— Смотри-смотри! Идут! — толкнула меня в бок локтем незнакомая девчонка, но даже не повернулась, чтобы проверить мою реакцию. Главное — поделиться восторгом, неважно с кем.

Я вздрогнула от неожиданности, но ничего не ответила. Не для того я сюда приехала, чтобы засматриваться на первых встречных парней.

Да что там, мне вообще не стоило к ним приближаться!

Где-то среди адептов мог оказаться мой кровный враг, а я понятия не имела, как он теперь выглядит и что сделает, если узнает меня. Оставалось только надеяться на удачу. Я должна во многом разобраться и не пропасть раньше времени.

Будь у меня выбор, я вообще не поехала бы в эту академию. Еще лучше — забралась бы туда, где никто не знает моего имени. Но моя специализация преподавалась исключительно здесь, и решение Магического комитета оспариванию не подлежало.

Впрочем, у меня все должно получиться, а пять лет пролетят незаметно, если не отвлекаться на…

А посмотреть и правда было на что.

Представление в воздухе только что завершилось, и теперь драконы спускались к зрителям. Старшекурсники, элита академии, маги редкой специализации. По дороге они шли медленно, как хозяева этого места.

Девчонки вокруг меня запищали от восторга, когда парни поравнялись с нами, одаривая молоденьких адепток широкими улыбками.

Все — в парадной форме, которая даже сидит идеально. С прямыми спинами, гордо расправленными плечами. Зрачки вытянуты, лишний раз подчеркивая звериную сущность и силу.

Я закатила глаза. Как будто это и так не ясно! Если у кого-то вертикальные зрачки и зубы чуть острее, он сразу становится богоподобным?

Представление устраивали для первокурсников. Вернее, для их родителей, которые вскоре станут щедрыми спонсорами академии. Вот оно — будущее их отпрысков! Нужно только выписать пару чеков.

— Сейчас упаду, — простонала та же девчонка рядом со мной.

— Это от жары, — буркнула я.

Купол был убран, и солнце нещадно палило головы. Интересно, это тоже часть плана? Чтобы зрители после выступления быстрее разошлись?

— Это от любви, — не поверила мне собеседница и, похоже, моя будущая однокурсница.

— Угу.

Я прикрыла веки и принюхалась, стараясь уловить новый незнакомый аромат — горячий, пряный, с легким привкусом пепла. Тот, что принадлежал моей стихии.

Что-то тянуло меня к парням, и отчаянно хотелось шагнуть им навстречу. Я знала, что сходная магия может вызывать подобные ощущения, но еще ни разу не оказывалась настолько близко к огненным драконам. К пустынному огню — той редкой специализации, что считалась аномалией. С ней рождались только здесь, на границе Великой пустыни.

Новые ощущения захватывали меня, волновали и будоражили, заставляя все внутри трепетать в странном предвкушении неизвестного, но интересного будущего.

Один из парней шел на шаг впереди остальных. Высокий, сильный, но движения плавные, хищные.

Другие следовали за ним, будто свита. Они ничем не уступали ему, лишь поведением подчеркивали статус своего вожака. Тот даже выглядел крупнее остальных, хотя, уверена, это лишь иллюзия. Желтые глаза его хищно блестели, что плохо сочеталось с демонстративно радушной улыбкой. Дракон очень внимательно следил за всеми, мимо кого проходил.

— Будто покушения ждет, — оценила я.

Звук собственного голоса отрезвил меня, помог выбраться из плена странного притяжения.

«Лекси, не вздумай пялиться! Отвернись!»

Но его взгляд нашел меня первым. Желтые, почти янтарные глаза сверкнули в свете солнца. Дракон смотрел прямо на меня. Мгновение — и новая улыбка тронула уголки его губ. Неспешная, растянутая, с оттенком насмешки.

«Алексия Геллер, не так ли?» — говорил этот взгляд.

Я проглотила комок в горле. Может быть, я ошиблась? Может, он просто скользнул взглядом по толпе?

И поспешила уставиться в землю, ругая себя.

Пусть это будет моя первая и последняя ошибка! Никогда не стоит забывать, что один из драконов может оказаться тем, чье внимание мне привлекать не следовало. Любой, и совсем не обязательно это будет главный. Напротив, скрываться в свите даже безопаснее, но не мешает отдавать приказы своим.

Наследник герцога Корренти, его младший сын, которого скрывали много лет. С того самого дня, когда в инциденте — во взрыве, если точнее, — погиб его старший брат и пострадали родители. Во всем обвинили моего отца, который тоже не пережил тот день, но остался в памяти как предатель.

У герцогской семьи та же редкая магия, а значит, наследник рано или поздно окажется здесь, хоть и под вымышленным именем. Он узнает меня, а я его — нет. Конечно, можно было надеяться, что он не станет отыгрываться на мне за то, в чем я не виновата, но…

Да кого я обманываю? Для многих в нашей земле месть важнее, чем вода и еда.

Я уговаривала себя больше не смотреть на драконов, но запах магии продолжал притягивать меня, соблазнял не только поднять голову, но и блаженно втянуть воздух.

— Может, и ждет, — отозвался кто-то позади, когда я уже почти забыла о вырвавшейся у меня фразе.

Голос был женским и почти милым, если бы не сочащийся из каждого слова яд, который просто не мог появиться случайно.

Я обернулась на светловолосую драконицу, увешанную артефактами, заменяющими ей косметические заклинания. Цвет волос был далек от натурального, потому что я хорошо ощущала ее стихию огня — с такой не стать блондинкой. Девушка не смотрела на меня, а пристально наблюдала за драконами поверх моего плеча, но не осталось никаких сомнений, что и это она делала специально — показывала, что я недостойна ее взгляда.

Я отвернулась. Жаль, что уже стояла в первом ряду, иначе протиснулась бы вперед.

— Кого только не приносит в нашу академию, — пожаловалась светловолосая незнакомка под чей-то смешок. — Мои родители жертвуют неприличные суммы, а ректор и Магический комитет позволяют изгоям и детям убийц здесь учиться.

Я почувствовала, как внутри поднимается огонь.

— Скоро совсем небезопасно станет, — поддакнула ей другая.

В груди полыхнуло негодование. Я стиснула зубы, сжала кулаки так, что ногти вонзились в кожу. И ведь я знала, что так будет. Западная часть Империи — не самое дружелюбное место. Здесь ненависть передают по наследству, вместе с фамильными гербами.

Хорошо, что перед приездом я училась держать себя в руках. По крайней мере, тренировалась. Как раз на такой случай. Отказаться от поступления не могла: альтернатив не было. Разве что остаться совсем без диплома, а это означало бы, что я сдалась, не попробовав. Позволила чужим языкам отнять у меня хоть какое-то будущее.

— О ком вы? — услышала я новый голос. Кто-то заинтересовался сплетней.

— Геллер, — презрительно фыркнули в ответ.

Я даже спиной почувствовала, как кто-то ткнул в меня пальцем.

— Ах, тогда понятно.

— Хватило же наглости явиться.

— Бессовестная семейка.

Я сжала кулаки еще крепче, потому что пламя собралось вот-вот вспыхнуть на ладонях. Нападать первой я не стану, но защитить себя точно смогу.

Меня нередко узнавали, спасибо проклятым журналистам, которые в этом году воткнули мой свежий магический снимок едва ли не в каждую мерзкую газетенку. К десятилетию инцидента. Я почти перестала обращать внимание на косые взгляды. Но никогда меня не доставали так явно и так громко.

Не показывай слабости, Лекси! И не нарывайся!

Но разговор позади продолжался, все будто ждали моей реакции. Не выдержав, я уже начала разворачиваться, когда заметила вспышку.

Рефлекторно вскинула руку, чтобы прикрыться от магической камеры, но кто-то схватил меня за запястье и резко дернул вперед.

Я замерла, встретившись взглядом с тем самым драконом, что казался главным.

Он холодно смотрел на меня сверху вниз, крепко удерживая за поднятую руку, и я почувствовала себя подвешенной за лапку добычей. Его зрачки сузились в тонкие ниточки.

— Она хотела на меня напасть! — завопила блондинка, отшатываясь, будто я в самом деле атаковала ее.

Я попалась.

Желтые глаза дракона сверкнули. В них я видела свое отражение — худенькая, бледная, темноволосая… не фигурка даже, а тень от нее. Вздернутый носик, упрямая улыбка.

Он принюхался, оценивая добычу, а заодно давая понять, насколько она ему неприятна.

Я дернула руку, но он не торопился отпускать. Тишина вокруг становилась все напряженнее.

Все видели. Все смотрели.

— Она хотела на меня напасть! — повторила блондинка, явно пытаясь добиться внимания парня, которое безраздельно принадлежало мне.

«Давай, продолжай», — мысленно буркнула я. Еще чуть-чуть, и она тут в театральный обморок упадет.

Наконец я смогла вырваться и быстро прижала руку к груди. Дракон удерживал меня ровно столько, чтобы все успели заметить сцену. Чтобы все увидели главное: зверь играет со своей жертвой.

Я стиснула пальцы, пытаясь не позволить огню вспыхнуть на ладонях.

— Геллер, — медленно произнес дракон с каким-то странным лениво-хищным удовлетворением.

Словно вешал на меня ярлык, чтобы никто не перепутал.

Я с шумом выдохнула. Огонь разливался по венам. Ох, какой уж тут самоконтроль! Вся подготовка к демонам! У моей стихии вообще со спокойствием не особо…

С каждой секундой улыбка парня становилась все неприятнее. Не насмешливая даже, а наполненная злым ехидством. Но он молчал и будто собирался уйти. Белобрысая девица снова принялась причитать, действуя мне на нервы:

— Кто знает, зачем она здесь? Вдруг ее папаша не добил всех, кого хотел? Дилан, сделай же что-нибудь, она на меня замахнулась. Жалобу!

— Ой, кому ты-то нужна, — процедила я, даже не оборачиваясь. Голос прозвучал глухо, почти срываясь на рык.

— Да как ты смеешь?! — возмутилась она, вместо того чтобы порадоваться: я же прямо подтвердила, что ее облезлой шкуре ничего не угрожает. Разве нет?

Дилан наклонил голову, наблюдая за мной, изучая. Качнулся ко мне.

Возможно, мне лишь почудилось его движение: от жары и гнева все расплывалось перед глазами. Я среагировала раньше, чем успела осознать до конца.

Вскинула руку, намереваясь оттолкнуть от себя дракона, но лишь задела по его пальцам. Со всем возможным достоинством проговорила:

— Я имею полное право здесь находиться.

— Не сомневаюсь, — ответил он, но прозвучало как насмешка.

— Дилан! — взвыла блондинка.

Его улыбка стала шире.

— Остынь, Илана, — лениво бросил он.

— Ты!.. — Она захлебнулась возмущением.

— Остынь, я сказал.

Голос его изменился, я почувствовала дрожь магии в воздухе. На взводе была не только я, просто у остальных лучше получалось не демонстрировать это. Но огонь не обманешь, как и не скроешь темперамент его обладателей.

Блондинка замолчала, и только тогда я поняла, почему Дилан — главный среди этих драконов. Сложно воспротивиться его приказу: я почувствовала это, а ведь тот даже не мне был отдан. Илана тоже не осмелилась перечить.

Мне следовало срочно уйти, но я продолжала стоять. Дилан наклонился ко мне, настолько близко, что его дыхание обожгло мое ухо:

— Кажется, за кем-то здесь нужен особый присмотр.

Ответить я не успела. К нам уже спешили преподаватель и наемная охрана.

Последней сегодня в академии было особенно много. Знать Западных земель не стеснялась сводить счеты друг с другом, понимая, что император закроет глаза на междоусобицы в дальних регионах, лишь бы в стране не поднималась смута, а поставки угля из шахт и продуктов с ферм шли бесперебойно. Насколько я знала, даже адепты в общежитии предпочитали не спать безоружными, что уж говорить о таких массовых сборищах, как сегодня.

Первый день нового учебного года, когда в академию приглашались не только молодые маги, но и все их семьи, — тот еще хаос. Конфликты вспыхивали один за другим, а охрана только и успевала предотвращать непоправимое. Кипящая молодая кровь и огненная стихия — опасное сочетание.

Но что один адепт мог предъявить другому? То есть, что мог сделать мне этот дракон на виду у всех?

Ничего.

— Что здесь происходит? — остановилась перед нами дамочка в модном брючном костюме.

И хотя я уже знала, что она одна из преподавателей, слишком глубокий вырез на блузке и косметические заклинания на лице мешали воспринимать ее как угрозу.

— Ничего, магистр Унсури, — ровным тоном отозвался Дилан. — Решили поприветствовать новеньких.

С этими словами он сделал шаг назад, чтобы вернуться к своей «свите».

Я окинула Дилана взглядом, заметив, как он потер рукой запястье, а следом недовольно поправил рукава.

Возникший было страх прошел, в момент сменяясь раздражением, которое подстегивала огненная стихия. Смотрите-ка, кто-то испытал неудобства и помял форму, пока держал меня? Пф! А нечего было вообще лезть. Я и делать-то ничего не собиралась.

Рядом с ним крутились восторженные девчонки, тоже выбравшиеся на дорогу, и все старались ухватиться за своего нового кумира, помочь ему и стряхнуть с формы несуществующие пылинки. Дилан небрежно отпихивал всех от себя, но те не смущались, тут же начиная строить глазки его спутникам.

Парни отправились дальше, оставив позади меня, магистра Унсури с двумя охранниками и заинтересованных зрителей вокруг. Не покидало ощущение, что я вляпалась во что-то очень нехорошее. Вернее, в кого-то.

— Адептка Геллер, отправляйтесь в общежитие, — приказала магистр.

— Но праздник… — растерялась я.

Не то чтобы мне сильно хотелось оставаться, тем более моих родителей здесь быть не могло, но я преследовала свою цель. Хотела посмотреть, кто задержится в академии на ужин, кто станет спонсором или уже является им. Мне требовалась любая информация, которая однажды поможет восстановить доброе имя моей семьи. В конце концов, за этим я сюда и приехала. Одного диплома недостаточно — я должна закончить академию уважаемым магом. Для чего придется разобраться в прошлом этого места.

Я вздохнула, так и не придумав достойной причины, чтобы остаться, когда меня столь откровенно попросили убраться подальше и не провоцировать конфликты. Ограничилась кивком.

Магистр Унсури выгнула бровь, будто не поверила в мою внезапную покладистость.

— Она уже уходит, не беспокойтесь об этом, — раздался рядом приятный мужской голос. — Правда, Лекси?

На талию бесцеремонно легла горячая рука, а затем еще и притянула меня, прижимая к чужому телу. Вновь окутал запах огненной магии.

— Проследите лично, — буркнула Унсури.

Один из охранников отвлекал ее, показывая куда-то в сторону. Видимо, кто-то еще старался обратить на себя лишнее внимание.

Я повернула голову, собираясь возмутиться очередным посягательством на мое личное пространство, но замерла, так и не произнеся ни слова. Мои губы растянулись в довольной улыбке, такой же, какую я видела перед собой, пока знакомые медовые глаза оценивали меня.

Свободной рукой парень попытался заправить слишком короткую для этого прядь темных волос за ухо, чем только всколыхнул во мне воспоминания. Уголки его губ подрагивали, будто их обладатель еще пытался вернуть себе хоть сколько-нибудь важный и серьезный вид.

Возмущение тут же испарилось. Я была так рада видеть хоть одного адепта, что не судил меня по нелепым слухам!

— Эштон! — воскликнула я.

— Помнишь мое имя, принцесса? — наигранно удивился он.

Я засмеялась и позволила крепко обнять себя.

— Не ожидала тебя здесь увидеть! — выдохнула я, а потом споткнулась о собственные мысли: — Ой, ну конечно…

Конечно, идущий от него чарующий запах принадлежал моей стихии. Вернее, моей специализации. Она открылась так поздно, что раньше я не чувствовала ничего подобного рядом с другими магами.

Где же еще Эштон мог быть, если управлять пустынным огнем учат только здесь?

Он улыбнулся, а потом притянул меня ближе, обнимая за спину.

— Я соскучился, принцесса.

Его пальцы жгли, но не из-за магии.

Будь на его месте кто-то другой, я бы заупрямилась, ища способы остаться и досмотреть завершение праздника, но сейчас позволила ему увести меня прочь.

Спиной ощущала чужие взгляды, будто разряды проходили вдоль позвоночника. Я обернулась, чтобы проверить. Почувствовала угрозу раньше, чем убедилась — Дилан глянул на меня через плечо. Нас разделяло несколько десятков метров.

Эштон тоже напрягся. Его рука, что касалась моей спины, стала тверже. Я будто оказалась между двумя врагами на невидимом поле боя, и трофеем в этой схватке назначили меня.

Мне не привыкать к чужой неприязни, но раньше она была какой-то вялой. Обыденной. Здесь же я могла столкнуться с настоящей ненавистью, и не стоило забывать об этом ни на секунду.

— Не рада встрече? — подначил меня Эштон.

Я ухватилась за его вопрос, как за предложенную руку, используя шанс поскорее начать другой разговор. Избавиться от лица Дилана перед внутренним взором.

— Конечно рада! — не поддалась я, надеясь, что не краснею.

Не говорить же такому очаровательному парню, что я почти забыла о его существовании. Память сохранила образ нелепого мальчишки, а теперь передо мной был взрослый дракон.

Высокий. Красивый. И слишком опасный для моего спокойствия.

Поняв, что засмотрелась, я резко отвернулась и уставилась себе под ноги, уверенная, что Эштон уже заметил все.

Мы медленно приближались к академии, лавируя между людьми и драконами. Эштон так ловко и легко поворачивал и прикрывал меня от встречных, что до этой секунды я даже не задумывалась о том, чтобы выставить руку и вообще хоть как-то помогать расчищать для нас путь.

— Сколько лет прошло… — вслух задумалась я. Будто вовсе и не собиралась ждать ответ, а просто пыталась вспомнить.

— Пять, — легко отозвался Эштон.

— Ты уже посчитал? — покосилась я на него, и он рассмеялся.

Дурацкая вышла шутка. Я хотела ляпнуть, что такой парень, как он, вряд ли станет всерьез вспоминать обо мне. Или скучать?

Но вовремя прикусила язык. И слава богине Лихти!

Лекси, срочно избавляйся от самокритичности! С ней здесь не выжить. Беда, что высокой самооценкой с репутацией моей семьи обладать становится очень трудно.

— Я никогда и не забывал, — весело отозвался Эштон.

Вот ведь зараза!

У него всегда лучше выходило смущать меня, чем наоборот. Впрочем, тогда я и не пыталась это сделать.

Пять лет… Не много, а кажется, что была какая-то другая жизнь. Только темные волосы, не держащиеся за ушами, те же. И медовые глаза. И улыбка…

— Я здесь четыре года, — пояснил он, по-своему поняв мое молчание. — Но и за год до моего поступления ты не поехала в «Тихий пруд». Я ждал все лето.

— Мама… не смогла, — неловко пояснила я.

Не рассказывать же о том, что в тот год у нас почти не осталось денег, а маму никто не желал нанимать. Да что там: тогда слухи об отце еще даже не начали становиться хоть сколько-то тише. За деньги еще можно было что-то получить — за взятку сверху, разумеется. Без них с нами не хотели иметь дел. Тогда и мои летние поездки в загородный дом, принадлежавший школе, в которой я училась, закончились. Да и школу потом пришлось сменить.

Эштон жил где-то неподалеку от «Пруда». Мы познакомились, когда я перелезала через забор, чтобы сбежать, а он, наоборот, стремился проникнуть внутрь, на нашу кухню. С тех пор встречались каждое лето.

От воспоминаний я невольно разулыбалась, отчаянно краснея, потому что в голове крутилось одно услышанное слово — ждал.

— Не думала, что вспомнишь… если не появлюсь, — признала я.

— Зря, — беззаботно пожал плечами Эштон. — Рад, что ты нашлась, принцесса.

— А вдруг сильно изменилась и не понравлюсь? — фыркнула я.

Кажется, начинала разбираться, что это за игра и какие в ней правила. С Эштоном всегда было легко, но маленькие провокации не исчезали уже тогда. А ведь мы были совсем детьми.

— Угрожаешь? — вскинул он бровь, дождавшись, когда я посмотрю на него.

Ох, это ехидное выражение лица я тоже вспомнила!

— Предупреждаю!

— Ладно, принцесса, — кивнул он с довольным видом, будто только что принял угрозу к сведению, мысленно записал на листе, сжег его и тут же развеял пепел на горячем пустынном ветру. — Но если соберешься очередной раз сбегать на поиски приключений — я в деле!

— Не сомневаюсь, — усмехнулась я.

Эштон погладил меня по спине. Почудилось, что пальцы оставляли горящие следы, но в то же время так явно захотелось, чтобы он повторил.

Я неловко дернулась, освобождаясь из этих полуобъятий, и успела уловить мимолетную тень на лице Эштона. Будто он совсем не оценил моего поступка, но промолчал.

Мы как раз добрались до крыльца с широкими мраморными ступенями. Легкий ветерок гонял по ним песчинки, что сам же и принес сюда откуда-то с дюн. Так необычно! Мы с мамой жили к северо-востоку отсюда, почти на окраине Западных земель и на приличном удалении от Великой пустыни. И от академии, что скрывать. Климат там был иной.

Впрочем, здесь тоже ожидали сюрпризы. Особая древняя магия управляла пустыней. Она же ломала все известные законы природы, меняя их по своему желанию. Здесь могли происходить непредсказуемые вещи, возникать нелогичные явления.

— Уже знаешь свою комнату? — уточнил Эштон. — Проводить?

— Нет, — замялась я. Совсем вылетело из головы, куда мы шли. — То есть, да, все хорошо. Распределение уже было, только зайду и получу ключ.

Я вновь смущенно улыбнулась.

Почему рядом с ним я веду себя как недотепа?! Раньше такого не было.

Сейчас же, стоило только случайно встретиться взглядами, как внутри у меня все начинало сходить с ума — от магии до внезапных обрывочных мыслей.

В попытке спасти ситуацию я осмотрелась, скользя взглядом по толпе. Нахмурилась. Вроде бы никого знакомого, а предчувствия странные. Может, уйти в общежитие — и правда хорошая идея.

— Ищешь кого-то? — проследил Эштон за моим взглядом.

— Нет, скорее радуюсь, что никому нет дела до меня, — призналась я.

— Что у тебя с Диланом?

Я удивилась тому, какие твердые нотки прозвучали в этом вопросе. Будто Эштон требовал ответа.

— Ничего. Впервые его вижу.

— Мне показалось, что тебе нужна была помощь.

— Я бы справилась, — вздохнула я, мысленно отвесив себе подзатыльник. И что мешало просто сказать «спасибо»?

Впрочем, я бы сгорела от стыда прямо здесь, и так уже щеки болят.

— Не сомневаюсь, — повторил Эштон мои недавние слова, да еще и с той же откровенной усмешкой.

К счастью, беззлобной.

— Умею наживать врагов. Это моя тайная магия.

— Да брось, — отмахнулся он. — Эти кретины уже забыли о твоем существовании.

Эштон будто хотел добавить что-то еще, но вдруг передумал. На мгновение поджал губы, а потом вновь улыбнулся.

— Спасибо, — все же произнесла я.

— Без проблем, принцесса, — театрально поклонился он мне. — Еще увидимся.

Я поспешила взбежать на крыльцо, будто нечто подгоняло меня.

Забыли о моем существовании? Вот только мне бы такую уверенность…

Эштону я почти не солгала. Распределение комнат и в самом деле прошло. Вот только я в нем не участвовала, поэтому смутно представляла, куда идти.

Приехав сюда рано утром, я смущалась и переживала от каждого брошенного в мою сторону взгляда, поэтому не толкаться в общей очереди у коменданта виделось мне отличной идеей.

Сумку я спрятала под лестницей, а сама побежала осматривать территорию. Благо вещей у меня почти не было. Академия предоставляла форму — одежду на все сезоны, которые, откровенно говоря, здесь почти не отличались друг от друга. Ничего личного и памятного я тем более не стала брать с собой. Зачем давать кому-то повод уничтожить это, чтобы сделать мне больно?

В общем, приехала налегке.

Теперь я поняла, что идея была не так гениальна, как представлялась. Надо было хоть посмотреть, где именно тот комендант живет. Тогда не пришлось бы стоять в одиночестве и раздумывать, где бы найти план главного здания.

Впрочем, стоять было приятно. Коридор с темными каменными стенами и высокими потолками встретил меня неожиданной прохладой. Контраст с улицей оказался настолько резким, что я задрожала и поежилась. Магия, не иначе. Сомневаюсь, что так будет всегда и везде. Должно уходить много сил, чтобы настолько изменить температуру и поддерживать ее. Но для богатых гостей расстарались.

Я фыркнула, а эхо подхватило звук. Позади меня открылась дверь, и в коридоре появилась девчонка — едва ли не на голову ниже меня, но очень боевого вида.

Выбирать не приходилось, и я махнула ей рукой:

— Прости, не подскажешь, где получить ключ от комнаты?

Она остановилась. Окинула меня оценивающим взглядом, будто решала, не сломает ли себе жизнь, если ответит на простой вопрос.

— Идем, — наконец отозвалась она. Терпеливо дождалась, пока я загляну под лестницу и достану свою сумку, изрядно испачканную в пыли и паутине. Затем добавила: — Советую лучше выбирать, с кем обниматься, а то никто не захочет тебе помогать.

На мгновение я опешила, уставившись на нее. Поняла, что хлопаю глазами, как нелепая пташка — короткими крыльями. Я-то уже решила, что девчонка узнала мое лицо и поэтому не хотела связываться, а выяснилось, что дело вовсе не во мне.    

— Что? — буркнула она, направляясь вверх по лестнице.

Я заторопилась следом.

— Тут есть нормальные парни, — продолжила она, — а есть такие, с которыми у всех на глазах лучше не показываться. — Глянула на меня и подняла бровь, намекая, что это должно быть очевидно: — Поверь на слово, ты хочешь быть только с нормальными!

Я открыла было рот, но она уже отвернулась, продолжая бурчать уже себе:

— Хотя ладно, твоя проблема. И чего меня вечно тянет новеньким помогать.

Я обдумывала услышанное, стараясь не забывать передвигать ноги, но один раз все же споткнулась о ступеньку. Успела вовремя схватиться за перила, чтобы не упасть.

Если девчонка и заметила, то вида не подала.

— То есть, Эштон — не нормальный? — уточнила я, решив, что терять мне, собственно, нечего.

— Конечно нет, — отрезала она и обернулась, чтобы многозначительно на меня посмотреть.

Видимо, на этом месте я должна была осознать, какую глупость ляпнула, а также проникнуться всеми неозвученными пояснениями.

Но я не осознала и не прониклась:

— Почему?

— Почему? — удивилась она. — Все, кто идут против Дилана и его Призраков, — идиоты. Если завтра сюда доберется магическая буря, кто, по-твоему, станет нас спасать? Хочешь остаться без помощи вместе с отбросами?

— Ага… — протянула я.

Вот теперь все встало на свои места.

Местному королю академии не приходилось заботиться о репутации и наличии обожателей. Всю работу делали за него. То-то на дороге было столько восторженных взглядов даже от свеженьких первокурсниц. Девочки успели получить свои «инструкции по выживанию».

Дилан и его Призраки? Не слишком ли простенькое название для компашки драконов, у которых на лицах самодовольство смешивается с презрением ко всем вокруг?

Ха! Я бы их по-другому назвала.

Все здесь было так, как я и ожидала: соответствовало нравам элиты Западных земель. Никто не подаст тебе руку, если не принадлежишь к его кругу, а то и вовсе постарается избавиться от тебя, стоит только появиться шансу сделать это, не вызывая подозрений. Меньше соседей и конкурентов — больше земли, чтобы присвоить себе.

Мы поднялись на четвертый этаж и остановились около первой же двери справа.

— Тебе сюда, — буркнула девчонка гораздо недовольнее, чем раньше. Видимо, оценила у меня отсутствие восторга по поводу ее непрошеных советов.

— Спасибо, — ответила я таким же тоном и, не дожидаясь продолжения, толкнула дверь.

Та открылась, в глаза ударил свет, а меня обдало жаром из распахнутого окна, выходящего на солнечную сторону. Здесь охлаждением никто не занимался, хотя склонившегося над столом худощавого старика погода будто бы не смущала. Как и солнечные лучи, падающие прямо на него.

Как он еще не сварился заживо?!

Комендант повернул голову, рассматривая меня поверх толстых очков.

— Алексия Геллер, — неуверенно представилась я.

Он не ответил, только перевернул страницу толстого журнала перед собой и поискал на ней что-то, медленно водя по строчкам пальцем. Затем встал, вынул из шкафа со стеклянной дверцей ключ и протянул мне.

— Откроете и закроете один раз, — прозвучал на удивление бодрый голос. — Замок вас запомнит. Дальше сможете обходиться без ключа. Можете вернуть или спрятать, дело ваше. Но за потерю полагается штраф.

Я послушно взяла ключ с номером комнаты на нем. Вернее, попыталась взять, потому что старик вдруг удержал мою руку. Первым порывом было вырвать ее, но я не успела.

— Вы похожи на своего отца, — добавил он.

Сердце сжалось.

— Это хорошо или плохо?

— Зависит от вас, Алексия Геллер, — усмехнулся комендант, выпуская мою руку. — Он был прекрасным драконам. Посмотрим, что оставил нам после себя.

Слова звучали двояко. Меня откровенно оценивали, и от этого вдруг стало жутко.

Я выскочила в коридор, не прощаясь. Захлопнула за собой дверь и прислонилась к ней, надеясь, что странный человек сейчас не захочет выйти вслед за мной. Но звуков за ней не раздавалось, видимо, он вновь вернулся на свое место за столом.

Сердце отчаянно торопилось в груди. Этот человек напугал меня, а я даже не понимала — чем.

«Прекрасным»?! Вот это новость.

Свою комнату я нашла на пятом этаже и поспешила закрыться в ней, радуясь, что жить буду одна.

Внутри меня ждала широкая кровать, шкаф с резными дверцами и небольшой столик со стулом у окна. Все в зеленых тонах, но не мрачное, а светлое и теплое.

На душе сразу стало приятнее. Если приложить немного усилий, получится создать здесь уют. Место, где можно спрятаться ото всех и отдохнуть.

Узкая дверь в углу вела в крошечную ванную комнату. Спасибо, хоть не придется по ночам бродить по коридорам в поисках общей уборной!

Практически роскошь, если сравнивать с последней школой, в которую мне пришлось перевестись.

В Западной академии уже много лет не хватало адептов. Раньше, до инцидента десятилетней давности, сюда приезжали охотнее. Сейчас же поступали только те, у кого не было альтернативы из-за стихии или специализации. Ну и, конечно, любители приключений, которых среди людей, в отличие от драконов, всегда находилось достаточно.

Признаться, я завидовала им. Тем, кто относился к жизни так, будто им нечего терять, и не зависел от прошлого. Будто нет никаких ограничений. Я все ждала, когда сама доберусь до той черты, где смогу быть свободной в своих решениях.

Денег у меня нет. Репутации — тоже. Будущее? Смутное.

Так что же, темный бог Шатти всех побери, постоянно останавливает меня и загоняет в рамки?

Я приехала сюда, чтобы найти ответ.

Одежда и белье уже дожидались меня на краю кровати, и я принялась раскладывать вещи, чтобы как-то отвлечься. Но мысли не отпускали.

Не знаю, почему старый комендант так напугал меня. Я ведь была готова встретить здесь тех, кто знал моего отца лично. Но не ожидала, что кто-то отзовется о нем хорошо.

Это давало мне надежду, а цепляться за нее было бы ошибкой.

Закончив с вещами, я подошла к окну. На подоконнике нашелся поднос с небольшим чайником, который можно было подогревать с помощью магии, и чашкой с блюдцем. Восхитительно!

Я пробежалась пальцами по теплому керамическому боку и улыбнулась.

С комнатой мне в целом повезло, много солнца здесь не будет. Пару часов в день, не больше. С моей стихией справляться с жарой легко, хоть на это и тратятся силы, а вот слепящее глаза солнце всегда раздражает.

Окно выходило на задний двор, внизу располагались технические строения. Затем низкий забор с пластинами, на которые должен был опускаться купол. Своего рода маркировка на земле. Рубеж, за который во время магической бури лучше не выходить.

Впрочем, бури были такими редкими, что я имела все шансы окончить академию и не увидеть ни одной из них.

Шума с улицы не доносилось. Должно быть, большая часть гостей уже разъехалась. На ужин оставляли только родителей первокурсников, да и из тех не все захотят задерживаться, пока есть шанс наладить в дороге связи с другими семьями.

В праздничный зал я не собиралась, но в ужине себе решила не отказывать, поэтому отправилась искать столовую.

Надеялась, что она окажется пустой, но мне не повезло: три адептки там все же сидели. Они смеялись, лакомясь кусками тортов, которые не отнесли на праздник.

На меня глянули лишь мельком. Я кивнула в знак приветствия и отправилась инспектировать остатки еды. Работников не было — видимо, все спустились в зал к гостям, — так что обслуживать себя предстояло самой.

Пока выбирала, невольно прислушивалась к разговору за соседним столом.

— Ерунда. Проще подцепить кого-нибудь из Призраков.

— Они только из своих выбирают. Туда до четвертого курса все равно не попасть, толку-то от них пока. Наследник — это другое дело.

— Каждый год эти слухи, мне сестра рассказывала. А его так никто и не нашел.

— Значит, раньше его не было!

— А сейчас есть?

— А вдруг? Мы же не знаем, сколько ему лет. Когда-то он должен сюда поступить!

— Может, уже выпустился.

— Невероятно. Нашли бы. Скорее, он только должен появиться. Может, в следующем году?

— Фу, тогда он младше меня. Это как-то неправильно.

— Тебе какая разница, если с браком ты получишь его титул?

— Конечно, он так и соберется жениться на первой встречной.

— Почему на первой? Любая может оказаться его истинной!

Я поморщилась. Надо же мне было попасть на самый неинтересный разговор. Впрочем, первокурсницам пока больше не о чем поговорить, а эти девчонки явно были новенькими, разве что одна чувствовала себя авторитетной и знающей благодаря наличию сестры. Сомневаюсь, что эта тема так сильно интересовала тех, кто учился здесь дольше. Ее должны были успеть обсосать во всех подробностях.

Разговор становился все более эмоциональным — вот-вот подерутся, — а меня так и подмывало встрять, и я, не выдержав, пробурчала:

— Тогда остальные ее сожрут.

Я повернулась к ним, держа тарелку с закусками. Решила ограничиться тем, что можно есть руками, на ходу и не подогревая. С таким ужином можно и в комнату сбежать.

На несколько секунд все замолчали, оценивая то ли меня, то ли мои слова, а потом одна из адепток согласилась:

— Сожрут.

— Нет, — возразила другая. — Он найдет истинную и будет скрывать ее, как скрывается сам. Так романтично!

Мы с первой адепткой синхронно фыркнули, а третья засмеялась.

— Ничего вы не понимаете, — обиделась романтичная натура.

— Скорее всего, так и будет, — пожала плечами я. — Вы ведь о сыне герцога? Его скрывают, потому что боятся за его жизнь. Думаю, это не так романтично, как вам кажется. Но все может измениться, когда он найдет истинную и получит полную силу. Сразу заявит о себе.

Мысленно я похвалила себя — голос не дрогнул, хотя я только что озвучила неприятное. Богатый враг, к тому же дракон, чрезвычайно опасен, но ему можно дать хоть какой-то отпор. Полная сила меняет расклад, если учесть, что у меня ее пока нет. Это не только магическое могущество, но и куда большее влияние стихии на характер, на разум. На скорость расправы…

Чтобы ее получить, всего-то нужно встретить свою истинную пару и добиться взаимных чувств. А это задачка не из легких.

— Вот! Истинная изменит его жизнь!

— Или кто-нибудь все же найдет и убьет его раньше, — не поддалась первая. — Старшего брата ведь убили.

Молчи, Лекси, молчи!

Если со своей основной стихией я привыкла обходиться, то недавно открывшаяся специализация влияла на меня слишком сильно. Злость вспыхивала мгновенно — возникала ниоткуда, как пресловутая магическая буря, зачастую толкая меня на необдуманные поступки.

— Это был несчастный случай, — не удержалась я.

— Да какой там несчастный случай! Собрать всех врагов вместе и попытаться уничтожить? И ведь со многими получилось.

«Что б ты понимала», — мысленно прошипела я, очень стараясь не выдать этого вслух.

Сказала другое:

— Я думала, собрали, чтобы магистр мог показать всем новое изобретение.

— Ага, бомбу, — фыркнула она. — И продемонстрировать в действии. Наверное, после этого продали чертежи и заклинания и озолотились. Только прикидываются бедными и обиженными. У меня там тетя погибла!

Я засунула кусок колбасы в рот и принялась остервенело жевать. Могла бы много сообщить на эту тему, но пока нет доказательств, все играло против меня.

— Чего это ты так защищаешь этого «магистра»? — вдруг прищурилась третья, что больше всех молчала, но при этом рассматривала меня.

Я едва не подавилась, хоть и старалась сохранить безразличный вид.

Но стало поздно.

— Знакомое у тебя лицо, — продолжила она.

Теперь на меня смотрели все три.

— Часто это слышу, — кивнула я, справившись с колбасой и уже готовясь к бегству.

— Нет-нет, я тебя знаю. Ты же его дочь, да?!

— И приехала сюда?!

— Еще и выгораживает! Лгунья! Молчала бы!

Ладненько, пожалуй, доем в своей комнате!

Увы, сбежать я не успела.

Вернее, плохо пыталась. Нужно было пошевеливаться быстрее, но я до последнего старалась сохранить лицо. Развернулась и ровным шагом направилась к выходу, игнорируя все, что говорили у меня за спиной.

Эти адептки не выглядели так, будто способны затеять драку. Их энтузиазма хватало только на возмущение, да и то для того, чтобы покрасоваться друг перед другом. С началом нового учебного года в академии формировались и новые пищевые цепочки.

Мне же сейчас хотелось запустить огненным шаром в стену, но вместо этого я сжала кулаки и заставила себя дышать ровнее. Я устала. Уже. А ведь прошел только один день из пары тысяч, что придется провести здесь!

Как тут завести хоть одного друга?

Я не спорила, не кричала, не доказывала ничего этим девчонкам. Всего лишь встряла в разговор, но он тут же перешел на меня, и я будто проиграла, даже не вступая в игру.

Теперь нужно было уйти, не выставляя напоказ еще больше эмоций, чтобы никого не развлечь. А еще — научиться не реагировать на чужие слова и молчать, по крайней мере, до тех пор, пока сама не разберусь в прошлом. Иначе не имеет значения, что и кому я скажу. Можно стереть ноги, бегая и доказывая что-то, но этого никогда не станет достаточно, чтобы меня услышали.

Когда-то мама так же пыталась доказать что-то дознавателям. Потом писала письма всем, даже самому императору. И что это ей принесло? Да ничего.

Дверь столовой оставалась приоткрытой, и, уже подходя к ней, я услышала тяжелые неспешные шаги с другой стороны. Ускорилась, чтобы выскользнуть в коридор, пока кто-то еще не присоединился к неприятному разговору. Чего им не сидится со всеми гостями в главном зале?

Я толкнула дверь — и едва не врезалась в чью-то грудь. Высокий силуэт загораживал весь проход.

В первый миг даже рот открыла, собираясь пробормотать вежливое извинение, ведь чуть не сбила с ног, но… Я вскинула голову, глядя на слишком знакомого дракона.

Дилан. Собственной персоной.

Темные волосы, растрепанные пятерней, слабо блестели в свете магических фонарей, плавающих вдоль потолка в коридоре. По мне прошелся хищный взгляд желтых глаз, чуть сощуренных, словно от недовольства.

В нос ударил знакомый запах магии, от которого легко могла начать кружиться голова. Мне бы скорее привыкать, ведь он был тут повсюду — от самой пустыни. Но рядом со старшекурсниками все становилось еще сложнее.

Дилан был зол, но со странным облегчением я поняла, что в этот раз — не на меня. Казалось, он не сразу понял, кто стоит перед ним. Если вообще узнал.

Что-то было в его позе, в жестах — в том, как он сжал пальцы в кулак, прежде чем расслабить их, как нервно повел плечами, будто одежда внезапно стала неудобной. Он тоже хотел избежать встречи с кем бы то ни было.

И даже не думал убраться с дороги!

Так и продолжал стоять, загораживая проход.

Я чувствовала, как нарастает напряжение. Не только у меня внутри, но и между нами. Оно увеличивалось с каждым мгновением, с каждой секундой, в течение которых дракона все же догоняло узнавание.

Смешно, но я всерьез подумала, не сбежать ли через окно? Жаль, что до сих пор не выяснила, стоит ли здесь защита и какая. Нет, точно стоит, иначе крылатых адептов вообще не удержишь под контролем, да и купол уже могли опустить на ночь.

Внутри смешались противоречивые чувства. Я не желала нового конфликта, но никак не могла заставить себя сдвинуться с места и уступить дорогу первой. Не знаю, о чем думал Дилан, но не исключено, что его занимали те же мысли. В его взгляде не было презрения — только усталость и раздражение. Но уступить мне? Непозволительно для такого дракона, как он. Даже если речь идет всего лишь о дверном проходе.

Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга. Голоса в столовой стихли, и я почти физически ощущала, что адептки сейчас пялятся на нас во все глаза.

Дилан вдруг шевельнулся, будто к нему вернулась жизнь. Опустил взгляд на тарелку с закусками, которую я все еще держала перед собой. Чудо, что не рассыпала и не опрокинула на его тошнотворно белоснежную рубашку.

— Ты мешаешь, Геллер, — ровным ледяным голосом произнес Дилан.

Затем он вновь поднял взгляд, чтобы посмотреть куда-то поверх моей головы. По его мнению, разговор был окончен. Он и так снизошел до такой длинной фразы, раз глупышка Геллер не сообразила сама.

Теперь же давал понять, что я — пустое место. Всего лишь помеха.

Я медленно выдохнула, будто только сейчас вспомнила, как это делать. Сама не заметила, когда успела задержать воздух в легких. Мне так сильно захотелось ответить что-нибудь заковыристое. Насмешливо или так же холодно и показательно равнодушно? Но я так до сих пор не научилась.

И это расстроило меня больше, чем наглый дракон.

Я молча сделала шаг в сторону, освобождая путь, но взгляда не отвела. Пусть знает, что это не признание поражения. Просто я вполне благоразумна, чтобы понять, когда уступить.

И мне все еще хотелось банально сбежать ото всех.

Дилан прошел мимо, оставляя за собой шлейф запаха огненной магии. Впервые тот ощущался мне не таким уж приятным. Я поморщилась, глянув дракону вслед, и все же сбежала.

Благополучно добралась до своей комнаты, больше никого не встретив. Поставила тарелку на столик, а сама заперлась на ключ, который тут же засветился у меня в руке, будто что-то впиталось в ладонь. От неожиданности я едва не выронила его.

Точно! Комендант упоминал что-то такое. Что я смогу обходиться без ключа?

Я спрятала тот в шкаф — проверю утром.

Сбросив одежду, в которой провела весь день, я побежала в ванную. Ничего мне не хотелось так сильно, как смыть с себя пыль. А вместе с ней — все, что было сегодня. Мама всегда говорила, что вода уносит плохое, нужно только позволить ей это сделать.

И когда теплые потоки заструились по телу, почувствовала облегчение: я добралась, я устроилась, я пережила первый день. Все хорошо!

Подняла руки, чтобы хорошенько промыть волосы — и замерла, глядя на запястья.

Облегчение исчезло, словно его и не было, а на смену не пришло ничего.

Я так и стояла, глядя на руку, будто ожидала чего-то еще: грома, магической бури, прихода самого́ темного бога Шатти. Чего угодно, что вызвало бы у меня реакцию или вообще хоть какие-то чувства.

Что… Да что мне теперь с этим делать?!

На внутренней стороне левого запястья чернел сложный узор. Он напоминал что-то среднее между древним клеймом и изящной татуировкой. Тонкие линии переплетались, образуя замысловатый рисунок, и я почти видела в них драконьи крылья.

Я провела пальцем по узору. Кожа осталась гладкой, будто там ничего и не было. Я не чувствовала ни боли, ни жжения, ни малейшего ощущения, что этот знак как-то связан со мной. И все же теперь это была часть меня. Навсегда.

Метка истинной пары.

По лицу стекала вода, капли попадали в глаза, мешая смотреть, но казалось, будто это сама метка расплывается и дрожит, дразня меня: смотри, я есть, и ты ничего не сможешь с этим сделать.

Глухо зарычав, я принялась тереть ее. Потом — царапать когтями. Разодрала запястье до крови и замерла, глядя, как алые капли смываются водой. Их вид здорово отрезвлял.

Регенерация у меня отличная, к утру не останется и следа. А вот метка… Она никуда не денется, и таким способом ее не вытравить.

Вода похолодела. Возможно, я случайно задела кран, но заметила это, только когда меня пробила дрожь.

Я выскочила из ванной, на ходу накидывая халат прямо на мокрое тело, и забралась под одеяло. Такой жаркий день, вокруг пустыня, у меня самой огненная стихия… а меня продолжало трясти.

Я снова и снова доставала руку из-под одеяла, проверяла и тут же прятала обратно. И с каждым разом испарялась призрачная надежда, что мне привиделось, а то и вовсе приснилось.

Когда я умудрилась получить эту дрянь? И от кого?!

Мысли беспорядочно метались, пока я пыталась восстановить события, но все было бесполезно. Я не почувствовала нужного момента, а метка могла быть у меня весь день. Я ни разу не закатывала длинные рукава блузки, напротив, одергивала их, будто прячась поглубже в ткань, как в магическую защиту.

И я дотрагивалась до уймы драконов в толпе. Буквально! Дилан схватил меня за запястье на площади. Эштон касался меня, когда тащил прочь от конфликта. И еще все те, кого я невольно задевала плечом, спиной, руками…

Да парой мог оказаться кто угодно.

И это не просто проблема. Это катастрофа!

Истинная пара — это, конечно, замечательно. Магическая любовь, полная сила. Все мечтают ее найти, но для меня она была билетом в золотую клетку.

Что меня ждет? Брак, бесспорно. Но кто захочет взять в жены меня?

Я — Геллер. Дочь преступника, которого все ненавидят.

Нет, ни один дракон на Западе не упустит шанс получить полную силу, но это вовсе не значит, что ко мне отнесутся хорошо. Меня заберут из академии. Еще до брака. Возможно, даже раньше, чем я успею пискнуть.

Из академии. Из этих земель. Из собственной жизни.

Заберут, чтобы запереть там, где я смогу выполнять роль верной жены и подстилки, не позоря супруга и его семью таким родством. Все можно скрыть или делать вид, что скрываешь. Даже «неудачную» истинную.

Ни диплома, ни будущего, ни настоящей любви, но главное — меня лишат шанса разобраться в инциденте. Моя метка — достаточный позор для дракона, никто не позволит мне ворошить прошлое, привлекая внимание сплетников и журналистов еще и к его семье.

Ох, как долго проклятые газетчики будут обсасывать эту новость!

Я зажмурилась, стараясь не представлять. Еще не отошла от лицезрения своих свежих снимков в прессе, и вот мне грозило пережить это второй раз.

— Спокойно, Лекси! — скомандовала я себе, и от этого снова стало хуже.

Опять проверила запястье, но дрянь с него никуда не делась. Теперь следовало заставить себя прекратить истерить и начать думать.

Метка хотя бы черная, а это уже кое-что! Просто… просто нужно не позволить ей начать светиться раньше времени. Никакой взаимности! Легко: я совершенно ни к кому ничего не чувствую! Вот пусть так и остается.

Хоть с этим мне повезло.

Чаще бывает так, что метка начинает светиться сразу. Люди называют такое любовью с первого взгляда. Ты просто видишь парня, слышишь его имя и понимаешь: да, согласна, беру. Но тут явно не мой случай!

Я всего лишь неудачно прислонилась к кому-то. Конечно, вероятность встретить в Западной академии мою пару была довольно высокой — стихии часто совпадали, а здесь толпами ходили парни с огненной магией. Но отчего-то я никогда не рассматривала подобную возможность всерьез. Да мне… мне просто не до этого в жизни!

А ведь мама предупреждала. Она боялась, что я пропаду, что меня увезут. Только теперь я осознала все, что она имела в виду. Тогда я думала лишь о том, что меня могут прибить в какой-нибудь подворотне.

Что теперь делать?

Кто-то из молодых драконов в академии сегодня получил такую же метку. Возможно, он ее еще не заметил. Возможно, не успел понять. Но скоро… Несомненно, скоро он начнет меня искать.

Притяжение черной метки невелико, при полном отсутствии взаимных чувств — еще меньше. Его можно спутать с влечением к собственной стихии — особенно если не общаешься специально, стараясь стать ближе и узнать друг друга получше, — а здесь уйма очень сильных драконов и дракониц, к которым манит безо всяких дополнительных условий. А еще пустыня и ее магия… Они тоже заглушают ощущения. Заменяют их своим притяжением. Нет, конечно, если метка начнет светиться, она получит полный контроль, но пока…

По всему выходило, что, даже случайно получив метку, найтись может быть не так просто.

Так как он поступит? Повесит внизу на специальной доске объявление: «Внимание! Кто потерял метку? Срочно ищу свою магическую половинку!»

Я нервно усмехнулась:

— Какая чушь!

Нельзя допустить, чтобы мы встретились слишком скоро!

По крайней мере, пока я не разберусь в том, за чем приехала. Потом — пускай. Пусть будет полная сила, пусть будет то, что уготовила судьба… Но не сейчас.

Я откинулась на подушку, закрыв глаза.

Думай, Лекси!

Но думать было тяжело. Я в самом деле вымоталась за день, а голодный живот предательски урчал.

Завернувшись в одеяло, я слезла с кровати и прямо так отправилась к столику за ужином, который с таким трудом достала. И уже остановившись у окна, поняла, что с той стороны что-то движется.

Или кто-то.

Признать откровенно, моим первым порывом было забраться обратно в кровать, накрыться с головой и сделать вид, что ничего не происходит. Вообще не выяснять, кого принесло. Или — как много он успел заметить. Ведь я не скрывалась, рассматривая запястье.

Все же мне удалось довольно быстро взять себя в руки. Нет, тот, кто оставил мне метку, точно не заявится таким способом прямо сейчас.

Кто бы ни был снаружи, а принесло его по другому поводу.

Я уставилась на окно, проверяя, не померещилось ли мне. Магический фонарь, оставленный в углу комнаты, давал слишком слабый свет, чтобы разглядеть лицо, но очертания фигуры угадывались без труда.

Хорошо, что я так и не успела подхватить тарелку с едой, а то последняя точно осталась бы на полу. Никак мне сегодня с ужином не везет!

Пока я раздумывала, как поступить, мой ночной гость постучал. Легонько, костяшками пальцев, безо всякого намека на угрозу. Будто говорил, что дальше притворяться столбом посреди комнаты бесполезно.

— Лекси, ты не собираешься открывать? — донесся приглушенный голос.

Я моргнула.

Эштон.

Несколько быстрых шагов — и я оказалась у окна, ловко сдвинула столик и распахнула створку. Прищурилась, глядя на парня, который завис перед узким карнизом.

Он бы еще облокотился на него и скучающий вид принял!

— Ты в своем уме?! — зашипела я, пытаясь быстро втянуть его внутрь.

— Еще бы! — Эштон ухмыльнулся, ловко запрыгивая в комнату и опираясь ладонью о подоконник. Крылья за спиной исчезли, оставляя после себя лишь легкий след магии в воздухе. — Хотел было зайти через дверь, но ты ее заперла. Пришлось импровизировать.

— А постучать?

— А ты бы открыла?

— Нет!

— Вот видишь? Я тебя знаю.

Эштон стоял передо мной во всей своей самодовольной красе — с растрепанными темными волосами, светящимися глазами, чуть сухими от пустынного воздуха тонкими губами и сияющей улыбкой.

Я же так и куталась в одеяло, удерживая его одной рукой. Дурацкий, должно быть, вид, но я и гостей не ждала. А халатик будет смотреться ненамного лучше, чем одеяло.

— Какое счастье, что половина академии умеет летать, — пробормотала я.

— Это комплимент моей находчивости и ловкости?

— Это комплимент моему терпению.

— Ладно, — с усмешкой кивнул Эштон. — Я и правда не знал, как ты отреагируешь, поэтому прихватил кое-что, чтобы загладить вину.

— Находчивый, ловкий, предусмотрительный, — передразнила я.

Эштон же вытащил из внутреннего кармана небольшой сверток и развернул его. Я резко втянула воздух.

— Огненные булочки?!

Небольшие, золотистые, с чуть шероховатой корочкой. Их аромат моментально заполнил комнату.

Особый рецепт. Такие я видела редко, потому что готовили их прямо в пустыне. И, конечно, никто не стремился раскрывать рецепт, хотя я подозревала, что часть про выпекание прямо на раскаленном песке — откровенная чушь. Но всем это нравилось. Булочки были своего рода визитной карточкой региона — так какая разница, откуда они на самом деле появились? А вкус действительно отличался.

— Огненные булочки, — подтвердил Эштон и подмигнул мне: — Как в старые добрые времена.

Мое сердце внезапно сжалось.

Я слишком хорошо помнила, о чем он говорил.

Помнила, как летом, когда я сбегала за территорию загородного дома, мы прятались в зарослях у реки, а Эштон приносил нам — мне и еще нескольким таким же сорванцам — украденные с кухни булочки. С нашей же кухни, что делало его еще бо́льшим героям в наших глазах!

Эштон будто сражался с самым жутким монстром за эти сокровища — и обязательно побеждал.

Оно того стоило. Булочки неизменно казались самыми сладкими, самыми вкусными. Мы лакомились, смеялись и хвалили нашего героя.

Я сглотнула и неловко улыбнулась. Эштон и сейчас сделал это специально: прихватил их, а не что-то другое. Он хотел напомнить мне.

— Ты украл их из кухни?

— Конечно. Традиции нельзя нарушать.

Я взяла одну, откусила и чуть не застонала от удовольствия:

— Милая Лихти, они все такие же вкусные!

— Знал, что тебе понравится, — довольным тоном протянул Эштон и уселся на подоконник. — Если что, здесь их полно и запрета нет.

Мы оба замолчали. Так много хотелось сказать, вспомнить, будто внутри все торопилось куда-то. И в то же время я никак не могла выбрать, с чего начать. Ведь у нас будет столько дней, столько встреч, пока живем в одной академии…

Как же я скучала! Только убедила себя, что все давно прошло, потому что так проще и легче. Не теряешь друзей, а просто идешь дальше, ведь жизнь меняется и меняются люди в ней… И драконы.

Эштон лениво наблюдал за мной, а я поймала себя на том, что украдкой пытаюсь рассмотреть его руку. Вернее, запястье.

Есть ли там метка? Не моя. Просто… любая?

Я не могла спросить. Не могла просто схватить его за руку, поднять рукав рубашки и проверить. Слишком много пришлось бы объяснять, а я даже не уверена, хочу ли знать ответ. Я ведь не чувствовала ничего особенного, если, конечно, не считать особенным вообще все в академии. А еще этот запах… и взгляд….

Как бы невзначай я наклонилась ближе, будто что-то рассматривая в тусклом свете. Не дракона вовсе, а лишь окно за его спиной.

Но Эштон вдруг усмехнулся:

— Ты пытаешься очаровать меня или проклясть?

— Все сразу, — фыркнула я. — Сделаю тебя послушным. Чтобы доставка не прекращалась и шла только ко мне.

— О, тогда мне точно пора бежать!

Эштон резко выпрямился и сделал вид, будто собирается спрыгнуть с подоконника обратно наружу.

Я испугалась, дернулась следом — и тут же наступила на край одеяла, в которое была завернута.

— Ой!

Одеяло упало к моим ногам. Как по команде мы оба уставились на него.

Эштон моргнул, потом посмотрел на меня и громко рассмеялся.

Я же поспешно схватилась за воротник халатика и принялась поправлять его, заодно и прикрываясь руками. Надеялась, что не выгляжу слишком жалко. Эштон не собирался облегчать мне задачу и отворачиваться, пытаясь хотя бы изобразить джентльмена.

— Что ты делаешь? — прохрипела я.

— Наслаждаюсь зрелищем, — ухмыльнулся он, но тут же, не переставая улыбаться, нагнулся, поднял одеяло и бережно накинул мне на плечи. — Остынь, принцесса, я не имел в виду ничего непристойного. Ты просто забавная и будто вся колючками обросла.

Я не успела ответить.

Заметила, что, в противовес словам, его руки задержались на моих плечах, а расстояние между нами сократилось до опасного. До слишком опасного.

Я чувствовала дыхание Эштона, его жар на своей коже. Видела, как подрагивает уголок его губ, как в глазах пляшут отблески света.

— Ты дрожишь, — хрипло проговорил он.

— Это усталость, — быстро выдохнула я.

— Конечно.

Он не двинулся, и мне что-то мешало пошевелиться. Не знаю, кто здесь кого очаровал или проклял, но нечто точно произошло.

Одеяло соскользнуло с правого плеча, оттягивая и ворот халатика.

Я сглотнула.

— Эштон…

— Я знаю, — выдохнул он.

И вдруг… отступил.

Мгновенно, будто только что осознал, насколько мы близко. Отступил, отвел взгляд, потер шею, скрывая неловкость, и хмыкнул:

— Ладно, мне и в самом деле пора.

Я моргнула, а по телу будто прокатилась огненная волна. Отхлынула, вновь позволяя расслабиться.

— Да… конечно.

— Увидимся, принцесса.

Прежде чем я успела что-то ответить, Эштон уже исчез за окном. Я осталась стоять, крепче сжимая в руках теплое одеяло.

А сердце все никак не желало успокаиваться.

Я отключилась, едва голова коснулась подушки. Сил не осталось даже на переживания. Ночь я не заметила вовсе. Обычно мне снились сны, но сегодня я открыла глаза, вынырнув из полной темноты.

Вставать было тяжело, каждое движение давалось с усилием. На завтрак времени не осталось, но я и не чувствовала голода. Ограничилась чаем, пытаясь хоть как-то настроить себя на новый день. В основном морально, но и тема одежды вдруг вышла на первый план.

Мне повезло — форма включала свободные блузки с длинными рукавами, сшитые из специальной ткани. Они защищали от песка, снижали влияние магии пустыни и, главное, могли хоть немного скрыть то, что не должно было попасться никому на глаза.

Раньше отец всегда ходил в похожих рубашках…

Я посмотрела на запястье и поморщилась. Метка никуда не делась. Она оставалась такой же черной, гладкой и ровной — частью меня. Будто была там всегда, а не появилась вчера из ниоткуда.

Я сунула руку в рукав блузки и сжала пальцы в кулак.

