Одним вполне нормальным в любых иных отношениях вечером я ухватил свой шанс пожить Американской Мечтой. Выкинул некомпетентного мудилу-начальничка в окошко четырнадцатого этажа.

Ну, я не то чтобы проснулся утром и решил, что убью босса голыми руками. Всё получилось немного сложнее. Всю жизнь до этого момента я даже не думал о чём-то настолько безумном. Нормальный парень, трудяга. Блин, да я счетоводом работал. Нормальнее работы ещё поискать.

Но то всратое событие изменило мою жизнь. Я не то чтобы полностью осознавал, как меняет жизнь переход босса в подобие раздавленной пиццы на обочине. Технически, босс и на обочину толком не долетел. Его встретила крыша запаркованного по-мудацки «Линкольн-Навигатора». Впрочем, я отвлёкся.

Меня зовут Оуэн Застава Питт, и это моя история.

Финансовый департамент Хансен Индастриз Инк. располагался на четырнадцатом этаже непримечательного бизнес-центра в пригороде Далласа. Между женским туалетом и отделом маркетинга утрамбовали десяток счетоводов. Стандарт профессионального офиса. Синий половичок, мотиваторы, комиксы про Дилберта и мумии растений в горшках. А я там новенький.

Работа была довольно хорошая. Зарплата приличная. Ежедневные обязанности скучноватые. Общий язык с большинством коллег. Первая настоящая карьерная должность после колледжа. Ну, если совсем точно, первая работа, на которой не приходилось грузить тяжести или выпроваживать за порог алкашей.

А теперь у меня рабочий четыреста первый накопительный пенсионный со всеми скидками и корпоративная у стоматолога. План: трудиться, завести жену, родить детей, поселиться в пригороде. Я стал молодым профессионалом и моё будущее казалось ярким.

У работы в этой прекрасной компании с хорошей репутацией остался лишь один недостаток. Мой босс оказался злобным идиотом. Мистер Хаффман был худшим типом босса: некомпетентным и всегда готовым свалить любую свою лажу на подчинённых. К тому же он постоянно злился на мир вокруг. Не то чтобы на что-то конкретное, я вас умоляю! В основном просто на мир, за то, как тот несправедлив лично к нему. По лени и глупости, его крохотный свиной мозг так и не смог ухватить, почему это он сидит на одной и той же должности вот уже битые десять лет подряд. Очевидно же, что виноват мир вокруг! После личного знакомства, я мир в этой предвзятости ни капли не виню.

Как новичок в департаменте международного аудита «Хансен Индастрис», я оказался мальчиком-рабом для битья. Прошлый новичок покончил с жизнью, на его-то место я и пришёл. Тогда я ещё не очень хорошо понимал, как связаны между собой удовольствие от работы и вероятность запить бутылку снотворного бутылкой скотча на сон грядущий.

Ещё один двенадцатичасовой рабочий день. Я уже начал привыкать к запоздалым попыткам научиться всему на ходу. Понимание, что колледж и реальный мир не особо связаны между собой уже снизошло. По-хорошему, моей подготовкой должен был заниматься мой начальник, мистер Хаффман. Одно это уже стало полной жопой. Поскольку личной жизни за пределами работы у меня просто не было (если не считать субботнего хобби), я не особо переживал, что засиживаюсь на работе. Я надеялся, что это впечатлит кого-то в соседних отделах настолько, что мне наконец-то предложат уйти от Хаффмана к ним.

Ну, хотя бы месяц удался. Мистер Хаффман уехал в отпуск в какой-то заповедник. Он вернулся, проработал неделю в своём кабинете, в основном за плотно закрытой дверью, ни с кем не разговаривал и не брал трубку, а потом взял месяц отпуска по болезни. Его отпуск обычно становился наиболее продуктивным временем работы департамента. Такие дела.

Я посмотрел на часы. 20:05. Серые офисные кубы вокруг давно пусты и безмолвны. Мой желудок заурчал. Пакет «Читос» и банан давно переварились. Пора домой. Я отключил компьютер, закрыл шкафчик с документами на ключ, надел плащ и шагнул к двери. Я думал, что остался последним и погасил свет за собой. И чуть не подскочил от звука интеркома.

— Кто там? — по требовательному голосу я узнал мистера Хаффмана. Я и не знал, что он уже вернулся. Чтоб его. Я шагнул дальше и притворился, что не слышу интерком. Если Хаффман засиделся настолько допоздна, меня совершенно точно не интересовало разгребать за него какое-то дерьмо, чем бы оно ни было. С учётом его лени, подобного стоило ожидать почти гарантированно. Он, как правило, называл это делегированием полномочий, и всегда хвалил себя за такую менеджерскую активность.

— Оуэн? Это ты? Зайди ко мне в кабинет, немедленно. Оуэн, это важно! — он звучал так же официозно и напыщенно, как обычно. Я попался.

Пока я тащился в кабинет, всё ломал голову, как он понял, кто это. Не иначе, повезло угадать. Или разглядел свет. Я начал придумывать убедительные отговорки не работать за него и соскочить на этот вечер. По личному опыту, ни одна ещё не сработала. Соврать, что у меня тренировка? Нет. Он и так думает, что я слишком агрессивный, и это он про мою коллекцию оружия ещё не слышал. Церковь? Ага, щазз. Свидание? Мечтай! Больная мать? Стоит попробовать, наверное. Так что я на ходу сочинял историю, как страдает без меня больная мама. Она, правда, жила за три штата от Далласа, но чего Хаффман не знает, то ему и не повредит.

В кабинете Хаффмана мысли о воображаемой болезни матери внезапно растворились. Совсем уж странное дело — даже свет не горел. Я не видел босса, поскольку его кресло оказалось повёрнуто ко мне спинкой. Огни ночного города бросали отблески света через окно. Никогда я не понимал, как такая жаба смогла урвать себе козырное помещение на углу здания с таким видом. Может он кого-то из руководства фотканул верхом на шлюхе, или ещё что такое. Посреди беспорядка на его дубовом столе высился засаленный бумажный пакет. Не иначе, ужин. Что-то лениво подтекало оттуда прямо на документы.

— Присаживайся, Оуэн, — каркнул Хаффман. Голос звучал странно. Босс даже не повернул кресло. Судя по макушке, он смотрел в небо.

— Нет, сэр, извините... мне пора. У меня заболела мать, и...

— Сидеть, я сказал! — он повернул кресло и я подавился. Не только из-за того, какими безумными глазами смотрел на меня Хаффман. В основном потому, что он пялился на меня нагишом. Не то зрелище, которое я когда-либо предполагал увидеть. Нижнюю челюсть и шею покрывали грязные жирные пятна, словно он зарылся в барбекю как свинья в корыто.

Ну ладно, это всё меняет.

— Послушайте, сэр, — я поднял руки перед собой и медленно шагнул к двери. — Я хочу сказать, что я не с этой стороны улицы. Вы там живите, как знаете, я не лезу. Некоторые другие парни наверное бы даже гордились предложением, но я пошёл.

— Молчать! — рявкнул он, и долбанул своими жирными пальцами об стол так, что пакет опрокинулся.

Я застыл в изумлении от того, сколько ярости прозвучало в его приказе. Не то, чего обычно ждёшь от мужика с отвислыми сиськами.

— Ты знаешь, какая сегодня ночь, Оуэн? — спросил он. — Сегодня особенная ночь!

— «Сиззлерс» объявили, что стейки подают в режиме шведского стола? - ответил я на ходу и положил руку на дверную ручку. Ну всё, мистер Хаффман официально спятил. Я буквально видел, как у него пузырится на губах пена изо рта.

— Сегодня я вразумляю грешников. Месяц назад я получил свой дар. Теперь я царь. Я знаю, как ты и все остальные злословят у меня за спиной. Как вы не уважаете своего лидера, — голос босса сорвался на рычание. Его глаза метались так, будто в тёмных углах кабинета показывали что-то крайне интересное. — И ты худший, Оуэн. Ты не командный игрок. Ты подрываешь мой авторитет. Ты хочешь украсть мою работу. Хочешь ударить мне в спину!

Я не то, чтобы хотел ударить его в спину, а вот на хороший кулак в лицо он уже наговорил. И мне не показалось - у него и впрямь шла пена из рта. Нападение жирного голого мистера Хаффмана не то, чего я боялся, мальчик я большенький, и, вот уж совсем удивительное для счетовода дело, знаю как надрать задницу, если к этому придёт. Ситуация выглядела сюрреальной настолько, что это слегка забавляло, но я отлично знал, что психи непредсказуемы и опасны.

Пора обратиться к профессионалам. Я повернул дверную ручку с ленивой мыслью о том, покрывает ли наш договор с врачами услуги психиатра.

— Выдыхайте, мистер Хаффман. Я не собираюсь вас атаковать. Я просто выйду на минутку, — сказал я и наконец-то заметил, что именно выпало из бумажного пакета на стол.

— Это что, рука? - удивился я.

Хаффман проигнорировал меня и продолжил орать и бить стол. При каждом ударе его жировые складки опасно колыхались. Я совершенно точно видел на столе женскую руку, с маникюром и кольцом, и рваные клочья плоти с осколками костей. Срань господня! Мой босс не просто спятил. Я работал с маньяком-убийцей.

Обнажённый толстый психопат указал в окно.

— Время пришло! Этой ночью я бог! — пропищал он.

Сардельки его пальцев указывали на луну.

И росли. В желтоватом свете они вытягивались на глазах. Руки потянулись за ними, а ногти стали плотнее и шире. Он посмотрел на меня, и ухмылка расколола его лицо надвое, буквально от уха до уха, а зубы вышли за пределы губ. Хаффман закричал под звуки треска костей.

— Оуэн! Ты мой! Я сожру твоё сердце! — слова из слюнявой пасти звучали неразборчиво. Язык распух. Зубы изрядно прибавили в длине и остроте.

На мгновение я застыл от бури эмоций. Здравый смысл громко скрежетал тормозами. В настолько тёмной комнате цивилизованная часть мозга пыталась донести паникующему дикарю каменного века, что это просто какая-то глупая шутка, розыгрыш или что-то ещё полностью логичное.

Мне повезло. Дикарь победил.

Понятия не имею, зачем в этот момент я решил признаться своему боссу посреди его стремительной мутации. Конечно, мой поступок соответствовал законам штата Техас — но противоречил внутренним положениями компании.

— Слышал о правиле «не приноси оружие на работу?» — спросил я у растущего нагромождения волос и плоти в трёх метрах от себя. Его жёлтые глаза уставились на меня с животной ненавистью. В облике не осталось ничего человеческого.

— Не люблю я это правило, — я присел, выхватил револьвер из кобуры на лодыжке, совместил мушку с целью и вбил пять выстрелов из коротыша «Смит-Вессон» .357 калибра в тушку мистера Хаффмана. Слава богу, это Техас.

Создание, которое было Хаффманом, оставило кровавый след на окне и соскользнуло на пол. Я то ли промазал, то ли прострелил его насквозь — и стекло потрескалось.

Не то, чтобы я это всё долго разглядывал. Я развернулся и побежал, и чуть было не разбил нос об дверь раньше, чем смог её открыть. Я потратил мгновение, чтобы захлопнуть её за собой, и побежал по пустому коридору, в одной руке держал револьвер, а другой нашаривал запасные патроны в кармане.

Дверь кабинета Хаффмана с грохотом распахнулась. В проёме стояло больше животное, нежели человек, но совершенно точно не какое-то нормальное животное. Жирная туша босса каким-то чудом превратилась в элегантную мускулистую фигуру. Длинные когти ног драли синий половичок на каждом шагу. Грубые чёрные волосы покрывали тело, а волчья морда смотрелась ожившим кошмаром. Губы растянулись в слюнявом рычании и приоткрыли острые зубы. На всех четырёх он принюхался и завыл, едва учуял меня.

Кровь застыла у меня в жилах.

По дороге к лифту я защёлкнул барабан револьвера с ещё пятью экспансивками[2] от «Федерала» на 125 гран. Тварь оказалась быстрая, круче любого олимпийца — а я не спринтер. Мой отрыв исчез за секунды. Я повернулся, выстрелил, и поймал тварь в прыжке, точно в морду. Его рыло задралось от удара, и туша оборвала декоративные панели со стены. Подниматься он начал тут же, с шерстью дыбом по всей спине.

Я хорошо стреляю. Крохотный револьвер - не самое точное оружие, но я сделал, что мог. Сфокусировался на мушке, прицелился точно в череп твари и потянул спусковой крючок. С каждым выстрелом я поправлял сбитый прицел и палил снова. Я видел всплески белого и красного там, где экспансивки .357 калибра расцветали в мозгах Хаффмана, но продолжал стрелять, пока курок не щёлкнул вхолостую.

У меня кончились патроны.

Мир сузился до туннеля с угрозой в конце. Пульс стучал как барабан. Адреналин бился в крови в такт эху выстрелов. Я убрал оружие. Хаффман был мёртв.

Я попытался отдышаться, но у меня не получалось. Возможно, у меня ехала крыша. В шести метрах от моего рабочего места валялся дохлый вервольф. Чудище из сказок — но вот оно, труп на ковре с выбитыми мозгами. На страх и другие эмоции времени не осталось. Но теперь, когда погоня закончилась, они понемногу догоняли. Всё равно, что плотина рухнула. Дрожь, сначала лёгкая, захлестнула всё тело, и накатывала с каждым взглядом на тварь на полу. Всё равно, что на машине разбиться. И как же трудно поверить в то, что произошло. И наконец, вот оно, понимание. Я только что завалил вервольфа.

А потом мистер Хаффман встал и зарычал.

Выбитые мозги затекали обратно, и пульсировали в разбитой пулями голове. Развороченные пластины черепа хрустели и вставали на место. Оборотень стоял на задних лапах, вывернутых назад, как у собаки. Одним пальцем он собрал ошмётки с волос и закинул в пасть, безразлично закусив собственной плотью. Вернувшись на все четыре, он встряхнулся как огромный пёс, забрызгав кровью белые стены и мотивационные плакаты.

Монстр снова завыл, долго и противно, и этот звук пробудил во мне какой-то глубинный инстинкт выживания. Я повернулся и побежал ещё быстрее, чем до этого. Как-то я умудрялся до сих пор сохранять рассудок. Вместо того, чтобы бежать наперегонки к лифту, я повернул в дверной проём справа и задвинул столом дверь за собой. Монитор громко разбился об пол и брызнул искрами. Отдел маркетинга. Постер на стене — котёнок на занавеске, и подпись «Держись там!». Ну, спасибо за совет, приятель.

Времени подумать не осталось. Я побежал дальше, в надежде, что стол задержит Хаффмана. Пару секунд я отыграл. В облаке щепок вервольф начал рвать дверь на куски. Он рычал, сопел и понемногу двигал стол. Вторая дверь вела дальше, в другой коридор, я захлопнул её за собой, но подпирать оказалось нечем. Оружие. Мне нужно оружие. Коротыш в руке слишком маленький и лёгкий, чтобы сгодиться как дубинка. Своё разрешение я получал в расчёте на грабителей и гопников. О битве против монстра из фантастического сериала речи не шло. Я рванул огнетушитель из стойки и потащил за собой. Лучше, чем ничего.

В коридоре маячила дверь в мой департамент. Если получится, можно прорваться к лифту. Бешеную работу ног и сердца заглушил грохот вырванной с петель двери. Я не тратил время на то, чтобы обернуться. Дёрнул на себя дверь финансового отдела и пробежал насквозь, в попытке заблокировать путь за собой. Дверь прихлопнула рыло и когти Хаффмана. Я отчаянно пытался дожать, но его силы превышали мои. Он располосовал мне грудь когтями вместе с одеждой. Больно. Невероятно больно. Я закричал, упал на спину и прожал спуск огнетушителя. Пена ударила в рот и глаза вервольфа. Чудовище заорало, шагнуло назад и закрыло лицо. Я подскочил, пнул тварь по рёбрам, и опрокинул в коридор. Собрался, закрыл и запер дверь.

Порезы горели. Рана выглядела плохо, кровь пропитала футболку, но боль пульсировала где-то по ту сторону адреналина в крови. Поболеть можно потом. Сначала монстр.

Верфольф разбил дверь и лишь чуть-чуть не дотянулся когтями до меня. Я поднял огнетушитель над головой и вдарил по волосатой руке. Снова и снова, такими ударами обычные кости можно в кашу размолоть. Рука переломилась с громким щелчком, но Хаффмана это не задержало. Когти так и ходили. Всего за считанные мгновения рука на глазах вернула форму. С нечленораздельными криками я продолжал бить Хаффмана огнетушителем. Металл звенел при каждом ударе.

Пока я бил по рукам, у нас был пат. Ему не пройти, мне не оторваться. Его звериные мозги пришли к тому же выводу. Так же быстро, как и появилась, рука исчезла в дыре разбитой двери.

Я с хрипом откусывал воздух по кусочкам. Ничего ему не повредило. Нужно что-то придумать. Серебро. В кино всегда работает. И где мне достать серебро в офисе? Правильно - нигде.

Я мог добежать к лифту, чтобы вырваться домой, но это дюжина метров финансового и ещё метров тридцать коридора. Баюкая огнетушитель в руках, я выбрался за дверь. В темноте зелёный свет знака выхода манил как маяк. По животу стекала кровь, тёплая и скользкая. Я прошёл немного дальше своего кубикла, и Хаффман с грохотом ворвался в комнату. Не уйти. Он кинется на меня с когтями и зубами, и я покойник.

Ну что же. Бегство не сработало. Осталось драться. Раз уж на то пошло, это моя территория.

— Хаффман, сукин ты сын! Попробуй, возьми меня! — зарычал я и окатил его из огнетушителя. — Это мой офис!

Вервольф отбил моё импровизированное оружие и сломал мне левую руку. Он врубился прямо в меня и подбросил в воздух. Удар об потолок меня почти не замедлил. Я с отчётливым лязгом впечатался в решётку отопителя и рухнул на стенку моего куба. Разумеется, её не рассчитывали на сто двадцать кило живого веса. Я скатился на рабочий стол.

Продолжаем разговор. Я попытался восстановить дыхание. Нужно было что-то придумать, что-то, на что я способен. Голова вервольфа появилась над краем стола. Я пнул его по морде. Хаффман откусил мне подошву ботинка.

Мышцы ног распрямились как пружины, и вервольф прыгнул, скрежетнув когтями по крышке стола, противно как ногти отличницы по школьной доске. Я почувствовал инстинктивный позыв скатиться на пол, но Хаффман вбил когти мне в бедро и пришпилил меня к месту. Я закричал, и когти проткнули мышцу ещё дальше. Я ухватил волосатую конечность здоровой рукой, но вытащить не получилось. Она даже не дрогнула.

Он достал меня. Я лежал в крови с прибитой к столу ногой. Верфольф, похоже, гордился собой, и никуда больше не торопился. Наслаждался чужой болью. Мне даже стало интересно, где там в глубине этого животного мистер Хаффман, который наконец-то получил возможность бить в ответ, наслаждаться силой и отомстить миру, который он так ненавидел.

Мой страх уступил место ненависти.

Боль в ноге, просто невероятная, говорила, что я покойник. Но будь я проклят, если меня убьёт какой-то сраный жирдяй типа мистера Хаффмана.

Вервольф невероятно широко распахнул челюсти и медленно потянулся к моему лицу. Его горячее дыхание воняло тухлым мясом. Он хотел сожрать меня, и что-то подсказывало, что это будет очень больно и очень долго. Я потянулся в карман, стараясь сделать это незаметно. Хаффман облизнул моё лицо. Язык у него оказался мокрым и шершавым, и я дёрнулся от отвращения. Ублюдок хотел попробовать меня на вкус.

Мой карманный нож щёлкнул лезвием за мгновение до того, как я забил его оборотню в горло. Крохотный, меньше восьми сантиметров, клинок «Спайдерко» не то, чтобы боевой, но иных вариантов у меня не было.

Дёргая и проворачивая нож в ране, я старался причинить столько вреда, сколько мог. Кровь ударила по всему офису из вспоротой артерии. Монстр вырвал когти из моей ноги, и я чуть не потерял сознание, когда из раны хлынуло. Я выдернул нож из горла и тут же забил уроду в глаз. Скользкая от крови рукоять вырвалась у меня из рук. Нож так и остался в лице Хаффмана, когда тот дёрнулся прочь. Оборотень взмахнул лапами и приложил меня в голову. Когти сорвали кожу и оставили кровавые следы на лице. Я почувствовал это в медицинском смысле, но в реальности уже находился за пределом чувств и тревог. Моя жизнь сводилась к простому факту — Хаффман должен умереть. Искры плавали у меня перед глазами. Хаффман снова заревел.

— Давай, регенерируй! — прорычал я и вбил почтовый нож с рабочего стола ему в грудь. Потом перехватил и забил в нижнюю челюсть, глубоко в основание рта, запечатав его слюнявый вафлесборник. Ответный удар кинул меня через всю комнату будто пушечное ядро. Я разбил цветочный горшок и проехался спиной по ковру.

Оглушённый, я оставил Хаффмана крутиться смертоносным вихрем, пока ковылял прочь и пытался как-то зажать кровоточащую рану в ноге.

Вервольф корчился в попытках вырвать один нож из глаза и второй из горла. У кабинета Хаффмана я закинул себя за дверь. У меня кончались силы. Скоро я вырублюсь от потери крови. Меня поддерживали только гнев и решительность. Надолго их не хватит. Требовалось что-то придумать, и придумать быстро. Шкафчики. Кресло. Стол. Журналы. Оторванная женская рука. Ничего, что сгодится как оружие.

Я слышал, как вервольф гневно крушит мой кубикл, всё, до чего может дотянуться, и понемногу успокаивается, от того, что снова чует мой запах. Он собирался прийти за мной. Я собирался его встретить.

Не там, где он ждал. Едва Хаффман ворвался, на смеси инстинктов и животного бешенства, я прыгнул с офисного шкафчика ему на спину. Мы столкнулись, и он пропахал мордой стол. Я сжал руки на его шее и душил так сильно, как только мог.

— Посмотрим, насколько ты хорош без воздуха! — прокричал я в острое ухо.

Мы перевернули стол, но я упрямо держался. Его челюсти клацали, но я был в безопасности. Он полоснул меня по спине когтями. Мы крутились и бились об стекло, разбрасывали осколки по всей комнате и крушили его дальше.

Каким-то чудом я удержался. Удерживая поломанную левую на горле, я перехватил его морду здоровой правой и вывернул набок со всей силой, яростью и страхом, что во мне оставались. Позвоночник у твари был прочнее хорошей арматурины. Но я как-то справился.

Шея вервольфа с мерзким щелчком поломалась. Тело забилось в спазмах. Когти бестолково захлопали в пространстве и наконец-то оставили мою спину в покое. Я откатился, едва сохраняя остатки сознания. Встал с опорой на здоровую руку, подтолкнул себя одной ногой, подтянул вялую и непослушную другую, оставляя за собой кровавый след. Я добрался на другую сторону дубового стола и обмяк.

Я слышал как скрипят когти и встаёт на место позвоночник Хаффмана. Ещё секунда и он поднимется, а я уже не смогу драться. Здоровой рукой я опёрся на стол. Увидел его недавний ужин и тот показался мне ужасно смешным. Нехватка крови и кислорода в мозгу сделали своё дело.

— Руку помощи? — хихикнул я в пустоту.

Вервольф садился. Ещё несколько секунд, и я его ужин. А потом он пойдёт убивать людей каждое полнолуние. В остальные дни месяца, никаких сомнений, это будет самый плохой начальник в мире. Вот уж не знаю, что из этого бесило меня больше.

Хаффман качнул головой и вернул себе чувства.

— Не в этот раз, мудила! — Я всем телом пихнул массивный стол. С противным скрипом он пополз к окну и замял ковёр. Я отчаянно толкал пол босой ногой и наконец вбил стол в Хаффмана, повалил его, и, раньше чем вервольф понял, что вообще происходит, выпихнул и его, и проклятый стол, в окно.

Кажется, я спал и видел сон. Всё такое расплывчатое и бессвязное. Вот я тащился к лифту, с ремнём вместо турникета на пробитой ноге. Правда, во сне это было даже не больно. И всё такое медленное, как под водой. Проблесками — скорая и какие-то люди стучат меня по груди и тычут иголками.

Дальше всё стало как-то совсем уж странно, потому что обычно я не вижу сны от третьего лица. Я парил в невесомости и наблюдал, как внизу люди в масках перезапускают моё сердце дефибриллятором.

Ну и снова от первого лица. Теперь в поле. Хорошие крепкие стебли какой-то травы. Я стоял босиком и ощущал утреннюю росу, холодную и влажную, с каждым движением босых пальцев. Тёмно-синее небо пахло свежестью как после грозы. Немного поодаль жевали траву коровы.

Рядом стоял человек. Старый. Его седые волосы растрепались, улыбался он по-доброму, но глаза за маленькими круглыми очками смотрели на удивление цепко. Человек опёрся на трость и махнул рукой.

— Здорово, парень! — говорил он с каким-то восточноевропейским акцентом.

— Ты Бог, что ли? — спросил я.

Он заржал.

— Я? Ха! Мощно пошутил. Боюсь, нет. Просто друг.

— Я умер?

— Почти. Но тебе пора назад. У тебя есть работа. Много работы.

— Работа?

— Призвание, если угодно. Дело трудное, но хорошее.

— Призвание?

— Ещё до твоего рождения. Как это сказать-то?..

— Предназначение?

— Скорее уж короткая соломинка в жребии. Ну всё, иди. Времени нет. Я отправлю тебя назад.

— Мы ещё встретимся?

— Только если будешь тупить и снова помрёшь.

Приятный сон закончился, и мир взорвался болью.

Рядом что-то размеренно пищало. Строго в такт моему сердцебиению. Тук-тук. Две тёмных фигуры стояли рядом.

— Да говорю же, замочим его сейчас.

— Ещё нет.

— Да хрена лысого он чистый!

— Ты знаешь правила.

— Дурацкие правила. Задушу подушкой, никто даже не узнает.

— Я узнаю.

Я провалился обратно в сон.

Проснулся от запаха больничного антисептика. Глаза закрыты, рот ужасно сухой, язык прилип к нёбу. Странное щекочущее чувство кайфа от болеутолителей, которого я не чувствовал с последней хирургии много лет назад.

Я продрал глаза и как-то приноровился к свету. Вокруг, ожидаемо, больничная палата. От больниц я всегда нервничаю, и мне становится не по себе. Хотя сейчас я и согласен, что это всяко лучше наиболее вероятной альтернативы.

Я попытался сесть и обнаружил капельницу в локте, толстые повязки на груди, ногах и спине и гипс на левой руке.

Кривясь от неприятных стяжек на скальпе, я поднял руку и потрогал лоб. Там не бинтовали, но швов я насчитал штук пятьдесят, от макушки до бровей, и заканчивались они на щеке с проходом через нос.

Хорошо, что у меня нет зеркала. Смесь натурального любопытства и капельницы с наркотиками заставили меня оттянуть повязку на груди. Там я обнаружил хирургические скрепки на краях глубоких порезов. То, что врачам пришлось меня для этого побрить, в наркотическом ступоре казалось ужасно смешным. Потом наверняка чесаться будет ужасно.

Я не помнил, как тут оказался, и сколько прошло времени. Часы могли бы помочь, но их как раз и не было. Как и одежды. Только халатик пациента, а под ним средней паршивости склад бинтов, ушедших на перевязку.

Пока чувства возвращались, я начал вспоминать, как тут оказался. Нужно признаться, сначала винил память в передозировке наркотиков. Убил босса-вервольфа? Отменный приход, чего бы они мне там ни вкололи

Ты это вообразил, твердила мне логическая часть мозга. Наверное, какой-то несчастный случай, вот сюда и угодил. Монстров не бывает. Мистер Хаффман не превращался в вервольфа. Ты не выкидывал его из окна. Это не следы когтей, быть того не может. Это всё галлюцинация. На работе будут ржать, а Хаффман наверняка уже ноет, как ты его подставил своим отсутствием и срываешь показатели отдела.

В жопу логику. Я знаю, что я видел.

Оставался способ узнать, что меня отправило сюда. Кнопка вызова рядом с капельницей. Я нажал и принялся ждать, старательно прогоняя из памяти то, как лицо Хаффмана превращалось в переполненную зубами харю. Наконец, спустя небольшую вечность, дверь открыли. К сожалению, не медсестра.

— Мистер Питт. Специальный агент Майерс. Специальный агент Фрэнкс. Мы из правительства, — два человека махнули документами куда-то в мою сторону.

Один был здоровый парень, мускулистый и мрачный. Говорил тот, что постарше, больше похожий на университетского профессора. Оба в плохо сидящих костюмах и выглядели не очень-то счастливыми. Затем они присели. Профессор скрестил ноги, переплёл пальцы и уставился на меня. Молодой достал пистолет.

— Пошевелишься — убью, — пообещал он. Я даже не сомневался. Глок с глушителем. Не знаю, что за калибр, но так, на глазок, срать какой огромный. Глушитель даже не шевельнулся лишний раз. Я тоже.

— Мистер Питт, вас не затруднит описать события в офисе? — начал профессор.

— Ммм, вэээа? — говорить с пересохшим ртом оказалось непросто.

Думаю, они догадались, что я прошу воды, а не освежаю познания в экзотической ругани. Профессор мгновение поколебался, но всё же поднялся, достал медицинский стаканчик из шкафа, налил воды и сунул мне в рот соломинку. Вода, прохладная и мокрая, оказалась лучшей в мире. Агент Фрэнкс подался вперёд, чтобы застрелить меня, если это вдруг окажется необходимым. Парень работал всерьёз.

— Спасибо, — каркнул я.

— Всегда пожалуйста. А теперь расскажи нам, что произошло, а то агент Фрэнкс нервничает.

Я взял паузу. Не хотелось рассказывать ФБР как мой босс превратился в монстра и пытался меня сожрать, а я свернул ему шею и выбросил в окно. Они точно засадят меня в дурку. Пришлось импровизировать.

— Я упал с лестницы, — ну, а чего вы хотели от парня на морфине? Что смог, то и родил.

— Хорош трындеть, Питт, — скривился профессор. — Мы знаем, что произошло. Пять суток назад твой начальник, Сесил Хаффман, трансформировался в ликантропа, в данном случае вервольфа, и попытался тебя убить. Ты принял бой и сбросил его с высоты насмерть.

Шок. ФБР не испытывает никаких проблем с тем, что мой босс стал вервольфом. Пять суток тоже изрядно удивили. Но в основном я удивился, что первое имя Хаффмана — Сесил.

— Это была самооборона. Я хороший парень. Зачем пушка?

— Вы знаете, как люди становятся вервольфами, мистер Питт? Это то немногое, что в кино показывают верно. Вас укусили? Вы заражены. Вирус передаётся в слюне. Шанс на заражение от когтей меньше, но есть. Если бы мы нашли хотя бы один чёткий след укуса, мы бы уже избавлялись от тела. Согласно акту противодействия ликантропии 95 года мы обязаны уничтожать подтверждённых оборотней на месте. Извините.

— Не думаю, что он меня укусил, — выдавил я. Но в животе собрался комок ужаса. Досталось мне изрядно. Я стану вервольфом? Или ФБР меня пристрелит?

— Серебряные пули, — добавил агент Фрэнкс. Его глок был направлен мне в голову. Не знаю, какой фокус в стиле Джеки Чана ждал от меня Фрэнкс, но я совершенно точно ничего делать не собирался. У меня и двигаться-то еле получалось. — На всякий случай.

— И что теперь? — спросил я.

— Ждём. Кровь в лаборатории. Вернут положительный результат, придётся вас пристрелить. Отрицательный — мы вас отпустим. Нам должны позвонить.

Он сказал «пристрелить». Как собаку. Весь этот разговор уже серьёзно испытывал на прочность мои анти-авторитарные убеждения.

— Просто отпустите?

— Да. Но любое публичное упоминание произошедших событий нарушает Закон о Неразглашении Горних Сил, и вы будете наказаны по всей строгости закона.

— Свинцовые пули, — кивнул Фрэнкс. Его навыки общения выглядели довольно скромно.

Глаза Майерса изображали что-то такое, что при некотором старании получилось бы расценить как сочувствие.

— Мистер Питт, это для вашего же блага. Если вы заражены, мы оказываем вам услугу. В противном случае через три недели вы уже начнёте жрать бабушек и внучек. Надеюсь, анализ придёт негативным, и мы просто забудем, что всё это вообще случилось.

— А что теперь?

— Подождём немного, — сказал агент Фрэнкс.

— Легко тебе говорить.

Врач пришёл и замерил мне пульс и давление. Сестра поменяла капельницу и осмотрела повязки. Персонал опасался федералов и работал молча. Принесли цветы. «Хансен Индастриз», даже с открыткой с пожеланием выздоровления. Письмецо в конверте от юристов «Хансен Индастриз» оповещало, что я уволен за нарушение корпоративного запрета на оружие на рабочем месте. Если я надеюсь получить свой бумажный парашют, мне лучше бы не протестовать вслух по этому поводу. Чмаффки и обнимаффки, отдел кадров.

Я нажал кнопку, и приводы сложили кровать, превратив её в кресло. Майерс включил телек и смотрел викторину. Ящик развеивал скуку и, что важнее, прогонял мысль, что я закончу покойником или, ещё хуже, как Хаффман. Майерс играл неплохо, но я его переигрывал и уничтожал. Я царь викторин. Фрэнкс держал пистолет на коленях и тянул колу без сахара. Я старательно гнал мысль, что эти милые люди из правительства тут затем, чтобы выбить кое-чьи мозги серебряными пулями. Ведущий Алекс Требек знал все ответы. Участники викторины должны были формулировать вопросы.

— Что такое Константинополь? Майерс, насколько мне досталось?

— Большая кровопотеря с последующей клинической смертью на операционном столе. Нулевая мозговая активность. Примерно триста швов и скрепок, несколько переломов. Если мы вас не застрелим, выздоровление гарантировано. Но красивым вам уже не стать. Что такое Великая китайская стена?

Мысль о клинической смерти интриговала. Типа круто. Интересно, сойдёт чтобы кадрить девчонок?

— Кто такой Ганди? А что там с мистером Хаффманом?

— Он упал на «Линкольн-Навигатор». Сверху упал стол. В лепёшку. Больше пострадавших нет, — его бомбило. Я точно переигрывал его в категории исторических личностей, а профессор явно привык к победам. Ха-ха, сосунок, викторинная смерть идёт за тобой. — Что такое Великая Хартия? Почему Хаффман не собрался обратно или что-то в этом роде?

— Ну ты мозговитый. Не-а. Ликантропы могут быстро регенерировать всё, кроме повреждений от серебра, но ткани восстанавливаются за счёт расхода энергии. В одном теле можно удержать конечный запас жизненных сил, так что достаточный объём повреждений их всё равно убивает.

— Огонь, — добавил Фрэнкс.

— Да, огонь годится. О, этот вопрос я знаю! Что такое уран? — выкрикнул он.

— Неверно! — я изобразил противный гудок. — Что такое берилл? Майерс, ну ты же из правительства. Вас без вышки не берут. Что за отстой?

Старший агент переключил канал на CNN и скривился. Ну, если они меня всё-таки убьют, я хотя бы уже отомстил. Защитил свою честь на поле брани в области бессмысленной эрудиции. В новостях передавали о взрыве на каком-то далёком русском трубопроводе, очевидно по вине чеченских террористов. Я приглушил звук и продолжил доставать агентов.

— Это вообще часто бывает? Как Хаффман стал вервольфом?

— Вы задаёте много вопросов, — сказал Фрэнкс.

— Мой спутник прав, мистер Питт. Это информация для служебного пользования. Просто запомните, что вам лучше молчать.

Замечательно. Похоже, лучше бы мне спать и дальше. Тупые федералы.

В дверь постучали. Из вежливости, не иначе, потому что тут же в палату и вошли. Фрэнкс еле успел прикрыть глок потрёпанным номером «журнала домохозяек» Марты Стюарт.

Мужчина среднего роста, стройный, коротко стриженый песочный блондин, где-то за сорок. Ничего примечательного, такого в толпе и не запомнишь. Но какая-то олдскульная крутизна проявлялась уже в том, как он вошёл. Прям вот Джеймс Кэгни или Хэмпфри Богарт из золотого века кинематографа. Сигарета во рту явно нарушала больничные правила.

Майерс скривился, а Фрэнкс, похоже, всерьёз раздумывал, что пистолет в этой комнате можно направить и в чью-то ещё сторону.

— Ну-ну, а вот и наши маленькие борцуны с опасностями. Как там нынче делишки с убийствами свидетелей? — из кармана его кожаного бомбера появилась визитная карточка. Он сунул её мне прямо в гипс.

— Пошёл ты, Харбингер, — сказал Фрэнкс.

— Ситуация под контролем. Вы тут излишни, — холодным тоном добавил профессор.

— В аду каток раньше откроют, чем я поверю, что у вас, ловчил федеральных, что-то под контролем.

— Тебе лучше заткнуться, — прорычал Фрэнкс.

— Или что? — с рассчитанной воинственностью и самой капелькой южного акцента спросил человек. — Арестуете меня? Вам это не по душе, но мы снова в деле, и полностью законно. Не выпни феды нас из Йеллоустоуна, вервольф бы не ушёл, жирдяя бы не укусили, и этому парню не пришлось бы сражаться.

— Государственные заповедники в нашей юрисдикции. Ваши люди не имеют права носить оружие на их территории. Не повезло. Советую успокоиться, — Майерс говорил, как человек, привычный к тому, что ему подчиняются.

— Мне успокоиться, Майерс? — фыркнул новый парень. — За вашей бюрократической хренью остался след из настоящих трупов. Пара обходов закона, и у вас бы не было двух покойников и этого парня на руках.

Он ткнул пальцем в мою сторону.

— Порядок основан на правилах. Неподчинение правилам и привело к вашему первому закрытию. Я думаю, вообще не стоило разрешать вам снова приступить к работе.

Нужно ли уточнять, что обстановка в комнате изрядно накалилась? Я даже как-то и забыл про бинты и утку. Майерс и гость играли в гляделки. Фрэнкс был готов в любой момент спустить нашего гостя по ступенькам, и желательно — головой вперёд. Любой, кто заставил этих ребят так бомбануть, как по мне, человек хороший.

— Эмм... Не то чтобы я прям хотел помешать вашему фестивалю любви и всё такое, но вы кто?

Наконец Майерс всё же моргнул и проиграл. Гость взглянул на меня и словно оценил. Глаза его оказались холодными, синими и пугающими. После нескольких долгих мгновений он видимо решил, что я прошёл, и протянул руку. Фрэнкс отложил журнал и показал мне пистолет. Ну так, просто чтобы я не задумал чего дурного.

— Эрл Харбингер. МХИ.

— Оуэн Питт. Бухгалтер, — руку он мне пожал как стальной пресс. — МХИ? Это какая-то секретная правительственная лавочка или что?

— И близко нет, — Майерс хихикнул.

— Если бы мне пришлось работать с ними, идиотами, я бы застрелился, — Харбингер нахмурился, — Частники. Работаем за прибыль. Ведущий лидер отрасли. Той, в которой у тебя неплохие шансы. Ты хорошо справился.

— Спасибо, но я не думаю, что достаточно хорошо. Эти парни сказали, что я вероятно стану таким же уродом, как мой босс, — не самое комфортное признание, аж в груди ледяной ком встал. — Я такого не хочу.

— Не парься, — качнул он головой.

— Ищете свежее мясо, Харбингер? — влез Майерс. — На данный момент за мистера Питта отвечаем мы, и пока я не разрешу, ему не уйти.

— Я, конечно, не занимаюсь вопросами найма, Майерс, но если тебе нужно, говорят, в супермаркете «Уолл-Март» искали нового швейцара, — откликнулся он. Повернулся ко мне и продолжил, будто нас и не прерывали, — Ты когда-нибудь задавался вопросом, почему ты в бинтах целиком, кроме пореза на голове?

Я потрогал швы на лице. Что-то мне подсказывало, что шрам останется ужасный.

— Чтобы они могли его видеть. Начнёшь слишком быстро регенерировать, и тебя замочат. Судя по тому, сколько тебе досталось, они уверены, что ты перекинешься. Я не видел ещё никого, кого бы так рвали вервольфы, а он это пережил. А ещё я думаю, что раз ты до сих пор не регенерировал, они всё же отправили кровь на анализ, просто так, на всякий случай. Потому что им зудит уже тебя пристрелить. Но у них права нет, поскольку есть вероятность, что ты всё ещё человек.

— Они сказали, что ждут результат.

— И правильно делают. Но вот что я тебе скажу. Я про монстров книгу написал. Если через пять суток у тебя ни одного симптома, слово даю: ты не заражён.

— Правда? — впервые с момента пробуждения в антисептической пыточной я ощутил надежду.

— Всё будет хорошо. Слушай, когда эти дрочилы получат свои анализы, и ты отсюда выберешься, позвони мне. Я оставил карточку. Нужно поговорить. Отдохни пока.

Как ни странно, я поверил. На кого-то способного прятать неприятную правду гость не походил совершенно.

Харбингер вышел, намеренно толкнув Майерса. Старший агент явно злился, но молчал, пока дверь не закрылась.

— Тебе лучше держаться подальше от этой шайки, Питт. Однажды им светит облажаться, и тогда каждый из них, до последнего, закончит тюрьмой или смертью. Они не уважают авторитет правительства.

Да я тоже.

— Знаете, а я спать, — вернул я любезность агентам. — День выдался утомительный. Если ваш анализ вернётся положительным, просто стреляйте и всё. Если нет, валите к чёрту и оставьте меня в покое. И в любом случае — не будите!

Я нажал кнопку и разложил кровать обратно. Не так наглядно, как грохнуть за собой дверью, но сойдёт.

Чтобы отрубиться, хватило нескольких минут. Тело болело, наркотики шли в кровь, но я постарался сжать визитную карточку покрепче.

Федералы вернулись к телеку.

Сон выдался странный. Расплывчатый, мутный, дёрганый, жестокий и быстрый. Ни фига не похожий на привычные сны.

Битва. Не знаю где, но в прошлом. Детали скрывала метель. Толпы солдат противостояли одному сверхъестественному врагу, отчаянно пытались остановить его и умирали. Единственное, что имело для него значение пропало, и он собирался это вернуть. Он был Стражем.

Во сне нашлось и более злобное существо. Даже хуже Стража. Тоже старое, проклятое и увядшее, оно так и сочилось гневом и ненавистью. Ослабленное неудачей, существо отступило, едва приблизился Страж. Прихлебатели существа пали в неравном бою, и оно бежало в руины.

Последний живой ожидал Стража. Лидер кровавой элиты. В чёрной униформе, он стоял над жалкими человеческими жертвами, и гордо выкрикивал, что его владыка ещё вернётся и закончит то, что они начали. А потом вздёрнул пистолет к голове и застрелился.

Последние мгновения сна оказались немного понятнее. Я наконец-то разглядел Стража. Огромный мужик. Каждый дюйм кожи покрывали татуировки. Их чернила двигались как живые. Он смотрел на меня через пространство и время. Его глаза — два бездонных омута чернейшей ненависти.

— Тебе суждено пасть от моей руки.

Я проснулся как от удара. Приснится же... понятия не имею, что. Странные бесформенные злые твари, татуированные убийцы, битва в снегу, и орава солдат, в панике орущая по-немецки. Это точно наркотики.

На чьём-то мобильнике надрывался рингтон. «Возьми меня с собой на бейсбол», кажется. Я закрыл глаза и притворился, что сплю.

— Майерс, — я приоткрыл глаза и начал подглядывать. Речь шла о моей судьбе. Я не то чтобы вот прямо верующий, но сейчас я молился, чтобы гость оказался прав. В двадцать четыре умирать рановато. Я скучал по брату и родителям и совершенно точно жалел, что так и не хватило времени починить наши отношения. И ещё не тратить время на всякую мелочь. Но поздно. Мою жизнь решал один телефонный звонок и один спусковой крючок чужого глока.

— Ага. Точно. Ага. Хорошо. Да. Пока.

Не самое информативное общение. Я напрягся и ждал, когда же пуля расколет череп и раскроется грибом у меня в мозгах. Какое-то очень долгое мгновение я даже задавался вопросом, хорошо ли стреляет Фрэнкс. Последнее, чего я хотел, это закончить после выстрела овощем, беспомощным, но живым. А пуля в голову это вообще больно?

Я прикусил язык. Умолять бесполезно. Лучше так, чем уродливой нелюдью в следующее полнолуние.

Ожидание показалось вечностью. Несколько реплик шёпотом, движение, и никаких вспышек пороха и грома выстрела. Только писк медицинских приборов в такт сердцебиению. Пульс у меня точно ускорился. Тяжело притворяться, что ты спишь, когда тебя выдают приборы. Лёгкие горели от задержки дыхания. Мышцы живота собрались в болезненный комок. Какая-то часть моего сознания мстительно надеялась, что выбитые мозги хотя бы испортят их дешёвые костюмы. Успехов с химчисткой, мудилы.

Наконец, я услышал, что агенты уходят. Дверь медленно распахнулась. Я рискнул приоткрыть глаза, и увидел, как они тихо покидают комнату. Фрэнкс казался разочарованным тем, что так никого и не убил. Что удивительнее всего, Майерс честно старался не шуметь. Дверь закрылась, и они ушли.

Минуты шли, и я убедился, что они точно не вернутся, но лежал тихо. Обещание исполнилось. Звонок пришёл. Я не заражён, всё ещё человек, и не умру. Я засмеялся и смеялся, пока не открылся какой-то шрам на спине, и после этого орал сначала от боли, потом с облегчением. Как я и говорил, не то, чтобы я верующий, но этой ночью точно да. Я хлюпал носом, пока стресс не ушёл, оставив за собой лишь усталость.

Осталось две мелочи перед тем, как отойти ко сну. Я ухватил букет цветов от «Хансен Индастриз» и метнул через комнату. Тупая была работа, как ни крути. Затем подтащил к глазам визитную карточку и попытался сфокусироваться на тексте. Прочитать мелкий шрифт не получилось, но главное я ухватил:

Монстер Хантер Интернейшнл

Проблемы с монстрами? Звоните профессионалам.

Основано в 1895 году

Физиотерапия отстой. Восстановление отстой. Бесконечная чесотка под гипсом — худшая пытка в истории человечества. Но хуже всего родители, которые вторглись к тебе домой с мыслью причинить добро и заботу. Едва мои предки узнали про «инцидент» это превратилось в изрядную проблему.

Мой отдых в госпитале перед этим тянулся ещё неделю. Помереть, даже если только на минутку-другую, оказывается чертовски утомительное занятие. Врачи удивлялись, что я вообще живой. Когда я спросил одного, сколько именно крови я потерял, он сухо прокомментировал: «Большую часть».

Лечение в основном сводилось к тому, что я пытался ходить и ничего себе при этом не порвать. Силы понемногу возвращались, и я уже мог проковылять метр-другой на своих ногах и даже переварить больничную еду. Полиция Далласа прислала детективов на разговор. Ни слова про сверхъестественных монстров и агентов ФБР. Ну и, поверьте, я тему избегал так же старательно. В основном копы полагали, что мистер Хаффман — серийный псих-убийца, который нажрался фенциклидина и с мощного прихода ангельской пыли отправился за мной с 35-сантиметровым боуи.

Ни капли не сомневаюсь, что федеральные друзья поиграли с местом преступления достаточно, чтобы получилась та история, что им нравилась, и в ней точно не осталось места для вервольфа.

Полицейские благодарили меня за избавление мира от крайне плохого человека и провели случай как чистейшую допустимую самооборону. Никаких признаков, что мне собирались прицепить какие-то последствия. Даже мой .357 вернули, после того, как он покинул ящик в комнате хранения вещественных доказательств.

Местные газеты смаковали историю моей самообороны против чокнутого серийного убийцы Сесила Хаффмана. Что смешнее всего, с фотографиями. Уверен, что большинство читателей ни капли не сомневались, что я и есть чокнутый убийца, потому что я большой, молодой, накачанный, темнокожий, в целом уродливый и с остекленевшими глазами. Мистер Хаффман куда больше походил на жертву: толстый менеджер очень среднего звена очень средних лет, с грустными очами и тремя подбородками. Внешность обманчива. В госпитале то и дело приходилось гонять журналистов. Я боялся неумело соврать, или залажать историю прикрытия и привлечь на себя раздражение ФБР. Пришлось даже отказаться дать интервью в эфире Опры. Мама просто в бешенство пришла, когда узнала.

Мои прибыли как раз перед выпиской. Не поймите меня неправильно. Я честно люблю семью. Они хорошие. Чокнутые, но хорошие.

— Чёрт побери, малыш, дерьмово выглядишь, — стало первым, что я услышал из уст отца, когда он увидел моё лицо.

Отец — примерный гражданин, ветеран, герой и почётный член очень закрытого сообщества полевых бойцов специального назначения. На хорошем счету. Дома он эмоционально холодный строгий мужик, который практически не может нормально общаться с детьми. Когда я был маленький, то всерьёз считал, что он нас правда не одобряет, или даже не любит. Приходилось старательно идти по его стопам. Младший брат ответил на это всё тем, что бросил школу и начал играть хэви метал. Пока я получал диплом бухгалтера, он подписывал контракты на альбомы и всегда пребывал в окружении горячих фанаток и шумных тусовок.

Отца немного раздражало, что меня так порвал какой-то жирный поц, и это при том, что я моложе, в лучшей форме и у меня ствол. Ну, позорище. Сожри меня Хаффман, и отца сильнее бы подорвало, что Питт ухитрился проиграть в бою, чем то, что у него больше нет сына.

Последний раз он так на меня обижался, когда я просился в армию, но меня завернули с плоскостопием и упоминанием астматических приступов в детском возрасте. Тяжёлый для него оказался денёк.

Он воспитывал детей, чтобы они пошли его солдатскими путями. Даже моё имя, Оуэн, это название пушки, с которой он бился за свою жизнь в Камбодже на войне, которую официально даже не объявили. Он думал, что имя неплохо звучит, а настоящая пушка всего-то и пригодилась ему, чтобы убивать коммунистов в окружении на вражеской территории. Когда из всего стреляющего железа между тобой и ними у тебя лишь вечно клинящее австралийское говно старше тебя по возрасту, и не к таким интересным выводам можно прийти. Можете поверить, ребёнком я слышал все эти истории.

— Деточка моя! Бедолажечка! Как это произошло! Ах ты бедняжка! — мама. Она так несколько минут продолжала, вперемешку с обнимашками, поцелуями и влажными салфетками. Она у нас в ответе за семейные эмоции. А ещё мамина любовь проявляется через кухню, вот почему я толстый. В моём доме, если ты не ешь — тебя не любят. Бессмысленно уточнять, что Питты растут большие.

Они забрали меня на квартиру, где, к моему удивлению, и остались. Я пытался их убедить, что совершенно в порядке, и что помощь не требуется. Поскольку я всё ещё плохо ходил и оставался по уши в бинтах, не думаю, что это звучало убедительным аргументом в пользу моей самостоятельности.

Недели шли. Я выздоравливал. Силы возвращались. После нескольких осмотров врача я начал потрескивать. Люблю, как мама готовит, но вместе нехватка упражнений, атрофия мышц и три тысячи калорий на обед приводят к набору веса. И всё это под бесконечные вопросы где моя подружка, когда я женюсь, когда найду себе новую работу, и что буду теперь делать. И конечно же выводы, что я должен вернуться домой, найти там себе новую работу и начать встречаться с хорошей девушкой.

Несколько раз приходили друзья. Мама постоянно таскала домой новое кино. Я наконец-то дочитал все книги и начал просматривать вакансии.

Отец в основном в гольф играл.

Визитная карточка так и лежала у меня в спальне. Я собирался позвонить, но так и не мог себя заставить. Проще не думать лишний раз о мире, в котором есть место для мистеров Хаффманов.

Тяжелее всего оказалось ни с кем про это не разговаривать.

Однажды мне позвонил брат, Мош. Так-то его звали Дэвид, но уже давно — только родители. Поскольку из всей семьи он разговаривал только со мной, и то изредка, он просто не слышал про инцидент. Позвонил как только узнал. Ну мы поговорили, и я слово за слово выдал ему одобренную ФБР версию. Из всех, с кем я говорил, рассказать правду именно ему хотелось сильнее всего. Но поскольку я не хочу, чтобы правительство меня замочило, пришлось воздержаться.

Я спросил, как он там. «Машина для уничтожения капусты» поживала неплохо и даже собиралась выпускать новый альбом, «Держи свинью крепче», уже через месяц. Я выпросил копию в подарок и контрамарки на лучшие места, когда тур приедет в Даллас. Он пообещал, с условием, что меня до этого момента никто больше не убьёт. Я обещал очень с этим постараться.

Вечером, когда родители должны были улетать, отец решил поговорить со мной в сторонке. Подождал, когда мама займётся на кухне и поманил за собой в зал.

— Оуэн, надо поговорить.

— Конечно, пап. О чём? — не так уж часто отец решал со мной поговорить. Но сегодня явно этого хотел.

— Сынок, я прямо скажу. Ты недоговариваешь. Я это знаю.

— Что? — удивился я. — В смысле?

Поймал он меня. Чего тут скажешь, оставалось кивать молча.

— Плюс, я знаю, через что ты прошёл ещё в школе и всё то, о чём ты не рассказывал потом, чтобы мама не волновалась.

Вот здесь я прям дёрнулся. Понятия не имел, что он знает.

— Папа, ты о чём? Я просто на складе работал.

— Конечно работал. Недолго. А ещё вышибалой байкерской пивнушки и в нелегальном бойцовском клубе с денежными ставками.

— А ты откуда знаешь?

— Помнишь Безумного Чарли с моей работы? Заядлый игрок. Он застал один из твоих боёв. Следующим вечером просто телефон мне оборвал рассказами, как мой пацан выбил дерьмо из каких-то очень крутых парней. Так что я сам немного проверил. Хорошо платили-то?

На ранних этапах своего жизненного пути я открыл выдающиеся таланты в области насилия, которые дополнительно поощрял и взращивал мой отец. В паре с физической устойчивостью на удар это помогало заработать довольно приличные деньги, и куда чаще, нежели разик-другой. Не тот офисный пакет дополнительных выгод, что у счетовода, но признаю, у возможности без ограничений бить людей в лицо есть некоторые преимущества.

— Двадцать процентов доли заведения, если выигрываешь. Пять, если проиграл. Очень незаконно. Я какое-то время работал по барам. Меня звали только когда уже вставала проблема. Всё остальное время я грыз учебники, — я оставил за кадром неудобную правду о том, что проблемы вставали ежечасно, а местная скорая адрес давно наизусть знала. — Я этим занимался только чтобы за образование платить.

Врать плохо, но я вряд ли признаюсь отцу, почему я завязал.

— А почему ты ничего так и не спросил тогда? — после молчаливой паузы закончил я.

Он смутился на минуту.

— Не моё дело, ты уже взрослый, — продавил он через эмоции.

Я искренне верю, что так прозвучало самое близкое в моей жизни утверждение, которое можно счесть за его комплимент.

— Но в любом случае, я полагаю тебе хватило опыта боёв с вооружёнными ножом парнями, — он и понятия не имел, насколько. Шрамов у меня куда больше старых, чем свежих. — Я хочу знать, как этот мудила подмёл тобой пол, разломал стены, разнёс мебель, всосал десять пуль и даже после всего этого вскрыл тебя наизнанку?

— Думаю, наркотики, — на лучший ответ меня просто не хватило.

Он продолжил.

— Я видел такие раны. Я видел парня, которого убил тигр. Выглядел он как ты. Его трясли и волочили туда-сюда. Кот с ним играл. Мышцы на спине прожрал до костей, как мы жареную курицу, и это всё на живую, до того, как перевернуть, распотрошить и жрать горячие потроха, — я помнил эту его историю. Отец поведал её со всеми кровавыми подробностями где-то в мои шесть лет — на сон грядущий.

— Пап, не знаю, что и сказать.

Он посмотрел мне в глаза. Довольно страшный он у меня человек, и физически и эмоционально.

— Слушай, я знаю, что на свете бывает всякая дикая хрень. Я слышал от людей, которым верю. Я видел кое-что такое, что ни у кого не получится объяснить с позиций здравого смысла, — он качнул головой, словно пытался что-то забыть. — Я хочу сказать, что знаю, что ты спутался не с обычным человеком. Если хочешь рассказать мне всю историю, я выслушаю.

Я не ответил.

Он нахмурился, устал ждать и молча вышел, несомненно опять мной недовольный.

На следующий день они улетели.

Я с руганью ковылял по квартире, то и дело сшибал мебель и пытался открыть входную дверь. Кто-то звонил, и после второго раза просто держал кнопку. А звонок у меня очень противный.

— Одну минуточку! — прокричал я, когда споткнулся о диван. Ноге уже стало гораздо лучше. Это самая моя тяжёлая рана, и самая чувствительная, особенно если пытаться ходить. Остальные зарастали неплохо, и даже гипс наконец-то сняли. Я пообещал себе, на долгом пути к двери, что если там журналисты, я забью костыль им в грудную клетку и пришпилю к стене в назидание другим таким самоубийцам.

В глазок я увидел лишь темноту. Лампочка снова перегорела.

— Кто там? — прокричал я через дверь, перехватив наизготовку костыль на случай если это газета или телевидение. Журналисты слетались на меня как мухи на помойку, вероятно из-за вранья про маньяка. Ну а что? Маньяк выброшен из многоэтажного здания? Прекрасный заголовок.

— Эрл Харбингер, — глухо прозвучало в ответ. — Мы говорили в больнице.

Я почти забыл про визитку. Почти.

— Чего надо? — крикнул я.

— Помочь с налогами, чего ещё мне по-твоему может быть надо?

Я сомневался, нужно ли открывать. С одной стороны, нормальная жизнь, работа и желание притвориться, что самые опасные в этом мире существа — всего лишь старые добрые злодеи, после чего можно спокойно засыпать по ночам. С другой стороны, я хотел услышать некоторые ответы.

Любопытство победило. Я снял два засова и открыл дверь. Харбингер зашёл с подружкой.

Выглядела она прекрасно. Самая красивая женщина, которую я когда-либо видел. Черноволосая, высокая, светлая, с большими карими глазами. Лицо не деланное, как у всех этих моделей, а живое, настоящее, потому что она и была целиком настоящая. Примерно как Елена троянская, ради которой и тысячу галер на бой отправить стоит, вот какая настоящая. Она носила очки, а я всегда был слаб на девчонок в очках. Поскольку я некрасивый, это, наверное, росло из комплексов о том, что мне нужна красивая девушка, но такая, которая сама не очень хорошо замечает чужую внешность. А ещё вполне консервативный деловой костюм ей шёл, не то, что абсолютному большинству других известных мне женщин. На глазок было ей двадцать с чем-то.

— Мистер Питт? — спросила она. Даже голос красивый. Богиня.

Я попробовал ответить, но слова как-то закончились. Говори же, придурок!

— Ну, типа, привет, — отменное начало, продолжай, большой парень, — Вы можете, ну... меня зовут Оуэн. Друзья зовут меня Зи. Потому что моё второе имя. Оно типа начинается с Зи. Или как вам угодно. Заходите, пожалуйста, — ну да, такой-то оратор.

Она улыбнулась и протянула руку.

— Джулия Шеклфорд, приятно с вами познакомиться, — рукопожатие оказалось на удивление крепким, с рабочими мозолями на руке. Как в одном рукопожатии сказать, что ты не сопля какая? Идеальная женщина.

Её глаза расширились при виде моего лица. Шрам. Неплохо заживал, но я знал, что всё равно страшный. Когда спадёт опухоль, на лице останется красная полоса, точно через ломанный-переломанный нос с выходом на щёку. Брутально.

— Извините, я не хотела пялиться, — сказала она и отвернулась. В голосе проскальзывал южный акцент.

— Ничего особенного. Просто царапина. Думайте обо мне как о Гарри Поттере на стероидах, — постарался я. — Проходите, садитесь. Выпьете чего-нибудь?

— Нет, благодарю вас, — ответила Джулия. Какое прекрасное имя. Джу-улия.

— Мне пива, — бухнул Харбингер

— Извините, пива нет, — я почти сознался, что вообще не пью, но мне очень не хотелось выглядеть сосунком. Честно говоря, после стольких лет работы с алкашами я вообще поклялся не прикасаться к этому делу.

Харбингер недовольно проворчал. Они присели на диван. Мне потребовалась минута, чтобы протанцевать с костылём вокруг кресла. Тяжело впечатлить девчонку зрелищем огромного неуклюжего парня с дурацкой алюминиевой палкой. Я наконец-то плюхнулся и обронил костыль.

— На поправку? — спросил Харбингер

— Весьма. Доктора считают, я быстро выздоравливаю. Гипс сняли, можно начинать упражнения на верхнюю группу мышц, если аккуратно и не перенапрягаться.

— Жмёшь?

— Немного, — ответил я. До инцидента я жал сто восемьдесят кило и больше. Правда, это не очень заметно, когда жмёт настолько большой парень. Из-за располосованной грудной клетки и вынужденного бездействия восстановление формы грозило затянуться.

— Осторожнее, не перенапрягайся. Тебя сурово покоцали. Честно говоря, я не видел никого, кого бы так рвал вервольф, а ты это пережил. С хорошим серебряным оружием ещё может быть, но врукопашную чистое безумие. Тебе повезло, — он говорил про вервольфов как про что-то обыденное, ничего интересного. Ну типа как нормальные люди пылесос или тостер обсуждают.

— Мистер Питт... извини... Оуэн, — начала Джулия. — Мы собираемся рассказать немного странные вещи, но ты уж точно поймёшь, что мы не сумасшедшие. Эрл и я представляем компанию «Монстер Хантер Интернейшнл».

— Хорошо, я слушаю, — Джулия могла рассказать мне даже что она прилетела с лун Юпитера, и я всё равно бы слушал внимательно. Что-то более вменяемое? Пустячное дело.

— МХИ — частная организация, занятая проблемами с монстрами. Ну, по факту охотники за монстрами.

— Звучит логично, — я улыбнулся. Ни фига это логично не звучало. Чокнутая хрень, и расскажи я честно любому мозгоправу про свой бой с Хаффманом, куковать мне в комнате с мягкими стенами в тот же час. Так что я слушал.

— Как вы уже поняли, монстры вполне реальны. Они существуют, и они — серьёзная угроза миру. Наша компания занимается нейтрализацией подобных угроз.

— Хорошо платят? — искромётно пошутил я.

Харбингер залез под куртку, достал чистый конверт и кинул мне. Я поймал.

— Это чего?

— Федеральная награда за устранение нежелательных горних сил. Пафф, — объявил Харбингер.

— Пафф?

— Тедди Рузвельт запустил программу в свой президентский срок, — ответила Джулия. — Вечный фонд горних сил. Кодовое слово для служебного пользования и основной финансовый инструмент контроля поголовья монстров охотниками. Серьёзный источник доходов МХИ. Остальное мы получаем на постоянных контрактах с местными властями, организациями и частными лицами, которые испытывают проблемы с монстрами.

— Открой его, — предложил Харбингер. — Федералы хрен тебе сказали, но ты завалил новенького вкусившего крови взрослого оборотня. В одиночку. Все деньги за этого ушлёпка твои. Я взял на себя работу с документами. Не думаю, что ты сильно против.

В конверте лежал совершенно обычный чек. Министерство финансов, с зелёной надпечаткой «Пафф» чуть ниже герба. Получатель: Оуэн Застава Питт. Сумма: 50 000$

Кажется, я пискнул что-то ни фига не мужественное. Годовая зарплата на прошлой работе меньше была.

— Да вы, блин, прикалываетесь? — я посмотрел на Джулию и приложил все усилия, чтобы демонстративно пошевелить бровью.

— Не-а, — Джулия рассмеялась. Очаровательный смех. — Чек полностью законный. Награда зависит от степени угрозы населению и тяжести потерь. Сейчас пик сезонной активности ликантропии, а этот конкретный монстр убил нескольких человек ранее тем же вечером. Будь он старше, или оставь за собой больше трупов, награда бы выросла.

— То есть, вы хотите сказать, правительство оплачивает людям убийства вервольфов? — я был готов положиться на её слово, но в банк с этим чеком собирался как только они уйдут.

— Да, и все другие типы сверхъестественного.

— Другие? И кто там ещё?

— Много кто, но я не хочу уходить от темы. Если ты не согласишься на предложение, то всё, что я могу рассказать, нельзя разглашать. А то правительство устроит тебе нелепую бытовую смерть посредством грубейшего нарушения правил безопасности при работе с бензопилой в домашнем быту. Или придумает что-то настолько же глупое и фатальное, и я тут ни капли не шучу. У них строгая политика секретности. Так что прежде, чем я расскажу, что там ещё, я бы хотела...

— Зомби! — перебил я. — Зомби существуют?

— Оуэн, пожалуйста, мы должны...

— Зомби полно. Медленные, быстрые. Какие хочешь. Мерзкие ублюдки, — сказал Харбингер.

— Вампиры?

— О, да. И позволь заметить, ни фига это не очаровательные жизнерадостные ребята из телевизора. Кровопийц хуже не сыскать. Поп-культура сделала из них секси-интеллектуалов, но разорванная артерия ни капли не сексуальна. Ну и вообще они та ещё банда самой разной нежити.

Джулия вздохнула. Я хотел знать, что ещё настоящее, а Харбингер более чем охотно рассказывал. Его, похоже, развлекал и заводил дискомфорт спутницы.

— Бигфут и йети?

— Да, но без наград. Они не проблемные.

— Чупакабра?

— Козососы. Ну и тебя порвут.

— Гигантские звери-мутанты?

— Да, но тут япошки почти монополисты.

— Морские чудовища?

— Да, но только если они злые.

— Серьёзно? А пришельцы?

— Не те маленькие зелёные человечки, про которых ты подумал. Если такие есть, мы их не встречали.

— Призраки?

— У нас строгая политика. Только монстры с физическим телом. Нет тела, нечем подтверждать контракт. Значит и выплату тоже. Плоть и кровь, пожалуйста. Можно кости, экзоскелет или слизь.

Мы так несколько минут продолжали. Я вспоминал хорроры, а Харбингер рассказывал, насколько в основе лежит что-то настоящее. И каждый ответ совершенно всерьёз.

Если он всё это придумал, я никогда в жизни не сяду играть против него за покерным столом.

Когда я только-только дошёл в списке до твари из Чёрной лагуны и узнал, что да, она настоящая, Джулия не вытерпела.

— Извините, ребята, — она ткнула Харбингера локтём под рёбра. — Назад к делу. Оуэн, мы ищем охотников. Из-за специфики нашей работы мы не можем просто дать объявление. Обычно мы встречаем людей, которые уже пережили контакт с монстром и которые справились хорошо.

— Ну, я справился нормально. Я надеюсь.

Джулия снова засмеялась. Харбингер подмигнул.

— Можно? — она вытащила диск из сумочки. Я согласно кивнул, и она засунула его в плеер телека. — Не думаю, что тебе это показали. Для твоей компании и полиции Далласа этой записи просто не существует.

Третья кнопка. Поехали.

Нас ждало чёрно-белое видео с камер безопасности четырнадцатого этажа. Экран делился на четыре квадрата. Я удивился, куда смотрели некоторые камеры. Вот уж где бы совсем не ожидал. Одна даже вполне качественно показывала кабинет Хаффмана.

— У них камеры по всему зданию. Наверное, у вас большие проблемы с воровством, — заметил Харбингер. Ну да, я так и знал, что не стоило уносить домой ту бумагу для заметок.

Видео началось. На часах 20:05. Думаю, я глупо выглядел. Большинство людей кажутся себе глупыми на записи. Звука не было, но всё шло примерно как я запомнил. Удивляло то, насколько быстро всё случилось. Бесконечная трансформация оказалась удивительно быстрой, когда я посмотрел её под непривычным углом от третьего лица. Битва уместилась в считанные минуты, но для меня каждая доля секунды казалась вечностью. Создание на экране даже близко не выглядело так страшно, как вживую, когда её горячее дыхание обдаёт тебе лицо. Третья камера сдохла, когда моё тело ударилось об потолок. Мы исчезли на мгновение, но тут же выскочили в другом кадре. Искренне удивляло, насколько скучно выглядит кровь на стенах в чёрно-белой записи. Наконец я сломал вервольфу шею и вытолкал стол из окна.

Только здесь до меня дошло, насколько тяжело я дышу.

Джулия выключила телевизор и аккуратно убрала диск.

— Неплохо справился, а? Как по мне, удивительный бой. Ты мог сдаться и погибнуть несколько раз. Ты удивишься, сколько людей при встрече с кошмаром замирают. Их мозг не может обработать картинку перед глазами, а потом уже слишком поздно, очередной неописуемый ужас из-за пределов великой пустоты ковыряется в зубах позвоночником. Охотники не замирают. Они сражаются.

— Слушай, я обычный парень. Бухгалтер. Обычнее просто не придумать! — я отчаянно попытался защитить привычную жизнь.

Джулия вынула папку.

— Эт чо? — спросил я.

— Твоё секретное дело из архива Министерства внутренней безопасности США.

— Если правительство не хотело, чтобы его украли, могли бы держать подальше от всяких там хакеров, — спокойно пояснил Харбингер.

— Оуэн Застава Питт, 24. Родился в Мерседе, Калифорния... Застава? — спросила Джулия.

— Мамина семья в основном чехи и сербы. Старое имя. Местечко, где у них делают маленькие автомобильчики.

— Маленькие автомобильчики? — не поняла она.

— Ну, Юго[3].

— А, — она продолжила. — Чёрный пояс в двух школах рукопашного боя. В старших классах — борьба. Чемпион второго дивизиона штата два года подряд. Внутренняя безопасность считает тебя воинствующим психом крайних правых убеждений. С восьми лет — соревнования по стрельбе, мастер в дисциплинах международной практической стрельбы. Топ пять нескольких разных стрелковых триганов[4] национального уровня. Первый среди молодых стрелков по стране, хотя последние несколько лет и с утратой позиций.

— На работу много часов уходило, трудно продолжать тренироваться, — мой отец больше сержант по боевой подготовке, чем родитель и постоянно готовил нас к будущему апокалипсису, порождённому его параноидальным воображением. Я стрелять на четыреста метров научился раньше, чем ездить на велике. Пока нормальные дети мастерили поделки из бусиков и веточек, я с братом ходил в марши смерти под рюкзаками больше нас самих. Обычным детям спорт, мне рукопашная в полный контакт. Ну да, чего уж тут удивляться постановке на государственный учёт.

— Ты пытался завербоваться в армию, но получил отказ из-за незначительных проблем со здоровьем. МНБ также отмечает, что участвовал в нелегальных боях с денежными ставками.

Я скривился. Нечем тут гордиться.

— Ещё тут указано заслуженное первое место в списках успеваемости класса все шесть лет вышки и прохождение государственных экзаменов на дипломированного бухгалтера с первого раза. Ну и да, Национальное общество почёта.

После того, как я на пару ударов сердца разминулся с убийством другого бойца на ринге, я постарался сделать жизнь настолько скучной и обычной, насколько получится. Никаких выходов за пределы, ничего, кроме обыденности. Что можно придумать нормальнее бухгалтера?

— Ты говоришь на пяти языках. В основном потому, что у тебя много самых разных дальних родственников. Знаешь достаточно, чтобы понять ещё несколько. Психолог диагностировал патологическое стремление к достижениям и несколько компенсационных механизмов на почве травматического общения с отцом. Тебя дразнили толстым в детстве...

— Там что, прям написано, что я толстый? — удивился я.

— Ну вообще там какой-то ахалай-махалай на мозговедческом, о визуальных формах тела и последствиях для самооценки, но я перевела на человеческий.

— Я не толстый, у меня кость широкая, — я обмяк в кресле. Просто удивительно, сколько всего знает правительство. Ещё несколько фишек на мой счётчик анти-авторитарных убеждений.

— Слушай, Оуэн. Ты далёк от нормальности. И никто из нас тоже не может считаться нормальным. Мой пра-прадед основал компанию. Пять долгих поколений охотников. Ты не видел что такое по-настоящему странно, если не встречал мою семью, так что не расстраивайся, — она похлопала меня по коленке. Она до меня правда дотронулась! Я ожил.

— Мы не ищем нормальных людей. Нормальные люди орут, убегают и становятся едой. Нужно быть немножко особенным, чтобы работать в нашей области. Да ты посмотри на свои результаты на стрельбище. Я стрелять учусь с детства, но до тебя мне далеко. У тебя очков за матчевые стрельбы больше, чем у меня, а я в команде так-то за снайпера.

Пока Джулия всё это говорила, я понимал, что встретил женщину мечты. Красивая, умная, стрелок? Офигеть!

— Я не знаю. Опыта нет с этим всем. А почему не морпехи, котики и всё такое? Господи, я ж офисный хомячок!

— Они все у нас есть, — ответил Харбингер. — А ещё дальнобойщики, учителя, фермеры, врачи, проповедник, стриптизёрша, и все, кто в голову только взбредёт. Дело сводится к поиску тех, кого не пугает чуждое. Рассудок настоящего охотника... гибкий.

— Ну... платят вроде хорошо, — я посмотрел на чек.

— Помни, что это за одиночную работу. В команде обычно делят на всех, с долей компании. Одиночки заканчивают очень мёртвыми и очень быстро. Только поддержка за спиной действительно сохраняет жизни. Но с нашими объёмами заказов и так получается хорошо, — пояснил Харбингер.

— Насколько хорошо?

— У нас есть некоторые трудности с тем, что наши опытные ветераны увольняются, чтобы купить себе на пенсию маленькую страну третьего мира, — демонстративно вздохнул Харбингер.

— Но это же всё опасно, я полагаю?

— Не буду скрывать, супер-опасно, — ответила Джулия. — Мы выходим лицом к лицу против сил зла. Мы теряем людей, но тренированная команда справляется лучше, чем любые другие охотники, даже федералы.

Я помолчал. Гости тоже ничего больше не говорили. Наконец, Джулия нашла последний аргумент.

— Слушай, честно. У нас самая чокнутая работа в мире, люди умирают молодыми, и порой самым ужасным способом. Но это лучшая работа на свете. Не бывает скучной, и ты делаешь что-то правда очень полезное. Мы профессионалы, нужные в тех случай, когда ад вырвется наружу. Когда всё плохо, звонят нам. Мы делаем то, чего не делает никто, и мы в этом хороши, — эмоционально сказала она. Джулия точно любила свою работу.

Я почесал шрам. В голову забрела случайная мысль, и я задумчиво пробормотал её себе под нос.

— Что? — переспросила Джулия

— Призвание. Дело трудное, но хорошее.

— Что это значит?

— Не знаю, один старик как-то так сказал. Короткая соломинка, — я задумался о сне в госпитале. Технически, он же приснился мертвецу?

— А?

— Не важно, — признаюсь, мне было куда интереснее их слушать. К тому же, я превращаюсь в кисель в обществе симпатичных девчонок, особенно умных и хорошо знакомых с пушками.

Вот же дурь какая. Провёл несколько лет в попытках для разнообразия пожить как нормальный человек, и тут босс хочет сожрать меня на ужин, а жизнь последний ковёр из под ног выдёргивает.По уму стоило бы замести всё это в дальний чулан памяти и забыть, что всё случилось взаправду.

Но мне нужна работа, а «Оуэн Зед Питт, охотник на монстров» звучит неплохо.

А, какого чёрта.

— Вот что, мистер Харбингер, мисс Шеклфорд. Я пойду в банк и попробую отправить деньги с чека на счёт. Если всё по-настоящему, и меня не арестуют за подделку, я поверю всему, что мне сказали. Я с вами, на двух условиях.

Они ждали. Я помолчал, собираясь духом.

— Если в какой-то момент я решу, что это всё превратилось в полную безумную хрень, я сваливаю. Без вопросов, условий, прицепов или возражений. И не думайте, что я шучу. Меня уже прокидывали, и второго раза не будет. Вы попробуете меня надурить любым путём, способом или приёмом, и можете смело вычёркивать.

— Иначе даже быть не может, — согласилась Джулия. — А второе?

— Мы, ну... поужинаем сегодня вместе, — выпалил я в удивлении собственной храбростью. О, да, Казанова, погнали. Знать не знаю, как до этого дошло, слова просто выскочили.

Джулия обалдела. Даже не знаю, польстил ей такой неловкий пикап или выбесил. Эрл закатил глаза.

— Полагаю, на меня не распространяется, — сказал он.

— Нет, я типа, ну, это, я типа подумал, ну, типа, — поэт из меня хреновый.

Она не ответила сразу. Наверное, я застал её врасплох. Полезное дело в бою, но вряд ли самое необходимое в наших обстоятельствах. Никогда с женщинами не умел обращаться. Это мягко сказано, честно говоря. В их компании я некомпетентный бормочущий придурок.

— Это такая неловкая попытка договориться о свидании? — спросила она. — Обычно это считается плохим итогом для технических переговоров о найме сотрудника.

— Ну, я типа хотел спросить о всяком. Ну, типа...

— У меня всё равно дела, — прервал меня Эрл. — Пора идти. Джулия расскажет тебя остальные мелочи. Веселитесь, детишки.

Он встал.

— Эрл, погоди, а как же... — Джулия поднялась. Моё сердце дрогнуло. Я её обидел?

— Джулия, ты знаешь, о чём я. Ты знаешь, какое сегодня число. Потусуйся здесь. Расскажи Оуэну про работу, — он поправил бомбер.

Она медленно села. Всего хорошего, Эрл! Харбингер собирался выйти, и я потянулся за костылём, чтобы его проводить.

— Можно не провожать, — он пожал мне руку. — Надеюсь, мы сработаемся.

— Я тоже, — ответил я в удивлении, насколько легко его пальцы сдавили мне руку. Он был куда сильнее, чем выглядел. Я постарался не показать, что мне больно. Он наклонился и прошептал мне в ухо, так, чтобы Джулия не слышала

— Я признаю смелый поступок, но или веди себя как джентльмен, или я буду недоволен, — прошептал он. Не сомневаюсь, что недовольство приняло бы форму серьёзных травм.

Я кивнул. Он ухмыльнулся, отпустил меня и хлопнул по спине на дорожку.

Джулия Шеклфорд сидела на моём диване с блошиного рынка из чужого подвала в дешёвой квартире в плохой части города и озадаченно смотрела на меня. Понятия не имею, что она думала. Неловкий получился момент.

— Хочешь, закажем пиццу? — нарушила она неловкое молчание.

— Ты знаешь обо мне из документов, — сказал я, после хорошего куска теста с ананасами и сыром. Доставка работала оперативно, пиццу испекли на совесть, а Джулии на удивление нравился разговор. После неловких первых минут она разогрелась от моего неловкого флирта и хотя бы начала его терпеть. Её улыбка оказалась заразительна, и я чувствовал себя как никогда хорошо за все эти недели. Солнце понемногу заходило, и длинные оранжевые тени протянулись через решётки на окнах квартиры.

— Настораживает, правда? То, как они следят за людьми, — сказала она, из вежливости стараясь не говорить с набитым ртом. Так себе у неё это получалось. — Тебе на моё стоит посмотреть. Меня считают вконец чокнутой.

— Ну я даже не знаю, — я потянулся за ещё кусочком, стараясь не тревожить ногу. На вид не такая уж и чокнутая, если не особо придавать значение всем этим делам с битвой добра против зла, всего такого и зомби-вервольфов на сдачу.

Она заметила мои трудности и подтолкнула коробку по столу. Мебель у меня дешёвая, и её мало, но хотя бы у меня чисто. Пусть даже и потому, что мама лишь совсем недавно уехала.

— Они думают, что на такую работу разрешения нужно выдавать, Даже своим, которые заняты тем же самым.

— Типа как те двое в госпитале?

— Майерс и Фрэнкс? Майерс неплох. Веришь, или нет, он работал с нами, пока его не рекрутировало правительство. Но это было давно. Он в некотором роде отрезанный ломоть. Фрэнкс — ублюдок. Мне удивительно, что он не убил тебя просто из предосторожности. Мы порой вынуждены работать с федералами. Они следят за нами как стервятники. У них есть подразделение в министерстве юстиции — бюро контроля монстров, которое занято проблемами вроде тебя.

— Проблемами вроде меня, вот, блин, спасибочки. Но я не хочу говорить об этих ребятах, — ну, правда не хотел. Я хотел говорить о ней. — Ты видела моё дело, так что у тебя преимущество. Расскажи про себя.

— Ну, для начала я состою в отношениях, если ты это хотел услышать, — мстительно заявила она. — И сижу тут из профессиональной вежливости.

Ауч.

— Ну, я ничего такого не говорил, — поторопился я с ответом. Классный ты счетовод, Оуэн и ещё лучший стрелок, но лжец просто никудышный.

Она далеко откинулась на диван и положила на стол ноги рядом с коробкой от пиццы. Я заметил тяжёлые ботинки, совершенно не под костюм. Пока Джулия устраивалась поудобнее, я разглядел два интересных факта. Первый. У неё прекрасная фигура. Второй. На правом бедре кобура с пистолетом скрытого ношения.

Поскольку вежливых комментариев о первом я придумать не мог, оставалось говорить о втором.

— С чем ты ходишь?

— Это? — она потянулась за пистолетом, выщелкнула магазин, потянула затвор и поймала в ладонь патрон. Я получил железку в руки под звуки, которые способен оценить лишь другой фанат пушек.

— По чистым габаритам «Коммандер-1911», затвор и рама от «Баера», матчевый ствол. Прицел с ночными вставками от Хейни. Тонкие накладки «Алюмагрип». Бобровый хвост[5]. Все детали — инструментальная сталь от Грейдера. Спусковой механизм под меня. Я прекрасный стрелок. Год уже с ним хожу.

Я осмотрел пистолет. Идеальная работа. Затвор скользил как на колёсиках. Оружием точно часто пользовались, но за ним хорошо ухаживали.

— Можно попробовать? Я сам фанат 1911.

— А давай, — ухмыльнулась она, явно гордая за свой пистолет.

Чистый спуск, ни капли не проскальзывал. И впрямь отменная работа.

— А кто делал? — спросил я. Определённо качественная штучная работа. Я участвовал в серьёзных чемпионатах, но без серьёзного бюджета, так что всегда приходилось работать и за себя, и за оружейника. Моё железо получалось страшненькое, но профессиональное. А этот полностью функциональный образец выглядел — хоть в центральную витрину ставь.

— В основном сама, — гордо сказала Джулия.

— Выйдешь за меня? — спросил я.

Она засмеялась, и это был прекрасный смех. Я нерешительно вернул пистолет. Она вернула магазин на место, без одного патрона в руке. Задумалась на мгновение и кинула его мне. Я рефлекторно выхватил патрон из воздуха.

При ближайшем рассмотрении тот оказался странным. Так-то латунь, как у всех, но пуля другая. По форме обычная экспансивка .45 калибра, но с металлическим шариком в полости. Вместе они формировали единую цельную пулю.

— Что это?

— Наперекор Одинокому Рейнджеру и прочим сказкам, у серебряных пуль масса проблем, если сравнивать их с честным свинцом. Во-первых, серебро твёрдое, и плохо заходит в нарезы. Оно легче свинца, так что пули сильно теряют в точности. То есть, практически бесполезны, если не считать одного. Это единственная штука, которой можно убить кое-кого из тех, с кем нам приходится бороться.

— А почему, кстати? — спросил я

— Никто точно не знает, но теории есть. В основном пытаются обосновать бурной реакцией сил зла на магическое подобие тридцати сребреников Иуды. Охотники Ватикана говорят, что серебро по своей исходной чистоте воплощает и проводит силы добра, а свинец — просто мирское. Базовый алхимический металл. Ещё немного странных идей очень хотят поведать в любые подставленные уши виккане[6] и мистики. Но даже наука спотыкается на каждом шагу, вместо того, чтобы выяснить, почему же серебро так хорошо работает против настоящих злобных тварей. Мы знаем только что оно правда работает. Оборотни не могут регенерировать. Вампирам становится больно.

— Похоже на «Корбон пауэр болл[7]», — мне как-то доводилось ими стрелять. Шарик при ударе в тело раскрывал свинец в неаккуратную лепёшку, и пуля куда лучше передавала энергию телу. Раны просто ужасные.

— Хорошая догадка. У них мы идею как раз и украли. Шарик из чистого серебра. Он хорошо работает как баллистический наконечник, раскрывает свинец вокруг себя, и проходит дальше. За ним отдельный раневой канал остаётся. Пуля выходит проникающей и экспансивной одновременно. Такие стоят кучу денег, поэтому мы делаем их для пистолетов и машинок только в .45 калибре и .308 для винтовок. Когда нужно совсем уж много серебра, на месте и залпом, то картечь два ноля.

— Вот теперь я слышу родной язык, — я смотрел на пулю. — Так что, федералы бы меня такой и вальнули?

— Нет, у них порошковый металл в полимерной матрице. Отменная штука, но компания продаёт его только правительству.

Я кинул патрон назад. Она зарядила его в 1911 и убрала в кобуру не глядя.

— Ты и правда знаешь своё дело.

— Спасибо. Я люблю свою работу. Не стоит мне, конечно, брать добавки, но всё такое вкусное... — она потянулась за пиццей. — Думаю, ты отличное пополнение для МХИ. Мы делаем прекрасное дело в прекрасной компании.

— А насчёт этих «отношений», — пальцами я показал кавычки. Джулия закатила глаза и блеснула очками.

— Ты не отступаешься, да?

— Разве не поэтому я вам нужен?

— Упорство дело хорошее. Сталкинг — не очень.

— Ну ладно, согласен. Так себе занятие. Особенно когда сталкеришь кого-то с железом на кармане. Так что, вы с Эрлом тусите?

Джулия фыркнула и подавилась. Я даже не мог сказать, душит её смех или кусок пиццы. Так и не определился, мне пошутить ещё можно, или уже время помощь оказать.

— Эрл? Нет. Ты прикалываешься. О, нет. Чёрт, ну точно нет. Мы родственники. Это же семейное предприятие. И он старше меня.

— Он не таким уж и старым выглядит.

— Хорошо сохранился. Он мне вместо отца. Вырастил и меня, и братьев, — когда она это сказала, южный акцент стал отчётливее.

— Как так?

Она задумалась, стоит ли мне рассказывать, и мотнула головой.

— Не важно. Это не имеет значения, — определённо это имело значение, но чувствительные темы — не моё дело. А эта настолько чувствительная, что Джулию как пружину сжало. — Просто чтоб ты знал. Эрл самый крутой охотник на свете из тех, кто до сих пор жив. Он что-то говорит — ты слушаешь.

— Твой приятель тоже охотник?

— Да, и если ты задашь ещё хоть один личный вопрос, я тебя изобью твоим же костылём.

Она шутила, но в драке с кем-то в моём состоянии у неё бы совершенно точно и пульс бы не успел подняться.

Мы доели пиццу, и вечер неторопливо покатился к ночи. Джулия закрывала пробелы в моих знаниях о компании, хотя постоянно умолкала, едва речь заходила о ней самой. Я всё же узнал больше про неё, чем про работу, потому что та занимала слишком большое место в её жизни. Джулия работала в поле со школьных лет, и отлично справлялась. Чем гуще смеркалось, тем чаще она косилась в окно. Уж не знаю, почему.

Она знала очень много про монстров, и даже призналась, что у неё диплом по археологии и древней истории, потому что это сильно помогает в работе.

Когда я спросил, как именно, она пояснила, что эта война началась отнюдь не вчера, на чём и остановилась. Окно привлекало её внимание. За ним стемнело.

Наконец, я не выдержал.

— На что ты отвлекаешься? — спросил я. — Что высматриваешь?

Джулия вздохнула и с облегчением поправила длинные чёрные волосы. Она зевнула, потянулась, встала, поправила одежду и приготовилась уйти. Перед выходом она хлопнула по кобуре, чтобы убедиться, что пистолет сидит хорошо.

— Мне пора.

— Уже? — спросил я.

— Ты же не знаешь, что сегодня за день, правда? — спросила она.

— Вторник? — Я взял костыль и принялся восставать из кресла.

— Кажется, мы украли не то дело. Туповат кое-кто для гения.

Я и понятия не имел о чём речь. Джулия взяла меня за руку и помогла встать. Она смотрела мне в глаза и я видел своё отражение в её очках. Карие глаза прекрасны.

— Месяц с момента нападения. Анализ отрицательный, но временами случаются исключения.

Она подвела меня к окну. Луна висела низко, и заливала небо Далласа ярким светом. Теперь я понял, зачем эти посиделки. Если не считать ногу и боль в мышцах, чувствовал я себя прекрасно. Хорошо, что лишние волосы из меня пока что не полезли, если не считать обычное количество.

— Так что, проверка?

— Ничего личного. Просто для гарантии.

— О, — я и не знал, чего тут сказать. Она была готова меня убить всё это время.

Мы в тишине следили за небом. До меня дошло, что она так и держит меня за руку, стоит рядом, и я чувствую её тёплое мягкое тело. Вместе, под светом луны, с её дыханием у себя возле уха. Хорошие были мгновения. Хотелось бы растянуть их на вечность. К сожалению, она всего лишь придержала жалкого калеку чтобы тот не упал.

Как только Джулия поняла, что я твёрдо стою на костыле, она меня отпустила и полезла в сумочку. Достала карточку и передала мне. Что-то вроде грубой карты с маршрутом и эмблемой: весёлая зелёная рожица с рогами.

— Мы набираем класс. Это будет чудовищно тяжело, потому что берём только лучших. Когда решишь, что тебе всё ещё интересно, приезжай. Начинаем через три недели.

— Приеду, — я убрал карточку.

— Хорошо. Добро пожаловать в МХИ, — она торжественно пожала мне руку.

— Спасибо.

— Я сама выйду, — закончила Джулия и пошла. Я остался глазеть на луну.

Джулия остановилась в нескольких шагах и вернулась. Я почувствовал короткий поцелуй на щеке. Хорошо, что костыль стоял твёрдо. Я бы и в окно мог вылететь от изумления.

— Ты отличный парень, Оуэн. Спасибо за ужин. Встретимся через три недели, — и ушла окончательно.

Я подождал щелчка двери и улыбнулся как идиот. Хороший всё-таки получился денёк. Я получил ответы. Нашёл работу. Она как минимум звучала интересной. Даже если эта смена карьеры и отдавала некоторым безумием. В теории, в моём кармане лежали полсотни тысяч. И что лучше всего, меня поцеловала настоящая красивая девчонка. Да, прекрасный день.

Я посмотрел на карточку. Мой путь лежал в Алабаму.

Три недели прошли мигом. Пафф на удивление запросто оплатили. С потяжелевшим счётом в банке я собрал вещи, продал или раздал большую часть барахла, закрыл аренду и поехал в неизвестность по инструкциям Джулии Шеклфорд.

Всё, что я оставил себе, уместилось на заднем сиденье и в в багажнике моего ржаво-коричневого «Шеви-Каприс». Пара сумок одежды, ноутбук, всякие мелочи и десяток пушек. Вот с ними я точно не расстанусь. Хорошо, что в мой багажник поместится даже в меру упитанный мафиози.

Джулия напечатала все инструкции на карточке размером с почтовую открытку. Вкратце дело сводилось к тому, чтобы оказаться в нужное время по нужному адресу. Она сказала на прощание, что питание и жильё предоставят, но подробности на этом и заканчивались.

Я проехал из Далласа в Алабаму напрямую, с думой о том, насколько же это всё абсурдно. Добро пожаловать в центральный Диксиленд, говорили знаки на обочине. Я остановился в Монтгомери, чтобы разжиться картой получше. Судя по инструкциям, ждало меня зелёное пятно с единственной дорогой и крохотной отметкой «город Казадор, Алабама».

Ещё два часа от Монтгомери, и я в Казадоре, но половину этого времени я петлял в лесу. Плотные деревья, разросшиеся кусты и ржаво-красная почва. Замечательные покатые холмы с ручьями и речушками составляли большую часть окрестностей Казадора.

Само местечко не сильно ушло от деревни. Несколько крохотных магазинчиков, баптисты через дорогу от церкви Христа, и дома там и сям. Всё старое и обветренное. Казадор, Алабама, постоянное население 682 человека. Плакат чуть поновее сулил экскурсию по садкам рыбзавода с полудня до четырёх. Я уверен, туристов ждали полные садки веселья.

В единственном хозмаге города я купил невменяемо дорогой горючки, банку газировки и протирку для стёкол — отмыть мух с лобовухи. Несколько местных лениво осмотрели меня. Никто и слова не сказал. Беззубый старикан что-то пробормотал кассиру о свежем мясе. Вот уж плевать, обо мне он злословил, или о своём заказе.

Последней в маршрутном листе шла узкая и крайне условно мощёная дорога глубже в лес. После развилки она тянулась ещё милю. Присыпанную гравием развилку я едва было не пропустил. Подтверждением того, что я по адресу, стали маленький знак «МХИ» и картинка с зелёным рогатым смайликом. Пока машина колыхалась на гравии, я лениво считал таблички «посторонним вход запрещён» и «нарушителей застрелят».

Наконец я остановился на расчистке перед воротами с частой металлической сеткой и колючей проволокой. В шезлонге под зонтиком у ворот какой-то человек слушал радио. Когда я затормозил и приспустил дверное стекло, он лениво мне помахал. Интересный парень. Усох настолько, что и возраст не определить. Невысокий, голова бритая, очки в тонкой проволочной оправе, веснушчатый нос картошкой и огромная рыжая борода, невероятно длинная и острая. Он даже бусинки в пряди вплёл. Футболка Тома Сойера, карго-шорты и сандалии. Выглядел типичным поехавшим на здоровом питании и экологии хипстером, но потёртый карабин М4 болтался на тактическом ремне через плечо. Он жрал семечки и сплёвывал шелуху в стаканчик.

— Привет. Я ищу МХИ, — сказал я.

Человек поправил очки, взглянул на меня, склонил голову под странным углом, прищёлкнул языком и ткнул в меня пальцем.

— Здоровяк. Рожа со шрамом. Помню, тебя Эрл нашёл. Это же ты вервольфа из окошка выбросил?

— Получается, я, — бум-бокс вещал что-то про чёрные вертолёты и загадочный падёж скота. — Джулия Шеклфорд предложила мне работу.

— Она часто это делает. У нас временная нехватка людей. Но это длинная история. Заезжай, стоянка у самого большого здания. Ты рановато, но ещё несколько ранних нубов тоже здесь. Босс обещал зайти с вами поздороваться, так что потерпите чутка.

— Нубы?

— Новые кандидаты. Новобранцы. Органы для пересадки. Наживка для монстров. Ну ты понял. Сленг.

— Ну, окей... я Оуэн Питт, — я выставил руку из окна.

— Майло Иван Андерсон. Мастер на все руки, эксперт в том и сём. Можно просто Майло. Если проживёшь достаточно, я буду тем парнем, кто покажет тебе, как работать со всеми крутыми игрушками, — он пожал руку и ухмыльнулся. Его борода заканчивалась где-то на уровне пояса. — Увидимся.

Я припарковался, закрыл машину и проверил стоянку. Лучше всего МХИ получалось описать словом «база». Главное здание — стены из толстого кирпича и стали. Вроде бы офис, но с высокими узкими окнами, толстыми стенами и железными балками обрешётки. При нужде за крепость сойдёт. Не удивлюсь, если на крыше прятали до поры котёл для кипящего масла. Двери на входе открывались в тесную комнату с ещё более тесными развилками за отдельными дверьми. При необходимости их все перекрывали толстые решётки. Интересное решение.

Пожилая леди сидела за тяжеловесной стойкой администратора. Она улыбнулась мне навстречу. Ну хотя бы персонал дружелюбный. Было ей около шестидесяти, толстенькая и весёлая. Носила она вязаный фиолетовый бабушкин свитер, но огромный револьвер в наплечной кобуре предательски выпирал наружу.

— Здравствуй. Ты, должно быть, на ознакомление? — спросила она.

— Да. Оуэн Застава Питт.

— О, я тебя помню. Надрал задницу вервольфу. Отменная драчка вышла, сынок.

— Ну, спасибо... типа.

— Эрл показал видео. Тебе спасибо. Очень порадовал. Ненавижу вервольфов. Я этих сукиных детей сама убивала. Неплохо шла этой дорогой, пока один из ублюдков не откусил мне ногу, — для наглядности она стукнула по ней. Протез откликнулся звуком пустотелого толстого пластика. — Раньше я на деревяшке прыгала, но та постоянно разбухала от влажности. Здесь порой бывает сыровато. С деревяшкой неудобно. Впрочем, могло быть и хуже. Старый Лерой ходил с деревянным глазом. Покрасил в карий, совсем как живой. Но летом штуковина постоянно разбухала и смотрелась просто ужасно. Бедный старина Лерой. Хороший был мужик. Ну да ладно. Распишись вот.

Я поставил торопливую подпись. Счетовод часто подписывает документы. Обычно стараешься нарисовать покрасивее, но сейчас меня больше занимали как минимум двадцать фамилий над моей.

— Меня зовут Доркас. В наши дни молодёжь смеётся над такими именами. Но ма сказала, что это доброе библейское имя, и оно со мной почти семьдесят лет. Кто-то из вас, панков, о нём пошутит, будет мою пластиковую ногу из своей жопы выковыривать. Уяснил, малыш?

— Да, мэм, — инстинктивный ответ склочным пенсионеркам выскочил автоматически. Верное решение поблизости от бывшей охотницы на монстров с магнумом .44 калибра при себе.

— Хорошо. Тебе по коридору прямо. Большая дверь справа. Это кафе и конференц-зал. Теперь вали. У меня дела.

Я поторопился, чтобы не вставать между Доркас и её пасьянсом на компьютере.

По дороге я заметил кое-что любопытное. Маленькие серебряные таблички, на глазок штук четыреста, не меньше. Я остановился. Места на стене они занимали изрядно. Не все с фотографиями, но все с именами. Дата рождения, дата смерти. Старые начинались где-то с 1850-ых. Стена памяти о павших товарищах. В полированном дереве вырезали длинную фразу на латыни. Sic Transit Gloria Mundi[8].

Как хороший счетовод, я почти сразу обнаружил, что почти сотня новых табличек имеет одну и ту же дату смерти. 15 декабря 1995 года.

Что бы тогда ни случилось, чернейший день вышел для Охотников, несомненно.

Что ещё более странно, заново счёт начинался только в этом году. Провал длиной в шесть лет удивлял своей пустотой.

В кафе собрались люди. Несколько кучек общались между собой, но в основном просто сидели и нервничали. Я не особо люблю социализацию, поэтому разложил алюминиевое кресло и пристроился у задней стены. Рядом кто-то храпел. Слева я обнаружил молодого азиата, который пожал руку первым и представился как Альберт Ли. Когда я спросил, как он тут оказался, то услышал что-то неразборчивое о пауках. Больших пауках.

Постепенно собирались люди. Чтобы скоротать время, я наблюдал за ними. Несколько кинули ответные взгляды на меня. Восемьдесят процентов мужчины, в основном моложе тридцати. Большинство новичков физически крепкие, хотя некоторые люди явно испытывали трудности с формой. Хороший демографический срез Америки — в основном белые, но с примесью испаноязычных, азиатов, негров и парочка людей неопределимой расовой принадлежности. Не мне у них спрашивать. Мои предки тоже изрядно погуляли.

Наконец в комнату набилось порядка сорока человек и я услышал, как их призывают к тишине и просят садиться. Эрл Харбингер деловито расхаживал у стойки кафе. Тот же самый бомбер и то же самое впечатление сильного характера, что и в первый раз. Ещё несколько человек присели рядом с ним. Я узнал Майло и Джулию Шеклфорд. При виде меня она улыбнулась. Сердце тут же стукануло.

— Приветствую. Меня зовут Эрл Харбингер. Многие уже меня знают. Я начальник оперативного управления МХИ. Добро пожаловать на ознакомительный курс для новых охотников. Начну в лоб. Мы охотимся на монстров. Такая работа. Каждый из вас точно получил неоспоримый опыт и знание, что в мире есть масса такого, во что трудно поверить. Так что прошу одного. Сохраняйте гибкость рассудка. Не замыкайтесь на том, что по-вашему есть норма. Если вы не можете во что-то поверить, вы не можете с этим нормально сражаться.

Харбингер умолк, когда в комнату вошёл пожилой джентльмен. Высокий и тощий. Чёрная повязка закрывала очевидно пустую глазницу. Кожа на лице выглядела как после тяжёлого ожога. Вместо правой руки — крюк из нержавейки. Густая седая грива красиво уложена. Очевидно дорогой тёмный итальянский костюм. Шёл он медленно, подволакивая ногу.

— Дамы и господа. Позвольте вам представить. Рэймонд Шеклфорд. Президент и главный исполнительный директор «Монстер Хантер Интернейшнл». Харбингер торопливо сел. Большинство из нас тут же вежливо зааплодировали.

— Хватит слов, я не политик, — старший Шеклфорд взмахнул крюком в нашу сторону. Он взял паузу, заложил руки за спину, встал как на параде и обратился к залу. Типичный старый южанин. Грохотал его голос совершенно наперекор хрупкому телосложению.

— Добро пожаловать в «Монстер Хантер Интернейшнл». Меня зовут Рэймонд Шеклфорд Третий. Можете звать меня Сэр, мистер Шеклфорд или Босс. Сегодня я проведу короткий урок истории, так что слушайте внимательно.

Он прокашлялся.

— Мой дед основал компанию в 1895. Рэймонд Шеклфорд Первый, но в этих краях его звали Бубба. Рождён в этой самой долине, в сердце округа Кин. Одной тёмной зимой добрые жители округа начали пропадать. Некоторые из них возвращались, но уже отнюдь не людьми. Мой дед возглавил группу обеспокоенных граждан, лучше всего их можно описать как разгневанную толпу, и позаботился о проблеме. Сейчас её причину зовут вампиром. Дедуля его дважды линчевал, а когда тварь не сдохла, в ярости сжёг у столба. Люди деда отыскали всех новых вампиров, одного за другим, и уничтожили каждого, чтобы Казадор мог жить в мире и спокойствии.

Старик закашлялся, вынул белый платок из кармана и утёрся. Он пребывал не в лучшей форме, но сохранял удивительные силу воли и трезвомыслие. Я нечасто таких людей встречал. Обычно это ветераны. Таким как он даже мой отец не раздумывая первым честь отдавал.

— Молва пошла сначала по штату, а потом и по всему Югу. Репутация Буббы росла. Оказалось, что многие городки имели свои проблемы. Дедуле предлагали огромные по меркам того времени деньги за выезд и охоту на монстра. Со временем он собрал группу хороших охотников себе в подручные. Они получили ценный опыт, переосмыслили свои ошибки, и в декабре 1895 сформировали ядро Профессиональных Убийц Монстров Буббы Шеклфорда. Неплохо звучит, правда? — задал он риторический вопрос.

