Эриноль Маве

Слишком много суеты, и совсем мало толку. Я наблюдала за девушками с верхней террасы, уперев руки в бока. На мне сейчас была вся хозяйственная часть по приему важных гостей из столицы, а эти девчонки только и делали, что трепались языками. Всех очень интересовало, кого же пришлют из правящей семьи разговаривать с нашими Старшими. И никакой ответственности, только болтовня и ненужная суета!

– Нота! Если белье будет сырым, придется его гладить еще раз! – окрикнула одну из девушек, что мечтательно пялилась на сырое, пасмурное небо, замерев посреди двора со стопкой свежих постелей.

Девушка встрепенулась, едва не выронила белье под ноги, и бросилась бегом в гостевой корпус. У колодца вздрогнул один из мальчишек-водоносов и быстрее принялся крутить ворот. Этот был проворен, но все равно погладывал на меня с опаской. Знал, что стоит промедлить, как получишь нагоняй. На это дело я не скупилась.

Я искренне не любила такие дни именно из-за безалаберности помощников. Обычно в дворцовом комплексе работало всего человек двадцать, но перед приездом важных гостей нанимали еще столько же. Вроде бы все знакомые, но привычной вышколенности и знания собственных обязанностей явно не хватало.

– Очень медленно все, – буркнула я, спускаясь со своего поста и двигаясь в сторону гостевого корпуса. Нужно было проверить, во всех ли комнатах довольно угля для каминов и вытерли ли пыль. Эти красавицы, что только и думали о том, как отхватить себе какого-нибудь неженатого сановника, вполне могли обойтись протиранием столиков, оставив на каминных полках десятилетний слой грязи.

– Ма, – из боковой двери гостевой кухни показалась серьезная мордашка сына, – кухарки спрашивают, вынимать ли заготовки.

Сегодня сын помогал при кухне, поднося овощи и котлы. Для своих десяти лет Симит был довольно высоким и крепким малым, потому его частенько брали на такую работу.

– Пока ничего не вынимать. Пусть готовят опару и начинки. Я скажу, когда начинать остальное.

– Хорошо, – лохматая голова тут же скрылась. Сын не будет отвлекать меня по пустякам в такой день. Гости должны вот-вот прибыть, а у меня еще ничего не готово! Говорила Старшей Матери, что стоит начинать заранее, но та невероятно упряма для опыта своих лет.

– Почему шторы все еще не открыты? Кого ждете? Или надеетесь, что гости прибудут к ночи? – заглядывая в одну из комнат, недовольно спросила в полумрак. Девушка, которая расправляла подушки, вздрогнула и зацепила что-то на столике. По полу с грохотом покатился большой латунный подсвечник.

С ойканьем, нерадивая девчонка бросилась его поднимать, при этом едва не снеся балдахин.

– За что мне это все? – тихо простонала я, желая чтобы встреча уже прошла и высокие гости вернулись обратно, в свой пышный город, к балам и дуэлям. Поговаривали, что жизнь в столице весела и бурлива, не то что у нас.

Я не стала дожидаться, пока девушка исправит собственные ошибки и пошла дальше по широкому коридору. В этом корпусе было пять спален и общая гостиная. Проверить нужно было все.

Я еще не закончила с обходом, как над городом раздался звук колоколов. Яркий, торжественный, он разносился ветром между невысокими зданиями от края до края, возвещая, что гости прибыли. Самое веселье начиналось.

– Симит! Котлы на огонь! – почти бегом пронесясь мимо кухни, бросила я, зная, что сын услышит. И не дожидаясь ответа, бросилась к Залу Старейшин. В мои обязанности не входило встречать гостей, но проверить, сколько их прибыло и готовы ли у меня места на всех, было необходимо. Главное - достойный прием. Это старики полагают, что вопросы решаются на совете. На самом деле все определяет первое впечатление и комфорт гостей. Твердые кровати? Давайте поднимем вам налоги. Сырые, худые блюда? Так почему бы вовсе не назначить к вам наместника, вместо ваших стариков.**

Сьют Шанготи

Кавинот. Один из самых старых городов империи, получивший право на самоуправление почти тысячу лет назад. И за прошедшее время он практически не изменился, если сравнивать со старыми гравюрами. Только разросся в сторону, словно ряска на поверхности озера. Мы подъезжали к его невысоким стенам, наблюдая за тем, как на цветных косых крышах играет свет. Зеленая черепица отливала изумрудным, словно была вытесана из камня, а не покрыта глиняными пластинками. Но это было ничто в сравнении с двумя зданиями, укрытыми желтым. Черепица казалась золотой даже в такой пасмурный день. Я много читал о мастерах этого города, но так и не нашел информации, что именно добавляют в материал для крыш.

Хималиды ревностно хранили свои секреты. Поговаривали, что даже остаться жить в этом городе кому-то постороннему, не из их народности, почти невозможно. Но мне этого и не было нужно. Я приехал с вполне прозаичной задачей: обновить старые договора на производство черепицы и уверить Совет Стариков, что новая власть все с тем же уважением будет относиться к их законам и традициям. Ничего сложного. Впрочем, для сложных задач у Роана была другая родня.

Я хмыкнул, от чего мой огромный конь недовольно тряхнул головой. Пришлось потрепать его по шее, успокаивая и напомнить себе о терпении. Как всегда. Когда растешь самым крупным из всех кузенов и братьев, приходится все время себя сдерживать и одергивать. Чтобы ненароком не сломать чего родственнику даже в играх.

Над высокими, распахнутыми настежь воротам, висели яркие флажки, по обе стороны дороги стояли пестро разодетые люди. В основном женщины и дети. Все коренастые, невысокие, со смуглой кожей, они мало походили на столичных жителей. А затем, когда ворота остались позади, разбивая густым звоном тишину, зазвучали колокола. В нашу сторону полетели какие-то мелкие куски тряпок, и я в первый миг напрягся всем телом, пока не сообразил, что таковы традиции приветствия в этом месте.

– Люди рады вам, – тихо, склонив голову, произнес наш провожатый. Его лошадка была такой щуплой в сравнении с моим конем, что приходилось напрягать слух, чтобы разобрать слова сказанные под нос. Казалось, что если бы мужчина шел пешком, его и то было бы лучше слышно, чем с такой высоты.

– Это хорошо, – стараясь не басить сильно, отозвался я. Нужно было показать, что слава услышаны. Это я усвоил в разговоре с проводником довольно быстро.– Старейшин мы увидим сегодня?

– Конечно, – все тем же свистящим шепотом, что почти сливался с гулом толпы и тонул в звоне колоколов, послышался ответ. – Вас уже ждут в Зале. Но сегодня только приветствие…

– Я помню, – это было немного грубо, но в десятый раз слушать одно и то же у меня не было желания. Только то, что придется действовать по местному протоколу все ближайшие дни, могло вывести из себя кого-то менее терпеливого.

Эриноль

Я стояла у зала советов, укрывшись за высокой колонной. Нужно было убедиться, что помощницы все сделают верно, что комнат подготовлено достаточно. Все должно было пройти идеально. От этой встречи слишком многое зависело для нашей городской общины. Если Столица, новая династия, не договорится со Старейшинами на нужных нам условиях, привычный уклад жизни пойдет под откос. А этого допустить никак нельзя. Кавинот уже давно решал свои дела самостоятельно, без вмешательства из вне. Пока мы выполняли заказы Короны. И ничего менять в этом установившемся порядке никто не желал.

– Вот же, – я даже протерла глаза, чтобы убедиться, что они меня не обманывают. Откуда такой великан?

Мужчина, что ехал рядом с одним из советников, был, кажется, на две головы выше местных. Да и конь его… я такой зверюги еще не видала. Даже засомневалась, найдется ли для него место в наших конюшнях. И, кажется, нужно было заготовить побольше еды. Сколько такой великан ест? А его хозяин?

Завороженная такой силой, которая сквозила в каждом движении гостя, я даже забыла пересчитать его свиту. Одетый неброско, но дорого, он словно затмил собой всех каким-то внутренним величием.

– Сьют Шанготи, Длань Короны! – громко возвестил человек из свиты, и только теперь я обратила внимание на знамя, в руках одного из всадников. Тяжелая ткань трепетала и хлопала под сырым ветром, словно крылья какой-то чудной птицы.

Тучи вдруг разошлись, и солнце золотыми лучами высветило гостей. Народ довольно загудел. Это был хороший знак. И пусть мы опасались этих людей, что именовали себя Трианонскими Лордами, спокойное выражение лица гостя и солнце давали нам надежду.

Сьют Шанготи, кузен нового короля, даже не потрудившись кому-то передать поводья, стал проворно подниматься по длинной лестнице. И в этот момент я поняла, что даже наши парадные чертоги, что казались мне такими величественными и впечатляющими, будут малы для этого человека. Его словно окутывала незримое сияние, и все, что находилось вокруг, меркло от этого света.

– Эриноль, нам пора? – я вздрогнула от вопроса. Не заметила даже, когда появились встречающие девушки.

Обернулась я так стремительно, что косы ударили по спине.

– Д-да! Бегом! – девушки, одетые в яркие одежды, должны были подать гостям ритуальные блюда перед Старейшинами, а они, словно стая цыплят, мялись за моей спиной. И одна колонна не могла спрятать нас всех. – Чего встали? Сто раз уже объясняла… бегом!

Девушки вздрогнули, и торопливыми, чуть суетливыми шагами, бросились на верхнюю площадку, где уже стояли полукругом наши мудрецы. Все мне запорют! За каждым шагом следить приходится!

Но, кажется ни Старейшины, ни гости не заметили этой заминки. Только плечо опалило жаром. Резко повернувшись, отвлекаясь от пятерых девиц, что выстроились цветастой линией перед стариками, я наткнулась на внимательный, короткий взгляд. Принц почти сразу отвел глаза, сосредоточившись на встречающих, но мне стало не по себе. Чуть сдвинувшись, чтобы меня не было видно с улицы, я наблюдала из своего сомнительного укрытия за тем, как низко поклонились девушки. Как протянули подносы с традиционными словами приветствия. И ни одна из них не доставала Сьюту Шанготи даже до плеча.

Нужно будет проверить, поместится ли этот великан в той кровати, что ему приготовили в главной гостевой комнате. Что-то мне подсказывало, что с этим будут сложности.

Сьют

Местные нервничали, но к такому я давно привык. Даже дома, среди своих, я выделялся ростом. А здесь все было еще хуже: статус, официальный приезд, редкие визиты новых лиц в эту замкнутую общину...Быстрым взглядом окинув встречающих, я мысленно покачал головой: если они не допустят в свою общину свежую кровь, то такими темпами и выродиться не долго. Новое поколение наверняка будет все мельче и слабее. Впрочем, в этнографии я был не так силен, как Филипп, чтобы быть твердо уверенным в их скорой гибели, но вывод казался однозначно верным.

Осматривая стариков в длинных хламидах, со множеством цветных бусин, что водопадом свисали с поясов, я невольно задержался взглядом на одной из колонн. Из толстого дерева, расписанная красными и зелеными красками, она на первый взгляд ничем не отличалась от остальных. Но чутью я привык доверять. И словно в ответ на мое внимание из-за колонны показалась девушка. Нет, скорее женщина. Еще вполне молодая, но такого серьезного лица у юных девиц я не встречал. Было в ней что-то, заставляющее меня присмотреться внимательнее. Что-то завораживающее, влекущее…

Под ребрами легонько кольнуло.

– …свет воссияет и принесет нашим людям мир, – я вздрогнул, переводя взгляд на толпу девиц, разодетых в полосатые яркие платья из домоткани. Милые, чистые и взволнованные, они склоняли головы в приветствии. Все, как обычно.

– Отломите хлеб, мой принц, – тихо подсказал тот мужчина, что встречал нас у въезда в город.

Ухватив край большой булки, я сделал, как велели, вспоминая, что зерно в этой части страны – самый важный продукт питания.

– Теперь его нужно обмакнуть в специи и съесть, – подсказывали мне откуда-то из-под плеча.

Желтоватая смесь каких-то приправ стояла на соседнем подносе. После всего на языке почувствовался перец, соль и что-то еще, яркое незнакомое. Пережевывая хлеб, я наблюдал за лицами людей. Тревога, ожидание. Словно от того, с каким выражением лица я проглочу этот кусок выпечки зависел итог переговоров. Я бы и хотел сказать, что все давно решено и принятые ранее решения останутся практически неизменными, но политика этого не допускала. И Филипп, и Роан просили действовать по принятым правилам: встреча, банкет, и долгие, нудные переливания из пустого в порожнее.

Взгляд опять метнулся к колонне. Невысокая женская фигура пряталась за разрисованной деревяшкой, следя, к моему удивлению, не за нами, гостями столицы, а за девушками, что так и стояли с приклеенными тревожными улыбками. Серьезная. Строгая. Занимательная. Эта особа почему-то интересовала меня куда больше, чем все остальные присутствующие.

– Теперь мы можем пройти в большой зал, – торжественно кивнул один из стариков, от чего длинная светлая борода заколыхалась.

– Идемте, – тут же согласился я. Стоять на открытой площадке под взглядами всего города, направленными в спину, мне порядком надоело. Я вовсе не подходил для таких дел, предпочитая прямые и простые вещи всему этому показательному торжеству.

Девицы расступились, и старший из встречающих сделал знак рукой, приглашая меня дальше. Так мы и двинулись, колонной по два. Не хватало только ровного ритмичного шага.

И снова взгляд метнулся к колонне. Но там уже никого не было.

Эриноль

Я металась по залу, проверяя последние приготовления. Все было проверено и перепроверено сотни раз, но я не доверяла девушкам. Хочешь сделать как нужно, делай сама. Иначе потом тебе же и исправлять. Это простое правило я выучила давно.

– Эри, что ты снова носишься, как заведенная? Эти подушки едва ли не под линейку выкладывали, все лежит ровно, – буркнула одна из женщин, что заканчивали расставлять угощения.

Круглый зал, невысокие столы, что тремя рядами ступеней поднимались вдоль стен, и подушки вместо стульев. С виду все было в порядке, и когда раскрылись большие двери, я проворно скользнула в небольшую нишу, что вела в сторону кухни и хозяйственных помещений, там и замерев, в тени.

Старейшина Табири шел рядом с высоким принцем, указывая отведенное тому почетное место. Словно породистый жеребец забрел в стадо овец, никак иначе. Высокий лоб, внимательный взгляд, гордая посадка головы. Настоящий принц, как из старых легенд. Нет, не тот, из сказок, что после бала не мог узнать своей леди, а из тех, что голыми руками могут хвост болотному ящеру открутить. Сила и величие в каждом движении.– Мы не рассчитывали, что вы прибудете так быстро, посему прошу извинить нас за скромный прием,– вдохновенно врал старейшина, закатывая глаза и всеми силами изображая на лице сожаление.

Мы, кто в ужасе, кто в радостном предвкушении, ждали их прибытия еще вчера. По всем дорогам стояли мальчишки-дозорные, что должны были предупредить город о приближении кортежа. И когда навстречу принцу выехал один из младших советников, все до последней прачки знали, что гости рядом.

– Все в порядке. Я не прихотлив, – мелодичным голосом отозвался великан. Я ожидала глубокий, хриплый бас, но ошиблась. И мне неожиданно было приятно слышать этот тембр.

Сьют Шанготи, принц новой династии, чье лицо не дрогнуло ни единым мускулом, спокойно занял предоставленное место, на подушке, умело скрестив ноги.

Женщины, что взволнованно стояли вдоль стены, дожидаясь, пока все усядутся, чтобы подать горячее, старались изо всех сил не глазеть, но выходило у них так себе. Только винить их в этом не получалось, я и сама пялилась на приезжих как на диковинку, просто делала это из укрытия.

