Подземный командный пункт штаб-квартиры Стратегического командования ВВС США. Главный информационный экран. Начало 1957 г. (U.S.Air Force Historical Research Agency)

Не так давно группа высокопоставленных военных США провела совещание, на котором обсуждался секретный план,[33] реализация которого могла привести к гибели 600 млн человек[34] — пятой части тогдашнего населения Земли, насчитывавшего 3 млрд. На этом совещании присутствовали:

министр обороны США Томас С. Гейтс-младший,

заместитель министра обороны США Джеймс X. Дуглас-младший,

заместитель директора по оборонным исследованиям и разработкам США Джон X. Рубел,

Объединенный комитет начальников штабов,

командующий Стратегическим командованием ВВС США генерал Томас С. Пауэр,

начальник штаба сухопутных войск США генерал Джордж X. Декер,

начальник штаба военно-морских сил США адмирал Арли А. Бёрк,

командующий ВВС США генерал Томас Д. Уайт,

командующий корпусом морской пехоты США генерал Дэвид М. Шуп,

множество других высокопоставленных военных чиновников США.[35]

Центр управления размещался в подземном бункере. Гигантский зал с потолками высотой в несколько этажей и стенами длиной более 45 метров, с застекленным балконом на втором уровне. Повсюду стояли ряды столов с телефонами, а стены были увешаны картами. Панели карт. Одна из стен полностью покрыта картами. Этот штаб Стратегического командования ВВС в Омахе, штат Небраска, был создан для того, чтобы высшее военное руководство могло управлять ходом ядерной войны. Эта функция сохранилась и по сей день — в 2024 году подземный центр управления модернизирован для ведения ядерной войны XXI века.

Все, что вы сейчас узнаете об этом совещании, основано на свидетельстве очевидца — человека, непосредственно присутствовавшего там в тот день. Это Джон X. Рубел, бывший бизнесмен, ставший высокопоставленным чиновником в оборонном ведомстве.[36] В 2008 году, когда ему было под 90, за несколько лет до смерти, Рубел поделился этим в своих кратких мемуарах. Перед лицом приближающейся смерти Рубел решился раскрыть давно скрываемую правду. Он выразил сожаление о своем участии в этом «погружении во тьму». О том, что молчал столько десятилетий после произошедшего. То, чему он был свидетелем, Рубел охарактеризовал как план «массового уничтожения». Его слова.[37]

Собрание проходило в просторном подземном бункере в Небраске. Рубел, как и другие его коллеги, занимавшиеся разработкой плана ядерной войны, сидел на одном из аккуратно расставленных складных стульев старого образца с деревянными сиденьями. В первом ряду разместились генералы армии, в последнем — бригадные генералы. Рубел, занимавший тогда пост заместителя директора по оборонным исследованиям и разработкам США, был во втором ряду.

По знаку генерала Томаса С. Пауэра, командующего Стратегическим командованием ВВС, на сцену вышел докладчик. Следом появились двое помощников: один — с демонстрационной доской, другой — с указкой. Первый должен был переворачивать схемы, второй — указывать на детали. Генерал Пауэр (его настоящее имя) объяснил аудитории, что они станут свидетелями того, как будет проходить полномасштабная ядерная атака против Советского Союза. К 45-метровой стене с картами подошли два офицера ВВС. Они несли высокие стремянки и расположились по краям этой огромной карты. На карте были изображены Советский Союз и Китай (тогда называвшиеся советско-китайским блоком) и окружающие страны.

Рубел вспоминал: «Оба синхронно и быстро поднялись по своим высоким лестницам, одновременно оказавшись наверху. Затем они потянулись к красной ленте, опоясывающей, как мы только сейчас заметили, большой рулон прозрачного пластика. Одним движением каждый развязал бант на своем конце рулона. Пластиковый лист с шуршанием развернулся, слегка всколыхнулся и безжизненно повис перед картой».[38] На карте виднелось множество маленьких черных меток, «в основном над Москвой», каждая из которых обозначала ядерный взрыв.

Первый докладчик генерала Пауэра приступил к описанию плана ядерного удара США по Советскому Союзу. Первый удар должны были нанести американские истребители с авианосцев, дислоцированных около Окинавы. Затем следовали бы «волна за волной» новых атак. Далее — последовательные налеты стратегических бомбардировщиков Boeing В-52, каждый из которых нес в бомбовом отсеке несколько термоядерных зарядов, каждый в тысячи раз разрушительнее атомных бомб, сброшенных на Хиросиму и Нагасаки. По словам Рубела, при описании каждой новой волны атак двое мужчин на стремянках «развязывали очередную пару красных лент, и новый пластиковый лист с шорохом разворачивался, а Москва все больше исчезала под множеством маленьких отметок на этих наслаивающихся пластиковых листах».[39]

Как писал Рубел, его больше всего шокировало то, что только для Москвы «план предусматривал суммарную мощность в 40 мегатонн — мегатонн, — что примерно в 4000 раз превышает мощность бомбы, сброшенной на Хиросиму, и, вероятно, в 20–30 раз больше, чем суммарная мощность всех неядерных бомб, использованных союзниками на всех фронтах более чем за четыре года Второй мировой войны».[40]

И тем не менее на протяжении всего этого совещания в 1960 году Рубел хранил молчание.

Он не проронил ни слова. И продолжал молчать 48 лет. Тем не менее его рассказ заслуживает внимания — впервые кто-то из присутствовавших на том совещании осмелился поделиться столь подробной информацией о ходе встречи. Эти подробности раскрывают простую истину для всех, кто не был в том зале: обсуждаемый план ядерной войны по сути своей был планом геноцида.[41]

Офицеры спустились, сложили стремянки, забрали их с собой и удалились.

В 4000 раз мощнее бомбы, сброшенной на Хиросиму.

Что это вообще значит — и способен ли человек в полной мере осознать такой масштаб?

Но главное: можно ли не допустить осуществления этого плана массового уничтожения?

Ядерный удар по Хиросиме в августе 1945 года одномоментно унес жизни более 80 000 человек.[42] Общее число жертв до сих пор остается предметом споров. В первые дни и недели после взрыва провести точный подсчет погибших было невозможно. Масштабное уничтожение государственных учреждений, больниц, полицейских участков и пожарных станций Хиросимы привело к полному хаосу и неразберихе в городе сразу после удара.[43]

Тринадцатилетняя Сецуко Турлоу находилась в 1,8 километрах от эпицентра,[44] когда на высоте 580 метров[45] над Хиросимой взорвалась атомная бомба с кодовым названием «Малыш». Это был так называемый воздушный взрыв — первое боевое применение ядерного оружия. Высоту взрыва рассчитал американский ученый Джон фон Нейман. Перед ним была поставлена задача: обеспечить максимальное число жертв на земле.[46] Военные специалисты пришли к выводу, что при наземном ядерном взрыве значительная часть энергии «впустую» уходит на выброс огромных масс грунта. Сецуко Турлоу потеряла сознание от взрывной волны.

Придя в себя, Сецуко обнаружила, что не может ни видеть, ни двигаться. «Потом я услышала тихие голоса девочек вокруг», — рассказывала она спустя годы. Она слышала, как они говорили: «Боже, помоги мне, мама, помоги мне. Я тут».[47]

Сецуко, оказавшаяся под завалами, каким-то чудом уцелела после первой ударной волны от взрыва атомной бомбы. Она вспоминала, что вокруг было очень темно. Первое, что она почувствовала, — будто она превратилась в дым. Прошло какое-то время — секунды или, возможно, минуты, — прежде чем она поняла, что мужской голос дает ей какие-то указания.

«Держись, — сказал мужчина. — Я пытаюсь тебя вытащить».

Этот незнакомец тряс Сецуко за левое плечо и подталкивал сзади. «Нужно выбраться… ползти как можно быстрее», — мелькнуло у нее в голове.

Когда на Хиросиму сбросили атомную бомбу, Сецуко Турлоу училась в восьмом классе женской школы. Она входила в группу из более чем 30 девочек-подростков, которых отобрали и подготовили для ведения совершенно секретного делопроизводства в штабе японской армии в Хиросиме. Именно там она и находилась в момент взрыва.

Карта ущерба от пожаров и взрывной волны в Хиросиме, составленная в рамках Исследования стратегических бомбардировок США (U.S. National Archives)

«Можете представить, — говорила потом Сецуко, — чтобы тринадцатилетняя девочка выполняла столь ответственную работу? Это показывает, в каком отчаянном положении находилась Япония».

В первые минуты после взрыва атомной бомбы Сецуко осознала, что этот человек пытается вытащить ее из-под завалов и ей нужно действовать, иначе она может погибнуть. Она изо всех сил толкалась. Начала брыкаться. Каким-то чудом ей удалось выбраться из-под обломков и проползти через дверной проем. «Когда я выбралась из здания, оно уже было охвачено огнем, — вспоминала она. — Это значило, что около тридцати других девочек, которые были со мной в том же помещении, сгорали заживо».

Атомную бомбу сбросили с самолета Военно-воздушных сил армии США. Тогда это было единственным способом доставить такое оружие к цели. Бомба имела длину около 3 метров и весила 4,4 тонны, что сопоставимо с весом слона средних размеров. Сразу за бомбардировщиком летел второй самолет, на борту которого находились три физика из Лос-Аламоса и множество научной аппаратуры для сбора данных.

Реальную мощность бомбы (силу, необходимую для создания эквивалентного взрыва) ученые-оборонщики и военные специалисты обсуждали годами. Лишь в 1985 году правительство США официально признало, что она составляла 15 килотонн в тротиловом эквиваленте.[48] Согласно Исследованию стратегических бомбардировок, проведенному после войны, для достижения аналогичного эффекта потребовалось бы одномоментно сбросить на Хиросиму 2100 тонн обычных бомб.

Сецуко Турлоу удалось выбраться наружу. Несмотря на раннее утро, темно было как ночью. Воздух был наполнен густым черным дымом. Сецуко заметила приближающийся черный силуэт, за которым следовали другие. Поначалу она приняла их за призраков.

«У них не хватало частей тел, — поняла она. — Кожа и плоть свисали с костей. Некоторые держали в руках свои собственные глазные яблоки».[49]

Неподалеку доктор Митихико Хатия, директор Хиросимской больницы связи, отдыхал на полу в своей гостиной после ночной смены, когда его ослепила яркая вспышка света — признак взрыва атомной бомбы. За ней последовала вторая вспышка. Он потерял сознание или ему это показалось? Сквозь вихрь пыли доктор Хатия начал осознавать происходящее. Части его тела, бедра и шея, были изранены и кровоточили. Он был голым — одежду сорвало взрывной волной. «В шею вонзился довольно крупный осколок стекла, который я спокойно вытащил», — вспоминал позже доктор Хатия. Он подумал: «Где моя жена?» Он снова посмотрел на себя. «Кровь начала хлестать. Задета ли сонная артерия? Умру ли я от потери крови?»[50]

Через какое-то время доктор Хатия нашел свою жену Яэко-сан. Их небольшой дом рушился, и они бросились бежать. «Мы бежали, спотыкались, падали, — вспоминал он. — Когда я поднялся на ноги, то понял, что споткнулся о чью-то голову».[51]

Истории выживших — Сецуко Турлоу, доктора Хатии и многие другие подобные свидетельства — десятилетиями замалчивались армией США и ее оккупационными силами в Японии. Сведения о влиянии атомного оружия на людей и здания в реальных боевых условиях были засекречены, так как американское военное руководство хотело сохранить эту информацию исключительно для себя. Для возможной будущей ядерной войны. Пентагон хотел знать о последствиях ядерных взрывов больше, чем любой возможный противник.

Две атомные бомбы — одна, сброшенная на Хиросиму 6 августа 1945 года, и вторая, поразившая Нагасаки тремя днями позже, — своими вспышками энергии и света завершили мировую войну, уже унесшую жизни от 50 млн до 75 млн человек. С 1945 года небольшая группа американских ядерных ученых и военных чиновников начала разрабатывать новые, более масштабные планы применения десятков атомных бомб в будущей мировой войне. По их расчетам, такая война могла бы привести к гибели как минимум 600 млн человек — пятой части населения планеты.

Что возвращает нас к собранию в подземном бункере в декабре 1960 года, где обсуждались планы всеобщей ядерной войны.

План ядерной войны, который в условиях секретности был представлен в штаб-квартире Стратегического командования ВВС в 1960 году, разрабатывался около года.[52] Его создание было инициировано министром обороны по распоряжению президента США. С момента атомных бомбардировок Японии прошло 15 лет. Тогда каждая из двух бомб в одно мгновение уничтожила десятки тысяч людей, а еще десятки тысяч погибли в последующих огненных штормах.

В августе 1945 года у США уже была готова третья бомба и имелось достаточно ядерного материала для производства четвертой к концу месяца.[53] Это и планировалось сделать, если бы Япония не сдалась. «Первые атомные бомбы напоминали школьные научные проекты», — рассказывает доктор Глен Макдафф, опытный инженер по ядерному оружию в Лос-Аламосе и бывший историк-куратор секретного музея лаборатории.[54] «Девятнадцать из двадцати приборов, которыми они пользовались, — поясняет Макдафф, — были спроектированы и созданы ими самими, с использованием всего около восьмидесяти обычных вакуумных ламп».

С завершением мировой войны судьба ядерной лаборатории в Лос-Аламосе оказалась под вопросом. «После войны, когда на складе была всего одна атомная бомба, лаборатория и городская инфраструктура Лос-Аламоса пришли в упадок, — рассказывает Макдафф. — Ежедневно приходилось бороться даже за то, чтобы не отключили электричество. Половина сотрудников Лос-Аламоса уволилась. Перспективы были очень мрачные. Пока не вмешался флот».

Атомное испытание «Бэйкер» в 1946 г. привело к мощному подводному взрыву, который поднял в воздух около 1,5 млн кубометров радиоактивной воды и донных отложений (U.S. Library of Congress)

Военно-морские силы США, безусловно, самые могущественные в мире, были глубоко обеспокоены угрозой своего устаревания с наступлением эры ядерного оружия. Поэтому они запланировали серию из трех открытых испытаний атомных бомб — на виду у всего мира.

Операция «Перекресток» была задумана как масштабное публичное событие.[55] Грандиозные военные учения, рассчитанные на широкий общественный резонанс, должны были продемонстрировать способность 88 боевых кораблей не только уцелеть, но и эффективно вести боевые действия в условиях ядерной войны на море. На атолле Бикини Маршалловых островов собралось более 42 000 человек. Мировые лидеры, журналисты, высокопоставленные лица и главы государств прибыли в этот отдаленный уголок Тихого океана, чтобы своими глазами увидеть атомные взрывы. Это был первый случай применения атомного оружия Америкой после окончания войны. Демонстрация того, что ожидает мир в будущем.

«Для Лос-Аламоса, который в 1946 году находился на грани краха, — вспоминает Макдафф, — флот стал настоящим спасением».

Операция «Перекресток» дала новый импульс программе атомной бомбы. К середине 1946 года ядерный арсенал США увеличился до девяти атомных бомб. После испытаний Объединенный комитет начальников штабов запросил оценку «атомной бомбы как военного оружия» для определения дальнейшей стратегии. Доклад, остававшийся секретным до 1975 года,[56] всколыхнул набирающий силу военно-промышленный комплекс. Его содержание было тревожным.

Группа адмиралов, генералов и ученых, подготовившая доклад, предупреждала, что атомные бомбы представляют собой «угрозу человечеству и цивилизации», являясь «оружием массового уничтожения», способным «опустошить огромные площади земной поверхности».[57] Тем не менее это оружие может быть очень полезным, сообщила группа Объединенному комитету начальников штабов. «При массированном применении, — отмечали они, — атомные бомбы способны не только свести на нет военные усилия любой страны, но и разрушить ее социально-экономическую структуру, надолго предотвратив ее восстановление».[58]

Комиссия рекомендовала наращивать запасы бомб.

В докладе четко указывалось, что Россия вскоре обзаведется собственным атомным арсеналом, что сделает Америку уязвимой для неожиданного нападения — позже названного атакой «как гром среди ясного неба» (a Bolt out of the Blue attack). «С появлением атомной бомбы, — предостерегала комиссия, — внезапность стала ключевым фактором, позволяющим агрессору, нанеся удар неожиданно несколькими атомными бомбами, [обеспечить] окончательное поражение изначально более сильного противника» — имея в виду Соединенные Штаты.

Созданное Америкой оружие предвещало ее собственную возможную гибель.

Объединенному комитету начальников штабов рекомендовали: «У Соединенных Штатов нет иного выбора, кроме как продолжать производство и накопление оружия». Они учли это и дали свое одобрение.

К 1947 году ядерный арсенал США увеличился до 13 атомных бомб.[59]

К 1948 году их было 50.

К 1949 году — 170.

Из рассекреченных архивов нам теперь известно, что военные стратеги сошлись во мнении: 200 ядерных бомб достаточно для уничтожения всей советской империи. Однако летом того же года монополия США на ядерное оружие неизбежно закончилась. 29 августа 1949 года русские провели испытание своей первой атомной бомбы, которая была практически точной копией той, что США сбросили на Нагасаки четырьмя годами ранее. Чертежи бомбы были похищены из лаборатории в Лос-Аламосе шпионом-коммунистом немецкого происхождения, получившим образование в Великобритании. Им оказался ученый проекта «Манхэттен» по имени Клаус Фукс.

Темпы наращивания запаса атомных бомб стремительно возросли. К 1950 году США увеличили свой арсенал на 129 атомных боеприпасов, доведя общее количество со 170 до 299.[60] У Советского Союза в то время было всего пять бомб.

В следующем, 1951 году число снова выросло — на этот раз до ошеломляющих 438 атомных бомб в арсенале США. Это более чем вдвое превышало количество, о котором Объединенному комитету начальников штабов сообщали, что оно способно «опустошить огромные площади земной поверхности, оставив лишь незначительные следы человеческой цивилизации».[61]

В следующем году произошло очередное почти двукратное увеличение.

К 1952 году ядерный арсенал США вырос до 841 единицы.

Восьмисот сорока одной.

После утраты Соединенными Штатами монополии на ядерное оружие борьба за ядерное превосходство стала еще более напряженной. На другом краю земного шара Советский Союз начал лихорадочно наращивать производство атомного оружия.

За каких-то три года он расширил свой арсенал с одной бомбы до пятидесяти.

Но атомная бомба — при всей ее невероятной мощи и потенциале массового уничтожения — вскоре померкнет в сравнении с тем, что было на подходе. Американские и советские конструкторы оружия разрабатывали совершенно новые проекты. Результатом стало изобретение того, что группа нобелевских лауреатов назвала «самым разрушительным, бесчеловечным и неизбирательным оружием из когда-либо созданных».[62] Новое ядерное оружие, способное изменить климат, вызвать голод, положить конец цивилизации и изменить геном, было еще больше и чудовищнее — ученые, участвовавшие в его создании, назвали его «супербомбой».

По словам ее конструктора Ричарда Гарвина, «супербомба… более эффективна при большей мощности заряда, чем при меньшей». Он подтверждает читателям этой книги: «[Да], я архитектор супербомбы… первой термоядерной бомбы».[63] Эдвард Теллер предложил идею, а Ричард Гарвин разработал конструкцию — в то время, когда никто другой не знал, как это осуществить.

1952 год ознаменовался созданием термоядерной бомбы, также называемой водородной. Это двухступенчатое сверхоружие представляет собой ядерную бомбу внутри другой ядерной бомбы. Термоядерная бомба содержит внутри себя обычную атомную бомбу. Эта атомная бомба играет роль внутреннего детонатора. Колоссальная разрушительная сила супербомбы достигается за счет неконтролируемой, самоподдерживающейся цепной реакции, при которой изотопы водорода сливаются при экстремально высоких температурах в процессе, известном как ядерный синтез.

Атомная бомба способна уничтожить десятки тысяч человек, как это произошло в Хиросиме и Нагасаки. Термоядерная бомба, взорванная над крупным городом вроде Нью-Йорка или Сеула, мгновенно испепелит миллионы людей.

Прототип оружия, созданный Ричардом Гарвином в 1952 году, обладал взрывной мощностью в 10,4 мегатонны. Это практически равнозначно одновременному взрыву 1000 бомб, сброшенных на Хиросиму. Это было поистине чудовищное оружие. Даже Энрико Ферми, наставник Гарвина и участник Манхэттенского проекта, пережил нравственный кризис, только представив создание такого ужасающего оружия. Не поддержав коллег, Ферми и Раби обратились с письмом к президенту Трумэну, в котором назвали супербомбу «безусловным злом».[64]

Вот что они писали: «Тот факт, что разрушительная сила этого оружия не имеет ограничений, превращает само его существование и понимание его устройства в опасность для всего человечества. Это безусловное зло со всех точек зрения».

Супербомба была создана. Ее кодовое имя было «Майк». Серия называлась «Айви». «Так что это было испытание „Айви Майк“».

Но президент не внял призыву прекратить работу над супербомбой, и Ричарду Гарвину дали добро на ее создание. «Если водородная бомба изначально была злом, она остается им и сейчас», — говорит Гарвин.[65]

1 ноября 1952 года ее испытали на острове Элугелаб Маршалловых островов. Прототип бомбы «Айви Майк» весил около 80 тонн. Это орудие разрушения было настолько огромным, что его пришлось собирать внутри специального здания из гофрированного алюминия длиной 27 метров и шириной 14 метров.

«Айви Майк» произвела взрыв невиданной до этого силы.[66] В засекреченном отчете кратер, оставшийся после взрыва, описывался как «достаточно большой, чтобы вместить 14 зданий размером с Пентагон».[67] И хотя о бесчеловечной разрушительной силе термоядерного оружия можно говорить долго, две фотографии с воздуха — до и после испытания бомбы «Айви Майк» — говорят сами за себя.

Остров Элугелаб до и после испытания термоядерной бомбы «Айви Майк» в 1952 г. (U.S. National Archives)

На верхнем снимке остров Элугелаб показан таким, каким он был с момента своего геологического формирования.

На нижнем снимке остров полностью исчез. Вместо него образовался кратер диаметром 3,2 километра и глубиной 55 метров. Способность выжигать землю оружием массового уничтожения только что вышла на новый уровень. Создание супербомбы привело к появлению оружия, способного стирать с лица земли целые участки суши.

Действия американских военных стратегов после того, как они увидели мгновенные разрушения от взрыва мощностью 10,4 мегатонны, поражают воображение. Началась настоящая безумная гонка по накоплению термоядерного оружия — сначала счет шел на сотни, а затем на тысячи бомб.[68]

В 1952 году имелась 841 ядерная бомба. В следующем году их число выросло до 1169.

«Производство было поставлено на промышленные рельсы, — поясняет историк Лос-Аламоса Глен Макдафф. — Это уже не были научные эксперименты».

К 1954 году арсенал насчитывал 1703 ядерных боеприпаса. Военно-промышленный комплекс США теперь выпускал в среднем 1,5 ядерной бомбы в день.

1955 год: 2422. Почти две бомбы в день, и введено десять новых систем, в том числе три новых типа термоядерных бомб.

1956 год: 3692 бомбы. Цифры продолжали расти до умопомрачительных значений. Производство набирало обороты, и теперь это оружие массового поражения сходило с сборочных линий со средней скоростью 3,5 ядерной бомбы в день.

К 1957 году ядерный арсенал США насчитывал 5543 бомбы. За один год прибавилась 1851 единица. Более пяти штук ежедневно. И цифры продолжали расти.

1958 год: 7345.

И расти.

1959 год: 12 298.

К 1960 году, когда американские военные стратеги собрались в подземном бункере в Небраске, ядерный арсенал США составлял уже 18 638 ядерных бомб.

К 1967 году он достиг своего исторического максимума — 31 255 ядерных бомб.[69]

Тридцать одна тысяча двести пятьдесят пять ядерных бомб.

Зачем накапливать 1000, 18 000 или даже 31 255 ядерных бомб, если одна бомба размером с «Айви Майк», сброшенная на Нью-Йорк или Москву, способна унести жизни около 10 млн человек? Зачем продолжать массовое производство тысяч этих бомб, когда применение всего одной термоядерной бомбы почти наверняка приведет к масштабной, неконтролируемой ядерной войне, способной уничтожить цивилизацию?

В обиход вошло новое понятие — «сдерживание». Удержание от свершения чего-то. Но что это вообще значит?

Стремительное наращивание засекреченного ядерного арсенала (U.S. Department of Defense; U.S. Department of Energy)

Ядерная политика США руководствуется определенными правилами ведения ядерной войны. Они были разработаны военными стратегами с 1950-х годов, предположительно для предотвращения ядерной войны, но в то же время позволяли разрабатывать стратегии ведения и победы в такой войне, если она все же разразится. Правило № 1 — это сдерживание, преподносимое обществу как идея о том, что поддержание значительного ядерного арсенала крайне важно для предотвращения ядерного удара.

Сдерживание лежит в основе ядерной политики. Оно работает следующим образом: каждое государство с ядерным оружием создает арсенал, нацеленный на потенциального противника и готовый к применению в считанные минуты. При этом все ядерные державы заявляют, что никогда не используют это оружие первыми, если их не вынудят обстоятельства. Одни видят в сдерживании гарантию мира. Другие считают это лицемерием, задаваясь вопросом: как наличие ядерного оружия может защитить от ядерной войны?

Десятилетиями сдерживание позволяло Пентагону наращивать десятки тысяч ядерных боеголовок, систем их доставки и сложный комплекс средств противодействия для защиты от ядерного удара. На ядерное оружие были израсходованы триллионы долларов. Точную сумму установить невозможно, так как реальные данные засекречены. Правило № 1 кажется простым: сдерживание обеспечивает безопасность мира от ядерной войны. Но что случится, если сдерживание не сработает?

Геосинхронный спутник SBIRS над Северной Кореей по размерам сопоставим с городским автобусом, а его две солнечные панели длиной около 6 метров каждая широко раскинуты по обеим сторонам. Датчики SBIRS способны работать независимо друг от друга, что позволяет им одновременно обследовать обширные территории и концентрироваться на конкретных зонах особого внимания. Эти датчики настолько чувствительны, что могут обнаружить пламя одной спички с расстояния более 300 километров.[91]

Инфракрасная система космического базирования — это современный американский аналог Пола Ревира.[92] Однако сейчас угроза исходит не от британских солдат, марширующих или скачущих на лошадях. Она исходит от ядерной межконтинентальной баллистической ракеты — всесильной, неудержимой МБР, способной уничтожить цивилизацию.

Датчики американских спутниковых систем над Северной Кореей обрабатывают сигналы на борту и передают огромные массивы данных системы раннего предупреждения на Землю.[93]

Только представьте: первый искусственный спутник Земли был запущен в СССР в 1957 году. Это был космический аппарат «Спутник» размером с небольшой мяч, оснащенный радиоантеннами и серебряно-цинковыми батареями. Сейчас, спустя десятилетия, более 9000 мощных спутников с микропроцессорами кружат вокруг Земли. Они обеспечивают связь между людьми, помогают в навигации, составляют прогнозы погоды и транслируют телепередачи.[94]

SBIRS не занимается ничем подобным; он несет караул. Неустанно наблюдая и ожидая, круглосуточно, без выходных, круглый год, она ищет ту самую первую, роковую вспышку ядерной угрозы.

Вспышку, свидетельствующую о запуске, который уже нельзя остановить.

В Центре аэрокосмической информации в Колорадо одни из мощнейших в мире компьютерных систем с молниеносной скоростью анализируют необработанные данные, полученные от датчиков SBIRS. Они измеряют параметры огненного следа стартующей МБР. Раскаленные выхлопные газы баллистической ракеты малой дальности существенно отличаются по яркости и размеру от следа межконтинентальной баллистической ракеты — и те и другие можно точно измерить из космоса.

Запуски баллистических ракет — явление нередкое, и их частота растет с невиданной ранее скоростью. Космические силы США в 2021 году зарегистрировали 1968 ракетных пусков во всем мире. По данным полковника Брайана Денаро из Командования космических систем, в 2022 году это число «выросло более чем в три с половиной раза».[95] По данным на сентябрь 2023 года, Россия продолжает уведомлять США о проведении испытательных запусков своих баллистических ракет.[96]

Никто не хочет случайно начать ядерную войну.

Как правило, о таких серьезных ракетных испытаниях, как запуск МБР, уведомляют заранее, чаще всего соседние государства. Это делается по дипломатическим каналам, неофициальным каналам или каким-либо другим путем, но почти всегда информация передается тем или иным способом.

Исключение составляет Северная Корея.

С января 2022 года по май 2023 года КНДР провела испытания более 100 ракет, среди которых были и ракеты с ядерными боеголовками, способные достичь материковой части США.[97]

Ни об одном из этих запусков не было объявлено заранее.[98]

«Они стремятся сохранить эффект неожиданности, — поясняет аналитик разведки Джозеф Бермудес-младший. — Это позволяет им поддерживать пропагандистский образ могущественной и сильной державы».

Именно поэтому спутники Министерства обороны США несут постоянное «дежурство» над Северной Кореей. Их задача — изучать выхлопы межконтинентальных баллистических ракет начиная с самых первых мгновений после старта.

В Колорадо анализ параметров выхлопа подтверждает наблюдения аналитиков: из Северной Кореи запущена МБР, траектория полета которой настораживает. Ракета не направляется в космос, как при выводе спутника на орбиту, и не летит в сторону Японского моря, как это обычно бывает при демонстрационных пусках.

Все критические компоненты огромной системы раннего предупреждения США в данный момент анализируют траекторию ракеты и объединяют потоки информации. Их цель — как можно точнее определить истинный характер происходящего.

Провокационные испытания или ядерное нападение? Хакерская атака или ложная тревога?

В тот же миг обширная глобальная сеть американских средств разведки, наблюдения и рекогносцировки начинает генерировать все виды разведданных из своего арсенала. Радиоэлектронная, визуальная, техническая, геопространственная, измерительно-сигнатурная разведка, киберразведка, разведка систем связи, агентурная разведка и разведка на основе открытых источников — все эти данные поступают в систему для создания точной картины обнаруженного события.

Счет идет на доли секунды. Важна каждая крупица информации.

Глубоко под трехглавой горой из магматических пород в центре Колорадо, на 600-метровой глубине, взвыли тревожные сигналы и вспыхнули аварийные огни. Все компьютерные системы выдают засекреченные сообщения с ужасающим предупреждением: ТРЕВОГА. ЗАПУЩЕНА ЯДЕРНАЯ РАКЕТА.

Прошло 30 секунд после запуска.

Объединенный оперативный центр в Комплексе в горе Шайенн, 2023 г. (North American Aerospace Defense Command, Thomas Paul)

Теперь спутники SBIRS собрали достаточно данных о траектории МБР, чтобы определить: ее цель находится где-то на Восточном побережье США.[108]

Весь личный состав комплекса в горе Шайенн предупрежден об угрозе.[109] Все потрясены происходящим.

Сотрудники Центра оповещения о ракетном нападении завалены данными со спутников и от радаров по всему земному шару. Все моментально включились в работу. Все заняты оценкой приближающейся угрозы. Все видят одно и то же.

Одна-единственная приближающаяся МБР.

У всех в голове одна мысль:

«Нет никакого смысла запускать одну ядерную ракету».

Если КНДР действительно наносит удар по США межконтинентальной баллистической ракетой, это будет считаться превентивным, первым ядерным ударом. Если президент отдаст соответствующий приказ, американские военные ответят сокрушительным и безоговорочным применением ядерного оружия.

Северная Корея будет уничтожена.

«Такое внезапное нападение рассматривается как неожиданный, вероломный удар», — говорит бывший министр обороны Уильям Перри.[110] Эта военная тактика стара, как сама война. Однако в век ядерного оружия для любой страны превентивный удар по Соединенным Штатам равносилен национальному самоубийству. Вся стратегия ядерного сдерживания базируется на том, что внезапное нападение на ядерную сверхдержаву практически неизбежно приведет к тотальному уничтожению страны-агрессора.

Неожиданные удары меняют историю.

Но цель неожиданного нападения — обезглавить противника. Отрубить голову змеи. Для этого используют всю мощь вооружений, а не посылают одну МБР. Тем более против такой страны, как Соединенные Штаты, располагающей 1770 развернутыми ядерными боеголовками, большая часть которых готова к немедленному пуску.

«Нападение с использованием одной-единственной ракеты лишено всякого смысла», — добавляет бывший министр обороны Перри. И такая необычная ситуация «потребовала бы дополнительной проверки, прежде чем о ней доложат президенту».

Под вой сирен и мерцание красных огней в комплексе в горе Шайенн весь личный состав действует по отработанной схеме. Люди и машины работают как единое целое. Каждое движение, каждый взгляд, каждая мысль направлены на то, чтобы превратить поток данных в четкую картину происходящего. Центр оповещения о ракетном нападении в горе Шайенн — это точка сбора данных о запусках ракет по всему миру. Именно здесь принимают решение, расценивать ли поступающую информацию как угрозу для Северной Америки и Соединенных Штатов.

«Мы — тот самый ствол мозга, который все это собирает воедино, — рассказывает Стивен Роуз, заместитель директора комплекса в горе Шайенн, — сопоставляет, осмысливает и передает в мозг — будь то командующему НОРАД, НОРТКОМ или СТРАТКОМ».[111] Комплекс в горе Шайенн служит стволом мозга, обрабатывающим данные для генералов и адмиралов, которые решают, когда и нужно ли выходить на связь с президентом. Подготовка оценки ядерной атаки для верховного главнокомандующего делает комплекс в горе Шайенн «наиболее критически важной и в то же время самой уязвимой частью нервной системы», предупреждает Роуз.

Физически сооружение может выдержать прямое попадание термоядерной бомбы мощностью в 1 мегатонну.[112] Но уязвимость, о которой идет здесь речь, — теоретическая. Сейчас нельзя допустить ошибку в оценке ситуации.

Нельзя ошибиться ни в чем.

