Очередной министерский переворот совпал с началом летней сессии в Хогвартсе. Ученики навалились на зубрёжку, лихорадочно подтягивая выросшие за год хвосты по учебным предметам. Я снова стал прятаться от возжаждавших познания младшекурсников, а в Министерстве тем временем ловили и судили побеждённых противников. И, разумеется, делили места у власти.

День после переворота ознаменовался сенсацией. Амелия Боунс с Эммелиной Вэнс были найдены дома у Амелии убитыми Авадой в её постели, в компрометирующем положении. Убили их в ночь перед путчем, наверняка кем-то из тех, кто знал об их роли в предстоящем путче - меня это не касалось, но я по привычке прикинул, кто бы это мог устроить. Вариантов было немного: сам Люциус, которому я подсказал про Эммелину, несколько доверенных лиц, помогавших ему с организацией обороны, и возможно также, кто-нибудь из селвиновских экстремистов или, наконец, Крауч, который следил за Эммелиной в каких-то своих целях. Однополые отношения в магической Британии не преследовались по закону, но порицались общественным мнением, поэтому скандальчик затмил в головах обывателей даже сам факт убийства двух высокопоставленных сотрудниц Министерства.

В этот же вечер в Хогвартсе случилось чрезвычайное происшествие - с Роном Уизли и Гермионой Грейнджер, которых доставили в замок кентавры. И если Гермиона была цела, за исключением глубокого шока, то у Рона была отгрызена правая рука.

Оказалось, что Хагрид, появлявшийся в окрестностях Хогвартса по делам Ордена Феникса, оставил на попечение Рона и Гермионы своего младшего брата-великана, которому они с апреля таскали еду из Хогвартса. Отвлечённые революцией и её крахом, они забыли покормить этого Грохха два дня подряд, а когда пришли на третий день, голодный великан, уже сильно обидевшийся, попытался съесть их и начал с Рона. На крики Гермионы сбежались кентавры и сумели спасти парня, но тот остался без руки, которой отбивался от великаньего малолетки.

Рона переправили в Мунго, Гермиону, за которой числилось ещё и членство в Ордене Феникса, арестовали для дальнейшего разбирательства. Если это кого-то и взволновало на общем фоне чрезвычайных событий в стране, то разве что её ГАДовцев.

Уже на третий день после путча на должность Министра Магии был поставлен Люциус Малфой. Визенгамот за неделю определился с новым составом и заседал ежедневно. Пока мы сдавали СОВ, по стране проходили массовые аресты.

Похватали всех, кто хоть сколько-то засветился в оппозиции, включая сквибов и престарелых современников Дамблдора, которым не сиделось спокойно после процесса над Фаджем. "Кабанья Голова" закрылась после того, как арестовали Аберфорта. Из Хогвартса забрали Ли Джордана и ещё двоих совершеннолетних гермиониных подручных, а её несовершеннолетних приверженцев переписали и поставили под надзор в аврорате. Короче, полным ходом шло то самое, что побеждённые называют массовыми репрессиями, а победители - разумной предосторожностью.

К сожалению, властям не удалось поймать наиболее опасных фениксовцев: Грюма, Кингсли и еще нескольких молодых авроров, примкнувших к ним. Ни у кого не возникало сомнений, что эта группка продолжит тактику террора - тем более, что у них больше не было Дамблдора, хоть сколько-то удерживавшего их от крайних мер. Я пустил в ход всё своё влияние, чтобы поскорее добиться для семьи Ромильды разрешения выехать за границу, и вздохнул облегчённо, только когда сам проводил их в Европу. Попрощался с родителями Ромильды, напоследок сказавшими, что я могу звать их Верхардом и Летицией, подмигнул маленькому Рейнберту и, обняв Ромильду за талию, вместе с ней дождался, когда они исчезнут в министерском международном портале. Наконец-то одной заботой стало меньше.

Ещё одна забота была отложена на год, во многом благодаря отцу Винса. Сначала родители Грега с Винсом были очень недовольны решением парней - учитывая, что Люциус стал министром - но те упёрлись и вынудили их к компромиссу. Старшие Крэбб и Гойл обратились к Люциусу, свалили всё на молодость потомков и на нервы перед битвой, и уговорили Малфоя-старшего подождать до совершеннолетия детей, а пока ничего им не навязывать, пусть поостынут.

Люциус ненадолго появился в Хогвартсе, чтобы выяснить подробности у Драко, всё еще злившегося на своих предполагаемых вассалов. Удостоверившись, что тот и слышать о них не хочет, он согласился с Крэббом-старшим, что если детей заново сводить прямо сейчас, то выйдет только хуже. Со мной он тоже поговорил, я выдал только то, что послужило толчком к разрыву - что Драко позавидовал Грегу, который справился в битве лучше, чем он сам. Зная своего сына, Люциус не стал копать глубже и согласился на отсрочку.

Старшие Крэбб и Гойл ни в какие договорённости со мной не вступили и детям своим запретили, но Падма сказала мне с глазу на глаз, что через год они четверо непременно попросятся под мою руку. Я ответил, что ничего не могу обещать, но тем не менее заинтересован в них и обязательно рассмотрю их предложение. На том мы и сошлись, годичный тайм-аут без давления старших устраивал нас всех.

Большинство экзаменов прошло для меня легко. Три из них - чары, зельеварение и трансфигурацию - нам с Тедом поставили автоматом, потому что наши базовые лицензии соответствовали уровню ТРИТОН на "превосходно", а мы сдавали всего лишь СОВ. Комиссии для СОВ и ТРИТОН по сдаваемым предметам традиционно составлялись из членов соответствующих гильдий - кроме истории магии, которую принимала комиссия, собранная из членов Визенгамота и сотрудников Министерства, разбиравшихся в этой теме.

После путча Люциус был слишком занят в Министерстве, поэтому всю работу по организации госэкзаменов взял на себя его заместитель в попечительском совете, мистер Голдстейн, дед моего однокурсника с Равенкло. Для себя я решил, что насчёт дальнейшего сотрудничества свяжусь с Малфоем-старшим после экзаменов, заодно и прощупаю его отношение ко мне, а пока я занимался пополнением товаров для нашего бизнеса и приступил к ремонту дома в Годриковой лощине. Здесь очень кстати пришёлся мой опыт по реконструкции лавки.

Но встретились мы с Люциусом раньше, по другому поводу. К последней декаде июня новая власть разобралась с репрессиями и вспомнила о поощрениях. Состоялось специальное заседание Визенгамота для присуждения наград отличившимся, первым из которых был собственно Малфой. Как главный организатор сопротивления экстремистам, он получил орден Мерлина первой степени. Кроме него, эту награду получили двое его ближайших помощников по обороне - глава Визенгамота Торфинн Роули и некий мистер Рэдфорд, о котором больше ничего не было сказано, хотя я заподозрил, что это глава Отдела Тайн - а также я, за важные сведения, сыгравшие решающее значение в обороне Министерства, и за оперативное уничтожение гомункула. Остальные защитники Министерства получили по золотой медали "За заслуги перед Британией", учреждённой Визенгамотом специально ради этого случая.

Награждение состоялось в субботу днём, в актовом зале Министерства. Зал был набит битком, одних представленных к награде было около сотни, вдобавок с ними были друзья и родные. Люциус разыскал меня среди учеников Хогвартса и попросил задержаться после собрания для приватного разговора. Церемония затянулась часа на три, несмотря на то, что на награждение вызывали сразу боевыми группами, упомянув перед этим их место и роль в победе. Наконец последние медали были вручены и публика стала расходиться, хогвартские ученики отправились в клуб на банкет, а я, сверкая новеньким орденом, остался ждать старшего Малфоя, ныне Министра Магии.

Люциус пошёл на выход одним из последних, в компании Рэдфорда и Роули. Увидел меня издали, он обменялся парой фраз со спутниками, все троё подошли ко мне и приветствовали тепло, как своего. Мы поздравили друг друга с наградой, а затем Люциус распрощался с ними и повёл меня в кабинет министра.

- Гарри, извини, что мы не могли поговорить раньше. - Малфой не выглядел виноватым, он просто отдавал дань ситуации. - Все эти дни у меня были расписаны по минутам и всё равно времени не хватало, даже на сына я с трудом выделил час. Сегодняшний вечер после награждения - это у меня первый свободный, а ты как раз должен был подойти.

Было неожиданным, что он оправдывается передо мной, хотя было не из-за чего. Значит, для чего-то я ему всё еще здорово нужен.

- Понимаю, я не в претензии, - ответил я. - Вам нужно было делать всё и сразу.

- Именно. Насколько ты осведомлен в нынешней ситуации?

- Только из газет. Как я понял, вам удалось договориться с селвиновцами?

-- Да, наилучшим образом. Даже если они и надумают снова проявить инициативу, то очень нескоро, потому что с этим гомункулом они опозорились на всю Европу. Но сейчас их всё устраивает, у меня получилось убедить Ксавьера, что времена уже не те и что лишняя строгость ни к чему хорошему не приведёт. Я разъяснил ему, что кое-чему можно поучиться и у маглов - в частности, убеждать обывателей в одном, а на деле осуществлять всё, что мы сочтём нужным. Оскорблять людей в лицо, кем бы они ни были - это позавчерашний век дипломатии. Пусть думают, что с ними считаются.

- Неплохо бы ещё кинуть народу какую-нибудь косточку. Ведь чем-то же поступиться можно? Перемены серьёзные, некоторые популистские решения были бы очень полезны.

- Мы с Торфинном эту тему обдумывали и даже обсуждали. И что, по-твоему, обнаружилось? Нет никаких притеснений, кроме тех, против которых боролись мы во главе с Тёмным Лордом. Ослабить Статут - этого мы не можем себе позволить. Снизить налоги - так их и не берут с людей, а только с предприятий, в отличие от магловского мира. Объявить всеобщее равенство - так ведь уже объявлено. Перед законом у нас все равны с середины этого века, когда Визенгамот убрал из законодательства дискриминирующие статьи и заменил их другими. А брать на работу грязнокровок - Министерство этим не распоряжается, это на усмотрение работодателей, а они их брать не хотят. Начнёшь заставлять - всё коренное население на дыбы встанет. У нашего болота во всём одни послабления, осталось только деньги на улицах раздавать, а воду в нём с подачи Дамблдора мутила кучка нищих бездельников, среди которых грязнокровок - только одна эта Грейнджер, из-за которой младший Уизли без руки остался. Сейчас их всех пересажали, и сеять смуту стало некому.

Стало понятным, почему британское магическое общество сидело ровно и дожидалось, когда его защитит ребёнок. Кроме немногочисленной кучки отбросов с его дна, у него всё было прекрасно и ему, по большому счёту, ничего и не угрожало.

- Даже так? - я усмехнулся. - Тогда, наверное, самое время устранять эти притеснения, против которых вы боролись? Только не забудьте упомянуть, что это делается для народа и ради народа и что это огромное достижение государственности - разрешить народу мощные заклинания и чары. Которые у него как не получались, так и не получатся.

- Да, - согласился Люциус. - Так и придётся перенимать уловки у маглов, которые не забывают публично напоминать, что любой гражданин страны у них может стать президентом или промышленным магнатом. А начнём мы с установления собственной государственности - сейчас это очень модно у маглов, особенно в Восточной Европе. Распишем, какие плюсы это нам даст, о минусах, само собой, умолчим. Да и вряд ли они вообще будут, а если появятся, это решаемо.

- На сепаратизм нацелились? - хмыкнул я. - А какой в этом смысл, если маглы нами, в общем-то, и не командуют? Или я чего-то не знаю?

- Не командуют, да, но Совет Лордов удобнее всего восстанавливать под этим предлогом. При полном отделении от британских маглов нам понадобится собственное верховное правительство, а не как сейчас, без нормальной законодательной власти. Тогда мы наконец-то приведем законодательство в порядок, сейчас в нём слишком много магловской, не работающей у нас ерунды.

- И кого вы предполагаете ввести в Совет Лордов?

- Всех глав чистокровных магических родов, с магической силой на уровне Лорда и выше, согласно родовым гобеленам.

- Простых магов вы не берёте в расчёт?

- Мы считаем, что если за магом не стоит род, он способен легко увлечься какими-нибудь анархическими идеями, которые пойдут во вред семейному населению, являющемуся опорой любого государства. А если маг недостаточно силён, в его интересах магия будет не на первом месте. Возможно, когда-нибудь эти критерии будут пересмотрены, но сейчас нам важнее всего сохранение магии и увеличение численности магов.

- Убедительные доводы, поддерживаю. Народ не обидится?

- Дать им хлеба и зрелищ, как в античной республике... - Малфой взял паузу на размышления. - Если у народа это будет, народ и не вспомнит, кто им правит. Маги не голодают, на то они и маги, но им нужен какой-нибудь центр развлечений, а то ведь нет ничего, кроме дурацких вредилок Зонко. И доход он принесёт, будет чем зарплату в Министерстве платить... место вот только бы подыскать подходящее и ответственного за проект.

- Если хотя бы через два года, я рекомендовал бы знакомого вам Финч-Флетчли. Этот парень далеко пойдёт.

- Проталкиваешь свою креатуру? - прищурился на меня Люциус.

- Джастин не мой, он свой собственный, у нас условно-союзные отношения, не заверенные магически. Драко он над собой не потерпел, меня он тоже не потерпит, а Лонгботтома вы знаете. Я на самом деле говорю в интересах Британии, такие люди стране нужны. Чья-либо пешка такой воз не свезёт - что не протупит, то прозевает.

Лицо Малфоя расслабилось, в глазах засветилось одобрение.

- Раньше, чем через два года, и не получится, - прикинул он. - Сначала нужно удержать власть, а потом уже вкладываться в государственный бизнес. Я учту твою рекомендацию, Гарри, а ты пока сориентируй Финч-Флетчли в эту сферу. Чтобы через два года у него уже и опыт был, и наработки.

В этом весь Люциус, в первую очередь он - человек дела. Он не станет обижаться, если обижаться невыгодно, а палец в рот ему по-любому не клади, хоть с обидой, хоть без неё.

- Я подумаю, как это лучше сделать, - пообещал я, - Хотелось бы получить статистику переписи населения, её отсутствие очень мешало нам при выборе бизнеса.

Люциус кивнул и сделал запись в блокноте на своём столе.

- Это понадобится не только тебе, займёмся этим сразу же, как всё уляжется, - сказал он, закончив писать. - Так, планами я с тобой поделился, появятся идеи - высказывай. Теперь ещё одно дело, не срочное, но раз уж мы встретились... Гарри, после гибели гомункула метки не исчезли. Можешь ты высказать свои соображения?

Нарочитая небрежность слов Малфоя только подтвердила, что это и есть главная причина встречи. По сути, до этого не было сказано ничего, что было бы нужно ему - напротив, он словно бы отчитывался передо мной, хотя и не должен был.

- А они должны были исчезнуть? - невинно поинтересовался я.

- Все наши эксперты единодушно утверждают, что подобного рода заклинания полностью исчезают после гибели наложившего их мага.

- Если метка побледнела, как в прошлый раз - значит, у Риддла остались ещё хоркруксы.

- Нет, не побледнела, - в голосе Люциуса промелькнул оттенок тщательно скрываемой тревоги. - Она вообще не изменилась, Гарри.

Мне мгновенно вспомнилось, как я противостоял внедрению личности хоркрукса после гибели гомункула. В конце первого курса было похоже, но не так тяжело - ментальный удар такой силы тогда попросту убил бы меня. Означало ли это, что ко мне вернулся не только кусок души, но и ещё кое-какие подарки?

- Гарри? - поторопил меня Люциус. Я, действительно, слишком затянул с ответом.

- Тогда это означает, что где-то есть настоящий, - осторожно ответил я.

- Но как? - нервно воскликнул он. - Кого же ты убил там, в Министерстве? Кто же тогда управлял людьми через метки?!

- Гомункул, наверное, тоже это мог. Спросите селвиновцев, делал ли он это.

- Уже обсуждали - он мог влиять на метки. И влиял. Кто же тогда за ним стоял, не сам ли Дамблдор? Но Дамблдор тоже мёртв!

- Я считаю, что если этот некто оставался в тени, он был слишком слаб, чтобы объявиться публично. Поэтому, если убрать метки, он окажется без рычагов воздействия и не будет опасен настолько, чтобы не разобраться с ним в случае чего. Скажите, кому удалить метки, и я удалю. Только, как вы помните, сначала нужно отключить их на полгода, чтобы снять без осложнений.

Облегчение Малфоя было чуть ли не осязаемым. Похоже, я сходу предложил ему то, к чему он затруднялся подступиться.

- Это было бы замечательно, Гарри. Ты опять будешь делать это скрытно?

- Нет, зачем? Ситуация изменилась. Я повзрослел, враги повержены, а всей стране и так уже несколько лет известно, что я тоже змееуст.

Да и пусть знают, кому они обязаны избавлением от меток.

- Тогда, Гарри, я извещу тебя, когда это понадобится, - сказал он с неподдельным дружелюбием.

Чувствовалось, что он чего-то опасался и теперь перестал - благодаря своей малой эмоциональности я легко ощущал и точно оценивал эмоции других существ. Да, не только людей.

- Конечно, - я кивнул себе на руку со связным браслетом. - Обращайтесь в любое время, когда я не сплю и не на экзаменах.

Идейных селвиновцев оказалось не так уж и много. Трое главарей, включая самого Ксавьера, и десятка два из ближнего круга, остальные присоединились за деньги и прочие выгоды. Всем им дали от трёх до пяти лет условно - за малейшую провинность в течение этого срока, включая агитацию, всем им грозил Азкабан. Такой мягкий приговор они получили по договорённости с победителями, таким образом заручившимися их лояльностью.

Метки я отключил всем, за кого попросил Люциус - где-то около трети участников заговора, остальные то ли не удостоились, то ли это была какая-то политическая игра Малфоя. Я познакомился с каждым лично, в том числе и с Ксавьером Селвином. Практически ровесник века, старше Тома Риддла и его школьных единомышленников, немногим моложе Дамблдора и Гриндевальда, Селвин-старший вырос на их юношеских идеях. Жёсткий, резкий, беспощадный, почти что бескомпромиссный - на компромисс с Малфоем он всё-таки пошёл - глава рода Селвинов не был человеком, легко меняющим свои убеждения. Грязнокровок он презирал, маглов считал слабаками и ничтожествами, не учитывая, что со времён его юности прошло почти сто лет и что современные маглы, может, и такие же ничтожества, но совсем по-другому и в других условиях. Благополучие они себе создали и воевать они умеют.

Ко мне он, как ни странно, отнёсся позитивно. Ну, насколько Селвин-старший вообще был способен к хорошему отношению. Видимо, зачлось, что я избавил его и его соратников от позора - иначе, как позором, подобную пляску под дудку Дамблдора и не назовёшь. Он дотошно выспросил подробности моего участия в интриге, чуть ли не вывернув меня наизнанку - я был достаточно откровенен, потому что многое уже незачем было скрывать. При этом он тщательно приглядывался ко мне и выспрашивал мои политические взгляды - и, похоже, итог его удовлетворил.

Ксавьер Селвин был последним в группе, которой я в тот вечер отключал метки. Когда он наконец распрощался с нами в каминной, а я, облегчённо выдохнув, тоже стал прощаться с хозяевами, Люциус вдруг попросил меня задержаться.

- Садись, Гарри, - кивнул он на кресло, когда мы поднялись в кабинет. - С метками, я считаю, пока достаточно, но нам нужно обсудить ещё кое-что.

- Я вас слушаю, Люциус, - сказал я, когда мы уселись.

- Тут кое-что прояснилось про убийство Скримджера, - заговорил Малфой, аккуратно подбирая слова. Его лицо выглядело расслабленным, но острый взгляд из-под полуопущенных век оставался на мне, отслеживая малейшую реакцию. - Это оказался один из приверженцев Тёмного Лорда. Не совсем из селвиновцев, он действовал сам по себе, хотя и поддерживал их.

- Это имеет значение?

- Да, имеет. Из-за этого он не участвовал в нападении на Министерство и не подпал под правосудие. Но тем не менее это он убил Скримджера и кое-кого ещё.

- Всё-таки Крауч? - загадочных убийств больше не было, поэтому нетрудно было догадаться, что под "кое-кем" имелись в виду Амелия Боунс и Эмелина Вэнс.

