Мы расстилаем одеяла в нашей новой хижине и ложимся на спину, глядя на звезды. У нас пока нет крыши. Бек говорит мне, что завтра он будет работать с Химало, чтобы побыстрее сделать ее. Перед нашей дверью висит экран для уединения, и даже несмотря на то, что наш дом открыт наверху, мы одни, и никто нас не побеспокоит. Однако сегодня вечером погода ясная, так что нам просто немного прохладно. Я теснее прижимаюсь к Беку под одеялами, забирая его тепло. Со дна ущелья видно не так уж много неба, но на краю утесов есть полоска, которая показывает мне достаточно звезд, чтобы я была счастлива. Я знаю, что они там, и этого достаточно.

Я играю с пальцами Бека, пока мы задумчиво обнимаемся. Несмотря на то, что моя пара не такой улыбчивый и веселый, как некоторые другие мужчины в племени, ясно, что его любят. Он хороший человек и трудолюбивый работник. Я думаю обо всех детях, которые подходили к нему в течение дня, желая поздороваться или поиграть, и о том, как он уделял им все свое внимание, как будто они были так же важны, как и любой взрослый. По какой-то причине я не слишком задумывалась о детях, но, конечно, дети будут. Резонанс означает детей.

И мы с Беком нашли отклик. Это значит, что у нас должны быть дети. Но… до сих пор у нас не было настоящего секса. Если бы вы спросили меня, когда я впервые приземлилась здесь, хотела ли я заняться сексом с Беком, я бы пришла в ужас от этой мысли. В прошлом секс всегда означал отсутствие выбора, доминирование над партнером, то, к чему девушку принуждают. Но так много изменилось с тех пор и до настоящего времени. Я доверяю Беку… и мне нравится, когда он прикасается ко мне.

Он не хочет торопить меня, но я не боюсь. Думаю, со временем я смогу привыкнуть к деревне, и мне нравится бывать здесь на свежем воздухе.

Больше всего на свете мне нравится быть с Беком.

Моя пара утыкается носом в мои волосы.

— Ты заботлива.

— Потому что я тихая? Я всегда веду себя тихо.

— Потому что обычно ты смотришь на звезды и издаешь тихие счастливые вздохи. — Он снова прижимается губами к моим волосам. — Сегодня вечером ты просто играешь с моими пальцами. О чем ты думаешь?

Он хорошо меня знает.

— Племя.

Его тело немного напрягается, прижимаясь к моему.

— Ты несчастлива?

— Я счастлива. — Я думаю о Гейл и о том, какой счастливой она кажется. Ей нравится Ваза, нравится внимание, которое он ей уделяет, и она любит детей. В племени куча детей, и кому-то всегда нужна дополнительная помощь. Саммер и Кейт стали хорошими подругами и, похоже, хорошо вписались в племя, а на большом собрании Брук была окружена маленькими девочками племени, которые хотели заплести свои волосы в косу. Кажется, каждый находит свое место, даже если это такая мелочь, как плетение косичек. Несмотря на то, что мы не выбирали сюда приезжать, это гораздо лучшее место, чем то, в котором мы были. — Я рада, что другие девочки, кажется, хорошо приспосабливаются. Я бы чувствовала себя странно, если бы я была единственным счастливым человеком, а остальные были несчастны.

Бек хмыкает в знак согласия.

— Однако других резонансов нет.

— Может быть, они принимают противозачаточные средства. Может быть, они такие же, как Гейл, и не могут иметь детей. — Я глажу его грудь, проводя рукой вниз по мускулистым линиям его плоского живота. — Это не имеет значения, пока они счастливы.

— Мм. Однако я хотел бы, чтобы у других был шанс найти отклик. Мне кажется неправильным иметь все, что я хочу, а им приходится ждать.

— Ты не можешь контролировать все, — говорю я ему, забавляясь этой мыслью. Мой Бек отчаянно хочет, чтобы у его друзей тоже были семьи. Это мило. — Хотя мне нравится слышать, что у тебя есть все, что ты хочешь.

Он крепче прижимает меня к себе, и я слышу, как мурлычет его кхай.

— Разве это не очевидно?

Я сажусь, пристально глядя на него сверху вниз.

— Но ты ведь хочешь детей, не так ли? Так что у тебя еще не все есть.

Бек проводит ладонью по моей руке, на его лице сохраняется довольное выражение.

— Конечно, я хочу комплект. Но я готов подождать, пока ты не будешь готова исполнить резонанс.