Когда все расселись, я махнула рукой, позволяя веренице женщин расставлять блюда дальше. Мясо дымилось, распространяя по залу приятный аромат, на всех столах лежали лепешки и стояли красивые, пузатые стаканы. Для меня работы тут больше не было. Вторую смену женщины подадут сами, когда будет нужно.

Кивнув собственным мыслям, я еще раз внимательно осмотрела зал и вздрогнула, поймав на себе взгляд внимательных глаз. Сьют Шанготи смотрел на меня чуть искоса, из-под опущенных ресниц, но я все равно чувствовала себя так, словно оказалась в самом центре зала под солнечными лучами и прицелом взглядов всех присутствующих. Принц вдруг улыбнулся уголком губ, и я вздрогнула всем телом. Он явно отреагировал на какую-то фразу старейшины Табири, но я не слышала слов, а взгляд был все еще прикован ко мне. И это сбивало с толку.

С трудом стряхнув с себя оцепенение, в которое меня повергал этот мужчина, я развернулась и шмыгнула в хозяйственную часть. Еще было чем заняться, кроме как ежиться под странным взглядом этого великана.** Сьют

Она была здесь. Эта молодая женщина со строгим, умным лицом. Я ее не видел, но чувствовал присутствие, словно зал наполнился каким-то особым запахом. Словно она затмевала собой все. Я не понимал пока происходящего, отметая вероятность зова, но все же прислушивался к себе. Что-то определенно происходило. Но ни возмущения, ни бурления крови не было, так что я не мог сказать, куда и как все это повернется. Ясно было только одно – что-то раскручивалось в воздухе. Эта женщина имела значение.

Старейшина шутил, хвалил Роана и витиевато выражал надежду, что мы и дальше продолжим сотрудничество, не зная, что все уже решено.

– Я заметил, что крыши города покрыты разными цветами, – желая немного ослабить напряжение и дать мужчине темы для рассуждения, наугад бросил я. Умная женщина ушла, и голова словно бы стала лучше соображать.

– О, – лицо старика просветлело. Я попал верно. О своем мастерстве люди могут говорить часами. А черепица Кавинота была, без сомнения, их самой большой гордостью.– Зеленые крыши - это дома старейшин. Она покрывается глазурью при обжиге. Это защищает дома от дождей и делает ее долговечной. Простые дома укрыты черной. Она дешевле, так как обжигается только один раз.

– Мне кажется, что на этом здании я видел желтую, – немного сомневаясь, подкинул я.

– Именно! Раньше ее стелили только на крыши королевского дома, но с тех пор как в городе не стало резиденции правящей семьи… Она стала не нужна.

– Что ж, в столице у нашей семьи достаточно домов, – обронил я, наблюдая за стариком.

Седые ресницы опустились, прикрывая поблекшие от времени глаза, но я успел поймать вспышку торжества. Ага. Так и есть. Старик уже считает в голове, сколько заказов и на какой срок он сможет получить, чтобы перекрыть резиденции нового правящего дома. Не дурак. И это он не знает еще, что мы запустили производство кирпича в одном из дальних регионов. А это означало, что стране нужны материалы. Их черепица, в том числе. Не было смысла строить хорошие дома, чтобы покрывать их соломой в ожидании ураганов и града. Но говорить этого я пока не собирался.

– Это отличная новость, мой принц. Я очень надеюсь, что мы сумеем прийти к обоюдовыгодному решению.

– Несомненно. Но давайте о делах потом, – остановил я обсуждение, пока меня не попытались тут же уговорить на что-то, не соответствующее ожиданиям Филиппа. Тем более что на открытом пространстве зала появились две девушки, зазвучала тихая музыка. Кажется, меня изволили развлекать.

Внутренне тяжело вздохнув, я приготовился к долгим часам «наслаждения» представлением. Если бы мне только позволили, я бы куда с большим удовольствием провел тренировку с кем-то из своих людей, нежели после долгой дороги сидеть здесь и смотреть, как юные девицы, пытаясь копировать движения цветов, извиваются в центре зала.

– И кто же все это организовывает? Кто следит за всем этим торжеством? – мимоходом поинтересовался, когда старейшина перестал мне во всех подробностях расписывать преимущества своего товара.

Старик поперхнулся, явно не ожидая подобного вопроса. Он на мгновение задумался, поглядывая на меня с проскальзывающим в глубине взгляда сомнением.

– Если вам что-то не по вкусу, мой принц…– начал он осторожно, но я не позволил ему закончить фразу. Еще не хватало, чтобы та ценная особа, значимости которой я пока не понимал, пострадала из-за моих неосторожных слов.

– Нет-нет, – стараясь, чтобы слова не звучали суетливо перебил я старика. Нужно было осторожнее выбирать выражения, чтобы это не имело последствий, с которыми потом придется разбираться. – Все великолепно, вот я и заинтересовался, как подобного вы сумели добиться. В Столице с такими делами справляется только моя кузина. А она, к слову, этому училась всю жизнь. Вот мне и интересно, что за алмаз у вас здесь прячется.

– Это не алмаз, – медленно, явно не довольный таким поворот, но все еще стараясь скрывать эмоции, отозвался старик, – Это просто одна вдова. Да, она весьма разумна для женщины, но не более того. Она просто делает женскую работу.

– Женскую работу? – переспросил я. – В чем же она заключается?

– Готовить, организовывать уют, создавать условия для удобной жизни мужчин.

– И это женская работа? – я был удивлен, хотя не должен был. Сам знал, куда попал. Этот городок очень давно стоял запертым для посторонних. Замкнутое сообщество с застарелыми правилами. Мысль о их скором вырождении, если ничего не изменится, показалась теперь не такой уж нелепой.

– Конечно. Женщины способны только на это. И еще рожать детей, разумеется.

– Моя кузина может управлять армией. И в некоторые моменты, куда лучше, чем любой из братьев. Моя мать и моя тетушка способны перевернуть мир, если что-то им не по нраву или есть цель. И это не мешает им рожать детей. Так что нет. Я не согласен с вашим мнением. Женская робота состоит совсем в иных вещах. И то, что я здесь вижу – это не просто выполнение работы, это определенный талант, – я старался говорить спокойно, сдержано. Не было цели переубедить старейшину или поменять устои этого закрытого общества, но такое пренебрежение раздражало.

Куда бы они скатились, эти мужчины, без своих женщин? Меня учили совсем иному отношению к этим прекрасным, несгибаемым и эмоциональным созданиям. Без них мир бы стал серым и невзрачным. Мы бы просто поубивали друг друга в приступе какой-нибудь ярости или от скуки, не будь рядом сестер и матерей, что вовремя одергивали нас за рукава.

– Мама, у меня все готово, – сын, высокий и крепкий не по возрасту, помахал рукой, увидев, как я иду от здания советов. – И дрова все сложил, и проверил. В комнаты, правда не ходил.

– Правильно. Тебе сперва нужно одежду почистить, чтобы в гостевые комнаты заглядывать. Иначе по новой придется порядки наводить, – я подошла ближе и положила руку сыну на плечо. Глаза добрые, ласковые, как у малого ребенка. А сам уже с меня ростом. И без того нам было не просто, муж погиб почти срезу после рождения сына, а теперь, когда мальчик вырос выше всех сверстников на голову – и вовсе тяжело. Все соседи знали, сколько ему лет, а нет, все равно норовили зацепить. Словно взрослого. А добрый моя мальчик все принимал за чистую монету.

– Воду тоже наносил? – сдерживаясь, чтобы не потрепать его по волосам, спросила. При посторонних вести себя с ним, как с мальчишкой было нельзя. Мужчину нужно уважать, даже если еще разумом не дорос.

– Конечно. Ты же просила, – Симит надул губы, словно его уличили в чем-то неправильно. Я невольно улыбнулась. Небо отобрало у меня мужа, но дало крепкого и надежного сына.

– Спасибо. Я бы без тебя не справилась. Придумай себе пока занятия сам. Мне нужно комнаты проверить.

Голова была забита делами, а я, какая-то слишком взволнованная, не могла решить, с чего начать. Раньше со мной подобного не бывало.

Пробежавшись по комнатам, удостоверившись, что все в порядке, я заглянула в кухню, а затем, словно разом вышли все силы, спряталась в небольшой комнатке, которую использовали для отдыха. Сев на диван, прикрыла на мгновение глаза, и сама не заметила, как уснула.

Проснулась я от странных звуков, которых здесь быть не должно было. Словно где-то о железную миску били черпаком. Резко встрепенувшись, оторвав голову от подлокотника, на котором умастилась во сне, я несколько мгновений прислушивалась к происходящему, пока тревога не стала слишком уж сильной. Никак не получалось сообразить, что там происходит, во дворе.

Накинув на плечи большой цветастый платок, побледневший от многих стирок, я выскочила на улицу. На город уже опустился вечер, и я, ориентируясь больше по памяти, бросилась на хозяйственный двор, огибая здание. И тут же замерла, не веря своим глазам. Прямо перед колодцем, в свете нескольких неярких ламп, мой сын сражался на мечах с приезжим принцем!

Сердце пропустило удар. Первый порыв, броситься между ними удалось остановить на середине движения.

Великан остановился, и словно учитель поправил руку моего сына, показывая, как нужно было отбить последний удар.

– Почти хорошо. Не пытайся прятаться за оружие. Оно для атаки и парирования. При твоем росте совершенно бесполезно пытаться укрыться за этой железякой. Ускользай от ударов. Как вода. Попробуем еще ?

Симит, серьезный, сосредоточенный, но с каким-то непривычным блеском в глазах, различимым даже в полумраке, кивнул. Я в первый раз за многие годы видела его таким. И была готова поклясться, что мальчик даже не знает, с кем сейчас фехтует.

Сьют Шанготи шире расставил ноги, похлопав себя по бедру. Принц дождался пока мой Симит примет такую же позу, и медленно, словно демонстрируя каждое движение, сделал короткий замах. Прячась в тени, я могла за ними наблюдать и каким бы вопиющим нарушением мне не казалось происходящее, я никак не решалась вмешаться. Ради сына ябыла готова получить не один нагоняй.

– Вот так, хорошо. Все правильно. Только не забывай двигаться. Ноги – едва ли не важнее самого оружия, – спокойно объяснял принц. А у меня замирало сердце.

Если бы кто-то проявлял в этом городе к Симиту хоть сотую долю такого внимания, и что кривить душой, уважения, наша жизнь была бы куда проще. Приезжий принц, этот гордый и сильный человек, разговаривал с мальчишкой, словно с равным.

– Тебя точно не будут искать? Уже довольно поздно,– вскинув голову на небо, словно по звездам можно было угадать время, в перерыве между короткими сериями, спросил принц.

– Мама устала очень, пока все готовила. Отдыхает. Ее лучше не будить. Завтра снова сложный день. А больше… искать не кому.

– А отец?

– Давно уже нет. Из-за него взорвалась одна из печей много лет назад. Тогда многие пострадали, а отец не выжил, – безразличным тоном, не позволяя пробраться в голос той боли, что преследовала его всю жизнь, пожал плечом Симит.

– Так бывает,– не позволяя себе жалости, кивнул принц. И меняя тревожную тему, продолжил. – У тебя очень хорошие данные. И не пугайся, что тело пока не слушается. С нами, рослыми парнями, такое часто бывает. Пройдет несколько лет, и все изменится. Только не давай себе лениться. Не устал?

– Нет, –быстро, словно боясь лишиться этой компании, отозвался Симит. Мальчик переступал с ноги на ногу, хмуро глядя на принца.

Сьют Шанготи только улыбнулся.

– Тогда можем продолжить. Я после этой дороги словно одеревенел. Рад, что мне встретился такой приятель, как ты.

Я видела, как от удовольствия покраснели щеки сына, но больше прятаться было нельзя. Завтрашний день обещал быть куда более сложным. Для Симита в том числе.

– Сын, – выступая из-за стены дома, громко позвала я.

Плечи мальчика опустились, голова поникла.

– Мам? Ты отдохнула? – стараясь скрыть разочарование, вызванное моим появлением, поинтересовался мальчик, поворачиваясь ко мне.

– Все в порядке. Но тебе пора спать. Мне понадобится твоя помощь завтра.

– Я знаю, – кивнула Симит, не споря. И повернувшись к принцу, протянул тому меч. – Спасибо за урок.

– Будет скучно… или правильнее, если будет свободное время – найди меня завтра. Мне есть что еще показать такому способному ученику.

Симит кивнул, и сгорбив плечи, мимо меня направился в сторону наших комнат. Пока в городе были гости, мы занимали одно из небольших помещений за хозяйственными постройками, чтобы не бегать с окраины каждое утро.

– Мой принц, – дождавшись, пока Симит уйдет и не сможет меня услышать, обратилась к гостю, склонив голову в положенном поклоне. – Простите за это. Мой сын наверняка не признал вас, так как не видел кортеж.

– Все в порядке. Я сам предложил ему немного размяться, – перехватив под мышку оба клинка, спокойно отозвался высокий, во всех смыслах гость.

Сьют Шанготи, в неверном свете слабых ламп, выглядел еще более массивным, словно тени растягивали его фигуру. Глаза казались почти черными, и я не могла угадать выражение его лица. Несколько мгновений мы так и стояли, будто не знали, что сказать. Первым нарушил тишину принц.

– Это вам я обязан такому теплому приему? Мне сказали, что за все отвечает только одна женщина и я видел вас утром, за колонными большого зала, – голос лился мягко. В нем нельзя было прочесть ни малейшего упрека или насмешки, с какими разговаривали наши мужчины.

– Такова моя работа.

– И проделана она мастерски, должен сказать. Как вас зовут? – не делая пауз, поинтересовался принц.

– Эриноль Миве, мой принц, – склонив голову еще раз, опасаясь почему-то поднимать на него глаза, тихо ответила. Мне было не понятно, для чего этому мужчине имя такой, как я. Это шло в разрез со всеми привычными мне нормами.

– Зовите меня «Сьют». От этого постоянного обращения у меня начинает сводить зубы.

– Я не посмею, – прозвучало едва различимым шепотом.

– Я настаиваю. Не так давно я принц. Да и это все условности.

– И все же… – я вскинула голову, глянув в лицо собеседника. Мне и в самом смелом сне не могло привидеться подобное.

– Сьют. Повторите, – мягко, но настойчиво попросил принц. И я не смогла найти в себе достаточно смелости и упрямства, чтобы упорствовать.

– Сьют, – тихо, медленно, словно язык не слушался, произнесла, сама поражаясь себе. За подобное старейшины меня определенно накажут, но воля этого мужчины была сильнее страха перед стариками.

– Вот видите, – улыбка осветила лицо великана, – не так и сложно.

Мои губы дрогнули. Улыбка вышла несмелой, кривоватой, но она все же была, не подчиняясь моей воле.

– Вы не думали перебраться в столицу, Эриноль? – неожиданно сменил тему собеседник. Кажется, его не смущали ни ночь над головой, ни пустота внутреннего двора.

– Зачем? – от удивления я забыла, что мне не полагается так разговаривать с этим мужчиной, спросила.

– Вашему мальчику тут не просто, а там его можно определить в гарнизон малой стражи, с такими же парнями и толковыми наставниками. Да и для вас, при таких-то талантах, всегда найдется подходящее и доходное место.

– Я не гожусь в дамы «легкого поведения» – чувствуя смущение от таких разговоров, вдруг пошутила я, сама от себя подобного не ожидая.

Сьют Шанготи, оценив шутку, усмехнулся.

– Я и не думал о подобном пути для такой достойной и умной женщины. Но моей сестре и невестке определенно пригодились бы ваши таланты при дворе. Подумайте об этом.

– Не стоит. Никто не отпустит меня из Кавинота, – как я не старалась, в голос проскользнули нотки горечи. Я никогда и не мечтала уехать отсюда, но почему-то сейчас это казалось весьма обидным.

