Глава 1

Настроение перед днём рождения было восхитительное. Во-первых, Марьяну отпустили домой. Авансом, так сказать. Во-вторых, анализы наконец-то хорошие, можно снова пробовать ЭКО. А третьих… да просто утро необыкновенное! Яркое июльское солнышко, птички чирикают, и прохожие все такие милые!

Марьяна удобней перехватила сумочку и поспешила вниз по лестнице к метро. Сейчас полчасика на общественном транспорте и… А пошло оно все!

Возьмёт такси. Как-никак, значимая дата - тридцать лет. Побалует себя немножко.

О, а вот и кандидат в извозчики! Около обочины припарковалось симпатичное желтенькое такси. Марьяна мгновенно очутилась рядом.

- Извините, не довезете ли по адресу... – назвала улицу и дом.

Водитель благосклонно кивнул. За пятнадцать минут доставил аккурат к подъезду и получил щедрые чаевые.

Весело размахивая сумочкой, Марьяна буквально взлетела на пятый этаж. Замок тихо щёлкнул, и хозяйку встретил… стон?

А потом ещё. И скрип кровати. И надсадное: «Да-а-а, Федюшка-а-а… Да!»

Свет на мгновение потух, и Марьяна очутилась в полном вакууме. Лёгкие рефлекторно дернулись, пытаясь собрать глоток воздуха, но вместо кислорода в них просочился ледяной кисель.

Бросило в пот. Потом в озноб и снова в жару. Марьяна почти на ощупь выбралась из прихожей и ввалилась в спальню.

Так же резко зрение включилось, выжигая на подкорке отвратительную в своей пошлости и вульгарности картину: абсолютно голый зад мужа, а по бокам две тонюсенькие ножки, которые подпрыгивали на каждый толчок.

Феденька работал, как поршень. Как, мать его, хренов жеребец, покрывающий визгливую кобылку. И не замечал ничего вокруг.

Отлично! Взгляд скользнул по комнате, выискивая орудие мести. А, вот оно! И Марьяна бросилась к тумбочке и схватила стоящую на ней вазу.

- А-а-а! – заорала блондинистая сучка, заметив Марьяну.

Поздно!

Вода из вазы угодила прямо на любовников.

Феденька тонко взревел. Слетев со своей кикиморы, успел крикнуть только:

- Стой!

Но Марьяна метнула хрустальный снаряд прямо в раскрасневшееся рыло изменника. Ах-х-х, увернулся, сволочь!

Ну ничего. Вот туфельки! Одна, вторая. Вот ремень, вот табуретка, вот книжка!

- Ненормальная! – фальцетом визжал муж. – Успокойся! Я все объясню!

- Объяснишь что?! Как упал хреном в эту прошмандовку?! Или с каким удовольствием наставлял мне рога?!

Закутавшись в простыню, девка тонко подвывала.

- Он меня за-а-аставил! Я… я домой хочу-у-у!

Господи, неужели это какая-нибудь аспирантка или студентка? Совершеннолетняя хоть? Марьяна на секунду замешкалась, и это стало ее ошибкой. Охнуть не успела - муж бросился на нее и, заломав руку, повалил на ковер.

- Пусти, гондон конченый! М-м-м! – застонала от боли.

Кисть вывернули так, что аж искры из глаз брызнули.

- Зойка, вон отсюда! – рявкнул ублюдок.

Нет-нет-нет, Зойка! Сиди на месте, будешь свидетелем! Но, сверкая тощими прелестями, девка исчезла из комнаты.

А садист придавил Марьяну ещё и коленом.

- Если попробуешь дурить - сделаю больнее.

Вот же… мразь!

Но Марьяна что есть сил прикусила губу. Нужно молчать. Он сильнее, а значит может покалечить. Или взять силой.

Желудок сжался в спазме тошноты. Но, к счастью, муж или действительно боялся свидетелей, или ещё не до конца оскотинился. Встряхнув ее напоследок, все-таки отпустил.

Марьяна тут же вскочила на ноги, потирая ноющее запястье. Но ее ненавистный взгляд разбился о широкую спину. Как ни в чем не бывало Федя принялся выискивать вещи.

- Сейчас мы пойдем в кухню, чаю попьем, - заявил, вжикая ширинкой. – И только попробуй выкинуть ещё что-нибудь…

А Марьяна пальцем пошевелить не могла.

Вроде бы ее муж. Та же родинка на подбородке, характерный разлет скул, аристократический нос... Но это не ее Федя, а какой-то незнакомец, которому вообще не стыдно! На дне орехово-карих глаз мелькала разве что досада. И совсем немного смятения, но исключительно для приличий.

- Пойдем в кухню, - повторил с нажимом.

Но Марьяна отступила на шаг.

- Сам шуруй! А мне нужно в ванную… Рука болит.

Ублюдок слегка поморщился.

- Нехрен себя было вести, как истеричка. У тебя есть пять минут.

И, развернувшись, покинул место боя.

А Марьяна осталась обтекать. Господи… какая же грязь! Хренов водевиль, ставший реальностью. Муж трахал какую-то девку в их спальне. И, судя по двум валявшимся на ковре резинкам, делал это со вкусом. А она… она… Дура! Слепошарая идиотка, решившая, что уж ее-то мужик самый-самый.

На глаза навернулись слезы. Не в силах больше смотреть на смятые шелковые простыни и бардак, Марьяна кинулась в ванную.

Пальцы тряслись, когда запирала на замок. И когда звонила полицию.

- В доме… посторонний. Напал… - всхлипывала в трубку.

Почти не слышала, что говорил диспетчер. Несколько раз пыталась назвать адрес.

Но через секунду дверь содрогнулась от удара.

- Марька! - взревел ублюдок. – Ты что придумала, сука?! Открой!

Мобильник выпал из ослабевших пальцев. В ужасе Марьяна смотрела, как трясется створка, а с косяков сыпется штукатурка. Он же сейчас ее выломает! И все! Конец! Порвет Феденька жену, как тузик грелку. А потом завернет в ковер и вынесет на пустырь. От накатившей слабости закружилась голова. Марьяна никогда не считала себя храброй, а теперь и подавно!

Но так же внезапно все прекратилось.

Кажется, мерзавец ушел, напоследок что-то разбив. А она так и тряслась, всхлипывала и размазывал по лицу слезы вместе с тушью до тех пор, пока не раздался звонок. Снова и снова.

Наряд приехал. Надо открыть. Но перед этим постараться не рухнуть в обморок.

Вздрагивая и оглядываясь, Марьяна высунулась из своего убежища. Кое-как доползла до прихожей и, убедившись, что это действительно сотрудники полиции, щёлкнула замком.

Через пять минут она уже сидела в кухне, рассказывая двум внимательным полицейским, что случилось. Через час снимала побои, а через два отпаивалась чаем у сестры и наблюдала извержение вулкана «Анечка».

- Сука какая, а! - грохотала на всю кухню младшенькая. - Засужу! Без трусов урода оставлю! Да он у меня из своего ВУЗа с волчьим билетом вылетит! ДоцЭнт, бля, порнографических наук!

- Но…

- Вылетит! – стукнула кулаком по столу. – Или ты решила простить этого уголовника?!

- Он не уголовник!

Но Анечка кровожадно прищурилась.

- Значит, будет!

О да! Ее сестрёнка выбрала стезю прокурора - по папиным стопам пошла. Да так удачно, что уже успела сделать себе имя. Не то что непутёвая старшая… Массажист какой-то, подумаешь!

- Сейчас мы еще Ленке позвоним. Она натравит на него весь свой клуб!

Вот тут Марьяне подурнело по-настоящему.

Средняя из их трио могла прибить Федю в самом прямом смысле этого слова. Довольно известная в спортивных кругах, Елена держала собственный боксерский клуб. Прибыльный, престижный и обожающий свою сексуальную и подкачанную деректриссу.

- О-оставь Ленку в покое! – прозаикалась шепотом. - Она б-беременна!

На что Анечка резонно возразила:

- Так ведь не сама бить будет… Ладно, не трясись так. Никто не станет портить сученышу рыльце. Много чести. А я ведь тебе говорила, он похож на крысу. И смазливый слишком… Иди сюда, будем заполнять заявление на развод.

И Анечка поволокла ее в соседнюю комнату к ноутбуку.

- Вот так! – хлопнула в ладоши, когда Марьяна нажала кнопку отправить. – Не волнуйся, квартира добрачная, дача тоже, а вот машину придется делить.

Машина – это не страшно. Гораздо хуже осознавать, что сегодня утром ты была счастливой женщиной с грандиозными планами на будущее, а днем отправляешь заявление на развод.

Марьяна всхлипнула. Господи. Как же это… больно. И страшно. Ей ведь уже не восемнадцать… И с мужем они вместе семь лет. Срок немаленький!

Анечка мгновенно очутилась рядом.

- Ну не плачь, - обняла за плечи. – Знаешь что? Поехали ко мне на фазенду! Отпразднуем вдвоем. Все равно Дениски в санатории.

Дениски – это муж и сын Анечки. С личной жизнью ей тоже повезло.

Марьяна утерла мокрые щеки и улыбнулась:

- А поехали! Посидим у речки в тишине, на звёзды полюбуется…

Ох, как же это было самонадеянно!

Уже на полпути к даче Федя все же соизволил позвонить. У Марьяны аж руки затряслись, когда она увидела имя почти бывшего. К счастью, Анютка перехватила инициативу и коротко, но матерно донесла, что не дай бог Федя попытается сделать с имуществом хоть что-то – сразу улетит в Сибирь на лесоповал. Муж тут же бросил трубку. Жалкий трус!

Но на этом неприятности не закончились - их любимая полянка у речки оказалась занята.

- Ну надо же… Первый раз тут Купалу празднуют, - задумчиво звякнула бутылками Анечка. – Но это даже в тему! Смотри, как прикольно!

Марьяна не хотела смотреть. Марьяна хотела тишины и вина, но Аня с упорством буксира поволокла ее ближе к отдыхающей молодежи.

- Привет! Не занято местечко? – помахала корзинкой для пикника. – Готовы платить хмелем…

Молодежь предложение одобрила. В кратчайшие сроки на голове у Марьяны появился венок из полевых цветов, а руках оказалась пузатая глиняная кружка, под горлышко заполненная медовухой.

- Это вообще съедобно? – шепнула Марьяна, с опаской принюхиваясь к напитку. – Уф-ф-ф… – закашлялась после первого же глотка.

- Девчата говорят, местный пивовар делал. Все по аутентичным, прости господи, рецептам…

И Анечка от души глотнула напитка.

- …ничего так, вкусненько…

Марьяна с недоверием покосилась на сестру. Когда у нее успели поменяться предпочтения? Это же чистый самогон, да еще с отдушкой из непонятных трав.

Что-то такое… горькое. И в то же время сладкое. Мед и полынь. Противно, в общем… Но не сильно, даже скорее наоборот. Послевкусие интересное. М-м-м… Прям даже приятное. Хочется попробовать еще. И в груди вроде бы не так больно. Больше нет желания искать телефон, чтобы звонить мужу и выяснять отношения. И омерзительная картинка сношавшейся парочки не тревожила так сильно, а мысль о разводе шелком легла на сердце. Да, с предателями только так и нужно! Думал, на двух стульях сидеть будет – хрен там! Она себе нормального мужика найдет! Который любить ее будет, прямо ух! И даже если у нее так и не получится родить…

Марьяна шмыгнула носом, проклиная незавидную женскую долю. Она очень хотела стать мамой! В детстве с удовольствием возилась с малышами, а когда пришло время выбирать профессию, стала детским массажистом. Очень востребованным, надо сказать! Вот только на этом радость и закончилась. Долгожданного материнства не случилось… А она была бы так рада, даже если бы после развода до конца жизни пришлось остаться одной.

На плечо легла теплая ладошка.

- Масюсь… пошли венок на воду пустим, а? Ребята говорят, гадание такое. На суженого.

- Мне одного за глаза хватило… Нафиг мужиков!

Но Анечка уже вскочила на ноги и потянула ее за собой.

- Пойдем! На тебя пивовар этот весь вечер смотрит. Может, судьба?

Пф-ф-ф! Этот мальчик? Не-е-е… Он, конечно, секси и все дела, но Марьяне нравились мужчины брутальнее. Чтобы такой… основательный. Рост выше, взгляд грознее. Федя, правда, был исключением. Смазливая ошибка юности.

Так, хватит о бывшем. Не лучше ли плеснуть еще медовухи и полюбоваться на красавиц в изукрашенных вышивкой сорочках, которые танцуют у костра?

Но сестра настойчиво тянула вперед, и Марьяне ничего не оставалось, как подчиниться. Стараясь не путаться в ватных ногах, она брела к сколоченному из грубых бревнышек мостику. Самодельная и шаткая конструкция без перил, зато выглядит старинно.

- Я первая! – воскликнула Анечка.

- Т-ты ж зам... замужем…

Ох, как язык-то заплетается! И в голове шумит все больше. Марьяна обтерла ладонями лицо, чтобы хоть немного прийти в себя, но стало только хуже.

Сестра что-то отвечала. Ее смех долбил по ушам хрустальным молоточком, разгоняя звон в голове. И все, чего Марьяне хотелось – швырнуть уже венок в воду и уползти спать. Но только она сдернула с головы самопальное украшение, как горизонт вздыбился, заваливаясь набок. Марьяна беспомощно взмахнула руками и под крики и плеск воды рухнула прямо в реку.

Одежда мгновенно вымокла, камнем утягивая на дно. Марьяна пискнуть не успела, как над головой сомкнулась плотная толща. Грудь сдавило до хруста ребер, от ужаса руки-ноги отнялись – не шевельнуться!

И, наверное, она так бы и осталась на дне на радость рыбам, но за шкирку вдруг ухватила крепкая рука.

Анечка! Это она!

От радости Марьяна рефлекторно вздохнула, и легкие пронзило тысячей ледяных иголок. Больно! А ее, как морковку, играючи выдернули на поверхность и шмякнули обратно на мост. От удара вышибло дух, глаза заслезились – какого черта ночью такой яркий свет?! Но стоило откашляться и приоткрыть глаз, и Марьяна снова крепко зажмурилась.

Это не ночь, а день! И рядом совсем не сестра. Взгляд напоролся на крепкие мужские ступни. Огромные такие, прям гигантские…

- Ополоумела совсем?!

Загрохотал над головой раскат грома.

- …Топиться вздумала?! Прибью!

И Марьяну снова встряхнули и дернули вверх. Как тряпичная кукла, она повисла в воздухе, а перед глазами мелькнуло перекошенное мужское лицо. И клыки! У него есть клыки?! И глаза светятся! И… и… и он рычит! Как зверь!

Икнув от переизбытка чувств, Марьяна рухнула в обморок.

Глава 2

О-о-о как болит голова! Марьяна тихонько застонала и попыталась повернуться на бок. Зря! Перед глазами взорвался багровый салют, отдавая пламенной канонадой куда-то под затылок.

- Тш-ш-ш… - зашипела чуть слышно.

Язык не двигался, в горле сушь, под веки как будто песка насыпали… Худшего похмелья у не в жизни не было! Может, поспать еще немножко?

Но над ухом что-то грохнуло, и скрипучий старческий голос ржавой пилой проехался по мозгам.

- Батюшки светлые! Очнулась! Вот радость-то!

«Не ори!» - хотелось крикнуть Марьяне, но получилось только невнятное:

- М-м-м…

- Лекаря, лекаря сюды… Княгиню смотреть надобно!

Кня… Кого?!

Марьяна села одним рывком. Проморгавшись, глянула вокруг и чуть не рухнула обратно в обморок. Что это за хрень? Где она?! Бревенчатые стены, разукрашенный орнаментом потолок и печка, окна с резными ставенками и, как вишенка на торте, – бабуля!

Марьяна протерла кулаками глаза, но бабуля не исчезла. Стояла рядом, в платочке такая, добренькая… вылитая нянюшка из старого фильма про Варвару-красу, длинную… ох! Косу?!

Пальцы сами схватились за толстенный золотой жгут.

- Ой ё-ё-ё… - заскулила тихонечко, обнаружив рядом второй.

Это не ее волосы! И… и… руки тоже не ее!

Натруженные кисти массажиста пропали, и Марьяна не могла оторвать взгляда от тонких пальчиков с бледно-розовыми, аккуратными ноготками. Исчезли родинки, выступающие вены, заработанные ею шрамы и все остальное тоже!

А лицо?!

Марьяна быстро ощупала аккуратный носик, острый – совсем чужой! - подбородок, а потом припухшие губы… и вдруг расхохоталась не своим звонким голоском. Все ясно! У нее просто делирий. Белая горячка! Бред горячечный!

А нянюшка вдруг тревожно разохалась.

- Девонька моя, Марьюшка милая… никак худо тебе горемычной?

И с неожиданной для такого почтенного возраста силой уложила ее обратно на кровать.

- Ты полежи маленько, - зачастила, трогая лоб. – О хорошем подумай, о узорах своих любимых...

- Н-но…

- …а я лекаря приведу. Никак с утра браги налакаться успел, пес смердячий…

И старушка бодро засеменила к выходу. Проводив ее обалдевшим взглядом, Марьяна спрыгнула с постели и подбежала к окну.

- Твою ма-а-ать… - простонала, оглядывая открывшиеся виды.

Что за долбанная фентезийная пастораль?! Марьяна еще раз протерла глаза, но заливные зеленые луга и бревенчатые хатки никуда не исчезли. А если добавить ко всем этому бездонное голубое небо, пушистые облачка и шумящие на холмах березки, то создавалось впечатление, что вокруг самая настоящая древнерусская сказка. Ну такая, которая с Бабой Ягой, Кощеем, Змей Горынычем и прочей нечистью.

А перед глазами мелькнули вдруг белоснежные клыки и горящий ненавистью взгляд. Пошатнувшись, Марьяна без сил опустилась на лавку, обитую золотистой тканью.

Точно! Был же какой-то мужик! Но, хоть убей, Марьяна не могла вспомнить его лица. В памяти отпечатался только звериный оскал и густая ярость, исходившая от незнакомца. Марьяна аккуратно помассировала виски.

Так… Ей надо выдохнуть и действовать разумно. Вполне возможно, она сейчас в палате с мягкими стенами, а рядом заботливые санитары.

- Мне мерещится другой мир! – объявила громко.

Может, ее услышат и вколют лекарство? А иначе она так и будет себя чувствовать ужасно глупо!

Но прошла секунда, другая, а реальность и не думала меняться. Поколебавшись, Марьяна глубоко вздохнула, чтобы уже громче позвать на помощь, но ее перебил скрип распахнувшейся двери. Опять нянюшка?! Но нет, порог переступил мальчик. Интересный такой, в одежде на славянский манер.

Цокая подбитыми сапожками, он подскочил к Марьяне и с размаху ткнул кулачком в плечо.

- Вот дурища! – зарычал зверенышем. – И утопиться как след не могла!..

А Марьяна только охнула, глядя на ещё маленькие, но вполне заметные клычки.

- …Камень на шею надо было! – продолжал ругаться малыш. – Пустая твоя башка. Тьфу!

И сплюнул на пол. А потом снова ударил в плечо. Да так больно, что Марьяна мигом пришла в себя. Вскочив на ноги, она перехватила наглеца за рубашку и легонько встряхнула

- Не смей распускать руки! – рявкнула негромко, но угрожающе.

Светло-зелёные глазенки округлились в пятаки. Кажется, такого отпора хулиган не ожидал. Значит, надо ковать железо, пока горячо.

- …А если посмеешь ещё раз тронуть - я с твоим отцом поговорю!

Мальчишка дернулся в сторону, и пришлось отпустить. Отбежав на несколько шагов, он поправил домотканую рубаху, заложил пальчики за поясок и независимо вздернул носик.

- А мой папка лапой тебе ка-а-ак даст - вмиг язык прикусишь! Тетёха!

И ушел. Но через плечо все же оглядывался.

Дождавшись, пока дверь закроется, Марьяна побрела к кровати. И ничего она не толстая, а очень даже наоборот. Грудь почти троечка – упругая и высока, попка тоже есть, а талия узенька… Так, стоп! Откуда она вообще знает, что «тетёха» – это про фигуру?

Но ведь знала же… И не только это! Вон тот сундук с плоской крышкой у печки – это залавник, а там, рядом с ведром, висит горлица – рукомойник такой. А если выйти из горницы то через два десятка локтей попадешь на гульбище – лоджию, то есть.

Марьяна без сил рухнула на кровать и схватилась за голову. Не только тело было чужим, но и память! Только как-то избирательно, кусками, что ли. Названия предметов – пожалуйста, а вот о своем, тьфу ты, о прошлом этой… Марьи - ничего. Пустота!

Марьяна не могла сказать ни сколько ей лет, ни откуда она, ни кто эти люди, ни как называется это странное место.

Может, все-таки делирий? Но плечо все ещё болело от удара детских кулачков! И в туалет хотелось… Марьяна осмотрелась по сторонам. Где-то тут должно быть отхожее место, она это знала. А, точно - вон там, за ширмой!

Подобрав шелковые юбки сарафана, она кинулась проверять, верно ли вспомнила. И точно, за тоненькой перегородкой из ткани и дерева пряталась дверца, а за ней…

- Ох ты… Ничего себе!

Чего никак не ждёшь от древней Руси, так это наличия водопровода. Баня – да, трубы – нет. Но стоявшая у стены бадья щеголяла медным краном. Ла-а-адно… Допустим, в Римской империи тоже были подобные фишки. Может, и канализация имеется? Но нет, к великому огорчению, нашлась только тумба наподобие унитаза, внутри которой пряталось ведро. А чтобы запах не беспокоил, по стенам и на потолке густенько висели пучки трав.

Кое-как справившись с ворохом ткани, Марьяна опробовала сие чудо инженерной мысли.

Непривычно, но могло быть хуже. Например, необходимость носить трусы-шаровары, которые, видимо, полагались местным женщинам. Привыкшая к танга Марьяна сначала не поняла, что это за парашюты на ней, а теперь вот рассмотрела как следует. Честное слово, лучше вообще без белья!

Но пока пусть остаётся. Мало ли… Ещё раз поправив юбки, Марьяна решила отправиться на поиски зеркала. Нужно же изучить себя новую! Однако стоило открыть дверь, как Марьяна тут же ее захлопнула. А потом снова открыла, и… ничего не поменялось.

В горнице хлопотала нянюшка. Которая чудесным образом обзавелась двумя клонами. Одинаковыми от внешности до одежды.

Заметив ее, старушки встрепенулись.

- Девонька!

- Марьюшка, милая!

- А чёй-то ты на ножки выскочила?

- Отдыхать надобно! - воскликнули хором и кинулись на нее морщинистыми коршунами.

Марьяна пикнуть не успела, как ее снова уложили на постель.

- Отдохни, молодая княгиня.

- Наказ господина!

- Похлёбки откушай, пирожком закуски…

- Да поспи сладенько.

- Сил тебе надо побольше.

- Скоро наш князь из лесу вернётся.

- Приголубит тебя как следует…

Марьяна аж подпрыгнула. Приголубит?! Нет-нет, на такое она не подписывалась!

- Мне… мне дурно, - охнула, хватаясь за сердце.

Почти не соврала ведь! А бабули ещё больше раскудахтались.

- Сейчас лекарь придет, дитятко.

- Он тебя глянет.

- Может, в тягости ужо.

- Вот было бы счастье!

А Марьяна все ж таки прилегла на подушки. Если она окажется ещё и беременной, то это полный капец. Нянюшки же будто не заметили, что их подопечная притихла. Квохтали рядом, пытались кормить-поить, и, наверное, затискали бы ее насмерть, но пришел лекарь. И осмотр начался.

***

- Ой, речка-реченька, светлая водица…

- Светлая водица, водица-сестрица…

- Забери хвори, забери горе…

- Ой люди-люли, даруй счастья болей…

И на голову обрушился пахнущий травами водопад, вымывая из волос отвар мыльнянки. Да, тут существовал аналог шампуня. И геля для эпиляции, ведь «деве пристало ногами и руками глаже шелка быть». Хотя у Марьи и так все было в порядке. Волосы росли только в подмышках и по линии бикини, которую бабки не тронули ибо «срамота». А Марьяна отчаянно жаждала натереть едкими мазями хоть голову, только бы избежать вечернего рандеву.

Девка-то оказалась не беременна. Нужно исправлять. И проблем с этим у князя не будет.

Потому что такую кралю, как она теперешняя, не захочет только импотент. Когда бабки все-таки притащили ей зеркало, Марьяна чуть не захлебнулась гремучей смесью ужаса и восхищения. На нее смотрела волоокая синеглазая нимфа.

Личико-сердечко казалось вылепленным из тонкого фарфора, каждая черточка удивительно гармонична: и губы бантиком, и брови дугой... В общем, этакая Барби славянского разлива.

И сейчас ее будут подкладывать под местного Кена.

Марьяна вздрогнула и покосилась на дверь. Вряд ли этот… князь разлегся на постели с розой в зубах. По рассказам бабуль, все происходило максимально буднично. Ей нужно было войти в горницу тихонько, поклониться низенько, а потом забрать подол, лечь и думать об Англии, то есть о детях. Так себе перспектива!

Но хуже всего было то, что Марьяна не знала об этом мужике нихре-на. Даже имя! А на робкие вопросы, как же ей князя величать, бабули удивленно вздергивали бровки, синхронно жали плечиками и выдавали: да как прежде звала.

А потом щупали ей лоб и сетовали, что их милое дитятко уж очень неудачно навернулось с моста. И Марьяна была согласна! Ох, лучше бы тот мужик дал ей утопиться… Или загрыз. Нянюшки же не обращали внимания, что их подопечная вся на нервах. Восхваляя девичью красу, промокнули волосы полотенцами, заставили надеть тонкую сорочку длиной в пол и, набросив на плечи шерстяной плащ, повели прочь из купальни.

- Скоро князь придет.

- Ласкова с ним будь, делай, что скажет.

- Благодатные деньки упускать нельзя…

- Благодатные? – повторила эхом.

Бабки одновременно кивнули.

- Да, так, когда чрево женское силу имеет и понести способно.

Значит, в этом мире знали об овуляции. Уж не поэтому ли Марья побежала с мостика нырять?

- А если не получится? Князь меня выгонит?

- Что ты, что ты! – раскудахтались нянюшки. – Саму Марью Искусницу, за которой иноземные королевичи хвостиком ходили? Не таков наш князь!

- К тому же есть у нашего господина наследники…

Ну-ка, это уже интересно!

- Сынок да дочка…

Мальчик! Ну точно, к ней сын князя прибегал!

- И тебе надобно.

- Уж постарайся, милая наша…

Выпалив это, няньки впихнули ее обратно в горницу. Где уже ждал князь. И этот клыкастый оскал Марьяна узнала бы и на смертном одре.

Ноги затряслись и ослабли, в животе скрутился свинцовый ком. Теперь Марьяна могла рассмотреть князя как следует. Но лучше бы в горнице царила кромешная тьма! А предательницы-бабки пихнули ее ближе.

- Доброй ночки, господин наш!

- Спите сладенько!

А потом исчезли, оставляя их наедине.

- Раздевайся, - прогудел мужик.

Но Марьяна только головой мотнула. Ни за что! Она в жизни не ляжет с этим… этим… монстром! Огромным, в два метра ростом мужиком, рядом с которым Марья Искусница чистой воды шмакодявка! Одной рукой прихлопнуть можно!

Мужик не по-княжьи поскреб бороду. Неожиданно короткую и аккуратно стриженную, в отличие от неряшливого пучка, собранного на затылке. Темно-русые пряди топорщились во все стороны, как будто неандерталец просто сгреб волосы в кучу, игнорируя наличие расчески.

- Раздевайся! – рявкнул громче.

И вдруг стянул с себя вышитую алым рубаху.

Марьяна беспомощно моргнула. Божечки… вот он – тот самый богатырь из сказок! Гребанный Илья Муромец с косой саженью, широкой грудью и прочими атрибутами. Не перекачанный, но рельеф есть. Особенно хороши руки – крупные, с чуть узловатыми пальцами и выпуклым узором вен. Настоящее пособие для художников. И маленький фетиш Марьяны Алексеевны… Если бы не ужас, растущий в геометрической прогрессии.

Потому что мужик начал терять терпение. И без того резкие черты заострились, придавая лицу совершенно зверское выражение… Будто медведь клыки скалил.

- Оглохла, что ли? – качнулся в ее сторону. – Тряпки сымай, живо!

Чтобы от нее остались рожки да ножки?! Ни за что!

- М-м-может, до-о-оговоримся? – проблеяла, прижимаясь к стене.

Но Медведь не хотел договариваться. Медведь хотел бабу, поэтому моментально сгреб Марьяну в охапку, содрал с нее плащ и швырнул на постель.

- Не-е-ет! – заорала не своим голосом, когда мужик навалился сверху.

Брыкалась, как могла, царапалась, кусалась, но ей раздвинули ноги коленом и прижали еще сильней, аж дыхание пропало.

Марьяна зажмурилась изо всех сил. От бурлящего ледяным кипятком ужаса волосы на загривке дыбом встали! Господи, только бы это быстрее закончилось. Только бы она выжила и не сошла с ума! Потому что завтра наизнанку вывернется, но найдет нож и прирежет этого ублюдка без жалости. Ну и пусть ее потом казнят! Да хоть что делают! Но она не сможет терпеть и…

Мужик вдруг откатился в сторону.

- Хватит верещать, дура! – зарычал шепотом.

А потом как стукнул кулачищем совсем рядом с ее головой, аж стенка кровати хрустнула, повернулся на бок и затих. И всё! Всё!

Марьяна лежала ни жива, ни мертва. Сорочка задрана, трусы-парашюты треснули по шву – Медведь просто разорвал их! – но… даже пальцам не тронул. Она это точно знала! Может, решил, что девка буйная и не стоит связываться? Но нет же, Марьяна помнила характерные толчки бедрами. А вот эрекции, кажется, не было… С ней имитировали секс? Ну да, похоже.

Мужик шумно выдохнул. Повозился еще немного и снова замер. Но не спал. Марьяна это задницей чувствовала. Так и лежали в темноте, как два идиота. За окошком подвывала собака, изредка пищали летучие мыши и что-то шуршало.

Прошла минута, пять, десять…

По чуть-чуть сердце перестало так больно бухать о ребра, а дрожь немного утихла. Марьяна робко попыталась успокоить себя тем, что если бы этот монстр хотел, то супружеский долг давно бы был исполнен.

Но какого-то хрена вместо интима случился спектакль. А с учётом бескрайней ненависти в мужском взгляде, получалось что… Ох, неужели князь нетрадиционных ценностей? Пока она размышляла, мужик засопел. А через пару минут и захрапел.

Господи… Неужели обошлось?!

Марьяна тихонечко двинула рукой, застыла, послушала и снова задвигалась.

Князь реально спал. А она наконец могла поправить сорочку, трусы-до-колен и заодно водички выпить. Очень предусмотрительно рядом с кроватью на украшенном резьбой и костью сундуке стоял кувшин.

Взгляд упал на лавку под окном. Может, туда сбежать? Вроде она мягкая, обита тканью, похожей на атлас, и по ширине нормальная. Но если Медведь разозлится? А хотя плевать. Лежать рядом с этой тушей вообще не хотелось.

Аккуратненько, почти ползком, Марьяна стекла с кровати и на цыпочках прокралась к новому лежбищу.

Мужик все так же спал. Ну и отлично!

Марьяна тихонечко прилегла на лавку и зажмурилась. В глубине души ещё жила призрачная надежда на то, что если уснуть, то проснется она уже в привычном мире, на даче, и под хохот сестры расскажет, какой дурацкий сон ей приснился.

Но время все шло, лежать на лавке было зябко и жёстко. Собаки все так же изредка тявкали, князь буднично всхрапывал, а над ухом звенел комар.

Марья промучилась до рассвета. Замёрзла, как скотина, отлежала себе все на свете, ещё и косы эти дурацкие неудобные. Думала, хоть от усталости выключится. Но с первыми петухами Медведь подскочил, как солдат на плацу. И вот теперь-то Марьяна увидела, что с эрекцией у Медведя полный порядок.

Страх вдарил по нервам с утроенной силой. Ее затрясло, как в лихорадке, накатила дурнота. Но мужик, не обращая внимания на обморочную девку, с хрустом потянулся, поправил дубинку и, подхватив разбросанные вещи, ушел. Только дверь хлопнула.

- А п-поцеловать? – истерично хохотнула Марьяна.

И наконец-то выключилась.

Визуал

Прошу любить и жаловать – красавица Марьяна:

30 годиков, и на десятку меньше в новом теле))



***

А вот Дар (33 года). Визуал мишки особенно хорошо отражает его характер)) Но, может, наш князь сумеет стать чуточку добрее))

 

***

А с этими ребятами мы познакомимся немного позже))

 

Глава 3

Марьяне снилась какая-то бредятина. Голый и с крысиным хвостом Федя водил хороводы у костра, который горел в их спальне, пускал венок в заплыв по ванне, а из воды выныривала тощая блондинистая русалка и, обняв мужа, пыталась утащить за собой.

Феденька жеманно попискивал, но не сопротивлялся. Подняв тучи брызг, парочка рухнула в воду и продолжила резвиться уже там, а Марьяна совершенно безразлично наблюдала за этим шабашем.

Подумаешь, почти бывший зажигает с левой бабой. Сейчас он вылетит отсюда как есть, без одежды, зажав в зубах крысиный хвостик, а Марьяна наконец-то сделает ремонт по собственному вкусу, заведет кота и нормального мужика. Добротного такого. Приученного к лотку и супружеской верности. Но картинка перед глазами вдруг треснула и пропала. А вместо нее появился оскал. Пугающий до икоты и настолько злобный, что Марьяна с криком отшатнулась.

- Ой! – застонала, больно ударившись о твердое.

И распахнула глаза. Но тут же зажмурилась снова.

- Нет-нет… только не это… Твою ж мать!

Горница никуда не исчезла!

Все тот же расписной потолок, бревенчатые стены, окна с резными ставенками, через которые живописно бил солнечный свет, и развороченная постель. Хотя в горнице явно кто-то был, но будить Марьяну не стал, а только укрыл одеялом.

Покряхтывая от боли в бедре, она поднялась на ноги. Так… Раз ее кошмар затянулся, надо постараться к этому адаптироваться.

Прежде всего узнать, наконец, куда она попала. Погулять по окрестностям, послушать разговоры, заглянуть в библиотеку, если такая тут есть. Интересно, эта Искусница которая Марья, читать умеет вообще? Или ее как ту скотину на убой, э-э-э, под венец растили?

В груди неприятно заныло.

И эти ощущения были не ее. Не Марьяны Алексеевны, а именно Марьи.

«Она не хотела замуж», - подумалось вдруг.

Да с такой уверенностью, что последние сомнения исчезли – девушку выдали против воли. Может, ей вообще нравился другой мужчина. Потому что этот привлечет разве что мазохистку. Хамло невоспитанное! И сердце согласно дрогнуло.

Марьяна вздохнула, осмотрелась по сторонам и после недолгих размышлений отправилась в купальню.

Сначала надо привести себя в порядок. Гриву попробовать расчесать – косы совсем разлохматились, зубы почистить – еще знать бы чем! – ну и в туалет хочется. И не по-маленькому! Но вряд ли древняя Русь могла похвастать наличием туалетной бумаги. Пришлось использовать влажные полотенца, потом их застирывать, повесить сушить, еще самой подмыться, а водичка-то прохладная! Не было здесь ни бойлеров, ни центрального отопления. И нормального белья тоже.

- Дурацкие завязки! – шипела Марьяна, воюя с трусами-парашютами. – Славянам же не полагалось! Если я правильно помню…

Во всяком случае, Марьяна об этом читала. Но если учесть, что здесь другой мир, то хрен его знает, как развивалась история. Может, привезли из заморских стран шаровары, которые со временем трансформировались в это льняное безобразие.

Марьяна крепче затянула узелки и только успела одернуть подол сорочки, как в купальню завалились нянюшки. Все трое.

- Девонька наша! – ахнули, прижимая ладошки к щекам. – Зачем на ножки вскочила?!

И ринулись к ней с явным намерением снова уволочь на кровать.

Марьяна рванула от них. Схватила какую-то плошку и выставила перед собой, как щит.

- Не подходи! – заорала так, что аж эхо пошло гулять.

Бабки замерли. В их одинаково блеклых глаза вспыхнуло удивление.

- Марьюшка…

- Нет! - Топнула ножкой на всякий случай. - Нет, нет и нет! Я не лягу в кровать! И спать не буду. И просто отдыхать тоже! Гулять хочу!

Няньки дружно открыли рты. Видимо, в их программу не входил алгоритм сопротивления жертвы.

- После ночки с милым лежать надобно… - неуверенно протянула одна.

- Чтобы дитятко прижилось.

- А то ить уже вторю весну без ребеночка…

И Марьяна даже знала почему! Если Медведь так каждую ночь имитирует, то ждать бабкам «дитятко» до второго пришествия.

- Ничего не знаю, - заявила нагло, даже руки в бока уперла. – Я… э-э-э, мне видение было! Надо яблочко румяное сорвать и скушать, а семечки в землю посадить! Как они прорастут, так и ребеночек появится!

Чистой воды импровизация. Но вроде сработало. Няньки задумались.

- Помнится, матушка мне говорила, что этак у Василисы Премудрой случилося… - протянула одна.

- Да не у Премудрой, у Прекрасной!

- Нет, у Премудрой!

Обалдеть, здесь и Василисы есть! Но Марьяна помалкивала. Главное, чтобы нянюшки выпустили ее из золотой клетки. К счастью, после споров и пререканий бабки так и поступили.

- Погуляем в садочке.

- Там и яблочко сорвешь.

- И мы попробуем, - захихикали вместе.

Марьяна закатила глаза. Как угодно, только дайте отсюда выйти. Но, оказалось, за пять минут из горницы тоже не выскочишь. Как жене князя ей полагалось богатое платье и, прости господи, кокошник. От него Марьяна отбрыкивалась как могла!

Нет, все было очень даже красиво, с вышивкой жемчугами и драгоценными каменьями, с висюльками и без них, атласные и шелковые, золотистые и алые. Но размер! Не привыкла она носить на голове столь массивные предметы.

Но убедить в этом нянюшек не удалось. Со скрипом, через хватание за сердце и шантаж, они договорились на достаточно скромный бело-голубой убор, расшитый лазурью и шелком. Платье подобрали соответствующее - из синего атласа. Еще кольца и бусы нацепить заставили. Приданного у Марьи Искусницы было ого-го!

Надев сапожки с подковками, Марьяна, наконец, выползла из горницы. Пора изучить, что тут к чему.

Примерно за полчаса она смогла убедиться, что терем ничего такой, чистый и, даже можно сказать, уютный. Везде роспись, колоны украшены резьбой, пол выскоблен, а слуги выглядят вполне бодрыми и одеты хоть просто, но добротно.

Все куда-то шли или что-то делали. Одни роспись на стенах обновляли, другие несли вещи или плетеные корзинки с припасами. Настоящий муравейник! Иногда появлялась стража. Бородатые мужики в кольчугах прогуливались по коридорам, наблюдая за порядком.

В общем, складывалось впечатление, что как правитель Медведь неплох. А вот Марья заметно проигрывала. Слишком уж надменно, а порой и зло смотрели на нее окружающие. Вроде бы кланялись при встрече, завали княгиней, но так, через губу.

И тем непонятнее было, зачем князь женился. Обычай, что ли, требовал? Пока Марьяна размышляла, за спиной раздалось оханье и шепот:

- Ой мне! Никак юный господин с ножичком балуется?

- Гляди-ка, верно он…

- Вот же шалопай!

Марьяна оглянулась и увидела около лестницы, ведущей на первый этаж, мальчишку. Того самого, который приходил ругаться. Ребенок без зазрения совести портил один из столбов терема, не обращая внимания на замечания стражников.

Марьяна схватилась за косу, но тут же вздрогнула – это не ее жест! А мальчик наконец заметил их делегацию. Юное личико исказилось злобой.

- Почто из норы выползла, жаба? – рявкнул зверенышем. – Надоело рыло твое, сил нет!

И стрелой рванул к выходу, даже про ножик забыл. Марьяна только бровь выгнула.

- Мда-а-а… Рановато для подросткового бунта….

Бабки тоже оживились.

- Чавой?

- Что говоришь такое?

- Ох, надо было в постельке лежать.

Но Марьяна их не слушала. Подобрав юбки, сбежала вниз, прямиком к истерзанному столбу.

- Руки пообрывать за такое, - пробормотала, вытаскивая из дерева ножик. Глубоко загнал! И все украшение испортил, маленький шкодник.

Спрятав трофей за пояс, Марьяна обернулась к шушукавшимся бабкам.

- Теперь в сад пойдем.

Старушки кивнули и пестрой толпой повели ее в один из боковых коридоров. Видимо, к черному выходу. И верно – аккурат за дверью оказалась мощеная белым камнем дорожка, которая вела к небольшому парку, расположенному внутри двора.

Здесь оказалось еще красивее, чем в тереме. Деревья выглядели ухоженно, около тропинок подобия многоуровневых клумб, есть лавочки и даже миленькая беседка-домик. Золотистая такая, воздушная.

- У князя что, армия столяров трудится? – пробормотал, трогая резное плетение.

И цветы тут, и звери странные… Тонкая работа! Няньки же не обращали на это внимания. Опять занудели.

- Странные речи говоришь, Марьюшка…

- Какая армия? Спокойно все.

- Зверолюдов, поди-ка, князь далеконько отогнал. Боятся его!

Ну, то, что боятся, – это неудивительно. Но кто такие зверолюды? И Марьяна рискнула.

- А как они выглядят, бабушки? С рогами и копытами?

Ох, зря спросила! Старушки затряслись, как осинки на ветру, даже бусы звякнули.

- Боги с тобой, душенька!

- Этакую страсть к ночи вспоминать!

- Да пусть их Велес всех до одного передушит, тварей злобных!

Ой, все! Узнает как-нибудь потом. Все равно от этих бабок только и разговоров что о материнстве и том, как ей надо отдыхать, кушать, с мужем себя вести… Вот пусть сами его и обхаживают!

Марьяна ринулась мимо беседки прямо в дебри сада. Где там эти яблони? Сейчас быстро огрызок закопает. И… блин. Опять он.

На полянке около ручейка стоял мальчик. И на этот раз не один. На берегу сидела девочка. Марьяне был виден только ее профиль, но даже так понятно - это его сестра. Однако, в отличие от брата, который аж затрясся, увидев гостей, девочка не среагировала. Вообще. Даже взгляда не удостоила, продолжая перебирать цветочки и складывать их в золотисто-алый подол сарафана.

- И сюда проползла гадюка! – донеслось будто издалека. – Убирайся вон! Это мамин сад!

Да-да, конечно… как-нибудь потом.

Марьяна громко кашлянула и сделала пару шагов. Но девочка не среагировала. Вот же… У малышки проблемы. Аутизм? Хотя вряд ли этот диагноз знаком местным лекарям. Марьяна посмотрела внимательнее и, заметив, что девочка выбирает красные цветочки, собрала небольшой букетик да и пошла к детям.

Ругавшийся до этого мальчонка замолк. Смотрел на нее, как на приведение, только ресницами хлопал.

А Марьяна присела напротив малышки и положила рядом с охапкой цветов свой букетик. Движения девичьих пальчиков замедлились. Значит, реакция на окружающий мир присутствует. А уж когда малышка Варвара потрогала принесенный букетик, Марьяна даже улыбнулась.

Возможно, все не так уж страшно. Реагирует ведь! Но долго радоваться не получилось. С криком «Не тронь Варьку, жаба!» мальчик бросился на нее.

От неожиданности Марьяна повалилась в траву. Завязалась потасовка. Крепкие кулачки попали по плечам, в ухо и живот. Няньки завизжали, кинулись оттаскивать, но мальчонка оказался цепким. А бедная девочка вся затряслась, отбежала в сторону и спрятала личико в ладони.

Ну, маленький паршивец! Марьяна исхитрилась и поймала тонкие ручонки.

- Ты пугаешь сестру! - зашипела, удерживая вьюнка. – Не стыдно?

Звереныш тут же отскочил в сторону, оскалился.

- Не тебе меня стыдить, жаба мерзкая! Варюшка, бежим отсюда! Я тебе еще цветочков найду…

И, взявшись за руки, дети исчезли.

Причитая и сыпля проклятьями, нянюшки бросились помогать Марьяне. Да она уж и сама на ноги встала. Отряхнула сарафан, потрогала припухшую губу – все-таки попал, маленький гад! – и неожиданно усмехнулась.

- Какое отменное воспитание. Чувствуется рука папаши…

- Чаго? ВоспЯтание-то?

- Розг его зад просит!

- Все князю расскажем! Пусть Святозарку уши натреплет!

Значит, Варвара и Святозар. Хорошо. Осталось теперь узнать, как зовут Медведя. И нянек тоже. Под гневные возгласы старушек Марьяна пошла вслед за детьми. По пути сорвала-таки яблоко, съела его и, отметив, что вкус очень даже на уровне, закопала огрызок под ближайшим кустом.

Теперь надо бы в библиотеку, но только Марьяна заикнулась о свитках, как нянюшки встали на дыбы. Отдыхать и все. Точка!

В их блекло-голубых глазах сверкало столько упрямства, что сразу стало понятно – торг неуместен.

По правде говоря, Марьяна чувствовала себя уставшей. Или девица Марья не привыкла к прогулкам, или сказывалась бессонная ночь – неважно. В общем, поход в библиотеку откладывался на потом.

Марьяна без аппетита перекусила куриным бульоном, на радость нянькам съела два пирожка с капустой – ничего такие оказались, - и легла спать.

Но, кажется, только задремала, как сверху навалилось что-то тяжёлое. И стало трудно дышать.

Марьяна отчаянно трепыхнулась. Ей нужен воздух! Брыкнулась сильнее и… попала коленкой во что-то мягкое.

- Паршивка! – рявкнули над самым ухом.

И Марина вдруг очутилась на полу. В царящем кругом сумраке не сразу поняла, где она и что происходит, а когда увидела… Ох! Сердце оборвалось от страха! Кажется, князь только что получил по яйцам. И прощать ей этого не собирался…

Марьяна аккуратненько попятились к стене. Сейчас ей будет плохо.

Глава 4

Дар

- Совсем страх потеряла?!

От медвежьего рева дрогнули стены, а девка рысью рванула в угол и там затихла. Только глазищами своими пучешарыми лупала.

Дар скривился. Прав Святозарка - хоть хороша, а все же жаба. У которой вдруг зубки прорезались! Сперва бежать хотела, потом топиться пробовала, а теперь вот драться вздумала! И удачно так… Чуть его без мужской силы не оставила.

Дар без стеснения поправил нывшие муди. Ох, зря он эту девку брал. Надо было противиться зверю, сколь хватало сил. Авось другая бы под лапу подвернулась. Не такая дура.

- В постель ступай, - рыкнул на златокосую квакшу. – А не то…

- Опять коитус имитируешь?

Дар аж поперхнулся. Что это за слова такие иноземные? Никак Искусница треснулась башкой сильнее, чем ему казалось… А девка тихонечко выскользнула из-под его руки и перебралась на лавку.

- Давай как вчера? – квакнула уже громче. – Ты на кровати поспишь, я здесь. Только одеялом поделись, хорошо?

А вот это он все до словечка понял. И вновь отметил, что говорит девка будто бы по-иному. Да и плевать! Класть ее под бок Дар не собирался. Только одной женщине рядом с ним было место – Ясеньке ненаглядной…

Дыхание перехватило, как и много раз до этого. Горько думать о почившей любимой! Видеть ее во снах, отчаянно желать, чтобы хоть на миг, но она стала живой. Вновь обняла его, улыбнулась нежно… Дар провел ладонью по лицу, отгоняя щемящий душу морок.

Хватит.

Другая женщина теперь княгиней зовётся. Горькая, но все же необходимость. Которая уже костью поперек горла!

Скомкав покрывало, Дар запустил им в девку.

- На вот! И чтобы в сад больше не ходила. Семки свои в другом месте сажать будешь!

Девка удивлённо охнула. Поди, не знала, что ему донести успели. Сперва Дар разозлился, хотел в горницу бежать, встряхнуть своевольницу как следует. Как посмела она портить наследие его жены?! Однако зверь воспротивился наказанию. Да и он – человек, - мараться передумал. Дура, что с нее взять. К тому же трусливая. Медведь чуял тонкий смрад беспокойства, который как плащом окутывал девку. Надоедливо ворчал над ухом, требуя это изменить, но Дар и пальцем не двинул.

Упрямство зверя злило не так сильно, как нытье Искусницы. Ничего девка не хотела, всегда только слезы лила, без умолку жаловалась на судьбу и шарахались от всего на свете.

Сперва Дар надеялся, что хоть с детьми его поладит. Особливо с дочкой… Но не судьба, видно. И, более не обращая на Искусницу внимания, Дар прикрыл глаза. Еще одну ночь только сюда тащиться надо будет. А потом вновь свобода - до следующих благодатных дней.

***

В этот раз ночь прошла лучше. Марьяна даже немного поспала. А когда открыла глаза, в горнице никого не оказалось. Видимо, князь изволил свинтить на рассвете.

Вот бы и ей суметь выбраться, но не из комнаты, а из этого мира. Ведь если она, Марьяна, - тут, то Марья там. И ее окучивает ушлый Феденька, которому вряд ли охота расставаться с квартирой, дачей и половиной машины.

Сердце болезненно сжалось.

Тяжело признавать, но семь лет просто так не вычеркнуть из памяти. Да, после той безобразной сцены в спальне любовь превратилась в боль, но… Всегда есть это чёртово «но».

Марьяна тяжело вздохнула.

Оставалось надеяться на благоразумие сестёр. А ещё на то, что в библиотеке она найдет подсказки, как вернуться обратно.

- Все, я готова, - поправила кокошник. – Идём гулять.

Нянюшки скорбно поджали губы. Сегодня они снова пытались отговорить Марьяну от прогулок, мотивируя необходимостью срочно беременеть.

Пришлось проявлять фантазию.

Очень Марья Искусница хотела книжку найти, где про обережный узор расписано. Вышьешь такой – и непременно ребёночек получится. Ей сон был - вещий!

В общем, худо-бедно, но обман сработал. Но долго так изворачиваться не выйдет. Бабок надо куда-то сбагрить. Пока размышляла над этим вопросом, няньки привели ее в библиотеку.

Удивительно, но она оказалась вовсе не маленькой и тем более не запущенной. Полки уходили под самый потолок, на каждой аккуратными стопочками лежали свитки или стояли книжки.

Пока Марьяна осматривалась, буквально из ниоткуда появился библиотекарь. И вовсе не седой сгорбленный старичок, а вполне себе крепкий мужчина лет этак сорока. На носу у него балансировало подобие очков, а окладистая борода и темная шапка волос были завиты в мелкие кудряшки.

- Здрава будь, молодая княгиня! – гаркнул так, что Марьяна вздрогнула. – Изволишь сказок новых?

Ей бы инструкцию, как вернуться обратно в свой мир, пожалуйста.

Марьяна вздохнула.

- Сказки… потом возьму. Я тут погуляю немножко.

Библиотекарь удивлённо вздернул брови. На его щекастом лице мелькнуло недоумение, но – какое счастье! – спорить мужик не стал.

- Как желаешь, княгиня! Ежели что, я завсегда тут.

И скрылся между стеллажами – только серая рубаха мелькнула.

- Тьфу, Чертознай проклятый, - зашипела одна из бабулек. – Пошто его князь приветил, ума не приложу.

- Смутьян!

- Безбожник!

Ого! Марьяне тут же захотелось догнать мужика и пообщаться более продуктивно. Возможно, это какой-нибудь непризнанный гений или что-то вроде того. Но пришлось принять максимально равнодушный вид и направиться в противоположную сторону.

На самом деле она вообще не знала, с чего начать. Ей бы про историю этого мира, про обычаи… Так, на всякий случай.

Наугад вытащила первый свиток. Тонкий скруток кожи прятался в деревянном чехле.

Хм, что тут у нас… Марьяна нахмурились, разглядывая руны, и секундой позже в голове как будто щёлкнуло:

«Сказания о нечисти лесной да болотной».

Божечки! Здесь и нечисть есть, что ли?! Нет-нет-нет! Домой срочно!

И Марьяна взялась за второй свиток:

«Сказания о нечисти речной да озерной».

Тьфу ты! Похоже, этот стеллаж про мифологию.

И Марьяна пошла дальше.

Няньки недовольно зудели и пробовали утянуть ее обратно в горницу. Марьяна пыталась притвориться глухой и старательно выискивала хоть что-то похожее на книгу заклинаний. Но попадалось все не то.

В конце концов крики нянек стали просто невыносимы. Марьяну даже тихонечко тянули за рукав, умоляя вернуться в горницу. И она уже совсем было сдалась, как под бок будто толкнули. Марьяна резко обернулась, и взгляд зацепился за темный корешок книги. Она была зажата между другими, очень толстыми, в массивных переплетах, и от того казалась незаметной.

Марьяна уже хотела достать свою находку, но сердце вдруг тревожно стукнуло.

Надо бы нянек остеречься…

У нее чуть из рук не посыпались. Снова чужие мысли! Неужели Искуснице знакома эта книга? А, неважно! Надо брать!

- Мамушки, нянюшки! – надрывно запричитала Марьяна. – Помогите донести до горницы!

И впихнула обалдевшим нянькам по несколько книг.

- А я это возьму, - и схватила с полки сразу две книги, между которыми была зажата нужная.

- Идём!

Старушки удивлённо переглянулись. Но, кажется, не заметили хитрого маневра.

Без приключений они добрались обратно. Пришлось вытерпеть смену платья, обед и разговоры о том, как важно забеременеть вот прям в этот раз. Но в итоге ее все же оставили одну. Марьяна очень настойчиво требовала дневного сна, чтобы «сил набраться».

Причина оказалась уважительной, и ее пестрые наседки удалились. А Марьяна тут же соскочила с кровати и бросилась к груде оставленных у оконца свитков и книг. Руки тряслись, когда вытаскивала заветную. Не сразу, но сумела разобрать название. И аж вскрикнула.

«Женские премудрости»?!

На кой хрен ей это вообще?! Знать, как печь растапливать, что ли?

Перелистнув пару страниц, Марьяна чуть не заплакала. Ну да! Все рецепты какие-то, отвары для волос, узелки на удачу и прочая хрень.

Зачем только старалась?

Марьяна уселась на лавку и, отложив книгу, спрятала лицо в ладонях. Плохо-то как, а! Неужели она ошиблась, и выхода из этого мира нет? Она навсегда останется тут, будет носить сарафаны-кокошники, отбиваться от нянек и...

Бах!

Книжка со стуком упала на пол. Чисто на автомате Марьяна нагнулась ее поднять, да так и застыла.

«Как тайное у богов выведать да мудрость на всякий вопрос найти».

Ладошки мигом стали потными. У нее один только: как свалить отсюда нафиг и вернуть все, как было?!

Марьяна скорее подняла книжицу и попыталась вчитаться в текст. От волнения руны перед глазами скакали блохами. Не сразу, но она начала понимать сначала отдельные слова, а потом и фразы.

«Счастье юной девы в замужестве. Чтобы муж любил крепко да детки радовали. Но коль судьбинушка не удалась, а сердцем ты чиста и не злобива, то кланяйся в ноги богам, проси справедливости. Да не у капища, а сделай себе куколку-желанницу. Положи ее в полдень у окошка, чтобы светом солнышка напитать, и жди посланницу Лели светлоокой».

Дальше шел подробный рассказ, как сделать славянскую куклу вуду. Мероприятие сомнительное, но разве у Марьяны был выход? Пользуясь тем, что в горнице никого не было, а время подходящее, она принялась за дело. Ткань нужно было взять от ночной сорочки, потом волос еще из головы выдрать, каплю крови дать и ногтя кусочек.

Провозилась Марьяна с этим час, не меньше. Хреновенько получилось, но уж как есть. Дрожащими руками распахнув окошки шире, положила куколку на широкий подоконник и принялась ждать. А в груди как кузнечный молот бухал.

Неужели не сработает? Тут ведь есть магия, наверняка! Как-то же получилось в другой мир попасть… Или она действительно в гостях у санитаров.

И вдруг как гром среди ясного неба:

- Здрава будь, княгиня!

- Епт!

Марьяна подпрыгнула, оглядываясь по сторонам. Откуда этот детский голос? В горнице ведь никого не…

- Ох ты ж блин, - зашипела, хватаясь за сердце.

Девочка!

Совсем кроха, не старше лет двух-трех. И совсем без одежды! Вместо нее густые льняные волосенки укрывали худенькое тельце плащjм. Но кроме того - девочка была малость… прозрачная.

Марьяна снова охнула. Малышка же, подхватив куклу, повертела ее в пальчиках и нахмурилась:

- Чёй такая страшная лялька-то? Получше сделать не могла?

В ответ Марьяна нервно икнула. Оказывается, девочка не только прозрачная, но как бы висит в воздухе, за подоконником. Настоящее приведение! Только очень хорошенькое.

- Ладно уж, - вздохнула малышка. – Че хотела-то? Несподручно мне бестолку время тратить.

- А… э-э-э… Домой! Я…

Марьяна запнулась, ругая окостеневший язык. Божечки, тут и впрямь есть магия… А малышка глянула на нее почерневшими глазенками, как будто стрелой насквозь пронзила.

- Другая ты, вижу. Не тутошняя. Ну, коль к себе обратно хочешь, так разведись сперва! Тогда и потолкуем.

И девочка исчезла, прихватив с собой куколку. А Марьяна осталась стоять последи горницы. Развестись, значит… Вообще-то она не против. Но что-то ей подсказывало, в этом мире вопрос развода лежит исключительно на мужчине. Поэтому придется разговаривать с князем. И предчувствия были у нее самые поганые.

***

(в это же время)

- Ну, чем порадуешь?

Хриплый голос пророкотал лавиной, и девушка, лежавшая на каменных плитах, затряслась. Разжала полупрозрачную ладонь, показывая скрученную из ткани куколку.

- Вот, господин… Все как ты велел.

Мужчина не торопясь потер подбородок. Да, именно то, что он достать велел.

- Давай сюда, - протянул руку.

Некогда прекрасная, а сейчас изможденная и ободранная, мавка безропотно отдала добычу. Хорошо!

Когтистые пальцы сжались вокруг желанницы.

- Пошла отсюда! – рявкнул на девку, и та растаяла в воздухе.

Что ж… Теперь только ждать надобно. Ему ходу на землю Велеса не было - другие силы там верховодили. Ненадолго! Мужчина криво ухмыльнулся и, поднявшись, пошел в другие покои. Там на тяжелом каменном столе раскинулась карта Яви - мира живых.

Прибрать бы его к рукам!

Не весь, так хоть кусочек, самый жирненький… Однако Велес ревностно охранял свои владения. Дал иным людям второе обличье, чтобы лучше чуяли темную ворожбу. И все-таки хитростью многое сделать можно! Пришла в тело Марьи Искусницы новая хозяйка – бойкая и отчаянная. Теперь уж его дела должный пойти на лад.

Глава 5

Эта ночь ничем не отличалась от двух предыдущих. Медведь явился на закате. Все в той же одежде, хмурый и отстраненный. Не удостоив даже взгляда, велел раздеваться. Немного удивился, что Марьяна не стала орать и заламывать руки. Имитация любви прошла в штатном режиме: придавил ее, потерся между ног и хватит. Как только мужик скатился в сторону, Марьяна рванула на лавку.

И там, собравшись с духом, выпалила:

- Давай разведёмся!

Кровать угрожающе заскрипела.

- Чего несешь-то? – прогудел мужик.

И его глаза тускло сверкнули. Как у раздраженного зверя. Марьяна со свистом втянула носом воздух. Чертовщина какая-то. Но это она обдумает позже.

- Д-давай разведёмся! – повторила громче. – Как женщина я тебе не нужна, Святозар хочет меня убить, а дочка… - Марьяна снова запнулась, - дочка даже не смотрит. Будто меня нет вовсе.

- И правильно делает! Зачем ты ей сдалась?

- Хорошо, я ей не сдалась. Так ведь и тебе тоже. Отпусти. Женись на той, которая...

- Нет, - перебил Медведь. – Хватит глупости молоть.

Уф… Непрошибаемый какой! Марьяна потерла лоб. Вроде минутку говорили, а с нее семь потов сошло.

- Я просто пытаюсь помочь нам обоим…

Но князь обидно хохотнул и снова лег.

- Лучшая твоя помощь – с пяльцами у окошка сидеть да не мыкаться по терему.

Марьяна снова затеребила косу, пытаясь подвести итог. Медведь в жене не нуждался - это факт. Но разводиться не хотел. Почему? Брак ради союза с соседним государством?

- Тебе нужно мое приданное?

Мужик аж кашлянул.

- На кой мне нитки и жемчуга твои?! Сама с ними забавляйся!

- А кроме этого ничего не было?

Но ответом ей стал шумный вздох. Мол, как же ты меня достала!

- Спи, девка. А не то сам уложу, - зарычал угрожающе.

Конечно, он мог. Но уже не очень в это верилось. Поэтому надо давить!

- А может…

- Спи! – взревел так, что стены дрогнули.

И Марьяна заткнулась.

Продуктивного разговора сегодня не получится. Нужно взять паузу и как следует подумать. Всему есть цена. Может, ей удастся найти достаточно большую бочку меда, чтобы Медведь на нее клюнул.

В напряженных размышлениях прошла половина ночи. Лишь на рассвете Марьяна задремала, но сон был чуток, и она подскочила, когда Медведь хлопнул дверью. И первым делом схватилась за книжки. Нельзя терять ни секунды! Ей нужно побольше узнать об этом мире, чтобы не дай бог не угодить на костер. Если здесь вообще такое практикуют…

Но оказалось, в Срединных землях предпочитали кол в сердце. Или притопить…

Марьяна аж перетряслась, вспоминая свое купание. И поспешила читать дальше.

Информации по истории было негусто, больше всего она походила на сборник мифов. А может, им и являлась.

Зато Марьяна узнала, что тут любой клочок земли – уже княжество. А за морем имеются «царства» с султанами, гаремами и прочей атрибутикой.

Князьям, кстати, тоже разрешалось жениться сразу на нескольких. В нагрузку ещё и «девок для утех» брать. Потомство от них, ожидаемо, не признавалось и тем более не участвовало в дележке наследства. В лучшем случае бастардам и их матерям перепадало золото, а то и с голой попой на мороз выставить могли. Такое вот дремучее средневековье… Марьяна морщилась и шипела, читая о местных нравах. Чего-то подобного она ожидала... Правда, тут женщина все-таки могла самостоятельно вести хозяйство, но с дозволения князя. Ей выдавалась грамота на владение землей или при свидетелях объявлялось, что она сама себе хозяйка. Решение не оспаривалось. Местный правитель вообще обладал внушительным списком полномочий. В том числе и дать надоевшей супруге отставку.

Марьяна спешно перелистывала страницы, но закончить все равно не успела.

С первыми лучами солнца явились и вездесущие нянюшки. Увидев ее, сидевшую на лавке в одной строчке, громко охнули.

- Девонька наша!

- Да что ж ты не спишь никак?!

- Лекаря, немедля лекаря!

Марьяна мысленно застонала. Так, первый пункт: сплавить старушек на какие-нибудь полезные работы. Пусть там свою прыть демонстрируют.

- Мне сон был! – воскликнула, стоило нянюшкам дернуться к ней. – Вещий!..

Старушки скептически поджали губы. Да-да, второй вещий сон в подряд – это перебор. Марьяна понимала. И все-таки…

- ...Нужно к речке сходить, у воды благословения попросить. А потом у ветра, и у солнца...

Заодно она осмотрит весь поселок. Может, во время прогулки сообразит, чем Медведя купить.

- К какой речке идти-то? Тут их три! – недовольно буркнула правая бабулька.

- Вот ко всем трём и надо.

- Ой, милая! Поберегла б ты ножки! А мы сами сбегаем, - возразила левая.

Ну уж нет! И Марьяна принялась доказывать, как важно княгине посетить заповедные места. Опять завязался спор. В конце концов сторговались на «погулять за околицей».

- Только надобно вернуться до полудня.

- И стражу взять!

- И прислужниц…

- И весь терем заодно, - рассердилась Марьяна. – Зачем мне этот табор?

Но нянюшки остались непреклонны. Двое из них тут же отправились на поиски свиты, третья взялась помогать Марьяне наводить красоту. В понимании бабули это было побольше перстней на пальцах, погуще бус вокруг шеи и, конечно, неизменный кокошник.

А как же! Сама княгиня гулять идёт! Хорошо бы в конюшнях возочек резной стребовать и лошадку к нему беленькую.

В общем, опять пришлось спорить. А потом завтракать, а потом снова спорить, ведь нянюшки хотели, чтобы их дитятко в постели бока отслеживало.

Зато когда на улицу вышла… Ох, что за наслаждение вдохнуть напоенный ароматами трав ветерок! И виды тут прекрасные, что ни говори!

Подобрав юбки, Марьяна медленно шла по мощеной дорожке, которая змейкой сбегала вниз, к домам. Все они были не выше двух этажей, однако вполне себе приличные, некоторые даже с башенками и всякими украшениями. На улицах царила чистота, все зелененькое такое, в цветах, ухоженное и милое. Нищих людей Марьяна не встретила. Хотя, надо признать, заметив их маленький отряд, каждый спешил убраться подальше.

Хотя были исключения.

Вверх тропинке поднималось несколько женщин. Скорее всего, прислужницы – одинаково серые простые платья, волосы спрятаны под платком. Но даже так Марьяна успела оценить, насколько молодки хороши. Зрелые сочные красавицы, у которых и попа, и грудь – все в наличии.

А уж как ядовито они процедили:

- Здрава будь, княгиня…

И добавили к этому небрежный поклон вместе с долгим откровенно наглым взглядом… Ох, похоже, и камни мостовой поняли, что перед ними любовницы князя.

Ответить бы колкостью, но Марьяна улыбнулась.

- И вам не хворать, девушки.

Лица чернавок вытянулись. Молчаливая стража переглянулась, старушки разохались, а Марьяна пошла себе дальше.

То, что Медведь кого-то обхаживает на стороне, она не сомневалась. Ещё бы! Здоровенный и, что уж греха таить, симпатичный мужик, у которого с эрекцией более чем порядок.

Щеки слегка запекло, стоило вспомнить, э-э-э, нефритовый княжий стержень. Точнее дубинку. Крупноват размерчик! Пусть лучше машет ею перед другими бабами. Но что за ирония судьбы – и тут ей достался гуляка… Хотя для этого мира это неудивительно.

Настроение слегка испортилось. Марьяна за здоровый феминизм, а в Серединных землях о правах женщин слыхом не слыхивали. Ну и как ей идти против системы?

Пока она размышляла, тропинка вывела на главную улицу. И Марьяна еще больше замедлила шаг. Нда-а-а… Красиво тут! Мало того, что домики ухоженные, так еще и подобие ливневок есть, чтобы в дождь улица не превращалась в болото.

- Вернуться нам надобно, - снова заныли старушки. – Ноженьки устали…

Марьяна сделала вид, что не слышит. Она предлагала бабушкам остаться, это раз. Второе – судя по хитро блестевшим глазам, старушки вовсе не устали, а пытались давить на жалость. Так что она еще немного посмотрит, и… Громкий детский плач толкнулся под ноги, заставляя притормозить. Но лишь на секунду, а потом Марьяна кинулась за угол, откуда доносились всхлипы.

- Что ж ты такая тетеха. Агашка! Хуже княжьей дочки… ой!

Долговязый мальчуган чуть не сел на задницу, увидев их делегацию. Побледнел, как полотно, глазища огромные - того и гляди в обморок свалится.

- З-здрава будь… - прозаикался, отступая на шаг.

Но Марьяна не слушала, а бросилась к рыдавшей девчушке. Совсем еще кроха, она баюкала на груди ручку, а по щекам катились крупные, как орех, слезы.

Упала. Возможно, перелом запястья. Как массажист, Марьяна частенько помогала больным восстанавливаться после травм и знала, насколько хреновым может закончится обычное «поскользнулся-упал».

Но надо бы осмотреть повреждение. Марьяна шустро сдернула с пальца одно из колец.

- Смотри, какая красота, - повертела перед девочкой.

Слезы мгновенно высохли. В серых глазенках вспыхнуло чисто женское «какая красивая блестяшка». Отлично! Контакт есть.

- Меня Марьяна… Э-э-э, Марья зовут, а тебя?

- Агаша… - шепнула, поглядывая то на нее, то на колечко.

- А хочешь себе взять? – Марьяна снова потрясла колечком. – Давай обмен? Забирай его, а мне ручку свою покажи. Я оглажу ее только…

- Княгиня! – ахнули бабки.

Но Марьяна только цыкнула. Кольцо было простеньким, с одним лишь светло-голубым камушком. Вряд ли оно стоило дорого. Но Агаше понравилось, и она безропотно протянула поврежденную руку. Запястье наливалось отеком, но, к счастью, обошлось без перелома. На всякий случай Марьяна ощупала дважды.

- Ты умница, - отдала девочке кольцо. – Но руку надо перевязать. Есть чем? – обернулась к примолкшим нянькам.

Вместо них выступил паренек.

- Вот! - И залихватски оторвал от рубахи лоскут. – И это… Не гневайся на меня, княгиня. Ну, за княжью дочь…

А, точно! Он ведь говорил что-то такое.

- Не гневаюсь. Жалко, что так все…

- Очень жалко! – поддержал парнишка. – И ни одна знахарка голос вернуть не может. А говорят, такой звонкий он был. Певунья росла!

Так, стоп. Значит, девочка все-таки говорила? Марьяна быстро закончила с повязкой и обернулась к мальцу.

- А давно Варенька петь перестала?

- После смерти матушки своей, - протянул уже не так уверенно. – Говорят, так плакала, так плакала, что ажно голос пропал… Князь милостивый из-за этого шибко кручинится.

Стража разом помрачнела.

- Ты много-то не болтай, паршивец… - рыкнул один. - Не твоего ума дело!

Мальчик испуганно отпрянул.

- Прощения просим.

И, подхватив малышку на руки, исчез – только пятки сверкнули.

А Марьяна поспешила в противоположную сторону.

Ей надо к князю, срочно! Кажется, она знала как выторговать себе свободу. За Марьяной с причитаниями спешили няньки.

Но она совершенно не слышала, что они говорят. Да и не хотела слушать. В голове зрел план занятий с девочкой. Марьяна никогда не работала психологом, но, в силу особенностей взаимодействия с очень разными детьми, кое-что знала.

Да и вообще, начальница ее – Антонина Семеновна - не раз говаривала, что у Марьяны дар находить контакт с ребенком. Должно же и здесь сработать! В терем Марьяна ворвалась, полная воодушевления.

- Где князь?! – приперла к стенке первую попавшуюся на глаза служку.

А та, как рыба, только открывала и закрывала рот.

- Я… я… знать не знаю…

Но Марьяна спешила дальше. Нужно стражника найти! Или… А вот, библиотекарь! Он-то и нужен!

- Эй! Чертоз… Э-э-э, молодой человек!

- Ась? – обернулся мужчина.

Несколько свитков выпали из громоздкой охапки, которую он держал в руках. Марьяна бросилась помогать. Библиотекарь тоже потянулся. И они чуть не столкнулись лбами. Стража тихонько фыркнула, няньки вскрикнули.

- Здрава будь, молодая княгиня, - прогудел мужик, растеряно вздергивая брови. – Чёй-то ты аки коза по терему скачешь?

Смешки стражи стали громче, но ей не до того было. Сграбастав упавшие свитки, Марьяна сунула их библиотекарю.

- Где князь?

- Дар-то? Так это… знамо где – в покоях своих. Или в лесу.

О! Наконец-то она узнала имя князя. Дар! Или это сокращенное? Неважно! Обогнув мужчину, Марьяна заторопилась дальше. И лишь через несколько секунд до нее дошло – а где покои-то? Она ведь не знает!

Обернувшись, Марьяна подбоченилась и глянула на стражу.

- Ведите меня в покои князя. Сейчас же!

Мужики одновременно почесали бороды, но, пожав крутыми плечами, кивнули.

- Пойдем, княгиня…

И они пошли аж на третий этаж.

Там Марьяна еще не была, поэтому с интересом рассматривала интерьер. Царила тут самая настоящая медвежья тематика. Лестница оканчивалась столбиками, на которых восседали резные фигурки этих зверей. На стенах узоры с изображением лап и морд, а над тяжелыми дубовыми дверями красовался медвежий череп с распахнутой пастью, в которой сверкали украшенные золотом и рубинами зубы.

Рассмотреть бы как следует, но, обогнув стражников, Марьяна сама дернула за дверное кольцо. Створка легко подалась навстречу, а в следующую секунду няньки взвизгнули так, что уши заложило.

- Срамота!

- Позорище!

- Какое неуважение!

И правда… Шок-контент по-средневековому. Около окна замер князь, а у него на шее повисла полуголая прислужница. Впрочем, девку это не смущало. В ее взгляде читался вызов, а на губах играла улыбка.

Марьяна даже восхитилась такой наглости. Оскорбить княгиню… это надо быть отбитой на всю башку. Ну ничего, Марье Искуснице есть что на это ответить.

В два счета оказавшись около сладкой парочки, Марьяна схватила чернавку за ухо и вывернула так, что девка заверещала:

- Больно! Ай! Ай!

И наконец отцепила свои клешни от Медведя.

- На выход, - рявкнула, отволакивая девку к страже. – Потом с князем намилуешься.

- А-а-а! – подвывала чернавка.