— И сколько это еще продлится? Как долго мы сможем продержаться? — Я уже чувствую, что моя вошь с каждым днем становится громче и настойчивее. Даже сейчас я слышу ее жужжание так настойчиво, что удивляюсь, как оно не сотрясает все тело силой своей песни.

Он выглядит задумчивым.

— Джо-си и Хэйден сумели продержаться один оборот луны… но большую часть этого времени они были разлучены.

Целый месяц? Эта мысль кажется ужасной. Прошло уже несколько недель, и я чувствую себя нуждающейся и беспокойной, а прикосновения начинают становиться менее эффективными. Я снова прижимаюсь к нему, моя рука на его груди, над сердцем.

— Что, если мы выполним это сегодня вечером?

Он замирает.

— Ты готова к этому?

— Я не знаю, так это или нет, — честно признаюсь я. — Но я доверяю тебе, и я люблю тебя, и мне так же больно, как и тебе. — Моя рука опускается ниже, лаская пластины, которые проходят вдоль его груди и исчезают вокруг пупка. — И мне нравится, когда ты прикасаешься ко мне. Так что я думаю, что резонанс не будет чем-то плохим.

— У нас будет комплект, — говорит он мне и кладет руку мне на живот. — Ты никогда не говорила, что ты чувствуешь по этому поводу.

— Это не то, о чем я когда-либо думала. — Я положила свою руку поверх его. — Так долго я была рабом, и я не могла строить планы даже на следующий день, иначе я бы сошла с ума. Речь шла о выживании, не более того. — Я улыбаюсь ему, обожая его храброе, сильное лицо. — Но я начинаю думать наперед. Медленно. И я думаю, ты был бы хорошим отцом.

На его лице выражение чистой радости, которое говорит мне, что я права. Он будет фантастическим отцом, и я буду наслаждаться каждым мгновением, наблюдая за ним с нашим ребенком.

Его руки обхватывают меня за талию, и он притягивает меня к себе.

— Значит, ты хочешь сделать это?

Я отстраняюсь и изучаю его, притворяясь, что размышляю об этом. Притворяюсь, будто моя вошь не поет со скоростью миля в минуту, и я не сгораю от желания. Притворяюсь, будто последние несколько часов мне не хотелось сорвать с него кожаную набедренную повязку. По правде говоря, я немного беспокоюсь о том, чтобы пройти весь путь до конца, но нет никого другого, к кому я бы хотела прикоснуться, никогда. И я люблю Бека. Я люблю его ласки и поцелуи, и когда он прикасается губами к моим самым чувствительным местам. От одной мысли об этом мои соски твердеют. Я позволяю своим пальцам скользить по его плечам, вниз по центру груди, а затем еще ниже, к пупку. Я вижу, как учащается его дыхание, когда мои пальцы опускаются ниже, и я дергаю за завязки его набедренной повязки.

— Я хочу тебя, — говорю я ему. — Я хочу тебя, и я хочу этого. Я не хочу бояться ничего из того, что произойдет между нами.

Бек скользит одной рукой по моей руке, а затем садится. Он берет мое лицо в ладони и целует меня.

— Никогда не бойся того, что у нас есть вместе, моя пара. Я бы никогда не причинил тебе вреда.

Я знаю это. Я его не боюсь. Я больше… боюсь неизвестности, точно так же, как я боялась прикасаться к себе.

Пришло время перестать бояться. Поэтому я хватаю его за гриву и притягиваю его лицо к своему, целуя со всей сдерживаемой неделями страстью, не находя отклика.

Он колеблется, но только мгновение. Затем он хватает меня и подтягивает к себе, его вес давит на меня, пока мы продолжаем целоваться и кататься по мехам. Во мне нет страха, только нетерпение и возбуждение. Я хочу этого. Я хочу его. Я задыхаюсь между поцелуями, когда его язык ласкает мой, обещая в каждом плавном движении. Эти выступы вдоль его языка восхитительно трутся, и я вспоминаю, каково это, когда он использует их на мне… ниже. Тихий стон вырывается из моего горла.

— Моя пара, — стонет Бек, покрывая горячими поцелуями мою челюсть, а затем горло. — Ты понятия не имеешь, как долго я этого хотел. — Он начинает целовать ниже, его рот перемещается к моим ключицам.

