Иногда мне кажется, что звёзды смотрят на меня. Я чувствую, что они меня в чём-то обвиняют, но я не знаю, в чём.

Они висят там, неподвижные и безмолвные в черноте, так непохожие на звёзды, которые я помню из своего детства на Лаве. Я часами сидел и смотрел на мерцающие звёзды, представляя, что они подмигивают мне в заговорщицком веселье.

Теперь они больше не подмигивают. Может быть, поэтому я думаю, что они меня в чём-то обвиняют.

Сегодня утром мы получили известие, что мобилизуемся для очередного крупного наступления на таргоидов. Большинство из нас были рады — пограничные стычки в лучшем случае утомительны, в них больше ожидания, чем действия. Мы провели большую часть дня, готовя наши корабли к погрузке на «Бегемота» для перевозки на передовую, а затем сидели и смотрели, как огромные тракторные ковши поднимают их в стартовые отсеки. К отбою мы были в пути к следующей битве.

И снова я не имею понятия, где мы находимся. Командование считает, что как резервная часть мы не должны знать, где мы находимся. Гражданские лица не должны знать о главном плане, который славный флот имеет на войну. Они пытаются убедить нас, что это для нашей же безопасности, но я думаю, что на самом деле плана нет — командование посылает нас туда, где, по их мнению, нужно укрепить линию фронта.

Резервные подразделения — странное место. Никто особо не разговаривает друг с другом. Наверное, в этом нет необходимости. В этом эскадроне есть один человек, который служит здесь уже более двух лет. Он почти не разговаривает. Он всегда сидит один в столовой, если вообще туда ходит. Он летает на потрёпанном «Кобра 3», который покрыт вмятинами и заплатками. Он сам его обслуживает: похоже, он не хочет, чтобы механики флота к нему прикасались. Однако он один из лучших пилотов во флотилии: он сбил больше насекомых, чем все остальные в подразделении вместе взятые!

Недавно мы пролетали через зону боевых действий — это помогло понять суть этой войны. Повсюду, насколько хватало глаз, находились разбитые корабли. Некоторые из них вдали отражали свет местного солнца, лениво поворачиваясь, быстро мигая и привлекая внимание.

Это единственные звёзды, которые мигают в космосе: свет мёртвых космонавтов, мигающий мне, когда я бесшумно проплываю мимо.

Когда мы плыли по этому кладбищу, пилот «Кобры», я даже не знаю его имени, сидел у одного из других иллюминаторов и смотрел на вид. Но в его глазах не было ничего — как будто он был мёртв внутри, как космонавты по другую сторону плексигласового окна.

Вот что делает эта война: ты умираешь понемногу каждый раз, когда гибнет кто-то из твоей части.

Мы потеряли пятерых в последнем сражении, но это была всего лишь пограничная стычка. Самое обидное было то, что корабли Таргоидов имели при себе эскадрилью наёмников на «Гремучниках». Пилоты-люди убивали своих соотечественников рядом с этими насекомыми. Ренегаты на «Гремучниках» сбили троих из наших, прежде чем мы смогли взять верх в сражении.

Это самое удручающее в этой войне. Кто худший враг? Таргоиды или предатели, которые присоединяются к ним только ради добычи, оставшейся после боя. У таргоидов нет грузовых ковшей: они просто убивают вас и уходят. Пираты и им подобные рыщут в обломках в поисках чего-нибудь полезного. Грабят могилы.

Отвратительно.

После этой битвы мы приняли на борт много новых рекрутов. Мы остановились в Бинри и провели набор. Появилось одиннадцать новых рекрутов, и ещё двое присоединились к нам по пути к точке перед прыжком через гиперпространство. В Гелегеусе мы получили ещё троих и провели там пару дней, обучая новичков, прежде чем получили приказ выдвигаться.

Все они выглядят такими рьяными. Или это я стал таким самодовольным: может, избалованным? Недели, которые я провёл здесь, не казались такими уж плохими. Убийства, которые я видел, возможно, повлияли на меня больше, чем я думал. Странно так думать, учитывая, что я сам наслал смерть на многих, получив рейтинг «Опасный».

В конце концов, все умирают, я полагаю. Скоро мы снова пойдём на войну вместе с лучшими бойцами Галактического флота. Я снова сяду в свой «Крайт» и буду танцевать с врагами. А звёзды будут смотреть на нас, и их весёлые мигания останутся в прошлом. На этот раз я могу оказаться одной из мёртвых металлических звёзд, мигающих в космосе, плывущих в моей собственной галактике.

Это приятная мысль.