Семья Леконт – влиятельный и могущественный клан эльмаров, хранящий множество тайн. Они не давали мне покоя с тех пор, как погибла моя подруга, ведь я подозревала, что стало тому причиной – неделя на острове Мордид, после которой Дель вернулась уже другой. И это стало началом конца. Сейчас у меня появился шанс притвориться девушкой одного из Леконтов, пробраться в недоступный особняк и вытащить наружу все их грязные секреты. Но главное – ненароком не влюбиться. Ведь только в сказках сильные чувства становятся спасением для героев. А в жизни… иногда любовь убивает.
V 1.0 by prussol
Шелк.
Мини-камера – самая дорогостоящая покупка в моей жизни, обошедшаяся в две месячных зарплаты, – щелкнула затвором, запечатлев на крошечном прямоугольнике пленки высокого мужчину под руку с разодетой брюнеткой. Пара покидала магазин элитного нижнего белья и, судя по количеству пакетов, которые нес за ними личный водитель, оставила внутри немаленькую сумму.
Ничего удивительного. Флориан, средний сын Дориана Леконта, входивший в совет директоров семейной фармацевтической корпорации, мог купить очередной любовнице хоть весь магазин – и еще парочку соседних на сдачу.
Спрятавшись за дырявой газетой, я вскинула руку и одним движением подкрутила фокус, разглядывая новую пассию среднего из братьев Леконт. Она казалась моей ровесницей, но в равной степени могла быть и вдвое старше – то ли пластика, то ли щедрая примесь крови вечно молодых и прекрасных нимфалид в родословной. Высокая грудь под обтягивающим шелком платья, короткий не по погоде жакет, крупные камни в ушах и на шее, полные и не слишком-то натуральные губы, изящные брови, пышные черные ресницы. Кукла для статусного богача, мало чем отличавшаяся от прочих.
В объектив камеры попала улыбка брюнетки. Сердце кольнуло – в отличие от внешности, улыбка была искренней, настоящей. Девушка наслаждалась непривычно теплым для поздней осени вечером, блеском Элизиума, бульвара с самыми дорогими бутиками во всем Риже, и вниманием роскошного мужчины, готового оплатить любой ее каприз.
Неудивительно. Братья Леконт – желанная партия. Богатые, влиятельные и – что уж таить – красивые той особенной породистой красотой, что присуща всем потомственным эльмарам, самой могущественной из волшебных рас старой Галлеи. Женщины тянулись к ним, словно мотыльки, привлеченные сиянием ярких огней Элизиума.
И сгорали – так же неизбежно и быстро.
Губы сжались. Дельфина была такой же – ослепленной, завороженной, одурманенной перспективой возможного замужества и будущей безбедной жизни. Собираясь в резиденцию Леконтов, она была на седьмом небе, уверенная, что наконец вытащила счастливый билет, способный вывести ее наверх из нищеты окраинных кварталов и призраков приютского детства.
Наивная.
Адриан, младший из братьев Леконт, отвез Дель на остров Мордид посреди озера Лак-де-Риж, чтобы отметить вместе с его семьей юбилей отца в первый день зимы. Через неделю он исчез с горизонта, но подруга, впрочем, не слишком-то расстроилась. С лихорадочным возбуждением она говорила об эльмарах, и глаза ее блестели безумным огнем…
Прошло немного времени, и Дель совершенно изменилась. Нервное оживление сменилось апатией, огонь в глазах погас – словно пламя задули. Опустошенная, разбитая, потерянная, она угасала день за днем. Я пыталась помочь, узнать хоть что-нибудь, потратила всю зарплату на врача, но Дель не могла и не хотела вспоминать ничего из того, что происходило с ней в особняке. А потом…
Глаза защипало. Сердито шмыгнув, я вытерла лицо и вновь приникла к камере. В черном окошке объектива брюнетка повернулась к любовнику, позволяя тому коснуться ее шеи в чувственном поцелуе. Угольные ресницы затрепетали, алые губы чуть приоткрылись. И хоть нас разделял бульвар, две полосы дороги и толстое стекло линзы, я почувствовала ее возбуждение даже на расстоянии.
Меня передернуло.
«Глаза, глаза, всегда смотри им в глаза! Не пропусти тьердову искру!» – всплыло в памяти безумное предостережение старого Эжена. Бывший журналист тоже, как и я, пытался понять, были ли эльмары облеченными властью и вседозволенностью, но все-таки людьми, в которых почти не осталось старой магии, или же представляли из себя нечто большее.
Взгляд, способный разжигать непреодолимое желание. Прикосновение, лишающее разума. Кровь, являющаяся одновременно самым сильным ядом и лекарством от любого недуга. Когда-то эльмары умели все это, и не только. Но те времена остались в далеком прошлом, где технология еще не вытеснила магию, а сила волшебных существ, с незапамятных времен населявших Галлею, еще не ушла, смешавшись с кровью заселивших континент людей.
Или нет?
Я навела фокус на лицо Флориана, пытаясь разглядеть, не изменились ли зрачки эльмара, выдавая его истинную хищную сущность.
Немного приблизить – и…
Перед скамейкой, закрыв от меня Леконта и его любовницу, остановилась компания шумных студентов, чьи стоптанные ботинки и вытертые на локтях пиджаки контрастировали с окружающей роскошью примерно так же, как и мое дешевое пальто. Заметив меня, один из парней залихватски подмигнул и мотнул темной челкой, приглашая присоединиться к веселью. Я недовольно сверкнула взглядом поверх газеты – иди куда шел! Студент фыркнул.
– Твоя потеря, крошка, – бросил он, подхватывая под локоток смеющуюся девицу из своей компании. – Чем читать всякий мусор, лучше бы развлеклась с нами. Ну, давай, блондиночка!
Не получив ответа, они ушли.
Когда мне вновь удалось увидеть среднего Леконта, оказалось, что момент упущен. Пару почти скрыла подъехавшая к дверям бутика машина. Подхватив спутницу под острый локоток, Флориан помог ей забраться на заднее сидение. Я успела сделать снимок в самую последнюю секунду, поймав смазанное лицо брюнетки и хищный профиль Леконта, освещенный неоновым сиянием вывесок.
То, что случилось с Дельфиной, изменило мою жизнь навсегда. И будь я проклята, если не докопаюсь до истины. Не выведу на чистую воду всех, кто виновен. Потому что…
Я проследила напряженным взглядом за уезжающим автомобилем, машинально запоминая номер. Надо попросить Жакко пробить его по базе. Лейтенант как раз был мне должен за прошлую работу, когда я раскрыла ему личность предводителя банды щипачей, потрепавших кого не надо в его районе.
…потому что приближалась зима. И я была абсолютно уверена, что история Дель повторится снова.
Жизнь на бульваре Элизиум не затихала ни на минуту, становясь даже ярче с приходом ночи. Разодетые парочки гуляли вдоль каштановой аллеи, с которой расторопные дворники без устали сметали пожухлые листья и колючие шары орехов, в высоких окнах модных ресторанов смеялись гости, щелкали раковины устриц и звенели, расплескивая шампанское, хрустальные бокалы. За толстым стеклом витрин, недосягаемые для простых зевак, сверкали драгоценные камни, расшитые кристаллами вечерние платья и дамские сумочки с позолоченной фурнитурой. Центральные кварталы Рижа были похожи на бесконечный праздник роскоши и богатства, где ничего не напоминало о темной изнанке нищих окраин. Продавщицы кланялись, официанты приветливо улыбались, а полицейские любезно приподнимали фуражку, прежде чем выпроводить нарушителей спокойствия вон.
Я не стала дожидаться прихода офицера – не слишком-то удачное прикрытие окончательно развалилось после того, как ко мне привлекли внимание некстати объявившиеся студенты.
Камеру в карман.
Капюшон на голову.
Газету в урну.
Пора было возвращаться и думать, что делать дальше.
На рю де Марле, отделявшей центральные округа от северных окраин, раздался призывный звон трамвая. Я припустила со всех ног и успела вскочить на подножку. Нащупала две монетки, протянула хмурой контролерше.
– До Марш-Дебур.
Женщина подозрительно прищурилась, наверняка приняв меня за карманницу или ночную бабочку, коих на центральных улицах, несмотря на старания полицейских, было немало. Но плату взяла, разумеется, – деньги есть деньги. Монетка исчезла в недрах кожаной сумки с защитным замком, а контролерша, повозившись с лентой, грубо пихнула мне в руку тонкую картонку билета. Трамвай, натужно звеня, пополз вверх по темным холмам, оставляя позади ярко освещенные кварталы центра.
Я только усмехнулась. Конечно, как же удержаться и не облить презрением того, кто едет в столь поздний час в такие районы, где и днем-то приличным людям появляться опасно? К косым взглядам мне было не привыкать. И к жизни в бедном квартале у рынка Дебур, где в основном обитали низкорослые и крепкие потомки рабочих-мерано, – тоже.
В приюте условия были куда жестче, но выжили же – и я, и Дель. Я сумела устроиться в относительно приличное место, с кофе и круассанами, недалеко от делового квартала. Дельфина, помотавшись по фабрикам и торговым лавочкам, польстилась обманчиво легким заработком в квартале красных фонарей рю де Руж, как и многие из тех, в ком текла кровь легкомысленных легкокрылых нимфалид. Но даже там ей было неплохо. На работу Дель не жаловалась, хвасталась подарками от постоянных клиентов и утверждала, что скоро ей улыбнется удача, которая непременно вытащит ее из крохотной комнатенки на Марш-Дебур.
Не вышло.
До съемной квартиры, расположенной под самой крышей пансиона на рю Эрмес, добралась без приключений. Открыла низкую дверь, щелкнула выключателем. Тусклая лампочка осветила маленькую комнатку со скошенным потолком, узеньким окном в глубокой нише и двумя дверями у дальней стены – одна на кухню, другая в уборную.
Когда-то Дель в шутку назвала наше жилище уютным гнездышком с налетом столичной романтики. На площади в полтора десятка квадратов уместилась узкая кровать, диван, шкаф, стол и несколько книжных полок. Можно хоть гостей принимать, хоть сидеть вдвоем, укрывшись пледом и попивая горячий кофе с корицей. Из чердачного окна открывался невероятный вид на центральные кварталы Рижа, светящимися ручейками спускавшиеся к извилистой реке, бывший королевский дворец, переделанный в музей, и величественный Дом правительства. Красота!
Я невесело усмехнулась. Если бы подруга увидела, во что я превратила за полгода милую и уютную квартирку на чердаке, то изменила бы свое мнение. Одержимость – опасная болезнь, которая может привести к печальным для уюта последствиям.
Все возможные поверхности были увешаны, обклеены и завалены так, что под ними сложно было разглядеть цвет обивки или узор обоев. На столе рядом с проявочным оборудованием лежали исписанные тетради, в которых я, одержимая желанием открыть миру правду о Леконтах, практиковалась в написании заметок и собирала воедино разрозненные факты. Материалы будущей сенсационной статьи в изобилии украшали квартиру. Желтоватые газетные вырезки перемежались с фотографиями, карандашными каракулями и кривыми рисунками.
«Развод Себастиана Леконта с супругой – большие деньги или большая любовь?»
«Экзотические пристрастия Флориана Леконта!»
«Скандальная свадьба десятилетия: будущая мадам Леконт прежде работала простой секретаршей».
«Бунтарь Адриан Леконт замечен в Риже на праздновании тридцатилетия «Леконт-Фарма». Что это: возвращение блудного сына или дань традиции, за которой последует новая ссылка?»
«Самая таинственная семья в Риже: все, что вы хотели знать о Леконтах, но боялись спросить».
Их были сотни – статьи и заметки разной степени сенсационности и правдоподобности смаковали каждую грязную подробность, которую удавалось раскопать газетчикам. Братья – старший, два года назад попавший в бракоразводный скандал, средний, известный любовными похождениями, и неуловимый младший, разъезжавший по всему континенту и вляпывавшийся в сомнительные авантюры, – поставляли писакам темы одну за другой.
Леконты всегда были в центре внимания. Клан Эльмаров, давно и прочно обосновавшийся в Риже, невесть сколько веков держался на самой верхушке жизни, извлекая выгоду из каждого значимого события. Во время войн, сотрясавших континент полстолетия назад, они контролировали почти треть оружейных заводов Галлеи, до падения монархии – снабжали всю рижскую знать деньгами под крайне «щедрый» процент, еще раньше – скупали земли и управляли немалым флотом, забирая большую часть награбленного в морских походах.
Для Дориана Леконта – отца Себастиана, Флориана, Адриана и Сандрин – ключом к богатству стала чума. Жуткая болезнь отнимала жизнь каждого пятого заразившегося, распространяясь со скоростью верхового пожара. За какие-то полгода страна погрузилась в панику. Больницы переполнились, доктора умирали прямо у постелей больных – кто от заразы, кто от усталости и истощения. И когда, казалось, война с чумой была проиграна, появились Леконты и их великолепная вакцина. Безумно эффективная. Безумно дорогая. Но денег тогда никто не жалел. Что значили какие-то бумажки перед лицом мучительной смерти – разумеется, для тех, у кого они были? По всей Галлее выросли новенькие заводы и больницы, где улыбающиеся медсестры делали безболезненный укол, способный превратить кровавый кашель в легкую простуду. Люди бежали туда, отдавали последнее…
Через долгих три года вакцинация сломала чуме хребет. Болезнь отступила, оставив после себя прореженные городские трущобы и тысячи сирот с крохами волшебной крови в родословной – таких, как мы с Дель. Заводы Леконтов превратились в исследовательские центры, ассортимент лекарств расширился, вознеся рижских эльмаров, и без того возмутительно богатых, на совсем недосягаемые высоты. Ходили, конечно, слухи, что чума была разработана и выпущена из лабораторий самих Леконтов – иначе как бы им так быстро удалось создать чудо-вакцину? Но расследования не выходили дальше желтых газет, а с журналистами, слишком близко подбиравшимися к эльмарам, происходило… всякое.
Я без труда нашла взглядом нужный заголовок на стене над столом.
«Леконты: спасители или чудовища?» – спрашивали черные буквы с пожелтевшей бумаги десятилетней давности. Пару месяцев назад мне удалось найти в Риже автора этой статьи, Эжена Леру, и поговорить с ним. Старик, потомок юрких и прозорливых флерусов, упрятанный сердобольными родственниками в сумасшедший дом, рассказал такое, от чего волосы встали дыбом.
По его словам, магия эльмаров была так же сильна в Леконтах, как и в их могущественных предках. И они не только сохранили ее, но и не гнушались использовать, если это сулило выгоду. Влияли на людей, развязывали войны, создавали болезни.
Бред. Но… если подумать, как мало мы, далекие потомки волшебных существ, знали о немногочисленных кланах эльмаров, и вспомнить, что случилось с Дельфиной, может, не такой уж и бред.
И я не отступлюсь, пока это не выясню.
Ботинки в угол.
Плащ на крючок.
Достав из кармана фотоаппарат, я бросила быстрый взгляд на счетчик кадров. Провела пальцем по колесику перемотки и с удовлетворением услышала тихий шорох пленки, втянувшейся в катушку.
Щелк.
Готово. Теперь можно было заняться проявкой.
Плотно захлопнуть дверь.
В полной темноте вынуть пленку, перемотав ее на катушку проявочного бачка.
Двадцать семь – ни больше ни меньше – круговых движений, и еще одно, чтобы погрузить катушку в светонепроницаемую колбу.
Дальше – проявитель, стоп-раствор и закрепитель. Последний – словно напоминая о прежних волшебных временах – назывался «пыльцой нимфалиды».
Залив в проявочный бачок раствор, я беззвучно зашевелила губами, отсчитывая секунды между взбалтываниями.
Один. Два… Тридцать.
За тонкой стенкой слева послышался грохот – хлопнула дверь соседней квартиры. Зацокали каблуки старой Эдит, раздалось шипение пластинки, и дребезжащий голос популярной рижской певицы затянул, что она ни о чем не жалеет. И, словно ответом, из квартиры справа на всю катушку загрохотала электронная гитара, которой вторил женский смех – Серж и Клод снова притащили девиц, чтобы развлекаться до утра. В квартире хозяйки пансиона залаяла собака, этажом ниже заплакал ребенок.
Я закатила глаза. Ну, началось.
Сто один. Сто два…
В пол ударила швабра.
– Кайя Арлетт! – услышала я разнесшийся по водопроводным трубам сварливый голос. – Сколько раз я просила не таскать в квартиру мужиков и сделать музыку тише! Хватит плясать на моих старых костях! Выселю!
Я дернула плечом и встряхнула проявочный бачок.
Стоп-раствор.
Слить.
Закрепитель.
Один. Два…
Этот концерт я слышала регулярно и уже привыкла, что у братьев вечно зудит в штанах, одинокая старая Эдит не может расслабиться без бутылки вина и заунывных песен, а спальня хозяйки многоквартирного пансиона на рю Эрмес по несчастливой случайности расположена аккурат под моей комнатой, что и приводит к постоянным скандалам. Угроз я не боялась: никуда меня мадам Клод не выселит. Да, желающих обзавестись комнатой на Марш-Дебур было хоть отбавляй, но вот тех, кто способен при этом исправно платить за аренду…
Жаль, от головной боли и бессонницы успокоительные мысли не помогали. Увы, для настоящих чудес я была слишком человеком. Немного ланьей с обостренным чутьем к человеческой сути, немного – ровно настолько, чтобы унаследовать чистую кожу и густые, чуть вьющиеся белокурые локоны, – нимфалидой, но в целом ничего волшебного. Забыться хотя бы на несколько часов я могла исключительно благодаря снотворному – по иронии судьбы производства все той же «Леконт-Фарма».
«Вот она, настоящая одержимость: круглые сутки провожу в мыслях о Леконтах и даже заснуть не могу без их помощи».
Сто двадцать.
Готово.
Я слила остатки закрепителя в специальную банку, где хранила отработанный раствор, вынула из проявочного бачка уже готовую пленку, промыла ее под струей воды и щелкнула выключателем. Вгляделась в светлые кадры с черными точками фонарей и человеческими силуэтами, выбирая пригодные для печати.
Себастиан с женой, которых мне удалось подкараулить в ресторане на бульваре Элизиум. Флориан и его новая пассия – за последние две недели, кажется, четвертая. Бумажные пакеты из бутика в руках водителя, хищный профиль эльмара, тянущегося к шее своей спутницы, призывно отклонившей голову для чувственного поцелуя.
И…
Маленькая точка на коже брюнетки привлекла внимание, заставив сердце учащенно забиться. Родимое пятно? Татуировка? Разглядеть наверняка на крохотном прямоугольнике пленки было трудно, но место показалось уж очень специфическим. Именно там наносили знак розы девочки Розетт, работавшие в борделе Лилль-де-Нимф. Такая же татуировка была у Дель…
Едва дождавшись, когда пленка просохнет и можно будет перевести изображение на бумагу, я снова заперлась в ванной. Выставила на пол увеличитель. Щелчок тумблера – и крохотное помещение залил красный свет.
Проявитель. Стоп-раствор. Закрепитель.
Я вынесла еще мокрый снимок на свет комнаты, аккуратно положив для просушки на разложенную на столе газету. И убедилась, что права: на тонкой шее брюнетки – прямо рядом с губами Флориана – красовался аккуратный цветок.
Сомнений не осталось – передо мной была одна из ночных бабочек с рю де Руж.
Не удержавшись, от души треснула кулаком по столу.
Тьердова Розетт!
Просила же, чуть ли не на коленях умоляла сообщить, если кто-нибудь из Леконтов появится в квартале красных фонарей! И вот тебе – нож в спину!
Последние три месяца я всеми правдами и неправдами пыталась пробраться на остров Мордид – хоть горничной, хоть садовницей, хоть третьей помощницей второго повара. Через знакомых на рю де Руж расспрашивала о подозрительных богатых клиентах – ведь понадобилась же Адриану Леконту в прошлом году ночная бабочка в роли спутницы. Так почему бы и не в этот раз?
Но время шло. Приближалась зима, а с ней – новая встреча клана, но Адриан в Риже так и не появился. Зато Флориан, оказывается, не брезговал девочками Розетт.
«“Ноги моей не будет в вашем доме!” Бурное расставание Флориана Леконта с подругой прямо накануне запланированной семейной встречи», – гласила оставленная на столе свежая заметка из глянцевого журнала «Нуво Риж». Что ж, понятно, почему за последние две недели я видела среднего брата уже с четвертой девушкой. Время поджимало – до начала зимы оставалось недолго.
«А может, так даже лучше? – мелькнула в голове шальная мысль. – Стать спутницей среднего Леконта вместо младшего. Главное – пробраться в особняк, а какими способами и с кем именно – не так уж и важно. У меня все равно будет целая неделя, чтобы все выяснить. Если только…»
Я бросилась в ванную допечатывать снимки. План формировался на ходу – безумный, рискованный и не самый честный. Но другого не было.
Найти ту самую девушку, зная, что она работает на Роз, было делом техники. Отлаженной техники. Два-три звонка, пара личных встреч, сотня лиардов – и я получила все.
Имя. Возраст. День, когда брюнетку последний раз видели в Лилль-де-Нимф, заведении Розетт. Домашний адрес, место официальной работы – цветочная лавка на рю де Марле. Последнее, честно сказать, удивило: простые ночные бабочки редко обременяли себя дополнительным трудом. Но Элоди Маре и не была из простых.
Я поняла это сразу, стоило только увидеть брюнетку за прилавком. Спокойные, уверенные движения, кокетливые улыбки, расточаемые привлекательным клиентам-мужчинам, строгие окрики, которыми она то и дело подгоняла сбившуюся с ног помощницу, подававшую цветы для букетов, – так ведет себя хозяйка, а никак не рядовая цветочница. И, конечно же, это тоже была иллюзия. По документам лавка принадлежала мужу Элоди Рене Лерушу, главарю одной из банд Рижа, который использовал магазин для отмывания денег. А Элоди играла отведенную ей роль. Очаровывала полицейских и инспекторов, создавая видимость честного маленького бизнеса на углу оживленной улицы. И в свободное время подрабатывала на рю де Руж – потому что в Риже деньги лишними не бывают. Если судьба преподносит шанс заработать пару тысяч за неделю с эльмаром – зачем отказываться?
Я жестко усмехнулась про себя: «Знала бы она, что с эльмарами не все так просто».
Дождавшись, когда зал опустеет, а помощница Элоди в очередной раз скроется за дверью подсобки, я вошла в магазин. Брюнетка подняла голову на звук колокольчика и улыбнулась заученной улыбкой.
– Добрый день, мадемуазель. Чего желаете? У нас есть цветы на любой, даже самый взыскательный вкус.
– Меня интересуют розы, – со значением произнесла я, доставая из сумочки две фотографии и кладя их изображением вниз на деревянную стойку. – Но исключительно из сада Лилль-де-Нимф. У вас же есть такие?
Элоди непонимающе нахмурилась. Машинально взяла протянутые ей снимки, перевернула – и изменилась в лице.
– Что тебе нужно? – спросила она уже совсем другим, жестким и резким, тоном.
Я мотнула головой на дверь.
– Поговорить.
Несколько секунд Элоди молчала, стискивая в пальцах фотографии. А затем, обернувшись, окликнула показавшуюся из подсобки помощницу.
– Постой за кассой. Я отойду на пять минут поболтать с… подругой.
– Конечно, мадемуазель Маре.
Я вышла первая. Задержавшаяся, чтобы снять передник, хозяйка цветочного магазина – следом.
– Элоди Маре, – я заговорила сразу же, как только мы отошли от лавки достаточно далеко, чтобы помощница брюнетки потеряла нас из виду. – Я знаю, кто ты. Знаю, чем вы с мужем зарабатываете на жизнь. Знаю, что ты любишь красивую одежду и драгоценности. И именно потому решила подзаработать за спиной у Рене, воспользовавшись тем, что муж на несколько недель уехал из Рижа в Леррон на встречу с подельниками. Но представь, что случится, если он, вернувшись от своих дружков-бандитов, узнает, с кем ты весело проводила время. А он узнает.
Брюнетка фыркнула – презрительно, но вместе с тем с некоторым облегчением.
– И это все, что ты смогла нарыть, ищейка? Что ж, разочарую: Рене знает, откуда я беру деньги, и не имеет ничего против. Так что от меня ты не получишь ни лиарда. А когда вернется муж, я шепну ему пару слов, и он найдет тебя, раз ты так хочешь с ним познакомиться. Только не думаю, что разговор будет приятным.
Нарочито равнодушно пожала плечами, перебирая оставшиеся снимки. Не зря я всегда и везде носила с собой камеру. Если бы не пара дюжин фотографий, рассованных по тайным углам моей каморки, я бы никогда не узнала, когда в магазинах Элизиума бывает Флориан и какие рестораны предпочитают скандальные супруги Леконт. И о жизни Рене не узнала бы тоже.
– Пусть приходит. Думаю, ему понравятся фотографии любимой жены в компании эльмара. И тогда уже я посмотрю, что Рене «Кошмар одиннадцатого квартала» Леруш будет делать с тобой.
Я знала, куда давить. На красивом лице Элоди мелькнул страх.
– Не посмеешь, – выплюнула цветочница уже без прежней самоуверенности. – Безумная!
– Даже не сомневайся.
– Рене тебя в порошок сотрет, если узнает, что ты приближалась ко мне!
– Проверим?
Она не дала мне договорить – метнувшись вперед, выхватила снимки и разодрала на маленькие кусочки. Ветер подхватил клочки бумаги, унося вдоль по рю де Марле обрывки поцелуя и яркие пятна огней вечернего Элизиума. Я проводила их равнодушным взглядом. Фотобумаги, конечно, жаль, но это было предсказуемо.
Элоди повернулась ко мне, торжествующе сверкнув глазами.
– Что теперь будешь делать, ищейка?
Я едва удержалась от смеха.
– Негативы. Пленка. Слышали о таком, мадемуазель Маре? Я могу напечатать еще пару сотен таких фотографий и расклеить по всему Рижу.
Вот уж правду сказала Одри, с мстительным удовольствием вывалившая мне все, что знала о жизни Элоди до того, как Рене привез ее в Риж после очередного «дела»: провинциалка есть провинциалка. Технические новинки – новомодные увлечения столичных жителей – ее интересовали мало. Не удивлюсь, если она фотоаппарата и в руках не держала.
Брюнетка помрачнела. Тонкие пальцы сжались, впиваясь длинными ногтями в ладони.
– Что тебе нужно? – прошипела она сквозь зубы. – Денег? У меня будут деньги через полторы недели. На полицию шпионить не стану, даже не проси.
Я покачала головой.
– Я хочу, чтобы ты отказалась от контракта с Леконтом. Скажешь Роз, что деньги не стоят испорченных отношений с Рене. Подумай сама, Флориану ты нужна всего на неделю. Потом он вернет тебя в Риж и забудет о твоем существовании. А вот Рене ничего не забудет…
– У меня будут деньги. Немаленькие деньги. – Она упрямо тряхнула головой, будто пытаясь убедить себя в том, что говорила. – Он поймет…
– Ты же знаешь, что не поймет, – безжалостно отрезала я. – Никакие деньги не защитят тебя, если Рене выяснит, что ты спала с эльмаром. Ты ведь в курсе, за что твой муж отсидел первый срок? Он ненавидит эльмаров до кровавых пятен в глазах, потому что верит, что именно они создали чуму, а чума разрушила его жизнь. И все на рю де Руж знают, что не стоит злить Рене. А вот Леконту ты как раз ничего не должна.
Брюнетка сощурилась – и на секунду мне показалось, что мой отчаянный блеф, выстроенный на слухах, непроверенных фактах от завистливых девочек Розетт и полицейской карточки, которую «на пять минут» вынес из архива офицер Жакко, провалился с треском. Еще миг – и Элоди просто развернется и уйдет, оставив меня ни с чем.
Это на словах я была готова на что угодно, лишь бы заставить Элоди отступиться от контракта с Леконтом. А на деле последнее, чего я хотела, – брать на душу смерть девушки от рук неуравновешенного бандита с личной вендеттой к эльмарам.
Стиснув зубы, я взглянула в глаза упрямой брюнетке.
«Соглашайся уже, глупая ты девчонка! Тьерд, я же, можно сказать, от смерти тебя спасаю! И не только тебя…»
Что-то вдруг мелькнуло во взгляде Элоди, откликаясь на мой мысленный призыв, – такое, чего я не могла и представить, думая о связи главаря бандитов одиннадцатого квартала и молодой, жадной до денег красотки.
Волнение? Страх – и не за себя.
Кровь вскипела в жилах – вот он, шанс! И я вцепилась в него с отчаянием утопающего.
– А знаешь, что будет, когда Рене узнает, что Леконт трогал тебя? – бросила я на пробу. И попала: Элоди побледнела, закусив полную губу. – Он ведь пойдет убивать отвратительного эльмара, посмевшего грязно посягнуть на его женщину. А теперь представь, что Леконты сделают с твоим мужем за попытку убийства одного из них. Ты найдешь Рене в Лак-де-Риже с распоротым животом – в лучшем случае. Такой судьбы ты хочешь – ему, себе?
Элоди мелко замотала головой. Глаза ее заблестели, уголки губ задрожали, надменная улыбка пропала. Она действительно боялась потерять мужа, боялась сильно и искренне.
– Тьердова дочь! – выдохнула Элоди бессильно, сдаваясь.
Я победила – знала, что победила, поняв это по потухшим глазам, опущенной голове, сцепленным в замок пальцам. Но радости не почувствовала. Сердце ныло – последние слова получились слишком жестокими и огнем жгли горло.
– Надеюсь, мы поняли друг друга, – проговорила я тихо. – Больше ты меня не увидишь.
Продолжать разговор не имело смысла. Развернувшись, я зашагала прочь от Элоди, а в спину неслись проклятия, которые уже не могли изменить главного. Шантаж сработал. Одной юной бабочкой, поддавшейся чарам Леконтов, будет меньше.
Какое-никакое, а утешение.
– Ты хуже эльмаров! – раздавалось вслед. – Надеюсь, тебя будут мучить кошмары за то, как ты поступаешь с людьми!
Сглазила.
Полночи я проворочалась, не в состоянии уснуть даже после двух таблеток снотворного «Леконт-Фарма». К середине ночи нервное напряжение немного отпустило, но не успела я провалиться в блаженное забытье, как…
Дз-з-з-зын-н-н-нь!
Настойчивая трель телефона ржавым гвоздем ввинтилась в виски. Я вяло ругнулась про себя: «Кому еще неймется посреди ночи?» Открыла глаза, с трудом фокусируя зрение в темноте, чтобы разглядеть настенные часы, – и выругалась уже вслух. Даже Леконты, расклеенные по стенам вокруг нетерпеливо трясущегося аппарата, и те, казалось, смотрели с укоризной.
Четыре, тьерд раздери звонившего, утра!
Только-только глаза закрыла!
Телефон не умолкал, и пришлось, проклиная все на свете, выпутываться из одеял и по ледяному полу скакать к столу. Стылый воздух плохо отапливаемой квартиры взбодрил, но самую капельку. Ноги не слушались, голова была ватная. Я только-только сумела задремать, выкинув из головы Леконтов и Элоди.
И вот, пожалуйста.
Дз-з-з-зын-н-н-нь!
– Сл-лушаю! – язык ворочался плохо, и вместо злобного рыка вышло какое-то невнятное бормотание.
– Сдурела, Арлетт? – заорал телефон голосом Розетт. – Где, по-твоему, я найду еще одну свеженькую девочку? Тьердов Леконт перебрал всех моих роз и едва-едва согласился на Элоди…
Сердце забилось быстрее, прогоняя мутную дурноту таблеток, – получилось, получилось! Я нутром чувствовала, что сумела убедить мадемуазель Маре, но червячок сомнения все равно не отпускал до последнего. И вот оно – желанное подтверждение. Пусть я не была чистокровной ланьей и не умела проникать в мысли людей так же легко, как мои далекие предки, но технологии в сочетании с напором работали не хуже.
– И даже не пробуй отпираться, я знаю, что это ты! – бушевала на другом конце провода Роз. – Ты мне должна, Арлетт! Должна столько, что до конца жизни не расплатишься! Из-за тебя сорвалась такая сделка!
– А что мне оставалось делать? – огрызнулась в ответ. – Просила же тебя по-хорошему сказать, если приедет Леконт…
Трубка зашипела.
– Адриан Леконт. Адри-ан, по буквам повторяю для тупых! Твой ненаглядный эльмар в этом году так и не появился. А о Флориане разговора не было. Зато теперь…
– Кто ему нужен? – перебила я Роз, уже готовую разразиться очередной порцией проклятий. – Как ты сказала, свеженькая девочка? Только не говори, что девственница, – не поверю. Я видела Элоди. Выдать ее за невинную неискушенную деву не удалось бы даже тебе.
Розетт фыркнула.
– Флориан хотел кого-то не слишком примелькавшегося, – неохотно подтвердила хозяйка борделя. – Свежее лицо…
Пальцы стиснули трубку.
– Хорошо. Будет в Лилль-де-Нимф свежее лицо.
– Шутишь? Откуда? Леконт приедет через час, я уже перебрала всех дурищ, кто готов подписать договор и на неделю продаться в рабство эльмару, но…
– Я приеду, – повысила голос я в попытке перекричать распалившуюся Розетт. – Сама. Мое лицо уж точно не знакомо ни одному из твоих клиентов.
Снизу раздался стук швабры, и разгневанная мадам Клод в очередной раз пригрозила выселением. На этот раз хотя бы заслуженно – но как же не вовремя! Отвлекшись на шум, я не расслышала часть пламенной речи Роз.
– …в договоре, – донесся обрывок последнего аргумента. Похоже, моя идея хозяйку борделя совершенно не впечатлила. – У меня не каждая матерая роза на такое пойдет, а ты…
– Мне плевать, Розетт. Плевать. Я согласна.
Трубка рассмеялась хриплым каркающим смехом.
– Ты сумасшедшая, Арлетт. Абсолютно, совершенно, целиком и полностью двинутая.
– Возможно. Но я твой единственный шанс.
– Ладно, твоя взяла, – на другом конце провода послышался усталый вздох. – Но за посредничество я возьму не пятьдесят, а все семьдесят процентов.
– Деньги меня не интересуют.
– Говорю же, двинутая, – фыркнула Розетт. – Через час в Лилль-де-Нимф. Не трать времени даром, птичка, причеши перышки и лети сюда. И не вздумай меня подставить.
Телефонная трубка, с размаху приземлившаяся на железный рычаг, еще не успела жалобно тренькнуть, отбивая конец разговора, а я уже заметалась по квартире, точно подстреленная лань, хватаясь то за одно, то за другое и старательно игнорируя продиктованное снотворным настойчивое желание упасть обратно в постель. Тело казалось неповоротливым, голова – тяжелой. В висках пульсировала боль в такт частым ударам сердца.
Платье.
Макияж.
Туфли.
Я резким движением вывернула на пол содержимое шкафа. Все не то – нельзя же заявиться в Лилль-де-Нимф в любимом растянутом джемпере и темных брюках. То-то эльмар, наверное, посмеется. Но и одеться как ночная бабочка тоже казалось неправильным, раз Флориан искал свежее лицо…
«Свежее лицо. В пять утра! Выбрал же времечко, тьердов сын!»
Зло убрала за ухо мешавшую светлую прядь и еще раз критическим взглядом посмотрела на ворох вещей под ногами.
Нет, нужно что-то другое.
Дельфина.
Юркнув под кровать, я вытащила туго набитый чемодан, куда убрала вещи Дель после ее смерти. И уже там, в ворохе нейлона и блесток, нашла то, что искала – платье, которое подруга купила на деньги, заработанные на острове Мордид, еще до того, как в один момент потеряла вкус к жизни. Наверное, хотела поразить кого-то, раз сберегла, упаковав шелковое великолепие в отдельную коробку. Но то свидание так и не состоялось…
К счастью, фигуры у нас с Дель были практически одинаковые – спасибо скудному питанию приюта и генам нимфалид, – так что платье село практически идеально. Жаль, размеры обуви не совпадали.
Чулки.
Любимые высокие ботинки на шнуровке.
Сум очка-клатч, куда с трудом поместился фотоаппарат и катушка пленки.
Макияж… Я зарылась в недра чемодана в поисках сумки с косметикой и, когда уже готова была сдаться, наконец, нащупала желаемое. Накрасилась не очень умело, но зато ярко, разбросала по плечам густые волнистые волосы. Бросила взгляд в зеркало, не узнавая отразившуюся в нем девицу с шальным взглядом, и, сняв с вешалки пальто, потянулась к двери.
– Рю де Руж! – голос контролерши разнесся по салону первого утреннего трамвая. – Следующая остановка – рю де Руж!
Я вздрогнула, выныривая из мутной дремоты.
Пора.
Трамвай, звеня, остановился у перекрестка перед кварталом красных фонарей, тускло светящихся в туманном осеннем сумраке. Я спрыгнула с подножки и, провожаемая любопытными взглядами случайных попутчиков, зашагала к Лиллю, расположенному в глубине улицы.
Успела вовремя – машина Флориана еще не подъехала. Зато на ступенях Лилль-де-Нимф ждала Розетт. Кудрявая, смуглокожая и фигуристая, она была типичным потомком аранхов. Вот только в отличие от предков-рукодельниц Роз управляла борделем и плела кружева интриг, заманивая в свои сети глупых девушек и сластолюбивых мужчин.
При виде меня темная бровь саркастически изогнулась.
– А ты ничего, – фыркнула Розетт. – Туфли бы, конечно, к платью, ну да ладно. Не хочешь вместо Леконта другого, более безопасного ухажера, раз уж так денег захотелось? У меня есть пара клиентов, которые не отказались бы взять на содержание молодую красотку вроде тебя.
Коротко мотнула головой – нет, спасибо – и поднялась к двери. Роз посторонилась, открывая проход, – но вместо того, чтобы пропустить меня в прихожую, вдруг размахнулась и со всей силы шлепнула меня раскрытой ладонью по спине над самым воротником пальто. Кожу обожгло болью. Я дернулась, поворачиваясь к Розетт, уже готовая разразиться раздраженной тирадой – какого тьерда? – но поймала свое отражение в зеркале на стене прихожей и промолчала.
У самого основания шеи на правом плече красовалась маленькая черная роза, символ девочек Розетт. Не настоящая татуировка – рисунок, метким шлепком перенесенный с прозрачной бумаги на мою кожу.
– Так-то лучше, – кивнула Роз, поймав мой взгляд. – Пусть знают, что ты не просто бесприютная сиротка, которую и искать-то не станут, случись вдруг что.
Я хмыкнула про себя: зачем Розетт делать вид, что ей есть до меня дело? Сказала бы как есть, что боится не получить комиссионный процент от сделки, если Леконт узнает, что я не работаю в Лилль-де-Нимф. Честнее было бы.
Тем более что Дель никакие связи не помогли.
– Располагайся, двинутая птичка, – хозяйка борделя махнула рукой в сторону гостиной. – Леконт будет с минуты на минуту.
Гостиная, занимавшая весь первый этаж, была обклеена красными обоями и обставлена вычурной мебелью в стиле модных аристократических салонов времен имперского прошлого Галлеи. Диванов, кушеток и кресел в комнате было не меньше десятка – в особенно оживленные дни они наверняка едва вмещали всех желающих провести веселый вечер в компании горячих и на все готовых девушек. Но сейчас гостиная была пуста.
Я выбрала свободное кресло напротив входа. Выпрямилась в ожидании – и словно по команде в этот момент хлопнула входная дверь, и Флориан Леконт собственной персоной предстал передо мной.
Ох…
Устраивая слежку за Леконтами, я всегда держалась в тени и на расстоянии, отгораживаясь от эльмаров толстыми линзами объектива. И в итоге никогда не видела ни одного из них так близко. Сердце в груди тревожно застучало.
Средний из братьев Леконт был красив – высокий, с широкими плечами и великолепной осанкой, черноволосый, в строгом костюме-тройке, надетом с элегантной небрежностью. Породистое лицо, прямой нос, мужественный подбородок. Но было в нем что-то темное, что-то потаенно-неприятное, что заставляло каждую клеточку тела буквально звенеть от напряжения, предупреждая об опасности.
Флориан обвел недовольным взглядом пустую гостиную. Миг – и льдисто-голубые глаза замерли на моем лице.
– И это все? – обратился эльмар к стоявшей за его спиной Роз. Крылья аристократического носа презрительно дернулись. – Мне рекомендовали ваше заведение за большой выбор.
– Месье Леконт, – услышала я подобострастный и немного испуганный голос хозяйки Лилль-де-Нимф, – вы же сами просили, чтобы девушка была не слишком примелькавшаяся и на все готовая. Моя крошка Кайя – идеальный вариант. Можете не сомневаться, она то, что надо.
– Это мне решать.
Розетт благоразумно замолчала, отступив в тень.
– Подойди.
Будь я в адекватном состоянии, наверное, уже бежала бы прочь со всех ног, не помня себя от иррационального, почти животного страха, похожего на тот, что испытывает добыча перед хищником. Или, наоборот, подалась бы к нему, приоткрыв рот, как глупая бабочка-нимфалида, – ибо в приказе эльмара чувствовалось что-то, чему трудно было сопротивляться. То ли тон голоса, то ли этот странный алый блеск, на мгновение почудившийся в глубокой темноте зрачков…
Резко тряхнула головой, сбрасывая наваждение.
«Я здесь, чтобы понравиться Флориану, – напомнила себе. – Вот и нужно… попытаться… понравиться…»
Под пристальным взглядом эльмара я поднялась и медленно направилась к нему.
Шаг. Еще шаг.
Я остановилась напротив Леконта, позволяя рассмотреть себя во всей красе. Вильнула бедрами, перебросила через плечо густые светлые волосы, открывая татуировку с розой. Голубые глаза потемнели. Эльмар подался ко мне, почти коснувшись губами шеи.
По спине пробежала волна дрожи, и пришлось приложить все силы, чтобы удержаться от инстинктивного желания отстраниться. Мне не хотелось, чтобы Флориан трогал меня. Не хотелось – и все тут.
Кожу пощекотало горячее дыхание эльмара, и следом – тихая предвкушающая усмешка, от которой все внутри сжалось в тугой клубок.
Миг – и Флориан выпрямился.
– Подходит, – небрежно бросил он, повернувшись к Розетт. – Она готова подписать контракт?
– Да, месье Леконт, – ответила я, прежде чем Роз успела вмешаться. – Да.
Он отмахнулся – куклам слова не давали.
Хозяйка борделя прокашлялась.
– Да, Кайя согласна на ваши условия. Но…
Щелк!
Щелчок замка кожаного дипломата прозвучал в тишине, словно взводимый курок. Зашуршали бумаги, и передо мной появилась внушительная стопка листов, отпечатанных на машинке.
Контракт.
Осторожно взяв бумаги из рук Флориана, я бегло вчиталась в мелкие строки. «Исполнитель», «Наниматель», «Мероприятия» – казалось, будто Леконт рассматривал меня на должность личного секретаря в «Леконт-Фарма», а не искал ночную бабочку для недельной поездки к родне. Впрочем, стоило ли ожидать иного от человека из самой богатой семьи Рижа.
«Нет, – поправила я себя. – Не человека. Эльмара. Флориан опасен, опасен, как и остальные, и в бумажных формальностях, на первый взгляд безобидных, наверняка крылось немало подводных камней. Ведь с Дельфиной все начиналось точно так же…»
Приглашение.
Контракт, который она подписала, даже не читая. Зачем, если ей все было понятно и так: требовалось отлично исполнить роль девушки младшего Леконта на семейном торжестве и провести с ним неделю на острове Мордид недалеко от Рижа. Все расходы оплачивались. Интимные контакты, разумеется, предполагались, но не казались Дель чем-то странным. Единственное требование – полная конфиденциальность и неразглашение остальным членам семьи условий сделки. Ну и еще несколько странных пунктов, которые подруга не запомнила, отмахнувшись от них, как от несущественных мелочей. Ей вполне хватило и того, что Адриан Леконт назвал бумаги «стандартной семейной формальностью». А значит, не о чем было волноваться.
А потом…
Что-то случилось на том празднике. Дельфина, вернувшись, уже не была прежней милой Дель. И если где и искать виновных в ее угасании и внезапной смерти, то только там, среди членов семьи Леконт.
«Исполнитель обязуется оказывать любые услуги интимного характера по требованию Нанимателя. Исполнитель соглашается принимать участие во всех Мероприятиях, определенных настоящим Контрактом, а также других, о которых его заранее уведомит Наниматель…»
В поле зрения, чуть приминая бумаги, появился палец Флориана – длинный, с аккуратно подстриженным ногтем.
– Вознаграждение в пункте десять, – эльмар вырвал из моих рук бумаги и небрежно пролистал до нужной страницы.
«Ответственность за физические и ментальные повреждения, полученные в ходе Мероприятия, – мелькнуло между холеных пальцев парой пунктов выше суммы, что я должна была получить за неделю в доме Леконтов, – в полном объеме несет Исполнитель. По истечении срока действия настоящего Контракта Наниматель снимает с себя все обязательства по отношению к Исполнителю…»
По спине пробежал холодок. Не на этом ли попалась Дельфина? Что за повреждения нанесла ей встреча с Леконтами? И почему Флориан так спешит сбросить с себя ответственность за все, что будет происходить со мной в поместье?
– Подождите, – я потянулась к листам, судорожно читая все, что попадалось на глаза. «Ответственность за разглашение… условия… сроки действия контракта…» – Пожалуйста… я хотела бы…
– Подпиши на последней странице, – проигнорировав мои слова, Флориан положил на удачно подвернувшийся столик последний лист и протянул мне ручку. – И быстро.
Рука дрогнула.
– Простите, – проговорила тихо. – Я не могу подписать то, что не читала.
Эльмар, замерший над моим плечом, раздраженно втянул носом воздух.
– У меня нет времени ждать до вечера, пока ты по слогам разбираешь пункты стандартного контракта. Отправляемся сегодня в полдень, а еще нужно успеть послать помощника, чтобы купил тебе что-нибудь в отцовском вкусе.
Я испуганно замерла.
Сегодня?
«Слишком рано! У меня должно быть хоть немного времени, чтобы собраться и подготовиться… Камера, пленка, заметки…»
Плечи сжала крепкая хватка. Я вскинула голову – и вдруг замерла, скованная властным взглядом эльмара.
– Нет, хватит, – проговорил Флориан сквозь зубы. – Слишком долго!
И что-то вдруг мелькнуло в глубокой черноте зрачков. То ли блик от лампы, то ли отсвет пламени бездны – алая тьердова искра…
Я попыталась вырваться из крепких рук – и с ужасом поняла, что не могу. Не могу пошевелиться, дернуться – даже сглотнуть не в силах. Руки и ноги онемели, в горле пересохло. А глаза Флориана…
О нет.
«Так, значит, Эжен был прав, и эльмары действительно сохранили древнюю магию предков», – мелькнула в голове леденящая кровь мысль.
«Не надо было соглашаться на этот проклятый контракт».
«Вот тьердова бездна!»
«Попалась, как бабочка в паутину!»
И абсолютно неуместное: «Камеру бы сейчас, идеальный бы вышел снимок. Только пусть голову наклонит чуть левее…»
Додумать последнее не успела.
Сознание утонуло в густом тумане цвета тьердовых глаз Флориана, на мгновение заслонивших весь мир.
Алых…
Синих.
Я недоуменно моргнула, возвращаясь в реальность, и вдруг увидела перед собой – близко-близко – красивое мужское лицо. Глаза, синие, как безоблачное небо над летним Рижем, смотрели на меня с изучающим, насмешливым прищуром.
– А она интересная. Смотрю, у тебя сменился вкус, да, братец?
Ошалело моргнула еще раз.
Передо мной был не Флориан – другой, незнакомый эльмар, неуловимо похожий на среднего Леконта и вместе с тем совершенно другой. Тот же прямой нос и породистое лицо, но вместо строгой прически волосок к волоску – копна непослушных темных волос, а аккуратную бородку заменила колючая щетина. И никаких рубашек, костюмов, отглаженных брюк и шейных платков, которые я привыкла видеть на Флориане и Себастиане за месяцы тайной фотоохоты. Вместо них эльмар предпочел простую футболку и рваные плотные штаны, рождая в голове ассоциации скорее с бандитом Рене, нежели с представителем одного из богатейших семейств Галлеи.
Хотя нет, пиджак у него все-таки был. Кожаный.
Но почему тогда?..
И тут меня осенило. Передо мной был не кто иной, как младший из братьев Леконт, неуловимый, загадочный, вечно пропадавший вдали от Рижа и оттого так ни разу и не попавший в объектив моей маленькой камеры.
Адриан.
Запоздалое осознание – что он сделал со мной, как оказался так близко? – подбросило на месте. Но отшатнуться, вырвавшись из плена синих глаз, не удалось. Адриан держал меня за плечи. Нагло, крепко – так, словно имел на это полное право.
Сердце застучало быстрее – то ли от напряжения, то ли от паники.
– Пусти! – Я дернулась.
Бесполезно.
Губы эльмара растянулись в ухмылке, обнажив ровные белые зубы.
– Да без проблем, – фыркнул он, не разжимая хватки. – Хочешь искупаться – пожалуйста. Кто я такой, чтобы спорить? Падай.
Я хотела возмутиться, что совершенно не понимаю, о каком купании идет речь и почему я должна оказаться в воде, если он уберет руки. Но не успела.
Второе осознание ударило сильнее первого.
Тверд…
По ощущениям, казалось, секунду назад я стояла в красной гостиной Розетт, а Флориан Леконт торопил меня с подписанием договора. И вдруг – один вдох, один взмах ресниц, разогнавший алый туман перед глазами, – я обнаружила себя в объятиях Адриана у самого края деревянного причала.
Маленький городок, пустая пристань, темные воды озера. На противоположном берегу – далеком, едва различимом – серый силуэт раскинувшегося по холмам Рижа. Лак-де-Риж… да, наверняка Лак-де-Риж. И где-то посередине озера – остров Мордид, владения клана Леконт.
Тьердова бездна!
Между Рижем и Иньи-сюр-Лак, откуда можно было отправиться к острову, не меньше полутора часов езды. Солнце, с трудом различимое сквозь заволокшие небо тучи, стояло в зените, а когда я пришла к Розетт, до рассвета было еще далеко…
Я рвано выдохнула, задрожав от запоздалого ужаса. Поднесла руки к лицу – и заметила на безымянном пальце красную точку, похожую на след от прокола.
Это еще откуда?
Сколько времени я была без сознания? Что со мной произошло?
Во что я так бездарно вляпалась?
– Я…
– Руки убрал! – раздался знакомый требовательный голос. Флориан шел к нам со стороны берега. За его спиной согнувшийся под тяжестью ноши мужчина тащил три объемных чемодана. – Она не для тебя.
– Ой-ой, – рассмеялся Адриан, и не подумав последовать указаниям брата. – Что, боишься, что помну упаковку? Ты, я смотрю, постарался. Даже бантики имеются.
Флориан скрипнул зубами. А я, проследив за направлением его взгляда, увидела на ногах свои любимые ботинки со шнуровкой, в которых пришла в Лилль-де-Нимф, и немного приободрилась. Раз обувь на месте, возможно, и плащ с клатчем, где спрятан фотоаппарат, где-то неподалеку.
Не все так плохо.
Нет.
Форменный ужас, на самом-то деле.
Тьерд!
– Папаню они, конечно, не вдохновят, – издевательски продолжил Адриан, – зато меня – вполне. Люблю таких диких девочек с перчинкой.
– Твои вкусы никого не интересуют, – отрезал Флориан. – Она мой подарок отцу. И лучше тебе не вмешиваться, брат. Ты и так в прошлом году уже отличился.
Сердце пропустило удар.
«В прошлом году?» Он говорил об Адриане… и Дель?
Внутри поднялась волна злости. Я дернулась – резко, отчаянно, – вырываясь из хватки Адриана, находиться рядом с которым в один миг стало абсолютно невыносимо. Эльмар с усмешкой разжал руки, отдавая меня на растерзание гравитации. Поспешное решение вышло боком – оставшись без поддержки, я пошатнулась на ослабевших ногах и действительно едва не свалилась с причала. Но удержалась – хвала удобным ботинкам, природной ловкости и регулярным забегам за отъезжающими трамваями, помогавшим держать себя в форме. Протиснулась мимо ухмыляющегося младшего Леконта и направилась прямо к Флориану.
«Подарок отцу», контракт, внезапное забытье, после которого я вдруг оказалась за сотню километров от рю де Руж с черным провалом в памяти, причал, алый взгляд, внезапный отъезд…
О, у меня было немало вопросов, и молчать я не собиралась.
Начала с последнего.
– Месье Леконт, – остановившись в шаге от Флориана, проговорила я твердо. Смотреть в глаза эльмару я избегала, прикасаться – тоже: от последнего контакта, обернувшегося тьерд знает чем, до сих пор было не по себе. – Я хочу…
Слова утонули в реве мотора – у пристани завелась единственная пришвартованная яхта, будто бы только и дожидавшаяся появления среднего из братьев.
– Месье Леконт, месье Леконт, мадемуазель, – помахал нам усатый матрос. – Прошу на борт.
Я не дала Флориану сделать шаг, загородив проход.
– Месье Леконт, я не могу поехать прямо сейчас. Мне нужно вернуться домой, чтобы подготовиться и собрать вещи.
– Нет времени, – отрезал эльмар. – Все, что тебе понадобится на эту неделю, в красном чемодане. Одежда, косметика, белье. Приличная обувь, а не это, – он покосился на мои ботинки. Крылья породистого носа недовольно дернулись. – Остальное при необходимости попросишь у слуг. В порядок тебя приведут.
– А плащ… сумочка… – вцепилась я в то единственное, что было при мне во время визита в Лилль-де-Нимф.
– В чемодане. Твоя хозяйка передала моему помощнику пакет с вещами.
– Розетт мне не хозяйка, – огрызнулась, не удержавшись. – И вы, если уж на то пошло, тоже.
Эльмар многозначительно хлопнул ладонью по дипломату, который держал в руках, точно напоминая о контракте, и усмехнулся – опасно, неприятно.
Я не отступила.
– Мне нужны объяснения, месье Леконт. Что произошло между нами в Лилль-де-Нимф? Почему я не помню, как подписывала контракт и подписала ли его вообще? Как я оказалась здесь? И что значит «подарок отцу»?
Флориан поморщился, как будто я была настойчиво зудящей у уха мошкой, которую так и хотелось прихлопнуть.
– Слишком много вопросов. Замолчи.
– Но…
Договорить не успела – просто не смогла. Слова оборвались вспышкой головной боли. Безумной, невыносимой боли. Пошатнувшись, я вцепилась скрюченными пальцами в перила причала, сквозь слезы и алый туман наблюдая, как Флориан и его помощник равнодушно проходят мимо.
Тьерд, что со мной?
Он ведь даже не посмотрел на меня! Не коснулся! Отчего же тогда мне было так…
«…плохо», – хотела закончить я. Но стоило эльмару скрыться из виду, как боль ушла, будто ее и не было, оставив после себя опустошение и слабость.
Ох…
Я с ненавистью посмотрела вслед поднимавшейся по трапу спине в синем костюме. Руки сжались в кулаки. Втянув воздух сквозь сжатые зубы, я приготовилась высказать Флориану все, что думала, – и пусть голова хоть надвое разорвется от эльмарской магии.
Но получила шлепок пониже спины.
– Пойдем, подарочек, – на плечо по-хозяйски опустилась рука Адриана, прижимая меня к крепкому мужскому боку и увлекая к яхте. – Приближается шторм. Что-то будет – нутром чую, что-то будет.
Предсказание эльмара сбылось. Грозовые тучи, еще недавно клубившиеся на горизонте, всего за какую-то четверть часа затянули небо целиком. Шторм с каждой минутой набирал силу. Яхту то подбрасывало, то кренило так, что нос едва не зачерпывал воду. Корпус скрипел под натиском волн. За кормой чернела беспокойная вода, а с неба уже начинали накрапывать первые редкие капли. Вокруг – ни парусника, ни рыбацкой лодки. Не лучшее время, чтобы выходить в открытые воды бурного озера Лак-де-Риж.
Но ожидание было не для Леконтов.
Стоя на носу яхты под парусиновым навесом, я зябко поежилась, обхватив руками продрогшие плечи. Покосилась на Флориана, развалившегося на кожаном диване, и сидевшего напротив Адриана. Братья, не пожелавшие спуститься на закрытую нижнюю палубу, пили виски, небрежно поигрывая кубиками льда в стаканах, и будто вовсе не чувствовали холода.
Что до меня, я бы ушла с пронизывающего ветра с превеликим удовольствием. Но, увы, по молчаливому приказу хозяев яхты помещения внизу держали закрытыми, так что оставалось лишь дрожать на пронизывающем ветру в сомнительной компании Леконтов.
Нос яхты ухнул вниз с очередного острого гребня. Я прикрыла ладонью глаза, защищаясь от брызг, – а когда опустила руку, заметила на горизонте темный силуэт.
Остров Мордид, принадлежавший семейству Леконт, величественно вырастал из дождевой дымки, становясь все отчетливее и ближе с каждой минутой. Сначала я видела лишь смутные очертания на фоне свинцового неба, но, прищурившись, постепенно смогла различить полоску причала, темные свечи деревьев и яркие точки фонарей вдоль дороги, ведущей к особняку Леконтов. Сам дом был заметен даже с воды – высокое трехэтажное здание возвышалось на холме, разгоняя сгущавшийся мрак светом окон. Вот только этот свет не казался ни гостеприимным, ни теплым.
По спине пробежала дрожь.
«Почти на месте».
Еще несколько минут борьбы со стихией – и яхта прижалась белым бортом к амортизирующему покрытию причала. Матросы, ожидавшие нашего появления, сноровисто подхватили переброшенные канаты. На палубу опустился трап.
Подхватив оставленный в багажной зоне красный чемодан, который Флориан назначил моим, я бросилась к выходу первой – уж очень хотелось поскорее оказаться на твердой земле. Проигнорировала протянутую руку матроса, в три прыжка преодолела трап и наконец оставила позади качающуюся палубу яхты.
Какое облегчение!
– Мадемуазель, – мгновенно подскочил ко мне слуга, держа на вытянутой руке зонт. Короткий щелчок – и над моей головой раскрылся непроницаемо-темный купол. – Позвольте вам предложить…
Я позволила – дождь, конечно, был не сильнее привычной рижской мороси, но раз предлагают, почему бы и нет – и с благодарным кивком забрала из рук опешившего слуги зонт. Бросила на мужчину вопросительный взгляд, дождалась неуверенного кивка в сторону вьющейся вдоль темных тополей дорожки и зашагала к особняку Леконтов.
Флориан остался позади – и замечательно. Вдали от эльмаров даже дышалось легче.
Радовалась я недолго. Адриан нагнал меня на сходе с причала. Покосился на тяжелый чемодан, неудобный зонт и упрямо выпяченный подбородок и насмешливо фыркнул.
– А ты с характером, подарочек. Не стыдно людей работы лишать?
Сердце замерло – на мгновение показалось, что он говорил об Элоди, – но я быстро успокоилась. О встрече с мадемуазель Маре Адриан точно знать не мог. А значит…
Заметив промелькнувшее на моем лице недоумение, эльмар многозначительно кивнул назад. Я обернулась – и только сейчас поняла, что носить вещи самостоятельно здесь было не принято. И не только это – зонт над Флорианом держал специально обученный слуга, идущий шаг в шаг с эльмаром. Мужчина, которого я лишила привычной работы, уныло плелся позади процессии с пустыми руками.