Ее круглое личико блестело от слез, а платье окончательно сползло на талию, обнажая неплохую такую грудь пятого размера. Как раз под лапищу медвежьего самца. Или стражников, которые уж очень охотно приняли девку и тут же увели прочь.

А вот нянюшки так и остались. Одна пальцы к губам прижала, вторая за сердце схватилась, а третья за голову. Ну, этих тоже надо прочь.

- Я тут сама справлюсь, бабуленьки, - заворковала Марьяна, тесня старушек. – Нужно с мужем побеседовать. А то ить распустился без крепкой женской руки!

За спиной что-то грохнуло. Послышалось рычание.

Марьяна же ловко выставила нянек за дверь и обернулась. Ну все! Пора заняться мужем. И пусть не играет так мускулами! И не хмурит брови! Не страшно! Уперев руки в бока, Марьяна нарочно медленно оглядела князя. От встрепанной макушки до кончиков остроносых сапог. Ну-с, пора начинать! Не прибил бы только…

***

Дар

Не ждал Дар в своих покоях никого. Ни бессовестную служку, ни грозную соколицу, которой вдруг обернулась молодая княгиня. Как девку из его покоев выставила, аж стража рты разинула, а надоедливые няньки вовсе голоса лишились.

И он заодно. Будто дурак бессловесный, глядел на творившееся безобразие и не мог понять откуда, этот огонь, полыхавший в синих глазах? Откуда смелось дерзить благословлённому Велесом? Ровно в один миг кто-то девку подменил. А запах медовых яблочек стал ярче… Даже медведь под кожей завозился.

Княгиня же, не смущаясь его молчания, вздернула подбородок и звонко воскликнула:

- Вижу, государственными делами ты не занят. Хорошо! У меня к тебе серьезный разговор.

Разговор? О чем это? Дар нахмурился. Первая оторопь прошла, и вернулось неприятие.

- Да кто ты такая, чтобы решать тут? – зарычал грозно.

Но девка не испугалась. Ещё выше головенку задрала, того и гляди кокошник свалится.

- Жена твоя! – заявила нагло. – Но хочу стать свободной! И готова за это заплатить!

Дар чуть не расхохотался.

- Вот те на! Никак вышивкой своей убогой? Или пару перстеньков из сундука достанешь?

- Дочери твоей голос верну!

А вот тут ему не до смеха стало. Дар ухватил девку за плечо и дёрнул к себе ближе.

- Шутки шутить вздумала?! – захрипел, встряхивая обнаглевшую тварь.

В самое больное его ткнула, не постыдилась!

Однако Искусница заупрямилась. И пусть горько-острый аромат ее испуга стал ярче, а лицо бледнее, однако рот она все же открыть посмела.

- Какие тут шутки?! А ты вместо того, чтобы дочери помочь, только рычишь!

Дар оттолкнул девчонку. Касаться этой жабы противно, а слушать так и вовсе не выносимо!

- Уж лучше рычать, чем квакать глупости. Пошла вон!

- И не подумаю! Ей нужно лечение, слышишь? Занятия всякие! Хочешь - пусть рядом стражники будут или ты сам. Но дай мне попробовать! Клянусь, она заговорит!

О, сколь твердо звучал звонкий голосок! Искусница не лила слезы, не проклинал его за грубости, а настойчиво гнула своё. И медведь вторил ей громким рыком. Хотел, чтобы княгиня показала себя, а вот отпускать не согласен был вовсе.

Дар аж встряхнулся.

Может, и правда разрешить попробовать? Уж какие только знахарки в его тереме ни околачивались, и все как одна в голос твердили: проклятья на дочери нет, другое это, и лечить надобно по-другому. К тому же от затеи Искусницы и ему – человеку - польза. А то слишком уж зверь беспокойным стал. Как бы не вляпался всеми лапами… Дар принахмурился, складывая руки на груди.

- Стало быть, свободы хочешь?

- Да!

Ох, сколь горячо сказано! А у него вдруг под ребрами заскребло от неприятия. Не урод ведь какой-то, и зверь собою хорош, а девка как рвалась прочь, так и сейчас продолжает. Ну и ладно!

Дар оскалился в усмешке:

- Тогда слушай мое княжье слово! Когда заговорит моя дочь, тогда станешь свободна! А ежели нет… То сошлю на дальнюю заставу. А сроку тебе половину весны назначаю, поняла?!

Девка вновь закивала.

- Поняла! Могу хоть завтра…

- Изыди!

Взгляд княгини полыхнул синим пламенем. Но спорить она не стала - подобрав атласные юбки, исчезла, будто не было.

Только запах медовых яблок все ещё дразнил нос, но глубоко в нежной сладости прятались острые крупинки гнева за его приказ и жгучая пряность восторга – все равно ведь своего добилась! Коротко зарычав, Дар саданул кулаком по стене, а потом настежь распахнул ставни. Вот так, ни к чему в его покоях надоевшие до оскомины запахи.

Глава 6

Получилось! Да, у нее получилось!

Марьяна кружила по горнице, не в силах успокоиться. Хотелось бежать к девочке прямо сейчас! Для начала оценить, насколько все плохо, постараться вывести на доверие, но… Ох!

Марьяна схватилась за пылавшие щеки. Попробовала сосчитать до десяти, но вместо этого круто развернулась и пошла к стоявшим горкой сундукам. Здесь хранились платья и драгоценности. Надо выбрать из них что-то особенное. Возможно, Варю заинтересуют узоры в виде цветов.

Ещё надо подумать над программой реабилитации. Ах, как хорошо, что в центре работали специалисты разных направлений, и Марьяна успела насмотреться всякого.

Конечно, до профессионального психолога ей далеко, но все-таки она примерно представляла, что делать.

- Так-с, - шепнула, откидывая крышку, - что нам бог послал?

А послал он много. Невеста оказалась богатая, так что не прошло много времени, как на столе собралась приличная кучка из платков, поясков, лент, бус, браслетов и всего такого прочего.

Но только Марьяна взялась за сортировку, в горницу протиснулась одна из бабулек. В руках у нее был поднос.

- Душенька моя ненаглядная, а я вот… перекусить тебе принесла, горький денёк пряничком заесть…

Да какой же он горький? Марьяна готова была скакать до потолка, но пришлось смирно сесть за стол и взять ложку. На самом деле, она слегка проголодалась, а кормили здесь очень даже вкусно. Жаль, привычной картошки не было. Зато много выпечки с самой разнообразной начинкой и наваристые супы.

Вот и сейчас в миске исходили ароматным парком щи. Ах, что за прелесть!

А старушка устроилась напротив и подперла ладошкой морщинистую щёку.

- Кушай, моя ненаглядная, кушай… А после можно и спать лечь. Дрёма - она ить всякую печаль отгонит… А про девку ту нахальную ты не думай. Не побеспокоит она больше.

Марьяна чуть ложку не выронила. Как угрожающе звучит! Неужели нянюшки решили отомстить за попранную честь княгини?

- Да я и не беспокоюсь… Пф-ф-ф! Какая-то чернавка! Она мне не соперница!

- Верно-верно! А уж как ребёночка родишь, так и вовсе хорошо станет!

Марьяна закатила глаза, но спорить не стала. А бабка продолжила:

- Счастье женщины – оно в материнстве. Ох, помню, взяла я тебя в руки, лялечку милую, и тут же всем сердцем прикипела…

Ага, значит, бабули нянчат Марью с младенчества. Но нужно больше информации! И Марьяна скорчила растерянную и слегка обиженную моську.

- Только ты?

- Что ты! Что ты! И Глашка с Прашкой тоже!

О! Наконец-то Марьяна узнала, как зовут хотя бы двоих. Удивительно, но няньки никогда не обращались друг к другу по имени. И слуги тоже… Называли или «мамушками», или «почтенными».

- …Да и все другие в тереме! – продолжила распинаться нянька. – Уж такая ты красавица была! А как вошла в невестину пору… Ох, женихи чисто пчёлки на медок слетелися…

- И медведь заодно, - пробормотала Марьяна.

Нянька тут же закивала.

- Истинно так! Князь тоже прознал! А батюшка твой и рад был. Сам благословенный Велесом к нему в терем пожаловал!..

Кем-кем? Велесом? Кажется, это славянский бог… Надо будет почитать про здешний пантеон.

- …Сосватал тебя скорехонько, а как же, - продолжала нянюшка. – Седмицу гуляли!

Учитывая приданное Искусницы – неудивительно.

- Помню, много гостей было, - осторожно поддакнула Марьяна.

Однако ее хитрость не удалась. Бабулька с удовольствием принялась расписывать, сколько подарков подарили новобрачным. И платья там были, и жемчуга, и шелка драгоценные, алые… Марьяна чуть ложку не выронила.

- Шелка! Мне нужны шелка! Где они?

Бабулька вздрогнула вместе с ней.

- Ой мне! Чего раскричалась-то? Знамо где - в мастерской твоей. Аль забыла?

У нее есть мастерская? Так это же отлично!

- Хочу туда! Руки, э-э-э, работы просят.

Нянюшка вновь разохалась, затеребила кончик аляпистого платка.

- Что ж это такое? А отдых? Ты же завсегда в полуденное времечко дремала!

М-да… Странно, что Искусница до сих пор стройная. Столько есть и спать!

- Раньше дремала, а теперь перестала. Все, наелась, - отодвинула миску в сторону. – Хочу в мастерскую!

В этот раз нянюшка не спорила, ворчала только. Через пятнадцать минут Марьяна уже осматривала залитую солнцем горницу, в которой могли бы работать и пять Искусниц разом. Но, судя по легкому флеру запустения, и у одной-то времени не находилось.

- Какая прелесть, - пробормотала Марьяна, проводя пальцем по стоявшему у стенки столу.

На нем лежал тонкий слой пыли и несколько расшитых полотенец. Узор был так себе, простенький. И исполнение тоже хромало – нитки торчком, оттенок подобран криво. Но нянюшка вся расцвела.

- Истинно так, девонька моя! Золотые у тебя пальчики!

Так это Искусница вышивала?! Теперь понятно, почему князь ехидствовал. Никакая Марья не профи, а обычный дилетант.

Марьяна неторопливо обошла помещение, оглядывая старинные прялки, тяжеловесные утюги, ножницы и пяльцы… Симпатично, конечно. Видно, что инструмент дорогой, однако больше ее интересовал материал для работы. Кажется, вон те сундуки в углу и есть хранилище.

Догадка оказалась верна. Что ж, теперь можно и за работу. Ох, только бы Вареньке понравилось! Но не успела Марьяна схватиться за иголку, как во дворе послышались крики.

Нянюшка пестрой птичкой метнулась к окну и, высунувшись чуть ли не по пояс, жалобно вскрикнула:

- Зверолюды! Ой беда…

***

Дар

Земля мягко пружинила под лапами. Опустив нос к траве, Дар мчался вперед, а позади летели воины. Лошади коротко ржали и хрипели, роняя капли пены, бряцала сбруя и кольчуги, а в воздухе разливался тяжкий запах жажды скорее вступить в бой.

Немудрено! Эту заразу только упусти – вмиг во все стороны расползется, селения разорит да леса испортит. Уйдет дичь, не станет рыбы и птицы, посевы извянут. Ибо прожорливы зверолюды сверх меры и плодовиты до крайности. Их девки могли по дюжине щенков за одну весну (прим. автора - год) выкормить, а через десять выжившие сами становились родителями. И так до той поры, пока зверолюдам не становилось тесно в Выжженных землях.

Тогда их покровитель – Чернобог - вдыхал в трусливые души безумие, делая зверолюдов грозными и хитрыми противниками. Тяжко было их искать! Однако медвежий нос чуял куда лучше человечьего. Да и Велес пособлял - вел своего избранного в нужную сторону. Надо бы только к сердцу прислушаться… Однако вот уже третий день к ряду Дар не мог унюхать вражий след.

А все из-за девки, чтоб ее лихо сожрало!

Искусница не думала испугаться звона колоколов, и вместо слез в ее глазах блестело довольство. Провожая их отряд, она радовалась отъезду князя и даже не думала этого скрывать. Что ей те зверолюды, когда ненавистный муж из терема вон? Может, теперь храбрости наберется и весточку своему ненаглядному Ивану пошлет… Медведь раздраженно рыкнул и припустил шибче.

Глупости! Слишком труслива. Однако девку из его покоев все ж выставила… И не побоялась согласиться на изгнание, ежели Вареньке не поможет.

Ох, не нравилось ему это… Слишком уж странно вела себя Искусница. И запах ее будто бы краше стал. Нет, надо скорее тут заканчивать и в терем возвращаться. Сам за девкой приглядит. Как бы чего не вышло!

Глава 7

Наконец-то Марьяна как следует выспалась. Перина оказалась на удивление удобной, подушки мягкими, а травяной мешочек с мятой, который она нашла в постели, сделал сон глубоким и спокойным.

Или это от предвкушения дня без вечно рычащего князя?

Отражение в зеркале мечтательно улыбнулось.

- Ах, ну что за красавица, - ворковала нянька, переплетая ей косы. – Глазки сияют, на щечках румянец… С такой только картину писать. Надо бы умельца пригласить!

Нет уж! Видела она те портреты. Искусница была сама на себя не похожа. Глаза огромные, как у анимешницы, брови в одну линию, щеки как будто свеклой натерли. В общем – жуть! Да и платье просиживать без дела она не собиралась.

Сегодня ее ждет встреча с Варенькой. Дожидаться разрешения Медведя она не собиралась. Пусть, вон, зверолюдов своих ловит. Лучше бы к дочери своей так бежал, как за ворота селения…

Марьяна встала и, не обращая внимания на тарахтение старушки про красоту, женские надобности и прочую муть, подошла к столу, где стоял с вечера приготовленный сундучок. Миленький такой, с украшениями из камней и латунных вставок.

- У меня подарок для Варвары! – объявила громко. – Хочу отдать.

Нянюшка мгновенно заткнулась. Белесые бровки так и подскочили вверх.

- Гостинец, что ли? А-а-а…

И снова замолкла.

Видимо, гостинцы дарить не возбранялось, а может, даже поощрялось. Пользуясь заминкой, Марьяна поспешила прочь из горницы. Надо скорее найти девочку, пока не подтянулись две другие старушки. Вроде бы они ушли к капищу просить у Лады милости, чтобы юная княгиня скорее понесла.

Марьяна хмыкнула, вспоминая ночные «потирушки». Неужели Медведь настолько брезгует? Чернавку-то он лапал вполне себе откровенно, и Марьяна готова была ручаться – зайди она позже, то застала бы весьма пикантную картину.

Воображение тут же нарисовало полностью обнаженного мужчину, который трудился над загнутой в позу служанкой. Литые мышцы бугрились на каждый толчок, по широкой спине стекали капельки пота… Марьяна аж споткнулась, чуть не въехав носом в стену.

Больная фантазия! Пусть Медведь хоть трижды Аполлон, ее должно волновать другое. Иначе отправится Марья Искусница на какую-то там дальнюю заставу. Знать бы, что это вообще такое. Вдоль позвоночника протянуло дрожью. Неприятненько так… Видимо, ничего хорошего там нет.

Марьяна оглянулась по сторонам и, заметив двоих стражников, направилась к ним.

- Здрава будь, княгиня! – грохнули молодцы, стоило только приблизиться.

- И вам здоровьичка… Где Варвара? Не видели?

Мужчины переглянулись. Правый почесал бороду, левый – затылок.

- Так ить… Как и прежде, в саду гуляет.

- С няньками.

- Спасибо огромное!

И Марьяна заторопилась к выходу. Где сад, она уже знала. Лишь бы прислужницы мешать не стали. В крайнем случае натравит на них бабульку. Но стоило Марьяне свернуть на одну из дорожек и пройти несколько шагов, как наперерез выскочил Святозар. Да не с пустыми руками.

- Опять ты! – зашипел, поднимая деревянный меч. – Сестру мою донять решила?!

И бросился на нее – Марьяна еле в сторону отскочить успела.

- Ой, беда! Ой, злыдень бессовестный! – заверещала нянька.

Позади послышался шум. Стражники, наверное. Лицо мальчика исказилось еще больше. И он снова бросился в атаку. Сначала, Марьяна хотела скрутить наглеца. Все же деревянное оружие много беды не сделает. Но, взглянув в блестевшие ненавистью глазенки, решила действовать хитрее.

- Вот так воин! – воскликнула с улыбкой. – На безоружного кидается! Где твоя честь, юный княжич? Под хвостом козы потерял?

Мальчик встал, как вкопанный. И подоспевшая стража тоже замешкалась. Фыркнула громко.

- А и верно…

- Не дело это!

Услышав мнение старших товарищей, бедняжка аж побелел от ярости. А Марьяна поспешила добавить:

- Дай и мне оружие. Сразимся на равных!

- Что ж это деется, а?! – пуще прежнего запричитала нянька. – Чтобы княгиня за меч хваталась? Ой, Лада-матушка! Ой, Велес всемогущий…

Но бабулю никто не слушал. Стража зашепталась, подпихивая друг друга локтями. Святозар обалдело моргнул и глянул на меч в своей руке.

- Да я ж тебя одним ударом… - пробормотал, но не слишком уверенно.

- Вот и поглядим. Или боишься?

Светло-зеленые глазенки так и блеснули.

- Вот еще! Жаба медведю не соперница!

Это она, что ли, жаба? Марьяна мысленно закатила глаза. Как примитивно!

- Ну-ну, не поскользнись только на жабе, медведь косолапый. Где мой меч?

Святозар задумался.

- В горнице у меня еще есть… Батюшка много их сделал! – добавил с гордостью.

Ну хоть на что-то Медведь для своих детей расщедрился, и то хорошо!

- Тогда неси его сюда. Будем драться.

Мальчонка занервничал. Покосился в сторону кустов, за которыми, видимо, пряталась сестра.

- Пусть стража несет!

Однако мужики внезапно заартачились.

- Твои мечи, молодой княжич.

- Своей рукой и выбирай.

Марьяна послала благодарный взгляд воинам. Стражники поняли ее задумку и по доброте душевной или просто ради развлечения решили подыграть. Святозару это, конечно, не понравилось.

- Только попробуй с места двинуться, - пригрозил ей, – в капусту порублю!

И, одернув светлую рубаху, умчался к терему. Марьяна проводила его долгим взглядом и поспешила в противоположную сторону. Может, девочка там? И верно, стоило немного углубиться в сад, как среди яблонек мелькнуло алое платье.

Варвара!

Подобрав юбки, Марьяна поспешила к малышке. Но та не обратила на гостей внимания. Сосредоточенная и тихая, плела себе венок, а рядом терлись две габаритные прислужницы. И вот они точно не были рады гостям.

- Молодая княжна гулять изволит, - прогудела одна, выпячивая грудь совершенно неприличного размера.

- В дружки никого не звала, - вторила ей другая, уперев ручищи в бока.

- А я сама прихожу!..

Марьяна нагло выступила вперед, на ходу открывая ларец.

- …Вот с такой красотой! – вытянула алый шарф.

А потом и цветочки, которые успела сделать. Корявенькие, конечно, но всяко лучше, чем вышивка Искусницы.

Девицы заткнулись. Пользуясь заминкой, Марьяна прошмыгнула к девочке и, стараясь не повредить букетики цветов, принялась раскладывать подарки.

Движения тонких пальчиков замедлились. Девочка оставила венок и взглянула на сверкающие в лучах солнца подношения. А Марьяна даже кулаки на удачу сжала. Ну же, милая, выбери что-нибудь! Смотри, как все переливается и блестит!

Варвара чуть склонила голову, будто прислушиваясь к себе. Подумала, прикусила губку, нахмурила тонкие брови и вдруг схватила один из цветов. Принялась вертеть то так, то этак, поглаживая атласные лепестки.

Кажется, даже стражники выдохнули. А Марьяна вовсе чуть не заплакала. Получилось!

- У меня еще есть! – высыпала перед ней оставшиеся. – Красивые, правда?

Конечно, девочка не ответила. Однако собрала все цветочки и принялась вплетать их в венок. Марьяна уже собралась заняться тем же самым, попутно сочиняя монолог, который заинтересует малышку, но со стороны тропинки послышался треск.

Блин… А Святозарка-то шустрый малый.

- Вот ты где, жаба! – завопил, едва выскочил на полянку. – Я что тебе приказывал, а?!

Стараясь не делать резких движений, Марьяна отошла от девочки.

- Приказалка не выросла, княжич. Меч-то принес?

Оскалившись, мальчишка швырнул ей под ноги деревянное оружие. Унизить хочет? Ну-ну…

- Я передумала, - заявила Марьяна. – С невоспитанными юнцами не дерусь!

Личико Святозара вытянулось.

- Ты… ты…

- Я жаба - помню. Мерзкая, ненавистная и что-то там еще. А ты – злой вредина, который не хочет помочь сестре.

- Неправда!

- Правда.

- Нет! – завопил во все горло и даже топнул.

Марьяна поморщилась.

- Чего орёшь? Всех зайцев перепугал. Иди лучше сюда и поиграй с нами. Или цветов сестре принеси.

- Да чтоб ты сгинула!

Святозар мигом очутился рядом с девочкой и попробовал заставить ее подняться.

- Идём, Варюша. Ну ее, эту жабу брехливую. Я тебе цветов лучше найду.

И вырвал из ее ручек венок.

Марьяну аж перетрясло. Но пришлось стиснуть зубы. Если девочке действительно понравился подарок, то она должна это показать. И верно, Варюшка вдруг шмыгнула носиком, а по круглой щечке скатилась слеза.

Няньки и стража тотчас нахмурились.

- Почто вы так с сестрой, молодой княжич? – прогудела одна из женщин. – Не по-людски это…

- Цветов жалеть – последнее дело!

- Ну и ладно, что мачехой дарены.

- Удачно ведь получились.

Под таким напором любой бы растерялся, а Святозар и подавно. Пользуясь моментом, Марьяна опустила голову и затеребила кончик косы.

- Я тебе противна, знаю, - вздохнула жалобно. – Но ведь и правда хотела помочь… А драться я совсем не умею. Вот если бы кто научил…

И выразительно поглядела на Святозара.

Мальчик совсем растерялся.

- Я?! Тебя учить?!

- Угу…

И Марьяна ковырнула сапожком землю.

- Вот дура! Пойдем, Варенька.

Святозар все-таки увел сестру, однако вышитые цветочки прихватил. Ну и отлично!

- А ловко ты коготки медвежонку обломала, княгиня, - хмыкнул один из стражников, тот, что помоложе.

И взглянул с интересом. Приосанился. А Марьяна лишь кивнула. Попадались ей пациенты куда хуже. Тем более Святозар пережил смерть матери. Тут немудрено окрыситься на весь свет.

Немного выждав, Марьяна отправилась вслед за детьми. Самое время навестить библиотеку. А потом ещё цветочков сшить.

Глава 8

Утро началось для Марьяны не с кофе. С трудом разлепив глаза, она по обыкновению обнаружила в горнице нянюшек.

- Ох, девонька наша,- запричитали наперебой.

- Покушать надобно.

- А потом опять спать ложись.

Нет уж! Никаких спать! Дел по горло, а утренний выбор нарядов, завтрак и прочее съедает прорву времени. Еще косы эти дурацкие… В половину бы обрезала! Ну или хоть до поясницы. Однако насчет этого Марьяна пока молчала. К сожалению, в этом мире постричься должен был разрешить или отец, или муж. А иначе можно получить по заднице. В прямом смысле слова.

Выбрав уже привычный маленький кокошник и выслушав претензии нянек – опять вчерашнее надела! – Марьяна отправилась на поиски девочки.

В этот раз кроме цветов решено было захватить что-нибудь вкусное. И надеяться, что Святозар не станет мешать. В процессе поисков к ней присоединились целых четверо стражников. Двое уже знакомых ей со вчерашнего дня, а другие то ли их друзья, то ли просто любопытные – ведь и слепой заметил бы, с каким ожиданием поглядывают на нее мужчины.

Марьяна мысленно усмехнулась.

Сплетни есть сплетни во всех мирах. Как ей вчера не икалось? Обитатели терема наверняка перемыли княгине все кости.

- Дети спозаранку у Чертознаю ушли, - подсказал один из стражников, самый молодой.

Марьяна кивнула.

- Занятия у них, что ли?

- Ну так это… грамоту учить, а как же?

Логично. Мальчик – будущий правитель. Правда, сначала его должен благословить Велес - подселить в тело медвежий дух. Красивое иносказание! Но по обрывкам информации Марьяна узнала, что обряд проходили не все. Видимо, поэтому Святозар так много упражнялся с мечем.

- …А потом княжна премудростям женским учится. У тебя, молодая княгиня, - добавил другой.

О-па… Так, может, просто подождать? Посидит в мастерской, сделает еще парочку цветов, а потом к ней без шума и пыли приведут девочку. Но Марьяна тут же отмела эту мысль в сторону. Святозар наверняка не пустит сестру.

- Все равно идем, - поторопила стражников. – Может, я тоже чему научусь…

- Так ить учили тебя, девонька, - пискнула нянька.

- А много знать женщине не полагается…

Оно и видно. Неопределенно хмыкнув, Марьяна заторопилась в библиотеку. Где ее, конечно, были очень не рады видеть.

- Да что ж ты такая приставучая, - зашипел Святозар, едва только увидел их. – Изыди!

- Вот еще. Я по тебе соскучилась! Дай поцелую!

И Марьяна шагнула к опешившему юнцу. Святозарка так и взвился из-за стола, даже чернильницу опрокинул.

- Не смей! – закричал, топая ножкой.

А Чертознай вторил ему растерянным:

- Княжич, что ж ты всю грамоту-то изгваздал?

И верно, чернильное пятно затекло на тонкий листок кожи. Святозар насупился.

- Это не я, а она! – ткнул измазанным пальцем.

- Не скакал бы, как лягушонок, не разлил бы, - парировала Марьяна.

- Сама ты жаба!

И, подхватив чернильницу, швырнул в нее. Марьяна едва успела увернуться.

Бабули подняли гвалт, стража переглянулась, не зная, что делать. И только Варвара осталась равнодушна. Девочка сосредоточенно водила пером по закрепленному гвоздиками листу кожи, вырисовывая знакомые узоры.

Интересно-интересно… Марьяна сунулась ближе.

- Какие у тебя красивые цветочки, - восхитилась, разглядывая рисунок. – Я так не умею… Ой! – схватилась за столешницу.

Святозар времени не терял. Подкрался и дернул за рукав так, что она чуть на пол не полетела.

- Пошла вон, жаба!

- Княжич! – вступился за нее Чертознай. – Разве ж так можно!

- Не по-людски это, - поддержала стража.

Но маленький упрямец вздернул подбородок.

- Это мой приказ!

- Приказывать твой отец будет, - отсекла Марьяна. – А ты вместо того, чтобы языком трепать, рассказал бы, что твоей сестре нравится… Может, я бы принесла!

Личико Святозара исказилось.

- Ну так достань цветочек аленький!

- А ну замолкни! – рявкнул вдруг Чертознай. – Как у тебя язык повернулся?!

Мальчишка насупился и, скорчив рожу, дал стрекача. Останавливать его никто не стал. Все присутствующие смущенно прятали взгляд, будто Святозар сказал нечто крамольное.

- Распустился паршивец… - пробормотал молодой стражник.

- Не слушай его, княгиня.

- Злится, вот и кусается.

- Нет, не благословит его Велес!

- Где достать аленький цветочек? – спросила Марьяна.

И в библиотеке воцарилось гробовое молчание. Все как один присутствующие уставились на нее со смесью ужаса и недоумения.

- Так ить каждый знает, где… - растерянно протянула одна из нянек, но две другие бросились к ней и зажали рот ладошками.

- Нигде! – воскликнули хором.

Так. С этими все ясно. И Марьяна развернулась к стражникам.

- Где? – повторила с нажимом.

Но огромные мужики, как школьники, опустили глазки в пол и спрятали руки за спину.

- Нигде! - повторили за нянюшками.

- Я приказываю!

- Князь – наш господин, а ты – нет.

У-у-у! Мужичье! Марьяна повернулась к Чертознаю, но библиотекарь неопределенно шмыгнул носом и скрылся между стеллажей.

- Струсил! – крикнула ему в спину Марьяна.

А потом присела на лавку и крепко задумалась.

Что такого в этом цветочке аленьком? Проклятое чудовище охраняет, что ли? Нужно узнать.

И Марьяна глянула в сторону разукрашенных резьбой дверей. Может, Святозара догнать? Уж он-то наверняка не побоится выдать правду-матку. А с другой стороны, когда ещё представится возможность пообщаться с Варварой без присутствия маленького волчонка?

Девочка все так же выводила на листке кожи узоры, не реагируя на творившееся безобразие.

- Можно, я тоже с тобой порисую? – проворковала Марьяна, подсаживаясь ближе. – Смотри, как могу...

Взяла ещё одно перо, листок кожи и в несколько штрихов набросала схематичный букетик.

- Только листики не получаются, - вздохнула с сожалением. – А вот у тебя очень красиво, как настоящие! Поможешь мне?

Девочка помогать не стала. Но пушистые ресницы чуть дрогнули, а пальчики крепче сжали перо.

Пока и этого достаточно!

И Марьяна продолжила свой монолог с утроенным пылом, не забывала то и дело обращаться к Варваре. Пыталась смешить и заинтересовать. Сама не заметила, как рядом оказались нянюшки. Стражники тоже подошли. И даже Чертознай появился.

И пошла беседа, как лучше нарисовать, где закорючку поставить, а где цветочков добавить.

- У меня ведь краски есть! – спохватился библиотекарь. – Ядреные такие, ух!

Марьяна тут же велела принести. И чтобы красная среди них была обязательно. Можно и золотой.

Через час на куске кожи красовалась картина в стиле авангард. Все очень яркое, с алыми, зелеными и золотыми брызгами. И ни черта не понятно. Но народ остался доволен.

И Варвара тоже.

Под всеобщий вздох она протянула ручки и перетащила кусок кожи к себе. Принялась разглядывать.

- А теперь погулять можно, - с улыбкой объявила Марьяна. – Заодно Святозара поищем.

Упускать из вида мальчика она не собиралась. Хочется или нет, но с парнем нужно искать контакт. И желательно до возвращения князя.

***

Дар

Третью седмицу он бегал по лесам и болотам. С великим тщанием вынюхивал следы зверолюдов, гнал их без жалости и убивал. Однако добрая охота не могла выгнать из-под шкуры зудящей тревоги. Как там в тереме? Ладно ли все? А дети? Святозар-то себя в обиду не даст, а Варварушка?

Сердце защемило от боли. Как тяжко видеть дочь безучастной ко всему! И никак это не исправить...

Слишком больно было всем им потерять любимую мать и жену. А теперь в тереме другая, никому не милая.

Медведь протестующие зарычал. Однако, повинуясь человечьей воле, утих и припустил скорее.

Вот уже и места знакомые. Скоро детей обнимет, на капище сходит, на место, где священный огонь поглотил тело его любимой Ярославы.

Перемахнув через ручеек, Дар кувыркнулся и стал на землю уже человеком. Воины тут же оказались рядом, дали ему одежду и верного коня. По селению бегать медведем несподручно. Да и скотина тревожится, чует звериный дух.

Дар быстро сокрыл наготу и одним махом очутился в седле. Нетерпеливо пришпорил коня.

Ох, недобро ему что-то… И чем ближе к Великовелесью, тем хуже.

Лошади вихрем пролетела первые ворота. Стража приветствовала своего господина выкриками. Но в голосах воинов не звучало ни тревоги, ни злости - значит, в селении хорошо все. А в тереме?

Взгляд метнулся выше по холму. Пробежался по бревенчатым стенам, прыгнул на крышу, где горело золотым и алым знамя их земель. Ни на вершок его не спустили. Выходит, болезней или смерти в тереме нет.

Дар маленько вздохнул. Вот что главное, а уж с другими трудностями сладить можно!

Однако только копыта лошади цокнули по дороге, ведущей к терему, навстречу выскочил Святозар.

- Батюшка! – закричал радостно.

И бросился вперед. А следом за ним показалась… Искусница? Да еще и с Варварой за руку?! Дар моргнул, но стройная девичья фигурка в голубом сарафане никуда не делась. И дочь его стояла смирно! Не рвалась в сад, чтобы сплести венок для Ярославы, а привечала отца, как положено.

Если бы Дар своими ногами шел, то наверняка бы споткнулся.

Неужто… Искусница постаралась? Нет, быть не может!

А Святозар подлетел к нему и схватил лошадь под уздцы.

- Вернулся наконец-то! Я так ждал…

И с ненавистью глянул в сторону девицы.

- …Надоела жаба, сил нет! – шепнул едва слышно.

И прогорклый запах гнева вперемешку стал еще ярче. Дар подхватил сына, усаживая к себе в седло.

- Она же тебя боится… Разве нет?

- Ничего она не боится! Как искупалась в речке, так и…

- Я все слышу! – донеслось до них с крыльца.

Святозар замолк, Дар нахмурился. Слышать она, конечно, не могла, а вот рот им заткнуть – на это храбрости достало!

- Водяной ее подменил, - тихонечко зарычал Святозарка. – Сам увидишь…

А девка спокойненько дождалась, пока они подъедут ближе и, как только Дар спешился, подвела к нему Варвару.

- Твой отец приехал, милая, - заворковала голубкой. – Скучал по тебе сильно, думал, как его доченька поживает. Покажем ему рисунки?

Какие такие рисунки?! Зачем они ему?! Дар хотел было уже руганью окоротить девку, но тут пальцев коснулась теплая ладошка дочери. Ох… Чуть сердце не встало! Дар ошалело глянул на Варварушку - не мерещится ли? А дочка, хоть в глаза по-прежнему не смотрела, но потянула за собой.

Позабыв обо всем на свете, Дар покорно ступил следом. Встречавшие своего господина челядь и воины расступились, но по своим делам бежать не спешили, увязались за ним. И больше Дар не чуял от прислуги столь яркого презрения. Поутихло оно, сменившись цепким любопытством, в котором то и дело мерещились крупинки восхищения: княгиня больше слез не льет, а идет себе легонько и щебечет веселенько! Будто для нее это обычное дело – перед этакой толпой красоваться.

И было чем!

Едва они вошли в книжную палату, как в глаза бросилось ало-золотое разноцветие. Всюду на стенах тоненькими гвоздиками были приколочены куски кожи, иные в богатых деревянных рамках. Мазня мазней! Однако Искусница разохалась, будто на стенах драгоценность великая.

- Вот полюбуйся, князь, сколь ловки пальцы у твоей дочери! Как живые цветы-то!

Святозар аж зашипел, но то была не зависть к сестре, а неприятие льстивых речей. Но Искусница и бровью не повела. Расхваливала и так, и этак. И вот удивительно – верила ведь, что правду говорит! Не было в ее словах душка обмана.

А уж какой глубокой синью блестели девичьи глаза! Как щеки разрумянились, а губы… малина и мед!

Дар встряхнулся. Не о том думает!

Сколь бы сладко Искусница ни пела, а что-то у нее на уме есть, нутром чуял!

- Да, дочь моя постаралась изрядно, - откашлялся, когда девка замолкла и выразительно на него глянула. – Умница, - и неловко огладил по шелковой макушке.

Однако княгиня вдруг нахмурилась, и синь ее глаз сверкнула грозовым облаком. Никогда прежде такого не было.

- Значит, еще нарисуем, да, Варварушка? – пропела елейно. – А пока ступайте в обеденную горницу, а мы скоренько подойдем. Побеседуем только…

Добавила так, что медведь аж заскулил, прячась на самое донышко сердца. Зла избранница. Как бы на меха его не пустила!

- И я с вами! – выпятил грудь Святозар.

Но сколь бы ни была Дару приятна такая бесхитростная защита, пришлось отказаться.

- Присмотри за сестрой, сын. Нам с… княгиней, - поморщился, - спор решить надобно.

Святозар фыркнул, показал Искуснице язык и, подхватив сестру за руку, был таков. Остальные тоже за ними потянулись. Последним уходил Ганя, которого Чертознаем кликали. Все оглядывался, стрелял взглядом из-под кудрявых вихров, однако так ничего не сказал – ушел.

И остались они с Искусницей вдвоем. Девка сразу руки в боки уперла, задрала головенку высоконько – того гляди кокошник свалится, да как зашипит!

- Совсем язык проглотил, да?! Варвара старалась! Рисовала! А ты?! Последние мозги растерял? Что за бубнёж такой хиленький?!

Опять иноземные слова! Это она про похвальбу его так, что ли?! От злости как кипятком окатило. И Дар шагнул к девице.

- Сказал я то, что полагается хорошему родителю! – зарычал в ответ. – Не тебе меня учить!

- А я буду учить, понял?! – взъярилась соколица. – Буду! Потому что хорошему родителю полагается детей своих чувствовать! Помогать им, поддерживать, сказки на ночь читать в конце концов! Или хоть как следует похвалить за рисунок. А не это: ум-ни-ца, - передразнила тонким басом.

Дар гулко выдохнул. Прибьёт нахалку! Вот прямо сейчас! А Искусница как выдаст:

- Пойдешь со мной за цветочком аленьким, понял?!.

Дар аж поперхнулся.

- …Достать его трудно, - продолжила рассуждать девица. – Не испугаешься?

Из груди вырвалось рычание.

- Хочешь без головы остаться, болезная?! Ведьме сам князь не указ. Не хуже меня знаешь!

Искусница примолкла. На разрумяненное личико будто тучка набежала, и в сладостном запахе проклюнулось сомненье.

- Нет… не знаю! Не думала об этом никогда.

Оно и видно! К Ягше сунуться – это совсем отчаянным надо быть. Не трогала старуха разве что детей малых, однако слишком любопытных могла наградить дурнотой. Да такой, слышь-ко, ядреной – вмиг пронимало. Кому ж охота обгадить портки перед друзьями? Вот и обходили стороной.

- Сады Ягши, где растет цветок, место запретное, - проговорил медленно и просто, как для слабоумной. – И сама ведьма гостей не привечает. Ступишь за порог, а обратно вперед ногами вынесут.

Но Искусница и не думала пугаться.

- Не может быть так плохо! Вдруг ее золото подкупит?

Дар хохотнул. Носили Ягше и золото, и каменья драгоценные. Готовы были избу богатую отдать и земли в десять раз больше, чем есть. Старуха только кривилась да под ноги сквозь клык плевала.

- Ну попробуй, - ляпнул прежде, чем язык прикусил.

Девка расцвела.

- Спасибо, князь! Попробую!

И поспешила прочь из горницы. А Дар только кулаки сжал. Ну… Искусница. Смерти своей ищет, не иначе! А с другой стороны, может, испытать судьбу? Наверняка ведьма прознала, что княгиня головой ушиблась…

А взгляд снова метнулся по стенам, изукрашенным рисунками.

Дар подошел ближе и взял в руки один. Повертел и так и эдак, а потом с великой осторожностью сложил и сунул в кошель на поясе. Да, надо к ведьме будет сходить. Нутром чуял, ей будет интересна переменившаяся Искусница. Может, и пустит на порог… А в то, чтобы добыть цветочек, Дар не верил.

Глава 9

Цветочек, значит… Аленький… Будет вам цветочек! Возможно, целый букет. Только бы убраться из этого долбанного мира поскорее! Марьяна нервно одернула рукава и поправила платок.

Все это время, пока Медведь шнырял по лесу, она сражалась с его детьми, и заодно всем теремом. Оказывается, княгини - не такие уж вольные птицы, если мужика в доме нет. Туда не ходи, сюда не лезь, а государственными делами займутся доверенные лица. Насчет последнего Марьяна не протестовала.

Ей и без того дел хватало. Особенно это касалось Святозара. Мальчик всерьез решил испоганить Марьяне жизнь. Уделал чем-то вонючим двери ее горницы, пробрался в мастерскую и сломал инструменты, кидал в окно протухшими яйцами, пакостил... А Марьяна терпела, давая Святозару излить всю желчь.

На самом деле он ведь не обязан любить мачеху. Даже если она готова из шкуры выпрыгнуть, чтобы найти с ним контакт и помочь его сестре.

- Может, уйдем отсюда? – пробасил Сокол. – Баба Ягша и снега зимой не даст, а уж цветов и подавно, хоть всю казну перед ней выложи. Одно слово – ведьма жадная!

Но Марьяна мотнула головой.

- Надо попробовать.

А между лопаток так и давил тяжелый взгляд князя. Медведь не собирался пропускать такое представление. На ее расспросы неохотно ответил, что Ягша тут кто-то вроде местной бабы Яги. Колдунья и зельеварка, она сама пришла в селение еще при отце Дара. Выбрала себе место на отшибе за частоколом, поселилась там и чхать хотела на попытки ее выставить. А если слишком сильно донимали – насылала болезни или падёж скота.

В итоге князь решил, что худой мир лучше доброй ссоры, и оставил женщину в покое. Ягша, в свою очередь, прекратила вредить. И та, и другая сторона делали вид, что оппонента не существует. Ведьма не показывалась в городе, а среди людей никто не упоминал о проблемной старухе.

Которая, как оказалось, не только злая колдунья, но и прекрасный садовод.

Марьяна глубоко вздохнула и, шагнув к калитке, стукнула в ссохшиеся от времени доски. Словно того и ожидая, дверка открылась. От скрипа чуть уши не заложило! И вид насаженных на палки коровьих и козьих черепов не добавил оптимизма.

Марьяна обхватила себя за плечи. Зябко как!

- Уходим, - рыкнул Медведь.

А сколько скрытого довольства в голосе! Типа "я же говорил – струсила!" Аж противно. И Марьяна шагнула вперед. Да, ей страшно! Настолько, что трясет, как в лихорадке, но отказываться от своей задумки она не собиралась.

Один шаг, второй, третий… Тропинка вела ее к вросшей в землю избушке. Никаких курьих ножек, темных окон, прохудившейся крыши. Домик был старым, однако ухоженным, с выскобленными ставенками, крепким крыльцом и… ох, приглашающе распахнутой дверцей. Вот уж действительно такое ощущение, что гостей давно ждут.

Во рту сделалось сухо.

Может, действительно повернуть назад? Ну его… Подумаешь, цветы! Найдет Варваре какие-нибудь поинтереснее.

Сердце забилось еще быстрее, вкидывая в кровь новую дозу паники. До судорог хотелось повернуть назад. Ломало просто! Но, гулко выдохнув, Марьяна сделала еще шажок. А потом еще, и еще…

- Упр-р-рямая… - застонали ступеньки, а может, чей-то голос.

Князь ругнулся, стражники зазвенели мечами, но Марьяна вскинула руку – не поможет ни брань, ни оружие. Нутром чуяла!

И, войдя в полутёмные сени, громко произнесла:

- Здравствуй, бабушка!

- Мяу!

И под ноги бросился сгусток мрака. Воины тут же начали плеваться.

- Кошка черная!

- Вот же нечисть!

И вновь схватились за мечи. От такого приема бедная животина зашипела, выгибая спину.

- Кис-кис-кис, - позвала Марьяна. – Мурочка, красавица… Иди на ручки.

Потянулась к ней. Или к нему?

Неважно! Главное, что зверушка среагировала как надо - подскочила ближе. Марьяна подхватила гибкое тельце и чуть сама не зашипела – а когти-то острые! Но вместо ругани осторожно почесала котейку за ухом.

- Такая милашка… Ну не рычи. Мои стражники немного, э-э-э, растерялись.

- Хшс-с-с!

И зверь перескочил к ней на плечо. Так она и зашла в горницу. Тесную такую, под потолок заставленную склянками, банками, горшками… А у стены среди всего этого добра восседала Ягша. Которая удивительным образом оказалась похожа на сказочную Ягу в исполнении Милляра: нос крючком, седые лохмы и выступающая вперед челюсть. Одежда, правда, не драная, а вполне приличная, хоть и бедная.

Старуха кольнула Марьяну острым, как шило, взглядом и оскалилась:

- Вот те на! Сама Марья Искусница ко мне пожаловала… Ну так можешь обратно топать! Недосуг мне гостей привечать.

Однако!

Марьяна на секунду задумалась, а потом смиренно кивнула.

- Как скажешь, бабушка. Пойдем, киса…

И развернулась, чтобы уйти. А за спиной послышалось возмущенное кряхтение:

- Куда кота потащила?!

Марьяна вновь взглянула на бабку.

- В терем, конечно. Накормлю его, напою, как положено вежливой хозяйке.

Бабка потемнела вся. На мгновение показалось, что она вскочит да как кинет клюкой или проклятьем, но старуха, наоборот, захохотала, будто закаркала.

- Ну и ну! Видать, не врали слухи – водяной княгине язык подточил, а вместе с тем и голову от тины избавил. Боюн!

И, оказавшийся рядом с хозяйкой, кот принялся ластиться к когтистой руке.

- Видишь, Искусница, одно мое слово – и не будет у тебя в тереме гостей, кроме как хвори да злых шепотков.

Мужики, включая князя, напряглись. Но только не Марьяна.

- Зачем тебе силы тратить, бабушка? Дай лучше цветочков аленьких из своего сада, а я взамен каменьев и злата, или, - оглядела бабулю с ног до головы, - в баньке тебя попарю, косточки разомну так, что резвой девочкой бегать станешь.

Потому что, если верить глазам, то у старухи минимум артрит.

Бурчание за спиной стало громче. А бабкины глаза шире.

- Видно, ошиблись люди, - пробормотала себе под нос. – Водяной тебе голову не вычистил, а наоборот – еще гуще мути в нее натолкал.

- А ты проверь, бабушка.

И - о чудо! – Ягша призадумалась. Смотрела куда-то вбок, тихонько перебирала кончики расшитой алым шали, но Марьяне казалось, что подслеповатые глаза зорко отслеживают каждое ее движение.

- Резвой девочкой, говоришь, - повторила медленно. – Занятно, занятно… Что ж. По рукам. А ежели не исполнишь своего слова, то возьму твоих лет в уплату!

В груди противно екнуло. Но пока Марьяна соображала с ответом, избушку наполнил медвежий рык князя.

- Говори да не заговаривайся, Ягша! Перед тобой моя жена!

Однако старуха лишь фыркнула.

- Давно ли ты о супружнице заботиться начал? Помнится, в твоем сердце было место лишь для одной женщины.

- Ах ты…

И князь шагнул к бабке. Но Марьяна тут же загородила ее собой.

- Не надо, Дар! – уперлась ладошками в мужскую грудь. – На правду не обижаются…

Хотя слушать про другую довольно-таки неприятно.

- …А за свои годы я не боюсь. И без них бабушка невестой станет…

За спиной снова послышался фырк.

- …Но для этого растопите баньку, - попросила, заглядывая в желтовато-зеленые глаза, - не слишком горячо. Так, чтобы и в платье быть можно.

По скуластому лицу князя мазнула тень. А взгляд такой… ух! – до костей пронимает.

- Ладно, - прогудел наконец.

И, сделав знак стражникам, ушел. А Марьяна нервно потерла ладони, на которых еще чувствовался жар мужского тела. Да уж… Рядом с таким великаном хочешь не хочешь, а почувствуешь себя глупенькой и слабенькой. Интересно, а он сможет поднять ее одной рукой? И щеки вдруг защипало румянцем.

Марьяна потрясла головой. Надо собраться. Подумаешь, Медведь! Он вообще-то по другой сохнет…

- Так, - уперла руки в бока, внимательно оглядывая захламлённую склянками горницу. – Мне нужно какое-нибудь масло… Или мазь…

А еще повнимательнее осмотреть бабку. Однажды около года Марьяне пришлось поработать на массаже для взрослых, так что хоть маленькая, но практика была.

Ягша все-таки поднялась и с огромным трудом поковыляла к полке, которая висела у самой печи. Марьяна пошла за ней.

- Вот, этим я спину мажу, - старуха ткнула пальцем на пузатый горшочек, - а этим ногу…

И старуха чуть приподняла подол.

Марьяна только качнула головой – а вот и костяная нога. Вернее, атрофия мышц голени. Плоховато дело!

- Понадобится несколько сеан... кхм, раз. За один не размять.

Бабка хмыкнула. И в ее подслеповатых глазах блеснуло что-то такое… Марьяне вдруг показалось, что старая Ягша прекрасно знает – перед ней совсем не Марья Искусница. Только поэтому и разрешила новой владелице тела продемонстрировать свое мастерство.

В горле сделалось сухо. И ноги гнуться перестали. Однако Марьяна изо всех сил постаралась принять равнодушный вид. Никто ничего не докажет. И вообще, она будет все отрицать!

- Так, что у нас тут… - взяла с полки первую попавшуюся склянку и принялась разглядывать.

- Тут у нас средство от хворей в заду, - хихикнула бабка. – Пойдем, Искусница. Покажешь, из того ль места у тебя руки растут...

***

Дар

Не пристало князю шнырять около ограды, будто пронырливому лису. А вот поди ж ты – ноги сами вышагивали туда-сюда. От нетерпения скручивало нутро – понять бы, что в ветхой баньке творится. Никак Искусница взялась бабку мыть? Нет, невозможно.

А в ушах все ещё дрожало полное силы:

«Резвой девчушкой бегать станешь»...

И как говорила это! Голос аж звенел, взгляд смелый, даже нагловатый, плечи расправлены. От воинов вмиг потянуло сокрытым восхищением. А Дар в который раз терзался от непонимания – как так? Ведь не была такой – уж он бы заметил…

- Идут, идут, - зашептали стражники.

И верно – покосившаяся дверка предбанника отворилась, выпуская на волю женщин. И ему не нужно было зоркого взгляда, чтобы увидеть – Ягша двигалась куда легче!

- Вот диво, - присвистнул стражник. – А ведьма-то и не хромает почти.

- Совсем не хромает, - поддержал его другой.

А Дар не знал, чего ему более хочется: развернуться и уйти или подскочить к девице, встряхнуть за плечи да и заглянуть в синие, как летнее небо, глаза.

Не могла Искусница угодить склочной ведьме! Однако угодила…

- Здесь ждите, - цыкнул на воинов, а сам направился к шедшим по тропинке женщинам.

Однако не успел толком приблизиться, Ягша оскалилась в улыбке.

- Ай, князь! Что ж ты, болезный, у калитки топчешься? Шел бы к себе в терем да там и отдохнул.

Вырвать бы этот поганый язык... вместе с головой!

- Ты мне не указывай, старуха! И моей жене голову морочить прекращай!

- У-у-у, как нелюбезно это, князь, как непочтительно…

И в глазах ведьмы полыхнул ядовито-зеленый огонь. Быть беде! Но Искусница вдруг легонько коснулась плеча Ягша.

- Бабушка, не злись. Мой муж беспокоится за меня. И подождёт за калиткой, - добавила строго.

Вот ещё, не будет он нигде ждать! Но медведь, предатель такой, пихнул всеми лапам – надо исполнить!

В растерянности Дар отступил на шаг. А Искусница нежно улыбнулась.

- Спасибо, князь. Я скоро приду…

И, подхватив подол, резво двинулась за бабкой.

- Меч свой ставить готов, княгиня с цветком вернется, - хмыкнул Сокол.

- Ох, ловка… - вторил ему Горяч

И воины уважительно хмыкнули. А Дара аж до нутра пробрало. А не наведаться ли ему к знахаркам, а? Да и спросить, что за муха покусала Искусницу.

Глава 10

- Вот мой сад, Искусница. Хорош, а?

И Ягша хитро прищурилась. А во взгляде бесенята скачут, мол, ну что, скажешь правду или не рискнешь?

Марьяна растерянно потерла нывшие запястья – мышцы у бабули оказались настолько дубовыми, что прямо ах. Зато мозги соображали отлично, и ложь ведьма сразу почует – к гадалке не ходи.

- Хорош, - согласилась после некоторого молчания, - для тех, кто сорняки любит.

Потому что это был не сад, а джунгли. Только вместо лиан усыпанные шипами лозы, а пальмы сменились на скрюченные яблони.

Ведьма рассмеялась.

- Ай как непочтительно! Помниться, ты, княгиня, лишний раз рот открыть боялась…

Вместо ответа Марьяна предпочла сделать загадочный вид. Что тут возразишь? Судя по всему, Искусница была той ещё фиалкой.

Ягша хмыкнула. Но настаивать на откровениях не стала, а повела по тропинке вглубь сада. И вот удивительно – ветки расходились в стороны будто живые, чтобы вновь сомкнуться за спиной.

- В мой сад чужим ходу нет, - обронила Ягша, не поворачиваясь. – И не думай, что ты здесь своя…

О, как двусмысленно звучит!

- …Лишь мой приказ отделяет тебя от мучительной смерти, Искусница. А не то болтаться бы тебе на дереве, растерзанной и задушенной. Уж постарайся запомнить… А, вот и радость моя, цветочки аленькие! – махнула рукой.

Марьяна выглянула из-за плеча бабки да так и обомлела. На крохотном пятачке, под солнцем раскинулась клумба, а на ней…

- Э-это что за… сорт? – ахнула, разглядывая в прямом смысле огненные цветы.

Отдаленно они напоминали пионы - такая же внешняя неряшливость, за которой пряталась грациозная нежность. Но лепестки… острее, что ли. Более упорядоченно расположены, а центр как будто полыхает.

И запах… Легкий сквознячок принес аромат французских духов… Божественную амброзию… Само олицетворение блаженства…

- М-м-м, - застонала Марьяна. – Какое чудо!

Старуха вновь захохотала.

- Это тебе не иголкой в полотно тыкать, Искусница! Здесь волшба нужна… Силы тайные. Ну давай рви, сколько хотела.

И от чего-то принахмурилась.

Марьяна на негнущихся ногах подошла к клумбе. Протянула руку и тут же отдернула Такую красоту портить? Ни за что!

- А может… выкопать, а? Один только!

Ведьма довольно крякнула.

- Ай, Искусница, ай, разумница… Лопата-то есть?

- Так я руками!

И, присев на корточки, Марьяна принялась разгребать землю.

Непросто это оказалось. За мягким на вид мхом прятались острые камни. И минуты не прошло, а Марьяна все ногти обломала, ещё и поранилась. К тому же в земле показались черви. Белесые такие, противные.

Марьяну чуть не стошнило. Может, действительно лучше сорвать? Чего она здесь пыжится? Сначала вокруг бабки танцевала, мастер классы по массажу показывала, получив в итоге лишь скупое «недурно», а теперь копается в грязи, наполненной паразитами. Тьфу!

Подумаешь, один цветочек взять… пальцы коснулись стебля. Но в последний момент Марьяна заставила себя остановиться.

Нет уж! Если сказала, что рвать не будет, значит не будет, и точка!

За спиной послышался тихий хмык. Или это ветер стонал в колючих ветках? Неважно! Главное, червяки вдруг куда-то пропали. И камни тоже… Марьяна запустила пальцы под корень цветка и легко вытащила его из земли.

- Ну вот, - пробормотала, бережно прибирая тонкие усики, - теперь его надо бы в горшочек…

- Этот подойдет?

И в руках старухи оскалился коровий череп. Думала испугать этим? Ха!

- Да хоть бы такой. Спасибо. Но цветок этот я отдам маленькой девочке. Пересадить потом можно будет? Не извянет?

На тонких губах ведьмы зазмеилась улыбка.

- Ну, ежели девочке… Что ж я, ведьма какая, чтобы дитенка пугать…

И старуха дотронулась костлявым пальцем до цветка. От этого его сердцевина вспыхнула ярче, делая растение похожим на сгусток пламени.

- …Вот, теперь хоть десять раз сажай – красоты не растеряет. Однако знай, - погрозила сердито, - семян он тебе не даст. Даже не пробуй добиться…

- Из меня плохой садовод, бабушка. Но Варе я скажу…

- Скажи, да... И не забудь поведать, что прекрасен мой цветок не только летом, но и лютой зимой. Пусть садит на могилу своей матери безбоязненно. Не испугают его ни морозы, ни дожди.

В груди защемило. Бедная девочка! Как же это все несправедливо… А князь мог бы дочери больше времени уделять! Мужик, блин!

Ведьма снова хохотнула, будто могла слышать ее мысли.

- Пойдем Искусница, выведу обратно. Князь, поди, у ворот лужайку налысо вытоптал. Измаялся весь от волнения.

Этот Медведь толстошкурый? Вот уж вряд ли.

Но спорить Марьяна не стала, а осторожно переместила цветок в коровий череп. Ухватив его за рога, охнула – тяжелый какой! - да и пошла за ведьмой.

Князь и правда слонялся у калитки. Заметив их, бредущих обратно, замер и, кажется, дышать перестал. Только взгляд сверкал ярче звезд, а стальные мускулы бугрились под алой рубахой. Выглядело это… впечатляюще. Но не для Ягши.

- Завтра жду тебя снова, - проскрипела старуха. – Уговор есть уговор.

- Как скажешь, бабушка.

Десять подходов она уж как-нибудь осилит, хотя и от первого непривычные к работе руки Искусницы ужасно ныли.

Бабка что-то пробормотала и, круто развернувшись, захромала к избушке.

Ну а Марьяна направилась к ожидавшим ее мужчинам. Хочешь или нет, а в терем возвращаться надо. К тому же есть к князю разговор. И надо с этим быстрее покончить, пока Медведь не очухался.

***

Дар

- Ох, кня-я-язь... Красота какая!

- Глаз не отвести!

- Куда лучше, чем в сказаниях. Аж светится.

- Хорошо, что ты с княгиней пошел. Ить, задрала бы ее ведьма старая...

Дар аж дернулся. Ох, схватить бы Милюту, да пустой башкой стену в тереме подравнять, а толку?

Советники все, как один, не верили, что лишь усердием Искусницы этот цветок получен. Оно и понятно - уж больно привыкли к девичей трусости. Однако правда была в другом - Искусница приглянулась ведьме. Да так, что Ягша дозволила цветку в полную силу раскрыться, и сейчас на столе перед ними полыхал живой огонь.

‍Слуги, воины, да и просто жители Великовелесья – все устремились в княжью горницу. Страстно желали хоть на мгновение полюбоваться цветком.

А о той, кто его добыл и словечка сказать не хотели.

Но что удивительней всего, Искусница и не пыталась сыскать славы! Как вышла от Ягши, так сразу и сунула ему в руки коровий череп с цветком.

- Дочери сам отдашь, - наказала строго. – Я только рядом постою…

Дар не нашелся, что ответить. А как попробовал возразить, дескать, не его силами добыто, так княгиня мигом подбоченилась.

- Ты – отец! Варвара ждёт от тебя ласки и внимания.

Воины, тершиеся рядом, приосанились и с таким уважением глянули на Искусницу, что медведь заревел от ревности: нечего при чужой жене ус крутить!

Однако Дар лишь зубы стиснул.

Надо помнить, что девка не по доброте душевной старается, а только ради свободы. Однако, как ловко она с цветком дело провернула! Да ещё и выставила себя заботливой мачехой.

- Довольно! – рыкнул на тершуюся в горнице толпу. – Ступайте по домам! Цветок хозяйке надобно отдать. Да поживее.

Варварушка ещё не знала, что ждёт ее драгоценное диво. Дар велел не говорить дочери. Она ведь из ручек его не выпустит, а народ любопытный лезет напролом, испугать может.

Помаленечку в горнице стало пусто. Только одна чернавка все вертелась у стола.

- Князь, - облизнула сочные губы. – Ты с похода вернулся. Должно быть, устал…

- Вон!

И девку как ветром сдуло. Лишь острый аромат злости бередил медвежий нюх. Ведь и вчера Дар не допустил к себе прислужницу.

А может, надо было! Тело отчаянно требовало женской ласки, откликалась манящие изгибы и вкусный запах желания – эта чернавка не играла, а стонала взаправду, но уже второй день к ряду его донимала пестрая круговерть мыслей. И все об Искуснице! Такого не было даже, когда он впервые ее увидал!

Дар подошёл к цветку и бережно тронул полыхавшие алым лепестки. Очень может статься, что труды княгини оказались не напрасны и, увидав огненный бутон, Варварушка подаст голос. Что тогда?

Обещался ведь отпустить княгиню… И сделает это!

Дар встряхнулся и с силой потёр лицо. Да, так и будет. Первая его женитьба была по зову человечьего сердца, другая – по воли звериного, а третьей не будет вовсе!

Подхватив цветок, он пошел прочь из горницы. Пора его хозяйке отдать… И сделает он это сам! Святозара только возьмет.

Только об этом подумал – медведь дуриной взревел. Нельзя! Неправильно этак! Ему вторила невесть откуда взявшаяся совесть. А и правда – старалась ведь девка. Не испугалась Ягши, цветок, который златом купить не вышло, добыла своими руками.

Однако, стиснув зубы, Дар прошел мимо покоев Искусницы и даже шаг не замедлил.

Все-равно недостойна. Она ведь… она… да девка ведь его детей видеть не могла! Варвару так и вовсе отпихнула, едва лишь дочка тронула вышитый алым узором рукав. Никогда Дар не позволял себе ругани на жену, а в тот миг не сдержался. Хотел даже в наказание взять, как полагается мужу, однако не смог. Гадко это… супротив воли-то. И сейчас на сердце такая же муть.

- Святозара найти и привести в сад, - бросил первому попавшемуся стражнику.

- С Варварой он, князь, - ответил воин.

Хорошо… И все-таки дурно!

Как не верти носом, а что-то в нем надеялось дождаться княгиню, пока сына ищут. Вдруг бы она сама пришла?

Однако девка засела в горнице и носа не показывала. Ну и ладно!

Дар прибавил шагу и вскорости оказался около любимой полянки дочери. Его возлюбленная часто играла там с детьми… И в последний свой день велела слугам принести ее туда, чтобы расстаться с жизнью не в четырех стенах, а на приволье.

Слуха коснулось шуршание травы, и через мгновение перед ним очутился Святозар.

- Один пришел! – вздохнул с облегчением.

А Дар еле сдержался, чтобы не зарычать – так уж медведь бесился!

- Один, - процедил сквозь зубы.

- Ну пошли тогда! – нетерпеливо мотнул головенкой в сторону, где на траве сидела Варвара и, как много раз до этого, сплетала из алых цветков венок.

Дар крепче стиснул горшок.

Ох, расшалилось сердце! Никогда так не тревожился, даже когда шел за благословением Велеса. А вот сейчас ног от земли оторвать не мог.

- Варя… - позвал дочь.

Напрасно! Не смотрела на него княжна.

- Батюшка подарок тебе принес! - крикнул Святозар. – Куда лучше цветов, которые жаба из ниток накрутила!

Ну уж тут Дар не выдержал!

- Святка, – окоротил строго.

И хотел было добавить, чтобы помалкивал, однако Варварушка вдруг обернулась и, увидев цветок в его руках, сложила ручки на груди, распахнула глазоньки и… ахнула?!

Дар аж головой мотнул – не привиделось ли?! А цепкие пальчики уже схватились за горшок. Громко сопя, Варварушка рванула к себе подарок и, прижав к груди, кинулась в цветник. Сама грядки развела после кончины Ярославы, как память и место упокоения.

Дар хотел было следом бежать, но Святозар вцепился в него, как клещ.

- Т-ты слышал?! – зашипел, комкая подол рубахи. – Она… она…

- Вздохнула громко.

А ведь мог бы по-другому сказать! Да только медведь лапой на горло наступил – нельзя отпускать княгиню!

Святка хотел было возразить, что другое слышал, однако в этот миг дочь обернулась и глянула прямо на них. Так, как делала это однажды – когда их семья полной была.

- Варька! – ахнул Святозар и бросился к ней.

Дар поспешил следом.

Но сколь бы ни был радостен этот миг, а принять его всем сердцем не выходило, ибо совестно! Не князь он, а вор. Разве это почетно – плоды чужих трудов так нагло присваивать?

Казалось, это понимал даже цветок. Стоило Дару присесть рядом с дочкой и коснуться полыхавших огнем лепестков, как те самую малость потускнели. Пришлось руку отдернуть – а ну как завянет совсем?

Нет уж! Надобно что-то придумать… Дар растерянно оглядел зеленую лужайку, посмотрел на Святозара, на Варварушку ненаглядную. И вдруг как небесным огнем шарахнуло: может, откупить украденное золотом?

Искуснице всегда нравился его блеск. А сверкающее каменьями очелье или бусы завсегда могли осушить девичьи слезы. Да. Так и поступит. Сегодня же сделает! Наберет в хранилище ларец поболее, сам притащит, ласковое слово уж как-нибудь найдет… И никто в обиде не останется.

Глава 11

- Вот…

Медведь грохнул на стол увесистый сундук.

- …тебе это. За службу. И… княжья благодарность в придачу. Понравился Варваре цветок.

Угу, она уже это поняла… Плотно сжав губы, Марьяна осмотрела блестящий ящик, потом застывшего рядом козла… То есть Медведя, и отвернулась.

Хороший за окном вечерок. Закат живописный… Прям хоть картину пиши. Чей-то кровью! Словно поняв ее мысли, венценосная скотина забеспокоилась.

- Слыхала меня? Тебе это!

«В жопу себе засунь», - мысленно откомментировала Марьяна, не прекращая любоваться видами. Но куда же этому дуболому понять женское красноречивое молчание!

- Сам выбирал! – не сдавался князь. – Глянь-ка!

И опрокинул содержимое на стол.

Кажется, даже в горнице светлее стало. Марьяна покосилась на сверкающие цацки... и зря это сделала! Внутри будто ёкнуло. Потянуло запустить обе руки в драгоценную кучу и нацепить на себя как можно больше побрякушек.

Фу-у-у!

Марьяна с силой провела ладонью по лицу, стирая чужие желания.

- Хоть что себе возьми! – зарычал Медведь, теряя терпение. – Для тебя старался!

- А я старалась для твоей дочери, князь!..

Марьяна все-таки встала и отошла к окну, подальше от драгоценных блестяшек. Глубоко втянула напоенный ароматами трав воздух. Волшебный он тут, конечно…

- …Но ты опять мешаешь, - продолжила уже спокойно. – А я ведь просила всего-то рядом постоять! Разве это много?..

Медведь засопел. Марьяна почти видела, как гневно раздуваются его ноздри, линия тонких губ каменеет, а между бровей четче проступает морщинка.

- …И теперь хочешь откупиться золотом, - закончила горько. – Князь! – обернулась к мужчине. - Неужели твоя нелюбовь ко мне выше желания помочь дочери?

Вместо ответа ей достался полный огня взгляд. А потом князь поступил как типичный мужик, которого макнули носом в его же дерьмо - просто развернулся и ушел, громко хлопнув дверью.

А Марьяна только сейчас поняла, как у нее дрожат ноги. И плакать все-таки хочется.

Она целый час мяла ведьму! Каждую секунду ждала от нее проклятий или отказа. Потом в колючем саду шарахалась, пальцами землю рыла – до сих пор ссадины! Тяжелый череп с цветком обратно волокла, чуть не надорвалась, а князь ей… злато, ага.

Как теперь на контакт с ребенком выходить?! Где взять еще более сильных положительных эмоций и завязать их на себе?! Козел! Марьяна плюхнулась на лавку и, схватившись за голову, принялась думать - всяко лучше, чем слезы лить.

Весь вечер она промаялась в размышлениях. Потом еще полночи не спала… А на заре к ней пришли те воины, которые сопровождали ее к ведьме.

- Здрава будь, молодая княгиня! – загорланили хором. – Велено тебя в сад провести!

Няньки, которые, по обыкновению, переплетали ее косы, ахнули.

- Какова наглость!

- Княгиню столь ранехонько тревожить!

- Она ить и крошечки не съела!

Но меньше всего Марьяна думала сейчас о приличиях и завтраке.

- Зачем в сад? Дождь вот-вот хлынет!

В тон ее настроению, с утра небо хмурилось тучами. Тяжелые свинцовые облака висели низко-низко, угрожая в любой момент разразиться ливнем. Но стражу это не смущало.

- Князь велел!

Хочет, чтобы княгиня вымокла до нитки и с пневмонией слегла? Очень в его стиле.

- Передайте князю, что у его жены ножки болят.

Но стражники еще больше оживились.

- Так мы мигом отнесем!

- Не изволь беспокоиться, молодая княгиня!

И ринулись к ней. Марьяна вскочила с банкетки и пулей метнулась в противоположный конец горницы.

- Нет! – заорала, выставляя вперед себя первую подвернувшуюся табуретку. – Я… Я сама!

Усатые дуболомы переглянулись и пожали богатырскими плечами.

- Как пожелаешь, молодая княгиня.

- Но мы бы с великим почтением, ежели что…

Ага, с почтением... А взгляд масляный такой, как у котов, которые упитанную мышь приметили. Марьяна кашлянула, отставила табуретку и поправила кокошник, будь он неладен!

- Ведите к князю!

И ее повели. Единственный плюс - нянек вежливо, но очень настойчиво, попросили остаться в горнице. Бабушки подняли вой. Смотрели так жалостливо, что Марьяне аж стыдно стало – захотелось их позвать, но стража воспротивилась… приказ князя! И не волнует.

- Вот хитрые лисицы, - проворчал один из воинов.

Кажется, его звали Горяч.

- Угу, особливо Фёкша. Видал, как слезу давила?

Аллилуйя! Спустя почти месяц узнать имя третьей нянюшки. Наконец-то! Надо будет почаще проводить время вместе с воинами. Вдруг еще что-нибудь интересное услышит? Марьяна даже немного воспряла духом. И к саду подходила с решимостью послать князя на хутор, если ей вдруг что-то не понравится.

Однако никак не ожидала увидеть господина Медведя в окружении детей.

Дар встречал ее у резных ворот. Рядом топтался хмурый Святозар, а Варвара цеплялась за папины штаны и бросала на окружающих робкие взгляды.

У Марьяны сердце так и зашлось. Ожил ребенок! Ну что за чудо!

- Привет, - расплылась в улыбке, когда девочка взглянула на нее. – И тебе здравствуй, Святозар.

Но мальчик отвернулся. В отличие от сестры, он, кажется, только больше отдалился. Как ежик, выставил вперед колючки неприятия, готовый без раздумий уколоть ненавистную мачеху.

Да уж… Проблема.

Марьяна неслышно вздохнула и, следуя этикету, склонила голову, приветствуя князя.

- Здрав будь…

- Пойдем, - оборвал ее Медведь.

Очаровательно! Марьяна оглядела заливные лужайки в поисках булыжника - надо же поправить княжьи мозги! Но тут подключилась стража.

- Нижайше просим, молодая княгиня, - потеснили ее вслед за князем.

Ну куда тут миниатюрной Искуснице против закованных в кольчугу амбалов? Конечно, она вынуждена была подчиниться.

Вместе они пришли на знакомую ей полянку. Взгляд тут же зацепился за яркое пятно, горевшее между двумя ивами. В арке их ветвей была разбита небольшая клумба, в центре которой красовался Алый цветок.

Варвара тут же принялась хлопотать над своим садиком. Марьяна тоже приблизилась. Еще с первых дней было понятно, что этот клочок земли для девочки значит очень много. Словно подслушав ее мысли, Медведь тихонько прогудел:

- Дочь моя сделала это в память о матери. Здесь же часть праха Ярославы упокоилась.

Ах вот почему девочка таскала сюда букеты, венки и цветочки из ткани!

- Это очень красиво…

- А с твоим цветком только лучше стало. Коснись его.

Зачем? Марьяна озадаченно глянула на стоявшего рядом князя, но по его каменной морде разве что прочитаешь. А, ладно. Ей не трудно. Но есть нюанс…

Марьяна присела рядом с девочкой, пытаясь поймать ее взгляд.

- Можно я поглажу твой цветочек, Варварушка? Обещаю, что буду очень-очень аккуратной…

Девочка, конечно, не ответила. Но хотя бы покосилась в ее сторону. Что ж, будем считать это согласием. Марьяна медленно протянула руку, отслеживая каждое движение юной княжны. Та внимательно наблюдала, но остановить не пыталась. Хорошо!

Подушечка пальца мазнула по лепестку и…

- Ой! – ахнула Марьяна.

Цветок загорелся! Ало-золотые искры хлынули волной от сердцевины до самых кончиков. Засверкали ярче расплавленного золота. Увидев это, Варварушка захлопала в ладоши. А потом снова посмотрела, но на этот раз в светло-зеленых омутах читалась просьба.

- Д-да, милая, как скажешь, - пробормотала Марьяна и снова потрогала растение.

И опять оно отозвалось мягким сиянием.

- Хозяйку чует, - громыхнул Медведь. – Это ведь княгиня его добыла, не я. Чуешь, Варвара? Марья сама к ведьме на поклон ходила, сама упрашивала и потом копала цветок – на руки ее глянь…

И девочка взглянула! Заметив ссадины, схватилась за щечки и жалобно шмыгнула носиком. Переживала!

- …Я же и пальцем не шевельнул. И был не вправе отдавать подарок.

Да неужели?! Чтобы князь признал свою неправоту - это же какой змей Горыныч в лесу сдох? Марьяна уставилась на Медведя, но тот, казалось ничего не заметил. Приблизившись к дочери, неловко огладил ее по голове – видно, не привык к таким нежностям.

- Ну, вы тут забавляйтесь, а меня дела ждут… государственные.

И, развернувшись, пошел прочь. Богатырские плечи расправлены, осанка гордая, но за внешней альфа-самцовостью пряталась обыкновенная трусость. Типичное мужицкое «ой, все», когда дело касалось проявления чувств. А ведь именно это нужно его детям! Вон как Варвара погрустнела! А Святозар совсем нахмурился.

- Медведь, блин, - заворчала, поглаживая ало-золотые лепестки цветка. – Чурбан бесчувственный!

- Что ты там квакнула, жаба?! – тут же взвился княжич.

Хороший, однако, слух!

- Говорю, за грибами сходить охота. Ты как, не против?..

Святозар смешно раскрыл рот. А Марьяна добавила с наигранным сожалением:

- …Хотя нет, потеряешься еще. Лес вон какой страшный!

- Врешь ты все! Я каждую тропинку знаю!

Марьяна задумчиво провела пальцем по лепестку, любуясь вспышками крохотных искорок.