Решается судьба страны, планеты и всего человечества.

Прошло 60 секунд. Под авиабазой Оффатт в Небраске расположена штаб-квартира Стратегического командования США — СТРАТКОМ — комплекс площадью 85 тыс. квадратных метров, состоящий из бункеров, центров управления, медицинских объектов, столовых, спальных зон, электростанций, туннелей и прочих сооружений.

Этот подземный центр управления ядерными силами стоимостью 1,3 млрд долларов, находящийся на глубине нескольких этажей, также рассчитан на то, чтобы выдержать прямой удар термоядерной бомбы мощностью в 1 мегатонну. Все более 3500 человек, работающих здесь, сейчас полностью сосредоточены на приближающейся ядерной угрозе.[113]

У-у-у-у-у!. У-у-у-у-у! У-у-у-у-у!

Включаются все секретные системы тревоги.

«Есть примерно десять разных способов удостовериться, что командующий точно знает: пришло время действовать», — поясняет бывший командующий СТРАТКОМ генерал Джон Э. Хайтен.[114]

ТРЕВОГА, ЗАПУСК БАЛЛИСТИЧЕСКОЙ РАКЕТЫ!

Разом включаются все электронные системы оповещения: звучат сирены, раздаются пронзительные сигналы, мигают лампы, вибрируют устройства. Находясь в штаб-квартире СТРАТКОМ, нельзя не узнать о том, что, по всей видимости, в направлении США движется атакующая МБР.

Самое важное лицо в этот момент — командующий Стратегическим командованием США, известный как командующий СТРАТКОМ, — самый высокопоставленный военный руководитель страны, отвечающий за ядерные операции.[115] Более 150 000 военнослужащих армии, флота, ВВС, морской пехоты, Космических сил и гражданского персонала выполняют приказы командующего СТРАТКОМ. В системе ядерного командования и управления командующий СТРАТКОМ дает рекомендации президенту, а затем выполняет его прямые приказы.

Между этими двумя лицами нет никого. Ни министра обороны, ни председателя Объединенного комитета начальников штабов, ни вице-президента.

Обязанности командующего СТРАТКОМ сопряжены с ответственностью, с которой не сравнится ничто в мире.[116]

Отставной генерал Джордж Ли Батлер, руководивший ядерными силами США с 1991 по 1994 год, так описал свою ответственность: «В случае если наши системы раннего предупреждения обнаружат атаку на Соединенные Штаты… моя задача состояла в том, чтобы уведомить президента о нападении; описать его характер, указав тип и количество оружия, а также цели; представить ему варианты ответных действий, предусмотренных планом ядерной войны; получить приказ на выполнение и немедленно передать его оперативным силам для обеспечения своевременного запуска ракет, их выживания и доставки боезарядов к целям».[117]

Спустя 60 секунд после начала ядерного кризиса командующий СТРАТКОМ покидает свой кабинет и устремляется к персональному лифту. За считанные секунды лифт доставляет его в подземный бункер — Центр глобальных операций, откуда осуществляется управление в чрезвычайных ситуациях.

«Наши стратегические силы постоянно находятся в состоянии боевой готовности, и это должно быть известно всем, — заявил в интервью CNN в 2018 году командующий СТРАТКОМ генерал Хайтен. — Они готовы к действию прямо сейчас — на суше, на море и в воздухе. Мы способны ответить на любую угрозу, и все наши противники, в том числе Ким Чен Ын, должны это четко осознавать».

Двери лифта открываются.

«Если кто-то применит против нас ядерное оружие, мы ответим тем же, — поясняет генерал Хайтен. — Они запустят еще одну ракету, мы ответим. Они — две, мы — тоже две».[118]

Это называется «лестницей эскалации», говорит Хайтен.

В нашем сценарии командующий СТРАТКОМ быстро спускается в подземный командный пункт — бетонное помещение площадью около 100 квадратных метров.[119]

Он устремляет взгляд на гигантский электронный экран, занимающий практически всю стену. По своему размеру он не уступает экрану в кинозале.

На трех электронных табло отображаются три разных отсчета времени в секундах, пока вражеская ядерная ракета приближается к США. Эти отсчеты обозначают:

• КРАСНЫЙ: сколько времени осталось до попадания вражеской ракеты в цель;

• СИНИЙ: сколько времени осталось до нанесения ответного ядерного удара США;

• ЗЕЛЕНЫЙ: сколько времени осталось у командующего, чтобы покинуть бункер.

В бункере офицеры оперативного центра лаконично докладывают командующему ситуацию. Пока «красный» и «зеленый» таймеры неумолимо отсчитывают время, главная задача — запустить «синий» таймер: подготовить ответный удар.

Сзади бесшумно опускается звуконепроницаемая перегородка.

Она надежно закрывается.

Сотрудники оперативного центра обладают высшими уровнями допуска в системе ядерного командования США. Они ежедневно отрабатывают процедуры запуска. Но сейчас прозвучит информация настолько секретная, что ее могут слышать лишь избранные офицеры СТРАТКОМ.

Ключевая группа начинает обсуждать варианты ответного удара.

Примерно в 15 километрах к северо-востоку от горы Шайенн, в штаб-квартире НОРАД в Колорадо, заместители командующих, офицеры и военные помощники спешат по коридорам базы Космических сил Петерсон в центр управления НОРАД-НОРТКОМ. Этот центр похож на тот, что находится внутри горы Шайенн, но крупнее. Он спроектирован с учетом постоянного роста числа персонала, необходимого для противодействия новым угрозам.[120]

Здесь находится главный центр сбора и координации данных систем раннего обнаружения, поступающих от партнеров в США и по всему миру и передаваемых им. Система ядерного командования и управления построена на принципе дублирования, когда несколько организаций выполняют схожие задачи на случай выхода из строя одного из элементов.

Из секретного комплекса у подножия Скалистых гор командующий НОРАД готовится доложить о ситуации с ядерной атакой министру обороны и председателю Объединенного комитета начальников штабов, которые находятся в Пентагоне в Вашингтоне.

Для связи используется защищенная спутниковая система — «Усовершенствованная система сверхвысокой частоты» (Advanced Extremely High Frequency System, AEHF), — устойчивая к электромагнитному импульсу и радиоэлектронному подавлению. С ее помощью центр управления НОРАД устанавливает соединение с партнерским объектом.[121]

Однако министр обороны и председатель Объединенного комитета начальников штабов еще не успели спуститься в бункер под Пентагоном. Пока.

Затопленная взлетно-посадочная полоса у штаб-квартиры Стратегического командования США, авиабаза Оффатт, штат Небраска, 2019 г.(U.S. Strategic Command)

В ядерном командном бункере, расположенном под Пентагоном, министр обороны и председатель Объединенного комитета начальников штабов спешно обсуждают информацию, только что полученную по видеосвязи от командующего НОРАД. Похоже, что запущенная МБР движется в направлении Восточного побережья Соединенных Штатов.

Министр обороны принимает командование на себя. Вместе с начальниками других командных пунктов он продумывает, что сказать президенту, если тот обратится за информацией. Участники этой видеоконференции — специалисты, вся профессиональная жизнь которых связана с системой ядерного командования и управления. Которые живут и дышат гипотетической ядерной войной.

Когда наземные радары подтверждают, что атакующая МБР движется к Восточному побережью, на передний план выходит чрезвычайно опасный элемент американской стратегии ведения ядерной войны.

Этот элемент основан на многолетней стратегии, известной как ответно-встречный удар «запуск по предупреждению» (Launch on Warning).[135]

«Получив предупреждение о ядерном нападении, мы немедленно готовимся к ответному удару, — поясняет бывший министр обороны Уильям Перри. — Такова наша стратегия. Мы не медлим».[136]

Стратегия «запуска по предупреждению» объясняет, почему и каким образом Америка поддерживает большую часть своего развернутого ядерного арсенала в состоянии постоянной боевой готовности, которые также называют режимом «повышенной готовности» (Hair-Trigger Alert).[137]

Политика «запуска по предупреждению» подразумевает, что США применят свое ядерное оружие, как только их электронные системы раннего обнаружения предупредят о приближающейся ядерной атаке. Другими словами, получив информацию о готовящемся нападении, Америка не станет ждать и принимать на себя ядерный удар, прежде чем нанести ответный удар по тому, кто оказался настолько безрассуден, чтобы напасть на Соединенные Штаты.

«Запуск по предупреждению» — это «ключевой элемент планирования ядерной войны, который редко обсуждается публично», отмечает Уильям Берр, ведущий аналитик Архива национальной безопасности при Университете Джорджа Вашингтона в Вашингтоне, округ Колумбия.[138]

Стратегия «запуска по предупреждению», принятая в разгар холодной войны, несет в себе колоссальные риски.

«Непростительно опасная» — так охарактеризовал ее советник президента Пол Нитце еще несколько десятилетий назад.[139] По словам Нитце, «запуск по предупреждению» в период «острого кризиса» — это прямой путь к катастрофе.

Во время своей президентской кампании 2000 года Джордж Буш-младший обещал пересмотреть эту опасную политику в случае избрания. «Поддержание такого количества оружия в состоянии повышенной боеготовности может создать недопустимые риски случайного или несанкционированного запуска, — заявил Буш. — Повышенная боеготовность — это еще один ненужный пережиток противостояния времен холодной войны».[140]

Ничего не изменилось.

Барак Обама выражал схожую обеспокоенность во время своей предвыборной кампании.

«Содержание ядерного оружия в постоянной готовности к немедленному запуску — это опасный рудимент холодной войны, — заявлял Обама. — Подобная политика повышает риск катастрофических случайностей или ошибочных решений».

Как и его предшественник, президент Обама ничего не изменил.

Когда Байден вступил в должность президента, физик Фрэнк фон Хиппель призвал его отказаться от этой опасной стратегии.[141] «Президент Байден… должен отменить опцию запуска по предупреждению и устранить связанную с ним угрозу непреднамеренного ядерного Армагеддона», — писал фон Хиппель в Bulletin of the Atomic Scientists.[142]

Однако, как и его предшественники, президент Байден не изменил ничего.

И вот спустя десятилетия мы все еще здесь. С действующей стратегией «запуска по предупреждению».

В бункере под Пентагоном министр обороны и председатель Объединенного комитета начальников штабов совещаются с заместителем председателя Объединенного комитета, которая в данном сценарии является женщиной и (как и генерал Эллен Павликовски) ранее возглавляла Космическое командование Национального управления военно-космической разведки США в Колорадо, а также Центр космических и ракетных систем в Калифорнии.

Благодаря своему опыту она способна наиболее точно оценить происходящее в данный момент, спустя всего 3 минуты после запуска МБР с полигона к северу от Пхеньяна.

Заместитель председателя Объединенного комитета начальников штабов изучила достаточно данных о траекториях запущенных северокорейских МБР, обычно настроенных на полет по заранее заданным маршрутам с падением в открытом море. Это позволяет ей самостоятельно определить, что наблюдаемая траектория не соответствует ни одному из этих заранее заданных маршрутов.

Траектория данной ракеты указывает на то, что она направляется в сторону Соединенных Штатов.

Умная, бескомпромиссная и известная своей прямолинейностью, заместитель председателя указывает на маленькое черное изображение МБР, угрожающе перемещающееся по экрану.

Она делает глубокий вдох и выдох.

Обращается непосредственно к министру обороны.

«Вам нужно срочно связаться с президентом», — говорит заместитель председателя.

По сценарию, сейчас 15:06 по восточному стандартному времени, и президент находится в столовой Белого дома. Он читает документы дневного брифинга, пьет кофе и перекусывает. Ему не удастся завершить начатое.

Белый дом (Photograph by Jett Jacobsen)

В бункере под Пентагоном министр обороны следит за траекторией ракеты на гигантском экране перед ним. Прошло всего три с половиной минуты (210 секунд), что означает, что МБР все еще находится на активном участке траектории. Значок, обозначающий ракету, вот-вот пересечет северную границу Северной Кореи и войдет в воздушное пространство Китая.

Зона перехвата беспилотниками МБР «Хвасон» на активном участке траектории, по расчетам Ричарда Гарвина и Теодора Постола (Иллюстрация воссоздана Майклом Рохани.)

Роль министра обороны состоит в обеспечении гражданского руководства вооруженными силами. Эта должность является второй по важности после президента, который исполняет функции верховного главнокомандующего. Министр обороны и президент — это единственные гражданские должности в структуре военного командования.[143]

Рядом с министром обороны находится председатель Объединенного комитета начальников штабов — самый высокопоставленный и старший по званию военный страны. Его задача — консультировать президента, министра обороны, членов Совета национальной безопасности и других по военным вопросам. Заместитель председателя — второе лицо после него.

Несмотря на то что председатель Объединенного комитета начальников штабов по званию выше всех других офицеров в вооруженных силах, он или она не командует и не может командовать войсками.[144] Его роль — консультировать президента и министра обороны. Помогать им принимать оптимальные решения. Определять, какие действия следует предпринять дальше, в том числе в случае ядерной войны.

Все присутствующие в подземном Национальном военном центре управления полностью сосредоточены на стоящей перед ними задаче. При этом каждый испытывает шок, но все обучены скрывать свои эмоции.

Ядерный кризис — это не просто один из наихудших сценариев, это самый худший сценарий.

Ситуация, которую называют невообразимой, но к которой, безусловно, готовились.

Осмыслить последствия того, что вот-вот произойдет, практически невозможно. Ядерная война — это беспрецедентное событие. За прошедшие десятилетия было несколько серьезных ложных тревог. Но в этом сценарии все происходит по-настоящему.

У президента теперь крайне мало времени для принятия решения. Все участники совещания по спутниковой связи неоднократно отрабатывали последующие действия, «за исключением, скорее всего, самого президента», отмечает бывший министр обороны Перри.[145] Президент в этом сценарии, как и почти все президенты США после Джона Ф. Кеннеди, практически не имеет представления о том, как вести ядерную войну, когда она начнется.

Президент даже не подозревает, что после получения информации о ситуации у него будет всего 6 минут на обдумывание и выбор ядерного оружия для ответного удара.[146]

Шесть минут.

Как такое вообще возможно? За 6 минут едва успеваешь заварить кофе на десять человек. Как сокрушался в своих мемуарах бывший президент Рональд Рейган: «Шесть минут, чтобы решить, как реагировать на появление сигнала на экране радара, шесть минут, чтобы решить, начинать ли это великое побоище! Как может кто-то взывать к рассудку в такой момент?»[147]

Ядерная война, как мы сейчас убедимся, лишает человека способности мыслить разумно.

Президент стоит в столовой Белого дома, его тканевая салфетка лежит на полу. На планете около 8 млрд человек. В течение следующих 6 минут президенту предстоит принять решение, которое может привести к гибели десятков миллионов людей на другом конце света — и это произойдет всего через несколько минут (не часов) после его приказа.

При действующей стратегии «запуска по предупреждению» и угрозе ядерной войны на кону стоит невообразимо много.

«Цивилизация в том виде, в котором мы ее знаем, стоит на пороге гибели», — говорит нам бывший министр обороны Перри о таком моменте.[148] «Это не преувеличение», — добавляет он.

В Белом доме советник по национальной безопасности находится в нескольких шагах от президента. Он пытается дозвониться до северокорейского чиновника, когда его случайно толкает специальный агент, возглавляющий группу охраны президента. Среди всех присутствующих в комнате, готовых к кризисной ситуации, агенты Секретной службы из президентской охраны — одни из самых подготовленных.[149]

День за днем Секретная служба США готовится к этому.

«В защищенный бункер, немедленно!» — кричит президенту руководитель группы охраны. Члены группы охраны окружают президента, одновременно переговариваясь через наушники и портативные рации.

Все приходит в стремительное движение. Два агента Секретной службы берут президента под руки, он по-прежнему не выпускает из рук свой мобильный телефон. Генералы и адмиралы, наблюдающие за всем этим по спутниковой связи из своих бункеров, замерли в ожидании каждого слова президента.

«Инструкции на случай чрезвычайной ситуации», — говорит советник по национальной безопасности.

«Обеспечьте, чтобы ядерный чемоданчик был при нем, — командует руководитель группы охраны. — Мы направляемся в Ситуационную комнату».

Президент еще не вполне осознаёт масштаб происходящего. Он пока не до конца понимает, насколько молниеносно должен быть осуществлен ядерный контрудар.

«Никто — даже президент — не обладает исчерпывающей информацией о ситуации в зоне кризиса или конфликта», не говоря уже о ядерной войне, отмечает Джон Вольфстал, бывший советник по национальной безопасности президента Обамы.[150]

«Многие президенты вступают в должность, не имея представления о своей роли в случае ядерной войны, — поясняет бывший министр обороны Перри. — Некоторые, похоже, предпочитают оставаться в неведении».[151]

Однажды, во время пресс-конференции в 1982 году, президент Рейган даже ошибочно заявил общественности, что «баллистические ракеты, запущенные с подводных лодок, можно вернуть назад».[152]

После падения Берлинской стены и распада Советского Союза Уильям Перри на посту министра обороны столкнулся с тем, что «многие люди продолжали верить, будто угроза ядерной войны осталась в прошлом». Однако сейчас он утверждает, что «это глубочайшее заблуждение».[153]

В условиях ядерной войны неразбериха в протоколах и необходимость молниеносных действий приведут к непредсказуемым последствиям, масштаб которых невозможно представить. Это погрузит Соединенные Штаты Америки во тьму, о чем предупреждал сотрудник министерства обороны Джон Рубел еще в 1960 году.

В то, что он называл «сумеречным миром, где правит дисциплинированное, педантичное и энергично бездумное групповое мышление, нацеленное на уничтожение половины населения, проживающего почти на трети земной поверхности».[154]

После запуска этой баллистической ракеты в 2012 г. межконтинентальные баллистические ракеты Северной Кореи становились все более мощными и опасными (The Pentagon Channel via Korean Central News Agency)

В СТРАТКОМ все взгляды прикованы к экранам слежения. Прошло 4 минуты и 30 секунд с момента запуска «Хвасон-17».

МБР находится последние секунды на активном участке траектории. Как только ракета перейдет на пассивный участок, ее станет практически невозможно перехватить. Сейчас последняя возможность сбить атакующую МБР, но это неосуществимо, поскольку Министерство обороны США не обладает системой для такого перехвата.

«Мы обращались с этой идеей ко всем, кому только могли в Вашингтоне, но все они ее проигнорировали», — рассказывает Постол.

«Мы предлагали совместную инициативу с Россией, — поясняет Гарвин. — Они тоже заинтересованы в том, чтобы не допустить запуска Северной Кореей ядерного оружия. Так же, как и мы».[163] Однако предложения Постола и Гарвина остались без внимания. В данный момент над Японским морем нет беспилотников Reaper, которые могли бы попытаться сбить эту атакующую МБР.

Проходит 275 секунд. 285… 295…

Ракетный двигатель прекращает работу.

Движение по активному участку траектории завершается.

«Хвасон-17» производит отделение головной части, которая продолжает движение.

Начинается пассивный участок траектории.

Многомиллиардная система спутников раннего предупреждения SBIRS больше не может отслеживать то, что осталось от северокорейской межконтинентальной баллистической ракеты. Она также не может обнаружить ядерную боеголовку, летящую в сторону США. Боевая часть вышла на баллистическую траекторию и теперь практически невидима для датчиков спутников, двигаясь с высокой скоростью к апогею — наивысшей точке своей траектории где-то над поверхностью Земли.

Штаб-квартира Агентства по противоракетной обороне США, Форт-Бельвуар, Вирджиния (U.S. Army)

В 32 километрах к северу от окруженного коралловыми рифами атолла Куре, в водах северного Тихого океана, более чем в 2400 километрах от Гонолулу, находится впечатляющая радиолокационная станция SBX. Эта единственная в своем роде морская самоходная радиолокационная станция размером со стадион имеет массу 50 000 тонн, потребляет 7,2 млн литров топлива, способна противостоять 9-метровым волнам, превосходит по размерам футбольное поле, возвышается над океаном на высоту 26-этажного здания, нуждается для выполнения своих задач в экипаже из 86 человек и считается самой передовой в мире радиолокационной системой Х-диапазона с фазированной антенной решеткой и электромеханическим управлением.

Морская радиолокационная установка Х-диапазона (SBX) в море (U.S. Missile Defense Agency)

Отличить ядерную боеголовку от ложной цели — это задача уникальной морской радиолокационной системы SBX. Именно на ее создание налогоплательщики потратили миллиарды долларов, а на ежегодное обслуживание уходят еще сотни миллионов. (Согласно недавнему отчету Бюджетного управления конгресса, расходы Пентагона на противоракетную оборону с 2020 по 2029 год могут составить 176 млрд долларов.)[172] В этот критический момент, через 7 минут после запуска атакующей ракеты из Азии по США, национальная оборона страны целиком зависит от коммуникации между заатмосферным кинетическим перехватчиком (внутри ракеты-перехватчика) и радиолокационной системой SBX для точного определения цели, которую необходимо поразить.

Здесь, в дикой природе Аляски, в 160 километрах к юго-востоку от Фэрбенкса, с грохотом открываются створки ракетной шахты.[173] 23-тонная ракета-перехватчик высотой 16,5 метра с оглушительным воем взмывает в небо с базы Командования космической и противоракетной обороны сухопутных войск США в Форт-Грили.

На протяжении всей истории войн целью в битве было противопоставить атакующему мечу оборонительный щит. Система ракет-перехватчиков призвана служить таким щитом для континентальной части США от ограниченного ядерного удара. Слово «ограниченный» здесь ключевое, так как ракет-перехватчиков всего 44. По данным на начало 2024 года, Россия располагает 1674 развернутыми ядерными боезарядами, большинство из которых находятся в состоянии готовности к немедленному запуску.[174] (У Китая арсенал насчитывает более 500 единиц; у Пакистана и Индии примерно по 165; у Северной Кореи около 50.)

Учитывая, что весь запас составляет лишь 44 ракеты, американская программа перехватчиков служит больше для создания видимости защиты.[175]

На фотографиях для прессы, выпущенных Агентством по противоракетной обороне, стартующая ракета-перехватчик выглядит впечатляюще и мощно: за поднимающимся корпусом ракеты тянется шлейф огня и дыма на фоне лилового неба. Реальность же такова, что эта система вряд ли способна обеспечить надежную защиту.

При подъеме перехватчика в космос его бортовые датчики взаимодействуют с радарными системами на земле и в море посредством телеметрии — процесса дистанционного сбора, измерения и передачи данных. После завершения активного участка траектории ракеты-перехватчика, заатмосферный кинетический перехватчик отделяется от ракетной ступени и продолжает восхождение.

Это (как утверждается) и есть наш щит. Именно он должен не допустить поражения цели на территории США атакующей ракетой.

Никакого другого щита нет. Это все, что есть.

Американская ракета-перехватчик на активном участке траектории (U.S. Missile Defense Agency)

Приблизительно в 160 километрах к западу от позиций ракет-перехватчиков в Форт-Грили мощный радар дальнего обнаружения и распознавания целей на базе Космических сил США Клир впервые фиксирует атакующую ракету, когда та появляется над горизонтом. Министерство обороны США считает Аляску «самым стратегически важным местом в мире» в контексте противоракетной обороны и заявляет, что ее радар дальнего действия обладает необходимой «зоной обзора» для обнаружения приближающихся угроз.[177]

Прошло 9 минут.

В секретном Центре управления огнем военнослужащая ВВС, сидящая за пультом, берет красный телефон.

«На связи Клир, — докладывает она. — Данные с точки наблюдения верны. Обнаружен один объект».[178]

Только что получено пугающее вторичное подтверждение запуска МБР, нацеленной на Восточное побережье Соединенных Штатов.

Этот комплекс на Аляске — один из нескольких наземных радиолокационных станций системы раннего предупреждения, которые следят за возможной ядерной атакой еще с начала холодной войны. Подобные комплексы расположены:

• на авиабазе Бил в штате Калифорния;

• на станции Космических сил Кейп-Код в штате Массачусетс;

• на станции Космических сил Кавалер в штате Северная Дакота;

• на космической базе Питуффик (ранее известной как авиабаза Туле) в Гренландии;

• на базе Королевских ВВС Файлингдейлс в Великобритании.

Десятилетиями эти наземные радиолокационные системы, по размерам сравнимые с небольшими пирамидами, использовались для наблюдения за небом с целью обнаружения возможной атаки баллистическими ракетами.

Человеку свойственно ошибаться, но и машины не застрахованы от ошибок. Именно эти системы стали источником нескольких ложных тревог, едва не приведших к катастрофе. В 1950-х годах радары раннего обнаружения приняли стаю лебедей за группу советских истребителей МиГ, якобы направлявшихся в США через Северный полюс. В октябре 1960 года компьютеры радиолокационной станции в Туле, Гренландия, ошибочно расценили восход Луны над Норвегией как отражения от 1000 атакующих МБР. В 1979 году из-за ошибочно вставленной в компьютер НОРАД ленты с тестовой симуляцией, аналитики пришли к ложному выводу о том, что США подверглись нападению советских ядерных МБР и атомных ракетоносцев.[179]

Бывший министр обороны Перри рассказывает о том неописуемом безумии, которое охватывает сознание человека, пытающегося осмыслить чудовищное предположение о том, что Америка в действительности подверглась ядерной атаке.[180] Катастрофическая ошибка с тестовой лентой НОРАД произошла тогда, когда Перри занимал пост заместителя министра обороны по научным исследованиям и опытно-конструкторским разработкам, и в течение нескольких мучительных минут он готовился информировать тогдашнего президента Джимми Картера о том, что наступил тот самый ужасный момент. Что президенту необходимо отдать приказ о нанесении ответного ядерного удара.

Однако это раннее предупреждение оказалось ложной тревогой.

«То, что мы увидели на экране компьютера, было симуляцией настоящего нападения, — вспоминает Перри, — Это выглядело крайне реалистично». Настолько правдоподобно, что он действительно поверил в реальность происходящего.

Но в 1979 году, вместо того чтобы поднять среди ночи президента Картера, что входило в обязанности Перри, старший дежурный офицер по ядерному наблюдению в НОРАД той ночью «провел более тщательный анализ и заключил, что это ошибка», поясняет Перри. На протяжении нескольких ужасающих минут Уильям Перри был уверен, что вот-вот начнется ядерная война. «Я никогда не забуду ту ночь», — рассказывает он нам, сейчас уже в свои уже 90 с лишним лет, добавляя, что «сейчас мы ближе к ядерной войне, даже случайной, чем были во времена холодной войны».[181] Перри подтверждает, что представленный здесь сценарий «не является попыткой посеять панику». Напротив, его следует воспринимать «как вполне реальную возможность».

В XXI веке спутниковые системы США заменили наземные комплексы в роли первичного оповещения о неожиданной ядерной атаке. Наземные радиолокационные станции, расположенные по всему миру, предназначены для вторичного подтверждения информации, которой предположительно уже располагает Система ядерного командования и управления.

То, о чем только что сообщил Центр управления огнем в рамках этого сценария, не является ни симуляцией, ни стаей птиц, ни восходом Луны.

Это происходит на самом деле.

Командование космической и противоракетной обороны сухопутных войск США в Форт-Грили и станция Космических сил Клир в Андерсоне расположены приблизительно в 160 километрах друг от друга по прямой. В этот напряженный момент противоракетной обороны весь персонал обоих объектов сосредоточен на единственной цели: уничтожить атакующую МБР с помощью ракеты-перехватчика.

Сотни километров выше, в космосе, перехватчик завершает активный участок полета.[182]

Его разгонные ступени прекращают работу и отделяются.

Заатмосферный кинетический перехватчик, находящийся в головном обтекателе, высвобождается и приступает к поиску ядерной боеголовки ракеты «Хвасон-17». Для этого он использует датчики, бортовой компьютер и небольшой ракетный двигатель, обеспечивающий маневрирование для наведения на цель.

Начинается заключительная стадия процесса перехвата.

Кинетический перехватчик несется сквозь космическое пространство со скоростью около 24 000 километров в час. Он активирует свои инфракрасные «глаза» и пытается обнаружить цель, найти сигнал от нагретой поверхности боеголовки на фоне темного космоса. Когда перехватчик находит то, что считает боеголовкой, задача ее уничтожения становится еще более сложной. Для поражения боеголовки, летящей в космосе, перехватчик должен использовать только собственную кинетическую энергию и добиться предельно точного физического столкновения. В этом перехвате не используются взрывчатые вещества. Именно к этому моменту применимо выражение «сродни попаданию пулей в пулю». Здесь есть серьезные проблемы. История программы перехватчиков показывает, что даже тщательно подготовленные испытания часто заканчивались неудачей.[183] В контексте противоракетной обороны это означает катастрофически низкий уровень эффективности. В 2017 году успешность испытаний упала ниже 40 %. Вероятно, обескураженное тем, что оно само назвало «конструктивными недостатками», Агентство по противоракетной обороне объявило о «стратегической паузе» в программе кинетических перехватчиков.[184] Агентство заявило о намерении сосредоточиться на новой системе, названной «следующим поколением». Тем не менее, по данным на 2024 год, все 44 перехватчика по-прежнему находятся в состоянии готовности к запуску, несмотря на неприемлемые недостатки.

Время на исходе.

Заатмосферный кинетический перехватчик пытается осуществить перехват.[185]

Система не срабатывает.

Тут же второй кинетический перехватчик с другой ракеты-носителя пытается обнаружить цель, но тоже безуспешно. Запуск дополнительных ракет-перехватчиков с земли после оценки результатов невозможен; на это нет времени.

Сразу же предпринимаются третья, а затем и четвертая попытки перехвата.

Все четыре ракеты-перехватчика не смогли остановить атакующую северокорейскую МБР. Как сказал один из критиков, бывший заместитель министра обороны и главный эксперт по оценке вооружений США Филип Койл: «Промах на сантиметр равносилен промаху на километр».[186]

Исход предрешен.

Настал решающий момент. Президент должен действовать.

Президент шел из столовой Белого дома в центр управления, расположенный под Западным крылом, когда его направили в Президентский центр чрезвычайных операций — более защищенное сооружение под Восточным крылом. Этот бункер, известный как РЕОС (произносится «пи-ок»), был спроектирован во время Второй мировой войны как убежище для президента Рузвельта на случай, если вражеские силы смогут преодолеть системы противовоздушной обороны США и начать бомбардировку Вашингтона.

РЕОС стал широко известен в первые недели после событий 11 сентября, так как именно сюда агенты Секретной службы доставили вице-президента Дика Чейни в разгар кризиса, когда структуры национальной безопасности поняли, что Америка стала объектом террористической атаки. Именно во время своего пребывания в этом защищенном оперативном центре вице-президент сумел обойти официальную систему национального командования и взять под свой контроль военные ресурсы США, включая истребители.[187]

Военные министерства, командование ядерными силами и оборонные ведомства обеспечивают президента средствами для того, чтобы отдать приказ об использовании ядерного оружия в условиях кризиса (U.S. Department of Defense)

Одним декабрьским днем 1959 года небольшая делегация из Объединенного комитета по атомной энергии прибыла на базу НАТО в Европе для проверки протоколов совместного хранения ядерных бомб. Пилоты НАТО на этой базе управляли реактивными истребителями Republic F84F. В то время действовал план «Рефлекторное действие», согласно которому летные экипажи готовы были нанести удар по заранее намеченным целям в Советском Союзе менее чем через 15 минут после получения сигнала о начале ядерной войны.

Одним из членов этой делегации был Гарольд Агню, ученый с необычной биографией. Агню был одним из трех физиков, которым поручили участвовать в миссии по бомбардировке Хиросимы в качестве научного наблюдателя. Он взял с собой кинокамеру и сделал единственную существующую киносъемку атомной бомбардировки Хиросимы с воздуха. К 1959 году Агню работал в Лос-Аламосе, где руководил испытаниями термоядерных бомб; позднее он возглавил эту лабораторию.

Во время инспекции базы НАТО Агню заметил нечто, вызвавшее у него беспокойство. «Я обнаружил четыре самолета F84F… на краю взлетно-посадочной полосы, каждый из которых был оснащен двумя [ядерными] гравитационными бомбами МК 7», — писал он в документе, который был рассекречен в 2023 году.[193] Это означало, что «охрану бомб МК 7 осуществлял один очень молодой рядовой армии США, вооруженный винтовкой M1 на восемь патронов». Агню поделился с коллегами: «Единственным препятствием для несанкционированного использования атомной бомбы был этот одинокий американский солдат, окруженный множеством иностранных военнослужащих на чужой земле, с тысячами советских войск всего в нескольких километрах».

Вернувшись в США, Агню обратился к инженеру-проектировщику Сандийских лабораторий по имени Дон Коттер с вопросом: «Можно ли встроить электронный „замок“ в схему подрыва [бомбы], который не позволил бы любому постороннему активировать МК 7». Коттер взялся за дело. Он создал демонстрационную модель устройства, включавшую замок и кодовый переключатель, которые работали так: «Вводился трехзначный код, переключатель активировался, зеленый индикатор гас, а красный загорался, сигнализируя о том, что цепь активации приведена в рабочее состояние».[194]

Агню и Коттер поехали в Вашингтон, чтобы продемонстрировать это блокирующее устройство — вначале Объединенному комитету по атомной энергии, затем главному научному советнику президента и в конечном итоге самому президенту. «Мы представили его президенту Кеннеди, который отдал распоряжение воплотить эту идею в жизнь», — рассказывал Агню.