– Ты только посмотри на этого беднягу, – издевательски протянул младший Леконт. – Ни цели в жизни, ни груза ответственности, ни карьерных перспектив. Может, хоть зонт отдашь, раз чемодан так жалко?
– Вот еще! – Я с возмущением отодвинулась от Адриана и зашагала прочь настолько резво, насколько позволял объемный и не слишком удобный чемодан без колесиков. Эльмар припустил следом, давая понять, что так легко я от него не отделаюсь.
Пришлось сделать вид, что не замечаю чужого присутствия, и нарочито активно любоваться пейзажем.
Посмотреть, впрочем, было на что. Остров Мордид, давным-давно выкупленный кланом эльмаров и оттого недоступный для простых любителей провести летний день у озера, производил неизгладимое впечатление. С воды он казался небольшим, но на суше все было иначе. Дорога взбиралась на холм, петляя между рукотворных композиций из камней и цветов, увитых плющом беседок и зеленых газонов. Лестницы перемежались с мощеными тропинками и площадками для отдыха. Сквозь туманную морось то там, то тут пробивались желтые точки фонарей, указывая дорогу к спрятавшемуся среди сосен высокому главному дому из серого камня.
Сам особняк, окруженный почти десятком построек поменьше, был виден практически из каждой точки острова – даже сейчас, в подступающем тусклом сумраке, я легко могла различить ровные ряды окон. И чудилось, будто дом следил за мной. Заманивал обманчивыми огоньками, точно глубоководный хищник, дожидавшийся, когда добыча потеряет бдительность.
Ближе.
Ближе.
Последний ступенчатый подъем – и главный особняк вырос передо мной мрачной серой громадой. Сначала над кромкой последней ступеньки показалась остекленная смотровая башня. Затем – алая черепичная крыша, ряд светящихся окон, широкие балконы по двум сторонам от главной арки входа. И наконец…
Массивные деревянные двери в полтора человеческих роста гостеприимно распахнулись, открывая взгляду темный зев просторного холла, а в проеме показалась молодая женщина. Элегантная, красивая, словно киноактриса, с уложенными в высокую прическу светлыми волосами, она сухо кивнула устроившемуся покурить под козырьком крыльца Адриану и доброжелательно помахала мне, приглашая в дом.
– Я Мадлена, – представилась блондинка. – Жена Себастиана.
Добавлять последнее было необязательно. Я и так знала, кто передо мной: фотографиям белокурой иммигрантки Мадлены, вскружившей голову богатому наследнику «Леконт-Фарма», была отведена одна из стен моей квартиры.
Когда они познакомились, Себастиан был женат на эльмарке из клана Марбель, и хорошенькая секретарша с ладной фигуркой должна была стать не более чем обыкновенной интрижкой на несколько месяцев или, в исключительном случае, лет. Должна была. Но не стала. Не на шутку влюбившись, Себастиан ушел от жены – и сразу же женился на молодой любовнице, не успели семейные адвокаты обналичить немалые гонорары за громкий бракоразводный процесс.
Скандалов с тех пор было немало – в основном стараниями бывшей жены Клариссы Марбель, семья которой была основными поставщиками сырья для «Леконт-Фарма». Ходили слухи, что недовольный разрывом договорного брака Дориан Леконт грозился отстранить сына от управления компанией и исключить из завещания, однако этого так и не случилось.
Демонстрировать Мадлене осведомленность не стала – улыбнулась как ни в чем не бывало и пожала протянутую руку.
– Кайя. – Так и не придумав, кем я прихожусь среднему из братьев Леконт, решила не продолжать.
– Очень приятно, Кайя, – улыбнулась в ответ Мадлена. – Не слишком устала с дороги? Может, тебя проводить? Комната Адриана на втором этаже, последняя дверь налево, но я с удовольствием…
– Она со мной, – ответил за меня подошедший Флориан. – Провожать не надо.
Мадлена помрачнела, нахмурившись. Я поймала брошенный на меня сочувственный взгляд и мысленно зафиксировала его в памяти. Жена Себастиана явно знала о среднем Леконте куда больше, чем то, что попадало на страницы газет и журналов Рижа. И любви к нему не питала.
– Флориан.
– Мадди, – оскалился эльмар и потянулся к жене брата, норовя ущипнуть за бедро. Мадлена, явно ожидавшая подобного выпада, увернулась, яростно сверкнув серыми глазами. – Эй, не будь такой недотрогой, сестричка.
– Я тебе не сестричка, Флориан, – сощурилась Мадлена. – И если Себастиан узнает, что ты снова пристаешь ко мне…
– Ой-ой! И что же сделает наш Бастиан? Погрозит пальцем? Боюсь-боюсь! – эльмар презрительно фыркнул. – Твой муж – бесполезная тряпка. Он даже с компанией справиться не может. Не удивлюсь, если и в постели у него такие же неудачи. То ли дело я…
– Не смей так говорить о Себастиане! – зашипела Мадлена рассерженной кошкой. – Он лучше и успешнее тебя. И не тебе говорить о чужих постелях. Мадемуазель Сандрин и месье Дориан уже устали прикрывать твои похождения.
– Завидно, да? Хочешь тоже попробовать настоящего эльмара? Наверняка еще не забыла, как я…
– Замолчи! – взвизгнула блондинка. – Только попробуй!
– И что? Пожалуешься мужу?
– Месье Дориану. Он с тобой церемониться не будет.
– Попробуй. Отец спустит тебя с лестницы.
– Нет.
– Да. Ну, давай-давай…
– Только посмотри, подарочек, – подал голос Адриан, со стороны наблюдавший за разгоравшейся перепалкой. – Три минуты – и они уже готовы вцепиться друг другу в глотки. Даже до ужина не дотерпели.
– Мог бы и не приезжать, раз такой умный, – огрызнулся Флориан. – Никто бы не расстроился. Или что, деньги закончились, вот и приполз к папочке на брюхе, да, Риан? Уж не из-за тебя ли отец нас собрал? Наконец-то отлучит блудного сынка от семейной кормушки.
Адриан не ответил – лишь усмехнулся в привычной насмешливо-ироничной манере и, затушив сигарету, первым зашел в дом.
Подоспевшие слуги отобрали у меня зонт и чемодан и с чувством выполненного долга растворились в полумраке холла.
– Ты, – бросил через плечо помрачневший Флориан, обращаясь ко мне. – За мной.
Спальня Флориана, где я оказалась, следуя за эльмаром по темным коридорам особняка, поражала. Не столько размерами – хотя помещение, надо признать, было внушительным и без проблем вместило бы в себя всю мою квартирку и две соседних заодно – и стылым воздухом, сколько огромной кроватью на толстых деревянных ножках, занимавшей почти треть комнаты. Чем на таком роскошном ложе Флориан занимался с девушками, которых привозил в семейное поместье, оставалось только догадываться, но напрашивающиеся варианты мне откровенно не нравились. Равно как не нравилась и смыкавшаяся со спальней комната, дверь в которую была красноречиво оставлена приоткрытой. Дель рассказывала, что среди клиентов Лилль-де-Нимф были любители интимных встреч с дополнительными приспособлениями от простых игрушек до наручников, веревок и плеток, но содержимому шкафов и полок среднего из братьев Леконт позавидовал бы любой из них.
«А ведь в контракте было четко прописано, что я обязана удовлетворять любые запросы нанимателя без ограничений, – мелькнула вызвавшая тошноту мысль. – Неудивительно, что большая часть девочек Роз отказались, несмотря на деньги…»
Тверд…
На мое счастье, требовать оказания «услуг интимного характера» Флориан не стал. Повинуясь жесту эльмара, из-за его спины выступили три горничные в одинаковых темных платьях и слуга с красным чемоданом.
– Подготовьте ее к ужину, – распорядился Леконт. – Шею открыть. Платье синее, белья не надо. Через сорок минут она должна быть в обеденном зале.
«Ага, – подумала про себя с усмешкой. – В обеденном зале, в центре стола, на серебряной тарелке – в качестве главного блюда, не иначе. Только тогда стоило отвести меня не в спальню, а сразу на кухню и передать в руки главному повару».
Впрочем, мне быстро стало не до шуток. Горничные взялись за дело с недюжинной сноровкой и энтузиазмом, в шесть рук принявшись мыть, брить, выщипывать, причесывать, укладывать, красить и одевать меня соответственно эльмарским указаниям. Моего мнения, разумеется, не спрашивали, на осторожные расспросы об особняке, семье Леконтов и предстоящем ужине не отвечали, недовольные взгляды и настойчивые просьбы игнорировали.
Конечно. Для них, как и для эльмаров, я не была человеком. Так, бессловесная кукла, предназначенная для украшения стола, постельных утех и чего еще пожелает душа хозяина. Вещь.
Просто вещь.
Наконец пытка закончилась. Горничные выпустили меня из рук и отступили на шаг, давая возможность полюбоваться собой в зеркале.
Но отражение казалось чужим. Уложенная волосок к волоску прическа, облегающее вечернее платье с глубоким декольте, серьги, чулки из тончайшего шелка, туфли на высокой шпильке, до боли сдавившие пальцы. Дорого, изысканно, непривычно. И очень удобно для десерта, ради которого мужчины и зовут ночных бабочек составить им компанию за ужином.
– Обеденный зал на первом этаже слева от главной лестницы, – проговорила одна из горничных. – Прошу.
Обеденный зал мало чем отличался от остальных комнат дома – огромный, холодный, отдающий сдержанным аскетизмом и полутемный, несмотря на высокие, от пола до потолка, окна. В центре располагался длинный вытянутый стол, на котором стояло с полдюжины подносов с закусками и столько же бутылок дорогого вина. Накрыто было на восьмерых, и четверо гостей, не считая меня, уже были на месте. Я узнала всех: по одну сторону стола сидели Себастиан и Мадлена, на противоположной стороне устроились Флориан и Адриан.
– О, подарочек в праздничной упаковке, – оживился при виде меня младший Леконт, подтягивая ближе к себе соседний стул. – Иди сюда. Я тебе место занял.
Собственно, выбирать было не из чего: оставшиеся места во главе и торце стола явно предназначались не для гостей. Так что пришлось, мысленно проклиная всех эльмаров в целом и одного конкретного ухмыляющегося типа в частности, под недовольным взглядом Флориана садиться между ним и братом.
– Невероятно унылое платье, – оглядев меня, выдал младший Леконт, не успела я устроиться за столом. – И где же бантики? Неужели только на подвязках?
Он потянулся ко мне, словно хотел проверить. Дыхание эльмара пошевелило чувствительные волоски за ухом, ладонь скользнула вдоль шеи к плечу, оглаживая воздух в считаных миллиметрах от кожи.
Мгновение – и с противоположной стороны ко мне подался Флориан. По взбешенному лицу, тяжелому дыханию и силе, с которой средний Леконт стиснул мое запястье, стало очевидно, что Адриан дразнил вовсе не меня, а собственного брата. Зажатая между двумя Леконтами, я чувствовала, что еще немного – и они просто разорвут меня надвое, как дети, не поделившие новую игрушку.
Очаровательная семейка.
На мое счастье, в коридоре послышались неспешные шаги, и Флориан, отпустив меня, рывком поднялся с места. Его примеру последовали Себастиан с Мадленой и я. Демонстративно сидеть остался лишь Адриан, но он, как я уже поняла, любил бросать вызов семейным устоям.
Пару секунд спустя двери обеденного зала распахнулись, пропуская внутрь главу рижских эльмаров и двух его спутниц.
По человеческим меркам Дориану Леконту было около семидесяти, но возраст выдавали лишь едва заметные морщины, придававшие лицу эльмара строгий и суровый вид, и чуть тронутые сединой темные виски.
За первые сорок лет жизни он успел три раза жениться – дважды на чистокровных эльмарках, – завести четырех детей и возглавить Леконт-Арморис, получив полный контроль над активами клана. А затем в Галлею пришла чума, и феноменальное чутье, в любой катастрофе выносящее Леконтов на самый верх, подсказало Дориану, что нужно делать. Оружейные заводы перепрофилировались в медицинские лаборатории. Имя Дориана Леконта прогремело на всю страну и далеко за ее пределами, сопровождаясь то восхищением, то проклятиями.
С тех пор как совет директоров «Леконт-Фарма» официально возглавил старший сын, глава семейства отошел в тень, управляя делами из собственного особняка. Большую часть времени он проводил на острове Мордид, избегая публичности и прицела камер вездесущих журналистов. Но не узнать его было невозможно. От Дориана Леконта исходил ореол властной силы, рождавший в сердце страх и благоговейный трепет.
Спутницы же, несмотря на яркую внешность, на фоне главы клана казались незаметными. Черноволосую эльмарку в строгом брючном костюме я узнала – это была Сандрин, сестра-близнец Себастиана, также работавшая в «Леконт-Фарма». Лицо второй девушки – эффектной рыжеволосой красотки с чертами аранхов – в газеты не попадало. Но то, как потемнело лицо Флориана, заставило отчаянно пожалеть об отсутствии сумочки и любимой камеры.
Еще один секрет семьи Леконт.
Месье Дориан встал во главе стола, рыжеволосая девушка устроилась по правую руку. Место на противоположном краю досталось Сандрин. Глава клана сел первым. Миг напряжения – и младшие члены семейства Леконт заскрипели стульями, точно стремясь опуститься первыми после отца. К столу шагнули слуги. Захлопали пробки бутылок игристого вина.
Ужин начался.
Назвать это полноценным приемом пищи, впрочем, не поворачивался язык. На столе не было ничего, чем можно было хоть немного насытиться. Микроскопические тарталетки с икрой, склизкие устрицы на огромном блюде, немыслимого вида салаты не больше столовой ложки, жареные тушки птиц – по размеру то ли воробьи, то ли колибри.
Видимо, есть у эльмаров было не принято. Да и пить, кажется, тоже: никто, кроме рыжей спутницы главы семьи Леконт, не спешил отдать должное игристому вину, и выстроившиеся вдоль стены слуги, готовые в любой момент наполнить бокал или поднести новое блюдо, скучали без дела.
Желудок неприятно заныл, напоминая, что я ничего не ела со вчерашнего дня. Скромничать не стала, хищно нацелившись на самое съедобное – тарталетки. Но надкусить не успела. Покашливание Дориана Леконта заставило всех за столом отодвинуть в сторону бокалы и обернуться к главе семейства.
Короткий кивок – и на противоположной стороне стола поднялась Сандрин.
– По просьбе отца я оглашу квартальные и полугодовые показатели «Леконт-Фарма», – хорошо поставленным голосом проговорила эльмарка, обойдя стол и остановившись за спиной главы семейства. – За отчетный период капитализация активов корпорации снизилась на шесть и восемь процентов по сравнению с аналогичным значением прошлого года. Рентабельность производства упала на семь и три процента, и график показывает отрицательную динамику, что дает возможность предположить…
Дальнейшее превратилось для меня в мешанину непонятных слов и безумных цифр. Непривычные для слуха простой официантки термины – высокая волатильность акций, невыплата дивидендов, нисходящие тренды – сбивали с толку, а размеренный тон Сандрин мешал сосредоточиться. Я поняла лишь, что речь идет о проблемах, начавшихся не сегодня, но постепенно набиравших обороты, а остальное приходилось запоминать, как стихи, остро мечтая о диктофоне или блокноте.
«Риск разрыва долгосрочных контрактов с Марбель-Карго… тьерд, какие контракты она имеет в виду?.. Судебный иск…»
– Возникает существенный риск понижения инвестиционного рейтинга «Леконт-Фарма», как минимум с АА до ВВВ, и главная причина слабой заинтересованности инвесторов во вложениях – репутационные издержки…
«Репутационные издержки… – послушно повторила я про себя. – Совет директоров требует сменить…»
Концентрацию безжалостным образом нарушил тычок в бок, и последняя фраза вылетела из головы.
– Пс-с, подарочек, – послышался настойчивый шепот. На колени под столом опустилась рука с зажатой флягой, от которой отчетливо пахнуло крепким алкоголем. – Угощайся.
С возмущением оттолкнула наглого эльмара и попыталась вернуться к речи Сандрин – «нисходящий тренд», «репутационные издержки». Но от Адриана Леконта было не так-то просто избавиться.
– Да не упирайся ты, – зашептал он, вместе со стулом придвинувшись ближе – хотя, казалось, куда еще? – В одиночку пить скучно.
– Не хочу.
– Да ну, – отмахнулся Адриан. – Никогда не поверю, что нормальной девчонке вроде тебя больше по душе та дрянь, которую мой папаша называет элитным игристым вином.
Вино я и вправду только пригубила, не оценив ни вкуса, ни мелких пузырьков, но поддаваться на провокацию младшего Леконта не хотелось.
«Может, если не отвечать, он наконец отстанет?»
Если бы.
– Ну, давай. Попробуй, я уверен, тебе понравится.
Очередной тычок в бок развеял напрасные надежды, точно дым, – и вместе с ними добрую половину мудреных терминов и цифр, которые я с переменным успехом пыталась запомнить.
Я обернулась, встретившись взглядом с нахальными синими глазами, в которых не было ни капли раскаяния.
– Тебе что, заняться нечем? – зло прошипела я. – Не интересно, что происходит с семейным бизнесом?
– Ни капли, – ухмыльнулся эльмар, довольный тем, что добился моей реакции. – Такое не тонет. А тебе что, по душе нудные циферки, подарочек? Может, ты и считать умеешь? Прикидываешь в уме, кто сколько прикарманил и с кем выгоднее замутить? Вот тебе бесплатный совет: это не Флориан.
– Оставь. Меня. В покое.
– Да я разве пристаю? Так, поддерживаю дружескую беседу с милой сестричкой.
– Я тебе не сестра!
– Мы вам не мешаем? – раздался ядовитый голос.
Я замерла, мгновенно умолкнув, и только сейчас заметила, что в обеденном зале повисла тишина, а сама Сандрин, прекратив по памяти зачитывать отчет Леконт-Фарма, смотрела на нас с Адрианом, не скрывая раздражения.
Но младшего Леконта грозными взглядами было не пронять.
– Никаких проблем, сестричка, – махнул он рукой с флягой. – Продолжай. Только помедленнее – я как раз начал задремывать.
Слова Адриана оказали эффект камня, брошенного в пруд.
– Прояви хоть толику уважения, Адриан, – недовольно поморщился Себастиан. – То, что говорит Сандрин, имеет значение для всех. Или ты забыл, на чьи деньги бесконечно путешествуешь по континенту в поисках себя? Если компания терпит убытки…
– А я, пожалуй, впервые в жизни согласен с Рианом, – возразил Флориан. – Проще сразу прямо сказать, что «Леконт-Фарма» катится в тьердову задницу из-за бездарного управления Бастиана. Если бы он тихо кувыркался со своей восточной девкой…
– Не лезь ко мне в постель, Флориан.
– Не спускай компанию в то же место, которым тебя завлекла женушка. Если бы ты не пошел на разрыв с Риссой, перейдя дорогу Марбелям, ничего не случилось бы. Мог бы по-тихому ходить налево, как нормальный мужик, а не устраивать этот балаган с женитьбой. Но нет, ты же у нас такой правильный, такой честный…
– Это мой выбор. И не тебе его оспаривать.
– Прекратите, – повысила голос Сандрин. – Хватит!
– Вот именно что хватит, – оскалился Флориан. – Хватит терпеть у руля «Леконт-Фарма» этого слюнтяя, который не может выбраться из-под бабской юбки. Я давно говорил, Дрина, что справлюсь куда лучше. И женюсь на той, кого выберет отец. Нимфалида, аранха, эльмарка – любая девка, лишь бы это было выгодно компании. Согласен даже на Риссу и не побрезгую, что придется донашивать за старшим братом.
Себастиан презрительно скривился.
– Кларисса не дура, Флориан. Она не приблизится к тебе на пушечный выстрел. Думаешь, никто не знает о твоих пристрастиях? Думаешь, мы не понимаем, кто сейчас сидит рядом с тобой? – Он посмотрел на меня тяжелым пронизывающим взглядом, заставив неуютно поежиться в попытке прикрыть рисунок розы. – Такие, как она, – единственные, кого ты можешь получить. Да и то удержать их может лишь сила семейного контракта.
– Зато ни одна не побежит жаловаться в прессу и не раздует скандал, – передернул плечами средний Леконт. – А значит, никакого урона компании.
– Так ли уж никакого? Слухи-то ходят…
– Всего лишь слухи.
– Напомнить о прошлогоднем судебном иске? Или о смерти рыжей бабочки прошлой зимой, которая чудом не попала в газеты?
– Да ты, я смотрю, каждую девицу легкого поведения готов на меня повесить?
– Не без причины.
Себастиан многозначительно изогнул темную бровь, точно намекая на что-то… кого-то, и я немедленно вспомнила Дель. Ее не стало зимой – именно зимой. Могло ли с ней что-то случиться по вине Флориана?
Да. Однозначно да.
– Уверен, – безжалостно продолжил Себастиан, – что и нашей дорогой Эммануэль есть что о тебе рассказать.
Последнее пробило щит равнодушия среднего Леконта.
– О, конечно, у Эммы много чудных историй, – едко усмехнулся эльмар, сверкнув злым взглядом в сторону рыжей красотки. – Да я ее с самого дна Рижа вытащил!
Только мне было на нее не плевать! А как она отблагодарила меня? Вот так! – Эммануэль, сидевшая рядом с главой семейства, недовольно поджала губы, но Флориан и не подумал останавливаться. – Да знаешь ли ты, сколько мужчин пробовали ее до того, как она попала ко мне в постель? Сотни, если не тысячи! И если уж ты так хочешь обсудить мои достоинства, Бастиан, почему бы тогда не дать слово Мадди? Или боишься, что драгоценная женушка предпочтет тебе более выдающегося эльмара?
– Оставь Мадлену в покое. Ты не сумеешь справиться с «Леконт-Фарма». И дело даже не в твоих пристрастиях. Ты бездарен, Флориан. Бездарен во всем, кроме исполнения своих извращенных фантазий.
– И то спорно, – негромко фыркнул Адриан.
Все взгляды на мгновение повернулись к младшему Леконту, откровенно наслаждавшемуся семейной перепалкой.
– Да подеритесь уже, родные, не сдерживайтесь, – он отсалютовал взбешенным братьям флягой. – Веселее будет.
– Что ты о себе возомнил? – перегнувшись через меня, навис над Адрианом Флориан.
– Да и к тебе, честно сказать, не меньше вопросов, – поддержал Себастиан с другого конца стола.
Адриан лишь ухмыльнулся.
– Так задавайте. Отвечу на все: не был, не замечен, не участвовал.
– Ты…
Звон разбивающегося стекла оборвал обвинения Флориана на полуслове. Я инстинктивно повернулась на звук, но из-за спины Адриана не увидела ничего, кроме грозно поднявшегося главы семейства, мрачного и высокого, точно колосс. Правая рука эльмара, в которой он еще недавно держал бокал из прозрачного хрусталя, была пуста, пальцы сжаты в кулак.
– Достаточно, – прогремел в напряженной тишине низкий властный голос, от которого по телу пробежали мурашки.
Негромкие слова произвели ошеломительный эффект.
За спиной опустился на стул и едва слышно выругался Флориан. По правое плечо от главы семейства застыла мраморным изваянием Сандрин. Себастиан, строгий и бледный, нервно вытянулся в струнку, сжалась встревоженная Мадлена. Подобралась, стиснув в тонких пальцах бокал, рыжая Эмма. И даже Адриан, который, казалось, никогда и ни в чем не подчинялся семейным правилам, застыл, не успев стряхнуть с плеча и колен мелкие стеклянные крошки.
Я бросила на него короткий взгляд и с ужасом заметила набухающие красным порезы на открытой коже. Тяжелая капля крови скатилась вниз, с глухим шлепком приземлившись на белую скатерть.
На мгновение забыв о неприязни к эльмарам и Адриану Леконту в частности, я дернулась, чтобы помочь – осмотреть ранки, остановить кровь, – но ледяной взгляд Дориана Леконта с отчетливыми красными искрами буквально пригвоздил меня к месту.
«Тьердовщина какая-то!»
– Я разочарован, – обведя взглядом замерших членов семьи, проговорил старший Леконт. – Всеми вами. Выбор Себастиана поставил будущее компании под угрозу. Флориан позорит семью скандалами и связями с сомнительными женщинами. Адриан… – Он покосился на сына и недовольно поморщился. – Сделай с собой что-нибудь, меня раздражает твой вид.
Младший Леконт встряхнул головой, словно сбрасывая оцепенение, и заозирался по сторонам. Не придумав ничего лучше, я протянула ему салфетку со стола, чтобы обмотать кровоточащую руку. Эльмар благодарно улыбнулся краешком губ, но в потемневших синих глазах я не заметила и тени привычной дерзости.
Воистину, влияние Дориана на собственных детей было почти магическим.
– Вы недостойны носить фамилию Леконт. – Слова главы семейства обрушились на сидящих за столом родственников, придавив их точно каменной плитой. – И я больше не намерен с этим мириться.
В комнате стало тихо – настолько тихо, что было слышно, как щелкают шестеренки в дорогих наручных часах Себастиана, отсчитывая напряженные секунды потрясенного молчания.
Щелк.
Щелк.
– Что ж, – Адриан первым поднялся с места. – Раз публичная порка закончена, пора расходиться. С вами все равно скучно. Подарочек?
Я коротко качнула головой.
– Как хочешь, – фыркнул эльмар и отсалютовал флягой. – Доброй ночи, родственнички.
Хлопнула дверь.
– Позер, – презрительно скривился вслед младшему брату Флориан. – И ты, отец, спустишь ему такое?
Дориан Леконт не снизошел до ответа. Кивком приказав Сандрин следовать за ним, он вышел из обеденного зала, провожаемый бессильными взглядами старших сыновей.
– Я всегда знал, что отец не в себе, – пробормотал Флориан, когда шаги старшего Леконта отгремели в пустом холле. – Но чтоб такое! Совсем умом тронулся! Старый…
– Избавь нас от своего нытья, – Себастиан недовольно поморщился, откладывая в сторону салфетку. – Мадлена, мы уходим.
– Вот и иди куда подальше! – не удержался от язвительного комментария средний Леконт. – Надеюсь, отец проявит благоразумие и вычеркнет тебя из завещания к тьердовой матери вместе с Адрианом.
– А может, и тебя заодно? – протянула молчавшая до этого момента Эмма. – Дориан устал от проблем, которые ты создаешь семье.
– И с каких это пор мой отец для тебя Дориан, а, Эмма? – недобро сощурился средний Леконт. – Неужели метишь на вакантную должность четвертой жены? Не надейся, эльмары на таких не женятся.
– Тебе-то что за дело?
– Мне? Дай подумать… После твоего предательства – ни-ка-ко-го. И цветы на твою могилу носить не стану, не дождешься. Лучше бы осталась со мной, когда я предлагал…
– Ой-ой-ой, предлагал он! – фыркнула Эммануэль. – Что-то не похоже, что ты умираешь с тоски. Вон нашел уже с кем утешиться, – кивком указала она на меня. – Какая дивная роза из Лилль-де-Нимф!
Реакция оказалась незамедлительной.
– Ты! – рявкнул Флориан, грубо толкнув меня в плечо. – Пошла прочь! Это семейное.
Ноги распрямились точно пружина. Я охнула от неожиданности, вцепившись в спинку покачнувшегося стула. Осознание, что собственное тело вдруг отказалось слушаться, перейдя под контроль эльмара, парализовало разум страхом.
Но даже секундное промедление оказалось ошибкой. Боль прострелила голову, кровь вскипела.
«Прочь, прочь, прочь!» – частым пульсом стучало в висках.
Не подчиниться было попросту невозможно.
Я попятилась – сначала неуверенно, на трясущихся ногах, но с каждым шагом все быстрее, пока средний Леконт с его жестоким взглядом и неведомой властью над моим телом не остался по другую сторону двери. И только тогда смогла выдохнуть, дав волю разрывавшим изнутри чувствам.
– Тьерд!
«Да что здесь вообще происходит?»
Самое время выяснить.
К комнате Флориана взлетела почти бегом и первым же делом исследовала хранилище для эротических игрушек, где, едва сдерживая брезгливое отвращение, переворошила все полки и ящики. Увы, безрезультатно. Компромата не нашлось, а на разгромную статью извращенные пристрастия Флориана никак не тянули. Мерзко, конечно, но о Леконтах ходили слухи и похуже.
Ничего. Рано опускать руки.
Не тратя времени даром, метнулась к шкафу, а от него – к столу, но и там и там меня вновь ждала неудача. На острове Мордид средний Леконт явно бывал наездами, предпочитая проводить время в городском доме, ближе к клубам и ресторанам Рижа. Ни записей, ни фотографий, ни личных вещей, способных пролить свет на происходящее в закрытом особняке, – лишь несколько ничего не значащих бумаг, пачка старых счетов, флаконы с туалетной водой да пара пачек таблеток «Леконт-Фарма». Верхний ящик стола – самый желанный и перспективный – оказался заперт, и, как я ни старалась, отыскать ключ или добраться до замка не удалось.
«Ну же! – стучало в висках в такт нервно пульсирующему сердцу. – Ну! Не может же быть такого, что нет никаких подсказок!»
И тут я заметила то, что искала, – дипломат, небрежно прислоненный к ножке рабочего стола, тот самый, откуда Флориан Леконт извлек мой контракт, после которого и началась всякая тьердовщина. На крышке основного отделения сверкал начищенной медью кодовый замок, но моей решимости не убавило.
Схватив дипломат, я водрузила его на пустую столешницу. Тревожно замерла, прислушиваясь к шорохам в коридоре, но, кажется, все было тихо. Леконтам и без меня было что обсудить.
Прекрасно!
Закусив губу, я сжала кнопки по обе стороны кодового замка, запиравшего крышку, – а вдруг повезет, и Флориан не потрудился сбросить верную комбинацию?
Нет.
К неудачной первой попытке я была готова. Еще с десяток четырехзначных комбинаций – год и дату рождения среднего Леконта, номера принадлежавших Флориану автомобилей и несколько общеупотребимых сочетаний вроде один-два-три-четыре или четыре семерки – перебрала наугад. Без толку. Замок не отзывался заветным щелчком.
Но я не собиралась сдаваться. Дель рассказывала, что если перебирать цифры одну за другой и слушать – очень, очень внимательно…
Я замерла над замком, почти не дыша, и аккуратно сдвинула ногтем первое колесико ровно на одно деление.
Ничего.
Затем еще на одно – и снова мимо.
Главное, чтобы хозяин дипломата не пришел раньше времени.
Еще.
Еще.
Щелк!
Звук был другой – я готова была поклясться, что при последнем повороте колесика звук был другой, более звонкий и четкий. Сердце подпрыгнуло в груди: неужели получилось? Но я быстро осадила себя, уняв неуместную радость.
Рано. Впереди еще три цифры, а Флориан может явиться в любую минуту.
Задержать дыхание.
Не шевелиться.
И слушать, слушать, слушать…
Щелк. Щелк. Щелк.
Подрагивавшими от волнения руками я сжала боковые кнопки и – о, чудо! – услышала заветный звук. В тишине последних напряженных минут он показался громким, как выстрел. На счастье, в коридоре было тихо.
Я осторожно распахнула пухлый дипломат Флориана Леконта.
Бумаги, бумаги, небольшой, но довольно тяжелый футляр, обтянутый темным бархатом, туго набитый лиардами кошелек, пистолет, две связки ключей – и вот она, заветная папка. Я вытащила из нее тонкие листы, пробежалась глазами по содержимому. Часть пунктов я запомнила верно: беспрекословное подчинение любым и, в первую очередь, интимным пожеланиям Заказчика, участие в загадочных Мероприятиях, информирование о возможных физических и психических последствиях и полное молчание обо всем, что связано с условиями нашего договора с эльмаром. Никакой ответственности со стороны Леконтов за мою жизнь и безопасность не предполагалось, равно как и возможности заявить в полицию в случае насилия.
Там, где в договорах обычно ставились подписи и печаталась информация об именах и адресах сторон, было пусто. Вместо этого внизу страницы красовались два пересекающихся бурых пятна с тонкими прожилками по краям, похожие на отпечаток пальца.
Не оставалось сомнений, что это была кровь.
Моя кровь.
Я тяжело сглотнула. По спине прокатилась волна пробирающей до костей дрожи.
Разумеется, я знала, что такое кровная печать: историю древней Галлеи преподавали даже в приютской школе. Но такое варварство, замешанное на древней магии, не практиковали уже как минимум два столетия, давно заменив идентификационными карточками. Да и зачем, ведь силы предков давно иссякли, а значит, печать не давала Нанимателю никакой власти над Исполнителем магического контракта.
И тем не менее именно это происходило со мной снова и снова. Не знаю как, но договор влиял на меня. Флориан отдавал приказ – я подчинялась. А если нет, расплата следовала незамедлительно.
Буквально.
Физически.
– Тьердов сын! – вырвалось из груди с бессильным вскриком.
Я стиснула бумаги так крепко, что они затрещали под пальцами, и, клянусь, разорвала бы проклятые листы на мелкие клочки, если бы только это помогло мне расторгнуть контракт с Флорианом и освободиться от его подавляющей воли. Тьердов Леконт! Я подписала соглашение, что готова в течение недели играть роль его спутницы и следовать нелепым правилам испорченного семейства, а по ощущениям будто душу продала!
«Как ему удалось такое? – мелькнул в голове резонный вопрос. – Магия… неужели и вправду она? Но разве для того, чтобы печать сработала, волшебная кровь не должна течь в нас обоих? Или эльмары научились обходить и это?»
Бездна, вот это будет сенсация!
Сногсшибательная!
Надо только выжить…
Отбросив всякую осторожность, я высыпала на стол содержимое дипломата в поисках новых улик того, что Леконты не без причины прибегали к магическим контрактам. Разворошила бумаги, перебрала ручки, таблетки, флаконы, пристально рассмотрела ключи, гадая, что именно они могли открывать. Подцепила и отложила в сторону, поморщившись, невесть откуда выпавшие женские кружевные трусики. Не без внутреннего трепета осмотрела полностью заряженный пистолет. Потянулась к футляру, щелкнула бархатной крышкой – и едва сдержала испуганный вскрик.
В стерильных медицинских боксах лежали две иглы, спиртовые салфетки и кольцо-печатка посередине. К верхней стенке крепились колбы. Две были закупорены и заполнены кровью – меня передергивало от одной мысли, что моей. Крайний отсек пустовал.
Но выяснить почему, я не успела.
– Что ты делаешь? – раздался от дверей разъяренный голос.
Тьерд!
Раскрытый футляр с инструментами для магической печати выпал из ослабевших пальцев, упав на заваленный содержимым дипломата письменный стол.
Я обернулась к эльмару, лихорадочно прикидывая, чем оправдать взлом. Любопытство? Жажда наживы? Что угодно, только не правда…
Пальцы нащупали в ворохе бумаг кошелек эльмара, из которого торчали корешки двух идентификационных карточек. Не обману, так хоть выгадаю пару секунд, метнув увесистый снаряд во взбешенного противника. Бежать, правда, было некуда – разве что из окна прыгать или, что еще лучше, запираться в комнате для игр. Флориану, наверное, даже понравится: не надо будет далеко ходить, выбирая, чем наказать зарвавшуюся куклу.
С губ сорвался нервный смешок. Глупость, конечно. Средний Леконт мог сделать со мной что угодно, не шевельнув и пальцем. Кровная печать давала ему полную, абсолютную власть…
Я гулко сглотнула. Я знала, нельзя смотреть на Флориана, рискуя попасть под влияние алой тьердовой искры. Но и заставить себя отвернуться, оказавшись полностью беззащитной перед агрессивным хищником, тоже не получалось.
– Что-то искала?
– Деньги, – надеясь, что слова прозвучат убедительно, выдавила я.
– Врешь.
– Нет, я…
Я не успела среагировать – не успела даже отшатнуться. Одним неуловимо быстрым движением Флориан подался ко мне. Чужие губы коснулись шеи, впились в кожу болезненным укусом. Я дернулась в бессильной попытке отпрянуть, но от прикосновения эльмара по телу разливался тяжелый вязкий жар, сковывающий волю и путавший мысли. Древняя магия – теперь я не сомневалась, что это была именно она, – работала безотказно.
«Взгляд, способный разжигать непреодолимое желание. Прикосновение, лишающее разума…»
Все это существовало, существовало на самом деле.
– Маленькая воровка, – раздался горячий злой шепот у самого уха. – Накажу тебя позже. А сейчас пора собираться в гости к моему дорогому папочке.
«Нет!»
Боль вспыхнула в черепной коробке, стоило лишь набрать воздуха для протеста. Крик, громкий и отчаянный, застыл в горле. Магия… снова та же магия, что и на пристани, заставляла беспрекословно исполнять любые приказы. Молчать, подчиняться…
Тверд!
– Не двигайся.
Руки скользнули мне за спину.
Я невольно вздрогнула, представив треск расстегиваемой молнии на платье, но эльмар потянулся к шпилькам высокой прически, вытаскивая их одну за другой. Я поморщилась – с волосами он не церемонился, больно дергая запутавшиеся пряди. Шпильки, звеня, запрыгали по деревянному полу.
Одна, две, три – и густые локоны, ничем не сдерживаемые, рассыпались по спине и плечам. А Флориан меж тем продолжил с платьем, стягивая лиф ниже и ниже, почти оголив мою грудь.
– Вот так. – Грубо впившись пальцами в мои плечи, эльмар развернул меня к зеркалу, любуясь результатом. – Отцу, чтоб его тьерды в бездне жрали, такое понравится. Хорошенькая нимфалида, которую так приятно попробовать.
Щеки вспыхнули от беспомощности и унижения.
– Смотри в глаза.
Я тяжело сглотнула, не в силах отвести взгляд от льдисто-холодных глаз с разгоравшейся внутри тьердовой искрой. Паника сжала горло, огнем обожгла внутренности.
Меня замутило. Я боялась – не столько того, что Дориан Леконт мог сделать со мной, сколько собственной удушающей беспомощности и подступающего алого беспамятства.
Столько месяцев я убеждала себя, что обязательно дойду до конца и выясню правду о Леконтах, чего бы мне это ни стоило. Притвориться ночной бабочкой из борделя Роз, отправиться на остров Мордид в качестве спутницы эльмара, возможно, даже переспать с одним из них – все казалось ничтожной платой за шанс узнать, что же на самом деле случилось с Дельфиной.
Но разве могла я предположить, что все окажется настолько безумным, настолько невероятным?
Контракт на крови, древняя магия, подчиняющий взгляд. И я… скованная, одурманенная, не принадлежащая самой себе…
«Прости меня, Дель, – глаза защипало. – Я подвела тебя. Не справилась. Натворила немыслимых глупостей…»
– Иди к отцу. – Отравленные слова приказа вгрызались под кожу, требуя немедленного исполнения. – Соблазни его. Сделай все, что он прикажет. Не отпускай от себя до самого утра. И кричи погромче – он такое любит.
Взгляд Флориана вспыхнул алым, растворяя пространство.
Тье…
…тверд!
Синие глаза смотрели на меня пристально, не мигая. Так неприятно-близко, что можно было рассмотреть каждую черточку радужки даже в окружавшем полумраке. Насыщенный контур светлел к центру, становясь почти голубым, а два зрачка казались бездонными черными колодцами.
«Только не опять! Только не снова!»
Страх вновь потерять себя, растворившись в чужом взгляде, захлестнул разум, толкая – прочь, прочь! – как можно дальше от опасности. Кровь, до передела насыщенная адреналином, вскипела. Я сжалась, точно натянутая пружина, и что есть силы оттолкнула то темное, твердое и тяжелое, что мешало двигаться, сдавливало виски, не позволяя разорвать зрительный контакт с синими глазами эльмара.
– Пусти!
Тяжесть исчезла, и я, не ожидавшая столь быстрой победы, отодвинулась как можно дальше от чужого тела.
– Тихо, тихо, – блеснула в полумраке белозубая усмешка. – Не кипятись, подарочек, я и так вижу, что ты горячая штучка.
– Что?..
Воспоминания обрушились разом. Флориан, алая тьма, застилающая разум, жуткий приказ, пульсирующий на краешке сознания: «Иди к отцу, соблазни, не отпускай». Но сидевший на противоположной стороне кровати эльмар не был Дорианом Леконтом. До спальни главы дома я, кажется, так и не дошла. Зато, судя по довольному блеску синих глаз, неплохо развлекла младшего сына тьердового семейства.
Взгляд упал на смятую постель и сползшее с плеч полурасстегнутое платье.
– Тьерд! – я дернулась назад, кое-как пытаясь прикрыться, и едва не упала с кровати. Страх и смущение мешались со злостью, жгучим огнем разгораясь внутри. – Что ты творишь?
Адриан красноречиво изогнул темную бровь: а то сама не видишь?
– Как я здесь оказалась?
– Здесь – это где? – издевательски уточнил эльмар. – В моей спальне? В доме? На острове Мордид? О, это долгая история. Сначала мы плыли на яхте… Хотя нет, первым делом ты продала тело и душу Леконту…
– Не уходи от ответа. Что я делаю в твоей спальне?
Синие глаза посмотрели на меня – долго, испытующе, – словно пытаясь понять, как много я помню из того, что случилось этой ночью.
– Я нашел тебя в коридоре, – наконец проговорил Адриан. – Ты была не в себе. Шла не пойми куда, полураздетая…
– И ты решил, что самое время воспользоваться подвернувшимся случаем и затащить меня в постель?
– В общих чертах – да, – подтвердил эльмар. – Но есть один нюанс…
Руки сжались в кулаки. Отец, сыновья – все Леконты абсолютно одинаковые! И нужно им только одно…
Оставаться дольше в чужой спальне в компании отвратительного Адриана Леконта было выше моих сил. Я порывисто встала. Вернее, попыталась встать, а на деле позорно скатилась на пол и зашарила в поисках туфель.
Всплеск энергии, вытащивший меня из алого морока, сменился слабостью. В который раз после эльмарского воздействия случалось именно так. Будто перебрала снотворного – тело не слушалось, а голова была точно ватой набита. Даже ледяной пол, ходить по которому босыми ногами то еще сомнительное удовольствие, не привел в чувство. А ведь дома обычно помогало…
Адриан наблюдал за моими метаниями по спальне с равнодушным спокойствием, не помогая и не останавливая. Лишь один раз дернулся подняться, когда меня слишком сильно шатнуло при попытке вытащить туфлю из-под кровати.
– Осторожнее.
– Не прикасайся ко мне! – прошипела я, замахнувшись на него каблуком. – Не приближайся! Не смотри! Тьердов сын!
– О, – странно усмехнулся эльмар. – В этом, подарочек, ты абсолютно права.
«Нет, хватит! И бездна с ней, со второй туфлей, обойдусь!»
Не дожидаясь, пока Адриан Леконт сделает или скажет еще какую-нибудь гадость, я бросилась к двери.
Тьердова эльмарская магия! Тьердов Дориан Леконт, любитель живых подарков! Тьердов Флориан, заключающий кровные контракты без согласия! Тьердов Адриан со своими играми и нюансами! И зачем я только связалась с этой проклятой семейкой?
«Прости, Дель, – мысленно повинилась перед подругой. – Плохой из меня детектив…»
Хотя… может, не такой уж плохой, если найду способ обойти ограничения контракта и предать огласке магические способности эльмаров. Посмотрим, как отреагирует на такое рижское общество.
Но смотреть пришлось не на это.
Свет из открытой двери перечеркнул черноту галереи. Секунду спустя в желтом прямоугольнике возникла тень, и в коридор шагнул мужчина. Я узнала его за долю мгновения по всплеску панического страха, ледяной рукой сжавшему сердце.
Флориан!
Инстинкты сработали быстрее разума, бросив тело в темную нишу между выступом стены и шкафом, прежде чем появившийся из комнаты средний Леконт успел увидеть меня. Я сжалась, почти не дыша, проклиная неудобное платье и дрожащие колени.
Только бы не заметил! Только бы прошел мимо!
Шаг.
Еще шаг.
Ближе, ближе…
Черный силуэт Флориана мелькнул перед глазами. Всего на миг – но этого хватило, чтобы увидеть перекинутую через плечо рыжеволосую Эмму, в бессильном отчаянии молотившую кулаками по широкой спине эльмара.
Тверд!
У меня было не больше пары секунд на раздумье. И всего один удар, прежде чем Флориан, имевший надо мной безраздельную власть, воспользуется ею. Все внутри буквально вопило: «Прячься, спасайся, молчи! Ты ничего не добьешься, никого не спасешь!»
Но я не могла. Просто не могла остаться в стороне.
Что, если на месте Эммы – такой же рыжей и кудрявой – год назад была моя Дель? Что, если ей тоже вот так никто не помог?
Нет.
Один удар. Один шанс.
Я крепко сжала в руке единственную спасенную из комнаты Адриана туфлю и выскочила на галерею, радуясь, что шаги босых ног по холодному паркету почти не слышны. Прикинула расстояние, примерилась – и рванула вперед.
Эмма заметила меня первой. В зеленых глазах девушки мелькнул испуг, рот чуть приоткрылся, будто она хотела что-то сказать – а в следующее мгновение я обрушила на Флориана острый каблук, целясь в основание шеи.
– Тьерд! Что за?..
Удар получился что надо – эльмар согнулся, разжимая руки. Эммануэль неловко скатилась на пол, и Флориан, не удержавший равновесия, едва не полетел за ней. Я изо всех сил дернула среднего Леконта на себя, чтобы дать Эмме шанс подняться на ноги. Нацелилась ударить коленом в пах.
На этом удача закончилась.
– Ты! – взбешенный неожиданным нападением эльмар резко развернулся ко мне. Крепкие пальцы сомкнулись на горле. – Какого тьерда? Ты должна быть с отцом!
– Пусти! – прохрипела я, безуспешно пытаясь разжать руки среднего Леконта. – Буду кричать!
– Не будешь, – светлые глаза сощурились, обжигая меня яростным взглядом.
Связки послушно закаменели.
Приказ получен – приказ исполнен.
За спиной Флориана послышался шорох и сдавленное оханье рыжей Эммы. Вместо того чтобы воспользоваться шансом и убежать, девушка отряхнула помятое платье и встала рядом с эльмаром.
– Фло, она все видела.
«Что?»
– Она может рассказать.
– Не расскажет, – отрезал Флориан с нехорошей ухмылкой.
Он вздернул меня над полом точно тряпичную куклу и с размаха впечатал спиной в стену галереи.
От боли и шока я распахнула глаза, невольно встретившись взглядом с эльмаром. И четко осознала: это была моя последняя ошибка.
В самом что ни на есть прямом смысле.
– Забудь все, – приказала алая тьердова искра.
«Все».
Это было ужасно – непередаваемо, невыносимо больно. Казалось, будто в голове разрываются снаряды, уничтожая все, что когда-то было мной. Образы меркли один за другим, начиная с первого – испуганного лица Эммы, толкнувшей меня на грань смерти.
Перед глазами помутнело, из носа хлынула кровь. Наверное, я кричала, но разум, оглохший от боли, не донес до меня ни звука. Мир исчезал, растворяясь в пляшущих алых пятнах.
«Все».
Теперь точно все…
– Стоять!
Не знаю как, но этот голос, пробиравший до мурашек, я услышала. И даже ощутила краешком ускользающего сознания иррациональное желание подчиниться – вот только сил, чтобы подняться на ноги, не было.
Зато на Флориана, вновь бросившегося к Эммануэль, подействовало. Средний Леконт замер – лишь видно было, как дрожала сжатая в кулак рука и нервно дергался кадык.
– Что здесь происходит?
Ответ не услышала. Перед глазами в алых и черных бликах разворачивалась беззвучная пантомима: Дориан Леконт рядом со средним сыном, убегающая прочь рыжая Эмма, мечущиеся где-то на грани восприятия нечеткие тени.
– Эй! – прорвалось сквозь мутную пелену. В поле зрения, заслоняя Флориана и отца, показался Адриан. Голову сжали крепкие ладони. – Смотри на меня. Не закрывай глаза. Смотри на меня, слышишь?
Не получалось. Силы утекали стремительно, точно вода из прорванной плотины.
Больно, как же больно!
– Тьерд!
Лицо Адриана уступило место лицу Дориана Леконта. Я слабо дернулась – немигающий взгляд главы тьердово-го семейства пробирал до костей и пугал настолько, что я, пожалуй, предпочла бы умереть прямо сейчас, нежели заглянуть в пронзительно-синие глаза. Но руки на висках держали крепко, не давая отвернуться.
– Достаточно, – приказал эльмар.
И алый туман развеялся, точно его и не было.
Я рвано выдохнула, запоздало осознав, что все это время почти не дышала от боли. Дориан Леконт поднялся на ноги.
– Флориан сожалеет о своем поступке, – проговорил он тоном, не оставлявшим сомнений. – Подобного больше не повторится.
Я слабо улыбнулась в ответ. Хотелось надеяться, что злоключения кончились и средний Леконт принял к сведению слова отца, но, когда я бросила короткий взгляд за плечо старшего эльмара, Флориана там уже не было.
Подозрительно…
– Адриан, – обратился отец к младшему сыну. – Позаботься о нашей гостье. Сделай для нее все, что можешь. Все, – на последнем слове Дориан Леконт многозначительно приподнял темные брови, – что потребуется. Нам не нужна еще одна…
Невысказанное слово «жертва» повисло в воздухе.
Младший Леконт не ответил – лишь молча подхватил меня на руки и, кивнув отцу, понес к себе.
Постель Адриана, откуда я неудачно сбежала меньше четверти часа назад, приняла меня в мягкие объятия и на этот раз показалась лучшим местом на свете.
– Не отключайся, – заметив, что я едва справляюсь с тем, чтобы держать глаза открытыми, эльмар потряс меня за плечо. – Мне нужно несколько минут.
Единственное, чего мне сейчас хотелось, – чтобы от меня отстали. Но любопытство даже на грани забытья пересилило, и я, чуть приподнявшись на подушках, замерла, наблюдая за действиями Леконта.
Из небольшого бара в углу комнаты на свет показалась темная бутылка вина. Хлопнула пробка. Эльмар наполнил бокал наполовину. А потом сделал то, чего я никак не могла ожидать.
Лезвие бритвы, неизвестно как оказавшейся в руках Адриана, скользнуло по его пальцу. На коже эльмара набухла, скатываясь в бокал, густая рубиновая капля.
Кап.
Кап.
Кап.
– Держи, – он повернулся ко мне с бокалом, в котором кружилось, растворяясь в вине, облачко свежей крови. – Это снимет негативные последствия подчиняющего взгляда.
«Вот, значит, как они это называют, – мелькнула в голове слабая торжествующая мысль, пока остальная часть разума пыталась справиться с потрясением от увиденного. – Подчиняющий взгляд. И ведь даже не попытался сделать вид, что со мной случился внезапный приступ мигрени или Флориан слишком сильно приложил меня головой о стену. Выходит, магия и правда существует и как-то завязана на эльмарской крови…»
Тьерд, и после такого он хочет, чтобы я это выпила?!
– Давай, – Адриан поднес к моим губам бокал. – Всего пару глотков, и я от тебя отстану.
– Не буду, – отвернулась я, не сдержав брезгливой гримасы. От мысли о том, что эльмар пытается напоить меня собственной кровью, замутило. – Я видела, что ты туда добавил. Гадость какая!
К моему удивлению, Адриан рассмеялся.
– А ты настоящий уникум, подарочек. Обычно женщины спят и видят, как бы поскорее захомутать богатенького парня, чтобы вить из него веревки и пить кровь.
– Не в прямом же смысле! И вообще, вдруг ты заразный?
– Я та еще невыносимая зараза, – ухмыльнулся младший Леконт, подсаживаясь ближе. – Но моя кровь чиста, можешь не сомневаться. Эльмары не подвержены обычным болезням. Так что пей на здоровье.
Тьерда с два! Предыдущий кровавый ритуал стоил мне свободы, и я не собиралась соглашаться на еще один.
Но Адриана, разумеется, мое мнение не волновало. Стеклянный край бокала настойчиво коснулся губ.
– Пей, – терпеливо, но твердо повторил эльмар. – Не упирайся, подарочек. Хочешь жить, глотай все до капли.
– А если не хочу? – пробормотала в ответ.
– Хочешь, – усмехнулся он. – У тебя же большие карьерные планы. И роскошная квартира на бульваре Элизиум еще не куплена. И вообще…
От неожиданности разомкнула губы и во все глаза уставилась на младшего Леконта: что значит это его «вообще» и откуда он знает про мои «карьерные планы» и мечты о «роскошной квартире»?
Адриан этого и добивался. Густое терпкое вино наполнило рот. Я рефлекторно сделала глоток и в смятении облизнула губы, не ощутив железистого привкуса крови. Напротив, вино показалось восхитительным, терпким, с легкой кислинкой и нотками ягод.
Я сама не заметила, как допила весь бокал.
С каждым глотком напряжение уходило, сменяясь приятной истомой. И это… отчего-то не пугало. Наоборот – прислушавшись к себе, я поняла, что абсолютно уверена, что в комнате младшего Леконта со мной ничего не случится. И Адриан, возможно, единственный, кто по-настоящему не желает мне зла.
А значит… можно… расслабиться…
Не в силах сопротивляться разливающейся по телу усталости, я откинулась на подушки. И даже почти не нервничала, пока Адриан переодевал меня в собственную рубашку и стирал кровь смоченным в воде полотенцем. Это казалось совершенно нормальным…
– М-м-м, – потянулась я за ускользающим теплом рук эльмара. – Да…
И впервые за долгие месяцы провалилась в глубокий сон без успокоительного и таблеток «Леконт-Фарма».
Я вновь оказалась в темных коридорах особняка семейства Леконт. Разумом я четко осознавала, что сплю, но вместе с тем картинка перед глазами казалась настолько четкой, настолько живой, что приходилось ежесекундно напоминать себе о том, что это лишь сон.
Вокруг не было ни души – ни шороха, ни стука. Дрожащие огоньки светильников, тревожно-алых, точно глаза эльмаров, разгоняли мрачный полумрак пустого дома. Казалось, будто они следят за каждым моим движением, каждым шагом.
«Ланья…»
Тихий шепот, больше похожий на дуновение ветра, пошевелил волоски на затылке. Я обернулась – резко, быстро, – выискивая взглядом говорившего, но за спиной никого не было. Коридор по-прежнему пустовал – если не считать теней, скользивших по полу и стенам в неровном красном свете.
Точно живые.
По спине пробежал холодок. Сердце сжалось от дурного предчувствия.
«Ланья… ланья…»
Тьерд…
Магия какая-то.
«Магия… Магия…»
Тени заплясали под моими ногами. Светильники то разгорались, то затухали, словно кто-то невидимый играл с напряжением в электрической сети.
Нет… как будто сам дом был живым и взывал ко мне сквозь пелену сна и дурмана.
«Услышь нас, ланья… Помоги…»
– Я не ланья! – отчаянно крикнула я пустоте. – Я не ланья. Во мне нет магии.
«Слышит, – радостно зашелестело в ответ. – Она нас слышит».
Слышу… кого?
Резкий порыв ветра ворвался в коридор, взметнув тяжелые шторы и настежь распахнув двери. Ощущение чужого присутствия усилилось до невозможности. Я замерла посреди галереи, пережидая шторм.
А потом увидела их.
Призраков.
Их было много – никак не меньше десятка, – и с каждой минутой становилось все больше и больше. Полупрозрачные фигуры, излучавшие фосфоресцирующий потусторонний свет, выплывали из комнат и коридоров, поднимались по лестнице, едва касаясь ступеней бесплотными ногами. Длинные волосы развевались от неосязаемого ветра, а лица – застывшие посмертные маски с темными провалами глазниц, потеками крови, вздувшимися венами и перекошенными ртами – были повернуты прямо ко мне.
Призраки медленно надвигались, протягивая полупрозрачные руки.
«Ланья… выслушай нас, ланья. Помоги. Помоги…»
– Нет! – голос предательски дрогнул. – Вы ошиблись. Я не могу вам помочь. Я не ланья…
Разве могла я, сирота Кайя Арлетт, на самом деле чувствовать призраков острова Мордид? Видеть их, говорить с ними… Возможно, в прежние времена настоящие ланьи, способные читать души живых существ, и умели общаться с потусторонним миром. Но не я.
Нея!
Светящиеся пальцы сомкнулись в считаных сантиметрах от моего плеча – совсем близко! Я дернулась назад – и вдруг почувствовала, как затылок и спину будто окунули в ледяной поток воды. Сердце забилось как сумасшедшее, сигнализируя об опасности. Взгляд метнулся через плечо…
«Ланья, выслушай меня…»
Дикий вопль – тьерд, а как можно было не заорать, когда понимаешь, что оказался внутри призрака? – прокатился по не такому уж пустому дому. Бешеным прыжком я отскочила от полупрозрачной женской фигуры и, наверное, удрала бы прочь, если бы не окружившие меня потусторонние сущности.
«Выслушай меня, ланья, – прошелестела бесплотная женщина. – Прошу».
Лопатки уперлись в стену.
Призраки наступали – еще немного, и светящиеся фигуры похоронят меня под собой.
– Это сон, – пробормотала, зажмурившись. – Призраков не существует. Магия осталась в далеком прошлом.
По коридору прокатился негромкий шелест, будто фантомы смеялись над моей наивной попыткой отрицать реальность. Я и сама себе не верила.
Сон, это просто дурной сон…
«Ты нужна нам. Нужна. Помоги».
Мучительно сглотнув, я открыла глаза.
– Что вы хотите?
Призраки взволнованно подались вперед. Вперед скользнула женщина – та самая, в которую я так неудачно вписалась, – и я, собрав храбрость в кулак, окинула ее взглядом, подмечая передник и строгое платье, похожее на униформу служанок особняка Леконтов.
«Я горничная, Мэнди Лаперьер, – подтвердил мои догадки фантом. – Я работаю здесь… работала…»
Миловидное лицо, сквозь которое просвечивали светящиеся силуэты других призраков, исказила болезненная гримаса. И я, движимая сочувствием к умершей девушке, пусть даже она, скорее всего, и являлась плодом моего воображения, тихо спросила:
– Отчего ты умерла?
«Алый взгляд, – последовал немедленный ответ, от которого по спине пробежали мурашки. – Последним, что я помню, ланья, был алый взгляд. Эльмары требуют подчинения, а если не получают, берут свое силой. И однажды…»
Она вздохнула, обняв руками худые бесплотные плечи.
«Скажи моей маме, что я не сбежала. Она всегда боялась, что деньги Леконтов вскружат мне голову, но это не так, не так. Скажи ей… Она живет в пансионе на рю Эрмес…»
Я застыла, пораженная внезапной догадкой. У соседки за стенкой действительно была дочь, но она пропала задолго до того, как мы с Дельфиной въехали в нашу квартирку. Ходили слухи, что девушка скопила денег и уехала из Рижа с любовником. Но…
– Эдит? – спросила я призрачную служанку. – Ты говоришь о старой Эдит?
Но Мэнди передо мной больше не было. Ее место заняла другая девушка, обнаженная, с неестественно свернутой головой.
«Найди моего сына, ланья, – попросила она. – Скажи, что мама любила его. И никогда бы не бросила».
– Как его зовут?
«Эжен…» – прошелестел призрак, теряясь в нарастающем гуле десятков других голосов.
«Передай моему мужу…»
«Разыщи мою семью…»
«Сообщи моим детям…»
Молодые, взрослые, старые, они шли и шли, рассказывая свои истории о том, как стали жертвами ужаса, творящегося в особняке Леконтов. Задушенные во время любовных игр ночные бабочки и симпатичные горничные, вынужденные скрашивать досуг хозяевам, слуги, чей разум повредила магия эльмаров, разоблаченные соглядатаи и даже настоящий наемный убийца, чье обезображенное призрачное тело было мало похоже на человеческое… Они хотели, чтобы я, ланья, выслушала их истории и помогла обрести успокоение в посмертии. Фантомы забрасывали меня просьбами, именами, названиями городков и улиц, где жили их родные и близкие.