— Современник моего отца — Теодор Рузвельт. Тедди был изрядным авантюристом, так что с монстрами познакомился ещё на должности комиссара полиции города Нью-Йорка. Закрепил на Кубе в Испано-Американскую. Когда Тедди стал президентом, он чертовски постарался, чтобы как-то придержать силы зла под контролем. Так началась работа Вечного фонда горних сил[9], нам больше известного по банковскому коду «Пафф». Система наград предприимчивым храбрецам за помощь в избавлении нации от различных опасных монстров. Дед оказался первым, кто официально получил чек Пафф.

— С тех пор компания лидирует в битве со злом. Большие контракты в Мексике у «Стандарт Ойл» и на Карибах у «Юнайтед Фрут» потребовали сменить название компании. На смену обычным «Профессиональным убийцам монстров Буббы Шеклфорда» пришла компания «Монстер Хантер Интернейшнл». Дедуля изрядно выиграл по деньгам и уважению, и даже получил официальное предложение возглавить правительственное бюро контроля монстров. Он его отклонил, потому что ненавидел правительство и поклялся не работать с чёртовыми янки, — в зале прозвучали несколько смешков.

— Мой дед умер на своей любимой работе. Его сын, мой отец, принял ответственность за компанию. И тоже пал. Когда я стал достаточно взрослым, я возглавил компанию и лично проконтролировал, как от небольших дел она пришла в премьер-лигу охотников на монстров всемирного уровня.

Он снова закашлялся, на этот раз сильнее, с глубокими всхрипами и бульканьем, которые даже слушать оказалось больно. Прикрыл рот крюком и Джулия подскочила на помощь деду. Он жестом усадил её обратно, и та, явно обеспокоенная, всё же присела.

— Более ста лет компания ведёт свою благородную полезную работу, — продолжил он, будто ничего и не случилось. — Мы сражаемся втайне, потому что властям не хочется видеть тут и там стада паникующих баранов. Мы овчарки, а в темноте рыщут волки, и все из вас их видели сами. Но всё изменилось. Пришли тёмные времена. На короткое время идиоты у руля объявили нас вне закона. Они прогнулись навстречу требованиям активистов защиты прав монстров, и бюрократы пообещали, что федеральным агентствам по силам удержать всё под контролем. Нас закрыли, наши активы конфисковали, а тем, кто слишком открывал рот, впаяли срок. Чёртовы нянечки из правительства не в силах терпеть детишек, которые хотят заниматься своим личным делом, — он явно сердился. Это поясняло и провал в датах стены памяти. Но только не давало ответов, что случилось 15 декабря 1995 года.

— Ха! Тупые ублюдки не могли не сунуть палец в каждую дверь. Атаки монстров подскочили в тридцать раз за шесть лет отзыва Пафф. Власти приложили все усилия, чтобы скрыть провал. Многие из вас до сих пор вынуждены слушать угрозы агентов и опасаться физических последствий излишней гласности. Но инциденты уже через край полезли, крышку на котле не удержать. Даже с полным содействием новостников, слухи пошли. Не все психи в сети настолько психи, какими они кажутся. И как только сожрут достаточно избирателей, неудобные вопросы начинают задавать уже в конгрессе. Президента заставили вернуть Пафф и отозвать государственный запрет охотиться на монстров.

— Так что мы перезапустили организацию, и теперь пытаемся одолеть тяжёлый период. К сожалению, нам попросту не хватает рук, и проблема монстров выходит из-под контроля. Мы размазаны слишком тонким слоем, и у нас мало команд опытных подготовленных охотников, которым по силам притушить этот пожар. С другой стороны, при таком количестве атак, нам легко найти и нанять множество таких храбрых людей как вы, — он махнул крюком в нашу сторону.

— Спасибо, что пришли. С нетерпением жду возможности поработать с вами в ходе тренировок. Это будет тяжело. Эрл будет очень строг, но всё для вашей пользы. А я должен идти.

Мы встали и зааплодировали. Судя по травмам и постановке речи, Шеклфорд точно считал необходимым вести людей за собой личным примером. Внешность опытного ветерана, правда, заставляла многое переосмыслить, и я уверен, что некоторая доля новичков задумалась, стоит ли карьера охотника на монстров сопутствующего риска.

— Каждый человек в этом зале, — Харбингер встал и снова обратился к нам, — пришёл сюда после личной встречи с каким-то монстром. Поверьте мне, то, что вы просто живы, уже делает вас статистическим отклонением. Мы лично пригласили вдвое больше народу, чем тут сейчас есть. Большинство решили не приезжать. Так что вы или храбрее, или глупее, чем они.

В толпе прозвучали несколько смешков.

— Я не шучу, народ. Я тут совершенно честно и прямо говорю. Вы точно видели по дороге сюда красивую такую стену. Каждая серебряная табличка — погибший в бою охотник. На стене около ста лет истории. Мы занимаемся опасными, порой безумно опасными, делами. Но это необходимо, и более необходимо, чем каждый из вас может подумать. О причинах вы узнаете со временем. Единственный способ победить — командная работа, и она требует стать настолько же крутыми, безжалостными и хитроумными, как любая тварь, за которой мы гоняемся.

— Многие из вас не выдержат тренировку или будут отсеяны, если мы решим, что вам они не по силам. Это нормально, без обид. Работа не для всех. Соскочить не позорно. Захотите уйти сами — никаких проблем. Говорите с Доркас, мы оплачиваем потраченное время, и расстаёмся друзьями. Но помните, что если вы заговорите на публике даже о нас, милые добрые люди из бюро контроля монстров, с которыми вы уже повстречались, вас немножечко убьют, — Харбингер двигался как хищник, и бдительно контролировал толпу.

— Вашими учителями станут опытные бойцы наших команд. Слушайте внимательно. Читайте всё, что вам дают. Ваша жизнь и безопасность ваших товарищей могут зависеть и от навыков и от знаний, — Харбинер указал на людей за собой. — Мы не то чтобы учителя. Это моя боевая команда. Я доверю жизнь каждому из них, а они доверят мне свои. Если кто-то из них решит, что вы не охотник, до свидания. Точка. Не облажайтесь. Убивать мы умеем куда лучше, чем нянчить и воспитывать.

Джулию я знал, с Майло познакомился, но про всех остальных понятия не имел. Один мужик с огромными усами походил на помесь ковбоя и дальнобойщика, вроде папы Кенни из мультсериала «Южный парк».

— Некоторые из вас тут потому, что крутые. Некоторые умные. Кто-то боец, кто-то нет, без разницы. Всех ждёт одно и то же. Многих позвали за ум, и хотя вам скорей всего не придётся работать в поле, стрелковая подготовка, тактика, и другие навыки вас ждут те же самые. Вы должны узнать людей, которых вам придётся обеспечивать и работать на их успехи прямом бою так же хорошо, как вы бы работали для себя. Те из вас, кого мы наняли за бойцовские качества, должны запомнить каждую мелочь о монстрах, которую зубрят наши умники. А тех, кто полагает себя и крутым и умным, хочу предупредить, что вас-то обычно и жрут первыми, — несколько человек тут захихикали, но большинство догадались, что это ни разу не шутка. Я болезненно трезво оценивал ситуацию — в самый раз немного испугаться.

— Тренировки займут столько времени, сколько понадобится, чтобы мы решили, что вы достаточно хороши. Потом вы приступите к своим обязанностям. Некоторые из вас получат назначения в команды охотников. Мы размещаем их по всей стране. Эти команды выезжают первыми на любую чрезвычайную ситуацию. Другие займутся их обеспечением и поддержкой. Подробности о том, как это всё работает, мы расскажем на занятиях. Каждый из вас будет получать выплаты дважды в месяц сообразно должности. Пафф делится на всю компанию, с большей долей вашей команде. Думайте об этом как о разделении прибылей. Это значит, что даже самая большая выплата не достанется вам целиком. Старайтесь ныть об этом поменьше, на следующей неделе суперприз урвёт кто-то другой, а не вы. И не переживайте, даже самые низкие итоговые выплаты больше, чем почти любой из вас получал за год. Мы работаем с монстрами, и эта индустрия на пике, — когда он улыбался, его зубы вызывали неприятные воспоминания, как мистер Хаффман пытался меня сожрать.

— Вопросы?

Тишина. Наверняка масса вопросов, но все боятся спрашивать. Я поколебался, но любопытство победило и я поднял руку.

— Питт, — Харбингер указал на меня.

— А что случилось 15 декабря 1995 года?

Инструкторы беспокойно переглянулись. Пауза затянулась, и я понял, что скрип мебели и шорох сорока пар обуви вызван тем, что вся комната теперь смотрит на меня.

— Откуда ты знаешь, что в этот день что-то случилось? — прокурорским тоном спросил один инструктор. Красивый парень, и одет лучше других. Мне он сразу не понравился.

— Много табличек с этой датой. А потом большой перерыв, — ответил я.

— Ты детектив, или...

Харбингер поднял руку. Тот парень заткнулся.

— Хуже. Счетовод, — Харбингер кивнул. — Отменная наблюдательность, Питт. Я отвечу, но это будет не сегодня. Большинство из вас не осилит подготовку. Им светит уйти и молчать. Им это знать незачем. Поверь, я лично расскажу, что тогда произошло, потому что я там был, и это повлияло на каждого охотника. Соломинка переломила спину верблюда, и нас закрыли. Это была столетняя годовщина основания компании и та ещё чертовски шумная рождественская вечеринка.

Комната молчала.

— Ещё вопросы?

Ни слова.

— Ну ладно, хватайте барахло и за мной. Покажу, где вам спать, и приступим. Впереди много работы.

За неделю я неплохо познакомился с базой. Поодаль от двухэтажной офисной крепости раскинулись несколько зданий поменьше. Общежития, классы, мастерские, оружейка. В нескольких сотнях метров за ними — ангар с одним средних размеров самолётом и непривычного вида горбатым иностранным вертолётом. За асфальтом взлётной полосы, ровно настолько далеко, чтобы не мешал шум, раскинулось стрельбище. Для пулеуловителей выворотили бульдозером толстые валы красной глины. Всю территорию ограждали спиральные заграждения, острые и опасные даже там, где их оплела вездесущая лоза кудзу[10].

Мы с группой рекрутов занимались на стрельбище. В десяти метрах от нас стояли пять сорокасантиметровых мишеней, в метре друг от друга. В плечо я плотно вжимал резиновый затыльник приклада «Ремингтона 870», помповика 12-го калибра. Дуло в полуготовности, указательный палец безопасно прижат к ружью над спусковым крючком. Инструктор настраивал таймер к работе.

— Стрелок готов? — звуки голоса слегка усиливали электронные наушники. Стандартные приблуды МХИ оказались самыми крутыми, что я когда-либо использовал. Удобные, подключённые к постоянной связи, они резали все звуки свыше установленного порога, и при этом оставляли полностью различимыми слова негромкого разговора, пусть и с лёгкими искажениями. Я кивнул.

— Готовсь, — предупредил инструктор. Я ждал.

Таймер пискнул. Этого я и ждал. Одним быстрым движением я нажал кнопку предохранителя и поднял дробовик наизготовку. Наклонился вперёд, чтобы центр тяжести составил одно целое с помповиком, сфокусировался на мишенях, и пожелал их поразить. Никакого сознательного контроля спускового крючка. Тысячи подобных тренировок в прошлом, и на этой дуло само уже нашло цель. С каждым выстрелом рука дёргала цевье без раздумий и сомнений. Ствол чутка подпрыгивал только затем, чтобы опуститься напротив следующей мишени. Я привычно гасил отдачу картечи два нуля и знал, что каждый выстрел поразил цель ещё до лязга дроби по стали. Я опустил ствол и две последних мишени упали следом за ним.

— Срань господня, — инструктор не мог поверить электронному секундомеру. Цифровая приблуда записывала точное время каждого выстрела. Очень полезная штуковина. — Одна восемьдесят семь. Ты отстрелялся картечью на полном заряде из помповика меньше чем за две секунды. Невероятно.

Я смотрел вдоль стрельбища. Лучшим результатом на моей памяти оставался одна и семьдесят пять, но это с привычным оружием, которое я доводил сам. Наперекор популярному заблуждению, осыпь дробовика — это не какой-то огромный шар раскалённой свинцовой картечи для зачистки сразу всей комнаты. На десяти метрах он меньше теннисного мячика. Главная хитрость в том, как гасить отдачу между выстрелами. Но я с детства этому учился.

— Он как из самозарядки палил, — сказал кто-то из нубов.

— Случайность, — прозвучал голос, который я всерьёз уже не любил. — Прогони его через тренировку ещё раз.

— Лады, — сказал инструктор. Сэм Хэвен, бывший «морской котик», нашёл себя в охоте на монстров. В основном именно он занимался нашей стрелковой подготовкой и учил тактике. Крепкий парень с усами как у моржа, большой фанат шмоток из вестернов типа ремней с тяжёлыми пряжками и стетсонов. Матёрый такой козлина, с которым я без дураков и на пике формы не рискну лишний раз связываться. — Заряжай.

Кто-то нажал кнопку подъёма мишеней. Зашипела пневматика и пять металлических пластин восстали обратно. Я решил повыпендриваться на публику. Ухватил запасной патрон из крепления на боку дробовика, уронил в приёмник и немедленно дёрнул цевье. Моя рука инстинктивно нашарила четыре патрона в патронташе на груди. Я один за другим скормил их в приёмник, будто моя рука — сложный пружинный механизм подачи. Щёлк-щёлк-щёлк-щёлк. Четыре патрона быстрее, чем за две секунды.

Трюк с тригана. Мы стреляем в поле, на больших дистанциях. Пистолет, винтовка, дробовик. Упражнения на дробовик — это двадцать, а то и тридцать отдельных мишеней. Поскольку общий зачёт идёт по времени, а дробовики обычно вмещают пять-девять патронов (ну, с известными редкими исключениями), побеждали чаще те, кто быстрее перезаряжался.

Соберите в одном месте кучу гиперактивных спортсменов, которые жаждут победить, и вы неминуемо увидите, как они придумывают самые разные способы добиться лучшего результата.

Кто-то из нубов помянул магию. Никакой магии, дружок. Только практика и мозолистые пальцы. Я вернул дробовик в рабочее положение, встал правильно и повернулся к мишеням. Готов.

— Ты покажешь мне этот фокус, — шепнул Сэм на ухо, когда занимал место инструктора. Достаточно громко, чтобы я услышал, достаточно тихо, чтобы не услышали все остальные. Судя по запаху, любимый сорт его жевательного табака — Копенгаген.

— Стрелок готов, — ухмыльнулся я.

Бип. На этот раз и впрямь быстро. Пять выстрелов слитно отгремели под лязг свинца по стали. Я опустил дымящийся ствол.

— Одна восемьдесят две, — Сэм помолчал. — Я ебал.

Я злорадно улыбался своем недоброжелателю. Грант Джефферсон. Самодовольный ублюдок быстрее чем за две с половиной не справился ни разу. Довольно приличный результат, но даже не рядом. А что лучше всего — он это понимал. Это он сказал, что мне повезло. Грант не привык быть вторым. Приятно лишний раз взглянуть, как он раздражённо валит прочь.

Меня Грант не любил, и это взаимное чувство. Я передал дробовик следующему новичку.

Грант не был новичком. Полноценный охотник МХИ, сам один из наших инструкторов, и самый младший в команде Харбингера. Он приходил на стрельбище, чтобы показать криворуким сынкам, как стреляют папки.

Полная моя противоположность. Стройный, красивый, находчивый, харизматичный, получил элитное образование и родом из одной из наиболее старых и уважаемых (читайте «несметно богатых») семей Новой Англии. Ему даже с волосами повезло. Тот самый парень, которого все любят и добиваются ответного внимания.

Я бы ему не доверял ни в чём. Ещё с первой встречи я решил, что это напыщенный мудак, и что-то глубинное нашёптывало, что его нужно крепко побить на перемене и отобрать мамкины деньги на завтрак.

Но больше всего я ненавидел его за то, что он был парнем Джулии Шеклфорд.

Джулия и я обменялись несколькими фразами с момента заезда. В основном «привет, как поживаешь?» и всё такое. Меня целиком поглотили тренировки. Она постоянно занята какой-то из своих многочисленных обязанностей. И не то, чтобы Джулия хоть раз просигнализировала, что я для неё кто-то больший, чем новый перспективный сотрудник. Так что понятия не имею, почему её отношеньки[11] с ублюдком вроде Гранта настолько меня подрывали. Не хочу этого признавать, но я втрескался по уши.

— Питт! — Сэм оборвал мои раздумья. — Я хочу чтобы ты рассказал всем, как ты стреляешь. Я рассказал им уже практически всё, что знал, но большинство до сих пор стреляет как говно. Этим бесполезным реликтам нужен свежий подход. Ребята, помповик — не главное ваше оружие. Даже когда до картечи дойдёт, это всё равно запасной кандидат. Но порой так случается, что это лучшее из того, на что вы можете рассчитывать. Куча наших интересных специальных боеприпасов клинит механику самозарядки. Вам придётся научиться дёргать цевье, и в некоторые плохие дни только этот навык спасёт вам жизнь.

Хитрые знания и навыки, которые однажды пригодятся, чтобы спасти жизнь — поговорка номер один у любых старших охотников.

Бывший морской котик сплюнул на гравий конского размера табачную жвачку. Это он правильно. Часто он её попросту глотал. Так и до язвы недалеко.

— Ну... ладно, — я подумал, с чего бы начать. — Я вижу, что большинство из вас просто не имеет личного опыта работы с оружием. Но это сейчас. В конце стрелковой подготовки нужно прийти к тому, что ваше оружие станет продолжением вас самих. Так, чтобы вы уже не думали о стрельбе, потому что если вы думаете — вы неминуемо тормозите. Просто разрешите выстрелам случиться. Дробовики лучше годятся для инстинктивного применения, чем пистолеты или винтовки. Вам нужно просто научиться расслабляться и отдавать себя процессу.

— Наш Трип — отличный пример, — я указал на одного из новичков, здоровенного негра с дредами. — Когда он стреляет, это выстрел, театральная пауза, рука на цевье пошла, театральная пауза, выстрел, театральная пауза... Ты много думаешь, Трип. Люди думают медленно. Это как с музыкой, ты же с какого-то момента уже не читаешь ноты по одной, а просто играешь.

Он согласно кивнул.

Мы с Трипом неплохо уживались. Лучший сосед по общаге. На самом деле его звали Джон Жермен Джонс и он просто терялся, когда его спрашивали, чем думали его предки, когда дали ему такое ж-ж-жуткое имя. Поэтому мы обозвали его «Трипл Джей», а уже через неделю редуцировали до «Трипа».

В МХИ парень угодил после того, как жрица вуду прокляла маленький городишко во Флориде, подняв мертвецов из могил и отправив их на поиски мозгов живых. Трип с помощью кирки преодолел эту затруднительную ситуацию.

Все его трудности с подготовкой сводились к тому, что он почти не имел знакомства с основным набором наших пушек. Хотя на удивление хорошо стрелял из любых машинок. Видимо, лучше под характер подходили. Год назад работал в школе обычным учителем химии. Удивительно крутой парень.

— Вторая проблема — чувствительность к отдаче, совсем как у Холли, — я показал на Холли Ньюкастл. Симпатичная девушка с отбеленными волосами и дорогущей пластикой сисек. Она не особо распространялась, как угодила в МХИ, но совершенно точно работала стриптизёршей, или, как это вежливо формулируют, танцовщицей экзотических жанров. Ходили слухи про горячую вампиршу-лесбиянку, но я просто уверен, что это беспочвенные фантазии парней в общаге.

Её опыт с оружием? Нулевой. Вот совсем. Но она работала над этим. Понемногу. Что меня изумляло, так это способность девушки впитывать любые знания, в том числе о монстрах. Выглядела она карикатурно, что да, то да, но тупой блондинкой ни разу не была. Не сомневаюсь, что бы ни привело её в МХИ, справилась она на отлично.

— Холли, у дробовика сильная отдача, но помогает грамотная поза. Нужно поставить движение и действовать с отдачей заодно, в одном потоке. Держать инструмент покрепче, и направлять рукой, чтобы впору пришлось. Если сделать всё правильно, больно не будет.

— Примерно как секс, да Зед? Если тебе больно, значит, что что-то пошло не так? — она улыбнулась и подмигнула. Я смутился. Засмеялись все, даже Сэм.

— В основном да, — грызло меня подозрение, что Холли не прочь, чтобы я с ней занялся и всякими другими позами. Для большого темнокожего парня чертовски неудобно краснеть настолько быстро и настолько заметно, как я.

— На самом деле, я уверен, что для тебя нужно просто отрегулировать длину приклада на пару дюймов покороче, — я поторопился с продолжением темы, пока не пришлось слушать чьи-то искромётные шутки уже по этому поводу.

Странная у нас компания. Пока я продолжал учебный курс, это стало особенно заметно. Кто-то уже за сорок, а кто-то едва может купить пиво, и то лишь если документы на кассе покажет. Люди со всей страны, разного социального положения. Рейнджер. Таксист. Коп из управления по борьбе с наркотиками. Библиотекарь. Даже водопроводчик. Поверьте мне на слово, вам не хочется знать, как именно протекал его первый контакт с монстрами.

При всех различиях, было у нас и общее. Все мы повстречали самые тёмные страхи человечества и каждый это пережил.

В начале тренировок нам пообещали жёсткий отсев — и не шутили. Опытный инструктор мог решить, что необходимо завязывать, и удивительно много рекрутов уже отправились домой с жирным чеком за беспокойство. Ну и требованием не распространяться о том, чему их успели научить. Кто-то уходил сам. Кому-то сил не хватало, кому-то обучаемости. Это не позор. Любой мог завязать в любой момент, и многие так и делали. Я и сам подумывал.

Я слишком упрямый, чтобы в таком сознаться, но ежедневно боролся с мыслью, чего я тут вообще забыл. Я разрывался между тем, как мне по душе сама идея, а также сопутствующие вызовы моим талантам и навыкам, и тем, как моё желание пожить как все нормальные люди орало в голосину от предложения немного пострелять в сказочных монстров потому, что это любопытное занятие щедро оплачивается.

Физические тренировки оказались тяжёлыми, хотя наш рейнджер по ним просто туристом расхаживал. Моя плохая нога болела как сволочь, а бег просто убивал. Ненавижу бегать. Я всё ещё прихрамывал, да и вообще, зачем нормальному здоровому лосю бегать? Дрищи пусть бегают.

Оружие и тактика. Моя любимая тема. Не потому, что я и так большую часть жизни ими занимался. Просто мне они давались. Многие из новичков тяжело осваивали тему. Некоторые просто не годились для командной работы с оружием в руках. Команда же работает как единый механизм, без накладок и сбоев, даже в самой напряжённой ситуации. Ну и ладно. Нас предупредили, что не всем придётся стоять на острие копья в настоящей полевой команде. Есть и другая работа — научная, административная, техническая и всё остальное. Но каждый сотрудник обязан знать и уметь достаточно, чтобы сойти за пополнение в экстренной ситуации.

Наша группа, я думаю, более-менее поровну делилась на охотников и поддержку. Неплохой результат для пары десятков человек из сорока на старте. Среди нас оставались несколько, в ком я не был уверен, на что их хватит, и ещё несколько, кого я бы к оружию на пушечный выстрел не подпускал. Возможно, грамотное обращение с оружием действительно требует специфического характера.

Я видел сон. То же самое поле, что и в госпитале. Снова зелёная трава, снова я босиком. Воздух такой прохладный и свежий, что вокруг совершенно точно не Алабама. Небо гораздо темнее, с чёрными предгрозовыми облаками. Кажется, впереди ужасная буря.

Ну и старик, разумеется. В этот раз он сидел на маленьком травянистом пригорке. Растрёпанные седые волосы, трость на земле рядом с ним. Старик неторопливо протирал очки белым платком.

— Здорово, парень. С возвращением, — акцент всё тот же, чем-то похож на старших родственников матери. Восточно-европейский, но я этого языка не слышал и не знал.

— Зачем я здесь? — я присел рядом. Мы какое-то время следили за грозой. Ветер крепчал. По траве побежали волны. — Ты вроде говорил, что мы не встретимся, если я не совершу глупость, которая меня убьёт.

— Я ошибался. Для меня это тоже новое занятие. Теперь всё куда ближе. Помогать стало проще.

— Что ближе?

— Увидишь. Всё на подходе, — он ткнул пальцем в грозу на горизонте.

— Что на подходе?

— Буря. Покажу, когда смогу. Помогу, если смогу.

— Да с чем поможешь-то? — какой-то путанный сон, и корявый язык собеседника всё только усложнял.

— Зло надвигается. Проклятый идёт. Ты остановишь его, если сможешь. Если нет — время умрёт, — загадочные пророчества сыпались из него как неоспоримые факты.

— Ты вообще кто?

— Я же сказал. Друг. Я тут, чтобы помочь, — он поплевал на очки и продолжил их протирать. Я заметил маленькую звезду Давида на шее. Одежда ношеная, простая. Сшита вручную.

— Как тебя зовут?

— Давно уже никто этого не спрашивал.

— Это не ответ.

— Неважно, парень. Зови просто Старик, — он посмотрел на очки, кивнул и водрузил обратно. — Ладно. Помоги мне, пожалуйста.

Я встал, протянул ему руку и подал трость. Отполированное дерево оказалось удивительно тяжёлым и твёрдым.

Буря приближалась стремительно. Синее небо затянуло бурлящим покровом тьмы, облаков и молний. В зеленоватых отблесках грозы я чувствовал, как энергия сочится на землю. Трава полегла. Местами её поломали сильные порывы ветра.

— Идём. Покажу, что смогу. Мне нужна твоя помощь.

— Окей, — согласился я. Что ещё тут скажешь?

— Ты поможешь мне. Я помогу тебе. Без обещаний, что получится. Но я постараюсь, — Старик взял меня за руку холодной иссохшей артритной ладонью.

Он поправил очки, и какое-то время цепко следил за приближением бури. Та неслась как тёмный прилив, с явно зловещими намерениями. Чем ближе, тем отчётливее становились в облаках фигуры воинов, монстров, смерти, чумы, голода, страдания, раздора и войны. Сон превращался в кошмар. Нас захлестнули гул ветра, раскаты грома и чуждый пронзительный вой. А за ними упала тьма.

Всё ещё сон. Только в этот раз я парил над базой МХИ. Без тела, но я отлично видел, и, что интереснее, сразу всё и везде. Стены потеряли значение. Ну, может не совсем видел. Осознавал. Меня не ограничивали способность глаз видеть и способность мозга понимать. Я знал, что моё тело мирно спит в общежитии. Трип читал на соседней кровати очередную макулатуру о попаданцах в жанре меча и магии, как и в любой другой вечер. Плотно он на фэнтези сидит.

Новички в основном спали, или хотя бы лежали в кроватях. В женском общежитии я конечно же обнаружил, что Холли Ньюкастл и впрямь спит нагишом. Интересное зрелище, но сейчас не время. Да и не сталкер я, даже когда призрак.

Центральная крепость оказалась куда больше внутри, чем казалась снаружи. Огромный подземный этаж полностью скрыли от глаз новичков. Я даже каким-то образом постиг, что не все наши сотрудники — люди. Какой интересный сон. На верхнем этаже наши инструкторы собрались за большим столом. Джулия, Харбингер, Сэм, Майло и Грант о чём-то спорили. Я сфокусировался и моё присутствие сконцентрировалось на этой комнате. Движения расплывчатые, голоса приглушены, сильно мешают ощущения всего остального разом, но суть разговора я уловил.

— Нет других команд. Только мы и новички. Бун застрял в Атланте. Дело они закрыли, но в лучшем случае по дороге нас догонит. Я отправлю им чертежи, — Джулия.

— Нужно больше людей, — в голосе Сэма резонировало странное эхо. — Сухогруз большой. Слишком большой для пары команд. И мы ни хера не знаем, что нас ждёт.

— Нубы ещё не готовы, — без лишних эмоций констатировал Майло. — Большинство погибнет без толку.

— А кто у нас вообще готов? — Харбингер. — Поставим их в резерв. Им же незачем в передних рядах воевать.

— Мид, Ли. Возможно, Трип. Грин точно мог бы, но этот лосяра отправил его на больничную койку, — Грант.

— Ньюкастл потянет на поддержке, — добавил Майло.

— Согласен, — подтвердил Харбингер.

— Что насчёт Питта? — спросила Джулия.

— Ни под каким видом. Он неуправляем, — немедленно откликнулся Грант.

— А ещё лучший наш стрелок. Не хочу это признавать, но лучше меня, — для убедительности Сэм припечатал стол рукой.

— Питт сорви-голова. Он всё испортит, — сопротивлялся Грант.

— Зато прирождённый лидер, — Майло оставался на моей стороне. — Поставьте его командиром нубов. За ним люди пойдут.

— Я за то, что он идёт с нами, — подтвердила Джулия. — Вы слышали французов. Они подготовленный отряд потеряли. Мы не знаем, что там. Нужен каждый стрелок.

— Не люблю французов, но охотники у них отменные. Вынужден признать, — сказал Майло. — Если кто-то на этом корабле уделал их полевую команду, это по-любому дурные новости. Понадобятся все, кто умеет жать на спуск.

— Хорошо. Будите Питта, Джонса, Мида, Ли и Ньюкастл. Пошли, ребята. Часики тикают, — приказал Харбингер. Грант скривился. Люди поторопились выполнить приказ.

«Круто!», — подумал я. Интересный сон. Харбингер дёрнулся, будто что-то почуял, и развернулся точно в угол, где пребывало моё сознание. Прежде, чем я среагировал, меня выдернуло из комнаты через крышу, прямо в ночь, а человек внизу остался разглядывать пустую комнату.

— Извини. Оставил тебя на минуточку, — прозвучал голос Старика. — Я этим раньше не занимался

Мы понеслись над землёй внизу на тысяче миль в час. Тьму прерывали вспышки света на перекрёстках дорог и огни городов. Я чувствовал в пятне света на побережье массу людей. Большинство мирно спали, остальные нет. Побережье сменили тёмный океан внизу и небо с миллиардами звёзд над головой. Прекрасное зрелище.

И снова пляж. Заболоченный лес, наполненный влажным смрадом и фауной. Из моря к берегу что-то приближалось. Маленькая лодка, и в ней словно бы материализованная тьма гуманоидных очертаний.

Лодка беззвучно ткнулась в берег. Ни ветра, ни вёсел, ни двигателя. Какая-то сила, перед которой пасовало даже моё призрачное всезнание. Звуки жизни смолкли. Каждое живое создание бежало. Даже рыба в панике торопилась прочь от берега. Их примитивные инстинкты чувствовали то, что ещё не понимал мой человеческий разум.

Сверхъестественный туман, удивительно холодный для влажной южной жары, клубился вокруг маленькой шлюпки.

— Он идёт, — пояснил Старик.

— Кто?

— Мне он известен как Проклятый.

В лодке оказалось несколько пассажиров. Некоторые похожи на людей, их красные глаза цепко следили за пляжем, а носы вынюхивали добычу. Лекции Харбингера помогли мне их опознать. Цари и царицы мира нежити, древние и очень сильные. Повелители вампиров. Насколько я помнил из лекций, все Мастера — прирождённые одиночки. Вместе они просто не работали. Видимо, лекции не совсем верны. А кошмар с каждой минутой становился всё хуже.

Посреди вампиров стояло... нечто. Поначалу вроде и на человека похожее. Но по сути — огромный монстр. Под мантией кираса из отполированной стали и шлем из колдовского тумана. Вместе доспех походил на старинный конкистадорский.

Фигура излучала эманации чистого зла. Леденящий ужас пробирал меня даже в бесплотном состоянии. Представить не могу, насколько хуже всё бы стало в человеческом теле.

Тьма бурлила в щелях доспеха и под забралом шлема. Уж не знаю, что это, но совершенно точно не плоть и кровь. Чем-то походило на копошение червей в пакете живой наживки, с которой отец на рыбалку ходил.

Выглядело это всё зловещей пародией на знаменитую картину «Вашингтон пересекает Делавэр», только на этот раз с бандой нежити и ужасными монстрами вместо легендарного военачальника.

На борту шлюпки отлично читалось название судна. «Антуан-Генри». Она ткнулась в берег и вампиры сформировали периметр безопасности на берегу. Некоторые без капли сомнений блокировали море. Шестеро, мужчины и женщины, невероятно быстрые и грациозные. Дикие злобные твари, но почему-то одновременно с этим очень красивые.

Седьмой вампир остался в лодке с повелителем. Если считать монстра за командира, вампир при нём получался лейтенантом. За спиной я чувствовал ненависть. Старик знал, и отдельно и особо ненавидел этого конкретного вампира. Высокий, бледный, остролицый, с зализанными чёрными волосами, свой тёмный вампирский плащ тот носил как военную форму. И реально встал на караул, едва чудовище ступило на пляж.

Вселенная содрогнулась. Дискомфорт тряхнул каждое живое существо на сотни километров окрест. Неожиданные мурашки, дрожь во сне, чувство страха из ниоткуда — весь набор удовольствий. Проклятый ступил на материк.

Вампир провозгласил что-то на иностранном языке. Этот я знал достаточно, чтобы понимать. Диалект португальского.

— С возвращением домой, Лорд Машадо, — немёртвая тварь искренне склонилась в глубоком поклоне. Остальные незамедлительно повторили. Тем, кто стоял в приливе для этого пришлось с головой под воду уйти. Ну да какая им разница. Дышать вампирам не обязательно. Колдовской туман струился над пляжем. — Царствие твое да пребудет!

Монстр безмолвствовал. Он медленно повернулся. Не могу сказать, что там двигалось под мантией, но что-то чёрное, мокрое и скользкое. И оно смотрело в нашу сторону. В своём теле меня бы давно колотила дрожь. Глаза я не видел, но знал, куда они смотрят. Вампиры инстинктивно посмотрели туда же, и взгляды один за другим нацеливались в Старика и меня.

Мне было страшнее, чем когда-либо. Умирать и то не так страшно. Я вообще такого страха представить не мог. Монстру не хотелось просто отобрать мою жизнь. Он жаждал мою душу, и всех, кто имеет для меня значение, на сдачу.

— Ну здравствуй, Бирейка, — главный вампир обнажил клыки. — Давно я тебя не видел, а? Ты ещё и друга привёл?

Проклятый воздел нечеловечески подвижную конечность и указал в нашу сторону. Я ощутил панику моего призрачного спутника. Огромные пугающие твари взорвали песок и морскую воду, захлопали большими крыльями и полетели к нам с наполненными жаждой крови глазами. Громадные монстры, с рогами, когтями и острыми шпорами, лоснящиеся от морской воды, и невероятно быстрые.

— Вытаскивай нас! — закричал я.

Мир дёрнулся, и сознание промелькнуло через ночную тьму куда быстрее, чем в прошлый раз.

Крылатые чудовища неслись следом, чёрные дыры в ледяном тумане, но их физические тела безнадёжно отставали. Хорошо, что для нас физическое плотское ограничение не действовало. Куда больше пугала возможность, что Проклятый может как-то не дать нам уйти. Сплетённая из тьмы сеть летела следом, и мы — её цель. Мы оказались на мгновение-другое быстрее. Твари внизу скрылись из вида. Последний взгляд на огромной скорости на туманную полосу континента, вид на базу МХИ, и я сквозь крышу рухнул обратно в тело.

Проснулся я с диким криком. Рядом стоял Трип.

— Оуэн. Чувак. Просыпайся. Это сон. Успокойся, — повторял он.

На мокрой от пота кровати оказалось куда легче поверить, что это лишь сон. Буря. Старик. Проклятый. Вампиры. Всё сон. Всё хорошо.

— Охренительный был кошмар, — выдавил я.

— Несомненно. Тебя просто трясло. И всех остальных тоже. Вся общага разом проснулась. Будто у всех один и тот же кошмар, или что-то такое. Мне кажется, и впрямь произошло что-то нехорошее.

Дверь открылась. На пороге стояли Эрл Харбингер и Сэм Хэвен, оба в броне и с оружием.

— Что за шум? — спросил Харбингер

— Дурной сон, — ответил я.

Начальник оперативного управления посмотрел на меня. Ему тоже было не по себе.

— Оба. Собирайтесь. В оружейку, за бронёй и снаряжением. У нас работа. Выходные отменяются, — Харбингер поправил древний «Томпсон» на плече.

— Нас ждёт корабль, — Сэм крутнул ус. — Можно сказать, в круиз отправляемся.

Крохотное судёнышко раскачивалось на волнах, из-за чего меня слегка подташнивало. Я цеплялся за леер с такой силой, что костяшки пальцев аж побелели. Наверное, побелели. Я так думаю. В перчатках не разглядеть.

С того момента, как берег скрылся из виду, мне было не по себе. Кругом океан, куда ни посмотри. Солнце встало незадолго до отплытия и теперь заливало светом голубые волны. Если бы не битва впереди, можно бы полюбоваться на обалденный пейзаж. До этого я только несколько раз ходил на катере вдоль берега Калифорнии. В роду отца были тихоокеанские аборигены, вот уж они бы надо мной точно посмеялись.

В наше судёнышко, «Идеальную ошибку», набили десяток охотников. Харбингер нанял его, чтобы доставить нас к цели. Название трудно счесть хорошим предзнаменованием. Но после того, как изрядного размера котлета зелени поменяла руки, владелец признался, что это просто его любимая песня. Качество судна и квалификацию экипажа судить по названию рано.

Впрочем, даже с пояснением, название всё равно дурацкое. Старая ржавая хреновина скрипела на ходу. Единственное достоинство — судёнышко получилось нанять сразу, а экипаж явно привык не слишком распространяться о своей работе и заказчиках.

Мы собрались до полуночи, уже со всем оружием и снаряжением. Борт МХИ, старый почтовый самолёт, регулярно проходил обслуживание, и, пусть и без особого комфорта, принимал и доставлял куда надо и людей, и добрую тонну снаряжения. На крохотной взлётке на отшибе Атланты мы подобрали ещё одну команду охотников, и перелетели в другой крохотный аэропорт, уже на побережье Джорджии. Остаток наших командиров прибыл медленнее, вертолётом, но поскольку они летели напрямик, успели как раз к найму судёнышка. Всю дорогу они потратили с пользой — запоминали схемы трюмов судна, которые им отправили по сети прямиком с французской верфи.

В Джорджии мы разделились. Большая часть погрузилась на «Идеальную ошибку» в темноте, а меньшая отправилась к вертолёту. После разведки с воздуха часть охотников должна была высадиться по тросам на палубу. Эти люди сбрасывали нам верёвочный трап, а вертолёт прикрывал их огнём, если понадобится. Оба транспортных средства оставались неподалёку, если понадобится быстрая эвакуация.

Звучало достаточно просто. Моя часть работы — делать, что сказали умные люди и держать при себе побольше боеприпасов.

Трип стоял рядом у того же поручня. Вот уж кому любая качка нипочём. Ему это всё даже нравилось. Потомок рыбаков с Ямайки, видимо, он находился в куда лучших отношениях с кровью предков.

Я пересказал ему сон.

— У меня тоже бывают кошмары. У всех людей бывают, — сказал он. Я уже знал, что ему пришлось убить не просто зомби, а часть своих бывших учеников и друзей. Не самое доброе воспоминание. — Что-то странное вчера ночью случилось.

— Но я слышал встречу инструкторов. Знал о задании до того, как они пришли за нами. Вот это как объяснить?

— Ну, ты же проснулся напуганным. У тебя весь мозг огнём горел. В таком состоянии бессознательная фантазия заполняет дыры в памяти без твоего участия. А нам всё рассказали сразу после твоего сна. Звучит логично, как по мне.

— Трип, если ты хочешь жить согласно привычному здравому смыслу и логике, ты работой ошибся.

— Шесть повелителей вампиров сразу в одной команде? — моё возражение он проигнорировал. — Мастера вместе не работают. Так не бывает.

— Семь, — поправил я. Никак у меня не получалось забыть того остролицего упыря, кто так выбесил и напугал Старика.

— В любом случае. Этого не было ещё ни разу. Они слишком территориальные и слишком могущественные. Харбингер говорил, что их на весь мир всего ничего. Ну и как вообще определить силу на глазок? Так-то они все одинаковые.

Что да, то да. От людей вампиры отличаются минимально. Пока жрать кого-то не примутся.

— Я не знаю, откуда я знаю. Просто знаю. И ещё огромные крылатые твари, но их я толком не рассмотрел. А то другое чудовище в лодке и вовсе худший монстр, которого я когда-либо видел, — я в двадцатый раз проверил свой «Ремингтон 870». Он всё ещё был при мне.

— Хватит переживать о снах, мужик. У нас впереди настоящая работа. Настраивайся уже на игру, — он хлопнул меня по спине. Вот же физрук хренов.

Сэм Хэвен собрал нас всех на корме, вдали от экипажа. Тех совершенно точно заинтриговал десяток людей в броне и с оружием на их судёнышке. Конечно, пятнадцать косарей наличкой за один день работы — отменная прививка от излишнего любопытства. Половина вперёд, половина в порту, разумеется. И раз мы заходим с воды, командовал нами бывший флотский. По этому поводу Сэм орал ещё громче, чем обычно. Он и Майло пошли с нами, а остальная команда на вертолёте. Один из новичков, Чак Мид, бывший рейнджер, тоже пошёл с ними. Раппелить[15] с вертолёта он учился куда больше нашего, так что для нынешнего вылета это и к лучшему.

На корме изрядно пованивало рыбой.

— Короче, работаем так, — начал Сэм, пока методично разряжал оружие, внимательно осматривал патроны и заряжал обратно, — Несколько часов назад к нам обратилась французская корпорация. Официальные владельцы сухогруза. Он шёл в США и нёс ценный груз. Примерно неделю тому назад связь прервалась. Судно шло курсом через Атлантику. Последнее сообщение указывало на какую-то сверхъестественную проблему.

— Что они сказали? — уточнил незнакомый охотник из Атланты.

— Мы не знаем. Бесполезный мусор. Кричали про монстров, но даже не понять, каких. У сухогруза опытная трезвая команда, в обычном перегоне никаких глупостей эти люди не совершали, — личное оружие Сэма показалось мне странным выбором. «Марлин», левер .45-70[16]. Медленная перезарядка. Малый боекомплект. Низкий темп огня. Но пуля на 450 гран могла хорошего быка навылет пробить. Вдоль. Ну что же, если сухогруз захватили бизоны-мутанты, это хорошие новости.

— А название судна? — поинтересовался кто-то.

— Что-то на французском, — ответил Сэм. — Понятия не имею.

— А нас-то зачем позвали? С чего лягушатникам американцев нанимать? — Бун. Крутой профессионал, командир той команды. До этого служил в Афганистане, но когда МХИ разрешили перезапуск, закрыл контракт и вернулся к нам. На груди он носил русский укорот Калашникова, а на командном патче на рукаве — декоративного вислоухого кролика с ножом-выкидухой.

— Мы не первые. Вчера они потеряли любую связь уже с французскими охотниками, которых отправили на выручку. Те передали, что высадились на борт и начинают зачистку. А потом ни звука.

— Ну, это просто здорово, — усмехнулся Бун.

— Погоди, впереди самое интересное, — добил его Майло Андерсон. — Это команда Жана Дарнэ.

Несколько охотников переглянулись. Бун коротко и незатейливо выругался.

— Что за Дарнэ? — спросил я. — И почему это плохо?

— Он лучший. Наверное, вообще лучший полевой командир охотников в Европе. Такие люди не совершают глупых ошибок. Что бы там ни было, это серьёзно, — откликнулся Прист, опытный боец из команды Буна, сам родом из ЮАР.

— Ну, значит, высаживаемся решительно и быстро, — Сэм лязгнул рычагом своего «Марлина». — Раз мы не знаем, что нас ждёт на борту, готовимся ко всему. У всех при себе что-то заряжено серебром. Хотя бы только пистолет. Все спецбоеприпасы двенадцатого калибра, о каких можно подумать. Большие полтинники. Гранатомёты, огнемёты, термит, Си-4. У меня даже бензопила упакована. Ми-24 останется рядом, и, если понадобится, огнём прикроет эвакуацию.

— Ограничения на объекте? — спросил Бун.

— Груз не прострелите. Ящики в трюме. Уникальные ценности мировой культуры и всё такое. Так что в трюме не стрелять, или хотя бы задумываться, во что промахнётесь. В любом другом отсеке палите как хотите. Если получится спасти недобитков из команды или французских охотников, то спасайте. И запомните, судно не топить.

— Сумма контракта? — снова Бун.

— Джулия выторговала миллион только задатка. Сохраним груз — ещё три с половиной. Утопим сухогруз — не получим ничего. Так что повторяю, судно не топить.

Мы продолжили обсуждать подробности. Тридцать человек экипажа, десяток охранников груза, дюжина французских охотников. Если на борту какая-то нежить, можно ждать до полусотни крепких бойцов сверху, плюс исходный противник.

Конечно, на борту можно встретить и какую-то другую опасную хрень. Вслух поминали даже рептилоидов согафинов[17], ну и старого доброго кальмара-гиганта. Конечно мы постарались отсеять гипотезы и ужаться к фактам. Судя по радару, сухогруз потерял ход и отдал якорь. С одной стороны, бесконтрольное заражённое судно не вылетит на берег. А с другой — кто отдал якорь?

— Исходный курс лежал на северо-запад. Пару суток назад его сменили и пошли вдоль берега на юг, — Сэм выложил чертёж сухогруза. — Навигационные системы работают, поэтому мы всегда точно знаем, где судно. Постарайтесь не упасть с лестницы. Это вас не убьёт, но терять кучу времени, чтобы кого-то вылавливать из воды, нам просто непозволительно.

Вблизи судно выглядело как огромная серая хреновина с высокой надстройкой. Прекрасный летний день, но от взгляда на покинутый борт мурашки по телу побежали. Хотя в целом он выглядел... нормально. Двести метров длиной. Водоизмещение пятнадцать тысяч тонн. Внутри не такой большой как снаружи, там всё грузом намертво забито. Но всё равно, попробуй этот лабиринт быстро обшарить.

Горбатый вертолёт проревел на малой высоте и пошёл к сухогрузу. Джулия в распахнутом люке помахала нам рукой поверх ствола на пролёте.

— Выпендрёжница! — Майло помахал в ответ.

У МХИ был свой Ми-24. Харбингер купил его по цене металлолома после распада СССР. Огромная уродливая хреновина, не просто так её летающим танком зовут. Утилитарный, надёжный, многоцелевой. Конечно, без ракет и тяжёлого оружия. Федералы такого не позволят. Но подвесные крепления вполне годились для контейнеров с грузом и топливных баков. Восемь бойцов, и достаточный резерв по массе и топливу, чтобы эвакуировать всех, если потребуется. Пусть даже кому-то из ящика под крылом слегка наружу торчать придётся. Быстрый, хотя на малой скорости не очень манёвренный.

Из-за его родной окраски компания несколько раз нарывалась. Всегда находился какой-то шизофреник, чтобы всерьёз оборвать телефон полиции с криками о вторжении коммунистов. Совсем как в триллере «Красная заря», только каждый проклятый раз. Харбингер психанул и потребовал сменить расцветку на красно-белую, как у спасателей. Оскаленные челюсти под кабиной просто идеально дополнили новую ливрею[18].

Вертолёт заложил крутой вираж над сухогрузом и пошёл на второй круг. Теперь уже медленнее, с остановкой над центром палубы. Сэм внимательно слушал эфир. Мы все слушали переговоры на том же канале. Полное радиомолчание, любые сообщения только по делу. С момента выхода на палубу доклад каждые пять минут.

— Джулия. На палубе тел нет. Следов боя нет. Вертолёт французов на площадке, — хорошо, что нас мало, и в эфире можно по именам общаться. Она в люке вертолёта за стрелка и стояла.

— Вертолёту, лодка. Мостик наблюдаете? Приём, — в семье не без урода. Сэм не упускал редкую возможность навязать правильную дисциплину в канале.

Вертолёт сменил позицию и завис у надстройки. Джулия в прицел осмотрела сумрачные отсеки за остеклением мостика.

— Корабль-призрак, Сэм.

— Роджер[19], — откликнулся наш ковбой. — Он ткнул Майло в бок и оскалился в усмешке цвета табака. — Знаешь, что это моё второе имя?

— Да, Сэм, я знаю, — согласился Майло. Сэм хороший парень, но иногда его бывает многовато.

— В передней части судна места достаточно, — решил Харбингер. — Высаживаемся с воздуха, занимаем позиции, скидываем лестницу. Впереди, по левому борту.

— Вертолёту, лодка. Это бак, чтоб вас черти взяли. Слева бакборт, — не удержался Сэм.

— Да, Роджер. Впереди, слева. Лестницу раскатаем возле якорной цепи. Если нас за это не съедят, раскатаем и вторую. Подайте сигнал, когда будете на позиции, — откликнулся Харбингер.

— Армейский сифак.

— Флотский глиномес, — подколол Сэма Бун. Ковбой ухмыльнулся и от души сплюнул на палубу.

Капитан «Идеальной ошибки» вывел судёнышко на курс. Яркие оранжевые дутики амортизаторов вывесили за борт, чтобы не стучаться об сухогруз на волнах. Мне сказали, что океан считается достаточно спокойным. А у меня толком стоять не получалось, если ни за что не цепляться. Палуба казалась невероятно скользкой, а серая металлическая стена борта сухогруза — откровенно пугала.

Карабкаться по мокрой лестнице с добрым пудом оружия и снаряжения за плечами не самое привлекательное занятие, но бывает и хуже. Например, исполнять всё то же самое на полном ходу. Или с настоящей качкой на море. Сэм как-то признался, что до покупки вертолёта они на борт каждый раз по якорной цепи карабкались.

— Вертолёту, лодка. До выхода на позицию минута. Приём.

— Вас понял. Спускаемся.

С нашего судёнышка мы, разумеется, не видели как пять охотников по тросам десантируются на палубу. Мы ждали. Рёв вертолёта, шум нашего двигателя и плеск волн заглушали посторонние звуки.

Единственным признаком успеха стала лестница из стальных перекладин и мелкозвенчатой цепи, которая с жутким грохотом упала вдоль борта. Сэм ухватился за неё, от души подёргал и кивнул.

Он повернулся к нам и ткнул пальцем в небеса. Майло выдвинулся первым. Вот уж кто у нас альпинизмом для собственного удовольствия занимался. По цепной лестнице он взлетел без малейших усилий. Длинная рыжая борода, оружие и ножи сделали его похожим на карикатурного пирата.

Сэм пошёл за ним. Не такой грациозный и куда более тяжеловесный, он брал опытом. Всё равно справился удивительно быстро. Вторая лестница упала рядом, и на борт отправилась команда Буна.

Нубы шли последними. Кроме Холли Ньюкастл. Ей поручили нашу поддержку. То есть, она была наготове, чтобы передать с борта судёнышка любое снаряжение, которое нам понадобится. Мы сознательно оставили её в безопасности, и ей это ни капли не понравилось. Честно говоря, мы её очень сильно выбесили.

— Полный отстой, — сказала она, пока я ждал своей очереди под лестницей. Я нервничал, хотя и старался этого не показывать.

— Ответственная работа. Кто-то и ей должен заниматься, — откликнулся я. — Мы не знаем, что там, и не можем взять сразу всё. Кто знает, что там пригодится?

— Да чтоб ты мне так отлизал, как сейчас это всё стоишь и врёшь, Зед, — фыркнула она.

— После дождичка в четверг. Но за предложение спасибо, — дружеское общение. Такое дружеское. Но от работы, которая начнётся того и гляди, секунд через тридцать, всё же отвлекает. И на том спасибо.

— Ты понял, о чём я. Я должна быть там, с вами. Я справлюсь.

— Я знаю. Не переживай. Будет и для тебя дело. Я, Трип и Ли, мы же просто охраняем точку эвакуации. Ничего героического.

— А главное нам всё равно платят, — Трип повысил голос, чтобы перекрикивать лязг металла по металлу. Подходила его очередь. Ли уже одолел половину своей лестницы. Трип испустил громкий боевой клич и пустился за ним по второй. Честно говоря непривычно слышать от негра боевой клич солдат Конфедерации. Но раз уж ему так спокойнее...

Подошла и моя очередь. Ли уже почти на палубе. Три этажа по вертикали. На борт судна. По скользкой металлической лестнице. Снаружи. Над океаном. Я проверил, как там закреплён мой двенадцатый калибр и закрыты ли кармашки для снаряжения. Пора.

На лестнице я понял, что это первый шаг в моей карьере настоящего охотника на монстров. Я готов. Я оправился после ранений. Я работал над собой больше, чем в любой год нескольких последних лет. Я в отличной форме. Ну да, напуганный и нервный, но я правда ждал своего часа. И он пришёл.

Я шёл последним, как самый тяжёлый. Возможно и самый физически сильный, но вес есть вес. Неспроста большие мускулистые парни так редко увлекаются альпинизмом. Лестница оказалась как раз настолько мерзкой, как я опасался. Ноги в тяжёлых охотничьих ботинках едва умещались на узких ступеньках. Волна ударилась о борт и метнула фонтан солёных брызг мне в лицо. Я сплюнул и продолжил карабкаться дальше. На полпути мышцы уже просто горели. Рядом оказался небольшой иллюминатор, но его задраили изнутри. Я сконцентрировался на серой краске борта и поторопился наверх так быстро, как только мог. Радиопереговоры в канале подтвердили, что команды на позициях. Меня ждали, и я не собирался подводить людей.

Большая контрастная буква «А» привлекла моё внимание на корпусе. Я присмотрелся, моргнул, поперхнулся и чуть не полетел с лестницы в океан. Угловатые буквы на борту сложились в название.

«Антуан-Генри».

— Твою мать! — выругался я.

На подходе я борт не особо рассматривал, так как еле ковылял на палубе. Снизу тоже не особо голову задирать получалось, дел хватало. Но сейчас я обнаружил, что судно называется совершенно так же, как шлюпка в моём сне.

— Это Питт, — стараясь не паниковать, я прижал тангенту. — Мне нужен Харбингер, немедленно.

— Питт. Что не так? — последовал ответ.

— Нужно убираться отсюда, и быстро.

— Уточни.

— На борту семь повелителей вампиров, гигантские летающие монстры и супер-злобный урод в доспехах. Или как минимум были. Я думаю, они сошли на берег вчера ночью.

— Откуда ты это знаешь? — вопрос Гранта Джефферсона сочился неподдельным любопытством.

— У меня был сон. Я их видел, — я знал, что все меня слушают и ответил не задумываясь.

Кто-то в голос засмеялся в канале

— Он паникует на лестнице. Говорил же вам. Питт, иди в лодке отдохни, — приказал Грант.

— Грант, тупой долбоёбина, заткнись и слушай. Я видел название сухогруза во сне. Монстры прибыли на берег в шлюпке с трафаретом «Антуан-Генри».

Эфир молчал. Я висел на лестнице. В шести метрах ниже Холли обалдело смотрела на меня. В полутора метрах наверху охотники либо косились на меня через борт, либо пытались осознать, что я несу. В лучшем случае, прикидывали, чего бы мне такого сказать.

— Питт, живо сюда, — определился, наконец, Харбингер.

Я поднялся так быстро, как только мог, перевалился за ограждение палубы и растянулся на сером металле. Поднялся и нашарил глазами Харбингера. Охотники распределились по укрытиям и контролировали палубу. Вертолёт рубил воздух лопастями на малой высоте.

— Что за дела? — спросил Харбингер. Он держал в руках «Томми-ган», а в глазах сквозило бешенство. Он поднял руку и круговым движением подал сигнал вертолёту. Джулия отмахнула подтверждение и вертолёт ушёл на круг пошире.

— У меня был сон прошлой ночью. Я видел, как вы обсуждаете задачу. Вы решали, кого из нубов можно брать в поле. А потом я увидел шлюпку на побережье, маленький такой заболоченный пляж. И название судна, откуда та шлюпка — «Антуан-Генри». На борту семь повелителей вампиров и какой-то чёрный монстр в плаще и броне. Они ему подчинялись. А потом он заметил меня и вызвал крылатых демонов. Тут я проснулся.

Начальник оперативного управления внимательно посмотрел на меня. Понятия не имею, о чём он думал. Несколько охотников нервничали. Каждая минута безвозвратно жгла дневной свет. Наконец, Харбингер прижал тангенту.

— Джулия, пронаблюдай борта. Особое внимание на пропавшие шлюпки.

— Принято, Эрл, — Ми-24 опустил нос и пошёл за корму сухогруза. Я взял дробовик наизготовку и следил за палубой. Харбингер следил за мной. Тринадцать охотников, все увешаны оружием, Джулия с её снайперкой четырнадцатая. Ни малейшей иллюзии безопасности. Сэм и Грант оставили позиции и поторопились к нам.

— Что за хрень ты несёшь? — спросил Грант. Его чёрная броня, отполированная до блеска, осталась идеально чистой. В руках он держал карабин SR-25 с глушителем под .308 калибр в неимоверно дорогом обвесе.— Нет времени на эту ерунду, Харбингер. Отправь его на лодку. Питт не справился и боится.

Вампиры — одна из самых опасных форм нежити. Они жестокие, быстрые и умные. Даже самый профессиональный охотник не одолеет вампира просто и легко. Да, твари различаются по могуществу, но это всего лишь означает, что слабые — просто невероятно опасные ублюдки, а Мастера — почти неудержимые машины смерти. Что хуже всего, любой, кто стал пищей вампира, а не был просто им убит в обычном смысле этого слова, поднимается как новый вампир за сутки-другие.

Так что, в худшем для нас случае, на борту как минимум полсотни кровососов. Ну да, новообращённые ещё изрядно растеряны и не могут толком пользоваться даже тем, что имеют. А вот достаточно старые чем дольше и больше сосут живую кровь, тем опаснее становятся.

Кино и книги в чём-то не врут, как всегда. Рассеянный дневной свет обжигает созданий ночи. Прямой — убивает. Клетки вампиров регенерируют почти мгновенно, хотя кол в сердце парализует их тела на достаточный срок, чтобы успеть смахнуть голову с плеч.

Даже среди нашей привычной дичи удивительно мало тварей, которые на что-то способны после того, как останутся без головы.

Святая вода и культовая утварь опасны для вампира ровно в той степени, в какой чиста и крепка вера конкретного пользователя. Стоит ли уточнять, что у абсолютного большинства охотников куда лучше с насилием, чем верой? Как правило, с добротой, терпением и всепрощением у нас хуже, чем у самых отбитых футбольных ультрас.

Меня немного утешал ящик осколочных гранат с борта «Идеальной ошибки». Упырей можно сломать, и мы взяли нужные инструменты. Я водрузил ящик на палубу, отстегнул карабин и отправил трос за борт. Холли внизу ждала наш следующий запрос на погрузке. Трип и Ли внимательно контролировали палубу неподалёку. Мы обеспечивали прикрытие. Джулия в Ми-24, всё ещё настороже, а десяток охотников разбился на пятёрки и двигался к машинному отделению.

— Харбингер. Всё ещё ничего.

— Бун. Чисто. Хорошо идём.

Мы отбили сообщение по трубе. Французы откликнулись. Большинство команды Дарнэ убили вампиры, так что выжившим пришлось забаррикадироваться. Почти без патронов и взаперти им оставалось лишь прятаться.

— Нубы. Палуба чистая, — я качнул «Ремингтоном» и огляделся. Никакого движения, только полощется на ветру флаг судна. При дневном свете вампиры горят, так что на палубе мы стояли в относительной безопасности. Оставалось только внимательно присматривать за... да за ничем. В небе лениво мотал круги вертолёт.

— Как так вышло, что наш Чак пошёл внутрь, а мы застряли тут? — пожаловался Альберт Ли. Невысокий азиат родился уже в США и работал мирным библиотекарем. Ну, до того как в его архивах поселилась колония гигантских пауков-мутантов и начала сосать жизненные соки из читателей.

Только вот на библиотекаря наш парень учился по скидке для отслуживших, а до того был сапёром в корпусе морской пехоты. И своё затруднение с пауками ярко и зрелищно разрешил с помощью бочки дизтоплива и мешка азотных удобрений. К сожалению, вместе с библиотекой. Реально крутой парень, отлично знает, какой стороной оружие в руках держать. Оставалось лишний раз порадоваться, что Харбингер взял его с нами.

— У Чака больше опыт штурмов и зачисток, — Мид, как рейнджер, щедро нарабатывал этот опыт ещё на своей прошлой службе, не то, что все остальные нубы.

Ли недовольно качнул головой и вернулся к настороженному ожиданию. Время еле ползло. Только перекличка в радиоканале это и подтверждала. Штурмовые команды приближались к машинному по разным отсекам.

— Харбингер. Камбуз пуст. Крови на полу как из ведра налито. Тут изрядно повоевали.

— Бун. Идём над котлами. Ещё кровь. Полно гильз. Тут французы и отбивались.

— Джулия. На палубе чисто.

— Нубы. Чисто, — поторопился добавить я.

— Команда поддержки. Меня то и дело пытаются клеить тупые рыбаки, а их мерзкая лайба[20] насквозь провоняла рыбьими потрохами, — доложила Холли.

Я проверил оружие. У моего 870-го удлинённый трубчатый магазин на лишние два патрона. Итого семь. Люблю этот дробовик. Он со мной с пятнадцати лет. Яркий фонарик «Шурфайр» под стволом, прицел XS с кольцевым целиком и тритиевой мушкой на планке и пластиковое крепление на шесть запасных патронов слева на ствольной коробке. Ещё шесть в нейлоновой манжете на прикладе. Ну и разумеется, на разгрузке у меня полно самых разных специальных боеприпасов: серебряная картечь, серебряные жаканы, флешетты[21], пули с четырёхугольным бронебойным наконечником, малошумная картечь, специальные магнумы от Майло и даже парочка ампул «Пингвиновской» слезогонки[22]. На мне было навьючено всё, кроме мышеловки, и я не сомневался, что у Майло где-то отыщется специальный боеприпас и на этот случай.

Пистолет тоже старый товарищ. В МХИ разрешали любой пистолет, если это .45 калибр, и он точно не подавится серебром. Израильский «Бул» импортированный в страну «Кимбером»[23] — полимерный двухрядный 1911. Я с ним который уже год на триганах выступал. Его толстенькие магазины вмещали 14 патронов .45 калибра. На поясе я держал сразу шесть таких же про запас. Большой прицел с тритиевой подсветкой от «Эшли Экспресс» позволял целиться не столько точнее, сколько быстрее. Это и к лучшему. С его широким полем обзора я уже тысяч десять патронов отстрелял, и взял куда больше, чем пару-тройку заслуженных наград.

На разгрузке висели несколько гранат, острые колья и другие рабочие инструменты. Завершал всё огромный нож в креплении на груди. Как большой парень, я могу взять самые большие ножи в оружейке. Майло предложил непальский кукри[24], такими пользуются знаменитые гуркхи[25]. Слегка изогнутый, тяжёлый, и баланс заточен на мощный рубящий удар. Мне достался настоящий ганга рам[26] — длиннее моей руки до локтя. Голову снесёт за один хороший удар.

Наши головы защищали лёгкие шлемы. Броневедро всё-таки не для корабельных тесных коридоров.

Насколько это в принципе возможно, настолько я и готов. Ощущения как перед боем с высокой ставкой. Все тренировались на совесть, что физически, что интеллектуально. Команда нубов готова.

В основном наши пошли в бой с машинками «Хеклер и Кох» .45 калибра, Я не то, чтобы их большой фанат. Немцы вообще отлично умеют продавать среднее в любых отношениях качество по высокой цене, и это главное достоинство германской оружейной школы. Других не обнаружено.

Вот только Майло где-то раздобыл сразу несколько ящиков, и теперь выдавал их любому нубу, который ещё не обзавёлся личными оружейными предпочтениями.

Радио снова зашумело. Помехи усиливались с каждым шагом вглубь отсеков. У нас крутое оборудование, но пробиваться через стальные переборки даже оно может лишь до какой-то степени.

— Бун. Впереди движение. Пять метров до машинного.

— Харбингер. Движение впереди.

— Проклятье. Сзади тоже.

— Приближаются. Рвутся через ящики.

— Под нами. Они выпрыгивают из-под палубы! — на заднем плане загрохотали выстрелы.

— Засада! Это засада!

Радио смолкло. Я не слышал ни слова. Три человека на палубе могли только переглядываться.

— Эрл. Ответь, Эрл. Бун. Вы меня слышите? — голос Джулии звучал встревоженным. Она так и оставалась на борту вертолёта.

Я видел, как она держит руку на тангенте, оставив снайперку болтаться на привязи. Она что-то крикнула пилоту, взглянула на меня и быстро подняла винтовку наизготовку.

— Нубы, вас атакуют! — прокричала она и повела огонь поверх наших голов.

Пуля едва разминулась с моим шлемом. По глазам и ушам как плетью хлестнули. Я повернулся как раз вовремя, чтобы увидеть мерзко раззявленное хлебало какой-то нежити, а потом тварь навернулась с поручней в море с лишней дыркой во лбу. Окровавленные монстры в грязной рванине карабкались отовсюду по флангам и быстрыми неровными скачками торопились прямиком к нам.

Ну всё, хватит эмоций. Работаем, как учили.

Я поднял дробовик, нажал предохранитель и нежно потянул спусковой крючок. Хороший заряд картечи в грудь отправил тварь на палубу. Раньше, чем она упала, второй заряд выбил облако чёрной жижи из груди её товарища. Это его озадачило, но отнюдь не остановило. Нежить продолжала рваться к нам, вытягивая руки с когтями. Я вколотил туда же ещё пару выстрелов, монстр споткнулся и полетел за леера ограждения палубы. За спиной глухо стучали через глушители H&K UMP45 Трипа и Ли.

Я ухватил патроны с нагрудного крепления и торопливо дозарядился. Всё это время я искал новые цели поверх ствола. Серокожие мертвяки растекались по бортам судна и скоро вокруг нас озадаченно крутилась целая толпа. Я стрелял так быстро, как только мог, будто дробовик — органичное продолжение меня. Вот картечины расплескали черепушку твари, приближавшейся к Ли, а вот следующий заряд — в грудную клетку монстра, нацелившегося в Трипа. Сзади плеснуло чем-то холодным и мокрым — .308 калибр Джулии испарил ненужную голову твари за моей спиной.

— Ближе! Спиной к спине! Плотнее строй! — закричал я. Товарищи услышали и поторопились ко мне. Всё это время мы вели огонь по сторонам. Некоторые монстры уже поднимались обратно. Я от души пнул одного на бегу. Нормальному человеку такой пинок не то, что рёбра сломает, а вообще нахрен убьёт. Тварь же просто зашевелилась в два раза активнее, раззявила свою пасть и прыгнула. Я прижал ствол к грудине и пробил сквозную дыру размером с теннисный мячик. Тварь ненадолго пошатнулась, но тут же опомнилась и поторопилась обратно. Я разбил ей череп прикладом и опрокинул пинком в колено.

Ли закричал от боли и рухнул на палубу. Его цепко ухватила за ногу костлявая рука. Трип прошил голову монстра длинной очередью, схватил Ли и потащил в безопасность. Я опустошал дробовик в сраную толпу нежити, по возможности стараясь разбивать им головы. И тут сухо щёлкнул пустой механизм.

Я немедля бросил ружьё, дёрнул с пояса «Кимбер», сфокусировался на ближней цели и снова повёл огонь. Куски подгнивших мозгов и разбитые кости вылетали из голов целей при каждом выстреле.

Мы трое собрались вместе, безостановочно палили в противника и торопливо перезаряжались. Ли вёл огонь с палубы лёжа. Пули Джулии то и дело свистели над головой и смачно шлёпались в толпу монстров. Затвор моего 1911 встал на задержку точно в тот момент, когда очередная тварь прыгнула на меня. Я дёрнулся за магазином на замену, но Трип уже проскочил сбоку и снёс руку твари мощным ударом топорика. Чтобы повалить Трипа на палубу, хватило одной левой. Я забил магазин в рукоятку, перезарядился и дуплетом выбил твари оба глаза.

Ли неловко перезаряжался. Не так-то просто выдернуть с груди магазин, когда ты лежишь сверху, а ноги парализованы от пояса на всю длину. Трип вовсе не двигался.

Осталось всего два монстра, но они стремительно приближались. Рванина одного походила на рабочую форму моряка, другой был в чём-то вроде куртки охранника. Глаза яростно пылали алым, во рту чернели сломанные зубы. Острые кости прорывались через плоть на кончиках пальцев. Я забил дуплет в голову бывшего охранника, и монстр растянулся на палубе.

Бывшему моряку тоже достался выстрел прямо в лицо. Когти рванулись ко мне, и я бросился в сторону в отчаянной попытке избежать удара. Спина ударилась о палубу и я заскользил прочь в лужах мерзкой жижи, не прекращая стрелять в безжалостного преследователя. Его шея взорвалась фонтаном чёрной жижи Джулия подстрелила монстра на бегу, и это заставило его слегка притормозить. Я дёрнул с груди тяжёлый ганга рам и подрубил твари ноги. Большой нож без усилий разрубил колено и ампутировал монстру ногу. Тварь упала рядом и я смахнул ей полчерепа. Ещё розовые мозги и чёрная жижа расплескались на палубе.

Всю носовую часть палубы завалило серым ковром. Часть тварей подёргивалась. Некоторые уже вставали. Я поднял нож и заорал. Всё, что ещё шевелилось, получало мой безжалостный удар. Чёрная жижа и шматки плоти разлетались по сторонам. Ли неуверенно поднялся и палил из .45 калибра по всему, что ещё двигалось. Вертолёт проревел над бортом корабля на малой высоте.

— Оуэн! Мертвяки рвутся через иллюминаторы. Они весь борт заполонили. Холли нужна помощь.

Дерьмово. Я забил всё ещё грязный нож обратно в крепления, вернул пистолет в кобуру и торопливо, на бегу, принялся заряжать дробовик по дороге к трапам. Джулия вывесилась на ремнях из вертолёта и палила куда-то вдоль борта.

Я перегнулся через леер. На палубе «Идеальной ошибки» Холли лупила из своего UMP45 в аномально цепких, будто приклеившихся к гладкому стальному борту сухогруза монстров. Враги полностью игнорировали что здравый смысл, что силу тяжести, и рвались к цели. Их было минимум пятеро, и пули они всасывали без видимых последствий, одну за другой.

Я навёл точку прицела на тварь внизу. Угол плохой, мне пришлось наклониться далеко вперёд, с риском загреметь в океан. Я потянул за спуск и унция серебра влетела первой твари между лопаток. Руки цели обмякли. Тварь выпустила борт и обрушилась под воду. Я дёрнул за цевье и перешёл к следующей цели.

Холод ударил через моё тело, и от спины распространился по всем конечностям. Настолько мощный, что буквально обжигал. Мои ноги сдались. Дробовик выпал из безвольных рук и повис на ремне. Меня рывком перевернули, будто тряпичную куклу.

Дохлый моряк держал меня за броню. Его прикосновение меня и парализовало. Я смотрел в налитые кровью глаза, пока рот открывался невозможно широко, наполненный влажным блеском чёрных острых зубов. Я попытался дёрнуться, но меня хватило только на слабые подёргивания рук, гримасы и щекотку в кончиках пальцев. Сейчас я умру.

Верхняя часть головы монстра разлетелась на куски, будто дыня, в которую забили мощную петарду. Джулия влепила пулю впритирку с моим безвольным телом. Буквально мне шлем пробороздила. Наверное, лучший выстрел, который я когда-либо видел.

Трип и Ли отчаянно торопились ко мне, чтобы поймать раньше, чем тело перевалится через леер. Трип совершил отчаянный прыжок через безголового монстра, вытянув руки так, будто торопился занести мяч в следующую зону на футбольном матче.

Он не успел.

Я полетел с высоты третьего этажа прямиком в море не мяукнув дважды. И не то, чтобы я прям вот настолько храбрый, внутри-то я орал в голосину. А вот горло тоже давно парализовало. Когда я рухнул в море, то выбил изрядный фонтан и немедленно принялся тонуть под весом брони и снаряжения.

Конечности бестолково колыхались. Рот я удержал закрытым, но вода прекрасно затекала через нос. Я пытался дёргаться. Неистово желал, чтобы мои конечности принялись двигаться. Не происходило ровным счётом ничего. Я погружался на глубину.

Свет мерк. Уж не знаю, только из-за расстояния, или ещё и потому, что мозг остался без кислорода. Меня окружала холодная вода, но подлинный холод грыз тело изнутри. Вода прорывалась уже в лёгкие. Скоро моя тушка встанет окончательно, и мне конец.

Что это за хрень такая, что парализует одним прикосновением? У нас же была лекция. Джулия с ними сражалась. Вайты. Да. Они парализуют в контактном бою. Ненадолго. Это насколько? Ли встал довольно быстро, и Трип оклемался достаточно быстро, чтобы кинуться за мной. Одна минута? Две? У меня столько нет. Пальцы уже подрагивали. Но этого мало.

Ну что ж, прикольная была карьера. Пока была.

Я завис. Старик из снов появился у меня перед глазами. Даже в тёмной воде я отчётливо его видел. Идеально сухой, а рыба без малейших усилий проплывала его насквозь. Он покачал головой.

— Парень, надо уже завязывать с такими встречами, — он вытянул трость и без малейшего усилия прижал кнопку газового баллончика спасательного жилета. За моими плечами немедленно вспух огромный надувной воротник. Я неторопливо пошёл вверх.

— Поторапливайся обратно. Твоим друзьям нужна помощь. Ты пока что не очень хорошо справляешься. Чтобы никаких мне тут больше смертей!

Пока броня поднимала меня обратно в облаке мелких пузырьков, я чувствовал, как возвращается подвижность тела. Лёгкие горели огнём и отчаянно требовали воздуха. Голову разрывала на куски чудовищная боль. Ноги стали дёргаться в судорогах, а руки отчаянно месили воду. Я всё быстрее поднимался обратно к свету, теплу и драгоценному свежему воздуху.

Голова выскочила на поверхность. Я как-то сумел ухватить немного воздуха забитыми солёной водой лёгкими и немедленно принялся отчаянно тошнить лютыми спазмами избыток морской воды. Это оказалось невероятно болезненно. Кто-то из рыбаков заметил меня и немедленно огрел по шлему багром.

— Убей его! Убей! — кричал второй.

Я пытался отмахнуться, но конечности ещё не справлялись.

— Остановитесь! Я человек, придурки! — каркал я, пока один из них вовсю старался притопить меня обратно.

— Этот наш. Хватить его уже бить, чтоб вас черти взяли, — рявкнула Холли. — Вытаскивайте!

Я изо всех сил уцепился за багор, пока меня тащили к «Идеальной ошибке». Меня ухватили за петлю на броне и выдернули на борт. Мокрого, трясущегося в спазмах, отчаянно хрипящего. Меня всё ещё выворачивало наизнанку. Затем из воды поднялась очередная голова, и кто-то из вайтов собачьими гребками поторопился к нашему судёнышку.

— Вот этого нужно топить, — выдавил я, и негнущимися руками потянулся за дробовиком.

— Я сама его кончу. Поберегись! — выкрикнула Холли. Что-то булькнуло в море. Граната долбанула под водой и подняла изрядный столб брызг. Ошмётки мертвяка щедро покрыли нашу палубу.

— Этот последний, — сказала Холли. — Ты в порядке?

Я перекатился набок и отчаянно закашлялся. Меня трясло спазмами, а в глазах отчаянно двоилось.

— В полном, — выдавил я.

— Ну да, просто само здоровье. Хорош пиздеть, Зед, — Она попыталась меня поднять, но я для Холли тяжеловат. Я перекатился и встал на колени, а она потащила меня за петли на спине.

На борту сухогруза осталось изрядное пятно гари с относительно маленьким рваным отверстием в центре.

— Что? Вы, ребята, бросили меня тут на полных чемоданах всякого интересного добра и всерьёз думали, что я не попробую сама хотя бы одну из ваших игрушек? — Холли указала на стреляный гранатомёт на палубе. Рядом с ним всё ещё подёргивался безголовый вайт. Она пришпилила его багром для гарантии.

— На палубе нужна помощь, — выдавил я, пока она помогала мне встать. Пришлось ненадолго прерваться, чтобы поблевать ещё разок. Всё ещё чудовищно больно, но уже полегче. На этот раз и до ужина дошло. Я узнал начос.

— Я пойду. Ты останешься. Капитан хочет свалить. Их пугает корабль одержимый сатаной, и вот честно, не мне их обвинять. Они уйдут от борта и будут ждать сигнал на тот случай, если твари снова полезут на абордаж через иллюминаторы.

— Я пойду, — отрезал я.

— Ты же только что тонул? — удивилась она.

— И ты мне даже рот в рот пососаться зажала. Не трать время на уговоры, — я ухватился за лестницу, пока «Идеальная ошибка» чихала и кашляла движком, плюясь клубами дизельной гари.

Холли тряхнула головой и решительно ухватилась за вторую лестницу. Мы полезли одновременно с тем, как палуба ушла из-под ног. В первый раз было достаточно тяжело, но для свежего утопленника оказалось ещё тяжелее. Я был насквозь мокрый и облепленный гигантскими холодными компрессами из кордуры.

Холли с её литыми мышцами и спортивным телосложением обогнала меня как стоячего. Трип и Ли уже меня ждали и просто выдернули на палубу.

— Уф, — выдавил я и снова упал на палубу. — Ненавижу эту хренову лестницу.

— Всё ещё легче, чем трясти сиськами на шесте вверх ногами, молокосос, — ехидно подколола Холли, пока брала наизготовку свой UMP.

На палубе я тут и там видел следы добросовестной работы своих товарищей. За мой короткий заплыв многое изменилось. Вайтам посносили головы и порубили тела на хоть и крупные, но всё же отдельные куски. Некоторые руки ещё подёргивались, а относительно целые головы скалили зубы и яростно глазели в нашу сторону.

Вертолёт кружил чуть поодаль. На удивление, рация пережила мое недолгое погружение.

— Сшибла ещё парочку на той стороне. Думаю, мы пока отбились, — прокомментировала с воздуха Джулия. — Штурмовая команда молчит. Я спускаюсь.

Вертолёт завис над головами, и Джулия, отстегнув ремни, скользнула по тросу к нам. Удивительно быстро, и даже на палубу она привычным движением на ходу шагнула. Ботинки не успели о металл стукнуться, а она уже идёт к нам, отстёгивая карабин на ходу. Вертолёт немедленно скользнул вверх и вбок от борта.

— У него двадцать минут до бинго по горючке, — прокричала она. — Вы готовы?

— Можем идти, — подтвердила Холли. Мы согласно кивнули.

Меня тут же скрутило в приступе сухого кашля. Я упал на колени, отчаянно хватая воздух. Как только меня отпустило, я поднялся, изобразил насквозь фальшивую улыбку и вздёрнул большой палец.

— Хорошо. Идём, — приказала Джулия. Она заменила магазин своей М14 на полный. — Штурмовая команда не выходит на связь уже несколько минут. Им точно нужна помощь. Выдвигаемся.

Она поторопилась к тёмному провалу в желудок стального левиафана. Мы послушно следовали за ней. Я подозревал, что к жестокой зарубе в тесных коридорах новички ещё не слишком готовы. А именно такая ждала нас в тесных коридорах внизу. Да и пофиг. Мы кавалерия, мы идём на выручку из-за холмов. Хотя бы Джулия точно знает, что делает.

— Берите гранаты. Но осторожнее. Мы будем внутри стальной трубы. Взрыв распространяется только в две стороны, так что поражающее действие усиливается. При неловком броске можно убить себя. Не поливайте от пуза. Рикошетов и так будет полно. Всегда следите, куда нацелен ваш ствол и где относительно него ваши боевые товарищи. Никакого огня. Корабль металлический, но всё равно кругом полно горючего барахла. Пожар на борту — всегда плохие новости. Если что-то движется, и это не человек, просто стреляйте. Вопросы?

Нет вопросов. Мы остановились у массивной переборки. Джулия ухватила Холли за петлю на броне и посмотрела ей в глаза.

— Там будет темно, Холли, — сказала она. — Совсем как в той дыре. С тобой всё будет в порядке? Можешь не идти, если не готова.

— Я в порядке. Ненавижу вампиров. Убьём этих мудил, — яростно выплюнула она. Джулия кивнула и улыбнулась. Вот уж понятия не имею, о чём у них сейчас была речь.

— Мы пойдём быстро. На каждый вход нас мало. Полной зачистки не потянуть. Просто идите. Следите по сторонам. Не упускайте потолок. Не игнорируйте ящики. Ли, ты прикрываешь тыл. Я веду. Затем Питт, Трип и Ньюкастл. Готовы?

— Я поведу, — сказал я.

— Обоснуй!

— У меня дробовик. У тебя марксманка[27]. И меня не так жалко. Если ты поведёшь и тебя завалят, мы не выберемся, — и не думайте, что это какое-то рыцарство. Просто дробовик накоротке всегда уделает винтовку, тем более длинномер с оптикой под открытое пространство.

— Питт ведёт, за ним я, — согласилась она после короткого осмысления. — Вопросы?

Как по мне, стоило бы за плечи вторым номером кого-то из наших с машинками поставить, но Джулия пока не слишком доверяла их меткости.

Мы шли тихо, каждый по-своему готовился к бою в темноте. Ли прикрыл глаза и занимался дыхательной гимнастикой. Трип бубнил молитву. Холли нехорошо ухмылялась. Я проверил дробовик, пистолет и добил магазины на поясе.

Недолгое купание в океане хотя бы смыло основную часть дряни, которой меня угваздали на палубе. Остальные нубы уже просто смердели.

— Погнали, — Джулия хлопнула меня по мокрой спине.

На первой из палуб лампы ещё горели. На следующей пришлось уже полагаться на приборы ночного видения. Кто-то методично расколотил все источники света. Битое стекло в тесных стальных коридорах на каждом шагу хрустело под ногами. На дробовике у меня два источника света, один белый и ослепительно яркий, но сейчас я полагался на второй.

Глазом не разглядеть, а вот монокуляр ночного зрения «видел» его луч мощным снопом зелёного света. Остальная команда тоже шла в активном инфракрасном. В тепловом диапазоне охотиться на холодную нежить затруднительно. Эту часть снаряжения мы оставили на палубе. Не слишком-то она помогает, когда цель уже давно комнатной температуры.

Мы торопливо прошли через руины камбуза. Я держал ствол наизготовку, и поджимал локти, чтобы не цеплять стены. По кухонным столам гнила брошенная еда. Стены покрывали тёмные пятна. Через монокуляр не разглядеть, но я точно знал, что застывшая жидкость когда-то была яркого артериального цвета. Под ногами крутнулась и откатилась пустая бутылка.

Отсеки разгораживали водонепроницаемые переборки и возле каждого люка приходилось сбавлять шаг, чтобы не споткнуться о комингс[28]. Пока что все люки на пути оставались распахнутыми.

Звуки выстрелов резонировали в стальных коридорах и воздуховодах. Хороший знак. Наши товарищи ещё живы. Мы прибавили шаг. Судя по чертежам, остался только спуск на палубу ниже, какие-то отсеки, длинный коридор и мы точно над машинным. От эха приглушённого взрыва мы дёрнулись. Гулкие раскаты прогрохотали через весь сухогруз. На камбузе за спиной аж посуда в подвесах зазвенела.

— Бомба? — спросил Трип.

— Не возьмусь гадать, — ответила Джулия.

— Надеюсь, мы не утонем, — мрачно добавил Ли.

Ботинки грохотали по металлу лестниц на бегу. Мы торопились на следующую палубу. Время скрытности прошло.

Я вышел на углу с каютами экипажа. Свет вдаль по коридору, затыльник приклада уже на плече. Длинный узкий отсек наполняли двухэтажные койки. Распечатки порно на стенах через прибор ночного видения смотрелись довольно сюрреалистически. Везде раскиданы одеяла и мусор. Я поднял руку и просигналил остановку. Впереди что-то было.

Джулия встала рядом, оружие уже наизготовку, я слышал её тихое дыхание. Кто-то лязгнул о переборку, споткнувшись в люке. Что-то было в комнате рядом с нами. Я это чувствовал.

И ничего.

Группа продолжала заливать помещение невидимым светом. Я не мог ткнуть пальцем в подляну, но точно знал, что та есть.

Джулия поняла то же самое.

— Смена диапазона, — приказала она. — Долой ночники. Белый свет.

Мой «Шурфайр»[29] на 120 люмен ярко полыхнул из-под ствола дробовика. Ослепительный свет залил комнату с пяти точек.

Монокуляр ночного зрения имеет достоинства, если сравнивать его с очками, но есть и недостатки. С одной стороны, второй глаз полностью открыт. Поле зрения шире, зрачок адаптирован к темноте, а яркий зелёный свет ночника в другом глазу благодаря чудесам работы мозга накладывается поверх темноты для пары глаз сразу. Да, в полноценных очках лучше с ночным зрением, но если те откажут, ты временно слеп. Это означает, что при всех достоинствах монокуляра, в обратной ситуации, если без подготовки зажечь яркий свет, ты временно слепнешь на один глаз.

Так что у нас после включения света остался всего один рабочий глаз и один болезненно прищуренный на каждого стрелка. Вот почему крадущийся по металлическому подволоку[30] вампир так сюрреалистически выглядел. Обычный матрос, бледный и непокорный силе тяжести, но в остальном человек.

Я среагировал на долю секунды быстрее команды. Вкатил ему два заряда, один в грудь, следующий в таз. Дробовик рокотал оглушительно, но выстрел М14 Джулии над ухом громче. Её пуля разбила вампиру плечо. Тварь упала на пол, и мы успели вкатить ей по новому выстрелу ещё в полёте. Товарищи за спиной через нас стрелять не могли.

Вампир нечеловечески заорал, когда мы с Джулией упали на колени. Три нуба за нами открыли шквальный огонь. Их .45 калибры с глушителями прошили тварь несколькими пулевыми отметинами, а всё остальное щедро досталось переборке и койкам. Тварь дёргалась и раскачивалась, но упрямо двигалась к нам. Дыры в бледной шкуре почти моментально закрывались. Я выпустил остаток боекомплекта подряд, и прошил монстра от паха до лба. Последний выстрел запрокинул голову вампира далеко назад.

Я уронил дымящийся «Ремингтон», схватился за пистолет и вкатил дуплет раньше, чем меня снесло в сторону. Броня приняла удар, но я всё равно подлетел и громко ударился о стальную переборку. Боль прострелила рёбра. Я выронил пистолет. Джулия успела закатиться под койку, едва разминувшись с ногой вампира. На месте удара в стальном полу осталась изрядная вмятина. Свет пяти фонариков скрещивался в причудливую сеть и превращал бой в совсем уж абсурдное нагромождение света и тени.

Остаток команды разрядил свои машинки в монстра, пока тот рвался к ним. Холли и Трип кинулись перезаряжаться. Ли выхватил нож и нанёс яростный удар. Вампир двигался настолько быстро, что за ним просто не получалось уследить. Монстр проскочил сбоку, цепко ухватил Ли за руку и метнул через комнату. Низкорослый боец с грохотом проехался на спине до переборки. Холли и Трипа вампиру пришлось оставить в покое лишь когда .308 калибр в упор принялся крошить ему ступни и голени.

Убежище Джулии вампир попросту вывернул. Ухватился за кровать и выкорчевал из пола вместе с болтами. Но я успел. Мой ганга рам летел вперёд со всей яростью, что я смог в себе отыскать. Каким-то чудом вампир почувствовал мой удар. Я целился в шею, но клинок попал в плечо, разбил ключицу и заскрежетал по рёбрам. Чёрная жижа хлестала как из пробитой гидравлики.

Вампир дёрнулся, вырвал клинок у меня из рук, отпрыгнул назад и вскочил на переборку словно паук. С яростным криком он ухватил непальский клинок за рукоятку и вырвал из тела. Сталь омерзительно скрипнула по разбитой кости. Клинок лязгнул о палубу. Клацнули затворы. Холли и Трип почти одновременно вскинули свои UMP. Джулия перезаряжалась. Ли не двигался. Я ухватил специальный боеприпас 12 калибра, закинул в свой «870-й» и дёрнул цевье.

Рана уже закрывалась. Вампир шипел какие-то французские ругательства.

— Парле ву мамку ебал? — он прыгнул на меня как демоническая лягушка. Я прожал спуск почти одновременно с тем, как вампир насадил себя на ствол.

Обычный патрон для взлома дверей, полицейский, вышибает замки и отрывает петли от косяков на штурмах. Важно, что при срабатывании не летят ошмётки, которые могут поранить случайных граждан. Трёхдюймовый магнум двенадцатого калибра лупил магний-вольфрамовой матрицей, которая на выходе из ствола могла сейфовую дверь оторвать. Майло признался, что на испытаниях они в говяжьей полутуше оставили такую сквозную дыру, что мячик насквозь протолкнуть можно.

Отдача заметно удручала даже стрелка моего телосложения. Звон в ушах поселился на добрую неделю вперёд. Но торс вампира расплескало в облако чёрного тумана.

Остатки монстра на полном ходу врезались точно в меня и мы оба полетели на пол. За обрубком длинными хвостами разматывались внутренности. Ноги яростно дрыгались в сторонке, но верхняя половина так и продолжала сражаться. Я спихнул её в сторону и откатился. Трип и Холли вкатили два магазина .45 калибра в яростно бьющийся на полу обрубок. Когда их боеприпасы иссякли, Джулия бросилась вперёд. Она прижала шею ботинком, подняла кол над головой и с яростным криком забила в сердце.

Фонтан чёрной жижи выстрелил из пробитой раны и жуткие крики пробрали нас до костей. Джулия запачкалась по уши, но и на секунду не дрогнула. Вампир дёргался, но практически не мог двигаться.

— Нож, — она требовательно протянула руку.

Я поднял с палубы ганга рам и подал рукоятью вперёд. Да, большой нож, тяжёлый. Но и Джулия сильная. Она воздела его над головой как мачете при расчистке тропы и тяжело обрушила вниз. Глухой стук — и крики наконец-то оборвались. Голова укатилась с плеч. Девушка скривилась в гримасе отвращения и пнула трофей.

— Перезаряжаемся. Их там ещё много. Ли, ты как, с нами? — Джулия вытерла нож об ногу и вернула обратно. — Спасибо.

По уши в чёрной кровище на свету мощных фонариков смотрелась она невероятно круто.

— Я в порядке. Ох, чёрт, — выдавил Ли, пока Трип помогал ему встать. Звучал его голос слабым и болезненным. — Ребро сломано, похоже.

— Передохни секундочку. Холли, второй люк. Белый свет. Пусть их слегка ослепляет.

— Это вот мы сейчас против слегка ослеплённого вампира дрались? — риторически спросил Трип.

Я поторопился с перезарядкой. Ни одного стенолома, конечно же. Стрелять ими я разве что в упор и рискну.

— Пистолета моего не видели?

Ли подал его мне, поцарапанный, но целый. Я сменил магазин и сунул оружие в кобуру. На кровати рядом я машинально отметил фото моряка с женой и детьми на фоне Эйфелевой башни. Тело вампира у меня под ногами уже пузырилось и медленно растекалось во что-то вроде дёгтя, под которым белели кости.

— Стало быть, это и есть вампир? Не очень-то они крутые, — сказал я.

Джулия рассмеялась. Настоящий искренний смех, которому вроде бы не место среди забрызганных ошмётками бывшего моряка коек. Она прервалась, чтобы отчистить грязные капли с очков. Затем тряхнула головой и улыбнулась.

— Новообращённый малыш, даже не годовасик, — пояснила она. Все нубы вздрогнули. Холли выругалась чуть ли не в стихах. — Мастера такие быстрые, что их толком не разглядеть. Они могут сожрать пачку намоленных библий под запивку подожжённым коктейлем Молотова. Нашего знакомого обратили не дальше, чем на той неделе. Аномально быстрая регенерация, что да, то да, но чем сильнее мастер, тем сильнее творение. Я уверена, это был хренов повелитель. Ему точно по силам наплодить и толпу вайтов для работы дневной стражей.

Довольная что она снова нас хорошо видит, Джулия указала в провал за спиной Холли.

— Оуэн, ты опять ведёшь. Трип, оставайся с Ли и помогай ему, когда понадобится. Холли, замыкающей. Повстречаем вампиров — останавливаемся, и начинаем с гранат. Ну всё, пошли, — скомандовала она.

Я встал у двери, и обшарил отсек за ней лучом света. Джулия встала на вторую позицию.

— Парле ву мамку куда-куда? — прошептала она мне на ухо.

— Ну, в тот момент показалось, что звучит неплохо, — откликнулся я. — Слушай, если мы за следующие несколько минут не помрём, ты как насчёт ужина вместе этим вечером?

Она хлопнула меня по спине и подтолкнула к двери. Типа, пора идти. Я счёл это за «нет». Мы шли быстро, и свет за спиной отбрасывал вперёд мою длинную тень. Пока мы дрались с вампиром, я потянул ногу. Голова и грудь до сих пор болели от небольшого приключения ниже уровня моря. Неистово тянуло в желудке и драло горло. В крови плескался затейливый коктейль из адреналина и эндорфинов. Я всё ещё ловил фиолетовых зайчиков полуслепым глазом и от меня смердело жидкими ошмётками вампирских потрохов. Ну да, прекрасное времечко. Никогда в жизни себя ещё таким живым не чувствовал.

Наконец, в трансляции прорвался голос.

— Источник света по дороге к машинному. Назовитесь, — Харбингер.

— Не стреляйте, — ответила Джулия. — Это мы с нубами.

— Стойте там. Впереди позиция врага. Десять метров вперёд, отсек слева. Мы за ним по другую сторону. Почему вы бросили палубу?

Хорошо снова услышать Харбингера. Я наставил дробовик на тёмный провал того люка. Если кто-то оттуда выскочит, тут же поймает картечь в пятак.

— Мы потеряли связь, когда вы попали в засаду. Палубу заполонили вайты. Мы их убили, но экипаж судёнышка решил, что вблизи слишком опасно. У вертолёта бинго по горючке. Нубы справились, мелкие травмы не в счёт. Мы решили вас отыскать. Я минуту-другую боялась, что мы вас потеряли, Эрл, — объяснила Джулия.

— Нет. Бун потерял человека. Робертса застали врасплох. Есть раненые, ничего серьёзного. Туговато пришлось. Не меньше двадцати вампиров. И они взорвали лампы, когда пошли в атаку, все разом, — в его хриплом голосе проскальзывала усталость.

— Это как-то неправильно. Мертвяки не умеют координировать атаки, — задумалась девушка.

— Эти умеют. Работали согласно плану. Мы поубивали кого смогли. Остальные закрылись в машинном. Как минимум пятеро.

— Запалим их? — с надеждой спросила Джулия.

— Отставить. Рядом полный бак. То же самое и со взрывчаткой. Нашумим в отсеке — и привет, домой своим ходом поплывём. И потом, Дарне и его люди заперты на другой стороне отсека за теми вампирами.

— План? — спросила она.

— Ничего пока не придумал. Можно пойти на штурм. Но расшибём паропровод в работе, и тут же запечёмся всем отсеком. Подстрелим котёл — после взрыва ещё и отсек затопит. И в любом случае, у нас мало времени. Французы отбили ещё одно сообщение. Упыри того и гляди к ним доберутся.

Я не глядел по сторонам. Только на темноту за люком поверх ствола. Отличная позиция. Обе группы могут стрелять в свои люки с двух сторон, но стены центрального отсека поймают и утихомирят любые рикошеты. Подстрелить кого-то в другой команде с таких позиций нужно ещё очень ухитриться.

Трип и Холли протиснулись рядом, чтобы тоже пальнуть, если вдруг придётся. Раненый Ли присматривал за тылом, а Джулия оставалась на связи. Стены и пол чуть вибрировали от работы мощного двигателя. Воздух пах резиной, дизелем, ржавчиной и совсем немного — кровью.

— Ребята, кто-то знал Робертса? — не удержался и спросил я, пока мы ждали решения Харбингера.

— Высокий худой блондин, шёл с нами с лодки, — ответил Трип. — Выглядел как хороший парень.

— Отличный был парень. Храбрый. Немного чокнутый, но чертовски хороший охотник, — сказала нам Джулия. — Робертс с нами ещё с перезапуска. Первый нубский выпуск. Его нам будет не хватать. Думаю, его бывшая и дети живут в Сент-Луисе.

— Сэм говорит, что отыскал путь на чертежах, — прозвучал голос Харбингера в наушниках. — Мы точно под главным трюмом. Там есть аварийный люк в двигательный отсек. Сэм думает, что нам по силам туда кого-то пропихнуть, чтобы прострелить в отсеке упырей паропровод и успеть задраиться раньше, чем свариться вкрутую. Пар их прикончит, или хотя бы выгонит к нам в коридор, а там уж мы их расстреляем.

— Мы французов заодно не прикончим? — спросила Джулия.

— Сэм так не думает. Им станет жарковато, но судя по чертежам всё обойдётся. Сэм, Грант и Мид попробуют всё исполнить.

— Что насчёт команды Буна?

— Мы тут немного заняты, Джулия, — откликнулся Бун. — Твой дядя не стал уточнять, что как минимум два кровососа прячутся возле кожухов главного вала. И один из этих ублюдков как раз и достал Робертса.

— Принято, ждём действия команды поваров, — согласилась она и отпустила тангенту.

— Я могу воткнуть несколько «клейморов»[31] на тот случай, если они побегут в нашу сторону, — предложил Ли. Ну да. Бывший сапёр. Всегда ищет, чего бы подзорвать.

— Тут слишком тесно, — Джулия, вероятно, права. Но судя по тому, сколько пуль могут без последствий принять твари, я совершенно точно не хотел встретить прорыв сразу пятерых. Мы прихватили с «Идеальной ошибки» пулемёт FN MAG. Пришлось оставить его позади, слишком длинный и неповоротливый для этих коридоров. Но лента на двести выстрелов .308 калибра длинными очередями точно хорошая штука в наших обстоятельствах.

— У меня есть игрушки поменьше. Нас почти не контузит, а вот любой, кто полезет через люк, превратится в гамбургер, — Ли хлопнул по одному из своих подсумков. — Мне самому хреновато, но кто-то из вас точно докинет её до люка. Взводится мина по радио.

Джулия подумала и кивнула Трипу. Ли вынул изделие, повозился с настройками и передал в подставленные руки. Трип несколько раз подкинул мину на пробу, чтобы привыкнуть к её массе, а затем подал идеальный нижний бросок с доворотом, точно куда и целился — в область перед самым люком.

— Хорошая подача, — сказала Холли.

— Я физрук. Женскую команду считай весь сезон в одиночку таскал, от и до, — при виде наших ехидных усмешек Трип вернулся к своему любимому оправданию. — Ну, маленькая у нас была школа.

Время шло. Харбингер сообщил, что французы отстучали новые сообщения. Вампиры понемногу долбили переборку к французам. Сэм подтвердил, что наши трое диверсантов почти на месте. Команда Буна — четверо стрелков, из них двое ранены. Им своих проблем хватало. Харбингер и Майло на месте, но поскольку их всего двое, их ждут серьёзные неприятности, когда вампиры ломанутся в их сторону. Чудовищно слабая вышла оборонительная позиция. Туго нам придётся.

— Сэм. Добрались. Главный трюм пуст. Но тут столько контейнеров, что на глазок точно и не скажешь. Вскрываем люк. Когда у нас получится, вы услышите. Приём.

— Достань их, ковбой, — пробормотала Джулия себе под нос и покрепче сжала М14. Всех, кто выскочит под наши стволы ждал изрядный сюрприз. Немного взрывчатки и четыре стрелка для прямой огневой поддержки. Джулия и я точно хорошие стрелки. Да кого я обманываю? Я хорош, но её точность в перестрелке на палубе оказалась просто запредельной.

Я покосился в её сторону. Глаза поглощены работой с прицелом. Палец в перчатке вытянут совсем рядом с предохранительной скобой. Для стабильности она прислонилась к переборке. Удивительно суровая внешность, но при этом осталась привлекательной даже в мешковатой зелёной броне и со всеми царапинами и грязью на лице. Джулия Шеклфорд, девушка мечты.

В отдалении послышался лязг металла, торопливые выстрелы и снова лязг металла. Трип лежал на палубе, так что вибрацию он почувствовал раньше всех.

— Погнали! — крикнул он.

Металлический скрежет, и распахнутый люк впереди выплюнул плотную стену белого тумана. Всё равно что свисток огромного страшного чайника-убийцы. Температура подскочила моментально. Раскалённый пар заполнил коридор. Через рёв и свист прорывались ещё более чудовищные нечеловеческие крики, на этот раз от запертых в отсеке вампиров.

Что-то двигалось в люке. Один, два, три вампира спотыкаясь выбрались наружу. Пар вскипятил их кровь и ободрал плоть быстрее, чем они могли регенерировать. Один повернул к нам пустые сваренные вкрутую глазницы и яростно закричал.

— Дави его, Ли! — крикнула Джулия. Радиодетонатор щёлкнул в перчатке нашего сапёра.

Бахнуло. Маленький заряд выдал приглушённый хлопок без всякого там бензинового огненного шара, который я подсознательно ждал. Ну да, не самая зрелищная бомба, но в тесном металлическом коридоре заряд Си-4 разметал нежить по кускам. Им раздробило все кости. Тела рассыпались в фарш. Даже в десятке метров от целей, мы всё равно оказались по уши забрызганы ошмётками вампиров.

Ещё два монстра вывалились следом, лишь на мгновение разминувшись с бомбой. Один шёл к нам, второй поторопился к Харбингеру и Майло. Нам досталась слепая, обожжённая и сильно покалеченная цель. Внутренние органы так сварились, что торчали наружу, и тело приобрело уродливые гротескные черты. Наши пули крошили монстра на куски, ломали кости и щедро расплёскивали нежить по металлическому полу. Монстр упал на колени, и всё равно упрямо тащился к нам. Даже с оторванный картечью одной клешнёй, монстр старался привстать обратно на последней целой конечности.

Когда у нас закончились патроны, стало тихо. Мой слух уберегли электронные фильтры в наушниках. Но даже так в голове звенело эхо. От других охотников ни выстрела не слышно.

— Эрл. Ответь, Эрл. Вы там в порядке? — Джулия заменила пустой магазин, и немедленно отработала болтом для подачи нового патрона. — Вы нас слышите?

— Вполне. Наш вампир готов.

— Мы выйдем на угол, чтобы прикончить второго. Не подстрелите нас.

— Принято.

Вампира порвало в клочья, но он уже восстанавливался. На этот раз всё сделали Трип и Холли, а я прикрывал. Холли водрузила ботинок на шею вампира и забила кол на совесть. Вампир не мог даже кричать. Трип скривился и достал топорик. Думаю, это поделие эпохи Вьетнама с определённой натяжкой можно обозвать томагавком. Он его в оружейке сам выбрал.

Негр воздел над головой топор и нанёс быстрый чёткий удар. Шею вампира прострелили уже столько раз, что с топором особо стараться не пришлось. Томагавк даже искру высек из металлической палубы. Тело вампира немедленно потекло, оставив на память ломаный-переломаный острозубый скелет.