Да, это очень плохой способ скрыть метку, но другого у меня пока не было. Еще вчера я обещала себе придумать более надежный вариант, но с этим надо потерпеть. Хотя бы до вечера, пока я не разберусь с тем, что ждет меня сегодня.

Я вздохнула, застегивая последние пуговицы на блузке, проверила, насколько плотно сидят манжеты, и поправила складки ткани. Перед уходом бросила взгляд на свое отражение в зеркале. Оттуда на меня смотрела собранная и готовая ко всему девчонка. Я не ощущала себя такой, а в голове царил настоящий хаос.

Когда я вышла из своей комнаты, академия уже ожила. Адепты покончили с завтраком и спешили на занятия. Всюду обсуждали расписание, перекрикивались на ходу, договариваясь встретиться в обед, а первокурсники выясняли, к чему им готовиться, или просто терялись в коридорах.

Шумели, смеялись и словно были по-настоящему счастливы. Будто это не Западная академия, где кто-то мечтает добраться до вершины, а кто-то — просто выжить, а обычное учебное заведение, где всем можно просто быть молодыми и беззаботными.

Я шагала за группой девчонок, выглядевших первокурсницами, пока не добралась до нужной аудитории. Остановилась в дверях, изучая собравшихся. Мне не хотелось забиваться в угол одной, но и садиться с кем-то, кто отнесется к моему имени агрессивно, тоже не стоило.

Почему же так сложно сразу понять, кто здесь добрее остальных?!

Я только шагнула внутрь, решив не затягивать с выбором, как поняла, что переживала напрасно.

— Все наверх, — раздался громкий женский голос со стальными нотками, и я вздрогнула.

Магистр Унсури остановилась в дверях прямо позади меня, и я тут же посторонилась, чтобы не закрывать ей обзор на аудиторию.

Тонкая, высокая, с темно-каштановыми волосами, собранными в строгую прическу, подчеркнутыми линиями скул и прищуром хищной кошки. Сегодня она показалась мне куда строже и опаснее, чем вчера во время представления. На вид лет сорок, а то и меньше. Знала ли она моего отца?

Он никогда не называл ее имени, в этом я была уверена. Его я узнала, когда меня зачислили в академию. На первом курсе мы принадлежали ей. Во многих смыслах: с ней предстояло изучать теорию и практику магии, перед ней отчитываться о дополнительных заданиях, у нее же отпрашиваться домой или в соседний городок, к ней подходить с прочими вопросами. В общем, здесь бы пошутить о нехватке персонала, раз даже банальное кураторство новеньких свалили на нее, но при взгляде на эту женщину шутить совсем не хотелось.

Я слышала, что Амиру Унсури уважали даже самые самоуверенные и наглые старшекурсники. Уважали и… опасались. Да, Дилан вчера тоже не стал с ней спорить. Поспешил удалиться, стоило ей подойти ближе.

Магистр окинула нас быстрым взглядом, задержала его на парнях чуть дольше, чем на девушках, а затем развернулась и, не говоря ни слова, направилась прочь по коридору, одним коротким жестом пригласив всех следовать за собой.

Пройдя по этажу, мы поднялись по винтовой лестнице. Всю дорогу ребята не переставали галдеть, споря, с какой стороны академии мы сейчас находимся. Никто еще не разобрался в планах, а потеряться было даже интересно, хоть с магистром нам это и не грозило.

Каменные ступени оказались настолько узкими, что приходилось двигаться по одному, хотя две девчонки сцепились и преодолевали их вместе, сопровождаемые шутками парня, который шел за ними.

Зданию насчитывалось несколько сотен лет, оно было построено задолго до того, как в нем разместилась академия. Раньше недалеко отсюда был город Аш'Керион. Теперь руины почти поглотил песок. Только это величественное строение удалось восстановить и сохранить. Слишком удобно и важно было обучать магов с пустынным огнем именно здесь.

Еще несколько витков, и перед нами возникла дверь. Магистр Унсури без лишних слов отворила ее и вышла первой.

Я замерла на пороге, ошеломленная открывшимся видом, и стояла так, пока меня не толкнули в спину, невежливо намекая, что я здесь не одна.

Мы очутились в одной из башен академии — западной, если я правильно поняла, той, что ближе всего к пустыне, — на смотровой площадке, окруженной невысокими перилами.

Каменные корпуса, переходы, крытые галереи, внутренние дворы — вся академия лежала перед нами как на ладони. А за ней тянулись бескрайние пески, пересеченные длинными барханами.

— Великая пустыня, — ровным голосом произнесла магистр. — Живая, неуправляемая, опасная. Именно из-за нее был создан купол. Она — первое, что вы должны увидеть сегодня. И хорошенько запомнить: это ваш главный враг. Ни ваши распри, ни впитанная с детства вражда, ни однокурсник, что отобрал у вас ужин, ни тот, из-за кого вы спите с клинком рядом. Великая пустыня опаснее и беспощаднее всех. Она дала вам силу. Она же ее отнимет, если вы совершите ошибку. Как и вашу жизнь.

Я молчала, но слушала каждое слово.

— Вы — стихийные маги, — продолжала Унсури, обводя нас взглядом. — Почти всем из вас подвластен огонь. Он же заставляет вас становиться самоуверенными и безрассудными. Вы не первые. Вы не последние. А магическая буря — это не просто пламя. Если окажетесь снаружи во время бури без защиты, без опыта, без должной подготовки… — Она пожала плечами, сделав паузу, будто позволила нам самим додумать конец фразы.

Кто-то рядом со мной сглотнул.

— И что случится? — нагло спросил один из парней. Таким всегда хочется встрять и покрасоваться. Уверена, он почти все ее слова пропустил мимо ушей.

Судя по взгляду магистра, она подумала так же.

Унсури медленно повернула голову в его сторону и ответила с холодной отстраненностью, будто речь шла не об адептах, а о каких-то статистических данных:

— Одни потеряются. Другие сгорят. Третьи сойдут с ума.

Несколько девчонок нервно переглянулись. Эта угроза впечатлила их сильнее прочих.

— Но купол защищает академию, — вмешался другой адепт. — Никто в своем уме не выйдет из-под него во время бури.

Магистр Унсури презрительно фыркнула, и значение этого звука определялось без пояснений. Она явно встречала таких храбрецов или безумцев и считала их последними, независимо от мотивов.

— Купол не вечен. — Магистр бросила взгляд вниз, где вдалеке по земле тянулась полоса, на которую купол должен был опускаться. — Его давно пора было заменить. Но, как всем вам известно, последняя попытка десять лет назад не увенчалась успехом. Вы должны быть готовы к любому развитию событий.

Я напряглась, уже готовясь к тому, что сейчас прозвучит мое имя. Такой хороший повод!

Но нет, ребята были слишком заняты обсуждением возможных магических бурь. Слова магистра Унсури наконец доходили до их сознания. Как и обозначенная опасность.

Магистр же не смотрела в мою сторону. Она вообще ни разу не взглянула на меня, даже когда я неловко подняла руку, чтобы задать вопрос о куполе. Проигнорировала, словно меня вовсе не существовало.

Вместе с недовольным теплом, что разлилось в груди, ко мне пришла и уверенность.

Ну и славно! Еще один человек, которому неинтересно мое присутствие. Я уже почти привыкла. Лучше, чем открытая неприязнь. Лишь бы магистр потом на экзаменах ко мне так же не отнеслась.

— Смотрите! — позвал кто-то рядом со мной, указывая рукой вперед и вверх.

— Драконы возвращаются!

Я тоже уставилась в нужном направлении.

Несколько темных фигур стремительно приближались к академии. Они летели высоко, но уже достаточно близко, чтобы различить плавные движения огромных крыльев.

— Старшекурсники с тренировки, — пояснил кто-то.

— Ого, видели, как красиво?

О да, я видела.

Драконы кружили в воздухе. Величественные создания. Хищники, сильные, но грациозные. Невероятные. Истинная ипостась неизменно вызывает восторг, даже у своих. Даже если есть такая же своя.

Драконы, явно приметив нас, решили не терять момент и покрасоваться. Кто-то переворачивался в полете, демонстрируя ловкость. Кто-то вычерчивал сложные фигуры.

Все они отлично знали, что на них смотрят, и, несомненно, наслаждались вниманием.

Моим — в том числе.

Сердце сжалось. Меня тянуло к ним. Манило новой магией. Хотелось тоже полететь, оказаться поближе. Сделать кувырок и взмыть ввысь, ощутить ветер на крыльях…

Я мотнула головой. Быстро огляделась, но со всеми девчонками вокруг будто происходило то же самое. Они едва могли спокойно стоять.

Магистр Унсури попыталась призвать всех к порядку, но никто не отреагировал. Даже парни оценивали драконов, уже размышляя и мечтая о своих тренировках в пустыне через несколько лет.

Тогда она оставила нас наблюдать, приказав собраться в аудитории через полчаса.

Драконы спустились на площадь внизу. Вместо огромных крылатых хищников приземлялись уже люди. Трансформация происходила мгновенно. Ох, мне бы такую легкость.

Я всегда чувствовала себя неуклюжей. Во многом потому, что, в отличие от остальных драконов, не могла гордиться второй ипостасью открыто. Она огромная, приметная, в нее гораздо легче попасть каким-нибудь убойным заклинанием… Да и тренировалась я не так, как следовало бы. Для этого требовались личные учителя, а где нам с мамой было взять на них деньги?

В общем, в виде тощей девчонки я чувствовала себя слабее, но одновременно намного защищеннее, и втайне надеялась, что академия наконец изменит это.

Адептки не расстроились, что внеплановое представление завершилось. Они дружно свесились через перила, возбужденно обсуждая старшекурсников.

Высокие, уверенные в себе, в идеальной форме — те выглядели так, словно этот день принадлежал только им. В их движениях читалась слаженность, а в манерах — самодовольство высокородных.

Трудно было оторвать взгляд. Особенно если ты вырос где-нибудь в глухой провинции, где единственное развлечение — наблюдать, как крестьяне пашут поля.

Вздохи восхищения со всех сторон начинали порядком надоедать.

— О Лихти! Как они прекрасны!

— Посмотрите на этого! Он перевернулся в воздухе прямо перед тем, как приземлиться.

— Не могу поверить, что через несколько лет мы тоже будем так летать! Может, даже с ними!

Я тяжело вздохнула. Никогда не умела вот так таять от восторга.

Оглянулась, чтобы убедиться — на смотровой площадке остались только девушки. Наши парни уже отправились вниз, где в аудитории ждала магистр Унсури.

Хороший повод исчезнуть следом.

Я бросила последний короткий взгляд вниз. Драконы уже почти скрылись в дверях академии, только один задержался, чтобы еще разок помахать нам рукой. Я замерла, дожидаясь, когда и он уйдет, и, стоило ему скрыться, внутри у меня стало приятнее.

Как будто отпустило что-то странное, тянущее. Жажда, о существовании которой я почти не подозревала, но зато очень четко ощутила момент, когда она исчезла.

Моя стихия откликалась на такую же у других. Особенно сильно, когда рядом были эти драконы. Призраки, да?

Я сглотнула.

Просто… просто они сильные, вот и все.

Эштон не входил в их число, насколько я успела понять, но к нему я чувствовала то же самое.

Да. Это нормально. Совершенно нормально.

Это просто магия: родная и привычная. Меня тянет к сильным драконам, а не к кому-то конкретному. Это не метка.

К тому же вчера на празднике было столько друзей и родственников адептов. Что, если… что, если метку я получила вообще не от того, кто учится здесь?!

От внезапной мысли меня охватило нездоровое воодушевление. Я ухватилась за нее, убеждая себя, что такое возможно. Если так, то это идеальный вариант. Потому что тогда мне вообще не грозит встретить свою пару!

В отличие от прочих драконов, я вполне готова пожертвовать своей полной силой. Никогда не получить ее, чтобы прожить спокойную жизнь и не угодить в запертую клетку.

Нужно было успокоиться и привести себя в порядок. В голове у меня знатно гудело и хотелось хотя бы умыться прохладной водой.

Глубоко вздохнув, я протиснулась между адептками и выскочила на лестницу. Заспешила вниз, быстро преодолевая ступени, будто кто-то в самом деле гнался за мной. Один раз пришлось остановиться — мне стало совсем дурно, и я испугалась, что упаду.

Сверху доносились шаги и голоса. Остальные адептки последовали моему примеру и тоже отправились обратно в аудиторию.

Тревога не унималась, и я так и продолжала бежать. Мне нужно было отпроситься у магистра Унсури, но я не хотела делать это при всех. Хватит и того, что парни уже собрались.

Добежав до аудитории, я запоздало поняла, что нужно было задержаться на несколько секунд и отдышаться. Но уже открыла дверь, и отступать стало поздно.

Магистр Унсури коротко взглянула на меня и тут же отвернулась, снова уткнувшись в журнал.

Опять я почувствовала себя пустым местом.

Нет, она точно делала это специально! Уверена, она отреагирует иначе, когда в дверях появятся остальные.

Я подошла ближе и замерла перед ее столом. Ждала, когда она обратит на меня внимание. Обращаться к ней первой после такого приема мне не хотелось — взыграла пламенная гордость моей стихии. Магистр и так прекрасно знала, что я стою прямо над ней.

Выждав несколько минут, она все же подняла на меня безразличный взгляд. До конца пары оставалось совсем мало времени.

— Могу я вернуться к началу следующего занятия? — выдала я без предисловий. — Мне нехорошо. В башне было слишком жарко, нужно привести себя в порядок.

Прозвучало ужасно, но я до сих пор не знала, как правильно к ней обращаться. В моей последней школе все было… неформально. Там учился такой сброд, что никто не ждал соблюдения правил. Даже спрашивать разрешения выйти было не принято.

Сейчас я могла бы поклясться, что услышала, как магистр еле слышно фыркнула.

«У мага огня тепловой удар? Какая сцена!» — прочитала я в ее взгляде. Сжала кулаки, ожидая ответа.

— Алексия, — неприятно выделила она мое имя, — раз тебе нехорошо, лучше сегодня вообще не возвращайся.

«Лучше не возвращайся», а не «можешь уйти». Вроде бы оговорка, но по ее лицу я отчетливо поняла: она сказала именно то, что хотела сказать. Но почему выбрала личное имя? Я ведь для всех просто Геллер.

Проклятая Геллер.

Я уже пожалела, что вообще спросила. Лучше бы в самом деле забилась в дальний угол и просидела там, пока остальные будут тратить оставшееся от пары время на болтовню.

— Спасибо, магистр, — коротко ответила я и, стараясь не выдавать раздражение, покинула аудиторию.

Не теряя времени, я направилась по коридору в противоположную сторону от той, где слышались шаги моих одногруппниц.

В последний момент перед поворотом услышала оклик и поспешила скрыться из виду. Наверняка кто-то решил, что я потерялась, и из добрых побуждений собирался помочь найти нужную аудиторию.

Я прошла еще немного, свернула за следующий поворот и только тогда остановилась. Ни у кого не хватило бы терпения преследовать меня так далеко.

Прислонилась к стене, чтобы отдышаться.

Перед внутренним взором так и стояло лицо магистра Унсури: вроде бы безразличное, но с отчетливым раздражением в глазах.

Она терпеть меня не может. Это было очевидно еще вчера, просто я сильнее концентрировалась на ожидании прямого нападения, поэтому ее сочла безопасной.

Ладно, на самом деле, отправляясь сюда, я не ожидала симпатии ни от кого из преподавателей. Уж точно не сразу. Может быть, через пару лет, если докажу, что чего-то стою. Что я отдельная личность, а не просто продолжение отца и носитель его «славы».

Но от предвзятости магистра Унсури зависело мое будущее в академии. Если так пойдет дальше, то я и первую сессию здесь не переживу.

Раздражение тлело внутри, но я заставила себя успокоиться. Сейчас важно было не строить теории о возможных заговорах против меня, а сосредоточиться на том, что делать дальше.

Пара закончилась, и вскоре началась следующая. Перерыв между этими двумя был совсем коротким. Я побродила по коридорам, пока толпы адептов не разбрелись, и вдруг поняла, что не хочу возвращаться в общежитие. Странно, но среди людей, в этой суете, я чувствовала себя спокойнее. Взглядов, наполненных любопытством или осуждением, становилось меньше. Никому не было до меня дела.

Паника, державшая меня в своих когтях, отступила, а желудок довольно громко напомнил, что я так и не позавтракала.

У меня была куча времени и нежелание проводить длинный обед среди множества адептов, поэтому условия быстро сложились в закономерное решение — я отправилась искать столовую, надеясь, что там уже открыто.

В столовой было пусто. Окна зашторили, спасаясь от палящего солнца, но воздух все равно дрожал от жары. Вдалеке слышались приглушенные голоса поваров, на кухне что-то скворчало. На раздаче никого не было — горячие блюда еще не выставили, но закуски уже можно было взять.

Я улыбнулась, вспомнив Эштона с его ворованными булочками. Выбрала легкие закуски и уселась подальше от входа, где и попыталась зажевать все неприятные мысли хлебцами с медовой глазурью. Над головой лениво плавал магический светильник, будто пытался подружиться.

Мысли перемешивались. Я то размышляла о Великой пустыне и ее опасностях, то вновь возвращалась к драконам, меткам и истинным парам, пока наконец не достала сама себя.

Стоп!

Решительно тряхнув головой, я отодвинула пустую тарелку.

О чем я думаю?! Надо сосредоточиться на том, что действительно важно. Например, как удержаться здесь и докопаться до правды.

Первая идея на этот счет у меня уже имелась.

Западная академия традиционно славилась не только обучением адептов, но и исследованиями. Здесь не было столь жесткого влияния военных, как в других магических заведениях, а значит, ученые могли заниматься тем, что их действительно интересовало, без лишних отчетов.

С первого курса можно было записаться в помощники к какому-нибудь исследователю. Если повезет, удастся поучаствовать в чем-то значимом… или стать подопытным кроликом. Поработать в какой-нибудь лаборатории и, возможно, найти свое призвание.

Я знала, что в ближайшие дни состоится собрание, где всем расскажут о возможных направлениях и вариантах, которые у нас имелись. Но я не хотела ждать. Если уж откровенно — боялась, что появится слишком много конкурентов. Ведь меня интересовало только одно из мест.

Убрав за собой, я отправилась на поиски.

В этот раз пришлось потрудиться, чтобы не потеряться, но я старательно запоминала расположение всего в академии, пока шагала по коридорам, вглядываясь в таблички на дверях. Нашла библиотеку, прогулялась мимо множества лабораторий, а затем наткнулась на то, что искала, — стенд с направлениями текущих исследований и вакансиями.

Я быстро пробежала глазами по прикрепленным к стенду листкам, выискивая упоминание первокурсников. Нужный список оказался самым коротким. Его я прочитала вслух, бормоча себе под нос:

— Магические свойства пустынного пламени. Природа магических бурь. История академии и ее главного строения. Руины левой половины Аш'Керион. Магическое лечение и боевые раны. Магическо-техническая служба — поддержание купола.

Я замерла.

Последний пункт. Этим направлением когда-то занимался мой отец. Пока его имя не исчезло из всех официальных списков.

Медленно подняв руку, я дотронулась до нужной строки, будто могла через это касание преодолеть время.

Вот оно.

То единственное место, в которое я так хотела попасть. И так боялась узнать, какую правду найду.

В графе набора значилось: «Два места. Требуется предварительное разрешение куратора»

Я едва не взвыла от досады. Ну конечно! Придется получить одобрение магистра Унсури. Как будто у меня и без этого было мало проблем!

Тем не менее я дотронулась до нужного места на листке. Передо мной возникли черные буквы. На зачарованной бумаге проступило мое имя. Теперь оставалось дождаться, когда неизвестный руководитель магическо-технической службы сделает выбор…

— Первый день, а ты уже прогуливаешь! — раздался слишком знакомый голос.

Я вздрогнула, отдернула руку от листка и резко обернулась.

Передо мной стоял Эштон, как всегда небрежный, с лукавой усмешкой. Руки в карманах. Выражение лица — любопытное, но во взгляде таилась тень чего-то более глубокого. Того, что я помнила с детства. Он будто вновь застал меня за шалостью и не собирался отпускать, пока не приглашу поучаствовать.

— Как и ты? — фыркнула я, стараясь не выдать смущение.

— Отнюдь, — прищурился Эштон. — Тренировка закончилась раньше обычного. В пустыне такое случается. Если магические колебания нарастают, приходится быстро сворачиваться.

— Ого… — протянула я, соображая, что бы еще спросить.

Эштону только дай мгновение, и он тут же примется выяснять, куда я только что записалась и почему.

Он заметил, как я замешкалась, а его глаза блеснули. Задумал что-то!

— Слушай, раз ты свободна, может, прогуляемся? — предложил он. — Сейчас или вечером. Устрою тебе экскурсию по саду.

— По саду? — удивилась я, потому что заранее ожидала услышать другое слово.

— Да, — беззаботно пожал плечами Эштон. — Внизу есть небольшой сад. Раньше он был исследовательским проектом, поэтому часть купола над ним не убирают никогда. Не хотят потерять редкие растения. В общем, там всегда довольно свежо, симпатично и есть где посидеть.

«Место для свиданий», — мысленно заключила я.

И очень фальшиво улыбнулась.

— Давай не сегодня. Вообще-то, меня отпустили переодеться, и, наверное, я должна вернуться на занятия. Если честно, я еще ни в чем не разобралась…

Эштон фыркнул:

— Серьезно, принцесса? Это худшая отговорка, которую я слышал.

Я лишь пожала плечами, стараясь выглядеть беззаботно.

— Тогда в другой раз, — прищурился он. — Но я запомню. Если что, я живу на шестом этаже.

Махнув рукой на прощание, Эштон развернулся и ушел, оставив меня сгорать от смущения. Еще долго я стояла на месте, ощущая, как сердце бешено стучит в груди.

Следующим утром я проснулась счастливой, с легким волнением, какое бывает от предвкушения чего-то хорошего.

Первые дни показались мне слишком хаотичными, но теперь все должно было стать по-настоящему интересным. Начинались полноценные занятия, и, несмотря на все тревоги, я не могла скрыть восторг, а огненная стихия только подстегивала его. Я начинала чувствовать себя в безопасности. Обманчивое ощущение, но такое притягательное!

Я столько мечтала об этом. Об академии, о другой — самостоятельной — жизни.

Нормальные адепты, вероятно, считали лекции скучными, но для меня они были важной частью будущего, к которому я стремилась: академия, учебные залы, преподаватели, древние книги, магия, что пронизывала здесь даже сам воздух…

Все это наполняло меня особенным чувством — как будто я наконец там, где должна быть.

Я успела позавтракать, пока в столовой еще не собралось слишком много народу, и, вооружившись книгами, отправилась в аудиторию. Каменные стены, высокие потолки, старинные магические лампы, мягко освещающие пространство, — все напоминало мне те истории, что рассказывал отец. Я знала, что несколько раз он брал меня в академию, но в голове не осталось ничего. Память не сохранила эту часть прошлого, будто специально — или назло — ограждая меня от всех полезных воспоминаний.

Лекций было несколько, и я умудрилась получить удовольствие от каждой. Нас учили не только теории магии, но и тому, как применять ее в реальной жизни. Пока без самостоятельной практики, но Унсури охотно демонстрировала заклинания сама. Я же хотела впитать все, что только могла.

Магистр рассказывала четко и уверенно, будто вырезая каждое слово в воздухе. В отличие от вчерашнего дня, теперь она обращалась ко всем одинаково. Ко мне — тоже, но я не знала, радоваться этому или нет. Ее взгляд не задерживался на мне достаточно долго, чтобы я могла оценить его.

Пожалуй, я и правда была непуганым оптимистом.

После лекций я, воодушевленная, поспешила к стенду объявлений, чтобы проверить, кто еще записался на дополнительные занятия. Надежда, что меня выберут в магическо-техническую службу, крепла. Отец говорил, что его работа — самая скучная из всех, поэтому даже в его время никогда не было много желающих пойти в помощники. Здесь не было видимых результатов или постоянных новых изобретений, которые можно продемонстрировать, чтобы показать восторженной толпе.

А когда он попытался…

Я тряхнула головой, отгоняя неприятные мысли. Остановилась у стенда, разыскивая нужный лист, и удивленно приоткрыла рот, увидев в списке новое имя.

Сильвия Лайон.

Я моргнула, перечитывая.

Лия? Здесь?

Мы были подругами в моей последней школе. Дружили, несмотря на все сложности с моей репутацией, несмотря на пересуды за спиной. Она не боялась находиться рядом со мной, а я доверяла ей. Все изменилось совсем недавно и… неожиданно.

Школа закончилась, но мы договорились не теряться. Получив письмо из магического комитета о зачислении в академию, я тут же написала ей. Потом еще и еще, но она так и не ответила. Не желала общаться и не нашла времени объяснить — почему.

Я не знала, куда она поедет, но не думала, что… сюда. У нее не пустынный огонь, она легко могла поступить в любое другое место.

Очень странно, ведь я не видела ее ни в прошлые дни, ни сегодня. Приехала позже?

Растерянность быстро сменилась решимостью. Мне очень хотелось найти Лию и обо всем расспросить.

Я подумала, что начать стоит с коменданта. По крайней мере, он куда приятнее, чем магистр Унсури. И точно знает, в какую комнату кого поселили. Возможно, даже согласится подсказать, если я попрошу.

Но подсказка мне не потребовалась. Едва я поднялась на четвертый этаж, как столкнулась с Лией прямо в коридоре, у двери коменданта.

На губах у меня растянулась улыбка, но я тут же ощутила, как трудно ее удерживать. Потому что ответной не случилось. Лия глянула на меня — сквозь меня — и отвернулась.

— Сильвия! — позвала я, сделав шаг вперед.

Она все же обернулась на мой голос.

И на мгновение я увидела ее настоящую реакцию — неприятное удивление, будто я явилась из прошлого, которое она хотела забыть. А потом выражение лица изменилось. Оно стало равнодушным и холодным.

— Ты ошиблась.

Я замерла.

— Сильвия, это же я! Не знала, что ты приедешь сюда… Я писала тебе, но ты…

— Не лезь в мои дела, — резко перебила она, и в ее голосе сквозила неприязнь.

Я смотрела на нее, не веря своим ушам. Она больше не хотела иметь со мной ничего общего.

Две девчонки, что шли мимо по этажу, остановились неподалеку, переглянувшись. Принялись делать вид, что совсем не заинтересованы происходящим. А я почувствовала себя так, будто меня окатили ледяной водой.

— Хорошо, — пожала плечами я, будто ничего и не расстроило меня. Не заботило вовсе. Развернулась, чтобы уйти.

Ноги сами несли меня прочь, а внутри все сжималось.

Я ожидала сложностей, ожидала врагов, но не того, что люди, которых я считала друзьями, отвернутся от меня, как только это станет удобным. Да у меня и не было других подруг, кроме нее.

Впервые за день академия показалась мне не такой уж хорошей.

Я решила захватить с собой еды, перед тем, как снова закрыться в своей комнате и все обдумать. Уже подходя к столовой, почуяла неладное.

Слишком там было шумно, словно говорить старались все одновременно. Так бывает, когда обсуждают очень интересную новость и каждый норовит высказать мнение в надежде, что в итоге окажется прав и сможет гордиться этим.

Задержавшись в дверях, я прислушалась, стараясь понять, что происходит. С некоторым облегчением отметила, что мое появление не вызвало никакой реакции, а значит, обсуждали не меня и моего отца. Уже хорошо.

Впрочем, я быстро поняла, что ошиблась. Лучше бы обсуждали инцидент!

Здесь же речь шла о пресловутом наследнике герцога Корренти, с которым мне совсем не хотелось повстречаться. В отличие от остальных адепток, которые продолжали грезить о самом выгодном браке…

Мне становилось дурно. Кто-то пустил слух, что наследник получил метку. И это вызвало настоящий ажиотаж.

— Если это правда, его можно будет найти! — взволнованно пролепетала одна из адепток за ближним столом.

— Говорят, что он все это время скрывался, но как только получит полную силу, то выйдет из тени, — подхватила другая.

— А если его истинная тоже здесь?

— Где ей еще быть?!

— Кто вообще придумал эту ерунду?

— Ничего не ерунда! Сосед моего дяди вчера посещал герцога, и тот сам сказал. Уже доложили.

— Так ему и не надо будет скрываться!

— С чего все взяли, что это повод показываться?

— Может, найти ее проще, чем его? А она уже выведет!

— И что? — мерзко засмеялся кто-то. — Избавиться от нее, чтобы он точно стал свободен?

— Сейчас надоумишь…

— Да ладно, а кто-то здесь еще не подумал о том же? Уравнять шансы на этом аукционе для всех.

Я молча слушала.

Если утром академия представлялась мне местом знаний и возможностей, то теперь я видела и другую сторону — интриги, сплетни, жажду власти. Молодые люди и драконы — наследники богатых и сильных магических родов. Они ничем не отличались от своих семей. А хороших среди знати не было никогда.

Что ж...интересно, как долго продержится этот слух? И главное - правда ли он?

Раньше я считала, что такое случается только с книжными героинями, но сейчас мне действительно перестало хватать воздуха.

Чем дольше я слушала, тем сложнее получалось игнорировать ощущение, что стены давят на меня. Голоса звучали все громче, а взгляды, даже брошенные мельком, становились тяжелее.

Я больше не хотела ничего этого знать.

Не хотела слушать про наследника герцога. Не хотела думать о Лии и о том, как она смотрела на меня — будто мы никогда не были знакомы, а я просто нищенка, пристающая к благородным дамам на базаре в надежде на пару монет.

Сейчас мне требовался лишь глоток свежего воздуха.

Я не стала тратить время на поиски центрального выхода. Просто покинула столовую и свернула к первому попавшемуся спуску. Ступени там были у́же и круче, чем главная лестница, но в целом не выглядели заброшенными.

Внизу я уперлась в массивную дверь. Толкнула ее, с трудом сдвинув с места, и проскользнула в щель, едва та стала достаточной для моей миниатюрной фигурки.

Остановилась, обнимая себя за плечи, и наконец глубоко вдохнула. Вокруг царил полумрак: на Западные земли медленно опускалась ночь, но оказалась я совсем не в темноте.

Передо мной раскинулся сад.

Магический купол мерцал над головой, мягко преломляя последние солнечные лучи. Он пропускал тепло, но не жару. Воздух был свежий, влажный, наполненный ароматами множества растений, которые в обычных условиях давно погибли бы от зноя. Но здесь они росли и цвели, окутанные и оберегаемые магией. Все было пропитано ею. Настолько, что уже через минуту у меня напрочь отбило нюх и чутье. Признаться, стало даже приятнее.

Сюда Эштон звал меня прогуляться…

Впрочем, он был не единственным, от кого я слышала про сад. То, что когда-то было защищенным местом для исследования растений, превратилось в достояние всех адептов. Использовали его в основном для отдыха, посиделок, собраний закрытых клубов.

Я сделала пару шагов по тропинке, осматриваясь с любопытством.

Поколения адептов обустраивали сад по своему желанию. Принесли сюда кресла и диванчики, явно стащенные из разных частей академии. В одном углу я даже заметила стол, окруженный удобными стульями.

Видимо, со временем преподаватели просто закрыли глаза на происходящее. Официально это место не относилось к общежитию, но стало чем-то вроде гостиной при нем. Да и попробуй-ка теперь высели отсюда всех этих «садоводов»!

Я осторожно двинулась дальше.

Цветы и деревья росли плотными группами, создавая укромные уголки, в которых легко можно было спрятаться. Стояла приятная тишина. Я и не ожидала встретить здесь кого-то — большинство адептов сейчас находились в столовой.

Никто не помешает немного побыть одной.

Я остановилась у небольшой беседки, увитой цветущими лозами, вдохнула сладкий запах и прикрыла глаза.

— Надо использовать это правильно, раз уж так получилось.

Голоса.

Я тут же замерла, а внутри все напряглось. Свернулось в спираль, которая вот-вот распрямится и заставит меня бежать со всех ног.

Звук доносился откуда-то спереди, из глубины сада. Хорошо, что я задержалась здесь. Учуять меня не могли, у них ведь должны быть те же проблемы с магией вокруг. Услышать? Разве что с частичной трансформацией. Я умела быть очень тихой для человеческих ушей.

— Все должно быть в наших интересах, — продолжал недовольный женский голос. — Я не собираюсь страдать ради «ничего». Ты вообще слушаешь меня?! Я этого не заслужила!

Я сразу узнала его обладательницу.

Илана.

Сделала шаг назад, стараясь укрыться за одним из широких стволов. Беседка слишком хорошо просвечивала через ветки и листья.

— Ты думаешь, я не знаю? — лениво отозвался мужской голос.

Он почудился мне знакомым, но звучал странно, слегка неестественно… Так бывает, когда голос меняют артефактами, чтобы не выдать свою настоящую личность.

Это только подстегнуло мой интерес.

— Тогда почему не хочешь сказать? — Илана явно злилась. — Предъявить? Давай, предъяви мне ее! Я хочу знать, что из слухов правда? Наследник?! Они ведь о тебе, да?!

— А зачем мне что-то доказывать? Разве и так не очевидно?

— Очевидно? Очевидно?! — почти прошипела она. — Думаешь, это неважно? Ты обещал, что не предашь меня!

До меня донеслась пара приглушенных смешков. Значит, собеседников было не двое. Просто остальные пока не встревали в разговор.

— Я думаю, что тебе стоит меньше нервничать.

Она резко выдохнула:

— Я не хочу потерять все! Особенно сейчас, когда есть шанс получить даже больше, чем мы осмеливались представить!

До боли прикусив губу, я старалась не только не шевелиться, но и вообще не дышать. Ногти оставляли на ладонях отметины, глубоко впиваясь в кожу.

Здесь речь тоже шла о метке. Той самой, из-за которой все носятся, как угорелые? Наверное, сейчас ни для кого в академии не было другой темы. Но, в отличие от остальных адептов, эти точно знали, на чьей руке та метка проявилась.

Внутри у меня разгорался огонь. Тот, который, по всеобщему убеждению, прибавлял адептам безрассудства. Я не могла уйти, не выяснив, кто говорит!

Все могло не касаться меня, ведь никто не уточнял, что метка у наследника черная. А могло…

Я прислушалась к ощущениям, стараясь понять, чувствую ли то пресловутое притяжение, о котором все говорят. Но чувствовала лишь одно — сад наполнял аромат пустынного огня.

Вот засада!

Я не заметила, как от нетерпения сдвинулась с места, едва слышно переступив с ноги на ногу.

Но тишина сада сыграла со мной злую шутку. Тонкая ветка хрустнула под туфлей, а звук показался оглушительно громким.

Разговор впереди тут же оборвался.

— Кто здесь?! — Илана метнулась в мою сторону.

Я услышала шаги, судорожно огляделась в поисках укрытия, но было поздно. Через мгновение она уже стояла передо мной, глядя так, будто сейчас попытается спалить меня прямо на месте.

— Геллер, — прошипела она, прищурив глаза, пока зрачки угрожающе вытягивались. — Как ты посмела сюда забраться?!

Я выпрямилась, стараясь выглядеть спокойно:

— Не знала, что в саду запрещено гулять.

Ох, я могла бы гордиться тем, как презрительно прозвучал мой голос!

— В саду — нет, — ядовито усмехнулась она. — Но не здесь! Эта часть сада — для Призраков и наших друзей…

— А не для отбросов, — холодно добавил тот же мужской голос.

Я вздрогнула.

Парень, с которым разговаривала Илана, не стал подходить ближе. Я не могла разглядеть его лицо из-за полумрака под сенью деревьев.

— Вышвырните ее отсюда, — лениво приказал он кому-то.

Внутри меня вспыхнуло возмущение, но высказать его я не успела. Передо мной вместо Иланы возникли два недовольных дракона из Призраков. Я видела их в первый день.

— Сама уйдешь или помочь? — осведомился один из них.

Я проснулась с жуткой головной болью и первым же делом взглянула на запястье.

Метка, разумеется, была на месте. Черная и четкая, насмешливо подчеркнутая лучами утреннего солнца.

Вчера я хотела убедить себя, что все не так страшно, но сегодня… Сегодня меня снова трясло от злости!

Не нужна мне эта пара!

Я не хотела даже полной силы. Не хотела становиться чьей-то. Не хотела, чтобы мое будущее зависело от дракона, которого я даже не знаю. Чтобы снова за меня решали, как говорить, как себя вести, куда смотреть, чтобы не вызвать чьей-то неприязни.

Мать пичкала меня этим страхом перед остальными. Я понимала ее, но такая жизнь меня не устраивала.

А если это в самом деле Дилан…

Я застонала и, швырнув подушку на пол, закатила глаза. Вот уж что могло испортить все окончательно. Если эта чертова метка принадлежала ему, то моя жизнь закончилась!

Герцогский наследник, кровный враг моей семьи, напыщенный ублюдок, которого я видела всего пару раз, но уже почти возненавидела.

Вчера из сада я ушла сама, но приказ вышвырнуть меня так и повторялся в голове.

Только одно еще смущало: Дилан не из тех, кто стал бы скрываться. Изменять голос артефактами, тем более там, где, вероятно, услышать его могут только свои. Или они всегда готовы к тому, что туда забредет глупый потерявшийся первокурсник?

Так или иначе, но Дилан — тот еще нарцисс. Он любит себя, гордится и выпячивается везде, где только можно. Я была почти уверена в своей оценке.

А значит, остается шанс, что в саду был кто-то другой. Впрочем, перспективы от этого не становились лучше.

Я пробежалась пальцами по метке. Она была гладкой, не выступала, не меняла цвет, никак себя не проявляла. Пока. Но если этот момент настанет… Я ведь даже толком не знала, что должно произойти. Только то, что метка будет светиться при взаимности.

Но что такое «взаимность», Шатти всех раздери?! Что эта проклятая магия примет за нее? Что, если я случайно посмотрю на Дилана с добротой или уважением? Захочу на секунду поверить, что он не такой кретин, каким кажется? И все? Попалась?

Я содрогнулась.

Срочно нужно что-то придумать. Длинные рукава — это прекрасно, но не теперь, когда предполагаемую невесту герцогского наследника будут искать все адепты. Может, я совсем и не она, но проверять и объясняться с каждым точно не хочу.

Я вскочила с кровати и принялась рыться в своих немногочисленных вещах. Может, какой-нибудь браслет? Или повязка? Да, точно! Только… на сколько дней хватит такого прикрытия, если придется носить что-то на запястье постоянно? Царапинами не отговоришься, у драконов слишком хорошая регенерация. Никто не поверит в такую рану. Скорее, наоборот — захотят посмотреть.

Мне требовались артефакты. Только ими можно изменить внешность достаточно хорошо.

Я помнила, что в выходные из академии разрешали выезжать в соседний городок. Но это было не так легко: надо получить разрешение, подписать бумаги, а в идеале еще и договориться с попутчиками, если ты не из этих мест. Последний пункт мне особенно не нравился. Я могла бы долететь. Не так скрытно, зато без чужих глаз и ушей.

В городе точно можно что-нибудь найти…

Я достала кошелек и пересчитала монеты — все, что мама смогла для меня скопить. Очень мало. Хватит на тортик ко дню рождения, но на изменяющий внешность амулет…

И все же попробовать стоило. Пусть мне и нечем платить, но вдруг… вдруг я найду выход?

Магистра Унсури нигде не было. Я потратила кучу времени на поиски, обежав почти всю академию, и вынуждена была признать, что магистр покинула территорию. Уже отправилась в город: пораньше, чтобы в выходной не возиться с адептами.

Оставался другой вариант — отпрашиваться прямо у ректора.

Я вздохнула. Ладно, хотя бы найти его будет проще: приемная располагалась на втором этаже левого крыла. Попасть туда можно было через стеклянную галерею, которая словно отделяла административный корпус от остальных помещений.

Я постучала и дождалась разрешения войти.

Ректор Западной академии — Густав Марлон, мужчина лет шестидесяти, хмурый, сухощавый, с глубокими морщинами и цепким взглядом — принял меня почти сразу. Только его секретарша недовольно сморщила носик, когда я назвала свое имя, но я уже пробежала во внутренний кабинет.

Ректор не пригласил меня сесть, а я постеснялась подойти. Остановилась на почтительном расстоянии, чтобы он мог хорошо видеть меня, не поднимая головы.

— Адептка Алексия Геллер, — повторил он за секретаршей, глядя на меня с плохо скрываемым презрением. — Что вам нужно?

— Я хочу поехать в город.

Он поднял брови:

— В город? И что вы там забыли?

— По личному делу.

Я старалась говорить твердо, уверенно и серьезно. В конце концов, я имела полное право на то, что просила. И я не сделала ничего плохого.

— И в чем заключается ваше «личное дело»?

— Просто подпишите разрешение. Пожалуйста.

Ректор сложил руки на столе, внимательно изучая меня.

— Вы же понимаете, что я не обязан этого делать?

— Но у адептов есть право выезжать в город.

— Когда есть попутчики. Они уже уехали.

Я напряглась. Все было предсказуемо, кроме одного: с чего ему вообще не пускать меня?

— Я вполне способна добраться сама.

— Не сомневаюсь. Но запрещаю вам это делать.

— Почему? — уточнила я.

В голосе прозвучало раздражение, хотя и не стоило его так открыто демонстрировать.

— Почему? Вам, Геллер, лучше держаться подальше от города даже с боевой охраной. — В его голосе появилось странное, почти скучающее раздражение. — Вы не понимаете, где мы находимся?

Я промолчала, ожидая пояснения.

— Этот город был основан для обслуживания академии. Там живут те, кто работает на меня. Каждая семья связана с нами. Начинаете прозревать?

Я кивнула, сжав кулаки.

— Там живут те, кто потерял близких при взрыве, — безжалостно продолжил он. — В каждой семье была своя жертва. Вам стоит задуматься, действительно ли вы хотите прогуляться по улицам, полным тех, кто ненавидит вашу семью. Тем более — прогуляться в одиночку. Думаете, кто-то не увидит в вас дочь убийцы?

Я почувствовала, как внутри закипает огонь.

— Он не убийца!

— Суд решил иначе, — отмахнулся он, всем видом показывая, что разговор окончен.

Я не получу разрешения, и мне следует убраться отсюда, не усугубляя свое положение в академии.

— Не было никакого суда, — не сдержалась я.

— Я присутствовал на нем.

— Суд над тем, кто не может защищаться, потому что мертв? Это фарс!

Губы ректора Марлона скривились в усмешке:

— Следите за своими словами, адептка Геллер. Я не желаю отвечать за вашу гибель. С этим вы можете справиться где-нибудь еще, не вмешивая нас в новые проблемы с вашей семейкой. Вы здесь временно. Моя академия — не место для вас. Сомневаюсь, что вы продержитесь здесь слишком долго.

Вот как? Это была не угроза, а сообщение. Пояснение для глупышки, которая отчего-то поверила, что сумеет найти в мире справедливость. Магический комитет мог определить меня сюда, а академия должна была зачислить, но дальше на все была воля ректора.

Я гордо вскинула голову и улыбнулась ему — так широко, как только могла.

— Вы правы, я не задержусь слишком долго. Только до выпуска. Прошу прощения, что потревожила.

С этими словами я развернулась и вышла, хлопнув дверью.

Теперь я знала точно: помощи мне здесь не будет. Ни от кого. Я сама за себя, и даже закон или устав академии не встанут на мою сторону. Если у меня возникнут проблемы, искать помощи у ректора и руководства не выйдет.

Ректор был не просто трусом, который предпочитал не вмешиваться. Он был одним из тех, кто с радостью выставит меня вон при первой же возможности. Несомненно, у него тоже личные счеты к моему отцу.

Значит, нельзя давать повод избавиться от меня.

Мне придется справляться со всем самой.

Покинув кабинет ректора, я твердо решила сбежать. В конце концов, самовольная отлучка из академии не наказывалась отчислением. Выходка многим не понравится, а магистр Унсури заставит меня отработать, но у меня хотя бы будет шанс добиться цели. Первой из множества.

Кое в чем ректор был прав — до этого разговора я не осознавала опасности. Безымянный городок, один из сотен полуавтономных поселений на Западных землях должен был кишеть теми, кто знает мое лицо и не испытает нежных чувств при встрече. Следовало хорошо подготовиться и не расслабляться.

В этой части академия казалась пустой, но в общежитии оставалось очень много адептов. Мало кто хотел в выходной вставать и покидать комнаты так рано, даже ради завтрака.

Я медленно шла по коридору, раздумывая, как поскорее забрать из своей комнаты деньги и пару вещей, а заодно и покинуть академию в обычной одежде. Отсутствие на мне формы могло вызвать лишний интерес. Как и полет из окна… Нет, выйти следовало по земле и скрытно.

Мои мысли прервал звук шагов. Кто-то быстро шел навстречу, и я даже не сразу подняла голову. А когда подняла — мужчина уже был совсем рядом.

Лет сорока, в темно-бордовой форме технической службы, с закатанными рукавами и исцарапанными руками. Он выглядел уставшим, будто работал много часов без перерыва. Двигался быстро и, похоже, не ожидал, что кто-то окажется у него на пути.

Я тоже не успела отступить, и он едва не врезался в меня.

— Ой! — выдохнула я, отшатываясь в сторону.

Мужчина резко поднял взгляд, явно собираясь пробормотать извинение, но вместо этого вдруг замер.

Я видела, как выражение его лица изменялось. Сначала обычное раздражение от внезапной остановки. Потом — удивление. Потом что-то еще, что мне не удалось понять.

Он смотрел на меня слишком долго.

А затем просто отвернулся и ушел.

Я осталась стоять на месте, провожая его взглядом.

Что это было? Его лицо показалось мне знакомым, но я не могла вспомнить, где видела его. Может быть, один из тех, кто работал с отцом?

Он сбил меня с мысли, но ноги будто продолжали нести. Тело помнило, что я куда-то торопилась. Теперь же я бездумно следовала за этим мужчиной.

Я не скрывалась, а он не оборачивался. Вероятно, уже забыл обо мне. Я же то и дело посматривала на его спину впереди и все пыталась вспомнить, где могла с ним встречаться?

После инцидента никто не желал посещать наш дом: ни родственники, ни бывшие друзья. Со временем их лица стирались из памяти, как и имена, что мы больше не произносили.

В раздумьях я преодолела лестницу и несколько коридоров. Обстановка менялась. Вместо высоких дверей и огромных окон вокруг остались только серые стены, выкрашенные обычной краской. С редкими проходами, закрытыми магическими завесами — чтобы точно никто не смог войти без дозволения. Такой «замо́к» легко не взломать.

Мужчина скрылся за одной из завес, оставив меня в одиночестве.

Я будто очнулась. Растерянно осмотрелась, соображая, куда забрела.

Технические лаборатории. Самое сердце магическо-технической службы, где когда-то работал мой отец.

Вместо картин здесь на стене нашелся стенд с заданиями и именами ответственных. Чуть дальше… доска почета.

Я остановилась перед ней, с трепетом вглядываясь в то, что осталось от прошлого.

Когда-то здесь висел его портрет. Моего отца. Теперь на этом месте была пустота — темный след, оставленный временем. Краска вокруг чуть посветлела, но не там, где раньше к ней прислонялась рама.

На доске по-прежнему висели другие портреты. На одном из них — магистр Унсури, со своей вечно строгой улыбкой и чуть раскосыми глазами. Моложе лет на пятнадцать, но не узнать ее было невозможно.

А рядом с ней…

Я прикусила губу, вглядываясь в суровое лицо того самого мужчины, которого я видела здесь еще несколько минут назад. Я не ошиблась, он и впрямь должен быть мне знаком.

И он узнал меня! Но захочет ли видеть среди помощников?

— О чем грустишь, принцесса?

Я вздрогнула, выскальзывая из мыслей. Повернулась, чтобы улыбнуться Эштону.

Ох, как же рада я была его видеть!

Он шел по коридору. В привычной рубашке и форменных брюках, только рукава были закатаны, а верхние пуговицы — небрежно расстегнуты. В руках он держал коробку, и, судя по виду, весьма тяжелую.

За ним появились еще несколько парней с таким же грузом, но не обратили на нас внимания. У них было свое задание. Только Эштон остановился рядом со мной, бросив коробку на пол. Внутри что-то звякнуло, и парень смешно поморщился, будто вовсе и не он сейчас что-то разбил. Конечно же оно само!

Я обрадовалась, увидев его, но осознание того, где стою и как это выглядит, заставило плечи снова опуститься.

— Да так… — Я посмотрела на пустое место на доске и тихо вздохнула.

Эштон проследил за моим взглядом, но ничего не сказал.

— Первый выходной. Хотела поехать и купить себе маленький артефакт, но у меня не хватило денег, — выдала я первое, что пришло на ум и не звучало как откровенная ложь. — Женская глупость, не обращай внимания. Мы всегда грустим из-за ерунды.

Эштон качнул головой, словно раздумывая, а потом снял с запястья тонкую цепочку и протянул мне.

— Держи.

Я моргнула.

— Что?

— Не переживай. Это дешевка, — улыбнулся он. — Простенький артефакт, меняет что-то одно по желанию. Такими девчонки обычно волосы перекрашивают. Или ресницы удлиняют.

— А парни?

— Скрывают неудачные фингалы, — весело подмигнул мне Эштон.

Я рассмеялась. Он поймал мою правую руку и вложил в нее цепочку.

— Эштон, я же не смогу заплатить.

— Да ладно тебе. — Он легонько коснулся моей ладони. Погладил ее кончиками пальцев, обводя ими серебряное сокровище в центре. — Как-нибудь сочтемся.

Я сжала подарок в кулаке и, не думая ни о чем, шагнула вперед и повисла у Эштона на шее. Прикрыла глаза и невольно принюхалась. Меня затопило удовольствием от осознания, как близко я оказалась. От тепла и от легкого касания пальцев на моей спине.

Он замер на мгновение, а потом тихо хмыкнул:

— Вот это мне нравится.

Я отступила, улыбаясь:

— Я верну тебе деньги.

— Мне ничего не надо.

— Все равно верну.

— Ну раз так, то договорились.

Эштон ухмыльнулся и все же глянул на стену за моей спиной. На то место, где когда-то висел портрет. Поправил рукава, будто скрывая неловкость, пока придумывает, что сказать.

— Знаешь, тебе стоит расслабиться. Может, сходить наверх, — нарочито небрежно произнес он, но в глазах блеснула хитринка.

— Наверх?

— Угу. — Он усмехнулся. — Ты ведь была там? На башне? Не удивляйся, Унсури всех туда таскает. Успела все осмотреть?

Я почувствовала, как у меня вспыхнули щеки. Успела… драконов. Был ли Эштон среди них? Я постеснялась спросить.

— Понял, — засмеялся он, будто подтверждая мою догадку. — Я часто провожу там время. Бесплатный совет — сходи еще раз. Когда никто не станет мешать.

Нахмурившись, я попыталась понять, что он хочет до меня донести. Открыла было рот, чтобы задать кучу вопросов, но Эштон уже махнул мне рукой, подхватил свою коробку и отправился вслед за друзьями.

Я опустила взгляд на цепочку, а затем снова сжала ее. Еще крепче.

Значит, наверх?

Что  ж, давай-ка посмотрим.

Я потратила целый день, чтобы настроить артефакт.

Цепочка действительно была простой, но только на первый взгляд, до тех пор, пока я не попробовала заставить ее работать так, как мне нужно. У меня никогда не было подобных артефактов, и разобраться оказалось не так уж легко. Попросить у кого-то помощи я не могла.

Дело пошло быстрее, когда я выяснила, что артефакт подстраивается под ауру владельца. Пришлось найти, где здесь библиотека, а потом потратить несколько часов, выискивая там способы, как избавить цепочку от «памяти» об Эштоне, а затем сделать моей.

Я долго перебирала варианты воздействия, сосредотачивалась, тратила магический резерв, не обращая внимание на утекающие силы и жуткую головную боль. Пробовала снова и снова, пока не добилась нужного эффекта: метка наконец пропала с моего запястья. Не исчезла совсем — просто скрылась под иллюзией ровной и чистой кожей.

Я несколько раз проверила результат, пробуя разные условия освещения.

При свете магических фонарей можно было заметить едва уловимое сияние — знак, что там есть нечто, но не более того. На солнце же разницы не было вообще.

То и дело я ощущала легкое покалывание, словно по коже скользил теплый поток воздуха, но вскоре привыкла. А может, ничего и не было, лишь подводили нервы.

Носить цепочку на запястье было неудобно. Слишком длинная и тонкая, она постоянно соскальзывала или цеплялась за манжету. Натягивать ее сильнее я не рисковала, боясь случайно порвать.

В конце концов я решила носить ее на шее, спрятав под блузкой. Холодный металл приятно касался кожи, но будто не нагревался от нее. Маленькое постоянное напоминание о том, что тайна временно скрыта.

Это было лучше, чем ничего. Теперь у меня было время, чтобы подумать и заняться тем, зачем я сюда явилась. Учебой, конечно, тоже.

В общем, когда я закончила разбираться с подарком Эштона, за окном уже стояла ночь. Я устало выдохнула, потерла пальцами виски, но только сильнее ощутила, как все внутри пульсирует от перегрузки. Требовалось время, чтобы магический резерв восстановился. Но сегодня у меня оставалось еще одно дело, и я не хотела откладывать его, потому что знала: иначе просто не смогу заснуть.

Эштон был моим другом несколько лет, и, стоило признать, он хорошо изучил меня. Я делилась с ним секретами, мечтами, представлениями о будущем. И, конечно, не скрывала того, что однажды отправлюсь в Западную академию. Не только потому, что больше некуда, ведь тогда я еще не знала, какая специализация у меня появится. Но я всю жизнь грезила о правде и воинственно обещала, что обязательно разберусь во всем, что произошло с моим отцом.

Я рассказывала Эштону о нем. Все мои лучшие, самые добрые и теплые воспоминания. Потому сейчас я не сомневалась — Эштон нашел что-то для меня. Он провел здесь больше времени. И хотя часть меня по привычке утверждала, что где-то ждет западня, я не могла не проверить.

Академия засыпала, а коридоры наполнились тишиной.

Я поднялась на башню и вышла на смотровую площадку. Ту самую, куда приводила нас магистр Унсури.

Тогда здесь было так тесно, не протолкнуться между восторженными первокурсниками.

Сейчас это место показалось мне огромным. Только окутывал ветерок — чуть прохладный, привычно сухой, пропитанный запахом нагретого за день песка. И магии.

Великая пустыня — особенное место. Единственное на континенте, которое можно почувствовать на магическом уровне. Оно будто живое. Манящее. Не объяснимое ни законами физики, ни логикой. Одна из причин, почему я не ощущала никакого влияния от метки. Черная — гораздо слабее, чем моя родная стихия вокруг.

Я улыбнулась. Пустынный огонь защищал от того, чтобы меня нашел неизвестный дракон. И мне было до безумия приятно от мысли об этой неожиданной, но ощутимой защите.

Пески на горизонте еле заметно переливались. Там будто собиралось что-то. Покачивалось, скользило по волнам. Возможно, именно так выглядела магическая буря. Я с трудом отвела взгляд — слишком уж гипнотизировало это движение.

Поискала глазами и наконец обнаружила нечто иное. Руины. Все, что осталось от некогда величественного Аш’Кериона. Города, поглощенного пустыней. О нем рассказывали много историй. Даже мама читала мне о героях, что некогда защищали Аш’Керион от великой бури. Но не смогли ее победить. Все эти легенды наполняла грусть, но в них обязательно была и любовь. Отважные драконы спасали свои пары от самой древней магии.

Однажды и я увижу руины вблизи. Нужно только не позволить никому вышвырнуть или увезти меня отсюда.

Я прошлась по площадке, изучая ее.

Камни здесь были старинными, а вот выбоины в них — свежими. Ровные сколы, кое-где закрытые специальными пластинами.

И я знала, что это такое. Сюда мог опускаться магический купол. Такие же пластины были внизу, на невысоком заборе по периметру академии. Все зависело от того, требовалось ли закрыть всю территорию или ограничиться частью. Видимо, эти использовали тогда, когда купол накрывал только главное здание — сами башни.

Мне так хотелось его увидеть…

Я пересчитывала пластины, пока не наткнулась на несколько, отличающихся от остальных. На их поверхности был выгравирован знак — хвост дракона, свернутый в кольцо.

Увидев его на первой, я быстро отвернулась, пытаясь успокоить заспешившее сердце. Решила, что мне почудилось, но не рискнула посмотреть еще раз.

У второй такой же я присела на корточки. Погладила знак пальцами. Гравировка моего отца. Эти пластины предназначались для другого купола. Нового, совершенного, над которым отец работал столько лет. И который хотел продемонстрировать всем в тот день…

Я прислонила к пластине ладонь. Может быть, отец касался ее так же. Мне его очень не хватало…

Горячий поток пробежался по пальцам, будто сам знак вдруг принялся выкачивать магию из меня. Что-то дрогнуло, и я одернула руку.

С глухим шорохом открылось потайное углубление, и внутри я увидела небольшую коробочку.

Замирая, я протянула руку и осторожно ее достала. Дрожащими пальцами сняла крышку и вынула свернутую записку.

Вместо слов на ней стояли лишь странные символы, бегущие, скользящие по бумаге, словно живые. Их наносили рукой, но с использованием магии. Я никогда не видела такого шифра, но знала, что писал отец. Очень знакомо закруглялись концы у неизвестных мне букв.

Отец оставил что-то важное, но теперь мне предстояло понять — что именно.

Я спрятала записку в карман и убрала коробочку на место. Поднялась на ноги, чувствуя, как они затекли. Не знаю, сколько я просидела в неудобной позе, не сводя глаз с магического шифра.

Предполагал ли Эштон, что я найду записку, или просто видел выгравированные знаки и хотел показать их мне? Впрочем, хватило бы и второго варианта. Уже за это я была до безумия ему благодарна.

И сейчас должна была найти его. Найти и поблагодарить за такой подарок.

Но он нашел меня первым.

Сверху опустилась огромная тень, заслоняя собой звезды. Я не испугалась. Вдруг догадалась, что он, должно быть, давно ждал меня здесь. Просто не мешал, давая возможность побыть с моим прошлым наедине.

Дракон приземлился прямо передо мной, его крылья сложились, оставляя в воздухе легкие мерцающие вихри. Свет звезд мягко играл на его темной чешуе. Огромные глаза, глубокие, как сама пустыня, смотрели на меня с теплотой и чем-то еще… Удовольствием?

Лихти, какой же он красивый!

Я замерла, не в силах отвести взгляд, а затем, не сдержавшись, шагнула вперед.

Моя ладонь легла на его шею, пальцы скользнули по приятно теплым чешуйкам. Он не шелохнулся, позволяя мне это.

— Спасибо, — прошептала я.

И обняла его.

Я не знала, сколько времени мы так простояли.

Теплая чешуя под моей ладонью казалась живой. Она не была гладкой — слегка шероховатая, будто проводишь пальцами по металлу, согретому солнцем.