– Скажите только слово, и я все решу. А если ваши старики будут сопротивляться… я вас выкраду, – шагнув ближе, почти не оставив между нами расстояния, вкрадчиво произнес принц.**

День оказался настолько утомительным, что к концу всех праздничных мероприятий я поймал головную боль. Никогда не страдая подобными «глупыми» недугами, будучи слишком крепким для подобного, я в первый миг даже не понял, что именно происходит. Ощущение было такое, словно мои кузены и брат разом приложили меня о стену за не самую удачную шутку. Только боль не проходила, как это бывало после наших подростковых стычек, а наоборот нарастала. Отослав своих людей с одной из местных женщин, пользуясь моментом, я выскользнул из зала, желая укрыться в тишине. Место нашлось почти сразу: моя интуиция безошибочно вела меня в укромное место среди хозяйственных построек.

Фонарей еще не было, если они вообще предусматривались в этом месте, но я в них особо и не нуждался, безошибочно рассмотрев небольшой колодец почти в самом центре. Не утруждая себя кручением ворота, я просто вытянул ведро за цепь. Плеснув в лицо холодной воды, я почти мгновенно почувствовал себя лучше. Мне определенно не хватало тишины и немного покоя. Не для таких дел моя голова предназначалась, но выбора не было: только я не был сейчас занят в столице. А может, Филипп намеренно все это придумал, чтобы меня отвлечь? Быть Дланью короны иногда довольно утомительно, но это у меня выходило куда лучше, чем решать политические вопросы.

Я так задумался над этим всем, глядя на отражение звезд в глубине колодца, что и не сразу заметил постороннее присутствие. Медленно подняв голову, не ощущая угрозы, только мягкое, смущенное любопытство, я посмотрел в дальний угол двора. Там стоял парень, прижимая к ноге деревянный меч.

– Что ты там прячешься? – стараясь говорить дружелюбно, поинтересовался у незнакомого наблюдателя. Мне почему-то понравилось то, как ощущался этот человек. Было в нем что-то чистоте, без налета закостенелости и упрямства, что я чувствовал в тех, с кем был вынужден провести почти весь день.

– Я не прячусь. Это вы пришли сюда, – с легким вызовом ответили мне из тени. А затем, словно защищаясь или оправдываясь, добавили. – Я никого не трогал и никому не мешал.

– Это так. И я тебя не обвиняю ни в чем, – как можно спокойнее, произнес, наблюдая за тем, как ершится парень. Кажется, ему частенько доводилось оправдываться в том, в чем не было его вины. – Если бы знал, что тут тоже кто-то прячется от толпы, не побеспокоил бы. Но уж прости. Я так устал от разговоров со стариками, что мне просто необходимо было где-то укрыться. Ты тоже здесь за этим? Чтобы никто не надоедал?

Ответом мне стал короткий кивок, но парень почти сразу сообразил, что я не могу видеть его. Точнее, не должен видеть. И добавил вслух:

– Все очень заняты гостями и от этого нервные. Лучше не попадаться на глаза никому.

– Чтобы не влетело лишний раз? Знаю я такое. Когда я был еще мальчишкой, то предпочитал прятаться в башне. Но тут такой роскоши нет.

– Только подворотни, – неожиданно согласился собеседник. И это был хороший знак.

Взгляд метнулся ниже, к руке парня. Деревянный меч. В голове словно что-то щелкнуло. Кажется, у меня была возможность исполнить сове желание и все же получить тренировку. Пусть и не в том виде, как я это задумывал, но кто сказал, что подобный вариант будет хуже?

– Тренируешься? Хочешь попробовать со мной? – присев на край колодца, не решаясь сделать пока лишнего шага в сторону собеседника, поинтересовался. Мне очень не хотелось, чтобы парень ушел.

– Я… почти ничего не умею, – хмуро, сердито ответил парень, заставляя меня улыбнуться. Требовалась немалая смелость, чтобы не отказать мне сразу, а признаться в отсутствии мастерства.

– И что? Я тоже когда-то ничего не умел. А сейчас считаюсь одним из лучших фехтовальщиков, без прикрас. Знаешь, в чем преимущество чего-то не уметь?

– И в чем же? – парень сделал шаг ко мне и я с удивлением сумел рассмотреть его глаза. Если по росту он походил на подростка лет четырнадцати, то судя по глазам все же был куда младше. Сколько ему? Одиннадцать? Или меньше?

– В том, что ты всегда можешь научиться, – вкрадчиво, с обещанием, проговорил я в ответ, уже зная, что урок состоится. – Хочешь, покажу пару приемов? Только не думай, что это жалость или благотворительность!

Я видел, что мальчишка готов отказать, потому остановил слова, пока те не слетели с его губ.

– Я просто устал сидеть на этих подушках и мне нужно немного поразмяться. Ты же не откажешь в этом гостю?

Мальчишка задумался. Я почти видел, как в его голове перемещаются мысли. Аргумент оказался довольно серьезным. Как и желание все же чему-то научиться.

– Хорошо. Но у меня только один меч, – его голос снова сел, словно парень стыдился этого факта.

– Зато у меня их достаточно. Правда, все боевые, заточенные, но это мелочи. При умелом и аккуратном обращении это куда эффективнее для тренировок. Меньше ошибок будет. Подождешь меня тут пару минут?

– Угу, – все еще сомневаясь, проговорили из полумрака. Но я все же видел, как блестят его глаза.

– Только нам наверное нужен свет.

– Я сделаю, – мальчишка, уронив свое деревянное оружие, бросился в темный провал двери, ведущей, скорее всего, в кухню.

Выкраду.

Я ворочалась в постели и никак не могла уснуть. Может дело было в той паре часов, что я вырвала после начала приема, но я сильно сомневалась. Скорее виновата была тревога. Я не понимала, зачем это все нужно принцу, и при этом не сомневалась в правдивости его слов.

Выкраду.

Словно вспышками фейерверков вспыхивало в голове, высвечивая пустоту в голове. Не угроза, а обещание. Если бы мне такое сказал лет десять назад столь красивый и видный мужчина, даже если забыть о том, что Сьют Шанготи принц, я бы с восторгом и трепетом обнимала подушку ночь напролет, дожидаясь и мечтая. Теперь же ничего, кроме страха. Если у него не получится? Тогда меня живьем съедят местные. А если получится? Тогда что? Что я стану делать? И правда работать на принцессу Лимерии? Зачем и как это все будет, я не могла себе даже представить.

Отчаявшись уснуть, я поднялась с постели с первыми лучами рассвета. В этом месте всегда можно было найти себе дело. Легко поцеловав спокойно спящего сына, я вышла на свежий, прохладный воздух. Мальчик сильно врос за последние месяцы и слова принца, как мне не хотелось, зацепились за что-то в голове. Если его отдать в гвардию таких же молодцев, у него появятся настоящие наставники и сверстники под стать.

– Эри, ты сегодня рано, – прикрывая зевок рукой, покачала головой старшая кухарка. Этой женщине не было нужды так рано вставать, но она привыкла следить за порядком и началом работы в своей вотчине. Помощницы уже разжигали печи, чтобы те успели прогреться к завтраку.

– Не спиться, – кивнула я, схватив одну из вчерашних булочек, чтобы успеть хоть что-то съесть.

– Тоже волнуешься из-за гостей? Мне сказали, что принц вчера почти ничего не съел на ужин, который мы ему оставили. Может, ему не понравилась моя стряпня?

– Я бы за это не волновалась. Думаю, того, что подавали на банкете, ему просто хватило,– тревожная кухарка мне совсем не была нужна.

– Кстати, мы не первые, кто проснулся, – добавила женщина, заглядывая под полотенце в большую миску, где поднималась опара.

– Ты о чем? – я замерла, так и не дожевав булочку.

– Гости все уже вышли. Махаются железками на площади. Там уже целая толпа зрителей.

– Что, все встали? – у меня похолодело сердце. Никогда такого еще не было, чтобы я не успевала за гостями.

– Девочки сказали, что да.

– Вот же, – запихав выпечку в рот, я бросилась вон из кухни. Нужно было привести комнаты в порядок, пока гости не вернулись. Непременно, после разминки они решат переодеться и освежиться. И нельзя было допустить, чтобы они вернулись в бардак, оставленный после ночи.

– Не торопись так, еще споткнешься,– бросила в спину кухарка, но я ее уже не слушала. Мне платили за работу, но она должна быть сделана как полагается.

Подхватив большую плетеную корзину, что стояла у входа в кухню, я метнулась в сторону гостевого дома. Дожидаться помощниц было некогда.

Осторожно заглянув в первую комнату, я выдохнула. Никого не было. Быстро поправив мятые покрывала, застелив кровать и повесив на спинку стула небрежно брошенный чей-то кафтан, я положила на стол стопку больших чистых полотенец и налила свежей воды в большой кувшин. Работы было не так и много: распахнуть шторы, открыть окна, разворошить угли в камине, подкинув туда небольшое полено.

Пустая корзина так и стояла в коридоре, дожидаясь своего часа. Пока не нужно было менять постели или собирать мокрые полотенца. Немного успокоившись, понимая, что управлюсь за полчаса, я толкнула дверь следующей комнаты.

Здесь было темнее, кто-то постарался хорошо задернуть шторы, чтобы ни один луч рассветного солнце не попал на ковер. После яркого коридора, мне не сразу удалось рассмотреть невероятный бардак в покоях, но когда глаза немного привыкли, я невольно прищелкнула языком. Кто-то разворошил всю постель, стянув покрывала и подушки на пол с другой стороны кровати.

Тихо поругиваясь, я обошла большое ложе, и, ухватив край покрывала, потянула на себя. Только оно не поддалось. Что-то большое недовольно зашевелилось под плотной тканью, заставив меня вскрикнуть и отшатнуться. За спиной с комода упал кувшин, послышался плеск воды. Но я не могла пока даже посмотреть в ту сторону. Из-под покрывала показалась лохматая голова и на меня сонно уставились темные глаза.

Сьют Шанготи не пошел со своими людьми тренироваться. Он сидел на полу с голым торсом, рассматривая меня все более внимательным взглядом.

– Доброго утра, – мазнув рукой по лицу, словно прогоняя остатки сна, миролюбиво поздоровался принц.

– П-прошу меня простить. Мне сказали, что гости уже покинули дом, – голос срывался на сип, так неловко я себя чувствовала, предчувствуя, что за это получу не только выговор, но еще и штраф. Это же надо: разбудила принца!

– Все в порядке. Такого приятного утра у меня давно не было, – сна больше не было ни в едином глазу мужчины. Подтянув ноги, он всем телом повернулся ко мне и я не могла не отметить внушительную рельефность и природную красоту того, что видела. Глаза невольно скользнули с лица на широкие плечи, на крепкий живот.

Мышцы мужского пресса дернулись и хриплый голос спросил:

– Вам же нравится то, что вы видите?

Я вздрогнула, словно меня застали за подглядыванием. Да так оно и было.

Резко отвернув голову, стараясь игнорировать румянец, что залил щеки, я тихо пробормотала.

– Прошу простить. Я сейчас все быстро уберу, поправлю вашу постель и уйду.

– Да я не против, чтобы ты смотрела, Эриноль,– хмыкнул принц и потянулся.

Взгляд, совершенно мне неподконтрольный, сместился обратно. Что ни говори, это было красиво. И дело вовсе было не в том, что я давно не видела обнаженных мужчин. Сьют Шанготи был олицетворением спокойной мужской силы.

– И вовсе не нужно поправлять мою постель. Разве что ты готова потом ее со мной смять снова?

От этого вопроса я с возмущением посмотрела в глаза принца. Было не понятно, смеется он или говорит всерьез. Губы чуть кривила улыбка, но глаза в темноте сверкали чем-то опасным, волнующим, тревожно-сладким.

– Мы уже выяснили с вами вчера, что я не шлюха, – тихо, стараясь сохранить достоинство, как бы это ни было сложно, ответила на откровенное предложение.

– Потому я с тобой и разговариваю. Такой мысли у меня и не было. Но что-то мне подсказывает, что тебе понравится на только на вид, но и на ощупь.

– Ваше Высочество!..

– А когда я возьму тебя в жены, ты же не будешь сопротивляться? Я вижу, что тебе все по вкусу. Я обещаю заботиться о тебе и уважать твоего сына. Он не помеха. Поверь, я сумею быть хорошим мужем.

– Да я старше почти на десять лет! – выдала я первое, что пришло в голову на эти слова.

– И что с того? – принц вопросительно поднял бровь, словно его это не волновало ни в малейшей степени.

– Глупости какие, – истерично рассмеявшись, отмахнулась я.

– Зря ты так. Может, звучит оно и немного странно, - принц поднялся и я невольно зажмурила глаза, опасаясь, что не выдержу его окончательно обнаженного вида. Раздался звук приближающихся шагов. ** Сьют

Я понял все ночью. Сперва слегка крутило мышцы, а затем меня накрыло волной жара. Определенно, это было оно, то самое, чего я не ожидал. Зов проснулся. Не так, как у братьев, не было ни когтей, ни темной силы, что поднималась из глубины.

Нет, все было иначе.

Меня накрывало спокойной уверенностью и теплом. Таким, что разгорается где-то в сердце, и волной растекается по всему телу, изгоняя тревоги и беспокойство. Эта женщина, такая строгая и печальная, была тем самым, чего мне так не хватало. И не понять мне это сразу помешал только невероятный контроль, которому я учился с самого детства. Ночью же, утомленный событиями этого дня, я все же сумел сообразить, что происходит. Но это была не страсть, не то желание обладать, о котором рассказывал Роан, а нечто совсем иного толка.

Мне хотелось укрыть Эриноль заботой, спокойствием. Увидеть, как разгладится тревожная морщинка, что поселилась на ее лбу. Дать ей возможность вдохнуть всей грудью. И ничто не могло помешать мне в достижении этой цели.

Удовлетворенный этой мыслью, я стянул постель на пол. Понимая, что мои ноги будут свисать с короткого ложа, я улегся в подушки на ковре. Военное воспитание, выучка и муштра, которые составляли мою юность, делали место на полу достаточно мягким и удобным для сна. А приведенные в порядок, мысли больше не мешали.

Утро началось странным образом: в комнате кто-то был. Не из моих людей. И не посторонний. Я даже не сразу поверил собственным ощущениям, обратно провалившись дрему. Но проигнорировать то, что с меня пытаются сдернуть покрывало, не получилось.

Сонно моргая, до конца не осознавая, мой это сон или все же явь, я рассматривал удивленную Эриноль, что жалась к комоду, словно тот мог спасти ее от моего присутствия. Пытаясь хоть как-то разобраться в происходящем, я протер лицо стирая остатки сна. Но молодая женщина никуда не пропала, все так же находясь в отведенных мне покоях.– Доброго утра, – голос прозвучал сипло, и незапланированная, но такая желанная гостья вдруг покраснела. Мне потребовалось пара мгновений, чтобы понять, что виной всему мой не самый приличный вид. И в этом тоже было свое преимущество: одно дело соблазнять особу, которая к тебе совершенно равнодушна, и совсем иное – даму, у которой так предательски громко стучит сердце и розовеют скулы. Определенно, мне будет куда легче все решить, чем я предполагал. И даже сказанные вчера, в непонятном тогда порыве, слова, теперь оказались на своем месте.

– П-прошу меня простить, – теряясь то ли от смущения, то ли от собственной наглости, просипела Эриноль.

– Все в порядке. Такого приятного утра у меня давно не было, – я следил за ней. Даже сейчас, совершив, как она полагала, непростительную ошибку и разбудив важного гостя, Эринось держалась достойно. И это подкупало меня еще больше. Никаких сомнений. Осталось убедить в правильности решения саму женщину.

И для этого опять подходили все возможные средства.

– Вам же нравится тот, что вы видите?

Темные ресницы резко опустились, пряча от меня прекрасные глаза, но было поздно. Я успел заметить все, что хотел. Но пока это все ее тревожило, а я не хотел добавлять ей проблем. Потому стоило оповестить ее о моих планах. И дать время смириться.