Шум пара стих под лязг заглушек корабельных трубопроводов. Бортовая аварийная система глушила котлы и перекрывала трубы подачи. Белый туман рассеивался. Температура подскочила градусов на десять, и я чувствовал как уже начал потеть.

— Джулия, это все. Когда станет попрохладнее, вы пройдёте и спасёте Дарне и его людей. Майло и я поможем Буну.

— Принято, Эрл.

Новички терпеливо ждали. Ли стало хуже. Трип поддерживал его на ходу.

— Ты справишься? Мы сейчас заберём французов и обратно на палубу. — сказала Джулия. — Мертвяки почти закончились.

— Просто дышать стало немного больнее и всё, — упрямо вытолкнул он.

— Что не убивает нас, делает нас сильнее, — процитировал Трип.

— Вот когда я тебе в следующий раз надеру задницу, будешь утешать себя этими словами, — пошутил Ли и тут же скривился от боли.

Вампиры, которые пали жертвой его бомбы, уже распались на грязную слизь и кости. Даже кол втыкать некуда.

От жары в машинном я поплыл. Воздух густой, влажный, жаркий, скорее пар. Дыры в подстреленной трубе до сих пор свистели. Отовсюду капала вода. Натуральный дождь с потолка. Всё равно что сауна, только ещё хуже — кругом раскалённые трубы и горячие металлические детали. Такие горячие, что прикоснись и ожог заработаешь. Пол жёг даже через подошвы ботинок. Я немедленно потянул водички из фляги «Кэмелбэк».[32] В комнате горел красный аварийный свет. Я выключил фонарик, чтобы поберечь батарейки. Вода лениво стекала по лестнице в центральный грузовой трюм.

Я задержался у тяжёлой металлической двери, за которой скрывались французы. Перчатки защищали руки, но хвататься за колесо запора оказалось неимоверно горячо. Я постучался. Гулкое эхо раскатилось по отсеку.

— Морзянку кто-нибудь знает? — спросил я. Все дружно качнули головами. Ну да, не повезло мне как-то с юными скаутами в отряде. Джулия встала рядом и прикладом отбила «стрижку и брижку» Дум-дуду-дум...

— Дум-дум. Ответ «пара монет» не задержался. Колесо запора провернулось. Я с облегчением вздохнул и смахнул пот и воду с лица. Давно уже хотелось выбраться из этой сауны. Дверь открылась.

Знаменитый французский охотник Жан Дарне стоял перед нами, высокий и стройный даже в чёрной броне, почти такой же угловатой как наша. Легенда. Величайший охотник Европы, он убил больше монстров и посетил больше экзотических уголков мира, чем кто угодно, за исключением, разве что, Эрла Харбингера. Его команда заслужила уважение, а он сам числился лучшим из лучших.

А ещё он был мёртв. Как и четыре товарища рядом с ним.

— А мы вас уже заждались, — вкрадчиво улыбнулся французский вампир.

Мы не двигались. Вампир и вайты с одной стороны узкой двери, мы с другой. Джулия и я впереди. Вампир стоял. Вайты рядом напряжённые, готовые к атаке, вполне различимо пожёвывали челюстями пустоту. Их красные глаза цепко следили за нами. Все они носили одну и ту же чёрную броню. Дарне улыбнулся, показал зубы и задумчиво постучал костяшками по металлу двери. С-О-С.

— Кого я вижу! Юная Джулия Шеклфорд. Как же ты выросла, — сказал Дарне. — Ты прямо как мать, настолько же обворожительная женщина. Как я рад нашей встрече!

— Что же, радуйся, Жан, — Джулия слегка перехватила винтовку. Мы с ней вдвоём перекрывали дверь. Мертвяки стояли так близко, что можно было чувствовать их запах. Отскочить вовремя на мой взгляд не получалось никак. А вайтам достаточно одного прикосновения, чтобы нас парализовало.

— Ну деточка, не торопись. Моих «людей» сдерживает только моя воля. Они подчинены мне. Я потеряю контроль хоть на мгновение, и твоя команда обречена, — при жизни Дарне был очень красивым человеком. Учтивый, элегантный, с лёгкой сединой на висках и тонкими усиками. Говорил он без малейшего акцента. Уверен, если бы не вся эта фигня со зловещим вампиром и четырьмя вайтами с менталитетом обдолбанного питбуля на коротком поводке, бабы под такого штабелями бы укладывались.

— Ну и чего ты ждёшь? Мог же просто убить нас первым из засады? — я понимал, что Джулия тянет время, но для меня оставалось загадкой, на что она надеется.

— Американцы. Никакого понимания драматизма. Фантазии чуть больше, чем у колбасника. Никакой романтики в душе. Всегда такие целеустремлённые, — он демонстративно щёлкнул пальцами. — Мне нужна сделка.

— Мы не ведём переговоры с вампирами, — без тени эмоций процитировала она.

— Но с другими монстрами вы уже заключили несколько сделок. Это неоспоримый факт. Я тоже хочу сделку. Я отпущу вас. И даже поделюсь ценной информацией. С вас — безопасная эвакуация после заката.

— Монстры, с которыми мы договаривались, не имели штабеля трупов в своей кредитной истории, — напомнила Джулия. Пока она говорила, один из наших товарищей медленно и тихо занимал лучшую позицию за моей спиной.

— Какая же ты наивная, деточка. Расстраиваешь отца. Он был такой практичный человек. Ради высшей цели он бы и с Дьяволом контракт заключил. Прикажи своему человеку замереть, или я отпущу вайтов с поводка. Вы не хотите разбрасываться здесь гранатами. Мы стоим у огромного топливного бака, а в этих трубах полно взрывоопасных паров. Ваша команда погибнет.

— Никаких гранат, — Джулия кивнула. — Хорошо, Жан. Давай поговорим. Но больше ни слова о моих родителях.

— Звучит честно, — движение за спиной прекратилось. Вампир продолжал. — Ваша команда отправится на мостик, поднимет якорь и проложит курс в сторону берега. Там вы и сойдёте.

— Откуда такая уверенность, что мы не утопим корабль вместе с вами? — спросила Джулия.

— Разумеется, я оставлю тебя заложником. Командует твой дядя. Он пойдёт на всё, чтобы тебя защитить. На суше я тебя отпущу.

— И тут я должна поверить тебе на слово? — Джулия рассмеялась. — Ты мне шею прокусишь, как только вертолёт поднимется с палубы. Иди ты, знаешь куда, Жан!

— Юная леди, прошу вас. Не я выбрал эту судьбу, но я пережил многое. И я хочу жить дальше.

— Если это жизнь.

— Не торопись судить. Из всех людей на свете ты наверняка больше других задумывалась об этой жизни. Она чудесна. Я вижу мир, Джулия. Чувствую твой пульс. Чувствую дыхание мира. Пульс мира. Я в экстазе, — вампир скатывался в белый стих. Я решил вмешаться.

— Эй, Жан. Девка просто тупая, — оборвал его я. — Давай лучше со мной о делах перетрём.

— Падает ваша планка качества, падает. С каких пор в МХИ берут горилл? — сухо прокомментировал вампир. Его алые глаза уставились на меня.

— Оуэн? Ты что?..

— Завались! — рявкнул я на Джулию. — Не хочу тут подыхать. Забирай девчонку. А я поднимусь и воткну эту баржу в берег Флориды. Старикан Эрл опоросится, если с этой чиксой пошалят. А мы просто уйдём.

— Слышу голос разума. Новичок, я полагаю?

— Да. Наёмник. Мне деньги пообещали. Много, — соврал я. Холодный пот зарождался где-то у меня под шлемом и катился мурашками вдоль позвоночника.

— Ну, хорошо, — вампир демонстративно сплёл пальцы.

— Ты упоминал ценную информацию О чём базар, француз? Ценная — это что-то, что может пригодиться? — уж понятия не имею, насколько проще вампиру на глазок понять, насколько ему лгут.

— Я расскажу тебе о шестерых Повелителях и том, кто их ведёт. Они ступили на твою землю.

— А что насчёт Проклятого? — спросил я.

Вайты нервно заорали. Дарне скривился.

— Откуда ты знаешь Лорда Машадо? — имя вампир прошипел.

— Старое знакомство. Но если тебе нужна девчонка, я хочу знать, что ему нужно в моей стране.

— Ну хорошо. Теперь это твоя проблема. Лорд Машадо принёс артефакт. Он придёт с ним к Месту силы и применит. Вам его не остановить. Никому его не остановить.

— Слышь, Жан. А чё мне его останавливать? Я просто хочу в команду победителей. Сечёшь?

— С этим я могу помочь, — уста вампира тронула слабая улыбка. — Ты хочешь оказаться на правильной стороне, когда начнётся правление Лорда Машадо. Сделка?

— Оуэн? Какого чёрта ты творишь? Никаких переговоров с вампирами! Он меня убьёт, как только вы за дверь выйдете!

— Завались, сучка! — рявкнул я. Для большого парня я двигаюсь удивительно быстро. Я бросил дробовик болтаться на ремнях и вскинул руку. Выглядело это всё так, будто я хотел дать напарнице хорошего леща. Джулия распахнула глаза от изумления. На полпути я сорвал гранату с разгрузки. Вампир цепко следил за рукой, пока я в гробовой тишине вздымал гранату выше и выше. Чека упала на пол удивительно громко.

— Беги, Джулия. Немедленно, — я держал гранату на высоте головы. Тонкую металлическую скобу в безопасном положении фиксировали только мои пальцы. Отпущу — и взрыв. Рядом с топливным баком он превратит в крематорий всё машинное. Джулия молча кивнула и отступила. За ней поторопилась остальная команда.

— Готовьтесь к аварийной эвакуации! — прикрикнул им вслед я.

— Идиот! — рявкнул вампир. Его вайты шипели и бились в приступе ярости. — Ты нас всех погубишь!

— Лучше на своих условиях, чем на твоих, грёбаный ты лягушатник, — я медленно шагнул назад. Вайты распределились по комнате, и стремительно обтекали меня по сторонам. Жан Дарне ступил через комингс и двинулся вперёд. В облаках пара и красных аварийных лампах он изрядно походил на каноническое представление о дьяволе. Такой вот у нас малобюджетный ад получился.

— Отдай гранату, — приказал Дарне. Его глаза замерли на мне. В отсеке было за пятьдесят, но всё равно мурашки по спине так и сыпанули.

— О, как и куда я тебе её отдам, ты даже не представляешь!

— Отдай гранату. Безопасно. Медленно. В руки. Я приказываю, — глаза вампира неотрывно следили за моими. Слова резонировали эхом в мозгу. Мне всё больше хотелось последовать его просьбе. В глазах темнело.

— Нет! — я тряхнул головой. Вайты отскочили назад.

— У тебя неплохая сила воли для обезьяны, но тебе это не поможет. Отдай гранату. Ты не хочешь погибать.

— И ты тоже. Назад, — я махнул гранатой перед лицом. Кто сказал, что полкило металла и рвачки[33] — не предмет культа?

— Я могу просто её забрать, — Дарне приближался. — Я сильнее, чем ты думаешь. У великого творца — великое творение. Мой был величайшим из всех.

— Если ты веришь, что быстрее запала гранаты, приди и возьми, — я нашарил спиной лестницу в грузовой отсек, три этажа ступенек, которые только и отделяли меня от безопасности. Дарне, конечно же, не выпустит меня через коридор.

— Ты не оставляешь мне выбора, человечишка, — прошипел вампир. Он встал метрах в двух с половиной от меня. Вайты стояли рядом, двое с одной стороны и двое с другой. Где-то в метре друг от друга. Как чёрные грудные фигуры на стрельбище.

Наверное, это судьба.

Я держал гранату в левой руке.

Правой я перехватил дробовик. Я расстрелял из него многие тысячи патронов на сотнях тренировок. Практиковался так, что из стёртых пальцев сочилась кровь, а на плече наросли толстые мозоли. Отец, безжалостный перфекционист, гонял меня просто нещадно, потому что верил, что у меня талант, и не ожидал ничего, кроме идеального успеха от своих детей. Под моей перчаткой оказалось полированное дерево. Ремингтон чуть поблёскивал от влажного пара. Я упёр приклад в плечо. Жизнь сконцентрировалась в считанных мгновениях. Настало время побить рекорд.

— Лови! — я кинул гранату Дарне. Скоба лязгнула. Запал ожил. Вампир размытой полосой скользнул на перехват. Вайты тупо следили за полётом гранаты. Время для меня остановилось. Дробовик и я слились в совершенном единении человека и машины. Я нажал кнопку предохранителя и нашарил спусковой крючок. Ствол замер в идеальном контакте с целью. Я прожал спуск. Механизм сработал. Боёк ударил по капсюлю. Порох вспыхнул.

Ствол оказался напротив головы следующего вайта чуть ли не раньше, чем картечь ударила в первого. Огонь. Рывок за цевьё. Огонь. Пять выстрелов. Быстрее, чем когда-либо. Глухой слитный рёв вместо серии выстрелов. Пять черепов — пять точных попаданий.

Я уронил дробовик на ремнях и начал карабкаться по лестнице так быстро, как только мог. Я не ждал, когда станет ясно, чего я добился. За спиной глухо стукнули о палубу те вайты, кто упал навзничь. Кто-то сумел упасть вперёд, на колени.

Дарне был охотником дольше, чем я живу на этом свете. Он знал, что такое хорошая граната в плохой обстановке. Он поймал её и немедленно метнул в идеальной подаче, которой гордился бы любой бейсболист. Точно в провал люка и коридор за ним. Даже моя серебряная картечь в его черепушке не смогла помешать.

Граната упала в коридоре и её немедленно затошнило плотными клубами оранжевого дыма.

Конечно же, это была дымовая граната.

— Убейте его! — закричал Дарне, пока его жгла серебряная картечь. — Убейте его! Убейте!

Двое вайтов стряхнули ошмётки разбитых черепушек и мозгов и поднялись с колен. Первый бросился за мной по лестнице, второй как паук заскользил по станине двигателя на стену отсека. Безглазый вайт с оторванным лицом дошёл за мной к лестнице не иначе как по запаху и теперь неловко тыкался в ступени. Последний бился на полу с перебитым напрочь позвоночником. Его тело плясало в падучей, когда в отдельных мышцах возникали фантомные сигналы.

Я карабкался со всех сил, толкался ногами и отчаянно цеплялся руками за ступеньки. В отчаянии я собрал все силы, которые у меня ещё оставались. Но вайты были куда быстрее.

Первый ухватился за мой ботинок на полпути. Я схватил дробовик и выпустил один патрон точно промеж ног. Рука вайта разлетелась на куски, а сам он тяжело рухнул на палубу. Слепой напарник уверенно занял его место. Монстр на стене догнал меня по высоте и прямо от стены прыгнул на перехват. Я еле успел заслониться от него лестницей. Вайт отчаянно пытался меня достать. Я болтался над полом, так далеко от монстра, как только мог. Один хороший удар, и меня парализует.

Я размахнулся и ударил дробовиком как дубинкой. Попал в лицо. Вайт легко выдернул оружие у меня из рук, оборвав ремень. В обнимку с дробовиком на палубу он и улетел.

Я покрепче ухватился за скользкие от воды перекладины и поторопился наверх.

Дарне поймал дробовик одной рукой, отработал перезарядку и пальнул точно в меня. Картечь ударила в броню на груди. Не пробила, но отбросила назад. Я зарычал от боли. Кевлар смягчил попадание. Мои руки выпустили лестницу. Я в панике дёрнулся.

Колено болезненно напомнило о себе, когда я повис на лестнице на одной ноге. Мысок другой как-то цеплялся за другую перекладину. Тот ещё упоротый цирковой акробат из меня получился. Кровь прилила к голове. Дарне невозмутимо дёрнул за цевьё, направил ствол точно мне промежду глаз и потянул за спусковой крючок.

Ничего. Только самый громкий щелчок в мире. Ну да, все семь выстрелов уже были.

Слепой вайт рвался ко мне. Чувствовал тёплую человеческую кровь. Всё ещё вверх ногами я как следует приложил его кулаком в разбитое лицо. Тварь выпустила лестницу и упала.

Рука немедленно онемела. Я прорычал от натуги, согнулся пополам и ухватился за ступеньки левой. Правая ниже локтя безвольно висела. Колено с каждым шагом простреливало болью. Я продолжал тащить себя по лестнице. Толчок. Наклон. Перехват. Новая ступенька. Повторить.

Рядом громко лязгнул по металлу и разлетелся на куски дробовик. Сильные у Дарне руки.

— Это было моё любимое ружьё! — выругался я и продолжил двигаться к люку. Снизу меня стремительно догонял вайт, и ещё двое взбирались по стенам, чтобы прыгнуть. До люка оставалось метра три.

— Тебе стоило принять моё предложение! — крикнул вампир.

Он с места прыгнул ввысь и ухватился за лестницу чуть ниже меня. Металл дёрнулся от удара. Капли горячей воды стряхнуло мне в лицо. Три вайта и вампир на расстоянии прямой атаки. Я продолжал карабкаться вверх, но если честно, находился в отменной заднице.

Люк распахнулся точно у меня над головой. Спасение пришло.

Грант Джефферсон.

— Грант! Помоги! — крикнул я, и поторопился к нему.

Его глаза расширились от вида нежити. Он протянул было руку, но решил, что не хватит времени. Твари успевали первыми. Я видел как страх в его глазах становится отчётливее каждое мгновение, что он занимался этой нехитрой математикой.

Грант поднялся в своей любовно отполированной броне, увешанной по уши так необходимым в этой ситуации оружием.

— Извини, Питт., — он посмотрел точно на меня и захлопнул люк.

Я заорал. Внизу засмеялся Дарне. Я заклинил ногу между ступеньками, левой рукой выхватил пистолет и влепил несколько пуль точно в голову ближайшему вайту на стене. К палубе он полетел только после четвёртой. С десяти метров он рухнул с чётко слышимым хрустом костей от удара. Второй монстр прыгнул. Я успел влепить ему пулю в голову в последнее мгновение. Вайт разминулся с лестницей под злобный крик, но успел напоследок цепануть меня за ногу.

Дарне элегантно увернулся от неудачливого летуна, но слепой вайт под ним угрозу попросту не заметил. Монстры столкнулись и рухнули на твёрдый металл палубы. В этот раз они уже не встали.

Моя парализованная нога обмякла. Держался я только едва-едва.

Остались я и Дарне. Он взлетел по лестнице. Я выпустил последние свои патроны так быстро, как только мог. Одна за другой, пули ложились точно в него без видимых последствий. Я выпустил пистолет. Вампир раздавил его рукой прямо на лету. Пистолет разлетелся на куски. Я дёрнулся за ножом и опоздал. Дарне уже был на другой стороне лестницы.

Его рука сжалась на моём горле как стальные тиски и перекрыла мне воздух. Пуля вывалилась из кровавой дыры посреди лба вампира как омерзительный свинцовый прыщ. Забавно было наблюдать его на такой малой дистанции. И впрямь не дышал. А я правда до сих пор боялся умирать. Что удивляло больше всего, так это мысли о Джулии. Надеюсь, она успела выбраться.

— Поведай мне, раз уж ты настолько храбрый идиот, — начал вампир. — Откуда ты знаешь про Лорда Машадо? Как?

— Был я как-то во Франции по туристической визе, — прохрипел я.

— И какая тут связь? — спросил Дарне. Клыки уже выдвинулись. Он собирался мной закусить. Интересно, я смогу вырваться и честно разбиться? Всяко лучше альтернативы.

— Мы ездили всей семьёй на могилу деда. Пляж Юта.

— Как трогательно. А теперь расскажи, откуда ты знаешь про лорда Машадо, и твоя смерть будет лёгкой.

— Я узнал, что местные довольно хорошие люди. В целом. Но в Париже у них живут одни напыщенные самодовольные педрилы. Ты, должно быть, из Парижа.

— Идиот, — Дарне распахнул пасть словно анаконда, которая собралась натянуться поверх козлёнка.

— Дарне! — Эрл Харбингер прорвался в машинное через клубы оранжевого дыма.

— Привет, Эрл. Давно не виделись, — Дарне закрыл рот.

— Спускайся и дерись. Тебе не выбраться живым. Корабль наш. Твоих болванов на кол всех насадили. Конец тебе.

— У меня твой человек в заложниках. Отпусти меня, или я его убью, — прошипел вампир.

— Ты знаешь правила. Мы их вместе писали. Отпусти его. Спускайся. Выходи на бой. Я знаю, как долго ты пытался мне что-то доказать. Вперёд. Ты в любом случае труп. Но так хотя бы узнаешь, настолько ли я хорош, насколько ты всю жизнь боялся.

— А что не даёт мне просто убить этого говнюка? — он сдавил руку так сильно, что у меня чуть трахея не лопнула. Я задёргался от боли. На глазах выступили слёзы.

— Тогда мои люди наверху распахнут люк и зальют тебя несколькими вёдрами святой воды. А я насажу тебя на кол, пока ты будешь дымиться на палубе. Или свяжу и вынесу на солнышко. Ты сам видел, насколько это больно. Клянусь, убьёшь этого охотника, и я прибью тебя живьём к палубе на свету. С учётом того, кто тебя породил, дёргаться тебе предстоит долго, — Харбингер расстегнул пряжки и скинул броню на палубу. — Ну? Ты и я, Дарне. Последний матч.

— Откуда мне знать, что в коридоре нет десятка охотников?

— Ниоткуда. Зато ты знаешь меня.

— Знаю. Хорошо, Эрл. Выясним, кто лучший охотник, — вампир отпустил меня, и я еле успел схватиться за перекладину. Дарне мягко скользнул на пол и шагнул в сторону как ни в чём ни бывало.

Два бойца замерли в красном тумане. Харбингер двинулся по широкому кругу. Обычный человек, может быть как две трети моей туши по весу, и никаких особенных бойцовских навыков обычно мы от него просто не видели. А вот Дарне только что показал несколько сверхчеловеческих трюков и раздавил мой пистолет на куски прямо в полёте. Не лучший расклад для Харбингера.

Люк распахнулся над головой. Чьи-то сильные руки ухватили меня за петли на броне. Мощный запах «Копенгагена»[34] подтвердил, что это Сэм Хэвен. Он перегнулся вверх ногами и осмотрел комнату. Харбингер и Дарне готовились к бою.

— Блядь! — выругался Сэм. — Валим. Да помогай же мне, дебилушка. Ты слишком тяжёлый!

Он с натугой тащил меня к спасению.

— Что насчёт Харбингера? — в панике спросил я.

— Не переживай за него. Всё будет хорошо. Тебе же лучше под руку там внизу не попадаться. Шевелись уже, твою мать! — я как-то перебирал целой конечностью по лестнице, пока Сэм тащил меня к люку.

Чак Мид помог ему подхватить меня сходу. Два крепко сбитых мужика выдернули меня в трюм. Сэм заблокировал колесо запора едва смог захлопнуть за нами люк.

В трюме оказалось куда прохладнее. Я лежал на холодном стальном полу. Где-то минуту я тяжело дышал и болезненно-остро чувствовал, как возвращается подвижность руки и ноги.

Не понимаю, что происходит. Эрл Харбингер разменял свою жизнь на мою. Мы тут время тратили как дураки, в никуда, а Дарне там внизу рвал его на куски. Я сел. Прислонился спиной к гофре контейнера, и желудок тут же скрутило в лютом спазме, а колени прострелило болью.

— Нужно ему помочь

— Поверь на слово Питт. Эрл в порядке. Да и слишком поздно. Давай-ка сходим на палубу.

— Которую палубу? — уточнил Мид. Забрызганный кровью рейнджер держал в руках пулемёт M249 с чёткими отметинами когтей на корпусе.

— Тупой армеец. Вообще на палубу. Наверх. Где небо показывают.

— Ну, ладно. Солнышко не помешает.

— Я без оружия. Дарне переломал всё, что было, — напомнил я, пока Мид помогал мне встать.

— Какое затруднительное положение. Вот, держи. Тому французу она уже не пригодилась, — Сэм отдал мне буллпап[35] FAMAS. Неудобное даже на вид и слегка неповоротливое оружие, но лучше, чем никакого. — Мы их всех посчитали. Команду, охранников, бойцов Дарне. Вроде чисто, но в нашей работе на авось лучше не полагаться. Идём.

— А где сейчас Грант? — спросил я по дороге наверх.

— Я не знаю. На свету, наверное, — ответил Сэм не сразу. Для этого ему пришлось немного поиграть усами и сплюнуть на палубу изрядный комок табака.

— Он бросил меня умирать.

— Ага. Я уже понял. Некоторые люди очень храбры, когда рядом есть зрители, но без свидетелей это куда сложнее. Грант раньше нас так ещё ни разу не подставлял. Думаю, Эрл с ним про это ещё поговорит.

— Угу. Я тоже, — я хрустнул костяшками. Сейчас мне хотелось убивать, и Сэм это понял. Он улыбнулся.

— Только не до смерти, хорошо? У нас и так людей некомплект, — напомнил бывший спецназовец. — Перестараешься, и Джулия тебя застрелит, а оно тебе надо?

Сэм вышел на связь и предупредил стрелков на палубе, что мы выходим. Я их отклики не слышал. Радио в драке сломалось.

Свет оказался прекрасен. Ветер дул прохладный и свежий. Просто удивительно, что солнце уже так низко подошло к горизонту. Казалось, мы провели в тёмном стальном лабиринте отсеков целую вечность. Охотники растянулись на палубе. Команда Буна собралась у накрытого флагом тела.

Моя команда поспешила настречу. Холли и Трип обняли меня и шлёпнули по спине. Ли, уже без футболки и по уши в бинтах лежал на медицинских теплозащитных одеялах. Встать он не мог, но громко выкрикнул моё имя. Джулия прервалась с командной беготнёй ровно настолько, чтобы ухватить меня за броню.

— Извини, мы не смогли за тобой вернуться. Нас ждала вторая засада в коридоре. Еле вырвались. Как ты уцелел? — Джулия искренне обрадовалась, что снова меня увидела. Что же, это взаимно.

— Эрл меня спас. Я боюсь, он погиб.

— Ну что ты. На связь только что вышел. Идёт к нам. Прихватил голову Дарне на сувенир.

— Это вообще как? — удивился я. Новость меня, конечно, порадовала.

— Как я и сказала. Эрл лучший всех ныне живых охотников. Не переживай. Я рада, что ты жив. Честно говоря, мы думали что ты... — она запнулась. — Мёртв. Храбрый поступок. Глупый, но храбрый. Спасибо.

— Да ладно, чё ты, — смутился я.

— Мне нужно осмотреть груз, выйти на связь и убедить заказчиков, что их драгоценности в порядке. Останься пока тут, попей чего-нибудь, перекуси. Выглядишь ты не очень, — она похлопала меня по руке и махнула команде сопровождения.

Никто в своём уме по такому кораблю в одиночку не ходил. Я провожал их взглядом. Даже в ошмётках дохлого вампира она всё ещё оставалась самой красивой девчонкой на свете. Трип прервал мой ступор банкой «Гаторада»[36] и шоколадным батончиком.

Пока я поправлял жидкостно-солевой баланс, он факт за фактом пересказал мне перестрелку с вампирами. Я сидел на ящике гранат и слушал друзей. Ну что же. Не так важно, какое у тебя оружие, насколько совершенно и как долго ты учился им пользоваться. Куда важнее друзья, которые придут на помощь и плечом к плечу отправятся с тобой в бой. Хорошо быть живым, но ещё лучше знать, что у тебя есть люди, за которых ты готов на всё, и которые в любой день готовы встать с тобой в общем строю.

Я начал рассказывать им про свой бой с Дарне, но расслышал знакомый голос. Я немедленно замолчал, неловко встал и заковылял по направлению к этому голосу. Ну да, тому самому напыщенному голосу звезды блокбастера. Я качнул головой под хруст позвонков и размял спину. Ещё со времён работы вышибалой такая привычка. Сначала разминка, потом мутное проблемное тело.

— Эй, Грант, — сказал я на полдороге.

— Питт. Хорошо, что ты справился. Извини, я...

Я его оборвал. Не хочу бегать за ним по всей палубе. Вряд ли поймаю

— Грант. Ты оставил меня умирать.

— Секундочку, — он поднял руки. — Ты всё не так понял. Они бы меня достали. Я бы оставил люк открытым, и мы бы оба погибли.

Я пытался выглядеть не слишком угрожающе. Это сложно, когда ты здоровенная груда мяса с исполосованной шрамами рожей. Но главное, я приближался. Охотники из команды Буна уже расходились по сторонам. Почувствовали, к чему это всё.

— Ты меня бросил, — я стоял перед ним.

Сзади Гранта подпирал леер. Не дёрнешься. Он что-то смекнул и всё же попробовал дёрнуться. Не вышло. Мой кулак сломал ему нос с громким таким хрустом. Ноги Гранта ослабли и он начал падать за ограждение.

Я ухватил его за воротник и тряхнул, чтобы он посмотрел на меня. Кровь струилась по лицу. Грант попробовал что-то из айкидо, но я оказался слишком большим, злым и сильным, чтобы приём освобождения сработал. Я вбил Гранта спиной в леер.

— Плавать умеешь? — спросил я.

— Питт, я не виноват, подожди... — я заткнул его вторым ударом, на этот раз в хлебало, разбил губы и несколько зубов. Маловато в чаше моей души осталось милосердия.

— Я. Спросил. Плавать. Умеешь?

— Нет, пожалуйста, извини...

— Учись, — я перевалил его за леер.

Смотреть, как он там плюхнется, я не стал. Хорошо-то как! Не то, чтобы я боялся, что Грант утонет. В приступе удивительной доброты я прожал кнопку его спасжилета. Ну да, мудила я порой тот ещё, но всяко не чудовище.

Бун подскочил ко мне. Довольно рассерженный. Другие охотники спешили к нам. Судя по их лицам, рекордный заплыв Гранта они заметили.

— Что это было? — рявкнул командир охотников.

— Он меня бросил. Он бросил меня в отсеке с вампиром и вайтами. Захлопнул люк мне в лицо. Извинился вслух перед этим. Пусть этот шлюхин сын радуется, что я его не застрелил!

— Киньте Джефферсону конец, — спецназовец потратил несколько мгновений, чтобы внимательно посмотреть на меня и наконец определился с командой своим подчинённым.

— Он не утонет. Я запустил его баллон перед тем, как бросить за борт.

— Да это последнее, что меня волнует, полуёбок. Мы туда же отправили по кускам уже несколько центнеров отборной трупанины. Меньше всего я хочу видеть, как заглянувшие на прикорм акулы отожрут этому педриле его напомаженную задницу.

Блядь. Вот про акул я и забыл. Ну, что поделать. Я вернулся к банке изотоника.

Солнце опускалось в море за бортом «Антуана-Генри». Четырнадцать усталых живых охотников сидели на палубе неровным полукругом и наслаждались золотыми лучами перед закатом. Гранта Джефферсона выудили, и он сидел так далеко от меня, как только мог. Из ноздрей у него торчали огромные ватные тампоны. Недовольный Харбингер пообещал нам двоим хороший разговор. Не то, чтобы я слишком ждал этого разговора. По его итогам и на кислород из этой лавочки отправиться можно.

Джулия переписала ценный груз. Все картины на месте. Её так и отыскали над контейнером. Я не то, чтобы фанат новомодного французского искусства. Для меня это всё бессмысленные цветные кляксы. А вот рассказ про меня и её парня Джулию точно огорчил. Чем-то её взгляд напомнил мне то, как она смотрела на первого вампира когда примеривалась забить кол ему в сердце.

Экипаж, охрана и французские охотники по головам с бумагами сошлись. Пробы генетического материала отправятся в лаборатории федералов в общем зачёте с документами на заветный «Пафф». Вместе с миллионным французским контрактом — очень прибыльный день.

Но у всего есть цена

Тело Иеремии Робертса лежало на холодном металле палубы в расстёгнутом мешке для трупов. Защитный воротник его брони вырвали с мясом. И никакой аккуратной парочки следов от клыков. Это не кино. Шею вскрыли полностью. Большой кусок плоти вырвали от трахеи до позвоночника.

Команда Буна стояла рядом с телом. Это их человек, их ответственность. Остальные просто смотрели. Проповедник сказал последние слова. Прозвище бойца целиком соответствовало его прошлой работе. Прощальная церемония охотников на море, такая же святая, как и в любой церкви на суше.

— Он был храбрейшим из нас всех. Таким храбрым, что другие люди называли его сумасшедшим. Но мы — никогда. Мы понимали и любили его за этот талант. Джерри не боялся ни человека на Земле, ни чудовищ в пучинах Ада. Я жив благодаря ему. Наша команда жива благодаря ему. И сегодня не первый раз, когда это так. Но первый раз, когда его удача иссякла. Нет большей любви, чем отдать жизнь за друзей своих. Мой друг. Наш друг. Покойся с миром, пока мы не встретимся снова, уже в лучшем из миров. Аминь.

— Аминь, — хором повторила команда.

Бун шагнул вперёд. На его лице остались две светлых полоски там, где по грязи пробежали слёзы. Он посмотрел на покойного товарища и медленно опустился рядом.

— Я подвёл тебя, Джерри. Извини. Мы ещё встретимся, — он прикоснулся к телу.

Я знал, что будет дальше. Мне пришлось отвернуться. Нож Буна покидал ножны целую вечность. Робертса укусил вампир. Тут без вариантов.

Когда Бун закончил, мы помогли ему встать. Он почистил клинок ветошью. Проповедник застегнул мешок над безголовым телом. Похороны закончились.

Харбингер позвал меня в грузовой трюм. На сухогрузе к тому времени остался минимальный экипаж. Вертолётом эвакуировали большинство раненых. «Идеальная ошибка» вернулась за остальными и снаряжением.

Просто удивительно, что экипаж судёнышка честно оставался рядом до последнего. Харбингер заплатил им ещё двадцать косарей премии за молчание. Ну, если им не хочется полуночного визита сердитых правительственных агентов по совершенно новому для них поводу. С нашей премией за выполненный заказ такая щедрость не проблема.

И разумеется, экипаж получил визитную карточку со всеми контактными данными — на случай новой проблемы с монстрами. Да, нам затруднительно давать рекламу в газетах, но всегда можно положиться на звонки друзей.

Представители французов уже вылетели за ценным грузом. Остальную часть нашей контрактной выплаты переведут, когда эвакуируют ценности. Поэтому наш вертолёт скоро прилетит снова.

Я ковылял по лестнице в центральный трюм. Каждый шаг резонировал гулким эхо в огромном стальном отсеке. Меня парализовало. Я тонул, меня били, расстреляли из моего собственного ружья, ещё разок частично парализовали и душили. Я хотел есть, устал и переживал за пару любимых стволов. Если кто-то и заслуживал место на этом вертолёте, так это я. Но похоже, что только после разговора по душам с Харбингером. Дурной знак. Даже Гранта просто отправили домой чинить нос и зубы, и всё.

Эрл Харбингер, Сэм Хэвен, Майло Андерсон и Джулия Шеклфорд стояли перед огромным контейнером. Сорокафутовое оранжевое чудовище из тех, что краном разгружают с борта прямо на прицеп или железнодорожную платформу. Четверо опытных бойцов смотрели вглубь контейнера, за распахнутые металлические двери.

— Эй, — сказал я на подходе. Меня, конечно же, и так слышали. Но что ещё тут можно сказать, я так и не придумал. Ко мне никто даже не повернулся. Джулия скрестила руки на груди и выглядела довольно сердитой. Харбингер указал внутрь контейнера.

— Что скажешь, Питт? — он посветил туда же фонариком. Семь деревянных ящиков. Длинные, глубокие. Человек поместится. Я шагнул внутрь чуть склонив голову и достал свой фонарик. Воздух затхлый. Крышки с ящиков сняли. Внутри только грязь. Я потрогал её рукой. Густой чёрный суглинок. Белый песок. Красная глина, почти как в Алабаме.

— Гробы, — сказал я. — Семь повелителей вампиров из моего сна.

— Ага, — согласился Харбингер. — И это, готов поспорить, земля с их родины.

— Но зачем? — удивилась Джулия. — Ну да, в сказках так говорят, но я ни разу ещё не видела, чтобы вампиры правда спали в родной земле.

— Понятия не имею. Они вообще странные. Я никогда такого не видел и никогда про такое не слышал.

— Мы не знаем, что это именно Мастера, Эрл, — отметил Сэм. — Мы же ни одного не видели.

— У сильного творца сильное творение. Некоторые из моряков просто не могли стать настолько сильными, если их совсем недавно убили. И потом, вайты на дневную стражу? Дарне обратили самое раннее на той неделе, а у него сил и контроля уже как у столетнего кровососа. Кто бы ни дал ему становление, это невероятно суровый чувак. Так что да, в этой банде как минимум один настоящий Мастер. Я на что угодно поспорю, — ответил Харбингер.

— А как ты победил Дарне, раз уж на то пошло? — спросил я. Другие охотники покосились на своего командира. Их явно заинтересовала его вероятная реакция

— Позже. Сейчас это не важно

— Хороший был человек, — добавил Сэм. — Жаль, что мы его потеряли.

— Становление меняет людей. Не имеет значения, какие они были. Насколько хорошие. Когда бы их ни обратили, на выходе чистое зло... — начала Джулия, но осеклась и поменяла тему. — Вероятно нужно предупредить федералов. Семь повелителей вампиров прибыли в США? Нас опять закроют, в ту же минуту, как поймут, что мы знали и не сообщили.

— Ненавижу федералов, — Сэм плюнул на пол.

— Я тоже. Но они должны принять меры. Вампиры идут через Джорджию неизвестно куда и зачем. Я позвоню Майерсу, — Харбингер кривился так, будто лимон съел. — Нам скорее всего не поверят. Я сейчас и сам не очень-то себе верю.

Я посмотрел в остальные гробы. Снова песок, на этот раз погрубее. Чернозём. Солончаковая грязь. Битый сланец. Гравий. Я посветил в самый дальний угол.

— Вы на это внимание обратили?

— Что? — Харбингер встал рядом со мной. Я присел и указал на пол. Что-то растворило краску в контейнере. Чёрная жижа покрывала металлический пол. Чёрта с два я её потрогаю. Она даже на удалении вызывала неприятные ощущения и я точно знал, что это какие-то телесные выделения чудовища из моего кошмара. Харбингер присел рядом. — Выглядит как сопли хронического аллергика. Скорее всего ихор.[37] Возьмём образец на анализ.

Когда мы выбрались из металлического контейнера, вздохнул я с изрядным облегчением.

— Но это ещё не всё, — отметил Сэм. — Я обратил внимание, когда мы подрывали главный паропровод. Только посмотрите, говна какая!

Соседний контейнер выглядел почти нормально, если не смотреть на другую его сторону. Металлические стены вскрыли изнутри. Полсантиметра хорошей стали, арматура, и всё это порвали без малейших проблем.

— Ого, — Майло задумчиво огладил бороду. — Ни взрыва, ни горелки, ничего. Просто кто-то руками продолбился наружу. Что-то с чем-то, правда?

— Угу, аж на сердце, мать его, потеплело, — ехидно пошутил Сэм. — Ну почему нам ещё ни разу не достались милые беспомощные монстры, а? Плюшевые такие, с улицы Сезам или ещё какого детского утренника?

— Большие твари из кошмара, — подтвердил я. — Они так могли. Три метра ростом. Умеют летать. Большие крылья. Уродливые, с рогами, зубами и когтями. Но я их толком не разглядел. Слишком быстро пришлось удирать.

Меня окружили четверо встревоженных охотников.

— Теперь ещё раз, с начала и целиком, весь кошмар, — приказал Харбингер.

— Так вот зачем я вам тут нужен. А я боялся, что вы на меня орать собрались за то, что я Гранта побил, — догадался я. Джулия скрестила руки на груди и ожгла меня недобрым взглядом.

— Ой, не переживай так. Для этого потом время найдём, — успокоил меня Харбингер. — Сначала по делу. Всё, что можешь вспомнить, любая деталь важна. Даже то, что поначалу кажется мелочью.

— Тогда устраивайтесь поудобнее. Времени понадобится изрядно, — я рассказал им всё. Начал с первого сна, ещё в травме. Пытался донести, почему это всё для меня казалось таким необычным и важным, и не смог. Следующий кошмар я пересказал целиком. Правда, упоминать видение Старика под водой не стал. Я всё ещё не был уверен, случилось ли это взаправду, или я просто сам что-то додумал в угаре кислородного голодания. Когда я закончил, многие вопросы охотников так и остались без ответа.

— Значит, главный вампир назвал Старика «Бир Ика»?

— Что-то в таком роде.

— Может, это мятежный дух? Возвращенец? Хотя нет, у них есть тела, — задумалась Джулия. — Тень?

— Понятия не имею.

— Есть и такая возможность, — подтвердил Харбингер. — Разные истории доводилось на этой работе слышать. Призрак мог прицепиться к тебе на операционном столе. Ты мог повстречать его на той стороне и буквально притащить обратно. Теперь он тобой как-то пользуется. Только вот мы ни черта о призраках не знаем. Так что как нам понять, зачем он вообще тебе помогает?

— Спроси у него прямо в следующий раз, — посоветовал Майло.

— Только вот я вижу его когда мёртв или умираю, — ехидно откликнулся я.

— Ну, с этим тебе повезло. Ты же охотник на монстров. У тебя каждый новый день сулит новые возможности!

Ночью я снова увидел сон. Только в этот раз не про своего знакомого Старика и его ломаный английский. И даже не о Проклятом с его бандой чудовищ. Нет, что-то совсем другое.

Одинокая гора высилась над выцветшим мёртвым лесом. Пик вывернуло наружу мощным взрывом. Ударная волна переломала деревья, оборвала с них кору и повалила. Камень раскололся. Само основание горы треснуло. Верхушка горы съехала лавиной.

Среди битого камня и гравия темнела пещера, или какое-то подземное укрытие. В самой глубине пыль и гравий приходили в движение. Что-то выпихивало их, неудержимо продвигаясь изнутри к поверхности. Грязная рука ухватила воздух. За ней последовало мускулистое предплечье. Окровавленные пальцы сжались в кулак. Его покрывали чёрные подвижные татуировки.

Проснулся наутро я совершенно разбитым, усталым и дёрганным. Мы остановились в кишащем тараканами и клопами мотеле городишки в Джорджии, на фоне которого и Казадор сошёл бы за цветущий метрополис. Зато это была самая близкая ночлежка к укатанной полосе грязи, которую тут звали аэропортом местного значения. Не так-то легко уснуть, когда по тебе снуют по своим делам тараканы. Говорят, у них просто нет заднего хода, и если такой залезет к тебе в ухо, там он и останется. Проблем столько, что с нашей медициной и помереть можно. А теперь вперёд, усни с этой мыслью, парень.

Раненых отправили за медицинской помощью. Грузовой самолёт высадил людей Буна в их родной Атланте. Тело Робертса увезли с ними для похорон. Самолёт полетел дальше на запад. Альберт Ли и его сломанное ребро прибыли в Алабаму. Грант Джефферсон сидел за штурвалом. Предположительно дальше он отправился в главное здание, чтобы принять руководство над завершающим этапом тренировок новичков.

Я думал, что мне бы тоже не помешала квалифицированная помощь, но Харбингер предпочёл держать меня и мои видения поближе к себе. Думаю, больше всего он боялся, что без его надзора я попросту зашибу Гранта нахрен в первом же новом конфликте.

Так что наш десяток охотников застрял близ побережья Джорджии. Одиннадцать, если считать загадочного пилота вертолёта. Он даже спал в своей машине. Я так его ни разу и не видел — только глухой шлем. К тому же, парень ещё ни разу при мне и слова не сказал. Ветераны давно привыкли к его поведению. Настолько, что даже не утруждали себя какими-то пояснениями.

Нам достались три комнаты. Лучшая — дамам. У них даже толчок правда смывал и почти не было пятен загадочного происхождения на ковре. Я поселился с Трипом, Мидом и Майло. Из сострадания к раненому, они выделили мне одну из двух настоящих кроватей. Майло по старшинству занял вторую. Трип выиграл место на кушетке в «камень, ножницы, бумагу», потому что Мид как всегда показал камень. Чаку достался ковёр со всеми загадочными пятнами.

К вечеру мы собрались у Харбингера. Большую карту Джорджии купили специально для этого собрания и приколотили к стене чьими-то метательными ножами. Джулия и Бун сидели за открытыми ноутбуками. Ящики с патронами и снаряжением торопливо распихали по углам. Чтобы притащить всё из доков сюда, пришлось грузовик нанимать.

Ветераны сидели в шортах и футболках. Только новички попросту не подумали взять что-то кроме брони. Холли одолжила что-то у Джулии. Трип и Чак тоже нашли кого ограбить. С моими четырьмя иксами пришлось стоять в углу в длинных трусах и полотенце. Мой бронекомплект ещё не высох после стирки в душе.

— Питт, это неформальная встреча. Ну вот куда ты вырядился? — пошутил Сэм. Ну, он хотя бы ещё ни разу не попробовал сдёрнуть моё полотенце. Готов поспорить, ему этого хотелось.

— Ну ладно. Я начну с положения дел, — сигарета качнулась в зубах Харбингера. — Семь очень сильных вампиров. Скорей всего повелители. Высадились рядом, неизвестно где. Притащили других монстров неизвестного типа. Случилось это всё примерно трое суток назад. Если они отправились в путь, когда сухогруз бросил якорь, то скорей всего пристали в окрестностях Миртл Бич, Южная Каролина. Но есть у меня подозрение, что как раз этого поступка они и не делали. Корабль бросил якорь не просто так. Если они после разворота двинулись напрямик к берегу, то высадились где-то к востоку от нас.

Харбингер ткнул пальцем в лабиринт островов, полуостровов и бухточек на карте.

— Если дальше они выступили сразу же, как только смогли, то сейчас могут быть почти где угодно. Может, пешком. Может, на транспорте. С машиной они уже во Флориде, Алабаме или Южной Каролине.

— Вампиры умеют водить? — спросил Чак Мид.

— Да, Мид. Вампиры умеют водить. Главное, чтобы не днём. Грузовик с трейлером позволит им спать в безопасности.

— А если они разделились? — спросил Майло.

— Это вряд ли, — тут же ответил я. Девять человек повернули головы. Я постарался укрыться полотенцем настолько достойно, насколько вообще мог. С такой паутиной шрамов на груди и спине это получается как-то само по себе. — Они свита. Проклятый — их главный. Они его охраняют. Куда он, туда и они.

— Да, вот по этому поводу. Неудобный вопрос. Откуда нам знать, что у тебя не просто крыша поехала? — спросил Прист. — Без обид.

— Никаких обид. Честно? Понятия не имею. Но семь гробов — довольно хороший индикатор.

— Да, пожалуй, — согласился он.

— Что насчёт Проклятого? У нас про него что-то есть? — спросил Майло.

— Ничего отыскать не удалось. Много всякой пакостной дряни с проклятиями, ни одна не подходит. Лорд Машадо в архивах тоже не значится. По внешним признакам чудовище в конкистадорской броне тоже никто ещё не видел. Ребята дома роют бумагу. Может быть отыщут что-то в дневниках, которые мы ещё не донесли на сканеры.

Библиотека МХИ насчитывала множество томов дел по всем пережитым охотниками битвам с монстрами, и ещё больше скупили по всему миру. Наши обычные запросы Гугл принципиально не поддерживает.

— Возможно, капельку более подробное описание могло бы помочь, — Джулия всё ещё изрядно злилась на меня.

— Ну извини, я в тот момент был немножечко так бесплотный.

— Машадо — это португальский. Топор по нашему. Большой такой, как у палача, — задумался Сэм. Вот уж кто нас удивил эрудицией. Его товарищи отлично знали, что Сэм куда чаще монстрам головы сносит, чем за книжками сидит. — Чего? У меня сержанта так звали. Все уши нам прожужжал тем, какая у него редкая и крутая фамилия.

— Мы слушаем местные полицейские частоты. Если повезёт, кто-то вовремя подаст достаточно информативное сообщение. Если нет, — кого-то сожрут. Разумеется, пасём все заявления об исчезновении людей. Бун пытается разузнать что-то на местности.

— И у кого? — спросила Холли.

— Копы, репортёры, коронеры. Я бы ещё добавила сутенёров, шлюх и наркоторговцев. Не забудьте про непоседливых деревенщин. Вампиры обычно кормятся на дне общества. Ниже охвата радаров, если можно так выразиться.

— Как часто им надо есть? — спросил Трип.

— Неизвестно. Мелюзга жрёт при каждой возможности. Точно не меньше человека в месяц. Федералы захватывали вампиров для опытов, и морили голодом, но до нас результаты не доводили, — ответила Джулия.

— Кстати, о федералах. Пришлось им позвонить, — уныло признал Харбингер. Он запалил новую сигарету и затянулся, пока мы бубнили ругательства по этому поводу. — Выбора не было. У нас слишком мало рук, чтобы одолеть столько вампиров. А уж если они принципиально держатся вместе — тем более.

— И что нам сказали? — поинтересовался Майло.

— Примерно так ничего. Спасибо за сообщение. Всё. Думаю, они решили, что я спятил.

— Мы справимся, Эрл. Нахрен федералов, — откликнулся Сэм.

— Ну, разве что застать кровососов спящими, а потом как-то рвануть полтонны Си-4. Кидаться на дееспособных — ни за что, — люди зашептались. Ну да, мы уверенная и хорошо подготовленная команда, тестостерон из ушей стекает. — Ничего личного, ребята. Но я тут единственный, кто ходил на Мастера. Единственный живой человек в мире, который правда убил повелителя вампиров. И мне тогда повезло. Вот просто верьте. Мы хороши, да. Только не для такого противника. Не в такой степени. Отыщем их след — будем ждать, когда забьются в какую-нибудь глубокую нору, которую можно к хренам выжечь напалмом, бомбами или ещё чем. Лицом к лицу? Нет, спасибо.

— Кого мы ещё можем позвать? — спросил Бун.

— Ближе всего к нам сейчас... — Джулия покрутила списки на своём ноутбуке. — Команда Хёрли из Майами, но они сейчас работают на Багамах.

— Везучие ублюдки, — отметил Сэм.

— У них там луска,[38] — Джулию передёрнуло.

— А, ну ладно, — торопливо откликнулся Сэм. Вот уж не знаю, что такое луска, но если Сэм и Джулия не хотят с ней иметь никаких дел, я тоже не хочу.

— На юге у нас без них только Бун, его команда, новички и несколько человек на базе. Деда и Доркас мы точно дёргать не будем. Две команды на северо-западе, Нью-Йорк и Балтимор. Обе в работе. Филлипс работает с обезьянами дьявола в Сент-Поле. Осталось пять команд, все на западе, и все посреди работы по другим целям.

— Нам позарез нужно ускорить подготовку личного состава, — отметил Майло.

— Да знаю я, знаю. Но мы не можем тренировать их на отвали только затем, чтобы люди гибли в первый же выход. Джулия, отправь сообщение. Краткую суть проблемы и чёткий приказ, что если мы их дёрнули, они всё бросают и несутся к нам так быстро, как вообще могут. Это важнее чего угодно.

— Потому что люди могут пострадать? — конечно же это спросил Трип. Наш постоянный заступник Маленького Человека, добрый самарянин[39] и просто идеалист.

— Нет, потому что за повелителя вампиров платят охерительную кучу бабла, — ответил Сэм.

— Про насколько охерительную кучу мы сейчас говорим? — поинтересовалась Холли. За нашу зарубу на борту «Антуана-Генри» нам уже светил чек слегка за двадцатку. Что тут скажешь, жду не дождусь годовой премии.

— Ну, типа, штат Айдахо станет нам по карману. Вот настолько охерительную.

— К делу. План такой. Разбиваемся на группы. Одна на базе, постоянно на связи, пасёт частоты, готовит снаряжение. Бун возьмёт людей для работы с информаторами.

— Прист тоже может взять людей на себя. Он знает всех, кого знаю я. Мы так быстрее справимся. Ко многим прийти можно только ногами, со всем уважением. Таких не вызвонишь.

— Хорошо. Последняя группа. Вертолёт. Мы пролетим над берегом в поисках той лодчонки. Питт с нами, попробует опознать местность на глаз и вспомнить ориентиры из своего видения.

— А что с транспортом? — спросил Мид.

— Купите у местных в городишке. Майло пусть работает. Он у нас лучше всех по части самобеглого хлама. У вас тут два чемодана налички останутся, так что если сможете, берите что-то приличное, — ну да, и я ещё голову ломал, чего это у налоговой к нам вопросы. А мы нал чемоданами возим, как сраный наркокартель.

— Да, и ради всего святого, купите уже Питту штаны!

Вертолёт приткнулся на растрескавшемся асфальтобетоне словно недовольный жизнью ящер. Я выпрыгнул из пикапа, и едва успел забрать своё барахло, как машина уже рванула прочь, обдав меня пылью и гравием. Майло вовсю развлекался с перекачанным 4х4, который раздобыл у местного жителя по кличке Пиздища. Это я не шучу сейчас. На машине даже были силуэты обнажённых женщин и мультяшный Кальвин демонстративно мочился на фордовский логотип на заднем стекле.

Мы с Харбингером отправились к вертолёту. Носили мы нормальную одежду, всё серьёзное оружие в сумках, при себе только пистолеты скрытого ношения. Мне достался ствол Робертса. Большой «Смит-Вессон 4506» из нержавейки. Не мой стиль, но ствол оказался под рукой, а его покойный владелец совершенно точно не имел ничего против. Всяко лучше, чем вовсе без оружия. Шмотки на мой размерчик Майло подбирал в местном ларьке, так что мне досталась вырвиглазная лимонно-зелёная футболка с невероятно глубокомысленным слоганом «Нахрен жирух».

Пилот нас уже ждал. Я наконец-то увидел его без шлема... в глухой балаклаве и зеркальных очках. Харбингер махнул рукой. Пилот махнул в ответ.

— А что у нас с пилотом?

— В смысле?

— На улице двадцать семь градусов жары, а он встречает нас в лыжной маске.

— Ну... он просто немного застенчивый.

Мы остановились у вертолёта. Я протянул руку и представился. Наш пилот только разглядывал её, склонив голову набок. Я опустил руку и убрал в карман. Неловко получилось.

— Он иностранец. Свои обычаи. По нашим стандартам немного асоциальный.

— Ага. Приятно с вами познакомиться, мистер?..

Пилот ответил чем-то неразборчивым. Для меня звучало как бессмысленный набор звуков. Я повернулся к боссу.

— По нашему будет «Сокрушающий черепа боевой десницей ярости», — Харбингер веселился. — Мы его просто Скиппи зовём. Так короче.

— Мне сказали, что его купили с вертолётом?

— Что-то вроде того. Долгая история. Дело было в Узбекистане. Всё его племя оттуда. Ну, теперь вроде как МХИ его племя. У него маленький домик рядом с базой. Но Скиппи отличный пилот и умеет содержать нашу птичку в идеальном порядке.

— У тебя отличный музыкальный вкус, Скиппи. Ты нам в полёте ставил «Машину». У меня там брат играет. Гитарист.

— Твой кровный родич — Мош Питт? — голос у пилота оказался удивительно сильный, хотя с непривычными словами ему приходилось чуть ли не сражаться.

— Да. Младший брат. Я наверное смогу контрамарку раздобыть, когда они проедут с концертом через наш город. Вроде бы у них Бирмингем в планах на сентябрь поставлен.

Он упал на колени. Я обалдело шагнул назад. Скиппи распростёрся навзничь и кланялся так глубоко, что его балаклава прикоснулась ко взлётке. Он что-то добавил на своём непонятном языке.

— Скип, не устраивай сцен, прошу тебя, — Харбингер за руку поднял нашего пилота обратно. Диспетчер аэропорта неотрывно следил за нами через остекление своего фургончика, а пилот у топливного бака «Цессны» косился, мягко говоря, странно.

— Извини, Харб Ангер. Я не знал. Что Большой охотник со шрамом... как по-вашему... Гржыстиликз?

— Что? Аристократ? О, нет.

— Чё?

— Он думает, что ты из правящей династии. Что-то вроде главного вождя союза племён. Или чего-то в этом духе, — Эрл вздохнул. — Ни разу ещё не видел, чтобы Скиппи кому-то поклонился.

— Ого. Узбекистан ценит тяжёлый металл. Нет, Скиппи. Я не аристократ. У нас тут кромешная Америка. Но контрамарку я нам всё равно достану.

— Великая честь... великая честь для всего племени, — у пилота точно голова кругом шла.

— Ну ладно, пора в небо. Мы зря дневной свет жжём, — Харбингер закинул сумку в кабину экипажа. Скиппи ещё раз поклонился, уже не так глубоко и побежал занимать место пилота. Судя по ужасному шуму, он пытался спеть на ходу «Держи свинью крепче». Да, странные у меня коллеги по работе.

Мы провели час в полёте над побережьем от острова Святой Екатерины до острова Сапело. Не особо удачно. Куча мест, где можно спрятать одиночную шлюпку, и ещё больше других шлюпок. Но по рельефу из моего сновидения ничего пока не подошло.

— Лодку могло смыть в море. Довольно низкий в последние дни прилив, но бывает всякое.

— Надеюсь, что нет, — ответил я. Скиппи крутил диск настолько громко, что даже через гул винта прорывалось. Хорошие у него колонки в кабине. Харбингер дёргался каждый раз, когда брат запиливал крутое соло. Вот говори после этого про отсутствие музыкального вкуса.

— Дальше Брунсвик или Саванна. Я бы сказал Брунсвик первым, он меньше, — Харбингер указал на карту. — Думаю, они стараются держаться подальше от больших посёлков.

— В моём сне было много света где-то рядом, — я мотнул головой. — Саванна.

— Ну ладно, — он прижал тангенту. — Скиппи, на север вдоль побережья. Низко. Если нас вызовет контроль, переключи на меня.

— Контроль?

— Полётный контроль. У них там настоящий аэропорт. Нас и так все штрафами замучали, вот ещё только воздушников не хватало выбесить.

— А у него вообще пилотская лицензия есть?

— Понятия не имею.

— Нельзя же летать без лицензии.

— Да можно... просто не официально, — Эрл отвернулся к окну. И это я думал что у меня проблемы с отношением человека и власти до того, как пришёл на эту работу. Похоже, эта банда маргинальных пофигистов точно для меня.

Земля под нами выглядела довольно красиво с высоты десятого этажа на скорости хорошей гоночной машины. Дома выскакивали между зеленью деревьев и немедленно пропадали где-то позади. Миля за милей, только лодки и пляжи, но пока ещё не те, что мы ищем.

— Заповедник Оссаба, — указал Харбингер.

Днём не понять. Всё не такое, как ночью. Мы пролетели над заповедником и повернули к суше, назад к главным водным путям. Разумеется, куча лодок под нами. В основном креветочники. Вертолёт стремительно пронёсся над историческим фортом и туристической зоной отдыха, но всё ещё без совпадений. Впереди появлялось всё больше домов. Мы подлетали к Саванне.

— Ого. Попроси у Скиппи крутой разворот.

Харбингер передал мой приказ, и Скиппи заложил такой вираж, что у меня голова закружилась. Я следил за маленьким пятачком, который промелькнул на мгновение под нами. Пятачок относительно чистого песка ютился посреди заболоченного леса.

— Бинго, — я ткнул пальцем в маленькую белую лодочку, которая так и осталась на песке. — Это она.

Ми-24 заложил вираж. Одинокий дом стоял в сотне метров от места высадки. Хороший дом, пара этажей, увит лозой, гараж, красная металлическая крыша, большой дымоход и довольно изрядное расстояние до любого соседа.

— Уверен?

— Чертовски уверен. Жопой чую.

Босс кивнул и прожал тангенту посреди лихого соло на барабанах. — Скиппи, осилишь высадить нас двоих на пляж?

К лодке мы подходили осторожно. Вертолёт отвалил в сторону моря. Да, на ярком дневном свету, но после зарубы с вайтами я дневному свету не очень доверял. Эрл машинально качал в руках свой «Томпсон».

— Их тут нет.

— Откуда такая уверенность?

— Я бы почуял, — ответил он. — Ну и слышишь — птицы в лесу поют. Если бы здесь караулил хотя бы один трёхметровый крылатый монстр из твоего кошмара, белки с птицами не орали бы, а тихо прятались.

— Ну, откуда нам знать. Может эти монстры любят белочек и дружат с ними, — я держал ствол наизготовку, пока шёл к шлюпке. Ну да, «Антуан-Генри». Пустая.

— И тут эта слизь, — указал Харбингер. — Как в контейнере. Проклятый был здесь. Противный гад, правда? Ненавижу монстров, которые сочатся всяким говном тут и там.

На песке следов не осталось. Всё убрали ветер и прибой. Лес наполняли свет и звук. Совсем не как в ту ночь из моего кошмара.

Хорошо иметь какое-то физическое подтверждение на расстоянии шага от себя. Я не спятил. Ну, может только самую малость — всё-таки я стоял на пляже с винтовкой FN FAL[40] в руках и обсуждал, куда могли отправиться вампиры. Но это ещё не повод для справки из дурки.

— Проверим дом, — предложил Эрл.

— А если там хозяева? — я взмахнул своей винтовкой. На футболке качнулся пояс с запасными магазинами. Ну да, странное, должно быть, зрелище.

— Никого там нет.

— А это ты откуда знаешь? — дом стоял в доброй сотне метров от нас, да ещё и за деревьями.

— Я ни черта не слышу. Света нет. Дневная жара, но хоть бы кондиционер включили. Если им по карману такой домина, кондей-другой жарким полднем их не разорит, — уж понятия не имею, как он это всё брал на слух на такой дистанции. Моя жизнь под громкую музыку и звуки выстрелов привела к тому, что я тихий разговор сейчас еле слышал. — Я хочу знать, чем их привлекло это место. Они специально корабль гнали двести миль по морю, только чтобы высадиться именно здесь, и мне очень интересно, зачем.

Через густой подлесок мы прошли узкой тропинкой. Я пытался двигаться тихо, и у меня это не получалось. Не подходит для скрытного передвижения моё телосложение. Харбингер скользил как призрак. Он поднял руку, остановился и указал на дом. Выглядел тот помятым. Несколько тяжёлых монстров недавно сели на его крышу. Или запрыгнули — оборвали поросль лозы на стенах, а водосточный жёлоб под углом свисал во двор.

Чёрный ход был приоткрыт. Рядом грязные ботинки, удочка, контейнер для наживки и слегка помятый коврик на пороге.

Харбингер вошёл первым. Дверь скрипнула петлями и открылась. Никогда я ещё не был в такой ситуации. Всё равно что в дешёвом полицейском боевике. Только вот мы частные лица. Поэтому сейчас осуществляем незаконное проникновение.

— Дома точно никого? — тихо спросил я, прикрыв рот ладонью.

— Эй, есть кто дома? — заорал Харбингер. Мы подождали. Тишина. — Полегчало?

— Ну, типа.

Чёрный ход вёл на кухню. Внутри неприятно жарко. Хозяева не экономили, тут я угадал. Всё из дизайнерской нержавейки и пол идеально чистый. Ну, если не брать грязные следы ног.

Зал оказался такой же. Дорогая мебель, как у элиты мифического среднего класса этой страны. Грязные следы безжалостно потоптались на большом ковре и тянулись на второй этаж по широкой лестнице. Вдоль стен высились огромные книжные шкафы полированного дерева с тысячами книг. В основном древняя американская история, археология, мезо-американское искусство, постройки неолита, религия местных племён и всё такое. Стопки журналов и периодических изданий. Археология, Смитсоновский институт, рассылка «фермы на продажу». Всё на адрес уважаемого подписчика, Джонаса Тёрли, доктора наук.

Я заметил ту же фамилию на корешках многих томов за стеклом. Доктор много писал.

Мы поднялись на второй этаж. Я хотел было положить руку на перила, но Эрл меня одёрнул.

— Не оставляй им пальцы, — сказал он. Я кивнул. Мы ещё не поднялись, но уже вполне догадывались, что нас ожидает. Сцена жестокого преступления, которое точно привлечёт внимание органов. Не стоило усугублять.

Дверь в хозяйскую спальню разбили в щепки. С первого же шага за порог в нос ударила вонь разложения. Тут и там роились мелкие противные мушки. А вот и чета Тёрли. Плоть быстро гниёт на влажной жаре побережья Джорджии.

— Им головы-то надо срубать? — я задумался. Престарелую чету порвали в клочья. На простынях чернела кровь. Я пытался воспринимать затруднение профессионально, как и положено охотнику, но осквернять трупы пенсионеров в их собственном доме куда сложнее, чем рубить голову твари, которая мгновение назад пыталась тебя сожрать.

— Нет. Они убиты. По-настоящему. Так, чтобы не вернулись. Вампиры их не кусали. Просто забили насмерть. Интересно, почему?

— Может, не хотели, чтобы они вернулись. Интересно, чем этот старик такой особенный? Почему он?

— Не знаю. Осмотрись. Бумаги. Журналы. Дневники. Компьютер. Всё, что найдётся, — кто-то перевернул рабочий кабинет вверх дном. Предметы искусства древних народов северной и южной Америки скинули на пол и разбили вдребезги. Компьютер размолотили в труху. Сейф вывернули из стены и вскрыли. Толстые котлеты налички в банковской упаковке и старенький револьвер .38 калибра даже не тронули.

— У нас куча времени уйдёт. Тут многие тысячи страниц одних только рабочих заметок.

— У нас даже часа нет. Зато появилась компания, — Харбингер прикрыл глаза. — Вертолёты. Много. Быстро, низко. Федералы, чтоб их.

Охренительный у него слух. Я слышал только как под ногами доски пола скрипят.

— Ми-24 нас тут подобрать не успеет. Да и Скиппи в это всё лучше бы не втягивать, — Харбингер потянулся за рацией и трижды вдавил тангенту. В ответ прозвучали два ответных щелчка. Вертолёт ушёл обратно в аэропорт.

В зале я уже куда лучше слышал вертолёты. Как минимум четыре «Блэкхока», и парочка «Апачей» прикрытия. Дом Тёрли окружили, и на землю стремительно зараппелили боевые команды людей в чёрном.

— Ого. Это не перебор?

— Это твои налоги за работой. Так что клади оружие. У этих ребят обычно пальцы чешутся, — Эрл положил «Томпсон» и тупорылый 625-й на кресло. Я аккуратно уложил FAL и «Смит-Вессон» Робертса на диван. Мы оба встали посреди комнаты, подальше от всего, что могло выглядеть опасным. Харбингер заложил руки за голову. Хорошая идея. Я последовал его примеру.

— Может им дверь стоило открыть?

— Не-а. Всё равно вышибут. Лучше глаза закрой и приоткрой рот. Большие пальцы в уши. Это поможет выравнять давление. Но всё равно получится больно.

Я понятия не имел, о чём он. Но инструкции пришлись вовремя. Половина окон разлетелась фонтанами стекла. В комнату влетели светошумовые гранаты. Оглушило нас просто чудовищно. Грохот вымораживал. Меня ослепило даже с закрытыми глазами. Харбингер бессовестно засмеялся.

Федералы в чёрном вламывались через дверь, один за другим, и сноровисто занимали позиции в комнате. Нам криками пытались донести команды. Я встал на колени и держал руки за головой. Кто-то шагнул за меня, пнул ботинком в спину и припечатал лицом в ковёр. Руки вывернули за спину и сковали наручниками. Затянули туго, сталь безжалостно стиснула плоть. Я не сомневался, что кто-то всё это время целился мне в голову.

Я лежал без движения, лицом в ковёр, пока федералы проверяли дом. Они закидывали комнаты гранатами, врывались и орали «Чисто!» Уже через несколько минут шум стих и зазвучали неразборчивые переговоры в эфире. Слегка изогнутые чёрные кожаные ботинки остановились почти у меня перед носом.

— И снова здравствуй, Эрл. А это у нас Оуэн Питт, дипломированный бухгалтер. Я же предупреждал тебя с этой тусовкой не связываться.

— Эй, Майерс. Как дела? — пробормотал я через полный рот дорогой синтетики. Он рявкнул приказ, и меня безрезультатно дёрнули за руки. Поднять с рывка, конечно же, не получилось. Я тяжёлый, да и особого желания помогать федералам у меня не было. Второй подхватил с другой стороны и вместе они всё же подняли меня в полный рост. Я оказался примерно на голову выше своего знакомого Профессора.

Агент Фрэнкс стоял за ним, в чёрной броне и с новенькой FN F2000, оснащённой подствольным гранатомётом. Невозмутимый убийца выглядел куда естественнее в полной боевой выкладке, чем в дешёвом костюме в госпитале. А вот Майерс так свой костюмчик и не сменил.

— Фрэнкс. Как жизнь, братуха? Убил кого-нибудь интересного?

— Полно.

— Это ты молодец, — жизнерадостно прокомментировал я.

— Прикольная футболка, — агент демонстративно присмотрелся к слогану на моём лимонно-зелёном пузе.

— Мы вам позвонили так скоро, как только поняли масштаб проблемы, Майерс. Здесь мы полностью законно. В своём праве, — у Харбингера на губе набухал кровоподтёк. Видимо, кто-то из федералов слишком уж энергично помогал ему подняться.

— Ты на месте преступления, имеющем прямое отношение к делу, и ты не утруждал себя никаким звонком. Это можно расценивать как сокрытие информации о монстрах, представляющих значительную угрозу обществу, — с удовольствием процитировал Майерс и расплылся в ехидной улыбке. — Очень криминальный поступок.

— Мы только добрались. Собирались позвонить, но у меня здесь телефон не берёт, — соврал Эрл.

— Ну да, как всегда. Лучше расскажи, как ты нашёл этот дом.

— Летели вдоль берега, пока не отыскали лодку с борта сухогруза. Ту самую лодку, про которую я вам ещё вчера звонил.

— Значит, просто летели и просто нашли. А как насчёт остальных десяти тысяч лодок по дороге? Скажешь, на глазок отличили?

— Что-то вроде того.

— И я в это поверить должен?

— Ой, да ладно, Майерс! А как мы это место ещё могли найти? Пророческое видение получили? Во сне приснилось? Ладно, сдаюсь. Мы позвонили друзьям-экстрасенсам, и получили точные координаты, — босс превращался в того ещё засранца, когда разговаривал с агентами.

— А вы тут вообще зачем? — спросил я.

— Не твоё собачье дело — Майерс поначалу даже собирался ответить, но вовремя опомнился.

— Вам позвонили ещё вчера. Семь повелителей вампиров и Проклятый. Уже через несколько часов вы на месте. Удивительное такое совпадение.

— Да. Совершенно удивительное, мистер Питт.

— Ироничное, — Фрэнкс поправил на плече винтовку.

— Ну да, глупости какие. Забудьте, что я спрашивал.

У Майерса зазвонил телефон. Всё та же назойливая «Возьми меня с собой на бейсбол».

— Агент Майерс... — он послушал с минуту, прикрыл микрофон и повернулся к нам. — Эрл, бери своих и выметайтесь домой. Это больше не ваше дело. Увижу в Джорджии охотника, закрою вас навсегда. Только головы полетят.

— У меня люди в Атланте живут, Майерс.

— Ну тогда пусть не лезут в это дело. Совсем. Точка. А ты хватай свой цирк уродов и немедленно вези обратно в Алабаму. Тебе повезло ещё, что у меня хорошее настроение. Я не хочу слушать ни слова о том, как ты мешаешь работать с этими семью вампирами и всем, что с ними связано. Теперь это проблема федерального значения. Усёк?

— Понятно. Дашь нам такси сюда вызвать?

— Уберите их уже от меня, — агент вернулся к телефону.

Нас грубо вытолкали из комнаты. Фрэнкс остановился ровно настолько, чтобы снять наручники. Я потёр запястья. Босс наклонился поближе и прошептал одно-единственное слово:

— Задержи.

Я вздёрнул бровь. Интересно, как? О погоде с ним поговорить?

— Эй, Фрэнкс?

— Что, Питт?

— А наши стволы?

— Улика.

— Улика чего? — мне очень хотелось разбить немногословному отморозку пятак. Да, крутой парень, вены даже на лбу и шее буграми, так что битва могла бы оказаться эпической. Правда, остальные четыре десятка федералов меня за это попросту застрелят. Хреновый план.

— Преступления.

— Какого преступления?

Он дёрнул головой.

— Чувак, эта FAL и 4506 принадлежали охотнику, которого вчера убили. Прояви сострадание. Отдай их, чтобы я вернул оружие его детям. Пусть у них будет что-то на память о погибшем отце.

— Нет.

— Почему нет? — я отлично знал, что это не случится. Да, «Смит» полностью законный, а вот FAL записана имуществом юридического лица МХИ, потому что владеть ей частному лицу без кубометра бумаг с печатями невозможно. Тупые законы этой страны.

— Улика.

— Слышь, ты, придурок односложный. Давай по буквам. Вам нельзя конфисковывать частную собственность. Это четвёртая поправка. Слышал про такую?

— Ты назвал меня придурком? — кажется это самое длинное предложение, которое я вообще от него слышал.

— Да, назвал. Право на свободное выражение мнения, и в данном случае мнение у меня в том, что ты придурок. Это ещё одна из поправок, если ты не знал.

Фрэнкс отдал винтовку кому-то из федералов и прожал тангенту.

— Это Фрэнкс. На территории работают камеры? Свидетели есть? Приём, — он послушал короткий ответ и улыбнулся.

Вдарил он мне сильнее, чем кто-либо. Кулак словно молния, точно мне в живот. Воздух мгновенно выметнулся из лёгких. Я дрался в сотнях драк и подпольных боёв и побеждал в большинстве из них. Меня били строители, байкеры, наркоманы, каратисты и полупрофессиональные боксёры. Вчера меня побил вампир. Фрэнкс жрал какие-то бизоньи стероиды. Никто из этих ребят ему и свечку держать не годился.

Я скатился по ступенькам и упал в клумбу. Подпрыгнул и развернулся как раз вовремя, чтобы меня словно кувалдой приложили в голову. Я запнулся о низкую декоративную ограду цветника и упал на спину.

Кто-то из федералов хотел мне добавить, но Фрэнкс остановил его небрежным жестом. Это был его личный бенефис.

Он ждал, пока я встану. Я занял бойцовскую стойку. Ноги согнуты, руки наизготовку. Боль вытеснил гнев.

— Я готов.

— Окей.

Фрэнкс двигался быстрее, чем я вообще полагал возможным. Я заблокировал первые два удара и едва разминулся с третьим. На его загорелое лицо не было даже тени эмоций. Глаза не мигали. Я выдал быстрый джеб и следом за ним хук. Он легко уклонился и пнул меня в рёбра. Я отлетел назад. Он добавил с вертушки, уже в живот. Я зарычал. Мышцы пресса смягчили удар.

Я удивительно быстрый для своего размера. Невероятно быстрый. Я взорвался серией ударов, и добавил коленом и локтём на сближении. Не попал ни разу. Фрэнкс отмахивался удивительно сильными ответными ударами, аж кости трещали. Уклонился от локтя, заблокировал коленку и приложил меня лбом в лицо.

Через пелену слёз я всё же попробовал ухватить его на приём. Когда-то я занимался борьбой. Смогу повалить — будет какой-то шанс. Он толкнул меня в плечи, вывернулся из ловушки и разбил зубы боковым ударом. Закончилась его связка энергичным пинком в грудь с ноги. Хорошо, что у меня там мышцы. Так и убить можно.

— Хорош! — взвизгнул Майерс.

Фрэнкс немедленно прекратил. У него и дыхание не сбилось. Я тяжело дышал и сплёвывал кровь. Ползуба отправились на землю с очередным плевком. Федералы разошлись, чтобы пропустить Майерса.

— Бить федеральных агентов? Это и для твоих громил как-то безответственно, Эрл.

— Он меня не бил. Медленный, — отметил Фрэнкс.

— Постараюсь лучше в следующий раз, — выплюнул я.

— Жду с нетерпением.

— Проваливайте отсюда, пока я вас не арестовал! — приказал Майерс. Харбингер закинул мою руку себе на плечи и повёл в сторону. Мы отошли за стоянку. Босс тащил, я еле плёлся. Голова шла кругом, глаза слезились, из носа и с губ текла кровь, грудная клетка и живот горели огнём и я мог нашарить языком как минимум два сломанных зуба. С пятнадцати лет меня так не метелили в драке.

Эрл вывел меня подальше от вертолётов и охраны, прежде чем заговорить.

— Хорошая задержка. Не совсем то решение, которым бы я воспользовался, но позволить Фрэнксу тебя избить — прекрасная находка.

— Я ему не позволял.

— Ну, всё равно зрелищно получилось, — он протянул мне носовой платок.

— Ну и в чём смысл этого упражнения? — спросил я. — Ради чего я старался?

— Я подслушал разговор Майерса. Он стоял в той же комнате.

— Ты супермен, или чего?

— Просто слух хороший, — он улыбнулся. — И я внимательный.

— И как, много удалось подслушать?

— Не особо. Говорили тихо, вертолёты над головой сильно глушили звук.

— Так что, меня за просто так били?

— В основном да. Но смотрелось прикольно.

Мы позвонили, и через битый час ожидания прибыл Майло на своём перекачанном «Шеви». Уезжали мы совершенно молча. Тупик. Федералы нас опережали. Харбингер ещё и разозлился, что нам пришлось останавливаться на заправке. Майло извинился, но создалось впечатление, что его новая игрушка жрала по литру с хвостиком на километр.

В мотеле охотники тоже встретили нас довольно уныло. Мы собрались в импровизированном штабе, посреди влажной духоты. Я развлекался тем, что обстреливал монетками тараканов на стенах. Такие большие, они временами переживали даже самые точные попадания, а один совсем уж большой ещё и забрал монету на память.

— Полная хрень, — Сэм недовольно пнул гипсокартонную стенку и пробил её насквозь. — Завалим их всех и получим самый жирный «Пафф» в истории. Семь кровососов такого уровня на всю жизнь обеспечат.

— Майерс не блефует. Мы сейчас гуляем по охренительно тонкому льду, — Джулия выступила голосом разума. — Нужно ехать домой.

— Мне это не по душе, но выбора нет. Уезжаем. Бун и Прист — обратно в Атланту. Берите всё снаряжение, которое не лезет на борт вертолёта.

— У меня рук не хватает, Эрл. Я потерял человека и другие тоже в строй вернутся не сразу, — заметил Бун.

— Вы, ребята, заслужили отпуск. Езжайте к семьям. Отдохните. Мы не будем вас дёргать, пока люди не поправятся. А что до рук... новичков возьмёте? Я их последний выход за выпускной экзамен засчитаю.

Командир охотников из Атланты посмотрел на Чака, Холли, Трипа и меня. Напомнило, как мы в школе на команды разбивались. Я втянул живот и постарался выглядеть круто. Он посмотрел на каждого из нас и кивнул.

— Эрл, сочту за честь получить любого из них. Как я понимаю, все бойцы отлично справились на борту, и все того ещё дерьма с лопаты там поели. Если они прошли через испытания без потерь, они справятся. У меня только пять человек, и это сама по себе очень маленькая команда. Я бы всех забрал, если отдашь, — эти слова Буна я принял за комплимент.

— Я не могу их просто так отжалеть. Придётся раздавать в хорошие руки. У меня полно команд с нехваткой людей. И нужно родить как минимум одну новую команду для Сэма.

Услышав это, Сэм перестал крушить стены ровно настолько, чтобы выругаться. Не так уж много людей умеют построить фразу из одного и того же ругательства, используя его как существительное, прилагательное и глагол. Но у Сэма получалось замечательно.

— Команда Хэвена? — спросил он. — Ни за что.

— Нам позарез нужна ещё одна команда. И ты — наш лучший выбор. Поздравляю, — ухмыльнулся Харбингер. Сэм растерянно присел на кровать. Майло потрепал его по спине. Все остальные поздравили в голос. — Мы проработаем снабжение и прочие мелочи, когда вернёмся на базу. Придётся внимательно распределять опытных бойцов.

— Это тебе повезло, Сэм. Ты прекрасно справишься. Ну, в какой мере вообще может с чем-то справиться флотский. Ну а я кого получу? — спросил Бун.

— Могу отдать Гранта, — предложил Харбингер.

— Только вместе с Питтом. Грант окажется на дне Чаттахучи в пределах недели. Я с этим точно без проблем уживусь, — Бун скривился, когда Джулия вбила локоть ему под рёбра.

— Робертс был стрелок. Тебе нужен стрелок. Бери Мида. Я видел, как он махал тем пулемётом на борту сухогруза. Отжёг адски. Будет у тебя повод для гордости.

— Вот же хрень, — прокомментировал наш рейнджер.

— Чак, познакомься с новым боссом. И не облажайся.

— Есть, сэр! — выкрикнул он. Бун пожал ему руку.

— Ну ладно. Все остальные. Мы уедем, но из дела не выходим. Продолжаем работать с источниками. Отправляем весточку для каждой полевой команды, информатора, мутанта из канализации и всех, кого ещё вспомним. Если цель даст о себе знать, реагируем немедленно. Я позову всех охотников этой страны, если придётся. К чёрту федералов. Мы эту работу начали, мы её закончим.

— И если мы их выследим и уничтожим, что помешает федералам нас за это прикрыть? — спросил Майло. — Нас же пригрозили закрыть именно за то, что мы лезем в это дело.

— А мы не полезем в дело вампиров. Они сами напрыгнут, пока мы будем заняты чем-то другим, сечёшь?

— Круто.

Мы прибыли в крохотный аэропорт. Солнце понемногу садилось за горизонт Джорджии. Москиты и мошкара жрали наши тела. Вертолёт уже стоял наготове, и мы шли к нему согнувшись под тяжестью сумок и ящиков. Диспетчер сидел возле своего ржавого трейлера в шезлонге. У его ног разлеглась пожилая серая псина. Он лениво махнул нам рукой.

Я шёл последним, с деревянным ящиком, полным самых разных инструментов управляемого ландшафтного дизайна. Большому парню всегда достаётся самый большой ящик. Джулия отошла в сторону и присоединилась ко мне.

— Оуэн, найдёшь секундочку поговорить?

— Конечно, — я аккуратно поставил ящик на землю.

— Во-первых, я ценю всю работу, которую ты совершил. И особенно то, что ты рискнул собой, чтобы спасти меня и остальных. Очень храбрый поступок.

— Слушай, Джулия, извини, но, — договорить она мне не дала.

— Твой поступок с Грантом совершенно излишний.

— Можешь сколько угодно стоять за своего парня, но он меня бросил. Оставил на поживу Дарне, — к лицу прилила кровь. Вот нечего мне тут рассказывать, что я поступил неправильно.

— Я знаю. Это дурной поступок, но с ним разберётся Эрл. Не ты.

— Минуточку. Ты сейчас злишься, что я нарушил вертикаль командования, а не за то, что я побил твоего приятеля? — я запутался.

— А ещё выбросил его в кишащий акулами океан. Особое внимание на акул. Твой дурной нрав прикончит тебя на этой работе. Одно глупое импульсивное решение часто губит всю команду. Держи эмоции под контролем.

— Как ты, — сказал я.

— Ну, типа, — повисла долгая неловкая пауза. — Слушай, я это... я не хочу, чтобы ты пострадал. Тебе и так постоянно достаётся.

Она притронулась к моему лицу. Пальцы оказались удивительно нежными.

— Чёрт побери. Фрэнкс тебя реально избил.

— Ну извини. За Гранта извиняться не стану. И даже за акул. Но вот за это дело... ну, ты поняла. Я не хочу, чтобы ты на меня злилась, — я вздохнул. — Я чувствую себя так, будто предал твоё доверие, и вот за это извиняюсь совершенно искренне.

— Я переживу. Но с условием. Не лезь в мои дела. Всё, что случилось между Грантом и мной — наши с ним дела. Не твои, не Эрла, не Майло, не Сэма, вообще ничьи, кому бы ни хотелось подоставать меня на этот счёт. Я знаю, как вы смотрите в его сторону, но уверена, что у него были причины.

— Ты его бросишь? — во мне вспыхнула искра надежды. — Потому что он запаниковал и бросил меня?

— Что я только что сказала?

— Не лезть в твои дела?

— Именно, — тут она поняла, что до сих пор трогает меня за щёку, торопливо отдёрнула руку и перешла на шёпот. — Оуэн, слушай... я знаю, как ты всё это воспринимаешь, и я...

— Брат вождя! — прервал её Скиппи. Он так и оставался закутанный наглухо, а в опущенном зеркале шлема отражался я. Скип, ну вот как можно делать всё так невовремя? Пилот упал на колени и шлемом коснулся асфальта. — Крокодил...[41] готов лететь, о Высочайший.

Голос рокотал как цемент в бетономешалке. Скип торопливо поднялся.

— Высочайший... не сам... не понесёт, — он издал жуткий шум, который означал его имя. — Скип понесёт. Великая честь племени.

Подхватив мой ящик, пилот заковылял к вертолёту. Глаза Джулии стали шире оправы её очков. Я только вздохнул. Я это всё тоже не понимаю.

— Высочайший? Какого хрена? Он тебе не личный носильщик, Оуэн, — она развернулась и ушла. Очарование момента рассыпалось.

Я посмотрел на закат, прихлопнул москита, выругался и пошёл за Скиппи. Тот снова пел. Отчаянные попытки угодить в ноты прерывали тут и там противоестественные звуки подражания инструментам.

— Держи свинью крепче! Дум-дум-дум, ра-ра-ра, е-е-а! Свинью. Свинью! СВИНЬЮ!

Ночью я заснул уже на знакомой удобной кровати в общежитии МХИ. Чистая комната, никаких тараканов. Я в первые же минуты вырубился.

Сон вышел странный. Огромный грузовой самолёт взлетал где-то под серым небом, далеко на севере. Незнакомое чудище с четырьмя двигателями плевалось дымом и оглушительно шумело. Внутри ящики, контейнеры и даже полутуши недавно забитого скота. У задней аппарели стоял человек. Ни за что не держался, хотя самолёт изрядно болтало и трясло. Я откуда-то знал, что он весь полёт так простоит. Недвижимый, руки сложены на груди, ноги расставлены, на плечи наброшена толстая мохнатая шкура. Чёрные глаза неотрывно следят за невидимым пунктом назначения.

Лицо его выглядело словно череп из-за обильных чёрных татурировок. Чернила двигались под кожей.

Я вернулся из Монтгомери как раз вовремя, чтобы застать рабочую встречу. Стоматологи починили мне разбитые зубы, так что половина лица обвисла после новокаина. Я то и дело притрагивался к щеке. Ощущались прикосновения до сих пор странно.

Встреча проходила в знакомом уже по моему первому сну конференц-зале. Присутствовали все опытные бойцы, включая Рэймонда Шеклфорда III, лично. Проверенных нубов тоже усадили за огромный стол. Холли Ньюкастл подмигнула, когда я попробовал тихо прокрасться в помещение. Я сел так далеко от Гранта, как только мог. И сам Грант, и его перебинтованный нос старательно игнорировали моё присутствие.

— Доктор Тёрли, — Джулия поднялась во главе стола, чтобы ввести людей в курс дела, — считался одним из ведущих экспертов по вопросам религии, искусства и древней истории палеолитических цивилизаций континета. Написал пару десятков книг по теме, проводил археологические раскопки и занимался научной работой от Аляски до Аргентины. Я однажды слушала его выступление у нас, в Бирмингеме. Доктор отлично знал свою тему.

— Ну и зачем кому-то вламываться к нему в дом и забивать до смерти на пару с женой? Погромщики разнесли там всё, пока искали что-то. И это было что-то очень для них важное. У меня есть догадка, что это, — она прервалась ненадолго, чтобы помучить нас ожиданием правильного ответа. — Когда на борту «Антуана-Генри» Питт блефовал, что сейчас подорвёт судно, Дарне проговорился, что Лорд Машадо несёт артефакт, который нужно доставить в Место силы. Доктор Тёрли профессионально исследовал древние религии. В том числе — культовые сооружения. Его последняя книга была именно про это, и в академических кругах давно ждали следующую — детальный каталог значимых объектов и догадки об уровне их значимости. Я полагаю, что в его доме искали эту информацию. Им нужно то самое Место силы, чтобы применить артефакт.

— Что может этот артефакт? — поинтересовался Шеклфорд.

— Я историк. Спроси у экстрасенса, — Джулия указала на меня.

— Я не экстрасенс. Просто загадочный старый еврей приходит ко мне и берёт на короткие быстрые приключения длиной в один сон. Как в детских книжках.

— Что должен сделать артефакт? — терпеливо повторил босс.

— Не знаю точно. Но мне сказали, что придёт зло. Проклятый его принесёт. Если мы сможем, то остановим его. Если нет, время умрёт.

— Время умрёт?

— Старик именно так сказал. Я видел, что надвигается буря. Она принесёт Армагеддон.

— Понятно. Что же, ничего хорошего. Работай, Джулия, — решил Шеклфорд.

— Нужно выяснить, в какое Место силы они движутся. Тогда мы хотя бы сможем попробовать устроить там ловушку, — продолжила девушка.

— Для семи Мастеров? Интересно, как мы это сделаем? — поинтересовался Сэм. — У нас где-то лишняя атомная бомба завалялась?

— Ну, вообще-то... ой! — Майло осёкся после доброго пинка от Харбингера под столом. Ого. Я и понятия не имел, что у нас такие закрома в подвале. Теперь и думать лишний раз об этом не хочется. Я отчаянно пытался развидеть воображаемую афишу апокалиптического блокбастера о термоядерном маньяке-шантажисте Майло Андерсоне.

— Мы придумаем что-то рабочее, но сейчас нужна информация. Нужно выяснить, где работал Тёрли, и какой из раскопов именно тот, что мы ищем. При этом всегда нужно помнить о самих монстрах и копать архивы, пока не отыщем, кто такой Лорд Машадо и что делает его артефакт.

— С поиском облом, — сказал Альберт Ли. За последние несколько дней он вернул привычные рабочие навыки и стал нашим почти официальным библиотекарем. — Там кубометры дел, и вот ничего личного, но каталог у вас — полное говно.

— Многие архивы сгорели в девяносто пятом, — напомнил Сэм.

— Да, насчёт девяносто пятого. Когда нам уже расскажут? — спросил я.

— Мы до этого ещё доберёмся, но потом, — тряхнул головой Харбингер.

— Есть один человек, который знает всё, что было в архивах, и лучше, чем кто бы то ни было, — напомнил Майло. — Давайте у него спросим. Если кто-то и знает, кто такой Лорд Машадо, это он.

Опытные ветераны переглянулись. Идея Майло утонула быстрее свинцового мячика.

— Ни под каким видом, — Харбингер.

— Я запрещаю, — Шеклфорд.

— Майло, не говори ерунды, — не выдержала Джулия. Она заметно побледнела. Никогда её такой не видел.

— Но это же артефакт, которому по силам убить время, подзорвать мир и всё такое. Вам не кажется, что риск уже давно оправдан? — возразил Майло. — Это не просто какая-то проблема. Мы тут о серьёзных таких делах говорим. Он, конечно, люто на всех нас злится, но с Джулией точно поговорит.

— Я не хочу, чтобы они говорили. Это опасно, — без тени эмоций ответил Харбингер.

— Эрл, ну он всё-таки её отец. Не сделает он ей ничего дурного.

— У меня девяносто семь убитых охотников совершенно другого мнения. Обсуждение закрыто, Майло. Не поднимай больше этот вопрос.

— Ну ладно, — Майло откинулся на кресло и выложил руки на стол. Забудьте. Я ничего больше не скажу. Только чур не обвинять меня, когда мир подзорвётся.

В комнате повисла нехорошая тишина. Джулия молчала. До этой работы я искренне полагал, что это у меня проблемы с родителями.

— У нас есть другие варианты, — нарушил тишину Харбингер. — Можно поговорить с коллегами Тёрли. Кто-то наверняка знает о Местах силы. Он же точно с кем-то всё обсуждал. Нужно только не спалить эти переговоры федералам. Когда я сообщил им о семи вампирах, они сразу и совершенно точно поняли, кого и где надо искать.

— Они могли за нами проследить. Крокодил на бреющем посреди туристического побережья в сезон довольно заметный, — напомнил я.

— Скорее всего да, но я бы на это не рассчитывал. Даже если и так, они уже в одной лодке с нами, в поисках тех же самых людей. Кто-то спалит интерес Майерсу, и у нас полные штаны проблем.

— Давайте аккуратно вырубим Питта и посмотрим, не случится ли у него ещё какое видение? — предложил Грант.

— А давай я на твоих потрохах лучше погадаю? Говорят, с петухами это отлично работает, — предложил я и получил в ответ яростный взгляд. Джулия только головой качнула. А я что? Никто же не обещал, что я буду сохранять видимость приличий.

— У нас есть другие источники. Они немного ближе к... ну... я бы даже сказал магическому. И всей этой движухе с Местами силы. А если Лорд Машадо настолько плохой, каким выглядит, они даже могли его почуять заранее, — предположил Майло. — Нам стоит навестить королеву эльфов.

— Неплохая идея. Её всегда можно задобрить достаточным подношением, — согласилась Джулия.

— Ого. Стоп. Минуточку. Вы тут что, правда хотите сказать, что эльфы существуют? — не выдержал Трип.

— Да, Трип. Эльфы существуют, — подтвердила она. Уж не знаю, как я не влез с дурацким вопросом, правда ли они живут на волшебном дереве из мультика и готовят детишкам вкусные печеньки.

— Это типа как у Толкиена, именно такие эльфы? — глаза у Трипа горели как у ребёнка, который всё ещё верил, что к нему приходит Санта и только что встал ранним утром Рождества.

— Ну, Джон был тот ещё выдумщик. Что-то ему британские охотники рассказали. Они-то знали, как там на самом деле. А он просто задалбывал их вопросами об эльфийской лингвистике и всём этом вот, — старый Шеклфорд улыбнулся. — Но он слегка... романтизировал всё для своих книг.

— Поверить не могу, — сказал Трип. — Всё это время мы зубрили как проклятые каждую уродливую противную тварь. Злобную, из тех, что жрут людей. Ну я типа понимаю, что мы их выслеживаем и убиваем, так что обязаны их всех знать, но понятия не имел, что есть и хорошие. Это же просто здорово!

— Сынок, запомни. Джей изрядно преувеличил. В жизни совсем не так здорово, как в кино, — предупредил Шеклфорд. Он покосился на свои антикварные часы. — Что же, время есть. Кто-то должен съездить в Зачарованный лес. Отправляйтесь с ними, если это вам так важно, мистер Джонс. Майло, идею предложил ты, поэтому едешь за главного. И возьмите Питта, я считаю, наш провидец там пригодится.

Крокодил закинул нас в Бунвилль, Миссисипи. Вообще, нам было куда ближе от Коринфа, но Скиппи отказался сажать вертолёт рядом с Зачарованным лесом. Никаких аргументов он не приводил, но Майло совершенно не считал нужным оспаривать решение. К счастью, мы смогли отыскать поблизости машину внаём. Только вот остался у них для нас одинокий «Форд Эскорт». И, разумеется, кондиционер чихнул, пёрнул и сломался, едва мы несколько минут в дороге на север по сорок пятому разменяли.

— В Зачарованном лесу не разговаривайте ни с кем, пока с вами не заговорят. И не глазейте. Они считают это оскорбительным.

— Потому что очень красивые? — спросил Трип.

— Ну... думаю, что-то в этом роде, — Майло сидел за рулём. Я на переднем сиденье ютился чуть ли не с коленками в грудной клетке. Просторный, чтоб его, салон. Трип и Холли ехали позади. Большинство новичков слабо годились для работы с архивными данными или разговоров с коллегами покойного доктора Тёрли. То ли дело наш Ли, вот уж кто от души развлекался с пыльными томами дел и дневников в архиве. Вернулся к своей привычной работе. А мы, то есть, все остальные, пока ещё искали себя.

Где-то по дороге я решил, что кровавая дыра у меня во рту больше не кровоточит, и выплюнул тампон в окно. Новокаин отпустил, теперь лицо снова болело.

— Говорить буду я, — Майло продолжал не умолкая. Сегодня он убрал бусинки из бороды и заплёл обычную косу. Для поездки он выбрал вырвиглазно-фиолетовую футболку и ядерно-зелёные штаны. — Этикет крайне важен для их народа. Спрашивают — отвечайте на вопрос, но без малейшей попытки завести беседу. Они крайне чувствительны и хранят свои тайны.

— Не удивительно для мудрого народа с богатой древней историей, — сказал Трип. Холли в ответ сунула в рот палец и сымитировала звуки тошноты при глубоком минете.

— Вот смейся как угодно, только я вырос у полунищей разведёнки из страны третьего мира в трущобах Флориды. Единственный в семье научился читать и то лишь потому, что мне вовремя достались комиксы, фэнтези и богатое воображение. Я на это всё ещё мелким подсел и читал запоем. Так что про эльфов и другие интересные народы я уже лет двадцать глотаю всё, что могу. Ну вот сама подумай, может ли меня это не волновать?

— Да ты ботан, — сказала она.

— Ну, можно и так сказать.

— Небось ещё и в «Подземелья и Драконы» по гаражам у друзей играл?

— Ну, да.

— Задрот.

— Я бы попросил!

— Слушай, вот я чего правда не понимаю, так это как задрот и ботан вырос таким лосём?

— Однажды я узнал, что если бегать достаточно быстро на футболе, тебе дадут большую стипендию в колледже.

— Но так и остался задротом и ботаном? О-о-о, эти волшебные-е э-эльфы, — Холли довольно ловко передразнила Трипа. — Счастье дружбомагии страны чуде-ес.

— Холли! Не дразни задрота! — рявкнул я.

— Счетовод закукарекал?

— Дети, я сейчас машину остановлю! — Майло вывернул громкость радио на полную. На канале мучительно тянули за хвост песни о любви на испанском, но главного он добился. Мы умолкли.

За окном пролетали километры. Зелень, фермы, коровы и козы, поросль сорняка кудзу, местами задушившая любую местную поросль. Главная проблема Юга[42].

Через распахнутые окна машины циркулировал воздух — противный, горячий и влажный. Я вспотел. На груди стремительно разрасталось мокрое пятно.

Мы остановились на стоянке «Пиггли-Вигли» Коринфа. Майло не разменивался на пояснения, что нам там нужно. Себе мы купили газировку из холодильника и забились под кондиционер супермаркета. Майло набрал полную тележку и разгрузил в багажник, пока мы ловили холодный воздух от вентилятора. Ему пришлось нам сигналить, чтобы выманить обратно.

— Зачарованный лес, — по дороге в Коринф Майло ткнул банкой «Спрайта» в руке в карту. — Местные к ним особо не лезут. И обратите внимание. Официально вот это всё малонаселённое пространство зовётся Нэтчи Боттом. Не ходите туда, если можете. У нас было несколько плохих выездов за последние сто лет. На Земле есть места, куда просто не стоит лишний раз даже заглядывать. Есть парочка на западе, есть в штате Мэн, и на сосновых плешах Нью-Джерси. Чистое зло. Это как раз такое же. Совсем плохое. Люди тут странные, и в основном себе на уме. Им даже электричество только в девяностых провели. В лесу скрывается полно всякой чокнутой жути, с которой вы совершенно точно не хотите связываться.

Подробности Майло принципиально опустил.

Серия поворотов уводила нас всё дальше в холмы. Разбросанные поодиночке дома с каждым поворотом становились всё более ветхими и бедными. Последние несколько лачуг вообще заставили сомневаться, может ли в них кто-то жить, но свет горел, а в заваленных всяким хламом дворах надрывались собаки. Деревья вокруг параллельно с этим становились всё больше, темнее и старее. С чистого неба покапал недолгий дождик. Противный и тёплый, он быстро прошёл, но оставил на память о себе ещё более влажную жару.

Наконец, мы остановились у маленькой таблички: «Зачарованный лес». И, чуть ниже, мелкими буквами, уточнение: трейлерный парк.

— Хороший трюк, чтобы отпугивать посторонних, — сказал Трип. Майло бессовестно хрюкнул. Наш «Эскорт» зашуршал по гравию и мы въехали под своды Зачарованного леса.

Я увидел бедный и запущенный трейлерный парк. Ржавые старые трейлеры. Картонки вместо стёкол в разбитых окнах. Мусор и пивные банки толстым ковром. Один раз Майло пришлось обруливать полусгнившее нечто, очень похожее на кучу использованных детских подгузников. Несколько старых автомобилей давно потеряли ход. Остовы стояли на шлакоблоках без колёс. Шины давно сгнили. Единственный признак жизни — облезлые собаки в тени. Через приоткрытые двери надрывались хрипящие телевизоры. Где-то плакал ребёнок.

Майло остановился перед большим трейлером, рядом с которым бестолково гнила огромная спутниковая тарелка. Что-то навроде веранды наспех сколотили из обрезков досок. Там стояли кресло и выцветший диван, который оккупировала толстая грязная собака. Мы вышли и немедленно оказались в осаде жирных мух и слепней.

— Чё нада? — заорали изнутри

— Мы прибыли с дарами, — ответил Майло.

— Я не заказывал никаких этих ваших Библий по телеку, проваливайте, — раздалось в ответ.

— Мы прибыли для аудиенции с королевой эльфов.

Стало тихо. В телевизоре надрывался комментатор борцовского матча. Трип сиял в предвкушении. Холли проверила кобуру под футболкой. Она не привыкла ходить с пушкой на кармане, и то и дело нервно её проверяла. Наконец, в дверях воздвигся местный житель.

Высокий, чудовищно тощий, в грязной и растянутой майке-алкоголичке и кепке дальнобойщика. Его блондинистые волосы оказались длинными и жёсткими. Пальцы все пожелтели от никотина. За улыбкой обнаружился частокол невероятно кривых зубов. Но черты лица изящные, а острые кончики ушей вполне заметно торчали из-под кепки по бокам.

— Надо же. Охотники с визитом. Повидать королеву. Только она занята. Валите, пока собак не спустил, — он махнул в сторону жирной псины на продавленном диване. Та недовольно покосилась в нашу сторону, и сочла, что рычать пока что слишком жарко.

— Мы с дарами, — заметил Майло и распахнул багажник. Эльф с подозрением уставил остекленевший взгляд на барахло из «Пиггли-Виггли»[43] и присвистнул. Майло оставил сверху напоказ закатанную в пластик упаковку пива и блоки сигарет.

— Я ей доложу. Может захочет с вами поговорить, — он выломал пачку сигарет из блока, запихнул себе под кепку и направился в трейлер. — Рондель! К тебе пришли!

— Это просто трюк. Они посторонних отпугивают, — бормотал Трип. Он всё ещё сохранял надежды.

— Чувак, это какой-то ёбаный Кид Рок с ушами мистера Спока, — прошептала Холли. — Вот ни разу не Орландо Блум!

Эльф вернулся. Он был невероятно грациозный и стройный, но всё равно выглядел отбитым наглухо деревенщиной.

— Королева явит себя вскоре. Присаживайтесь, — он ткнул пальцем в диван. Псина даже не подумала шевелиться и снова заснула.