– Обещаю, – повторяла я как заведенная, шагая от одного призрака к другому. – Обещаю.
От лжи в собственном голосе было противно. Но я не могла заставить себя открыть им горькую правду.
Призраки особняка Леконтов провели десятки – а некоторые даже и сотни – лет в ожидании того, кто сможет их услышать. Пышные платья, прически, сюртуки и ботинки с огромными пряжками словно сошли со старых картин, напечатанных в учебниках истории. Мать Мэнди была уже старухой, мальчик Эжен наверняка давно вырос и завел своих детей и внуков, а Армиана Леконта, которого так и не смог убить призрачный мужчина, я смутно помнила из рассказа учительницы о временах расцвета Галлейской империи.
Это было давно – безумно давно, – но для тех, кто погиб, века пролетели как один миг.
Я ничего не могла сделать – лишь попытаться раскрыть правду, чтобы череда бессмысленных, ужасных смертей от рук и магии Леконтов навсегда прекратилась.
– Обещаю…
«Мне не нужны обещания, ланья. Мне нужна справедливость».
Этот призрачный голос отличался от прочих. Длинноволосая эльмарка в платье с корсетом и кринолином выступила из толпы, оттесняя убитых любовниц и служанок. Осанкой и манерой держаться она напоминала Дориана Леконта, даже в посмертии вызывая трепет. Единственным, что портило некогда красивое породистое лицо, была сетка вздувшихся черных вен, искажавших правильные черты.
«Я требую правосудия, – четко проговорила она. – Мой старший брат Риан воспользовался древним ритуалом поглощения силы, забрав мою жизнь и жизнь моего отца. Я боюсь, что младший брат тоже находится в опасности. Ты должна рассказать это Совету эльмаров, ланья. Риан не остановится, пока не уничтожит всех родственников крови.
– Риан? Какой Риан?
«Альтериан Леконт, – явно недовольная моей глупостью, пояснила эльмарка. – Поторопись, ланья. Выступи перед Советом, и, может быть, мы еще успеем спасти моего брата».
Я хотела было сказать, что никогда не слышала ни о каком Совете эльмаров, да и неизвестный Альтериан наверняка умер лет сто назад, но осеклась, увидев позади призрака эльмарки знакомую фигуру.
– Флориан?
Должно быть, показалось. Средний сын Дориана Леконта никак не мог находиться среди призраков. Но сон, и без того представлявший полнейшую фантасмагорию, совершил еще один поворот, подбросив видение Флориана, стоящего у закрытых дверей собственной спальни. Он выглядел так же, как другие призраки: светящаяся полупрозрачная фигура, через которую просвечивала стена и изогнутая дверная ручка, ее фантом безуспешно пытался открыть бесплотной рукой.
– Флориан?
Он обернулся, и я, не сдержавшись, охнула, увидев обезображенное черными прожилками мертвое лицо того, кто еще недавно казался самым жутким живым существом на свете.
Что за тьерд?..
«Спаси ее! Я приказываю тебе, спаси ее! Живо!»
– Спасти кого?
Я обернулась туда, где стояла убитая эльмарка, но фантомов уже поглотила сгущающаяся тьма коридора.
«Нет! – ворвался в сознание голос эльмара. Призрак уперся в запертую дверь, в отчаянии махая полупрозрачной ладонью возле дверной ручки. – Ее! Ее! Эмму!»
В его срывающемся шепоте сквозило столько отчаяния, что невозможно было остаться равнодушной. И тем не менее я заставила себя замереть на месте, не сводя напряженного взгляда с полупрозрачной фигуры эльмара.
– Сначала ответь на мой вопрос. Ты убил Дельфину?
– Нет времени!
– Короткий ответ. Да или нет?
Флориан непонимающе нахмурился.
– Я не знаю, о ком ты говоришь.
– Рыжая нимфалида, – освежила я его призрачную память. – Она была здесь с Адрианом в прошлом году, ты обязан был ее видеть. И Себастиан сказал…
– Нашла кому верить, – фантом презрительно усмехнулся.
– Не уходи от темы, если хочешь, чтобы я помогла тебе. Да или нет?
Взгляд призрака встретился с моим.
– Нет.
Я бы могла сказать, что не верю Флориану ни на медный лиард. Могла бы вспомнить, что он сделал со мной, как обманом заполучил мою кровь, послал к отцу и едва не убил последним приказом. Тьерд, да я была уверена, что, если бы опросила всех до единой призрачных девушек, бродивших по коридорам особняка, непременно нашла бы парочку убитых лично средним Леконтом. И Эмма если и попала в беду, то исключительно стараниями самого Флориана.
Но…
Проклиная все на свете, я уже второй раз за одну ночь бросилась на помощь рыжеволосой Эммануэль. Подлетела к двери, взялась за медную ручку, поморщившись оттого, что погрузилась плечом в призрака, упрямо не пожелавшего отлететь в сторону.
«Скажи ей, что я ее отпускаю, – умоляюще прошелестел призрак. – Скажи, что отпускаю. Отпускаю…»
Тугие петли скрипнули, поддавшись нажатию руки. В лицо хлынул яркий слепящий свет и…
Я проснулась.
Взгляд уперся в темный квадрат потолка со свисавшим из центра светильником. Стылый воздух, от которого не могло защитить тонкое одеяло, неприятно холодил щеки и левое плечо, выскользнувшее из широкого ворота мужской рубашки. Спине и животу, наоборот, было жарко, и я, скосив взгляд вниз, обнаружила лежавшую на моей талии мужскую руку.
«Тьерд! Так я…»
Да.
После бокала вина с кровью эльмара я как последняя беспечная дура уснула в спальне Адриана Леконта. И не просто уснула – еще и прижалась к его горячему телу в поисках тепла.
Воистину, пробуждение оказалось едва ли не хуже ночного кошмара!
Чувствовала я себя, правда, на удивление хорошо и бодро, несмотря на то что проспала не больше пары часов. За окном в ночной темноте утробно завывал ветер, стучали по стеклу дождевые капли. Бушевала настоящая буря, но в доме было спокойно и тихо. Ничего не напоминало о жутком сне, толпе убитых служанок, способностях ланьи, таинственном эльмарском ритуале поглощения силы и призрачном Флориане, настойчиво рвущемся в собственную спальню.
Ничего… кроме нервной пульсации сердца и шепота на краю сознания.
«Спаси ее! Еще не поздно! Спаси Эмму!»
Я тряхнула головой, прогоняя дурные мысли.
Бред. Полный бред.
Фантомов не существует, и я уж точно никакая не ланья, что бы там ни рассказывала в раннем детстве мама о нашей прабабке, которая на излете жизни якобы научилась разговаривать с призраками, а перед смертью и вовсе раскрыла серию пугающе правдивых секретов ближайших родственников и соседей.
Вот только успокоиться никак не получалось. Что-то внутри настойчиво гнало меня в темный коридор, сводя с ума беззвучными шепотками и тревожным чувством чужого присутствия. Дома под рукой всегда лежало снотворное – единственное, что помогало хоть ненадолго забыться после смерти Дель. А здесь…
«Спаси ее! Спаси Эмму!»
Тьердовщина какая-то.
Или магия – та самая, прабабкина. Подсознательное чутье, связь с призраками…
«Ланья… ланья»
– Я не ланья, – одними губами ответила я шепоткам в голове.
Если пришедшие во сне фантомы – лишь плод моего воображения, спасать в спальне Флориана некого.
«А если нет? – предательски спросил внутренний голос. – Что, если…»
Если нет…
Что ж, был только один способ выяснить.
Приподняв тяжелую руку, я осторожно выкатилась из объятий Адриана. Повернулась, чтобы убедиться, что эльмар еще спит, – и встретилась с пристальным синим взглядом.
– Ты куда?
– В… уборную, – сказала первое, что пришло в голову.
Адриан нахмурился, но останавливать не стал.
– Первая дверь направо.
Сделать шаг из комнаты было непросто. Казалось, будто за порогом поджидает толпа невинно убиенных девушек, готовых разорвать меня на части. Но в коридоре не было ни души – в самом прямом смысле. Стояла тишина. Настенные светильники горели ровным приглушенным светом, разгоняя пугающие тени.
Обычный старинный дом. Обычный коридор. Ничего пугающего – за исключением самих хозяев особняка, да и те по ночам, похоже, все-таки предпочитали спать.
Даже как-то… разочаровывающе.
«Прошу! Помоги ей!»
То ли голос, то ли эхо недавнего сна, еще не растворившегося в глубинах памяти.
Я стиснула зубы, отчетливо понимая, что пожалею о своем решении, и быстрым шагом направилась к комнате Флориана, располагавшейся в противоположном конце коридора. Стоило поторопиться, пока Адриан не решил, что его вынужденная гостья слишком уж надолго пропала в уборной. Еще, не приведи тьерд, заглянет проверить…
«Сейчас! Сейчас!»
Дверная ручка легко поддалась нажатию. Язычок замка выскользнул из паза тихо, без щелчка, чуть скрипнули тугие петли. Я осторожно толкнула дверь, надеясь, что с другой стороны меня не ждет разъяренный хозяин комнаты, недовольный, что я провела ночь не с тем Леконтом.
Но в спальне был не Флориан…
– Эмма! – я бросилась к девушке, сидящей на краешке кровати с поднятой к голове рукой. – Эмма, что…
Недосказанный вопрос застрял в горле.
Эммануэль обернулась, не отводя от виска пистолет. Тьерд!
«Спаси ее, спаси, спаси! – билось в висках, и теперь отмахнуться от этого голоса было уже невозможно. – Еще не поздно!»
– Эмма…
В хаосе разбросанных вещей полностью обнаженная рыжеволосая девушка казалась забытой второпях куклой. Но больше всего пугал не погром и даже не оружие из дипломата Флориана, в любой момент готовое выстрелить. Самым страшным были глаза Эммы. Пустые, выцветшие, безжизненные, они смотрели на меня – и одновременно сквозь меня. Лицо осунулось и вытянулось, утратив всякий намек на эмоции. Ни страха, ни боли, ни отчаяния – лишь всепоглощающее, абсолютное равнодушие.
Горло сдавило.
Я уже видела такой взгляд – словно пламя жизни в один момент задули. Только Дель угасала дольше, а Эмма лишилась внутреннего огня в один миг.
Щелк…
Словно отзываясь на мои мысли, в тишине раздался щелчок взводимого курка.
«Быстрее! Быстрее!»
– Эмма, – я осторожно подалась ближе, боясь резким движением спровоцировать девушку, и медленно подняла руки. – Прошу тебя, не надо. Не делай этого.
Она не ответила – как и Дель когда-то, перестав реагировать на окружающий мир. Под пустым немигающим взглядом я сделала еще один крохотный шаг.
– Я помогу тебе. Обещаю. Только отдай пистолет, хорошо?
Молчание.
Шаг.
– Эмма, пожалуйста, услышь меня…
«Скажи ей, что я ее отпускаю! Скажи, что отпускаю!»
Я тяжело сглотнула, собираясь с духом.
– Флориан… – Услышав имя среднего Леконта, девушка вздрогнула. На краткий миг во взгляд вернулась осмысленность, и я, ободренная успехом, продолжила: – Флориан отпускает тебя. Он сказал, что отпускает тебя. Слышишь?
– Флориан… – вытолкнули помертвевшие губы. В уголке глаза сверкнула крохотная соленая капля, скатившись по бледной щеке.
– Да, да, – я приблизилась еще на шаг. – Он отпускает тебя, Эмма. Ты свободна. Хорошо? Флориан хотел, чтобы я помогла тебе. Так позволь… мне… помочь…
И в этот момент в спальне зажглась лампа. Я вздрогнула, щурясь от ударившего в глаза яркого света. Эмма моргнула, чуть отводя взведенный пистолет от виска.
– Мадемуазель Эммануэль! Что с вами? О нет!
Эмма повернулась к застывшей в дверях горничной.
– Флориан, – четко произнесла она.
Тишину спящего особняка разорвал оглушительный звук выстрела.
– Флориан, – строгий взгляд Себастиана впился в лицо всхлипывающей служанки. – Ты уверена, что она сказала именно так?
– Д-да, месье Леконт, – икнув от страха, пролепетала девушка. Судя по внешнему виду служанки, находившейся на грани истерики, допрос с пристрастием пугал ее едва ли не сильнее оставшегося в спальне мертвого тела. – А потом…
Нижняя губа девушки задрожала, глаза наполнились слезами. Эльмар недовольно поморщился.
– Неприемлемо, – пробормотал он себе под нос, покачав головой. – Совершенно неприемлемо. Флориан и раньше был неадекватен, но подобное переходит все границы. Можешь не продолжать, – повысив голос, обратился эльмар к дрожащей служанке. – Мне все ясно. Ты свободна. Оставайся в гостевой зоне.
Испытывать судьбу и спорить с эльмаром горничная не стала. Бросила короткий, тоскливый взгляд на дверь и понуро поплелась к дивану, где уже сидела вторая служанка, которой не посчастливилось прибежать на крик и увидеть мертвое тело Эммы. Других свидетелей случившегося не было. Комнату Флориана закрыли сразу же, как только прибыли из соседнего крыла особняка Себастиан и Сандрин, остальные обитатели особняка привычно сделали вид, что ничего не случилось.
Раздался негромкий стук. В гостиную заглянул слуга. С плаща и волос его стекали струи воды, под ботинками собиралась грязная лужа.
– Месье Леконт, – остановившись на пороге, отчитался мужчина, смахнув ладонью с лица мокрые пряди. – Мы обыскали весь сад, гостевой дом и особняк, кроме хозяйского крыла, как вы и просили. Вашего брата нигде нет. У причала не хватает одной лодки, но она могла отвязаться во время шторма.
Себастиан нахмурился.
– Продолжайте поиски, – приказал он слугам. – Проверьте гараж, склад, станцию. Если он все еще на острове, приведите его сюда.
– О, конечно, – фыркнул Адриан, подпиравший рядом со мной стену. – Думаешь, Фло сидит и ждет, пока старший брат отыщет его и отхлещет ремнем? Хотя, может, ему даже понравится…
– Я позвонила в береговую охрану, – уведомила Сандрин, с непроницаемым лицом стоявшая у потухшего камина. – Они предупреждены о возможном появлении лодки со стороны острова Мордид. И заодно поговорила с финансовым консультантом «Леконт-Фарма» и семейными адвокатами. Флориану рано или поздно понадобятся деньги. Как только он снимет с семейных счетов хотя бы один лиард, мы об этом узнаем.
– Хорошо.
Обсуждение продолжилось, зациклившись на одном и том же: Флориан, Флориан, Флориан. Сандрин и Себастиан вполголоса перечисляли прегрешения брата, от которых волосы становились дыбом, и рассуждали, куда тот мог отправиться, если ему все же удалось одолеть шторм и сбежать на большую землю.
Иных версий не выдвигали – а зачем, если и так все было понятно. Флориан, так и не смирившийся, что бывшая любовница ушла к отцу, сорвался с катушек и попытался убить Эмму. А когда мое появление сорвало первую попытку, он предпринял вторую – на этот раз удачную. И сбежал, оставив в спальне бардак и Эмму со смертельным приказом и оружием у виска.
Там ее и застала я.
Логично? Да, если не знать, что бардак устроила я, а Флориан, даже будучи призраком, был готов на все, лишь бы спасти Эмму от рокового выстрела.
Рассказывать Себастиану подробности я не стала. Слишком уж спокойно он вел себя. И подозрительно поспешно готов был обвинить в смерти отцовской любовницы пропавшего среднего брата.
Хотя… разве речь сейчас шла о чьей-то смерти? Просто побег, просто закрытая спальня. А свидетели – не так-то их и много.
– Они убьют нас… – услышала я сквозь тихие всхлипы обреченный шепот служанки. – Точно убьют. Иначе зачем нужно было запирать комнату с телом мадемуазель и изолировать нас? Марта, мне страшно… С Кристен было то же самое… И Стюарт…
Утешить девушек было нечем. Мне и самой становилось все больше и больше не по себе – особенно после ночной встречи с призраками особняка на острове Мордид. Пополнять их число не слишком-то хотелось.
В дверь вновь заглянул слуга, еще более мокрый и измученный, чем в прошлый визит.
– Мы осмотрели все, месье Леконт. Скорее всего, вашего брата больше нет на острове.
Громкий всхлип.
Показалось, будто я ощутила на плече знакомый холодок призрачной ладони, но при свете дня, в присутствии других людей увидеть фантома – если он вообще был – не удалось.
Себастиан прочистил горло.
– Нужно доложить о случившемся отцу, – мрачно проговорил он, покосившись куда-то в правый угол кабинета. – Ситуация вышла из-под контроля, действовать следует аккуратно. Очередной скандал может оказаться губителен для репутации «Леконт-Фарма». Лучше избежать излишнего внимания к гибели Эммануэль.
– А с этими что собираешься делать? – кивнула на побледневших служанок Сандрин. – И девушка Флориана…
– Минуту.
Эльмар в несколько широких шагов пересек гостиную, остановившись перед сжавшимися на диване горничными. Девушки вздрогнули, заранее прощаясь с жизнью. Я дернулась было к ним, подтолкнутая безумной мыслью о том, какими глазами потом призраки невинно замученных будут смотреть на ланью, которая не захотела им помочь, но крепкие пальцы Адриана, кольцом сомкнувшиеся вокруг моего запястья, остановили самоубийственный порыв.
«Не лезь, – одними губами прошептал он. – Не вмешивайся».
Оставалось лишь наблюдать, как тянется к подбородку ближайшей служанки холеная рука эльмара, вынуждая девушку запрокинуть голову.
– Смотри мне в глаза, – приказал Себастиан.
– Пожалуйста… – умоляюще пролепетала горничная. Ее менее стойкая подруга вовсю заливалась слезами. – Пожалуйста, месье… пощадите…
Она замолчала в один момент, почувствовав прикосновение эльмара.
– Забудь обо всем, что услышала сегодня, – Себастиан холодно отстранился. – Ты не видела Эммануэль со вчерашнего вечера, не подходила утром к спальне Флориана, не кричала и ничего не знаешь. Если кто-то спросит тебя, почему вас с Мартой пригласили в гостиную, скажешь, что прислуживала хозяевам. Тебе все ясно?
– Да, месье Леконт, – пустым голосом повторила служанка. Огляделась вокруг, недоуменно хлопнула ресницами, увидев эльмара так близко. И вдруг, точно очнувшись от забытья, подскочила с дивана, зардевшись от стыда, что посмела сидеть в присутствии хозяев дома.
– Месье Леконт, пожалуйста, простите меня! Я… я не знаю, что на меня нашло.
– Все в порядке. Принеси нам кофе.
– Мэлли? – осипшим голосом выдохнула пораженная Марта. – Ты что…
Но Себастиан уже перешел ко второй жертве, и я, наблюдавшая за манипуляциями эльмара со стороны, с ужасом увидела, как разглаживаются скорбные морщинки и проясняется взгляд девушки, еще недавно блестящий от слез. Она смущенно улыбнулась старшему Леконту, поднимаясь с дивана, и, коснувшись руками заалевших щек, удивленно охнула, обнаружив мокрые дорожки.
Действительно, с чего бы ей было плакать, если надо со всех ног бежать на кухню, чтобы успеть подать хозяевам свежайший, только что сваренный кофе без всякой соли?
Проводив служанок взглядом, Себастиан удовлетворенно кивнул. И повернулся ко мне.
Я инстинктивно сделала шаг назад, опуская глаза, – лишь бы не встречаться со взглядом эльмара. Адриан выступил вперед, закрывая меня от старшего Леконта.
– Постой, Себ.
– Это для ее же блага, – нахмурилась Сандрин, неодобрительно глянув на младшего брата. – Мадемуазель Арлетт безболезненно забудет лишнее и продолжит жить, как жила, не забивая голову чужими проблемами.
Но младший Леконт не сдвинулся с места.
– Да я бы с удовольствием, тем более что этой ночью не слишком-то отличился в постели, – картинно вздохнул он. – Но дело в том, что отец приказал временно ограничить воздействие на нашу гостью.
– Отец? – удивленно переспросила Сандрин.
– Отец, отец. Месье Дориан Леконт. Знаешь такого, сестренка? Вчера Флориан приказал нашей гостье забыть все. Вообще все. Отцу пришлось вмешаться, чтобы мы не получили еще один труп. А с учетом, что, как мы все тут понимаем, через неделю ее хватятся работодатели с рю де Руж…
Себастиан закатил глаза. Сандрин поморщилась.
– И что теперь? Запереть мадемуазель Арлетт в доме, пока не разберемся, что к чему?
– Как негостеприимно! – фыркнул младший Леконт. – Я отважно возьму этот дикий цветочек на себя.
– Ты?
– Почему бы нет. Флориан отсутствует, значит, и спутница ему больше не пригодится. А я приехал один и уже истосковался по женскому теплу. К тому же отец все равно приказал мне присматривать за нашей гостьей. Присматривать, следить, развлекать – какая, в сущности, разница?
Брат и сестра переглянулись.
– Хорошо, – после недолгих раздумий согласился Себастиан. – Мадемуазель Арлетт останется в доме под твою личную ответственность. Не спускай с нее глаз, следи за ее состоянием, а когда ситуация разрешится, мы придумаем, что с ней делать.
– Вот и славно, – рука Адриана собственнически опустилась мне на плечи. – В таком случае мы пойдем. Удачного разговора с отцом, родственнички. Мы выпьем за упокой ваших душ.
– Да ты настоящий магнит для неприятностей, подарочек, – закатил глаза Адриан, когда за нашими спинами плотно захлопнулась дверь гостиной. – Пять минут. Я оставил тебя без присмотра всего на пять минут – и вот результат. Ты же вроде собиралась в уборную. Что, дверью ошиблась?
– Эльмаром, – мрачно буркнула я, переминаясь с ноги на ногу на холодном полу. – Что твоя постель, что постель Флориана – разница почти незаметна.
Не то чтобы я и правда так считала, да и вообще, стоило бы поблагодарить эльмара за неожиданное спасение от магического забвения. Но развязное поведение Адриана вызывало почти инстинктивное желание ответить поострее.
Младший Леконт насмешливо фыркнул.
– Не скажи, не скажи. У меня под боком теплее. И нет окровавленных трупов.
Я невольно поежилась, борясь с подступившей дурнотой. Увиденная картина до сих пор стояла перед глазами: брызги крови на зеленых обоях, два темных отверстия в висках, заваливающееся тело, ударившийся об пол пистолет. Второй раз в жизни я видела человеческую смерть так близко, во всех ее неприглядных подробностях. И кто-то из эльмаров, находившихся сейчас на острове Мордид, был в этом виновен. Кто-то… если не все.
– Эй, – Адриан толкнул меня плечом. Из кармана домашних брюк появилась знакомая с ужина фляга. – Расслабься, подарочек. Хочешь помянуть Эмму, давай помянем. Не чокаясь.
Он сделал глубокий глоток и передал мне флягу. Я покосилась на нее со вполне обоснованным сомнением.
– Надеюсь, там нет твоей крови?
– Обижаешь, – ухмыльнулся эльмар. – Чистый бурбон. Если бы такое текло по венам…
Принюхавшись, я все же рискнула и сделала глоток. Алкоголь огнем прокатился по горлу, унимая внутреннюю дрожь, но ничего похожего на вчерашнюю слабость я не ощутила. Кажется, бурбон и правда был чистым.
Сунув флягу обратно в руки хозяина, я решительно развернулась к лестнице и зашлепала босыми ногами наверх. Адриан, как бы мне ни хотелось обратного, поскакал следом.
– Куда торопишься?
– В комнату Флориана, – ответила честно.
– Интересненько, – выгнул темную бровь эльмар. – Хочу напомнить, что у дверей стоит охрана, которая вряд ли оценит твое желание полюбоваться мертвым телом. И что ты забыла в спальне у Фло? Не пистолет, надеюсь?
– Хочу забрать одежду. Не могу же я все время ходить в этом.
Я демонстративно одернула вниз полы рубашки Адриана, едва прикрывавшей мои бедра. Младший Леконт рассмеялся.
– По-моему, не так уж и плохо. Можно было, конечно, и покороче, но…
– Холодно.
– Согреть? – предложил эльмар. Я возмущенно дернулась под насмешливым взглядом синих глаз. – А что, прошлой ночью тебе очень даже понравилось. Так и льнула ко мне, чуть не задушила.
– Лучше скажи, как можно попасть в комнату, не привлекая внимания месье Себастиана. Не хочу, чтобы он решил, что я сую нос в чужие дела, и передумал насчет… воздействия.
Одним движением Адриан подался ко мне, почти вжав в перила лестницы. Горячее дыхание пощекотало щеку.
– А ты суешь нос в чужие дела, подарочек? И правда так боишься рассердить месс-с-сье?
Я оставила вопрос без ответа.
Скользнув носом по моей шее, Адриан отстранился
– Ладно, – неожиданно легко согласился он. – Так и быть, помогу тебе проникнуть в спальню моего лучшего брата. Если ты, конечно, не боишься высоты.
Решительно кивнула.
– Не боюсь.
Но когда Адриан распахнул окно с издевательским «Дамы – вперед!», я едва не передумала. Промозглый ветер ворвался в комнату, заставив отчаянно пожалеть об отсутствии пальто, шарфа и любимых ботинок, косые струи забарабанили по подоконнику. Вылезать на узкий мокрый карниз и карабкаться вдоль стены чуть ли не двадцать пять метров казалось смерти подобным.
Но вариантов не было. Либо так, либо просить разрешения у Себастиана или Дориана Леконта, оба из которых симпатии не вызывали. А значит, вперед.
Стиснув зубы, я шагнула к окну под проливной дождь. Тонкая рубашка мгновенно намокла, кожа покрылась мурашками от холода. Адриан наблюдал за мной с невозмутимым насмешливым спокойствием.
– Может, тебе ботинки одолжить? Или штаны? Пожалей садовника.
– Я обойдусь, а он переживет. – Я закатала рукава до локтей, стараясь не замечать красноречивые взгляды эльмара, без зазрения совести разглядывавшего меня сквозь облепившую тело влажную ткань. – Во-первых, у нас разный размер, а во-вторых, босыми ногами проще цепляться за скользкий камень. Проверено.
– Любопытно, – младший Леконт выгнул темную бровь. – Откуда у ночной бабочки такой большой опыт экстренного бегства через раскрытые окна? Спасалась от разъяренных жен после неудачной встречи с клиентом?
– Убегала с подругой из приюта, – фыркнула я. Разгневанные жены – скажет тоже! – Хотелось свободы и приключений. Тогда Дель и научила меня карабкаться по стенам, цепляться за карнизы и покорять рижские крыши…
Я вдруг осеклась, почувствовав, что сболтнула лишнего.
– А ты? – спросила быстро, молясь, чтобы Адриан, не обратил внимания на брошенное вскользь имя. – Как узнал, что по вашим карнизам можно перебираться из комнаты в комнату?
Адриан философски пожал плечами.
– В некоторых случаях, подарочек, лучше вовсе не иметь семьи и существовать на подачки государства, чем выживать под одной крышей с любимыми родственниками.
И хоть произнесено это было в шутку с привычной усмешкой на губах, стало как-то не по себе.
Разговор заглох, и я, чтобы сгладить неловкость от воцарившегося тяжелого молчания, вспрыгнула на подоконник и высунула голову наружу. За пеленой дождя невозможно было разглядеть ничего дальше сада и ближних строений, ревел ветер, разнося над Мордидом гулкий рокот волн, разбивавшихся о каменистый берег. И как только можно было подумать, что Флориану удалось в такую погоду уплыть с острова?
Бред.
Полный бред.
Держась за оконную раму, я перекинула ноги через подоконник и осторожно потрогала пяткой карниз. Выступавший из каменной кладки примерно на ладонь, он опоясывал весь особняк, разделяя первый и второй этажи аккуратной окантовкой.
Холодный. Мокрый. Но, кажется, не скользкий и достаточно прочный.
Должен выдержать.
– Доходишь до конца по этой стороне, заворачиваешь за угол и считаешь до трех, – напутствовал меня Адриан, выглянувший вслед за мной из комнаты. – Четвертое окно ведет в спальню Фло. Справишься?
Кивнула.
Бывали в моем приютском детстве карнизы и похуже.
Ползти вдоль стены под проливным дождем, прижимаясь всем телом к холодным неровным камням, было то еще удовольствие, но я приказала себе не останавливаться и не смотреть вниз. Шаг, другой, третий. Небольшая передышка у окна соседней с Адрианом спальни – судя по отсутствию света и задернутым шторам, пустой – и снова прогулка над пустотой до следующего окна. В паре десятков метров по мокрым дорожкам сада сновали темные фигурки, негромко переговаривавшиеся между собой: слуги продолжали поиски пропавшего Флориана. Но вряд ли кто-нибудь из них рискнул бы высунуть голову из-под капюшона и взглянуть наверх, чтобы увидеть застывшую на карнизе светлую фигурку.
Хорошо.
Перескочить за угол оказалось самым трудным, но я справилась, а остальное было делом техники. Даже ножом для вскрытия конвертов, одолженным на рабочем столе Адриана, пользоваться не пришлось. Окна спальни Флориана Себастиан оставил открытыми. Наверное, не хотел, чтобы в относительно теплом воздухе особняка тело слишком быстро начало разлагаться.
От мысли вновь увидеть мертвую Эмму я внутренне содрогнулась, но другого варианта не было. Если я хотела найти убийцу, нужно осмотреть все, прежде чем Леконты зачистят улики.
Осторожно толкнуть раму.
Перелезть через подоконник.
И…
Стоило только оказаться в тихом полумраке спальни, как меня накрыло. Дурнота пришла мгновенно и без видимых на то причин – запахи крови и пороха почти выветрились, а мертвое тело, хоть поневоле и притягивало взгляд, под простыней казалось не таким уж пугающим. Нет, было что-то еще. Что-то тяжелое, давящее, отчего становилось трудно дышать и хотелось сбежать как можно дальше – как в тот вечер, когда я еще на пороге нашей маленькой квартирки поняла, что увижу мертвую Дель.
Нет, даже острее, ярче.
Меня не покидало ощущение чужого присутствия. Как будто чьи-то глаза напряженно следили за мной из темноты, а тишина звенела от безмолвного неслышного крика.
По спине прокатилась волна дрожи – точно ледяная рука скользнула вдоль позвоночника. Я крепко стиснула зубы, стараясь дышать через рот, и буквально заставила себя остаться.
«Не время поддаваться панике, Кайя!»
Помня об охранниках за дверью, я тихо соскользнула на пол и, старательно обходя взглядом кровать, огляделась. Комната казалась нетронутой – все тот же учиненный мной разгром возле рабочего стола, мертвая девушка, лежавший на полу пистолет. И никаких признаков того, что Флориан был здесь после ночного столкновения со мной и Дорианом Леконтом. Раскрытый дипломат все так же стоял на полу, стол покрывали разлетевшиеся листы контракта, а из-под бумаг торчал уголок кошелька, содержимого которого беглецу хватило бы, чтобы продержаться без визита в банк по меньшей мере несколько недель.
Подозрительно? Не то слово.
Прокравшись к шкафу, куда слуги развесили привезенные из Рижа вещи, я стянула насквозь мокрую рубашку и торопливо переоделась в платье Дель, любимые ботинки и плащ, сразу почувствовав себя теплее и увереннее – почти так же, как прежде, во время одержимой, но безопасной рижской охоты на Леконтов.
Камера из клатча сама попросилась в руки. Я навела объектив на тело Эммы и косую полоску крови, выплеснувшуюся от выстрела навылет.
Щелк.
Щелк.
Стол с документами и личными вещами среднего эльмара. Дипломат. Кошелек.
Щелк.
Щелк.
Мой взгляд остановился на идентификационных карточках, небрежно втиснутых среди купюр. Я осторожно вытащила их из плотной стопки.
Фальшивка.
Хватило одного взгляда, чтобы понять, что документы поддельные. Рядом с фотографией Флориана было написано совсем другое имя – Люсьен Лаббе, тридцати пяти лет, уроженец Иньи-сюр-Лак. Женат.
Мадам Жюстин Лаббе, чьи колечки кудрей едва помещались в кадр, улыбалась мне со второй черно-белой карточки. И пусть не лучшего качества, фотография Жюстины явно была вырезана из какого-то другого, менее формального снимка с помощью технического монтажа, лицо женщины было вполне узнаваемым.
Эммануэль Форнье.
Флориан… планировал побег? И исчезнуть – из Рижа, а то и из Галлеи – он явно собирался не один, раз озаботился изготовлением поддельных документов для себя и Эммы и нанял меня, чтобы я отвлекла внимание его отца.
Вот только это… совершенно не вязалось с попыткой убийства.
Что-то очевидно пошло не так.
Ох…
Слишком много вопросов и ни одного ответа.
Если бы только можно было выяснить, что же на самом деле задумал эльмар, купивший меня в подарок отцу и пропавший в первую же ночь…
Я замерла, сжав в руке идентификационную карточку Флориана. Мысль, одновременно простая и безумная, заставила сердце учащенно забиться.
А что, если я на самом деле могла… это выяснить?
Что, если кровь прабабки дала о себе знать, и я тоже обрела способность говорить с фантомами? Ведь призрачный Флориан во сне не солгал, говоря, что Эмма в опасности. Быть может, он не откажется заговорить и в этот раз?
Чем тьерд не шутит!
– Флориан, – тихо позвала я. – Флориан…
Никто не отозвался. Я замерла, вслушиваясь в тишину и чувствуя себя ужасно глупо. Но сдаваться не собиралась.
– Флориан? Ты здесь?
– Да-а, – раздалось замогильное завывание. – У-у-у-у!
Не знаю, каких сил мне стоило не заорать в голос от ужаса. Зажав рот ладонями, я обернулась.
Мокрый Адриан ухмылялся от уха до уха в проеме окна.
– Тьерд бы тебя побрал! – зашипела я на эльмара. Сердце стучало в груди набатом, тело била запоздалая нервная дрожь. – Ты что делаешь?
– Хочу задать тебе тот же вопрос, подарочек, – сощурился младший Леконт, перебираясь в спальню. – Ты же собиралась забрать вещи, а не торчать посреди комнаты, призывая Фло.
– Я…
– Хотя подожди-ка, – перебил он, – я понял. Умное решение, ничего не скажешь. Пока половина слуг под дождем по уши в грязи обыскивает остров, Фло преспокойно отсиживается – сюрприз-сюрприз! – в собственной спальне! Ну-ка…
Быстрым шагом подойдя к кровати, Адриан резко одернул покрывало и заглянул вниз.
– Нет, надо же, здесь только Эмма. Тогда, может, в шкафу? Нет, тут тоже пусто. Какая досада. А если…
Младший Леконт смерчем пронесся по комнате, не забывая снабжать каждое действие едким комментарием. Я следила за ним взглядом, боясь прервать бесконечный монолог. Опровергать смехотворные, но в целом вполне обоснованные обвинения было нечем.
– Хм-м, – обжег меня взглядом эльмар. – Неужели он в комнате для игр?
То, что надо было бежать, пока Адриан отвлекся на поиски Флориана среди коллекции эротических артефактов, я осознала слишком поздно. Вовремя вернувшись в спальню, младший Леконт преградил мне путь, скрестив на груди руки.
– Похоже, братца здесь нет. Так чего же ты его зовешь, подарочек?
– Ну… – Я тоскливо покосилась на раскрытое окно, но между мной и желанной свободой стоял эльмар, который явно не собирался отпускать меня без ответов.
– Даже не думай, – неожиданно твердо проговорил младший Леконт, не сводя с меня напряженного взгляда. – Ты никуда не пойдешь, пока не расскажешь, что творишь.
– Я… – пальцы стиснули вытащенные из чужого бумажника карточки. – Я искала деньги.
А что, один раз почти прокатило. Может, и сейчас сработает?
Но Адриан не повелся. Потянувшись к столу, он подобрал лежавший кошелек и помахал им перед моим лицом.
– Смотри-ка, сколько лиардов, подарочек. Что-то ты слишком плохо ищешь. Так что либо у тебя избирательная слепота, либо ты более чем посредственная лгунья.
– Хорошо, – предприняла вторую попытку. – Мне нужен был мой контракт. Хочу убраться отсюда, пока жива.
– Уже ближе, – выгнул бровь младший Леконт. – Но все равно не выдерживает критики. Во-первых, твой контракт вот, – кивком указал он на бумаги, разбросанные по столешнице, – а во-вторых, ты все равно не сможешь разорвать его без юриста семьи Леконт. Да-да, не смотри на меня так, если уничтожить сами бумажки, магии не случится, не поверишь.
Я ощутила укол стыда за глупое желание именно так и поступить. А ведь еще недавно смеялась над Элоди за ее недалекость…
– Ясное дело, – буркнула, пряча смущение за грубостью. – Я не дура.
– А ведешь себя как она, – безжалостно припечатал Адриан. – Кто в своем уме подписывает кровной печатью контракты подобного содержания? Кто шарится по темным углам чужого дома, не думая о том, что слишком любопытных не ждет ничего хорошего?
– Я не хотела подписывать контракт.
– Хотела. Иначе Флориан не получил бы над тобой власти.
– Я была не в себе. Твой брат использовал на мне ваш подчиняющий взгляд. Если бы я пребывала в здравом рассудке, я никогда бы на такое не согласилась!
Эльмар усмехнулся, красноречиво давая понять, насколько он верит моим жалким оправданиям.
– Ничего бы не сработало, если бы внутри себя ты не хотела поехать с Фло на семейную встречу, – повторил он. – Значит, ты хотела, подарочек. Желала. Жаждала. Потому что тебе было что-то нужно. Поэтому я и спрашиваю тебя, что ты здесь делаешь?
– Я… – я растерянно всплеснула руками. Крыть было нечем.
– Ты, ты, – младший Леконт шагнул ближе. – Ты пособница Флориана в той схеме, которую он провернул?
– Нет, – ответила честно, избегая опасного синего взгляда. – И… я не думаю, что Флориан что-то провернул.
– И почему же? – темная бровь выгнулась еще сильнее. – Думаешь, он не рискнул бы сбежать без документов? – Адриан выхватил из моих пальцев идентификационные карточки. – Люсьен Лаббе? Ну и выбрал же братец имечко! Да и о тебе, смотрю, позаботился… – перевернул вторую карточку эльмар.
И наконец замолчал. Темные брови взлетели в удивлении, а затем хмуро сошлись у переносицы.
– Надо признать, Жюстин на тебя не слишком-то похожа. Что, в последний момент заменила на нелегком поприще подружку?
– Нет, – я качнула головой. – Я здесь ни при чем. Это Эммануэль…
– Хм-м, – прищурившись, Адриан вгляделся в снимок. – Пожалуй, мадам Лаббе действительно выглядит как Эмма – до того, как связалась с нашей семейкой.
– Да! – воскликнула я, ободренная тем, что эльмар мне поверил. – Подумай сам, зачем Флориану документы на Эмму, если он собирался ее убить?
– С документами хоронить удобнее.
– Не смешно!
– Ладно, ладно, – Адриан примирительно поднял руки. – Допустим, Фло и правда не убивал Эмму, а вы с ним не работаете вместе. Где же он тогда? И почему ты искала его здесь?
Ну вот, опять! А ведь только показалось, что младший Леконт перестал подозревать меня во всех грехах и переключился на то, что по-настоящему важно, – понять, что происходит в этом тьердовом доме и как не стать следующими жертвами.
– Я не знаю… мне просто показалось… я почувствовала…
– Что он мертв? – уточнил эльмар, не сводя с меня взгляда.
Я замерла, опешив.
– Что? – голос предательски дрогнул. – Почему ты так говоришь? Может… – неожиданная догадка пронзила, точно удар молнии. – Может, это ты убил собственного брата? И…
Паника поднялась волной, сдавила горло. Я бессознательно попятилась. Спасительное окно было так далеко, а эльмар, обладавший силой тьердовой искры, – недопустимо близко.
Но Адриана обвинение только позабавило.
– Конечно, – иронично усмехнулся он. – Одной рукой я обнимал тебя в постели, а другой душил Фло.
А потом съел, чтобы улик не осталось. Поэтому и завтракать не стал.
И облизнулся – словно показывая, каким вкусным оказался старший брат.
Я недоверчиво покосилась на эльмара.
– Видела бы ты сейчас свое лицо, подарочек, – закатил глаза младший Леконт. – Глупостей не воображай. Ты мое алиби, равно как и я – твое. А вот тот факт, что тебя сюда очевидно тянет, требует прояснения. Скажи-ка, как тебе удалось вовремя успеть к Эмме?
– Не очень-то вовремя…
Я бросила на скрытое простыней тело виноватый взгляд. При мысли о фантоме, который мог бы высказать претензии, меня вновь замутило, но укоризненных полупрозрачных силуэтов в спальне не было. Зато был Адриан, смотревший на меня в ожидании ответа.
Отступать было некуда.
– Просто… Я… видела призрака во сне, – призналась неохотно. – Флориана. Он звал меня сюда, умоляя спасти Эмму. Я подумала… что надо проверить. Но было поздно.
Мне показалось, Адриан рассмеется, назвав мои странные сны бредом воспаленного сознания, но эльмар удовлетворенно кивнул.
– Ну да, логично. Моя кровь не только помогла твоему телу восстановиться, но и усилила твои способности.
Я во все глаза уставилась на эльмара. Так все, что случилось со мной после глотка крови, – его рук дело?
– К-какие способности?
– Ты же ланья, – как само собой разумеющееся произнес он.
Последнее слово ударило, выбив из легких весь воздух.
Откуда он узнал? Как догадался?
Я пораженно выдохнула. Голова отказывалась понимать происходящее. Ноги не держали.
– Невозможно… невозможно…
– Ланьи обладают возможностью читать чужие души, – проговорил Адриан. – Это также означает и связь с фантомами, оставшимися в нашем мире после смерти, чаще всего внезапной или насильственной. Незаконченные дела тяготят их, привязывая к земле, а ланьи могут почувствовать их присутствие, выслушать и выполнить последнюю просьбу, тем самым позволив душам обрести упокоение в посмертии. Раз в твоем видении был Фло, тогда он, скорее всего, мертв.
Я в изнеможении опустилась на край стола. Одно дело – предполагать, что средний Леконт не просто пропал, а другое – безжалостная правда, произнесенная сухим, отстраненным голосом, которому невозможно было не поверить.
– Это был просто кошмар, – прошептала я скорее самой себе, чем Адриану. – Я ведь совсем не ланья. Это всего лишь легенды, сказки о далеких временах, когда магия еще не покинула Галлею.
– Значит, Флориан просто сбежал, а Эмма после затяжной депрессии совершила самоубийство. И то, что ты не помнишь часть вчерашнего утра и прошлую ночь, не более чем эффект от успокоительного и снотворного, которые ты бездумно принимаешь без рецепта, не в силах пережить смерть подруги. В таком случае, – эльмар посмотрел мне в глаза, долго и пристально, – что ты делаешь здесь, в чужой спальне, рядом с мертвым телом? Почему как одержимая ищешь справедливости, почему следуешь за голосами в голове, которые толкают тебя из одной пропасти в другую? Если ты так отчаянно отрицаешь существование магии, что с тобой происходит, подарочек? Может, ты сходишь с ума?
Из груди вырвался невеселый смешок. В безжалостно прямых словах Адриана был смысл. Либо все это – результат помешательства, либо… пора признать правду, какой бы невероятной и невозможной она ни была.
Вдох.
Выдох.
Что ж, бабуля как-то справилась, значит, выживу и я.
– Допустим, – кивнула немного нервно. – Но если я ланья, значит ли это, что Флориан…
– Мертв, – закончил Адриан. – Да. Однозначно.
Я тяжело сглотнула. Справиться со смятением, вызванным в душе словами эльмара, оказалось непросто.
– Но… откуда в моем сне взялся его фантом?
– Неупокоенные призраки остаются недалеко от места смерти.
– Насколько недалеко?
Адриан пожал плечами.
– Точно не знаю. Я бы предположил, что Флориан был убит здесь, на Мордиде.
– Но ведь Себастиан приказал обыскать остров. Никто ничего не нашел.
– Во-первых, они искали живого Фло. Во-вторых, – он махнул рукой на окно, – скажи-ка, ты правда доверяешь тем, кто его искал? Возьмемся за дело сами…
Звук приближавшихся шагов заставил Адриана умолкнуть на полуслове. Мы синхронно повернулись к двери, затем так же синхронно переглянулись.
«Дело дрянь», – прочла я в синих глазах.
Две пары шагов затихли у дверей. В замке заскрежетал ключ.
– За мной, быстро, – одними губами шепнул эльмар, сгребая меня в охапку и увлекая к открытому шкафу.
Мы заскочили внутрь, в самую последнюю секунду успев захлопнуть изнутри тяжелые двери. Прижались друг к другу, замерли не дыша. Пальцы Адриана крепко вцепились во внутренний короб замка. Оставалось надеяться, что неизвестные в случае чего просто подергают ручку и решат, что шкаф закрыт.
В наступившей тишине раздался металлический щелчок – а следом за ним тихий женский «ох» и сдавленный всхлип.
– Дорогой, – услышала я дрожащий шепот Мадлены. – Это же…
– Да, – так же тихо ответил жене Себастиан. – И прошу, держи себя в руках. Я отослал слуг на поиски Флориана, но все равно не хочу привлекать внимания. Мне и без того пришлось дважды применять воздействие, а ты знаешь, какая у меня от этого мигрень.
Всхлипы немедленно прекратились.
– Что я должна сделать?
– Убери кровь, – приказал ей супруг. – Наведи порядок, а после того, как я унесу тело в ледник, собери постельное белье – если понадобится, вместе с подушками и покрывалом. В котельной есть печь, сожги испорченные вещи там. Пистолет не трогай – заберу сам. На нем отпечатки Эммануэль, это может оказаться полезным, если Совет будет задавать вопросы.
Зашуршала ткань. Совсем рядом с нашим убежищем послышался свистящий вдох – как будто кто-то резко втянул носом воздух.
– Что с ней случилось?
– Длительная депрессия, – отстраненно проговорил Себастиан. – Несчастный случай. Эммануэль покончила с собой. Если тебя будут спрашивать, отвечай именно так.
– Хорошо.
Но выдержки Мадлене хватило ненадолго.
– Это Флориан? Флориан, да? Прошу, скажи.
Видимо, Леконт кивнул. Раздалось размеренное шуршание бритвенного лезвия, соскабливавшего кровь с обоев. Мадлена всхлипнула.
– Я думала, Эмме он никогда не навредит. Думала, что с месье Дорианом она в безопасности. Бедняжка… Она ведь ничего дурного не сделала. Это Флориан донимал ее, придирался и пытался вывести из равновесия, попрекая давним предательством. Как будто такого, как он, вообще можно любить. Вспомни, дорогой, ведь раньше он таким не был. А теперь из-за смерти Эммы и его побега у семьи будет столько проблем…
Себастиан ничего не ответил. Послышалось шуршание и напряженный выдох – старший сын Леконтов взвалил на плечо завернутое в простыню тело. Паркет заскрипел под тяжестью двойного веса.
– Не задерживайся, – коротко бросил жене эльмар. – Когда закончишь здесь, запри дверь и спускайся в гостиную.
– Себастиан, – звенящий нервный голос Мадлены настиг его в дверях, заставив остановиться. – Флориан… как ты думаешь, он все еще здесь? Он может…
– Нет. Нет. Можешь не беспокоиться, дорогая. Ни тебя, ни кого-либо другого он больше не тронет.
Подозрение шевельнулось внутри, острыми коготками царапнув сердце. Я подняла голову и встретилась с тяжелым взглядом Адриана. Кажется, младший Леконт подумал о том же, что и я.
Не слишком ли смелое заявление – если Себастиан, конечно, сам не является убийцей? Да и это навязчивое желание скрыть улики…
Шаги в коридоре стихли – Леконт ушел, унося с собой тело Эммы. Некоторое время мы слышали Мадлену, возившуюся с пятнами и постельным бельем. Под недовольное цоканье языком захлопнулось окно, а следом по полу зашуршала тряпка. Жена Себастиана, сама того не зная, стирала наши с Адрианом мокрые следы, оставшиеся от проникновения в запертую спальню.
Наконец Мадлена закончила. Хлопнула дверь. В замке провернулся ключ.
Медленно выдохнув, я отсчитала минуту. А потом еще одну – для верности. Вдруг Мадлена забыла что-нибудь в комнате. Или Себастиан решит вернуться. Или…
– Думаю, можно выходить, – дыхание Адриана пошевелило волоски у виска.
Сердце пропустило удар. Только сейчас я в полной мере осознала, насколько близко мы стояли друг к другу. Мощная грудная клетка эльмара медленно вздымалась и опадала под моими ладонями – не в пример моему сбившемуся дыханию.
Я смущенно отпрянула, разжав руки.
Обниматься с Леконтом – пусть это были и вынужденные объятия из-за тесноты чужого шкафа – было странно. Не противно, хоть как раз такая реакция была бы более чем понятна, а как-то… уютно. И даже мокрая рубашка Адриана совсем не смущала. Наоборот, сквозь холодную ткань особенно отчетливо ощущалось, каким горячим было его тело. И мне самой хотелось согреться его теплом.
Бред какой-то!
Я не должна была чувствовать себя спокойно и защищенно в руках эльмара, чей взгляд и прикосновение способны лишить человека рассудка. Но именно так и было – вопреки всем законам логики и самосохранения.
Наверное, я все-таки и правда сошла с ума.
– Как будем выбираться? – Я выглянула за окно, пока Адриан возился у стола. Дождь немного стих, но на карниз все равно не хотелось. Я только-только переоделась в сухое не для того, чтобы снова вымокнуть до нитки.
К счастью, у Адриана нашлась идея получше. С подозрительным мастерством вскрыв запертый ящик Флориана, он вытащил оттуда ключ.
– Так и знал, что Фло держит запасной, – жестом фокусника он вставил находку в замок, и тот поддался с легким щелчком. Адриан выглянул в коридор и махнул мне рукой, подзывая ближе. – Все чисто, подарочек. Себ разогнал слуг, чтобы никто не видел, как он будет волочь по дому труп, так что можешь быть спокойна, лишних глаз тут нет.
Обрадованная, что не надо заниматься акробатикой, я подхватила со дна шкафа мокрую рубашку, сняла с вешалки плащ и поспешила за младшим Леконтом.
– Идем искать Флориана? – спросила я, когда мы вновь оказались в спальне Адриана, прошмыгнув по пустому коридору.
– Идем завтракать, – усмехнулся в ответ младший Леконт. – А то ты такая тощая и бледная, что того и гляди сама отправишься в мир иной. И с кем мне тогда прикажешь вести расследование?
Обстановка за завтраком была еще более напряженная, чем за ужином. Семья расселась так же, как в прошлую ночь. Себастиан с мрачным лицом пил угольно-черный кофе, бледная Мадлена уныло ковырялась вилкой в омлете с томатами и сыром. Сандрин в дальнем углу стола резала на ровные дольки четвертинку яблока. Дориан Леконт в столовую не спустился, и три свободных стула давящей пустотой напоминали о последствиях страшной ночи.
Я полагала, что и мне кусок не полезет в горло, но стоило только увидеть накрытый стол, как в животе заурчало. Запах свежих круассанов и кофе буквально с ума сводил, наполняя рот вязкой слюной. И все же, несмотря на изобилие на столе, мысли мои были далеко.
Правда ли, что во мне проснулась древняя кровь ланий, дававшая способность разговаривать с призраками? Неужели Флориан действительно мертв, и фантом, взывавший к помощи, был единственным, что осталось от некогда пугавшего меня среднего Леконта? Стоило ли верить его словам про Дель? И потерял ли контракт на крови силу после смерти нанимателя?
Сомневаюсь, что Адриан знал ответы. А остальные…
Я украдкой оглядела жутковатую семейку, еще сильнее укрепившись в недоверии к сидящим за столом Леконтам. Да, по приказу Себастиана слуги обыскали остров и постройки сверху донизу, но я уже поняла, что старший сын Леконтов гораздо больше заинтересован в том, чтобы скрыть улики и сохранить репутацию компании, чем в реальных поисках Флориана. И если ради этого придется прикопать опального брата поглубже, Себастиан пойдет на это, а Мадлена будет молча держать фонарь и лопату.
Подняв голову, я встретилась взглядом с блондинкой. Она изучала меня не менее пристально, чем я их с Себастианом, и это внимание мне не слишком-то понравилось.
Пришлось вернуться к кофе и круассану.
– Могу устроить тебе небольшую экскурсию по острову, подарочек, – отвлек меня от мрачных мыслей Адриан, вольготно разместивший руку на моей коленке. – Покажу, где я в детстве прятался от бесплодных попыток вдолбить в мою голову еще немного бессмысленных знаний и в какой цветочной клумбе закопал любимого пса.
Себастиан, ради которого младший Леконт, похоже, и начал разговор, нахмурился.
– На вашем месте я бы остался дома. Погода не располагает к прогулкам, мадемуазель Арлетт слишком легко одета, да и Флориана все еще не нашли.
– Да брось, – отмахнулся Адриан. – Ты же сам сказал, что Фло сбежал, значит, нам ничего не угрожает. А дождь не проблема. Прикинь, узнал вчера, что наша гостья сама умеет носить над собой зонт. Вот это талант!
– Я серьезно, Адриан.
– Так и я серьезно! Несла! Сам видел!
Себастиан закатил глаза. Младший брат довольно откинулся на спинку стула, хрустя поджаренным тостом.
– Ну что, подарочек, после завтрака – на прогулку?
Я кивнула, сбрасывая с коленки его наглую ладонь.
Из дома вышли без приключений. Имитируя прогулку, прошлись по саду под моросящим дождем, осмотрели домик прислуги, склад инструментов, небольшую станцию, обеспечивающую остров автономным от материковой части электричеством. Эльмар болтал без умолку, отвлекая внимание подозрительно косящихся слуг, работающих на заднем дворе. На каждое место, куда мы якобы невзначай заглядывали, у него находилась своя история.
– Тут я прятался от отца, когда ему пришло в голову основательно заняться воспитанием нерадивых отпрысков. Сюда втайне ото всех поселил своего щенка – потом покажу, где закопал. А здесь впервые поцеловался с девчонкой. Мне было одиннадцать, а ей пятнадцать. Работала у нас служанкой.
– И не тесно было? – поинтересовалась я, оглядывая полутемный сарай.
– Нет, – ухмыльнулся мне из-под лестницы младший Леконт, параллельно ощупывая скрытые под брезентом ящики. – Зато темно и можно беззастенчиво лапать красотку за всякое.
Я только фыркнула – Адриан есть Адриан, что тут скажешь.
Поиски успехом не увенчались. Следов Флориана нигде не было – ни свежеразрытой земли, ни странных мешков в хранилище, ни следов ног на пыльном полу электростанции. Только на подвале, ведущем в ледник, обнаружился свежий навесной замок – хотелось надеяться, не потому, что Себастиан положил рядом с Эммой еще одно тело.
Украдкой от эльмара я попыталась еще раз потянуться к своим новообретенным способностям. Везде, где мы останавливались, я на секунду замирала, надеясь ощутить невесомое холодное касание фантома. Но чуда не происходило. То ли призраков рядом не было, то ли ночью на меня так удачно повлияла кровь Адриана.
– Ничего, – на плечо опустилась рука младшего Леконта, увлекая прочь от ледника. – Угощу тебя холодным коктейлем позже. Пойдем. Я еще не показал тебе мой тайный домик на дереве.
Несколько досок, уложенных полукругом на нижних ветвях высокой сосны метрах в восьми от земли, домиком можно было назвать с большой натяжкой. Часть пола обвалилась, шалаш из еловых лап, некогда заменявший крышу, зиял проплешинами. Зато зарубки и крепкие сучья, служившие импровизированной лестницей, отлично сохранились, позволяя без особых проблем взобраться на шаткую площадку.
– После вас, мадемуазель, – гостеприимным жестом указал Адриан на сосну, не скрывая наглого желания заглянуть мне под юбку.
– Ну уж нет, – на этот раз я была непреклонна. – Твои доски лет двадцать гнили без присмотра. Так что если кто и будет проверять их прочность, то только ты сам.
– Почему же двадцать? – сделал вид, что оскорбился, эльмар. – Сколько, по-твоему, мне лет? Или ты думаешь, что я прекратил интересоваться домами на деревьях раньше, чем впервые поцеловался с девчонкой?
Но спорить не стал и полез первым, ловко вскарабкавшись на самодельную площадку, а после честно подсказал, за что держаться. И даже руку подал, как только я оказалась достаточно высоко, помогая преодолеть последние зарубки.
Опершись на крепкое предплечье, я поднялась на ноги, отряхивая платье. Вот и пригодились уроки подруги, научившей спускаться из окна и взбираться обратно по карнизам, колоннам и рустам.
Причина, по которой Адриан предложил осмотреть домик на дереве, стала понятна сразу. С площадки открывался великолепный вид на остров Мордид, особняк, сад и дорожку, змеей спускавшуюся к берегу.
Я всмотрелась вдаль, прикрывая глаза от дождя и ветра. После того как поиски Флориана прекратились, на пристани остался один смотритель, и с высоты растущей на холме сосны было видно, как сильный ветер раздувает колоколом его желтый плащ. Озеро Лак-де-Риж, особенно неспокойное зимой, разошлось не на шутку. Темные волны захлестывали причал, раскачивая яхту и сталкивая друг с другом две голубые моторные лодки.
– Вчера их было три, – указал на пустое пространство младший Леконт. – Но нужно быть полным безумцем, чтобы выйти в такую погоду на открытую воду.
Кивнуть я не успела. Взгляд, скользящий вдоль гребней серой пены, зацепился за маленькое пятно цвета в паре сотен метров от причала. Берег с той стороны обрывался каменной грядой, затрудняя видимость и закрывая спуск к воде, так что неудивительно, что никто не обратил внимания на странный объект, бьющийся об острые камни. Но с высоты растущего на холме дерева я без труда различила его неестественно яркую голубизну.
– Адриан…
«Тьерд! Это же…»
– Лодка, – проследив за направлением моего взгляда, закончил младший Леконт. И пока я еще пыталась осмыслить удачную находку, спрыгнул с площадки на первый уступ самодельной лестницы. – Быстрее, подарочек.
Мы сорвались с места стремительно, как только оба оказались на земле. Адриан бежал впереди, я – следом. Дорогу не запоминала, ориентируясь по темному пятну кожаной куртки эльмара. Под ногами шуршали камни и опавшие иглы сосен, по бокам мелькали пятнистые стволы. А впереди – все ближе с каждым шагом – темнели бурные воды Лак-де-Рижа.
Еще немного…
– Стой! – На секунду я потеряла Адриана из виду, и потому рука, вцепившаяся в рукав, всколыхнула внутри волну паники и стойкое желание сопротивляться внезапной угрозе. Младший Леконт от кулака, летящего в скулу, увернулся, но хватки не разжал, настойчиво оттягивая меня в сторону. – Дальше обрыв. Единственный удобный спуск чуть выше.
Несколько минут карабканья по холодным и скользким камням – и мы добрались до относительно плоского скального выступа, откуда можно было разглядеть омываемые волнами валуны, между которыми застряла, наполовину погрузившись в воду, голубая моторная лодка.
Пустая.
С того места, где мы стояли, была видна треснувшая палуба и распахнувшийся от удара отсек для багажа, расположенный под боковым сиденьем. Но никаких следов того, что в момент столкновения в лодке находился пассажир, я не заметила.