И хотя я хочу быть храброй и получать от этого удовольствие, я начинаю нервничать. Я помню все ужасные вещи, которые я видела в клетках рабов, глаза, которые смотрели на меня с вожделением, даже когда я была молода или очень грязна, и страх, который я испытывала. Это заставляет меня немного напрягаться, мой энтузиазм немного угасает. Я не хочу думать об этом. Но я ничего не могу с собой поделать.

Бек чувствует перемену моего настроения и садится, бросая на меня обеспокоенный взгляд.

— Эл-ли?

— Прости, — быстро говорю я. — Я в порядке. — И я обвила руками его шею.

Выражение его лица становится сердитым, и его рука тянется к моему подбородку. Он заставляет меня посмотреть ему в глаза.

— Мы не извиняемся, помнишь?

Я… тьфу.

— Я хочу тебя. Правда. Мой мозг просто… находится в плохом состоянии. — Я чувствую себя разочарованной и несчастной при этой мысли. Я хочу насладиться этим. Я люблю Бека. Мы столько раз целовались и обнимались в прошлом. Почему мой мозг не хочет подыгрывать?

— Посмотри на меня, — бормочет он, голос горячий, спокойный и каким-то образом успокаивающий. Я смотрю на него, хотя мне кажется, что это тяжело, как будто я его разочаровываю. Но его взгляд пристален и тверд, а рука на моем подбородке непреклонна. — Со мной тебе безопасно?

Я облизываю пересохшие губы.

— Безопасно, — шепчу я, соглашаясь. И я чувствую себя немного лучше в тот момент, когда это слово слетает с моих губ. Просто произнесение этого вслух подтверждает это. Это Бек. Он дарит безопасность.

— Ты доверяешь мне доставить тебе удовольствие?

Я не могу не поежиться от этого. Напряженный взгляд на его лице заставляет меня затаить дыхание как от нервов, так и от предвкушения.

— Да.

Он берет мою руку в свою и целует мою ладонь, его губы нежно касаются нежной кожи.

— Тогда отдайся мне. Поверь, я доставлю тебе удовольствие. — В ответ на мой легкий кивок он берет мою руку и кладет ее мне за голову, на подушку. — Не убирай ее.

Держать мою руку над головой? Я немного хмурюсь из-за того, насколько странным это кажется. Но когда он берет мою свободную руку и кладет ее рядом с другой, я понимаю, что он делает. Он дает мне что-то, за что можно держаться, и в то же время забирает контроль из моих рук. Если я сожму в руках подушку, лягу на спину и позволю ему доставлять мне удовольствие.

Эта мысль одновременно эротична и немного пугает.

— Можно мне прикоснуться к тебе? — шепчу я. Мне нравится ощущать прикосновение его кожи к моей.

— В следующий раз, — говорит он и начинает развязывать шнурки на моей тунике. — В будущем это будет много раз, моя сладкая пара. Но на этот раз я сам сделаю все, а ты будешь просто наслаждаться.

Я ерзаю, вцепившись в подушку.

— М-могу я сама раздеться?

— Нет. Это доставляет мне удовольствие. — Его голос такой твердый и властный, что мне становится жарко и перехватывает дыхание. Я наблюдаю, как его большие пальцы спускаются вниз по шнуркам, ослабляя их, пока ворот моей туники полностью не распахивается. Он развязывает шнурки, затем отбрасывает их в сторону и осторожно раздвигает края моей туники. Я вспоминаю, как в последний раз он опускался на меня, когда он очень нежно — и очень пристально — раздвинул мои складочки, а затем придвинулся, чтобы облизать меня. Может быть, это потому, что мне это мерещится, но я задыхаюсь к тому времени, когда он наклоняется и легонько целует кончик одной груди, а затем другой.

И, о боже, неужели мои соски жаждут большего?

— Моя милая, сладкая пара, — снова говорит он мне низким, хрипловатым голосом. — Посмотри на свои идеальные маленькие соски. Твою прекрасную нежную кожу. Я хочу облизать каждый дюйм тебя.

Я дрожу от его слов, потому что он облизал каждый дюйм меня, но мне все равно нравится мысль о том, что он сделает это снова.

Он поглаживает большим пальцем мой сосок, потирая взад-вперед, пока и без того напряженный бугорок не становится таким тугим и ноющим, что я едва могу дышать. Мою кожу покалывает от осознания, и когда его рука перемещается к другой груди, я практически толкаю ее в его объятия. Мои пальцы впиваются в подушку под моей головой, когда он опускает рот к одной груди и дразнит другую рукой. Звук, который вырывается у меня, — сдавленный вздох, и у меня такое чувство, будто моя вошь горит, настолько сильно она вибрирует. Это похоже на землетрясение в моей груди, и постоянная дрожь от этого только усиливает возбуждение, которое я чувствую в своих напряженных сосках.