— Вали. У нас гости, — эльф пнул её босой пяткой. Собака проснулась, встала и недовольно обоссала диван. Он пнул её снова и на этот раз псина всё же удрала с поджатым хвостом. — Извините.

Эльф перевернул диванную подушку вверх ногами, чтобы мы смогли присесть на сухую половину.

Майло требовательным жестом заставил нас присесть. Я разместился на самом краю, в шатком балансе между риском обидеть эльфов и подцепить с грязной подушки хрен знает что. Наш чистюля Трип выглядел так себе.

— Может, я машину посторожу? — с надеждой спросила Холли. Майло сурово мотнул головой. Девушка, после некоторых колебаний, присела рядом с нами. Наш эльф вернулся обратно в трейлер. Опытный мудрый охотник Майло присел на ступеньки и яростно чихнул.

— Ну, это не совсем то, на что я рассчитывал, — жизнерадостно отметил я.

— Это просто отвлечение внимания, — прошептал Трип.

— Это твоё отвлечение внимания мне на сиськах чуть дырку взглядом не прожгло, — холодно прокомментировала Холли.

Прошло несколько минут жаркой влажной жары. Вырвиглазно-голубая электрическая ловушка для мух поджарила нескольких загадочных насекомых. Я заметил, что несколько пар глаз следят за нами через щели в занавесках соседних трейлеров.

Наш знакомец вернулся. Он безразлично протопал грязными босыми ногами по гравию, распахнул багажник «Эскорта» и начал выгружать пиво и сигареты.

— Королева Айронделия явит себя через пару сек. Может, пивка? — удивительно щедрое предложение, с учётом того, что это мы его купили и привезли.

— Нет, спасибо, — поблагодарил Майло. Остальные последовали его мудрому примеру и тоже вежливо отклонили предложение. Хотя Трипу явно бы не помешала банка-другая. Кажется, неприятная действительность понемногу овладевала умами. Примерно как в детстве, когда ты узнаёшь, что все твои герои были просто людьми со всеми их недостатками, а не какими-то идеальными образами. Только ещё хуже.

Королева эльфов восшествовала из дверного проёма. Ну, точнее, заполнила его собой. Весила она примерно как я, только была на полметра ниже. Королевский наряд состоял из ярко-алой гавайской муу-муу[44] и грязных белых тапочек с мордочками плюшевых кроликов. Складки жира были даже на её руках, а колышущимся подбородкам я потерял счёт на пятом. В блондинистых волосах торчали выцветшие бигуди, а похожие на две голубых стекляшки глаза бусинками проглядывали в щёлочки между напластованиями жировых складок. Если не брать остроконечные уши, типичная завсегдатай очереди к гастроэнтерологу.

— Сё королева Айронделия, Правительница Эльфов Зачарованного Леса, Повелительница всего, на что падёт взор! Приятного общения и всё такое, — эльф вскрыл банку пива и вернулся к телевизору, досматривать борцовское шоу. Королева подковыляла к своему креслу и обмякла с довольным ворчанием.

— Ваше королевское величество, мы здесь, чтобы припасть к вашей мудрости. Нас ведёт жажда знаний, — начал Майло.

— Мну больш не колдуеть. У мну инвалидность. Больная спина. Мну дали чек в правительстве, там написано, что мну больш не колдуеть, — говорила она удивительно невнятно, как полуграмотная деревенщина.

— Ваше королевское величество, это не страшно. Мы здесь не ради магии. Нас ведёт поиск информации. Эльфы долго живут и очень мудры, и вы храните мудрость предков.

— Мну стописят в августе, — я не поверил. Выглядела она лет на сорок. Майло не спорил.

— Ваше королевское величество, некоторые эльфы лучше других понимают духов земли. Нам важно узнать, почувствовали ли вы новое зло на этих землях?

— На земле полно зла, охотник. Сами знаеш, — она улыбнулась, когда электрическая ловушка с громким жужжанием коротнула особо жирную муху.

— Да, но этот конкретный монстр высадился на побережье считанные дни назад.

— А, этот. Да. Весь Зачарованный лес почуял. Плохой чувак, точно грю. Мну так и поняла, что вы за ним.

— Вы знаете, кто он? — нетерпеливо спросил Майло.

— Не-а. Только он тут уже был. Пока не прокляли, ещё просто человек. Пришёл до первых эльфов, когда наши все ещё жили в Ой-Ропе. Генерал какой-то штоле, или ещё какая шишка. Забился в те годы с Древними на юге. Вы то место зовёте Бразилия. По самые уши его там прокляли.

— А сколько эльфы живут на этом континенте, ваше королевское величество? — поинтересовался Трип.

— Моя бабка привела народ сюда четыреста лет назад. Или пятьсот. Но тогда Зачарованный лес выглядел куда лучше, — её лицо расплылось в жирной улыбке.

— Эт точно, — пробормотала себе под нос Холли.

— А какая сделка у него была с Древними, ваше королевское величество? — продолжил Майло.

— Мну точно не скажет. Как всегда с Древними. Всё такое чёрное, зловещее и страшное. Прост мрак. Чот про время. Смертным запрещено играть со временем, но он хотел повернуть его обратно. Потерял свою любовь и хотел всё исправить.

— Любовь?

— Мну целиком не знает. Кузина из Ой-Ропы что-то начала рассказывать, но пока больш не звонила. Какая-то жена или подруга у него убилась, штоле, и он пытается её вернуть. Типа и всё.

— Вам известно, где он сейчас? — спросил Майло. Она только своими мясистыми плечами дёрнула. На муу-муу блеснули жирные пятна. — Вы можете его почувствовать?

— Нет. Где-то рядом с водой. Не знаю, как я знаю, но я знаю.

Ну да. Мощная такая подсказка. На Юге воды столько, что дохлую кошку некуда кинуть, чтобы не попасть в ручей или болото.

— Вам что-то известно про его артефакт, который может убить время?

— На свете много таких артефактов. Надо увидеть именно тот, чтобы сказать точно.

— Рядом есть Место силы? — влез я.

— Парень, не лезь туда. Людишкам там делать нечего.

— Враг ищет Место силы.

— Та их тут полно. Куда ни плюнь. Везде чья-то сила. Они типа спят. Только иногда просыпаются, когда луна, или звезда, или чо в нужной позе, и только несколько раз за всю жизнь. И мну тут не про вашу куцую жизнь. Всё должно встать как полагается, чтобы пробудить Место силы.

— А вам известно, где пробудится следующее?

— Вы завязывайте уже, — она недовольно дёрнулась. — Через минуту в телеке крутить барабан и слова по буквам угадывать начнут.

— Ну, мы пришли именно за этими сведениями, ваше королевское величество. Благодарим за потраченное время, — сказал Майло.

Его прервал омерзительный вопль фальцетом. Я вскочил с проссаного дивана. Что-то размером с воробья застряло в ловушке для мух. Ловушка яростно раскачивалась на цепи, сверкала короткими замыканиями и плевалась искрами.

Королева эльфов ловко стащила тапочек с ноги и метнула в ловушку. Кто-то вроде крохотного человечка с крылышками бабочки выметнулся прочь и стремительно улетел.

— Грёбаные пикси.[45] Валите с моей веранды! — яростно выкрикнула королева эльфов и махнула жирным кулаком.

Майло подобрал тапочек и вернул со всем уважением.

— Вы там осторожнее. Мну не знает, чо будет, но чует, шо ничо хорошего. Чот большое идёт. Если не остановить, всем кабзда, — королева эльфов надела тапочек и воздвиглась с кресла обратно в полный рост. Пока мы расходились, она доковыляла к дверям. Встала там, обернулась и закричала:

— Который у вас тут сновидец?

Майло толкнул меня в бок.

— Полагаю, что я, мэ-эм.

— Ты видел чувака с татуировками? Ну, в чернилах?

— Да, мэм. Видел, — нежданчик. А я-то, дурак, надеялся, что это просто сон.

— Увидиш его живым, тупо беги. Это живые боль и месть, и ничо больш.

— Что вы о нём знаете? Кто он?

— Мну не знает. Просто мну он тоже снится. Ты беги, понял? Все бегите. Так быстро, как можете. Он ваще ни за кого. Ни хороший, ни даже плохой, — она начала было уходить, но передумала.

— Сновидец. Вот чо ещё. У вас типа миссия. Типа не облажайтесь и всё такое. Или мы типа все передохнем. Я типа серьёзно и без подколок, — она посмотрела на меня. — Как Её Королевское Высочество, повелительница Зачарованного Леса, я наказываю вам типа не облажаться. Убейте гада, или всему кабыздец.

— Чему? — переспросил я.

— Совсем всему... а теперь вали. В телеке уже первая тройка у барабана, — она взмахнула подолом своего муу-муу. Из трейлера донёсся недовольный голос с аргументами, что борьба интереснее какого-то там барабана с буквами.

— Давайте уже выметаться из этой дыры, — предложила Холли. Мы не спорили. Трип выглядел так, будто вот-вот расплачется.

Чтобы перехватить ланч, мы остановились в Коринфе. Приятно вернуться к цивилизации. Люди улыбаются, машины на обочине стоят без домкратов, и я совершенно точно сижу на сухой чистой скамейке, от которой не воняет мочой.

Трип с момента выезда из леса не проронил ни слова. Мы заказали сандвичи и присели за угловой столик. Майло отошёл, чтобы позвонить в штаб.

— Ну, это был полный отстой, — наконец-то разродился Трип с полным ртом еды.

— Извини. Правда, извини, — без тени иронии сказала Холли. — Тяжело, когда разбиваются иллюзии. Я-то знаю. Но потом тебе станет легче.

— Ну, просто это все мои надежды. Я любил нормальную жизнь. Любил заниматься с детьми. Учить их. Когда всё отправилось к чёрту, я не смог вернуться. После того, как я узнал, какой уродливый мир прячется за фасадом нормальной жизни, магия дружбы расточилась в небытие. Всё стало таким унылым. Когда я получил шанс сражаться в ответ на происки зла, я ухватился за него всеми руками. Ну ты не пойми меня неправильно, зарплата новая тоже сыграла. Я не бесплатно со злом сражаюсь, никакого идеализма. Но когда в мире столько тайного зла, я искренне надеялся, что есть и тайное добро. Что-то хорошее. Прям вот радовался. Может для меня в этом мире ещё осталось немного магии чего-то прекрасного, ты понимаешь?

Я кивнул. Честно говоря, меня всё ещё волновало, что я совсем недавно видел живого пикси, а ещё у меня случаются настоящие пророческие видения. Теперь даже грибы в сандвиче вызывали какие-то нехорошие мысли.

— Я уверен, что есть и добро, которое противостоит злу. Ты его когда-нибудь ещё увидишь, Трип. Не оставляй надежды. Ты видел тьму, но раз есть тьма, будет и свет, — Холли похлопала его по спине. Это наверное был самый искренний добрый поступок без ехидной второй мысли, который я когда-либо видел от Холли Ньюкастл. И разумеется она не продержалась и секунды. — Но если мне придётся общаться с ещё каким тупорылым эльфом и всем их мистическим дерьмом, клянусь, я все их тупые рожи деревенщин-сестроёбов к херам разнесу и сожгу их сраный трейлерный парк.

— Напомните взять сандвич с тунцом для Скиппи, — Майло вернулся и принялся яростно уничтожать свою порцию, — Он любит рыбный салат.

— Майло, я хочу уточнить. А чего так боялись Харбингер и Шеклфорд, когда ты предложил спросить консультацию этим утром? — поинтересовался я.

— Наверное, я не вправе отвечать, — смутился он. Про девяносто пятый рассказывает Эрл. Тема сложная. Я так, просто гайки кручу. А там всё такое про смерть, невообразимый ужас из прорех ткани реальности и всё это вот.

— Да ладно, Майло. Ты же не только по гайкам, — теперь меня вело уже настоящее любопытство.

— Ну да. Ещё по мелочам. Эй, Майло, сплети нам бублик из шнура-детонатора! Эй, Майло, где нам в два часа ночи родить четыре тонны святой воды? Эй, Майло, собери нам что-нибудь очень полезное из этого ржавого металлолома, как в «Команде А» по телеку! Эй, Майло, изгони молитвой злых духов! И всё такое. Но когда речь заходит о чём-то сложном, нет, Майло, нафиг твою идею, потому что это больной вопрос.

— Они тобой манипули-ируют, — вкрадчиво сказал я.

— Ха! Неплохая попытка. Но фиг я тебе расскажу. Хочешь знать про Шеклфордов и Рождественскую вечеринку, идёшь к Эрлу. Он спас меня, когда мне было пятнадцать. С тех пор я тут, — Майло на минуту умолк, занятый едой.

— А ты правда изгоняешь злых духов? — спросил Трип. — Вот как в Библии?

— Ну, типа. Я ж мормон. В каждой полевой команде охотников есть хотя бы один человек с какой-никакой верой. Не все наши проблемы можно просто расстрелять. Ну, большинство можно, конечно. А если нет, просто возьмите побольше рвачки и бахните. Но всё равно там и сям приходится испытывать веру против злой воли разных гадов. В основном для охотников это кончается печально, так что политика компании в общении со всем, у чего нет физического тела, сводится к привлечению специалиста в области религии. Иногда, правда, и выбирать некого, — он шумно потянул молочный коктейль через соломинку. — Я в Айдахо вырос. Младший в семье из четырнадцати детей. Семья имеет значение. Когда их в основном сожрали, МХИ стала для меня семьёй. И я верен своим, так что если Эрл не хочет, чтобы я рассказывал про девяносто пятый, я не буду.

— Справедливо, — кивнул я. Мы вернулись к еде и постарались больше особо не разговаривать. Майло прятался за бородой, погружённый в мысли, и задумчиво жевал по кусочку.

После нескольких минут первого настоящего отдыха, Майло скомандовал выдвигаться. Мы допили, купили ещё в дорогу и приготовились вернуться на палящую жару. Местные смотрели в нашу сторону как на конченых на всю голову туристов. Я упаковал сандвич для Скиппи и здоровенную булку с мясной начинкой для себя. На выходе, когда наши спутники уже оказались за дверью, Майло придержал меня за руку.

— Оуэн, — Майло проверил, что нас точно не слышат. — Я знаю, тебе нравится Джулия, и поэтому ты хочешь знать, что там с её семьёй.

Он снял очки и нервно протёр их грязной футболкой.

— Ну вот не то чтобы прямо так, — соврал я.

— Да похрен. Я не вчера с грузовика в капусту упал. Слушай, я это о чём. Если всё пойдёт наперекосяк и Проклятый реально такая задница, какой выглядит, я тебе всё тихонечко расскажу сам. Не за просто так, правда.

— Это например?

— Помоги мне уговорить Джулию обратиться к её отцу. Он единственный в мире человек, который точно знает, что происходит. Я не хочу делать это за спиной Эрла, но может оказаться, что у нас просто не будет выбора. Тебя она послушает.

— Правда? С чего бы? Она тебе говорила, что я ей нравлюсь? — торопливо спросил я, но Майло тут же обломал моей надежде крылья.

— Нет. Она просто думает, что у тебя настоящие пророческие видения.

— Я не буду ей врать.

— А я тебя и не прошу. Но когда у нас выбор между гибелью мира и неловким воссоединением семьи Шеклфордов, я как-то сторонник неловких воссоединений.

— А почему мы сами не можем с ним поговорить?

— Он довольно предвзят к своему кругу общения, — прошептал Майло. Холли уже вовсю сигналила нам из машины. Реально секунд на десять гудок прижала. — Зайди ко мне в мастерскую вечером. Поговорим. И я дам тебе одну интересную железку. Думаю, она как раз тебе подойдёт.

— Ты придумал как присобачить зелёный бухгалтерский козырёк на боевой шлем охотника?

— Не-а. Я сделал полностью автоматическую магазинку двенадцатого калибра.

Мои догадки оправдались. Это Майло Андерсон, гениальный безумный учёный.

В Бунвилль мы вернулись без приключений и полетели обратно в штаб. Там все занимались пыльными книгами и телефонными обзвонами. На сведения от королевы эльфов хватило нескольких минут. Я получил отдельное порицание за то, что умалчивал о мужике с татуировками из моих видений.

— Нужно было сразу что-то сказать. Мы бы и про него тоже могли в архивах поискать! Кто знает, что могло всплыть! — Джулия пребывала в плохом настроении после целого дня работы впустую. Не могу её за это винить.

— Ну извини. Я думал, что это просто сон.

— Это понятно. Но твои сны как-то привязаны к этому всему событию. Я не знаю как, но пока ситуация не разрешится, тебе придётся каждый сон рассказывать, — она поднялась из-за стола. Я проверю, что у нас есть на Татуированного. А теперь прошу меня извинить. Меня ждут сто лет очень пыльной макулатуры.

После того, как она ушла, Харбингер отвёл меня на стрельбище — помогать остатку новичков освоить пистолетный огневой контакт накоротке. Ну вот и мне досталось поручение заняться тем, что я правда знаю и умею.

Новый ствол я подобрал в оружейке. Нужно было чем-то заменить свой покойный ствол. Хренов вампир.

Выбор оказался бессмысленно широким. Наша оружейка — старый бункер из бетона, стальная дверь в расчёте на близкий ядерный удар, а внутри стеллажи от пола до потолка. Тут можно часы напролёт слюни пускать. Для пистолетов .45 калибра целую стену отвели. «Кольт», «Спрингфилд», «Кимбер», «Хеклер и Кох», ЧЗ, «Зиг», «Смит-Вессон», «Беретта» и россыпь малоизвестных производителей. Я выбрал слегка подкрученный CZ 97B. Всегда любил .45 калибр. Десять в магазине, один в стволе и совершенно точно с проверенной новой пружиной, иначе бы его тут не было. Можно прямо так и носить. К пистолету я прихватил кобуру и несколько магазинов. Доркас потом вычтет из зарплаты.

Вечером я заглянул к Майло. Он занимал постройку из гофрированной стали позади главного здания. На стенах мастерской висели самые разные инструменты. Основное пространство занимали станки. Между всем этим добром оставались только узенькие дорожки. На дальней стене висел огромный флаг США. Мощные колонки наяривали репертуар «Оинго-Боинго» Эльфмана.[46] Майло с болгаркой в руках возился над каким-то устройством, изрядно похожим на гарпунную пушку. При виде меня он прервался и поднял забрало рабочей маски.

— О-о-оуэн. Как жизнь, парень? — он покачивал бородой головой в такт «Всего лишь парню» из колонок.

— Майло, что это за хрень?

— Гарпуномёт.

— А зачем он?

— На тот случай, когда нам понадобится кого-нибудь загарпунить.

Я кивнул. Даже по стандартам МХИ некоторые из нас всё равно маршировали в общем строю под слегка другого барабанщика. На другой стене висела голова аллигатора с раскидистыми оленьими рогами. Я не рискнул спрашивать, настоящая ли она.

— Зацени. Мы ещё сможем до стрельбища дойти, пока светло, — он показал на странного вида пушку в зажимах рабочего стола.

— «Сайга»? — попробовал угадать я. Машинка изрядно походила на русский дробовик на основе автомата Калашникова.

— Была когда-то. Потом я поставил туда приклад от ACE, конечно же с затыльником, пистолетную рукоятку FAL, голографический прицел EOTech, и он, конечно же, работает с прибором ночного видения, полная рельсовая система под фонари, инфракрасные прожектора, или вот, сам видишь, 6Г15, 40-мм дульнозарядный подствольный гранатомёт на один выстрел. Ствол укорочен до 30 сантиметров, мой чок[47], обработка Vang, так что разброс стал меньше, а отдача мягче. Режимы огня тоже поменял. Верхнее положение — на предохранителе, среднее — автомат, нижнее — полуавтомат. Газорегулятор настроен под темп 700 в минуту.

— Мне казалось, их продают с магазинами укороченными до пятёрки? — вот теперь он говорил на моём языке.

— У меня есть россыпь девяток и пара барабанов на двадцатку. Проверенные, надёжные, только вот автомат девятку расстреливает за секунду. Так что лучше бы не увлекаться. Давай, приложись.

Я аккуратно принял увесистый дробовик. Короткий, толстый и тяжёлый, и это без патронов. С без малого коробкой патронов в магазине и гранатой получится и того больше. Я отработал перезарядку. Затвор ходил идеально. Пружина мощная. Майло изменил предохранитель, так что переключаться можно было даже указательным пальцем с правой. В плечо эта штука вжималась как родная, куда лучше, чем казалось на первый взгляд.

— А что насчёт спецбоеприпасов?

— Я вывел переключатель газового регулятора к рукоятке. Там сейчас три позиции, все помечены для своих патронов. Если установить правильно, отказов не будет.

— Я провёл вдоль регулятора пальцем и нашёл фиксаторы для разных уровней мощности. И ещё загадочную кнопку. При её нажатии двадцать сантиметров оружейной стали разложились в штык. Абсурдно острый и толстый, он со щелчком встал на боевые упоры. Не самое сбалансированное копьё в мире, но я бы всё равно не хотел получить удар таким вот инструментом.

— Да ладно. Это же просто круто.

— Я вдохновлялся ЧЗ 52, но улучшил. Складывается вбок, над гранатомётом. Его вообще не заметить, пока не понадобится. Хорошая сталь и серебряные накладки. Засадишь такой ликантропу, и он сразу всё осознает.

— А почему ружьё коричневое? — я крутил чудовищное оружие в руках. Хорошо. Очень хорошо. Я понял, что улыбаюсь как довольный идиот.

— Я устал от чёрных пушек, — вздохнул он. — Все ходят с чёрными. Хочу немного выделиться. Ну и потом, солнце просто слишком жжёт чёрный металл в руках. Я вот думал ещё о полосках, как у тигра. Нравится?

— Майло, это самая крутейшая пушка из всех, что я видел. А я много видел. А как она стреляет?

— Пошли, узнаем. Судя по тому, что я видел на занятиях, и что рассказывала Джулия, я думаю, что я как раз дождался нужного мне владельца для Чудища.

Чудище? Ну всё, это просто слишком круто. Майло вручил мне сумку забитых магазинов.

— Да, и последний вопрос. Сколько оружейных законов нарушает эта штука?

Майло задумался. Начал было загибать пальцы, но тут же бросил.

— Все.

Чудище стреляло даже лучше, чем я надеялся. Ни фига не дизайнерское. Ни фига не стильное. Даже ни разу не красивое. Но зато надёжное и невероятно быстрое. Тяжёлый металлический корпус оказался удивительно поворотливым и прикладистым, а его масса помогала контролировать отдачу. Патрон за патроном отправляли картечь в цель. Голографический прицел оказался удивительно хорош. Вблизи просто накрываешь цель кругом и тянешь за спуск. Я валил стальные мишени, разбивал глиняные тарелочки в полёте, и положил несколько пуль точно в цель размером с мамин пирог на сотне метров.

Замена магазинов оказалась даже быстрее, чем вся моя показуха с быстрой перезарядкой. Если придётся, я мог поддерживать скорострельность, от которой даже у этого адского дробовика-мутанта ствол потечёт.

Я расстрелял десяток тренировочных гранат с вышибным зарядом и мелкой белой мукой вместо рвачки и бахнул парочку настоящих. Просто суёшь их в ствол до щелчка, тянешь за очень тугой спуск и отправляешь немного разрывной смерти в полёт над стрельбищем. Рыжая алабамская земля вздымалась пыльным облаком после каждого попадания. Чем тут быть недовольным? К последней гранате я понял, как попадать на двести пятьдесят метров. Не то, чтобы прям вот попадать, но как говорится, только при игре в метание подковы и гранаты «почти рядом» считается за результат.

Магазины я достреливал уже в сумерках, и закончил в россыпи стреляного пластика. От шмоток смачно тянуло порохом, а мышцы на лице заклинило в искренней улыбке. Что тут скажешь? На стрельбище хорошо.

— Бог ты мой. Как же круто, — я потёк. — Мне точно нужна одна такая. Просто идеальная пушка для отстрела нежити.

— Вперёд. Забирай. Она твоя, — Майло совершенно точно гордился своим новым шедевром. Понятия не имею, сколько он получал от МХИ, но он совершенно точно заслужил прибавку.

— Серьёзно? — я повесил ещё тёплое оружие на плечо.

— Ага. Ты, получается, бета-тестер. Если кто-то ещё захочет, я сделаю им такую же. Сам я вряд ли буду изменять своему карабину. Чудище для меня слегка тяжеловато.

— Спасибо, чувак, — Рождество у Оуэна Зед Питта в этом году пришло с изрядным опережением графика.

— Считай за взятку. Помнишь, о чём мы с тобой шептались? — он подошёл ближе. — Слушай, дело такое. Мать Джулии пропала в бою. Отец типа как стал после этого отшельником. Не вылезал из архива. Прочитал всё, что у нас было. Начал покупать и доставать то, чего не было. Это всё его. Джулия по-твоему умная? Так она просто в отца пошла. Рэй самый умный из всех, кто у нас был. Если кто-то и слышал о Проклятом, это он.

— Что с отцом? Почему они разошлись?

— Он слишком много читал. В том числе того, что людям вообще знать незачем. Опасно и вредно. Очень глупый поступок. Рэй обожал жену и отчаянно пытался её вернуть. План не сработал.

— И почему Джулия не хочет с ним говорить, а дядя и дед от самого имени дёргаются?

— Потому что мой отец — крайне опасный психопат, — Майло аж дёрнулся от голоса Джулии. Мы не слышали, как она подошла. Только после этого я догадался вынуть беруши. Я давно выключил питание, чтобы не сажать зря батарейку. Теперь я об этом искренне жалел.

— План не сработал? — взорвалась Джулия. Она скрестила руки на груди и высилась над Майло. — Не сработал? Тебе не кажется, что это немножечко преуменьшение?

— Ну, можно и так сказать...

— План! Майло, ад вырвался на свободу. Буквально. Девяносто семь охотников погибли. Каким-то чудом Алабама всё же осталась в этом измерении, а не в хрен знает каких пучинах Ада. Но даже после этого нас закрыли и запретили работать. Атаки монстров на людей приняли чудовищный размах только потому, что рядом не было нас, чтобы держать их под контролем. И каждый погибший за эти годы тоже на совести отца, — Майло аж сжался под её натиском. Она развернулась ко мне. — Ты. Я чего сказала перед отъездом из Джорджии?

— Не лезть в твои дела? — я чувствовал себя идиотом.

— Тебе что, стикер на лоб налепить? Клеймо поставить? Хочешь, вырежу на роже задом наперёд, сможешь по шрамам каждый раз в зеркале читать? — она кипела. — Вы двое тут замышляли, чтобы я с отцом поговорила? Вы чем думаете вообще?

— Джулия, послушай. Мы знаем, что негодяи хотят уничтожить время. Это даже просто звучит как что-то плохое. У нас семь повелителей вампиров, настоящие Мастера, и они работают сообща. В одной грёбаной, хрен знает для чего и как собранной команде. Их боятся эльфы. Их боятся федералы. Если они доберутся к Месту силы и включат свой зловещий прибамбас, нам всем кабыздец. Рэй возможно подскажет нам, где начинать искать — аргументировал Майло.

— Угу. Всё как вот он сказал, — дополнил я своим убедительным аргументом. Джулия чуть во мне дырку взглядом не прожгла в ответ.

— Оуэн. Слушай очень внимательно. Ты понятия не имеешь, о проблеме какого масштаба сейчас говоришь. Майло думает, что отец знает, что это за место, потому что наш Проклятый творит буквально то же самое, что хотел сделать он сам. И для этого рисковал жизнью каждого человека на тысячи миль окрест.

— У него была хорошая причина, — Майло не сдавался. — Он просто спятил от горя. Он был в отчаянии.

— Пошёл на угрозу жизни миллионов людей, чтобы вернуть одного человека. Уже мёртвого человека. Это буквально словарное определение безумия! — она ухватила Майло за плечи и яростно встряхнула. — Ты что, не понял? Мой отец творил зло. Он плохой. Знай я, насколько плохой, я бы сама его тогда застрелила!

— Рэй совершил дурной поступок, но был не в себе. Я не говорю, что мы должны его выпустить. Поговори с ним, прошу. Добудь информацию. Предотврати другую серьёзную угрозу. Если он поможет нам остановить Проклятого, он хоть немного искупит тяжесть своего проступка! — крикнул в ответ Майло. — Это наш лучший шанс. В архивах можно пыль глотать до самого запуска их хреновины!

— Да знаю я, — пробормотала Джулия, уронила руки и недовольно раскидала пинком гильзы под ногами. Её лицо кривилось в недовольной гримасе. Она закинула непокорную прядь волос с лица обратно за ухо.

— И вот ещё что! — начал было Майло и осёкся. — Ты знаешь?

— Да, знаю. Я к вам, полудуркам, за этим и шла. Всё стало хуже. Бун следил за делами в Джорджии. Сорок пять минут назад разгромили дом ещё одной учёной. Сильные вампиры, как минимум двое. В пригороде, сразу после заката. Они что-то искали. Не повезло, гости собрались на вечеринку. Там сейчас полно федералов, команда быстрого реагирования прибыла моментально. Бун даже толком посмотреть не смог, но говорит, не меньше двадцати убитых.

— Дай угадаю. Прямая коллега доктора Тёрли?

— Да. Она в нашем списке. Доктор антропологии, специалист по древним религиям.

— Умные вампиры не громят вечеринки посреди дорогого квартала в пригороде, — сказал Майло. — Слишком много проблем, слишком много внимания. Умные вампиры кормятся на периферии. Бессмыслица какая-то.

— Значит, что-то окупает весь риск, — Джулия задумалась. — Я бы сказала, они ищут, когда и где запускать артефакт.

— Думаешь, время поджимает?

— А зачем ещё им привлекать к себе внимание федералов? Бюро не самая эффективная лавочка, но человеческого ресурса у них полно. Нам только мечтать о таком. Вампиры, особенно древние, так не шумят. Начнём с того, что так вообще до преклонных лет не дожить, — уверенно сказала она. — Я не просто думаю, что время поджимает, я точно знаю!

— Ну и кто теперь идиот? — Майло как-то ухитрялся выглядеть невинным и самодовольным одновременно.

— Майло, не выделывайся. Завтра тебе ещё за меня удар принимать. Дедушка и Эрл не знают, что я собираюсь делать. Питт... — вот это уже плохой знак. По фамилии она меня зовёт только когда сердится.

— Да?

— Постарайся увидеть сегодня хороший сон. Завтра я тебя с папой буду знакомить.

— Звучит интересно.

— Только звучит.

Сны. Приятные бессвязные фрагменты очистки человеческого подсознания. Спал я крепко, уже давно привычный к храпу Трипа на соседней койке, и мне снилось только хорошее. Улыбка Джулии и полностью автоматический дробовик.

Затем всё поменялось. Я начал фокусироваться на событиях. Моё сознание скрежетало шестернями. Приятные нормальные сны обретали чёткость, до почти настоящих физических ощущений. Холодный снег под ногами. Запах дыма.

Я стоял в руинах небольшого города. Ближние здания развалены снарядами до состояния груды строительного мусора. Тонкий снег укрывал расколотые камни, разбитые доски и ржавеющий металл. На полуразрушенных стенах ещё висели немногочисленные указатели и ошмётки рекламы. Я не узнал язык, но выглядело это всё знакомо. Всё такое простое и старомодное. Серое зимнее небо висело над головой. Мир вокруг был невероятно и всеобъемлюще тихим.

Старик прислонился к груде мусора с тростью в руках. Он держал в руке карманные часы и рассеяно следил за временем, пока не увидел меня.

— Опаздываешь, парень. Впереди много работы.

— Извини.

— Ты извини. В прошлый раз я тебя почти убил.

— Когда Проклятый заметил нас возле пляжа?

— Слишком опасно вынимать твой дух из тела. Я не знаю, что я делаю. Я на этой работе новенький. Слишком... как это по-вашему... глупо такое повторять. Но я должен был показать... должен показать тебе Проклятого, чтобы ты знал, что я знаю. Так слишком опасно. Из тела больше не выходим.

— Что могло случиться, если бы он нас поймал?

— Для меня, наверное, уже ничего. Ты бы закончил как я. Что-то другое поселилось бы в твоём пустом теле, — он вздрогнул и поправил воротник. — Плохой результат.

— Что-то может поселиться в моём теле?

— Да, из тех сущностей, у кого нет своего. Они... как бы это сказать... завидуют. Не оставляй больше своё тело. Небезопасно. Придётся отыскать другой способ всё тебе показывать.

— Ну и где мы сейчас? — я показал на тихий город.

— В твоей голове, парень. Где ж ещё?

— Не знаю. Я тут не был. И в том поле, где мы встретились, я тоже не был. Никогда и ни разу.

— В твоей голове. Но в моей памяти. Я друг и я гость. Я могу показать тебе, что знаю. Это трудно, но я справляюсь всё лучше. Для умного парня ты иногда туповат.

— Ой, всё! — сказал я.

Он засмеялся.

— Хорошо. Я забыл. Настоящий мир уже не для меня. Изменим правила. Идём, я тебе покажу, — он указал тростью вдаль и отправился туда по снегу. Я пошёл за ним.

Церковь уже была старой и ветхой до того, как большую часть крыши снесло артиллерийским обстрелом. Витражи разбились. Стены покрывали тёмные пятна недолгого пожара. Когда-то это было простое, но довольно красивое здание.

— Что это?

Церковь. Она взорвалась, — он протарахтел губами и взмахнул руками. — Я не знаю какая. Сам всегда ходил в синагогу.

— Это я понял. Но что ты мне хочешь показать?

— Место силы. Проклятый с древним артефактом приходил сюда. Под этой землёй лежит алтарь, где цари древности приносили кровавые жертвы. До человека этим алтарём пользовались другие народы. Это последнее место, где Проклятый использовал артефакт в попытке убить время. Оно его враг. Нам повезло, его выбор был неправильным. Он не подготовился к такому смелому шагу. Он провалился, — мы шли к зданию. Каменная лестница обледенела и скользила под ногами. — В этот раз повезло.

— А что бы случилось, если бы он смог? — Я пригнул голову, проходя в расколотый дверной проём. Внутри церковь оказалась настолько же разваленной. Лавки разбило или перевернуло. В дальнем конце высился алтарь. — Что вообще значит «убить время?»

— Он не хочет уничтожать. Проклятый думает, что сможет контролировать. У него старый инструмент. Старее мира. Когда материю упорядочивали, чтобы сотворить этот мир, артефакт уже был. Не для этого мира. Он может пытать время. Обращать его вспять. Для некоторых — останавливать. Для некоторых запускать. Он плохой. Очень плохой. Гордыня Проклятого велика, но управлять временем ему не по силам. Никто с этим не справится. Мир будет уничтожен.

— Королева эльфов сказала, что он хочет вернуть свою любовь.

— Да, это первая его причина. Я думаю, что теперь он слишком извращён злом и ненавистью, которые мне даже не постичь. Я попробую тебе показать. Если ты поймёшь его, может быть, получится и остановить, — холодные артритные руки легли мне на лицо. — Я попробую тебе показать. Не буду доставать тебя из тела. Но может быть получится сделать, чтобы ты увидел часть воспоминания Проклятого.

— Стой. Как тебя вообще зовут? Вампир сказал Бар Ика?

— Бирейка, — поправил он. — Не имеет значения, кто я. Молчи. Показывать трудно. Нужна концентрация.

— Ты призрак?

— Тихо, парень. Время поджимает. Может и призрак. Я не знаю, — Старик ухватил меня за голову. На его лице отразилась глубокая концентрация.

— А что это за место?

Он убрал руку и дал мне хорошего леща. Оказалось неожиданно больно.

— Вопросы-шмопросы. Уважай старших. Теперь молча!

Старик закрыл глаза. Церковь и дымящиеся городские руины потемнели и рассыпались. Снег завис. Сотворённый мир рассыпался на куски. Я видел своё отражение в очках Старика. Моё лицо превращалось в чьё-то ещё.

Короткая дезориентация сменилась видением далёкого прошлого.

На дороге через джунгли было жарко. Лошадь устала. Её уже давно стоило вымыть от пота и пены. Мой нагрудник покрывала кровь врагов, а из-под шлема с плюмажем стекал пот. Воздух отдавал душной гарью и кислым запахом чёрного пороха.

Я повесил топор на пояс и отдал мушкет подчинённому на перезарядку. Над головой кружили откормленные стервятники, намеренные урвать свой трофей после бойни.

Мои люди преследовали разбитого и рассеянного противника, намеренные изрубить так много, как только получится. Угроза контратаки заставила меня скомандовать командиру наёмников северного фланга отозвать людей. В таких зарослях от кирас и мушкетов удивительно мало толку. Великан пришпорил коня, и криками начал сгонять людей на позиции.

Я спешился, когда передо мной поставили на колени трепыхающегося пленника. Очевидно какой-то важный чин — в золоте, хитрой броне из шкур и шлеме из черепа ягуара. Пленник что-то лопотал на своём варварском языческом наречии. Я снял шлем и терпеливо подождал брата де Соузу.

Монах пришёл. Как и положено книгочею, он изучал язык врага и мог с ним кое-как переговариваться. Я ждал, пока язычник и чернец[48] разговаривали на смеси жестов и слов.

— Он вождь своего народа. Говорит, что за его возвращение дадут большой выкуп, — звуки выстрелов доносились из джунглей. Мои люди добивали беглецов. — У него богатый город, и даже улицы мостят золотом.

Так-то лучше. Золото — главный смысл завоевания. Легенды о Дорадо, земле бесконечных золотых россыпей, держали моих людей на пути к цели.

— Где этот город? — спросил я. Монах перевёл. Заключённый указал на дорогу, что-то сказал и поднял два пальца.

— В паре дней пути.

— Превосходно... зачем брать выкуп, если можно взять город? — монах всё понял, и отошёл, чтобы не испачкать рясу. Я привычным жестом поднял топор и обрушил на голову пленника.

— Нет!

— Успокойся, парень. Это не ты. Это воспоминания Проклятого. Тебе нужно увидеть мир... как бы его глазами.

— Но я только что убил человека. Я не смог его остановить.

— Нет. Это Проклятый его убил. И случилось это пятьсот лет назад. Он... я думаю, по-вашему будет «злобный сучий выкормыш». А мы просто наблюдаем.

— Как?

— Я с ним связан. Это сложно объяснить. Мы слишком глубоко в его памяти. Нужно идти вперёд.

Дорога в джунглях сменилась пирамидами и каменными зданиями. Город клином врезался между рекой и парой заросших джунглями пиков. Над улицами висели яркие алые вымпелы, а на перекрёстках заливались трелями птицы в клетках. Видение дёргалось и рассыпалось. Старик пытался управлять тем, что видел. Если это действительно воспоминания Проклятого, хотя бы понятно, как я понимаю на слух архаичный португальский.

Очень странное и неестественное занятие — воспринимать мир чужими глазами, ощущать запахи давно уже несуществующего города и слышать голоса людей, которые умерли многие века назад. И даже тактильные ощущения — чужое восприятие натянуто поверх тебя, словно костюм. Наверное самое необычное, что я испытывал в жизни. И хуже всего, я слышал его мысли. Не то чтобы прям вот слышал — но воспринимал как собственные, только совершенно неконтролируемые.

Мир слегка расплывался. Малозначимые детали оказывались неполными. Серые пятна на ярком ландшафте. Время стремительно неслось и тут же замирало до невозможно медленного. Звуки искажались. Неинтересные разговоры превращались в фоновый шум. Ну да, память человека — так себе записывающее устройство.

Жители города заполняли улицы. Почти все склонились в страхе. Я приказал своим людям убить нескольких из тех, кто не кланялся, чтобы знали, как бросать вызов своим новым правителям. Моя крохотная армия прошла в сердце континента дальше, чем любые конкистадоры до меня. Я намеревался присвоить все богатства города. Мои люди шли к центральному дворцу, пики и мушкеты наизготовку. Многие люди отводили глаза, чтобы не смотреть на одоспешенных всадников. Дикари.

Местные боялись не зря. Мы втоптали их армию в кровавую грязь несколько часов назад. Я потерял семерых бойцов и несколько сотен местных наёмников. Враг потерял больше тысячи. Их армия существовала для церемоний и парадов, только для показухи и грабежа деревень ради новых рабов и человеческих жертвоприношений. Свою армию закалённых ветеранов я подготовил для убийства и грабежа. На самом деле город защищала его отдалённость, а не сила оружия, но и этой защите настал конец.

Монахи радовались. Мы отправим души местных к Господу, тем либо другим путём. Люди сохраняли боевой дух. Впереди трофеи, золото и женщины, больше, чем они когда-либо могли себе вообразить. От немедленного грабежа их удерживали только страх перед моим гневом и верность лидеру. Они боготворили меня, а вся местная округа трепетала. Хороший выдался денёк.

Меня накрыло мечтой. Осмелюсь ли я сказать — видением? Я возглавил огромную армию, которая покоряла все эти земли и делала их моими. Домой я возвращался не как один из бесчисленных младших сыновей, не как торговец-неудачник, а в блеске славы и с огромным состоянием. По моему приказу гонцов не отправляли морем. Это всё будут мои трофеи, и только мои. Король Мануэль[49] что-то узнает, лишь когда я буду готов ему рассказать.

Войска маршировали к центру города, туда, где высился самый большой дворец. Я приказал остановиться на площади, а мои люди установили пушку на случай какой-то западни. Далеко не все местные верили, что мы боги, это уж совершенно точно.

Королевская свита встретила нас. Они были разодеты в лучшие наряды. Телохранители в шлемах из черепов ягуаров обступили правящую семью. Жрецы и жрицы, наложницы и жёны, писцы и придворные. Во главе стоял человек с присыпанной золотой пылью кожей, в наряде из ослепительно-ярких перьев, наверняка их король. Старый и слабый. Король выступил к нам во главе строя телохранителей и сложил под копыта моего коня свои регалии. В его печальных глазах отражалась душа сломленного человека. Я позвал брата де Соузу, чтобы он переводил.

— Во имя Его Королевского Высочества, Мануэля Великого, короля Португалии, ваше царство покорено и обязано выплачивать дань. Я генерал Жоао Силва де Машаду. Моё слово — закон для этих земель. Вы дадите мне золота и прочих сокровищ, сколько я сочту нужным. Ваш народ узнает о католической вере и получит благословение. Неповиновение моим законам карается смертью. Обман не потерплю. За каждого из моих людей убью пятьсот ваших. Если кто-то из вас осмелится поднять на меня руку, я снесу этот город до основания, камня на камне не останется. Я убью каждого мужчину, женщину и ребёнка, скормлю трупы псам и засыплю пепелище солью, чтобы тут ещё сотни лет не росло и травинки, — мне пришлось ненадолго прерваться, чтобы монах закончил перевод. Он вещал громко, чтобы слышали все. Де Соуза язык знал только в каких-то пределах, но пока язычники понимали основной смысл, меня это устраивало.

— Не думайте, что вы сможете нам повредить. Для вас мы боги, — монах запнулся на моём богохульстве. — Вы узрели мощь нашего оружия. Я могу призвать огонь небесный и низвергнуть ваши твердыни. Вы не можете нам повредить, но можете попытаться. Если вы попытаетесь, вы будете наказаны. Это понятно?

Жрец закончил, и царь склонился предо мной. Вся его свита поступила тем же образом. Шлемы воинов-ягуаров прикоснулись к земле. Вся их армия последовала их примеру. Я к этому и привыкнуть могу.

Склонились все, кроме темнокожей женщины в роскошной жреческой мантии. Лишь она посмотрела мне в глаза. Она стояла гордо и прямо среди трясущихся от страха жрецов. Я не видел такой красоты и такой горделивой позы с тех пор, как меня изгнали прочь от королевского двора много лет назад. Я приказал своим людям взять её и привести ко мне. Она жестом одной руки остановила их, после чего подошла ко мне сама.

Языческий царёк провожал её взглядом и шипел что-то на своём непонятном языке. Я двинул коня вперёд. Могучий зверь фыркнул, раздул ноздри и поверг царька на землю. Вся свита вздохнула, когда разбитый старик неловко закопошился, чтобы выбраться из-под железных подков моего коня.

— Кто ты, и почему решила, что можешь не кланяться? — она была прекрасна, и как ни жаль убивать её в назидание остальным, язычники не должны видеть слабость моей армии. Пальцы скользнули на рукоять топора. Вне зависимости от самого ответа, я планировал отрубить ей голову. Хотя если она развлечёт меня, возможно, сначала позабавиться на виду царька и его семейства. Брат де Соуза торопливо переводил.

— Я Кориниха, верховная жрица храма Найхора, — она прервала его на полуслове.

— Откуда ты знаешь наш язык? — я убрал руку с топора. Монахи и бойцы начали удивлённо перешёптываться. Мы были первыми цивилизованными христианами, которые настолько далеко проникли на континент, или хотя бы думали, что мы первые. Кто-то из проклятых испанцев нас опередил?

— Здесь место силы, которая многие поколения дремлет без хозяина. Я выучила твой язык ради сегодняшнего дня. Сами духи выжгли его слова у меня в душе, чтобы я могла говорить с тобой, — смело ответила жрица. — Я ждала тебя. Древние предрекли твоё появление. Твои люди пришли сюда в поисках богатства. Тупые свиньи, примитивные и жадные. Твои монахи пришли за душами, чтобы бросить их в ненасытные жернова своей машины. Но ты, Лорд Машаду, совсем другой. Тебя ведёт жажда власти. Это главное желание в твоём сердце. Я предложу тебе власть. Большую, чем ты когда-либо мечтал.

— Она ведьма, — объявил брат де Соуза. — Убей её, лорд Машаду, сам дьявол подарил ей дар речи.

— Замолчи, монах. Не указывай мне, что делать, — он покорно склонил голову в ответ. Мне стало интересно. Красота этой жрицы будила во мне что-то новое. — О чём ты, женщина? Объясни, или я окажусь крайне недоволен.

— Я могу предложить многое, лорд Машаду, — она поклонилась. — С моей помощью этот город будет служить вам покорно и добровольно.

— Они и так это делают, — сказал я.

— Только из страха. Но мудрый генерал уже знает, что впереди мятеж. Храбрецы восстанут. Мятеж начинается всегда. Я знаю, что вы просто люди. Да,сильные и мудрые, но вам надо спать, вы будете есть нашу еду, и вашу плоть так же легко пронзить клинком ночного убийцы, как и нашу, когда стражи потеряют бдительность. Но городом не обязательно править на страхе. Я объясню людям, почему надо поклоняться и служить вам. Зачем грабить страну и народ, когда вместо этого можно подчинить людей и город — и построить собственное королевство на этих землях?

— Рассказывай дальше, жрица, — меня заинтриговала безжалостная хитрость ведьмы.

Видение рассыпалось. Я больше не сидел в кинозале воспоминаний Проклятого. Мы вернулись к руинам церкви, только на этот раз мир оказался не в фокусе и с большими пустотами заполненными ничем. Старик терял концентрацию. Он сидел на ступеньках алтаря, весь бледный и тяжело дышал. Руки у него тряслись. Я присел рядом.

— Извини, парень. Это очень трудно. Надолго меня не хватило.

— Что ты мне хотел показать? — я чувствовал себя грязным после того, как увидел мир глазами Проклятого, ощутил его гордыню, расчётливый ум, повседневные мысли и столь же привычную жестокость.

— Не могу объяснять. Должен показать. Я попробую ещё, когда будет время, но сейчас я слаб. Очень слаб.

— Как связаны ты и Лорд Машадо?

Старик замолчал. Он постучал в деревянный пол церкви тростью, погружённый в свои мысли.

— Как вы связаны? Я хочу помочь.

— Не думай обо мне, парень. Я заперт. Это уже не важно.

— Ты знаешь, где он? Куда он движется? Ты можешь показать его нынешнюю память?

— Ты видел его мысли, пока он был человеком, но сейчас? — он устало рассмеялся. — Только загляни к нему в голову и ты или помрёшь, или спятишь.

Он покрутил у виска пальцем.

— Возможно, я смогу показать картинку. Фотографию. Срез того, что он видит. Я попробую. Когда отдохну.

— Спасибо, — я задумался. — И вот что ещё.

— Ну?

— Что за дела с татуированным?

— Страж артефакта. Не верит никому. Ему нужно только одно. Если встанешь на его пути, — Старик медленно чиркнул по горлу пальцем и демонстративно булькнул. — Ты иди. Помоги своей подруге. Береги её. Она хорошая девочка. У вас ещё будут красивые дети.

— Чё?

— Иди, бестолочь. Постарайся не умереть.

Я резко проснулся. Будильник надрывался как сирена. Я хлопнул по кнопке и выбрался из кровати, уже настороженный. До восхода солнца ещё несколько часов, но я точно должен был рассказать об этом сне остальным. Я не очень понимал, что со мной происходит, но только что получил серьёзные знания о противнике. Я торопливо ухватил футболку, натянул джинсы, и поторопился босиком прочь из общежития. Трипа с чашкой кофе в руках я чуть не сбил. Извиняться пришлось на бегу к главному зданию.

Библиотека МХИ располагалась в подвале. Большой зал с тяжеловесными книжными полками и пыльными столами. Тут хранили все дневники, записи и дела компании за последний век. Охотники с научным складом ума всё это время пополняли фонд тематическими книгами. В итоге тут гнила и плесневела столетняя макулатура. Наверное, самая большая в мире коллекция информации о монстрах, но сыскать в ней ровно одного нужного — трудоёмкое занятие.

Эрла Харбингера я отыскал в архивах. Он пустым взором скользил по одной и той же странице тяжеловесного древнего тома. Не знаю даже, рано встал, или не ложился.

— Новый сон? Что-то узнал? — я кивнул. — Что именно?

— Как ни странно, полное имя. Генерал Жоао Силва де Машаду. И теперь я знаю о нём больше. Он даже человеком был очень скверным, но с веками стал куда хуже.

— Хорошая работа, — по лицу Харбингера скользнула усталая тень улыбки. Наверное, лучшие новости, которые он за весь день услышал. — Теперь мы его отыщем. Созову остальных.

Я устало сел в кресло. Чтобы ни случалось в этих снах, на отдых они и близко не тянули. Я склонил голову к столешнице и закрыл глаза. Минуты шли. Чувствовал я себя не очень.

Видение началось вновь. Старик выполнил обещание. Теперь он восстановился достаточно, чтобы показать мне картинку из современного окружения Проклятого. Обычный кадр, просто одна картинка, ничего больше.

Но поскольку она родилась в мозгу, полном боли, темноты и ненависти, даже короткого мгновения хватило, чтобы повергнуть меня на пол и заставить хватать ртом воздух от боли. Старик ошибся. Я понял, что Проклятый ощутил моё вторжение. Его гнев, его решимость уничтожить меня и всё, что составляет мою нормальную жизнь. Он предупредил меня. Я кричал в агонии и царапал лицо пальцами от спазмов невообразимой силы. Я выпал из кресла после того, как словно тысячи невидимых клинков ударили в мою плоть. Слёзы текли из глаз, пока я корчился и старался приглушить боль. Наконец, упала милосердная тьма.

— Что случилось? — когда я пришёл в себя, рядом на коленях стояла Джулия и держала руку у меня на лбу. Все остальные рядом выглядели изрядно обеспокоенными.

— У тебя был приступ или что-то в этом роде, — сказала она. — Как ты?

— Дерьмово. И это не приступ. Лорд Машаду почувствовал меня. Это новое видение.

— Наяву? — быстро спросил Харбингер.

— Я сам о нём просил. Во сне. Картинку. Свежее воспоминание. — охотники переглянулись. — Потом объясню. Слушайте...

Я попробовал сесть, но меня слишком уж приложило. Я сдался и продолжил обниматься с полом.

— Я видел его память. Видел мир глазами Проклятого. Не знаю, когда именно, но это свежее воспоминание.

— Оуэн, выдыхай. Расскажи, что ты видел, — голос Джулии успокаивал.

— Какая-то машина. Темно. Дорога в свете фар. И плакат у дороги.

— Какой плакат? — спросила Джулия.

— Добро пожаловать в Алабаму.

Эпплтонский дом умалишённых располагался на берегу Алабамы. Местечко вдали от главной трассы, скрытое от посторонних густым лесом. По карте меньше ста километров от главного штаба МХИ, но крайне условно асфальтированная дорога так петляла, что мы, наверное, проехали все двести.

Ближайшим городом был Кэмден, и говорить «ближайший» в данном случае — некоторое преувеличение. Полуденный воздух ещё хранил влагу утренней росы. Заросли «испанского мха[50]» свисали над дорогой, укрывая её в тень, и то и дело шуршали по крыше нашего фургончика.

Сама психушка оказалась массивной готической четырёхэтажной громадой, серой и суровой, за высоким железным забором. Забранные решётками узкие стрельчатые окна придавали зданию очень унылый вид. Над входом висела табличка с одним коротким словом: «Эпплтон». Я почти ждал продолжения знаменитой цитатой из Данте: «Оставь надежды, всяк сюда входящий».

Мы с Джулией утекли с базы сразу после утренней пятиминутки. Я рассказал столько подробностей из своего видения, сколько мог. Мы не особо понимали, что всё это значит, но зато совершенно точно знали, что Проклятый и его прихвостни теперь у нас под боком. Правда на границе штата оказалось больше десятка совершенно одинаковых приветственных табличек этого рода, на самых разных дорогах. К тому же, мы понятия не имели, насколько давнее это воспоминание.

Бродили слухи, что правительство дёрнуло по тревоге национальную гвардию по всему юго-западу, включая тех, кто совсем недавно прибыл с боевого дежурства за границей. В утренних новостях даже показали танки и грузовики на стоянке близ Миссисипи. Военные несли охрану мест боёв Гражданской, индейских кладбищ и различных исторических памятников. Официальный спикер министерства объяснил, что это упражнение по отражению террористической атаки. Федералы совершенно точно нервничали, и заранее пытались как-то взять под контроль гипотетические Места силы.

Джулия Шеклфорд молчала. Всю дорогу она почти не разговаривала, на территорию Эпплтона мы тоже заехали молча. Её губы сжались в линию, и концентрация на задаче придала её лицу совсем то же выражение, что и в сумеречных трюмах сухогруза. Она нервно стучала по рулю пальцами. Нет, разговора с отцом Джулия совершенно точно не хотела.

— Всё будет хорошо, Джулия. Не переживай, — я в меру своего неумения попытался её успокоить.

— Твои родители как, очень странные? — она всё ещё смотрела в окно. Мы притормозили у интеркома, но кнопку вызова она так и не тронула.

— Мама думает, что если мы не съедим всё, что поставлено на стол, то мы её больше не любим. Когда она увлекается, то забывает, на каком языке надо разговаривать. А папа даже своих детей заставлял обращаться к нему «сержант»

— Оуэн, у тебя вполне приличная семья для героя воскресного детского мультика. А вот у меня сгинула на задании мать, а отец на годы заперся в библиотеке. Он замутил с настолько древним и непостижимым злом, что по своей воле прорвал дыру в пространстве и времени, чтобы выдернуть с той стороны одну конкретную душу. Он фатально облажался, и орда демонов из другого измерения поубивала моих друзей. Всех, кто у меня был. Теперь мать всё так же мертва, а отец спятил. Так что нет, я не думаю, что ты можешь убедить меня, что всё будет хорошо.

— Усёк, — подтвердил я. Такой-то помощничек. Ещё минута прошла в тишине. Наконец Джулия обречённо вздохнула, опустила стекло и прижала кнопку интеркома.

— Кто там? — жестяным голосом спросили из динамика.

— Джулия Шеклфорд. Визит к отцу. Рэймонд Шеклфорд, пациент докторов Нельсон, — последовала долгая пауза, и только после неё тяжёлые металлические ворота двинулись в сторону на мощных гидравлических приводах. Мы заехали.

— Докторов Нельсон?

— Люций и Джоана. Муж и жена. Психиатр и психолог. Только я постоянно забываю, кто из них кто.

— А в чём разница?

— Понятия не имею. Я ж историк. Это ты у нас эрудит и фанат викторин, — пошутила она. — Бывшие охотники. Купили эту землю у государства, когда ушли с боевого. Хорошие люди. Я их с детства знаю. Пожилые уже, но работают на совесть. Нельсоны провели ценные исследования. Они профессиональные специалисты по людям с особенными проблемами.

— Особенными проблемами?

— В основном работают с обычными психами, как любой другой центр психологической реабилитации. Но специализация — жертвы монстров. Не у всех мозг адаптируется к миру настолько же быстро и гибко, как у хороших охотников, — пояснила она.

Я об этом даже не думал. Меня всё ещё пугало всё, с чем приходилось работать. Где-то там, глубоко внутри. Я боялся представить, как нормальные люди реагируют на подобную травму. Ну что же, вот он, мой ответ.

Мы припарковались на стоянке в тени большого дерева. Ветки свисали почти до лобового стекла. Джулия предупредила, что нужно обязательно проверить дверные замки. Ну да, когда по лужайке гуляют настоящие психи, оставлять в нашем «Форде» без надзора десяток стволов, гранатомёты, огнемёт, россыпь холодняка[51] и несколько килограммов взрывчатки — не лучшая идея.

Парк Эпплтона оказался просто чудесным. Зелёные лужайки, кресла тут и там, всё для удобства пациентов. Группа людей в повседневной одежде сидела напротив оживлённой и очень несчастной женщины и слушала её рассказ.

— Они кусали меня, и мне было очень больно, и они пили мою кровь, пока я не падала такая слабая, что кажется вот-вот умру. Но они не убивали меня до конца, нет. Они просто уходили, когда насосутся, и бросали меня в той дыре с остальными. Нам скидывали ровно столько еды, чтобы мы не умерли. Там всегда было темно, поэтому мы не могли понять, что едим, но это всегда было сырое мясо. Но мы были такими слабыми и голодными, что у нас не было выбора, — она яростно комкала футболку с мультяшным Винни-Пухом на груди. Молодая, и когда-то, наверное, красивая, но преждевременно состарившаяся от страха и лишений. — И когда у нас кто-то ослабевал настолько, что наконец умирал... на следующий день приносили ещё мяса. Так что мы знали, откуда берётся еда. Но мы были слишком слабые, чтобы сопротивляться. Кто-то спятил. Да, спятил. Ждёшь, когда они спустятся в дыру и утащат кого-то чтобы есть, и так изо дня в день. И ты даже не знаешь, сколько уже прошло этих дней, потому что всегда темно. Очень темно, — она наконец сломалась и начала жалобно всхлипывать.

Пожилая женщина, определённо врач, поднялась, обняла её и начала успокаивать, снова и снова повторяя, какая та смелая и как теперь всё будет хорошо. Группа присоединилась, то и дело поздравляя жертву с тем, как хорошо она справилась, когда рассказала о своих переживаниях. Пациентка в слезах вернулась на своё место.

— Вампиры, — сказал человек рядом со мной.

Я так отвлёкся на историю пациентки, что даже не слышал, как он подошёл. Невысокий пухленький мужчина в мощных очках и невероятно лохматый. Штаны он перетянул высоко за пупок на огромных подтяжках. На первый взгляд лет ему было около шестидесяти.

— Эффективный способ не привлекать внимание. Они крадут людей, и держат в загоне, как скотину. Сосут кровь из каждого по очереди, ровно столько, чтобы не убить до конца. Тогда получается, что много и часто красть людей просто незачем. Охотникам тяжело заметить таких кровопийц. Что хуже всего, сколько бы ни прошло лет, жертва, будучи раз укушена, после смерти встанет как вампир. Вот почему своих покойников мы бальзамируем. Так они не встанут. Да, эта бедная девочка выжила, но жить ей с этим знанием до конца своих дней.

— Доктор Нельсон! — Джулия радостно обняла врача. Ей хватило силы, чтобы почти оторвать его от земли.

— Малышка Джулия, как же ты выросла. Ну-ка повернись, дай на тебя посмотреть, — он какое-то время удерживал её на расстоянии вытянутой руки. — Ну ты и красавица. Совсем как мать. Сьюзан была очень красивой женщиной.

— Большое спасибо, док, — клянусь, что бесстрашная охотница на монстров смутилась. — Мне часто это говорят. Мама всем нравилась.

— Ну да. Она для нас, хулиганов, была просто светом в окошке. Присматривала за нами, и не раз сохранила жизнь мне и Джоан. Как дедушка? Всё такой же ехидный старый ублюдок? Как его здоровье?

— Ну да. Характер тот же. А что до здоровья... он, конечно, стареет, но ещё крепкий.

— Хорошо. Очень хорошо. А Эрл? Не лезет в бутылку? Ему бы обследоваться почаще. Я бы с огромным удовольствием написал монографию по его случаю, если бы он мог высидеть до конца хотя бы одно интервью.

— Эрл нормально. Я поговорю с ним, чтобы он позвонил, — она сменила тему на полуслове. — Оуэн Питт. Один из наших последних новобранцев.

Доктор подал мне руку. Удивительно крепкая ладонь для пожилого человека. Он заразительно улыбнулся.

— Приятно с вами познакомиться, — он энергично потряс меня за руку. — Серьёзные шрамы на лице. Это когти, да?

— Вервольф, — я машинально притронулся к лицу. — Вытолкал его из окна высотки.

— А, ты значит у нас тот парень из Далласа. Прекрасная работа. Когда я ролик увидел, сразу понял, что из тебя выйдет замечательный охотник. Хотя, конечно, интересно пополнить библиотеку интервью мнениями о встрече с вервольфом, комплексе выжившего, клинической смерти, и всё это на основе впечатление одного и того же пациента. Замечательная получится статья. Может быть как-нибудь договоримся о детальном пошаговом разборе этого опыта? Интересны также психосоматические долгосрочные проблемы. Говорить о потере аппетита, как я посмотрю, не приходится. Ха! — он ткнул меня кулаком в живот. — Значит, ночные кошмары или половые расстройства?

Джулия бессовестно хихикнула. К счастью, вторая доктор Нельсон спасла меня от продолжения допроса. Миниатюрная стройная женщина, подвижная как птичка. Наверное тех же лет, что и муж, но общего у них было только плохое зрение и чудовищно толстые очки. Она также обняла Джулию, но вместо разговора подозвала к нам пациентов.

— Внимание, группа! У нас двое гостей из Монстер Хантер Интернейшнл. Настоящие охотники! — я растерянно помахал рукой. В ответ донеслись нечленораздельные возгласы. Кто-то из пациентов радовался, кто-то отстранённо прятался за сигаретой.

— Вы такие храбрые!

— Охотники меня спасли.

— Спасибо!

— Вы меня спасли!

За меня уцепились сразу несколько рук. Меня обнимали, целовали и заливали слезами одежду. Под натиском чужих эмоций я отчаянно пытался сохранить на месте хотя бы кобуру под одеждой. Меньше всего я хотел обнаружить в ком-то из пациентов застарелые тенденции к самоубийству или насилию. Наконец толпа подалась назад, оставив меня и Джулию изрядно растрёпанными и приправленными слезами. Очень странное это чувство, когда тебя благодарят люди, с которыми ты никогда до этого не встречался за подвиги, которых ты не совершал.

— Где вы были, когда моих детей рвали на куски? — прорычал один из пациентов. Мужчина средних лет, которому явно было неловко в повседневной одежде.

— Барни, охотники просто люди. Они не могут быть сразу везде. Они стараются, как могут. Нам стоит брать с них пример, — доктор Нельсон хлопнула в ладоши. — Ну что же, на сегодня это всё. Полдник. Сегодня мясной рулет.

— Тьфу, — Барни плюнул на дорожку в мою сторону и ушёл. Группа пациентов разошлась по сторонам.

— Что с ним? — спросил я.

— Просто не любит мясной рулет, — ответил доктор Нельсон.

Внутри психушка оказалась куда уютнее. Разительный контраст с готическим фасадом. Нельсоны переделывали здание, пока из казённого учреждения не получилось что-то, вполне пригодное для жизни. Стены тёплых оттенков ярких цветов и доброжелательный персонал. Джулия ушла с Джоан повидать отца. Я на этой мучительной встрече явно был лишний. На всякий случай у доктора Люциуса оставался внутренний коммуникатор в кармане.

Мне досталась экскурсия.

— Пациенты на улице справляются значительно лучше всех остальных. Большинство уже на грани прорыва. Надеемся, кому-то скоро удастся вернуться обратно к нормальной жизни. Боюсь, у нас довольно много и тех, кто не справляется. На общедоступной территории находятся люди, которые в целом не опасны для себя и окружающих. Но есть и отделение с повышенными мерами безопасности.

— И где Рэймонд Шеклфорд?

— В одиночном изоляторе. Он вообще по документам на попечении государства. Нам его передали только потому, что мы профессионалы. Но всё равно даже мы обязаны держать его под замком и под охраной.

— С Джулией всё будет в порядке? — не удержался я от вопроса.

— Я видел, как она забила индонезийскую кровавую гончую в шестнадцать лет. Её безопасность последнее, о чём стоит волноваться. Но, просто на всякий случай, Рэймонд останется в жёсткой смирительной рубашке. Я бы и успокоительное вколол, но вам он, к сожалению, нужен в полном сознании, — доктор задумчиво дёрнул подтяжки. — Вообще, неплохо бы вам было хотя бы заранее позвонить, что приедете.

— Это в некотором роде спонтанное решение, — нашёлся я с отговоркой.

Пациенты играли в пинг-понг. Одного из них покрывали шрамы, на фоне которых мои казались лёгкими царапинами.

— Ну, я рад, что Джулия наконец-то согласна разговаривать с отцом. Надеюсь, она к этому готова. Диалог может оказаться болезненным, — он сухо рассмеялся. — Поэтому с ней пошла моя жена. У нас за доброту и понимание отвечает именно она.

— Часть нашей проблемы, — доктор указал на людей в коридоре, — заключается в официальной точке зрения правительства. Многие наши пациенты оказываются в психушках раньше, чем мы способны квалифицированно им помочь, или хотя бы перевезти сюда. К сожалению, обычному врачу затруднительно работать с уже травмированным человеком, после того, как его сознание начало борьбу с новой реальностью . Можете себе представить рассказ такому вот неопытному психологу, что босс превратился в оборотня и пытался закусить подчинённым? Обычный диагноз в такой ситуации приводит к длительному курсу самой разной химии. Пациент знает, что видел что-то по-настоящему. Коновалы думают, что это невозможно. Глушат его наркотиками. Без пяти минут здоровый пациент их усилиями начинает сомневаться в собственной памяти. Это порождает неуверенность, и человек стремительно приобретает кучу проблем с психическим здоровьем. Если нельзя верить собственной памяти, кому вообще можно верить?

— Я видео с камер безопасности посмотрел, — напомнил я.

— Ха. Большинство этих бедолаг такой роскоши не имели. А придурки с купленным дипломом способны игнорировать любое количество и более убедительных доказательств. Просто зовут их порождениями больного подсознания. Мне попадались огромные убедительно написанные монографии о том, как все эти вампиры и оборотни прослеживаются к заре человеческой цивилизации в буквально каждой мировой культуре. Список причин убедительно и наукообразно возводили к массовой истерии, религиозному фанатизму, тщетным попыткам познать суть психических заболеваний без научной теории в основе и галлюцинациям на почве отравления спорыньёй.[52] Ха! — доктор кровожадно усмехнулся. — Мы с Джоан кровососов на кол натягивали ещё в медицинской учебке. Ну да, это слегка нетрадиционный подход к вопросу для научного сообщества. Запомните, мистер Питт, в этом мире есть три разных типа людей. Те, кто ни во что не верят. Те простофили, которые верят буквально всему. И маленькая горстка таких как мы, кто знает, что происходит на самом деле.

Мы остановились у большой двери. Громила-санитар кивнул нам, и доктор Нельсон отсканировал свою карточку, чтобы войти. Нас ждал длинный коридор с прочными стальными дверями и маленькими узкими окошками. Крики, плач и бессмысленные обрывки слов наполняли помещение. У меня аж мурашки по спине побежали.

— Это отделение для тех, кто перенёс тяжёлую психическую травму и не может с ней справиться. Суицидальные, буйные и не способные отличить реальность от фантазии пациенты, — мы остановились у двери. Я заглянул внутрь и увидел человека в смирительной рубашке. Он сидел у стены и размеренно стучал головой в мягкую обивку. Снова и снова он бормотал детскую песенку «У Мэри был ягнёнок». С его подбородка текли слюни, и на полу была уже небольшая лужица.

— Верите, или нет, Карлос был охотником на монстров. Работал на МХИ пятнадцать лет назад. Возглавлял команду в Новой Англии. Прекрасный человек. Отличный лидер, талантливый охотник.

— Что случилось? — поинтересовался я. Карлос наклонил голову и словно прислушался к чему-то очень далёкому. Через несколько секунд он продолжил свою песенку.

— Вам доводилось читать Лавкрафта[53], мистер Питт?

— Пожалуйста, давайте просто Оуэн. Читал в детстве немного, а что? — признаваться, что бросил, потому что от этих книг у меня начались кошмары, я не стал.

— Лавкрафт не был охотником, но слышал достоверные истории. Ну и не стеснялся кропотливо работать с материалом. Он довольно хорошо осознал, что там, за дверью. Если вы помните, основной темой значительного количества его текстов было медленное, шаг за шагом, погружение в пучину безумия из-за разлагающего воздействия с той стороны. Есть сущности, которые человеку не стоит ни видеть, ни даже осмыслять. Бедолага Карлос — отличный пример.

— А что он увидел?

— Никто этого не знает. Пропала вся команда. Его нашли голым и дезориентированным, он бесцельно разгуливал в полях. Запомните, Оуэн. В ходе карьеры вы неминуемо повстречаете и то, что лучше всего просто оставить в покое.

Мы вышли из отделения, и оставили позади Карлоса и других пациентов наедине с их песнями.

Ланч оказался сытным, а мясной рулет на удивление съедобным, даже с учётом того, что его подали в кафе психушки. Джоан Нельсон позвонила, чтобы подтвердить, что Рэй немного поговорил с дочерью. Судя по фрагменту, который удалось расслышать на заднем плане, семейное воссоединение Шеклфордов вышло конструктивным, но довольно-таки безрадостным.

После ланча мы продолжили на улице, там где лужайки Эпллтона выходили к медленным водам Алабамы. Высокая сетчатая изгородь удерживала пациентов от заплыва. Пока мы ели, прошёл дождь, так что влажность и жара ненадолго спали до почти комфортного уровня.

На лужайках многие пациенты хотели со мной поговорить. Кто-то лез жать руку или обниматься. Многие совершенно искренне благодарили за работу. Я не привык к такому вниманию.

— Они пытаются выразить благодарность. Конечно же, многие пациенты оказались тут при участии вашей организации. Многих из них спасли ваши полевые команды или другие частные охотники, — пояснил доктор. — Так что для этих людей вы герои. Избавители.

— Я — не герой, — признался я. — Даже не особо храбрец.

— Не имеет значения. Всем нужен кто-то, в кого можно верить. Так что для тех, кто пострадал от сил зла, нужны рыцари добра. Те, кто вернёт баланс и мир в их головы. Для жертв такие, как вы, становятся Бэтменом или Одиноким рейнджером. Удерживают мир в равновесии. Человечеству нужны свои герои.

— Я не уверен, кто я такой, но уж совершенно точно никому я не рыцарь.

— Не будьте настолько в этом уверены. Я общаюсь с охотниками дольше, чем вы на свете живёте. Для этой работы нужна храбрость на грани безумия. У всех свои причины. Кто-то утверждает, что работает за деньги. Кого-то ведёт адреналин. Кому-то нужно выплёскивать тягу к насилию общественно приемлемым способом. А то и поощряемым. Некоторых зовёт месть. Джулия, боюсь, пришла в этот мир потому, что не знает другого, и не может отыскать себе иной жизни. И есть немногие, очень и очень немногие, кто занимается этим потому, что внутри они подлинные герои и просто не мыслят себе иной участи.

Я задумался о Трипе. Мой друг точно пришёл в это всё ради праведных целей. Он просто хотел помогать людям и причинять добро. Такие как он — да, герои. А я просто счетовод с пушкой.

— Так зачем вы этим занимаетесь, Оуэн?

— Док, это что, начало сессии психологического анализа?

— Я просто любопытен, — он рассмеялся.

— Честно, не знаю. Я всё ещё не уверен, что это моё.

— Почему?

— Ну... — я почесал затылок. Всё-таки с мозголомом из дурки разговаривал. — Мой отец поехал на безумной апокалиптической картине будущего и хотел подготовить меня к его приходу. Заставил меня вырасти кем-то таким, кем я сам и быть-то не хотел. Когда я стал постарше, я почувствовал, что подвожу его и начал творить всякие глупости, которые закончились тем, что я потерял самоконтроль и почти убил человека. Тот почти наверняка этого заслуживал, но это к делу не относится. Так что я пытался от этого всего уйти и стать нормальным. Я закончил в омуте ещё глубже прежнего. Монстры настоящие. Мой отец запросто мог быть прав. Будущее удивительно мрачное. А я жестокий громила и хорошо натренирован для убийства. Но я снова потерял самоконтроль и снова почти убил другого охотника. Тот почти наверняка этого тоже заслуживал, но акулы его по счастью не съели, так что я всё ещё не облажался. Теперь у меня кошмары, и я слышу голоса.

— Понятно. Я подвину запланированные встречи, чтобы выкроить нам достаточно времени для беседы...

— Нет времени. Какой-то супер-монстр пытается убить само время. Я долгом, вселенной или судьбой принуждён к тому, чтобы с ним сражаться. Но когда это всё закончится, и если я это переживу, мне точно нужно выяснить, хочу ли я этим всем заниматься. Или проще забыть обо всём и вернуться к нормальной жизни?

— Ээээ... — доктор Нельсон задумался на ходу. — Нормальные люди все тупые. Оставайся ты лучше охотником.

Мы остановились, чтобы ещё один пациент смог пожать мне руку.

— Спасибо, — отсутствующим тоном сказал он. — Кричащие лягушки сожрали всю мою семью. Но вы спасли город. Спасибо.

— Пожалуйста, — ответил я и не смог даже признаться, что понятия не имею, как выглядит кричащая лягушка. — Ты отдыхай давай и поправляйся.

Он поблагодарил меня ещё несколько раз и отпустил мою руку. Но перед тем как уйти поделился ещё одним знанием.

— Вокруг летают другие лягушки-убийцы. Большие. Как люди. Только больше. С крыльями и рогами, так что они не лягушки даже. Но я знаю, чем это каждый раз заканчивается. Я видел их на той стороне реки. Они следят за нами. Если у вас будет такая возможность, мистер Охотник, сэр, вам наверное стоит их убить и типа всё такое.

— Спасибо, Трэвис. Ваша информация очень пригодится. Мы разберёмся. Продолжайте наблюдение, — доктор потрепал юношу по спине, отправил гулять дальше и продолжил. — Бедный мальчик. Полжизни тут уже провёл, и всё ещё далёк от поправки. Очень плохо. Какое-то время он не видел никаких монстров. Боюсь, положение ухудшается. Нужно что-то исправить в подборке его препаратов.

Доктор устало присел на скамейку. Нам открылся прекрасный вид на лес, реку и заднюю стену психушки.

— Долгий вышел денёк. Отдохну немного и вернусь к работе. Моя дверь всегда открыта для вас. Как только закончите с монстрами, приезжайте. У нас с Джоан вообще мало гостей. Я отлично понимаю, что нормальных людей наша работа повергает в депрессию.

— Немного, — соврал я. Вытянул ноги, откинулся и посмотрел на здание. Удивительно депрессивная постройка, вопреки любым стараниям Нельсонов. Омерзительная тёмная громада. Стены из каменных блоков. Ну да, резные украшения по углам и даже пара тяжеловесных горгулий на крыше. — Может быть дело в дизайне? Это здание больше похоже на особняк с привидениями, чем на медицинское учреждение для помощи людям.

— Это да. Но пока мы не выкупили его у государства, было ещё хуже. Мы с Джоан хотели потратить свои деньги от МХИ на что-то хорошее. Это идеальное здание для наших целей. Хотя оно и навевает определённые ассоциации с историей горбуна из собора Парижской богоматери.

— Ну да, психушка из фильма ужасов. Ну, то есть, медицинское учреждение, — торопливо исправился я. — У вас даже горгульи на крыше есть! Мне казалось, что для работы с пациентами, которые повстречались с настоящими монстрами, это плохая идея?

Доктор Нельсон поправил свои чудовищные очки и какое-то время изучал здание.

— Хм... кажется лекарства Трэвиса работают как положено, — решил, наконец, он.

— Чё?

— Не украшали мы с женой здание никакими горгульями, — одна из статуй повернула рогатую голову и потянула носом воздух. Другая медленно расправила крыло.

— Да блядь! — сказали мы хором.

— Джулия, на крыше горгульи! Как минимум две! — прокричал я в мобильник на бегу, направляясь к фургончику с оружием. Доктор Нельсон остался поднимать тревогу в клинике.

— Большие? — спросила она.

— Охренительно большие. Три метра. Четыре. Наверное, это те самые монстры из моего кошмара, — я перепрыгнул через скамейку, всполошив пациента. — Внутрь! Бегом!

— Что мне делать? — спросил я на бегу. — Нам ещё не давали ничего про горгулий!

— Хватай большие пушки. Взрывчатку. Это каменные големы. Оживлённые создания. Если у тебя малый калибр, бей в суставы. Там камень полужидкий. Я наберу Эрла! — она повесила трубку.

Я добрался до парковки и неловко попытался нашарить ключи в кармане. Голову я поднял как раз вовремя, чтобы увидеть, как третья горгулья присела на крышу парадного входа Эпллтонского дома умалишённых. Под массой твари крыша трещала и проседала на глазах.

Размах крыльев у горгульи достигал верных двенадцати метров. Когда она ими махнула, затмевая солнце, даже воздух свистнул. Тварь присела на корточки и глубоко вонзила когти ног в крышу. Массивные руки тоже заканчивались острыми когтями. Длинные рога тянулись от головы по спине, которая заканчивалась куцым хвостом. Тело серое, цвета литого бетона. Горгулья повернула голову и посмотрела на меня пустыми каменными глазами.

Я поторопился к двери машины с ключами в руке. Сам ключ я угадал, но раньше, чем смог открыть замок, горгулья развернула крылья и скользнула вниз. Четыре этажа тварь пролетела за считанные мгновения. Никаких внятных объяснений, как настолько массивная туша настолько легко планирует, у меня просто не было.

Она плюхнулась точно в центр крыши фургона, смяла её как бумажную и выбила окна. Пронзительно скрипнула подвеска. Я отпрыгнул подальше от раскачивающегося автомобиля. Горгулья махнула в мою сторону невероятно длинной и подвижной рукой, и я еле успел вовремя отпрыгнуть, пока острые когти вспарывали асфальт.

Пациенты кричали, падали на землю, в панике накрывали головы руками, бежали или пытались спрятаться. Некоторые так и застыли столбом, бормоча что-то себе под нос.

Я побежал ко входу, и несколькими секундами позже услышал, как за мной трещит и ломается под весом твари бетонная лестница. Горгулья прыгнула с крыши фургончика. Я не оборачиваясь распахнул двери психушки и забежал внутрь. Захлопнулись они за мной автоматически.

Доктор Люциус уже работал внутри, прокладывая себе дорогу через взбудораженную толпу. Он тяжело дышал, а лицо его посерело от напряжения. Охотник в отставке не забыл и про железо. Он сунул мне винтовку и трясущимися руками поднял наизготовку свою. Старые «Гаранды»[54], М1, ещё со Второй мировой. Он дал мне несколько восьмизарядных обойм, и я машинально сунул их в карман штанов.

— Бронебойные, .30-06. Мало не покажется. Твоя уже заряжена, — выдохнул он и добавил. — Я и впрямь уже староват для этих дел.

Пациенты и персонал бестолково суетились вокруг нас.

— Уходите из главных залов! В комнаты, в подвал! — громко приказал он.

Я снял оружие с предохранителя, направил в сторону двери и замер в ожидании. Ничего. Доктор перекрикивал истерические крики и плач, раздавая приказы. Раз уж выдалась минутка, я достал из кармана электронные затычки в уши и включил питание. Если мне суждено это всё пережить, хотя бы часть нормального слуха уберегу.

Я торопливо осмотрелся. Большая комната, столы для пинг-понга, диванчики... никакого реального укрытия. Ничего такого, что могло бы задержать ходячую каменную статую на полном ходу.

— Тебе лучше бы убираться отсюда, — прервал я доктора. — Собирай людей и пошевеливайся. Я задержу тварь, сколько у меня получится.

Я держал на прицеле дверной проём. Уж не знаю, чего эта тварь ещё там ждала.

— Ни за что. Это мой дом. Никакой монстр тут мне не указ!

— Хорошо. Прикрываем огнём и отступаем перебежками. Я командую, ты двигаешься. Эта штука опять в небо поднялась что ли? — я задумался, получится ли добежать к фургончику за нормальным оружием.

Пока я размышлял, доктор отошёл. Это он правильно. Совершенно точно не хочу смотреть, как его размажут в томатную пасту. Затем я услышал скрежет когтей по лестнице за дверью.

Горгулья с чудовищным грохотом протаранила дверной косяк. Стены и дверь взорвались фонтаном пыли и щепок. Тяжёлая плотная древесина разлетелась на куски. Рогатая голова прорвала облако пыли. Тварь пыталась забраться внутрь, но плечи не пролезали. Я и доктор начали стрелять.

Мои восемь патронов улетели за секунды, только пустая обойма дзинькнула. В местах попаданий из горгульи летела каменная пыль. Мелкие выбоины на теле не особо волновали тварь. Она подалась назад и снова ударила в дверной проём. На этот раз выбила на пол несколько массивных каменных блоков.

— Отступаем, доктор! — крикнул я и полез за новой обоймой. Забил её в приёмник, едва успев отдёрнуть палец, когда затвор полетел вперёд. Доктор подчинился команде, и я потерял его из виду, когда он нырнул в какой-то боковой коридор. Я взял тварь на мушку и начал старательно выцеливать сустав.

Гигантская харя распахнулась и открыла вид на полную зубов пасть без глотки. Наверное, это считалось рёвом, но, конечно же, не раздалось ни звука. Горгулья отскочила назад ради новой попытки и снова протаранила дверной проём. Ещё несколько попыток, и она проломится внутрь. Я прицелился в толстую шею твари и выстрелил. Пуля отрикошетила. Я взял поправку и выстрелил ещё раз. На этот раз в месте попадания блеснул серебром фонтанчик расплавленной жижи. Пуля .30 калибра добралась к более уязвимому материалу. Тварь подалась назад. Вот это она точно ощутила. Я пальнул ей в подмышку, когда она попыталась защитить горло рукой, и выбил ещё один фонтанчик расплава. Тварь дёрнулась от боли и прыгнула ввысь, подальше от моих глаз. Я слышал гулкие хлопки крыльев, пока она набирала высоту.

— Доктор Нельсон! Вы как, в порядке? — ответа не последовало. Кругом всхлипывали и бормотали пациенты, слишком растерянные, чтобы спасаться. Я крикнул снова. — Кто-нибудь видел доктора?

— Он здесь. Кажется, ранен, — ответил кто-то.

Доктор Люциус прошёл несколько метров по коридору и упал. Он цеплялся за грудь с гримасой боли на лице. Одна из пациенток держала ему голову, а уборщик пытался оказать помощь.

— Сердце прихватило, — выдавил он. По лицу градом катился пот. Очки доктор потерял.

— Ох, срань, — я подозревал, что горгулья в любую секунду вернётся. — Уносите его отсюда. Волоком, если придётся. Найдите ему там врача, медсестру, кого угодно.

Над головой прозвучал мощный удар и с потолка обильно сыпанула пыль. Джулия! Я поторопился в общий зал и к лестницам. Едва успел добраться на второй этаж, когда дверной проём взорвался облаком битого камня, дерева и строительного мусора. Фрагменты разбитой мебели долетели на балкон второго этажа.

Горгулья не отступила. Тварь просто взлетела, чтобы набрать скорость для тарана. Она с разгона закатилась в фойе и разметала столы и диваны в щепки. Я понятия не имел, все ли пациенты успели эвакуироваться, но сильно подозревал, что нет. Времени проверять не осталось. Сверхъестественная тварь встала на задние ноги. Я точно знал, что ищет она сейчас меня. Взмах исполинских крыльев заполнил всю комнату и выбил окна.

Я взял тварь на мушку. «Гаранд» рявкнул. Горгулья свернула крыло в щит, закрыв тело, и пули бессильно ударились в преграду. Пустая обойма вылетела автоматически. За следующей я потянулся уже на бегу.

Центр Эпплтонской психушки занимал большой зал с лестницами до самого верха. Я знал из разговоров с доктором Люциусом, что изолятор на верхнем этаже.

Я побежал так быстро, как только мог. Не следовало мне так долго игнорировать многорежимную бесконечную лестницу в спортзале МХИ, ой не следовало!

В тесных коридорах психушки тварь не могла толком расправить крылья, так что ей пришлось карабкаться по лестницам вслед за мной. Она скорее ползла, чем бежала, подтягиваясь вытянутыми далеко вперёд когтистыми руками. Лестница и перекрытия жалобно скрипели.

Пока что тварь игнорировала пациентов, сосредоточившись на мне. Уж не знаю, чуяла она, что я охотник, злилась на того, кто в неё стрелял, или узнала по нашему короткому знакомству в ночном кошмаре.

Горгулья задержалась, когда что-то попало в неё сзади. Она тяжеловесно повернулась. Внизу, с винтовкой доктора Нельсона в руках, стоял пациент, который так не любил охотников. Барни. Он держал винтовку направленной в сторону твари.

— Я прятался, когда вы, демоны, жрали моих детей. Но только не в этот раз. Умри, сучий выкормыш!

Он дёрнул спусковой крючок. Первый выстрел разлетелся брызгами свинца на каменной груди. Второй на ладонь разминулся с моей головой.

— Свободен! — пациент рассмеялся. — Наконец-то я свободен!

Он пальнул твари в ногу.

— Барни! Спасайся! Беги отсюда! — Я выстрелил горгулье в спину, но бронированные крылья слишком хорошо прикрывали уязвимые места.

Тварь взмахнула рукой с когтями врастопырку. Барни расплескало в кровавое месиво. Его безжизненное тело ударилось о стену и оставило большое пятно крови и кишок на яркой краске. На пол упали две практически не скреплённые между собой половины.

Тварь, покончив с незначительной помехой, устремила безжизненный каменный взор обратно ко мне.

Я побежал.

Третий этаж. Горгулья держалась точно за мной, и набирала скорость. Неповоротливая, зато невероятно большая, она покрывала целые лестничные пролёты за один рывок. Я рискнул высунуться и торопливо расстрелял патроны. Большинство пуль отрикошетили. Попадания в каменное тело почти не замедлили тварь. Кажется, если я хочу не просто её бесить, нужна пушка немного покрупнее.

— Оуэн! Сюда, быстрее! — крикнула Джулия с балкона четвёртого этажа. Она держала пистолет в одной руке и поводок мужика в смирительной рубашке в другой. Джоан Нельсон стояла за ними, парализованная чудовищной картиной разрушений в стенах её любимого учреждения.

Я поторопился к ним по лестнице. Джулия приказала доктору увести её отца и открыла частую пальбу, чтобы хотя бы замедлить горгулью.

— В этот коридор, — Джулия мотнула головой, когда я, наконец, добрался к её позиции. Она торопливо забила магазин в свой 1911. Затвор встал на место. — В лифт. Бегом.

Погоня добралась уже к четвёртому этажу. В соседнем коридоре грохотала и ворочалась другая горгулья. Стены она проламывала одну за другой.

Я пробежал несколько метров по коридору под грохот выстрелов. Джулия отчаянно пыталась задержать тварь. Она расстреляла магазин пистолета, развернулась и пробежала за меня. Как минимум полторы тонны сверхъестественного живого камня, тяги к разрушению и концентрированной злобы неслись с раззявленной пастью вслед за ней — прямо на меня.

Я забил несколько пуль в коленки и локти твари, каждый раз выбивая фонтанчики расплавленного камня, и стены тут же затлели и задымились в местах попаданий раскалённой жидкости.

Тварь споткнулась. Конечности сложились и она пропахала мордой пол. От удара затрясся весь этаж. Балкон четвёртого этажа наконец-то не выдержал и поехал. Старые деревянные опоры под мерзкий скрежет гвоздей и треск досок выламывались из стены в облаке строительной пыли.

Горгулья скользнула к провалу. Она пыталась хвататься за пол, но с её массой это не помогало. Доски лопались под её когтями одна за другой. Места раскрыть крылья не хватило. Тварь сорвалась, и секундой позже здание от потолка до подвала сотряс тяжеловесный удар. Горгулья рухнула в подвал.

— Всего хорошего, членососка! — я побежал к лифту. На этаже рыскала вторая горгулья. Я слышал, как она ломится по тесным коридорам вслед за нами, а третья, на крыше, и вовсе могла в этот момент быть где угодно.

Потолок взорвался. Каменные пальцы схватили воздух над моей головой. Я пригнулся и нырнул в лифт. Джоан Нельсон яростно жала на кнопки. Джулия палила в руку новой твари. Последняя горгулья заявила о себе.

— Вниз? — спросил я, пока хлопал по карманам в поисках обоймы. У меня закончились патроны.

— А есть идея лучше? — отозвалась Джулия.

Закрывались двери лифта целую вечность. Ближайшая горгулья безжалостно вскрывала потолок. Щепки и битая черепица летели фонтаном. До падения непрочного заслона оставались последние секунды.

Двери закрылись. Лифт дрогнул и под гудение моторов скользнул вниз.

— Что будет, если она попробует достать нас, пока мы в лифте? — спросил я и потянулся за пистолетом.

— На пакет с кетчупом с размаху наступал когда-нибудь? — задала риторический вопрос Джулия. — Вот примерно то же самое, только грязнее.

Свой 1911 она держала нацеленным в крышу лифта. Не то, чтобы это могло как-то помочь, реши горгулья нырнуть в шахту. Несколько центнеров камня в падении с такой высоты прибьют нас сразу.

Напряжённый получился момент. Я хотел было сказать доктору о сердечном приступе у мужа, но смолчал. Ей и так хватало проблем. Из колонок лифта наигрывала приятная инструментальная мелодия.

— Кенни Джи[55]? — спросил я, тоже нацелив свой .45 в потолок в бессмысленном жесте.

— Джон Теш[56], — ответила доктор. Ну, зашибись. Совсем не та музыка, под которую я согласен умирать. Я-то рассчитывал на что-то более драматическое. И с обязательным соло на ударных. Без ударных просто никуда. Лифт полз вниз. Над головой трещало и грохотало.

— А почему мы не остановились? — мимо проползли двери третьего этажа.

— Дверь заклинило. Мы собирались её чинить, — терпеливо пояснила доктор. — Мы честно прям вот уже собирались.

Ну замечательно. Мы удираем от неминуемой смерти на самом медленном лифте в мире. По крыше начали стучать первые обломки. Мы рефлекторно дёрнулись. Я не думал, что у нас получится удрать.

Рэй Шеклфорд сидел на полу и смотрел в никуда. Удивительно большой мужик. В свои лучшие годы наверное такой же крепко сбитый, как и я. Нос крючком, явно ломаный-переломаный. Буйная грива поседела раньше времени. Рожей он походил на старшего Шеклфорда и, куда меньше, на Эрла Харбингера. Похоже, Джулия в мать пошла. Ну и слава богу.

— Поскольку мы скорей всего умрём вместе, разрешите представиться. Оуэн. Приятно с вами познакомиться, — сказал я.

— Наполеон Бонапарт, император, — он какой-то момент раздумывал, прежде чем ответить. — Приятно с вами познакомиться... да не дёргайся так, пацан. Шучу. Я не до такой степени чокнутый. Джулия, пожалуйста, скажи, что этот лосяра не твой парень.

— Нет, папа, — Джулия старательно разглядывала потолок.

— Хорошо. Вот же он страшный. Кто-нибудь поможет мне с ремнями? Я вам пригожусь.

— Не самая хорошая идея, — заметила доктор Нельсон.

— Джоан, старая ты сцыкуха. Не буду я тебе шею сворачивать. Вы с Люциусом нормальные. Но я могу помочь, чтоб его! — что-то массивное ударило по крыше лифта. Свет моргнул. Колонки смолкли. Наконец-то. Я выпустил две пули через крышу. В тесном лифте .45 калибр грохотал просто чудовищно. Остаётся только порадоваться, что я уже при затычках.

— Не стрелять! Это просто дверь упала. Готовь его, док, — приказала Джулия. — Всем к эвакуации!

Джоан Нельсон расстегнула пряжки смирительной рубашки Шеклфорда. Цифровой дисплей показал цифру «2». Дзинькнул сигнал. Я знал, что в ближайшие секунды полторы тонны горгульи приземлятся точно сверху. Двери начали открываться, и делали это очень медленно. Я втиснулся между ними и принялся распихивать их в стороны.

— Пошли! — мы выскочили в холл. Ужасный скрежет металла и камня раздался в шахте лифта, когда горгулья наконец-то вломилась следом за нами. Тросы не выдержали. Массивная тварь вместе с обломками лифта скрылась в подвале и с ужасным грохотом финишировала в облаке пыли на бетонном полу.

— Тварям нужен мой отец, — Джулия смотрела в провал шахты на оборванные тросы. — Дёргаются. Обратно лезет. Сейчас бы взрывчатку...

— Кажется, одна из них пришла за мной, — сказал я. — Они просто игнорировали всех, кто не стрелял. Если мы отсюда выберемся, побегут за нами. Фургончик слегка помят, но поехать должен.

— Погнали, — Джулия торопливо указала в сторону балкона главного зала. Изгибы лестницы вели на уровень земли, к спасению. На месте падения горгульи остался пролом в полу и куча обломков балкона четвёртого этажа.

— Чисто, — Джулия старательно убедилась, что рядом нет гигантских тварей. Но если судить по шуму, та, что была в лифте уже почти выбралась за нами.

Мы кинулись наутёк, без раздумий прыгая через обломки. Доктор Нельсон ахнула, когда увидела пациента Барни разорванным на куски. Но как бывший охотник на монстров, удар приняла достойно. Я придержал её рукой за плечо.

— Тебе нужно заняться мужем. Он там, в коридоре.

— Ты о чём? — её глаза расширились, а голова дёрнулась, когда она поняла. — Что с Люциусом?

— Кажется, сердце.

— Но... — она запнулась и часто заморгала. Тени у неё были положены ярко-синие. — Только не Люциус!

— Поторопись, — она кивнула и побежала туда, куда я указывал. Для пенсионерки двигалась она удивительно быстро. Я надеялся, что её муж в порядке, и одновременно с этим надеялся, что у нас всё получится, и твари погонятся за нами вместо охоты на беззащитных пациентов.

Я пробежал мимо огромной дыры в полу. Искры летели там, где тварь в падении оборвала электрические кабели. Из-под завала торчала нога в больничном тапочке. Не все пациенты убежали. Чтоб его.

Джулия подбежала к разбитому дверному проёму. Её отец стоял рядом. Он тяжело дышал. Явно давно отвык выкладываться до предела

— Я их не вижу. К фургону!

— Я поведу! — сказал Рэй.

— Вот уж чёрта с два, — откликнулась Джулия.

Глухой рокот каменной туши по стене я почуял раньше, чем услышал. Коготь размером с моё туловище шарил по краю провала. Тварь выползала обратно, пытаясь встать и кинуться вслед за нами. Вторая горгулья показалась на разбитом балконе. Из шахт лифта выцарапалась третья. Шесть пустых каменных глаз сошлись точно на цели.

— У нас гости, — сказал я.

Твари прыгнули.

До фургончика мы поставили спринтерский рекорд. Рэй поскользнулся на разбитой лестнице и почти упал. Я поймал его за руку и потянул за собой. Джулия торопливо уселась на место водителя. Я потерял ключи, так что пассажирскую дверь открывал через выбитое окно. Шеклфорда я просто забросил внутрь головой вперёд, и втиснулся за ним. Из-за нашего размера я даже толком дверь закрыть не смог.

Джулия развернула машину. Движок заревел на все свои восемь цилиндров. Она воткнула заднюю и прижала газ. Ближайшая тварь прыгнула за нами по лестнице и встала. Я оттолкнул Рэя и начал стрелять из окна. Фургончик истошно скрипел резиной по асфальту.

Шея болезненно дёрнулась, когда мы протаранили «Лексус» с наклейкой МХИ. Джулия развернула наш тяжеловесный фургон и вжала педаль в пол. Фургон пронёсся мимо ближайшей горгульи. Она взмахнула когтями и вырвала боковую дверь с мясом. Джулия вильнула, и когти второй твари оставили длинные сквозные царапины на стороне водителя.

Мы удирали в облаке гравия. Рэй упал на заднее сиденье. Я поторопился закрыть дверь. Горгульи позади уже расправляли крылья и одна за другой подскакивали в небо.

— Они летают, — предупредил я.

— Полтораста им не выжать, — откликнулась Джулия. Фургон набирал опасно высокую скорость на асфальте эпплтонской психушки. Она продолжала разгоняться прямо к воротам.

Те выглядели очень прочными.

— Ворота. Джулия, ворота, — указал я.

— Знаю. Пристегнись. Будет очень больно.

— Заинька моя, кажется, это не очень хорошая твоя идея.

— Пап, заткнись.

Я в торопливой панике зашарил в поисках замка пассажирского ремня, отыскал его застрявшим на кобуре, и, наконец, пристегнулся. Ворота надвигались стремительно. Я закрыл глаза и приготовился к удару.

Бдям. Передок смялся. Фургончик содрогнулся, но инерция взяла своё. Ржавые петли не выдержали. Джулия заложила крутой поворот и вытащила нас прочь на трассу.

— Это было остолбенительно, — нашёлся я с комментарием.

— Да, круто вышло, — Джулия подняла очки с коленей и вернула на место. — Что-то я их не вижу? Они всё ещё... эээк!

Она стиснула руль, когда что-то большое ударило нас по крыше.

Я обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как огромный коготь вскрывает листовой металл в задней части фургончика. Тварь принялась лущить фургончик будто кожуру перезрелого банана.

Я дёрнулся, понял, что всё ещё пристёгнут, торопливо нажал кнопку ремня, упал за Рэем на заднее сиденье и зашарил по разбросанным там оружейным ящикам. Фургон содрогнулся, когда горгулья качнула его всей тушей. Я торопливо вскрывал тот самый ящик, который так долго искал. Выдернул тяжеловесное оружие, вставил один из громадных магазинов и потянул тугой массивный затвор. Пушка оказалась настолько длинной, что с ней почти не получалось развернуться в крохотном заднем отсеке фургончика.

— Уши! — крикнул я. Рэй подчинился. Джулия вела машину, и оставалось только надеяться, что её затычки на месте. Иначе от выстрела .50 калибром накоротке, особенно с дульным тормозом размером с банку колы, ей слух напрочь отшибёт.

«Ультрамаг 50[57]» комплектуют 10-кратным прицелом для ведения огня на большую дальность. Для стрельбы внутри легкового автомобиля он годится плохо. Я зажал подмышкой часть приклада, упёр его в пол и направил ствол в сторону горгульи. Отделяли нас в этот момент с ней всего-ничего, пара таких стволов в длину.

БУМ!

Если бы стёкла уже не превратились в одно воспоминание, я совершенно уверен, что их бы выбило, когда пуля массой 48,5 граммов принялась за работу. Тварь получила от неё горячий привет на скорости 850 метров в секунду. Каменные осколки засыпали развороченный салон. Раскалённая жидкость из раны окатила его следом. Я заорал от боли, когда мне обожгло кожу. Задние сиденья вспыхнули. Горгулья дёрнулась, настолько зрелищно лишившись огромного куска бетона из руки. Но вот разжимать эту самую руку отнюдь не торопилась.

— Вали из моего фургона! — у меня оставалось ещё четыре патрона. Я рванул затвор. Дымящаяся гильза вылетела на пол. Следующий огромный бронебойный патрон скользнул в патронник. Я слегка довёл прицел и пальнул снова.

Тварь упала на дорогу, когда следующая пуля разбила ей морду. Задние двери она прихватила на память вместе с петлями. Бетон и металлолом загрохотали по асфальту, разбрасывая ошмётки.

Мы набирали ход.

— Чёрт! Это было громко! — прокричал Рэй.

— Джулия, ты в порядке? — крикнул я.

— В полном. Держись, — она вжала тормоза и как-то умудрилась не улететь с трассы, пока мы проходили крутой поворот. Это не спортивная машина, но фургон остался в плотном контакте с асфальтом и почти не замедлился. На выходе из поворота она снова набрала скорость.

— Если разогнаться, мы оторвёмся, но дорога слишком извилистая. Буду сильно гнать, уедем лишь до первого дерева!

— В этой стране вообще есть нормальные прямые дороги, хоть где-нибудь?

— Сынок, ты в Алабаме. Какие тебе ещё прямые дороги? — ехидно спросил Рэй.

Я выругался, забрался на центральное пассажирское сиденье, и взял на прицел разгромленный грузовой отсек и пустое небо за ним.

— Не вижу их, — мне приходилось орать, чтобы перекрикивать ветер. Я держался, а Джулия крутила извилистый слалом через новую серию крутых дорожных изгибов. — Рэй, подай зелёный ящик. Вон тот, короткий.

Не можем удрать, придётся одолеть. Я уже приметил чёрную точку в небе, которая стремительно росла в размерах и двигалась точно к нам.

Должно быть какое-то объяснение, как настолько большие твари настолько хорошо летают. Они же просто огромные. А по небу гоняют как птицы. И когда такая птичка складывала крылья для хорошего такого пике, она приближалась стремительно, как хороший штурмовик.

Я выкрикнул предупреждение и перехватил винтовку. Четырнадцать с половиной кило, и баланс в районе ствола. Из этого ружья положено стрелять лёжа, с помощью сошек. Вести огонь с колен в фургоне на большой скорости? Не лучший вариант.

Джулия что-то крикнула, и меня бросило на стену. Я потерял равновесие и почти выпал через пролом в задней части салона. У лица проносился асфальт в следах горелой резины и подтекающей жидкости из радиатора.

Я поторопился ухватиться хоть за что-нибудь. Раздался противный гудок. Джулия едва успела вытащить нас из-под гружёного древесиной грузовика с прицепом.

Кругом лес, дорога под уклон, впереди поворот. Не самое лучшее место, чтобы идти на обгон. Встречный грузовик нас как пиццу размажет.

Я повёл стволом в поисках горгульи. Заметил наверху, в стремительном пике. Вскинул приклад на плечо и несколько мучительно долгих секунд нашаривал тварь в узком поле зрения прицела. Одну из самых мощных винтовок мира совершенно точно не предназначали для стрельбы по тарелочкам. Выстрел. Промах. Затвор. Выстрел. Промах. Отдача встряхивала меня каждый раз, но я не успевал этого заметить. Оставался последний шанс.