Дракон не шевелился, но я ощущала его размеренное дыхание. Движение его груди покачивало меня.

Величественное, невероятное существо. Огромное, сильное, чуждое человеческому миру… Но сейчас оно разрешало мне касаться себя.

Не стоило тешиться иллюзией, что передо мной был только Эштон, которого я знала. Нет, наша истинная ипостась — не совсем мы. Она живет инстинктами, желаниями, магией… предназначением. С ней разделяешь память и эмоции, но все же у нее есть и другая, непостижимая сторона. Пусть не все верят в это. Мужчинам нравится считать, что у них есть полный контроль над собой в любой ипостаси. Кто прав — мы не узнаем никогда.

И все же сейчас я чувствовала, как в груди огромным цветком распускается что-то странное: щекотное, горячее, захватывающее. Восторг, благодарность, удивление — все перемешалось, стремясь затопить меня до конца. Сердце неровно билось, а секунды тянулись бесконечно и одновременно пробегали слишком быстро. Я не хотела, чтобы этот момент заканчивался.

И вдруг дракон шевельнулся.

Прежде чем я успела хоть что-то понять, большие когтистые лапы мягко, но уверенно подхватили меня, и я пискнула, поняв, что поднимаюсь в небо. Воздух хлестнул по лицу, а звезды закружились перед глазами. Сердце ухнуло вниз, но страха не было. Только трепет, предвкушение… и головокружительное осознание, что я во власти этого невероятного зверя.

В следующий миг я очутилась на его спине.

Смогла сесть, инстинктивно ухватившись за шипы. Чуть склонилась вперед. Дракон будто застыл, медленно планируя, но не шевеля крыльями, чтобы я могла устроиться поудобнее.

— Держусь… — выдохнула я, чувствуя, как все во мне замирает.

И он взмыл ввысь.

Это было… невероятно.

Конечно, я уже летала сама. Знала, каково это — чувствовать ветер в крыльях, ощущать пустоту под ногами, видеть, как мир становится меньше.

Но сидеть на драконе — совершенно другое.

Это не просто полет — это чужая сила, которую ты ощущаешь каждой клеточкой тела. Каждое движение крыльев отзывается вибрацией в теле, каждое изменение направления — легким наклоном его корпуса. Я чувствовала его, а он, казалось, чувствовал меня.

Подо мной был живой зверь. Мощный, огромный и непредсказуемый. Он мог сбросить меня в любой момент, но не делал этого. Он доверял мне. Позволял быть здесь. А я… я чувствовала себя его частью.

Нет, это было больше, чем просто доверие. Его высшая степень. Драконы слишком горды, слишком самовлюбленны. Они не посадят на себя кого попало. Да что там — большинство сочло бы даже подобную мысль оскорбительной.

То, что происходило со мной сейчас, было особенным подарком с его стороны.

Академия осталась внизу, ее каменные крыши и узкие переходы слились в единую паутину. Магическая пустыня с высоты выглядела бескрайней. Вдалеке на горизонте вспыхивали искры.

Зрелище увлекло меня так сильно, что я не заметила, когда перестала держаться достаточно крепко. Даже попыталась приподняться от нетерпения и любопытства. Опомнившись, я снова вцепилась в шипы, и мне почудилось, что дракон издал звук, очень похожий на смех.

Эштон сделал еще несколько кругов над академией, не торопясь опускаться. Позволял мне насмотреться. Ведь сама я еще не скоро рискну подняться в воздух в этом месте. До третьего курса не разрешат. Уж точно не ночью.

Только когда ветер начал становиться холоднее, мы вновь вернулись на крышу — туда же, откуда и улетели. Меня заполнило сожаление. Но когда лапы дракона коснулись каменного пола, Эштон чуть склонил шею, давая мне понять, что пора.

Я медленно слезла, почти не ощущая ног.

Передо мной все так же стоял дракон. Его золотые глаза мерцали, отражая звезды. Взгляд был мягким и теплым. Как будто родным.

Я слабовольно подумала, что бы такого предложить ему — обменять на второй полет. Но Эштон словно прочитал мои мысли и не дал ни заговорить, ни снова забраться к нему на спину. Я моргнула, а передо мной уже стоял невероятно довольный собой парень.

Ветер играл в его волосах, небрежно растрепанных после оборота. Глаза все еще сияли огнем, а на губах играла улыбка.

Мы стояли в нескольких шагах друг от друга. Расстояние, что требовалось зверю для смены ипостаси, теперь будто разделило нас.

Я молчала. Эштон тоже.

Не отрывала взгляда от его глаз, и не сразу поняла, что они приближались.

Эштон не шел — подкрадывался. Словно хищник, такой притягательный и завораживающий, что до последнего мгновения кажется совершенно не опасным. Его движения были медленными, почти ленивыми, но даже в человеческой ипостаси в них ощущалась скрытая сила, сдерживаемая только волей.

Плавно, мягко, уверенно — он шел ко мне, а я все не могла отвести взгляд.

Пока расстояние между нами опасно не сократилось. Любой жертве давно стоило бы сбежать.

Его глаза не просто смотрели — они прожигали, изучали, ласкали. В их глубине плескалось что-то большее, чем просто интерес. Жаркое, требовательное, но все же сдерживаемое.

Я не сделала ни шага назад.

Когда его руки коснулись моих плеч, я ощутила тепло, почти обжигающее, но не пугающее. Оно проникало под кожу. Окутывало, заставляя забыть об оставшихся сантиметрах между нами. Когда Эштон наклонился чуть ниже, я ощутила его дыхание на своем лице.

И потянулась к нему.

Это было так… правильно.

Его тепло, его близость — все казалось необходимым, словно воздух, которым я дышала. Как будто этот момент должен был наступить. Как будто я ждала его всегда.

Ещё мгновение — и я бы закрыла глаза, растворившись в этой близости, в жаре прикосновений.

Но что-то внутри меня дрогнуло. Резануло по левому запястью. Глаза распахнулись — я словно увидела собственную метку, о которой успела совершенно забыть.

Меня охватил ужас. Ровно на секунду, пока я не вспомнила утро. Эштона с закатанными рукавами — и никаких проклятых отметин на его руках.

Значит, я ничем не рискую! Я могу… мой первый поцелуй…

Но момент был упущен. Эштон почувствовал изменения. Его пальцы разжались, а сам он отступил на два шага и остановился. Расстояние чудилось мне неодолимой пропастью, а тишина звенела.

Что я наделала? Я все испортила!

Моя грудь вздымалась в такт дыханию Эштона. Слишком часто. Слишком быстро.

Я чувствовала досаду, разочарование, почти физическую боль, и отчего-то была уверена, что Эштон испытывал то же самое.

Я видела это по его лицу.

Нет, он не показывал разочарования, но и не пытался приблизиться снова. Просто смотрел и словно хотел понять, что сделал не так. Объяснения застряли у меня в горле. Сейчас в них не было смысла, потому что они уже ничего не вернут.

Утро настало незаметно. Я проснулась с помятой запиской в руке: долго рассматривала ее, пытаясь разгадать шифр, хотя сразу было понятно, что без ключа не обойтись. Если тот и существовал, то искать его следовало где-то в недрах магическо-технической службы. Как же тяжело ждать, когда я туда попаду!

Я не нашла ничего лучше, чем спрятать записку под шкафом. У меня не было тайников получше, но, с другой стороны, кто станет там что-либо искать?

Когда я вошла в столовую, та оказалась неожиданно полна девчонок. Все столы были заняты, адептки сбились в группы и негромко переговаривались. В воздухе витало возбуждение, словно все находились в предвкушении чего-то большого. Лица подозрительно довольные, будто все получили приглашение на бал в императорском дворце.

Я удивилась. Сегодня был второй выходной, и я рассчитывала, что большинство останется поваляться в кроватях до обеда. Да и вообще с самого утра столовая пустовала даже в учебные дни: многие жертвовали завтраком во имя последнего сна.

А тут — полный зал.

Причем адептки явно подготовились заранее. Не просто пришли позавтракать, а нарядились. Распаковали самые дорогие наряды и украшения. В другом месте я не нашла бы в этом ничего необычного — обычно так и поступали, если нескольким соседям приходилось собраться вместе. Каждый пытался доказать, что его семья богаче, знатнее и важнее.

Но здесь? Перед кем парад?

Я нахмурилась. Слишком очевидным был ответ, который тут же всплыл в голове. Стараться здесь могли, чтобы привлечь внимание лучших драконов. Дилана и его Призраков, разумеется?

Меня пробрало нехорошее предчувствие. Здесь происходило нечто, что я упустила. Вероятно, новость распространили заранее, просто до меня она не дошла. Я же так и не начала общаться с одногруппницами. Не попыталась завести подруг. На лекциях я вежливо улыбалась соседям по лавке, а потом внимательно слушала магистра Унсури.

Раньше я не считала это проблемой, но теперь поняла, что позицию придется пересмотреть. Хотя бы ради того, чтобы сплетни доходили до меня чуть раньше, чем никогда. Иначе я подвергаю себя лишней опасности.

Оглядывая зал, я заметила Лию. Она сидела в углу одна и молча ела. Не участвовала в общих разговорах, не пыталась подслушать и не выглядела так, будто ее хоть немного волнует происходящее. Вокруг нее словно существовала невидимая граница, которую никто не пересекал.

Я заколебалась.

Часть меня хотела подойти, поздороваться, заговорить. Узнать, что с ней произошло.

Но воспоминание о нашей последней встрече остановило меня. О ее холодном равнодушном взгляде. Ее словах.

«Не лезь в мои дела».

Да, мне и впрямь нужно перестать спасать мир. Может, с Лией что-то и произошло, но она ясно дала понять — моя помощь не нужна. Зачем предоставлять ей повод повторить это при всей толпе, которая только и ждет новой сплетни?

Мне вновь стало обидно, и я развернулась, собираясь уйти. Что бы здесь ни происходило, оно и к лучшему, что меня не позвали и не посчитали. Я предпочту остаться незаметной.

Но все, что я получила за эти дни, — интриги, подозрения и тонны проблем. Они накатывали, как песчаная буря, застилая горизонт и не давая дышать.

И большая часть этих проблем была из-за парней! Как будто нет ничего важнее!

Где место тем, кто хочет большего? Кто мечтает не о чужом одобрении и клетке предназначения, а о собственном пути?

Я решительно направилась к выходу, но сбежать не успела.

— Геллер, стой.

Я резко обернулась. В груди поднималось пламя, привычно наполняя меня решительностью и безрассудством.

Передо мной остановилась одна из подружек Иланы — Таби. Высокая светловолосая целительница с насмешливым взглядом, полным уверенности, что ей решать, куда мне идти. Значит, где-то неподалеку должна бродить и вторая — у Вивиан был огонь, и она нравилась мне куда меньше.

— Что? — буркнула я, сложив руки на груди.

— Ты должна сидеть здесь, — произнесла она медовым, но неприятным голосом. — Скоро начнется отбор в команду поддержки Призраков.

Я моргнула.

— В команду чего?

— Обычно его проводят позже, но Илана распорядилась ускорить процесс. Ребятам нужны новые помощницы. Это большая честь.

Я поморщилась.

Вот и ответ, почему сегодня здесь столько девчонок, наряженных и взволнованных. Они собирались произвести впечатление на королеву. Удачи им. Судя по одежде, что была на Илане в первый день, ее вообще ничего не впечатлит.

Но я-то тут при чем? От кандидаток нет отбоя. Уж как-нибудь найдут из кого выбрать.

— Ты ошиблась целью. Я в этом участвовать не собираюсь.

— Это не просьба, Геллер.

Таби приблизилась, понизив голос:

— Ты ведь хочешь закончить академию? Значит, не будешь ссориться с теми, кто тут главный.

Я сжала зубы.

Они в самом деле решили, что я вот так просто сяду и буду радостно хлопать глазами, пока Илана выбирает себе новую свиту?

Несколько девчонок уже с любопытством смотрели на нас. Хорошо, что не у всех здесь драконий слух!

Я медленно кивнула, чуть склонив голову. Но внутри кипело все: гнев, раздражение, желание плюнуть на их правила. Пришлось сдержаться, сделав вид, что послушалась. Я не сомневалась, что эти милые адептки смогут выжить отсюда кого угодно. Подставив или заплатив — жертве будет неважно.

Себе я создала еще одну мысленную пометку — поскорее разобраться в иерархии до конца. Пока не все мои знакомые легко вписывались в нее.

Я остановилась у стены недалеко от выхода. Прислонилась к ней, лениво рассматривая собравшихся. Таби отправилась командовать другими. Я собиралась немного посмотреть на представление, а затем исчезнуть, дождавшись удачного момента.

В столовую вошла Илана.

Адептки как по команде бросились к ней. Лица сияли восторгом, в голосах звучало сладкое восхищение, но я видела, насколько напускным и наигранным все это представало со стороны. Они не хотели упустить свой шанс быть замеченными.

Сейчас никому не было до меня дела. Насмотревшись, я поморщилась, скользнула к двери…

И врезалась в Дилана.

Точнее, он будто ждал этого. Его темные глаза смотрели прямо на меня: с намеком и каким-то скрытым интересом. Сколько времени он здесь уже стоял, пока все отвлеклись на Илану?

— Опять ты, Геллер, — хмыкнул он. Голос был низким, ленивым, но в нем звучала искорка насмешки.

Я мысленно выругалась.

Встречаться с ним здесь становилось плохой привычкой.

Правда, в этот раз я не собиралась уступать ему дорогу. Но прежде чем успела придумать что-то дерзкое, он поймал меня за запястье.

Его хватка была уверенной, но не жесткой — теплые пальцы сжали кожу. Он держал меня так, словно имел полное право. Я вновь оказалась частью какой-то игры, законов которой не знала.

Я замерла.

В столовой повисла напряженная тишина. Жужжание голосов оборвалось, оставив приглушенный настороженный шепот. Я чувствовала взгляды. Они были повсюду, пронизывали меня, изучали, смаковали происходящее.

А оно затягивалось. Дилан давно должен был отпустить меня. Для тех, кто лишь случайно столкнулся в проходе, мы задержались в нем слишком надолго.

Дилан медленно наклонился ко мне.

Я почувствовала, как он убирает прядь моих волос за ухо, едва касаясь кожи. Его пальцы скользнули по виску.

А затем…

Его дыхание коснулось моего виска. Теплое и слишком близкое.

Я не шевелилась, даже дышать забыла, а он принюхивался. К моей магии. Ко мне.

Время остановилось. Тишина в столовой становилась все напряженнее. Ощущение чужого внимания усиливалось, но Дилан словно не замечал. Или, наоборот, наслаждался.

Я понимала, как все это выглядит прямо сейчас…

Лишние секунды делали все не просто странным, а неприличным. Границы размывались, превращая случайное столкновение в нечто большее. Нечто, что я не могла контролировать.

Моя рука в его пальцах. Его дыхание у моего виска.

Резким движением я заставила себя отстраниться.

Дилан молча смотрел на меня.

Его взгляд был тяжелым, пронизывающим, но я не могла разобрать, какие чувства скрывались за ним. Что это, Шатти всех побери, сейчас было?

Дилан сильнее меня. Старше, опытнее и опаснее. Мог он… мог он почувствовать что-то большее, чем притяжение одинаковой стихии?

Нет, нет, нет!

А затем Дилан просто разжал пальцы и отпустил меня. Медленно. Почти лениво.

Я сорвалась с места, не заботясь о том, как выглядит мое бегство. Только бы убраться отсюда как можно скорее!

Уже покинув столовую, я услышала голос Дилана. Глухой гневный рык:

— Отбора не будет. Прекратить этот цирк и всем разойтись.

Никто больше не приходил за мной. Не звал, не пытался втянуть в очередную игру Иланы.

Значит, Дилан действительно разогнал всех. Конечно, они ведь все ему подчиняются. Вероятно, даже боятся его.

Забавно, я с ним почти не встречалась, но и сама постоянно ощущала присутствие. Будто его тень накрывала академию. Все разговоры сводились к Призракам, все решения среди адептов оставались за ними. И это всеобщее нелепое поклонение! Брр!

Академия начинала казаться мне маленьким и чуть искаженным зеркалом, хорошо отражающим нравы и порядки этих земель. Власть принадлежит элите, никак иначе.

Но стоило мне подумать об этом, как в голову пришла новая мысль. Совсем не о Дилане, а о другом драконе.

Я впервые задумалась, какое отношение имел Эштон к Призракам?

Все, что я знала об этом, — совет не общаться с Эштоном от девчонки, встреченной в коридоре в первый день. И отчего-то я тут же ей поверила.

И почему было не поверить? И эти взгляды между Эштоном и Диланом… Возможно, драконы и не враги, но точно соперники. А могли ли они оказаться друзьями?

Я вспомнила слова Эштона: «Тренировка закончилась раньше обычного. В пустыне такое случается».

Он был с ними в тот день.

Я пыталась вспомнить, как он говорил об этом. Спокойно? Насмешливо? С раздражением? Но память не сохранила для меня подсказок.

Что, если та девчонка ошиблась? Спутала его с кем-то.

Что, если…… он тоже Призрак? Знает все, что знают они?

Эта мысль оставила мерзкий осадок на душе. Я злилась на себя. В конце концов, зачем мне вообще думать о нем? Он… просто парень из прошлого, которого я случайно встретила в академии. Да, я дружила с ним половину детства, но потом наши пути разошлись, у нас ничего общего нет!

Но я думала о нем.

Свидание на башне потрясло меня. Да, свидание, не стоило обманывать саму себя, называя это иначе. Эштон пригласил меня, и я пришла.

Теперь же постоянно ловила себя на мыслях о нем. О том, как он приближался. Как наклонялся, задерживаясь и давая мне время отступить. О том, как мои пальцы сами тянулись к его запястью. Как его дыхание касалось моей кожи. Как в ту секунду в мире не существовало никого, кроме нас двоих.

Что-то в этих мыслях отравляло.

У меня есть метка. Чужая метка. Я не свободна в своем выборе и никогда больше не буду. Разве это не самообман — думать о другом?

Но почему тогда… почему мне так хотелось, чтобы мой первый поцелуй случился именно с ним?

К вечеру мне стало легче.

Я собрала волосы в высокий хвост, чтобы лишние пряди не лезли в лицо, застегнула рубашку на все пуговицы — включая ту, что неудобно давила на шею, но помогала чувствовать себя увереннее. Поправила цепочку, потом попыталась натянуть рукава чуть пониже. У этой рубашки они доставали до середины предплечий, другие отправились в стирку, а взять новые можно было только утром, когда проснется комендант. Мои запястья оставались чистыми, и я решила, что это хорошая возможность потренироваться: рано или поздно мне придется посещать практические и спортивные занятия в куда более открытых маечках.

Я направлялась к стенду, как делала каждый вечер. Кроме моего и Лии, там появились еще три имени. Конкуренция меня здорово напрягала, поэтому я постоянно проверяла, не увеличилась ли она.

В голове витали приятные воспоминания о взгляде Эштона, о его близости, вызывая у меня невольную улыбку. Никак от него не отделаться, даже в мыслях!

Я так увлеклась, что не сразу заметила слежку. Мало ли кто еще оказался в коридоре, ведь пока не ночь…

Однако стоило чуть задержаться, чтобы поправить пряжку на туфельке, которая вдруг принялась впиваться в кожу, как неразлучные Таби и Вивиан преградили мне дорогу.

Свита Иланы.

Я выпрямилась, сохраняя безразличный вид, и осталась стоять, недовольно дожидаясь, когда они наконец скажут, зачем пришли.

— Ты должна пойти с нами, — буркнула Таби, скрестив руки на груди.

— С чего вдруг?

Я сделала шаг в сторону, пытаясь их обойти, но они тоже сдвинулись. Так синхронно, что я сразу догадалась — ловить кого-то по велению главной им не впервой.

— Илана приказала, — легко подтвердила мои догадки Вивиан.

Я вздохнула, собираясь с мыслями.

Да, теперь все встало на свои места. Как я и предполагала, суета в столовой, сбор девушек, их нарядные платья — все это было не ради выбора новых подхалимок. Таким способом они решили найти ту, что скрывает метку.

А Дилан их разогнал.

Почему? Хотя… если метка появилась у него, то и это вполне понятно. Илана слишком обнаглела, пытаясь его присвоить и контролировать.

И все же больше всех не повезло именно мне. Илана видела, что сделал Дилан в столовой сегодня утром. Видела, как он прикасался ко мне, как обнюхивал меня.

Он привлек к нам столько внимания, что сделал меня живой мишенью. Теперь Илана не оставит меня в покое.

— Допустим, я откажусь? — уточнила я. Голос звучал твердо. Я не боялась — все это начинало меня бесить!

— Тогда у тебя будут проблемы, — отозвалась Ви.

— Не трясись ты, — продолжила Таби. — Просто разговор.

Я сжала зубы. Если мне сейчас и хотелось трястись, то исключительно от злости. Все последние дни я испытывала то беспокойство, то страх, то разочарование. Даже смущение. А родное пламя внутри так хотело банальной злости!

Девчонки ждали, что я подчинюсь. Уверена, они точно знали, что сейчас никто не придет мне на помощь. Не станет заступаться.

Снова не страшно. Мы с мамой всю жизнь были сами за себя.

Терпением они не отличались. Вивиан вдруг недовольно цокнула языком и приподняла ладонь перед собой. На ней вспыхнуло пламя. Оно извивалось в пальцах, готовое в любую секунду сорваться с руки.

Таби просто наблюдала. Ждала, дойдет ли до меня их угроза.

Я могла бы попытаться защититься, но знала — у меня практически нет шансов. Они были старше, опытнее и сильнее. Учились, скорее всего, не только здесь, но и дома. У меня же не было частных учителей, да и специализация открылась совсем недавно. Приходилось осваивать все заново с учетом обновленной стихии и ее поведения, в том числе самые легкие заклинания.

— Ты ведь понимаешь, что слово кого-то с фамилией Геллер ничего не значит против слова любого другого? — лениво проговорила Вивиан, глядя, как в ее пальцах танцует пламя. — Никто нас не обвинит. Всем будет весело послушать, как ты умудрилась поджечь себя сама.

Таби ехидно улыбнулась и добавила:

— Ну что, идем?

Я тихо выдохнула, стараясь не показать, как бешено колотится сердце. Сделав вид, что соглашаюсь, я едва заметно опустила плечи. Говорят, что так должна выглядеть жертва, от которой не ждут подвоха.

— Ладно, идем.

Адептки самодовольно переглянулись и заметно расслабились. Они явно не привыкли к сопротивлению. Обычно новички только и делали, что заглядывали им в рот да ловили каждое слово.

Но я не собиралась играть по их правилам.

Прятаться в академии, которую я еще плохо знала, — гиблое дело, а вот летаю я очень быстро. Скорость — единственное, что я постоянно тренировала. Как раз на такие случаи.

Стоило нам выйти к лестнице, я резко рванулась к ней и побежала вниз, перескакивая через ступени.

Они кинулись за мной, хоть и не сразу. Ох и долго вы соображаете!

Зато погони стало больше. Откуда-то к нам привязалась и сама Илана. Видимо, «разговор» планировался где-то неподалеку, раз она заметила происходящее.

Как будто мне двух соперниц было мало?!

В спину мне ударил огонь. Обычный, к счастью, — он не мог причинить мне вреда. Я же быстро сделала два вывода. Первый — они боялись пользоваться чем-то опасным, значит, быстрая расправа мне не грозит. Не захотят, чтобы улики указали на них, а магическая аура точно останется. Второй — форма академии зачарована от огня. Не удивительно, но приятно. Как говорится, на будущее.

Я успела спуститься лишь на один пролет, когда кто-то из них попытался схватить меня за плечо. Пальцы вцепились в рубашку и рванули за нее.

Руку пронзило болью, раздался неприятный треск ткани, а я дернулась, пытаясь освободиться.

Еще один рывок, и рукав оторвался прямо по шву. Девчонка схватила меня за ворот, тот впился в шею, но куда страшнее оказался звук — тихий звон металла о каменные плиты пола.

Я резко остановилась и замерла, а девчонка выпустила ткань из рук, чуть не врезавшись в меня. Глазами я искала то, что боялась увидеть. И тут же нашла. Цепочка Эштона лежала у меня под ногами.

Девчонки расступились, пропуская Илану вперед. В тишине стук ее каблучков неприятно резал слух. Она не торопилась.

Я почувствовала, как похолодело внутри. Мороз пробежал по позвоночнику, сковав тело.

Илана наклонилась и подняла цепочку. Вид моего сокровища в ее руках вернул способность мыслить и действовать. Я вырвала у нее артефакт и спрятала в карман. Хотя это уже не имело смысла — девчонки заметили все, что хотели.

— Черная, — удовлетворенно кивнула своим мыслям Илана.

Что ж, если Дилан так и не показал ей метку, то состояние последней должно было беспокоить. Оно имело огромное значение. Пока нет полной силы, влияние невелико. Его можно разорвать без последствий. Попытка сделать это после может убить обоих из пары.

Сейчас они могли избавиться от меня раз и навсегда, не навредив своему обожаемому дракону.

— Что будем делать?

— Надо решать этот вопрос, пока не начала светиться.

Пока?!

Они лишь подтвердили мои мысли, но все же я до конца не верила, что Илана такая сумасшедшая.

Впрочем, нет. Безумной она не была. Только хотела власти, как и все в этих землях. Только так представляла прекрасную жизнь. Была в этом какая-то ирония, ведь Илана даже не знала, имел ли Дилан отношение к герцогу. Просто сделала тот вывод, который хотела. Возможно, она сама и распустила этот слух.

— Прогуляемся? — оскалилась Илана.

— Воздержусь, — отозвалась я.

— Тебе понравится, — мерзко пообещала она. — Прогулки ночью за пределами купола впечатляют. Говорят, что магические бури очень красивы. Впрочем, никто деталей не рассказывал. Знаешь ли, не возвращаются. Такое бывает. Раз в год находится идиот, желающий посмотреть поближе.

Я хотела пошутить, что бурю и придется ждать годик, но осеклась. Вчера с Эштоном я действительно видела что-то на горизонте. Непонятное, но такое притягательное мерцание. Тогда я не придала этому значения, потому что не знала, должно ли быть так, а Эштон ничего не сказал. Зато теперь понимала, что это не случайность.

— Искать будут, — подала голос Таби, которая после появления Иланы предпочитала молчать.

— Она же дочь убийцы, — напомнила Вивиан, склонив голову, словно наслаждаясь моментом. — Никто не расстроится.

— Да и… — лениво добавила Илана, — c моим женихом ничего не случится. Зачем нам допускать полную связь.

Она многозначительно улыбнулась, ее пальцы чуть шевельнулись, и в ладони вспыхнул огонь — теплый, почти ласковый, но я знала, каким он мог стать, если они решат закончить начатое.

— Сейчас еще безопасно. — Ее голос звучал сладко, но ядовито.

— А он возьмет и простит тебя за то, что лишила его полной силы? — ехидно поинтересовалась я.

— Простит, — фыркнула она. — Какой будет выбор? Девочки, надо бы ее вырубить, а то обернется, едва окажется на улице.

— Внизу разберемся. Пусть сама идет — тащить еще… — отозвалась более болтливая Вивиан.

Меня трясло от злости. Не такая уж Илана и дура, как иногда кажется. Девчонки вцепились в мои предплечья и поволокли по ступенькам. Я попыталась споткнуться и упасть, но держали они крепко, в этот раз ожидая любой выходки.

Здесь даже кричать было бесполезно. Эта лестница находилась далеко ото всех помещений, в которых вечером выходного дня могли оказаться люди. Да и не факт, что помогать захотят мне, а не Илане.

Пламя вспыхнуло на моих пальцах, и еще до того, как это заметили, я вскинула руки, вложив в рывок все силы. Огонь устремился вниз по кистям и дальше, быстро добираясь до локтей. От неожиданности Таби отдернула руки, а Вивиан ослабила хватку, и я смогла вырваться.

Потеряв равновесие, я налетела на стену. Развернулась, прислоняясь к ней спиной и тяжело дыша. Мы оказались на площадке между лестничными пролетами, и я встала перед выбором: прорываться вверх или вниз? Вверх будет тяжелее, почти безнадежно. Вниз? Да, там я смогу обернуться, но новая информация меняла расклад. Что, если там и впрямь собирается буря? Высовываться за купол нельзя, улетать некуда — значит, если побегу туда, то только облегчу Илане задачу.

Я пыталась поскорее решить, какое заклинание мне поможет. Они справятся с любым — одна целительница, а у второй огонь, так же как у самой Иланы, — но мне нужно было то, что даст больше времени. Если бы не эта ужасная поздняя специализация!

Они явно ждали нападения, и я сделала единственное, что могло удивить: вместо атаки окружила себя огненным щитом и бросилась между двумя девчонками, с силой расталкивая их, пока снова не схватили за одежду.

— Лови ее! — взвизгнула Илана.

Я почувствовала, как пальцы скользнули по моей руке, пытаясь вцепиться, но промахнулись.

— Кто-то идет! — услышала я позади.

Это могло быть уловкой, и я не остановилась. Мне и так едва хватало дыхания, чтобы бежать, а щит быстро тратил магический резерв. Я поняла, что долго не продержусь и нужно срочно найти укрытие.

В одно мгновение все звуки исчезли. Я перестала различать не только шаги за спиной, но и все остальное, будто уши закрыли чем-то очень плотным.

Я остановилась, хватаясь за стену. Свет магических фонарей померк, по ступеням будто расползалась темнота.

— Какой-то артефакт? — взвизгнула Таби. Я услышала ее голос очень приглушенным.

Они остановились в паре метров от меня. Илана побледнела. Похоже, она хорошо представляла, что здесь происходит.

Я тоже догадалась. Ловушка — полубоевой артефакт. Такими пользуются, когда загоняют жертву, чтобы та решила: бежать некуда, потому что мира вокруг больше нет.

Тьма в коридоре становилась все гуще. В этом искаженном мраке я заметила движение.

Легкое. Почти незаметное. Словно кто-то, слившись с темнотой, выжидал.

— Что за… — начала Вивиан, но ее голос сорвался, а глаза расширились.

— Я ведь предупреждал, — раздалось из темноты, — вздумаете еще раз так поиграть, и ваши игры вернутся к вам.

Резкий хлопок. Мгновение — и в коридоре вспыхнул огонь. Я увидела взмах чьей-то руки, огненный след, стремительно рассекающий воздух.

Меня сбило с ног. Все закружилось. Я попыталась ухватиться за сознание, но гул в ушах перекрыл все. Запах гари ударил в нос.

Последнее, что я услышала, был дрожащий от гнева голос:

— Больше вы к ней не притронетесь.

 Я очнулась от противного гудения в голове. Оно было низким, навязчивым, словно отдаленный звон, засевший в висках и не желающий пропадать. Мир плыл, перед глазами мелькали пятна, а тело ощущалось слишком тяжелым, словно меня чем-то придавило.

Я сделала глубокий вдох. Воздух показался сухим, с легким привкусом пыли, но теплым — гораздо теплее, чем на лестнице. В горле першило, и я закашлялась, с трудом поворачиваясь на бок и приподнимаясь на локте.

Лежала я на чем-то жестком, и, похоже, довольно долго. Спина затекла, и стоило пошевелиться, как поясницу пронзила боль. К счастью, все быстро сошло до неприятного покалывания, но и оно удовольствия не приносило.

Я поморщилась, пошарила рукой, пытаясь нащупать под собой хоть что-то мягкое. Очень уж хотелось верить, что неизвестный спаситель дотащил меня до кровати, пусть и самой неудобной.

Но нет. Подо мной была холодная, отполированная до гладкости поверхность. Камень. Слишком ровный для пола.

Стол?

Я моргнула и попыталась осмотреться. Пустая полутемная аудитория, массивный каменный стол в центре, на котором я и развалилась, а за окном — странное мерцание. Свет неестественный, переливающийся, будто на горизонте блуждают волны огня. На мгновение стало жутко, а в памяти всплыло все, услышанное за этот вечер.

Магия. Где-то над пустыней зарождалась буря.

Я медленно села, зажмурившись от головокружения. На несколько мгновений комната поплыла перед глазами, стены будто склонились внутрь, грозя сомкнуться и раздавить.

— Светлая Лихти… — пробормотала я и сжала виски, надеясь унять пульсирующую боль.

Потом осторожно коснулась затылка. Кажется, я ударилась о стену, перед тем как отключиться.

Так и было. Под волосами уже начала набухать шишка — горячая и жутко болезненная.

Я выругалась сквозь зубы. Не знаю, чем точно меня сбили с ног, но у меня был шанс удержаться на них, я просто не старалась. Выходит, пострадала по своей же вине, без толку и пропустила, чем все закончилось на лестнице. Досадно.

Резко выдохнув, я потянулась, разминая затекшую спину, и только тогда заметила, что здесь не одна.

В темном углу подальше от окна, сложив руки на груди, стоял Дилан. Стоял и… смотрел на меня, как на нечто отвратительное. Даже черты его красивого лица неприятно исказились.

Я вздрогнула, чувствуя, как к горлу подступает раздражение:

— Ты…

Но Дилан опередил меня, отделяясь от стены:

— Наконец-то проснулась, — пробормотал он со злостью. И заговорил громче, чтобы я точно не пропустила ни слова: — Сколько еще от тебя будет проблем? Какого демона ты такая мелкая, слабая и бестолковая?

Я моргнула, еще не до конца понимая, что он несет. В груди тут же вспыхнуло пламя, будто соглашаясь, что у нас с ним нет никакого желания выслушивать чьи-то оскорбления.

— Что? — уточнила я, будто еще хотела дать шанс объясниться.

— Это если не упоминать твое происхождение, — с презрением добавил Дилан, игнорируя мой вопрос. Скрестил руки на груди, пока его взгляд медленно и оценивающе прошелся по мне от макушки до туфелек. — Посмотреть не на что. А я теперь обречен с тобой возиться. Как будто у меня других дел нет! Послала же богиня истинную. Не предназначение, а издевка.

Я вздохнула, разминая шею. Голова все еще гудела, и я старалась отвлечь себя. Успокоить. Потому что внутри все напряглось от ярости, в груди полыхало, на пальцах так и норовил вспыхнуть огонь.

Взгляд скользнул по его рукам. Я не хотела проверять — не желала знать, — но получилось само. Дилан будто специально заранее закатал рукава, чтобы я могла оценить в полной мере. Да, у него была черная метка.

Невольно я представила, что, если бы не влияние моей аномальной специализации и огромной магической пустыми, которое перебивало притяжение метки, сейчас я могла бы уже сходить по Дилану с ума. От одной мысли мне поплохело.

— Может, тогда тебе лучше убраться отсюда? — медленно проговорила я, не скрывая насмешки. Голос был низким, почти срывающимся, но твердым. — Мне ты тоже не нужен. Кто сказал, что я хочу возиться с тобой? Давай, проваливай к своей сумасшедшей.

— О, правда? — Дилан насмешливо склонил голову, его взгляд вспыхнул хищническим интересом. Он словно смаковал каждую секунду, вытягивая из нее удовольствие. — Прогоняешь? Или отпускаешь? Разочарую тебя, этого не случится. Не раньше, чем я получу от тебя полную силу.

Я вцепилась в край стола, почувствовав, как пальцы предательски дрожат от гнева. Хотела было встать, но Дилан подходил все ближе, и я замерла, решив, что проще подготовиться к отражению нападения здесь, чем упасть на пол и обнаружить, что ноги тоже затекли.

— Что ты за бракованная девица? — лениво продолжил он, изучая меня, словно товар на рынке. — У всех нормальных дракониц метка начинает светиться сразу. Единственное твое предназначение, а ты запорола даже это. Одним словом — Геллер. Когда от тебя будет толк?

— Нормальных, — передразнила я, пропустив остальное.

Его слова больно резанули меня. Я держалась из последних сил, чтобы не запустить в него огненным шаром. И плевать, что не попаду! Хотя бы попытаюсь, душу отведу. Главное — не думать о том, что он сделает со мной в ответ.

Грудь сдавило от негодования, а к горлу подступила горечь.

Дилан вдруг ухмыльнулся. Губы растянулись в усмешке, в глазах возникло нечто темное и колючее. Что-то, от чего мне захотелось сжаться.

— Ладно. С этим я разберусь. А ты…

Он наклонился ближе, упираясь ладонями в стол по бокам от меня. Я рефлекторно отшатнулась, но пространства было слишком мало.

Слишком близко. Слишком жарко.

Теплое дыхание коснулось моей кожи.

— Не смей позорить меня еще больше, — процедил он.

Я почувствовала, что сломала ногти, сжимая холодный камень. Уголок одного впился в подушечку пальца.

Вот же мерзкий…!

 Дилан не стал провожать меня — лишь бросил что-то невнятное, мол, мне больше ничего не угрожает.

Я мысленно согласилась. В ближайшее время Илана не рискнет атаковать открыто. Но расслабляться не стоило — такие, как она, не отказываются от своих планов. Просто теперь она подумает хорошенько, прежде чем сделать новый ход.

Я вышла из аудитории и осмотрелась. Унесли меня недалеко, впереди я видела поворот к той самой лестнице, где отбивалась от нападения. Помощничка хватило только на то, чтобы затащить в ближайшую аудиторию и бросить на стол.

В общем, никому не было дела до меня и нашей заварушки.

Я вышла на лестницу. Не сохранилось никаких следов недавнего столкновения. Все выглядело так, будто ничего не случилось.

Академия жила по своим законам, и я уже начинала понимать: здесь все держится на негласном правиле — пока ты жив, твои проблемы остаются исключительно твоими. Ни магистры, ни адепты не интересовались тем, что произошло, пока стены академии оставались целыми. Если кто-то хотел убить другого, это их личное дело. Западные земли, одним словом.

Вернувшись в свою комнату, я закрылась изнутри. Скинула одежду на кровать. Было душно, но открыть окно не тянуло. Наоборот, сейчас я бы заперлась понадежнее, чтобы никто не смог ко мне пробраться.

Я достала цепочку Эштона. Металл приятно холодил ладонь. Это свойство нравилось мне больше всего, хотя, вероятно, оно было лишь побочным эффектом от зачаровывания.

Теперь цепочка стала бесполезна — если и смогу починить, скрывать метку больше нет смысла, — но от этого еще сильнее накатила грусть. Я прижала подарок к груди и зажмурилась.

Мне хотелось увидеть Эштона. Не просто поговорить, а прикоснуться к нему, как вчера на башне. Чтобы он спас меня ото всего, а заодно и избавил от неприятных воспоминаний. Напомнил, что я не одна.

Я почти не спала. Веки тяжелели, но каждый раз, когда я закрывала глаза, перед мысленным взором возникало одно и то же: гневный взгляд Дилана, насмешливый голос, ощущение беспомощности и ярости, сплетенных в один клубок.

Посреди ночи кто-то тихо постучал в дверь. Я повернулась было, но так и не сдвинулась с места. Только натянула одеяло повыше. Несмотря на духоту, я все время провела под ним.

Стучали осторожно, почти неслышно, будто не хотели, чтобы кто-то еще заметил. Ждали ответа.

Почему-то я подумала о Дилане, но… Если он пришел извиняться или, хуже того, продолжать тот разговор, пускай убирается прочь. Я не желала ни видеть его, ни слышать его голос.

Гость не стал настаивать. Еще несколько минут я напряженно вслушивалась в тишину, но больше никто меня не тревожил.

Я снова легла, но заснуть не смогла.

Что мне теперь делать? Как вести себя со всеми, когда завтра я покину комнату? Мне ведь придется пойти на лекции…

Сопротивляться? Просто позволить Дилану получить полную силу, чтобы и мне досталась моя? Как, если мне противно от одного его презрительного взгляда? Хотя его запах оказался очень притягательным…

Это противоречие разрывало мне мозг.

Что, если он вообще не наследник герцога? Мысль не давала мне покоя. Это было бы логично, но… слишком просто? Или нет? Разве кровный враг не вел бы себя со мной еще хуже? Разве не пытался бы унизить меня, сломать, использовать мою слабость? Взять силой, а не спасать?

Его поведение не укладывалось в привычные схемы. Он то злился, то насмехался, но не спешил довести дело до конца. Как будто сам не знал, чего хочет.

Но даже если он не тот, кем его окрестила молва, я уверена: Дилан сделает мою жизнь невыносимой. Он уже начал.

Утро встретило меня тревожными новостями — к академии приближалась магическая буря.

Первое предупреждение передали в коридорах: к вечеру буря достигнет стен и купол придется полностью опустить. Воздух уже был густым, наполненным едва заметным магическим напряжением. Те, кто жили на границе с Великой пустыней, знали, что это — верный признак проблем.

Лекции прошли спокойно. Все будто притихли, переваривая известия.

Занятия после обеда отменили, вместо них принялись раздавать более важные задания. Адептам следовало разместить в пустых комнатах людей из ближайшего городка — тех, кто работал на академию и обитал поблизости. Купол должны были сузить, чтобы он, накрывая меньшее пространство, держался устойчивее. Это означало, что все, чьи дома находились за его пределами, должны были укрыться внутри здания.

Коридоры наполнялись суетой. Кто-то пытался тащить вещи, роняя то одну коробку, то другую, кто-то торопливо обсуждал, куда распределят людей и не придется ли потесниться.

Я слушала все это вполуха, ожидая задания от магистра Унсури, а сама искала глазами Эштона.

И наконец увидела его.

Он появился в другом конце коридора, и у меня на губах тут же растянулась глупая улыбка. Статный, уверенный, занятый делом. Его движения были четкими, быстрыми, он отдавал приказы вверенным ему адептам, не задерживаясь ни на секунду.

Я хотела подойти, но быстро поняла, что только помешаю.

— Перенесите в подвал! — крикнул он кому-то из младших адептов, проходя мимо меня.

Его внимание было сосредоточено на деле, на задачах, которые следовало решать. Не на мне.

Какая я бестолковая. И что на меня нашло? Конечно, подготовка к буре гораздо важнее любого разговора. Я хорошо понимала это, но легче мне почему-то не стало.

Внутри разрасталось ощущение одиночества. Коридоры казались бесконечно длинными, их стены — холодными и равнодушными. Люди и драконы сновали туда-сюда, но ни один не замечал моего присутствия. Магистр Унсури, как обычно, отвечала всем, кроме меня.

 Суета продолжалась.

Если старшекурсников и магистров приближающаяся магическая буря действительно беспокоила, то у первокурсников вызывала бурный интерес и нервное веселье.

Я отчаянно старалась найти себе занятие, лезла помогать всем подряд, даже тем, кто не просил. Иначе в голове рождалось слишком много нехороших мыслей.

Конечно, магические бури то и дело случались. Но последняя по-настоящему сильная была здесь десять лет назад. На ней отец планировал испытать свой новый купол. Тогда собралось много высокопоставленных гостей. Похвалить, оценить, возможно, сделать заказ…

Очередной раз оказавшись без дела, я остановилась посреди большого холла и осмотрелась. Почти всех, кто захотел приехать, уже расселили. Теперь основная работа выпадала магическо-технической службе. Купол требовал подготовки: заклинания — обновления, механизмы — тестирования.

Впервые за долгое время туда действительно нужны были дополнительные руки, не только для того, чтобы чем-то занять новичков.

Я услышала, что помощников выберут прямо сейчас, и встрепенулась.

Шанс. Мой первый и, возможно, последний шанс. От него зависело все.

Я рванула к стенду объявлений, едва не сбивая с ног адептов, которые толпились в коридорах. Меня толкали, задевали локтями, но я не останавливалась. Если из-за суматохи возьмут всех, кто подал заявки, это будет лучший день в моей жизни. Даже если из-за фамилии меня заставят выполнять самые грязные и противные поручения — это неважно. Главное, что я попаду внутрь и смогу остаться. Где-то там меня ждут ответы.

Следствие тогда было формальным, обысков в академии не допустили, а крыло магическо-технической службы пострадало от инцидента больше всего. Но и мой отец не был тем, кто стал бы хранить секреты на виду. Эти два условия убеждали меня: я обязательно все найду.

Когда я добралась до стенда, мое дыхание сбилось, а сердце пыталось вырваться из груди.

Я пробежала глазами по спискам, разыскивая заметку о выбранных, и замерла.

Имя стояло одно.

Сильвия Лайон.

Я моргнула. Еще раз. Потом медленно провела пальцем по листу, словно от этого на нем могла появиться еще строчка.

Второго имени не было.

Но ведь значилось два места! Я сама подавала заявку! Я получила подпись магистра Унсури, а это было тяжело!

Не говоря уже о том, что, кроме меня и Лии, были и другие кандидаты: я проверяла список каждый день.

Сердце сжалось, по позвоночнику пробежал неприятный холодок.

— Где мое имя?! — Голос сорвался, прозвучал громче, чем я ожидала.

— Какое еще имя? — недовольно отозвался кто-то.

Я резко развернулась. Передо мной стоял тот самый мужчина, которого я видела после разговора с ректором. В форме магическо-технической службы и с разодранными руками. Не исцарапанными даже, а будто он возил ими по огромной терке. На его лице читалось раздражение, во взгляде — усталость, как у человека, который за день выслушал слишком много чужого недовольства, а теперь с трудом справлялся со своим.

— Здесь было два места. А заявок — больше пяти, — твердо сказала я, стараясь не дать голосу дрогнуть. — Почему выбрали только одну адептку?

Мужчина тяжело вздохнул, медленно провел рукой по коротко стриженным волосам и наконец посмотрел на меня.

— Претендентка была одна. Ее и взяли. Других имен я не видел.

Меня словно окатили ледяной водой.

— Но были же! — нечаянно почти выкрикнула я и сделала шаг к мужчине. — Я видела список! Я лично подписывала разрешение у магистра Унсури! Я…

Он скрестил руки на груди:

— Значит, вы что-то не то подписали. Все разрешения лежали у меня на столе. Точнее, одно разрешение. Это ваши проблемы.

Во мне вспыхнуло возмущение. Почему это прозвучало как обвинение во лжи?

Мои проблемы?! О да, это мои проблемы!

— Но места было два. Одно свободно. Может, тогда просто возьмете меня? — выдавила я, чувствуя, как дрожат пальцы. — Я принесу все, что нужно.

— Нет.

— Но вам же нужна помощь! Это важно!

— Важно, да, — спокойно согласился он. — Но эта работа требует не просто рук, а понимания, ответственности и желания ею заниматься. Это не место для тех, кто приходит, потому что вдруг нашел никому не нужную вакансию и решил заткнуть ее своей задницей.

Его взгляд стал холоднее и тяжелее. Я действовала ему на нервы, но ведь… Но ведь он был не прав!

Раньше, чем я успела что-то сказать, он заключил:

— Я отменяю вторую вакансию. Мы уже выбрали того, кто заинтересован в нашей работе.

В горле пересохло, язык будто прилип к небу. Я попыталась сглотнуть, но колючий комок стоял поперек. Это было не просто поражение — это было унизительное отторжение. Меня не только не взяли, но не сочли достойной рассмотрения.

Я поняла и другое. То, что скрывалось за его словами и взглядом. Он в любом случае не выбрал бы меня. Он знал меня. Его решение было окончательным — дверь заперта, за ней меня не ждали никогда.

Но кто стер имена? Кто уничтожил подписанные разрешения? Кто так старался вычеркнуть конкурентов из списка?

Ответ был очевиден. Слишком очевиден.

Жаркая, обжигающая злость растеклась по венам, разгораясь все сильнее. Я стиснула зубы, чувствуя, как сами собой сжимаются кулаки. Гнев рвался наружу.

Я развернулась и отправилась искать Сильвию Лайон. Теперь она ответит на мои вопросы!

Лия нашлась на пятом этаже. Она стояла в коридоре, скрестив руки на груди, и говорила с кем-то из старшекурсниц. Ее лицо было сосредоточенным, а голос — ровным. Но хуже всего — на ней была новенькая бордовая форма магическо-технической службы.

Я с трудом подавила желание вцепиться ей в волосы и оттаскать за них, а потом уже начинать разговор. Вместо этого схватила ее за руку и развернула к себе. Резко и грубо.

— Решила, что со мной стыдно общаться? — Мой голос дрожал, но не от страха. Внутри так и кипела злость. — Допустим. Я это понимаю. Но это? — ткнула я пальцем в ее грудь, указывая на форму. — Ты стерла остальные имена? Подставила всех?!

Лия не дернулась, не попыталась вырваться. Она смотрела прямо на меня, а глаза казались холодными, как пустынный камень ночью.

— Отойди.

— Объяснись.

— Не собираюсь.

Она не пыталась оправдаться. Не пыталась сделать вид, что не понимает, о чем я.

— Ты… Из-за тебя… — не находила я слов. — Ты всегда знала, как мне это важно! Как мне нужны ответы! Будут новые выборы. Я этого добьюсь, обещаю. Я найду остальных, чьи документы ты испортила.

— Да они сами не вспомнят, — перебила она меня. — Кому нужна эта служба? Туда подавались просто так, чтобы попасть хоть куда-то, даже требований не читали. Кто их вспомнит?

— О, поверь мне, магистр Унсури мое разрешение вспомнит! Никто еще так не унижался за подпись! Она же демонстративно игнорировала меня три часа, перед тем как «заметить». Насладилась сполна.

Лия молчала, но я уже поняла, что попала в цель. Она старалась не выдавать эмоций, но во взгляде отражалось смятение. Что бы ни толкнуло ее на этот поступок, а у нее были причины. Достаточно весомые, чтобы ей не хотелось потерять место.

— Ты проведешь меня туда, — прямо пояснила я. — И будешь впускать столько раз, сколько мне потребуется. Иначе я устрою здесь скандал.

Она слегка склонила голову набок, задумчиво рассматривая меня, а потом чуть усмехнулась.

— Можешь устраивать, если хочешь, Геллер. А еще лучше — попроси своего истинного, м? — Лия чуть склонила голову набок, ее губы изогнулись в хищной улыбке. — Говорят, он аж будущий герцог? Пусть прикажет тебя впускать. Пользуйся положением.

— Ты…

— Ну же, разве ты не этого хотела? — продолжала она, наблюдая за моей реакцией. — Теперь у тебя есть власть. Властью можно затыкать рты. Используй ее. Прикажи всем уважать твою семейку.

Мысленно я уже трижды спалила ее на месте. Увы, пришлось ограничиться воображением.

Вместо ответа я просто разжала пальцы.

Не собиралась сдаваться, но с Лией можно будет разобраться и после бури. Я получила ответ. Нужно продумать следующий ход.

 Вечером, когда я наконец добралась до своей комнаты, то буквально валилась с ног. Усталость словно впилась в тело, цепкими когтями сдавливая плечи. Если бы меня сейчас оставили в покое, то я бы уснула без снов и проснулась через неделю.

Мерцание с улицы настораживало, а шум здорово действовал на нервы.

Я подошла к окну и провела ладонью по стеклу. Совсем рядом с ним мерцал купол из защитных заклинаний, так близко, что казалось — протяни руку, и сможешь дотронуться до его поверхности.

А за ним…

За ним бушевал сам пустынный огонь.

Песок клубился, сплетаясь в вихри, извиваясь и вновь рассыпаясь. Магические огни вспыхивали в небе — голубые, оранжевые, почти черные. Они мерцали, складываясь в странные силуэты. В них была какая-то закономерность. Нечто большее, чем игра ветра. Они будто звали меня.

Звали выйти наружу. Часть моей стихии, часть меня самой…

Я сглотнула.

Чем дольше смотрела, тем сильнее ощущала притяжение. Там, за границей купола, лежала Великая пустыня. Дикая, необузданная, живая. Я знала, что магическая буря смертельно опасна. Что ни один человек или дракон не переживет ее без укрытия. Но внутри разгоралась жажда, инстинкт, меня манило что-то древнее и первобытное.

Я прижалась лбом к стеклу, дыхание сбилось. Рука потянулась к защелке…

Позади раздался грохот. Я не сразу поняла, что это стук в дверь. Вздрогнула и резко обернулась.

Почему-то первый, о ком я подумала, — Эштон. Наверное, он тоже наконец освободился. Раньше мы с ним любили находить что-то необычное, сбегать, встревать в неприятности и пробовать все, что запрещено. Он точно захотел бы посмотреть на бурю со мной. Рассказать что-нибудь интересное, пошутить, поделиться историей. Ведь он уже брал меня на свидание и показывал земли вокруг.

Я кинулась к двери и резко распахнула ее.

На пороге стоял Дилан.

Я замерла. Будто время застыло в этом мгновении — дыхание оборвалось, сердце сжалось, мышцы напряглись до предела. В голове пронеслась одна-единственная мысль: «Не он».

А потом, не раздумывая, я схватилась за дверь и попыталась захлопнуть перед его носом. Но Дилан двигался быстрее. Ему хватило мгновения, чтобы протолкнуться внутрь, заставив меня отпрянуть. Дверь за его спиной закрылась с глухим щелчком, отрезая мне путь для побега.

Я сделала шаг назад. Инстинктивно. Комната вокруг стала слишком тесной. Еще шаг.

Что-то ударило в стекло. Я обхватила руками голову, готовясь прикрывать ее от осколков. К счастью, окно осталось целым. Я взглянула на него — и тут же зажмурилась. За ним, в буре, мелькнул очередной вихрь песка, сплетающийся в причудливую форму. На секунду мне померещилось, что он очертил чей-то силуэт — смутный, зыбкий, нечеловеческий.

— Ты не того боишься, — равнодушно заметил Дилан.

Я резко перевела взгляд на непрошеного гостя. Он не торопился, его движения были ленивыми — но от этого только более страшными. Он шагнул вперед и, казалось, заполнил собой все пространство комнаты. Я молча смотрела.

— Купол и окна крепкие, — добавил он, чуть склонив голову набок. Его взгляд скользнул по стенам, затем вернулся ко мне. — Буря здесь не опасна.

Он сделал еще один шаг.

— Чего ты хочешь? — выдавила я, мысленно соглашаясь: да, опасность внутри, а не снаружи. Куда сильнее мне стоило бояться его.

Дилан усмехнулся, посмотрел на меня оценивающе.

— Пришел взять тебя полетать.

Я нахмурилась, не понимая, шутит он или нет. Вернее, очень уж мне не хотелось понимать…

— В смысле?

— Сейчас за куполом не полетаешь, — лениво заметил Дилан, вновь оглядывая комнату. Будто проверял что-то. Нет ли здесь защитных заклинаний или слежки? — Но, знаешь, нам вполне может быть весело и внутри. Даже веселее.

В глазах Дилана вспыхнул хищный огонек.

— Ты же не такая тупая, чтобы не понимать намеков?

О, я прекрасно их понимала! Что бы он со мной сейчас ни сделал, а если метки начнут светиться — его не осудят. Отвернутся, сказав, что он имеет право. Право на меня.

— Ты пьян? — выдохнула я.

— Нет, — усмехнулся он. — А что, похоже? Думаешь, в трезвом виде не польстился бы?

— Идиот!

— Впрочем, лучше бы я был пьян. Любая другая на твоем месте уже начала бы раздеваться, а с тобой столько возни.

Раздеваться?

Я отступала, сколько еще хватало места, пока не уперлась в стену. Что-то снова билось в окно, будто сама буря желала войти. Купол защищал от магического воздействия, но пропускал ветер.

Эта ночь была идеальной для тех, кто хотел скрыться в хаосе стихии, исчезнуть бесследно или совершить нечто, что никто не сможет остановить, потому что не заметит и не услышит…

Начни я сейчас кричать, голос потонет среди бесконечного грохота, скрежета и завываний. Никто не придет.

Дилан медленно перевел взгляд на кровать, а потом снова посмотрел на меня. Его губы тронула кривая усмешка.

— Ну что? Я знаю безошибочный способ, как можно «полетать». — Его голос стал тише, но от этого только опаснее. — Теперь ты боишься?

Я не двигалась. Внутри все сжалось, ноги стали ватными, а руки — тяжелыми и будто не моими, но, несмотря ни на что, я не собиралась сдаваться без боя. Да, он сильнее, но я ему дорого обойдусь.

— Это сейчас ты трясешься. — Голос Дилана стал глубже, проникновеннее. — Но потом тебе понравится.

 Я никогда не умела разговаривать со злыми и неадекватными мужчинами, а таких после гибели отца нам с мамой попадалось немало. Взять хотя бы всех тех, кто приходил, чтобы отобрать у нас последнее имущество в счет уплаты долгов.

Но сейчас я получила сразу два в одном.

Дилан стоял очень близко ко мне. Слишком близко. Я ощущала его тепло, слышала ровное дыхание, видела, как хищные глаза смотрят на меня с нехорошей уверенностью.

Он не сомневался в своих действиях — но что-то здесь было не так.

Слишком агрессивно, слишком прямолинейно, даже для него. Он привык получать все, что хотел, но не так же… Не с таким бессмысленным напором.

Будто кто-то вложил эту идею ему в голову.

Я прищурилась, пытаясь понять, насколько Дилан контролирует свои действия.

Он, конечно, напыщенный ублюдок, но не дурак. А тут — примитивная логика: «Пары должны соединяться, чтобы получить силу». Дилан совсем не думал о последствиях. Как школьник-неудачник, решивший сдать экзамен, списав наугад.

Не похоже на того, каким я его представляла по нашим коротким встречам.

Дилан ведь не просто мощный дракон — он на пятом курсе, один из Призраков, его боятся, его слушаются. Он не мог добиться всего этого, будучи прущим напролом кретином. Да его бы вышибли из академии еще на втором курсе!

Тогда что это? Магия? Внушение? Одержимость?

Я судорожно искала способ затормозить его, дать ему возможность… задуматься. Да, именно так. Он слишком силен, чтобы его можно было легко выгнать, но если он снова начнет думать сам, то поймет, где ошибся.

— Дилан, это не сработает, — проговорила я тихо, но твердо, стараясь сохранять интонацию ровной. — Ты же понимаешь?

Он скривился, но не отстранился. В глазах мелькнуло раздражение. Досада, словно я мешала выполнить простую задачу. Какой-то приказ?

— Не вижу причин, почему нет.

— Потому что это не взаимность, — ответила я, сдерживая дрожь в голосе. — Ты же знаешь, как это должно быть. Ты сам лишишь себя шанса.

Дилан нахмурился.

Да! Он начал думать. Значит, не все так плохо.

Я наблюдала, как его брови слегка сдвинулись, как в его взгляде появилась тень сомнения. Он не любил проигрывать. А признать, что план изначально был ошибочным, — это не проигрыш, а сдача без боя.

— Слишком рискованно, — продолжила я, как если бы речь шла и не обо мне. Сделала шаг в сторону, чтобы увеличить дистанцию между нами. — Ты же не дурак. Если ты сделаешь что-то такое… через принуждение… ты не получишь того, что хочешь. Взаимность никогда не появится. И сила, которую ты так жаждешь, тоже. Не только сейчас. Я никогда не смогу испытать к тебе ни одного доброго чувства.

Я видела, как в его глазах что-то дрогнуло. Он чуть повернул голову, будто сам с собой спорил. Колебался, а это уже кое-что!