Военные были против. Генерал Альфред Д. Стерберд, отвечавший в то время за ядерное оружие, не поддержал эту идею. Глен Макдафф, который вместе с Агню является соавтором ныне рассекреченного документа по этой теме, подытожил зафиксированные опасения генерала.[195] «Как пилот, американский или иностранный, где-то в мире сможет получить код от президента США для приведения ядерного оружия в боевую готовность прежде, чем его сметут значительно превосходящие силы советских войск?» Для американских военных вопрос о блокирующем устройстве стал ящиком Пандоры. «Если гравитационные бомбы будут снабжены кодами, — поясняет Макдафф, — то почему бы не сделать так со всем ядерным оружием, включая боеголовки ракет, атомные подрывные заряды, торпеды — со всем арсеналом». Президент решил, что так и нужно поступить.[196]

Решением стало создание «Футбола» — президентского чемоданчика для чрезвычайных ситуаций. Когда Агню и Коттер встречались с президентом Кеннеди, завершалась разработка первоначального Единого комплексного оперативного плана — документа, передававшего контроль над ядерным арсеналом США президенту, а не военным. Новое устройство санкционированного доступа (Permissive Action Link, PAL) стало частью этой новой системы контроля. С появлением «Футбола» приказ на применение ядерного оружия и возможность его физической активации оказались исключительно в руках президента — Верховного главнокомандующего. «Так у президента и появился „Футбол“», — пояснил Агню.[197]

Взгляд президента прикован к «Футболу». Внутри этого ядерного чемоданчика находится комплект документов, известный как «Черная книга» — перечень вариантов ядерных ударов, из которых президенту США предстоит выбрать для начала ядерной войны. Из рассекреченного (но сильно отцензурированного) документа «Брифинг по Единому комплексному оперативному плану для администрации Никсона» известно, что этот комплект документов десятилетиями назывался «Справочником по принятию решений».[198] В открытый доступ попали сведения о некоторых других составляющих «Футбола». Эти сведения включают:

• какое ядерное оружие следует использовать;

• по каким целям наносить удары;

• ожидаемое количество жертв.[199]

Ядерный арсенал, доступный президенту в этом сценарии, поражает даже его воображение. Еще более ошеломляющей является действительно опасная стратегия, известная как режим «повышенной готовности».

Режим «повышенной готовности» действует совместно с политикой «запуска по предупреждению». Чтобы гарантировать уничтожение коварного противника, который игнорирует политику сдерживания и наносит удар по другой ядерной державе, стремясь обезглавить ее руководство, ядерные силы США поддерживают часть своего арсенала в так называемом состоянии «повышенной готовности», также известном как статус готовности к немедленному запуску.

Это означает, что президент может отдать приказ о запуске одной, десяти, ста или всех ядерных ракет Америки по своему усмотрению, в любое время суток, любой день недели, 365 дней в году.[200] Все, что ему нужно сделать, — это следовать инструкциям, находящимся в «Футболе».

Что подводит нас к ядерной триаде США: трем компонентам ядерных сил, которые президент имеет право привести в действие, — наземному, воздушному и морскому. Ядерная триада США включает:

• Наземный компонент: 400 межконтинентальных баллистических ракет, каждая с одной боеголовкой.

• Воздушный компонент: 66 бомбардировщиков, способных нести ядерное оружие (В-52 и малозаметные В-2), каждый с несколькими ядерными боеголовками.

• Морской компонент: 14 атомных подводных лодок, каждая с несколькими баллистическими ракетами подводных лодок, оснащенными множественными ядерными боеголовками.

• (100 тактических ядерных бомб на базах НАТО в Европе официально не считаются частью триады.)[201]

В подземном Национальном военном центре управления Пентагона министр обороны и председатель Объединенного комитета начальников штабов общаются с президентом по защищенной спутниковой видеосвязи. Время — 15:14. Федеральные служащие все еще на своих рабочих местах. Это создает для министра обороны и председателя неоднозначную ситуацию.

С одной стороны, два ключевых советника президента в условиях ядерного кризиса доступны для прямых консультаций. С другой стороны, эти два человека находятся в одном из наиболее вероятных мест нанесения удара. Если они останутся на своих местах, а по Вашингтону будет нанесен ядерный удар, они неминуемо погибнут.

Президент обращается к председателю Объединенного комитета начальников штабов:

«Скажите, что мне делать».

Это вполне естественная просьба. Применить ядерное оружие по собственной инициативе может захотеть только безумец.

Председатель объясняет президенту, что он, как председатель, входит в «цепь коммуникации», а не в «цепь командования» по санкционированию ядерного удара. Председатель Комитета начальников штабов дает рекомендации, а не приказы.

«Дайте мне рекомендацию», — приказывает президент. Проходят секунды.

Председатель докладывает президенту об оценке текущей ситуации, вариантах ответного удара и о том, что должно произойти дальше. «Существует четкий алгоритм действий, которому должен следовать президент, — сообщает нам Джон Вольфстал, бывший специальный помощник президента. — Он буквально прописан, и ведущий офицер из Национального военного центра управления проведет президента через все этапы». Председатель говорит, что для приказа об ответном ударе остается всего несколько минут. Но прежде чем президент сможет применить ядерное оружие, он должен повысить уровень боеготовности войск до первого: максимальная готовность, немедленное реагирование, подготовка к ядерной войне. Насколько известно общественности, вооруженные силы никогда не переводились в состояние DEFCON-1. Во время Карибского кризиса 1962 года силы США были приведены в состояние DEFCON-2, что означало, что война с применением ядерного оружия считалась неминуемой.[204]

«Хорошо, объявляйте DEFCON-1», — говорит президент. Затем, обращаясь к министру обороны с безумным взором, уже почти в панике, он произносит вслух свои мысли, то, что никто другой не осмеливается озвучить: «Это все вообще на самом деле?»

Председатель: «Да».

Президент: «Господи Боже».

Министр обороны, с осторожностью: «Мы ожидаем дополнительной информации».

«Как нам поступить?» — задается вопросом президент.

И именно в этот момент советы и варианты действий могут опасно разойтись.

«Подождите», — говорит министр обороны в этом сценарии и рекомендует президенту сначала связаться с лидерами России и Китая.

Министр обороны: «Нам необходимо собрать больше информации, господин президент».

Получение дополнительной информации снижает вероятность совершения непоправимой ошибки.

Советник президента по национальной безопасности по-прежнему обеспокоен. Попытка связаться с Северной Кореей по телефону провалилась. Теперь он пытается установить контакт с Москвой.

Находясь на связи через спутниковую систему из бункера в Небраске, командующий СТРАТКОМ выражает несогласие с позицией министра обороны.

«Противник наносит удар по нашей территории ядерным оружием, господин президент», — докладывает он. Особо подчеркивая слово «ядерным».

Президент обращается за информацией к офицеру, ответственному за оценку потерь.

«По нашим оценкам, только в Вашингтоне будут сотни тысяч жертв», — сообщает офицер, отвечающий за оценку потерь.

Председатель уточняет эту цифру: «Речь идет о более чем миллионе жертв, господин президент. Сэр».

Командующий СТРАТКОМ: «Запуск по предупреждению позволит нам изменить их стратегические расчеты, сэр».

«Мы наносим ответный удар, чтобы обезглавить их руководство», — говорит председатель, действуя сейчас в манере, неофициально называемой «давлением на президента», когда высшие военные чины оказывают давление на президента с целью быстрого применения ядерного оружия, пока имеется только подозрение на нападение на США.[205]

Однако министр обороны настаивает: «Нет, господин президент. Мы должны ждать».

И тут министр обороны поясняет свою позицию, озвучивая то, чего все опасаются, но никто не решается сказать вслух.

Министр обороны: «Если мы нанесем удар сейчас, это почти наверняка приведет к еще большей войне».

В подземном бункере авиабазы Оффатт командующий СТРАТКОМ стоит перед экраном, глядя на президента и его военного адъютанта через систему видеоконференции.[206]

Настал момент для обсуждения и принятия окончательного решения относительно вариантов применения ядерного оружия.

Пока военный адъютант президента раскрывал «Футбол» в бункере под Белым домом, схожие действия происходили здесь, в СТРАТКОМ, в его бункере, в оперативном центре. В черном сейфе этого центра управления ядерными операциями хранится точная копия президентского «Справочника по принятию решений» в ядерной сфере, «Черной книги».[207]

«[„Черная книга“ внутри] президентского „Футбола“ и наша „Черная книга“ — это точные копии», — рассказывала CNN бывший командующий боевым дежурством СТРАТКОМ, полковник Кэролин Берд.[208] Она добавила, что обе книги «содержат одни и те же сведения в одном и том же виде, чтобы мы оперировали одними и теми же документами при обсуждении вариантов применения ядерного оружия».

Вариантов применения ядерного оружия.

Пришло время действовать.

Возле командующего СТРАТКОМ находится советник по нанесению ядерных ударов — специалист, в обязанности которого входит изучение содержимого «Черной книги» «на каждодневной основе».[209] Подполковник Кристофер Гилан в прошлом занимал эту должность. Пытаясь описать жуткость своей работы, Гилан использовал выражения, которые лишь слегка приоткрывают завесу.

«В мои обязанности как советника СТРАТКОМ по нанесению ядерных ударов, — заявил Гилан в интервью программе 60 Minutes, — входит быть экспертом по „Справочнику по принятию решений“ и знать статус боеготовности всех ядерных сил Соединенных Штатов».

Под «всеми ядерными силами США» подразумевается триада морских, воздушных и наземных ядерных вооружений. Это 400 межконтинентальных баллистических ракет, 66 бомбардировщиков, способных нести ядерное оружие, и 14 атомных подводных лодок.

Возле советника по нанесению ядерных ударов в бункере СТРАТКОМ находится метеоролог, в обязанности которого входит докладывать президенту о вероятном количестве жертв от радиоактивных осадков после ответного ядерного удара США.[210] Это ужасная работа. Она требует математических навыков и умения вести учет для расчета и представления точных и, как следствие, поразительно высоких показателей смертности. Как рассказал нам Джон Рубел, согласно плану ядерного удара по Москве 1960 года, число жертв от радиоактивных осадков только в Китае составляло «половину населения Китая».[211] Сегодня это означало бы, что после ядерного удара по России от лучевой болезни погибли бы более 700 млн китайских граждан.

Командующий СТРАТКОМ докладывает президенту о вариантах «запуска по предупреждению», которые представлены в «Черной книге» как варианты «Альфа», «Бета» и/или «Чарли».[212] Эти варианты основаны на обязанности СТРАТКОМ «нанести решительный ответный удар» в случае провала политики сдерживания.[213] По данным офицера ракетных войск Брюса Блэра (скончавшегося в 2020 г.), в Северной Корее насчитывается около 80 целей, включая категории «промышленность, обеспечивающая ведение ядерной войны» и руководство страны.[214]

Президент пристально смотрит на «Черную книгу».

Командующий СТРАТКОМ не сводит глаз с «красного» таймера обратного отсчета. Время до ядерного удара стремительно сокращается.

Командующий СТРАТКОМ: «Господин президент, мы ждем ваших распоряжений».

Председатель Объединенного комитета начальников штабов: «Рекомендую вариант удара “Чарли”».

Советник по национальной безопасности: «Каким идиотом нужно быть, чтобы развязать ядерную войну!»

Командующий СТРАТКОМ настаивает на запуске «синего» таймера обратного отсчета: «Приоритет — военные объекты, сэр».

Министр обороны отчаянно пытается дозвониться до своего коллеги в Москве.

«Нанести удар, не предупредив Москву, — это безумие», — предостерегает глава Пентагона.

Командующий СТРАТКОМ: «Господин президент, сэр!»

Министр обороны: «Не делайте этого, пока рано». И: «Кто звонит в Китай?»

Председатель: «Мы ждем ваших распоряжений, сэр».

Советник по национальной безопасности: «Ядерные объекты Северной Кореи расположены кольцом вокруг Пхеньяна, где проживает около 3 миллионов мирных граждан».

Изучая «Черную книгу», президент взвешивает доступные варианты. Он сосредотачивается на варианте «Чарли», как и советует председатель Объединенного комитета начальников штабов.

Председатель перечисляет множество военных целей в Северной Корее: в Пхеньяне, Йонбёне, Йонджо-ри, Сангам-ни, Тончхан-ри, Сино-ри, Мусудан-ри, Пхёнсане, Синпхо, Пакчоне, Сунчхоне и Пунгге-ри.[215]

Заместитель советника по национальной безопасности вышел на связь с Китаем.

Кто-то говорит: «Ракетный комплекс Тончхан-ри в Северной Корее расположен менее чем в 65 километрах от приграничного китайского города Даньдун с населением 2,2 миллиона человек».

Командующий СТРАТКОМ — президенту: «Направить шесть бомбардировщиков в воздушное пространство над полуостровом. Перевести подводные лодки на боевые позиции по всему миру».

Специалист по ядерной метеорологии — министру обороны: «Прогноз по жертвам от радиоактивного заражения для варианта „Чарли“ — от 400 тысяч до 4 миллионов граждан Китая».

Министр обороны: «Связи с Москвой по-прежнему нет».

Советник по нацбезопасности: «Пунгге-ри находится примерно в 320 километрах от российского Владивостока. Население — 600 тысяч».

Владивосток — это порт приписки российского Тихоокеанского флота, где дислоцированы десятки военных кораблей.[216]

«Красный» таймер обратного отсчета показывает: до уничтожения Вашингтона ядерным ударом осталась 21 минута.

«Нам не удается связаться с Кремлем», — сообщает министр обороны, все еще ожидая ответа. Это вполне правдоподобно. В ноябре 2022 года, после ложного сообщения о падении российской ракеты на территории НАТО в Польше, председатель Объединенного комитета начальников штабов США, генерал Марк Милли не мог связаться со своим российским коллегой более суток. «Моему штабу не удалось организовать мой разговор с генералом Герасимовым», — признал Милли на пресс-конференции спустя полтора дня после инцидента.[217]

Помощники по всему Национальному военному центру управления отчаянно пытаются дозвониться по линии экстренной связи между США и Россией — коммуникационному каналу, созданному для предотвращения военных недоразумений между двумя ядерными сверхдержавами.[218]

Советник по национальной безопасности, сжимая телефон: «Китай заявляет, что гибель китайских граждан от радиационного заражения будет расценена как акт войны».

Все говорят одновременно, перекрикивая друг друга.

Кто-то произносит: «Тихо!»

Командующий Индо-Тихоокеанским командованием США впервые подает голос: «В Южной Корее дислоцировано 28 500 американских военнослужащих, сэр». Эти мужчины и женщины в форме США находятся под угрозой не только смертельного радиационного заражения в случае ядерного удара по Пхеньяну, но и возможного ответного удара со стороны Северной Кореи.

Все присутствующие смотрят на президента.

Командующий СТРАТКОМ ждет приказа, а с ним и 150 тыс. человек его подчиненных также ждут команды президента. Никто не может и не станет действовать, пока президент не выберет один из вариантов ядерного удара из «Черной книги».

«Мы ждем, сэр», — повторяет командующий СТРАТКОМ.

Президент медлит.

Он перелистывает страницу «Черной книги», его взгляд быстро пробегает по цифрам, буквам, словам. «Поднимайте бомбардировщики», — говорит он, продолжая читать. Американские бомбардировщики с ядерным оружием — единственный элемент триады, который можно отозвать обратно.

Председатель Объединенного комитета начальников штабов и министр обороны одновременно: «Поднимайте бомбардировщики, немедленно». Звучит сигнал срочного вылета. Но все четко осознают временны́е ограничения. Ядерное оружие не находится постоянно на борту американских бомбардировщиков. Его погрузка занимает время.

Президент: «Как мы можем быть уверены, что это не какая-то компьютерная симуляция?»

Командующий СТРАТКОМ: «Несколько систем раннего оповещения подтверждают запуск».

Президент: «Может, это уловка, чтобы обмануть меня и заставить по ошибке применить ядерное оружие».

Версия той симуляции на видеокассете, которую видел Уильям Перри в 1979 году, только для XXI века.

Председатель: «Мы полностью уверены в реальности происходящего, сэр».

Глава СТРАТКОМ: «Нам нужно запустить „синий“ таймер».

Председатель: «Немедленно».

Все следят за изображением МБР, пролетающей над Северным полюсом.

«И мы уверены, что внутри ядерная боеголовка?» — спрашивает президент.

Логичный вопрос. Ответ министра обороны: «Мы не уверены».

Президент: «Что?!»

Командующий СТРАТКОМ: «Мы не можем точно определить содержимое боеголовки МБР до момента ее детонации».

Президент: «А если там нет ядерного заряда?»

Представьте, что ядерная война начинается по ошибке.

Председатель: «Никто не решится запустить МБР по США, не ожидая ответного удара».

Президент: «Но вдруг?..»

Командующий СТРАТКОМ: «В боеголовке может быть химическое или биологическое оружие».

Президент: «То есть мы не уверены?»

Министр обороны: «Мы не уверены».

Командующий СТРАТКОМ: «Сэр, золотые коды».

Председатель: «Сэр. Сейчас».

Президент тянется к своему бумажнику за ламинированной карточкой с ядерными кодами, которую он обязан всегда носить при себе. На жаргоне служб безопасности ее называют «Печенье». Держа бумажник в руке, он начинает вытаскивать карточку. В этот момент массивные двери президентского бункера внезапно распахиваются.

В помещение врываются десять человек, вооруженных автоматическими карабинами SR-16 с газоотводной системой перезарядки и воздушным охлаждением и штурмовыми винтовками AR-15.

Они устремляются к президенту и хватают его под руки, отрывая от пола.

Ядерный бомбардировщик В-2 (U.S. Air Force, Master Sgt. Russ Scalf)

Глава Федерального агентства по чрезвычайным ситуациям (FEMA) направляется по шоссе 267 в аэропорт Даллес, чтобы успеть на свой рейс. Внезапно водителю поступает указание от министерства внутренней безопасности съехать на обочину и ожидать прибытия поисково-спасательной группы FEMA. Группа находится всего в нескольких минутах пути и должна забрать главу FEMA прямо с обочины.

Белый дом запускает «Программу».[222]

Согласно протоколу, его, как главу FEMA, доставят на вертолете в Центр чрезвычайных операций Маунт-Уэзер. Эвакуация с шоссе — лишь один из элементов протоколов на случай ядерного кризиса, разработанных еще в начале холодной войны. В 1950-х президент Эйзенхауэр создал систему автомагистралей США с учетом такого двойного назначения. Он взял за образец для американской Национальной системы межштатных и оборонных автомагистралей «превосходную систему немецких автобанов», как он писал в своих президентских мемуарах.[223] Автомагистрали США не только могли обеспечить масштабную эвакуацию городов в случае ядерной войны, их широкие, ровные полосы могли служить взлетно-посадочными полосами для бомбардировщиков. Или для посадки вертолета на разделительной полосе либо на обочине дороги. Именно так проектировались многие транспортные системы Америки в середине прошлого века.

FEMA — это государственная структура, на которую возложена задача подготовки к ядерной войне. Ее программы с особым доступом имеют высший уровень секретности. Они также маскируют или затушевывают одно существенное заблуждение. На самом деле не существует федерального агентства, которое бы помогало гражданам пережить ядерную войну как таковую. Задача FEMA состоит в том, как спасти определенных правительственных чиновников в случае ядерного удара. Это часть секретной программы FEMA, основанной на секретных данных, известной как План обеспечения непрерывности работы (Continuity of Operations Plan).[224]

На правительственном жаргоне это называется «Программа».

Это не следует смешивать с программой Непрерывности работы правительства (Continuity of Government program), уточняет бывший глава FEMA Крейг Фугейт.[225] «Есть Непрерывность работы правительства, а есть План обеспечения непрерывности работы, — поясняет Фугейт. — Непрерывность работы правительства — это конституционный порядок преемственности для исполняющего обязанности президента и руководителей ведомств. Программа обеспечения непрерывности работы — это перечень „ключевых функций“, которые ведомства обязаны определить и быть готовыми восстановить [или воссоздать]… в очень плохой день». На вопрос о том, что означает очень плохой день, Фугейт отвечает: «Это эвфемизм для обозначения ядерной войны».

После запуска Программы роль FEMA сводится к одной простой, устрашающей задаче.

«Можно ли сохранить достаточную часть правительства в рабочем состоянии?» — задает риторический вопрос Фугейт. «Программа обеспечения непрерывности разработана для маловероятных событий, имеющих катастрофические последствия, — объясняет он нам. — И она основана на идее, что независимо от того, насколько ужасна ситуация, [даже при] полномасштабном ядерном конфликте, сможет ли правительство продолжать функционировать в рамках закона? Вот чего мы [в FEMA] стремимся достичь».[226]

Помимо Программы обеспечения непрерывности, существует еще одна программа — Планирование защиты населения. В рамках этой программы FEMA координирует действия служб экстренного реагирования для помощи гражданам США в случае чрезвычайных ситуаций, таких как ураганы, наводнения или землетрясения. Однако ядерная война классифицируется FEMA как внезапное нападение. «В случае внезапного нападения, — поясняет Фугейт, — планирование защиты населения приобретает совершенно иной характер. При внезапном нападении Планирование защиты населения не будет реализовано, потому что все погибнут».

Согласно этому сценарию, водитель директора FEMA, следуя полученным инструкциям, останавливает машину на обочине.

Вертолет, на борту которого находится поисково-спасательный отряд FEMA, приземляется на траву рядом с дорогой.

Глава FEMA садится в вертолет и улетает, а машина, в которой его привезли, остается с работающим двигателем на обочине. Прохожие бросают короткие взгляды, привыкшие к виду правительственных автомобилей в Вашингтоне и его пригородах. Некоторые фотографируют, выкладывают снимки в соцсети и возвращаются к своим делам. После небольшой заминки, вызванной любопытством зевак, движение на дороге восстанавливается.

Направляясь к горе Уэзер, глава FEMA подключается к спутниковой связи. Он осознаёт, что впереди его ждет очень много тяжелой работы. В случае ядерного нападения, «с момента, когда мы фиксируем что-то [ядерное], — объясняет нам Фугейт, — все превращается в обратный отсчет». «Учитывая временные рамки… при ядерном нападении… у меня есть пятнадцать минут», — говорит Фугейт. Поэтому вопрос стоит так: «Насколько быстро вы можете действовать? Как быстро вы можете мобилизоваться? Ведь когда все происходит так стремительно, неизбежны просчеты и ошибки».

В сценарии, подобном этому, опытный руководитель FEMA, вроде Фугейта, понимает, что мир стоит на пороге гибели.

С этой минуты единственная задача главы FEMA — полностью сконцентрироваться на Программе. Все остальное должно отойти на второй план. «Придется принять тот факт, что после ядерного удара вы не сможете помочь [большинству] людей», — предостерегает Фугейт. По его словам, если человек на такой должности начнет задумываться о том, что́ произойдет при внезапном ядерном нападении, «это приведет к параличу действий». «Приходится как бы отключаться от осознания всех этих ужасов. Наша работа связана с маловероятными событиями, имеющими катастрофические последствия. Мы даже разрабатываем планы на случай столкновения с астероидами».

Глава FEMA понимает необходимость подготовки к самому худшему сценарию. И кроме столкновения астероида с Землей, нет ничего более разрушительного, чем ядерное нападение.

Фугейт размышляет: «Первое, что нужно выяснить после атаки: что уцелело и кто выжил?» Затем необходимо сосредоточиться на вопросе: «Как обеспечить выживание этих людей?»

Дальше ситуация будет только ухудшаться. В первые часы и дни после ядерного удара «все сводится к элементарному выживанию», предсказывает Фугейт. «Речь не идет о возвращении к нормальной жизни. Это не обычное реагирование на чрезвычайную ситуацию. Вопрос в том, что мы [FEMA] можем сделать, чтобы сохранить жизнь максимальному числу выживших после первого удара?» И правда заключается в том, говорит он, «что лучшее, что может сделать федеральное правительство, — это сообщить людям… тем, у кого еще работает радио… как им самим обеспечить свое выживание».[227]

Например: «Запасайтесь. Пейте растворы для восстановления электролитного баланса. Не выходите из укрытия. Не теряйте присутствия духа».

Самим обеспечить свое выживание.

Хорошо вооруженные люди, только что вошедшие в Президентский центр управления в чрезвычайных ситуациях, — это бойцы Контрштурмовой группы, военизированного подразделения Секретной службы США. Их вызвал старший специальный агент, отвечающий за охрану президента, известный также как SAC (произносится как «сэк»). Он же отдал распоряжение о прибытии «Элемента» — экстренной команды Контрштурмовой группы из трех человек. Их цель — перевезти президента в безопасное место за пределами Вашингтона.

«Элемент» добирался дольше обычного. Дело в том, что старший специальный агент приказал им заехать в главный офис Белого дома, чтобы взять все имеющиеся там парашюты и привезти их в Президентский центр управления в чрезвычайных ситуациях. Nighthawk One — кодовое обозначение Секретной службы для президентского вертолета Marine One — не оборудован парашютами, а задача SAC — всегда думать на несколько шагов вперед.

К моменту прибытия «Элемента» SAC уже запрашивает по телефону обновленную информацию о KNEECAP — кодовом обозначении Секретной службы для «самолета Судного дня», когда на нем находится президент Соединенных Штатов.

«Элемент» устремляется к президенту. Бойцы, одетые в черное, в шлемах и с приборами ночного видения, вооруженные и оснащенные защищенными средствами связи, подхватывают президента за руки и поднимают его. Их задача — эвакуировать президента, а не вести переговоры.

Через 19 минут по Вашингтону будет нанесен ядерный удар. Президент должен подняться на борт вертолета Marine One и покинуть территорию Белого дома в течение 4 минут, иначе Nighthawk One рискует оказаться слишком близко к эпицентру взрыва. Вертолету угрожает множество смертельных опасностей, включая риск быть сбитым ударной волной и последующими ветрами, скорость которых может достигать нескольких сотен километров в час. Но больше всего SAC беспокоят потенциально катастрофические последствия ядерного электромагнитного импульса (ЭМИ) — мощного трехфазного всплеска тока, способного вывести из строя электронику вертолета и привести к его крушению.

Контрштурмовая группа «Элемент» доставила парашюты для совместного прыжка с президентом из вертолета, если пилот не сможет вывести их из опасной зоны до обнуления «красного» обратного отсчета.

SAC: «На Южную лужайку. Мы эвакуируем вас немедленно, сэр!»

По видеосвязи командующий СТРАТКОМ возражает против этого решения.

Командующий СТРАТКОМ: «Сначала нам нужны приказы на запуск, господин президент».

Председатель поддерживает: «Рекомендую вариант „Чарли“, сэр. СТРАТКОМ нужны золотые коды».

SAC: «Мы эвакуируем президента прямо сейчас».

Командующий Стратегическим командованием: «Нам в первую очередь нужны приказы на запуск от президента».

Председатель: «Приказы для сообщений о действиях в чрезвычайных ситуациях, сэр».

Сообщения о действиях в чрезвычайных ситуациях — зашифрованные приказы о запуске ядерного оружия, которые передаются командующим войсками по всему миру.

Советник по национальной безопасности: «Единственный способ избежать начала Третьей мировой — дождаться и убедиться, что по нам действительно нанесли удар».

Председатель возражает: «Ваш долг — нанести ответный удар, сэр».

Министр обороны — SAC: «Эвакуируйте президента. Доставьте его на Объект R».

«Мы эвакуируем президента прямо сейчас», — отвечает старший спецагент.

Военный помощник закрывает «Футбол». Он запирает портфель и начинает движение, постоянно держась на расстоянии вытянутой руки от президента, согласно инструкции.

В подземном Национальном военном центре управления Пентагона министр обороны полностью поглощен вторым по важности после ответного удара вопросом — непрерывностью работы правительства. Занимая одну из двух гражданских позиций в военной иерархии, министр обороны серьезно озабочен тем, как обеспечить работу федерального правительства после ядерного удара.[228]

После ядерного удара по Вашингтону страну охватит хаос. В отсутствие действующего правительства наступит беззаконие. На смену демократии придет анархия. Моральные ценности перестанут существовать. Начнутся убийства, беспорядки и безумие. Как сказал Никита Хрущев, «оставшиеся в живых будут завидовать мертвым».[229]

Программа непрерывности работы правительства при правильной реализации позволяет президенту и его советникам руководить Вооруженными силами США в условиях полномасштабной ядерной войны из запасного командного пункта. Таким пунктом является, например, Резервный национальный военный центр управления Пентагона, расположенный за пределами Вашингтона и неофициально известный как Горный комплекс Рейвен-Рок или Объект R.[230] Этот подземный командный пункт находится в 113 километрах к северо-западу от Белого дома, рядом с населенным пунктом Блю-Ридж-Саммит в штате Пенсильвания. Он считается самым надежным подземным бункером, расположенным ближе всего к Белому дому.[231]

Теперь, когда на «зеленом» таймере обратного отсчета времени до безопасной эвакуации остается лишь несколько минут, министр обороны задумывается о том, чтобы отправиться на Объект R.

Он поворачивается к своему заместителю начальника штаба. «На вертолетной площадке есть Osprey?» — спрашивает он.

Командующий СТРАТКОМ вне себя. Он вглядывается в спутниковую трансляцию из Президентского центра управления в чрезвычайных ситуациях Белого дома. Он видит советников и помощников, офицеров и заместителей. Но не президента. Как президент США может быть недоступен для командующего СТРАТКОМ, когда вооруженные силы переведены в состояние DEFCON-1? Как Секретная служба посмела сделать такое?!

«МНЕ НУЖЕН ПРЕЗИДЕНТ!» — буквально орет командующий СТРАТКОМ в экран.

Без кодов запуска от президента командующий СТРАТКОМ остается бессильным. Он ждет.

И в тот момент, когда кажется, что хуже уже быть не может, приходят новые данные из Центра аэрокосмической информации NRO в Колорадо.

Датчики SBIRS зафиксировали тепловой след баллистической ракеты, запущенной с подводной лодки. Эта вторая ракета атаки вышла на поверхность океана примерно в 560 километрах от побережья Калифорнии.[232] Единственная ракета с ядерной боеголовкой, способная приблизиться к цели ближе и, следовательно, поразить ее (в данном случае на территории США) быстрее, чем МБР, запущенная с другого конца планеты, — это баллистическая ракета подводных лодок. Наводящая ужас БРПЛ.

«Господи Боже», — выдыхает кто-то в бункере.

Прошло 17 минут с того момента, как межконтинентальная баллистическая ракета, способная нести ядерную боеголовку, взлетела с необорудованной площадки в Пхёнсоне, Северная Корея, взяв курс на Восточное побережье Соединенных Штатов. Теперь спутник раннего обнаружения на высокой земной орбите следит за движением второй баллистической ракеты на активном участке траектории в направлении Калифорнии.

Недостаточно данных, чтобы точно определить, кому принадлежит эта ракета или подводная лодка, с которой она была запущена, — сейчас, в режиме реального времени, сделать это невозможно. Но все склоняются к версии, что это Северная Корея. Спутники не способны видеть под водой. Подводные лодки скрываются в океанских глубинах, поднимаются близко к поверхности, запускают ракеты и вновь исчезают.

Специалисты базы ВВС Бил, расположенной недалеко от города Юба-Сити в Калифорнии, фиксируют, отслеживают и подтверждают факт запуска второй баллистической ракеты, летящей на гиперзвуковой скорости.

В подземных центрах управления в Колорадо, Небраске и Вашингтоне генералы и адмиралы уже не в силах сохранять невозмутимые выражения лиц. Многие из них думают, а некоторые даже произносят вслух одни и те же шокирующие мысли.

«Одну ракету можно было бы списать на ошибку. Две — это уже не случайность».

«Сдерживание не сработало».

«Ядерная война началась. Она уже идет».

Почти все они понимают: «Это начало конца нашего мира».

Одну приближающуюся ракету можно было бы считать страшной случайностью. Аномалией. Но две атакующие ракеты с двух разных пусковых позиций — это уже признак скоординированного ядерного нападения.

У Соединенных Штатов может быть только один ответ. Контрудар, нацеленный на уничтожение руководства противника, который только что нанес упреждающий ядерный удар. Настало время превратить Северную Корею в подобие древнего Карфагена. В выжженную землю.

Глава СТРАТКОМ, вновь по линии связи: «Где президент?!»

Председатель: «Нам нужны коды!»

Но президент все еще поднимается по лестнице за пределами Президентского центра управления в чрезвычайных ситуациях, его эвакуируют.

На орбите группировка спутников сверхвысокочастотной связи работает в штатном режиме, но президентская «Черная книга» остается надежно заперта в «Футболе», который держит в руках его военный помощник.

Президент стремительно поднимается по лестнице. За ним герметично закрываются и блокируются тяжелые двери Президентского центра управления в чрезвычайных ситуациях.[233] Часть советников президента остались внутри. Они знакомы с инструкциями на случай такого сценария и смирились с происходящим.[234] Подобно тому, как, по слухам, президенты Картер и Рейган готовы были остаться в столице в случае ядерной атаки, эти советники также готовы разделить участь своей страны.

Бойцы «Элемента» проводят президента по очередному коридору и через две пары бронированных дверей.

Затем вверх по одной лестнице, потом по другой.

Дальше по коридору. И снова через двери.

Они вышли из Белого дома. Их встречает свежий воздух. На ветвях знаменитых магнолий Джексона видны зеленые почки. Слышно приглушенное гудение вертолетных лопастей. Marine One готов к вылету. Бойцы Контрштурмовой группы бегут вместе с президентом по лужайке Белого дома. Зеленой травы еще нет, под ногами только холодная влажная земля.

В подземном Национальном военном центре управления Пентагона министр обороны решает, как ему поступить. МБР, стремительно приближающаяся к США, через считанные минуты сотрет с лица земли американскую столицу.

Еще одна баллистическая ракета, летящая к Западному побережью США, через считанные минуты разорвется где-то в Калифорнии или Неваде. Глава Пентагона понимает: если он останется здесь, то погибнет. Даже если бронированные стены и перекрытия выдержат первоначальный удар, он сгорит заживо, когда подземный Национальный военный центр управления превратится в раскаленную печь.

Уильям Перри, ранее занимавший пост министра обороны, делится своими мыслями о том, о чем может думать глава оборонного ведомства в такой критический момент. Когда у него еще есть время предпринять попытку спастись и покинуть опасную зону.