- Ты это знаешь? - удивился Люциус.

- Догадался. Вариантов на самом деле очень немного.

- Если ты его уже подозревал, тем лучше. Ситуация... как бы это сказать... щекотливая. С одной стороны - три убийства. С другой - Крауч неоценимо помог нам, устранив три ключевые фигуры Дамблдора, которые нам нельзя было трогать и которые очень мешали бы нам сейчас.

- Ясно. И сейчас вы в затруднении - казнить или наградить? - спросил я напрямик.

- С этим у меня затруднения нет. Но мне очень важно твоё отношение к Краучу.

- Я-то тут причём вообще?

- С Краучем всё непросто. Когда ты узнаешь об его участии во всей этой истории, ты можешь сильно его не одобрить, а ты, сам знаешь - весьма способный молодой человек, поэтому последствия будут катастрофическими.

- Если вы про убийства... - я пожал плечами, - эти люди мне никто, а Крауч, действительно, очень помог нам. Война есть война.

- Нет, всё намного хуже... - Люциус устало вздохнул.

- Да говорите уже, мне вообще не свойственно быть опрометчивым.

- Я на это и надеюсь. Ладно, Гарри - дело в том, что это он организовал твоё попадание в турнир. Подбросил ту самую, четвёртую записку.

- Ничего страшного, я тогда сам этого захотел и попал в турнир по своей записке. Что ещё?

- Это он похитил Невилла в конце третьего тура, чтобы доставить к Петтигрю, и наложил портальное заклинание на кубок турнира.

Люциус замолчал, не спуская с меня настороженного взгляда.

- Тогда погиб не я, но пытался он убить меня, - констатировал я.

Люциус кивнул.

- Он пытался дважды, - сообщил он чуть спустя. - Это он взял мадам Помфри под Империо.

Вот и выяснилось, кто хотел моей смерти в чемпионате...

- А иглу в яйце тоже отравил он?

- Нет, это уже кто-то другой, Барти ничего не говорил мне об этом. Сейчас он очень раскаивается, что пытался убить тебя.

- Даже "Барти"? - быстро же они сговорились.

- Это не тот Крауч, на которого ты думаешь. Это его сын, мы были хорошо знакомы прежде. При Лорде. Его отец ради последней просьбы своей умирающей жены вытащил его из Азкабана и держал под Империо, а позапрошлым летом оплошал. Власть у них в семье переменилась и место старшего Крауча теперь занимает младший, под обороткой. Он очень предан Лорду - и сейчас тоже - поэтому и взялся за его воскрешение. А ты был причиной гибели его кумира.

- Как вы его разоблачили?

- Во время путча, когда гражданских задержали и обыскали, у Крауча нашли оборотное зелье. Когда действие зелья закончилось, Барти опознали. Он ни в чём не отпирался, потому что работал на тот же результат, что и мы все.

- И что заставило его раскаяться насчёт меня?

- Гомункул не был Лордом, и Барти как-то это учуял, поэтому не присоединился к селвиновцам. Он всегда был слишком впечатлительным. Всё пережитое не могло не отразиться на его рассудке, и сейчас он, по-моему, слегка сумасшедший. Тем не менее он почти два года проработал вместо отца и никто его не заподозрил. В целом он очень умный, даже гениальный, учился в Слизерине, двенадцать экзаменов СОВ сдал на "превосходно" и с работой справляется на ту же оценку. Такой человек в Министерстве нам очень нужен, но если вы с ним не поладите... сейчас его судьба зависит от тебя, Гарри.

- Если он сумасшедший, какие могут быть гарантии, что у него снова не бзикнет, даже если он раскаивается?

- Гарри, дело в том, что сейчас он считает Лордом... тем самым... тебя и ничего другого слышать не хочет. И если бы ты немного подыграл ему... - увидев, что я нахмурился - специально, чтобы он заметил - Люциус поспешно добавил: - Я не заставляю обманывать, но можно же недоговаривать или возражать неубедительно? Барти точно останется при своём мнении, никто из селвиновцев, с кем он успел пообщаться на эту тему, разубедить его не смог.

- С ними он, значит, своим мнением поделился...

- Я же говорю - он немного сдвинутый. И если ты на него повлияешь, это для всех будет лучше, чем сажать его в Азкабан.

- Для начала мне нужно взглянуть на этого Барти и оценить, насколько он сумасшедший. Хотя бы под предлогом снятия метки.

- Он не хочет расставаться с меткой, и было бы замечательно, если бы ты убедил его снять её. Барти жаждет встретиться с тобой, но я не мог согласиться, не предупредив тебя.

- А где он сейчас?

- У Греев, взаперти. Мой особняк построен сравнительно недавно, здесь нет темниц для сильных магов, а отправлять Барти к Селвину или его людям я не рискнул, мало ли что, с его сдвигом на тебе. Греи всё-таки выступали на нашей стороне и застенки у них - надёжнее не бывает.

К началу июля политическая обстановка в стране стабилизировалась. Впрочем, она и не была слишком уж напряжённой, большинства обывателей переворот коснулся только на уровне прессы. Может, по соседству у кого-то и похватали пару маргиналов, будораживших болото - так это и вовсе был плюс, а не минус. Болото облегчённо побулькало и успокоилось на мысли, что всё это только к лучшему.

Учебный год закончился, и мы вшестером отбыли на континент. Международный портал переправил нас из британского Министерства в берлинское, откуда мы, оформив визы, отправились через камин в мюнхенскую Академию. Еще неделю назад я сделал переговорное зеркало для Эйвери-старшего - дошли наконец руки - и отослал ему в Академию, поэтому мы обо всём договорились заранее. Номера в академическом общежитии были забронированы, отчёт по моему договору подготовлен, профессора были готовы принять нас на учёбу, а сам мистер Эйвери встретил нас в условленное время у камина.

- Идёмте сначала в общежитие, - пригласил он нас после обмена приветствиями. - Располагайтесь, привыкайте, обедайте, а затем я проведу вас на кафедры и познакомлю с вашими наставниками. Ваша учёба начнётся с завтрашнего дня. Мисс Вейн, ваш отец ждёт вас у себя на кафедре после обеда, сейчас у него посетители и он не может встретить вас.

- Папа! - Ромильда знала, что он здесь, но всё равно обрадовалась.

- А вам, молодой человек... - продолжил мистер Эйвери, обратившись к Эрни.

- Диас, - подсказал тот.

- Мистер Диас, - старый маг смерил его мгновенным проницательным взглядом, - вам было бы полезнее представиться вашему куратору под своей настоящей фамилией. Тогда ему будет легче подобрать вам учебный план, с учётом ваших предрасположенностей.

- Но... - Эрни обернулся ко мне. - Гарри?

- Мистер Эйвери, если куратор гарантирует неразглашение...

- Разумеется, гарантирует, к тому же британцев здесь - только я и мистер Вейн. Британия давно уже не поставляет сотрудников в Академию. Школьное образование никудышное, а тех, кто хоть сколько-нибудь способен к самостоятельным исследованиям, забирает Отдел Тайн. До здешних требований там мало кто дотягивает, и уже не в том возрасте, чтобы менять свою жизнь.

В общежитии мы заняли три соседних двухместных номера - я с Тедом, Ромильда с Дианой и Эрни с Дирком. Отнюдь не из экономии - вдвоём веселее, а Ромильда вообще не захотела жить у родителей, потому что я всё равно оставался здесь из-за подопечных. Не успел я разложить по шкафам и полкам взятые в поездку вещи, как дверь за моей спиной открылась.

Когда я обернулся, навстречу мне расцвели три одинаковые хищные улыбки типа "мы-знаем-что-делаем-поэтому-сдавайся". Тед, Диана, и Ромильда туда же - спелись хитрюги.

- Так, Гарри, - ласково протянула Диана, - какая, говоришь, фамилия у нашего Эрни?

- А я говорил? - прикинулся я идиотом.

- Не говорил, но скажешь, прямо сейчас. Мы тут с ног сбиваемся, моей сестрёнке Юноне мужа ищем - а ты молчишь?

- Во-первых, - сообщил я, - вы не ввели меня в курс вашей маленькой проблемы. Во-вторых, молчу я ради безопасности нашего Эрни. Между наследством его рода и фаджевским Министерством все эти годы стоял только один ребёнок, которого, кстати, разыскивали люди Грюма - и нашли бы, если бы не описка в приютских документах. Я считаю, что и сейчас, пока их не поймали, объявлять об Эрни рано, чтобы с ним не вышло, как с Лестрейнджами.

- Если уж ты решил сказать про него куратору, то на нас тем более можешь положиться. Мужа моей любимой сестрёнки мы не выдадим никогда и ни за что.

- Я еще ничего не решил. Тайна пока остаётся тайной, про Эрни даже Дирк этого не знает. В курсе только я, сам Эрни и Люциус Малфой, который догадался по его внешности. Ну, и, - дополнил я, подумав, - гоблины, у которых он проверял родство, но они не выдадут, у них обет. Мистер Эйвери тоже догадался сам - Эрни очень похож на отца, с которым он был лично знаком.

- Но нам ты скажешь, - величественно распорядилась Диана. - Это в его же интересах.

Придётся сказать. Они не проболтаются, да и в Британии для Эрни стало безопаснее. Фадж уже год как не у власти, а сбежавшим фениксовцам вряд ли до чужих наследств, когда у них есть проблемы посерьёзнее.

- Скажу, куда теперь деваться-то. Его настоящее имя - Эрнест Антуан Эмери Розье, сын Эвана Розье, наследник рода британских Розье. Он как-то уцелел во время налёта, в котором погибла вся его семья, и попал в магловский приют.

- Я-а-сно, - пропела Диана. Её улыбка стала ещё шире, глаза по-лисьи сощурились. - Оправдания приняты, но что ты можешь предложить нам в компенсацию за время, напрасно потраченное на поиски подходящего жениха?

С видом невинно пострадавшей жертвы я возвёл глаза к потолку. Тед с Ромильдой потихоньку хихикали, глядя на нас обоих.

- М-м... есть идеи?

- Есть, - кивнула она с видом королевы. - Нужно пригласить сюда Юнону и договориться об её обучении вместе со мной и Роми. Учебный год в Шармбатоне закончился позавчера, до сентября она совершенно свободна.

- Хм, - я-то был не против, но Эрни... - А если он не заинтересуется?

- А это уже мы возьмём на себя. Кстати, где тут совятня?

Тед разъяснил ей, как найти здешнюю совятню, и наши леди удалились. Когда мы остались одни, он на всякий случай начал гасить последствия предприимчивости Дианы.

- Ты же не сердишься, сюзерен...

- Видишь же, что нет, - хмыкнул я. - У меня свои секреты, у вас свои. Насколько эта ваша авантюра вообще реальна?

- Реальнее, чем ты думаешь. По сути, проблемой было только то, что Эрни - маглорожденный, семья Дианы ни за что не пошла бы на это. Юнона не то чтобы влюблена по уши, но приметила его еще позапрошлым летом у Малфоев и жалеет, что за него нельзя, а сам он... - Тед досадливо вздохнул, подбирая описание к Эрни, но не справился с этим, - ...в общем, равенкловец. Равенкловцы так устроены, что их нужно подвести к их семейному счастью и потыкать носом. По-другому не получится.

- Я, вообще-то, тоже был близок к поступлению в Равенкло.

- И чего я тебе тогда объясняю, если ты и сам всё знаешь! - обрадовался он.

Мы дружно, понимающе рассмеялись. Теперь я вспомнил, что младшая сестра Дианы, действительно, оба прошедших лета вместе с ней гостила у Малфоев. Тогда я подумал, что девочке скучно дома одной, вот её родители и договорились с Малфоями, чтобы те приняли и её - а ведь у Гросмонтов, помимо наследника, было пятеро дочерей и всех их нужно было выдать замуж, и это с их требованиями к мужьям. Они и Диану-то вынужденно отправили в Хогвартс, чтобы та нашла себе там мужа, а теперь Диана помогала семье пристраивать Юнону.

- Слушай, сюзерен, а Дирк Россет - точно маглорожденный? - спохватился Тед. - У тебя там больше никаких сюрпризов не завалялось?

- Ну как "точно"... К гоблинам я его не посылал - тут нечего и незачем копать. Колдует он на уровне маглорожденного и никогда не интересовался своей кровью. А что, у вас есть ещё сёстры?

- Нет, но мало ли...

- Уверен, он маглорожденный. В отличие от Эрни, Дирк своих предков знает - никто из них не был магом. Его прадед - русский эмигрант с итальянскими корнями, а здесь семья Россетов долго жила в диаспоре, где роднились в основном между собой. Шанс рождения маглокровок в таких случаях выше.

- Понятно. Не хочешь его проверить?

- А смысл? Если ему это не нужно, то мне тем более. Захочет - пусть идёт и проверяет, не маленький уже.

Тед ушёл с довольной улыбочкой, наверняка отчитываться. И почему я не сомневаюсь, что теперь меня будут допрашивать про каждого, кто ко мне прибьётся?

Мы с ним уже побывали в Академии позапрошлым летом, поэтому знали, что тут где и как. Но остальные не знали, поэтому я закончил раскладывать вещи и пошёл к Эрни и Дирку, чтобы показать им, как заказывать еду.

Для этого в каждом номере имелся небольшой обеденный стол с выдвижной панелью меню, устроенной по типу сенсорной. Ассортимент всегда был один и тот же, но обширный, блюда заказывали нажатием на строчку меню, сбрасывали заказ нажатием на число нажатий, появлявшееся слева от строчки. Деньги помещали в специальный лоток на панели, а когда заказ был набран и оплата положена, нужно было нажать подтверждающую кнопку. Сдача появлялась в том же лотке, блюда поставлялись в пределах пяти минут после заказа, в любое время суток.

Видимо, готовку и рассылку обеспечивали домовики. Деньги принимали любые, в том числе и магловские. Разумеется, жильцам не возбранялось питаться где угодно или приносить еду с собой, но стряпать самим в общежитии было не на чем.

Дирк и Эрни, впервые увидевшие подобное достижение научно-магического прогресса, сначала восхитились, потом вцепились в меня клещом и стали допытываться, как устроена эта система. Я вкратце разъяснил, что здесь такие же связные чары, что и на наших переговорных браслетах, плюс чары для набора и отсылки сообщений, как в гоблинских банковских артефактах. Насчёт платежа и доставки я разочаровал их предположением, что, наверное, как и везде у нас, это просто домовики под невидимостью шныряют туда-обратно.

Тем не менее, между собой они решили, что сегодня же спросят об этом у мистера Эйвери. Не то, чтобы не поверили - они следовали принципу "доверяй, но проверяй" и моё "наверное" их не устроило. Я был только рад этому, ведь главной целью, ради которой я направил их сюда, было изучение связи, транспортировки и работы с информацией у магов. От парней требовалось ознакомиться с принципами, основами и наработками по этой тематике, пусть поверхностно, потому что больше за два месяца не успеешь, но широко, чтобы набрать базу для самостоятельного освоения. Второй, хотя и менее важной целью было зачарование магловских механизмов и электронных устройств, в котором они уже немного разбирались. Мало ли что нам может пригодиться в будущем.

Диане с Ромильдой предстояло углублённое изучение магической архитектуры и сопутствующей ей стационарной защиты. Отчасти к ним присоединялся и Тед, хотя основной его задачей было посмотреть, что в Академии имеется по созданию химер и големов. Я же, помимо приёмки и продления договора, до конца июля намеревался освоить исследовательские чары для картирования местности, сканирования магического фона, распознавания аномалий и обнаружения всяких ресурсов - растительных, животных, ископаемых, магических - которые понадобятся на новой территории.

По выходным у нас намечалась культурная программа, с которой обещали помочь родители Ромильды. Лично я обошёлся бы и без неё, но планы на лето обсуждали вместе и я оказался единственным, кому её не захотелось.

Дни полетели со скоростью молнии. Начал я с проверки артефактов измерения магии, созданных академической группой в рамках договора. Проверял на себе и сразу же столкнулся с тем, что измеритель силы мага зашкаливает, привёл Теда - оказалось то же самое. Разработчики сконфуженно объяснили, что на таких, как мы, этот артефакт не рассчитан, потому что тогда градация шкалы будет слишком крупномасштабной для большей части магического населения. Сошлись на том, что нужно делать несколько таких измерителей: один, крупномасштабный, определяет категорию силы мага, остальные, отдельно для каждой категории, измеряют силу мага внутри неё. Вписали этот пункт в продолжение договора, а саму работу я зачёл, потому что она всё-таки была сделана и на большинстве магов изделие работало.

Отдельным пунктом шёл измеритель магического фона, испытание которого прошло без нареканий. Мне показали карту фона окрестностей Мюнхена, сделанную с его помощью, я забрал опытный образец с собой, чтобы опробовать его в Британии. Вписали в договор пункт о разработке связи измерителя с картой, чтобы результаты измерения сразу же отображались на ней. Поскольку я уже работал над подобной задачей в проекте "Ровена", у меня даже нашлось что подсказать им.

С накоплением и передачей магической энергии всё пока обстояло печально. Я надеялся, что она поведёт себя подобно электричеству, но это оказалось не так. С незапамятных времён было известно, что лучше всего магия накапливается в твёрдых природных смолах, на втором месте шли аморфные магматические породы типа обсидиана, именно из них делали родовые камни, потому что смолы были слишком хрупки. Но оценить накопленную магию количественно, кроме как на глазок, пока не представлялось возможным, потому что физических проводников магии не существовало, а как и что зачаровывать, чтобы перекачать её с одного куска обсидиана в другой без помощи мага, обнаружить пока не удалось. Передо мной положили кучу отчётов о проведённых экспериментах, и везде результаты были практически нулевые.

Надежда тем не менее оставалась. Ведь сами волшебники могли передавать магию, да и палочки как-то проводили её и воплощали в результат, оставалось разобраться, как сделать примерно то же самое, но без участия колдуна. И, разумеется, нужна была чистая передача энергии, без её расхода.

Посовещались. По итогам исследований сошлись на том, что материал проводника не имеет значения, но должен быть магическим и, видимо, как-то зачарованным. Главное было - найти хоть какую-то работающую комбинацию, чтобы было что улучшать. Я усиленно размышлял, какие исследования заказывать дальше, и ходил изрядно загруженным. Тед не мог не заметить этого и встревожился.

- В чём дело, сюзерен? - обеспокоенно спросил он, когда мы ужинали у себя в комнате. - Ты третий день выглядишь так, словно нам вот-вот небо на головы упадёт, а ты боишься обрадовать нас этим.

- Нет, с небом всё в порядке, - я устало вздохнул. - А вот с договором - полная фигня.

- Но же ты говорил, что они неплохо справляются?

- Это по другим пунктам. С передачей магии у них полный затык - и у меня тоже. Мы, похоже, не так понимаем что-то принципиальное, и я никак не могу сообразить, что.

- Скажи, что вам нужно - может, я знаю. Читал я много и память у меня хорошая.

- Здесь народ тоже вроде бы знающий... - Тед выжидательно смотрел на меня, и я продолжил: - Вот что бы ты сделал, если бы тебе понадобилось переправить немного магической энергии из одного куска обсидиана в другой?

- Я? Поставил бы на каждом куске по связывающему руноблоку и соединил бы их соответствующими чарами, а затем дополнил бы один передающим руноблоком, а другой - принимающим.

Я воззрился на Теда, как на чудо природы, образовавшееся из ничего прямо на моих глазах. В это время в дверь постучали, я машинально сказал: "Войдите" и спросил его:

- Так... Что такое руноблок?

- Это комбинация рун, которая используется как единое целое, - охотно пояснил Тед. - Вот, смотри...

Он призвал с полки самопишущее перо с пергаментом и стал объяснять на схеме, которую оно набрасывало.

- Вот один кусок обсидиана, вот другой. Если куски слишком мелкие, делаем Энгоргио. Вот так пишутся связывающие руноблоки, после зачарования они обеспечивают магический контакт двух независимых объектов. Сюда вписываем приём магии, сюда передачу. Затем ставим командные руноблоки, сюда и сюда... вот, теперь передачу магии можно инициировать как с передающей стороны, так и с принимающей.

- Офигеть... - я переводил глаза то на него, то на чертёжик. - Это в самом деле работает?