Но прежде чем я успела возобновить уговоры, дверь в комнату открылась. Вернее, ее снесло. Громкий треск разорвал воздух, щепки разлетелись в стороны, заставляя меня вскинуть руки, чтобы защитить лицо. Сквозь пыль в проеме я разглядела Эштона.

— Отойди от нее. — Его голос был низким, глухим, срывающимся в драконий рык. В глазах горело что-то первобытное и опасное.

Дилан медленно развернулся, его спина напряглась, дыхание стало чуть глубже. Пальцы сжались в кулаки. Я почувствовала, что воздух в комнате готов вспыхнуть при малейшей искре.

— Ты не в своем уме? — холодно спросил Дилан. — Она моя истинная. Я могу быть так близко, как пожелаю. Все это не твое дело, и не смей лезть.

Я сглотнула. Комнату заполнял запах пустынного огня — сухой, терпкий, с нотками раскаленного песка и жженого дерева. В ушах шумело. Мне казалось, что каждая мышца натянута, как струна. Я должна была остановить эту драку.

Эштон не пошевелился. Он выжидал. Как хищник перед прыжком.

Дилан шагнул вперед, уголки его губ дрогнули, словно он предвкушал этот момент.

И вдруг мир содрогнулся.

Где-то за пределами академии раздался оглушительный грохот.

— Купол! — вырвалось у меня, но звук голоса потонул в шуме.

Воздух словно задрожал. Вибрация прошла по полу, пробежала по моим ногам, поднялась выше, вгрызаясь в позвоночник, и эхом разлилась в голове.

Я замерла. Купол защищал нас от бури. Если он спадет, мы все окажемся внутри этой смертельной круговерти.

— Что…? — Эштон резко обернулся к окну.

Вспышка ослепительно-белого света прорезала темноту за стеклом, отбрасывая резкие кривые тени на стены. Словно сам мир треснул, готовый разлететься на куски.

В следующую секунду все вокруг сорвалось с места.

Меня отбросило в сторону. Я ударилась о стену, резкая боль пронзила спину, а из легких вышибло воздух.

Голова закружилась, комната поплыла перед глазами, а тело отказывалось слушаться. Я видела Эштона перед собой и изо всех сил старалась концентрироваться на нем, не терять его из виду ни на секунду.

Он вскинул голову, прислушиваясь к чему-то.

— Купол. Нам нужно выбираться отсюда, — вдруг скомандовал Эштон. — Сейчас же! Без полной силы никому из нас здесь делать нечего.

Дилан зло выдохнул, его губы скривились в безумной усмешке. Взгляд метнулся ко мне.

— Бесполезная девчонка! Это все из-за тебя!

Он шагнул ко мне, и я на мгновение испугалась, не зная, собрался он спасать меня или все же добить.

Я попыталась встать, ладонями опираясь на осколки, разлетевшиеся по комнате.

Все рушилось. Магия копилась в воздухе, а мир превращался в хаос.

 Я не сразу поняла, что произошло.

Все смешалось — рев стихии, оглушающий удар, вспышка. Я зажмурилась, но тут же почувствовала, как меня накрыли сверху. Одно тяжелое тело, затем — второе. Придавили к полу, не давая ни шанса пошевелиться. Теплое дыхание касалось моей шеи, а в грудной клетке ощутимо вибрировало рычание.

Только что я жаловалась, что попала в передрягу, угодив между двумя драконами, а теперь эти самые драконы бросились меня защищать.

Одновременно!

Когда все стихло, я осторожно открыла глаза. Магия по-прежнему заполняла все вокруг, отбивая чувства. Пыль клубилась в воздухе, оседая тонким белесым полотном, как после взрыва. Главное здание академии выдержало, но трещины на потолке говорили, что еще один такой удар может стать для каменных стен последним.

Я пошевелилась первой. Провела пальцами по полу, убеждаясь, что он все еще подо мной, а я — в безопасности. Защитники как по команде освободили меня из живой западни. Я села, оглядывая комнату.

Дилан уже поднялся и теперь отряхивал одежду быстрыми резкими движениями, словно пытался стереть факт того, что закрыл меня собой. Рядом с ним Эштон тряс головой, явно пытаясь прийти в себя и вернуть слух. Капля крови скатилась с его лба, оставив на коже тонкую красную линию.

Я хмыкнула.

— Никогда не думала, что ты хоть раз кого-то защитишь с риском для жизни, — насмешливо бросила я Дилану, не сводя глаз с его лица. — Не рано ли ты напрягся? Метка черная, так что, если бы меня здесь разорвало, тебе бы это вообще ничем не грозило.

Яд так и сочился из каждого слова, но я ничего не могла с собой поделать. Избыток пустынного огня в комнате действовал на меня.

Дилан медленно повернул голову. Лицо его оставалось хмурым, но во взгляде промелькнуло что-то едва уловимое. Внимание. Оценивающий прищур, будто пытался понять, что именно в моей реакции его так задевало. Или раздражало.

— Глупая девчонка, — бросил он, словно звания бесполезной мне было мало, и резко шагнул к выходу, тем самым ставя точку в разговоре.

Выбитая дверь, которая до появления Эштона открывалась наружу, частично выпала в коридор и заклинила в перекосившейся раме, перегораживая проем. К тому же выход чем-то завалило с другой стороны. Дилан уперся ладонями в дерево, напряг мышцы — дверь скрипнула, но не поддалась.

Поднявшись на ноги, я подошла к Эштону, который опустился на край моей кровати — того, что от нее осталось, — чтобы осмотреть алую полоску крови на его лбу. Издалека показалось, что капли сбегали вниз снова и снова. Дракон выглядел слегка потрепанным, но не позволял себе проявить ни капли слабости.

— Ну вот, порвал свою красивую морду, — пробормотала я, чуть качая головой, и машинально потянулась за платочком.

Эштон фыркнул, но не отстранился, пока я рылась в кармане, доставая кусочек ткани. Взгляд парня на секунду задержался на моих руках, словно тот размышлял, стоит ли позволить мне дотронуться до него.

— Дай сюда, сам справлюсь, — попытался возразить Эштон, но я лишь снова покачала головой, касаясь его кожи легким движением.

— Сиди спокойно.

Я быстро и аккуратно промокнула рану, опершись второй рукой о его плечо. Эштон вздрогнул. Его дыхание замедлилось, а мышцы напряглись под пальцами, но он не двинулся. Тонкий запах огня и песка витал над ним, напоминая о чем-то диком, но отчего-то желанном. Какое странное все же чувство.

Дилан раздраженно пнул дверь, а затем зыркнул на нас.

— Хватит нянчиться с ним, — бросил он, словно это было худшее, что можно делать в сложившейся ситуации.

— Бесит, когда ухаживают не за тобой? — Эштон вскинул бровь — и тут же смешно поморщился.

— Бесит, когда трогают мое.

Я ухмыльнулась, но решила не подливать масла в огонь. Они оба вели себя как дети.

Поискав вокруг, я нашла в углу чайничек и с удовольствием обнаружила в нем остатки воды, чтобы смочить платок. Затем попыталась хоть так промыть рану. Вышло гораздо эффективнее.

— Буря вовремя кончилась, — заметил Эштон, не сводя с меня глаз. Он выдохнул, словно пытаясь осознать происходящее и позволить себе расслабиться, но его тело все еще оставалось напряженным, готовым к любому развитию событий.

— Чересчур вовремя, — задумчиво ответила я. В ушах все еще звенело от магии. Я провела рукой по виску, отгоняя остатки гулкого шума. — Не думала, что увижу такое. Магические бури ведь такие редкие… Нам повезло.

Никто из парней не ответил, а я вдруг поняла, как это прозвучало, и исправилась:

— То есть могло быть хуже. Когда мой отец тестировал новый купол, буря была намного сильнее. И наступала волнами. Хотя, если будет еще волна, а мы без купола…

Эштон и Дилан уставились на меня, их взгляды были одинаково внимательными, но такими разными: один выражал напряженное ожидание от того, куда заведут мои мысли, другой — недоверчивую настороженность, как зверь, что готовится сражаться с неизвестной опасностью.

— Не говори ерунды, — отрезал Дилан. Даже резче, чем, вероятно, собирался. — Купол работает и всегда работал.

Я прищурилась, ощущая странное покалывание в кончиках пальцев. Мне так хотелось хоть одно сегодняшнее слово затолкать ему в глотку!

— Работает? — повторила я, медленно качнув головой. — Ну-ну.

Я демонстративно подошла к окну. Не знаю, что толкало меня, но отчего-то я была уверена в своей правоте.

Осколки стекла валялись на подоконнике. Я провела пальцем по холодному камню стены. Казалось, что он слегка дрожит. Снаружи было слишком спокойно. Слишком… неправильно.

Эштон приблизился следом, его плечо невольно коснулось моего. Он молча всматривался в пейзаж за окном и что-то искал.

— Что видишь? — спросил Дилан, не отрываясь от своей схватки с дверью.

Эштон высунулся в окно. Посмотрел в обе стороны, а затем очень медленно выпрямился и развернулся. Будто сам еще не мог понять, что увидел, но оно ему очень не понравилось.

— Купол есть, — наконец проговорил он. И, после паузы, нахмурившись еще сильнее, добавил: — Но, кажется, не весь.

 Дилан все же открыл дверь.

Вернее, психанул и вынес ее вместе с тем, что мешало с той стороны. Это сначала он еще пытался осторожничать, не зная, есть ли в коридоре что-то ценное, но потом терпение закончилось.

Вместе с дверью и рамой к противоположной стене отлетела толстенная балка, собственно и перегораживающая проем. Я с опаской покосилась наверх — не обвалится ли вслед за балкой и сам потолок?..

— Вот и все, — бросил Дилан, вытирая ладони о форменную рубашку. Впрочем, ей было уже не навредить. Затем кивнул Эштону: — Шевелись. Везде требуется помощь.

Я понимала, что они не могли задержаться — старшекурсникам следовало проверить, кто еще пострадал и кому нужна помощь. Но все же слегка растерялась, выходя вслед за ними из комнаты.

В коридоре уже толпились адепты. Серьезно никому не досталось, но многие выглядели напуганными. Разбирали комнаты, вытаскивали уцелевшие вещи, кто-то громко командовал, кто-то переживал о новом месте для ночлега.

Перед уходом Дилан неожиданно схватил Эштона за запястье, стиснув так, что костяшки побелели. Я вздрогнула, но не успела вмешаться. К тому же это было бы небезопасно.

— Держись подальше от девчонки, — прошипел Дилан с хорошо слышимой угрозой. — В следующий раз разговор будет другим.

Эштон лишь ухмыльнулся, словно все происходящее было для него забавной игрой. Свободной рукой он легко оттолкнул Дилана, освобождаясь. Все выходило у него неспеша, с ленивой грацией, которая отличает сытых и благодушных хищников.

— Считай, что напугал, — ответил Эштон, криво усмехнувшись. — Иди уже, чего тратишь время на тупые шутки?

Дилан не стал слушать ответ. Он бросил на Эштона презрительный взгляд, затем приблизился ко мне, а его тон сменился на почти ласковый, фальшиво-сладкий:

— Будь осторожна, моя драгоценная.

Я закатила глаза, скрестив руки на груди, но не доставила ему удовольствия получить ту реакцию, на которую он надеялся.

Когда Дилан ушел, я поймала Эштона за рукав, не давая ему тоже сбежать.

— Зачем ты его бесишь?

Эштон пожал плечами, но уголки губ тронула легкая улыбка:

— Ну, у нас давние счеты, не обращай внимания. Дилан всегда считал, что может получить все, что захочет. А я таких не люблю.

В его голосе не было злости — скорее, легкое насмешливое раздражение, как если бы он не в первый раз отвечал на такой вопрос и не видел в нем ничего нового. Но мне показалось, что в глубине его глаз мелькнуло что-то еще.

Я смотрела на него, и в голову закрадывалась неприятная мысль. Вдруг Эштон помогает мне лишь для того, чтобы подгадить Дилану? Чтобы одержать победу в их давнем противостоянии? Им явно было что делить. Не хотелось становиться призом — не нужным, а таким, какой получают, чтобы забросить на чердак, потому что не знают, зачем он им.

Нет. Не может быть. Иначе зачем бы Эштон стал прикрывать меня, когда что-то произошло с куполом? Ведь мог просто стоять в стороне и смотреть, как Дилан разбирается со своей «проблемой». Но я хорошо помнила, как они оба метнулись ко мне, не мешкая ни секунды, будто от этого зависели их жизни.

Дилан тоже не раздумывал…

— Может, он не так уж и плох? — пробормотала я вслух, потому что предположение удивило меня саму. Как я дожила до такого? — Он мне вроде как уже дважды жизнь спас.

Эштон хмыкнул, склонил голову набок, так наигранно изумленно рассматривая меня, что я засмеялась.

— Ну как скажешь, принцесса, — беззаботно ответил он. А потом наклонился ближе и добавил: — Не похоже, что ты сама веришь в свои слова. Когда я вас застал, ты выглядела испуганной.

Я хотела возразить, но не успела. Эштон быстро наклонился, и прежде чем я поняла, что он делает, его губы легко тронули мою щеку.

Почти мимолетное, но все же ощутимое касание. Я почувствовала его словно всем своим существом. От Эштона пахло огнем и чем-то едва уловимо знакомым, вызывающим щемящее чувство в груди.

Я замерла, задержав дыхание, словно пытаясь понять, что сейчас произошло. И вроде бы ничего особенного, но все внутри перевернулось. И не столько от поцелуя, сколько от всей ситуации разом.

А Эштон уже отстранился как ни в чем не бывало.

— Скоро должны сделать объявление. Когда поймут, что там с куполом. А пока — будь осторожнее, — предупредил он, до того как развернуться и уйти, невольно или специально повторив слова Дилана, разве что без мерзкой добавки в конце.

Я стояла в оцепенении, все еще ощущая тепло его губ на своей коже. В груди странно болело, а пальцы сами сжались в кулак — тело пыталось хоть как-то вернуть ощущение контроля.

Запоздало я оглянулась, стараясь дышать ровно, будто это могло помочь скрыть смущение, и поняла, что прятаться нужно было раньше.

Незнакомая адептка, явно не первокурсница, стояла в проеме комнаты напротив и пристально наблюдала за мной. С осторожным интересом на лице она словно решала, стоит ли совать нос в чужие дела или лучше промолчать. Магические фонари, плавающие вдоль потолка, отбрасывали на ее лицо резкие тени, подчеркивая задумчивый прищур и легкий намек на усмешку.

— Это просто благодарность, — зачем-то пояснила я, не выдержав молчания. Голос прозвучал хрипло, и я сама не была уверена, оправдываюсь перед ней или перед собой? И за что?

— Ну-ну, — протянула она, прищурившись. — Будь осторожнее с такими «благодарностями». И лучше не становись его должницей.

Я едва сдержала нервный смешок. Все эти советы — с кем и как себя вести — стояли у меня поперек глотки. Нет, я, конечно, понимала, что ничего другого в академии не встречу, но начинало здорово доставать.

Все они здесь — дети своих родителей, а подобное — лишь типичное поведение для знати западных земель. Союзы, группировки и дружба «против кого-то» у них в крови. Ни эта адептка, ни та, что встретилась мне в первый день, не видели ничего странного или необычного в своих советах. Но менее противно от этого не становилось.

И почему они всегда касались Эштона?!

Соседка явно ждала моего вопроса, желая поделиться сплетней, и я дала ей шанс:

— Это еще почему?

Адептка с готовностью шагнула вперед, поближе ко мне. В коридоре то и дело кто-то появлялся, но в основном все уже вернулись в комнаты спасать свои вещи.

— Он же странный и жуткий, — защебетала она, разочаровав меня уже на первых словах. Я-то понадеялась, что услышу нечто интригующее.

Большую часть рассказа я пропустила мимо ушей, пока мозг не ухватился за последнюю фразу.

 — Говорят, совсем недавно он напал на кого-то ночью. На девочек со старших курсов. Убить пытался!

— Что? — опешила я. — Быть такого не может.

Прозвучало чуть резче, чем следовало, но я хотя бы вовремя заткнулась — до того, как выдать, что знаю Эштона половину жизни. Эта была бы ложь. Я не видела его пять лет, да и раньше… Тогда мы были детьми, которые веселились вместе, но могла ли я знать, в кого он превратился теперь?

И все же звучало как бред.

— Еще как может, — прошептала она, кивая для убедительности. — Прямо в академии, представляешь! Даже не на полигоне! Две до сих пор в лечебном крыле! Опасно из комнаты вечером выходить!

Вернуться в комнату я не успела — всех попросили покинуть этаж, а вещи бросить на месте. Зато в очередной раз порадовалась, что не брала с собой в академию ничего ценного и памятного. Меньше переживаний — меньше проблем, а мне сейчас было не до новых.

Я успокоилась и начала осматриваться. Сперва мне казалось, что здесь едва ли не все разнесло, но, похоже, здание не пострадало, если не считать выбитых окон. Магическая буря не оставляла песка или прочих следов — только запах в воздухе, а пожаров не возникло — все было отлично зачаровано против них. Живым существам она могла нанести гораздо больший вред, если бы они случайно очутились снаружи. Или если бы рухнула стена…

Вечер сменился ночью, и без магической бури наконец сгустилась темнота. Так резко и неестественно, будто на улице внезапно потушили свет. Это угнетало. Мне хотелось поежиться, обнять себя и держаться ближе к другим адептам.

На ночь нас расселили на других этажах — верх здания пострадал сильнее. Парней разместили в аудиториях, девушек — в свободных спальнях.

В коридорах царила суета: кто-то таскал вещи, кто-то о чем-то спорил, а кто-то просто пытался осознать происходящее. Объявление о состоянии купола и дальнейших действиях должно было появиться утром. Впрочем, уже сейчас стало ясно, что занятия в академии откладывались на неопределенное время. Вместо лекций нас ждал самый скучный практикум — бытовая магия и ремонт.

Я не знала, радоваться этому или нет. С одной стороны, это означало передышку от магистра Унсури, ее строгого взгляда и демонстративного игнорирования любых моих вопросов. С другой — прямо сейчас я чувствовала себя совершенно растерянной. Все, кто учился здесь больше года, хорошо знали свои обязанности и вовсю приносили пользу. Первокурсников же оставили без заданий, потому что командовать было некому — слишком много возни.

Девочки отправились спать, но я не могла просто так закрыть глаза. Сначала — потому что казалось неправильным не помогать, потом — потому что стоило опустить веки, как воображение тут же рисовало мне двух вполне определенных драконов.

С рыком я встала с кровати, собралась и вышла в коридор. Не успела пройти и несколько шагов, как кто-то сунул мне в руки небольшую коробку, а сам отправился дальше. От неожиданности я безропотно взяла ее, а теперь стояла, тупо разглядывая крышку, пока не сообразила, что надо открыть. После пережитого за этот вечер мозг отказывался думать.

В коробке нашлись зачарованные салфетки из лечебного крыла. Немного подумав, я не нашла ничего лучше, чем просто прогуляться по коридорам, осматриваясь, а заодно и раздавая салфетки всем, у кого замечу глубокие порезы или грязные ссадины. Не слишком полезное занятие, но я отчаянно нуждалась в любом.

В основном адепты отделались легко — синяками, шишками, сбитыми локтями. Серьезных ранений, к счастью, почти не было. Но атмосфера ощущалась странной. Никто будто не переживал, но и не радовался окончанию бури. Все занимались своими делами с отстраненным выражением, даже переговариваться больше никто не хотел. Бледные лица и синяки под глазами от усталости хорошо дополняли общую картину.

Я брела по третьему этажу, когда заметила Лию.

Подруга — бывшая подруга? — металась между комнатами, заглядывая в каждую, включая те, что точно были пустыми. На щеке у нее алела свежая царапина. От одного вида мне захотелось почесать свои щеки, чтобы убедиться: у меня такой нет. Но Лия как и не замечала, что поранилась. На мгновение наши взгляды встретились, и мне не понравилось то, что я увидела: в глазах у нее плескался дикий огонь, словно Лия готова была снести стены, если потребуется, чтобы достичь своей неведомой цели.

Я невольно замедлила шаг, а затем остановилась, наблюдая за ней. Не скрывалась и, признаться, надеялась, что она начнет разговор сама. Ладно… хотя бы рявкнет, чтобы я не лезла в ее дела. Но она продолжала заходить в комнаты, заглядывать под столы и в шкафы, а потом идти дальше, не замечать ничего вокруг.

И я шла за ней.

Когда Лия в очередной раз шагнула из проема в коридор, я схватила ее за локоть.

— Лия, подожди. Ты что творишь?

Она посмотрела на меня так, словно только что увидела, а я вовсе не ходила за ней целых пять минут. Она резко дернулась, пытаясь освободиться. Мне почудилось, что от нее идет жар.

— У тебя порез на правой щеке, и, возможно, он заражен, — твердо произнесла я, выделяя каждое слово. — Вот, возьми салфетку и приложи.

Я попыталась всучить ей кусочек зачарованной ткани, но Лия проигнорировала его, снова делая шаг в сторону ближайшей комнаты. Ее дыхание оставалось неровным, а движения — нервными, будто у нее не было времени объяснять, а я мешала ей спасать чью-то жизнь.

Хотя сейчас я пыталась спасти ее! Магическая буря опасна не одной своей разрушительной силой. Она оказывает и иное влияние. Не зря говорят, что Великая пустыня дает магию, но может ее и отнять.

— Лия! — более настойчиво позвала я. — Что ты ищешь?

Она все же остановилась.

Губы дрогнули. Она собиралась что-то сказать, но вместо этого просто выдохнула, отчаянно тряхнув головой. Плечи ее вздрагивали, а пальцы опущенных рук сминали грубую ткань форменных брюк на бедрах.

— Я должна его найти, — пробормотала она. — Должна…

— Кого? — нахмурилась я, все еще разглядывая ее царапину. Пыталась почувствовать в ней что-нибудь магическое. Пока эта рана беспокоила меня сильнее всего, потому что заражение могло объяснить и странное поведение.

Лия не походила на себя. Темные круги под глазами, стиснутые зубы, натянутость в каждом жесте… Она выглядела так, будто была на грани.

На секунду она закусила губу, а затем, решившись, прошептала:

— Дейва. Я должна найти Дейва.

Моргнув, я попыталась вспомнить, слышала ли это имя раньше.

— Кого?

Но Лия не ответила. Она вновь бросила меня и продолжила обыскивать комнаты, не обращая внимания на окружающих. Чем дольше я преследовала ее, тем быстрее мне передавалась паника, и самой уже хотелось двигаться, чтобы кого-то найти, иначе погибнет весь мир.

Лия остановилась у последней двери на этаже и замерла, словно боялась проверять: если пропажа не найдется и там, то куда идти?

Я медленно приблизилась и обняла ее со спины, неудобно зажав коробку между нами.

Лия наконец перестала от меня убегать. Она словно сдалась, а силы покинули ее в одно мгновение, вместе с остатками надежды. Она тяжело дышала, лицо побледнело, губы тряслись.

Я поежилась, чувствуя, как сквозняк из разбитого окна пробирается под кожу. Молча достала из коробки зачарованную салфетку и осторожно приложила к щеке Лии: туда, где тянулась тонкая кровавая царапина. Что бы там Лия ни потеряла, а заражение точно было лишним.

Она не сопротивлялась. Только удивленно моргнула, будто сейчас впервые узнала, что поранилась. Впрочем, похоже, так оно и было.

Я внимательно наблюдала за ней, и мне казалось, что на время мы вернулись в прошлое, совсем недавнее — где еще делились друг с другом всем.

— Лия, — осторожно позвала я, не отрывая от нее взгляда, — кого ты ищешь?

Она не ответила. Ее губы сжались в тонкую линию, голова опустилась, но я видела, что взгляд метался по полу — внутри она отчаянно искала какой-то выход. Ее пальцы дрожали, а дыхание было тяжелым и прерывистым.

— Кто такой Дейв? — спросила я тверже, интуитивно понимая, что это главный и единственный верный вопрос. Если она мне и ответит, то на него.

Лия дернулась, словно уже хотела начать говорить, но что-то останавливало. Еще никогда я не видела, чтобы человек так мучительно боролся с собой. Собралась было задать вопрос снова, но вдруг она судорожно выдохнула, прикрыла лицо руками… и заплакала.

— Это мой брат, — наконец пробормотала она. Ее плечи дрожали. — Мне нужно его найти.

— Брат? — опешила я. Никогда не слышала о таковом.

— Младший. Он приехал сюда со мной, — всхлипнула Лия. — Но никто об этом не знает. Я привезла его тайком.

Я потрясенно уставилась на нее. В голове не укладывалось: ребенок в академии? Зачем?

— Ты хочешь сказать, что он все это время был здесь?

Лия кивнула, стирая слезы рукавом. Задела царапину, но даже не заметила. На бледное лицо возвращался цвет. Первые слова дались ей тяжело, но после сразу стало легче. Потому что теперь она была с этим не одна.

— Ты прибыла позже всех… — догадалась я.

— Да, — Лия снова кивнула. — Искала способ перевестись сюда, а потом незаметно приехать, когда все уже успокоились и меньше смотрели по сторонам. Это… это было сложно. И сейчас… Если кто-нибудь узнает, его вышвырнут, а меня отчислят.

Я не знала, что и думать. Маленький ребенок… в академии? Как она вообще умудрилась его сюда провести? У нее и крыльев нет. И как долго это могло бы держаться в тайне? Сомневаюсь, что достаточно. Какой бы ни была цель, Лие пришлось бы достигать ее очень быстро. Выходило, что та цель пряталась где-то в недрах магическо-технической службы…

— Сколько ему лет? — тихо спросила я, чтобы понимать, с чем мы имеем дело.

— Шесть. Но… — Лия сглотнула, а ее глаза вновь наполнились слезами. — Он не может нормально ходить.

Я нахмурилась.

— Он болен? Ты не нашла целителя?

Лия покачала головой, сжав кулаки.

— Когда он был еще совсем мелким, то схватился за артефакт… На ярмарке. Мы не знаем, что это было, не нашли даже — где, и целители не смогли помочь. Его ноги с тех пор почти не работают. Он может встать, но… это все. У нас больше никого нет. Теперь…

— Понятно, — пробормотала я, собираясь с мыслями.

Я верила ей. В этот раз Лия мне не солгала. Боль, отчаяние, скрываемый страх — они прятались за каждым словом, которым она пыталась объяснить невозможное.

— Поэтому ты избавилась ото всех, кто мешал тебе попасть в магическо-техническую службу.

Это был не вопрос, а попытка обработать новую информацию. А еще — не выдать лишнего. Не броситься обвинять: Лия могла рассказать мне сразу, а не делать вид, что мы враги. От меня она старалась отделаться худшими способами — чтобы наверняка. Чтобы оскорбить. Потому что знала: мне и проговорится первой, если только начнем общаться.

Лия кивнула в третий раз. Что ж, иногда достаточно и такого ответа.

Помедлив, она все же продолжила:

— Я слышала, что там хранятся старые прототипы артефактов, которые могли бы помочь… Не вылечить, но хотя бы дать ему возможность пользоваться ногами.

Ее голос сорвался на последнем слове, но она быстро собралась.

Я прикусила губу, ощущая, как внутри меня борются противоречивые чувства. Лия подставила всех, совершила серьезную ошибку… но как можно осуждать ее желание помочь брату? Я вспомнила ее взгляд в первые дни в академии — отрешенный, холодный. Теперь я понимала, что за этой маской скрывалось отчаяние.

Отчаяние, решимость и одиночество перед собственным горем.

— И эти прототипы… они связаны с разработками моего отца, да? — тихо спросила я, внимательно всматриваясь в ее лицо.

Я уже знала ответ. Таких совпадений не бывает. Раньше я даже удивлялась тому, как внимательно Лия слушала все, что я рассказывала. Помогала мне выискивать крупицы информации, оставшиеся после инцидента.

Все было не просто так. Мне не помогали, меня использовали для своих целей.

— Да, — прошептала Лия, не став отрицать.

Уверена, что сейчас ее посещали те же мысли. Она прекрасно знала, к каким выводам я приду.

 — Я записывала твои рассказы о нем, потом искала, читала… Я знала, что академия не признает его изобретений, они нигде не перечислены, будто ничего не было. Но я нашла упоминания. Благодаря тебе… Эти устройства работали по тем же принципам, что и купол… Я думала… — Она судорожно сглотнула. — Думала, что если найду хоть один прототип, то смогу адаптировать его для Дейва. Заклинаний нигде не осталось, но твой отец… хранил где-то… все… Я не знала, что там было твое имя, просто Дейв... он хорошо ползает, незаметно, и... не умеет читать. Я бы не стала тебя...

Я глубоко вздохнула. Злость волнами колыхалась в груди, но теперь я уже не могла смотреть на Лию только как на предательницу, сколь сильно мне бы этого ни хотелось. Передо мной была отчаявшаяся сестра, готовая на все ради брата.

— Ладно, — устало ответила я, расправляя плечи и потирая лоб. — Сначала нужно найти Дейва. Он маленький ребенок, и буря могла его сильно напугать.

Лия судорожно кивнула, но во взгляде появилась слабая надежда.

— Я все обыскала, — прошептала она.

— Значит, не все. Он мог спрятаться куда угодно. Но теперь у тебя есть дракон. Я найду твоего брата.

— Надеюсь, он цел… — тихо выдохнула она.

Я тоже надеялась. Если мальчик остался один во время бури, пока Лия вынужденно помогала с куполом, нам нужно было найти его как можно скорее. Проблемы могли быть пострашнее, чем просто испуг, если на Дейве есть магические порезы.

Поиски вышли сложнее, чем я надеялась.

Дейв был ребенком без магии, а вокруг — академия, полная магов. Как его почувствовать? Как вообще искать обычного мальчика среди вездесущих запахов разных стихий? Рядом с Великой пустыней, которая почти отбивает любое чутье, да еще и после магической бури?

Сдаваться сразу не хотелось, но дело казалось бесполезным. Я обернулась, глядя на длинный коридор, будто впрямь ожидала найти ребенка прямо посреди него, и снова посмотрела на Лию:

— Ты уверена, что он не мог уйти дальше? Спуститься на другой этаж?

— Уверена, — кивнула Лия и нервно убрала со лба прилипшую челку. — Он не ходит сам. Мог заползти куда-то, спрятаться, но не стал бы пытаться покинуть этаж. Знает, что на лестницы без меня нельзя. Я попросила его посидеть в пустой комнате рядом с переходом в техническое крыло. Мне… мне нужно было идти. Я оставила ему булочки и…

— Ты правильно поступила, — неуверенно отозвалась я. Впрочем, так и было. Общежитие выше пострадало гораздо сильнее, так что мальчику повезло не очутиться там во время бури. — Тогда он где-то здесь.

Но где?

Ничего путного, кроме использования частичной трансформации, на ум не приходило. Загвоздка в том, что после открытия специализации я старалась не злоупотреблять ею. Ладно — вообще не применять. Она доставляла слишком много неприятных ощущений для человеческого тела. Я предпочитала оборачиваться в дракона полностью или обходиться людскими органами чувств. Знала, конечно, что на занятиях скоро придется использовать все, но оттягивала момент.

Вздохнув, я сконцентрировалась на тепле внутри. Частичная трансформация, небольшая, незначительная. Просто усилить слух. Усилить нюх.

Драконье чутье может помочь мне найти ребенка быстрее, если его запах еще остался в воздухе.

Изменения произошли сразу. Мир стал ярче. Остро пахло гарью и пылью от разрушений, железом от крови, но сквозь это проступал слабый аромат, теплый и сладковатый, как у тех булочек, что приносил Эштон. Не обычный запах, а впитавшийся в ткань, о которую много раз вытирали ручки, легкий, почти незаметный для людей. Но для дракона это был след.

От звериного слуха пришлось отказаться — откуда-то шел такой писк, что начинало тошнить.

Я двинулась вперед, вслушиваясь, внюхиваясь, проверяя запахи на полу, на стенах, стараясь не отвлекаться на посторонние раздражители. Воздух был тяжелым, насыщенным остатками магии, в нем витали едва уловимые отпечатки недавнего прошлого — чужих шагов, перепуганных адептов, обугленного камня.

Говорить Лие я не стала, ведь могла ошибаться. Слишком много всего, да и булочки могли быть у любого. Я лишь надеялась, что во время бури мало кто из адептов настолько страдал от голода, чтобы притащить их сюда…

Медленно мы добрались до крыла магическо-технической службы.

Здесь было темно и до странного жутко. Даже стены ощущались чуждыми, холодными. Шаги глухо отдавались в пустоте. Все работники, скорее всего, проверяли купол.

Я замерла на месте, втягивая носом воздух, и поежилась, борясь с нелепым, но сильным желанием сбежать отсюда. Что-то было неправильно.

В этом коридоре ощущалась чужая магия. Она ассоциировалась у меня с чем-то вязким, липким, что подкрадывается из тени, цепляясь за стены, за камень, за воздух. Оставляя ощущение незримого присутствия.

Меня передернуло.

Нельзя отвлекаться!

— Что такое? — прошептала Лия, видя мое замешательство.

— Здесь что-то не так, — тихо ответила я. — Магия. Чужая. Она не просто висит в воздухе, она… вплетается в стены. Будто ее здесь не просто применяли, а оставили намеренно.

— На стенах защитные заклинания.

Я не стала отвечать. Да, те я тоже могла увидеть, если постараться, но говорила не о них. Лия не почувствовала, и от этого мне стало еще неприятнее. У меня бред?

Она обошла меня и принялась открывать передо мной проходы: новый пропуск в ее ладони действовал на местные магические завесы. Я заглядывала в комнаты, принюхивалась и шла дальше, а мое сердце бешено колотилось.

Магическо-техническая служба. Здесь когда-то работал мой отец. Здесь хранились его проекты, следы его жизни. Я очутилась в тех самых стенах, где он проводил дни и ночи, думая о новом куполе. Сколько раз он ходил по этим коридорам, изучал заклинания, искал решения?

И сейчас, спустя годы, я шла по тем же местам — но не ради тайн купола, а ради испуганного мальчика, потерянного среди этих стен. Так близко к своей цели, но без времени на нее.

— Нужно вернуться, — пробормотала Лия, закрывая очередную магическую дверь. — Если Дейв был в этом коридоре, то в комнаты все равно бы не попал.

— Но кто-то мог впустить в суматохе, чтобы оставить в безопасности.

Лия шмыгнула носом. Такой вариант ее не слишком успокаивал.

Я напряглась, глубже вдохнула и повела носом, словно зверь. Запах булочек был и тут, но он смешивался с чем-то… чем-то, что мне не нравилось. Недавно здесь проходил кое-кто еще. Тот, с кем мне не хотелось встречаться и от кого не следовало ждать добрых поступков.

— Там, дальше. В конце коридора, — шепнула я, даже на слух заметив раздражение в собственном голосе.

— Там только кладовки, я их осматривала, — ответила Лия, но побежала вперед меня.

Конечно, осматривала, но что-то могло измениться, пока она бродила в другой стороне здания.

Лия коротко прикоснулась ладонью к двери, и та открылась.

Один взгляд в комнату подтвердил мои догадки и опасения.

Дилан сидел прямо на полу, привалившись спиной к стеллажу, с закрытыми глазами, словно отдыхая после долгого дня. Его дыхание было размеренным, будто он действительно спал, но по едва заметному напряжению плеч можно было понять: он слышал нас задолго до того, как мы вошли.

На его груди, свернувшись клубочком, мирно спал Дейв. Маленькие пальцы вцепились в рубашку Дилана: ребенок нашел укрытие в этом странном месте и не собирался отпускать. Его волосы растрепались, дышал он ровно, тихо, как и не пережил ночь ужаса, не исчез неизвестно куда среди магического хаоса.

Я замерла на пороге, почувствовав, как сердце пропустило удар. Это казалось невозможным. Картина перед глазами была слишком неожиданной, слишком… неправильной. Дилан, один из самых опасных адептов академии, спокойно сидел с чужим ребенком на руках, словно ничего странного в этом не было.

Лия тоже застыла. Ее пальцы дрожали, она судорожно сжала ткань брюк, словно не верила своим глазам. И не решалась подойти к дракону.

— Дейв… — прошептала она. Голос ее дрогнул, сорвался, почти превратился в хриплый выдох.

Дилан медленно открыл глаза.

Он взглянул на нас спокойно, лениво, чуть приподняв одну бровь, но не сделал и попытки пошевелиться.

— Искали? — лениво спросил Дилан, словно ничего особенного не происходило, а он минимум раз в неделю занимался присмотром за детьми там, где их вообще не должно быть.

Я не знала, что сказать.

Лия, кажется, тоже.

Дилан осторожно передал ребенка Лие, двигаясь с мягкостью, которую я раньше в нем не замечала.

— Очень милый малыш, — усмехнулся Дилан, поправляя рубашку на Дейве. На пол посыпались хлебные крошки. — Немного испугался, пришлось посидеть с ним, пока не уснул. Не хотел меня отпускать.

Нахмурившись, я рассматривала Дилана. Никаких угроз, презрительных замечаний или попыток шантажировать. Не было ни злобных ухмылок, ни саркастических комментариев. Он держался… спокойно. Почти заботливо.

Что за?..

Дракон, который несколько часов назад вел себя так, словно владеет мной, теперь сидел в темном помещении, держа на руках перепуганного ребенка, как если бы это было самое естественное занятие для него. Он здесь что, каждые выходные нянчит детей, которых в академии вообще не должно быть?!

Я поймала себя на том, что смотрю на него слишком внимательно. В полумраке черты лица Дилана казались менее резкими, в глазах не было привычного хищного блеска — только усталость и что-то еще. Что-то, что я не могла разгадать.

Может, в нем и правда жило нечто хорошее?

Увидь я его таким до всего произошедшего, возможно, не сочла бы самовлюбленным чудовищем.

Пришлось одернуть себя. Нет! Никакой взаимности! Никаких мыслей, что он не так уж плох!

Метка оставалась черной, но кто знает, насколько тонка грань? Что именно могло заставить ее засветиться? Я почувствовала, как в груди что-то сжалось, а по спине пробежал неприятный холодок.

Я не хотела знать ответ на этот вопрос.

Дилан вдруг взглянул на меня, будто уловив ход моих мыслей. Его голова чуть склонилась набок, губы тронула легкая усмешка — знакомая, но на этот раз в ней не было ни злости, ни надменности. Одна тихая уверенность.

— Ну что, Геллер, довольна? — лениво протянул он. — Или еще не убедилась, что я не сожрал ребенка на ужин?

Я напряглась. Шутка была идиотской, тон — слишком беззаботным, словно дракон намеренно возвращал образ того Дилана, которого я знала. Того, с кем было проще воевать, чем разбираться.

— Просто не ожидала… — начала я, но замолчала, не зная, как закончить фразу.

— Не ожидала, что я не монстр? — Дилан усмехнулся, шагнул ближе, и я почувствовала, как воздух между нами нагрелся.

Я старалась остановить рвущийся наружу грубый ответ, но в груди уже загорелось нечто весьма недовольное.

— Ты сам научил меня думать иначе.

Он фыркнул, но не стал спорить. Его взгляд задержался на мне дольше, чем следовало, но едва я осознала это, как Дилан уже отвернулся, теряя интерес.

— Ладно, я ухожу. Делайте с ним что хотите, но советую запомнить — в следующий раз он может попасться не такому доброму адепту, — бросил он Лие и направился к выходу.

Слова эхом отдались у меня в голове, но их смысл дошел не сразу.

Дилан… не собирался сдавать нас?

Я ожидала чего угодно — угроз, шантажа, снисходительного взгляда. Но Дилан просто ушел. Без попыток указать, кто здесь главный, без желания оставить за собой последнее слово в нашем с ним негласном противостоянии. Даже не оглянулся.

Я проводила дракона взглядом, пока он не исчез за поворотом коридора. Внутри что-то тревожно ворочалось, но я не могла понять, что именно. Все было слишком странно. Слишком… непривычно.

Я глубоко вздохнула, заставляя себя вернуться в реальность.

— Пойдем, — сказала я Лие, двинувшись вперед.

Лия молча кивнула и, прижимая брата к груди, побрела за мной. Я шла впереди, прислушиваясь и проверяя, что коридор пуст. После бури все были измотаны, но расслабляться не стоило. Здесь всегда кто-то не спал, всегда кто-то следил.

Мы добрались до комнаты Лии, и я уже собиралась уйти, но вдруг почувствовала, как ее пальцы сжали мое запястье.

— Лекси…

Я обернулась. Голос Лии дрожал, а на лице блестели слезы. В полумраке глаза казались еще более темными, полными вины и страха.

— Мне… правда очень жаль, — выдохнула она. — Мне стыдно за все, но я не могла иначе. И... ты же знаешь, что я все равно не смогла бы ничего использовать без тебя. Я хотела... упростить. 

Я смотрела на нее несколько долгих секунд.

Все еще помнила злость. Помнила, как Лия предала других, стерев имена всех претендентов, как поставила свои интересы выше чужих. Но теперь… не было бездушной предательницы. Передо мной стояла отчаявшаяся девушка, которая сделала все возможное ради брата. В ее глазах не было ни ложного раскаяния, ни попытки оправдаться — но искреннее сожаление.

Я почувствовала, как злость испаряется, оставляя усталость.

— Знаю.

Лия моргнула, не сразу поверив, что я готова ее простить.

— Правда?

Я пожала плечами:

— Не скажу, что не злюсь и все забыла. Но я понимаю, почему ты это сделала. В любом случае меня не собирались туда брать. Им оказалось проще отменить вакансию.

Лия закрыла глаза и тяжело вздохнула. Ее плечи поникли, она крепче прижала к себе Дейва, словно убеждаясь, что он рядом и в безопасности.

— Спасибо… — прошептала она.

Мы постояли в тишине, пока Дейв, обнимая Лию за шею, не вздохнул во сне.

Лия посмотрела на меня и добавила:

— Я помогу тебе всем, чем смогу.

Я приподняла брови.

— В магическо-технической службе, — пояснила Лия. — Буду тайно водить тебя туда, когда понадобится. Чтобы ты могла искать то, что ищешь. Чуть позже, когда все успокоятся и потеряют бдительность, а я разберусь, что к чему. Ты сама решишь, если захочешь... делиться.

Я криво усмехнулась в ответ. Мы обе понимали, что у нас общая цель. Лия была так же заинтересована в работе моего отца, как я сама. Если удастся что-нибудь найти… Я перевела взгляд на Дейва. Он выглядел таким маленьким, таким хрупким, будто принадлежал какому-то другому миру — миру, где не было интриг, магических бурь и беспощадных наследников древних родов. И вдруг мне захотелось защитить не только его, но и Лию.

— Хорошо, — чуть улыбнулась я.

Эта ночь изменила многое.

Проснулась я оттого, что кто-то громко хлопнул дверью. Или это был сон?

Я резко открыла глаза, уставившись в темноту комнаты. Потолок был чужим, постель — новой, запахи — непривычными. Не то чтобы за несколько дней в академии я успела сильно привязаться к прошлому месту, но меня слегка пугали любые переезды. Обычно они не несли ничего хорошего, а причиной имели нашу с мамой неспособность платить за аренду. Суд, что прошел после инцидента, лишил нас титула, имущества и наследства. Вернее, официально все «конфисковали, чтобы компенсировать ущерб пострадавшим». И мне было интересно, кому же тот ущерб компенсировали? Сомневаюсь, что герцогу Корренти нашлось дело до нашего хлама. Отец много тратил на эксперименты и не копил богатств.

Усевшись на кровати, я обвела комнатку взглядом. Тот зацепился за нечто, чего прежде не наблюдалось. У стены рядом с дверью были кучей свалены вещи: сверху я разглядела сумку, с которой приехала в академию, а рядом — аккуратно сложенную свежую форму.

Я встала и подошла поближе. Кто-то заботливо принес все, что я оставила. Даже пижаму и чайничек с чашкой. Я почувствовала невероятную благодарность за эту мелочь.

Сама я почти не помнила, как добралась сюда. В памяти осталось, как я рухнула на постель, не раздеваясь. Усталость свалила меня сразу, мир расплылся, оставив лишь тяжелую пустоту.

Потом мне снились драконы.

Два огромных силуэта, сплетающиеся в вихре магии. Их крылья разрезали ночное небо, а тени вспыхивали серебром в отблесках вспышек. Я не знала, кто они, не понимала, почему их битва казалась мне такой важной. Только одно чувство преследовало меня и во сне: я была виновата.

В чем?

Я помнила слезы. Подняла руку и мазнула пальцами по щеке — так и есть, влажные дорожки еще остались на коже. Воспоминания о сне уже ускользнули, но тревога не спешила покидать меня вслед за ними.

В столовой стоял гул и суета. Старшие торопились поесть и заняться делами, младшие глазели на них, ловя обрывки разговоров. Это был тот удивительный день, когда вообще никто не обратил внимания на мое появление. Кажется, я наконец перестала быть новостью. Хорошо бы это продержалось подольше!

Ректор Марлон делал объявление из своего кабинета, но, благодаря магическому усилению, голос слышали все в академии.

— Как все уже заметили, вчерашняя буря повредила купол. Старые заклинания частично распались, и мы столкнулись с аномальным Магическим сдвигом.

Столовая замерла. Все чувствовали, что странно начатое объявление не предвещало ничего хорошего. Будто это был еще не конец.

— В результате Сдвига повреждена крыша и часть стены одной из башен, — продолжил ректор. — Кроме того, с той стороны оторваны все защитные артефакты-пластины, на которые опускался купол. Их придется восстановить, и как можно скорее.

Я крепче сжала стакан, в который успела налить себе чаю. Хорошо помнила эти пластины, недавно разглядывала их. Трудно было представить такой магический вихрь, какой способен выдрать их из древнего камня.

— Сейчас магистры и адепты старших курсов заняты починкой, и их работа продлится несколько дней. В связи с этим занятия временно отменяются.

По залу пробежала волна шепота, кто-то радостно выдохнул.

— Это не каникулы. Библиотека и полигоны открыты, и я настоятельно рекомендую проявить сознательность и заниматься самостоятельно. Индивидуальные тренировки не отменяются. И тот, кого вызовут для помощи магистрам, обязан явиться немедленно.

Я почувствовала, как в воздухе нарастает напряжение. Одни хмурились, другие выглядели слишком довольными. Академия очутилась в новой реальности — и никто не знал, чего дальше ждать.

Следующие полчаса прошли в тишине, которую нарушали только звуки завтрака и звон посуды. Затем старшекурсники покинули помещение, а остальные адепты немного расслабились и позволили себе разговоры.

О Сдвиге было мало известно и еще меньше понятно, поэтому тема быстро сошла на нет, сменяясь другими.

Да, рановато я порадовалась своей незаметности… Никто не смотрел на меня открыто, но я чувствовала — говорили обо мне. Ловила украдкой брошенные взгляды, слышала сдавленные смешки. Все ждали чего-то. Или кого-то.

Снова звучало имя Дилана и упоминались Призраки.

Конечно, куда же без них хоть день!

Дилана хвалили. Он спасал людей, он помогал с эвакуацией, он был героем. Разумеется, ведь он будущий герцог!

Никто не знал последнего наверняка, а Дилан никогда не подтверждал этот слух, но всем словно и так было понятно. Адепты восторженно пересказывали друг другу, как он вытаскивал испуганных жертв из-под обломков, как без лишних слов организовывал спасательные работы. В глазах адептов он уже стал идеальным наследником Западных земель, никаких доказательств не требовалось.

Девушки томно закатывали глаза, наперебой восхищаясь его силой и ловкостью. Что бы они ни сделали, лишь бы понравиться ему!

Но на их пути стояла одна проблема.

Я.

Метка связывала Дилана со мной, и это не нравилось никому.

— Да Геллер просто повезло! — услышала я. Говорили так громко, чтобы точно не пропустила. — Любая мечтала быть на ее месте.

— Повезло? Зато ему не повезло! Да если бы он мог, он бы первым от нее избавился.

— Так чего ждет?

— Наверное, боится последствий. Или жалеет ее. Но едва получит полную силу…

— Он же не обязан ее терпеть вечно.

— Не обязан, но, пока связаны, ему придется это делать.

— Я слышала, что есть ритуал для отказа!

— После него она никому нужна не будет.

— И что? Кому вообще нужна еще одна Геллер?

Меня передернуло. Они злорадно обсуждали меня, будто я была вещью, мешающей Дилану. Будто мне самой не было страшно и противно.

В академия и раньше не было для меня безопасно, а теперь становилось хуже. Не только из-за фамилии, но и из-за дракона. Если Дилан действительно тот, кого ищет весь мир… Если он будущий герцог и моя пара — это катастрофа.

И не для одной меня.

Я все еще обдумывала это, когда Дилан оказался рядом.

Не видела, как он подошел. Просто моргнула, а тот уже стоял напротив, глядя на меня с тем ленивым выражением лица, словно весь мир ему должен.

— Что? — напряглась я, стараясь не выдать беспокойство.

Но Дилан не ответил. Наклонился, опираясь рукой о мой столик. Протянул другую ко мне, и я почувствовала, как его пальцы осторожно скользнули по моей коже, убирая прядь за ухо.

Я застыла.

Он сделал это так спокойно, так естественно, как привычную для нас обоих вещь. Но она не была привычной!

Неестественный контраст с тем, как Дилан обходился со мной раньше. Совсем не похоже на хватание или злые рывки за запястье, когда он не хотел позволять мне уйти.

Сейчас его прикосновение было теплым. Мягким. Почти заботливым.

Я моргнула. В груди что-то сжалось, потянулось к нему, но тут же затихло. Я быстро взяла себя под контроль.

Дилан медленно убрал руку, но прежде, чем я успела сказать хоть слово, он заговорил сам:

— Я разберусь с тем, что о тебе говорят.

Я недоверчиво подняла бровь:

— С чего вдруг?

Он пожал плечами, но я почувствовала — это было не просто так. В его глазах промелькнуло что-то, чего я не могла понять. Тень мысли, скрытая за привычной маской самоуверенности.

Чьл это, новая тактика? Что он задумал?

И только затем до меня дошло, что это видели все...

Предоставленная самой себе, первым делом я решила проверить Дейва. Дверь мне никто не открыл — Лия пропадала где-то с техниками, — но через щель я драконьими ушами расслышала мерное посапывание и решила, что этого достаточно.

Теперь следовало найти занятие.

Библиотека представлялась хорошим вариантом, особенно сейчас, когда никто не ограничивал меня во времени и не нужно было спешить на лекции. Я сильно сомневалась, что в ней найдется что-то о моем отце, но проверить стоило.

Я размышляла об этом, пока в голову вдруг не пришла другая мысль: я не видела Эштона в столовой.

Конечно, у него полно дел, и, скорее всего, он занят, но… почему-то хотелось убедиться, что с ним все в порядке. Хотелось увидеть его. Довольный и добродушный Дилан смутил меня. Уж не прикопал ли он где-нибудь конкурента?

О какой точно башне говорил ректор, я не поняла, поэтому решила прогуляться и осмотреться.

На улице меня встретила неестественная для этих мест прохлада. Я едва заметно вздрогнула. Как странно… В академии, стоящей практически на краю Великой пустыни, всегда было тепло, даже по утрам. А сейчас воздух казался тяжелым, наполненным влагой. Я поежилась, натягивая рукава формы на запястья.

Но неприятнее всего было не это.

В воздухе ощущалось что-то еще. Какой-то привкус, смутное ощущение, от которого возникало желание бежать отсюда. Что-то темное и чужеродное.

Сдвиг.

Распад старых заклинаний купола оставил след. Смешавшись с хаотичной магией пустыни, он просочился в пространство, сделав его… не таким, как прежде. Будто отравил сам воздух вокруг.

Даже без частичной трансформации я чувствовала его всем телом. По коже бегали невидимые иголки, оставляя легкие покалывающие следы. С каждым шагом воздух становился плотнее, наполняя легкие чем-то вязким. Я не знала, нормальная ли это реакция, но в груди зарождался странный холод — словно меня обволакивала пелена чужой магии.

Осторожно двигаясь вперед, я обогнула главное здание академии, вглядываясь в поврежденные конструкции. Вдалеке виднелась разрушенная часть башни — там, где ночью купол распался. Неприятные ощущения усилились многократно: именно здесь была их причина.

Вот как бывает, когда уничтожается то, что не должно быть уничтожено.

В голове тут же всплыло услышанное в столовой: есть ритуал отказа от истинной пары. Страшно представить, какие ощущения он вызывает… Как после этого жить?

От одной мысли меня передернуло. Я провела пальцами по запястью, пытаясь согнать нарастающий нервный зуд. Беспокойство не уходило, а лишь крепло с каждым шагом.

А затем я услышала то, что развеяло завесу паники вокруг меня:

— …и вот, представляете, он стоит с этой своей ухмылкой, а за спиной уже пылает полпустыни! — Громкий веселый голос, полный смеха.

Я замерла. Этот смех…

Сердце гулко билось в груди, предчувствуя что-то. Медленно шагнув вперед, я прижалась к стене. Осторожно выглянула из-за угла.

На открытой площадке недалеко от тренировочного полигона стояла небольшая группа адептов. Они смеялись, переговаривались, кто-то хлопнул другого по плечу. Уверенные, расслабленные — словно их не касалась ни буря, ни разрушения. Просто компания, просто разговор.

И среди них был Эштон.

Он жестикулировал, что-то рассказывал, его глаза сияли, уголки губ были приподняты в беззаботной улыбке. Эштон казался живым, раскованным, своим среди них. Легкий ветер трепал его волосы, а он смеялся вместе с остальными, будто все происходящее в академии было для него не более чем забавной историей.

Я почти улыбнулась, чувствуя, как напряжение постепенно спадает. Хорошо, что он в порядке. Я ведь только хотела убедиться в этом…

Но хрупкое облегчение разбилось, стоило мне заметить, с кем он говорит.

Призраки.

Не просто группа адептов. Не просто случайные друзья. Драконы Дилана. Те, кто ходит за ним тенью, исполняя приказы без вопросов и без сомнений. Те, кто не просто презирает меня — для них я чужая, а чужим в академии не прощают ошибок. Друзья Иланы, которая не против и моей смерти.

В голове крутились вопросы, а мне все еще было трудно дышать. И я не могла определить: виновата в том магия в воздухе или что-то другое…

Кто-то другой.

Почему Эштон с ними? Они же подчиняются Дилану… А Эштон их враг, не так ли?

Я уже видела, как Призраки общались с остальными в академии, даже с однокурсниками… Как с грязью. И сейчас передо мной была совсем иная картина.

Я затаила дыхание. Холодок пробежал вдоль позвоночника, оставляя ощущение чего-то неотвратимого.

Эштон… он всегда был другим. Не таким, как они.

Я верила, что в академии есть четкие стороны. Черное и белое. Дилан и его элита против Эштона и всех остальных. Простая схема, удобная, понятная. Но сейчас…

Что-то в этой картине мира треснуло.

Они смеялись. Просто разговаривали. На первый взгляд — ничего особенного, но внутри у меня все скручивалось в тугой узел.

Все не так? Я все придумала? Или меня убедили в том, что я хотела видеть? Сколько раз мне уже рассказывали, что Эштон плохой и против элиты. Но с какой целью?

Вчера Эштон сказал, что у них давние счеты. Но они бывают и между друзьями.

Я чувствовала себя застрявшей в какой-то сети.

Горло сжалось. Я не хотела разбираться, не хотела оставаться здесь ни на секунду дольше. Развернулась и ушла, пока Эштон не успел меня заметить.

Мне не должно быть дела до его друзей и связей. Это неважно. Мы не виделись пять лет, я ему никто, у него своя жизнь. Я придумала себе героя и поверила, что он против Дилана, а значит… всегда защитит.

«Тренировка закончилась раньше обычного. В пустыне такое случается».

Так он и сказал. В тот день Призраки возвращались в академию, а мы стояли на башне. И Эштон был с ними…

Все это время я ошибалась насчет него?

Я шагала по коридорам академии, стараясь успокоиться, но внутри все пылало жарче, чем эта проклятая магическая буря. Пламя не просто бурлило — оно рвалось наружу, с каждым шагом разгораясь все сильнее. Словно не я управляла магией, а она мной. Эмоции захлестывали, сжигали изнутри, и удерживать их под контролем становилось все сложнее.

Я не могла просто забыть то, что увидела.

Слишком хорошо знала Эштона, чтобы поверить, что он запросто обманывает меня. Слишком хорошо знала себя, чтобы остановиться.

Никогда еще мне не было так сложно просто ждать. Ждать, пока все вернутся в свои комнаты и улягутся спать. Только тогда я собиралась отправиться к Эштону.

Едва голоса в коридорах стихли, как я выскользнула из комнаты. Сердце стучало громко, неровно, разгоняя кровь вместе с горячей, обжигающей магией. Ночной воздух из выбитых окон встретил меня прохладой, но ее было недостаточно, чтобы погасить огонь внутри. Купола над академией не было, а звезды казались бледными и далекими.

Я почувствовала Эштона, стоило пройти десяток шагов.

Еще пара к повороту на лестницу — и мы практически столкнулись.

Эштон остановился, недоверчиво глядя на меня, а потом без слов отошел в сторону, подальше от жилых комнат. Понял, что разговор будет серьезным. Остановился у колонны, расслабленно прислонившись к ней спиной и задумчиво глядя себе под ноги, ожидая, когда я подойду ближе.

Безмятежный, уверенный… Как ничего и не произошло.

Я остановилась в нескольких шагах от него, ощущая, как уверенность слабеет, но не позволила себе дрогнуть.

— Ты был с Призраками у полигона. — Мой голос прозвучал резко. Громче, чем я хотела. Почти сорвался. — Смеялся с ними. Какого демона, Эштон?

Он медленно повернул голову. В глазах мелькнуло нечто. Удивление? Вина? Или что-то, что он не хотел показать?

Но потом — эта легкая, почти милая усмешка.

— Лекси, ты что, следишь за мной? — Он чуть наклонил голову, поддразнивая. Все это для него — просто шутка.

Я не купилась.

Скрестив руки на груди, я смотрела прямо на него.

— Отвечай, Эштон. Ты с ними заодно? Вместе? Тоже пресмыкаешься перед Диланом?

Он отвернулся. Хотел скрыть от меня выражение лица, пока раздумывал над ответом? Он же знал, что я не отступлюсь.

Я почувствовала эту тень сомнения. Он что-то скрывал. Может, не хотел врать в открытую, но точно не собирался говорить всю правду.

— Это просто разговор, принцесса. — Его голос был слишком ровным, слишком безразличным. Но я хорошо знала Эштона… — Расслабься. Мы же с ними на одном курсе.

— Расслабься?! — Я громко усмехнулась, но в этом не было веселья — только раздражение, горькое, как желчь. Огонь внутри вспыхнул сильнее, требуя выхода. — Ты знаешь, кто они. Знаешь, что они делают. Оскорбляют, унижают, берут все, что хотят, перешагивая через чужие желания или жизни… Ты никогда не был таким!