Тварь росла в размерах и стремительно приближалась к нам поверх грузовика. С широко раскинутыми крыльями, она собиралась попасть точно в нас. В прицеле мелькнуло что-то тёмное. Я приподнял ствол и позволил ему осесть назад под собственным весом. Как только в прицеле мелькнуло что-то темнее неба, я выжал спуск.

От пулемётного боеприпаса .50 калибра в крыле горгульи осталась изрядная дырень. Перепонка разлетелась в щебень. Расплавленный камень щедро забрызгал тварь, и она тяжеловесно рухнула на грузовик, прямо на брёвна. Груз удержали на месте лишь прочные цепи. Горгулья забила когти в древесину и заякорила себя, чтобы не упасть. Пустые глаза уцепились за наш фургон. Тварь двинулась к нам.

Я уронил бесполезную винтовку на пол и потянулся за ящиком в руках Шеклфорда. Он всё понял вовремя, так что подал «Чудище» уже полностью готовым к бою.

Горгулья торопилась прыгнуть с прицепа к нам. С такого расстояния точно допрыгнет. Я ухватился за спуск подствольного гранатомёта. Немного промахнулся. Граната разорвалась в ногах горгульи, но этого хватило. Зелёные от мха брёвна разметало облаком щепок и болтающихся металлических цепей. Горгулья повисла на одном когте.

Водила наконец-то отпустил гудок, явно озадаченный пальбой и тем, что творилось за его спиной на прицепе. Джулии не хватало места на кривой узкой трассе.

Где-то здесь водила окончательно решил, что мы опасны и подал машину наперерез. Джулия бы стала отличной гонщицей — она притормозила, увернулась от прицепа и вернула нас обратно как раз вовремя, чтобы разминуться со многими тоннами стали и дерева. Фургон заскакал на границе трассы и обочины, пересчитывая каждую выбоину подвеской. Любопытный броненосец на обочине даже мяукнуть не успел, как улетел под нашими колёсами в свою броненосью нирвану.

Потеря скорости вывела нас под удар. Горгулья прыгнула и обрушилась сверху с грацией жнелезнодорожного состава. Я упал в грузовой отсек. Когти вскрыли металл боковой стены. Я потребовал гранату. Рэй возился с начинкой оружейного ящика. Когда он достал жёлтый боеприпас, я уже не мог стрелять в упор.

Картечь против твари не аргумент. Фургончик выскочил на асфальт следом за вихляющим грузовиком. Джулия посмотрела в зеркало, увидела, как я вожусь с гранатой, и что-то крикнула.

— Что? — граната встала на место. Мимо пролетали леса и пастбища. Каменная рука вскрыла крышу словно фольгу, пробила дымящееся сиденье в центре салона и оставила в нём большую рваную дыру. Рэй поторопился отодвинуться так далеко, как только мог, лишь бы не выпасть через пролом на месте задних дверей.

— Берегись! — Джулия прибавила и мы рванулись за грузовиком. Она рассчитала время идеально. Прицеп мелькнул совсем рядом, брёвна в полуметре от её лобового стекла. Фургончик летел совсем рядом с прицепом, и я понял, что Джулия хочет сбить тварь хорошим ударом о брёвна. Я метнулся к дальней стене, и когти промелькнули совсем рядом. На них виднелась кровь. Это была та самая горгулья, которая прикончила чокнутого Барни. Фургончик содрогнулся от хорошего удара о тяжёлый восемнадцатиколёсный грузовик.

— Я сам её водить учил, — гордо заявил мне Рэй.

Джулия вывернула руль, и горгулья начала считать задние колёса прицепа собой. Фургон отчаянно скрипел. Покрышки одна за другой лопались облаком дыма и резины. Когти убрались от моего лица, когда горгулью затянуло в колёса и немного сплющило прицепом. Большую часть нашего кузова она прихватила себе на память. Мы вывернулись из-под грузовика на трассу, но снова вернулись обратно. Тварь упрямо за что-то держалась. Цепи лопнули и брёвна заскакали по асфальту.

На какое-то мгновение время остановилось. Мы наклонились, упали набок и погнали вперёд плашмя, разбрасывая искры, под скрежет металла. Я упал, когда вниз и вбок на время поменялись местами. Каким-то чудом я сумел удержаться за одно из развороченных задних сидений, в считанном полуметре от стремительной асфальтовой ленты перед глазами.

К счастью, мы не кувыркались. Фургон понемногу терял скорость. И тут я наконец-то упал в обнимку с выдранным под корень сиденьем.

Завывая, я катился по дороге. Асфальт, небо, боль — всё кружилось перед глазами. Оставив на асфальте след из шкуры и мяса, я распластался в кровавой луже и замер.

Болело всё.

Я посмотрел на руки. Кровь. До локтей сплошные ошмётки. Гравий под кожей. Попробовал сесть, и одежда повисла рваными лохмотьями.

— Вот же сука! Грёбаная ублюдочная мудацкая тварь! — кровь текла по моему кулаку, пока я им гневно размахивал, пытаясь встать. Весь перекошенный, я всё же поднялся и заковылял по асфальту. Фургон лежал на боку в десятке метров от меня. Прицеп скрылся за поворотом, громко хлопая рваными покрышками. Водила совершенно точно был абсолютно счастлив наконец удрать от нас, опасных психов, которые зачем-то обстреляли из гранатомёта его дрова.

Огромные брёвна лежали разбитые поперёк дороги, блокируя проезд. Метрах в ста от нас мирно высился симпатичный фермерский домик и козий загон. Я собрал все силы и начал переставлять ноги. Одну за другой. Мне нужно было добраться к фургончику. Где-то здесь ещё рыщет одна целая горгулья, а внутри разбитого кузова ждёт своего звёздного часа куча стреляющего железа.

Колёса фургончика замерли. Движок сдох. Зловещую тишину нарушало только пощёлкивание горячего двигателя. Вокруг машины расплывалось пятно радиаторной жидкости.

Когда я приблизился, мой затуманенный болью разум наконец-то осознал, почему фургончик встал, когда мы перевернулись на бок.

Горгулью зажало под ним снизу. Ее массивную тушу частично раздавило в гравий. Серебристая жидкость выливалась из ее потрохов и дымилась на асфальте. Одна из рук отсутствовала полностью, другая заканчивалась зазубренным обрубком. Нижнюю половину твари придавило кабиной водителя. Горгулья продолжала долбить культёй в крышу в поисках Рэя и Джулии.

Рука скользнула по направлению кобуры и я понял, что пистолет остался где-то на трассе. Я заметил снайперку .50 калибра чуть в отдалении, с разбитым прицелом, всю помятую и поцарапанную. Выглядела рабочей, но без единого патрона. Я подобрал её вместо дубинки.

Горгулья тем временем нашарила обрубком точку на крыше точно напротив места Джулии и заколотила её в дыру. Изнутри донёсся вскрик. Культя вышла наружу. Зазубренный скол пятнала кровь.

Боль исчезла. Ослепительным лазерным импульсом на её месте полыхнула ярость

— Эй! — крикнул я и заковылял вперёд к раненой твари. Серые каменные глаза повернулись в мою сторону. — Да, ты! Я с тобой разговариваю!

Она попыталась дёрнуться ко мне, но искалеченная грузовиком не смогла. Ну и похрен. Я сам к ней приду. Не позволю тронуть остальных.

Я поднял тяжёлую винтовку над головой и ринулся в бой. Тварь махнула культёй. Я отшагнул в сторону, и бетон пробил асфальт. Я ударял винтовкой по культе, снова и снова. Приклад отвалился, так что я перехватил оружие за ствол и бил совсем уже как дубиной. Я лупил по каменной руке, пока та не перестала шевелиться, а потом наступил сверху и с яростным криком ударил тварь по голове. Ствол погнулся. Руки нещадно кровоточили. Я бил по камню, сталь против бетона, снова и снова. Мышцы болели. Я закричал, когда из разбитого каменного лица выстрелили брызги дымящейся жидкости и обожгли мою плоть.

— Сдохни! — Я поднял ствол и обрушил его словно лом. — Сдохни!

Тварь дёрнула шеей и я потерял оружие. Но из фургона выпало и ещё кое-что. Я на мгновение оставил тварь в покое, чтобы подобрать монтировку, вернулся назад и снова принялся за работу. Я долбил тварь, а она дёргалась и билась в агонии.

Наконец, она замерла. Расплавленный камень растёкся дымящейся лужей и твердел на глазах. По каменному телу ползли трещины. Может тварь и не была никогда живой, но теперь совершенно точно стала окончательно мёртвой.

— Слышит меня кто-нибудь? — я хватал воздух ртом и дрожал, но всё же присел у разбитого ветрового стекла. Джулия висела на ремнях, покрытая кровью. И крови той было на вид как-то многовато. — Джулия, ты как?

— Я ударилась головой. А тварь меня проткнула. — Она слабо махнула рукой туда, где горгулья проломила крышу.

— Насколько сильно? — я попытался аккуратно вытянуть её из салона.

— Больно, — она зажимала плечо рукой. — Но двигаться могу

Я вытащил её и помог есть. Рана сквозная, от ключицы до мышц спины. Кровь текла довольно медленно. У меня плохо с анатомией, не знаю, насколько это серьёзная рана.

— Отец? Где он?

— Не знаю. Прижми рану, — я следил за небом. Оставалась ещё одна горгулья.

— Отыщи его, пожалуйста.

— А что насчёт тебя? — спросил я.

— Я в порядке. Не думаю, что всё так уж плохо. Найди его, Оуэн. Сбереги его... — глаза Джулии закатились. Она клюнула носом. Я успел её подхватить.

— Джулия! Вот же срань! Джулия! Ну же, всё будет хорошо. Джулия! — она не отвечала. Кровь текла по волосам и щеке из раны на голове. Я уложил её на асфальт и ухватил аптечку возле места пассажира. Отыскал флакончик кровоостанавливающего и щедро полил дыру в плече. Сверху — повязку. Не так уж и много я сделал, но до поры сойдёт.

Движение воздуха я почувствовал раньше, чем услышал хлопки огромных крыльев. Последняя горгулья неторопливо кружила над головой. С широко раскрытыми крыльями она села метрах в шести от меня, поверх одного из разбитых брёвен. Тварь сложила огромные крылья и вытянула руки, так, что когти скрежетнули по асфальту. Затем она неторопливо двинулась к нам. Размером тварь была с автомобиль-малолитражку. А у меня только бесполезная монтировка.

Я её метнул. Железка звякнула и отлетела в сторону. Я оставил Джулию. Не то, чтобы я этого хотел, но выбора уже не осталось. Нырнул в фургончик в поисках оружия, любого, но лучше всего — самой большой пушки. Каменные ноги скрипели когтями, и звук этот медленно приближался.

— Эй, подруга. Думаю, тебе нужен я, — Рэй. Отец Джулии появился словно из ниоткуда. Выглядел он куда хуже, чем до аварии. Он подковылял к твари. Горгулья остановилась, явно озадаченная тем, что жалкий человечек не убегает и не стреляет. — Остальных можно не трогать. Нужен я, так и бери меня.

Горгулья оставила фургон в покое и пошла к Рэю. Он не бежал. Раскинул в стороны руки и пошёл к ней.

— Ну давай же. Хорошая тварь, хорошая. Просто убей меня, и покончим с этим.

Но горгулью отправили не для того, чтобы его убить. Проклятый нуждался в информации. Горгулья ухватила Рэя за талию и подняла одним пальцем. Тварь расправила массивные крылья и приготовилась взлетать.

Мне под руку попалось «Чудище». Брутальный короткий гибрид дробовика и гранатомёта не выпал из машины. Я прижал его к окровавленной груди и начал выбираться наружу. Вряд ли я спасу Рэя, но хотя бы попробую.

Тварь присела для прыжка, согнула мощные ноги и расправила крылья на верные двенадцать метров поперёк дороги. Рэй болтался зажатый под её рукой. Он даже не сопротивлялся. Джулия валялась без сознания. Я собрался, и попробовал что-нибудь придумать. Хоть что-то. Лишь бы остановить монстра.

Горгулья дёрнулась, когда ей в голову прилетела тяжёлая пуля. Сильный удар, тварь аж встряхнуло. Звук выстрела докатился секундой позже. Я запоздало выбрался из фургона с оружием в руках. Понятия не имею, кто и откуда стрелял. Вторая пуля разбила горгулье руку, выбив фонтан жидкого камня из развороченного сустава. Рэй отлетел на асфальт. Там он и остался, без движения.

Я переключился на автоматический режим и отстрелял десяток пуль и десяток картечных патронов вперебивку на полном ходу. От картечи, разумеется, никакого толка, если не считать те несколько штук, которые всё же угодили в суставы. А вот массивные пули своими ударами тварь дезориентировали.

Я ухватил Рэя за руку и выдернул из-под монстра. Смогу утащить на безопасное расстояние — попробую бахнуть гранатой. Загадочный стрелок выстрелил в третий раз. Попал твари в шею. Горгулья взмахнула руками в попытке закрыть рану, из которой щедро тёк жидкий камень.

Я оттащил Рэя к Джулии и бросил рядом. Повернулся к монстру и поднял «Чудище» наизготовку. Пальцы шарили по гранатомёту в поисках тугого спускового крючка. Уж не знаю, было у нас тут безопасное расстояние, или нет, только роскоши выбора не осталось совершенно точно. Горгулья шагнула вперёд, с распахнутыми крыльями и раззявленной пастью. Я потянул за спуск.

Граната еле успела преодолеть дистанцию взведения. Ударилась она точно чуть ниже подбородка. Взрыв сотряс меня, а следом за ним прилетели щебёнка и брызги жидкого камня. Горгулья упала в облаке гари и обломков. Грудь её просто разворотило.

Тварь содрогнулась и начала вставать.

Вот же срань.

Она совершила два неверных шага. Трещины стремительно расползались по бетону. В следующее мгновение она лопнула на куски, словно перекалённое стекло, и рассыпалась по асфальту грудой щебня и серебряной лужей жидкого камня.

Я присел рядом с Джулией. Она дышала. Кровь получилось остановить. Пульс не самый лучший, но сойдёт. Рана на голове выглядела плохо. Рэй что-то бормотал и махал руками.

— Хей-хей, мы обезьянки! Хей-хей, мы любим тупить[58]! — напевал он заставочную песенку древнего комедийного сериала. Мне всерьёз захотелось уебать его в лицо с ноги ботинком пятидесятого размера.

— Вы ребят, как, в п'рядке? — спросил кто-то. Мужик немолодой, с мощным южным акцентом. Он подошёл к нам от фермы неподалёку. Кепка стрелковой ассоциации на голове и чудовищная болтовка[59] в руках. — Эт ваще чё за хрень?

— Горгулья. Оживлённый магический конструкт. Редкостное уёбище.

— Вот же... — он увидел Джулию, бессознательную и в крови. — Жена позвонила в полицию и сказала вызвать скорую. Им от Кэмдена ехать, но, думаю, успеют. Братан, тебе они тоже нужны. Выглядишь пиздецки.

Я посмотрел на ободранные руки. Кровь струилась из нескольких ран, тут и там в плоти застрял гравий, а местами кожу стесало до мяса. Больно. Что-то нездоровое творится со мной на этой работе. Нехорошая выходит тенденция.

— Отменная меткость, — сказал я. — Спасибо. Ты нас спас.

— Ага. Когда вы навернулись, я был в своей комнате. Прям в окно всё увидел. Пока эта большая хрень там у вас на боку висела, как раз успел за ружьём сходить, — он взмахнул болтовкой. — Винчестер магнум. Четыре-пять-восемь. А жена ещё такая: «Карлайл, тебе незачем покупать ствол для отстрела низколетящих слонов. Зачем тебе слонобой в Алабаме, Карлайл?» Хрррмпф! Бабы! Вот будет знать!

Как ни странно, кошелёк всё ещё оставался на своём законном месте, в кармане. Я нашарил его и вынул карточку с зелёным рогатым смайликом. У меня пока не было своих, так что Харбингер просто дал мне несколько штук из личного запаса.

— Вот что я скажу, мистер Карлайл. Если вам когда-либо надоест фермерствовать, и захочется отстреливать монстров за хорошее вознаграждение, наберите этот номер. Скажите, что вас прислал Оуэн Застава Питт. А я пока в обмороке полежу, — я устало обмяк рядом с Джулией, проигнорировал бормотание Рэя и устроился поудобнее в ожидании скорой.

Вырубился я за считанные мгновения.

Старик ждал меня на ступеньках разбомбленной церкви. Он вытачивал карманным ножичком какую-то штуку из маленькой деревяшки. Руины города восстановились. Да, всё ещё были видны последствия боя, но без зияющих провалов серого ничто. Снег хрустел под моими босыми ногами. Холодно почему-то не было. Во сне даже больно не было.

Когда я подошёл, старик погрозил мне пальцем и скривился.

— Парень. Ты не очень-то хорошо тянешь эту работу. Вервольф тебя подрал. Вайт парализовал. Ты упал с лодки. Тебя побил вампир. Тебя побил полицейский. За тобой летала горгулья. Ты упал с машины. На ходу. Может и стоило мне выбрать кого-то другого, — он продолжил грозить мне пальцем. Чем-то сейчас он походил на моего чешского дедушку. Тот часто имел те же самые проблемы с выражением недовольства мной из-за языкового барьера. — Ты не помогаешь. Ты этот... как его... у боксёров... груша. Эй, монстр! Вот он я! Вдарь мне по башке!

— Ну, я тоже изрядно устал из-за того, что меня все бьют. Хочешь доставать кого-то ещё? Да на здоровье, — я присел на ступеньках рядом с ним. Вырезал он что-то непонятное. Но совершенно точно справлялся так себе.

— Мне нужно вернуться. Я нужен Джулии. Мне надо проснуться.

— Извини, парень. Не выйдет. Тебе плохо. Тело должно отдохнуть. Время заняться кое-чем другим.

— Тогда у меня предложение. Как насчёт прямых ответов на вопросы? Ну, для разнообразия?

— Ба! — он плюнул в снег. — Нужны тебе ответы? Будут тебе ответы. Я тебе помогаю, парень. Но кое-что я не могу сказать. Только показать. Это сложно, чтоб ты знал.

— Зачем Проклятому отец Джулии?

— Он вроде тебя, — ответил старик. — Ему тоже нужны прямые ответы. Как тебе. И даже на те же самые вопросы.

— Где Место силы и когда им можно воспользоваться?

— Ну вот. А я что сказал? Те же вопросы. Мне-то ответ на такие откуда знать?

Я подобрал камень и бросил в груду строительного мусора. Что-то шумно посыпалось.

— Парень. Ты злишься, да? Сердитый такой? — я кивнул. Старик прервался ненадолго и похлопал меня по руке. — Ты злишься, потому что девушка ранена. Доктор ранен. И горгулья убила несколько психов, да?

Я не ответил. Через какое-то время он устал ждать ответ.

— Охотники должны понять. Всех не спасти. Иногда себя не спасти. Я знаю, как... — он смолк. — Ба! Да хватит уже разговоров. Мало времени. Ты скоро проснёшься. Я покажу тебе ещё одно воспоминание.

— Надеюсь, это не что-то недавнее, — с опаской сказал я. Короткая встреча с тёмным сознанием Лорда Машаду оставила болезненное осознание, что это плохая идея. Не хотелось рисковать ещё раз. Что-то мне подсказывало, что так можно и не проснуться.

— Нет. Старая память. Куда безопаснее. Наверное, он даже не знает. Я недостаточно сильный, чтобы пробовать с новой памятью. Слишком опасно. Черви заведутся в голове. Сожрут мозги.

Я не осмелился просить объяснить подробнее, какого чёрта он тут сейчас нёс.

— Слушай, парень, трудно объяснить. Проклятый этот, он... Я не могу показать, что у него в голове. Чем он думает. Он узнает. Но воспоминания родом из далёкого прошлого. Забытого и похороненного, как труп в могиле, прошлого. Он про них больше не думает. Так что мы прокрадёмся и посмотрим, когда он не знает. Ты заткнись и смотри.

— Как ты это делаешь?

— Я тут застрял из-за дурацкого артефакта, — он мучительно боролся с иностранными словами. — Из-за Проклятого не могу идти дальше. Застрял надолго. Проклятый забыл про меня. Но он... да как это по-вашему? Недооценивает, что я могу сделать, чтобы его остановить. Не ждёт удара с этой стороны. Теперь молчи. Видишь, к чему привёл твой вопрос? Сколько мы времени потеряли?

Он убрал деревяшку, сложил ножик, осторожно спрятал его в карман и положил руки мне на лицо.

— Ну, поехали, — я показывал куда больше напускной храбрости, чем реально чувствовал.

Разбитый город пропал.

В памяти лорда Машаду я чувствовал себя актёром в главной роли. Погружался в прижизненные чувства того, кто уже долгие века назад перестал быть человеком. Расплывчатые и рваные это были воспоминания, но самое важное осталось в мозгу Проклятого навсегда.

Жрица Кориниха вела меня в пирамиду, в её самые глубокие подземелья. Я шёл за ней в надежде отыскать столь ценные ответы на важные для меня вопросы. Городом я правил успешно. Сундуки ломились от сокровищ. Маленькая армия тренировала огромное новое ополчение. Жрица держала слово. Город повиновался мне как завоевателю, да. Но во мне видели законного царя и... наверное даже можно сказать — бога. К поклонению такого рода и привыкнуть можно.

Она поведала мне тёмные секреты и тайное знание. Жрица заинтриговала меня. Вечная жизнь и сила. Бессмертная армия. Столь великая мощь, что я не только смогу подчинить новые земли, но и вернуться на старые и взять то, что по праву было моим. Даже если Кориниха лишь частично права, я мог рассчитывать как минимум на трон любого королевства Европы по своему выбору.

И я хотел их все.

Король Мануэль великий? Я покажу ему настоящее величие. Филипп[60] с его проклятыми испанцами будет следующим. А потом? Действительно, почему бы и не вся Европа под моим флагом? Если хотя бы часть тёмных секретов жрицы работает, это будет не самой тяжёлой задачей. Судя по тому, что она мне уже показала, я верил, что всё это правда.

Я шёл за ней во тьму. Бёдра жрицы соблазнительно покачивались под тканью мантии. Изящное создание, красивая и умная, она владела многими искусствами, неведомыми в моих землях. Я уже взял её как свою наложницу, в честь нашего исходного соглашения. Очень выгодного, стоит признать, соглашения. Она легитимизировала моё правление этим народом, а я получил законные почести, достойные владыки моего древнего рода.

Факел в руке трепетал и плевался искрами, когда изнутри пирамиды доносились порывы воздуха, тяжёлого и влажного. На поясе у меня висели пистолеты, спички в натёртом воском кошеле и фамильный боевой топор, но я всё равно чувствовал себя не очень уверенно. Подземелья хранили не просто темноту пирамиды, но темноту самой человеческой души.

Брат де Суза пытался меня предупредить о жрице и её странном культе. Я поймал его за отправкой гонца к побережью. Записку перехватили. Иезуит волновался, что я могу обезуметь и принять еретическую религию. Что хуже всего, он написал о сокровищах города, и о том, как я держал в секрете от короны и церкви успех экспедиции.

Он был добрым человеком, мудрым и милостивым, а его талант к языкам стал ценным инструментом в арсенале моего похода. Я даже немного жалел, что приказал его сжечь. Конечно, в этой расправе я обвинил местных, и пять сотен жрецов казнили в знак неотвратимости возмездия. Нужно же держать видимость соблюдения закона, как ни крути.

Некоторые мои люди что-то подозревали, но пока я щедро им платил, можно было не переживать об их верности. Кошельки с золотом по нраву даже самым праведным. Пока корона и губернатор не знают о нашей экспедиции, войска надёжно защищены от любых контактов с внешним миром. Секреты останутся только моими.

Мы шли долгие часы, спускаясь всё глубже. Стены из кирпичных превратились в каменные, а потом и во что-то ещё. Во что-то такое, чего я никогда даже не видел. Скользкие, мягкие и маслянистые, наполненные странной энергией. На самом краю поля зрения казалось, что они движутся.

Наконец мы пришли в огромный зал, глубоко под землёй. Не знаю, насколько большой, но мой жалкий факел не мог осветить ничего, кроме очень малой его части. Гладкий скользкий пол заставлял идти куда осторожнее. Откуда-то сверху падали капли воды, разбиваясь о мою кирасу. Тяжёлый воздух казался совершенно не предназначенным для человеческого дыхания. В пещере пахло солью и самую малость отдавало вонью гниющей рыбы.

Кориниха привела меня к центру тьмы. Шли мы, наверное, долгие мили. Я понял, что если бы на то была её воля, она могла бы просто выбежать за границу света моего факела — и я бы не отыскал дорогу назад. Трус бы испугался, но я не такой. Холодало. Я уже мог разглядеть собственное дыхание. Пол стал мягче, сапоги оставляли следы на маслянистой поверхности. Жрица замерла у первой рукотворной метки в этом полностью лишённом чего бы то ни было пространстве.

Обелиск из чёрного металла, достаточно высокий, чтобы исчезнуть в темноте над головой, но такой узкий, что я не понимал, как он стоит и не падает. Его покрывали загадочные письмена. Не такие как письмена-рисунки цивилизации над головой, что-то куда более сложное. Руны шевелились в неверном свете факела. Маленький каменный ларец ждал своего часа в крохотной нише внутри обелиска. Смотреть в его сторону прямо было так же больно, как смотреть на солнце.

— Что это? Ключ? Поведай мне! — приказал я.

— Да, лорд Машаду, — она коварно усмехнулась. Чёрные глаза искрились в свете факела. — Это ключ от безграничной власти. Сила Древних, и они ждали такого, как ты.

— Такого, как я?

Она положила руки на мои бакенбарды и заглянула в лицо. В свете факела её глаза, казалось, жили своей загадочной жизнью.

— Да, владыка. Древние оставили эту машину. Она очень старая. Старше этого мира. Предмет столь неизмеримой силы, что не предназначен для простых смертных. Это предмет, с которым должны работать сущности, известные тебе как ангелы и демоны. И даже им лучше бы его не трогать без нужды. Но каждые пять сотен лет рождается человек, которому по силам воспользоваться машиной. Подчинить её своей воле. Ты и есть этот человек, а пророчество о твоём приходе изрекли сами Древние, — пока она говорила, мимо двигался воздух — будто вздохнуло какое-то неизмеримо огромное существо.

— Поведай мне это пророчество, женщина.

Она взяла меня за руки и посмотрела на обелиск. Руны изменились. Теперь я видел знакомую с детства латынь:

Он придёт

Сын воителя

Обученный навыкам мира сего

Но привычный к мечу

Само его имя

Будет оружием его отцов

По воле короны

Способный одолеть непосильного врага

Наделённый видениями

Союзник тёмных сил

Друг чудовищ

Предводитель людей

Только в его воле

И в его власти

Из любви к другим

Сломать время и мир

Пророческие слова резонировали глубоко в моей душе. Я с рождения вырос для власти и величия. Мой род вырос и окреп на том самом топоре, что сейчас висит у меня на поясе. Оружие предков. Мой отец был великим полководцем. Как один из младших сыновей, я был отослан получать образование, которое позволит управлять благосостоянием семьи, но закончил солдатом, а потом и командиром. Меня отправили, чтобы принудить к миру эту землю и доставить её богатства королю, а души местного народа — святой матери, Церкви. В своих видениях я зрил грядущую славу рода. Что же до тьмы, я ни капли не сомневался, что моя наложница и её кагал жрецов с пагубной тягой вырезать сердца и проливать реки крови вполне сгодится для этого пророчества.

— Ну и что всё это означает? Что мне теперь делать? — спросил я. Жрица не ответила. Просто достала крохотный прямоугольный ларец из алькова. Она что-то выкрикнула на своём языке и ток воздуха изменился, словно кто-то выдыхал. Я вытянул руку, и она вложила ларец в протянутую ладонь. Маленький. Неестественно тяжёлый. Я вздрогнул, когда холодные мурашки пробежали от ладони к плечу. — Что это?

— Ключ, владыка. Сам по себе объект неизмеримой силы, способный на великие чудеса. Когда вы станете к ним готовы, я приведу вас точно в нужное место. В Место силы. Там вы сможете обратиться к нему и навязать свою волю миру. Никто больше не встанет у вас на пути. Мир будет ваш.

— Это всё?

— Остаётся последняя часть пророчества, владыка. Это всё нужно совершить ради любви к другой. Вы любите власть, но вы не любите живых людей. Вам придётся, чтобы получить власть над артефактом. Любовь называют слабостью, но в ней ключ от безграничной силы. Это инструмент, которым нужно пользоваться, когда такое необходимо.

— У меня есть жена и дети в Лиссабоне. Их мало? — на такие слабости как любовь и забота у меня и правда не было времени. Только не в том случае, когда можно взять богатую добычу и сокрушить владык чужих земель. Жена хорошего происхождения — политический инструмент, способ плодить наследников, но и только.

— Возможно, что и нет, владыка. Но я помогу, — жрица позволила своей мантии упасть. — Я буду сосудом твоей любви. Вместе мы будем править этим миром.

Влажное дыхание повеяло снова, будто воздух пещеры наполнял огромные невидимые лёгкие, и в этот раз куда сильнее. Мой факел задуло. Мы погрузились во тьму.

Я сидел на ступенях церкви, снова в своём теле, и видел мир своими глазами. Воспоминания Проклятого отпускали с тягостным чувством, что я ими запачкан. Старик вернулся к своей поделке и аккуратно обтёсывал крохотную деревяшку тонким лезвием ножа. Стружки летели на его самодельные штаны. Даже если зима вокруг была чистым плодом воображения, она всё равно ощущалась куда лучше той загадочной пещеры.

— Зачем ты мне всё это показываешь?

— Чтобы ты понял. Это важно.

— Что важно? Машаду был тот ешё злобный ублюдок даже в своей человеческой жизни, настолько плохой, что инки, ацтеки, ну или кто они там, отдельно предсказали его явление, а загадочные Древние наделили его волшебным как-там-его детонатором, чтобы взорвать мир?

— У вас нет знаний об этом народе. Они сгинули. Сейчас ни слова про них больше не знают. Наверное и к лучшему. Но есть и ещё одно, парень. Тебе нужно быть внимательнее.

— Внимательнее к чему? — ответил я. — Он собирался вдуть злобной жрице с вот такими сиськами. Ну да, сложно не заметить!

— Молодёжь. Всегда думают нижней головой. Нет, внимательнее к тому, что тебе нужно знать.

— Может, просто скажешь, как его убить?

— А я не знаю.

— Кто такие Древние? Королева эльфов тоже про них говорила.

— Очень плохие. Даже ещё хуже. Не знаю. Жили задолго до нас. Их не должно быть. Они, как это по-вашему... нарушители. Извне. Хотят убить этот мир. Хотят убить всё, чего не могут получить.

Он протёр рукавом одну из ступенек. Свою маленькую поделку он поставил на камень и резко крутнул. Грубый волчок совершил несколько оборотов и упал. Выглядел он криво, а баланс и рядом не лежал. Так себе столяром был этот старик.

— Твой волчок не работает.

— Это не волчок. Это дрейдель.[61] Весёлая игра. Только делать надо из глины. А у меня дерево, — он вернулся к работе. — Не смейся, парень. Это труднее, чем кажется. Тебе пора вставать. Опасайся большой красной штуки. Тебе рано в аварию.

— Какой ещё большой красной штуки?

— Увидишь.

Я проснулся дезориентированным и потерянным. Лежал я на чём-то вроде каталки, а в лицо, когда я попробовал сесть, болезненно врезался белый металлический шкафчик.

Джулия лежала на каталке рядом. Её футболку срезали, а перевязка куда лучше моей теперь украшала её плечо. Громко завывала сирена. Мы ехали в скорой.

— Какого чёрта? — спросил я, когда нас бросило на стенку в крутом повороте. Спереди раздался безумный смех.

— Держись, парень! Давненько я так не гонял. Ну ты знаешь, сидел в психушке, и всё такое, — Рэй Шеклфорд прижал гудок и закричал в окно, — За дорогой следи, мудила!

Я протиснулся через узкий проход к месту пассажира. Пришлось сдвинуть большую чёрную сумку. Внутри я с удовольствием разглядел свою броню, личное снаряжение, запасные магазины и гранаты для «Чудища». Сам дробовик лежал на торпеде за рулём и скользил туда-сюда вдоль лобового стекла при каждом резком повороте. Стрелка на спидометре упёрлась куда-то под сто восемьдесят. Я и не знал, что скорые могут настолько быстро ехать.

— Что случилось? — мне пришлось кричать, чтобы заглушить сирену. Сивая грива Рэя трепетала на ветру из распахнутого окна. Он улыбался как маньяк и слишком уж активно развлекался для только что бежавшего из психушки лунатика.

— Ты вырубился. Не то, чтобы я обвинял. Выглядишь и правда дерьмово. У Джулии телефон зазвонил, я ответил. А там Эрл, — безумец рассмеялся. — Сучий выкормыш немного удивился, когда понял, с кем разговаривает. Совсем этого не ожидал. Ну да ладно, — он вывернулся из-под грузовика на встречку, едва разминулся с универсалом и снова занял нашу законную полосу дороги. Я скривился. — Так это всё к чему. Эрл, значит, позвонил. Федералы уже вылетели. Мы с тобой в розыске. Он приказал убираться из дурки, потому что силовики на подлёте. И да, в штаб нам тоже нельзя, там федералов уже битком. Так что я полагаю, нам придётся отыскать безопасное убежище.

— Я надеюсь, ты не стрелял в санитаров? — я указал на «Чудище».

— О, нет. Я не убивал людей ещё ни разу. Ну, сознательно не убивал. И не собираюсь начинать. Так, пригрозил слегка. Заявил, что я опасный псих и только что удрал из психушки.

— Офигеть. Кто бы мог подумать, что они поверят, — только сейчас я заметил, что одет Рэй в треники и банный халат. Ну да, с буйной гривой и небритый он вполне сойдёт за психа. И когда я вырубился, он действительно в голосину пел на месте аварии заставку «Обезьянок».

— Ну да. Прикинь? — он задумчиво почесал в затылке, пока мы неслись по трассе.

— Джулии нужна медицинская помощь.

— Эрл распорядился. Не переживай. Мы домой едем.

— Но в штабе же полно федералов?

— Да нет же. Домой. Сам увидишь. Эрл сказал «езжай домой, Рэй. Ты помнишь адрес. Просто езжай» — Рэй повернулся ко мне, пока всё это говорил. Психи, когда водят машину, за дорогой следят за счёт великой Силы, не иначе. — Мы едем домой. Совсем как в старые времена. Рэй пятый, все ребята, Джулия и малыш Нат снова будут играть в домике на дереве. И Сьюзен. Это же просто здорово. Барбекю устроим!

— Рэй, дорога, — я заметил впереди красные огни. Шеклфорд жил в каком-то своём мире, уходя всё дальше по тропам памяти.

— Может даже Алабама будет играть. Покажут скользящий прилив[62]. Алабама против Оберна. Лучшая игра года[63]. На том сезоне я кучу денег на ставках просрал, чтоб ты знал, — и тут до меня дошло, что огни впереди — это железнодорожный переезд. Шлагбаум как раз опускался.

— Поезд. Рэй, тормози. Жми тормоз!

— Ну, поезд, — отсутствующим тоном согласился он. — Слушай, а как насчёт хотдогов и гамбургеров? Тебе что больше нравится? Если нам повезёт, Сьюзен уже закатала стейки в маринад... — я в ужасе следил, как поезд движется к нам. Огромный красный дизель впереди. Мы не успеем.

Я прорвался к месту водителя и болезненно втиснул Рэя в дверь. Прижал ногой тормоз и яростно ухватился за руль. Покрышки заскрипели в облаке дыма и резины. Шеклфорд пытался драться. Я вбил ему локоть в башку и заставил обмякнуть на сидении.

Удерживать машину на дороге, тормозить и драться с психом одновременно — не самое приятное занятие. К счастью, тормоза у скорой попались хорошие. Мы проломили деревяшку шлагбаума с громким треском, но всё же замерли, бампер впритирку к блестящим металлическим колёсам мчащегося поезда.

— Угон! Это угон! — закричал Рэй и попытался выдавить мне глаз большим пальцем.

Он даже не понял, что я только что спас ему жизнь. Попытался удавить меня ремнём безопасности, так что я бил его локтём по роже, пока он не перестал дёргаться. Понадобилось три хороших удара. Скажу честно, мне понравилось. Я припарковал машину как положено и выбрался через пассажирскую дверь.

В считанных метрах ревел и гудел товарняк на полном ходу. Я открыл дверь водителя, наконец-то отыскал кнопку отключения сирены, вытащил бессознательного Рэя и закрепил на каталке в заднем отсеке скорой. Конечно же, та была с ремнями для фиксации пациентов, и я туго затянул все до последнего.

Джулия зашевелилась и открыла глаза.

— Оуэн. Что происходит? — сонным голосом спросила она. — Эй, минуточку!

До неё дошло, что футболка срезана, а под ней только лифчик.

— Извращенец.

— Все претензии к фельдшерам. Слушай, Джулия, нет времени объяснять. Мы должны приехать куда-то, по адресу, который твой отец называет домом. Эрл там поможет.

— А что с отцом? — она безмятежно улыбнулась. Кажется, фельдшер перестарался с обезболивающим.

— Ну, он типа под наркозом. Слушай, ты сможешь рассказать, куда ехать? Эрл говорил про дом, но это не штаб, а какое-то место, которое твой отец считает домом.

— Конечно. Я знаю, где дом. А мы вообще где?

— Не знаю. Слушай, я перетащу тебя вперёд. Просто оставайся в сознании, и говори, куда ехать, хорошо?

— Окей. Справлюсь. И когда снова захочешь меня раздеть, просто спроси. Не режь мои тряпки. Во-первых, это стрёмно, во-вторых, я любила эту футболку, — глаза Джулии закрылись и она снова уснула.

Я перетащил её на место пассажира так аккуратно, как вообще мог, чтобы не потревожить раны и повязки. Пристегнул я её как раз вовремя, когда последний вагон мелькнул за переездом. Джулия шевельнулась и что-то пробормотала

— Что?

— Я поняла, где мы. Рядом Гринвилль. Просто едь вперёд, — говорила она невнятно. Хоть кровь больше не теряла, и то хорошо. Я решил, что если увижу, что ей хуже, плюну и поеду в ближайший городишко за настоящим врачом. Бегать от ареста ценой её жизни я не собирался. Надеюсь, и не придётся.

Я занял место водителя, и мы поехали дальше.

Дом Шеклфордов оказался ровесником огромной плантации. Особняк стоял на прекрасном участке в окружении лесов и ручьёв. Расстояние до ближайших трасс надёжно прятало его от мира. Когда-то роскошный, дом изрядно обветшал без ремонта. Дорические колонны[64] фасада давно потрескались. На стенах росли мох и лоза. Судя по следам ремонта, кто-то недавно пытался хотя бы начать красить и восстанавливать старую постройку. Рядом с давно пересохшим фонтаном скучал чёрный седан.

Я припарковал скорую у входа, посигналил и вышел, чтобы помочь Джулии. Она сохраняла относительный контакт с действительностью на протяжении короткой поездки, но побледнела и выглядела не очень хорошо. Не смотря на её слабые протесты и уверения, что она как-нибудь сама, я подхватил её на руки и отнёс к парадному входу. Джулия оказалась тяжелее, чем выглядела. Мышцы у неё плотные. Она скривилась, когда движение потревожило рану. Двери нас встретили нараспашку, перекрытые только сеткой от москитов.

— Эй! Есть кто дома! Нужна помощь! — крикнул я.

— Зед. Ну, слава богу, — приятно услышать Трипа. Он распахнул затянутый сеткой каркас двери и вышел. За ним стояла спутница поменьше, целиком скрытая паранджой. — Пошли. Всё уже готово. Эрл сказал, что Гретхен хороша настолько, что заменит любого врача. Фигура в парандже кивнула. Из-под капюшона её одежды виднелась только малая часть лица. Большие зеркальные очки скрывали её глаза. Она жестом пригласила меня проследовать за ней.

Я поправил обмякшее тело Джулии, прижал к груди поудобнее и мы поторопились через главный зал. Внутри дом переживал масштабную реновацию. Паркет сняли, и пол находился в разных стадиях капитального ремонта. Некоторые стены уже покрасили насухо, а некоторые только ободрали. Кругом опилки и, куда ни шагни, мелкие строительные инструменты под ногами.

Гретхен привела нас в просторную гостиную. Дорога лежала через огромную столовую, которую украшали металлическая люстра с подсвечниками и шестиметровый стол. За ней отыскались небольшой коридор и что-то вроде гостевой спальни, хотя сейчас она куда больше походила на полевой госпиталь. Небольшой стол покрывала белая ткань, на которой выставили крохотные баночки с неизвестными жидкостями и выложили загадочные инструменты. Гретхен кивнула на кровать, и я уложил Джулию настолько аккуратно, насколько вообще мог.

Девушка приоткрыла тяжёлые веки.

— Не вижу, — пожаловалась она.

Я запаниковал. Удар был по голове. Ослеплена травмой? Она теперь что, зрение потеряет? Ценитель искусства и снайпер? Это же её убьёт! Я крепко сжал её руку.

— Не волнуйся, всё будет хорошо. Я тут, рядом с тобой. Я уверен, что зрение вернётся.

— Оуэн, — она закрыла глаза и тяжело вздохнула. — Глупый ты переросток. Разумеется, моё зрение вернётся. Когда ты сходишь до скорой, поднимешь мои очки с пола и принесёшь сюда. Пожалуйста. Это кто, Гретхен?

Женщина в парандже шагнула к нам и погладила Джулию по голове. Я и не заметил, что у неё хирургические перчатки уже наготове.

— Гретхен, милая, как хорошо, что ты здесь. Я, наверное, посплю, — Джулия поплыла на глазах.

Гретхен убрала руку с головы Джулии и принялась за работу. Первыми она сняла окровавленные бинты. Какое-то время миниатюрная женщина в мантии изучала рану. Та начиналась у плеча и шла по мышцам спины до лопатки. Неприятное колющее ранение. Когда я работал в баре, доводилось видеть ножевые раны, но чтобы настолько глубокую и под таким углом — ещё никогда. Загадочная женщина поняла, что я всё ещё рядом. Она смотрела на меня, пока я не заметил своё отражение в зеркальных очках, и жестами попыталась меня отогнать.

— Я? — она продолжала махать руками в ответ на мои жесты. — Ну извини.

Я вышел и прикрыл дверь.

— Не переживай. Эрл сказал, Гретхен лучшая. Чинит любые раны. Майло и Сэм клянутся. Наверное, мы должны оставить её в покое и дать сделать всё, что нужно, — Трип ждал меня снаружи.

— Родственница Скиппи? Знакомый стиль у неё.

— Да. Одна из его жён. Целительница племени.

— Жён? Это в смысле как, во множественном числе? Типа, больше одной? — вот это искренне удивило.

— Сэм вроде бы говорил, что их пять. Ну, другая культура. Им так хорошо. Типа.

— Блин. У меня даже подружки нет, а у Скиппи целый выводок жён, — откликнулся я.

— А ты думал? Ты же выглядишь как дерьмо, — сказала за моей спиной Холли. Соблазнительная внешность, тело модели и «Вепрь» .308[65] калибра в руках придавали ей подобие роковой героини очередного эпизода «Джеймса Бонда». — С тебя кровища на ковёр сочится. Что ты на этот раз над собой учудил?

— Я выпал из машины, — я повернулся к ней и широко улыбнулся. — На полном ходу.

— Лучше бы ты и дальше свои приходы считал, бухгалтер. Ну вот же срань. У тебя гравий в руках торчит. Я принесу йод, сядь пока. Трип, неси полотенце. И раз уж речь зашла — чисто. На территории никого.

— Отец Джулии пристёгнут к больничной каталке в скорой. Он без сознания. Вам стоит начать с него, — сказал я, пока они задумчиво рассматривали мои изувеченные руки. Выглядели те почти настолько плохо, насколько сильно болели.

— Он пострадал? — спросил Трип. — Я не Гретхен, но чего-то о медицинской помощи знаю.

— Лёгкая контузия, наверное. Чокнутый ублюдок пытался нас в товарняк на полном ходу вогнать. Пришлось долбить его по башке, пока не успокоился. Следите за ним. Он ёбнутый. Найдите комнату, заприте, не выпускайте. Лучше всего прикуйте к чему-нибудь тяжёлому.

— Ну ты просто душка, не правда ли? Давай ключи. Отгоню машину на задний двор, — Трип поймал брелок и ушёл.

— Я не шучу! — крикнул я вслед. — Заприте на чердаке, если он тут есть! И перед этим осмотри помещение, чтобы в нём точно не было никакого оружия!

Холли заставила меня присесть на кухонный стол и начала потрошить богатый медицинский набор. Я сел рядом с мраморной раковиной, уже без футболки, и девушка начала болезненный процесс извлечения окровавленного гравия с помощью тонкого пинцета. Кухня тоже пребывала в ремонте, так что все шкафчики и мебель сняли для реставрации. Стол изображала фанера на козлах.

Концепция милосердия не очень близка Холли, так что она вырывала окровавленные камни по одному и с громким стуком роняла в раковину. Не самый приятный жизненный опыт.

Она рассказала мне, как сразу после звонка Джулии из психушки Эрл погрузил команду быстрого реагирования на вертолёт и отправился на выручку... только для того, чтобы встретить на полдороге вертолёты федералов и под их прицелами уйти обратно на посадку. Пока федералы следили, как наши садятся, Эрл набрал Джулию и поговорил вместо неё с Рэем. Поскольку Холли и Трипа федералы считали новичками без подготовки, а в рабочих планах штаба они места ещё не имели, Эрл отправил их в особняк Шеклфордов и заставил притащить за компанию Гретхен.

— А это вообще что такое? На тебя от автогена брызги летели, или что? — Холли выдернула щепку металлической окалины из моей руки. Из раны немедленно потекла кровь

— У горгулий по жилам течёт магма. Я забил одну насмерть стволом пятидесятого калибра. Летели ошмётки, испачкался.

— Ты не гонишь? — я дёрнулся, пока она вынимала особенно зазубренный кусок асфальта.

— Да фигня вопрос. У неё только одна рука на тот момент оставалась. И половина туловища зажата под машиной. Эта гадина проткнула Джулию. Ствол поломался, так что добивать пришлось монтировкой. Когда я разбил голову, она типа всё забрызгала.

— Ты кинулся на огромную тварь, вооружённый только пушкой без патронов, и всё ради Джулии? — она воткнула пинцет глубоко в мою плоть.

— Ну, типа. Ой. Осторожнее, — я скривился, когда она дёрнула кусок окровавленного мяса вместо камня.

— Да тише, сцыкло... Зед, давай начистоту. Я немного волнуюсь о тебе. Правда, — Холли звучала искренне. Она прервалась, чтобы вытереть пот со лба. На кухне царила удивительно дискомфортная влажная жара. — На борту сухогруза ты вампира на понт взял, чтобы спасти Джулию. А теперь чего, на хренову каменную статую массой в грузовик попёр с железкой, ради неё же?

— Да в горгулье всего тонны полторы было. Ну, много, две. И в трюме сухогруза я ради всех за гранату хватался, не только ради Джулии.

— Ага, конечно, — похоже, я её не убедил. — Зед, я не дура. Я же вижу, как ты вокруг неё пляшешь. А вот чего я не хочу видеть, так это как твоя очередная глупость ради неё тебя прикончит.

— Ничего такого, чего я бы не совершил ради любого другого человека, — сказал я в своё оправдание.

— В этом я тоже не сомневаюсь. Ты наверняка совершишь глупость, чтобы спасти всех. Ты и Трип. Героические придурки, готовые кинуться в горящий дом, чтобы спасти оттуда котят, или пойти на ещё какую глупость. Я окружена идиотами.

— Я и не знал, что ты настолько о нас беспокоишься, — ухмыльнулся я. Она снова засадила в меня пинцет.

— Поверь мне, Зед. У тебя будет момент выбора. Кто-то встретится на пути, кого тебе не спасти. Никак. И тебе придётся выбирать, спасёшь ты себя, или погибнешь в бессмысленной попытке. Иногда выбор сводится к тому, чтобы трусливо убежать или глупо погибнуть, — Холли совершенно точно сердилась.

— Ты о чём вообще?

О том, что я выучила на собственном печальном опыте. Ну, ты знаешь, до того, как... — она затихла и тут же сменила тему. — Ладно, я думаю, это последний. Теперь йод. У тебя кожа стёсана вся, так что будет очень больно.

— До того как что? — упорно переспросил я. — Ты единственная не рассказала, как в это всё пришла. Все знают про моего оборотня, зомби Трипа и пауков Ли. Холли, из тебя гвозди можно делать, и ты сама из кого угодно дерьмо вышибешь, но молчишь как могила о своём прошлом. Что было до того? Можешь рассказать мне про любую... бля-а-адь! — я заорал, когда что-то принялось сжигать обнажённые нервы под отсутствующей кожей на моих руках.

— Ну вот. А это ни хрена и не йод. Это медицинский спирт. Вот зачем ты меня отвлекал? Заткнись уже, — приказала она.

Я так и сделал. Не собираюсь дожимать вопрос, пока у неё в руках полная бутылка жидкой агонии. Больно, чтоб его. Йод тоже обжигал, но куда слабее.

Трип вернулся к нам. Он запер Рэя и убрал с глаз долой скорую.

— Чего я пропустил? — спросил он. — Холли, ты какая-то невесёлая.

— Ничего, — она упорно держала лицо. — Зед, не дёргайся. Тут часть ран шить надо.

— Гретхен справится, наверное?

— Она занята. У Джулии настоящие травмы, а у тебя просто вава. И потом, я знаю, что я делаю. Тебе даже больно не будет. Хотя вру. Пиздецки больно это будет. Закуси что-нибудь, — приказала она.

— Я запер отца Джулии в спальне наверху, — Трип взял кресло и присел рядом с импровизированным столом. — Проверил комнату, нашёл там вот это. Кажется, у Джулии пушка в любой комнате.

Он выложил «Беретту» .45 калибра на стол перед собой.

— Но вы не переживайте. Я его наручниками приковал к железной раме кровати. Никуда он оттуда не денется.

— А где ты вообще отыскал наручники? — Я задумался. Мысль заметно выигрывала у наблюдения за хирургической иглой в руках Холли. Ненавижу швы. Сколько же раз меня шили даже без местного наркоза! В подпольных чемпионатах по гасилову вообще не очень хорошо с медицинским страхованием.

— В сумке добыл, — откликнулся Трип.

— Это мои, — сказала Холли. Трип аж обалдел. — Ну ты вынь уже голову из промежности! Я же поддержка, забыл? Просто думала, что могут пригодиться. Эрл сказал, что мы едем нянчить опасного психа.

— Извини, — ответил Трип.

— Хрюс крестопузый, — пробормотала она себе под нос и воткнула иголку мне в мясо.

— Нет, честно, я не...

— Да-да, Трип. Я танцевала голой за деньги и попала в ад. Это ещё не делает меня шлюхой.

— Извини. Я вообще не об этом, — он поднял руки. Холли замолчала и продолжила меня шить. Трип настолько чёрный, что и не заметно, как он краснеет. Но он точно смутился.

— Пойду, Гретхен проверю, — он торопливо вышел.

Я наблюдал, как моя плоть медленно затворяется обратно. Из глаз текли слёзы. Хорошая работа. Но за друга всё же стоило вступиться.

— Я не думаю, что Трип осудит тебя. Он правда религиозный, но совсем не такой.

— Да знаю я, — она продолжала шить. — Наверное лучший парень, которого я вообще когда-либо встречала. Чистое сердце. Ну, в той мере, в какой его вообще можно сохранить на этой нашей работе.

Холли наконец закончила с большой раной.

— Ты хорошо справляешься. Я знаю. Меня часто шили. Иногда я сам шил, когда не было помощи, — сказал я.

— Спасибо, — она завязала нитку. — Я на медсестру училась

— Ты училась на медсестру?

— Ну да. Чего ты удивляешься? Думаешь, я сиськами навыпуск трясла ради дружеской рабочей атмосферы? Просто за учёбу платить надо.

— Да я-то понимаю.

— Невадский универ Лас-Вегаса. Оставалось всего пару семестров... и не спрашивай.

— Усёк, — подтвердил я. Похоже, охотники с тёмным прошлым на этой работе встречаются часто. Она закончила со швами и завернула мою руку в чистую марлю.

— Ну вот примерно и всё, на что меня хватает, — сказала она. Тебе нужно отдохнуть и, наверное, поесть. Я что-то в холодильнике видела. Трип и я сегодня дежурим.

— Спасибо, — поблагодарил я. Она встала, потянулась, и повесила карабин обратно за спину. На выходе из кухни она задержалась.

— Ты подумай о том, что я сказала. Не хочу, чтобы ты погиб ни за что.

— Обещаю, — подтвердил я.

— Ну да, конечно... герои хреновы, — она вышла. — Спокойной ночи, Зед.

Я выбрал одну из спален на втором этаже. Спали мы все примерно в одной части дома. Разделяться — плохая идея. Тем более, что мы понятия не имеем, насколько в безопасности мы от новых козней свиты Проклятого.

Комната оказалась маленькой. Стены пока только из гипсокартона, но кровать мягкая, а мне больно и я устал. Я сожрал немного парацетамола и понадеялся, что этого хватит. Ну да, в скорой есть нормальное обезболивающее, но последнее, что мне надо — это обалдеть под наркотиками. Когда я лёг, потребовалось несколько минут, чтобы найти позу, которая не тревожит ободранные руки. Не самая простая задачка.

Проклятый шёл за нами. Я это знал. Чувствовал. Я знал, что он рядом. Не знаю как, но знал. Рэй — наш ключ. В его голове секрет, который так нужен лорду Машаду. Что-то из его запретных тайн способно нарушить законы природы и вернуть мертвецов. Я скорее убью Рэя Шеклфорда сам, чем отдам врагу. Не то, чтобы меня прельщала мысль об убийстве, но альтернатива ему хуже.

Уснул я за считанные минуты.

Сны в эту ночь выдались короткими. Старик на огонёк не заглянул, и снова наблюдать мир через кривое зеркало воспоминаний Проклятого не пришлось. В основном я спал как нормальный человек, без тяжких видений старинных пророчеств и загадок.

В коротком бессвязном кошмаре я немного пометался в бесконечных залах Эпплтона. На этот раз горгульи оказались куда быстрее и не дали мне спасти Джулию. Они забрали её и разорвали на куски бетонными когтями. Гнев и ненависть пробудились у меня в душе. Каждая его капля обрушилась на врагов. Я крушил их голыми руками, и твари не могли ничего мне противопоставить. Я бил массивные каменные туши, пока не обратил в прах. Мой гнев не успокоился, пока я не разрушил вокруг себя всё, оставив только мёртвую пустошь.

Я спал.

Проснулся я наутро от света за окном. Чувствовал себя удивительно хорошо для человека, которому пришлось настолько плохо. Даже с моим странным режимом дня и нехваткой времени, чувствовал я себя куда лучше. Я выбрался из постели и решил, что сегодня будет хороший день.

Ужасная вонь атаковала мой нюх. На месте повязок оказалась какая-то вязкая, похожая на дёготь, зелёная субстанция. Пахло от неё раздавленной трупаниной с шоссе и вонючей подмышкой. Я аж ком в груди сглотнул, когда вонь приложила меня в самые ноздри, будто хорошей кувалдой.

— Эй! Тут какие-то странные дела! — крикнул я в голос. С учётом того, насколько странная у нас работа, пробуждение в загадочных выделениях непонятно чего наверняка требовало немедленно оповестить коллег. В нормальных обстоятельствах так не делают, конечно же.

Трип ворвался с дробовиком наизготовку и торопливо осмотрел комнату в поисках угроз. Дежурил он, выходит, прямо у двери.

— Меня что-то измазало, — я держал руки на отлёте.

— Чувак, я чуть инфаркт не хватанул сейчас!

— Что это за хрень? — я потряс руками, и немного закапал простыни. Теперь их сжечь придётся, наверное.

— Не переживай так. Гретхен тебя посмотрела, когда закончила с Джулией. Она взглянула на твои раны, замешала пасту на кухне, пришла и тебя помазала. Это целебный бальзам, или что-то в этом роде.

— Я ничего даже не услышал, — заметил я. Поверить не могу, что я смог при этом не проснуться. Уж точно не в совершенно трезвом виде.

— Если ты не обратил внимания, она, типа, очень тихая.

— Что это вообще такое? Воняет просто омерзительно.

— Если я тебе скажу, ты сблюёшь, а потом отправишься с пушкой наперевес за доктором. Поэтому я не скажу. Просто доверься тому, что она предположительно целитель. Хотя все мои знания химии утверждают, что этот состав может исключительно гадостно вонять и только.

— Я в душ. Увидишь нашу доктора-ниндзю, передай ей спасибо за эти сопли, — я ухватил свои вещи и рванул дальше по коридору. Ну я хотя бы сделал вывод из прошлых ошибок, и в этот раз кроме брони и снаряжения упихал пакеты с одеждой. Любой человек имеет неотъемлемое священное право на доступ к запасной паре штанов.

Я отыскал ванну, торопливо скинул рваные тряпки и запрыгнул под удивительно дискомфортный горячий душ. Я думал, что ничего более противного, чем потроха вайта или вампира, которыми меня забрыгало в трюме и быть не может. Но я очень сильно ошибался.

При внимательном рассмотрении жижа оказалась в основном из овощей, с тонкими нотками молотых костей и толчёных зубов. Жена у Скиппи та ещё странная женщина. Впрочем, его тоже не особо получится счесть нормальным. Только вот пока я соскребал это всё добро с кожи, я заметил два очень странных факта. Во-первых, мне совершенно не было больно. Во-вторых, совсем не было, ни капли.

Вместо шрамов и воспалённой плоти я обнаружил в основном чистую кожу с отдельными точками и царапинами покраснений на месте самых глубоких ран. Всё, что Холли пришлось шить на живую, сейчас выглядело так, будто не одна ночь прошла, а как минимум неделя.

Я вышел из душа и удивлённо посмотрел на руки. Бледные пятна новой безволосой кожи на месте уничтоженных напрочь кусков моей шкуры полным ходом двигались на поправку. Я не верил своим глазам. Чудо. Оставалось только одеться.

Всех остальных я отыскал на кухне. Оттуда мощно пахло свежим кофе. Холли жарила яичницу. Трип прислонился к стойке, всё ещё с дробовиком за спиной, и кружкой в руках. Гретхен не было. Народец у Скиппи какой-то асоциальный.

К моему удивлению Джулия выбралась из кровати и беседовала с остальными за импровизированным столом. Небольшая повязка осталась на голове, и вторая, чуть побольше, на теле. Она улыбнулась, когда я вошёл и выглядела при этом в тысячу раз лучше, чем когда я притащил её сюда всего лишь полсуток назад.

Если не считать оружия на каждом из участников посиделок и скромно прикорнувшего до поры в углу огнемёта, получалась отменная картинка для рекламы готовых завтраков.

— Доброе утро, Оуэн, — весело сказала Джулия.

— Подам завтрак через несколько минут, — добавила Холли. — Вовремя ты свой труп из кровати вытащил. А остальным спасибо за помощь. Каждому.

— Эй, я тут вообще-то дежурю, — Трип указал на своё оружие.

— Как скажешь. Я до трёх утра по тёмным залам бродила, высматривая через очко ночного зрения горгулий, так что рек слёз от меня не жди. Но можешь сделать вид, что от тебя есть какая-то польза, и хотя бы с тарелками помочь.

— Извините, что прерываю заседание вашего «клуба Завтрак», ребята, — я демонстративно поднял свои относительно целые руки, — но что вообще происходит?

— Срань господня! — воскликнула Холли, взмахнула кулинарной лопаточкой и подбежала ко мне. Трип аж уронил упаковку с одноразовыми тарелками. — Это куда лучше, чем должно быть. Всё, что я шила, уже почти заросло.

— Ну я же говорила, ребята. Гретхен своё дело знает, — напомнила Джулия.

— Да ладно, мужик? — Трип недоверчиво меня осмотрел. — Я же видел, чего она там в горшок намешала. Сорняки, грязь и зубы. И ещё дохлый енот. Быть не может. Быть. Того. Не может.

— К хренам охоту на монстров. Давайте просто торговать этим говном, пока не разбогатеем, — пошутила Холли.

— Мы её который год уже просим нам что-то в бутылки закатать. Но любые племенные рецепты годятся только для конкретного пациента и делаются при нём. Строго в момент лечения делаются, — вздохнула Джулия и шумно отхлебнула апельсинового сока

— Как плечо? — спросил я.

— Куда лучше. Мне больно, и не получается руку над головой поднять, но через несколько дней я оклемаюсь и буду в порядке. — Она вынула из кармана и бросила на стол кусок зазубренного камня размером с палец. — Сувенир. Гретхен его вынула.

— Охренеть, — сказали мы хором. Джулии вообще повезло такое хотя бы пережить, а она уже почти здоровая ходит и нормально себя чувствует.

— Ну реально. Магия. Всё племя Скиппи одарённое. Когда он в кабине, вертолёт срать хотел на законы физики. Буквально невозможный пилотаж. И это вы ещё остальных не видели. Они ещё представятся, когда им станет немного поспокойнее рядом с вами.

— Это не просто народ, — я шумно подтянул стул. — Кто они?

— Ну, я не в праве отвечать. Это их дело. Личное, — Джулия поторопилась сменить тему. — Кажется, на плите яйца горят.

Холли выругалась и вернулась к завтраку. Трип выставил на стол тарелки и вилки.

— Что насчёт отца? — спросил он.

— Может жрать пауков. Если поймает. В этом доме их полно, — отрезала Джулия.

— Я отнесу ему тарелку, — предложил я.

— Да на здоровье, — Джулия вернулась к соку. Не знаю, как прошёл их разговор отца и дочери, пока мне устраивали гостевой тур в психушке, но он точно был далёк от приятной беседы.

— Он не убежал, пока вы оба находились без сознания. Нам точно нужно его запирать? — спросил Трип.

— Мой отец порой выглядит нормальным, только вот не давайте себя обмануть. Он видел то, к чему не приспособлен жалкий человеческий мозг. Его картина мира давно уже маткой наружу вывернута. Опасный псих. Джоан говорила, что он неоднократно пытался бежать, и один раз чуть не убил санитара. Мы его отпустим, и он тут же примется мертвяков подымать, или ещё какую глупость сотворит, — Джулия мотнула головой. — Я чертовски в этом уверена, и я не позволю вернуть это чудовище в мир. Я сражаюсь против монстров, а не помогаю им.

— Ну и какой тогда план? — спросил я. В желудке шумно заурчало. Пахло с плиты обалденно. — Ну, после того, как поедим?

— Сидим ровно. Лечимся. С матрацев не встаём, — предложила Холли. — Ну, Харбингер так приказал. Мы обеспечили вывоз Рэя в безопасное место подальше от врагов. Эрл позвонит, когда разрулит проблему с федералами.

— Он всё ещё злится на тебя, — добавил Трип.

— А что насчёт меня? — спросил я. — Так-то я за компанию поехал.

— Они думают, что ты просто обманщик, — сказала Холли. — Пытаешься защитить себя, и потому согласен бегать за Джулией хвостиком.

— Ну, ладно.

— А нам потом на головы сыплются федералы. Им нужен Рэй. Позарез нужен, чтоб ты знал. Только в штаб человек пятьдесят нагнали.

— Интересно, почему Эрл просто не отдал им отца? — задумалась Джулия. — Не то, чтобы нас какая-то любовь удерживала или что-то такое. Если федералы хотят уберечь его знания под замком от Проклятого, то няньки для этого из них получатся куда лучше нас.

— Он этого не говорил, но у меня есть теория, — начал Трип. — Кто вообще знает про Рэя Шеклфорда? Мы и федералы. На публике он не выступал. Учёные себе имя сделали на исследованиях всякой эзотерической антропологии. Весь мир их знал. Вампиры тоже умеют читать научные журналы. А Рэй просто очередной псих в дурке. Откуда им знать, что у него в голове? Почему он им так важен?

— Ты думаешь, что кто-то в бюро свистит Проку? — спросила Холли.

— Проку? — не понял я.

— Это звучит не так глупо и пафосно, как Проклятый.

— Ну да, — ответил Трип. — Знаем мы и они. Значит, кто-то разболтал. Откуда ещё им такое знать?

— Да, точно, — Джулия задумалась. — Люди работали с монстрами сообща. Особенно с вампирами. Им по силам порабощать слабовольных.

— И вот ещё что. Пока вас не было, Ли отыскал запись в одном из журналов полевых команд. Охотник погиб ещё в годы Второй мировой. Кажется, имел какое-то отношение к Проклятому. Я не видел, но старшие просто напуганы. Вот прям реально. Харбингер, Майло, Сэм. Им не по себе. Они хотели показать тебе, и тут оказалось, что ты удрал.

— Их нелегко испугать, — заметила Джулия.

— Этот журнал их напугал. Харбингер прямо говорил об апокалипсисе, — заметила Холли, пока выгружала яичницу на тарелку.

— И вот поэтому Харбингер прячет твоего отца. Что-то в его голове — ключ от врат Проклятого. И это очень плохой секрет. Типа конец света, таким, как мы его знаем, и всё такое. И он уверен, что кто-то из федералов свистит монстрам. Прям вот реально боится, что твой отец попадёт к ним в руки, — договорил Трип и зарылся в завтрак.

— Вот ещё что, — Холли присела. Ей было не по себе. — Трип... сам им скажешь?

Он не ответил. Его занимала еда. Холли тоже молчала.

— Дай угадаю, — нарушила молчание Джулия. — Если нас всё же отыщут, мы должны убить отца сами. Верно?

Новички кивнули.

— Извини, — наконец сказала Холли. — Так Харбингер приказал. Он хотел быть уверен, что мы сможем. Прямо объяснил, насколько всё плохо.

— Да, наверное... — Джулия смолкла.

— Извини, — сказал Трип.

— Вопрос-то спорный. Откуда свите Проклятого знать, что мы здесь? — спросил я. Приказ Эрла меня не очень удивлял. Я бы и сам так поступил. Ну, хотя бы остальные тоже понимали, насколько всё теперь серьёзно.

— Это старый родовой особняк. Его прадед ещё выкупил. Он всегда был на отшибе. С точки зрения государства, он вообще нежилой. Его уже много лет назад выкупило общество сохранения исторического наследия Дикси.

— А кто это? — спросил я. Особняк несомненно исторический, а кто-то тратит немалые деньги, чтобы его восстановить.

— Я и есть общество сохранения исторического наследия Дикси, — коварно улыбнулась Джулия. — Поскольку это некоммерческая организация с полностью законным оформлением, а я технически здесь не живу, это мне экономит кучу денег в графе земельного налогообложения.

— Значит от налоговой бегаем, гражданочка? — пробубнил я с полным ртом. — Круто.

— О доме знают несколько человек, и у большинства зелёный смайлик на шевроне. Или фамилия Шеклфорд, — она вернулась к еде. Джулия всерьёз проголодалась, что не удивительно, с учётом того, сколько она потеряла крови. Затем она прервалась и продолжила, — И тут стоит лучшая система безопасности, на которую меня хватило. Всё, что заедет, придёт ногами, выползет из-под земли или вздумает сесть на этой территории, будет обнаружено. В подвале секретная оружейка со всем, что конфисковали бы при нашем закрытии. До штаба напрямик пятнадцать минут. В случае нападения мы должны продержаться ровно столько, этого хватит.

— А вампиров твоя система берёт? — спросил я.

— Наверное. Им же нужно ходить, как и всем остальным. Никаких документальных свидетельств о трансформации в туман и летучих мышей нет. Одни суеверия и мифы, как о Дракуле. Ну и помните, в дом они могут войти лишь когда их пригласили. Это незыблемое правило.

— А почему так? — спросил я. — Ну да, в кино показывают, но бессмыслица же полная?

— Неизвестно. Только правило работает. Другой нежити всё равно. А вампирам нет, — сказала она. — Если кого-то не впустили, ему не войти.

— Но они же как-то пришли в дом Тёрли и убили его и жену. Прямо в кровати. И что насчёт той атаки в Атланте?

— В Атланте была вечеринка. Хватит уговорить одного приглашённого гостя, чтобы он мог совершить ошибку. Вы пока только молодых вампиров и видели. А старые, опытные — само очарование. И пока жрать не примутся, выглядят как люди. Что же до Тёрли... сгодится любое официально принадлежащее им приглашение, даже самое формальное. Вы там как, не видели коврик с надписью «добро пожаловать», а?

Я вспомнил грязный половичок у распахнутой двери чёрного хода и решил, что никогда в жизни больше такой у себя не положу.

— Горгульи? — напомнил Трип.

— Баррет .50 калибра[66], «Лахти» под снаряд 20 мм[67], а если всё будет совсем плохо — СПГ-9, «Сапог»[68]. Как позавтракаем, сходим пыль с них протрём. «Сапог», наверное, воткнём на лестнице, поможете дотащить.

Я уж не знаю, что это за оружие такое, которое требует помощи только для установки, но мне уже интересно.

— Что насчёт Прока? — спросила Холли. Меня это прозвище раздражало. Я видел его, и некоторую долю его могущества. Звать кличкой настолько злобную тварь просто глупо. Никто же в своём уме не зовёт Годзиллу просто Гадей?

— Неизвестная переменная, — согласилась Джулия. — Мы понятия не имеем, чем и как его достать. Если повезёт, его можно просто расстреливать, пока не станет в мелкую дырочку. Или поджечь. Или взорвать. Я не знаю. Часть монстров правда очень трудно убить, — она повернулась в мою сторону.

— Понятия не имею, — подтвердил я. — Старик не хочет или не может рассказать. Я не думаю, что Проклятый сдохнет легко. Это злобный сучий выблядок.

Джулия доела и отставила тарелку. Я взял себе добавки. Трип лениво тянул кофе. Холли то и дело проверяла, на месте ли пистолет.

— И вот что ещё, — закончила Джулия. Полностью уверенная в себе, командным голосом. — Если нас отыщут. Если нас атакуют. И если мы точно не сможем продержаться до прибытия нашего подкрепления. Если, и только если, враги точно смогут забрать отца — убейте его. Так, чтобы не встал. Никак. Разнесите голову, сожгите труп.

Она говорила это совершенно буднично и обыденно, как будто мы погоду обсуждали.

— Ну да, одно дело убивать монстров, и совсем другое — кровь человека у тебя на руках. Но если придётся, я сама это сделаю, — решила Джулия. — Моя семья. Моя проблема. Все согласны?

Мы кивнули.

— Тебе лучше бы отнести ему поесть, — Джулия подвинула ко мне тарелку стынущих яиц и жареной колбасы. — Он наверное голоден. Передай от меня привет.

Рэй Шеклфорд сидел на кровати, прикованный за одну руку к железной раме. Он мрачно посмотрел в мою сторону. Его седые волосы растрепались, а под глазом чернел синяк и ссадины в тех местах, где я его бил. Ну что же, хотя бы подобие трезвомыслия он снова обрёл

— Я принёс завтрак, — сказал я. О том, что из всех приборов он может рассчитывать лишь на пластиковую вилку я не упоминал.

— Отпусти меня, парень, — сказал он.

— Не могу. Для твоего же блага.

— Тогда я на пол насру, лады?

Я об этом не подумал. Впрочем, я не то, чтобы регулярно похищаю сумасшедших и держу их потом в плену. Я поставил тарелку на тумбочку и достал ключ от наручников. В комнате была ванная за стеной, с узким слуховым окном, через которое не выбраться, и только одной дверью. Я проверил, что там с оружейными тайниками, как в остальных комнатах особняка Джулии, но так ничего и не отыскал.

— Ну ладно. Но малейшая глупость — и я тебя побью. Мне так и хочется куда-то выплеснуть свою тягу к насилию. Усёк?

— Хорошо. Только поторопись уже! — я расковал его наручники и терпеливо отвёл в ванную. Он закрыл дверь.

— Нет. Я тебе не верю, — я открыл её обратно.

— Как скажешь... извращенец.

Я подождал, когда он закончит. Когда он вымыл руки и пригладил волосы, я вернул его на кровать и снова приковал. Никаких проблем. Я подал еду, и он жадно принялся глотать завтрак.

— Ты меня вырубил, — обвинил за едой он. — Будь я в форме, я бы тебе задницу надрал.

— Как скажешь, — не стал я спорить.

— Не зарывайся. Видел я таких. Обычный наёмник. Палец на крючке. Эрл взял тебя потому, что ты не стесняешься причинять боль. И знаешь что? Ни фига ты не особенный. Легко кого-то убить. Понять куда сложнее.

— Ну я вообще не люблю усложнять. Вижу монстра. Стреляю в монстра. Просто и понятно, — сказал я.

— Один маленький секрет, парень. Таких как ты — пятачок за пучок. Настоящий охотник понимает свою добычу. Знает, как она мыслит. Добивается успеха потому, что понимает монстра лучше, чем тот сам понимает себя. Я стал лучшим охотником из всех только поэтому.

— Тот кто сражается против монстров имеет риск стать монстром, — напомнил я.

— И когда ты смотришь в бездну, она смотрит в тебя. Ах, эти образованцы. Ну, ты не такой глупый, каким выглядишь. Не цитируй мне тут Ницше, парень. Этот германский дятлоумок не узнал бы монстра, даже укуси тот его в жопу.

— Ты закончил? — спросил я. Не люблю философию. Терпеть её не могу. Даже цитату эту в игре подхватил.

— Джулия мне о тебе рассказала. Ты сновидец. У тебя видения. Тебе нужно то, что у меня вот здесь, — он ткнул пальцем себе в голову, испачкав седину кетчупом. — Тебе нужно, чтобы я помог отыскать лорда Машаду.

— В целом, верно.

— Я могу, чтоб ты знал. Листать пыльные тома можно вечно. Ответов не будет. Дело не в том, что ты прочитал, а в том, какую головоломку можешь собрать из этих кусочков. Только после этого ты увидишь ответ. У меня было много времени за эти шесть лет. Я сидел в комнате с мягкими стенами и крутил в голове загадки. Я вижу картину целиком. А вы, дурачки, ещё не закончили выбирать отдельно угловые кусочки и сортировать детальки по цвету.

— Ты это с какой-то целью говоришь, или просто хочешь, чтобы я ещё разик уебал тебя по башке?

— Вот тебе цель: я могу помочь. Я могу сказать, где и когда лорд Машаду применит свой артефакт. Я могу сказать, что делать. Я знаю, как его остановить. Я даже знаю, как его убить. Мертвец у тебя в голове не знает. А я знаю.

— Ну и почему бы тебе просто это всё не рассказать?

— Потому что, парень, а мне-то что за это будет?

— Мир уцелеет. Довольно неплохой результат, а?

— Я скажу тебе. Потом ты скажешь Эрлу. Вы убьёте Машаду и его семь кровососов. Спасёте мир, обналичите чеки. Вы герои. А я псих в Эпплтоне, который так и сдохнет в камере. Хотите помощи? Отпустите, и я всё расскажу.

— Ну да, прям так вот отпустить преступника в ответе за портал в Ад в Алабаме.

— Я сделал выводы из своих ошибок. Больше не повторится. Я не такой псих, как вы себе придумали. Считать я умею. Отпустите, и я кану с радаров навсегда. Люди даже не узнают, куда. У меня есть деньги, паспорта, всё готово. Уеду в Мексику, бухать и разглядывать красоток на пляже.

— Я передам твоей дочери это предложение.

— Джулия брезгливая. Такая же добродетельная, как её мамаша. Ты мне поверь. Я сделал выводы. Я завязал. Эрл скажет «нет». Отец тоже скажет «нет». Они мне не верят. Я предлагаю лично тебе, парень. Так что подумай над этим, — он улыбнулся. А я ему ни капли не поверил.

— Как насчёт маленького информационного аванса? Ну так, подтвердить искренность предложения?

— Я дам тебе ключ от загадки, и ты её сам разгадаешь. Стану тебе бесполезен, отправлюсь в Эпплтон. По большим праздникам смогу играть в пинг-понг в кандалах против доктора Нельсона. Смотреть в окно как психи на лужайке ноют, что плохие монстры их обидели. Да чего б эти нытики про настоящие мучения знали! Вот уж нет, парень. Я сказал? Я пошёл. Никак иначе.

— Ну и пошёл ты, Рэй, — я забрал тарелку и ушёл к двери.

— Подожди! — крикнул он. — Пойми. Мне нельзя туда. Слушай. Я хотел вернуть жену. Это что, плохо? Я её любил. Да, я совершил ошибку. Я был в отчаянии. Ты бы тоже поступил так. Я больше на такое не пойду. Я видел тварей на той стороне. Их даже понять толком нельзя. Я знаю, что там. У меня в голове больше шрамов внутри, чем у тебя на роже. Поверь мне. Обещаю, ничего такого не повторится.

— До свидания, Рэй. Я пришлю кого-нибудь в час ланча, чтобы отвели тебя пописать, — я вышел.

— Подожди! Не бросай меня! — крикнул он. — Тебе нужна информация? Хорошо. Нет реального Места силы. Это не вопрос географии, это механика. Линии магической энергии движутся. Всегда движутся. Всегда меняются. Место появляется там, где они сложатся в нужную фигуру. Но я знаю, где и когда. Этих профессоров убили за то, что они читали всё, что по этому поводу написали древние народы, когда пытались лезть в головоломку своими немытыми пальцами. У них были фрагменты загадки и отгадки. А я знаю всю головоломку. У меня в голове целиком весь ящик с детальками. Это случится в полнолуние!

— Продолжай, Рэй.

— У вас примерно три дня осталось до того, как линейное время уйдёт в небытие. Лорд Машаду полагает, что знает, что делает. Как бы не так! Известный тебе мир прекратит существование. Миллиарды умрут. Немногочисленные выжившие продолжат существовать в ступоре, как скотина в загоне. Человечество лишь пища и развлечения для великих Древних. Тебе стоит подумать о моём предложении. Часики тикают. Через трое суток время остановится. Навсегда!

Родовой особняк Шеклфордов оказался внушительной громадой. Один из лучших довоенных особняков Старого юга, когда-то он служил главным украшением огромной плантации. Много лет назад вокруг него обрабатывали тысячи акров просек и плантаций в лесах Алабамы. Наследники первых владельцев продали его Рэймонду Шеклфорду без малого сто лет назад.

— В это окно можно увидеть остатки фундаментов бараков для рабов. Вон та плешь была ими застроена. Ветшали на глазах и гнили ещё в те дни, когда я была ребёнком, — Джулия указала в одно из окон главного коридора. — Я их сожгла, когда мне было двенадцать.

— Какой-то протест? Борьба подростка с несправедливостью? — спросил я. — Девочка исправляет злодеяния прошлого?

— Да ничего такого, сущие пустяки. Мы с братьями учились смешивать напалм. Пенопластовые коробки из-под арахиса, бензин, всё такое. Отличный получается коктейль. Ну, упустила один. Дело житейское. Повезло, что пожар не дошёл к дому. Славное было времечко.

— Ну да, понимаю. Мы в детстве тоже с братом как-то самодельную бомбу собрали. Большую. Целый год понемногу выносили порох из мастерской отца, где он патроны делал. Смешали его понемногу со всяким интересным. Долбанули на заднем дворе, пока дома не было никого. Вышло немного мощнее, чем мы думали: воронка больше метра, взрыв перебил газовую трубу, и всему кварталу пришлось спешно эвакуироваться.

— Теперь хотя бы понятно, чего это в бюро по контролю за алкоголем, табаком и стрелковым оружием на тебя отдельное дело завели, — улыбнулась Джулия. — Мне уже давно интересно, все ли будущие охотники в детстве хоть раз что-то взрывали?

— Наверняка. Из тех, кто дожил к сегодняшнему дню, так уж точно, — согласился я. — И вообще. Когда я с вами повстречался, я был образцовым гражданином!

— Ну да, конечно. Так вот. Мне вообще-то жалко было эти бараки. Я не очень-то в том возрасте понимала, зачем они. Ну, то есть, я знала, что они такое, но вот не очень понимала, отчего так важно это знать.

— У Юга богатая история, — согласился я.

— Ну давай вот не будем тут про рабство. Ты на Западе вырос, чего бы ты про Юг знал. Моя семья владеет этим домом, но это не значит, что мы одобряем то, что творили его первые хозяева. Некоторые из моих предков воевали за Конфедерацию, но я искренне удивлюсь, если вдруг узнаю, что в кармане у кого-то из них друг об друга хотя бы пара монет бренчала, не то, чтобы раб следом ходил. Люди часто говорят, что Юг расистский, и он таким был, а местами и остался, но большая часть давно уже покончила с этими пережитками далёкого прошлого. Самых больших расистов я видела только в большой политике, и они самодовольные ублюдки. И с расами готовы заигрывать, и вокруг темы бедности скачут первостатейными сутенёрами. Вот уж мудаки из мудаков.

— Больной вопрос.

— Наверное. Бубба Шеклфорд нанял чёрных ещё для самой первой группы Профессиональных убийц монстров. Ну ты помнишь, гибкое мышление. Он сам придумал эту политику. Дело же не в монстрах. Дело в том, как ты воспринимаешь мир вокруг себя. Ему были нужны люди, которые могут сражаться, и которые остаются хладнокровными даже когда вокруг скачет всякая странная хрень. И они были крутые. Ты вряд ли захочешь узнать, чем закончилась попытка Клана устроить с ними небольшую потасовку.

— Могу себе представить, — как по мне, так после оборотней и вампиров обычные деревенщины в наволочках поверх голов не такая уж и большая проблема.

— Поговаривают, одна группа ночных всадников и правда закопана где-то на заднем дворе. Прапрадед больше никаких проблем с ними уже не имел, — Джулия сменила тему. — Давай я покажу тебе бальную залу. Это моя любимая комната в доме.

Она распахнула парадные двери и ввела меня в огромную залу. Вдоль стен выстроились богато украшенные старинные резные кресла. Сложная хрустальная люстра украшала потолок. Большую часть стен покрывали зеркала — подлинные старомодные и едва заметно кривые. Отделанные бронзой резные колонны обрамляли большую сцену в углу. Лестницы вились на второй этаж, идеально предназначенные для того, чтобы выводить на танцпол парадный строй южных красавиц.

— Впечатляет, — эхо каждого шага по гладкому полированному дереву поднимало небольшие облачка пыли. Могу только представить, как всё тут выглядело, когда по залу ступали женщины в самоцветах и мужчины в серых костюмах элиты Конфедерации. Знать давно ушедшей эпохи.

— Я тут ничего пока не трогала. Не хочу. Эту мы оставим как есть. Пока я росла, мы ей ни разу не пользовались. Так что я обычно просто держу её на замке, — я следил за Джулией в одном из многочисленных зеркал. Она неловко сунула руки в карманы джинсов. — Знаю, это глупость, конечно. Только всё как-то вот так.

— Да я понимаю, — кивнул я. Не то, чтобы я правда это понимал, но ответ казался верным. Даже после того, как в этом зале сто лет не звучала музыка, одолевало желание пригласить даму на танец.

— Так вот, здесь проход к официальным жилым комнатам. Вот этой мы даже немного пользовались. Не сами, а так, для гостей и всего такого, — я прошёл через ещё одни двери в куда менее роскошную комнату. Та пребывала в стадии запущенного ремонта. Мебель укрывали парусиновые чехлы. Опилки щедро покрывали все поверхности. Лишь одна стена не пребывала в частично ободранном и местами покрашенном виде. Портреты различных предков Джулии так и висели на этой стене парадным строем.

— Пять эпох охотников на монстров, — объявила Джулия. — И несколько людей, которые решили с этим опасным делом не связываться вовсе, но мы всё равно их любим. Даже такими странными.

Десятки портретов. В основном классический стиль, мало похожие на ту слегка безумную тусовку, с которой я связался. Первым шёл Рэймонд «Бубба» Шеклфорд. За ним — портреты жены и детей. Далее — поколение за поколением наследников. На месте Рэймонда II — пустой след от снятого портрета. Но в остальном строй картин не прерывался. Впечатляющее семейное древо. На последних изображениях я даже узнал часть людей. Рэй IV совсем не походил на лунатика из психушки. Красивый мужик с литым подбородком. Его жена, Сьюзен, была почти точной копией нынешней Джулии. Саму Джулию нарисовали в юности, и выглядела она слегка неестественно. Понимаю головную боль художника, такую красоту вообще не очень просто нарисовать. Технические детали — это здорово, но вот чтобы вместе с ними передать ещё и характер?

— Тут много Рэймондов. Наверное, трудновато их считать?

— Традиция. Первенец всегда получает такое имя. У нас была старшей я, так что имя досталось брату, — она показала на последний из портретов. И впрямь, похож на отца.

— Где он сейчас?

— Погиб, — грустно сказала она. — Уже несколько лет назад.

— Мои соболезнования.

— Достойная была смерть. Нельзя расстраиваться от настолько храбрых поступков. Немного грустить, разве что. Он полностью заработал свою табличку на стене штаба. Даже у лучших из нас такая рано или поздно всё же появится.

— А что случилось? — не знаю, почему я спросил, но всё же спросил. Колебалась Джулия с ответом недолго.

— 1995. Рождественская вечеринка. Сто лет Монстер Хантер Интернейшнл. Он был одним из девяносто семи охотников, которые погибли в ту ночь. Всего лишь новичок, а сражался как ветеран. Тебе стоило бы это видеть. Он был что-то с чем-то.

— Я ни разу ещё не слышал историю целиком.

Она указала на один из накрытых парусиной диванчиков. Я присел, и она села рядом, под бдительным надзором семейных портретов. Под тряпками хрустел пластик. Воздух пах опилками.

— Отменная была вечеринка. Охотники умеют гулять. Ну, сам понимаешь. Живи быстро, веселись от души, умри молодым. Практически все, кто занимается настолько опасной работой, как-то так и живут. С нами были те, кто не застрял посреди очередного контракта, то есть, почти все. Мы сняли курорт на побережье, буквально рядом с пляжем. Отличное местечко. Отец выбрал его для нас. В то утро я радовалась уже одному тому, что он выбрался из архива и снова живёт. Я долго за него переживала. И меньше всего я подозревала, что курорт снят потому, что это правильное Место силы для задуманного им ритуала, — она пнула опилки. — Нужно было догадаться.

— Ты не могла. Никто бы не смог.

— Я знаю, но это не отменяет того, что должна была догадаться. Я историк. Я исследователь. Я должна знать ответы. Это буквально моя работа, да ещё и случилась под самым носом. Я знала, что отец переживает из-за смерти матери, но такого не ожидала никак. Курорт стал его Местом силы. Мы только потом узнали, что его построили на священных землях какого-то индейского племени. Он увидел шанс вернуть мать. Пока мы паковались, отец заложил в архиве бомбу. Наверное потому, что всё нужное хранил в голове и не хотел, чтобы нам в руки даже случайно попали книги, где описано, как его остановить. Просто на всякий случай. Ну, такая у меня догадка. От взрыва сгорела большая часть архива, — Джулия вздохнула, и какое-то время изучала портрет на стене в поисках логики поступков за слоем краски на холсте. Потом она продолжила, — каждый охотник, который мог быть на празднике, там был. И не один. Жёны, мужья, подружки, любовники, знакомые, огромная шумная вечеринка. Даже штат официантов и барменов укомплектовали людьми в теме. Мы действительно хотели расслабиться без оглядки. На том празднике можно было не следить за языком. Я не знаю, почему отец решил, что ему нужна именно такая аудитория, но он её получил.

В полночь отец вышел на центр танцпола, разлил кровь в грубый круг и произнёс какие-то слова. Думаю, большинство людей рядом просто решили, что он просто уже напился, или что-то в этом роде. Но я сама уже в тот же момент поняла, что случится что-то очень плохое. Он кричал всё громче, будто в мегафон. Я слышала много языков, но тот не знала совсем. Чем бы это ни было, его не под человеческие органы речи придумывали. Кровь на полу загорелась. Пол исчез. Вместо него появился разрыв пространства Я была в некотором удалении и не видела, что там, но часть людей рядом увидели. Их убили первыми.

— А что там было?

— Разрыв пространства, — Джулию мучили дурные воспоминания. — Куда-то ещё. Мы не знаем куда. Можно прилепить удобный ярлык «в Ад», но это просто наш способ коротко описать то, чего мы не поняли. Совершенно точно не Земля. Те монстры, что полезли из разрыва, они были очень плохие. Я их даже описать толком не могу. Прошли через полный зал охотников как нож через мокрую салфетку. План отца не сработал. Худшим возможным образом не сработал.

Она стиснула кулаки. Мышцы лица напряглись от гнева, а глаза нехорошо прищурились.

— Мы сражались. Отчаянно сражались. Но монстры застали нас врасплох, и были удивительно крутые. Они пёрли из разрыва, с каждой секундой всё больше и больше, и не собирались останавливаться. Мы сдерживали их, убивали, пока трупы не завалили окрестности разрыва до пояса. Мы не могли отступить, потому что они просто хлынули бы из портала. Я не могу сказать, почему и откуда мы это понимали, но мы все это понимали. Каждый шаг назад отдавал врагу Землю. Из нашей она бы стала их. Все сражались. Не побежал никто.

Я взял Джулию за руку. Она дрожала.

— Никакой защиты. На мне было только маленькое чёрное платье. Ну да, у всех при себе пистолеты. Сам понимаешь, охотники же. Некоторые сумели добежать к машинам и прихватить оружие потяжелее. Другие таскали что-то в сумках вместе с тряпками для курорта. Через несколько минут патроны кончились, и у меня осталась только дубинка из сломанной ножки от стола. Рэй дрался розочкой из пивной бутылки. А я видела... как что-то вырвало у него потроха и разметало их на потолке. Я это убила, но поздно. А потом даже не видела, как он умер. Сражалась за свою жизнь. Извини, я что-то... — она подняла очки и протёрла глаза пальцем.

— Нет, что ты. Я всё понимаю.

— И когда брат погиб, что-то большое ударилось в разрыв с той стороны. Невероятно большое. Трудно объяснить, но я видела только зрачок, и он был огромный. Больше дома. Разрыв увеличивался. Оно собиралось войти к нам, в этот мир. Гранаты и ракеты просто заставляли это моргать. Если бы оно прошло, наш мир в тот же миг закончился бы. Мы все это понимали. Нас спас Эрл. Он прорвался туда. Убил всё, что к нему приближалось. Вышел через мгновение-другое с отцом на плече. И только когда он вынес отца, провал начал сжиматься. Мы победили. Мы их удержали. Чем бы они ни были. А потом нам пришлось отступать. Курорт рушился. Я вынесла одну из раненых, но уже снаружи она начала умирать. Бедняга Пайпер. Монстры оказались ядовитыми. Она умерла на моих руках. Здание горело. Даже когда прибыли федералы, оно ещё горело. Трое суток подряд. Неугасимым пламенем. Когда пожар утих, остался только прах и обугленные нечеловеческие кости.

Она какое-то время смотрела в пустоту, вновь поминая семью и боевых товарищей. Я молчал.

— Погибло три четверти личного состава. Некоторые из тех, кто побывал слишком близко к разрыву, ушли и больше не вернулись. Девяносто семь погибших охотников, сорок человек гостей и персонала. Через несколько дней нашу работу запретили официальной бумагой. Федералы забрали отца. В новостях сказали, что танкер протаранил берег, вызвав разлив нефти и пожар. А потом были похороны.

— Джулия. Не знаю, что и сказать...

Она повесила голову и молча плакала. Я обнял её и ждал, пока она успокоится. Она всхлипнула ещё несколько раз и наконец временно одолела эмоции.

— Я в порядке, — она подняла голову, всхлипнула, оттолкнула меня и встала. — Теперь и ты о нас знаешь. Всю историю целиком. В том числе то, почему я на этот кусок дерьма, который до сих пор зовёт себя моим отцом, вот такенный болт положила. Больше не имеет значения, продолжит он жить, или умрёт. Многие хорошие люди почувствуют себя куда лучше, когда его сердце перестанет биться. Но если нет — Эпплтон для него слишком хорош. Я бы оставила его в том разрыве. Он причинил слишком много боли. Это мне больше не отец. Просто ещё один монстр. И будь я проклята, если какой-то другой монстр с его помощью вновь выпустит этот ужас на Землю.

— Я понимаю.

— Хорошо, — Джулия вздохнула. — Я любила брата. Я по нему до сих пор скучаю. И я потеряла друзей. Тех, кого с детства знала. Я считаю, что он виновен. Вот почему я веду себя так, как веду. Извини, если это звучит не по тебе, но я убью его сама раньше, чем придётся его отдать.

— Ну, как по мне, отменная выдержка. Спасибо за всю историю без купюр, — интересная она женщина, что тут ещё скажешь. Но меня всё ещё не отпускало любопытство. — А что дальше?

— В каком смысле? — переспросила она.

— Ну, когда закрыли компанию, но до того, как открыли снова. Что ты делала?

— Ну, — она села обратно под скрип пластика. Не думаю, что она правда думала, что придётся рассказывать дальше. — Вернулась обратно к образованию. Кончила. Пыталась какое-то время побыть нормальной.

— Нормальной? — я сам ещё боролся с мыслью о нормальной жизни, искренне сомневаясь в себе, жизненных выборах и способностях. Очень странно, что Джулия, потомственный охотник на монстров, говорит то же самое. Но это успокаивало.

— Ну, сам знаешь. Не убийцей монстров. Я не сражалась против зла. Не делала вообще ничего такого. Учёба. Свидания. Работа. Не то, чтобы мне была так нужна зарплата. Денег хватало. Просто хотела быть как все. Начала работать над этим домом. Рисовала.

— Ты рисуешь?

— Немного, — застенчиво призналась она.

— Можно посмотреть?

— У меня так себе получается. Как-нибудь потом.

— Да ладно, наверняка там всё нормально. Хорошо, в другой раз, — согласился я.

— Эрл продолжал охотиться. Только за пределами страны, и ему приходилось конкурировать с местными, в том числе теми, кого поддерживало их правительство. Майло, Сэм и остальные фрилансили за границей. Они порой выходили на связь, звали к себе, но я отказывалась. Притворялась, что этого мира для меня вообще нет и не было.

— Да, я понимаю.

— Дедушка заболел. Измена сына его почти убила. Он какое-то время был под постоянным наблюдением квалифицированной сиделки. Можешь себе представить, на что была похожа его одинокая жизнь без друзей и подчинённых. Я пыталась ему помочь, но даже он уговаривал меня работать с Эрлом и другими выжившими. Я отказалась. Ему стало хуже. Я поклялась, что наследие этой семьи умрёт со мной. Никто из Шеклфордов больше не будет охотиться на монстров.

— И что случилось? — поинтересовался я. Не могу представить, что ей пришлось за это время пережить. Моя семья на этом фоне выглядела куда нормальнее. Хотя бы потому, что никто из них ещё не призывал демонов... насколько мне известно.

— Я была на занятиях. Студенты начали пропадать. Обычно молодые девчонки. Полиция говорила про маньяка. Все ужасно перепугались. Но я понимала, что это значит на самом деле. Видела следы. Поначалу игнорировала, типа, не моя проблема. Чья-то ещё. А этого мира для меня больше нет. Я притворялась, что да, это просто человек, просто маньяк, что власти справятся.

— Не вышло, да?

— Как всегда. Следующей оказалась моя подруга. Её настигли на выходе из библиотеки, вечером. Голову так и не смогли отыскать. Хорошая была девчонка. Первокурсница из маленького городка, в Иллинойсе, что ли. Эта потеря стала моей виной. И не пытайся тут меня утешать, ты как раз понимаешь, Оуэн. Я выследила то гнездо вампиров. Нашла их логово. Неловкие твари, новообращённые. Слабые, тупые, голодные. Я пошла одна. Моя первая одиночка. Весь день их там на колья насаживала и рубила. От гроба к гробу, от могилы к могиле. Потом я поняла, что день уже заканчивается, а упыри ещё нет, и закидала там всё «молотовыми». Спалила научный корпус целиком. Убийства прекратились. В полиции решили, что маньяк переехал. Разумеется, поджигателя не отыскали, — она улыбнулась. — На следующей неделе я получила все документы, заколотила этот дом и поехала к Эрлу и остальным на охоту в Уругвай. Несколько лет спустя мы вернулись к работе. К прошлому я больше не возвращалась.

— Ты рада этому?

— А сам как думаешь? — она фыркнула. — Я обманывала себя в школе. Нормальность — лишь иллюзия. Вот эти портреты на стенах, это и есть нормальность. Реальные люди. Всё то, что я рассказала тебе, когда пришла в первый раз, чтобы тебя нанять. Я в это верю. И в то, что мы делаем. Это больше, чем просто работа. Это больше, чем самый жирный чек.

— Призвание, — вспомнил я.

Мы посидели в тишине. Ну, за взаимопонимание!

— У тебя есть и другой брат, — я указал на последний из портретов. Тот куда больше походил на Джулию.

— Нейт, — она улыбнулась. — Хочет убивать монстров настолько яростно, что это просто видно невооружённым глазом.

— И где он сейчас?

— В Сиэттле. Закончил подготовку с прошлым классом новичков. Неплохо справляется, насколько я знаю. Я постаралась найти ему отличную команду, с которой можно прожить достаточно, чтобы закалить энтузиазм за счёт опыта. Ему девятнадцать. Тебе он понравится. Чокнутый ровно настолько, чтобы это привлекало, — Джулия положила руку на мою коленку. Уж не скажу, сознательно она это сделала, или просто не задумываясь. Меня оба варианта устраивали. — Ну, в целом это вся экскурсия. Извини, что я тут поломалась и вылила на тебя весь этот фонтан эмоций.

— Джулия. Если ты не переживаешь о таких вещах, ты просто не человек. Спасибо за экскурсию. Я уже понял, насколько ты любишь этот дом.

— Не знаю почему, но да. Однажды мы его отремонтируем. Наверное можно просто нанять профессионалов, чтобы они с этим всем закончили. Но это как-то неправильно. Тут столько воспоминаний, — она щёлкнула пальцами. — Секундочку. Есть у меня кое-что как раз для тебя. Вернусь через минутку. Придётся немного поискать.

Я сидел на застеленном диване и ждал. Через несколько минут я устал просто сидеть и решил присмотреться к портретам. Шеклфорды — интереснейшая смесь героев, бандитов и любого промежуточного сочетания того и другого. Дед у Джулии был очень красивым до того, как потерял глаз и покалечился. Фамильное сходство между ним и сыном прослеживалось на ура. И оба немного походили на Эрла Харбингера. Не очень понимаю, какая между ними степень родства, потому что на стене его портрета не было, да и на подписях ни одного Харбингера тоже как-то не попадалось. Судя по остальным портретам, Джулии очень повезло уродиться в мать. Если не считать очки и причёску, она просто могла бы с ней быть одним и тем же человеком. Могу себе представить, какая интересная работа получилась бы у семейного историка, займись он исследованием этой семьи. Правда, кто-то вроде агента Фрэнкса тут же отправился бы согласно приказу, чтобы вышибить автору мозги.

Пустое место на стене выглядело интересным, но я не слишком о нём задумывался. Даже разожжённая профессиональным аудитом тяга к любопытству имеет свои границы, когда на повестке дня столько более значимых вопросов.

Джулия вернулась с пыльным деревянным ящичком.

— Нашла, — она выставила его на зачехлённый стол и расстегнула замки. — Тебе это понравится, мистер Упоротый стрелок.

Ящик она распахнула на стиле. В углублениях в пенке лежали два пистолета. Большой и маленький, идеальная пара, друг на друга похожие вплоть до гравировки.

— Давай, попробуй! — работа оказалась авторской. Рамы от STI[69], у большого удлинённый ствол, резьба под глушитель и рельсы под стволом для фонарика.

Маленький ужали по всем габаритам ради скрытности. Для любителя стрелковых конкурсов вроде меня эти пистолеты выглядели как мечта, отлитая в металле. У нормальных людей есть порнография. У меня — оружейные журналы. Просто идеал!

— Рама двадцать-одиннадцать. Четырнадцать патронов .45 калибра в большом. С удлинённым магазином двадцать. В маленьком десять, но полнормазмерку он тоже примет. Она просто будет сильно торчать. Я их допилила под серебряные пули. Матчевые стволы, очень точные. Но допуски такие, что даже при активной стрельбе грязь не засрёт механизм до конца и позволит активно работать, — с гордостью сказала она. Я оттянул затвор, и он скользнул как по гладкому шёлку. Я проверил спусковой крючок. Щёлкнул боёк. Наверное лучший авторский спусковой механизм, который я когда-либо видел на оружии. Без вариантов

— Их делали под человека-мутанта с вот такими ручищами. Обрати внимания на длинный спусковой крючок. Предохранители нарастили под контроль большим пальцем. Бобровый хвост, и маленькие кнопки сброса магазинов, чтобы парни с большими руками не остались без патронов из-за случайного неловкого движения. Впрочем, с вашими лапами и так никаких проблем с перезарядкой не бывает.

— Клёвые. Сама делала?

— Старая работа.

— Они прекрасны, — я вернул пистолеты обратно в ящик. — Гораздо лучше моего старого. Я за эту неделю уже несколько разных перепробовал.

Джулия закрыла ящик, защёлкнула замки и подтолкнула его ко мне. Я на мгновение задумался.

— Тебе бы стоит быть с этими поаккуратнее. Если ты их продолбаешь, я сама тебя убью.

— Но... ты что, мне их просто вот так отдаёшь? — растерялся я. — За что?

— Они просто лежат в доме без дела. Мне они не подходят. Тут нужен охотник с накачанными лапищами. Ты им точно дело найдёшь. Младший у меня их не возьмёт ни под каким видом. Он по глокам течёт. Бедный чокнутый дрочила. Ну и вообще, они брыкаются так, что нужен урождённый пистольеро. Вроде тебя, — Джулия улыбнулась. — Считай это моей благодарностью за спасение.

— Спасибо, — кивнул я. Это просто был лучший подарок в моей жизни.

— Слушай, мне пора, — она почти смутилась. — Нужно кое о чём позаботиться.

— Спасибо, — на большее моего красноречия уже не хватило.

— Не стоит благодарности, — подмигнула она и ушла.

Я подождал, когда она выйдет, перед тем как распахнуть ящик и снова уставиться на оружие. При ней выглядеть задротом не хотелось. Но Рождество в этом году для меня точно случилось не по расписанию.

Я ухмыльнулся как идиот, а потом разобрал и осмотрел оба пистолета. В ящике даже набор по уходу лежал. Я смазал оружие, немного попрактиковался с выхватыванием, и менял хват, пока не добился автоматического выхода прицела на цель. Потом я всё же заставил себя положить оружие. Нужно было сменить Трипа. Пришла моя очередь стоять на страже.

Когда я закрывал ящик, то заметил, что внутри есть небольшая щель. Между нишей для оружия и деревянной стенкой лежал конверт. Неподписанный конверт с запиской от руки внутри.

Дорогой Рэй!