– А когда я возьму тебя в жены, ты же не будешь сопротивляться? Я вижу, что тебе все по вкусу. Я обещаю заботиться о тебе и уважать твоего сына. Он не помеха. Поверь, я сумею быть хорошим мужем, – я наблюдал за тем, как мысли сменяют одна другую, словно написанные на лбу Эриноль. Она приняла это все за шутку, но это было пока только начало.

– Да я старше почти на десять лет! – воскликнула моя прекрасная леди, не понимая, что это даже не повод для разговора.

Десять лет? Какой пустяк. О тридцати я бы еще задумался, минут на пять, а десять… да и сын у нее получился прекрасный. С моей родословной и природными данными, у нас должны выйти замечательные дети. Но об этом пока лучше не говорить вслух.

– И что с того?

Эриноль рассмеялась, явно не ожидая такой реакции. Но это было даже хорошо. Смех – не страх. Это уже часть принятия.

Поднявшись, наблюдая за тем, как женщина старательно закрывает глаза, я медленно шагнул к ней. В груди разгорался огонь. Мне до дрожи в пальцах, до скованных спазмом мышц, хотелось дотронуться до нее.** Эриноль

Я слышала, как принц подошел ближе, слышала звук его дыхания. Чувствовала как от этого шевелятся волоски на виске. Сердце трепетало в волнении и тревоге: Сьют Шанготи наговорил много всего, но я все равно не могла смириться и поверить в правдивость его слов. Принц из столицы не смог найти себе невесту среди прекрасных и невинных дев в богатых и благородных домах? Не верю. Пусть я все еще была хороша собой, образована, но это ничего не значило. Даже если сам Сьют не шутит, что было бы просто невероятно, остальная семья не примет подобный выбор. Ни-за-что.

Плеча коснулись, даже через одежду, горячие пальцы, рассылая волны мурашек по телу. Я вздрогнула, но не решилась дернуться: этот мужчина казался слишком большим, чтобы можно было просто убежать. А еще в нем чувствовалось что-то от охотника – стоит только дернуться, и тебя непременно поймают, потехи ради. Нет, угрозы не было, но это странное ощущение что я угодила в ловушку всеми конечностями, окутывало.

– Меня не нужно бояться. Не тебе, – мягко, не убирая руки с плеча, произнес Сьют. Принц не пытался меня удерживать или как-то усилить контакт и я решилась открыть глаза.

Чуть склонив голову на бок, мужчина меня рассматривал с полуулыбкой.

– Не поверила мне? Думаешь шучу?

– Думаю, что дразнитесь, – найдя в себе остатки смелости, все же ответила. Рука, которая так и лежала на моем плече, охватывая длинными пальцами весь сустав, опаляла кожу.

– Зачем мне это? – бровь удивленно поднялась, придавая лицу озорной вид. Этот по-мальчишеский проказливый взгляд еще больше убедил меня в том, что все сказанное не более чем шутка.

– Может, в столице ваши дамы уже привыкли к подобному, а здесь непаханные поля наивных провинциальных дурочек. Только не понимаю, почему вы выбрали меня.

– Дурочек? Как ты к себе строга, – отступив на полшага и сложив руки на обнаженной груди, все еще улыбался принц. – И нет, ты не права. В столице у меня нет времени на подобные игры. Да и я тебя не выбирал. Точнее, выбирал, но вовсе не глазами или разумом. Все случилось само собой. И этот выбор окончателен и непреложен. Так что очень рекомендую смириться и получать удовольствие от происходящего. Все вопросы, что могут возникнуть, я решу сам.

– Это мы еще посмотрим, – в груди что-то поднялось, захлестывая волной. Кажется это была гордость.

Если я привыкла за многие годы к кому-то пренебрежительному отношению со стороны горожан, к их высокомерию и предвзятости, которые мне удалось погасить только упорным трудом, то терпеть подобное неуважение от приезжего, пусть и принца, я не была готова. Подбородок сам собой задрался вверх, губы упрямо сжались, и с силой толкнув Сьюта Шанготи в грудь, я вышла из комнаты.

Принц явно не ожидавший от меня такого демарша, пошатнулся и отступил. Я только чувствовала напряженный взгляд в спину, когда захлопывала дверь. И было плевать на забытую корзину, на перевернутый кувшин и на бардак на полу.

Весь день я старательно пряталась. Не зная, чего еще ожидать от этого странного молодого мужчины. Мало ли что он еще решит придумать, и какая идея придет в его голову. Ни на одно мгновение я не поверила, что сказанные слова были серьезны. Чтобы принцу крови вдруг приглянулась провинциальная вдова – это конечно, бывало. Но чтоб он так смело и прямо заявлял, что возьмет ее в жены… это уже не подходило ни под какие вымыслы и фантазии.

– Что с тобой? Какая-то потерянная сегодня. Вроде бы все в порядке, гости довольны, – заметив мое странное состояние, поинтересовалась одна из женщин. С одной стороны, им бы радоваться, так как я сегодня никого не дергала и не упрекала за нерадивость, но женщины к этому не привыкли и передергивали плечами. Они то и дело косились на меня, когда брали в руки подносы, ожидая упреков и подсказок, но мне было откровенно не до того: в голове крутились события утра, вытесняя все остальные мысли.

– Немного устала. Не ожидала, что будет так тяжело принимать подобных гостей. Нет-Нет, – подняла руки, пытаясь как-то смягчить собственные слова. – Они не капризные, просто, такие важные, что я переживаю за каждый шаг. Вдруг что упустила и им не понравится. Как бы это не привело к нежелательным последствиям.

Я тяжело вздохнула и попыталась изобразить улыбку, но та вышла кривой, неправильной.

– Зря переживаешь. Муж шепнул, что они уже перешли к обсуждению условий. Видно этот принц не привык к долгим блужданиям вокруг, – женщина похлопала маня по плечу, надеясь так поддержать. Только вышло все совсем наоборот: у меня вдруг заныло где-то под ребрами.

Так, в волнении и тревоге, прошло еще два дня. Старейшины с принцем и его свитой отбыли в мастерские за город, так что дышать стало полегче. Но в голове все еще крутились сказанные Сьютм слова. А по ночам, напоминая, что я все еще молодая и полная сил женщина, приходили сны.

Полные чувственных обещаний, они будоражили, распаляя кожу так, что я просыпалась все в испарине. Утром третьего дня зеркало показало мне побледневшее, осунувшееся лицо с темными кругами под глазами.

– Вот так красавица, – хмыкнула я, шлепая себя по щекам, чтобы вернуть им хоть какой-то румянец. Вроде бы как получилось, вот только вкупе с остальным моим видом и лихорадочным блеском в глазах это выглядело все еще нездорово. С этим ничего поделать уже не получалось. – Ну и ладно. Словно ты на самом деле на что-то рассчитываешь.

Кухня уже работала полным ходом, когда я выбралась из комнаты. Сын, как и большинство мальчишек, пропадал в мастерских, то поднося дрова, то помогая с глиной, а на самом деле подсматривая за гостями. Когда еще удастся увидеть настоящего принца из самой столицы? Такое событие выпадало раз в жизни, и то не всем, так что я была не против. Там хватало, кому присмотреть за детворой. Главное, что вечером мальчишки, чумазые и счастливые, возвращались домой, наперебой рассказывая, как прошел их день. Приезд гостей немного сгладил внутренние конфликты, чему я была несказанно рада. Вот когда делегация отправится восвояси, тогда все вернется на круги своя. Начнутся занятия в школе. Но еще на пару недель мальчишкам должно хватить запала и впечатлений, чтобы не задевать руг друга, как раньше.

– Проспала. Давно за тобой такого не водилось, – хмыкнула кухарка. Женщина стояла на пороге кухни, уперев руки в бока и наблюдая за помощницами. Те сновали туда-обратно с полными подносами, накрытыми чистыми полотенцами.

– Сама не помню подобного, – я скривилась, поправляя пояс. Было неловко, но в сравнении со все остальным подобные мелочи не казались страшными. – Что так много суеты? Вроде бы к обеду все должны были только быть.

– Да нет. С утра уже сидят, громко что-то обсуждают. Даже не знаю, что так не понравилось старикам, но кричат так, что из-за дверей слышно.

– Плохо, – я кивнула женщине и стремительным шагом отправилась к залу советов. Вдруг удастся чем-то сгладить ситуацию? Если вовремя подать старику Табири правильный напиток, то он сможет взять себя в руки, пока не наделал бед.

К боковой двери зала я почти подбежала, обгоняя девушек, что готовили стол в другой комнате.

– Что там? – отодвинув одну из помощниц, строго спросила, стараясь выглядеть не такой встревоженной, как была на самом деле.

– Да там, – женщины переглянулись и замолчали, словно не могли подобрать слова.

– Ну? – мне нужно было чуть больше вводных чтобы хоть что-то придумать. – Говори!

– Там звучит твое имя. Уже раза три было.

– Мое? Я что-то сделала? – земля едва не ушла из-под ног. В голове тут же списком заскакали дела, которые были на моей ответственности. Кроме того случая, в покоях, отведенных принцу, все было практически идеально. А о произошедшем принц не стал бы никому говорить. Так ведь?

– Эриноль не поедет! – громко, словно хлесткий удар хлыста, раздалось из зала. Сквозь щель в дери, что оставили женщины, слова были слышны так, будто я стояла там, в самом центре зала.

Ответа, что последовал за этой вспышкой, я не услышала. Он прозвучал так ровно и монотонно, что не удавалось разобрать слов. Но сказанное явно осадило старейшин, так как в зале повисла тишина.

– Не стойте тут. Идите заниматься делами, – строго, кое-как взяв себя в руки, велела женщинам, что с любопытством следили за каждым моим жестом.

– Не хочешь нам рассказать ничего, Эри? Что ты удумала? Хочешь подставить Кавинот?

– С ума сошли? – в груди поднялся темной волной гнев, вытесняя страх и тревогу. Этого мне еще не хватало! И без того часть мужчин пострадало по вине моей семьи. Если сейчас еще пойдут слухи, что я мешаю заключению договора… мне тогда не жить в этом городе, какой бы исход в итоге ни был.

Только так просто остановить пересуды было невозможно: все вышло из-под контроля. Женщины шагнули ближе, зажимая меня между дверью и стеной в узком коридоре.

– Тогда что это было, Эриноль? Забыла, что живешь здесь только по милости стариков и матерей? Ничего не скажешь? – в голосах было такое злобное шипение, что по спине волной прошли холодные мурашки.

– Я ничего не делала. Целыми днями у всех на глазах, – не менее сердито отозвалась. Ну не признаваться же им в тех глупостях, что мне наговорил принц? – А вот если вы не вернетесь к своим обязанностям и что-то пойдет не так за обедом, виноваты будете уже вы. Такого исхода желаете?

Женщины вздрогнули и отступили. Но это не было победой. Только отсрочка, не более того.** Сьют

Мастерские, пусть и были построены несколько столетий назад, содержались в невероятном порядке. Никогда мне не доводилось видеть производство в такой чистоте и строгости. Каждый вид красок, эмалей – на отдельной полке, все с подписями, названиями и датами. В другом помещении, сухом и проветриваемом – глина в мешках, тоже рассортированная по видам. Глина с побережий, глина из леса. Я был уверен, что разницы нет, но мне подробно объяснили, что значение имеет не только ее чистота, но и состав. Та, что из леса, к примеру, считалась более вязкой и подходила только для темной черепицы.

– Хотите сказать, что и дрова имеют значение? – я с интересом смотрел на три стопки, разные по цвету, что лежали под навесом в десяти шагах от больших круглых печей.

– Конечно, – гордо выпятив впалую грудь, рассказывал старейшина Табири, подзывая кого-то из мастеров. Даже работники были все чистые, с убранными волосами, словно кухарки в дворцовой кухне. – Дуб дает больше жара, он лучше подходит для конечного обжига. Вон те – для более мягкого набора температуры, чтобы прогреть черепицу до самого нутра. С такими дровами меньше брака получается.

– И все ваши работники это знают?

– Даже мальчишки. Это очень важно, что как уложить и чем греть печи. Как и то, как печь правильно закрыть. Вот смотрите, как раз готовят к обжигу желтую эмаль, – старик провел меня чуть дальше, к одной из печей. Два крепкий невысоким мужичка как раз кирпичами закрывали большой, словно дверной проем, зев. Рядом стоял кувшин с сырым раствором. Когда последний кирпич лег на место, кладку споро замазали снаружи.

– И что, можно разжигать? – мне было на самом деле интересно наблюдать за процессом. В столице такого не увидеть.

– Нет. Сперва должен высохнуть раствор. Если поторопиться, печь может взорваться. У нас это бывает крайне редко, но все же пару раз случалось, – старейшина не кривился, говорил ровно, но я видел, как от недовольства потемнели его глаза.

– Такое иногда происходит на всех производствах, – попытался я как-то сгладить неловкость, чтобы не развивать тему. – Лучше покажите мне, как происходит заливка форм. Это мы можем посмотреть?

– Конечно, – Табири степенно кивнул. Ему явно льстил мой искренний интерес.– Там, за складами, целый двор для просушки.

Мы завернули за одно из зданий, где хранили эмали, и перед глазами открылся огромный, без стен, павильон. На множестве столбов держалась легкая крыша, а под ней, в деревянные формы, заливали глиняную смесь. В другой секции мастера разбирали формы, вынимая подсохшие заготовки самых разных видов. Тут было все, что может понадобиться, от коньков, до торцовых черепичин с красивыми узорами.

– И можно сделать любую форму? – Я с интересно посмотрела на конек, не верхушке которого красовалась какая-то птица.

– Да. Главное соблюдать толщину. А так наши умельцы сумеют вырезать любую заготовку и за неделю подготовить вам нужный образец. Только скажите, что нужно.

– Пока ничего, но я подумаю сам и передам семье.

Старик кивнул, а я продолжил прохаживаться под крышей, рассматривая, как меняется цвет в зависимости от степени просушки заготовок. Определенно, эти люди не просто так озвучивали свои условия договора. Их мастерство, доведенное до совершенства, и должно было так высоко цениться. К тому же, даже в такой день, я насчитал не менее восьми десятком мужчин и юношей, что работали в мастерских. И это без тех, кто занимается добычей сырья и укладкой готовой черепицы. Определенно, Кавинот жил только этим мастерством и если мы не заключим договор, городу будет трудно.

Я кивнул собственным мыслям, в который раз восхитившись рассудительности и предусмотрительности Филиппа. Вроде бы его не должна была так волновать судьба одной закрытой общины, но брат прекрасно понимает, как и что делать во благо этой страны.

Вот только я пока не знал, как пропихнуть в список того, с чем мы согласны, свой собственный интерес. Строгий и такой непримиримый.

Губы сами собой растянулись улыбкой. Насылать сны было не очень честно. Я это прекрасно понимал, но не мог с собой ничего поделать. Не после того, как Эриноль так стремительно, с возмущением, сбежала из моей комнаты прежде, чем я сумел все толком объяснить. Да и как это можно сказать? У меня проснулся Зов?

Из горла вырвался невеселый смешок. Я был уверен, что все осознал верно, но так далеко от Твердыни, от столицы, эти люди просто не поймут сказанных слов. Вдова с ребенком? Я был уверен, что мне тут же, стоит только озвучить собственные мысли, станут предлагать девиц на выданье из самых благородных семей города. Но разве это одно и то же? Словно в столице нет достойных невест. Дело же не в желании найти супругу, а совсем в ином. Мне подходила только Эриноль, с ее строгими глазами. Со всеми ее страхами и тревогами, от которых я намеревался освободить прекрасную женщину. Вот только как именно это сделать, не поднимая скандал до небес?