Я замолчала. Перед глазами возник Дилан в моей комнате, недвусмысленно сообщающий, что «потом мне понравится»… «Потом»!

Эштон снова посмотрел на меня, и в его глазах мелькнула тень. Что-то глубже, чем простое сожаление, что-то, с чем он не хотел сталкиваться сейчас.

Он медлил. Я почти видела, как в его голове пробегают мысли, варианты ответов, слова, которые мог бы сказать — но не сказал.

А затем тише, чем обычно, Эштон произнес:

— Думал, ты мне доверяешь.

Я застыла. Внутри все сжалось от странной боли, будто он ударил не словами, а огнем, таким же, как во мне. Там, где еще недавно было тепло и спокойно, теперь остались пепел и раскаленные угли.

— Доверяю… — проговорила я хрипло. Я сама не была уверена в этом до конца. — Но ты не доверяешь мне. Так? Ты с ними, а мне не сказал, потому что… Потому что вам, Призракам, нельзя ко мне хорошо относиться? Потому что запрещено дружить? Потому что тебе стыдно находиться рядом со мной? Потому что Дилан узнает и придумает наказание?

Я перебирала предположения, не заботясь о том, как нелепо они звучали. Это все огонь, влияющий на рассудок…

Эштон напрягся. На долю секунды. Совсем чуть-чуть. Но этого хватило, чтобы я увидела трещину в его уверенности.

В его глазах мелькнула боль. Глубокая. Не та, что приходит от легкой раны, а та, что копится годами, скрываясь за равнодушием и насмешками.

— Просто поверь мне, Лекси, — тихо произнес Эштон. — Это не то, что ты думаешь.

Я хотела спросить: «А что тогда?»

Но слова застряли в горле. Потому что знала — он мне не скажет.

Тишина повисла между нами.

Затем — движение.

Эштон медленно протянул руку и едва ощутимо отвел прядь моих волос за ухо. Его пальцы были теплыми, движения — осторожными, словно он боялся спугнуть.

Я застыла.

Это было…

Совсем не так, как с Диланом.

Никакого оцепенения. Никаких непонятных чувств. Только что-то теплое, мягкое, согревающее от макушки до пяточек… Магия внутри меня откликнулась и недоверчиво замерла, прислушиваясь. Легкий разряд пробежал по коже. Пальцы Эштона задержались на моем виске на миг дольше, чем следовало. Или мне показалось?

Я не успела разобраться, потому что в следующую секунду меня накрыло новым — болезненным — осознанием: Эштон видел утреннюю сцену в столовой.

Видел, как Дилан поправил мои волосы, и теперь намеренно повторил. Дал мне понять, что все знает.

Его взгляд был пристальным. Изучающим. В нем не было вызова — лишь ожидание.

Магия внутри меня вспыхнула, опаляя неконтролируемым жаром, и тут же погасла, оставив ледяной ком в груди.

Я увидела себя со стороны. Что я творю?..

Требую от Эштона объяснений. Оправданий. Чего-то еще. Веду себя, будто…

Будто это имеет значение. Будто я имею право все это требовать и говорить. Будто я свободна, я он мой…

Но ведь нет.

Все в Академии уверены, что я принадлежу Дилану, пусть и пытаюсь сопротивляться. Его метка на моей коже — неоспоримое доказательство, что моя судьба решена. Что бы я ни делала, кем бы ни притворялась — это не изменит того, что написано древней магией.

Если кто-то здесь и лжет, то это я. В первую очередь — самой себе.

Я отступила, борясь с искушением остаться, сказать что-то, попытаться объяснить. Вместо этого сделала еще несколько шагов назад, ощущая, как между нами встает невидимая стена. Холодная и непроницаемая.

А потом развернулась и побежала прочь, не оглядываясь.

Огонь во мне не утихал. Он бурлил под кожей, заставляя пальцы подрагивать, а дыхание — прерываться.

После разговора с Эштоном я не находила себе места. Стихия, которая всегда была моей частью, раздражала, как никогда раньше. Тревога лезла в голову, мешая сосредоточиться и удерживая в какой-то вязкой, неотступной пустоте.

Я честно попыталась заняться чем-нибудь. Взяла книгу о магической защите, заставила себя прочитать несколько страниц, но концентрация все время рассеивалась, а мысли снова и снова возвращались к тому, что случилось вчера.

Эштон с Призраками. Эштон, который уклонился от ответа. Эштон, который… не был со мной честен?

Я закусила губу и с раздражением закрыла книгу. В груди зашевелилось злое глухое чувство, от которого хотелось сбежать.

Комната давила стенами, в библиотеке казалось пугающе тихо. Оставалось только одно место, где я могла собраться с мыслями, — сад.

Пусть Призраки и любили встречаться там, но всегда держались в одной его части. Теперь я точно знала, куда заходить не стоит. Они были последними, кого я сегодня хотела увидеть. Особенно Илану. Она бесила меня даже издалека, даже несмотря на то, что мы больше не сталкивались после происшествия на лестнице. Если и случалось очутиться рядом в столовой, она делала вид, что меня не существует, и это вполне устраивало нас обеих. Со слухами и травлей хорошо справлялись ее свита и фанатки.

Я выбрала дальний угол сада, окруженный высокими кустами, скрывающими его от лишних глаз. Здесь можно было просто сесть и подышать.

Опустившись на край каменной скамьи, я вытянула ноги и прикрыла глаза. Тишина. Хоть немного тишины.

Легкий ветерок шевельнул челку, пощекотав мне лоб, и принес с собой запах цветов. Я сделала глубокий вдох, пытаясь хоть ненадолго заглушить мысли.

Но покоя не было — где-то впереди раздались шаги. Мягкие, размеренные. Не торопливые, не угрожающие, но уверенные.

— Мы с тобой плохо начали, Геллер, — раздался знакомый голос, разрушая остатки иллюзии покоя.

Мои веки дернулись. Я узнала голос, но не испытала никакого удовольствия от навязанной компании. Открыла глаза, лениво рассматривая Дилана.

Он стоял всего в паре шагов, скрестив руки на груди. Без привычной насмешки, скорее — с выражением вежливой доброжелательности. Часть меня почувствовала интригу.

Дилан сел рядом со мной, словно это было совершенно естественно. Близко. Слишком близко.

Его лицо оставалось спокойным, взгляд — изучающим.

— Давай попробуем… если не дружить, то хотя бы не смотреть друг на друга как на врагов, — произнес он с той непринужденностью, от которой по спине у меня пробежал холодок.

Я нахмурилась:

— С чего вдруг?

Могла бы много добавить про перемены в его поведении и настроении, но чудом сдержалась. Дилан едва заметно качнул головой, словно ожидал этого вопроса.

— Потому что ты все равно моя пара, — произнес он без намека на гордость или сомнение.

Не с торжеством. Не с раздражением. Просто неоспоримый факт. То, что уже решено за меня.

Внутри вспыхнуло болезненное сопротивление.

— Я не хочу, чтобы тебе было сложно, Алексия. — Его голос был ровным, почти мягким, но в этой мягкости ощущалась сила. — Я вижу, что ты нервничаешь.

— Это не твое дело. — Слова сорвались с губ прежде, чем я успела их обдумать.

— Может, и не мое, — легко согласился он, словно ответ его не задел. — Но, если тебе нужно с кем-то поговорить, я здесь. И… я был не прав, признаю. Когда пришел к тебе. Ты сама понимаешь… желание получить полную силу может затмевать рассудок.

Я напряглась, ощущая, как во мне борются два противоположных чувства.

Это ловушка? Он сейчас что — в самом деле извинился?!

Несколько минут висела тишина. Дилан не давил на меня, не пытался вытянуть ответ, не наклонялся ближе. Просто сидел рядом, давая мне время.

Я отвела взгляд и вцепилась пальцами в манжеты, чтобы руки не дрожали.

Это неправильно. Все это странно и неправильно.

Я не доверяла Дилану. Но в то же время… он говорил именно то, что я хотела услышать. И это пугало больше всего.

Эштон оставил мне неуверенность, тайны и ощущение, что он что-то скрывает. Каждый его взгляд казался неполным ответом, а каждое слово — половиной правды. В нем было что-то сложное, что требовало времени на разгадку.

А Дилан предлагал стабильность, пусть и обманчивую. Сильный дракон во главе своих подданных. Богатый, смелый, всегда знающий, как поступить. Я часто слышала все это от тех, кто восхищался им.

Пальцы Дилана коснулись моего запястья. Теплые. Уверенные. Контакт был едва ощутимым, но в этом легком прикосновении скрывался намек и одновременно вопрос — желание взять свое, но ожидание, что ему позволят это сделать.

— Я знаю, что ты сейчас сомневаешься. — Его голос стал тише, но увереннее. Низкий, обволакивающий, заставляющий слушать, даже если не хочешь. — Ты можешь пытаться это скрыть, но я вижу. Доверься мне.

Я почувствовала, как невидимая ледяная рука сжала сердце, напоминая, что я не такая свободная, какой по-прежнему хочу себя считать.

Снова это ощущение клетки. Капкана, в который я вот-вот попадусь.

С Эштоном все было иначе. Казалось свободным, естественным, настоящим. Словно у меня был выбор.

С Диланом я будто шла по тропе, вымощенной не для меня. Не в своих башмаках. Следуя не своей судьбе.

Резко, почти испуганно я одернула руку, отстраняясь так быстро, словно дракон обжег меня.

— Нет, Дилан. Это не так просто.

Он не удерживал меня. Не сделал попытки перехватить или напомнить, что он всегда выигрывает.

Просто посмотрел с едва заметной улыбкой, а я вскочила, чтобы быстро уйти.

Несомненно, Дилан знал, что еще не победил. Но уже посеял сомнения, и они, как яд, подбирались все ближе к сердцу.

Я проснулась с ощущением магической бури внутри. Огонь кипел в груди: горячий, неудержимый и требующий выхода. В висках пульсировало, а пальцы дрожали. Я злилась. Нечеловечески злилась!

На Эштона — потому что он что-то скрывает. Потому что смеется с теми, кого должен не переносить. Потому что смотрит на меня так, будто хочет что-то сказать, но не может. Его молчание давило, оставляя за собой липкое чувство неопределенности.

На Дилана — потому что он играет. Потому что притворяется то врагом, то союзником. Потому что заставляет меня сомневаться. Потому что его слова звучат слишком правильно и убедительно, а часть меня начинает им верить, хотя я этого не хочу.

На себя — потому что все это вообще меня волнует. Я ненавидела себя за это. За то, что их влияние на меня не заканчивалось.

Даже целая академия сегодня казалась мне тесной. Нигде здесь не скрыться!

Вместо завтрака я отправилась в тренировочный зал. Мне нужно было движение. Нужно было выбить мысли ударом по зачарованному манекену и ощутить, как мышцы напрягаются, как магия течет в жилах, направленная в одно русло. Строгий контроль. Момент, в котором всем управляю только я.

Но не успела я дойти до зала, как Дилан появился ниоткуда и увязался за мной.

— Тебе нечего делать? — буркнула я, не оборачиваясь и не сбавляя скорости.

— У раненых выходной, — отозвался он.

— Не вижу ни одной раны.

— Уединимся и покажу.

— Уволь!

Я вошла в зал и нахмурилась, размышляя, как отделаться от дракона. Дилан же прислонился к стене, привычно скрестив руки на груди, и посматривал на меня оценивающим взглядом, который я ощущала всем телом.

— О, Алексия, — протянул он с легкой ухмылкой, — ты что, решила наконец-то научиться драться?

Я прошла мимо, не повернув головы. Жаль, что зал был не таким большим, чтобы сбежать и спрятаться в дальнем углу.

— Не лезь в душу, — огрызнулась я, когда вновь почувствовала Дилана прямо за спиной

— И не собирался, — легко ответил он.

Но этот тон… Я слишком хорошо его знала. Насмешка, поддразнивание — он провоцировал меня.

Я встала напротив манекена, сжав кулаки, затем разомкнула пальцы, позволяя магии течь сквозь них. Пламя вспыхнуло на ладонях. Теплое, знакомое, родное… Но стоило мне подумать о Дилане, как огонь вдруг начал разгораться сильнее, языки потянулись вверх, жадные и нетерпеливые.

Дилан подошел ближе, наблюдая за мной с ехидным прищуром.

— Спарринг? — предложил он.

Я окинула его взглядом:

— Думаешь, выдержишь?

— Смешно. Я просто боюсь, что ты снова окажешься слабее, чем выглядишь.

Злость вспыхнула в крови, и огненная волна пробежала по венам.

— Посмотрим, — прошипела я.

Мы начали осторожно. Дилан двигался легко, с ленивой грацией, продолжая дразнить меня, но я знала, что он уже сейчас проверял мои способности. Испытывал мое терпение.

Я не хотела игр. Мое тело действовало быстрее, чем мысли, атаки были резкими, магия вспыхивала на коже, прежде чем я успевала ее приглушить. Гнев превращался в огненные вспышки, в удары, каждый из которых не имел права не попасть в цель.

Дилан ловил мои движения, блокировал, отступал ровно так, чтобы раздражать, чтобы вынуждать атаковать с еще большей яростью.

— Ты слишком предсказуема, Геллер, — заметил он, ловя меня за запястье. Его хватка была твердой, но не грубой.

Я вырвалась, сделала шаг назад, заставляя себя дышать ровнее, но пламя внутри только разгоралось.

— Слишком много эмоций. Они тебя губят, — продолжал он.

— Не тебе меня учить!

Я метнулась вперед, сделала ложный выпад, а потом вдруг развернулась и ударила ладонью, окутанной пламенем.

Дилан едва успел уклониться. Но даже так жар обжег его кожу, и на миг я увидела в глазах неподдельное удивление.

Дракон перехватил мою руку, рывком развернул меня и прижал к себе, крепко удерживая за запястья.

Мы оказались слишком близко. Я чувствовала тепло его тела и горячее дыхание у виска. Все вокруг искрилось остатками магии, а запах родной стихии сводил с ума.

— Вот он, твой огонь, Геллер. — Голос Дилана прозвучал низко и чуть хрипловато. — Почему ты боишься его? У тебя есть все, чтобы получить кого и что угодно.

Я оттолкнула его. Вырвалась с таким отчаянием, словно освобождалась от удавки, которая уже начинала затягиваться на шее.

— Ты меня не понимаешь, — выдохнула я, пока сердце бешено колотилось.

Он усмехнулся, медленно отступая, но не теряя злой уверенности в голосе и взгляде.

— Может, ты просто боишься, что я прав?

Я не ответила. Вопрос попал по самому больному. Сколько раз, просыпаясь сегодня ночью, я спрашивала себя о том же. Что, если Дилан прав?

Последнее, что я хотела, — показать ему это. Лишь пробурчала вместо прощания:

— Займусь чем-нибудь другим.

Но выйти из зала не успела. Раздался голос ректора, усиленный магией, и я остановилась, прислушиваясь к объявлению.

— Всем драконам четвертого и пятого курса собраться перед главным крыльцом. Одежда и снаряжение — для полевого задания в пустыне.

Задание в пустыне? Явно не обычная тренировка, ведь занятий сейчас нет, да никто и не объявлял о них таким способом.

Мир на мгновение пошатнулся. Эштон входил в этот список!

Я не знала почему, но эта новость выбила меня из равновесия. Хотела ли я остановить его? Хотела ли сказать что-то, прежде чем он полетит туда, где рождаются магические бури?

Но я осталась на месте, глядя в коридор, где уже появились адепты, спешащие во двор, чтобы посмотреть на отправление драконов.

Во дворе было людно. Повсюду толпились адепты: у ступеней, на балконах, даже на оградах, лишь бы лучше разглядеть происходящее.

Я спустилась одной из последних и уже не ожидала что-то застать. Признаться, количество провожающих меня удивило. Неужели за последние дни адептам не хватило впечатлений? Я бы не пошла, если бы не чувство, что должна взглянуть на драконов. Теперь же старательно отгоняла от себя навязчивую мысль о прощании. Никогда не считала себя суеверной, но сейчас ничего не могла с этим поделать.

Воздух был наполнен тихими напряженными голосами, и от них становилось еще тревожнее. Будто все остальные тоже предчувствовали неладное и стеснялись разговаривать слишком громко.

Я остановилась на крыльце, пытаясь вслушаться в происходящее.

— Это только начало! — нервно бросил кто-то рядом своему соседу. — Слышал, как у кабинета ректора обсуждали, что буря была слабой и это еще не конец, а предвестник. Настоящая еще впереди.

— Купол не выдержит второй удар в таком состоянии! — вторил другой голос.

— Как думаешь, насколько эти драконы быстрые? Успеют притащить из Аш’Кериона новые пластины?

— Почему нельзя было сделать их из доступных металлов?

— Дурак ты. Артефакторы тоже не со всем подряд работают.

— А я слышала, что со всем, даже с пуговичками, — встрял женский голос.

— Cмотря из чего те пуговички, — авторитетно заявил первый. — Если для купола нужна дрянь из Аш’Кериона, то без толку с этим спорить.

— А запас?

— А кто его делал?

Я слушала, медленно укладывая информацию в голове. Уверена, что запас материалов был — ладно, при моем отце он бы точно был, — но что-то пошло не так. Закончился или испортился от Сдвига — не важно. Важно…

Услышанное вдруг оформилось в нечто цельное. Новая буря? Еще страшнее? И они посылают драконов туда?

— Их отправляют в руины, — донесся чей-то взволнованный голос, выделяясь среди прочих, словно специально обращался ко мне, отвечая на мысли.

Я вскинула голову. Поднялась на носочки, глядя поверх голов тех, кто стоял на ступенях ниже.

В середине двора собралась группа старшекурсников. Плечи расправлены, спины выпрямлены, улыбки приклеены.

Они знали, что именно им предстоит. Лица были спокойны, но в глазах — болезненная сосредоточенность. Гордость, ожидание, готовность. И страх, который нельзя дать увидеть остальным.

— Руины? — переспросил кто-то позади меня. — Их посылают одних?

— Они достаточно сильны, чтобы справиться без магистров. Кто-то должен дальше заниматься восстановлением сети заклинаний. А эти пусть докажут, чего стоят.

Я сглотнула. Руины Аш’Кериона. Сколько странного, нелепого и пугающего рассказывали о них. О древних магических ловушках, нестабильных потоках пустынного огня, а еще — о существах, что там водятся. Никто не знал, какая древняя магия дремлет среди разрушенных стен, среди теней прошлого, скрытых в песках.

Конечно, половина из этого — сущий бред. Настоящая опасность придет от магической бури, если та и в самом деле собирается повториться. Но драконы справятся. Обязательно справятся.

Я нашла глазами знакомые лица.

Дилан — среди Призраков. Он стоял в показной расслабленной позе, но я видела — знал, что его место в первых рядах. Его уверенность еще никогда не казалась мне столь притворной.

Эштон — чуть в стороне. Сосредоточенный и задумчивый, он не приближался к остальным, не обменивался репликами или смешками. Его молчаливость говорила больше, чем любые слова.

Мне хотелось отправиться с ними: пусть от меня не будет толку в поисках материалов, но уж груз на спине я смогу довезти. Но я младше, а мое имя не вызывает доверия. Наверное, меня бы не взяли, даже будь я сейчас на последнем курсе.

Мое место было среди тех, кто оставался ждать.

Я сделала шаг назад, протискиваясь между адептами.

День прошел в ожидании.

Академия гудела, обсуждения не затихали. В воздухе витало беспокойство, слишком тяжелое, чтобы его игнорировать. Все готовились к худшему. Если буря вернется, последствия будут страшнее, чем в первый раз. Больше никто не смеялся над шутками, что купол не вечен и не надежен. А еще — никто не смеялся надо мной. Будто до всех вдруг начало доходить, что работа над вторым куполом шла не только потому, что мой отец хотел что-то доказать. Академия нуждалась в новых заклинаниях и артефактах.

Магистр Унсури появлялась пару раз, чтобы разогнать сборища в холле, а затем снова пропадала.

Я не знала, куда себя деть. Ходила по коридорам, заглядывала в библиотеку, но не могла даже читать — строки расплывались перед глазами. Занятно, что библиотекаря тоже не было и никто не запрещал мне осматривать все полки, включая закрытые. Но я листала старые записи, и ни одна буква не задерживалась в памяти. Мысли были не здесь. Они были там.

С ними.

Эштон. Дилан. Остальные.

И когда я начала беспокоиться о Призраках?

Я пыталась напомнить себе, что не могу ничего изменить, но это не приносило облегчения. Скорее, давило сильнее.

Когда солнце зашло, я наконец заснула, измученная собственными мыслями.

Но посреди ночи меня разбудил свет.

Странное жутковатое мерцание из окна. Оно переливалось то холодным голубым, то теплым золотым оттенком, словно колебалось между двумя состояниями.

Я медленно села, еще сонная, но уже напуганная. В комнате и снаружи было тихо. Проникал только свет, без звуков. Я уставилась в окно.

На самом горизонте колыхалось что-то нереальное. По пустыне будто бродили огромные сияющие волны, устремляясь в небо и закрывая его. Купол, накрывающий не только академию, а весь мир целиком.

Магические волны.

Я смотрела, зачарованная, пытаясь понять, что именно вижу. Где-то глубоко внутри меня все вопило об опасности.

И тут меня пронзила боль.

Резкая и острая. Я не сразу смогла понять, где она началась, быстро окутывая все тело. Словно что-то оборвалось внутри, вызвав цепную реакцию.

Я вскрикнула, схватившись за запястье.

Казалось, что метка горела.

Я тяжело дышала, изо всех сил сжимая руку пальцами.

Что-то случилось. Там. С ним.

К утру драконы так и не вернулись. На крыльях им хватило бы времени, но магические волны меняли расклад. Слишком нестабильно, чтобы лететь. Истинная ипостась всегда гораздо острее реагировала на любые колебания, а сейчас те еще и могли банально повредить крылья. С такой раной живым не доберешься.

Мы все понимали, что теперь ребята призна́ют полет слишком опасным, а значит, возвращаться будут пешком. На этот случай им и приказали взять с собой снаряжение.

Я старалась не думать об этом.

Не думать о том, что кто-то с такой же меткой мог сейчас страдать, быть раненым… или хуже. Но как можно не думать, когда ощущение тревоги цепко держится в сознании?

Каждую минуту я ловила себя на том, что снова касаюсь запястья. Я связана с одним из драконов. Неважно, как сильно хочу это отрицать. Древнюю магию мало волнуют мои желания. Я почувствовала боль своей пары — каких еще доказательств мне не хватает?

Весь день я провела в комнате Лии с Дейвом. Сначала просто не хотела оставаться одна, потом втянулась. Мы рисовали драконов, но получалось все что угодно, кроме, собственно, драконов.

— Это не дракон, это… чудовище из моих кошмаров, — скептически заметила Лия, разглядывая рисунок Дейва.

Она то и дело забегала, чтобы принести еды и убедиться в нашем благополучии. Лия казалась спокойнее. Ее утешало, что Дейв не сидит один.

— Все равно это дракон! — возмущенно заявил он, раскрашивая хвост в немыслимые цвета. — Просто… редкий!

— Редкий? — Лия с сомнением перевела взгляд с рисунка на него. — С шестью лапами и ушами, как у летучей мыши?

— Это, между прочим, дает ему прекрасный слух, — обиженно фыркнул Дейв и продолжил водить мелком по бумаге. — А еще он летает задом наперед, если захочет.

Я сдерживала смех, но лопоухая шестилапая тварь, да еще и с навыками полета в обратном направлении, вызвала у меня настоящую истерику.

— Дейв, ты хоть понимаешь, что ты создал? — выдохнула я сквозь смех.

— Легенду, — с важным видом объявил он. — Через тысячу лет кто-нибудь раскопает мои наброски и скажет, что этот вид был истреблен, но однажды возродится.

— Если они решат, что он вообще существовал, — фыркнула Лия.

— Конечно-конечно, — кивнула я, едва удерживаясь от новой волны нервного веселья. — Ты, главное, никому не показывай, а то другие драконы могут обидеться.

Дейв подозрительно посмотрел на меня, как будто пытался понять, серьезно ли я. Потом прищурился:

— А если им понравится? Вдруг кто-то из них захочет выглядеть так же?

— Тогда мы узнаем, у кого из драконов совсем нет вкуса, — хмыкнула Лия.

Через секунду Дейв тоже расхохотался, и в этот момент я поймала себя на том, что смех почти заглушает мое беспокойство.

Лия убежала, а я смотрела на мальчишку и думала, что мы оба потеряны. Никому не нужны такими, какие есть. Его судьба — калека, чужой среди магов, спрятанный в стенах академии. Моя — метка на запястье, принадлежность кому-то, кого я не выбирала. Так же, как и мою фамилию.

Но, может, это изменится. Для нас обоих. Если я сумею найти что-то полезное. Если у меня вообще останется время разбираться с тайнами прошлого, потому что сейчас буря была важнее.

Я невольно погладила запястье, желая получить отклик, но метка больше не реагировала. Иногда мне казалось, что я чувствую фантомную боль — легкое жжение, которое исчезало, стоило мне сосредоточиться. Наверное, я хотела, чтобы она снова заболела. Это было бы подтверждением, что тот, кто на другом конце связи, еще жив.

Когда к вечеру дверь в очередной раз открылась и вошла сгорбленная Лия, я сразу поняла, что новости плохие.

Она выглядела усталой и виноватой. В комнате тут же стало тише, даже будто воздух застыл в ожидании ее слов.

— Говорят, что в руинах был обвал, — наконец доложила она бесцветным тоном. — Видели ночью облако над Аш’Керионом, но на таком расстоянии… это могло быть что угодно.

— И никому не сказали?

— Ждали вестей от ребят. Вернись они вовремя и целыми, то было бы незачем тревожить остальных.

Я с трудом вспомнила, как дышать.

— А если нет, то мы бы узнали слишком поздно!

— Какая разница, — обреченно проговорила Лия. — Мы все равно ничего бы не сделали.

— Но спасатели…

— Разведка отправилась еще утром, как я поняла.

— Есть вести?

— Возвращаются. Уже на подходе.

— Ты не могла с этого начать?! — возмутилась я.

— Могла, — буркнула Лия. — Но хотела тебя подготовить.

— Насколько все серьезно? — спросила я, и собственный голос показался чужим.

Лия тяжело вздохнула и провела рукой по волосам.

— Никто точно не знает, — ответила она. — Ну… скоро увидим.

— Но они живы? — Слова с трудом прошли через пересохшее горло.

— Полагаю, что да. Пока ни одной подтвержденной потери. Но… ты же понимаешь, что со мной никто особо не делится. Я принесла тебе все, что узнала, — замялась Лия, а ее губы дрогнули.

Я сглотнула.

Вот оно. Подтверждение. Боль, которую я почувствовала ночью, могла прийти только по магической связи. Поздно отрицать то, что уже существует. Пусть метка и не светится, но она работает, остальное — дело времени.

И взаимности.

Впервые я пожалела, что метка не засветилась сразу. Да, это было бы ужасно, но… оно осталось бы позади. Где же та пресловутая любовь с первого взгляда, в которую так верят люди? Из-за которой так завидуют драконам и их предназначению?

Я уже давно в ловушке. Просто она никак не захлопнется до конца.

Я не могла дышать. Не хватало воздуха, а окна открывать запретили. Их и так осталось немного.

Грудь сдавило, а сердцебиение отдавалось в висках, в ушах, в кончиках пальцев. Все внутри меня требовало одного: беги. Беги к нему.

Я не должна стоять здесь. Я должна лететь. Должна найти его.

Куда? В пустыню. Спасать его. Он там. Он ранен. Он в беде.

Что-то в подсознании нашептывало: это все твоя ошибка, Лекси. С полной силой ему ничего бы не угрожало. Ты виновата, потому что ты не позволила. Упрямилась, не старалась, не желала даже попробовать.

Боль эхом отдавалась в запястье. Возможно, она снова лишь чудилась мне, пока я сама хотела ее чувствовать. Но сердце било тревогу, и я не могла игнорировать этот зов.

В голове не осталось связных мыслей — одни инстинкты. Слепая и дикая потребность действовать. Я развернулась, сделала шаг вперед, особо не понимая, куда именно и зачем. Я просто шла.

И вдруг…

Замерла, пока меня накрывало осознанием происходящего.

Я сдалась? Еще секунду назад мое тело было готово подчиниться истинной связи. Принять ее, слиться с ней, поставить ее выше всего остального. Следовать за ней как за единственно важным.

Какая же я слабая на самом деле…

— Лекси? — Голос Лии был глухим, далеким, словно пробивался сквозь слой магического тумана.

Я не ответила. Просто стояла, сжав кулаки и стараясь подавить дрожь. Я ненавидела эту слабость, как ненавидела сейчас себя саму. И знала, что не смогу противиться слишком долго.

Затем рассудок снова начал давать сбой. Мне хотелось ни о чем не думать. Не осознавать, не анализировать, не разбираться. Просто лететь туда, где он.

Но вместо этого я услышала крик. Не сразу сообразила, что Лия открыла дверь и выглядывает в коридор, проверяя, что там случилось.

Она оглянулась, бросив короткое:

— Вернулись, — и посторонилась, чтобы дать мне дорогу.

В холле мгновенно собралась толпа, не рискующая покидать здание академии к вечеру. В воздухе витали волнение, страх и любопытство. Все молчали, только переглядывались, словно перебрасывались немыми вопросами, прекрасно понимая друг друга.

Кто-то вызывал целителей, кто-то пытался разглядеть, что же осталось от наших драконов.

Я остановилась рядом со всеми. С силой вонзила ногти в ладони, чтобы заставить себя думать, а не чувствовать. Боль показалась мне слишком слабой, почти незаметной, но она напоминала, что я еще здесь. Что еще держусь.

Потом я увидела их.

Драконов. Побежденных… Они выглядели, будто проиграли в очень жестокой схватке.

Пыль, въевшаяся в кожу. Кровь, засохшая на разорванной одежде. Посеревшие лица, на которых залегли тени усталости и боли. Даже позы говорили о многом — они выстояли, но какой ценой?

По крайней мере, все передвигались на своих ногах.

Я вглядывалась в лица.

Дилана нашла первым. Весь в крови, но шел сам. Уверена, просто не желал, чтобы кто-то видел его слабость. Он прижимал руку к боку. Кровь пропитала ткань под пальцами, но не смотрелась свежей. Регенерация работала, царапина затягивалась. Я вдруг подумала… что он сейчас красуется больше, чем страдает.

Но мой взгляд скользнул мимо него и оказался прикован к Эштону.

Рубашка на нем отсутствовала вовсе. На боку — глубокий порез с рваными краями. Кровь запеклась, оставив темные разводы на коже, но кое-где свежие капли еще блестели под светом магических фонарей. На плечах — грязь, песок, следы ударов, раны, которые он, похоже, и не пытался протереть или перевязать. Но Эштон держался.

Как настоящий дракон.

Никакой слабости. Никакого желания вызвать жалость.

Эштон не оценивал направленные на него взгляды, не искал помощи. Просто остановился, выпрямившись, словно не пострадал вовсе, а лишь получил немного нового опыта. Подумаешь, до завтра все заживет!

И тогда его взгляд нашел мой.

Мир сузился до нас двоих. Все остальное — толпа, шепот, даже магическая буря — стало размытым, далеким и таким неважным.

Глаза Эштона казались темными, какими перестали быть местные ночи. В них не было ни удивления, ни злости, ни облегчения. Только усталость. Тяжелая, почти бездонная. Это был взгляд того, кто слишком долго брел по шаткому мосту над обрывом, но все равно не упал.

Мои ноги сами сделали шаг вперед.

Я не думала. Не пыталась ничего скрыть. Просто шла к нему.

Неосознанно, без колебаний. Как будто другого пути не существовало. Как будто именно так все и должно быть. Как будто весь этот день, вся эта буря, метка, ожидание вели меня к данному моменту.

И тут Дилан заговорил. Громко, отчетливо и спокойно:

— Ну вот. Теперь все знают, кого ты предпочла бы видеть своей парой.

Тишина ударила меня в грудь, чуть не сбив с ног. Окружающие замерли. Я слышала, как где-то тикают стрелки настенных часов.

А затем — началось.

Холл разом заполнился голосами, словно неизвестная магия внезапно позволила всем открыть рты.

— Она должна была пойти к Дилану, да?

— Она сомневается?

— Метка не может ошибаться…

— Какое оскорбление!

— Унижение. Он ей не простит.

— Гнилая семейка, им и метка не указ.

Но среди всего этого я вдруг отчетливо различила смех. Резкий, звенящий и до дрожи противный смех Иланы.

Но она не сказала ни слова. Да ей и не нужно было что-то говорить.

Я задохнулась.

Гул голосов стал невыносимым, слова проникали под кожу, ранили глубже, чем хотелось бы признавать. Я не могла пошевелиться.

Не могла отвести взгляд от Эштона.

Он все так же стоял, выпрямившись, как и не слышал ничего вокруг. Как и не его сейчас обсуждали вместе со мной. Словно он знал что-то…

Я не могла развернуться и броситься к Дилану, но не могла и остаться.

Толпа наблюдала.

Что бы я ни выбрала — это обсудят, осудят и интерпретируют совсем не в мою пользу.

— Немедленно разойтись! — гаркнула магистр Унсури, не зная, что сейчас почти спасает мне жизнь. — Пропустите целителя.

Утро облегчения не принесло. Теперь мне совсем не нравилось, что адепты слоняются без дела. А они слонялись — сегодня даже не пытались делать вид, что приносят пользу или ищут себе занятие.

Важнее было обсудить поход к руинам и его результаты.

А результатов не оказалось никаких — драконы с трудом вернули домой самих себя, что уж говорить о каких-то там материалах.

Главной темой становился вопрос, отправят ли теперь новый отряд? Ходили слухи об эвакуации, но никто не желал бежать раньше времени. Все понимали, что если бросить здание, то у него не останется шансов выстоять. Но если поступит приказ — придется уходить.

Для себя я решила, что не уйду. Уверена, найдутся те, кто останется, чтобы бороться. И я не могла просто бросить свой единственный шанс восстановить справедливость. Какая жизнь меня ждет без нее? Спасибо, за десять лет я наелась сполна.

Купол не починить и не удержать одним заклинанием. Огромное плетение тратит силы магов… десятков, сотен магов. Драконов. Сейчас все, кто способен, были заняты там. Отдавали свой резерв и едва успевали отдыхать, пытаясь избавиться от последствий Сдвига.

Не все из адептов верили во вторую бурю. Да, сверкало на горизонте, ну и что? Это Великая пустыня, в ней магия всегда непредсказуемо чудит.

Второй темой для обсуждений оставалась я…

Я пыталась игнорировать, но взгляды прожигали кожу, оставляя неприятные ощущения. Стоило выйти из комнаты, как я попадала под пристальное наблюдение. Кто-нибудь неизменно следил за каждым моим вздохом. Все ждали, когда целитель отпустит парней. Все хотели узнать, что сделает Дилан со мной.

Пока же проблема была не в нем…

Поднявшись на пятый этаж, я слишком поздно поняла, что забрела в ловушку.  Хотела посмотреть, что там за голоса и не вернули ли комнатам прежний вид. Но стоило пройти вперед по коридору, как меня окружили адептки.

«Илана выбрала идеальный момент!» — мысленно взвыла я.

Момент, когда рядом со мной не было ни Дилана, ни Эштона, ни даже Лии — никого, кто мог бы меня поддержать. Было полно адепток, но каждая лишь с интересом наблюдала. Ждала зрелища.

Илана двигалась плавно и грациозно. Плешивая кошка, уверенная, что загнала жертву в угол. На губах сияла мерзкая улыбка.

— Вы только посмотрите, — громко и с притворным удивлением произнесла она, подходя ближе. — Наша «избранная» так заботится о своем драконе! Ой, нет… кажется, она вообще не знает, в чем ее долг.

С разных сторон раздались смешки.

Жар поднялся у меня внутри. Пламя, рождающееся прямо в сердце, разлилось по телу, запульсировало в кончиках пальцев.

Я держалась. Держалась изо всех сил, чтобы не открыть им своих чувств. Потому что иначе они получили бы подтверждение, что их действия приносят результат. Что их слова задевают меня. Что вместе они могут сделать мою жизнь невыносимой.

Я не могла позволить себе слабость, а огонь требовал выхода.

Вдох. Выдох. Нет, не сейчас. Они не получат то, чего добиваются.

Держаться становилось все сложнее. Потому что… часть меня боялась, что Илана права.

Все, что произошло. Все, что видели остальные. Мои сомнения, мой отказ исполнить свой долг. Мой шаг к другому на глазах у истинного…

Сейчас главное — не заговорить. Любое слово ухудшит мою ситуацию. Что бы я ни произнесла, для них это станет доказательством: я пытаюсь оправдаться и защититься, а значит, признаю их правоту и свою вину.

Ногти впились в ладони. Наверное, скоро у меня на руках не останется живого места, так что и регенерация перестанет справляться.

Я лихорадочно искала выход. Уйти значило проиграть. Броситься на Илану — тоже проиграть, но еще и доставить зрителям удовольствие, а защищать ее они полезут всем скопом.

Все, что я могла, — стоять и терпеть. Но как же хотелось вцепиться ей в крашеные волосы! Какая она блондинка с огнем?!

Илана чувствовала мою растерянность и наслаждалась.

В ее глазах горело торжество. Она шагнула еще ближе, а потом медленно наклонила голову, прямо как кошка, что разглядывает пойманную мышь.

— Надо же, Лекси, ты не злишься, — притворно вежливо оценила она. — Выходит, где-то внутри ты уже поняла, что твоя сказочка скоро закончится.

Сказочка? Сказала бы я, куда она может засунуть такие сказки!

Я промолчала, а Илана на мгновение поджала губы. Ах, кто-то очень надеялся на мой ответ?

От нее пахло чем-то сладким и приторным, как цветы, что слишком долго стояли в вазе. Губы почти не шевелились, но каждое слово звучало отчетливо, будто она шептала прямо мне в разум:

— Когда он поймет, что ты ничего не стоишь, то пройдет ритуал отказа от истинной пары… и вернется ко мне.

В голосе звучала не угроза — уверенность.

Я почувствовала, что теряю контроль. На ладонях вспыхнул огонь, а руки сами начали подниматься. Пусть со мной не занимались лучшие учителя магии, но драться я умела. Без правил. Дилан успел на это полюбоваться, а сейчас я с удовольствием покажу и его подружке.

Илана резко отпрянула, сделав шаг назад. А затем развернулась и быстро пошла прочь. Торопилась, чтобы никто не успел заметить выражение ее лица. Но я знала: что-то во мне напугало ее хуже настоящего демона!

— Беги, беги, — прошипела я ей вслед.

Мы не закончили, но эта схватка осталась за мной.

Не сразу я заметила, что зрители тоже спешили сбежать. Спектакль окончился, оставив у них не те эмоции, на которые был расчет. Уверена, здесь планировалась расправа.

Пламя опало, но внутри продолжало тихо гореть.

Ритуал отказа от истинной пары?

Дилан не сделает этого. Просто не сможет. Мы с ним обречены терпеть друг друга, но моя участь будет гораздо хуже.

Или… все-таки сможет?

Я поежилась, живо вспомнив ощущения от Сдвига. От уничтожения плетения с вкраплениями древней магии. Истинность была древней магией сама по себе. Даже мысль о разрушении ее показалась жуткой.

Я ждала у кабинета ректора, прислонившись к стене, и ощущала холод от камней за спиной даже через деревянную отделку. Казалось, весь мир начал пропитываться этим странным магическим холодом, который я то и дело замечала после бури.

Прохлада пробиралась сквозь ткань формы и, как живая, старалась дотянуться до тела, проникнуть внутрь.

Мне бы отодвинуться, но я не шевелилась. Боялась, что движением изменю что-нибудь и разрушу свою решимость.

В голове до сих пор звучал голос Иланы: «Когда он поймет, что ты ничего не стоишь, то пройдет ритуал отказа от истинной пары и вернется ко мне».

С каждым повторением эти слова становились все правдоподобнее.

К демонам Дилана, пусть Илана забирает его себе! Но ритуал пугал меня до дрожи. Раньше я боялась, что меня увезут и запрут там, где не останется никаких прав, кроме как ублажать мужа и рожать детей. Но теперь этот вариант не выглядел худшим.

Дракон действительно мог бы получить полную силу, а потом отказаться от меня. Это позор был пострашнее, чем достался мне от отца, но не он пугал меня. Только ритуал. Если выживешь после него, то захочешь ли дальше жить?

Дверь кабинета ректора распахнулась. Я так долго ждала этого, что почти забыла, зачем пришла.

Дилан докладывал о руинах. Его выпустили из целительского крыла первым. Что-то во мне тут же гаденько отметило: еще бы, ведь он больше притворялся, чем страдал. Иначе и быть не могло.

Я пришла, чтобы поговорить с ним. Если совсем честно — чтобы застать его врасплох. Так у меня был шанс остаться на равных в этом диалоге. Я не сомневалась, что неприятный разговор между нами скоро случится, и не хотела, чтобы он состоялся на территории Дилана и на его условиях.

К моему облегчению, Дилан вышел в коридор один.

Высокая фигура отбрасывала длинную тень на гладкий мраморный пол. Присутствие Дилана начало давить на меня раньше, чем он заметил мое.

Он остановился, глядя на меня, а я все пыталась понять, что за эмоции скрывало непроницаемое сейчас выражение лица.

Открыла рот, собираясь что-то сказать, но Дилан не дал мне шанса. В следующую секунду его рука сжала мое запястье, и прежде, чем я успела возразить, он резко потянул меня за собой.

— Ты меня мало унизила, да еще и публично? — Его голос был спокойным, но в нем прозвучала едва сдерживаемая ярость.

Я не сопротивлялась, когда он затащил меня в пустую аудиторию. Дверь с глухим щелчком закрылась за нами, а следом раздался слабый магический треск — заклинание, запирающее выход. Сердце билось в груди, как пойманная птица, стремящаяся вырваться из ловушки.

Дилан развернулся ко мне, в полумраке его глаза сверкнули желтым огнем.

— Ты почувствовала мою боль, Геллер, ведь правда? Можешь не отрицать — у тебя все было написано на лице, когда ты выбежала встречать. Готовилась увидеть тела? И что же пошло не так? Все наблюдали, как ты выбрала Эштона. Не стыдно? Или тебе это ничего не стоит?

Я сжала кулаки, чтобы не дать огню вспыхнуть на ладонях.

Разговор на моих условиях? Как же!

— Я не знала…

— Не знала? — Он сделал шаг ближе, вынуждая меня пятиться. — Что ты не знала?

Спиной я наткнулась на один из массивных столов, расставленных по комнате. Дилан плавными движениями приближался ко мне, и пришлось обогнуть стол, чтобы не дать загнать меня в угол.

Он не торопился. Каждый его шаг был медленным, отмеренным, словно это уже не разговор, а начало охоты. Дилан обходил столы, а я отступала. С гордо поднятой головой и не желая показывать слабость, но понимая, что наши движения стали вторым диалогом. Он настаивал — я не сдавалась. Он угрожал — я выдерживала взгляд.

— Ты знала. Ты почувствовала связь. Не смей отрицать. Даже с черной меткой можно почувствовать самое худшее. Например, сильную боль.

Я хотела возразить. Хотела сказать, что, пусть и так, я не обязана к нему бежать. Дилан первым возненавидел меня, и чья же вина, что он не способен вызвать во мне других чувств? Он и не пытался, сразу назначив меня своей собственностью.

Но слова застряли в горле.

Потому что в одном он был прав: я почувствовала боль прошлой ночью. Резкую, острую и настоящую. Тело помнило ее до сих пор, будто не успело прийти в себя. Но, несмотря на это, я все равно пошла к Эштону.

Дилан видел. Все видели.

Он молчал несколько секунд, но тишина казалась обманчивой. Я ждала подвоха.

— Ты не просто позоришь себя, Геллер. Ты позоришь меня.

Я обошла еще один стол, пытаясь создать между нами преграду, но Дилан сразу же последовал за мной, не давая ускользнуть.

— А мне это не нравится, — продолжил он.

Я сглотнула, но не отвела взгляда. Внутри все кипело, бурлило протестом, но я держалась. Держалась за ускользающую гордость, за крохотную уверенность, что у меня еще оставалась.

— Я не твоя вещь.

— О нет, ты не вещь. Но ты — моя пара. — Его глаза вспыхнули настоящим огнем. Опасным, притягательным и неподвластным. — А это куда большая ответственность, чем быть просто вещью. Не испытывай мое терпение.

Дилан сделал резкий шаг вперед, и я остановилась, теперь не пятясь. Он замер, наблюдая за мной. Между нами все еще оставалось место, а мне чудилось, что прогнулась невидимая стена, что отделяла меня от него, но уже была на пределе.

— Все знают, что ты моя. Если ты продолжишь позорить меня, я заберу тебя из академии туда, где никто не будет этого видеть. Диплом моей супруге не понадобится.

Мое сердце сжалось. Его голос звучал ровно, но в этой уверенности не было ни капли пустых угроз. Такова была реальность.

— Ты ведь хочешь остаться, да? — Его тон изменился, стал почти ласковым, почти заботливым, но я слышала в нем нечто иное. Скрытый яд, сладкий, тягучий и опасный.

Я дернула плечом, словно собиралась вскинуть руку, закрываясь от ненанесенного удара. Он точно знал, что говорить. Именно то, чего я боялась с самого появления метки. Что ж, представления о будущем у нас явно сходились…

Общество не защитит меня. Ректор — и подавно. Император? Тоже нет.

Дилан сделал шаг назад, оставляя мне иллюзию пространства, но не свободы.

— Больше не делай ошибок, Алексия.

Его голос еще долго звенел в ушах, даже когда Дилан развернулся и ушел, не оглянувшись.

Я осталась стоять в пустой комнате, обняв себя за плечи.

Как же все изменилось.

Раньше никто не хотел иметь с нашей семьей дел, но зато я была свободна. Никого не интересовала, никому не была нужна. Как в одно мгновение моя жизнь перестала принадлежать мне?

Я стояла в пустой аудитории, куда меня затолкнул Дилан, и пыталась сложить разрозненные куски в цельную картину. Воздух здесь был застоявшимся, пахло старым деревом и пылью.

Играя в кошки-мышки, мы с Диланом сдвинули несколько столов и лавок. Теперь казалось, что кто-то очень спешил, убегая. Тусклый свет магических фонарей дрожал на стенах, создавая причудливые тени.

Отчего-то мне померещилось, что аудитория похожа на место преступления.

Да и разговор с Диланом соответствовал. Его слова, его угрозы, его требования. Его уверенность в том, что он уже победил.

Но вместо страха во мне вдруг поднялось что-то иное. Чувство, которое я не могла объяснить. Оно было раскаленным, как песок в знойный день, и тягучим, как сгущающийся перед магической бурей воздух.

Я думала о руинах. Об обвале в них. Все так удобно…

Почему он случился именно в то время, когда туда попали Призраки? Сомневаюсь, что они были так неаккуратны. Почему среди пострадавших больше всего досталось именно Эштону?

Слишком удачное совпадение. Слишком правильный момент.

Я зажмурилась, но перед глазами снова мелькнули воспоминания. Как моя метка вспыхнула болью в ту ночь.

Все решили, что это случайность. Обвалы и сдвиги в Аш'Керионе — обычное дело. Какой-то камень не выдержал, и рухнуло все, что было над ним…

Но что, если это не случайность? Что, если там была битва? Что, если Дилан хотел убрать соперника?

«Я заберу тебя из академии. Ты ведь хочешь остаться, да?»

Я открыла глаза, пытаясь осознать еще одну ужасную мысль. Если бы я сразу согласилась на свою роль, если бы подчинилась метке, если бы попыталась найти в себе добрые чувства к Дилану — ничего этого бы не произошло. Эштон не угодил бы под завал. Он не получил бы этих ран.

Потому что не было бы никакого смысла вставать у Дилана на пути и спорить… из-за меня.

Я виновата перед ним.

Перед глазами мелькнула его улыбка, чуть насмешливая, но теплая. Воспоминание о том, как он впервые в этом году обнял меня, легко, как когда-то в детстве. Как взял меня в полет, как позволил чувствовать себя свободной.

Он пострадал из-за меня.

Эта мысль резанула сильнее любого клинка. Затем — другая: я должна его увидеть. Прямо сейчас.

Я выбежала из аудитории, направляясь в лечебное крыло. Пробиралась, прячась от всех. Замирая за колоннами, пропуская случайных адептов. Мир продолжал жить, но для меня сузился до одной цели.

Я остановилась у нужной двери и подумала: «Лучше уйти».

Но вместо этого открыла ее. Проскользнула внутрь и побрела, заглядывая в палаты, пока не обнаружила нужную.

Эштон сидел на кушетке, прислонившись к стене. Без рубашки, с перевязанным боком. Его кожа была бледнее обычного, на ключице темнел синяк. Эштон не выглядел слабым, но явно не отдохнул. Тусклый свет едва попадал на его лицо, подчеркивая заострившиеся черты.

Он поднял взгляд на меня — и ничего не сказал.

Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем я сделала шаг вперед, прикрыв за собой дверь.

Эштон потянулся ко мне, не спрашивая разрешения, и его пальцы легко скользнули по моему запястью, точно касаясь метки, спрятанной под тонкой тканью манжеты.

Я затаила дыхание.

Ощущение было неправильным. Или — наоборот — слишком правильным.

Тепло растекалось по коже. Не обжигало, а охватывало мягко, но неотвратимо. Это было так… просто. Естественно. Будто я должна быть здесь. Все в этом мире кричало, что мое место именно здесь.

— Ты нравилась мне и до этого года, — тихо, словно самому себе, произнес Эштон. — Всегда. С первого взгляда.

Я открыла рот, собираясь ответить, сказать ему, что это ошибка, что он должен оставить меня в покое. Но слова застряли в горле. Я видела его взгляд — глубокий, сосредоточенный, как если он говорил о чем-то неоспоримом.

Эштон не пытался меня убедить или потребовать что-то. Он просто говорил правду.

— Я верю тебе, — почти прошептала я.

Это был ответ не только на последние слова.

Это было обещание.

Что бы он ни скрывал. Что бы ни делал. Что бы ни случилось дальше.

Я верила ему.

Эштон выдохнул, его плечи расслабились, словно я сняла с них невидимый груз. Пальцы скользнули по моей руке. Прикосновение было почти невесомым, но его тепло медленно распространялось по коже, пробираясь внутрь, в самую суть.

Мне вдруг захотелось обернуться в дракона. Почувствовать себя частью чего-то большего, окруженной этим теплом, растворенной в нем. Прижаться к другому такому же зверю.

У истинной ипостаси свои желания. Иногда дикие, но неизменно искренние.

Эштон поднял мою руку. Наклонился, целуя тыльную сторону ладони. И не существовало ничего, кроме этого поцелуя.

Тишину разрезал резкий звук за пределами комнаты — чей-то голос в коридоре. Искали меня, сообщая, что посещения запрещены.

Я вздрогнула, и реальность обрушилась на меня. Сердце забилось быстрее.

— Нельзя изменить предназначение. — Я шепнула это так тихо, что почти не расслышала своих слов.

Эштон замер.

На его лице мелькнуло нечто, что я не успела понять. Тень сомнения? Ожидание? Он не ответил, но его взгляд оставался твердым. Я видела — он не собирается отступать.

Торопливо заговорила, пытаясь убедить его, но больше — себя:

— Так будет лучше. Если я… больше не буду никого позорить.

Голос дрожал, выдавая меня с головой. Я сжала кулаки, но даже так не смогла подавить легкую дрожь в пальцах.

Эштон долго смотрел на меня, а затем вдруг криво усмехнулся:

— Ты сама себе не веришь.

Я прикусила губу. Он видел меня насквозь. Казалось, что его слова обнажили нечто важное и болезненно правдивое.

Я не знала, как ответить.

Эштон легко пожал плечами, будто мы обсуждали что-то незначительное:

— Хорошо. Если ты так хочешь — я могу оставить тебя в покое.

Я резко вдохнула, не осознавая его ответ до конца.

— Но с двумя условиями, — добавил Эштон, и я увидела ту лукавую улыбку, с которой он отправлялся на шалости в детстве. — Ты попросишь меня снова. Второй раз, но не прямо сейчас.

Ах, вот он, подвох! Я и сейчас чуть не умерла. Эштон прекрасно знал, что повторить будет гораздо сложнее.

— А перед этим у нас будет одно свидание, — закончил он.

Последние слова прозвучали легко, почти игриво, но от них у меня пробежал холод по спине. Потому что я знала — это была не шутка.

Нет, он совсем не собирался отступать.

Всю ночь я вспоминала этот разговор. Просыпалась от ощущения, будто пальцы Эштона все еще поглаживают мое запястье и приятная дрожь расходится по всему телу.

Мне нужно было отвлечься, пока никто из драконов не вспомнил о моем существовании и не придумал что-то еще.

Да и у меня была важная задача. Та, ради которой я сюда приехала. Если хочу что-то найти, то должна поторопиться.

Если Академии действительно грозит эвакуация, сейчас может быть мой последний шанс добраться до магическо-технической службы и осмотреть там все. Кто знает, что сохранится после бури, если та действительно придет сюда?

Все слишком запуталось, и я пыталась сосредоточиться, а не думать о Дилане, о взглядах адептов или о том, что Эштон жаждал свидания. Свидания?!

Я не стала тратить время на завтрак и побежала искать Лию, пока та не ускользнула на службу. В отличие ото всех остальных, у нее и без занятий находилась кучу поручений.

— Ты можешь провести меня в комнаты главного техника? — прямо спросила я, едва успев застать ее на пороге.

— Магистра Шермана? — уточнила она, хотя других вариантов и не было.

Не слишком хотела выполнять обещание? Но ведь это и в ее интересах.

Впрочем, я зря сомневалась. Лия немного помедлила, но затем кивнула:

— Думаю, да. Лучше в обед, обычно там никого нет. Он сейчас вообще редко заходит.

— Тогда встретимся у входа, — решила я. — Сделаю вид, что принесла что-нибудь.

С облегчением я отправилась наверх. Теперь у меня появилось немного свободного времени, которое тоже следовало потратить с пользой. Например, забрать кое-что из моей старой комнаты, раз уж возвращение в нее пока не предвиделось.

Пятый этаж с этой стороны здания пустовал. Я с грустью подумала, что если собрать всех слоняющихся без дела первокурсников и дать задания, то его можно привести в жилой вид очень быстро. Но магистрам сейчас не было до этого дела, а адептам не свойственно придумывать себе работу.

Комната выглядела совсем чужой, хотя кто-то заботливо поднял всю упавшую мебель. Видимо, тот, кто принес мои вещи. Я так и не спросила, кто это был, но, похоже, прекрасно знала ответ. Всего одному дракону могло прийти такое в голову.

Я выудила из-под шкафа записку с шифром отца и спрятала в карман. Все, что у меня пока было. Немного, но гораздо больше, чем ничего.

Подошла к окну, аккуратно смахнула осколки, а затем уселась на подоконник. Посмотрела на крыши построек внизу. Одна из них покосилась. Я улыбнулась. Да, все хотят, чтобы мы рухнули, но мы ведь еще стоим.

Через два часа я встретилась с Лией. Она ждала у перехода в техническое крыло. Выглядела расслабленно, что меня несколько успокоило.

— Никого? — уточнила я.

— Не должно быть, — кивнула она, отправляясь к нужной двери.

Но стоило пройти дальше по коридору, как я поняла — здесь что-то не так. То самое мерзкое чувство накатывало с новой силой. Оно приходило от Сдвига, но здесь казалось будто свежее. Как в прошлый раз…

Нет, дело было не только в Сдвиге. Кто-то занимался в этих комнатах чем-то… еще.

Лия спокойно шла по коридору и не выдавала никаких признаков беспокойства или что у нее вообще неприятные ощущения.

Она правда не чувствует? Или просто хорошо притворяется?

— Здесь кто-то есть, — пробормотала я.

Лия пожала плечами:

— Не должно быть. Если и так, то точно не магистр Шерман. А остальным можно наврать что-нибудь. Сюда приходит лишь пара помощников с других курсов.

Мы остановились, пока Лия открывала завесу на двери. Та растаяла, и мы обе замерли, заглядывая в комнату и не решаясь войти.

— Сказала же, что кто-то есть, — растерянно прошептала я.

Магистр Шерман стоял у стола. Такой, каким я видела его несколько раз. В рабочей форме, с болезненным, отстраненным выражением лица… Но мы с Лией смотрели на его руки. Если в прошлый раз я заметила, что они исцарапаны, то теперь…

Все порезы были свежими. Кровь смешалась с грязью, а на подушечках пальцев и вовсе запеклась. Как если бы он не просто работал, а бился с кем-то. В комнате пахло металлом, чем-то, от чего горчило на языке, но хуже всего — той чужеродной магией, источник которой я не могла определить. Вязкое, липкое, опасное. Смертельное.

Я взглянула на инструменты, разбросанные на столе, и заметила, что некоторые из них сломаны, словно их сжимали слишком сильно.

— Магистр Шерман? — осторожно позвала я.

Тот не реагировал.

Лия шагнула вперед:

— Чем мы можем помочь?

Он дернулся, как внезапно очнувшись от кошмара. Поднял на нас взгляд, но выглядел потерянным, будто видел что-то, чего не существовало в этой комнате. Его глаза были широко раскрыты, зрачки расширены, а бледная кожа покрылась испариной.

— Большая буря… — пробормотал он, — случится. А до вас все никак не дойдет. Все здесь закрывают глаза на правду. Никто не слушает. Никто не слушает…

Я почувствовала, как по спине пробежала дрожь. Здесь и без того было неприятно, а еще и в одной комнате с безумцем…

— Что за буря? — спросила я, стараясь говорить твердо. Не уверена, что он имел в виду то, что собиралось в пустыне. Ведь об этом уже знали все, разве нет?

Но магистр Шерман даже не услышал меня. Его взгляд вдруг стал пристальным, а в глазах вспыхнуло странное узнавание. Он уставился на меня как на призрака.

— Амира? — прошептал он голосом, полным изумления.

Я вздрогнула.

— Что? — произнесла я, не уверенная, хочу ли услышать ответ.

Он замер, затем помотал головой, словно прогоняя наваждение. Казалось, разум магистра колебался где-то на грани между реальностью и тем, что видел только он.

— Ты же никогда не слушаешь… — пробормотал магистр Шерман. — Никогда не слушала. Да-да. Одного его слушала…

Голос стал тише. Дрожащий, наполненный горечью и… отчаянием? Я не знала, что именно он пытался сказать, но его слова вызывали у меня желание сбежать и никогда не возвращаться.

Я быстро переглянулась с Лией. Ее глаза были такими же круглыми, как, вероятно, мои в тот момент.