- В пауках я это использовал. Немного в другой вариации, но в принципе то же самое.

- Но здесь, в Академии, этого почему-то не знают.

Тед пожал плечами.

- Родовые наработки. У нас полбиблиотеки описаний и целое хранилище самих руноблоков. А как ещё заставить голема делать то, что он делает?

- То есть, для передачи магии никакие проводники не нужны?

- Связь, которая устанавливается чарами, и есть проводник магии. Или я тебя неправильно понимаю, сюзерен?

- Я имел в виду проводники, как при передаче электричества у маглов.

- А, это... припоминаю, ты давал мне почитать на втором курсе. Нет, магическая энергия - слишком тонкая субстанция, чтобы передаваться через физические вещества. Она передаётся чарами, практически мгновенно.

- А измерять её можно?

- Этого не требуется, её всегда передаётся столько, сколько нужно, или вся, которая есть, если её не хватает. Даже против градиента силы - с электричеством же не так? - Тед задумался. - Но можно попытаться написать измерительный руноблок, если это очень нужно...

Я никогда не расспрашивал Нотта о родовых знаниях, ибо неприлично, хоть и считал, что он, скорее всего, не откажет мне. А тут, значит, вот оно что. И это уже второй раз за последнее время, когда скрытность магов создаёт проблемы на пустом месте. Не то что у маглов, которые мгновенно выбалтывают всё, что им посчастливилось разузнать.

- Надо подумать, - пробормотал я. - Я так понял, в Академии нет для тебя ничего интересного по големам?

- Правильно понял. Здесь, похоже, никогда и не бывало специалистов по големам, их кафедра псевдожизни ближе к некромагии. Они отлавливают, подчиняют и вселяют в заготовку призраков и низших духов, поэтому работают только с антропоморфными заготовками, а наш родовой метод годится для любых живых существ.

- Получается, я зря тебя туда устраивал?

- Ну почему же, я не против любых знаний. Никогда не угадаешь, что и когда пригодится в жизни. Зато по архитектуре здесь очень даже, я всего неделю занимаюсь и уже узнал кое-что новое. Диана тоже довольна.

- Нотт!!! - раздался восторженный вопль Дирка. Это наши равенкловцы, как обычно, заглянули к нам после ужина поболтать и невольно выслушали весь наш разговор. - Вот это у тебя что?! - Россет мотнул головой на пергамент.

- Ничего такого. Сюзерен спросил - я ответил, - сказал нахмурившийся Тед.

- Но это же круто, Нотт!!! Ты меня научишь?!

Тед шокированно уставился на него.

- Это родовые знания, Россет.

- Ну и что?

- А то, что к ним допускают только членов рода и принятых. Даже сюзерен, и то никогда меня о них не спрашивал. Это слишком опасные знания, чтобы давать их кому и как попало.

- Но ты же ему рассказал! - Дирк снова кивнул на пергамент.

- Это пустяк. Чтобы разбираться в рунном кодировании, нужно учиться годы. Меня, например, с шести лет тётка учила, и до самого Хогвартса. У меня даже все игрушки на это были, не соберёшь - не поиграешь.

- Кто у вас к нему допускает? - Дирк ломился к вожделенной цели с прямолинейностью бешеного буйвола. - Ты можешь?

- Допускает только глава рода, сейчас это мой отец.

- А если ты его попросишь, он допустит?

- Ну что ты глупости спрашиваешь, Россет? Нет, конечно же. Я тебе уже сказал, кого допускают, и это не ты.

- А если я пойду к тебе этим? Принятым?

- Ты вроде бы всегда отзывался об этом, как об рабстве и унижении? - процедил сквозь зубы Тед. - Нет уж, ограничивать тебя в свободе я не стану.

- Да я за такие знания душу дьяволу продам, а ты всего лишь Нотт!

Я почувствовал, что ещё немного - и Тед сорвётся, и поспешил вмешаться.

- Оба. Успокойтесь, - они замолчали. - Дирк, Тед не может обучать тебя без согласия отца, и это не обсуждается. Ты еще много чего не изучил, направь свою энергию туда. Позже, как-нибудь, когда все мы станем старше, мудрее и хладнокровнее, мы к этому, возможно, еще вернёмся. Но не сейчас.

- Но это же такие знания! Это же целый переворот в магической науке! - вскричал Дирк.

- Вот так, ничего не просчитав и не подумав о последствиях, я бы переворачиваться не спешил. Такая акробатика может очень плохо закончиться.

- Вот именно, - фыркнул злющий Тед.

- Но ты же можешь научить меня тайком? - обернулся к нему Россет. - Я никому не проболтаюсь.

- Дирк, - окликнул я. - Сам подумай, вот зачем ему это надо?

- Прогресс же, благо человечества, - загорячился тот.

- Магические войны, армии боевых големов, - подхватил Тед. - Сделал одного - значит, сделал целую армию, они же элементарно копируются, любой криворукий недоучка наделает их сколько угодно по образцу. Сюзерен, может, и правда, избавиться наконец от маглов? Дадим экстремистам эту методику или подарим рабочий образец, закопаемся где-нибудь и подождём, когда планета очистится.

- Маглы применят ядерное оружие, - сказал я. - Так и проведём целую вечность в бункере.

Дирк слушал нас и был категорически с нами не согласен.

- Ну почему сразу войны? - запротестовал он.

- Любое мало-мальски значимое открытие в первую очередь всегда применялось в войнах, - устало сообщил я ему очевидное.

- И на благо человечества, Россет, ты меня не раскручивай, - раздражённо добавил Тед. - Если бы ты предложил что-нибудь полезное для нас и наших близких, я бы еще подумал, а человечество пусть само себя ублажает. Его вон сколько, а я один.

- Дирк, хватит уже, - позвал его Эрни, до сих пор не проронивший ни слова. - Кто же так на людей наезжает?

- Но это же невероятно! - воскликнул тот, обернувшись к другу. - Такие знания, это же настоящий прорыв! Я думал, тут в восемнадцатом веке застряли, но если тут в каждом роду такое...

Эрни, тоже фанатевший по наукам, проявил неожиданную рассудительность:

- Просто прими, что это не только знания, но и чужая интеллектуальная собственность. Владелец распоряжается ими, как считает нужным, и если он говорит, что они опасны - значит, они опасны.

Россет нацелился поспорить и с ним, но тут в дверь снова постучали. К нам явились наши леди, и с ними Юнона, которая оперативно прибыла сюда уже на следующий день после нас. Замысел моих хитрюг быстро сдвинулся с мёртвой точки, и даже слишком, потому что у наших равенкловцев, как и тогда с Октавией, снова проявились одинаковые вкусы на девушек.

Милая улыбчивая Юнона, эдакая воздушная белокурая куколка - а шарма в ней было побольше, чем в сдержанной, суховатой Диане, неспроста ей подошёл Шармбатон - с лёгкостью привлекла внимание Эрни, получив заодно побочный эффект в виде внимания Дирка. Увидев её в дверях, оба парня устремились к ней оказывать это самое внимание и производить на неё впечатление, а мы с Тедом устремились к нашим леди - соскучились уже, всё-таки целых полдня не виделись.

Ближе к полуночи все они разошлись по своим комнатам, а мы вернулись к пергаменту. Я еще раз глянул на схему, чтобы получше запомнить, и отдал лист Теду. Он движением пальцев удалил начерченное и отправил чистый лист на полку. Вслед за пергаментом полетело и перо.

- Это было полезно, сюзерен?

- Очень даже. В договоре теперь будет на один раздел меньше. Если бы я знал это раньше, договор вообще мог бы не понадобиться. Обошлись бы своими силами, - я ласково ухмыльнулся ему в лицо и уточнил: - Твоими силами.

- Значит, он был не нужен и деньги были потрачены зря? - Тед ощутимо расстроился.

- Нет, я бы так не сказал - ты один всё сразу не потянешь. Кое-что они сделали другим способом, а насчёт остального... отрицательный результат - тоже результат. И всё-таки, как тебе Россет в принятых? Умный же парень, и очень работоспособный.

- Сюзерен... - Тед закатил глаза к потолку. - Принятый - это друг, а Россет мне кто? У нас с ним вооружённый нейтралитет, не больше. Сейчас он за пять минут взбесил меня до зелёных Мордредов, а уж если мы будем связаны обетом... я с ним за неделю с ума сойду.

- Может, не всё так страшно, как тебе кажется? Притрётесь постепенно.

- Сюзерен, я не боец и не лидер, это совершенно не моё. Я не хочу всё время доказывать ему, кто из нас главный. Я люблю комфорт, тишину, люблю спокойно сидеть и разбираться в книгах, когда меня никто и ничто не отвлекает. От таких вот кавалерийских наскоков, как у него, я легко выхожу из равновесия и очень долго потом не могу собраться. Россет просто вреден для моей психики - и не говори, что это моя причуда, я себя знаю.

- Я и не говорю, я тоже тебя знаю. Дело в том, что твоё рунное кодирование очень важно для нас и окажется ключевым уже в ближайшем будущем. Ведь я заключал договор с Академией не потому, что мне деньги девать некуда. Есть работа, для которой одного тебя будет мало, поэтому уже сейчас нужно подыскивать людей, которым ты сможешь доверить что-нибудь из ваших семейных наработок.

- Это обязательно должен быть он?

- Нет, но я не вижу, кто бы это мог быть ещё. Эрни по положению не может быть твоим принятым, Джастин - не учёный, а насквозь бизнесмен, никто из Гвардейцев тоже не подходит, науками они не интересуются. А больше у нас никого и нет.

Тед, уже отошедший от общения с Дирком, улыбнулся своей обычной мягкой улыбочкой, свидетельствующей о том, что у него всё хорошо.

- Я доверился бы тебе, сюзерен. Просто так, без всяких обетов.

- Я бы с радостью принял участие, Тед. Я тоже люблю комфорт, тишину, книги и когда ни одна зараза над ухом не зудит, но я и так уже чудовищно загружен. На моей несчастной спине не найдётся места даже для соломинки, а это далеко не соломинка, но большая и сложная работа.

- Тогда я мог бы начать уже сейчас и, возможно, справился бы один. М-м?

Пока я прикидывал, что ему сказать и с чего начать, он расценил моё молчание как сомнение и попытался подтолкнуть меня:

- Я знаю, что у тебя важные дела, о которых ты не можешь рассказать. И большие, судя по времени, про которое я не знаю, чем ты занимаешься. Но, может, для меня это поручение не такое и сложное, как тебе кажется, а? Я мог бы оценить его трудоёмкость, если бы узнал о нём... ну... хоть что-нибудь.

- Видишь браслет? - я отдёрнул рукав робы и продемонстрировал ему браслет, связной и по совместительству портальный. - Я могу разместить на нём связные сенсоры для нескольких человек, не больше. А у маглов имеются устройства, которые могут связать их обладателя с любым таким же обладателем. Было бы хорошо, если бы у нас была похожая система, только работающая от магии.

- Но зачем? - Тед недоуменно посмотрел на меня. - Нескольких контактов вполне достаточно.

Я как-то и не подумал, что такой неконтактной личности, как Нотт, будет нелегко прочувствовать необходимость универсальной связи.

- Это тебе достаточно, а у любого руководителя контактов в десятки раз больше.

- Откуда ты возьмёшь столько контактов, сюзерен? Или ты собираешься общаться через браслеты с маглами? Эти браслеты не будут работать у маглов, у них не хватит для этого магии. Нет, можно такую систему сделать, но кому она нужна?

- Можно?

- Да, но зачем?

- А если магов станет больше?

- Когда станет, тогда и сделаем. Тебе же пока хватает этого браслета, а полгода назад ты нормально так совой обходился. Я могу поискать в семейных наработках, когда вернусь домой, но если и не найду, в этом всё равно нет ничего сложного. Не сложнее, чем сделать пульт управления для шести пауков.

- Похоже, я тебя недооценивал, - с виноватой ухмылкой признался я. Тед лучисто улыбнулся и подставил мне макушку.

- Можешь погладить меня по головке.

- Потом отдам, - я шутливо пихнул его в лоб, заставляя поднять голову. - Ладно. Если связь, ты считаешь - легко, тогда что ты можешь сказать про хранение и передачу информации?

- Книги, рукописи, методички - ты про это? Хранятся в библиотеках, продаются в лавках, передаются либо из рук в руки, либо с совами. Если редкие и ценные, то копируются.

- А графические данные? Рисунки, например, карты, чертежи?

- То же самое, а как ещё?

- Можно ли передать изображение с картины или содержание книги без пересылки самой картины или книги?

- Хм... - Тед озадачился. - Знаешь, наверное, можно передать заклинание копирования во время его выполнения. В смысле, когда ты уже назначил копируемый предмет как цель, но еще не указал, куда копировать. Может получиться, потому что целиком заклинания передаются, по крайней мере, некоторые. Но это надо пробовать, сюзерен... а идея-то хорошая.

Ещё бы не хорошая, я сразу её заценил. Если это заработает, таким способом можно передавать не только информацию, но и копии предметов. А может, и сами предметы - деньги же как-то перекочёвывают из гринготских сейфов в кошельки? Маглам о таком только мечтать остаётся.

- Что значит - свежий взгляд на проблему, - восхитился я.

- Ты ко мне почаще за этим обращайся. Всё-таки, при всей твоей гениальности, ты слишком поздно попал к нам и тебе еще трудно мыслить по-нашему. Этот договор - почему бы тебе сразу было не посоветоваться со мной?

- Совета просят, когда сомневаются. Ты прав, где-то там во мне еще сидит магловское мышление - в чём-то это хорошо, но в чём-то и не очень. А что ты можешь сказать про компактное хранение информации?

- На кристаллах. Но в книгах надёжнее. Книгу можно просто взять и открыть, а для кристаллов еще нужен артефакт, чтобы их прочитать. Вдобавок это очень дорого и, по большому счёту, никому не нужно. Сюзерен, вот зачем тебе всё это, когда британских магов максимум тысяч двадцать - двадцать пять и все они, если не считать тебя, ничем таким не заморачиваются?

- А маглы заморачиваются, и это меня беспокоит.

- Вот когда нас станет столько же, мы обязательно этим заморочимся, но пока нам незачем. Я понимаю, что ты имеешь в виду эти их компьютеры, но ты представь, что у них случилось глобальное бедствие - скажем, та же ядерная война, про которую ты иногда упоминаешь - и они остались без электричества? Нет, книги надёжнее.

- Что бы я без тебя делал, Тед...

- Уж точно не пропал бы. - Тед сиял, польщённый. - Твои загадочные дела, они всё еще не нуждаются в моём свежем взгляде?

- У меня уже есть помощник, но теперь мне начинает казаться, что два свежих взгляда - это лучше, чем один, - я колданул Темпус. - Первый час уже, давай завтра вечером всё обсудим.

- А наши нам дадут?

- Сбежим.

На следующий день я сказал мистеру Эйвери, что пока не готов обсуждать продолжение договора, и приступил к изучению исследовательских заклинаний. Для начала мне дали несколько академических трактатов, где были изложены обобщённые сведения о различных категориях этих чар. Я углубился в них, но не мог не возвращаться мыслями ко вчерашнему разговору с Тедом.

Он был кругом прав, да и обыватели, называвшие телефон фелетоном, а автомобиль самоходной каретой, тоже были не так уж и неправы. Технические достижения маглов были не нужны им, а если бы им вздумалось достичь таких же результатов, у них имелись гораздо более эффективные методы. А я, может, и не рвался освобождать домовиков, как некоторые, но тем не менее регулярно впадал в ту же самую ошибку.

Следовало бы заметить её еще после второго курса, когда мы прожили лето на магловской даче Регулуса. Да, все мы сдали магловедение на "превосходно", но дальше этого ни у кого не пошло. Магловская культура тоже никого не зацепила, хотя мы посещали их достопримечательности и ходили на какой-то их развлекательный фильм - гвоздь сезона, который даже Грег и Винс нашли невыносимо тупым. Правда, компьютер очень помог нам с Регулусом в расчётах, но это был единичный случай, к тому же такая точность нам и не требовалась, а создавать свои магокомпьютеры ради единичных случаев... эти усилия лучше уж потратить на что-нибудь более насущное. И, разумеется, нужно не брать технические решения у маглов, а искать свои, магические.

Я разочарованно вздохнул, смиряясь с тем, что незаметно для себя оказался в тупике. Эрни с Дирком, сами магловоспитанные, не могли указать мне на ошибку, потому что мыслили точно так же, а Тед до вчерашнего вечера даже не вникал в нашу возню со связью и с калькуляторами, справедливо полагая, что мы лучше знаем, что делаем, и что если он понадобится, к нему обратятся. Ему и своих дел хватало.

Что ж, свои ошибки нужно уметь признавать.

Вечером мы с Ноттом закончили учёбу пораньше и ушли в магловский Мюнхен. Неподалёку от входа на территорию Академии располагалось магловское кафе, которое мы помнили еще по прошлому визиту. Поужинав там, мы отправились в парк при Академии, где нашли подходящую беседку. Я наложил заклинания приватности и стал посвящать Теда в подробности проекта "Ровена".

Совсем без внимания наши нас не оставили - связные браслеты имелись у каждого, даже у Юноны, которой пришлось отдать запасной - но мы были уже за пределами досягаемости и отговорились занятостью. Разговор вышел долгим, летнее небо почернело, когда я наконец выложил всю историю, заключив её пессимистичным вопросом "что-я-делаю-не-так". По ходу рассказа Тед уже устал впечатляться, поэтому отбросил переживания и стал отвечать строго на вопрос:

- На самом деле, сюзерен, тупик пока только у тебя в голове, в дела он еще не вылился. К ненужной работе я отнёс бы только ту часть договора с Академией, которая касается передачи магии - магловский подход в ней очевиден. Совсем ненужной я её даже не назвал бы, когда-нибудь исследовали бы и это, но для твоей задачи она сейчас не к месту. Количественное измерение магии непременно понадобится. Это здесь без него можно обойтись, потому что все соотношения известны с незапамятных времён на уровне "больше/меньше" и "сильнее/слабее", но там, - он выделил слово голосом, - это может оказаться значимым. Измерение магического фона я тоже считаю необходимой частью исследований, ибо мало ли как он повлияет там на нас...

- На самом деле я заказал эти исследования Академии, чтобы сделать прорыв безопаснее. Количественное измерение магии помогло бы оценить расход магии на ритуал, накопители поддержали бы меня, если бы у меня не хватило сил, а передатчики магии направили бы её с накопителей на творящееся колдовство. А измерение магического фона поможет определить, на какую поддержку я могу рассчитывать от Хогвартса.

- Ты собираешься проводить такой могущественный ритуал в одиночку? - всполошился Тед. - Ты же не думаешь, что я на это соглашусь?! Я с тобой - и никак иначе!

- Вот и Джонс сначала говорил то же самое. Но, Тед, мы с ним прикинули, что если в подготовке к ритуалу прорыва будет использоваться только моя магия, тогда сам прорыв пройдёт гораздо легче благодаря сродству и резонансу чар. Это из-за того, что я пространственник, других таких у нас нет. Если же я буду не один в ритуале, его эффективность упадёт в разы и на каждого придётся нагрузка больше, чем на меня одного.

Тед мрачно покивал и не стал спорить - что-то такое он знал.

- Будет здорово, если ты поможешь подготовить систему подпитки, - попросил я. - Зачаровывать её должен я сам, но ты можешь научить меня и проследить, чтобы я не ошибся. Та схемка, которую ты показал вчера, должна быть звеном системы, но сколько их нужно и как их объединять, я смогу разобраться только методом тыка.

- Я покажу, - пообещал он. - И прослежу. Смолы на накопители не подойдут, все они хрупкие и горючие, нагрузка будет огромная, а чары прочности и защиты от возгорания сильно снизят эффективность системы. Бери старый добрый обсидиан, его же для родовых камней не дураки выбирали. Руноблоки я тебе подберу и покажу, как объединять их, но ты сделаешь такие же свои и ставить будешь сам, чтобы не было никакой посторонней магии. Схему соединения я посмотрю на месте, сколько, чего и куда поставить, и как объединить. Да, а ты в курсе, что Джонс наверняка из Блэков?

- Я-то в курсе, - буркнул я. - А ты откуда в курсе?