Надеюсь, они тебе понравятся. После того, как луска сожрала твои пистолеты, я подумала, что тебе стоит подарить что-то получше. Я сделала эти как раз такими, чтобы они тебе понравились. Майло научил меня всему, что знает о работе с оружием, и мне кажется, эти получились и впрямь хорошие.

Папе лучше. Он с нетерпением ждёт вечеринки на сотую годовщину. Будет просто бомба. Нейт жалуется, что не может приехать. С Эрлом всё хорошо. Пайпер смерть как хочет с тобой повидаться. Кажется, она на тебя запала. Она милая. Вам стоит подружиться. Увидимся на празднике.

Люблю тебя, братишка. Надеюсь, пистолеты тебе понравятся.

Джулия

12 декабря 1995

Я осторожно сложил записку, убрал в конверт и положил на место в ящике.

Трип ждал меня на крыльце. Мы не полагались на авось, так что по очереди выставляли на патруль охотника в броне и со всем железом, чтобы приглядывать за небом и возможной новой атакой. Конечно же все при рациях, постоянно на связи, а патрульный регулярно докладывал обстановку.

Если бы нас было немного больше, получилось бы работать двойками, ну и чутка почаще сменяться. Но вчетвером ничего лучше не придумаешь даже при всём желании.

— Холли сидит на камерах. Джулия установила ту ещё систему. Не отходи дальше пяти-шести метров от зданий, а то потревожишь датчики. Доклад каждые несколько минут, — он вручил мне гранатомёт. Если что-то подозрительное вздумает сесть на лужайку, мы шутить не станем. Огромная кумулятивная граната с реактивным двигателем при некотором везении и броневик остановит, так что горгульи серьёзных затруднений уже не вызовут. — Ты же учился пользоваться этой штукой?

— Ну, чува-ак, — я нежно погладил трубу.Если козопасы третьего мира способны понять, что такое РПГ, мне-то уж точно волноваться не о чем. Даже хотя сам я ни разу не стрелял, Майло прогнал нас через тренировки всухую. Честно признаюсь, мне и правда хотелось попробовать. А если цель вдруг окажется трёхметровой оживлённой магией каменной статуей, ничего против не имею.

— А, ну да. Я и забыл, что передо мной боевой счетовод. Пока что мне тут попадались только жуки и щитомордник.

— Это типа гигантская змея немедленной мучительной смерти, мутант-щитомордник из ада?

— Ну, типа. Но этот был ещё маленький. Тебе стоит повидать, какие у нас растут во Флориде. Они забираются на деревья и прыгают сверху. В реке они подплывают и забираются в лодку. Злобные ублюдки, — Трип гнал всю эту дичь ни капли не меняясь лицом, так что я и впрямь не мог понять, шутит ли он, или я чего-то не знаю про щитомордников. — Ну да ладно. Если понадоблюсь, то я на связи.

— Окей, — я задержал его ненадолго. — Эй, Трип. Вот ещё что. Спасибо, что пришёл сюда помочь нам с Джулией. Я это ценю.

— Чувак, да не парься ты. Харбингер просто выбрал кого-то, до кого федералам нет дела. И только.

— Ну, тем не менее. Спасибо, — поблагодарил я. Он кивнул и отправился назад в дом. За ним клацнула рама противомоскитной сетки. Я поправил гранатомёт на плече и отправился на патрулирование.

К жаре добавлялась влажность. На траве и листьях блестели мелкие капли влаги. Когда-то это была фермерская расчистка. Теперь сорняки вернули землю себе. И конечно же, всё плотным ковром затягивало главное зло юга, лиана кудзу.

В броне оказалось чудовищно жарко. Пот стекал по спине. Я надел кепку вместо шлема, чтобы солнце не било в глаза. То и дело приходилось тянуть напиток из «Кэмелбэка». Ну да, большие парни летом быстро теряют воду.

Время шло. Я ничего так и не увидел. Холли каждые несколько минут выходила на связь, чтобы проверить, не сожрали ли меня заживо какие-то ещё твари, кроме вездесущих роёв гнуса. Так-то я люблю Юг. Люди тут хорошие, и характер у них обычно тоже ничего. Но вот без проклятой мошкары, клещей, блох и москитов, которые хотят меня всего и полностью, я бы точно обошёлся.

На подходе к руинам старых рабовладельческих бараков я заметил одно здание, которое не снесли до фундамента. Крошечное, возможно метра три в длину, и слегка покосившееся со временем, но его сложили из прочных больших камней. Тяжёлая дверь висела на столь же массивных ржавых петлях. После недолгих колебаний я решил ознакомиться поближе с древней реликвией.

Наверное, это было что-то вроде карцера для рабов. Внутри оказалось пусто. Маленькие окна перекрывали толстые железные прутья. В камень их забили глубоко, на совесть. Тонкие лучи света рассеивали мрак, но слишком мало, чтобы нормально что-то разглядеть.

С внутренней стороны дверь укрепили толстыми железными полосами, а саму её сложили из настолько толстого бруса, что вместо железнодорожных шпал можно укладывать. Конструкция выглядела куда тяжелее, чем нужно, чтобы просто удержать кого-то от побега. На двери осталась петля, в которую когда-то вставляли цепь и вешали замок. Спёртый воздух пах влагой и плесенью.

Я вошёл. Моргнул несколько раз, пока глаза привыкали к темноте после яркого солнца за порогом. Приподнял «Чудище» на ремне и зажёг тактический фонарик. Комнату затопил свет. Каменные стены выглядели странно. Потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, на что я смотрю.

Царапины. Десятки тысяч царапин. Что-то очень твёрдое и острое некогда царапало каждую доступную поверхность. Чистыми остались только стены на высоте больше трёх метров. Но даже там остались несколько следов, для которых неизвестный обитатель прыгал с разбега на стену. Я посмотрел на пол. Его тоже покрывала паутина глубоких отметин. Таких глубоких, будто в камень буквально врезались.

Меня пробрала дрожь. Я не понимал, как остались эти следы, но что-то потратило очень много времени на попытки растерзать крохотную тюрьму изнутри. Сотни часов методичной работы... или, скорее, безумной ярости. Обратно на свет я вышел не отключая фонарик.

Холли сменила меня на патрулировании несколькими часами позже. Теперь я сидел на камерах. Монотонная работа, но и её надо кому-то делать.

Зато в комнате с мониторами был вентилятор. А вот центральный кондиционер сдох, и починить его никто из нас так и не сумел. Пост наблюдения впечатлял — датчики на движение и на давление, видео, оптический и тепловой диапазон. Самый параноидальный отшельник гордился бы такой системой. Прекрасный выбор домашней системы безопасности для охотника на монстров.

Холли появилась на одном из экранов. Я с удовольствием отметил, что она серьёзно относилась к занятиям по специальной тактике охотников и, как и положено, каждый раз немного меняла патрульный маршрут, чтобы кто-то из гипотетических подземных гадов на службе зла не успел прорыть западню на её пути. В наушнике зашуршало.

— Пусто. Я почти мечтаю, чтобы хоть что-то появилось. Это скучно, — пожаловалась Холли. На экране я видел, как она перекладывает гранатомёт из руки в руку. — Я хочу что-то взорвать. Эти штуковины офигенские.

— На сухогрузе у тебя вроде бы здорово получилось.

— Ага, и ты бы мог это увидеть, если бы в тот момент не тонул. Вайтов расплескало как говно. РПГ просто рулит, — она вернулась к маршруту. Я вернулся к экранам.

— У нас гости, — тревожный сигнал и красный огонёк сработали одновременно. Я торопливо забормотал в рацию. — Машина на главной дороге.

— Ты можешь сказать, кто это? — спросила Джулия.

— Нет.

— Всем собраться у парадного. Кроме Гретхен. Держись позади, на случай, если кого-то ранят. Холли, укройся за углом. Трип, со мной у главного входа. Оуэн, балкон второго этажа. Будьте готовы ко всему.

— Ну, сейчас день. Это хотя бы не вампиры, — я поторопился к балкону с поста наблюдения. «Чудище» я закинул на ремне за спину и подхватил AR-15[70] с оружейной стойки за дверью. Со второго этажа палить из .223 калибра выйдет куда лучше, чем из моего относительно недальнобойного дробовика. Я загнал патрон в патронник. Отличный у Джулии тут выбор настенных украшений. Каждые три метра — оружейная стойка.

— Ждите чего угодно. Мы про горгулий Прока до встречи с ними в бою даже не подозревали, — теперь и Джулия подхватила эту уродливую кличку.

— Ну а если там вдруг федералы? — спросила Холли. — А у меня как раз и гранатомёт есть.

— Не стрелять, — приказала Джулия.

Почему-то это не слишком меня успокоило. Я отыскал позицию на балконе, с которой открывался хороший вид на площадку у дома. Окно я не трогал. Если придётся стрелять, можно начать и через него. А до того просто незачем выдавать позицию. Я подхватил тумбочку и подтянул вглубь комнаты, поближе к себе, вместо опоры для стрельбы.

— Только водитель. Пассажиров не вижу. Окна тонированные, не понять, — я навёл подсвеченную сетку четырёхкратного прицела на лобовое стекло новенького чёрного «Мерседеса». На полном ходу машина нещадно пылила.

— Принято, — откликнулась Джулия. — Всем готовность. Я выйду и встречу их. Вдруг это коммивояжёр, свидетель Иеговы, ну или ещё кто в том же роде.

— Свидетели Иеговы? Как я и говорила, у меня тут полностью рабочий гранатомёт, — предложила Холли.

— До «Мерседеса» уже меньше двухсот метров, приближается.

— «Мерседес»? — переспросила она.

— Совсем новый. Совсем чёрный, — откликнулся я.

Стало тихо. Водитель зарулил во двор и остановился у сухого фонтана. Прицел слегка покачивался на цели. Я ждал, когда водитель покинет машину. Он не торопился. Снял очки, пригладил волосы.

Наконец, дверь открылась и на гравий ступили дорогие итальянские ботинки. Я выдохнул. Идеальный баланс, полная готовность к выстрелу. Джулия торопливо побежала к машине. Человек грациозно выступил ей навстречу. Высокий, красивый, в сшитом на заказ костюме. Джулия обняла водителя и я увидел, как они целуются, в четырёхкратном увеличении.

Вот же срань.

Прибыл Грант Джефферсон. Невыносимый анальный клоун.

Я вернул предохранитель на место и направил ствол в потолок. Выругался и яростно пнул ни в чём не повинную древнюю тумбочку. Грант Джефферсон. Легендарный охотник на монстров... в его собственных фантазиях. Безупречный герой, без малейших раздумий бросивший меня умирать. Наверное самый большой мудила из всех, кого я когда-либо встречал, и, что хуже всего... парень Джулии.

— Здравствуй, Питт, — Грант поприветствовал меня, пока я спускался по лестнице. — Хорошо, что вам удалось сбежать от тех горгулий.

Врал он как дышал. Я-то понимал, что размажь меня кто в пасту на лесной трассе в Алабаме, он бы и слезинки не пролил. Мне пришлось бороться с позывом тут же и вкатить ему в лоб промежду глаз.

— Не сомневаюсь, — буркнул я.

— Оуэн меня спас, — вставила Джулия. — Если бы не он, я бы погибла. Он разбил одну горгулью в куски. Спасал меня и отца.

— Правда? Отличная работа... нуб, — сказал Грант. Трип за его спиной закатил глаза.

— У нас была некоторая помощь, — я вспомнил того фермера с винтовкой для охоты на слонов. — Встречаются люди не слишком трусливые, чтобы рисковать своей жизнью ради кого-то ещё.

— Оуэн! — не выдержала Джулия. — Сейчас не время!

И тут Грант меня удивил. Я и понятия не имел, что где-то в нём отыщется смирение в таких количествах.

— Нет, всё нормально. Я признаю, это тактическая ошибка. Я не думал, что смогу тебя спасти и отступил на более выгодную позицию. Тогда это казалось адекватным тактическим решением, — одной рукой Грант обхватил Джулию за плечи.

Я понял, что это самое близкое к извинению, что когда-либо от него услышу. Холли показалась в некотором отдалении, а из кухни за нами следила Гретхен. Джулия вывернулась из-под руки Гранта. Её интересовало дело.

— Что там, в штабе? — спросила она. — И, что важнее, как там доктор Нельсон?

— Доктор будет в порядке, — Грант поправил галстук. Ему не по душе чужие приказы, но своё место он знал. — Да, это приступ, но состояние пациента стабильное.

Я с облегчением выдохнул.

— Что же до штаба... Майерс и агенты бюро всё ещё там. Им позарез нужен твой отец. В официальном розыске ты, он и Питт. Это всё усложняет. Пока Рэй Шеклфорд не будет найден, вся работа принудительно остановлена.

— Вот же отстой, — сказала Джулия.

— Но есть и хорошие новости. Мертвяки атакуют по всей Джорджии, Алабаме и к востоку от Миссисипи. Семеро разошлись, чтобы поднять шум. Новообращённые вампиры, зомби и вайты за последние двое суток учинили изрядный погром.

— И это хорошие новости? — удивился Трип.

— Несомненно. Федералы носятся туда-сюда в попытках сдержать угрозу, и при этом не оголить известные Места силы. На местах никто вообще ничего толком не понимает, а федералы им, конечно же, ничего даже не говорят. Национальная гвардия и резервисты Юга выметены на позиции до последнего человека. Местные власти паникуют. В новостях говорят, что это всё террористические атаки. Юго-восток официально работает по красной тревоге.

— Я всё ещё не понимаю, чего в этом хорошего, — упрямо вторил Трип.

— Харбингер шепнул словечко-другое всем местным властям, кто работает с нами, — Грант разочарованно вздохнул при виде настолько слабого понимания вопроса нубом. — Добавил сотрудникам администрации губернаторов. Привлёк знакомых в государственных структурах. Конгресс и сенат. Да практически любой политик, голосовавший в пользу охотников на монстров, что-то от него получил. Как я понимаю, выплаты за сухогруз уже осели в изрядном количестве бездонных карманов. И все эти люди давят на Майерса, чтобы тот дал нам спокойно работать. У нас есть контракты в этих штатах, которые мы официально не можем выполнить по вине федералов. Это уже бесит кучу народу, и чем хуже кризис, тем громче нытьё в ушах начальства Майерса в далёком Вашингтоне. И последнее, чего всем этим боссам надо, так это вынос проблемы на публику из-за того, что её больше не получается скрывать.

— Думаешь, они нас отпустят? — спросила Холли. — Федералы не отступятся?

— Думаю, что да, — самодовольно подтвердил Грант. Я считаю, просто за Харбингером повторил, из желания быть всегда правым. — Если сегодня будет столько же нападений, сколько и вчера, у них просто не останется выбора.

— Просто удивительно, что они так делают. Вампиры обычно не провоцируют открытые конфликты с людьми. Они сильны, но их куда меньше, чем нас. Прямое столкновение против живых обычно заканчивается тем, что их на кол посадят и порубят в куски. Зачем все эти атаки? — задумалась Джулия.

— Потому что осталось три дня, а потом это потеряет значение, — пояснил я. — Семеро помогают осуществить цель Проклятого. Они знают, что мы идём за ними. Им нечего терять. Они атакуют. Они поднимают нежить. Они устраивают беспорядки и растягивают силы людей как можно тоньше. Им это выгодно.

— Три дня? — растеряно переспросил Грант.

— Мой отец сказал, что это точный срок, когда нужно применить артефакт, — пояснила Джулия. — Что ещё нового?

— Харбингер не хочет отдавать им твоего отца, — продолжил Грант. Кажется, его изрядно расстроило, что для нас это всё не сюрприз. — Думает, что у федералов изрядно течёт. Откуда ещё Прок знает о Рэе? Про него знаем только мы и они.

— Ну я же говорил, — ухмыльнулся Трип. Я демонстративно ему похлопал. Он показал мне средний палец. Такие-то дружеские забавы.

— Пока вас не было, мы ещё кое-что раскопали, — наш гость стоически игнорировал обмен подколками. Даже мою роль в расследовании он признавал только вынужденно. — Мы отыскали Бирейку. Кажется, мы знаем, кто он такой... ну, был.

— Старик? — я обалдел.

— Мордехай Бирейка. Место рождения Лодзь, Российская Империя, 1874 год. Вольнонаёмный охотник на монстров. Справлялся удивительно хорошо для одиночки. После распада Империи работал по странам восточной Европы. Последние достоверные сведения о его судьбе — арест нацистами в 1941 году. Отправлен в концлагерь, бежал, пойман, в 1943 отправлен в другой лагерь. Больше про него уже не слышали, — Грант передал мне чёрно-белую зернистую копию старинной фотографии.

Ну да, он. Совершенно точно. Слегка моложе, не такой потрёпанный временем и возрастом, но со всё тем же пристальным взглядом за маленькими стёклами очков. Я в этом уверен. На фото его запечатлели над трупом большого чешуйчатого монстра, в полный рост и с оружием в руках. Трофейный снимок, из тех, что принимают, чтобы официально подтвердить выплату.

— Это именно тот человек, Оуэн? — Джулия встала и тоже разглядывала фотографию. Трип и Холли подошли к нам, тоже снедаемые любопытством. Гретхен так и пряталась за паранджой и очками. Она тихо скрылась на кухне, вероятно чтобы заесть скуку.

— Это он. Я уверен. Как вы его нашли?

— Его журнал остался в архиве. Мы купили его в Праге ещё в 1980-ых, после успешного выездного контракта.

— Мы собираем всё, что можем, о работе охотников прошлого. Современные охотники не то, чтобы умнее или лучше тех людей. Просто у нас есть возможность учиться на их ошибках, — пояснила Джулия.

— Журнал отыскал Ли. Он упорядочил каталог содержимого архивов, и получил имя. Он запомнил, что Питт называл его по итогам пророческих сновидений.

— Напомни мне выписать Альберту премию, — кивнула Джулия. — Что в журнале?

— Многие годы охот, но если читать с конца, то Бирейка годами целенаправленно шёл за Проклятым. Что-то вроде личного квеста. Охота на конкретного эпического монстра. Такой вот Святой Грааль для охотника, — объяснил Грант. С учётом того, что описывал он еврея, звучало это забавно. — Бирейка годами собирал информацию. Он полагал, что физическое тело монстра скрыто где-то в Европе. По итогам этой охоты он решил, что наци работают заодно с лордом Машаду.

— Заодно ради чего? — спросила Холли.

— Ради полного и безраздельного контроля над временем.

— Звучит как-то знакомо, — признал я.

— Только всё ещё хуже. Бирейка изучал вопрос годами. Он понял, что Проклятый достаточно силён и достаточно безумен, чтобы и впрямь попытаться. Его сдерживала только необходимость забрать некий артефакт у древнего Стража. Как только получится его забрать, нужно отправиться в правильное Место силы и в правильный момент принести особенную кровавую жертву. Дальше в журнале довольно много неаппетитных подробностей о том, что случится, если Прок добьётся своего.

— Насколько всё плохо? — спросили мы.

— Не знаю. Сам не читал. Но Харбингер просто в ужасе. Говорит, что мы обязаны сами застрелить твоего отца раньше, чем до него доберётся кто угодно ещё, включая даже федералов. Майло прочитал, и немедленно бросился звонить духовным лидерам своей церкви. Подлинным, а не тем, кто на публику выступает. Даже Сэму не по себе, хотя я понятия не имею, что нужно сделать, чтобы мозг этого человека согласился поддаться страху. Ну, то есть, я вообще ни разу в жизни не видел, чтобы эти трое хотя бы чего-то правда боялись.

— Я видела ровно один раз, — согласилась Джулия. Я тут же вспомнил её рассказ про зрачок на той стороне разрыва пространства.

— Буквальный конец света, — Грант поправил свой дорогой костюм. — Это в смысле настоящий. Я и сам как-то нервничаю уже.

— Это звучит довольно плохо, — Холли шумно прочистила горло. — Извините, что вообще поднимаю вопрос. Но если всё настолько серьёзно, почему мы всё ещё не устранили Рэя?

— Холли! — не выдержал Трип. — это же убийство!

— Ну, я типа пытаюсь быть практичной, — откликнулась Холли. — Гибель мира или псих в могиле, ничего личного, Джулия...

— Ничего личного, — подтвердила та.

— Ну вот я за мир. У нас тут довольно отстойное местечко, но в целом виде даже такое мне всё равно куда больше по душе. Вальнём Рэя, закопаем на заднем дворе, и всё, — предложила Холли. Я в очередной раз напомнил себе лишний раз её не бесить. Трип смотрел буквально с отвращением. Гранта впечатлила логика предложения. Сам-то я готов к непростым моральным компромиссам, но копать по такой жаре могилу не хотелось совершенно. А уж настолько глубокую, чтобы спрятать в ней расчленённый труп?

— Я сама об этом думала, — призналась Джулия. — Но у нас осталась главная проблема. Отец не единственный, кто знает, как отыскать Место силы. Если он это решение нашёл в архиве, то пользовался какими-то источниками. Эта информация всё ещё где-то есть, и не только у нас. А с другой стороны, именно для нас он единственный, кто может достаточно точно сказать, куда направляется Проклятый.

— Там мы сможем подловить ублюдка, — закончил я и рефлекторно положил руку на дробовик. — Поэтому нам позарез нужно заставить Рэя говорить.

— Просто отдайте его Холли на десять минут, — с отвращением предложил Трип.

— Ещё понадобятся аккумулятор от машины и кабель, — Холли похлопала ресницами. — Пятьдесят баксов, что он расколется.

— Женщина, у тебя с головой проблемы, — не выдержал Трип.

— Что-то ещё, Грант? — спросила Джулия.

— Последнее. Жертва, чтобы пробудить артефакт. Бирейка сказал, что нужен Защитник. Мистический герой.

Никто из нас даже и не понял толком, что всё это значит. Лично я свою норму мистического бреда уже давно выбрал.

— Для ритуала нужна кровь Охотника за монстрами.

— Рэй, ужин, — в руке у меня была картонная тарелка с ветчиной и сыром, тяжёлая и немного масляная. Другой рукой я демонстративно постучался в приступе бессмысленной вежливости до того, как открыть дверь.

Пленник недовольно что-то проворчал из кровати и дёрнулся в наручниках. Массивная рама не давала Рэю особо разгуляться. Выглядел он вообще не очень: встрёпанная грива, бледная кожа, расфокусированный взгляд. Он будто слушал чего-то на своей далёкой волне.

— Рэй? Алло, приятель, есть кто дома? — я поставил тарелку рядом. И снова я принёс только пластиковые столовые приборы. Если псих сможет одолеть меня этой ложечкой, так уж и быть, свой побег он заслужит.

Он понемногу собрался. Глаза сфокусировались на еде. А потом Рэй взглянул уже на меня.

— Извини, меня тут... накрыло, — смущённо признался он.

— Никаких проблем, — я понятия не имел, на чём его держали в психушке. У нас совершенно точно не было вообще ничего. — Я ужин принёс.

— Спасибо, — он с удовольствием принялся за еду.

— Ты как, не думал поделиться с нами ещё какой-нибудь информацией, Рэй? — вежливо поинтересовался я.

— А вы как, не думали меня отпустить?

— Мы это обсуждали, — соврал я. — Дашь нам ещё чего-нибудь, что можно счесть признаком доброй воли, мы вероятно куда более охотно пойдём навстречу этому желанию.

— Я расскажу вам абсолютно всё, как только окажусь на свободе. Позвоню с телефона-автомата, или что-нибудь в том же духе, обещаю, — еду он глотал даже не особо жуя. И разумеется, снова забрызгал растрёпанные волосы.

— Ну да. Я верю.

— Нет, правда. Слушай, после того, как я окажусь на свободе, гибели мира совершенно точно не будет места в моих планах на жизнь. Я смогу развлекаться с милыми сеньоритами только в том случае, если часы вселенной продолжат исправно тикать. Я вам говорю о взаимовыгодной ситуации.

— Мы нашли журнал Бирейки. Мы знаем о Проклятом, — я сменил подход. — Мы вполне можем разобраться без тебя, Рэй, и достаточно скоро. Поможешь сейчас, пока это имеет значение, и мы попробуем совершить встречный ход.

— Ты меня за дурака что ли держишь? — он рассмеялся. — Парень, у меня всё ещё 160 IQ. Я тоже читал этот журнал. Вы просто начали понимать, насколько серьёзная проблема у вас на руках. Старый жид написал куда больше вопросов, чем ответов. Кроме того, он всё равно застрял у тебя в башке, так что кому-кому, а тебе и так это всё известно.

— Как он застрял у меня в голове? Как мы общаемся? — я попытался выжать хоть какую-то информацию.

— Ты вот это сейчас всерьёз? Усраться можно. Ты и впрямь тупой. Я не ошибся. Эрл перешёл с оценки интеллекта на количество отжиманий кандидата. Если ты не понял, как старик тебе помогает, ты не в своём омуте рыбёшка. Даже если я тебе скажу, где встретить Проклятого, ты просто не поймёшь, что после этого нужно сделать.

— Это ты сейчас о чём?

— Никаких загадок, парень. Я же не Ганнибал Лектер, я тут с тобой не играю. Просто странно. Ты же так и не понял, кто ты такой?

— Я точно знаю, кто я такой.

— Если бы это было правдой, мы бы сейчас не разговаривали, — он снова рассмеялся. — Вот же срань. Миру точно кабздец. Спокойной ночи, парень. Свет погаси, как будешь выходить. Поговорим, когда ты начнёшь что-то понимать.

Я опустился на колени рядом с Рэем Шеклфордом. Жестокий укус вскрыл его тело. Я прижал руки к шее, но кровь упрямо продолжала течь.

— Извини, — выдохнул он.

— Лежи, всё будет хорошо, — соврал я. Пульс оказался уже невероятно слабым. — Гретхен!

— Сьюзен. Она у меня в голове всё прочитала. Я не справился, — он застонал от боли.

— Папа! — Джулия бросила ещё горячий огнемёт и упала на колени рядом с нами.

— Прости, милая, — он закашлялся. На губах выступила кровавая пена. — Я не хотел причинять столько вреда. Я просто её любил. И не хотел отпускать.

— Я понимаю, — выдохнула она и схватила его за руки. Слёзы текли по её покрытому гарью лицу.

— Я не знал, что она вампир. Поэтому магия в тот раз не сработала, — Рэй на глазах слабел. — Прости меня.

— Прощаю, — заплакала она. — Только не умирай.

Гретхен оттолкнула меня в сторону и прижала ткань к разорванному горлу Рэя. Она смахнула кровь, чтобы осмотреть рану, и немедленно принялась за работу. Я отошёл, чтобы не мешать целителю работать. Трип и Холли контролировали улицу с оружием наготове. Вертолёты звучали всё громче.

— У нас гости, — подтвердила Холли. — Федералы.

— Слушай... место... Нэтчи Боттом.

— Миссисипи? — переспросил я. Майло что-то нам говорил про него в ходе визита к эльфам.

— Да... в глубине. Сокрыто. Поговорите с вендиго[71], — он прикрыл глаза. Гретхен посмотрела на Джулию и медленно качнула головой. — Джулия. Люблю тебя. Прости...

— Я тоже люблю тебя, папа, — выдохнула она. Всего лишь несколько минут назад она была готова его убить, но в преддверии смерти не смогла побороть истинные чувства к отцу. Моё сердце просто разрывалось.

Вертолёты прошли над головой. Прожектора осветили участок перед домом, куда немедленно заскользили вниз по тросам агенты.

— Бросьте оружие и не двигайтесь! — прогрохотали громкоговорители.

«Апач» прошёл на малой, и от поднятого им ветра громко хлопнула разбитая дверь веранды. Автоматическая пушка 30-мм неотрывно следила за нами.

Пришлось выполнить требования. Я снял «Чудище» и отложил в сторону. Расстегнул пояс и снял пистолеты. Трип и Холли тоже отложили своё оружие. Джулия всё ещё держала отца за руку.

— Джулия. Отложи ствол, — не знаю, действительно ли федералы готовы разнести дом из пушек, но провоцировать их лишний раз точно незачем. — Джулия. Послушай.

Она сердито дёрнулась и оттолкнула пистолет. Силовики в чёрном приближались с оружием наизготовку и подствольными фонариками нам в глаза.

— Что нам делать? — спросил Трип. Джулия не ответила. Она просто смотрела на умирающего отца. Не знаю, о чём она в этот момент думала.

— Делай как приказывают.

Что-то мне подсказывало, что впереди ничего хорошего.

Федералы зачистили дом быстро и решительно. Они разбивали окна и закидывали внутрь гранаты. Двери выбивали таранами или отрывали петли выстрелами дробовиков. Агенты захлестнули нас чёрной волной и заставили лечь. В этот раз ботинок у меня на шее показался не таким большим и тяжёлым как в прошлый. Наверное, я уже привык.

— У нас тут раненый! — выкрикнул кто-то из силовиков. — Это Шеклфорд! Медик!

Гретхен вскрикнула, когда один из федералов пинком оттолкнул её в сторону.

— Эй! Она же врач! — не выдержал Трип. Он попытался дёрнуться, и крутившие его федералы тут же отреагировали. Первый удар нанесли точно за ухо, чтобы поставить на колени. Серия ударов прикладами отправила его на пол, а потом эти мудаки ещё добавили негру ботинками. Вот же уроды.

Медик занялся Рэем. С моей позиции я мог коситься в сторону Джулии. Она всхлипывала и не отводила глаз от неподвижного тела отца. Все годы подавленных эмоций высвободились после кратких мгновений безжалостного противостояния.

— Здание чисто, — отрапортовал кто-то из силовиков. — Открываем доступ.

Шум вертолётов стих. Они заложили крутой вираж и ушли, чтобы обезопасить дальние подступы от вампиров. Я точно знал — хрена с два они там хоть кого-то найдут.

— В доме ещё один охотник. Мёртв или ранен, — крикнула Джулия, когда смогла вспомнить о пропаже Гранта.

— Лейтенант, эвакуируем Шеклфорда. Собирайтесь, — приказал знакомый голос. Меня подняли и поставили, чтобы я мог взглянуть на агента Майерса. Его верный сторожевой пёс, агент Фрэнкс, стоял за ним. На Майерсе, как всегда, был его дешёвый костюм. Все остальные по уши запаковались в броню и снаряжение.

— Питт, что у вас тут происходит?

— Вампиры. Приходили за Рэем, — честно ответил я, пока его обмякшее тело закидывали в «Блэкхок». Выглядел он плохо, и, наверное, если всё ещё и был жив, то вряд ли надолго. Если он переживёт свои раны, впереди у него всё равно федеральная зачистка проблемных людей.

— Где Место? Вы узнали про Место силы? — крикнул Майерс.

Я не имел ни малейшего понятия, стоит ли ему про это говорить. Я от их рук пострадал вполне достаточно, чтобы сомневаться, насколько вообще стоит им верить. С другой стороны, кто-то должен остановить Проклятого, а они, наверное, лучше всего подготовлены для прямой конфронтации, чем кто угодно из нас.

— Говори! — приказал он. — Дело серьёзное.

— Да знаю я, Майерс, чтоб тебя. Это...

— Оуэн, не говори им! — выкрикнула Джулия. Кто-то из силовиков немедленно пнул её по рёбрам. Девушка вскрикнула.

— Прекратите! — выкрикнул я. Фрэнкс выскочил из-за спины Майерса и приложил меня в лицо совершенно безжалостным образом. Голова мотнулась назад, а не упал я только потому, что меня держали за руки.

— Скажите нам адрес, мистер Питт! — выкрикнул Майерс. — У нас красная тревога. У вас даже гражданских прав больше нет. Потребуется — выбьем ответ силой. Часики тикают.

Фрэнкс приложил меня в живот. Мышцы дёрнулись в агонии. Ну да, умеет парень с правой ввалить. Готов поспорить, он как тот Рокки, говяжьи полутуши избивал, чтобы удар поставить. Не знаю, почему Джулия не хотела, чтобы я говорил про Нэтчи Боттом, но если она сказала «нет» придётся ей поверить. И это будет очень больно.

— Соси болт, Майерс. Хер я тебе чё скажу, — выдохнул я. ШМЯК! Удар вбил кишки в позвоночник. Такой удар, что у меня аж собака в будке закровоточила. И это при том, что нет у меня никакой собаки.

— Майерс. Ты же был одним из наших. Как ты можешь? — спросила Джулия.

— А почему не могу, Джулия? — спросил он в ответ. — Ты не понимаешь, насколько высоки ставки?

— Судьба мира, — подтвердила она. — Мы знаем.

— Ну так дайте нам адрес и мы подготовимся к встрече, — звучал он вполне убедительно.

— Убежище, — ответила она.

Майерс скривился. На загорелом лице Фрэнкса отразилась очень непривычная для него и очень искренняя эмоция. Непонимание. Так что он приложил меня ещё раз, просто для гарантии. Я скривился от боли.

— Что за Убежище? — Фрэнкс отступил назад и потёр костяшки. Вот так, засранец. Хотя бы пальцы я его сбить всё же заставил.

— Они договорились с монстрами, — ответил ему Майерс. — Иногда кто-то не очень плохой, даже если в списках на «пафф». Их отпускают. Даже прячут. От нас. Дают им убежище. Вот как этому существу, — он указал на Гретхен. — Так-то она честная добыча.

— Если ты её тронешь, я тебя убью, — совершенно искренне пообещал я Майерсу.

Фрэнкс вздёрнул бровь. Думаю, он уже прикидывал, сколько получит наличными за наклейку «донор органов» на моём водительском удостоверении. Майерс придержал его за руку. Фрэнкс после этого выглядел немного разочарованным.

— Не понадобится, мистер Питт. Я не чудовище, а она не угроза, — звучал он вполне искренне. — Но я служу родной стране. И сейчас некие люди, конкретно вы, мне в этом очень мешают. Джулия, я даю вам слово. Всё, что вы там поселили, останется там. Мы идём за лордом Машаду.

Джулия задумалась. Она кривилась от веса федералов, которые её фиксировали, боли от потери матери, и ещё более чёткого осознания неминуемой смерти отца. Наконец, она заговорила, и сделала это совершенно ровным спокойным голосом.

— Я расскажу вам, что знаю, — начала она. — Но вы оставите нас в покое. Уберётесь из штаба. И дадите нам работать. Вам достанется Место силы, вы будете готовы встретить Проклятого. Даёте мне слово, что не тронете Убежище и всё остальное ваше.

Теперь понятно, как так вышло, что именно она ведёт переговоры на благо компании.

— Нет, — отрезал Майерс. — Вашей банде конец. Вы укрываете опасного преступника и содействуете ему. МХИ закрыта. Теперь охота на монстров снова правительственная работа, как и должно быть.

— Ублюдок, — сплюнула она. — Мы не стали отдавать вам отца, потому что от вас течёт к Проклятому.

— Абсурд, — отрезал агент. Что в целом было правдой. Врагу не требовались федералы, чтобы знать о Рэе. Только не в том случае, когда им готова рассказать буквально всё его законная жена. Очень полезное для нашей позиции в переговорах знание, чего уж там.

— Послушайте, мне это всё не по душе. Я вообще не сторонник насилия. Просто нет времени на эти ваши игры, — он скривился и махнул своему подчинённому. — Агент Фрэнкс. Работайте. Нужно узнать, где Место силы.

— Есть, сэр, — загорелый человек без тени эмоций на лице шагнул ко мне. Долгая выйдет ночка.

— Дельта, Браво, — затрещала рация. — Машина на подходе. Быстрая. Разрешение на огневой контакт? Приём?

— Остановите у ворот и перехватите, — ответил он. — Ждём гостей, Джулия?

— Нет. Сегодня был только вампир, который разнёс дом и убил отца, — призналась она.

— Кто у ворот? — потребовал уточнений Майерс

— Охотники из штаба МХИ, — снова зашумело радио. — Эрл Харбингер и ещё несколько человек. Они вышли и движутся ко входу. Идём навстречу.

— Под арест, — решил Майерс. — Но осторожнее. Харбингер крайне опасен.

— Готовься, — одними губами проартикулировала мне Джулия. Я чуть заметно кивнул. Понятия не имею, к чему надо готовиться, но я её не подведу. В наручники меня пока не заковали, но каждую руку фиксировали силовики. Пока я сам не дёргался, они просто держали меня, чтобы Фрэнксу оказалось удобнее меня избивать. Ещё по силовику держали Гретхен и Джулию. Трипа и Холли фиксировали трое. Все сильные, подготовленные и вполне готовые застрелить нас при малейшем поводе.

Когда от ворот раздались звуки стрельбы, все дёрнулись. Фрэнкс повернулся в ту сторону, а его рука скользнула за «глоком». Он даже не заметил, как моя босая нога летит ему в промежность. Ввалил я ему что надо. Жаль, что он был в броне. Я вернул ногу обратно и со всех сил крутнул боевиков на руках. Они шумно столкнулись. Одному я локтём ввалил по челюсти, второму свернул нос с левой. Оба упали.

Комната взорвалась. Агент на Джулии закричал и упал. Фрэнкс скривился и кинулся навстречу мне. Остальные потянулись за оружием. Теперь нас точно были готовы убивать.

Дверь с треском распахнулась и пара агентов влетела спиной вперёд. Они шмякнулись на пол и с болезненными стонами раскатились в стороны. Харбингер ворвался стремительно, и немедленно атаковал силовиков, занятых Трипом и Холли. Он скользнул навстречу стволам, проскочил между ними, голыми руками завалил двух агентов, отбил третий ствол в сторону, подхватил его владельца за разгрузку и с чудовищным грохотом метнул в стену.

Никогда я такого быстрого человека не видел.

Отвлечённый Харбингером, я забыл про Фрэнкса. Он приложил меня в лицо, заставил потерять равновесие, и повернулся, чтобы оказалось удобнее достать пистолет. Я попытался зафиксировать его руку с оружием. Время едва тянулось. Пистолет неторопливо шёл из кобуры наружу — и вышел.

— Стоп! — отчаянно крикнул Майерс.

Фрэнкс замер. «Глок» он держал цепко, пусть и в нижней позиции, но уже с пальцем на спуске. Целился точно мне в грудину.

Глаза цепко следили за мной.

Дёрнусь и всё.

Джулия так и лежала на полу, но откатилась достаточно, чтобы подхватить огнемёт. Тот негромко гудел запалом, нацеленный в ноги Майерсу. Агент, которого она скинула, прижал ствол пистолета ей к спине. Харбингер стоял в окружении федералов. Агент рядом с Гретхен зажимал рану в ноге там, где она ткнула его своей палкой. Не знаю, чего агенты думали под этими своими балаклавами, но стояли все на взводе. Кто-то один не так дёрнется, и тут кучу народу застрелят и сожгут.

Получилась самая неловкая мексиканская ничья[72] из всех, что я когда-либо видел.

Ещё один агент зашёл уже с руками над головой. Сэм Хэвен подталкивал его стволом в шею точно между воротником бронежилета и шлемом.

— Всем стоять, или я замочу этого придурка! — выкрикнул Сэм. Затем осмотрел нашу затруднительную ситуацию и сплюнул. — А, впрочем, как знаете. У вас тут и так неплохо.

Звучал он довольно разочарованым.

— Не плюй на пол! — не выдержала Джулия. Ну да, этот дом горел, а местами его взорвали. Но это всё равно её дом.

Харбингер вошёл без оружия, но его чистая физическая подготовка ясно доказала, что шутить с Эрлом опасно. Пять агентов стонали на полу.

— Майло! — крикнул он в коридор. — Ты как?

— Поторапливайтесь. Их там человек сто. Все очень сердитые.

— Майерс, телефон, — приказал Харбингер. — Немедленно.

Федерал подчинился. Он медленно потянулся в карман, достал мобильник и включил. Противная «Возьми меня на бейсбол»[73] заиграла незамедлительно.

— Ненавижу этот рингтон, — сказал я, не отрывая глаз от «глока».

— Я тоже, — согласился Фрэнкс. Ствол даже не дрогнул.

— Выключил, когда мы сели. Немного мешает работать, — произнёс Майерс и всё же принял звонок. — Агент Майерс.

— Да, я подожду, когда вы нас соедините... — в голосе Майерса звучало неподдельное изумление. — Здравствуйте... сэр... извините, сэр... есть, сэр. Есть сэр. Но мы не в прямой цепочке командования...

Нам досталась только половина разговора. Майерс выглядел удивительно собранным для человека, в которого направлен огнемёт. Агента, который держал Гретхен на прицеле слегка потряхивало. Надеюсь, ему долго терпеть не придётся.

— Но... мы же... но... можно же... но... есть, сэр. Принято, — мы терпеливо ждали окончания звонка. — Есть. Всего хорошего.

Майерс сложил телефон и убрал в карман.

— Отбой! — крикнул он. — Всем отбой!

В комнате залязгало оружие. Сэм убрал «Зиг 220» от шеи агента. Джулия закрутила вентиль огнемёта.

— Этим, снаружи, тоже скажи! — в зал ворвался Майло. — Там огромный чёрный вертолёт, и он смотрит прямо на меня!

— Отбой! Всем отбой, — повторил Майерс в рацию. — Это приказ.

Напряжённые мгновения затянулись. Фрэнкс повиновался самым последним.

— Когда-нибудь я тебя всё-таки убью, — пообещал он и убрал оружие в кобуру.

— В очередь запишись и номерок возьми, — ответил я.

— Ну что же, Харбингер, ты меня удивил, — Майерс выглядел одновременно польщённым и недовольным. Примерно как профессор, у которого отозвали ставку. Звонок не из моей цепочки подчинения, но с учётом разницы в уровне вовлечённых лиц ты понимаешь, что я не в том положении, чтобы спорить.

— Ты его слышал, — подтвердил Харбингер. — Перемирие. Можете валить отсюда.

— Временно. Когда я получу заверенный приказ директора, твоё лобби потеряет влияние, и я снова арестую вас за укрывательство опасного преступника и противодействие федеральным агентам.

— На что у тебя уйдёт значительно больше двух суток. После чего мир либо окажется уничтожен, либо повод для конфликта утратит актуальность, — бесстрастно заявил Харбингер. — Забирай Место. А мы зачистим окрестные заражения. С нас информация, а ты оставляешь нас в покое.

Старший агент покатал мысль в голове. Привлекала она его слабо.

— Ну ладно... до поры, — согласился он. — Но вдолгую мы ещё доиграем, Эрл.

Я помог Джулии встать. Выглядела она не очень. Рана открылась, но крови почти не было.

— Я в порядке, — Джулия оттолкнула мою руку.

— Не ври, — отрезал я и подхватил её за руку. — Я помогу.

— Всем-всем-всем. На выход. Не стрелять. Готовимся к отъезду, — приказал Майерс. Федералы подняли раненых. Пятеро, кому не повезло встретить Харбингера кривились с переломами.

— Надейся, что мои люди не пострадали, Эрл, — сказал Майерс. — Плевать мне, кого ты купил в Овальном кабинете. Я лично отзову твоё исключение и брошу гнить в тюрьме на пожизненное.

— Я не очень старался, — честно ответил Харбингер и невинным жестом поднял открытые ладони. Сквозь его маску проглядывал уверенный в себе хищник. Он как-то сумел без оружия прорваться через толпу подготовленных агентов, после чего избил всех, кто встал на его пути. — Не стоило им пытаться меня остановить, только и всего.

Я вспомнил, как Харбингер спас меня от Дарне. Тогда я подумал, что это просто какая-то хитрая домашняя заготовка. Но сейчас, после того, как он раскидал федералов, я осознал, что дело в чём-то ещё.

— Да кто он вообще такой? — прошептал я Джулии.

Харбингер услышал меня с другого конца зала.

И подмигнул.

— Долгая история, — торопливо призналась она. — Эрл, Грант пропал. Отец мёртв.

— Нет, — произнёс Харбингер. — Вот же...

— Мои люди не подтверждают наличия посторонних на объекте, — добавил Майерс. — Вашего человека забрали.

— Майло? — крикнул Харбингер.

— Нет сигнала. Маяк Гранта тоже не работает. Сломан или отключён... я так понимаю, он дежурил в броне?

— Да, он дежурил! — крикнула в ответ Джулия.

— Извини, Джулия. Пусто на всех диапазонах.

— Мы за него отомстим, я обещаю, — заявил Сэм.

— Если это кого-то утешит, мне тоже искренне жаль. Но мы теряем время, — напомнил Майерс. — Дайте Место. Немедленно. У вас моё слово. Кого бы вы там ни прятали, мы их не тронем.

— Договорились, — согласился Харбингер. — Джулия?

— Нэтчи Боттом, Миссисипи, — после недолгого сомнения произнесла она. — Вы знаете, что там?

— Да, — ответил главный агент. — Аномальная зона. Но где именно? Там же огромное болото.

— Отец сказал, что место сокрыто. Нужно поговорить с вендиго, чтобы попасть куда надо.

— Чушь, — ответил Майерс. — Это же просто индейский фольклор.

— Не-а, — ответил Харбингер. — Это его болото. А у нас с вендиго договор.

— Ну хорошо. Мы разберёмся. А вы можете брать своих головорезов и отправляться гонять нежить в окрестностях. Мы там всё заминируем и взорвём нахрен.

— Одна маленькая проблема, — напомнила Джулия. — Вендиго не станут даже с вами разговаривать. Наперекор их воле можете по этим болотам неделями впустую бродить. Вы знаете, что такое аномальная зона. Ваши правила там не работают.

— Дай угадаю, — Майерс вздохнул, словно пытаясь одолеть приступ гнева. — А вот с вами эта тварь говорить будет, так?

— Договор заключён конкретно со мной, — ответил Харбингер, и добавил с некоторым отвращением. — Так что, похоже, нам придётся работать вместе.

Майерс грязно выругался. Как по мне, он прекрасно скрывал изрядный талант к этому делу.

— Ну что, работаем вместе! — жизнерадостно сообщил я Фрэнксу. Молчаливый качок лишь кивнул и убрал пистолет. Готов поспорить, он уже прикидывал, в каких условиях сможет наконец-то достать его снова и замочить меня окончательно.

— Ну вот так, — заключил я. Мы знаем, где будет Проклятый. Мы покончим с ним завтра. Тем или другим образом.

— Самое время, — Сэм пнул мусор под ногами. — Грант наш. А этот скользкий ублюдок ещё заплатит.

— Точно, — удивительно жёстко подтвердил Майло. Он стоял в монокуляре ночного зрения, и весь разговор бдительно осматривал ближние окрестности.

Мы трое вышли на тёмную стоянку рядом с машинами у дома Шеклфордов. Ждали остальных. Гретхен помогала Трипу. Холли собирала оружие. Харбингер и Джулия о чём-то негромко разговаривали в доброй сотне метров от нас. Джулия точно хотела обсудить что-то наедине. Федералы ушли, и многие участники потасовки с Харбингером выглядели куда хуже нашего.

— Что они могли с ним сделать, как по-вашему? — спросил я. Не знаю, можно ли говорить о Гранте как уже мёртвом, но с позиций здравого смысла шансов на другой исход мало.

— Старик писал в дневнике, что нужно принести в жертву охотника, — сказал Майло. — Боюсь, Гранта зарежут.

— Отстойная смерть, — подтвердил Сэм.

— Он же по идее нужен им до полнолуния живым? Есть же такая вероятность.

— Будем надеяться, — согласился Майло. Звучало в его словах изрядное сомнение. Большинство охотников тренируются для поиска и уничтожения. Спасатели из нас в лучшем случае так себе.

Поскольку я подслушал Гранта в его момент слабости, переносить всё это оказалось немного труднее, чем раньше. Но одна крохотная часть меня до сих пор его ненавидела и желала смерти. Я видел, что Джулия переживает, и ухитрялся ревновать к без пяти минут покойнику. Мы посидели в тишине какое-то время. Я видел, что Джулия и Харбингер продолжают спорить. Выглядела она довольно сердитой. Старший охотник пытался что-то ей втолковать.

— Как ты думаешь, о чём там они? — спросил я.

— Полагаю, она пытается выяснить у Харбингера, знал ли он, что Сьюзен — вампир, — Майло демонстративно посмотрел в небо через прибор ночного видения. — Надо же, сколько в эту штуку видно звёзд!

— А он знал?

— Понятия не имею, — ответил Сэм. — Подозрения были. Тело не отыскали. Выслеживала она вампира. Ну да, мы типа все про это хоть раз думали, но признаваться в таком никто особо не хотел. Мы же любили Сьюзен. И то, что кто-то из нас мог уйти на ту сторону, это, ну, просто дурная мысль.

— У меня в мастерской есть бензопила с моим именем, — радостно заявил Майло. — Когда меня прикончит нежить, я хочу, чтобы вы, ребята, меня ей расчленили. Это прям вот хорошая пила.

— Ни малейших сомнений, Майло. Сочту за честь отрезать тебе голову, — подтвердил Сэм. Что тут скажешь, интересные у меня коллеги на этой работе.

Свет в доме понемногу гас. Трип, Холли и Гретхен присоединились к нам. Поскольку мы взорвали бальную залу, а федералы повыбивали окна и двери, остался с замками у нас разве что центральный пост. Надеюсь, пока нас тут нет, здесь не вынесут полдома.

Трип ковылял, и в целом не выглядел особо здоровым.

— Теперь я знаю, каково было Родни Кингу[74], — вытолкнул он через разбитые дёсны. Один глаз негра заплыл, так что Гретхен помазала его каким-то омерзительным на запах кремом.

— Ну да, но у тебя нет возможности спустить миллион на шлюх и наркотики, а у него была, — подколол его Сэм. — Ждём босса и валим. Нужно убить немножечко монстров.

Джулия и Харбингер говорили ещё минуту, но до чего-то всё же договорились. Эрл обнял девушку, а она расплакалась на его плече.

— Тяжёлая для неё вышла ночка, — сказал Майло.

Ну так-то да. Отец мёртв. Парень без вести пропал. Мать — нежить. Майло Андерсон — мастер преуменьшений. Чего тут спорить?

— У меня вопрос, — не выдержал Трип. — А как получилось, что Грант не поднял тревогу? Я вскинулся только на крик Оуэна.

— Наверное, она как-то застала его врасплох, — соврал я. Честно говоря, я подозревал, что Сьюзен попробовала совершенно тот же самый трюк, что и со мной, но Грант просто не понял, что происходит, а потом стало уже поздно.

— Вампиры умеют соблазнять, — Холли знала правду. — Вы отлично видели, что она надела. Вплыла как туман, потырила нижнее бельё Джулии, и укусила Гранта, пока он радовался, как ему повезло этой ночью. Затем попробовала то же самое на Зеде. Ну и как тебе мёртвая подружкина мать в постели, Казанова?

— Ты как-то совсем уж омерзительно это всё описываешь, — врать уже не имело смысла. — Мы с ней дошли к обнимашкам, и только в этот момент я понял, что она даже не дышит. Я вообще думал, что это Джулия.

Признание глупое. Оставалось только надеяться, что она сама его не слышит.

— Отличная работа, здоровяк, — Сэм ткнул меня кулаком в плечо. — Окажись ты немного глупее, и сумел бы насадить вампира на кол.

— Это просто ужасно, — Трип скривился и перехватил ледяной компресс у лица поудобнее.

— Как скажешь. Но ты был следующий, — подколола его Холли.

— Это вряд ли. Я бы тревогу поднял, — ответил Трип.

— Ну да, конечно. Так мы тебе и поверили, крестопузый.

— Ну, правда, я же не... — Трип запнулся. — Не важно.

— Да ладно? — обалдела Холли. — Ты это сейчас... вот правда? И тебе сколько там, двадцать семь?

Трипу стало очень не по себе.

— Берёг себя для брака? Это ты правильно, Трип, — в приборе ночного видения и с длинной бородой Майло выглядел конченым инопланетянином. Ну что же, хотя бы жители планеты Мормонии на стороне Трипа.

— А я и не знал, что вы, растафарианцы[75], так делаете. Мне казалось, у вас там шумные гулянки, подружкины матери, и всё такое, — добил его Сэм.

— Я так-то баптист, — торопливо пояснил Трип.

— Ну да, просто эти дреды сильно тебя меняют. Сбрить бы их тебе нафиг. Будешь лучше выглядеть, — Сэм плюнул на гравий. Я записал себе на будущее не слушать больше ни единого совета о моде от человека, способного выйти на люди с причёской-маллет как у Пола Маккартни и в кепке дальнобойщика поверх неё.

— Ну да, станешь прям как Шафт, — поспешил я на помощь. — Не тот, старый. Новый.

— Тёлочкам нравятся крутые чёрные парни. Тебе наверняка дадут, — уверенно закончил Сэм.

— Но... это же личный выбор, чтоб вам провалиться, — защищался Трип.

— Так, ладно, план такой, — к счастью, наш разговор оборвал Харбингер. Ещё на ходу к нам он закурил. Джулия выглядела расстроенной, но целеустремлённой и решительной. Босс просто злился. — Возвращаемся на базу. Снаряжаемся в боевое. Формируем штурмовую группу. Федералов повстречаем утром, сразу на месте. Сейчас Майло начинает паковать и грузить всё, что покажется хоть немного полезным. Сэм и Джулия, вызываете команды со всей страны. Пусть всё бросают и несутся сюда. Наша команда идёт в Боттом с федералами, остальные гоняют местные прорывы мертвяков на периметре. Новички, берёте машину и везёте Гретхен к её племени.

Я почти забыл о ней. Тихая, укутанная в бесформенную паранджу, она просто растворилась в тенях. Харбингер поклонился ей с неподдельным уважением и сказал что-то на её языке. Для меня это звучало как неразборчивая помесь звуков тошноты и прищёлкиваний языком. Она ему ответила, глубоким низким голосом.

— Спасибо, Гретхен. Ты заслужила много чести для своего клана, — сказал Эрл и повернулся ко мне. — Везите её домой. Она не воин, но этой ночью сражалась как сражаются воины. Мы всегда будем в долгу перед её кланом. Тебе нужна узкая развилка на север за штабом. Дальше Гретхен покажет. И не дёргайся там, когда что-то увидишь, они все — наши друзья

Люди разошлись по делам. Я ухватил Джулию за руку.

— Погоди, — сказал я. Не знаю, что тут можно было сказать, но я хотел сказать хоть что-то.

— Что такое, Оуэн? — под её глазами я заметил большие тёмные круги.

— Мне жаль, что так вышло с твоими родителями и Грантом.

— Нет, — она прервала меня взмахом руки.

— Нет, я... — разговор определённо не складывался.

— Ты же хотел, чтобы Грант умер, так? — не выдержала она. — Желание исполнилось!

Джулия развернулась и ушла.

Штаб находился рядом с домом Шеклфордов. Мы взяли машину Гранта. Безупречный салон, радио на волне классической музыки. Ну и хотя бы слух ко мне вернулся. Фиолетовая жижа Гретхен помогла. Трип и Холли уместились на заднем сиденье. Гретхен ехала впереди.

Я притормозил за штабом, там, где узкая полоска дороги уходила под заросшие мхом деревья. Её так затянуло, что даже фары выхватывали считанные метры впереди.

— Нам туда? — спросил я. Гретхен кивнула. Движение под её паранджой вышло едва заметное. На часах три ночи, а она даже зеркальные очки не сняла.

Мерседес протиснулся через зелень и, скрежеща днищем по кустам, заскакал по бугристым корням. Я приоткрыл окно. Насекомые стрекотали отчаянно. На одном из деревьев впереди висели на ремне три коровьих черепа. Как я понимаю, метка частной собственности нашего Скиппи.

— Красиво у вас тут, — сказал я. — Мне нравится.

Гретхен что-то одобрительно прищёлкнула. Мы продолжили ехать всё глубже и глубже в тёмный лес. От штаба всего ничего, считанные километры, а такое чувство, будто в другой мир заехали. Деревья высоченные, подлесок нетронутый. Только еноты в кустах глазами блестят.

— Тут немного жутковато, — признался Трип.

— Да не очень, — ответил я. И тут что-то огромное выскочило на дорогу и пробежалось в свете фар. — А это ещё что такое?

Я ударил по тормозам. Мерседес застыл в облаке кирпично-рыжей пыли. Я немедленно поднял стекло в двери на место.

— Олень? — предположила Холли.

— Вот ни разу это не хренов олень, — сказал я. Куда больше походило на тощего медведя, чья мать грешила со львом. Наверное, всё-таки стоит высыпаться почаще. Гретхен сказала что-то неразборчивое и жестами предложила двигаться вперёд. Чем бы ни было это животное, она по его поводу совершенно не волновалась.

Впереди замерцал свет. Костры. Большие. Мы подкатили к домам крохотного посёлка. Наверное, точнее всего тут подойдёт слово «деревня». Маленькие домики стояли неровным полукругом. Выглядели они ухоженными и красивыми, несмотря на все эти шкуры, рога, кости, перья и кожу вместо украшений. Огонь горел в нескольких больших очагах и обрамлял деревню. В центре стояло что-то вроде сцены, или какого-то храмового алтаря.

Фигура в чёрном вышла навстречу и взмахнула рукой. Я узнал Скиппи. Из домов показались ещё и ещё. Несколько совсем мелких — наверняка дети. Многие торопливо натягивали маски или капюшоны. Я припарковался рядом с древними пикапами. Гретхен выскочила раньше, чем я заглушил двигатель, и кинулась навстречу мужу. Он подхватил её и закружил в искренних объятиях. Ещё несколько участников тут же присоединились к этим групповым обнимашкам.

Я вышел из машины. Откуда-то невероятно вкусно пахло жареным мясом. Звуки, которые я поначалу счёл за сердитые выкрики, оказались вполне радостным смехом, искренним, как при встрече после долгой разлуки. Дети преспокойно играли в догоняки. Скиппи вышел навстречу, когда разглядел меня. Довольно большая часть его сородичей наблюдала за нами через очки, тёмные или зеркальные.

— Великий.... благодарю за Гртзщннс... Гретхен. Дома, — он поклонился так глубоко, что его балаклава подмела землю. Я поклонился в ответ.

— Прими мою благодарность, Скиппи. Гретхен спасла нас этой ночью. Она исцелила тяжёлые раны. Её вера и храбрость изгнали Мастера вампиров. Если бы не она, многие охотники погибли бы.

— Она... принесла честь... клану? — Скиппи поднялся и громко заговорил на публику. С изумлёнными возгласами его племя расступилось вокруг Гретхен и глубоко ей поклонилось. Я не мог её видеть, но судя по жестам и позе, всё это её несколько смутило. Через несколько мгновений все поднялись и вернулись к дружескому общению.

Гретхен сумела наконец вырваться из круга сородичей и подойти к нам. Все остальные последовали за ней, так что перед нами троими собралась достаточно большая толпа.

Гретхен указала на Трипа и что-то сказала. Раздались восторженные звуки, и ему искренне поклонились. Племя Скиппи вообще не стеснялось кланяться.

— А... что происходит? — Трип нервно пригладил дреды.

— Тёмный охотник... сражался... против агентов... правительства... ради Гретхен? — слово «правительство» встретили дружным свистом.

— Ну, типа, — признал он.

— Агенты били тебя... — он указал на лицо Трипа. — За то, что ты защитил её.

— Ну да. Но это не такое уж и большое дело. Я...

— Смрслал! — жестом оборвал его Скиппи и громко повторил, — Смрслал Айии! Тёмный Охотник! Брат Вождя и... Девушка. Принесли великую честь. Мой клан... вы с нами. Великая честь. Незачем прятаться.

Скиппи потянулся и снял очки, под которыми оказались глубоко посаженные жёлтые глаза в окружении серой плоти. Он аккуратно сложил очки в карман и принялся скручивать балаклаву. Один за другим, люди его племени делали то же самое. Даже маленькие дети снимали капюшоны, хотя некоторым потребовалось участие матери.

Мы заслужили доверие племени. Нас почтили как равных, и открыли подлинных себя. Зеленокожие, бугристые, кто-то больше серый, кто-то больше коричневый. Кто-то лысый, кто-то беловолосый. Нижние челюсти заметно выступали, а клыки выходили наружу за губу. Носы куда больше походили на пятачки. Глаза жёлтые или бледно-голубые, под толстыми костями низкого лба. Уши длинные, с острыми кончиками, многие украшены пирсингом из костей и золота.

— Усраться можно, — пробормотала Холли.

— Орки, — признался в обалдении Трип. — Даже поверить не могу.

Зубы Скиппи выступили над челюстью в искренней улыбке. Жёлтые глаза блеснули.

— Урки! — объявил он и хлопнул в ладоши над головой. Клан Гнрлвз, кулак Севера. Копьё... судьбы. Теперь — клан МХИ. Харб Ангер... дал нам дом. Работу. Мы семья. Присоединяйтесь. Мясо. Танцы!

Он махнул рукой и сразу несколько орков побежали к святилищу. Орк помоложе что-то покрутил за истуканом и от сцены вокруг немедленно загрохотали колонки. Металл. Орки слушали металл.

— Фирма. Отпадная. Даёт звукан, — прорычал Скиппи. — Идём! Веселье!

Племя уже шумно танцевало, мотало головами, прыгало на месте и махало кулаками с выставленными пальцами — классические «рога» фаната тяжёлого металла. Дети вовсю толкались в фан-зоне. Матери смотрели за ними с искренним одобрением.

— Скиппи, я бы с удовольствием, — мне приходилось орать, чтобы перекрикивать колонки. — Но у нас задание. Летим в Нэтчи Боттом этим утром.

Орки танцевали. Огромные волки завывали с края леса. Ну что же, хотя бы понятно, что мы видели. Где орки, там и варги[76].

— Скип понял, — Скиппи кивнул. — Я приду. Вместе. Крушить врагов. Заботиться о клане. А потом... лететь в бой. Спасибо, Великий.

— Тебе спасибо. Это большая честь для нас, Скиппи, — мы вернулись к машине.

Холли села на переднее сиденье. Трип какое-то время зачарованно смотрел от задней двери, как гигантские волки появляются из-за деревьев и выступают на свет костров. Маленькие дети забирались на зверей с добрую лошадь размером и попросту играли как с домашними животными. Домашними животными, которые оленя могут пополам за один укус переломить. Но всё же. Скиппи уже стучался клыками с Гретхен в чём-то, что изображало поцелуй у орков.

Я завёл машину. Трип очнулся и всё же сел на заднее.

Мы поехали обратно. Музыка стихала позади. Мы не разговаривали. Трип безмолвно смотрел в окно. Мерседес прыгал на кочках. По такой дороге никто в своём уме не поедет, и теперь я знал, почему. Странное тайное сообщество, тем не менее, стояло на принципах семейной любви и заботы. Настроение у меня после этого визита изрядно улучшилось.

— Ну что, Трип, — нарушила молчание Холли. — Теперь-то доволен?

— А?

— Помнишь эльфов?

Он промолчал. То разочарование мы запомнили на всю жизнь.

— Помнишь, как ты сказал, что раз есть столько тайного зла, наверняка есть какое-то секретное добро, чтобы его уравновесить?

— Ну да, — медленно откликнулся он. Я не мог разглядеть Трипа в тёмном салоне, но совершенно точно знал, что он улыбается. — Наверное. Может быть и есть.

— Ну вот, я же говорила, — ухмыльнулась Холли.

Собрались мы в конференц-зале. Харбингер подготовил брифинг. Отбывали мы через полчаса. На часах уже стукнуло четыре утра. Собрались все охотники, включая новичков с нулевым опытом, вся команда Эрла, Доркас и старший Шеклфорд. Прочие охотники МХИ в стране в это время торопились к нам.

Я сел рядом с Майло. Тот улыбнулся. Кажется, у него всегда хорошее настроение.

— Ну что, повстречал родню Скиппи?

— Орки, — подтвердил я. — Это было круто.

— Ну да, хорошие ребята. Хомо огриллион[77]. Власти Узбекистана заплатили нам за уничтожение. Но оказалось, что племя вполне мирное, так что мы просто вывезли их всех домой. Чему я искренне рад.

Харбингер призвал к порядку. Разговоры стихли. Сообщение о нападении и кровавые подробности уже разошлись на слуху. Джулия сидела рядом с дедом и ожог на его лице пылал гневом и болью. Не могу себе представить, как он себя чувствовал. Как ни отдаляйся ты от сына-преступника, это всё равно твой сын. А теперь он его потерял.

— Все знают, что происходит, и все слышали, что случилось ночью, — Харбингер перешёл сразу к делу. Один бывший охотник погиб. Один действующий пропал без вести. Один из бывших наших — Мастер вампиров и служит Проклятому. Мы договорились с федералами. Одна команда присоединится к ним в Нэтчи Боттом, чтобы выступить против главных сил врага. Все наши охотники уже в дороге. Они разобьются на отряды и начнут ликвидацию очагов нежити.

— Обёрн, Гадсден и Форестдейл, Алабама, — он указал на красные метки на карте. — Пуласки, Тенесси. Коламбус, Джорджия. Пенсакола, Флорида. Подтверждённые вампиры или вайты. Команда Буна только что разгромила логово в Атланте. Мне было тяжело звать их в бой после того, как они потеряли часть команды на зачистке сухогруза, но они вызвались сами. Неподтверждённые очаги заражения могут быть во Флоренсе, Тапело, Дотане, Файетвилле, Расселвиле и Демополисе. Может оказаться, что это обычные случаи пропажи людей, но я бы на такое не рассчитывал.

Он прервался достаточно надолго, чтобы закурить. Ни разу я не видел, чтобы Эрл курил в доме или рядом с другими охотниками, но тут стресс догнал, не иначе.

— Прибывающие команды в первую очередь займутся этими горячими точками. Это наша земля, так что местные власти нас знают и охотно помогут. Национальная гвардия, вся фигня. В основном будут держать периметр, но если вы думаете, что им можно что-то доверить - привлекайте к работе. У нас мало времени, так что если можете просто взорвать нахрен вампирское лежбище — зовите сапёров и так и делайте. Нет времени играть в колья и топоры как обычно. Кровососы прячутся в шахте? Обрушивайте её. В доме — сожгите! Если пригодятся, смело одалживайте у гвардии танки. И только если совершенно точно не можете что-то взорвать по неодолимым причинам, работайте как обычно.

— Сколько там оценочно? — поинтересовался Сэм.

— Думаем, сотни, — при этих словах раздались напряжённые перешёптывания. Смолчали только новички, которые просто не видели нежить, и не могли себе представить масштаб проблемы.

— Мы всегда думали, что вампиры ограничены по количеству обращённых. Всегда обсуждали, что в противном случае они бы просто создали настоящую армию покорной нежити и смели бы нас с лица планеты. Но похоже, что мы заблуждались. Мастеров ограничение совершенно точно не касается. С этим всем сразу несколько других проблем. Их предводитель умеет поднимать людей вайтами. Его подчинённые создают два разных типа вампиров. Обычные восставшие жертвы, тупые и кровожадные. А напоенные кровью становятся куда сильнее и умнее после того, как Мастер поделился силой при обращении.

— Такие, как Дарне? — спросил я. Бывший охотник демонстрировал удивительные скорость и самоконтроль, ни капли не походя на тех полуживотных, которыми выглядели остальные вампиры на сухогрузе.

— Очень похоже на то. Поэтому ждите серьёзных противников. Мы знаем, что он может оживлять горгулий, хотя после того, как Питт и Джулия их поубивали, новых ещё не видели. Никто из нас понятия не имеет, сколько времени уходит на их создание, и сколько он вообще привёз в страну, раз уж на то пошло.

— А что у нас? — спросил Майло.

— Со всеми новичками двенадцать отрядов. Шесть человек в больнице или отпуске по здоровью. Семьдесят боеспособны, — ответила Джулия.

— Семьдесят один, — заявил с конца стола её дед. Он вытащил ухоженный «Смит-Вессон 1917» из-под свитера и громко лязгнул им по столешнице. — Я в стороне не останусь.

— Но деда... — начала Джулия.

— Кто бы вообще мог подумать, что я столько проживу, малышка? Этот старик ищет хорошей драки. Ублюдки прикончили моего сына, пусть даже он и был чокнутый псих. Монстры не убивают Шеклфордов безнаказанно. Это подаёт дурной пример.

— Семьдесят два, и только попробуйте меня остановить, я вам свою пластиковую ногу в жопу запихаю, — облик доброй бабушки не очень соответствовал металлу в её словах, но Доркас сумела добавить непреклонности. — С пулемётом я всё ещё управляюсь лучше многих.

— Мы поможем, — раздалось от дверей. Я даже не услышал, как подошли люди Скиппи. — Десять воинов. Пять целителей. Отправимся в бой. Убьём много врагов.

— Скиппи, ты не обязан. Вас и так мало, — напомнил Харбингер.

— Харб Ангер откажет нам... в чести... битвы? — голос Скиппи дополнительно искажался его пилотским шлемом.

— Нет. Конечно же нет, — склонил тот голову в ответ. Мой клан благодарит всех твоих храбрых воинов.

— Восемьдесят семь, — закончила счёт Джулия. — Против где-то вдвое большего количества сильной нежити и неизвестно чего ещё, на всём протяжении Юга.

— Восемьдесят восемь, — добавил Старик глубоко внутри моей головы. Хотелось бы мне, чтобы он так больше не делал. Меня это пугало. У меня странная работа, но слушать голоса у себя в голове я пока что не готов.

— Кто отправится в Нэтчи Боттом? — поинтересовался Сэм.

— Федералы решили, что боевое столкновение возьмут на себя. Так что мы просто на вертолёте прибудем. Скиппи ведёт, один человек второй табуреткой. Восемь бойцов в салон, плюс оружие.

— Я иду, — решила Джулия.

— Нет. Ты ранена, и нам позарез нужен координатор для прибывающих команд.

— Вот уж хрен, — отрезала девушка. — Это личное.

— Я знаю, — подтвердил Харбингер. — Поэтому ты и не идёшь.

— Нет. Или я на этом вертолёте, или я пишу на твоё имя по собственному желанию и еду туда своим ходом, — Джулия встала. — Не дави на меня, Эрл. Она там будет, и не успокоится, пока не достанет меня.

— Ну хорошо, — медленно согласился Харбингер, и катнул сигарету во рту. — Майло, Сэм, Джулия. Вся моя команда. Питт. Он знает противника. Остаются четыре добровольца. Помните, что это невероятно опасно. Семь мастеров, и всё, на что способен Проклятый.

— Я иду, — удивил всех Трип.

— А ты потянешь?

— Ты про это? — он ткнул в следы побоев на лице. — Просто царапины.

— Я тоже, — добавила Холли. — Что угодно, лишь бы ещё кого-нибудь убить.

— Я с вами, — предложил Альберт Ли.

— Нет. У тебя рёбра ещё не зажили. И ничего личного, но ты лучше всех годишься на работу во главе вспомогательной команды. Извини, но таки ещё два места.

— Доркас, вот даже не думай. Просто нет. Если Джулия не остаётся, мне совершенно точно нужна ты на связи. Когда всё это закончится, можешь убиваться об кого угодно как сочтёшь нужным.

Пожилая женщина медленно опустила руку.

— Мистер Харбингер. Сэр, — Ли снова взял слово. — Я справлюсь. Мне уже лучше. Я не стану балластом. И потом, я уже неделю только и делал, что копался в архивах. Может быть что-то кликнет в голове на месте, — библиотекарю-сапёру оставалось только завидовать. Не так-то легко бросить вызов Харбингеру. — Это же не перелом даже, а просто трещина, и меня лечила Гретхен. Сказала, что я как новенький.

— Хорошо, Ли, — Харбингер скривился, но всё же согласился. — Ты с нами.

— В принципе, я могу, — напомнил о себе Шеклфорд. Джулия поперхнулась. — Но, боюсь, я за вами не угонюсь.

Несколько человек вздохнули с облегчением. Представить себе не могу, как бы выглядели приказы Харбингера главе компании.

— Брат, — подал голос Скиппи. — Эзсцрсд. Эдвард. Эд. Великий боец. Принёс много чести клану...

— Тот парень с мечами? — спросил Майло и взмахнул руками, изображая клинки

— Да. Эд с мечами. Он с нами.

— О, да! — подтвердил Сэм. — Он суровый парень.

— На этом вертолёт заполнили, — решил Харбингер и покосился на часы. — Команда Хёрли уже заходит на посадку в Пенсаколе. Бун в дороге на Гадсден. Босс, Доркас, укомплектуйте новичками все неполные отряды. Остальными рулите как сочтёте нужным. Всё на вас. Что делать, вы знаете. Всем остальным держаться лидеров и слушать приказы. Всё будет хорошо, вы справитесь. А теперь за работу. Мир ждёт, что мы справимся.

— Всем удачи, — пожелала Джулия. — Вы знаете, что нужно делать.

— Я учил вас сражаться. Не облажайтесь, — приказал Сэм новичкам. Все поднялись из-за стола и начали расходиться. Он добавил последние команды им вслед. — А если кто-то решит, что ему за эту работу мало платят, напоминаю, что за разгребание конкретно этого дерьма мы получим настоящие горы бабла!

— Сегодня мы с этим всем покончим, — сказал в пустоту Харбингер.

Я надеялся, что так и будет. На календаре утро вторника. Ночью пятницы стукнет полнолуние. Случится конец света. Интересно даже стало, а я хотя бы доживу?

Джулию я поджидал в коридоре. Стоял у мемориальной стены и нервничал. Блестящая новая табличка молчаливо напоминала о Джерри Робертсе. Я уже надел броню, обвешался снаряжением и оружием в расчёте на маленькую войну.

Но я совершенно не был готов к тому, что хотел сделать вот прямо сейчас.

Джулия выступила готовая к битве, с М-14 за плечом и перевязью деревянных кольев в разгрузке. Причёску она уложила под шлем, и заменила обычные гражданские очки тяжеленными небьющимися. Сердитая и целеустремлённая, и пусть только вампиры и конкистадоры рискнут встать на её пути!

При виде меня она попыталась улыбнуться и позорно завалила эту задачу.

— Эй, Оуэн. Послушай, извини, что я так психанула в доме и вывалила это всё на тебя. Слишком много эмоций. Грант наверное мёртв, или хуже того. Отец мёртв, и я не думала, что это меня так заденет, а мама... — она тяжело вздохнула.

— Я знаю, — согласился я. — Если Грант жив, мы его отыщем. И я помогу тебе, когда нам попадётся Сьюзен.

— Как твои рёбра? — она поторопилась сменить тему. — Фрэнкс тебя настолько сильно избил...

— Прекрасно, — соврал я. Двигаться было всё ещё больно. Следы от захвата её матери на шее тоже пока не сошли. — А твоё плечо как?

— Прекрасно, — соврала она. Я ухмыльнулся. Она улыбнулась.

— Слушай, Джулия... я тут хотел сказать... ну, типа, если вдруг я...

— Я знаю, — тихо сказала она. — Не говори так.

Я взял её за руку.

— Я знаю, — она ухватила мою ладонь в ответ. — Правда знаю. Но я не готова. Не сейчас. Слишком много всего. И нам ещё только предстоит это всё пережить. Да?

Я смотрел в пол. Уверенности не было никакой. Все остальные просто не понимали настоящую мощь Проклятого. Не могли оценить, сколько же в нём зла. У меня было дурное предчувствие, что с победой в этом выходе как-то не сложится.

— Спасибо! — она подалась вперёд и поцеловала меня в щёку. Сердце немедленно трепыхнулось.

— Окей, — сказал я. Такой-то из меня оратор. На что-то лучшее меня просто не хватило. Она поняла, что сделала, но так и не отстранилась. Мы постояли ещё несколько секунд. Молча. Никаких слов не было.

— Латынь знаешь? — она указала на табличку над стеной памяти.

— Не-а. — признался я. Саму табличку я, конечно же видел ещё в первый день, но просто не знал, что там написано.

— Сик транзит глория мунди. Когда Цезарь выступал перед народом, в блеске славы, несметно богатый, с огромной армией, кто-то из свиты всегда шептал ему эту пословицу. Напоминал, что любая мирская слава проходит. Знаешь, почему тут написано именно это?

— Потому что нас могут убить в любой день? — предположил я. — В напоминание?

— В целом, да.

— Такая-то философия.

— Ну да. Всё то хорошее, чего мы добились. Всё добро, которое мы причинили. Имеет смысл радоваться им сейчас, потому что мы всегда ровно в одном ударе сердца от потери всего, что у нас есть. Мы живём быстро и часто умираем молодыми, но это прекрасная жизнь, пока она у нас есть. Охотники на монстров не тратят время на рефлексию.

— На что ты сейчас намекаешь?

— А для гения ты как-то туповат, а? — Джулия прижалась ко мне, броня к броне. Она слегка наклонила голову и закрыла глаза. — Давай заткнись уже и целуй.

Я так и сделал.

Офигенски вышло.

Я обнял её под бряцанье оружия. Вселенная ужалась только до неё и меня. Время остановилось. Поцелуй длился целую вечность.

— Гхм, — я дёрнулся и отскочил. Харбингер демонстративно прошёл мимо. — Дети, отправляемся. Вертолёт готов. Федералы уже вылетели.

— Есть, сэр! — выкрикнул я в приступе смущения.

— Мы уже идём, Эрл, — Джулия тоже смутилась. Она подождала, когда он скроется. — Кажется, мне надо присесть.

— Я не хочу, чтобы это выглядело так, будто я воспользовался минутной слабостью, потому что у нас весь этот кризис, твои родители, Грант и... — я запнулся. Она снова меня поцеловала, на этот раз куда решительнее.

— Это вообще не про них. Даже не вспоминай. А нам пора отправляться.

— Точно, — отпускать её не хотелось.

— Иди, я только прихвачу ещё кое-что и сразу за вами, — мы разделились. Она улыбнулась. Я улыбнулся. Совсем как идиот. Шёл я то и дело оборачиваясь. Протаранил на ходу питьевой фонтанчик, это помогло немного прийти в себя. Я помахал Джулии рукой. Она скрылась за поворотом. Я перешёл на бег.

Харбингера я догнал у дверей, и последние несколько сотен метров до вертолёта преодолел бегом. В распахнутый люк я просто влетел. Майло и Сэм уже пристегнулись. Я показал им большие пальцы вверх.

— Замочим немного монстров! — крикнул я под свист лопастей. Охотники переглянулись.

Небо понемногу наливалось оранжевой зарёй на востоке. До восхода уже недолго. Отличный будет денёк, совершенно точно.

Мы взлетели от штаба и пошли на север на верных двух сотнях километров в час. Даже так, лететь нам было часа два. Я сидел рядом с Джулией. Она подмигнула, когда пристёгивалась, но вслух не сказала ничего такого, что могли бы услышать остальные. Харбингер несколько минут полёта рассматривал нас с непроницаемым лицом, но потом решил просто немного подремать. Трип и Холли глазели в иллюминаторы, погружённые в мысли. Майло и Сэм не могли решить, кто должен стать логотипом команды Сэма — лягушка или морж. Впрочем, на ковбойской шляпе на голове они уже сошлись. Ли пытался читать, пока его не укачало, после чего тоже попробовал заснуть. Скиппи не крутил музыку по внутренней сети, наверное в силу требований к рабочему месту в настолько ранний час, но работа двигателя и без того звук попросту оглушительный. Его брат Эд занял вторую табуретку. Оделся он для этого выхода под ниндзя, если не считать тёмные очки на глазах.

Пока никто в нашу сторону не смотрел, Джулия ухватила меня за руку и держала большую часть полёта.

Не знаю, чувствовала ли она в мою сторону всё то же самое, что я в её. Здравомыслие говорило, что мы едва знакомы, а за последние сутки весь её привычный мир встал на уши. Можно ли признать чувства в мой адрес чем-то, что она уже испытывала до того, пусть и неизмеримо слабее, или это просто отчаянная попытка ухватиться за хоть какую-то стабильность в полном неприятных событий мире?

Меня устраивали оба варианта. Мне и якорем нормально, чо. По весу точно сгожусь. К чёрту логику. Она в отношеньках всё равно толком не работает. Зато держаться с Джулией за руки приятно.

Недосып сказывался. Мне тоже хотелось клевать носом под ровный гул вертолёта. Ночка-то выдалась беспокойная, и это ещё мягко сказано. Вся неделя как-то не задалась уже. В субботу я тонул. Меня избили. В меня стреляли. Воскресенье я отметил выбитыми зубами и побоями. В понедельник был у дантиста и это вышли самые тихие и спокойные часы за всю неделю. Вторник? Авария, стёсанная об асфальт шкура и драка с вампиром. После которой агент Фрэнкс снова отрабатывал удар на мне вместо боксёрской груши. Ну, что принесёт мне сегодня? Полнолуние ночью пятницы. Ровно одна неделя с начала всех событий. Интересная в этом всём нумерологическая симметрия складывается. При условии, что я доживу хотя бы до конца недели, разумеется.

На прошлой неделе я хотел подавать заявление по собственному. Боялся, что занят чем-то не тем. Боялся подавленного внутри зова к насилию. Но вся эта подавленная внутри тьма помогла сохранить людям жизни на протяжении недели. Стоит признаться, моя жажда «нормальной жизни» — самообман. Теперь это совершенно точно.

Я охотник на монстров.

Я тут нужен.

Где-то над Хэйневиллом я клюнул носом и заснул.

Я увидел загадочного Татуированного. Он вёл машину на пустой дороге. Рядом с ним лежал владелец автомобиля. Когда Татуированный решил, что ему нужны эти ключи и этот автомобиль, то просто свернул прошлому владельцу шею. Всё равно что ветку пальцами сломал. Босая нога давила педаль газа ровно с той силой, чтобы не превышать ограничение по скорости и не привлекать лишнего внимания.

Чёрные глаза смотрели вперёд, строго в сторону невидимой цели. Татуированный машинально стучал по рулю пальцами. Близко. Уже близко. Предвкушение и возбуждение от скорой битвы захлёстывало его душу.

Он знал, что я смотрю за ним. Мы уже были достаточно близко, чтобы это понимать. Татуировки на лице шевелились при каждом слове, и он совершенно точно знал, что я его слышу даже через всё разделяющее нас пространство и время. Говорил он архаичными оборотами с чудовищным акцентом.

— Война твоя безразлична для меня. Артефакта защита поручена мне, и да свершу я, что должно.

— Кто ты? — подумал я.

— Воззри меня и узри свой рок, проклятый человек. Суждено тебе пасть от моей длани.

— За что?

Он прервался. Чернила сверхъестественных татуировок кружились на его плоти. Вопрос его удивил.

— Тебе неведомо сие?

— Нет

— Тебе неведома судьба твоя? Предестинация[78] в бренном мире?

— Не-а.

Он засмеялся. Громко, искренне. Не то, чтобы из подлинных чувств. Всё человеческое в этом существе расточилось века назад. Скорее это был намертво забитый в человеческом прошлом ответ на что-то настолько абсурдное и нелепое

— Ну ведомо же тебе хоть что-нибудь?

— Нет. И меня это тоже уже изрядно напрягает.

— Тогда мне жаль, что придётся оборвать жизнь невинного воителя. Увы, так предначертано. И за это — мои извинения, но судьба твоя — пасть от моей десницы. Я постараюсь, чтобы свершилось предначертанное быстро и славно.

— Я не хочу с тобой драться.

— Выбора нет у тебя, юный воин, — без эмоций пояснил он. — Сие долг мой.

Как-то многовато последнее время людей и монстров обещают мне смерть.

— Давай, попробуй, выблядок.

— Ага, вот он, воинский настрой, — его лицо расколола искренняя усмешка, а чернила сплелись во что-то одобрительное вокруг. — У нас получится славная битва.

Он так и вёл машину, пока мой дух покидал салон. Солнце вставало позади. Я узнал город вокруг.

Монтгомери.

И я снова провалился в мир снов.

— Привет, — Старик поманил меня к руинам церкви. — Быстрее. Мало времени. Нас прервали.

Выглядел он взволнованным и ковылял в мою сторону, опираясь на трость, по свежему, но удивительно глубокому снегу.

— Мордехай, это вообще что за клоун такой был? — спросил я, пока шёл по битому кирпичу. Может я раньше этого не замечал, или старик не озаботился мелкими деталями, но теперь под ногами оказались тысячи стреляных гильз, что на земле, что в сугробах.

— Кто? — спросил он.

— Большой мужик с татуировкой. Страж артефакта, или кто-то в этом роде.

— Ты с ним говорил? — он встревоженно подался ко мне.

— Да, только что. А ты не видел?

— Нет, — он потряс головой настолько энергично, что на груди заплясала подвеска со звездой Давида. — Он здесь? Уже сейчас?

— Наверное. Кажется в Монтгомери.

— Это плохо. Совсем очень плохо, — взволнованно пояснил Старик.

— Он сказал, что убьёт меня.

— Я боялся этого. Слушай, парень. Ты храбрый и сильный, но ты ему не противник. Если он придёт за тобой — беги.

— Так. Погоди. У тебя нет проблем с тем, что я выйду на Проклятого, семёрку Мастеров вампиров, горгулий и вайтов, и кто знает, кого ещё, но при виде татуированного циркового уродца с забавным акцентом я, по-твоему, должен немедленно развернуться и бежать?

— Да, — он торопливо закивал. — Хорошо, что ты всё понял. А теперь идём, времени мало. Тебе предстоит много увидеть. Я сделаю, что смогу, но хватит ли на всё это времени?

— Чем он так опасен? Почему он опаснее лорда Машаду?

— Не он тут опасен, — старик положил руки мне на голову. — Ты опасен.

— Чё?

— Не важно, — Старик цепко стиснул мне голову и посмотрел в глаза. Думаю, он пытался стать убедительнее. — Увидел его. Убежал. Сил на противостояние не хватит. Будет плохо. Теперь молчи. Тебя ждёт много памяти. Нужно успеть показать до начала драки.

Мир снов канул во тьму.

Память лорда Машаду оказалась невероятно чёткой и навсегда сохранила много подробностей той ночи.

Пирамида оказалась больше всех остальных, но за века её частично поглотили землетрясения и оползни. Камни сыпались от старости. От сложной работы камнетёсов остались едва различимые следы. Размытые подобия кальмаров и крабов занимались какими-то своими делами, уже совершенно не походя на царей древности, которым некогда посвящались. Архитектурные решения выглядели незнакомыми, а местами попросту чуждыми.

Долгие месяцы прошли с тех пор, как жрица начала посвящать меня в тёмные искусства. Я многому научился и видел такое, что просто не предназначалось для человеческих глаз. Я общался с тёмными силами, и моё образование продолжалось до тех пор, когда я, наконец, решил, что способен воспользоваться Силой. Настало время обрести предначертанное могущество и воплотить пророчество в жизнь. Я был готов. Жрица Кориниха была со мной. Компания её приближённых жрецов вела нас по лестнице. Отряд моих самых верных бойцов охранял подножие древней пирамиды.

— Твои люди боятся, лорд Машаду, — прошептала мне на ухо жрица.

— Они не понимают то, что поведано тебе и мне. Но они верны и выполнят приказ. Они смело пойдут за мной в тёмные пучины, только потому, что я их предводитель. И они знают своё место.

— Это хорошо. Но далеко не все твои солдаты верны. Судьба твоего капитана так и осталось неизвестна, — она действительно беспокоилась. — Мы не можем допустить помеху жертвоприношению. Древние разгневаются.

Она имела все основания для беспокойства. Небольшая группа людей под руководством моего лучшего капитана, пропала. Скорее всего — дезертировала. Тралл, настоящий гигант, был наёмником, родом из маленькой бедной страны где-то на северо-востоке. Он почти не знал языка, когда мы отплывали. Но как воин показал себя поистине бесстрашным, и люди шли за ним без колебаний. Я сомневался, насколько его имело смысл повышать, но он был слишком хорош для простого стрелка.

К сожалению, его обычаи и уклад оказались настолько примитивными, что даже мои тупые солдаты на его фоне выглядели почти философами. Он был против найма и обучения местной армии, и он решительно отрицал необходимость вставать на постой в городе — вместо того, чтобы просто разграбить и сжечь. Подозреваю, он давно уже договорился с ныне покойным братом де Соуза за моей спиной. Прорицания жрицы точно указали на предательство и то, что на своей отсталой родине он считался кем-то вроде святого. Не осталось ни малейших сомнений, что мой договор с тёмными силами оттолкнул его прочь.

Но это не имело значения. Капитан мог бежать хоть до самого моря. Когда он сможет подать весточку короне о моём предательстве, станет уже слишком поздно. Я обрету силы этой ночью.

— Не стоит беспокойства, любовь моя, добрый капитан вряд ли угроза для нас, — я отправил часть своих людей и новобранцев чтобы отыскать дезертиров и казнить на месте. — Всё под контролем.

— Превосходно, мой лорд, но если окажется необходимо, я могу призвать защитников на церемонию.

Верхушка пирамиды оказалась совершенно плоской за исключением небольшого помоста. В основании алтаря темнела воронка, молчаливое свидетельство его тёмного прошлого. Огромные жаровни с раскалёнными углями пылали вокруг, заливая всё дрожащим алым светом. Языческие жрецы немедленно поторопились на свои места согласно ритуалу. Огромные каменные демоны сидели вокруг алтаря. Одна из статуй повернула голову и посмотрела на меня пустыми каменными глазами. Пыль упала с каменных рук, после того как она размяла свои несуществующие мышцы. Могучая была тварь.

— Что это за существо? — прошипел я.

— Они тут для твоей безопасности, лорд Машаду. Как только сила Древних окажется в твоём распоряжении, ты сможешь творить им подобных сколько посчитаешь нужным.

Каменная тварь отвернулась, вполне довольная тем, что познакомилась с будущим повелителем. Я мог только представлять, какую же соберу армию, когда за меня будут сражаться даже камни самой земли под ногами.

Небольшая группа людей в одеждах из перьев ждала нас у алтаря. При виде нас они упали на колени. Один из жрецов что-то сказал Коринихе.

— Жертва готова, мой лорд, — пояснила она. Молодой воин уже лежал на алтаре, прочно связанный толстым шнуром. Выглядел он удивительно дерзким. Я не понимал его странного языка, но он совершенно точно проклинал меня.

— Охотник народа джунглей Эвайпанома, речной Ахуцоитль, защитник невинных и великий боец. Древним угодна такая жертва.

— Что мне делать? — я провёл рукой по древку боевого топора. Я покажу этому охотнику на монстров, что я думаю о его проклятиях.

— Ты готов, владыка Топора? Готов стать вместилищем силы Древних?

— Я готов занять своё законное место на престоле этого мира.

Она заглянула мне в глаза. Мир ужался до нас двоих, оставив вовне гимны жрецов, ругань охотника и крики зверей в джунглях.

— Ты предречён в пророчестве. Воин, сын прославленного воина, само твоё имя взято от прославленного оружия, которое проливало кровь врагов твоего рода. Отправленный королевской семьёй в невозможное путешествие. Лидер, визионер, союзник тёмных сил и монстров... — она провела рукой по моей щеке и напомнила пророчество тёмного обелиска. — Ты истинно он, пятьсот лет от прошлого и пятьсот лет до будущего, единственный среди тысяч поколений мужчин, кому дарован ключ от власти над временем. Есть лишь одно последнее требование.

— Какое?

— Древние сказали, что тебе нужна любовь, — она прижалась к моим доспехам словно паразит, нарост под ватерлинией корабля. Теперь я был нужен ей больше, чем она мне. — Скажи мне, владыка, так ли это?

— Конечно, — честно ответил я, поскольку любил её настолько искренне, насколько только это по силам практичному человеку. Я считал жрицу тьмы равной себе по амбициям, жажде власти и контроля. Если Древние желают слабую эмоцию для обретения ключа от безграничной силы, я мог себе представить и куда более худшие варианты, нежели это развратное злобное существо у моих ног.

— Если мне суждено умереть, вернёшься ли ты за мной? Призовёшь ли обратно с той стороны? — настаивала она. — Ты и лишь ты один будешь наделён этой силой, но тебе потребуется моё наставничество, чтобы овладеть ей.

Конечно, это был прекрасный инструмент остаться в фаворе. Древние не открыли мне столько же секретов и тайн, сколько ей. Они просто дали взглянуть краешком глаза на безграничную тьму и вкусить малую часть безграничной власти. Я нуждался в её наставничестве.

— Клянусь тебе, Кориниха, пока я жив, я не позволю тебе погибнуть. А вот это, — я потянул с груди кошель, — позволит мне вернуть тебя в случае гибели.

— Начнём же церемонию, мой повелитель, — жрица вновь рассмеялась, пронзительным смехом гарпии.

Жрецы и колдуны повели хоровод вокруг алтаря. Кориниха, пленник и я остались в центре. Мне объяснили, что я должен поместить артефакт на камни. Холод скользнул вверх по моей руке, едва лишь я притронулся к небольшому ящичку. Тот не отражал лунный свет. Наоборот, жадно поглощал его, и вокруг становилось ещё темнее — насколько такое возможно. Впервые на чёрной поверхности выступили символы. Они начали разгораться и крепнуть, беспокойные щупальца, живые и подвижные.

Я поставил ящик у головы пленника. Он что-то выкрикнул и плюнул в меня, но песнопения жрецов заглушили его слова. Холод в руках не расточился, он проникал всё глубже, вымораживая кровь и заставляя иней конденсироваться в груди.

— Время близится, — жрица посмотрела на луну. — Я призову Древних на их языке. Когда я закончу, исторгни сердце жертвы. Выпей немного крови — и пролей остальное на артефакт.

Я вынул топор, снял кожаный чехол с древнего фамильного лезвия и отбросил в сторону. Отполированное ладонями древко с железными стяжками заменяли многократно на протяжении жизни поколений моих предков. Древний клинок из неизвестного металла резал как лучшая сталь, но как-то пережил века со времён самого Македонского. Топор забрал множество жизней, но до этой жертвы ни разу ещё не участвовал в языческом ритуале.

Для меня не будет ни пути назад, ни прощения. После этой ночи я пойду дорогой тёмных искусств не оборачиваясь. Мои люди, страна и бог осудят меня за всё, что я хочу сделать.

Да будет так.

— Я готов, — сказал я, и перехватил оружие рукой в перчатке.

Жрица заговорила. Низкий голос уходил в нечеловеческий диапазон, с нотками, которые не предназначались для человеческих ушей. Тёмные облака сложились в спираль над пирамидой, и крутились быстрее любого морского шторма. В джунгли ударили молнии. Оглушительный гром эхом гремел в горах. Капли дождя размером с кулак младенца обрушились стремительным потоком. Всю пирамиду захлестнула вода, и толстым потоком стекала вниз по дорожкам и лестницам. Память рассыпалась на фрагменты, а основание мира треснуло.

— Тебе не стоит это слушать, — прошептал Старик.

— Почему?

— Так будет лучше. В голове этому не место. Ты спятишь.

Память крутилась на перемотке. Церемония продолжалась. Жрецы совершали ритуальные жесты. Кориниха продолжала нечеловеческую литанию.

Время обрело нормальный ход.

— Вот так-то лучше. Теперь черви не сожрут твой мозг изнутри, когда ты проснёшься.

— Вырви его сердце и вкуси крови! — громче бури выкрикнула жрица. Артефакт парил над камнем. Он поглощал свет, будто напитывая себя каждым новым ударом молнии. Гравировка на артефакте поднялась над его поверхностью и крутилась неподалёку, разрастаясь и чуть потрескивая от тёмной энергии.

Охотник встретил мой взгляд. Он уже полностью лишился страха и был готов к смерти. Я погрузил оружие глубоко в его грудную клетку, рассекая мышцы и рёбра. Остановился я как раз вовремя, чтобы не задеть сердце. Своим топором я владел с хирургической точностью. Пленник закричал в агонии. Я провернул лезвие, орудуя рукояткой как рычагом, раздвинул кости и вырвал топор.

Он всё ещё был жив, так что я потянулся в рану, и, через трепещущую плоть, ухватил сердце перчаткой. Я сжал бьющееся сердце и потянул. Охотник кричал и бился всё то время, что я вырывал из него сердце.

— Пей! — коротко приказала жрица.

— Нет! — я заставил себя проигнорировать видения прошлого.

— Ты обязан это увидеть. Ты обязан понять, — настаивал Старик.

— Не это. Вот уж нет.

— Хорошо, парень. Ты ещё не безнадёжен.

Я отбросил всё ещё тёплое сердце. Во рту остался медный привкус. Желудок бунтовал от незнакомых ощущений. Все жидкости, пролитые на артефакт, исчезли, перенесённые в другое, куда более тёмное, место. Теперь артефакт вращался, чёрные линии силы на глазах сливались в неразборчивые потоки, и всё больше походили на живых змей.

— Осталась последняя мелочь, повелитель, — изрекла жрица, — и власть над самим временем будет твоя.

— Скажи мне, что делать! — выкрикнул я, заглушая бурю.

Даже сквозь оглушительные удары грома я расслышал звук далёкого выстрела.

— Ты должен завершить... — Кориниха прервалась и удивлённо глянула вниз. Она недоверчиво положила руку между грудей, и оторвала её уже от широкого кровавого пятна на пробитой мантии.

Я повернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как бойцы в доспехах появляются на пирамиде. Большинство их фитильных запалов не выдержали грозу, кого-то подвёл отсыревший порох, но мушкеты всё ещё годились как дубинки.

Капитан Тралл возглавил штурм. Его клинок опустился и рассёк одного из жрецов надвое. Позади шли все его люди, и я удивился, сколько между ними тех, кого я посылал на охоту за дезертирами. Даже мои самые верные бойцы из охранения пирамиды восстали против меня.

Демоны кинулись в бой, раскидывая конкистадоров ударами массивных каменных дланей. Началась беспорядочная свалка в отблесках молний. Артефакт продолжал крутиться и раскидывать тёмные щупальца.

— Кориниха! — выкрикнул я, когда жрица упала на колени, захлёбываясь кровью. Я встал на колени рядом и поймал её раньше, чем она упала лицом вниз на камни. — Что теперь? Скажи!

— Любовь моя... верни меня, — на её губах выступила кровавая пена. Жрица умерла. Её безжизненные глаза слепо уставились в пустоту.

— Нет! Чтоб вас, нет! — закричал я и уронил бездушный остов в потоки воды. Мои планы разрушены. Без жрицы я не смогу говорить с Древними. Всё моё предательство, добровольный отказ даже от верности людей и поста командующего, всё зря. Я закричал от гнева и ненависти.

Мне нужен артефакт.

Память раздробилась на осколки.

— Остановите его! Убейте генерала! — приказал капитан Тралл. Он сражался против одного из демонов. С нечеловеческой силой тот ухватил его и швырнул вниз, к подножию древней пирамиды. Берсерк яростно повторил свой клич. — Убейте его!

Солдаты подступили ко мне. Я убил одного из жрецов Коринихи, попавшегося мне на пути. Ворвался прямо в строй, размахивая топором на полном ходу и разбрызгивая капли воды. Противник валился налево и направо под моими яростными ударами. Клинок разил словно молния, кожа была холодна словно лёд. Я был уже совсем рядом.

Я разбил череп солдату и оттолкнул тело. Кончик меча скользнул по моей броне, но я отшагнул назад и с подшага вбил нового противника в землю. Я провернул топор в кровавой ране. Меня захлёстывал гнев. Как смеют эти люди предавать меня, того, кто столько для них сделал? Я разил топором, убивая наповал и отсекая конечности с каждым ударом. Клинок, шип и шар в рукояти, все они вкусили крови моих бывших солдат. Вокруг меня блестели клинки и трепетали отсечённые конечности, пока я разил новообретённых врагов.

Боль пронзила моё бедро. Я вырвался и ткнул солдата шипом в лицом. Вода на вершине пирамиды стала красной от крови. Чёрный, поглощающий свет, алтарь и артефакт были уже рядом. Я обязан их достичь. Отточенная сталь резанула меня по спине, вскрыла кольчугу и разбрызгала кровь на ветру

— Нет! — закричал я, развернулся и поразил солдата, который сумел меня ранить. — Вам меня не убить!

Я уже чувствовал мощь артефакта. Я сразил ещё двоих одним ударом. Всё больше ран пятнали мою плоть. Я припал на колено, но продолжал сражаться. Отрубил солдату ногу и добил на земле.

Вот и всё. Я поднялся. Медленно. Неуверенно. Кровь сочилась из ран и порезов. Десятки тел усеивали лестницу и этажи пирамиды. Мои солдаты, мои сородичи, все они были мертвы или умирали. Совсем рядом каменный демон рассыпался на куски и растворился в реках крови и струях дождя. Капитан Тралл припал на колени за его спиной, опираясь на сломанный меч. Его грудная клетка тяжело вздымалась, а содранная кожа на голове сочилась кровью.

— Лорд Машаду, — сказал он.

— Капитан Тралл, — я кивнул.

Мы оба посмотрели сначала на облако тьмы вокруг артефакта, затем друг на друга.

— Это не должно существовать, мой генерал. Эта тьма не для людей, — под содранной плотью на лице блестели кости черепа.

— С ним я стану владыкой мира.

— Твои искусства пали вместе с ведьмой, — ответил гигант. Тело жрицы лежало рядом, частично скрытое водой.

— Я её верну, — прошипел я.

— Мои предки явились во снах и поведали мне твои планы. Ты обречён пасть и открыть путь к возвращению тёмных сил древности самим этим падением. Моих людей больше нет. Я последний. Но я не забыл ни одну сагу, — гигант тяжело встал, содрогаясь от ран. Кто-то слабее уже давно бы пал и умер. — Ты не пройдёшь.

— Нет! — Я опёрся на топор и встал. — Это всё моё!

— Я принёс духам клятву. Я стану защитником артефакта до конца времён. Ни один человек не сможет притронуться к его злу и жить, — капитан повернулся и неуверенно шагнул к алтарю.

— Моё! — закричал я и метнул топор. Клинок глубоко засел в спине Тралла. Удар был смертельным.

Капитан упал на вихрь тёмной энергии. Он закричал, когда зло ворвалось прямо в его плоть. Опалило. Сожгло. Перевернуло. Он закрутился в тёмном вихре. Тот впитывался под кожу, словно зловещая живая татуировка.

— Я клянусь. Что ты. Его. Не получишь, — сила клубилась вокруг Тралла. Белки глаз затянула непроницаемая тьма. Он закричал.

Оглушительный взрыв и яркая вспышка молнии захлестнули вершину пирамиды. Боль и пламя достали меня даже под доспехами. Я упал с лестницы, и летел кубарем, в потоках воды, ниже и ниже, во тьму.

Я шумно выдохнул. Старик убрал руки с висков. Я снова был собой. Пирамида и буря пропали. На их место пришёл разорённый войной город.

— Срань господня, — чувствовал я себя ужасно слабым. — Что это было?

— История очень долгая. Сильно утомляет, — пояснил старик.

— Капитан. Тралл. Он и есть Татуированный.

— Да. Проклят как мы все. Всегда обязан догонять. Как это по-вашему... нехило попал.

Ну да. Проклят стеречь тёмный артефакт вот уже пять веков. Думаю, время можно скоротать и лучшими способами.

— Но там же есть что-то ещё? — спросил я. — Ответов как-то мало. Лорд Машаду не справился. Жрицу застрелили. Церемония прервана. Как так вышло, что он до сих пор жив? Как он стал Проклятым?

— Тебя ждёт последний фрагмент. Последнее короткое воспоминание, которое у него есть с тех дней, когда он ещё оставался человеком. Придётся выдержать и его.