– Так поступать с женщиной не честно, Сьют, – голосом довольной Арианны пропела совесть, но я только шире улыбнулся. Пока мне было нужно только согласие самой Эриноль, а ради этого подходили не только сны… я был готов даже ее несколько бесстыдно соблазнить. Но в месте с тем пришло и решение. Теперь я знал, что делать. Жаль, тихо все же не получится.**

Письмо я отправил еще вчера, зная, что в столице мой «сообщник» разберется со всем наилучшим образом. Пришла пора подготовить почву для всего, что последует дальше.

– Мы согласимся на все ваши условия… если вы позволите забрать в столицу Эриноль Миве. С сыном, конечно, – фраза слетела с губ легко. Я произнес ее в своей голове уже не один десяток раз, чтобы привыкнуть к ее звучанию. И теперь мог спокойно наблюдать за тем, как вытягиваются лица стариков, как они начинают удивленно переглядываться, не понимая, к чему подобное.

– Если вам так приглянулись ее умения по организации, – медленно, припомнив наш первый разговор, протянула Табири, – мы готовы отправить ее в столицу на месяц или два. Одну, конечно. Ребенку нечего делать в столько большом и… шумном городе.

Я так и слышал, как старик проглотил «грязном», считая столицу рассадником непотребств и определенного досуга. Но его мнение на этот счет не имело значение. К этому я тоже был готов.

– Нам не нужны ее услуги по обучению персонала. Нам нужна сама девушка, – мой советник, что сидел по правую руку, тревожно заерзал. Его я решил пока не посвящать в происходящее, чтобы слухи не дошли до Роана или Филиппа раньше времени. Еще успеется. Тем более, братьям мне было что сказать. Нужно было думать, когда отправили меня на это дело. Теперь уже ничего изменить было нельзя.

– Кавинот – закрытое сообщество, как вы могли понять. Такой женщине, как Эриноль будет сложно в вашем городе. Это совершенно невозможно, – строго, даже резко, произнес старейшина. И даже кивнул, придавая весомости собственным словам.

– Боюсь, вам придется пересмотреть это решение. Потому что это будет стоять первым пунктом в договоре. Эриноль Миве и ее сын едут со мной в столицу, – я перестал подбирать слова, больше не желая следовать здешней велеречивости. Мне нужен был результат. И внутри, игнорируя всю мою выдержку, заворочалось что-то темное, могучее, готовое вот-вот сорваться с привязи.

В зале повисла тишина. Я был уверен, что ни глаза, ни остальной мой облик не изменилось, но не почувствовать давления присутствующие не могли. Все же я не простой мальчишка с улицы, я Трианонский лорд, со всеми вытекающими. Даже если об этом вдруг кто-то позабыл из-за моей доброты.

Какое-то время мы продолжали играть в гляделки, но с этой партии я не мог и не планировал проигрывать.

Табири заерзал на месте, и, пытаясь успокоиться, провел рукой по бороде.

– И все же, если мы даже станем рассматривать такой вариант, женщины не дадут добро.

– Женщины? – я чувствовал, что старик мне не соперник. Судьба города против одной женщины, тут не было смысла даже разговаривать. Но видно он знал какую-то лазейку, о которой не подумал я.

– Подобные дела решает совет матерей. Мы не можем приказывать им.

А вот это было уже неожиданно и шло в разрез со всем, что я видел тут. Все, что мне попадалось на глаза, говорило совсем об ином порядке дел. Женщины принимают какие-то решения? Они больше походили на молчаливые приложения к своим мужчинам, лишенные не только права голоса, но и любого выбора.

– Хорошо, – принимая новые правила, кивнул на слова старика. Хочет двигаться с этой стороны, пусть будет так. Это может немного усложнить дело и затянуть решение, но не больше. Тем более, что и на этот счет у меня были варианты.– Когда мы можем поднять с ними этот вопрос?

– Это требует времени. Старшая мать пока нездорова, а без нее совет никак не собрать.

– Думаю, это все же можно решить. Завтра. Я хотел бы видеть почтенных матерей завтра, – улыбаясь безо всякой вежливости, произнес я, поднимаясь с места. На этом разговор был окончен и что-то обсуждать я дальше был не намерен. До тех пор, пока не будет решен мой вопрос.

– Ваше высочество, мы еще не обсудили вопрос поставок, – с нотками паники в голове подал голос кто-то из младших советников.

– А об этом мы поговорим после, – совсем другим тоном перебил мой подчиненный. Пусть он не знал всей ситуации, но не мог позволить нам выглядеть глупо. Если я сказал свое слово, значит и оно будет последним.

Пока мои сопровождающие двигались к выходу, я смотрел на маленькую дверь в стене. Через нее женщины приносили закуски и сейчас я каждой клеточкой тела ощущал, что она там. Моя хмурая и тревожная женщина. Мышцы на руках, на спине напряглись. Я едва успел себя остановить, чтобы не дернуться в ту сторону. Мне было нужно, просто необходимо ее обнять. А лучше поцеловать. Почувствовать ее тепло и присутствие рядом. Процесс начался и остановить его было невозможно. Да и не хотелось. Впервые в жизни я чувствовал, что в мире есть что-то, созданное специально для меня.

Руки дрожали, хоть я пыталась всеми силами игнорировать те мрачные взгляды, что на меня кидали женщины, не обращать внимания на шепотки, что так и разносились темными волнами за спиной, стоило только отвернуться. Работы было не так много, чтобы уйти в нее с головой, а мне очень хотелось не думать о том, что произошло у зала советов. Просто сделать вид, что ничего не было. Что не было произнесенных Сьютом слов, что все это просто нелепая шутка моего собственного разума. Может, правильно говорят старухи, что если молодая женщина долгое время одна, то в один день она просто может сойти с ума.

Я всегда думала, что достаточно сильная женщина, которая хорошо контролирует свои мысли собственное состояние. Но вдруг я ошиблась? Сьют Шанготи, молодой, сильный, богатый и спокойный. Практический идеал мужчин из сказки. И что же? Он на самом деле мог бы сказать все то, что я ночами прокручиваю в голове?

– Эриноль, не спи! – я вздрогнула пытаясь понять что именно делаю. Руки уже замерзли в холодной воде, опущенные в таз по локоть. Я не знала как долго была в таком положении, замерев словно соляная статуя, но видно прошло немало времени, раз кто-то решился меня окликнуть.

– Что с тобой? – женщина, воспитывающая пару милых дочерей, оставила свою корзину и подошла ко мне, положив руку не плечо. Молодая, но не по годам мудрая, она заглянула мне в лицо, тихо спросив: – Из-за остальных? Не слушай, наговорят всякого, а потом сами будут жалеть.

– Все в порядке, Леса, – я попыталась улыбнуться, но вышло криво, неуверенно.

Она оглянулась по сторонам, проверяя, не слышит ли кто наш разговор. Что бы Леса не говорила, она все же прекрасно понимала, что толпа разгневанных женщин способна испортить жизнь кому угодно, строит попасть в немилость. Но несправедливость отношения ко мне видно ее все же задевала, так как Леса продолжила:

– Хочешь, можешь сегодня пойти домой. Здесь и так все готово, а с тем, что осталось, справятся сами. Сегодня ни представления, ни пира не планируется, так что не обязательно сидеть здесь и ждать скандал.

Я уже открыла рот, чтобы возразить, но почти тут же его захлопнула. В словах Лесы был смысл: я вполне мгла сегодня укрыться дома, а не нервировать женщин здесь, попадаясь им не глаза и напоминая о произошедшем.

– Это было бы хорошо, – все еще не уверенная, что поступаю правильно, я кивнула. А затем опустила взгляд на невыполасканное белье. Облаком плавая в большом чане, оно навевало сейчас тоскливые мысли. Впрочем, как и весь этот день.

– Оставь. Я доделаю. А сама пойди отдохни, – Леса даже чуть подтолкнула меня, выдохнув с облегчением. Она тоже не хотела, чтобы сегодня были еще конфликты. А для этого нужно было убрать меня с глаз долой.

Я медленно кивнула и с трудом поднялась на ноги. Они гудели после неудобного положения, словно я два дня простояла на коленях в углу.

– Если кто спросит…

– Я скажу, что ты плохо себя почувствовала, – кивнула Леса. Ей ничего не нужно было объяснять.

Я, словно какая-то воровка, которая боится быть пойманной на месте преступления, двинулась прочь от зала советов. За хозяйственными постройками, вдоль невысокого забора, так чтобы не привлекать к себе внимания. Почти дойдя до перекрестка, я наткнулась на группу знакомых ребят.

– Мальчики, если увидите Симита, передайте, что я ушла домой, – попросила, прекрасно понимая, где сын может быть и куда направляется эта орава. Пока «принц из столицы» гостил в Кавиноте, было невозможно отыскать более интересное занятие для детворы, чем следить за гостями. Тем более, мальчишки надеялись хоть краем глаза увидеть настоящую тренировку этих рыцарей. Чтобы потом пытаться все это повторить, подражая сильным мужчинам.

– Хорошо, тетя Эриноль. Мы передадим, – замерев, словно стайка длинноногих птиц, кивнули они, прежде чем толпой унестись прочь.

Я же побрела в сторону окраины города, где почти у самого выезда, откуда так удобно было добираться в мастерские, ютился наш домик.

Кавинот был не настолько большим городом, чтобы я могла потратить на дорогу полдня, как мне бы хотелось. Добралась я меньше чем за час, практически не встретив никого на пути. Люди были заняты обычными делами, изредка попадаясь на пустынных улицах, а я пыталась не провалиться в грустные думы, которые шевелились тем активнее, чем дальше я была от дома советов.

Толкнув дверь небольшого, но все еще приличного, со свежевыкрашенными рамами, домика, глубоко вздохнула. И тут же закашлялась. Почему-то пахло пылью. Воздух казался затхлым, спертым и невероятно тяжелым. Метнувшись к окну, быстрее распахнула ставню, впуская в помещение сквозняк. Свежий ветер ворвался в комнату, взметнул тонкие шторы, вынося через открытую дверь тяжелый дух.

Ветер завывал, норовя сорвать занавески, сбить вазу со стола, а я так и стояла у окна, рассматривая свое жилище, словно не была здесь годами. Вроде бы все было в порядке, ничего нового, ни старых овощей в корзине, ни пыли на столах. Да, меня не было несколько дней, но не так долго, чтобы настолько испортить воздух.

Скользя взглядом по стенам, по полкам с приятными мелочами, я все искала что-то, сама не понимая, что именно. Пока взгляд не зацепился за статуэтку духа-охранителя. Фигурка вырезанная из светлого камня, что раньше была улыбчивым толстячком, вдруг потемнела. На лице толстяка проступили темные, мрачные тени, скрадывая улыбку и превращая ее в оскал.

Вздрогнув всем телом, я так и стояла, глядя на того, кто должен был меня защищать. И понимала, что что-то произошло. Что-то, связанное именно со мной, но совершенно непонятное. Почему-то казалось, что духи этого места больше не намерены меня оберегать. Что меня просто изгоняют из Кавинота.

От этой мысли в животе похолодело. Страх поднялся тяжелой волной, дошел до горла, и там сжался кольцом, мешая дышать. Делая короткие судорожные вздохи, я бросилась прочь из дома, больше не чувствуя себя тут в безопасности. Мне негде было укрыться.

Сьют

Меня окутало облако страха, горького и терпкого. Оно поднялась откуда-то из глубины, из желудка, и осело во рту неприятным послевкусием. Дернув головой, чувствуя, что еще немного и на руках вытянутся настоящие когти, я шагнул прочь из собственных покоев.Воздух в спальне был в порядке, это точно. Никакой отравы или чего-то опасного, это я бы почувствовал еще на входе в здание. Но и находиться внутри я больше не мог. Меня гнало прочь, куда-то в сторону мастерских, туда, где неприятный вкус во рту становился совершенно невыносимым.

– Мой принц? – услышав шаги, из комнаты напротив выглянул мой нынешний советник. Этот парень работал большую часть времени с Филиппом, и как мне помнилось, еще до того, как Роан занял трон. Так что в его сообразительности и уровне подготовки сомневаться не приходилось. Пусть до этого мы почти не пересекались в общих проектах, он отлично знал, какие особенности имеет моя семья.

Темные глаза, окинув меня быстрым цепким взглядом, прошлись по двору, высматривая, что именно могло послужить такой резкой сменой настроения.

– Что-то с нашей новой леди? – Захлопывая дверь комнаты, сразу догадался Димет.– Не знаю. Но явно не со мной, – я какое-то время стоял на месте, переступая с ноги на ногу, пробуя воздух на вкус. Посмотрев на Димета, я чуть скривился. Мне казалось, что я довольно неплохо держу себя в руках.– Так заметно?

– Вы держитесь куда лучше, чем ваш царственный кузен, – кивнул парень. И улыбнулся краешком губ. – Но вчера к ночи пришло сообщение от принца Филиппа, что ее высочество Арианна спешно покинула столицу. С целым караваном сундуков. А я, уж простите, могу сложить два и два.

– За это и ценим, – кивнул я и больше не тратя времени на разговоры, двинулся в ту сторону, куда меня так сильно тянуло странное ощущение чужого страха.

Димет пропал на какое-то время, а через минут пять меня догнала едва ли не вся свита, поправляя на ходу оружие и одежду.

– Не думаю, что ваша помощь понадобится, – отмахнулся я, не замедляя шага.

– Если все верно, – возразил Димет за всех сразу, – то дело больше не касается только вас, мой принц. Мы прекрасно знаем, что бывает, если с нашими леди что-то случается. А она у вас к тому же еще и упряма.

– Это уж как всегда, – хмыкнул кто-то за спиной, заставив и меня растянуть губы в улыбке. – Смоги бы эти прекрасные женщины выдержать таких супругов с другим характером? Сомневаюсь.

– Тебя уже можно поздравлять, Сьют? – пользуясь тем, что никто посторонний не мог нас слышать, поинтересовался один из парней, с которым мы прошли не одну компанию.

– Подожди, пока ее найдем. Я даже не знаю, что происходит, – не позволяя тревоге захлестнуть разум, я покачал головой. Чем дальше мы отходили от зала советов, тем отвратительнее становился запах, что щекотал в носу.

Мы едва успели завернуть за угол, ориентируясь только на мой нюх и чутье, как увидели ее. Эриноль практически бежала, придерживая юбки. Даже с такого расстояния я видел, что у нее в глазах блестят слезы. Женщина вдруг замерла и резко обернулась, словно за ней кто-то гонится. По хрупкому телу прошла волна дрожи.

– Что за… – Димет не закончил фразу. Послышался звук вынимаемых из ножен клинков. – Сьют, ты что-нибудь видишь?

– Пока ничего, – я ускорил шаг. Мне нужно было оказаться как можно ближе к этой женщине, чтобы закрыть ее от той угрозы, что не была пока доступна моему взгляду.

Между нами оставалось шагов двадцать, когда Эриноль наконец нас заметила. Женщина подняла взгляд, и я содрогнулся от того ужаса, что искажал ее лицо. – Эри, что происходит? – мой голос словно бы снесло куда-то в сторону порывом резкого сильного ветра. Ураган поднял пыль из-под ног, метнул мимо нас горсть пожухлой прошлогодней листвы и пыли, закрывая обзор, заставляя зажмуриться.

А потом я увидел. Темная тень, что поднималась выше крыш, словно дым от сырого костра, почти настигла Эриноль. Поток двигался так быстро, что я никак не успевал добраться до своей леди.

Я бежал, чувствуя, как начинают гореть легкие на пределе своих возможностей, но не успевал. Никогда два десятка шагов еще не были таким большим расстоянием.

Эриноль вдруг подняла руку, ладонью ко мне, пытаясь, прося остановить. И последнее, что я успел заметить, были ее губы, шепнувшие «нет». А затем нас накрыла темнота.

Я схватил Эриноль уже в темноте, чувствуя, как что-то темное, когтистое, пытается выдрать женщину из моих рук. Эриноль тихо, протяжно застонала от боли, и вцепилась в мою одежду, словно это было последнее, что могло ее спасти. Чувствуя страх своей леди, угрозу, источника которой не мог разглядеть, я выпустил собственную тьму.