– Нужно подобраться ближе.
Адриан кивнул и, спрыгнув на нижний камень, протянул мне руку.
– Сюда.
Путь к лодке по берегу оказался труднее предыдущего спуска. Волны окатывали брызгами подол, подошвы скользили по отполированным камням. Пару раз я лишь чудом не сорвалась в воду, но младший Леконт в самый последний момент успевал подхватить меня, помогая сохранить равновесие.
Прыжок.
Еще прыжок.
Ботинки Адриана с глухим стуком приземлились на накренившуюся палубу. Держась одной рукой за вздернутый борт, эльмар, цепкий, точно паук, перебрался на нос. Осмотрел рулевое колесо, подергал ручки ящиков.
– Ничего, – повернувшись ко мне, крикнул он. – Снасти, спасательные жилеты и ремонтный комплект на месте, личных вещей Фло внутри нет. Я надеялся увидеть признаки борьбы или следы крови, но все чисто.
– Проверь уровень топлива, – посоветовала я, наблюдая за процессом с безопасного уступа. И пока младший Леконт осматривал застрявшую лодку, сделала несколько снимков – так, на всякий случай.
Нащупав под сидением бак, Адриан раскрутил крышку. Топливо щедро выплеснулось на палубу, покрывая доски маслянистой пленкой, которую тут же слизали волны Лак-де-Рижа. В воздухе отчетливо запахло бензином.
– Полный бак, – отчитался эльмар хмуро. – Отец требует, чтобы лодки всегда были заправлены на случай, если кто-то из семьи и гостей захочет вернуться в Риж или отправиться на незапланированную прогулку. И мотор слишком холодный и чистый. Если он и работал вчера ночью, то недолго и без полной нагрузки. А значит, либо Фло едва успел выйти на открытую воду, как оказался за бортом, либо…
Стоило лишь задуматься, как все показалось логичным и очевидным. И почти нулевой расход топлива, и отсутствие личных вещей, и даже то, что неуправляемая лодка, отданная на волю волн, в итоге прибилась обратно к скалистому берегу Мордида.
– Флориана на борту не было.
– Да, – кивнул Адриан. – Но кто-то упорно пытается убедить нас в обратном. И вероятно, не без причины.
От мысли о чьем-то циничном расчете мне резко подурнело. Я пошатнулась, едва удержавшись на ногах. Отчаянно захотелось наверх, на твердую землю, – а еще лучше обратно в Риж, – но глядя на голубые обломки, застрявшие между скал, я ясно видела, что случается с теми, кто пытается сбежать из-под влияния Леконтов.
Все они оказываются на дне, под толщей мутной озерной воды. Разбившиеся, потерянные, взывающие ко мне из глубины…
Держась за каменный выступ, я сделала несколько мелких шажков, отступая от лодки. Пара глубоких вдохов, и – о чудо – мне сразу стало намного лучше. Тянущее чувство, влекущее на дно Лак-де-Рижа, пропало вместе с громкой пульсацией сердца в висках.
– Все в порядке? – донесся сквозь плеск разбивавшихся о валуны волн встревоженный оклик Адриана.
Я успокаивающе махнула рукой.
– Да. Иду.
Но стоило только двинуться навстречу эльмару, как все вернулось. Я замерла, пережидая внезапный приступ тошноты. И ведь, казалось бы, не было никаких причин…
…как тогда, рядом с телом Эммы.
И еще раньше, в Риже…
Каждый раз, когда я оказывалась рядом с мертвым телом…
– Эй, подарочек? – крепкая рука младшего Леконта обхватила меня за плечи, помогая выпрямиться. – Ты в норме? Вид у тебя совсем бледный. Может, вернемся? Фло здесь все равно нет.
– Подожди, – я отстранила Адриана, не позволяя увести меня прочь. – Я что-то чувствую. Чувствую.
– Что? – мгновенно напрягся эльмар.
Я и сама до конца не понимала. Но странное чувство – будто крюк вонзили в живот и настойчиво потянули за нити – не отпускало, мешая махнуть рукой и уйти, так и не разгадав его причины.
Тьердовщина…
Нет, магия.
– Флориан…
Младший Леконт, куда более привычный к существованию странного и необъяснимого, спрашивать ничего не стал. Лишь молча подал руку, помогая перебраться на ближайший плоский валун.
Идти, пересиливая сопротивление собственного тела, оказалось непросто. Но я, стиснув зубы и опершись на крепкое предплечье эльмара, была полна решимости добраться до источника призрачного зова, где бы и чем бы он ни оказался. Я должна была разобраться. Должна была понять.
Пробежать по шатающемуся валуну наперегонки с волной.
Обогнуть выступающий скальный нарост.
Прижавшись спиной к мокрому камню, просочиться в узкую щель, рвано выдохнув, когда ногу царапнул зазубренный скол раковины моллюска.
– Тьерд, – тихо пробурчала сквозь зубы, рывком выбираясь из расщелины. И сразу же выругалась еще раз, когда уткнулась носом в черную кожанку Адриана, застывшего на кромке уступа. – Что-то не так?
– Дальше пути нет.
Выглянув из-за широкого плеча, я убедилась в этом сама: дорога, которую и назвать таковой можно было лишь с большой натяжкой, обрывалась отвесной стеной, обрамляющей небольшую бухту. Под ногами плескались волны Лак-де-Рижа, а наверху, разделяя скалы и небо, виднелась тонкая белая черта мраморных перил, отгораживавших замощенную террасу перед особняком Леконтов.
И пусть дурнота, которую я интуитивно связывала с присутствием призраков, в этом месте ощущалась особенно сильно, нужно было признать очевидное.
Мы снова зашли в тупик.
Отведя взгляд от кромки обрыва, я коснулась плеча младшего Леконта. Реакции не последовало. Эльмар застыл каменным истуканом, неотрывно уставившись на воду с серыми разводами пены, словно пытаясь взглядом проникнуть сквозь темную гладь.
– Адриан?
– Подожди. – Напряжение в его голосе заставило меня замереть на месте. – Я вижу что-то под водой.
– Что?
Вдаваться в объяснения эльмар не стал, а, развернувшись, принялся деловито снимать одежду. Первой каменный уступ украсила кожанка, следом – рубашка, ботинки и носки. Когда Адриан щелкнул ремнем брюк, я не выдержала.
– Что ты делаешь?
– А на что это похоже? – выгнул бровь младший Леконт. – Собираюсь искупаться. Погода приятная, да и компания располагает.
– С ума сошел? – зашипела сердито. Дернулась было за курткой, чтобы хоть как-то прикрыть голую спину эльмара, но получила в руки только что снятые штаны. – Конец осени! Вода ледяная!
– А я горячий, – усмехнулся Адриан.
И, совершенно не стесняясь, потянулся к трусам.
Я тяжело сглотнула. К подобному повороту событий я оказалась совершенно не готова.
– П-прекрати!
Щеки вспыхнули, и я, злясь на саму себя за неуместную реакцию, до боли прикусила язык. Ну, не глупо ли – краснеть и заикаться, точно какая-то выпускница пансиона благородных девиц! Что я, голых мужчин не видела?
Адриан водрузил поверх стопки снятой одежды трусы, и, как бы сильно ни хотелось мне отрицать реальность, пришлось признать: таких – не видела.
Он оказался великолепен. Атлетически сухощавый, эльмар был точно сложен из жестких перевитых мышц. Широкие плечи пловца, крепкие руки, ноги с развитыми, упругими икрами, подтянутые ягодицы, ровные кубики пресса, курчавая темная дорожка волос, уходящая от пупка вниз. Взгляд почти неосознанно скользнул вслед за ней…
Адриан повел плечами, демонстрируя себя во всей красе. И холод ему явно был не страшен, судя по тому, как…
Тьерд!
– Хватит! Имей стыд!
Младший Леконт выразительно хмыкнул – раза три, – прежде чем я наконец перевела взгляд на его лицо. Вид у него был донельзя довольный: Адриану явно нравилось дразнить меня.
– Утонешь, – буркнула нахальному эльмару, – доставать не буду.
– Тогда любимую кожанку завещаю тебе, подарочек. Надеюсь, ты будешь с ней достойно обращаться. Можешь брать ее с собой в постель, если будет особенно грустно и одиноко.
Я хотела съязвить, что в случае смерти эльмара продам его одежду первому же старьевщику, – если, конечно, вообще выберусь живой с острова, – но вместо едкого ответа из груди вырвалось тихое:
– Будь осторожен.
Эльмар улыбнулся – спокойно, без привычной насмешки.
– Не беспокойся.
Пружинистый рывок – и гибкое тело почти без плеска вошло в воду Лак-де-Рижа. Застыв на кромке обрыва, я с бешено колотящимся сердцем вглядывалась в темную глубину бухты, ища под толщей воды светлую фигуру Адриана. Но ничего не было видно – лишь серые хлопья пены, кругами расходившиеся от места, где только что исчез эльмар, напоминали о безумном ныряльщике. Чтобы не поддаваться панике, я отсчитывала секунды.
Восемь.
Тринадцать.
Семнадцать.
На тридцать восьмой в глубине мелькнуло светлое пятно, и пять секунд спустя показалась темноволосая голова. Я с облегчением выдохнула, запоздало осознав, что вместе с Адрианом задержала дыхание на долгие сорок три секунды, что эльмар провел под водой.
– Я был прав, – крикнул он. – На дне тело. Подожди, сейчас попробую достать.
– Стой, что?..
Расспросить не успела – набрав полную грудь воздуха, Адриан вновь погрузился под воду.
Семь.
Пятнадцать.
Двадцать шесть.
Сорок.
К моменту, как я мысленно добралась до пятидесяти трех, перед глазами забегали темные точки, а легкие начало жечь от нехватки кислорода. Борясь с отчаянным желанием вдохнуть, я продержалась до полной минуты, но тело взяло свое. Воздух ворвался в горло со всхлипом, принося облегчение и страх.
Адриан на поверхности так и не появился.
Тверд!
Семьдесят два.
Семьдесят три.
Проклиная все на свете, я сбросила плащ и начала лихорадочно развязывать ботинки. Сердце колотилось как безумное, глаза щипало. А фантазия, как назло, рисовала картинки одна другой хуже.
Судорога. Водоросли. Подводное течение. Рука, зажатая между неудачно сдвинувшихся валунов.
– Тьердов Леконт! – Тугой узел шнурков никак не поддавался непослушным пальцам. – Тьердов остров! Тьердовы призраки, магия и прочие проклятые штуки!
Если бы я не потянула Адриана за собой, ведомая лишь дурным чутьем, ничего этого не случилось бы!
Восемьдесят пять.
Восемьдесят шесть.
Да тьерд с ними, с ботинками! Какая уже разница!
Но в тот момент, когда паника дошла до предела и я готова уже была прыгнуть прямо так – в платье и обуви, – Адриан всплыл.
И не один.
– Тьерд, – вырвалось невольно.
В руках младший Леконт держал тело Флориана.
Чутье не подвело. Но радости подтверждение моих способностей видеть призраков не принесло. Я чувствовала лишь сожаление, едкую горечь от осознания чужой смерти и невыносимую тошноту.
– Помоги его достать. – Подплыв к уступу, Адриан приподнял над водой тело. Переборов нахлынувшую дурноту, я подхватила Флориана, затаскивая на уступ. Младший Леконт, подтянувшись на руках, забрался сам.
Места на крохотной узкой площадке совсем не осталось, так что пока Адриан вытирался собственной рубашкой и одевался, мне пришлось держать выловленное тело на коленях. Приятного в этом, мягко сказать, было мало. Пролежавшего несколько часов в холодной воде Флориана еще не тронули по-настоящему серьезные признаки разложения, но даже так было от чего прийти в ужас. Неприятно-холодная на ощупь кожа, темные волосы, покрытые тонким слоем озерной тины, бескровные полуоткрытые губы.
И оборванный конец веревки, свисавший с лодыжки трупа.
– Похоже, убийца не рассчитывал, что кто-то наткнется на тело так быстро, – отозвался Адриан, проследив за направлением моего взгляда. В короткой кожанке на голую грудь эльмар выглядел, пожалуй, не менее соблазнительно, чем полностью обнаженным, но ситуация совершенно не располагала к любованию мужской красотой. – За пару месяцев веревка должна была разложиться, а потом можно было бы подбросить труп Фло под нос береговой охране.
Я хмуро поджала губы и, сунув руку в карман, под удивленным взглядом младшего Леконта достала фотоаппарат и сделала несколько снимков – лицо, руки, нога, обмотанная веревкой.
Конечно. Если кто-нибудь нашел бы у берега разбившуюся лодку беглого эльмара, разве это показалось бы подозрительным? Трагическая случайность, нелепая смерть. Убитые горем родственники, готовые подтвердить любому факт семейной ссоры, окончившейся поспешным отъездом, принимают соболезнования. Какая потеря, какая невосполнимая утрата. А через год или два, когда все улеглось бы, откуда-нибудь всплыло бы и тело – и кто поймет по полуразложившимся останкам, что на самом деле послужило причиной смерти?
Хороший, почти безупречный план. Вот только шторм и некстати оказавшаяся на Мордиде ланья разрушили продуманную схему.
Флориана вдруг стало как-то по-человечески жаль. Пусть он не сделал мне ничего хорошего, я не желала ему подобной смерти. Да и зачем, скажите на милость, кому-то потребовалось убивать среднего Леконта? Хоть он и претендовал на часть семейного состояния и место во главе «Леконт-Фарма», месье Дориан четко дал понять, что не заинтересован в передаче детям наследства.
И мертвая Эммануэль не добавляла в картину ясности…
– Странно все это.
Адриан, верно, думавший о том же, мрачно кивнул.
– Что-то здесь не так. Никогда не видел, чтобы у мертвецов кровь сгущалась настолько, чтобы вены проступили сквозь кожу.
Я перевела взгляд на неподвижное лицо мертвого эльмара. Сетка черных отметин, запомнившаяся по ночной встрече с призраком, посветлела, но все еще оставалась заметна.
– Точно такие же вены были у его фантома из моего видения, – осторожно ответила я. – Тогда они, правда, выглядели ярче.
Данный факт не показался мне таким уж важным, но младший Леконт вцепился в него хваткой охотничьего пса.
– Правда? – подался он ко мне с живым интересом. – А что еще ты видела? Одежда на Фло была та же? Никаких порванных рукавов, ран или следов борьбы?
– Вроде бы… да… – Я нахмурилась, не вполне понимая, куда клонит эльмар. – Флориан был одет в тот же пиджак, что и сейчас. Разве что сухой, – зачем-то добавила напоследок, вспомнив, что видела призрак женщины, с которой полупрозрачными каплями стекала несуществующая вода.
И застыла, пораженная внезапной догадкой.
Раз среди фантомов были настоящая утопленница и девушка со свернутой шеей, означало ли это, что средний Леконт в моем видении тоже выглядел именно так, как в момент собственной смерти? И если это так, значит…
– Флориана не утопили. Что бы ни убило его, это должно быть как-то связано с черными венами. И с Эммой, раз она оказалось последней, о ком он думал перед смертью.
– Интересненько… – Склонившись над телом, Адриан осторожно, почти не касаясь, скользнул подушечкой пальца вдоль темного следа, тянущегося от виска к шее Флориана. – И что же это, по-твоему, может быть?
– Не знаю. Ты эльмар, ты и скажи, от чего вы обычно умираете.
Хватит с меня чужих тайн и загадок. Я всего лишь хотела накопать материала на разоблачающую статью о проклятой магии, а не становиться единственной ниточкой между миром живых и миром мертвых на одном острове с неведомым убийцей.
Адриан вздохнул.
– Увы, подарочек, тут я бессилен. Обычно мы умираем от старости или несчастного случая. И я не в курсе, что случилось с моим любимым братом. Знаю одно: нашу находку безопаснее на время оставить в тайне. Пусть убийца думает, что тело спокойненько разлагается на дне Лак-де-Рижа, а мы тем временем займемся…
Чем именно, младший Леконт не договорил – да это и перестало иметь значение после раздавшегося наверху тонкого женского вскрика.
Мы с Адрианом синхронно вскинули головы и увидели за ограждением террасы Мадлену, с ужасом смотрящую на нас и мертвое тело Флориана на моих коленях.
Появление жены Себастиана в тот самый момент, когда мы, сидя в обнимку с трупом, рассуждали о личности убийцы, застало врасплох.
Первое – и далеко не самое умное, – что пришло мне в голову, было броситься за Мадленой. Вопреки всем разумным аргументам и окрикам Адриана, я на чистых эмоциях ввинтилась в каменную расщелину и поспешила к ведущей на холм тропинке, думая лишь об одном – догнать, остановить!
Само собой, убежала недалеко, поскользнувшись на первом же шатающемся камне, – а потом еще и еще. Разбив в кровь локоть и обе коленки, я так и не успела взобраться на холм. И хорошо – потому что сверху уже стояли прибежавшие на крики Мадлены Себастиан и полдесятка слуг, справиться с которыми, в случае чего, мне попросту не хватило бы сил. Между компанией потенциального убийцы и Адрианом я безоговорочно выбрала последнего – так что пришлось, хромая, возвращаться к бухте и ждать, пока с террасы не спустят наспех сооруженные подвесные носилки для выловленного тела.
Я была уверена, что наша находка вызовет немало проблем. Всю дорогу до особняка я мысленно готовилась к долгим разговорам, обвинениям и настойчивым попыткам выяснить правду, которую не могла и не хотела раскрывать. И бессознательно жалась к Адриану, справедливо опасаясь магического воздействия, – лицо Себастиана, не сводящего с меня немигающего взгляда, красноречиво давало понять, что от старшего эльмара лучше держаться подальше, если я хочу дожить до конца недели, сохранив рассудок.
На пороге дома нас встретили Сандрин и Дориан Леконт собственной персоной.
Для человека – хорошо, эльмара, – только что потерявшего любовницу и сына, он выглядел на удивление равнодушным. Холодное бесстрастное лицо напоминало застывшую каменную маску. Показалось даже, будто морщин и седины у главы семейства стало меньше – или это дневной свет так удачно лег на лоб, скулы и густые темные волосы.
– Отец, – после небольшой заминки Себастиан выступил вперед. – Флориан…
– Мертв. Знаю.
Старший Леконт нервно откашлялся.
– Есть еще кое-что, что ты должен знать. Мадлена застала Адриана и мадемуазель Арлетт в бухте рядом с телом…
Взмах руки – и Себастиан замолчал на полуслове.
– Достаточно, – веско и тяжело проговорил глава эльмарского семейства. – Я сам разберусь в ситуации. Всем запрещается покидать комнаты и гостиную. Себастиан, Сандрин, Адриан, жду вас в кабинете на разговор. По-отдельности, – добавил он, смерив тяжелым взглядом застывших перед ним сыновей и дочь. – А пока тема Флориана и Эммануэль закрыта для обсуждения.
Сказал – как замки на рты повесил. До самого вечера никто не произнес ни слова об убийстве – даже Адриан будто растерял свой пыл и сидел, погрузившись в собственные мысли, в ожидании неизбежной аудиенции с главой семейства. Себастиан, первым вернувшийся из отцовского кабинета, мрачно уткнулся в газету, но так ни разу и не перевернул страницу. Выловленное из воды тело отправилось в ледник, где уже лежала застрелившаяся Эмма, тяжелый навесной замок сменился другим – сложным и кодовым, который повесил на дверь лично месье Дориан.
Жизнь – в каком-то извращенном, неправильном смысле – продолжилась, и семья Леконт привычно делала вид, что ничего из ряда вон выходящего не случилось.
Следующей незадолго до того, как подали ужин, объявилась Сандрин.
– Адриан, – бросила она хмуро, подчеркнуто держась на расстоянии и от брата-близнеца, и от младшего брата. – Отец зовет тебя.
Я подорвалась вслед за Адрианом в коридор, но короткое покачивание головы остановило меня.
– Лучше не стоит.
Возвращаться упрямо не стала – остаться наедине с парочкой эльмаров, пожирающих меня хищными взглядами, явно было опаснее, чем пропустить ужин, – так что решила подняться наверх и подождать Адриана в спальне. Благо никто из Леконтов не искал моей компании.
Ждать пришлось долго.
Пока младший Леконт отчитывался перед отцом, я успела раз сто обойти кругом небольшую спальню, не находя места от волнения. Чтобы как-то отвлечься, перелистала немногочисленные книги на прикроватном столике, пробежалась взглядом по пустым полкам, а потом, раззадорившись, сунула нос во все открытые шкафы и тумбочки, движимая желанием узнать хоть что-то о своем неожиданном союзнике. Раз уж представился шанс – почему нет?
Попытка, увы, оказалась почти бесполезной: в последние годы Адриан почти не бывал в Риже, предпочитая путешествовать по континенту, и я, как ни старалась, не нашла ничего, что приоткрыло бы завесу тайны над увлечениями и занятиями младшего Леконта. Но кое-что все-таки было. В ящике стола обнаружились пожелтевшие вырезки из технических журналов десяти-пятнадцатилетней давности, схемы радиоприемников и двигателей, а еще целая коробка мелких запчастей и транзисторов в комплекте с паяльником. Пара наполовину готовых вещиц с торчащими во все стороны проводами занимала соседний ящик. Я достала одну – забавного маленького паучка с лапками-проводами и кнопками – и повертела в руках, немного жалея, что ничего не понимала в механике и не могла оценить чужой труд по достоинству.
Надо признать, не самое обычное хобби для молодого богача. По правде говоря, я куда меньше удивилась бы, увидев игрушки наподобие тех, что наполняли спальню Флориана. Но Адриан умел ломать стереотипы.
В нижнем отделении шкафа лежали сшитый из нескольких тетрадей дневник и старый фотоальбом.
Наверное, стоило бы дождаться хозяина комнаты, прежде чем лезть внутрь, но любопытство пересилило, и я, прикусив губу, осторожно потянулась к толстому кожаному переплету фотоальбома, стараясь не выронить торчащие между страниц черно-белые снимки. Раскрыла.
И окончательно потерялась.
Адриан, Адриан, Адриан. Совсем еще кроха, смотрящий из колыбели огромными светлыми глазами. Пухлощекий малыш, только-только делающий первые шаги по песчаному берегу. Мальчишка, замерший в карикатурной позе на фоне океана. Брызги воды, срывавшиеся с мокрых черных прядей, а в маленьком конвертике рядом – плоская ракушка. Смешливая щербатая улыбка с дыркой на месте выпавшего молочного зуба. Под каждым снимком, любовно приклеенным на плотные листы белого картона, красовалась аккуратная подпись.
«Риан, три года, впервые поплыл сам».
«Риан, пять лет, запуск аэроплана с холма».
«Риан, шесть лет, зоопарк».
«Риан, Флориан, Себастиан, Сандрин. Мордид, день рождения отца».
На фото – все четверо отпрысков Дориана Леконта, сидящие в ряд на диване. Адриану, непривычно серьезному, на вид лет семь-восемь. Рядом с ним хмурый Флориан-подросток и одинаково строгие близнецы в форменных пиджаках с эмблемой Рижского университета. А за диванной спинкой – глава семейства и стройная привлекательная блондинка.
Я отчего-то залюбовалась ею. Молодая женщина рождала в душе симпатию и смутное чувство узнавания. У Адриана была такая же улыбка. И глаза – глубокие, завораживающие…
Перевернув еще несколько страниц, я наткнулась на совместные фото матери и сына на фоне знакомых видов острова Мордид. В плетеном кресле с книгой в саду, рядом с только что выстроенным домиком на дереве, в лодке посреди озера – мать на скамейке, Адриан на веслах. Оба казались довольными и счастливыми – совсем не такими, как на формальном семейном фото с месье Дорианом. Стоило лишь сравнить два снимка, как разница становилась очевидна. В присутствии главы семейства из домочадцев словно выходила вся жизнь. Он подавлял всех, превращая в неестественных, пустых кукол, от взгляда на которых мороз пробегал по коже.
Стопка неподклеенных и неподписанных снимков лежала между страниц. Судя по вытянувшемуся, подросшему Адриану, между этими фотокарточками и счастливыми образами из первой половины альбома прошло не больше пары лет, но изменения были разительны. Женщина, прежде яркая и цветущая, казалась тенью себя прежней. И мальчик, сжимавший руку матери, больше не улыбался широко и открыто, диким волчонком глядя из-под длинной темной челки.
На этом история обрывалась.
Я пролистала альбом, но не нашла более поздних снимков Адриана и его матери. Лишь один, сделанный, видно, самим младшим Леконтом, – крупный женский портрет в обрамлении больничных подушек. Потухший взгляд, слишком бледная даже на черно-белом снимке кожа и губы, старательно растянутые в слабом подобии улыбки, вызывали к жизни воспоминания о Дель.
Сердце сжалось.
– Затяжная депрессия, – раздался в тишине знакомый голос.
Я обернулась навстречу вошедшему Адриану, но прятать находку не стала: все равно отпираться было бессмысленно. Да и младший Леконт не выглядел рассерженным. Скорее усталым, посеревшим и грустным.
– Это началось после того, как мы переехали на остров Мордид из летнего особняка Леконтов, где жили, пока в Галлее не разразилась чума. Отец говорил, что это поможет защитить маму, не обладавшую природным здоровьем чистокровного эльмара, от болезни. Но вместе с кровью отца пришли они. Видения. Голоса. Мама скрывала свое состояние, но долго так продолжаться не могло. Отец узнал и приказал отправить ее в клинику – на пару недель, не больше. Но недели превратились в месяцы, а те – в полтора года. А когда мама вернулась, стало только хуже. И в конце концов голоса свели ее с ума.
– Голоса? – переспросила я, уже догадываясь, что услышу.
Адриан посмотрел на меня без улыбки.
– Моя мама была ланьей, как и ты, подарочек. Она чувствовала призраков. Слушала их, пыталась разговаривать, записывала истории – до самого последнего момента. Видишь ли, чем ближе ланья к грани между жизнью и смертью, тем более четкими и осязаемыми для нее становятся неупокоенные фантомы, застрявшие у самой черты по другую ее сторону. По крайней мере, так говорила мне мама, – он невесело усмехнулся.
Осторожно кивнула – теперь стало ясно, как Адриан распознал во мне кровь ланьи и откуда так много знал про мои способности. И почему призраки явились именно тогда, когда я едва не умерла после приказа Флориана.
Неудивительно, что мама Адриана не выдержала постоянного пребывания в особняке. Я провела здесь меньше двух суток и уже готова была сбежать куда подальше, а ей пришлось несколько лет жить на острове с сыном и мужем. И последний, кажется, не сделал ничего, чтобы помочь супруге сохранить жизнь и рассудок.
При мысли об этом по спине пробежала дрожь.
– Я сожалею о твоей маме, – проговорила тихо, возвращая хозяину альбом с фотографиями.
– Я тоже, – искренне отозвался младший Леконт. – Я тоже.
На несколько секунд мы оба притихли, сидя плечом к плечу и думая каждый о своем. А потом я все же решилась задать вопрос.
– Твой отец… что он хотел от тебя?
– Ничего особенного. – Адриан поморщился, неопределенно дернув плечами. – Выяснял, где и как мы нашли тело. Интересовался, зачем я затащил девушку на сосну, когда для прогулок есть целый парк. Но больше говорил о Себастиане. Спрашивал, не замечал ли я странностей в поведении брата. Просил вспомнить все моменты, когда Себ вступал в открытую конфронтацию с Фло или высказывался о нем неодобрительно.
– Месье Дориан не хуже тебя видел, как Флориан и Себастиан сцепились за ужином во время оглашения отчета «Леконт-Фарма». Хочешь сказать, ему нужны еще доказательства? Даже я заметила, что Себастиан и Мадлена ненавидят Флориана. И, подозреваю, не без причины.
– О, подарочек, – усмехнулся младший Леконт, – если бы я начал перечислять все случаи, когда Фло и Себ вступали в перепалку – из-за Мадлены, семейного наследства или сломанной в детстве машинки, – список не закончился бы и через пару суток. Эти двое всю жизнь терпеть друг друга не могут – как, собственно, и остальные члены нашей семейки. Но раньше до убийства дело не доходило.
Будничное «раньше» легло между нами тяжелой плитой.
– Как думаешь, – после недолгого молчания спросила я, – твой отец накажет Себастиана?
Адриан пожал плечами.
– Не уверен. Наша семья… весьма специфична.
– О, это я заметила. – Я скрестила на груди руки. А ведь вопрос, с учетом обстоятельств, был более чем серьезным. Кто мог гарантировать, что после убийства среднего брата Себастиан не решит заодно отправить на тот свет и младшего? – Но если не у месье Дориана, у кого тогда искать защиты от убийцы? У Совета эльмаров?
– Ого! – Младший Леконт присвистнул, окинув меня удивленно-насмешливым взглядом. – Для девушки, всего сутки назад открывшей существование магии, ты крайне неплохо осведомлена о внутреннем устройстве эльмарского общества.
– Я видела призрачную эльмарку, которая требовала, чтобы я от ее лица обратилась к Совету с просьбой расследовать убийство… – Мысль, до сей поры ускользавшая, вдруг вспыхнула в голове, заставив меня подскочить на месте. – Постой-ка! Адриан, у той эльмарки были такие же черные вены, как у Флориана. Она утверждала, что это результат какого-то древнего ритуала. «Поглощение силы» – кажется, так она его назвала. И потом говорила об опасности для ее единокровных родственников… Адриан, это же значит…
– Помедленнее, помедленнее, подарочек. Дыши, – сжал мои плечи эльмар, прежде чем я ударилась в панику оттого, что семейство Леконт в полном составе застряло посреди шторма на одном острове с опасным маньяком, безжалостно убивавшим родственников одного за другим в угоду… да какая уж разница, чего именно. – Расскажи все по порядку. Какая эльмарка?
– Я… – Я честно порылась в памяти, но так и не вспомнила имени фантома. – Она не представилась. Но зато назвала убийцу. Альтериан. Альтериан Леконт, да, именно так она и сказала. Сначала он убил их отца, затем ее саму, а потом нацелился на младшего брата. Знаешь такого?
Адриан нахмурился.
– Уж точно не лично. Но можно посмотреть в семейных архивах.
Не дожидаясь приглашения, я первая бросилась к выходу, но была безжалостно остановлена младшим Леконтом, поймавшим меня за руку.
– Стой, стой. Не так быстро.
– Но… Почему? – Я нетерпеливо потянула эльмара к двери. – Пошли.
– Вообще-то, сейчас середина ночи, – на удивление рассудительно заметил младший Леконт. – И за дверью стоит отцовская охрана, которая вряд ли оценит нашу внезапно проснувшуюся тягу к знаниям.
Я двинулась в противоположную сторону, намереваясь, как и в прошлый раз, вылезти из окна, однако Адриан не оценил и этого порыва.
– Не сегодня, подарочек. В кабинет ты так просто не влезешь, уж поверь моему опыту. Прекращай метаться туда-сюда и успокойся. Архив никуда не денется до утра.
– А вот Себастиан – может. – Я посмотрела на эльмара как на умалишенного. Как по мне, дело не терпело отлагательств. Из-за того, что глава семейства по одному ему понятной причине отказался изолировать старшего сына, жизни всех Леконтов оказались под угрозой. И я не готова была сидеть и ждать, пока с Адрианом случится что-то дурное. – Что, если он не станет терпеть до утра как послушный мальчик, посаженный отцом под замок, и решит действовать без отлагательств?
– О, ты, подарочек, явно переоцениваешь Себа, – хохотнул младший Леконт, как будто мои предостережения были всего лишь удачной шуткой. – Отца он боится едва ли не сильнее смерти. Так что не парься, ничего он не сделает.
– Готова поспорить, фантомная эльмарка говорила так же.
Искать новые безумные аргументы Адриан не стал и вместо этого просто шагнул ко мне, не выпуская из ладони моих пальцев.
– Успокойся, – повторил он, но за обманчивой мягкостью голоса чувствовалась уверенная сталь. – Никто сюда не ворвется, я запер дверь. А если убийца и решит напасть, врасплох нас он точно не застанет. Я буду начеку.
– Собираешься бодрствовать всю ночь? – Я недоверчиво покосилась на эльмара.
– Если тебе так будет спокойнее, почему нет.
– Эльмарам что, не нужно спать?
– Ну, смотря как и с кем, – подмигнул мне младший Леконт. – Но в целом одну бессонную ночь я без проблем выдержу.
– Так чего же тогда ждать…
Синий взгляд осадил меня на полуслове.
– Эльмарам, подарочек, сон, может, и не нужен. А вот тебе – очень даже. Кто знает, что будет дальше. Нужно отдохнуть, пока есть такая возможность. Только сначала…
Шагнув к столу, Адриан откупорил вчерашнюю бутылку и деловито наполнил стакан.
Я бросилась к нему раньше, чем эльмар вновь вспорол свое запястье.
– Подожди! А это зачем?
Адриан повернулся ко мне, сжимая нож.
– Ты еще не до конца восстановилась, – спокойно пояснил он. – Моя кровь нужна, чтобы ускорить процесс.
– Не стоит, – ответила немного нервно. – После прошлого раза я оказалась в коридоре, полном призраков. Спасибо, мне хватило.
Глядя на мое встревоженное лицо, эльмар рассмеялся.
– А ты забавная, подарочек. Можешь не ждать новых сюрпризов. В тебе течет кровь ланий и нимфалид, и последняя не несет никаких опасных свойств, которые может пробудить глоток крови эльмара. Разве что сделает тебя сексуальнее, но кого и когда такое смущало.
Надо признать, меня это смущало.
– Да расслабься, – фыркнул Адриан. – Ничего страшного не случится.
Эльмар медленно провел лезвием по ладони, разрезая кожу. Я заметила, что шрамов от прошлой попытки напоить меня кровью на руке не осталось.
Адриан повернулся ко мне, держа над бокалом сжатый кулак, с которого стекали вниз густые темные капли.
– Пей, – бокал коснулся моих рук. – Восстанавливайся.
Я взяла из его рук бокал. Не знаю почему, но Адриану хотелось доверять. Интуиция… нет, спящие до поры способности ланьи говорили, что младший Леконт не желает мне зла. Он неоднократно спасал меня от деяний собственных братьев и, кажется, искренне пытался помочь.
Под выжидающим взглядом Адриана я осторожно сделала глоток, а затем еще и еще, чувствуя, как разливается по телу жар от вина, смешанного с горячей кровью эльмара. И вместе с жаром накатила усталость. Я без сил опустилась на край кровати.
Младший Леконт удовлетворенно улыбнулся.
– Вот так, – проговорил он, потянувшись ко мне.
Я задержала бокал в ладонях на секунду дольше, чем нужно, переплетая наши с Адрианом пальцы. И вопрос – странный, но в то же время правильный – сам сорвался с губ.
– Зачем тебе это?
– Что именно? – уточнил младший Леконт со странной усмешкой. Взгляд, глубокий и завораживающе темный, рождал в душе непонятный трепет. И хотя в синих глазах не было ни отблеска опасной тьердовой искры, меня тянуло к Адриану, тянуло непреодолимо и сильно.
Было ли это побочным эффектом от глотка крови эльмара? Или примешивалось что-то еще, чего я не готова была признать днем и не могла осознать ночью под действием чужих чар?
– Это, – повторила, смутившись собственных спутанных мыслей и чувств. – Я. Ты.
Он посмотрел на меня – пристально, многозначительно и так долго, что за время его молчания я успела смутиться, разозлиться и смутиться еще сильнее, – и с нарочитым безразличием пожал плечами.
– Кто ж меня знает? Может, хочу спутать карты любимой семейке. Или, может, как настоящий рыцарь, спасаю тебя.
– Зачем?
Младший Леконт усмехнулся. А в следующую секунду вдруг подался вперед – опасно, непозволительно близко, почти вжимая меня в кровать горячим телом.
– Ты чувствительная, подарочек. – Дыхание Адриана пощекотало шею. – Вкусная. Хорошая. Моя семья ломает таких с особым, медленным удовольствием. А ты слишком хороша, чтобы быть бездарно сломанной.
– Что?..
Подумать о том, что стоило бы оттолкнуть эльмара, – и о том, что, кажется, мне этого совершенно не хотелось, – я не успела, вновь провалившись в сон. И на этот раз в нем не было призраков – лишь тихий, почти бессвязный шепот на грани слышимости, окутывавший усталый разум, точно облако. Отдельные слова было почти не разобрать.
Кроме одного – бесплотного голоса, вызывавшего в памяти образ Дель… а может быть, рыжей Эммы. И голос этот без конца повторял одно и то же.
«Любовь. Любовь… убивает».
Проснулась я рано и на удивление легко, нисколько не страдая от отсутствия привычных таблеток. Похоже, кровь эльмара действовала на организм благотворнее любой химии. Да и сам эльмар, прижимавшийся животом к моей спине, – тоже. Вот уж не подумала бы, что мне, одиночке, будет настолько комфортно просыпаться в чужих объятиях. Несмотря на творившийся вокруг кошмар, рядом с Адрианом я чувствовала себя защищенной.
Осторожно приподнявшись на локте, я обернулась, бросив через плечо взгляд на спящего эльмара, и, не сдержавшись, фыркнула. Хорош, конечно, защитничек! Обещал всю ночь стоять на страже, а сам…
Насмешливые синие глаза, распахнувшиеся, стоило только шевельнуться, застали врасплох, заставив с тихим ойканьем вывернуться из-под тяжелой руки.
– И давно ты проснулся? – грозно спросила я, глядя на довольного моим встрепанным видом эльмара.
Адриан усмехнулся.
– А кто сказал, что я вообще спал?
Я закатила глаза: ага, ври да не завирайся. Но все равно сразу стало спокойнее. С таким чутким сном мимо младшего Леконта и муха не проскочила бы – не то что целый эльмар.
Кстати об этом…
– Кабинет, – напомнила я Адриану, шаря рукой под кроватью в поисках ботинок.
– Отлично, – ухмыльнулся в ответ эльмар. – Почетная охрана как раз ушла на ранний завтрак, так что горизонт чист. А я всецело готов к покорению семейного архива.
Он действительно оказался полностью собран и одет – то ли спал, не раздеваясь, то ли успел освежиться и сменить рубашку, пока я сопела в две дырочки. Не тратя времени, наскоро привела себя в порядок и десять минут спустя уже торопилась за Адрианом вниз по главной лестнице.
Но оказалось, что нас опередили.
Младший Леконт не успел рта раскрыть, чтобы указать мне дорогу к кабинету, как дверь, ведущая в нужную комнату, распахнулась, выпуская в холл Себастиана. Он выглядел так, будто не спал по меньшей мере две-три ночи подряд: помятый костюм, всклокоченная шевелюра, темные набрякшие мешки под глазами, усталые морщины, косой чертой перечеркивавшие щеку от крыльев носа к опущенным уголкам плотно сжатых губ. Но сильнее всего поражал его взгляд. Эльмар смотрел прямо на нас, но, казалось, не замечал вовсе. В глубине синих глаз отплясывала безумный танец красная тьердова искра. И что-то крылось за ней – страшная, пугающая решимость, – отчего инстинктивно хотелось спрятаться.
Испытывать судьбу не стала, юркнув под защиту надежного плеча младшего Леконта. Адриан тоже почувствовал исходившую угрозу. Шагнув вперед, он преградил брату путь.
– Себ, что…
Себастиан вздрогнул, будто только что осознал наше присутствие, и резко шарахнулся в сторону.
– Ты! – обвиняюще выкрикнул он. За яростью в голосе мелькнул испуг. – Я все знаю! Знаю!
– О чем ты? – младший Леконт недобро сощурился.
– Не притворяйся! Не подходи!
Синие глаза вспыхнули алым, встретившись со взглядом Адриана. Контакт длился не дольше мгновения, а затем Себастиан, столь же резко отвернувшись, почти бегом бросился прочь.
Глядя вслед удалявшемуся эльмару, я тяжело сглотнула.
– Что на него нашло?
Адриан, не менее удивленный, пожал плечами.
– Понятия не имею. Идем.
В молчании мы подошли к кабинету, откуда с такой поспешностью выскочил старший сын Леконтов. И на секунду мысли о Себастиане отступили на второй план. Переступая порог, я даже дыхание задержала от любопытства – настолько хотелось своими глазами увидеть библиотеку в доме, построенном еще во времена расцвета Галлейской империи. Воображение рисовало загадочные фолианты на высоких полках, тянущихся до самого сводчатого потолка, изогнутые перила лестниц, стрельчатые окна со старинным мелким остеклением, уютные диваны – что-то такое, что любили изображать на страницах книг. Должно же, в конце концов, в этом доме быть хоть что-то удивительное, помимо количества фантомов.
Но реальность, как всегда, оказалась прозаичнее фантазий. За дверью располагался обыкновенный кабинет: широкий стол посреди комнаты и еще один рядом – для секретаря, небольшой бар в углу и пара кресел в нишах между окнами. Книжные шкафы тоже не представляли собой ничего выдающегося. Ряды безликих книг на обычных деревянных полках. И не так-то их оказалось и много для дома возрастом в две-три сотни лет – всего шесть, пусть и заполненных сверху донизу.
– Разочарована? – с ехидцей поинтересовался Адриан. – Перепутала особняк со сказочным замком? Увы, увы. Мои предки не слишком интересовались литературой – ни современной, ни коллекционной.
Зато Себастиан явно не разделял позицию остальных Леконтов. Стол, за которым провел бессонную ночь старший брат Адриана, был завален книгами. Некоторые были раскрыты на середине, другие громоздились неровными стопками вокруг рабочего места. Часть упала на пол, но эльмару, искавшему что-то на пожелтевших страницах, было не до того, чтобы их поднимать.
А вот это было действительно интересно.
– Подожди. – Оставив меня, Адриан направился к полкам. – Сейчас принесу семейные архивы.
Пока младший Леконт возился у дальнего шкафа, я устроилась за столом. Подтянула к себе ближайшую книгу.
И похолодела.
«Поглощение силы» – гласила рукописная подпись вверху страницы. А дальше мелким шрифтом на древне-галлейском раскрывались ужасающие подробности.
«Среди способов, – прочитала я, с трудом продираясь сквозь непривычную грамматику старого диалекта, – коими эльмары свою тьердову сущность питают, особливо выделяется поглощение. Близость с нимфалидой возвращает молодость и красоту. Ланьи дают прозрение и твердость духа. Аранхи – силу. Но если при обычном контакте с магическим созданием эльмар лишь каплю берет, и, как кровь, та капля восполняется силами тела живого, то поглощение бывает лишь полным и необратимым, на гибель живое обрекающим. Ибо магия есть жизнь, искра, которую боги вдохнули в своих созданий. И если кто эту искру затушит, то оставит лишь оболочку пустую, остывающую, точно дом с очагом потухшим».
Слова из древней книги отозвались в душе волной панического, почти первобытного страха. Руки бессознательно взметнулись к груди, защищая ладонями сердце. В памяти всплыли глаза Дель – пустые и неживые, словно два окна в доме, где уже никогда не разожгут теплого огня.
Так вот что случилось тогда – с Дельфиной, с Эммануэль…
А взгляд уже бежал дальше по странице, и с каждой строкой меня все сильнее и сильнее бросало в дрожь.
«Но хуже, когда эльмар другого эльмара выпить решает ради умножения сил своих, ибо тогда не одна, а две магические души загублены будут. Тьердова бездна, эльмаров породившая, не позволила тварям своим употреблять друг друга. Но способ, чернее, чем их черная натура, нашелся. Если прежде силы забрать самое дорогое, что есть у живого существа, выпить самое чистое, самое светлое, к чему тянется сущность любой живой твари, можно и эльмара заставить распахнуть и отдать собственную душу. Это сделает его беззащитным и позволит выпивающему забрать желаемое, ибо поглощенная сила эльмара дает здоровье и силу, возвращает молодость и даже побеждает смерть».
На следующем развороте перед статьей «Подчинение», рассказывавшей о способностях эльмара контролировать кровных родственников вплоть до полного подавления духа и воли, красовалась иллюстрация к предыдущему отрывку: две черные мужские фигуры, по всей видимости, символизирующие эльмаров, и нежная девичья фигурка посередине. Оба эльмара приникли к ней – один касался губами тонкой шеи, другой сжимал руку. Ярко-белые нити, словно ток через проводник, стремились от левого эльмара к правому, проходя сквозь тело бессознательной жертвы. Глаза победителя торжествующе сверкали потусторонним огнем, проигравший же…
Я скользнула пальцами по лицу левого мужчины, очерчивая ногтем контур черных вен. В искаженных мукой глазах буквально читался немой отчаянный призыв – тот самый, что врезался в память при встрече с призраками.
«Спаси ее! Спаси Эмму!»
Тьерд!
Тьерд, тьерд, тьерд!
– Адриан! – срывающимся голосом позвала я младшего Леконта. Меня трясло, сердце стучало как сумасшедшее. – Адриан, скорее! Сюда!
– Сейчас, – отозвался эльмар. – Почти закончил.
– Адриан, это срочно!
Не помня себя от потрясения и ужаса, я сгребла все книги Себастиана в центр стола. Взгляд метался от одного раскрытого разворота к другому, выхватывая новые и новые детали ритуала поглощения силы. За одну бессонную ночь старший сын Леконтов отыскал почти все, что мог, – кроме, разве что, детальной пошаговой инструкции.
Хотя… с Флорианом он справился и так…
На столешницу передо мной опустился потертый альбом, раскрытый на странице с потускневшим бурым снимком с тех времен, когда каждая фотокарточка изготавливалась на отдельной серебряной пластине и ценилась выше иных ювелирных украшений.
– Нашел, – похвастался Адриан, демонстрируя семейное фото, на котором в кругу родственников стоял высокий эльмар средних лет. – Мужчина по центру – тот самый Альтериан, мой прапрадед и наш предполагаемый убийца. Портретов его сестры Сюсанны и младшего брата Шериана здесь нет, но это естественно: они умерли еще до изобретения фотографии. Но важно не это… Эй, подарочек? – Заметив, что я не слушаю, младший Леконт взволнованно заглянул мне в глаза. – Что с тобой? На тебе лица нет.
Вместо ответа я передала ему книгу с описанием ритуала.
– О, – удивленно изогнул брови Адриан, прочитав название на обложке. – «Трактат о сущности Эльмаров». Я думал, отец сжег его вместе с другими книгами, когда Себ имел неосторожность обмолвиться, что хочет изучить историю рода. А братец, оказывается, сумел проявить характер, припрятав пару сокровищ.
Из груди вырвался невеселый смешок.
«Сокровищ? О нет, хуже. Куда хуже».
– Посмотри на открытой странице.
Адриан послушно вчитался в текст – а потом еще и еще, по мере того как я передавала ему одну за другой лежавшие на столе книги, – мрачнея с каждой секундой.
– Откуда это? – наконец спросил он.
– Твой брат изучал их, прежде чем выбежать отсюда со всех ног, едва не сбив нас в коридоре. Не очень-то похоже на простое любопытство.
– Не похоже, – кивнул младший Леконт.
Мы мрачно переглянулись. Вот они, искомые доказательства…
– Так, выходит, Себастиан убил Флориана? – тихо проговорила я то, что вертелось в голосе с того самого мгновения, когда прочла первую строчку «Трактата о сущности эльмаров». – Откопал в семейной библиотеке историю Альтериана, уничтожившего половину своей семьи, и решил повторить опыт доблестного предка с собственными заклятыми родственничками? Устранил конкурента-наследника, завладел его силой. А Эмма просто мешалась на пути, поэтому он убил и ее тоже. Немыслимая жестокость…
«Голова у него болит от воздействия, – вспомнила я откровения старшего Леконта, подслушанные прошлым утром, пока мы с Адрианом прятались в шкафу. – Ага, как же!»
Убийца! Хладнокровный убийца!
– Подожди, – младший Леконт с обвинениями не торопился. – Ты же сама читала трактат. К эльмару не так-то легко подобраться.
– А чего сложного? – взвилась я. – С Флорианом твой брат справился. Не помогла ни эльмарская живучесть, ни магия, ни подчиняющий взгляд. Что мешает Себастиану повторить это еще раз? Адриан, ты же понимаешь, что это значит? – Голос дрогнул. – Себастиан уже совершил как минимум одно убийство, и ему удалось остаться безнаказанным. Что, если он не остановится? Что, если следующей жертвой окажешься…
Горло сдавило, и произнести простое «ты» не хватило духу. Я не хотела даже думать об этом. Не хотела представлять Адриана мертвым, с черными вздувшимися венами на лице…
– Успокойся. – Крепкие ладони эльмара легли на плечи. – Подарочек… Кайя! Перестань накручивать себя. Мы поняли, что происходит, а это уже полдела. Осталось выяснить, кто именно совершает ритуал.
– Себастиан! – Я посмотрела на младшего Леконта как на умалишенного. – Разве это не очевидно? Книги, записи – по-твоему, доказательств недостаточно? И то, с каким упорством он зачищал место преступления…
– В том-то и дело, подарочек. Слишком все просто. Если бы Себастиан был убийцей, разве бы он оставил на всеобщем обозрении целую стопку книг, чтобы первый же любопытствующий сунул в них свой нос? Да и вообще, зачем искать сведения о ритуале, который только что сам и провел?
– Работа над ошибками? – без особой уверенности предположила я. – Хотел выяснить, что именно пошло не так?
– А разве что-то пошло не так? – выгнул темную бровь эльмар. – Если не брать в расчет вмешательство любопытной ланьи и ее красивого помощника, план был исполнен идеально.
– Ну, мало ли, – буркнула упрямо. – Может, надо было уточнить детали.
– Или выяснить, что же на самом деле произошло с Флорианом. Не ты одна видела черные вены трупа, а у Себастиана всегда была хорошая память на детали. Если он когда-то встречал что-то подобное в книгах, неудивительно, что его потянуло в библиотеку.
Аргументы Адриана звучали довольно убедительно и разумно. Действительно, зачем собирать по крупицам информацию о том, в чем прекрасно разбираешься? Другое дело, если сталкиваешься на практике с последствиями ритуала, который двадцать лет назад мельком видел на старой гравюре.
– Пожалуй, ты прав, – признала я. – Себастиан как будто сам пытался узнать, кто провел ритуал поглощения силы.
Вот только от осознания этого факта легче не стало.
Если старший сын Леконтов не убийца… то кто тогда?
Адриан тратить время на пустые размышления не стал. Подхватив со стола семейный альбом и «Трактат о сущности эльмаров», он кивнул на дверь.
– Лучший способ выяснить, что именно искал Себ, – это поговорить с ним.
– Себ, это Риан. Открой.
Мы замерли, вслушиваясь в тишину по другую сторону двери, но на стук – третий по счету и уже гораздо более настойчивый – никто не откликнулся. Младший Леконт даже подергал ручку, убедившись, что комната закрыта изнутри.
– Себ, прошу. Надо поговорить.
Ответа не последовало.
А потом мы услышали за стеной тонкий придушенный всхлип.
Тьерд!
– В соседнюю комнату, живо, – мгновенно сориентировался Адриан, бросаясь к двери. Мы влетели в полутемную спальню и сразу же подбежали к окну.
Как же хорошо, что неведомый архитектор особняка снабдил второй этаж таким удобным карнизом!
На этот раз младший Леконт полез первым. С кошачьей ловкостью преодолев расстояние, разделявшее две спальни, он выпрямился рядом с нужным окном и резко ударил кулаком в стекло. Раздался звон, осколки посыпались на землю, а Адриан, не мешкая ни секунды, засунул руку в пробоину, отпирая затвор.
Щелк.
Окно распахнулось. Одним движением Адриан запрыгнул внутрь. Я следом.
То, что предстало перед нашими глазами, повергло в шок.
На широкой кровати, обездвиженная алым эльмарским взглядом, застыла Мадлена. Руки, беспомощно раскинутые в стороны, стискивали мятые простыни. В расширившихся от ужаса глазах стояли слезы, а зрачки казались двумя крохотными точками.
В изножье кровати темной тенью замер Себастиан, сжимая в руках пистолет.
На наше появление они не отреагировали. Старший сын Леконтов неотрывно смотрел на бледное лицо жены, а взгляд Мадлены был прикован к дулу, направленному прямо в ее сердце. Рука эльмара, сжимавшая оружие, дрожала, указательный палец плясал на курке, угрожая в любой момент оборвать напряженный момент выстрелом.
Тьерд, да что же происходит в этой проклятой семейке?
– Себастиан… – Адриан рискнул сделать осторожный шаг к брату. – Себ, послушай…
– Не приближайся, – не оборачиваясь, проговорил Себастиан. – Не приближайся, или я выстрелю, и тогда ты уже ничего не сможешь мне сделать.
Если он и пытался испугать брата убийством Мадлены, выходило как-то неубедительно. Состояние эльмара буквально кричало о сомнениях, разрывающих его изнутри. Прицелиться он толком не мог. Но кто знает, куда может попасть шальной выстрел…
– Себ, – предпринял вторую попытку младший Леконт. – С чего ты решил, что я собираюсь тебе что-то сделать? И угрожать бедной Мадди не надо. Посмотри, до чего ты ее довел. В чем она провинилась перед тобой? Не так завязала галстук? Забыла отдать горничной туфли на чистку? Недостаточно хорошо старалась в постели?
– Прекрати! – рявкнул Себастиан, крепче стискивая рукоять пистолета. – Мадлена тут ни при чем! Я должен… должен…
– Да кому ты что должен? Денег Марбелям?
– Легко тебе говорить! Ты всегда один, ты никого никогда не любил! А я… я…
Обхватив оружие обеими руками, чтобы подавить дрожь, Себастиан прицелился в сердце Мадлены. Секунда оглушительной напряженной тишины – и…
Грохот кулака, врезавшегося в столбик кровати, прозвучал едва ли не громче выстрела. Я охнула, запоздало прикрывая голову руками, шагнул вперед Адриан, взвизгнула прощавшаяся с жизнью Мадлена.
Себастиан, вложивший все силы в этот удар, сгорбился, опустив руки.
– Не могу, – прошептал он сквозь стиснутые зубы. – Не могу…
Пистолет, выпавший из разжавшихся пальцев, ударился об пол и остался лежать у ножки кровати. Адриан метнулся к нему со скоростью кобры, подбирая оружие и пряча за поясом.
Я же бросилась на помощь Мадлене. Но девушка, освобожденная от влияния красной тьердовой искры, в утешении и поддержке не нуждалась. Сверкнув ненавидящим взглядом из-под слипшихся светлых ресниц, она отпрянула, скатываясь с кровати, и бросилась прочь из спальни, прежде чем я, Адриан или Себастиан успели ее остановить.
Хлопнула дверь.
Тьерд!
Встревоженная, я обернулась к младшему Леконту, молчаливо спрашивая совета, стоит ли бросаться в погоню за Мадленой. Я боялась – и небезосновательно, – что перепуганная девушка может поднять шум, прежде чем мы успеем разобраться, что к чему.
Но Адриан лишь качнул головой, сосредоточив внимание на брате. Усадив несопротивлявшегося Себастиана на стул, он встал напротив, ни на секунду не выпуская несостоявшегося убийцу из вида.
– Какого тверда, Себ? Что на тебя нашло?
– Любовь убивает, Адриан, – с горечью пробормотал Себастиан, словно и не услышав вопроса. – Любовь убивает. Поэтому я должен сделать то, что должен, чтобы спасти свою жизнь. Но я не могу… Только не ее…
Он бросил тоскливый взгляд на кровать, где еще недавно была Мадлена, и, не увидев жены, горько усмехнулся.
– Я слишком сильно ее люблю.
– Хороша же любовь, когда на тебя бросаются с явным желанием убить.
Слова младшего брата вызвали у Себастиана скептическую усмешку.
– Так ты не понимаешь, что здесь происходит?
– Очевидно, не так хорошо, как ты, раз не бегаю по поместью с пистолетом, как одержимый маньяк.
– В таком случае, – выпрямился на стуле старший сын Леконтов, – не вижу причин, почему я должен говорить с тобой. Чтобы ты воспользовался моей слабостью, дабы заполучить толику настоящей силы?
– Нет, – качнул головой Адриан. – Ты можешь довериться мне, потому что я знаю, кто открыл на нас охоту.
На этом месте опешила даже я. А Себастиан так и вовсе напряженно вытянулся в струну, ожидая ответа.
– И кто же это?
– Альтериан Леконт.
Себастиан хрипло рассмеялся.
– Никак материнские гены проснулись, да, Риан? Твоя мать постоянно путала имена, мешая в голове живых и мертвых. Теперь и ты туда же? Какой Альтериан? Наш прапрадед умер почти сто пятьдесят лет назад.
– А что, если я докажу тебе, что это не так?
– Не говори ерунды.
– Это не ерунда. Ритуал поглощения силы позволяет прожить куда дольше отведенного срока. Намного дольше.
Лицо Себастиана закаменело.
– Что ты хочешь сказать?
– Семейное древо, которое ты когда-то составлял, еще здесь? – вопросом на вопрос ответил Адриан.
Старший сын Леконтов нахмурился.
– Допустим. Но…
– Где?
– Верхний ящик, – неохотно ответил эльмар и попытался встать, но под угрожающим взглядом Адриана опустился на место. – Ключ в портмоне.
Рылся в чужих вещах младший Леконт недолго. Не прошло и пары минут, как перед нами развернулся желтоватый лист вычурно прорисованного генеалогического древа.
Из знакомых Леконтов я нашла лишь одного, в самом основании ствола, – Дориана. Глава рижских эльмаров был изображен в компании брата и сестры, но их имена мне ни о чем не говорили. На три поколения вверх вела четкая линия, от Альтериана и призрачной Сюсанны разветвляясь в пышную крону.
– Не вижу ничего необычного, – сощурился Себастиан. – Я абсолютно уверен, что ни одного долгожителя среди наших родственников нет.
Адриан пожал плечами.
– Допустим. Но есть и кое-что, что покажется тебе интереснее унылых лиц на семейных портретах.
Например, сила. Или деньги. Ты когда-нибудь задумывался о природе богатства нашей семьи?
– Вот уж не ожидал от тебя такого вопроса, – усмехнулся Себастиан с легким пренебрежением. – Я полагал, ты уверен, что лиарды на твоем счете произрастают прямо из банковской ячейки.
Адриан только отмахнулся от едкой шутки.
– Ну, хорошо, – не дождавшись реакции, продолжил старший из братьев. – Если серьезно, все достаточно очевидно. Отец поднялся на борьбе с чумой, дед успел обзавестись несколькими оружейными заводами к началу войны, прадед сделал удачную ставку на свержение монархии, финансово поддержав зарождавшееся революционное движение, а тот самый Альтериан, которого ты посчитал источником наших бед, наоборот, помог предыдущему императору удержаться на троне. Мне продолжать?
– Достаточно. Тебе никогда не казалось странным, что последние четыре поколения Леконтов семейное богатство не размывалось между наследниками, а концентрировалось в одних руках?
– Тебя не устраивает естественный ход вещей, Адриан? Состояние получает самый достойный.
– Включая всю семейную недвижимость? А как же драгоценности? Содержание? Приданое, в конце концов?
Себастиан нахмурился.
– Не понимаю, к чему ты клонишь.
– Тогда посмотри внимательнее. У отца были брат и сестра. Как вышло, что он остался единственным наследником?
– Дядя с женой погибли в автокатастрофе. Сестра отца умерла родами. Да, мадемуазель Арлетт, – увидев, как вытянулось от удивления мое лицо, добавил Себастиан сухо, – с эльмарами такое тоже случается. Отец остался единственным, кому можно было передать семейное состояние.
– А ваш дед? – Я указала на портрет в середине ствола, от которого также не шли побеги.