- Так уж и любую? Ла-а-адно… А вот мухомор с беленьким наверняка спутаешь!

Святозарка аж побледнел.

- За себя говори!

- Тю! Я лукошко наберу, глазом моргнуть не успеешь!

- А вот и нет, я быстрее! Только батюшка все равно дозволения тебе не даст! – добавил, воинственно вздергивая носик.

- Посмотрим… Хочешь цветок водой полить?

- Вот еще!

И, достав деревянный меч, Святозар отошел к раскидистой иве, чтобы немного поупражняться. И, судя по гневно закушенным губешкам, а еще рычащему «получи, жаба…», представлял он свою мачеху. Марьяна тихонько вздохнула и переключилась на девочку.

- А знаешь, какую сказку я читала про аленький цветочек? Очень интересную…

Варенька удивленно вздернула бровки. Рядом с цветком девочка как будто оживала. Хоть и не всегда, но чаще смотрела в глаза, ярче реагировала на окружающий мир.

Марьяна принялась вспоминать, что читала в книгах и библиотеке Чертозная. Нужно будет к нему зайти. А затем к князю – про совместный досуг поговорить. Ну и Ягша, конечно, ждет… Марьяна нервно облизнула губы. Рядом с этой дамочкой она чувствовала себя неуютно. И оставалось молиться, чтобы ведьма вдруг не обозлилась и не потребовала цветок обратно.

Глава 12

- Ой и волшебные у тебя ручки, молодая княгиня. Золотые как есть!

Ягша хитро щурилась и скалила клыки. Выглядело жутко. Марьяна даже не пыталась улыбнуться, а только разминала задубевшие кисти и тихонько мечтала свалить.

Мало того, что «сухая» нога ведьмы доставляла кучу хлопот, так еще и атмосфера в избушке была такая себе. Марьяна чувствовала себя мышью, с которой вдруг захотела поиграть умудренная жизнью кошка.

И князя рядом нет… Медведь выделил ей только стражу да еще небольшой возок, чтобы ноги не бить.

- А завтра поутру я тебе другой отвар выдам, - продолжила рассуждать бабка. – Со вчерашнего вечеру стоит. Ох, ядреный! Аж на слезу пробивает!

- Как скажешь, бабушка, - покорно ответила Марьяна и покосилась на дверь.

Заметив это, старуха хмыкнула.

- Никак по милому тоскуешь? Похвально-похвально… Такой мужик – ух!..

Скорее «ой, мля…» И Марьяна снова вздохнула.

- ...Правда, о своей почившей жене до сей поры тоскует, - продолжила Ягша, - Любил ее – страсть как. На руках носил, пылинки сдувал, а позволила бы – так и с ложечки бы кормил…

- Так зачем женился-то? – не выдержала Марьяна.

- А положено так. Князю ить без княгини нельзя, да и деткам мамку надобно… Шибко они по Ярославе-душеньке убивались. Как и господин, любили ее без памяти.

Ой, да хватит! Поняла она, что Искусница - бельмо на глазу, пятое колесо в телеге и так далее и тому подобное. Оставаться тут Марьяна не собиралась. Вот только обидно почему-то. Чем Марья хуже? Ну плаксивая, да, и слабая. Неумеха… Так и не трогали бы! Оставили бы в девках и подарили сорок кошек! А теперь ей, Марьяне, расхлебывай. Изворачивайся мехом наружу, получай с обоих боков претензии, тычки и…

- Ой! – схватилась за голову. – Бабушка, ты чего?!

А на глазах слезы выступили. Еще и подзатыльником наградили. Ответить бы, хоть руганью, но, напоровшись на внимательный взгляд, Марьяна решила не рисковать.

- В моей избушке слезы лить не смей! Девка ты или кто? Схватила мужика за одно место да и выкрутила как следует. Считаться с собой заставь!

Легко сказать! В этом мире не патриархат, а патриархатище. Да и не нужен ей этот Медведь. Пусть кого другого своей статью богатырской соблазняет. Подумаешь, средневековый брутал-красавчик… Марьяна встала и, отряхнув подол, склонила голову.

- Пойду я, бабушка. До свидания.

Старуха махнула рукой. На ее коленях материализовался Боюн, и внимание Ягши переключилось на кота.

А Марьяна еще раз потерла затылок и пошла к ожидавшим ее воинам. Теперь было бы неплохо найти Дара и уломать его насчет похода в грибы. Что-то ей подсказывало - князь может взбрыкнуть. Однако его сегодняшний поступок Марьяна оценила. Не каждый мужик признает вину. А у этого хоть зачатки совести, но имелись. На них и будет давить.

Крепко призадумавшись, Марьяна сама не заметила, как дошла до хлипкой калитки, густо «изукрашенной» козьими и коровьими черепами. Жуть!

Стражников это не смущало. Расположившись прямо на траве, они о чем-то лениво переговаривались, однако, заметив Марьяну, живо вскочили на ноги.

- Дозволь помочь, молодая княгиня!

И прежде, чем Марьяна успела пикнуть, очутились рядом, подхватили с двух сторон и буквально на руках занесли в возок. С торжественным видом укрыли ее ноги шелковым покрывалом, подпихнули под бок миниатюрные подушечки, в одну руку подали бурдючок с водой, в другую крендель сахарный. Сервис, однако! Пять звезд по-средневековому.

- Поди, устала госпожа наша…

- Ведьма кого хочешь ухайдакает.

- А что, правда у нее нога – чисто кость сухая?

- Шепчутся, что язвами вся изъедена…

- Нет там язв, - рассеянно возразила стражникам.

Вполне заурядная атрофия мышц, но причину болезни установить не удалось. Ягша говорила, что это все из-за проклятья. Мол, был такой колдун нехороший, который хотел ее – умницу-красавицу - своей сделать. Но, получив отказ, разозлился и принялся мстить.

Не то чтобы Марьяна сильно этому верила. Да и слушала вполуха. Гораздо больше ее волновало, как бы качественнее размять бабку и при этом выведать что-нибудь интересное.

Но ведьма трещала много, да все попусту. Ловко огибала неудобные вопросы, взамен насыпая абсолютно бесполезной информации. Марьяна только и смогла добиться, что поселение это называлось Великовелесье – в честь Велеса. Который в буквальном смысле отбил эти земли у Чернобога и сделал из них этакую заставу. А на трон посадил особенный, избранный им род. Однако подвох был: каждый из сыновей князя должен был пройти обряд. Если никому не удавалось – старых правителей вон из терема, а вместо них появлялись совсем новые.

Например, род Дара Семижильного правил всего несколько поколений… А прозвище у него говорящее… Такой лом в узел завяжет и не вспотеет.

- Князь у себя? – спросила, едва очутилась в тереме.

Чернавка, которую она остановила, зло сверкнула глазищами, однако все же поклонилась и ответила:

- Как вернулся наш господин из сада, так все с мечом забавляется. Наказал никого, кроме стражи, не пускать.

Ага, сейчас… И Марьяна устремилась к тренировочной площадке. За время отсутствия князя она основательно изучила терем и окрестности. Так что теперь без посторонней помощи могла отыскать дорогу хоть в купальни, которые стояли отдельным строением, хоть в оружейную, хоть в казармы, где располагалась площадка.

Одна загвоздка - самостоятельно женщине туда ходить не разрешалось. Придется взять нянюшек… Только об этом подумала – ее пестрые наседки показались на главной лестнице.

- Вернулась, миленькая!

- Наконец-то!

- Пойдем, пойдем… Отдохнуть надобно!

Марьяна мученически закатила глаза. Отдохнуть, покушать и забеременеть… Эта идея фикс успела ей порядком надоесть. Марьяна как могла пыталась вежливо отделаться от нянек, но получалось это редко и только с благословения князя, будь он неладен.

И Марьяна снова вздохнула.

- Мне нужно повидать… мужа. Сейчас же.

Бабушки разохались. Попытались давить аргументами, почему не нужно этого делать, но Марьяна круто развернулась и спокойно отправилась на поиски. Лучше закончить со всеми вопросами сейчас. А вечером сядет за свитки. Жаль только, что история этого мира писалась, что называется, навскидку, в форме былин.

- Ой вы гой еси добры молодцы, - пробормотала Марьяна, заметив тренирующихся. (прим. автора: «гой еси» - приветственная форма «будь жив» или «будь здрав»)

А нянюшки вновь запричитали про стыд, грех и прочую лабуду.

Понятное дело! Все как один стражники щеголяли топлес. И похвастать им было чем! Сильные плечи, крепкие руки, приятно-подтянутые фигуры. А как дрались! Дикие звери, а не мужики! Полюбоваться бы на них, но взгляд уже зацепился за рослую фигуру в центре песчаного круга.

Князь тоже был без рубахи. И на его фоне полуголые красавчики разом поблекли и скукожились, потому что Дар выглядел воистину идеально! На голову выше как в прямом, так и переносном смысле. Пусть без рельефных кубиков, зато какая мощная и в то же время гибкая стать! Какие отточенные движения! Как бугрятся мускулы под плотной и блестящей от пота кожей.

Замотанными в бинты руками Дар швырял противников, будто те игрушки. Иных вообще поднимал над головой, перекидывая в разбросанные то там, то тут кучи сена. Казалось, это отец возится со своими детьми. И хоть на боках воинов цвели синяки и сам Дар тоже пропустил несколько тумаков, но никто не злился. На лицах стражи читался только азарт и желание побороть противника.

Мило!

- А мог бы и сына с собой взять! – крикнула, силясь перебить царивший вокруг гомон.

Дар вздрогнул и пропустил удар.

Один из воинов, чернявенький и юркий, как угорь, сумел-таки пересчитать княжьи ребра. И тут же отлетел в сторону, отброшенный небрежным махом руки.

Марьяна нервно сглотнула. Ну и силища!

- Пошла вон! – рявкнул в ответ князь.

- Вот еще! Поговорить надо!

Воины зашептались. Оно и понятно – где это видано, чтобы какая-то девка, даже княгиня, мужику перечила.

- Не о чем нам говорить.

- А вот и есть! Завтра за грибами пойдем!

***

Дар

В первый миг Дар подумал, что ослышался. За грибами? Он?! Совсем ума лишилась! Но княгиня лишь выше задрала голову. А глаза так и сверкают. Звезды синие, колючие! До нутра жгут.

- Пойдем! – повторила твердо. – Ты мне за обман должен!

Сбоку послышалось тихое «ай да княгиня!». Дар только зубы стиснул. Быстро же воины забыли, как девка гоняла их без толку и слезы лила с утра до вечера. То ходят громко – пугают, то глянули косо - наверняка пакостях думают, то поклонились без почтения.

- Свою вину я признал, а более ничего делать не стану.

- А я-то думала, ты детей своих любишь! Князь, они ведь тоскуют по отцовской ласке. Будь любезен, найди для них чуточку времени.

Ну и лисица хитрая! Нарочно стыдит его перед стражниками, будто он чудище какое бездушное. А ведь детей ему, почитай, каждый день приводят. Со Святозаром он и вовсе часто тренируется. Да толку ни на грош…

- …Особенно Варварушке понравится, я это точно знаю! – продолжила настаивать Искусница.

А сама тихонько так ближе подбиралась, по шажочку, бочком, пока не стала вровень. И пусть смотрела на него как прежде - снизу-вверх, а все равно будто свысока. Как полагается бесстрашной княгине. Даже Ярослава на такое не отважилась бы… И от этого под сердцем екнуло. Гремучая смесь вины перед почившей женой и восхищение нынешней обожгло щелоком. Да так, что Дар на мгновение языка лишился.

- Пожалуйста, Дар… - не сдавалась девка. - Ты нужен детям!

Ну как тут откажешь, а?! Дар шумно выдохнул. На мгновение прикрыл глаза, вспоминая любимую… Так легче.

- Подумаю на досуге. А теперь уходи.

- Как скажешь, князь, - сладкоголосой Алконост заворковала Искусница.

Да и пошла себе – легко, будто лодочка по воде. А он зачем-то глядел ей вслед.

***

В лесу было хорошо. Птички заливались трелями, солнце блестело сквозь зелёное кружево листьев, а от земли шел вкусный аромат трав, влаги и лежалого дерева.

Марьяна вдохнула всей грудью и от удовольствия зажмурилась. Вот бы поваляться на мягкой перинке мха! Отдохнуть… Порадоваться, что в который раз ее задумка сработала! Но рядом топтался хмурый князь.

- Ну и зачем этакую корзинку набрала? – ворчал, сверкая глазищами. – За столом не едается?

- Едается. Но в лесу слаще. Ты только посмотри! – махнула рукой. – Сколько здесь ягод! А грибов!

Дар показушно закатил глаза.

- Грибы самые обыкновенные, ягоды тоже. Служки без малого каждый день их к столу таскают.

У-у-у, так бы и треснула по глупой башке. Да не достать - высокий слишком.

- Сегодня у служек выходной! - процедила сквозь зубы. – А мы пришли гулять! Устроим пикни… э-э-э, перекус на свежем воздухе.

Не зря ведь она спозаранку на кухню бегала пирожков выпрашивать. Но Медведь усилий не оценил. Стоило ей выйти к воротам с корзинкой - посмотрел как на дурочку. Святозар его поддержал. Одна Варварушка, кажется, обрадовалась.

Марьяна тут же выдала девочке пирожок. Ее любимый, с грибами. Так и добрались до опушки небольшой рощицы. Варвара потихоньку кусала угощение, князь зудел, Святозар ему поддакивал, а Марьяна упорно шагала вперед.

Прогулке по лесу быть, и точка!

Но князь вдруг замешкался.

- Вы идите, - прогудел, хватаясь за пояс. - А я сейчас догоню.

Марьяна распахнула было рот, но тут же захлопнула. Скорее всего, Дару приперло в кустики. Вот и отсылает их вперед, чтобы голым задом перед детьми не сверкать. Крепче ухватив корзинку, Марьяна взяла Варвару за руку и направилась дальше по тропинке. Рядом пристроился Святозар.

Но вдруг за спиной хрустнула ветка. Наверное, князь их догонял. Надо подождать. Марьяна обернулась и…

- Медведь! – прохрипела, хватаясь за сердце.

Совсем рядом! В нескольких метрах от них!

Бросило в пот, в холод, снова в жар. А рот затопила горечь и кровь из прикушенной губы.

Надо бежать! Нет, не надо бежать! Он ведь догонит! В один прыжок, легко - вон какой здоровый! Огромный просто! Не медведь, а шерстяной танк!

Из горла вырвался скулеж.

А Варварушка вдруг выдернула ручку из ее ослабевших пальцев и пошла прямиком к зверюге! Медведь довольно оскалился. Сверкнули влажные от слюны клыки. Голодно мелькнул язык – добыча сама в пасть топает!

- Не-е-ет! – взвыла Марьяна.

И, крепче ухватившись за лукошко, бросилась наперерез хищнику. Хрясь! И корзина впечаталась в косматую медвежью морду.

- Пошел вон, скотина! – заорала страшным визгом.

Хрясь!

- Падла!

Хрясь!

- Козе-о-ол!

Хрясь! Хрясь!

Марьяна со всей дури лупила по огромной башке. Ругалась, рычала, выла и снова бросалась в атаку. Медведь пятился. С обалдевшим видом отступал под ее напором, но вдруг уселся на задницу и коротко рыкнул.

Ах ты ж твар-р-рь!

Марьяна крепче перехватила измочаленную корзинку. Пусть только попробует к детям сунуться! Прибьет! Но в спину вдруг ударило возмущенное:

- Ты пошто моего батюшку обидела?!

Б-батюшку?!

А медведь широким движением смахнул с морды крошки от пирожков и вдруг принялся… лысеть?! Темно-бурая шерсть поредела и втянулась в кожу, передние лапы превратились в руки, задние в ноги, а голова…

- О-о-ох! – проскулила Марьяна, хватаясь за собственную.

Перед ней сидел князь! Голышом! А был медведь! Вот только что, всего секундочку назад!

- Совсем белены объелась?! – рявкнул, снимая с волос кусок корзины. – Дурковатая!

- А-а-ага, - согласно прозаикалась Марьяна.

И рухнула в обморок.

Глава 13

Дар

Дар хмуро смотрел на белое личико Искусницы и не знал, что ему делать. То ли плакать, то ли смеяться, то ли здесь дурищу светлокосую прикопать… Это ж надо, на благословенного Велесом лукошком по морде охаживать. Совсем ума нет!

А медведь, зараза такая, от удовольствия аж раздулся весь. Ох, и храбра его избранница! Как детей защищала – не хуже родной матери!

И вновь стыд разлился по венам едкой отравой. Чтобы он Ярославу свою с этой равнял? Глупости! Однако помочь все же надо… Дар цыкнул сквозь зубы и крепче прижал Искусницу к себе. Святозарка тут же очутился рядом, протягивая тонкий шерстяной плащ.

- На вот, прикройся, - буркнул едва слышно.

И хоть подол девичьего платья служил ему завесой, однако Дар поспешил обмотать бедра – все ж таки дочь рядом. Однако Варвара будто не заметила, что ее отца как нашкодившего щенка потрепали! Сей же час достала из-за пояса платочек и принялась обмахивать княгиню! Сама!

- Ишь ты, заботушка, - проворчал, уязвленный столь пылким вниманием. – А отца пожалеть?

Но Варвара наградила его укоризненным взглядом. Мол, ты же воин! Подумаешь, треснули разок по башке – живой ведь!

- Ты бы, батюшка, из волос щепки-то достал бы, - хмуро посоветовал Святозарка. А затем обернулся к Варваре.

- Отойди, сестрица. Сейчас эта трусиха мигом глаза откроет...

И, схватив бурдючок, плеснул в Искусницу водой.

- А-а-а!

От девичьего визга иголки с сосен посыпались. Вскочив на ноги, Искусница широким махом сгребла детей в охапку и кинулась прочь.

- Пусти, блаженная-а-а! - заорал сын.

Девка споткнулась. Совершенно диким взглядом осмотрелась сторонам и, заметив, как он поднимается на ноги, аж покачнулась.

- Т-т-ты… Оборотень?!

И столько удивления было в ее голосе, будто она и правда не видела его в медвежьем обличье. Но это невозможно! Он сам время от времени являлся к ней медведем, чтобы зверь спокоен был.

Дар принахмурился.

- Да, второе мое обличье – медвежье. Благословение Велеса эту силу дает. Неужто забыла?

Княгиня только лоб потерла.

- Не забыла, а растерялась, - буркнула нехотя. – У тебя же на морде не написано, князь ты или просто дикий зверь…

Ох, темнит девка! Но и не лжет, вроде...

- Ладно уж, - проворчал Дар, отворачиваясь. - Но раз у тебя так с глазами худо, то буду рядом во втором обличье ходить – чтобы до последней шерстинки запомнила!

И, воззвав к силе Велеса, прыгнул на четыре лапы.

***

Вскрикнув, Марьяна что есть сил зажала рот ладонями.

Реально – медведь! Просто вот раз – и вместо человека перед ней топчется зверь! Огро-о-омный такой… Темно-коричневая шерсть сверкает золотым отливом, круглые ушки торчком, влажный черный нос с тихим сапом втягивает воздух… А какие лапы! Настоящие меховые снегоступы!

Медведь тряхнул косматой башкой и, усевшись столбиком, поскреб грудь.

- Ох… - заскулила Марьяна.

Вот это когти! Холодное оружие, не меньше! Ударит разок, и все – прощай жизнь! А она это смертоносное чудище по морде корзиной охаживала… Горестно вздохнув, медведь почесал за ухом. Его взгляд сверкал неподдельной обидой, а в шерсти на голове виднелись щепки от корзины. Убрать, наверное, надо… И Марьяна решилась.

- М-можно я п-помогу?

Ее голос был едва ли громче писка раздавленной мыши, но медведь услышал. Умильно прищурил глазки, клыкасто улыбнулся и… заурчал?

Марьяна снова охнула. Ну да, мурчит! Как большой котик – так и хочется за ухом почесать. Не сдержавшись, она протянула руку, и зверь с охотой сунулся под ее ладонь.

- Мягенький какой! – хихикнула восторженно.

Медведь засопел. С довольной мордой ластился к ней, сам выпрашивая ласки. Позабыв о страхе, Марьяна принялась начесывать огромное животное.

Да князь ли это? Вместо хмурого мужика перед ней теперь нежная плюшка! Ну клыкаст слегка, да… И большой слишком. Даже сидя на мохнатой попе выше нее. И что с этого? Зато ласковый! За ухо себя потрогать дал и морду огладить, и даже когти рассмотреть! А уж как приятно его тискать! До щенячьей радости!

Марьяна просто обожала огромные мягкие игрушки, и пожалуйста, вот он – ее личный фетиш!

Но за спиной вдруг послышалось ворчание.

- Ты еще пятки ему оближи!

Марьяна мигом спрятала руки за спину. Ой, действительно – чего это она? А медведь недовольно рыкнул да с такой обидой глянул на Святозара, что мальчик насупился.

- В тереме миловаться будете! – вызверился на них и, развернувшись, потопал в самую чащу.

А Марьяна чуть по лбу себя не треснула. Юный княжич ревнует, ну конечно! Надо бы его успокоить. Но потом. А пока лучше сделать вид, что ничего не случилось. И, перехватив Варвару за руку, она поспешила вслед за мальчиком.

- Сейчас грибов наберем, - принялась рассказывать юной княжне. – Сделаем из них что-нибудь вкусненькое. Ты ведь любишь пирожки с грибами… А с ягодами?

Девочка молчала. Но уже не смотрела в сторону, а взглядом участвовала в разговоре и даже улыбалась. Медведь неслышно трусил рядом.

Под огромной лапой ни веточка ни хрустнет, ни листик не зашелестит. И первый гриб, конечно, отыскал зверь. А Марьяна для себя решила, что будут они выбираться на природу почаще. Жаль только, что сегодня она все припасы из лукошка растрясла…

Медведь коротко зарычал, показывая очередной гриб.

И часа не прошло, а корзины ребятишек оказались полны, даже с горкой. Но главное – как радовалась Варвара! Как блестели ее глаза, когда девочка перебирала крепкие маленькие боровички, ровные и гладкие.

Несколько раз Марьяне казалось, что девочка вот-вот заговорит. Хоть самое коротенькое слово! Но с ее губ срывались лишь шумные вздохи.

Ну и ладно… Пока и этого достаточно. А на леях они на рыбалку пойдут. Но вдруг медведь встрепенулся. Посмотрел в сторону прогалины и как зарычит. Марьяна Испуганно ойкнула.

- Что это с ним?

- Что-что… зовет кого-то, - буркнул Святозар, не поворачиваясь.

Под конец прогулки настроение у юного княжича совсем испортилось. Он вновь огрызался на каждое слово и то и дело сбегал в чащу.

Надо бы с ним поговорить… Однако пока Марьяна раздумывала, к ним навстречу выскочил молоденький служка.

- З-здравы… будь-те… ох, - схватился за бок, сгибаясь в три погибели. – Дух перевести… виноват…

Медведь снова рыкнул, мол, соберись уже!

- П-прости… великий… Ох! Сокол… прилетел… Сестры твои… князь… Едут! Все разом!

Сестры?! Марьяна в изумлении уставилась на медведя. Зверь же присел на пушистый зад и по-человечьи охнул. А потом как припустил обратно в терем – только дерн из-под лап в разные стороны.

- Чего это он? – прошептала Марьяна.

- Оглохла, что ли? Сестры приехали! - отозвался Святозар.

И пошел вслед за князем. Марьяне ничего не оставалось, как направиться следом. Накрылась ее затея с рыбалкой. Хорошим таким медным тазом.

Глава 14

Дар

- Столы несите в головную горницу. Поставьте у правой стены. Но перед этим осмотреть все ножки, чтобы устойчивы были… И у лавок тоже! Так, что там с меню… то есть с яствами?

Около Искусницы тут же появилась чернавка, отдавая ей свиток. И поклон отвесить не забыла.

- Ишь ты, а княгиня-то и в хозяйстве недурна будет, - протянул Ганя Чертознай, оглаживая кудрявую бороду. – Эко она тут всех построила. Ну чисто воевода в юбке!

Дар поморщился.

- Эта воевода сегодня чувств лишилась, зверя моего увидав.

Ганя принахмурился.

- Не узнала?

- Нисколечко.

- Хм… Дивно это! После того… случая, - поиграл бровями, - княгиня сама не своя. Но такое бывает.

Дар воззрился на Чертозная, как на блаженного. Что он плетёт? Или опять ночь не спал – все корпел над свитками?

- Да, бывает, - не смутился его хмыка Ганя. – Когда я странствовал по южным пескам, то забрел в город Костинопаль. Ох и большущая там горница со свитками была. Целый дом, выше терема раз этак в пять! Вот бы еще туда сходить, хоть на седмицу-другую… Или более… Столько книг!

- Ганя!

Чертознай встрепенулся.

- Ах да… Нашел я, стало быть, занятный свиток. Про тело человеческое, где какой требухе и жилке место, как кость вправить аль зашить ловчее… И были там про голову всякие случаи занятные. Мол, случалось такое, что ежели башкой по-особенному ушибешься, то мудрости всякие говорить начинаешь…

В иное время Дар бы посмеялся словам Гани. Однако сейчас, глядя на поумневшую княгиню, смолчал.

- …Да и тебе ли горевать? – беззаботно продолжил друг. – Смотри – еще солнышко не село, а твоя жена не менее чем на треть управилась. И Варвара при деле…

Что верно, то верно! Дочка вилась рядом с Искусницей аки пчелка, только бестолковая. Больше беды от нее, чем пользы. Однако княгиня и бровью не вела – принимала все с благодарностью, еще и новых дел подкидывала. То цветочки в горшки расставить, то лукошко поднести, то узор на свитке нарисовать – чтобы красивше было.

Хотела и Святозарку в оборот взять, однако сын сбежал к воинам. А перед этим вновь шипел гадости… Надо бы с мальцом потолковать. Не дело это - обижать попусту, хоть трижды мачеха… Но только Дар шевельнулся, чтобы уйти, Искусница подняла голову и взглянула на гульбище (прим. автора – терраса).

- А князь не желает ли помощь оказать? – крикнула, ни мало не заботясь о том, что подобное для княгини не слишком почтительно.

Няньки разохались, чернавки глаза в землю уперли, а прислужники - те, что смелее - глянули на него с ожиданием и хитринкой, мол: "Что скажешь, князь? Если откажешься – слабаком себя выставишь, а согласишься и того хуже - признаешь силу молодой княгини".

Дар прищурился, оглядывая подбоченившуюся Искусницу. И когда зубки отрастить сумела? Хоть и мяконькие, а все ж кусаются.

- Хорошему мужу должно помогать жене, это так, - протянул важно. - Поднимайся в мою горницу, княгиня. Раздену, на мягкую перину уложу, а сам делами займусь. После того, как, измаявшись, уснешь…

Искусница зарделась, аки маков цвет. Бросила сквозь зубы «мужик» и отвернулась. Стражники хохотнули, шумливые няньки в визг кинулись.

А вот Ганя Чертознай не веселился. Одарил задумчивым взглядом.

- Вдруг княгини не только разумом переменилась, но и телом? Будет у вас дитя, нутром чую…

От таких слов Дара будто кипятком ошпарило. Верно ведь, скоро благие дни. И как ему теперь выкручиваться? Раньше-то Искусница верила, что ежели мужик на бабу ляжет, то дитя случится. А теперь… обсмеет ведь да из горницы выгонит.

А может… По-настоящему ее взять?

Круто развернувшись, Дар пошел прочь. Глупости! Ему не надобно, а Искусница не захочет дитя. Слишком уж усердствует ради свободы. Однако, надо признать, теперь из княгини вышел бы толк! И даже лучше, чем когда Ярослава тут заведовала… Острый укол стыда заставил прибавить шаг. Не о том думает! Скоро сестры приедут… Как бы не съели Искусницу вместе со всем добром.

***

Уткнувшись лбом в прохладную гладь двери, Марьяна обессилено прикрыла глаза. Она. Сейчас. Помрет… Голову сжимал огненный обруч, в ушах звенел сонм визгливых голосов, а ноги тряслись от слабости – за сегодняшний день она отмотала, наверное, километров десять по лестницам. Непривычное к такому фитнесу тело Искусницы реагировало весьма однозначно. И теперь ей полежать бы где-нибудь в закутке под лавочкой… А еще лучше в баню.

Марьяна даже застонала.

- Шибко плохо, княгиня? – грохнуло над самым ухом.

- А-а-а!

От ее визга дрогнули стены. Марьяна шарахнулась в сторону, налетела на что-то мягкое, споткнулась, оступилась и чуть не рухнула, но ее дернули за косу, да с такой силой, что искры из глаз посыпались.

- Пошто ты нашу княгиню за волосы таскаешь?! – заорали невесть откуда явившиеся стражники.

Марьяна сморгнула слезы, а Чертознай стыдливо спрятал руки за спину.

- Так ить повалилась она! А я подхватить не успел… Сам чуть следом не треснулся.

Так это она о библиотекаря споткнулась? Марьяна почесала нывший затылок и обернулась к воинам.

- Все хорошо. Мне, хм-м-м, не больно. Идите.

Схмурив брови, молодые усачи переглянулись.

- Ежели что, мы рядом будем…

И ушли, только кольчуга брякнула.

- Прости, молодая княгиня, - снова вздохнул Чертознай. – Родился я неловким, за что ни возьмусь – хуже во сто крат делаю… - повесил кудрявую голову.

И столько сожаления было в его голосе, что Марьяна чуть не бросилась к бедняге с объятиями. Ох, ну что за лапочка! Сразу видно - переживает мужик! Не то что некоторые твердолобые оборотни!

- Все хорошо, - успокоила пригорюнившегося Чертозная. – Просто… Я отдохнуть тут хотела. От шума голова болит.

Чертознай оживился.

- Отдыхай, княгиня, а как же… Хочешь, сказок каких найду?

- Э-э-э… Нет, спасибо. Я так посижу.

Библиотекарь задумался. Зацепившись пальцами за ремень, качнулся с пятки на носок.

- Могу сам почитать, - выдал наконец. И оживился вдруг. – А хочешь, покажу крыло?

- Чего?

- Крыло, - повторил терпеливо. И приосанился. – Я его по старинным рукописям собрал!

На самом деле Марьяна действительно хотела просто посидеть в тишине. Библиотека такая славная, вся насквозь пронизана мягким светом, чистая и пахнет совершенно особенно – нежной пылью и деревом. Прямо релакс! Но любопытство взяло верх.

- Конечно хочу. Покажи, будь любезен.

Чертознай засиял ярче своих начищенных сапог и скрылся между стеллажами. Марьяна пошла следом.

- Вот тут моя мастерская, - объявил с гордостью, показывая на низенькую дверь. – Только осторожна будь… Юбки держи крепче, чтобы не вихлялись во все стороны.

И распахнул дверь.

Марьяна ахнула. Кажется, она нашла того умельца, кто ливнёвки по всему Великовелесью провел и водопровод организовал. Ну конечно! Чертознай не просто милый библиотекарь, а изобретатель. Правда, большинство экспонатов выглядели, мягко говоря, странновато. Надо бы разглядеть!

Ухватившись за подол, она шагнула в мастерскую.

На столе стояло то самое крыло, а вернее – дельтаплан в миниатюре. С закосом под древнюю Русь, конечно, но вполне узнаваемый.

- Для него сама тонкая кожа требуется, - принялся пояснять Чертознай. – Чтоб легче был… А то ить и убиться можно. В прошлый раз лекарь едва меня выходил…

Так он еще и сам испытывает! Интересно… Жаль, что Марьяна ничего не смыслила в аэродинамике и тому подобном. Хотя…

- А может, ему нос острее сделать? Чтобы воздух рассекал. И крылья больше…

Чертознай призадумался. А она подошла к следующему экспонату – воздушному шару из рыбьих пузырей. Забавная конструкция…

- Его горячим воздухом наполнить надобно, тогда взлетит, - тут же подключился Чертознай. – Будет выше самой большой вышки! Все окрест видать! А это труба огненная - от врагов отбиваться…

И нечаянно уронил экспонат с подставки.

Марьяна только губы крепче стиснула. Ох, хорошо, что в этом мире не изобрели порох! А то бы княжий терем долго не простоял. А Чертознай, приладив трубу обратно на стол, повел гостью дальше, торопясь показать следующую «выдумку». Как ребенок, ей богу!

- Зубчатое колесо! – показал на другой стол. – На мельнице шибко сгодилось…

А Марьяна без задней мысли брякнула:

- С ним еще можно стиральную… э-э-э, стиральный короб сделать, чтобы девкам было легче белье полоскать.

Библиотекарь встрепенулся.

- Да… А и правда можно!

И бросился в дальний угол мастерской, где за ширмой виднелся край стола, заваленный свитками. Марьяна же вернулась к осмотру. Это было действительно увлекательно – не грех и выставку устроить. Или привести сюда сестер Дара… По правде говоря, она слегка мандражировала перед встречей с ними. Вряд ли Искусница водила с ними дружбу. Так что хорошего отношения ждать не приходилось, а вот подозрений – очень даже.

Но это будет только через два дня!

А пока ей надо отдохнуть и вплотную заняться теремом. Нельзя дать гостям повода упрекнуть Искусницу.

Глава 15

Сестры Дара прибыли только к вечеру. За время подготовки к встрече, Марьяна успела кое-что узнать о них и теперь нервничала ещё больше. Девушки оказались не из простых. Старшая – Додона - властвовала в южных землях, средние – Лилея и Милослава - вышли за братьев-королевичей и разделили Озерный край, а младшая из сестер - хохотушка Веселина - покорила молодого хана и, как шептались слуги, разогнала весь его гарем.

Марьяна этому охотно верила. Едва только девичьи ножки коснулись каменных плит крыльца, поднялся тако-о-ой гвалт – уши в трубочку свернулись.

- Братец наш ненаглядный! – звенело на все лады.

- Еще больше стал!

- Когда расти перестанешь?

- Аль тебя Велес божественной рукою с ложки потчует?

И околица содрогнулась от звонкого девичьего хохота.

Марьяна растянула губы в улыбке, но лишь из вежливости. На Медведя было жалко смотреть. Четыре румяные красавицы облепили беднягу со всех сторон и тормошили без остановки. Наперебой болтали о свежих новостях, совали ему под нос портреты своих детей, мужей, собачек… и снова звенели колокольчиками. Дар стоически терпел. Как самый младший в роду, он обязан был проявить уважение, несмотря на то, что князь.

Ну а Искусница вообще голоса не имела. Если верить свиткам, жена младшего сына находилась где-то на уровне плинтуса. Разве что командовать ею не могли без одобрения князя. А вот не обращать внимания – очень даже. Чем сестры демонстративно и занимались.

Марьяна не протестовала. Во-первых, задолбалась вусмерть, а во-вторых… Пусть Медведь сам разгребает. Может, в следующий раз подумает, прежде чем про постель намекать.

А Дар кое-как вклинился в девичий щебет и позвал сестер за стол. Что ж… И правда, не на крыльце же разговаривать. Заодно в этой толчее можно будет улизнуть… Но только Марьяна дернулась в сторону, как перед ней оказались нянюшки.

- Пойдем, молодая княгиня.

- На пиру позабавишься.

- Гостям честным покажешься…

И улыбнулись хитро. А Марьяна чуть не задохнулась от возмущения. Да какой это пир?! Так – перекус на ночь. И вообще – она устала! Но под руку цапнул Медведь.

- Пойдем, княгиня. Негоже хозяйке одной куковать.

- Хозяйка еле на ногах держится, - прошипела в ответ.

- Ничего, сдюжишь.

И князь повел ее за собой. Вот же гад! Наверняка хочет скинуть на нее общение с сестрами! Однако уже через несколько минут Марьяна поняла, насколько ошиблась.

- Садитесь, сестры любезные, - зарокотал Дар, указывая на четыре маленьких трона справа от себя. – Моя жена хлопотала, горницу изукрасила. И Святозар с Варварушкой в стороне не остались…

Ух ты, детей не забыл похвалить. Молодец.

- …Сын лавки таскал, дочь с кистями и красками не расставалась…

- Хорошо сделано, - кивнула одна из девушек на рисунки. – А вот сидеть жестковато…

Надо же, пинок в ее сторону! Марьяна приготовилась отвечать, однако Медведь оказался проворнее.

- Значит, в другой раз велю собрать все подушки в тереме, раз моя сестра так нежна стала.

Девушка вспыхнула. Остальные удивленно глянули на брата. И Марьяна могла их понять! Чтобы князь в кои-то веки жену свою защитил? Может, ей снится?

- Не надо подушек, - буркнула волоокая красавица. – И так хорошо.

Однако Медведь не унимался.

- И блюда сразу испробуйте, чтобы не говорили потом о скудной пище. В горницы загляните - авось цвет занавесок не по нраву придется.

За столом повисла тишина. И было из-за чего! Хозяин этого терема и земель - Дар Семижильный - фактически прямым текстом велел сестрам не возникать.

Это было ужасно непочтительно. И, черт возьми, приятно! Марьяна почувствовала, что краснеет. Захотелось кокетливо огладить подол сарафана или схватится за косу, перебирая кончик вышитой золотом ленты. Нет, так не годится! Надо срочно взять себя в руки. Только еще секундочку поразглядывает скатерть…

- Мы поняли тебя, брат, - зазвенело сразу несколько голосов. – И более не станем терять времени… Поговорим, как в былые времена. Расскажи, что на границах делается? Говорят, снова зверолюды рыльце высунули…

И вот тут Марьяна возблагодарила нянюшек, которые заставили ее пойти на ужин. Столько информации! Где набег случился, кто с кем поссорился или, наоборот, помирился. Свадьбы, рождения, торговые дела… Марьяна мысленно делала пометки, опасаясь что-нибудь забыть. И совсем не заметила, что за окном окончательно стемнело. Пора бы в самом деле спать отправляться. Князь был с ней солидарен.

- Поздно уже, милые сестры, - попытался образумить трещоток. – Отдохните с дороги…

Но ответом ему стало беспечное:

- Так мы и не устали!

- У меня карета – хоть век живи.

- А у нас ладья…

- А меня в кибитке любый доставил, бережно, будто хрустальную!

Князь совсем закручинился. Украдкой глянул на дверь, и на его суровом лице Марьяна впервые увидела беспомощность. Что ж… Как говорят, долг платежом красен.

- Князь мой! – поднялась из-за уставленного яствами стола. – Умаялась я сегодня - сил нет, проводи в опочивальню!

В горнице снова повисла тишина.

Кажется, даже стража рты раскрыла от изумления. Сначала князь нормы приличия в одно место засунул, теперь княгиня… Непорядок!

А Дар живенько подскочил на ноги.

- Пойдем, женушка. День сегодня был труден.

Еще бы! С утра как на иголках. Но, совершенно обнаглев, Марьяна одарила сестер широкой улыбкой.

- Завра увидимся!

И, подхватив Медведя под руку, заторопилась покинуть горницу. Хватит с нее общения, дайте глоток тишины. Но только она дернулась в сторону своих покоев, как Дар мягко, но уверенно развернулся в противоположную сторону. А на ее недоуменный взгляд скупо обронил:

- У меня сегодня спать будешь. И не спорь.

***

Дар

Искусница взбрыкнула, а как же! Засверкала синими глазищами, зашипела кошкой:

- С какого это перепугу? Мне и у себя хорошо!

Будто он того не ведал! Но не дай Велес сестры прознают, что князь от молодой жены бегает – вместе с костями сгрызут.

- У тебя хорошо, а у меня лучше будет. Надо так, Марья… Потерпи уж седмицу, сделай милость.

Княгиня взвилась пуще прежнего.

- А девки твои не заревнуют?! Имей в виду: слушать ваши охи-вздохи у меня желания нет!

- Никого не будет, - зарычал сквозь зубы.

Совсем, что ли, мужика в нем не видит? Так легко про других помянула! А в лесу любовалась прямо, со всех сторон оглядывала. Правда, медведь ей более по душе пришелся. Может, еще раз обернуться? Дара аж в пот кинуло. О чем он думает? Блажь какая-то… Однако зверь рычал, требуя сей же миг уступить ему место. Уж он-то девицу приласкает как надобно. Не только погладит его - расцелует еще…

- …спать на лавке?! – разгневанно звякнуло над ухом.

Дар моргнул.

- Зачем на лавке… Вместе поспим.

Княгиня аж споткнулась. А Дар проворно впихнул девицу в горницу и хлопнул дверью. Уф, все! Теперь можно и передохнуть. А заодно голову в порядок привести.

И, оставив девушку, Дар подошел к столу, на котором денно и нощно простаивали кувшины с напитками, подсушенные солоноватые лепешки и мясо. Не глядя на кубки, Дар глотнул прямо с горла. Ах-х-х… Как мед на израненное сердце!

Искусница зафыркала, уперла руки в боки, принахмурилась, но вместо ругани как выдаст:

- И мне налей!

- Для девицы это неполезно… - вяло запротестовал Дар.

Однако чарку все же плеснул.

Искусница живенько очутилась рядом. Взяла угощение, принюхалась, да и опрокинула залпом. Лихо так!

- Крепкая, зараза! – прошипела, хватаясь за хлеб.

А нежные щечки уже румяные. И глаза блестят ярче, чем лазуритовые буски, обвившие стройную шею.

- Еще! – хлопнула чаркой об стол.

- Так у меня не жена, а пьяница…

- С таким-то мужем немудрено! Мало того что медведь, так еще и жадина.

Ох и остра на язык стала! Никто ведь не смел ему перечить. А этой слово скажи, так она в ответ десять накинет.

- Как я могу княгине отказать? – ухмыльнулся криво. - Еще огреет лукошком…

Девица зарделась пуще прежнего.

- А ты в другой раз спляши, чтобы понятно стало… - и вдруг вдохнула – Красивый у тебя зверь.

Молчи, ой молчи, дурак! Но с языка само сорвалось:

- Еще поглядеть хочешь?

- Хочу!

А его как в теплый мед окунули по макушку. До дрожи приятно чуять столь жаркое согласие! По нраву, стало быть, медведь пришелся. Ох… помнил Дар, с каким восторгом княгиня гладила его там, в лесу. Ну, сперва всполошилась, конечно, без памяти рухнула, зато потом… Дар в одно движение сорвал с себя подбитую мехом накидку и стянул рубаху.

Взгляд девушки полыхнул интересом. Не таясь, Искусница осмотрела его с головы до ног. А Дару нестерпимо захотелось плечи расправить и покрасоваться. Вот же! Из-за вина все, не иначе! Надо быстрее облик сменить, а то совсем охмелел.

Краткий миг боли, и вот уже он смотрит на мир глазами зверя. Чует аромат прохладной от росы малины и душистого меда, который однажды захватил его и повлек к медвежьей избраннице. Ослабший от душевных мук по умершей жене, Дар не смог устоять. Трусливо понадеялся, что хоть так ему станет легче… И другая женщина отгонит тоску по Ярославе.

Искусница и впрямь сумела. Да только не добротой или ласковым нравом, а вечным нытьем, которого теперь и в помине нет!

Как и слез, прогорклого страха и неприятия… Морды коснулись тонкие пальцы.

Медведь жадно втянул аромат истинной, и клыки заныли от желания украсить изгиб лебединой шеи укусом. Как однажды, когда он только увидел Искусницу на лужайке среди нянек и прислужниц. А маленькая ладошка скользнула выше, подныривая под ухо. Заскребла приятно – аж шерсть дыбом встала.

- Какой пушистый красавец! – проворковала Марья. – Ой! Ты и мурчать умеешь!

Дар поедом ел, а сделать ничего не мог. Радовался медведь. Готов был облизывать избранницу с головы до ног за один только ласковый взгляд. Раньше хоть неприятие девушки заставляло держаться подальше. А теперь… У зверей ведь все просто. Лапой по морде не бьет, зубы не кажет – значит, дозволено и ближе подступить. Поэтому зверь и мурчал – рад был, что девица не гонит прочь.

Да еще и запах ее этот… вроде такой же, а все одно другой! Никак не мог разобрать, что в нем нового… Свежее, что ли, стал, легче. Раньше будто цепью вязал к себе - хоть золотой, а все одно тяжелой, а сейчас… паутинка тоненькая, драгоценными каплями изукрашенная! Однако прочнее небесной тетивы, на которой миры держатся.

И медведь снова вздохнул. А девица не уставала гладить его и начесывать. Без устали хвалила мощную стать, густой мех и остроту когтей. Со всех боков оглядела, чуть ли не за хвост потрогала. Столько внимания оказала – за все время супружества такого не было. И, к своему стыду, Дар должен был признать – нравится ей зверь куда более, чем Ярославе.

Та принимала его как необходимость. Больше его – мужчину - обхаживала… Мысли о почившей жене кольнули отравленной иголкой. Любил ведь… А теперь на другую смотрит?

- Ой, мишутка, ты чего? – заохала Искусница, когда он отвернулся. – Не трогать ушки?

А Дар с превеликим усилием загнал разомлевшего зверя обратно. Хватит! Натискались, пора бы и отдохнуть. Умаялся он сегодня, сил никаких нет.

***

Походу, у князя или ПМС, или биполярка. А иначе Марьяна не могла объяснить, почему вдруг мурчащий от удовольствия медведь превратился в злющего мужика, который, не стесняясь наготы, подошел к окнам и захлопнул ставни.

- Спать пора, - объявил хмуро. – Вон там ложись, - боднул в сторону узорчатой дверцы.

- Дар…

- Ложись. Спать. Мар-р-рья…

Вот скотина! А ведь так все хорошо начиналось! Марьяна подхватила юбки и вместо того, чтобы исполнить приказ, развернулась на выход.

- Марья!

Но медвежьему рыку вторил громкий хлопок двери. Пусть в одиночку на кроватке спит! А она в свою горницу отправится…

- А-а-а! – заорала, почувствовав, как пол уходит из-под ног. – Пусти, гад! - забарабанила по мускулистой спине. – Помогите!

Но стражники лишь прятали улыбки. Для них это было развлечение – князь тащит в горницу строптивую жену. Подбодрили даже криками! А она чуть не плакала. Ну, хам, ну… медведь! Портки с него стянуть, что ли? Когда надеть успел?

Или нет! По-другому сделает!

Немного приловчившись, Марьяна пустила в ход зубы. От неожиданности козло-медведь охнул, а воины загоготали пуще прежнего.

- Ай да княгиня!

- Огонь живой, не иначе!

- Давай-давай, подбодри мужа!

- Слаще ночка будет!

Ночка?! А вот хрен там!

- Спасии-и-ите!

Но ее визг разбился о дубовую дверь. Как перышко, князь пронес ее через покои в спальню и швырнул на кровать. А сам навис сверху. Звериные глаза сияли, будто подсвеченные изнутри фонариками, брови сошлись на переносице.

- От медведя бегать – только др-р-разнить! – зарычал, обдавая горячим дыханием.

Ой-ой… Вот теперь ей не до смеха стало. Полуобнаженный мужик, воспитанный в парадигме «курица – не птица, женщина – не человек», еще и разозлённый сверх меры… Да ее сейчас порвут на лоскуты!

От страха Марьяна зажмурилась. А когда открыла глаза, Медведя уже не было в горнице. Уф-ф-ф… Не тронул… Марьяна утерла вспотевший лоб. И сердце колотилось как сумасшедшее… А еще плакать почему-то хотелось. Князь ее не тронул, конечно. Просто… Обидно, блин! Но хоть укусила…

Марьяна облизнулась. До крови укусила… Но ее даже не шлепнули. Просто оставили тут одну. А сам, видно, к девкам побежал успокаиваться.

Из горла вырвался всхлип. Вместе с этим открылась дверь, и в горницу вошли чернавки.

Девушки держали в руках подносы с едой, а еще полотенца, деревянные тазы и кувшины.

- Дозволь помочь тебе ко сну приготовиться, княгиня! – воскликнули первые несколько.

Марьяна только рукой махнула. Пусть уж готовят. Может, быстрее заснет… Столько впечатлений! Но ни после сытного ужина, ни в уютных перинах, она не смогла отыскать покоя. Уткнувшись носом в подушку, лежала почти до зари, прислушиваясь к каждому шороху. Князя не было. Зато невесть откуда появилось отвращение, стоило представить его в объятиях другой.

Бред! Марьяна злилась на себя, ворочалась с боку на бок, но в итоге заснула лишь под утро. И снился ей медведь. Очень милый и плюшевый.

***

Дар

Почти до рассвета он ходил зверем по саду. Опускал нос к земле и долго втягивал запахи, будто надеясь различить в разнотравье душновато-острый аромат полыни. Ярослава пахла совсем неприятно для зверя. Едва Дар прыгнул на четыре лапы, так чуть рассудка не лишился. Медведь воспротивился сердцу, которое давным-давно очаровалось блеском серых глаз и крохотными веснушками на курносом носике.

Однако что зверью те глупости! Он выбирал по-другому. И выбор этот теперь спать не давал! Дар раздраженно рявкнул и направился к лужайке, где любила играть дочка. Долго мять лапами траву не пришлось – меж теней сверкнул аленький цветок. По его лепесткам бежали искры, сердцевина пылала огнем. И в груди зверя сделалось так же горячо. Руками его избранницы добыто это чудо. А Ярослава бы так не смогла… Она жуть как боялась ведьмы и даже отказалась пить сготовленный Ягшей отвар. А может, выжила бы! Оправилась от болезни…

Понурив голову, Дар уселся рядом с маленьким садиком.

Плохо как, а! Но не тоска это и не злость на судьбу, а стыд. Думал ведь, что его человечья суть навек останется равнодушна к женщине. Но как тут будешь спокойным, когда Искусница, будто жар-птица, отряхнулась от пепла и засияла ярче солнышка. Не осталось в тереме никого, кто бы это не отметил. Даже Ганя Чертознай - и тот призадумался.

Дар шумно вздохнул.

Что теперь делать? Как медведя удержать, чтобы потом не чуять за собой предательства? А легкий ветерок вдруг пробежался по полянке и взъерошил медвежью шерсть ласковой рукой. Будто бы Ярослава хотела его утешить… Но лишь больше разбередила сердечную боль.

Посмел глянуть с интересом на другую женщину! Это… это… Это вино все! Не иначе!

Однако вернуться все же надобно. В этот раз сестры приехали к вечеру, сильно не наседали, а вот сегодня… Ох, где там зверолюды бродят? Сбежать бы из терема, да подальше.

Глава 16

- Стало быть, за хозяйство принялась… - протянула Веселина.

- Детишек под крыло взяла… - хмыкнула Лилея

- Книг больше, чем сундуков в горницу притащила… Ох, занятно! - добавила Милослава.

А вот самая старшая сестра – Додона - молчала. Но смотрела так пристально, что с Марьяны семь потов сошло. Сразу вспомнился выпускной экзамен по математике. Предмет был сложный, а учитель вредный. За глаза его прозвали Репей. А тут целых четыре штуки разной степени въедливости.

Марьяна неслышно вздохнула. Так, нервы в сторону, акулью улыбку – в студию.

- А вы, стало быть, помочь приехали? – невинно захлопала ресницами. – Ай, спасибо!

Девицы настороженно примолкли, но Марьяна не смутилась.

- Дел в тереме и правда много. Скоро грибная пора, заготовки делать надобно… - принялась загибать пальцы. - Потом еще тканей купить разных, обоз уже на подходе. А на ярмарку сходим ли? Детям развеяться надобно, а то в горнице тоскливо…

Марьяна вдохновленно трепалась про бытовые мелочи, наслаждаясь вытянутыми лицами сестер. В разговоре главное – перехватить инициативу. Тем более помощь в хозяйственных делах всегда пригодится. Марьяна больше с Варварой занималась и отбивалась от вездесущих нянек. Ну еще к Ягше бегала, чтобы ведьмины косточки размять…

Только об этом подумала, в горницу ворвался служка. Бледный весь, глаза огромные.

- Молодая княгиня! – склонился в три погибели. – В-ведьма… К себе требует! П-птицу прислала…

Так на вечер же договаривались! Однако прежде, чем Марьяна успела открыть рот, юноша торопливо добавил:

- Нижайше просит.

Это Ягша-то?! Да ведьма скорее порчу нашлет! Но, подавив удивленный возглас, Марьяна поднялась.

- Негоже старым людям отказывать, - брякнула первое, что пришло на ум.

Сейчас сходит, разберется, в чем дело, и… Четверо сестер подскочили вместе с ней.

- Говоришь, дел в тереме с избытком…

- Лишние руки не помешают…

- Так мы с тобой пойдем!

- Глянем, чтобы ведьма не обидела.

А тут и князь подоспел. Ворвался в горницу мрачный весь, рубаха от пота к спине прилипла, волосы всклочены… Видно, опять мечем махал, пока ему о послании не доложили.

- Ты никуда не пойдешь! – гаркнул, сверкая взглядом.

Марьяна только бровь выгнула. Значит, сначала Дар ее выбесил, потом всю ночь где-то шлялся, утром к страже сбежал, а теперь вдруг явился и командует? Нет уж! И Марьяна сладенько улыбнулась.

- Пойду, князь мой милый, пойду… Ежели не хочешь, чтобы Ягша весь терем прокляла!

Даже воины, кажется, побледнели, а уж как взвыли нянюшки… Натуральная сирена. Князь тоже поморщился. Однако прежнего пыла не утратил.

- Ведьма что-то задумала. Никогда и никого к себе не зазывала, а теперь на ворона расщедрилась?

Надо же… Ворон! Тем более надо спешить. Но прежде уговорить князя сменить гнев на милость.

Марьяна обогнула стол и подошла к Дару очень близко. Князь шумно вздохнул, а в его глазах будто огонь вспыхнул, но быстро угас.

- Мне нужно идти, Дар. Просто так Ягша не позовет, ты знаешь.

- Так и есть!

- А если захочет зло сделать, то сделает это тишком.

Князь опять вздохнул. Черты сурового лица заострились, губы сжались в тонкую линию… А у нее под коленками вдруг ослабло. Хорош, гад! Ну просто чертов эталон брутальности. И даже неряшливая прическа к лицу – в сочетании с аккуратно подстриженной бородой выглядит очень современно. Марьяна поспешила отвести взгляд. О чем это она думает? Глупости какие…

А рядом вдруг очутилась Веселина.

- Отпусти, братец! Дело важное, сердцем чую!

Другие сестры тоже подключились. Под таким напором никто бы не устоял… Кроме князя. Дар хмуро осматривал галдящий табор, но по лицу было видно – вот-вот откажет. А время поджимало!

Марьяна обеспокоенно нахмурилась, а потом…

- Дар, пожалуйста, - обронила умоляюще.

И, повинуясь смутному порыву, положила ладошку на богатырскую грудь.

Дар вздрогнул. Глянул так – аж в жар бросило. Марьяна почувствовала как краснеет. Нет, все-таки есть в этом мужчине что-то… Додумать не успела. Князь отстранился, вполне определенно давая понять, чтобы Искусница держала грабли при себе.

- Ступай, коли хочешь, - зарычал, отворачиваясь. – Но стражу дам!

Ой как благородно… А свою первую жену наверняка бы лично сопроводил. Да и плевать.

И Марьяна заторопилась прочь из терема. Кому надо – тот догонит. Но не успела сделать десятка шагов, как ее мягко, но настойчиво завернули в сторону конюшен.

- Негоже знатным девицам дорожную пыль топтать, - зачастили няньки. – Возочек куда сподручнее...

- И быстрее.

- С ветерком домчит!

Пришлось согласиться.

К Ягше отправились целой делегацией. Чуть ли не полтерема следом увязалось. Ну ладно, пусть. Все равно дальше ворот пройти не осмелятся. Черепа ведь там не просто так развешены. Стоит Ягше клыком цыкнуть – и на людей такой страх нападет, что вылетят обратно быстрее пули.

Однако, к глубокому удивлению и недоумению Марьяны, толпа очень даже спокойно добралась до вычищенного крылечка. На котором уже поджидал Боюн.

Громко мяукнув, кот спрыгнул на землю и отправился в обход избушки к бане. Распушенный хвост качался из стороны в сторону, как кобра. Ой нехорошо… Но Марьяна послушно шла следом. Ей одновременно и хотелось, и было страшно узнать, что задумала ведьма.

Вдруг из вросшей в землю банки донесся стон. Такой болезненный, что Марьяна даже шагу прибавила. Неужели действительно беда? Стон повторился. Ну точно, скрутило Ягшу! У нее ведь артрит и нога сухая!

Позабыв обо всем на свете, Марьяна ломанулась в баньку. Чужое страдание с детства видеть не могла. Особенно детей, но и стариков тоже!

- Бабушка! – вскрикнула, увидев ведьму на полу в предбаннике. – Милая, что с тобой?!

Старуха как-то странно икнула. Посмотрела на нее с изумлением, будто не ждала видеть, буркнула невразумительно и как закричит:

‍- Спина моя, спинушка! Ах, горе какое. Упала я!

И верно, рядом валялась колченогая табуретка. Видно, Ягша прибиралась на полках да и полетела вниз. Марьяна аж руками сплеснула.

- На лавку бабушку, живо! И аккуратно чтобы! – крикнула воинам.

Секунды не прошло, все оказалось исполнено. Марьяна осторожно ощупала бабулю со всех боков.

- Что ж ты так неаккуратно, бабушка? - пробормотала, услышав болезненное оханье. – Так и разбиться можно.

- Ой, девонька… Ой, правду говоришь… - стонала в ответ Ягша. – Полезла я на подставочку, а у ней ножка возьми да и обломись…

Бывает. К счастью, обошлось без переломов. Ушиб только.

- ...А ты, Марьюшка, коль уж пришла, будь ласкова – разомни мне спину, - продолжила старушка. – Искусница ты в ентом деле, клясться готова!

Марьяна не могла видеть, но всей шкурой чувствовала, как переглянулись сестры и зашушукалась прислуга. Ох, слухи пойдут гулять… А впрочем, все равно!

- Дайте мне место, - скомандовала собравшимся. – Живо!

И народ нехотя отступил. Осталась только Веселина, одна из нянек – кажется, Глафира - и несколько воинов, причем один от князя, а двое других приезжие.

Нет, не дело это! Она же сейчас Ягшу разминать начнет, а для этого надо старушку раздеть.

Но только Марьяна собралась выгнать оставшихся, ведьма снова подала голос:

- Ну их. Нет больше силушки терпеть.

И дернула завязки на платье.

Что ж… хозяин барин, как говорится. Марьяна подхватила с полочки склянку, капнула немного зелья в ладонь и приступила к делу. Но очень осторожно, чтобы не повредить, хотя следов на коже почти не было. Разве что небольшое покраснение.

Старушка довольно покряхтывала. Снова и снова просила размять «еще чуточку» ибо «ох, облегчение-то какое!»

А толпившийся за спиной народ так и норовил сунуться под руку. Марьяна мысленно ругалась: ну сколько можно любопытничать? Самый обыкновенный массаж. Помнится, Марьяна баловала таким сестер, особенно Лену. После занятий по боксу это особенно актуально… Эх, увидеть бы родных хоть разочек! Как они там? Догадались ли, что вместо Марьяны теперь чужачка? Да нет, вряд ли. Все в их семье были отъявленными скептиками, верящими только в науку.

Марьяна вздохнула и, намазав Ягшу очередной бурдой, крепче подвязала платком поперек туловища.

- Вот и все, бабушка, теперь будь осторожна… Ой!

Вскрикнула, хватаясь за сердце. Зачем же так резко на ноги вскакивать?! И ещё поворачиваться во все стороны! И руками махать!

А Ягша расплылась в щербатой улыбке:

- Ай, Искусница! Ай, ручки золотые, пальчики серебряные! Порадовала старушку! Цветок, не обессудь, не дам, а вот зелья для мягкости кожи и притирки разные – запросто. Богами клянусь, лучше их не сыскать.

И с неожиданной силой потянула ее прочь из бани, по пути умудрившись схватить и всучить корзину с зельями. Будто нарочно ее приготовила!

А у порога толпились люди. И было их, кажется, втрое больше, чем пришло изначально. Даже князь явился, но в его сторону Марьяна предпочитала не смотреть.

А хотелось!

Увидеть бы вытянувшееся от удивления лицо, похвастать оплатой, на которую расщедрилась ведьма. Пусть видит, что его жена не такая уж немочь! И…

- Отдай! – вскрикнула, когда сильные руки выхватили из ее пальцев корзинку.

- Сам донесу. Девке таскать тяжёлое не полагается.

Ну надо же, о манерах вспомнил! Марьяна уже собралась было съехидничать, но за рукав тихонько потянули.

- Ловко ты с ведьмой управилась, - вздохнула Веселина. – А у меня плечо на сырость немеет… Может, поглядишь, а?

И рядом громко звякнули склянки. Кажется, Медведь уронил лукошко.

Глава 17

- О-о-ох, Марьюшка… Ниже, ниже, будь ласкова… И нажми чутка сильнее. Да-а-а-а!

Нет, это были не съемки для взрослых. Обычный расслабляющий массаж, но Додона стонала так, как будто ее ублажали с особыми извращениями. Наверняка стража, выставленная около бани, уже вся красная и мечтает скорее заглянуть на Веселую улицу. Да, в Великовелесье имелся аналог «красных фонарей». Додона бы туда вписалась своими эротичными охами-ахами…

Марьяна смахнула пот со лба и в который раз мысленно возблагодарила слуг, натопивших баню крепче обычного – не надо объяснять мучительный румянец. Краснела Искусница непозволительно быстро и по любому поводу. Даже когда этого не хотела.

- Ай, хорош-ш-шо, - выдохнула старшая из сестер. – Век бы так лежала!

Веселина и двойняшки ответили ей томными улыбками. Они уже получили свою порцию массажа и теперь возлежали на застеленных мягкой тканью лавках, наблюдая за происходящим.

Марьяна повела ладонями вверх-вниз, втирая последние капли ведьминского зелья и, наконец, выпрямилась. В пояснице хрустнуло.

Твою ж налево… Ей бы не помешала массажная кушетка! И ведро ледяной воды, в которое можно опустить руки! Болят, сил никаких нет!

А ведь в иное время ей приходилось принимать и по десять пациентов.

Марьяна доковыляла до лавки и в буквальном смысле упала на нее. Все, финиш! Сегодня она и пальцем не пошевелит. Но по щеке вдруг мазнуло теплым ветерком, и рядом оказалась Веселина.

- Испей, сестрица, - протянула ей кубок с отваром. – Замучили мы тебя…

Да черт с ними, с руками! Марьяна проворно цапнула трубку мира. То есть угощение.

- Спасибо, Веселинушка. Я рада помочь.

Улыбки сестер стали ещё теплее. А Марьяна смогла, наконец, выдохнуть. Нарочно или нет, но Ягша оказалась очень вовремя со своей «травмой».

Неизвестно, сколько бы пришлось окучивать сестер. Все четверо были настроены более чем прохладно. А теперь красота самая настоящая! Воркуют о всяких разностях, смеются, иногда отпускают комплименты ее умениям.

Но от старшей – Додоны – вдруг прилетает отрезвляющее:

- Где ж ты такому научилась, сестрица? Поведай, будь любезна…

Ох, блин! Врать Марьяна не любила, но рассказать правду - чревато огромными проблемами. Поэтому надо как-то аккуратнее…

Марьяна кашлянула и, оглядев завернутых в льняные покрывала девушек, честно призналась:

- Не ведаю, как так вышло. Упала в реку, думала, смерть пришла, но нет – помог мне князь. И только на землю поставил, как голова вдруг очистилась, взор прояснился… Сила в руках появилась, - добавила, внимательно отслеживая реакцию сестер.

Вряд ли они верили в услышанное, но хотя бы сомневались.

А одна из двойняшек – Лилея – задумчиво перебирала темно-русый хвостик косы.

- Слыхала я, что порой нечисть наградить может… только за какие такие заслуги?

Марьяна пожала плечами. А вторая двойняшка - Мирослава - сняла с лебединой шейки какую-то подвеску, похожую на чуть изогнутую монету.

- Лови!

И бросила в Марьяну. От неожиданности она схватила. И правда, монетка… Только вместо чеканки густо исписана символами, похожими на арабскую вязь.

- А что это такое? Амулет?

Сестры снова переглянулись.

- Оберег, - задумчиво обронила Додона. – Примерь-ка.

Марьяна немедленно исполнила. Монетка как монетка. Ни жарко от нее ни холодно. А Мирослава вдруг улыбнулась.

- Этот оберег нечисть или ведьма в жизни не наденут.

А-а-а, проверка… Ну и ладно. Марьяна вернула оберег владелице. Недоверие сестер понять можно. Однако и убедить их оказалось не слишком трудно. Хорошо, когда в мире есть магия! И всякие зелья… Куда там современным кремам! После мазей от бабки Ягши кожа становилась без малого идеальной.

Марьяна щедро поделилась баночками с сестрами, перед этим, конечно, дав осмотреть содержимое лекарю. Старичок не нашел ничего опасного. Да и вряд ли бы ведьма стала вредить…

- Марья… - донеслось будто сквозь вату. – Слуги шепчутся, ты рыбку ловить хотела… Снасти готовят.

Ох ты ж! Марьяна встрепенулась и глянула на девушек.

- Хотела! И если вы желаете…

- Желаем! – быстро согласились сестры.

А довольные, будто им шопинг по элитным бутикам предложили, а не червяка на крючок насаживать. Заметив ее удивление, Веселина пояснила:

- Батюшка наш очень о рыбке скучал. Бывало, на заре соберется да и на седмицу к реке… Нас тоже брал.

- А вот братец наш больше с матушкой по лесу ходил. Видно, зверь тянул.

Марьяна умолчала о том, что медведи еще и неплохие рыбаки. Неважно это. А вот другой вопрос очень даже.

- На самом деле, я затеяла это для детей. Понимаете?

- Так разве ж мы против? Бери их, конечно!

- Варварушка рада будет…

- А вот Святозар…

И, вздохнув, девушки отвели взгляд. Марьяна и сама понимала, что мальчик, скорее всего, пошлет Искусницу куда подальше. Чем лучше относились к Марьяне окружающие, тем мрачнее становился княжич. И если раньше это было не так заметно, то сейчас Святозар глядел на мачеху разъяренным волчонком. А на ее осторожные попытки вывести на разговор только огрызался.

Внутри болезненно сжалось. Но Марьяна заставила себя улыбнуться.

- Надо его спросить, - ответила, медленно подбирая слова. – Сегодня за ужин… к-хм, за вечерней трапезой.

- Откажет, - хором заявили девушки.

Марьяна промолчала. Как ни крути, а со Святозаром у нее тотальный провал. Но нужно пытаться! Не самой, так через князя… Сегодня же поговорит. Тем более няньки не упустили возможности напомнить, что скоро благие дни. Ох, опять эта имитация близости… И в груди неожиданно сладко екнуло.

***

Дар

На вечернюю трапезу Дар не успел. Прибежали в терем два дурака из торговой палаты, требовали справедливости. Пока он разбирал споры, выслушивал склоки да свару разнимал, за окошком стемнело.

- Велишь накрыть малую горницу, князь? – спросил один из прислужников. – Иль в твои покои кушанья нести?

- Неси в мои, - и, помолчав немного, спросил: – Княгиня уже там?

- Нет, господин, все играет с твоей дочерью. Никак расстаться не могут…

И это странно. То Искусница ревмя ревет при виде его детей, толкает их, отворачивается, то нежнее родной матери… Только об этом подумал - зверь тут же встрепенулся, подкидывая неприятные мыслишки. А ведь Ярослава-то куда строже была! И хоть любила детей, однако не гнушалась прикрикнуть или позвать на помощь нянек-мамок.

Дар принахмурился. Опять всякие глупости думает!

А ноги уже сами шли в сторону детской горницы. Плохо это! Ему должно быть все равно, однако Дар понимал, что хочет снова увидеть Искусницу рядом с дочерью. А уж когда услышал звонкий девичий смех… Будто в груди кольнуло. Широкой поступью он вошел в покои и замер, впиваясь взглядом в открывшуюся картину.

С улыбкой на губах Варварушка выкладывала самоцветами узор на измазанной воском дощечке. Искусница так придумала! И не только это… Ганя Чертознай поведал про бадью, что сама одёжу полощет. Захлебываясь речами, все твердил, как хорошо теперь девкам будет – не надо в воде студиться. А Дар только зубы стискивал – и тут княгиня преуспела! Вот лиса…

Почуяв его взгляд, Искусница обернулась. А Дару на мгновение показалось, что будто бы другая девица с Варварой сидит. И вроде то же милое личико, брови дугой, губы – малиной, а вот все одно незнакома ему… но как хороша!

- Князь? – заворковала голубкой. – Надо же…

Не ждала его, значит. Ну конечно! Ей ведь подавай хилых телом да лицом чтобы румяные-сахарные. Как Иван-гусляр, по которому Искусница все глаза выплакала. Медведь так и взревел. Готов был сей же час соперника найти и в сыру землю уложить. Дар едва успел окоротить зверя.

- К дочер-р-ри зашел, - процедил сквозь клыки. – Вижу, занята она…

И уже собрался уйти, но нежное «помоги нам» сковало надежнее толстозвенной цепи. И пусть не княжье это дело – самоцветы на воск лепить, - однако Дар безропотно подошел ближе и опустился на сшитую из меха подстилку.

Поняв, что он останется, Варвара аж в ладоши хлопнула, а княгиня улыбнулась.

- Вот и славно. Сейчас быстрее дело пойдет. Такой цветок сделаем – всем на зависть!

Дар хотел было возразить, что хоть картинка из драгоценных камней, однако выглядит плохенько, но Искусница шевельнула бровью – и все слова поперек горла лесной колючкой застряли.

- Варвара так старается, князь, - предупредила строго. – Это ценнее самой работы…

- И то верно, - согласился, оглаживая темно-русую макушку дочери.

- Святозара бы еще позвать…

После всего, что мальчишка натворил? Дар пристально глянул на княгиню. Нет, не врет! Чистый от нее запах, глаза ясные… Видно, не только мозгов у Искусницы прибавилось, но и сердце больше стало.

- Думаешь, ему придется по нраву каменья перебирать? – хмыкнул, выуживая из ларца земляную кровь (прим. автора – рубин).

- Может. Главное, чтобы с тобой рядом.

Дар лишь головой качнул. Что женщина может смыслить в воспитании воина? Лаской его разбалуешь, лишь строгость да тренировки закалят дух. Его отец, бывало, не гнушался схватиться за розгу. Часто и вовсе без дела. Так было до того времени, пока Дар не перехватил княжью руку да и не оттолкнул с такой силой, что Всеволод едва устоял.

С той поры отец лишь на словах грозен был, а Дар… Он решил своего сына наказывать по-другому. Пусть лучше с воинами до изнеможения мечем бьет, чем раны от кнута лечит.

Дар приладил камушек на восковую дощечку и взялся за другой. Однако Марья не желала отступать так просто.

- Дар, - позвала негромко. А у него аж сердце трепыхнулось. – Будь милостив, позови Святозара на рыбалку…

- Он знает. И более не хочет попусту тратить время – грибов ему оказалось довольно. Теперь не грех и про меч вспомнить.

- Неправда… Такой выбор Святозар сделал лишь от того, что хочет сделать приятно тебе, а не себе, понимаешь? Позови его, Дар. Скажи, что рад будешь провести с ним время… Прошу тебя.

А голос – чисто соловьиные трели. До нутра пробирает. И взгляд нежнее лебяжьего пуха. Вот бы на него так всегда смотрела…

Дар прикрыл глаза, переживая мучительно-острую вспышку желания.

- Я… подумаю, - обронил кое-как.

И, оставив самоцветы, поднялся и вышел. Чернавку ему… Немедля! А то совсем головы лишится.

Глава 18

Нет, это не рыбалка, а черт знает что! Марьяна с тоской оглядела бережок, на котором раскинулся по меньшей мере второй терем, только в миниатюре.

За ночь проворные слуги соорудили тут и беседку, и навес, и «место для гуляния», которое выглядело как сцена для танцев. А может, ею и было.

Сестры князя разоделись кто во что горазд.

На тонких запястьях позвякивали браслеты, шею укрыли богатые ожерелья, на всех пальцах сверкали кольца. Не девушки, а новогодние ёлки! Но Марьяна даже не пикнула… А все потому, что утром по ведению сестер Искуснице доставили несколько пар мягких и ужасно удобных шаровар.

Когда Марьяна их надела, испытала что-то сродни оргазму. Штанишки! Наконец-то! Как же она скучала! Ну и пусть на талию пришлось повязать нечто вроде накидки. Зато теперь Марьяна не путалась в ворохе бесполезной ткани. Чистый кайф!

Нянюшки так не считали. Снова развели нытье про «срамоту», «не полагается», и прочее, и прочее.

Марьяна не слушала. Ее мысли занимало предстоящее мероприятие. Сестры вроде бы уже не так холодны, смотрели не просто с интересом, а некоторым подобием тепла. Надо дожимать!

Союзники Искуснице пригодятся. На всякий случай.

Поэтому Марьяна не возражала против гуляния, устроенного на берегу речки Ключевки.

К тому же Варвара была более чем довольна: улыбалась, глядя на гостей, охотно играла с припасенными для нее цветами и даже выбрала себе удочку. Сама!

От радости Марьяна чуть в ладоши не захлопала. Сестры дружно ахнули, принялись тормошить девочку, а князь… Сколько в его взгляде было восторга! Но вот проблемы с выражением чувств никуда не делись. И все, что Дар мог – погладить темно-русые вихры и выдавить из себя несколько ласковых слов. Но хотя бы так!

Однако не все шло гладко. И очень солидной ложкой дегтя во всеобщей бочке меда был, конечно же, Святозар. Княжич явно что-то замышлял. То и дело оглядывался на лодки, все ходил рядом с разложенными снастями. А заметив ее внимание, показал язык и убежал прочь.