Она вырвалась откуда-то из лопаток, словно огромные крылья, закрывая нас куполом, отсекая от всего, что могло добраться извне. Купол вышел неплотный, полупрозрачный. Мы словно оказались в центре урагана, который огромными лапами скреб по тонкому, упругому полотну моей защиты. Я чувствовал это давление, видел когти, но они так быстро исчезали, скрываясь в дымке, что я не успевал определить ни источник, ни количество противников.

– Что это? – мне пришлось тряхнуть Эринолшь, чтобы в ее темных, мутных от страха и боли глазах, появилось хоть какое-то понимание, чтобы она меня услышала.

– Духи этой земли, – сипло выдала женщина, практически повисая на мне. – Женщины решили, что я несу беду в Кавинот. Они исключили мое имя из молитв.

– Что это значит? – я прижимал женщину к себе все сильнее, не понимая, как бороться с бестелесными сущностями, который при этом вполне могли нас убить.

– Я – угроза. Мне больше не место в этом городе, – Эриноль улыбнулась обескровленными губами. Печально, обреченно. И кажется, больше не желая сопротивляться. Я не знал, что оказалось большим ударом для нее: страх перед этими существами, происхождения которых я не знал, или боль от предательства того общества, на благо которого она трудилась всю жизнь.

– Вот и отлично, – хмыкнул я, понимая, что это решение моего вопроса перед советом. Теперь никто не сможет ставить мне палки в колеса. Даже приезд Арианны теперь выглядел немного в ином свете. А если вспомнить, что нападение на леди крови карается весьма сурово… Я оскалился, и одной рукой стянул с шеи медальон. Небольшой камень тускло светился в темное, высвечивая бледное лицо женщины.

– Надевай,– велел я, понимая, что не справлюсь сам. Защита прогибалась.

– Что это?

– Ты не нужно своим людям, но нужна мне. И я намерен об этом объявить, – рука с медальоном дрогнула. Давление становилось слишком сильным. Видно очень уж недовольны были женщины. Раз на их зов явилось такое могучее зло.

– Зачем? – Эриноль поймала медальон когда тот стал выскальзывать из пальцев.

– Что именно? – я тряхнул рукой, выпуская когти, позволяя зрению измениться.

Тьма немного рассеялась и я увидел демонов. Иначе назвать этих существ я просто не мог. Огромные, лишенные волос, словно змеи, с вытянутыми мордами, они становились на задние лапы, передними пытаясь растерзать мою защиту. И я видел, что для этого им потребуется не так много времени. На гибком куполе уже оставались зазубрины.

– Отпусти меня и выживешь. Зачем тебе я? Зачем тебе вставать между добычей и охотниками?

– Потому что ты моя судьба. Даже если ты этого пока не понимаешь, в твоих руках мое сердце. Надевай! – голос стал ниже, в нем послышалось рычание плохо сдерживаемой силы. Та тьма, та мощь, что таилась внутри, тоже требовала выхода. Руки почернели до самого запястья и мне пришлось выпустить Эриноль, чтобы не оцарапать ее когтями. Оставалось только надеяться, что женщина не будет капризничать слишком долго. Я был готов к любым ее вопросам и проявления настроения, но место и момент казались не самыми подходящими.

Эриноль, словно почувствовав мое напряжение, немного очнувшись от состояния транса, в который ее повергло все происходящее, натянула медальон на голову. Камень тускло блеснул и погас. Все верно. Нужно было сделать все по правилам.

Выгнув руку так, чтобы когти оказались подальше от спины моей женщины, я нагнулся и крепко ее поцеловал. Холодные губы, сухие от переживания, в удивлении приоткрылись. Эриноль вздрогнула, но не отстранилась, а наоборот потянулась ко мне. Словно только на моих губах было дыхание для нее, словно она боялась задохнуться, если отстранится. Маленькие руки сильнее вцепились в одежду, ткань тихо и недовольно затрещала, перекрывая скрежет когтей и шипение демонов, что становилось все громче, переходя в недовольный вой.

Тело откликнулось на прикосновение. По спине, от самого основания вверх, к затылку, прошла горячая волна. Она растеклась по телу, заполняя конечности, заставляя кровь кипеть.

Добыча и охотники. Ничего у вас не выйдет. Не теперь. Это моя добыча!**

Эриноль

Я не думала, что все обернется так. Выйдя из дома, с трудом дыша и переставляя ноги, словно те были деревянными колодками, я двинулась в сторону храма, единственного места, где можно было вымолить прошение за то, в чем я по сути и не была виновата.

Но все было куда хуже, чем я думала: за спиной, прорастая прямо из земли, через плиты, повалили черные клубы дыма. Сперва неплотные, сквозь них был хорошо различимы когтистые лапы, когда твари стали подниматься в полный рост. Словно внизу, под землей был какой-то отдельный, невидимы мне мир, злобные духи вытягивали лапы сквозь плитку под ногами, цеплялись за них, и вытягивали длинные тела, начиная с длинных, зубастых морд.

Я не стала всматриваться, не стала ждать. Было не так важно, как много их призвали. Даже одно подобное творение тонкого мир было способно утянуть меня вниз, сжевав по пути. Развернувшись, подобрав юбку, чтобы та не путалась под ногами я бросилась прочь. У меня было мало, катастрофически мало времени, чтобы успеть добраться до храма.

Я бежала на пределе сил, понимая, что не успею. Легкие жгло, а ноги теперь казались мягкими, непослушными.

В конце улицы появились люди. Это был кто-то посторонний, так как все местные точно ощущали присутствие посторонних сил. Сейчас никто бы по своей воле не вышел из дома, никто бы не помог мне. Но впереди кто-то стоял. Человек восемь. И впереди, хмурый даже с такого расстояния, был Сьют Шанготи. Принц из новой династии.

Что он тут забыл? Не хватало мне стать причиной гибели кого-то из королевского рода. Если такое случится, то эти странные Лорды, что почти играючи отобрали трон у прежнего правителя, сравняют Кавинот с землей. Тогда и моему сыну не жить.

Я остановилась, чувствуя кожей на спине, что моя погибель близка. И все что я могла, это как-то уменьшить вред и последствия. Глубоко вздохнув, я подняла руку, прося принца остановиться. Это было не его дело. Да и помочь он мне был не способен. Только сам погибнет.

Я не знала, понял ли принц мой жест, услышал ли слова. Меня слишком быстро накрыла темнотой. Скребущая, опасная, она пока не нападала, будто присматриваясь, с какой стороны лучше проглотить меня. А затем меня сгребли в крепкие объятия. Прижали к сильному горячему телу, в глубине которого уверенно грохотало сердце.

– Как глупо, – пробормотала я, против логики цепляясь за принца. Я знала, что этого не изменить, что теперь вместо одной, будет две жертвы, но я так не хотела умирать. Не в одиночестве.

Только кажется у принца были совсем иные планы.

Неведомым мне образом нас окутало защитным куполом, словно мы попали в мыльный пузырь. А за тонкой перегородкой зло завыли темные духи. Огромные когти стали скрести по упругой поверхности, будто понимали, что добыча, пусть и не надолго, ускользает.

Сьют что-то говорил. Я отвечала невпопад, плохо понимая смысл слов. Только когда в руках принца появилась подвеска, мне, наконец, удалось, собраться с мыслями.

– Надевай,– прозвучало строго, спокойно и уверенно.

– Что это? Зачем?

– Что именно?

Принц вдруг усмехнулся. Его, кажется, не особо пугало то, что происходило а пределами нашего мыльного пузыря. Или он просто не понимает, насколько это все серьезно и опасно?

– Потому что ты моя судьба. Даже если ты этого пока не понимаешь, в твоих руках мое сердце. Надевай!

И я подчинилась.

Может, дело было в тоне мужчины, а может в том, что я вовсе не желала стать жертвой чей-то злой воли.

Трясущимися пальцами я нацепила подвеску на шею. Камень тускло блеснул и тут же погас, словно внутренний источник света в нем не нашел, чем подпитаться. Только это было еще не все. Сьют Шанготи, великолепный мужчина из далекой столицы, принц, что появился так внезапно, наклонился и поцеловал меня. Его губы показались жесткими, горячими и сухими, но от мужчины шла такая уверенная сила, такое спокойствие, что я не могла найти в себе силы его оттолкнуть, впитывая это все.

– Вот ивсе, – отстранившись, сверкнул глазами принц. В них отражалось голубое сияние камня на моей шее.

Сьют улыбнулся шире, бросив быстрый взгляд на подвеску, и выпустил меня из объятий.

– Не бойся ничего, – тихо велел он и взмахнул рукой. Защита мыльного пузыря лопнула с тихим щелчком, позволяя черному дыму накрыть нас с головой.**

Меня окутывало легкое свечение, не подпуская тьму вплотную, словно какой-то тонкий кокон в сантиметре от кожи. Но я все равно в страхе прижала голову к груди, втянула плечи, пытаясь стать меньше, незаметнее. А рядом происходило что-то странное.

В шаге от меня, бормоча под нос ругательства на незнакомом языке, окутанный красным сиянием, словно молния, носился Сьют. В воздухе мелькал серебристый клинок, разрезая тьму, словно масло. Дым откатывался в стороны от лезвия, скручивался, но возвращался почти мгновенно. Пока принц не дотянулся до одной из лап.

Пространство прорезал дикий вой, от которого заложило уши и тут же похолодела кровь. В ответ на этот звук раздался хохот. И я не знала что было страшнее.

– Значит, все же вы не так неприкасаемы, – громко вскричал принц, остановившись на мгновение. Его лицо казалось другим. Губы почернели, от глаз к вискам, будто вздутые вены, шли так же черные полосы. Сам взгляд изменился. Глаза пылали гневом, фигура казалась выше, массивнее, хоть это и было невозможно. Глубоко вздохнув, кинув на меня быстрый взгляд, оскалившись, показывая длинные клыки, принц вскричал: – Атакуем парами!

И все изменилось. В темноту медленно, плавно, разминая плечи и руки, вошли люди. От каждого из них шлее легкое свечение, как то, что оберегало меня. Пара мужчин остановилась по бокам от меня, занимая оборонительные стойки.

– Не стоит волноваться, принцесса. Этот враг не так страшен, как хочет показаться. Теперь мы справимся без вопросов, – перекрывая вой и шум, сказал один из моих стражей, поднимая клинок и делая длинный, секущий взмах.

А за нашим маленьким кругом происходило невероятное: люди носились водоворотом, не пытаясь спрятаться от демонов, а наоборот, стараясь дотянуться до огромных когтистых лам и длинных морд. Звенело оружие, натыкаясь на когти, кости, а рядом, словно красная молния, сразу везде, мелькал Сьют Шанготи. Принц полагался не только на оружие. Протянув руку, принц вдруг замер, скрючив пальцы. Он дернул руку вниз, и одно из чудовищных порождений тонкого мира, рухнуло головой на плиты. Тут же подскочил один из воинов принца и занеся клинок над головой, рубанул прямо по шее. Голова демона не отделилась от тела, хоть клинок прошел, кажется, насквозь.

Только вновь раздался вой. Громкий и протяжный, отчаянный.

– Их не убить, но они чувствуют боль. Нужно их только отогнать, – смахивая рукавом пот со лба, пояснил принц. И бросился в темноту, догоняя очередное чудовище.

Мне казалось, что все это длилось бесконечно долго. Вой, крики, звон клинков, и удушающий запах дыма, от которого слезились почему-то глаза. Но все закончилось так резко, что я еще какое-то время стояла, растерянно моргая. Улица была пуста. Только между плит под ногами чернело, втягивая остатки дыма, да люди устало улыбаясь, вытирали пот со лбов, опуская оружие в ножны. Демонов больше нигде не было видно.

– Это все? – проверяя клинок на зазубрины, чистый, без единого следа крови или грязи, спросил один из мужчин.

– Они вернутся, – откашлявшись, произнесла как можно увереннее. Я точно знала, что духи не отпустят свою добычу. Даже если с первого раза им не удалось получить желаемое. Я была им обещана, и теперь на мне, словно на жертвенной овце, было клеймо. Даже если его никто не видел.

– Куда ты бежала? Как это отменить? – глядя на меня своими потусторонними глазами, все еще в обрамлении черных вен, строго спросил Сьют. Принц тяжело дышал, словно его гнев все еще бурлили в крови, но не подходил близко, держась в пяти шагах.

– Меня могут укрыть в храме. Но это только пока я не выйду за пределы его стен…

– Куда? – перебил принц, оглядывая улицу, словно на одной из стен ближайших домой должен был появиться указатель.

– Рядом с домом Советов, – передергивая плечами. Чувствуя себя теперь не только жертвой, но еще и обузой, тихо отозвалась.

– Легким маршем! – не реагируя на мои эмоции и сомнения, приказал Сьют. И первым двинулся в нужную сторону.

– Позвольте, принцесса, – не дожидаясь ответа, меня подхватили с двух сторон под локти и почти потащили вслед за принцем. Мужчины были спокойны, но напряжены, оглядывая улицу так, словно ожидали нападения в любой момент.

– Я не принцесса.

Это было единственное, на что я могла сейчас ответить. Все выглядело таким нереальным, каким-то невозможным, что я едва могла дышать. Ноги не слушались и от падения меня удерживали только крепкие руки с обеих сторон.

– Это временное упущение. Не волнуйтесь, – спокойно и буднично, словно все было давно решено, ответил один из мужчин.

Ступени храма появились внезапно. Я будто не видела улиц, не узнавала домов, мимо которых ходила всю жизнь. Прост из пространства выглянула характерная крыша и большие двери наверху лестницы. Красные створки были привычно распахнуты, над входом висел вытянутый колокол.

Не останавливаясь, Сьют взлетел по лестнице, замерев только у самой двери.

– Что-то нужно сделать?

– Д-да, – запнувшись, не в состоянии справиться с дыханием, просипела я. И только тогда мои руки отпустили. Не чувствуя силы в собственных ногах, я пошатнулась.

Кое-как установившись на ногах, я громко и сипло дышала, стараясь успокоить сердце. Я не справлялась с тем, что так неожиданно навалилось на мои плечи. И даже то, что я так неожиданно избежала смерти сегодня, казалось просто отсрочкой, не более.

– Эриноль, соберись! И поторапливайся. Твои друзья решились на второй акт, – не глядя на меня, скалясь своей жуткой улыбкой, произнес Сьют.

Я резко обернулась и едва не упала. В начале улицы, как повторение самого страшного кошмара, из-под плит появилась когтистая лапа. Ноги приросли к земле не желая сделать ни шагу.

– Эрино-оль! – грозно, пугающе проревел Сьют, отвлекая меня от ужаса за спиной.

Я дернулась, словно от удара. И только тогда нашла в себе силы сделать шаг. Руки, дрожа и не слушаясь, ухватились за длинный канат, прикрепленный к колоколу. С первого раза мне не хватило силы, но после второго рывка улицу заполнил гулкий, пробирающий до печенок, звон. Гул расходился волнами, застилая все остальные звуки.

Набрав в легкие побольше воздуха, я громко, во всю силу голоса прокричала:

– Эриноль Миве взывает и просит защиты у богов этого храма!

Гул еще не стих, как из распахнутых дверей храма появился монах в желтом одеянии. Словно сотканный из солнечного света, он сделала несколько шагов вперед, спустившись на две ступени, закрывая меня собой, и поднял посох, к которому были прикреплены кольца.

Металлические, они громко звякнули, привлекая к себе внимание, и время словно бы замерло. Монах медленно склонил голову, и вынес вперед свободную руку. Тени, что уже превратились в полноценных тварей подземного мира, сделали медленный шаг. Облако тьмы, что окутывало их, как от порыва резкого ветра, дернулось назад, открывая нам вид. Огромные, черные, с клубящимися у ног черными волнами, твари смотрели на монаха, медленно поводя длинными головами, словно загипнотизированные.