- В нём видны фамильные черты Блэков - он похож и на Ориона, и на Сигнуса. Мог бы быть из другого рода и пойти в Блэков, но ни о каких Джонсах я никогда не слышал. Водится с Малфоями, а они близкая родня Блэкам через Нарциссу, да и дочка его, Капелла, вылитая Беллатрикс в детстве.

Я не мог не рассмеяться. Такие выкладки кого угодно припёрли бы к стенке.

- А он-то считает, что здорово замаскировался, - пробормотал я сквозь смех.

- Это только я такой догадливый. - Тед тоже заулыбался. - Мало кого так муштровали по родословным книгам, как тётка меня, у неё на них пунктик. Тот же Драко наверняка даже прадедов своих в лицо не знает, а кто бы мне позволил их не знать, потомку Кантанкеруса Нотта, автора "Справочника чистокровных волшебников"? Да у меня даже среднее имя - Кантанкерус - в честь его и дали. Значит, Джонс и в самом деле Блэк?

- Это Регулус, сын Ориона, он сейчас глава рода Блэков. Считается погибшим, но на самом деле он под ритуалом сокрытия. Прежде он скрывался от Тёмного Лорда, но и теперь не дал мне права разглашать его настоящую фамилию, поэтому и ты не болтай.

- Хорошо, что Блэки живы, - искренне порадовался Тед. Тёткины уроки въелись-таки в него намертво. - Очень ценная линия магов - ритуалисты, зачарователи, отчасти метаморфы, даже алхимики и, конечно же, боевые маги-берсерки, эту кровь они заполучили от викингов в эпоху нашествия, и она оказалась очень стойкой. Прежде один Блэк заменял собой небольшую армию, зато артефакторы они посредственные, а с рунами не дружат вообще, для рун нужно хладнокровие и терпение.

Регулус мог бы сойти за хладнокровного, если бы я не знал про его безрассудную вылазку за хоркруксом. Да и теперь он, при всей его невозмутимой лощёности, чем-то неуловимым напоминал полупотухший костёр, где под чёрным пеплом тлеют раскалённые угли, готовые вспыхнуть от малейшей подпитки.

- Есть ещё Сириус и Андромеда, - вспомнил я.

- Это уже не Блэки, - отмахнулся Тед. - Сириус что-то значил бы, если бы не было Регулуса - мог бы оставить потомство, как твой отец, и от него могли бы появиться новые Блэки, но сам он уже не Блэк, а носитель крови, отсечённый от рода. Вовремя отсекли, а то стал бы предателем крови. Так же и Андромеда, но от неё уже не получить настоящих Блэков. Не с её мужем.

Я вспомнил Нимфадору Тонкс, дочку Андромеды, которая ни с какой стороны не тянула на настоящую Блэк, и внутренне согласился с Тедом.

- Ладно, Мордред с ними, с Блэками. Ты лучше посоветуй, что с договором делать, да и спать пойдём, а то уже... Темпус... почти пол-двенадцатого.

- А что с договором? - Тед не видел в этом никакой проблемы. - Выкинь раздел, который о передаче магии, я сам тебе всё расскажу и покажу, а в раздел об измерении магии добавь измерение пассивной магической силы живых существ. Оно наверняка пригодится для исследования флоры и фауны.

- Всего-то? - обрадовался я. - Завтра с утра и допишу. Только, Тед, пока я не проложу путь к нашей земле обетованной, никому об этом разговоре ни слова. Никому - это значит, Диане с Ромильдой тоже. Не хочу, чтобы они волновались.

- А мне, значит, волноваться можно, - фыркнул он.

- Я и тебя не хотел волновать, да жизнь заставила.

- Теперь я глаз с тебя не спущу, чтобы ты там не напортил чего-нибудь. Когда ты вообще собираешься проводить прорыв?

- Полагаю, что через год. Магия Хогвартса слишком ослаблена, в этот Хеллоуин я проведу ритуал её усиления. Создать накопители и наполнить их моей магией - тоже дело не одного дня. Я не могу тратить всю силу только на них, тут в год бы уложиться.

- Так-так... - уличающим тоном протянул Тед. - Ещё и усиление?

- Насчёт него не волнуйся, Кровавый Барон за мной присмотрит, - я встал и отменил чары приватности. - Идём уже, засиделись.

Наутро, еще до завтрака, я дописал и подредактировал договор, затем отдал на проверку Теду. Вместе мы прикинули трудоёмкость и подсчитали стоимость работ, получилось даже дешевле, чем в начальном варианте. Теперь можно было со спокойной душой приобщаться к прогулке в Берлин, намеченной нашими леди на выходные.

В конце июля я списался с Люциусом, чтобы вместе с ним навестить его французскую виллу под Тулоном. Пора было удалять метки у амнистированных азкабанцев, отключенные на зимних каникулах. Удобнее всего мне было побывать там перед возвращением в Британию, чтобы до сентября уже не отвлекаться от проекта "Ровена".

Портключи и международные договорённости обеспечивал Малфой. Он явился за мной в Академию, и мы перенеслись камином в Берлин, оттуда международным порталом в Париж, а оттуда уже по французской каминной связи на виллу. Место было красивейшее, небольшая беломраморная вилла располагалась среди покрытых южной растительностью холмов, в полумиле от моря, с выходом на средиземноморский пляж. Безупречный газон и цветник вокруг фонтана перед парадным входом свидетельствовали о том, что за виллой круглогодично присматривают.

Нас ждали. Бывшие азкабанцы устроились в тени на передней террасе, в плетёных креслах, за бутылкой сухого вина. Их было не четверо, как я ожидал, а семеро. Мальсибер был с сыном, оба выглядели оправившимися после заключения, здесь же был и Барти Крауч, вполне довольный жизнью, а третьего я узнал благодаря портретам в газетах. Рабастан Лестрейндж.

Если Барти весь сиял, то остальная компания встретила нас с некоторой настороженностью.

- Мой Лорд! - воскликнул он, устремившись навстречу.

Остальные азкабанцы поднялись с мест, прощупывая меня взглядами. Ясно, он не мог не поделиться с ними восторгом по поводу моего возрождения, а они затруднялись определиться со своим отношением ко мне.

- Позвольте вас познакомить, - церемонно сказал Люциус во время обмена приветствиями. - Гарри Поттер, Рабастан Лестрейндж, Мелвин Мальсибер.

Мы дружелюбно заверили друг друга, что рады познакомиться, остальным я уже был представлен прежде. Образовалась заминка - азкабанцы не знали, как ко мне обращаться, а Люциус оставил инициативу на меня.

- Давайте, я сразу внесу ясность по поводу своей личности, - я направился к креслам, а когда все расселись, отпустил свою ауру, чтобы впечатлились, и продолжил: - Вам интересно, кто я такой - Гарри Поттер или Том Риддл, ваш бывший лидер. По-моему, это не так уж и важно, хотя моё тело, как видите, принадлежит Гарри Поттеру, душа, вследствие того хеллоуинского казуса - Тому Риддлу, а личность... можно сказать, новая личность. Гораздо важнее, как я отношусь к нашему общему делу и как я вижу его в дальнейшем.

Я сделал паузу и посмотрел на азкабанцев. Довольны? Недовольны? Готовы они принять меня в новом качестве? На что они настроены и насколько? Пока они слушали тихо, серьёзно, внимательно, без отрицания и не встревая с вопросами.

- В прошлый раз мы проиграли Дамблдору и его маглолюбцам, - начал я с главного, чтобы сразу оценить их реакцию. - Мы были молоды и горячи, мы действовали прямолинейно и решительно, но противник переиграл нас за счёт хитрости и жизненного опыта. Он сумел развернуть ситуацию так, что в какой-то момент мы забыли про цель и увлеклись средствами, и это было первым шагом к нашему поражению. Теперь мы с Люциусом учли прошлые ошибки и стали действовать хитро, благоразумно и осторожно. Благодаря этому наш главный противник мёртв, а мы малым составом сумели законно освободить вас и перехватить власть у маглолюбцев. Мирная стратегия оказалась эффективнее военной, поэтому мы её продолжим.

Мои слушатели заметно расслабились. Отсидев почти пятнадцать лет в Азкабане, они не хотели воевать. Особенно доволен был Люциус.

- Наша первоочередная задача - закрепиться у власти. Сейчас Люциус и Торфинн Роули делают всё возможное, чтобы стабилизовать обстановку в стране, затем они начнут вводить нужные нам изменения в законодательстве, чтобы надёжно отодвинуть маглолюбцев от власти. При этом необходимо учитывать, что дискриминация сейчас непопулярна, зато имеются более гибкие и мягкие методы, позволяющие достигнуть того же результата.

Я снова прервался и оценил их настроение. Всё пока шло нормально, они, похоже, готовы были признать во мне бывшего лидера.

- Теперь о маглах, - затронул я больную тему. - Еще тогда было ясно, что нам с ними тесно на одной планете. С тех пор ситуация не улучшилась - напротив, она обострилась. Я только что из мюнхенской Академии, там всерьёз озабочены возможностью падения Статута уже в ближайшие десять-двадцать лет, из-за магловских электронных приборов, - увидев непонимание, я пояснил: - Это почти как следящие артефакты, только работают не от магии, а от электричества. Так вот, лично я не верю в беспроблемное сосуществование нас и маглов - достаточно вспомнить Средневековье и его "Молот ведьм". Маглы всё те же, и зависть у них та же самая.

Все одобрительно закивали - никто из них тоже не верил в беспроблемное сосуществование с маглами.

- К сожалению, - продолжил я, - сейчас эта проблема радикально уже не решается. Мы опоздали с этим как минимум века на полтора. Сейчас я вижу только один выход - стратегическое отступление. Если бы у нас были защищённые от обнаружения земли, мы смогли бы закрепиться на них, расселиться и при необходимости использовать их как плацдарм. Или не использовать, если бы эти земли полностью обеспечили бы нам независимое существование. Но это тема не сегодняшнего дня, сначала нужно разобраться с внутренними проблемами страны.

Здесь реакция азкабанцев была неоднозначной. Досада, разочарование, сомнение, недоумение, недоверие. Им непросто было осознать и смириться с тем, что с маглами ничего не поделаешь и что Статут уже не гарантирует безопасности волшебного мира.

- Перспективы мы можем обсудить попозже, а пока давайте перейдём к насущным делам, - отвлёк я их от мрачных размышлений. - От меток нужно избавиться, сейчас это слишком компрометирующий знак. Время мирное, в срочных вызовах нет необходимости, но если даже она вдруг появится, будем использовать другие средства связи. Тем, кому я отключал метки зимой, я удалю их сейчас, остальным отключу сейчас и удалю позже. Люциус, здесь найдётся обезболивающее?

Малфой кликнул эльфа, и тот принёс обезболивающие зелья. Долохов, Руквуд, Трэверс и Мальсибер-старший остались без меток, а метки Барти, Рабастана и Мальсибера-младшего были отключены.

- Теперь вы знаете мою позицию, - сказал я, закончив с метками. - Что же касается нашей организации, Вальпургиевых рыцарей, сейчас она и её идеи скомпрометированы, точно так же, как и её знак. Я считаю, что если мы хотим возродить её, нам следует пересмотреть её цели и идеи с учётом современных реалий. Нужно беречь память о прошлом и учитывать его опыт, но нужно и уметь отказываться от прошлого, чтобы идти в будущее без груза старых ошибок.

- Том, - начал Долохов. - Или Гарри?

- Теперь уже Гарри.

- Ты же понимаешь, чем мы держались там, в Азкабане? Тем, что ты вернёшься, освободишь нас и мы продолжим наше общее дело. И что теперь?

Остальные дружно подтвердили свой интерес, поддерживая вопрос. Одинокие люди, потерявшие всё в борьбе за то, что считали правильным.

- Наш союз и прежде был добровольным, и теперь я не хочу никого принуждать. Может, кто-то из вас надумает заняться восстановлением рода или просто захочет спокойной жизни. Все мы расплатились за свои ошибки - я прошёл через смерть, вы - через нечто худшее. Мне по-прежнему нужны единомышленники, но если кто-то из вас пойдёт своей дорогой, я пойму.

- Ты изменился.

- И не считаю, что к худшему.

- Возможно. Ты всегда знал, чего хочешь. Ответь, чего ты хочешь сейчас, Том?

- Того же, что и тогда. Чтобы магия жила, процветала и была могущественной. Вот почему я никогда не пойду на сосуществование с маглами. Мы в них просто растаем, как кусок сахара в бочке воды.

- Если нам их не осилить, ты знаешь, как от них защититься?

- Тони, - само как-то вылетело, я от неожиданности даже запнулся. - Я над этим работаю.

- И как?

- Дай мне ещё год, и тогда поговорим.

Долохов усмехнулся.

- Как ты был скрытным, так и остался.

- Есть немного. Но обещаю, что как только, так сразу. А пока вам же есть чем заняться? Полгода на восстановление здоровья - всё-таки маловато, а ещё через год будет как раз.

- Я вспомнил, мой Лорд! - воскликнул вдруг Мальсибер-младший. - Это же вы поили меня зельем, когда меня вытащили из Азкабана!

Вся компания, кроме Люциуса, который был в курсе, удивлённо уставилась на меня.

- Да, это я возглавлял штурмовую группу, - подтвердил я, раз уж всё равно разоблачили. - Но как ты мог узнать меня, если ты был в полуобморочном состоянии, а я был одет в нашу боевую форму?

- Ваша аура, мой Лорд, вы же были совсем рядом, - сообщил Мелвин. - Её невозможно ни забыть, ни перепутать.

- Учту на будущее, - я хмыкнул. - Хорошо, что авроры не такие наблюдательные.

- Серьёзно, это был ты? - восхитился Долохов. - Так это ты прикончил две трети дементоров? Ну ты и могуч, Том!

Азкабанцы дружелюбно рассмеялись. Если прежде они ко мне присматривались, то теперь я почувствовал, что меня признали.

- Мой Лорд! - Барти Крауч, как и тогда в моём присутствии, пребывал в экзальтированном состоянии. - Подскажите, как нам готовиться к тому, что вы планируете через год?

Все мгновенно замолчали, приготовившись слушать.

- Надеюсь, что это будет не война с чужими, а возрождение своих, поэтому готовьтесь заселять и колонизировать. Через год я получу наследство рода Поттеров, деньги на это у нас будут. Люциус, какова у нас вероятность новой гражданской войны?

- Мы с Торфинном делаем всё, чтобы исключить её возможность, - ответил Малфой. - Грюм с приспешниками всё еще на свободе, но мы не думаем, что общество их поддержит. Практически все неблагонадёжные личности выявлены и под присмотром. Мы сразу же заметим, если они вдруг начнут подозрительную деятельность.

- Ну вот, вы сами всё слышали, - сказал я азкабанцам. - Пока Грюм не пойман, всем вам лучше оставаться здесь. Как я уже говорил, займитесь своим здоровьем и делами рода. Люциус, всем амнистированным нужно или вернуть конфискованную Министерством собственность, или выкупить её по дешёвке.

- Я позабочусь об этом, мой Лорд, - пообещал тот.

- Рабастан, Барти, - продолжил я, - вы в Британии вне закона, и я не вижу, как это исправить законным путём. Если у вас нет иных планов, через год я возьму вас под руководство, и тогда мы разберемся с этим по-другому.

- Я с вами, мой Лорд! - с энтузиазмом воскликнул Барти.

Рабастан пожал плечами, усмехнулся и кивнул. Всем было очевидно, что у него нет другого выбора.

- Эй, я тоже с вами! - заявил Долохов. - Ты же не прогонишь меня, Том? Может, я тоже хочу стать таким же молодым, красивым и могучим, как ты!

- Ты и сейчас ничего, - ответил я под общий смех.

- Я тоже хочу в твою команду, мой Лорд, - вызвался Август. - С тобой не соскучишься.

Воздержались только Трэверс и оба Мальсибера. И если Джошуа приглядывался к нам с интересом, но не спешил с окончательным решением, то по отчуждённому лицу Мальсибера-старшего было видно, что с него хватит. Он чуть не потерял сына в Азкабане и, похоже, сломался сам.

Вдруг вибрационный сигнал с браслета сообщил, что со мной кто-то хочет поговорить.

- Минуточку, - сказал я окружающим, - меня тут вызывают.

Я направил на браслет другую руку и призвал в неё переговорное зеркало из встроенного в браслет пространственного кармана. Недавняя доделка, уже в Академии, по совету Дирка с Эрни. Может, они и не колдуют как я, но идеи подкидывают хорошие.

Из зеркала на меня глянула обеспокоенная физиономия Теда.

- Ты куда пропал, сюзерен?

- А что такое?

- Мы все на обеде, а тебя нет.

- Но я же еще позавчера предупреждал, что на днях за мной заедет лорд Малфой и я отправлюсь с ним по делам, а оттуда сразу в Британию. Ну вот, часа полтора назад он забрал меня с кафедры.

- Но не сегодня же, сюзерен! - возмущённо вскричал Тед. - Не в такой же день!

- Какой такой день? - я покопался в памяти. - На сегодня мы ничего не намечали.

- Твой день рождения, какой же ещё?! Мы не напомнили, потому что хотели сделать тебе сюрприз!

- Хм... забыл, - и верно, за делами я совсем об этом забыл. - Будем считать, что сюрприз вам удался. Передай всем моё спасибо за поздравления.

- А подарки?!

- В Хогвартсе отдадите, сейчас у меня другие планы. В следующий раз давай без сюрпризов, чтобы я мог спланировать время. Ладно, Тед, не огорчайся, - сказал я, увидев его расстроенное лицо. - Я правда всем вам очень благодарен, но уже не стану возвращаться ради этого в Академию. Сегодня не получится, а потом уже без разницы.

Распрощавшись с ним, я вернул зеркало в браслет. Скосил взгляд на Люциуса - тот выглядел настороженным, но не удивлённым. Явно ведь помнил про мой день рождения, когда мы договаривались о встрече, но не сказал ничего, оставив это на меня.

- Да, теперь у меня день рождения летом, а не в канун нового года, как тогда, - подтвердил я азкабанцам, которые слышали весь разговор.

- Том, за это надо выпить, - глубокомысленно заявил Антонин.

Так и получилось, что своё шестнадцатилетие я отмечал в неожиданной компании. Ко мне приглядывались, искали сходство с прежним Томом - и находили. Когда алкоголь подействовал, все стали раскованнее и заговорили откровеннее, благодаря чему я много узнал о себе прежнем. Больше всего рассказывал Долохов, с которым мы были однокурсниками и жили в одной комнате - втроём с ним и с Лестрейнджем-старшим, отцом Рабастана с Рудольфусом, умершим в Азкабане, о котором я нынче мало что знал и ничего не помнил. А в соседней комнате, как он сказал, жили Эйвери-старший, которого я знал по Академии, Нотт, который был дедом Теда, и рано погибший Мальсибер, двое присутствующих здесь Мальсиберов были его сыном и внуком.

Долохов здесь единственный знал меня со школы, и он сказал, что узнаёт мои прежние черты и привычки. Манера держаться, мелкие двигательные особенности, характерная реакция на поведение собеседников и даже разговорная интонация, только тембр другой - всё это перешло мне в новую жизнь по наследству. Та же самоуверенность, непринуждённо переходящая во властность, как проболтался он после пятой рюмки элитного коньяка, тот же чёткий немногословный тон, та же склонность оставлять за собой последнее слово. И в пьянке я всё так же не компания - и не допиваю, и через одну пропускаю - с некоторой досадой констатировал он.

Нашёл он и отличия - прежде я, оказывается, был нетерпимо самолюбив и обидчив, а теперь, как обнаружилось, мне плевать. Рисковый мужик Антонин проверял меня умышленно и, похоже, наговорил чего-то, на что я должен был обидеться. Я же только хмыкнул и ответил, что давно уже вышел из сопливого возраста, чтобы на что-то обижаться.

Наконец он заявил, что я Том и он будет звать меня Томом, потому что "Гарри" мне не подходит и вообще чужое имя, а я ответил, что ладно, но если это окажется не к месту и при посторонних, оставляю за собой право делать вид, что это не ко мне. И этим рассмешил его - оказывается, когда я начал зваться Волдемортом, тогда он сказал, а я ответил то же самое и теми же словами.