- Ох, шалопай растет, - вздохнула стоявшая рядом Веселина, - с пелёнок таким был – шустрым и сметливым. От Гани Чертозная, почитай, не вылазил – все хотел языкам заморским учиться, чтобы в другие страны плыть. Но как Ярослава умерла, так…

И Веселина запнулась. На веснушчатом личике мелькнула тревога. Марьяна же ободряюще улыбнулась.

- Я знаю, что дети и князь очень ее любили. Видно… - облизнула почему-то пересохшие губы, - она хорошая была.

Однако вместо того, чтобы рассыпаться в комплиментах к почившей княгине или просто свернуть тему, Веселина покачала головой.

- Не хуже других, верно. Однако и не лучше. Ярослава сызмальства росла в тереме…

Ну, это Марьяна уже знала из летописей. Девушка была дочерью Ладомира – одного из советников бывшего князя.

- …Вот они с Даром и сошлись. Он был старше ее на две весны, однако уже с пяти говорил, что невесту сыскал… Мечтал, что зверь так же примет девушку, а медведь возьми да и заартачься.

Надо же, какие страсти! А княжна продолжила:

- ...Ох, и злился Дар, если б ты видела! Ведь по его должно быть, никак иначе… Однако слово свое сдержал – в положенное время повел под венец. А богам, видно, это не по нраву пришлось. Злились, долго детей им не давали. Брату пришлось хорошенько Велесу услужить, чтобы Святозар появился. Ну а дальше… ты знаешь. Страшный мор приключился. Не иначе Кощей наслал.

Кончики пальцев похолодели, но через силу Марьяна заставила себя отлепить язык от нёба

- А этот Кощей, он…

- Служитель Чернобога. Самый усердный.

Уф-ф-ф… как миленько.

- А богатыри, что же, совладать с ним не могут?

Бровки Веселины удивлённо выгнулась.

- Поди найди ещё таких отчаянных. Пока Кощей сидит в своей норе – ему ни стрела, ни меч не страшны. Только дураки к нему сунутся - обратно-то ни один не вернулся.

- А колдовством достать?

Но Веселина только фыркнула.

- Трудно это. Уж больно любит Чернобог своего наместника. Бережет от чужой ворожбы. Ну, - хлопнула в ладоши, - не будем о печальном. Пойдем лучше рыбку ловить… Видишь, мой братец от нетерпения скоро в присядку пойдет.

Вроде и пошутила, а все равно не весело. Узнать про Кощея оказалось не слишком приятно. Надо будет поговорить с Ягшей. Она ведь ведьма, может, подсобит информацией. А пока действительно лучше отвлечься. Слуги уже сготовили лодки. Пора попробовать себя в роли рыбака. Если, конечно, царивший гвалт не распугал рыбу.

И Марьяна направилась к князю. Рядом с ним стояли дети. Варварушка смотрела на все с восторгом, а вот Святозар был хмур. Заметив ее, и вовсе скривился, зашипел свое обычное «жаба», но замолк под тяжёлым взглядом князя.

Приятно, что Дар ее защищает! Но как бы не испортил этим отношения с сыном…

- Давайте порыбачим? – предложила мягко. – Святозар, ты ведь с нами?

Но ответом ей стал тотальный игнор. Обидно! Марьяна ведь действительно хотела как лучше. И с удовольствием бы подружилась с мальчиком, если бы он дал ей хоть самый маленький шанс.

- Отвечай, когда тебя спрашивают, - неожиданно рявкнул Дар.

Марьяна аж вздрогнула, а Святозар вжал голову в плечи. Личико его скривилось, будто мальчик с трудом сдерживал слезы. Больно смотреть!

- Не надо, князь, - попросила тихонечко. – Святозар сам решит. Он уже большой.

Дар гулко выдохнул, но тут Варвара взяла его за руку. И взгляд князя самую малость смягчился. А юный княжич молча прыгнул в лодку. Пробрался почти к самому носу и замер там, как сердитый воробушек на жердочке.

Следом за ним направился Дар. Помог забраться дочке. А потом и Марьяне руку подал.

Недолго думая, она приняла помощь.

***

Дар

Вроде подсобить только хотел. А ну как снова в воду занырнет, кто знает! Однако стоило тонким пальчиками коснуться его ладони – дух из тела вышибло. И жарко так стало, будто он на летнем солнцепёке угрелся.

Дар равно выдохнул.

Блажь это все, наваждение! Женщину просто давно не пробовал, вот в мудях и свербит. Но стоило представить вместо княгини чернавку, весь запал мигом иссяк.

Ой, нехорошо… А Искусница легконогой корочкой прыгнула в лодку. Звякнули драгоценные браслеты, тонкий стан изогнулся подобно лозе… Кровь вскипела с новой силой.

Дар силился воззвать к стыду, вспоминал, что ещё ночью думал о Ярославе, однако взгляд так и лип к стройной девичьей фигурке.

Не иначе как из-за этих штанов дурных! Сестры все виноваты - обрядили княгиню в иноземные платья. Вот он засмотрелся слегка... уж больно хороша Искусница в сине-золотых шелках, вышитых хитрым узором. Всякому мужику любопытно станет!

Однако и эти мысли не успокоили. Дар заторопился взять в руки длинное весло, чтобы самому оттолкнуть лодку от берега. На смеявшихся сестер едва взглянул - пусть сами развлекаются. Однако те не хотели плыть в одиночестве, велели прислужнику держаться рядом.

- Никак сбежать хочешь, братец? – звенела Веселина.

- Наверняка хочет! – вторила ей Додона. – Поймал золотую рыбку, а теперь от других прячет...

Мда… Сумела-таки Марья набросить узду на четверых норовистых кобылиц. Еще вчера он заметил их переменившееся отношение, а теперь только больше утвердился – ранее суровые, теперь сестры смягчились и приняли Искусницу как свою.

Это радовало… И злило до ужаса!

- В другую сторону плывите! – зарычал, гребком уводя ладью в сторону. – Нечего вам тут…

И вдруг медведь зарычал от страха. Толкнулся внутри всеми лапами, заставляя повернуть голову.

И Дар обмер следом.

Княгиня на самом краю кормы, склонилась за борт! Рядом с ней Святозар! И руки его сына толкают девицу в воду!

Раздался громкий плеск.

И волны тотчас утянули добычу на дно, где посреди длинных стеблей речной травы мелькнули светлые тел водяниц. Убьют ведь ее!

Не помня себя, Дар бросился следом.

Глава 19

Вода заливалась в нос и в горло. Одежда мешала двинуться, сковывала по рукам и ногам, не давая вынырнуть за глотком воздуха.

От накатившей паники Марьяна почти не соображала. Бестолково дёргалась, пробовала грести, но светлое пятно над головой темнело с ужасающей скоростью.

А за ногу вдруг схватили ледяными пальцами. И рядом мелькнуло злобное личико с пустыми бельмами вместо глаз.

Русалки… А это значит все – нет больше Искусницы. Как жаль…

Но внезапно огромная тень метнулась наперерез нечисти. Отогнала одну русалку, вторую, а дальше… В груди сдавило от нехватки воздуха, голова закружилась. Вот и смерть пришла!

Но ее сильным рывком подбросили вверх, и вода неохотно расступилась, выпуская из холодного плена.

- Держи ее! Хватай! – загомонили сразу со всех сторон.

И чьи-то руки потянули вверх, затащили обратно в лодку. Марьяна мешком повалилась на доски, содрогаясь от кашля. Вода вытекала из горла и носа, струилась по лицу. А перед глазами плавали разноцветные пятна. И в груди пекло до ужаса.

- Княгиня?

- Княгиня!

- Живая…

- Ой мне... - долбили по черепу настойчивые визги.

Марьяна силилась рассмотреть окружающих, но никак не могла сфокусировать взгляд. И вдруг на плечи упало тяжёлое, принося с собою тепло и крепкий запах мужчины, от которого от кончиков пальцев до макушки пробежала теплая дрожь.

Марьяна распахнула рот, чтобы поблагодарить, но вместо этого совершенно неожиданно для себя разрыдалась.

Напряжение, копившееся в ней с самого начала попадания в этот дурацкий мир, все-таки нашло выход. Она не хотела, честно! Отчаянно кусала губы, отворачивалась, сжимала кулаки, но из горла рвались всхлипы и тонкий скулеж.

За что ей все это? За какие грехи?!

- Марья… - пророкотал над головой князь. – Ты как?

В его голосе слышалась тревога. Конечно! Получить обратно инфантильную и вечно рыдающую бабу – такого господин Медведь не хотел!

- Лучше всех, не видно, что ли? – огрызнулась в ответ.

Дар шумно выдохнул. Лодка снова качнулась, а потом…

- Батюшка, не надо! – хлестнул по ушам испуганный мальчишечий голосок.

Святозар! А ведь это он пихнул ее в воду, точно!

- Или сюда, пар-р-ршивец! Высеку!

- Ай!

И снова поднялся гомон. Собрав остатки сил, Марьяна рванула к князю. Убьет ведь! Нет, нельзя допустить!

- Господин мой! – повисла на широких плечах. – Не трогай, молю! Святозар не со зла…

- Да где ж не со зла?! Я все видела! – вскрикнула Додона.

Как она в лодке очутилась? А, неважно! Марьяна крепче сжала руки, не позволяя Дару ударить забившегося в угол Святозара.

- Не со зла! – повторила, трясясь не то от холода, не то от ужаса. – Он… Ай!

Скривилось от боли.

Ее нога! Сначала незаметная боль в лодыжке стала вдруг невыносимой. Быстро разрастаясь на каждый толчок сердца, добралась до колена и поползла выше.

Тело охватило противной слабостью, голова закружилась. И, может, может быть, Марьяна рухнула бы под ноги князя, но Дар с невероятной лёгкостью подхватил ее и бережно опустил на дно лодки.

- Покажи-ка, - откинул разорванную штанину шаровар и, взглянув, злостно выругался.

А Марьяна затряслась пуще прежнего! Что с ее ногой?! Багрово-фиолетовые полосы расчертили кожу, появился отек, который просто на глазах делался все больше!

- Водяница укусила! – закричал Дар. – Быстро, Ягшу сюда и лекаря!

Марьяна хотела было возразить, что уж ведьма тут точно без надобности, но язык отказался слушаться.

Мир стремительно тускнел, удаляясь от нее, как будто в туннеле. Один удар сердца, другой… и Марьяна потеряла сознание.

***

(В это же время, Выжженные земли)

- Ну-ну, довольно… Сдохнет ещё девка, а нам этого пока не надобно.

И мужчина выдернул желанницу из блюда с водой. Подол куколки намок, но вместо воды с него капала кровь.

Щёлкнув сухими пальцами, колдун позвал к себе жавшегося у стены зверолюда.

Тот опасливо подобрался ближе и, не доходя нескольких шагов, распластался на черных плитах в низком поклоне. Худое волосатое тельце сотрясалось от напряжения и страха.

Вот же... погань трусливая.

- Вставай уже! Да запомни хорошенько, что я велю. В земли Велеса только лазутчиков отправлять. Пусть князя беспокоят, за нос водят, а настоящего следа не показывают... Рано ему еще в гости ко мне заглядывать.

И ухмыльнулся довольно. Ай и ладно все складывается! Лучше, чем он думал!

Новая владелица тела оказалась бабенкой с огоньком! В иное время не худо бы такую себе в наложницы определить, однако сейчас есть дела важнее.

Дар Семижильный уже распробовал наживу. Об этом говорили руны и вещее зеркальце, которое досталось в приданное от бывшей зазнобы… Колдун поморщился. И ведь до сей поры не нашел ее тела! Может… выжила?

От этих мыслей стало самую малость беспокойно. Да нет, сколько времени прошло! Без малого второй век. Сгинула его дрянь ненаглядная. А иначе бы хоть где-то да показала свою силу.

Колдун пристально оглядел раскинувшуюся перед ним карту. То и дело на ней вспыхивали искорки – следы чужой ворожбы. Но все они были слабыми, едва заметными. А его женушка была знатной ведьмой! Что по силам, что по духу. Однако все одно сгинула, как собака!

И, развернувшись, мужчина пошел прочь.

Скоро плененная им мавка явится. Расскажет, как все прошло. А затем не худо бы Ивана-гусляра под бок Искусницы пихнуть. Пусть Велесов выкормыш взбесится да ревнует. Глядишь, и с меткой тянуть не станет… Хотелось бы!

***

Дар

Дар метался у двери горницы как в зад ужаленный. Выставила его Ягша за порог, будто дитё неразумное. А перед этим насмешкой одарила, что не уследил за женой.

- Мешать только будешь, бестолочь косолапая! – проскрипела напоследок, и вот уже солнце к верхушкам деревьев опустилось, к ведьма все сидит около Марьи.

Видать, худо дело!

Медведь жалобно заскулил. Жалел свою избранницу! Злился, что не смог уберечь. И в кои-то веки Дар был с ним согласен. Давно пора было окоротить сына! Чуял ведь - все большим неприятием веет от княжича. Знал, что однажды Святозар даст маху. Но чтобы такое вытворить…

От стыда и злости Дар поедом себя ел. Надо было смотреть лучше, наказывать строже… А теперь мало того, что мальчишка позор на себя навлек, так еще и благословения Велеса можно не ждать. Светлый бог дарует милость только честным воинам, а подличать – безоружную в спину толкать, - этого их заступник не потерпит.

Его шумному вздоху вторил скрип отворившейся двери.

Ягша высунула крючковатый нос, огляделась и поманила князя пальцем.

- Хватит у порога отплясывать, княгиня тебя видеть хочет…

Дар рванул вперед так, что чуть ведьму не снес. Да и плевать! Все внимание заняла лежавшая в ворохе подушек Марья. А бледна-то как! И темная синь глаз будто мутным туманом подернулась.

Заметив его, княгиня шевельнулась. Дернулась приподняться, упала, но, сцепив зубы, заставила себя повторить. А Дара кипятком окатило – ох, сильна! Укус водяницы – он ведь одно мучение. Порой и вовсе до смерти довести может. Но Марьюшка понапрасну слез не лила, пробовала двигаться. И взгляд ее стал тверже.

- Марья … - позвал Дар, однако девушка оборвала его чуть заметным взмахом руки.

- Не наказывай… Святозара. Это приказ.

Дар аж растерялся. О паршивце этом печется! Сама едва дышит, на искалеченную ногу глядеть страшно – от яда раздуло, - а голос звенит булатной сталью. И медведь вторит воем – готов хоть звезду с неба достать.

В горле сделалось сухо. Однако Дар нашел в себе силы ответить:

- Не беспокойся об этом…

Но Марья не сдавалась. Схватила его за руку, сжала изо всех своих куцых силенок и потребовала:

- Обещай!

- Он виноват!

- Нет! Не… виноват. Я… Я расскажу. Потом.

И прикрыла глаза. Умаялась. Яд водяниц выхолаживал ее изнутри и забирал силы. Дар ласково сжал тонкие девичьи пальчики, однако Искусница этого не почуяла – заснула.

Эхе-хе…

- Завтра поутру на ножки вскочит, не вздыхай так, - проскрипело рядом.

Ведьма бесшумно вынырнула из-за спины и принялась собирать склянки. А вот над Ярославой так не хлопотала… Когда мор по улицам Великовелесья ходил, заперлась в избушке и ни шагу за порог. Разве что зелья передавала.

Ягша уколола его внимательным взглядом, но в оправдание ни словечка не молвила. Еще бы! Ведьме никто не указ.

- Оставь на ночь в ее покоях нянек, - молвила у самого порога. – Яд к полуночи на выход пойдет, может стать худо.

И исчезла. Ему бы тоже по делам бежать. Сестры от волнения извелись, Варварушка ничего не хотела, окромя как к Марье, рисунков для нее набрала, ленточек и цветов всяких, стража хмурилась, служки притихли… Один только Святозар ершился. И хоть был заперт в горнице под присмотром воинов, а держал себя надменно, будто не виноват.

И Марьяна еще за него просит! Кнута ему надо, а не милосердия!

Вспышка гнева мигом подняла на ноги. Ох, правд был отец – порой только наказание способно вразумить дитя. Однако едва Дар ступил за порог, его встретила Варенька с лукошком подарков. Рядом толклись трое нянек, сестры тоже подоспели – прознали, видно, что Ягша ушла.

Ну как тут всю эту толпу без надзора до больной допустишь? Растревожат еще! Дар с силой огладил бороду, унимая злость.

- Тихо давайте, - ответил на молитвенные взгляды. – Марья спит. Ведьма сказала, что к завтрашнему утру полегчает.

Первой в горницу шмыгнула Варварушка. За ней остальные потянулись. Только Веселина замешкалась. И в ее глазах Дар видел отражение собственной тревоги.

- Братец! Чтобы водяница, да в Ключевке завелась… Еще и укусила! Не припомню такого.

И он не помнил. Велес берег их земли от нечисти. Совсем, конечно, избавить не мог, однако умел успокоить. Леший без дела не злобствовал, мавки народ не тревожили, а уж водяницы и вовсе обходили их реки стороной. И вдруг такое случилось!

- Вдруг это проделки ведьмы, - еще тише добавила Веселина. – Скоро ведь праздник…

- Да уж, всем праздникам праздник… Когда Велес другой род в правители этих земель выберет.

Но Веселина отмахнулась.

- Ты можешь еще сына вымолить, не старик, поди…

Это верно, пока он медведем ходит – трон при нем останется, однако сыновья у благословлённых рождались редко. То, что первым Святозар на свет появился, – великое диво. У его отца - Всеволода Семижильного, - лишь под старость это вышло. Родители уже и не чаяли дождаться. А перед этим матушка троих скинула раньше времени.

Дар принахмурился.

- Не это сейчас важно. К волхву идти надобно, может, он подскажет что.

- И то верно.

На этом беседа закончилась. Веселина заторопилась вслед за сестрами, чтобы хоть глянуть на Марью, а Дар направился в сторону жилища стражи. Хоть в битве злость свою скинет. А к Святозару не пойдет… Иначе в гневе наворотит такого, о чем жалеть будет.

Однако не пришлось ему сделать нескольких шагов, как из покоев княгини послышался шум. А потом прислужница выскочила.

- Господин! – бухнулась ему в ноги. – Не вели гневаться! Худо княгине! Тебя зовет…

Не раздумывая ни мгновения, Дар бросился обратно. А в груди немело от страха. Только бы обошлось все!

Глава 20

От холода зуб на зуб не попадал. Марьяна дрожала, отчаянно мечтая хоть о маленькой искорке тепла, но тело будто поместили в ледяную воду, а внутренности смерзлись в один острый ком.

Ей надо еще одеял… И грелку какую-нибудь… Но где взять силы заставить себя двигаться? Хотя бы открыть глаза… Нет, невозможно! От отчаяния хотелось плакать. А лучше – звать на помощь, но язык намертво примерз к нёбу. И вместо мышц – студеный кисель. Дышать – и то трудно… А холод становился все злее. Рвал на части, выворачивал наизнанку, мучил… Подкидывал отвратительные в своей грязи картинки: ее когда-то любимый Федя под руку с любовницей, сочащаяся кровью запись «бесплодие», оскаленные медвежьи клыки, колючий детский взгляд и болезненный толчок в спину…

Господи, да она сейчас с ума сойдет!

Но вдруг все пропало.

Рядом завозилось что-то тяжелое, шумное и… горячее?

Если бы могла, Марьяна вскрикнула бы от радости. А жар стал ближе. Накрыл собой, спеленывая по рукам и ногам, и прогнал озноб.

- Спи, Мар-р-рья… - дыхнул в самое ухо.

Она не Марья! Но сил возразить не было. А может, не хотелось. Мягкие волны тепла бежали от макушки до поясницы, как будто ее гладила сильная, но очень нежная ладонь. Разминала задубевшие мышцы, выгоняла из них острые льдинки холода до тех пор, пока не пришла долгожданная расслабленность.

Да, так хорошо… Вечность бы греться в этой немного душной, но такой сладкой нежности. Дышать пьянящим запахом мокрого от утренней росы леса, когда от земли вьётся легкий парок, а зелень могучих деревьев пронизана солнечными лучами.

Ей так нравится этот цвет… изумруд и золото… Марьяна сладко зевнула и, потянувшись вверх, плотнее прижалась к ласкающему теплу. А потом заснула. Спокойно и глубоко.

***

Дар

Мучение это было! Во сто крат хуже, чем когда он – господин земель Велеса - стоял на поле брани, израненный мечами и стрелами. Раны еще можно терпеть, а вот тонкие женские руки, обвивавшие его шею – невыносимо. От желания перед глазами мутилось. И запах дикой малины, выкупанной в меду, сводил с ума.

Дар попробовал было отстраниться, но княгиня вновь задрожала. С искусанных в кровь губ сорвался стон… Такой болезненный, что у него сердце трепыхнулось. Дар поспешил вернуться обратно, а бесстыжая девица вновь прильнула к нему всем телом и для надежности ножку забросила, чтоб, значит, крепче было. А ему страдай теперь! Давись жаждой задрать подол тонкой ночной сорочки, под которой… ох! – ничего нет? Совсем?!

Дар еще раз прошелся ладонью по аппетитному девичьему заду.

Зря!

Медведь взревел дурниной и рванул на волю так, что Дар едва не обернулся. В пот кинуло до мокрой рубахи, а вместо крови по жилам хлынул пронимающий до нутра огонь.

Никогда такого не было… Даже когда Ярославу в первую их ночь на постель укладывал. Густую похоть разбавило острым уколом вины. Забыл про свою Ясеньку, прельстился на другую женщину… Однако в этот раз это не стало спасением.

Хотелось ему Искусницу… Так невыносимо - совладать с собою не мог. И единственное, что помогало держать себя и зверя в узде – болезнь девушки. Сколь бы ни было велико желание, а брать беспомощную Дар не мог. Не по-людски это! А вот погладить тихонечко – это да…

Пальцы медленно перебирали тонкую ткань сорочки, пока не нашли край.

Закусив губу, Дар скользнул выше, лаская стройное бедро. Какая гладенькая! Шелк драгоценный, нежный бархат… Он первый его трогает! Ответом на восторженные мысли был стон. Но не боль в нем звучала, а неприкрытое желание. Нет, быть того не может!

Почти не дыша, Дар снова двинулся вперед, пока не коснулся мягеньких завитков. Новая вспышка желания опалила до искр из глаз, выжигая последние крохи воли. А бесстыдница двинулась ему навстречу, и пальцы соскользнули глубже, к самому сокровенному.

Дар чуть не зарычал, почуяв как там влажно.

Красавица вновь застонала. Шире раскрыла бедра, приглашая его к ласкам, потерлась грудью… Ну как тут удержишься? Дар двинул рукой, собирая капли любовного сока, надавил, куда следует, погладил, еще разок надавил… И девица вскрикнула. Затрепетала, как огонек на ветру, чтобы в следующий миг забыться в полученном удовольствии.

Дар глубоко втянул наполненный сладостью воздух, а в следующий миг уже был в банной горнице, чтобы там несколькими движениями самому достичь края. От облегчения аж в глазах потемнело. Упав на лавку, несколько мгновений никак не мог отдышаться. Сердце бухало кузнечным молотом. И слабость такая – не подняться.

А надо бы… И скорее бежать из покоев жены, потому что если он обратно ляжет, то ума лишится.

Дар шумно выдохнул, стирая пот с лица. Да так и остался сидеть, бессмысленно разглядывая висевшие под потолком пучки трав. А желание все еще бродило по крови душистым хмелем. И зверь тянул обратно с утроенной силой

Думать теперь не хотел о том, чтобы любушку свою отпускать… Вдоль спины протянуло сквозняком. Нет, не дело это! Он слово князя давал! Значит, исполнит как полагается. Да. А всякие глупости надобно из головы выкинуть. Побаловались и хватит.

***

Утро встретило Марьяну запахом свежей выпечки и встревоженными взглядами нянек.

- Душенька! – взвыли в три голоса. – Очнулась!

Ой бли-и-ин… А можно ей обратно в объятья Морфея, а? Там так хорошо, уютно, тепло, и - ох! - возбуждающе.

Марьяна поерзала. Ну точно! Между ног было излишне мокро, как будто она видела эротический сон. И ощущения такие… сытые. Неужели и оргазм словила? Хм-м-м… Вообще-то у нее такое бывало в юности. А если учесть, что Искусница не старше двадцати лет, то вполне возможно, что юное тело потребовало разрядки.

Но Марьяна в упор не помнила, что ей снилось. Только запах… приятный такой, лесной… Очень знакомый. Или это от подушек так пахнет?

Под причитания нянек Марьяна уткнулась носом в белоснежную льняную ткань и вздохнула. Волшебный аромат чувствовался едва-едва. Как будто рядом с ней спал еще один человек, но давно ушел.

А может… князь приходил?

Но Марьяна тут же посмеялась над собственными домыслами. Бред! Скорее всего, Медведь шарахался по дворовым девкам или спокойно дрых. Ему-то зачем переживать? Он что так, что этак от жены избавится. И стало вдруг тоскливо.

Отмахнувшись от нянек, наперебой предлагавших ей пирожки, крендельки или «хоть отвара чарочку», Марьяна поднялась и пошлепала в банную горницу.

Помоется хоть немножко, а то внизу все липко… Но только она вошла, взгляд зацепился за комок ткани, валявшийся под лавкой. Кто-то полотенце бросил… Отнести его в корзину для белья, что ли. Но только она дернулась поднять тряпку, как за спиной снова замаячили нянюшки.

- А и верно, девочка, помыться сперва надобно…

- Косы тебе переплетем, расчешем.

- Ножку осмотрим…

Точно, нога!

Марьяна задрала подол и… ничего. Ни синей кожи, ни припухлости, только у щиколотки небольшое покраснение, как будто иголками дуга выколота.

- Водяница тебя цапнула, милая, - всхлипнула одна из бабулек.

- Отродясь в Великовелесье их не бывало! Погань!

- А все из-за мальчишки! Он своей дерзостью и неповиновением нечисть растревожил!

И столько злобы было в этих словах, что Марьяна тут же забыла о мытье. Бежать к Святозару, срочно! Наверняка князь его все-таки выпорол, вот Святозар и ушел! Проклятье! Она ведь просила не бить. Тут по-другому надо! Для начала словесно. Ох, давно пора было поговорить, а не ждать от мальчика инициативы…

Но няньки взяли ее в клещи. Оттеснили к бадье и с ловкостью фокусника содрали ночнушку.

- Помойся, милая.

- А мы поможем.

Ее протестующий писк был оборван ушатом теплой воды на голову. Эффективно! Пока Марьяна хватала ртом воздух, ее быстренько ополоснули еще разок. Ладно, так и быть, не будешь ведь бегать по терему пугалом…

Но пока она вымылась, пока няньки разобрали и просушили ее косы, еще и за стол усадили – солнце окончательно встало. Наскоро перекусив, Марьяна собралась было встать, но тут в горницу ввалилась чернавка. Та самая, которая липла к князю.

- Здрава будь, княгиня, - оскалилась коброй. – Пока ты живот тешила, в терем беда пришла! Княжич молодой пропал…

Вот же… твою мать!

А чернавка довольно хмыкнула, но, напоровшись на ее тяжёлый взгляд, поспешила исчезнуть. Сучка! Но разбираться с ней – много чести. Марьяна обернулась к нянюшкам.

- Мальчика надо найти. В первую очередь проверить речки, озера, колодцы… Все, что с водой связано. Быстро!

И двое из старушек исчезли.

- С Варвары глаз не спускать, - велела оставшейся няньке.

А сама впрыгнула в платье и, плюнув на кокошник и прочие украшения, побежала в сад. Не чувствуя усталости, проверяла каждую тропинку и поляну. Звала изо всех сил. Но княжич как сквозь землю провалился. Наверное, совсем сбежал. А вдруг… забрал кто? И почему рядом не было охраны?!

- Куда вы смотрели? – то и дело костерила увязавшихся следом стражников. – Как он мог исчезнуть?

И, не слушая ответа, снова принималась искать. Пока один из стражников, знакомый ей Горяч, не рискнул открыть рот.

- Княгиня, ты бы передохнула, ну право слово…

А в бледно-голубых глазах ни намека на тревогу. Чурбан бесчувственный!

- На том свете передохну, - процедила Марьяна и больше не отвечала на попытки уговорить ее оставить поиски.

Облазив весь сад, она завернула обратно к терему. И почти у самой калитки наткнулась на спешивших ей навстречу сестер. Один только взгляд в блестящие глаза – и с сердца будто камень свалился.

- Брат нашел княжича, - загалдели разом, - на капище он прятался…

Капище? Ах, да - это что-то вроде местного храма, с идолами и всем прочим. Ох, как голова кружится…

- …надо бы его все же выпороть! – донеслось сквозь шум в ушах.

Марьяна мотнула головой и, тяжело опершись о столбик, помахала ладонью на пылавшее лицо.

- Нет, не трогайте. Просто… приглядите за ним.

А она пока валерьянки выпьет… Но сестры гурьбой подошли ближе, обеспокоенно заглянули в глаза.

- Марьюшка… Ты-то зачем вскочила?

- Вчера еще без памяти была.

- Теперь вот вся бледная, с лица спала…

- Из-за этого паршивца? Не стоит он того!

- Нет, стоит! – гаркнула так, что даже тершаяся вокруг стража вздрогнула. – Он ребенок еще, понимаете?! Который мать потерял! А отец только и делает, что шарахается непонятно где!..

Все, кроме сестер, быстренько отвернулись и сделали вид, что заняты своими делами. Прислужники взялись цветы поправлять и забор чистить – руками! Стражникам срочно понадобилось мечи осмотреть… Ибо наказуемо это – гнать на князя во всеуслышание. Но Марьяну уже несло:

- …А ребенку забота нужна! Внимание родителей! Ладно я – мачеха, а князь где?!

- Князь за ним спозаранку бегает, - громыхнуло над головой.

Сестры быстренько исчезли – только разноцветные сарафаны мелькнули. Вот и вся поддержка. Да и плевать, не первый раз ей Медведя стыдить! Круто развернувшись, Марьяна задрала голову и хотела было продолжить, но Дар оказался шустрее. Схватил поперек талии и поволок в терем.

- Дика-а-арь! – заорала не своим голосом. – Пусти меня! Ай!

Взвизгнула, почуяв увесистый шлепок. Ах так?! И Марьяна уже собралась было снова укусить медвежьего хама, но ее легонько подбросили вверх и опять хлопнули по заднице.

- Только посмей зубки оскалить – и благие дни пройдут, как положено.

Черт!

- Отпусти меня, - прорычала уже тише.

- Вот как… А ночью что же меня звала да все на руки влезть норовила?

И тут до нее дошло. Ну точно, это ведь запах князя! Он рядом лежал, а она… она… Марьяна аж глаза прикрыла, не желая думать, что произошло между ними ночью. Одно понятно – секса не было. Зато князь вдоволь посмеялся над неадекватной девкой. Герой, блин!

- Отпусти, - повторила почти по слогам. – Мне нужно к Святозару!

- Он в твоей горнице ждет. Каяться будет и просить прощения.

И ее, наконец, поставили на ноги. Марьяна зло одернула платье, смерила козло-медведя презрительным взглядом, но, не получив отдачи, развернулась и пошла обратно.

Мальчик и правда ждал ее в горнице под надзором стражи и хмурых нянек. На первый взгляд, такая солидная охрана никак не беспокоила княжича. Однако Марьяна успела заметить потемневшие глаза и крепко сжатые кулачки. Плохо Святозару! И стыдно тоже. Не перед мачехой, а из-за позора, который предстоит.

- Сын… - начал было князь.

Но Марьяна перебила громким:

- Оставьте нас...

Дар аж кашлянул от возмущения, а она быстро добавила:

- ...Ты сказал, что Святозар каяться будет. Ну так передо мной же, другим на это смотреть нет нужды. Поэтому уходите.

На несколько мгновений воцарилось молчание, а потом Дар неожиданно произнес:

- Исполняйте волю княгини.

И первый пошел к выходу. За ним потянулась стража. Няньки дольше всех мялись, одна даже пробовала возразить, но Марьяна очень выразительно выгнула бровь, и бабулька не стала спорить.

Поджала только сухенькие губы, сердито свела бровки и ушла, прихватив за компанию остальных. Как только дверь хлопнула, Святозар скрестил руки на груди.

- Ничего ты от меня не добьешься! – прошипел сквозь зубы.

Ну, хоть жабой не зовет – уже прогресс! И Марьяна прошла к гардеробной, где в одном из сундучков лежал ножик, которым Святозар однажды портил столб в тереме. Первые ее деньки в другом мире… Кажется, недавно было, а будто вся жизнь прошла.

Достав его, Марьяна вернулась к застывшему у окна мальчонке и положила вещицу на подоконник:

- Это твое.

Святозар тут же цапнул ножик и спрятал в голенище сапога. А взгляд ни на градус не потеплел. Все такой же волчий. Оно и понятно. Подобрав юбки, Марьяна села на лавку. Что-то опять нога разболелась, аж до самой поясницы стреляло.

- Мне не нужны твои извинения, княжич, - обронила строго. – Они от сердца идти должны, а ты… Ты считаешь, что не виноват, а если виноват, то мачеха этого заслужила. В общем, - развела руками, - можешь идти по своим делам прямо сейчас.

- Ага! Чтобы меня, как кутенка, за шкирку да обратно к тебе под ноги!

- Ты прав. Тогда подождем.

- Ещё чего! Рядом с тобой дышать - и то противно!

- Вот видишь. Что бы я не сказала, все тебе не нравится, все не так. А ведь ты – будущий правитель.

Но малец ещё больше насупился.

- Поглумиться решила?! – крикнул, отворачиваясь.

А в тонком голосе почему-то дрожали слезы. Вот те на… Марьяна хотела было спросить, в чем дело, но вдруг как дубиной по голове огрели: точно! Ведьма же говорила, что сначала Велес должен благословить будущего князя.

- Ничего я не решила… Ты же сын Дара Семижильного. Конечно, Велес дарует тебе зверя.

- Никогда он этого не сделает!

Святозар аж ножкой притопнул. Бедное дитя!

- Никто не может знать мысли бога, - заметила мягко. – А он видит, как ты оберегаешь сестру. Заботишься о ней, переживаешь. И… и ещё тренировки! Это ужасно трудно. А у тебя хорошо получается – я слышала, как стража говорит.

- Так уж и слышала!

- Честное слово. Кажется, это Сокол рассказывал. Или Горяч… они стояли далеко, а я от Гани Чертозная шла со свитками.

Может, взрослый человек не купился бы на такое, а вот ребенок... С ним все проще. И одновременно сложнее.

- Все равно этого мало! – с отчаянием крикнул Святозар. – А ты… Ты… Из-за тебя только хуже становится! И отец теперь зол!

- Он зол потому, что переживает за любимого сына, но не должен этого показывать. Помоги ему, Святозар. Вы ведь родные, опора друг для друга.

Но ребенок только фыркнул.

- Родные, как же. Вот новых детей наделаете, а старых за порог!

Марьяна аж воздухом подавилась.

- Какие глупости! Да князь не любит меня вот ни настолечко, - показала пальцами. – Ты сам видишь!

- Раньше не любил, а теперь любит! А кроме него и тетки мои, и слуги, и даже Варвара! – все-таки шмыгнул носом.

Охо-хо…

- Тетки твои просто рады, что им не нужно краснеть за бестолковую невестку. Князь с ними согласен, а Варвара…

Марьяна запнулась, не зная, как аккуратнее сказать. Святозар ждал ее слов, смотрел пытливо и настороженно, а она чувствовала себя каскадёром, у которого только один шанс.

- …Варвара всегда любила и будет любить маму, просто сейчас ей нужно чуточку больше ласки. Не я, так другая бы сумела ее расшевелить.

- Ага, как же! Никто бы к Ягше не сунулся!

- Твоя матушка наверняка бы это сделала. И добыла бы не один цветок, а целый букет. Ради счастья детей не такое вытворишь… Просто знай: я никогда не встану на место Ярославы. Она – ваша мама, ею и останется.

По личику Святозара скользнула тень. На мгновение Марьяне показалось: он сейчас расплачется. А потом разразится бранью или сбежит. Но мальчик вдруг сел на лавку.

- Подождем немного, - обронил спустя несколько томительных секунд ожидания. – А потом я пойду.

И отвернулся, украдкой отирая слезу. Марьяна же крепче прикусила язык и кивнула. Кажется, дело сдвинулось с мертвой точки. Дай бог!

Глава 21

Дар

Казалось, прошла вечность прежде, чем Святозар выглянул из горницы. Понурив голову, хотел шмыгнуть мимо, но Дар перехватил сына за плечо.

- Извинился, как подобает? – рыкнул на паршивца, а тот аж в комочек сжался.

Однако ответить не успел. Из-за приоткрытой двери послышался шорох и… грохот?! Не помня себя, Дар рванул в покои княгини. Воины за ним. Святозару успел только крикнуть, чтобы в горнице сидел. Наказан княжич все-таки будет, хоть и не кнутом. А потом не до того стало…

- Марья! – крикнул, заметив девушку на полу.

Мигом подхватил на руки, прижал к себе и заглянул в побледневшее личико. Ой, худо дело! До этого ясный взгляд помутнел, на высоком челе пот блестел. Снова укус водяницы дал о себя знать. Дурные у Ягши зелья! Совсем помочь не могут!

А Искусница знай, кривит губы в усмешке.

- Что-то я слегка устала… До кровати не донесешь?

Дар глаза закатил. Храбрится, глупенькая, а сама дрожит от боли.

- Донесу, куда денусь.

И в несколько шагов пересек горницу. Осторожно устроил красавицу между пуховых подушек, с двух боков перинку подоткнул. Марья благодарно улыбнулась.

- А еще воды бы мне…

- Возьми, княгиня, - зазвенело рядом.

И Святозар подал ей полнехонький кубок. Искусница без раздумий взяла его.

- Спасибо, княжич, - ответила с таким теплом, что даже у него – человека, - сердце дрогнуло.

А зверь вовсе голову потерял, разурчался от нежности. Вот какова его избранница! Не обидчива и сердцем легкая. Нежнее облачка на заре. Такая деток любить будет не хуже родной матери. Дар отчаянно сжал кулаки, однако никак не мог прогнать от себя звериные помыслы. Чувствуя смятение человека, медведь заявлял права. Требовал немедля куснуть изгиб девичей шеи, навсегда признавая любушку своей.

Нет, нельзя этого делать!

Дар отступил на шаг.

- Отдыхай, Марья, - выдавил из себя.

И сбежал. Надобно повседневными делами заняться. Когда Ярославы не стало, только этим и спасался. Однако на этот раз ни шумливый Совет, ни тяжкий бой с лучшими воинами не могли избавить его от сердечных терзаний.

А сестры – чтоб этим трещоткам языки прикусить, - за вечерней трапезой еще добавили.

- Только попробуй княгиню ночью оставить!

- А вдруг ей плохо станет?

- Ты должен быть с ней, Дар!

- Хоть на лавке спи, но пригляди!

И он ничего не мог возразить. Как хорошему мужу ему полагалось поддержать жену в болезни. И медведь, гад такой, тянул как на аркане. Но только Дар ступил на лестницу, ведущую к горнице жены, как зверь притих, чуя знакомый аромат цветов.

Варварушка в гостях княгини. И давно уже.

***

- Хочешь еще цветочек нарисовать? Давай… А зачем столько? Мне? Спасибо…

Марьяна с улыбкой приняла из рук девочки очередной рисунок. И хоть глаза слипались, а в голове плыл туман, она не позволяла себе ни намека на усталость.

Варвара сама пришла к ней. А в необычно внимательном взгляде сверкала тревога. Казалось, девочка вот-вот спросит «как твое здоровье?». Марьяна аж дыхание затаила. И няньки вместе с ней. Но девочка помялась немного у порога, а потом быстро подбежала к постели и сунула Марьяне букетик цветов.

По горнице пронесся едва слышный вздох сожаления.

А Марьяна крепче вцепилась в подарок, только чтобы никто не увидел дрожавшие пальцы. Черт его знает, но почему-то стало страшно. Вот скажет Варварушка слово – и выпнут княгиню из терема.

Марьяна, конечно, сама этого хотела. Ведь для возвращения обратно в свой мир ей сначала надо развестись… Но все-равно не по себе. Боги! А она, кажется, начинает привыкать!

От страшной догадки Марьяна чуть не сомлела.

Чтобы как-то отвлечься, переключила внимание на Вареньку, попросила нарисовать ей рисунок. Девочка охотно исполнила. Марьяна тоже взялась за холст, буквально заставляя себя думать только о кисточке, скользившей по тонкому листку кожи.

Но взгляд так и цеплялся за улыбку, дрожавшую на приоткрытых губах Варвары, скользил по темным локонам и розовой щечке. Такая милая крошка! Как она потом справится? Дар, как положено правителю, женится третий раз, но вдруг новая княгиня окажется той еще сволочью?

От таких мыслей Марьяне окончательно поплохело. И уже как-то не получалось представить, что она оставит Варварушку. А вдруг малышка обидится и снова замолчит? Или того хуже – потеряет доверие к людям. Она же так привязалась! Вот и сейчас сидит рядом уже сколько времени, как может пытается радовать…

А Варвара, вручив ей еще один рисунок, принялась за следующий.

Марьяна же перебирала листики и пыталась не шмыгать носом. Чувствительная слишком стала, вот ведь! Это все отголоски характера Марьи… Надо успокоительного вместе с обезболом попросить. Или пусть сразу прикопают.

Вдруг руки коснулись тонкие пальчики. Марьяна вздрогнула и перевела уплывающий взгляд на Варвару.

- Уже нарисовала? А… это тоже мне?

Вместо десятой по счету картинки девочка протягивала ей кубок с отваром! От темной жидкости вился едва заметный парок.

Марьяна всхлипнула.

- Ох, милая… Спасибо!

И взяла угощение. А девочка взобралась к ней на постель и села рядышком.

- Госпожа, - подала голос одна из нянек юной княжны. – Отдохнула бы, совсем на тебе лица нет…

Видно, действительно плохо дело, раз прислуга позволила себе это замечание. Но Варвара… Так не хотелось прощаться с девочкой!

- Милая, ты не против, если я прилягу? – уточнила на всякий случай. – А потом сказку почитаем, с картинками…

Варвара улыбнулась и качнула головой, мол, отдыхай, конечно, а я опять рисунками займусь.

Марьяне бы удивиться и порадоваться, что девочка так легко вышла на диалог, пусть пока молчаливый, но веки сами захлопнулись. Последнее, что она чувствовала - прикосновение теплой ладошки к щеке. А потом наступила темнота.

***

Дар

Не обмануло его медвежье чутье – в горнице вместе с Марьей нашлась и его дочь – Варвара.

Дочка сидела на ложе, тихонько перебирая тонкие листы книги - картинки глядела. А рядом посапывала Искусница.

- Совсем госпожа наша измаялась, - всхлипнула одна из нянек, Глафира.

- Шибко дурной укус, не иначе водяницу колдун какой подослал, - вторила ей Паранья.

- Из зависти к Марьюшке… - заскулила Фёкла.

И старухи тяжело вздохнули. А прислужницы его дочери, наоборот, принахмурились.

Однако промолчали. Их внимание было отдано юной княжне, которая и не думала замечать отца. Лишь время от времени бросала взгляды на спавшую княгиня и вновь принималась за книгу. Будто бы сказки ей читала, только без голоса. Покамест без голоса…

По спине дерануло ознобом. Зверь тихонько взвыл, толкнул бежать сей же час к богатому резному ложу - на колени падать и виниться перед княгиней за торопливую клятву. Пусть забудет ее, как дурной сон.

Дар медленно провел ладонью по лицу, но и это не помогло отогнать наваждение.

Уж очень сладко видеть Марью рядышком с детьми. Будто Велесом так назначено. А может, он для этого ее разумом наградил? Но волхвы молчали. Не чуяли ни хорошего, ни дурного.

- Князь, - позвала одна из служек. – Велишь юную княгиню до покоев провести? Поздно уже...

Услышав это, Варварушка встрепенулась и проглядела на него внимательно.

А Дар все ж таки заставил себя подойти ближе и присесть рядом с дочерью.

- Радость моя, - обнял за худые плечики. – Дозволь теперь мне позаботится о Марье.

Варварушка тихонько вздохнула, боднулась в его бок, как котёнок, а потом слезла с кровати и пошла к нянькам. За ними и прислужницы княгини исчезли. Только пестрые сарафаны мелькнули. Дар чуть не ругнулся в голос – вот лисицы! С самого первого дня так и норовят девицу в его постель засунуть.

И, может быть, скоро их чаянья сбудутся.

Дар оглянулся на спавшую Искусницу. Промедлил мгновение-другое, а потом стянул себя рубаху да и прилёг рядышком. Думал полежать немного, а потом уйти, но сам не заметил как уснул.

Глава 22

По телу гуляли мягкие волны. Шелестели что-то нежное, оглаживали плечи, спину, спускались к бедрам и снова бежали вверх, оставляя след из обжигающих мурашек. Та-а-ак приятно! Марьяна жмурилась от удовольствия и льнула ближе. Хочется еще! Только откровеннее… ярче…

- Бесстыдница, - выдохнули над ухом.

И Марьяна согласно застонала. Пусть так. Она готова быть кем угодно, лишь бы почувствовать этот жар не снаружи, а внутри. Но ее желание не торопилось исполняться. Волны были все так же осторожны, только шепот стал разборчивее:

- Сладкая какая… Малинка душистая… Съем…

Марьяна чуть не заскулила от восторга. О да! И хватит уже пустых разговоров! Потакая смутному чутью, она потянулась вверх. Ткнулась во что-то щекотное и немного колючее, вздрогнула, а в следующее мгновение на губы обрушился поцелуй.

Наконец-то!

Застонав от удовольствия, Марьяна с охотой приняла наглый язык. И это было… идеально! До головокружения и дрожи внизу живота. Она целовалась как никогда в жизни. Чистый разврат, пикантно приправленный щепоткой медлительности. Но лишь для того, чтобы хотеть требовать больше. И Марьяна требовала! Бессловесно терлась о крепкое мужское тело, жадно вдыхала терпкий лесной аромат и путалась пальцами в растрепанных прядях. До тех пор, пока не услышала хриплое:

- Марья…

И как обухом по голове стукнуло. Князь!

Марьяна дернулась в сторону, запуталась в покрывале и чужих руках, снова дернулась, а потом уперлась в тяжело вздымавшуюся мужскую грудь. Голую!

- Пусти… - хотела крикнуть, а получился скулеж.

Губы горели, щеки тоже, а между ног… О-о-о, кажется, стоит дотронуться - и оргазм обеспечен. Но не с Медведем же!

Марьяна снова дернулась, да куда там! Князь навалился всем весом, прижал ее бедром и… Полез под юбку?! От возмущения и кипящей похоти сбилось дыхание. Он ведь сейчас коснется именно там. Заставит биться в сладких судорогах, а потом разорвет тонкую ткань сорочки и оттрахает уже наконец как следует. До сорванного от стонов горла и закатившихся в удовольствии глаз. О черт! Она действительно этого хотела!

Но за спиной вдруг скрипнула дверь.

- Ой! – пискнул кто-то тонким голосом. – Прощенья просим!

- Убью! – выдохнул Дар.

Но дверь снова хлопнула, а Марьяна все-таки выскользнула из-под князя и принялась нервно одергивать задранную до бедер ночнушку.

- О-оставим случившееся м-между нами? – проблеяла не своим голосом.

Нельзя же так завестись от одного поцелуя! Это все гормоны, точно! Просто молодое тело, которое жаждет чертовски сексуального мужика с та-а-аким достоинством, что миниатюрной Искуснице впору бежать, сверкая пятками. Взгляд стек по рельефному торсу вниз, к угрожающе оттопыренному бугру. Князь ее порвет! Был однажды у Марьяны габаритный мужик – о-о-очень своеобразные ощущения! А с другой стороны – тело-то новое. И, может случится, что они очень даже… совпадут? А не попробуешь – не узнаешь.

Марьяна облизнула вмиг пересохшие губы.

- Мар-р-рья… - рыкнул князь.

- Нет! – вскрикнула, отодвигаясь дальше. – Б-благие… дни… Мне нельзя!

И, прыгнув с кровати, со всех ног бросилась в банную горницу. Звонко цокнула щеколда, но Марья знала – даже крепкая дубовая дверь не помеха медведю, если он захочет вломиться. Однако Дар не хотел. Прошла секунда, другая, потом минута и… Князь ушел.

Вот так просто - плюнул на все и потопал на выход. Прислужницу, видимо, искать.

Марьяна прикусила ноющие от поцелуя губы и провела ладонями по щекам.

Мокрые… Опять она расстроилась из-за глупостей! Это же князь! Им положено, кроме жены, еще и местных дам окучивать. А если учесть, что Дар терпеть не мог Искусницу, то… Зачем целоваться полез? Служанки не дали?

Пока она размышляла, в дверь тихонько заскреблись.

- Девонька наша…

- Милая…

- А что ж ты дверку-то прикрыла, а?

Марьяна тихонько выругалась. Няньки! Ну куда ж без них!

- Сейчас открою, - процедила сквозь зубы.

И, немного продышавшись, сдвинула щеколду. Все-таки бабульки не виноваты, что князь в очередной раз продемонстрировал свою козлиную сущность. Няньки гуськом вошли в банную горницу. Посмотрели на нее сканирующим взглядом, но, к счастью, от комментариев воздержались.

- Позволь косы твои разобрать, душенька.

- А потом подкрепиться не худо было бы.

- И снова в постельку лечь… Отдохнуть.

Марьяна вздохнула. Бабушки себе не изменяли. Да и слабость от болезни еще присутствовала… Или это просто усталость? Притом моральная… Но нет! Нельзя киснуть! У нее и так дел по горло. Ягшу навестить - спасибо сказать, с Варварой позаниматься, Святозара увидеть, сестер тоже…

Поэтому, когда после завтрака ее ненавязчиво подтолкнули обратно к кровати, Марьяна завернула к гардеробной.

- Гулять хочу! – буркнула, не обращая внимания на зудевших нянек.

И сама принялась выбирать одежду. У нее уже появилась любимая. Простой голубенький сарафан, скромный – всего лишь шитый жемчугом, - кокошник, сапожки без всяких драгоценных камней… Но в этот раз руки почему-то тянулись к нарядам побогаче.

Эх, одеться бы королевой и пройтись перед медвежьим носом – пусть знает!

Марьяна даже за щеку себя куснула, только бы отогнать дурные мысли. Она не какая-нибудь там влюбленная дура! Подумаешь, мужик по бабам поскакал. Да хоть весь терем пусть облапает! Но на глаза снова навернулись слезы.

Зашипев ругательства, Марьяна быстренько сменила платье на еще более скромное, а кольца и браслеты решила не надевать вовсе, хоть княгине полагалось по правилам. Ничего, так сойдет!

Няньки, конечно, возмутились, но их давно никто не слушал. Выскочив за порог, Марьяна направилась к главной лестнице, но не успела сделать десятка шагов, как из-за угла ей навстречу выскочила та самая чернавка, которую однажды пришлось выпроваживать из княжьих покоев.

Вид у девки был томным, сарафан измят, а шнуровка на груди расхлястана так, что все сиськи видать.

- Ах, прости госпожа, не заметила, - мурлыкнула дрянь. – Что-то головушка кругом…

И многозначительно дернула бровями. Ну… стерва!

- И кто ж тебе головушку вскружил? – процедила Марьяна.

Чернавка кокетливо хлопнула ресницами, раззявила пасть, чтобы изрыгнуть то, что и так понятно, но в этот момент к ним присоединился еще один участник – Ганя Чертознай.

- Вот ты где! – воззрился на девку. – Чего сбежала?

Так она с Ганей была? Сердце радостно екнуло. А чернавка как фыркнет:

- Не для тебя ягодка!

И сбежала.

Вслед ей неслись проклятья нянек. А Марьяна сжимала кулаки, борясь с искушением сей же час свистнуть стражу и велеть выпороть девку на конюшнях. Да так, чтобы ее… ягодка хренова синей стала.

Чертознай задумчиво поскреб голову.

- Прости, княгиня. Девки ныне блаженные пошли… Налетела, облапала всего и сбежала вдруг…

А глаза-то какие честные! Только Марьяна ни на грош не верила в эту сказку. Чертознай мог просто выгораживать князя. Да и плевать! Ее дети ждут. Нужно успеть их навестить, пока нога снова не разболелась.

***

Дар

С громким треском щепа брызнула во все стороны, и дерево провалилось, подминая под себя другие. Медведь яростно взревел и вновь саданул лапой. Болью аж до хребта перетянуло, но это не помогло унять бушевавшего в груди пламени.

Хуже каленого железа жгло! Мучило до сердечной боли.

Как же он так, а? Стоило коснуться сладких, как дикий мед, губ – все! Не стало воли, будто он сам себе не принадлежал. Чуть не сделал жену своей по-настоящему... А Искусница тоже хороша! Стонала под ним, будто разбитная девка! Ни стыда, ни совести... В постели, должно быть, горяча будет!

Медведь довольно рявкнул и, оставив измочаленный сосновый ствол, бросился обратно. Дар едва сумел звериную суть обуздать и лишь на второй дюжине шагов перекинуться обратно в человека.

Опершись о шероховатый ствол дерева, запустил пальцы в растрепанные пряди и зарычал.

Нехорошо все!

Манит его юная княгиня. Влечет так, что думать рядом с ней невозможно. Хуже голодного пса, что на косточку сахарную слюной исходит! Где его выдержка, где клятвы, которые он приносил Ярославе?

Но милый образ будто бы поблек. Не тревожил больше тягостными думами, не приходил во снах. Теперь там место другой женщине. Которая вот-вот рыбкой из лап выскользнет!

Дар вновь зарычал и саданул кулаком по земле.

Только слепой мог не заметить, как с каждым днём Варвара менялась все более. Взгляд дочери теперь обращён к людям, улыбка все чаще красит губы. А уж как юная княжна печалилась о случившемся с Марьей! У постели ее сидела, смотрела ласково…

Может, пока не так, как на мать, а все же близко... Неужто Искусница сама этого не замечает? Или будет так жестока, что отвернется от потянувшейся к ней души? Зверь внутри протестующие заворчал.

Вновь потребовал бежать обратно да поскорее укладывать красавицу на ложе. Надо бы сделать ей дитя, и никуда Марьюшка не уйдет.

Промеж ног вмиг потяжелело. Как наяву Дар увидел распластанную под ним красавицу. Услыхал протяжные стоны и собственный жаркий шепот.

Да, приятно будет наполнить ее лоно семенем несколько раз кряду. Брать каждую ночь, а потом любоваться, как полнеет девичий стан и наливаются молоком груди. Первому испробовать сладкие белые капли, а затем вдоволь погладить округлый животик…

Сквозь прикушенные губы прорвался стон. Дар вскочил на ноги, кинулся было обратно в терем, но вдруг сквозь морок желания проклюнулась тревога. Провела ледяной иголочкой вдоль загривка, растревожила сердце.

Что это с лесом?

Душок какой-то… Будто зверолюд пробегал иль погань какая. Но давненько.

Дар воззвал к Велесу, и от макушки до пят тело пронзило болью. Однако это невеликая плата за божественный подарок.

Зверь шумно встряхнулся и потянул воздух. Ну да, не померещилось. Рыскал здесь кто-то. И не просто так.

Что ж…

Громкий медвежий рык прокатился по лесу. За каждую кочку зацепился, до всех верхушек достал. И все вокруг зашумело, скрипом и шорохом наполнилось. Замелькали меж стволов косматые тени.

Как предписано богом, явились на медвежий зов лесные духи – моховики и листовики, лесавки самые разные, мавки еще. И предводитель всех их – леший-старичок.

- Пошто тревошишь нас, князь милоштивый? – прошамкал, кланяясь наместнику Велеса.

Медведь вновь зарычал. С хрипом принялся втягивать воздух. Леший тоже принюхался.

- Не чую, мой гошподин, - развел когтистыми руками. – Мошет, залётный кто, вроде моровой ветряницы.

Да, порой такое случалось. Прибегали к ним в леса злые болезни, однако таких гнали в три шеи. Не всегда получалось, правда… а тут вроде сладили.

Или нет?

Уж очень Дара тревожила невесть откуда взявшаяся водяница. А тут ещё след в лесу образовался. Да перед самым праздником!

Медведь оскалился.

- Как скашешь, гошподин, - вновь поклонился леший. – Будем глядеть пуще прешнего, не ишволь бешпокоиться.

И пропал. За ним исчезли остальные. Лес вновь стал спокойным, однако Дар все так же тревожился. Нехорошее что-то близилось. Как далёкая гроза, маячило где-то за холмами, ещё не видная, но неотвратимая.

Надо будет вновь к волхвам идти, пусть ещё оберегов вокруг Великовелесья поставят. И по окружным селениям пробежаться. Заодно голову проветрит…

Зверь воспротивился было – не хотел покидать Искусницу, - однако быстро уступил. Забота о родных землях была столь же важна, сколь истинная. Велес того требовал, а также сердце медвежье и человечье. Однако как бы сестры за ним не увязались... Охотницы ведь они по родным местам с ветерком промчаться. Еще и Марью с собою захватят… Недурно было бы! Он бы ей и Мавкины ключи показал, и в Соловьиную рощу завел… Птичек послушать, на мягкой травушке поваляться… Без одежи!

- Да что ты будешь делать! – зарычал, досадуя на свои желания.

В поход, сейчас же! И Святозара с собою возьмет… Будет молодому княжичу в наказание работа от зори и до зори самая черная – за лошадьми прибирать, котел походный чистить да на страже стоять как подобает воину. Глядишь, мозгов прибавится. А нет - пусть на себя пеняет.

Глава 23

- Смотри, какова у меня красота получилась!

- У меня еще лучше!

- Нет, у Варвары!

И звонкий девичий смех наполнил горницу. Сестры веселились, выкладывая самоцветы на измазанных воском дощечках. Бросали друг в друга сверкающими камушками, угощались спелыми яблочками, грушами и, как ни странно, персиками… Марьяна уже знала, что в Великовелесье их привез Чертознай. И прижились ведь! Только если сравнивать с магазинными, эти были в два раза мельче… Зато сладкие!

Подхватив один, Марьяна вгрызлась в податливую мякоть.

Вроде хорошо отдыхали. И Варвара резвилась, как самая обычная девочка. Бегала по горнице алым ураганчиком. Жестами звала сестер к себе или сама лезла к ним на колени и забавлялась с драгоценностями. У Додоны шелковый поясок выпросила, Веселину на колечко разжалобила, с Лилеи и Милославы по браслету взяла.

Девушки не жадничали. Наоборот, поощряли Варвару наряжаться, звали красавицей. Сами заплетали ей кудри, поправляли наряд. В общем, как могли вовлекали ребенка в общение. Порадоваться бы, но Марьяна то и дело поглядывала на дверь.

Уже обед почти, а Медведь где-то ходит… Или лежит? В обнимку с грудастой прислужницей. Вот же сволочь!

Марьяна отшвырнула восковую дощечку с такой силой, что та шмякнулась на пол. Сестры и Варвара тут же обернулись. Посмотрели пристально. А Марьяна… Она уже собралась отшутиться банальностью типа «руки кривые», но в горницу ворвалась чернавка. Судя по шароварам и раскосым глазам – из свиты Веселины.

- О, госьпозя моя! – воскликнула, бухаясь на пол. – Дозьволь слова молвиць…

Веселина аж подобралась вся.

- Говори, Азиза. Скорее!

- Целую руки тваи и ноги, госьпозя! – оскалилась в белозубой улыбке. – Воины шепцуць - князь селения навесциць велит… Взялись коней снарязаць, мешки паходныя гатовиць, а тока все па-цихаму…

В поход, да еще по городам своим? Тайком?! А-а-а! Сбежать решил! Как обычно на нее дела скинуть, а сам… Сам отдохнуть, чтобы жена под рукой не мешалась. Губы почему-то задрожали.

Марьяна отвесила себе мысленный подзатыльник и, расправив плечи и задрав голову, сделала вид, что ее интересует исключительно ларец с драгоценностями.

Но разве сестер проведешь? Девушки переглянулись, а потом Веселина махнула рукой.

- Ступай, Азиза. Ежели еще что услышишь или увидишь – сразу мне говори. А за старание награжу златом да упрошу хана чтобы твоим дочерям дозволил мужей по сердцу выбрать.

Глаза-косточки наполнились слезами.

- О-о-о, госпозя! Моя зизьнь – твая на век!

И исчезла.

Марьяна же с трудом перевела дух. Н-да… Тяжко, должно быть, женщинам кочевых народов приходится… И, видно, сказала это вслух, потому что Веселина живо откликнулась:

- Еще как тяжко! Дед моего мужа однажды повелел, чтобы каждую ночь на его ложе невинная была. До того дошло – совсем девочек к нему в шатер вели…

И взглянула в сторону Варвары. Марьяне подурнело до тошноты. Уж сколько бы ни было хреново с правами женщин в Великовелесье, а если сравнить с кочевниками, то здесь существовало хоть какое-то подобие нормальности. Женщина не могла выйти замуж, пока ей не исполнится восемнадцать весен, а за насилие над ребенком сажали на кол.

Причем, судя по записям, Дар лично казнил нескольких ублюдков.

А Веселина посмурнела ещё больше.

- ...Худое было время! Проклятия женщин звучали до того громко, что их услышала степная богиня Охин – Великая Мать. Она-то и наслала на хана немочь. Так с конца своего и выгнил, падаль ненасытная.

- А потом? – тихо выдохнул кто-то из сестер.

Веселина тоже вздохнула и рассеяно тронула монисто. (прим. автора – ожерелье из монет, бусин и разноцветных камней)

- Потом на трон отец моего мужа. А перед этим двух старших братьев одолел в борьбе за власть. И, памятуя гнев богини, вел себя с девицами не так жестоко. Однако гарем все же набрал… Правда, больше из привезенных рабынь. Одна из них родила Дэлгэра…

И взгляд Веселины затуманился. Но как ни старалась, Марьяна не могла отыскать в нем пылкого обожания. Да и другие сестры не спешили впадать в романтичные воспоминания.

- Мой муж хоть гаремов не держал, однако свита из прислужниц имелась, - фыркнула Додона. – Так эти курицы размалеванные удумали, что я им девка пустоголовая. Ох и летели перья! Любо-дорого вспомнить. Теперь мышками пугливыми вдоль стен крадутся. Да и Алексий присмирел...

Присмирел всего лишь?! Марьяна возмущённо приподнялась, чтобы в красках расписать все, что думает о таких мужьях, но тут ее добили Лилея с Мирославой.

- Ох, сестрёнки, - вздохнула первая. – Ваши-то хоть служек по углам щипали…

- А наши два дурака на одной жениться вздумали! – стукнула кулачком по лавке другая. – Еле спровадили мы эту девку!

Марьяна тихонько села обратно.

- Но как же любовь? – вырвалось против воли. – Разве это жизнь - до скончания дней искать мужа под чужими юбками?

Во взглядах сестер мелькнула жалость. Как будто Марьяна сболтнула глупую наивность, над которой только посмеяться можно.

- Единственной быть всем хочется, - грустно улыбнулась Веселина.

- Да только не всегда можется, - закончила Додона. – Это ты имеешь право от оборотня метку требовать.

- А обычный мужик шеи не укусит, разве что клятву перед богами принесет, - добавила Мирослава.

- Однако редко такое бывает, - вздохнула Лилея.

Метка? Марьяна в первый раз о таком слышала. Хотя… Нет! Было в свитках, что оборотень мог женщину «своей» признать, если любил больше жизни. Но написано было настолько витиевато и путано, что Марьяна не стала разбираться. Все равно ей с Медведем предстоит развод.

- ...Зато счастье в другом найти можно, - снова откликнулась Веселина. – За первенца Дэлгэр позволил мне взять на обучение дюжину девочек, а затем самой устроить их судьбу.

- В Озерном крае к следующей весне целая изба для детей сирот и бедняков откроется! – похвалились двойняшки. - И ещё горница женской премудрости.

Только Додона принахмурилась.

- Никак мне не сладить с мужниным упрямством. Не хочет более идти на уступки для нашей сестры. Ну хоть закон принял, чтобы жена могла защиты требовать, ежели муж руки распускает.

- Должно быть, злится, что наследник все никак не получится, - обронила Веселина.

- Ох… за что от богов такая немилость…

И сестры совсем закручинились. А Марьяна от переизбытка эмоций слова сказать не могла.

Одно дело - читать о средневековых нравах. Другое – окунуться в них с головой. И то ей, как правительнице, положены бонусы. А про других она как-то начала забывать. Но вот сестры - нет. Стойкие, хоть выросшие среди ужасной несправедливости, они в меру своих сил пытались работать на благо женщин.

Конечно, прислужницы для них – мелочь! Да и по любви ли девушки вышли замуж? Теперь Марьяна не была так уверена.

А Веселина хлопнула в ладоши.

- Довольно о печалях толковать! Сколько слез ни лей, а забот все равно не убавится. Давайте лучше развлечемся маленько. Сходим, что ли, на ярмарку? Наберем лент да сахарных орешков, на воздушной лодочке прокатимся. И Варварушке весело будет, - ласково глянула на девочку, которая очень внимательно слушала их разговор.

Предложение было в высшей степени неожиданным.

- Так... день вроде не праздничный. Нет ярмарки, - протянула Марьяна, а сестры рассмеялись.

- Так ить никто и не сказал, что сегодня.

- И в Великовелесье…

- А если этот медведь толстошкурый думает, что хитёр сверх меры, то мы ему устроим.

- Живенько из похода своего примчится.

И тут до Марьяны дошло. Сестры решили сами по окрестным деревням погулять! А заодно ее прихватить. И ведь имели право!

- Н-но князь… он же не позволит!

Веселина так и вскинулась – аж монисто звякнуло. И прекрасное лицо вмиг стало суровым.

- Марья, довольно пугать-то! Сначала из лодки вывалилась да водяницу на ногу нацепила, потом в лихорадке лежала, а теперь будто бы прежняя! Аль хитрость твою женскую ключевой водой размыло?!

Марьяна мотнула головой.

- Вот ещё! Так повеселимся – всем на зависть...

Кажется, даже Варвара одобрительно цокнула.

- ...А князя я уговорю, - добавила решительно. – Есть у меня способ…

***

Дар

Искусница что-то задумала. Он чуял, как в легковесном аромате то и дело проскальзывала остринка, будто среди душистой малины пробились вдруг горьковатые ягодки калины. И видел бурю, что притаилась в синих омутах ее глаз.

Неужто о походе прознала? Могла ведь – сестры натащили с собой полон двор служек. И таких востроглазых – хоть под замок их запри. Особенно донимала Азиза. Уж эта раскосая змея шмыгала по терему за десятерых. Всюду побывать успела.

Дар закинул в рот последний кусок мяса и вытер губы расписным полотенцем. В головной горнице тут же воцарилось молчание. В иное время ему было бы все-равно, а теперь дыхание сбилось – до того пристален был взгляд Искусницы. Меч карающий, не иначе! Но пока еще в бархатных ножнах.

Дар тихонько кашлянул и оглядел собравшихся.

- Завтра поутру я покину терем на седмицу-другую. Властвовать по обыкновению Совет будет, однако без моего дозволения никого не казнить, из застенка не выпускать, а законов не принимать.

- Как скажешь, князь, - промолвил один из ближайших советников – старый Белояр.

Сестры тоже молчать не стали:

- Уезжаешь, братец? – протянула Веселина. – Наскучили мы тебе, видно…

- Вот и спеши повидать родню, - поддержала ее Додона и две другие.

Ну-ну… Стыдить его вздумали! Не на того напали.

- Моя дочь и жена вместе с вами останутся, видайтесь сколько сердцу любо. А Святозар со мною поедет.

Сын аж на ноги подскочил.

- Спасибо, батюшка!

И замер, взглядом умоляя дать ему позволение собирать походный мешок. Дар едва заметно кивнул. В тот же миг Святозара не стало в горнице. Дар неслышно вздохнул. Ну что за воин, скажите на милость? Никакой выдержки! Не даст ему Велес благословения…

Тяжкие думы вновь растревожили сердце. Дар хмуро глянул вслед сыну и сам поспешил прочь.

Приказы отданы, воины готовы. Осталось только утра дождаться. Перетерпеть уж как-нибудь одну ночь рядом с женой своей. Не поддаться сладостной тяге. Может, к Гане заглянуть? Скоротает время за свитками…

Но только он завернул к читальне, в спину ударило полное насмешки:

- Сбегаешь, князь?

Дар стиснул кулаки. Искусница… Как же без нее обойтись! Вышла за ним, как привязанная… этого и ждал.

Обернувшись, он глянул на жену.

- В поход собираюсь, аль не слышала?

Нежные щечки порозовели. Взгляд засверкал грозой… Ох, злая какая! На ложе бы ее… до утра успокаивать. Так, чтобы от стонов голос сорвала. Дар отступил на шаг. Искусница следом.

- Поход - важное дело, - мурлыкнула уже мягче, и опять к нему подступила.

Вот же бесстрашная какая, а! Он и так зверя едва успокаивает! И себя заодно…

- …К походу готовится надо…

Встала совсем близко, чуть ли не грудями подперла.

- …Припасы собрать, оружие сготовить…

Пробежалась пальчиками по вышивке на рубахе.

- …Да про себя не забыть…

Облизнула алеющие губки. А у него промеж ног окаменело на раз.

- …Идем со мной, князь. Дозволь помочь… в сборах.

И, перехватив его за руку, потянула за собой. Вроде легонько, но устоять нет сил. Неужто сама на ложе его отвести решила?! А ведь еще утром сбежала будто от чумного. Днем обижалась, глянуть лишний раз не желала, с Варварой и сестрами заперлась. А теперь что? Или играет?

Дар глубоко вдохнул влекущий аромат малины и меда.

Ну злится же! Хоть взгляд ласков, голос мягок, а коготки вострит. Ох, задумала что-то! Надо бы остановиться да правду выпытать, однако Дар даже не запнулся – так и продолжил шагать, будто телок какой!

Искусница же вела его не куда-нибудь, а прямехонько к бане.

Дар чуял – других там нет, только они вдвоем будут. И от этого внизу живота наливалось жгучим томлением. Как самый крепкий дурман, оно хмелило кровь и топило в себе беспокойные мысли.

В лицо пахнуло теплым воздухом, напоенным ароматами разнотравья. Растоплена банька-то... Вот только не для мытья – слишком жар слаб!

Зато у него в грудях полыхает - дыхнуть больно.

А уж когда его жена светлой рыбкой выскользнула из сарафана, и вовсе свет белы померк. Боги, как хороша! Стан тоненький – ладонями обхватить можно, бедра округлые, так и просятся под руку, вершинки грудей бесстыдно проступают через белую ткань сорочки – жаждут его ласк.

Плюнув на все, Дар шагнул вперёд, чтобы схватить прелестницу да и прямо тут сделать своей, но Искусница ловко отскочила в сторону.

- Но-но! – погрозила пальчиком. – Сперва на лавку приляг. А я тебя разомну немножечко.

- С тобой и прилягу, - согласился Дар и вновь хотел было поймать жену, однако не вышло.

- Я жду! – повторила настойчиво. – Увидишь, приятно будет.

И, исхитрившись, подтолкнула его к застеленной шелковыми одеялами лавке.

Ладно, пусть так… Подыграет маленько, а потом все одно по-своему сделает. Да и любопытство вдруг проклюнулось. Народ давно шепчется, что-де умеет Искусница так погладить - любая хворь хвост подожмет.

И хоть не болело у Дара ничего, а вот почуять ласковые прикосновение девичьих пальчиков хотелось.

Ну и лег на лавку спиной кверху. Неудобно до ужаса! Промеж ног будто окаменело, терпеть придется…Ох, стребует он за это с княгини. До утра не выпустит… Но сладостные мысли вмиг пропали, стоило теплым ладоням скользнуть по плечам, а потом нажать около шеи так, что чуть кости не хрустнули.

Дар чуть на ноги не вскочил, а Искусница рассмеялась:

- Спокойно, князь, - заворковала на ушко, - погоди ещё малость…

И снова нажала.

Колкая боль дёрнула во все стороны так, что Дар аж зубами заскрежетал. Разве это дело?! Однако ругнуться не успел, так же внезапно мучение закончилось, а ему на смену пришло тепло.

От неожиданности Дар охнул. Как такое возможно?!

Искусница же ни на миг не останавливалась. Мяла его, как тесто. То хлопала нежненько, то давила, то чуть шкуру со спины не сдирала. Хотелось в одночасье рычать от боли и стонать от облегчения.

А Марьюшка знай себе похохатывает.

- Как же ты так мышцы забил, князь? Чистый булыжник – ухватить страшно. Ну ничего-ничего, сейчас все исправим.

И снова гладила, щипала, мяла... Аж голова кругом пошла!

- М-м-м… - выдохнул протяжно, когда умелые пальчики спустились к самому поясу. – Р-р-р! – гаркнул медведем от пронзившей насквозь боли.

Но Искусница не испугалась, наоборот даже.

- Ого, какой зажим! – воскликнула с азартом. - А мы его вот так…

Ударила с оттягом. И снова стало хорошо.

От удовольствия Дар аж глаза прикрыл и растекся по всей лавке киселем. Вот это дело – так старательно мужа обхаживать! Пожалуй, каждый вечер подобного требовать будет. А потом благодарить красавицу так пылко, что себя не вспомнит.

Губы сами растянулись в улыбке. А над ухом вкрадчиво прозвенело:

- Хорошо ли тебе, князь?

Хорошо! А пуще того хорош аромат Искусницы - пропала в нем остринка! Другое появилось… сладостное и манкое. Любо чуять, что по нраву красавице трогать его тело, ласкать, хоть и совсем невинно… Но это пока!

- Гм-м-м, - застонал вновь. – Ещё…

Но Искусница вдруг отстранилась.