«В случае [ядерного] взрыва в Вашингтоне правительство, скорее всего, было бы уничтожено, и пришлось бы ввести чрезвычайное управление страной, — поясняет Перри.[235] — Немедленным следствием ядерного удара [стало бы] полное исчезновение демократии и установление военного правления». Перри убежден, что, если в современной Америке когда-либо будет введено военное правление, «его будет практически невозможно отменить».

Кабинет — это основной совещательный орган при президенте США. В его состав входят вице-президент, руководители 15 министерств, а также глава аппарата Белого дома, постоянный представитель США при ООН, директор национальной разведки и ряд других высокопоставленных чиновников, почти все из которых работают в Вашингтоне. Сейчас 15:21. Федеральные служащие и сотрудники все еще на рабочих местах, а это значит, что через считанные минуты практически все ключевые советники президента, скорее всего, погибнут.

Поскольку многие члены кабинета также входят в список преемников президентской власти (определяющий порядок передачи полномочий в случае гибели президента), наилучшим решением для министра обороны будет немедленно покинуть Пентагон. По мнению Уильяма Перри, нужно как можно скорее добраться до комплекса Рейвен-Рок.

«Я бы посоветовался с председателем Объединенного комитета начальников штабов», — говорит он.

Он бы сказал: «Один из нас должен остаться здесь, другой должен уйти».

«Объективно говоря, самым разумным шагом для меня было бы попытаться спастись, — поясняет Перри, — поскольку я мог бы в итоге оказаться во главе государства». В порядке преемственности президентской власти министр обороны занимает шестую позицию. Первые двенадцать:

1. Вице-президент

2. Спикер палаты представителей

3. Председатель Сената

4. Государственный секретарь

5. Министр финансов

6. Министр обороны

7. Генеральный прокурор

8. Министр внутренних дел

9. Министр сельского хозяйства

10. Министр торговли

11. Министр труда

12. Министр здравоохранения и социальных служб

«Самым разумным для меня и для заместителя председателя Объединенного комитета начальников штабов было бы эвакуироваться, — уточняет Перри. — Сесть на вертолет. Убраться оттуда».[236]

Если ядерный удар обрушится на Вашингтон, первые пять человек в порядке преемственности президентской власти — все они в данном сценарии находятся в столице — практически наверняка погибнут. Председатель Объединенного комитета начальников штабов, скорее всего, примет решение остаться в Пентагоне. «Я, как министр обороны, — продолжает Перри, — предпочел бы, чтобы я и заместитель председателя… находились в защищенном командном пункте», а не в здании Пентагона.[237]

В каком-то безопасном месте. Например, на Объекте R.

Заместитель руководителя аппарата министра обороны связывается по внутренней связи с армейской вертолетной базой Пентагона — пятиугольной вертолетной площадкой на северной стороне комплекса. Чтобы добраться туда, главе Пентагона придется бежать что есть сил.

«Встречайте нас на парковке», — передает заместитель руководителя аппарата командованию вертолетной базы. Это решение сэкономит министру обороны драгоценные минуты.

«Уходите», — говорит председатель министру обороны. «Вы тоже», — обращается он своему заместителю.

Ядерный удар по Пентагону, направленный на уничтожение руководства, нарушит работу национальной системы управления — то есть механизм реализации президентских полномочий и осуществления оперативного командования и управления.[238] Председатель осознаёт это и действует по примеру Дика Чейни. Он игнорирует протокол и берет на себя принятие стратегических решений до тех пор, пока «ядерный чемоданчик» не будет вновь активирован и связь с президентом не будет восстановлена.[239]

Председатель Объединенного комитета начальников штабов говорит командующему СТРАТКОМ, что президент, вероятнее всего, примет решение об использовании подводных сил для нанесения ответного ядерного удара.

Подводные лодки — самый устойчивый элемент ядерной триады, поскольку даже после выхода из строя электронных систем связи подводники смогут получать приказы на запуск от СТРАТКОМ с помощью технологии радиоволн сверхнизкой и низкой частоты (СНЧ/НЧ), разработанной и доведенной до совершенства во времена холодной войны. Эти подводные системы связи функционируют иначе, чем атмосферные, которые легко вывести из строя электромагнитным импульсом. Вторая причина — сложность обнаружения подводных лодок противником.

«Найти в космосе предмет величиной с грейпфрут проще, чем найти подводную лодку в океане», — делится с нами бывший вице-адмирал Майкл Дж. Коннор, бывший командующий силами атомных подводных лодок США. С другой стороны, «любой стационарный объект можно уничтожить».[240]

Стратегия «запуска по предупреждению» требует немедленных действий по уничтожению руководства Северной Кореи, пока оно не успело запустить новые ядерные ракеты по США. Подводные силы Соединенных Штатов — самое быстрое средство для нанесения ракетного удара по этим целям. В ожидании вероятных распоряжений президента атомная подлодка «Небраска» типа «Огайо», оснащенная ядерным оружием, выходит на позицию в море. Вдали от американского побережья, в просторах Тихого океана, к северу от острова Тиниан. Тем временем министр обороны и заместитель председателя Объединенного комитета начальников штабов спешно эвакуируются из Пентагона.

Ядерная война вот-вот начнется.

Osprey покидает Пентагон (U.S. Marine Corps, Lance Cpl. Brian R. Domzalski)

Атомная подводная лодка с ядерным вооружением — это оружие из самых страшных кошмаров. Объект, несущий такую же угрозу человеческому существованию, как и приближающийся к Земле астероид. Эти подлодки имеют множество зловещих прозвищ: громовержцы, суда гибели, машины ужаса, предвестники конца света. Их невозможно засечь, и они обладают чудовищной огневой мощью. Каждая из 14 подводных лодок типа «Огайо» в арсенале Соединенных Штатов способна за 90 секунд выпустить до 80 ядерных боезарядов и бесследно исчезнуть.[241]

Похожий флот есть и у России.

Внушающие страх и уважение, эти субмарины — настоящие шедевры инженерного искусства. Это автономные экосистемы, вырабатывающие собственную энергию, кислород и питьевую воду, способные находиться в море под водой практически бесконечно, ограниченные лишь запасами продовольствия для экипажа. Невидимые для разведывательных спутников, эти подлодки свободно перемещаются по океану. Благодаря своей неуловимости они неуязвимы для превентивного удара или любой другой атаки, пока не будут вынуждены всплыть при возвращении на базу.

Размером с два футбольных поля, каждый ракетоносец типа «Огайо» несет на борту 20 баллистических ракет подводного базирования — наводящих ужас БРПЛ.[242] Каждая такая ракета длиной 13,4 метра, диаметром 2,1 метра и стартовой массой 59 тонн оснащена в головной части несколькими ядерными боезарядами.[243]

Огневой мощи одной такой подводной лодки достаточно, чтобы стереть с лица земли целую страну.

Возможности нанесения ядерного удара подводными лодками значительно отличаются от возможностей наземных МБР. Благодаря своей невидимости под водой, они могут незаметно подойти вплотную к берегам противника и нанести упреждающий удар, сокращая время от запуска до поражения цели примерно с получаса до нескольких минут. Подводные ракетоносцы обладают уникальными способами запуска ядерных ракет: на межконтинентальные расстояния и на более короткие дистанции по настильной траектории. Например, российская подводная лодка, затаившаяся у Западного побережья США, может запустить ракеты по целям сразу во всех 50 штатах.[244] Это возможно потому, что разделяющиеся боевые блоки в головной части каждой ракеты могут быть нацелены на отдельные объекты, расположенные на расстоянии сотен километров друг от друга.[245] Именно это является главным обоснованием стратегии «запуска по предупреждению» и объясняет, почему ядерная триада США — как и России — постоянно находится в состоянии повышенной готовности.

И это объясняет, почему у президента есть лишь 6 минут на обдумывание ситуации и принятие решения о ядерном возмездии.

«Если бы по Вашингтону был нанесен удар с российской подводной лодки, находящейся в тысяче километров от нашего побережья, время полета ракеты от момента запуска до поражения цели составило бы менее семи минут, — предупреждает Тед Постол.[246] — У президента не было бы шансов на эвакуацию, и „назначенный преемник“ должен был бы принять на себя управление ядерными силами».

В 1982 году Постол, будучи консультантом начальника военно-морских операций США, получил задание провести секретный инструктаж в Пентагоне о потенциале и скорости атаки российской подводной лодки. Слайды его презентации были нарисованы вручную. «Первые персональные компьютеры не обладали графическими возможностями», — говорит Постол.

В те времена стандартной процедурой для совещаний в Пентагоне было предоставление экспертом с допуском к секретной информации слайдов в Отдел технического оформления для подготовки официальной презентации. Тед Постол был исключением из этого правила. Его экспертиза высоко ценилась, и, когда требовалось его мнение, медлить было нельзя.[247] Десятилетия спустя один из этих ранее засекреченных слайдов с заголовком «Синхронный запуск» кажется почти по-детски примитивным, что особенно поражает, учитывая описываемый в нем сценарий конца света.

Слайд из презентации Теодора Постола в Пентагоне, 1982 г. (Courtesy of Theodore Postol)

В Центре аэрокосмической информации в Колорадо аналитики Национального управления военно-космической разведки, Агентства национальной безопасности и Космических сил одновременно получают эти данные. Все они приходят к выводу, что запущена вторая баллистическая ракета, атакующая США. Эта ракета, летящая со скоростью 6 Махов (примерно 7400 км/ч) по квазибаллистической траектории, вероятно, нацелена на Южную Калифорнию или Неваду. До побережья ей остается преодолеть менее 480 километров.

Эта ракета — KN-23, северокорейская баллистическая ракета малой дальности. Она похожа на ту, запуск которой с подводной платформы у берегов Синпо в октябре 2021 года наблюдали эксперты.[262] Тогда аналитики полагали, что основное предназначение KN-23 — доставка ядерного заряда к целям в Южной Корее.[263] Сейчас же одна из таких ракет движется в сторону Южной Калифорнии со скоростью, в шесть раз превышающей скорость звука.

Длина ракеты KN-23 составляет около 7,6 метра, она оснащена стабилизаторами.[264] Ее дальность действия варьируется от 450 до 690 километров, в зависимости от массы боевой части. В головной части ракета может нести боезаряд массой до 500 килограммов. Однако цель, к которой направляется ядерная ракета KN-23, будет полностью уничтожена, независимо от мощности боеприпаса. Эта цель находится под защитой статьи 15 Женевских конвенций — свода договоров и протоколов, составляющих основу международного гуманитарного права и регламентирующих правила ведения вооруженных конфликтов. Но, как вскоре станет ясно всему миру, в ядерной войне не существует законов. Концепция ядерного сдерживания основывается на том, что ядерная война никогда не должна начаться.

Центр аэрокосмической информации передает сигнал тревоги военным штабам в Небраске, Колорадо и Вашингтоне. При уровне боевой готовности DEFCON-1 весь личный состав одиннадцати объединенных командований США, как на территории страны, так и за рубежом, уже приведен в полную боевую готовность к неизбежному ядерному конфликту. Подтверждение запуска второй ракеты существенно увеличивает масштаб силового ответа со стороны США.

Низкая высота подъема ракеты, непродолжительность ее полета и высокая маневренность благодаря аэродинамическим поверхностям создают для Пентагона ситуацию, близкую к катастрофической. Ракета KN-23 способна преодолевать традиционные системы противоракетной обороны США. Учитывая, что расстояние от точки запуска до цели составляет менее 640 километров, а скорость ракеты в шесть раз превышает скорость звука, время ее полета составит менее трех минут.

Оперативные дежурные в центре управления СТРАТКОМ в Небраске получают данные от датчиков Центра аэрокосмической информации в Колорадо, подтверждающие факт запуска и расчетное время полета ракеты. Исходя из анализа выхлопного следа и траектории полета, эта вторая баллистическая ракета нацелена на Южную Калифорнию или, возможно, южную часть Невады. Вероятными целями могут быть:

• Чайна-Лейк — военно-морская база авиационного вооружения недалеко от города Иньокерн;

• Форт-Ирвин — армейский гарнизон в пустыне Мохаве;

• военно-морская база Коронадо — главная база Тихоокеанского флота США рядом с Сан-Диего;

• авиабаза Неллис — крупный объект ВВС США в Южной Неваде.

Командующие всех уровней ожидают указаний президента по защищенным каналам спутниковой связи, в то время как Контрштурмовая группа доставляет его на борт президентского вертолета Marine One. По мере поступления данных отслеживания компьютерные системы ядерного командования и управления уточняют расчеты и более точно определяют цель. На данный момент наиболее вероятной целью представляется база Космических сил Ванденберг, находящаяся приблизительно в 80 километрах северо-западнее Санта-Барбары. Следует учитывать, что машинный анализ не идеален, а наличие у ракеты аэродинамических рулей позволяет ей маневрировать на протяжении всего полета.[265]

Счет идет на секунды.

Становится ясно, что алгоритмические расчеты дали погрешность около 56 километров. Истинная цель расположена севернее по побережью от базы Космических сил Ванденберг. Это не военный, а гражданский объект, находящийся на прибрежном утесе немного севернее населенного пункта Авила-Бич в штате Калифорния.

Цель атаки — атомная электростанция «Дьябло-Каньон», оснащенная двумя водо-водяными ядерными реакторами, каждый из которых имеет мощность более 1000 мегаватт.

Атомная электростанция «Дьябло-Каньон» в Центральной Калифорнии (Courtesy of Pacific Gas and Electric Company)

Баллистическая ракета малой дальности стремительно приближается к атомной электростанции «Дьябло-Каньон» — комплексу площадью около 300 гектаров, расположенному на высоте 26 метров над уровнем Тихого океана.

Конец марта, теплый день. Местное время — 12:24, час, когда охрана на южном входе «Дьябло» обычно обедает, нередко выходя погреться на солнце. Чайки отдыхают на столбах ограждения. Внизу, на пляже, видны пеликаны, ловящие рыбу своими объемными клювами и заглатывающие ее целиком. Почти отлив, камни покрыты водорослями. На 2024 год «Дьябло» остается единственной действующей атомной электростанцией в Калифорнии. Охранник у ворот, обедающий на солнце, — один из примерно 1200 сотрудников и 200 работников подрядных организаций, занятых на станции.[266] Никто из них даже не подозревает, что через несколько секунд они все превратятся в пепел.

Для противодействия баллистическим ракетам малой дальности ВМС США разработали систему «Иджис» — комплекс противоракетной обороны, размещенный на крейсерах и эсминцах типа «Иджис».[267] В отличие от ненадежной программы наземных перехватчиков, ракеты системы «Иджис» демонстрируют эффективность перехвата на уровне 85 %. Однако эти боевые корабли в настоящее время патрулируют акватории Атлантического и Тихого океанов, а также Персидского залива, защищая союзников США по НАТО и в Индо-Тихоокеанском регионе. Они находятся слишком далеко, чтобы успеть прийти на помощь Западному побережью США.[268]

Пентагон также располагает наземной системой противоракетной обороны для высотного заатмосферного перехвата ракет THAAD, которая запускает противоракеты с установок, размещенных на грузовиках с плоской платформой. Однако, как и в случае с системами «Иджис», все комплексы THAAD США в настоящее время развернуты за пределами страны.[269] Несколько лет назад, после первого успешного запуска Северной Кореей ракеты KN-23, в конгрессе обсуждалась возможность размещения систем THAAD вдоль Западного побережья США, но к 2024 году это так и не было сделано.[270]

В этот момент все упомянутые системы противоракетной обороны уже бесполезны. Спутники системы SBIRS засекли тепловой след ракеты, запущенной с подлодки, почти сразу после старта, но с тех пор прошло около 4 минут. Активный участок и пассивный участок траектории уже пройдены. Боевая часть ракеты, устремленная к атомной электростанции «Дьябло-Каньон», входит в терминальный участок полета.[271]

В международном военном праве существует негласное соглашение между государствами о неприкосновенности ядерных реакторов. Развивая положения статьи 15 Протокола II к Женевским конвенциям, Международный комитет Красного Креста сформулировал это как Правило 42.[272]

Но, как показывает история, безумные правители не считаются с законами войны. Как говорится, «победителей не судят».

Прямой удар ядерной ракетой по атомному реактору — это наихудший из возможных сценариев, последствия которого невозможно переоценить. С точки зрения последствий трудно найти более разрушительный пример применения ядерного оружия. Ядерные взрывы в воздухе, на море и на суше создают различные уровни радиации и радиоактивных осадков в зависимости от мощности заряда и погодных условий (дождь или ветер). Радиация, попавшая в атмосферу, постепенно рассеивается, поднимаясь в тропосферу и распространяясь с воздушными массами. Тем не менее нанесение удара ядерной ракетой по атомной электростанции с высокой вероятностью приведет к расплавлению ядра реактора, результатом чего станет ядерная катастрофа, последствия которой будут сказываться на протяжении тысячелетий.[273]

То, что вскоре может произойти в Южной Калифорнии, специалисты в области энергетики называют «дьявольским сценарием» — термин, который также использовался в закрытых обсуждениях под руководством председателя Комиссии по атомной энергии Японии, доктора Шунсуке Кондо и других экспертов после аварии на атомной электростанции «Фукусима-1» в 2011 году.[274] Тогда шесть ядерных реакторов станции были серьезно повреждены в результате землетрясения магнитудой 9,0 и последовавшего за ним цунами высотой 14 метров. Станция получила критические повреждения, и власти опасались наихудшего развития событий. На закрытом экстренном заседании члены японского правительства признали, что, если не удастся восстановить работу системы охлаждения, «Фукусима-1» находится на грани расплавления активной зоны реактора и водородного взрыва. В случае реализации этого сценария плотное облако радиоактивного дыма распространилось бы по всей Восточной Японии, сделав полосу земли протяженностью 240 километров от Фукусимы до Токио непригодной для проживания людей на неопределенно долгий срок.

«Этот „дьявольский сценарий“ не выходил у меня из головы», — рассказывал позже генеральный секретарь кабинета министров Японии Юкио Эдано.[275] Он также признался, что опасался: «Здравый смысл говорил, что если это произойдет, то это будет конец Токио». Всего города.

Однако Японии удалось избежать наихудшего. Три из шести ядерных реакторов на «Фукусиме-1» получили серьезные повреждения активной зоны и произошел выброс радиоактивных веществ, но полного расплавления удалось избежать. «Дьявольский сценарий» не воплотился в жизнь. «Япония чудом избежала катастрофы», — написал Деклан Батлер в журнале Nature.[276] В своем отчете 2014 года «Размышления о Фукусиме» Комиссия по ядерному регулированию США предостерегла, что события в Японии должны стать для всего мира «уроком на будущее».[277]

Все атомные электростанции производят электроэнергию, используя тепло от обогащенного урана. Примерно раз в 5 лет отработавшее ядерное топливо извлекается из реактора и помещается в специальные хранилища, где оно должно постоянно охлаждаться; это топливо остается крайне радиоактивным на протяжении тысячелетий.[278] На «Дьябло-Каньон» более 2500 отработавших топливных сборок постоянно охлаждаются в специальных бассейнах на территории станции, использующих воду из Тихого океана. Если эти насосы откажут, будь то из-за аварии или нападения, произойдет катастрофическое расплавление активной зоны.[279]

Каждые три года Комиссия по ядерному регулированию США организует тактические учения, в ходе которых службы безопасности отрабатывают методы противодействия прямому нападению.[280] Программа включает как настольные стратегические игры, так и полномасштабные симуляции боевых действий против условного противника, например террористической группы. Однако учения по отражению атаки ядерной ракеты не проводились никогда. Причина проста — от такой угрозы не существует защиты. Правило 42, как и концепция ядерного сдерживания, носит психологический характер. Это теоретическая конструкция, основанная на предполагаемых моделях поведения и их последствиях, которая работает лишь до тех пор, пока не даст сбой.

На высоте 93 километров ядерная боеголовка баллистической ракеты, запущенной с подводной лодки, входит в атмосферу, развивая скорость свыше 6400 километров в час.

До детонации ядерного заряда остается 30 секунд.[281]

В отчете Комиссии по ядерному регулированию США указывается, что даже небольшой или средний пожар на объекте вроде «Дьябло-Каньон» приведет к эвакуации от 3 млн до 4 млн человек.[282] «Мы говорим о последствиях, оцениваемых в триллионы долларов», — прокомментировал возможную катастрофу Фрэнк фон Хиппель, заслуженный профессор Принстонского университета и соучредитель университетской Программы по науке и глобальной безопасности.[283] Однако ядерный удар по «Дьябло-Каньон» вызовет не просто небольшой или средний пожар. Это будет радиоактивное пекло. Начало апокалипсиса.

Остается 20 секунд.

Ядерный удар по атомному реактору неизбежно приведет к разрушению его активной зоны, также известному как расплавление ядерного топлива.[284] В статье, опубликованной в The New York Times в 1971 году, бывший физик «Манхэттенского проекта» Ральф Э. Лапп описал последствия такого разрушения. Опираясь на данные из отчета Эргена, подготовленного для Комиссии по атомной энергии США, Лапп нарисовал ужасающую картину: сначала происходит взрыв, затем возникает пожар, после чего начинается неконтролируемый выброс радиоактивных материалов. Однако главная опасность, по словам Лаппа, кроется в процессах, происходящих в глубине активной зоны реактора. «Расплавленные материалы могут скапливаться на дне корпуса реактора… [формируя] огромную расплавленную радиоактивную массу… которая будет проникать в землю и увеличиваться в размерах примерно два года». Эта «высокотемпературная масса», жидкая «горячая сфера» из радиоактивной лавы и тлеющего огня «диаметром около 30 метров может сформироваться и сохраняться на протяжении десятилетия».[285]

Четыре. Три. Два. Один.

Ядерная боеголовка ракеты KN-23 взрывается над целью.

Атомная электростанция «Дьябло-Каньон» мгновенно исчезает в ослепительной вспышке ядерного взрыва. Образуется гигантский огненный шар. Ударная волна сметает все постройки. В небо поднимается ядерный гриб, а в недрах станции происходит расплавление активной зоны реактора.

«Дьявольский сценарий» стал реальностью.[286]

Здание радара на базе Космических сил Кавалир, Северная Дакота (U.S. Space Force)

В Вашингтоне президента США пристегивают ремнями безопасности в салоне президентского вертолета Marine One. Лопасти машины уже вращаются, все готово к взлету. Однако несмотря на то что президент поднялся на борт уже несколько минут назад, вертолет до сих пор не взлетел. Старший специальный агент (SAC), отвечающий за безопасность президента, в бешенстве кричит на советника по национальной безопасности, который, стоя в дверях вертолета, что-то громко говорит в свой мобильный телефон. SAC готов применить силу. Его долг — защищать президента даже ценой собственной жизни.

SAC: «Вертолет должен взлететь немедленно».

Перепалка между двумя мужчинами возникла из-за нехватки парашютов на борту президентского вертолета Marine One. Эта дискуссия отняла бесценные минуты. Трое бойцов Контрштурмовой группы «Элемент» имеют парашюты для себя, для президента, для SAC и для военного помощника; всего в распоряжении офиса Секретной службы в Белом доме было шесть парашютов. На борту Marine One находится четырнадцать человек, а это значит, что в случае крушения вертолета остальные пассажиры не смогут спастись.

Советник по национальной безопасности прекращает препираться. Он решает положиться на удачу, садится в вертолет и пристегивается ремнем безопасности. В салоне уже находятся несколько сотрудников исполнительного аппарата президента — который иногда называют «постоянным правительством», — в том числе национальный директор по кибербезопасности и исполнительный секретарь Национального совета по космосу.[287] Руководитель аппарата Белого дома, помощник президента по вопросам внутренней безопасности и борьбы с терроризмом, а также еще около шести человек бегут ко второму вертолету морской пехоты, готовому взлететь с дальнего конца лужайки.

Вертолеты президентского авиаотряда Marine One оснащены усиленной броней, системами противоракетной защиты и оповещения о ракетной угрозе. Когда новейший Sikorsky VH-92A с президентом и его советниками на борту начинает взлетать, бойцы Контрштурмовой группы по всей территории Белого дома внимательно следят за обстановкой.

Однако угроза исходит не с земли.

Угроза приближается с неба.

До момента ядерного удара по Вашингтону остаются считанные минуты.

В салоне Marine One царит напряженная обстановка: несколько человек наперебой говорят с президентом по спутниковой видеосвязи, транслируемой на экран перед ним. Семья главы государства — его супруга и дети — находится на севере штата Нью-Йорк в гостях у родителей первой леди. Глава Пентагона и заместитель председателя Объединенного комитета начальников штабов следуют на засекреченный Объект R. Информация о местонахождении вице-президента пока отсутствует. Комплекс антенн и спутниковых тарелок, расположенный в специальном отсеке на хвостовой балке вертолета, обеспечивает связь президента со СТРАТКОМ. Система ядерного командования, управления и связи (NC3) представляет собой сложный комплекс взаимосвязанных наземных, воздушных и космических компонентов. Она включает в себя приемники, терминалы и спутники, позволяющие президенту осуществлять контроль над ядерной триадой.[288] Считается, что система NC3 на борту Marine One имеет защиту от электромагнитного импульса, сопровождающего ядерный взрыв. Тем не менее никто не может гарантировать, что эта система сохранит работоспособность в условиях реального ядерного конфликта. Когда в 2021 году Главное контрольно-ревизионное управление США анализировало эффективность системы, его рекомендации не были обнародованы, а министерство обороны воздержалось от комментариев.[289]

Военный помощник, сидящий рядом с президентом, открывает «Футбол», внутри которого находится «Черная книга».[290] Как только вертолет покидает воздушное пространство над Белым домом, первым по связи обращается председатель Объединенного комитета начальников штабов.

Председатель: «По Калифорнии нанесен ядерный удар».

«Господи Боже, разве у нас не было в запасе еще несколько минут?» — спрашивает президент.

Советник по национальной безопасности: «Вторая ракета». Он запинается. «Другая».

Председатель: «В Южной Калифорнии, по атомной электростанции».

Командующий СТРАТКОМ: «Мы предполагаем, что следующей целью станет Пентагон, сэр».

Советник по нацбезопасности указывает на таймер на экране внутри Marine One, отсчитывающий последние секунды.

Председатель: «Приказ на запуск, сэр!»

Президент извлекает из бумажника ламинированную карточку с кодами. «Печенье». С золотыми кодами.

Председатель: «Рекомендую выбрать вариант „Чарли“ из „Черной книги“, сэр».

Всего через несколько минут председатель погибнет.

Президент утверждает вариант «Чарли». Это план ядерного контрудара, разработанный как ответ по принципу «запуск по предупреждению» на северокорейскую ядерную атаку против США. План включает 82 цели, или «точки поражения», среди которых ядерные объекты и объекты по производству оружия массового поражения Северной Кореи, места расположения руководства страны и другие стратегически важные объекты.[291] Контрудар предусматривает запуск 50 МБР «Минитмен-3» и 8 БРПЛ «Трайдент» (каждая ракета «Трайдент» несет четыре ядерные боеголовки). Всего 82 ядерные боеголовки нацелены на 82 цели в северной части Корейского полуострова. Эта огромная разрушительная сила составляет лишь малую часть того, что предусматривал первоначальный Единый комплексный оперативный план для ядерной войны в своем первом ударе по Москве. В данном сценарии 82 ядерные боеголовки, готовые к запуску, практически гарантируют гибель миллионов, а возможно, и десятков миллионов людей только на Корейском полуострове.

Внутри Marine One стоит гробовая тишина.[292]

Ровным голосом президент произносит вслух коды для запуска ядерного оружия.

В бункере под Пентагоном заместитель начальника оперативного управления подтверждает, что человек, только что отдавший приказ о нанесении ядерного контрудара по Северной Корее, действительно является президентом США.[293] Для этого используется не новейшая технология биометрической идентификации голоса, а традиционный метод. Применяется система аутентификации «вызов-ответ»: две буквы из фонетического алфавита НАТО, которые должны быть произнесены живым человеческим голосом.

«Фокстрот, Танго», — произносит в этом сценарии заместитель начальника оперативного управления. Это последние слова, которые он когда-либо скажет президенту.

Находясь на борту Marine One, президент зачитывает свой ответ.

«Янки, Зулу», — говорит он.

Когда вертолет покидает воздушное пространство над резиденцией президента, глава государства неотрывно смотрит в окно Marine One, наблюдая, как увеличивается расстояние между ним и городом.

Конец света был запущен двумя кодовыми словами, произнесенными вслух.

В 2570 километрах от Вашингтона, посреди поля в Вайоминге, пятно спрессованного снега искрится под лучами дневного солнца. Периметр окружен металлической сеткой, установлены системы обнаружения движения, а в земле — гигантская 110-тонная бетонная плита, идеально сливающаяся с поверхностью. Она смотрит в небо.[294]

Комплекс запуска МБР «Минитмен-3»: подземная шахта (слева) и наземный объект пусковой установки (справа) (U.S. Air Force)

Для случайного наблюдателя это край ковбоев. Земли скотоводов. Для Стратегического командования — это район размещения шахтных пусковых установок межконтинентальных баллистических ракет. Здесь расположена треть из 400 наземных ядерных ракет страны. Для непосвященных пусковая установка Echo-01 в этом сценарии выглядит как обычный набор построек: дом, амбар, опора ЛЭП, гараж.[295] А за бронированными створками, замаскированная посреди поля, скрывается пусковая шахта межконтинентальной баллистической ракеты — 24-метровый бетонный колодец со стенами более метра толщиной. Лифт связывает пусковой расчет с жилым модулем, энергетическим блоком и эвакуационным туннелем, позволяющим двум операторам пусковой установки покинуть объект после запуска ракеты.

Основной объем шахты занимает межконтинентальная баллистическая ракета «Минитмен-3» — высотой 18 метров, массой 36 тонн, с термоядерной боеголовкой мощностью 300 килотонн в носовом отсеке.[296] Сейчас это оружие готовится к пуску.

Часы показывают 13:27 по местному времени, когда звучит сигнал тревоги. Боевые расчеты ракетчиков и обслуживающий персонал 90-го ракетного крыла мгновенно срываются с мест на всех объектах по всему штату, двигаясь с быстротой, которую может вызвать только самый высокий уровень боевой готовности DEFCON-1. 400 наземных МБР считаются наиболее уязвимым элементом американской ядерной триады, так как о том, где они расположены, известно всем и это место не меняется. Именно поэтому они одними из первых должны быть запущены при нанесении ядерного контрудара — эта концепция известна специалистам как стратегия «используй или потеряешь».[297] Необходимо запустить МБР как можно быстрее, иначе они будут уничтожены противником.

МБР может быть запущена быстрее, чем любое другое оружие в арсенале, включая ракеты на подводных лодках. Речь идет о времени между получением приказа на пуск и фактическим стартом ракеты. «Их неслучайно назвали „Минитмен“, — отмечал бывший офицер пусковой установки МБР Брюс Блэр.[298] — Весь процесс подготовки к пуску, наведения и запуска ракет занимает всего 60 секунд».

400 пусковых шахт МБР, аналогичных комплексу Echo-01, стратегически рассредоточены по западной части США, за рекой Миссисипи — в Монтане, Вайоминге, Северной Дакоте, Небраске и Колорадо.[299] Эти объекты скрыты под частными владениями, в национальных парках, на территориях индейских резерваций и фермерских хозяйств. Одни расположены на окраинах небольших населенных пунктов, другие — неподалеку от провинциальных торговых комплексов. Некоторые пусковые установки находятся в настолько труднодоступных местах, что даже при благоприятных погодных условиях ракетным расчетам требуется несколько часов, чтобы добраться до них на машине.

Объект управления пуском ракет Echo-01 входит в состав масштабного подземного ракетного комплекса Вайоминга, раскинувшегося на территории в 25 тыс. квадратных километров. «Если бы Вайоминг был отдельным государством», отмечает журналист Дэн Уиппл, то благодаря авиабазе Ф. Э. Уоррена, расположенной недалеко от города Шайенн, он «стал бы одной из крупнейших ядерных держав мира».[300]

На объекте управления пуском ракет Echo-01 двое операторов ракетной установки ежедневно готовились к этому моменту. Каждое утро, спускаясь на лифте, офицеры пусковой команды снимают с формы шевроны ВВС и заменяют их на эмблемы Стратегического командования. В случае ядерной войны они переходят в прямое подчинение командующему СТРАТКОМ.[301] На протяжении 70 лет это действие было лишь частью учений. Сегодня оно стало реальностью.

Теперь, когда приказ президента о запуске подтвержден, начинается процедура пуска МБР. Каждый командный пункт управляет десятью МБР. По всему штату Вайоминг экипажи в пусковых шахтах получают зашифрованные приказы, каждый из которых, по имеющимся данным, состоит из 150 символов.[302]

Пять расчетов командных пунктов, включая экипаж Echo-01, открывают свои защищенные сейфы, намертво закрепленные в бетонных стенах пусковых шахт.

Каждый офицер пусковой команды сверяет недавно обновленные[303] коды Системы защищенной аутентификации с кодами, только что полученными от Группы чрезвычайных операций,[304] находящейся в Национальном центре военного управления под зданием Пентагона.

Каждый офицер достает ключ активации пуска — небольшой металлический предмет серебристого цвета с кольцом и опознавательной биркой.

Пусковые расчеты вводят в компьютер управления пуском код боевого плана, изменяя цели каждой МБР с изначально установленных безопасных координат в открытом океане на заранее определенные цели согласно варианту «Чарли» из президентской «Черной книги».

Вводятся координаты 50 новых целей.

Поворачиваются ключи боевого пуска.

Пятьдесят ракет «Минитмен-3», каждая с ядерной боеголовкой мощностью 300 килотонн, приведены в боевую готовность.

Пятьдесят МБР готовы доставить к целям заряды общей мощностью 15 мегатонн.

На территории Вайоминга синхронно открываются 50 гигантских бетонных крышек пусковых шахт, весом 110 тонн каждая.