Для остальных я не был другом детства, они помнили меня только как лидера. Причём, боюсь, в последние годы уже изрядно поехавшего рассудком - и тем не менее я как-то заслужил такое их уважение, что они верили в меня даже в Азкабане, да и теперь считали, что для прошлого меня не было ничего невозможного. Я самокритично напомнил, что не справился с Поттерами, но меня дружно заверили, что это исключение, которое только подтверждает правило, потому что я здесь, а Поттеры где?

К концу вечеринки, наслушавшись рассказов о моём участии в недавних политических событиях, они признали окончательно, что я и в самом деле тот, за кого себя выдаю. За вечер никто из нас не упился до бесчувствия, каждый просто поддерживал свой градус расслабленности для доверительной беседы, но засиделись мы чуть ли не до утра, поэтому я заночевал на вилле. Главное, у меня получилось убедить их, что не всё еще потеряно и что мы не в тупике, поэтому к завтраку все вышли бодрыми и воодушевлёнными. А после завтрака я перенёсся портключом в Британию.

На распределении за преподавательским столом сидело несколько новых лиц, которых представили ученикам как преподавателей спецкурсов. Проблема нехватки учителей решилась очень легко, когда для них было отменено требование проживать в Хогвартсе. Теперь молодых волшебников могли обучать не только одинокие неудачники, у которых не было ни кола ни двора - всего-то и нужно было сделать персональные преподавательские пропуска в камин на втором этаже.

В Слизерине был наплыв учащихся. Если прежде к нам распределялось пять-шесть человек, то в этом году их было вдвое больше. Для Равенкло ничего не изменилось, зато свой звёздный час переживал Хаффлпафф - чуть ли не впервые в этом веке туда отправилось больше всего первогодок. Второе место занял Гриффиндор, которого постарались избежать все, кто хотел и мог, и тем не менее он лишь чуть-чуть уступил Хафффлпаффу. В целом это отображало общую картину нашего социума, где преобладали безбашенные агрессивные личности, не подходящие ни для труда, ни для науки, ни для управления. Будущее пополнение аврората, если получится их дисциплинировать, или криминального мира, если не получится.

Драко Малфой приехал на Хогвартс-экспрессе, где постарался завербовать себе малолетних подданных. Да, мне уже шепнули об этом, пока шло распределение. На меня он смотрел с видом побитой собаки - ясно, Люциус предупредил его, кто я такой. И, похоже, у меня не предвиделось проблемы с заполучением его бывших вассалов, которые в открытую кинулись ко мне, как к родному. Видимо, ситуация потихоньку разрешилась где-то там, за моей спиной.

К началу учебного года аврорат выпустил на свободу ГАДовцев, за которыми числилось только организованное смутьянство. Совершеннолетние отсидели лето в Азкабане - в крыле щадящего режима, без дементоров, а несовершеннолетние, в том числе и Гермиона Грейнджер, которой оставалось меньше месяца до семнадцати - в министерских камерах предварительного заключения, где их задерживали под предлогом выяснения обстоятельств. Сидеть остался только Артур Уизли, поручитель клуба Гермионы и потому юридически ответственный за его деятельность - ему присудили год заключения в Азкабане. Рональд Уизли, рука которого была откушена бестолковым братцем Хагрида, был выписан из Мунго, но продолжать учёбу не смог. Без правой руки не поколдуешь, тут не помог бы и протез, на который у семьи Уизли всё равно не было денег.

Сейчас Грейнджер сидела за столом тихая, одинокая и полностью ушедшая в себя. Тюремное заключение, определённо, сильно повлияло на неё, но было непонятно, к лучшему или к худшему. С одной стороны, она перестала баламутить окружающих, с другой - в тихом омуте черти водятся. Прежде она была предсказуема, а теперь я затруднялся предположить, чего от неё можно ожидать.

Я взял на заметку не выпускать её из внимания и переключился на другую проблему, срочную и внезапную. Это и было то самое "рано, рано - а теперь вдруг поздно". Слухи о том, что я - бывший Тёмный Лорд, естественно, распространились: Люциус не мог не предупредить Драко и своих вассалов, а также всех, кому счёл нужным сообщить. И по бросаемым на меня взглядам слизеринцев я даже мог догадаться, кому.

Их было не так уж и мало, но из моей компании никто эту новость не знал. После своего дня рождения я был слишком занят подготовкой к ритуалу и попросту об этом забыл. Следовало бы сказать им, кто я такой, пока меня не опередили, но я был совсем не уверен в них. Даже в Теде, всё-таки его семья тоже пострадала из-за меня, как и многие другие, и вряд ли кому было дело, что тогда я был не в себе.

Когда слизеринская толпа возвращалась с ужина в общежитие, я отозвал Теда в клуб - в смотровую комнату, где у нас был думосброс. Там я наложил на комнату запирающие чары и заклинания приватности.

- Что-то про ритуал? - поинтересовался Тед, привыкший, что я всегда так делаю перед обсуждением секретных дел.

- Нет...

Он внимательно посмотрел на меня.

- Ты выглядишь... неуверенным?

- Тед... - я действительно не знал, как начать. - Ты знаешь меня с первого курса. Мы с тобой жили в одной комнате, так или иначе поддерживали друг друга, вместе влезали в проблемы и разбирались с ними, поэтому ты знаешь меня достаточно хорошо. Я хочу, чтобы ты помнил, что я и в самом деле такой, несмотря... на некоторые обстоятельства.

- Я никогда не усомнюсь в тебе, сюзерен, какими бы они ни были.

- Так вот, насчёт обстоятельств... Видишь ли, так получилось, что в прошлой жизни я был тем самым Тёмным Лордом, который приходил с визитом к Поттерам. Сам я о ней ничего не помню, мне достались только знания и навыки, но не память о событиях. Видимо, знания залегают в душе глубже, чем события, - машинально заключил я, по своей привычке всё анализировать.

Пару минут мне пришлось подождать, пока Тед вникал в сказанное.

- Что ж, это многое объясняет... - было первой его реакцией. - Но как ты об этом узнал?

- На первом курсе произошло кое-что, из-за чего я стал догадываться, а на втором - ещё кое-что, благодаря чему я удостоверился. Не говорил никому по понятным причинам - я был слишком слаб, чтобы за себя постоять, если об этом узнают не те люди. Я вообще не собирался никому в этом признаваться, но Барти раскрыл меня, есть у него такая способность. Когда мы этим летом перехватили власть, он на радостях проболтался обо мне. На день рождения я как раз снимал метки у бывших азкабанцев на средиземноморской даче Люциуса - вот там меня и признали.

- Барти - это кто?

- Бартемиус Крауч-младший, он с начала Тремудрого турнира исполнял под обороткой роль Бартемиуса Крауча-старшего, главы Отдела международных отношений. Вот думосброс, я специально тебя сюда привёл и покажу тебе всё, что ты спросишь и что я смогу. Мне, правда, не хочется, чтобы ты вдруг... ну, в общем...

- Я, конечно, посмотрю, мне интересно, но только... - Тед улыбнулся свой обычной мягкой улыбочкой, - ...никогда не сомневайся во мне, сюзерен. У нас общая аура, поэтому ты знаешь, как я к тебе отношусь, а я знаю, как ты ко мне относишься. Если нам еще можно скрыть друг от друга факты, то отношение - никак не возможно. Впрочем, ты всегда насчёт этого тупил.

Мои губы против воли расползлись в ответной улыбке. А ведь еще год назад я вообще не умел улыбаться, а только прикидывался, что улыбаюсь.

- А я-то боялся, что ты будешь бояться, - абсолютно искренне сообщил я.

- Но ты же давно знал, кто ты такой, и всё равно был таким, каким я тебя знаю, - резонно ответил он. - Ты не помнишь прошлую жизнь, но даже если и вспомнишь, то не станешь из-за этого меняться, потому что привык к этой. Ты очень устойчив к любым влияниям, сюзерен.

Это он верно подметил. Не знаю конкретно, что и как отделяется от души в хоркруксы, но остаток получился очень монолитным.

Мы засиделись в смотровой за полночь, пока я заполнял для Теда пропуски и недоговорённости в моих приключениях за годы учёбы, сопровождая их иллюстрациями из воспоминаний. Про зеркало и про Тома, спрятанного Дамблдором, включая интимную сценку, которую я застал. Про Тайную комнату, Шшесса и Тома-в-дневнике. Про мою кровь, отданную Хогвартсу, и про хронопетлю, в которую попала Гермиона. Про попытки убить меня во время турнира. Про налёт на Азкабан и про слежку за Орденом Феникса. Про Барти, азкабанцев и про признание меня Долоховым. И это было еще самое главное, я много чего по мелочам пропустил, иначе мы и до утра не уложились бы.

Дела прошлые, теперь можно было и рассказать.

Когда мы закончили с воспоминаниями, Тед отсоветовал мне признаваться кому-то ещё. Он рассудил, что для дела не так уж и важно, кем я был прежде, поэтому незачем людей пугать, а лучше просто сказать при случае, что меня устраивают эти слухи. И аргумент у него был самый неотразимый: "Никто из них не знает тебя так, как я, поэтому я в них не уверен".

Скрытность он тоже ставил очень высоко. Моя школа.

Но опасные слухи обо мне не спешили расползаться. Кто был осведомлен, хранили тайну и поглядывали на меня с почтительным ожиданием - чего ожидали, я не знал и не догадывался, сам я в ближайший год не собирался с ними связываться. Остальные, как и прежде, глазели на меня, как на того самого скандально известного Поттера, главного героя почти всех мало-мальски примечательных хогвартских событий за последние годы.

Уже через день после начала учёбы Джастин спросил, когда я собираюсь набирать новичков в клуб. Оказывается, хаффлпаффцы замучили его этим вопросом. Из-за конфликта с Драко я не собирался устраивать новый набор, но теперь оказался перед фактом, что придётся это сделать ради поддержания видимости, что у нас всё в порядке. Да и с Драко придётся хоть сколько-то, но замириться - Люциус мне нужен.

Я сказал Джастину, что несколько дней мне понадобится на неотложные дела, а пока попросил приглядеться к кандидатам. Точно такое же задание я выдал и Гвардейцам, предложив прикинуть, кого они хотят себе в друзья, а кого не хотят, и почему. Это было важно, потому что всем им предстояло работать вместе.

На третий день учёбы в Хогвартс явилась мамаша Уизли - требовать возмещения нанесённого её семье ущерба.

Позже мы узнали, что она напросилась к директору и два часа мотала ему нервы, вымогая компенсацию от школы, но мистер Ранкорн твёрдо стоял на том, что это её личное дело. Её, а также некоторых инициативных учеников, за деятельность которых поручился её муж. Когда настало время ужина, Ранкорн стал выпроваживать её, но миссис Уизли настояла на встрече с некоей наиболее инициативной ученицей.

А в этот вечер мы увидели, что наш директор явился на ужин в компании толстой и приземистой неряшливой бабы во всей её пролетарской непосредственности. Баба была встрёпанной и раскрасневшейся от злости, она грозно оглядела столы учеников и, обнаружив Гермиону, решительно направилась к ней.

Это было хуже вопиллера. За те минуты, пока не опомнился не ожидавший от неё такого директор, миссис Уизли громогласно заявила, что она пригрела змею на своей груди, что это из-за Грейнджер её сын без руки, а муж в тюрьме, и потребовала с неё возмещения убытков, перемежая свои вопли всяческими оскорблениями в её адрес. Окаменевшая, с неживым видом, Гермиона выслушивала этот ходячий вопиллер, орущий ей в лицо, пока спохватившийся Ранкорн не наложил на миссис Уизли Силенцио и со словами "что вы себе позволяете?!" буквально силком не вытащил её из зала. Вслед им полетела возмущённая реплика Панси, неожиданно прозвучавшая на весь притихший зал:

- А вот про змею - это было обидно!

Реплика подействовала на Гермиону как спусковой крючок. Гриффиндорская отличница сорвалась с места и выбежала прочь. Тем не менее её проблемы никого из слизеринцев не затронули, она попросту никого не интересовала. Никому не было дела ни до её знаний и умений, ни до её усидчивости и прилежания, если к ним прилагалось её магловское мировоззрение и её своевольный, авторитарный характер. Шумная, наглая, бесполезная чужачка, для которой было только вопросом времени, когда она нарвётся.

Зато весь наш стол начал обсуждать семью Уизли, которая всё-таки была частью нашего мира.

- Когда Артур отсидит, его всё равно никто не возьмёт на работу...

- И Уильям у них всё еще работу ищет, с тех пор, как его выперли гоблины...

- А их Рональд всегда был бесполезен, что с рукой, что без руки...

- Зато их Фредерик работает, он всё еще в Министерстве уборщиком. Говорят, спивается, вот-вот выгонят. Грейнджер тут не при чём, это их мамаша загнула...

- И Чарльз у них за Ла-Манш сбежал после того, как здесь опозорился. Он еще в школе был со странными наклонностями...

- Как Хагрид, что ли?

- Скорее уж как отец Хагрида...

- А что ещё этим Уизли остаётся? Это только для нелюди даже предатель крови - счастье...

- Зато Персиваль за Министерство зацепился. Даже переворот пересидеть сумел...

- Он теперь не с семьёй, его сам Артур из дома выгнал. Обвинил в шпионаже и выгнал.

- Ненормальные. Чего там у них, у голодранцев, шпионить?

- У них и правда семью не на что содержать?

- Прибедняются, а на самом деле лентяи. Земля у них есть - махнул два раза палочкой, и урожай готов...

- Вот именно, с чего бы им быть нищими? Не маги, что ли?

Пока за столом перемывали рыжим кости, я вспоминал похожую ситуацию на первом курсе, когда Грейнджер убежала на Хеллоуин и мы с ней нарвались на тролля. Нет, я не пожалел её, как тогда - в конце концов она уже не ребёнок и это были честно заработанные ею последствия - но с её способностью создавать проблемы на ровном месте это могло обернуться неприятностями для школы.

- Тед, что с ней делать? - тихонько спросил я, наклонившись к его уху.

- С кем? - не понял он поначалу, но тут же сообразил: - С Грейнджер? А с ней нужно что-то делать?

- Опять ведь найдёт себе беду, а школе скандал.

- Себе она уже нашла, у неё хроносрыв.

- Но так она из школы выпуститься успела бы, а тут...

- Сюзерен, вот смысл за ней смотреть, если она сама за собой не смотрит? Ну нарвётся, ну и что? Это не какая-нибудь Грей или Келли, все знают, что грязнокровки сами нарываются. Вот если бы школа была в ссоре с правительством, тогда за несчастный случай ухватились бы, а так... она давно уже не первокурсница, сама должна думать, во что влезает. Ничего за неё не будет, сюзерен - или тебе её жалко?

Я только фыркнул на это нелепое предположение. Жалко Грейнджер? Это не та личность, которую стоит жалеть. На первом курсе я пожалел её - и она навязалась ко мне в компанию и устроила мне кучу проблем. Пожалею сейчас - что будет дальше?

- Тед, не говори чепуху. Но про школу, это ты верно напомнил - власть переменилась.

Переменилась. За статус Ранкорна можно было не бояться, да и в самом замке стало безопаснее. Церберы не сидят, василиски не ползают, оборотни не бегают - Грейнджер поревёт где-нибудь, успокоится и вернётся. А не вернётся, то и фиг с ней.

После ужина я собирался сводить Теда в комнату Годрика к зачарованной карте Британии, чтобы он помог составить схему подпитки ритуала. Так я и поступил.

Обеспечить артефактной защитой ещё троих Гвардейцев - разорительное удовольствие даже при том, что чары будут мои. Создавать защитные комплекты было для меня возможно только постепенно, по мере наличия времени и денег, поэтому я отдал Люциусу ещё порцию яда василиска на продажу. Сам я сосредоточился на подготовке к экзамену на эксперта-артефактора, потому что чем выше уровень лицензии, тем больше скидка на покупку материалов через гильдию.

Но связные браслеты для них нужно было сделать прямо сейчас. Три дня мне понадобились, чтобы сделать ещё три браслета, а в ближайшую пятницу я встретился с Гвардейцами в их рабочей комнате, чтобы выдать им браслеты и настроить их переговорную систему. За эти дни они подготовились к миссии, а назавтра я собирался отправить их за покупками в Лондон.

К делу они подошли основательно. Составили список покупок, изучили карту Лондона и отметили на ней нужные магазины и транспортные маршруты, определили, что им нужно заменить в одежде, чтобы не привлекать магловское внимание, и даже выявили источники потенциальной опасности, к которым относился городской транспорт, полицейские и хулиганы. Правила уличного движения третьекурсники проходили в прошлом году на магловедении, поэтому я только удостоверился, что Гвардейцы их не забыли. Для полицейских и продавцов я сочинил легенду, что у Гвардейцев проект по географии, поэтому им нужны атласы, контурные карты и дополнительная литература, а чтобы зря не тратиться, наложил на одежду моих разведчиков суточную трансфигурацию по их указаниям, Насчёт хулиганов я попросту посоветовал не попадаться и не связываться.

В субботу после завтрака моя разведкоманда отправилась на первую учебную миссию. В пятом часу пополудни они - весёлые, довольные, нисколько не уставшие и выглядевшие очень дружными - явились в кабинет географии, где уже дожидался их я, заблаговременно предупреждённый об их возвращении через браслет. Арчи отчитался о выполнении миссии, покупки были показаны мне и разложены по полкам. Сдачу я оставил ему в фонд команды.

Затем я позвал Гвардейцев в смотровую, чтобы те показали в думосбросе, как они справлялись в Лондоне. По мере просмотра воспоминаний я с некоторым удивлением обнаружил, что наилучший вклад в выполнение миссии внесла Ларция. Остальные справились бы и без неё, но именно её присутствие сделало миссию лёгкой и приятной, а выполнение - близким к идеальному. Добыча книжной информации была её работой, поэтому Арчи поручил ей подборку книг и полиграфических материалов в магловских магазинах. С этим она разобралась блестяще, но это было еще не всё.

Ларция и во время путешествия по Лондону фактически протащила за собой всю команду. Руководить она не лезла, но когда наступало время действовать, она всегда оказывалась на шаг впереди.

В Дырявом котле она вызвалась сверяться с картой города, которую они взяли с собой, и первой вышла на магловскую сторону. Пока парни глазели вокруг, она уже отыскала автобусную остановку. Она издали заметила нужный автобус и предупредила остальных, а затем первой залезла внутрь незнакомого самоходного устройства. Она чётко следовала намеченному маршруту и выполняла намеченные дела, не теряя времени и не отвлекаясь ни на что, команде оставалось только следовать за ней.

Это было не лидерство - это была повадка сильного хищника-одиночки, привыкшего рассчитывать только на себя. Ларция быстрее других ориентировалась в новых условиях и оценивала текущую ситуацию. Во всех своих действиях она была смелой, хладнокровной и решительной до наглости, но это не бросалось в глаза, потому что она не давила на остальных и отдавала право командования лидеру, предварительно обрисовав ему варианты.

Когда Ларции в разговоре с продавщицей понадобилось сослаться на легенду, она врала как дышала. А когда Гвардейцы закончили с покупками и пошли по Лондону проматывать командировочные, она издали отшила одним взглядом компанию троих парней постарше, проявившую интерес к гуляющим малолеткам: послала им обещание убийства на языке джунглей и они передумали связываться со злой и опасной девчонкой. Судя по тому, как она с этим походя справилась, отслеживать окрестности и вовремя реагировать на угрозу было для неё привычным делом. И она не забыла собрать с команды билеты и чеки, а под конец отдала их Арчи, чтобы он мог отчитаться в расходах.

Её сокомандники ничего этого не заметили. Они были горды и довольны собой, что их первая миссия прошла гладко и успешно. Я похвалил команду за выполнение и выдал на воскресенье следующую миссию - снова отправиться в Лондон и купить себе качественные магловские сумки на пояс, которые я зачарую для них на безразмерность, финансирование моё. Для подготовки я посоветовал им просмотреть справочник зачарователя по материалам и проконсультироваться у Джастина насчёт цен и мест покупки.

Ух, сколько у них было счастья-то...

За оставшиеся до Хеллоуина дни я получил лицензию эксперта-артефактора и приобрёл в гильдии материалы для обеспечения Гвардейцев артефактами. Начал я с зачарования сумок, затем приступил к изготовлению картографических планшетов по купленному в Академии образцу. Чтобы мои разведчики не заскучали, пришлось раздать им копии моего конспекта по картографии и выделить время для их обучения соответствующим заклинаниям. В Хогвартсе сейчас было не так опасно, как в прошлые годы, поэтому с защитными комплектами я не спешил, распланировав их изготовление до рождественских каникул.