Затаив дыхание, я наблюдаю, как его язык обводит один кончик, а затем он нежно прикусывает его зубами.

Я не могу сдержать стон, который поднимается у меня из горла, и отпускаю подушку, чтобы ухватиться за гордую дугу его рогов.

— Нет, — бормочет он тем твердым голосом, от которого я становлюсь влажной, и направляет мои руки обратно на подушку. — Это останется там. Доверься мне.

— Безопасно, — шепчу я, соглашаясь. Я отдаю себя ему, и это заставляет меня чувствовать себя уязвимой и открытой. Даже когда я была рабом, была часть меня самой, которую я всегда держала взаперти за своим молчанием. С Беком больше нечего скрывать.

Он ласкает мои груди, дразня их еще немного, пока я не начинаю вздрагивать и издавать тихие стоны. Он снова обхватывает их, дразня кончики, а затем начинает целовать ниже.

— Посмотри на звезды, моя пара, — говорит он мне восхитительным голосом. — Наблюдай за ними, пока я доставляю тебе удовольствие.

Я снова стону и заставляю себя запрокинуть голову, чтобы смотреть на них, а не на него. Высоко над четырьмя каменными стенами хижины возвышаются стены ущелья. За ними — холмы, обрамляющие долину. А еще выше — звезды. Это кусочек ночи высоко над головой, полночь, приправленная зелеными и красными оттенками далеких звездных систем, усыпанная бриллиантовым сиянием сотен тысяч звезд. Это так прекрасно, так освобождает.

Так… отвлекает. Потому что сейчас он развязывает шнуровку на моих леггинсах и стягивает их с бедер, и я хочу смотреть, хочу увидеть, как его язык опускается вниз, чтобы облизать мои складочки, увидеть, как он зарывается лицом в мое тепло и лижет меня, пока я не закричу.

А вместо этого я смотрю на звезды.

— Такая нежная кожа, — бормочет он, покусывая мое бедро. — Но ты все еще слишком худая, моя пара. Я собираюсь пичкать тебя едой, пока ты не станешь пухленькой, розовой и округлой.

Я хихикаю над этой картинкой.

— Я не знаю, хочешь ли ты, чтобы я была круглой, как бочка.

Он стягивает кожаные штаны с моих ног, и вот я уже обнажена ниже пояса.

— Я хочу, чтобы ты была круглой или худенькой. Я хочу, чтобы ты был грязной или чистой. Я хочу тебя всеми мыслимыми способами, моя сладкая пара. В моих глазах ты самое желанное существо, которое я когда-либо видел.

От слов Бека у меня перехватывает дыхание, как и от нежного поцелуя, который он оставляет на внутренней стороне моего бедра. Я хнычу и хватаюсь за подушку, когда он начинает целовать выше и кладет мою икру себе на плечо, большая рука обхватывает мое бедро. О, я знаю, что будет дальше. И, о боже, мне это так, так сильно нравится.

Я стону от возбуждения, пока он продолжает прокладывать поцелуями путь к вершине моих бедер. К тому времени, как он раздвигает мои складочки, я настолько полна сдерживаемого предвкушения, что практически взрываюсь, когда чувствую на себе его дыхание. Но его рот только приоткрывается.

— Ты мокрая для меня? — спрашивает он, и я чувствую каждое слово на своей чувствительной плоти. — Или мне нужно лизать тебя до тех пор, пока твое влагалище не станет таким сочным, что покроет мой член, когда я буду тереться им о тебя?

Я просто сильнее впиваюсь зубами в подушку, не веря, что в данный момент смогу произнести связные слова.

Он усмехается.

— Думаю, что сам это выясню. — И с этими словами он лижет меня. О боже, его язык, эти выступы, его жар… Я потерялась. Я прижимаю подушку к лицу и прикусываю ее, чтобы заглушить свои крики, когда он начинает водить по мне языком именно так, как мне нравится, медленно и уверенно. Мы делали это несколько раз с тех пор, как начали прикасаться друг к другу, но это никогда не надоедает. Никогда, никогда. На самом деле, с каждым разом это может становиться лучше, потому что я знаю, чего ожидать, когда его язык скользит по моему клитору или когда он засовывает палец глубоко внутрь меня. Предвкушение только усиливает удовольствие, и в течение нескольких минут я задыхаюсь и напрягаюсь, отчаянно желая большего.