Сквозь клубы дыма и пламени в небо взмывают 50 ракет с ядерными боезарядами. Ракете «Минитмен» нужно всего 3,4 секунды, чтобы покинуть пусковую шахту и начать полет.[305]

Через минуту первая ступень каждой 36-тонной ракеты завершает работу и отделяется.

Включается двигатель второй ступени, ракета продолжает набирать высоту, сбрасывая отработавшие элементы конструкции.

Приблизительно через 12 минут после старта каждая ракета разовьет колоссальную скорость и достигнет максимальной высоты полета — от 800 до 1100 километров над поверхностью Земли.[306]

Но не успевает ни одна из 50 межконтинентальных баллистических ракет достичь предельной скорости и высоты, как старик, проживающий недалеко от одной из пусковых шахт в Вайоминге, делает телефонный звонок.

Этот старик — русский шпион.

«Шпионы есть повсюду, они следят за пусковыми установками ядерных ракет по всей территории США», — рассказал нам незадолго до своей смерти доктор Альберт «Бад» Уилон, первый руководитель научно-технического управления ЦРУ.[307]

Старый российский шпион берет телефон и звонит в Москву.

«Запущены МБР», — произносит он в трубку.

«Дьябло-Каньон», Калифорния. При детонации 300-килотонная ядерная бомба высвобождает 300 триллионов калорий энергии в течение одной миллионной доли секунды (Courtesy of Pacific Gas and Electric Company)

Десятки миллионов американцев бросаются к своим смартфонам и заходят в социальные сети. Если интернет — это путь, то приложения — пункт назначения, и сейчас люди массово устремляются в Facebook, X, Instagram или любые другие привычные им новостные приложения, отчаянно пытаясь получить актуальную информацию о событиях на калифорнийском побережье.

Пока не увидишь — не поверишь.

Каждому нужно лично посмотреть видео, снятое фермером.

Первой обрушивается X. В ее дата-центре в Сакраменто отключается электропитание.[311] Активируются аварийные системы, но вскоре и они выходят из строя. Разрушение атомной станции «Дьябло-Каньон» парализовало энергосистему Калифорнии. Потребление критически превышает генерацию. Серверы и хранилища данных не справляются с нагрузкой и начинают падать один за другим, словно костяшки домино.

Сначала 80 млн. Потом 100 млн. Затем 150 млн пользователей X одновременно пытаются войти в систему. Сайт не выдерживает такой нагрузки. И рушится полностью. X навсегда прекращает свое существование.

На атомной электростанции «Дьябло-Каньон» произошел наземный ядерный взрыв мощностью 300 килотонн. В отличие от воздушного подрыва, целью которого является уничтожение максимального числа людей на обширной территории за счет ударной волны, наземный взрыв поражает меньше людей в эпицентре, но создает значительно больше радиоактивных осадков, чем взрыв в воздухе. Термин «радиоактивные осадки» появился потому, что они буквально «выпадают» из атмосферы после того, как проходит взрыв, а ударная волна рассеивается.

Технология, позволяющая баллистической ракете KN-23 подводного базирования пройти путь от пусковой шахты подлодки до цели на суше, разрабатывалась на протяжении десятилетий. США и Россия начали работу над ракетами подводного запуска еще в 1950-х годах и до сих пор продолжают их совершенствовать.[312] Северная Корея — относительный новичок в этой области, но благодаря промышленному шпионажу и удаче новичка баллистическая ракета, запущенная с подлодки по АЭС в Калифорнии, отклонилась от цели всего на несколько сотен метров.

Ядерный заряд попал в землю чуть ниже самой южной стоянки для персонала атомной электростанции, примерно в 30 метрах от края утеса. Военные эксперты просчитали множество вариантов развития событий, в том числе и сценарий попадания ракеты в ядерный реактор.[313] Но реальность превзошла все прогнозы. За долю секунды все живое на территории «Дьябло-Каньон» было испепелено. Не осталось ни одного выжившего, кто мог бы оценить масштаб катастрофы.

Все атомные электростанции в США спроектированы так, чтобы выдержать прямое столкновение с истребителем. В 1988 году Сандийские национальные лаборатории провели испытание прочности защитной оболочки, направив истребитель F-4 Phantom на бетонную стену толщиной около 3,6 метра, имитирующую стену защитной оболочки реактора. Большая часть самолета превратилась в пыль, а на стене осталась вмятина глубиной около 6 сантиметров.[314] Однако стоит отметить, что этот беспилотный самолет летел со скоростью около 800 километров в час, а его дополнительные баки были заполнены водой, а не горючим.

Удар ядерной бомбы по защитной оболочке атомного реактора — это разрушение совершенно иного порядка. При взрыве 300-килотонной ядерной бомбы за одну миллионную долю секунды выделяется энергия, равная 300 триллионам калорий, — сила, которую среднестатистическому человеку трудно даже представить.[315] Это все равно что взорвать 272 тыс. тонн тротила, что также не укладывается в голове. (Для сравнения: мощность взрыва самодельного взрывного устройства среднего размера составляет около 2,3 кг в тротиловом эквиваленте.)[316]

Линн Иден, почетный исследователь Стэнфордского университета и эксперт по ядерным огненным штормам, поясняет: «Огненный шар, образовавшийся сразу после взрыва, из-за колоссальной температуры быстро увеличивается в размерах. К тому моменту, когда он достигнет своего максимального размера, его диаметр составит более полутора километров».[317] Ядерного огненного шара такого диаметра достаточно для полного уничтожения комплекса «Дьябло-Каньон» площадью 300 гектаров. А поскольку примерно половина этой территории включает океан, вся атомная электростанция теперь представляет собой гигантский кратер, частично ушедший под воду.

Огненный шар полностью уничтожает все, что оказывается внутри него.

Часть вещества из образовавшегося кратера оседает по его краям, остальное поднимается в воздух, чтобы затем выпасть на землю в виде радиоактивных осадков. Еще в 1983 году Карл Саган предупреждал: «Мощные наземные ядерные взрывы приведут к испарению, плавлению и измельчению поверхности в зоне поражения, выбросив огромные массы конденсатов и мелкой пыли в верхнюю тропосферу и стратосферу».[318] А поскольку этот огненный шар испаряет гигантский объем грунта, его грибовидное облако содержит небывалое количество радиоактивных материалов.[319]

В исследовании «Действие ядерного оружия» армейские эксперты выражались предельно ясно. «Ядерный взрыв, осуществленный на поверхности земли или вблизи от нее, может вызвать серьезное заражение местности благодаря выпадению радиоактивных веществ… [Этот процесс является] постепенным и происходит в течение определенного времени… выпадение радиоактивных веществ может происходить даже тогда, когда само радиоактивное облако становится уже невидимым… По своим размерам… частицы колеблются от тонких песчинок, имеющих диаметр до 10 микрон… до очень крупных частиц диаметром около 1 см».[320]

Однако армейское описание не в полной мере отражает реальную картину происходящего. В нем не учитываются катастрофические последствия выброса в атмосферу радиоактивных материалов из двух реакторных установок «Дьябло-Каньон» мощностью по 1100 мегаватт каждая, а также 2000 тонн отработавшего ядерного топлива.[321]

Проходят секунды. Внутри кратера диаметром полтора километра разворачивается именно тот сценарий, о котором предупреждал ядерный физик Ральф Э. Лапп в «отчете Эргена» еще в 1971 году. Остатки двух реакторных установок пылают, извергая радиоактивную лаву, которая прожигает землю. Ранее комиссия по выводу из эксплуатации атомной электростанции «Дьябло-Каньон» предостерегала, что при достижении температуры 900 градусов Цельсия «раскаленные топливные стержни самопроизвольно загорятся».[322]

И теперь они загорелись.

Все более 2500 сборок отработавшего ядерного топлива охвачены огнем, превращаясь в радиоактивную смесь смертоносных осадков.[323] Всего несколько минут назад площадка с 58 бетонными контейнерами сухого хранения под открытым небом выглядела как огромная шахматная доска с гигантскими фигурами, каждая из которых была прочно закреплена на бетонном основании толщиной 2,3 метра.[324] Взрывная волна разрушила их бетонные оболочки, опрокинула и разбросала, и теперь они также выбрасывают колоссальные объемы высокорадиоактивных веществ.

Еще недавно первый и второй энергоблоки «Дьябло» генерировали достаточно энергии, чтобы снабжать электричеством примерно десятую часть жителей Калифорнии — около 3,9 млн человек в 2024 году.[325] Теперь это в прошлом.

Для работы атомных электростанций необходимо внешнее электропитание. Взрыв уничтожил системы электроснабжения, обеспечивавшие работу «Дьябло-Каньон», и восстановить подачу энергии в обозримом будущем не удастся.

Огненный шар уничтожил шесть резервных дизельных генераторов станции, а также хранилища топлива и системы аварийных аккумуляторов. Пожарная служба АЭС — два пожарных расчета, водохранилища и насосы для подачи морской воды на горящие объекты — все обратилось в пепел. Почти 19 млн литров аварийного запаса воды испарились в чудовищном жаре. Вспомогательные системы забора морской воды, устройства подачи охлаждающей воды и зоны сброса нагретой воды — все рухнуло в океан.

В ближайшее время не стоит ожидать прибытия вертолетов служб чрезвычайного реагирования для тушения пожаров, как это было в случае с советскими экипажами во время аварии на Чернобыльской АЭС в 1986 году. Армия США не сможет пролететь над зоной бедствия и попытаться засыпать песком и бором останки двух оголившихся ядерных реакторов.[326] Огромные дозы радиации, испускаемые в зоне поражения, делают невозможным приближение к облаку обломков: это будет означать мгновенную смерть на протяжении нескольких недель или месяцев.

Гордон Томпсон, возглавляющий Институт исследований ресурсов и безопасности, так описывает последствия возгорания сборки отработавшего ядерного топлива: «На этой стадии пожар невозможно потушить, просто потому что к нему нельзя приблизиться из-за чрезвычайно высокого уровня радиации».[327] Томпсон занимается изучением систем хранения ядерного топлива с 1978 года. По его расчетам, в атмосферу может быть выброшено до 100 % радиоактивных элементов, содержащихся в топливе станции.

«Речь идет о катастрофе, которая приведет к долговременной эвакуации территории, сопоставимой по площади со штатом Нью-Джерси», — сообщает нам Фрэнк фон Хиппель. Затем, осмыслив масштаб описанного сценария, он уточняет: «Нет, пожалуй, даже с двумя Нью-Джерси».[328]

Доктор Глен Макдафф, ядерный инженер из Лос-Аламоса, дает еще более мрачный прогноз. «Реальность была бы гораздо страшнее, — утверждает он. — Отработавшие топливные элементы радиоактивны. При ядерном взрыве они распадутся на бесчисленное множество частиц».[329]

По словам Макдаффа, это означает, что «радиоактивные осадки будут насыщены частицами отработавшего ядерного топлива. В результате центр Калифорнии станет непригодным для жизни на неопределенно долгий срок. Радиоактивное загрязнение может распространиться до Невады и, возможно, даже до Колорадо. „Дьябло-Каньон“ будет потерян безвозвратно».

Национальный центр управления обороной (www.kremlin.ru)

Российские спутники системы раннего предупреждения «Тундра» не отличаются надежностью (Image by Michael Rohani)

Marine One на предельной скорости покидает воздушное пространство Вашингтона. Для вертолета Sikorsky VH-92A это означает скорость свыше 240 километров в час.[341] На борту президент поддерживает постоянную связь с председателем Объединенного комитета начальников штабов и командующим СТРАТКОМ.

Каждую минуту вертолет президента отдаляется примерно на 3,5 километра от зоны смертельного поражения ядерного заряда, неумолимо приближающегося к Вашингтону.

Главной угрозой для жизни президента в эту минуту остается электромагнитный импульс — мощный кратковременный всплеск электромагнитного излучения, способный вывести из строя всю электронику президентского вертолета и привести к его падению.[342]

Специальный агент, ответственный за безопасность президента, обдумывал, как минимизировать эту угрозу, и теперь принял решение. Он приказывает трем бойцам «Элемента» подготовиться к совместному прыжку с парашютом вместе с президентом.

Природные электромагнитные импульсы известны науке с XIX века. Первая научная работа о ядерном ЭМИ была написана Ричардом Гарвином в 1954 году в Лос-Аламосе (ее результаты до сих пор засекречены). Американские военные исследователи стали более пристально изучать эффекты ЭМИ в 1962 году после наблюдения за ядерным испытанием в космосе под кодовым названием «Морская звезда». Анализ данных после взрыва показал, что ядерное оружие, вызывающее ЭМИ при взрыве на большой высоте, способно нанести непоправимый ущерб масштабным объектам инфраструктуры на поверхности Земли.

«Во время холодной войны Советский Союз провел испытания ЭМИ в космосе над территорией Казахстана», — сообщает доктор Питер Прай, бывший аналитик ЦРУ по России, позднее ставший исполнительным директором Комиссии по изучению ЭМИ.[343] По его словам, этот высотный ЭМИ вывел из строя «всю электронику на огромной территории, простиравшейся на сотни километров» под местом взрыва. При взрыве ядерной бомбы ближе к поверхности земли воздействие ЭМИ ограничено. Президентский вертолет имеет защиту от ЭМИ, но эта защита тестировалась только в лабораторных условиях. Никто не может с уверенностью сказать, что произойдет в реальной ситуации.

Президента эвакуируют в Горный комплекс Рейвен-Рок — запасной национальный военный центр управления Пентагона, также известный как Объект R. Этот бункер был построен в эпоху холодной войны. Его первоначальный проект разработал Георг Рикхей — бывший нацистский инженер, ставший после войны американским ученым в рамках операции «Скрепка». Американские военные высоко ценили его опыт, в том числе строительство подземного бункера Гитлера в Берлине во время войны.[344] Расстояние от Белого дома до Объекта R составляет около 110 километров. Обычно президентский вертолет преодолевает это расстояние примерно за полчаса, в зависимости от времени взлета и посадки. Главнокомандующий находится в воздухе чуть больше 4 минут. Вертолету нужно пролететь еще 6–8 километров, чтобы выйти из опасной зоны воздействия ударной волны.

Marine One стремительно пролетает над Бетесдой рядом с местом пересечения межштатной автомагистрали и парка Тимберлон. Внизу, на детских площадках, родители и няни в ужасе хватают детей с качелей и горок, узнав о ядерном ударе по Калифорнии. Все в панике спешат укрыться дома.

На борту президентского вертолета по защищенным каналам спутниковой связи председатель Объединенного комитета начальников штабов настаивает на немедленных действиях президента. До момента удара остается 5 минут. Председатель сохраняет абсолютное спокойствие и невозмутимость.

Председатель ОКНШ: «Сэр. Нам нужно, чтобы вы сообщили универсальный код разблокировки».

Президент: «Что за универсальный код разблокировки?»

Удивительно, насколько мало президент США осведомлен о реалиях ядерной войны.

Командующий СТРАТКОМ: «На Соединенные Штаты совершено нападение».

Время до момента удара неумолимо сокращается. Сейчас не до объяснений — это выглядело бы нелепо.

Председатель: «Господин президент, я настоятельно рекомендую вам предоставить СТРАТКОМ универсальный код разблокировки. Сэр».

Будь время на объяснения, они бы звучали примерно так. По словам бывшего офицера пусковой установки Брюса Блэра и его коллег Себастьяна Филиппа и Шэрон К. Вайнер: «Если президент выбирает вариант ограниченного ядерного удара, специальный код разблокировки позволяет боевым расчетам запустить только определенные ракеты по конкретным целям».[345] Эти эксперты описывают функцию, известную как право запуска — ключевой элемент системы управления ядерными силами, гарантирующий, что исключительно президент может дать разрешение на применение ядерного оружия. Специальный код разблокировки служит дополнительной мерой безопасности.

Но это за исключением тех случаев, когда президент отменяет право запуска, используя универсальный код разблокировки. «Как следует из названия, этот код позволяет расчетам межконтинентальных баллистических ракет и экипажам подводных лодок запустить весь имеющийся у них ядерный арсенал», — поясняют Блэр, Филипп и Вайнер.

Командующий СТРАТКОМ: «Нам нужен универсальный код разблокировки!»

По приказу президента боевые расчеты межконтинентальных баллистических ракет США только что осуществили пуск 50 ракет «Минитмен». Одновременно начат запуск еще 32 ядерных боезарядов с подводных лодок. Если возникнет необходимость в санкционировании второго ядерного удара, президенту придется использовать новые коды активации ядерного оружия.

«Хотя у всех боевых расчетов есть ключи для запуска дополнительных ядерных вооружений, — разъясняют специалисты по вооружениям, — у них нет кодов разблокировки, необходимых для активации, наведения на цель и запуска этих вооружений». В случае необходимости второго пуска «боевым расчетам нужно передать несколько разных кодов разблокировки».

И для этого Агентству национальной безопасности необходимо сгенерировать полностью новые коды.

Право запуска обеспечивает точное выполнение приказа: если президент дает разрешение на применение 82 ядерных боезарядов, боевые расчеты запустят ровно 82. Не 83 и не 84.

Командующий СТРАТКОМ докладывает президенту, что они считают вероятными дальнейшие ракетные атаки на США. И СТРАТКОМ должен быть готов к ответным действиям.

Председатель Объединенного комитета начальников штабов выражается предельно ясно: в случае гибели президента СТРАТКОМ не сможет осуществить запуск дополнительных ракет. Если только у них не будет универсального кода разблокировки.

Президент задумчиво смотрит в иллюминатор вертолета.

В разгар всеобщего смятения его посещает мысль.

«А где сейчас вице-президент?» — спрашивает президент.

Если президент погибнет, его полномочия будут переданы вице-президенту, который, являясь вторым в очереди преемственности власти, также находится под круглосуточной охраной военного помощника, который имеет при себе «Футбол».[346]

Советник по национальной безопасности: «Вице-президент находился на кладбище Арлингтон, где участвовал в церемонии возложения венка. Его эвакуация уже началась, но…»

Председатель: «Учитывая, что под угрозой оказался весь порядок преемственности власти, нам необходим универсальный код разблокировки».

Это острие бритвы. Как в одноименном романе Сомерсета Моэма. Рассказе о летчике времен Первой мировой, который, будучи глубоко потрясен ужасами войны, отвергает ее, пускаясь в поиски смысла жизни.

«Трудно пройти по острию бритвы; так же труден, говорят мудрецы, путь, ведущий к Спасению».

Осознавая реальность универсального кода разблокировки, президент ощущает необходимость действовать. Если ему и рассказывали об этом на инструктаже после избрания, он этого не помнит. Теперь это кажется чем-то невероятно важным. Если миру суждено погибнуть в ядерном апокалипсисе, он предпочел бы не быть тем, на ком лежит вина за смерть более миллиарда человек.

Президент дает разрешение на использование универсального кода разблокировки.

Отныне, если связь с президентом или его преемником будет потеряна, решения о применении ядерного оружия сможет принимать напрямую командующий СТРАТКОМ.

До взрыва ядерной бомбы над Пентагоном остается 120 секунд. Этот взрыв сотрет с лица земли всех и вся с невообразимой жестокостью и безвозвратностью — столь же катастрофичной, сколь и бессмысленной. Все 27 тыс. сотрудников, работающих здесь, обречены. Среди них — весь руководящий состав армии, ВМФ, ВВС, морской пехоты, космических войск, береговой охраны, 11 объединенных командований США, многих из 17 разведывательных служб, а также десятки тысяч других людей. И это только в Пентагоне.

Если только, конечно, северокорейская ядерная боеголовка не выйдет из строя при возвращении в атмосферу.

Что вполне вероятно.

Ракета «Хвасон-17» преодолела около 9700 километров от Пхеньяна. Она развила скорость примерно 24 000 километров в час и достигла высоты полета 1100 километров. Ракета прошла этапы взлета и полета вне атмосферы. Все четыре американские ракеты-перехватчика, пытавшиеся ее сбить, не достигли цели. Теперь ядерной боеголовке предстоит вновь войти в атмосферу Земли. Это критический момент, когда часто происходят сбои.

«На этапе возвращения в атмосферу многое может пойти не так, — рассказывает Глен Макдафф, специалист по ядерному оружию из Лос-Аламоса.[347] — Здесь необходима абсолютная точность. Боеголовка должна вращаться подобно пуле. Если возвращаемый аппарат собьется с курса или утратит стабильность в полете, он не сможет преодолеть атмосферу. Вместо этого он просто сгорит в ней».

Долгие годы ЦРУ было уверено, что баллистические ракеты Северной Кореи не способны успешно возвращаться в атмосферу. Однако в 2020 году по причинам, о которых общественности ничего не известно, эта оценка изменилась.[348]

Судьбы миллионов людей сейчас в подвешенном состоянии. Сумеет ли боеголовка преодолеть атмосферу или сгорит при входе?

Находясь на борту V-22 Osprey, стремительно направляющегося к Объекту R, министр обороны следил за переговорами по защищенным спутниковым каналам. Однако его мысли были сосредоточены на России. Он твердо намерен связаться с президентом Российской Федерации.

Рядом с ним в вертолете заместитель председателя Объединенного комитета начальников штабов общается с офицером Агентства информационных систем министерства обороны — ключевого подразделения, обеспечивающего поддержку особо важных операций.[349] Это агентство боевого обеспечения, отвечающее за подключение всего персонала Минобороны — более 4 млн пользователей — к глобальной Сети передачи информации министерства обороны.[350] Через свой Центр поддержки Объединенного штаба это агентство управляет Национальным центром совместных операций и разведки в Пентагоне и на резервном Объекте R. Когда до полного уничтожения Пентагона остаются секунды, все чрезвычайные операции и связь переведены на Объект R. Ключевые специалисты агентства, отвечающие за поддержку особо важных операций, передают всю доступную информацию заместителю председателя и министру обороны с максимально возможной скоростью.

Министр обороны и заместитель председателя находятся в полете уже 14 минут и удалились от воздушного пространства столицы почти вдвое дальше, чем президентский вертолет. V-22 Osprey — значительно более скоростной летательный аппарат, крупнее по размеру и с намного большим размахом крыльев. На каждой консоли крыла установлен трехлопастный композитный несущий винт диаметром 11,6 метра, закрепленный на поворотной гондоле. Каждая гондола способна отклоняться на угол до 90 градусов в вертикальной плоскости, когда аппарат работает в режиме вертолета. Эта особенность позволяет Osprey совершать вертикальные взлет и посадку, как обычный вертолет, но при этом лететь вдвое быстрее большинства вертолетов, разворачивая гондолы вперед и превращаясь в турбовинтовой самолет.[351]

Учитывая, что Osprey покинул Пентагон до того, как президентский вертолет поднялся с лужайки Белого дома, и принимая во внимание его превосходящую скорость, конвертоплан уже покинул зону смертельного воздействия взрывной волны. Это означает, что у министра обороны и заместителя председателя значительно больше шансов добраться живыми до горного комплекса Рейвен-Рок, чем у президента.

Последние 32 минуты были насыщены событиями. От следующих шагов зависит чрезвычайно многое. Однако глава Пентагона сосредоточен лишь на одной задаче: выйти на связь с российским президентом. Подобно многим, кто становится во главе Пентагона, министр обороны в этом сценарии всю жизнь проработал в структурах военно-промышленного комплекса. Это дает ему необычайно острое понимание экзистенциальной угрозы, которая сейчас нависла над миром.

Устрашающий изъян в стратегии взаимного гарантированного уничтожения.

Своеобразная брешь. Над Арктикой. Слабость, хорошо известная экспертам в области ядерных вооружений вроде Ханса Кристенсена, но почти не принимаемая во внимание широкой общественностью.

«Дальности межконтинентальной баллистической ракеты „Минитмен-3“ недостаточно для нанесения удара по Северной Корее без пролета над российской территорией», — поясняет Кристенсен.[352]

Это значит, что 50 МБР, запущенных с ракетных позиций в штате Вайоминг, должны следовать по траектории, пролегающей прямо над Россией.

«Эта брешь крайне опасна, — подтверждает Леон Панетта, ранее занимавший пост министра обороны. — Мне кажется, люди недооценивают серьезность этой проблемы».[353]

В этом сценарии отношения между двумя ядерными гигантами — США и Россией — оказались худшими за всю историю. Атмосфера всеобщей подозрительности накалена до предела. В этой ситуации между лидерами США и РФ нет и намека на дружелюбие. И вот теперь США нанесли ответный ядерный удар по Северной Корее — и ракеты неизбежно должны пройти над российской территорией.

Это идеальный рецепт для глобальной катастрофы. В этом сценарии министр обороны испытывает обоснованные опасения: если ему не удастся немедленно связаться с президентом России, буквально в ближайшие минуты, это может спровоцировать лавинообразную череду новых кошмарных событий.

В подземном командном пункте на авиабазе Осан в Южной Корее полковник ВВС США внимательно изучает спутниковый снимок на мониторе перед собой. Немногие американские военные объекты в мире поддерживают такой же высокий уровень постоянной боеготовности, как база Осан.

Их боевой девиз можно перевести как «Готовы к бою хоть сейчас».[354]

В ходе эскалации ядерного противостояния Южная Корея, почти без сомнений, окажется под ударом следующей. Полковник ВВС США не отрывает глаз от монитора; рядом с ней — ее южнокорейский коллега. Специалисты выявили перемещения на границе с Северной Кореей, менее чем в 80 километрах от их подземного командного пункта.

На летном поле базы Осан истребители F-16 Fighting Falcon и штурмовики А-10 Thunderbolt выруливают на взлетные полосы, пока американские и южнокорейские летчики готовятся к вылету. Вертолеты Black Hawk армии США подготавливают грузы для доставки на внешней подвеске в небольшие передовые базы. Весь персонал — от пилотов до техников и заправщиков — облачен в защитные костюмы от химического, биологического и радиационного заражения.[355]

Пилоты ВВС США в Южной Корее проходят подготовку в снаряжении для защиты от химического, биологического, радиологического и ядерного воздействия (Courtesy of Colonel Julian Chesnutt [ret.])

По данным разведки, Северная Корея по состоянию на 2024 год располагает арсеналом примерно в 50 ядерных зарядов.[356] Кроме того, предполагается, что КНДР обладает крупнейшим в мире запасом химического оружия — порядка 5000 тонн, — причем значительная его часть уже установлена на ракеты.

Авиабаза Осан всегда готова к бою. Вместе с близлежащей базой Кэмп Хамфрис, расположенной в 19 километрах южнее, американские военные выполняют свою задачу в Корее по созданию зоны безопасности вокруг Сеула.

Сеул — крупнейший мегаполис развитого мира, расположенный всего в 64 километрах к северу от авиабазы Осан.[357] С населением 9,6 млн человек Сеул входит в число самых густонаселенных городов планеты, превосходя Нью-Йорк примерно на 1 млн жителей. Столичный регион Сеула насчитывает 26 млн человек. Здесь проживает половина населения страны.

Противоракетная оборона авиабазы Осан обеспечивается системой THAAD — многомиллиардным комплексом, предназначенным для обнаружения и уничтожения атакующих ракет.[358] Но каждая система вооружения имеет свои недостатки. Ахиллесова пята THAAD — неспособность противостоять массированной атаке.[359]

«Системы THAAD спроектированы для одновременного перехвата нескольких целей, но не сотен», — утверждает военный историк Рид Кирби, консультирующий неправительственные организации по вопросам возможностей Северной Кореи в сфере оружия массового поражения.

Полковник ВВС США в защищенном бункере сосредоточенно изучает спутниковые снимки, тщательно выискивая малейшие признаки передвижений вдоль границы с Северной Кореей.

Признаки ужасающей массированной атаки с использованием химического оружия.

На борту Marine One воцарился хаос. Одни пассажиры кричат, другие молятся, третьи отправляют прощальные сообщения близким. Военный помощник не отрывает глаз от «Футбола». Старший специальный агент и трое бойцов «Элемента» полностью сосредоточены на спасении жизни президента. В кабине пилот резко поднимает вертолет вверх, затем сообщает старшему специальному агенту, что машина достигла необходимой высоты.

Старший специальный агент дает знак главному бойцу «Элемента».

Боец хватает президента за страховочную систему и пристегивает главнокомандующего к себе. Военный помощник встает, «Футбол» надежно закреплен на его груди. Второй боец группы быстрого реагирования открывает дверь вертолета.

В салон врывается поток воздуха.

Президент и боец Контрштурмовой группы совершают прыжок.

Старший специальный агент следует за ними.

Военный помощник прыгает с «Футболом».

Два оставшихся бойца группы выпрыгивают из вертолета.

Советники президента из салона наблюдают за тем, как они исчезают из вида.

Президент, пристегнутый к бойцу группы в тандеме, падает в воздушном потоке.

Шшшух. Шшшух. Шшшух…

Все операторы антитеррористической группы поочередно дергают кольца своих парашютов. Старший специальный агент раскрывает свой парашют. Военный помощник с «Футболом» дергает за кольцо своего парашюта. Шесть куполов раскрываются в небе.

Идут секунды, парашюты медленно опускаются к поверхности земли, как и задумано.

Небо озаряется ослепительной вспышкой ядерного взрыва.

На долю секунды воцаряется зловещая, гнетущая тишина.

А потом —

БААХ…

Взрыв термоядерной бомбы мощностью 1 мегатонна во время испытания в реальных условиях во Французской Полинезии в 1970 г. (French Armed Forces)

Центр управления спутниками Серпухов-15 в России (Министерство обороны Российской Федерации)

Нью-Йорк находится примерно в 4000 километрах к востоку от «Дьябло-Каньон» в Калифорнии и в 320 километрах к северо-востоку от Вашингтона. Этого расстояния достаточно, чтобы город пока не ощутил физических последствий ядерных взрывов. Однако психологически Нью-Йорк — крупнейший город США — охвачен паникой и хаосом. Новости о ядерном ударе распространяются по миру с молниеносной скоростью, и миллионы жителей Нью-Йорка боятся, что их город станет следующей мишенью. В студии телеканала CNN в районе Хадсон-Ярдс сотрудники в панике покидают здание — такой срочной эвакуации не было со времен трагедии 11 сентября, когда работники Всемирного торгового центра отчаянно пытались спастись из рушащихся башен-близнецов.

В этом сценарии несколько журналистов остаются в редакции. Эти немногие, не покинувшие свои рабочие места, лихорадочно просматривают еще работающие социальные сети в поисках информации для трансляции миру. Технические специалисты скопировали из соцсетей видео, снятое фермером на мысе Бучон, и теперь оно непрерывно крутится на экране. Как и знаменитые кадры Жюля Ноде, запечатлевшие момент столкновения первого самолета с Северной башней 11 сентября, это изображение становится визуальным символом начала войны.

Ни один корреспондент CNN в Вашингтоне не берет трубку. Сотовая связь отключилась. «Более 60 процентов мировых дата-центров расположены в Северной Вирджинии», — поясняет первый руководитель кибербезопасности США, отставной бригадный генерал Грегори Тухилл. Связаться с пресс-службой Белого дома невозможно. Звонки представителю CNN в Пентагоне сразу переадресовываются на автоответчик. Та же ситуация с контактами в сухопутных войсках, ВМС, ВВС, морской пехоте, береговой охране, космических силах, министерстве внутренней безопасности и ФБР.

До сбоя и отключения X потоки видео с мобильных устройств заполняли социальные сети. Редакторам CNN удалось сохранить некоторые из этих материалов. Но при наличии лишь одного специалиста по проверке фактов в здании задача подтверждения подлинности становится практически нерешаемой. Как различить реальные изображения и пугающие видеоклипы, сгенерированные искусственным интеллектом, которые заполонили Сеть?

Специалист по проверке фактов вглядывается в изображения обугленных, почерневших тел. В людей, которые уже не похожи на людей и даже не кажутся реальными. То, что происходило в Хиросиме и Нагасаки в августе 1945 года, теперь происходит в Америке: люди без лиц, люди без кожи. Обнаженные люди бегут, их одежда и тела охвачены пламенем. Мужчина, держащий на руках мертвого ребенка. Мертвая лошадь посреди улицы. Подросток с оторванной частью тела в руках.

Ведущий, оставшийся в студии Хадсон-Ярдс, читает с телесуфлера, пытаясь сохранить самообладание, но начиная осознавать весь ужас происходящего.

Ведущий: «По нашим данным, ядерная бомба, вероятно, поразила атомную электростанцию в Калифорнии, примерно в 265 километрах к северу от Лос-Анджелеса».

Его голос дрожит.

Ведущий: «И также предположительно — мы не можем утверждать наверняка — буквально несколько секунд или минут назад — у нас нет подтверждения — вторая ядерная бомба взорвалась в Вашингтоне».

Эта сцена напоминает исторические моменты в телевещании: как Уолтер Кронкайт едва сдерживал эмоции, сообщая об убийстве президента Кеннеди, или как Херб Моррисон в ужасе воскликнул «О, человечество!», наблюдая за катастрофой дирижабля «Гинденбург».

Как это осознать?

Ведущий на мгновение отводит взгляд — на его телефоне высветилось экстренное оповещение. Он вновь обращается к камере.

Ведущий: «Только что поступило предупреждение от Федерального агентства по чрезвычайным ситуациям».

Он поднимает свой смартфон к камере. На экране видно сообщение:

На атомной электростанции «Дьябло-Каньон» мощные восходящие потоки поднимают радиоактивные частицы и обломки, формируя растущую ножку и шляпку ядерного гриба. Это пугающее образование высотой более 9 километров теперь видно с обзорных площадок вдоль всего побережья Калифорнии, в том числе с базы Космических сил Ванденберг, где размещены 4 из 40 оставшихся ракет-перехватчиков. База Ванденберг находится примерно в 56 километрах к юго-востоку от места, где разворачивается «дьявольский сценарий».