— Нужно позвать целителя, — прошептала я, больше не отводя взгляда с магистра Шермана. В случае опасности я была готова на все, даже на полный оборот.

Но мужчина вдруг резко поднял голову, услышав мои слова.

— Нет, Амира, не смей! — рявкнул он.

Я отшатнулась. Лихорадочный блеск в его глазах стал еще ярче.

— Я все починил, — заговорил он быстрее, словно боялся, что его прервут. В голосе сплетались гордость собой и безумие. — Починил, но не могу включить это дерьмо, сколько ни бьюсь.

Он взглянул на свои руки, подняв их перед собой. Царапины на бледной коже будто расходились, и казалось, что возникали новые.

Что он пытался починить? Что вообще здесь происходило?

— Нам нужно позвать магистра Амиру Унсури, — тихо сказала Лия и попятилась к двери, дергая меня за рукав.

— Да. И немедленно.

Не сговариваясь, мы с Лией направились к башне, где произошел Сдвиг.

Стоило попасть в нужную часть здания, как снова вернулись неприятные ощущения. Я даже не успела отдохнуть от них.

С каждым шагом они нарастали, словно незримая паутина цеплялась за кожу, стремясь захватить мое тело целиком. Это было мерзко до дрожи. Хотелось остановиться и стряхнуть с себя все. Но я не замедлила шага.

Лия, напротив, выглядела спокойной. Сдвиг не действовал на нее, и это приносило странное облегчение — хоть одну из нас сейчас не мутило от магии.

Но больше всего меня поразило другое. Чем дольше я шла, не позволяя ощущениям сбить себя с толку, тем легче становилось. Разве в центре Сдвига не должно быть хуже всего? Но мое тело привыкало. Или, может, моя магия училась игнорировать чужую?

Я почувствовала воодушевление на грани эйфории. Моя вторая победа! Первая, конечно же, была над Иланой.

Отлично. Кажется, я тоже схожу с ума.

Мы поднимались в башню, когда на одной из небольших площадок в глаза вдруг ударил яркий свет.

— Ого! — выдохнула Лия, прикрываясь рукой.

Здесь не хватало части стены, но ослепляло не солнце. Перед нами мерцала сеть заклинаний купола. Так близко, что можно дотронуться рукой… Если, конечно, уже надоело жить.

Это было великолепно и жутко одновременно. Тонкие золотистые нити сплетались в воздухе, скользили, как живые, притягивались, будто подплывали к краям разрыва. Они пульсировали, то исчезая, то вспыхивая с новой силой.

— Как красиво, — пробормотала я, завороженно разглядывая рисунок плетения.

— Я впервые вижу, как создается что-то подобное, — тихо ответила Лия.

Трудно было оторвать взгляд. Магия гипнотизировала. Запах родной стихии сводил с ума. Если бы не мерзкое чужеродное воздействие, возвращающее меня в реальность, я бы так и осталась стоять.

— Нужно идти, — позвала я Лию, с трудом переводя взгляд на ступени.

Лия последовала за мной.

Магистра Унсури мы нашли почти сразу. Она стояла на такой же площадке двумя этажами выше. Собранная, как всегда, но напряженная и недовольная. Волосы уложены в безупречно гладкую косу, а темно-синий мундир застегнут до самой шеи. Глаза были закрыты, а огонь тонкими струйками тянулся от ее пальцев к золотым нитям купола.

— Вам здесь не место, — не оборачиваясь и не открывая глаз, заявила она, почувствовав наше приближение. — Если магия вас не убьет, то я сделаю это сама.

Уверена, уж она точно знала, кто именно пришел.

Я сделала шаг вперед, сцепив руки за спиной, но неожиданно для себя спросила не то, что собиралась:

— Эта магия может убить?

— Убить, свести с ума, заставить покончить с собой. Или вы, безмозглые, решили, что сюда просто так не позволено подниматься тем, кто не получил специальное разрешение? Только тот, кто чувствует опасность, может защититься от нее.

— Кажется, я чувствую. И… начала привыкать к этому странному ощущению. Может, могу помочь?

Слова вырвались сами. Очень уж хотелось задержаться здесь, рядом с плетением. Лия больно ткнула меня в бок.

Магистр Унсури медленно повернула голову и посмотрела на меня так, будто прямо сейчас испепелит на месте.

— Геллер, единственная доступная помощь с твоей стороны — не мешаться под ногами.

Лия нервно сглотнула, но не отступила, стоя рядом со мной, но не встревая в разговор. Я могла ее понять: она тоже рисковала всем, привлекая внимание.

— Магистр Унсури, нам нужно кое-что вам сказать, — начала я, но замолчала, услышав шаги.

Мужчина спустился и прошел мимо нас, не задерживаясь.

Унсури вскинула бровь:

— Не знаю, что вам надо, но — нет. У вас есть разрешения на все, куда можно совать носы. Остальное вас не касается.

Лия сделала попытку вставить слово, но ее голос не прервал речь Унсури.

Я подавила раздражение. Мы пытались говорить тихо, но из-за напряженной атмосферы получалось только мямлить, а магистр явно не была настроена терпеливо нас выслушивать.

— Это… важно! — рыкнула я. — И неотложно. Речь идет о магистре Шермане.

Я пихнула Лию в спину, заставляя сделать шаг вперед. Чтобы хоть ее форма послужила доказательством наших слов.

— Он прислал вас?

— Нет, мы… сами прислались. За помощью.

На лице Унсури мгновенно возник сосредоточенный интерес.

— Где Фабиан?

Мы с Лией переглянулись.

Магистр Унсури не стала ждать ответа. Метнулась мимо нас и стремительно направилась вниз по лестнице, а затем — в сторону крыла магическо-технической службы. Мы едва поспевали следом.

Лаборатория главного техника ждала нас в том же виде, в каком мы ее покинули. Фабиан Шерман все еще стоял там, а его руки были покрыты свежими царапинами. Взгляд казался мутным и отсутствующим.

Унсури ухватила его за рукав и заставила сесть на стул. Он не сопротивлялся. Она склонилась над ним, осматривая. Затем подошла к шкафу и достала шкатулку.

Я кивнула Лие, указывая на дверь, и та быстро опустила магическую завесу.

Магистр Унсури вытащила небольшой артефакт — полупрозрачный камень, тут же засветившийся в ее руках. Она вернулась к Шерману, а затем принялась водить камнем над его руками. Теплый золотистый свет медленно впитывался в кожу.

Мягкое сияние окутало кисти, исчезая вместе с порезами и пятнами крови. По мере того, как артефакт работал, взгляд пострадавшего становился все более осмысленным.

Мы с Лией, не сговариваясь, начали прибираться в комнате. Создавали видимость приносимой пользы, потому что обе поняли: нас вот-вот выставят отсюда. До этого не было времени, но мы и так видели слишком много.

Заняться было чем. Магистр Шерман что, пытался разнести лабораторию? Разбитые склянки, рассыпанные листы, сломанные инструменты.

— Что ты на меня так смотришь? — шепотом спросила Лия.

— Думаю, могут ли нас вышвырнуть из академии из-за того, чему мы сейчас стали свидетелями?

Лия усмехнулась:

— Кто же тогда здесь уберется?

Магистр Шерман тяжело вздохнул. Я украдкой посмотрела на него. Он выглядел так, словно впервые за долгое время позволил себе расслабиться и попытаться заснуть.

Унсури убрала артефакт, но не отходила. Было странно видеть ее такой. Я ожидала холодной раздраженности, резких слов и бесконечного недовольства. Но вместо этого она смотрела на Шермана с какой-то… тревогой? Заботой? Нежностью?

— Вам нужно уйти, — тихо произнесла она, поворачиваясь к нам.

Я открыла рот, чтобы возразить. На мгновение внутри вспыхнула огненная обида. Вот как? Мы помогли, привели ее — и это все? Просто уйти?

Да, еще секунду назад я думала об отчислении, а сейчас стихия взяла верх.

Но выпалить я не успела. Магистр вдруг посмотрела прямо на меня и добавила:

— Спасибо.

Я удивленно моргнула. Не была уверена, что расслышала правильно.

Ведь магистр Унсури никогда бы не…

Но нет.

Она сказала это.

А ее пронзительные кошачьи глаза смотрели прямо в душу.

— Что здесь произошло? — неожиданно заговорила Лия.

От удивления я покосилась на нее. Лия стояла с самым наглым выражением лица, какое могла изобразить, уставившись на Унсури с видом человека, который ждет ответа, потому что имеет право его получить.

Я внутренне сжалась. Ну зачем? Мы и так уже слишком далеко зашли… Всего-то надо было дождаться, когда все уйдут, и закончить обыск, ради которого мы сюда и собирались. Впрочем, какой-никакой обыск я проводила прямо сейчас, пока убиралась.

Магистр Унсури смерила нас тяжелым взглядом. Я поймала себя на том, что снова рассматриваю ее глаза — узкие, чуть раскосые, как у настоящего хищника. Свет в комнате теперь был приглушен, чтобы не мешать спящему, но его хватало, чтобы в янтарных радужках плясали отблески магии.

— Вам не без разницы? — холодно спросила магистр.

— Конечно нет, — дерзко парировала Лия. — Мы же теперь все равно в курсе. Разве вы здесь не для того, чтобы обучать нас и отвечать на вопросы?

Я чуть не застонала. Лия явно была близка к тому, чтобы пересечь границу дозволенного. Но, к моему удивлению, Унсури не рассердилась. Может, устала спорить. Или понимала, что мы и правда все так не забудем.

В комнате было душно, и я только сейчас заметила, что все неприятные ощущения пропали. Значит, их вызывали те странные порезы на руках…

— Фабиан Шерман… — Унсури взглянула на спящего главного техника и чуть нахмурилась. — Он уже много лет пытается активировать второй купол.

— Тот, что неверно сработал десять лет назад, или какой-то другой? — спросила я, чувствуя, как в груди поднимается глухая злость.

Какое красивое получилось определение. Не «взорвался». Не «убил». Просто — «неверно сработал». Самой от себя тошно!

— Да, тот самый, — коротко подтвердила Унсури, проигнорировав сарказм в моем голосе. — Он был лучшей разработкой твоего отца. Революционной. Он изменил бы все. Технология спасала бы жизни. Но теперь…

Она посмотрела на свои руки, сложенные на груди, и замолчала.

Я видела, как по ее лицу скользнула тень воспоминаний. О чем она думала? О том, каким был тот проект? Или о том, что в итоге стало с моим отцом?

— Разве там… осталось, что активировать? — удивилась я.

— Осталось, — отозвалась она. — Взрыв уничтожил часть пластин, а кто-то испортил заклинания. Именно там, где собралась большая часть гостей. Это была хорошо направленная диверсия.

Я открыла рот от изумления. Десять лет я мечтала о правде. Узнать, что произошло в тот день.

— Почему его нельзя активировать? — спросила Лия.

— Потому что он защищен кровной магией, — спокойно ответила Унсури, продолжая обращаться ко мне. — Твой отец не доверял никому, кроме себя, мы всегда это знали. И сделал все, чтобы никто не смог украсть его работу. Ни враги, ни наемники, ни даже коллеги.

Я почувствовала, как волосы шевельнулись на затылке. Да, она не лгала и точно знала его. Все сходилось. Отец всегда говорил, что нужно быть осторожным. Что нельзя полагаться на чужую честность. Мать обвиняла его в паранойе. Сейчас его слова отзывались глухим эхом в моем сознании, словно предупреждение, которое я слишком поздно осознала.

Кровная магия тоже относилась к древней. Непредсказуемой и опасной. Попытки обойти ее медленно убивали Шермана. Но он все равно продолжал?

А значит…

— Хотите использовать мою кровь? — прямо спросила я.

Глаза магистра Унсури сузились, но выражение оставалось непроницаемым. Затем она медленно покачала головой.

— Уже проверяли, — ответила она. — Ты не подходишь. Точнее, тебя недостаточно. Образцы твоего отца у нас есть, но он использовал не только свою кровь — еще и… другую.

— Чью? — выдохнула я, вглядываясь в ее лицо, ловя малейшие колебания, намек, который мог выдать правду.

Унсури задержала дыхание, будто на мгновение задумалась, стоит ли говорить. Потом медленно выдохнула.

— Не знаю. Если бы знала, этого бы не происходило, — кивнула она в сторону Шермана.

Я чувствовала, что она не лжет.

Но ведь они работали втроем. Я видела портреты на стене. Шерман, отец, она…

И кто-то еще.

Вопрос повис между нами. Унсури смотрела на меня так внимательно, словно ждала, что я сейчас дам ей подсказку.

В бреду магистр Шерман сказал, что Унсури слушала только «его». Это была отсылка к моему отцу? Так кого не хватает и как она может о нем не знать?

Унсури молода. Должно быть, тогда она была адепткой-помощницей, как Лия. Влюбленной в своего руководителя?

— Но почему он продолжает попытки? — жалобным голосом спросила Лия, прервав молчание. — Ведь это же бесполезно и убивает его. Почему просто не эвакуировать всех, раз другого выхода нет? Слухи ходят давно, все готовы.

Унсури тяжело вздохнула.

— Потому что он чувствует вину, — тихо ответила она. — Мы все ее чувствуем. Уйти будет новым предательством. Потерять здесь все.

— Вину? — переспросила я.

Унсури кивнула, не глядя на нас. Ее пальцы чуть подрагивали, хотя в остальном она оставалась каменной статуей, сдержанной и неизменной.

И это заставляло меня бояться ответа.

— Нас вынудили солгать на суде, — пояснила она, вновь обращаясь лишь ко мне. — Свалить вину на него. Твой отец был мертв. Это ничего бы не изменило. Но нас оправдали. Мы остались. А он — нет. Ему уже все равно, разве не так?

Она фыркнула. Собственные слова вызывали у нее отторжение. Они явно были вызубренными. Оправданием, что повторялось многие годы.

Все это время… Все эти годы… академия знала, что мой отец был невиновен? Но осудила его? Комната будто сузилась, а стены давили.

Унсури с первого дня так старалась игнорировать меня. Не замечать моего существования. Чтобы не видеть постоянное напоминание обо всем…

— Вы должны были сказать… — хрипло выдохнула я. Голос сорвался, но мне было плевать. В горле стоял ком. — Вы должны были сказать правду.

— Что бы это изменило? — спросила Унсури, и в голосе звучала боль. Спина оставалась прямой, но в складках одежды, в еле заметном движении пальцев по рукаву мундира читалось напряжение. — Нас бы тоже убрали. Ты не понимаешь, как тогда было. Нам приказали. Чтобы выжить. Иначе вину свалили бы на всех. Твой отец погиб, этого не изменить. Но погиб легко. А нас бы казнили публично — если не растерзали раньше.

Приказали. Запугали.

Как легко, как все просто.

— Ты имела право это знать, — закончила она.

Конечно, ведь мне никто не поверит. Теперь она ничем не рисковала — всего-то пыталась очистить совесть.

Мои руки дрожали. В голове прокручивались слова, что я слышала столько раз: отец был преступником, он обрек людей на смерть. Это ложь. Теперь я точно знала, что все это ложь.

Мне хотелось кричать. Но я выдавила улыбку:

— Раз вам так стыдно, может, пора что-то исправить?

— Что ты хочешь?

Я достала из кармана сложенный листок с отцовским шифром и развернула перед ней. Мятая бумага с потрепанными краями, но символы на ней оставались четкими, выведенными твердой, уверенной рукой.

Унсури провела пальцами по краю листа, не касаясь самих символов, и я заметила, как она нахмурилась на мгновение.

Она знала, что это.

— Расшифруйте, — попросила я.

— Это не шифр, а последовательность для открытия магического замка, — отозвалась она.

— Тогда скажите, где этот замок? — спросила я, не отводя взгляда. — В академии?

Унсури покачала головой, взгляд ее задержался на бумаге, но затем она отвела его.

— Нет. В академии таких нет. Но могу предположить. Он прятал все в руинах. Говорил, что вокруг него враги. Летал туда, демонов параноик, — горько усмехнулась она. — Но потом купол взорвался…

— И выяснилось, что он был прав в своих подозрениях, — закончила я за нее.

Сжала листок в руке, и шуршание бумаги напомнило мне звук песка, сыплющегося сквозь пальцы.

Все самое важное мой отец спрятал за пределами академии. Значит, ответы, которые я искала, были не здесь. Они остались там. В руинах Аш’Кериона.

Вопросы крутились на языке.

Я виновато повернулась к Лие и попросила:

— Не могла бы ты…

— Ухожу, — кивнула она.

Наверное, мы обе понимали, что дальнейший разговор втянет ее во что-то опасное. Возможно, незаконное. А она должна была заботиться о брате.

— Геллер, что тебе нужно? — прямо спросила магистр Унсури, когда мы остались одни. Вот теперь она стала прежней. Раздражение, чувство собственного величия. Но мне это уже не волновало.

— Мне нужно попасть в руины, — так же прямо ответила я. — Дайте мне координаты.

— Где я их возьму?

Я громко фыркнула. Хорошая попытка, но нет. Мы обе прекрасно понимали, что они с магистром Шерманом успели облазить там все вдоль и поперек. Найти дверь, попытаться открыть, но не справиться с кровной магией.

Ее лицо оставалось надменным, но она больше не отрицала очевидного.

— Хорошо, я дам тебе координаты. Хочешь — сохрани как реликвию. Не знаю, пригодятся ли они тебе. Эта буря может не оставить ничего от руин.

С этими словами она подошла к столу, по памяти написала что-то на листе, а потом протянула мне. Я быстро его засунула в карман, не став проверять.

Сейчас я пыталась понять то, что Унсури не произносила словами.

— Значит, нужно попасть туда до бури.

— Нет, — рыкнула она. — Это самоубийство. У меня нет права рисковать жизнями адептов. Такое разрешение ты не получишь.

Я вглядывалась в ее лицо.

Не получу разрешение?

Да, Унсури могла запретить, это ее обязанность и долг. Но почему такой выбор слов? И как легко она указала мне нужное место…

Я кивнула, чувствуя, как сердце бьется быстрее. Ее голос был холодным, но в словах проскальзывал тонкий намек, почти неуловимый. Что бы магистр ни имела в виду, а я поняла так, как смогла. Разрешения не получу, но уйду сама.

Возможно, так даже проще: если я погибну, никто не обвинит ее. Ей не привыкать к потерям. Снова скажет, что жертва виновата сама, ведь я уже не смогу отрицать…

Ее губы сжались в тонкую линию.

— И не думай туда идти, — громко произнесла она, будто обращалась не ко мне, а к кому-то еще, кто мог нас услышать. Чтобы не осталось никаких сомнений: она была против. — Это запрещено. Там опасно и без бури, а та подступает. Осталось три дня, может, меньше. Эвакуацию объявят сегодня. Вы должны будете покинуть академию и вместе отправиться в столицу. Вас примут в Имперской.

— Спасибо, — ответила я.

 Значит, три дня. Если не лететь, то времени мало. День туда, день обратно. И совсем немного — на поиски. Нельзя терять драгоценные часы просто так.

Я нервно вытерла вспотевшие ладони о брюки и, не спрашивая разрешения, вышла из комнаты.

Мне срочно требовался Эштон. Он был моим единственным настоящим другом. Единственным, кто мог защитить меня. Но захочет ли он рисковать жизнью и местом в академии?

Я вспомнила его слова в первый день: «…если соберешься очередной раз сбегать на поиски приключений — я в деле!» Он словно знал, что это случится. С нами двумя всегда случалось.

«Надо выяснить, как он себя чувствует, перед тем как предлагать отправиться в маленький поход», — уговаривала я себя не торопиться.

Нельзя просить его, если раны не зажили. Я знала — Эштон не откажет. Но если он не готов, мы окажемся в огромной опасности.

Внутри разливалось странное, почти нездоровое воодушевление. Я ловила себя на том, что предвкушаю не только приключение, но и само присутствие Эштона. Там, в руинах, где нас никто не увидит. Где я смогу почувствовать себя свободной. Не предназначенной никому. Ведомой одними желаниями.

Щеки горели, и я невольно прикрыла их ладонями.

Лия дожидалась меня на выходе из магическо-технического крыла. Не смогла уйти, не узнав, что происходит.

Я проводила ее до комнаты, стараясь не выдавать своего волнения. Дейв спал, развалившись на ковре. Он мог залезть на кровать, но без помощи это было не слишком просто, а пол у нас вполне теплый.

Лия выглядела уставшей, но в ее глазах читались благодарность и беспокойство. Она прекрасно понимала, что я задумала.

— Успею вернуться до бури, — пообещала я, крепко обнимая ее, словно это могло передать всю ту решимость, что бурлила во мне. — И принесу то, что поможет мне и Дейву.

Лия ответила не сразу. Ее руки сжали мои плечи, и я почувствовала, как ее пальцы дрожат.

— Ты ведь понимаешь, куда идешь? — прошептала она. — В руинах опасно не только в бурю. Там может быть… что угодно. Магия, ловушки.

— Понимаю. Но должна это сделать. Если не я, то кто? — ответила я, стараясь придать вопросу шутливое звучание.

Лия вздохнула, ее лоб прижался к моему плечу.

— Знаю. Просто… Я боюсь за тебя, Лекси. Если ты погибнешь, я… Я останусь совсем одна.

— Я вернусь, обещаю. Кто-то же должен стребовать с тебя долг за уничтоженное разрешение и уведенное из-под носа место для практики! И я сделаю все, чтобы помочь Дейву.

Она засмеялась, но в глазах блестели слезы.

— Хорошо. — Она медленно кивнула. — Тогда… тогда скажи, что тебе нужно. Я помогу. Хочешь… хочешь, пойду с тобой?

Отчаянное предложение. Мы обе знали, что Дейва не с кем оставить, но решимость в ее последних словах вызывала неподдельное уважение.

— Спасибо, — прошептала я. — Но ты нужна здесь. Если что-то пойдет не так, не жди меня слишком долго. Уезжайте, когда прикажут. Я знаю, ты справишься. А у меня есть крылья.

Ее лицо стало серьезным. Она медленно отпустила мои плечи и натянула кривую улыбку.

— Хорошо. Но обещай… обещай, что не будешь геройствовать. Если что-то пойдет не так — возвращайся. Даже если ничего не найдешь.

— Обещаю, — сказала я, хотя в глубине души знала, что не смогу вернуться ни с чем. Не сейчас, когда до правды оставался всего шаг.

Я кивнула ей и закрыла за собой дверь.

На этот раз моя цель была четкой. Меня ждали руины Аш’Кериона. Ждал замо́к, зачарованный кровной магией. Ждала правда, похороненная под песками и ложью.

И Эштон — моя поддержка, мой компас.

Я не собиралась бежать от своей судьбы. Наоборот, я намеревалась встретить ее лицом к лицу, пусть и на этом пути ждали буря, опасности и те, кто мечтал меня остановить.

Дилан

Мир вокруг словно замер. Все ждали от него чего-то.

Дилан любил чувствовать себя сильным, лучшим, главным. Но сейчас впервые заискивающие лица бесили, а собственная реакция добавляла раздражения.

Все хотели от него того, что он не мог исполнить, а он ненавидел беспомощность. Он считал, что может добиться всего. Любыми средствами, если цель оправдывает их. Так его учили с самого детства.

Но что-то пошло не по плану, и во всем была виновата эта девчонка Геллер.

Какое унижение — получить от судьбы такую жену. Дилан никогда не хотел столь «щедрого» подарка. Но метка появилась, и проблему надо было решать. Кто в своем уме откажется от полной силы, даже если сама истинность похожа на удавку?

Он стоял у окна, глядя на далекий горизонт, откуда в ближайшие дни явится магическая буря. И не знал, что ему делать.

Сейчас ему как никогда требовалась полная сила, чтобы встать во главе людей и драконов, но он не чувствовал ничего.

Почему?

Этот вопрос не отпускал уже несколько дней, с тех пор как впервые возник. Древняя магия Великой пустыни влияла на всех, заглушая любые сигналы, включая сигнал от метки. Но ведь не настолько, чтобы… ничего?

Он сжимал и разжимал кулаки, пытаясь вызвать хоть какие-то ощущения. Пробовал все: концентрировался на метке, думал об Алексии, представлял ее лицо, ее голос, ее прикосновения. Но пустота внутри лишь разрасталась.

То, что сначала складывалось в идеальную картину, теперь расползалось по швам. Алексия почувствовала через связь боль — он сам видел, какой бледной и раздавленной она была, когда они вернулись из пустыни. Дилан хотел, чтобы девчонка услышала его, пусть и придется сломать ее. Если придется с этим возиться, то она не посмеет больше посмотреть ни на кого другого.

Но что-то по-прежнему шло не так.

Дилан не чувствовал ровным счетом ничего. Ни притяжения, ни влечения, ни хоть легкого удовольствия от ее запаха. Он пытался убедить себя, что все под контролем и сработает, как должно.

Что, Шатти побери, с ним не так?

Все вокруг смотрели на него как на будущего наследника герцогства. Ожидали силы, уверенности, контроля. А он не мог добиться даже половины. Даже подчинения одной девчонки.

В голове крутились фразы, слышанные бесчисленное количество раз: «Истинная пара — это связь душ», «Метка почти у всех загорается сразу», «Напрягаться не придется, только радоваться».

Его тошнило ото всех. Он ошибся, но где? Был один вариант. Крутился на языке, оставляя мерзкий привкус, но пока не хотелось произносить этого вслух.

Дилан выдохнул и сделал шаг к двери. Единственный способ узнать правду — спросить напрямую.

Он не удивился, когда увидел Алексию в коридоре. Правда, она вышла из чужой комнаты. Дилан не знал, кто там жил, но теперь бесила каждая мелочь.

Ее шаги были быстрыми, но неуверенными, будто она хотела убежать, но не знала куда. Дилан догнал ее, и, заметив его тень над собой, она остановилась, словно наткнулась на невидимую стену.

— Алексия, — его голос прозвучал тише, чем он ожидал, — подожди.

Она обернулась, ее желтые глаза широко раскрылись. В них отразился мимолетный страх, но и что-то еще. Упрямство? Обида?

— Я… спешу, — пробормотала она, но не сдвинулась с места.

Дилан шагнул ближе. Он смотрел ей в глаза, пытаясь найти хоть искру, хоть какой-то отклик. Он ожидал, что метка загорится, что магия между ними вспыхнет, но ничего не произошло.

— Ты правда чувствуешь связь со мной? — Слова повисли в воздухе.

Алексия вздрогнула, ее пальцы нервно мяли манжеты. Загнанный в угол зверек.

— Конечно… чувствую. Иначе как бы я… ощутила боль?

Слова звучали правильно, но ее голос дрогнул. Дилан слышал ту неуверенность, что разъедала его изнутри.

«Она не верит в это. Она просто… повторяет то, что ее заставили думать».

Внутри что-то надломилось. Вся его уверенность рухнула. Дилан почти сорвался: хотел закричать на нее, потребовать правды, но в последний момент сжал челюсти.

Совсем рядом послышались шаги, легкие, как у хищника, подкрадывающегося к жертве. Но Илане можно было не стараться — Дилан узнавал ее духи раньше, чем слышал приближение.

Она остановилась рядом с ним, игриво провела пальцем по его плечу:

— Что, Дилан? Все еще проверяешь, насколько хороша твоя пара?

Ее голос казался обманчиво добродушным, но яд в нем сложно было упустить.

— Не твое дело, — бросил он.

Илана улыбнулась, но не ушла. Она сделала пару шагов, чтобы очутиться между ними, и прислонилась к колонне. Будто разговор всегда и вели втроем.

— Бедная девочка, — принялась жалеть она. — Тебе ведь так сложно, да? Тебя, наверное, разрывает на части.

Алексия опустила голову, но Дилан видел, что это не поражение и не возможные слезы… От девчонки исходила невероятная угроза. Ее гнев был настоящим, таким, какой бывает у тех, кто получил специализацию, но еще не научился контролировать ту до конца. Манящий запах едва сдерживаемой силы, готовой сорваться с ее ладоней.

Она вызывала восхищение.

А вот Илана что-то задумала, и вряд ли ему это понравится. Она не зря прервала его, словно догадалась о чем-то. Дилан любил эту змею, но сейчас сильнее всего хотел ее придушить.

— Ты торопилась, — бросил он Алексии, надеясь хоть на ее благоразумие. Не хотелось разнимать здесь драку.

На его удивление, девчонка тут же ломанулась прочь. Он проводил ее взглядом. Куда она так спешит?

Когда она скрылась за поворотом, Дилан повернул голову к Илане:

— Что ты задумала?

У него не было желания участвовать в ее новых играх. Пусть занимается этим со своей свитой.

— Я? Ничего. — Илана склонила голову набок, ее глаза весело блестели. — Просто смотрю, как ты теряешь контроль. Это… забавно.

Дилан почувствовал, как ярость заполняет его до кончиков пальцев.

— Я хочу только результата, Дилан. Если метка твоя, она загорится. А если нет… ну тогда, наверное, нам стоит пересмотреть наши роли в этой маленькой игре.

— Не здесь, — рыкнул он, хватая ее за руку. — В сад.

Дилан

Дилан вывел Илану в закрытую часть сада, давно присвоенную Призраками. Туда, где высокие густые кусты надежно скрывали от чужих глаз и ушей. Впрочем, с последним сложно быть уверенным наверняка.

Воздух наполнял аромат влажной земли и цветов, но хотелось лишь чихнуть и выругаться сквозь зубы.

Дилан задержался у края их поляны, активируя артефакт изменения голоса. Если кто-то все-таки забредет сюда, то не сможет доказать, что говорил именно он. Магия легким холодком скользнула по коже.

— Какого демона ты влезла?! — сорвался Дилан, едва сдерживая ярость. С трудом дотерпел до момента, когда сможет говорить.

Илана уже сидела на старой каменной скамье, ее юбка была аккуратно разложена по бокам, а руки покоились на коленях. Губы изогнулись в мягкой, почти материнской улыбке. Она выглядела спокойной, но ее глаза сверкали опасным блеском. Все, за что он обожал ее, сейчас действовало ему на нервы.

— Дилан, я только хотела помочь. Ты был на грани провала. Разве не видишь? — Она сделала едва заметный жест, приглашая его сесть рядом, но Дилан лишь прошелся по поляне, попутно пнув камешек, который отлетел в кусты.

— Все, что я делаю, я делаю ради тебя, — добавила она.

— Ради меня? — усмехнулся он, не ощущая ни капли веселья. Какая безвкусная шутка!

Дилан, не находя покоя, продолжал ходить. Остановился у старой колонны, пальцы скользнули по потрескавшемуся камню, оставившему следы мела на коже.

— Из-за этой метки и твоих проклятых слухов все решили, что я наследник герцога. А это не так! Что прикажешь мне делать? Я даже метки не чувствую!

— И не почувствуешь, — спокойно ответила Илана, словно он признался, что не может найти потерянную безделушку. — Придется напрячься и вспомнить, кого еще ты лапал в первый день учебного года. Пока это единственная проблема. Все остальное под контролем.

Дилан обошел скамью по кругу, наклонился над Иланой, навис, но она и не пошевелилась. Никакого страха. Плевать она хотела на его бешенство.

— Под контролем? Что ты несешь? — прорычал он.

Илана подняла голову, запрокинула, чтобы посмотреть ему в глаза. Их лица оказались так близко, что ее дыхание коснулось его кожи. Дилан не шелохнулся, но это потребовало усилий.

Затем он выпрямился, снова принимаясь мерить поляну шагами, распинывая листья и ветки.

— Наследник герцога явно давно мертв, — примирительно начала она. — Если он не объявился до сих пор, то пора признать, что этого и не случится. Никто его не видел. И никто уже не увидит. А значит, герцогство остается без правителя. Любой кровный родственник сможет претендовать на место.

Она поправила юбку. Стряхнула с нее несуществующие пылинки, всем видом стремясь продемонстрировать, какие очевидные и скучные вещи говорит.

Дилан не ответил, но ее это не смутило.

— Ты его дальний родственник, — продолжила Илана, пожимая плечами. — В тебе течет нужная кровь, магический комитет подтвердит. За вознаграждение, разумеется, изменит и имя. Герцогу уже доложили, что у его сына появилась метка и он скоро вернется с полной силой. Если ты продолжишь играть, то сможешь просто занять его место. Все знают, что герцог уже десять лет болен и почти слеп. Он давно не видел сына. Будешь… подходить по описанию, и он признает тебя.

— Маленькая деталь, — оскалился Дилан, глядя на нее. — У меня нет полной силы!

Илана закатила глаза, ее терпение явно подходило к концу. В ее облике что-то изменилось — мягкость испарилась, осталось лишь недовольство чужой глупостью и упрямством. Она приподняла бровь и посмотрела на него так, будто перед ней стоял капризный ребенок, а не взрослый мужчина.

— Да какая разница?! Главное, что Геллер в это верит. Все верят. Пусть верят, пока не придет время избавиться от нее. А ты пока тайно поищешь настоящую.

Дилан не знал, что его злит сильнее — ее логика или собственная слабость. Он ненавидел Илану за то, что она замечала его сомнения. Ненавидел за то, что она была права. Признай он сейчас хоть что-либо публично — и потеряет доверие. В том числе друзей. Нельзя. Все слишком далеко зашло.

Но как было бы проще, если бы проклятая метка сработала!

— Просто продолжай играть, — вновь принялась успокаивать его Илана. — Я позабочусь об общественном мнении. Это не твоя проблема. Девчонка тоже не доставит неприятностей. Всего-то надо затравить ее достаточно, чтобы искала помощи у тебя, стыдилась поднять глаза или открыть рот. Слишком благородно воспитана, на таких отлично действует чувство вины. Пусть верит, что метка не светится из-за ее ущербности. Можешь даже попробовать… с ней, — поморщилась Илана, — а потом обвинить.

Илана поднялась и в мгновение очутилась рядом с Диланом. Взяла за руку, ее пальцы обвились вокруг его запястья. Она потянула его за собой, и он медленно опустился на лавку рядом. Их колени почти соприкасались, разделяя на двоих приятное тепло.

— Кто-то должен стать наследником, — прошептала она. — Так почему не ты? Понимаешь, от какой ошибки я тебя сейчас спасла?

Мозг Дилана лихорадочно работал. Как долго он стремился к этому моменту? Он был всего в шаге от того, о чем мечтал. От положения, от власти. И все, что нужно, — продолжать лгать.

Медленно, словно пробуждаясь от дурного сна, Дилан выпрямился.

Встал, но оглянулся на Илану.

Опасная, ядовитая змея, но его личная. Только это в ней еще привлекало.

— Хорошо, — произнес он. — Я играю до конца.

Собственные шаги казались слишком громкими, когда он покидал поляну. Лишь на миг задержался, чтобы снять артефакт, и мельком взглянул на Илану. Она осталась сидеть, но на лице у нее сияла победная улыбка.

Я бежала по коридорам академии. Дыхание сбивалось, а сердце стучало в ушах, заглушая все вокруг.

Сначала мне хотелось убраться подальше, чтобы не вцепиться Илане в волосы, но стоило отойти от нее, как я выбросила все из головы. Сейчас у меня были дела важнее. Намного важнее!

 Стук каблучков о старые каменные плиты сливался с эхом, создавая ощущение, что за мной кто-то гонится, и это только толкало вперед.

Я искала Эштона, а он куда-то запропастился.

Лечебное крыло пустовало. Я подбежала к нужной палате, но нашла в ней девушку, которая перестилала постель. Белая простыня в ее руках на мгновение вызвала жуткие мысли. Куда дели тело с этой кушетки?

— Пациентов нет, выпустили всех, — ответила она на мой немой вопрос.

Прямо как из заключения!

В комнате Эштона тоже не нашлось. Я стучала и вслушивалась, но за дверью не раздалось ни шороха.

Зато где-то внизу нарастал шум. В большом холле?

Я неуверенно шагнула к лестнице, вспоминая слова магистра Унсури. Вот-вот объявят эвакуацию. Уже объявили? Это плохо! Очень плохо! Как скрыться незаметно от такой толпы?

Может, Эштон уже там?

Я побежала вниз, перескакивая через ступеньки.

Холл был забит людьми. Стояли они до самых дверей. Уверена, часть осталась и на улице, не поместившись здесь. Толпа казалась живым существом, движущимся в странном ритуальном танце.

Я приоткрыла рот от удивления. Академия, некогда величественная и неприступная, сейчас выглядела уязвимой и захваченной вражеским войском.

«Эштон, где ты?» — мысленно повторяла я, вглядываясь в толпу. Попыталась пробраться в середину, но быстро сдалась.

Там было жарко, и не только из-за погоды. Люди кричали, спорили с ректором Марлоном. Я с трудом разбирала смысл.

Они не хотели уходить.

Что ж, я могла их понять. Они провели здесь жизнь — в академии и городке рядом с ней. Бегство спасет их жизни, но они потеряют все. Да, возможно, старый купол не выдержит, но это гарантированно случится, если бросить его. Один раз уйти — и возвращаться станет некуда.

Люди, что собрались здесь, целые семьи со стариками и детьми, не желали уходить. Их выбор — рискнуть жизнями, защищая то, к чему они привыкли. Все, что у них есть. На их сторону перешла и часть адептов. Родственники, несомненно.

Я остановилась, обхватив себя руками. Думала, что мой мир рушился и у меня всего три дня, чтобы сбежать в руины, найти правду, помочь себе, Лие и Дейву. Но сейчас я понимала, что он рушился у всех, кто здесь собрался. И от этого становилось жутко.

Они все готовы были следовать своей цели, как и я — своей.

— Ты понимаешь, в чем наш долг, Алексия? — Голос Дилана прозвучал неожиданно близко.

Я вздрогнула и обернулась. Он стоял прямо за моей спиной, будто специально отрезая мне путь к отступлению.

— Какой долг? — прошептала я.

— Ты знаешь.

Он сделал шаг вперед, почти прижимаясь ко мне. Я почувствовала его жар.

— Нам нужна полная сила, — продолжал он. — Мы должны защитить этих людей. Спасти академию. Посмотри на них. Своим сопротивлением ты ставишь в опасность их всех. Как много могут сделать два молодых дракона с полной силой? Они не уйдут. Мы тоже. Теперь это наша ответственность. Если не мы, то кто еще?

Я опустила глаза. Слова, которые я сама себе повторяла, прозвучали из чужих уст. Мой страх и моя вина сейчас стояли за спиной, но в облике Дилана.

— Если не смогу…

— Я не прошу тебя любить меня. — Его пальцы скользнули к моему запястью, где под кожей пряталась метка. — Но ты ведь не хочешь предать всех, даже не попытавшись?

Я чувствовала себя маленькой. Беспомощной. Я хотела сделать правильный выбор, но мир вокруг не давал подсказок. Я стояла на краю пропасти, и каждое движение могло стать последним.

— Ты сама знаешь, что это единственный путь. — Его слова звучали так логично. Так правильно.

Если я сейчас откажусь, у всех этих людей будет меньше защиты. Да, в академии есть драконы с полной силой, но сейчас каждый на счету, если придется прикрывать собой и своей магией.

Если же я приму свою судьбу, то увеличу им шансы. Нам всем.

Только шаг. Только один поцелуй.

Я сделала его сама. Не Дилан, а я.

Повернулась к нему, хотя ноги казались тяжелыми, а каждое движение отнимало последние силы. Я посмотрела ему в глаза — темные, глубокие, но такие холодные — и, забыв о страхе, прижалась к его губам.

Я закрыла глаза, надеясь, что это поможет. Что темнота скроет ту пустоту, которая разливалась внутри меня.

Я чувствовала… ничего. Как будто из меня вытягивали все теплое, все светлое. Мое сердце стучало глухо, безрадостно, словно пытаясь пробиться сквозь слой магического льда. Я хотела верить, что все пройдет. Что метка засветится, что магия примет мое решение и заставит меня полюбить его. Тогда все будет проще. Будет неважно.

Я попыталась отстраниться, но Дилан не отпустил.

Его рука легла на мой затылок, пальцы вцепились в волосы, удерживая меня. Он углубил поцелуй, и я не сопротивлялась. Я не могла. Я уже сделала выбор.

Затем объятия разжались. Напряженный взгляд Дилана прожигал меня насквозь.

Я легко представляла его мысли. Те же, что крутились и у меня. Мы оба молча спрашивали: получилось?

Но никто не рисковал взглянуть на запястья. Сначала требовалось почувствовать хоть что-то.

Я отступила на полшага, больше не было места. Дилан молчал, не останавливая меня. Его губы были чуть влажными, глаза — хищными. В них проступало злое разочарование.

— Ты сделала правильный выбор, Геллер, — произнес он. — Сильный выбор. В любом случае.

Я дернулась, протиснулась между ним и чьей-то спиной, а потом дальше к лестнице, не оглядываясь.

Мир вокруг рассыпался на осколки. Люди в толпе сновали туда-сюда, но все они казались тенями: размытыми и бесплотными.

Взгляды прожигали мне спину. Я чувствовала их. Знала, что поцелуй видели. Конечно, не все, но многие. Слишком многие, потому как все, что больше нуля, в этот миг было много.

Пожалуйста, пусть Эштон сейчас окажется где-то еще. Совсем в другом месте.

Эштон

Эштон с трудом пробирался через толпу, стараясь не толкать никого слишком сильно.

Чемоданы, дети, даже собаки — люди прихватили с собой все, что смогли. Эштон едва различал лица, они сливались в огромный калейдоскоп. Его внимание было сосредоточено на одной-единственной драконице.

Лекси.

Каждый шаг казался испытанием. Ее чувства били по нему волнами, словно чья-то чужая магия проникла в его разум. Она переполняла его болью, страхом и отчаянием.

Он чувствовал девчонку, слышал ее внутренние крики, хотя она сама не издавала ни звука.

— Лекси…

Его пальцы сжимались в кулаки, магия дрожала на их кончиках, а истинная ипостась рвалась на свободу. Золотисто-медовые искры пробегали по коже, но он сдерживался. Он должен был успеть, остановить девчонку до того, как она сделает ошибку.

Но он опоздал.

Эштон замер, когда увидел их. Лекси и Дилана. Почти в самом центре огромного зала. Посреди хаоса. Как в сердце бури.

Вокруг суетились люди, кто-то ругался, ректор кричал, срывая голос и доказывая что-то.

Но для Эштона все это стало серым фоном. Единственный цвет, единственное движение — Лекси, ее длинные темные волосы, которым так не хватало ветра, чтобы они развевались, ее лицо, нежное, милое, такое знакомое…

Смесь ужаса и надежды застыла на нем.

Эштон видел, как Лекси тянется к Дилану, как ее руки сжимают ворот его рубашки. Как ее губы приближаются к его и как ее глаза закрываются, будто она не желает становиться свидетелем собственных поступков. Эштон понимал: она верит, что этот поцелуй станет спасением. Что магия сработает и ее путь станет ясным.

Но метка не засветится.

Время остановилось. Даже серые тени замерли вокруг. Для Эштона существовала только эта сцена. Только Лекси, которая так отчаянно пытается убедить себя в правильности своего выбора. Только ее пустой взгляд, когда она отстранилась… от другого.

Эштон хотел подойти. Покончить со всей этой ложью. Выплюнуть Дилану в лицо все, что он думает, а потом бить, сколько хватит сил. Лекси не его пара, не его судьба. И он еще заплатит за все, что устроил вокруг нее.

Эштону казалось, что он чувствует каждый ее вдох, каждую слезу, каждую секунду боли.

Но его ноги словно приросли к земле. Парализовывал страх. Не за себя — за нее. Эштон знал, что правда смертельно опасна. Пока… Пока он не разобрался в ней.

Эштон смотрел, как Лекси медленно отворачивается от Дилана. Проскальзывает мимо. Как ее плечи опускаются под тяжестью сделанного выбора. Как она уходит не оглядываясь.

Он сделал шаг вперед, но толпа снова окружила его. Люди мешали, толкали, не давали пройти. Кто-то — молодая женщина с испуганным лицом — схватил его за руку, заметив форму, и принялся задавать вопросы.

«Лекси, остановись!»

Но ее уже не было.

Эштон зажмурился, позволяя злости пробиться на поверхность, а затем волной схлынуть обратно, чтобы занять место в сердце. Тепло разлилось по венам.

Ему нужно собраться. Не терять контроль. Еще не все закончилось.

Еще ничего не закончилось.

Вина захлестнула его. Да, это была его вина.

Он приехал в академию, чтобы докопаться до правды о том дне, когда потерял половину своей семьи. Четыре года он шаг за шагом восстанавливал события, как по кусочкам собирают разбитую драгоценную вазу. Он выяснил многое, был почти уверен, что знает, кто взорвал купол, кто сделал заказ, кто получил больше пользы. Нашел кучу тайников, один из которых показал Лекси. Все они были заперты кровной магией, и он ничего не мог сделать. Все эти годы он терпеливо ждал ее поступления в академию. Ждал, когда кровь семьи Геллер снова вернется в эти стены.

Все должно было идти легко и незаметно. Эштон планировал провести Лекси по следам, раскрыть правду, защитить. Но слухи о метке и наследнике герцога нарушили его планы. Кто бы их ни распустил, этот кто-то как специально хотел помешать ему. Донес слух до самого герцога, словно… готовил определенные условия. Для чего?

Для захвата власти в Западных землях.

Тогда Эштон решил не развенчивать эти слухи. В каком-то смысле они оберегали ее. Пока метка не светится — враги герцога не тронут Лекси. Им нужно было доказательство, они желали избавиться от наследника, но лишь тогда, когда он заявит о себе. Вступит в наследство после получения полной силы. Тогда император закроет глаза на еще одно убийство равного равными.

Эштон старался быстро докопаться до истины, а потом забрать Лекси отсюда. Преподнести ей правду о ее отце, сделать это своим извинением, своим подарком. Но быстро не получилось. Время тянулось, а она все больше страдала. Он видел, как совершает ошибку за ошибкой, как ее душу поедают сомнения, как Дилан затягивает ее в свою паутину лжи. И все же страх, что одно лишнее движение подвергнет ее смертельной опасности, продолжал перевешивать. У него будет вся жизнь, чтобы загладить вину.

Он слишком долго ждал. Слишком долго прятался. Слишком долго верил, что Лекси сама найдет путь к нему. Но она не должна была идти одна. Он должен был защитить ее с самого начала. Он защищал, никогда не выпуская из виду, но этого оказалось мало.

Теперь все будет иначе.

Эштон открыл глаза. Толпа перед ним расступилась, инстинктивно чувствуя опасность.

Он виноват перед Лекси. Но он все исправит.

Я закрыла за собой дверь и прислонилась к ней спиной. Окно было приоткрыто, но занавески задернуты, и легкий ветерок шевелил их. Если прислушаться, то начинало казаться — оттуда доносится шепот.

За окном не было туч, но воздух становился все холоднее. Магическая буря вытягивала все тепло из мира, чтобы впитать его в себя, и тревожные ощущения только усиливались. Зря первокурсники смеялись, что в нашу форму входит и комплект очень теплой одежды.

Я прошла вперед, остановилась посреди комнаты, оглядывая свои вещи, которые так и не положила в шкаф. Не было ни времени, ни желания обустраиваться на новом месте. Честно признать, не покидало чувство, что мы вот-вот вернемся на пятый этаж, будто в этом заключалось нечто особенно важное.

Вся моя жизнь умещалась в небольшую дорожную сумку. Пара сменных рубашек, несколько книг, артефакт, который подарил Эштон. Цепочка лежала на столе. Я починила ее, но не проверяла, сработает ли зачарование. Да и не нужно. Просто… подарок был дорог. Я не хотела его терять.

— Что взять? — прошептала я сама себе, но ответа не последовало. Комната молчала, шепот занавесок стих, стены ощущались чужими. Лучше бы ничего не брать. Но вдруг назад не попаду?

Я быстро переоделась в легкую рубашку, удобные штаны и приготовила куртку с карманами — все, что мне нужно. Сумку тоже собиралась взять, но пустую: на случай, если действительно что-то найду и нужно будет принести. Подумав, положила еще пару теплых носков.

— Еда и вода, — скомандовала я вслух. Звук голоса придавал решимости, подтверждал, что у меня есть какой-то план. В столовой легко можно добыть яблок, булочек и сыра. Воды — тоже. Больше мне ничего не понадобится.

Я запоздало поняла, что слишком рано попрощалась с Лией: придется вернуться к ней еще раз. В мыслях крутилось что-то про снаряжение, но я понятия не имела, что требуется и где это достать. Главное, чтобы подруга тоже поторопилась. Я ощущала, как утекает отпущенное время.

Попросить помощи у ректора? Собрать отряд?

Я покачала головой. Они не станут рисковать, отправляясь в бурю безо всяких гарантий. Там вообще может ничего не оказаться. Тем более, если туда их зовет Геллер. Ректор Марлон ясно дал понять, где мое место. Еще и меня запрут, если скажу.

С горькой усмешкой я подумала, как бы хорошо сейчас было превратиться в народную героиню. Такую, как в легендах. Выступить перед народом, произнести речь, позвать за собой…

Какая чушь. Я лишь первокурсница из семьи, которую все эти люди ненавидят. Они, скорее, растерзают меня, если напомню, что сейчас они без защиты и второго купола «по вине» моего отца.

Пусть так.

Я подняла цепочку, сжала ее в пальцах, и кожи коснулась приятная прохлада. Мне бы уговорить одного…

Позади раздался тихий стук. Я вздрогнула, но торопливо подошла к двери.

Эштон стоял на пороге, на его лице отражалось такое беспокойство, что мне стало не по себе:

— Что еще случилось?

— Что? А, нет, ничего. Лекси, я…

— Не пугай меня так!

Его темные волосы чуть растрепались, а на щеках виднелся слабый румянец — словно он сюда бежал. Так же, как я еще недавно, когда торопилась найти его.

— Лекси…

Я не дала ему договорить. Испугалась, что тема разговора выйдет иной и потому станет неудобно. Такие просьбы всегда не к месту.

— У нас мало времени, — перебила я, стараясь не дать собственным сомнениям выползти наружу. — Мы должны успеть до бури.

Он приподнял брови, его губы тронула тень улыбки. Теплой, но короткой, как проблеск солнца в пасмурный день. Глаза оставались настороженными, в них сохранялась серьезность.

— Куда именно?

— В руины Аш'Кериона. — Мой голос прозвучал решительно, но внутри все трепетало от страха. Будто я стояла на краю пропасти, и от его ответа зависело, сделаю ли шаг вперед. — Я смогу включить второй купол, если… Ты пойдешь со мной?

Эштон склонил голову. Его задумчивость пугала. Но он не отказал в ту же секунду, и это внушало надежду.

Он уже хотел что-то ответить, но я не дала ему шанса. Слова полились из меня — я боялась не успеть.

— Это опасно. Ты знаешь. Я все понимаю. Но магистр Шерман сможет запустить купол, если мы найдем бумаги моего отца. Там есть… есть проблемы, понимаешь. Нужны заклинания, а еще… еще нужно снять защиту кровной магией. Если мы узнаем, чья кровь нужна. Я уверена, что там, в руинах, скрыта правда. Он часто бывал там. Под предлогом добычи материалов для пластин купола. Никто не обращал внимания, а он все хранил там. Мой отец, он все записывал. Вообще все. Он не доверял своей памяти. Это может спасти академию, всех нас… — Слова срывались, дыхание перехватывало. — Эштон, я прошу тебя.

Он снова открыл рот, его губы чуть дрогнули, но я заговорила еще быстрее, боясь услышать отказ:

— Я понимаю, что это безумие. Что мы рискуем погибнуть. Но я не могу оставить это просто так. Я не могу жить с мыслью, что могла помочь — и не помогла. И мне больше некого попросить. Там буря. Это жизни.

Молчание Эштона давило на меня, хотя я сама не позволяла ему произнести хоть что-то. Я смотрела, как он слегка прикусил губу, как его взгляд скользнул по мне, оценивая одежду, по дверному проему, по сумке на кровати.

Но вдруг я увидела его улыбку. Искреннюю, такую родную.

— Лекси, — мягко произнес он. — Я уже согласен. Я согласился еще до того, как ты начала свою речь.

— Ты… что? — Я моргнула, не веря своим ушам.

Эштон негромко рассмеялся, но почему-то именно в этом звуке я слышала не издевку, а обещание: «Я с тобой, что бы ни случилось».

— Зайду за тобой через час, — ответил он. — Надо собрать кое-что.

Я кивнула, но он уже ушел, не желая тратить время напрасно. Пальцы засунули цепочку в карман рубашки. Теперь со мной была не одна она, но и ее хозяин, но все же хотелось держать при себе абсолютно все, что связано с Эштоном.

Моя дорога только начиналась.

Мы с Эштоном пробирались через сад, оставляя академию позади, а я практически заново училась ходить.

Эштон притащил мне какие-то дурацкие ботинки непонятного размера, да и левый от правого не сильно отличались. Несколько успокаивало, что на нем были такие же. Значит, он не издевался и страдать предстояло не мне одной.

Впрочем, он-то шел легко, будто в такой жуткой обуви и передвигался всегда. За плечами у него был большой рюкзак, в который сложили все, а я несла лишь маленький и полупустой: с едой на случай, если нам придется задержаться в руинах. В руках я сжимала лямки, грубая ткань которых неприятно терла ладони, но отпускать не хотелось. Они давали обманчивое чувство безопасности — небольшой опоры.

Кусты шуршали в такт нашим шагам. Воздух был теплым, а саду температура поддерживалась магией, но стоило преодолеть границу купола, как в лицо ударил порыв неприятно холодного ветра.

Эштон шел впереди, и его фигура служила мне ориентиром. За него я тоже цеплялась — глазами.

— Лететь нельзя, — тихо сказал он, оглядываясь на часть купола, что осталась позади нас, и зелень за ней. — С этим мы уже опоздали. Буря слишком близко.

Я кивнула. Сама ощущала магию, пронизывающую воздух. Она была неестественной, какой-то липкой, готовой схватить любого, кто попробует взлететь. Чтобы затем сжечь его в одну секунду. К тому же ветер слишком резко менял направление, становясь опасным для крыльев.

— Мы будем идти сколько сможем. Вечер и ночь — хорошее время. Возможно, позже получится полететь, но лучше не рассчитывать на это, — добавил Эштон.

— Я готова идти хоть до утра.

Внутри меня кипела жуткая смесь эмоций. Я не только не боялась — я чувствовала облегчение. Метка не светилась. Я была свободна. Хотя бы сейчас, на время. Не знаю, что пошло не так — метка не Дилана или я не смогла заставить себя рассмотреть в нем что-то доброе? Неважно. Наплевать!

Вокруг царил хаос, а мне давно не было так хорошо, как сейчас. Рядом с Эштоном.

— Лекси, нужно, чтобы ты кое-что мне пообещала.

Его голос заставил меня напрячься.

— Если я скажу повернуть обратно, ты это сделаешь? — спросил Эштон.

Он серьезно смотрел на меня, давая понять, что это не просьба. Это требование и условие, без принятия которого мы не двинемся с места.

Он хотел защитить меня, пусть это и означало вернуть в место, откуда я отчаянно хотела сбежать. Вернуть ни с чем.

— Обещаю, — прошептала я. — Если ты скажешь, мы повернем назад.

— Даже если мы будем в шаге от цели? — Его голос звучал тише, но от того не менее твердо.

— Даже тогда, — подтвердила я. — Ты знаешь эту пустыню лучше меня. Если ты решишь, что дальше нельзя, я поверну.

Эштон долго молчал. Его взгляд был таким пристальным, словно он видел меня насквозь.

— Я не хочу, чтобы ты рисковала, — наконец сказал он. — Не хочу, чтобы ты страдала. Если что-то пойдет не так… если буря накроет нас…

— Я знаю. — Мои пальцы непроизвольно сжались на лямках рюкзака. — Я доверяю тебе. Поэтому и просила тебя пойти со мной.

Эштон качнул головой своим мыслям, будто хотел добавить еще что-то, но передумал. Он кивнул, и мы двинулись дальше.

Мы вышли на дорогу, что вела к городку, и немного прошли по ней. Я все ждала, что кто-то окликнет, заставит остановиться, но сейчас никому не было до нас дела. В академии до сих пор продолжался спор с теми, кто не желал уезжать. Другие же медленно покидали это место.

Минут через десять мы свернули за жиденькие кусты и оттуда направились в пустыню.

Я быстро оценила ужасные ботинки. Не знаю, как они были зачарованы, но идти в них по песку, в отличие от любой другой поверхности, было очень легко. Ноги не проваливались, не скользили, не съезжали вместе с песчинками, если приходилось подниматься на склон.

— Магия, — буркнула я, когда отвлеклась на всполох в небе, неудачно наклонилась и упала на четвереньки. Пальцы тут же утонули в песке, колени оставили ямки, и только ботинки удержались на поверхности.

Эштон засмеялся, помогая мне встать.

Пески тянулись бесконечным полотном, вечернее солнце окрашивало их в теплые медные оттенки. Холодный ветер, то замирающий, то рвущий одежду, напоминал о близкой магической буре.

Лишь спустя несколько часов мы решили сделать привал.

Эштон достал небольшую коробочку, и пока я с интересом разглядывала артефакт, он развернул зачарованную палатку и пустил в нее плавающий в воздухе магический фонарик. Мягкий свет озарил внутреннее пространство, создавая иллюзию уюта.

Я забралась туда, поджала колени к груди и обхватила себя руками. Постаралась сдвинуться, чтобы занимать меньше места, хотя на двоих его вполне хватало. Ветер не проникал сквозь защиту артефакта, но я дрожала — не потому, что замерзла, а от осознания того, как Эштон близко.

Он устроился напротив, у самого выхода. Тишина казалась оглушающей. Я хотела спросить, подавляет ли палатка звуки специально, но вместо этого все смотрела на Эштона. Ловила каждый его вздох, каждый взгляд, стараясь запомнить это ощущение.

Когда наши взгляды встретились, стены палатки вокруг растворились. Я не думала. Я просто двигалась. Моя рука сама потянулась к нему, пальцы легли на его шею, ощущая тепло кожи. Его пульс бился под подушечками, как эхо моего собственного сердца.

Эштон не отстранился. Его пальцы обхватили мое запястье. Я затаила дыхание, когда он потянул меня к себе. Уверенно и неотвратимо, не оставляя никакого шанса вырваться и сбежать. Его губы встретились с моими, и мир рухнул. Поцелуй был жадным, глубоким и властным. Я вцепилась в рубашку Эштона, боясь отпустить. Боясь, что он исчезнет.

В какой-то момент я поняла, что лежу на спине, песок под палаткой мягкий, а руки Эштона оставляют горячие следы на моей коже. Его дыхание сливалось с моим, а жар и тяжесть сильного тела надо мной заставляли забыть обо всем.

Но вдруг он замер. Его взгляд потемнел, как если бы Эштон увидел что-то, что вернуло его в реальность. Или вспомнил…

Я потянулась к нему, но Эштон лишь мягко усадил меня рядом, обнимая и прижимая к себе. Его руки теперь не держали, а успокаивали.