Бек стонет, затем снова лижет меня.

— Никогда я не пробовал ничего вкуснее. Я зависим от твоего влагалища, Эл-ли. От этих розовых складочек и от сладости, которую ты даришь мне. Ты такая мокрая. — Его палец скользит во мне и выходит из меня, и я слышу, насколько я мокрая. И вместо того, чтобы смущать меня, это еще больше заводит. — Мой член жаждет быть внутри тебя, наполнить тебя.

Я хнычу.

— Я тоже этого хочу.

— Кончи для меня, — приказывает он мне. — Тогда я возьму тебя и сделаю своей.

Я хочу. Я крепко сжимаю подушку, когда он снова лижет меня, его язык кружит вокруг моего клитора. Думала ли я раньше, что моя вошь такая громкая? Это ничто по сравнению с теми звуками, которые она издает сейчас — или, может быть, это я. На данный момент трудно сказать. Все, что я знаю, это то, что я потерялась в этом, и язык Бека — мой единственный якорь здравомыслия… и именно это доводит меня до безумия.

Затем, как щелчок резиновой ленты, я кончаю. Все в моем теле напрягается, и я задыхаюсь, чувствуя, как сжимаюсь вокруг пальца, который он держит глубоко внутри меня. Удовольствие разливается по моему телу, и это самая чудесная, восхитительная вещь. Я падаю, падаю, падаю, но Бек поймает меня. Я плыву на чувственных волнах, когда они накатывают на меня, и когда я наконец прихожу в себя, у меня перехватывает дыхание, нет костей, и я так довольна.

Мой Бек двигается надо мной, а потом он так сладко целует меня, его язык скользит по моим губам, и я чувствую на нем свой вкус. Это вызывает у меня легкий трепет глубоко внутри, и я отпускаю подушку, которую скручивала в руках, и прижимаю его к себе. Его рука опускается на мои бедра, а затем он перемещает свой вес, пока не оказывается сверху меня, его член прижимается к верхушке моих бедер.

— Моя пара, — шепчет он, затем трется своим носом о мой. — Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо, — застенчиво говорю я ему. Любой страх, который у меня был, исчез, полностью слизанный его волшебным языком. Я еще раз целую его, а затем стону, когда он берет свой член в руку и проводит им вверх и вниз по моим складочкам. Затем он становится у входа в мою сердцевину и наклоняется, чтобы снова поцеловать меня. Я прижимаюсь к нему, жаждая большего, когда он медленно входит в меня.

Я задыхаюсь рядом с его ртом, потому что все ощущается по-другому. Это одновременно и напряженно, и странно, и чудесно. Он кажется невероятно большим рядом со мной — внутри меня, — но я доверяю Беку.

— Скажи мне, если тебе будет больно, — говорит он мне хриплым от напряжения голосом. — Я двигаюсь так медленно, как только могу.

— Я в порядке. — И это правда. Это действительно кажется натянутым и немного неудобным, но мне нравится напряженное выражение его лица, собственничество, которое я вижу в его глазах. Мне нравится быть одержимой им. Поэтому я глажу ладонью вверх и вниз по его руке и издаю мягкие, ободряющие звуки. Если это то, что ему нужно, чтобы кончить, я хочу дать ему это. Я уже получила свое удовольствие.

Он проталкивается внутрь до упора, и я не могу удержаться от легкого стона дискомфорта. Он замирает надо мной, затем гладит меня по щеке.

— Моя пара. Мне очень жаль. — Бек, похоже, расстроен.

— Что это, извинения? — Я поддразниваю его, мой голос немного напряжен. Это такое чувство… ну, у меня такое чувство, будто в меня вторглись, и я не совсем уверена, что мне это нравится. А вот моя вошь справляется — она работает на полную катушку.

— Расслабься, — говорит он мне, все еще поглаживая мою щеку и глядя на меня сверху вниз. — Мы не двинемся с места, пока ты не будешь готова.