Вопреки моим худшим ожиданиям, эта парочка, Лавгуд и Скамандер, неплохо прижилась у нас в клубе. Народ здесь собрался умный и эрудированный, с каждым было о чём поговорить, и Рольф начал замечать, что на одних волшебных тварях свет клином не сошёлся. Да и о самих тварях у него нашлось с кем поговорить: Винс, семья которого разводила двурогов, а с недавнего времени и гиппогрифов, знал о домашнем содержании волшебных животных больше всех нас вместе взятых, а Арчи, родом из семьи сборщиков природных ингредиентов, мог наизусть перечислить, какие ингредиенты с каких животных можно получить, где, когда и как их собирать и как хранить.

Луна же, прежде смотревшая на мир только через точку зрения отца, перестала распугивать людей своей непрошеной проницательностью и довольно быстро социализировалась. Наиболее настороженно отнеслись к ней софакультетники - Эрни и Дирк поначалу держались подальше от неё, а Ларция недобро щурилась в её сторону - но понемногу они удостоверились, что она не полезет к ним в души, и успокоились на её счёт.

В первую очередь эти двое интересовались географией и учебными пособиями нашего кабинета географии, который хоть и был предназначен для Гвардейцев, вход туда не запрещался никому. Они всегда присутствовали на моих лекциях по картированию, пришлось даже поставить для них ещё два учебных стола, и присоединялись к моим разведчикам на практической отработке географических и поисковых заклинаний. Рольф оказался даже полезным, кое-чему он научился в экспедициях от отца и мог научить других.

Попривыкнув и осмелев, Луна завела разговор о невидимых существах и их особенностях. Дело было за вечерним чаем, присутствовали все, но интереса не проявил никто - только Винс озадачил её вопросом "а чем они полезны?". Луна пустилась в пространные объяснения, что эти существа в основном вредны и что от них нужно защищаться.

Джастин, видимо, вспомнивший о микробах, сказал на это, что чтобы эффективно защищаться от некоей опасности, нужно сначала её изучить, а для этого её нужно хотя бы увидеть. Ведь не факт, что она существует для всех, а не является чем-то личным для Луны - это он так вежливо намекнул, что мало ли, может, у неё голова не в порядке. Судя по установившейся после этого атмосфере, даже Рольф оказался на его стороне, а мне пришла в голову любопытная идея.

- Есть способ посмотреть, - сказал я. - Луна, давай после чая попробуем.

- Какой способ? - дружно заинтересовались все.

- Всё, что человек видел, можно показать через его воспоминания. А затем можно поставить эксперимент, который покажет, насколько эти существа независимы от наблюдателя.

- Гарри, я так и знала, что ты это можешь! - обрадовалась Луна.

Конечно же, все как один захотели посмотреть на мозгошмыгов. Наскоро допив чай, мы толпой отправились в смотровую и набились туда, как сельди в бочку.

- Луна, посмотри на моих мозгошмыгов, а затем отправь это воспоминание в думосброс, - скомандовал я.

Через пару минут мы уже разглядывали воспоминание. Моя голова на нём была окружена чем-то вроде лучистого золотисто-синего ореола или энергетического шлема, в левой половине которого виднелось несколько завихрений.

- Вот, Гарри, - торжествующим голосом заявила Луна. - Вот это твои мозгошмыги!

- М-да? - я направил внимание на один из вихрей, заставляя думосброс показать его крупным планом. Вблизи стало видно, что это не живое существо, а турбулентное явление, образующее нечто вроде маленькой туманности.

- Оу! - воскликнул Джастин. - Я читал дома, что левое полушарие мозга отвечает за аналитическое мышление, а правое - за образное. Гарри, это не глюки, это у тебя шарики в голове крутятся! Ну, знаешь, такие, от слова "шарить" в смысле "соображать".

- Соображарики, - хихикнула Ромильда, развеселив заодно всю компанию.

- Ага, но если они справа, это уже воображарики, - добавил Джастин в общее веселье.

- Я же говорила, что они есть! - радостно воскликнула Луна.

- Давай, Луна, ещё кое-что проверим, - я усилил свои окклюментные щиты. - Посмотри сейчас и скинь воспоминание заново.

Вихрей оказалось ровно столько же и в тех же местах, но они заметно уменьшились в размерах.

- Луна, ещё раз, - я усилил щиты ещё.

Она снова скинула воспоминание в думосброс. Теперь завихрения над моей головой полностью исчезли.

- Ну что тут сказать... - я кивнул на воспоминание. - Леди и джентльмены, если вы не хотите выставлять своих мозгошмыгов напоказ, учитесь окклюменции. Или не учитесь, всё-таки это у Луны уникальная способность.

- Они не всегда одинаковые, время от времени они меняются, - добавила Луна. - У тебя красивые мозгошмыги, Гарри, а у некоторых такие кляксы...

После этого её заявления никто почему-то не захотел полюбоваться на своих мозгошмыгов. Зато всем стало любопытно, как выглядят остальные существа - и Луна стала скидывать воспоминания о них в думосброс. Большинство из них оказались такими же энергетическими сгустками, но некоторые и в самом деле вели себя, как примитивные живые организмы. Стало ясно, что эта область исследований, возможно, в чём-то и была полезной, но прямо сейчас прикладного значения не имела. Она вполне могла подождать своего сумасшедшего учёного.

Я посоветовал Луне собрать коллекцию этих существ в виде флаконов с копиями воспоминаний и выделил для них шкаф в кабинете географии. Она с энтузиазмом взялась за дело. Отдельную полку в этом шкафу занял и Рольф, высоко оценивший возможность хранить подобным образом свои наблюдения за животными. Всё-таки сами воспоминания понемногу тускнеют и уходят в подсознание, а копии во флаконах не портятся и всегда под рукой.

Уже через неделю они вдвоём заполнили шкаф и подошли ко мне.

- Флаконы занимают очень много места, - пожаловался Рольф. - Гарри, а ты можешь создать специальную сумку с расширенным пространством для их хранения? Или ящичек там, шкатулочку - в общем, контейнер? Мы бы тогда в шкафу эти шкатулочки хранили.

- Специальную сумку? - над этим стоило подумать. - Я прикину, что тут можно сделать.

- Но тебе же это не трудно, мне тут сказали, что сумки ты запросто зачаровываешь.

- Обычные - да, но раз уж этим всё равно заниматься, хотелось бы что-нибудь поудобнее. Если, допустим, начаровать пространство с особыми свойствами, возможно, тогда удастся обойтись без флаконов... вынимать воспоминание оттуда можно будет прямо в пустой флакон... а чтобы знать, что вынимать, нужен каталог или даже портативный думосброс с платформой для подсоединения контейнера... каталоги я уже научился делать на обычных безразмерных сумках, думосброс - вон он в смотровой, ничего принципиально нового... - размышлял я вслух, а Рольф таращил на меня глаза:

- Ты в самом деле можешь всё это сделать?!

- Не попытаюсь - не узнаю. Всё когда-то делали впервые. Тут проблема упирается в свойства внутреннего пространства, в худшем случае получится только то, что ты попросил, уж это-то я точно смогу. Неси контейнер или что там у тебя, я начарую в нём обычное расширенное пространство, на первое время вам хватит.

Луна подсунула мне шкатулочку, я прямо при них зачаровал её и отдал обратно. Они ушли довольные, а я остался обдумывать подброшенную идею. И чем больше я её обдумывал, тем больше она мне нравилась.

Реализация подобной библиотеки воспоминаний могла бы стать основой как для рабочего дневника, так и для семейного альбома. Даже мне было что в ней хранить - хотя бы результаты приёма Джастином моего магического эликсира, воспоминания о которых я продолжал собирать.

Этим стоило заняться, но сначала нужно было пережить Хеллоуин, на который в Хогвартсе неизменно случалась какая-нибудь неприятность. Впрочем, в школе стало безопаснее: щиты были усилены, тайные ходы перекрыты, преподаватели и старосты следили за порядком, межфакультетская вражда после роспуска ГАД сошла на нет - на этот раз должно было обойтись без происшествий. Но как бы оно там ни вышло, за час до полуночи я должен был явиться в главный ритуальный зал Хогвартса для проведения ритуала подпитки замка магией.

Отделаться только кровью я в этот раз не собирался. Как именно Основатели превратили обычный замок в волшебный, я напрямую спросил у Ровены - и да, оказался прав: каждый из них при инициации замка вложил туда частицу своей души. Это были не хоркруксы, мёртвым грузом отягощающие предмет, а нечто иное, придающее ему своеобразную одушевлённость и разумность. Не вполне человеческую, но предмет переставал быть просто вещью.

Сейчас эта магия души, ничем не подкрепляемая за истекшую тысячу лет, поизносилась и почти что выдохлась. О том, что прежде замок навевал его обитателям подсказки, учебные и лечебные сны, что он мог направлять заблудившегося ученика к выходу, я узнал только от Ровены, а она узнала от меня, что теперь ничего этого нет, и забеспокоилась. Елена ни с кем из живых не общалась, ей неоткуда было об этом узнать и рассказать матери, поэтому мои сведения оказались для Ровены неприятным сюрпризом.

Когда я сказал ей, что собираюсь усилить магию замка, она настояла на ритуале душевного вклада. Чтобы узнать, годится ли для этого хоркрукс, я был вынужден рассказать ей свою историю - характерно, что её это нисколько не шокировало, а скорее заинтересовало, в ту эпоху была совершенно другая этика. Как выяснилось, Герпий Злостный не изобрёл хоркруксы, а только удосужился написать о них - во времена Ровены существовал не один способ перерождения, а этот был одним из худших. Сама она только слышала об их существовании, без ритуальных подробностей, а сами ритуалы оставались родовыми тайнами и постепенно исчезали вместе с родами, чтобы где-нибудь быть открытыми заново.

Но ритуал душевного вклада она знала и хоркрукс как частица души для него годился, только нужно было очистить его от остатков прежней личности и вложить в ритуал своё намерение. В Тайной комнате у меня уже хранилось три хоркрукса: медальон, диадема и дневник. Учитывая, что дневник был с довеском, который меня не устраивал, я выбрал для ритуала его.

Накануне Хеллоуина я спустился в Тайную комнату, чтобы забрать хоркрукс, а заодно и пообщаться с бывшим собой. До сих пор я не хотел связываться с Томом-из-дневника без крайней необходимости - он подвёл меня в истории с младшей Уизли и вышел из доверия - но теперь пора было договариваться. Можно было бы и просто уничтожить его, но я чувствовал себя обязанным своей частице, какой бы она ни была.

Я подал в дневник магию, и передо мной появился полупрозрачный подросток в мантии со слизеринской нашивкой, мой ровесник. Он был повыше меня ростом - питание у нас в детстве было одинаково плохим, но сказывалась ещё и наследственность. Красавчик, да - для тех, кто не умеет читать по лицам. Привычка щуриться и слегка напряжённые ноздри выдавали в нём мелкого приютского зверёныша, всегда готового ощериться и зарычать. Не удивительно, что Дамблдор читал этого амбициозного сопляка, как открытую книгу.

- Ух ты! - воодушевлённо воскликнул он, осматриваясь, и с любопытством уставился на меня. - Вот значит, как ты теперь выглядишь! Это же ты меня выпустил, да? Здорово, а раньше чего ж так не делал?

- Раньше я так не умел, - я разглядывал прежнего себя и, чего уж там, сам себе не нравился. Спину я такому точно не подставил бы.

- А давай я погуляю по Хогвартсу, ладно? Засиделся я в этой книжонке.

- Кое-кто говорил мне, что ничего не чувствует, если дневник не в руках у кого-нибудь.

- И хорошо, что не чувствую, а то бы я там свихнулся. Ну пусти погулять, пусти... тебе что, жалко?

- Кончай ныть, я по делу к тебе пришёл.

- Тогда тем более пусти. Ты же хочешь моего добровольного сотрудничества?

- Если теперь я умею выпускать тебя, то я умею и очистить дневник от своей нахальной копии.

Том встревожился - себя он хорошо знал.

- Ну зачем сразу и угрожать-то? Давай, как принято между нами, слизеринцами: я тебе - ты мне.

- Для этого я и здесь. У меня к тебе предложение - я отделяю тебя от дневника и привязываю к Хогвартсу на правах призрака, а ты правдиво отвечаешь мне на вопросы и ведёшь себя в Хогвартсе, как паинька. Разумеется, ты принесёшь мне непреложную клятву не вредить никому из обитателей замка без моего разрешения. Если же ты против такого посмертного бытия, я могу прекратить его прямо сейчас.

- Ещё чего! Я еще не нажился, а ты - прекращать! - возмутился Том. - А как насчёт тела?

- Обойдёшься.

- Тебе что, тела для меня жалко?

- Вот призраков вселять в тела я пока не умею. Но быть призраком даже лучше - тело смертно, а призрак будет существовать, пока стоит Хогвартс.

- А если он рухнет?

- Завтра в полночь я проведу ритуал, после которого он простоит ещё тысячу лет. Для этого понадобится мой хоркрукс, поэтому я собираюсь тебя из него выселить, так или иначе.

- Стоп, а почему именно этот? Ты же говорил, что есть и другие!

- Ну, если тебе нравится пребывать в небытии на полке...

- Ладно, я согласен на призрака. Но ты всё равно работай над тем, как вселить меня в тело.

Вот уж чего я не собирался, так это давать ему тело. Души у него всё равно нет, без ядра её из огрызка не вырастишь, а вселять в физический носитель вот это... хватит с меня одного гомункула.

- Для начала расскажи, сколько ты хотел сделать хоркруксов и куда собирался прицепить их. Вот на такие же книжонки?

- Нет, конечно же. - Том презрительно фыркнул. - Я же говорил тебе, что это Дамблдор меня заставил, чтобы со мной можно было общаться через записи. Сам я хотел сделать хоркруксы на сокровищах, чтобы никому и в голову не пришло выкинуть их или поломать. И первым я собирался использовать моё фамильное кольцо - кольцо Гонтов.

- Оно у тебя уже было перед тем, как ты сюда попал?

- Нет, это Дамблдор рассказал мне о нём и о моих родственниках в Литл Хэнгтоне. Я собирался навестить их летом и забрать кольцо. Ну, и посмотреть, как они меня встретят, а там... там видно будет.

Что касалось похождений Тома в Литл Хэнгтоне, я кое-что уже знал о них из воспоминаний Дамблдора, шкаф с которыми обнаружился в директорском кабинете. Воспоминания явно были подобраны для показа сторонним лицам, местами подправленные, но в основном для создания нужного настроя у зрителей - не было изменено ничего, что проверялось документально.

- Ты там одних поубивал, а других подставил.

- Значит, было за что. А кольцо я взял?

- Не знаю, с тех пор оно нигде не появлялось.

Лицо Тома посерьёзнело. Моё предложение ему понравилось и он был настроен на сотрудничество.

- Наверное, кольцо и сейчас там, - сказал он, подумав. - Если я там кого-то убил, то хоркрукс я там же и сделал. И, скорее всего, спрятал я его тоже где-то там, потому что не мог забрать с собой в Хогвартс. Дамблдор следил за каждым моим шагом, он мгновенно обнаружил бы его. Он был подозрительно неравнодушен к этому кольцу.

- А следующий хоркрукс ты на чём планировал сделать?

- У меня ничего такого в доступе не было. Я собирался разыскивать магические сокровища, в первую очередь реликвии Основателей, о которых расказывал Дамблдор, а когда найдётся что-то подходящее, тогда подумал бы и о следующем хоркруксе. Может, сумею заполучить меч Гриффиндора, он в Хогвартсе... - сосредотачиваясь на ответах, Том-из-дневника забывался и легко путал прошлое и настоящее. - Диппет хранит его у себя в кабинете, но как его достать, я не знаю, там такая защита...

- С мечом у тебя ничего не вышло, зато с остальными реликвиями получилось. А сколько всего хоркруксов ты хотел наделать?

- Война же идёт. Неизвестно, когда она закончится, да и после неё придётся непросто. Одного точно будет мало, поэтому, для начала - ещё три. Три - магическое число, а дневник, считай, пропал, о нём Дамблдор знает. Их ведь нельзя делать слишком часто, поэтому я не спешил.

Хоркруксов уже было больше трёх. Если Том опирался на числа, значит, со временем он решил, что семь - ещё более магическое число.

- Ладно, а теперь приноси клятвы.

- Говори, что я должен подтвердить.

Том поклялся во всём, что я потребовал, хотя и был недоволен, потому что ограничения были жёсткие, включая и тайну моей прошлой личности.

- Ты меня кругом обложил, - проворчал он.

- Чтобы обезвредить тебя, клятв мало не бывает, я нас с тобой знаю.

- И мне совсем никого нельзя подразнить? Даже Дамблдора?

- Дамблдор мёртв.

- Мёртв?! Это ты с ним разделался?

- Не успел, на него и без меня очередь стояла. Новый директор - наш, и я очень надеюсь, что ты с ним поладишь, - сказал я с нажимом в голосе. - Если очень хочется, можешь подразнить гриффиндорцев, но чтобы никакого ущерба, кроме морального. И то я еще посмотрю на твоё поведение.

Том злорадно оскалился.

- Ну хоть что-то хорошее, босс. Значит, договорились?

- Договорились. Завтра вечером, перед основным ритуалом, ты принесёшь клятву о подчинении четверым факультетским призракам и я освобожу тебя из дневника, а пока верну туда. Но учти, если ты снова начнёшь свою игру, разделаться с тобой у меня не застрянет и после того, как я выпущу тебя в Хогвартс. Ты меня - в смысле, себя - знаешь.

- Понял, босс. Ладно уж, возвращай.

Я отозвал магию, которая анимировала слепок личности, и забрал дневник с собой.

Удивительно, но хеллоуинский праздник в Хогвартсе обошёлся без происшествий. Большой зал был традиционно украшен в чёрно-оранжевых тонах, под потолком кружили трансфигурированные летучие мыши, со стен скалились полые поддельные тыквы с волшебной подсветкой изнутри. Хогвартское хеллоуинское меню оставалось неизменным со времён Основателей: каша с тыквой, тыквенный сок, пироги с тыквенной начинкой, традиционные злодейские тыквенные печеньки с оттисками черепов - дешёвый и яркий стол, который могла себе позволить любая беднота. Я уже не мог, как в прошлые годы, потихоньку заказать что-нибудь не тыквенное себе, Теду и нашим леди - весь Слизерин смотрел на меня и ждал чуда.

Пришлось обеспечить им чудо. Я проконсультировался с Ромильдой и сделал Фиби праздничный заказ. Через несколько минут на столах Большого зала появились запечёные целиком гуси с яблоками, фаршированная щука, кувшины с клюквенным морсом и печёночный паштет - всё в скелетно-могильном оформлении. Первый тост клюквенным морсом слизеринцы подняли за меня, пока остальные факультеты шумно допытывались, откуда им свалилось это благо.

За ужином призраки устроили представление для живых, а затем ушли в глубины Хогвартса, где у них была своя тусовка. Я не посещал её со второго курса, хотя ежегодно получал приглашения - Кровавый Барон объяснил, что приходить мне вовсе не обязательно, это от них этикет требовал пригласить юного Лорда.

Но на этот Хеллоуин я собирался ввести Тома-из-дневника в компанию призраков, и лучше всего было представить его на празднике. Поэтому за час до полуночи я спустился в хогвартские подземелья, в тот самый зал, где призраки ежегодно отмечали свой самый главный праздник в году. Столы у них, как и в прошлое моё посещение, были накрыты протухшей праздничной едой, только без юбилейного торта в честь смертенин Почти Безголового Ника.

Я освободил Тома-из-дневника и привязал к Хогвартсу на том же самом постаменте, где на втором курсе жертвовал свою кровь. Кровавый Барон, Серая Леди, Почти Безголовый Ник и Толстый Монах приняли у него клятву верности и представили его обществу хогвартских призраков, а я отправился в главный ритуальный зал.

Я не переживал на тему, кого я выпустил в замок. Учитывая, что ему всего шестнадцать, Том в этой призрачной компании был далеко еще не самым отъявленным негодяем. И что бы он там про себя ни задумывал, клятва всё равно не даст ему навредить.