– Война не щадит никого даже тогда, когда кажется, что положение обеспечивает неприкосновенность и безопасность.
– А прадед?
– Побочная ветвь рижских Леконтов отправилась покорять Новый Свет, но во время плавания что-то случилось, и на землю не сошел ни один из них.
– А дальше? – Мой голос дрогнул. – Вы знаете, что произошло с Шерианом и Сюсанной?
– Шериан Леконт, – крылья породистого носа Себастиана брезгливо дернулись, – покончил с собой. А прапрабабка Сюсанна утопилась. Ходили слухи, что из-за запретной любви с признанным бастардом одного из эльмарских семейств. Как раз здесь, на острове Мордид. Допрос закончен, мадемуазель Арлетт?
Я неопределенно дернула плечом. Лицо призрачной Сюсанны, покрытое сеткой черных вен, стояло перед внутренним взором как живое, и на утопленницу она совершенно не походила. Но вмешиваться в план Адриана, раскрывая Себастиану свои способности, я не стала. В конце концов, это его брат, вот пусть сам и решает, что прозвучит убедительнее.
Адриан меж тем принес оставленный на подоконнике семейный альбом.
– Смотри, – на колени старшего эльмара опустилась вынутая из зажимов старинная фотокарточка. – На этом снимке запечатлены тринадцать эльмаров, включая Альтериана. Проходит тридцать лет, и… – отлистав несколько страниц, младший Леконт достал следующий снимок, – …из них в живых остается только один.
– Кристиан, – педантично поправил брата Себастиан, показывая на мужчину в очках и с пышными баками, отпущенными по моде того времени. – Не Альтериан.
– Прадед Кристиан, – проговорил Адриан. – Знаменитый галлейский революционер-реформатор, спонсировавший мятежных сенаторов. Благодаря его деньгам наша семья спокойно пережила погромы смутных времен. И даже разрослась, как можно заметить. Но через сорок лет – снова никого. Тебе не кажется это подозрительным?
– Не кажется, – отрезал старший Леконт, отворачиваясь от очередного группового семейного фото во главе с мужчиной в военной форме. Но от меня не укрылось, что ответ прозвучал не слишком уверенно.
Пока Адриан искал новый снимок в альбоме, я вгляделась в фотокарточку генерала Юлиана Леконта. Статный, высокий, гладко выбритый, он был неуловимо похож на своего сына Дориана. Хотя тезис Адриана это, конечно, не доказывало. Рассматривая снимки, я обратила внимание, что все мужчины-Леконты были похожи между собой. Одинаково высокие, черноволосые, широкоплечие, с прямым носом и четкой линией подбородка. Вот что значило сильное кровное родство.
Нет, не просто кровное.
Магическое.
В то время, пока весь старый мир терял силу, активно смешиваясь с людьми без выраженных способностей, Леконты из поколения в поколение сохраняли могущество своих предков. Подчиняющий алый взгляд, кровь, пробуждавшая спящую силу…
– А вот и предпоследнее поколение. – Адриан положил еще один черно-белый снимок поверх стопки. – Дориан, Альвиан и Карлотта. Из них лишь отец прожил достаточно долго, чтобы оставить потомство.
– Автокатастрофа и смерть родами, – устало напомнил Себастиан. – Не вижу в этом ничего удивительного.
– Ага-ага, – хмыкнул Адриан. – Точно так же потом кто-нибудь скажет и про нас. Флориан утонул при попытке побега. Себастиан… ну, скажем, застрелился, не разобравшись, как пользоваться пистолетом. Сандрин сгорела на работе…
– А Адриан закончил свои дни в сумасшедшем доме, – перебил его старший брат. – Чудесно. Смерти одна другой нелепее. И так как ни у одного из нас нет детей, на этом род оборвется.
Но младший Леконт лишь коротко качнул головой.
– Нет.
Есть еще один…
– Скажи, – в голосе Адриана послышалось нечто зловещее, – как умерли Юлиан, Кристиан и Альтериан?
Себастиан нахмурился.
– От старости. Наверное. В архивах не было ничего примечательного о последних годах жизни старых глав семейства, отошедших от дел. Чаще всего они удалялись на остров Мордид, чтобы провести последние годы в тишине и покое.
– Вдали от близких родственников, способных подтвердить факт их смерти, – многозначительно добавил Адриан. – Скажешь, в этом нет закономерности?
– Скажу, что ты окончательно тронулся умом, – Себастиан закатил глаза. – По-другому твой бред я объяснить не могу. Не удивлюсь, если сейчас ты заявишь, что настоящие Дориан, Юлиан и Кристиан тоже давно мертвы, потому что прапрадеду нужно было занять чье-то место, предварительно устранив свидетелей?
– Да, – кивнул младший Леконт. – Именно.
Я буквально похолодела изнутри. Простая и четкая схема, столь пренебрежительно озвученная Себастианом, предстала передо мной во всей леденящей душу полноте.
Адриан был прав, Адриан во всем был прав. И если древний эльмар, безжалостно поглощавший силу своих потомков, действительно дожил до наших дней, логично было предположить, что это…
Себастиан взорвался хриплым смехом.
– Двухсотлетние эльмары, истребление наследников из поколения в поколение. Да с чего ты вообще взял, что кому-то из Леконтов столетия назад пришло в голову использовать этот ритуал?
– Наша прапрабабка Сюсанна, – веско сказал Адриан, – хотела обратиться к Совету эльмаров за защитой от Альтериана, выпившего ее и отца.
– Откуда знаешь? Или ты теперь тоже говоришь с духами, как твоя сумасшедшая мать? Помнится, Сюсанна и ей не давала покоя.
– Не я. Подарочек Фло.
– Мадемуазель Арлетт? – Брови Себастиана взлетели вверх. – Так Флориан притащил в дом ланью?
– Спящую. Да. Но моя кровь пробудила ее способности.
– Тьерд, – выругался старший Леконт.
– Он самый. Толстый, жирный и с рогами. Фло явно что-то подозревал, раз привел для отца взамен Эммы живой подарочек. И, как видишь, не без причины.
– Да что он мог подозревать? – с пренебрежением поморщился Себастиан. – Мы точно говорим об одном и том же Флориане? Да он же…
– Я знаю, какого ты мнения о нашем любимом братце. Но задумайся, вечером перед убийством Фло вел себя иначе. И к Эмме он не притронулся бы. Всем известно, как он к ней относился, пусть и проявлял это весьма своеобразно. А главное, он просил у подарочка помочь Эммануэль.
– Что?
Я переглянулась с Адрианом и, получив молчаливый кивок, осторожно добавила.
– Дух Флориана явился мне за несколько часов до самоубийства Эммануэль. Он звал меня и настаивал, чтобы я помогла ей. Он говорил… – Я сглотнула. Эхо криков фантома все еще стояло в ушах, заставляя неприятно ежиться. – Говорил, что отпускает ее. Как будто эти слова должны были разорвать между ними какую-то связь. Но… не вышло.
Себастиан помрачнел.
– Но это не все, – продолжила я тихо. – То, что произошло с вашей прапрабабкой, не было несчастным случаем. Сюсанна Леконт погибла так же, как ваш брат. Я видела ее фантом – здесь, в поместье. У нее такие же черные вены на лице, как у выловленного тела Флориана и эльмара на гравюре из книги.
Себастиан недоверчиво сощурился. От пристального взгляда – на мое счастье, без тьердовой искры – по телу побежали мурашки.
– А вы на удивление быстро спелись для тех, кто познакомился несколько дней назад, – проговорил он. – И даже теорию составить успели. Стройную. Безумную. И абсолютно недоказуемую. Отец упрятал бы тебя в психушку вслед за твоей матерью, услышь он хотя бы десятую долю этой отборной чуши.
– Отец, – эхом откликнулся Адриан, – придет в ярость, когда узнает, что ты откопал в архивах. И заметь, я не говорю «если».
– Хочешь рассказать ему обо всем?
– Хочу заручиться твоей поддержкой. Нужно убираться отсюда – всем пятерым, включая Сандрин, – пока кто-нибудь еще не разделил судьбу Фло. Выступим единым фронтом. Это наш единственный шанс не оказаться еще одним вымершим поколением Леконтов.
Но вместо того, чтобы прислушаться к гласу разума, Себастиан лишь сильнее нахмурился.
– Ты темная лошадка, Адриан, и всегда ею был. С тех пор как умерла твоя мать, ты держался в стороне от дел семьи. А стоило тебе вернуться, как все пошло наперекосяк. Так, может, это ты хочешь завладеть чужой силой? Отец предупреждал, что тебе нельзя доверять, но я и не думал, что все зайдет настолько далеко.
– Отец и меня предупреждал, – усмехнулся Адриан жестко. – Насчет тебя. Три часа изображал крайнюю обеспокоенность, пытаясь узнать вплоть до мельчайших подробностей, что ты делал вчера и позавчера вечером. Не преминул упомянуть о проблемах компании, твоих терках с братом и страхах лишиться семейного наследства. И намекал – не напрямую, конечно, но достаточно четко, – что подозревает тебя в убийстве Фло. О, отец умеет быть убедительным, когда хочет. Я, честно, чуть было не поверил. Но… Подумай сам, кто из нас ищет возможность сплотиться и выжить, а кто хочет разделить всех, чтобы уничтожить поодиночке.
– Бред, – Себастиан помотал головой, словно убеждая сам себя. – Бред.
Младший Леконт пожал плечами.
– Пусть так. Бред. Но что ты теряешь? Если я ошибаюсь, вы с Мадленой просто покинете остров раньше срока. Потом объяснишь отцу, что испугался оставлять жену в одном доме с убийцей. Покажешь себя хорошим, послушным мальчиком и вымолишь прощение – тем более что без меня ты фактически останешься единственным наследником. А если я прав, – он недвусмысленно опустил руку на торчавшую из-под ремня рукоять пистолета, – спасешь себя и Мадлену от участи Фло и Эммы. Не этого ли ты добивался?
Взгляды – голубой и синий – пересеклись.
Мне показалось, будто воздух в комнате сгустился. Стало тяжело дышать, сердце забилось чаще. Я кожей чувствовала напряжение – словно невидимая нить протянулась между братьями, вибрирующая, звенящая. Убежденность столкнулась с недоверием, решимость – с сомнением.
И победила.
Себастиан выдохнул, первым нарушив молчание.
– Хорошо, – осторожно проговорил он. – Я не буду пересказывать наш разговор отцу.
– Похвальное благоразумие. Что насчет побега?
– Мы с Мадленой уедем отсюда, как только утихнет шторм.
– Отлично.
Себастиан хмыкнул, явно не видя ничего «отличного» в сложившейся ситуации.
– А что собираешься делать ты?
– Стараться выжить.
– С помощью этого? – скептически кивнул Себастиан на фотокарточки. – Говорить кому-либо о древнем предке-убийце, опираясь на одни только старые семейные портреты, – самый верный способ оказаться в психиатрической клинике.
– Есть еще тело Флориана в леднике.
– Если верить материалам, что я нашел, – возразил старший брат, – пару суток спустя черных следов от ритуала не останется.
– Подарочек, – Адриан повернулся ко мне, – тоже может помочь.
Я неуверенно кивнула. Да, если бы можно было раздуть шумиху в прессе, отмыться от такого количества смертей не помогло бы ни положение, ни деньги.
По крайней мере, я на это надеялась.
Старший сын Леконтов был другого мнения.
– Сам-то веришь в то, о чем говоришь? – окинув нас взглядом, едко усмехнулся он. – У отца целый штат прикормленных политиков, офицеров и высших чиновников из администрации Рижа. Дело замнут быстрее, чем вы успеете раскрыть рты.
– Совет эльмаров этого не допустит, – проговорил Адриан, глядя на брата. – Нам нужно, чтобы ты связался с ними. Я найду доказательства. От тебя требуется лишь представить их Совету.
Себастиан хрипло рассмеялся.
– О, так вот зачем я тебе! Но тут-то ты прокололся, братец. Я не тот Леконт, который тебе нужен. Если бы ты чаще бывал в Риже, знал бы, что с тех пор, как я развелся с Клариссой, меня исключили из Совета. И, полагаю, ты прекрасно понимаешь, кто вернулся на мое место.
Мы оказались в ловушке. Лак-де-Риж, глубокий, непредсказуемый, отрезал остров Мордид от мира стеной дождя и двухметровыми пенными гребнями, превратив особняк Леконтов в настоящую тюрьму.
Ни спастись, ни выбраться.
Мы вернулись назад тем же путем, что и пришли, – через разбитое окно, доверив Себастиану объясняться за погром. Книги и фотокарточки забрали с собой, лишнее вернули в библиотеку, заодно разложив по полкам остатки ночных изысканий старшего сына Леконтов. Мокрые следы на подоконнике пустой спальни, через которую мы с Адрианом перебирались к Себастиану, я тщательно вытерла. А после тихо, как мышь, скользнула за эльмаром в безопасную тишину его комнаты, так ни разу и не попавшись на глаза слугам.
Сделали ли мы все что могли, чтобы тайный сговор между братьями остался незамеченным?
Да.
Было ли везением то, что ранний завтрак служащих поместья так удачно затянулся, позволив нам несколько раз прошмыгнуть с первого этажа на второй и обратно, не привлекая внимания?
Несомненно.
Выглядело ли это подозрительным?
Да.
Безусловно, да.
Кто-то должен был услышать крики, звон разбитого стекла и грохот двери. Неизвестно где несколько часов до завтрака пропадала перепуганная Мадлена. Себастиан провел целую ночь, перерывая семейную библиотеку. В доме, полном слуг, безраздельно подчинявшихся хозяину, такие вещи просто не могли остаться незамеченными.
И тем не менее никто не спешил нас разоблачать. Утром в столовой члены семейства Леконт вели себя точно так же, как раньше. Адриан зубоскалил с Себастианом, Сандрин молчала, погруженная в собственные мысли, а Дориан Леконт наблюдал за оставшимися в живых детьми с суровой бесстрастностью. И даже Мадлена, несмотря на пережитый ужас, привычно села рядом с мужем и выдавила из себя пару любезных улыбок в ответ на дежурные вопросы.
Наверное, это должно было успокоить, но на самом деле лишь усилило панику.
Я чувствовала прикованные к себе взгляды слуг, молчаливо взиравших на трапезу нанимателей, и не могла отделаться от стойкой ассоциации с тюремными застенками. Отгороженная территория, комнаты-камеры, слуги-надсмотрщики, следящие за каждым шагом, – и даже косые струи воды за окном, стекавшие с козырька крыши, казались прутьями клетки. А во главе стола как ни в чем не бывало восседал, бесстрастно взирая на будущих жертв, их палач.
Дориан. Или правильнее сказать – Альтериан Леконт.
Мы не знали, как именно он убивал своих детей и что делал, чтобы занять место последнего, давая начало якобы новому поколению рижских эльмаров. Не знали, что было необходимо для ритуала, если не считать смутных догадок, основанных на пространных описаниях из трактата и старой картинке. Зато сам Дориан… о, он-то наверняка знал о нас все.
Мы были полностью в его власти – по крайней мере, до тех пор, пока не закончится шторм.
И потому единственное, что мы могли, – бежать прежде, чем он сделает следующий шаг. Сразу же, как это станет возможным. Забрать оставшиеся катера и гнать, гнать на всех парах, пока из-за горизонта не поднимутся черепичные мансарды Рижа.
О том, что будет дальше, я старалась не думать.
Топливные баки катеров, которые Адриан скрытно проверил ночью, были заполнены до краев. Книги, фотокарточки и поддельные удостоверения Флориана лежали в тайнике под половицей, который младший Леконт сделал еще ребенком. Там же я оставила и дорогой моему сердцу фотоаппарат с эксклюзивными снимками, сделанными в жуткие первые сутки на Мордиде. Мы не знали, будет ли этого достаточно для Совета эльмаров, чтобы прислушаться к нашим словам, но других доказательств у нас все равно не было. Несколько раз Адриан отлучался, рыща по поместью в поисках следов ритуала, но так ничего и не обнаружил. Так что оставалось лишь рискнуть.
Если, конечно, нам удастся покинуть Мордид живыми.
Три препятствия стояли между нами и вожделенной свободой – шторм, слуги и Дориан Леконт. И если последнему нам совершенно нечего было противопоставить, а первое оставалось лишь переждать, то второе…
– Нужно обезвредить всех разом. Достаточно одного, кто успеет доложить отцу, – и игра закончится.
Мы встретились в кабинете Себастиана, все так же перебравшись вдоль второго этажа по карнизу. Четверть часа назад братья демонстративно поругались за стаканом вечернего виски и разошлись, якобы не желая терпеть общество друг друга. На людях это происходило с завидной регулярностью, дабы старания Дориана, вложившего столько сил во взращивание недоверия между собственными детьми, не пропали даром. Адриан отъявленно язвил, Себастиан огрызался в ответ. Зато потом…
– Да ты, я смотрю, кровожаднее отца. Предлагаешь устроить на острове резню? И как ты себе представляешь одномоментное истребление по меньшей мере полусотни человек?
– Заметь, братец, из нас двоих ты первым заговорил об убийстве. Я же думал о небольшом представлении, чтобы в нужный момент все смотрели в другую сторону.
– И какое же? Разденешься и устроишь показательное выступление? Думаешь, там кто-то что-то еще не видел? Доходили до меня слухи о твоих развлечениях в Селье.
– А по-моему, вышло вполне неплохо. Но я не об этом. Взрыв. Взрыв все делает лучше.
– Взорвешь в саду петарду?
– Зачем же так мелко? Лучше сразу дом. Немного огня, газовая труба – и готово.
– Вот поэтому, Адриан, отец и не торопился записывать тебя в наследники. С таким подходом от семейной недвижимости в рекордные сроки останется лишь груда камней.
– Зато ты у нас хороший и правильный мальчик. Первый после Фло в списке отцовских любимчиков. Жаль только, что интерес нашего родителя весьма… специфический.
Я поморщилась. Мирная беседа в исполнении братьев Леконт мало чем отличалась от попыток изобразить острый конфликт.
– Зачем вообще тратить время на слуг? – хмуро проговорил Себастиан, не желая развивать опасную тему. – Не проще ли стереть воспоминания каждому, кого встретишь по дороге? Это куда менее затратно.
– И совершенно неэффективно. Даже если проигнорировать тот факт, что на это уйдет прорва нашей энергии, для верности придется запереть всех в одной комнате, чтобы никого не пропустить… Точно, запереть! Отличная идея!
– О, да. По крикам и стукам отец точно ни о чем не догадается.
– Хватит, – не выдержав, вмешалась я. – Такое ощущение, что вы говорите о куклах, а не о живых людях. Не нужно никого убивать или взрывать. И ваши эльмарские способности, – я невольно поежилась, вспомнив приказ Флориана, – тоже мало чем отличаются от убийства.
Себастиан скептически хмыкнул.
– Что-то плохо ты, Риан, старался, я посмотрю. Так что вы предлагаете, мадемуазель Арлетт?
Раздумывая над ответом, я обвела взглядом кабинет. Комната была погружена в полумрак, чтобы не привлекать внимание возможных наблюдателей снаружи, – лишь тонкая полоска света пробивалась из приоткрытой двери спальни. За ней в узком проеме виднелось трюмо и угол кровати, где, сжавшись в комок, спала Мадлена. К плану побега, как и ко всему остальному, жена Себастиана оставалась безучастной, предоставив мужу принимать решения за них обоих, и потому мы с Адрианом чаще всего заставали ее спящей после ударной дозы снотворного «Леконт-Фарма». Эльмарские препараты поистине творили чудеса, сваливая с ног любого…
Тьерд! А ведь это могло сработать!
– Снотворное! – выпалила я, подскакивая на месте. Адриан и Себастиан, уже приготовившиеся продолжать бессмысленный спор, повернулись ко мне с одинаковым удивлением на лицах. – Слуги ведь принимают пищу вместе. Что, если подсыпать порошок в еду, чтобы вырубить всех на несколько часов? Как раз хватит, чтобы убраться с острова.
– Звучит неплохо, подарочек. – Младший Леконт одобрительно поднял палец вверх. – А что, может сработать. Если найти достаточно таблеток…
– Не делай вид, что хоть что-то понимаешь в семейном бизнесе, Адриан, – покачал головой Себастиан. – Для того чтобы активное вещество подействовало на всех, как предлагает мадемуазель Арлетт, «достаточно», – эльмар сделал характерный жест руками, – будет начинаться с десяти пачек. Мадлена взяла с собой две. Да и те она ежедневно использует.
– Флориан говорил, что я могу попросить у слуг все, что мне нужно, включая таблетки, – проговорила я. – Возможно, где-то в доме должны быть запасы лекарств на непредвиденный случай.
– Попробуйте, если так хочется, – пожал плечами старший сын Леконтов. – Достаньте хотя бы десять пачек, мадемуазель Арлетт, и тогда, может быть, попытка отравления будет иметь смысл. Но я бы на вашем месте не слишком рассчитывал на успех.
– А если не получится, – хищно оскалился Адриан, – пожалуйся на проблемы с сердцем и попроси нитроглицерин. На всякий случай.
Себастиан только закатил глаза.
Мне удалось достать упаковку снотворного, сославшись на ночные кошмары и головную боль. Мадлена, понукаемая мужем, согласилась попросить еще одну, тем самым доведя общее количество таблеток до тридцати трех. Меньше половины объема, затребованного Себастианом.
Нужно было еще.
Больше.
Но когда я спросила горничную о домашней аптечке, то получила сопровожденный подозрительным взглядом отказ.
– Здесь вам не медицинская клиника, мадемуазель. Месье Леконты не нуждаются в лекарствах, так что запасы рассчитаны только на слуг. Если вы, как утверждаете, не можете обойтись без снотворного, вам придется подождать, пока не закончится шторм.
Уловив мелькнувшую при упоминании хозяев особняка подобострастную нотку, я недовольно поморщилась, поджав губы, как сделала бы в моем воображении надменная, избалованная любовница эльмара.
– А месье Дориан утверждал, что любая моя просьба будет незамедлительно исполнена.
Служанка икнула.
– Месье… Леконт?
– Именно, – нагло кивнула я. – После инцидента с Флорианом месье Дориан лично просил позаботиться обо мне. И обещал, – добавила с нажимом, копируя тон хозяина дома, – что для меня будет сделано все, что потребуется.
Во взгляде горничной мелькнуло замешательство.
– Мадемуазель…
– О, не трудись, – отмахнулась я, добавив в голос капельку презрения. – Пожалуй, обращусь с просьбой напрямую к месье Дориану. Уверена, он найдет способ помочь с моей бессонницей.
– Прошу вас, не нужно! – поспешно всплеснула руками служанка. Страх перед главой рижских эльмаров пересилил и подозрительность, и недоверие. – Раз вам так необходимо лекарство, я попробую достать еще одну пачку.
И, уходя, пробормотала под нос что-то, похожее на «придется побеспокоить мадемуазель Сандрин».
Сандрин.
Я ухватилась за последнюю фразу хваткой бульдога.
Да, Леконты, возможно, и не пользовались лекарствами. Но почему бы кому-нибудь из них не держать личные запасы?
Надо было проверить.
Время утекало как вода сквозь пальцы. Дориан Леконт мог начать действовать в любую секунду, и если мы не найдем способа тайно выбраться с острова…
Сейчас или никогда.
Коридор. Поворот. Короткий взгляд по сторонам – и резкий рывок ручки в надежде на удачу.
Не заперто.
Комнаты Сандрин оказались зеркальным отражением покоев ее брата – точно такая же небольшая зона гостиной, кровать вглубине и отдельный кабинет. Трюмо с высоким зеркалом, диван и пара кресел у темного зева камина, высокий шкаф, а через дверь – стол и книжные полки. Вот только спальня Себастиана хранила отпечаток ее владельцев – с перекладины ширмы свешивался шелковый халат Мадлены, туалетный столик был заставлен кремами, баночками и шкатулками с украшениями, а в кувшине всегда была лимонная вода на случай, если хозяева захотят освежиться. Комната Сандрин же казалась выхолощенной и безликой. Пустые стены, белое постельное белье без единой складочки, ряды книг в одинаковых обложках, ровные стопки бумаг на столе. Даже в гостиничных номерах было больше человеческого уюта.
Неважно.
Где Сандрин могла бы хранить таблетки? В прикроватной тумбочке? В ящике стола? В каком-нибудь тайнике огромного трехсекционного шкафа?
Но не успела я приступить к поискам, как услышала отчетливый металлический звук отпираемого дверного замка.
Тьерд!
Тело отреагировало быстрее разума. Я метнулась в кабинет к массивному столу и спряталась за отсеком с выдвижными ящиками. Укрытие, конечно, так себе: если вошедший сделает несколько шагов, ему не составит труда заметить незваную гостью. А достойное оправдание, как назло, никак не приходило в голову.
Хотя… какие тут оправдания? Один алый взгляд – и со мной будет покончено.
«Что ж, – мелькнула в голове неуместная мысль, – постараюсь умереть с мыслью о расследовании. Если на острове появится другая ланья, моему фантому будет чем поделиться».
Дверь приоткрылась.
Прижавшись к боковой поверхности, я осторожно выглянула из-за стола.
На пороге стояла Сандрин.
Эльмарка вела себя странно. Оглядевшись, она вошла внутрь, плотно прикрыв за собой дверь. Раздался отчетливый щелчок замка, но сестра Адриана предпочла удостовериться, что все в порядке, несколько раз дернув дверную ручку. И лишь потом шагнула вперед.
– Выходи. Я знаю, что ты здесь.
Душа ушла в пятки. Я отшатнулась, прячась в спасительную темноту пространства под столом, но было поздно. Даже так, не видя Сандрин, я чувствовала, что ее синий взгляд направлен прямо на меня – прямо через предметы, пронзая плотное дерево насквозь.
Опасно! Опасно!
– Кайя Арлетт.
Я не торопилась покидать ненадежное укрытие. Сандрин ждала, настолько молчаливая и неподвижная, что я не могла расслышать даже ее дыхание. Время двигалось медленно, отмеряемое боем часов и стуком сердца – один металлический щелчок на два горячих удара в груди.
Тук. Тук.
Бом.
Тук. Тук…
Напряжение нарастало, с каждым витком спирали приближаясь к своему пику.
Тук. Тук…
Но прежде чем произошел взрыв, я вдруг осознала.
«Все было неправильно».
В той реальности, где Сандрин, правая рука Дориана и верная дочь, застает в своей спальне малознакомую воровку, в честные и благородные намерения которой поверил бы только идиот, я уже давно должна была предстать перед разъяренным главой семейства. Но вместо этого секунды шли, а эльмарка оставалась неподвижной, ожидая от меня ответного шага.
Закусив губу, я выпрямилась.
– Мадемуазель Сандрин.
– Кайя. Что ты здесь делаешь?
Можно было соврать. Признаться в зависимости от препаратов, выставить все в неприглядном, но обыденном свете, откупиться или умолять о прощении. Но…
Но я чувствовала, что с Сандрин все не так просто. Она стояла в пяти шагах от меня, несгибаемая, строгая, прямая, с самого рождения обреченная на смерть отцом, – и от одной мысли об этом горло сдавливало спазмом. Да, мне не был симпатичен ни один из Леконтов – кроме, может быть, Адриана, хотя и эту симпатию я отчаянно гнала прочь, – но никому в мире я не пожелала бы судьбы Флориана и Сюсанны.
Нет, так быть не должно.
И если найти правильный подход…
– Спрошу еще раз, – негромко повторила сестра Адриана. – Что ты искала в моей комнате?
– Помощь.
Такого ответа она явно не ожидала. Темная бровь изогнулась. Эльмарка встала так, чтобы загородить путь к выходу, и заглянула мне прямо в глаза.
– Слушаю.
Я глубоко вдохнула.
– На острове происходят убийства, и уже очень давно. Уверена, вы не могли этого не замечать. И если на слуг вам, вероятно, плевать, то закрывать глаза на случившееся с Флорианом и Эммануэль не просто преступно, а смертельно опасно. Они не заслужили гибели. А ваш отец заставляет всех вести себя так, будто ничего не случилось. Почему же вы позволяете ему это? Флориан – ваш брат, а Эмма была частью семьи на протяжении последних лет. Если вы продолжите молчать, трагедии будут повторяться снова и снова.
Сандрин скрестила руки на груди.
– А ты, значит, решила это собственноручно предотвратить, пробравшись в мой кабинет. Интересно.
На явный сарказм в голосе эльмарки решила не отвечать.
– Не я. Совет эльмаров.
– С чего ты решила, что Совету есть до этого дело?
– Если эльмар убивает другого эльмара, – повторила я то, что прочла в библиотеке Леконтов, – это противоестественно и наказуемо. Тот из вас, кто покусился на жизнь себе подобного, переходит черту, – и добавила, сердито поджав губы в ответ на скепсис во взгляде сестры Адриана: – Я видела это в книге «Трактат о сущности эльмаров».
Эльмарка изогнула бровь еще сильнее.
– Книга двухсотлетней давности, вне всякого сомнения, является надежным и актуальным источником информации. Что, если это правило уже отменили?
– Если бы это было правдой, – я с раздражением дернула плечом, – вы бы так и сказали, а не продолжали разговаривать со мной.
– Ну-ну, – фыркнула Сандрин, на мгновение разрушив образ идеальной и расчетливой стервы. – Интересное предположение.
– Вы меня проверяете, – озвучила я вспыхнувшую в голове догадку, крепнувшую с каждой секундой. – Вы пытаетесь понять, как много я знаю, кто меня подослал и заслуживают ли мои слова доверия. Но это не самое главное. Я видела, когда вы вошли, огляделись, заперли дверь и несколько раз проверили замок, прежде чем заговорить со мной. Значит, вы понимаете, что в этом доме есть кого подозревать. Вы тоже не чувствуете себя в безопасности. Вы нервничаете. Вам важно, чтобы наш разговор остался в тайне. Так, может быть, лучше что-то сделать, вместо того чтобы все время жить в страхе?
Я вложила в каждое произнесенное слово весь свой талант убеждения, не раз помогавший выкручиваться из самых безвыходных ситуаций, всю силу ланьи. Мне хотелось, чтобы Сандрин поверила. Чтобы прислушалась. И согласилась – если не помочь, то хотя бы не выдавать отцу.
Я не сводила взгляда с эльмарки, несмотря на то что все внутри замирало от липкого страха перед алой искрой…
И это, хвала богам, сработало. Сандрин отступила. Идеальные губы дрогнули в подобии легкой улыбки.
– Тебе хочется верить, – проговорила она с усмешкой.
Я повела плечами, сбрасывая скопившееся в теле напряжение. Дышать стало чуточку легче, хотя расслабляться в присутствии эльмарки все равно не стоило.
– Так что ты искала?
– Снотворное, – призналась я честно. – Я слышала, что у вас есть таблетки.
– Если твои планы включают усыпление эльмара, не трудись. На нас фармацевтика не действует.
– Прежде чем обратиться за помощью к Совету, нужно выбраться с острова, а сделать это, когда в особняке следят за каждым шагом, невозможно. И потому мы решили…
– Мы? – выгнула бровь Сандрин.
Я на мгновение замешкалась, не зная, стоило ли раскрывать план, не уведомив Адриана и Себастиана о новом союзнике. Но с другой стороны, Сандрин тоже была обречена – как и остальные дети Дориана Леконта. И вряд ли ей суждено было прожить дольше братьев, ведь занять место дочери древний эльмар точно не мог.
Если уж решилась говорить правду, нужно идти до конца.
– Адриан. Себастиан. Мадлена. Мы планируем уплыть, как только закончится шторм.
Имя Дориана Леконта не прозвучало, но по поджавшимся на мгновение губам я поняла, что эльмарка догадалась о причинах. И не просто догадалась, а разделяет наши подозрения.
– Что ж, – она задумчиво кивнула своим мыслям. – Разумное решение. И лишние глаза вам точно не нужны. Полагаю, усыпить слуг – твоя идея?
– Да. Себастиан сказал, что нужно десять пачек снотворного, чтобы хватило на всех. Если добавить его в ужин…
Сандрин фыркнула, качнув головой.
– Крайне нерациональное расходование ресурса, да к тому же неоправданно рискованное. Тем более что таблеток у меня нет – для эльмаров они, как сама понимаешь, совершенно бесполезны. Но у меня есть предложение лучше. Все системы острова автономны, включая водоснабжение. В частности, в особняке используется отдельный резервуар питьевой воды. Если добавить туда достаточное количество снотворного, через несколько часов весь дом погрузится в сон, тогда как на организм эльмаров таблетки не окажут влияния. И если усилить активное вещество, можно обойтись меньшим количеством.
Я приободрилась. Идея звучала более чем разумно. Вряд ли Дориан Леконт сразу поймет, что что-то не так, и мы успеем уйти. И главное, никто не умрет.
Что может быть лучше?
– Я помогу вам, – проговорила Сандрин. – Расскажу, что делать с таблетками, и, если не доверяешь мне, попроси Себастиана провести нужные реакции. Он подтвердит, что формулы верны.
– А что взамен?
Она посмотрела на меня серьезно и пристально.
– Сделай то, что задумала, Кайя Арлетт. Этого будет достаточно.
Пожилая горничная – та самая, что сегодня днем прошептала подруге, что, кажется, буря скоро утихнет, если верить ее коленям, – слегка пошатываясь от усталости, удалилась в служебную часть особняка. Я провожала ее напряженным взглядом до тех пор, пока за ней не захлопнулась дверь.
Сердце колотилось как безумное. Любая мелочь – и все могло сорваться в неконтролируемое пике. Но пока, кажется, работало.
Все началось после обеда. Чуткий слух Адриана уловил оброненную вскользь фразу о скором окончании шторма, и эльмар, ни секунды не сомневаясь, привел в исполнение первую фазу плана. Сперва его решение показалось поспешным – судя по барабанящим по стеклу каплям, дождь и шквальный ветер, запершие лодки у пристани, утихать не спешили. Но младший Леконт явно понимал больше меня и был настроен решительно. Раз старая Марта перестала жаловаться на боль в коленях, значит, еще немного, и шторм уляжется – самое позднее к ночи.
К этому времени никого из нас уже не должно быть на острове.
Действовали быстро и сообща. Снотворное, изготовленное Себастианом по рецепту Сандрин, уже через час под видом баночки крема передала мне Мадлена, еще более бледная, чем обычно. Адриан героически пробрался на кухню, добавив порошок в резервуар с питьевой водой. А дальше оставалось только ждать и ничего не есть. Мы с Мадленой не обладали устойчивостью эльмаров, а нам нужна была ясная голова.
Особенно сейчас.
Охранники, стоявшие по бокам нашей с Адрианом спальни, вовсю клевали носом. Один из них с трудом повернул тяжелую голову на звук шагов, глаза его явно слипались. Я сделала вид, что не замечаю ничего особенного, и, лишь когда оказалась одна, позволила себе выдохнуть.
Нельзя было мешкать ни секунды.
Туфли сменить на ботинки.
Накинуть плащ на плечи.
Фотоаппарат в карман.
Поддельные идентификационные карточки Флориана, «Трактат о сущности эльмаров» и семейные снимки – в кожаную сумку Адриана.
И пистолет – тот самый, из которого застрелилась Эмма, сменивший уже третьего хозяина, – тоже.
О стекло с улицы ударился мелкий камень. Защелкнув замок, я тихо фыркнула про себя – Адриан всегда и во всем не изменял бунтарскому духу. Ну, чисто мальчишка, прокравшийся к женскому крылу приюта, чтобы позвать понравившуюся девчонку на ночное свидание. Смешно!
Но, надо признать, сработало. Паника, сжимавшая горло, ненадолго отступила. Я была не одна. Вместе у нас должно получиться.
За дверью послышался глухой грохот – похоже, один из засыпавших охранников не удержался на ногах, – а затем вновь стало тихо.
Открыв окно, я выглянула вниз. Посреди цветочной клумбы стоял мокрый Адриан, только что вернувшийся от старшего брата.
– Подарок, подарок, проснись, спусти свои косоньки вниз!
Я закатила глаза.
– Ты это сейчас серьезно?
– Почему нет? – широко улыбнулся он. – С учетом нашего положения, ты вполне потянешь на девицу, заточенную в башне. И цвет волос как раз подходящий.
Насмешливого фырканья я не услышала: дождь барабанил по карнизу, заглушая звуки. Но тучи уже не казались такими же плотными и свинцово-серыми, как прежде. Старая служанка была права: погода менялась. У самого горизонта сквозь облака то и дело просвечивало полыхавшее алым небо.
Кровавый закат.
Я поежилась. Главное, чтобы зловещее название не стало пророческим.
– Спускайся, подарочек, – прокричал Адриан из клумбы. – Время.
Перекинув сумку через плечо, я выбралась на карниз. Быстрым взглядом прикинула расстояние до земли, с тоской осознавая, что дождь и не думал заканчиваться, а до удобного спуска нужно ползти добрых двадцать метров. И уже двинулась было по выступу, как вновь услышала голос младшего Леконта.
– Прыгай. Давай. Я поймаю.
Не выпуская подоконник, я с сомнением покосилась на стоявшего внизу эльмара. Но того мои недоверчивые взгляды лишь раззадорили.
– Не ломайся, подарочек. Или боишься оказаться в крепких объятиях эльмара? У-у-у!
– Вот еще, – вырвалось в ответ.
Не так уж тут высоко, если подумать. Да и размякшая земля, если что, смягчит удар.
«Или торс Адриана», – мелькнуло в голове.
Я коротко усмехнулась и, прицелившись, оттолкнулась от карниза, разворачиваясь в прыжке, чтобы удобнее было приземлиться.
Миг полета, разлетающиеся капли, свист ветра в ушах – и…
Крепкие сильные руки Адриана, сомкнувшиеся на моей талии, помогли удержать равновесие. Я рвано выдохнула, на секунду прижавшись к крепкой груди.
– Вот видишь, – раздался над ухом насмешливый голос. – Не так-то и плохо.
Я фыркнула, отстранившись.
– Время.
Адриан кивнул, показывая дорогу сквозь дождь.
Нашего везения хватило на четверть часа – ровно до момента, когда Адриан дернул рычаг, заводящий катер.
– Тьерд!
– Что? – повернулась я, переводя взволнованный взгляд с дорожки, ведущей к особняку, на младшего Леконта. Себастиана с Мадленой еще не было, хотя им давно пора было появиться.
– Нет топлива, – Адриан раздраженно щелкнул по датчику, но упавшая ниже первого деления стрелка осталась неподвижной. – Быть того не может. Я же проверял, вчера ночью бак был полон.
– Попробуй второй катер, – предложила я, хотя внутри все уже сжалось от дурного предчувствия.
Увы. Адриан осмотрел и яхту, на которой мы прибыли на остров, – без толку. Топливные баки оказались пусты, лодочный ангар, где хранились запасные канистры, был плотно заперт, а служебная дверь, которой, по словам эльмара, редко пользовались даже сами слуги, встретила нас тяжелым навесным замком. Ключей на привычном месте, разумеется, тоже не нашлось. Мы обшарили каждый ящик и каждый карман дремавшего за обеденным столом смотрителя, но так ничего и не обнаружили. Как будто…
Все было подстроено.
Кто-то узнал о наших планах и позаботился, чтобы в нужный момент мы не смогли покинуть проклятый остров.
Тьерд!
По спине прокатилась ледяная волна.
Слова были не нужны. Все ясно и так: нас предали. И сделал это кто-то из тех, с кем мы готовы были объединиться ради общего спасения.
– Надо убираться отсюда, – судя по напряжению в голосе, Адриан полностью разделял мои подозрения.
– Но как? – я беспомощно развела руками. – Не на веслах же. Шторм еще не улегся. Даже если нам удастся выйти из бухты, волны и встречный ветер прибьют катер к тем же скалам, где якобы разбился Флориан.
– Точно! – широко улыбнулся Адриан. – Лодка Фло! Ее ведь так никто не убрал из-за шторма. А ведь в ней топлива под самую крышечку. Помнишь, подарочек?
Я кивнула, чувствуя, как сердце начинает биться с новой силой. Это был выход – возможно, единственный выход – исполнить задуманное и переиграть Дориана Леконта и его пособников.
Адриан вытащил из-под сиденья пустую канистру. А потом вдруг подался ко мне так стремительно, что я не успела ни возмутиться, ни отстраниться. И выдох – удивленный, взволнованный и чуточку нервный – пришелся уже в его губы.
Ох…
Поцелуй застал меня врасплох. Порывистый и глубокий, он оглушал, ослеплял и сбивал с ног, захлестывая безумным водоворотом. Я словно дышала Адрианом, разделяя на двоих каждый вдох. Дышала – и не могла надышаться.
«Правду говорят, что эльмары – великолепные любовники, – мелькнула в затуманенном разуме слабая мысль. – Против такого напора устоять невозможно…»
Чувства, противоречивые и непонятные, сплелись в один тугой ком. Хотелось одновременно и оттолкнуть Адриана, и притянуть ближе, чтобы продлить мгновение головокружительной страсти. А Леконт обнимал все крепче, все сильнее, обостряя ощущения до предела…
И вдруг все закончилось – так же порывисто и резко, как началось. Адриан отстранился, цепким движением выхватил из моего кармана фотокамеру, навел на нас, делая быстрый снимок, а затем вернул аппарат обратно и перепрыгнул на пристань, оставив меня стоять на палубе покачивавшейся моторной лодки. Синие глаза сверкнули в полумраке странным, непостижимым огнем – столь же загадочным, как и внезапный поцелуй эльмара.
– Жди здесь, подарочек, я мигом.
– Я с тобой, – вызвалась сразу. Даже для дезориентированного разума предложение разделиться, когда враг был на шаг впереди, прозвучало откровенно пугающе.
Младший Леконт лишь покачал головой.
– Один я справлюсь быстрее. Останься в лодке. И, подарочек, – он бросил на меня короткий тяжелый взгляд, прежде чем раствориться в дождливых сумерках, – держи при себе пистолет, ладно? И если вдруг что-то или кто-то покажется тебе подозрительным, стреляй не раздумывая.
Секунды тянулись – тягучие, томительные. Прижав сумку к животу, я притаилась на дне катера, не сводя напряженного взгляда с дорожки, змеей взбиравшейся по холму. Остров, усыпленный порошком Леконтов, был погружен во мрак и туман, постепенно накрывавший холмы. Вокруг было тихо, если не считать шороха ветвей и стука капель. Вот только тишина и темнота эти были обманчивы.
Древний особняк эльмаров казался зловещей черной громадой на фоне закатного неба. Что таилось за его окнами? Кто предал нас, усложнив побег? Где в этой густой мгле скрывался предатель, поставивший наш план под угрозу?
Вопросов было много, ответов – ни одного. И наверное, я извелась бы от напряженного ожидания и сжимавшего сердце страха, если бы в голове не вертелся, затмевая остальные мысли, поцелуй Адриана.
Что это было вообще?
Случайный всплеск эмоций? Прощание? Какая-то особая эльмарская подпитка? Или…
Нет, бред.
Сперва нужно выжить и вернуться в Риж, а там будет время подумать обо всем безумии, случившемся на Мордиде.
Тихий шорох, раздавшийся из глубины сада, заставил меня вздрогнуть, вцепившись в сумку. Я нервно повернулась на звук, но ничего не увидела. Туман скрыл остров и часть пристани, оставив от ближайших кустов лишь смутные неясные тени… одна из которых подозрительно походила на человеческую.
Нащупав в глубине пистолет, я сжала гладкую рукоять и, приподнявшись со дна лодки, спросила в пустоту.
– Адриан? Это ты?
Мне показалось, будто я услышала в ответ то ли свист, то ли шепот. Тень шевельнулась, но, как я ни всматривалась в темноту, разобрать, младший ли это Леконт, было невозможно.
Паника поднялась внутри тягучей волной. Одна, в лодке, откуда можно было разве что спрыгнуть в воду в случае нападения, я была легкой жертвой. И, что еще хуже, окликнув Адриана, я уже выдала свое укрытие.
Раз так, лучше уж встречать опасность лицом к лицу.
Уцепившись за край пристани, я выбралась из катера и осторожно двинулась вперед, выставив перед собой пистолет.
Шаг. Еще шаг.
– Я вооружена, – негромко сообщила я тени. – И буду стрелять, если ты только попробуешь шевельнуться.
Тень послушно замерла, позволив мне сделать еще несколько шагов навстречу. С каждой секундой силуэт вырисовывался в тумане все отчетливее. Мужчина. Высокий. Над головой – широкий купол зонта.
Себастиан?
Пальцы крепче стиснули пистолет. Не то чтобы это могло помочь в схватке с эльмаром, но…
Порыв ветра, пронесшийся по берегу, поколебал плотную дымку, на мгновение показав мне лицо противника. Хотя… противником это можно было назвать разве что в моем воспаленном воображении. Обычный остриженный конус кустарника, увенчанный зонтом, забытым кем-то на пристани.
Я нервно хихикнула: правду говорят, у страха глаза велики.
А в следующее мгновение подкравшийся сзади слуга ударил меня по затылку, и мир погрузился в тяжелую кровавую черноту.
Куда меня несли, я не знала. Сознание то уплывало, то возвращалось яркими вспышками, пока наконец тряска не сменилась падением и резким ударом. Щека и плечо коснулись чего-то холодного. Каменный пол… кажется.
По телу прокатился озноб, возвращая меня в реальность. Тихо застонав, я с трудом приподнялась на локтях, но оглядеться смогла, лишь когда глаза привыкли к полумраку.
Тьерд!
В просторном подвальном помещении без окон я была не одна. Справа от меня сидел Себастиан, слева – Сандрин.
Оба не были связаны, но оставались на месте. Будто что-то держало их, не давая сдвинуться.
Нетрудно было понять, что – или, точнее, кто – именно.
Дориан Леконт.
Главный из рижских эльмаров стоял посреди комнаты, равнодушно взирая сверху вниз на меня и старших детей. Рука его покоилась на плече Мадлены. Побледневшая блондинка замерла под тяжелой ладонью, но взгляд ее, вопреки ожиданиям, не казался затравленным или испуганным. Скорее наоборот…
По телу прокатилась жгучая волна, руки бессильно сжались в кулаки: так вот кто на самом деле сдал нас Дориану Леконту! Хотя… оборачиваясь назад, догадаться было нетрудно.
Рот наполнился горечью. С одной стороны, я осуждала и даже ненавидела Мадлену. Тьерд, если бы не ее поступок, сейчас мы были бы уже на полпути к Рижу, свободные от опасного влияния двухсотлетнего эльмара. Но с другой… что еще она могла сделать? Шокированная, потерянная, преданная собственным мужем, едва не застрелившим ее, чтобы избежать участи среднего брата, она доверилась тому единственному, кто был сильнее и могущественнее Себастиана и мог защитить ее от обезумевшего супруга. Откуда ей было знать, что именно Дориан Леконт был для нее куда опаснее?
Правильно, ниоткуда.
А теперь это уже не имело значения.
Или?
Я обернулась к Себастиану, не сводившему болезненного взгляда с жены, а затем к Сандрин, вытянувшейся в напряженную струну. Да, у меня не было эльмарской живучести, ловкости и прочих сверхспособностей, так что стоявшие по обе стороны двери охранники, несколько помощников, выстроившихся вдоль стены, и полная неизвестность за пределами подвала делали мой побег невозможным. Но брата и сестру они бы точно не остановили. Если бы только можно было отвлечь Дориана хотя бы на несколько секунд, у нас появился бы шанс. Двое эльмаров против одного, плюс еще Адриан на свободе…
Вот только взгляды и молчаливые призывы оказались тщетны. Железная воля отца, полностью подавлявшего всех своих детей, сковывала крепче любых цепей. Даже не будучи связанными, Себастиан и Сандрин не пытались сопротивляться.
Тьерд!
– Себастиан… – одними губами выдохнула я, борясь с нарастающим отчаянием. – Сандрин…
Но ответили мне не они.
– Сила, мадемуазель Арлетт, – нарушил тишину голос главы эльмарского семейства. – Сила. Вот то единственное, что по-настоящему имеет значение. Мир устроен крайне просто. Сильный имеет власть. Слабый подчиняется.
В подтверждение своих слов он сжал кулак, и брат с сестрой по обе стороны от меня синхронно склонились перед отцом. Я видела, как вздулись вены на шее Себастиана и покраснело от напряжения лицо, но сколько бы старший Леконт ни старался, он не находил сил сопротивляться приказу Дориана.
Бесполезно. Бесполезно.
– Вот видите, – проговорил эльмар, не ослабляя хватки. – Мои дети слабы, и потому, как бы вы ни пытались использовать на них свое красноречие, они останутся покорны моей воле.
– И умрут, чтобы послужить топливом для вашего бессмертия? – вырвался у меня опасный, почти самоубийственный вопрос.
Да, я понимала, что все в этой комнате находятся во власти Дориана Леконта. Мы были жертвами, запертыми в одной клетке с хищником, и невозможно было предсказать, в какой момент ему наскучит игра, и он решит нанести смертельный удар.
А в том, что этот удар будет рано или поздно нанесен, я не сомневалась.
Но это не значило, что я не могла попытаться сделать хоть что-то.
Опасный глава эльмарского семейства усмехнулся, и этот низкий, вибрирующий звук пробрал до костей, заставив содрогнуться.
– Интересное предположение, мадемуазель Арлетт, достойное первой полосы бульварных газет, коими пестрят прилавки Рижа. Вижу, и вас охватило безумие, поразившее моих детей. Что ж, жаль.
Мадлена, стоявшая рядом с отцом мужа, согласно кивнула.
– Это не безумие, – возразила я твердо. – Я своими глазами видела черные вены на лице Флориана.
– Флориан, да, – совершенно равнодушно откликнулся двухсотлетний эльмар. – Мой бедный сын не справился с управлением катером и разбился о скалы. Что же касается вен, вы, вероятно, никогда прежде не сталкивались с утопленниками и не нашли рационального объяснения увиденному.
– Не думаю, что фантомы с вами согласятся.
Дориан лишь фыркнул, качнув головой.
– Призраки, жертвоприношения, ритуальная магия. Скажите еще, что ожидали увидеть в подвале алхимический круг с пятигранной звездой, окруженный ритуальными свечами, темные робы с капюшонами и чаши, наполненные кровью девственниц, – а может, и самого тверда во плоти. Разве не так? – Он усмехнулся. – Похоже, вы совершенно потерялись в плену своих иллюзий. Мартин, сумку.
Подчиняясь приказу хозяина, передо мной вырос лакей. Я изо всех сил вцепилась в улики, отчаянно жалея, что не догадалась спрятать их на лодке, но было поздно. Короткую схватку с крепким мужчиной я проиграла. Сумка, выдернутая из моих рук, была с почтением передана Дориану Леконту, и оставалось лишь смотреть, как эльмар перебирает с таким трудом собранные доказательства страшного ритуала, укоризненно покачивая головой, – а потом бросает все в огонь старой воздушной печи. Замененная более совершенной системой газового отопления, трубы и котел которой располагались здесь же, она давно не использовалась, но ради красивой демонстрации глава семьи ненадолго вернулся к прежним обычаям.
Пламя вгрызлось в пожелтевшие страницы, поглощая фамильное древо, фотокарточки и «Трактат о сущности эльмаров». На лице Себастиана, вынужденного наблюдать за уничтожением семейных реликвий, мелькнула мука пополам со злобой, но старший Леконт так и остался неподвижен.
Наконец с содержимым сумки было покончено. Дориан Леконт повернулся ко мне, и я поспешно опустила голову, чтобы не встречаться с алым взглядом. Сердце гулко стучало в ушах, стены давили.
– Мне жаль, мадемуазель Арлетт, но вы стали жертвой заблуждений. Мой сын вовлек вас в конфликт, причин и источника которого вы не понимаете. Неудивительно, что в попытке найти объяснения вы обратились к мистике и старым легендам. Но вынужден разочаровать, этим вы ничего не добились. И если бы не моя дорогая невестка…
Я обвела взглядом молчаливых слуг, сгорбленного Себастиана, раздавленного предательством жены, и хмурую Сандрин, не желая признавать очевидного: мы проиграли. Если бы оставшихся в живых детей Дориана удалось объединить против отца, возможно, у нас появился бы шанс, но глава семейства прекрасно постарался, стравливая всех со всеми. Да, на свободе еще оставался Адриан, но я не знала, предпочтет ли он вернуться или сбежит, чтобы связаться с Советом эльмаров. И, честно сказать, я не была уверена, что хотела видеть младшего Леконта скованным на полу рядом с братом и сестрой.
Нет, пусть лучше доведет дело до конца. Если Дориан Леконт решил пуститься в откровения, значит, он не собирается отпускать живым ни одного из нас.
И единственной, кто этого пока не понимал, была Мадлена.
Дождавшись, пока глава семейства закончит говорить, она шагнула к нему, несмело коснувшись могучего предплечья.
– Мадди, нет… – услышала я справа от себя обреченный шепот Себастиана.
– Месье Дориан, – тонким, звенящим голосом попросила Мадлена. – Я сделала то, что вы просили. А теперь… после всего, что случилось… вы ведь поможете мне получить развод? Пожалуйста. Я хочу, чтобы меня и вашего сына больше ничего не связывало.
Сердце оборвалось, предчувствуя неизбежное. В комнате повисла звенящая тишина. И лишь неслышный крик фантомного Флориана без конца повторялся в моей голове, словно заевшая пластинка.
«Скажи, что я отпускаю ее! Скажи, что отпускаю!»
Дориан Леконт медленно обернулся к невестке и равнодушно качнул головой.
– Сожалею, дорогая, но нет. На вашу связь у меня большие планы.
«Связь…»
Синие глаза сверкнули алым, и Мадлена, не успев толком осознать сказанное, застыла, плененная подчиняющим взглядом. По бледным щекам потекли слезы, но вырваться из-под влияния могущественного эльмара, столетиями подпитывавшего себя за счет жизней собственных потомков, было выше ее сил.
– Мадди! – разорвал тишину крик старшего сына Леконта.
Но было поздно.
Внешне ничего не изменилось: Мадлена и Дориан Леконт так же стояли друг напротив друга, не двигаясь с места. Но я не могла не чувствовать того напряжения, что протянулось между эльмаром и его жертвой – словно незримая нить, становившаяся все прочнее с каждой секундой.
А потом…
Расширившимися от ужаса глазами я наблюдала, как молодая и привлекательная Мадлена, в венах которой, скорее всего, текла кровь нимфалид, капля за каплей начала терять свою красоту. Рот горестно искривился, взгляд поблек, руки бессильно опустились вдоль тела. Это было невероятно и вместе с тем жутко – настолько, что я буквально впала в оцепенение, не в силах разумом воспринять живое проявление магии, которую еще несколько минут назад столь нагло и беспринципно отрицал Дориан Леконт. Вот только на него выпитая молодость почти не оказала эффекта – в отличие от того, как посвежел эльмар после смерти Флориана.
В Мадлене – как и во многих из нас – были лишь крохи силы старой крови. И для такого, как Дориан, этого явно было недостаточно.
Заметив мой взгляд, он демонстративно облизнулся, не отрываясь от Мадлены.
– Вот так, мадемуазель Арлетт. Вы искали древние книги, сложные схемы и ритуальные круги, а все оказалось лишь мусором. Мишурой, за которой скрывалась истинная суть. Слабый всегда становится пищей для сильного. Жаль лишь, что с годами этой пищи требуется все больше и больше, чтобы насытиться.
И что-то вдруг мелькнуло в его глазах – такое, отчего меня пронзило догадкой, словно молнией.
– Магия уходит из нашего мира, – проговорила я четко и громко, чтобы Себастиан и Сандрин меня услышали. – И эльмары не исключение. Потому-то для подпитки вам и нужны собственные дети, плоть от плоти старой магической крови, лишенной человеческих примесей. И даже так едва-едва хватает целого поколения, чтобы продержаться до тех пор, пока новые потомки войдут в силу. Вы вовсе не так всемогущи, как пытаетесь показать. Вы боитесь. Боитесь, что однажды не сумеете сохранить контроль и силу.
Дориан рассмеялся.
– Интересное предположение, мадемуазель Арлетт.
В этот момент я осознала, что попала в точку. И только что окончательно подписала себе смертный приговор.
– И вот еще что, – ворвался в мысли ровный голос главы рижских эльмаров. – В одном вы ошиблись, мадемуазель Арлетт. Я всемогущ именно настолько, как пытаюсь показать.
Не разрывая связи с Мадленой, он ударил – столь неожиданно и сильно, что я едва успела закрыть глаза, чтобы уменьшить воздействие алого взгляда. Но даже так полностью защититься от атаки эльмара на ослабленный разум не удалось. Голова буквально взорвалась от противоречивых приказов. Рядом застонала Сандрин, Себастиан выругался сквозь сжатые зубы. Мадлена, плотно спеленутая ритуалом, заплакала – жалобно и надрывно.
– Себастиан… помоги мне… Себастиан…
И он – не иначе как под воздействием собственного отца – поддался. Красивое лицо исказила невероятная мука.
– Себастиан, стойте! – крикнула я во всю мощь своих легких, в отчаянном рывке бросаясь к старшему из сыновей Дориана Леконта. Не потому, что не хотела спасти Мадлену, – вовсе нет! – а потому, что понимала после истории с Флорианом, что так вместо одного трупа будет Два.
Но не успела. В лодыжку железной хваткой вцепились пальцы Сандрин.
Я дернулась, пнув наугад, но никуда не попала.
– Пусти!
Эльмарка не отреагировала.
Губы Дориана изогнулись в усмешке.
Я завертелась ужом, проклиная про себя эльмаров и их бесконечный контроль над кровными родственниками. Даже сейчас, когда, казалось бы, все внимание главы клана Леконтов было сосредоточено на Мадлене и старшем сыне, он умудрялся управлять Сандрин, словно марионеткой.
– Пусти! Пусти! Себастиан, остановитесь!
Он, разумеется, не послушал, со всего размаху врезавшись в отца, но сбить того с ног и разорвать невидимую связь, соединившую Дориана Леконта с Мадленой, не смог. Древнему эльмару хватило одного легкого движения руки, чтобы отшвырнуть сына в угол комнаты. Себастиан взревел, теряя над собой контроль, и сделал еще одну попытку, столь же безуспешную. И еще. И еще.
Без толку. Дориана и Мадлену, опутанных незримыми нитями, словно защищал невидимый купол и безграничная сила древнего эльмара. В одиночку Себастиану нечего было ему противопоставить – абсолютно, совершенно нечего. А блондинка меж тем угасала, неотвратимо и стремительно.
Тьерд!
Видя, как сын утирает выступившую на губах кровь, Дориан усмехнулся – пустым, равнодушным смешком.
– Слабак. Ты знаешь, что нужно делать.
Нет, нет, нет!
Но Себастиан… послушался. Пошатываясь, он подошел к жене и резким движением чиркнул ногтями по своему запястью. На пол закапала кровь – живительная кровь эльмара, способная восстановить тело и пробудить спящую внутри магию. Только она могла спасти Мадлену, позволив сопротивляться поглощению.
Словно преодолевая немыслимой силы сопротивление, старший сын Леконта приложил окровавленную руку к распахнутым губам жены.
Ритуал замкнулся.
Мадлена вздрогнула. Хрупкое тело выгнулось дугой, зажатое между невидимыми тисками отца и сына.
И если Дориан забирал из невестки силу, то Себастиан отдавал – щедро и без остатка. Отдавал – ровно для того, чтобы ее тут же забрал отец. И еще немного сверху, постепенно расширяя и расширяя канал передачи жизненной силы.