- А меня порадовать хочешь? – обронила подрагивающим голоском.

Зверь аж взревел. Да хоть сейчас! Красавица пискнуть не успела, как очутилась под ним. Дар с жадностью оглядел полыхавшее румянцем личико и распахнутые от удивления глаза.

- Пор-р-адую, кр-р-расавица… И тут, и на ложе…

Искусница вспыхнула ярче прежнего. Завозилась под ним, пихнула ручками в плечи.

- На ярмарке гулять хочу!

Что?!

От неожиданности Дар ослабил хватку, чем коварная девица и воспользовалась. Вновь ударила кулачком, попробовала выскользнуть, однако Дар крепче собою придавил, а для надёжности ещё и промеж девичьих ног колено устроил.

- Да-а-ар! – ахнула красавица. – Пусти!

Но кто бы ее слушал!

- На ярмарку, стало быть, собралась? – шепнул, склоняясь ниже.

Синие глаза сверкнули.

- Собралась!

- Дозволения просишь?

- Прошу!

- Ладно… – протянул с усмешкой. – Только одних твоих ловких пальцев мало. Другое надобно!

И впился в алые губы поцелуем.

***

Нет! Нет! Нет!

Этого не было в ее планах! Совсем! Марьяна протестующе замычала, но почему-то вышел стон. Пихнула в гранитные княжьи плечи, а оказалось, что обняла теснее.

Да что ж это такое?!

А Дар уже задирал ее подол. Горячие лапищи скользили по бедрам напористо и жадно, разрывая льняную ткань сорочки. Еще немного, и одежды не останется совсем! Только бусы, которыми можно будет связать руки непокорной княгине, чтобы не дергалась…

От мелькнувших перед глазами картинок Марьяна чуть не кончила.

Огромный красавец-князь и она – связанная и с широко расставленными ногами, содрогается от мощных толчков. А потом стоит перед мужчиной на коленях, старательно облизывая все еще вздыбленную и выпачканную их соками плоть…

- С ума сведешь! – выдохнул князь ей в губы.

И с треском рванул сорочку.

- Ой! – вдруг взвизгнул противный и смутно знакомый голос. – Прости, князь!

Марьяну так и подкинуло. Кто здесь?!

А когда увидела – чуть не заорала от злости. Опять эта грудастая сука! Стоит, хлопает своими коровьими ресницами, а в руках… полотенца?

- Убью, - рыкнул князь.

- Я приказ исполняла! – завизжала девка. – Княгиня велела!

И, бросив полотенца, рванула прочь из бани. Дар громко выругался. А Марьяна закуталась в лохмотья сорочки и бочком посеменила к предбаннику. Надо отсюда выбираться, пока Медведь не очухался.

Но стоило сделать несколько шагов, и Марьяна оказалась прижата к стенке. Дар просто материализовался рядом, абсолютно бесшумно и молниеносно.

- Куда собралась? – выдохнул, нависая сверху.

Его глаза светились, как у зверя, а кончики клыков задевали нижнюю губу. Марьяна тяжело сглотнула.

- Н-на ярмарку…

Дар прижался еще теснее, давая почувствовать напряжение.

- А про мужа своего забыла?!

Щелк – и мозги окончательно встали на место. Ах он… скотина такая!

- Служанка в помощь! – прорычала не хуже медведицы.

Князя так и перекосило.

- Высеку ее!

- Что ж ты так неласков с любовницей?!

- Марья!

- Да пусти ж ты меня наконец! – взвыла, снова пихая обнаженные плечи. – Иль Ярославу больше не любишь?!

Дар отшатнулся, как будто она его ударила. Звериный взгляд потух, уступая место человечьему, и в нем Марьяна отчетливо увидела тоску.

Ну вот, что и требовалось доказать.

Не чуя под собой ног, она рванула к разбросанной одежде. На глаза наворачивались слезы, руки тряслись, и платье никак не хотело надеваться. Но Марьяна упорно воевала с завязками. Подумаешь, жену свою покойную любит! И при этом служанок успевает обслуживать! Плевать три раза!

Она вообще, вон, разведется скоро. И… и… мужа себе нового найдет! Хорошего! Пусть Медведь обзавидуется!

За спиной шарахнула дверь. Князь ушел. Ну и ладно!

Главное, она выпросила разрешения на ярмарку сходить. Хоть рассчитывала сделать это совсем не так… Думала подловить разомлевшего мужчину, а получила очередной срыв!

Зло куснув себя за щеку, Марьяна поправила взлохмаченные косы, крепче приладила кокошник и вышла вслед за Медведем.

Князя уже не было, только стражники виднелись около терема, ворковали о чем-то со служанками. Марьяна аж зубами скрипнула. А грудастую она непременно выпорет! Девка специально все подстроила, как пить дать. Марьяна, конечно, говорила принести полотенец. Но до того, как они с князем уединились в бане.

А эта… эта…

- Сучка лупоглазая, - зашипела, стискивая кулаки. – Попадись мне только!

Но идти на поиски девки не получилось. Вдруг накатила слабость… Яд водяницы еще не вышел полностью, и вместо расправы над служанкой, Марьяна тихонько поковыляла к себе, чтобы выпить зелья и обдумать, как вести себя дальше.

Глава 24

Дар

Громкие визги утихли, и девка теперь только скулила, размазывая по лицу пыль и слезы. Дар поправил ременную перевязь, подхватил с перекладины накидку и, еще раз взглянув на голую прислужницу, зашагал прочь.

- Виновницу сослать на хутор близ Болотной тропы. Пусть там сидит, пока не поумнеет, - обронил ждавшим за дверью стражникам. – А ежели дурить начнет – от себя добавьте, сколько силы хватит.

- Будет исполнено, князь, - кивнули воины.

Славно! С одним делом он покончил, время за второе взяться. Дар поманил к себе топтавшуюся у ворот конюшен прислужницу.

- Разыскать Святозара. Сейчас же!

Пискнув едва слышное «да, господин», чернавка исчезла – только подол мелькнул. Боится его… И правильно делает! Совсем распустились, забывать стали, кто тут князь. Ну так он живо напомнит, да не по одному разу.

Рядом тихонько всхрапнула лошадь, снова послышался девичьи стоны и мольбы о милосердии. Зря только надрывается. Думать надо было, прежде чем лезть куда не просят. А потом еще сметь бросаться к нему на шею и требовать ласки. Ну вот и приласкал… до смерти не забудет!

Дар ополоснул руки в стоящей у крыши бадье и глянул в сторону терема. За княгиней надо будет оставить поболее стражников. Неспроста она на ярмарку просилась, как бы чего ни вытворила.

Медведь глухо заворчал. Требовал взять Искусницу с собой – уж он-то за женой как следует присмотрит. Особливо ночью. Однако Дар и пальцем не шевельнул.

Хватит!

До сей поры не дает покоя ее окрик про любовь к Ярославе. И ведь хотел ответить! На языке вертелось, что да! Всегда любил и любить будет, а остальное так – блажь! Однако не смог… Потому как ясно понял, что солжет бессовестно. Давно в сердце нет былой тоски. А уж мысли и вовсе про другое… Кипит кровь рядом с женой, покоя не дает. По нраву такая Искусница не только зверю, но и ему – человеку. Ох, как по нраву…

- Батюшка!

Звонкий окрик сына вытащил из маетных дум будто за шкирку. Дар тряхнул головой, глянул на спешившего к нему Святозара и вздохнул.

- Куда такой сундук волочешь? Давай-ка глянем, что набрал…

Сын надулся, но послушно брякнул мешок на землю и принялся воевать с завязками. А от самого так и тянет плохо сокрытой радостью. Доволен, что отец в поход с собой позвал. А все молитвами Искусницы.

Дар снова глянул на терем. Побеседует с женой, когда вернется. Авось что-то решат.

***

С хрипом и ржанием лошади вырвались из ворот селения. Кольчуга стражи блестела на солнце, а впереди маячила рослая фигура князя в богатой меховой накидке. Люди свистели и махали им вслед. Наверняка кричали добрые пожелания.

А Марьяна пряталась за столбиком на гульбище и стискивала зубы. Ну и скатертью дорожка! У нее тоже сборы на носу!

За подол тихонечко дернули. Варвара… И кипевшая в сердце злость мигом потеряла остроту.

- Да, моя хорошая? – погладила темно-русую макушку.

Юная княжна слегка шевельнула бровками и показала пальчиком на удалявшийся отряд. Марьяна вздохнула.

- Да, твой папа уехал. У него, э-э-э, важные дела. Но не грусти! Мы на ярмарку поедем! В другое селение!

Глаза Варвары так и вспыхнули, но за спиной раздалось суровое:

- Князь не велел!

От неожиданности Марьяна чуть не подпрыгнула. Круто обернувшись, хотела было отчитать испугавшего ее стражника, но напоролась на высокого седовласого мужика, одетого в расшитые золотом и каменьями одежды.

Советник князя… Кажется, его имя Белозар... Нет! Белояр. Марьяна запомнила его из-за необычайно-голубых – прямо-таки небесного цвета – глаз. В которые лучше бы не смотреть, ибо сразу чувствуешь себя букашкой.

Поэтому, загнав панику куда подальше, Марьяна расправила плечи и вздернула подбородок.

- Доброго дня, почтенный, - кивнула, сосредоточившись на мужской переносице. – Нехорошо это – молчком подкрадываться да честных девиц пугать.

Но Белояр и бровью не повел.

- Замест князя теперь Совет главный. Сиди в горнице, княгиня. И хватит по Великовелесью шастать.

Опа! А вот и мужского шовинизма подвезли! Нет, Марьяна, конечно, подозревала что «новая» Искусница некоторым встанет поперек горла, но чтобы так быстро… Она ведь толком не сделала ничего! Даже в княжью сокровищницу не лезла!

Марьяна смерила мужчину задумчивым взглядом.

- Слово господина для меня – закон, - пропела елейным голосом.

И, подхватив Варвару под руку, заторопилась к сестрам.

Потому что с такими, как Белояр, лучше не спорить. В отличие от князя, у которого имелись хотя бы зачатки совести, этот казался отбитым наглухо. Слова цедил сквозь зубы, взгляд холоднее льда. Доказывать ему что-то? Нет… Она поступит по-другому.

- Не волнуйся, малышка, - шепнула, успокаивая не то себя, не то Варвару, – поедем мы на ярмарку… А всякие злые старикашки нам не указ.

И завернула к покоям сестер.

На месте оказалась только одна – Додона.

- Никак случилось чего? – поднялась с лавки, едва только Марьяна переступила порог.

- Случилось! Кое-кому разрешение князя - пустые звуки… - и Марьяна быстренько пересказала случившееся на гульбище.

Услышав про Белояра, княгиня аж потемнела вся.

- Вот же пёс смердячий! Никак не уймется! Он ещё юнцом жизнь девкам портил. Эта не так волосы подвязала, та одеваться должна скромнее… На нас с сестрами батюшке жаловался. И вновь за старое!

Да уж… И Марьяна ещё раз похвалила себя, что не стала вступать в диалог с Белояром. Только раздраконила бы!

- И что нам делать? Не выпустит ведь!

Но Додона хитро улыбнулась.

- Мужика слушай, а по-своему делай. Ты – княгиня, муж дозволение на ярмарку дал. А этого старца тугоумного, - вновь скривилась. – Уж как-нибудь вокруг пальца обведем. Беда только, что Белояр стражей своих у ворот поставит… Могут заартачиться! Но ежели по государственным делам ехать, то должны пустить…

И Додона призадумалась. Марьяна вместе с ней.

Легко сказать – государственные дела! Разделение обязанностей в этом мире очень даже четкое. Женщины занимаются исключительно хозяйственными нуждами, мужчины – финансами, политикой, юриспруденцией и так далее.

Как ей мотивировать отъезд? Ложек в тереме не хватает, купить надо?

И вдруг как обухом стукнуло.

Ну да, надо! Только не ложек, а кожи для Чертознаевого дельтаплана, то есть паруса! Дело ведь важное, почти что государственное. Но самое важное - Ганя не из простых. Хоть драгоценными камнями не обвешен, а титул имеет. Его просьбы Совет не имеет права игнорировать.

- Ты чего вскинулась? – мигом отреагировала Додона. – Аль придумала что?

- Придумала! Только получится ли…

И Марьяна быстренько принялась объяснять ситуацию. Додона слушала очень внимательно, но особой радости не высказала.

- Получиться может, - кивнула наконец. – Чертознай ближайший соратник Дара. Знакомы они давненько, в Южных песках сошлись…

Да-да, Марьяна слышала историю, как еще молодой Дар отбил у морских разбойников парнишку, потом они подружились, вместе путешествовали и так далее и тому подобное. Но Чертознай может просто отказаться от поездки, ему в своей мастерской неплохо, а необходимую кожу привезут – стоит пальцами щелкнуть. И все-таки стоит спросить.

- …Однако он ить блаженный на всю голову, - продолжила рассуждать Додона. – Помню, спросишь его прямо, а он никак понять не хочет, делает только ему нужное.

Неужели? А Марьяне он показался вполне вменяемым, хоть и на своей волне.

- Идем, - тронула сестру за рукав. – Заодно мастерскую его глянете. Может, полезное что для себя найдете…

Додона скептически хмыкнула. Ее не слишком интересовал прогресс. А зря! И Марьяна намеревалась это доказать. Отправив Чернавку за сестрами и Варварой, Марьяна повела Додону к Чертознаю.

Мало ли, уйдет куда!

Но нет, библиотекарь казался на месте. Увидев их маленькое женское войско, удивленно вздернул брови.

- Здравы будьте… княгини… Сказок принесть?

- Помощь твоя нужна! – выпалила Веселина.

Бедняжка совсем растерялся. Бестолково поправил рубаху, оглянулся по сторонам, будто выискивая поддержки.

- Так это… Я ж завсегда рад…

- Завтра нам надо выехать из Великовелесья, - принялась объяснять Марьяна. – А советник этот, Белояр, пускать меня не хочет…

- Известное дело! Не любит он баб, особливо родовитых.

Да, она заметила.

- Поэтому нужно, чтобы моя поездка была обоснована…

Ганя аж рот приоткрыл.

- Обо… что? Никак ты, княгиня, язык заморский учить взялась. Похвально!

Тьфу! И Марьяна поспешила исправиться

- Чтобы моя поездка казалась важной. Государственной. Например, кожи для крыла купить.

- Так ее в Великовелесье много.

За спиной послышался скрип зубов. Сестры начинали терять терпение. Ой, нехорошо!

- Такой, как надо, в Великовелесье нет! – очень выразительно проговорила Марьяна. – Ганя, ну ты же умный мужчина! Понимаешь, что к чему.

Умный мужчина нежно порозовел и опустил глазки в пол.

- Спасибо, княгиня… Добра ты стала, ласкова… О! Я ить таки смастерил короб стиральный. Может, и тебе любопытно будет?

Марьяна аж зажмурилась. Сейчас сестры порвут дурашку на тряпки! Словесно… Однако вместо ругани прозвучало удивленное:

- Какой короб? Стиральный?

- Все так. Ох и весело тряпки полощет! Но не всякое пятнышко сведет… Что делать, ума не приложу!

- Пятнышко, говоришь… - выступила вперед Додона. – А настойку белянки пробовал добавить?

Чертознай смешно приоткрыл рот.

- А ведь верно… Настойку добавить! Только приспособить крынку так, чтобы она сама лила!

- Показывай свой короб! – присоединилась к сестре Веселина. – Мне тоже охота глянуть.

Марьяна открыла рот, чтобы выразить несогласие - они вообще-то за помощью сюда шли! – но тут же захлопнула. Технический прогресс – дело важное. Ну а потом можно будет и о ярмарке договориться.

Глава 25

- Это… это… бунт! Неслыханное своеволие! Позор! Кх-х-х…

Белояр подавился слюной и закашлялся. Однако грозного вида не утратил. Сверкал потемневшими глазищами, тряс кулаком и разве что не топал. Еще бы! Глупая баба своевольничать вздумала! Захотела благородного мужа обмануть!

Марьяна мысленно ухмыльнулась. Приятно наблюдать за бессильной злобой напыщенного старикашки. Официально советник не имел права препятствовать княгине, раз уж другой титулованный мужчина просил ее в сопровождающие.

Другие тоже это понимали, вот Белояра и крючило.

- Почтенный, да разве ж я супротив княжьей воли иду? – подал голос Чертознай. – Долго отсутствовать мы не будем, стражей с избытком возьмем, нянек еще, прислужниц… Все честь по чести.

Белояр посинел еще больше. Хотел было метнуть в них новой порцией брани, но вперед кинулась тяжелая артиллерия, то есть бабульки.

- Верно! Верно! – закричали хором.

- Где ж позор-то?

- Это он говорит, что мы за княгиней доглядеть не можем!

- Вот паскудник!

- Брехло!

- Клеветник!

Марьяна прикрыла рот платочком - только бы не заржать в голос. Три воинственные наседки обступили Белояра со всех сторон и костерили на чем свет стоял. Бедняга не знал, куда деваться. Пробовал слово вставить, но этим только больше раззадоривал бабушек.

А тут и стражники подтянулись.

- Глядеть за княгиней денно и нощно станем! – загудел Горяч.

- Глаз не спустим! – поддержал его Сокол.

Остальные воины вторили им согласным ревом. Шах и мат, господин Белояр. Даже советники развели руками.

- Надо будет птицу князю снарядить, - прошипел женоненавистник и поспешил ретироваться.

Ему вторил возмущенный рокот собравшихся.

- Смотри теперь в оба, - чуть слышно шепнула Веселина. – В этот раз уползла гадина, а вдругорядь и укусить может.

Не только может, но и специально караулить будет. Марьяна не обманывалась насчет своей победы. Но и отступать не собиралась.

- Пусть попробует, - ответила так же тихо.

И сделала знак нянькам – время переносить собранные вещи в повозку. Да еще отправить прислужника к ведьме - пусть принесет бабушке корзинку со снедью в качестве благодарности за лечение.

Пока Марьяна размышляла, как быстрее и лучше все это провернуть, за рукав тихонько дёрнули.

Варвара.

- Да, милая? – улыбнулась девочке.

Юная княжна приоткрыла ротик, будто силясь что-то сказать, но вместо этого потянула за собой.

А у Марьяны от чего-то ладошки взмокли.

Заговорит ведь скоро… Как пить дать заговорит. И тогда прощай кокошник и сарафаны в пол. Здравствуй родной мир со всеми его благами и проблемами.

К мокрым ладошкам добавилось лёгкое головокружение. Бежать бы к себе в горницу, упасть на кровать и накрыться с головой, прячась от всего на свете. Но… так ведь дела не делаются.

И придется что-то решать.

Марьяна снова посмотрела на Варварушку.

Кроме лечения больному нужна ведь и реабилитация. А уж ребенку с психологической травмой тем более. Поэтому долг Марьяны – остаться рядом с девочкой до полного ее выздоровления. Ну и заодно обустроить быт, чтобы Искусница не схлопотала сердечный приступ, когда вернётся.

Да. Так и поступит!

А князь… Он пусть к чернавкам своим катится. Ему не привыкать.

***

Дар

Недолго тосковала без него пташка синеокая, упорхнула из терема - только пыль столбом. Дар повертел в пальцах кусок кожи с донесением да и кинул в костёр. Пламя жадно вцепилась в добычу, запахло палёным.

- Дурные вести? – тут же вскинулся Святозар.

- Княгиня на ярмарку собралась. Уже в пути к Великим Порогам.

Сын тут же отвёл взгляд.

- Ярмарка… Ну так это … Знамо дело, по хозяйству-то…

- Вот тебе и жаба, да?

Святозар аж вздрогнул. На мгновение Дару померещилось, что сын встанет и уйдет, но нет – остался. И даже сил нашел, чтобы в глаза посмотреть.

- Может, раньше была, а теперь не такая.

- Поэтому ты ее в воду толкнул.

- Так под надзором других! Вытащили бы! - кинулся было возражать, однако добавил тише: - Твоя правда, батюшка…

Дар выгнул бровь, и сын отвернулся.

- Лучше бы мне розог отсыпала, - забормотал, колупая пальцем бревно, на котором сидел. – А княгиня замест этого пожалела... И теперь вот тут, - ударил себя кулачком в грудь, - маятно, сил никаких нет. Почему она такая?

Да кто бы знал! Ни волхвы, ни ученый Ганя, ни сердце княжье и звериное не могли дать ответ.

- Богам так угодно, Святозар… Однако более рот открывать не смей. А если вздумаешь пакостить… То я не погляжу, что кровь у нас едина, и отхожу кнутом, как закон того требует.

Княжич смиренно склонил голову.

- Ежели так случится, то плеть я тебе сам принесу.

И вновь на полянке воцарилось молчание. Однако не тяжёлое, как прежде, а куда легче. Сын обуздал непокорный нрав, а это великое дело.

Только и ему – Дару – следовало бы перед женой повиниться. Отец ведь, а не сумел с мальчишкой сладить. Да и с дочкой все не так вышло. Зато Искусница играючи дело поправила.

Варварушка уж и улыбается, и вздыхает – вот-вот говорить начнет! Только об этом подумал - по спине ознобом протянуло. Уйдет ведь княгиня! Не любит, не хочет быть с ним… Медведь горестно взревел. Тут же затребовал сделать так, чтобы Марьюшка и не помышляла о свободе. К примеру, ребеночком наградить, а перед этим за нежную шею куснуть как следует.

Озноб сменился жаром.

Нет, не готов он метку ставить! Это ведь навсегда. Никого более перед собою видеть не будет, только избранную. А если та его оставит, зверь ума лишится. Его отец, хоть и женился на паре, однако никогда так и не укусил. Дед тоже… а вот прадед рискнул - и вышло худо. Нечестной оказалась женщина. Измучила его, извела… А вдруг Искусница прежней станет?

За мучительными размышлениями Дар чуть не упустил гостей. Только когда человечьего уха коснулось шуршание травы, обернулся и взглянул на приближавшегося воина.

Юноша поклонился, отдавая темный скруток.

- Ещё одна птица, господин, от старосты Великих Порогов.

Наверняка о княгине весточка. Однако стоило взглянуть пристальнее, в груди муторно сделалось. Красная нить! Значит, послание важное.

- Что там? – обеспокоился Святозар, пока Дар нетерпеливо срывал печать.

- Поглядим сейчас… Вот же сучий потрох! - стукнул кулаком по бревну так, что оно треснуло.

Воин нахмурился, сын подскочил ближе, но Дар скомкал листок кожи и сунул за пазуху.

Окромя Искусницы на ярмарку собирался ехать балаган! Ничего такого вроде - гусляры да скоморохи завсегда на праздниках золото ищут, но в этот раз среди них затесался Иван Сладоуст!

Тот самый, о ком Марья вздыхала. А может, не на гуляние она собралась, к своему полюбовнику?!

- Поднять отряд! – зарычал сквозь клыки. – Надобно и нам запасы пополнить.

Воин хотел было возразить, что мешки и на треть не оскудели, однако вместо этого бросился исполнять приказ.

Святозар вслед за ним. Вот и хорошо! По костям хлестнуло болью, но Дар едва ли это чуял. В груди горело сильнее. И все, чего он хотел - поскорее добраться до Порогов. Пусть только этот гусляр недоделанный попробует в сторону княгини взгляд кинуть. Разорвет!

***

Марьяна задумчиво осматривала раскинувшуюся вокруг деревню. То есть, город. По меркам этого мира, Великие Пороги вполне себе мегаполис. Изб под тысячу, есть свой герб, печать и дозволение от князя на чеканку монет. Короче, почти вторая столица. И красотой не уступала. Так же чисто и зелено, правда, местность холмистая… И река одна, зато какая! Широкая, с водопадом. Наверное, отсюда и название – Пороги. Очень даже подходит.

- Значит, гулять утречком пойдем? – спросила, оборачиваясь к сестрам. – А почему не сейчас?

Девушки ответили ей стонами.

- В своем ли ты уме, сестрица? После этакой-то трапезы…

- Ох, у меня сейчас живот лопнет!

- Пироги от Марфушеньки все так же хороши…

- А икорка какова! Кажется, лучше прежней стала!

Да, встретили их хлебосольно - этого не отнять. Местный староста расстарался, устроил целый пир. Однако на стол приносили в основном рыбу. Очень вкусную, да, но Марьяна всегда была равнодушна к этому виду мяса. Даже красная икра не прельщала. Вот если бы шашлык… Эх! Марьяна сглотнула слюну.

- Да, кормили вкусно…

Веселина аж с лавки приподнялась.

- Вкусно всего лишь? Да еже ли бы Щучий Хвост был не так стар, то, может, я бы за него замуж вышла, только бы рыбку с Великих Порогов каждый день есть.

Сестры захихикали.

- А чем тебе его сынок не угодил? Аль не молодец?

- Молодец, как же! За своим пузом ног не увидит!

Сестры переглянулись и захохотали пуще прежнего. По лицам видно - хотели добавить скабрезную шутку, но рядом играла Варвара.

- Утром так утром, - поспешила сменить тему Марьяна. – А мы с Варварой можем в саду прогуляться, цветочки поискать.

Юная княжна тут же отложила куклу в сторону. Светло-зеленые глазенки сверкнули интересом, губы шевельнулись. Марьяна поспешила взять девочку за руку.

- Пойдем подберем платье для прогулки. И ленточки тоже…

Девочка удивленно выгнула бровки, мол, чего это ты забегала? Марьяна отвернулась. Ну как тут объяснишь то, чего сама понять не можешь? Князь ведь… Да он кобель самый настоящий! Чернавок по углам зажимает, к жене под юбку лезет... Фу! Мужики во всех мирах одинаковы! Но вот если бы только ее был… Можно было бы остаться.

Марьяна чуть не запнулась.

А сердце, как дурное, застучало часто-часто, и щеки снова запекло румянцем. Ох, ей бы водички… За шиворот!

- Так, что тут у нас в сундуках... О, вот это наденем, - вытащила шаровары.

В этом мире штаны не разрешалось носить слишком часто, однако для прогулок и путешествий были послабления в этикете. Вот Марьяна и пользовалась. Уж чего ей не хватало в этом мире, так это свободы носить то, что хочется, и интернета. Последнего особенно сильно.

Быстренько сменив одежду, они с Варварой отправились на прогулку. За порогом ее поджидали два стражника.

- Дозволь сопроводить тебя, княгиня, - обратились к ней с поклоном.

- Куда идти желаешь?

- Будьте любезны в сад отвести. Размяться хочется.

- Это мы мигом! А из снеди прихватить чего?

А, так они голодные, видимо. Конечно, что это за удовольствие стоять на охране, пока в горницу таскают одно блюдо за другим.

- Нам с княжной только кренделек сахарный, да про себя не забудьте. Не люблю одна есть.

- Будет сделано! – расплылись в улыбке.

Один из стражников исчез, а второй повел их вниз - на первый этаж терема. И хоть дом этот куда скромнее, чем княжий, но все равно большой и со множеством пристроек. Не заблудиться бы!

- Принесем сестрам цветов, - пробормотала Марьяна, оглядываясь по сторонам. - Потом к Гане заглянем, и…

- Здрава будь, молодая княгиня! – крикнул вдруг кто-то.

Марьяна резко обернулась и заметила, как со стороны гульбища к ним вышел молодой мужчина.

В груди тихонько ёкнуло. Какое знакомое лицо! Где-то она видела эти пронзительно-голубые глаза и нос с лёгкой горбинкой… А мужчина встряхнул пшеничными кудрями, будто нарочно красуясь перед ней, и откровенно облизал взглядом.

- Радостная встре-е-еча! – протянул бархатно. – Сколько лет, сколько зим!

Они что, знакомы?! Ох, нехорошо… Марьяна то ничего не помнила из прошлой жизни Искусницы!

- Здрав будь и ты, - протянула, лихорадочно соображая, что делать. – Вижу… ты играешь…

Взглянула на гусли, которые красавчик прижимал к себе.

- Как и прежде, моя княгиня! – И добавил интимно так: – Хочешь… тебя развлеку?

Марьяна сделала крохотный шажок назад. Да ее же клеят! А иначе она не могла объяснить эти охи-вздохи и томную улыбку.

- Некогда нам, - обронила сухо. - Хорошего дня.

И поспешила ретироваться. К счастью, незнакомец не стал ее догонять. Но вслед смотрел… Это ужасно нервировало!

- Не думала, что староста охоч до песен, - пробормотала, едва только они вышли на свежий воздух. – Гусляра к себе пригласил…

Бесхитростная уловка сработала, стражник мигом включился в разговор.

- Сладоуста-то? Нет. Этот сам приходит…

- И… часто приходит?

- А боги его ведают. - И, помявшись, добавил: – Девки наши, поди, с утра белятся-румянятся да из сундуков лучшие платья достают... Однако пустое это. Говорят, сердце Ивана-гусляра лишь одной навек отдано…

Марьяна и бровью не повела. Каковы бы ни были отношения между Иваном и Искусницей, однако ясно что, во-первых, мезальянс, во-вторых – глупость. Ибо на таких, как гусляр, пробы ставить негде. Так что пусть катится вслед за Медведем.

Не дождавшись от нее ответа, воин принялся рассуждать о ярмарке. Его смена заканчивалась аккурат к утру, и он уж очень хотел «силушкой померяться» и «сапоги добыть». Хотя его собственные были очень даже ничего. Но залезть на обмазанный маслом столб – это святое.

- А для женщин соревнования есть? – полюбопытствовала Марьяна.

Бедный стражник аж глаза округлил:

- Пошто бабам на столбы лазить аль друг другу бока мять? Срамота это!

- Зачем сразу на столбы? А, например, пустой горшок камнем сбить? Или метнуть сапог кто дальше… Или... ну… разнос с кувшинами полными воды пронести, чтобы не пролилось. С завязанными глазами! Или…

Марьяна запнулась – уж слишком потрясенно смотрел на нее молодой воин. Как будто она предложила что-то ужасное и интересное одновременно.

- Женщина за хозяйство рдеть должна, - проговорил медленно. – Иное ей ни к чему.

Марьяна чуть не ругнулась со злости. Патриархат долбаный! Ладно, с другого бока зайдем!

- Ну а дети-то… Им можно?

Вот тут стражник и завис. Оставив беднягу размышлять, Марьяна повела Варвару собирать цветы. Вот свяжут букетик-другой, и к сестрам вернутся. Потолковать про одну занятную идею…

Глава 26

Дар

Еще не показались бурные воды Великих Порогов, а Дар уже почуял неладное. Зверь тоже прибавил ходу, зарычал тревожно и призывно. Хотел быстрее под нежную ручку сунуться, горячей ласки изведать. А ежели гусляр посмеет рыло высунуть, то задать-таки ему трепку.

Давно Сладоуст на это напрашивался. Сколько девок перепортил – не счесть. Вот и Искусница очаровалась медовыми речами да холеной мордой. Лишь строгий надзор отца не позволил Сладоусту получить желаемое. Вот только гусляра это еще сильнее раззадорило. Без малого весну (прим. автора – год) этот безродный слизень рядом ползал.

То так, то эдак подобраться пробовал, отступил только, когда Дар право на избранницу заявил. Ох и злился Сладоуст, зыркал яростным взглядом. Однако трусость взяла верх – отступил все же. Выжидать принялся. И, видно, дождался…

Медведь глухо рявкнул.

Лошади ответили испуганным ржанием, но послушно добавили ход. А Дару вдруг подумалось, что когда Марья свободна станет, то может выбрать мужика по сердцу…

Медведь чуть не споткнулся – до того в груди занемело. Нельзя такого допустить! Он... он… он с сестрами потолкует, вот как! Разузнает тихонечко, что Марьюшке мило. С этим к княгине и пойдет.

Зверь согласно рявкнул. Человечья суть воспротивилась, но самую малость. Понимал ведь, что увяз… Не выбраться теперь! Шерсть на загривке встала дыбом, и медведь еще быстрее припустил вперед.

Скоро Великие Пороги. Вот уже прохлада речная в воздухе дрожит, а сквозь шелест деревьев пробивается далекий гул празднества. И запахи резче стали – много народу на гуляние собралось. Гусляр этим непременно воспользуется!

Прыгнув через ручей зверем, на землю Дар встал уже человеком.

- Одежу мне! – рявкнул так, что кони на дыбы повставали.

Однако рядом тут же очутился Святозар, подавая ему котомку.

Ничего в ней не было особого, лишь простые темные штаны и рубаха. В походе его от воинов отличала разве что накидка заместо кольчуги да тонкий венец из железа. И ладно! Красоваться он не собирался, а хотел скорее увидеть Марью.

- К терему старосты правим! – скомандовал, взлетая на лошадь.

И подпихнул жеребца покрепче, что тот аж на дыбы взвился. Не прошло много времени, и вот уже вместо деревьев мелькают избы, а вслед несутся приветственные крики.

Дар едва ли их слышал – летел вперёд без оглядки. Но вот впереди мелькнул терем старосты. На крыльце его ждал Емеля по прозвищу Щучий Хвост, а рядом сестры, Варвара и… Марья.

Медведь малость утих, и ему – Дару – легче дышать стало. Однако все ещё тревога не желала униматься. В этот миг Марья с ним, а ночью где была?

- Здрав будь, господин мой, - поклонился Емеля.

- Здравствуй, братец… - откликнулись сестры.

Марья тоже не стала молчать, однако в ее голосе звучала неприкрытая усмешка. Мол, чего прискакал, болезный? Аль скучно стало?

- И вам не хворать, - бросил торопливо. – Пойдем в терем.

И первый шагнул к распахнутым дверям. Но не от того, что хотел скорее смыть с себя дорожную пыль. Больше всего он желал почуять аромат Искусницы - вдруг другим пахнет?!

Однако сколько бы Дар ни старался, не мог найти доказательства своим подозрениям. Все тот же мед и дикая малина…

Ещё разочек потянув воздух, он обернулся к Емеле.

- Пойдем обсудим дела Великих Порогов. Ненадолго я тут…

За спиной послышался едва различимый фырк. Смешно Искуснице значит. Ну ладно!

- .. Жену домой отправлю и далее поеду, - закончил строго.

Искусница мигом перестала веселиться.

- Ты мне сам разрешил на ярмарку съездить!

- И я сдержал слово. Чем недовольна?

- Издеваешься?!

- Приказываю. И хватит на этом.

А паршивца Сладоуста надо бы спровадить прочь с земель Велеса. Нечего ему здесь хвостом мести.

- Но, брат, - вступилась Веселина, – Марье никак нельзя покидать праздника… Она деткам забаву готовит.

Дар едва не ругнулся. Правду чутье шептало! Тоскливо Искуснице просто так меж рядами пройтись - надо выдумку свою показать.

- Детки себе сами забаву найдут, - брякнул первое, что на язык подвернулось.

А Марья аж побелела с лица. И посмотрела так, что ему – человеку – не по себе сделалось. А медведь так и вовсе заскулил от стыда.

- Эгоист хренов, - процедила сквозь зубы по-иноземному.

В горнице вдруг настала тишина. Оскорбить князя при знати? За такое кнутов полагалось! Но вдруг рядом с Искусницей возник Святозар.

- Не серчай, батюшка! Дозволь княгине на ярмарке быть, а мы бы с сестрой тоже… позабавились. Будь милостив!

Сестры тихонько вздохнули, разулыбались. Емеля поспешил уйти, чтобы не слышать, как князь с княгиней препираются. Однако Дару не хотелось спорить. Уж больно по сердцу пришлись слова Святозара. А Марья так и вовсе языка лишилась, только глазками хлопала.

- Ладно, - буркнул после недолгого размышления. – Поглядим.

И ушел. Надо бы и правда в данную горницу заглянуть. Да велеть сготовить ему одежду к гулянию.

***

Плечистая фигура князя скрылась за поворотом, а Марьяна так и стояла посреди горницы, как дурочка.

Святозар помог ей! Сам!

От восторга хотелось орать! А лучше схватить мальчика в охапку и потискать как следует. Но княжича след простыл.

- Ох, сестрица, - вздохнула за спиной Веселина. – Поостереглась бы ты в своих речах… Шутки Дар примет, порой и сам не прочь язык поточить, а вот ежели со злобой мужа своего ругать, да при людях, то…

И замолкла.

А Марьяна чуть заметно кивнула. В этом мире жена могла, конечно, покапризничать, но если начинала кусаться всерьез, то зубы ей обламывали быстро. Нет уж, ссориться с Медведем сейчас никак нельзя. Марьяна твердо намеревалась устроить для Варвары мини-праздник. Но вот то, что сюда примчался князь - это плохо!

И ей остаётся только надеяться, что медвежий интерес вызван исключительно нежеланием краснеть за княгиню. Мало ли что на празднике учудит!

Или дело в Иване…

Марьяна оглянулась, будто гусляр мог прятаться за одним из расписных столбов. Как Иван вообще в терем проник? А, неважно! Но на ярмарке следует подглядывать по сторонам.

- Мне нужно найти Святозара, - обернулась к шушукавшимся сестрам. – Хочу ему спасибо сказать. И попросить, чтобы помог.

Девушки дружно кивнули:

- Ладные мысли. Княжичу приятно будет.

Варвара подошла ближе и, взяв Марьяну за руку, тихонько сжала. А взгляд какой пронзительный – сердце зашлось! Ну как такую оставить? Нет, после обретенной свободы надо будет ещё на немного задержаться.

И Марьяна поспешила на поиски сбежавшего мальчика. Долго бродить по терему не пришлось. Святозар решил навестить Чертозная, который, казалось, совсем не был удивлен появлению княжича. А вернее – не заметил вовсе. Немудрено! Вчера Ганя наткнулся на новые свитки в библиотеке Великих Порогов, вот и пропал мужик для общества…

- Ну, дальше ты сама, сестрица, - шепнула Веселина.

И группа поддержки исчезла. Что ж, ладно. Марьяна расправила плечи и под настороженный взгляд Святозара и недоумевающие Чертозная прошла в горницу.

Без стеснения присела на лавку около юного княжича, но не слишком близко. И Варвару, как буфер, между ними устроила.

- Мне очень нужна твоя помощь, Святозар, - бахнула в лоб.

Мальчик такого поворота явно не ждал, растерялся. А Марьяна продолжила:

- Я ведь про женские забавы выдумать могу, а что мальчишкам нравится – плохо знаю. Нужно что-нибудь этакое, - прищелкнула пальцами. – Может, ты сообразишь?

Темные бровки княжича выгнулись, а на лице мелькнул целый калейдоскоп эмоций – от желания послать до мыслей о побеге.

Однако, видно, путешествие с отцом пошло ему впрок. Святозар лишь глубоко вздохнул.

- Так-то я порой забавлялся с ребятами из селения, когда мал был...

А сейчас будто большой! Всего девятый год идёт. Но Марьяна промолчала. Не спугнуть бы!

- .. В уголки мы играли, камешки в речку бросали, значит, кто дальше. Кораблики мастерили да взапуски бегали. С горки и под горку.

- На том лугу, где нам место отвели, горок нет… - задумчиво протянула Марьяна.

- Так сделай, - буркнул в ответ Святозар. – Ты ж такая умница.

А ее как обухом по голове стукнуло. Полоса препятствий - точно! Марьяна чуть не подпрыгнула от радости. Надо же, совсем про нее забыла! Ну вот выскочило из головы, и все.

- Нет, это ты умен, княжич! Сделаем мы горку из сена, а ещё… ещё… Жердину повесим! По ней только на руках можно будет пройти!

В глазах княжича вспыхнул огонек азарта.

- Нехудо бы мосточек тонкий смастерить. Вот такусенький, - показал на пальцах. – Кто упал - тот утоп.

Сурово.

- Пенечки в землю вкопайте! – подключился к их беседе Чертознай. – Чтоб, значит, скакать по ним, как по речным камушкам!

От удовольствия Святозар аж языком прищелкнул:

- Занятно будет!

Втроём они быстро сообразили полосу препятствий. Однако какой бы простой она ни была, а требовала рабочих рук.

Но эту проблему Чертознай взял на себя. Сказал, что сам попросит у князя. Вот и ладно. Все равно Марьяна не хотела на поклон к этому козло-медведю. Других дел полно!

Но мысли настойчиво кружили около князя. Где он, чем занят и… с кем?

Так и подмывало проверить! Но Марьяна буквально заставила себя заняться праздником.

***

Дар

Трижды за теплую пору в Великих Порогах собиралась ярмарка. Могло бы и чаще быть, однако торговые пути в иное время не позволяли купцам попасть в селение. Посему народ готовился к торговле как к долгожданному празднеству.

Гуляния получались иной раз не хуже, чем в Великовелесье. Дар любил бывать тут что ребенком, что мужчиной. Ярославу брал с собою и детей… Варварушка и Святозар охотно заглядывали в торговые ряды и смотрели, как сшибаются в потешной схватке мужики. А жена не слишком это приветствовала. Ее занимали скоморохи иль певуньи, которых в селении водилось с избытком.

Простые, бесхитростные занятия… Только Марье спокойно не гулялось. Опять вывернула все с ног на голову! Захотела для ребятни всякое выдумать. Быстренько свиток рунами исцарапала, принесла Емеле на доклад. Расхвалила свою задумку на все лады, слов не жалела. Щучий Хвост подумал маленько да и согласился. Занятно ему оказалось поглядеть… И не только ему!

Сколько бы Дар ни отпирался, а помыслы Марьи к месту пришлись. Так-то дети на празднике сами себя тешили аль родителям пособляли… А тут – целые игрища! Да не за просто так, а с подарками.

В помощь себе Марья попросила десять чернавок и столько же воинов – за порядком следить. Народ живо откликнулся, и работа пошла. И вот он сейчас глядит на лужок, где хозяйствует княгиня, а в груди аж тесно от сбитого дыхания. Ловко у нее править выходит!

Хоть и сидит в тенечке, рук не марает, как положено княгине, а дело спорится. Одному слово ласковое, другому строгий приказ… Святозар уж более не рычит, хоть по привычке еще держится особняком. Больше сестру занимает, глядит за ней с утроенным пылом. А княжна нет-нет, да и похвалит за это. Да все, слыш-ко, невзначай или оговоркой, чтобы сын не принял доброе слово за лесть.

Боится, видно… не хочет, чтобы Святозар злился. Хотя, на его отцовское понимание, мальчишка заслужил не добрые речи, а розгу.

Дар вздохнул и крепко потёр плечо, будто на нем ещё кровоточили раны от отцовского кнута.

Ладно, толку о былом думать нет, а вот про грядущее надобно.

Потому как Искусница решила целый лужок под детские забавы отвести, а кроме того упросила нескольких купцов поставить лавки со сластями ближе да золота горсть насыпала, чтобы мужики иные конфетки и вовсе задарма отдавали.

Следует ли дивиться, что дети живенько прознали про выдумку княгини. И теперь толкались тут, с нетерпением посматривая на лужок.

- Ох, и знатный переполох будет, - вполголоса шепнул Горяч, который тёрся рядом. – Надо бы княгине в помощь ещё прислужниц. Как бы дети да их матери не передрались…

На мгновение Дар хотел было согласиться, однако с языка сорвалось другое:

- Сам судить буду.

Воин глянул на него с уважением.

- И то верно, князь. Поперек твоего слова не пойдут. К тому же княгине по нраву мужнина помощь…

А Дар отвернулся, чтобы скрыть довольство во взгляде. Бесхитростные слова воина медом расплескалась по сердцу. Однако как бы Марьюшка не взбрыкнула. Она ведь может…

А ноги уже сами несли под раскидистую берёзку, где расположилась княгиня и его сестры.

***

Марьяна не сразу поняла, что осталась в одиночестве. Сестры разом исчезли по каким-то непонятным делам. Марьяна не слишком вслушивалась в их разговор, поглощённая наблюдением за площадкой, а когда очнулась – обнаружила, что вокруг пусто. И вдруг как из-под земли возник князь!

Марьяна чуть не подпрыгнула от испуга.

Но Медведь этого не заметил. Вальяжно подошёл ближе и, опершись плечом о ствол березы, посмотрел так, что против воли щеки обожгло румянцем. Марьяна отвернулась, ругая тело Искусницы за излишнюю реакцию.

А Медведь не собирался ее щадить.

- Ладно у тебя вышло с забавой для ребятни, - прогудел вкрадчиво.

Марьяна только язык крепче прикусила. Очень хотелось ответить колкостью! Сам же пытался ее обратно в терем отправить и вот те на – похвалил!

Кажется, князь понял ее красноречивое молчание. Вздохнул шумно и вдруг как выдал:

- Дозволишь помочь тебе?

- А то ты когда-нибудь спрашивал!

Вот блин, не удержалась! Однако вместо того, чтобы зарычать в ответ, князь помолчал немного, поглядел на все происходящее и... согласился!

- Не спрашивал, верно. Моя ошибка.

Если бы Марьяна стояла, то наверняка упала бы.

- Да ты что... – пробормотала растерянно.

- Все так. Посему хотел бы и я пользу принести. Рассудить споры меж детьми, ведь не всякий готов будет признать победителя.

Черт! А ведь князь прав - не всякий!

Но пока она соображала, как ответить, к ним подбежал один из прислужников.

- Милостивый князь! – согнулся в поклоне. – Староста к себе зазывает. Ещё один караван с торговцами по воде пришел…

- Я скоро, - бросил Дар и размашисто зашагал к терему.

А Марьяна, как дурочка, смотрела ему вслед. Все-таки хорош, гад такой… А уж стоило вспомнить, как князь без рубахи со стражей тренировался… Внизу живота сладко дрогнуло. Марьяна поспешила отвернуться, но перед глазами так и маячила шикарная в своей силе и грации фигура. Крепкие гладкие плечи, широкая грудь, прикрытая едва заметной порослью светлых волос, и темная широкая дорожка, уходившая от пупка вниз, к возмутительно низко сидящим штанам… А эти руки? О-о-о! Настоящее произведение искусства, которое будет очень шикарно смотреться на ее обнаженных бедрах…

Марьяна облизнула пересохшие губы. Совсем дошла… Кошмар… Но какой же сладкий! А рядом вдруг крикнули:

- Здрава будь, молодая княгиня!

Марьяна сдавленно охнула. Да что ж это такое?! Но едва повернула голову, как охнула снова. Не что, а кто! Сладоуст собственной персоной! А принарядился-то как… Рубаха алая, с отворотом сапоги так и блестят, а пшеничные кудри украшает венок. Ну прямо древнерусский красавчик-пижон.

Сладоуст обворожительно улыбнулся и поправил гусли. Мда… Никогда бы Марьяна не подумала, что это можно сделать настолько интимно.

- Позволь сыграть для тебя, красавица… княгиня, - добавил, нарочно помедлив с окончанием фразы.

Но вместо того, чтобы рухнуть в экстазе к ногам местечкового соблазнителя, Марьяна глянула в сторону отвлекшийся стражи. Надо бы позвать… Очевидно, Сладоуст понял, что дело запахло керосином.

- Не гони, княгиня! – взмолился жалобно.

И вдруг запел.

Марьяна никогда не была ценителем вокала, да и слух имела посредственный, но стоило Ивану открыть рот – по спине пронесся табун мурашек. Вот это голос! Элвис Пресли нервно курит в сторонке. А какие бархатные перекаты… Марьяна нервно заерзала. Хотела было прервать этот спектакль, но не смогла выдавить из себя ни звука.

Сейчас, послушает еще строчку… Или две… О чем вообще песня? Никак не понять… Марьяна честно пыталась сосредоточиться на тексте, но внимание как будто уплывало вслед за полноводной рекой мужского голоса. Сладоуст пел так… влекуще, что от желания бежать к нему в объятия скручивало нутро. Вот бы получить один поцелуй! А потом хоть смерть… С радостью примет!

Но перед глазами ни с того, ни с сего мелькнул образ князя. Как он тренируется среди воинов, такой сильный, ловкий и шикарный до безобразия мужик. Шелуха очарования певцом слетела мигом. Марьяна аж вздрогнула, впиваясь ногтями в подлокотники трона. Какая, нахрен, смерть?! Ради этого блондинистого потаскуна?! И какого черта он подошел так близко?! Ого! И грабли свои к ней тянет?!

- Руки убр-р-рал! – рявкнула не хуже медведицы.

Сладоуст поперхнулся, а рядом оказались Горяч и Сокол – ее верные стражники.

- Ах ты, змей подколодный! – взревели хором. – Убью!

И ведь не шутили. Даже мечи вытащили!

Сладоуст это тоже понял и, перекинув гусли на спину, с невиданной прытью рванул в сторону. Стража за ним. И мужики какие-то… Видимо, обманутые мужья. Но им под ноги бросилось несколько девок, началась кутерьма. Потом драка. И вдруг как гром следи ясного неба голос князя:

- Разошлись! Живо!

Дар спешил обратно, за ним семенил Емеля и … Варвара?! Неужели это она привела сюда князя?

- Муж мой! – встала навстречу Дару. - Я…

И запнулась, напоровшись на полный ярости взгляд. Ой-ой… Сейчас будет плохо. Но рядом появился Святозар. И няньки.

- Отец! – вскрикнул мальчик. – Ты бы видел, как ловко княгиня чары развеяла!

Чары? Она?! Что-то не заметила… Но пока Марьяна тупила, вступились няньки.

- Он ить, прохвост, княгиню обидеть хотел!

- Охальник!

- Безбожник проклятый!

И невесть откуда взявшийся Чертознай голос подал:

- Я тоже рядом был, князь. Весь люд аки овечки кроткие на лужке топтались, пальцем шевельнуть не могли - до того песня хороша была…

- Гусли-самограйки, - пуще прежнего зарычал князь. – Вот же… стервец певучий. Уж я-то ему зубы подравняю…

- И гнев Леля на себя навлечешь, - прошамкал Емеля.

Ого, а у Ивана, оказывается, тоже покровитель есть! Неудивительно, что все вокруг заслушались песней. Марьяна тихонько хмыкнула и, кивком поблагодарив Емелю за заступничество, встала и пошла к Дару. Надо бы его успокоить, а то вон как ругается.

- Князь, - коснулась напряженного плеча. – Проводи до терема, будь любезен. От этой песни дурацкой в ушах звенит.

Дар примолк. Медленно перевел взгляд на нее, а глаза – ух! – прямо светятся желтым, как у зверя. И клыки снова появились.

- В ушах звенит? – повторил эхом.

Марьяна пожала плечами.

- Самую малость, но все равно неприятно. Надеюсь, этого горлопана к ярмарке и близко не подпустят.

Но вместо ответа Медведь ухватил ее за локоть и повел прочь от полянки. Только не в сторону терема, а к реке.

Марьяна благоразумно помалкивала. Князь выглядел так, будто готов был взорваться. И наблюдать за этим было приятно! Пусть побесится. Не все же ему налево бегать, жена тоже имеет право на развлечения!

Однако Медведь так не считал. Отбуксировав ее подальше от гуляния, завернул к берегу и, не размениваясь на слова, притиснул к ближайшей берёзке.

Марьяна только охнула, когда стальные ручищи сомкнулись вокруг нее капканом.

- Ты – моя! – выдохнул коротко.

А потом поцеловал.

От неожиданности Марьяна растерялась. Всего на мгновение, но Медведю и этого оказалось довольно. Почти силой Дар втолкнул язык ей в рот и… тут же сменил страсть на ласку – тягучую, словно мед.

Мысли об Иване со свистом вынесло из головы.

Марьяна обмякла в крепкой хватке, позволяя князю вытворять все, что ему захочется. А внизу живота толчками росло возбуждение. Такое острое и яркое, что перед глазами плыло.

Боже, какой мужчина! Этот запах, эти руки, это принимающее до костей рычание… Настоящий зверь! И уже готовый заклеймить ее собой…

Но внезапно князь отстранился. И, наградив полыхающим взглядом, нежно провел ладонью по щеке, тронул пальцами нывшие от поцелуя губы.

- Красавица моя… - пророкотал ласково.

И ей бы растечься сиропной лужицей, но со стороны ярмарки донёсся шум. И людские крики. А ещё… запах дыма?!

- Убью! – яростно выдохнул князь.

И, перехватив ее за руку, поспешил обратно. Порядок наводить

***

Иван

Вот же… дрянь светлокосая! Сначала прочь выгнала, а потом руки ему убрать велела, гордячка такая! Ох, не лгала молва - переменилась княгиня. Куда лучше прежней сделалась!

Иван сплюнул на землю и, поправив гусли, зашагал прочь от Великих Порогов. Но мысли так и тянуло обратно - к юной красавице, в чьих синих глазах теперь плескался разум. А вот безмерное обожание, с коим девка смотрела на него раньше, исчезло вовсе.

Это злило! Но кроме того – завлекало… Думал ведь, что просто будет. Отец-то Искусницы за дочерью зорко бдил, Ивана ближе чем на подлет стрелы не пускал. А потом и Велесов выродок явился. Не вышло у Ивана попробовать лакомый кусочек. Обидно!

Однако на время он все же отступил. Да мало, что ли, девок ему на шею кидается? Хоть трех за раз на сеновал укладывай! Вот он и забылся малость. А потом в одном из кабаков услышал, что Искусница недаром свое прозвище носит. Только не с нитками балуется, а кости мнет лучше даровитой знахарки. И все после того, как чуть не утопла… Видно, приглянулась водяному, вот и наградил. Иль боги милостью одарили… Два пьяных дурака еще долго судачили промеж собой, думали, как бы к княгине сунуться, а у Ивана аж в груди занемело, едва вспомнил синие девичьи глаза. Ужас как захотелось, чтобы они от страсти затуманились. Ну прямо наваждение, не иначе.

Думал, легко с этим будет, а вышло вон как - еле от стражников ноги унес.

- Чтоб тебе пусто было, Велесово отродье, - пробормотал Иван. - А девка все одно моей будет!

Теперь это не баловство, а дело чести. А иначе он не Сладоуст! И, ещё раз оглянувшись, Иван поспешил к Великовелесью. Есть у него там милашка, у которой можно схорониться до поры до времени.

Глава 27

- На старт, внимание, марш!

Не успел крик Марьяны растаять в воздухе, дети с визгом кинулись на штурм полосы препятствий.

Им вторил гомон собравшихся рядом матерей. Всем было интересно поглядеть, кто ловчее по мосточку пройдет или кинет сапожок в стоявшие на подставках горшки.

- Игнатка, ходче, ходче давай! – подпрыгивала румяная молодка, а вместе с ней прыгал и внушительный бюст.

- Тюша! Двумя руками за жердь хватайся! – вторила ей рыженькая курносая милашка.

- Данечка!

- Ярочек!

В общем, народ развлекался вовсю. Один Святозар хмурился. Марьяна видела, что княжичу очень хочется поучаствовать, но неловко. Все-таки к определенному возрасту социальные различия начинали давать о себе знать. И просто так возиться с крестьянскими детьми Святозару было не то чтобы запрещено, а уже странно.

Марьяна оглянулась и, поймав взгляд Веселины, поманила ее к себе.

- Надо бы для княжича соперников найти, - шепнула склонившейся красавице.

Вместо ответа та блеснула зелёными глазищами да и пошла к себе на место. Но прежде, чем вернуться к созерцанию соревнований, поманила к себе остролицую Азизу.

Та внимательно выслушала хозяйку и исчезла.

Не прошло много времени, как один за одним на площадке стали появляться богато одетые дети.

Завидев их, Святозар оживился. Стрельнул взглядом по сторонам, а потом, нахмурившись – ну вылитый Медвежонок! – поправил ременную перевязь и деловито изрёк:

- Ещё гости пожаловали, надо бы поприветствовать.

- Сделай милость, - с жаром поддержала Марьяна. – А то князь занят, я же… с Варварой вот, - развела руками, хотя няньки девочки прохаживались перед самым носом.

Но кто будет обращать внимание на такие мелочи?

Вот и княжич не стал. Вразвалочку отправился к кучковавшимся детишкам - и вот уже маленькая ватага о чём-то зашепталась.

- Никак княжича на игры подбить решила? – зарокотало над головой.

Марьяна вздрогнула. Князь! Никак не привыкнуть к его тихим шагам.

- Княжичу тоже развлечься хочется, - шепнула, кидая косой взгляд на стоявшего за плечом Дара. – А тебе бы мужскими делами заняться, князь… С купцами побеседовать, Емеле новых указаний дать...

Но разве Медведя этим смутишь?

- Мои дела никуда не убегут, не печалься.

И мужские пальцы будто невзначай мазнули по ее плечу. Вроде бы обычное прикосновение, а память вдруг подкинула картинки жаркого поцелуя. Марьяна прикусила занывшие губы и крепко зажмурилась. Хватит! Ей бы самое время вспомнить про чернавок, однако дразнящее прикосновение повторилось - на этот раз по обнаженной шее. Князь склонился к ней, и, как громом среди ясного неба, прозвучало тихое:

- Прости… Ошибся я…

Что? Она кажется, ослышалась, или, может, это галлюцинации…

- …Твоя задумка – услада для сердца и глаз…

Его тихий говор бил по нервам разрядами электричества.

- …Будь милостива, скоро в Великовелесье гуляние…

Да, она это знала. Велесов день, когда Святозар будет просить у бога благословения. Девятая весна, то есть год - таков обычай.

- …Помоги устроить забавы не хуже, чем в Великих Порогах.

У нее сил хватило только кивнуть. Слишком неожиданной была его просьба, и извинения, и… поцелуи. Щекам вновь сделалось горячо. И в голове туман… Ну просто какая-то кисейная барышня!

Марьяна кашлянула, поправила кокошник, к которому она уже вроде попривыкла, но вместо того, чтобы выдать полную холодного равнодушия речь, пискнула севшим голосом:

- Хорошо.

А Дар вновь погладил ее по плечу и обронил полное чарующей ласки:

- Благодарствую.

Уф-ф-ф… А здесь становится жарковато! Марьяна обмахнулась ладонью и попробовала сосредоточиться на играх детей.

Вон Святослав своих звал поучаствовать… Варварушка к оградке подбежала, чтобы лучше видеть… Сердце вновь трепыхнулось, да так, что Марьяна приложила ладонь к груди – нехорошо что-то… А юная княжна вдруг обернулась к Марьяне и рукой знак сделала - мол, иди поближе.

Ладно.

Ничего ведь дурного не случится. Они просто постоят, посмотрят и… Губы девочки чуть шевельнулись.

- Ма… - прошелестела чуть слышно.

Марьяна чуть не села там, где стояла. Показалось? Нет?! А князь? Слышал ли он? Ох, наверняка. Оборотень ведь! Но повернуться и посмотреть Марьяна не нашла сил. Вместо этого сделала пару неловких шагов и вцепилась в жерди загороды. Ой, плохо что-то… Ноги дрожат…

А похолодевшую ладонь обняли теплые пальчики. И спину вдруг обдало жаром.

- Что с тобой, Марьюшка? – пророкотал князь, обнимая за плечи.

Марьяна бессильно оперлась на него и прикрыла глаза. Надо что-то ответить. Найти сил!

- Святозар сейчас ловкость свою покажет… Давай… смотреть.

И махнула рукой, разрешая детям начинать. Ей вторил крик женских голосов. И едва слышный детский:

- Свят-ка! С-вя-то-зал!

Подпрыгнула Варварушка, махая руками. А Марьяна все ж таки обмякла, тяжело навалившись на княжье плечо. Значит, не послышалось…

***

Дар

Няньки всполошились, заохали. Святозар тут же рядом очутился, принялся тормошить смеющуюся Варвару. А Дар застыл, словно каменный, одной рукой сжимал тонкие плечи княгини, другой вцепился в ременную перевязь до крови из-под ногтей.

Свершилось все же… Заговорила Варварушка, и свидетелей тому полна ярмарка. Как огонь, разбежалась новость во все стороны. Юная княжна голос подала, а все стараниями Искусницы.

Которая уж больно быстро в себя пришла. Сбросила его руку, стала прямехонько и молвила, будто ничего не случилось:

- Вот видишь, Святозар, как сестра за тебя рдеет. Уж постарайся себя показать.

Сын так и вскинулся:

- Моей победа будет! Ради сестры любимой!

И бросился обратно. А Марья погладила прильнувшую к ней княжну. Тонкие пальцы чуть подрагивали, щеки бледные до синевы… и аромат! Дар всей грудью втянул горько-острый запах, шедший от Искусницы.

Нет в нем сладких ноток радости, один только испуг! Так, может… не захочет покидать терем, с ним останется? Медведь согласно рявкнул, готовый из шкуры лезть, только бы Марьяюшка смилостивилась.

Ну да, не гладко поначалу у них вышло - это так! Однако теперь по-другому все! А может, метку ей поставить?

В груди сдавило до боли – не то от ужаса, не то от вспыхнувшего огнем желания. Нет. Нельзя так! Зарекся он метку ставить. Не доведет до добра! Но ежели подумать хорошенько…

- Свят-ка! – шепнула Варвара, когда княжич ловко, будто играючи, пробежался по тонкому мосту.

А Искусница вдруг обернулась к нему и прямо в глаза поглядела. Как хлыстом поперек загривка обожгла!

- Слышал ли ты, князь? – заломила тонкую бровь, но голосок-то дрожал!

И губы белые-белые…

- Слыхал. После обсудим.

Княжна кивнула и вновь глянула на детей. Не из тех она, что станут горшки бить в этакое время. Хорошо это. И плохо! Лучше бы боги послали ему испытание в битве, чем с собственной женой поговорить… Однако и бегать, будто юнец трусливый, тоже не не станет! Объяснит все честь по чести – мол, заторопился с клятвой, не в себе был. Может, смилуется?

Эта мысль медом растеклась по сердцу. А Варварушка, будто в поддержку, протянула к нему ручки, попросилась дать отдыха. Отказывать Дар не стал и с великой заботой исполнил просьбу дочери.

Хорошо все будет. Надо только ладные слова найти.

***

То, что просто не будет, Марьяна поняла по каменной морде князя. Мужик, который ждет не дождется развода, не выглядит настолько хмуро. И ей самой муторно до тошноты.

- Мой клинок!

- Нет, мой!

Детский рев вернул с небес на землю. Два насупившихся мальчугана никак не могли поделить приз. Всего-то деревянная игрушка, а скандала до небес.

- Сейчас второй принесут, - попыталась успокоить мальчишек. – Вы оба победители.

Однако дети еще больше насупились.

- Не бывает так! – рявкнули хором.

- А ну цыц! Слушать, что княгиня сказала! - обрубил Медведь, и ребятня мгновенно присмирела.

Чудесно… Марьяна вздохнула и нервно огладила подол расшитого алым сарафана. Дар не собирался сбегать, давая ей хотя бы десять минут передышки.

Наоборот! Сперва избавился от толпы, велев выкатить семь бочек вина да накрыть столько же столов снедью, потом отправил куда-то сестер и нянек. А теперь быстренько разбирал детские ссоры. Каждого из участников хоть чем-то да награждал и отсылал к своим. Явно неспроста.

- Ну вот и закончилось веселье, - подвел итог, когда последняя ребячья стайка покинула площадку.

Остались только они и Святозар с Варварой. Мальчик, казалось, был целиком занят собственным трофеем – всюду первый был! Но больше того - заговорившей сестрой.

- Да уж, - тихонько поддакнула Марьяна.

- Идем, - кивнул князь в сторону бережка. – За детьми воины мои глянут.

Что ж… Разговаривать и правда лучше наедине. Марьяна глубоко вздохнула, и первая направилась в указанном направлении. Подумаешь, развод требовать! Легко! Она, вон, мужа с любовницей поймала - и ничего, пережила как-то.

А по нервам холодок гулять пошел. Федя с его белобрысой мымрой казался сейчас чем-то далеким, почти нереальным. И прошлая жизнь тоже. Вся! Даже сестры… Запнувшись, Марьяна чуть не рухнула на землю. Но князь крепко ухватил поперек талии.

- Будь осторожна, моя княгиня.

Моя? Князь бредит. Никогда она его не была. Марьяна остановилась около тоненькой берёзки и, словно дерево могло дать ей сил, приложила ладошку к прохладному стволу.

- Дар... – начала первая, но запнулась, когда князь облокотился рукою поверх ее головы.

Вот так просто одним движением лишил ее воли продолжить разговор.

- Дай я скажу, Мар-р-рья... - зарокотал тихонько.

С губ сорвался истеричный смешок. А у нее есть выбор?! Дар ведь… он вон какой огромный! На ладонь посадить может и поднять легко, если захочет. Ох, помнила Марьяна князя без одежи… и хотела бы посмотреть ещё!

А за подбородок ухватили крепкие пальцы, потянули вверх, вынуждая скрестить взгляды.

О-о-о! Его радужка снова светится! Темно-серая по краям, к центру она горела расплавленным золотом.

- ...Останься со мной. - Нежно огладил по щеке. – Дитя родим, как положено, потом ещё… Да и Святозар с Варварой к тебе прикипели. Неужто бросишь?

- Н-нет…

Разве бы она могла вот так просто отвернуться от них? Это же… это предательство самое настоящее!

А взгляд князя вспыхнул ещё жарче.

- Вот и ладненько. С клятвой я поторопился - признаю, а теперь…

- Господин мой! – донёсся откуда-то сбоку знакомый женский голос. – Люблю…

Марьяна аж вздрогнула. Так ведь эта та самая грудастая чернавка! Она здесь?! Ну точно, вот почему вчера князь к ней в горницу не пришел - опять баб тискал!

Марьяна дернулась посмотреть, где эта девка, но Дар только сильнее к дереву притиснул.

- Куда?!

- Пусти! – пихнула в напряженные плечи. – Не слышишь, милашка тебя зовет!

- Это не меня.

- Ну да, как же! Ещё скажи, что ты служанкам юбки не задирал, пока я с твоей дочерью время коротала!

Князь отшатнулся. По каменному лицу скользнула тень, а меж бровей легла глубокая морщинка. А у Марьяны перед глазами от слез поплыло. Конечно, она знала, что у князя полно любовниц - в этом мире такова норма! - но ведь шанс есть. О нем сестры говорили. По коже сыпанули ледяные мурашки. Страшно было до ужаса, но Марьяна нашла в себе сил на короткое:

- А может, метку мне поставишь?..

Князь замешкался. Не готов еще. Или не хочет. Да и плевать!

- ...Раз дал слово, так держи, - процедила сквозь зубы. – А детей я ни за что не кину. Я не ты!

И рванула прочь. Дар ее не останавливал. Ну и ладно! Не очень-то и хотелось. Нормального мужика себе найдет, а не этого… медведя, черт бы его побрал!

***

Дар

Дар пришел в себя только в горнице. Не помнил, как добрался до терема. Знал только, что ежели на празднике останется – вытворит такое, о чем жалеть будет. А в ушах так и бились слова княгини… Метку просить решила! Зверь то хоть сейчас был готов, но Дар терзался в сомнениях. Слишком важно это! И может быть опасно для его земель, ежели Искусница вновь станет такой, как была.

Тяжкие размышления оборвал стук в дверь:

- Открой, братец.

Веселина, а как же! Гнев ударил в голову душной волной, но рычание зверя не испугало девицу. Она постучала вновь:

- Открой, я о Марье сказать…

Неужто княгиня решила с ним остаться?! Дар в несколько шагов очутился рядом с дверью и рванул так, что чуть не оторвал.

- Ве-се-лина-а, - зарычал протяжно.

Нет Марьюшки с ней! На что он только надеялся?

А сестра бочком-бочком да и протиснулась в горницу. К окошку сразу подошла, ставенки прикрыла, а уж только потом к нему обернулась. Да как бухнет:

- Если хочешь любовь к себе сыскать, то дай жене свободу...

Его аж в пот бросило. Свободу?! Да не бывать этому! Но Веселина отступать не хотела, продолжила увещевать:

- …Марья другая теперь. Не только умна стала, но и гордость женскую обрела. Думаешь, каково это – видеть милого в объятиях другой? А ежели бы наоборот, самому сладко было бы?..

Ну на эти слова у Дара свет белый перед глазами и померк. Очнулся только, когда сестра на шее повисла.

- ...Брат! Братец! Терем переломаешь!

Дар стиснул кулаки, оглядывая развороченную горницу. Лавки через одну в щепку покрошены, столы валяются... А он и не помнил ничего…

- Отцепись уже, - попробовал стянуть с себя Веселину, однако сестра лишь крепче прижалась.

- Пока клыки не спрячешь - не пущу!

Дар со свистом втянул тяжелый от гнева воздух. Потом еще и еще раз… Не то чтобы спокойнее стало, однако капля ясности в голове добавилась. Веселине и этого хватило. Вновь к окошку направилась, поглядеть. А он с горечью подумал, что в иные времена его сестрица так об опасности не пеклась. Веселина ответила грустной улыбкой:

- Среди слуг моих есть соглядатаи соперников хана - ты знаешь… Но Азиза всех их хитрее. Она-то и пошла за вами…

- Запаха не было!

- Ой! – махнула на него. – Слух у моей прислужницы лучше кошачьего, взгляд и того острее. Хоть не оборотень она, однако не из простых. Кровь степных шаманов бьется в ее жилах. Но про это потом, другое важно. Как так вышло брат, а? Зачем обещал отпустить?

А Дар поднял с пола перевернутую лавку и поставил, как была. Сам сел, Веселина рядом пристроилась.

- Дурак я, - обронил после долгого молчания. – Обрадовался сперва, что нелюбимая сама прочь рвется. А потом…

Дар замолк, не зная, как сказать словами все то, что теснилось в груди. Такой клубок там – самому не разобраться! А Веселина как вздохнет:

- Когда я впервые мужа своего, Дэлгэр-хана, увидала – покоя лишилась. Его черные глаза мерещились днем и ночью, извелась вся… Посему я с радостью выслушала наказ батюшки, что-де хорошо было бы заручиться милостью такого воина. Думала покорить его сердце… И ведь правда сумела. Однако удержать… - Веселина отвернулась.

Дар же захотел вдруг собрать войско и послать его на в степи, чтобы проучить хана как следует. Но сестра ласково погладила по руке.

- Не надо, Дар. Знаю, ты никогда не откажешь мне в защите, однако под моим началом немало женщин собралось. Теперь в Ханском царстве жену просто так не обидеть… И ты свою не обидь. Дай Марье свободы да терем побогаче. Пусть сама на ноги встанет, сама жить попробует. Увидишь, это ей придется по нраву более льстивых слов. А ты тем временем по сторонам не гляди, девок от себя отвадь. Или, может, метку готов ставить?

Не готов. И сестра знала это.

- ...Твои опасения и мои тоже, - вновь погладила по руке. – К тому же Святозар в силу не вошел…

Да, это так. Некому будет сменить князя на троне, ежели что.

- …Однако подумай с другой стороны. Марья ведь тоже не слепая. Видела, что ты по Ярославе тоскуешь. Ну и как ей с мертвой-то соперничать?

Хотел было Дар возразить, а нечего. И пусть странные мысли втолковывала ему Веселина, но сердце задела.

Дар крепко потер подбородок.

- Отпущу ее… - решился наконец и тут же добавил: - ненадолго. Поселю в тереме, что у родника стоит.

Веселина аж расцвела вся.

- Хорошее место! Помнится, матушка любила туда заглядывать.

Еще бы не любить! Подружка ее там жила вместе с родителями. Мужик в Совете состоял, толковый был и хитрый… Злата нагреб предостаточно, а вот детей не нажил. Одна лишь дочка на старость лет случилась и та вскорости из родительского гнезда упорхнула. А замест нее Морана в гости пришла. Ну и осиротел домишко-то. До сей поры пустует.

- Решено тогда, - хлопнул Дар по коленям. - Там Марья будет. И Святозару с Варварушкой недалече идти. Только бы дочь вновь не замолкла…

- Все хорошо будет, брат. Вместе с Марьей вы найдете ладные слова. Она дитя не обидит и рада будет в гости звать. Это и будет промеж вами первой ниточкой.

Медведь недовольно рявкнул, но более не пробовал взять верх. Так и быть, подождет еще малость. А потом все одно любушку своей сделает.

***

(чуть позже)

- Господин, отпусти меня… Все как ты повелевал, сделала… Сил нет…

Голос мавки звучал тихо-тихо, а по тонкому телу гуляла дрожь. Темная волшба сжирала ее силы, заставляла подчиняться любому приказу, однако вместо награды лишь больше разрушала и мучила.

Колдун скучающе подпёр голову кулаком.

- Вот ещё. Будешь при мне, пока не издохнешь.

- Нет! – взвизгнула мавка.

Бросилась на него, но тут же упала в корчах, стоило колдуну щёлкнуть пальцами.

- Убью! Убью! Пусти! – взвыла, раздирая пальцами горло, однако разве ж этим черную узду снимешь? Только хуже сделаешь.

Дождавшись, пока девка затихнет, колдун сделал знак слугам, и те уволокли мавку прочь.

Вот и славно. Пусть в темнице орет, а ему не мешает.

А с другой стороны, сильно мучить не следует - пригодится ещё. Вон как хорошо прислужницу сыграла - подала голос, когда было надобно. Искусница услышала и взбрыкнула. Пусть теперь Медведь подбегает за возлюбленной, а та ему голову выдурит.

- Ну что там далее будет? – пробормотал, вновь склоняясь к столу, на котором были разбросаны руны.

Гадать он не сильно мастак был, однако все ж таки кое-что видел. К тому же соглядатаи подсобляли. Да хоть бы та же мавка!

Эх, повезло ее пленить. Молодая и глупая, она прельстилась на сладкие речи, как и множество других до нее.

А перед глазами вдруг образ жены мелькнул. Хороша была, гадина зеленоглазая! Что спереди, что сзади – не налюбоваться! И порой в сердце шевелилась жалость - может, стоило бы силу на двоих разделить? Однако колдун гнал дурные помыслы прочь. Ещё чего не хватало – с бабой властью делиться! Да будь она хоть трижды дочь Мораны и на лицо краше богини, а править землями Велеса он будет сам! К тому же его избранница не потерпела бы гарема… Ведьмы все норовистые, а эта хуже во сто крат. Нет, не нужна такая!