– Эриноль Миве вод защитой данного храма, – медленно, нараспев, произнес монах, и резко опустил руку.

Черный туман потянулся к плитам, будто там были огромные кузнечные меха, вбирающие в себя все чужеродное, излишнее в этом мире. Демоны недовольно, громко зарычали, перебирая лапами по полу, почти скребя когтями по плитам.

– Это не ваша добыча. Не сейчас, – спокойно, словно ничто не могло его потревожить, повторил монах. И больше не обращая внимания на демонов, что остались без защиты тумана, повернулся ко мне. – Идем, Эриноль. Этот день не подходит для твоей смерти.

И вот тогда я выдохнула. На меня невероятной штормовой волной обрушились эмоции. Ноги подогнулись, и не в силах справиться, я опустилась на колени. Стоять было слишком, невыносимо тяжело. Из глаз хлынули слезы. Все разочарование, вся обида и страх вырвались наружу.

– Все в порядке. Я не отдам тебя этим тварям. Даже если придется привести сюда половину всего войска, – прозвучало уверенно над головой и меня подхватили на руки.– Куда ее нести?

– Идите за мной.

И мы вошли под тенистый свод храма, где успокаивающе, умиротворяющее пахло ладаном и чем-то еще.

Мены внесли в небольшое боковое помещение. Прохлада дрожью разлилась по телу, заставляя ежиться. От переизбытка чувств хотелось спрятаться, зарыться в самый дальний угол и накрыться одеялом, как в детстве. Словно это могло избавить от той напасти, что таилась за дверями.

– Все будет хорошо, Эри, – меня мягко поцеловали в лоб и Сьют присел на низкую, узкую кровать, не выпуская меня из рук. И за это я была ему невероятно благодарна. Это позволило мне уткнуться носом ему в плечо, взять себе хоть немного той силы, то так щедро была дарована этому человеку.

– Вы можете оставаться тут столько, сколько будет нужно.

– Мы не задержимся надолго, – все с тем же непоколебимым спокойствием, что меня так удивляло, отозвался принц. – Лучше скажите, как избавиться тех, кто пытается навредить Эриноль.

– Это не просто, – медленно, почти по слогам проговорил монах, стоя в дверном проеме.

– Что будет проще: избавиться от этих тварей или сравнять город с землей? – медленно, вкрадчиво, поинтересовался Сьют. И почему-то у меня не было ни капли сомнений в этот момент, что принц справится со вторым вариантом, если ему не по душе будет ответ монаха.

Бритоголовый, облаченный в золото, человек ничего не ответил. Только склонил голову, словно признавал в этот миг силу Сьюта Шанготи и всех тех, кто незримо стоял за его спиной.

И словно этого было не достаточно, принц добавит.

– А завтра в Кавинот с визитом явится моя прекрасная кузина. Арианна Лимейская не отличается терпением.

– К утру я дам вам ответ, кто повинен в произошедшем. Но решение… будет не простое.

– Я готов к любому варианту.

– Демону не уйдут без своей жертвы. Придется отдать им на откуп того, кто повинен в их появлении.

– Это более чем достойный вариант. Меня все устроит. Мне нужно только имя, не более того.

– К утру оно у вас будет.

Я знала, чувствовала, что это не правильно, но не могла произнести ни слова. Я была виновата в том, что происходило, если бы не внимание Сьюта, не та тревога, что поселилась в душах женщин… Но язык словно прирос к небу.

– Если скажешь хоть слово в защиту, – едва слышно прозвучал шепот над моей головой, заставляя вздрогнуть от силы этого тихого голоса, – я и правда разнесу этот город по камню. До самого основания.**

Сьют какое-то время все еще не спускал меня с рук и продолжал молчать. Только грохот его крепкого, спокойного сердца говорил мне, что принц здесь воплоти, а не как плод моего расшалившегося воображения.

– Из-за чего это все произошло? – после короткого вздоха, словно не желал заводить это разговор, все же уточнил мужчина. – Из-за меня?

– Да, – я не стала препираться или утаивать слова. Чем дальше, тем все это казалось глупее. Даже то что я все еще сижу на коленях у принца, теперь выглядело неправильно. Даже если на шее у меня сверкает медальон со странным камнем.

Только Сьют не дал мне умолчать ни о чем. Он все задавал и задавал вопросы, уточняя, выворачивая все наизнанку, пока не добился окончательного понимания ситуации. В том виде, в котором ее видела я.

– Значит все же страх и зависть, – подвел итог Сьют, неосознанно покачивая меня в объятиях. Мне показалось, что принц даже позабыл, в каком странном положении мы находились сейчас.

Мужчина тряхнул головой, словно прогонял дремоту, что начала накрывать и меня после всех событий этого дня, и вдруг спросил совсем иным тоном, тревожно, строго. Его тело стало тверже, будто до этого он упускал какой-то важный момент.

– А Симит? Мальчику ничего не угрожает?

– Нет, – тихо, печально ответила я. Мне даже думать не хотелось, как дальше будет жить мой сын. Без отца, теперь и без матери. В глубине души я все еще не верила, что Сьют что-то сможет сделать с этой ситуацией. Рано или поздно меня все равно сожрут демоны.– Ему ничего не угрожает. О нем будут заботиться совет женщин и старейшины. Не сказать, чтобы это была хорошая судьба, но раз другой нет…

– Не веришь, – с усмешкой в голосе перебил мои печальные слова принц.– Ты мне пока не веришь. Ничего, Эри. С этим я тоже справлюсь. А пока поспи. Завтра будет весьма веселый день.

Я хмыкнула, но как-то вовсе не весело, скорее горько, и свернулась калачиком на узкой постели, куда меня спустил с рук Сьют. Сам принц подошел к дверному проему и позвал кого-то из своих людей, тихо отдавая приказания.

– Квартируемся пока здесь. Позаботьтесь о пропитании. Внутрь никого не пускать кроме монаха. Трое у входа. Одного навстречу Арианне, передать новости. И пусть найдут парнишку. Эриноль сильно переживает. Да и кто знает этих местных ведьм. Как бы не навредили ему со злости, что до Эри не добрались.

Я судорожно вздохнула, услышав последние слова. Как я ни пыталась себя убедить в обратном, Сьют был прав: тревога разъедала до самой печени, вызывая привкус горечи на языке. Уткнувшись лбом в прохладную стену, пытаясь унять мысли, я не сразу поняла, что Сьют вернулся. Накинув на меня тонкое покрывало, мужчина вдруг прилег за спиной, пытаясь уместить большое тело на краю узкой койки.

– Распрями колени, женщина. Иначе я свалюсь с этой деревяшки, – сказано было с ворчанием, но мне показалось, что принц сделала это намеренно, чтобы я не успела возмутиться. И расчет оказался верным: ноги разогнулись сами собой, и меня прижали спиной к крепкой груди. Большая ладонь скользнула на талию, почти охватывая кольцом, остановившись на ребрах, а другая рука, вместо подушки, легла под голову. Спину грело так, словно я прижималась к большой печи. Отступал страх и напряжение. От Сьюта пахло потом, немного пылью и мылом. И было это как-то правильно, надежно.

– Полчаса. Нам нужно хоть немного подремать. Я потратил слишком много сил. А вдали от тебя мне никак сегодня не уснуть, – уже тихим, полусонным голосом проговорил мужчина. – И дыши, женщина. Дыши. Если моя рука слишком тяжелая - говори, я ее сдвину. Но убрать никак не смогу, не сегодня. И никогда. Тебе все равно придется привыкнуть к такому положению вещей. Только кровать нам нужна побольше. На этой почти невозможно…

Голос становился все тише, пока его не заменило размеренное, спокойное посапывание. Сьют Шанготи уснул, прижимая меня к себе так, словно я была самой великой ценностью в его жизни. И не было и шанса, что я сумею расслабиться в этой неудобной, давно забытой позиции…

– Мама, просыпайся, – я никак не могла открыть глаза. Сон словно держал меня за ноги и за руки, не желая упускать такую легкую добычу. – Мам, Сьют сказал, что очень нужно.

Я тихо выдохнула. Меня обняли такие знакомые и родные руки, помогая выбраться из тревожного сна.

– Симит? – голос прозвучал слабо, словно я охрипла. – Ты в порядке?

– Да. Сьют вечером прислал за мной человека. Я сперва не поверил, но тебя нигде не было, а женщины шептались. Это правда, мам? Они так сделали? Они вызвали мстительных духов?

– Да, мой хороший, – я с трудом сдержала слезы. Было все еще больно осознавать произошедшее. А ведь еще ничего не кончено.– Но не переживай. Тебя не тронут. И я попрошу Сьюта забрать тебя собой.

– Не бойся, мама,– сын немного отстранился, заглядывая мне в глаза. Говорил он серьезно и спокойно, словно передо мной был не мальчик, а уже взрослый мудрый мужчина. – Мы не дадим тебя в обиду. Сьют со всем разберется. А я не дам тебе грусть и печалиться. У тебя есть мы.

Я села на узкой кушетке, с удивлением глядя на сына. В нем появилась какая-то внутренняя стойкость, которой раньше было не рассмотреть. Может, принц Шанготи прав, и ему будет лучше, если он покинет этот город.

– А сейчас нам пора. Сьют сказал, что прибывает его сестра. А это нужно видеть.

– Ты не можешь его звать просто по имени. Он все же принц крови…

– Ты не права, – мягко, с легкой улыбкой покачал головой сын, беря меня за руку и выводя в зал храма. – Когда вы поженитесь, Сьют будет моим отчимом. А это дает мне право звать его по имени. Тем более, он сам лично велел к нему так обращаться уже сейчас.

– А если…

– Никаких «если», мама. Не расстраивай себя плохими мыслями.

Абсолютная вера. Я не видела такого у своего сына никогда. И я просто не могла больше сказать ни слова против, понимая, что это будет не правильно. Пришлось затолкать подальше все свои сомнения.

– Не переступай линию ворот,– тихо прозвучал откуда-то из полумрака, едва рассеиваемого светом двух фонарей, голос монаха.

Мы с Симитом остановились перед распахнутыми дверьми, не переступая порога, все так же держась за руки.

– Выспалась, моя леди? – ничуть не стесняясь посторонних, громко поинтересовался Сьют. Он стоял, оперевшись о дверной косяк, глядя на улицу снаружи. А там было на что посмотреть. Собрался, кажется, весь Кавинот. Старейшины, мужчины, чуть в стороне мялись женщины. И перед ними, опираясь на кривую палку, седая старуха с морщинистым лицом. Никак, выздоровела по такому поводу?

– Все пришли справиться о твоем здоровье, - хмыкнул принц, словно его это забавляло. – Ждут решения. Вот только беда, я не воюю с женщинами.

– И что же делать? – то ли я не до конца проснулась, то ли голова просто отказывалась работать после такого потрясения, что выпало на мою долю за эти дни.

– Нам? Ничего. В ворота въезжает моя любимая кузина. У нее нет таких этических сложностей, как у меня. Ари будет карать и миловать. Но скорее всего, только карать. Ох, как она не любит, когда кто-то покушается на ее невесток.

– Но я ведь…

– Ты моя леди крови. И это не изменить. Чему я несказанно рад. К тому же у тебя на шее сверкает мой камень. А это значит, что и родители в курсе произошедшего. Если все это не решит Арианна, то явится тетушка. А это уже совсем иной уровень. Это оружие нам не удержать в ножнах. Старшие лорда, они, знаешь, куда менее человеколюбивы, чем наше поколение. Не бойся, Эриноль. Завтра мы покинем этот город.

Сьют посмотрел на меня так уверенно, так спокойно, словно укрыл плащом от всех бед.

Я открыла рот, собираясь задать один из сотни вопросов, что роились в моей голове, но не успела. Над городом разнесся звук гонга, и почти тут же, не дав звуку затухнуть, на площадь, верхом на длинноногой белой лошади влетела молодая женщина. Ее голубое платье волнами струилось по светлому боку животного, а за спиной, словно кусок неба, развивался плащ. Арианна Лимейская сейчас была олицетворением гнева. Даже ее лошадь нетерпеливо переступала с ноги на ногу и громко фыркала.

Через несколько мгновений принцессу догнала свита, но они, кажется, были ей совершенно не нужны. Принцесса, не утруждая себя ожиданием помощи, легко спрыгнула с лошади, и словно сверкающий клинок, прошла через разошедшуюся толпу. Взлетев по лестнице, быстрым взглядом окинув всех, кто находился у храма, она тут же направилась ко мне, раскинув руки и улыбаясь.

– Эриноль, ты в порядке. Я, признаться, немного переживала, после того, что мне сообщили. Как ты, милая? – меня обняли и без какого-либо смущения расцеловали в обе щеки.

Принцесса отстранилась, не убирая руки с моих плеч, внимательно рассматривая.

– Ты чуть старше, чем я думала. Но это и хорошо. Наш Сьют – серьезный парень. И очень добрый, когда никто не покушается на его семью. Вы будете великолепной парой. И я рада, что у меня теперь есть еще одна разумная сестра. Не переживай, с этим недоразумением мы быстро справимся.

Арианна вдруг подмигнула, и не дожидаясь ответа, словно в ней было для этого слишком много энергии, развернулась к кузену.

– Дождался?

– Я не воюю с женщинами, Ари, – с улыбкой, все так же опираясь на дверной косяк, повторил принц.

– Знаю. Для этого у вас есть я, братик,– кивнула девушка. В ее голосе прозвучали такие грозные нотки, что меня невольно пробрала дрожь. Принцесса шагнула к краю лестницы, и оглядела толпу.

– Я – Арианна Лимейская. Пригласили меня для сватовства к Эриноль Миве от лица моего кузена Сьюта Шанготи. Чтобы все прошло по правилам. Однако…

Пауза повисла такая, что стал слышен шелест листвы на заднем дворе храма. Люди, чувствуя напряжение, стали переглядываться и переступать с ноги на ногу, но не произносили ни слова.

– Однако вы решили, что можете так обойтись с сокровищем нашего рода. А этого мы не может простить. Согласно закону о «Зове», Эриноль Миве изымается из вашего города в качестве невесты. Без уплаты выкупа в казну города.

Арианна говорила медленно, вкрадчиво.

– У девушки нет здесь родни, кроме сына, – продолжала Арианна с явным удовольствием. – Мальчик получит все, что ему полагается. И место в гвардии. А вы… город будет выплачивать в течение трех лет штраф за покушение на члена королевской семьи. На счет Эриноль Кавинотской, естественно.

Вот теперь толпа не смогла смолчат. Сперва тихо, все нарастая, от людей пошел гул возмущения. Когда слова превратились в несвязные, возмущенные крики, Арианна подняла руку.

– Это еще не все, – больше в ее голосе не было ни насмешки, ни торжества. Только гнев. – Так же я требую сюда тех, кто вызвал темных духов на имя Эриноль.

Тишина. Оглушающая и пугающая, она опустилась на город покрывалом. А у меня от всего этого просто подгибались ноги.

– Можно ли отвязать невестку от этих демонов? – обернувшись к нам, отыскав глазами монаха, вполне буднично спросила Арианна. Для нее, кажется, не было никаких сложностей во всей этой ситуации. Принцесса для себя все решила.

– Можно, – монах склонил голову. И для него все было ясно. – Но тогда демоны придут за теми, кто их призвал.

– Это не моя беда. И не ваша. Эри ни в чем не виновата, а люди должны научиться отвечать за свои поступки. Безнаказанность? Такого не будет. Делайте, что нужно. Если люди не желают сами признаться в своих грехах, то пусть все решает судьба. Проводите обряд.

Арианна смотрела так строго, что никто бы не осмелился с ней поспорить. Но монах все еще сомневался. С печалью окинув взглядом тоску, он почему-то посмотрел на Сьюта. Принц не шевелился. Все та же расслабленная поза, все то же напускное безразличие во взгляде из-под ресниц. Но стоял Сьют так, словно отгораживал меня от толпы, готовый броситься вперед в любой момент, если мне придет в голову мысль пожертвовать собой.