— Тебе нужно отдохнуть, — прозвучал над моим ухом чуть хриплый голос.

Эштон больше не пытался меня поцеловать. Я чувствовала, как мои губы горят. Щеки, впрочем, тоже.

Я прижалась к его боку, зарылась лицом в рубашку, стараясь не думать о том, что могло произойти. Закрыв глаза, я слушала его дыхание. Каждый вздох был обещанием, что он останется рядом. Даже если весь мир снаружи рухнет на нас.

Солнце зашло, а темнее не стало.

Напротив, небо продолжало светлеть. Вдалеке над линией горизонта сверкала магическая буря. Ее волны вздымались к небу, разливаясь по нему огненными всполохами. Посреди пустыни это зрелище не казалось ни красивым, ни завораживающим. Только жутким. Из окна академии смотреть было куда приятнее. Там до конца не осознавалось, что эта дрянь движется к нам.

Пустынный огонь — стихия, к которой принадлежала и моя магия, — здесь существовал вне живых организмов, если всерьез не считать Великую пустыню одним из них. Хотя многие склонялись и к такой точке зрения.

Я чувствовала влияние пустыни на себе — тепло, переходящее в жар, то лишающее сил и магического резерва, то возвращающее все обратно, будто внутреннее пламя подавляло нечто более могущественное и древнее. Иногда у меня начинала кружиться голова, и я старалась сосредоточиться на дыхании. Теперь не возникало сомнений, можно ли полететь: я бы не рискнула.

Мы подходили к руинам Аш'Кериона.

Каменные арки — некогда ворота в город — давно утратили былое величие и торчали из песков, как согнутые костлявые пальцы. Узкие улочки, заваленные обломками, петляли между полуразрушенных домов.

Когда-то Аш'Керион процветал. И сейчас я могла легко представить его здания — изящные, с резными фасадами и богатыми окнами. Руины помнили о прежней роскоши. Здесь жили зажиточные семьи, маги и ремесленники, вели торговлю с Единой Империей, но не подчинялись ей. В свои последние годы Аш’Керион не уступал столице по развитию, а то и превосходил ее.

Пока магическая буря не стерла этот маленький мир с лица земли.

Теперь о нем спорили, выдвигали теории, складывали легенды и рассказывали байки. Оставался открытым один вопрос: почему город не погиб раньше?

Его история насчитывала много веков, Аш'Керион должен был повидать не одну магическую бурю. Но пустынный город тщательно оберегал свои тайны.

Считалось, что здесь была уникальная защита, но ее секрет умер вместе с жителями. Что-то вроде нашего купола? Никто уже не мог ответить. Теперь только ветер шептал в обломках стен, лениво перегоняя песчинки с одной улицы на другую.

— Нам нужно найти это место. — Я показала Эштону записку с координатами, которые получила от магистра Унсури.

Он развернул, пробежался по тексту и кивнул. Мы двинулись дальше, петляя среди руин, огибая рухнувшие на дорогу стены и полусгнившие балки.

Совсем скоро мы остановились у крупного завала. Можно было попытаться перелезть по обломкам, но мы с Эштоном переглянулись, поняли друг друга без слов, и он принялся озираться, разыскивая другую дорогу. Затем кивнул в сторону остова старого дома:

— Пойдем через него. Внутри выглядит довольно пусто и есть за что зацепиться.

Передней стены и крыши у дома не было, но остатки каменной кладки казались надежнее, чем шаткие обломки, сваленные на дороге. Мы пробрались внутрь, обходя камни и доски. Здесь сохранились даже остатки мебели. Я поежилась от мысли, что могли бы найтись и тела, но знала: их не видели и сотню лет назад, во времена разрушения Аш'Кериона. Это служило еще одной темой для слухов: в умах людей город стал домом призраков, монстров и прочей жути, какую сумели придумать.

Сначала все шло хорошо, мы преодолели три комнаты, но в последней пришлось остановиться. Здесь дом заканчивался, и прямо перед нами возвышался фрагмент стены, через который нужно было перебраться.

— Давай помогу, — предложил Эштон. Он обхватил меня за талию и ловко подсадил вверх.

Я уцепилась за выступ, подтянулась и, усевшись на краю, уже хотела спрыгнуть на другую сторону, но что-то привлекло мое внимание. В углу почти над моей головой висело нечто странное — как огромная металлическая капля. Она переливалась серебристым, хотя свет не падал на нее.

Так и манила протянуть руку и потрогать…

— Эштон, ты видишь? — Я не сводила глаз с загадочного предмета. — Что это такое?

— Материал для пластин купола. Насколько я знаю, у этой штуки нет официального названия. Она появляется только здесь, в руинах. Может, ее как-то порождают магические бури. Я не знаю. Каждый миллиметр такой капли может хранить в себе магический резерв взрослого дракона.

— Серьезно? — Я восторженно качнулась и потянулась к ней. — Вот бы потрогать…

— Осторожнее, — предупредил Эштон, но в тот же миг я поняла, что наклонилась слишком сильно и зря не держусь…

Мир перевернулся, и я полетела спиной вниз.

Сильные руки поймали меня, и падение превратилось в мягкое приземление. Я оказалась в объятиях Эштона, а его дыхание коснулось моей щеки.

Он не спешил отпускать меня, а пальцы чуть сильнее сжались на моем боку.

— Все в порядке? — почти шепотом уточнил он.

Я кивнула, но не сразу отстранилась. Мои пальцы невольно коснулись его рубашки, чувствуя под ней тепло. Мы смотрели друг на друга, и этот момент, по ощущениям, растянулся на вечность.

Наконец Эштон осторожно опустил меня, помогая встать на ноги. Я отвела взгляд, стараясь не улыбаться слишком уж широко. Мне предстояла вторая попытка перелезть через стену.

Спустя еще час блужданий среди руин, впечатлившись размерами погибшего Аш'Кериона, мы наконец нашли нужное место. На вид развалины не отличались от остальных, а зачарованную дверь в покосившейся стене легко было принять за бывший вход в подвал.

Мы одновременно дотронулись до нее, и на плите перед нами загорелись символы. Я вытащила записку отца и протянула Эштону, а он аккуратно коснулся всех по порядку. Дверь мягко открылась, словно никогда не была заперта.

— Слишком просто, — попыталась пошутить я.

Эштон не разделял моего настроя. Он хмуро огляделся, поднял голову, осматривая дом над нами.

— Здесь не так безопасно, как кажется, — тихо ответил он.

Я проследила за его взглядом. Действительно, над нами висела перекошенная конструкция, готовая рухнуть в любой момент. Возможно, десять лет назад тут было иначе, но время не щадило это место. Теперь каждое неосторожное движение могло обернуться бедой. Даже говорить вслух стало страшно.

Эштон вошел в дверь первым, и я поспешила за ним.

Короткий коридор вел вниз. Помещение состояло из двух комнат и полностью располагалось под землей. Убежище.

В первой нашелся старый диван, два стола, заваленных бумагами, и старинная лампа, покрытая пылью. За парой досок — уборная без воды. Во второй комнате были шкафы, полки и еще больше бумаг. На первый взгляд выглядело, что кто-то устроил здесь обыск: вещи разбросаны, стены обклеены записями, часть из которых сорвана… Но, приглядевшись, я поняла, что это не так. Да, здесь был жуткий беспорядок, но он подчинялся каким-то неведомым условиям. Творческий беспорядок моего отца.

— Нужно искать все, что связано с куполом. — Эштон напомнил, что время поджимает.

Мы переглянулись и разошлись по разным комнатам.

Я не знала, с чего начать, поэтому опустилась на колени у первой же стопки бумаг. Мое внимание привлекли старые магические снимки, краешки которых виднелись из-под листов. Они почти не портились от времени, а запечатленные на них лица все еще дышали жизнью. Я взяла их в руки, провела пальцем по чуть шершавой поверхности и принялась рассматривать.

На некоторых снимках был мой отец — в молодости, с семьей, со мной еще совсем маленькой. Его лицо — теплое, улыбающееся. Да, таким я его и помнила. Воспоминания всплывали обрывками, соединялись в цельную картину. Его руки, его голос, его взгляд. Но не его смех… Его смех был для меня потерян.

Слезы выступили на глазах, но я не позволила им пролиться. Не время и не место, чтобы терять самообладание, предаваясь ностальгии. Но ком в горле рос, и я не могла вдохнуть. Осторожно провела пальцем по фигуре отца на снимке, словно он мог почувствовать мое прикосновение.

Рядом с ним стояли коллеги, друзья, люди, чьих имен я не знала. Они были мне не знакомы, но я продолжала перебираться снимки, вглядываясь в надежде, что в памяти шевельнется что-то давно забытое, пока наконец не остановилась на одном…

Отец стоял рядом с молодым парнем в форме помощника магическо-технической службы. Форма выглядела совершенно новой, совсем как у Лии. Первый день для этого адепта?

Черты лица парня почудились смутно знакомыми, но ничего в голове не всплыло.

Снимок вызывал у меня необъяснимое беспокойство. Я осторожно свернула его и спрятала в карман.

Вскоре мы уже сидели на полу, окруженные кипами старых бумаг. Пыль оседала на одежду, а пальцы слегка саднило от пересушенных страниц. Перед нами были развернуты настоящие сокровища — рабочие записи моего отца. Листы с формулами, схемами, чертежами и заклинаниями, которые он создавал специально для своего купола.

Вокруг нас были разбросаны копии отчетов, результаты экспериментов, инструкции по созданию артефактов. Рабочие дневники лежали аккуратной стопкой: тетради с исцарапанными обложками, исписанные мелким почерком.

Я листала страницы, вчитываясь в строки, которые не всегда могла понять, но каждая из них словно открывала передо мной дверь в его мир.

— Смотри, он не только создавал новые заклинания, — Эштон развернул одну из страниц ко мне, и его глаза блестели от восхищения, — но и модифицировал старые. Не думал, что это возможно. Мало кто берется, ведь новые всегда безопаснее. Они не распадаются так легко. Я такого никогда не видел.

— Он говорил, что каждая разработка уникальна. — Я провела пальцем по чертежу, чувствуя шероховатость бумаги. — Отец не верил в универсальные решения. Каждый проект адаптировался под конкретное место, под нужды конкретных людей.

— И это все сам? — Эштон покачал головой. — Один дракон? Невероятно… Он был настоящим гением.

Его слова вызвали во мне странную смесь эмоций. Гордость, боль, радость и грусть. Сколько лет я слушала одни обвинения, одну ложь о том, что он был монстром, который хотел разрушить академию, но главное — лишить Западные земли глав богатых родов. Чтобы — что? На этот вопрос я так и не получила ответа.

И вот теперь, здесь, среди его трудов, я впервые услышала нечто иное.

— Спасибо, — прошептала я, чтобы голос не дрогнул. — Ему много помогали, правда.

— Это не уменьшает заслуг.

Эштон продолжал перелистывать дневники, и его лицо становилось все серьезнее. Время застыло. Дверь мы оставили открытой, и оттуда доносился вой ветра. Того необычного ветра, что нес сюда бурю. Им управляли магические потоки, но он не казался частью этого мира. На пути сюда он старался сбить нас с ног и трепал одежду, но никогда не поднимал песок вокруг, будто между ними тоже был невидимый купол.

— Инструкция по созданию артефактов для стабилизации купола. — Эштон протянул мне старый листок, исписанный мелким почерком. — Это не плиты, на которых он стоит, это что-то другое. Видимо, он не успел никому предъявить и объяснить.

Я взяла листок дрожащими пальцами.

— Здесь упоминается пустынный огонь. Использовать стихию, чтобы подпитывать барьер, защищающий от нее же?

— Похоже на то. — Эштон подсел ближе, его плечо почти касалось моего. — Впрочем, может, и есть смысл? Подобное не уничтожает подобное?

— Я думала, только старый купол основан на древней магии.

— Значит, не только, — ответил Эштон, но я почувствовала что-то странное в его голосе. Его озадачило собственное заключение или…расстроило?

Я посмотрела на него, но он уже читал дальше, показывая мне очередную интересную запись. Мне нравилось слушать его. Приятный мужской голос и записи отца складывались в моем воображении, оживляя разговоры, что прервались десять лет назад. И сейчас я понимала не больше, чем тогда, когда говорил отец.

— Смотри. Это его записи о подготовке к демонстрации купола. Взгляни на список внизу.

Я взяла лист, пытаясь понять, на что именно должна смотреть. Отец перечислял имена, которые мне ничего не говорили. Разве что звания рядом… Здесь были высшие военные чины и советник императора.

— На демонстрацию приглашали интересных гостей, — пробормотала я вслух.

— И не просто гостей, — добавил Эштон. — Они хотели купить заклинания и технологию твоего отца. Упоминается возможный крупный заказ. Они бы использовали купол где-то еще.

— Но почему об этом никто не знает? И тогда никто из обычных гостей не знал? — Мои пальцы сжали лист так сильно, что он зашуршал. — Почему в отчетах было сказано, что это просто эксперимент, а не демонстрация для продажи?

— Секретность, — хмыкнул он. — Такие вещи часто хранят в тайне. Особенно если речь шла о возможном использовании в войне против демонов. Это, в общем, логично.

Я перелистнула страницы дневника. Записи отца становились все более торопливыми, строки спутанными, будто он дописывал их на бегу.

«Опасаюсь диверсии. Не понимаю, от кого ждать удара. Если не купят мой купол, возьмут старый. Корренти в этом заинтересован. Права принадлежат ему. Он получит огромные деньги — или ничего. На что он пойдет ради них?»

— Корренти? — Я резко подняла голову. — Неужели диверсию мог заказать сам герцог?

Эштон замер. Его глаза сузились, а спина заметно напряглась.

— Это невозможно, — медленно произнес он, обдумав что-то. — У герцога в том взрыве погиб сын. Зачем бы он рисковал и брал его туда, если знал, что существует опасность?

Мой разум лихорадочно перебирал варианты. Что-то не сходилось. Герцог мог стоять за этим, да и были хорошо понятны мотивы. Заказ императора или военных — это не просто одна продажа. Деньги будут идти десятилетиями. Даже намек на это переворачивал всю историю с ног на голову.

Но… убить собственного сына ради денег?

— Думаешь, сделка состоялась? — прошептала я. — Он продал им то, что они хотели?

— Старый герцог? — уточнил Эштон, словно были другие варианты. — Не думаю.

— И мы не узнаем, — заключила я. — Но эти записи… Они многое меняют.

Я взглянула на последнюю строчку. «Мы приняли меры. Демонстрация завтра. Если что-то пойдет не так, они не получат».

Больше отец ничего не написал.

Эштон вдруг вскочил на ноги, отбросив дневник на пол. Лишь мгновением позже я тоже услышала шум. Удар двери, приглушенный грохот и шелест песка.

Стены задрожали. Мелькнула мысль, что сейчас они сложатся и мы окажемся здесь погребены.

Я инстинктивно вскинула руки, а на ладонях вспыхнул огонь, но защищаться было не от чего.

— Лекси, потуши немедленно! — рявкнул Эштон. — Не притягивай подобное.

В ужасе я зажала руки под мышками, стоя посреди комнаты, пока Эштон в коридорчике пытался сделать что-то с дверью. Она не поддавалась, хорошо заваленная с другой стороны.

Выхода не было. Нас заперло в ловушке.

Эштон не терял времени даром. Как только обрушение прекратилось, он бросился к заваленному выходу. Пыль еще висела в воздухе, забивая дыхание, а он уже пытался выломать дверь, которая открывалась наружу.

Но за ней не обнаружилось выхода.

Камни, куски дерева, песок — Эштон рычал, напрягая мышцы, и каждый раз, когда удавалось сдвинуть хоть одну глыбу, надежда на спасение вспыхивала, как искра.

Я стояла чуть поодаль, наблюдая, как он борется с грудой камней. Мое сердце бешено колотилось. Я не знала, чем помочь, и старалась просто не лезть под руку — в проходе и так было тесно. К тому же я хорошо понимала, что моя помощь здесь бесполезна.

Как и усилия Эштона. Обвал был слишком серьезным. Без помощи нам не выбраться.

Эштон, видимо, тоже это осознавал, хотя и не говорил вслух. Его движения делались все более рваными, каждое усилие — отчаяннее предыдущего. Но вскоре он остановился, его плечи опустились, а дыхание стало прерывистым.

— Нам нужно найти другой выход, — произнесла я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Он повернулся ко мне, взглянув с таким удивлением, что я смутилась:

— Что?

— Ничего. Да, давай поищем, но сомневаюсь, что он здесь есть.

Я пожала плечами, и мы разошлись по комнатам, изучая каждый угол. Проверяли стены, стучали по камням, искали тайный проход. В старых домах часто создавали секретные выходы, особенно если работали над чем-то важным и опасным. Но это в Империи, а Аш'Керион — странное место.

Увы, здесь не было никаких секретов. Лишь две комнаты, сооруженные в чьем-то бывшем подвале. Мы обыскали все, но не нашли ни малейшего намека на другой выход.

Никто не знал, что мы здесь. И даже если буря утихнет, отправятся искать не сразу. А если не утихнет… Я старалась не думать о том, что от нас могут просто не найти ничего, кроме песка.

— По крайней мере, здесь есть вентиляция, — оценил Эштон. — Магическая, полагаю. Мы не задохнемся.

— Правда, это было бы проще, чем голодать, — пробормотала я.

Эштон хмыкнул:

— Не успеем. Не хотел волновать тебя еще и этим, но, полагаю, за нами скоро явятся.

— Почему мне кажется, что ты говоришь не о спасательной группе?

— Не о ней, — подтвердил он. — Я много лет потратил, чтобы разобраться в инциденте, выявить виновных, а главное — доказательства их вины. За мной тоже давно наблюдают. Подозреваю, найди я что-то, у меня было бы очень мало времени, чтобы этим воспользоваться. Так что если я прав в своих выводах, то кого-то за нами уже послали. Нам слишком легко дали уйти.

— И просто оставили фору, чтобы мы успели все открыть и отыскать, — продолжила я за него.

— Вроде того. Компания нам не понравится, но… нас хотя бы откопают.

Эштон с любопытством посматривал на меня. Так увлеченно, что я чувствовала его взгляд даже спиной. Он явно чего-то ждал. Что я сорвусь? Запаникую? Но я не была и близка к страху. Вместо этого я продолжала думать. Варианты, магические возможности, пути спасения. Мое сознание оставалось ясным, абсолютно ясным.

— А если все же использовать огонь? — предложила я. — Пусть он и притянет магию из бури, но, может, это нас и освободит?

— Или оставит на этом месте очень интригующую воронку, — засмеялся Эштон. А затем добавил: — Ты просто… удивительная.

Я смущенно пожала плечами.

Когда стало ясно, что, кроме ожидания, нам больше ничего не остается, я ушла в соседнюю комнату. Там, среди старых магических снимков, мне удалось отвлечься. Я перебирала изображения, ища на них ответы.

Эштон же занялся тем, что у него получалось лучше всего, — заботой. Он развернул сверток с едой, что взял с собой, разложил сухари, немного сыра, кусочки вяленого мяса. Разжег крошечный магический огонь в металлической миске, чтобы подогреть воду.

Когда он позвал меня, я вернулась, держа в руках несколько снимков. Эштон внимательно посмотрел на меня, но не стал задавать вопросов.

— Садись. — Он протянул мне кружку с теплым отваром. — Если уж загибаться здесь, то хотя бы не на голодный желудок.

Я уселась рядом с ним, принимая еду. Казалось, что сейчас ничто не полезет мне в горло, но первый же глоток сотворил чудо. Тепло разлилось по телу, вернув немного сил.

— Прости… — выдохнула я, но Эштон сразу поднял руку, останавливая меня.

— Даже не смей начинать. Ты меня сюда не тащила. Я сам пошел. И, честно говоря, пошел бы снова. Если тебе так проще, можешь считать, что это я тебя позвал. Ты ведь должна мне свидание, помнишь?

Он усмехнулся, придвигая ко мне кусочек сыра, и продолжил:

— Поэтому не будем об этом. Лучше расскажи, что интересного нашла?

Я посмотрела на него, и его спокойствие вдруг наполнило меня, словно магия. В глазах Эштона не было ни страха, ни упрека. Он вел себя так, будто ничего плохого не произошло, будто мы просто сидим в теплой комнате и отдыхаем перед обратной дорогой.

Взяла кусочек сыра, стараясь не слишком пялиться. Эштон начал перебирать снимки, что я принесла, и отпускать шутливые замечания.

— А это кто? — показал он на мужчину с бородой, который стоял рядом с моим отцом на одном из снимков. — Похож на нашего повара, только без лишнего веса.

Я тихо рассмеялась, и этот звук почудился мне чужим. Смех здесь, в этом замкнутом пространстве, среди пыли и обломков, звучал так неуместно, что я сама себе удивилась. И все же с Эштоном хотелось смеяться. Улыбаться. И жить.

— А вот здесь… — Эштон прищурился. — Это что, ты в детстве? — Он ткнул на фото, где я, совсем маленькая и с двумя дурацкими косичками, жую огромный кусок хлеба.

— Мама говорила, что если у меня есть еда, то мир в безопасности.

— Ты не изменилась. — Эштон пододвинул ко мне еще кусочек хлеба. — Вот, держи, принцесса. Спасай мир.

Я громко фыркнула, хоть и не обиделась. С ним было легко и спокойно. Я ощущала, как напряжение уходит, как возвращается способность дышать свободно.

И вдруг меня накрыло осознанием. То, что долго таилось в тени, вспыхнуло перед глазами.

Забота. Защита.

— Эштон… — Я медленно положила кусок хлеба на стол. — Ты ведь всегда был рядом, да?

Его лицо стало чуть серьезнее, но улыбка не исчезла.

— О чем ты?

— Имею в виду… — я сглотнула, — каждый раз, когда мне было плохо. Ты всегда появлялся в нужный момент. Когда Дилан пришел в мою комнату, ты остановил его. Когда Илана поймала меня на лестнице, это был ты, а не он?

Мне же тогда сказали, что он напал на адепток… А я просто не связала. Не додумала.

Эштон перестал жевать, тревожно посматривая на меня. Взвешивал, стоит ли отвечать?

— Да, — наконец произнес он. — Это был я. Пришлось оставить тебя, чтобы разобраться с этими жабами, а когда вернулся, у тебя уже был… посетитель.

Я ощутила, как внутри все растаяло. Он никогда не говорил об этом, никогда не пытался выставить себя героем. Он просто был. Всегда. Рядом.

И теперь, здесь, в ловушке, под обломками, он не позволял мне чувствовать себя потерянной.

Я закрыла глаза и сделала еще один глоток теплого отвара. И поняла: даже если все закончится плохо, этот момент стоил того.

Один плюс все-таки был. Здесь я не ощущала холода. Не приходилось тратить резерв еще и на поддержание собственной температуры.

Эштон продолжал копаться у входа, сооружая там какую-то странную конструкцию. Я старалась не мешать и не отвлекать. Видимо, он всерьез собирался обороняться от тех, кто явится нас откапывать. Или хотя бы обеспечить нам возможность выбраться наружу. Даже я понимала, что если нас зажмут в этих двух комнатках, то живыми мы отсюда вряд ли выйдем.

Странно, но меня это почти не волновало. Я осознавала опасность, но она будто не относилась ко мне. Что-то такое… абстрактное, как еще одна байка на ночь о приключениях. Во мне таилась уверенность, что Эштон защитит меня ото всего, а это самое «все» сейчас было далеко. За стенами, за подползающей магической бурей.

Все было далеко, а Эштон — близко. Я пыталась читать, но его запах и само присутствие наполняли комнаты, мешая мне сосредоточиться. Буквы плыли перед глазами. Ритм сердце и мысли то и дело сбивались.

Я чувствовала его — не просто рядом, но и в каждом вдохе, в каждом колебании воздуха. Его тепло обволакивало меня, словно тонкая вуаль, заставляя каждую клеточку трепетать.

— Ты дрожишь, — прозвучал тихий голос прямо над ухом.

Я вздрогнула от неожиданности. Не заметила, как Эштон подошел, но теперь закрыла тетрадь, готовая помогать ему.

Продолжения не последовало. Я развернулась — и встретилась с Эштоном взглядом. Он как ждал чего-то.

— Нервное, — ответила я, хотя сама знала, что это неправда. Но требовалось что-то сказать.

Эштон не спрашивал разрешения — просто взял мою руку в свою. Его ладонь была теплой, прикосновение — легким, но мне показалось, что мир сдвинулся с места. Пульс участился, а грудь наполнилась нежностью.

Он не отпускал мою руку, просто держал ее, и я не хотела, чтобы это прекращалось. Я смотрела на наши переплетенные пальцы, и в памяти всплывали картинки: наше прошлое, беззаботные смех и беготня вокруг пруда. Шалости, воровство с кухни, ночная рыбалка на чьи-то чулки вместо лески… Мы уже не дети, но его присутствие теперь стало только нужнее.

— Придется согреть, — тихо произнес он, и его голос проник глубже, чем я могла представить.

Я не нашла что ответить, потому что от его близости, от каждого прикосновения меня начинало трясти сильнее. И мне требовалось продолжение. Мысли путались, но тело отзывалось само. Я сжала руку Эштона, будто боялась, что, отпусти я ее, он исчезнет.

Воздух наполняла огненная магия, ее аромат был теплым, напоминающим дым и свежие травы. Не просто ощущение — это то, что объединяло нас. Гораздо сильнее, чем с кем-то еще.

Эштон потянул меня за руку, заставляя подняться, и я лишь поняла, что мое тело подчинилось до того, как мозг осознал и отдал приказ. Шаг. Еще шаг. Я видела одни медовые глаза с вытянутыми вертикальными зрачками и наши сцепленные руки.

Опустилась на диван, повинуясь такому же безмолвному приказу, и чуть отвернулась, давая себе собраться с мыслями. Эштон присел рядом. Так осторожно, словно тоже боялся разрушить что-то неверным движением.

Придвинулся еще. Я ощущала, как его бедро касалось моего, как дыхание обжигало кожу на моей щеке. Он приближался очень медленно, оставляя мне шанс отступить. Я подняла голову, и наши взгляды встретились.

Изменения поразили меня.

Нет, я все еще видела нежность — но и нечто совсем другое. Новое. Дикое.

Передо мной был не друг, которого я помнила, а взрослый парень, которого впервые встретила в академии. Не мальчишка, что любил меня как сестру, но дракон, который оберегает свое сокровище. В этом взгляде было все, что мы еще не говорили друг другу. Короткое: ты моя. Так много и так мало. Я понимала: он никогда не отпустит меня, но и не навредит.

Это до странного успокаивало. Наверное, так возвращаешься домой после долгих скитаний. И знаешь, что больше не придется никуда идти. Что теперь все будет правильно, как ты давно мечтал.

Пальцы Эштона скользнули по моей щеке, медленно, ласково, от виска к подбородку. Я закрыла глаза, погружаясь в это прикосновение, стараясь запомнить каждую секунду, каждый миг.

Его губы коснулись моих, и я утонула в этом ощущении.

Поцелуй был мягким, почти невесомым, но он пробуждал во мне нечто глубокое и настоящее. Руки Эштона легли на мою талию, осторожно поглаживая, как если бы я была самой ценной и хрупкой вещью, до которой ему чудом довелось дотянуться.

Мы тонули в этом поцелуе, в сладких прикосновениях. Его пальцы оставляли огненные дорожки на моей коже, а мои забрались в его волосы, притягивая ближе. Что-то новое и удивительное переполняло меня, не позволяя сдержать тихий вздох.

Время перестало существовать. Реальность сузилась до этой комнаты, до дыхания, до стука сердец, сознание размывалось, пока запах сводил с ума.

Руки Эштона скользнули к краю моей рубашки, пальцы едва касались обнаженной кожи. Я задержала дыхание, но не отстранилась. Он медленно приподнял ткань, все выше забираясь под нее. От каждого его прикосновения внутри разгорался маленький огонек, наполняя меня теплом, которое растекалось по венам и согревало изнутри.

Эштон осторожно уложил меня на старый диван, пока его руки продолжали неспешное путешествие по моей коже. Губы оставляли легкие, почти призрачные поцелуи на моей шее. В его движениях сквозили любовь и принятие, в каждом касании чувствовалось обещание, что я — его единственная, та, ради которой он готов остановить время и сделать этот момент вечным.

Я ощущала себя невесомой, парящей где-то очень высоко. Каждый вздох, каждый тихий шепот, каждое прикосновение создавали наш собственный мир, где не было места ничему лишнему.

Когда все вокруг растворилось, остались только мы — двое в заброшенной комнате, среди бурь, среди магии, среди наших чувств, которые грели меня сильнее любого огня.

Проснувшись, я не сразу открыла глаза, надеясь, что окажусь в другом месте. Хотя бы в академии. Но потолок остался серым и покрытым трещинами, вдоль него плавали магические светильники, а окон не появилось.

Я лежала на старом диване, который Эштон каким-то чудом сумел разложить, укрытая теплым покрывалом. Для своего вида и возраста моя импровизированная кровать была очень мягкой и уютной.

Только Эштона рядом не было.

Я села, ощущая, как от волнения по коже пробежали мурашки. Пространство вокруг оставалось прежним — комната с обшарпанными стенами, заваленная записями моего отца. Но тишина казалась неестественной.

Прислушавшись, я различила глухие звуки. Стук или голос… Но почему-то так далеко.

Снаружи?

— Эштон, — позвала я. Это прозвучало тонко и жалобно, а ответа не последовало.

Куда можно внезапно пропасть в двух запертых комнатах?!

Нехорошее предчувствие сжало сердце. Я торопливо оделась, натянула куртку и бросила быстрый взгляд на наши вещи. Все осталось на месте, рюкзаки валялись в углу. От этого стало еще более жутко. Я всерьез опасалась найти Эштона где-то на полу без сознания.

Выглянула в коридорчик — и замерла. Тьма в нем почудилась мне живой и липкой. Свет пробивался внутрь узкой полоской, пронзая ее. Выход был открыт. Не полностью — за ним еще виднелась тяжелая балка, которую явно кто-то сдвинул, камни и песок. Теперь, чтобы выбраться на улицу, придется карабкаться по ним.

— Эштон? — прошептала я, но рядом с дверью никого не было.

Звуки снаружи повторялись, и я не рискнула кричать. Требовалось проверить, что там произошло. Все слухи о вымершем городе всплыли в голове, как тени из детских страшилок. За ними — предупреждение Эштона: если кто-то придет за нами, они явятся не спасать.

Я ступила во тьму, чувствуя, как подбирается страх. Я нала, что это. Действие артефакта-ловушки. Уже видела такое на лестнице в академии. Вот как Эштон планировал выйти, если дверь откроют. Напугать, сыграть на эффекте неожиданности. Любые неизвестные должны были отпрянуть от входа, если бы из него полезло… такое.

Снаружи тьма уже рассеялась, но в коридорчике задержалась.

Вместо попытки позвать на помощь, я опустилась на колени и поползла вверх.

Песок неприятно впивался в кожу, будто и его изменила магическая буря, превратив в миллиарды иголок. Ветер гулял по руинам Аш'Кериона, создавая странные звуки, похожие на тихие голоса. Но я точно слышала не только его…

Я приподнялась, выглядывая наружу, и сердце ухнуло вниз.

За то время, что мы провели внутри убежища, буря подкралась к самому городу. Небо буквально раскололось надвое, и магические волны захлестнули все вокруг. Те самые огненные всполохи, которые я видела на горизонте, теперь плясали прямо над нашими головами, окрашивая все в багряно-золотые тона. Между ними — синие и зеленые, как молнии.

Магия скользила по небу как некое существо, ее волны обрушивались на руины. Каменные остовы покрылись светящимися трещинами, как если внутри них зажглись тысячи крошечных огоньков. Песок вихрями поднимался в воздух, сплетаясь в узорчатые спирали.

Аш'Керион казался живым. Стены дрожали, издавая тихий гул, и чудилось, что камень вот-вот треснет. Всё вокруг готовилось рассыпаться в пыль под напором стихии.

Я прижалась к земле, стараясь слиться с песком, и выглянула чуть дальше.

Эштон стоял посреди улицы. Перед ним — группа из пяти драконов: Дилан, Илана и еще трое Призраков. Их силуэты выглядели темными пятнами на фоне бурлящего неба, а в позах не было ничего дружелюбного.

Я прищурилась, разглядывая гостей. На всех удобная форма для заданий, крепкие ботинки, простые, но надежные куртки. На ремнях подвешены кинжалы. Больше ничего. Это особенно насторожило меня — они пришли налегке. Ни у кого не было сумок или мешков, будто не планировали ни исследовать развалины, ни собирать материалы.

Нет. Они пришли за нами. Так вот кто… Почему-то это даже не удивило.

Меня занимал другой вопрос. Если они здесь, значит, они знали координаты. Я не стала расспрашивать Эштона, он явно не хотел вдаваться в подробности. И все же — кто их послал?

Магистр Шерман? Магистр Унсури? Зачем ей отправлять нас сюда, а следом сразу…

Я закусила губу, словно это могло помешать мне продолжить думать. Не время. Сейчас подозревать можно всех. Унсури легко назвала мне место лишь для того, чтобы я открыла убежище другим ее помощникам?

Неважно. Явились явно по нашу душу. А это значило одно: они захотят забрать все, что мы нашли.

Я попыталась трезво оценить ситуацию. Если дойдет до драки, у нас не будет шансов. Их пятеро, у них опыт, у них оружие. Вероятно, еще и артефакты. Если Эштон и сможет потянуть время, они все равно победят.

Мое сознание лихорадочно искало выход. Я вглядывалась в песок, в разрушенные дома, в обломки вокруг. Ничего полезного. Ни укрытий, ни артефактов, ни даже мелких камней, которые можно было бы метнуть.

Я могла бы обернуться драконом. Сделай я это неожиданно, у нас появился бы шанс. Проползти немного, чтобы потом ударить со спины, отвлечь внимание. Но магическая буря была слишком близко. Моя стихия могла сыграть со мной злую шутку, и вместо того, чтобы помочь, я просто сгорю или окажусь прибитой к земле с переломанными крыльями, не успев взмахнуть ими.

Ветер усилился, принеся обрывки разговора. Мужские голоса — глухие, недовольные, срывающиеся на злые нотки.

— …ты всегда лезешь не в свое дело.

— С каких пор оно стало твоим?

Я напряглась, стараясь уловить больше. Казалось, что разговор был о чем-то будничном, но в их голосах не было ничего обычного.

Мужчины с их вечными мужскими спорами.

Но я знала, что не все так просто.

Ветер завывал, поднимая спирали мерцающих искр в небо. Он бил в лицо, мешая держать глаза открытыми, колол кожу тысячами мелких иголок. Я прижалась к земле, прячась за обломками стены. Сердце билось так сильно, что, казалось, его стук слышат все. Я не хотела выдавать себя слишком рано. Может, еще успею придумать, чем помочь…

На пустынной улице между разрушенными домами готовились к схватке — Эштон и Дилан, окруженные тремя Призраками. Эштон стоял напряженный, как натянутая тетива. Его взгляд скользил по лицам врагов, кулаки были сжаты. Со своего места я могла видеть лица всех, кроме одного из Призраков.

Дилан не стал тянуть. Он двинулся первым — молниеносно, как дикая кошка. Клинок блеснул в его руке, и острие кинжала вспороло воздух. Но Эштон увернулся, мягко ушел в сторону, и Дилан, не удержав равновесия, сделал лишний шаг вперед.

Секунда — и Эштон атаковал его. Кулак врезался в бок, выбивая из противника воздух. Дилан охнул, но устоял, его лицо исказила ярость. Он облизнул губы, словно пробуя вкус злости.

— Держите его! — крикнула Илана с безопасного расстояния. Ее глаза горели нехорошим огнем, а в руках засветился артефакт, заливая кожу холодным светом.

Двое Призраков кинулись к Эштону с кинжалами. Он метнулся назад, уклоняясь, но один из нападавших задел его руку — по темной ткани поползло кровавое пятно.

Но Эштон не дал им времени на вторую атаку. Он крутанулся, его локоть впечатался в челюсть однокурсника, и тот рухнул на песок. Второй Призрак попытался ударить в спину, но Эштон перехватил руку, выкрутил и отбросил его в сторону.

Я почти не дышала, следя за каждым движением. Эштон был быстрым, точным, но враги не уступали. Дилан выпрямился, вытер пот с лица и теперь не спешил бросаться в бой. Он наблюдал, и его глаза яростно сверкали.

— Давно хотел от тебя избавиться. — Его голос прорезал завывание ветра. — Но никак не мог добиться разрешения. Ты же вечно под ногами. Как шавка. Но ничего. Я всегда получаю свое.

Эштон не ответил. Он отступал, постепенно уводя схватку в сторону неустойчивых руин. Его грудь тяжело вздымалась, но взгляд оставался сосредоточенным.

Илана продолжала наблюдать, ее улыбка стала шире. Она наслаждалась этим зрелищем, каждый шаг Эштона приносил ей удовольствие, будто она уже видела его побежденным.

Я не услышала команды — Призраки понимали друг друга без слов. Один из них вырвал у Иланы артефакт и метнул его, целясь в ноги. Эштон отпрыгнул, но поскользнулся на чем-то, спиной ударился о камни.

Дилан двинулся вперед, и на его ладони вспыхнул огонь.

— Не делай этого! — крикнула я, но мой голос утонул в реве ветра. Пустынный огонь прямо в центре магической бури — безумие, он сожжет всех нас.

Дилан услышал. Повернул голову, а его губы изогнулись в усмешке:

— Боишься за него? Слишком поздно.

Вихрь пламени скрутился в спираль, языки огня сплетались между пальцев.

Эштон попытался встать, но в этот момент Дилан ударил. Огненный шар сорвался с его ладони, и я едва успела зажмуриться.

Раздался глухой удар.

Я открыла глаза — Эштон лежал среди обломков прямо под стеной. В следующий миг я услышала треск.

Стена рухнула.

Пыль взвилась в воздух, пряча от меня происходящее. Я не видела ни Дилана, ни его Призраков — лишь довольную улыбку Иланы, которая светилась сквозь дымку, словно ее обладательница получила долгожданный подарок.

Я рефлекторно прижала ладонь ко рту, чтобы не закричать. Казалось, воздух сдавливает грудь, не давая дышать.

Все внутри меня вопило. Сердце металось, магия пульсировала в венах, готовая вырваться наружу.

Но Дилан не остановился. Едва пыль начала оседать, улучшая видимость, как он медленно поднял руку. Его пальцы сомкнулись в кулак, и огонь вновь вспыхнул на нем. Я видела, как жадные языки пламени обвивают его руку, как он прищуривается, оценивая цель.

Он швырнул второй огненный шар вперед — туда, где исчез Эштон.

Шар пролетел над остатками стены и врезался в другую, что еще держала часть крыши. Она сложилась, как человек, получивший пинок в живот. Пламя облизало ее, оставляя за собой черный след.

В тот же миг небо разорвала молния. Яркая, бело-голубая, она ударила точно в то место, где только что горел огонь.

Взрыв прогремел оглушительно. Воздух завибрировал, отбросив меня назад. Стена не просто рухнула — разлетелась в разные стороны, превращаясь в град обломков.

Я инстинктивно прижалась к земле, обхватив голову руками. Песок и камни хлестали по спине, слышался треск ломаемых балок. Мир сжался до шершавой поверхности под щекой и глухого гула в ушах.

Перед закрытыми глазами возникали образы — Эштон, его решительный взгляд, сжатые кулаки. Он стоял напротив Дилана, и теперь… теперь его могло уже не быть.

И вдруг все стихло.

— Готово, — произнесла Илана. Ее голос звучал спокойно, как и не они только что похоронили кого-то под тоннами камней. — Теперь осталась она. Ее просили доставить живой.

Я не успела и вдохнуть, как меня обхватили с обеих сторон. Чьи-то сильные руки резко вцепились в плечи, скрутили запястья, а потом подняли над землей. Я дергалась, пыталась сопротивляться, но холодный металл сомкнулся на руке, оставляя ледяной след на коже. В ту же секунду моя магия принялась утекать из меня, оставляя после себя лишь пустоту и холод.

Браслет-ограничитель. Такие использует имперская полиция для подавления магии у самых опасных преступников. Для блокирования возможности к обороту. Но откуда он у Призраков? У кого они его украли или… кто им его дал?

Если кто-то в академии мог хранить такое, то только сам ректор.

Металл кандалами обжигал запястье. Я чувствовала, как стихия, которая всегда была частью меня, медленно растворяется, покидает тело. Внутри разливалась звенящая тишина, оглушающая, будто после взрыва. Ничего. Пустота.

Меня стащили на дорогу и грубо толкнули на колени. Песок царапал кожу прямо через одежду, еще не осевшие до конца горячие крупинки забивались под воротник. Я пыталась собрать остатки сил, но магия не отзывалась. Ни жара, ни утешительного тепла внутри. Я не могла обернуться в дракона, даже если бы захотела. Теперь это было невозможно.

Дилан и Илана уже рылись в наших вещах, выудив их из убежища на поверхность. Я видела, как они выдергивают из рюкзака бумаги, которые я так бережно собирала. Рисунки отца, чертежи купола, дневники — все, что могло бы доказать его невиновность, теперь было у них в руках.

Буря над нами подбиралась все ближе. Магические волны танцевали в небе, воздух дрожал, как перед грозой. Песок под ногами вибрировал, но ветер внезапно стих, как и не было. Осталось лишь тяжелое чувство, что мир вот-вот разорвется, потеряв опору.

Я снова взглянула туда, где видела Эштона в последний раз. Мой разум отказывался верить в произошедшее. Он не мог погибнуть. Он сильный. Он выберется. Вылезет из-под обломков, стряхнет пыль и улыбнется мне, как всегда.

Перед глазами мелькали воспоминания. Вот мы с Эштоном сидим в тени старой акации, он смеется, рассказывая какую-то нелепую историю. Его глаза светятся мягким янтарным светом, губы изгибаются в улыбке.

А теперь — тишина. Разрушенные стены. Кровь на песке.

— Эштон! — Мой голос сорвался на крик. — Помогите ему! Он там! Вы не можете просто…

Меня резко дернули за плечи, заставляя замолчать. Пальцы впились в кожу, но я почти не чувствовала боли. Слезы жгли глаза, стекали по щекам, солеными каплями сливались с пылью на губах. Мне с трудом удавалось дышать.

Песок под руками был грубым, жестким, и каждая острая крупинка вонзалась в ладони. Мои силы уходили, движения становились вялыми, будто я тонула в стылой вязкой грязи.

Я слышала разговоры Призраков рядом.

Один тихо спросил у Дилана:

— А если он все-таки жив?

Другой фыркнул, отвечая за предводителя:

— Хочешь его откопать и проверить?

Илана хихикнула. Ее смех прозвучал так гадко, что я содрогнулась.

Дилан медленно подошел ко мне, наслаждался каждым шагом, давая время поразмышлять над моей незавидной участью. Он присел передо мной на корточки, пальцы грубо коснулись моего подбородка, приподнимая голову.

— Если бы ты была послушной вещью, этого бы не случилось, — печально, почти ласково произнес он, но в глазах я видела недобрый холодный блеск. — Тебе надо было просто слушаться. Не портить мои планы. Не идти против моей воли.

— Твои планы? — выдохнула я. — Какой же ты все-таки ублюдок!

Дилан наклонился ближе, его дыхание обожгло мою кожу.

— Конечно, принцесса, — прошептал он. — А ты думала, у тебя есть выбор? Что твои жалкие попытки сопротивляться могут что-то изменить?

Его рука скользнула по моей щеке, ледяная, чужая. Отвращение сжало грудь, мне хотелось отпрянуть, но тело не слушалось, а Призраки по-прежнему держали за плечи.

— Ты всего лишь инструмент, Алексия. Средство для достижения цели. И твоя ошибка в том, что ты решила, будто можешь стать чем-то большим.

Я хотела плюнуть ему в лицо, но не смогла. Сил не осталось даже на это.

— Попрощайся со своим ублюдком. — Дилан встал, отряхивая ладони. — У тебя несколько секунд.

— Ты чудовище, — прошептала я, но он уже не слушал.

Выпрямился, жестами передал что-то одному из Призраков, и тот метнулся в убежище. Дилан же развернулся к остальным. Илана, удовлетворившись осмотром, снова закрыла мой рюкзак и кивнула:

— Все есть.

Силуэты Призраков расплывались перед моими глазами. Магические волны переливались в небе, свет делал лица врагов размытыми, как тени в искаженном мире.

— Забираем документы. Возвращаемся в академию. Надо включить купол, пока буря не накрыла, — скомандовал Дилан. — Пора показать всем, кто настоящие герои.

Меня грубо подняли, рывком заставляя идти за ними. Ноги подгибались, мир вокруг стал тусклым и плоским. Я не чувствовала ничего. Только пустоту. Только холод.

И будто вдалеке — магическую бурю, готовую разорвать меня изнутри.

Магическая буря следовала за нами, неумолимо приближаясь. Песок, освещенный волнами магии, теперь казался кроваво-красным, а небо — разодранным на части, словно его растянули невидимые руки. Ослепительные синие и зеленые всполохи магии прорезали тьму в этих разрывах.

Мы шли через пустыню, не останавливаясь и не разговаривая. Меня вели, как пленницу, толкая в спину, сжимая плечи жесткими пальцами. Каждый шаг отдавался болью, каждое прикосновение к браслету-ограничителю — морозом по коже. Холод металла проникал внутрь, душил магию, оставляя мне бессилие. Как бы я ни пыталась его снять, он не поддавался.

Ночь, которая не была ночью. Небо светилось, но не звездами и луной. Только магия, огонь и смерть. Время потеряло смысл. Минуты? Часы? Мои ноги двигались автоматически, тело подчинялось чужой воле, но внутри не было ничего, кроме пустоты.

Когда на горизонте показалась академия, остальные начали готовиться к превращению. Их глаза засветились, вертикальные зрачки стали напоминать змеиные. Когти проступили сквозь человеческую кожу, оставляя на пальцах тонкие кровавые полосы. Один за другим мои конвоиры обернулись в драконов.

Пять массивных существ. Чешуя поблескивала в свете магической бури, крылья расправились, заслоняя небо. Один из Призраков схватил меня, его когти впились в плечи. Воздух выдавило из легких, когда меня резко подняли в небо.

Мы пролетели над стенами академии. Серые каменные шпили, разрисованные выцветшими рунами, проплыли внизу. Заклинания, что когда-то защищали, теперь были лишь немым напоминанием о прошлом. Без купола они не стоили ничего. Он мерцал, но я видела брешь там, где ее оставил Сдвиг. Ее так и не смогли закрыть до конца.

Драконы эффектно приземлились на площади перед входом. Меня бросили на землю, и я рухнула на колени. Песок осел в складках одежды и хрустел на зубах. Я не ощущала ни боли, ни страха. Только липкое всепоглощающее отвращение.

Толпа собралась мгновенно. Адепты, преподаватели, рабочие, что остались здесь. Их лица были переполнены смесью недоумения и ужаса.

Дилан шагнул вперед. Его волосы разметались, глаза блестели от ощущения собственной значимости, плечи были расправлены, а голова — гордо поднята. Он смотрел на собравшихся сверху вниз. В его руках очутилась связка бумаг, поданная Иланой: чертежи, дневники — все, что они подло украли у меня.

Перед драконами на площадь вышла магистр Унсури. Ее лицо было мрачным, губы сжаты в тонкую линию. Голос прозвучал как раскат грома:

— Вы знаете, что полеты в бурю строго запрещены. Тем более без разрешения. Вы поставили под угрозу свои жизни и жизни всех, кто здесь находится. Это непростительно.

Я удивилась, что именно Унсури явилась встречать Призраков. Обычно такие проступки карались немедленно, а ректор лично разбирался со старшекурсниками, которые осмелились нарушить правила столь серьезно. Это не детская шалость. Он точно не упустил бы шанс «прибить» нарушителей за такую дерзость. Где же он сейчас?

Толпа зашумела. Кто-то кивал в знак согласия, адепты переглядывались, стараясь держаться подальше от Призраков. Воздух наполнился шепотом, как если бы буря уже проникла внутрь купола.

— За это вас ждет наказание, — продолжала Унсури. — Все будут отчислены. Тотчас же.

Дилан не дрогнул. Казалось, что ему наплевать на ее слова. Что он уже счел себя важнее нее.

Он снова сделал шаг вперед, высоко подняв связку бумаг.

— У нас есть шанс! — Его голос разорвал тишину. — Мы нашли то, что поможет запустить второй купол! Эти документы — работа великого мага, его расчеты, инструкции, все, что нужно, чтобы спасти академию!

Я скривилась. Великого мага? Какая удачная формулировка, чтобы не подумали о моем отце. Явно ведь речь идет о ком-то другом.

Кто-то пятился назад, боясь попасть Унсури под горячую руку. Другие, напротив, тянули шеи, пытаясь разглядеть записи в руках Дилана. Несколько адептов шушукались, прячась за спинами друзей, их глаза горели нездоровым любопытством. А были и те, кто наблюдал равнодушно, будто все происходящее — лишь очередное нелепое представление, поставленное бездарными актерами.

Магистр Шерман, бледный и растерянный, вышел вперед из толпы. Его глаза блестели то ли от страха, то ли от восторга.

— Дайте… дайте посмотреть, — прошептал он, протягивая трясущиеся руки.

Дилан с видом благодетеля передал ему документы. Шерман аккуратно развернул их к себе. Его губы беззвучно шевелились, пока он вчитывался в строки. Повисла глухая давящая тишина.

— Это… это оно. — Его голос дрожал. — Настоящее. Мы… мы действительно сумеем это сделать.

Магистр Унсури нахмурилась, но слова Шермана уже изменили все. Ее взгляд смягчился, голос утратил прежнюю жесткость.

— Если это правда… Тогда, возможно, наказание стоит отложить.

Илана стояла рядом с Диланом, ее улыбка была гордой, почти королевской. Она смотрела на него так, словно он уже стал их спасителем, а она — его избранницей.

Меня больше не держали. Я могла встать, могла уйти отсюда, но браслет на руке продолжал пульсировать, уничтожая магию внутри меня. Я давно поняла, что не сумею снять его сама. Но кому здесь было до меня дело? Я — Геллер. Дочь убийцы. Предательница. А они все сейчас смотрели на своего героя.

Я оглядела лица собравшихся. В чьих-то глазах отражалась надежда, в других — недоверие. Третьи просто наблюдали, равнодушные к происходящему. Сколько раз такие видели меня на коленях? Сколько раз радовались моим поражениям?

Я закрыла глаза. В мыслях вспыхнул образ Эштона. Мы должны были стоять здесь вместе. Вместе держать эти бумаги. Вместе защищать купол. Вместе… жить.

Но он погиб. Из-за меня. Я привела его в руины Аш'Кериона. Я втянула его в эту авантюру. Я не уберегла его.

Что теперь? Бороться за правду? За то, что осталось от моего отца? За то, что осталось от меня самой?

Внутри все кричало. Я хотела сорвать браслет. Выжечь эту ложь дотла. Разнести академию, обрушить купол, накрыть всех магией бури. Пусть погибнут все. Пусть узнают, что значит — бояться.

Мои пальцы вцепились в металл. Я царапала кожу, пыталась разжать замок, но браслет лишь сильнее впивался в плоть.

В покое меня все же не оставили. Да я и не ожидала. Какими бы великими героями Призраки себя ни выставляли, а им явно не хотелось, чтобы я особо открывала рот.

Меня провели через коридоры академии вслед за магистром Шерманом. Я не сопротивлялась. А какой смысл? Парни держали меня крепко, их пальцы стискивали плечи, оставляя болезненные следы, и я уже знала, что на обеих руках будут синяки. Каждый взгляд, что я ловила по пути, был полон удивления или презрения.

Никто не заступился за меня. Никто не спросил, что происходит. Я шла, опустив голову, сама не до конца веря в реальность происходящего. Мы миновали знакомые стены, стенд с объявлениями и то место, где раньше висел портрет моего отца.

Мы добрались до крыла магическо-технической службы. Меня довольно небрежно затолкали в лабораторию магистра Шермана, а потом усадили на стул в углу, но не переставали следить.

Воздух здесь был тяжелым, пропитанным запахами масел, зелий и огненных заклинаний, но неприятных ощущений не возникало. Я проследила за Шерманом, только сейчас заметив, что его руки оставались целыми. Он больше не пытался ничего предпринимать, дожидаясь нашего возвращения.

Надо же, как все здесь верили в меня…

На языке от этого возникала неприятная горечь. Я провела им по пересохшим губам. Никто не ел на обратном пути, но меня даже не потрудились напоить. Конечно, мое тело способно выдержать гораздо бо́льшие лишения, но ненависть это разве что подстегнуло.

Магистр Унсури осмотрела помещение, а затем приказала:

— Все лишние — вон отсюда.

Мои охранники переглянулись. Не очень-то им хотелось признавать себя лишними, но взгляд был направлен именно на них, так что пришлось подчиниться.

Остались Шерман, Унсури, еще пара человек в рабочей форме техслужбы, Дилан и, разумеется, Илана. Она вцепилась в плечо своего дракона так, что разжимать пальцы пришлось бы клещами, и явно собиралась сделать все, чтобы не вышвырнули и ее. Магистр Унсури покосилась на нее с нескрываемым презрением и отвернулась, решив не тратить время.

Дилан стоял в центре комнаты, безупречный и довольный собой. Даже грязная одежда не мешала его самолюбованию. Он говорил с магистром Унсури и магистром Шерманом, и каждое его слово звучало так, будто он уже занял свое место над ними, а теперь был вынужден пояснять что-то глупым подчиненным.

Обо мне все забыли, и я незаметно расслабилась. Если уж сидеть, так хотя бы приятно вытянуть ноги. Встрепенулась, лишь когда услышала свое имя.

— Она пыталась сбежать, — уверенно заявил Дилан. — Когда буря подступала к академии, Алексия Геллер решила, что лучше уйти в руины, в убежище, которое ее отец сделал для себя, и оставить нас умирать. Вместо того чтобы воспользоваться своей меткой, получить полную силу и помочь всем. — Его взгляд скользнул по мне, полный брезгливости. — Ее единственная цель — лишить нас шанса на спасение.

— Правда? — Унсури посмотрела на меня. В ее глазах я видела насмешку. Губы искривились. Она еще сдерживалась, чтобы не рассмеяться над словами Дилана, но это не входило в ее роль.

Я не собиралась отвечать. Кто дал этому «суду» право допрашивать или обвинять меня?

— Конечно, — продолжал Дилан. — Она не хочет делиться силой. К тому же она прекрасно знает, что ее кровь нужна для активации купола, но все равно сбежала, а не отправилась на башню, чтобы исполнять свой долг. Что еще ожидать от дочери убийцы? Она ненавидит меня, ненавидит академию, ненавидит все, что напоминает ей об отце, который уже поплатился за свои деяния.

— Сколько пафоса, — процедила я.

Дилан не обратил внимания, но остальные заметили.

Он выпрямился, в который раз показывая, что это он стоит здесь, среди уважаемых магистров, а они слушают только его. Он — герой, а я — преступница, как и должно быть.

— За работу, — приказала Унсури, которой тоже надоело представление. Я была ей благодарна, но, главное, теперь верила, что она на моей стороне. Не она послала Призраков за мной.

Комната наполнилась суетой. Бумаги разложили на столе, но тот оказался мал, и все отправились в смежную комнату. Вызвали еще нескольких адептов-помощников со старших курсов и углубились в изучение документов и дневников. Искали способ обойти кровную магию. Если мой отец изобрел и эту защиту, то он должен был указать, как ее снять и в том случае, если человека с нужной кровью не найдется.

Сквозь открытую дверь до меня доносился шелест бумаг, негромкие переговоры, команды. Сбежать я не могла, магические завесы мне не подчинялись. Да я и не торопилась. Нет смысла пытаться скрыться, пока на мне этот браслет.

В проходе между комнатами застыла Илана, дожидаясь, пока я замечу ее. Пухлые губы искривились в покровительственной улыбке, когда она наконец добилась моего внимания. Теперь же она явно подбирала слова, тяжелый процесс отражался у нее на лице. Хотела сказать гадость, но не выставить себя в неправильном свете.

Впрочем, рот открыть она так и не успела — вернулась магистр Унсури. Не говоря ничего, она толкнула Илану в плечо, вышвыривая ту за дверь.

Я успела заметить, как Илана сморщилась, но возражать не посмела. Всего-то бросила на меня полный ненависти взгляд. Я хмыкнула, цепляясь за эту мелкую, но такую сладкую победу.

Магистр Унсури подошла ко мне ближе, скрестила руки на груди, будто собралась снова допрашивать.

— Документы не пропадут, — прошептала она. — Я обещаю. Если выживем — ты получишь свою правду. Но сейчас лучше всем немного поиграть свои роли.

Я еле заметно кивнула. Верила в это и сама, но ее слова оказались очень важны. Я вновь почувствовала опору под ногами. Одно дело — догадываться, а другое — знать.

— На демонстрации купола десять лет назад, — шепотом начала я, — были особые гости. Главнокомандующие и посланник императора. Они хотели купить заклинания отца. Дневник, где он писал это, остался в Аш'Керионе, но, возможно, еще получится его достать. Демонстрация была ради заключения контракта. Но вместо этого купол взорвался. Контракт получил герцог Корренти. Он продал старый купол. Ему было выгодно устроить эту диверсию.

Унсури нахмурилась:

— Но герцог ничего не продавал. Насколько я знаю, старый купол есть только у нас, и он такой нестабильный, что продавать его нет смысла. Тем более тем, кто станет всерьез полагаться на него.

— Но они могли что-то усовершенствовать? Держать все в тайне? Найти новое применение? — Я не верила своим ушам. — Если он не получил контракт, тогда какой смысл? Зачем все это?!

Воспоминания отдавались болью. После суда над отцом нас с матерью лишили всего. Наследство и имущество ушло к герцогу Корренти и его людям в качестве «компенсации». Он получил все, что у нас было… за гибель своего сына.

— Если бы он захотел, мог бы даже исправить и продать второй купол, — прошептала я. — Но он и этого не сделал…

Наши взгляды встретились. Ответ витал в воздухе, но до него было трудно дотянуться. Что-то не сходилось. Что-то важное.

— Никто, кроме меня и Фабиана, не интересовался тем, что осталось от второго купола, хотя взорвалась лишь пара пластин. Остальное уцелело, и если иметь все уникальные заклинания… — задумчиво произнесла Унсури. — Ты уверена, что права на разработки тоже перешли к герцогу Корренти?

— Я… я не знаю. Нам с мамой не показывали документы. Суд был закрытым. Мы видели только бумаги о конфискации. Они обращались с нами как с мусором. Грозились продать меня в телохранители, чтобы получить больше денег. Повезло, что я была уже слишком взрослой для такого обучения.

Унсури прищурилась.

— Я выясню. Тогда мы не смели задавать вопросов, чудом избежав обвинений. Но это… было тогда.