«Если прежде силы забрать самое дорогое, что есть у живого существа, – вспомнились мне слова из сожженного трактата, – выпить самое чистое, самое светлое, к чему тянется сущность любой живой твари, можно и эльмара заставить распахнуть и отдать собственную душу. Это сделает его беззащитным и позволит выпивающему забрать желаемое, ибо поглощенная сила эльмара дает здоровье и силу, возвращает молодость и даже побеждает смерть».
Самое чистое, самое светлое…
Любовь.
Именно она заставляла Себастиана – а до него Флориана – не сдаваться, пытаясь вырвать любимую из лап отца. И она же позволяла Дориану заполучить желаемое.
«Любовь… убивает».
Так вот о чем предупреждал неведомый автор, изучавший черную сущность эльмаров!
Меня передернуло.
Не зная, что еще можно сделать, я развернулась к Сандрин и резко встряхнула женщину за плечи.
– Помогите ему!
Она отмахнулась, вывернувшись из-под моих ладоней. Взгляд эльмарки, точно завороженный, следил за Себастианом, Дорианом и Мадленой. Троица не обращала внимания на окружающее, что фактически развязывало нам руки.
Но Сандрин, послушная дочь своей семьи, даже так отказывалась сопротивляться.
– Бесполезно.
– Попробуйте! Неужели вы не понимаете, что ваш брат и ваша невестка погибнут? Прошу! Вдвоем у вас будет больше шансов…
Сандрин поморщилась, как от зубной боли, и качнула головой.
– Если ритуал начался, остановить его практически невозможно.
– Откуда вы знаете?
– Знаю, – просто ответила эльмарка. – Себастиан…
– Тогда вызовите Совет эльмаров! – зашла я с другой стороны. – Неужели они не смогут помочь?
Мне показалось, будто Сандрин поколебалась, и я мгновенно усилила нажим. И без того шансы прервать ритуал таяли с каждой секундой.
– Прошу вас! Бежим отсюда, пока есть возможность! Надо связаться с Советом. Если вы продолжите бездействовать, ваш отец закончит с вашим братом, а потом убьет и вас, и меня. Разве этого вы хотите? Сделайте хоть что-нибудь! Мадемуазель Сандрин!
Я встряхнула ее еще раз, прилагая все мыслимые и немыслимые усилия, чтобы вывести эльмарку из транса, в который вогнал ее приказ Дориана. И даже готова была хлестнуть по щекам, но в самый последний момент она зло перехватила мою руку.
– По команде готовься бежать за мной, – едва слышно прошептала эльмарка. Я кивнула. – Три, два…
Мы вскочили на ноги одновременно. Сандрин чуть впереди, я сзади. С невероятной прытью она в три шага достигла дверей и, немыслимо извернувшись, одним ударом ноги вынесла их в коридор. Охранники не успели даже обернуться, как на их плечи опустились ладони эльмарки. Короткий приказ – и мужчины обмякли.
Это мой шанс!
Но стоило мне подобраться к дверям, как плечи и запястье перехватили чужие руки. Подчиняясь старому приказу, оставшиеся слуги бросились на меня, буквально повалив с ног.
Сандрин, уже одной ногой стоявшая на лестнице, ведущей на первый этаж, взволнованно обернулась.
– Кайя?
– Беги, – прохрипела я, придавленная к полу грузной служанкой. – Сначала Совет.
«И разыщи Адриана», – чуть было не добавила, но вовремя прикусила язык.
Нет, не нужно.
Эльмарка кивнула и пропала из виду.
Я боролась стойко и самозабвенно – вырывалась, кусалась, царапалась и всячески пыталась освободиться из рук удерживавшей меня прислуги. А рядом происходила другая, незримая борьба между Дорианом и Себастианом за жизнь Мадлены. Старший сын Леконта проигрывал – я видела, как неудержимо иссыхает блондинка, превращаясь в пустую оболочку, так похожую на Эмму и Дель, а на напряженном, покрытом испариной лице Себастиана медленно проступают жуткие черные вены. Старший сын Леконта уже почти не сопротивлялся, да и Мадлена едва стояла на ногах.
Казалось, еще немного – и все закончится. Обезображенное черными венами тело рухнет на пол котельной, а древний эльмар, могущественный и безумный, восторжествует, получив силу очередного потомка.
Как помешать ему? Как остановить, если даже Сандрин, эльмарка, не решилась нарушить ход ритуала?
От бессилия хотелось выть.
Тьерд!
Все мое внимание было сосредоточено на Дориане, Себастиане и Мадлене, и потому я не сразу услышала шум, доносившийся со стороны лестницы, ведущей в подвал.
Бум!
Дверь, запертая после побега Сандрин, треснула от четкого направленного удара и упала, сорвавшись с петель. Слуги вздрогнули в панике. Даже Дориан Леконт, казалось, на мгновение отвлекся от ритуала.
В дверном проеме выросли две тени, и сердце дрогнуло от узнавания, радости и ужаса.
– Адриан!
Это был он – летел прямо ко мне по коридору, зажав в руках потерянный на пристани пистолет. Следом бежала Сандрин, и глаза ее, полные небывалой, яростной решимости, полыхали алым эльмарским огнем.
Первый слуга упал от удара рукоятью пистолета в основание шеи. Еще двух обезвредила эльмарка. Подчинить слуг отца у нее не хватило бы сил, но усыпить – запросто. Короткий взгляд в мою сторону – и служанка, удерживавшая меня, повалилась кулем.
Да, да, да!
Не сбавляя скорости, Адриан дернулся ко мне. Сандрин же нацелилась на отца и старшего брата.
Сейчас, сейчас или никогда!
Но Дориан Леконт повернул голову – и все изменилось.
Приказа я не услышала, но для контроля над собственными детьми слова древнему эльмару не требовались. Первой как подкошенная упала Сандрин, а вслед за ней и Адриан рухнул на пол, сбитый мощным ударом оправившегося слуги. Оттолкнув от себя бесчувственную служанку, я повернулась к младшему Леконту, готовая броситься на помощь.
Но прежде чем магия окончательно лишила Адриана способности двигаться, он успел сделать одну-единственную вещь.
Бросить мне пистолет.
Я поймала его почти инстинктивно, стиснув пальцами рукоять. У меня была секунда – максимум две, – прежде чем Дориан и оставшиеся на ногах слуги сообразят, что случилось, и набросятся уже на меня, лишая нас хрупкого преимущества внезапной атаки.
Тьерд!
Что делать?
Я замерла на мгновение, не решаясь сделать выбор. Стрелять в эльмаров было бесполезно, а ранить одурманенных слуг не хотелось, тем более что выстрел мог задеть Адриана. Взгляд заметался по комнате, ища малейшую зацепку, способную переломить ход событий.
И я нашла, проследив за отчаянным взглядом Сандрин, раскрывшей рот в безмолвном крике.
Газовая труба, проложенная недалеко от растопленной печи. Огонь, поглотивший «Трактат о сущности эльмаров» и другие документы, еще не потух, и никому не было до этого дела.
Зря.
«Адриан, кажется, ты изначально предлагал устроить в поместье небольшой взрыв».
Я прицелилась в трубу, уходившую вверх по угловой стене комнаты. С нескрываемой радостью увидела удивление в глазах Дориана Леконта, раньше других понявшего, что случится. Взгляд эльмара сверкнул красным, вторгаясь в мой разум.
И опоздал буквально на мгновение.
Палец дернулся, вдавливая спусковой крючок.
Бум-м-м!
Выстрел разорвал трубу за спиной старшего эльмара. Струя газа из пробоины вырвалась в сторону печи. Пламя перекинулось на нее, прокатившись по комнате ревущим смерчем. А в следующую секунду рванул газовый котел, разметав по сторонам людей и эльмаров и начисто снеся часть стены.
Бум! Бах! Дзынь!
И…
В ушах звенело. Оглушенная, сбитая столку, я с трудом поднялась на ноги. Ничего не было видно. Воздух заполнила пыль и каменная крошка. Огня, на счастье, не было – пламя ушло, вырвавшись наружу из пробоины. Мне казалось, будто я слышала стоны, но я понятия не имела, кто остался цел после моего выстрела. И ритуал… удалось ли мне остановить его, или мы все еще находились в опасности?
Надо было выбираться отсюда, пока крыша не обрушилась на голову.
Я зашарила руками вокруг себя в поисках опоры, пытаясь разглядеть хоть что-то в густом пыльном сумраке.
– Ад… Риан? Адриан… ты здесь?
Ответа не последовало. В темной глубине котельной мне чудились тени и звуки борьбы, но я ни в чем не была уверена.
А вдруг… он был там и прямо сейчас сражался за жизнь?..
– Адриан! Адриан!
Пистолет я выронила после удара, но все равно не смогла остаться в стороне. И попыталась было двинуться, медленно и упрямо, туда, где, как мне казалось, происходила схватка, как вдруг кто-то потянул меня назад.
– Кайя, – Сандрин, помятая, исцарапанная, но в остальном целая и невредимая, обняла мои плечи, заглядывая в глаза и четко артикулируя каждое слово. – Ты как? Цела?
– Наверное, – ответила неуверенно, слабо отталкивая руку эльмарки. – Адриан…
– Тебе туда нельзя, – она упорно развернула меня в сторону темного пятна разрушенной стены. – Лучше ты не сделаешь. Только отвлечешь его, дав отцу преимущество.
– Но…
– Я вызвала Совет, – перебила она. – Адриану и Себастиану не нужно побеждать отца, это все равно невозможно. Только продержаться достаточно долго, чтобы дождаться появления других эльмаров. Вместе, – она поморщилась, будто это слово применительно к собственной семье казалось ей чем-то неестественным, – им хватит сил, чтобы обезвредить Дориана Леконта. Но тебе нужно уйти. Немедля. Прямо сейчас, если не хочешь дополнительных неприятностей.
– Но…
– Адриан так и поступил бы, – с нажимом ответила эльмарка, поймав мой растерянный взгляд. – Сделал бы так, как будет лучше для дела, а не потакал бы сиюминутным желаниям. Уходи, Кайя. Так будет лучше.
«Лучше…»
Я устало кивнула, хотя поверить в это самое «лучше» после того, как Адриан вернулся за нами, когда мог спокойно уехать один, спасая собственную жизнь, было трудно. Но в одном Сандрин точно была права: братьям я лишь помешаю, дав Дориану Леконту еще один возможный козырь в грязной игре. Ведь действительно…
– Уходи. – Эльмарка помогла мне взобраться по наклонной куче камней, чтобы пролезть в образовавшуюся дыру. – Шторм почти закончился. Сможешь убраться с острова?
– А как же Совет? Суд?
Сандрин усмехнулась.
– Когда нам потребуется твоя помощь как свидетеля, мы сами тебя найдем. Не сомневайся.
Я и не сомневалась. Со связями Леконтов, нетрудно было предположить, что они могут добыть всю официальную информацию о любом жителе Рижа.
Вдалеке что-то упало. Я обернулась, желая посмотреть, что происходит, но Сандрин настойчиво подтолкнула меня к выходу. Губы ее шевельнулись, как будто она произнесла несколько слов, которые я не услышала.
– Некогда мне тобой заниматься! Адриану нужна помощь. Беги, ну!
И я побежала. Спотыкаясь, пошатываясь, поскальзываясь на размокшей после многодневных дождей земле, я побежала прямо к пристани. Наша лодка все так же покачивалась на волнах, рядом лежала брошенная Адрианом канистра. Вспомнив, что делал младший Леконт, я отыскала крышку топливного бака и кое-как заправила катер.
Мотор завелся с первого рывка рычага.
Тр-р-р-р…
Ровное тарахтение двигателя отозвалось в сердце глухой тоской – как будто в желании как можно скорее убраться с Мордида было что-то неправильное. Умом я не могла понять что: решение казалось взвешенным, логичным, верным. Незачем встревать в разборки эльмаров. Я и так сделала все, что могла.
Вот только это не унимало ноющей боли в груди и смутного чувства неправильности.
Нет, хватит.
Я тряхнула головой, отгоняя дурные мысли, и медленно вывела катер из бухты. Лак-де-Риж, еще недавно бурный и опасный, встретил меня тишиной и штилем. Ветер стих, волны улеглись. Давящая громада острова с каждой секундой становилась все меньше и меньше, погружаясь в туман. И чем дальше я удалялась от Мордида и полуразрушенного особняка, тем легче становилось дышать.
Вырвалась!
Уже скоро на горизонте появятся холмы Рижа, усыпанные россыпью ярких огней. Скоро я буду дома. Поднимусь в мансардные комнаты, отопру запасным ключом дверь, услышу привычное дребезжание пластинки Эдит, ругань братьев и стук соседки. А потом…
Низкий гул прорвался сквозь рокот двигателя. В тумане, едва зацепив нос моего катера, промелькнул луч прожектора.
Береговая охрана?
Белый круг, беспорядочно скользивший по озерной глади, сфокусировался на моем катере. Я приглушила мотор, ожидая прибытия полицейских. Встречи я не боялась. Даже наоборот – так было лучше, чем пытаться добраться до берега самой, плутая в бескрайней белой пелене. Тем более что я не совершила ничего дурного.
Гул мотора становился все громче, а свет ярче. Из тумана проступили смутные очертания моторной лодки. Вот показался высокий нос и крохотная фигурка, направлявшая на меня прожектор. Я сощурилась, прикрыв ладонью глаза от слепящего света. Взгляд скользнул вперед, выхватывая знакомые черты в силуэте за лампой.
Мадлена.
Я едва узнала ее лишь за счет светлых волос и светлого же брючного костюма, который был на ней во время ритуала. Растрепанная, израненная, осунувшаяся и постаревшая, она казалась серой тенью, совершенно не похожей на себя прежнюю.
Радость оттого, что после жуткого ритуала Мадлена все-таки осталась жива, смешанная с надеждой, что и остальным детям Дориана Леконта удалось уцелеть в смертельном противостоянии с отцом, промелькнула в сознании вспышкой, сменившись ужасом. Катер Мадлены должен был обогнуть меня или приглушить двигатель, чтобы избежать столкновения.
Но жена Себастиана не сделала ни того, ни другого.
Из груди ее вырвался жуткий, нечеловеческий крик боли пополам с ненавистью.
– Ты! Это все ты! Нет, нет! Я не могу!..
Тьерд…
То, что моторная лодка, на полной скорости несущаяся мне навстречу, не собиралась останавливаться, я осознала слишком поздно, когда ничего уже нельзя было сделать. Рука дернулась к движку в запоздалой попытке завести мотор и выйти из-под удара.
Бесполезно.
Некогда красивое лицо Мадлены, теперь искаженное отчаянием и злобой, отпечаталось в сознании, точно кадр на пленке фотоаппарата.
Я успела лишь сделать глубокий вдох – и сила удара выбросила меня из катера прямо в ледяные воды Лак-де-Рижа.
Боль, темнота, ужас. Безумие.
Холодно!
Тьерд, как же холодно!
Тело справилось лучше охваченного паникой разума. Я из последних сил заработала руками и ногами, на чистых инстинктах выбрав верное направление в черной воде, и успела всплыть раньше, чем желание сделать вдох стало абсолютно невыносимым.
Худшее, как оказалось, ждало на поверхности.
Вокруг была темнота – жуткая, холодная, подвижная. Лак-де-Риж, даже с берега казавшийся огромным, простирался от горизонта до горизонта, лишая чувства направления. Ледяные брызги ослепляли и оглушали. Тело сводило от холода. Рядом на волнах покачивались обломки разбившихся лодок.
Я огляделась по сторонам, выискивая светловолосую голову жены Себастиана.
– Мадлена!
Темная волна ударила в лицо, оборвав сиплый крик на полуслове. Я закашлялась, выплевывая озерную воду с мерзким привкусом разлившегося топлива, и на секунду замерла, надеясь услышать ответ.
Никто не откликнулся.
– Где ты? Мадлена!
Плеск волн, шум ветра, отдаленные крики чаек.
– Мадлена!
Ничего.
Тьерд!
Забыв про усталость и холод, я металась от одного обломка катера к другому, но находила лишь бесполезные куски дерева, за которые невозможно было даже уцепиться. Все поглотил прожорливый Лак-де-Риж. И самое худшее, что среди них не было ничего, похожего на человеческую фигуру.
Осознание ледяными когтями впилось в грудь, пробрав до костей. Мадлена Леконт, вторая жена Себастиана, скорее всего, была уже мертва.
Нет, нет.
Набрав в грудь воздуха, я нырнула в глубину в том месте, где обломков и масляных разводов было больше всего.
Чернота.
Даже с открытыми глазами в мутной озерной воде не было видно ничего дальше вытянутой руки, но я все равно зашарила вокруг себя, не теряя надежды наткнуться на погрузившееся в глубину бессознательное тело, хоть с каждым гребком двигаться становилось все труднее. Пару раз мне даже казалось, будто я вижу хрупкий светлый силуэт. Нужно только погрузиться поглубже…
«Ланья…»
Тверд!
Я охнула, выпустив изо рта драгоценные пузырьки воздуха, и изо всех сил заработала ногами, выталкивая тело на поверхность.
«Ланья…»
Холодный воздух обжег легкие. Я огляделась – никого.
Показалось.
Взгляд выхватил из черноты белый покатый холм, возвышавшийся над водной гладью, и сердце вздрогнуло, разгоняя по венам остывающую кровь. Лодка! Нет… всего лишь обломок. Я кое-как доплыла до него и, вцепившись дрожащими пальцами в деревянную кромку борта, подтянулась на руках, затаскивая окоченевшее тело наверх.
«Ланья…» – донесся до слуха чей-то призрачный шепот.
Нет, кажется, не показалось.
«Ах, да, я же умираю, – мелькнула на краю угасающего рассудка на удивление разумная мысль. – Адриан говорил, что именно в таком состоянии ланья оказывается ближе всего к границе между жизнью и смертью, на которой застряли неупокоенные фантомы. А Лак-де-Риж – идеальное место для встречи с призраками».
С трудом разомкнув слипшиеся ресницы, я увидела перед собой женский силуэт. Призрак парил над водой, глядя на меня с любопытством и сочувствием.
«Услышь меня, ланья. Мое тело так и не нашли…»
Из груди вырвался хриплый каркающий смешок. Если я ничего не сделаю, то тоже останусь кормить рыб в мутных водах Лак-де-Рижа. Пополню коллекцию озерных фантомов, только и знающих, что висеть над водой и донимать полумертвую ланью, чтобы сообщить ей последнюю просьбу.
«Передай моей семье…»
За одним фантомом из тумана появился другой, а потом больше и больше. Они слетались, точно пчелы на мед, обрадованные неожиданной встречей. И каждый из них хотел рассказать свою историю, попросить успокоения, помощи.
«Выслушай…»
«Узнай…»
«Ланья, ланья…»
Тьерд, какая бессмыслица! Я сама была на волосок от смерти, замерзая на хлипком деревянном обломке, но не нашедшие покоя души не осознавали этого, продолжая говорить на разные голоса: «Помоги, помоги, помоги…»
Нет, хватит.
– Сн-н-нач-ч… ча… – прежде чем полупрозрачные губы очередной утопленницы раскрылись, прохрипела я, обведя взглядом обступивших меня духов. Губы не слушались, так что пришлось вдохнуть глубже и попробовать еще раз: – Сперва п-помогите мне.
Фантомы опешили. Глаза ближайшей ко мне призрачной девушки расширились, голова недоуменно склонилась набок.
«Чего ты хочешь, ланья?»
– Мне н-нужно в Риж. Как туда добраться?
Утопленница нахмурилась, но, кажется, суть поняла.
Мертвые ланьи не доставляют посланий живым родственникам.
«Отсюда больше пяти километров до берега. Столько ты не продержишься».
– Рыбаки? – предприняла я еще одну попытку. – Лодка? Маяк?
Где-то среди обломков мог уцелеть кусок рубки. Рация. Сигнальные ракеты. Хоть что-нибудь…
Полупрозрачная девушка пожала плечами, переглянувшись с другими фантомами. О таком они, поглощенные посмертными горестями, не знали.
– М-можете поискать? И еще девушку… блондинку…
Призраки неуверенно кивнули.
«Да, ланья».
Они исчезли разом – словно дуновение ветра разнесло по сторонам полупрозрачные клочья тумана, прихотью природы напоминавшие человеческие фигуры. Я вздрогнула, выныривая из магического транса.
Потянулось ожидание – томительное, тяжелое.
Над водой было почти так же холодно, как в самом озере. В стылом влажном воздухе поздней осени, планомерно перетекавшей в зиму, мокрая одежда буквально вытягивала тепло, капля за каплей. Ног и пальцев рук я уже почти не чувствовала. Губы онемели. Голова отяжелела, каждый вдох давался с трудом. Даже время, казалось, застыло, растянувшись до бесконечности.
Я сжалась в комок на обломке катера, стиснув зубы и чуть не плача от осознания собственного бессилия.
Тьерд, как же не хотелось умирать!
Я не знала, как быстро могут передвигаться фантомы, но для меня, почти утратившей связь с реальным временем и пространством, показалось, будто прошла целая вечность, прежде чем призраки Лак-де-Рижа вновь вернулись ко мне.
«Нет».
«Нет».
«Никого нет, ланья».
Сердце тоскливо сжалось. В бескрайних водах Лак-де-Рижа я была совершенно одна. Точнее – единственная из живых… пока. Фантомы не в счет.
Тьерд!
«Я видела», – вдруг раздался позади бесплотный голос. Призраки заволновались, зашелестели.
– Что?
«Большая лодка с фонарем и рычащей штукой вместо весел, – отчиталась утопленница, по виду совсем еще девчонка, в длинной мокрой рубашке до пят, с запутавшимися в волосах водорослями. – Плавает по озеру возле Иньи-сюр-Лак».
Я встрепенулась, вырвавшись из оков оцепенения. Неужели береговая охрана? А вдруг они видели нас с Мадленой и уже спешат на помощь?
Но надежда разбилась ледяными осколками о короткое покачивание головы.
«Они держатся ближе к берегу, ланья, и не заплывают далеко вглубь. Тебя они не заметят».
– Тьерд, – простонала я обреченно. – Если бы… найти связь. Способ… Дать им знак…
Но у меня не было ничего, кроме призраков, которых могла видеть и чувствовать только я. Да, возможно, к утру туман рассеется, вот только каковы шансы, что я продержусь до утра?
Нулевые.
«Используй нить аранхи, ланья».
Я недоуменно моргнула, не поняв ни слова. Что еще за нить?
«Нить аранхи, – вперед выступил призрак пожилой женщины, по виду – утонувшей без малого лет триста назад. Триста лет… в те времена, когда магия еще была сильна и процветала по всей Галлее. Неудивительно, что она знала куда больше меня. – Это сеть, которая сплетает в единую паутину саму мастерицу и всех, на кого она посчитает нужным наложить метку. У тебя есть такая на шее, ланья. – Старуха укоризненно поджала губы, недовольная, что приходится объяснять очевидное. – Я вижу. Чувствую. Ее оставила моя сестра по мастерству».
По телу прокатилась взволнованная дрожь, остановившись в районе затылка – как раз там, куда Роз налепила свою татуировку, метку ночных бабочек Лилль-де-Нимф. Тонкие черные линии складывались в небольшую розу… нет, выходит, не розу вовсе?
Тьерд, как же многого я не знала о нашем мире до встречи с Леконтами!
– Ч-что я должна сд-делать?
«Мысленно потянись к мастерице, ланья. Представь ее перед собой во всех деталях, не выпуская из пальцев конец нити, а потом… говори».
Волна, захлестнувшая мой ненадежный плот, вернула в реальность. С трудом разогнув затекшие пальцы, я подтянулась повыше на деревянном обломке катера и коснулась символа Розетт в основании шеи на затылке. Вообразила на месте старой утонувшей аранхи Роз, как всегда сердитую, встрепанную, недовольную ночным звонком. И проговорила в пустоту, как будто сняв телефонную трубку.
– Роз, это Кайя, – выдох сорвался с дрожащих губ облачком пара. – Мне нужна помощь, Роз.
В обычной жизни это показалось бы глупостью, знаком тяжелого душевного расстройства. Но посреди озера с призраками волей-неволей поверишь в любое чудо.
– Роз. Пожалуйста, Роз.
Шея зачесалась. В голове что-то щелкнуло – будто на другом конце магического «провода» кто-то снял «трубку».
«Кайя? Какого…»
– Роз, – выдохнула я сквозь дрожащие губы. – Помоги…
«Где ты?»
– Посреди Лак-де-Рижа. Разбилась на лодке. В… – Я замолчала, не зная, как описать нужное место, и различила в тумане едва слышный призрачный шепот, назвавший точные координаты, которые я слово в слово повторила Розетт. – Мне очень плохо. Сил почти не осталось…
«Поняла. Держись. Сейчас сообщу в береговую охрану. Только не отключайся, Арлетт, слышишь?..»
Но держаться с каждым ударом слабеющего сердца становилось все сложнее. Силы, что я собрала для последнего магического сеанса связи, иссякли. Сознание уплывало, силуэты призраков смешивались с туманом.
Еще немного… еще чуть-чуть…
– Сп-пас-сибо… – прошептала я невидимым призракам. – Я расскажу… Все, что смогу… Обещаю…
– Ты мне по гроб жизни должна, Арлетт! – ворвался в сознание ворчливый голос Розетт. – Велика радость вскакивать посреди ночи, будить спасателей и выдумывать адекватные объяснения, откуда у меня вдруг появились точные данные о крушении в частных водах двух моторных лодок, принадлежавших глубокоуважаемому семейству Леконт, чтоб их тверды в бездне на сковородах жарили! Что вообще случилось? Визит пошел не по плану?
– М-м-м, – бессвязно пробормотала я в ответ, не желая открывать глаза и встречаться взглядом с недовольной аранхой.
– Помычи у меня тут! – прикрикнула Роз.
Губ коснулся край кружки, пахнуло травами и медом. Крепкая рука обхватила плечи, помогая приподнять голову. Я сделала несколько глотков, чувствуя, как по телу растекается блаженное тепло. На большее сил не хватило. Даже руку поднять казалось непосильной задачей.
Но главное, я была жива.
Самой не верилось…
Кружка исчезла. Я услышала негромкий стук – видимо, Роз поставила напиток на прикроватный столик – и укоризненное фырканье аранхи.
– Говорила же тебе не связываться с Леконтами – и вот результат. Этого ты добивалась? Стоило оно того?
Я тихо вздохнула.
Нет.
Молчание затягивалось. Я ждала скрипа половиц и удаляющихся шагов, но их не последовало. Роз не спешила оставлять меня в покое, и по ее шумному дыханию и едва ощутимому нетерпеливому подрагиванию незримой магической паутины на моем затылке я чувствовала, даже не открывая глаз, что аранха не уйдет без ответа.
Что ж, рано или поздно этот разговор должен был состояться. Тем более что я и правда была обязана Розетт собственной жизнью.
Возвращение в реальный мир, где не было холода Лак-де-Рижа, тумана и призраков, оказалось не из приятных. Красные обои были слишком яркими, блики лампы, отраженные от зеркала на стене, ослепляли. Да и зачем оно нужно вообще, такое огромное, что в нем можно было увидеть столик, замершую посреди комнаты Роз в полный рост и меня на огромной кровати, слишком широкой для одного?..
А потом до меня дошло.
Я брезгливо дернулась под тяжестью плотного одеяла.
«Фу! Гадость какая!»
Аранха, наблюдавшая за мной с ехидным блеском в глазах, не сдержала усмешки.
– Расслабься, Арлетт.
«Ага, конечно. Расслабишься тут. Надеюсь, местные девочки хотя бы белье после клиентов меняют!»
– Что, за неделю привыкла к повышенному комфорту? – фыркнула Розетт. – Уж прости, у меня не пятизвездочный отель. Но куда еще, по-твоему, я должна была тебя принести? Не в твою же одинокую берлогу, где ты со своим обморожением по-тихому отошла бы в мир иной на радость соседям?
– Нет, – ответила честно. И добавила, заглянув в темные глаза аранхи: – Спасибо.
Хозяйка борделя всплеснула руками в наигранном удивлении.
– Ну надо же, какие откровения! Я думала, ты умеешь только возмущаться, шантажировать и требовать. А вот, смотрите-ка, благодарность. И даже язык не отсох.
– Не отсох. Спасибо, Роз.
– Ладно-ладно, заканчивай, а то я чего доброго решу, что холодная вода окончательно повредила тебе мозги. Расскажи лучше, почему ты вдруг оказалась посреди озера и как догадалась воспользоваться… – Она замялась, как будто не хотела называть вещи своими именами. – Ну, связью.
– Нитью аранхи, – повторила я сказанное фантомом старухи.
Роз мгновенно подобралась, бросив на меня настороженный колючий взгляд. В два шага оказавшись у двери, она плотно захлопнула ее и повернула в замке ключ. А потом повернулась ко мне.
– Откуда знаешь?
– Магия, – выдохнула я.
И выложила Розетт все, что случилось на острове Мордид: о силе крови, Дориане Леконте, пожирающем своих детей, смерти Флориана и Эммы, попытках выяснить правду и, наконец, финальном противостоянии с древним эльмаром, итога которого я так и не узнала. Роз слушала молча, изредка покачивая головой и бурча под нос ругательства.
И, честно сказать, было отчего.
– Да уж… – когда я закончила рассказ, хмуро протянула аранха. – Сделаю вид, что я этого не слышала. Да и тебе лучше помалкивать. Целее будешь.
– Если Дориан Леконт остался жив, я должна довести дело до конца.
– О, насчет этого можешь не беспокоиться, – губы Роз искривились в жесткой усмешке. – Официальные лица Рижа держат в секрете то, что случилось на острове, но слухи ходят. Наутро вокруг Мордида было не протолкнуться от катеров полиции, спасателей и юристов. Говорят, видели даже представителя Марбелей, так что дела явно были серьезные. И первым в списке пострадавших называлось имя Дориана Леконта. Выводы делай сама.
Я с облегчением выдохнула – но лишь на секунду. Можно ли было утверждать наверняка, что погибший был тем, за кого его принимали, и Альтериан Леконт не воспользовался суматохой и не занял место… например, Себастиана?
Нет. Конечно же, нет.
Другой, куда более худший, вариант я не стала даже рассматривать – и без того об одной мысли, что древний эльмар мог в очередной раз ускользнуть от расправы, внутренности завязывались тугим узлом и тошнота поступала к горлу.
Пальцы стиснули тяжелое покрывало.
«Что, если… все оказалось зря?»
– Дыши, Арлетт, – ворвался в сознание грубоватый окрик Розетт. – Что тебя так взбудоражило? Думала, ты обрадуешься, когда узнаешь, что месье Леконт мертв.
– Не в этом дело… – Я тихо вздохнула, не решаясь еще сильнее вмешивать аранху во внутренние дела опасного эльмарского семейства. – Просто… Хотя нет, постой. Роз, если кто-то из Леконтов и правда умер, можешь узнать, когда и где состоятся похороны?
– Хочешь явиться без приглашения и плюнуть убийце Дель на могилу? – оскалилась аранха. – Что ж, думаю, я смогу это устроить. А ты к этому времени, будь добра, приди в чувство, если не планируешь испортить Леконтам фамильный склеп своим разлагающимся трупом. Хоть комнату освободишь, а то клиенты жалуются на нехватку номеров. Хотя… – Она сощурилась, окинув меня изучающим взглядом. – Есть у меня на примете любители партнерш, смирно лежащих в постели…
– Уже выздоравливаю! – выпалила я.
– Мы собрались здесь, чтобы почтить память жертв трагедии, унесшей жизни трех, вне всякого сомнения, выдающихся членов галлейского общества: Дориана, Себастиана и Флориана Леконтов…
В день похорон моросил дождь. Мелкие капли отбивали дробный ритм по куполам зонтов, блестели на иглах вечнозеленых кипарисов и крыльях каменных нимфалид, украшавших семейные склепы. Скапливаясь в выточенных с любовной точностью уголках глаз, влага скатывалась по холодным щекам памятников прозрачными дорожками.
Ничего более похожего на слезы я не видела, сколь бы пристально ни вглядывалась в толпу, собравшуюся у семейного склепа Леконтов на Рен-де-Ви, старейшем кладбище Рижа. Глаза прятавшихся под зонтами людей оставались сухими, а лица выражали лишь скуку, у некоторых – приправленную мстительной потаенной радостью.
Как будто Леконты – Дориан, Себастиан и Флориан – не заслуживали хотя бы капельки сожаления.
– С чувством глубокой скорби и невосполнимой потери мы провожаем в последний путь…
Фальшь, фальшь, фальшь. Каждое заученное слово прощального ритуала, каждый тщательно просчитанный вздох были лишь игрой на публику. Леконтов – влиятельных, могущественных и опасных – ненавидели, боялись, втайне им завидовали и пресмыкались перед ними, сжимая зубы. И если Дориан в последние годы намеренно выстраивал свой образ так, чтобы после совершения ритуала занять место одного из сыновей и тихо исчезнуть, не вызывая подозрений у окружающих, то Флориана и Себастиана было искренне жаль. За долгую жизнь оба брата так и не обрели ни друзей, ни любимых, а те единственные, кто стал им по-настоящему дорог, даже после смерти не могли быть рядом.
Тело Мадлены так и не нашли. Эмму, покончившую жизнь самоубийством, тихо похоронили, не удостоив сомнительной чести покоиться в семейном эльмарском склепе.
Четыре загубленные жизни.
И стоило ли оно того? Стоило ли?
Но тот, кому я могла бы задать этот вопрос, – Древний эльмар, давным-давно утративший всякую человечность, уничтоженный собственной жадностью, – в итоге сам оказался рядом с сыновьями. По официальной версии, Дориан Леконт погиб на месте в результате прогремевшего в непосредственной близости от него взрыва газа. Себастиан, отдавший ради спасения Мадлены большую часть своих сил, скончался в больнице от полученных травм. В отношении Флориана слухи разнились, но большинство журналистов – скорее всего, подкупленных – сходились на том, что имел место несчастный случай.
Семья Леконт продолжала тщательно охранять свои секреты.
– Этот день оказался по-настоящему черным для Рижа и Галлеи. Большая трагедия. Невосполнимая утрата. Выражаем глубокие соболезнования родным…
Сандрин и Адриан, последние оставшиеся в живых потомки древнего эльмарского рода, молчаливыми темными изваяниями замерли у обложенных цветами гробов. Эльмарка, подчеркнуто-строгая и отрешенная, в закрытом платье, изображала тщательно выверенную долю скорби, а младший Леконт откровенно скучал, лениво скользя взглядом по одинаково черным плащам, зонтам и костюмам журналистов, юристов и высшего руководства «Леконт-Фарма», вынужденных присутствовать на прощальной церемонии. Брат и сестра держались в стороне друг от друга, что лишь подчеркивало их разобщенность и бесконечное одиночество.
И в этом тоже был виноват Дориан Леконт.
Спрятавшись в тени каменной аранхи, украшавшей чье-то надгробие, я, почти не моргая, наблюдала за парой, изучая каждое мельчайшее движение младшего Леконта. Я убеждала себя, что тому было веское объяснение: из сыновей Дориана уцелел лишь он один, так что, если древний эльмар хотел занять место наследника, особого выбора у него не было. Нужно было проверить. Выяснить наверняка, пока еще не поздно сделать хоть что-то, чтобы разоблачить обман…
Но Адриан был Адрианом.
Даже на похоронах он остался верным своей кожанке и зауженным брюкам, а кривая усмешка, застывшая на породистом лице, казалась единственным проблеском искренних эмоций среди восковых кукол. Младший Леконт стоял без зонта, и на его небрежно уложенных темных волосах блестели дождевые капли.
Представить в подобном виде строгого и чопорного Дориана Леконта было совершенно невозможно. Глава рижских эльмаров никогда не был настолько живым, настолько естественным и непосредственным, настолько упрямым в желании идти наперекор семейной холодности и закостенелым традициям. И подчинить своей воле младшего сына, превратив того в копию Себастиана, Дориану за долгие годы так и не удалось. Наверное, именно поэтому Адриан и сумел в конце концов справиться с отцом.
Сумел…
Я смотрела на него и чувствовала совершенно неуместные на кладбище облегчение и счастье, приправленные щемящей тоской. А еще – боролась с желанием выйти к эльмару, показать свое присутствие. Встать рядом, сжав его ладонь в знак молчаливой поддержки, потому что никто не должен был быть так одинок – особенно в такой мрачный и тяжелый день.
Я терпеть не могла кладбища. В голове еще живы были одни из первых детских воспоминаний о том, как удалялась от черных ворот машина, увозившая гробы с зараженными телами на особое поле для массового захоронения. Я, маленькая, провожала ее взглядом, захлебываясь слезами и беспомощно дергаясь в крепких руках приютской работницы. На плече потом долго не заживали синяки, и Дель смазывала их перед сном пахучей мазью, утешая осиротевшую соседку как умела.
А семнадцать лет спустя я, уже одна, стояла у могилы Дель, и ничьи пальцы не удерживали меня от того, чтобы уйти следом за подругой.
Тогда я тоже безумно, отчаянно страдала от одиночества.
Словно почувствовав мой взгляд, эльмар повернулся, и я поспешно отступила в тень. На душе было муторно, за трусость – мучительно стыдно.
Но главное я сделала. Увидела собственными глазами похороны Дориана Леконта и убедилась, что Адриан пережил схватку с отцом.
Ведь так?
Так?
– Закончила?
Я торопливо обернулась, по телу прокатилась испуганная дрожь. Поглощенная наблюдением за Леконтами, я совершенно забыла, что аранха пришла вместе со мной – убедиться, что я достаточно крепко стою на ногах и не упаду в обморок во время прощания, а главное, после церемонии отправлюсь прямиком домой, освободив красную комнату для свиданий.
Розетт, с ног до головы одетая в черное, шагнула ко мне из-за памятника сестре по мастерству.
– И каков вердикт, ланья-недоучка? Твой это эльмар или тьердов подменыш?
Я раздраженно дернула плечом – мой, скажет тоже. Но все равно ответила.
– Все в порядке. Адриан похож на Адриана, а значит, в гробу Дориан Леконт.
– Туда ему и дорога, – жестко усмехнулась Розетт. – Ну, раз твое чутье говорит, что все закончилось, поздравляю. И что теперь собираешься делать?
– Сама не знаю, – призналась тихо. – Каждую секунду со дня смерти Дель я мечтала лишь о том, чтобы найти виновных в ее гибели и вывести их на чистую воду. А сейчас внутри осталась лишь пустота. Кого мне разоблачать? За что бороться?
– Делай, что можешь, – просто ответила Роз и, развернувшись на черных шпильках, грациозно зацокала, виляя бедрами, по неровной кладбищенской брусчатке.
Бросив последний взгляд на безликую толпу под черными зонтами, я поспешила за ней.
– Вечная память ушедшим, – затихающим эхом раздались за спиной последние слова прощальной речи.
Квартирка на рю Эрмес встретила меня непривычной тишиной. Патефон старой Эдит молчал, а шумных братьев, похоже, не было дома. Месяц назад я сочла бы это редкой удачей, отметив в календаре как личный праздник. Но сейчас отсутствие привычного звукового сопровождения скорее напрягало, чем радовало, остро подчеркивая контраст между прежней рутинной жизнью – с одержимостью, охотой за Леконтами и неудобными соседями – и жизнью новой, где было место магии, призракам, двухсотлетним эльмарам и противоречивым чувствам, не дающим покоя сердцу.
И когда все успело так измениться?
«Делай, что можешь…»
Вот только что?
Взгляд зацепился за стопку листов посреди заваленного старыми газетами стола – черновик статьи, для которой я с переменным успехом собирала материалы о жизни рижских эльмаров. На верхней странице размашистым почерком было выведено рабочее название: «Секреты семьи Леконт».
Губы сами собой растянулись в горькой улыбке.
Когда-то единственным, что заставляло меня подниматься с постели каждый день, было желание написать разоблачение темных дел рижских эльмаров. Я хотела подобраться к ним поближе, выяснить, что происходит в уединенном особняке за закрытыми дверьми. Отомстить за Дельфину и сделать все, чтобы ни одна девушка не повторила судьбу моей подруги.
Что ж, я узнала даже больше, чем хотела.
Вот только… ничего уже было не изменить.
Ни Флориана, ни Эмму, ни Себастиана с Мадленой – ни Дель – моя статья не вернет. Разве что осложнит жизнь Адриану и Сандрин, в чем, по сути, не было никакого смысла.
После смерти Дориана Леконта мне больше некого было разоблачать.
Старый Эжен наверняка сказал бы, что я должна закончить начатое – хотя бы ради него и Дель. Но, если честно… я уже не знала, хочу ли я продолжать безумное расследование.
«Нет!»
Рука, потянувшаяся было к черновику статьи, зависла в воздухе – точно невидимые пальцы обхватили запястье.
Тревога острыми коготками впилась в сердце. В прежние времена она толкала меня в дурман забытья или на улицы Элизиума охотиться за новыми снимками эльмарского семейства. Я заполняла пустоту внутри, ища способ справиться с одиночеством и пережить боль потери Дель.
И куда меня это привело?
Нет, все. С меня довольно. Хватит.
С Леконтами покончено.
Поднявшаяся изнутри волна злой энергии, преодолев сопротивление тела, толкнула меня к столу. Я смяла исписанные листы, одним движением смахнув их в удачно подвернувшееся мусорное ведро. Следом отправилась стопка изрезанных газет, несколько отдельно лежащих снимков, кусок карты с отмеченным красной линией маршрутом среднего Леконта с очередной любовницей – ресторан на Элизиуме, магазин белья, городская квартира – и копия полицейского отчета на мужа Элоди Маре.
А потом взгляд переместился на стены. Леконты, как всегда бесстрастные, равнодушные к чужому смятению и горю, смотрели из каждого угла, обжигая темными взглядами кожу. Флориан, Себастиан, Мадлена, Сандрин, молчаливые свидетели моей одержимости…
Хватит! Хватит!
Я заметалась по комнате, беспорядочно срывая со стен и полок приклеенные снимки. В душе бушевал протест, в голове набатом стучала кровь. Меня буквально разрывало на части.
Все! Все! Все!
Никогда больше!
И в этот момент чья-то рука трижды постучала по дверному косяку, привлекая мое внимание.
Я обернулась, с опозданием вспомнив, что забыла закрыть дверь.
Сорванные со стены фотографии выскользнули из ослабевших пальцев, веером разлетевшись по полу. Я замерла, тяжело дыша, посреди рукотворного хаоса. Сердце стучало как безумное.
Тьерд.
На пороге стоял Адриан Леконт собственной персоной – все в той же кожанке, с бутылкой вина и кульком жареных каштанов. Синие глаза смотрели пристально, внимательно. С кончиков волос стекали на плечи крупные капли – похоже, с тех пор, как я вернулась с кладбища, дождь разыгрался не на шутку.
– Что ты здесь делаешь?
– В гости пришел. – Младший Леконт усмехнулся, отбрасывая со лба мокрые пряди. – И даже не с пустыми руками. Подарок для подарочка.
Белозубо улыбнувшись, он продемонстрировал кулек и бутылку – с непробиваемой уверенной наглостью. Как будто в его присутствии на пороге моей квартиры не было ничего необычного. Будто он и правда был желанным гостем и я ждала именно его, специально оставив дверь открытой. Будто мы что-то значили друг для друга, а не…
– Что ты хочешь?
Я сделала шаг назад, инстинктивно увеличивая расстояние между собой и эльмаром. Хотелось сбежать, закрыться, спрятаться от Адриана и тех противоречивых чувств, что всколыхнуло в душе появление младшего Леконта.
Адриан воспользовался этим как приглашением, шагнув внутрь.
– А у тебя тут ничего, – начисто проигнорировав мой вопрос и плачевное состояние комнаты, проговорил он. – Хорошее местечко. А какой шикарный вид из окна…
Я скрестила руки на груди.
– Издеваешься?
– Отнюдь. – Губы эльмара растянулись в широкой ухмылке. – Миленько. Уютненько.
«Миленько» и «уютненько» были, наверное, последними словами, которые могли бы прийти в голову любому зрячему человеку, увидевшему состояние моей квартирки. Пол завален одеждой, оставшейся после поспешных сборов на встречу с Флорианом, повсюду фотоснимки, ободранные куски газет и клочки бумаг.
Но Адриан, казалось, этого не замечал. Напористый, бесцеремонный, наглый, он буквально заполнял собой все пространство. Нельзя было сделать ни шагу, чтобы не оказаться с ним лицом к лицу – близко, слишком близко!
А я была слишком взбудоражена и сбита с толку, чтобы решительно вытолкать вон нарушителя личных границ и неприкосновенности частного жилища.
Да и… хотела ли?
Я уже сама не знала, чего хотела.
– Я думала, тебя уже нет в Риже, – проговорила тихо, чтобы хоть как-то нарушить неловкое молчание. – Почему ты не уехал?
– А ты хотела, чтобы я уехал? – вопросом на вопрос ответил эльмар.
Я беспомощно всплеснула руками, теряясь под взглядом ясных синих глаз.
Да? Нет? Откуда мне знать, чего я хотела от Адриана, если я саму себя не понимала?
Темная бровь насмешливо изогнулась.
– Если ты думала, что меня нет в Риже, зачем тогда пришла на кладбище? – Он сделал крошечный шаг вперед. – И почему решила остаться в тени?
– Я…
«Тьерд, да соберись уже, Кайя!»
– Хотела убедиться, что я это я? – подсказал Адриан. – Не веришь, что Альтериана больше нет?
– Откуда мне знать, чему верить?
– Себе. Верь себе.
Бутылка вина с тихим стуком опустилась на подоконник, а младший Леконт вдруг оказался совсем близко, вынуждая меня сесть на край освобожденного от бумаг стола.
– Можешь убедиться, – низким хрипловатым голосом предложил он, подаваясь ближе. – Проверь. Дотронься.
Это было глупо, совершенно абсурдно – и так в духе младшего Леконта, – что я не смогла удержаться. Повинуясь словам Адриана, я скользнула взглядом вверх от бедер, вжавшихся между моих ног, до крепкой шеи и широких плеч, обтянутых мокрой тканью рубашки, видневшейся из-под полурасстегнутой кожанки.
Во рту стало вязко. Я облизнула пересохшие губы, чувствуя, как в теле нарастает, закручиваясь спиралью, темное возбуждение.
Тьерд…
Адриан поймал мой жадный немигающий взгляд – и потянулся к молнии куртки. А после настал черед пуговиц – одна, вторая, – пока наконец эльмар не остался передо мной полуобнаженный.
– Давай, подарочек. Проверь меня полностью.
Он замер, не отрывая от меня синего взгляда – темного, глубокого и такого манящего, что я не могла отвести глаза. Я чувствовала, что слабею. Хотелось прижаться к нему, впиться поцелуем в губы, почувствовать их вкус, ощутить на себе тяжесть его тела…
А ведь это был просто взгляд!
Ох…
Я попыталась было отвернуться, разорвать этот странный контакт, связавший нас крепче тьердовой искры. Меня трясло. Я не понимала, что со мной происходит. Это было слишком. Слишком хорошо. Слишком…
Но Адриан не позволил мне отстраниться. Крепкие пальцы осторожно взяли меня за запястье и потянули – пока моя ладонь не коснулась груди младшего Леконта. Влажная кожа под пальцами была прохладной на ощупь, но я не могла не чувствовать рвущееся изнутри тепло и ровные, ритмичные толчки его сердца о ребра.
Горячий. Живой. Безумно притягательный.
Если до этого момента я еще пыталась бороться с собой, то теперь поняла, что проиграла – окончательно и бесповоротно.
Повинуясь желанию, я скользнула руками за спину эльмара. Адриан не сопротивлялся, позволяя притянуть себя ближе.
– Что скажешь? – От низкого, чувственного голоса по телу побежали мурашки.
Из груди вырвался нервный смешок.
– Не знаю, как это должно помочь мне понять, настоящий ли ты, – выдохнула я, запуская вторую руку под мокрую расстегнутую рубашку.
Адриан лишь усмехнулся.
– Некоторые реакции тела подделать невозможно. Поверь мне, ни один древний эльмар не был бы так рад тебя видеть, как я. Никакой Альтериан уж точно не гадал бы, какого тьерда ты не прислала ни одной весточки о себе, и не считал бы дни в ожидании, когда ты поправишься и твоя аранха-надсмотрщица выпустит тебя из клетки.
Я обхватила его ногами, чтобы проверить.
Да. Да…
Определенно, реакция была… внушительной.
Тьерд, как же сильно я хотела почувствовать его в себе! Я хотела этого, хотела до боли, до потери сознания. Заполнить эту тревожную сосущую пустоту внутри чем-то правильным, настоящим. Почувствовать, что я не одна, – хотя бы на несколько коротких часов.
Кто бы мог подумать, что эльмар – один из тех, кого я всей душой должна была ненавидеть, – окажется вдруг столь дорогим и нужным?
Точно не я.
Но отрицать правду было бесполезно – уж точно не тогда, когда горячие мужские губы блуждали по шее, а руки скользили по телу, помогая избавиться от лишней одежды.
– М-м-м, Кайя… – шепнул Адриан в самое мое ухо, прежде чем я окончательно отдалась во власть охватившей нас страсти.
Дальше дивана мы не ушли – слишком уж быстро все произошло. Слишком внезапно, слишком резко. И вместе с тем – правильно.
«Правильно» – хорошее слово.
Лениво прильнув головой к плечу Адриана, я чуть не мурлыкала от удовольствия, в расслабленной неге потягивая хорошее вино. Младший Леконт, так и не соизволивший одеться, чистил каштаны, передавая мне кусочки, упоительно пахнущие углями и дымом. За окном в мягких сумерках разгорался огнями Риж. Дождь отступил, открывая взгляду раскинувшийся по холмам город. Дель была права: если присмотреться, вид был и правда чудесный.
Удивительно, почему я никогда не обращала на это внимания?
Над ухом раздался смешок.
– Вот уж не думал, – шутливо произнес Адриан, разглядывая комнату, – что у меня когда-нибудь соберется столько зрителей. И все как один – члены моей расчудесной семейки.
Ох… В пылу страсти я как-то умудрилась забыть, что большая часть стен все еще была увешана фотокарточками Леконтов, и теперь чувствовала легкую неловкость от неживых темных взглядов из каждого угла.
Смущенно хмыкнув, я поднялась с дивана и принялась освобождать квартиру от снимков Флориана и Себастиана. Пару секунд спустя ко мне присоединился Адриан. Наглядные свидетельства моей одержимости его не удивили, а лишь раззадорили. Младший Леконт привычно зубоскалил, комментируя все, что видит.
– И как ты только разбирала снимки Себа по месяцам и дням недели? Такое ощущение, что у него была целая гардеробная одинаковых черных пиджаков на любой случай жизни. Один пиджак, две жены – бывшая и любимая… Зато Фло отличался завидным разнообразием. Я насчитал по меньшей мере восемь различных девиц.
– Это только на одной стене, – отозвалась я.
– Да ну? – притворно удивился младший Леконт. – А братец-то неплох… был. Да и ты отлично поработала, подарочек. Не думала использовать свои таланты в коммерческих целях? Следить за неверными мужьями, искать компромат на нечистых на руку чиновников или подарочные альбомы на заказ собирать? Умения должны приносить доход, а не пропадать впустую. Или тебя интересовали исключительно Леконты? Так можешь снимать меня, я не против, а очень даже за.
В подтверждение своих слов он провокационно качнул бедрами, демонстрируя себя во всей красе. Я не сумела сдержать усмешки. Все-таки Адриан во всем оставался собой – и это было прекрасно.
– Так что, будет обнаженная фотосессия? Я сегодня как раз отлично выгляжу.
– Нет. – Бросив взгляд на голого эльмара, я отправила в мусорную корзину стопку сорванных газетных вырезок и фотоснимков. Видеть пустые стены было непривычно и немного странно, но, честно сказать, без давящих взглядов эльмаров дышать стало легче. – С Леконтами я завязала.
– Звучит так, будто речь идет о сильнодействующих веществах, – младший Леконт закатил глаза. – Не боишься синдрома отмены?
– Ничего – немного перетерпеть, зато потом какое облегчение.
– Ага-ага. Унылая, скучная, пресная жизнь, от которой так и тянет завернуться в простынку и поползти на кладбище.
Я провела рукой по стене, вытаскивая булавки из обоев и точно впервые удивляясь их фактуре и цвету.
«Персиковые в мелкую полоску. Кажется, Дель они очень нравились».
Кажется…
– Ого, а это что? – услышала я любопытный возглас Адриана. Балансируя на одной ноге, эльмар взобрался на стол, вытягивая из-за потолочной балки небольшой белый конверт. – Пикантные снимки, на которых Себастиан изменил черному пиджаку с бежевым в полосочку? Работающий Фло? Или, может, тайная встреча Мадлены с Сандрин?
– Вот еще, скажешь тоже! – Я только головой покачала в ответ на очередные выдумки младшего Леконта.
Но странная находка не могла не вызывать интереса. Я точно помнила, что ничего не засовывала так высоко: во время работы над статьей о Леконтах материалы предпочитала держать на виду, а самые важные снимки прятала в стыке между двумя полосами обоев, там, где тайник уж точно не бросился бы в глаза случайному гостю.
И тем не менее небольшой белый конверт явно говорил о том, что не только я хранила в квартирке на рю Эрмес свои тайны.
Послышался треск и шорох бумаги – Адриан разорвал конверт и вытащил сложенный втрое тонкий лист с просвечивающими контурами официальной круглой печати.
– Сертификат о рождении, – прочитал младший Леконт. – Дельфина Ардо…
Я замерла, не веря своим ушам.
Дель?
Конечно, я знала, что подруга всегда хотела найти своих родителей. В приюте она оказалась на несколько лет раньше меня – сразу же после рождения – и долгое время упорно пыталась выпытать у заведующей хоть какую-то информацию о биологической семье. Тщетно. Эпидемия чумы перетряхнула всю Галлею, и мало кого в то тяжелое время интересовал учет поступавших в государственные дома сирот. А когда чума улеглась, искать концы стало поздно. Кто-то уехал из страны за лучшей долей, кто-то умер, где-то архив сгорел вместе с больницей. Где тут вспомнить рыжеволосую сиротку, одну из тысяч и тысяч таких же, наводнивших в те годы Галлею?
Для Дельфины это не имело значения. Она верила, что однажды найдет своих родных, и готова была на все, чтобы раздобыть нужную информацию. Яркая, красивая, обладавшая какой-то особой, нечеловеческой притягательностью, Дель умела располагать к себе людей. Такой, как она, не отказывали – тот же лейтенант Жакко, например, без проблем раскрывал перед ней двери полицейских архивов.
И все равно… Постепенно поиски зашли в тупик. Мне показалось, что Дель смирилась. Отпустила ситуацию, приняла решение двигаться дальше. Жила спокойной жизнью ночной бабочки, мечтала о принце и богатстве…
Но, выходит, не такой уж спокойной, раз поиски она так и не прекратила. И добилась успехов – судя по бумагам, которые Адриан держал в руках.
– Что там?
Младший Леконт нахмурился, и по его лицу я поняла, что ответ мне не понравится.
– Кто ее родители?
– Тамир Ардо. И… Сандрин Леконт.
Сердце замерло.
Я уже догадывалась, как именно умерла Дель, но лишь теперь, кажется, начинала понимать почему…
Сандрин Леконт.
Тьерд!
«Но ведь Дель не была эльмаром! – отчаянно билось в голове. – Наверняка это было бы заметно. Она призналась бы мне. Она не стала бы скрывать…»
Или стала бы?
Или ее сила спала, как и моя, активизировавшись лишь от контакта с эльмарской кровью. И тогда тайное стало явным. И…
– Все пошло не так с прошлогодней встречи Леконтов на острове Мордид, – эхом на мои мысли откликнулся Адриан. – Именно с приезда Дельфины. До этого Дориан не слишком интересовался нами – позволял Себу разваливать «Леконт-Фарма», закрывал глаза на выходки Фло, не пытался выделить меня из очередного путешествия и заставить выполнять сыновний долг. А потом все разом изменилось. Смерть Дельфины, Эмма, сменившая постель Фло на покои отца, отстранение Себастиана из Совета эльмаров – и, в конце концов, приглашение, от которого никто из нас не мог отказаться. Что-то, – Адриан помахал сертификатом, – должно было послужить спусковым крючком в этой цепочке.
Я тяжело сглотнула.
– Думаешь, кто-то узнал о Дель и специально заманил ее на остров? – Голос дрогнул. – Сандрин? Дориан? И для чего?
От одной мысли о последнем к горлу подкатила тошнота.
«Если прежде силы забрать самое дорогое, что есть у живого существа…» – вспыхнуло в голове то, что я, наверное, уже никогда не смогу забыть.
Любовь.
У Сандрин – по крайней мере, из того, что мне удалось разузнать за год поисков, – не было партнера, с помощью которого Дориан Леконт мог выпить ее силу. Но, если подумать, ребенок подходил на роль жертвы ничуть не меньше. А может, и больше…
Тьерд, тьерд, тьерд!
Я вздохнула. Иного выхода я не видела.
– Адриан… нужна твоя помощь.
Он повернулся ко мне, окинул внимательным взглядом.
– В чем именно?
– Есть только один человек, у которого мы можем выяснить правду, не привлекая подозрений. Дельфина Ардо.
Из ванной тянуло холодом. Мерно журчала вода, слышалось шуршание Адриана, колдовавшего над сливом и краном. Минуты тянулись медленно. За время, что потребовалось младшему Леконту, чтобы разобраться со старой водопроводной системой и наполнить ванну, я успела сто раз передумать и еще столько же проклясть себя за упрямое желание докопаться до правды, из-за которого я раз за разом шагала в объятия смерти.
На этот раз – в самом что ни на есть прямом смысле.
Если человек погиб, так и не найдя мира в душе, невыполненные желания привязывают его фантом к месту смерти. Дель в последние дни перед тем, как я нашла ее мертвую в нашей квартире на рю Эрмес, чувствовала что угодно, только не мир в душе. Что-то выжигало ее изнутри, лишало покоя. А значит, существовала немалая доля вероятности, что призрак Дельфины еще оставался здесь.
И чтобы выяснить это наверняка, я, ланья, должна была…
…ну, умереть.
Почти.
Ответственным за «почти» был Адриан. После долгих уговоров он неохотно согласился проконтролировать температуру воды и достать меня, прежде чем ситуация станет критической. А для экстренной реанимации эльмар был готов щедро напоить меня собственной живительной кровью.
– Ванна ждет, мадемуазель. – В дверном проеме показался младший Леконт в штанах на голое тело и расстегнутой рубашке с закатанными до локтей рукавами. – Я настроил все так, чтобы вода постоянно обновлялась. Это поможет поддерживать нужную температуру и эффективнее охлаждать тело.
– Уже предвкушаю счет, который в следующем месяце выставит мне квартирная хозяйка, – кисло откликнулась я. – Она и так всегда подозревала, что я занимаюсь какими-то непотребствами, но такое превзойдет ее самые смелые фантазии.
– Не устаю поражаться твоему оптимизму, – ехидно хмыкнул Адриан и посторонился, пропуская меня к ванне. – Прошу. Порадуем почтенную мадам.
Стиснув зубы и собрав волю в кулак, я решительно шагнула вперед. Разойтись в тесной ванной двоим было невозможно, так что пришлось протискиваться мимо Адриана, на мгновение оказавшись лицом к лицу. Не удержавшись, я всем телом прильнула к груди эльмара в попытке ухватить ускользающие крохи живого тепла. Младший Леконт обнял меня, жарко выдохнув в макушку.
– Уверена, что хочешь это сделать?
Я быстро кивнула, чтобы не искушать судьбу, давая себе шанс подумать и отказаться.