Окрестные холмы объяты пламенем. Пламя пожара высотой с небоскреб поглощает леса, уничтожая флору и фауну и сметая все на своем пути. Сверхгорячие воздушные массы от пылающих деревьев порождают огненные вихри с ураганными ветрами скоростью в сотни километров в час, выкорчевывая деревья и перенося пылающие обломки размером с машину в соседние долины, вызывая новые пожары повсюду.

Десятки тысяч калифорнийцев охватывает безудержный ужас, когда аварийные сирены «Дьябло-Каньон», слышимые на расстоянии более 20 километров во всех направлениях, начинают пронзительно завывать.[376]

Повсюду царит хаос.

В радиусе 16 километров от «Дьябло-Каньон», охватывающем 12 зон защитных мероприятий, проживают примерно 143 тыс. человек, и все они сейчас пытаются эвакуироваться.[377] От Писмо-Бич до Лос-Осос люди в отчаянии пытаются спастись от смерти от удушья, ожогов и радиационного поражения.

Ситуация выглядит безнадежной.

Единственный путь эвакуации — старое шоссе, построенное почти 100 лет тому назад.

Дьябло-Каньон, маршруты эвакуации при ядерной аварии (U.S. Nuclear Regulatory Commission)

В 1983 году, когда гонка ядерных вооружений достигла своего апогея — в мире насчитывалось почти 60 000 готовых к применению ядерных боезарядов (35 804 — в СССР; 23 305 — в США), — президент Рейган распорядился провести военные учения под кодовым названием «Гордый пророк» для моделирования хода и последствий ядерной войны.[378] Разработчиком сценария «Гордого пророка» стал Томас Шеллинг, видный теоретик времен холодной войны, получивший экономическое образование в Гарварде и Беркли.[379] Шеллинг работал в Институте комплексных систем Новой Англии — научном центре, специализирующемся на изучении комплексных систем. Одни комплексные системы существуют в природе: климатическая система Земли, человеческий мозг, живой организм.[380] Другие созданы человеком и зависят от техники — например, энергосети, интернет и Министерство обороны США.

Томас Шеллинг специализировался на применении теории игр к комплексным системам. В своих исследованиях он использовал математические модели для анализа и прогнозирования различных сценариев.[381] Его работы пользовались большим авторитетом в научном сообществе. В 2005 году, когда Шеллингу было уже за 80, ему (вместе с Робертом Ауманом) была присуждена Нобелевская премия по экономике «за углубление нашего понимания сути конфликта и сотрудничества путем анализа теории игр».

Шеллинг прославился своим высказыванием из книги «Оружие и влияние»: «Способность нанести урон — это козырь в переговорах. Использовать его — значит заниматься дипломатией. Пусть жестокой, но все же дипломатией».[382]

Секретные военные учения «Гордый пророк» призваны были показать, что происходит при провале дипломатии и неэффективности ядерного сдерживания. Их цель заключалась в том, чтобы продемонстрировать высшему командному составу системы ядерного управления США различные сценарии развития ядерной войны после ее начала. На протяжении двух недель 1983 года ежедневно более 200 участников собирались в Национальном военном колледже в Вашингтоне для проведения этих учений. Они работали в условиях строгой секретности, чтобы избежать утечки информации.

Национальный военный колледж входит в состав Университета национальной обороны, расположенного в непосредственной близости от Пентагона, на другом берегу реки. Ежедневно в ходе учений министр обороны использовал красный телефон для связи с председателем Объединенного комитета начальников штабов, чтобы обсудить различные аспекты сценариев ядерной войны, разработанных Шеллингом. Эти сценарии охватывали широкий спектр ситуаций — от тактического применения ядерного оружия в рамках «ограниченной ядерной войны» до масштабных стратегий «обезглавливающего удара». Одни сценарии предусматривали участие ядерных сил НАТО, другие — нет. Рассматривались варианты, где США инициировали превентивную ядерную атаку в условиях полной боевой готовности Пентагона. Отрабатывались сценарии начала ядерной войны как в кризисной обстановке, так и в условиях тотального хаоса. Моделировались ситуации с вступлением и без вступления Китая в конфликт, а также с участием или неучастием Великобритании.

Пол Брэкен, профессор политических наук Йельского университета, был одним из гражданских специалистов, приглашенных для участия в секретных военных учениях, моделирующих ядерную войну. По словам Брэкена, результаты оказались шокирующими. В течение двух недель во всех смоделированных ситуациях — вне зависимости от исходного события, запускавшего конфликт, — ядерная война неизменно приводила к одному и тому же финалу. Исход всегда был одинаковым. Выиграть ядерную войну после ее начала невозможно. Понятие деэскалации в данном случае неприменимо.

По результатам учений «Гордый пророк», вне зависимости от сценария начала ядерной войны, она завершается тотальным разрушением, сравнимым с библейским Армагеддоном. США, Россия и Европа оказываются полностью уничтожены. Все Северное полушарие становится непригодным для жизни из-за радиоактивного заражения. Уже в первые минуты конфликта погибает не менее полумиллиарда человек. В дальнейшем практически все выжившие погибают от голода и последствий ядерной катастрофы.

«Это была катастрофа», — вспоминает Брэкен.[383] Причем такая, «на фоне которой меркли все войны последних пяти столетий. Полмиллиарда человек погибли уже при первом обмене ядерными ударами… НАТО прекратило существование. Та же участь постигла большую часть Европы, США и Советского Союза. Обширные территории Северного полушария стали непригодными для жизни на десятилетия». Все участники покинули учения в крайне подавленном состоянии.

Выводы учений «Гордый пророк» скрывались от общественности на протяжении почти трех десятилетий. Лишь в 2012 году информация об этих военных играх была рассекречена. Если это вообще можно назвать рассекречиванием. Большинство страниц выглядело примерно так:

Учения по моделированию ядерной войны «Гордый пророк-83», проведенные в 1983 г., были «рассекречены» в 2012 г. (U.S.Department of Defense)

У этого была и положительная сторона. Снятие грифа секретности с «Гордого пророка» позволило таким экспертам, как Пол Брэкен, обсуждать некоторые аспекты учений, не нарушая Закон о шпионаже 1917 года, пусть и в весьма общих выражениях. Благодаря Брэкену мы знаем, что военное руководство того времени было абсолютно не подготовлено к принятию решений, с которыми ему пришлось бы столкнуться, — от момента начала ядерной войны до последних минут его жизни.

Четырнадцать лет спустя вице-президент Альберт Гор поручил профессору Брэкену руководство новым видом стратегической симуляции. На этот раз речь шла не о ядерном конфликте, а о моделировании кибератаки на финансовый центр США — Уолл-стрит. В конце 1990-х годов Гор опасался, что стремительное развитие интернета создает уязвимости в банковской системе Америки, которыми могут воспользоваться террористы.

«Команда Гора обратилась ко мне с просьбой организовать учения», — вспоминает Брэкен. В этих учениях приняли участие 75 человек, как военных, так и гражданских, включая банкиров с Уолл-стрит.[384]

На тот момент закрытое помещение для секретных мероприятий в Национальном военном колледже было недоступно. По словам Брэкена, один из сотрудников финансовой компании Cantor Fitzgerald организовал для них банкетный зал во Всемирном торговом центре, в ресторане на верхнем этаже с потрясающим панорамным видом на город. Этот ресторан назывался «Окна в мир». На протяжении трех дней в 1997 году группа проводила секретные учения, моделируя кибертеррористическую атаку.

По словам Брэкена, их основной вывод из этих учений был довольно прост. «Необходимо перенести хранилища данных за пределы Манхэттена. В результате компании с Уолл-стрит ускорили процесс перемещения своих дата-центров в Нью-Джерси и на Лонг-Айленд». Это было дешевле и безопаснее. Казалось бы, отличное решение. Однако, как с горечью отмечает Брэкен: «Мы не смогли предвидеть реальную атаку. Нам и в голову не пришло, что кто-то может направить самолет в здание», где проходили наши учения. Речь идет об использовании пассажирского лайнера для атаки на Всемирный торговый центр.

Четыре года спустя 15 участников тех учений погибли во время террористической атаки 11 сентября 2001 года на Всемирный торговый центр, когда два пассажирских самолета врезались в башни-близнецы. Ресторан «Окна в мир» и обе башни были полностью разрушены, превратившись в груды обломков и пепел.

В случае ядерной войны большую часть человечества в XXI веке постигнет та же участь. В один момент она есть, в следующий — она исчезла.

В нашем сценарии прошло 36 минут. Командующий СТРАТКОМ спешно покидает здание и направляется к «самолету Судного дня» — официальное название Е-4В Nightwatch — специально оборудованному военному Boeing 747, ожидающему на взлетной полосе. «Самолет Судного дня» постоянно находится в состоянии готовности — 24 часа в сутки, 7 дней в неделю, 365 дней в году он готов обеспечить командующему воздушный командный пункт.[385] Это необходимо, поскольку этот самолет предназначен для управления ядерной войной с воздуха.

В Небраске весна. Взлетно-посадочная полоса свободна. Нет ни наводнений, ни ураганов. «Зеленый» таймер, отсчитывавший время для безопасной эвакуации в подземном бункере, достиг нуля несколько минут назад, но командующему СТРАТКОМ нужно было получить от президента США универсальный код разблокировки. Теперь этот код у него есть.

Время, необходимое для того, чтобы покинуть Центр глобальных операций, пробежать по летному полю и подняться по трапу на борт «самолета Судного дня» в воздушный командный пункт Пентагона, отработано до секунды.[386] «Мне отведено конкретное количество минут на то, чтобы оказаться в самолете, а самолету — взлететь и уйти на безопасную дистанцию до того, как здесь произойдет ядерный взрыв», — поделился в интервью CNN в 2018 году тогдашний командующий СТРАТКОМ генерал Хайтен.[387]

В зале совещаний «самолета Судного дня» командующий занимает свое место, пристегивается и восстанавливает спутниковую связь с оставшимися в живых руководителями Системы ядерного командования и управления.

Президент по-прежнему не выходит на связь. От вице-президента тоже нет никаких известий.

«Футбол» находится у военного помощника, и в СТРАТКОМ об этом знают, как и о его местонахождении. Внутри портфеля находится секретная система слежения, устойчивая к воздействию электромагнитного импульса. Сейчас «Футбол» лежит на земле в лесистой местности в Бойдс, штат Мэриленд. Из Кэмп-Дэвида отправлена группа быстрого реагирования для поиска и возвращения «Футбола», а также, возможно, президента. Но вертолет группы все еще в пути, и никто не знает, находится ли президент вместе с помощником, или они с бойцом «Элемента» разделились из-за взрывной волны и воздушных потоков.

Системы отслеживания президентского вертолета Marine One перестали передавать сигналы 3 минуты назад. Все мобильные устройства пассажиров на борту и тех, кто покинул вертолет с парашютом, вышли из строя в момент ядерного взрыва над Вашингтоном. Локальный электромагнитный импульс уничтожил всю электронику в зоне воздействия ударной волны.

Министр обороны и заместитель председателя Объединенного комитета начальников штабов успели отлететь на достаточное расстояние и остались в воздухе. Сейчас до их приземления на Объекте R остаются считанные минуты. Заместитель председателя поддерживает контакт со СТРАТКОМ по спутниковой связи. Она ждет, пока командующий освоится в командном центре на борту «самолета Судного дня».

«Самолет Судного дня» получил такое название, поскольку именно с его борта командующий СТРАТКОМ (или лицо, исполняющее его обязанности) будет отдавать экстренные приказы в случае ядерной войны. Каждый такой самолет имеет защиту от электромагнитного импульса, а его окна укреплены специальной сеткой для противодействия ударной волне. Спутниковая система связи Е-4В Nightwatch обеспечивает глобальную коммуникацию между высшим военным руководством и всеми родами войск. Самолет способен находиться в воздухе над территорией страны более суток без дозаправки, передавая коды запуска ядерного оружия любому компоненту ядерной триады в любой точке мира.[388] При выходе из строя спутниковой связи на национальном или мировом уровне, «самолет Судного дня» может задействовать крайне высокочастотные (КВЧ) и сверхнизкочастотные/низкочастотные (СНЧ/НЧ) каналы связи с другими самолетами своей группы.[389] В их число входят самолеты Е-6 Mercury, официально именуемые платформой ТАСАМО (Take Charge and Move Out) — система, созданная в эпоху холодной войны и работающая как резервный воздушный командный пункт.

«Самолеты Судного дня» имеют на борту специальное оборудование, с помощью которого командующий может дистанционно, находясь в воздухе, активировать все виды вооружений всех трех компонентов ядерной триады — подводных лодок, стратегических бомбардировщиков и МБР. Эта возможность сохраняется даже в случае, если наземные пункты управления пусками уже не функционируют.

«Самолет Судного дня» стремительно взлетает с аэродрома авиабазы Оффатт, набирая высоту под максимально возможным углом. Командующему СТРАТКОМ докладывают о нанесенном по Пентагону ударе, предоставляя оценку разрушений, количество погибших и предполагаемые потери. Ему сообщают расчетное время до поражения целей для 50 межконтинентальных баллистических ракет «Минитмен-3». Также его информируют об оставшемся времени до запуска БРПЛ «Трайдент».

Главе командования показывают снимки Вашингтона в сверхвысоком разрешении. Эти цифровые изображения создаются в реальном времени с помощью передовых сенсорных систем, установленных на беспилотных летательных аппаратах, патрулирующих зону поражения вокруг американской столицы. Десятилетиями, начиная с конца 1940-х годов, ВВС США обучали пилотов полетам через ядерные грибовидные облака. Для разработки этих методик привлекались опытные боевые летчики, например полковник Херви Стокман.[390] Сегодня эту задачу выполняют дроны — беспилотные аппараты, управляемые из совместного центра Агентства национальной безопасности и Национального управления военно-космической разведки (не в Вашингтоне). Этот объект настолько засекречен, что раскрытие его местонахождения считалось бы нарушением Закона о шпионаже.

Среди бортового оборудования — инфракрасная система наблюдения ARGUS-IR, созданная по заказу Управления перспективных исследовательских проектов США (DARPA). Эта система предназначена для обеспечения командиров полным пониманием ситуации на поле боя. К 2013 году инфракрасная система ARGUS была способна распознать человека с наручными часами с расстояния более 3 километров. Ее название — отсылка к древнегреческому мифическому существу Аргусу Панопту, всевидящему стоглазому чудовищу.[391]

Командующий СТРАТКОМ с ужасом рассматривает кошмарные снимки того, что осталось от некогда величественного здания Пентагона. Увиденное ошеломляет. Еще на заре ядерной эры Объединенный комитет начальников штабов предупреждали, что ядерное оружие несет в себе «угрозу человечеству и цивилизации». И что в случае применения против городов оно способно «опустошить огромные площади земной поверхности».[392]

И вот теперь командующий СТРАТКОМ оказался одним из первых американцев, кому довелось стать свидетелем исполнения этого мрачного пророчества.

Он наблюдает эту картину с воздуха, собственными глазами.

За тысячи километров от Вашингтона, в самом центре Тихого океана, в секретной точке, о которой знают только командир и экипаж, на борту подводной лодки «Небраска» ВМС США завывают сирены. Все 155 членов экипажа этой субмарины сосредоточены лишь на одной задаче: подготовке к запуску ядерных ракет.

Подводная лодка «Небраска» — это атомный подводный ракетоносец, способный нанести удар, в 20 раз превосходящий по разрушительной силе все взрывчатые вещества, использованные во Второй мировой войне, включая обе атомные бомбы, сброшенные на Японию. Как и все подводные лодки типа «Огайо», «Небраска» не издает шума, невидима для противника и постоянно готова к пуску ракет. Сейчас до запуска остаются считанные секунды. «Мы обладаем силой, способной уничтожить военные объекты противника, его инфраструктуру и все, что находится между ними, — заявил подводник Марк Левин в подкасте Министерства обороны США. — Живучая система для осуществления ответного ядерного удара».[393]

«Живучая» означает, что подводная лодка выживает.

Команда атомной подлодки «Небраска» — это элита флота с исключительной подготовкой.[394] Она привыкла находиться глубоко под водой до 70 суток подряд. Полная изоляция: ни сообщений, ни почты, ни радиосвязи, ни следа на радарах. Экипажи американских подводных лодок типа «Огайо» считают себя главным гарантом ядерного сдерживания; лишь безумец захотел бы навлечь на себя их разрушительную мощь.

Запуск баллистической ракеты подводных лодок (БРПЛ) «Трайдент» с борта атомной подводной лодки «Небраска» (U.S. Navy, Petty Officer 1st Class Ronald Gutridge)

Получив приказ о применении ядерного оружия, экипаж действует строго по отработанному сценарию. Распоряжение президента о запуске было подтверждено и расшифровано двумя младшими офицерами.[395] Этот набор закодированных данных содержит информацию о плане и времени операции: какие цели атаковать, их точные координаты и момент нанесения удара.[396]

Операция начинается. Несмотря на общую сложность и многоступенчатость процедур в системе ядерного командования и управления США, запуск ядерных ракет «Трайдент» спроектирован так, чтобы быть предельно простым и быстрым.

Экипаж приводит 18 750-тонную подводную лодку в нужное положение. На глубину подводного старта около 45 метров.

Командир подлодки, его старший помощник и два младших офицера еще раз лично проверяют подлинность приказа президента.

Капитан и его заместитель открывают двойной сейф на борту.

Они достают из сейфа два предмета: карту Системы защищенной аутентификации и ключ управления пуском.[397]

Ключ вставляется в специальный разъем и поворачивается. Ракеты активированы и готовы к запуску.

Каждая атомная подлодка типа «Огайо» оснащена 20 пусковыми установками. В каждой установке находится ракета «Трайдент II D5». К запуску готовятся 8 из 20 ракет.

Каждая из этих 8 ракет несет в головной части 4 независимые ядерные боеголовки.

Мощность каждой боеголовки составляет 455 килотонн в тротиловом эквиваленте.[398]

Командир подлодки отдает приказ на запуск 8 ракет «Трайдент».

Офицер по вооружению активирует механизм пуска первой ракеты.

Срабатывание газогенератора мгновенно испаряет воду в стартовом устройстве у основания ракетной шахты.

Давление расширяющихся газов выталкивает ракету из подводной лодки, пробивая мембрану в верхней части пусковой шахты. Ракета покидает шахту, проходит через корпус субмарины и устремляется вверх, набирая достаточную скорость, чтобы преодолеть толщу воды и достичь поверхности.[399]

Немногим более секунды спустя после старта, первая ракета «Трайдент» пробивает водную гладь. Едва показавшись над поверхностью Тихого океана, она запускает двигатель первой ступени. Устремляясь ввысь, ракета входит в фазу активного разгона.

Проходит 15 секунд.[400] Из шахты вырывается вторая ракета «Трайдент». Еще через 15 секунд появляется следующая.[401] Последовательность пуска предельно проста и выглядит так:

Ракета 1.

Ракета 2.

Ракета 3.

Ракета 4.

Ракета 5.

Ракета 6.

Ракета 7.

Ракета 8.

Восемь баллистических ракет, каждая из которых несет 4 ядерные боевые части мощностью 455 килотонн. Итого 32 ядерных заряда, которым предстоит в скором времени уничтожить ряд стратегических объектов по всей Северной Корее.

Двигатель первой ступени каждой ракеты будет работать в течение 65 секунд, затем последует еще 14 минут полета до намеченной цели.[402]

Как и МБР, БРПЛ невозможно вернуть после запуска. Обратного пути нет.

В самом сердце горного комплекса Рейвен-Рок офицеры Национального центра совместных операций и разведки Агентства информационных систем министерства обороны активируют протоколы экстренного реагирования в рамках обеспечения ядерных операций.[403]

Введен высший уровень боевой готовности FPCON Delta, предусматривающий максимальные меры защиты военных объектов от нападения.[404] Это отличается от уровня DEFCON-1, который связан с угрозой мирному населению. Министерство внутренней безопасности приказывает Таможенной и пограничной службе, министерству транспорта и Береговой охране закрыть все границы Соединенных Штатов.[405] Федеральное управление гражданской авиации активирует протокол SCATANA — план по обеспечению безопасности воздушного движения и навигационных систем в экстренных ситуациях, запрещающий все полеты.

Ворота всех военных объектов на территории США закрываются. Службы безопасности переходят к режиму тотальной проверки документов. Начинается оперативная изоляция баз силами местных военных и гражданских подразделений.

На американских военных объектах по всему миру региональные командующие вводят меры максимальной готовности FPCON Delta. Это заведомо тщетная попытка обезопасить свои зоны ответственности, ведь от ядерного удара защиты не существует. Несмотря на это, режим полной изоляции вводится по всему миру.

США вступили в ядерную войну с Северной Кореей.

В Вашингтоне первая зона поражения представляет собой настоящий ад. Эта зона охватывает территорию диаметром около 14,5 километра вокруг эпицентра взрыва, где все здания и сооружения деформированы и разрушены. Уровень смертности здесь приближается к 100 %: практически все люди либо погибли либо находятся при смерти.

Здания, еще недавно возвышавшиеся здесь, — Белый дом, Капитолий, Верховный суд, Госдепартамент и министерство юстиции, ФБР, министерство финансов, Библиотека конгресса, Национальный архив, управление столичной полиции, министерства сельского хозяйства, образования, энергетики, здравоохранения, Национальная академия наук, Американский Красный Крест, Конститьюшен-холл и многие другие — теперь уничтожены, превращены в руины, разорваны на куски, расколоты, снесены и охвачены пламенем. Все люди, находившиеся в этих зданиях всего несколько минут назад — стоявшие, сидевшие, ходившие, ожидавшие или работавшие, — исчезли навсегда.

Величественные здания, возведенные из обработанного гранита и мрамора, стали и камня, украшенные колоннами в стиле древнегреческого Парфенона и неоклассическими фасадами, некогда казавшиеся вечными и неприступными, теперь превратились в горы мусора и развалин. Следы войны. Обломки прошлого.

Вспомним о небольшом участке, которым была Национальная аллея, протяженный зеленый парк, известный как «Парадное крыльцо Америки». Этот парк ежегодно принимал более 25 млн гостей. Здесь проходили концерты и фестивали, пикники и митинги, здесь можно было встретить бегунов, туристов и молодоженов. Теперь это лишь малая толика того, что безвозвратно утрачено. Всего 5 минут назад вдоль этого ухоженного парка стояли исторические музеи, полные любознательных посетителей. А сейчас все экспонаты музеев Смитсоновского института — от окаменелостей динозавров и ботанических коллекций до картин в Национальной портретной галерее и знаменитого халата Мухаммеда Али, вместе со всеми людьми, которые с интересом их рассматривали, — в одно мгновение превратились в мельчайшие частицы пепла.

Вторая зона поражения вокруг эпицентра охвачена огнем. Эта зона представляет собой кольцо диаметром около 24 километров, где большая часть выживших после взрыва обречена на мучительную смерть от тяжелейших ожогов. Вспышка рентгеновского излучения ядерной бомбы, температура которой достигла 100 млн градусов Цельсия, вызвала масштабный пожар, стремительно поглощающий все в этой зоне и за ее пределами. Во второй зоне все, что может гореть, загорелось в один миг — будто кто-то поджег бескрайнее поле сухой травы.

«Воспламенение — очень сложный процесс», — объясняет доктор Глен Макдафф.[406] Ученые из Лос-Аламоса на протяжении десятилетий вычисляли «пороговые значения воспламенения» для природных и искусственных материалов в зоне ядерного взрыва.[407] Сосновые иглы и черная резина могут самопроизвольно загореться на расстоянии 12 километров от эпицентра взрыва мощностью 1 мегатонна, как и большинство автомобильных обивок, тогда как пластмассы чаще выбрасывают «струи пламени».[408] Эти небольшие огненные факелы становятся источниками новых пожаров, которые, в свою очередь, порождают следующие. Здания, пока не охваченные огнем, вскоре загорятся. Это затронет практически все территории к югу до Александрии, к западу до Фолс-Черч, к северу до Чеви-Чейз, к востоку до Кэпитол-Хайтс и все районы между ними.

С момента ядерного удара по Пентагону прошло всего 5 минут. Пожар, бушующий во второй зоне поражения, унесет больше жизней, чем сам взрыв. Линн Иден, почетный исследователь Стэнфордского университета, поясняет: «Энергия, выделяемая этим гигантским пожаром, в 15–50 раз превысит энергию первоначального ядерного взрыва. Возникнут ураганные ветры, способные вырывать с корнем деревья диаметром около метра и затягивать людей в огонь с периферии пожара».[409] Чудовищный вихрь огня и ветра будет подхватывать людей и затягивать их в свою огненную воронку.

Тед Постол объясняет этот процесс с точки зрения физики.[410] «Произойдет парадоксальная вещь, — говорит он. — Огненный шар поднимется за счет конвекции на высоту примерно 8 километров, прежде чем стабилизируется. В процессе подъема он создает на земле гигантские ветровые потоки со скоростью около 320–480 километров в час. Эти потоки направлены внутрь, а не наружу, возникая исключительно из-за всасывающего действия поднимающегося огненного шара».[411] Этот неистовый огненный смерч с каждым мгновением становится все более неуправляемым и разрушительным, порождая собственные погодные явления.[412] За считанные часы огонь охватит весь мегаполис Вашингтона и прилегающие пригороды. Пламя будет бушевать, уничтожая все на своем пути, пока в городе не останется ничего, что может гореть.

Между тем электромагнитный импульс ядерного взрыва парализовал всю энергосистему. Без электричества не работают насосы водоснабжения. Без воды люди бессильны перед бушующим пламенем. Спасательные службы не смогут прийти на помощь. Из-за смертельного уровня радиации после ядерного взрыва спасателям придется ждать от суток до трех, прежде чем войти даже в периферийные районы огромной зоны пожара. За это время выгорит все в радиусе более 260 квадратных километров вокруг эпицентра. Главный офис Федерального агентства по чрезвычайным ситуациям, находящийся в 3,4 километра к северо-востоку от Пентагона по адресу 500 C Street SW, полностью разрушен. Десять региональных отделений агентства по всей стране уже не справляются с нагрузкой.

Во всей второй зоне поражения части зданий, уцелевшие после взрыва, рушатся, усиливая бушующее пламя. Взрываются газопроводы, цистерны с опасными веществами и химические заводы, порождая новые очаги возгорания. Там, докуда огонь еще не добрался, ураганные ветры несут воздух, раскаленный до температуры плавления свинца и алюминия — свыше 660 градусов.[413] На окраинах второй зоны выжившие в тоннелях метро и подвальных убежищах задыхаются. Если их еще не убил угарный газ, это случится в ближайшее время. В секретных тоннелях под Капитолием и Белым домом политики и персонал гибнут от невыносимого жара, словно в гигантской печи. Как пожарные, застигнутые лесным пожаром, они не могут вырваться. Шансов на спасение нет.

Вашингтона больше нет.

В 15:41 по местному времени Osprey приземляется на вертолетной площадке у западных ворот Объекта R. Командный пункт управления ядерными силами переведен в режим полной изоляции. Солдаты с штурмовыми винтовками заняли позиции на сторожевых вышках, внимательно следя за лесной полосой в поисках признаков возможного вторжения или атаки. С введением критического уровня FPCON Delta весь состав базы поднят по тревоге; в горном комплексе Рейвен-Рок, расположенном в Блу-Ридж, объявлена максимальная степень боевой готовности.

Министр обороны и заместитель председателя Объединенного комитета начальников штабов будут доставлены через вход «Б» — двойной шлюз рядом с укрепленной восточной вентиляционной шахтой. Однако в этой ситуации эвакуация из вертолета затягивается. Министр обороны ослеп из-за вспышки термоядерного взрыва.

Потеряв зрение, он не может передвигаться самостоятельно и нуждается в сопровождающем. Вероятно, это ослепление временное. Вспышка ядерного взрыва способна на короткое время лишить зрения людей и животных, случайно взглянувших в направлении ядерного взрыва, даже если они находятся на расстоянии до 80 километров.

Министр обороны смотрел в иллюминатор вертолета в сторону Пентагона, когда произошел ядерный взрыв. Остекление Osprey считается одним из самых передовых в мире, но оно никогда не проходило реальных испытаний при ядерном взрыве. Министр обороны прекрасно знал, что нельзя смотреть в сторону взрыва, но, словно завороженный, не смог отвести глаз от картины краха доктрины ядерного сдерживания. Ему нужно было увидеть, чтобы поверить, и вот теперь он ослеп.

Связи с президентом до сих пор нет. Это плохой знак. Вице-президент, спикер палаты представителей, временный председатель Сената, госсекретарь и министр финансов не выходят на связь с момента ядерного удара по Пентагону, произошедшего несколько минут назад. Эти пять высокопоставленных лиц предположительно погибли, и теперь министр обороны — следующий в порядке преемственности президентской власти.

Необходимо срочно привести к присяге нового главнокомандующего. В такой момент страна не может оставаться без лидера. Однако ослепший министр обороны, который должен объявить перепуганному народу о том, что он становится исполняющим обязанности президента в разгар ядерной катастрофы, — это далеко не лучший вариант.

Ослепшему министру обороны помогают выбраться из вертолета. Пройдя пост охраны, группа направляется ко входу «Б». Они спускаются на лифте на глубину около 200 метров в комплекс огромных тоннелей, бункеров и офисных помещений. Рейвен-Рок был спроектирован для размещения 3000 человек на площади 24 600 квадратных метров, включая руководство всех видов вооруженных сил и председателя Объединенного комитета начальников штабов.[414] Однако ядерный удар по Вашингтону фактически обезглавил руководство страны. Лишь нескольким людям удалось покинуть столицу до взрыва. Вертолеты морской пехоты, перевозившие сотрудников администрации президента, также не выходят на связь с момента детонации.

Министр обороны и заместитель председателя Объединенного комитета начальников штабов решают самую важную задачу.

Заместитель председателя — министру обороны: «Необходимо срочно выйти на связь с Москвой».

Оба уже пытались связаться со своими российскими коллегами, но безрезультатно. Они сходятся в том, что сейчас нет ничего важнее, чем переговорить с президентом России. Пока они передвигаются по подземному командному пункту, Агентство информационных систем министерства обороны продолжает попытки установить связь с Кремлем. Помощники в спешке ищут Библию или любую другую книгу, подходящую для возможной церемонии принятия присяги новым главнокомандующим (Линдон Джонсон принимал присягу президента, положив руку на обычную канцелярскую папку).

Министр обороны и заместитель председателя обсуждают, как вести диалог с Москвой. Стоит ли сообщить российскому президенту, что американский лидер пропал и, вероятно, погиб?

Министр обороны: «Нужно подождать».

Заместитель председателя: «Нет времени ждать. Нужно немедленно сообщить Москве об этом».

Министр обороны: «Без президента мы будем выглядеть слабыми».

Заместитель председателя: «Недоговаривать слишком рискованно».

Агентство информационных систем: «Москва на связи».

Заместитель председателя отвечает на звонок. На другом конце провода представитель российского Генштаба.

Заместитель председателя: «Нам срочно нужно переговорить с вашим президентом. На нас совершено ядерное нападение. У нас нет агрессивных намерений в отношении России».

Российский генерал: «Президент России готов к разговору с президентом США».

Заместитель председателя: «На Соединенные Штаты совершено ядерное нападение».

Как будто он ее не услышал.

Российский генерал: «Да».

Заместитель председателя настойчиво требует от офицера Генштаба, чтобы Россия воздержалась от любых военных действий до тех пор, пока лидеры двух ядерных держав не смогут поговорить напрямую. Это не подлежит обсуждению. Она непреклонна.

Офицер отвечает по-русски: «Ваш президент уже должен был нам позвонить».

Связь прерывается.

Брюссель, Бельгия. 21:42 по местному времени. В штаб-квартире Североатлантического альянса на бульваре Леопольда III, в здании с уникальным стеклянным фасадом, созданным для министерства обороны в форме сцепленных пальцев, НАТО стремительно переходит к решительным действиям.

Задача НАТО — отстаивать демократические ценности и мирно разрешать конфликты. Хотя основная миссия альянса — поддержание единства и развитие сотрудничества, он также гарантирует жесткий военный ответ в случае агрессии против любого из своих членов. После ядерного удара по США НАТО активирует статью 5 Устава, согласно которой нападение на одного участника рассматривается как нападение на весь альянс. Это означает, что каждый участник блока обязан прийти на помощь атакованной стороне, вплоть до применения ядерного оружия, если это потребуется. У НАТО нет собственного ядерного арсенала, но США размещают 100 ядерных бомб на базах НАТО в Европе. Эти 100 единиц тактического ядерного оружия являются частью так называемой программы совместного использования ядерного потенциала между НАТО и США. Это значит, что американское ядерное оборудование размещено на реактивных самолетах на шести военных базах в пяти странах НАТО. ВВС каждой из этих стран должны выполнять удары НАТО, используя ядерные бомбы США, хранящиеся на их базах. Однако перед выполнением любой такой ядерной миссии, прежде чем бомбы будут извлечены из специальных хранилищ WS3 и загружены на самолеты, Группа ядерного планирования НАТО обязана получить разрешение президента США. Кроме того, как сообщает пресс-служба НАТО, такие действия должен одобрить и премьер-министр Великобритании.[415]

Проблема в том, что никто не знает, где сейчас американский президент. И жив ли он вообще.

По бульвару Леопольда III к штаб-квартире НАТО с визгом тормозов подъезжают машины. Местные руководители высаживаются у главного входа и быстро заходят внутрь. Они торопятся в конференц-зал, где на огромном экране уже идет видеоконференция членов Группы ядерного планирования. Переводчики НАТО, владеющие более чем десятком языков, надевают наушники и замирают в ожидании. Все члены Группы ядерного планирования НАТО ждут любой информации об американском президенте или от него. В это время экипажи самолетов на шести авиабазах по всей Европе получают сообщения о действиях в чрезвычайных ситуациях и начинают готовиться к боевым вылетам. На базах:

• в Бельгии;

• Нидерландах;

• Германии;

• Италии (на двух базах);

• Турции.