Ритуал не был слишком уж затратным, нужно было только знать, что, как и с чем делать. Я начал его ровно в полночь и управился минут за пятнадцать вместе с подготовкой. Магия замка была восстановлена, дневник перестал быть хоркруксом и стал обыкновенной общей тетрадкой, которую я уничтожил невербальным Эванеско, а мой статус Лорда Магии Хогвартса сменился на статус Основателя Хогвартса.

Да, я стал пятым создателем, а потому и пятым совладельцем магического сооружения под названием Хогвартс. Поскольку четверо были уже мертвы - считай, единоличным владельцем. Разница с предыдущим статусом определялась тем, что повелитель - это еще не собственник. Прежде я мог только командовать магическими функциями замка, но теперь это был мой личный, полностью подвластный мне архитектурный артефакт. Мне уже не требовалось находиться на территории замка, чтобы видеть его карту и управлять его структурами, и стало достаточно мысленного приказа, чтобы сделать с ним или из него что угодно.

А главное, я вложил в этот замок частицу своей души и теперь он останется волшебным, пока его держит её сила. Надеюсь, что на тысячу лет.

На следующий день, в пятницу, первым уроком у нас стояла лекция Нормы Ранкорн. Её лекции я старался не пропускать и ставил в план обязательных дел, не столько ради обучения - книги пока еще никто не отменял - сколько ради удовольствия.

Удовольствие - это ведь кому что. Кто-то пьёт, кто-то курит, а я вот слушаю лекции профессора Ранкорн. Я почти не подвержен стрессам, чтобы посвящать свою жизнь их снятию, а интеллект нужно хоть иногда ублажать.

Поэтому я, в отличнейшем настроении от успешно выполненного накануне дела, вместе с другими слизеринцами отправился на историю магии и на полтора часа полностью отрешился от насущных забот.

Минут за пятнадцать до конца лекции на столе передо мной появилась записка, доставленная хогвартским домовиком. Я развернул пергамент и прочитал, что директор просит меня явиться к нему в кабинет на ближайшей перемене, чем скорее, тем лучше.

Разумеется, меня охватило предчувствие. Разумеется, дурное - я вообще не помню, чтобы меня посещали хорошие предчувствия. Великолепная лекция мадам Ранкорн заскользила мимо моего рассудка, полностью загруженного предположениями, что же такое могло случиться и не связано ли оно с моими полуночными чародействами. Слушать дальше было бесполезно, я отпросился с лекции и поспешил в кабинет директора.

Ранкорн был не один, он общался с Малфоем-старшим и лица у обоих были весьма напряжённые. В первое мгновение я расслабился - если что-то и случилось, то не из-за меня, но уже в следующее пожалел - лучше бы из-за меня, тогда я по крайней мере владел бы ситуацией.

- Гарри? - обрадовались оба, когда я вошёл.

- Добрый день, директор, лорд Малфой, - поздоровался я. - Чем могу быть полезен?

- Гарри, присаживайся, - Ранкорн кивнул на свободное кресло. - Тут кое-что произошло этой ночью, Люциус пришёл предупредить меня и поговорить с тобой.

Я обернулся к Малфою, и тот стал рассказывать.

- Знаешь, этой ночью был налёт на родовой особняк Селвинов. Семья отсутствовала, все они, кроме древней прабабки и трёхмесячной младшей внучки Ксавьера, отправились в дикий лес, чтобы провести ритуал Самайна. Налётчики убили старуху и младенца, навели погром в доме и забрали заключённых из подвалов особняка. По словам Ксавьера - оборотня из Лютого, который поздно вечером вышел грабить в Косой и нарвался на его сына, двоих авроров, следивших за особняком, ну, и Крауча-старшего. Вторжение было обнаружено, только когда семья вернулась с ритуала.

Крауча-старшего, значит. А я-то размечтался, что обошлось - но нет, Хеллоуин, похоже, был моей личной немезидой. Я вырос, и её масштабы выросли со мной.

- А что случилось с защитой? Неужели дом был совсем не защищён? - спросил я первое, что пришло в голову.

- Нет, стояла обычная повседневная защита. В усиленной уже много лет не было необходимости, о ней даже не вспомнили, когда уходили на ритуал.

- Домовики?

- Были на ритуале.

- Почему глава не среагировал на сигнал защиты?

- Сигнальные чары были отключены первыми. У налётчиков должен быть весьма квалифицированный взломщик, чтобы справиться с селвиновскими родовыми чарами.

- Возможно, невыразимец?

- Я уже поговорил с Рэдфордом. Он утверждает, что предателей в его команде не осталось, но обещал поискать.

- Почему он так уверен в них?

Люциус хмыкнул.

- Знаешь, я спросил то же самое. Оказывается, прошлой зимой у них была чистка, после того, как они поймали некоего Бродерика Боуда в зале пророчеств за попыткой подкинуть туда подделку. Боуд и ещё двое оказались людьми Дамблдора, от них потихоньку избавились. Всё осталось внутри отдела, ибо репутация.

- И о чём была эта подделка?

- Я не спросил, не до этого было. Дамблдор всё равно уже мёртв.

Я согласно покивал, продолжая обдумывать услышанное. Про Крауча вряд ли кто знал, мелкий бандит из Лютого был никому не нужен, из-за него к Селвинам не полезли бы, а вот авроры...

- Как давно эти двое авроров оказались у Селвинов?

- А вот этого я уже не спрашивал. Мне было важнее предупредить и мобилизовать - но ты прав, в аврорате обязательно нужно покопаться. Это всё еще дамблдоровский рассадник, им и присяга ни о чём. К сожалению, там у меня нет связей.

- Так... - прямо сейчас, навскидку, я не мог придумать ничего полезного. - От меня что требуется?

- Во-первых, я хотел предупредить Альберта, - Люциус кивнул на директора, - и тебя, чтобы вы были бдительнее. Может, налётчикам были нужны только эти заключённые, но, может, это часть чего-то большего, а Хогвартс для нас - объект стратегический, сюда тоже могут напасть. Во-вторых, Гарри, я надеюсь на твою помощь и на твою изобретательность.

- За замком я присмотрю, а в остальном... у меня в Британии нет ни должности, ни власти, ни полномочий. Ну что я могу сделать отсюда, из Хогвартса?

- Ты только скажи, что тебе понадобится, а мы с Торфинном что-нибудь придумаем.

- Прямо сейчас не могу... - меня вдруг осенила идея. - Люциус, а где сейчас Барти-младший?

- Во Франции, на моей вилле.

- Как он там?

- Не знаю, но, надеюсь, неплохо. Долохов съехал, мотается по старым знакомым, остальные пока живут спокойно и не ищут приключений. Вилла защищена, да и они могут за себя постоять - если бы там что-то случилось, я уже знал бы.

- Их тоже нужно предупредить, но сейчас я не об этом. Я о том, что у Барти уже есть некоторый опыт внедрения к противнику. Почему бы ему не пробраться в аврорат под чужой личиной, как в Министерство на работу или как тогда в Хогвартс? Если у налётчиков есть связи с авроратом, он сможет выйти на них и разведать, кто они такие и где они прячутся.

- Отличная идея! - встрепенулся Малфой. - Я немедленно вызову его сюда.

- Проследите, чтобы никто в Британии не знал ни о нём, ни об его поручении. Кстати, Крауч-старший в курсе, с чьей подачи его отправили к Селвину?

- Он знает только то, что его отдал сын. Перед законом они оба нарушители, он мало что может предпринять публично.

- Но всё-таки может?

- Ну... Крауч-старший не настолько виноват, чтобы не отделаться малой кровью. Всё зависит от его целей, от его решимости и от общественного мнения. В этом замешан Селвин, поэтому у Крауча есть весомый шанс вывернуть ситуацию так, что поступить с ним по закону окажется невыгодным разменом.

- Ясно, - с этим я ничего поделать не мог, это была сфера деятельности Люциуса. Но я мог подсказать кое-что другое. - Знаете, я рекомендовал бы присмотреться к Биллу Уизли, он долго работал взломщиком охранных заклинаний у гоблинов. На что он живёт, чем занимается, с кем общается и тому подобное.

- Собрать сведения и установить слежку, - подвёл черту Люциус.

- Именно.

- Ты можешь ещё что-нибудь посоветовать?

- Мне нужно всё это обдумать. Если у меня появятся вопросы или соображения, я свяжусь с вами через браслет.

На самом деле я мало что мог придумать кроме того, что уже посоветовал, да и усиливать защиту Хогвартса, сигналы от которой немедленно передавались мне, имело смысл только в крайней необходимости. Я чисто физически не мог всё время следить за этим человеческим муравейником, почти круглосуточно снующим по замку, слишком много сигналов для меня - всё равно, что их нет совсем. Поэтому я ограничился тем, что вызвал домовиков - ту самую шпионскую команду, у которой уже был опыт слежки - и поставил присматривать за тайными ходами замка.

Для чего-то же есть Отдел Магического Правопорядка, в котором работает куча волшебников, защищающих право и порядок в Британии за нехилую такую зарплату. Если аврорам вдруг не по зубам задержать налётчиков, для начала пусть хотя бы их найдут.

В субботнем номере на первой странице вышла статья Риты Скитер о налёте на особняк Селвинов. В ней всячески подчёркивалась гибель старухи и младенца, говорилось также, как страшно жить, когда в стране бесчинствуют бандиты, но не было ни слова о похищенных пленниках. Крауч-старший был не из тех, кто сдаётся, следовало ожидать, что он хоть как-то, да проявит себя

К этим выходным Тед наконец сделал двух паучьих големов для моих разведчиков. Один предназначался для тройки Арчи Кларка, второй - для тройки Ларции Дэверилл, которая к этому времени уже была утверждена вторым командиром и помощником Арчи. В воскресенье мы с Тедом позвали с собой всех шестерых Гвардейцев, за которыми увязались Луна с Рольфом, и отправились на мётлах поглубже в Запретный лес, на практику. Големы были великолепны, по команде они могли отлавливать, обездвиживать или убивать всякое зверьё, собирали указанные образцы в свой встроенный безразмерный карман и бдительно охраняли лагерь, когда мы устроились на привал. Тем не менее Тед нашёл в них недочёты и забрал на доработку.

Гвардейцы были в восторге - это было их рабочее оборудование. Рольф тоже высоко оценил големов и на обратном пути поинтересовался, можно ли приобрести одного такого для его семьи. Я был заинтересован в Скамандерах, поэтому сказал, что можно будет вернуться к этому разговору, когда образцы пройдут испытания.

Возвращались поздно, практикуясь попутно в ночном ориентировании. Успеть на ужин в Большой зал мы и не планировали, а отправились прямо в клуб на чаепитие. Остаток вечера посидели компанией, а затем мы с Тедом, уставши за день, вернулись в общежитие пораньше.

- Сюзерен! Дело есть! - окликнул меня Тед, когда мы наконец добрались до своих коек. По его умильному тону я догадался, что он собирается что-то у меня выпросить.

- Какое?

- Важное.

- И что?

- А то, что мне вдруг подумалось, что мы с тобой, двое таких отличных парней, украшение Хогвартса, нам приворотные зелья вёдрами подливают...

- Пытаются подлить, - педантично поправил я. - Мимо Бинки ни одно зелье не проскочит.

- Не суть, пусть "пытаются". Суть в том, что две такие потрясающие личности живут, можно сказать, в конуре собачьей, - он вдруг насторожился. - Ты что как меня разглядываешь?

Я не задумывался, красив ли Нотт, всё в нём давно уже было привычным. Знал только, что он не урод, а ведь он - умный, здоровый, счастливый, подтянутый, в меру тренированный обаятельный парень с хорошими природными данными, он просто не мог не выглядеть привлекательным. Если бы Тед был поконтактнее и побольше бы работал на публику, он был бы неотразимым красавчиком.

- Зацениваю вот, как ты выглядишь. Хм, а ты и вправду потянешь на украшение Хогвартса.

- Вот... - он поднял указательный палец кверху, призывая к моему вниманию. - А теперь посмотри в зеркало и признай, что нам просто необходимо достойное жилище. Ты только глянь, на чём мы сидим и на чём мы спим! Тебе не кажется, что это диссонанс и нарушение мирового порядка?

Я поглядел вокруг - конура как конура. Побольше будет, чем чулан под лестницей. Две подростковые койки у противоположных стен, две тумбочки у изголовья, между ними простой прямоугольный стол вплотную к стене и два подставленных к нему стула - здесь мы едим, когда лень идти в Большой зал, и делаем домашки, когда лень идти в библиотеку. За койками в ногах - по небольшому шкафу для личных вещей, у входа - боковая дверь в санузел, напротив неё - шкаф для верхней одежды. Всё просто, но добротно, в приятной серебристо-зелёной гамме. На стенах - пусто, нет у нас с Тедом привычки развешивать по ним всякую ерунду.

- А что у нас не так? - не понял я.

- Сюзерен, ты же такой роскошный клуб отгрохал - и не видишь, что у нас не так?

- Да какая тебе разница, куда прийти переночевать?

- Это тебе без разницы, это ты у нас аскет чёртов, а я - существо нежное, я люблю комфорт.

- Да-да, знаю, ты у нас неженка и сибарит. Надо было тебя закалять, а я, дурак, тебя избаловал.

- Спаси-ибо, сюзерен... - почти пропел он, прищурившись на меня с хитрым и довольным видом. Это он у Дианы научился, точно. - Ну как тебе идея насчёт улучшения наших жилых условий? Это же нетрудно, да? Нашим леди, уверен, понравится.

- У тебя уже есть что-то конкретное?

- Мне с этим Эрни немного помог, я его на днях попросил. - Тед движением пальцев подозвал лист пергамента, и я вспомнил, что этим вечером он зачем-то отзывал Диаса в сторону. - Вот, смотри, это план нашего переделанного жилища.

Я принял у него листок. Там был рисунок апартаментов, вид сверху под углом. Пол, обивка, обстановка - всё было в цвете и тщательно прорисовано рукой нашего живописца.

- Это называется "почувствуй себя принцем", - пробормотал я, разглядывая картинку.

- Но ты у нас и есть король. По-моему, нам с тобой пора уже привыкать обустраивать свои дома.

- Ну, если привыкать... - я снова, уже оценивающе, оглядел нашу комнату. Тесновато, конечно, это вам не у Малфоев...

- Вот и замечательно! - обрадовался он, почувствовав моё внутреннее согласие.

- Ты уверен, что это нам нужно?

- Конечно. Кто ещё о тебе позаботится, если не я?

Прежде я не замечал за Тедом пристрастия к роскоши, значит, кто-то совратил на неё моего верного вассала. То ли это были Диана с Ромильдой, то ли на него повлиял сам факт наличия клуба - но почему бы и не поддержать его затею? Мне пустячок, а ему приятно.

- Так и быть, сделаю, - я обречённо вздохнул. - Ты из меня верёвки вьёшь.

- Вот только не надо прикидываться недовольным, ладно?

Мы взглянули глаза в глаза и весело, легко рассмеялись.

Встретились мы, как обычно, на магловской стороне, в его офисе. Общались мы редко, но всегда были рады повидаться - если одни люди так и остаются друг другу чужими, то некоторых сразу воспринимаешь, как своих. Вот и мы с Регулусом как-то сразу прониклись чувством общности и всегда с удовольствием разговаривали друг с другом.

- Вот расчёты на ближайший месяц, как ты и просил в письме, - он пододвинул мне распечатки астрологических расчётов на ближайший месяц. - Здесь транзиты, а здесь их синастрия с твоим натальным гороскопом. Аспекты весь месяц неоднозначные, поэтому, по моим прикидкам, лучше всего подойдёт седьмое или четырнадцатое января. На мой непрофессиональный взгляд, четырнадцатого января синастрия сама по себе перспективнее, но транзиты напряжённее и из-за этого повышен риск непредвиденной ситуации. Я бы посоветовал тебе проконсультироваться с профессионалом.

- А они есть, эти профессионалы? - засомневался я, просматривая распечатки. - Если кто-то этим деньги зарабатывает, еще не значит, что он лучше.

- Ну, никто из известных мне британских астрологов, если можно так выразиться, звёзд с неба не хватает, - он хмыкнул над собственным каламбуром. - В подобной ситуации я просто не хотел бы, чтобы ты принимал решение только по моей рекомендации. Основы астрологии ты знаешь, у тебя есть собственная интуиция и собственное восприятие астрологических раскладов. К себе тоже нужно прислушиваться.

- Я могу посмотреть космограммы на компьютере, как в прошлый раз?

- Конечно.

Мы пересели из-за письменного стола за офисный компьютер, где Регулус, помимо рабочей документации, держал и все наши расчёты. Он запустил астрологическую программу и подсказал мне, как листать космограммы по дням. Где-то с полчаса я просматривал транзиты на январь.

- Здесь расчёты на полдень? - спросил я наконец.

- Как это принято, ты же не оговаривал время.

- Сдвинь их на полночь, и посмотрим снова. Положение Луны, я вижу, важно уточнить.

Он поменял в данных время суток на полночь, затем на восемь вечера. Наконец мы оторвались от экрана и взглянули друг на друга.

- Двенадцатое января, вечер, - подытожил я.

- Похоже, что да. К вечеру четырнадцатого ситуация полностью меняется, - согласился Регулус. - По аспектам тринадцатое выглядит лучше, но на самом деле они уже расходятся, это больше подходит для завершения работы. А твоя работа на данном этапе - новое начинание, даже если ты возишься с ней уже год. Открытие пути - это всегда новое начало, его его лучше выполнять при сходящихся аспектах.

- Да, это подходит, - я не сводил глаз с космограммы, словно бы вживаясь в неё. - Хотя у меня остаётся некоторая неуверенность...

- Если есть неуверенность, необходимо сделать так, чтобы её не было, - заявил Регулус. - Неуверенность - это главная причина провала любого колдовства. Ты можешь сформулировать, чем она вызвана?

- Ну... - задумчиво протянул я. - Для меня неожиданно, что накопители заполнились так скоро. Я, признаться, ожидал, что туда больше влезет, и теперь сомневаюсь, хватит ли подпитки.

- А ты знаешь, сколько её нужно?

- Без понятия, но считаю, что чем больше, тем лучше. А эти, в Академии, возятся с разработкой измерителя магии, как будто в этом есть что-то сложное.

- В измерении магии?! - Регулусу изменила его обычная выдержка. - Гарри, ты задал им невозможную задачу!

- Что может быть невозможного в измерении физической величины? - я оторвался от монитора и повернулся к Регулусу. - Даже маглы с этим справляются.

- Так, Гарри, - он уставился на меня, словно на объект исследования. - Я понял, в чём твоя проблема - ты считаешь магию физической величиной.

- А разве не так? Это же энергия, которую можно накапливать, направлять и дозировать, которая тратится и восстанавливается. Её можно оценивать качественно в понятиях "больше-меньше", "лучше-хуже", а это уже близко к количественному измерению, так ведь?

- Знаешь, Гарри, это у тебя магловский подход. Даже если магическую энергию можно накапливать и дозировать - это ни с какой стороны не физическая величина. Можно было бы назвать её метафизической величиной в старом понимании метафизики, но сейчас понятие метафизики стало слишком расплывчатым, поэтому магию правильнее всего будет называть реализационной силой. Более того, магия - это не только энергия, её суть недоступна научным методам, это скорее свойство или искусство. Ты же не можешь количественно измерить искусство?

- Так, Регулус, - я скептически уставился на него в ответ. - Если нечто назвать искусством, только от этого оно искусством не станет. Поэтому нужны доказательства, так ведь?

- Доказательства? - Регулус приподнял брови. - Трудно доказывать что-то настолько очевидное, даже интересно, что у меня получится...

Он замолчал и призадумался. Я не мешал ему размышлять - вдруг он сам додумается, что неправ. Несколько минут Блэк зависал, углубившись в себя, затем устремил на меня пристальный взгляд.

- Да, - подтвердил он, не столько мне, сколько себе. - Многие общеизвестные вещи до того, как стать наукой, были искусством, - и тем не менее он не выглядел потерпевшим фиаско. - Знаешь, у маглов есть такое мнение об электроне: что это сразу и волна, и частица, потому что в разных условиях он может проявлять свойства и волны, и частицы. Вот так и магия - это сразу и наука, и искусство, всё зависит от того, как ты её применяешь.