— Покажи мне, — попросил я. — Мордехай, если я пойму, что он такое, я придумаю, как его победить.

— Не сейчас. Мало сил. Нужно отдохнуть.

— Я справлюсь. Я обязан справиться.

— Нет, парень. Не готов. Просыпайся. Готовься к бою. Сегодня бой очень большой.

— Очень большой?

— Да. Совсем большой. — он несколько раз «выстрелил» из пальца. — Вот такой.

— У тебя нет ещё парочки деревянных игрушек, вроде той, что ты мне подарил? — спросил я. — Ну, если вдруг снова придётся зажарить немного вампиров?

— Извини, парень. Сам не понимаю, как у меня с той получилось.

— Как вообще такое могло получиться? Я физику со школы не учил, но ты же превратил что-то из сна в материальный предмет?

— Парень, тебе нужно много учиться. Дух — это материя. Просто сложнее. Тоньше. Да, охотиться на монстров было проще. Стреляй из ружья себе. Бах! Дохлый монстр. Всё просто и понятно. Теперь монстры пошли сложные, просто так не убьёшь.

— Ну и какие шансы дождаться новой игрушки вовремя?

— Я попытаюсь, — он устало повёл худыми плечами. — Когда настанет время, как-то да помогу. И вот что ещё…

— Да? — я застыл в ожидании. Старик пытался найти правильные слова. — Колись, Мордехай. А то мне ещё монстров убивать.

— Парень, — решился, наконец он. — Вот именно сегодня. Постарайся не умереть.

— Постараюсь, — искренне пообещал я.

Вертолёт летел очень быстро и опасно низко. Я проснулся от гула двигателей, свиста винтов, и «Всадников бури» в исполнении «Дорз». Голова Джулии лежала у меня на плече. Локон волос свешивался из-под шлема на её лицо. Я убрал его в сторону. Девушка проснулась и улыбнулась.

Она так и держала меня за руку.

Харбингер жестом приказал нам всем подключить наушники для проверки связи.

— Просыпайтесь, засони. Десять минут лёта осталось. Скиппи огибает Коринф. Его народ заключил с эльфами соглашение. Никаких орков на землях эльфов. Никаких эльфов на его земле. Мы выйдем на оговорённую посадочную зону с юга. Федералы уже на связи и подготовили наземные пусковые ракет «земля-воздух».

— Надеюсь, там ни у кого палец не чешется, — сказал Майло.

— Ненавижу правительство, — холодно произнёс Сэм. — Напомните снова, чего мы с ними опять работаем?

— Им нужны мы. Нам — они, — пояснил Харбингер.

— Не то, чтобы я вот прям сейчас мудака включала, но всё-таки, сколько нам заплатят? — спросила Холли. — Спасение мира — дело, конечно, хорошее. Но счета приходят ежемесячно, и сами себя не оплачивают.

— Сотрудники правительства согласно закону не имеют права на выплаты «Пафф». Сам факт, что мы там с ними на одном участке, уже гарантирует как минимум награду за помощь в ликвидации. Даже за одного Мастера это всё равно маленькое состояние, — Харбингер достал револьвер, проверил боеприпасы, крутнул барабан и убрал оружие в кобуру. — Только я говорю с вендиго. Все остальные даже близко не подходят. Он людям не друг. Когда пойдём за Проклятым, федералов пускайте вперёд. Если всё получится, мы будем только наблюдателями. Кровь пускай льют они. Питт?

— Да, сэр?

— Зови просто Эрл, чтоб тебя. «Сэр» у нас Босс. Узнал что? Мордехай Бирейка всё ещё с тобой?

— Да и нет. Я видел сны, но понятия не имею, помогут ли они сейчас.

— Давай короткую версию, — приказал Эрл.

Я торопливо пересказал историю лорда Машаду и его человеческой армии в древнем городе. Поведал о тёмной жрице Коринихе, и её свите, артефакте, церемонии, жертвоприношении и, наконец, Татуированном.

— Я с ним говорил, — добавил я. — Во сне. Как по-настоящему. Он ехал в Монтгомери. Он придёт за артефактом, и поклялся, что убьёт меня.

— Плевать, насколько этот тип крутой. МХИ не прогибается. Даже перед выблядками пятисотлетней выдержки, — отрезал Сэм. — Появится — замочим. Вот так просто. Волшебная татуировка! Подумаешь! У меня тоже есть! Лягушка с банджо, на самой жопе. Набил ещё в Сингапуре.

— Класс, — согласилась Холли.

— Давай как-нибудь покажу, — он вынул табачную жестянку и несколько раз энергично встряхнул.

— Нет, спасибо. Я пас, — отшутилась Холли.

— И вот что ещё. Старик предупредил меня. Сказал, битва впереди большая. Не уточнял, но я понял, что всё будет плохо.

— Ожидаемо. Что-то ещё?

— Не-а.

— Ли! Давай всем краткую выжимку из архивов. Всё, что сочтёшь полезным, — решил Харбингер.

— Конечно, — библиотекарь привычно откашлялся. — Достоверных записей о Машаду как именно конкистадоре ни одной не существует. Но есть следы потерянной экспедиции. В начале XVI века первая экспедиция туда, где Ореллано[79] позже отыскал Амазонку, исчезла бесследно. Губернатор «Острова Креста», а тогда Бразилию называли именно так, удалил все записи об экспедиции. Но упоминания есть в материалах Уолтера Рейли[80] о поисках Эльдорадо. Судя по тому, что нам поведал Оуэн, это и был отряд лорда Машаду.

— Что там с артефактом Древних?

— Смутные упоминания древнего зла. Многие охотники прошлого уделяли ему в своих записках внимание, но понятия о нём в принципе не имели, совершенно никакого. Бирейка собрал большинство этих слухов на страницах дневника в прошлом веке.

— И?

— Если коротко, то безумные древние ужасы, как у Лавкрафта. Предшествовали человечеству, серьёзная такая злобная срань. Что же до самого артефакта, Бирейка думал, что тот старше мира и пришёл извне. Я тут и сам не очень понял. Журнал на польском, от руки, компьютер почти не спасает.

— Да он и словами поясняет не сильно лучше, — пробормотал я.

— Первые владельцы артефакта — древние мадианитяне[81], от которых тот достался ассирийцам[82]. Как его путь закончился в Южной Америке, можно только гадать. Предположительно, владелец артефакта получает силу Древних. Контроль над пространством, временем, энергией, материей, и всё такое. Но все, кто пытаются им пользоваться, умирают. Если они, конечно же, не избранные с некоторыми особенностями.

— С особенностями? — переспросила Холли. — это как те больные дети, которых в школу отдельный маленький автобус возит?

— Ну, может и как-то лучше можно слово подобрать. Очень редко, с большими промежутками времени, появляется кто-то, реально способный воспользоваться артефактом на полную мощность и пережить это. Поскольку наш мир всё ещё цел, можно предположить, что никто толком ещё ни разу этого не сделал. Кроме лорда Машаду, разумеется.

— Пророчество из моих видений, — вслух задумался я. От самого воспоминания о невозможном обелиске и аномальной пещере мурашки по спине побежали.

— Что-то ещё? — спросил Харбингер.

— Ну, если это устройство запустит авторизованный пользователь, который у нас вроде как есть, и в правильный час, который вроде бы пробьёт завтра ночью, и в правильном месте, а если верить Рэю Шеклфорду, это прямо здесь, нам в целом кабзда. Остановим его — спасём мир.

— Это хорошо, — Майло сплюнул шелуху от семечек в бумажный стаканчик. — Мне этот мир нравится. Особенно с тех пор, как я выбрал невесту.

— Что? Да ладно? — не выдержал Харбингер. Мы все тоже как-то не поверили.

— А кто? — спросила Джулия. — Я и не знала, что ты с кем-то встречаешься.

— Готов поспорить, я знаю, — ухмыльнулся Сэм. — Та мелкая цыпочка с научной степенью, которую мы спасали от ящериц-крикунов в Гватемале. Как там её? Крипто-чего?

— Криптозоолог, — Майло выглядел немного смущённым. — Шона исследует неизвестные виды животных. Мы переписывались. Ну я спросил походя, а она взяла и согласилась.

— А нам-то почему не сказал? — удивился Харбингер. — Это же замечательно?

— Ну я немного отвлёкся на все эти силы зла, сухогруз, нежить, эльфов, горгулий, федералов и всё такое.

— Посадка. Требуют садиться. Правительство, — голос Скиппи раздался в наушниках. — Майло хорошо. Нашёл жену. Теперь найди ещё жён. Одна жена мало. Воину с ней одиноко.

— Я об этом подумаю, Скип, — жизнерадостно подтвердил мормон.

— Сажай нас, — приказал Харбингер. — Отряду быть наготове. Рядом с федералами сохраняйте хладнокровие и выдержку.

— Ну вот кто бы говорил, — пробормотал Сэм.

Штаб федералов занял целый палаточный городок. Дорогу в отдалении перекрыли бойцы национальной гвардии Миссисипи. Нас встретил один из них, в полной выкладке, и провёл в огромную армейскую палатку.

Внутри работали кондиционер и система РХБЗ. От палатки ещё немного пахло новой резиной, а по размеру она была немного больше маленького дома. Целую стену занимали огромные плоские экраны. Некоторые транслировали спутниковое видео наших окрестностей — в прямом эфире, в оптическом и тепловом диапазонах. Я даже сумел разглядеть наш вертолёт. Он ещё светился красным и жёлтым в тепловом спектре. Десятки камер по всему болоту показывали различные участки местности. Агент Майерс работал в этом цирке за распорядителя, и это стало первым разом, когда я увидел его без дешёвого гражданского костюма, в полном боевом снаряжении.

— Проверьте картинку с дронов. Ещё один повесьте над рекой Хэтчи. Освободите небо для самолёта радарного контроля. Поднимайте бомбардировщики. В подвеску напалм и пенетраторы[83], на случай заглублённых укрытий. И где там уже эти «Абрамсы»?

— Их везут по семьдесят второму, пятнадцать минут до прибытия, сэр, — откликнулся кто-то из людей за компьютерами. — Уже прошли через Уолнат.

— Хорошо. Может понадобиться укатать кого-то в землю, — Майерс нервно поправил ремни бронежилета.

— Сэр, что насчёт последнего аргумента? — спросил ещё кто-то из агентов.

— Скажите Пентагону, что да, могут поднимать Б-1[84]. Пусть держат наготове. Что там в подвеске?

— Нам одобрили маломощный тактический. Пять килотонн. Минимальное заражение.

— Что по гражданским потерям?

— Сочтены приемлемыми. Регион почти безлюдный.

— Отлично, — решил он.

— Срань господня, они решили нюкнуть[85] Миссисипи! — осознала Холли.

Майерс повернулся. Лейтенант национальной гвардии, который нас сопровождал, тут же отсалютовал.

— Сэр! Вот гости, которых вы приказали доставить!

— Почти, мать его, вовремя. Эрл, где тебя черти носили?

— Майерс, если мы были нужны тебе раньше, мог бы и свисток нам заказать, — невозмутимо откликнулся Харбингер. — Ты что, реально получил добро на ядерку?

— Да хоть Луну свалить на Землю, если это поможет, — отрезал Майерс. — Кто-то планирует уничтожить жизнь на всей планете. Президент согласен на всё, так что да, как последний аргумент, я готов на ядерный удар.

— Слушай, а как так вышло, что ты вообще главный? — спросил Харбингер. — В Техасе ты был всего лишь помощник директора.

Майерс посмотрел на босса таким взглядом, что кого послабее тут же бы инфаркт хватил. Не знаю, что там между ними случилось, но явно что-то плохое.

— С той пятницы, — кисло ответил агент. — Временный директор, пока нет решения президента о чьём-то назначении. Сначала был его звонок, потом буквально через несколько часов — твоё сообщение о семи Мастерах вампиров. Утомительная вышла неделька.

— Так вот чего ты стал такой дёрганый, — ухмыльнулся Харбингер.

— Слушай, — агент вздохнул. — Ты нас отведёшь к этому вендиго или нет?

— Отведу. Без машин. С ними он просто не выйдет. И придётся очистить небо.

— Похоже, выбора нет, — Майерс взмахнул рукой в сторону одного из мониторов. Большая часть спутниковой картинки оказалась удивительно чёткой, но центр экрана упрямо затягивал туман. — Миллиард баксов только на это железо, а я даже не могу получить нормальную картинку из космоса. Обычные камеры видят метра на три. Остаётся только договариваться с древним сказочным персонажем индейского фольклора.

— Ты знаешь, что такое Нэтчи Боттом. Правила нормального мира тут не действуют.

— Знаю. Ладно, давай уже работать.

По крыше палатки застучал дождь.

— Пять минут назад было ясно, — заметил Ли.

— Добро пожаловать на Миссисипи, — откликнулся я.

Люди из бюро контроля монстров собрались и были готовы выступать. Бойцы элитных подразделений, натасканные по стандартам куда лучше наших, словно вырубленные из каменных мышц и костей. Моя команда на их фоне смотрелась немного уныло.

— Агент Фрэнкс, поднимайте людей, — приказал Майерс, едва мы подошли ближе.

Фрэнкс адресно кивнул мне и повернулся к своим людям.

— Внимание! — крикнул он. Тридцать человек в броне шумно клацнули оружием, боеприпасами, снаряжением и взрывчаткой и встали смирно. Некоторые всё ещё демонстрировали цветные синяки от вчерашней потасовки в особняке. Харбингер невозмутимо раскурил сигарету под брезентовым навесом. Противный холодный дождик пробирал до костей.

— Прошу внимания, — даже сейчас Майерс говорил не как полевой командир, а как профессор с группой студентов. — Мы отправляемся в Нэтчи Боттом. Это вероятно одна из самых опасных аномальных зон мира. На болоте вам потребуется всё хладнокровие, которое у вас есть. То, что вы увидите, не всегда будет тем, что происходит в действительности. Это тугой узел, сплетённый из ошибок в ткани мироздания. Не стреляйте, пока я или агент Фрэнкс не отдали приказа. Мы ищем Проклятого и семерых Мастеров вампиров.

Некоторые люди заволновались. Приятно видеть. Да, они крутые бойцы, но хотя бы не отбитые на голову.

— Не волнуйтесь. Драку мы не ищем, — заверил их Майрес. — Нужно просто выйти на разговор с одним из созданий на болоте. Оно даст нам координаты врага, и мы сможем реализовать превосходство в огневой мощи. Даже Мастера уязвимы к воздушному удару достаточного тоннажа.

— Там может оставаться наш человек, Майерс, — напомнил Харбингер.

— Можете попробовать эвакуировать его за время до начала удара, — предложил Майерс. — Ничего личного, но тридцать моих парней дороже одного твоего.

— Отряд, внимание на десятерых людей за мной. Некоторые из вас уже знакомы... — федералы с набухшими синяками недовольно кивнули. Один из тех, кто месил Трипа, взмахнул кулаком. — Это представители МХИ. Они установят контакт с болотным существом и добудут информацию. Эрл, пожалуйста, расскажи нам про него.

— Это вендиго, — Харбингер бросил тщетные попытки курить под ливнем и выплюнул сигарету на траву. — Увидите трёхметровое жуткое пугало, не стреляйте. Вы его рассердите.

— Вопросы? — добавил Майерс.

— Сэр, а как мы должны работать с этими людьми? Они троих наших в больницу вчера отправили, — спросил агент с повязкой через нос. Смотрел он при этом точно на меня. Сам виноват, нужно было учиться ставить блок.

— Согласно приказу, — отрезал Майерс.

— Что насчёт сенсоров? — поднял руку один из агентов.

— В Нэтчи Боттом они не работают. Мы возьмём переносное оборудование, и у нас какое-то время будет сигнал, пока не зайдём совсем уж глубоко. Но там уже на информационную поддержку не рассчитывайте.

— Что насчёт роботов? — спросил другой агент.

— Та же хрень. Электроника сбоит. Последнее, чего мы хотим, это дрона, который внезапно опознает в нас мертвяков и вмажет со всех стволов. Распознание и так даёт всего девяносто восемь процентов точности, даже на тестовом полигоне.

— Воздушная поддержка?

— Не раньше, чем получим сведения. Или в тяжёлой нештатной ситуации.

— Броня?

— «Абрамсы» уже везут. Но по болоту они не проедут.

— Ну что за дети? — шепнул Сэм. — Как только мы без всех этих игрушек справляемся?

— Майло, я не поняла. А где наши роботы-убийцы? — пошутила Джулия.

— Все расходные чеки подписываешь ты, — напомнил оружейник.

— Внимание, бойцы. Разбиться на группы. В поле командует Фрэнкс. Я на радио, — Майерс отмахнулся подчинённому. — В какую сторону выдвигаться, Эрл?

Харбингер ткнул в самый центр болота.

В сердцевину зловещих болот мы зашли утром, но прошли не очень далеко. Ходить быстро по Нэтчи Боттом просто не получалось. Дождь не прекратился даже к полудню. Вода поднялась и скрыла пригодную для ходьбы сушу. Дальше приходилось уже буквально продираться, цепляя ботинками невидимые корни и утопая в грязи. Перемазались мы к этому моменту уже настолько, что нас стало просто не отличить друг от друга.

Невысоким охотникам пришлось особенно плохо. Временами они тонули по грудь, а оружие приходилось нести в руках над головой. В какой-то момент Ли поскользнулся, скрылся под водой целиком и далеко не сразу вернулся обратно. Сэму пришлось нырять и выдёргивать товарища. Ли долго ещё кашлял, давился и совершенно искренне заверял нас, что корни хватали его и не хотели отпускать.

Боевой дух падал. Чем глубже мы забирались в Нэтчи Боттом, тем сильнее это место высасывало оптимизм и волю к жизни. Действительно аномальная зона. Я чувствовал, как что-то следит за нами. К тому же, неведомые мерзкие насекомые то и дело забирались под одежду.

- Стоп, - приказал Харбингер. Вся команда встала с оружием наизготовку. - Это здесь.

Я осмотрелся. Такой же серо-зелёный уголок из грязищи и корявых деревьев-мутантов, как и любой другой за это утро. Мне бы совершенно точно не хотелось тут заплутать.

- Всем тихо. Никаких резких движений. Не вздумайте целиться в сторону вендиго, - Эрл взялся за радио. - Фрэнкс. Командуй остановку. Мы на месте. Я установлю контакт.

- Это Дельта. Мои люди должны быть с тобой. Приём, - голос Майерса сильно искажали помехи.

- Альфа, Браво, периметр. Чарли со мной. Ждите нас, МХИ. Приём, - добавил Фрэнкс по радио.

- Ну что же. Мой самый любимый человек на свете, - пробормотал я. - Старый-добрый агент Фрэнкс будет с нами тусить.

Языком я рефлекторно потрогал дырки в дёснах на месте выбитых им зубов.

- Для бюрократа-убийцы он ещё ничего, - сказал Трип.

- Говорят, он как-то сжёг полный автобус монашек, когда среди них затесался одинокий зомби, - добавил Сэм.

- Ну что ты, это были сироты, - поправил Майло.

- Для психопата он довольно милый, - сказала Холли.

- Фу, - ответил я. - Больные ублюдки.

- Ну слушай, некоторые девчонки правда любят страшных качков, - Холли подмигнула Джулии. Я заметил, что наша снайпер тут же покраснела даже под всей этой грязью на лице. Если не считать мышцы, лично я не считал, что мы с Фрэнксом чем-то похожи. Я, всё-таки, красивее. На мой взгляд, так уж наверняка.

- Говорю же, тихо, - напомнил Харбингер. Охотники смолкли. Отряд Чарли пришёл несколько минут спустя, тихий, словно призраки. Фрэнкс под слоем грязи и мха выглядел болотным чудовищем. Несколько быстрых жестов, и его команда рассредоточилась между деревьями.

- Окей, - проворчал он и приткнулся в грязи рядом с нами.

- Вы тут сидите на жопе ровно. А я пойду туда, - Харбингер указал на крохотную плешь, достаточно высокую, чтобы остаться почти сухой. - Я скоро вернусь. Фрэнкс, держи своих людей на поводке.

- Не волнуйся, - ответил молчаливый агент. Харбингер кивнул и торопливо нас покинул. Он шёл по грязи, но старался ступать по корням и относительно твёрдой земле, когда это получалось.

- Желудок не беспокоит? - Фрэнкс бдительно изучал окрестности

- Побаливает. А как твои яйца? - прошептал я в ответ.

- Нормально, - он поправил оружие в руке. - Последнего, кто пытался меня так ударить, я убил.

- Ну, если мы тут этими обидами меряться взялись, я думаю, ты бил меня чаще, нежели я тебя, мудила.

- Вы двое заткнётесь уже? - прошипела Холли.

Харбингер вышел на остров. Свой автомат он повесил на дерево, отложил револьвер и гранаты, и наконец забил нож в дерево так, что рукоятка ещё некоторое время дрожала от удара. Дальше по грязи Эрл шёл без оружия. На сухом пятачке он уселся спиной к нам, сложив ноги под себя.

- Наверное, сейчас такое глупо спрашивать, - прошептал Трип. - Но вендиго — это вообще кто?

- Шаман, который проклят за непростительные прегрешения. Обычно что-то вроде каннибализма. Обречён вечно скитаться по земле, став для неё и местных жителей кем-то вроде стража, - прошептала Джулия. - Ужасная судьба.

Болото замерло. Дождь прекратился. Перекличка мелкого зверья и треск насекомых внезапно и полностью стихли. Крохотные лучики света, которые ещё проникали через листву, погасли. Мы остались почти в полной тьме. По моей спине пробежали мурашки. Я погрузился в стерильную и невозможно безжизненную тишину.

Зловещие огоньки медленно поднялись на другой стороне холма и высветили неподвижного Харбингера. Что-то двигалось в этом неестественном свете. Что-то огромное. Невероятно высокое и пугающе худое существо. Мы видели складки кожи, три метра роста и лосиные рога над вытянутой головой. Зловещий пришелец из кошмара. Точно не от мира сего.

Монстр замер перед Харбингером. Эрл не двигался. Я затаил дыхание.

Рогатый монстр тоже не двигался. Его конечности висели, прижатые к туловищу. Даже не понять, что там, под шкурами. Я не видел черты лица вендиго, и был этому искренне рад. Если он и Харбингер как-то разговаривали, я этого не замечал. За пределами круга бледного света двигались огромные твари, покрытые густыми волосами и слоем грязи. Ужасная вонь потянулась над водой. Я рефлекторно сглотнул.

После нескольких минут тишины вендиго развернулся и ушёл с острова. Волосатые твари последовали за ним, расточившись[88] в болоте. Серый полумрак рассеялся. Снова пошёл дождь. Понемногу вернулись свет и многоголосый хор лягушек. Болото пришло в норму — если в аномальной зоне вроде Нэтчи Боттом есть понятие нормы.

- Это был вендиго, - сказала Джулия. - И скунсо-обезьяны. Болотные сасквотчи[89]. Он их защищает. Прячет от мира. Они и есть настоящая причина того почему я не хочу, чтобы ваши люди — она кивнула в сторону агента Фрэнкса, - пришли сюда и просто взорвали болото.

- Да они же просто большие вонючие обезьяны, - буркнул федеральный агент.

Джулия начала было отвечать, но тут же прикусила язык. Убеждать в чём-то агента Фрэнкса, это всё равно что головой о гранитную плиту стучаться.

Харбингер, едва лишь ушло загадочное создание, вскочил, схватил оружие и поторопился к нам в облаке грязи и брызг так быстро, как только мог.

- Это ловушка! - крикнул он в нашу сторону.

- Альфа, Браво, к бою, - приказал Фрэнкс.

Харбингер тяжело дышал. Выглядел он так, будто призрака увидел. В каком-то смысле так и было.

- Проклятого тут нет. Вампиров тут нет. Они призвали что-то. В засаду. Мы цель. Это хитрый трюк, - он повернулся к Фрэнксу. - Нужны эвакуация и воздушное прикрытие.

- Дельта, это Чарли, - спорить молчаливый федерал не стал. - Нужна срочная эвакуация, приём.

Ничего.

Фрэнкс повторил запрос. Без малейшего подобия ответа. Нормальный человек, застряв без связи на перекрёстке всего плохого, что есть в аномальной зоне посреди засады невыразимого зла, наверное, заволновался бы. Фрэнкс невозмутимо дёрнул плечами.

- Сигнал не проходит, - сказала Джулия. - Это ловушка? Отец же сказал... о, нет!

Джулия смолкла.

- Он сказал нам то, что попросила Сьюзен, - не выдержал Харбингер и пнул гнилой пень. - Проклятье! Я должен был догадаться! Нужно выбираться отсюда.

- Альфа, Браво, ответьте, - повторил Фрэнкс. Ничего. Он встал и жестами отдал приказы своим людям. Несколько энергичных взмахов и кулак над головой. Они кивнули, поднялись и разошлись в направлении других команд. - Отступаем в назначенную область эвакуации.

- А сигнальными ракетами никак? - поинтересовался Сэм.

- Уже, - что-то грохнуло в направлении команды Чарли. Несколько мгновений спустя красные огни расцвели над головами и медленно поплыли в сторону древесных крон.

- Надеюсь, их там хотя бы видно, - Майло покосился на плотные облака, из которых так и моросил дождь.

Издали прозвучал звук рога, низкий и рокочущий, который аж в желудках отдался. Он продолжался несколько секунд, и потом утих. Другой рог зазвучал на юге. Ещё один на востоке.

- Эрл, что они призвали? - спросил я. Единственное, в чём я был уверен — ничего из того, что может привести в мир лорд Машаду не будет дружелюбным.

- Я не знаю, - по лицу Харбингера стекала грязь, а глаза недобро сузились. - Но вендиго приказал убираться. Это за пределами его могущества. Так что это что-то плохое. Очень и очень плохое. Я попросил его увести племя. Увидишь что-то, не похожее на человека, стреляй без раздумий.

Зазвучали всё новые и новые рога. Нас окружали. Несколько звуков раздались и в той стороне, откуда мы пришли.

- Кажется, путь к отступлению перерезан, - Джулия вскинула М14 на плечо и прильнула к оптике. Охотники начали рассредотачиваться на оборонительные позиции с оружием в руках.

- Готовим позиции. Клейморы. Бейте, когда покажутся. По моей команде, прорываемся на юг, - без радио Фрэнксу приходилось выкрикивать приказы. - Харбингер, твои люди потянут на острие?

Согласно приказу агента получалось, что мы возглавляем прорыв.

- Конечно, - немедленно подтвердил наш командир, и звучал он куда увереннее, чем я себя чувствовал.

Мечи Эда блеснули серебром, когда он беззвучно и плавно вытянул их под тусклый свет дня. Клинки оказались толстыми, короткими и невероятно острыми. Он привычными движениями размял шею.

Все остальные взяли наизготовку самое разное оружие, плюс у всех было что-то на утяжеление — гранатомёты, подствольники, и самодельный пехотный огнемёт Майло. Оружие издало зловещий гул, когда он привёл в готовность бак напалма под большим давлением.

- Найдите укрытия, - приказал Харбингер. - Мы не знаем, что они такое, бейте всем, что есть.

Отряд поторопился выполнить приказ. Слева занимала позиции команда Чарли. Справа Альфа. Браво позади. Фрэнкс двигался между своими людьми и отдавал приказы. Указывал на проблемы. Назначал зоны ответственности. Делал всё, чтобы поддержать уверенность, пока зловещий рёв множества сигнальных рогов гудел в отдалении. Он может и жестокий кровожадный ублюдок, но как лидер хорош.

- Ниже сядь, Трип. Холли, у тебя за спиной чисто, можешь бить из гранатомёта как сочтёшь нужным. Ли, не обнимайся с этим деревом, оно только якорем для тебя станет. Отойди назад, и у тебя появится и укрытие и манёвр, - раздавал приказы Эрл. Ну да, у нас тоже хороший лидер. - Отлично выглядите, охотники. Ничего такого, с чем бы мы не справились.

- Ненавижу, когда мы не знаем, кто противник, - тихо произнёс Сэм. Звуки рога стихли. Дождь колотил по воде.

- Харб. Ангер, - Скиппи повёл головой и потянул носом воздух. - Идут.

- Что они такое, Скип? - уточнила Джулия.

- Не знаю. Запах... не здешний, - ответил он.

Мы распределились на десятке метров, в основном пригнувшись за деревьями, замшелой лежиной[90] и буграми грязи. Все бдительно следили за опасными направлениями.

Дождь и туман изрядно затрудняли обзор. Моя зона ответственности выглядела как мешанина света и теней, лиан и деревьев, мха и грязи. Никакого движения. Болото затихло, если не считать шум мелких животных и бульканье газа в болотной грязи.

Выстрелы и взрывы загрохотали на севере. Команда Браво начала бой. Новички дёрнулись и начали поворачиваться на звук.

- Сидеть! - рявкнул Харбингер, - Контроль сектора! Это их проблема. Занимайтесь своей!

Я заставил себя вернуться на позицию, и проигнорировать щелчки выстрелов и приглушённое буханье взрывов. Команда Браво давала кому-то изрядной гари. Через несколько секунд отчаянная перестрелка стихла. Раздавались лишь отдельные выстрелы. Затем стихли и они.

Вновь зазвучали приказы агента Фрэнкса.

- Чем бы они ни были, не такие они и крутые, - Сэм плюнул в болото.

Харбингер поднял руку. Закрыл глаза и бдительно, словно медитируя, слушал. Затем он напрягся и тихо выругался.

От команды Браво раздался свист. Затем ещё и ещё, пока болото не заполнили странные звуки и следом за ними — эхо сотен отдельных ударов, за которыми последовали стоны и крики боли.

- Что это? - торопливо спросил Ли. В его вопросе звучали подавленные нотки искреннего ужаса.

Ответа Ли не получил. Харбингер вскинул свой «томми-ган» и полил длинной, но тщательно управляемой, очередью пятно чёрной воды. Пули .45 калибра выбивали гейзеры мутной жижи. Что-то выпрыгнуло из воды в облаке грязных брызг.

Я уловил приблизительный облик твари, которую тут же разметал на куски шторм раскалённого свинца и серебра. Оранжевая кровь расплескалась по листве. Размером тварь была почти с человека, только горбатого и перекошенного. Конечности словно у насекомого, сплошные углы и когти, пара скрещенных кривых челюстей и десятки красных глаз в тупой костяной пластине вместо лица. Когда пули раскололи панцирь, тварь лопнула так, словно внутри была под давлением. Она забилась, упала спиной вперёд, и только потом замерла.

- Только не они. Только не снова, - благодаря наушникам и электронике я услышал как напуганная Джулия в смятении бормочет себе под нос одну и ту же фразу.

- Да что это такое? - крикнула Холли. Ни один из опытных старших охотников ей не ответил. Я оторвал щёку от приклада и скосил голову. Майло часто моргал. Сэм молча глядел в пустоту. Джулию трясло. Харбингер перезарядился и смотрел не в нашу сторону, а только на своё оружие. В отдалении звучали крики и беспорядочная стрельба команды Браво.

- Это, - Харбингер дёрнул затвор, проверил оружие, и продолжил, - Это твари с рождественской вечеринки.

- Помоги нам господь, - выдохнул Майло.

- На этот раз мы вооружены, - напомнил Сэм. - Тот раз был врукопашную, а теперь мы пришли с оружием.

- И они тоже, - грустно вздохнул Харбингер. - И они тоже.

- Бойся! - выкрикнула Джулия и пальнула в болото. Оранжево-красные силуэты выскакивали из тумана. Вновь я услышал свист, но в этот раз ближе, гораздо ближе. Что-то ударило в грязь в сантиметрах от моего лица. Длинная кость, щедро вымазанная оранжевым. Я прицелился в горбатого демона, похожего на гротескное насекомое, и прожал спуск. Пуля влетела ему в грудную клетку. Всё больше и больше острых костей падали на позицию, словно залп средневековых лучников. Подстреленная тварь споткнулась, выправилась, повернулась к нам и пальнула новой костью. Та глубоко воткнулась прямо в дерево над моей головой и осталась торчать. Я добавил твари ещё пару быстрых выстрелов, вскрыл ей какой-то внутренний орган и отправил спиной вперёд биться в луже грязи.

Кости падали рядом, каждая словно копьё. Демоны скакали между деревьев, стремительно приближаясь для атаки своим примитивным оружием. Они, похоже, не знали страха и ломились прямо на позицию. Тела взрывались одно за другим, ломались конечности, но даже оставив изрядный кусок себя позади, твари неотрывно ели нас взглядом. И приближались.

- Майло, зажги их! - приказал Харбингер. Майло сбросил винтовку болтаться на ремне и ухватился за огнемёт. Он ввалил десятисекундную струю через болото, и твари вспыхнули спичками, одна за другой падая в мутную воду. Некоторые всплыли, продолжая гореть. Смертоносный химический состав не требовал притока воздуха. Они бились и слепо разбрасывали кости по сторонам, пока не затихли.

Опустилась тишина. Оранжевые тени больше не двигались. Остались лишь взорванные изнутри обгорелые и почерневшие остовы. Вскрыло их как перегретую сосиску в микроволновке. В отдалении звучали новые звуки рога. Твари перегруппировывались для новой атаки.

- Все целы? - выкрикнул Харбингер. Один за другим последовали утвердительные ответы. Каким-то образом нашей команде удалось пройти через весь бой целёхонькими. Судя по крикам с позиции команды Браво — не всем так повезло.

- Они не очень-то и крутые, - Сэм торопливо набивал магазин своего карабина массивными патронами .45-70.

- Извиняй, ковбой, но это просто разведка боем, - ответил Харбингер. - Нас всего лишь чутка распробовали.

- Откуда ты знаешь? - спросил я. - Мы же даже не знаем, что они такое?

- Просто вижу. Мы в девяносто пятом махались с обычными рабочими. Безмозглыми, только зубы и когти. А это солдаты. Они вернутся. Вот это всё было только проверкой.

Взрывы загрохотали на позиции команды Альфы. Мы ждали в напряжённом молчании. Бой продолжался без нас. Достаточно скоро, после нескольких минут боя, напали и на позиции команды Чарли. Случайная пуля ударила в дерево над моей головой. Новые пули застучали и загудели вокруг нас, будто сердитые пчёлы.

- Смотрите, куда палите, вы, остолопы! - крикнул в никуда Сэм.

- МХИ! Я иду! - агент Фрэнкс торопливо пробежался через грязь к Харбингеру и присел в грязи.

- Как там оно? - спросил наш командир.

- Два убитых, два раненых, один тяжёлый, - ответил агент. Вопросами про нас он себя не утруждал. - Нужно прорываться. В сторону эвакуационной зоны.

- Не выйдет. Они дышат под водой. Зайдём прямо в засаду. Накоротке их копьеметалки нас просто нашинкуют, - без эмоций откликнулся Харбингер. - Нужно держать позицию.

- Они нас прощупывают.

- Ты видел, какие они шустрые. На болоте не оторваться. Без прикрытия нам конец.

- Перебежки и манёвр огнём, - предложил Фрэнкс.

- Слушай, мы не военные. Это не армия, - настаивал Харбингер. - Оставим позицию, и мы покойники.

- Мы прорываемся с вами или без вас, - решил Фрэнкс. - Две минуты. Мы дадим сигнал ракетами. Можете оставаться, если хотите.

Федеральный агент развернулся и ушёл.

- Вот же срань, - проводил его взглядом Харбингер.

- Эрл? - спросил у него Сэм. - Что будем делать?

- Выбора нет. Без них достаточно зайти с фланга и мы покойники. Нужно держаться вместе, - он заговорил громче, чтобы услышали все. - Команда! Видим ракеты, начинаем отступать туда, откуда пришли. Стреляйте по всему, что кажется подозрительным. Мы справимся. Мы лучшие. Мы и раньше этих оранжевых ублюдков крошили. Я поведу. Со мной Скиппи и Эд. У нас лучший слух. Если мы куда-то стреляем — тоже стреляйте, даже если сами никого там не видите.

Харбингер демонстративно поменял магазин.

- Трассеры, - объявил Эрл. - Я помечаю цель, вы убиваете. Всем приготовиться.

Огни расцвели в насковзь мокром небе. Холодная тяжесть набухла где-то у меня в потрохах. Болото вокруг щедро наполняли тенистые уголки для пряток.

- Пошли! - скомандовал Харбингер.

Мы отправились на прорыв так быстро, как только могли двигаться по этой беспощадной жиже. Грязь засасывала ноги и замедляла наш марш. Мышцы горели от каждого шага по липкой противной жиже.

Сбоку и немного спереди шли федералы. Даже их подготовка, форма и тренировки не помогали двигаться быстрее. Дождь превратился в ливень, и от воды летело столько брызг, что казалось, оттуда летит второй дождь, снизу вверх.

Разумеется, мороз пробирал до костей, но от спешного марш-броска нам стало жарко. Я даже не мог смахивать насекомых с лица. Как ни крути, а нашей крови теперь жаждали не только они.

Мы прошли мимо вонючих остовов мёртвых демонов. Вблизи их внутренние органы выглядели совсем не такими, как у людей. Мешки и трубки, всё оранжевое, жёлтое или ярко-красное. Я торопливо перескочил через мёртвую тварь. Её два рта застыли в последнем крике, наполненные рядами острых зубов и многочисленными языками. В десяти мёртвых глазах плескались лужицы дождевой воды.

Я чувствовал тёмное присутствие. Не просто чуждое давление болотной аномальной зоны, но скорее подавляющая темнота, которая дополнительно усложняла все наши действия.

Я её узнал.

Проклятый следил за нами.

Его физического тела не было здесь, это наверняка, иначе я бы это почувствовал. Но он как-то наблюдал за нами с большого расстояния. Его присутствие чувствовалось, сучий ублюдок следил за расставленной им ловушкой для врагов и наслаждался.

Зловещий след проклятого древнего артефакта ощущался в его действиях. Я не знаю, что это за демоны, но он совершенно точно вырвал их откуда-то из родного мира и перенёс сюда по своей воле. Артефакт был ключом от этой власти.

Мы прошли метров триста, и нам снова пришлось сражаться.

Харбингер двигался быстро, куда быстрее нас, и как-то находил твёрдую опору там, где любой другой просто не прошёл бы. Он замер, вскинул свой древний автомат к плечу, и влепил трассерами под корни дерева. Раньше, чем любой из нас отреагировал, вторая очередь расплескала яркие огни над другим тёмным омутом.

Строй охотников пришёл в движение. Я вскинул «Чудище» и взял на прицел дерево. Скрытый водой демон выпрыгнул ровно в тот момент, когда я смог прицелиться для хорошего выстрела и тут же вскрыть его тело картечью. Новые твари вставали рядом и позади него. Безупречное продолжение моей воли, «Чудище» смело их всех.

И тогда разверзся ад.

Оранжевые тени скользили между каплями ливня, приближаясь с каждого направления. Насекомоподобные ужасы скакали по корявым ветвям деревьев, поднимались из тёмной воды, запускали по нам смертоносные костяные дротики, и пытались сократить дистанцию, чтобы воспользоваться когтями и зубами. Наше продвижение прекратилось, федеральных агентов захлестнула оранжево-красная орда. Бой превратился в свалку.

Я опустошил магазин дробовика, торопливо целясь в уязвимые места, где тела и головы монстров соединялись между собой. Там была полная жидкости мышечная сумка, которая взрывалась как налитый водой презерватив, лишая демонов любой дееспособности. Я уронил пустой магазин и торопливо забил в дробовик новый. Кость свистнула в сантиметрах от моего лица. Федеральный агент споткнулся в грязи рядом со мной. Пули его футуристической FN точно пробили тело монстра, в которого он целился, но .223 калибра не хватило, чтобы остановить тварь.

- Бей в шею! - выкрикнул я, пока возился с перезарядкой. Он взял прицел выше и тварь взорвалась кровавым фонтаном. Тело упало в десятке метров от нас.

- Спасибо! - выкрикнул неизвестный стрелок. Он поднял винтовку, чтобы поразить новую цель и в недоумении уставился на костяной дротик в груди.

- Блядь! - выкрикнул он, тут же поймал второй дротик лицом и погиб на месте.

Я подхватил агента и пригнулся за ним. Не буду врать, что хотел помочь. Просто инстинктивно укрылся от шквала костяных дротиков. Безжизненное тело немедленно отяжелело, скользкое от грязи и крови. Я заметил ещё одного монстра, который, пригнувшись, закидывал нас дротиками, прицелился, закрываясь трупом, и стрелял, пока цель не умерла. Всё больше новых тварей переступали через неё и двигались к нам. Я влепил гранату в дерево над их головами и щедро окатил раскалённой шрапнелью.

Труп агента задёргался от новых попаданий. Магазин «Чудища» опустел. Я уронил дробовик на ремне и ухватил незнакомый буллпап агента. Поднял одной рукой и высадил магазин в направлении противника. Стреляные гильзы полетели вперёд. Когда и этот магазин опустел, я бросил чужое оружие, вскочил и побежал, в отчаянном поиске укрытия. Перезаряжался я на бегу.

Джулия стояла на колене за поваленным стволом. Я перескочил через него и плюхнулся в грязь рядом. Поднялся, закашлялся, выплёвывая омерзительную жижу и тут же занял позицию рядом с девушкой. Каждый оглушительный выстрел её винтовки повергал в болото одного из демонов.

- Перезаряжаюсь! - выкрикнула Джулия и потянулась за магазином. Костяные дротики шлёпались в грязь рядом с нами. Я выцелил самого активного демона и незамедлительно его пристрелил. Всё больше и больше тварей прорывались сквозь серые корявые заросли и раскрашивали их собой в цвета карнавала.

Ослепительное пламя встало над болотом. Майло опять зажёг.

- Чисто! Пошли! - крикнул он. Я совершенно точно знал, что много топлива не унести при всём желании, так что его оружие наверняка скоро иссякнет.

Демоны упрямо прорывались с других направлений. Яркие цвета выдавали их приближение.

Что-то изменилось позади Майло. В дождливых небесах возникла прореха. Словно гигантская рука потянула невидимую молнию. Небо с другой стороны оказалось пыльного красного цвета, и пламя вспыхнуло там, где чуждая атмосфера прикоснулась к нашей. Отдельный демон проскочил через прореху и выпрямился. Прореха закрылась, оставив за собой тусклое серое небо. Тварь воздела над головой многосуставчатую конечность.

- Майло! - отчаянно выкрикнула Джулия и выстрелила в тварь. Пузырь в шее лопнул, но слишком поздно. Майло Андерсон скривился, когда острые кости проткнули его руку. Он упал на колени в брызгах собственной крови.

Джулия и я вскочили на помощь. Я схватил Майло и поднял его тело. Он продолжал заливать болото огнём. Палящая жара обожгла мне лицо и глаза. Я видел, как открываются другие порталы и новые твари прыгают в наш мир.

Мы бежали от превосходящего и заведомо бесконечного противника. Результат у такой битвы мог быть лишь один.

Я поднял истекающего кровью охотника. Его огнемёт фыркнул последний раз и смолк. Джулия укрылась рядом, и вела огонь по наступающей орде. Она потянулась в разгрузку за гранатой и метнула её в деревья. От взрыва у меня аж зубы стукнули. Я поторопился следом за командой так быстро, как только мог.

Ложись! - выкрикнул Харбингер. Мы с Майло упали, не раздумывая. Эрл открыл частый огонь поверх наших голов и срубил тварь за нами прямо на выходе из портала. Труп обрушился на меня сверху — мокрой, колючей и горячей массой. Я поднялся и оттолкнул его.

Вокруг появлялись самые разные демоны, в том числе мельче и быстрее, совершенно без метательного оружия. Зато они без труда скакали по болоту, быстрее, чем любой человеческий атлет посуху. Я смотрел, как одна из тварей запрыгнула на федерала, и вскрыла его костяными челюстями. Ещё трое присоединились незамедлительно, разрывая плоть и кусаясь. Федерал рассыпался на кровавые ошмётки в струях крови. Третий вид монстров оказался тяжелее, уязвимые места и суставы прикрывали костяные пластины. Тварь неторопливо шла по болоту и плевалась из верхних ртов пузырями чего-то зелёного. Когда пузырь лопнул об ветку дерева над головой федерала, того залил поток едкой кислоты. Стрелок уронил оружие, вцепился руками в сожжённые ноги и кричал, пока кислота разъедала его тело до костей.

Твари были везде.

Мы прорвались на возвышенность. Только маленький пятачок грязи, но он стал наиболее укреплённой позицией из всех, на которые мы ещё могли рассчитывать.

Майло затрясся в припадке.

- Яд, - сказал он, через стиснутые в спазме зубы. - Бросьте меня.

- Нет, ты справишься! - выкрикнул я.

- О-у-э-н. Брось меня, - приказал он. Его борода покраснела от крови. Мощный яд убивал его на глазах. Я подчинился. Майло обмяк на стволе дерева, и дрожащими руками взялся за оружие.

- Передай Шоне, что я любил её, - вытолкнул он.

Джулия пыталась вернуться за ним. Я ухватил её за руку и потащил за собой на возвышенность. Майло прикрывал нас огнём с одной руки, чтобы задержать монстров и дать нам уйти. Его «арка»[91] опустела, и он бросил её, чтобы дрожащими руками нашарить 1911. Выстрелы звучали позади нас. Сразу несколько монстров прыгнули к рыжебородому охотнику и последнее, что я услышал — слитный взрыв гранат в его разгрузке.

- Ублюдки! - выкрикнула Джулия, и ударом приклада отбросила демона в грязь. Я прижал его ботинком, чтобы девушка смогла нашарить стволом его глотку и добить. Нас залила омерзительная жижа.

Я прошёл мимо расчленённого тела Альберта Ли и убил монстра, который жрал его плоть. Хватило одного выстрела. Зарядил гранату и пальнул в толпу позади. Убил четверых. Толпа этого даже не заметила.

Скиппи исчез под грудой тварей. Его брат Эдвард кинулся на выручку. Клинки блестели в струях дождя. Я никогда ещё не видел, чтобы живые существа двигались так быстро и так грациозно. Конечности и головы отлетали в фонтанах оранжевой жижи. Эдвард выкрикивал боевой нашид[92] и всё глубже врубался прямо в строй тварей, крутился ужом, пригибался, и убивал снова и снова. Оторванные конечности и трупы ложились штабелями.

Костяной дротик пробил спину Эдварда, и тут же ещё один — его бедро. Орк потерял скорость. Я высадил магазин, один выстрел — один демон, но это было уже слишком мало и слишком поздно.

Эдвард сбросил монстра и встал над телом Скиппи. Он что-то гневно кричал волне противников, и отчаянно сражался, но та всё же захлестнула и смела и его.

Достойная смерть. Она принесла много чести клану.

Мы выбрались на возвышенность. Наше Аламо[93]. Наши Фермопилы. Шесть метров грязи и палок. Жалкая горстка выживших. Я слышал, как торжествует лорд Машаду.

Обречённые - крепкий орешек.

Крак! Бум! Выстрел из гранатомёта Холли разметал толпу бронированных монстров. Переломанные конечности и фрагменты брони разлетелись по сторонам.

- Получайте, сучьи выкормыши! - крикнула она, сбросила опустевший гранатомёт и потянулась в разгрузку за ручной гранатой. Выдернула чеку и метнула в противника не глядя. Враги сбились уже в такую кучу, что она могла даже не стараться. Над болотом встал новый фонтан ошмётков и оранжевой жижи.

Федерал отчаянно пытался втиснуться под корни дерева. Орда монстров выдернула его оттуда и разорвала на куски. Уже в агонии он дёрнул за спусковой крючок, и случайная пуля воткнулась между глаз Холли Ньюкастл, прокувыркалась через мозг и вылетела через новую дыру в основании черепа. Девушка погибла на месте.

Я стрелял в ближних демонов, и подстрелил очередную шуструю тварь на бегу. Джулия оставалась при мне, отчаянно пыталась встать и метнуть ещё одну гранату. В нашу сторону летела кислотная бомба, и я подстрелил её на лету, как глиняную тарелочку на стрельбище. Она расплескалась по головам и спинам тварей. Джулия принялась срывать и метать гранаты уже с моей разгрузки. Я продолжал стрелять.

Пока я перезаряжался, я разглядел Трипа. Он скорчился рядом, окровавленный, в отметках укусов, и бился в судорогах, пока яд не остановил его сердце. Я отчаянно закричал, переключился на автоматический огонь, и расстрелял последний магазин дробовика в толпу. Без патронов 12 калибра теперь у меня оставался только мой верный STI.

Сэм Хэвен ревел как берсерк и с двух рук вёл огонь из винтовок федералов. Вокруг него висело такое плотное облако стреляных гильз и мата, что оно совершенно точно могло достучаться прямо до небес и низвергнуть в небытие мирок-другой послабее. Замолчать его заставил только разрыв кислотной гранаты.

Харбингер выскочил из ниоткуда. Отбросил пустой «томми-ган» в сторону, достаточно сильно, чтобы расколоть голову очередного монстра.

- Джулия! - его глаза сверкали жёлтым огнём. Костяные иглы усеивали спину и бока Эрла. - Джулия!

Он выхватил револьвер, положил шестерых быстрее чем за секунду, и перезарядился в одном слитном движении. Он прорубался к нам, и откинул в сторону очередного демона голыми руками.

- Прости меня! - выкрикнул он, когда всё же прорвался через плотный строй монстров к нам.

- Не переживай, Эрл, - она слабо улыбнулась и метнула в толпу врага последнюю гранату. - Я всегда знала, что как-то так это всё и закончится.

Харбингер кивнул. Он пригнулся от удара хвостом, схватил демона за нижнюю челюсть, и вывернул её так резко, что сломал твари оба позвоночника. Отбросил тело назад в толпу и гневно взревел.

Фрэнкс выбрался к нам. Из его разбитого лица струилась кровь. Броня дымилась от кислоты. В его бицепсе застрял дротик. Он вырвал его, буднично и без эмоций, вместе с фонтанчиком крови.

- Умрём достойно, - он кивнул мне и достал свой «Глок». Последний из его людей в панике огляделся по сторонам, засунул ствол пистолета в рот и потянул за спусковой крючок. Фрэнкс скривился. - Это в смысле не вот так.

Он стрелял в толпу с нечеловеческой точностью.

Нас осталось четверо.

Лорд Машаду смеялся. Его физическое тело пребывало за сотни миль, но его дух, его присутствие, его сознание, были с нами. Он смеялся в триумфе. Он торжествовал. Его гордость распирало от победы над заклятыми врагами.

Мы отступили на самую вершину грязного холма по телам друзей. Рамка пистолета Фрэнкса встала на задержку. Он просто бросил магазин, прижал оружие искалеченной рукой, достал новый здоровой, перезарядился и продолжил огонь. Костяной дротик угодил ему в запястье и пробил до локтя, вскрыв предплечье, как рыбу на прилавке. Оружие выпало из покалеченной руки.

- Что ж, - вздохнул агент. Его руки болтались по сторонам тела, истекая кровью. Он без малейшего сомнения бросился навстречу орде, пнув и переломив одного монстра пинком на бегу, а другого ударив головой. Пнул ещё одного, но тут когти достали его бедро. Агент упал и скрылся под оранжевым валом тварей.

Я расстрелял магазин, и отправлял в ад по твари за каждый выстрел. Но с каждым убитым врагом новая дыра в небе выплёвывала пополнение.

- Извини, парень. Это конец.

Я перезарядился и продолжил стрелять. Джулия отбивалась рядом. У неё тоже остался только пистолет. Наши мгновения кончались. Кислота расплескалась совсем рядом, и нас обожгли капли. Я услышал нечеловеческий рёв. Харбингер голыми руками убивал монстров, ломал их кости и отбрасывал тела.

- Я люблю тебя, Джулия! - крикнул я, когда потянулся за новым магазином.

- Я люблю тебя, Оуэн, - призналась она.

Как всё-таки жаль, что в такой день я помру!

Демон выпрыгнул перед нами, распахнул мембрану на спине и метнул костяные дротики в Джулию. Я заслонил её собой. Инопланетные копья пробили броню точно в районе грудной клетки, прошли через сердце и вскрыли мышцы на спине. Невозможная боль пронзила меня насквозь. Я упал на колени и повалился на спину в грязь.

Я смотрел на Джулию, а моя кровь струилась на землю. Капли дождя разбивались об уже не мигающие глаза.

Мой труп лежал бездыханным на земле: ноги согнуты, руки по сторонам, инопланетный костяной дротик в груди и лужа крови вокруг.

Я стоял выше своего тела. Выше поля боя. Орда демонов штурмовала двух последних охотников. Мой дух скользил между очень неторопливыми каплями дождя. Время замедлилось, и последние секунды боя растянулись в целую вечность. Джулию от верной смерти отделяли считанные мгновения. Эрл Харбингер защищал её спину, покрытый ранами и усеянный костяными дротиками словно дикобраз — иголками. Из его бесчисленных ран текла кровь, но он продолжал сражаться за пределами любых человеческих возможностей.

Мордехай Бирейка стоял рядом. Я чувствовал его печаль.

— Извини, парень. Ты сражался отважно. Мир не видел охотника храбрее.

— И что теперь?

— Всё кончено. Битва проиграна. Завтра Проклятый уничтожит мир.

Над полем боя чувствовалось присутствие лорда Машаду. Теперь я его видел. Клякса зловещей тьмы в облаках. Его смех не смолкал.

Нет.

— Ты не застрял, парень. Ты можешь двигаться. Не то, что я.

Нет.

Теперь я видел Проклятого. Меня больше не сдерживали ограничения человеческого зрения. Я видел рану в ткани мироздания. Разрыв, который уводил в другой мир. Временное хранилище приспешников Древних. Зловещий древний артефакт был ключом. Он же был и мостом.

Нет.

— Сила не была готова. Ещё не время. Лорд Машаду не мог обратиться к полной мощи артефакта до завтрашнего полнолуния. Армия демонов под нами была только скромным примером возможностей артефакта.

— Ты можешь идти. Тебя ждёт только хорошее. Двигайся, парень. Всё закончилось.

Нет.

Я следил, как Эрл Харбингер отрывает голову очередного демона. Теперь я видел тот момент, когда злой дух покидает уничтоженное физическое тело. Ровно в этот самый момент открылась прореха в другой мир, и тот же самый дух скользнул обратно — уже в новом физическом теле.

Проклятый мог контролировать лишь ограниченное количество духов. Его силы всё ещё имели предел.

Нет.

Я направился прямо в сторону зловещей тьмы. Мой дух стремился к артефакту. За ключом от пространства и времени.

— Парень! Стой! Не бросай вызов Проклятому! Ты застрянешь, как я!

Нет.

Лорд Машаду спокойно взирал на меня. Я видел связь, которая уходила к физическому телу. Его покрытая слизью плоть стояла на коленях в тёмной пещере в окружении спящих вампиров и свежего выводка нежити.

— Ты не справился, охотник.

Нет.

— Теперь этот мир принадлежит мне.

Я пожелал оказаться возле артефакта. Теперь, когда с моего взора упала пелена смертной плоти, я мог постичь истинные масштабы сокрытого в древнем предмете зла. Оно затмевало лорда Машаду. Оно затмевало всех нас. Мощь оказалась просто невероятной. Тёмное, древнее, невероятное и неописуемое зло. Я видел легионы тёмных сил, которые жадно стремились к этому миру в ожидании того момента, когда сила артефакта выпустит их на свободу. Чёрные влажно блестящие осьминоги, больше любого небоскрёба. Древние треугольные моллюски размером с хороший сухогруз парили невесомыми в пустоте. Их похожие на тарелки белёсые глаза жадно искали новый мир на разграбление и новые разумные души на порабощение.

Нет.

Я узрел легионы добра и света в блеске славы. Они готовились к бою с противником. Несметное войско благородных героев. Я заслужил право отправиться к ним. Они манили к себе в молчаливом ожидании.

— У тебя сильнейший дух из всех смертных, что мне ведомы.

Я проигнорировал тёмного лорда. Меня привлекал артефакт. Я должен к нему добраться.

— Из тебя получится отличный раб.

Нет.

— Завтра я верну свою королеву. Ты станешь её слугой.

Моё сознание продавливало зловещий барьер на пути к ужасной силе. Далеко внизу мои ещё живые друзья продолжали свой бой. Когти и кости пробивали Харбингера, но он продолжал раскидывать строй приспешников зла, рвал их тела зубами и когтями, и всё больше прорех открывались в небе с каждой отправленной на переработку тёмной душой. Джулия стояла одна, вооружённая только клинком и костяным дротиком вместо дубинки. Они сражались.

Я дотянулся к артефакту. Он сиял предо мной, словно чёрное солнце, неописуемое и смертоносное. Наконец лорд Машаду понял, что я делаю.

— Ты безумец. Тебе не по силам управлять могуществом Древних. Это лишь в моей власти. Ты будешь уничтожен.

Я знал, что он говорит правду. Я терял не только жизнь. Я терял всё то, что делало меня собой. Артефакт был именно настолько могуч. Но внизу любовь всей моей жизни пала на поле брани под ударами когтей демонической армии.

Нет.

Я притронулся к артефакту. Тысячи миллиардов лет пространства и вариантов реальностей, концентрированные время, материя, воображение, могущество... Я противопоставил свою волю жалкой тени власти Проклятого над артефактом.

Нет!

Он восстал, чтобы бросить мне вызов, но оказался не готов к сражению. Я сфокусировал волю на тёмном объекте, что непрестанно атаковал мои разум и здравомыслие, бомбардировал странными видениями и чуждыми воспоминаниями о тысячах опустошённых миров. Я вырвал контроль из щупалец Проклятого.

Непрочная межмировая связь распалась. Тоннель из мира Древних в болота Миссисипи оказался уничтожен. Инопланетная армия расточилась в свете и пламени.

Нет!

Проклятый закричал. Мы встали лицом к лицу, впервые за всё это время. Ну, в той мере, в какой это вообще можно сделать, когда у наших форм попросту нет лиц. Его сила боролась с моей, в стремлении поглотить мой дух и уничтожить меня навсегда.

Внизу простиралось усеянное телами болото. Тёмные духи зловещей аномальной зоны бродили между трупами и радовались своей победе. Мои храбрые друзья пали в бою, жизнь покинула их тела. Остался только Харбингер, но даже в своей изменённой форме он уже умирал от яда, и его смерть была только делом времени.

Трип. Холли. Майло. Сэм. Ли. Скиппи. Эдвард. Даже агент Фрэнкс и его люди.

И Джулия.

Тело лежало без движения, и я видел, что время её истекло.

Вот если бы изменить ход времени...

Да.

Лорд Машаду закричал. Его гнев растёкся по вселенной, когда его воля дрогнула.

— Не-е-ет!

Сила Древних потекла в нужную сторону. Древние источники Зла, впервые за неисчислимые эпохи, напитали истинную мощь древнего артефакта. Неописуемые энергии вырвались на свободу, подрывая сами физические основы пространства и времени, извращая естественный ход вещей и расходясь всё дальше и дальше по вселенной.

На пять минут само понятие линейного времени прекратило существовать.

Мой дух болезненно рухнул обратно в тело, и дыхание жизни вновь наполнило мои лёгкие. Я лежал оглушённый и хватал воздух ртом. Болело всё. Но чудовищная боль в груди пропала. Я поперхнулся и почувствовал болотную вонь. Капли воды поднимались из болота, взмывали к небу и замедлялись на глазах. Когда время стабилизировалось — эти капли сначала застыли, а потом начали падать вниз, как и полагается.

Я лежал в грязи, оружие рядом со мной. Все остальные занимали те позиции, которые мы держали пять минут назад.

— Аррргхъ! — Сэм закричал, продолжая боевой клич с того самого места, где его прикончила кислотная бомба. Холли прицелилась в клочок земли и яростно расстреляла магазин, расплёскивая грязь, воду и древесный мусор — но монстра больше не было. Она бросила оружие и схватилась за голову — но дыры в лбу не было. Она даже потрогала затылок под шлемом в поисках сквозной раны.

Харбингер стоял в смятении. Все остальные приходили в себя, но всё настолько же в смятении, безнадёжно оглушённые произошедшим. Я лежал в грязи и плакал, ухватив дробовик и прижавшись щекой к прикладу.

Где-то в отдалении паникующие федералы подорвали клейморы и раскидали шрапнель в пустоту над болотом. В зарослях раздавались беспорядочные выкрики.

Охотники проверили себя на предмет ранений — и не отыскали ни одного. Майло прошёл несколько шагов, снял огнемёт, упал на колени, сложил руки и молился без слов. Трип сделал тоже самое, но плакал совершенно не стесняясь. Скиппи и Эдвард сняли капюшоны, открыв свои нечеловеческие лица с клыками. Они достали ожерелья из сушёных ящериц и принялись стучаться лбом о свои фетиши и воздевать их к небу.

Джулия присела рядом со мной. Ухватила за петлю на броне и потянула, что есть сил. Я поднялся. Она ухватила меня за голову и страстно поцеловала. Я ответил. На вкус — болотная жижа, но всё равно классный вышел поцелуй.

Жить — хорошо!

— Я бы крайне оценил, если бы кто-то мне поведал, что за чертовщина только что с нами всеми случилась! — провозгласил Сэм.

— Я умер, — тихо сказал Ли, снял перчатку и потрогал шею. — Мне перегрызли горло. Потом я покинул тело.

— Я тоже, — добавила Холли. — Не знаю, что меня убило.

— Тебя застрелил федерал, точно в голову, — ответил я.

— Тупой ублюдок, — припечатала она.

— Он не специально. Его живьём в этот момент жрали.

— Ну...

— Мы все умерли, — я мучительно искал слова, чтобы объяснить, что же я такое сделал. — Я... Когда меня убили... Я видел Проклятого. Сражался за контроль над артефактом. И загадал желание.

— Ты это сделал? — недоверчиво спросила Джулия и провела рукой по моему грязному лицу. — Но как?

— Не знаю, — я и правда вышел за рамки своего понимания вопроса.

Харбингер молчал. Он сидел на гнилом пне и кривился, погружённый в свои мысли.

— Ты серьёзно желание загадал? Как тот Аладдин с его волшебной лампой и вся эта вот херня? Вернул нас из мёртвых и заставил всю эту срань исчезнуть? — недоверчиво проговорил Сэм.

— Ну, типа.

— Вот же херня, — он сплюнул. — Быть того не может.

— Он не воскрешал нас из мёртвых, — откликнулся Майло всё ещё стоя на коленях спиной к нам. — Просто мы даже не умирали.

— Не знаю как ты, Майло, но мне вышибли мои проклятые мозги, — ответила Холли.

— Я не об этом, — Майло встал и повернулся к нам. — Да, мы умерли, но это событие удалено. Просто ещё не случилось. Могло бы случиться, но ход времени откатили назад. Всё, через что мы прошли, не случилось.

— Да хрена там. Случилось оно, — отрезал Сэм.

— Когда? — Майло демонстративно поднял часы.

— Ну... в будущем?

— Именно. Поэтому оно не случилось.

Сэм подумал об этом, склонив голову, и поскрёб свои моржовые усы.

— Да пошло оно всё, — решил он. — Мне точно нужно выпить.

Фрэнкс добрёл к нам, и его крутые федеральные агенты плелись следом. Выглядели они такими же оглушёнными и смятёнными, как и мы все. Никто даже не обратил внимание на орков. Ну да, после всего, что было, подумаешь, какие-то два зубастых гуманоида?

— Эй, ребята! — жизнерадостно начал Майло. — Дайте угадаю. Вас тоже всех поубивали оранжевые инопланетные демонические насекомые?

— Ага, — ответил Фрэнкс.

— Это хорошо. Значит, мы хотя бы помним одно и то же.

Федеральный агент поднял руки, и посмотрел туда, где их вскрыли костяные дротики. Сложил кулак и похрустел костяшками, а затем медленно опустил руки обратно.

— Фрэнкс? — Харбингер наконец-то прервал молчание. — Я же говорил, что нужно держать позицию.

Агент молча дёрнул плечами и тут же принял вызов по радио. Теперь, когда паранормальные барьеры аномальной зоны пали, связь работала просто отлично. Но Майерс звучал изрядно обеспокоенным.

— Что у вас там происходит? — яростно провизжало радио.

Фрэнкс скривился в мучительной гримасе. Его прямолинейный мозг испытывал затруднения с тем, чтобы описать нашу ситуацию. Харбингер прожал тангенту и пришёл ему на выручку.

— Это была ловушка. Нас обманул Рэй Шеклфорд. Демоны из другого измерения устроили засаду. Нас всех убили. Время обернулось вспять. Мы пришли в себя живыми. Монстры пропали. Требую немедленную эвакуацию, — он сделал небольшую паузу и закончил, — Приём.

— Ну, вроде того, — подтвердил Фрэнкс.

— Вертолёты уже вылетели. Что вызвало эффект?

— Неизвестно, — Харбингер прищурился в мою сторону, и не стал выдавать секрет. — Подозреваем воздействие артефакта Проклятого. Мы потеряли около пяти минут.

— Я знаю, — ответил Майерс. — Не только вы. Мы тоже. Было 14:39, стало 14:34.

— Насколько глобален эффект?

— Минуточку, — радио замолкло.

Сорок охотников стояли под дождём, и совершенно искренне радовались наличию живых людей рядом. Все типы эмоций — смятение, ужас, шок и экстаз, но в основном люди просто смотрели в никуда пустыми глазами, а их жалкие человеческие мозги пытались осмыслить невозможное событие. И это охотники на монстров, без разницы, государственные или частные, привычные к любым необъяснимым странностям. Дрожа от холода, я положил руку на плечо Джулии и прижал её к себе. Минуты едва тянулись. Мы ждали ответ Майерса.

— Извините... мне пришлось глянуть новости.

— Так насколько глобален эффект? — повторил Харбингер.

— Ну... — радио зашипело. — Судя по сообщениям... весь мир.

— Уточни?

— Земля. Каждый живой человек на Земле.

Свет.

Шок.

Кто-то давил мне на грудь. Чужие руки прочно удерживали меня от судорог.

Я отмахнулся и попал во что-то мягкое. Цепкие пальцы легли мне на горло. Я рванулся, схватил противника и отшвырнул в сторону. Что-то меня ударило, схватило, приподняло и шмякнуло о твёрдую поверхность.

— Очнись уже, чтоб тебя! — проорал мне в ухо Харбингер.

Я судорожно хватанул ртом воздух.

Живой.

И невероятно болезненно припечатанный об стену. Харбингер держал меня на весу, с верным десятком сантиметров от ступней до пола. Он яростно потряс меня и вмазал пощёчину.

— Эй! — не выдержал я. — Прекрати уже!

— Он вернулся, — Харбингер отпустил меня, и я тут же упал на землю. Сам он был куда меньше, но крутил меня так, словно я и не весил ничего. — Сэм, ты в порядке?

— Отличный у парня удар, — Сэм Хэвен скривился на один бок и потирал голову. В его усах блестела тонкая струйка крови из разбитого носа. — Как лошадь подковой.

— Извини, — сказал я.

— И это я ещё помочь ему старался. Парень, ты бился как рыба на берегу, — ответил ковбой.

Я огляделся, всё ещё оглушённый. Мы находились в ангаре штаба. Лопасти винта «крокодила» до сих пор медленно крутились. Команда охотников стояла неподалёку, и все люди выглядели обеспокоенными. Я чувствовал тошноту и слабость. Пришлось сползти по стене и сесть. Джулия присела на корточки рядом.

— У тебя был новый припадок. Начался, когда мы заходили на посадку, — она прижала руку к шее и посмотрела на часы. — Пульс у тебя просто бешеный.

— Проклятый заглянул ко мне в мир снов, — выдохнул я.

— Ты узнал, где он? — тут же спросил Харбингер.

— Извини, — я мотнул головой.

— Дерьмово, — сплюнул он. — Ничего?

— Предложение о найме, — продолжил я. — Отличный пакет. Вечная жизнь и всё такое. Нужно просто немного помочь с завоеванием мира. А если откажусь, будет кипятить мою душу в котле весь остаток вечности или вроде того, — про судьбу Джулии я упоминать не стал. Слизистый ублюдок мне за те слова отдельно заплатит.

— Ладно, пошли внутрь, — решил Харбингер. Я попытался встать. Джулия мне помогла, а Трип закинул руку на плечо и потащил. Холли подобрала мой дробовик.

— Все команды сегодня вернулись с поля. Питт, тебе придётся выступить на публику. Может, сумеем вместе отыскать хоть что-то пригодное, чтобы его выследить.

— А они разве не занимаются местными проблемами? — спросила Холли.

— Охотиться на вампиров ночью — самоубийство. У меня есть несколько отморозков, достаточно храбрых, чтобы попробовать, так что их я сдёрнул приказом. Сейчас мы проверим снаряжение, перегруппируемся, и завтра отправимся в новый выход. У нас последний день, чтобы отыскать Место силы.

— Я могу попробовать ещё раз, — устало сказал я. — Бирейка обещал, что покажет мне, пока время не кончилось.

— Мы думали, ты у нас там на руках помрёшь, — обеспокоенно напомнил Трип. — Уверен, что готов повторить?

— А есть другие предложения?

— Нет, — он задумался. — Всевышний охотнее помогает тем, кто готов решать проблемы самостоятельно.

— От чуда я бы всё равно не отказался. Оно бы нам всем пригодилось, — вздохнул я.

— Может, уже пригодилось, — задумался Трип. — Если ты и есть наше чудо.

— Тогда нам пизда, — откликнулась Холли. — Без обид.

— Без обид. Да я даже соглашусь.

— Нет, правда. Сам рассуди, — сказал он на подходе к главному корпусу. Я никогда бы не подумал, что буду настолько рад увидеть эту старую уродливую крепость — но так и вышло. На закате она казалась почти градом обетованным. — Ты говоришь с призраками. Тебя посещают видения. Ты обратил время на пять минут вспять. Давай, объясни, что из этого не чудо.

— Поверь, если бы ты видел злобных хтонических моллюсков, которые сотворили этот артефакт, ты бы не говорил о полёте сквозь время как о чём-то хорошем, — я снова вздрогнул, когда вспомнил гигантские тарелки глаз далеко в небесах. — Тебе лучше бы верить не в меня, а во что-то посолиднее.

— Ну, я не знаю, мужик. Мне кажется, у тебя есть работа. Потому что скорей всего тот вервольф тебя на самом деле и убил, но затем тебя вернули к жизни, уже с Предназначением, а Бирейка — твой проводник на этом пути.

— Как скажешь, чувак.

— Ну, вообще, что-то в этом есть, — задумался Харбингер. — Я спрошу Майло, он у нас главный по религии. Если что-то похожее случалось раньше, он знает. Но сейчас он и Скиппи заняты подвеской ракет и пушек обратно на вертолёт.

— Федералы не опоросятся? — спросила Джулия. — Они же нам отдельно и особо запрещали вооружать «крокодил».

— Да пошли они. Миру завтра конец. Что они нам сделают, оштрафуют? — фыркнул Харбингер. — Это меньшее, чем я могу отблагодарить Скипа. У него давно уже руки чешутся что-нибудь как следует подзорвать.

Несколько чужих машин стояли перед главным корпусом. В основном сабы или пассажирские фургончики. Мы точно вернулись уже не первыми. Стол администратора пустовал. Короткая записка от Доркас гласила, что она «уехала в Форестдейл с ребятами немножко поубивать упырьков, пудинг в холодильнике. И только попробуйте тронуть шоколадный, вас ждёт мучительная смерть».

Охотники собрались в кафе. Я не знал большинство из них. Интересная собралась команда. Большинство давно скинули броню по углам и пытались урвать столько отдыха, сколько вообще получится. Некоторые ещё ходили в броне, в основном те, кого за день ещё недостаточно измазали всякие телесные жидкости ходячих мертвяков.

Логотипы команд, помимо знакомого рогатого смайлика включали довольно широкий набор. Были совсем мультяшные — робот-убийца Скад, огнедышащий кабан, Самурай Джек, и что-то вроде гибрида акулы с осьминогом. Но были и логотипы с претензией — пробитый ножом череп с зубами вампира, стилизованный дракон, пара скрещенных «калашей» и «Крик» Мунка. Объединяла их все только гамма из чёрного и оливкового цветов.

Кто-то ел, пытаясь урвать на ходу калории. Большая группа собралась у телевизора, где продолжали смаковать массовую истерику вокруг отменённых пяти минут, но большая часть просто чистила оружие или затачивала выщербленные клинки. Кто-то включил им фоном плеер с классикой рока.

— Эрл! — крикнул мужик с длинным хвостом волос и логотипом «Харли Дэвидсон» на груди. — Народ! Харбингер пришёл!

Охотники прекратили свои дела, и немедленно собрались вокруг нас. Многие с вопросами.

— Спокойно! — прогрохотал Харбингер. — Как только все прибудут, устроим нормальную планёрку. Статус? Кого нет?

Байкер начал загибать пальцы, дублируя имена. Знал он тут, похоже, всех. — Потерь за день нет. Большинство вампиров так и не поняли, что их убило. Мы их штабелями укладывали. Бун здесь, но взял на себя охрану периметра. Ван Зант, Пакстон и Майорга отзвонились в дороге. Эддингс только что выполз из какой-то шахты, говорит, что приедет сильно затемно. Будет последним.

— Ну да, типа не получил сообщения, засранец, — сердито буркнула Джулия. — Вот говори им после этого не оставаться в дыре с вампирами ночью!

— Чокнутый ублюдок, — восхищённо кивнул Сэм.

— А где мой... — Харбингер запнулся. — Где Босс?

— Звонил пятнадцать минут назад. Он с новичками задал жару в Форестдейле. Уже едут. Судя по голосу, он просто счастлив.

— Не удивляет. Столько лет никого толком не убивал. Спасибо, Филипс, — Харбингер хлопнул мужика по спине и повысил голос на весь зал. — Вам, ублюдкам, лучше бы что-то для меня оставить! Я не жрал!

— Фред готовит ужин, он же бывший шеф-повар, — откликнулся кто-то из людей с драгоценным шоколадным пудингом Доркас в руках. — Но вообще там ещё осталось немного быстрого перекуса в холодильнике.

— Обречённый ублюдок, — тихо пробормотал Сэм. Я просто тихо надеялся, что к моменту их встречи Доркас закроет дневную норму боли и насилия вампирами.

— Эй, шеф! Мы тут вообще-то извелись уже, — добавил Филипс. — Ходят слухи, что вы как-то причастны к тем пяти минутам. Что за дела?

— Это кто вообще сказал?

— На зашифрованных каналах федералов обсуждают. Демоническая бойня в Нэтчи Боттом, — сказала незнакомая женщина. Я только порадовался, что взлом закрытой правительственной связи в этой компании, похоже, никого даже не беспокоит.

— Да, мужик, там какую-то срань несут, — добавил невысокий охотник. — Типа весь мир просто спятил.

Многие согласно кивнули. В телевизоре показывали толпу перед оградой Белого дома. В новостной строке упоминали особый режим противодействия терроризму и военное положение на всей территории юго-востока США.

— Ну, про это мы тоже поговорим. Но придётся дождаться всех. Я устал и больше одного раза эту историю рассказывать не буду, — Эрл потянулся за сигаретой. Трое охотников протянули зажигалки. Все охотники слишком уважали Харбингера, чтобы просить его не курить в кафе. — Кто-нибудь, притащите мне что-то горячее, и при жизни бывшее коровой. Это приказ.

Он наклонился, запалил сигарету и жадно затянулся.

— Адский выдался денёк!

С Харбингером по этому вопросу я был полностью согласен. Команда Эрла разошлась по старым знакомым. Я бросил снаряжение на пол и отправился на поиски еды. Я проголодался, устал, у меня всё чесалось, саднило, а пиявки и клещи размером с палец вытянули из меня добрых полбанки крови. Но я всё же оставался джентльменом в достаточной степени.

— Джулия, тебе с кухни что-нибудь принести?

— Погоди, я с тобой сама пойду, — она бросила снаряжение рядом с моим и первая ухватилась за двустворчатые кухонные двери. Я последовал, громко урча желудком, на запах чего-то жареного. В присутствии еды я чувствовал себя голодным зомби. Джулия ухватила меня за руку, потянула за собой, и, махнув на ходу нескольким охотникам, поглощённым работой за плитой или копающимся в холодильниках, утащила в отнорок[95] за отдельной дверью.

— Что такое? — спросил я, косясь в сторону кухни. После всего, что произошло, человеку моих габаритов нужно хотя бы 4500 калорий. Она торопливо повела меня за собой по лестнице на второй этаж. Эту дорогу я не знал вообще, так что послушно шёл следом.

— Мы сегодня умерли.

— Угу. Я так даже не в первый раз. Но всё равно ни капли с этого не легче.

Она встала, кинула беглый взгляд по сторонам, и убедилась, что мы одни. Повернулась довольная и заглянула мне в глаза.

— После такого как-то задумываешься. Когда всё происходит настолько рядом и всерьёз. Правда?

— Ну, типа, — я чувствовал себя изрядно смущённым.

— Ты нас всех спас. Я не знаю, как, но ты особенный. И я не могу это объяснить.

— Это ты особенная. Я с первой нашей встречи это понял, — искренне ответил я.

— Та же фигня. Только я даже объяснить её себе не могла тогда.

— Правда? — вот это меня искренне удивило.

— Да. Правда. Слушай, всё так внезапно, но ты сказал, там, на болоте, когда, ну, заслонил меня собой, — я тут же вспомнил, как инопланетное копьё пробило мне сердце. — Ты же это всерьёз?

— Ну, я, это, типа... — ответить искренне я боялся.

— Потому что если нет, я это пойму, — зачастила она. — Напряжённый момент, и я не хочу типа слишком торопиться, или чего-то в этом роде. И вся эта фигня с моей семьёй, и, ну, — пропажу Гранта она не вспоминала, но совершенно искреннее чувство вины запросто читалось у неё по лицу. — Просто всё так быстро закрутилось, что я вообще ничего такого не ожидала. И когда Грант бросил тебя на корабле, мы же всерьёз поругались. Я поверить не могла, что он это сделал. И когда он пропал, я поняла, как себя чувствую по твоему поводу, и мне было стыдно, что он там мёртв или хуже, и происходит столько всего, а ты здесь, и я просто не знаю...

— Да, я всерьёз, — оборвал я девушку. Понадобилась для этого вся моя храбрость. Вампиры, оборотни, нежить, горгульи, демоны, огромные летающие кальмары, все они пустое место. Легионы монстров просто ничто рядом с её возможным отказом.

Я взялся за обе её руки так нежно, как только может получиться у громилы моего роста.

— Я тебя люблю, — сказал я.

Она не ответила. В желудке собрался ледяной ком, и потащил меня куда-то вниз, проваливаться сквозь пол. Я нервно сглотнул. Она улыбнулась, сначала робко, а потом расплылась в огромной ухмылке.

— И я.

— Правда? — груз под сердцем исчез. Блеснули молнии. Разверзлись небеса и я услышал хор ангельский.

— Да. А теперь перестань так цепляться за мои руки, пока ты их не раздавил.

— Извини, — я торопливо её отпустил.

— Никаких проблем, — она потянулась ко мне и мы поцеловались. Губы Джулии оказались тёплыми и мягкими. Она шагнула назад и указала на двери рядом.

— Это комната, где я сплю, когда слишком заработаюсь в ночь в главном корпусе, — Джулия запнулась. — Я думаю, у нас есть время, пока соберутся команды, и кто-то заметит, что мы пропали.

Да, ужин определённо мог подождать.

— Извини. Это лучшее, на что меня хватило, — прошептал Старик.

— Мы вообще где? — я осмотрелся, но видел только беспросветную тьму. Даже присутствие Старика рядом я только ощущал.

— Тсс, — рука легла мне на плечо. — Ты же не хочешь, чтобы он нас услышал?

— Окей, — поскольку меня тут не было, я не особо понимал, как шёпот хоть что-то изменит.

— Мне кажется, я умираю.

— Нет, с тобой всё будет хорошо. Если я не облажаюсь. Тогда наверняка помрёшь.

— Мне от этого заверения должно лучше стать? — пребывание в темноте напрягало. И вхолостую работало не только зрение. Я не слышал ничего, кроме реплик спутника. Ни запахов, ни движения воздуха по коже. Я скучал по руинам деревни. На фоне сенсорной депривации даже перемешанная снарядами щебёнка сошла бы за курортный песочек.

— Где мы?

— Там же, где и раньше. Город был последним, что я видел, так что его легче показать в твоей голове. Сделать что-то почти настоящим трудно. Проклятый отыскал его. Теперь мы подкрадёмся к нему по следу и посмотрим. Другие способы не сработают. Проклятый закрыл свой разум. Заблокировал память. Мы попробуем другим путём. Это может получиться... наверное.

— Мордехай, если ты облажаешься и прикончишь меня, я серьёзно расстроюсь. И когда я стану призраком, буду пинать твой призрак куда придётся весь остаток вечности.

— Ууу, какие грозные слова от живого. Вообще-то работа призрака — непростой труд. Нынешние дети слишком обленились, чтобы сгодиться для такого. А теперь готовься. Будет опасно. Я попробую тебе показать. Мы сбежим раньше, чем Проклятый нас поймает. Он знает про меня. Он готов остановить меня. Готов сражаться против тебя.

— Что получится, если он нас поймает?

— Ты застрянешь, совсем как я.

— А если он поймает тебя?

Старик не ответил. Рука стиснула моё плечо.

— Что случится, если он поймает тебя?

— Не знаю. Мы всё равно обязаны рискнуть, — его голос слегка дрожал.

— Что ты хочешь сделать?

— Как в первый раз. Ты покинешь тело. Быстро полетишь, чтобы тело не заняли, пока тебя нет. Мы осмотримся. Мы выберемся. Трудно объяснять. Случится что-то плохое — уходи. Возвращайся быстро. Назад, в себя. И просыпайся. Ты окажешься в безопасности, когда проснёшься.

— Не обязательно лезть совсем близко. Можно же просто над головами парить или что-нибудь в этом роде? Этого мне хватит. Не прямо же в лицо ему заглядывать, дёргать за щупальца и всё такое?

— Так не получится. Защита. Придётся идти напролом. Прямо к артефакту. И бежать. Очень быстро, не сражаясь. Без тела у тебя нет шансов.

— Ну, в прошлый раз я неплохо справился, — соврал я. Старика я не видел, но точно знал, что он сейчас недовольно качает головой. Повезло, хоть тростью бить не стал.

— Нет, парень. Не так. Ты не понимаешь, что ты сделал, — он вздохнул. — Бери вот.

Я почувствовал, как что-то толкнулось мне в руку. Я зашарил в темноте пальцами. Старик вложил мне в ладонь несколько крохотных объектов и заставил крепко сжать кулак.

— Может, у тебя получится ими воспользоваться.

— Что это?

— Я обещал тебе новые игрушки. Я выполнил обещание. Если не умрём в следующие несколько минут, впереди у тебя очень сильные вампиры. Извини, больше помощи не будет. Это всё, на что меня хватило.

— Спасибо, — я убрал крохотные предметы. — Не знаю, как именно они работают, но против вампиров — просто отлично.

Я вспомнил шок на мёртвом лице Сьюзен Шеклфорд, когда она вспыхнула синим пламенем. Да, эти мелкие смертоносные игрушки совершенно точно пригодятся.

— У меня есть идея. Давно, прежде чем заработать Предназначение, ну, типа, вытянуть короткую соломинку, я был... как это... мастеровым. Делал штуки... строил вещи руками, — он вздохнул. — Теперь память, которая у меня ещё осталась, это всё, что у меня есть. Я снова что-то делаю. Получается коряво, но для меня прошло слишком много времени. Зато я смогу отправить тебя в реальный мир с ними. Отправить в мир с маленькими частичками меня. Частичками того, кем я был. Или даже того, кто я вообще есть.

— Не уверен, что я понял.

— Святые реликвии верующих очень мощные. Почему? Не потому, что это именно металлическая звезда или деревянный крестик. Из-за веры. Именно добрая вера преодолевает зло. Для меня уже не вера, а концентрированное знание. Эти маленькие штуковины, они всё, что осталось у меня, чтобы кому-то отдать.

— Спасибо, — искренне поблагодарил я. Физические проявления воспоминаний Старика, овеществлённая память, которая непонятным образом перемещается в реальный мир... консервированная вера.

— Парень, я рад, что застрял именно в твоей голове. Даёт мне надежды, что у этого мира есть будущее. Ну, если он не будет уничтожен, разумеется. Тогда будущее получится очень коротким. Ты хороший парень. Гордый, упрямый, иногда глупый. Но всегда стремящийся к хорошему. От всего сердца. Я рад, что выбрал хорошего человека. Что бы ни случилось, пообещай, что ты это закончишь. Даже если рядом уже не будет меня, чтобы помочь.

— Конечно. Но ты это брось. Никуда ты не денешься.

— Ба! Впереди много опасностей. Обещай!

— Я обещаю, что покончу со всем этим делом.

— Хорошо. Теперь запоминай всё, что увидишь. Запоминай, что я тебе покажу. Многое я не могу рассказать, только показать. Запоминай, и всё будет хорошо, — он похлопал меня по спине.

Мрачное предчувствие ужаса конденсировалось вокруг нас. Я попробовал собраться для рискованной вылазки. Шансы не в нашу пользу.

— Наше знакомство — честь для меня, — искренне признался я.

— Для меня тоже, парень. Для меня тоже. А теперь пошли смотреть. Ни звука. Не думай так громко. Как вы там говорите? Давайте сделаем это.

Чувство стремительного полёта. Резкая остановка.

Тьма. Холод. Влага. Затхлость.

Я чувствовал дух Старика рядом. Что-то ещё двигалось во тьме. Не совсем живое, но и не мёртвое. Присутствие древних и очень сильных вампиров подавляло. То же касалось и маслянистой порчи от миазмов Проклятого.

Ни лучика света, но я смотрел не глазами, так что без разницы. Мы находились в пещере. Огромной дыре под землёй. Каменные сталактиты и сталагмиты срастались между собой, многие шире, чем я. Источники света давно разбили и повалили, оставив лишь темноту и осколки стекла.

Я чувствовал семерых Мастеров. Не все были в пещере. Часть охотилась в ночи. Несколько остались на страже, невидимые, они парили где-то в камнях на потолке. Их сила подавляла. С ними была и Сьюзен Шеклфорд. Гораздо моложе остальных, но в моём нынешнем состоянии я чувствовал её мощь. Для такого молодого вампира — невероятно сильная. Другие были старше, некоторые застали ещё те годы, когда мои далёкие предки строили хижины и плавали на каноэ по Тихому океану.

На короткий момент я почувствовал их чуждый разум. Лейтенант владыки Машаду когда-то был известен по имени Егер. Тоже молодой. Умер меньше шестидесяти лет назад. Его ненавидели и боялись, а он вёл за собой даже не с помощью силы вампира, а благодаря могуществу, полученному от тёмного артефакта. Зловещий дар сделал его своим в момент смерти, превратил в пленника артефакта и вечного служителя Проклятого.

Чувствовал я и людей. Нескольких посадили в яму, слишком глубокую и гладкую, чтобы выбраться. Пища. Грант Джефферсон валялся там же, в дальнем углу, крепко связанный. Выглядел он жестоко избитым, но живым. У Проклятого была жертва в запасе.

Егер стоял в углу на коленях. Ужасная могущественная нежить занималась бытовыми обязанностями. Вампир полировал древний конкистадорский шлем. Его узкие ладони скользили по материалу словно полировальная машинка. На куске ткани лежали также хорошо знакомые мне кираса и топор. Оруженосец готовил снаряжение рыцаря перед турниром. Только некогда богатый плюмаж шлема давно рассыпался в прах.

Что-то двигалось в темноте. Разрыв в скалах впустил свет. Совсем такой же, как разрывы пространства, через которые демоны проникали в Нэтчи Боттом. Скрытый коридор в пространстве и времени, его давно уже проделали какой-то магией в самих камнях этой пещеры.

В бестелесной форме я видел и ясно понимал, что это именно портал. Разрыв увеличился, и мокро блестящая масса протолкнулась в него и шмякнулась на пол. Температура упала от прохладной до морозной за считанные мгновения. Беспомощные люди застонали от страха.

Лорд Машаду вернулся.

Я успел бросить взгляд на содержимое портала, до того, как тот снова превратился в скалу. Тёмное небо за ним чуть заметно мерцало. Это и было Место силы.

Вампир склонил голову и протянул шлем хозяину. Скользкая масса потянулась и приняла древнее снаряжение из рук слуги. Щупальца нежно воздели стальной горшок на склизкий протуберанец в форме черепа и на уродливой голове появилась её корона.

Лорд Машаду возвышался даже над вампиром. Всё ещё отдалённо похожий на человека, но с укреплёнными тьмой костями вместо каркаса и тёмной пульсирующей массой плоти между ними. Пучки щупалец на месте рук, узловатая единая масса щупалец вместо ног, и всё тело — словно из сплошной массы извивающихся червей.

Создание замерло. Медленно повернулось к нам.

Я попытался сжаться и спрятаться. Не самый простой трюк в моём состоянии. Шлем склонился на бок. Пылающие глаза пристально взглянули точно в нашу сторону. Я почувствовал мысли Старика.

— Беги.

Я перенёс свой дух прочь от Проклятого, дальше в огромную пещеру. Егер закричал и прыгнул за нами, слишком быстрый, чтобы различить отдельные движения. Всё равно что стена зла обрушилась на меня, пришпилила и поволокла, захватывая всё крепче. Я сражался, но был недостаточно силён. Лорд Машаду скользил по камню, оставляя мокрый след, то и дело сжимая тело, чтобы просочиться в узких местах, но вытянув щупальца, он приближался неотвратимый как метко брошенное копьё.

Я не мог бежать. Несколько Мастеров вампиров прыгнули с потолка и окружили меня. Проклятый неотвратимо приближался. Как бы я ни старался, у меня просто не получалось вырваться из цепкой хватки воли зловещей твари. Я чувствовал, как он тянет меня к себе, засаживая крюки в саму душу, и подтягивая всё ближе.

Я был обречён.

— Беги, парень!

Дух Мордехая Бирейки не отступал. Вместо этого он бросил себя навстречу вампирам. Ослепительный высверк голубых искр озарил пещеру, когда он перехватил Егера и проволок через пещеру в ярком пламени, которое ослепило другую нежить. Вампир громко хрустнул костями о сталактит.

— Получай, нацистский ублюдок! Час расплаты, сучечка!

Воля Проклятого обрушилась на Мордехая. Старик встретил удар противника храбрым, но бесполезным жестом. На короткое мгновение призрак стал видимым, с палкой в руках, сгорбленными плечами, суровым взором и стиснутыми зубами. Он взмахнул своим единственным оружием навстречу приближающейся тьме.

И отлетел в сторону.

— Мордехай! Нет!

Воля Проклятого на мгновение дрогнула. Путы распались. Я вспомнил наказ Старика. Все инстинкты говорили мне сражаться, но я послушно бежал. Меня наполнила боль, но она была чужая. Она принадлежала Мордехаю и заполняла всю пещеру, захлёстывая собой любые другие ощущения.

Я увидел его смерть.

Зима. Польша. 1944 год. Мусор на улицах расстрелянного города. Чёрные руины горелой церкви. Старик на алтаре. Нематериальное присутствие рядом — Проклятый в голодном ожидании, но уже и сам понял, что в его расчётах ошибка.

Егер, тогда просто человек в чёрной форме СС, крепко сжимал воздетый над головой клинок. Укушенный вампиром ещё в юношеские годы, он пронёс в себе проклятие до момента самоубийства — и неминуемого возвращения нежитью.

В деревне стреляли. Бессмертный Тралл превозмогал обычных солдат нацистов.

Артефакт, полный бурлящей чёрной энергии, стоял в изголовье у Старика. Он не сопротивлялся, и уже знал, что его битва проиграна. Клинок упал, и вскрыл грудь Мордехая. Кровь разлетелась по церкви, запятнав древнее Место силы.

Воздетое над головой сердце истекало кровью в руке нациста. Ритуал не получился. Время не пришло. Чёрная энергия артефакта стихала. Свет в глазах Старика угасал заодно с ней.

Жертва стала привязанной к артефакту. Дух Мордехая оказался в оковах рабства, на десятилетия превратившись в беспомощного пленника.

До момента нашей встречи.

Он закричал, вновь переживая смерть.

Я знал, что обязан проснуться. Я сражался, на пути наружу, и удирал от Проклятого словно пловец с горящими лёгкими, который рвётся к небу и воздуху из-под воды. Из пещеры вёл наружу широкий тоннель. Круглый, из гофрированного металла. Он совершенно точно вёл под углом на поверхность.

За мной стихали призрачные крики. Проклятый вернулся к погоне за моим духом, беспокойный и жаждущий. Заряды тёмной энергий проносились рядом со звуком удара хлыста. Я знал, что если успею выбраться на поверхность, вдохнуть ночной воздух, я смогу вернуться обратно в своё тело и проснуться.

Оставалось недалеко. Я бежал.

Молчаливый конкистадор оказался у меня на пути.

Нет. Жертва Мордехая не будет напрасной. Я прибавил ход.

Конкистадор не шелохнулся.

Я видел его глупую улыбку намалёванную по картону. Большая тупая карикатурная башка.

Какого хрена?

Я прорвался мимо под гневный рёв Проклятого за спиной. Мой дух взмыл к небу и понёсся за горизонт на чудовищной скорости. Я был свободен.

Головной саб притормозил возле блокпоста национальной гвардии. Старый бронетранспортёр М113, похожий на угловатый ящик на гусеницах, перекрывал дорогу. Гвардейцы расползлись по машинам, чтобы переждать шквальный ветер, проливной дождь, и периодические осадки из лягушек. За прибытием нашей колонны следили они настороженно. Стрелок за турелью пулемёта развернул .50 калибр в нашу сторону.

Бун и Харбингер вышли из головной машины и подошли с широко расставленными руками, показывая, что не таят угрозы. После недавних событий гвардейцы рисковать не хотели. Я машинально отметил, что бэтэр посреди дороги слегка избыточен — сразу несколько больших деревьев за ним вывернуло на асфальт шквальным ветром. Какой-то сержант поумнее даже загнал несколько бойцов на позиции за этими деревьями.

— Бедняги. В такую-то погоду. И что им делать, когда придёт торнадо? Лезть под танк? — спросил Трип.

— Это их работа. Прямые обязанности, — Ли стиснул руками спинку моего кресла, чтобы лучше видеть блокпост. — Надеюсь, они нас пропустят.

— Питт, — ожило радио. — Сюда. Один.

— Есть, — откликнулся я и полез из машины. — Скоро вернусь, ребята.

Я поправил чёрный дождевик и вышел из тёплой машины под беспощадный дождь. Под большим дождевиком замаскировать до поры «Чудище» оказалось достаточно легко. Так близко к Проклятому я без основного ствола и шага ни ступлю.

Я постарался удержать капюшон на месте, пока ветер пытался его сорвать. Сломанные ветки катились по дороге. Дождь летел параллельно трассе. Я прошлёпал мимо нескольких фургонов и пикапов. Охотники внутри провожали меня взглядами.

Бун говорил с кем-то из гвардейцев. Они спорили.

— Что такое? — прокричал я, перекрикивая шум ветра.

— Бун пытается договориться. Он только недавно закрыл контракт в Гвардии. Это буквально его люди. Они всё равно отказываются пропустить нас к пещере без разрешения федералов, а те просто не откликаются на радио.

— Полагаю, мертвы?

— Вроде того, — согласился он. — Что ты чувствуешь?

— Ну, Эрл, я же не экстрасенс.

— А ты постарайся для меня, — приказал он. — У тебя с этой штукой связь. Нам в помощь каждая мелочь. Стоит попробовать.

Я затянул капюшон потуже, чтобы отгородиться хоть немного от проливного дождя. Закрыл глаза. Я покачивался на дороге под ударами ветра и слушал. Плащ трепало ветром, холодная влага сочилась в каждую щель под броню. Как мне их почувствовать вообще? Я собрался и попробовал вспомнить, что я переживал, когда смотрел в память лорда Машаду.

Тогда я это и почувствовал. Давящая аура. Тьма. Тяжесть веков. Нечеловеческая властность. Мастера. Я ощущал их чуждые мысли. Уверенность в силах, готовность совместными усилиями раздавить любое количество человечишек. Я слышал их голоса, их связь, так, будто они кричали.

— Глупцы. Вы слишком долго спали. Вы не знаете мощи современного оружия. Возвращайтесь, и защитите нашего владыку.

— Мы не боимся людей, Егер. Я видел их жалкие «пушки».

— Мы сокрушим их. Мы устроим пир на их костях. Не беспокойся, юнец.

— Я была одной из них. Вы не понимаете, с чем связываетесь. С ваших пор изменилось очень многое, старые вы ублюдки.

— Умолкни. Нет времени на трусость. Прячься в своей пещере, самка, а мы выйдем под свет дня. Сейчас наше время.

— Ну хорошо. Вы их недооцениваете. Посмотрим, чем это кончится.

Как и проповедовал Трип, гордыня — предвестник скорого падения. Большинство вампиров просто не поняли угрозу встречи с хорошо вооружёнными современным оружием готовыми к бою охотниками из предостережений Егера и Сьюзен. Эти Мастера спали несколько веков, и просто не боялись людей. Они шли по дороге, в открытую, не торопясь и предвкушая скорую победу. Нам осталось всего несколько минут.

Я открыл глаза, и чувства схлынули.

Ну, может, я теперь и экстрасенс.

— Эрл, враги на подходе, — я указал вдаль. — Мастера. Несколько. Правда, они не понимают, что их ждёт. Старые и очень заносчивые.

— Ну что же, лучше встретить их на открытой местностью, а не под землёй... вот же членососы, — Эрл посмотрел в небо, и, конечно же, не увидел ни лучика света. Он подошёл к Буну и хлопнул его по спине. Я подошёл ближе, чтобы тоже послушать. Гвардеец за пулемётом шевельнул стволом вслед за мной.

— Минуточку внимания, джентльмены! — начал Харбингер. — Нас вот-вот атакуют.

— Меня зовут не «джентльмены», а лейтенант Макнаб. А вы обязаны развернуть конвой и уйти отсюда к чёрту. Это запретная зона, гражданским вход строго воспрещён. Уходите, или я прикажу открыть по вам огонь.

— Лейтенант Макнаб, сэр, у нас есть разрешение федерального правительства на свободный доступ в эту область. Снаружи пещер серьёзное заражение нежитью. Нам жизненно необходимо туда попасть, — сказал Бун.

— Нежитью? Это типа, ночь живых мертвецов, буга-буга, мамкины зомби? — лейтенант рассмеялся. Он был очень молод, и вряд ли давно получил звание. — Это самая глупая чушь, которую я слышал. Разворачивайте конвой, или я разверну вас силой.

Бойцы поблизости обеспокоенно переглянулись. Гвардеец постарше, в камуфляжном пончо, шагнул за спину лейтенанта.

— Сколько у нас времени? — прошипел Харбингер?

— Минута, — ответил я. — Или целых две.

Он качнул головой и хрустнул костяшками пальцев.

— Кажется, придётся отступить и позволить вампирам перебить этих недоумков.

— Разрешите обратиться, сэр? — гвардеец положил руку на плечо лейтенанта.

— Да, сержант? — откликнулся молодой офицер.

— Я знаю этого человека, — сержант показал на Буна. — Один из наших. Сержант Джей Бун. Девятнадцатый специальный. Мы работали вместе с ним в Афганистане. Один из наших.

— Как дела, Грегори? — спросил Бун.

— Неплохо. Тебе что-то дали за Кандагар?

— Ага. Пурпурное сердце и пинок на гражданку по медицинским показателям. Так что я снова гоняю монстров.

— Сержант, что за чушь вы несёте? — прикрикнул лейтенант.

— Сэр, если этот человек говорит, что нас вот-вот атакуют, я ему полностью доверяю. Мы обязаны пропустить этих людей и дать им работать.

— У меня приказы, чтоб их! — выкрикнул офицер. — Не пропускать никого без санкции ФБР! А они молчат!

— Потому что они уже мертвы, — пояснил Харбингер. — Бун, Питт, отступаем. Этих людей убьют не сразу. Удачи, сержант. Сберегите один патрон для себя.

— Стоп, — решил Грегори. — Бун, ты сказал, нежить. Это как та хрень, что мы отыскали в Баграме? Которая сожрала Криса?

— Извини, чувак. Всё куда хуже. Мастера вампиров. А там у нас был паршивенький гуль.

— Блин. Погоди, — сержант пожевал губу и повернулся к своим бойцам. — На оборонительные позиции. Враг на подходе. Огонь по моему приказу.

Гвардейцы немедленно подчинились опытному сержанту. Харбингер дважды прожал тангенту рации. Из машин начали выбираться охотники. Крыши пикапов убрали, и начали готовить к огню станковые пулемёты и автоматические гранатомёты. Эрзац-броневики двинулись вперёд и вбок, расходясь фронтом.

— Что вы творите? Нет же никаких вампиров.

— Заткнитесь и берите в руки винтовку, сэр. Если мы переживём сегодняшний день, можете хоть под трибунал меня отдавать. Бун, что нам делать?

— А что у вас есть?

— Два отряда, коробочка и М60 на одном из «Хамви». Редкостные мудаки нас отправляли. Повезло, что хотя бы патроны дали.

— Держите центр, — решил Харбингер. — Следите, куда стреляете. У нас железо тяжелее вашего. С этим древним говном вам совершенно не зазорно отступить. Если что, отходите за нас.

— Сержант, я приказываю арестовать этих людей! Это приказ командира в непосредственной... ох, ебать! — лейтенант заткнулся, когда на дорогу выпрыгнул первый из варгов. Крепко сбитые волчары с хорошую лошадь размером, с короткими лапами и бугрящимися мышцами, и впрямь искренне впечатляли. Орки в чёрных масках торопливо готовились к верховому бою.

— Твою же маму... — лейтенант потянулся за пистолетом, но я его остановил.

— Это наши. Враги придут с другой стороны.

— Ох ты ж... — повторил лейтенант, пока волки и всадники уходили под сень леса, готовые ударить по врагу с фланга. Лейтенант выглядел так, будто его вот-вот стошнит.

— Кажется, алкоголики зовут это моментом просветления, — подколол его Бун.

Я машинально заметил, что орки не поленились пометить маски растопыренными белыми следами ладоней. Классный штрих. Наверное, им действительно понравился «Властелин колец».

— Эдвард, говорит Харбингер. Варгов держи в резерве. Будете нашей кавалерией.

— Принято. Харб. Ангер.

Дорога тянулась вдаль метров на триста, и только потом её скрывал за собой обильно заросший холм. Охотники заняли позиции в лесу с двух сторон от трассы. Забавно. Харбингер упоминал долину смертной тени — и в ней мы и очутились. Я повернулся, и увидел, что моя команда уже ждёт с тяжёлым оружием наготове, в ожидании приказов. Я повернулся к Харбингеру, он кивнул в сторону, и я повёл людей туда.