Весь личный состав на этих базах приводится в боевую готовность, при этом на каждой базе уже действует высший уровень боеготовности DEFCON-1. Пилоты и техники спешат в защищенные ангары — бетонные сооружения в форме иглу, способные выдержать удар 227-килограммовой бомбы. Именно там хранятся самолеты, предназначенные для доставки ядерного оружия. Все ждут приказа от вышестоящего командования.

В ситуационном центре Национального центра управления обороной в центре Москвы высшее военное руководство России внимательно следит за видеомониторами. На экранах в режиме реального времени отображается активность на базах НАТО по всей Европе, которую фиксирует разветвленная сеть систем наблюдения и других специальных средств.

На базах НАТО в Бельгии, Нидерландах, Германии, Италии и Турции истребители, способные нести ядерное оружие, находятся в состоянии готовности на взлетных полосах, ожидая распоряжений. В глазах России эта бурная деятельность запускает целый каскад тревожных сигналов, один серьезнее другого.

На основе информации, полученной путем перехвата сигналов из коммуникационных систем НАТО, и анализа, проведенного с помощью суперкомпьютера, расположенного в подвальном помещении Национального центра управления обороной, российские специалисты пытаются понять, что на самом деле происходит в ближайших европейских странах.

Их заключение: НАТО готовится к нанесению ядерных ударов.

Россия рассматривает НАТО как главного противника. В течение десятилетий холодной войны у СССР был свой союз — Организация Варшавского договора (ОВД), созданная для противостояния НАТО и Западу. Недавно рассекреченные документы раскрывают, что страны ОВД — Албания, Болгария, Чехословакия, ГДР, Венгрия, Польша и Румыния — на протяжении десятилетий имели собственную стратегию ядерного удара по Западу. Это противоречит нынешним заявлениям России о том, что в советское время не существовало доктрины «запуска по предупреждению».[416]

Несмотря на острое противостояние и взаимные обвинения на протяжении десятилетий, страны НАТО и Варшавского договора никогда не вступали в прямое военное столкновение. Имели место демонстрация силы и мелкие инциденты, но до реальных боевых действий дело не доходило. После распада Советского Союза в декабре 1991 года Варшавский договор прекратил свое существование. Вслед за этим, одна за другой, страны, ранее находившиеся в сфере влияния СССР, начали переориентироваться на Запад.

Многие в России восприняли это как унижение. В 2014 году Россия официально вернулась к противостоянию с НАТО. Согласно официальной военной доктрине РФ, расширение НАТО на территории бывшего советского влияния — это действия, «подрывающие глобальную стабильность и нарушающие сложившееся соотношение сил в ракетно-ядерной сфере».[417]

В этом сценарии генералы в Национальном центре управления обороной России следят за повышенной активностью на натовских авиабазах, где размещены истребители, способные нести ядерное оружие. Среди них — база Авиано в Италии и Кляйне-Брогель в Бельгии. Эти базы НАТО находятся в пределах досягаемости до Москвы, на расстоянии около 2100 километров, что примерно равно расстоянию от Бостона до Майами.

В ситуационном центре Национального центра управления обороной в Москве приводятся в действие планы на случай чрезвычайных ситуаций. Данные системы раннего предупреждения о ракетном нападении, полученные со спутников «Тундра» и подтвержденные центром контроля космического пространства в Серпухове-15, привели к активации системы «Казбек». По словам эксперта Павла Подвига, такое подтверждение сигнала тревоги привело бы к введению режима повышенной боеготовности ядерных сил, известного как «предварительная команда».[418]

«После этого, — объясняет Подвиг, — наступает период ожидания. Все ждут… Ждут до тех пор, пока не поступит исполнительная [команда] на запуск».

Российские генералы приступают к обсуждению своих версий происходящего в США и возможных дальнейших действий.

Судьба Европы висит на волоске.

Последствия ядерного столкновения России и НАТО будут катастрофическими. Согласно компьютерному моделированию, проведенному в 2020 году экспертами по ядерному оружию из Принстонского университета в рамках Программы по науке и глобальной безопасности, ядерный конфликт между Россией и НАТО почти неизбежно приведет к стремительной эскалации. В результате в первые же часы число погибших и раненых может достичь 100 млн человек.[419]

Российские генералы обсуждают ситуацию. Они формулируют свои рекомендации для доклада президенту России.

Вооруженные силы Соединенных Штатов применили 82 ядерных боезаряда против Северной Кореи. Задача удара — ликвидировать руководство страны, не допустив новых ядерных атак на США.[420] Эта операция проводится в рамках военной стратегии, именуемой «восстановлением сдерживания».

Ядерная война не входит в планы ни одной из сторон. Сдерживание призвано не допустить ее начала. Однако, если сдерживание не срабатывает, следующим шагом становится его восстановление. Согласно документу Белого дома от 2020 года, это подразумевает «изменение расчетов противника в отношении дальнейшей [ядерной] эскалации».[421]

По словам адмирала Чарльза А. Ричарда, командующего СТРАТКОМ (два года спустя): «Сдерживание в обычных условиях отличается от сдерживания во время кризиса. Оно также отличается от сдерживания в условиях конфликта. И совсем иная ситуация — сдерживание после первого применения ядерного оружия, когда необходимо восстанавливать сдерживание».[422]

Согласно этому сценарию, для восстановления стратегического сдерживания после первого обмена ядерными ударами СТРАТКОМ прибегает к массированному применению ядерного оружия. Цель: вынудить противника сдаться, лишить его способности к дальнейшим ударам и изменить его стратегические расчеты. Но удастся ли ее достичь?

Американские военные эксперты оценивают эту задачу как чрезвычайно сложную, если вообще выполнимую. Высшее руководство Северной Кореи, скорее всего, уже укрылось в одном из многочисленных подземных комплексов страны. Это разветвленная система глубоко залегающих бункеров, запутанная сеть туннелей и командных центров, которая десятилетиями тщательно разрабатывалась для защиты лидеров страны на всех этапах: до, во время и после возможной ядерной войны.

По словам официального представителя Вооруженных сил США, «КНДР, как известно, располагает разветвленной сетью туннелей и подземных сооружений, которые используются в сомнительных целях. Среди них — проникновение на территорию Южной Кореи, обеспечение безопасности закрытого режима и проведение ядерных испытаний».[423]

На основе информации, полученной от перебежчиков, военные Южной Кореи составили карту части подземных сооружений Северной Кореи. По их оценкам, сейчас там может существовать до 8000 бункеров, способных выдержать бомбардировку. Однако из-за ограниченного присутствия западной разведки в КНДР, США в основном не имеют детальной информации об этих объектах. «Это одна из самых труднодоступных, если не самая труднодоступная страна для ведения разведывательной деятельности, — заявил директор Национальной разведки США Дэниел Коутс в конгрессе в 2017 году.[424] — У нас нет стабильных возможностей для ведения разведки, наблюдения и рекогносцировки. Существуют пробелы в информации, и северокорейцы о них знают». Как отмечал Брюс Блэр в 2018 году, «вероятность наличия неизвестных разведке ядерных объектов и командных бункеров КНДР серьезно осложнит действия США» в случае любого военного конфликта.[425] Это касается и того, где может укрыться лидер Северной Кореи после нанесения первого ядерного удара в случае войны.

Для предотвращения новых ракетных запусков Северной Кореи СТРАТКОМ необходимо нейтрализовать руководство КНДР и систему управления ядерными силами. Однако, по мнению аналитиков разведки из вашингтонских «мозговых центров», эта задача представляет собой еще более серьезный вызов. Страной управляет небольшая группа преданных лиц, известная как Личный секретариат, большинство членов которого постоянно находятся рядом с лидером. Этот необычный круг приближенных включает не только политических и военных советников, но и телохранителей, финансистов, помощников и даже нянь его детей.

Майкл Мэдден, руководитель программы по наблюдению за северокорейским руководством в Центре Стимсона, поясняет: «Личный секретариат контролирует абсолютно все. От расписания и стрижек лидера до его гардероба и миллиардов долларов на зарубежных счетах. Одно из подразделений занимается ликвидациями. Другое отвечает за передачу военных приказов. Третье руководит всеми органами безопасности и вооруженными силами страны, включая управление ядерным оружием и другими видами оружия массового поражения».[426]

Как нанести удар по группе людей, удерживающих власть, практически не имея информации о том, кто они и тем более где находятся? КНДР не публикует открытых отчетов. В стране нет независимых СМИ. Большинство разведданных поступает из спутниковых снимков и показаний перебежчиков. Поэтому первые 32 ядерные боеголовки, запущенные с подводных лодок, будут нацелены на «стратегические военные объекты»,[427] в том числе:

• пусковые комплексы ядерного оружия КНДР;

• центры ядерного командования и управления Северной Кореи;

• предприятия по производству ядерного оружия КНДР.[428]

Пытаясь ликвидировать руководство КНДР, Пентагону придется убить миллионы, если не десятки миллионов, мирных жителей Северной Кореи. Некоторые эксперты считают, что это противоречит Уставу ООН и принципам международного права, касающихся справедливой войны (Jus Ad Bellum). Такие действия нарушают два основополагающих принципа «гуманности и военной необходимости», включая три устоявшихся требования о «различении целей, соразмерности и недопущении излишних страданий».[429] Однако, как вскоре предстоит узнать всему человечеству, первое правило ядерной войны гласит: никаких правил не существует.

Министерство обороны США руководствуется логикой, согласно которой уничтожение Пхеньяна, столицы Северной Кореи, а также значительных участков сельской местности позволит прекратить безумие одного человека, стоящего у руля власти. Предполагается, что гибель миллионов северокорейцев в результате массированного ядерного удара — это наилучший способ предотвратить убийство еще большего числа американцев лидером Северной Кореи.

Что убийство большего числа людей сейчас может предотвратить убийство еще большего числа людей в будущем. Что такими действиями можно восстановить потенциал сдерживания. Но действительно ли это так?

В отдаленной горной долине Северной Кореи, всего в нескольких десятках километров от границы с Китаем, в горном массиве открывается огромная стальная дверь. Она ведет на секретную ракетную базу Хведжун-ни, где под землей располагается настоящий скрытый город.

Анализируя спутниковые снимки за несколько десятилетий, ЦРУ выявило на этой территории более двадцати наземных объектов, в том числе теплицу для выращивания продовольствия и плац для проведения парадов.[430] По данным разведки, комплекс включает не менее двух подземных сооружений и способен разместить как минимум одно ракетное подразделение численностью с полк, хотя точные цифры неизвестны. «Вершина горы покрыта слоем почвы с высокой многолетней растительностью, чтобы скрыть объект от спутникового наблюдения», — поясняет эксперт по анализу спутниковых снимков Джозеф Бермудес-младший.[431] Однако о происходящем внутри объекта практически ничего не известно.[432] «КНДР никогда не признавала существование этой базы, и ее официальное обозначение остается неизвестным».

Как только массивные стальные ворота в склоне горы открываются, из них выезжает мобильная пусковая установка Корейской народной армии. На ее 22-колесной платформе в горизонтальном положении размещена межконтинентальная баллистическая ракета «Хвасон-17».

Установка проезжает около сотни метров вниз по грунтовой дороге, окруженной защитным земляным валом. Машина останавливается. Военнослужащие быстро выпрыгивают, проводят необходимые приготовления и отходят на безопасное расстояние.

Ракета приведена в боевую готовность. Все системы проверены. Производится запуск.

Окутанная облаком раскаленных газов, межконтинентальная баллистическая ракета «Хвасон-17» стремительно взмывает в небо, проходя над лесным массивом на этапе разгона. Мощное пламя двигателей поджигает сосны у подножия горы и сбрасывает вниз крупные камни. В этом сценарии количество северокорейских ядерных боеголовок, нацеленных на США, теперь выросло до трех.

На высоте в тысячи километров над Землей мощная спутниковая система раннего предупреждения SBIRS Пентагона обнаруживает запуск и немедленно оповещает командование. Определение вероятных целей этой второй МБР займет еще несколько минут.

После уничтожения Пентагона данные о траектории ракеты передаются в НОРАД, НОРТКОМ и СТРАТКОМ через воздушный командный пункт «самолет Судного дня», на Объект R в горе Рейвен-Рок и в два оставшихся центра управления ядерными силами:

• Центр предупреждения о ракетном нападении в комплексе в горе Шайенн, штат Колорадо;

• Центр глобальных операций под авиабазой Оффатт, штат Небраска.

В своем московском кабинете полковник российского ГРУ (Главного разведывательного управления) настолько захвачен новостями о происходящем в США, которые показывает спутниковое телевидение, что совершенно забывает проверить голосовые сообщения. Он так и не прослушал сообщение, пришедшее 15 минут назад от своего агента из штата Вайоминг в США.

ГРУ занимается сбором разведывательной информации для российских вооруженных сил, используя военных атташе, агентурную сеть и тайных осведомителей. Среди них есть и агенты в США, вроде старика, который наблюдал за пусковой установкой Echo-01 МБР «Минитмен-3» в Вайоминге.

В Москве офицер ГРУ наконец проверяет свои голосовые сообщения.

Он прослушивает краткое сообщение, зашифрованное с помощью цифрового кода, соответствующее установленным протоколам передачи разведданных.

В сообщении содержатся цифры и буквы русского алфавита, которые служат для верификации содержания и подтверждения подлинности информации.

Содержание сообщения предельно понятно: «Запущены МБР».

Не выпуская из рук мобильник, офицер ГРУ берется за аппарат специальной связи и начинает делать звонки.

В нью-йоркской студии телеканала CNN, находящейся в комплексе Хадсон-Ярдс, продолжается массовая эвакуация персонала. Здание покидают даже ведущие, один из которых буквально несколько минут назад в прямом эфире рассказывал о последних событиях.

В этом сценарии молодая журналистка садится перед камерой. Стараясь говорить ровным голосом, она объясняет тем немногим, кто еще может смотреть передачу, что по всей стране наблюдаются серьезные перебои в работе социальных сетей. Что возможность зрителей смотреть эту трансляцию CNN сейчас весьма ограничена и зависит от того, где живут зрители.

Большинство американских телеканалов и радиостанций прекратили вещание из-за сбоев в работе дата-центров, отказа систем связи и массового бегства персонала. В ситуации полного информационного хаоса журналистка сообщает, что сейчас зачитает инструкции, полученные от регионального отделения Федерального агентства по чрезвычайным ситуациям в Атланте, которое все еще продолжает работу.

Журналистка: «Сейчас я зачитаю вам информацию из памятки “Как подготовиться к ядерному взрыву”».[433]

На экране позади нее появляется скриншот с сайта Департамента общественного здравоохранения Калифорнии.[434]

Эта пугающая фотография — снимок настоящего ядерного взрыва с характерным грибовидным облаком, сделанный несколько десятков лет назад. Кадр подлинный, он запечатлел ядерную бомбу во время испытаний в эпоху холодной войны, когда ядерные взрывы в атмосфере еще не были запрещены. Изображение подверглось цифровой обработке: были добавлены оранжевые и красные тона. Оно выглядит зловещим и угрожающим — и это полностью отражает его истинную природу.[435]

Власти США периодически публикуют инструкции о том, как нужно действовать в случае ядерного взрыва (California Department of Public Health)

Жители калифорнийского приморского поселка Лос-Осос, находящегося всего в 10 километрах к северу от АЭС «Дьябло-Каньон», пребывают в состоянии непередаваемого ужаса. Высокие, изрезанные горные хребты между атомной станцией и поселком уберегли многих местных жителей от тяжелейших ожогов и обугливания конечностей. Они также защитили людей от смертельных ранений летящими обломками и гибели под руинами зданий, разрушенных ударной волной. Однако даже особенности ландшафта не смогут спасти никого в этой местности от неминуемой и мучительной смерти от радиации, которая вот-вот настигнет их. Если жителей не убьет радиация, исходящая от открытых реакторов электростанции, то их наверняка погубят радиоактивные осадки из ядерного гриба, насыщенного фрагментами разрушенных отработавших топливных стержней.

Индивидуальные дозиметры и электроскопы с ионизационными камерами, которыми обладают некоторые местные жители для измерения накопленной радиации в экстренных ситуациях, показывают максимальные значения.[441] Эти портативные приборы предназначены для помощи в принятии оперативных решений после неожиданного радиоактивного выброса. Жители Лос-Ососа, у которых есть такие дозиметры, ясно понимают, насколько опасна текущая ситуация. Если они не покинут этот район немедленно, их ждет неминуемая гибель.

Электроснабжение прервано. Телевизионное и FM-радиовещание отсутствует на всей территории. Даже общенациональная система оповещения о чрезвычайных ситуациях NOAA Weather Radio All Hazards, долгое время считавшаяся надежным источником информации при бедствиях, вышла из строя из-за перегрузки. Вместо сообщений она по кругу передает пугающий код ошибки «неизвестное предупреждение/неизвестное сообщение».[442] Суда в море пытаются настроиться на 16-й канал (УКВ-частота для связи с другими судами и Береговой охраной США), но слышат лишь неразборчивый шум.

Связь со службой надзора за ядерными реакторами отсутствует. Энергетическая компания Pacific Gas and Electric, управляющая этой АЭС, имеет сомнительную репутацию в области безопасности: так, ей пришлось выплатить 13,5 млрд долларов по искам, связанным с калифорнийскими пожарами.[443] Горькая ирония заключается в том, что эта катастрофа произошла не по их вине.

Мобильные телефоны и компьютеры, подключенные к электросети в момент ядерного взрыва, вышли из строя из-за повреждения микропроцессоров.[444] Аварийные сирены с автономным питанием в основном работают в штатном режиме. Громкоговорители на столбах издают оглушительный вой — зловещий, непрерывный сигнал тревоги продолжительностью от 3 до 5 минут. Многие местные жители знают, что этот сигнал означает:

В радиусе 80 километров от «Дьябло-Каньон» проживает около полумиллиона человек, не считая жителей прибрежных городков. Среди населения молниеносно распространяется информация о том, что Вашингтон, столица США, также подвергся ядерному удару. Люди осознают, что это не локальная авария на АЭС, а полномасштабная ядерная война.

По всему побережью округа Сан-Луис-Обиспо люди спешно покидают свои дома на автомобилях. Окна машин закрыты, лица прикрыты кусками ткани или масками, оставшимися со времен пандемии COVID-19.

На часах 12:43 по местному времени.

Дети еще находятся в школах.

Дорога каждая секунда.

Единственный шанс на спасение — срочная эвакуация.

Но куда бежать? Радиоактивные осадки распространяются вслед за ветром.

За пределами жилых кварталов новая волна ужаса охватывает каждый город, каждый поворот, каждый населенный пункт вдоль Центрального побережья Калифорнии. Автомобили. Они повсюду. Между «Дьябло-Каньон» и большинством городов располагается гора Бушон высотой около 550 метров. Этот горный массив частично защитил многие транспортные средства от разрушительного воздействия электромагнитного импульса, сохранив работоспособность их электронных систем. Однако уличное освещение не работает. На дорогах царит хаос. Охваченные паникой жители в отчаянных попытках спастись ведут свои машины через обочины и газоны. Автомобили мчатся по встречным полосам, сталкиваясь друг с другом, словно в гигантском автодроме. Везде сплошные пробки.

Прошло 18 минут с момента удара 300-килотонной ядерной бомбы по «Дьябло-Каньон». Радиоактивное пламя превратило окрестные леса в настоящий ад. Гигантский пожар неумолимо спускается по всем сторонам горы Бушон, ставя под угрозу жизни людей и существование целых городов. Воздух насыщен радиоактивным пеплом. С неба как град падают кусочки раздробленного бетона ядерного реактора. Мертвые чайки с горящими крыльями падают с неба. У людей начинается неконтролируемая диарея. Появляется кровавая рвота.

Ядерный гриб поднимается в небо, которое стремительно темнеет.

Счет идет на секунды. Люди выскакивают из машин и бросаются бежать.

Высоко над Тихим океаном восемь баллистических ракет «Трайдент» движутся по дуге над Землей со скоростью около 22 000 километров в час, что соответствует 18 Махам. Они были запущены несколько минут назад из засекреченной точки в центральной части Тихого океана, севернее острова Тиниан. Целью ракет является Пхеньян. Общее расстояние до цели составляет примерно 2900 километров. При угле траектории 38,26 градусов, по расчетам эксперта по ракетным технологиям Теда Постола, время полета от запуска до поражения цели составляет 14 минут.[445]

Для наведения ракет «Трайдент» во время их стремительного прохождения через атмосферу используется необычный для нашего времени метод навигации. Эти сверхмощные, невероятно дорогие и исключительно точные ядерные ракеты ВМС США достигают своих целей благодаря уникальной астронавигационной технологии, созданной специально для системы «Трайдент», — навигации по звездам.

Люди научились прокладывать маршрут по небесным светилам гораздо раньше, чем придумали письменность и стали записывать свою историю на камне и глине. Навигация по небесным светилам — это искусство определения местоположения, основанное на наблюдении за звездами, Солнцем и другими космическими объектами.

Стивен Дж. ДиТуллио, отвечающий за системы наведения ракет «Трайдент», объясняет: «Подводная лодка в погруженном состоянии не способна точно определить свое местоположение в момент запуска». Хотя на борту и есть штурман, его возможности тоже ограничены и «не дают нужной точности».[446]

Решение, позволяющее приблизить армагеддон, по словам ДиТуллио, кроется в звездах: «Мы преодолеваем неточность геолокации, используя ориентирование по звездам во время полета ракеты. Это позволяет эффективно исправить начальную ошибку в определении позиции». По сути, это та же система, что применялась с начала холодной войны. Простота технологии защищает от взлома. По этой же причине у баллистических ракет нет дистанционной системы отключения. Если бы она у них была, противник теоретически мог бы взломать систему наведения и перехватить управление ракетой.

Восемь ядерных ракет «Трайдент», каждая из которых обладает достаточной разрушительной силой, чтобы стереть Пхеньян с лица земли, продолжают полет к цели.[447] Они движутся по суборбитальной траектории, используя для навигации звезды.

Восточным аналогом радиолокационной станции раннего предупреждения Серпухов-15 в России является Центр управления, не имеющий известного западного кодового названия. Он расположен недалеко от Комсомольска-на-Амуре на Дальнем Востоке России, на берегу реки Амур, вдоль безымянной дороги в Хабаровском крае. Этот объект находится примерно в 280 километрах от границы с Китаем и в 965 километрах от границы с Северной Кореей. Задача центра — обрабатывать информацию, поступающую от группировки спутников раннего предупреждения «Тундра». Его цель — обнаруживать атакующие ядерные ракеты, запущенные со стороны США через Тихий океан с юга, в частности с американских атомных подводных лодок типа «Огайо», оснащенных ядерным оружием.

Комсомольск-на-Амуре — провинциальный город вдали от современного мира. Это региональный центр металлургии, авиа- и судостроения. Здесь также располагался известный передатчик загоризонтной РЛС под названием «Дуга-2», более известный как «Дятел».[448] Эта радиолокационная система получила свое прозвище из-за характерного повторяющегося стука, который она издавала в коротковолновом диапазоне по всему миру на протяжении более чем 10 лет во время холодной войны. Конструкция «Дуги» из стали и проводов представляла собой гигантский монолит длиной около 800 метров и высотой 150 метров. Разведка НАТО пристально следила за объектом и присвоила ему кодовое название «Стальной двор». Передатчик «Дуга» в Комсомольске-на-Амуре был демонтирован в 1990-х годах, после распада СССР, но его более известный аналог до сих пор стоит на Украине, в Чернобыльской зоне отчуждения.[449]

В 5:44 по местному времени командующий в Комсомольске-на-Амуре ожидает поступления дополнительных данных со спутников системы «Тундра». Во всех подразделениях российских вооруженных сил приведена в действие система «Казбек». Все военные объекты страны переведены в режим наивысшей боевой готовности, получив так называемую предварительную команду. Буквально несколько секунд назад в Комсомольск-на-Амуре поступила информация от аналогичных центров в Барнауле и Иркутске.

«Воздушно-космические силы России располагают четырьмя типами наземных радаров раннего предупреждения, которые потенциально могут обнаружить залповый пуск баллистических ракет», — говорит доктор Томас Уитингтон.[450] Являясь экспертом по радиоэлектронной борьбе и военным радиолокационным системам из Королевского объединенного института оборонных исследований в Англии, Уитингтон произвел расчеты возможного поступления данных слежения в России в этом сценарии. «Спустя три минуты и девять секунд после запуска ракет „Трайдент“ радиолокационная станция „Воронеж-ДМ“ (77Я6-ДМ) в Барнауле начала отслеживать баллистические ракеты, запущенные с подводной лодки. Через пятьдесят секунд РЛС „Воронеж-ДП“ (77Я6-ВП) в Иркутске также приступила к их отслеживанию».

В этот момент в Комсомольск-на-Амуре поступает сигнал тревоги от спутниковой системы «Тундра» о надвигающейся ракетной атаке со стороны Тихого океана. Орбитальные спутники раннего обнаружения фиксируют сотни объектов, приближающихся к России, — по крайней мере, именно так думает командир — с южного направления. Это тот же самый массированный запуск, который ранее был обнаружен российскими наземными РЛС в Барнауле и Иркутске.

Система «Тундра» фиксирует сотни объектов в этот момент не из-за того, что ошибочно принимает солнечный свет или облака за выхлоп ракет. Ракетный выхлоп наблюдается только на начальном этапе полета баллистической ракеты. Сейчас «Трайденты» находятся на среднем участке траектории, где российские системы раннего предупреждения могут столкнуться с новым видом ложного обнаружения. Ракеты «Трайдент» несут сотни объектов внутри каждого блока разведения боевых частей. Эти объекты являются ложными целями, созданными для того, чтобы обмануть российские противоракеты.

«Эти ложные цели изготовлены из тонких перекрещивающихся проволок и по форме напоминают игрушечные противотанковые ежи», — поясняет Тед Постол. Он добавляет, что для радиолокационной системы, такой как в Комсомольске-на-Амуре, «эти проволочные конструкции выглядят как сотни дополнительных боеголовок».[451]

Командир срочно связывается с Москвой по телефону и сообщает, что его система раннего оповещения обнаружила огромное количество боеголовок, приближающихся к России с юга.

На борту воздушного командного пункта, известного как «самолет Судного дня», командующий СТРАТКОМ открывает «Черную книгу». Поскольку третья баллистическая ракета движется в сторону США, он рассматривает варианты дополнительных ядерных ударов возмездия по Северной Корее. В совещании по сверхзащищенным каналам спутниковой связи также принимают участие министр обороны и заместитель председателя Объединенного комитета начальников штабов, находящиеся на Объекте R.

Прошло 8 минут с тех пор, как Агентство информационных систем потеряло связь с бортом Marine One. Никто не знает, где находится президент.

Группа быстрого реагирования нашла «Футбол» и возвращает его на командный пункт Рейвен-Рок. Военный помощник погиб, его парашют был разорван ударной волной. Старший специальный агент, отвечающий за охрану президента, бойцы «Элемента» и сам президент до сих пор не обнаружены — вероятно, их разнесло ветром в разные стороны.

После гибели председателя Объединенного комитета начальников штабов его заместитель становится старшим по званию офицером в армии США. Ее роль — давать рекомендации президенту и главе Пентагона. Хотя в качестве исполняющей обязанности председателя она имеет высший ранг среди всех военных, права командовать вооруженными силами у нее нет. Эта функция остается за президентом.

Заместитель председателя: «Необходимо срочно привести министра обороны к присяге в качестве временно исполняющего обязанности президента».

Все участники совещания с этим согласны.

Однако представители исполнительной власти на Объекте R ведут споры о порядке преемственности власти, описанном в Конституции США (статья II, раздел 1, пункт 4). Камнем преткновения стал нерешенный вопрос законодательства, принятого после терактов 11 сентября, о действиях в случае «массовой потери руководства».[452] Как выяснилось, временный председатель Сената в этой ситуации остался жив. Агентство информационных систем получило сообщение от одного из его помощников несколько минут назад. Второй по значимости член Сената находился дома по болезни, когда над Пентагоном взорвалась бомба, и теперь он едет на Объект R на своей машине из Мэриленда, чтобы, согласно порядку преемственности, вступить в должность главнокомандующего.

Советник по национальной безопасности: «Забудьте об этом. Мы задействуем процедуру экстренного замещения и приведем к присяге главу Пентагона».

Он ссылается на раздел 3, статью 19 Закона о порядке преемственности власти 1947 года.[453] «Выбор народа».

У СТРАТКОМ сейчас другие задачи.

Командующий СТРАТКОМ: «Необходимо дать мощный ответ на третью приближающуюся ракету».

Заместитель председателя: «Необходимо срочно привести министра обороны к присяге в качестве временно исполняющего обязанности президента».

Командующий СТРАТКОМ: «Нам необходимо определиться с вариантами ответного удара».

Министр обороны: «Мы не можем действовать, пока не установим связь с президентом России».

Все участники совещания по спутниковой связи знают, что у командующего СТРАТКОМ есть универсальный код разблокировки, что дает ему техническую возможность — и, вероятно, право — отдать приказ о нанесении дополнительных ядерных контрударов.

Командующий СТРАТКОМ: «Российский президент не отвечает на ваш звонок. Это плохой знак».

Министр обороны, явно обеспокоенный: «Он не берет трубку, потому что я не являюсь временно исполняющим обязанности президента США».

Заместитель председателя: «Нам необходимо привести к присяге министра обороны».

Министр обороны: «Я ослеп».

Пока здесь идут споры и оцениваются сильные и слабые стороны, то же происходит в России — глубоко под землей, в ядерном убежище.

О президенте ничего не известно, так как после ядерного удара по Пентагону Marine One пострадал от локального электромагнитного импульса, вызвавшего отказ бортовых систем, и разбился. По имеющимся данным, за несколько секунд до падения боец «Элемента» спрыгнул с парашютом вместе с президентом из открытой двери вертолета в попытке спасти жизнь главы государства.

Они жестко приземлились в лесистой местности около Бойдса, Мэриленд, неподалеку от озера Литл-Сенека. Сотрудник группы быстрого реагирования получил перелом шеи. Президент, упавший на тело агента, выжил лишь по счастливой случайности.

Президент отстегивает крепления, соединяющие его с телом погибшего, и с трудом освобождается. На лбу у него глубокая рана. Сложные переломы левой руки и правой ноги. Он видит окровавленные, разорванные сухожилия и серовато-белые обломки костей, торчащие из ран. Всюду кровь. Очень много крови.

Президент лежит в лесу, слушая шелест деревьев на весеннем ветру. Его охватывает ужас от мысли о возможной смерти. Он абсолютно беспомощен. Из-за переломов руки и ноги он не может ни встать, ни даже ползти. Он быстро теряет кровь. Он чувствует головокружение. Он — верховный главнокомандующий страны, вовлеченной в ядерный конфликт.

Удастся ли кому-нибудь его обнаружить?

В момент падения президент лишился своего iPhone. Он пытается использовать рацию погибшего бойца «Элемента», но она не работает. Он не может определить свое местоположение. Он понимает, что его наверняка ищет группа быстрого реагирования.[454] Но как они смогут его найти до того, как он истечет кровью, если все средства связи вышли из строя?

В зоне поражения вокруг эпицентра ядерного взрыва в Вашингтоне невыносимые муки испытывают не только люди. В Национальном зоопарке, расположенном в 6,5 километра к северу от Пентагона, большая часть животных погибла, но некоторые еще живы — ослепшие, с ожогами третьей степени, пребывающие в состоянии глубочайшего шока. Азиатские слоны, западные равнинные гориллы и суматранские тигры извиваются от боли и ревут в своих клетках и вольерах. У большинства из них обожженная шкура свисает клочьями, а шерсть охвачена пламенем.

Охваченные огнем животные инстинктивно ищут воду в тщетной попытке потушить пламя. Это относится и к людям, чьи тела теперь заполонили водоемы по всему городу. Река Потомак забита бесчисленным количеством тел погибших, как в Нагасаки в августе 1945 года. «Тысячи тел покачивались на поверхности реки, разбухшие и посиневшие от воды» — так описывал это выживший Сигэко Мацумото.[455] В водоемах вокруг Вашингтона крупные падальные мухи с металлическим отливом уже садятся на плавающие тела и начинают откладывать яйца.

Животные, запертые в вольерах, обречены на гибель. Некому их накормить или выпустить на волю, дав шанс спастись. Уцелевшие люди возле Национального зоопарка оказались в безвыходном положении. С ожогами и кровоточащими ранами, они задыхаются от ядовитых газов и дыма. Они в отчаянии пытаются покинуть зону катастрофы до того, как их настигнет гигантский пожар. Однако горы обломков делают передвижение практически невозможным. Повсюду обрушиваются поврежденные здания.

Смертельная радиация в воздухе незримо обрекает уцелевших на гибель.

Военные ученые изучили влияние острой лучевой болезни на человеческий организм еще во времена Манхэттенского проекта.[456] Показательным примером служит инцидент, произошедший в мае 1946 года на засекреченном объекте «Омега» в лесах Лос-Аламоса. Обстоятельства этого инцидента хранились в строжайшей тайне на протяжении десятков лет.

Прохладным весенним днем, в нескольких километрах от основной лаборатории, группа ученых сосредоточенно работала над экспериментом. Они изучали плутониевое ядро бомбы — это было первое атомное испытание после разрушения Хиросимы и Нагасаки. На тот момент ядерный арсенал США насчитывал всего около четырех боеголовок. От успеха этого эксперимента зависело будущее гонки ядерных вооружений. Ученые Лос-Аламоса ощущали колоссальную ответственность, осознавая, что от успеха их работы зависят судьбы многих людей и финансирование.