И колдун вновь вернулся к разбросанным рунам. Потом ещё воск в воду лил, на карту глядел да звёзды читал. По всему выходило, что надо бы сейчас обождать маленько.

Растревожен князь, сгорает от гнева и желания – как это так, девка своевольничать вздумала! Не хочет дать ей уйти, все чаще вспоминает о милости и проклятье, что даровал Велес своим сынам. Метка ведь одна на всю жизнь. А не станет избранницы, то и зверь угаснет. Особливо ежели без деток и связь только-только в силу вошла.

Вот так-то он от дурака Семижильного избавится! И Велес своему выкормышу не поможет, ибо метка – древняя волшба. Не отменить ее и не исправить.

От предвкушения колдун аж руки потёр. Недолго осталось, ох, недолго! Сердцем чуял!

Глава 28

Завершение ярмарки Марьяна помнила смутно. И как вернулась в терем – тоже. Увидев ее, бледную и поникшую, слуги переполошились. Откуда-то явились няньки, запричитали, что их госпожа устала, а Марьяне это только на руку. Как подкошенная, она повалилась на кровать, да так и лежала, пока над головой не зазвучало ласковое:

- Сестрица…

Веселина пришла. Марьяна этому не удивилась, но и сил отвечать не было. Внутри как будто пустыня раскинулась. И жгла, жгла, жгла… до сухих слез.

Что ж так паршиво-то, а?!

Знала ведь, что в этом мире мужики моралью не отягощены. Это надо втрескаться по уши, чтобы без раздумий навесить на себя пояс верности, то есть метку. Вот Ярославу свою ненаглядную князь укусил бы. А Искусница не достойна… Марьяна все-таки расплакалась.

Веселина же, благослови ее боги, в душу не лезла. Просто была рядом, болтала всякие глупости и то и дело поила отваром. Наверное, успокоительным, потому что через некоторое время невыносимо захотелось спать.

- Ложись, ложись, - поддержала ее Веселина. – После гуляний завсегда отдохнуть надобно.

Марьяна потерла глаза.

- А дети? - воспротивилась, но вяло.

- Дети под присмотром нянек. Варварушку, поди, измучили вниманием. А уж Святозар как рад! От сестры не отходит.

Ладно… Все равно Марьяна не могла бы сейчас держать лицо. Лучше и правда выспаться, а потом… Додумать она не успела. Мир погрузился во мрак, заменяя реальность полным тихого отчаяния сном.

Может, поэтому утро встретило ее изматывающей головной болью. Мигрень разыгралась просто ужасная! Марьяне даже не пришлось притворяться, когда явившаяся вместе с няньками Варварушка с тревогой спросила:

- Бо’ит? – и приложила ладошку к пылавшему лбу.

- Когда слышу твой голосок, то не очень, - улыбнулась Марьяна, прижимая малышку к себе.

Юная княжна обняла ее за шею и тихонько засмеялась. Но болтать без умолку не спешила. А Марьяна не настаивала. Ей хватало детского внимания и того, что Варварушка вроде бы ни о чем не догадывается.

Надо будет постараться ей объяснить… А может, не требовать развод вообще?

Марьяна чуть гребень не выронила. Посмеяться бы над такой глупостью, но искушение откатить назад оказалось неожиданно велико.

- Девонька милая, а чегой-то ты побледнела? – всполошились няньки.

- Дурно?

- Платье не любо?

Жизнь не люба! Но Марьяна постаралась выдавить из себя улыбку.

- Обратно в терем хочу… Соскучилась.

- Так-ить готов возочек, тебя дожидается! А князь на зорьке обратно в селение помчался.

- Поди, готовит награду для жены своей.

- И верно! Уж шибко хороша твоя выдумка. До сей поры народ шепчется.

Да уж… Выдумка ее и впрямь сработала на ура. Только самой не весело. А вот няньки, видимо, не в курсе, что скоро их госпоже придется сменить место жительства. И самое главное – в отчий дом Искуснице путь заказан. Марьяна еще в первые недели убедилась, что отцу главное было сбагрить пятую по счету дочь замуж, а дальше пусть сама разбирается.

Проглотив тяжелый вздох, Марьяна привычным уже движением поправила кокошник и обернулась к нянькам.

- Надо бы попрощаться с Емелей… Сказать спасибо за теплый прием.

Няньки только плечами пожали. А Варвара взяла ее под руку и повела к старосте.

К счастью, тот был занят делами. Разговор вышел короткий, и через десять минут Марьяна уже сидела в крытом возке. Сбоку пристроилась Варвара. Обняла тонкими ручками, и в ответ Марьяна со всей нежностью прижала девочку к себе.

А на сердце кошки скребли. Изначальный план получить развод и свалить обратно в свой мир давно пошёл прахом. И Марьяна уже сама не знала, как ей поступить правильно. Вот если бы Дар согласился на метку, то… А как же сестры? Как ее жизнь там? Ведь инфантильная Искусница наверняка изгадила все, что могла, по крайней мере доброе имя массажистки – так точно… А ведь Марьяна была востребована!

- Ты глустишь, - тихонько прозвенела Варварушка.

И Марьяна тяжело вздохнула.

- Грущу, милая. Такой хороший праздник был…

Девочка кивнула. И снова затихла. Вот и хорошо, Марьяне надо было тщательно обдумать, как минимизировать стресс для ребёнка. И, как ни крути, для этого придется поговорить с князем.

Но Медведь, как обычно, решил за нее. Как только возок подъехал к терему, навстречу высыпал весь Совет. И князь во главе.

***

Дар

Увидав собравшуюся толпу, княгиня встревожилась. Крепче прижала к себе Варварушку, почти за спину спрятала. Неужто думает, он дочери вредить решил? Нет, все не так будет.

- Здрава будь, княгиня моя любезная, - подал голос первым, хоть обычай требовал начинать ей.

Марьюшка принахмурилась.

- Здрав будь, князь милостивый…

- Легок ли был твой путь?

- Да не жалуюсь.

- Тогда за стол прошу.

И опять же первый пошёл к жене, чтобы взять ее под руку и вести в пиршественный зал.

- Мне бы с дороги отдохнуть, - заупрямилась княгиня.

А от самой так и тянет тревогой. Боится за Варвару, на Святозара поглядывает. А княжич знай себе тормошит сестру, занимает ее внимание, как Дар наказывал. Ведь после Веселины он к сыну отправился. Хоть и не хотел, а пришлось рассказать про договор с княгиней. Святозар всполошился, конечно, подумал, что его тут вина. Хотел сам к Марьюшке на поклон бежать, но Дар остановил. Беседа у них вышла тяжкая. Однако все же столковались.

Вот теперь сын вился ужом, занимая Варвару. Да так ладно, что та совсем позабыла об усталости. Хохочет, тянет руки к брату. Так под шумок Святозар и увел ее в покои.

А Дар привел Искусницу в головную горницу, где на столах дожидалось богатое угощение.

- Перекуси с дороги, княгиня. Не побрезгуй...

И подпихнул Марьюшку к столу. Та спорить не стала. Уже поняла – неспроста все это. Вот умница! Совет тоже по лавкам разбежался. Дар нарочно велел изготовить самые лакомые блюда да подмешать во хмель дурманящего зелья. Но только каплю - чтобы скорей голова кругом пошла.

А сам жестом велел Марье не касаться кубка. И сам лишь сделал вид, что пьет.

Глянув, что князь приступил к трапезе, и Совет набросился на угощения. Стукнули ложки, зазвенели кубки и разговоры. Сперва о пустом все, но вдруг зазвучала речь о ярмарке. Один из верных Дару стражников ловко вкинул пару слов, а дальше само пошло.

- Хорош стиральный короб получился! – стукнул по столу Мирон. – Уже просят с дюжину таких выдать. Более золота просить за него надобно!

Мужики одобрительно загудели. И Чертознай тоже голос подал:

- Без княгини я бы не додумался.

Марьюшка скромно опустила ресницы, а Белояр так и затрясся от злобы и страха. Правильно боится! Свои порядки наводить в тереме никто ему права не давал. Посему и ответ будет держать как положено.

Дар отставил кубок в сторону и лениво обвел взглядом собравшихся мужчин. Почуяв внимание, те замолкли, приготовились слушать.

- Выдумка хороша, это так, - кивнул Дар. – Однако она могла бы остаться в мастерской Гани, если бы княгиня терема не покинула…

И глянул на Белояра. Тот на ноги вскочил.

- Дома женщине место! – стукнул иссохшим кулаком по столу. – Чтобы девка – и мужику перечила?! Да я…

- Жене своей приказы отдавай! – рявкнул Дар. – А княгиня слушает меня и никого более!

- Но князь…

- На дальнюю заставу отправишься, там прыть свою покажешь!

Белояр за сердце схватился.

- Меня?! Из-за девки, что б её…

- Молчи лучше! – дружно рявкнули подскочившие к советнику Горяч и Сокол.

От воинов тянуло плохо сокрытой яростью. Их суровые лица совсем задубели, а взгляд исполнился черноты.

- Это бунт! – только и успел пискнуть Белояр.

А потом его как морковку вдернули с места и уволокли прочь.

Вот и славно! Дар аж хмыкнул от удовольствия. Одной занозой меньше!

Совет вновь загомонил, однако бросаться на помощь Белояру никто не торопился. Хмель уже гулял по крови, к тому же место у княжьего бока свободным стало - не грех кого из своих родичей пропихнуть.

Только Марьюшка беспокоилась, все поглядывала в сторону дверей.

- Не слишком ли жестоко? – шепнула вдруг. – Я ведь все равно на ярмарке побывала…

Верно. И тем самым щелкнула Белояра по носу. Такое мужик в жизни не забудет, наверняка мстить примется… Нет уж, пусть лучше злобой исходит подальше от княжьего терема. А жена и дочери этого пакостника еще спасибо скажут.

- Не думай о этом, - ответил так же тихо. – Белояр бы тебя не жалел.

Марьюшка спорить не стала. Вновь принялась за еду. А Дар цепко следил за пиром, подмечая каждое словечко. И когда беседа вновь вернулась к ярмарке, вновь поднялся со своего места.

- Видел я труды княгини своими глазами. И то, как рады были этому дети. Особливо моя дочь. За такое и наградить не худо было бы.

Совет примолк, но лишь на мгновение. А потом горница вновь наполнилась шумом, аж кубки зазвенели.

- Верно говоришь, князь!

- Златом осыпь поболее!

- Каменьев драгоценных!

- Что те каменья? Голос юной княжны дороже стоит!

Дождавшись, пока мужики утихнут, Дар сделал знак княгине подняться. И глядя в потемневшие до грозового цвета глаза, произнес:

- Жалую тебе дом, что стоит на ручье подле моего терема. А также грамоту о том, что навечно оно за тобой и твоими детьми, чьего бы роду племени они ни были. И никто не посмеет отнять это жилище, даже князь.

Чертознай вмиг очутился рядом и, отодвинув миски и кубки в сторону, раскрыл перед ними свиток из тончайшей кожи.

- Трое из Совета пусть поставят оттиск своего перстня, - велел мужчинам.

Для того ведь и затевался пир, чтобы умягчить сердца знати. Вышло даже лучше, чем Дар задумывал. Пихаясь локтями, рядом очутилось не трое, а пятеро жаждущих поручиться за слова князя и, ежели что, встать на защиту не княгини, а простой девицы.

Марьюшка аж ладошки к щекам прижала. Глянула на него с таким восхищением – ну просто любо-дорого. Хоть ты ей все селение подари.

- С-спасибо, князь… И вам, добры молодцы, - поклонилась советникам.

И хоть молодцы уже были седовласы, а подбоченились не хуже юнцов.

- Завсегда рады, княгиня-матушка.

- Сам слово сдержу и сыну передам…

- Не ты один!

- Идите уже, - процедил Дар.

И подхватив румяную от таких слов Искусницу, увел за собой. В след им неслись шутливые выкрики. Однако быстро стихли – народ вновь занялся угощением и вертлявыми прислужницами, коим Дар обещал за усердие вдвое больше серебра.

Охочих нашлось с избытком, а ему одной головной болью меньше.

- Куда мы? – обеспокоилась княгиня.

- Данное тебе слово хочу исполнить. Или передумала?

Марьюшка вздрогнула и отвернулась. Но Дар чуял - сомнения одолевали княгиню! Не так уж она и тверда в своих помыслах. А вот он более не терзался. Крепко решил, что начнет все заново, чтобы помнила Марьюшка только хорошее.

- Сюда нам, - кивнул на боковую лестницу.

Княгиня глянула на него искоса, однако промолчала. Так в тишине они и добрались до сада, где уже ждали трое волхвов. Увидав старцев, княгиня сама того не понимая, сунулась к нему под бок. Обнять бы, но Дар позволил себе лишь взять под руку.

- Они здесь как свидетели моего слова, - обронил вполголоса.

- Л-ладно…

Дар кивнул. Подойдя к молчаливым старцам, склонил голову, а затем развернулся к Марье.

- С этого дня ты более не жена мне, Марья Искусница. Да услышит Велес мои слова.

Деревья громко зашелестели и стихли, медведь тоскливо заскулил, а старцы дружно кивнули.

- Велес принял твои слова, Дар Семижильный. Клятва исполнена. Отныне Марья Искусница сама себе хозяйка.

И, не проронив более не звука, волхвы побрели прочь. Глянув им вслед, Марьюшка тихонько вздохнула:

- Э-это все?

А сама отвернулась украдкой и щеки вытерла. И у него комок поперек горла встал.

- Нет, красавица, не все. Теперь самое тяжкое – Варваре объяснить. Слухи ведь все одно доползут. Так что лучше мы сами.

- Не уходи! Нет!

Тонкие ручки обнимали за шею крепко-крепко. Варварушка уже час не слазила с ее колен, но Марьяна и так бы не отпустила. Одно дело - мысленно представлять тяжелый разговор, совсем другое – его вести. Точнее, говорил в основном князь. И это было удивительно! Марьяна искренне считала, что это ей придется выкручиваться, но Дар принял первый удар на себя. И начал как заправский психолог! Посадил дочь рядом, принялся объяснять, что ее все любят и какая она умница-красавица… И только потом очень осторожно ввернул, что порой взрослым надо бы пожить отдельно.

Марьяна была настолько шокирована, что не сразу среагировала, когда Варварушка соскочила с лавки и бросилась к ней.

И вот они до сих пор сидят в обнимку, а князь рядом. И Святозар тоже…

- Полно носом шмыгать, сестрица! – заворчал, наверное, раз в десятый. – Эка невидаль - княгиня в другом тереме поживет. И раньше такое случалось!

- Нет!

Ох, черт… Да не пошла бы их договоренность с князем в одно место? Как-нибудь иначе вопрос решили бы… Но пока Марьяна мучилась в сомнениях, князь вдруг выдал:

- А может, с княгиней денек-другой побыть хочешь? По хозяйству ей помочь?

Варварушка удивленно хлопнула ресницами.

- А ты? – ткнула пальчиком в князя.

- Я останусь дела решать государственные да вас со Святозаром к вечерней трапезе ждать.

- И Ма!

- И Марью, если пожелает, - охотно согласился Дар.

- А ваш отец станет ко мне заглядывать! Когда захочет, - добавила Марьяна, смутившись.

Хотя вряд ли он захочет. Мужик-то теперь свободный… Настроение окончательно проломило дно. Да, Марьяна понимала, что это глупо. Она должна прыгать до потолка, издавать победный клич радости и всякое такое. Но вместо этого давилась ревностью и сожалением. Оставлять терем хотелось все меньше, а закатить истерику, требуя метку, - все больше.

- Холофо, - огорошила вдруг Варвара. – Идём, - дёрнула за руку.

- Уже?! Так ведь...

И Марьяна запнулась, не зная, как объяснить, что за окном вечереет и вообще они только сегодня приехали - отдохнуть бы.

Но князь снова пришел на помощь.

- Завтра поутру домишко осмотрите. А пока в баньку наведайтесь и выспитесь как следует.

- Тут буду! - заявила юная княжна.

И Марьяна не решилась спорить. Дар тоже возражать не стал. Пожелав им хорошего отдыха, ушел. А она ещё долго занимала Варвару, расписывала, как хорошо им будет на новом месте, но мысли так и тянулись за князем. Точно ли придет к ним в гости? А утром выйдет ли проводить? И как ей организовать переезд? Сундуков в комнате аж до потолка. И няньки подозрительно тихие. Почти не колупают мозг этим внезапным расставанием. Так, слегка только, будто напоказ. Неспроста это!

Но расспрашивать Марьяна не решилась. Слишком много событий для одного дня. А завтра будет ещё больше…

Глава 29

Итак… Да здравствует новая жизнь. Ура!

Марьяна попыталась улыбнуться, но на глаза навернулись слезы. Горьким вкус у свободы оказался! Князь даже не вышел проводить ее поутру… Так и уехала бывшая княгиня - в окружении только нянек и стражи. Ещё Варварушка рядом была, только это и согревало сердце.

Вздохнув, Марьяна принялась обходить дом, чтобы вернуть себе хоть крупицу самообладания.

Не поскупился Медведь… Отжалел воистину царские хоромы. Горницы светлые, широкие, печь добротная, водопровод тоже есть и баня вместе со всякими хозяйственными пристройками. А еще терем князя недалеко…

Только об этом подумала, со стороны двора послышался шум и лошадиное ржание. Марьяна пулей выскочила на крыльцо и замерла, впиваясь пальцами в резные перила крылечка. Рядом возникла юная княжна.

- Тятя едет? – шепнула с надеждой.

Которая тут же разлетелась в прах.

Нет, это был не Дар… Всего лишь его сестры со свитой. А еще Святозар. Рядом с ним терся Ганя в обнимку со свитками.

- Принимай гостей, хозяюшка! - приветствовали хором.

И тут в ворота въехала груженная под завязку телега. Тяжело ступавшую лошадь вели знакомые ей стражники – Горяч и Сокол. Такие довольные, будто себе везут. А замыкала это шествие Ягша с воистину огромной корзиной. Марьяна аж руками всплеснула.

- Бабушка! Что ж ты надрываешься?!

Ведьма одарила ее кривой ухмылкой.

- Чтоб мои зелья на телеге растрясли? Вот ещё!

- Мяу! – вторил ей Боюн, потираясь о ноги хозяйки.

Хоть и зверь, а тоже пришел проведать. В отличие от одного медвежьего козла! Не сдержавшись, Марьяна всхлипнула, но поспешила вытереть мокрые щеки ладонями.

- Заходите, гости дорогие! Я так рада!

И не лгала ведь! Просто… бывает так, что одновременно и плакать, и улыбаться хочется.

Но только Марьяна хотела бежать обратно в дом – хоть нянек позвать, чтобы стол помогли готовить, - как ее остановило грозное:

- Куды?!

Ведьма седовласым вихрем взлетела на крыльцо и потеснила бывшую княгиню в сторону.

- А кота в дом пустить забыла?! На вот! Пусть хвостом углы выметет…

И, пошарив рукой в корзине, вытащила писклявый дымчато-серый комок.

Марьяна так и ахнула:

- Боги светлые! Котенок!

Малыш раззявил бледно-розовую пасть и тоненько пискнул. От умиления Марьяна вмиг позабыла о печалях. Да и топтавшийся кругом народ равнодушным не остался.

- Ой, какой хорошенький!

- Красавец зверь!

- Ишь, клыкастый!

- Пуф-ф-ы-сты…

Каждый норовил потрогать котенка. Хоть ушко мохнатое погладить или хвостик. Малыш принимал ласку с воистину королевским величием. Грудку выпятил, зеленые глазищи сощурил, усы распушил – ну просто прелесть!

- Ну хватит уже, хватит, - добродушно заворчала Ягша. – Разнежите мне зверя, как он нечисть пугать будет?

Так он реально приведений гоняет?! Но в ответ на ее обалдевший взгляд Ягша хрипло закаркала.

- Не бледней так, Искусница. Времена нынче неспокойные, сама знаешь. А мой зверь и водяницу, и лихую мавку отпугнет. За это я к тебе первая косточки помять буду, - прищурилась хитро.

Ну конечно! Стала бы Ягша просто так что-то дарить. Однако вместо того, чтобы разозлиться, Марьяна улыбнулась.

- Я бы и так для тебя местечко нашла, бабушка, - сказала абсолютно искренне.

И на мгновение показалось, что в глазах ведьмы полыхнул огонь. Странный такой, будто старуха хоть и ждала, а все равно не могла поверить, что ей рады просто так.

- Чудная ты девка, Марья… Ох, чудная, - обронила задумчиво.

Марьяна пожала плечами - какая есть. А котенок громко пискнул. Вывернулся из ее рук и, мягко упав на лапки, пошел в дом.

- Добрый хозяин, - засмеялась Веселина. – Может, и отвара в кубок плеснет?

Ох, точно!

- Прошу в дом, гости дорогие, - отступила Марьяна, шире открывая дверь. – Тут пока не обжито, но как есть.

Минуя сундуки и баулы, они добрались до трапезной. То есть гостиной. Там как раз сновала одна из нянек. Увидев их делегацию, бабуля показательно охнула. А глаза хитрые – небось, в окошко не постеснялась подглядывать. Вон, на столе скатерть красуется вместе с посудой. В кухне другие нянюшки прихватами и чугунками гремят.

- Какие гости важные! Милости просим! – согнулась в поклоне. – Перекусите с дороги-то, ножкам отдых дайте…

Да какая там дорога! От дома и до терема пятнадцать минут хода, не вспотеешь даже. Однако Марьяна горячо поддержала нянюшку. Этикет есть этикет!

И как только все устроились за столом, бабульки принялись сновать между трапезной и кухней, выставляя на стол соленья, варенья, холодные закуски и все прочее, что нашлось в сундуках.

А было там много! Еды князь тоже собрал с избытком. Видно, хотел поскорее спровадить надоевшую жену да нырнуть под юбки прислужниц.

Марьяна стиснула ложку до побелевших костяшек. Так! Меньше мыслей – больше дела!

Но только она хотела сыграть в радушную хозяйку и начать раскладывать еду, котенок вскочил на окошко и громко мяукнул. А через несколько мгновений послышался нарастающий гул.

- Лучше всякого пса гостей учует! – похвалилась Ягша.

Марьяна аж на лавку села.

- К-каких гостей?!

Неужто князь все-таки пожаловал? А она не одета… И не причесана… Выглядит, как пугало! Почти весь день в хлопотах домашних … От волнения вспотели ладошки. Но громкий хохот ведьмы вернул с небес на землю.

- Вестимо каких! Это ты раньше княгиней была, на которую просто так не взглянешь. А ныне девка обыкновенная, хоть и богатая. К такой идти сами боги велели. Все Великовелесье да-а-авно хочет косточки размять.

- Боги! – икнула Марьяна. – Как же это? Я ведь… только вчера…

- Слухи, - обрубила Ягша.

Марьяна умолкла, разглядывая людей.

Толпа и правда оказалась огромной! За несколько жалких минут двор перед домом заполнился страждущими. Кто перевязанный был, кто на костыль опирался, других вовсе на тележках везли.

- Вот хитрецы! – прицокнула Веселина. – Разжалобить решили.

- З-зачем?

- А чтобы ты скорее их приняла да задаром работу сделала.

- Что?!

- То! – рявкнула Ягша. – Не вздумай на слезные речи вестись! А от самых хитрых я тебе одно зелье дам… Пойдем-ка.

Совершенно растерявшаяся Марьяна позволила увлечь себя обратно в дом. Ненадолго. И пяти минут не прошло, как с улицы послышался многоголосый вой:

- Матушка Искусница! Помоги!

Пришлось идти… А что сделаешь?

***

(вечером третьего дня)

- Бабушка, спрячь меня ради всего святого, я больше не могу!

Ягша чуть склянку не выронила - не привыкла, видно, чтобы к ней вваливались настолько беспардонным образом. Но Марьяне было плевать. Она еле сбежала из собственного дома и побежала прятаться туда, куда в здравом уме никто из Великовелесья не сунется.

- Еще десять сеансов массажа накину, то есть… косточки разомну… десять… два десятка раз!

И Марьяна плюхнулась на лавку.

Все! Пусть Ягша ее убивает - вообще плевать. Может, хоть так ей перестанет мерещиться жалобный плач, уговоры и угрозы с проклятьями. Получать отказ некоторые посетители не хотели. Обещали «идти до князя» и «красного петуха во двор»… Вот сволочи!

А ведьма вдруг расхохоталась:

- Что, милая, не сладко свободное житьишко-то?

- Не сладко, - откликнулась эхом.

Нет, конечно, в прошлом ей встречались всякого рода люди. И хамоватые, и наглые, и просто дураки. Но чтобы в такой концентрации!

Ягша присела рядом.

- Одинокой девке всегда непросто, - ободряюще коснулась плеча. – Кто завидует, кто обидеть хочет… А ты – бывшая княгиня! Вот иных и корежит.

- Да почему?!

- Потому как волю свою отстоять сумела! А на это не у всякой бабы хватит духу.

- Дурдом.

- Нет, жизнь.

И Ягша поднялась с лавки и поковыляла к стоявшим горкой сундукам. Достала оттуда козий череп с рожками.

- На вот, - сунула ей в руки. – Приладь над воротами, коли так худо все.

Марьяна повертела в пальцах неожиданный подарок.

- А…

- Заговоренный он, страх нагоняет. Да не смотри совиными глазами – лишь на тех, кто с худыми думками пришел.

В носу почему-то защипало. Повинуясь порыву, Марьяна встала и от всей души обняла ведьму.

- Ох, бабушка, что бы я без тебя делала!

Кажется, на мгновение Ягша растерялась. Но потом живенько пихнула в плечи, и очень даже сильно!

- Хватит мне платье сопливить! – огрызнулась хмуро.

Но Марьяна не обиделась. В желтоватых глазах ведьмы так и искрило смущение. Видно, не привыкла к доброму слову.

- Прости, бабушка. И… спасибо тебе огромное. Я и правда не ждала, что все так будет…

Старуха отвернулась, делая вид, что ей стали резко интересны стоявшие на полке склянки.

- Это тебе не… - запнулась почему-то, но быстро продолжила, - не княжий терем. Думать надо было, когда носом вертела перед Семижильным.

Марьяна густо покраснела. Уже в первый день общения с будущими клиентами она успела десять раз пожалеть о своем свободном житье... А что началось, когда сестры увели детей обратно к отцу! Хорошо, что рядом похаживали Горяч и Сокол. Народ боялся руки распускать. Шипели только проклятья.

В общем… Да, череп ей очень пригодится.

- А теперь давай иди к себе, - вновь подала голос Ягша. – Готовься к завтрашнему. Народу густенько будет…

Да куда уж гуще?! Она толком сделать ничего не могла, а вечером упала, как подкошенная!

- Я… э-э-э… - начала, не зная, как сказать, что рассчитывала на временное убежище у Ягши.

Но ведьма и так все поняла.

- Нет у меня лишней лавки, чтобы тебе ночлег дать, - заворчала строго. – Брысь!

Что тут сделаешь? Марьяна вздохнула, еще раз вежливо поблагодарила Ягшу и поплелась восвояси.

Хорошо - на дворе уже сумерки, почти ничего не видно. Плохо, что глазницы черепа вспыхнули, едва только Марьяна вышла за калитку.

Зато народ в стороны шарахался. Так и добралась до своего нового дома. А там ее уже ждал сюрприз. Во-первых – няньки куда-то пропали, а во-вторых… Марьяна нервно притиснула к себе череп и сглотнула.

В головной горнице на лавке восседал князь. И при ее появлении звериные глаза вспыхнули, опаляя огнем неприкрытого интереса.

- Ну здравствуй, Марья Искусница… Примешь гостя?

Марьяна рефлекторно кивнула. Не выгонять же… А Медведь расцвел клыкастой улыбкой.

- …Вот и ладненько. Помнится, ты справно мне кости мяла, помнишь?..

Густой румянец опалил щеки. Еще бы не помнить!

- …Так вот вновь ломит. Должно быть, зажим.

Ого, запомнил термин, который она ввернула. Интересно... Марьяна хмыкнула и отложила череп на лавку.

- А если нет зажима?

- Так проверь.

И князь стянул с себя рубаху.

***

Дар

Взгляд Марьюшки так и полыхнул, щечки заалели пуще прежнего.

- Эй-эй! Полегче... У нас тут, э-э-э, приличное заведение!

- Так я разве что худое сотворил?

Девица отвернулась. Но как потемнел ее взгляд! А влекущий запах малины и меда напитался топким желанием. По нраву ей было смотреть на мужа! Так пусть любуется.

- У нас вообще-то запись, - протянула дрогнувшим голоском. – Три дня тебя не было! Перетерпишь ещё несколько!

Вот глупенькая!

- Я бы и в первый пришел, красавица моя. Да только хотел дать тебе свободы, как ты просила.

Марьюшка затеребила косу.

- Как благородно... – буркнула в ответ и отвернулась.

Дар вздохнул. Правы сестры: тяжко это – обиженной девице угодить. А сетовать, что три дня со взбесившейся знатью воевал, – так это не по-мужски как-то. Узнав, что князь свободен от брачных клятв, всякий норовил свою дочь или сестру к нему направить. Нет уж! Никого, кроме Марьи, он видеть не хотел.

Дар приблизился к ней и обнял за плечи.

- Не злись, Марьюшка. Ни у одной тебя много дел.

Княгиня вздрогнула, однако не отстранилась. Проглядела только искоса.

- Ладно уж… Но предупреждаю: тут еще не обжито. Первые дни, и все такое…

- Какое такое? – не понял Дар.

Вновь эти ее речи дивные! Вроде понятно говорит, а все равно будто другим языком. Марьюшка снова вздохнула.

- Иди на стол ложись. Только я его для мягкости застелю…

- Мягкость мне ни к чему. В походах на земле сплю. Рука замест подушки. А то и медведем отдыхаю.

- Угу. А потом зажимы лечишь...

Но в ее ворчании сквозил интерес. А Дару только того и надобно.

- Князь обязан быть примером для воинов. А ежели я на перине пуховой улягусь, то какой же из меня воин?

- Воин, у которого спина здоровая! Ложись давай.

Дар забрался на стол. Непривычно этак… Надо будет прислать Марьюшке особую лавку для работы. Чертознай рукастый, живо смастерит! Только подумал, а в груди тепло стало.

И чего это он раньше такого не дарил? Авось глядела бы на него нежнее…

А Марьюшка зазвенела склянками, и через мгновение по спине разлилось теплое масло. Запахло травами и солнцем. Вольными лесами… А в них дикая малина багрянцем наливается, и капли золотого меда падают на душистые ягоды…

Дар аж тихонько застонал от удовольствия. А когда на плечи легли маленькие, но такие крепкие ладошки и повели вниз, – тут и вовсе голова кругом пошла. Не девица это, а чудо самое настоящее! И пусть они более не муж и жена, а все одно для него она – княгиня. Пусть своевольная и непонятная, однако горячо желанная.

Схватить бы ее, и прямо тут, в горнице, своею сделать, но Дар боялся шевельнуться. Лишь кряхтел, когда девичьи пальцы находили задубевшие мышцы.

Княгиня тоже помалкивала. Ее дыхание стало ровнее, а движения ловчее. По всему видно – работа захватила. Как и полагается даровитому человеку.

- Ну вот, готово… - похлопала по плечу. – Сейчас масло вытру. Вот так… А ты пока лежи, телу нужен отдых.

Другое его телу надобно! И только от одной женщины. На прислужниц Дар уже не глядел - не хотелось. А Марьюшка, будто чуяла его помыслы, отошла в другой конец горницы. Вновь принялась перебирать кувшинчики масла.

Ну уж нет! Надобно отблагодарить девицу как следует.

Дар поднялся со стола и бесшумно приблизился к хлопотавшей у полавочников Искуснице. Обнял вздрогнувшую девицу и крепко прижал к груди.

- Спасибо тебе. Кажется, горы свернуть готов и к твоим ножкам положить…

Марьюшка вспыхнула.

- Надо же, как запел… Ничего больше не хочешь?

- Поцеловать хочу.

- Ой, да иди уже!

И тряхнула плечом, скидывая его руку. Спорить Дар не стал. Потом все будет.

- Приду завтра в тот же час, - пообещал напоследок.

Девица фыркнула. А Дар отправился за ворота, только не в терем решил бежать, а пробродить рядом зверем. А ну как мужик какой обидеть решит? Марьюшка теперь свободна, к тому же злата и каменьев драгоценных в ее сундуках с избытком… Но дороже всего умелые ручки кудесницы. Ох, до сей поры в загривке легко, а по жилам наливается сила.

Дар медленно повел плечами и, отойдя подальше, прыгнул на четыре лапы.

И не зря!

Тонкий медвежий нюх тотчас уловил знакомый до тошноты аромат. Зверь так и взревел. Гусляр Сладоуст в Великовелесье! Приполз-таки, гадина подколодная, и седмицы не прошло.

Медведь щелкнул клыками, готовый хоть сейчас броситься обратно к Марье. Однако вместо этого бочком отодвинулся в тень и лег на траву. Поглядит, много ль у Сладоуста разума. Если есть, то сюда он близко не сунется.

Глава 30

Закусив губу, Марьяна старалась сосредоточиться на массаже. Как следует проминала воротниковую зону, где надо, расслабляла мышцы, а другие, наоборот, приводила в тонус. Ягша только покряхтывала от удовольствия и сыпала комплиментами, но Марьяна не слышала вообще ничего.

Перед глазами намертво застрял образ князя.

Уже третий день Дар приходил к ней на массаж. Раздевался и ложился на стол, а она давилась слюной, разглядывая великолепное мужское тело. А уж когда прикасалась к нему, в голову лезли совершенно неэтичные мысли. Она же массажист, в конце концов! И не имеет права думать, как бы поцелуями пересчитать каждый позвонок и сексуальные ямочки на пояснице.

А Медведь, гад такой, будто нарочно поигрывал мышцами и закатывал штаны ужасно низко, практически обнажая ложбинку между крепкими, будто орех, ягодицами. Боги, как хочется их потрогать! Что есть сил сжать в горстях, а потом шлепнуть... И еще разок!

- Никак ты меня… удушить решила… - прохрипела Ягша.

Марьяна ойкнула.

- Прости, бабушка. Что-то я, э-э-э, устала.

И потерла лоб скользкими от масла пальцами.

- Ой! Блин... – выругалась, резво отдергивая руку.

Ну вот, теперь и лицо в масле! А Ягша, закряхтев, приняла вертикальное положение и важно изрекла:

- Блинов не худо было бы. Только здесь не посидишь… - похлопала рукой по массажному столу. - Ишь ты – выдумка какая! Еще и дырку провертели…

Да, реквизит был выполнен почти идеально. На славянский манер, конечно, и громоздкий очень, но все равно такой подарок чудесный. Умеет же князь, когда хочет!

Марьяна шмыгнула носом и, забывшись, вымазала на этот раз полыхавшие щеки.

- Ой!

А Ягша как ни в чем ни бывало принялась вытираться.

- На спине подсоби масло убрать… Сама не достану.

- Да-да, прости…

Марьяна быстро исполнила просьбу и кинула испачканные полотенца в корзину, а Ягша оделась и поманила ее за собой.

- Как чуяла я, что сгодится мой подарок. На вот.

И достала из котомки кувшинчик, запечатанный воском.

- Кружки-то имеются? Иль из горла хлебать будешь?

- Э-э-э… Да вроде где-то были.

Но вместо того, чтобы идти искать посуду, Марьяна уставилась в окно.

Уже смеркается… А князя нет и нет. За спиной тихонько рассмеялись.

- Не придет он сегодня. Купцы заморские приехали, аль не слыхала?

Марьяна дернула плечом. Да как-то не запомнилось… Ну приехали и приехали, мало ли их в столице бывает.

- А с ними Руслана-богатырша. Поговаривают, шибко девица кручинилась, что князь не ее в жены взял, а ведь бежал свататься, только на пути ему попалась краса, что запахом своим привлекла зверя…

У Марьяны все так и опустилось. Ну конечно! Вот почему Дар просил сильнее плечи промять - чтобы сила в руках была! Чернавки уже не интересны - богатыршу завалить решил!

Под горло подкатил острый комок. Чтобы не расплакаться, Марьяна содрала с кувшина крышку и хлебнула прямо так. Язык опалило огнем – она чуть крынку не выронила.

- К-ха, к-ха! Да это… самогон!

- Настойка! – важно поправила Ягша. – На корне дурмана семь седмиц выдержана, семью травами приправлена. Пей-пей. Это только кажется, что ядреная. Хмеля в ней капелюшка совсем.

Да ладно?! А Марьяна вот сразу вспомнила развесёлые студенческие годы, как она, будучи старшекурсницей, вместе с подругами таскала из лаборантской спирт.

Но, надо сказать, вкусно… Марьяна облизнулась, смакуя терпкое послевкусие.

- Бабушку угости, - заворчала Яга. – Да и пойду я…

- Да, конечно! А может, ты бы не спешила? Посидели бы…

И Марьяна вздохнула. Собутыльников у нее сегодня не было. Няньки полным составом отпросились к подружкам, сестры ушли и увели с собой детей. Остались только двое стражников и девочка-прислужница, которая почему-то дичилась Марьяну.

Ягша с ответом не спешила. По-залихватски опрокинула стопку, вытерла сухие губы и только потом решительно мотнула головой:

- Нет уж! Меня Боюн дома дожидается, а ты спать бы шла. А то, вон, сама не своя от работы…

Да при чем тут работа?! Князь, гад такой, ни спать не дает, ни есть! И от недостатка секса не спасает даже рукоблудие. Такое чувство, что после развода либидо подпрыгнуло в несколько раз. Только вот хочется вполне конкретного мужика!

К которому богатырша какая-то приехала …

Марьяна до боли прикусила губу. Если бы могла - скрутила бы желанницу прямо сейчас! Но дети… Нет, не оставит! А парня себе найдёт. Вот прямо сегодня! Зря она, что ли, вчера в бане намывалась и полную эпиляцию провела?!

Марьяна невидящим взглядом осмотрела комнату. Та-а-ак… Говорят, по вечерам в Великовелесье гуляния бывают. Ну вот и сходит развеяться! Как раз день выходной.

И Марьяна рванула в свою горницу.

А под ребрами на каждый удар сердца распухала ярость. Медведю, значит, можно пирушки закатывать, баб за задницы тискать и все такое, а она должна в горнице сидеть?!

Дудки!

С лязгом откинув крышку сундука, Марьяна вытащила из него сарафан обалденного лазурного цвета с золотой вышивкой. Кокошник можно не надевать - нынче она девка простая, а им позволялись вольности. И украшения тоже не возьмет. Разве только бусы из жемчуга и несколько колечек. Вот так, готово!

Марьяна крутанулась перед зеркалом.

Ну красавица же! Глаза звездами сверкают, щечки румяные, а фигура просто конфетка! Сама бы себя закадрила! Теперь осталось накидку легонькую взять, чтобы не замерзнуть вечером, и мимо стражи пройти… Но с этим тоже проблем не возникло. Опершись на копья, мужики громко храпели.

Странно, на дворе еще только вечер… А впрочем, плевать!

Марьяна на цыпочках прокралась мимо и, завернув за забор, со всех ног припустила к полянке, где обычно собирался народ.

И все равно ей на чужие шепотки и взгляды. Да, княгиня погулять решила! А что, нынче она девка свободная!

Марьяна зыркнула на пробегавшую мимо парочку. Те перестали хихикать, побледнели и, пробормотав неловкое «здрава будь», развернулись и пошли в сторону от лужка.

Ну и ладно! Там и так уже толпа, никто не обратит внимание на…

- Марьюшка!

Окрик ударил в спину не хуже затрещины.

Сладоуст… Какого хрена он тут делает?!

Но только Марьяна развернулась, чтобы руганью высказать все, что она думает о прилипчивом гусляре, как тот сгреб ее в охапку.

- Вот ты и попалась, пташка синеокая… - шепнул хищно.

И поцеловал, жестко раздвигая языком губы.

***

Дар

Не пристало князю бегать за девицей, будь она хоть трижды даровита. И уж тем паче бродить в образе зверя под ее окошком, чтобы сон охранять.

Но ведь не зря тревожился! Выполз из норы своей Сладоуст и лапы грязные к Марьюшке потянул!

- Р-р-ра!

От медвежьего рева листочки с деревьев посыпались. А змееныш мигом отпрыгнул в сторону.

- Све-све-светлейший к-князь, - оскалился в лживой усмешке. – Погулять решил?

- Гр-р-р!

- Ай, не гневайся! Сейчас мы с девицей уйдем, мешать не станем. В твоем тереме нынче праздник, - добавил ядовито.

Марьюшка принахмурилась.

- Верно! Пойдем, Иван! И без нас у князя есть с кем время проводить!

Да с кем он его провести может? Медведь жалобно заурчал, не понимая, чем виноват перед девицей. А гусляр, не будь простаком, подхватил Марьюшку под локоток и ринулся в сторону. Вот только совсем не туда, где народ собирался!

Одним прыжком Дар перегородил им дорогу и, зарычав еще раз, принял человечий облик.

- Шею тебе сверну, - выдохнул, надвигаясь на гусляра.

И все, закончилась храбрость змееныша! Мигом дал деру в кусты – аж ветки затрещали.

- Ты совсем охамел?! – топнула ногой Искусница. – Я свободная девушка! Могу… Ай, пусти!

Но, подхватив красавицу на руки, Дар ринулся обратно к терему, подальше от ввивавшихся в небо костров.

А перед этим не забыл звериным рыком велеть лешему, чтобы Сладоуст-поганец из чащи до утра не вышел. Все, кончилась его вольная жизнь. На капище перед богами ответит. Но завтра… А по плечу треснул крепкий кулачок, одним касанием изгоняя из дум надоедливого гусляра.

- Богатыршу свою на руках таскай! – закричала Марьюшка.

Пробовала ударить его в грудь, но Дар почти ничего не почуял.

- Не нужна мне никакая богатырша. Ты только!

- Не верю!

Ах, так?!

Дар круто завернул в сторону леса. Марьюшка затрепыхалась пуще прежнего.

- Куда ты меня тащишь?!

Есть одно местечко. Красиво там, тихо. И не помешает никто разговору.

Стоило сделать шаг в чащу, деревья сомкнулись за ними стеной. Леший мигом спутал тропинки, не позволяя другим последовать за князем и его избранницей. Которая уже и кусаться вздумала!

Но тем больше дразнила его зверя. Медведь слюной давился, и у него – человека - кровь кипела, того гляди сердце в клочья порвет. Еще несколько шагов - и лес выпустил их на полянку около речки.

Вот тут Дар и поставил княгиню на ножки.

- Назад меня верни, слышишь?! – взъярилась красавица.

А Дар, не в силах терпеть более, прижался к нежным губам.

И хрупкие цепи выдержки пали прахом. Дар застонал от обмахнувшей голову томной слабости. А вокруг буйным цветом распустился пышный малинник, повеял медовый ветерок.

Хотела его красавица! Откликалась на ласку!

- Ненаглядная моя, - выдохнул хрипло. – Ума лишиться можно…

И одним рывком расправился с завязками на девичьей накидке. Сбросил ее на землю и опустил на нее Марьюшку. Но лишь затем, чтобы снова впиться в манящие губы поцелуем. Ах, сладкие какие! Точно кубок хмеля в один глоток принял да пряничком медовым закусил!

Марьюшка застонала под ним, и запах ее стал ярче, все более напитываясь ароматом ответного желания.

О, как жаждал Дар выкупаться в нем с ног до головы. А больше того - попробовать на вкус. И даже боги не смогут теперь его остановить.

- Да-а-ар, - вскрикнула красавица, когда ее платье треснуло и светлой тряпкой улетело прочь.

Вслед за ним отправилась сорочка. А потом и разум Дара заодно.

Князь со свистом втянул воздух, не умея оторвать взгляда от распластанной перед ним девушки.

Какая, а! Будто богиня лежала сейчас перед ним, одетая лишь в нежный вечерний свет. Аккуратные груди топорщились вверх остренькими вершинами, мягонький животик едва заметно вздрагивал, а между ножек… Нет, поверить невозможно! Неужели гладко все? Но для девки ведь это стыд!

А по спине волна жара как хлынула! И ударила раскаленным молотом в голову, только звон пошел гулять.

Обезумевшим от страсти зверем Дар кинулся на девушку. Жадно клеймил поцелуями шелковистую кожу, прикусывал розовые ягодки грудей и втягивая их глубоко в рот. Млел от восторга, чуя, как дрожит и вьется под ним красавица. А потом спускался ещё ниже, пока не достиг средоточия женского аромата.

Пошире раскрыв мягкие складочки, Дар впился в исходившую соком плоть. И в тот же миг чуть не излил семя, словно юнец какой – так восхитительна и сладка была его любая!

А уж как стонала – век бы слушал!

Крепче перехватив свой медовый грех за бедра, Дар глубоко проталкивал язык в девичье лоно, давил на шелковые стенки, а то вдруг со всей страстью принимался ласкать упругие, словно лепестки цветов, складочки и крохотный узелок, в котором пряталось женское наслаждение.

И десятка ударов сердца не прошло, как его милая заметалась, будто в лихорадке.

- А-а-а! – взвился под небеса ее крик.

Тонкий стан выгнуло дугой, а любовного сока стало больше. Дар испил его до последней капли. Пробовал бы ещё, но промеж ног было не просто твердо, а уже больно.

Не в силах терпеть, он вновь навалился на Марьюшку. Одной рукой под шею ухватил, другой бедро зажал ну и толкнулся вперёд, соединяя их тела воедино.

А Марьюшка как задрожит! Как выгнется под ним вновь. Но не от боли - лишь чистое удовольствие сверкало в ее глазах.

И от этого понимания восторг сделался совершенно невыносимым. Выдержки хватило, чтоб в первый миг себя осадить. А потом все, край пришел! Дар задвигался так, как хотелось – глубоко и сильно. До предела погружался в ещё трепетавшее лоно, а из груди на каждый толчок рвался стон. Крик почти что. Нет, не выдержать ему долго!

Уткнувшись носом в изгиб девичьей шеи, Дар до треска ребер втянул в себя восхитительный аромат. Ох, погибель его медовая! Навек приворожила!

И содрогнулся, громким стоном изливаясь в тугое лоно. Наполнил его щедро и долго. А по телу хлынула остро-сладкая дрожь. Горячей волной омыла каждую частичку тела, свиваясь под сердцем невыносимым желанием оскалить клыки да куснуть как следует. Поставить брачную метку!

- Моя-я-я… - зарычал хрипло.

Но только собрался уже преступить последнюю грань, как девушка под ним завозилась, и в плечи упёрлись маленькие ладошки.

- Раздавишь… - засипела красавица.

А он тихонько ругнулся. Вот же дурень! Она ведь и вправду такая маленькая… Дар скатился вбок. Но добычу не выпустил.

- Ещё хочу, - облизнулся, бесстыдно ныряя ладонью меж стройных ножек.

Как там все гладко! И так мокро… Опрокинуть бы вновь красавицу на спину да и полюбоваться, как текут из раскрытой им плоти вязкие белые капли.

Девица равно выдохнула, почуяв ласку. Однако вместо того, чтобы сбежать, сама двинулась ближе. Юркой змейкой скользнула ниже, отмечая поцелуями его шею. Дар прикрыл глаза от удовольствия. Да, приятно так! Пусть пока позабавится, а он… Все мысли пропали из головы, стоило девичей ладошке скользнуть по его животу и сжать все еще твердый ствол.

- Что ж ты… делаешь? - только и успел выдохнуть.

А нежные губы уже кропили грудь. Спускались ниже, каждым касанием высекая искры под кожей, что жгли сильнее самого дикого пламени. Неужели не мерещится, и его ненаглядная готова и на такую ласку?!

Ответом ему стало нежное дыхание, опалившее изнывающую плоть. И не стало ничего вокруг. Только княгиня, склонившаяся над его бедрами, и дикая жажда ласки. Не имея сил терпеть, Дар дернулся навстречу распахнутым губам, и Марьюшка охотно приняла его ствол. Бесстыдно облизнула от корня до навершия и сладко причмокнула.

Под пальцами затрещала ткань плаща.

Дар толкался навстречу податливому рту, лишь чудом не позволяя себе схватиться за светлые косы да и войти по самое горло. Нет, не сможет еще… Рано пока… Потом… Мысли путались, как у хмельного, а перед глазами плясали звезды. Каждое касание мягкого язычка до нутра пронимало, дробя воздух в груди на рваные вздохи и стоны.

Совершенно ошалевший, Дар вновь глянул на девицу, и она ответила затуманенным страстью взглядом. Все! После этого не мог держаться более. Вскинувшись, дернул княгиню на себя, и семя обильно наполнило девичий рот.

От звериного рычания дрогнули деревья. А Марьюшка вторила ему сладостным стоном. Проглотила все до капельки и облизнулась еще!

- Вкусный мишка, - выдохнула, потираясь щекой о его бедро.

- Значит, вновь испробуешь!

И, под громкий девичий вскрик, снова подмял ненаглядную под себя.

- Потом как-нибудь, - пробормотал, жадно оглаживая со всех боков. – Ночь длинная… Натешимся еще.

А потом нагладил милую жарким поцелуем.

***

(в то же время)

- Котик-котик, серенький животик... Хорошо ли службу несёшь, ладно ли за девицей смотришь?

- Мяу… - ответил зверь низким басом.

Сидевший рядом Боюн недовольно фыркнул.

- Ну не рычи, милый…

И Ягша поскребла меж увенчанных кисточками ушей.

- …Знаю, что тебе это не любо, однако потерпеть надобно.

И вновь принялась наглаживать свернувшийся на коленях комочек. С кончиков ее пальцев сорвались едва заметные искорки и ушли под кожу зверя. Подпитали его силой, чтобы лучше мог смотреть за Искусницей.

Теперь это очень важно! Сдалась-таки девица на милость оборотня. Выплеснула на ложе кипевшую в груди страсть... Но тут, конечно, подсобить пришлось. А иначе бы голубки еще долго друг перед другом ворковали…

Ягша вздохнула и с тоской оглядела свой маленький садик. Из семи аленьких цветов остался лишь один. Что на ворожбу пошло, что на зелье, один в садах князя теперь - пустой от силы, только и может сиять… Но дело того стоило!

Теперь главное – дать двум упрямцам как следует намиловаться. Ох, и жарко меж ними будет! Глядишь, от такого пламени скорехонько малая искорка зародится.

А ей - Ягше - только того и надобно…

Глава 31

Сознание возвращалось медленно. Сначала Марьяна почувствовала жар. Он окутывал плотным коконом и давил со всех сторон, мешая вздохнуть. А ей хотелось! Потому что пахло просто… м-м-м! – с ума сойти как вкусно! Она будто купалась в океане лесной свежести, согретого солнцем дерева и ещё чего-то такого терпкого, влекущего до одури. Заставляющего хотеть дышать этим снова и снова. Всегда!

Океан колыхнулся. Зарычал тихонечко, и низкая вибрация пронеслась по ее телу, рассыпаясь по коже жгучими искрами.

О да! Это так… так приятно.

- Моя, - восторженно зарокотали волны.

Обступили со всех сторон, опрокинули на спину и тягучей лаской надавили между бедер, заставляя раздвинуть ноги.

Марьяна охотно подчинилась. Внизу живота уже прохватывало голодным спазмом. Ей нужно больше!

Нужен весь Дар… Дар?!

Распахнув глаза, она утонула в топких золотых омутах. Дернулась, чтобы сбежать, но как-то неубедительно. Князь ответил глухим рычанием и, стиснув ее в стальных ручищах, двинул бедрами.

- О-о-о! – захлебнулась стоном Марьяна.

Толстый ствол вошёл глубоко и туго. Ещё один мощный толчок, и Марьяна забыла, что вообще собиралась куда-то бежать. Че-е-ерт, как же хорошо! Только мало!

Она дернулась навстречу, вонзая ноготки в крутые бугры мужских плеч.

Медведь только этого и ждал.

Как голодный набросился на нее, терзая губы, грудь, шею и снова возвращаясь к губам. Наполнял собой до упора, а Марьяна могла лишь стонать и подмахивать бедрами. Воздух наполнился их сбитым дыханием и влажными шлепками. Это было так порочно! Так сладко и бесстыдно, что Марьяна не могла держаться долго. Внизу живота сладко сжалось, выталкивая из ее груди крик, а по венам хлынул огонь. Содрогаясь в приступе оргазма, Марьяна едва не потеряла сознание. Все качалось, плыло, исчезало… А потом вдруг стало пусто...

Нет-нет! Это слишком жестоко!

Но тут ее рывком перевернули на живот, выставляя в совершенно развратную позу, и шлепнули, как гулящую девку. Застонав, Марьяна упала на грудь и прогнулась до хруста в пояснице. Увидев такое безобразие, Медведь коротко застонал:

- Распутница…

И одним рывком ворвался сразу до упора.

Так ярко. И сладко. И немножечко, самую капельку, больно… Но от этого лишь приятнее! Наплевав на все, Марьяна вильнула бедрами, бесстыдно потираясь о князя. И вскрикнула от восторга, почуяв жесткую хватку на ягодицах. Как следует зафиксировав, Медведь сразу взял высокий темп. Вколачивался в нее, как зверь – жадно и быстро. А она могла лишь стонать и дрожащими пальцами сминать край шерстяной накидки. До тех пор, пока между ног не стало совсем горячо. Новая волна оргазма обрушилась хлестко и быстро, как цунами.

Марьяна содрогнулась всем телом, сжимаясь вокруг любовника. А Медведь вторил ей хриплым рыком. Толкнулся последний раз и замер, кончая глубоко внутри.

Едва дыша, Марьяна обессилено уткнулась лбом в подложку. Упасть не давали только сильные медвежьи ручищи, все еще сжимавшие бедра. Дар не хотел отпускать. Хватал воздух глубоко и хрипло, но наконец отстранился. Из саднящего лона тут же потекли теплые струйки. А жалящий мужской взгляд медленно обласкал промежность.

- Красавица моя! – выдохнул князь.

И, сграбастав Марьяну в охапку, повалился на землю.

- Отдохни маленько, - зашептал, прижимая к влажной от пота груди. – А затем к волхвам пойдем…

Марьяна осоловело моргнула.

- К-куда?!

- К волхвам! – громыхнуло над ухом. – Пусть благословляют!

Сначала она не поняла. Оглушенная оргазмом и пробиравшим до костей рычанием, несколько мгновений «переваривала» услышанное, но когда дошло…

- Нет! – взвизгнула, отталкиваясь от Медведя.

От неожиданности тот ослабил хватку, чем Марьяна и воспользовалась.

Мигом вскочив на ноги, уже хотела рвануть в сторону, но князь оказался шустрее. Встал перед ней утесом – огромным, хмурым, и… ох! голым! Взгляд мигом прилип к самой роскошной фигуре на свете.

Боги… Гребаное тестостероновое совершенство, вот он кто! Еще и растрепанный такой… Темно-русая копна топорщилась во все стороны. И кое-что другое топорщилось тоже! Марьяна снова охнула, бессовестно разглядывая напряженную мужскую гордость… Как это вообще поместилось в ней? Должно же быть больно! Уж она-то знала, что много – не всегда хорошо! Но странным образом миниатюрная Искусница и здоровенный мужик-оборотень подходи друг другу, словно кусочки одного пазла. Или она была слишком возбуждена? Как сейчас…

Марьяна облизнула пересохшие губы. Медведь снова зарычал и качнулся к ней.

- Пойдем со мной, - зарокотал, окидывая таким взглядом, что коленки ослабли. – Я слово свое сдержал, ты желание исполнила - вернем все, как было!

И глупое сердце пустилось вскачь. Какие слова! Послушать бы ещё немножечко. А потом сделать шаг, вложить свою руку в мужскую – такую широкую и сильную. Дать увести себя к волхву, хоть бы без одежды – плевать, только бы скорее закончили, чтобы она вновь могла окунуться в страстное безумие. Князь оказался восхитительным любовником. До сих пор между ног саднит и ужасно мокро ...

От пронзившего озарения Марьяна тихонько охнула. Дар в нее кончил! Нужно срочно отвар принять, иначе не видать ей возвращения домой!

- Марья? – забеспокоился Медведь.

И чужое имя окончательно вправило мозги на место.

- А метку ты мне поставил? Нет? Ну и до свидания!

Круто развернувшись, Марьяна рванула в сторону ближайших кустов. Ей нужно выбраться отсюда, срочно! И как-то суметь обмотать вокруг себя остатки платья, которое она подхватила.

Но за спиной грохнул медвежий рев. Послышался топот. Князь не собирался сдаваться так просто и решил использовать свое главное оружие.

Беглый взгляд через плечо это подтвердил. За нею топал медведь! И морда у зверя была самая жалостливая. Отказали бедному! Ай-ай!

Тяжело вздохнув, Марьяна развернулась к князю.

- Даже не думай меня разжалобить! – воскликнула, прижимая обрывки ткани к груди. – Мне нужны гарантии, слышишь? И… И чтобы без измен! Потому что я достойна верности! Уважения, в конце концов!

- Ур-р-р, - соглашался с ней медведь.

Но превращаться обратно в князя не спешил.

Тем лучше!

И Марьяна снова пошла в сторону, где, по идее, находилось селение. Как хорошо, что вокруг него лес. Сверкать пятой точкой перед жителями как-то не комильфо. Но больше этого на нервы действовал медведь, который топал следом и жалобно поскуливал.

Пусть даже не старается! Она обещала, что детей не оставит, а вот все остальное… Сердце болезненно сжалось.

Может, Дар был увлечен. Нет, наверняка! Но симпатия – это ещё не любовь. В сердце князя по-прежнему жила Ярослава. Марьяна нутром это чувствовала! И от этого хотелось реветь, как последней дуре… Угораздило же ее вляпаться! Снова!

- Уйди, - шипела, отпихивая наглую медвежью морду. – Мне домой нужно!

Наверняка ее уже ждут. Няньки, например… Которые будто нарочно сбежали! А может, с князем сговорились?!

Марьяна потрясла головой. Нет же, они не могли знать. Просто она вчера перебрала с алкоголем, вот тормоза и сорвало.

- Ну… бабушка Ягша, удружила, ничего не скажешь, - шипела Марьяна, перебираясь через очередное бревно. – Ой! – заскулила, поджимая ногу.

Наступить на колючку, когда бегаешь босиком по лесу, – дело времени. Ее сапожки остались где-то на поляне… Марьяна всхлипнула, ругая себя за бестолковость. А щеки тут же облизал теплый и немного шершавый медвежий язык.

- Ур-р-р… - ласково заворчал зверь и подпихнул под локоть.

- Что, не утомился за ночь? - съязвила в ответ Марьяна, но ее снова облизали.

Еще и боком мохнатым потерлись. А глазки-то какие добрые! И ушки смешно наставлены торчком. Марьяна тяжко вздохнула. Спорить с мужиком куда легче, чем злиться на плюшевого красавца. Наверняка князь это понимал, вот и терся рядом зверем.

- …Боги, за что мне это? – простонала, когда медведь улегся у ее ног, предлагая себя в качестве транспорта.

- Фр-р-р…

И лизнул ее ступню.

- Ладно-ладно, только хватит уже меня слюнявить! Я тебе не горшок с медом.

Но медведь закатил глаза и разурчался пуще прежнего, всем своим видом показывая, что думает совершенно иначе.

- Подлиза, - буркнула Марьяна, но все-таки перебралась на медвежью спину.

Пусть уж довезет до дома. А потом… Она даже близко не представляла, что будет делать. Тем более там ее наверняка ждали дети.

***

Дар

Как Дару хотелось любушку свою не в терем, а к волхвам отнести – аж нутро скручивало. Но зверь упорно шагал вперед, не позволяя себе головы в сторону капища повернуть.

Потом все!

Уж как-нибудь туда доберутся. Главное, Марьюшка к себе подпустила. А про метку он ей объяснит. Медведь с его размышлениями не соглашался. Требовал кусать сегодня же. Чего тянуть? Но Дар не мог вот так просто согласиться. Да и важное это дело… Не станешь же вот так, посреди леса…

Вот под такие размышления медведь и добрался до Марьюшкиного терема. Эх, утащить бы красавицу на ложе да вновь насладиться стонами страсти, однако звериный нюх чуял беспокойство девицы. Не до того ей было!

Около ограды терема Марьюшка соскочила с его спины и глянула по сторонам.

- Все, спасибо за доставку. А теперь иди.

Как это «иди»? Не согласен он!

- Давай-давай, - уперлась ручками в бок. – Еще подумают лишнее.

Медведь обиженно заурчал. Стыдится его, что ли?

- И не надо так сопеть! – притопнула ногой. – У меня вообще-то дел навалом! Посетители, процедуры…

Вновь эти слова иноземные! Видно, с подарком прийти надобно, чтобы его любушка ласковее стала.

Вздохнув, медведь все-таки повернул обратно в лес. Уступит ей на этот раз. Самому надо делами заняться. Да хоть бы поганцу Сладоусту жало вырвать! Зверь чуял, как мечется по лесу гусляр, с самого вечера ходит кругами, извелся уже весь. И пусть опасно было трогать отмеченного Лелем, а более терпеть Дар не мог.

Перед волхвами и разберутся!

В последний раз оглянувшись на Марьюшку, медведь кинулся в лес. Сейчас быстренько с змеенышем покончит, а потом можно в казну заглянуть, выбрать для любимой диковинку…

Глава 32

Каким чудом у нее получилось тихонько пробраться в дом, Марьяна не знала, но двор как будто вымер, а прислуга не спешила вставать с первыми петухами. Ну и отлично. Закрывшись в своих покоях, Марьяна как подкошенная рухнула на лавку и уткнулась в ладони.

Боги…

Вот тебе и сходила на танцы… Заодно с мужиком переспала. Как в анекдоте! Только ни хрена не смешно.

Князь ведь захочет продолжения... И в ответ на эти мысли низ живота свело судорогой. Марьяна тихонько застонала, плотнее стискивая бедра. Да, она тоже хотела повторить! Но что потом, в перспективе? Или просто плюнуть на все и насладиться восхитительным сексом?

В ответ на ее мысли за окном что-то хрустнуло. Марьяна так и подпрыгнула.

- Боги! – шепнула, хватаясь за сердце.

Но это оказался всего лишь котенок. Пушистый труженик тащил в зубах упитанную мышь. Вид у зверя был крайне довольный. Марьяна даже усмехнулась. Вот у кого никаких забот!

А ей теперь думай, как себя вести, и вообще…

- Ну, Ягша, удружила со своей бражкой! – прошипела сквозь зубы и бросилась к сундукам искать целое платье.

С одеждой проблем не было, а вот когда она искала гребень, под руку некстати подвернулась книжка из библиотеки Чертозная. Та самая, о премудростях. Марьяна поспешила спрятать находку на самое дно ларца. А по коже прямо мурашки табуном.

Будто знак ей, что ли. Вали, мол, Марьяна, обратно к себе домой, не пудри князю мозги.

А ведь не хочется уже! Особенно после прошедшей ночи… У которой могут быть последствия, если она не поторопится!

Марьяна подхватила вещички и хотела было бежать в баню, а потом уже к Ягше, но тут сбоку прозвучало насмешливое:

- Что, не мила я более?

Гребни и баночки с мазями выпали из ослабевших рук. И Марьяна рядышком присела.

- П-привет, - прозаикалась, разглядывая худенькую девочку, сидящую на подоконнике. – А ты ведь это… желанницу сделать… я не делала…

И заткнулась, потихоньку отползая к двери. Бежать надо!

Девочка оскалила острые, будто подпиленные, зубки.

- Ты уж сделала, аль забыла? Теперь я сама прихожу, когда хочется…

Бли-и-ин! В книжке про это ничего не было!

- Эм… Стой! – взвизгнула, когда девочка соскочила на пол. – Я… я не готова еще!

- До того мне дела нет. Желанницу ты скрутила, вплетая в нее жажду родных повидать. Ну вот сейчас и подсоблю…

- Нет! То есть… А давай я тебе другую дам, а? Еще одну.

Девочка задумалась.

- Еще одну… Это можно. А после вот столько, - растопырила прозрачные пальчики.

Марьяна быстро-быстро закивала. Будут ей куколки. Хоть пять, хоть пятьдесят.

- В полдень на оконце клади, - велела строго.

И исчезла.

А Марьяна, наверное, минут десять сидела на полу и боялась пошевелиться.

Вот вляпалась… И рассказать об этом боязно даже Ягше. А вдруг князю сдаст? Или, того хуже, сама отошлет обратно? Ведьма слишком непредсказуема. Нет, лучше оставить чистосердечное признание на крайний случай.

Немного успокоившись, Марьяна все-таки поднялась и принялась собирать разбросанные вещи. Попробует сама справиться. Ничего страшного не произойдет, если она сделает еще несколько куколок.

***

(в это же время)

- Ай да Марья Искусница… Волос долг, ум короток!

Колдун рассмеялся и отложил в сторону вещее зеркальце.

Ладно все складывается, загляденье просто! Скоро мавка притащит ему оставшиеся шесть кукол, а вместе с первой их семь станет. Вот и будет готов мосточек, по которому девка обратно в свой мир вернется. Только бы Семижильный с меткой не тянул. Надоело ждать.

***

Дар

- Пусти меня, Велесов выкормыш! Лель тебе… ох… Ни за что…. не простит!

И гусляр клацнул зубами, чуть не прикусив свой поганый язык. А Дар встряхнул наглеца еще раз.

- Вот и посмотрим, что бог скажет! – зарычал, отчаянно желая уронить Сладоуста башкой да вот об тот валун. – Я еще Ладу на помощь позову. Чтобы ты за девиц порченных ответил как полагается!

- Полюбовно все было! Ай-ай! Волосы не дери-и-и! – завизжал поросенком.

Но Дар лишь крепче ухватил золотые пряди и поволок змееныша к капищу. Жаль, не прибить его. С обыкновенным-то мужиком князь тетешкаться бы не стал - сразу в застенки иль на кол. Однако заступничество Леля спасало Сладоуста от наказания, и сейчас Дар собирался просить Богов дозволения проучить наглеца своею рукой.

Деревья расступились, выпуская их прямо к капищу. А там уже и волхвы поджидали.

- Зачастил ты к нам, князь, - ухмыльнулся Родогост, самый старший из них.

Явисвет и Савелий ничего не сказали, их взор был прикован к шипевшему ругательства Сладоусту. И пусть задубевшие от времени лица мерещились спокойными, однако Дар чуял – недовольны служители Велеса тем, что гусляр вытворяет.

И это хорошо!

- Не гневайся, достопочтенный Родогост, - склонил голову Дар. - Лучше помоги спор рассудить. Вот этот, - выпихнул потрепанного змееныша вперед, – в землях Велеса безобразничает, девицам головы дурит.

Сладоуст отряхнул перепачканную рубаху и пригладил лохмы.

- Меня Лель благословил! – надулся, как петух. – Чтобы множился род людской, а женщины могли познать сладость любовного томления!

Столько горделивого себялюбия звучало в речах змееныша. Дар чуть на землю не плюнул.

Волхвы тоже помрачнели.

- Ну, раз Лель благословил… то положи-ка ты свои гусельки на алтарь, а мы поглядим, явится ли твой покровитель.

Сладоуст вздрогнул и крепче притиснул гусли к себе.

- Зачем это? Тут капище Велеса, негоже прекрасному Лелю ко всяким… медведям, - покривился, - заглядывать…

Вокруг волхвов сгустилось невидное глазу марево. Родогост ударил посохом о землю – и гусли, будто живые, выскользнули из лап поганца и опустились на алтарь.

- Нет! – заверещал Сладоуст.

Кинулся было отбирать, но Дар перехватил его за шиворот и снова встряхнул от души, аж рубаха затрещала. Сладоуст разорался пуще прежнего. Его холеная морда пошла красным пятнами, а тонкокостное тело затряслось, будто у припадочного.

- Мое! Отдай, отдай! – выл бесноватый.

Однако гусли смирно лежали на алтаре и даже не думали возвращаться к хозяину.

- Не слышит тебя Лель, - молвил Родогост. – Не торопится на зов верного слуги.

Сладоуст вновь завыл про чужое капище. Однако все это брехня пустословная. Пусть боги заведовали каждый своей вотчиной, однако оба состояли при Белобоге, стало быть могли свой знак оставить на любом светлом алтаре.

Дар ухватил змееныша за плечо и стиснул, чтобы не выл так сильно. А потом бы кулаком разломить самограйки надвое, однако путь ему преградил Родогост.

- Погоди, князь. Неладное что-то чую…

И ткнул посохом в гусли. А те возьми да и вспыхни синим пламенем.

Сладоуст вскрикнул и без чувств пал на землю, а Дар чуть в зверя не перекинулся.

- Черная волшба! – зарычал на все капище.

Волхвы кивнули.

- Может, колдуну дорогу перешел иль ведьму какую обидел.

В ответ на эти речи Дар принахмурился… Сразу вспомнилась ему и водяница, укусившая Марьюшку, и чужой запах в лесу. Теперь еще и гусли порченные... Слишком уж много дурного разом! И все после того, как княгиня переменилась…

Тяжкое предчувствие камнем легло на грудь. Нет, он не искал вины Марьюшки. Знал, что чиста она, будто первый снежок. Однако все-таки неспроста боги ей ум дали. А может, ему в помощь?

Пока Дар размышлял, Сладоуст понемногу очухался.

- Ох, гусли мои… - всхлипнул, глядя на горстку пепла. – Чтоб тебе пусто было, Велесов выкормыш…

И, поднявшись на дрожащие ноги, поганец двинулся прочь.

Дар хотел было проводить гостя дорогого парочкой тумаков, однако Родогост качнул головой.

- Не тронь, князь, не надо. Оставил Сладоуста Лель. Вот где самое страшное наказание.

- Кому наказание, а кому и благо, - проворчал в ответ Дар. – Меньше склок в семьях будет …

- Крепкую семью не разбить, князь, - возразил на это Родогост. - Ежели в сердце живёт любовь, ни одна песня ее оттуда не выбьет. Хоть сам Лель за гусли возьмётся и плясать начнет.

И волхв вместе с другими удалился.

Дар же остался стоять на месте, потирая занывшую вдруг грудь.

А ведь Марьюшка не очаровалась песней Сладоуста! Живенько стряхнула с себя наваждение, не поморщилась даже… Ох, зря он свободы ей дал! Нужно было на ложе укладывать и метку ставить!

Медведь голодно облизнулся. И дитя ей той же ночью сделать! Чтобы к исходу весны громкий детский крик возвестил появление на свет новой жизни.

Дар аж глаза прикрыл, переживая эти мучительно-сладкие думы. А руки уже зудели от желания прижать ребёнка к груди да самому утереть взмокший от пота лоб роженицы.

Решено!

Поставит метку княгине. И сделает это по-особенному, чтобы век помнила... Довольный своими мыслями, Дар поспешил в терем. Раньше дела сделает, раньше к Марьюшке заглянет, а то соскучился уже, сил никаких нет.

Глава 33

На пути в баню Марьяна все-таки столкнулась со стражником. По тропке шел Горяч, а рядом с ним семенила прислужница. Платье у нее было измято, волосы встрепаны, а глаза сияли шальным блеском. Увидев Марьяну, девушка ойкнула и нырнула за спину воина. А тот расплылся в улыбке.

- Здрава будь, молодая госпожа. А мы тут вот… гуляем. - И подкрутил ус.

Марьяна густо покраснела. Она ведь тоже, к-хм, с прогулки вернулась... Хорошей такой, качественной.

- Совет да любовь, - ляпнула первое, что пришло в голову, и со всех ног кинулась в баню.

Плевать, что о ней подумают. Сейчас вымоется, платье наденет и к Ягше за зельями. Странно только, что, несмотря на первый и довольно бурный для Искусницы секс, боли не было совсем. Так, саднило слегка и накидка лишь немного запачкалась кровью – буквально капелька.

А проказница-память живенько подкинула пикантный сюжет, в котором князь самозабвенно демонстрировал свою искушенность в оральных ласках. А потом облизывался так, м-м-м, вкусно. Как будто у нее там действительно медом намазано.

- Черт… - зашипела Марьяна, с силой потирая переносицу.

Бесполезно! Тело настойчиво требовало продолжения банкета, а в голове скреблось искушающее «почему бы не продолжить?».

Глубоко вздохнув, Марьяна опрокинула на голову плошку ледяной воды. Не помогло. И растирание жесткой мочалкой тоже. И последующая встреча с няньками, которые переглядывались ну уж очень хитро, при этом красноречиво помалкивая.

Одна только спросила, не нужно ли сегодня посетителей «отвадить».

- После обеда пусть приходят, - буркнула Марьяна и сбежала к Ягше.

Все-таки плюс от развода в том, что ей теперь не требовался кортеж в сопровождение. Можно было взять лукошко и сделать занятой вид. А тех, кто рисковал приставать, отваживать суровым «Ягша ждет». Ведьму сердить боялись.

Поэтому Марьяна без проблем добралась до покосившейся хибарки, но даже порога не перешагнула - Ягша сама вышла навстречу с кувшинчиком в руках.

- Поутру пей, три глотка, не более, - прошамкала, впихивая ей в руки зелье.

- А-а-а…

- Нечего глаза таращить. Ведьма я, знаю поболее, чем иные. Да и медвежьим духом от тебя смердит, - сморщила крючковатый нос. – А теперь иди отседова, не мешай мне по хозяйству хлопотать.

- Эм-м-м… Спасибо.

Марьяна развернулась и на негнущихся ногах пошла обратно к калитке. Нюх у ведьмы, как же! А вот мавку не почуяла… Или это из-за того самого «медвежьего духа»? И ничего Дар не смердит. А пахнет как… как… мужчина! Крепким ароматом чистого тела и еще лесом. Вечность бы дышала!