- Ладно, будем считать, что ты выкрутился, - рассмеялся я. - И как мне это поможет в ритуале?

- Ну, если ты делаешь что-нибудь тривиальное и легко повторяемое, куда нужно просто вложить внутреннюю силу и намерение - это, полагаю, условия проявления магии как науки. Но если ты делаешь нечто сложное и уникальное, тогда с магией нужно обращаться, как с искусством. Когда ты создаёшь нечто такое, что не можешь измерить и вычислить, что у тебя выходит на первое место? Твоя воля, твоё вдохновение, твоё точное устремление, твоя абсолютная убеждённость в нужном результате. И когда они так крепки, что могут прогнуть этот мир под себя, вот тогда и происходит великая магия. Ты можешь не знать никаких наук - и даже лучше, если ты их не знаешь, тогда твои знания не будут тебе помехой - и всё равно ты сможешь творить грандиозные вещи. Разве великие маги прошлого не колдовали именно так?!

Горячность Блэка, с которой он произносил свою речь, срезонировала с чем-то во мне, вызвав внезапную вспышку озарения.

- Моя воля... моё вдохновение... моё точное устремление... моя абсолютная убеждённость в результате... - повторил я за ним, словно загипнотизированный. - Я понял, Регулус.

- Мы с этим живём с пелёнок, - сказал он извиняющимся тоном. - Сначала это, а уж потом всякие науки и расчёты. Я понимаю, что тебе может быть трудно, ты вырос у маглов...

- Теперь и я понял. Не рассудком, как прежде, но прочувствовал благодаря тебе. Действительно, при чём тут всякие расчёты, если я могу просто прорваться своей волей, прожечь своей душой? Я чертовски тебе обязан, Блэк.

- Пустяки, какие счёты между своими, - он улыбнулся. - Теперь у тебя всё получится.

- Я знаю, - он очень вовремя напомнил, что даже самая тщательная подготовка к магическому ритуалу - не транспорт, в котором можно доехать до пункта назначения, мирно подрёмывая в кресле, а трамплин, где только от мага зависит, как далеко он улетит и не разобьётся ли насмерть. В который раз, зациклившись на магловском научном подходе, я упустил из вида эту особенность магии. - Регулус, на будущее: ты не стесняйся, а почаще вправляй мне мозги. Всё-таки раннее воспитание закладывается очень глубоко в психику.

- Зато у тебя есть другие достоинства, которых нет у магов традиционного воспитания, - с абсолютной серьёзностью высказался он, напомнив мне те же самые слова Эйвери-старшего.

Как и тогда, я невольно задумался, кого же всё-таки хотел вырастить из меня Дамблдор и насколько это ему удалось. Старикан уже погиб, перехитрив сам себя на поприще общего блага, как он его понимал, а я всё еще пашу на общее благо этой кучки индивидуалистов, как я его понимаю. Пусть я и вышел из-под его контроля, но всё же я оставался фигурой, которая изменит будущее магического сообщества.

Не игроком - таки фигурой.

В сущности, я привык обходиться малым. Мне безразлична роскошь - мне достаточно обычной еды, крыши над головой и возможности заниматься чем-нибудь интересным, не зря же Шляпа когда-то предлагала мне Равенкло. Меня не интересует общее признание - я сам знаю себе цену, мне не нужна толпа, которая скажет её мне.

Вот зачем мне это всё, что я заварил и продолжаю расхлёбывать?

Я посмотрел на Блэка, который сидел рядом и вполглаза наблюдал за мной, расслабленно откинувшись на спинку офисного кресла на колёсиках и не мешая мне размышлять.

- Зачем. Мне. Всё. Это. Нужно? - озвучил я ему свои сомнения, не особо надеясь на понимание.

- Я сам когда-то задавался таким же вопросом, - не меняя расслабленной позы, отозвался он. - И, как видишь, сделал свой выбор и неплохо устроился. Вспомни, зачем ты начинал это всё?

- Зачем? Сначала я обнаружил, что слишком зависим от людей, от которых не хочу зависеть, и стал это дело исправлять.

- Исправил, - высказал он полувопрос, полуутверждение.

- Да, но по ходу этого связал себя с другими людьми, у которых были свои интересы.

- Это нормально для любого человека, если он не отшельник, - отозвался Блэк. - Если у тебя общие цели с ними, это нормально.

- До определённого момента так и было. Общими усилиями мы своих целей достигли, но теперь... - я неопределённо пожал плечами. - Почему я должен впрягаться в то, что мне, по большому счёту, и не нужно?

Регулус хмыкнул.

- Как говорится на Востоке, если уж ты вскочил верхом на тигра, ты не можешь просто так соскочить с него. Раз уж ты затеял большое дело, в котором больше не хочешь участвовать, нужно довести его до точки, где ты сможешь отдать вожжи кому-то ещё и благополучно отойти в сторону.

Я приподнял полузакрытые веки и скосил на него заинтересованный взгляд.

- Но есть проблема, - продолжил он. - Если ты отдаёшь вожжи другому, ты становишься зависимым от этого другого. А надёжных людей не бывает.

- Зависимость так и так есть, - отозвался я. - Если вожжи у меня, я всё равно зависим. Хотя бы от тех, кто в моей повозке.

- Тоже верно, - согласился он. - Полностью независимым быть невозможно. Если у тебя есть выбор между несколькими зависимостями, ты уже можешь считать тебя свободным.

- Хм-м... Хорошо тебе рассуждать, если сам ты закопался в щель между магами и маглами и над тобой не каплет.

Регулус устало выдохнул, словно на минутку отложил в сторону тяготивший его груз.

- Ключевые слова тут - "в щель" и "закопался", - с невесёлой усмешкой сообщил он. - Пока я выживал, пока обустраивался - это был вызов, мне нравилось. А сейчас, когда всё налажено, жить стало слишком скучно. Я привычно собираю свой ежедневный урожай и каждый раз чувствую, что способен на большее. Опять же, у меня дети. Нет, я не хочу им плохого, но, как сейчас... они слишком сытые и я уже беспокоюсь, что из них вырастет. Я хочу, чтобы у них тоже были свои трудности, своя цель и свой выбор.

- По-твоему, мой проект... - я решился высказать своё главное сомнение, - ...всё-таки нужен?

- Я очень рассчитываю на него, Гарри. Я и сам бы им занялся, но жребий не выпал, поэтому могу только помочь тебе всем, что в моих силах. Просто проложи этот путь.

На каникулы вся наша компания разъехалась по домам. Ромильду я лично отправил к родителям, у Теда дома была только тётка, но ему потребовалось проконсультироваться у неё по родовому мастерству, остальные просто отправились встречать праздник в семейном кругу. Ларция, правда, норовила остаться со мной в ученицах, но у меня накопилось слишком много других дел, которые нужно было сделать еще позавчера. Пришлось её уговаривать, чтобы не портила отношения со своей единственной родственницей.

Наконец-то у меня выдалось время подчистить хвосты. Я закупился в гильдиях материалами и ингредиентами, доделал рабочие и защитные артефакты для Гвардейцев, написал несколько пособий и методичек, а то задолбало уже, что всё время спрашивают одно и то же, расхлебался с обещаниями сделать кое-какие заказы важным гильдейским шишкам, наготовил впрок продукции для лавки. И когда я наконец разлил по флаконам последнюю запланированную варку и облегчённо расправил плечи, обнаружилось, что завтра прибывает с каникул Хогвартс-экспресс, а через два часа мне пора в Германию за Ромильдой.

Всё по плану, всё день в день, час в час. Даже целый свободный вечер в кругу её... считай, уже моей семьи.

Тед вернулся с каникул в одиннадцатом часу утра, весёлый и довольный, словно не от тётки. Визиты домой были для него жертвой родственным отношениям, а тут он даже забыл на неё пожаловаться.

- Ну рассказывай, что хорошего у тебя случилось, - сказал я, рассмотрев его жизнерадостную физиономию.

- Всё-то ты видишь, сюзерен, - заулыбался он. - Самое хорошее - моя тётя вышла замуж и её характер изменился в лучшую сторону. Представляешь, все мои проблемы с ней были из-за того, что ей давным-давно было пора замуж.

В оценке её характера я полностью опирался на мнение Теда, а оно у него было таким, что я был здорово удивлён.

- И кто же этот смельчак, кто её за себя взял?

- Антонин Долохов. У них, оказывается, давно были чувства, но они никак не могли договориться, кто из них в чей род идёт, а потом Антонина посадили в Азкабан. Пока она этой осенью была на континенте, они наконец пришли к компромиссу и сочетались безродным браком, оставшись каждый при своём роде. Это когда детей уже после рождения присоединяют ритуалом в род одного из родителей, - пояснил он на случай, если я вдруг забыл. - Он отличный, кстати, мужик, а тетку не узнать, она даже сама яичницу по-русски жарить научилась, хотя у нас на это домовики есть.

- По-русски, это как? - полюбопытствовал я.

- На сале и с луком. У неё уже через раз получается, - похвалился Тед с шутливой гордостью за тётку. - Антонин сказал, что когда он увидел, что она воспитала такого парня, как я, он сразу понял, что её надо срочно брать в жёны, пока не увели.

- Да ну?

- Ага. Но я его обломал - сказал, что меня воспитал ты. Теперь жди, что они своих детей тебе подкинут.

- Сдал ты меня и мои таланты... - мы оба уже хохотали вовсю. - А они с этим справятся? Насчёт детей, в смысле - возраст же.

- Для магов - не возраст, да и зелья на что? Антонин велел передать, что выполняет твоё задание устроить личную жизнь, так что жди воспитанников.

- Хм. Ладно, когда еще они подрастут... А про остальных азкабанцев ты что-нибудь слышал? Что-то Люциус ничего мне про них не сообщает.

- Антонин так и знал, что ты про них спросишь, поэтому всё мне рассказал и велел запомнить. Мальсиберы во Франции, всё еще на вилле Малфоев, со здоровьем у них получше, но пока не очень. Руквуд устроился работать в мюнхенскую Академию, Трэверс тоже при ней, но не работает, а что-то изучает в библиотеке. Их обоих поддерживает Эйвери-старший, в том числе и финансово. Крауча-младшего Малфой вызвал к себе, он также выкупил в Министерстве родовой особняк Лестрейнджей и передал Рабастану, а тот тайно вернулся туда и закрылся внутри под глухой защитой. Как говорит Антонин, там куча всего, что надо исправить, починить и перезачаровать. Даже портретов почти не уцелело.

- Печально, - я мог себе представить, что там осталось после нашествия министерских вандалов. - А сам ты как?

- Отлично. Всё, что я хотел, я узнал и изучил, с мужем тёти познакомился и еще время на Диану осталось. Теперь в её семье меня благосклонно принимают, а не как раньше, когда вежливо терпели дочкин выбор.

- Даже Марциус? - я еще не забыл, как высокомерно относился к нам сын и наследник Гросмонтов.

- Во всяком случае, он пытается стать дружелюбнее. Смотрит на меня уже не как на таракана, а как на мелкую домашнюю скотинку.

- Подожди, мы еще посмотрим на него с верхнего ракурса, - пообещал я. Тед лучисто улыбнулся.

- Я верю в тебя, сюзерен.

Вскоре за нами зашли Ромильда с Дианой, и мы вчетвером отправились в клуб, где можно было перекусить и пообщаться в ожидании прибытия Хогвартс-экспресса. В клубе постепенно собрались наши, кому я обеспечил каминный допуск, и к вечеру все мы успели обменяться новостями.

От Дирка я узнал, что на каникулах состоялось ещё одно бракосочетание. Его отец, бывший сквиб, а теперь слабый колдун и преподаватель магловской истории в Хогвартсе, женился на француженке, которая позапрошлым летом обучала нас у Малфоев французскому языку, а затем осталась у них помогать в воспитании Гелиоса. Люциус покровительствовал Россету-старшему, поэтому отпустил её с мужем и даже похлопотал за неё перед директором.

И если я был доволен, что с этого семестра у нас в Хогвартсе будет введён факультатив французского языка, то Россет-младший, напротив, выглядел сильно обиженным. Мою попытку намекнуть, что жизнь, вообще-то, не останавливается, он благополучно пропустил мимо ушей, что тоже было в его характере.

Когда мы толпой отправились на ужин, я мельком заметил впереди призрака, который вдруг панически дёрнулся и нырнул в боковую стену коридора. Припомнив его внешность, я сообразил, что это был Том-из-дневника.

А ведь он впервые попался мне на глаза после ритуала. Я даже забывать начал, что теперь он где-то в Хогвартсе.

Боится меня? Это нормально. Было бы гораздо хуже, если бы было наоборот.

Он очень кстати напомнил мне о существовании кольца с хоркруксом. Дело было не срочным, я отодвинул его подальше в память, да и подзабыл, а кольцо следовало забрать. Самое подходящее время, я как раз разгрёб все долги.

Пару дней спустя я отправился в Литл-Хэнгтон за кольцом. Расспрашивать Тома-из-дневника о защите артефакта я не стал - он и сам не знал, что он там в своём будущем напридумывает, да и мог соврать, если бы я ему доверился. Сам разберусь.

Оказавшись в деревеньке, я сосредоточился и ощутил, как натянулась связь между мной и моим хоркруксом. Словно путеводная нить, она привела меня в стоявшую на отшибе заброшенную хибарку Гонтов и указала на половицу, под которой было запрятано кольцо. Воспользовавшись методом Сола Крокера для особо опасных чар, я обнаружил на кольце криво наложенное заклинание из категории проклятий, довольно-таки мощное и опасное, хотя и одноразовое.

Это было совсем неплохо для шестнадцатилетнего парня, начавшего обучаться магии только в одиннадцать и из пособий имевшего только запретную секцию хогвартской библиотеки. И, вероятно, украдкой сунувшего нос в записки кого-то из младших Селвинов об основах проклятий, ибо кто бы ему их дал? Общеизвестными способами проклятие не снималось, но срабатывало по любому прикосновению к внутренней части ободка, поэтому я не стал заморачиваться с распутыванием чар, а просто анимировал висевшую на двери шкурку змеи и заставил её пролезть сквозь ободок.

Удостоверившись, что на кольце не осталось никаких сюрпризов, я очистил его заклинанием от пепла, в который превратилась змеиная шкурка, и забрал с собой. Ещё один хоркрукс - надеюсь, последний - наконец-то вернулся ко мне и был отправлен в Тайную комнату к остальным.

Оставшиеся до ритуала дни я прожил в бездеятельности. Интуиция протестовала заниматься чем-либо ещё, а сознание где-то там, на границе с подсознанием, само собой зафиксировалось на предстоящем прорыве в неизвестность. Я был глубоко сосредоточен и постоянно возвращался мыслями к будущей территории, словно пробуя её на вкус: так и эдак прикидывал, как приспособить её для жительства, планировал и перепланировал её исследование и заселение, даже записывал кое-какие идеи, чтобы не забыть.

Как ни странно, все мои друзья и хорошие знакомые сочли своим долгом указать, что никогда еще не видели меня таким рассеянным.

Из текущих дел я разве что забрал с мануфактуры шесть небоходов, заказанных для Гвардейцев в начале декабря, и по вечерам обучал свою команду разведчиков полётам на новом устройстве. Неплохой получился артефакт - надёжный и безопасный, по лётным характеристикам не хуже средней метлы, и ноги есть куда поставить. Попутно я накидал идею четырёхместного небохода, с расположением сидений в виде ромба и багажным контейнером в центре, и отправил для проработки на мануфактуру.

Двенадцатого вечером я предупредил Теда, что у меня появилось срочное дело и что сегодня я буду отсутствовать пару часов после полуночи. Тед очень подозрительно посмотрел на меня, он ненавидел, когда я вот так тихо сматываюсь куда-то без объяснений, но ничего не мог с этим поделать. Спросил только, насколько это опасно, и удовлетворился ответом, что не больше, чем обычно.

Что я собираюсь провести ритуал, уже намеченный на Лугнасад, он и заподозрить не мог.

Я побоялся сказать ему, что именно я затеял - он и вообще слишком впечатлительный, но особенно, когда дело касается моей безопасности. Пусть лучше потом побьёт, когда объяснюсь.

Из замка я не собирался выходить, но там, за гейтом, наверное, тоже была зима, и я оделся по-зимнему.

Ведь если я сам не рискну зайти и посмотреть, куда я открыл путь, кого ещё я могу послать первым в неизвестность?

Я пошёл в комнату Годрика, стараясь не срываться на бег. Спокойствие и хладнокровие, как же вы мне сейчас нужны...

Там давно уже всё было готово. Арка для будущего гейта уже несколько дней как была зачарована вспомогательными заклинаниями и ждала последнего шага. Внутри арки, на специально изготовленной высокой подставке, на уровне моей груди была размещена диадема Ровены Равенкло.

Я выбрал для очистки от хоркрукса её, чтобы было не стыдно перед наставницей.

Снял ботинки, скинул с себя зимнюю одежду и положил на рабочий стол, давно уже свободный от любых бумажек...

Вступил на круг, расположенный точно в центре системы накопителей, и встал в стойку проведения силы...

Через круг втянул в себя контакт с магической подпиткой, чтобы объединиться с ней...

И заговорил строфы инкантации, специально подготовленной для этого ритуала. Мы с Ровеной долго и тщательно выбирали каждое слово.

Моя сила...

Моя воля...

Моё вдохновение...

Моё точное устремление...

Моя абсолютная убеждённость в результате...

Настал ваш час!!!

Я не ощущал хода времени, пока колдовал. Я знал только, что что весь ритуал должен был занять от двадцати минут до получаса, в зависимости от того, как скоро овеществлялись строфы инкантации. Моё чутьё мага подсказывало, когда пора начинать следующую строфу, и я говорил, говорил, говорил...

Через несколько секунд после того, как я договорил последнюю строфу, в арке гейта появился зимний ночной пейзаж.

Ошеломлённый и опустошённый, какое-то время я просто стоял и всматривался в него.

Просто зимний британский пейзаж, словно я выглянул в окошко на улицу...

Так кто из них прав, Ровена или Регулус? Там домен или мир? Или ритуал не удался вообще и этот гейт ведёт куда-нибудь в Запретный лес?

Я даже не чувствовал себя истощённым. Обсидиановые накопители сыто блестели, рунный купол над головой был в полном порядке.

Но сомнения не было. Если разум суетился и не доверял, что-то глубоко внутри, в подсознании, точно знало - успех.

Я неуверенно сделал шаг с круга. Огляделся, шагнул ещё.

Подошёл к гейту и снял диадему с подставки. Проверил - хоркрукса не было.

Убрал диадему в безразмерную сумку. Оттащил подставку из гейта. Руками - в его зоне как-то боязно было колдовать. Поставил рядом и снова вгляделся в пейзаж, словно через открытые двери.

Там было так тихо и безветрено, что пейзаж казался картиной. И в то же время он был живым.

Я развернулся и подошёл к столу, надел ботинки, зимнюю куртку и шапку. Затем вернулся к гейту.

Не знаю, как там течёт время. Бывали случаи, когда некто входил в домен на несколько суток и возвращался через сотню лет.

Но я должен был принять на себя первый риск. Если не я, то кто же?

Я же не хотел никому плохого, когда открывал путь?

Один шаг, один вдох - и вернусь обратно.

Я сделал этот шаг и оказался в новом мире.

Прохладный зимний воздух обласкал моё лицо. Я вдохнул его полной грудью - и ощутил, как он впитывается в меня, как промывает, очищает и освежает каждую мельчайшую частицу моего тела и моей сути. На какое-то время я замер, полностью захваченный новым невероятным ощущением, затем опомнился и снова овладел собой.

Оглянулся. Сзади, конечно, ничего не было. Я перешёл на магическое зрение и увидел туманный, слабо мерцающий круг гейта, диаметром в полтора моих роста. С этой стороны еще нужно было ставить арку.

Я сделал шаг назад и снова оказался в комнате Годрика.

Всё было позади. Все мои усилия, весь мой адов труд по подготовке ритуала. Все мои тщательные планы и расчёты. Все мои сомнения в себе и в своих людях.

Этот мир - мой. И нечего бояться, что никто не захочет переселиться туда.

Кто хоть один раз вдохнул этот воздух, тот никогда уже не захочет дышать другим.

Конец