И у монаха не осталось выбора. Подойдя ко мне, он вытянул из широких складок облачения короткий ритуальный ножик.

– Протяни руку Эриноль, – голос человека звучал тихо, печально. – И не бойся. Твоя новая родня права: люди сами сделали свой выбор и им придется за это заплатить. Так было всегда. Просто в этот раз наказание случится куда быстрее, что кто-то мог рассчитывать.

Когда я протягивала ладонь монаху, она дрожала. Пальцы похолодели. По ладони прошлось лезвие, но я не почувствовала боли. Монах крепко держал за запястье, следа за тем, как на пол храма падают темные, густые капли крови.

Я не заметила, куда делся нож. Вместо него в руке монаха появилась неширокая золотая лента, которой он перетянул рану на моей ладони. Ткань почти тут же пропиталась кровью, потемнев, и вместе с тем пришла боль. Руку обожгло и я тихо зашипела.

И тогда монах заговорил. Тихий его шепот пробирался, казалось, в самые темные углы храма, нарастая, словно снежный ком, становясь все громче. Он сливался с воем налетевшего откуда-то ветра, путался в листве, отражался от самого неба. Через какое-то время, когда жжение в ладони стало почти нестерпимым, золотое облачение монаха засветилось, разгоняя полумрак. А потом сияние перескочило на ленту на моей ладони. Оно все усиливалось, заставляя жмуриться. От грохота звучащих непонятных слов хотелось закрыть уши руками, но не могла. Слишком крепко держали мое запястье сухие пальцы.

А затем все неожиданно пропало. Схлопнулось, втянувшись в алтарь, расположенный в глубине храма.

– Эриноль Миве освобождена от чужого гнева, – печально проговорил монах, выпуская мою руку. Повернувшись ко всем спиной, сгорбленный, утомленный и явно разочарованный в людях, этот человек добавил: – Теперь покиньте храм.

Я была оглушена произошедшим. Никогда мне не доводилось слышать о подобном. Темные капли крови под моими ногами стали золотыми, словно облачение монаха. Толпа молчала.

– Эри, нам лучше выйти, – нарушил тишину Сьют. Принц, наконец, отлепился от дверной рамы, и подхватив меня под локоть, потянул вон из храма. Рядом, тихий и растерянный, шел Симит.

Стоило нам переступить порог, как за нашими спинами с грохотом захлопнулись огромные двери.

Толпа отшатнулась. В первый миг я подумала, что люди испугались нас, но и сама вздрогнула всем телом, когда рядом, выйдя словно из стен храма, появились знакомые мне демоны. Только в этот раз твари были не черными, я красными, словно сотканными из кровавого дыма. Не так ли должно выглядеть возмезие?Медленно повернув голову в мою сторону, одно и творений потустороннего мира, громко фыркнуло. Сердце рухнуло в пятки.

Только чудовищу не было до меня дела. Медленно переставляя лапы, демоны стали спускаться к толпе, раскидывая вокруг клубы красного дыма.И люди побежали прочь.

Прыжок – и один из демонов поймал женщину, что прислуживала на кухне. Огромная пасть сомкнулась, хватая несчастную поперек тела, и не останавливаясь ни на мгновение, демон бросился обратно к храму, исчезая вместе со своей добычей в темной кладке. Словно ничего не было.

Трое. Демоны поймали троих.

И все произошло так быстро, что я единственное, что я успела, это крепче прижаться к Сьюту, ища его защиты.

**Я никогда не видела, чтобы все вопросы решались так быстро, но у Арианны Лиейской, кажется не было времени и желания задерживаться в городе.

Сундуки, которые она привела в качестве выкупа за меня, так и не сняли с подвод. Принцесса развернула караван, не позволив ему даже вступить в город. Все, на что нашлось у нее время, это позволить мне и сыну собрать кое-какие вещи из самого необходимого.

– Бери только то, что ценно для твоей души. Остальное купим в столице, – без следа брезгливости и высокомерия разглядывая мой скромный домик, велела принцесса. Она смотрелась так чужеродно в этом темном помещении, что неловко становилось мне.

– Это все еще слишком невероятно, – слова Сьюта никак не желали собираться в голове. Как могла моя жизнь измениться вот так быстро, так легко, словно кто-то перевернул страницу?

– Просто ты с подобным не сталкивалась. Для нашего разума очень трудно принять то, чего нет в памяти предков, - Арианна говорила, медленно прохаживалась по комнате, рассматривая мелочи и безделушки, что стояло на подоконнике, на столе. – А для нас это реальность из легенд и сказок. Но и у тебя получится в это поверить, так что не переживай, свыкнешься.

– А если Сьют ошибся? И как же ваша семья? У меня есть ребенок, я сильно старше его…

– И что? – Арианна мягко улыбнулась, отставив вазу, которую крутила в руках на место. – Ошибиться Сьют никак не мог. Ты – его леди, его сердце. А что касается ребенка… в семье никогда не лишним будет толковый парень. Кто-то должен командовать войсками или заведовать тайной канцелярией. Или архивами. Дело для каждого найдется по его интересам. А любви и богатства у нас на всех хватит. Что еще? Возраст? Мы стареем не так, как простые люди. И у наших пар со временем меняется кровь, так что твои десять лет - это пыль под ногами. Не стоит даже упоминать.

Арианна улыбнулась чуть шире, следя за мной мягким взглядом.

– Не нервничай, Эриноль. Эта судьба куда лучше той, что ждала тебя здесь. Мы верим, что Зов – это награда. Да, ее бывает трудно нести, но все же награда. К примеру, мой кузен Роан едва не наделал дел, когда встретил свою нареченную. Чудом удалось избежать скандала. Сьют же более сдержан. Но и ему не просто.

– Почему? – я замерла с рубашкой в руках, глядя на принцессу.

– Потому что кровь, которая начинает кипеть в жилах, и это не метафора, она реально вскипает, требует находиться рядом со своей парой постоянно. По крайней мере, первое время.

Арианна замолчала. Взгляд ее голубых, чистых как небо, глаз, был направлен в окно, а по губам скользила мягкая улыбка. Принцесса явно вспоминала кого-то.

– Но потом, когда тебя отпускает эта первая страсть, это первое желание утвердится в своем праве, ты чувствуешь себя словно бы выше. Словно ты стал сильнее и теперь отвечаешь за благополучие половины мира. И самое интересное, что ты способен со всем этим справиться.

Принцесса повернулась ко мне, склонила голову на бок.

– Так что Сьют не смог бы ошибиться. И свадьба будет довольно стремительной. Зная моего кузена… он не позволит себе оскорбить тебя и не станет приставать до свадьбы. Тем более, что ты вдова. Нет. Твое достоинство – теперь обязанность и ответственность Сьюта. Готова ли ты вступить в нашу семью, Эриноль?

– А у меня есть выбор? – я не была юной или малодушной, чтобы врать принцессе или самой себе. Сьют мне нравился. И как человек, и как мужчина. Но из всего сказанного Арианной выходило, что дело уже решенное. Без моих слов.

– Есть, конечно, – Принцесса вдруг неизящно хохотнула. Ее глаза наполнились какой-то темнотой, не позволяя забыть, кто именно передо мной стоит. Словно на короткое мгновение с ее лиц слетела подложная личина. И уже совсем иным тоном Арианна продолжила – Выбор есть всегда. Но последствия здесь настолько резко различаются, что я уверена, ты примешь верное решение.

Месяц спустя.

– И распрями плечи, тебе очень хорошо в этом платье, – Лита, молодая королева, в облаках красного фатина, сидела в глубоком кресле, рассматривая мое отражение в большом зеркале.

– У меня вся грудь наверху, – я передернула плечами и поправила тонкую газовую шаль, что немного скрадывала декольте.

– Ничего не наверху. Все очень прилично, – Мораг только на миг оторвалась от записей по своему госпиталю, чтобы посмотреть на меня. – Симита отпустят с занятий?

– Да. Филипп уже должен был забрать, – Арианна перебирала украшения, что были разложены на большом столе, поднимая то одно ожерелье, то второе, но с неудовольствием откладывала украшения, словно они не подходили. – Мальчики будут все вместе ждать нас уже в часовне. Ты же не против, что мы составим твою свиту?

– Мы уже обсуждали. У меня нет здесь родни, кроме сына…

– Мы теперь твоя родня, – перебирая ткани, мягко напомнила Клара. Эта девушка прибыла только два дня назад с высоким и строгим страшим принцем, но мне казалось, что мы знакомы уже лет пять, не меньше. Да и вовсе, эта семья казалась неправильной, странной: так принять меня, с уважением и без единого намека на недовольство… Словно иначе и не могло быть. Смущение первых дней, ощущение неправильности моего присутствия, все это исчезло и померкло так быстро, будто кто-то это стер.

– Эриноль, ты прекрасна, перестань дергать платье, – улыбнулась Лита, понимаясь со своего места и самолично расправляя подол. – Из тебя выйдет прекрасная принцесса для нашей династии.

– Но я не принцесса. Только и умею, что командовать прачками да кухарками, – по телу прошла дрожь. Все же, опыт прошлых лет так легко не перебороть.

– Это очень хорошо. У Литы много других дел и если ты со временем возьмешь на себя управление дворцовой прислугой… и организацию торжеств, – Арианна блеснула глазами. Мне показалось, что принцесса, единственная, кто был ею по рождению, уже все просчитала в своей голове, – это будет отличным решением. Не переживай за то, что не нужно решать сию минуту. Это мелочи. У тебя сегодня свадьба. Так что лучше подумай о том, как пройдет вечер. Сьют держится изо всех сил, мое ему уважение, но уже и лекарства не справляются. Зов – он такая штука, почти неуправляемая. Особенно, когда леди твоей крови находится в том же дворце двумя этажами выше.

– Мне кажется, что кузен за эти дни вычистил город от всех возможных угроз, пока пытался себя чем-то отвлечь, – протянула Мораг, просматривая свои записи. Женщины тихо засмеялись. Каждая из них уже прошла этот путь и они прекрасно понимали, насколько это может быть сложно для Трианонского лорда.

– Благородство Сьюта сыграло с ним не самую добрую шутку.

– Это не только благородство. Это уважение к Эриноль. Наша девочка уже была замужем и Сьют таким образом показывает важность и серьезность своего отношения к выбору леди,– Арианна говорила строго. Она не была самой старшей из нас, но определенно лучше всех понимала мотивы своего кузена.– Союз такого уровня будет обсуждаться не только в нашей стране. Соседи обратят внимание и на отсутствие официальных гостей и на то, что брак организован так быстро. Так что это правильно решение.

Принцесса подошла ко мне со спины и застегнула на шее великолепное ожерелье с сиреневыми камнями. Тяжелое, оно все же не давило на шею, а лежало так, словно ему изначально полагалось там быть. Платье из серебристого шелка, с бледно-фиолетовыми вставками заиграло новыми красками, словно его подсветил солнечный луч из окна.

– Вот так хорошо. Мы нашли твои цвета, Эриноль Кавинотская, – Женщины династии поднялись со своих мест. В большом зеркале отражались прекрасные и умные женщины, словно сошедшие со старинных картин. Лита прижимала ладонь к округлившемуся животу. Цитриново-желтое платье Мораг будто придавало свет нашему небольшому сообществу. Клара, в темном, надежная и строгая, под стать супругу. И опасная, разумная Арианна, что умудрилась сделать жизнь во дворце спокойно и полной доверия.

– Думаю, с нами у этой страны есть надежда на благие времена, – тихо произнесла принцесса, словно подвела итог чему-то важному, только взглянув на отражение в стекле.

– Да будет так, – это была Лита.

В дверь постучали. Одна из огромных стражниц принцессы заглянула в покои, разрушая волшебство момента.

– Мои леди, лорды в нетерпении. Скоро истопчут все ковры в часовне, а жених неровен час явится лично. Вы готовы?

Арианна, подав руку Лите, кивнула, и женщины первыми вышли из покоев. За ними Мираг под локоть с Кларой. И я. Длинный шлейф, словно серебряное озеро, тянулся за спиной.

– Фасон выбирала Арианна, – Сьют держал меня на руках с того самого момента, как мы получили поздравления от всех гостей. Не давая мне ступить ногой ни на один ковер, ни на одну ступень на нашем пути, принц ногой распахнул двери в собственные покои.

Только здесь меня спустили с рук, поставив под лучи закатного солнца.

– Небеса, как ты красива, - Сьют отступил на шаг, прячась в тени, но даже так я видела блеск его удивительных глаз, что прошлись от кончиков туфель до небольшой диадемы в моих волосах.

От одного этого по темя разлилось тепло. Тело само собой вытянулось вверх, словно нежась под взглядом принца. Но где-то в нутрии, за ребрами, все еще трепетал слабый огонек сомнения. Я и принц. В моих мечтах никогда не было ничего даже близкого, чтобы окончательно поверить в происходящее

– Не пожалеешь? – тихо, позволяя этой неуверенности прорваться наружу, не давая ей грызть меня изнутри, спросила.

– Ну уж нет. И не надейся, Эриноль. Я тебя никогда не отпущу. А что касается сожалений… Мне кажется, пришло время с ними расстаться. Я очень постараюсь тебя убедить, что настроен серьезно. Ты готова?

И было в тоне его что-то такое, что тепло разлитое в моем теле превратилось в пожар. Обещание, мягкая угроза, желание, все это так ясно читалось в голосе принца, что я на мгновение перестала дышать.

А когда самообладание вернулось, я потянулась к пуговкам платья.

– Остановись, Эриноль. Это моя работа.

Сьют подошел ближе, и осторожно выпутал диадему из моих волос. Медленно, плавно, большие руки скользнули по шее, коснулись плеча, заставляя тело трепетать. Куда-то делось ожерелье. Из волос одну за одной потянули шпильки. Медленно, осторожно, откидывая заколки куда-то в сторону и лаская распускающиеся локоны.

– Так прекрасна, так ранима. Тебе не нужно больше тревожиться, моя Эриноль, – Сьют бормотал едва слышно, но от этих слов меня начинало мелко потряхивать.

Мягко развернув меня, принц прошелся ладонью по двум десяткам мелких жемчужин, что заменяли пуговицы. Из горла вырвался тихий, тоскливый стон.

– Ари, ведьма, а не сестра. Замри, моя леди. С этим платьем потом придется поработать портнихам, но я тут бессилен.

Что-то холодное коснулось спины чуть выше края платья. Рывок, громкий, в тишине покоев, треск, и мне вдруг стало легче дышать. Корсет перестал давить на ребра, платье разошлось.

– Так значительно лучше, – не дожидаясь, пока я спущу с плеч тонкие рукава, большие ладонь скользнули под платье, скользнули на живот. Меня рывком прижали к сильному телу, зарывшись в волосы. Горячее дыхание щекотало кожу, ладони сжимали так, словно Сьют опасался побега. – Как же ты пахнешь… Ты пахнешь счастьем.

Ладони снова пришли в движение. Тонкие завязки на нижних юбках, остатки шнуровки, то еще удерживали платье. Сьют проделал все так быстро, словно у него больше не было сил ждать, а я стояла в луже серебристо-сиреневого шелка и не могла пошевелиться, сбитая с толку, завороженная его нежностью и собственными ощущениями.

Тончайшая ткань нижней сорочки, прозрачная словно утренний туман, ничуть не препятствовала жару, что разливался по телу там, где кожи касались крепкие ладони. Я трепетала и плавилась, почти утопая в этих забытых ощущения. Я раскрывалась и оживала, будто с меня снимали тяжесть и напряжение прошлых лет. Сьют избавлял меня от брони, позволяя быть слабой, чувственной… красивой и желанной. Быть такой, какой меня задумали боги. Кто знает, может именно для этого момента, для этого человека, я была предначертана и ждала все годы, сама того не понимая.