Стоять босыми ногами на кафельном полу было зябко, а от воды веяло холодом, воскрешавшим дурные воспоминания о купании в Лак-де-Риже, так что решила не растягивать агонию и сразу запрыгнуть в ванну, окунувшись с головой.
Ох!
Ледяная вода обожгла. Грудь сдавило, в кожу точно впились миллионы игл. Я дернулась всем телом, выныривая на поверхность, и шумно задышала сквозь стучащие зубы.
– Тьерд! Холодно!
– Двенадцать градусов, – известил младший Леконт, наблюдавший, как я, дрожа всем телом, сжалась в комок в центре ванны. – По моим расчетам, нужно тридцать – сорок минут, прежде чем температура тела упадет достаточно низко, чтобы приблизить тебя к границе. Лучше расслабься и погрузись глубже, так тепло быстрее выйдет из тела.
Легче было сказать, чем сделать. Все внутри протестовало против того, чтобы опуститься на дно ванны. Это было страшно – удушающе, по-особенному страшно, как не было посреди холодного озера. Тогда я барахталась, карабкалась, отплевывалась от забивавшейся везде воды и отчаянно цеплялась за жизнь. Сейчас же мне нужно было сознательно отказаться от сопротивления. Успокоиться. Расслабиться…
Слушать, как медленно останавливается в груди сердце…
Тьерд, кто бы мог подумать, что это окажется так сложно!
«Это все ради Дель. Ради Дель».
– Эй, подарочек… – ворвался в сознание голос Адриана. Горячая ладонь на секунду накрыла мои сведенные судорогой пальцы, впившиеся в бортик ванны. – Кайя.
Я вздрогнула, выныривая из омута ожесточенной внутренней борьбы с паникой и инстинктами выживания.
– Что?
– Поговори со мной, – предложил он. – Чем меньше ты будешь думать о том, что происходит с твоим телом, тем лучше. Расскажи о Дельфине. Какая она была и почему ты готова отбросить собственную жизнь, чтобы разузнать правду о ее смерти?
– Дель была моей лучшей подругой. – Я вздохнула, усилием воли постаравшись унять дрожь и собраться с мыслями. – Мы были неразлучны с первого дня, как я попала в приют. Всегда поддерживали друг друга в трудные моменты, противостояли приютским учителям и старшим девчонкам, норовящим отобрать и без того скудные пожитки у тех, кто слабее… А когда стали старше, тайком сбегали вдвоем в город, чтобы до рассвета гулять с окрестными мальчишками. В шестнадцать ушли насовсем. Работали где попало, мотались по ночлежкам, пока наконец не приткнулись на рю Эрмес. Я устроилась в кофейню, а Дель… Ей не особенно нравилось скучать за прилавком или конторской стойкой. Приятельницы порекомендовали ее Розетт, и та взяла Дельфину под свое крыло. Ну, это ты, наверное, и так знаешь. Ты же ее нанял.
– В том-то и дело, что нет, – совершенно неожиданно откликнулся Адриан. – Я не выбирал девушку, чтобы разделить с ней сомнительное удовольствие от общества моих обожаемых родственничков. Дельфина сама нашла меня и предложила – нет, я бы даже сказал, настояла, – что я должен взять ее с собой.
– Зачем? – от удивления я на секунду забыла о холоде и дрожи.
Младший Леконт усмехнулся, многозначительно кивнув в сторону комнаты, где остался сертификат о рождении Дель.
– Полагаю, сейчас ответ очевиден. А вот тогда я понятия не имел, кому в здравом уме и твердой памяти придет в голову связаться с Леконтами. Да, мадемуазель Ардо была похожа на охотницу за приданым, но на тот момент у Фло была Эмма, у Себа – Мадлена, а меня девушка из квартала Рю де Руж совершенно не интересовала. Уж извини, крошка Дельфина, – Адриан развел руками, обводя взглядом облупившийся потолок, как будто пытался разглядеть в ванной призрака, – ты не в моем вкусе, и теперь мне понятно почему. На Леконтов, пусть даже ты эльмарка всего лишь наполовину, у меня аллергия.
Мне показалось, будто я ощутила легкое колебание воздуха, обиженно скользнувшее между мной и Адрианом, но разглядеть в нем Дель – если это, конечно, была она – у меня не вышло. Видимо, я все еще была недостаточно мертва. А младший Леконт так и вовсе ничего не почувствовал.
– Я попытался отделаться от нее, пригрозил полицией, но тщетно. Дельфина Ардо вцепилась в меня хваткой бульдога. Так что пришлось согласиться – тем более что отец всегда настаивал, чтобы мы приезжали на Мордид с партнершами.
Дрожащими губами я слабо улыбнулась собственным воспоминаниям – вот уж точно, если Дель было что-то надо, она и меня могла переупрямить, хоть и казалась с виду легкомысленной и переменчивой нимфалидой. Неудивительно, что Адриан в итоге сдался.
Младший Леконт моего веселья не разделял. Напротив, его лицо стало серьезнее, жестче, синие глаза спрятались в густой тени сведенных у переносицы бровей.
– Прости, Кайя, – сказал он тихо. – Я не ожидал, что все закончится так.
Я стиснула ледяные бортики ванны, переживая приступ дурноты. Адриана я не винила. Дельфина все равно добралась бы до того, кто был указан в сертификате, – с помощью младшего Леконта или без нее. И если уж где-то и искать виновных в гибели подруги, то там, только там – среди тех, кому удалось узнать тайну происхождения Дель.
– Признаюсь честно, я не видел, чтобы она контактировала с Сандрин. Сначала новой гостьей заинтересовался Фло, не упускавший случая развлечься с легкодоступной нимфалидой, даже несмотря на присутствие Эммы. Но после первого же вечера он оставил Дельфину в покое. Зато отец проявил к ней неожиданный интерес. Может, догадывался, а может, искал возможность немного омолодиться за счет крови нимфалиды. Распознать эльмара, особенно если он никогда в открытую не использовал свои силы, не так-то просто…
Я слабо кивнула. Воспринимать слова Адриана с каждой минутой становилось все труднее. Холод подбирался к сердцу, замедляя течение крови и мыслей. Держать голову поднятой, а глаза – открытыми не хватало сил, и оставалось лишь повторять про себя, как заклинание, то, что я должна была выяснить, если все же сумею увидеть Дель.
Свидетельство о рождении.
«Сандрин Леконт».
И главное, кто именно из Леконтов выпил силу Дельфины, не постеснявшись кровного родства с родом рижских эльмаров. Был ли это Дориан, жаждавший свежей крови? Или кто-то из его детей увидел в Дель соперницу за наследство? Или…
«Кайя», – вторгся в спутанные мысли тихий бесплотный голос.
Я узнала бы его из миллиона других.
Дель. Моя Дель.
Напарница по детским шалостям и подростковым безумствам, верная подруга и чудесная соседка. Веселая, неунывающая, упорная в достижении целей, способная видеть красоту даже в убогой чердачной комнатушке и узких улицах рижских окраин. Наивная – в романтических мечтах о семье и богатом принце, но вместе с тем трезвомыслящая и прагматичная в отношении клиентов, с которыми всегда стоило быть начеку и держать складной нож в сумочке.
Она была моим единственным близким человеком.
Самым важным. Самым нужным.
В глубине души я так до конца и не смирилась с ее смертью. И может, поэтому с таким рвением взялась за слежку и поиск правды о Леконтах. Мне хотелось, чтобы память о Дель не ушла, оставив ее очередной безымянной жертвой эльмаров. Хотелось, чтобы мысли и воспоминания сопровождали каждый мой шаг, позволяя оттянуть момент прощания еще на один день, на один час.
И вот теперь… все.
Я тяжело сглотнула, никак не решаясь повернуть голову. В горле стоял ком. Губы дрожали.
Нет, так не пойдет. Ради Дель я должна быть сильной.
Сжать зубы.
Медленно досчитать до десяти, возвращая контроль над телом и мыслями.
Вдохнуть.
Выдохнуть.
Она появилась передо мной, будто соткавшись из воздуха, – именно такая, какой я запомнила ее в наше последнее утро. Изможденное лицо, тусклые волосы, тонкие руки, бледная кожа. И лишь глаза, поразительно живые для полупрозрачного лица, глядели ясно и упрямо.
Сердце сжалось от узнавания, радости и щемящей тоски.
– Дель…
Она посмотрела на меня и одновременно сквозь меня. «Помоги».
– Да, – ответила не раздумывая. – Конечно, Дель. Твоих обидчиков больше нет. Дориан Леконт умер. Флориан, если он был среди тех, кто причинил тебе боль, тоже. В живых остались только Адриан и Сандрин. Ты помнишь ее? Твоя мать…
«Нет, нет!»
Крик фантома яркой вспышкой взорвался в висках. Я поморщилась – ощущения были слишком уж знакомы. Мне казалось, так отзывалось в душе не до конца пережитое горе, и чтобы освободиться от него, нужно работать, искать, копать. Добиться справедливости для той, которая уже ничего не могла сделать. Чего бы мне это ни стоило.
А оказалось…
«Кайя».
Я выпрямилась, стараясь не думать об оставленном в ванне замерзающем теле, и встретилась взглядом с Дельфиной.
– У меня не так много времени. Дель, пожалуйста, я…
Взгляд фантома гневно сверкнул, не дав мне закончить.
Я почувствовала это каждой клеточкой тела – боль призрачной Дельфины, ее отчаяние. Теперь я понимала: все эти долгие месяцы она была здесь, в нашей квартире. Ходила за мной из угла в угол, кричала до хрипоты, беспомощно наблюдая, как одержимость Леконтами затягивает меня все глубже и глубже в темный водоворот. И ждала, ждала, ждала, когда я наконец смогу ее услышать.
Вот только слова оказались совсем иными, чем я ожидала.
«Остановись».
Я упрямо поджала губы, усилием воли подавляя дрожь.
– Нет, Дель. Я должна добиться справедливости. Должна понять, что случилось с тобой. Если бы ты сказала, ради чего отправляешься к Леконтам, если бы доверилась мне, я бы помогла. Мы бы справились. А сейчас… разоблачить убийцу – вот и все, что я могу сделать для тебя.
«Мне это не нужно».
– Зато мне – да. Я не могу просто забыть о том, что произошло, и как ни в чем не бывало жить дальше. Ты мой единственный близкий человек…
«Будут другие, – мягко ответила она. – А может, уже есть».
– Не уходи от темы. Расскажи, что случилось? Правда ли, что твоя мать – Сандрин Леконт?
«Мама… – тоскливо всхлипнула Дель, сдаваясь. – Мама… Я помню ее, рядом…»
– Ты нашла ее, да? – ухватилась я за протянутую ниточку нужной темы. – Сандрин Леконт. Что она сделала, когда узнала про тебя?
«Мама… – Взгляд фантома устремился куда-то за мою спину. – Я так долго искала семью, полагая, что те, кто с первого дня жизни отвергал само мое существование, будут счастливы принять меня в объятия. Но я ошибалась. Наивная. Меня просто использовали. Сделали приманкой, чтобы раскрыть чужое сердце».
Все внутри похолодело. Я подалась к подруге, не сводя с нее напряженного взгляда.
– Дель, кто убил тебя? Это сделал Дориан в попытке добраться до силы собственной дочери?
Подруга всхлипнула. На призрачных щеках заблестели дорожки слез.
«Я помню ее лицо и эти вены – черные, страшные вены, медленно проступавшие сквозь тонкую кожу. Она хотела защитить меня. Она пыталась. Сопротивлялась так, что мне казалось, у нее получится вырваться из-под его власти. Но ничего не вышло. Он… он… ее…»
Слова превратились в бессвязное бормотание, а я замерла, совершенно сбитая с толку.
Если Дориан нашел внучку и через нее поглотил силы Сандрин, как вышло, что эльмарка все еще была жива? Разве такое возможно? Разве?..
Внутри поднялась, затапливая все, холодная волна ярости. И как я только могла подумать, что все закончилось? Нет, нет, и еще раз нет!
Тверд!
Но призрачную Дель волновали иные вопросы. Полупрозрачный силуэт качнулся ко мне, почти коснувшись кожи.
«Пожалуйста, остановись, Кайя. Они убьют тебя и всех, кто тебе дорог. Уходи. Убегай, пока не поздно, – из Рижа, из Галлеи…»
– Поздно, – качнула головой я. – Я должна дойти до конца.
«Нет! Не смей!»
Глаза Дель вспыхнули алым эльмарским огнем. Я почувствовала, как слова вгрызаются в сознание, грозя подменить мои истинные желания и чувства. Но Дельфина не была полноценным эльмаром. А я – ланья – ничуть не хуже нее умела убеждать.
– Помоги мне.
«Нет!»
От блеска в алом взгляде отдавало могильным холодом. Дышать – хоть это казалось странным в состоянии между жизнью и смертью, куда погрузила меня магия ланьи, – становилось все тяжелее.
Я с трудом разомкнула помертвевшие губы.
– Ты же знаешь меня, Дель. Я не отступлю. А поэтому, прошу, помоги мне… Прошу, Дель… У меня почти не осталось сил…
И она… сдалась. Улыбнулась – знакомой и такой живой улыбкой, от которой тоскливо заныло сердце.
«Возьми, Кайя. Возьми все, что у меня есть…»
Призрачные пальцы переплелись с моими – просто прошли насквозь, полупрозрачным кольцом сомкнувшись на тыльной стороне ладони. Почти бессознательно я подалась к Дель, вобрав силуэт фантома внутрь себя, – и почувствовала, как отдается в голове эхо ее легкого смеха.
«Ты – моя настоящая семья, Кайя. Ты…»
Остальное я не услышала. Мир перед глазами померк, и призрак Дель, все еще продолжавший говорить, растворился в черном тумане, прежде чем я успела сказать, что тоже люблю ее и благодарна за эту последнюю…
– Пей, пей.
Губ коснулся край кружки. Дрожа так, что зуб на зуб не попадал, я попыталась сделать глоток, но лишь чудом не расплескала содержимое.
Тьерд, как же мне было паршиво!
Что-то заскрипело, матрас за спиной прогнулся под тяжестью чужого тела. Затылок уперся в твердое плечо Адриана, севшего сзади и обнявшего меня за плечи. Это помогло. Сохранять вертикальное положение стало легче, и я наконец смогла удержать кружку, наполненную подогретым вином и кровью.
– Пей.
Горячая волна прокатилась по пищеводу, теплом разливаясь по венам. Я рвано выдохнула.
Хорошо…
– А я уж боялся, что придется будить тебя как спящую принцессу из сказки, – фыркнул младший Леконт над ухом, не выпуская меня из согревающих объятий. – Ну, то есть по плану должно было быть искусственное дыхание, но все, что я усвоил из процесса, – это поцелуи рот в рот. Еще, кажется, надо было что-то сжимать…
Ладони эльмара недвусмысленно скатились с плеч и мягко обхватили мои груди. А потом и сжали, для верности пощекотав кончиками пальцев.
– Эй!
Это было уже слишком. Я дернулась, едва не уронив многострадальную кружку. После купания в ледяной ванне тело слушалось плохо, но на то, чтобы недовольно развернуться, встретившись взглядом с эльмаром, сил хватило. В синих глазах не было ни капли раскаяния – лишь ехидство пополам с радостью оттого, что я пришла в себя.
– Смотрите-ка, реанимация идет по плану, – нагло усмехнулся Адриан, притягивая меня к себе и накрывая сверху одеялом. – Как удачно, что лучший способ согреться – это оказаться голыми в одной постели.
Но я не поддалась на соблазнительное обещание страсти. Сейчас были дела поважнее.
– Адриан…
– Что? – Он мгновенно подобрался, сменив шутливый тон на деловой и серьезный. – Прощание с подругой оказалось не самой хорошей идеей? Что сказала Дельфина о сертификате и убийстве – если фантомы, конечно, вообще могут выдавать хоть что-то связное?
Я застыла, унимая дрожь. Призрачное лицо Дель с прозрачными дорожками слез стояло перед внутренним взором, рождая в душе сожаление и печаль.
А еще много, много вопросов.
– Все сложно…
– Раз игра в доктора и пациентку отменилась, мы никуда не торопимся. Начни с начала, а там, глядишь, и доберемся до сути. Тебе удалось увидеть призрак Дельфины? Она говорила с тобой?
– Да.
– Хорошо. А то со стороны, сама понимаешь, никакой магии заметно не было. Была только ты, медленно синеющая в ледяной воде, и я с термометром в полных непонятках: есть ли еще шанс отпоить тебя с помощью эльмарской крови, или уже пора звонить в реанимацию? Так себе опыт, честно скажу, предпочел бы больше не повторять.
Я слабо улыбнулась. Искреннее волнение в синем взгляде удивляло. Я привыкла, что никто, кроме Дель, никогда не проявлял ко мне заботу, и вдруг за короткий промежуток времени аж два человека – хорошо, одна аранха и один эльмар – доказали, что моя жизнь хоть что-то да значит. Это подкупало. И не могло не вызывать ответных чувств.
Наклонив голову, я невесомо коснулась теплой ладони Адриана губами.
Эльмар фыркнул.
– Что ж, с духами разобрались. Что насчет Сандрин?
– Дель не сказала напрямую, но упоминание Сандрин взволновало ее. Несколько раз она назвала ее мамой. Так что, – развела я руками, – пусть мне сложно в это поверить, но сертификат, скорее всего, подлинный, и твоя сестра действительно мать Дельфины.
– А я как раз легко могу себе это представить, – спокойно отозвался Адриан. – Закрытая школа, бушующие гормоны, привлекательный парень с сильной кровью нимфалид. Сколько ей тогда было? Лет восемнадцать, не больше. А потом о беременности узнал отец. Или не узнал, а Сандрин испугалась, что узнает. И не придумала ничего лучше, кроме как отдать новорожденную дочь в приют.
От будничного тона, с каким младший Леконт рассказал историю сестры и Дель, меня передернуло.
– Тьерд. Как ужасно…
– Это еще мягко сказано, если учесть, что мы говорим о моем папаше, чтоб его тверды в бездне жрали с особым удовольствием. Не удивлюсь, если на самом деле он собственноручно передал Дельфину в приют, сказав Сандрин, что девочка не выжила.
– Он никогда не принял бы Дель, – с горьким осознанием проговорила я. – С учетом того, как сильно он был одержим сохранением чистой эльмарской крови…
А тут удар за ударом. Дочь спуталась с нимфалидом, старший сын развелся с женой-эльмаркой, так и не оставив сильного потомства. Неудивительно, что всех своих детей Дориан Леконт считал разочарованием.
А может, ему и не нужно было, чтобы дети, так или иначе обреченные им на смерть, оправдывали ожидания отца…
Адриан хмуро кивнул.
– Если бы в твоей подруге возобладали гены эльмаров, возможно, все сложилось бы по-другому. А так Дориану было даже выгодно придержать в руках козырь против Сандрин. Вдруг дочь больше не сформирует ни с кем прочную связь? Тогда и пригодился бы ребенок, прекрасно подходящий для ритуала…
Я вздрогнула, вспоминая. Тьерд, я чуть не упустила самое главное!
– Ритуал! – выпалила я торопливо. – Адриан, Дель сказала, что последним, о чем она четко помнит, был ритуал! Дориан пытался через нее выпить Сандрин, но… – Я сцепила пальцы в замок, пытаясь унять волнение. – Я не понимаю, Адриан, не понимаю. Мы же видели твою сестру, живую и здоровую. Она выступила вместе с нами против Дориана. Вызвала Совет, вытащила меня из-под завалов после взрыва, а после бросилась на помощь тебе…
Я потрясенно замолчала, увидев, как закаменело лицо Адриана, – как будто то, что я говорила, не имело никакого смысла.
– Да? Да?..
– Нет. – Тихий ответ обрушился на меня каменной плитой. – Никакого Совета не было. Прибыли только Марбели, да и те, стоило им услышать о ритуале, подозрительно быстро уплыли прочь. А Сандрин… когда я встретил ее после взрыва, все уже было кончено. Отец был мертв, Себастиан – почти мертв. Уцелела только Мадлена, как оказалось, ненадолго. Сандрин вывела ее, заверила меня, что ты в порядке, и обещала отправить вас обеих в безопасное место, пока я безуспешно пытался оживить Себа. Я предупредил, что топливные баки катеров пусты, но она только отмахнулась, сказав, что решит эту проблему.
Я похолодела.
Так вот кто посадил Мадлену на катер. Сандрин. Не Дориан. И топливо отыскалось как по волшебству вместе с ключом от лодочного ангара.
– Но… – Я беспомощно всплеснула руками, не зная, что сказать. Все, во что я верила, буквально переворачивалось с ног на голову. – Как же так… Альтериан… Ритуал… Я же видела, как он пил Себастиана… как отбрасывал его прочь, точно куклу… Почему же тогда…
Почему древний эльмар, в момент своего триумфа казавшийся почти всемогущим, вдруг умер от какого-то взрыва?
– Вот и я сначала ничего не понял, – откликнулся младший Леконт тихо. – А теперь, кажется, догадался.
– Адриан… – Горло сдавило, каждое слово давалось с трудом. – Адриан, скажи, может быть такое, что твой отец, ну… провел ритуал поглощения еще прошлой зимой, а потом продолжил жить… в теле Сандрин?
Я надеялась, что он качнет головой или рассмеется, признавая теорию полным бредом. Но Адриан лишь посмотрел мне в глаза – долго, пристально – и не произнес ни слова.
Тьерд!
К горлу подступила тошнота. Рвано выдохнув, я сжалась в кровати, пытаясь осмыслить ужасную, шокирующую правду.
Альтериан Леконт все еще был жив. Мы разгадали его ритуал, но не сумели распознать, за чьей личиной на этот раз спрятался двухсотлетний эльмар. Поверили в смерть Дориана от какого-то взрыва, успокоились, смирились…
А ответ все время был у нас под носом.
Тьерд, тьерд, тьерд!
В висках тоненько заныло – будто невидимый взгляду фантом издавал тихие, горькие всхлипы.
«Дель…»
Нет, нельзя было сдаваться.
Я подняла голову, ловя взгляд Адриана.
– Скажи, что мы можем сделать? Обратиться в Совет, как ты и предлагал с самого начала?
Младший Леконт коротко качнул головой.
– Не думаю, что они станут нас слушать. А уж помогать – тем более.
– Но к кому тогда? Где найти того, кто объяснит нам, как, тьерд подери, твой отец мог такое провернуть и что сделать, чтобы справиться с ним раз и навсегда?
– Себастиан мог бы, – жестко усмехнулся Адриан, – но он, увы, мертв.
– Давай поедем в больницу, где умер твой брат, и я проверну тот же фокус, что и сейчас.
– Нет, – отрезал Адриан резко. Синие глаза сверкнули, предупреждая, чтобы я больше не смела рисковать собственной жизнью ради сомнительно ценной информации. – Нет, Кайя. Должен быть другой способ.
– И какой же?
Младший Леконт пожал плечами.
– В идеале нужен кто-то, кто изучал эльмаров и может знать о ритуале поглощения и сопутствующих деталях. Вот только сомневаюсь, что в Галлее остался хоть один такой сумасшедший.
Последнее слово точно тумблер переключило в голове. Я возбужденно подскочила в кровати, сбрасывая одеяло. Сердце забилось быстрее.
– Адриан… кажется, я знаю как раз того, кто нам нужен.
– Когда я говорил, что изучать древние ритуалы эльмаров может только сумасшедший, – хмыкнул Адриан, следуя за неразговорчивым медбратом по длинной галерее лечебницы, – я не имел в виду буквально.
Я пожала плечами.
– Что ж поделать, если любые попытки выяснить правду о ваших силах заканчиваются именно здесь.
Сен-Лис, основанный еще полтора века назад монашеским орденом Братьев Милосердия, был самым известным в Риже учреждением, принимавшим душевнобольных. Официально он назывался больницей, но на деле лечением как таковым не занимался. Сменившие монахов медбратья с успехом заменяли таблетки, обследования и сеансы психотерапии смирительными рубашками, электрошоком и опиумом. Неудивительно, что для большинства пациентов подобное место становилось последним прибежищем. Дорога отсюда была одна – на ближайшее кладбище, чьи каменные надгробия виднелись из окон, украшая соседний холм. А если кому-то и удавалось покинуть Сен-Лис иначе, чем в деревянном ящике, то уж точно не в здравом уме и твердой памяти.
Серые коридоры лечебницы навевали тихий ужас, воздух пах хлоркой, человеческими выделениями и безнадежностью. Если бы не Эжен Леру, бывший журналист, которого упекли в Сен-Лис за безумный бред об эльмарах, я бы с удовольствием держалась от этого места как можно дальше. Да и у Адриана, судя по мрачному лицу, лечебница вызывала не лучшие воспоминания.
Но выбора не было. Если существовал хоть малейший шанс, что старый Эжен сможет нам помочь, не проверить это мы не имели права.
Медбрат-провожатый подвел нас к неприметной двери в конце коридора, откуда доносились приглушенные стоны, бормотания и стуки.
– Ждите здесь, – приказал он и скрылся в палате.
Из комнаты послышалась ругань и звуки борьбы. Раздался гулкий шлепок и металлический щелчок замка. Кто-то тоненько всхлипнул – и все затихло.
Адриан за моей спиной тихо выругался.
Минуту спустя в коридоре вновь показался наш провожатый. Внимательно оглядевшись по сторонам, он взял из рук младшего Леконта купюру в пятьсот лиардов и отступил, пропуская нас внутрь.
– Проходите. Я дал ему успокоительное. Если что-то понадобится, кричите, я буду неподалеку.
С последнего моего визита в лечебницу положение Эжена явно стало хуже. Месяц назад мы встречались в гостиной, куда его вместе с другими смирными пациентами выпустили на время визита посетителей. Сейчас же старик, несмотря на середину дня, оставался в кровати. Два крепких кожаных ремня перехватывали его в районе талии и груди, фиксируя в полусидячем положении. Свободной оставалась лишь голова. Тонкие губы были недовольно сжаты, выцветшие синие глаза внимательно и настороженно следили за мной из-под кустистых бровей.
Как только за санитаром закрылась дверь, Эжен тут же отвернулся, насколько позволяли ремни, и смачно сплюнул лекарство в выглядывавшую из-под кровати утку.
– Идиоты, – сообщил он мне, самодовольно ухмыльнувшись. – Думают, возьмут меня измором. Ага, как же.
– Я в вас не сомневалась, – ответила я с чувством.
Старый Эжен расплылся в улыбке.
– Ну что, Кайя, малышка, как все прошло? – не обращая внимания на соседей по палате, поинтересовался он. – Удалось добраться до убийц Дельфины?
Я поморщилась.
– Почти. Поэтому мы и здесь. Нам очень нужна ваша помощь…
– Нам? – удивленно переспросил Эжен. – Кому это?..
А потом он заметил Адриана – и поведение старого журналиста мгновенно изменилось.
– А эта тварь что здесь делает? – Плечи старика напряглись, узловатые пальцы стиснули простынь. – Кого ты привела ко мне, маленькая предательница?
– Успокойтесь, Эжен, – примирительно проговорила я. – Адриан на нашей стороне. Он хочет помочь.
– Помочь? Он? Леконт?
– Все в порядке, Эжен, не волнуйтесь.
Какое там! Старик лишь сильнее разошелся, яростно брызжа слюной и дергаясь в кожаных зажимах.
– Эльмар! Эльмар! Он пришел за мной, чтобы убить! И ты с ним заодно!
Паника Эжена передалась соседним пациентам. Прикованные к кроватям умалишенные занервничали, по палате прокатился, нарастая, встревоженный гул.
Тьерд! Не хватало еще, чтобы на крик сбежались санитары и выставили нас из Сен-Лиса раньше, чем мы успеем хоть что-то узнать!
В отчаянии я сцепила пальцы в замок, не зная, как успокоить обезумевшего старика. К счастью, на помощь пришел Адриан. Не слушая воплей Эжена, эльмар шагнул к кровати. В синих глазах мелькнула сталь.
– Тихо.
Старик замер, сердито глядя на младшего Леконта из-под нахмуренных седых бровей.
– Только попробуй использовать на мне алую искру, – сквозь зубы процедил он. – Я заставлю тебя пожалеть об этом, даже если это будет последнее, что я сделаю.
– Даже не собирался, – жестко усмехнулся Адриан.
– И не смей воздействовать на Кайю.
– Успокойтесь, Эжен, – вмешалась я. – Я здесь добровольно. Это не Адриан привел меня сюда, а я попросила его прийти вместе со мной. Для защиты.
– Выдумала тоже, притащить ко мне эльмара – после всего, о чем мы с тобой говорили! – огрызнулся старик, но уже без прежней злобы. – Да еще и утверждаешь, что он нормальный, в отличие от остальной тьердовой семейки. Если только я узнаю, что он сделал с тобой что-нибудь противоестественное…
Во взгляде Адриана мелькнуло уважение. Если до этого он, вероятно, не был до конца уверен в моем информаторе, то теперь понял, что Эжен Леру был неплохо осведомлен об эльмарской магии и далеко не так безумен, как порой казалось.
Убедившись, что скандала не будет, я взяла разговор в свои руки.
– Эжен, нам очень нужна ваша помощь.
– Надо же! – Старик рассмеялся хриплым каркающим смехом. – Кто бы мог подумать, что я доживу до того дня, когда целый эльмар придет ко мне за советом. Что вам нужно?
– Эжен, – я понизила голос. – Вы раскопали много деталей о магии эльмаров. Скажите, находили ли вы что-нибудь о том, как эльмар может подчинить себе другого эльмара, не уничтожая при этом его сущность, а как бы перемещаясь в его тело, при этом сохранив собственное в виде пустой, относительно самостоятельной оболочки. Я бы назвала это марионеткой, но не знаю, будет ли такое определение правильным.
– Абсолютное подавление или поглощение силы, – без запинки проговорил бывший журналист. – Зависит от деталей. Если сможешь рассказать подробности, постараюсь ответить точнее.
Адриан присвистнул, чем вызвал у Эжена очередной приступ смеха.
– Что, не ожидал такой осведомленности о ваших тайных грешках от выжившего из ума старика? – фыркнул бывший журналист. – Не только эльмары умеют читать, знаешь ли. А я говорил! Говорил, что эти твари представляют угрозу для всех живущих. Но разве кто-нибудь меня слушал? Нет! Проще упечь здорового человека в психушку, чем сделать что-то, пока не стало поздно.
– Именно поэтому мы и пришли, Эжен.
Старик вздохнул, успокаиваясь.
– Рассказывайте.
Я вздохнула.
– Поглощение силы. Почти год назад… именно это случилось с Дель. Но ритуал прошел не так, как задумано. Вместо нескольких часов Дельфина продержалась почти два месяца. А ее мать, эльмарка, до сих пор жива. И тот, кто пытался выпить ее, – тоже.
– Неужели Дориан Леконт? – с плохо скрываемой радостью язвительно поинтересовался Эжен. – Я слышал, что он помер. Погиб при взрыве газа или что-то вроде того.
Он рассмеялся, давая понять, насколько сильно верит подобным слухам.
– В том-то и дело, – переглянувшись с младшим Леконтом, возразила я, – что Дориан действительно погиб. По крайней мере, обгорелое тело, которое достали из-под завалов полуразрушенного дома, было его, Адриан может подтвердить. Вот только…
– Вот только все мы понимаем, что эльмара, не раз проводившего ритуал полного поглощения, так просто не убить, – закончил за меня старый журналист. – А значит, это была пустышка. Настоящий монстр все еще прячется в другом теле. И похоже, у вас уже есть идеи на этот счет.
– Сандрин Леконт.
– Вот это номер! – искренне развеселился Эжен. – Не думал, что эта тварь когда-нибудь выберет бабу. Что, – он бросил ехидный взгляд на младшего Леконта, – сыновья оказались настолько никчемными?
– Эжен, – не выдержала я. – Хватит.
– Что хватит? Из-за этой проклятой семейки у меня вся жизнь пошла под откос. Дай мне хоть пять минут насладиться чужими страданиями.
– Скажите лучше, как справиться с Дорианом Леконтом, в чьем бы теле он сейчас ни находился.
– Никак. По-твоему, прежде никто не пытался? Что я только не делал в свое время. Обивал пороги полицейских участков, исписал кипу бумаг в попытках обратить внимание властей на то, что происходит. Я дошел до Совета эльмаров, хотя одни лишь тьерды знают, чего мне это стоило. И что?
– Что?
– Как видишь. Утка под кроватью.
Старый журналист обвел взглядом палату с едкой, горькой усмешкой, показывая без слов, куда завела его одержимость.
– Совет эльмаров давным-давно потерял былую власть. Они не рискнут выступить против Леконтов, равно как и остальные кланы. Проще изолировать того, кто знает слишком много, чем пытаться противостоять могуществу старой магии. А ведь я, в отличие от вас, не пытался выдвигать серьезные обвинения в убийствах тьердовых детей их же соплеменником. Всего лишь хотел узнать, что случилось с моей матерью.
По телу прокатилась дрожь воспоминаний. Перед глазами встала, точно живая, обнаженная девушка со свернутой шеей, которую я увидела в первую свою встречу с фантомами. Кажется, она говорила о сыне…
«Скажи, что мама любила его. И никогда бы не бросила».
Я посмотрела на лежавшего передо мной старика другими глазами. Могло ли так случиться, что именно его просила найти призрачная женщина? Вдруг именно исчезновение матери в особняке Леконтов навсегда определило судьбу Эжена Леру, сделав его одержимым магией и эльмарами?
Никогда до этого момента я всерьез не задумывалась о последних просьбах призраков. Но теперь мне вдруг захотелось – с какой-то особой, идущей изнутри жаждой – выполнить данные фантомам обещания. Хотя бы те, что могла. Хотя бы часть.
По крайней мере, это конкретное послание.
– Эжен, скажите… – Горло перехватило от волнения. – Ваша мать пропала не на острове Мордид? Это произошло, должно быть, лет семьдесят назад.
Мои слова ударили Эжена, точно разряд тока. Старик замер, уставившись на меня, расширившиеся глаза наполнились слезами.
– Откуда знаешь? – запинающимся, дрожащим голосом пробормотал он. – Когда я искал ее… когда пытался выяснить, куда она пропала и что случилось, твоих родителей еще и в проекте не было. Мне говорили, она оставила меня и ушла в поисках лучшей жизни, но я знал… всегда знал…
– Ваша мать любила вас, – повторила я слова призрака. – Любила. И никогда бы не бросила.
Из горла Эжена вырвался сдавленный всхлип. Две крупные слезы скатились по ложбинам морщин.
– Вот оно как, – тихо выдохнул старик и посмотрел на меня так, словно пытался разглядеть на моем лице полупрозрачные черты призрака. – Вот оно как, Кайя Арлетт. Что ж… спасибо. Это очень многое для меня значит.
А потом он… улыбнулся. И от этой улыбки я вдруг ощутила удивительную легкость, как будто груз, придавливавший меня к земле, стал чуточку меньше, позволив распрямить плечи.
«Спасибо, – едва слышным шепотом отозвалось в голове. – Спасибо».
Ох…
От неожиданности я пошатнулась, и Адриан, вовремя заметивший нахлынувший на меня приступ головокружения, шагнул ближе, подставляя ладонь для опоры.
Эжен откинулся на подушки и долго молчал, не сводя с нас блестящего взгляда.
– Вы хотели, чтобы я рассказал, как справиться со всемогущим эльмаром? – наконец проговорил бывший журналист. – Что ж, самый простой совет все тот же: никак. Бегите. Уезжайте из Рижа, из Галлеи, смените имена и никогда не возвращайтесь. Пусть Дориан будет чьей угодно, только не вашей проблемой. Но я-то знаю, – старик посмотрел на меня, по-отечески улыбнувшись, – ты не из тех, кто бежит, Кайя Арлетт. Этим ты мне и понравилась, когда впервые пришла сюда, размахивая моими старыми газетными вырезками. И твой тьерд, вероятно, не из таких, иначе ты его не выбрала бы.
Адриан кивнул, приобняв меня за плечи.
– Так помогите нам.
Старик вздохнул.
– Не так-то просто убить эльмара, особенно того, кто обладает исконной, древней магией, не сравнимой ни с чем, что существует сейчас. Сила почти покинула наш мир, и, даже объединившись со всеми тьердовыми отпрысками Галлеи, вы вряд ли хоть чего-нибудь добьетесь. Но… – Он подался ко мне, насколько позволяли ремни. – Если то, что ты рассказала про мою мать, Дельфину и тело-марионетку, правда, это может сыграть свою роль. Полное поглощение, как бы ни относились к нему сами тьердовы дети, никогда не бывает достаточно полным. Всегда остается что-то – мелочь, лазейка. Решение занять место Сандрин Леконт, оставив при этом личину Дориана в живых, было необдуманным – слишком сложным, слишком поспешным. Да и твоя подруга с матерью оказались не так просты, раз Дельфине удалось прожить так долго после ритуала. И возможно…
– Эжен, пожалуйста, говорите конкретнее. Что мы должны сделать?
– Достучаться до того, кто так давно поглощен эльмаром, почти невозможно, – покачал головой старый журналист. – Ты, конечно, упрямая девочка, но вряд ли тебе хватит сил. Только погибнешь напрасно. А вот ты, тьердов сын…
Узловатый палец поманил Адриана ближе. Младший Леконт наклонился, и старик шепнул несколько слов ему на ухо – так тихо, что, даже прислушавшись, я ничего не разобрала.
Тьерд, секреты-то сейчас к чему?..
Возмутиться я не успела. Эжен удовлетворенно откинулся на подушку – и вдруг расхохотался, громко и открыто, словно нарочно пытался привлечь внимание санитаров. В выцветших синих глазах сквозило обреченное безумие.
Пальцы младшего Леконта сжали мою ладонь.
– Пойдем, – сказал он.
– Надо уезжать из Рижа, подарочек. Если не навсегда, то хотя бы на время, пока не найдем достаточно информации о ритуале поглощения и том, как можно противостоять Альтериану.
– Подожди-подожди. – Я едва не сбилась с шага, пораженная внезапной переменой. – Почему ты вдруг заговорил о бегстве? Мы же собирались бороться, разве не так?
– Конечно, – спокойно кивнул Адриан. – Но для этого надо как минимум остаться в живых. Считай это тактическим отступлением. Перегруппировкой сил.
– Я не могу просто отступить, Адриан. Не сейчас, не после того, как я узнала, что случилось с Дель. Да и старый Эжен предположил, что шанс есть, пусть и маленький. Что, кстати, он тебе сказал?
– Послал меня в тьердову бездну и в подробностях расписал дорогу, – фыркнул младший Леконт.
Я нахмурилась, скрестив на груди руки. Что-то было такое в тоне Адриана, отчего по коже пробежал холодок обреченности.
– Не верю.
– Серьезно, – ухмыльнулся эльмар. – Это он и сделал. Вполне в его духе, ты не находишь?
Пришлось неохотно признать, что да, такие выходки были в духе Эжена. Но… только не тогда, когда от его помощи зависели жизни стольких людей, которые могли стать новыми жертвами древнего эльмара. Старик бы не стал шутить, если бы точно знал, что нужно сделать для победы над Альтерианом.
Если он, конечно, и правда что-то знал.
Теперь я в этом сомневалась.
Я вздохнула, прогоняя на край сознания тревожное чувство, острыми коготками царапавшее сердце.
– Хорошо. Раз ты считаешь, что так будет лучше, давай уедем.
– Прекрасное решение! – Адриан расплылся в довольной улыбке. – Думаю, за несколько дней я вполне успею подготовить все необходимое. Разживемся поддельными документами, купим два билета на круизный лайнер и отправимся в зеленые джунгли Нового Света – только сначала навестим пару моих любимых местечек. Ты когда-нибудь была на океане? О, уверен, тебе понравится. Я вот с детства обожаю ходить под парусом. И еще креветок – больших, размером с палец. И устриц. Тебе обязательно надо их попробовать.
В оживлении младшего Леконта чувствовалась какая-то искусственность, но я никак не могла найти ее причину. А Адриан, словно чувствуя мое недоверие и замешательство, только сильнее расходился в своих фантазиях.
– Что, кстати, думаешь о том, чтобы укоротить волосы? Мне кажется, тебе пойдет каре. А я отпущу усы, надену бордовый берет и буду похож на сумасшедшего художника.
Я невольно хихикнула: слишком уж живой получилась картинка.
– Только попробуй – и я больше не буду с тобой целоваться. Не люблю усатых.
– Серьезная угроза, – притворно испугался Адриан. – Что ж, придется послушаться. А чтобы упрочить твое влияние на бедного заблудшего меня, предлагаю пожениться. Где-нибудь на тропических островах, босоногими и с коктейлями в руках. А потом всю ночь предаваться страсти под звездами.
Брошенное вскользь предложение совершенно сбило меня с толку.
– Адриан. – Я заглянула в бесстыдные синие глаза, всеми силами пытаясь собраться с мыслями. – Ты сейчас серьезно?
– Вполне, – заверил меня младший Леконт. – Я же не предлагаю ложиться прямо на песок и натирать наши нежные местечки. Арендуем бунгало с трехметровой кроватью и москитным пологом. Видишь, какой я предусмотрительный?
– Я о свадьбе. Ты серьезно только что предложил мне выйти за тебя замуж? Мы же знаем друг друга – сколько? Недели полторы?
– Обижаешь, – хмыкнул Адриан. – После того, что случилось с Дель, я не терял тебя из виду.
– Что, следил за мной?
– Да, – совершенно спокойно признался он. – Да и ты немало вычитала обо мне из газет. И вообще, в такие времена день можно считать за год.
– Этого недостаточно.
– Вот поэтому, – наставительно поднял палец эльмар, – я и предлагаю сначала попутешествовать. Притремся друг к другу, выясним, кто как готовит яйца по утрам и сколько раз чистит зубы. А там…
– Послушать тебя, то все так просто.
– А зачем усложнять? В жизни и так слишком много ограничений и условностей.
Да уж, с этим было не поспорить.
– Значит, решено, – улыбнулся эльмар, увидев, что я окончательно расслабилась и больше не вспоминаю об Альтериане и намеках Эжена. – Завершим дела – и вперед, к приключениям… то есть я хотел сказать, к активным поискам знаний о древних эльмарах Нового Света. Как тебе такой план, подарочек? Уже пора покупать плавки и шляпу?
Я кивнула.
Дел, требующих завершения, оказалось не так-то уж много: окончательно уволиться из кофейни, зайти в банк, чтобы снять накопленные средства, и проститься с Роз. Но все равно управиться удалось лишь к вечеру.
Особенно сильно я задержалась в Лилль-де-Нимф. Сначала Розетт долгое время не хотела принимать мои деньги, ссылаясь на то, что контракт должен закрывать Леконт, а если я вознамерилась заплатить ей из собственного кармана, чтобы компенсировать убытки, то эту подачку могу засунуть куда подальше. И переупрямить аранху, всегда казавшуюся мне образцом прагматичности, не удалось даже применив все способности ланьи и личное обаяние.
– Оставь свои гроши себе, Арлетт, не позорься. Хочешь компенсировать мое время и деньги – выживи, а Леконт пусть сдохнет от старости, так и не добравшись до последнего сына. Сделай мне такой подарок, и я посчитаю твой долг погашенным.
Спорить было бесполезно, так что пришлось, спрятав конверт в сумочку, поблагодарить Розетт словами, зато от души. Заодно я предложила убрать с моей шеи метку аранхи, раз уж в ней больше не было необходимости, но Роз уперлась и тут, сказав, что татуировка мне идет, а связь – на всякий случай – лучше оставить. Мало ли что. И ей, и мне так будет спокойнее.
Мы немного посидели в гостиной перед вечерним наплывом посетителей, помянули Дель, обсудили общих знакомых. А когда я вернулась на рю Эрмес, предвкушая суматошный вечер за сборами, оказалось, что меня уже ждали.
На спинку дивана была небрежно заброшена кожанка. В вазе, купленной Дель два года назад на блошином рынке, лежали фрукты, из прислоненного к ней бумажного пакета торчал краешек свежего багета. Рядом стояла бутылка вина и коробка с сырной нарезкой.
Хозяина этого великолепия не было видно, зато из плотно запертой ванной доносилось подозрительное шуршание – как будто кто-то слишком крупный для узкого пространства чердачной квартирки пытался втиснуть длинные ноги между раковиной и ванной.
Я шагнула к двери, намереваясь прекратить неведомое безобразие, но голос Адриана остановил меня, прежде чем я успела взяться за ручку.
– Подожди. Я почти закончил.
– А ничего, что это моя ванная? – скептически переспросила я Леконта, хозяйничавшего в моей квартире точно у себя дома. – И вообще, если я ничего не путаю, у тебя есть своя квартира в центре Рижа. Не хочешь ночевать там?
– Нет, – откликнулся через дверь младший Леконт. – Там пусто и скучно. А у тебя весело.
– Ага. Особенно мне. Ни руки помыть, ни в уборную сходить. И все из-за того, что кто-то невесть как разжился ключами от чужой жилплощади.
– Твоя квартирная хозяйка была крайне любезна. Она лично поднялась со мной наверх, помогла открыть дверь и пообещала полное содействие по любым коммунальным вопросам. Хочешь отопление погорячее? Или, может, трубы заменить?
Я чуть на пол не села от изумления. Отопление? Трубы? Впустила в квартиру? Это он так отзывался о склочной и недоверчивой хозяйке пансиона? Серьезно?
– Адриан, – справившись с собой, поинтересовалась я, – ты уверен, что это была мадам Клод? Потому что моя квартирная хозяйка в жизни не согласилась бы на улучшение жилищных условий без повышения арендной платы. А если бы увидела незнакомца на лестнице, то не бросилась бы за ключами, а спустила бы на тебя своего злющего пуделя. О, точно! Ты в ванной, часом, не зад йодом обрабатываешь? Скажи, где порванные штаны, я зашью.
Вместо ответа щелкнул замок, и Адриан – непокусанный, довольный и в целых штанах – появился из ванной.
– Не наговаривай на Жоржика, – усмехнулся он. – По-моему, это милейшая собачка.
– Ага, как же, – буркнула я, окинув младшего Леконта недовольным взглядом, и только тогда обратила внимание на стопку свежих снимков в его руках. – А это откуда?
– Извини, навел у тебя шороху. Пришел слишком рано, нашел искупавшийся в Лак-де-Риже фотоаппарат и подумал, что пусть техника и испорчена, пленка наверняка уцелела. Так что вот, решил освежить воспоминания.
– Не знала, что ты умеешь пользоваться проявочным оборудованием.
Эльмар польщено фыркнул.
– Я вообще полон сюрпризов, подарочек. И некоторые из них всегда готов продемонстрировать.
Я потянулась было к нему, чтобы забрать фотоснимки, но Адриан не позволил. Ловко увернувшись от моих рук, он отправил всю стопку, кроме одного, в мусорную корзину, которую метким пинком сразу же загнал под стол.
– Чего там смотреть, – отмахнулся он, пресекая мою попытку добраться до корзины. – Дождь, унылые пейзажи, трупы и прочая ерунда.
– А последний зачем оставил? – покосилась я на снимок в его руке.
Адриан ухмыльнулся.
– Этот мне нравится. – Он шагнул ближе, прижавшись плечом к моему плечу, чтобы продемонстрировать результат своей работы. – Смотри, как чудно получилось.
На фотоснимке были мы с Адрианом, запечатленные после первого поцелуя. Позади чернел Лак-де-Риж и плескались пенные волны, в каплях дождя отражался тусклый свет фонарей, но нам, казалось, не было до этого дела. Мы замерли, почти касаясь лбами друг друга, с одинаково шальными глазами и глупыми улыбками.
Я никогда не думала, что у меня может быть такой безумный и вместе с тем такой счастливый вид.
Удивительно. Невероятно.
– Я же говорил. – Смешок Адриана, наклонившегося к моему уху, пощекотал волосы у виска. – Идеально. Надо повторить при случае.
Я рвано выдохнула, чувствуя, как от прикосновения младшего Леконта по телу разбегаются жаркие волны тепла. Находиться так близко и не чувствовать искрящего между нами притяжения было просто невозможно. И дело было не только в нечеловеческой привлекательности эльмаров, нет.
Тьерд…
Забрав из моих рук фотоснимок, Адриан отложил его в сторону и мягко притянул меня за локти.
– Иди ко мне.
Вспомнив о незавидной судьбе Флориана и Себастиана и Альтериане, остававшемся на свободе, я неохотно попыталась отстраниться, хотя сделать это, когда от одного взгляда младшего Леконта внутри разгорался настоящий пожар, было ох как непросто.
– Ад… Риан… Нам не стоит… Чем больше мы будем… – Ладони эльмара соскользнули с моих локтей на талию, а оттуда – под тонкую ткань джемпера, и я едва не забыла, что именно хотела сказать. – Чем больше мы будем поддаваться чувствам, тем более уязвимыми станем… ох… перед Альтерианом. Нельзя рисковать.
– Поздно, – легкомысленно откликнулся младший Леконт.
Я замерла, попав в плен бездонно-синих глаз.
– Что поздно?
– Я уже привязался к тебе, подарочек. И не собираюсь отпускать – разве что ты сама попросишь.
Наверное, я должна была попросить. Должна была проявить твердость, собраться с силами, оттолкнуть наглые руки. Не позволять Адриану дотянуться до застежек лифчика, не помогать, выныривая из плена джемпера, чтобы больше ничего не мешало его губам и рукам исследовать мое тело, скользить по коже, задевая все чувствительные точки, к поясу брюк. И сама тоже не должна была срывать с него рубашку и целовать с отчаянной, почти болезненной жадностью, кусая, дразня, зарываясь пальцами в волосы…
Нужно – безопаснее было – сдержаться. Но я не хотела сдерживаться.
Я хотела Адриана.
Всего. Целиком. Прямо сейчас.
И пусть Альтериан и весь мир катятся в тьердову бездну.
– Не попрошу, – выдохнула я в горячие губы. – Не попрошу. Не отпускай меня, Риан.
Он низко, волнующе усмехнулся, подхватывая меня под ягодицы и легко поднимая в воздух.
– Значит, нам больше нечего терять. – Он шагнул к постели. – А раз так, зачем останавливаться?
Я откинула голову, подставляя шею под поцелуи, и крепче сжала ногами бедра эльмара.
– Да. Да…
– Да! Да! Еще! Ох…
Адриан, казалось, был совершенно неутомим, вознося меня к пику наслаждения – снова, снова и снова. Я потеряла счет прикосновениям и поцелуям еще в самом начале, а потом, переполненная счастьем до краев, качалась на волнах удовольствия, позволяя младшему Леконту делать со мной все, что ему вздумается.
Никто и никогда прежде не любил меня так – с такой вдохновенной и отчаянной страстью, будто хотел за одну ночь получить авансом все, что было уготовано нам судьбой на пару ближайших лет. Это казалось безумием – безумием, которому хотелось отдаться без остатка. Стонать, извиваться в его руках, двигаться в такт, целовать припухшие горячие губы и бессвязно шептать все, что говорило сердце, не запоминая этих рваных, спутанных слов.
– Риан… да… еще, еще, пожалуйста… я… тебя… ох…
– Кайя… моя…
Его.
Странное слово, всегда казавшееся мне чем-то чужеродным, неправильным. Но сейчас я готова была повторить его тысячу раз – каждым движением бедер, каждым поцелуем, каждым взглядом, каждым вздохом давая понять, как сильно хочу стать с Адрианом одним целым.
Я уснула лишь под утро, совершенно обессилевшая после бурной ночи. И даже тогда не перестала улыбаться, прижимаясь к младшему Леконту так крепко, как будто давно привыкла засыпать в объятиях любимого мужчины. Впервые мне было спокойно и легко, и казалось, что будущая жизнь в далеких зеленых джунглях Нового Света обязательно станет прекрасной.
Ведь теперь я была не одна.
Наверное, поэтому появление призраков и стало полной неожиданностью, испугав сильнее, чем в первую ночь, когда во мне только-только проснулись способности ланьи.
«Кайя Арлетт».
Я огляделась, недоумевая, откуда вдруг в черноте забытья взялись фантомы, ведь я не приближалась к грани между жизнью и смертью, а в квартире на рю Эрмес, на мое счастье, не должно было быть никаких призраков, кроме Дель. И тем не менее они стояли передо мной.
Полупрозрачные силуэты, которые я, не слишком глубоко знакомая с историей рижских эльмаров, не могла опознать, и другие – те, кого знала прекрасно.
Мертвые Леконты.
Флориан.
Себастиан.
Сюсанна.
И впереди них, знакомая и незнакомая одновременно, привлекательная блондинка, в тонких чертах которой неуловимо угадывалось сходство с Адрианом.
Я видела эту женщину на фотоснимках – молодую и улыбающуюся, строгую, подавленную, усталую. Но точно не такую, как сейчас, – встревоженную, взволнованную, с руками, умоляюще сжатыми у груди.
«Кайя Арлетт, – услышала я ее бесплотный голос, прежде чем успела задать хоть один из мучавших меня вопросов. – Прошу тебя, помоги моему сыну».
Сердце кольнуло ледяной иглой беспричинного, казалось бы, страха.
– Что вы хотите сказать? Адриан… С ним все в порядке. Мы собрались бежать, мы почти подготовили вещи. Нет смысла оставаться в Риже, где Альтериан легко сможет добраться до нас, как уже добрался до остальных своих детей…
Мать Адриана посмотрела на меня с сочувствием и тоской.
«Нет».
– Почему нет?
Голос сорвался.
На самом деле… я уже знала ответ.
Потому что Адриан не собирался ехать со мной. Это я по его плану должна была покинуть Риж и отправиться под другим именем на тропические острова, чтобы пить коктейли и плавать под парусом. А он…
Горло сдавило.
Так вот к чему было проявленное совместное фото, тихий ужин и безумная, жаркая ночь. Прощальный подарок от того, кто за короткое время стал для меня дороже всех на свете.
Тьерд!
Как я могла на это повестись?
«Еще не поздно, Кайя Арлетт, – прошелестел призрак. – У тебя есть шанс спасти Риана, если он тебе действительно дорог».
– Да, да, да. Я готова. Вот только… что нужно делать? Альтериан сильнее нас обоих. Я не хочу, чтобы Адриан погиб из-за меня, но не знаю, как противостоять поглощению…
На губах фантома расцвела нежная, мягкая улыбка.
«У тебя есть все, что тебе нужно. Сила тех, кто готов добровольно встать на твою сторону. Убеждение ланьи. И любовь – то, что неведомо Альтериану Леконту, одержимому лишь страхом и иллюзией собственного всемогущества».
«Мы поможем тебе, – вразнобой откликнулись доселе молчавшие духи погибших Леконтов. – Больше никто не умрет. Никто».
«Никто, – эхом повторила мать Адриана. – Но для этого ты должна удержать моего сына от глупости. Только ты сможешь это сделать. Только ты».
– Но как… я не понимаю.
«Поймешь. А теперь тебе надо прийти в себя, и как можно скорее. Желательно – прямо сейчас».
Она отвернулась от меня и выкрикнула чужим, механическим голосом, медленно растворяясь в темноте:
«Три минуты, три минуты…»
– Постойте! Подождите! – Я потянулась к ускользающим фантомам. – Вы так и не сказали мне главного! Как победить Альтериана Леконта?
«У-у-у-у-у!»
В сознание ворвался резкий гудок. Издалека доносились приглушенные звуки, нечеткие голоса, перестук колес. Совсем рядом кто-то вздохнул, шурша газетой. Зашипел, включаясь, громкоговоритель.
– Поезд Риж – Бао-сюр-Мар отправится с платформы Леррон-Центральная через две минуты! Просим пассажиров занять свои места, а провожающих выйти из вагонов.
Тьерд!
Я дернулась, сбрасывая сонное оцепенение. Локоть ударился обо что-то мягкое, в ответ послышалось недовольное оханье.
– Осторожнее, мадемуазель!
Ошалело моргая от непривычно яркого света, я огляделась.
Купе первого класса. Кожанка Адриана на моих плечах. Незнакомый вокзал за окном. На соседнем сиденье – пожилой мужчина с газетой, потиравший ушибленный бок.
– Что вас так переполошило? – осуждающе качнул головой он. – До Бао-сюр-Мар еще больше суток пути, спали бы, пока обед не принесут.
Адриана рядом не было. Я заснула на его плече в своей маленькой рижской квартирке на рю Эрмес, а пришла в себя в поезде, едущем… тьерд пойми куда!
– Я должна выйти. Прямо сейчас.
– Да пожалуйста. – Мужчина как будто даже обрадовался возможности избавиться от взбалмошной попутчицы. – Кто же вам мешает?
Точно откликаясь на его слова, состав вздрогнул.
– Поезд Риж – Бао-сюр-Мар отправляется, – раздался со станции голос диспетчера, усиленный громкоговорителем. – Повторяю…
На подгибавшихся коленях я бросилась вон.
– Мадемуазель! – ударил в спину недовольный оклик. Из открытого купе выглянул мой попутчик. – Вы забыли вещи!
В дверном проеме показалась сумка Адриана. Размахнувшись, мужчина кинул ее мне, и я на чистых рефлексах успела перехватить кожаную ручку.
– В следующий раз будьте внимательнее.
– Счастливого пути, – не придумав ничего лучше, ответила я. – Хорошей погоды!
Дверь закрылась, и в этот момент поезд дернулся, выбивая из-под ног ненадежную опору.
Тьерд, тьерд, тьерд!
Тело, еще не сбросившее оковы сна и расслабленную усталость после бурной ночи, слушалось плохо. В голове частым пульсом билось: «Быстрее, быстрее!» Меня шатало из стороны в сторону, бросая от стены к окну. А поезд меж тем понемногу набирал ход…
Только бы успеть!
Наконец бесконечный коридор закончился, и я, тяжело дыша, ввалилась в тамбур. Заветный выход на перрон перегораживала спина проводника. Услышав шум, мужчина обернулся.
– Мадемуазель…
– Пустите, пустите!
– Не положено. Поезд уже тронулся, и вы…
Я не стала слушать. Оттолкнув плечом замешкавшегося мужчину, я протиснулась к ступенькам и, ни секунды не медля, спрыгнула.
Ух!
Столкновение с каменным покрытием перрона вышло жестким, но я – не знаю уж как – сумела устоять на ногах. Наблюдавшие за необычной сценой зеваки охнули. Проводник, высунувшись из двери, покрутил пальцем у виска.
– Сумасшедшая!
Переведя дух, кивнула.
Да, не поспоришь.
Осознание того положения, в котором я оказалась, накрыло меня, когда поезд Риж – Бао-сюр-Мар уже скрылся из виду за изгибом путей.
Я оказалась одна в незнакомом городе с чужой сумкой и полным непониманием, как вернуться обратно в Риж. Однако куда сильнее пугало отсутствие Адриана и тот факт, что призраки – откуда бы они ни появились в моем видении – были уверены, что младшему Леконту грозит смертельная опасность.
Тьерд, тьерд, тьерд!
На самом верху сумки, на куче наспех сложенной одежды, лежали туго набитый наличными бумажник, документы и сложенная вчетверо записка. Тянуться к последней было страшно, так что, отложив деньги, достала идентификационную карточку.
Знакомую, надо признать, карточку.
«Мадам Жюстин Лаббе, двадцать пять лет, уроженка Иньи-сюр-Лак. Замужем».
Фото Эммы, красовавшееся там в тот день, когда мы с Адрианом нашли поддельные документы Фло, было аккуратно заменено на мое лицо, вырезанное из нашего с Адрианом совместного снимка.
От собственной улыбки, широкой и остро-счастливой, стало тошно. В голове пульсировала, вызывая приступ дурноты, ужасная мысль.