- Сегодня меня в гости не жди, - ударило в спину, - через денек приду…

И хлопнула дверью. Что ж… Марьяна уже привыкла, что настроение у Ягши меняется со скоростью света, поэтому обижаться на такой прием не стала. Вместо этого как только вышла за калитку, выпила положенных три глотка зелья.

Теперь можно не волноваться о последствиях и наслаждаться любовью. Марьяна кашлянула, вытирая с губ горькие капли. Хватит похабных мыслей. У нее работы по горло. Не до князя и всяких там сердечных метаний.

Но как бы Марьяна ни старалась, а взгляд так и магнитило к окошку. На расспросы нянек она отвечала невпопад, массажировала куда хуже обычного и умудрилась перепутать клиентов. А уж когда вечереть стало, а Дар так и не явился, настроение упало ниже плинтуса.

Марьяна тоскливо наблюдала за полыхавшим закатом, красившим небо золотисто-багряными оттенками.

Смеркалось быстро, вот уже и первые звезды зажглись, а распахнутые ворота по-прежнему оставались пусты. Ну и ладно! Много чести ждать какого-то постороннего мужика!

- Никого во двор больше не пускать! – рявкнула Марьяна на пробегавшего мимо стражника.

И, не слушая ответа, подхватила валявшиеся на массажной лавке полотенца и понесла их за дом, куда складировали грязное белье.

Слава богам, никто ее не останавливал! А иначе бы стал свидетелем самой настоящей истерики. В этот раз не помогала ни дыхательная гимнастика, ни прикушенные губы. Вот и все - закончилась княжья любовь! А она, дура, нафантазировала себе разного. Еще бы о семье помечтала, ха-ха! Мужики – они ведь охотники. Получили свое и в кусты!

Марьяна горько всхлипнула. Если этот козло-медведь еще раз рискнет показаться на глаза, то…

- Ой! – взвизгнула коротко, почувствовав себя вдруг прижатой к стене.

- Кто обидел тебя, красавица? – промурлыкал невесть откуда взявшийся князь.

И понимающе так усмехнулся. Марьяна аж задохнулась от возмущения.

- Ах ты…

Но ее заткнули поцелуем. Ужасно наглым и напористым, но таким… ах! – долгожданным. Вся обида вдруг растаяла, как льдинка под солнцем, а руки сами обняли склонившегося к ней Дара. О-о-о, как хорошо вновь гладить эти широкие плечи! Чувствовать бугрящиеся под ладонью мышцы и то, как Мишка вздрагивает каждый раз, стоит провести ноготками по крепкой шее. Вот так…

Князь гулко выдохнул. А в следующий миг подхватил на руки и коршуном отволок в предбанник. Дальше не пошел - притиснул к стенке.

- Дар… - только и успела выдохнуть, но тут же и забыла, что вообще хотела сказать.

- Красавица моя ненаглядная! – шептал в самое ухо, задирая подол. – С ума сведешь…

А Марьяна ответить ничего не могла. От пробивающего насквозь желания трясло, как в лихорадке. И между ног так мокро, что аж по бедрам течет! Кажется, если только Дар ее погладит – взорвется. Но князь не хотел гладить. Он хотел гораздо большего.

Прижав ее крепче, Дар жадно впился в губы.

Под сильными пальцами затрещал ворот платья, и обнаженной груди Марьяны коснулся прохладный воздух. Ненадолго.

- Да-а-ар! – заскулила, когда горячие губы накрыли возбужденную вершинку. – Ох… - подавилась воздухом, стоило ему опуститься на колени и закинуть ее ногу себе на плечо.

Трусики пропали, будто не было.

А потом… Одно только развратное скольжение языка, а на Марьяну, кажется, рухнуло небо. Или она сама взлетела куда-то вверх и рассыпалась на пылающие искры. Тело выгнуло навстречу ненасытному любовнику. Или от него… Марьяна не помнила! А Дар продолжал толкаться языком и пальцами в пульсирующее лоно до тех пор, пока ее не смело второй волной.

Кажется, на секунду Марьяна потеряла сознание. А когда очнулась, князь уже был в ней. Подхватив под обнаженные ягодицы, легко насаживал на себя быстро и глубоко.

- Не могу… больше, - зарычал хрипло.

И снова стало тесно. И мокро. И та-а-ак хорошо, что Марьяна громко всхлипнула. А бедный Мишка весь всполошился. Резко подался назад, оставляя после себя саднящую пустоту, и захрипел.

- Больно сделал? Да?!

Марьяна крепче обняла князя за шею и заглянула в полные тревоги глаза. Боги, что за цвет! Настоящий огонь…

- Нет, совсем не больно. Это от… - и запнулась, не зная, как объяснить.

Голова до сих пор кругом! И неважно, что из одежды на теле остались одни бусы, а спина наверняка в синяках. Хочется еще!

И Марьяна потянулась за поцелуем.

Князь ответил со всей страстью. На руках занес в баню и повалил на лавку.

- Марьюшка моя, - зарычал, всей пятерней стискивая грудь. – Сладенькая…

Лизнул тугой комочек соска.

А у нее низ живота до судорог скрутило. Снова! Ох, боги…

- М-м-м!

Застонала, почувствовав, как по внутренней стороне бедра скользит горячая ладонь. – Дар… ох… сядь, на лавку сядь…

Оторвавшись от ее груди, князь глянул на Марьяну совершенно ошалевшим взглядом. Но все-таки исполнил, а Марьяна живо вскарабкалась сверху, но не лицом, а спиной к любовнику.

Дар ругнулся сквозь зубы. А потом снова подхватил ее и насадил на вздыбленную плоть сразу до упора.

Марьяна захлебнулась криком.

А когда между ног скользнули чуткие мужские пальцы, чуть не кончила снова. Это было так… хорошо! Нереально великолепно, потрясающе, просто божественно и… Ах! У нее сердце сейчас остановится!

А Дар толкался ритмично и жёстко, не прекращая ласкать растянутые складочки. Другой рукой мял и пощипывал грудь, прихватывал клыками шею, словно готов был укусить, и снова двигал бедрами.

Долго Марьяна не выдержала. Вскрикнув, забилась в каменной хватке, переживая мучительно-сладкую судорогу удовольствия, но не успела прийти в себя, как очутилась между широко расставленных ног князя.

На затылок легла широкая ладонь, подталкивая ближе, и Марьяна охотно поймала губами рельефную головку. Громкий стон Дара стоил тысячи комплиментов. А солоновато-водянистый вкус собственной смазки и семени был лучше всего, что вообще можно представить.

Марьяна насадилась глубже, а потом облизала от основания до головки и снова взяла в рот, посасывая и лаская языком. Так себе попытка.

Но князю этого хватило. Сжав ее растрепанные косы в кулак, Дар толкнулся почти в самое горло. Кончил с глухим рычанием, и Марьяна послушно приняла все до капли. А потом, совершенно осмелев, подняла взгляд и демонстративно облизала мужское достоинство.

По окаменевшему лицу князя мазнула тень, звериные глаза вспыхнули углями.

- С ума сведешь, - прохрипел, утаскивая к себе на колени.

И обнял так, что Марьяна охнула.

- Задушишь, кня-я-язь…

Хватка мигом ослабла.

- Прости дурака, - заворковал, покрывая ее обнаженное плечо поцелуями. – Весь день маялся - только о тебе мысли… Гостей повыгонял, будь они неладны…

Марьяна очень хотела, но не могла сдержать злорадной усмешки.

Да, она слышала, что Мишка отправил богатыршу вместе с ее слугами к одному из советников. Возмутительное нарушение обычаев! Однако как же сладко знать, что Дар предпочел ее – Марьяну, - другой.

- …И все одно еле вырвался, - продолжил мурчать князь. – Совет на загривок сел. К тому же подарок выбрать надобно было…

- К-какой подарок?

- Для тебя, Марьюшка. В горнице посмотришь - там я оставил, а сам за тобой побежал. Уж больно ты сердито топала.

Марьяна смутилась. И поспешила переменить тему:

- Ты про Совет говорил…. Опять купцы что-то не поделили? Ой, нет, скоро ведь ладьи с товаром придут…

К счастью, Дар не стал выпытывать дальше, а бархатно рассмеялся:

- Какая прозорливая. Все так. Ладьи придут аккурат к празднику.

И, нежно погладив ее бедро, вновь защекотал шею горячим дыханием:

- Помоги мне, красавица. Без твоей светлой головушки никак не сделать игрищ лучше, чем в Порогах…

Оу-у-у! Еще немного, и она растечется сахарной лужицей! Ну почему Дар не мог быть таким до развода?! Да и ей не стоило так уж сильно выделываться. Мужик ведь почти дикий, о романтике вообще ничего не знает, ну а метка… вот этого правда хочется!

Князь тут же перестал ее тискать и посмотрел с беспокойством.

- Не желаешь на праздник идти? Не по нраву?

Ах, вот как он истолковал ее вздохи! И Марьяна поспешила успокоить Мишку:

- Очень желаю! И… помогу с удовольствием. Только... а у меня получится сделать лучше? И что, если Велес не дарует Святозару зверя? Как тогда веселиться?

И Марьяна запнулась. Ох, как же князю идет улыбка! А эти тонкие лучики морщинки вокруг сверкающих золотом глаз – просто прелесть!

- Получится все, ты же у меня искусница… А что до зверя – Велес хоть и строг, но справедлив. Да и толку терзать сердце? Все одно решение бога не отменить.

И, сказав это, Дар снова ее поцеловал. Сладко-сладко, до томной дрожи. А потом опрокинул на лавку и пристроился сверху.

Вот ненасытный какой! Марьяна обвила крепкую шею князя, требуя еще ласки.

А желанниц она завтра все шесть штук сделает. Пусть эта странная девочка заберет их и больше не появляется.

Глава 34

Дар

- Так же Марьюшке еще масел можно всяких принесть, трав разных… Про ткани не забудь – многонько их на работу идет…

Сестры наперебой щебетали о подарках, и глаза их блестели ярче злата на солнце.

Дар помалкивал, а сам будто наново разглядывал княгинь, подмечая сколь много восторга им доставляло помогать брату смягчить сердце жены. Пусть бывшей, но это ненадолго.

Надо бы им потом спасибо сказать. Да не словом, а делом. И первое, что на ум приходило, – как следует встряхнуть непутевых мужей, чтобы не обижали своих избранниц. Почему он раньше этого не сделал? Самому стыдно!

- Ну все, иди давай! – тронула за рукав Веселина. - Да кланяйся от нас. А Варварушка со Святозаром сегодня в тереме будут.

И сестры с усмешкой переглянулись.

Знали, плутовки, что он с Марьюшкой не только разговоры разговаривает. А чаще – и вовсе без них обходится… От одной мысли, что сегодня он вновь обнимет тонкий девичий стан, сердце бухнуло кузнечным молотом.

Каждый раз у них – как огонь живой. Столько страсти ни с одной женщиной так не было. А уж как Марьюшка его ртом ласкала… Бесстыдница самая настоящая! И желанная до одури.

С вечера и до зари Дар оставался подле любимой женщины. А порой и днем наведывался. Одно лишь горько ему было – Марьюшка взялась пить зелье от тягости.

Когда первый раз учуял – чуть не разругался, но ума хватило язык прикусить. Ее право! Но пусть только станет обратно женой, Дар самолично все склянки выкинет. И в первые же благостные дни сделает своей любушке дитя.

А потом еще и еще…

- Ау, братец! Опять замечтался?

И дружный девичий смех наполнил горницу. Дар тоже улыбнулся.

- Какие сестры у меня прозорливые. Что бы я без вас делал…

Княгини дружно фыркнули.

- Иди уже к Марье. Солнце к закату клонится, а она, поди, на лугу все…

И то верно. Хоть помощников с избытком, но в последние дни перед праздником Марьюшка сама приходила на взгорок и глядела, как ее задумка исполняется.

Пробовала на крепость вкопанные столбики, осматривала обернутые мягкой кожей деревянные мечи, отмечала в свитках, что еще сделать надобно. Вроде и не слишком тяжкая работа, а времени много занимала. Зато как славно вышло! Настоящее селение, даже ладью на забаву деткам смастерили.

А те так и вились вокруг Марьюшки. Каждому она находила ласковое слово или взгляд. Варвара и Святозар тоже помогали. Особливо княжич.

- Может, меньше волноваться будет, - шепнула недавно Марья, когда они говорили о всяком, в обнимку встречая зарю.

Те слова были медом для отцовского сердца. Дар отблагодарил за них так нежно, как мог.

Сладкие думы вновь захватили голову, подгоняя скорей найти свою любушку и уложить на мягкую траву или лавку в бане. А лучше бы обратно в терем заманить. Скоро так и будет!

Дар попрощался с сестрами и прыгнул на четыре лапы. Медведем вмиг до лужочка добрался.

Завидев его, дети радостно загомонили. Дар на это внимания не обратил – лишь Марьюшка стояла перед глазами. В самом простом платье, без очелья и усыпанных каменьями браслетов, она была прекрасней самой Лады, а уж за ее ласковую улыбку он готов был через голову прыгнуть.

- Р-р-р, - позвал тихонечко застывшую у березок княжну.

И первый же подошел ближе, обтерся о девичье бедро.

- На землю свалишь, - засмеялась Марьюшка.

А потом за ухом почесала, будто кота домашнего. От удовольствия Дар чуть глаза не закатил, ткнулся носом в нежные девичьи ладони, заурчал пуще прежнего.

Однако долго миловаться им не дали. Перешептываясь и подпихивая друг друга, к ним подошли дети.

- А мы сено раскидали, как велено, - начали нестройным хором.

При этом на него с любопытством так поглядывали. Марьюшка тоже поняла их интерес. В ее взгляде мелькнула просьба.

Ну что ж… Ради своей любушки потерпит немного. Зверь прилег на траву и едва слышно фыркнул, мол, дозволяю.

Ребятня тут же с визгом кинулась ему на спину да как начала тискать! И за ухо, и за нос, а иные за хвост – вот уж где совсем непочтительно! Однако Дар лишь глаза прикрыл. Пусть натешатся. А потом он княгиню в лесочек сведет, на березки глянуть…

- Эй, я тоже хочу! – засмеялась Марьюшка и, протиснувшись мимо ребятни, обняла его за шею. – Ты такой милый и мягенький, - замурчала, почесывая ухо. – Просто прелесть плюшевая…

Медведь запыхтел от удовольствия. Да, он таков!

- …Пойдем, глянешь, как все вышло, - легонько подпихнула в бок. – Я так волнуюсь…

Он тоже… За сына сердце болело, аж дыхание перехватывало. И пусть Святозар бодрился, однако Дар чуял – княжич что-то замыслил. И ведь не признавался, молчал, будто воды в рот набрав.

Медведь тихонько вздохнул и поднялся на лапы. Дети нехотя отступили, а лица ужасно довольные. Вот и хорошо. Бесшумно ступая, Дар пошел за Марьюшкой к загороде. Внимательно обнюхал столбы, попробовал их лапой, на перекинутые меж ними доски влез, потом еще в сене повалялся… А сам бочком, бочком да все ближе к раскинувшимся на другом конце поляны кустам подходил.

И как только Марьюшка отвернулась, принял человечий облик, схватил ее, да и умыкнул с полянки.

- Ах ты, ворюга! – засмеялась, барахтаясь в его руках. – Платочек мой хоть возьми прикрыться…

И провела пальчиком по голой груди. А у него от желания мыслей не стало. Кажется, вот прямо тут у деревца и взял бы - впервой, что ли? Однако Дар лишь крепче стиснул драгоценную ношу и, велев лешему запутать тропинки, направился в сторону реки – там им никто не помешает.

- Все никак не привыкнуть, - пробормотала Марьюшка, оглядываясь по сторонам. – Лес будто меняется… Вон деревце стоит! И вдруг исчезло…

- Так и есть, - засмеялся в ответ, любуясь разрумяненными щеками и нежностью девичьего взгляда. – Князю люд покорен, а медведю – нечисть лесная, звери всякие… Одна только пленительная мавка все из лап норовит выскочить.

И легонько подкинул охнувшую княгиню. А потом все же поставил на ноги. Обнял тонкий стан, заглянул в потемневшие до грозового цвета глаза. Но сколь бы много ни кипело там желания, а все же тревога никуда не пропала.

- Дар… - тихо вздохнула Марьюшка, но он поспешил украсть ее слова поцелуем.

Вдоволь испробовав сладких губ, отстранился и снова глянул на любимую.

- Будь со мною завтра на капище, Марьюшка! Зову тебя, как свободную женщину, и готов принять отказ…

Нежные щечки покраснели пуще прежнего, аж на шею румянец перекинулся.

- Как я могу пропустить… Приду конечно!

Дар облегченно вздохнул.

- Так тому и быть. Жду тебя завтра в полдень. А пока…

И, замолкнув на полуслове, вновь изведал сладость девичьих губ. А потом утянул красавицу за собой на мягкую траву и ласкал до той поры, пока звезды на небе не воссияли.

Однако этой ночью все же обратно в терем вернулся. Святозар не спал - ждал его. Так вместе в одной горнице рассвет и встретили. Молчком, но бок о бок. Лишь под утро задремал княжич. А вот Дар глаз не сомкнул.

А поутру явился Совет. Пора было начинать праздник.

***

Марьяна не спала всю ночь, крутилась в постели и так и этак, чтобы на заре вскочить раньше всех и начать собираться.

Няньки ворчали, дескать, успеется еще. Платье сготовлено, украшения выбраны, в баню сходить дел на час, не больше. Но Марьяна наматывала круги по дому и мысленно ругалась, что время идет слишком медленно.

Хотелось бежать к терему. И сразу в покои детей, чтобы обнять и ободрить Святозара. Однако есть обычаи, которые соблюдались неукоснительно. Отец был рядом с княжичем, а бывшая мачеха… Ох, уже счастье, что Дар позвал ее присутствовать, будто Марьяна все еще знатного сословия.

Наконец солнышко поднялось достаточно высоко, и одна из нянек милостиво велела собираться. Даже солдаты, поднятые по тревоге, не одеваются с такой скоростью, с которой Марьяна впрыгнула в платье.

- Я готова! – оповестила бабулек.

Те переглянулись, хмыкнули и, кликнув стражников, торжественно вывели Марьяну за калитку.

А по дороге в десятый раз принялись повторять, что вести себя надобно скромно, глаза в пол опустить, голову ниже склонить и вообще иметь вид самый робкий.

Весь Совет при князе будет. И, надо сказать, это Марьяну беспокоило. Сердце торопливо застучало, когда она входила в распахнутые ворота. Взгляд мгновенно прилип к распахнутым ставням и гульбищу, где, будто невзначай, терлись слуги и воины. От них так и фонило цепким вниманием.

Еще бы! Только ленивый не знал, что господин земель Велеса бегает к бывшей жене. Слухи в Великовелесье распространялись быстрее пожара. И теперь народ решал, как же на Искусницу реагировать.

- Здрава будь, молодая госпожа! – донеслось из распахнутого оконца.

Ганя! Марьяна от радости даже забыла, как следует, ответить – просипела что-то невразумительное. Чертознаю и этого оказалось довольно. Он расплылся в улыбке и махнул рукой, мол, заходи быстрее, князь ждет.

Но прежде, чем Марьяна ступила на каменную площадку крыльца, ей навстречу выскочила разодетая в алый шелк Варвара.

- Ма! – зазвенела колокольчиком и бросилась на шею.

Подхватив юную княжну на руки, Марьяна зарылась носом в темно-русую макушку.

- Солнышко мое, - выдохнула севшим от волнения голосом. – А что это за платье такое чудесное, в золотых цветочках все? И узор жемчужный!

- Батюфка дал'ил… И вот ещё... – схватилась ручкой за бусы.

- Очень красиво. А косы тоже батюшка завивал?

Княжна засмеялась. Нежно так, аж дыхание перехватило.

- Нянюфки… А ты? - намекнула на то, что обычно этим занималась Марьяна.

- Конечно заплету, вот прямо завтра. Святозар в горнице?

- Да... К вол-вам пол’а.

Ну тогда и медлить нечего! Марьяна поставила Варвару на землю и, перехватив теплую ладошку, шагнула под своды терема. И, надо же, вопреки ее опасениям, никто в нее пальцем не тыкал и всякие гадости про любовницу не шипел. Здоровались как ни в чем не бывало.

Ну и отлично!

К покоям князя Марьяна подходила готовая к любым неожиданностям. Ну, кроме откровенного:

- Заждался я тебя, Марьюшка. Здрава будь, краса моя ненаглядная …

И это при всем Совете! И при детях! Ох, ее сердечко…

- З-здрав… будь. Мой князь…

И замолкла. Слишком уж ярко сверкнули желтые звериные глаза! На мгновение показалось, что князь сейчас всех выгонит, и плевать на праздник. Но Дар только улыбнулся, явно забавляясь ее смущением.

- Иди ближе, - велел ей.

И ноги сами сделали шаг. А румянец обжег щеки. Опять!

- Будь со мною и моей семьей в этот светлый день, Марья Искусница, - мягко пророкотал князь и одним широким движением приобнял за талию, подтягивая к себе.

Марьяна не сопротивлялась. Уж слишком приятно было ощущать внимание Дара, которое он не застеснялся показать при всех.

- С удовольствием, князь, - ответила, ни секунды не медля. – День и правда радостный.

И, посмотрев на Святозара, ободряюще кивнула. Все хорошо! Через парочку часов земли Велеса будет топтать очень милый маленький оборотень. Но юный княжич не разделял ее оптимизма. Был собран и молчалив. А когда они всей гурьбой двинулись на выход, даже не оглянулся проверить, идёт за ним Марьяна или нет.

А ей очень хотелось перекинуться несколькими фразами! Рассказать, как она им гордится, и Велес обязательно увидит в нем достойного. Тревога о Святозаре была так велика, что Марьяна не сразу поняла – князь что-то шепчет ей на ухо.

- …тебе нельзя будет приближаться к идолам более чем на девять шагов, - прогудел тихонько.

- Д-да… знаю. Спасибо…

Про обычаи она помнила, да и нянюшки десять раз повторили. А локоть вдруг попал в плен крепких пальцев. Марьяну аж встряхнуло, и мягкое тепло толкнулось в колени.

- Соскучился по тебе… - шепнул Дар.

И огладил по руке. Совершенно невинный жест, а ей дышать нечем стало.

- Потом поговорим, - успела обмолвиться прежде, чем их встретила пестрая толпа.

Народ шумно радовался празднику, бросал под ноги цветы и жмени зерен, выкрикивал пожелания удачи. И, казалось, никого не смущает, что подле князя идет бывшая княгиня.

Марьяна крепче прижалась к теплому боку князя. Так, под песни и громкие разговоры, они пришли к капищу.

Волхвы уже стояли у ворот. Марьяна редко видела этих мужчин. Ничего примечательного в их внешности не было - старики просто… Разве что одежда по статусу - балахонистые накидки, расшитые алыми узорами, и ремешок вокруг головы с начертанными рунами. Самый старший – Родогост - держал в руках посох, которым указал на Святозара.

- Подойди…

Негромкие его слова эхом взвились под небо. И такая тишь настала – даже птицы замолкли.

Марьяна изо всех сил вцепилась в княжью руку, но взгляда от Святозара не отвела. Мысленно нашептывала слова ободрения, какой он умница и все сможет. А юный княжич будто услышал. Чуть-чуть повернул голову в ее сторону, а потом сделал пару торопливых шагов.

Встал перед волхвами, а сам, как струнка, напряжен. Бедный ребенок!

- Готов ли ты просить у Велеса милости? – громыхнуло со всех сторон.

Что ж это за акустика дикая такая? Или вправду… бог? Кажется, у нее сейчас обморок случится…

- Готов! – вздернул головенку княжич.

- Тогда ступай…

И волхвы посторонились, пропуская Святозара вперед. А у нее сердце чечетку выплясывало, и от волнения аж мушки перед глазами зарябили.

- Мар-р-рья… - зарычал над ухом Медведь. – Никак худо тебе?

- Худо, - повторила, едва ворочая языком, - Дар, я… я все готова отдать, только бы помочь!

- Ты уже помогла более, чем следовало. Теперь черед княжича, а иначе какой же он воин?

- Он маленький еще!

- Девять весен, в походы идти может, помогать воинам.

У-у-у, Медведь! В девять лет пацаны еще в футбол играют и мультики смотрят, а не это все!

- Смотри, - подтолкнул ее вперед князь. – Вон тот идол, третий от Родового столба…

Марьяна ахнула. Одно дело – в сказках читать, а другое – своими глазами видеть, как обычное дерево превращается вдруг в живое, начинает двигаться, менять цвет и… говорить?

«Ты пришел…» - прозвучало прямо в голове.

Телепатия! Ну ничего себе!

- Пришел, чтобы смиренно просить, Велес! – звонко и даже как-то весело ответил Святозар.

«Лишь достойный получит благословение…»

- За достойного и попрошу! Не надо мне зверя! Лучше одари своей милостью Марью Искусницу, и пусть вернется она к нам в терем!

Вот тут-то ноги и подкосились. Марьяна обмякла в объятьях князя и, кажется, на мгновение выпала из реальности. А потом как накрыло!

- Святозар, не надо! – закричала не своим, ломким, голосом. – Т-ты… Ты зверя получить должен! К-князем стать!

И замолкла, хватая ртом воздух. Сердце колотилось, как бешеное, в ушах гул, хоть вокруг тишина космическая. А мальчик обернулся все-таки и посмотрел на нее. И вместе с ней идол Велеса… В его бездонных глазах мелькнула насмешка. Мол, ну что скажешь? Попытка только одна!

А Дар зарычал что-то угрожающее, встал впереди нее, защищая от бога, но Марьяна не собиралась отсиживаться за спиной мужа. То есть бывшего мужа. А, плевать!

- Святозар достоин твоей милости, Велес! – крикнула что есть сил. – Он… Он умеет признать свои ошибки! А еще умный, и сердце у него доброе! И… он дорог мне как сын! Поэтому только попробуй…

- Марья! – коротко рыкнул князь, и она запнулась.

Ой, что это на нее нашло? Совсем сдурела от нервов.

- Извините, - смиренно склонила голову.

Идол заскрипел, будто засмеялся, но ничего больше ей не сказал, а смежил веки и замер. Марьяна чуть не расплакалась. Ну вот, только все испортила... Как теперь Святозару в глаза смотреть?!

А князь ласково огладил ее по плечам, прижал к груди.

- Через весну придешь наново, - зашелестело со всех сторон.

Что?! Это… Это ей, что ли?

Объятья стали крепче. Дар глубоко вздохнул, и вдруг как рассмеётся!

- Ай да княгиня. Самого Велеса напугать решила!

Ее неразборчивое «э-э-э?» потонуло во всеобщем шуме. Крики удивления и радости наполнили капище. Даже волхвы обалдели. Растерянно чесали затылок, переглядывались друг с другом.

- Никогда прежде такого не видал, - признался Родогост. – Однако супротив воли бога идти неразумно. Пусть княжич приходит через весну.

- Ох! – пискнула Марьяна.

Святозар влетел в них с князем и, наплевав на этикет, принялся обниматься. Дар легко подхватил сына на руки.

- Каков хитрец! – взлохматил темно-русую макушку. – И ведь не словечком не обмолвился о своей задумке!

Княжич разулыбался. Но вдруг так же быстро стал серьезен.

- Еще весну ждать… - вздохнул тяжело.

И Марьяна могла его понять! Для ребёнка год – целая жизнь. А тут еще и Велес никак не определится – давать зверя или нет. Но Марьяна постаралась изобразить самый уверенный и серьёзный тон:

- Ты справишься, Святозар. Будешь тренироваться еще усерднее. Помогать отцу. И мне, если захочешь…

Взгляд княжича так и вспыхнул.

- Стало быть, ты в терем вернёшься?

Черт… Марьяна покосилась на князя, но придумать ответ не успела - Дар сообразил шустрее.

- Мы с княгиней скоро об этом потолкуем.

И наградил многообещающим взглядом. Марьяна покраснела.

- Я не княгиня теперь …

- Для меня – всегда княгиня.

К счастью, щекотливый разговор прервала подбежавшая к ним Варварушка.

- Идем! Плазник ведь! – дернула князя за рукав.

- И то верно. Пора бы опробовать забавы, что Марьюшка нам приготовила.

И все-таки Святозар был еще ребёнком! Тонкая морщинка меж его бровей разгладилась, плечи расслабились, и на губах снова мелькнула задорная улыбка.

- Мои приятели с утра дожидаются! – заявил с азартом.

- Ну что ж, тогда тем более поторопимся, - объявила Марья, и они направились к лужайке, на которой уже были выставлены праздничные шатры.

Глава 35

Дар

Завершение Велесова дня удалось на славу. Костры завивались к самым небесам, хмельной народ славил щедрость князя, а девушки затеяли песни, и их нежные голоса стелились над водами Ключевки шелковыми переливами.

- Сладко поют, – вздохнула Марьюшка, устраивая голову на его плече. – Никогда такого не слышала…

- Так на свадьбе нашей они пели, милая. Аль запамятовала?

Княгиня смутилась. И испугалась чего-то… В ее сладостном запахе мелькнула остринка, будто шипы дикой малины стали крепче и больше.

- Запамятовала… - откликнулась эхом.

Не диво! Весь свадебный пир его жена слезы лила. Уревелась до ломоты в голове. Однако, надо признать, Дар этому обрадовался – не нужно было в ее опочивальне ночку коротать.

Так, заглянул по-быстрому и ушел… А вот теперь и днем бы от себя не отпускал.

Будто угадав его мысли, Марьюшка прижалась теснее.

- Детей няньки на отдых увели - я видела…

И легонько провела пальцами по его груди. Все мысли вмиг из головы повылетали.

- Так пора бы уже, - ответил охрипшим голосом. - Солнышко давно скрылось…

И ему время Марьюшку уводить. Веселина шепнула, что готово укромное местечко для них с княгиней. Меховые покрывала по земле расстелены, навес цветами убран, яства приготовлены. И еще диво махонькое обещала. Говорит, Ягша поспособствовала.

Дар не слишком хотел принимать помощь ведьмы, однако, поразмыслив, отказывать не стал. Марья ей верила, да и волхвы не чуяли темной ворожбы. Пусть уж удивит.

Повинуясь его знаку, прислужник шмыгнул к рассевшимся на взгорке девицам и шепнул одной на ухо, чтобы плясовую завела.

Протяжная мелодия вмиг сменилась резвой.*

Народ оживился, кто девицу сцапал, а кто сам в пляс пошёл.

Дар же оглянулся по сторонам и, еще раз отметив, что стража при деле и угощений хватает, потянул Марьюшку за шатры.

- Нечего нам больше тут делать, милая, - шепнул ей.

Княгиня не противилась. Наоборот! Сама горячо желала уединения, и еще днем, нет-нет, да и поглядывала в его сторону с томным предвкушением.

Непросто было переносить эти взгляды! Если бы не дети, точно плюнул бы на все и выкрал любушку посредь бела дня.

Однако кое-как Дар сумел завершить праздник достойно. И пусть Велес не даровал его сыну зверя, но ведь и не отказал! Через весну все случится. Глядишь, к тому времени у Святозара сестричка появится, а ежели боги будут милостивы, то брат.

- Мы опять к речке? – тихонько засмеялась Марьюшка, когда блеск пламени исчез меж деревьев.

- Угадала, красавица. На звездочки глянем…

А потом он сделает то, что давно должен был. И пусть в груди до сей поры немело от тревоги, но жить без Марьюшки он не мог. Нужна она была и ему, и зверю - стало быть, этой же ночью пленительный изгиб шеи украсит метка. Он так решил.

***

* - слова из русской народной песни, для вдохновения автор слушал Folkbeat «Порушка» и КоленкорЪ & Полынь Folk & DAN3A – Савич))

***

Очень хотелось Марьяне пошутить насчет любования звездами! Обычно князь переходил к эстетическим наслаждениям сразу после плотских утех, укатав ее – Марьяну - до абсолютного изнеможения.

Но колкая шуточка застряла в горле, стоило увидеть впереди нежное мерцание. А потом уж и вовсе не до смеха стало.

- Ого… - только и смогла выдохнуть, поражённая открывшимися видами.

На крутом берегу около воды был натянут шелковый навес. Края его были щедро украшены гирляндами цветов – наверняка Варварушка постаралась! – а полупрозрачные занавески легко колыхались, улавливая даже самый маленький ветерок.

Под пологом виднелся накрытый сдобой, фруктами и напитками столик, а рядом раскинулось покрывало, густо усыпанное подушками.

Наверняка Веселина постаралась! Выглядит уж очень по-восточному… Но это ладно! Больше всего Марьяну очаровали крупные огоньки, мерцающие в траве и на деревьях.

- И правда звёздочки, - ахнула, любуясь нежными искорками. – Но... Это ведь не огонь.

- Твоя правда. Светляки это с Лысой горы. Втрое больше наших и светят ярко.

- Л-лысая гора? Где ведьмы собираются?

- Она самая. Утром букашки совсем потухнут, без колдовства долго не сдюжат, - и, услышав вздох, усмехнулся. – Живы останутся, не горюй. Спорить готов, Ягша их живенько назад приберёт…

О, ну это другое дело! Марьяна улыбнулась и первая обняла князя. Но даже стоя на носочках ей было не дотянуться до манящих губ, только в глаза заглянуть.

И от того, с каким нежным вниманием смотрел на нее Дар, аж сердце зашлось.

- Милая моя, - пророкотал, нежно оглаживая по щеке костяшками пальцев. – Гляжу на тебя и себя теряю… Любимая.

Любимая?!

Марьяна ахнула, но губы уже попали в плен других – жадных и горячих.

Князь увлек ее за собой на меховое покрывало, легко разрывая платье, будто это не шелк, а ветхая тряпочка.

Ну и пусть!

В ушах эхом билось короткое, но безумно важное слово, разгоняя по телу такой восторг, что, кажется, кровь сейчас вскипит. И огромные ладони, гулявшие по телу, только сильнее распаляли пожар желания.

Марьяна выгнулась навстречу своему Мишке, оплетая крепкие мужские бедра. Сама сорвала тонкий княжий венец и отшвырнула в сторону – потом найдет! Трясущимися от нетерпения руками попыталась распутать завязки на горловине рубахи, но только хуже сделала.

Не переставая терзать ее губы, Дар расправился со своей одеждой. А потом одним слитным движением подхватил Марьяну под попу и сел на шкурах.

Под звезды взметнулся их сдвоенный стон, когда пальцы князя прошлись между ее мокрых бедер. Поцелуи стекли ниже, на шею, и к жаждущей ласки груди.

Марьяна чуть не кончила, почувствовав, как острые клыки смыкаются на вершине, а в истекающее соком лоно толкаются сразу два пальца.

- Малинка моя, - захрипел князь и ударил языком по бусинке соска, - сладенькая…

Обласкал вторую грудь.

- Любимая…

И нежная пытка обожгла сразу две вершинки. Внизу живота мучительно сжалось. О, нет! Не так быстро!

Но вдоль позвоночника хлынула дрожь, а в глазах заплясали звезды.

Марьяна вскрикнула, выгибаясь навстречу князю, а изгиб шеи вдруг опалило болью. И следом, как лавина, на голову рухнуло осознание.

Укусил!

Дар ее укусил! Метку поставил!

Марьяна судорожно схватила ртом воздух, но не сумела сказать вообще ничего! Дар, кажется, этого и не ждал. Лизнул по-звериному, затирая последние крохи дискомфорта, обжег взглядом, а потом резко дернул её на себя, вторгаясь уже не пальцами.

И от первого же толчка Марьяна захлебнулась оргазмом такой силы, что голос пропал! Как живой огонь, он пронял до нутра, вскипятив кровь и превратив ее в убойный хмель.

А Дар толкался снова и снова, покрывал поцелуями грудь, шею, губы, кусался и облизывал, как зверь, не переставая мять со всех боков, прижимать к себе, рычать и нашептывать что-то пошлое и прекрасное одновременно.

Между ног снова сжалось, еще крепче прежнего. Один оргазм сменился вторым… а дальше Марьяна почти ничего не помнила.

Только крепкую хватку в волосах, смену позы, ощущение тершейся о мех груди и вкус мужского семени и собственных соков на губах. Потом снова распирающую между ног тяжесть. Горячую тесноту, собственные крики и восторженные мужские стоны. Пошлые шлепки разгоряченных тел… полные невыносимой нежности прикосновения и чуть шероховатые ладони, к которым Марьяна ластилась, как изнеженная кошка.

В себя она пришла в объятьях Дара насквозь взмокшая, слабая и дрожащая.

- Крикунья моя сладкоголосая, - шептал князь, не переставая ласкать. – Любушка милая… единственная…

Ах, как хотелось ответить, но из горла вырвался только сип.

Дар нежно рассмеялся и, потянувшись, подхватил со столика расписной кувшин.

- Испей, красавица… это вино на семи травах. Поможет силы вернуть.

Марьяна хотела взять угощение, но не смогла и пальцем двинуть. Все ее тело было словно из теплого медового желе, по которому то и дело пробегали судороги, сплетаясь глубоко под ребрами в тёплый комочек.

Он был как маленькое нежное солнышко. Разбрасывал во все стороны искры, подстегивая крепче льнуть к князю, а лучше не отлипать от него вообще никогда.

Марьяна тихонько выдохнула, когда Дар сам поднес к ее губам горлышко и помог выпить несколько глотков.

- Вот так, по легонечку, – зарычал бархатно, а у нее мурашки по коже пошли! – Метка – она такая… Непросто ее принять.

- Зато так… приятно-о-о, - выдохнула Марьяна и все-таки нашла в себе силы взглянуть на князя.

О, как восхитительно было то, что она видела в сияющих звериных глазах! Самый настоящий экстаз для сердца! Нет, в тысячу раз лучше! Никаких слов не подобрать! А вокруг шеи будто теплый меховой воротник разлегся. И от него по всему телу струился жар.

А уж когда Дар улыбнулся ей, Марьяна вовсе чуть не растаяла. Никому его не отдаст! Вокруг сияющих золотом глаз собрались лучики морщинки, улыбка стала шире, будто Дар прочел ее мысли.

- Куда приятнее слышать трепет твоего сердечка, любая… Видеть, как дрожишь ты подо мной от наслаждения. А теперь пойдем, освежимся маленько…

И встал на ноги, легко поднимая ее тоже.

Марьяна рефлекторно обняла крепкую мужскую шею и как котенок ткнулась носом в крутой изгиб плеча. Вот это сила! До головокружения сладко знать, что Дару ничего не стоит вот так прогуляться с ней на руках сколько угодно долго.

Светляки, сидящие в своих прозрачных клетках, вспыхнули ярче. Золотая волна искорок прокатилась по траве и потухла в черной глубине речки. Завораживающее зрелище! Но Марьяне вдруг стало тревожно.

- Не очень-то я и грязная, - пробормотала, крепче прижимаясь к мужской груди.

- Моя княгиня теперь воды боится?

- Н-нет… Просто…

Марьяна замолкла, не зная, как рассказать про мавку, которую сама же вызвала. Да и надо ли? Всех куколок девочка забрала и больше не тревожила. А под ногами князя раздался тихий плеск. В тон ему снова замерцали светлячки.

- Ой! – вздрогнула Марьяна, когда Дар опустил ее на ноги.

Ничего не произошло! Вода плескалась на уровне колен, не собираясь утягивать ее в когда-то родной мир.

- На бережку помоемся, - улыбнулся князь.

- Да…

Берег – это не страшно. Да тут даже если ляжешь – все равно не утонешь. И вообще, чего это она?

- А-а-а! – взвизгнула, падая в воду.

И теплая до этого речка вмиг сделалась холоднее льда. С силой бульдозера поволокла прочь от берега, но через один удар сердца все закончилось. Марьяна даже испугаться не успела.

- Любая! – прогромыхало сверху.

Дар подхватил ее на руки и мгновенно очутился рядом с навесом, опуская ее – дрожащую и вымокшую - на меховые покрывала.

- Ну как же так? – сокрушался, вытирая невесть откуда взявшимися полотенцами. – Хоть тебя вовсе к воде не пускай…

- Д-да я… оступилась… просто…

Зубы клацали друг о друга, обкусывая и дробя слова на слоги. Дар шумно вздохнул и, отбросив полотенце, лег рядом, устроил на своей груди. Обнял крепко-крепко.

- В бадье станешь мыться, - обронил строго. – Под моим присмотром.

Марьяна молча соглашалась. Сама больше к реке не подойдет. Вообще никогда! А сейчас ей нужна компенсация за пережитый ужас.

Забросив ногу на княжье бедро, Марьяна потерлась о него. А потом и вовсе вскарабкалась сверху.

- Как мне отблагодарить князя за спасение? – чиркнула ноготками по мощной груди. - Обещаю усердно исполнить господскую волю…

Звериные глаза вспыхнули. Но вместо того, чтобы наброситься на нее и продолжить ночное безумие, Дар оглушил внезапным:

- Замуж за меня пойдешь?

Ох… Ну разве можно так, до самого сердца?

Марьяна потянулась вперед и нежно заправила за ухо выбившуюся из хвоста темно-русую прядку.

- Пойду, - ответила севшим до хрипотцы голосом.

Ну а дальше случилось то, чего она ждала. И продолжилось до той поры, пока Марьяна не выключилась от усталости.

***

(В это же время)

Громкий крик взметнулся под каменные своды пещеры. Сотряс их такой бранью, что и камень бы покраснел, сумей услышать.

- Дрянь! Паскуда иномирная! Убью!

Колдун стукнул дрожащим кулаком по столу и с яростным криком швырнул вещее зеркальце на пол, вслед за ним полетели испачканные кровью руны. А столбы совсем потухли, и черное пламя больше не глодало кости привязанных к ним жертв.

Рассыпалась его волшба!

В последний миг душа пришлой вернулась в тело Искусницы, будто привязанная к нему нерушимыми нитями. Быть такого не может!

Колдун вновь закричал от злости. Только силы зря истратил! Чуть сам не высох, отдавая накопленное за долгое время на растерзание Чернобогу.

А девке все нипочем!

Ну уж нет...

Колдун скорее бросился к семи столбам, у изножья которых догорали пойманные им люди.

И, пока сила не ушла, повел рукой, собирая остатки.

- Хитростью не вышло, так мечем возьму! – зарычал сквозь зубы. – О, покровитель мой! Услышь своего слугу!

И, выхватив клинок, полоснул по ладони, выпуская кровь. Брызнул ею на столбы, и те снова вспыхнули.

Вот так! Пора бы Марьюшке в гости к нему явиться, коль к себе домой не захотела…

Глава 36

Дар

Уснула его ненаглядная… Вымотанная жаркой близостью, смежила веки, а через мгновение ее дыхание стало ровным. Дар со всей любовью провел пальцами по бархатной щеке и спустился к метке. Две широких дуги от клыков украсили шею княгини и никогда теперь не пропадут.

Зверь довольно заворчал, подталкивая склонить голову и облизать почти зажившие ранки. Дар не стал противиться. Слюна оборотня лечебная, однако лишь для тех, кого медведь принимает и помочь хочет.

Дар глубоко вдохнул терпкий аромат малины и меда, поцеловал еще разок и лишь потом отстранился. А вот теперь надо бы реку как следует осмотреть. Марьюшка упала на ровном месте, будто за ногу кто дернул. Он тоже почуял слабую тень волшбы, однако она быстро пропала. Непонятно все это… И тревожно!

Но стоило сделать шаг в сторону воды, как светляки разом потухли. И таким вдруг холодом потянуло – чисто из склепа поветрие!

От ужаса медведь воем зашелся. Вздыбил шерсть, щелкнул зубами – но нет, не отозвался Велес. Ой худо! Самому справляться надобно! Быстрее небесного огня Дар кинулся обратно к Марьюшке, схватил ее, да только поздно!

Тьма подступила со всех сторон, жалобно застонали деревья, а любимая стала таять в его руках, словно из тумана сотканная.

- Мар-р-рья! – зарычал не своим голосом.

А любимая пропала совсем. Не помня себя от ужаса, Дар бросился в одну сторону, потом в другую, но звериное чутье не могло обмануть – нет его любушки рядом! Остановившись, он диким взглядом глянул по сторонам и дал волю зверю:

- Гр-р-р!

На медвежий рев тут же явилась лесная нечисть. Их лица были темны от беспокойства, а в глазах мелькал испуг.

- Будь милостив, господин наш! – повалились перед ним на колени. – Не смогли отвалить чужую волшбу - больно сильна!

- Р-р-р! – ответил еще злее.

Нечисть так и затряслась, завыла на разные голоса:

- Не гневайся, господин! Знаем только, что колдовство это черное, силы немереной. Сам Чернобог тут прошел, не иначе!

Дар оскалил клыки.

Хотел было кинуться на бестолковых тварей, однако что толку?

Подхватив одежды, наспех прикрыл наготу и бросился обратно в терем.

Войско собирать, сейчас же! И волхвов поднять – пусть ищут! Ягшу тоже помогать заставить… А грудь вдруг сдавили ледяные цепи, выстуживая бушевавшую в жилах кровь. И такая тоска накатила - Дар чуть не рухнул, внезапно растеряв силы. А все из-за метки!

Нет, не жалел он, что укусил любую. Однако ежели не отыщет вскорости, то умрет от тоски. Зверь без пары жить не захочет. Да и он – человек - не сумеет.

Дар с хрипом втянул воздух. Марьюшка его ненаглядная … Лишь бы жива была! Зверь горестно рявкнул и все-таки взял верх. Так на четырех лапах Дар и добрался до терема.

А там уже суета, бегают все, даром что не рассвело еще. Первыми навстречу Святозар с Ганей выскочили.

- Батюшка! – кинулся на шею сын. – Ведьма сюда притащилась! Да с такой вестью, что-де пропала Марья... Неужто правда?!

А сам дрожит весь и глаза на пол-лица.

Медведь горестно повесил голову. Да, все так… Но ведьму найти надо, сейчас же!

Святозар ещё больше побелел.

- Не лгала, значит, гадина старая… Стража пробовала ее удержать, да только она змеей из рук выскользнула и наутек бросилась. А перед этим крикнула, чтобы в Выжженных землях искали. Кощей Марью нашу свел!

- Гр-р-р!

От раскатистого рычания дрогнула крыша. Дар рванул в свои покои, только когти по полу чиркнули.

Там его уже поджидали сестры вместе со свитою.

- Возьми, братец! – протянула одежу Веселина.

И через мгновение Дар кутался в широкую накидку.

- Ведьму найти! – рявкнул, мановением руки отсылая часть стражи. – А вы – собирайте дружину, да скорее!

Оставшиеся воины исчезли.

- Негоже из-за простой девки так тревожиться, - взбрыкнул было один из Совета, но тут же попятился, вжимая голову в плечи. – Прости, князь, дурень я! Ни словечка больше не молвлю!

И бросился прочь.

Дар проводил его тяжелым взглядом, запоминая как следует. Другие советники так же бочком устремились к выходу.

- Своих людей дам!

- А я запасов.

- Телегу снаряжу, полнёхонькую лучших мечей!

Теперь каждый обещался помочь. Вот и славно! Дар повернулся к сестрам.

- Здесь останетесь до моего возвращения. Ежели такого не случится, то Святозар трон держать будет до обозначенной волхвами поры.

- С тобой хочу! – воспротивился было сын, однако опустил голову под пристальным отцовским взглядом. – У меня зверя нет, батюшка…

- Через весну может появиться, коли Велес дарует. Это и есть твое испытание, Святозар. Не противься воле богов… Где Варвара?

Сестры замешкались. Начали переглядываться, теребить кончики вышитых лент. Ой, нехорошо!

- В своей горнице, - наконец отозвалась Веселина. – Она слышала слова Ягши и… снова замолчала.

Дар с чувством выругался. Ну, ведьма хромоногая… Пусть только попадется ему в лапы! Пожалеет, что на свет родилась!

Быстрее надев обычную рубаху и штаны, Дар кинулся к Варваре.

Но едва переступил порог, чуть духа не лишился. Дочка даже не повернула голову в его сторону!

- Милая, - позвал осторожно.

Куда там! Кажется, если бы терем рушится стал, юная княжна и этого бы не заметила. Сидела себе на кроватке, перебирала вышитые Марьюшкой цветы, а по бледным щечкам слезы катились. Крупные, как орех.

Дар всей пятернёй провел по груди. Больно-то как... Невыносимо просто! Тихое горе юной княжны было во сто крат хуже собственного. Вмиг очутившись рядом, Дар присел перед дочерью на корташки (прим. автора – корточки).

Взял холодные пальчики в свои ладони, заглянул в пустые глаза.

- Обещаю, что найду Марьюшку. И сразу под венец уведу. Сплетешь ты ей самый прекрасный венок на свадебку. И будем мы жить лучше прежнего...

Пусть самую малость, но дочка сжала руки, откликаясь на его слова, а в помертвевшем взгляде мелькнула надежда.

‍Вот и славно!

- ...А теперь я пойду, доченька. Каждый миг важен…

И как бы ни трудно было, но Дар заставил себя встать и выйти. За дверью его уже ждали. Чертознай выхаживал, как стражник на посту, без остановки ерошил кудри и поглаживал бороду.

- Дар! – бросился к нему, не успела дверь хлопнуть. – Знаю я, как до Выжженных земель быстрее добраться!

- Известно как - на четырех лапах!

Ибо много вокруг гор и бурных рек. Не менее десяти дней бежать придётся, и то ежели без отдыха совсем.

- Нет! Мое крыло! Я ить в Великих Порогах такую знатную кожу прикупил… Тонкую и легкую, а прочности немереной. Готово все почти, там, на лужочке…

В первый миг Дар не понял, о чем Ганя толкует. А потом круто развернулся и почти бегом кинулся в обратно в лес.

Знал он про выдумку Чертозная. Дурнее ее не сыскать! Представить невозможно, что человек, аки птица, по воздуху полетит. Лишь могущественные колдуны да ведьмы могут так. Под их рукой кони волшебные ходят, носят куда вздумается. А Ганя решил, что не хуже прочих!

Нет, ничего у них не получится!

Однако Чертознай по-другому думал. И когда они добрались до прогалинки, где стояло крыло, Ганя первым делом кинулся подтягивать ремни и проверить надежны ли петли.

- Я ить под себя его мастерил… А тебе места поболее надобно. Ох, только бы вышло…

В иное время Дар бы развернулся и ушел, а сейчас готов был хоть что пробовать.

Крыло стояло над глубоким оврагом. Несуразное, широкое и выгнутое, с плетеной корзинкой в подбрюшье. Еще и на подмостках.

- Дай мне время, до зари все сделаю, - не останавливаясь, приговаривал Чертознай. – Однако много взять не получится, меч разве что, зелий малость, хлеба краюшку…

- Медведь в лесу еды себе найдет, - бросил в ответ Дар. – Скажи мне лучше, сумеет ли оно в воздух подняться и как его направлять?

- Крыло по ветру идет, вот это, – указал на два ремня, - может его повернуть. И телом еще надобно править…

Дурость, одним словом! Но попробовать он обязан. Все ради того, чтобы к Марьюшке скорее добраться.

- Делай, что надобно, - велел Гане, – а я приказы отдам и к волхвам на поклон сбегаю. На заре приду.

Чертознай кивнул. Он верил, что получится. А вот Дар не очень.

***

Секунду назад Марьяна сладко посапывала, утомленная близостью с любимым мужчиной, и вдруг сон пропал. Все завертелось тошнотворным хороводом, и чьи-то цепкие ледяные пальцы дернули ее в разверзшуюся под ногами бездну.

Марьяна рухнула с огромной высоты и приложилась бедром так, что искры из глаз посыпались. Но когда к ней вернулась возможность видеть, то от ужаса волосы на загривке дыбом встали.

Где это она?!

Как так получилось, что лес вдруг сменился на… пещеру? Подземелье? Или где там ещё из стен выбирают глыбы ноздреватого камня, а с потолка свисают огромные сталактиты?

- Р-р-р! – заворчало вдруг со всех сторон.

От неожиданности Марьяна снова взвизгнула и крепче впечаталась в стену.

Это же… Это… зверолюды!

Из сумрака выступили щуплые сгорбленные фигурки. Их мордочки были похожи на крысиные, а одежда состояла только из набедренных повязок не первой свежести. А если добавить к неряшливому виду поросшую редким волосом серовато-пепельную кожу, вонь из оскаленных пастей, и крупные бородавки – зрелище получалось омерзительное до тошноты.

Марьяна икнула, крепче обнимая себя за плечи. Боги… только пусть попробуют ее тронуть. Она... она лучше умрет!

Взгляд заполошно метался от одного уродца к другому, и, может, поэтому не сразу поняла, что в плотных тенях прячется кто-то ещё.

- Ну-ну, слуги мои верные. Довольно гостью пугать, - ухмыльнулся незнакомец.

И горевшие тусклым светильники вдруг вспыхнули ярче.

Зверолюды с визгом бросились во все стороны. И Марьяна чуть не рванула следом. Плевать, что голая! Под взглядом абсолютно черных, лишенных белков глаз хотелось съежиться в комок и пропасть навсегда.

А эта одежда? Все темное, в золотых цепях, и венец тоже из золота. Острозубый такой, хищный. Как и сам мужчина. Его красота напоминала холодный скальпель. Незнакомец чуть склонил голову, и в серебристых волосах заиграли блики светильников.

- Ну здравствуй, Марь-я-на… Вот и свиделись мы.

Знает ее имя?! А в голове как щелкнуло.

- И тебе не хворать, Кощей …

Запрокинув голову, колдун расхохотался.

- Ай да Марь-я-на, ай да умница! Угадала, я – Кощей. Властитель земель Выжженных, а скоро и всего света!

Ого! Кому-то венец башку пережал. Марьяна плотнее сжала губы, но, видимо, колдун понял ее скептицизм. Помрачнел весь, красивое лицо исказилось злобой.

- Строптивая душонка! Не верь, твое право. Все одно ты ничего этого не увидишь.

И вытащил из ножен меч!

Марьяна от страха чуть богу душу не отдала. Хотела крикнуть «стой», но голос подвел. А ублюдок, не спеша, подходил ближе. Ведь специально пугает, упивается своей властью и ее ужасом!

- Сперва я ноги тебе перебью, чтоб не бегала, - протянул садист. – А потом по куску отрезать стану, по малой частичке. Ох и попляшет Семижильный, чуя боль своей возлюбленной…

Так ему Дар нужен, не она!

Марьяна схватилась за метку, а Кощей расхохотался пуще прежнего.

- Все верно. Ждал я, пока шерстяной увалень пару признает. Хорошо ты постаралась, Марь-я-на, подцепила мужика, как рыбку на крючок…

От этого откровения ей взвыть захотелось. Своими руками Дара к чёрту подвела! Ну и дура!

Из глаз брызнули слезы.

А Кощей подскочил к ней ближе, взмахнул мечом, но тут с языка само сорвалось тихое:

- Трус.

По лицу колдуна мазнула тень. Рука, сжимавшая меч, чуть дрогнула, а Марьяна прижала руки к груди и на одном дыхании выпалила:

- Только и можешь, что с бабами воевать! Сам Чернобог однажды не боялся сойтись в схватке с Белобогом, а ты... ты… слизняк! И каждый будет знать, что грозен великий Кощей лишь перед бессильной женщиной. А в глаза своему противнику глянуть боится!

- Замолчи! – завизжал ублюдок.

И, отшвырнув меч, схватил ее за горло. Без усилий поднял над полом, впечатывая в стену так, что дух вышибло.

- Велесов выкормыш пыль против меня, девка! – встряхнул, точно куклу. – Поняла?!

А у Марьяны от недостатка кислорода легкие в горошину сжались.

- Докажи… - выдохнула из последних сил.

Бах!

И Марьяна плашмя ляпнулась на землю. На одних инстинктах отползла в сторону, но уперлась лопатками в каменный столб, а следом наступал Кощей. Глаза мерзавца полыхали огнем, по лицу разбежались темные сетки-трещины.

- Никто не смеет усомниться в силе служителя Чернобога! – зарокотал на всю пещеру. – Медвежьей кровью я омою алтарь своего покровителя и этим заслужу еще больше силы! А тебя, - ткнул в нее черным ногтем, - в его славу пытать буду!

Марьяна хотела ответить, но горло сдавил шипастый ошейник. А Кощей довольно оскалился.

- Посидишь пока без голоса. В застенки ее тащите! – велел своим прихвостням.

И множество мелких когтистых лап потянулось к ней со всех сторон. Схватили за руки-ноги и поволокли по шершавым плитам прочь. Ужасно больно! Но Марьяна даже не пискнула. Только бы Кощей не передумал! Не убил ее раньше времени!

Иначе у Дара даже крохотного шанса не будет, а так хоть маленькая, но надежда…

Из глаз брызнули слезы, когда ее, точно мешок с песком, бросили в клетку. Скрутившись на вонючей соломе, накрыла шею ладонью, оберегая тонкий шрам как самое ценное.

- Будь осторожен, любимый, прошу… - взмолилась шепотом.

И впервые за долгое время мысленно обратилась к богам, умоляя хранить ее Мишку.

***

(некоторое время спустя)

- Ишь ты, девка языкастая. Стыдить меня вздумала. Паршивка!

Кощей выхаживал из угла в угол, то хватаясь за меч, то отдергивая руку. И ведь проще простого зарезать тварь. Он так и хотел! А с другого боку – ну что за бесславная победа… Чернобог хоть крови алчет, а вот трусость не почитает. Да и у Велесова выкормыша мало будет сил в каменных стенах замка.

Решено, сразится с ним! А девку сперва в гарем определит - пусть гордячка ложится под тех, на кого Кощей укажет. От удовольствия колдун аж прицокнул. Да, это придется по нраву Чернобогу куда более, чем ее скорая кончина.

Одно плохо - схитрить косолапый решил!

Красная нить тянулась по карте к его царству с невиданной прытью.

Когда Кощей это заметил, глазами своим не поверил. А уж глянув в зеркальце, разругался последними словами: косолапый выродок вдруг крылья обрел! В зеркальце, хоть и мутном, Кощей видел очертания птичьей тени, скользившей в небесах. А в спину ей бил ветер. Да не простой - буря почти! Все происки Велеса, не иначе! Сперва мальчишке еще год отмерил, хоть и не должен был, теперь своего избранника по воздуху несет… Нечестно!

- Чтоб тебя о землю треснуло, мохнатое чучело! – зарычал не хуже зверя.

И отшвырнул почти пустое уже зеркало.

Эх, не успеет расставить заклятий и подготовить зелий, сколько хотел! А вот ежели бы ведьма-жена под боком была, то не долетел бы князюшка и половины пути! Только об этом подумал – и карта пошла рябью. А в ее сердцевине показался черный огонек.

Кощей так и вцепился в край стола, аж пальцам больно стало.

Нет, быть не может! Другая это ведьма, никак не его жена! Просто переполошились темные силы, показывают, что ждут пришествия нового повелителя в земли Велеса. Вон уже и пропало все… Кощей вытер взмокший от пота лоб. Но перед глазами, как живая, встала зеленоглазая ведьма. Черное платье рекой струилось по бедрам и пышной груди, а в смоляных волосах блестел венец.

Там, где раньше было сердце, кольнуло болью. И Кощей досадливо нахмурился, растирая нывшую грудь.

Пустое все! Любовь – это глупость одна. А вот власть… Совсем другое дело!

За землями Велеса кроется вотчина Лады, потом к Святобору не худо бы заглянуть, а еще море синее к рукам прибрать вместе с лютыми чудищами, что там обитают.

Это войско он и направит далее… глядишь, через век-другой только один правитель на земле и останется: он - Кощей!

И дурнота меж ребер исчезла, напитываясь привычным холодом.

Так-то лучше.

А Искусницу он сейчас плетью угостит. Пусть Медведь сил лишится, чуя боль своей возлюбленной.

Глава 37

Дар

Все же поторопился он думать, что у Гани вместо путной вещицы дурость получилась.

Дар оглядел подломленное крыло, упавшее аккурат у границ Выжженных земель. Дальше ветер не понес - видно, закончилась милость Велеса. Однако и так хорошо. На четырёх лапах с десяток дней бежал бы, не меньше, а тут за один управился. Правда, воинов за спиной нет… Вот это плохо!

- Мяу! – вторил угрюмым размышлениям кошачий писк.

Дар сперва ушам не поверил. Но нет, горлышко котомки шевельнулось, и на землю выпал дымчато-серый комок. Котенок, которого Ягша Марьюшке дарила!

- Мяу! – уже громче заявил зверь и насторожил увенчанные кисточками уши.

Дар выругался.

- Что за шутки?! Ведьма тебя подсадила?!

Котенок блеснул глазами, а потом неожиданно склонил голову, будто слуга перед своим господином.

- Со мной идти хочешь, так?

- Мяу!

- Нет, брать не стану. Только навредишь.

- Мяу!

- Веры тебе нет, - возразил Дар и хотел было рассказать все, что он думает о Ягше и ее подарках, но кости скрутило болью.

Марьюшка! Ей плохо! Дар чувствовал это!

Медведь тут же взял верх и со всей прытью понёсся в сторону ущелья.

А в плечо мягко так толкнулось кошачье тельце. Цепкие когти впились в шерсть, и вместе с этим пришла сила. Да такая, что зверь одним прыжком через овраг в пять раз шире своего роста перемахнул.

На землю упал, аж камни под лапой треснули.

Котенок снова мяукнул, и его голос вскипятил в жилах кровь. Медведь зарычал от неожиданности.

Но сбросить усатое диво не решился. С этакой помощью он в три раза быстрее до замка Кощея доберется.

Но и это слишком медленно! Боль не отпускала, к ней добавился холод, и еще воздуха порою не хватало. Мучил Кощей его любую! Над беспомощной измывался! И это сводило с ума.

***

- Да что ж ты… упертая такая! Голос дай!

Кощей взмахнул рукой, а на Марьяну будто тысяча плетей опустилась, рассекая до самой кости.

Но Марьяна крепче прикусила изжеванную в кровь губу. Не дождется! Пусть бесится дальше, срывает на ней злость - может, выдохнется уже наконец!

И когда сюда явится Дар, то ему не составит труда прихлопнуть эту белобрысую сволочь. Так, чтобы мокрого места не осталось.

- Строптивая девка! – рявкнул Кощей. – Сейчас ты у меня по-другому запоешь. От страсти!

И схватился за серебряную пряжку на ременной перевязи. Вот тут Марьяне и подурнело по-настоящему.

Доигралась, стойкий оловянный солдатик, блин!

Но, усилием воли задушив панику, Марьяна нашла сил на издевательское:

- А чего такой маленький?

И без того бледное лицо Кощея превратилось в мертвенно-синее.

- Ты… ты…бесстыдница! – зашипел, дергая штаны обратно.

Марьяна оскалилась.

- Как мужиков триггерит на размер! Что в этом мире, что в том.

Вокруг Кощея сгустилось черное марево и щупальцами потянулось к ней. Марьяна сжалась в комочек, готовясь терпеть боль. Но вдруг за решеткой послышалось тревожное тявканье. Кощей ответил короткой бранью. А потом шагнул к Марьяне, перехватил за встрепанную косу и выволок из темницы.

- Шевели копытами, кляча, - рявкнул, больно дергая за волосы. – Женишок на пороге.

Дар?! Как так? Ведь до Выжженных земель не меньше недели хода! Она это точно помнила! Но кто бы ей стал объяснять!

Бормоча проклятья, Кощей волок ее по пещере, а Марьяна изо всех сил старалась не упасть. От слабости подламывались ноги, тело сотрясало дрожью – одежду ей так и не дали, - а мочевой разрывался от боли. Ночь (или день?) в холодной камере наградила не только кашлем, но и циститом.

- Шевелись!

И в плечо прилетел такой удар, что искры из глаз брызнули. Ноги окончательно подломились, и Марьяна больно проехалась бедром по шершавому каменному полу.

Кощей снова ругнулся. И одним движением впихнул ее в огромный пещерообразный зал, посредине которого кругом стояли огромные колонны.

И к каждой было привязано по скелету… Марьяну аж замутило, и сдерживаться она не стала, за что получила очередную порцию ругани и затрещину.

- На цепи посидишь! – рявкнул Кощей и щелкнул пальцами.

Невесть откуда взявшаяся цепь обвила руки и серебристой змеей потащила Марьяну ближе к скелетам.

А Кощей отступил в тень, и все - тишина настала.

Заполошно оглядевшись по сторонам, Марьяна отодвинулась дальше от скелета и, превозмогая дурноту, откашлялась и заорала.

- Дар! Это ловушка! Не подходи! Это ловушка! Кх…

Горло снова сдавили невидимые путы. Она могла лишь сипеть и глотать воздух через раз. Перед глазами снова начало расплываться. Накатила такая усталость, что Марьяна сползла на пол, обессиленно привалившись плечом к черному столбу. Кажется, легла бы прямо тут и умерла…

Нет! Марьяна тряхнула головой, отгоняя дурман. Нельзя спать, нельзя! Это все морок! Тени угрожающе зашипели. Потянулись к ней змеями, но доползти не успели – далекий медвежий рев эхом прокатился по залу.

Вот ее любимый пришел!

Марьяна засипела изо всех сил, пытаясь сказать, что надо осторожнее. Но меховая торпеда проскочила в зал, по пути выломав тяжёлую дверь и часть стены.

Чиркнули когти, разрывая толстую стальную цепь. Горячий звериный язык умыл щеки, а через мгновение ее уже обнимал князь.

- Любая моя… Родная…

Марьяна захрипела, но не от радости, а в ужасе.

Кощей тут!

Но князь будто не чувствовал, тормошил ее, целовал, тискал. А за его спиной медленно вспухала тьма.

- И-и-и! – выдала Марьяна из последних сил, и ошейник, сковавший горло, лопнул. – Берегись! – заорала, срывая связки.

Дар отшатнулся, и на место, где они только что сидели, с грохотом опустился меч. Марьяна охнула, совершенно не понимая, как они очутились почти у самой стены. Не могут люди прыгать так далеко!

Но ее глупые мысли прервало хриплое:

- Беги!

А потом Дар снова прыгнул, а за ним метнулась Тьма.

- Вреш-ш-шь, не уйдеш-ш-шь, - взвыла со всех сторон.

И, как в фильмах ужасов, выплюнула из своего мерзкого брюха колдуна. Кощей легко взмахнул тяжёлым полуторником. А на тонких губах змеилась улыбка человека, уверенного в своем превосходстве.

- Как жуков раздавлю! – оскалился в предвкушении.

Но тут под растрепанными волосами Дара что-то шевельнулось.

Марьяна аж воздухом подавилась. Это же котенок! Тот самый, которого ей Ягша дарила! Он что здесь делает?! И почему она раньше его не заметила?!

Кажется, даже Кощей опешил.

- Что за погань?! – зарычал, сверкая глазами.

А серый меховой комок соскочил с княжьего плеча да как взвоет! Как прыгнет вперед, на лету превращаясь в зубастую косматую громадину. Марьяна ахнула, Кощей взвизгнул, и только Дар не растерялся, да как всадил меч колдуну в грудь! Но беловолосый выродок даже не почесался.

- Нет моей смерти здесь! - хмыкнул, выдирая из себя лезвие.

На ответ Дар размениваться не стал. Коротко зарычав, упал на пол, а поднялся уже медведем. Взмах когтистой лапы – и Кощей с громким хрустом впечатался в стену. Но опять, как неваляшка, вскочил на ноги. Ужасные раны на его лице затянулись, улыбка стала шире и злее.

- И это сын Велеса?! Да я тебя в порошок сотру!

И бросился на медведя. Мелькнул возникший из воздуха черный меч, на пол брызнула кровь, а медведь припал на раненую лапу.

Марьяна громко вскрикнула, кинулась на помощь, схватила валявшуюся под ногами подставку для факела. Как метнула – сама не поняла, но попала ровнехонько Кощею в голову. Тот аж хрюкнул.

- Гадина!

И бросился к ней. Марьяна от него. За спиной послышался хруст – это медведь снова догнал и сломал колдуна. Но тот никак не хотел дохнуть. Раны исчезали на нем в мгновение ока, кости срастались и того быстрее. Марьяна чуть не плакала, понимая, что шансов у них нет. Но, как могла, пыталась отвлечь Кощея. Который, кажется, решил все-таки начать с нее!

- Сдохни! – гаркнул, выкидывая вперед руку.

Марьяна едва успела увернуться от летевшего в нее черного облачка. Почти получилось - кончик косы попал в него и тут же рассыпался прахом.

Медведь заревел, колдун радостно цыкнул. И снова кинул в Марьяну заклятьем.

- Ах ты, вертля…

Чвак!

И медвежья лапа с хрустом опустилась на белобрысую башку. Марьяна вскрикнула, но тут же бросилась за толстый каменный столб.

Это не задержит колдуна надолго!

Медведь думал так же. Похромал следом, нежно ухватил зубами за руку и потащил в сторону выхода, мол, уходи скорее! Рядом очутился кот-переросток, тоже боднул лбом.

- Нет! Ни за что! – обняла князя за шею. – Дар, я хотела сказать, что… Берегись!

И ее, как пушинку, снесло в сторону, а там, где они стояли, расползлись черные кляксы.

- Полно забавляться! – гаркнул Кощей, и вокруг него стало собираться плотное марево. – Сейчас я вас всех…

- Эй, Кощеюшка! – вспорол воздух звонкий девичий голос.

И в каменном зале появился вдруг пятый участник. Марьяна во все глаза уставилась на крутобедрую молодку, шлепавшую к ним босиком. В одной руке она держала надкусанное яблочко, в другой хрустальное яйцо.

Смерть Кощеева!

Колдун ахнул и протянул руки.

- Милая моя… Как же ты… Откуда… Нет! Не надо!

А девица расхохоталась. Знакомо так… прямо до невозможности!

- Не надо? Помнится, я тоже тебя просила, на колени перед мужем любимым падала… А ты мне что сказал?!

И как сверкнет желто-зелеными глазищами! Марьяну будто за шиворот встряхнули. Ягша это! Только помолодевшая и полная сил! А еще жажды мстить… Хана колдуну!

Кощей это тоже понял. Как-то по-бабьи заскулил, швырнул в Ягшу заклятьем, но то врезалось в ведьму, не оставив и следа. Увидев это, колдун крикнул:

- Чернобог! Отец мой! Пом…

Дзынь! И упавшее на пол яйцо брызнуло во все стороны осколками. С ловкостью фокусника Ягша выхватила из них иголку и легко переломила пополам. Кощей заорал так, что стены дрогнули. Марьяна шарахнулась в сторону и мигом угодила в объятья Дара, который уже стал человеком.

- Не бойся, - успел ей шепнуть.

И тут замок заскрипел, заходил ходуном, сотрясаясь до основания. Наплевав на все, Марьяна развернулась и спряталась в объятьях Дара. Только бы это закончилось скорее!

Глава 38

Замок Кощея трясло минут пять, не меньше. Наконец, когда все успокоилось, Марьяна рискнула поднять голову.

Первое, что бросилось в глаза, – стало намного светлее от разгоревшихся факелов. А может, от широкой ухмылки ведьмы, которая удовлетворенно оглядела поле боя.

- Жил, как пёс, псиной и подох! Тьфу!

Ягша сплюнула на распластавшегося у ее ног Кощея. Ещё и пнула напоследок. От энергичного движения ветхая ткань платья угрожающе затрещала. Теперь, когда ведьма стала прежней, лохмотья знатно натянулись в районе груди и бедер, обрисовывая настолько сексапильную фигуру, что даже у покойника встанет.

Чего уж говорить о взрослом половозрелом мужике, который... за меч схватился?! Еще и голый!

- Гадина подколодная! – рявкнул во все горло. – Сейчас я тебе клыки-то повыдергаю!

И уже качнулся вперёд, чтобы всадить острие между сисек четвертого размера, но Марьяна всем телом повисла на князе.

- Любимый! – закричала, хватаясь за могучие плечи. – Не обижай бабушку!

Ведьма фыркнула, а Дар аж с лица переменился.

- Повтори! – захрипел, одной рукой сгребая ее в охапку и притискивая ближе.

А взгляд какой - ух! Ноги подгибаются!

- Б-бабушку… не... о-оби-жай…

- Нет, другое!

И тут Марьяна не выдержала, отвела глаза.

А ведьма звонко расхохоталась:

- Слышал ведь, князь! Любым тебя зовут. Да не мни так зазнобу свою! А то ить скинет ребёночка раньше времени.

А вот тут Марьяна реально засобиралась в обморок. Какого ребёночка?! Она ведь отвары пила! Дар тоже озадаченно хмыкнул, а Ягша только глаза закатила:

- Про зелье вспомнила? Настоящее оно было, не сомневайся. А вот опосля него ты моими притирками мазалась… Они-то и меняли силу отвара.

Вот же… ведьма! Стратег самый настоящий! А Ягша указала им на сумку, которую притащил невесть откуда взявшийся Боюн.

- Одежа тут, а то несподручно с голозадыми беседу вести.

Дар быстро достал плащи и первым делом укутал Марьяну, потом сам вокруг бедер ткань обмотал. Но Ягша на этом не успокоилась.

- Теперь зелье испей, - отцепила болтавшуюся на поясе склянку. – Да не рычи, Семижильный. Твоя любушка еле на ногах стоит, того гляди совсем плоха станет…

И верно – адреналин боя схлынул, оставляя после себя трясущиеся коленки и желание упасть в обморок. Боль тоже вернулась… каждый синячок, каждая ссадинка ныли все сильнее, а в висках застучали острые молотки.

Дар прорычал забористое ругательство и, перехватив Марьяну крепче, выхватил из рук Ягши склянку.

