такую?
Плейбой резко бледнее и выпучивает глаза. Молча глотает воздух, как рыба на берегу.
– Знаешь, мне так повезло… У девушки такой сынишка замечательный… Я от него в дичайшем восторге… Жаль только, папаша биологический убить пытался пацана… Представляешь, бывают же такие мрази…
«Гость» резко подскакивает на ноги, сжимает кулаки и обретает дар речи:
– Какого хуя ты несёшь?
– Прижми жопу, утырок, – мой громовой рык в мгновение ока остужает всколыхнувшийся задор «незаслуженно» оскорблённую обиженку, – Если бы ни доброе сердце Юли, то от тебя даже воспоминаний не осталось… Зацени письмо счастья на ящике, – быстрым движением отправляю Кислову сообщение на личное мыло. Фыркнув, Артём неохотно достаёт телефон. Спустя несколько секунд несчастный аппарат выпадает из трясущихся рук и с грохотом летит на пол.
– Это… Это… Это… – едва различный шёпот «драгоценного» бывшего соратника несказанно радует слух.
– Ага… Это полная жопа для тебя. Махинации с налоговой, договорники, совращение несовершеннолетних фанаток и многое другое, – скалясь, как кошак, словивший жирную мышь, я с удовольствием «втыкаю иголки» под ногти «товарищу», – Ты успел дочитать до конца?
– О-о-о-откуда? – Кислов слегка заикается, но отчаянно старается собрать разбегающиеся мысли в кучу.
– От фсбэшного верблюда…
Я основательно подготовился к встрече с Тёмушкой-гадёнушкой, подёргал за ниточки старинной дружбы и раздобыл убойный компромат.
– А теперь ты встанешь, отряхнёшь обосратые штанишки и навсегда исчезнешь из нашей жизни. Всосал?
Вяло кивнув и скрипнув зубами, Кислов поднимается на ноги и направляется к двери.
– Эй, утырок, – в один прыжок преодолеваю расстояние между нами, – Лови подарочек от Юли и Миши Сагаевых.
Хорошенько размахнувшись впечатываю огромный кулачище прямо в длинный горбатый шнобель. Гадкий хруст хрупкой носовой перегородки звучит божественной музыкой для моих ушей. Пульсирующая боль растекается по повреждённым костяшкам волной восхитительного удовлетворения.
– Блядь! – Артём хватается за разбитый пятак и скулит словно подзаборная собачонка на случке, щедро заливая пол алой кровью. Отвешиваю мощный пинок под трусливую жопу и выставляю мерзкую гнусь из тренерской.
– Я тебя предупредил, – схватив за шкварник, выволакиваю «гостя» на улицу. Толкаю «друга» в сторону дорогущей бэхи и направляюсь назад к ребятам.
– Имей в виду, Кислов, Юля – моя жена, а Миша – мой сын… Я хорошо умею защищать то, что принадлежит мне. Только попробуй появиться на горизонте ещё раз, и тебе даже стонать будет больно… В тюрьме… Уж я позабочусь, чтобы ты вошёл в камеру с самыми «подходящими» статьями – ледяная ярость наполняет мой голос холодным призрением, спиной чувствую расползающийся от мудилы животный ужас.
Полностью удовлетворённый «дружеской» встречей мурлыкаю любимую песенку и собираюсь домой. Телефон, громко чирикая, трезвонит нежную мелодию.
Моя дорогая девочка последние дни себя неважно чувствует, где-то поймала кишечный грипп и бесконечно носится навещать фаянсового друга. Мишаня, как и подобает настоящему мужчине, остался караулить маму и помогать по хозяйству.
– Да, милая, скоро буду дома. Вам что-то нужно?
– Кость… – из динамика раздаётся напуганный голос Миши. Холодный ужас стремительно сковывает желудок.
– Что случилось, малыш?
– Мама закрылась в комнате и плачет… Уже час… Я не знаю, что делать…
– Скоро буду! Не переживай, сынок!
Забыв про верхнюю одежду, стрелой несусь к машине. Поворот ключа, газ и Porsсhe, взметая клубы февральского снега, послушно летит к дому.
Три минуты на скорости 200 километров в час и я на месте. Толкаю дверь и забегаю в прихожую.
– Миша, Юля?
– Мы наверху, мама ревёт и валяется на кровати… – наш золотой мальчишка очень расстроен.