«Адриан все продумал, продумал с самого начала. В тот вечер, когда я нашла его, запершегося в ванной с проявочными бачками, он уже знал, что собирается сделать. Планировал, готовился…»
Дрожащими пальцами я развернула записку. Билет со стилизованным изображением парохода, выписанный на имя Жюстин Лаббе, упал на мои колени и, подхваченный ветром, улетел неизвестно куда. Я и не подумала его догонять. Взгляд замер на неровных, торопливых строчках, выведенных поверх черновика статьи о Леконтах.
«Кайя! Мне жаль, но в круиз тебе придется отправиться в одиночку. Съешь за меня креветок, искупайся в океане и научись ходить под парусом. О деньгах не беспокойся – в банке открыт внушительный счет на твое новое имя. И можешь забыть об эльмарах. Никто и никогда не придет за тобой, чтобы убить или поглотить силу. Обещаю, к моменту, когда ты сойдешь с поезда, с Альтерианом будет покончено. Будь счастлива и береги мою кожанку. С любовью. Твой Риан».
Пальцы смяли записку.
В горле заклокотало.
– Тье-е-ерд! – не в силах сдержаться, заорала я, давясь слезами и пугая людей на перроне. – Как ты мог так поступить? Ты же обещал… обещал, что не отпустишь меня! Я не просила… не просила жертвовать ради меня жизнью! Придурок! Эльмар недоделанный! Ненавижу!
Нет, не ненавижу.
Люблю.
И не знаю, как буду без него жить.
«Еще не поздно, Кайя Арлетт. У тебя есть шанс спасти Риана, если он тебе действительно дорог».
Я вскочила на ноги, едва не уронив сумку.
Бежать, быстрее бежать!
В кассе вокзала меня ждало жестокое разочарование.
– Мадам Лаббе, на сегодня билетов в Риж нет.
– Что значит нет? – Я ударила по стойке туго набитым кошельком. – Цена не имеет значения. Хоть первый класс, хоть грузовой вагон! Я заплачу.
Кассирша поморщилась.
– Дело не в деньгах, мадам. Через Леррон идет только один прямой поезд до Рижа в день, и он уже ушел полтора часа назад.
– А если ехать с пересадкой? Что угодно, подойдет любой способ.
– Только если вы готовы потерять день. Но тогда проще уж дождаться следующего рейса из Леррона.
Пальцы с силой сжали ремень сумки. День… нет, это слишком долго! Адриан написал, что к моменту прибытия поезда в Бао-сюр-Мар все уже будет кончено, а значит, медлить нельзя.
Я умоляюще посмотрела на кассиршу.
– Мне нужно быть в Риже сегодня. Чем раньше, тем лучше. Пожалуйста. Может быть, можно что-то сделать?
– Сожалею, мадам. Если не собираетесь брать билет на завтра, не задерживайте, пожалуйста, очередь. Следующий!
Из здания вокзала я вышла на подкашивающихся ногах. Время неумолимо приближалось к обеду, а я все еще находилась в Лерроне, откуда до Рижа было не меньше четырехсот километров. Как преодолеть их? Куда бежать? К кому обратиться?
Мимо прошел мужчина в надвинутой на глаза кепи. Выглядел он неприметно, но чутье безошибочно распознало щипача, заставив крепче обхватить руками сумку Адриана.
И тут я вспомнила.
Леррон. Бандиты. Рене Леруш.
Повинуясь наитию, я бросилась вслед за мужчиной. Щипач, не ожидавший погони, мигом растерял небрежный вид и попытался скрыться в ближайшем проулке, но я оказалась быстрее и успела вцепиться в его запястье.
– Рене Леруш!
– Вы, верно, обознались, мадемуазель. Я не тот, кого вы ищете.
– Рене Леруш, – торопливо повторила я. Мужчина вздрогнул, и я по его глазам поняла, что он знает, о ком речь. – Мне нужно найти его. Срочно.
Щипач кашлянул, изобразив смущение.
– Простите, мадемуазель, но я понятия не имею…
– Не пытайтесь задурить мне голову, месье! Лучше отведите к Рене.
– Сомневаюсь, что он обрадуется вашей компании.
– Это вас не касается.
Полчаса спустя я уже сидела за столиком кофейни, где улыбчивая молодая девица – наверняка очередное прикрытие темных делишек Леруша, как и цветочница Элоди Маре, – подала мне кофе с десертом.
– Ваш спутник сейчас подойдет, мадемуазель, – прощебетала официантка и скрылась на кухне, чтобы не мешать.
Стоило ей исчезнуть за шторкой, как в зале появился сам Рене Леруш. Смуглый, коротко стриженный мужчина с развитой мускулатурой выглядел так, словно мог двумя пальцами без труда переломить мне шею. Но я была твердо намерена заставить его слушать – пусть даже это станет последним, что я сделаю.
Плевать. Ради Адриана я готова была рискнуть.
– Кайя Арлетт, – без расшаркиваний проговорил мужчина, усаживаясь на свободное место. Стул протестующе скрипнул, но выдержал усиленную нагрузку с честью.
Я кивнула. Наверняка информаторы Леруша давно доложили ему о нашей встрече с Элоди, описав меня во всех подробностях, так что неудивительно, что бандит понял, с кем имеет дело.
Значит, и мне не было смысла ходить вокруг да около.
– Мне нужно быть в Риже до заката. Если нужны деньги, я заплачу.
Бандит коротко хмыкнул.
– А что мешает мне забрать все, что у тебя есть, без ненужных телодвижений? Выйдет и проще, и дешевле.
К этому варианту я была готова.
– Возможность отомстить. Я знаю, что у вас зуб на эльмаров – в частности на Дориана Леконта, которого вы небезосновательно подозреваете в распространении чумы. Выполните мою просьбу, и я сделаю так, что тот, кому вы так желаете смерти, отправится прямиком в твердо ву бездну.
– Опоздала, Арлетт. Дориан Леконт мертв, и мне это прекрасно известно.
– Что, если я скажу, что это не так?
– Слова, не подкрепленные делом. Мне нужны подробности.
– Долго объяснять, а у меня совершенно нет времени. Скажу лишь, что вы многое не знаете об Эльмарах. А я, ланья, знаю. И именно поэтому прошу вашей помощи.
Ноздри мужчины хищно дернулись. Он подался ко мне – пугающе близко, – но я заставила себя замереть под немигающим взглядом бандита.
Секунда.
Две…
Неожиданно Рене хлопнул в ладоши и резко откинулся назад, едва не переломав ножки стула.
– Даю тебе десять минут, Кайя Арлетт. – Бандит рывком поднялся с места. – Допей кофе, съешь круассан, посети дамскую комнату – в пути остановок не будет. Ровно в час дня я буду ждать на углу кофейни. А полпятого ты будешь в Риже.
– Хорошо. – Сердце забилось быстрее, но внешне я постаралась остаться собранной и спокойной. – Сколько я должна?
Леруш встретил мой вопрос раскатистым смехом.
– А ты бесстрашная, девчонка, – оскалился он. – Мне такие нравятся. Оплати кофе, этого будет достаточно. – И, прежде чем я успела сказать хоть что-то, добавил: – Ты спасла мою женщину от участи худшей, чем смерть. Я возвращаю долг. Угол кофейни, через десять минут.
Мое «спасибо» утонуло в громком звоне дверного колокольчика.
Обгоняя грузовики и легковые машины, автомобиль Рене мчался по шоссе с немыслимой, невообразимой скоростью. Пейзаж за окном мелькал, словно кадры кинопленки в ускоренной перемотке. Транспорт на встречной полосе проносился, точно выпущенные из пистолета пули, а попутчики, которых Леруш одного за другим оставлял позади, плелись как сонные мухи.
Каюсь, в первую четверть часа я искренне сожалела о решении связаться с Рене, пребывая в полной уверенности, что живой до Рижа я не доеду. Но очень быстро стало понятно, что мужчина за рулем был в своей стихии и обходил препятствия с легкостью. А черный лакированный автомобиль главаря банды, узнаваемый даже с большого расстояния, позволял избегать ненужных остановок и отводил в сторону взгляды дорожной полиции.
Так что я расслабилась, позволив себе хотя бы до Рижа не волноваться о собственной безопасности, и, чтобы не отвлекать Рене, занялась осмотром сумки, которую собрал для меня Адриан.
Записок или других подсказок, которые позволили бы мне вычислить планы младшего Леконта, я не нашла. Зато наткнулась на кое-что другое.
Несколько исписанных тонких тетрадей, сшитых вместе, которые я обнаружила еще на острове Мордид, в ящике вместе с фотоальбомом, теперь лежавшим тут же, в кожаной сумке. Не оставалось сомнений, что эта вещь, как и вездесущая кожанка, была дорога Адриану, раз он вытащил ее из полуразрушенного особняка и посчитал нужным отправить со мной.
На первой странице лежал фотоснимок маленького Адриана с матерью – скорее всего, один из тех, что были сделаны еще до переезда на остров Мордид. Мальчик в обнимку с мамой стоял на фоне закатного неба.
На обратной стороне красовалась надпись: «Риану. Никогда не бойся любить. И помни, если твои чувства настоящие, они способны пережить что угодно – даже смерть. Я люблю тебя, мой мальчик. Твоя мама».
Сердце сжалось от тоски и страха за Адриана. Но я не стала поддаваться панике.
Вдохнуть.
Выдохнуть.
Перевернуть страницу.
«Сюсанна Леконт, – прочла я первую запись. – Эльмарка. Выпита Альтерианом через любовника-полукровку. Просит связаться с Советом эльмаров».
И ниже короткая подпись: «Как?»
Взгляд снова и снова скользил по строчкам, а мозг пытался осознать, что оказалось передо мной.
Могла ли мать Адриана вести дневники, куда записывала всех фантомов, встреченных ею во владениях Леконтов?
Да. Конечно же да.
Дальше, дальше.
«Санна Леру. Ищет сына. Эжен. Тринадцать лет».
«Мэнди Лаперьер. Мать – Эдит Лаперьер, пансион на рю Эрмес, дочь, горничная».
Я замерла, вспомнив грустную усталую соседку, – она, точно она. Все совпадало, слово в слово.
И таких записей были десятки, если не сотни. Рядом с некоторыми стояли галочки, другие же оставались неотмеченными – как, например, Санна Леру. Как будто мать Адриана хотела разыскать Эжена, но не сумела сделать это при жизни.
Зато смогла я.
И очень хорошо запомнила это необычное чувство – облегчение, спокойствие, уверенность. Чем больше я помогала призракам, тем легче становилось на душе. Как будто мои действия освобождали фантомов, а заодно и меня саму.
Не это ли столько лет делала мадам Леконт, отмечая имена в дневнике? Приносила людям последнюю весть от пропавших много лет назад близких, передавая слова любви, слова утешения.
Настоящая магия ланий.
И вместе с этим осознанием пришло другое.
«Любовь может не только убить, но и спасти, – прочитала я косую заметку на полях, сделанную рукой матери Адриана. – Любовь представляет собой связующую нить между живыми и мертвыми. Зло полагает, что эту связь можно использовать для того, чтобы поглотить чужую силу. Но то, что взято, можно вернуть обратно».
Я еще раз перелистала все страницы, где были описаны погибшие Леконты, поглощенные, каждый в свое время, обезумевшим древним эльмаром. Почти около каждого имени уже стояла галочка – мать Адриана в свое время проделала колоссальную работу, выполняя последние просьбы призраков. И каждый – каждый! – подобно Сюсанне, искал справедливости.
«Обратитесь в Совет эльмаров».
«Остановите его!»
«Передайте родственникам, чтобы уезжали как можно дальше, а лучше сразу в Новый Свет».
Увы, ничего из этого не помогало. Альтериан Леконт, в каком бы обличье ни находился, всегда оказывался быстрее. Казалось бы, безнадежно…
Но нет.
«Мы готовы. Если ты, ланья, сможешь воззвать к поглощенным частицам наших близких, мы поможем тебе ослабить убийцу. Еще не поздно».
«Еще не поздно…» – сказала мать Адриана, обратившись ко мне сквозь сон.
«Достучаться до того, кто так давно поглощен эльмаром, почти нереально, – всплыли в памяти слова Эжена. – Но всегда остается что-то – мелочь, лазейка. Решение занять место Сандрин Леконт, оставив при этом личину Дориана в живых, было необдуманным – слишком сложным, слишком поспешным. И возможно…»
Возможно, я могла достучаться до Сандрин. Напомнить ей про Дель и то, как сильно она любила свою дочь, потерянную и вновь обретенную – пусть и так ненадолго.
Если, конечно, у меня хватит сил.
Фантомы один за другим потянулись ко мне, делясь, подобно Дель, уверенностью и энергией.
«Хватит, – уверенно шепнула мать Адриана сквозь разделявшую нас завесу между жизнью и смертью. – Я помогу».
Но прежде всего нужно было удостовериться, что Адриан в порядке. И я знала, кто мог мне в этом помочь.
Закрыв глаза, я постаралась отрешиться от мельтешения деревьев и машин за окном и сосредоточиться на тонкой незримой связи. А потом потянулась к затылку и легонько коснулась кончиками пальцев нарисованной розы.
– Роз, – тихо прошептала я в пустоту. – Роз…
На третий раз она откликнулась.
«Что-нибудь слышала о прогрессе, ланья недоделанная? Для кого телефоны придумали? Что, не смогла дотерпеть до Бао-сюр-Мар и позвонить, как все нормальные люди? Так захотелось поделиться дорожными впечатлениями?»
Я поморщилась. Стоило, конечно, догадаться, что аранха могла быть в курсе того, что задумал Адриан, – и даже помочь младшему Леконту. Но разбирательства с Розетт я отложила до лучших времен.
– Сейчас не до этого, Роз. Я в дороге. Я возвращаюсь в Риж.
Роз выругалась.
«Ты… что? Совсем сдурела, Арлетт? Адриан не для того тайно вывез тебя из города, чтобы ты тут же вернулась прямо в лапы тьердова эльмара! Поворачивай назад! Немедленно!»
– Роз. – Я проигнорировала гневные вопли аранхи, сосредоточившись на самом главном. – Пожалуйста, скажи мне, где Адриан? С ним все в порядке?
«Да даже если и так, скоро головной боли у твоего эльмара явно прибавится! Как только он узнает, что ты учудила…»
– Где Адриан, Роз?
Розетт притихла. На мгновение показалось, что она нарочно разорвала связь, но, прислушавшись к ощущениям, я почувствовала тонкую вибрацию паучьей нити. Аранха подбирала слова для ответа.
«В городе. – Наконец услышала я Розетт. – По крайней мере, мои информаторы видели его час назад недалеко от офиса “Леконт-Фарма”».
Сердце сжалось от невыносимого страха.
– Останови его, Роз, прошу. Он в большой опасности. Подключи всех, кого сможешь. Сделайте что угодно, но не дайте ему оказаться внутри. Мне нужно, чтобы Адриан держался как можно дальше от Альтериана.
«Арлетт, – ворвался в сознание усталый голос. – Прошу, не делай глупостей. Следуй плану и уезжай, уезжай как можно дальше. Я не хочу, чтобы еще одна моя девочка погибла от рук Леконта».
– Этого не будет, Роз. Я знаю, что нужно делать.
«Сумасшедшая. – Я почувствовала, как аранха вздохнула. – Вы с Адрианом стоите друг друга. Одержимые психи».
– Да, – улыбнулась я невидимой Роз. – Да.
Ради того, кого любишь, стоит пойти на риск.
– Риж, – вырвал меня из магического транса голос Рене. – Подъезжаем.
Здание «Леконт-Фарма», выстроенное не так давно в деловой части города, не могло не поражать воображение. На фоне привычных рижских домиков с кирпичными стенами и мансардными крышами, чью высоту вот уже полвека регламентировали строгие законы муниципалитета, следящие за эстетическим образом галлейской столицы, расположившееся на окраине города двенадцатиэтажное здание из стекла и бетона казалось настоящим исполином. В огромных окнах отражались кучевые облака, а из кабинетов на самом верху, должно быть, можно было разглядеть не только холмы Рижа, но и добрую половину озера Лак-де-Риж – до самого острова Мордид.
Я иногда бывала в этих местах, фиксируя передвижения Себастиана и Сандрин, но никогда не пыталась зайти внутрь. Непроверенных журналистов в «Леконт-Фарма» не жаловали, разворачивая еще на пороге, – у секретарей был наметанный взгляд, а охранники отличались немногословностью и решительностью.
Но сегодня я пришла сюда не для того, чтобы вынюхивать информацию.
– Добрый день, – поздоровалась я с миловидной секретаршей, дежурившей у стойки. – Я хочу встретиться с мадемуазель Сандрин Леконт.
– Вам назначено?
– Нет, – ответила честно.
Улыбка девицы увяла, сменившись настороженным взглядом. Казалось, еще пара секунд – и секретарша позовет охрану, чем чрезвычайно осложнит мой и без того не самый продуманный план.
– Сомневаюсь, что это возможно, – все-таки отложила расправу девица, дав мне шанс уйти самостоятельно. – У мадемуазель Леконт очень плотный график, в котором нет места случайным просителям.
– О… – Я добавила в голос немного напора. – Уверена, меня она примет.
– Не думаю.
– Сообщите ей, что в холле ожидает Кайя Арлетт. Это все, о чем я прошу. Если мадемуазель Леконт не захочет со мной встретиться, я больше вас не побеспокою.
– Хорошо, – после тяжелых раздумий буркнула девица и потянулась наманикюренными пальчиками к телефонной трубке. – Ленни, скажи мадемуазель, что к ней пришла некая Кайя Арлетт. Она говорит, что это срочно. Ага, жду.
На несколько секунд на другом конце провода повисла тишина, сменившаяся быстрыми шепотками. Секретарша округлила глаза.
– Что, серьезно? Ладно-ладно, поняла. Да, конечно.
Трубка опустилась на рычаг.
– Мадемуазель Леконт будет рада принять вас через десять минут. Ее личный секретарь уже спускается, чтобы проводить вас в переговорную и предложить легкие закуски и напитки.
– Благодарю. – Я улыбнулась удивленной девице самой очаровательной из своих улыбок и приготовилась ждать.
Вместо секретаря Ленни в холл вышла сама Сандрин.
Не обращая внимания на суету, воцарившуюся с ее приходом, эльмарка шагнула ко мне.
– Кайя.
– Сандрин.
С момента нашего расставания у пробитой стены полуразрушенного особняка Леконтов эльмарка не изменилась – и вместе с тем после того, как я узнала, кто скрывался за личиной старшей дочери Дориана Леконта, ощущения стали совершенно иными. Теперь я особенно остро чувствовала опасность и незримое присутствие чего-то инородного, пугающего. Неудивительно – двухсотлетний эльмар смотрел на меня сквозь глаза праправнучки, точно хищник, выжидающий удобный момент для броска.
Губы Сандрин растянулись в улыбке – так, словно наша встреча была чем-то обыденным, нормальным.
Нет.
– Как хорошо, что ты появилась именно сейчас. Мне как раз нужно обсудить с тобой несколько моментов касательно трагического инцидента на острове Мордид и принести от имени семейства Леконт извинения за моральный ущерб. Ты не против, если мы поднимемся наверх? Я оставила чековую книжку в кабинете.
Вот только в немигающем взгляде, застывшем на моем лице, читалось иное.
«Мне известно, что ты обо всем догадалась, а значит, понимаешь, чем обернется визит в логово хищника. Но, несмотря на это, ты здесь – и я хочу знать почему».
Я вежливо улыбнулась – что ж, играть так играть. В любом случае раскрывать раньше времени все карты я не собиралась.
– Конечно.
Хоть я и старалась держаться непринужденно и спокойно, но все равно замешкалась, не сразу решившись проследовать за Сандрин к лифтам. Все внутри восставало против того, чтобы оказаться запертой в замкнутом пространстве с древним эльмаром. Вот только сделать роковой шаг все же пришлось.
Двери с тихим шорохом закрылись. Огонек напротив значка первого этажа погас, чтобы через секунду загореться уже у цифры два.
Спрятав страх, я перешла в наступление.
– Сандрин Леконт.
Стоявшая напротив меня эльмарка рассмеялась – чужим, неприятным смехом.
– Зачем ты здесь?
– Сандрин, – повторила я упрямо, мысленно пытаясь достучаться до того немногого, что осталось в теле Сандрин от подавленного Альтерианом Леконтом сознания эльмарки. – То, что произошло с тобой и Дель, несправедливо и ужасно. Я знаю, ты не хотела такой судьбы для дочери. Ритуал сработал, а значит, ты приняла Дельфину и искренне полюбила – душой, сердцем. Ты хотела, чтобы она осталась жива.
Новый смешок.
– Какой изумительный бред ты несешь, Кайя Арлетт. Не боишься составить компанию своему приятелю в Сен-Лисе?
Я не собиралась сдаваться.
– Не дай Альтериану победить, Сандрин. Сопротивляйся. Я чувствую, что ты все еще борешься. Я…
– Замолчи.
Синие глаза недовольно сверкнули. Горло сдавило – будто ледяные пальцы сомкнулись на моей шее.
– Не забывай, ты полностью в моей власти, Кайя Арлетт, – негромко произнес древний эльмар, наслаждаясь моей беспомощностью. – Я могу заставить тебя сделать и сказать все, что пожелаю, даже не прибегая к подчиняющему взгляду. И ты сама выбрала это.
Казалось бы, стоило испугаться, но в душе робким цветком вспыхнула надежда. Губы сами собой дрогнули в улыбке, на которую не распространялся приказ эльмара.
«Нет».
Если бы Альтериану было нечего бояться, не было бы и поводов затыкать мне рот, не так ли? А значит, не все потеряно.
Огонек лифта достиг отметки «двенадцать», и кабина остановилась.
– Выходи. – Сандрин посторонилась, пропуская меня в просторный светлый коридор. – Вторая дверь направо. И чтоб ни звука. Хочу сделать кое-кому сюрприз.
Что ж, даже если бы я захотела поспорить, ничего бы не вышло. Ноги сами понесли тело к нужной комнате, на проверку оказавшейся переговорной. Панорамное окно с видом на Риж, большой прямоугольный стол и шесть стульев, небольшая зона отдыха в углу. Две стены были обшиты светлым деревом, третья, смыкавшаяся с зеркальным подобием моей комнаты, оказалась прозрачной. И там, отделенный толстой перегородкой, спиной ко мне стоял…
Тьерд!
Адриан!
Не помня себя от ужаса, я бросилась к стеклу. Занесла кулак для удара, желая привлечь внимание эльмара. Замахнулась…
Рука остановилась в считаных миллиметрах от гладкой поверхности и бессильно опала вниз. Я напрягла горло, закричала – отчаянно и жутко, – но наружу не вырвалось ни звука.
Тело беспрекословно исполняло приказ.
А ведь Альтериан в теле Сандрин даже не применил ко мне тьердову алую искру!
За спиной послышался смешок.
– Нужно внимательнее читать то, что подписываешь, Кайя Арлетт. И кто является второй стороной договора.
Запоздалое осознание, что Сандрин, юрист Леконт-Фарма, говорила о контракте, который я заключила с Флорианом, точно пыльным мешком ударило. Я застыла. Слов не было.
В синих глазах сверкнуло алое торжество.
– Жди здесь.
Дверь захлопнулась.
Все повторялось – уединенная комната, удушающее чувство беспомощности, страх перед неизвестностью, охотник и две жертвы. Только на этот раз в роли последних выступали мы с Адрианом, а Сандрин – или, если уж говорить точнее, Альтериан Леконт, обосновавшийся в теле старшей дочери, – стояла рядом с братом, собранная, спокойная, готовая к тому, чтобы уничтожить нас. И продумано все было не в пример лучше: верхний этаж, отсутствие выходов, здание, полное персонала, напрямую подчинявшегося приказам главы «Леконт-Фарма».
Мы попались в умело расставленную ловушку. Адриан решил встретиться лицом к лицу с врагом, чтобы защитить меня, а я, ведомая призраками, пыталась сделать то же самое для него.
И вот результат.
Любовь заставляет совершать безумные глупости. А вот глупости… глупости убивают.
В отчаянии я мысленно потянулась к матери Адриана и почувствовала легкий отклик – как будто фантомы все еще оставались со мной.
«Все будет хорошо. Не бойся».
Если бы! Как не бояться, когда Адриан был в опасности, а я ничего, совершенно ничего не могла сделать?
Оставалось лишь приникнуть к стеклу и смотреть.
В соседней комнате открылась дверь, и Альтериан, управлявший телом Сандрин, вошел в переговорную.
– Надеюсь, тебя не слишком утомило ожидание?
Адриан жестко усмехнулся.
– Уж точно не больше, чем тебя. Что, не надоедает каждый раз ждать по двадцать с лишним лет, пока созреет очередное потомство? А потом раз-два – и приходится снова начинать все сначала.
Едкий вопрос остался без ответа.
Младшего Леконта это, разумеется, лишь раззадорило.
– Ну, как тебе женское тело, отец? Или, точнее, прапрадед, так ведь? – ядовито поинтересовался он. – Уже узнал, каковы по ощущениям критические дни? Настроение не меняется от фазы цикла? Проснулся интерес к мужчинам? А роды? Готов принять непосредственное участие в производстве на свет очередного наследника?
Я напряглась.
«Что он задумал? Разумно ли дразнить столь могущественное существо?»
Адриан с непривычной агрессией и злобой продолжил:
– Поверить не могу, что ты решился на такую авантюру! Выбрать Сандрин, да еще после того, как та не сумела произвести на свет ребенка-эльмара, – не слишком ли жалко для тебя, дедуля? Или подозрения Фло, в самом прямом смысле раскусившего личность племянницы, не оставили иного варианта? Мог бы попробовать занять место Себастиана. Хотя… что это я? После развода с Клариссой брат тоже из потенциальных наследников перешел в разряд еды.
Альтериан усмехнулся, окинув Адриана таким взглядом, что по моему телу прокатилась невольная дрожь.
– Кто бы говорил. Ты изначально был ни на что не годен – слабак, бесполезный полукровка, толком не способный использовать настоящую силу. Если бы ты не родился эльмаром, никто не позволил бы твоей безумной матери оставить ребенка.
– Зато Себ, Сандрин и Фло вышли что надо, не так ли? – Адриан язвительно фыркнул. – Идеальные, послушные дети, достойные носить гордую фамилию Леконт.
Удар попал в цель. Древний эльмар поморщился.
– Не получилось с вами – получится со следующими. Когда-нибудь у меня появится достойный преемник.
Но Адриан лишь рассмеялся.
– Сам-то веришь в то, о чем говоришь? Магия уходит из мира. Сколько ни пытайся удержать ее, сколько ни занимайся селекцией, стараясь сохранить былое могущество нашего рода, ничего не выйдет. Даже если выбирать в жены только чистокровных эльмарок, с каждым разом дети будут становиться лишь слабее. Однажды тебе не хватит и целого поколения детишек, чтобы поддержать собственную жизнь – не говоря уж о преумножении рода. Так, может, пора остановиться?
– Бред! – Мне показалось, будто в голосе Альтериана на мгновение мелькнул страх, тот же самый, что я слышала от Дориана-марионетки. – Мне не составило труда полностью подавить Сандрин и больше полугода обманывать всех, управляя пустышкой. Что это, если не то самое древнее могущество, сохранить которое сумели только Леконты?
– Пф! – Адриан нарочито-презрительно фыркнул. – Даже после того, как ты полностью выпил Фло, Себа и Сандрин, тебе не хватает магии, чтобы заставить меня заткнуться. Да и убить меня ты, я уверен, не сможешь – кишка тонка. И после этого ты говоришь о всемогуществе?
Я мысленно взмолилась всем богам и тьердам, пляшущим в бездне, чтобы Альтериан не потерял самообладание и не решил расправиться с дерзким потомком просто так, не проводя ритуала.
Но вместо этого случилось другое.
– Что бы ты ни сказал, мальчишка, – усмехнулся эльмар, – это не отменяет того факта, что ты сам пришел ко мне.
– Да. Мне нужен контракт Кайи. Тот самый, который Фло заключил с ней перед отправкой на Мордид. Точнее, не Фло. Ты.
«Что? Откуда?»
А потом в голове щелкнуло.
Фотоснимки с проявленной мордидской пленки.
Так вот почему Адриан оказался здесь!
Тьерд!
Как же глупо, глупо, глупо!
– Тебе не нужны эти бумажки. Кайя далеко, а я и так в твоей власти. Освободи ее.
Губы Сандрин изогнулись в очередной усмешке.
– Вот тут-то ты и ошибся. Кайя, подойди.
Сила, которую я не могла контролировать, вздернула меня с места и потянула к невидимой двери, сделанной в стеклянной стене между двумя переговорными. Повинуясь приказу древнего эльмара, я толкнула ее – и только тогда Адриан обернулся.
– Кайя? – Я увидела на лице любимого неподдельный, безумный страх. – Откуда? Ты… ты же должна быть в поезде! Что ты здесь делаешь?
«Спасаю тебя, – одними глазами ответила я. – Правда, спасение пошло немного не по плану».
Он попытался броситься ко мне, чтобы, как раньше, освободить из-под воздействия эльмарского приказа, но молчаливая команда Альтериана приковала его к месту. Младший Леконт замер, не закончив движения. Напряженные мышцы буграми проступили сквозь тонкую ткань рубашки, лицо исказила болезненная гримаса.
– Кайя, глупая, что же ты натворила, – прошептал он.
Ох, если бы я сама знала ответ!
«Не бойся. Не бойся».
Ноги остановили меня рядом с Сандрин.
– Как видишь, Адриан, – проговорил древний эльмар голосом дочери, наблюдая за тем, как изменился от страшного осознания взгляд младшего Леконта, – я всегда на шаг впереди тебя. И так будет всегда, что бы ты ни выдумывал.
– Отпусти Кайю. Тебе нужна не она, а я.
Альтериан усмехнулся.
– Ох, как все серьезно! Неужели наш малыш Адриан наконец-то по-настоящему влюбился? Ты долго держался, признаю. В какой-то момент мне даже показалось, что не стоило так рано расправляться с твоей матерью. Но… все эльмары так или иначе поддаются соблазну – рано или поздно. Вот к чему приводит опасная болезнь, которую слабые люди по ошибке называют любовью.
На плечо опустилась женская рука.
И…
Мир поблек. Краски потускнели, звуки стихли, доносясь до меня будто сквозь толщу воды. Усталость накрыла тяжелой удушливой волной, словно пуховым одеялом. Навалилась слабость, каждый вдох давался с трудом. Мне казалось, будто я умираю, медленно, но верно. Не было сил сопротивляться.
«Так вот что чувствует человек, ставший пищей эльмара», – вяло подумала я.
Апатию. Равнодушие. Отсутствие желания жить, крепнущее с каждой секундой. Люди со слабой волей сдавались сразу, а такие, как Дель, кому еще оставалось ради кого жить, сопротивлялись – дни, недели или, может, месяцы. Но исход всегда был один.
И теперь я понимала почему.
Чувства покидали меня – капля за каплей. Словно сквозь мутное стекло, я видела, как напрягся младший Леконт, стремясь преодолеть силу Альтериана.
Сердце тоскливо сжалось, признавая очевидное.
Адриан никуда не уйдет.
И я… я тоже не была уверена, что смогу найти в себе силы, чтобы оттолкнуть его, прежде чем он совершит непоправимое.
Тьерд…
– Вот так, мадемуазель Арлетт. Слабый всегда становится пищей сильного.
Я внутренне поежилась. Слышать из уст Сандрин те же слова, что еще недавно говорил Дориан Леконт, было жутко. Хотя… это лишь сильнее доказывало, что и отец, и дочь давно были подчинены Альтерианом, одержимым лишь чистотой эльмарской крови и бессмертием.
Или нет?
– Кайя, – ворвался в спутанные мысли голос Адриана. – Кайя, держись…
«Держись, держись», – эхом откликнулись призраки.
У самого уха послышался холодный смешок. Я скосила взгляд, чтобы увидеть искаженное гримасой лицо Сандрин, и едва сдержала вскрик ужаса. На месте эльмарки в неверном алом мареве я увидела мужчину. Высокого, грозного, не похожего – и одновременно похожего – на всех членов семьи Леконт.
Альтериан.
Сейчас, на пороге смерти, я, ланья, ясно видела его истинную сущность. То, что представлял собой двухсотлетний эльмар, просвечивало сквозь привычную оболочку Сандрин Леконт. Гнилое нутро, давным-давно разложившееся от собственных страхов и одержимости магией.
Кожу на шее пощекотало дыхание эльмара.
– А она ничего, не так ли? Свеженькая, нежная, приятная на вкус и запах. Флориан не ошибся, выбирая подарок. Увы, ланья из мадемуазель Арлетт получилась, прямо скажем, совершенно никудышная – не чета твоей матери. О… – Губы Альтериана исказила холодная усмешка при виде того, как синие глаза Адриана сузились от плохо сдерживаемой ненависти. – Вот у нее было достаточно силы. Один глоток – и мысли прояснялись, а чувства и намерения врагов и деловых партнеров считывались так же легко, будто были написаны у них на лбу. Признаю, если бы не она, было бы не так просто поднять почти с нуля фармацевтическую империю и заручиться поддержкой таких несговорчивых скряг, как Марбели. Жаль только, хватило ее ненадолго, но тут уж ничего не поделаешь.
– Из-за тебя маму свели с ума призраки, – сквозь сжатые зубы процедил младший Леконт. – Если бы не ты…
– Рано или поздно все ланьи сходят с ума. Это закон жизни, не более того. И для мадемуазель Арлетт все закончится точно так же. Но если ты хочешь, чтобы она осталась жива…
– Отпусти Кайю.
– Жертва за жертву, Адриан. Можешь побороться за нее, замкнув ритуал, или сдаться без боя, как сделал твой старший брат Себастиан. Глупо, не правда ли, сначала пытаться убить жену, а потом изводить себя самоубийственным раскаянием? Слабак. Ничего, включая собственный развод, так и не смог сделать как следует. То ли дело Сандрин. Сразу видно, кому из близнецов достались целеустремленность, упорство и сила Леконтов.
Мне показалось, будто я ощутила слабый отклик.
«Сандрин, – мысленно потянулась я к эльмарке, надеясь, что частичка ее души все еще была жива в Альтериане. – Сандрин…»
– Отпусти Кайю.
В руке Альтериана-Сандрин сверкнул нож.
– Ты знаешь, что нужно делать.
С трудом сфокусировав взгляд, я посмотрела на Адриана.
«Нет. Не надо. Нет!»
Но младший Леконт уже шагнул к нам.
– Я готов.
Прикосновение Адриана – такое знакомое, такое приятное – показалось глотком свежего воздуха. Эльмар обнял меня, на мгновение вырвав из липкого полузабытья. Чиркнуло лезвие, и густая, сладкая кровь потекла в рот, напитывая тело силой.
– Пей. Пей.
«Нет!»
Собрав волю в кулак, я попыталась сомкнуть губы и отвернуться. Увы, безуспешно. С одной стороны меня крепко держал Альтериан, с другой прижимался Адриан. А тело, скованное контрактом и чужой волей, отказывалось подчиняться командам разума.
Глаза защипало.
«Нет. Нет!»
«Пей».
Голос матери Адриана эхом прозвучал в голове. За пеленой слез я не могла различить полупрозрачный силуэт призрака, но чувствовала, что она рядом.
Неудивительно. С каждым ударом сердца я все ближе подходила к опасной черте.
«Пей, – мягко повторила призрачная женщина. – Пей, ланья».
«Но… Адриан…»
«Так надо. Кровь эльмара сделает тебя сильнее. А вместе с тобой и нас».
«Нас?»
«Да», – зашелестело с разных сторон. Чувствуя ланью, духи стекались отовсюду, бесплотными фантомами заполняя пространство.
«Мы здесь».
«Мы почти готовы».
«Держись, ланья».
Я рвано выдохнула, облизнув перепачканные в крови Адриана губы.
Легко им было говорить! Они уже пересекли границу между миром живых и миром мертвых. Бесплотным, бесстрашным, движимым лишь последними желаниями и местью, им было нечего терять. А я могла лишиться столь многого.
Жизни. Рассудка. Но что еще хуже – Адриана. Того, кого я любила…
«Пожалуйста, Риан, держись…»
– Вот видишь, – услышала я отстраненный голос Альтериана, в котором сквозило темное торжество. – Любовь убивает. Так же как и другие, ты оказался слаб перед ней, а я… Я всегда буду сильнее.
Магия покидала Адриана капля за каплей, проступая на коже черным узором вен. Я чувствовала это и буквально рыдала внутри от беспомощности и невозможности спасти того, чьей жизнью я не готова была пожертвовать. Но младший Леконт, несмотря ни на что, продолжал сжимать меня в объятиях, добровольно отдавая древнему эльмару жизнь и силу.
Тьерд, тьерд, тьерд!
Адриан поймал мой отчаянный взгляд.
– Все хорошо, Кайя, – одними губами прошептал младший Леконт. – Все будет хорошо.
«Нет, не будет!»
Он улыбнулся, прочитав безмолвный протест в моих глазах.
– Я больше не отпущу тебя за грань, Кайя. Лучше уж сам…
«Нет, нет, нет!»
Будучи связанной с младшим Леконтом глубже и крепче, чем когда-либо, я вдруг отчетливо поняла, что именно старый Эжен сказал Адриану и что тот собрался сделать. Если верить журналисту, Сандрин Леконт слишком давно была поглощена отцом, и от нее вряд ли что-то осталось. Зато у Адриана, если Альтериан завершит ритуал и сменит женское тело на более привычный облик младшего сына, будет какой-никакой шанс на несколько секунд перехватить контроль.
И например, воспользоваться ножом. Или вспомнить, что мы на двенадцатом этаже, очень высоко от земли…
Эльмары сильны, но не неуязвимы.
Вот только меня категорически не устраивал такой вариант.
И мать Адриана вместе с другими призраками – тоже.
«Мы не позволим этому случиться».
«Не позволим».
Теперь я видела их ясно и четко – светящиеся фигуры в одеждах разных периодов и эпох галлейской истории обступили нас плотным кольцом, протягивая полупрозрачные руки. На этот раз они не искали встречи с ланьей. Целью их был Альтериан Леконт. Тот, из-за которого – прямо или косвенно – призраки лишились жизни. Выпитые, использованные, павшие жертвой алого взгляда или того, что знали слишком много.
Санна Леру.
Мэнди Лаперьер.
Себастиан.
Мадлена.
Флориан и Эмма.
Сюсанна Леконт.
И наконец, Дель.
«Помоги нам, – прошептала подруга, приближаясь ко мне. Остальные призраки, освобожденные мной и матерью Адриана, согласно зашелестели. – Помоги нам дотянуться до тех, кого мы любим. Они все еще там, внутри, – просто очень, очень глубоко».
Я обвела фантомов взглядом.
Как мне это сделать… как?
Мать Адриана, замершая рядом с сыном, качнулась вперед.
«Ты ланья, дорогая. Ланья, крепко связанная с одним эльмаром и напитанная силой другого. Эту связь не разорвать, но поток… Поток может идти в две стороны. Воспользуйся этим, чтобы ослабить Альтериана, и забери то, что ему не принадлежит».
Я посмотрела на призрачную женщину в немом изумлении.
«Откуда вам это известно?»
Губы фантома изогнулись в мягкой улыбке.
«Как и все ланьи, я просто очень хорошо умею слушать и делать верные выводы. Жаль, конечно, что моим пасынкам это не помогло. Но мы с тобой можем сделать так, чтобы их жертва была не напрасной. Можем спасти Риана, тебя, всех».
Призраки выступили вперед, сменяя один другого, и каждый – каждый – касался рукой сияющей пуповины, связывавшей меня, Адриана и Альтериана, и называл имя.
«Шериан».
«Сюсанна».
«Юлиан».
«Кристиан».
«Дориан, Альвиан, Карлотта»
«Флориан, Себастиан».
«Мама, – тихо и тонко проговорила Дель, глядя на искаженное злобой Альтериана лицо Сандрин. – Услышь меня, мама».
Вслед за подругой я взглянула в алые глаза древнего эльмара и, используя всю силу убеждения ланьи, проговорила:
– Слушайте меня, потерянные, но не забытые. Вашими чувствами, самым светлым и искренним, что есть у каждого живого существа, вероломно воспользовались, подчинив вашу волю. Но я хочу помочь. Со мной духи тех, кто вас по-настоящему любит – любит, несмотря ни на что.
Связь дрогнула.
Я посчитала, что это хороший знак.
И продолжила:
– Вам говорили, что любовь убивает, и когда-то я наверняка согласилась бы с этими словами. Когда-то я была одержима злобой и местью почти так же, как Альтериан. Но теперь я понимаю, что в мире существуют другие, куда более важные вещи. Жизнь. Память. Счастье близких. И любовь. – Я почувствовала, как при мысли об этом в груди разгорается теплый пульсирующий шар. – Любовь не убивает. Любовь – это то, что может сохранить жизнь.
Образ Альтериана на мгновение затуманился, сменившись другим лицом. В толпе призраков раздался вскрик узнавания.
«Альвиан, любовь моя», – раздалось рядом.
Призрачные женские ладони потянулись через меня к проявившемуся мужчине. Нить натянулась, сверкнула красным. И я, повинуясь наитию, начала тянуть, помогая рукам фантома.
Сильнее, сильнее.
Несколько долгих секунд, казалось, ничего не происходило. А потом… сантиметр за сантиметром дух Альвиана покинул Альтериана, оказавшись в объятиях любимой женщины.
«Вера», – выдохнул призрак.
«Да. Да».
Альтериан вздрогнул, но, кажется, так до конца не осознал, что произошло. А от него меж тем отделился следующий фантом, утягивая за собой часть силы.
И еще.
И еще.
Духи помогали друг другу, подбадривали меня, осыпали древнего эльмара проклятиями.
Я продолжала тянуть.
Быстрее, быстрее.
В момент, когда поглощенная часть Флориана окончательно воссоединилась с Эммой, Альтериан все понял. Уже порядком ослабевший, но не чувствовавший этого из-за идущего от Адриана потока силы, он взревел и попытался удержать ускользающих фантомов.
Тщетно.
– Ты! – Его крик ударил по мне, точно хлыстом, едва не вырвав из транса и не отправив за грань. – Что ты творишь?!
Но поток было уже не остановить. Вслед за Флорианом показался Себастиан, а за ним – горничная Мэлли. Я мысленно потянулась к ним, надеясь, что сумею вытащить призраков раньше, чем до них снова доберется древний эльмар…
Магическая нить в моих руках натянулась, став обжигающе горячей. Лишившись части прежнего могущества, Альтериан подался к Адриану, чтобы переместиться в новое тело.
Сердце оборвалось.
«Только не это! Нет!»
Невзирая на боль в ладонях, я сжала пульсировавшую в руках нить в безумной попытке перекрыть идущий поток.
– Адриана ты не получишь!
«Ни за что», – встала рядом со мной призрачная мадам Леконт.
С другой стороны появилась Дель.
«Держись, Кайя».
Мы выступили втроем против ослабленного, но все еще могущественного древнего эльмара, готовые стоять до последнего. Магия пульсировала, рвалась наружу, опаляла и обжигала. Глаза древнего эльмара полыхали красным пламенем тьердовой бездны.
Как вдруг…
«Мама!»
Зрением ланьи я пригляделась и различила внутри Альтериана призрачные черты Сандрин. Погибшая эльмарка, поглощенная отцом, наконец откликнулась на зов дочери.
«Мадемуазель Сандрин, – позвала ее я. – Мадемузель Сандрин, помогите нам…»
Фантом кивнул. Руки эльмарки – обыкновенные, материальные руки – сжались вокруг невидимой нити.
Альтериан замер вместе с ней.
«Что ты делаешь, мама?»
«То, что пыталась сделать с самого начала».
Глаза фантома заблестели, губы дрогнули в улыбке.
И в этот момент я осознала, что произошло.
Сандрин… перехватила контроль. И заперла в себе дух отца, не дав тому проникнуть в плененного Адриана.
Все это время она боролась, отчаянно и тщетно. Делала все, чтобы помочь нам одолеть Дориана Леконта. Но паника Мадлены спутала все карты, и оглушенная взрывом Сандрин проиграла – на время, – оказавшись после уничтожения тела Дориана в полной власти древнего эльмара.
А теперь у нее появился шанс взять реванш.
Время застыло. Я увидела панику на лице Альтериана и злое, яростное торжество его дочери, вернувшей власть над собственным телом.
Она не колебалась ни мгновения.
«Давай, ланья».
Собрав все, что дали мне духи, я оттолкнула Альтериана от нас с Адрианом. Связь, нарушенная, истончившаяся, натянулась и лопнула, ударив по мне жгучим хлыстом. Я закричала, и Адриан закричал тоже. Тело Сандрин отбросило к окну.
Наши взгляды встретились. Обострившимися чувствами ланьи я ощутила ужас Альтериана и запоздало поняла, что именно планировала эльмарка.
«Спасибо за отданную силу, ланья, – услышала я в голове ее бесплотный голос. – И… До встречи, Дель».
«Времени нет».
«Пора».
– Нет… – вновь услышала я реальный голос Сандрин-Альтериана. Древний эльмар попытался в последний раз вернуть себе контроль. – Нет… Ты…
Но Сандрин уже сделала шаг.
Звон разбитого стекла.
Грохот.
Крики.
Сандрин сделала все, чтобы у древнего эльмара больше не было возможности рушить чужие жизни. Она принесла себя в жертву без сомнений – чтобы мы с Адрианом могли жить дальше. Спасла нас…
Я рвано выдохнула.
Неужели все наконец… закончилось?
Додумать мысль не успела. На запястье сомкнулись горячие пальцы. Мощным рывком меня отбросило назад, и я, не удержавшись, повалилась спиной прямо на Адриана, в самый последний момент успевшего перехватить мою руку
– Т-тьерд, – только и смогла простонать я.
Младший Леконт подо мной тихо фыркнул.
– Ты же просила тебя не отпускать. Вот я и не стал. Только падать на меня и бить локтем в печень было не обязательно.
Я слабо усмехнулась: ну, что тут скажешь, Адриан есть Адриан.
И это было прекрасно.
Нет, на самом деле, лучше всего на свете.
– Как же хорошо…
Адриан неопределенно хмыкнул, посмотрев на меня укоризненно и тревожно.
– Как ты себя чувствуешь, Кайя? А то после того, как ты чуть не выпрыгнула из окна следом за отцом, я начинаю беспокоиться, не приказал ли он что-нибудь напоследок перед тем, как бездарно оборвать свою никчемную жизнь. Надеюсь, у тебя в голове нет никаких странных мыслей? Например, пойти уморить себя каким-нибудь изощренным способом или зачахнуть от тоски?
Я заглянула в синие глаза, полные заботы и тревоги.
– Я люблю тебя, Адриан Леконт.
Адриан замер. Черная бровь выгнулась.
– О-о-о, кажется, что-то все-таки не так, – не сдержался он. – С чего вдруг ты, Кайя Арлетт, всем сердцем ненавидевшая эльмаров, решила признаться мне, Эльмару, на минуточку, в любви?
– А что-то не так?
Он рассмеялся – устало, но с облегчением.
– Только то, что я хотел сказать это первым. Я люблю тебя, Кайя Арлетт.
В доказательство своих слов он поцеловал меня, но страстного признания не получилось – слишком уж сильно мы оба были измотаны и выжаты противостоянием с древним эльмаром. Сил не было ни на что, да и у Адриана из запястья все еще сочилась кровь. Хваленая регенерация эльмаров не справлялась.
– Наверное, надо встать, – проговорила я и честно попыталась исполнить сказанное, но безуспешно. Слишком уж уютно и спокойно было лежать в объятиях любимого мужчины, который только что признался в своих чувствах. – Перевязать твою рану. Да и вообще, мало ли. Наверняка кто-то сюда придет, услышав шум.
– Кто-нибудь обязательно придет, – не делая попытки подняться, философски откликнулся Адриан.
– Что, если это будут приспешники Альтериана?
– Без хозяина контракты потеряли силу. Так что у людей найдутся дела поважнее.
– Но…
– Меньше думай и больше наслаждайся моментом, подарочек, – проговорил Адриан, сгребая меня в объятия. – Пусть хотя бы сейчас волнуются другие.
Я слабо фыркнула.
– Вот придет кто-нибудь, а мы тут лежим как два идиота.
– И не говори, – поддакнул младший Леконт. – Вот они обзавидуются. Рабочий день в разгаре, а мы валяемся в обнимочку. Прямо не терпится посмотреть на их удивленные лица.
Что-то прозвенело в воздухе – словно легкий, едва различимый смех.
Сердце дрогнуло.
Через плечо Адриана я бросила короткий взгляд на разбитое окно и прошептала одними губами, зная, что, если духи здесь, они непременно меня услышат:
– Спасибо. Спасибо.
И в дуновении рижского ветра я услышала тихий ответ: «Живи, Кайя Арлетт. Живи и будь счастлива».
Что ж, это я и собиралась делать.
– Обещаю.
За дверью старой Эдит привычно дребезжала пластинка. Собравшись с духом, я трижды постучала, не особо рассчитывая, что женщина разберет хоть что-то сквозь заунывное пение, но, на удивление, меня услышали. Патефон замолчал. В двери провернулся ключ.
– Мадемуазель Арлетт?
– Мне нужно поговорить с вами, Эдит. О вашей дочери.
Соседка окинула меня удивленным взглядом – обычно наше общение ограничивалось дежурным пожеланием доброго дня при встрече на лестничной клетке. Но, видимо, было что-то такое в моем лице, отчего она без единого слова посторонилась, пропуская меня внутрь.
Маленькая квартира, которую старая Эдит Лаперьер снимала дольше, чем я жила на свете, казалась застывшей картинкой из прошлого, слепком старой довоенной Галлеи, где время навсегда остановилось, подчинившись воле хозяйки. Громоздкая мебель эпохи довоенной Галлеи, занимавшая почти все пространство, расшитые подушки, вязанная крючком салфетка на патефоне, под потолком абажур с кистями, свисавшими так низко, что нельзя было пройти, не коснувшись их головой. И повсюду черно-белые фотоснимки в рамках – Эдит, еще совсем молодая, с парнем в военной форме, а после одна с младенцем на руках, малышка, собирающая цветы, девочка-школьница, мать и дочь в обнимку на фоне Рижского музея искусств – светлые, улыбающиеся, озаренные летним солнцем.
– Ваша дочь устроилась работать к Леконтам на остров Мордид простой горничной…
Узнать молодую девушку на снимках было нетрудно. Мэнди, с которой я повстречалась в особняке, осталась совершенно такой же. Эдит же…
Я перевела взгляд на старую женщину, сидевшую передо мной в кресле. Лицо ее, застывшее на время моего недолгого рассказа, словно посмертная маска, казалось безучастным, и лишь глаза, поблекшие, но живые, выдавали истинные чувства.
– Мне жаль, но она погибла…
Горе. Отчаяние. Ужас. Боль разбитой надежды.
Но я продолжила.
Потому что призрачная Мэнди Лаперьер хотела, чтобы я нашла ее мать. И я не могла поступить иначе.
– Ваша дочь любила вас, Эдит. Вы боялись, что деньги вскружат ей голову, но этого не произошло. Она никогда не оставила бы вас в неведении по своей воле. И ей было важно, чтобы вы знали об этом.
– Как… как она умерла?
– Не думаю, что это имеет значение. Но главное, я знаю, что Мэнди не забывала вас. Единственным ее желанием было передать вам последнюю весть, и теперь, когда это исполнено, ее душа обрела покой.
– Откуда… – Старая Эдит подняла на меня блестящий взгляд. – Откуда вам это известно, мадемуазель Арлетт?
– Магия, – туманно откликнулась я.
И, потянувшись к силе ланьи, посмотрела на старую соседку, мысленно передавая ей те чувства, что видела в глазах фантома молодой горничной, – будто протягивая тонкую нить между миром живых и миром мертвых. На короткое мгновение я словно стала Мэнди Лаперьер. Позволила призраку бросить на любимую маму последний взгляд.
И это…
Что-то изменилось в лице Эдит – брови удивленно взлетели вверх, горестно опущенные вниз уголки губ дрогнули в подобии улыбки. Она вытянулась, подалась ко мне, будто хотела что-то сказать…
Пара секунд – и наваждение исчезло. Поддерживать связь с фантомами, не будучи близко к грани между живыми и мертвыми, было сложно, но с каждым разом у меня получалось все лучше.
Главное, что желание Мэнди было выполнено. А Эдит получила шанс в последний раз увидеться с давно погибшей дочерью.
Но это было не единственным, что я могла для них сделать.
Старая соседка подняла на меня взгляд.
– Спасибо, мадемуазель Арлетт, что рассказали о Мэнди. Даже спустя столько лет для меня это очень многое значит.
Я потянулась к ней и накрыла ладонями морщинистые руки.
– Знаю, Эдит. Знаю.
Разбивая хрупкую пелену молчания, в стену нагло постучали. Я недовольно фыркнула: что, нельзя было дождаться, пока я вернусь? Но у Риана были свои представления обо всем на свете.
– Мы уже накрыли на стол, – прокричал он. – Без вас не начинаем.
Эдит вздохнула.
– Похоже, вас уже ждут, мадемуазель Арлетт.
– Не меня, – поправила я с мягкой улыбкой. – Нас. Мы собираемся отпраздновать заселение на рю Эрмес нового жильца и будем рады, если вы захотите присоединиться.
– Но… – заволновалась смущенная старушка. – Я не знаю, уместно ли?
– Абсолютно, целиком и полностью, – заверила ее я. – Надо принять прошлое и понемногу начинать жить дальше. Как знать, может, сегодняшний день станет для вас началом новой дружбы? Так почему бы не попробовать? Уверена, Мэнди хотела бы этого.
Мэнди хотела. Я чувствовала ее оживление и радость при мысли, что мама впервые за много десятков лет проведет вечер не в горестном одиночестве. И это грело мне сердце, как и всегда, когда удавалось выполнить очередное желание призрака именно так, как надо, – а может, еще лучше.
Я помогла старушке подняться и по ее просьбе сняла с верхней полки шкафа любимую, но давно забытую шаль с красивыми длинными кистями.
– И патефон захватите! – услышали мы через стенку. – Пластинки у нас свои.
Я смущенно кашлянула.
– Если вы, конечно, не против, Эдит.
– Не против, – улыбнулась старушка.
В крохотной комнате на рю Эрмес сегодня было тесно. До этого момента я даже не думала, что на столь маленькой площади сможет уместиться почти десяток человек и собака, но оказалось, что желание и фантазия творят чудеса. Риан даже стол умудрился накрыть из всего, что принесли с собой гости, – и ни один локоть еще не сшиб на пол открытые винные бутылки.
Было чему удивиться!
Но повод у нас был, и даже очень хороший. Риану, ставшему главой «Леконт-Фарма», удалось договориться о сотрудничестве фармацевтической корпорации с клиниками для душевнобольных, дабы, проведя необходимые исследования, обеспечить пациентов современными лекарствами взамен варварских методов Братьев Милосердия. А заодно подергать за ниточки и высвободить из лап системы пациента, который ни в каком лечении не нуждался. Зато нуждался в компании и жилье – и тут так удачно подвернулась моя пустующая квартирка на рю Эрмес.
Мы с Адрианом оставили ее из ностальгических соображений, так как жить все же было удобнее ближе к центру. Забегали лишь изредка – занести деньги за аренду, забрать очередную коробку моих вещей и проверить почту. А с сегодняшнего дня поводов для визита точно должно было стать больше. Не могла же я, в конце концов, оставить старого друга одного.
– Еще как можешь, – фыркнул Эжен, передавая наполненный бокал засмущавшейся Эдит, после того, как я пообещала, что буду бывать у него пару раз в неделю. – На что ты мне тут нужна, Арлетт? Думаешь, я настолько стар и немощен, что за мной надо выносить утку? Не дождешься! Я еще твоих тьердовых внуков успею понянчить, вот увидишь. Кому-то же надо убедиться, что они не пойдут в породу Леконтов?
– Всецело на вас полагаемся, – хохотнул Адриан, приобнимая меня за талию. – Главное, не учите их выплевывать лекарства и бросаться с кулаками на врачей.
Эжен польщено фыркнул.
– Увидим, увидим.
– Я бы на вашем месте не доверяла ему детей, – откликнулась Роз, разливавшая напитки. – Мало ли.
– Хочешь сказать, из тебя нянька получится лучше? – не остался в долгу Эжен.
– Ну конечно. Вот увидишь.
Я спрятала смешок за бокалом. Наблюдать за оживленным спором о воспитании детей между старым журналистом и хозяйкой борделя было забавно. Но главное, что оба выглядели довольными и, кажется, искренне наслаждались перепалкой. Роз сбросила маску жесткой и циничной хозяйки ночных бабочек, а Эжен, много лет проведший в стенах пансиона для душевнобольных, постепенно возвращался к обычной жизни.
Это ли не прекрасно?
От темы не существующих пока детей мы плавно перешли к обсуждению моей новой должности кризисного психолога при клинике Сен-Лис, а оттуда – к путешествиям и планам. А когда больше половины бутылок на столе опустели, Адриан наконец подключил патефон.
Зашуршала игла.
«Нет. Столько лет, – взвыла пластинка знакомым голосом. – Мне не о чем сожалеть».
Скрестив на груди руки, я прожгла взглядом Риана, тут же изобразившего святую невинность.
– Что, другой не нашлось?
– А чем тебе эта не угодила? Не нравится песня?
Я закатила глаза. Эдит тихо засмеялась. А Риан продолжил дразнить меня, шутливо потершись щекой о плечо.
– Неужели ты, Кайя Арлетт, в отличие от исполнительницы, о чем-то жалеешь? Наша компания не нравится? Надоело жить в квартире с видом на Элизиум? Или, может, ты предпочла бы другого эльмара?
Ох…
Конечно, о некоторых вещах я жалела. Жалела, что Дель нет рядом, а ее призрак пропал после гибели Сандрин. Жалела, что не успела проститься с матерью Адриана. Жалела о выпитых жизнях и четырех поколениях Леконтов, бесславно загубленных Альтерианом. Но точно не о том, что было здесь и сейчас.
Добрые друзья и соседи – Розетт, Эдит и Эжен, офицер Жакко, мадам Клод с присмиревшим пуделем Жоржем, братья, на один день отложившие свои склоки ради приятного вечера. Любимая работа. И, конечно же, Адриан, без которого я уже не представляла собственной жизни.
Насмешливый, дерзкий, порывистый и совершенно невероятный в постели. До невозможности любимый.
Так что ответ был ясен.
– Нет, – повторила я за певицей. – Разве что только о том, что мы с тобой пока так и не съездили на тропические острова, как ты обещал.
– О-о-о, – глаза Риана хитро заблестели. – Ушам не верю! Неужели ты все-таки вспомнила, что до сих пор не дала ответа на предложение? Господа, – повысил голос эльмар, – сегодня у нас есть еще один повод для праздника. Кайя Арлетт дождалась, пока я унаследую все состояние Леконтов, и наконец-то посчитала целесообразным сказать мне «да»!
– Да, – подтвердила я. – Полное и безоговорочное.
Комната взорвалась улюлюканьем и свистом. Зазвенели бокалы, послышались поздравления и тосты.
– Нужно запечатлеть этот момент, – перекрикивая гостей, постановил Риан. – Как насчет группового фото?
– Без проблем.
Сняв с крючка входной двери сумочку, я вытащила камеру, подаренную накануне младшим Леконтом. Гости собрались в центре комнаты. Риан руководил процессом.
– Кучнее, кучнее, а то не поместимся в кадр. Жоржик, не лижи мне лицо! Вот так. А теперь улыбнулись. Три, два один…
Я навела фокус объектива на замерших передо мной людей.
Щелк.