Сначала сам попробовал, потом Марьяне дал. И стоило сделать первый глоток, дрожь утихла. На втором отступила боль, а на третьем вернулись силы. Немного, но лучше, чем ничего. Ну а четвертый Марьяна сделать не успела – Дар мягко отстранил ее руку, стоило ведьме сказать «хватит».

Однако благодарить Ягшу за помощь князь не собирался, только еще больше помрачнел.

- Ты мою жену в кощеево царство потащила! – зарычал зло. – Не поглядела, что она в тягости!

О-о-о, сейчас полетят головы!

Но ведьма и не думала бояться, растянула кроваво-алые губы в усмешке.

- Зачем ругаешься, князь? На мою-то услугу добрую. Без ребенка во чреве Марьяна выбралась бы из речки тем, кем была ранее – плаксивой Искусницей. Кощей ведь хотел твою любую обратно в другой мир вернуть. И этим свести тебя с ума.

- Лжешь!

Ягша только бровь чернющую выгнула.

- Ты и сам уже давно понял, просто не принял. Другая душа в тело Марьи светлой птичкой впорхнула. Так ведь, Марьяна?

К горлу подступил комок.

- Откуда вы… ты… знаешь мое имя?

- Гадаю хорошо. К тому же вы с Искусницей вроде как сестры. Не по крови, а здесь, - положила ладонь на высокий бюст.

- Мы совсем разные!

- Лишь по характеру и лицом. Однако силы, что создали богов, миры и само время, по одной им ведомой причине связали воедино часть людей и тварей. Не спрашивай зачем - сама не ведаю.

Хватка на ее талии стала крепче.

- Марь-я-на, - протянул Дар, пробуя на вкус ее имя. – Вот, значит, как все вышло…

- Да, так, - кивнула за нее Ягша. – Алчущий власти Кощей давненько задумал худое. Сперва хитрил, а когда ворожба сорвалась, решил силу показать. Марьяну утянул к себе, убить хотел… Ой, да не рычи! Твоя жена тоже не лыком шита. Что, - подмигнула ей, - застыдила Кощея?

- Трусом обозвала…

Ягша расхохоталась.

- Это ты в самое яблочко угодила. Чернобог всякие хитрости и обман любит, но кроме того битвы кровавые, победу над грозным соперником. Вот в Кощее кровушка и взыграла. А ты молодец, - добавила с гордостью.

Марьяна аж плечи расправила. Приятно знать, что ее задумка удалась! Но князь не сдавался.

- Он мог просто убить!

- Мог, - легко согласилась Ягша. – Однако сам дух испустил. Насилу я его смерть отыскала… Без котика своего, - почесала Боюна за ухом, - не справилась бы. У него нюх на колдовство…

Марьяна посмотрела на кота. Потом на зверюгу, которая застыла в отдалении, и снова на кота.

- А-а-а…

- А твой подарок – часть от моего зверя. Уж не серчай.

Ведьма щелкнула пальцами, и мохнатый ужас превратился в дым, который за несколько секунд впитался в шкуру Боюна. Кот встряхнулся и громко мяукнул. А потом чисто по-кошачьи поскреб лапой, «закапывая» тело колдуна.

- Хороший зверь, - умилилась Ягша. И вдруг поманила за собой. - Идёмте. Покажу, чего колдун хотел, да все как есть поведаю.

На мгновение от Дара потянуло трескучим напряжением, однако князь все-таки сделал шаг к ведьме.

- Только попробуй жене моей навредить, - зарычал, приблизившись. – На лоскуты порву!

Ягша фыркнула.

- А кто мне спинку мять будет? Нет уж! От таких массажистов не отказываются!

- Спасибо! – крикнула Марьяна прежде, чем Дар разразился бранью.

Худой мир лучше доброй ссоры, к тому же чуйка орала в голос: ведьма в союзниках – это очень полезно.

Ягша смерила ее все понимающим взглядом. Но ничего не ответила, а пошла к одной из аркообразных дверей. Крутые бедра плавно покачивались, обалденно-густой каскад черных волос блестел в свете мерцавших факелов. Ну просто, блин, мечта любого мужика!

Марьяна ревниво покосилась на Дара, однако князь меньше всего на свете хотел таращиться на женские прелести. Взгляд его был устремлен ровно в затылок ведьмы, а в каждом движении скользила готовность ринуться в драку, если только та вздумает чудить.

Однако Ягша вела себя паинькой. Сделав несколько взмахов руками, коснулась дверной створки, и та со скрежетом отскочила в сторону.

- Вот, гости любезные, сами гляньте. Святая святых Кощея поганого. Здесь он дела свои творил да с благословления Чернобога в жизнь воплощал.

Дар забористо выругался:

- Карта!

- И не просто карта, князь, а самое что ни на есть отражение Яви – всего, что есть под небом и солнцем. Сестренки мои постарались, из волос своих плели, - зашипела кошкой. – А Кощей их за это клинком в сердце отблагодарил…

- Ужас! – ахнула Марьяна, но Ягша только покривилась.

- Нечего этих дур жалеть! Ишь, бесовки наглые, вздумали моего жениха увести! Поделом им!

У Марьяны аж глаз дернулся. Ну и Санта-Барбара! А вот князя эта история не интересовала. Приблизившись к огромному столу, Дар внимательно осмотрел вышитое разноцветными нитями полотно. Махнул рукой, и стежки, как живые, сложились в знакомую картинку.

- Великовелесье! – зарычал зверем.

Ведьма кивнула.

- Да. Кощею за порог выходить не надо было – и так все знал. Видишь? – ткнула пальчиком в алое пятно, наливавшееся рядом с городом. – То войско строится, готово войной в Выжженные земли идти. А это, - показала на крохотную искорку рядом с капищем, - знак высшей силы, которой веды, знахарки да волхвы обладают. И чем больше их могущество, тем ярче горит.

- Тогда почему Кощей тебя не заметил? – не выдержала Марьяна. – Ты же… ты…

Но Ягша раздражённо дёрнула плечом.

- Меня он досуха выпил, тварь такая. Я ить тоже дура – поверила, что люба молодцу. Польстилась на сладкие речи. А он игрался только. Силу мою хотел прибрать, чтобы пуще прежнего окрепнуть и смочь две души местами поменять.

Дар снова помрачнел.

- Чего ж сама не помогла? В четыре руки этак скорее можно было сделать.

- Чем слушаешь, князь? Не хотел Кощей делиться, сам жаждал властвовать! А мне место было у его ног рабыней бесправной. Не бывать такому!

И желто-зеленые глаза сверкнули яростью. Да такой жгучей, что Марьяна поежилась и торопливо перевела тему:

- Но как ты выжила, ба… Ягша? А-а-а-а, яблочками питалась? – вспомнила огрызок, который ведьма выкинула. - И цветочки эти аленькие… Они же непростые? Значит, на карте должны быть видны.

- Яблоки это молодильные. Кощей их запасал себе любимому. А цветы как раз моя защита. Из садов матушки Мораны…

Ягша – дочь богини смерти?! Марьяна пошатнулась. Но упасть ей не дали крепкие мужские руки.

- Не тревожься, любимая. Так себя ведьмы зовут, кои благословение богини получили, как я от Велеса…

Уф-ф-ф… А она-то подумала, что устроила массаж самой настоящей небожительнице! Марьяна утерла взмокший лоб, а ведьма озорно хохотнула.

- Что, заколотилось сердечко? Это не диво… Хоть душа Искусницы покинула тело, а все ж таки бесследно не исчезла.

- Так вот почему мне чаще обычного плакать хотелось!

И Марьяна покосилась на любимого, но он, казалось, пропустил это мимо ушей.

- Скажи мне лучше, ведьма, да без утайки - теперь точно не вернуть все как было?

И прижал Марьяну крепче. Ягша прошлась около карты, задумчиво тронула вышитый бахромой кончик.

- Точно али нет – сие мне неведомо, - сказала, наконец. – Однако знай – чтобы такое провернуть, силы нужны немалые. Разве что боги сами захотят перетрясти полотно Судеб. Но чем больше времени пройдет, тем крепче новая душа к телу привяжется. А ежели еще детишки пойдут, да поболее…

Выразительно дернула бровью.

- Дюжину мне родишь, любая, - не то пригрозил, не то пообещал Дар.

И нежно огладил пока еще плоский живот. Марьяна почувствовала, как заливается румянцем. Ягша снова хохотнула.

- Ну-ну, голуби, в спальне ворковать станете. А пока забирай-ка ты, князь, карту. Не всю только.

И полоснула ногтями по ткани, которая тут же и треснула, да так ловко – аккурат по границе Выжженных земель.

- Свое не дам, - предупредила, быстренько сворачивая рулон и сжимая в руке. – Нечего в мой дом нос медвежий совать!

- Больно надо! – огрызнулся Дар, прибирая вторую, гораздо большую, часть.

Ягша фыркнула и обернулась к Марьяне.

- Ну а ты приходи ко мне в гости через три луны. Да не вздумай отказывать! Подарок будет. Свадебный…

Марьяна густо покраснела. А любимый ответил ей взглядом, полным нежности, и снова повернулся к ведьме.

- Благодарствую, Ягша, за помощь. Без тебя худо бы пришлось.

Ведьма скривилась. Но как блеснули желто-зеленые глаза. И на бледных щеках проступил едва заметный румянец.

- Ишь ты, вежливый какой стал… А мгновение назад убить грозился. Ладно, - махнула рукой. – Пойдем лучше Кощеевы хоромы осмотрим. Одежу вам ладную справим да глянем, не затаилось ли тут недругов…

Марьяна очень сомневалась, что после смерти Кощея тут остался вообще хоть кто-то. Но проверить не мешало бы.

И верно, долго ходить им не пришлось. Едва только они гурьбой завернули за угол, Боюн насторожился. Вздыбил шерсть и протяжно мявкнул.

- В темнице чужак сидит, - нахмурилась ведьма. А Марьяна поежилась.

- Иногда мне казалось, что в другом конце подземелья плачут… тонко так, по-детски. Ой! Я ведь желанниц клала на подоконник! Для мавки. Вдруг, это она?

- Каких таких желанниц?! – тут же вскинулся Дар.

Пришлось сознаваться. Услышанному князь был ой как не рад. А вот ведьма не удивилась. Коротко дополнила рассказ Марьяны, что-де с самого начала кое-что ведала, только не целиком, а урывками.

- Силы были не те, - вздохнула с сожалением. – Однако руны маленько показывали. Гадать я завсегда мастерица была, зеркальце волшебное имела… Кощей его отобрал и все испоганил! Долго теперь придется силой напитывать…

И толкнула дверь темницы. Уверенно пошла вниз по ступеням, завернула в сторону.

- Вот те на, - присвистнула тихонько. – Права ты, Марьяна… Мавка здесь пленная. Еле дышит.

Действительно, на грязной соломе скрутилась костлявая девичья фигурка. Марьяна аж всхлипнула – до того жалко на нее смотреть!

А Боюн просочился мимо ржавых прутьев и живенько принялся намывать языком чумазое личико.

Девочка тихонько застонала. Но глаз не открыла.

- Так вот кто по моим землям ходил, - задумчиво протянул Дар. – Но чтобы чёрный колдун мавку служить заставил… Странно!

- Молодая еще, глупая, - отозвалась Ягша. – Поди, обещал ей вернуть земную жизнь. На этом и подловил, принудил к клятве на послушание. Пойдемте. Сготовлю я этой бедняжке зелье, а потом отпущу, ежели захочет уйти… А ты, Боюн, посторожи пока, поделись силою.

Кот согласно мявкнул. Скрутился рядом дымчатым комком, прикрыл худое тельце хвостом.

А Ягша кивнула на выход.

- Теперь сокровищницу найти не худо было бы… И опочивальни для вас. Нечего на ночь глядя по Выжженным землям шастать.

- А еще соколятня нужна, - поддержал Дар. - Пошлю в Великовелесье радостную весть.

Ягша кивнула, отыгрывая радушную хозяйку. И хоть Марьяне ужасно не хотелось оставаться в этом черном каменном сарае, а все-таки пришлось. Слишком насыщенными выдались последние дни.

Поэтому, едва она добралась до кровати, рухнула в перину и выключилась. Но даже сквозь плотную толщу сна Марьяна чувствовала рядом Дара. Его тепло и полные нежности прикосновения. Может, поэтому к утру силы вернулись. Ее любимый заметил это и поспешил увести из Кощеева царства. А по пути из Выжженных земель они дружно решили, что другим пока всей правды не скажут. Пусть Искусница останется Марьей, дети же узнают обо всем позже, когда подрастут. А народ и вовсе беспокоить незачем.

***

Дар

Зверь мягко ступал по земле, старательно выискивая дорожку ровнее.

Еще бы! В возочке, который он тянул за собой, восседала самая драгоценная и желанная ноша – его Марьянушка! Да еще и в тягости …

Медведь остановился и, стряхнув с себя ремни и жерди, сунулся в возок – проверить.

- Хорошо все со мной, - заворчала любая… Однако милостиво позволила обнюхать свой животик. – Да и ребенок еще с маковое зернышко…

Медведь был непреклонен. Шутка ли – его нареченная в лапах колдуна побывала и такие муки перенесла! Дар ужасно боялся, что случится непоправимое. Однако Ягша щедро поделилась зельями и припасами в дорогу.

Потом велела снарядить самый удобный возок с мягкими подушками и теплыми одеялами. А еще послала ворона, чтобы навстречу к ним отправили гонцов

Чуткий медвежий слух уловил топот копыт. А вот и они, легки на помине.

- Что там? – мигом встревожилась Марьянушка. – Дикие звери.

Медведь отступил, давая человеку волю и возможность сказать.

- Нет, любушка. То навстречу нам едут… - и, принюхавшись, рассмеялся. – Ну надо же, Святозар и Ганя тут как тут. Вместе с Веселиной.

И верно – не прошло много времени, а на узкую лесную тропку выскочили лошади.

- Батюшка! – первым крикнул Святозар, скатываясь с коня. – Матушка Марья!

Любая за его спиной тихонько всхлипнула. Мигом вскочила на ноги и первая бросилась к Святозару, чтобы обнять.

- Хороший мой! – расцеловала княжича в щеки. – Не испугался, а Варвара как? Не плачет?

Святозар сурово хмурил брови, но не вырывался. Пробовал отвечать, а все равно потом обнял Марьяну и прижался крепко-крепко. Веселина умильно вздыхала и украдкой вытирала слезы. Воины обступили со всех сторон. Чертознай трещал, не замолкая.

Такой гвалт в лесу поднялся – вся нечисть попряталась.

Уже потом, как первый восторг утих, Дар приказал снарядить несколько людей обратно.

- Пусть Совет готовит терем к свадебному пиру, - заявил, обнимая румяную Марьянушку. – И волхвам несите богатые жертвы, шлите соколов с приглашениями. Ждет нас великий праздник. Негоже откладывать…

Лес наполнился радостными восклицаниями. Воины горячо поддерживали своего господина и, не мешкая, поспешили выполнить его волю. А Дару прям легко на сердце сделалось. Вот теперь хорошо все! Осталось лишь добраться до Великовелесья.

Глава 39

Кажется, еще совсем недавно в стенах терема гремела свадьба. Дар с торжеством тянуть не стал - как только вернулись, на следующий день началась подготовка к свадьбе. Двойной праздник – Кощей сгинул, и князь женится.

Конечно, в Совете нашлись недовольные. Оказывается, многие рассчитывали породниться с князем, но пришлось закатать губу.

Да и Марьяна не собиралась откладывать бракосочетание в долгий ящик. Чуть не потеряв любимого, она жаждала принести клятвы едва ли не больше, чем Дар. Плевать на подготовку - она на самом деле никогда не хотела пышных торжеств. Но князь обязан соблюсти некоторые приличия. Заодно послать встрепенувшихся родственников. Узнав, что Марья Искусница снова станет княгиней, о себе дал знать отец.

И был благополучно послан. Раз от дочери отрекся, то пусть теперь не лезет.

В общем, суматоха длилась около двух недель. Но потом стало даже слишком спокойно. Сестры потихоньку стали разъезжаться – за ними явились мужья, которые так же принимали участие в гулянии. Чертознай снова закопался в свитках, Совет поутих, селение тоже… В общем, пошли обычные будни.

Марьяна с удовольствием возилась с детьми, с трудом, но отбила себе право принимать пациентов - немного, всего трёх за день, и… умирала от любопытства, что же ей все-таки приготовила Ягша.

Прошел один месяц, за ним другой, и вот наконец на исходе третьего в соколятню влетел черный ворон.

Дар не слишком обрадовался весточке от Ягши.

Но отказывать не стал. И их небольшой отряд выдвинулся в сторону Выжженных земель.

Ехали долго, что и говорить. Дар очень тщательно следил за безопасностью в дороге, а пущей того тревожился о самочувствии молодой жены.

- Где это видано – девицу в тягости по лесам таскать? – ворчал без остановки. – Сидела бы дома, любая… оно тебе надо?

Каждый раз Марьяна отвечала утвердительно.

Ведь просто так Ягша бы к себе не позвала. Обычные подарки можно и с гонцом передать, а вот волшебные… Марьяна сердцем чуяла: ведьма приготовила нечто особенное.

И не ошиблась

У границ Выжженных земель их встретили зверолюды. Удивительно, но на этот раз они были одеты почти по-человечески. Мужчины в штанах и рубахах, женщины в подобии платьев.

Кланяясь и тонко попискивая, нечисть знаками попросила следовать за ними.

На Дара было страшно глядеть! В какой-то момент Марьяне показалось, что он просто передушит всю зверолюдову делегацию, но, к счастью, обошлось.

Ягша встречала их на крыльце вытесанного в скале замка.

И выглядела ведьма еще краше, чем была! Марьяна ревниво оглядела холеное личико и пышные формы, нарочно подчеркнутые черным платьем в облипку.

Ну да, теперь Ягша – просто конфетка. А вот она, Марьяна, скоро станет неповоротливой и толстой! Вокруг слегка раздавшейся талии обвилась крепкая рука мужа, а метка налилась теплом. И ревность маленько схлынула, позволяя мыслить здраво.

Ведьма довольно улыбнулась, перебирая пальцами бусы из черных и алых камней.

- Да уж, теперь-то мне грех жаловаться. Ну идемте же, гости дорогие. Поешьте, отдохните, а потом и делом займемся…

Честно говоря, Марьяне кусок в горло не лез. Во-первых, ее немного, но все-таки мучил токсикоз, а во-вторых – уж очень любопытство снедало.

Но наконец-то Ягша сделала знак следовать за ней. И привела обратно в тот зал, где произошла битва. Семь столбов чудесным образом исчезли, зато вместо них красовалось огромное, в полтора человеческих роста, зеркало.

Вроде бы обычное – овальное, в простой рамке, как в примерочной, что ли, - но Марьяне вдруг резко перехотелось к нему подходить. Во-первых, зеркало вообще не отображало, во-вторых, от него тянуло таким лютым холодом, что даже сквозь меховую накидку пробрало.

Марьяна испуганно схватилась за живот. Вокруг которого тут же сомкнулись надежные руки мужа.

- Что это такое, ведьма? – зарычал Дар.

Но Ягша беззаботно пожала обнаженным плечом.

- Зеркало, ослеп, что ли? Да не рычи так, ничего любушке твоей не сделается. Идем, Марь-я-на… Посмотришь на сестер, да на Искусницу.

Ох! У Марьяны аж голова кругом пошла от таких новостей.

- Т-ты же сама говорила, что н-невозможно… Силы нужны… великие, - прозаикалась чуть слышно.

- Так это души менять! А здесь всего-то повидаться разочек. Потому я тебя через три луны и звала. Бой с Кощеем для меня даром не прошел. Надобно было очухаться маленько.

Звучит логично. Марьяна погладила своего мужа по руке, и князь неохотно отпустил.

- А вот муж твой пусть в сторонке стоит, - добавила Ягша. – Эта волшба только для тебя одной.

- Не будет этого!

- Дар!

Завязалась краткая перепалка. Князь упирался всеми лапами, грозно хмурил брови, сверкал взглядом, но Марьяна была непреклонна.

Раз надо, значит надо!

В итоге сошлись на том, что он рядом постоит, в шаге всего. Ведьма явно забавлялась происходящим, однако все же позволила Дару подойти к зеркалу и встать в стороне.

- А теперь смотри! – и Ягша стукнула длинным ногтем прямо в центр.

По зеркальной поверхности пошли волны. Круги разбегались все шире, и с каждым новым зеркало светлело. До тех пор, пока в его глубине не замаячили фигуры.

- Это же моя квартира! – ахнула Марьяна.

И верно, туман совсем исчез, являя до боли знакомую обстановку. Тот же пуфик в прихожей, и стенка напротив… А вот обои другие! И множество всяких безделушек на полках появилось. И мужские ботинки?!

Рядом с ее аккуратными сапожками стояли огромные меховые кроссовки. Федины, что ли?! Не-е-ет… Только не это!

А картинка вдруг сместилась в кухню.

- Кушай, мой ненаглядный… я пирожков напекла. Как ты любишь!

Марьяна снова ахнула. Это же она! Ну точно. Такое знакомое, но уже безумно чужое лицо. Высокие скулы, нос с легкой горбинкой и порядком отросшие волосы… Но удивительно было не это. Марья-Марьяна тоже оказалась беременна! А папашей готовился стать никто иной, как… Иван? Нет, нет… Это пивовар! Тот самый, который встретился ей в купальскую ночь и пробовал флиртовать. Просто они с гусляром похожи! А она все голову ломала, кого же ей Сладоуст напоминал…

- Иногда так бывает, - прозвучал будто в отдалении голос Ягши. – Тесно сплетаются нити судеб, однако, кроме лица, эти двое ничем не близки.

- А ей, кажется, все равно… - шепнула в ответ Марьяна.

И действительно, Искусница порхала вокруг любимого, как пчелка. Такая вся довольная и счастливая. Неужели толковый попался? И Ягша вновь ответила:

- Долго я гадала на них, саму Морану спрашивала. Хоть простоват мужик, однако беззлобен и работник ничего… Да и Марью любит, беречь станет. А она - его. Хочешь, сама спроси!

И Ягша вновь стукнула по зеркалу.

На несколько томительных минут рябь скрыла от Марьяны семейную идиллию, однако ненадолго. Из тьмы соткалась теперь уже спавшая парочка. Пивовар Иван обнимал Искусницу, та уютно скрутилась у него на плече. А без одежды паренек ничего такой… Рельефный.

- Просыпайся, красавица, - зашептало и зашипело со всех сторон.

Девушка послушно открыла глаза. Вывернулась из некрепких объятий и как сомнамбула села на постели.

- Говори теперь, - тихонько подсказала Ягша.

Марьяна чуть в зеркало не вцепилась.

- Как мои сестры? С ними все хорошо? А ты? Счастлива? Или вернуться хочешь?

Искусница тихонько вздохнула и обвела мутным взглядом комнату, будто выискивая источник звука.

- Явилась… все же. Не… уйду. Люб мне.

- Сестры! Что с моими сестрами?!

- Хорошо… с ними. Добрые они. Ласковые. Только...

- Что? Что только?!

- Думали… блаженная я стала.

Ну еще бы! Даже она – Марьяна - вызвала подозрения, но в этом мире хотя бы волшебство есть, им оправдаться можно, а уж Искусница, наверное, знатный переполох наделала.

- В больнице я лежала, - вздохнула девушка, - в санатории… Но молчала. Не хочу обратно. Нет!

Зачем так орать? Иван же проснется!

- Мне с князем хорошо, - поспешила успокоить девушку. – Я его люблю.

По личику Марьи-Марьяны мазнула тень отвращения.

- Страшный он! Лицом груб, повадки медвежьи…

Где-то рядом послышалось пыхтение. Но, хвала богам, князь сдержался и оставил комментарии при себе.

- Для тебя страшный, а для меня любимый, - возразила Марьяна. – А что с Федором?

- У-у-у… - скривилась пуще прежнего. – Гадкий он… Мой Данечка куда лучше. Замужняя я теперь…

Фух! Значит, бывшего все-таки выпнули из квартиры. Вот это приятно! Марьяна даже вздохнула от облегчения.

- А работа? - осведомилась, уже зная, что услышит.

- Хозяйство мне по нраву вести... Тем жить буду...

В общем, уволилась Искусница. Жаль, конечно, но что сделать.

- Живи счастливо со своим Данечкой, - улыбнулась Марье. - А я здесь останусь. А сестрам скажи, что люблю их.

- Скажу…

И картинка стремительно поблекла. Зеркало вновь ничего не показывало. Да и не надо больше.

- Ну как, довольна? – задрожало рядом.

Марьяна обернулась и чуть не вскрикнула от удивления. Выглядела Ягша паршивенько. По лицу пот ручьем, глаза запали, морщины появились. Видимо, поддерживать связь было очень непросто.

- Очень довольна. Спасибо. Но… Почему и Марья тоже беременна? У меня ведь проблемы были.

- Как тело влияет на дух, так и дух на тело. По судьбе Марье предписано плодовитой быть. Вот и случилось…

И Ягша смахнула пот. Горделиво расправила плечи, хоть ее заметно трясло от слабости.

- … Ну как тебе подарок, Марь-я-на?

- Лучше и придумать нельзя! – ответила совершенно искренне.

Потому что как бы она ни была счастлива здесь, а сестер забыть не могла. Ну и Федора, конечно. Очень хотелось, чтобы он по заслугам получил.

Ведьма довольно сощурилась.

- А коли так, то приходи ко мне в гости косточки размять. Уж больно хороша ты в этом деле.

- Моя жена в тягости! – тут же набычился Дар. – Не пущу!

Но разве медвежьим рычанием испугать ведьму? Да и Марьяна поспешила сгладить недовольство любимого.

- Дар, ну не вредничай, - потерлась щекой о крепкое предплечье. – Все хорошо. Приду после того, как ребенок родится.

Муж наградил ее горячим взглядом, но спорить не стал. А Ягша снова поманила за собой.

- Что ж, гости дорогие, а теперь покушайте, передохните да к себе восвояси убирайтесь. А у меня дел с избытком.

И хлопнула в ладоши.

Из-за каменных колон тут же появились девушки-зверолюды. На их вытянутых мордочках цвели подобострастные улыбки, а когтистые лапы были чинно сложены за спиной.

- Накормить, напоить, спать уложить. Ежели захотят уйти – не препятствовать, - скомандовала ведьма. – А я в садах буду.

И уже собралась было уйти по-английски, но Марьяна-таки позволила себе вольность.

Выскользнула из-под руки мужа, обняла Ягшу, как подругу. И быстренько отстранилась.

- Спасибо ещё раз, - повторила с чувством. – Я обязательно приму твое приглашение и приеду снова.

На мгновение в змеиных глазах ведьмы мелькнуло странное выражение. Теплое, что ли… Участливое.

А может, показалось. Потому что в ответ получила прохладное:

- Будет любезничать. Не люблю.

И ушла, оставив их в компании звероподобных прислужниц.

- Нечисть поганая, - зарычал Дар. – Оставаться мы тут не будем. А припасы и в телеге есть. Идём!

В этот раз Марьяна не решилась спорить. Слуги проводили их обратно, к выходу из замка. И, надо сказать, вовремя.

Стража порядком издергалась. Того и гляди решила бы с боем прорваться внутрь. Но, увидев княжью чету целыми и невредимыми, воины расслабились.

- Уходим отсюда, - велел Дар.

И стража охотно исполнила. Они жаждали скорее покинуть эти земли. И Марьяна тоже.

- Хорошо ли все с тобой? – шепнул Дар, когда повозка тронулась.

- Хорошо... – ответила, опираясь на крепкое мужское плечо.

И неожиданно для себя всхлипнула. Слишком сладок и в то же время горек был подарок Ягши. Наверное, только теперь она поняла и приняла, что дорога в родной мир закрыта. Это было так... грустно, хоть Марьяна и не жалела.

А Дар осторожно сгреб ее в объятия и уложил к себе на грудь.

- Понимаю твою печаль по сестрам, - зарокотал, нежно касаясь ее лица. – Но солгу, если скажу, что мог бы отпустить тебя… Любушка моя ненаглядная.

И так нежно звучало его признание, что Марьяна шмыгнула носом уже не от тоски, а от пронимающего до нутра умиления. Вот же беременные гормоны!

- А то бы тебя спрашивали, - заворчала, удобнее устраиваясь в любимых руках. – Нет, не надейся. Мне и тут неплохо.

Князь тихонько засмеялся и поцеловал ее в макушку.

- А уж мне как хорошо, любая… Жизни без тебя представить не могу.

И метка отозвалась пронимающим до нутра теплом, подтверждая искренность князя.

Эпилог

- Так-с… Кто у нас там следующий по записи? Жена Владыки заморского? Это кто?

И Марьяна глянула на нянек. Одна из них забавлялась с Всеславой, другая подкидывала на коленях Златочку, а вот третья, услышав вопрос, встрепенулась и живенько подошла ближе.

- Так ить приезжал к тебе он. Аккурат на другую весну после светлого праздника рождения княжны Всеславы. Видный молодец, хромоногий только и на лицо чудище…

А, это тот смуглый кудряш со шрамом во всю щеку? Который потом расплатился полнехоньким ларцом с изумрудами… Конечно, она помнила! У мужика оказалась легкая форма ДЦП и вспыльчивый нрав. Ох, тяжело было! Особенно объяснять Дару, почему не стоит прогонять крикливого гостя.

Зато Тамир Великий позволил купцам Великовелесья не платить налоги. То есть подати. Ох, что тут началось! Столица земель Велеса и так росла совершенно неприличными темпами, а уж когда в нее ломанулись купцы со своими семьями … Взгляд против воли устремился к окну.

Сколько новых домов! И не каких-нибудь махоньких, а самых что ни на есть добротных. Настоящий древнерусский центр торговли!

- Значит, жену хочет привезти, - пробормотала, снова обращая внимание на список. – Хорошо. Запишем ее после гуляний на Ягодный сбор.

То есть к сентябрю. Но бабули дружно зацокали.

- Ах, княгиня милостивая!

- Пораньше бы надо!

- Владыка горяч, своенравен…

- А жонка его опосля тягости встать не может.

Ну-ну… Сколько уже таких историй Марьяна слышала! Клиенты желали чудодейственного массажа вот прям сейчас и не гнушались придумать что-нибудь этакое. Первое время Марьяна чувствовала себя виноватой и старалась скорее помочь, даже с мужем ругалась - Дар высказывал бурный протест против того, чтобы его беременная супруга «рученьки нежные утруждала». Но неожиданно ситуацию спасла Ягша.

В тот день ведьма заявилась без приглашения.

Тройка вороных коней с огненными гривами примчала красотку по воздуху аккурат к крыльцу. Ох, и шороху наделала! Дар последние крохи сдержанности растерял, готов был войско поднять, а Ягша без приветствий принялась Марьяну отчитывать.

- Себя загубить решила?! – сверкала зелено-желтыми глазищами. – О дитенке хоть бы подумала! Такую ведунью Боги даровали!

Так Марьяна узнала, что у них с Даром будет дочка – Всеслава. И не просто девочка, а талантливая знахарка, которую Ягша хотела бы к себе в ученицы.

Будто услышав ее мысли, малышка встрепенулась. Соскочив с нянькиных колен, подбежала к Марьяне и обняла ручками за шею. Василькового цвета глаза сверкнули грозой, бровки возмущенно выгнулись.

- Лжет он, матушка милая! Сердцем чую! Но и отказать брехуну опасно. Уж больно памятлив… Назначь ему время поближе, да только не слишком.

И пусть дочери всего шесть, однако Марьяна послушалась. Умна ее Всеславушка не по годам. Уже свободно считает и читает, а какие зелья из-под ее руки выходят! Ягша не нарадуется, все чаше зовет девочку к себе, цветок ей недавно вручила… Марьяна погладила льняные волосики и прижала Всеславу к себе.

- Какая ты у меня умница… Помощницей пойдешь?

Но Всеславушка засмеялась.

- Не по нраву мне это. А Златочке и Варварушке в самый раз!

И действительно, Варвара уже вовсю осваивала искусство массажа. Марьяна боялась сглазить, но задатки у нее были очень даже ничего. Трехлетняя Злата старалась не отставать от сестры и активно мяла кукол.

Глядя на это, Дар посмеивался, но в глазах мужа Марьяна все чаще замечала тревогу. Женихов у девочек хоть в три ряда ставь. И, как отца, Дара это ужасно нервировало.

Только вспомнила о муже – дверь горницы распахнулась и внутрь шагнул князь с Ратибором на руках. Да, третьим у них получился мальчик. И какой! Марьяна еле справилась - до того крепенький оказался! А Ягша, взяв голосистого княжича на руки, объявила, что уж этого надобно воспитывать с великим тщанием, ибо желает Велес приумножить свои владения, поэтому и послал им еще одного сына.

Дар был ужасно горд. И тут же взялся исполнять божественную волю. Ратибору и полгода не было, а он уже в поход успел сходить. Ох-хо-хо…

- Все пером скрипишь, любушка моя? – ухмыльнулся муж. – Бросай пустое. Святозар птицу прислал!

Марьяна так и подскочила.

- Возвращается!

- Да не с пустыми руками… Прямо не сказал, а сдается мне – хорошо торговля прошла!

Марьяна улыбнулась. Нет, у нее не было ревности к старшему. И хоть Святозар так и не стал звать ее матушкой, но привязался всем сердцем.

- Говорит, тебе и сестрам занятные сундучки везет, - добавил Дар.

Дочки оживились.

- Какие такие сундучки? – залюбопытствовала Всеславушка.

- Сун-дук. Мой! – вторила ей Злата.

- Па-па! – стукнул ладошкой по плечу Ратибор.

- Зря ты это сказал, - рассмеялась Марьяна. – Теперь не отстанут.

- И не надо.

Дар прошел к ним и сел на лавку. Дочки тут же облепили его со всех сторон, выпрашивая подробностей. Ратибор поддерживал их громкими восклицаниями. Ему недавно исполнился годик, но выглядел юный княжич гораздо старше. Дар как-то обмолвился, что Святозар в этом возрасте не таким рослым был.

И верно – нарочно или нет, но старший вымахал хоть и плечистым, а все равно стройным. Зверь его тоже был поджарым. А вот Ратибор… Он несомненно вырастет настоящим богатырем. Как его отец.

Марьяна с нежностью глянула на мужа, потом на детей, и отложила свиток в сторону.

- Хватит уже отца дергать. Приедет Святозар, все вам покажет. А где Варвара?

- Веселиной занялась. Никак отдохнуть не хочет…

О да, это верно! Варвара с удовольствием тренировала новые техники на всех, кто попадался в ее маленькие, но крепкие ручки. Подопытные были очень даже не против. И все чаще среди многочисленных посланий с просьбами «косточки размять» попадались те, которые были адресованы юной мастерице.

Дар безмерно гордился дочерью. Да и Марьяна тоже.

- …И ты все никак не отдохнешь, - продолжил Дар. – Смотри, займусь твоим досугом…

‍И выразительно двинул бровями.

Марьяна почувствовала, что краснеет. Муж выбрал очень оригинальный способ отправки ее на отдых, а именно – декрет. И попробуй откажись!

- Забыл, как Ратибора нянчил? – попробовала отшутиться, но Дар даже не улыбнулся.

- Нет. И еще сколько надо вынянчу, ибо люблю своих детей. А ты?

Блин! Опять ее загнали в угол!

- И я люблю…

- То-то сын мать родную не видит.

Ну это уже наглость! Дар с удовольствием таскал сына, где только придется! Даже на Совет! Удивительно, но знатные мужи восприняли это благосклонно. Святозара точно так же сызмальства приучали к государственным делам.

И как бы Марьяна ни противилась, а сына растили по местным обычаям. С другой стороны, очень приятно наблюдать, как Дар возится с младенцем. Ее муж не брезговал менять пеленки, по ночам тоже вставал, хоть плакал Ратибор на порядок меньше дочек. Всякие там ужасы материнства как-то обошли Марьяну стороной. И немалую роль в этом сыграли зелья Ягши. В общем, животики не болели, день с ночью малыши не путали, а зубки резались без температуры и слез.

Но самое приятное – косметические мази ведьмы творили чудеса. Да, живот и бедра Марьяны стали заметно шире, появился животик, а грудь опустилась от кормлений, но все равно кожа могла похвастать идеальным тоном и гладкостью! А уж как князю нравились ее новые округлости!

Вот и сейчас взгляд князя обещал жаркую ночку.

А когда Дар чуть заметно ухмыльнулся, заметив ее румянец, Марьяна вовсе отвернулась.

- У нас тут разбор донесений, между прочим, - пробормотала, сгребая разбросанные свитки. – А ты давай, оставляй Ратибора и иди на Совет… Ой!

Вскрикнула, когда вокруг талии сомкнулись огромные, но безумно нежные руки ее князя.

- Сердитая какая! Нет уж, на Совете я уже был, а теперь желаю с княгиней своею по саду прогуляться.

- И мы хотим! – заголосили девочки.

Пришлось отложить перо в сторону. Ну и пусть. Семья должна быть всегда на первом месте. И Марьяна без сожаления скинула дела на многочисленных помощниц. Пора отдохнуть. Все вместе они направились в сад, где до сей поры цвел аленький цветочек, добытый однажды из сада ведьмы. Ах, как давно это было!

Кажется, прошла маленькая, но такая счастливая и скоротечная жизнь. Марьяна крепче сжала руку мужа. Она ни о чем теперь не жалела. Да, всегда будет помнить сестер и свое прошлое. Но настоящее гораздо лучше!

***

Дар

Стук мечей разносился на всю околицу. Двое рослых мужчин сшиблись в схватке, так и норовя ловчее пристукнуть соперника. Один из них – тот, что стройнее и выше, - вился угрем, другой, тот что пошире, надвигался скалой. Попадешь под удар пудового кулака – и мокрого места не останется!

Дар ухмыльнулся, оглаживая бороду.

Младший сын – Ратибор – в него пошел. А Святозар взял стать от прадеда своего… И зверь, дарованный ему Велесом спустя долгую весну ожидания, так же был некрупным. Зато ловким и быстрым.

И разность братьев сослужила княжеству добрую службу!

Воинское мастерство Ратибора помогало отогнать от границ недругов. А хитрость и цепкий ум Святозара даровали землям Велеса могучих союзников. Однако лучше всего было то, что жили братья дружненько. Власть делили по совести, козней за спиной друг дружки не плели.

Разве что время от времени сходились в шуточном бое на мечах, выструганных из дерева. А железа ни один из них в руку не брал, даже если оно крепко в тряпки замотано, да кончик притуплен.

Громкий треск разнесся над поляной, и Ратибор отшвырнул палку в сторону. К другим таким же.

- Тьфу ты, прутик хлипкий! – цыкнул досадливо. - Да сколько ж можно?!

Святозар хохотнул.

- Так для такой лапы надоть бревнышко, а не это, - играючи подкинул меч.

Ратибор взлохматил выбеленные солнцем кудри.

- И то верно. Пойдем-ка, дорогой братец, побегаем по лесу, может, отыщем чего?

- Никакого леса! – вступился Дар, подымаясь на ноги. – Княгиня нас к обеду ждет. Сказала «попробуйте только не явиться».

Ратибор закатил глаза.

- Ну, супротив этакого противника я бессилен.

- А то! – вновь хохотнул Святозар. – Я бы тоже спорить побоялся…

- Какие тут споры могут быть? - заворчал Дар. – Сестры ваши соизволили приехать в кои-то веки. Вот княгиня и рада.

А про себя Дар умолчал, хоть сердце находилось от радости.

Это ведь только Варварушка в Великовелесье осталась и любимого тут сыскала, а вот Всеслава, Злата и Любомира упорхнула из отчего терема.

Первая к Ягше ушла в ученицы, и теперь сильной знахаркой стала, Злату королевич из соседнего царства сманил, а Любомира аж за море уплыла. Но не молодец ее увлек, а страсть к большой волне.

Трудно было отпустить свое дитя! Однако Всеслава шепнула, что нельзя противится воле богов. Любомира найдет в странствиях счастье. И однажды вернётся к родной земле, да не одна, а с женихом.

Правду дочь сказала!

И вчера в их тереме объявился сам Владыка Островов по прозвищу Черный Коршун. Смуглое лицо его было обезображено шрамом, глаза сверкали холодной синью, но стоило правителю взглянуть на Любомиру, и грубые черты мягчели, а на губах появлялась улыбка.

Только это удержало Дара от того, чтобы пинком не спровадить незваного гостя прочь. А еще счастливое личико Любомиры. Дочь влекло к этому суровому и не слишком пригожему мужчине. Пришлось Дару усмирять сердце да искать в себе сил на скупую улыбку.

Хорошо хоть его Марьянушка рада была. Приняла новоявленного жениха, как родного – с ласкою и желанием. Видать, Коршун не ждал такого, дичился сперва. Но потом ничего, размяк. Охотно говорил про морские походы да жизнь на далеких Островах. Приятно было слышать, что по их обычаям мужчине наложниц не полагается, а только лишь жена. Правда, с ее согласия муж мог девицу на стороне взять, ежели деток нет. Однако Коршуну этого не светит – Любомира была в тягости.

Что уж теперь сделать! Только благословить…

Дар махнул рукой, подзывая сыновей ближе.

- Найдите княгиню да сестренок не забудьте…

Две одинаковых с лица красавицы стали им с женой утешением под старость лет. Лишь десять весен исполнилось Дарье и Дине, а весть о них уже далеко за пределами Великовелесья звенела. Сестры взяли от бабки своей страсть к плетению. Вот уж истинно маленькие искусницы – до того их пальцы ловки, что тоньше морозных узоров кружево выходило.

- Опять меня нитками заморочат, - вздохнул Ратибор. – Я уж им сколько сундуков притащил, а все мало…

- Не ты один, - пробурчал Святозар. – Софьюшка моя ненаглядная все смеется, что ей столько не приношу, сколько сестрам.

Дар только улыбку спрятал. Братья ворчали не от злобы, скорее по привычке. Они любили сестер, хоть виделись с ними не так чтобы часто. Особливо Святозар, который наконец-то пару свою повстречал.

Хорошая девушка оказалась. Сердцем ласкова, норовом кротка… и терпелива к тому же. Молчком ждала мужа своего из странствий, не роптала. За детьми хорошо приглядывала. И пусть более у нее таланта не было – ни шить, ни вязать не умела, - однако хозяйство вести тоже труд не малый. Да и Святозар доволен – это ль не главное?

Вот бы еще Ратибор суженую повстречал… И от него внуков бы дождаться.

Однако на все воля Богов. Если подумать – щедры они, такое счастье ему даровали. Пусть не все в землях Велеса гладко, однако во сто крат лучше, чем было с два десятка весен назад.

- Ага, набегались медвежата мои! – донесся сверху насмешливый голос.

Марьянушка ждала их на гульбище, привалившись плечом к резному столбу. Все такая же красавица, хоть время не пощадило ее лица, а рождение детей сделало стан плотнее, а груди не столь высокими. Но все равно краше его жены нет на свете!

Дар жадно оглядел крутой изгиб бедра и кокетливо выставленную ножку.

- Набегались, любая… Теперь отдохнуть бы.

Сыновья дружно фыркнули, княгиня залилась румянцем, но глаза ее вспыхнули ответной жаждой.

- Столы давно сготовлены.

И, кивнув, скрылась в тереме. А Дар поспешил следом. Скоро его большая семья соберется вместе. Ночью же он обнимет любимую женщину, владычицу не только земель Велеса, но и его сердца. Сколь бы много времени ни прошло, а любовь его пылала, будто неугасимый аленький цветок. И никогда ей не погаснуть.

Бонус

Ягша/Елисей

Оглушительное карканье ворона эхом прокатилось под сводами каменного терема. Тревожилась птица, чуяла нетерпение хозяйки и готова была хоть сей же миг мчаться в Великовелесье с донесением.

Однако Ягша упрямо поджала губы и махнула рукой, успокаивая верного слугу.

- Будет тебе, - проворчала, вновь усаживаясь за книгу. – Разорался тут…

Птица обиженно захлопала крыльями, каркнула уже тише. Мол, сдурела совсем! Сама же который день кругами рядом бродишь, поди и руны начертать успела.

«Ничего я не успела», - хотела фыркнуть Ягша, однако смолчала. Врать самой себе у нее никогда привычки не было, а правду сказать… Ох, и совестно! Она, первая среди дочерей Мораны - и вдруг по смертной девке скучает? Блажь! Однако в грудях тихонько поднывало, тревожило днем и ночью.

Уж больно по сердцу пришлась ей Искусница. Навроде сестренки младшей, глупенькой.

Поначалу-то Ягша хотела ее как кость Кощею бросить – безо всякой жалости. Однако доброта девушки, ее смелость и вместе с тем мягкость тронули давно огрубевшую душу ведьмы.

Ну как такую на растерзание колдуну подсунуть? И пусть Ягша лишилась надежды получить себе не только Выжженные земли, но и вотчину могучего Велеса, однако слез не лила. Разве что маленько завидовала крепкой любви князя и Марьяны.

Вот бы и ей так…

Громкий хлопок книги заметался под сводчатым потолком. Ягша подскочила на ноги и ринулась прочь. Опять глупости всякие в голову лезут! Где это видано, чтобы дочь Мораны на людские тисканья глядела и о таком же мечтала? Была ведь замужем - не понравилось! Чуть не уморил ее Кощей подлый! Вот и верь после этого мужикам. Изведут!

Ягша щелкнула пальцами, и одна из дверей распахнулась, впуская хозяйку Выжженных земель в сокровищницу.

Много тут хранилось богатств! Кощей над золотом так и чах, волок к себе в сундуки все, что покрасивше. Иное Ягша купцам переправила за свитки и тайные книги, другое в жертву Моране принесла, заручившись дозволением своей небесной покровительницы взять ученицу, ну а третье Всеславушке подарила… Дыхание вновь сбилось, стоило вспомнить о девочке. Когда юная княжна была тут, время неслось бурной речкой.

Ох, с какой радостью Ягша учила дочь Марьяны и Семижильного! Ничего не таила! Однако силы у них были хоть и похожи, а все одно разные. В положенный час на зов явилась не Морана, а Лада, и наградила Всеславу своим вниманием. Вот и вышло, что одна ведьма белая, другая черная. Жить им под одной крышей тяжковато было бы. И, как только Всеславе минула шестнадцатая весна, она перебралась в терем на границе земель Велеса и Лады. А Ягша вновь осталась одна…

Тихий вздох сорвался с губ, но на сей раз ведьма не скрыла своей тоски. Не развлекли ее и богатства… Померила одно очелье, потом другое, платье сменила, буски - и все на этом.

А перед кем красоваться?

Только зверолюды из угла в угол снуют. Трусливые и услужливые, они боялись поднять на свою госпожу взгляд. Да и говорить с ними не о чем – глупы сверх меры. А вот бы ведьму сюда какую в подружки… Или дитя малое… Но нет, немыслимо. Дочери Мораны могут разве что терпеть друг друга, а гурьбой никогда не собираются. Что же до ребенка… Ягша вновь вздохнула. Каждая присягнувшая черной богине пуста, как старый горшок - такова плата за долгую жизнь и колдовские силы.

А ей бы так хотелось подержать на руках лялечку… Кажется, все бы для этого сделала!

Громкие хлопки крыльев отогнали тягостные мысли. Ягша обернулась, думая, что к ней подлетает ворон, но вместо черного оперения перед глазами мелькнуло белоснежное.

Всеслава весточку прислала! В груди радостно дрогнуло. Ягша поманила голубку к себе, и птичка опустилась на протянутую руку.

- Ну-ка, что ты мне принесла, милая? - пробормотала Ягша, аккуратно снимая с тоненькой лапки послание. – Ах ты, радость моя! – засмеялась, целуя пернатую головушку. – Приеду обязательно!

И подбросила птицу вверх. Та исчезла, словно ее и не было, а Ягша едва ли не в припрыжку побежала обратно в сокровищницу.

А как же! Именины у Всеславушки – восемнадцатая весна пришла! Надо бы знатный подарок выбрать. Может, вон то очелье из лазурита и жемчуга? Или бусы самой тонкой работы – что паутинка искристая, драгоценная? Или свитки древние, начертанные мудрецами под шепот богов?

День пролетел в радостных хлопотах. Кроме сундучка с ценностями Ягша собрала зелий и трав редких, что росли в одних лишь Выжженных землях. А потом осталось только ждать назначенного времени. Трудно это было!

Но ведьме не пристало бежать в гости по первому же зову. А Всеслава опять через седмицу голубку прислала – дескать, не забудь, милая наставница, местечко для тебя в тереме сготовлено.

Ну что за умница!

Однако, следуя обычаю, Ягша дождалась третьей птицы и лишь потом откликнулась. Теперь можно дорогую ученицу навестить – огненногривые кони уже бьют копытами, готовые мчать по воздуху в терем юной знахарки.

- Горницы содержать в чистоте и порядке. Да воду из колодца каждый день пить, - велела Ягша провожавшим ее слугам.

Зверолюды дружно тявкнули. На их острых, как у мышей, мордах застыла готовность служить хозяйке. А как же! Кощей ведь мог и прибить, а вот она – Ягша - хитростью дела вела.

И для этого прежде всего зачаровала воду, чтобы не множились ее подданные так скоро и не дурели от тесноты в собственных селениях. Теперь девки приносили по одному детенышу в год, а то и в два. А мужики стали куда спокойнее, работой занялись.

Однако иных Ягша все ж таки в жертву приносила – самых дурных и злых. Моране безразлично, чью душу пить.

Поправив подол расшитого самоцветами платья, Ягша щелкнула пальцами, и кони взвились в воздух. Под их копытами замелькали леса, горы и синие ленты рек. Солнце мчалось вслед за возочком, силясь его обогнать. Получилось-таки!

Лишь на закате взмыленные кони опустились на лужайку перед теремом.

- Наставница милая!

‍Радостный девичий крик медом окутал сердце. Ждала ее Всеславушка, ведьму черную… И Марьяна тут была, приветствовала, и дети ее, и сам князь, который выглядел хмуро. Медведь, что с него взять! Ягша улыбнулась, нарочно дразня сына Велеса. Мол, что ты мне сделаешь, князь, коли у твоей жены и дочери я в милости?

Дар едва слышно зарычал: говори ведьма, да не заговаривайся. Здесь тебе не Выжженные земли.

Что ж, это правда. У Семижильного хватит сил ее скрутить да в цепи запихнуть. Однако пусть между ними не завелось дружбы, однако сильной ненависти тоже. Так, терпели друг дружку, признавая, что худой мир лучше доброй ссоры.

Поэтому Ягша кивнула, и из возочка выпрыгнула ее любимая прислужница – мавка, которую однажды пленил Кощей. В руках у нее был толстобокий сундук.

- А я к вам с гостинцами, - возвестила Ягша. – Разбирайте. А мне отдохнуть охота.

Но рядом оказалась Искусница.

- Пойдем, бабушка-красавица, - засмеялась, протягивая руку. – Готова баня-то.

Ягша тоже хохотнула. Да, были времена – что тут скажешь.

- Ай удружила, доченька, - подыграла Искуснице. – Кости-то у меня стары…

- Зато на лицо – девица не старше двадцати весен.

Так, под беззлобные шутки, они и дошли до бани.

Ох, с каким же удовольствием Ягша прилегла на обитые шелками лавки! Искусница свое дело знала отменно. Еще в первый раз, когда только Марья-Марьяна пришла за цветком, Ягша и подумать не смела, что новая душа княгини окажется даровитой. Вынужденная прятать свой ведьмовской дар, она знала только, что грядут перемены и ей надо будет испытать пришлую. Ну вот и испытала… Кряхтит теперь от удовольствия, а в голове блаженная пустота. Век бы так лежала!

А Марьяна знай наминает ее, да рассказывает, как в Великовелесье дела. Блаженный Чертознай из похода вернулся - плавал за моря, искал вместе со Святозаром тайную горницу для чтения. Вынюхал, где в песках ее строили, а после забросили. Потом еще про детей своих, а про сына больше прочего. Никак не найдет Ратибор себе деву по сердцу. Хочет непременно истинную, да видно Богам пока неугодно.

Зато дочери радуют. Варвара, вон, второй раз в тягости. Ну, это Ягша и так знала – зеркальце вещее шепнуло.

- Внук будет, - обронила задумчиво. – Хороший воин вырастет, храбрый.

А Марьяна только вздохнула:

- Уж мне эти воины… Спокойно ведь все!

- Покамест спокойно. Однако кочевые племена завсегда границы тревожили. А власть Веселины уже не та…

Муж ее шибко сдал за последнюю весну. А все из-за того, что не смог удержать блудный нрав и прельстился юной наложницей. Девка непроста оказалась - отравила хана, да и была такова.

Вот теперь грозный воин в подушках лежит, через раз дышит. А сын Веселины ещё слишком мал, чтобы занять отцовское место. К тому же знать недовольна, что править ими станет помесок, и баламутят народ - уже несколько семей под другие знамёна встали.

Тяжкое время грядёт. И Марьяна это понимала. Вздохнула тихонечко.

- Ратибор к тётке просится, чтобы порядок наводить, - поделилась своими страхами.

Но Ягша мотнула головой.

- Нельзя. Только хуже сделает. Кочевники – народ вольный, их хитростью брать надо, не силой. Отправь лучше Святозара…

Поразмыслив, княгиня согласилась. А после, закончив разминать, пригласила в горницу перекусить. Отпираться Ягша не стала. Живот настойчиво требовал пищи. Однако кроме яств на столе стоял ларчик со свитками. А рядышком с ним толклась Всеслава.

- Ну наконец-то! – всплеснула руками. – Я уж не чаяла дождаться. Наставница милая, гляди, что Чертознай из южных песков приволок. Откопал-таки свою древнюю читальную горницу.

Ягша вмиг позабыла о голоде. Всегда она уважала премудрости так же пылко, как и драгоценности или злато. Любила разобрать стёршиеся от времени руны, а потом принести в жертву Моране редкие знания. За то богиня благоволила старшей дочери, да и Кощей всегда хвалил… Тварь подлая.

Утихшая было злость всколыхнулась, обжигая будто наново. Хоть и сдох он, псина черная, однако все равно радости сердцу нет.

Ещё ныло оно… помнило жаркие речи колдуна, хотело им верить. Вот глупости!

И Ягша поспешила раскрыть первый свиток.

- Древнее наречие? – присвистнула, касаясь поблекших от времени рун. – Занятно…

- Чертознай половину только разобрать смог, - молвила Всеслава. – Вот тут про каменное зелье вроде. И в других свитках про отвары.

Ну да, такое Гане без надобности. Он искал всякие необычности, кликал их механикой.

Ягша над этим только посмеивалась. Дурачок, что с него взять.

А пальцы уже касались второго свитка, бережно раскрывали ветхую кожу, которая держалась разве что на милости Богов. Взгляд пробежался по рунам. Один раз, другой… а потом руки вдруг задрожали и в груди сделалось маятно до дурноты.

- Быть не может, - шепнула, вчитываясь в знаки. – Это же…

И замолкла, глянула на стоявшую рядышком Всеславу. Неужто знала все?! Да, именно так… Поэтому и позвала на праздник - сама хотела драгоценный дар отдать! Ягша качнулась было обнять свою милую Всеславушку, однако сдержала порыв. Не к лицу черной ведьме нежничать!

- Что ж... благодарю за подарок. Надо полагать, и пир будет так же хорош?

- А это завтра узнаем, - улыбнулась и, наконец, оставила Ягшу в одиночестве.

Дверь ещё не хлопнула, а ведьма уже разворачивала ломкий от времени свиток, торопливо обводила одну руну за другой, а сердце бухало так, что, казалось, богам слышно.

Зелье ведьмовского семени!

Помыслить невозможно, что это не сказки, а взаправду все! Чернобог и Морана отнимали у своих прислужников дар продолжить род, однако оставили крохотную лазейку. В две руки начертали заветный свиток, обозначили все, что помочь может, напитали силой да и разодрали его на сотни лоскутов. Кинули с неба на все четыре стороны. Две сильных ведьмы и два таких же колдуна решили найти все кусочки. И нашли! Собрали воедино, однако поделить не смогли и передрались до смерти.

А все потому, что лишь один сможет заветное желание исполнить, а после руны исчезнут, и само зелье потеряет силу, сколько наново не вари.

Ягша бережно прижала листик кожи к груди, а от него теплом пахнуло. Да, чует сердце ведьмы силу богов, стучит быстрее. Вот только добыть нужное будет непросто… Рыбий волос, бесовский рог, жемчужина из огненной речки Смородиновой… и это самое лёгкое!

Как ни крути, а без помощника ей не обойтись. Сильный чтобы был и прыткий. А ещё простоватый чуток. Незачем ей хитреца под боком. Кощея по горло хватило…

***

(некоторое время спустя)

- Дай только с силой собраться. Убью, видит Морана… На одну ладонь положу… другой… хлопну… Ай! – взвизгнула Ягша, почуяв, как земля уходит из-под ног

- Не пугайся, ведьма-красавица. Сбежали почти! – весело крикнул Елисей.

И в один мах перелез через колючую ограду.

- Дура-а-ак! – взвыла Ягша, и ей вторил волчий вой и клекот обиженной Жар-птицы.

Понять можно! Вместо одного пера Елисей оборвал целый хвост! Лысая теперь птица, хуже общипанной курицы.

- Ар-р-р! – взъярился ее грозный охранник - Серый волк. – Тяф! - лязгнул челюстями, попав под пудовый кулачище Елисея.

- Вот же прилипчивый какой, - сокрушался дурак, награждая Серого ещё одним тумаком. – Сказано не лезь. А то хвост оторву.

Но тут им наперерез выскочили разбуженные шумом воины.

- Елисей! – взвыла Ягша не своим голосом. – Уходим!

- Дык… а руки размять? Погоди-ка, зазноба моя зеленоглазая…

И, посадив Ягшу на кстати подвернувшийся валун, вытащил булаву да как пошел махать – только зубы полетели во все стороны.

- Ой, дурак, - простонала Ягша, прижимая к себе сумку с перьями.

Черт ее дёрнул послушаться Семижильного и выбрать в помощники эту бестолочь!

А Елисей знай себе поухивает, да тумаки налево-направо раздает. Не прошло много времени, а стража вповалку улеглась, и Серый рядышком с ними прикорнул.

- Ну вот и ладненько, - хмыкнул богатырь, по-молодецки подкручивая ус, - а то бегают, грозятся чего-то… жалко им перышка!

Ягша обессиленно выдохнула.

Всякого она мужика повидала, а вот чтобы такого простецкого – впервые. Даже Ганя Чертознай мерещился солидным мужем, в сравнении с этим... этим... дураком!

Услыхав ее тяжкие вздохи, Елисей принахмурил светлые брови и мигом очутился рядом.

- Никак умаялась, ведьмочка моя разлюбезная? – залопотал обеспокоенно. – Не изволь тревожиться - до стойбища на руках донесу!

И вновь схватил в охапку.

- Руки убрал! Прокляну-у-у!

Но дурак и не думал ее слушать. Квохтал нежности, ласковые прозвища выдумывал, обещал ночью сторожить вернее пса цепного и комаров отгонять.

На каждое ее гневное слово только мягче прежнего стелил. Ягша уж и икоту на него насылала, и чесотку, и язык присушивала – так Елисей мычать взялся, и, слышь-ко, нежно так, с любовью… Беда, одним словом!

Ну вот до стойбища она на руках и доехала. Богатырь взялся хозяйствовать: отвар готовить, одежду чистить и латать… Иногда чесался, охал, мычал, но в его прозрачно-голубых глазах не было и крупинки злости. Как и в первый раз, его взгляд пылал самой что ни на есть щенячей любовью. Ягшу злило это до крайности! Уж что только она ни делала, а с Елисея будто с гуся вода!

- М-м-м, - промычал телок, пихая ей в руки чашу со свежим отваром.

Ягша поморщилась, однако угощение взяла. Уж больно в горле пересохло. А что до Елисея…

- Пока в Выжженные земли не вернемся, голос не верну, - заявила с насмешкой.

Однако разве это могло испугать дурака?

- М-м-м! – закивал тут же.

И бросился готовить для нее горячую пищу. А сам-то до сей поры ободран, без маковой росинки во рту… В сердце шевельнулась жалость. Нет, не дело это!

Ягша принахмурилась и скорее схватила сумку - перья Жар-птицы считать.

- Ай, богатство, - присвистнула, разбирая полыхавший огнем пух. – Вот это в зелья дурмана пойдет, это платье украсит, а это, - выбрала самое большое и длинное перышко, - так и быть, Всеславушке подарю, пусть потешится. А это в жертву Моране, конечно…

Нет, все же не зря Елисей дочиста птице гузку ободрал! Живенько всем перьям дело нашлось.

- М-м-м, - ласково заворчал дурак, ставя перед Ягшей миску с наваристой кашей, - м-м-м…

Растянул губы в улыбке. И ни одного взгляда на перышки! Всегда лишь на нее – Ягшу. Как и впервые, когда Семижильный привел к ней самых сильных богатырей для выбора.

Ягша аж зарделась, вспоминая, с каким восхищением глядел на нее Елисей. Как усердствовал в испытаниях, делом стараясь показать, что он лучше прочих. И глупее во сто крат. Однако князь замолвил за него словечко.

- Не смотри, что на голову ушиблен да порой мелет попусту. Надежней его не найти. Только смотреть в оба придется - уж больно услужлив.

Ягша только посмеивалась, а зря! Дня не прошло, а она не знала, куда себя деть, изнемогая от заботы влюбленного богатыря. Наслушалась, что и красавица она, и умница, и ведьма самая расчудесная. Но при этом портачил Елисей ужасно! Вот и сейчас взъерошенный от усердия немтырь кинулся рыться в сумках. Ягша пикнуть не успела – все растряс, выудил меховую накидку и бросился ей ноги укутывать.

- М-м-м! М-м-м! – Хотел было обнять, но Ягша отмахнулась.

- Вещи собери, и чтобы как было! Дурак!

Елисей не обиделся. Как и много раз до этого пробовал то за руку взять, то ближе сесть.

А ведь если ему позволить, то и ночью со всей пылкостью обогреет… Ягша прикусила губу аж до крови. Было Елисею чем похвастать! Видала она, как богатырь в речке плескался - случайно вышло! А потом думами сладкими маялась – хорош стервец! Так, может… использовать не только его силу, а и семя взять?

А по крови сладостный хмель пошел гулять, аж голова кругом.

Ох и постарается богатырь на ложе, по всему видно. А ей того и надобно. Решено! Как только зелье будет готово, наградит Елисея по-царски – собой.

- Любушка моя зеленоглазая… С ума свела…

Нетерпеливые поцелуи вновь кропили обнаженные плечи, а громадные ладони улеглись на бедра, подталкивая ближе.

Ягша трепыхнулась, но слишком слабо.

Уж больно хорошо! По крови гуляет томная слабость, хочется кошкой мурчать и греться в пробиравшем до нутра тепле сильного тела. Каков мужик, а! Всю ночь ей глаз сомкнуть не дал. И так, и этак пробовал. Да не ради собственного удовольствия, а все для нее чтобы.

Ни разу у Ягши не было подобного. И не будет, это уж точно… Из груди вырвался горький вздох, но она поспешила утопить тоску в поцелуе. Слабость это! Истинная дочь Мораны оттолкнула бы дурака, едва только близость свершилась. Но Елисей так смотрел... Такие слова шептал жаркие… Ну как удержаться?

Вот и оставила в своей постели до утра… А теперь стонет вместо того, чтобы выгнать взашей. Елисей же, подмяв ее под себя, вновь толкнулся бедрами. Но очень бережно, невесомо почти - ведь богатырь он был не только ростом. И сразу же целовать принялся. Ласкать по-всякому. До той поры, пока Ягша не вскрикнула от наслаждения.

И лишь после сорвался сам.

Ох… Где ей сыскать столь заботливого мужика?

- Люблю тебя больше жизни, - тихонько прогудел Елисей. И вдруг как выдаст: – К волхвам надо бы. Женой тебя звать хочу.

Вот тут-то Ягша и соскочила с ложа. Не стыдясь наготы, расправила плечи, руки в бока уперла.

- Да ты ли мне ровня, щенок бестолковый! Пошел прочь!

Елисей мигом очутился на ногах. Тоже без одежды, он выглядел грозно и взъерошенно. Если бы не взгляд. Ну не было в нем гнева хоть ты тресни!

- Не злись, ведьма-красавица, - шагнул к ней, распахивая объятия. – Не хотел обидеть.

У-у-у! Да что ж с ним, таким бестолковым, делать?!

- Пошел. Вон, - и указала на дверь. – Не нужен ты мне более!

Елисей только рот раскрыл. А вид стал таким обиженным, ну чисто у ребенка сладость отняли! Даже совестно... На мгновение Ягше захотелось кинуться богатырю на шею и бесстыдной лаской заставить забыть об ее словах.

Но ведьма лишь крепче зубы стиснула.

Так надо!

Ее дочь вырастет свободной от сердечных тягот. Слишком больно это – любить, а потом быть преданной. Лучше жить одной.

- Уходи, - повторила твердо. – Приказываю.

И Елисей послушался. Опустив голову, в чем был пошел к дверям.

- Одежу забери!

Но богатырь будто не слышал. Бормотал о своей любви, что на все готов, на любой подвиг. У нее аж сердце защемило. Ни одного раза в жизни Ягша не чуяла себя такой… подлой.

И пальцы дрожали, когда натягивала платье. До вечера промаялась - кусок в горло не лез, свитки и колдовство не забавляли. Мысли тянуло вслед за Елисеем. Где он, куда ушел? Зверолюды тяфкали, что-де нагой мужик брел прочь от ее замка, утирал слезы и хватался за голову.

Неужели последней капли разума лишился?

По спине озноб продрал. И сколько бы Ягша ни пробовала, все одно не могла найти покоя. Тыкалась из угла в угол, точно сама ополоумела. Ох, недовольна будет Морана! Не должна черная ведьма на простых мужиков глядеть. Они и мизинца ее не стоят.

Ночь прошла без сна. Потом еще день в маяте, и снова ночь… А на третий Ягша не сдержалась. Щелкнула пальцами, подзывая ворона, да и велела лететь вслед за Елисеем. Защитить его, одежу найти и направить верной дорогой в земли Велеса.

Ну вот… Теперь спокойней стать должно. А что до любви – Елисей мужик видный, встретит еще девку по сердцу.

Но от этих мыслей стало так тоскливо – хоть волком вой.

Ягша дотащилась до своего ложа и упала носом в подушки. Все еще Елисеем пахнут! Вкусно так…

- Ничего, доченька, - шепнула, укладываясь на бок и прижимая ладонь к животу, – вдвоем мы с тобой будем. А другие не нужны…

***

- Так, что тут у нас… Послание от Искусницы. Наконец-то!

И Ягша торопливо развернула свиток. Может, хоть она вызнала, куда подевался Елисей? Уж вторую седмицу как богатырь должен был вернуться, однако день сменялся другим, а весточки все как одна твердили – потерялся где-то!

- Дурак! – воскликнула в сердцах, кидая на пол пустой доклад.

И в этот раз ничего!

Поворожить, что ли? В зеркальце вещее глянуть?

Ягша подскочила на ноги и тут же упала обратно на лавку. Нельзя!

И без того Морана гневается. Чует, что ее дочь не так холодна, как надобно. И если Кощея богиня еще терпела – как-никак свой он был, из проклятых, - то простого мужика не хотела принять. Может, жертву ей принесть? В застенках как раз трое подходящих…

Ягша мотнула головой, отгоняя дурные мысли. Ну уж нет! Она у Семижильного и так еле человечьей крови выпросила. Да, все как один виновные, но Велес мог и осерчать за подарок черной богине. Князь это знал. От того не спешил направлять в Выжженые земли лихих молодчиков. Сам им шеи сворачивал.

А ноги уже несли ее в подземелье.

Нет уж, узнает где Елисей. Ей волнения ни к чему, и ребенку вредно!

Увидев ее, мужики повскакивали на ноги. А взгляд самый дикий. Но за страхом нет ни капли сожаления о своих дурных делах.

- Выпусти!

- Убью!

- Ведьма проклятая!

Ягша щёлкнула пальцами, и крики стихли. Вот и хорошо.

- За мной идти, - велела присмиревшим мужикам.

И как курей повела к жертвенному алтарю. Рада была Морана принять столь щедрый дар! Смилостивилась. И пока богиня жадно пировала над попавшими ей в когти душами, Ягша скорее схватилась за зеркальце.

- Елисей… Где ж ты, дурень мой синеокий? Ах! - чуть не выронила вещицу.

Этот ушибленный на голову в речку Смородиновую полез! Один!

Ягша с ужасом наблюдала, как мужик отбивается от нечисти. И раз за разом ныряет в самое пекло, чтобы добыть рассыпанный на дне жемчуг. Зачем?!

«Справные бусы вышли бы, - засмеялся в ушах ласковый голос. – На шейку твою лебединую…»

- Ой, дурак! – застонала, хватаясь за голову. – Зачем я тебя только из земель своих выпустила?! В застенки надо было кинуть! Ай! Берегись! – вскрикнула, когда один из бесов прыгнул прямо на загривок богатыря.

Елисей отшвырнул чертенка, как тряпку. И, приловчившись, полной горстью загреб огненный жемчуг. Покривился малость - жемчужины жгли, как угли, если их не остудить в семи водах - да и ринулся прочь.

А Ягша без сил упала на лавку.

Примчится ведь сюда… Будет вновь о своей любви канючить. И хоть в груди тесно от восторга, но ведьме не пристало мужика в дом тащить. Даже если ужас как хочется… Оглядев просторную горницу, она остановила взгляд на котле, в котором варила зелья.

Что ж… Коль вернется Елисей-дурачок, будет ему жаркая встреча. Сам убежит, сверкая пятками. И Ягша смахнула со щеки некстати покатившуюся слезу.

***

- Любушка моя… зеленоглазая… Да как же это?!

Елисей выронил походный мешок на землю и всплеснул руками. На миловидном, но глупом его лице читалось безмерное удивление. А как же! Не красавица-ведьма перед ним, а старуха!

Ягша неслышно вздохнула, но, отогнав тоску прочь, вздернула подбородок.

- Что, богатырь, не ждал? А вот так у ведьм случается. Сегодня ты девка-краса, а поутру старуха на веки вечные!

- Так ить… Ох… - взялся за голову.

А Ягша отвернулась, чтобы не видеть в его синих глазах отвращения. Зелье помогло напустить на тело дряхлость, превращая ведьму в ту старуху, которой она когда-то была. Сухая нога, клык и изъеденная морщинами кожа кого хошь испугают!

Надо было так раньше сделать, глядишь и…

- Ай! Пусти дурак! – взвизгнула, барахтаясь в крепкой хватке.

- Не проси даже! Пусть ты теперь страшна аки кикимора, однако все равно моя!

Ягша аж голоса лишилась. Ослышалась, что ли? Но нет, Елисей бодро шагал обратно в замок и болтал без умолку. В красках расписывал их житье-бытье, обещал ходить за ней до последнего.

- Я ить старая! – пискнула, уже понимая, что мужик не отступит.

- И я старым буду, - охотно согласился Елисей. – Вот заживем!

- Дурак!

- Последнего ума с тобой лишился, да…

Ягша прикрыла ладонью глаза. Но только лишь чтобы никто не увидел, как ведьма плачет от счастья. Лучшего объяснения в чувствах и придумать нельзя! Куда она теперь богатыря отпустит? Нет уж, ее он и ничей более!

***

- О, Морана! Что ж ты не вразумила дочь свою глупую? Елисей! Совсем страх потерял?!

Но на ее окрик богатырь лишь расплылся в улыбке.

- Не гневайся, душенька моя зеленоглазая. Погляди, сколь хорошо вышло!

- Холосо! – вторила отцу дочь, поворачиваясь и так, и этак.

Ее черные кудри были завиты в множество мелких косиц. Все как отец обещал!

Ягша вздохнула.

- Чтобы к вечеру я этого безобразия не видела! А не то… - И погрозила пальцем.

Да кто бы ее пугался! С громким хохотом дочь повисла на могучей шее отца, а тот знай себе дурачится. То коровой бодаться начнет, то по-петушиному кукарекнет, то на плечах юную ведьму таскать примется.

А Гояра и рада. В зеленых ее глазах плескалась любовь к отцу. И Ягща чуяла – едва лишь юная ведьма войдет в силу, как первым делом позаботится о своем простоватом родителе.

Ибо его бесхитростная и чистая любовь тронула сердце даже нелюдимой Мораны. Смилостивилась богиня, дозволила смертному жить подле Ягши и прислуживать ей. Перед этим, правда, пришлось с десяток душ на алтарь отправить. Но в этом Семижильный подсобил - из застенков выдал самых пропащих нелюдей. А Ягше это только в радость. Да и дочку можно было отцу доверить. Сызмальства он кровиночку свою обхаживал, пеленки менял, песни пел, по ночам вставал убаюкивать.

И пусть его ум был слаб, зато сердце полно любви.

Улыбнувшись, Ягша еще раз глянула на балующихся Елисея и Гояру и пошла в мастерскую. Надобно зелий побольше сварить да проклятых оберегов изготовить. Вновь тревожатся кочевники, а Семижильный уже староват в походы бегать. Да и Всеславушка не выстоит одна супротив степных шаманов. Тут-то черная ведьма и подсобит… Ягша от удовольствия аж раскраснелась. Много Моране жертв принесет! Жаль только, более не выпросить у богини ребеночка. Лишь однажды ведьма или колдун могут стать родителями.

И никогда бы с ней этого не случилось, если бы не Марьяна. Хорошо все же, что ума хватило оставить Искуснице жизнь. А ведь хотела… Ягша зябко передернула плечами. Прочь, дурные мысли! Ладно все сложилось, и за дочку свою и Елисея не жалко оставить земли Велеса. Ей и Выжженных с избытком.

Конец