Я киваю и касаюсь его руки, чувствуя, как он двигает хвостом взад-вперед. Он так глубоко вжимается в меня, что это ощущение перестает казаться навязчивым и начинает казаться… завораживающим. Пустота, ноющая потребность, которую я обычно испытываю при возбуждении, исчезла, и мне отчасти нравится тяжесть его большого тела на мне. Это заставляет меня чувствовать себя маленькой и защищенной, и я окутана его теплом и ароматом. Через мгновение я счастливо вздыхаю. Мне это нравится.

— Лучше?

Увидев мою улыбку, он наклоняется и снова целует меня, двигая бедрами, покачивая ими напротив меня. Это такое чувство… интересное.

— Обхвати меня ногами, — шепчет он мне в губы.

Я киваю и делаю так, и он просовывает руку мне под задницу, наклоняя меня к себе. Он отстраняется, а затем входит в меня. Я подавляю вздох, потому что это чувство не похоже ни на что, что я когда-либо испытывала раньше. И я думаю, что хочу почувствовать это снова.

— Ты хмуришься, — говорит мне Бек, все еще нависая надо мной. — Болит?

— Просто выясняю это.

— Тогда скажи мне, если захочешь, чтобы я остановился, — бормочет он и толкается снова. Мои бедра двигаются с силой его тела, и он снова входит в меня, а затем начинает медленный, устойчивый ритм. И это, о, это совсем другое дело. Такое чувство, что он давит на меня так, как я никогда раньше не чувствовала. Он снова перемещает свое тело и двигает моими бедрами, наклоняя их еще немного при следующем толчке.

И тогда я чувствую все.

Я втягиваю воздух, потрясенная спиралью удовольствия, которая поднимается глубоко внутри меня.

— Вот так? — В ответ на мой отрывистый кивок он ухмыляется и снова начинает двигаться. Теперь мне это нравится. Я приподнимаю свои бедра вместе с его, завороженная скольжением его члена внутри меня. Вдох, выдох, вдох, и как каждый раз, когда он входит в меня, это ощущается лучше, чем в предыдущий.

Я вцепляюсь в его плечи, настойчивость растет с каждым движением.

— Бек… мне нужно…

Он захватывает мой рот в крепком поцелуе, и мое удовольствие возрастает еще на ступеньку. Да. Мне это нужно. Мне нужно все это.

Когда наши губы смыкаются, он толкается в меня, сильнее и глубже, пока я не перестаю себя контролировать. Я издаю тихие звуки с каждым толчком в мое тело, с каждым покачиванием наших бедер, с каждым восхитительным толчком его члена внутри меня. Я так переполнена нуждой, что чувствую, будто вот-вот выползу из собственной кожи, и все же я не могу достичь вершины, чтобы попасть туда. Я выдыхаю его имя, снова и снова, и он двигается надо мной быстрее, наши кхаи поют так громко, что это не что иное, как бесконечный гул в моих ушах.

— Моя Эл-ли, — выдавливает Бек, одной рукой обхватывая мое лицо. Его глаза встречаются с моими, его толчки становятся грубее, менее контролируемыми. — Моя пара.

Когда мы встречаемся взглядами, я кончаю снова. Я чувствую, как мои стенки сокращаются и крепко сжимают его, мое тело сжимается вокруг него, и я выкрикиваю его имя. Он прижимается своим лбом к моему, из его горла вырывается низкое рычание, когда его бедра прижимаются к моим, и я думаю, что он тоже кончает. Затем удовольствие берет верх, и больше нет мыслей, только чувства. Это самая невероятная вещь на свете.

Я принадлежу Беку, а он — мне.

Позже, когда мы отодвигаемся друг от друга, я прижимаюсь щекой к его груди и смотрю на звезды. Они выглядят так же, как и раньше, что кажется мне забавным, потому что я чувствую, что мой мир снова изменился. На этот раз, конечно, к лучшему, но все же это перемены. Моя вошь все еще мурлычет, но немного приглушенно, и я прижимаю руку к груди.

— Я думала, это должно было прекратиться, когда мы займемся сексом?

Бек притягивает меня к себе, как куклу, и прижимает мое тело к себе. Он зарывается лицом мне в шею и начинает целовать мою кожу, заставляя мою вошь — и все остальное во мне — снова проснуться.

— Это займет несколько раз. Как только ты понесешь мой комплект, это прекратится.

— О. — Я провожу рукой по его волосам, размышляя. — Будет ли секс по-прежнему таким же хорошим?

Он усмехается.

— Всегда.

— Тогда меня это устраивает. — Я улыбаюсь звездам, когда он начинает целовать мою грудь. По-моему, у меня все хорошо получается.