– Сейчас разберёмся! Не вешай нос! – перепрыгиваю через три ступени, поднимаюсь в спальню, распахиваю двери и врываюсь в комнату:
– Мандаринка?!
Моя сладкая девочка, обняв огромную пуховую подушку, обильно смачивает слезами дорогую наволочку. Лицо заплаканное, непривычно бледное.
– Что случилось, малышка?
– Тошнит… – Юля утыкается носом в плечо, я пытаюсь расслышать в интонации девушки тревожные нотки паники. Но несмотря на мокрые щёки, голос крошки звучит счастливо…
– Ты заболела, родная? – нежно поглаживаю хрупкую спинку.
– Нет…Не совсем… – блаженная улыбка расцветает на прекрасном лице, погружая меня в недоумение.
– Мандаринка, что случилось? Почему ты плачешь?
– Кость… Я беременна…
– Что?!
Сердце обрывает бешеную свистопляску, замирает на несколько секунд и останавливается. Затаив дыхание, стараюсь переварить услышанную информацию. Крокодиловые слёзы продолжают градом лить из тёмно-карих глаз.
– Я беременна…
Взрыв сверхновой звезды опаляет душу синими лучами счастья моей новой вселенной, хорошенько контузив ударной волной сознание.
– Но ты же говорила, что не можешь…
Хрупкие, девичьи пальчики касаются моей щеки.
– Кто-то удачно забил свой новогодний гол…
– Па-а-а-а-ап… Это что у меня будет братик? – притаившийся у входа в комнату малыш подаёт голос.
Следующее радужное цунами безжалостно накрывает голову.
– Повтори, пожалуйста…
Покрасневший от смущения малыш робко прижимается к нам.
– Мам, пап, у меня будет братик?
– Может братик, а может сестрёнка… – поцеловав мальчишку в макушку, Юля крепко обнимает сына. А я сгребаю драгоценную парочку в медвежьи объятия.
– Ура-а-а-а!
Ответный снаряд прилетает в грудь и возвращает в реальность. Буран в отместку, хорошенько разогнавшись, врезается в Мишку, сбивает ребёнка с ног. Закатившись хохотом, мы валяемся в снегу, стараясь отдышаться.
– Пора домой… Мама будет волноваться, – поднявшись на ноги, хватаю Мишку и усаживаю шкоду на шею.
– И Данил уже соскучился!
В сентябре на свет появился наш второй ребёнок, симпатичный бутуз. Имя братишке выбирал Миша. Старший сын – самый главный нянь для малыша. Как только Юлю и Данила выписали с роддома, Мишута поселился в комнате у брата. Мальчишка самый первый бежит на младенческий писк, озорная проныра в своих шесть лет мастерки справляется с бутылочкой и молочной смесью. Непередаваемая щемящая нежность накатывает каждый раз, когда вижу воркование старшего над младшим.
И хотя я ежедневно забираю Данилку по вечерам, оставляя Мишане возможность побыть наедине с мамой, озорника хватает ненадолго. Шустро обсудив все секреты с Юлькой, шпингалет вооружается погремушкой и несётся к брату.
Загрузив сани, плюшку и остальной инвентарь для тренировки северной ездовой собаки, загнав Бурана в машину, мы отправляемся домой. Мама и Евгения Анатольевна наверняка уже накрыли стол, приготовили подарки и ждут возвращения старшего внука домой. А Евгений Андреевич 100% растопил баню и поставил фирменную настойку в холодильник.
Чёрный Dodge Ram, громко ревёт и прокладывает путь сквозь занесённую снегом дорогу.
Ещё пара минут и мы тёплой компанией вваливаемся в коридор. Шустро скинув верхнюю одежду, Миша несётся в детскую. А я бодрым голопцем скачу в спальню.
Свернувшись клубочком, рыжая крошка дремлет на огромной кровати. Быстро раздевшись, ныряю под одеяло и притягиваю хрупкое обнажённое тело к себе. Несколько горячих поцелуев и малышка, тихо застонав, открывает глаза:
– С наступающим, Сагаев… – проворные пальчики шустро находят вставшее «копьё», – Твой любимый тортик ждёт в холодильнике…
– М-м-м… – поймав аккуратный сосок, с наслаждением вытягиваю в рот, несколько движений языком и Юля выгибается навстречу.
– Забьём ещё один гол, мандаринка? Мише и Данилу просто необходима рыжая сестричка…
– С тобой хоть два! Люблю тебя Сагаев!
– И я тебя, Сагаева!