Эрл продолжал выкрикивать команды по радио. Каждая из команд получала свою зону ответственности. Наконец прозвучал и приказ команде Ванзанта: «устанавливай большое железо!»

Мы расположились в придорожной канаве с хорошим обзором на подходы и в каком-никаком укрытии. Снова я оказался по грудь в холодной воде, на этот раз от беспощадного потопа. В этот момент я искренне пожелал охотиться на монстров в каком-нибудь хорошем тёплом сухом месте. Но, как правило, если что-то может стать хуже, именно хуже оно и становится.

Ли разложил треногу и установил пулемёт FN MAG. Приятно видеть, что сделал он всё как учил Сэм, быстро и уверенно подал ленту серебряных боеприпасов .308 калибра и залёг с пулемётом в руках.

Холли протянула мне гранатомёт. Тяжесть в руках успокаивала. Все заняли места в канаве, готовые к бою. Нервничали мы компетентно. Боялись, но сохраняли профессионализм. Неплохой итог короткой подготовки счетовода, библиотекаря, учителя и стриптизёрши. Очень даже неплохой.

— Готовы? — спросил я.

— А выбор есть? — Ли даже не поднял голову от приклада.

— Не особо.

Дождь закончился. Ветер стих. Облака ещё больше налились зеленью. Влажное небо фонило энергией. Нас окружал зловещий штиль. Многие охотники с надеждой косились в небо. Увы, солнца не предполагалось. Только древнее зло на подходе.

— Они здесь, — эхо разнесло мой голос по безмолвной долине.

Четыре фигуры появились из-за холма, целеустремлённо шагая по дороге. Они знали, что мы ждём. Им было плевать. Они Мастера вампиров.

Два щелчка по радио. Готовность. Харбингер ждал, когда они зайдут в область гарантированного поражения, чтобы обрушить наш гнев врагу на головы.

Четверо вампиров приближались. На вид — обычные люди на прогулке. Трое мужчин, одна женщина. Прилично одетые, не слишком модно, не слишком архаично. Повседневная одежда. Наверное с каких-то недавних жертв. Грациозные, наверное даже красивые, но от меня их суть не скрыть. Я почти чувствовал на вкус переполняющее их зло.

— Мужик, я сейчас бы левое яйцо отдал за лучик солнца, — прошептал Трип.

— Не то, чтобы ты им особо пользовался, — тут же вставила Холли.

— Да заткнёшься ты уже?

— Проклятый не позволит, — я покосился на бегущие на месте облака. Это была его буря. — Никакого солнца, пока мы его не прикончим.

— Доберёмся к пещере, я суну гранату ему туда, где солнце не светит, — пообещал Ли.

Трёп помогал. Отвлекал разум от вполне материального ужаса, неторопливо приблизившегося уже на последние двести метров. Я взгромоздил на плечо гранатомёт, нажал кнопку и проверил взведение. Я раньше из таких не стрелял, но прицел выглядел интуитивно понятным. Я выставил прицел на двести метров и поймал в него вампира.

Один щелчок радио. Два. Три.

Огонь.

Сотни пуль ударили первыми, и, следом за ними, почти моментально, ракеты и гранаты. Секундами позже к ним добавились увесистые разрывы миномётов — каждая мина почти четыре кило весом.

Я прожал спуск гранатомёта. Простая труба, в которой ракетный двигатель разгоняет заряд взрывчатки. Долбануло просто офигенно. Если бы всё не было настолько серьёзно, это бы просто оказалась самая крутая штука, из которой я когда-либо стрелял. Я обнаружил, что искренне улыбаюсь, когда вампиров накрыло облако дыма и пыли, сквозь которое пробивалось бледное пламя взрывов. Грязь и асфальт разлетались на сотни метров.

Выглядело это восхитительно.

Древние вампиры недооценили людей. Они просто не были готовы к мощи современного оружия. Килограмм за килограммом взрывчатки срабатывали рядом с ними. Автоматические гранатомёты MK19 обрушивали непрерывный поток гранат им на головы. Шрапнель срывала плоть с костей, а следом вступали белый фосфор, термит, и напалм, обращая тела в столбы пламени.

Трип издал боевой клич, пока облака дыма поднимались к небу, а грязь и обломки падали обманчиво неторопливо, словно в замедленном повторе. Огневая мощь впечатляла.

— Они не мертвы, пока вы не снесли им головы, — напомнил по радио Харбингер. — Осторожнее. Ванзант, продолжай наваливать из миномётов.

Я отбросил пустую трубу. За спиной размеренно долбили большие калибры. Я не видел ничего, кроме дыма.

— Трип, Холли, несите ещё ракеты. Пошли!

— Вампир справа, — предупредило радио. Пули и гранаты ударили от деревьев. Пылающая фигура показалась лишь затем, чтобы вновь исчезнуть, когда земля вокруг неё расплескалась огненным вулканом. Снаряды миномётов падали один за другим, накрывая изрядное пространство. Вряд ли что-то крупнее микроба пережило всё, что мы обрушили на простреливаемую область.

— Да сколько они могут выдержать? — спросил Ли.

— Понятия не имею, — ответил я. Что-то выскочило перед глазами. — Вампир спереди. На дороге.

Ли дал короткую очередь, прострочив .308 калибром дёргающуюся тварь. Горящий вампир бежал с невозможной скоростью, ухитряясь проскальзывать между пулями, но исчез в очередной вспышке гранатного разрыва. Дымящееся тело шлёпнулось рядом с кратером, но тут же выскочило обратно. Твари чудовищно быстро оживали

Вампира накрыло с центральной позиции. Выстрел «сапога» долбанул так, что нас всех аж тряхнуло. Я лишний раз порадовался, что помог Джулии вытащить его из подвала. Дым рассеивался медленно. Вампира не было. Холли вернулась к нам в канаву по уши нагруженная ракетами. Она толкнула меня в плечо и указала вперёд.

Я заметил движение. Разорванные куски вампира наконец-то замерли в наивысшей точке полёта и начали возвращаться на землю. Самый большой шмякнулся метрах в пятнадцати от нашей позиции. Какой бы ты паранормал ни был, физика и координированный артиллерийский барраж[101] с подготовленной огневой позиции о тебе совсем другого мнения.

— Да! — выкрикнул я. Их всё же можно убить.

Я подавился криком, едва понял, что обрубок движется. Голова, когтистая рука и торс пытались доползти к нам, дёргались, и сочились жидкостями из сожжённой плоти. Если вампир сумеет регенерировать достаточно, чтобы сменить форму, он ещё сумеет удрать, чтобы вернуться.

— Не может быть, мужик! — Ли насадил тело на струю трассеров. Гвардейцы добавили задора, когда их .50 калибр начал расплёскивать остов, с каждым попаданием выбивая из него фонтаны грязи и мелкодисперсной вампирской плоти.

— Эдвард! Вперёд! По фронту не стрелять! — приказал Харбингер. Он стоял рядом с гвардейцами и лично убедился в том, что они тоже прекратили стрельбу.

Тёмная фигура выскочила из-за деревьев, пролавировала между горящей травой и бурлящими от дождя реками в канавах обочины. Когти варга раскидывали на бегу фонтаны грязи и клочья травы. Эдвард пригнулся к гриве своего могучего зверя и на полном ходу летел к Мастеру. Меч из-за спины он вытянул на ходу, скользнув едва выше травы на пути к своей цели. На вытянутой руке клинок смотрелся будто в руке жнеца, который вышел на работу в хлебное поле. В удар Эд вложил не просто силу орка, но ещё и скорость без малого трёхсот кило звериной ярости, которые несли его вперёд на полном ходу.

Рука Эда не дрогнула. Клинок пропел свою песнь. Обгорелая плоть не стала для него преградой. Удар по укреплённому позвоночнику лязгнул так, что услышали все. А вот рассёк ли?

Варг пронёсся дальше и замер в грязи перед тем, как развернуться, вывалить язык, словно у собаки-переростка, взметнуть когтями землю и броситься обратно. Эдвард закинул меч в ножны и склонился к траве, чтобы тут же воздеть над собой трофей в заветном триумфе.

Он держал почерневший череп.

Молнии рассекли небо со всех направлений разом. Ударил гром. Порывы ветра мощно ударили по нам. Зачарованные небеса отчаянно противились тому, чтобы дух вампира наконец-то покинул этот мир. Охотники разразились торжествующими кличами.

Варг скрылся между деревьями. Эдвард так и держал снесённую голову вампира, так высоко, чтобы её увидели все. Миномёты вновь начали обстреливать цели в долине. Только я слышал телепатические крики остальных Мастеров.

— Глупцы. Я предупреждал вас про человеческое оружие. Бегите. Защитите Владыку.

— Всё горит! Почему огонь даже не гаснет?

— Не могу... слишком ранен... слаб... нужна кровь.

— Они убили Гурго. Сифак умирает. Я отомщу за них.

— Ну вот, я же предупреждала. Мудилы.

— Владыка, используй артефакт. Перемести меня в их лагерь, и я вырву их жизни вместе с их сердцами. Всё их оружие работает только на расстоянии.

— Да будет так!

— Ох, срань! — выкрикнул я, развернулся прочь от поля боя, высматривая тыловые позиции, и прожал тангенту. — Эрл, вампиры телепортируются в тыл. Слишком близко для мин.

— Куда?

Я собрался, но момент упустил. Голоса пропали. Я присмотрелся к машинам. Что-то привлекло моё внимание. Будто невидимый вихрь энергии концентрировался для прорыва.

— За нами, тридцать метров по дороге к югу! — крикнул я, и выпрыгнул из канавы по направлению к вихрю, так быстро, как только мог. «Чудище» хлопало меня по груди на ремне. Ботинки насквозь промокли и весили добрых полсотни кило. Воздух приходилось откусывать маленькими кусочками. Но я приближался к цели. Хреновый из меня спринтер. Они слишком быстрые, чтобы остановить их тем оружием, которое всё ещё можно использовать вблизи.

Портал с треском раскрылся. Красная черта рассекла пустоту и раздалась в стороны, формируя разрыв. Я выхватил один из деревянных кольев и держал слегка на отлёте, пока бежал к цели. Всё должно было случиться очень близко и очень грязно.

Тварь проявилась в разрыве и мягко ступила на землю. Налитые кровью глаза моргнули, приноравливаясь к тому, что для них было ослепительным светом. Тварь уже лишилась человеческой формы, и теперь, готовая к бою, выглядела как перекрученная серая летучая мышь-переросток из одних только клыков, мышц и костей. А потом она заметила меня.

Слишком поздно, чтобы это что-то решило. Я зарычал и толкнул руку с колом вперёд, пользуясь всем импульсом, всей массой тела. Всё равно что об кирпичную стену убиться с разбегу. Я вбивал кол изо всех сил, пронзая грудную клетку снизу на пути к пульсирующему чёрному сердцу. Вампир заорал настолько громко, что у меня тут же сдохли активные наушники. Я крепче стиснул руку на заточенном куске дерева. Пасть твари раскрылась настолько широко, что туда бы моя голова целиком влезла. Я продолжал заталкивать кол всё дальше в чёрное сердце твари.

Удар колом в сердце убьёт кого угодно. Любое живое создание. Он моментально парализует обычного вампира. Но Мастера даже он лишь ослаблял. С обычной силой Мастера, тварь бы порвала меня напополам. А сейчас я просто сражался против кого-то вдвое сильнее, чем я сам.

Тварь ударила меня в грудь. Я пролетел несколько метров, невозможно долгие мгновения, и жёстко приземлился на лобовое стекло одного из пикапов, скользнув по битому стеклу дальше на дорогу за машиной. Упал я уже на колени и руки.

Вампир отчаянно пытался вырвать кол. Трип и Ли рубили тварь клинками в отчаянной попытке достать голову. Оба разлетелись по сторонам, но Трип сумел забить топор в основание черепа твари.

Кол с омерзительным скрипом вышел из грудной клетки. Тварь в предвкушении взревела, но очень ненадолго. Её глаза расширились в изумлении, когда в тело ударился пикап на доброй полусотне километров в час. Холли немного поелозила гружёной машиной на вампире, ломая твари кости. Она затормозила, со всё ещё размазанным по днищу вампиром, и выскочила.

— Кто-то бросил ключи в замке, — прокричала она на бегу и потянула гранату с разгрузки. — Бежим!

Она вырвала чеку. Рычаг лязгнул. Граната улетела на водительское место. Я побежал изо всех сил, чтобы оказаться как можно дальше, когда догорит пятисекундный запал. Если в этой машине столько же боеприпасов, сколько в нашей, выйдет очень некрасиво.

Вампир тем временем отжал пикап словно штангу и свалил набок. Затем тварь выпрямилась. Кости одна за другой складывались на их законные места. Тварь повела головой в поисках добычи.

Я прыгнул за фургон и распластался по земле. Граната бахнула тихо. А вот подрыв бака напалма под давлением оказался куда громче. За ним рванул ящик мин калибра 81 мм и вот он уже стал просто восхитительным.

Фургон, за которым я прятался, качнулся на двух колёсах. У него шумно лопнули все стёкла.

Как только грохот стих, я медленно поднялся. От пикапа остался почерневший остов рядом с изрядным кратером. Кусок металла шлёпнулся рядом со мной в траву. Это была дверь. Мимо провихляло объятое пламенем колесо.

— Ого! — это было наиболее развёрнутое описание ситуации, которое оказалось мне по силам.

— Думаешь, мы его достали? — прокричала Холли из-под трейлера варгов.

— Надеюсь, — я взялся за оружие и пошёл к обломкам. — Трип! Ли! Вы как, в порядке?

— Питт, статус! — зашипел в ухе голос Харбингера.

— Кажется, достали вампира. Но я не вижу двух своих.

— Майорга на связи. Одна тварь прорвалась. В деревьях, по левой стороне. Шлюха достала Эйба.

— Коди. Одного упустил справа.

— Эрл, — сказал я по радио. Оружие я так и держал наготове, поднятым в сторону горящей машины. — В долине один. Серьёзно ранен. Пока не достанет кровь, не сможет регенерировать.

Холли выбралась из-под трейлера, и я подал ей винтовку.

— Откуда ты это... — начал он. — А, ну да. Забудь. Ванзант, отбой артиллерии. Эдвард, зачистка по центру. Филлипс, справа. Пакстон, слева. Твари рядом, но мы их ранили. Питт, мы идём к тебе.

Я не ответил. Вокруг не было ни следа вампира. И ни следа Ли или Трипа.

— Эй, ребята! — крикнул я. — Вы меня слышите?

— Я в порядке, — Ли выбрался из-под обломков. Его броня дымилась. Он старательно удерживал пулемёт в руках. Почти такой же большой, как и он сам, только лента волочилась по асфальту без короба. — Взрыв получился срать какой огромный.

— Трипа видел? — он только мотнул головой в ответ.

— О, нет, — задохнулась Холли. — Я его убила.

— Ты этого ещё не знаешь наверняка. Трип! — я перешёл на крик. — Ты меня слышишь?

— Ничего.

— Смотри! — Ли указал стволом пулемёта. Я торопливо повернулся в надежде увидеть друга. Вместо этого я увидел, что портал в пещеру до сих пор открыт. Он парил в метре над землёй, дверь в никуда, но я совершенно точно видел движение на той стороне. Я настороженно поднял «Чудище», включил свет и посветил в дыру. Мощный свет выхватил каменную стену.

— Грант! — крикнул я. Грант Джефферсон лежал связанный и с кляпом во рту на расстоянии вряд ли больше десятка метров от меня. — Эрл! Мы нашли Гранта! У нас есть портал в пещеру!

— Бегу, — откликнулся Харбингер.

— Нужно бы поторопиться, а то закроется, — подумал вслух Ли.

— Откуда мы знаем, что это не ловушка? — спросила Холли. — Что если дыра закроется, пока мы будем на полушаге внутрь?

— Я не знаю, — дикая пальба началась в лесу, когда охотники догнали отступающих Мастеров. — Но мы обязаны попытаться. Захожу. Попробую достать его оттуда и вернуться. Прикрывайте, — я сжал и встряхнул палочки химического света, а затем бросил на ту сторону портала. Они рассыпались по камню и залили пещеру мягким зелёным сиянием. Я не увидел никакого движения.

— Удачи тебе, большой храбрый идиот, — пожелала Холли.

Я вбежал на ту сторону. Тянуть время уже бесполезно. Машинально прикрыл глаза, а когда открыл, бежал уже в пещере. Ничего даже не почувствовал. Воздух оказался влажным. Я повернулся, и увидел, что портал остался на месте, только за ним я видел уже долину и зловещие грозовые облака над головами друзей. Они стояли там и ждали меня.

— Поторопись! — крикнула Холли.

Полезный совет. Я махнул дробовиком, и осветил влажные стены и скользкий камень сталагмитов. Никаких угроз. Я посветил на Гранта. Он застонал, когда его ослепил свет.

— Давай, приятель, надо выбираться отсюда, — я упал на колени рядом с ним и выдернул кляп.

— Питт? — выдохнул он. Я услышал как что-то движется за спиной. Фонарик выхватил целую кучу вайтов.

— Да. Пора валить, — я ухватил его за петли на броне и с рычанием закинул на плечо. Я побежал к порталу, игнорируя сто кило живого веса за спиной. Вайты скакали по камням следом. Один заступил мне путь, но его тут же обезглавила короткая очередь пулемёта Ли. Кажется, пули отлично пролетали через разрыв пространства. Я перепрыгнул через падающую тварь и прыгнул в портал.

Я оказался снаружи.

А вайты торопились за мной. Ли высадил остаток ленты через портал. Холли стояла рядом и сшибала тех, кто всё же подбирался слишком близко.

— Нам бы тут помощь не помешала, шеф! — Ли бросил опустевший пулемёт, выхватил пистолет и пальнул в очередного вайта на подходе.

Я грубо уронил Гранта на землю, сорвал пару гранат с разгрузки и забросил в портал.

— В стороны! — люди отскочили с пути разлёта шрапнели. Гранаты бахнули под ногами у вайтов, и разметали их обрывками бьющейся плоти. В пещере с потолка обрушился небольшой камнепад выбитой щебёнки.

— Оуэн! — выкрикнула Джулия. Её команда и несколько охотников приближались. — Не могу поверить! Ты нашёл Гранта!

— Сэм, Майло, обезопасьте портал, — кивнул на ходу Эрл.

— С удовольствием, — Майло проскочил мимо Ли и перебил выстрелом из AR10 позвоночник очередному вайту. — Ого! Какой тут зыкий магический портальчик!

— Всё нормально, парень, — я достал нож и перерезал шнуры на запястьях Гранта. Тот смотрел на меня диким напуганным взглядом. — Я тебя вытащил.

— Умри! — закричал Грант. Ухватил меня за горло, почти раздавив трахею. Я схватил его за руки и попробовал их разжать.

— Грант! Что ты делаешь! Прекрати! — закричала Джулия.

— А-а-ак, — выдавил я. Мне совершенно точно не хватало кислорода.

— Умри, предатель! — Грант с безумными глазами навыкат брызгал слюной мне в лицо. Или он знал, что я уже присунул Джулии, или он спятил. Но в любом случае, получилось невероятно больно.

— Он порабощён, — объяснила Холли. — Сьюзен его укусила.

— Грант, друг мой, — Джулия встала рядом, спокойно приподняла M14 и громко треснула по голове прикладом. — Кажется, нам с тобой стоит начать встречаться с другими людьми.

— Проклятье, больно-то как, — я потёр горло. Впрочем, странное чувство, что я не просто спас конкурента, но ещё и посмотрел, как женщина, которую мы не поделили, вмазала ему по башке прикладом, оказалось на удивление приятным.

— С ним всё будет в порядке? — спросил Ли.

— Само по себе порабощение спадает быстро. Но когда он умрёт, и не имеет значения, рано это случится, или поздно, ему нужно отрезать голову, чтобы Грант не восстал кровососом. Проклятье уже в крови, — объяснила Холли. Она села рядом и потянула броню Гранта за воротник. На шее, в районе туловища, зияла покрытая засохшей кровью рана.

— Вот же отстой.

— Ну да, вроде того. Но к этому привыкаешь, — ответила Холли.

— Портал закрывается, — сказал Харбингер. — Давайте уже достанем Проклятого. Теперь, когда вампиры рядом, у нас предстоит та ещё работёнка. Может быть хотя бы его смерть рассеет облака.

— И пусть солнышко прожарит ублюдков нахрен, — Сэм заметил что-то в пещере, сплюнул, быстро выстрелил и затолкал в карабин очередной тяжёлый патрон. — Достанем их уже.

— Так, я веду. Прикрывайте, — Эрл замер, подёргивая носом. Он даже начал оборачиваться, но Мастер за ним оказался быстрее. Вампир ухватил Эрла за петли на броне и метнул с нечеловеческой скоростью. Харбингер ударился об пикап так, что промял раму, и сдвинул массивный автомобиль на пару метров в сторону.

После такого не выживают.

— Эрл! — закричала Джулия. Охотники начали стрелять.

Это был Мастер из портала, тот самый, кого подорвала Холли. Он полностью восстановился, и больше не страдал от кола в сердце. Пули уходили в него бесследно. Вампир подхватил что-то серой клешнёй и метнул в нашу сторону. Нога Ли взорвалась кровавым фонтаном. Ему в бедро влетел тот самый томагавк, который Трип забил в голову вампира. Ли закричал и упал.

Мастер двигался невозможно быстро, то и дело уворачиваясь от выстрелов, хотя пули всё же пробивали рытвины и кратеры в его мускулистой плоти. Монстр схватил Гаса. Один коготь пробил глотку охотника, и та немедленно взорвалась фонтаном артериальной крови. Вампир поднял его на вытянутой руке и облизнул губы.

Я прицелился мимо извивающегося тела Гаса и пальнул в рот вампира. Серебряная пуля разнесла заднюю стенку черепа вампира. Рана немедленно закрылась. Разгневанный вампир вырвал окровавленный коготь и отпустил захлёбывающегося кровью охотника. Тот кашлял, булькал, и пытался зажать рану. Мастер взмахнул рукой и я рефлекторно дёрнулся, когда мимо пролетела оторванная голова.

Вампир прошёл не меньше трёх метров до того, как безголовое тело Гаса начало падать. Он двигался к следующему охотнику в строю. Сэму достался удар по руке. Треск перелома разнёсся по всей долине. Ковбой взревел от боли, увернулся от второго удара и упал. Он дёрнул рычаг перезарядки карабина одной рукой, позволив весу оружия увести ствол вниз, и энергичным движением запястья вернул рычаг на место. Сэм поднял ствол и влепил серебряную пулю в голову Мастера. Того этот выстрел даже не замедлил.

Я стрелял так быстро, как только мог. Серебряная картечь, патрон за патроном, били по вампиру, но совершенно безрезультатно. Он пнул Сэма так, что тот полетел в сторону, а на асфальте осталась рытвина от удара.

Майло ткнул своей опустевшей винтовкой, словно копьём. Вампир вырвал её у него из рук и спиной вперёд отправил Майло через портал к поджидающим там вайтам. Охотник исчез с паническим криком.

Я ухватил специальный магазин и забил его в «Чудище». Перезарядиться я успел как раз вовремя, чтобы увидеть приближение Мастера. В наполненных кровью глазами плескалась чистая животная ярость.

Я потянул спусковой крючок.

Вампир замер в смятении. Боль — незнакомое чувство для настолько древней нежити. Он посмотрел на дыру в груди, распахнул пасть и заорал. Вампир рвал себя, пытаясь как-то достать источник невыносимой боли из немёртвой плоти. Он дёргался, орал, упал на колени, и в судорогах царапал асфальт когтями. Синее пламя вырвалось из дыры и с треском побежало дальше по чёрной плоти, поджигая внутренние газы и плюясь брызгами. Вампир с полным невыносимой боли криком принялся рвать собственный живот.

— Получай! — сказал я и снова прожал спуск. И ничего. Майло предупреждал, что у спецбоеприпаса не хватит давления, чтобы отработать цикл перезарядки.

Когда я пришёл в себя от последствий смерти Мордехая, то смог рассмотреть поближе крохотные деревянные игрушки. Простые волчки, дрейдели. Традиционная еврейская поделка, с буквами иврита на боках. Понятия не имею, как их читать. Довольно маленькие. И, к нашему счастью, Майло сумел подрезать их достаточно, чтобы запихнуть в гильзы двенадцатого калибра.

Я передёрнул затвор вручную, подав следующий патрон. Голографический прицел скользнул на вампира.

— Тебе «хай» от Мордехая! — глупость несусвестная, но в такие моменты с красноречием у меня не очень.

Синее пламя вырвалось из головы вампира, когда игрушка разбилась внутри его черепа. Вампир снова заорал, покатился, и ткнулся головой в грязь, лишь бы притушить огонь.

Игрушки причиняли ему чудовищную боль, но сил, чтобы убить наповал, им всё же не хватало. К тому же, их осталось всего три. Синее пламя угасло. Вампир, шатаясь, поднялся, оскалил клыки и зарычал на меня.

— Ты за это поплатишься, смертный, — исторг слова дымящийся рот, на глазах обрастая плотью обратно.

— Эй, вампир! — прорычал кто-то. — Отыщи врага себе по размеру!

Монстр обернулся. Из разбитого пикапа выламывался Харбингер. Кровь текла из его многочисленных порезов. Он потянулся рукой за спину, вырвал зазубренный кусок стали и бросил на дорогу с хорошо различимым лязгом.

— Это если ты вообще на что-то годишься, — Эрл потянулся и его кости с громкими щелчками встали на место. — Ну, иди уже сюда, тупой ублюдок!

Он расстегнул броню. В огне пылающего остова рядом стали особенно заметны дыры и порезы на жилистом теле. Они закрывались на глазах.

— Иди сюда, вампир! Будет тебе достойный вызов!

— Лу-гару[102], — прошипел вампир и потянулся. — Да, я принимаю твой вызов. Против вампира твоё отродье ничто.

— Ступай! Убей Проклятого! — Харбингер посмотрел мимо него в мою сторону. Это был взгляд человека на грани отчаяния.

Эрл начал меняться, запрокинув голову словно от боли и дёргаясь из стороны в сторону. Он упал на колени, царапая асфальт пальцами. Кости менялись, текли и принимали новую форму. Позвоночник встал горбом. Кожа лопнула и бледная шерсть полезла из каждой поры на теле.

Остальные не ждали конца трансформации. Сэм прыгнул в портал за Майло. Холли накинула турникет на бедро Ли, а Джулия приказала эвакуировать его и Гранта в безопасность. И только я остановился дурак-дураком.

Трансформация продолжалась, и вампир терпеливо ждал обещанной ему битвы. Харбингер открыл рот, и острые зубы полезли из растущей на глазах челюсти. Его штаны лопнули, а колени вывернулись назад. Когти распороли ботинки, и он скинул бесполезные обрывки в сторону. Глаза распахнулись уже с плещущимся в них золотым отливом, как у хищного зверя.

Эрл взглянул на вампира и завыл. Слышно его было на многие километры окрест. Харбингер вскочил, раскинул когтистые руки, отбросив последние крохи человечности. На их место пришла чистая звериная мощь. Вой продолжался, становясь всё громче, и наполняясь гневом.

Если мистера Хаффмана принять за нормального вервольфа, Эрл Харбингер был мутировавшим супер-вервольфом. Я чувствовал, что каждый грамм его тела переродился в невероятно мощную, просто идеальную, машину смерти. Стальные мышцы, скрученные в тугую пружину. Я потянулся и потрогал шрам на лице. Да, это было самое жуткое зрелище, что я когда-либо видел.

Харбингер прыгнул. Мастер повторил его движение. Два титана столкнулись в полёте. Они рухнули на землю в фонтане грязи и с чудовищным грохотом проехали несколько метров по земле. Мутные струи воды полетели в стороны. Когти и клыки метались невероятно быстро, тени плясали в отблесках чадного пожара. Алая кровь и чёрный ихор фонтанами били там, где удары доставали плоть врага. Битва силы воли, нечеловеческой скорости и доисторической звериной мощи.

— Оуэн! — выкрикнула Джулия. — Мы должны идти!

Остальные уже прошли через портал. Стонущего Ли тащили на спине к позициям гвардейцев.

Я поторопился за девушкой, только в последний раз кинув взгляд на эпическую битву. Харбингер рвал на куски вампира, а тот забивал в ответ когти в противника. Зрелище потрясало. Джулия ухватила меня за руку и дёрнула в портал.

В пещерах Де Сойя оказалось удивительно тихо. Последние из вайтов слегка подёргивались на земле, расстрелянные, порубленные или раздробленные на безопасные куски. Сэм здоровой рукой помог Майло встать. Холли обильно пятнала кровь Ли, и было её неприятно много.

Портал закрылся. Я выругался и прыгнул в сторону, едва сумев вывернуться из-под безжалостных ножниц. Не хочу и думать, что бы случилось, останься на той стороне часть меня.

— Ну, теперь мы точно мотивированы, — Сэм аккуратно держал больную руку на отлёте.

— Эрл — вервольф? — обалдело выдохнул я.

— Ну, да. Потом объясню. Статус? — Джулия перешла в режим командира. Луч её фонарика метнулся по огромному пространству, высветив его далеко за пределами бледного света химических ламп. Камни мокро блестели.

— Понятия не имею, — прохрипел Майло.

— Ли тяжело ранен. Я пыталась остановить кровь, но ему нужен врач, и немедленно, — сказала Холли. — Бедняга Гас. Ему просто голову оторвали.

— Я знаю... но мы вряд ли можем как-то им сейчас помочь. Холли, ты сама в порядке?

— Да. Я в порядке.

— Сэм, как рука?

— Сломана, — отозвался ковбой. — Сраный вампир. Я себе ничего ещё не ломал с тех самых пор, как с родео завязал.

— Ты воевать-то сможешь?

— У меня ещё одна в запасе, — хрюкнул Сэм. Кисть его сломанной руки болталась под таким углом, что страшно даже лишний раз взглянуть. Боль наверняка чудовищная, но он её игнорировал.

— Давай наложим повязку и зафиксируем, чтобы ты ей хотя бы лишний раз ни обо что не бился. Майло?

— Всё болит, но в целом нормально. Карабин только вот потерял, — ответил он и машинально смахнул кровь из пореза на бритой макушке.

— Мне от него с одной рукой мало толку, — Сэм кинул охотнику свой .45-70. — Но ты осторожнее, это пушка для настоящих мужчин. У тебя с одной только отдачи на груди волосы заколосятся. А себе оставлю пистолет.

— Оуэн?

— Готов, — откликнулся я. Всё ещё подёргивающиеся останки вайтов когда-то были федеральными агентами. Я поднял с пола FN SCAR и проверил затвор. Правительство дало своим ребятам самые новые игрушки. Заряжен, полный магазин, 20 композитных серебряных патронов .308 калибра. Тактический фонарик послушно включился. Я оставил пушку федерала в руках и бросил «Чудище» болтаться на груди. Осталось всего три волшебных пули Мордехая, и я не собирался тратить их на вайтов. Если встретим Мастера, боеприпас помощнее ой как пригодится.

— Что с Грантом? — спросил Майло, пока торопливо дозаряжал карабин Сэма.

— Остался наверху с остальными, — откликнулась Джулия. — Там, наверное, он в безопасности. Его максимум Эрл сожрёт. А где Трип?

— Мы потеряли его после взрыва, — ответил я. Мне хотелось надеяться, что негр жив, но я уже понемногу начинал в этом сомневаться.

— Кажется, я его убила, — тихо призналась Холли.

— Это не твоя вина, — оборвал её я. — Ты сделала что должна, или эта штука нас всех бы убила как Гаса!

— Ну я хотя бы могла подкалывать его поменьше. Он был такой милый, — пробормотала она. — Точно заслуживал большего.

— Нет времени на рефлексию, — когда все наши фишки легли на стол до последней, Джулия перешла к делу, — нужно поторапливаться. Оуэн, где секретный портал?

Я осмотрелся, чтобы определиться с курсом. Если смотреть живыми человеческими глазами, всё казалось совсем другим

— Туда, — показал я. — И я сам поведу.

Мы начали протискиваться между камнями.

— Постарайся не помереть, — Джулия точно предпочла бы выставить первым кого-то ещё. Как ни крути, а это опасная позиция. — А то я буду скучать по твоему очарованию.

— Ну, типа спасибо, — отозвался я.

— Плюс, тебе нам ещё портал открывать.

Я шёл вперёд, пронзая тьму лучом фонарика, и временами светил на потолок в поисках затаившихся вампиров. На потолке в пещере миллион углов и закоулков, где может таиться опасность.

Перед глазами упрямо вставал обезглавленный за один удар Гас. Я прошёл мимо поваленного стенда и пнул сорванные ленты ограждения под ногами. С каждым шагом фонарик высвечивал новые вековые отложения, гротескно искривлённые камни и покров осадочных пород. Каждая странная тень казалась готовой к прыжку тварью. Стены блестели там, где луч фонарика упирался в их гладкую поверхность.

Впереди что-то ждало, тень на и так уже тёмном полу. Я жестом кулака остановил людей. По шороху брони за спиной я понял, что приказ выполнили.

Мы стояли перед глубокой ямой. Естественного происхождения, вокруг неё лежали сорванные верёвки ограждения для туристов. Я наклонился, чтобы посветить вниз. Меня охватило зловещее предчувствие.

— О, нет, — я почувствовал запах разорванной человеческой плоти. — Нет.

— Вампирский хлев, — Джулия тоже посветила вниз и скривилась. Отвращение скользнуло по её лицу при взгляде на мёртвые тела. — Бедняги.

Я вспомнил пациентов Эпплтонской психушки. Одна из выживших говорила про такое. Пленных людей держали в яме, как скот на убой. Кормились их кровью до полусмерти и бросали едва живыми, переключаясь на следующее тело. Позволяли восстановить ровно столько жизненных сил, чтобы снова пить кровь.

В яму набили как минимум десять человек, теперь однозначно мёртвых. Вампиры устроили пир в честь сегодняшнего дня.

Холли протиснулась рядом, глянула вниз и закусила губу.

— Ты в порядке? — спросила Джулия.

— Ты понятия не имеешь, на что это похоже, — Холли прижала к носу перчатку, чтобы перекрыть вонь мертвечины, но глаз от тел не отрывала.

— Нет. Совершенно не имею.

— Слабость, боль, страх, унижение. Просто хочется умереть. Большинство так и делает после нескольких первых кормёжек. Сдаются и всё. А потом ублюдки вынимают тело, разделывают и скидывают обратно, и ты уже настолько хочешь есть, что тебе плевать. Ты ни черта не видишь. Ты не знаешь, сколько ты уже там. Ни света. Ни свежего воздуха. И какие-то чужаки делают с тобой всё, что хотят.

Броня, под которой скрывалось пламя её подлинных эмоций дала трещину, но внутри оказалась не печаль, а гнев.

— Ты пытаешься спрятаться, когда они спускаются за тобой. Все так боятся, просто как бестолковая скотина. Тупое мясо. И когда тебя кусают, это невероятно больно. Но ты чувствуешь их. Какая-то часть тебя рвётся к ним. И это самое худшее.

— Но сейчас ты в порядке, — напомнила ей Джулия. — Ты справилась.

— И чертовски хорошо справилась, — Холли вынула зажигательную гранату из кармашка на броне. Выдернула чеку и уронила её в яму. — А когда я всё же умру...

Граната разлилась облаком пламени, сжигая тела, воспламеняя одежду и волосы, под гарь кожи и чад жира, отправляя за ту грань, откуда им не вернуться даже вампирами.

— Вы, ребята, сделаете для меня то же самое.

Что же, вот и вся история Холли Ньюкастл.

— Удачи вам, друзья, — выдохнула она.

Я обхватил её за плечо. Она поправила винтовку и отошла прочь от ямы, когда маслянистая гарь потянулась в пещеру.

Мы двигались вперёд, прочь от вони горящих волос и чада костей, глубже и глубже в пещеру, всё быстрее и быстрее, потому что никто вроде бы не собирался нападать.

Портал был рядом. Я его чувствовал. Там, где мы находились, был закрытый от туристов участок. Что-то вроде раскопок. Я высветил надпись.

— Ну, чтоб меня, — выдохнул я. — Да вы только посмотрите на это!

— Эта часть пещеры, — вслух начал Сэм, — предположительно служила захоронением древних жителей региона, бла-бла-бла, две тыщи лет назад, то да сё, высокая культурная значимость, признаки древней письменности, которая может считаться косвенным свидетельством более развитой цивилизации, и... вот чтоб меня, раскопано доктором Тёрли и командой исследователей университета Алабамы!

— Так вот чего искали семеро. Вот зачем им понадобился его дом — сказала Джулия. — Конечно же. Доктор Тёрли отыскал портал, но понятия не имел, что это вообще такое, и как его открыть. Проклятый знал про это место. Но зачем им тогда мой отец?

— Здравствуй, милая, — из темноты прозвучал нежный голос.

Я повернулся и упёр туда луч фонарика.

Ничего.

— Мама, — прошипела Джулия. Она махнула стволом M14 по широкой дуге. Майло, Сэм и Холли сделали то же самое. Пять лучей заметались в пещере. Я не слышал ничего, кроме нашего дыхания.

— Выходи и сражайся! — крикнула Джулия. Эхо заметалось под каменными сводами.

— Я не хочу с тобой сражаться, — на этот раз голос прозвучал сбоку. Мне показалось, что я уловил самый краешек расплывчатого движения в игре света. — Ты моя дочь. Мы не враги.

А теперь голос звучал уже с другой стороны. Проклятье, Мастера такие быстрые!

— Чего же тебе надо? — спросила Джулия. Майло тем временем раскидал ещё несколько химических источников света по сторонам.

— Я хочу снова жить семьёй. Ты, я и маленький Нат. Я знаю, он тоже здесь, наверху, — её голос прозвучал с потолка над головой. Холли пальнула в камни, пуля заметалась в пещере, а смех вампира теперь раздавался из-за наших спин.

— Не стреляй, пока не видишь цель, — одёрнул её Сэм.

— Мы все, даже твой отец. Счастливая большая дружная семья, — предложила Сьюзен. Я начал дрожать, когда почувствовал, что она зондирует наши разумы.

— Слишком поздно. Ты его убила. Федералы наверняка уже сожгли тело, — Джулия прищурилась и внимательно осматривала тени вокруг, не отрывая щеки от приклада.

— Ох, дорогуша. И снова тебе кажется, что ты знаешь, что происходит. Ты всегда думала, что можешь всё понять. Неужели ты впрямь считаешь, что кто-то вроде Майерса рискнёт отрезать голову такому пленнику, как твой отец? Только не в том случае, когда он думает, что получит ценную информацию. Я знала Майерса ещё с того дня, как он пришёл к нам с другими нубами. Хладнокровный практичный ублюдок. Ты же помнишь, что его именно отец и учил, верно? И при этом веришь, что из чистой сентиментальности он решил оказать своему наставнику услугу и просто мирно его прикончил?

— Ты чего несёшь?

— Твой папа жи-и-ив, — последнее слово она почти спела. — Ну, то есть, не то, чтобы совсем жив, но ему так даже лучше.

— Лживая блядь! — выкрикнула Джулия.

— Но и это ещё не всё, — рассмеялась Сьюзен. — Федералы принимают его за обычного новообращённого слабого вампира... Да именно так, слабый новый вампир. Твой папочка даже был им… пару ночей. Я посетила его в первый же день, а вы даже не поняли. Он был невероятно счастлив увидеть меня. Он был готов на всё, чего бы я ни просила. Он принял мою кровь. Ты же знаешь, что это значит, правда?

— Я тебя на кол насажу, даже если это будет последним, что я сделаю в этой жизни, — поклялась Джулия.

— Ты не ответила на мой вопрос. Но, разумеется, ты знаешь. Как только он умер, он тут же восстал, куда сильнее, чем можно подумать. Он уже сбежал. Движется сюда, пока мы разговариваем. Его разум снова исцелится. Он станет цельным, как раньше. Разве это не прекрасно, милая? Одна счастливая большая семья, — свистнул воздух, и Сьюзен вновь рассмеялась там, откуда пришла.

— Оуэн. Найди портал, — шепнул Сэм. Я повернулся к стене и отчаянно зашарил по холодному камню в поисках Места силы.

— Мой дорогой Сэм. Конечно же я тебя слышу. Можешь не шептать. Среди друзей так не принято. Мне всегда нравились твоё чистое сердце и бесстрашие. Можешь пойти с нами. Мы примем тебя в семью.

— Сьюзен, — он скривился и плюнул табаком на камни. — Ты была прекрасная женщина при жизни и всё такое, но лично я предпочту дать раком стае бешеных дикобразов-сифилитиков, чем присоединиться к твоей коммуне сраных вампиров-хиппи, плоскозадая ты грязная шлюха. Скорее ад замёрзнет, чем ты рискнёшь спуститься сюда и отсосать хотя бы каплю живой крови Сэма Роджера Хэвена, гнойная ты раздолбанная до ушей обезьянья давалка.

— Ну, хорошо. Упрямый как всегда. И Майло. Верный Майло. Неподкупный. Талантливый. Для тебя всегда найдётся почётное место рядом со мной.

— Ну... мэм, всё что сказал только что Сэм. И всё такое, — ответил Майло. — Оставь нас в покое. Мы тут не за тобой. Мы за лордом Машаду. Ты же не хочешь, чтобы мир оказался уничтожен?

— Дорогой, с миром всё будет просто отлично... для меня, — теперь она звучала куда ближе, но всё равно как-то избегала лучей фонариков. Она приближалась, и скоро уже будет здесь.

Я продолжал шарить руками по камню. Трещина. Щель. Гравировка. Что угодно. Портал где-то тут. Я чувствовал его. В моём сне он просто открылся для Проклятого. Джулия беспокойно смотрела на меня. Команда рассчитывала на меня.

— Последний шанс, дети, — пропела Сьюзен. — Я уже начинаю уставать от этих игр.

— Зед! Быстрее, — попросила Холли. — Нужно идти!

— Я над этим работаю, — ответил я.

— Вот она, — Сэм вскинул «Зиг» и прицелился в темноту. В луче света закружился туман и сконденсировался в женское тело. Близко. Слишком близко. Мы не сможем её остановить. Другие тени с горящими красными глазами появились за ней, и медленно двинулись к нам.

Вайты.

Не меньше дюжины, но потом ещё. И ещё. Охренеть, сколько ещё. Красные глаза просто загорались по всей пещере. Рычащую толпу от рывка удерживала только воля Мастера.

— Сьюзен! Не заставляй меня сделать тебе больно! — сказал Майло и встал перед нами. — Я знаю, настоящая ты ещё где-то там, глубоко внутри. Ты ещё можешь покаяться. Это не поздно. Никогда и ни для кого не поздно. Не заставляй меня идти на крайние меры!

— Майло? Прочь с дороги! — приказала Джулия. Она подвинула меня в сторону и пыталась занять выгодную позицию для первого выстрела.

— Хочешь испытать свою веру? Ты что, вообразил себя героем кино про Дракулу или что-то в этом роде? — тёмный силуэт Мастера содрогнулся от смеха. — Я не в твоей весовой категории, сладенький.

Майло Андерсон закрыл глаза и склонил голову, спрятав нижнюю часть лица в густой бороде. Он, похоже, молился. Он даже не двигался, пока Сьюзен шла к нему. Ни дрожи. Ни страха. Ничего.

— Открывай портал! Быстрее! — умоляла Джулия. — Майло, беги!

— Чувак! Падай! — крикнул Сэм. — Шевелись уже, идиот!

— Не волнуйтесь, ребята, — верующий охотник поднял голову, улыбнулся и подмигнул. — Всё будет хорошо. Вам лучше бы открыть этот портал до того, как станет уж совсем интересно.

Он воздел руку, словно для прощания.

Сьюзен рванулась вперёд. Её тёмная фигура превратилась в размытую линию, целью которой стал Майло. Он что-то торопливо сказал, когда она была уже на подходе.

Яркая белая вспышка высветила пещеру. Яростный свет ослепил нас, проникая за глаза, сразу в мозг. Я успел заметить, что в ослепительном силуэте Майло темнеет скелет внутри. Добро против зла. Свет против тьмы.

Пещера содрогнулась. С потолка начали сыпаться камни. Толстые каменные столбы потрескались. Земля вздрогнула, и я повалился на Джулию.

Сьюзен закричала. В этом крике не было ничего, кроме чистейшей ненависти и злобы. Молнии ударили по сторонам и раскололи сталактиты на куски.

Готов поклясться, что я услышал, как Майло с искренним восторгом произнёс «Ого! Красивенько!»

Вайты, лишившись поводка, рванулись в атаку. Те, кто были слишком близко к столкновению двух стихий, разлетелись фонтанами искр пополам с кусками плоти. Остальные через считанные мгновения должны были добежать к нам. Джулия, Сэм и Холли начали стрелять. Я торопливо шарил по каменной стене за их спинами.

Вайт отпрыгнул от сталактитов и приземлился точно перед нами. Сэм вкатил ему пулю между глаз и пинком насадил точно на каменный шип за спиной нежити. Ковбой пихнул в кобуру опустевший ствол, который точно не сумел бы перезарядить быстро всего одной рукой и взялся за клинок. Он с рёвом кромсал и рубил ходячих мертвецов, перемежая удары грязной руганью.

Потрясающий боец, он как-то избегал когтей и зубов, продолжая яростно колоть и рубить врага. Сотни живых мертвецов с оскаленными зубами и вытянутыми когтями продолжали свой натиск.

Чёрный вихрь Сьюзен Шеклфорд отлетел назад под ударами света. Вера Майло оказалась сильнее, чем она рассчитывала. Всё больше вайтов горели в белом пламени. Джулия закричала, когда один из вайтов дорвался к ней и ударил параличом. Она повалилась на колени с безвольно опущенными руками. Я ухватил её за петлю на броне и выдернул из когтей монстра. Загораживая девушку собой, я пнул тварь в грудь, сломал рёбра и отправил её в полёт.

Мы должны убираться отсюда.

Немедленно.

Тупая дверь. Хотелось бы мне, чтобы она тут появилась.

Тонкая полоска алого света загорелась у меня перед глазами. Портал открывался. Нужно было просто достаточно сильно пожелать — и он появился.

— Не так уж и плохо, — успел подумать я, когда ледяные щупальца Проклятого рванулись через портал, оплели нас с Джулией и всё так же, рывком, втащили на ту сторону.

Щупальца оказались маслянистыми, влажными и невероятно подвижными. Они прижали мои руки к бокам. Я сопротивлялся, но это всё равно что с огромным удавом бороться. Внутри портала я всё равно что ослеп. Никакого света в тоннеле другого измерения не было. Воздух спёртый, влажный, и с учётом того, как мне стиснуло лёгкие, я вообще почти не мог дышать.

Нас втащили на другую сторону и портал захлопнулся, оставив вместо себя только пустое белое небо. Парализованная Джулия упала на припорошённую снегом землю. Она прокатилась метр или два и замерла без сознания у корней дерева.

Меня яростно дёрнуло и развернуло, лицом к лицу с Проклятым.

Я видел его в своих пророческих снах. Я воспринимал его мир через призму его же памяти. Чувствовал его боль, страх, гнев, похоть и гордыню. Я знал его лучше, чем он сам.

Ничто из этого так и не подготовило меня к личной встрече.

Я замер в ужасе. Холодный пот замёрз кубиками льда. Каждая мышца нестерпимо болела. Суставы отказывались двигаться. Глаза замерли в глазницах. Зубы стучали. Тело били конвульсии. Передо мной было чистое зло. Концентрированная ненависть за пределами любого человеческого понимания. Щупальца удерживали моё тело над землёй. Тянулись они из-под мантии Проклятого, оттуда, где по идее должны быть руки. Я беспомощно извивался в захвате. Древний шлем медленно пополз вверх. Горящие красные глаза уставились точно в меня.

— Ты.

Короткое слово провалилось в мою голову, словно хороший удар кувалдой. На лице Проклятого — черепе, увитом жгутами мышц, словно отлитых из густой нефти, даже рта не было.

— Стоило догадаться, что это будешь именно ты.

Проклятый отбросил меня. Щупальца разжались, отправив меня в свободный полёт. Я успел закричать, перед тем, как упасть. Я проломил густой подлесок, разбросал снег и сломал несколько веток. Мы были на чём-то вроде пологого холма, и я катился, пока сила тяжести неумолимо тащила меня дальше. Остановился я только в луже мокрой шуги[103]. Боль просто ужасная. Я перевернулся на спину и увидел деревья страны зимних чудес.

— Егер. Забирай его. Нам потребуется жертвоприношение.

— Повинуюсь, владыка Машаду.

Последний Мастер вампиров подошёл ко мне. Он так и носил свой кожаный плащ, будто военную форму. Я вспомнил, как он, при всех нацистских регалиях, вскрывает грудь Мордехая Бирейки, чтобы вырвать ещё бьющееся сердце.

Я так просто не сдамся.

Над головой свисала ветка. Я ухватился за неё и встал. Сверху посыпался холодный снег. Моё оружие всё ещё было при мне. Ну что же, пора. Федеральный прототип ENSCAR .308 калибра сгодится. Я сдвинул предохранитель и приложил оружие к плечу.

— Не двигайся, засранец. Такой хороший плащ даже не хочется портить.

— Да, — Егер замер и провёл вдоль шва длинными пальцами. — Он сделан из детской кожи. Очень нежная, и с такой приятной текстурой...

Он улыбнулся, обнажив клыки. Его лицо поплыло, стремительно приобретая свою подлинную форму.

— Жертва должна остаться живой. Повелеваю не убивать.

— Жаль, — трансформация Егера прервалась. Он снова принял человеческую форму и шагнул ко мне.

Я прицелился ему между ног и выжал спуск. Я наклонился в сторону оружия, контролировал отдачу, сопровождал движения ствола рукой и вампира прошила насквозь одна длинная очередь на двадцать патронов.

Федеральный композитный серебряный боеприпас исправно пробивал несколько дюймов тела и только после этого взрывался облаком порошкового металла.

Затвор клацнул и встал на задержку. Егер споткнулся. Его плоть и рваная одежда висели лохмотьями. На белый снег сочились тёмные жидкости. Целым вампир стал на глазах и почти моментально. Его острое лицо исказила маска ярости. Егер рванулся ко мне.

Я уронил дымящийся ствол и поднял с груди «Чудище». Егер сократил дистанцию за невозможно быстрое время. «Сайга» рявкнула и отправила специальный патрон ему в рот. Деревянная пуля разлетелась в щепки глубоко в глотке вампира, моментально опалив немёртвую плоть. Синее пламя выстрелило из глаз, ушей, ноздрей и рта.

Я вручную отработал затвором и пальнул снова, на этот раз в грудную клетку. Дёрнул затвор и дымящаяся пластиковая гильза упала в снег. Последняя игрушка Мордехая скользнула в патронник, и я немедленно выстрелил по Егеру. Крики вампира эхом метались в лесу. Его тело пылало синим пламенем, будто огромный факел.

Я откинул серебряный штык в боевое положение, поднял дробовик, словно импровизированное копьё, и ударил в горло, пытаясь зацепить и сковырнуть, или хотя бы перепилить, твёрдый, как хорошее железо, позвонок. Я должен был снести ему голову.

Мастер ударил меня в грудь. Даже его мозг в этот момент горел изнутри. Вампира это изрядно отвлекало, но даже слабый удар всё равно оставался ударом Мастера. Я улетел спиной вперёд до ближайшей сосны.

Какое-то время я пролежал у холодного ствола, откусывая воздух по кусочкам. Заснеженные ветки над головой порождали иллюзию безопасного домика. Я успел перезарядить «Чудище» ровно к тому моменту, когда пылающее изнутри лицо Егера надвинулось через ветки. Его глаза расплавились и вытекли, их остатки стекали по щекам. Я выставил полностью автоматический режим и выдал ему всё, что имел. «Чудище» разрядилось меньше, чем за секунду, и набило грудь вампира серебром. Егер даже не остановился. Он схватил меня за плечи и вырвал из ненадёжного укрытия.

Я ударил «Чудищем», в отчаянной попытке достать сердце между рёбрами. Егер закричал, а фонтан чёрной жижи ударил из его груди, как из пожарного шланга. Он воздел кулак, готовый снести мне голову. В его пылающих глазницах я видел только мою смерть.

— Живым, Егер. Второго предупреждения не будет.

Вампир отбросил меня прочь. Снег замедлил падение, но я всё равно скользил по холму на спине, будто на санках, пока не долетел к узкой расселине и не рухнул в пушистый белый сугроб.

Я тут же вскочил и попытался как-то продраться через непролазное снежное месиво. Егер уже был наверху, всё ещё дезориентированный, но огонь в его глазах утихал. Я поднял «Чудище» и прицелился.

Оказалось, что голографический прицел разбился. Я прикинул на глазок и пальнул из гранатомёта.

Рвануло точно в снегу чуточку за ногами вампира. Ударная волна отправила его вперёд. Перезарядиться я не успел — «Чудище» вырвали у меня из рук.

Проклятый стоял на вершине холма и смотрел вниз. Ну да, кто бы сомневался. Лорд Машаду — телекинетик. Он чуть заметно шевельнулся, ремень «Чудища» болезненно рванул шею, содрал кожу и лопнул. Моё оружие пропало между деревьями.

Егер поднялся и пошёл ко мне. Я выхватил STI, рефлекторно принял стойку и начал стрелять. Егер добежал ко мне, принимая на себя выстрел за выстрелом. Он выбил пистолет у меня из рук и откинул в снег, но я немедленно достал второй .45 калибр и пробил в теле вампира ещё несколько дырок. В ответ он ударил меня в голову. Шлем сорвало. Он улетел за деревья. На меня обрушился второй удар, по меркам вампира совсем лёгкий, чтобы взять живым. Я почувствовал, как мышцы в груди рвутся от удара, и хватанул ртом воздух. Даже когда я повалился в снег, я продолжал стрелять. Он вырвал пистолет, и моя левая рука хрустнула. До локтя словно разряд тока прострелил. Я закричал от боли и пнул Егера в колено. Всё равно что кирпичную стену пинать. Он поймал меня за ступню и невозмутимо свернул её набок. Я почти вырубился от боли, когда сломалась лодыжка.

— Я добыл жертвоприношение, владыка, — громко объявил вампир. Я лежал на спине. Оставалось только подтянуть к груди колено, задрать штанину и выхватить .357 из кобуры на лодыжке.

Егер в изумлении смотрел на короткоствольный револьвер.

— Да сколько у тебя оружия? — раздражённо спросил он?

— Много.

Бах!

Пять выстрелов я уложил меньше чем в секунду. Вампир их проигнорировал. Раны зарастали быстрее, чем пули вылетали через заднюю стенку черепа.

Егер ухватился за «Смит» и вырвал его у меня из рук, сломав мне указательный палец. Я заорал. Он хлопнул ладонями, и коротыш разлетелся от удара на куски.

Я попытался встать. Егер меня пнул. Для него — очень слабый удар. Для меня — агония. Он бил меня, пинал в живот, по рёбрам, ногам и рукам, и, наконец, в лицо. Его конечности расплылись в серое марево, так быстро они двигались. Егер вбил меня в снег. Я чувствовал, как ломались кости, рвались мышцы и сухожилия, лопались кровеносные сосуды. Я пытался защищаться, но вампир был слишком быстр. Он слышал как бьётся моё сердце и лучше меня понимал все мои внутренние процессы. Удары сыпались градом. Он точно знал, сколько меня получится бить, прежде чем я умру. Он подвел меня к этому краю и оставил там.

Наконец, избиение прекратилось. Егер отстранился и улыбнулся, довольный, что его работа сделана, а жертва готова.

Я выкашлял сгусток крови, повернул голову набок и смотрел как по белому растекается красное. Затем я потерял сознание

Я, наверное, спал. Или умер.

Поле тянулось вдаль, насколько видел глаз. Всё то же невероятно прекрасное место, где я впервые повстречал Старика. Только сейчас небо стало чистым. Буря миновала. Урожай, который пережил шторм, уцелел. Корни держались цепко. Теперь, политые дождём и проверенные на прочность, они стали крепче, чем были. Я чувствовал росу босыми ногами. Чудесное место.

— Здорово, парень!

Я повернулся. Знакомый акцент. Но вот голос совсем другой. Слишком молодой. Слишком довольный.

— Мордехай?

— Ты настолько удивлён снова меня увидеть, правда? — он ухмыльнулся. Кажется, прозвищу «Старик» пора на покой. Я всё ещё узнавал его внешность, но артрит и немощь уступили место человеку в расцвете сил. Молодой. Красивый. Сильный. Наверное таким он и был, когда только стал охотником. Сейчас он даже очки снял.

— Ты живой?

— Нет. Разумеется, мёртвый. Но я больше не скован. Ты убил Проклятого. Темница отворилась. Я могу идти.

— Идти... куда?

— Не знаю. Я там ещё не был. Слишком надолго застрял.

— Что ты про то место вообще знаешь?

— Что ты сам когда-нибудь сможешь выяснить, друг, — он протянул мне руку. Я оттолкнул её в сторону и крепко обнял Мордехая. Поднял и крепко сжал.

— Ух! Полегче со мной, парень! Уважай старших!

— Спасибо за всё, — я поставил его обратно. — Извини, что так вышло с тростью.

— Я теперь и без неё могу, — он демонстративно притопнул ногой. — Лучшего применения, чем убить нацистского выблядка для неё и быть не могло. Спасибо. Я свободен потому, что ты сделал всё правильно. Не буду скрывать, какое-то время я думал, что нам, как вы там говорите, пиздец. Но твоё доброе сердце приняло верное решение. Спасибо. И от меня, и от других. От многих, очень многих, других.

— Ты сейчас о чём?

Он кивнул в сторону. Толпа людей собралась там, где мгновение назад ещё не было ни души. Мужчины и женщины. Молодые, красивые, сильные. Почти как Мордехай. Всех рас, всех эпох, одетые в самые причудливые одежды. Мантии, шелка, меха, кольчуги. Высокий человек с завитой рыжей бородой отсалютовал мне луком. Вавилонянин. Другие повторили его салют, один за другим, с мечами, копьями, топорами и даже мушкетами. Я узнал одного человека. Бразильский охотник, которого лорд Машаду принёс в жертву. Он воздел копьё с обсидиановым наконечником и склонил голову в знак признательности. Да, всегда были монстры. Но всегда были и те, кто осмеливался бросить им вызов. Мои соратники. Я поклонился охотникам древности.

Один за другим они начали уходить. Становились прозрачными и пропадали. Через несколько мгновений ушли все. Жертвы освободились.

— Тюрьма разрушена, и они могут идти. Один из нас мог установить контакт с избранным пророчества. Это пришлось делать мне, потому что я лучше остальных знал твой язык, — он вздохнул. — Извини, я не мог поведать, кто ты, это было исключено. Что-то я мог видеть, что-то говорить. Правила. Но сейчас всё хорошо. Моя работа окончена, — Мордехай положил руку мне на плечо. — Тебе, наверное, стоит уже проснуться.

Он повернулся и торопливо пошёл вдаль через поле, сшибая руками капли дождя с колосьев.

— Погоди. А мне теперь что делать? Всё закончилось?

— Друг, — он замер, и посмотрел вверх, на тёплое солнце. — У тебя ещё много работы. У тебя всё ещё призвание. Тебе досталась короткая соломинка, и ты не закончишь с этим всем, пока не станешь одним из нас. Что делать теперь? Охотиться на монстров, конечно же. Для тебя это всё не кончится никогда.

— Спасибо, Мордехай, — я ему помахал. — Без тебя мы бы проиграли. Весь мир бы погиб. Спасибо.

— Глупый парень. Вставай уже. Тебя ждёт красивая девчонка. Не обижай её. Она храбрая и хорошо стреляет, — он подмигнул. — Такую не часто встретишь! До свидания, друг!

Он ушёл пружинящим шагом, готовый к своему последнему большому приключению. Мордехай Бирейка, один из лучших охотников своего времени. Он рискнул всем, чтобы остановить бурю. Мой наставник и друг. Он в последний раз обернулся, чтобы подмигнуть на прощание и расточился из виду.

— Эй, Зед очнулся! — сказал чей-то голос. — Чувак, ты самый неуклюжий и невезучий громила, которого я только знаю. Удивляюсь, как ты вообще до сих пор живой.

— Трип? — спросил я и приподнялся, чтобы осмотреться по сторонам. Голова болела. Трогать затылок не хотелось совершенно. Гуля там была просто огромная. — Ты живой?

— Братан, меня так просто не убьёшь, — он засмеялся, но тут же начал кашлять. Его броню пришлось срезать, а повязки закрывали и грудь и голову. Одну ногу зафиксировали хирургической шиной. Мы лежали на одеялах в тени деревьев. Утреннее солнце поднималось над горизонтом. Несколько раненых охотников лежали по соседству. — Но к Холли это утверждение не относится.

— Заткнись уже, зануда, — откликнулась с другой стороны Холли. — Тогда это казалось хорошей идеей, — она стояла на коленях рядом с бессознательным охотником, имени которого я даже не знал, и меняла ему повязку на руке. Сама девушка выглядела неплохо. — Один маленький удар по голове, и ты продрых весь бой, пока я, Сэм и Майло накрошили полмиллиона бешеных вайтов.

— Мне просто в кудзу запутаться повезло, так бы разбился, — пробормотал в ответ Трип.

— Сэм и Майло в порядке? — я медленно сел. Шатало меня просто чудовищно.

— Да, самых тяжёлых уже забрали в госпиталь. Мы через несколько минут будем людей вывозить. Сэма вообще сложило. Он под конец вайтов чуть ли не зубами рвал. Парализован до ушей. А что до Майло... после его огненного шоу с мамкой Джулии он теперь Святой Майло.

— Говорил же я, не смейся над верующими, — напомнил Трип.

— Джулия?

— Прекрасно. Бродит где-то рядом.

— Ли? — последний раз, когда я его видел, пришлось ему удивительно тяжело.

— Выживет. Но есть риск потерять ногу. Гретхен сделала всё, что могла, но даже она толком не уверена, — грустно ответила Холли. — И это ему повезло ещё.

— Кто ещё? — спросил я. Все посерьёзнели.

— Пятнадцать человек. Ещё двое тяжёлые и могут умереть в стационаре. Двадцать раненых. Как только Мастера сокращали дистанцию, всё становилось очень плохо. Под конец мы уже просто отправили варгов, чтобы выдёргивать людей из долины перед тем, как разбомбить её нахрен. И только потом смогли уделать последнего вампира.

— Они все уничтожены?

— Джулия сказала, ты прикончил фашиста, так что счёт шесть из семи, — отозвался Трип.

— Дай угадаю, — я уже даже и не сомневался. — Сьюзен.

— Ага. Мама удрала, — подтвердила Джулия. Она стояла рядом, уперев руки в бока. Выглядела она бледновато, но в целом нормально. Не так уж и плохо для той, кому у меня на глазах разорвали горло всего несколько часов назад.

Она протянула мне руку и попыталась меня поднять, но позорно спасовала. Я утащил её на землю следом за собой. Несмотря на упоминание матери, она смеялась.

— Хорошо, что ты цела, — сказал я.

— Угу, и тебе придётся многое объяснить. Почему я вообще живая? Последнее, что я помню, это боль и кровопотерю. А потом я прихожу в себя уже тут.

— Тебя спас Тралл. Передал тебе последние остатки чёрной магии в своём теле. Прижал к ране и улетел.

— Ну, хотя бы с этим теперь всё понятно, — она подвинула локон в сторону. На шее, всё ещё покрасневшей, лежала толстая чёрная линия, почти как татуировка. — Я не особо фанатка боди-арта, чтоб ты знал.

— Болит? — спросил я.

— Не совсем.

— Зло чувствуешь?

— Не то, чтобы я это особо замечала. Когда вдруг захочу утопить выводок-другой котят, обязательно тебе скажу.

— Ну, тогда хотя бы не расковыривай, — я потянулся за поцелуем.

— Помедленнее. У тебя вся рожа в крови Проклятого и ошмётках вампира. Ничего личного, но это я целовать отказываюсь.

— Холли! Фляжку! — я щёлкнул пальцами. — У нас тут медицинские показания.

— Медицинские показания у тебя будут, когда я твою наглую жопу отстрелю, — Холли протянула мне флягу. Я свернул крышку и полил на лицо холодной водой. Смывать засохшую корку оказалось неожиданно приятно. Я протёр лицо рукой.

— Ну вот, можно целовать.

— Ого! — Джулия распахнула глаза в изумлении.

— Срань господня! — не поверила глазам Холли.

Я потрогал лицо. Да что они там нашли?

— Что такое? Дайте посмотреть! — сказал Трип.

Кожа оказалась гладкой. Нормальной. Слишком нормальной. Шрамы пропали. Толстый рубец от макушки до носа рассосался. Я полил водой на грудь. Все шрамы от битвы с Хаффманом тоже пропали. Содранная кожа на локтях вновь стала гладкой. Я потрогал языком дыры в дёснах и обнаружил там зубы. Тело полностью восстановилось.

— Древние. Они починили меня, чтобы я мог биться и принести лорда Машаду в жертву... — я не знал, что и сказать. К шрамам и ранам я уже давно привык. Но все они рассосались. Это просто удивительно.

— Секреты и тайны непревзойдённой хирургии древнего зла, — фыркнула Холли. — Возьмите простой тёмный артефакт...

Джулия погладила меня по щеке и тут же страстно поцеловала. Её губы оказались мягкими. Быть живым хорошо. Ещё лучше, что никто в этот раз не испортил поцелуй ехидными комментариями.

— Мне казалось, тёлочкам нравятся шрамы? — спросил я, когда мне совсем уж позарез не хватило воздуха.

— Ну, конкретно сейчас мне плевать. Достаточно того, что ты живой.

— Мне тоже.

Мы начали помогать остальным раненым. Из-за урагана и буйства нежити все больницы оказались уже переполнены. Впереди ещё долгая зачистка, но сегодня рабочий день МХИ закончен.

Гретхен приехала на могучем варге. Она посмотрела на мой затылок и сказала что-то неразборчивое. Понятия не имею, хорошо это, или плохо, но все остальные орки так искренне смеялись, что я посчитал это за хороший знак.

Харбингера всё ещё не было, так что Джулия и её дед пытались одолеть бардак вдвоём. Нат стоял рядом. Я почти не знал парня, но он совершенно точно не собирался выпускать из виду последние остатки своих родственников.

Достойно уважения.

Как только мы закончили с ранеными, а остаток снаряжения погрузили в уцелевшие машины, настала очередь мёртвых. Занятие мрачное, но мы не собирались оставлять своих местным службам.

Я помог уложить в фургон одно из накрытых саваном тел. Чак Мид. Он сражался до последнего и пал смертью храбрых. Рано или поздно даже самые храбрые погибают. Мы вместе тренировались, и мне будет не хватать этого большого чёткого парня. Рейнджер был хорошим человеком.

Прист зачитал молитву над телами павших. Он шёл между телами, одна рука в коросте из засохшей крови в лубке на груди. Охотник это игнорировал. Его ждала работа. Наши товарищи отправились назад в штаб, чтобы подготовить необходимое для похорон. Грязное дело, но с нашей работой позволить отрезать голову мёртвому другу — последняя дань уважения.

— Кажется, что всё плохо, — заметил старший Шеклфорд, — но с учётом ставок и противника, мы справились хорошо. Очень хорошо.

— Дедушка, Эрла с ночи кто-нибудь видел? — спросила Джулия.

— Боюсь, что нет, дорогая, — тихо ответил тот. — Кто-то из ребят Ванзанта сказал, что видели, как он бежал мимо позиций миномётчиков после того, как растерзал Мастера. Выглядел чудовищно хреново. Скрылся в лесу.

— Надеюсь, он в порядке, — тихо сказала она.

— Так что, — мне было неловко прерывать семейное общение, но я просто обязан был разобраться, — получается, Эрл — вервольф. Ну, это нормально, как по мне. Даже не первый мой босс-вервольф, как вы знаете.

— Да, он вервольф, — подтвердил Босс, и ткнул меня крюком в грудь для убедительности. — И эта информация не покидает ряды охотников МХИ. Когда ублюдок Майерс ушёл к федералам, у нас из-за этого появилась куча проблем. Федералы хотели убить Эрла.

— Понадобилась чёртова прорва юридических манёвров, чтобы выторговать ему особый статус, — продолжила Джулия. — Эрл единственный вервольф мира, чья голова не подлежит оплате «Пафф». И даже так он типа на вечном условном сроке.

— Но мне казалось, что вервольфы обычно бешеные, злобные, и просто убивают без разбору по любому поводу, — я машинально потёр лицо рукой, только затем, чтобы вспомнить, что шрама там больше нет. — Но похоже, что он полностью себя контролирует.

Теперь всё было ясно. И как он победил Дарне на сухогрузе. И как настолько долго сражался в Нэтчи Боттом.

— Ну, он провёл долгую работу над собой, — признал Босс. — У него больше самоконтроля, чем у любого известного мне человека на этом свете. В полнолуние он всё равно запирается до утра, потому что не может не обратиться. Он рвёт всё на куски, но к утру полностью в себе. У нас есть специальная бетонная комната в подвале за прочной стальной дверью. Построили только ради него

— По большим праздникам Майло ему туда корову сбрасывает, — добавил Нат. — Типа рождественский ужин. А утром только немного из шланга надо смыть.

— Он запирался ещё на территории особняка. Там есть маленький карцер на отшибе рабских бараков, — сказал Босс. — Нам пришлось строить его заново, когда старый начал разваливаться изнутри. Мы не хотели, чтобы Эрл вырвался и отгрыз кому-нибудь ногу, пока не отвечает за свои поступки.

Я совершенно точно знал, про какое здание идёт речь. У меня самого от него мурашки по коже. Все те отметки на стенах и полу были следами когтей.

— Но там же миллионы царапин, — пробормотал я. — Это же сотни часов нужны, чтобы столько оставить.

Шеклфорды переглянулись, словно не зная, что сказать. Наконец, Джулия решилась.

— Почти сотня, только вот не часов, а лет.

— Чё?

— Джулия! — Нат оглянулся по сторонам. — Нельзя же рассказывать про... такое.

— Извини, бро. За последние несколько дней Оуэн дважды почти уничтожил эту вселенную ради меня. Думаю, такому человеку секрет подарить не жалко, — вежливо ответила Джулия. Босс кивнул, разрешая ей продолжать.

— Эрл не просто особенный. Он избранный. Насколько мы знаем, старейший ликантроп мира. Буквально царь оборотней. Его укусили в 1920. За последующие восемьдесят лет он и на двадцать не постарел. Ему пришлось долго к этому всему привыкать, чтобы научиться жить не перекидываясь от каждого чиха и не убивая людей налево и направо. Думаю, он именно поэтому столько курит. Без сигарет он становится дёрганым. А дёрганый верфольф может и сожрать кого-нибудь.

— Совершенно новый уровень никотиновой зависимости, — пошутил Нат. Дед шумно зевнул. Наверное, это даже не тысячный раз, когда в семье звучит эта шутка.

— Меняет имя с каждым поколением, чтобы сохранить тайну личности. Знает лишь горстка людей. Семья всё это время его защищала.

Я вспомнил особняк и стену портретов. Не было там ровно одного.

— Рэймонд Шеклфорд Второй, — сказал я.

— Ага. Ты довольно быстро соображаешь для счетовода. Мне этот парень нравится. Джулия, он куда лучше твоего прошлого ухажёра. Но мы отвлеклись. Я был совсем юнцом, когда его укусили, но мы, Шеклфорды, заботимся о своих, — родственники кивнули. Босс указал вдаль. — Что же, вот у нас и компания. Идём, Нат, оставим этих двоих наедине.

Он ушёл, и внук поторопился за ним.

— Так, давай посчитаем, — я взял Джулию за руку. — Ты везде тусишь с прапрадедом, который при этом мутировавший супер-вервольф. Твоя мать вампир. Твой отец — безумный гений, который почти уничтожил мир, когда открыл дыру в другое измерение. Твой дед — получокнутый охотник на монстров, одноглазый и однорукий, с крюком из нержавейки вместо нормального протеза, и он из них всех самый нормальный, — я вздохнул. — Это всё? Или ещё какие-то семейные тайны, о которых я не знаю?

— Нет, в целом это всё, — немного виновато ответила Джулия. — Ты с этим всем уживёшься?

— Джулия, сейчас ты можешь рассказать даже про то, что отращиваешь крылья бабочки и третий глаз по чётным вторникам месяца, и я всё равно буду тебя любить, — я крепко обнял девушку.

— Хорошо, — она ухмыльнулась. — Вообще, если подумать, то ещё, наверное, дядя Лерой, но с ним вообще сложно. Так что этот рассказ подождёт, — она указала на горизонт. Несколько чёрных силуэтов двигались к нам.

Вертолёты.

Федералы наконец-то прибыли.

«Блэкхоки» сели в опустошённой долине. «Апачи» кружили над головами. Федералы молча отправились в лес, чтобы разметить участки завалов битого мрамора. На месте осталось только несколько охотников. Все остальные давно уехали.

Босса мы отыскали посреди горячей перепалки с агентом Майерсом возле блокпоста гвардейцев. Те в основном вернулись на позиции, хотя лейтенант заперся в коробочке и отказывался выходить. Агент Фрэнкс внимательно слушал по радио доклады своих людей на зачистке поваленного леса.

— Всё кончилось, Майерс. Убили мы проклятую тварь. Самый жирный «Пафф» в истории, — крикнул Шеклфорд. — Видишь! Ни к чему нам твоя вонючая государственная машина!

— Как скажешь, престарелый ты педрила, — фыркнул Майерс. — Но теперь это наша ответственность. Бумаги отдашь в офис «Пафф» в штатном порядке. Мне плевать. Мистер Питт, что с вашим лицом?

Стоит отдать должное, меня он заметил на подходе. Агент Фрэнкс прищурился. Неприятно ему, наверное, снова быть самым уродливым человеком в нашем клубе. Так-то, сосунок.

— Всё кончено, Майерс, — его вопрос я проигнорировал. — Тело Проклятого где-то среди этого хлама. Он убит. Артефакт там же.

Я обвёл рукой область, где по моим впечатлениям осталась большая часть строительного мусора из карманного измерения.

— Если ты отыщещь эту хреновину, предупреждаю, не пытайся с ней играть. Просто засунь куда подальше в надёжное место и оставь в покое.

— Не волнуйся, артефакт в надёжных руках. А теперь проваливай. Это всё наша зона ответственности.

— Хорошо, но я тебя предупредил. Эта коробочка вам не по силам, — я кивнул Фрэнксу. — Твоих подчинённых убили там, в пещере. Сделали из них вайтов. Тебе лучше бы взглянуть на останки.

Фрэнкс кивнул.

Что же, кажется, мы нашли общий язык.

Специальный агент Дуэйн Майерс, временный глава Бюро контроля монстров, действительно обратился к «окончательному решению», когда действия МХИ привели к выявлению Места силы на отшибе Чайлдерсбурга, Алабама.

Когда Луна уже близилась к зениту, экипажу Б1, стратегического бомбардировщика в небе Алабамы, отдали авторизованный приказ на одиночный удар тактическим ядерным зарядом. Всего лишь пять килотонн, но этого вполне бы хватило, чтобы моментально запечь все пещеры Де Сойя с их окрестностями.

Разумеется «окончательное решение» не стало бы никаким решением, поскольку карманное измерение находилось вовне наблюдаемой реальности до самых последних мгновений перед ритуалом.

Бомба падала точно в эпицентр. Её могли запрограммировать на воздушный подрыв, для максимальных разрушений на земле, или на срабатывание от удара с некоторой задержкой, чтобы увеличить пробивную силу. Поскольку агент Майерс был полностью уверен, что цель находится в пещерах, глубоко под землёй, он распорядился нанести удар с задержкой, в расчёте на подземный взрыв.

К тому времени, как бомба преодолела большую часть пути, большой портал между реальностями оказался полностью готов. Сфера тёмной энергии выросла до исполинских размеров. Древние не могли пересечь барьер между двумя мирами без помощи извне, а вот материя из нашего мира всё же могла проникнуть к ним.

Атомная бомба на пять килотонн пробила границу миров и упала на материальный план реальности Древних.

Последующий атомный взрыв испарил элитный легион Древних, а тепловое излучение опалило внешний слой панциря самого Владыки.

Непростительный грех.

Владыка призвал всех приспешников немедля уничтожить человеческий мир со всем его содержимым, но в этот момент уже почти готовый портал закрылся и заблокировал переход на очередные пятьсот лет.

В безумной ярости от этой неудачи, Владыка потребовал объяснений, как так вышло, что жалкие млекопитающие сумели нанести какой-то вред ему, великому Древнему. Трёхкилометровый моллюск приказал своим подданным немедля выяснить причину взрыва.

Верные провидцы использовали все доступные им средства, дабы прозреть, какое же именно гнусное порождение человечества сумело невозможное.

Культурные барьеры оказались почти непреодолимы для понимания, но только почти. Хотя контакт с человеческим миром и оказался туманным и неуверенным, провидцы сумели выудить несколько зацепок. Информация была в основном неточной, а отчасти и ложной, но всё же принесла желанный ответ для Владыки Ужаса и надежду, что тот не станет свежевать провидцев заживо на протяжении бесчисленных эпох. Владыка не терпел неудачников.

Провидцы доложили, что главная причина атаки — единственный человек. Одно дерзкое млекопитающее, поступки которого закончились тем, что жалкое атомное оружие проникло на высший план бытия.

Владыка Ужаса настолько обрадовался, что преступник обнаружен, что сожрал заживо лишь нескольких десятков своих приспешников. В его желудках им предстояло медленно перевариваться целую вечность.

Владыка отдал приказ, который надлежало доставить в мир людей. Информация всё ещё проникала между разными планами бытия, а в людском мире всегда получалось отыскать некоторое количество местных жителей, готовых слушать и повиноваться.

Сообщение без промедления и задержки преодолело барьеры пространства и времени:

«Всем подданным Владыки. Отыщите и безжалостно уничтожьте охотника, известного под именем Оуэн Застава Питт».

gun porn (англ.) - подробные тексты или изображения различного вооружения

В отличие от обычных пуль, экспансивная пуля (с полостью внутри), обладающая меньшей проникающей способностью за счет смещенного центра тяжести, при попадании в цель распространяет ударную волну не вперед, а в разные стороны. Это значит, что вместо того, чтобы проделать маленькое отверстие и вылететь насквозь, полая пуля с наибольшей вероятностью окажется внутри, и не просто так, а разлетевшись на мелкие осколки, которые разорвут внутренние органы и вызовут многочисленные кровотечения. Извлечь такую пулю, точнее, осколки очень тяжело. Поэтому смертность от полых пуль гораздо выше, чем от обычных. Полые пули были запрещены на Гаагской конвенции в 1989 году. Акт подписали все страны, кроме США. Сегодня полые пули там используются полицией в нескольких штатах, также их можно купить совершенно легально.

Во второй половине XX века (с 1980 по 2008 год) выпуском автомобилей с шильдиками Yugo занималась югославская компания Zastava, которая находится в современной Сербии.

3-gun – это одна из динамично развивающихся дисциплин стрелкового спорта. Она предлагает участникам возможность отработать различные стрелковые навыки, используя разные виды оружия в изменяющихся и динамичных условиях. Если из её названия ещё не стало понятно, эта дисциплина включает в себя стрельбу из карабина, пистолета и ружья.

«Бобровый хвост» — это термин, который описывает тыльный выступ на пистолетной рукояти оружия, предназначенный для анатомически правильного расположения кисти при удержании оружия.

Виккане — так называют последователей неоязыческой религии викка, основанной на почитании природы. Некоторые особенности викки: почитание Бога (традиционно рогатого бога) и Богини (традиционно Триединой богини); применение ритуальной магии; свободные нормы морали; празднование восьми праздников, соответствующих Колесу года. Виккане полагают, что в магии используются законы природы, ещё не открытые современной наукой.

Cor-Bon Bullet Company - компания из США, основанная в 1982г. в Детройте. Пули RWS Power Ball калибра 4,5 мм за счет специально сконструированной формы со стальным сердечником достигают одновременно двух целей: высокой передачи энергии в цель и отличной проникающей способности. Данные пули для пневматических винтовок обладают при этом точностью, соизмеримой с точностью матчевых пуль.

С лат. — «Так проходит слава мирская»

Горние силы — это небесные силы, включая ангелов и хранителей.

Пуэрария дольчатая (/ˈkuːdzu, ˈkʊd-, ˈkʌd-/), также называемая японской пуэрарией или китайской пуэрарией, — это группа вьющихся, стелющихся и ползучих листопадных многолетних лиан, произрастающих на большей части территории Восточной Азии, Юго-Восточной Азии и на некоторых островах Тихого океана. Он инвазивен во многих частях света, в первую очередь в Северной Америке.

«Отношеньки» — блогослово, которое, по информации на апрель 2023 года, использовала писатель Марина Вишневецкая. Слово упоминается в контекстах с оттенком пренебрежения. Примеры употребления: «Отношеньки бабе нужны, мужику одному зашибись!», «Отношеньки не нужны», «Зачем в современном мире отношеньки?»

Вайт (Уайт, Умертвие) В системе D&D и связанных системах — разновидность нежити (умертвие), которая занимает промежуточное положение между низшей, неразумной нежитью (зомби, скелетами) и высшей (личами, вампирами). Имеет физическое тело, однако трудноуязвима. Может высасывать жизненные силы и, часто, создавать свои подобия или более слабую нежить.

Кордура — толстая нейлоновая ткань с особой структурой нити, с водоотталкивающей пропиткой и с полиуретановым покрытием. Изначально предназначалась для армии. Иногда в нить добавляется до 10% хлопка, в результате поверхность оказывается как бы мохнатой, с ворсом, что позволяет увеличить стойкость ткани к истиранию.

Читтерлинги (иногда пишутся как читлины или читтлины) — блюдо из субпродуктов в английской кухне. Обычно готовится из толстого кишечника свиньи, но могут использоваться кишки крупного рогатого скота и других животных.

Rappeling (англ) - спуск по канату

Возможно, имеется в виду охотничий карабин Marlin 1895 с рычажным (Lever Action) способом перезаряжания.

Согафины — персонажи из вымышленного мира, описанные на сайте mhi.fandom.com в контексте игры Monster Hunter International. Согласно этому описанию, согафины — это люди-рыбы, распространённые по всему миру. С момента начала современной морской войны эта раса находится в упадке, так как человеческие флоты торпедируют их поселения. Чаще всего согафины вступают в контакт с людьми, нападая на корабли, чтобы отложить яйца внутри живых людей или похитить жертвы.

Ливрея - это также термин, описывающий схему окраски воздушного судна.

«Роджер» в радиопереговорах означает подтверждение приёма, например «понял вас». Происхождение слова связано с тем, что в радиоалфавитах, которые использовались военными на момент изобретения радио, буква «R» обозначалась как «Роджер» и соответствовала слову «received» — «принято».

Большая лодка, иногда с палубой, с одной или двумя мачтами

Флешетта — металлическая стрела-дротик размером с карандаш. Особый тип авиационного оружия, разработанный в начале XX века и применявшийся ВВС противоборствующих сторон при атаках скоплений пехоты и кавалерии противника в боях Первой мировой войны, а также во время Гражданской войны в России. Позже флешетты нашли применение в качестве начинки для артиллерийских снарядов в армиях США и России.

Слезогонка - жаргонное название слезоточивого газа. "Пингвиновской" - возможно это отсылка к герою комиксов про Бэтмена Пингвину, который имел специальное оружие - зонтик, выпускающий слезоточивый газ.

Kimber Manufacturing - американская компания, которая разрабатывает, производит и распространяет стрелковое оружие, такое как пистолеты M1911, одиночные пистолеты, винтовки и револьверы.

Кукри — национальный нож, используемый непальскими гуркхами. Клинок кукри имеет характерный профиль «крыла сокола» с заточкой по вогнутой грани (то есть это нож с так называемым обратным изгибом). В мирных целях кукри применяют для рубки древесины. Его обух можно использовать в качестве молотка, а широким клинком можно даже копать землю, заменяя отсутствующую лопату. Кроме того, он используется для расчистки местности, забоя животных, разделки мяса и овощей, снятия шкур с животных и открытия консервных банок.

Гуркхи — войска Великобритании (первоначально — колониальные войска) и Индии, набирающиеся из непальских добровольцев. Появились в 1815 году. Гуркхи принимали участие в подавлении антиколониальных восстаний в Индии (сикхов и сипаев), и в англо-сикхских войнах. Также гуркхи воевали в Первой мировой войне против врагов Великобритании на Ближнем Востоке и во Франции. В годы Второй мировой войны гуркхи воевали в Африке, Юго-Восточной Азии и Италии. В 1982 году 1-й батальон 7-го полка гуркхов принимал участие в Фолклендском конфликте. В настоящее время численность гуркхов насчитывает 2500 солдат и офицеров. Гуркхов отличает строжайшая дисциплина, смелость и верность присяге. Традиционным оружием гуркхов является боевой нож кукри.

Ganga Ram - видимо имеется ввиду модель кукри или производитель

Марксманская винтовка — оружие пехотного снайпера («марксмана»), занимающее промежуточное положение между обычным стрелковым оружием и тяжёлыми, высокоточными неавтоматическими снайперскими винтовками. Предназначена для решения задач огневой поддержки подразделения в наступлении на малых и средних дистанциях.

Комингс — вертикальное водонепроницаемое ограждение люков и других вырезов в палубе судна. Также комингсом называют нижнюю часть переборки под вырезом двери (порог).

SureFire — американская компания, специализирующаяся на производстве тактических фонарей.

Подволок на судне — это зашивка потолка жилых и служебных помещений судна, или нижняя сторона палубного перекрытия.

M18A1 «Клеймор» (англ. Anti-personnel mine M18A1 Claymore) — противопехотная мина направленного поражения США. Была разработана в начале 1950-х годов в США. Её приняли на вооружение армии и Корпуса морской пехоты США.

CamelBak Products, LLC — американская компания по производству снаряжения для активного отдыха, базирующаяся в Петалуме, штат Калифорния, наиболее известная своей продукцией для гидратации, такой как пакеты для гидратации и бутылки для воды. CamelBak также является поставщиком защитного снаряжения и других товаров для вооружённых сил США.

Рвачка - жарг. взрывчатка

Royal Copenhagen for men («Ройял Копенгаген. Для мужчин»). Это винтажный мужской аромат, который принадлежит к семейству шипровых цветочных. В его состав входят такие ноты, как зелёные, лаванда, лайм, лимон, бергамот, альдегиды, кардамон, корень фиалки, жасмин, ветивер, кедр, гвоздика, пачули, роза, гелиотроп, табак, специи, мёд, дубовый мох, мускус и бобы тонка.

«Булл-пап» (англ. bullpup, буквально «щенок бульдога») — схема компоновки механизмов винтовок и автоматов, при которой спусковой крючок вынесен вперёд и расположен перед магазином и ударным механизмом. В советской терминологии эта схема называлась «короткая, с рукояткой впереди магазина». Преимущества булл-папа: Компактность, Малый подброс ствола, Лучшие показатели баллистики, Удобство при стрельбе из-за укрытия, Лучший, по сравнению с классической схемой, баланс и управляемость. Более удобное размещение на теле бойца.

Gatorade - Изотонический напиток. Общее название серии изотонических напитков, производимых компанией PepsiCo. Напиток был разработан в 1965 году группой исследователей Флоридского университета по заказу университетской футбольной команды с целью восстановления жидкостей, теряемых организмом во время тренировок. Благодаря постоянной широкой рекламной кампании продукты серии Gatorade являются наиболее популярными спортивными напитками в Северной Америке и одними из наиболее популярных в мире. Gatorade продаётся в более чем 80 странах мира и контролирует 46 % мирового рынка спортивных напитков.

1. Продукт распада тканей при гнойно-гнилостном воспалении Синонимы: гной, сукровица 2. Нетленная прозрачная кровь богов в греческой мифологии

Луска — мифологическое морское чудовище в фольклоре Багамских островов, особенно острова Андрос. Обычно Луску описывают как гигантского головоногого моллюска или как наполовину осьминога, наполовину акулу. Некоторые характеристики: длина — от 20 до 60 метров; острые, как бритва, зубы акулы; множество осьминогоподобных щупалец. Согласно легенде, Луска обитает в «голубых дырах» — карстовых подводных вертикальных пещерах.

Самарянин = Самаритянин

FN FAL (фр. Fusil Automatique Leger — лёгкая автоматическая винтовка) — бельгийская автоматическая винтовка.

Доподлинно неизвестно, почему ударный вертолёт Ми-24 в войсках прозвали «Крокодилом».

По одной из версий, прозвище появилось из-за внешнего сходства — вытянутого корпуса, пузатого «брюха» и хвоста. Неофициальное название прижилось во время советской войны в Афганистане, где Ми-24 активно участвовали в боевых действиях.

Кудзу называют «растение, которое съело Юг», скорость разрастания Кудзу составляет 198 см в неделю. В 1876 году она была завезена на территорию Америки из Восточной Азии для борьбы с эрозией глинистых почв юга, а также в качестве кормовых культур и растений декоративного плана. Спустя пару десятилетий она вырвалась из под контроля и распространилась на площади 11000 квадратных миль юго–востока Соединенных Штатов - Кудзу одичала и стала неотъемлемой частью ландшафта юга США, фактически также превратившись в злостный сорняк.

Избавиться от этого «плюща» достаточно сложно, не помогает даже тщательная прополка.

Piggly Wiggly — американская сеть супермаркетов, работающая в южных и среднезападных регионах Америки.

Первая торговая точка открылась в 1916 году в Мемфисе, штат Теннесси. Название переводится как «Вертлявый Поросёнок».

Piggly Wiggly известен как первый продуктовый магазин самообслуживания и создатель различных привычных функций супермаркета, таких как кассы и индивидуальная маркировка цен на товары.

По состоянию на 2024 год, 503 независимых магазина Piggly Wiggly работают в 18 штатах, в основном в небольших городах.

Муу-муу (гав. muʻumuʻu) — одежда гавайского происхождения свободного покроя, свисающая с плеч.

Пикси — мифическое существо из английской мифологии и британского фольклора, считается разновидностью эльфов или фей. В современной культуре пикси стали символом свободного духа, творчества и детского чувства чуда.

Дэнни Эльфман — основатель и лидер американской группы Oingo Boingo. Коллектив возник из сюрреалистической музыкальной театральной труппы The Mystic Knights of the Oingo Boingo, которой Эльфман руководил и для которой писал материал в предыдущие годы.

Чок - в огнестрельном гладкоствольном оружии — дульное сужение (раструб), которое служит для уменьшения или увеличения рассеивания дроби при выстреле.

Чернец — это устаревшее слово, означающее монаха.

Мануэл I — 5-й король Португалии из Ависской династии с 25 октября 1495 года. Правление Мануэла ознаменовалось эпохой географических открытий. При нём Васко да Гама достиг берегов Индии в 1498 году, Педру Алвариш Кабрал открыл Бразилию, Франсишку ди Алмейда стал первым вице-королём Индии (1505), а Афонсу де Альбукерки основал первые колонии в Персидском заливе.

Испанский мох (Tillandsia usneoides) - эпифитное цветущее растение, которое часто растет на больших деревьях в тропическом и субтропическом климате.

Жарг. - холодное оружие.

Спорынья, или маточные рожки (лат. Cláviceps) — род грибов семейства спорыньёвых (Clavicipitaceae), паразитирующий на некоторых злаках, в том числе, на ржи и пшенице.

Говард Филлипс Лавкрафт — американский писатель, поэт, публицист. Работал в жанрах литературы ужасов, мистики, фэнтези и научной фантастики.

M1 Garand или винтовка M1 — это полуавтоматическая винтовка, которая была штатной винтовкойармии США во время Второй мировой войны и Корейской войны.

Кенни Джи (Кеннет Брюс Горелик) — американский саксофонист.

Джон Фрэнк Теш-младший - американский музыкант, радио- и телеведущий.

Винтовка Safety UltraMag 50 представляет собой магазинное неавтоматическое оружие, имеющее стандартный продольно скользящий поворотный затвор.

The Monkees — американский телевизионный музыкальный ситком , который впервые транслировался на NBC в течение двух сезонов, с 12 сентября 1966 года по 25 марта 1968 года. Сериал рассказывает о приключениях четырёх молодых людей ( The Monkees ), пытающихся сделать себе имя как рок-н-рольная группа. Шоу представило ряд инновационных методов новой волны в сериальном телевидении и выиграло две премии «Эмми» в 1967 году , включая «Выдающийся комедийный сериал» . Программа закончилась в 1968 году в конце своего второго сезона и получила долгую последующую жизнь через субботние утренние повторы и синдикацию, а также зарубежные трансляции.

«Болтовка» — жаргонное название винтовки с продольно-скользящим затвором, то есть с ручным перезаряжанием. Такие винтовки используют для охоты, спортивной стрельбы и военных целей. Они отличаются точностью, так как вся дульная энергия боеприпаса передаётся пуле.

Филипп I Габсбург (прозвище — Филипп I Красивый) — герцог Бургундии (с 1482 года) и король Кастилии (с 1504 года) из династии Габсбургов.

Дрейдл — четырёхгранный волчок, с которым, согласно традиции, дети играют во время еврейского праздника Ханука. На каждой грани дрейдла написана еврейская буква: нун, гимель, хе и шин.

Возможно, имеется в виду «слайд» (скользящий блок) в американском футболе. 

Это скоординированная работа линии нападения, когда все игроки, за исключением центра, двигаются в каком-либо направлении вдоль линии схватки (в правую или левую сторону).

Возможно, имеется в виду игра между командами «Алабама» и «Оберн», которая, по мнению некоторых авторов, могла быть признана лучшей в истории студенческого футбола. Речь идёт о встрече, которая состоялась 30 ноября 2013 года в Оберне, штат Алабама. « Алабама» на тот момент имела счёт 11:0, «Оберн» — 10:1. Игра завершилась со счётом 34:28 в пользу «Оберна».  В ходе матча произошёл эпизод, который назвали «Kick Six» и который, по мнению некоторых авторов, стал самым драматичным моментом в истории студенческого футбола. Соперничество команд «Алабама» и «Оберн» имеет долгую историю, например, в 1893 году «Оберн» выиграл у «Алабамы» со счётом 32:22 в первой игре сезона.

Дорические колонны — это элементы дорического ордера, возникшего в начале VI века до н. э. в Греции. Колонны дорического ордера невысокие, крепкие, с широкими основаниями. 1 Они не имеют базы и более мощные и приземистые, чем в других ордерах.

Вепрь кал.7,62х51 (.308 Win) - полуавтоматический газоотводный самозарядный охотничий карабин калибра 7,62 мм.

M-82 Barret — крупнокалиберная снайперская винтовка самозарядного типа производства американской компании Barrett Firearms Manufacturing. Состоит на вооружении армии США и ряда других стран по всему миру.

Lahti L-39 — финское противотанковое ружьё, принятое на вооружение армии Финляндии в 1939 году.

СПГ-9 «Копьё», «Сапог» — советский станковый противотанковый гранатомёт, безоткатное орудие.

STI/Ducke 2011 — самозарядный пистолет со спусковым механизмом одинарного действия. Калибр — 9 мм Luger, длина ствола — 127 мм. Вместимость магазина — 17 патронов. Общая длина — 221 мм, высота — 153 мм, масса (без патронов) — 1,185 кг. Корпус сделан из стали, рукоятка — из пластмассы.

AR-15 — американская полуавтоматическая винтовка под патрон 5,56×45 мм. Выпускается с 1963 года, поступает в продажу в качестве гражданского оружия для самообороны, охоты и т. п., является штатным оружием полиции.

Вендиго — дух-людоед в мифологии алгонкинов  (индейский народ). Первоначально воспринимался как символ ненасытного голода и голодной зимы, впоследствии стал служить предостережением против любых излишеств человеческого поведения. Исходя из мифа, эти существа высокие, с безгубым ртом и острыми зубами, а силуэт похож на человеческий. Тела у них полупрозрачные. Они выше нормального человеческого роста, очень худого телосложения. Обладают тонким слухом, ночным зрением и приманивают жертву свистом или голосом близкого человека

«Мексиканская ничья» (также «мексиканская дуэль», «мексиканское противостояние») — конфликт, в котором для всех участников одновременно невозможно как победить, так и легко выйти из конфронтации. 

Часто так описывают вооружённое противостояние трёх или более сторон. Например, если первый участник выстрелит во второго, то третий успеет выстрелить в первого и таким образом выиграет.

"Возьми меня с собой на бейсбол" - одна из лучших песен ХХ века по версии Национального фонда искусств США.

Родни Глен Кинг (2 апреля 1965 — 17 июня 2012) — афроамериканский житель Лос-Анджелеса, задержание которого полицейскими с чрезмерным применением силы спровоцировало массовые беспорядки в Лос-Анджелесе.

Растафарианство — религиозное движение, возникшее в 1930-х годах на Ямайке. Относится к новым религиозным движениям.

Варги (др.-сканд. vargr, или англизированный вариант — англ. warg или varg) в скандинавской мифологии являются огромными волками.

Огриллион - полуогр-полуорк

(лат., от prae - пред, прежде, и destinare - определять, назначать). Предопределение.

Франсиско де Орельяна (1505 или 1511, Трухильо — 1546) — испанский путешественник и конкистадор, первооткрыватель Амазонки, первым из европейцев проплывший по всей её длине.

Уолтер Рэли – английский политический деятель, мореплаватель, поэт и историк. Широко почитается в США и особенно в штатах Виргиния и Северная Каролина как один из основателей американской цивилизации. В честь его названа столица Северной Каролины – город Роли.

Мадианитяне — полукочевой народ, упоминаемый в Библии и Коране (в сурах 7, 11 и др.). Считались потомками Авраама (от его третьей жены Хеттуры через его сына Мадиана). Обитали на Синайском полуострове и на северо-западе Аравии от Моава на севере до Красного моря на юге.

Ассирийцы — коренной народ Месопотамии, географического региона Западной Азии. Современные ассирийцы являются потомками древних ассирийцев и вавилонян.

GBU-57 (Massive Ordnance Penetrator (MOP)) — американская корректируемая противобункерная авиационная бомба.

Rockwell B-1 Lancer — американский сверхзвуковой стратегический бомбардировщик с крылом изменяемой стреловидности. Разработан в 1970–80-х годах компанией Rockwell International. Состоит на вооружении Военно-воздушных сил США с 27 июля 1985 года.

Нюкнуть: (nuke) поразить атомной бомбой (или чем-то другим очень сильным).

Дагоба — вымышленная планета и одноимённая звёздная система во вселенной «Звёздных войн». Появляется в фильмах «Империя наносит ответный удар», «Возвращение джедаев» и «Месть ситхов», а также в других средствах массовой информации.

Александр фон Гумбольдт — немецкий естествоиспытатель, географ и путешественник. Член Королевской Прусской АН (1800), почётный член Петербургской АН (1818).

Гумбольдт — один из основателей физической географии как самостоятельной науки. Помимо этого, его считают основателем ещё нескольких научных дисциплин, например ландшафтоведения, географии растений, климатологии, геомагнетизма.

В 1799–1804 годах Гумбольдт вместе с французским ботаником Э. Бонпланом путешествовал по Северной и Южной Америке. Вернувшись в Европу с богатыми коллекциями, Гумбольдт более 20 лет обрабатывал их совместно с другими учёными в Париже.

Гумбольдт предложил свою теорию климата, ввёл понятия климата морского и континентального. Он подробно описал геологическое строение Южной Америки, вместе с Бонпланом собрал огромную коллекцию растений, многие виды которых до этого были науке неизвестны.

Расточился (рег.) - сгинул, растворился, иссяк

Сасквотч (англ. Sasquatch), также известный как бигфут — мифическое человекообразное существо, которое якобы обитает на северо-западе США и в западной Канаде. Обычно сасквотча описывают как большого волосатого гоминида (примата), передвигающегося на двух ногах. Слово происходит от диалекта халкомелем (одного из коренных американских племён) и переводится как «дикий человек».

Лежина — это буреломное дерево, валежина.

AR-винтовка — оружие на базе платформы AR, разработанной Юджином Стоунером. AR-винтовки разных моделей стоят на вооружении армий и служб десятков стран.

Нашид (араб. نشيد‎) — мусульманское песнопение, традиционно исполняемое мужским вокалом соло или в хоре без сопровождения музыкальных инструментов

Битва за Аламо (23 февраля — 6 марта 1836) — самая известная битва Войны за независимость Техаса.

Вероятно это ссылка на рассказ Дэна Симмонса «Ванни Фуччи жив и здоров» и «Жизнь в аду», впервые опубликованный в журнале «Ночные видения 5» (1988).

В произведении рассказывается о том, как в студию передачи «Аллелуя ранний клуб» вступил незнакомец, которого не было в списке приглашённых. Он представился как Ванни Фуччи и заявил, что прибыл сюда прямиком из ада.

Ответвление норы, боковая нора с запасным выходом

Отдельно от других, в стороне

Reload (англ.) - перезарядка

Chevrolet Suburban — полноразмерный внедорожник, разработанный Chevrolet — подразделением General Motors. Выпускается с 1935 года в США и является самым долговыпускающимся автомобилем.

Энн Райс (имя при рождении — Говард Аллен О’Брайен) — американская писательница, сценарист и продюсер. Наибольшую известность писательнице принёс роман «Интервью с вампиром», который обязан своей популярностью одноимённому фильму.

Сайлакога — город в округе Талладега, штат Алабама, США. По данным переписи 2020 года, население составляло 12 578 человек.

Барраж - заградительный огонь.

Лугару, лугару — разновидность фольклорных оборотней, представляющая собой человека с волчьей головой или «гибриды» человека с собаками, свиньями, коровами или даже цыплятами. Лугару является частью фольклора франкофонных поселенцев в Луизиане.

Шуга — это рыхлые скопления на поверхности воды пористых белых комков всплывающего внутриводного льда диаметром в несколько сантиметров.

Госпел - Жанр духовной христианской музыки, появившийся в конце XIX века и развившийся в первой трети XX века в США. Обычно различают афроамериканский госпел и евроамериканский госпел. Общим является то, что и тот, и другой родились в среде методистских церквей Американского Юга.

Хель, Хела — скандинавское женское имя, означающее хозяйку подземного царства мёртвых в германо-скандинавской мифологии.

Лилит (ивр. לִילִית) — демоница в еврейской мифологии. В каббалистической теории — первая жена Адама.

Облик зверя или залту - эти элохимы (еврейские боги) обладают наиболее звериным обликом, чем кто либо другой. Их тело покрывают мех, перья или чешуя. Они двигаются с грацией и силой, соответствующей их формам.

Тиамат — женское олицетворение первобытного океана-хаоса солёных вод, из которого родилось всё (в том числе и боги) в шумеро-вавилонской мифологии.

Till (англ.) — предлог, который переводится как «до», «пока», «до тех пор, пока»

Асванг — в филиппинском фольклоре вымышленное существо, сочетающее в себе признаки ведьмы, оборотня и вампира.