Я кивнула, стараясь держаться увереннее. Магистр лишь объявила, что ей нужно выйти по делам, а затем быстрым шагом покинула крыло.

Вновь оставив меня практически наедине с Иланой. Та тут же вернулась в комнату, остановилась рядом со мной, довольно улыбаясь.

— Ты ведь чувствуешь это, да? — прошептала она сладким, но ядовитым голоском. — Чувствуешь, как что-то разорвалось?

Я сжала кулаки, ощущая, как металл браслета режет кожу, не позволяя мне воспользоваться ни каплей магии.

— Убирайся к демонам, Илана, пока я не сняла этот браслет.

Ее улыбка стала шире, но она отошла, не проронив больше ни слова.

День тянулся невыносимо долго. Никто не собирался покидать это место, пока не найдет ответ. Или пока еще может держать в руках тетради и соображать, что читает.

Увы, я сама собирала их в рюкзак, а перед уходом хотела еще раз проверить. Если нас кто-то выпустит, разумеется. Теперь я не знала, правильно ли определила, что полезно, а что — нет. Возможно, нужное заклинание осталось там, в Аш'Керионе. Я ведь выискивала все про купол и подозрения отца, а все здесь хотели лишь избавиться от защиты кровной магией. Это могло быть совсем иное заклинание, относящееся к другим годам работы отца и записанное в других рабочих дневниках.

Меня никто не спрашивал, и я молчала. Магическая буря уже добралась до нас, поэтому подробности и подозрения не имели смысла.

Я сидела в углу на том же стуле, обхватив колени руками. Иногда кто-то появлялся в комнате, один раз мне даже предложили еды. Невероятная забота, которую я не смогла по достоинству оценить. Вряд ли кому-то пища сейчас лезла в горло, и я не была исключением.

Когда стало ясно, что изучение затянется, разрешили войти и Лие. Правда, тетради ей так и не дали, зато заставили несколько раз бегать за водой, а в остальное время — метаться по комнате, подавая из шкафов то одно, то другое.

Наконец ее оставили в покое, и она скользнула в мою комнату, бесшумно, как настоящая тень. Наклонилась, протягивая руку и хватая мою.

— Давай быстро, — прошептала она.

Я посмотрела на нее, на ее решительное лицо, на то, как губы сжались в тонкую линию. Хмурясь, она осматривала браслет.

— Лия… не надо, — хотела остановить ее я, но не могла заставить себя продолжить. Где-то в глубине души я надеялась, что ей удастся. Но зачем? Я не собиралась сбегать. Мое место было здесь, пока оставался шанс, что моя кровь пригодится для общего спасения.

Браслет не поддавался. Металл холодил кожу, как насмехаясь над попытками Лии. Она тихо зашипела сквозь зубы, ее ногти царапали мне кожу, а застежка не поддавалась.

Я жалобно пискнула, когда нас обеих накрыла тень. Ни я, ни Лия не услышали шагов, слишком увлеченные браслетом.

Лия резко обернулась, выпрямилась, глядя на вошедшего. Перед нами стоял один из работников Шермана, и его вид не предвещал ничего хорошего. Он потратил несколько секунд, чтобы все рассмотреть, не задавая вопросов. Да и о чем было спрашивать, если нас поймали на месте преступления?

Работник схватил Лию за локоть. Она скривилась от боли, а я вместе с ней —на вид его пальцы впивались в руку слишком сильно. Мужчина дернул ее прочь и потащил к двери.

— Пустите! — слабо запротестовала Лия, а в голосе звучала обида. — Я ничего не сделала!

Она не сопротивлялась, а я мысленно просила ее и не начинать. Но стало поздно.

— Тем, кто не умеет исполнять приказы, не место на важной службе, — рыкнул мужчина Лие вслед, вышвыривая ее из комнаты.

Магическая завеса опустилась, отрезав нас друг от друга. Я снова осталась одна, только теперь переполняющее меня чувство вины было искренним.

К вечеру буря подступила к стенам академии. Небо над куполом клубилось тяжелыми магическими волнами. Темнее с заходом солнца не стало, но от таких жутких всполохов за окном хотелось спрятаться куда-нибудь в надежное подземелье.

Несмотря на закрытые окна и купол, сюда доносилось все больше звуков. Казалось, даже стены начали стонать.

Я сидела, уставившись в пол, когда магическая завеса на двери исчезла, а через несколько мгновений появилась вновь. Я моргнула, пытаясь понять, не померещилось ли мне, что свет слева пропадал? Может, просто заснула?

Больше ничего не происходило, пока вдруг что-то не коснулось моей лодыжки. Не знаю, каким чудом я не вскочила и не бросилась прочь!

Маленькие пальчики подергали меня за ногу, и я, чуть склонившись набок, скосила взгляд, разыскивая визитера.

— Ты что здесь забыл?!

Дейв прекрасно помещался за стулом и немного под ним. Никто не заметит, если я останусь сидеть, прикрывая его ногами.

На меня смотрели восторженные глаза отважного юного человека, которого впервые отправили на миссию по спасению мира: на лбу грязное пятно, волосы растрепаны, но внутри горит решимость.

Он поднял руку, показывая артефакт Лии и кивая: смотри, мол, я знаю, что делать. Сестра его явно хорошо подготовила.

Я едва заметно кивнула в ответ. Осторожно опустила руку за спинку стула, чтобы Дейву не приходилось высовываться. Со стороны могло показаться, что я просто пытаюсь размять затекшие мышцы.

Дейв бесшумно сдвинулся к стене, а я вдруг подумала, что он уникальный шпион: привык ползать, может пробраться куда угодно, и ему в этом нет равных. Он ловко подцепил мой браслет, подсовывая под него плоский артефакт, и маленькие пальчики забегали по металлической застежке.

В соседней комнате снова начался громкий спор. Голоса сливались в гомон, и это давало нам шанс не быть пойманными.

Я смотрела вперед, стараясь не выдать волнения, но внутри все трепетало. Напряженное дыхание Дейва теплым ветерком касалось моей ладони.

Раздался тихий щелчок, браслет ослаб. Меня словно отпустила его мертвенно-холодная хватка. Я ощутила, как возвращается магический резерв — но не тот, к какому я привыкла. Он казался мне больше, гораздо больше. Голова закружилась, перед глазами плясали искры, зверь внутри рвался наружу, будто кто-то поманил его новой игрушкой и он не мог дождаться, чтобы испытать ее. Я хватала ртом воздух, пытаясь найти внутренний баланс.

Дейв выпустил мою руку из пальцев, забрав с собой браслет. Когда я повернулась, глаза мальчишки были круглыми от страха.

— Все хорошо, — прошептала я. — Просто… ощущения странные. Не знаю, что сделала эта штука. Уже прошло.

Не похоже, что Дейв мне поверил. Он быстро отполз от стула и скрылся за дверцей одного из шкафов. У моего героя имелся даже план побега!

Как раз вовремя. Завеса снова исчезла, а в комнату вошла магистр Унсури. Шерман выглянул из смежной комнаты, проверяя, кто явился, и тут же встрепенулся:

— Амира, тебе стоит взглянуть!

Она прошла туда, и я поспешила следом, остановившись в дверях. Унсури же сосредоточенно рассматривала то, что показывал ей Шерман, слушая его напряженный шепот.

— Второй купол был связан с первым? — вдруг спросила она. — Ты уверен?

— Не совсем…

— Да, — неожиданно для самой себя встряла я, и все обернулись в мою сторону. — Я не взяла ту тетрадь. Вернее, не успела положить — мне не дали. — Я бросила уничижительный взгляд на Дилана и продолжила: — Там было что-то общее, часть заклинаний совпадала. Я не совсем разобралась. Работа шла над усовершенствованием старого…

— Как это возможно? — перебил меня один из работников. По всей видимости, его версии Шермана тоже не впечатляли. — Все права на старый купол принадлежат герцогу Корренти. Тогда это еще и воровство.

— Нет-нет, — вдруг перебил его магистр Шерман, — теперь все верно. Здесь постоянно упоминается кто-то второй. «Мы работали вместе», «мы взяли за основу его часть». Я все думал, какую «его» часть, почему «его»? Но речь не о куполе.

— Речь о драконе, — кивнула магистр Унсури. — Вторым был старший сын Корренти.

— Лишь так эти записи обретают смысл.

— Не удивительно, что работа держалась в секрете. Корренти никогда не позволил бы использовать его тайны. Мальчишка, должно быть, действовал за его спиной.

— Если бы получилось, они бы разделили успех, — подтвердил магистр Шерман, все еще бегая глазами по строчкам. — А вместо этого мальчишка погиб.

— Как герой. Теперь понятно, как и зачем он оказался у купола.

Время шло, а все молча смотрели друг на друга, будто передавали одну общую мысль, которая никак не дотягивалась до меня. Так что нам это дает?

— Похоже, у нас есть решение, — наконец произнесла Унсури. — Если Фабиан на самом деле смог починить второй купол, то мы его включим. Не обязательно снимать защиту.

Она повернулась ко мне и добавила:

— Ты нам понадобишься. Готова подняться на башню?

— Да, — прошептала я. — Но вам нужна не только моя кровь. Еще и его.

Магистр Унсури кивнула, губы изогнулись в улыбке.

— Да, нужна кровь Корренти. — Она повернулась к Дилану, ее взгляд стал ледяным. — И очень удачно, что у нас тут есть один дракон, который известен как наследник герцога.

Теперь все смотрели на Дилана. Он на миг застыл. Я видела страх на его лице. Он боялся! Сжимал кулаки до побелевших костяшек. Илана рядом с ним побледнела, ее улыбка померкла, а следом она выпустила его руку и сделала шаг назад.

Здание академии содрогнулось. Низкий гул прошел сквозь камни. Купол мерцал. Красные и золотистые сполохи скользили по стенам, как огненные змеи. Меня заполнило знакомое ощущение — чужая магия, недобрая, липкая. Я поежилась от еле сдерживаемого отвращения.

Теперь это почувствовали все. Заклинания старого купола медленно распадались.

Дилан сглотнул, возвращая едва не утраченный самоконтроль. Его лицо снова стало непроницаемой маской. Он расправил плечи, сделав шаг к магистру Унсури.

— Я готов попробовать, — произнес он, и его голос звучал уверенно. Но в воздухе витал привкус лжи.

Мы поднимались по узкой лестнице центральной башни, и шаги отдавались эхом меж каменных стен, наполняя пространство пугающим шумом в дополнение к звукам магической бури снаружи. А она и в самом деле была над нами. Всполохи метались по небу, окрашивая его в жуткие багровые и зеленые тона. Казалось, сама реальность трещит по швам и каждый шаг приближает нас к краю пропасти.

Я шла за Унсури, перед ней был магистр Шерман, а замыкал наш небольшой отряд Дилан. Другие остались внизу, проводив нас недоверчивыми взглядами, а заодно молясь известным богам или просто надеясь, что катастрофа их минует. Никто не знал, что произойдет, если второй купол не удастся включить. В лучшем случае — ничего. В худшем — от академии останется выжженная пустыня. Я боялась. Каждый вдох давался с трудом, легкие сжимались, будто вокруг ребер затянулись ледяные путы.

Мы поднялись на нужный пролет, и перед нами открылась огромная смотровая площадка, протянувшаяся от одной башни до другой. Не самая высокая точка, но и отсюда смотреть на землю было страшновато. Особенно когда знаешь, что нельзя разворачивать крылья.

Здесь не было стен. Балюстрада из фигурных столбиков прерывалась колоннами, стоящими на одинаковом расстоянии, и до меня не сразу дошло, что когда-то на них, должно быть, покоилась крыша. Сейчас же над нами было только обезумевшее небо.

Сколько еще пройдет времени, пока кто-то в академии не воспользуется пустынным огнем — случайно, по привычке, несмотря на приказы и пояснения? Часы? Минуты? Секунды? До того момента, как одна магия притянет другую, и все это обрушится на нас?

Здесь я стану первой жертвой…

Мы дошли до середины площадки и остановились перед пластинами, похожими на те, что я уже встречала. Они располагались в камне под ногами и были крупнее остальных, но я легко узнала на них все тот же символ — хвост дракона, свернутый в кольцо. Поверхность отливала металлическим блеском, совсем как капля, что я видела в Аш'Керионе, а внутри, как живая, мерцала заключенная магия.

Стоило нам приблизиться, и пластины начали мягко, но зловеще светиться. Они ждали, чтобы получить свою дань.

Я позорно подумала, что сбежать было бы все же лучше. На мне лежала ответственность, которую я не просила. Если у Шермана и остались образцы магической ауры моего отца, попытки убивали его, а мне не причинят вреда. Я больше не была пленницей с браслетом. Теперь от меня зависела судьба всех, кто остался в академии. Включая тех, кто меня ненавидел.

— Алексия, — позвала магистр Унсури, наверное, впервые назвав меня по имени без неприязни, — твоя очередь.

Я сняла куртку, с которой не расставалась с самого возвращения. В браслете и без магии мне было холодно, а куртка давала хоть иллюзию тепла. Но теперь мне хотелось закатать рукава, а грубая ткань плохо поддавалась.

Сейчас меня нервировало даже это.

Я подошла к центральной пластине и опустилась перед ней на колени. Ее поверхность была холодной и гладкой, но под пальцами металл отзывался теплым зеленым светом. Он словно тянулся ко мне, как к давней знакомой. Свет разливался по пластине, образуя тонкие линии, похожие на покрытые инеем ветви деревьев.

Я бросила взгляд на Дилана. Он стоял в нескольких шагах, такой же наглый и самоуверенный на вид, как и всегда.

— Боишься? — прошептала я, не отрывая руку от пластины. — Если ты не тот, за кого себя выдаешь, кровная магия может тебя и убить.

Его взгляд вспыхнул ненавистью. Он присел на корточки рядом со мной, якобы лишь придвинулся к пластине, а сам наклонился ближе, чтобы услышала только я.

— В моих жилах есть нужная кровь, — прошипел он. — Не так много, как хотелось, но ближе меня к герцогу в этом роду все равно никого нет. Старика сюда вовремя не доставить, детка.

Я прикусила губу. Сейчас бы надеяться, что у него действительно получится, но как же мне хотелось полюбоваться на его позор. Если бы от этого не зависели жизни…

Шанс был мизерным, но он был. Опасность — куда большей. И все же Дилан не сбежал. Он пришел сюда. Может, это и был его первый по-настоящему благородный поступок?

Жаль, но ничто не сможет смыть кровь Эштона с его рук.

Дилан тряхнул головой и медленно потянулся к пластине. Я чуть сдвинулась, чтобы мы могли поместить ладони рядом.

Свечение на мгновение исчезло, затем вспыхнуло вновь — теперь красное. Я увидела, как по кисти Дилана пробежали тонкие царапины. Сначала мелкие, как от шипов роз, но затем они углубились, будто кожа сама расползалась. Алые капли падали на пластину и разлетались мелкими брызгами. Что-то отшвыривало кровь, не давая испачкать поверхность.

Дилан стиснул зубы, его дыхание стало хриплым, но он не убирал руку. Лицо исказилось от боли. Казалось, одно упрямство держало его на месте, когда магия медленно разрывала плоть.

Металл жег его кожу, но никакого отклика не было. Купол не появлялся, плетение оставалось заключенным внутри пластин.

Дилан наконец отдернул руку. Его ладонь была покрыта кровью, пальцы подрагивали, но он не произнес ни звука. Я видела, как его плечи опустились, как магистр Шерман побледнел, а Унсури прикрыла глаза.

— Что теперь? — прокричала она, чтобы мы услышали ее голос за треском распадающегося старого купола и завываниями магического ветра над ним. — У нас больше нет времени.

Я не знала. Никто не знал.

Нервно погладила себя по бедрам, засунула руку в задний карман — и нащупала там что-то. Какой-то мусор, не выкинутый вовремя.

Я вынула магический снимок. Тот самый, что нашла в убежище отца. Снимок молодого парня в форме помощника магическо-технической службы. Парень выглядел так, словно надел ее только для снимка, один раз и в шутку, но эту форму не носил… потому что не хотел, чтобы кто-то узнал.

Еще тогда мне показалось, что он на кого-то похож.

Я развернула снимок к магистрам, и внезапный порыв ветра едва не выдернул его у меня из рук. Купол слева от нас исчезал. Скоро не останется и над головами.

— Это Эштон! — показала я, перекрикивая шум.

Унсури забрала снимок, поднимая к лицу, и ответила:

— Ты права. Его брат. Старший сын герцога. Посмотрите. Он похож, правда?

Шерман осторожно взял снимок, посмотрел и резко опустил. На магистре не было лица.

Я испугалась, что он сейчас разожмет пальцы, а ветер подхватит добычу. Метнулась к нему, протягивая вперед руки, чтобы вырвать снимок первой… и остановилась.

Без браслета-ограничителя, без цепочки Эштона, что я все время носила в куртке, которую сейчас сняла, метка на моем запястье светилась красным.

Все, что я почувствовала… Как не могла справиться с собственным резервом, когда Дейв снял браслет… Как бесновался зверь в груди… Теперь все это обретало смысл.

В этот момент пол подо мной содрогнулся, а над головой по рваному небу рассыпались огромные зеленоватые молнии.

Я смотрела на свое запястье, не веря глазам. Метка, черное пятно, которое я привыкла видеть как нечто чужое, словно ожила и наконец стала частью меня, больше не вызывая неприятных мыслей и желания стереть ее вместе с кожей. Красный свет растекался от центра к краям, как огонь, медленно пожирающий тьму. Цвет моей стихии. Цвет его магии.

Сердце стучало так сильно, что я едва слышала собственные мысли. Магическая буря рвала купол, стены дрожали, но я ощущала лишь этот огонь под кожей. Силу. Боль. Отчаянную решимость. И внезапно поняла: это не только мои чувства. Буря должна была заглушать все, но связь жгла меня, как настоящее пламя.

Внутри разливалась теплая волна. Эта связь была больше, чем просто магией — она была жизнью, надеждой, обещанием, что он еще со мной.

— Он близко! — Крик вырвался сам собой, разрывая повисшее молчание. — Должен быть близко! Раньше я не чувствовала, потому что нас разделяла пустыня! Сад! Откройте дверь в сад!

Магистр Шерман шарахнулся от меня, как от призрака, но я не стала проверять, что на него нашло. Сорвалась с места, не обращая внимания на оклики Унсури, несущиеся мне в спину.

Не заметила, как лестница осталась позади, как я отбила пальцы, не хватаясь за перила, а едва задевая их. Все это было несущественно.

Я выскочила на улицу и запоздало поняла, что надо мной больше нет старого купола. Ветер с силой ударил в бок, я споткнулась, упала на колени, и их пронзило болью. Я завалилась в сторону, поддаваясь ветру.

С трудом поднялась. Проклятый магический ветер все время менял направление — мешал мне, куда бы ни двинулась. Ноги подкашивались, но я продолжала идти, хотя мне хотелось бежать.

Все, что мне сейчас было нужно, — найти его.

На землю вокруг падали капли — кроваво-алые и золотые. Во дворе было пусто. Ни людей, ни животных, ни чьих-нибудь криков — только гул в ушах и дрожь земли под ногами.

— Эштон! — позвала я, но ответом был вой ветра.

Я знала, куда идти, но добраться бы туда…

Каждый шаг отдавался болью в мышцах. Ветер цеплялся за ноги, одежда промокла от странного дождя, что казался соленым на вкус. Я шла, не разбирая дороги, едва различая очертания стен.

Впереди мерцал купол. Та его маленькая, почти отделенная от других часть, что закрывала сад. Ее поддерживали здесь всегда, круглый год. У меня открылось второе дыхание, я бросилась к цели. Там можно укрыться и перевести дух.

И вдруг я услышала треск. Жуткий, с каким ломаются кости. Волна жара ударила в грудь, я потеряла равновесие и рухнула в пыль. Глаза заслезились.

Старый купол передо мной расползался, как гнилая ткань. Плетение заклинаний рвалось на части, всполохи магии били в небо, словно вырывались из заточения. Я знала — через несколько минут маленький сад останется без защиты.

Я поднялась, глядя, как ветер расправляется с ним, оставив меня в покое. Камни разлетались, деревья падали, цветов я больше не видела вовсе. Но я не могла остановиться. Где-то за этим хаосом был Эштон. Я чувствовала его, его боль и желание жить.

Ноги несли меня вперед. Туда, где Эштон проводил меня наружу через купол. Где начался наш поход.

Сад казался чужим и мертвым. Деревья склонялись под натиском магического ветра, их ветви раскачивались, как руки протягивались к небу, умоляя о спасении. Кусты обуглились, трава превратилась в пепел. Магическая буря пожирала все живое. Крылатые семена, которые когда-то кружились в воздухе, теперь падали черными хлопьями.

Лишь одно было мне на руку — я меньше сада. Сейчас я не цель для этой ожившей стихии.

И тогда среди поломанных ветвей и перевернутых камней я увидела его.

Эштон сидел, привалившись к стене. Его рубашка была в пыли и крови, волосы спутаны, губы потрескались, но он был жив. Глаза светились, когда он посмотрел на меня. Живой. Мой.

Я бросилась к нему, и земля ушла из-под ног. Его руки обвили меня, такие теплые, такие надежные. Я чувствовала все: каждый вдох, каждый стон отдавался во мне. Я испугалась, отпрянула, боясь причинить еще больше страданий, задеть раны, тронуть места ушибов.

Но Эштон не отпустил меня. Его пальцы крепко держали мои плечи.

— Принцесса… — прошептал он, и в этом слове было столько нежности, что впервые в жизни оно не прозвучало как насмешка, хоть и дружеская, безобидная.

Я больше не смогла сдержаться. Слезы сами покатились по щекам, я всхлипывала, не в силах поверить, что он здесь, что он живой.

— Как… Как ты выбрался? — Мой голос дрожал. — Я видела, как стена рухнула… Я думала…

Эштон слегка улыбнулся, на пересохшей губе разошлась трещинка, но в глазах вспыхнули теплые искры.

Воды. Дайте же воды!

— Извини, что заставил ждать, — прошептал он. — Я не просто так отступал именно к той стене. Под ней была выемка — лучшее место, которое удалось быстро найти. Я знал, что если меня не раздавит сразу, то смогу продержаться.

— Но выбраться?..

— Пришлось ждать. — Эштон провел рукой по моей щеке, стирая слезы. — Я мог выбраться, только обернувшись драконом. Но магическая буря… Если бы я попытался превратиться раньше, она разорвала бы меня на части. Я ждал, пока волны немного отступят, а потом отправился преследовать бурю.

Я всхлипнула, сжимая его руку, словно боялась, что он исчезнет, стоит мне отпустить.

— Ты всегда выбирался из любой передряги, — смеялась я сквозь слезы. — Ты… ты и сейчас жив благодаря твоей силе, твоему уму…

Эштон наклонился ближе, его губы коснулись моего уха, и я невольно затаила дыхание.

— Нет, — прошептал он. — Я жив благодаря тебе. Благодаря твоей силе.

Без полной силы такой завал не сдвинуть даже зверю…

Его губы накрыли мои. Сначала осторожно, будто он тоже боялся, что я исчезну, но затем поцелуй стал глубже и горячее. Эштон целовал меня так, словно каждая секунда была последней. Я таяла в его руках, растворялась в этом мгновении, зная, что ради него я готова на все.

Мир вокруг рухнул, но в объятиях Эштона я чувствовала себя самой живой.

Я помогла Эштону подняться и потянула его к запасной двери, через которую обычно ходили в сад. Я знала этот путь наизусть. Мы прижимались к стене, чтобы не попасть под ветер.

Только бы дверь открылась…

Все выходы, кроме главного, заблокировали на время магической бури. Без помощи здесь было не пройти.

Отпустив Эштона, я потянула за ручку, но дверь и не подумала поддаваться.

— Нет… — простонала я. — Почему? Я же попросила… Я же попросила ее открыть…

Неужели магистр Унсури не поняла мою просьбу? Неужели, увидев, что мы не успеваем, решила: нас уже нет в живых и можно не торопиться?

— Нет, — пробормотала я самой себе. — Она не могла.

Эштон устало привалился к стене, его лицо оставалось ужасно бледным.

— Может, с той стороны к ней уже не подойти, — предположил он.

Но это ничуть не успокоило!

Вокруг нас сад выглядел еще мертвее. Деревья обуглились, кусты рассыпа́лись в прах от малейшего движения воздуха. Ветер затих, но мог вернуться в любую секунду. А стоит нам отступить от стены…

— Нужно к главному входу, — произнес Эштон то, что я боялась сказать.

Бесполезно. Мы туда не дойдем. Я добралась до сада только потому, что тот еще существовал. Теперь мы будем полностью открыты всему.

— Нет!

С силой пнула дверь, и тут замок щелкнул и она медленно отворилась. Узкая полоска света легла мне под ноги.

— Быстрее! — рыкнула Унсури из коридора.

Я почти потащила Эштона за собой. Всего метр, но он казался бесконечным. Мы пересекли порог, и за нами мгновенно захлопнулась дверь, отрезав шум бури.

Я прижалась к холодной каменной стене, пытаясь восстановить дыхание. Эштон замер рядом, его глаза были закрыты, но грудь поднималась и опадала в одном ритме с моей.

— Спасибо, — прошептала я, глядя на Унсури.

— Не благодарите раньше времени, — кисло улыбнулась она. — Нам еще предстоит поднять вас наверх.

Я нашла руку Эштона, и он ответил мне легким пожатием. Мы были здесь. Мы прошли через ужас, но у нас все еще оставался шанс. И мы были не одни.

Вместе мы шли по коридорам академии. Эштон опирался на мое плечо, его рука лежала у меня на шее, но он держался гордо. Шагал медленно, но ровно. Как и вовсе не нуждается в моей поддержке. Люди расступались перед нами, и никто не осмеливался раскрыть рта.

Кровь засохла на его коже, на одежде зияли дыры, но Эштон шел так, будто весь мир принадлежал ему.

Я ощущала каждое его движение, его боль, его усталость, но не вес руки. Эштон делал вид, что все в порядке, но меня обмануть не мог.

«Вот же кретин, — подумала я. — Помочь же хочу».

Мы добрались до лестницы центральной башни. Второй раз я поднималась на нее, но теперь все было правильно.

Эштон споткнулся, но я удержала нас обоих. Его губы дрогнули в благодарной улыбке, но он ничего не сказал.

— Ты можешь опереться на меня сильнее, — прошептала я. — Я справлюсь.

— Ты и так делаешь больше, чем должна. Я дойду сам.

Дойдет… Но что будет потом?

Я знала, что наверху остался Дилан. Уверена, что он не уберется, не досмотрев до конца. Но какой будет встреча?

Если между ними завяжется драка, я не смогу их разнять и сомневаюсь, что сможет кто-то другой.

Я не ошиблась. Дилан все еще стоял на смотровой площадке вместе с Шерманом. Оба теперь крепко держались. Без купола здесь бушевал ветер.

Рука Дилана была покрыта кровью, пальцы дрожали. Его взгляд скользнул по нам, потемневшие от боли глаза полыхнули ненавистью, но он не издал ни звука.

Эштон остановился. Я почувствовала, как волна его ярости прокатилась по моему телу, как магия вспыхнула внутри, готовая разгореться в пламя.

— Эштон, пожалуйста, — попросила я, вцепившись в его руку. — Нам нужно включить купол. Только это имеет значение. Пожалуйста, остальное подождет.

Он отстранился, аккуратно убрав с себя мои руки. Подошел к Дилану. Так медленно и размеренно, будто сам магический ветер обходил его, не задевая. Преклоняясь перед чужой местью, что должна была здесь свершиться.

— Я мог бы убить тебя прямо сейчас, — ледяным тоном произнес Эштон. Ему даже не приходилось кричать, чтобы слышали все. — И никто бы не осудил меня.

Дилан не ответил, но и не отступил. Не попытался уйти.

— Эштон, не надо! — Я сделала шаг вперед, мое сердце отчаянно колотилось в ожидании чего-то очень недоброго. — Ты не убийца. Мы не такие, как он.

Эштон чуть повернул голову ко мне, и его профиль показался резким, словно вырезанным из камня. В глазах мелькнула тень, но не сомнений…

— Ты права, — кивнул он, а его голос стал теплее. — Мы не такие.

Он снова повернулся к Дилану:

— Поэтому я не убью тебя, хотя без полной силы тебе нечего мне противопоставить. Нет, я не опущусь до такого. Но кое-что я тебе должен. Не за себя. За свою истинную. За свою женщину.

Кулак Эштона взметнулся быстрее, чем я успела осознать. Сухой хруст костей, и Дилан отлетел назад, его тело перевалилось через балюстраду. Магия на пальцах Эштона затихла, оставив в воздухе несколько искр.

— Что ты… — пробормотала я.

Эштон обернулся ко мне, и его лицо было на удивление спокойным:

— Ничего, у него же есть крылья.

— Но буря…

— Выживет, если будет угодно судьбе. — Эштон протянул мне открытую ладонь. — Я дал ему все шансы. Те же, что он дал мне.

Я взглянула на магистра Шермана, а он лишь кивнул. За его спиной так же молчаливо стояла Унсури.

Мне оставалось одно — покрепче ухватиться за руку Эштона.

Вместе мы преодолели метры до главной пластины. Вместе опустились на колени.

Как жаль, что отец этого не видит.

Рука Эштона дрожала, но он упрямо вытянул ее вперед, чтобы коснуться пластины со мной. Мои пальцы нашли его, и вместе мы опустили ладони на гладкую поверхность.

Сначала ничего не происходило.

Я почти не дышала, боясь, что любое движение может разрушить этот хрупкий момент. В груди разрастался страх: а вдруг мы опоздали? Вдруг все зря?

— Давай же, — прошептала я.

И под ладонями разлился свет. Сначала едва заметно, как свеча в густом тумане. Затем ярче, и вот уже магические линии, покрывающие металл, вспыхнули зеленым. Я ощутила невероятную силу, заключенную в клетку, которой касалась.

За спиной возник магистр Шерман и принялся диктовать заклинания. Сначала мне, потом — Эштону.

У меня вышло лучше. Эштон же задыхался, его лоб покрылся испариной, но он не отрывал руки. Я видела, как его губы беззвучно шевелятся, как он шепчет слова, которые мог слышать лишь сам. Его магия вплеталась в мою, создавая единый поток, подобно двум рекам, которые сливаются в одном русле.

Показалось, что пластина треснула, и я зажмурилась, ожидая взрыва.

— Отойдите, — приказал Шерман. — Скорее.

Я помогла Эштону отползти назад. Мы не пытались подняться на ноги. Просто сели у ближайшей колонны, прижимаясь спинами к холодному камню, а боками друг к другу. Воздух вибрировал, пластины вокруг нас засияли, включаясь одна за другой. Тонкие нити света поднимались из них, тянулись к остальным таким же.

Это было похоже на рождение чего-то нового. Нити сплетались, создавая сложные узоры, будто сама древняя магия ткала новый купол над нами. Зеленоватый свет опускался сверху, поднимался снизу, огибал колонны и тянулся к звездам, скрытым за бушующей бурей.

Я почувствовала, как магия пробуждается не только в куполе, но и во мне самой. Она разливалась теплой волной, смывая усталость, придавая сил. Эштон взял меня за руку, исполняя обещание никогда не оставлять одну.

Взрыв пластин, который разрушил этот купол десять лет назад, произошел внизу. На земле. Где-то там, где собрались восторженные гости и покупатели. Но теперь и оттуда исходило сияние. Оно было повсюду. Магистр Шерман действительно справился с повреждениями, несмотря на то, что кровная магия истязала его и сводила с ума. Это была и его победа.

— Мы сделали это! — выдохнула я. — Эштон, мы справились.

Он обнял меня за плечи. Прижался губами к моему лбу. Я положила голову ему на плечо — нечеловеческая усталость тянула меня в сон. Разум сдался, предпочитая забвение.

Мир перед глазами преображался. Плетение купола, тонкое и хрупкое, как полупрозрачная паутина, смыкалось над академией. Казалось, что его свет не только укроет, но и залечит каждую рану. Буря билась о магическую стену, но больше не могла проникнуть внутрь.

И впервые я осознала, что все будет хорошо. Не сейчас. Не сегодня. Всегда.

Мы вместе. Мы выжили. И теперь, когда купол замкнулся, у нас появился шанс начать все сначала.

Эштон уткнулся лицом в мои волосы, а я покрепче прижалась к нему.

Никакие слова нам были не нужны.

Тяжелые шаги по каменным ступеням отдавались эхом.

Мы с Эштоном так и сидели у колонны, держась друг за друга, но ни у кого из нас не осталось сил встать. Купол завершал свое плетение, и казалось, что академия наконец-то в безопасности.

Но тревога не отпускала. Напротив, она принялась нарастать. Я не могла отвести взгляда от того места, где за углом скрывалась лестница, пока оттуда не появилась высокая и худая фигура ректора Марлона.

Я вдруг подумала, что он просто жалкий трус. Пришел только тогда, когда появился купол, вместо того чтобы первым защищать своих подопечных.

В его руках были документы. Те самые, что мы нашли в руинах. Бумаги моего отца. Бумаги, в которых каждая строчка хранила доказательство его невиновности.

— Поздравляю. — Голос Марлона был таким же тяжелым и давящим, как и его шаги. — Вы сделали невозможное. Починили купол. Вернули академии защиту.

Мне очень не нравился выбор слов, ведь мы ничего не чинили. Казалось, что он произносит речь о тех, кто не уцелел: они сделали невозможное и погибли, чтобы другие жили.

Его взгляд скользнул по мне, но остановился на Эштоне, и в нем не было ни капли радости или благодарности.

— Теперь снимите защиту кровной магией, — приказал ректор Марлон. — Этот купол — единственная гарантия нашей безопасности. Буря пройдет, но она не последняя. Нужно, чтобы активировать пластины мог любой.

В его словах была логика: мы будем жить здесь не всегда, а образцы ауры не вечны. Купол должен оберегать академию вне зависимости от того, кто укрывается в ней.

Но что-то внутри меня отказывалось подчиняться, не желало даже отвечать. Эштон злился. Злился так сильно злился, что и я ощущала.

Существовало и другое препятствие. И захоти мы выполнить требование ректора, все равно не смогли снять защиту кровной магией. Заклинание, необходимое для этого, не попало в наши руки — оно осталось где-то там, в руинах Аш'Кериона. Его не было среди документов, которые принес Дилан.

Но я не осмеливалась озвучить это.

— Снимите защиту, — повторил ректор, и его голос звенел от сдерживаемой ярости. Марлон не привык к такому откровенному пренебрежению, когда он выражает свою волю.

Молчание затянулось. Я почувствовала, как Эштон сжимает мою руку.

— Хорошо. — Ректор перевел взгляд на Шермана и Унсури. — Вы. Снимите защиту сами. А потом избавьтесь от этих двоих.

Магистры не шелохнулись. Выражения их лиц не изменились, но я видела, как еще больше сузились кошачьи глаза Унсури. Как у хищницы, что готовится к прыжку.

— Мы не будем этого делать, — безэмоционально проговорила она. — Приказы закончились.

Марлон стиснул зубы так, что те заскрипели.

— Вы ведь понимаете, что я все еще могу уничтожить вас? Вы обязаны мне. И всегда были обязаны.

Унсури не двинулась с места. Ее лицо оставалось спокойным, но я видела, как уголки губ дрогнули, поползли вверх.

Она улыбнулась:

— Шантаж больше не действует, Густав. Мы готовы ответить за свои поступки. А что интересного найдется в твоем сейфе?

Он понял. Понял, что она уже успела залезть туда. Узнать то, что было скрыто долгие годы. Сама не понимая до конца, я послала ее туда. За любыми упоминаниями о суде.

Унсури, которая десять лет жила в страхе перед прошлым, теперь стояла напротив ректора и не боялась ничего.

— Дрянь, — прошипел он и резко взмахнул рукой в ее сторону.

В его ладони вспыхнуло пламя. Огненный шар с шипением сорвался с пальцев, разрезая воздух. Я вскрикнула, но Унсури лишь шагнула в сторону, и огонь ударил в колонну, оставив темное пятно.

Шерман будто ожил. Не раздумывая, он бросился вперед, и его плечо врезалось в грудь Марлона. Ректор покачнулся, но не упал. Его руки мгновенно покрыло пламя, и он ударил Шермана пылающим кулаком в лицо, а вторым — в бок.

Шерман отшатнулся, кровь залила ему щеку, но он поднял руки, и между его пальцами заплясали искры. Он метнул их в Марлона, создавая россыпь маленьких огненных взрывов. Марлон отступил, прикрываясь пламенным барьером.

Молнии били в купол над нами. Магическая буря реагировала на огонь, как живое. Как взбесившееся существо, которое дразнят специально. Я отчаянно сжимала руку Эштона и надеялась, что, изобретая этот купол, мой отец знал, что делал.

Воздух пропитался дымом и гарью. Жутким запахом паленной плоти.

Марлон снова атаковал. Из его рук вырвался поток огня, но Шерман уклонился. Метнулся вперед, выставляя перед собой пылающую ладонь, и ударил Марлона в грудь. Ректор отлетел назад, его спина с треском ударилась о стену. Марлон поднялся на ноги, словно и не заметил удара. Его грудь и лицо были обожжены, но взгляд оставался полным ненависти, а не боли.

— Ты всегда был слабым, — прошипел он, и его руки вновь засветились.

Шерман не ответил. Он не тратил время на заклинания и не собирался давать сопернику использовать хоть одно. Резко шагнул вперед, и его кулак, окруженный огнем, врезался в челюсть Марлона. Ректор повалился на колени.

Марлон сделал последнее движение, пытаясь создать еще один шар, но огненные путы уже связывали его, оставляя ожоги там, где касались открытой кожи. Унсури не вмешивалась до этого момента, позволяя Шерману сделать то, что позволит ему спокойно жить дальше, но теперь благородство закончилось.

Шерман остался стоять над поверженным врагом, прижимая руку к боку. Между пальцами сочилась кровь, медленно окрашивая одежду в темно-алый.

— Все нормально… — прошептал он, обращаясь к Унсури. — Я был должен… Старый долг. Сегодня хороший день, чтобы отдавать такие.

Я медленно поднялась и подошла к ним на ватных ногах. Эштон поддерживал меня. Остановившись около Шермана, я сказала всего одно слово:

— Спасибо.

Спасибо за признание правды.

Он лишь слабо кивнул.

Мы возвращались по опустевшим коридорам академии. Почти все отправились во двор или на смотровые площадки, чтобы из-под надежного купола полюбоваться на величественную магическую бурю.

После всего, что произошло, тишина казалась оглушающей. Лишь наши шаги нарушали покой.

Эштон держал меня за руку, придавая сил и уверенности, но я чувствовала, как он дрожит. Я тоже дрожала. От усталости, от пережитого страха, от того, что слишком долго удерживала чувства под замком.

Моя комната была ближе, и мы, не сговариваясь, направились к ней.

Дверь скрипнула, впуская нас внутрь, и я, закрывая ее за собой, ощутила, как отгораживаюсь от остального мира. Как тот перестает существовать.

Только мы двое. Только наше дыхание и стук сердец. Только тихий треск за окном, где буря бессильно билась о новый купол.

Эштон опустился на край кровати, уронив руки на колени. Его плечи поникли. Он не отдыхал очень давно, а я боялась представить, что он пережил, добираясь сюда по пустыне вслед за бурей. Прямо под ней.

Его лицо и руки все еще были в пыли и засохшей крови. Каждая царапина на его коже отзывалась болью в моей груди.

Я наполнила чайничек — единственную подходящую емкость, что у меня нашлась, — водой и быстро погрела ее. Смочила мягкий платок.

Эштон не пошевелился, когда я присела рядом. Провела влажной тканью по его щеке, осторожно стирая грязь. Он вздрогнул, но не отстранился, просто вцепился пальцами в колени. Мне хотелось смыть не только пыль, но и все ужасные воспоминания.

— Тише, — шептала я, когда он зажмуривался от боли. — Все хорошо. Я здесь.

Каждое движение было нежным, трепетным, будто сейчас я исполняла какой-то священный ритуал. Руки Эштона вновь расслаблялись, а дыхание выравнивалось.

Он позволял мне заботиться о нем, и в этом доверии было нечто большее, чем просто близость.

Убрав воду, я вернулась к нему, не зная, что предложить. Чем еще помочь. Эштон не поднял голову, но я знала, что он чувствует меня и мои сомнения. Как я чувствовала его. На каком-то невероятном уровне, за пределами слов и жестов.

Я присела рядом, мои пальцы легко коснулись его руки.

— Лекси… — его голос был тихим, хриплым, — я должен тебе кое-что сказать.

Я замерла, не перебивая. Эштон медленно поднялся, а потом опустился передо мной на колени. Его руки легли на мои.

— Я должен был сказать тебе сразу, — прошептал он. — Я ведь знал про метку с самого начала. Знал, что ты — моя истинная пара. Но… — Он прикрыл глаза, собираясь с мыслями. — Я не мог. Видел, что творится вокруг. Подозревал ректора, магистров… Я боялся, что если правда выйдет наружу, то обоих убьют. Или одного из нас, а второй… не переживет. Я хотел, чтобы ты хоть на время оставалась в стороне от опасности. Пока я все не решу.

Я почувствовала, как на глазах выступили слезы. Но не от боли. От жалости. От понимания. От того, как каждое его слово отзывалось эхом в моем сердце.

Сжала его руки и медленно опустилась на колени рядом с ним. Наши лица оказались настолько близко, что я ощущала его дыхание на своей коже.

— Ты подарил мне правду, Эштон, — так же тихо ответила я. — Ты сделал для меня то, ради чего я была готова пройти через любой ужас. Я бы не смогла винить тебя. Никогда.

Он тихо выдохнул, с трудом улыбнувшись мне. Мы сидели на полу посреди маленькой комнаты, и не существовало ничего, кроме нас.

Мы чувствовали друг друга. Каждый вздох, каждый удар сердца. В тишине разорванного мира мы нашли то, что было важнее всего, — свою пару.

Его пальцы скользнули по моим волосам. Прикосновение было легким, почти невесомым, но от него по мне растеклось тепло. Эштон провел ладонью, и мое сердце на миг замерло.

Наши губы встретились. Сначала осторожно. Еще недавно никто из нас не верил, что это снова произойдет… Его дыхание стало горячее, руки обвили мою талию, притягивая ближе.

Я утонула в этом поцелуе, в его тепле, в ощущениях, разделенных на двоих.

Мы переместились на кровать, не размыкая рук. Ни на что на свете я не променяла бы эти объятия. В них было спокойно. Надежно. Безопасно.

Каждое прикосновение было обещанием, каждый поцелуй — признанием. Эштон смотрел на меня так, будто я была его спасением.

Мы не спешили. Время утратило значение. Были только мы, наше дыхание, наше желание быть ближе, чем когда-либо. И в этом моменте было не место ни страху, ни сомнениям. Одной любови.

Эштон

Буря стихла через три дня. За это время академия и ее окрестности изменились до неузнаваемости. Воздух очистился от магического напряжения, небо вновь стало ясным, а купол, созданный Фрэнком Геллером, отцом Лекси, сиял нежным зеленоватым светом, защищая всех, кто нашел здесь убежище.

Занятия возобновились только через месяц. Магистры и адепты, объединив усилия, помогли жителям соседнего городка. Теперь на месте старых домов стояли простые, но надежные строения, сколоченные в спешке, но полные жизни. Если хорошо поработать, то к следующей буре получится накрыть куполом и их.

Людям здесь случалось начинать все с чистого листа, но теперь мы мечтали это изменить. Сделать и их жизнь безопаснее и стабильнее.

Марлон оставался в заключении. Суд над ним будет открытым, чтобы каждый желающий мог услышать все. Это станет примером того, что и самые влиятельные не смогут скрыться от справедливости.

Магистр Шерман дал показания против бывшего ректора, и одних их хватило бы для смертного приговора. Полученные под воздействием допросной магии, они бесспорны, ведь под такими заклинаниями невозможно лгать.

Фамилия Геллер больше не ассоциировалось с ужасной трагедией, а отец Лекси был посмертно оправдан.

Амира Унсури стала первой женщиной-ректором в истории академии. Ее выбрали единогласно, и даже магический комитет Империи, известный своей консервативностью, не смог оспорить это решение. Академия стала символом перемен и местом, где рождаются новые легенды.

Дилан и Илана исчезли. Их видели в спешке покидающими академию. Никто не знал, куда они отправились, но ходили слухи, что они пытаются укрыться от правосудия. Лекси больше не хотела думать о них. Ее сердце и разум были заняты другим.

На вечер памяти ее отца в академию пригласили семьи погибших десять лет назад. Теперь, когда правда стала известна, оставалось открыть ее всем.

Правду о событиях того дня рассказывал Эштон. Его голос звучал уверенно, и каждое слово проникало в сердца собравшихся. Он говорил о подвиге Геллера и своего брата, о том, как они боролись до последнего, пытаясь спасти людей. Говорил о жертвах, о необходимости помнить, чтобы не допустить повторения ошибок.

— Мы слишком долго жили во лжи, — тихо говорил он, зная, что услышат все. Магия усилит голос. — Слишком долго те, у кого была власть, использовали ее против тех, кто не мог защититься. Я обещаю вам справедливость. Я обещаю, что теперь никто не сможет прятаться за подлостью и деньгами. Но справедливость — это не только мои решения. Это наш общий путь.

Эштон сделал паузу, обвел взглядом зал, и каждый, кто встретился с ним глазами, замер, ожидая продолжения.

— Все из вас знают, что моя семья потеряла многое. Что мой отец отстранился от дел после смерти старшего сына. Но не все знают, что мой брат был не просто жертвой взрыва. Он был частью команды, которая работала над созданием второго купола. Он верил в это изобретение, верил в то, что оно сможет защитить нас всех. Не одну академию. Они мечтали о большем. О защите страны.

Эштон сжал кулаки, жалея, что не может услышать мысли собравшихся в зале.

— Густав Марлон знал об этом. Он знал, что мой брат участвовал в создании нового купола, как знал и о том, что на демонстрацию приедут покупатели от самого императора. И понял, какие деньги и власть сулил возможный договор. Нужно было лишь сделать так, чтобы купол продал не Геллер, а академия. Шантажом Марлон заставил Шермана испортить несколько пластин, что держали купол. Магистр признался в этом сам. Жертв не должно было быть, но в последнюю минуту Фрэнк Геллер решил изменить место, где расположить гостей. Он подозревал диверсию, но не знал, где окажется опасность. Пластины взорвались, высвободив запас пустынного огня. Жертв оказалось много, но и это не остановило Марлона.

Гул пробежал по залу, но Эштон не позволил себе отвлечься.

— Марлон убедил моего отца, что виновен именно Геллер, — продолжил он. — Настоял на закрытом суде, чтобы не подрывать влияние и авторитет академии. Семью Геллер лишили всего, разделив имущество между пострадавшими, а Марлон запросил в качестве компенсации для академии права на разработки погибшего, которые объявил бесполезными. Он утверждал, что купол не заработал, потому что никогда и не должен был. Что это был предлог собрать вместе влиятельных людей и драконов, чтобы избавиться от них, а потом поучаствовать в переделе власти.

Эштон выдохнул, его плечи расправились.

— Но когда пластины были восстановлены, оказалось, что их нельзя активировать — на них стояла защита кровной магией. Уникальное заклинание, изобретенное Геллером. Ректору Марлону ничего не оставалось, кроме как ждать, когда второй сын герцога объявится. Я не спешил показывать себя, подозревая, что со мной тоже случится «несчастный случай», когда защита будет снята. Игра в кошки-мышки продолжалась. Пока искали меня, я искал улики и доказательства. Пользовался артефактами для небольшого изменения внешности при встрече с ректором, чтобы меньше походить на брата, — добавил он, и его взгляд скользнул к Лекси. Один из артефактов он подарил ей. — Когда же появилась Алексия Геллер, ситуация стала опаснее. В академии собрались оба «компонента» для снятия защиты.

Он помедлил, позволяя слушателям осознать его слова.

— Кто-то пустил слух, что у наследника герцога появилась метка, еще и донес это моему отцу. Я боялся поставить пару в смертельную опасность и решил воспользоваться тем, что все смотрят в другую сторону. Теперь больше ничего не мешает мне открыто называть себя, а мое происхождение доказано магией.

Все ждали подвоха. Ждали чего-то непредсказуемого.

— Я обещаю вам справедливость, — продолжил Эштон. — Марлон предстанет перед судом. Каждый услышит правду. Марлон заплатит за каждую жертву.

Он медленно обвел зал взглядом, останавливаясь на лицах глав богатых и влиятельных семей. Тех, кто привык командовать, кто привык подчинять других.

— Вы срослись с роскошью и властью, — продолжил он. — Погрязли в междоусобицах, в предательствах, в убийствах. Западные земли залило кровью, когда мой отец отошел от дел, а остальные не смогли поделить пирог. Но эта власть дана вам не для того, чтобы угнетать. Вы служите этим землям. И я требую от вас верности. Не мне — людям, которые здесь живут. Верности, справедливости и подчинения. Все, кто не согласен, покинут мои владения, и это будет не просьба.

В зале повисла тишина. Кто-то сглотнул, кто-то отвел взгляд. Но ни один не осмелился возразить. Эштон смотрел на них с твердостью истинного правителя, и даже те, кто еще вчера надеялись захватить власть, теперь видели — перед ними стоит дракон из древнего рода. Сила, которую не сломить.

Лекси смотрела на Эштона такими восторженными глазами, что его сердце замирало от гордости. Он обещал всем, что Западные земли снова станут местом силы и справедливости. Он говорил о переменах, о том, что каждый голос будет услышан, что больше никто не сможет использовать магию или власть для наживы. Он видел, как люди тянулись к нему, и знал, что из него получится достойный наследник, но только от нее хотел получать подтверждение снова и снова — ее полные обожания взгляды.

Когда вечер памяти подошел к концу, Лекси протиснулась к Эштону. Он обнял ее, прижимая к себе. Она — его жизнь. Академия, пустыня, буря — все это было лишь началом их общего пути.

— Готова стать королевой, принцесса? — шепнул он ей, целуя в ушко.

— Твоей? — прищурилась она. — Титулом не вышел. Но я подумаю.

И со смехом уткнулась ему в плечо.

Их ждала новая жизнь.

Двор академии купался в свете осеннего солнца, которое, впрочем, в этих краях не сильно отличалось от летнего. Академия восстанавливалась, в сад потихоньку возвращалась жизнь. В воздухе витал аромат свежеиспеченных огненных булочек, где-то неподалеку слышались голоса адептов, обсуждающих задание магистра, и даже ветер казался теплым и уютным.

Но сегодня я чувствовала, как небольшой кусочек моего мира снова ускользает.

Я стояла у экипажа, обнимая Лию, а она впивалась пальцами в мои плечи, пока ее подрагивали.

— Ты справишься, — гладила я подругу по спине, стараясь вложить в голос побольше уверенности. — Вы оба справитесь. Императорские целители — лучшие. Я это точно знаю.

Лия не отвечала. Ее глаза были мокрыми от слез, но она сдерживала рыдания, уткнувшись лицом мне в плечо. Я лишь крепче обнимала ее.

Из окна экипажа с важным видом торчал маленький Дейв. Он все старался привлечь мое внимание, а я притворялась, что не замечаю, потому что не хотела отталкивать Лию. В руках у мальчишки была стопка листов, испачканных красками. Я уже знала, что там, но все равно готовилась изображать самое честное удивление и восторг.

— Это тебе! — Его голос прозвучал неожиданно громко. Дейву надоело ждать, и он все же решил вмешаться. Протянул мне рисунки: — Я рисовал их сам. Тут драконы. Настоящие!

Я взглянула на цветные каракули и понял, что губы растягиваются в улыбке, которую невозможно подавить. На рисунках действительно были «драконы», но они больше напоминали смешных зверушек с огромными глазами и короткими лапками. Их крылья были похожи на листья, а хвосты закручивались спиралью.

— Они восхитительны! — Я бережно прижала рисунки к груди. — Спасибо, Дейв. Я буду хранить их всегда.

Мальчик нахмурился, но его серьезный вид быстро сменился смущенной улыбкой.

— Ну, да… Это потому, что я так круто рисую, — ничуть не смутился он. — Лия, хватит реветь!

Лия отлипла от меня, явно готовясь всыпать нетерпеливому брату.

— Девчонки всегда плачут, — пожаловался мне Дейв. — Это же просто поездка! Мы вернемся, и будете от меня отделываться.

Я почувствовала, как Лия вздрогнула и разразилась смехом сквозь слезы. Я тоже не сдержалась. Мы смеялись, будто не было ни академии, ни экипажа, ни тяжелого прощания.

Пока мы стояли во дворе, к нам подошел магистр Шерман. Он все еще передвигался с тростью, но взгляд оставался твердым и ясным. За ним, чуть поодаль, толпились несколько адептов в форме помощников. Они ждали его указаний, не решаясь подойти ближе.

— Сильвия, — позвал он и протянул ей сверток, — это заклинания, которые помогут целителям создать для Дейва защитный купол вокруг костей. Если целитель добавит что-то еще… думаю, это должно помочь ему держаться на ногах.

Я видела, как Лия дрожащими руками приняла подарок. Ее губы шевелились, но слова не выходили. Она лишь кивнула. Глаза блестели от слез, но в них светилась благодарность.

— Живите счастливо, — кивнул ей Шерман. — Этого будет достаточно.

Он сделал шаг назад. Я заметила, как он пошатнулся, но удержался, опираясь на трость. Адепты бросились его ловить, поддерживать под локоть. Надо же… Еще недавно он отвергал любую помощь.

Экипаж был готов к отправлению. Дейв, скрывая волнение, скрылся в окне. Лия еще раз обняла меня на прощание, а потом побежала к брату.

Я стояла во дворе, а моя рука медленно поднималась в прощальном жесте.

Экипаж тронулся. Лошади неспешно шагали по каменной мостовой. Лия выглянула из окна и долго махала мне. Дейв лишь продемонстрировал большой палец, и я живо представила, как круглое лицо расплылось в широкой улыбке.

Когда экипаж скрылся за воротами, я осталась одна. Академия казалась мне домом, но одновременно и местом, где я многое потеряла. Вокруг снова зазвучали голоса адептов, ветер принес аромат булочек…

Жизнь продолжалась. Где-то там, за горизонтом, мои друзья начнут свою. И они справятся. Я верила в это всем сердцем.

Академию заливало утреннее солнце. Все ее башни, и галереи, и переходы были украшены живыми цветами, словно само лето решило явиться пораньше, чтобы стать частью этого дня. Белые и золотые ленты колыхались на ветру, а музыка текла из окна большого зала, где собирались гости со всех уголков Империи.

Сегодня я получила диплом. И сегодня я выходила замуж за Эштона.

Когда-то мне казалось, что это два разных мира. Академия, в которой меня ненавидели, и та, в которой меня могли полюбить. Но теперь они стали единым целым. И я хотела, чтобы наша церемония прошла именно здесь.

Я остановилась у алтаря в легком белом платье, простом, но изящном. Мои волосы были заплетены в свободную косу, которую Лия украсила мелкими цветами. Она тоже вернулась в академию, когда Дейв пошел на поправку.

Эштон ждал меня. Его взгляд был полон нежности и гордости.

В парадном мундире мой дракон смотрелся великолепно, только непослушные темные волосы не желали лежать аккуратно, а медовые глаза светились, будто в них поселилось солнце нашего мира.

Перед нами стоял жрец, одетый в бело-золотую мантию. Его руки украшали браслеты из множества тонких цепочек, на которых искрились миниатюрные кристаллы. Голос казался глубоким и обволакивающим.

Под тихое чтение древних заклинаний тонкие нити магии появились между пальцами жреца. Они создавали воздушные ленты, полупрозрачные, переливающиеся, движущиеся как живые.

Он кивнул нам, и мы подняли руки.

Наши пальцы сплелись. Эштон чуть сильнее сжал мою ладонь, успокаивая, но и присваивая себе. Ленты обвили наши запястья, мягко затягиваясь, но не причиняя боли.

— Связь крови, связь магии, связь выбора, — тихо произнес жрец, и я почувствовала, как заклинание окутывает нас покрывалом. — Пусть каждый удар ваших сердец будет эхом в душе другого. Пусть каждая мысль станет мостом между вами. Пусть каждая тень развеется на свету, пока вы остаетесь вместе.

Магические ленты вспыхнули, и я ощутила, как теплая волна прокатилась по моей руке.

Тогда Эштон поцеловал меня. Как в первый и в последний раз. Все страхи и испытания остались позади, а впереди была гладкая дорога и жизнь, полная магии и любви.

Гости разразились аплодисментами, цветочные лепестки заплясали в воздухе. Мы стояли у алтаря, окруженные друзьями, и я знала, что этот момент останется со мной навсегда.

Самые нетерпеливые уже потянулись из зала. Их ожидали угощения со всей Империи.

Мы с Эштоном переглянулись, дожидаясь, когда останемся одни. Следовало выйти последними…

Эштон коснулся моего локтя, привлекая внимание, и кивнул в сторону распахнутого окна:

— Бежим?

— Бежим! — взвизгнула я, и мы сорвались с места, смеясь, как дети.

Наши шаги заглушала музыка и смех гостей. Никто не заметил, как мы скользнули наружу, спрятались за густыми кустами, пробежали немного…

А потом в небо взмыли два темных дракона.

Я чувствовала, как ветер ласкает мои крылья, как сила разливается по всему телу. Эштон летел рядом, его чешуйки переливались в солнечных лучах, мощные крылья медленно рассекали воздух.

Мы поднимались выше и выше, будто вырываясь из оков, оставляя все сомнения позади. Мы танцевали в небе. Каждое движение дополняло другое. Каждый вираж, каждый резкий поворот. Два дракона, две души, чья связь нерушима.

Мы пронеслись над пустыней, сделав прощальный круг над руинами Аш'Кериона. Над маленькими домиками в городке, где люди строили новую жизнь. Над лесами и реками, куда не доставали магические бури. Мы отправлялись на восток. Туда, где мир был совсем другим.

Уже позже, сидя на холме у реки — у самой восточной границы Империи, — я смотрела, как солнце клонится к закату, раскрашивая небо в золотые и алые тона.

— Мы действительно сделали это, — удивлялась я вслух, прижимаясь к Эштону.

Его рука бережно обняла меня.

— Сделали, — в который раз подтвердил он. — Но впереди еще много дел.

Мы действительно приняли предложение имперских военных. С опозданием в пятнадцать лет они все-таки купили заклинания моего отца. Его мечта — сделать мир безопаснее — наконец начала сбываться. Мы с Эштоном согласились помочь с созданием магического барьера на границе с демонами. Это был великий проект, и я знала, что отец бы им гордился.

Мне было спокойно с моим драконом. И где бы нас ни ждала наша новая жизнь, я была уверена — мы справимся.

Ведь мы вместе. Теперь и навсегда.