Физиком, проводившим эксперимент с плутонием в тот день, был Луис Злотин. Вместе с ним в лаборатории находились еще семь ученых. Незадолго до этого Злотин принял решение уйти из Манхэттенского проекта по этическим соображениям, о чем он сообщил своим друзьям. Война закончилась, и он больше не хотел участвовать в разработке атомного оружия. Руководство Лос-Аламоса не возражало, но поставило условие: Злотин должен был подготовить себе замену. Этой заменой стал ученый по имени Элвин К. Грейвс.

В ходе этого рискованного опыта — настолько опасного, что его прозвали «щекотанием хвоста дракона», — Злотин допустил ошибку при манипуляции с полусферами плутония, что привело к возникновению сверхкритического состояния. Понимая смертельную опасность, но стремясь защитить коллег, Злотин заслонил собой Элвина Грейвса, находившегося рядом. Свидетели происшествия рассказывали о мгновенной вспышке синего цвета — некоторые называли это «голубым сиянием» — и волне обжигающего жара.[457]

Поднялся крик. Охранник, отвечавший за безопасность ядерных материалов, в панике покинул лабораторию, выбежал из здания и бросился в сторону холмов Нью-Мексико.

Кто-то срочно вызвал скорую. Всех эвакуировали из лаборатории, но Луис Злотин задержался, чтобы набросать схему, где стоял он сам и остальные присутствующие. Чтобы ученые-ядерщики могли понять, как радиация действует на человека. Как она убивает.

Схема, нарисованная Злотиным, была поразительно точной, учитывая, что в его организме уже начались необратимые процессы острой лучевой болезни. Спустя годы в лаборатории воссоздали точную копию места, где находился Луис Злотин в момент рокового инцидента. Ему было всего тридцать пять.

Злотина начало тошнить еще в карете скорой помощи. Левая рука, ближайшая к источнику радиации в момент инцидента, онемела. В паху появилась опухоль. Его мучили сильнейшая диарея и непрекращающаяся рвота. В больнице Лос-Аламоса состояние ухудшилось. Обессиленный, он беспомощно наблюдал, как его руки наполняются жидкостью, раздуваясь подобно воздушным шарам. Под кожей образовались болезненные волдыри, которые вскоре лопнули.

Пропуск Луиса Злотина в Лос-Аламосе (слева) и лабораторная реконструкция эксперимента, который стоил ему жизни (справа), Лос-Аламос, 1946 г. (Los Alamos National Laboratory)

Президент Российской Федерации находится в неизвестном месте в Сибири, в секретном ядерном командном пункте. Это может быть подземный комплекс под горой Ямантау на Урале, под горой Косьвинский Камень в районе Екатеринбурга или в Республике Алтай, возле крутого изгиба реки Катунь.[461] В любом случае, согласно этому сценарию, он находится глубоко под землей в бункере, способном выдержать ядерный удар.

Глубокая ночь в России. На улице мороз. Земля покрыта снегом.

Российского президента подняли среди ночи для участия в экстренном видеосовещании. Вместе с ним два высших военачальника страны: министр обороны и начальник Генштаба ВС РФ. Каждый из этих трех человек постоянно имеет при себе один из трех ядерных чемоданчиков, предназначенных для передачи приказа о ядерном ударе.[462] Этот чемоданчик называется «Чегет». Российский «Футбол».

В ноябре 2020 года Кремль опубликовал необычную стенограмму совещания президента Владимира Путина с высшим военным руководством, где глава государства подчеркнул значимость защищенных командных пунктов и их коммуникационных систем в условиях ядерного конфликта. «Совершенно очевидно, что от того, насколько устойчиво, эффективно и надежно в любой ситуации будут работать эти системы, весь контур управления, напрямую зависит боеготовность ядерной триады… Важно, чтобы все оборудование, техника, связь систем управления ядерными силами и впредь были современными, простыми и надежными, как автомат Калашникова; чтобы они последовательно, планово обновлялись, а в их основе лежали передовые отечественные технологии и инженерные решения».[463] В этом сценарии российский президент и члены его семьи живут в бункере начиная с зимы 2022 года, когда Россия начала военную операцию на Украине и оказалась в международной изоляции.[464]

В бункере российский президент переключает западные новостные каналы по спутниковому телевидению. Из сообщений все еще работающих кабельных телеканалов становится очевидно, что США подверглись ядерному удару. В крупных городах происходит беспрецедентное массовое бегство населения. Кадры с вертолетов над Нью-Йорком, Лос-Анджелесом, Сан-Франциско и Чикаго демонстрируют невообразимый хаос — миллионы жителей одновременно пытаются выбраться из этих городов. Всюду царит неразбериха, насилие и анархия.

Российский президент наблюдает за картиной ужаса, разворачивающейся на территории США, пытаясь понять, кто сейчас у власти. Эксперты по ядерному планированию в обеих странах годами рассуждали о последствиях ядерной войны для общества. Но что происходит с военной системой командования и управления?

Кто сейчас принимает решения?

Оборонные ведомства построены по принципу иерархии. В пирамиде власти каждый подчиняется вышестоящему. В условиях ядерного кризиса ключевым остается вопрос: кто продолжит честно исполнять свой долг, а кто дезертирует? Что выберут люди в военной цепочке командования — верность стране или заботу о семье? Можно ли это предугадать? И насколько значимыми окажутся роль случая и стечения обстоятельств?

По этой версии, журналисты в небольших городах вроде Де-Мойна в Айове и Литл-Рока в Арканзасе продолжают вещание, находясь в тысяче километров от мест ядерных ударов. Крупные телеканалы в больших городах прекратили вещание. Интернет работает нестабильно. Десятки миллионов американцев оказались отрезаны от источников информации.

Ядерный бункер российского президента, как и Объект R, обеспечен электроэнергией, доступом в интернет и стационарной телефонной связью. Подземные укрытия такого уровня проектируются с многократным запасом прочности: все жизненно важные системы — от подачи воздуха и тепла до водоснабжения — имеют дублирующие контуры на случай чрезвычайных ситуаций. Бесперебойную связь гарантируют многочисленные высокоскоростные оптоволоконные линии. Даже у резервных электрогенераторов есть свои дублеры.

При ядерном ударе критическое значение имеет расстояние от эпицентра. Однако для лидера страны нет ничего важнее скорости принятия решений. Рональд Рейган однажды посетовал, что у президента США есть лишь 6 минут на ответ после получения предупреждения о ядерном ударе. Теперь и российский лидер оказался в ситуации, когда решение нужно принимать в такие же немыслимо сжатые сроки.

В 2022 году Владимир Путин заявил о готовности к «молниеносному» ответу на любые удары по России. Эту угрозу многие восприняли как намек на применение российской ядерной триады.[465] Еще в 2020 году он характеризовал модернизацию ядерных сил России как процесс, отличающийся невероятной скоростью. «Это даже не „Формула-1“, скорости изменения космические», — отметил Путин.[466]

Настал решающий момент. Действовать нужно немедленно.

Несколько минут уже потеряно за просмотром спутниковых каналов. У российского президента остаются считанные минуты на принятие решения. Он оказался перед сложнейшей дилеммой.

• Вариант первый: Соединенные Штаты полагают, что за ядерными ударами по их территории стоит Россия.

• Вариант второй: Соединенные Штаты знают, что Россия непричастна к ядерным ударам по американской территории.

Для выбора сценариев ядерного удара в США есть «Футбол». У России есть похожий чемоданчик — «Чегет», — который постоянно сопровождает президента и еще двух высокопоставленных лиц. «Чегет» играет ключевую роль в российской системе ядерного командования, сосредоточенной вокруг президента. Внутри «Чегета» хранится российский эквивалент «Черной книги» — своеобразное «меню» с перечнем вариантов ядерных ударов, из которого нужно выбирать, причем быстро.

«Чегет» обеспечивает связь его владельца с российским Генштабом, высшим военным руководством в центре управления в Москве. Эти генералы и адмиралы контролируют системы запуска российской ядерной триады. Ядерный арсенал России, размещенный на море, суше и в воздухе, практически равен по объему американскому. На боевом дежурстве у России находится 1674 ядерных боеприпаса, причем большинство из них в режиме повышенной боеготовности, готовые к мгновенному применению.

В подземном бункере рядом с президентом находится секретарь Совета безопасности — наиболее воинственно настроенный советник из ближайшего окружения. Этот человек имеет огромное влияние на главу государства и принадлежит к так называемым «силовикам».[467] Будучи противником Запада, секретарь открыто заявлял, что «конкретная цель» США и их союзников — распад России. Он даже обвинил американских военных в подготовке «биологической войны» против россиян, не добавляя при этом ни контекста, ни подробностей.

В этот критический момент секретарь Совета безопасности напоминает президенту, что время на исходе. Что ему необходимо немедленно принять решение о дальнейших шагах.[468] Президент поручает своим советникам еще раз проверить факты, подтвержденные Москвой, — сведения, полученные от отечественной системы раннего предупреждения.

Советский Союз долгие годы отрицал наличие у себя стратегии «запуска по предупреждению». Как утверждает Павел Подвиг, российская политика (предположительно) состояла в том, чтобы «сперва пережить удар вражеских боеголовок», а затем уже наносить ответный удар.[469] Было ли это советской пропагандой или соответствовало действительности, — вопрос спорный.

Очевидно, что официальная позиция России в последнее время изменилась.

Во время интервью в Кремле в 2018 году Владимиру Путину задали вопрос о возможности применения ядерного оружия только на основе данных системы раннего предупреждения. Президент ответил: «Решение о применении ядерного оружия может быть принято лишь в том случае, если наши системы предупреждения ракетного нападения зафиксировали не только старт ракет, но и дали точный прогноз и траектории полетов и время падения головных частей на территорию РФ».[470] То есть если спутники системы «Тундра» обнаружат запущенные ракеты, а вторичная система раннего оповещения подтвердит их траектории и предполагаемое время удара, Россия может применить — и применит — ядерное оружие в ответ. Она не станет ждать, пока по ней нанесут ядерный удар.

Ближайшему окружению российского лидера предстоит решить сложнейшую задачу. Министр обороны, начальник Генштаба и секретарь Совета безопасности обязаны доложить президенту информацию от систем раннего предупреждения, используя свое влияние как ближайших советников, но при этом принимая во внимание технологические неопределенности, которые существуют.

Недостатки российской спутниковой системы раннего предупреждения «Тундра» не секрет для западных и, вероятно, для российских ученых.

Однако знают ли о них советники президента? Или их оставили в неведении? Советники докладывают главе государства то, что они знают, — или то, что они думают, что знают.

• 20 минут назад по АЭС в Калифорнии был нанесен ядерный удар.

• 10 минут назад вторая ядерная бомба уничтожила Пентагон, Белый дом, конгресс и весь Вашингтон.

• Через несколько минут российские спутники системы «Тундра» зафиксировали пуск более 100 МБР «Минитмен» из шахтных установок в штате Вайоминг.

• Источник ГРУ вблизи одной из этих пусковых шахт подтвердил запуск визуально.

• Радиолокационные станции в Серпухове-15 подтверждают приближение более 100 МБР через Северный полюс.

• Три минуты назад радиолокационные станции «Воронеж» в Барнауле и Иркутске обнаружили массовый пуск ракет с подводных лодок с южного направления.

• Две минуты назад эту информацию о множественных боеголовках подтвердил Комсомольск-на-Амуре.

• Текущая обстановка: система раннего предупреждения зафиксировала запуск американских ракет. Сотни боеголовок движутся к России с двух направлений. По расчетам, они достигнут российской территории примерно через 9 минут.

В российском бункере на экране спутникового телевидения появляется американский новостной ведущий из города Трут-ор-Консекуэнсес штата Нью-Мексико, отвлекая внимание российского президента. Журналист сообщает зрителям, что в США, кажется, никто не знает, кто совершил нападение на страну, что на самом деле происходит и кто — если вообще кто-то — действительно контролирует ситуацию. Он отмечает, что президент США до сих пор не обратился к нации, что вызывает страх и беспокойство. Он говорит, что это какой-то «сюр».

Внезапно телеведущий произносит: «Может, это Россия?» Этот вопрос он задает вслух, прямо в эфире, не обращаясь ни к кому конкретно.

«Кто еще может решиться на подобное? Кто еще способен на такую бесчеловечность?»

Глубоко под землей, на шестом подземном уровне российского бункера, секретарь Совета безопасности говорит президенту, что на принятие решения о дальнейших действиях у него осталось всего полторы минуты.

Президент спрашивает, пытался ли с ним связаться президент США.

Ответ отрицательный.

Президент спрашивает, кто звонил из Белого дома. Помощник выходит вперед и зачитывает список:

• Звонил советник по национальной безопасности США.

• Звонил министр обороны США.

• Звонил заместитель председателя Объединенного комитета начальников штабов.

Президент России размышляет над второй парой взаимоисключающих вариантов:

• Вариант первый: сотни боеголовок, летящих к России по баллистическим траекториям, нацелены на российские объекты.

• Вариант второй: сотни боеголовок, летящих к России по баллистическим траекториям, не нацелены на российские объекты.

Все присутствующие в российском бункере и участники видеоконференции из московского центра управления знают, что Россия не наносила ядерных ударов по США. И они знают о высокой точности американских систем раннего обнаружения, что позволяет с уверенностью предполагать: президент США и его военное руководство знают, что ядерная атака не была осуществлена с территории России. Однако они также знают, что американский лидер — как, вероятно, и все западные руководители — испытывает глубокую антипатию к руководству России. А когда США нацелены на смену режима, история учит: они готовы прибегнуть ко лжи.

В этот момент все присутствующие в бункере вспоминают одно и то же историческое событие. Мысли облекаются в слова, и начинается краткое обсуждение. Как в 2003 году президент Джордж Буш-младший и вице-президент Дик Чейни, стремясь свергнуть президента Ирака, сфабриковали историю о том, что у Саддама Хусейна есть оружие массового поражения. Эта выдумка, приправленная колоритными деталями вроде африканского уранового концентрата, была безоговорочно поддержана конгрессом США. Итогом стало полномасштабное нападение и вторжение в суверенное государство Ирак.

Министр обороны докладывает президенту России, что на принятие решения остается всего полминуты.

Нанести ядерный удар по США или воздержаться.

В России, как и в Америке, приказ о применении ядерного оружия может отдать только президент. Это его единоличное решение. Глава Генштаба напоминает президенту, что выполнены все условия для запуска по предупреждению. Он также напоминает президенту о его собственной позиции по вопросу использования ядерного оружия, озвученной во время кремлевского интервью 2018 года.

Российский президент вне себя. Американский президент не вышел с ним на связь. Он расценивает это не просто как неуважение, но как признак чего-то более серьезного. Подобно многим лидерам, российский президент в этой ситуации также подвержен паранойе. Теперь он уверен, что Америка готовит против России удар, нацеленный на уничтожение высшего руководства страны.

Этот страх имеет глубокие корни, восходящие к советской эпохе.

Дэвид Хоффман, бывший руководитель московского бюро газеты The Washington Post, приводит шокирующий пример того, насколько глубокой была паранойя во времена холодной войны.[471] Советское руководство было убеждено, что США планируют нанести масштабный упреждающий ядерный удар по системе ядерного командования и управления СССР. Чтобы противодействовать такой потенциальной «обезглавливающей» атаке, советские стратеги разработали систему под названием «Мертвая рука». Эта система должна была гарантировать, что в случае превентивного удара по Москве ядерная война не прекратится до тех пор, пока не будет использован весь ядерный арсенал России — до последней боеголовки.

«Мертвая рука», официально называемая «Периметр», представляет собой автоматизированный комплекс управления, оснащенный сейсмическими датчиками для обнаружения ядерных ударов по территории России. Предполагается, что в случае потери связи с командованием «Мертвая рука» может самостоятельно инициировать запуск ядерного оружия. По словам Хоффмана, первоначальный проект был «своего рода машиной Судного дня, способной запуститься без какого-либо вмешательства человека».[472] Это механизированная система, заранее запрограммированная на серию ответных ударов апокалиптического масштаба. По имеющимся данным, проект был доработан и система остается в строю. Неизвестно, может ли она функционировать без непосредственного участия человека. Тем не менее само ее существование демонстрирует уровень паранойи, которой может быть подвержен лидер, обладающий потенциалом для уничтожения мира.

Après moi, le déluge.

Паранойя, как и стратегия сдерживания, — психологический феномен. Последствия страха параноидального лидера перед упреждающим ударом, направленным на уничтожение руководства, столь же реальны, как и само ядерное оружие. Это справедливо и для данного сценария, и для реальной жизни.

В этом сценарии мы не знаем, что побудило лидера Северной Кореи нанести неожиданный удар по США, но, скорее всего, ключевую роль сыграли параноидальные настроения. Теперь же паранойя движет российским президентом в его решении, которое необходимо принять в условиях цейтнота.

Уверенный, что к России приближаются сотни ядерных боеголовок — результат вероломной превентивной атаки со стороны США, — российский лидер отдает приказ о запуске.

Военный помощник открывает «Чегет».[473]

Российский президент выбирает максимально жесткий вариант нанесения ядерного удара из представленных в российском эквиваленте «Черной книги». Он зачитывает пусковые коды из содержащегося в ней документа.

Подобно американским, российские ядерные ракеты могут быть приведены в действие за считанные минуты.

Обратного пути нет.

В 9180 километрах от Вашингтона, на ракетном комплексе Домбаровский в Оренбургской области, в лунном свете искрится снег. Местное время — 00:48, 32 километра к северу от границы с Казахстаном. Объект окружен заграждениями из колючей проволоки и минными полями, а также кольцами автоматических гранатометов и дистанционно управляемых пулеметных установок. Как и на ракетных базах США в Вайоминге, в земле здесь есть люки. Стальные крышки ракетных шахт едва различимы на фоне ночного неба.

Для обычных людей Домбаровский — это лесной край, где молочные и бумажные предприятия дают работу местным жителям. Но для российских ядерных сил это место базирования самых мощных и разрушительных МБР в мире. На Западе их прозвали «Сыном Сатаны».[474] В России эти ракеты известны как РС-28 «Сармат», названные в честь племени воинов-кочевников V века до н. э. Подобным образом США именуют свои МБР «Минитмен», отдавая дань ополченцам времен Войны за независимость. Называя российские ракеты «Сынами Сатаны», Запад подчеркивает их «дьявольскую сущность».[475] В то время как «Минитмены» преподносятся как благородные защитники.

Как бы ни называли эти арсеналы, оба они способны уничтожить мир. Безумие доктрины взаимного гарантированного уничтожения в том, что противники словно смотрятся в зеркало. Это напоминает миф о Нарциссе, но с библейским поворотом: безумец глядит в водоем, видит свое отражение и принимает его за врага. Поддавшись иллюзии, он атакует, падает в воду и тонет. Но прежде, чем погибнуть, он успевает развязать армагеддон.

У США есть 400 МБР, размещенных в шахтах по всей территории страны. У России 312 МБР как шахтного, так и мобильного базирования. В отличие от американских «Минитменов» с моноблочной боевой частью, некоторые российские ракеты способны нести до десяти 500-килотонных зарядов в каждом боевом блоке. Таким образом, одна ракета «Сармат» может доставить к цели около 5 мегатонн разрушительной мощи. Это примерно половина мощности термоядерной бомбы «Айви Майк», которая полностью уничтожила остров в Тихом океане, оставив кратер, равный по площади 14 зданиям Пентагона.

Россия, безусловно, самая большая страна в мире. На ее огромной территории, простирающейся через 11 часовых поясов, расположено более сотни шахтных пусковых установок МБР, подобных тем, что находятся в Домбаровском. Стратегические ядерные силы России включают 11 или 12 ракетных дивизий, в каждой из которых от двух до шести полков. Эти соединения расположены в Барнауле, Иркутске, Козельске, Новосибирске, Нижнем Тагиле, Татищево, Тейково, Ужуре, Выползово, Йошкар-Оле и Домбаровском.[476]

Ханс Кристенсен, руководитель Проекта ядерной информации Федерации американских ученых, совместно с коллегами Мэттом Кордой, Элианой Рейнольдс и другими экспертами, ведет мониторинг ядерных арсеналов стран, обладающих таким оружием. Результаты их исследований ежегодно публикуются в Nuclear Notebook авторитетного «Бюллетеня ученых-атомщиков». Благодаря договорам о вооружениях, направленным на достижение паритета между сверхдержавами, удалось значительно сократить ядерные запасы с рекордного уровня 1986 года, когда у двух стран в совокупности насчитывалось почти 70 000 ядерных боезарядов.[477]

Точное количество боезарядов, готовых к немедленному применению, поражает воображение. Эти цифры не только ежегодно меняются, но и могут различаться в зависимости от методики подсчета и источника информации. Согласно западным оценкам, на начало 2024 года ситуация выглядит следующим образом:

• Россия располагает 312 МБР с ядерными боеголовками, способными нести до 1197 ядерных зарядов, из которых примерно 1090 находятся в состоянии немедленной готовности.[478]

• США имеют 400 ядерных боезарядов на 400 МБР, все в состоянии готовности к пуску.

• Большая часть американского ядерного арсенала размещена на подводных лодках типа «Огайо» — около 970 боезарядов.

• Россия разместила «примерно 640» ядерных боеголовок на баллистических ракетах подводных лодок.[479]

«Паритет» означает равенство. «Ядерный паритет» означает состояние примерного равновесия сил. Однако даже при паритете гарантировано взаимное уничтожение обеих сторон.

Роберт Оппенгеймер как-то сказал по поводу гонки вооружений между США и Россией: «Мы словно два скорпиона в бутылке — каждый может убить другого, но только ценой собственной гибели».[480]

Скорпионы как вид, вероятно, переживут ядерную войну. Эти паукообразные с книжными легкими существуют на Земле уже сотни миллионов лет. Они появились еще до динозавров, пережили их вымирание и, вероятно, переживут и человечество. В случае ядерной Третьей мировой войны прочные панцири скорпионов защитят их от радиации, которая уничтожит большинство людей, сумевших уцелеть после огненных шаров, ударных волн и последующих пожаров.

Оппенгеймер не упомянул, что не каждый поединок скорпионов приводит к обоюдной гибели. Порой один из них выходит победителем. Эти панцирные хищники способны и на каннибализм. Скорпион-победитель иногда пожирает поверженного противника, словно чемпион, наслаждающийся заслуженным обедом после выигранного боя.

На подземном ракетном комплексе в Домбаровском военнослужащие 13-й Оренбургской Краснознаменной ракетной дивизии приводят в готовность пусковые установки. В условиях ядерного паритета российские протоколы запуска мало отличаются от американских.

Российский президент передает коды активации ядерного оружия по командной цепочке.

Коды активации поступают в 38 или 39 ракетных полков, дислоцированных в разных регионах России.

Офицеры боевого дежурства приводят ракеты в боевую готовность.

Они вводят координаты целей и поворачивают ключи запуска.

По всей территории России открываются крышки шахт межконтинентальных баллистических ракет, и ракеты стартуют одна за другой. Мобильные ракетные комплексы также производят пуски ракет в последовательном порядке.

Практически все ракеты нацелены на объекты в США — их около тысячи.[481]

Более тысячи единиц ядерного оружия России постоянно готовы к применению. На снимке: испытательный запуск МБР «Сармат» (известной на Западе как «Сын Сатаны») с заснеженной площадки на российском полигоне (Министерство обороны РФ)

На высоте около 36 000 километров над поверхностью Земли датчики размером с легковой автомобиль, установленные на американских спутниках раннего оповещения размером со школьный автобус, фиксируют запуск сотен российских МБР из шахтных пусковых установок и с мобильных комплексов.

На мониторах Центра аэрокосмической информации в Колорадо начинают появляться данные, и это как удар под дых.

Сначала одна, потом десять, сто, двести, триста.

За считанные секунды экраны заполняются черными иконками, обозначающими сотни межконтинентальных баллистических ракет. В такой момент может быть только одна мысль.

Сказать можно только одно.

«Русские запустили».

Все присутствующие в этом засекреченном центре — от командующего до аналитиков и инженеров — мгновенно осознают: ничто не способно остановить эти межконтинентальные баллистические ракеты на пути к Соединенным Штатам. Сотни миллионов американцев скоро погибнут.

В распоряжении США осталось 40 ракет-перехватчиков (из изначальных 44), 36 из которых размещены на Аляске, а 4 — на базе Космических сил Ванденберг. Даже если предположить невероятное — что все эти ракеты-перехватчики смогут уничтожить 40 приближающихся боеголовок российских МБР, — около 960 боеголовок все равно достигнут своих целей.

Командующий Центром аэрокосмической информации поднимает трубку и отправляет ряд зашифрованных экстренных сообщений на борт «Самолета Судного дня», а также в сохранившиеся Центры ядерного командования и управления США:

• Центр предупреждения о ракетном нападении в горе Шайенн, штат Колорадо;

• Центр глобальных операций, расположенный под авиабазой Оффатт в штате Небраска;

• Объект R, Резервный национальный военный центр управления в горе Рейвен-Рок, штат Пенсильвания.

Эти три объекта сами, скорее всего, являются приоритетными целями для летящих российских МБР. По словам бывшего вице-адмирала Майкла Дж. Коннора, командовавшего подводными силами США: «Любой стационарный объект можно уничтожить».[482] Весь личный состав на этих объектах должен сейчас готовиться к двум новым вещам:

• к осуществлению массированного ядерного контрудара по России;

• к тому, чтобы пережить прямое попадание одной или нескольких ядерных боеголовок.

Но кто сохранит верность долгу? Кто бросит все и убежит? Есть ли что-то, что еще имеет смысл?

В комплексе в горе Шайенн, служащей своеобразным мозговым центром, командующий анализирует поступающие данные о траекториях ракет и готовит срочные донесения для Объекта R, НОРАД, НОРТКОМ и СТРАТКОМ. Во многом это похоже на то, что делалось в самом начале кризиса, около 48 минут назад.

По спутниковым каналам связи, из разных мест в небе и на земле, на связь выходят командующие Системы ядерного командования и управления США. Отсутствуют лишь те, кто был в Пентагоне и уже погиб.

Из подземного командного центра, расположенного под Объектом R в горах Блю-Ридж, министр обороны и заместитель председателя Объединенного комитета начальников штабов подключаются к обсуждению. После массового запуска российских МБР министр обороны принял присягу в качестве временно исполняющего обязанности президента.

На борту воздушного командного пункта в «самолете Судного дня», который продолжает кружить над центральными штатами США, командующий СТРАТКОМ ждет приказа на запуск ракет от временно исполняющего обязанности президента. Перед ним раскрыта «Черная книга» с планами ядерной войны.

Для оценки ситуации не нужно много времени: примерно тысяча российских ядерных боезарядов летит в направлении США.

На принятие решения о варианте ответного удара есть 6 минут, но в сложившейся ситуации скорость критически важна. Бывший директор ЦРУ генерал Майкл Хейден поясняет почему. По его словам, система запуска полномасштабной ядерной войны «создана для быстрых и решительных действий. Она не предполагает дебатов по поводу принимаемого решения».[483]

И это еще не все. Вот-вот будут запущены смертоносные БРПЛ российского флота.

На краю света, где воды Северного Ледовитого океана сливаются с Баренцевым морем, три российские субмарины пробивают более чем полутораметровый слой дрейфующего льда. Они синхронно всплывают, располагаясь в нескольких сотнях метров друг от друга, в точности повторяя маневр, безукоризненно выполненный тремя российскими субмаринами в ходе военных учений в марте 2021 года.[484]

Только сейчас это не учения.

Две из трех подводных лодок — это К-114 «Тула», известные в НАТО как «Дельта-IV». Эти атомные ракетоносцы долгое время были основой российского подводного флота. Третья — новейшая подлодка проекта «Борей», превосходящая советские модели по скорости и скрытности.[485] На борту каждой подводной лодки — 16 ракет с ядерными боеголовками. Каждая ракета оснащена четырьмя боезарядами мощностью 100 килотонн. Таким образом, на этих трех российских подводных лодках размещено в общей сложности 192 ядерных боезаряда.

Три подводные лодки. С суммарной мощностью боезарядов 19,2 мегатонны в тротиловом эквиваленте.

Температура за бортом — минус 30 градусов. Ветер со скоростью более 100 километров в час обрушивается на рубки подводных лодок.

Каждая субмарина приступает к запуску ракет с пятисекундным интервалом.[486]

Одна ракета за другой.

Каждая БРПЛ покидает пусковую шахту и устремляется в небо на активном участке полета. Полный запуск ядерного арсенала с каждой подводной лодки занимает 80 секунд — об этом Тед Постол рассказывал офицерам ВМС США в Пентагоне более четырех десятилетий назад, используя для наглядности свой схематичный рисунок.

Траектории некоторых ракет пролегают через Северный полюс и далее к континентальной части США. К заранее намеченным объектам американской системы ядерного командования и управления.

Часть БРПЛ направится прямо на юг, по траектории, ведущей в Европу. К заранее намеченным объектам системы ядерного командования и управления НАТО, а также авиабазы, где размещены самолеты альянса, способные нести ядерное оружие.

Примерно в то же самое время, но на расстоянии тысяч километров к юго-западу, над водами Атлантики поднимаются еще две рубки подводных лодок. Эти две российские подводные лодки всплывают всего в нескольких сотнях километров от атлантического побережья США, в акваториях, где американские ВМС уже не раз отмечали их присутствие. Активность российских подлодок у берегов США в последнее время настолько возросла, что министерство обороны было вынуждено включить в свой бюджетный запрос на 2021 финансовый год подробную карту с данными слежения за перемещениями как российских, так и китайских подводных лодок.[487]

Вражеские подводные лодки в опасной близости от берегов Америки (U.S. Department of Defense; Michael Rohani)

Невероятная скорость, с которой атомные подводные ракетоносцы способны нанести ядерный удар по нескольким целям практически одновременно, делает их настоящими вестниками апокалипсиса. Многочисленные рассекреченные сценарии ядерной войны неизменно показывают: если система сдерживания даст сбой, именно так наступит конец.[488] Армагеддон. Гибель цивилизации.

Подводные лодки в Атлантике производят пуск баллистических ракет, после чего погружаются и растворяются в глубинах океана.

На Севере, среди льдов у архипелага Земля Франца-Иосифа в Северном Ледовитом океане, три черные рубки российских подводных лодок скрываются под ледяным покровом и исчезают.

Для американской системы ядерного командования и управления вопрос о запуске ядерного оружия в данный момент не подлежит обсуждению. Все военные протоколы и доктрины ядерной войны, разработанные за десятилетия с момента появления концепции сдерживания, однозначно указывают: пора наносить удар.

Однако министр обороны, только что принявший присягу как временно исполняющий обязанности президента и все еще не оправившийся от ослепления ядерной вспышкой, имеет что возразить. В этом сценарии он излагает свою позицию, сидя в кожаном кресле внутри командного бункера в горном комплексе Рейвен-Рок.

Министр обороны: «Как временно исполняющий обязанности президента именно я принимаю решение о нанесении ядерного удара».

Что формально верно. Но верно и то, что универсальный код разблокировки — у командующего СТРАТКОМ.

Внутри бункера атмосфера шока, ярости и отчаяния.

«Никто не захотел бы оказаться в таком положении, — делится с нами бывший министр обороны Леон Панетта.[489] — Когда вас могут вызвать в бункер внутри горы для решения вопросов ядерной войны». Панетта также возглавлял ЦРУ, а до этого был руководителем аппарата Белого дома. «Существуют инструкции, процедуры, алгоритмы действий, — поясняет Панетта, говоря о подобной ситуации, — перечни того, что нужно делать в кризисной обстановке. Но никто по-настоящему не готов к ядерной войне».

Стратегия ядерного сдерживания провалилась. А вместе с ней и все теоретические военные доктрины, которые десятилетиями пассивно поддерживали миф о том, что ядерное оружие делает мир безопаснее. Эвфемизмы вроде «восстановления сдерживания», «эскалации ради деэскалации» и «решимости к сдержанности» оказались несостоятельными. В этом сценарии такие стратегии сами превратились в ядерные бомбы замедленного действия. Стратегии, которые изначально были обречены на неудачу. Идея, что «точечное сдерживание» и «гибкий ответ» якобы способны остановить ядерную войну после ее начала, оказалась столь же иллюзорной, как и сама концепция ядерного сдерживания.

Отчаяние, охватившее некоторых в бункере Объекта R, вызвано осознанием страшной истины, которую многие интуитивно понимали на протяжении десятилетий. Ядерная война может закончиться только ядерным апокалипсисом. И теперь до такого конца остаются считанные минуты.

Командующий СТРАТКОМ не видит смысла в спорах. Он сообщает бывшему министру обороны, ныне исполняющему обязанности президента и верховного главнокомандующего, что у того осталось 5 минут на принятие решения.

И что все, что ему нужно сделать, — это открыть «Черную книгу».

На борту воздушного командного пункта командующий СТРАТКОМ изучает варианты ядерных ударов, изложенные в «Черной книге». Он ожидает формального разрешения на запуск от министра обороны, но это лишь формальность.

У командующего СТРАТКОМ есть универсальный код разблокировки. Он может нанести — и нанесет — ответный удар по России.

Командующий СТРАТКОМ контролирует весь оставшийся ядерный арсенал министерства обороны.

По словам командующего СТРАТКОМ Чарльза Ричарда, в подобной ситуации «боеспособные силы СТРАТКОМ… готовы немедленно нанести решительный ответный удар в любой точке планеты, во всех областях военного противостояния…»[490]

Для ясности: «нанести решительный ответный удар» означает, что СТРАТКОМ готов задействовать весь потенциал американской ядерной триады в случае получения сигнала о надвигающейся российской атаке. Это означает:

• Запуск МБР из шахтных пусковых установок на территории США.

• Пуск БРПЛ с атомных подлодок типа «Огайо», несущих боевое дежурство в Атлантическом и Тихом океанах.

• Подъем в воздух стратегических бомбардировщиков США, оснащенных ядерными бомбами свободного падения и крылатыми ракетами с ядерными боеголовками.

• Подъем в воздух истребителей стран НАТО, вооруженных тактическими ядерными бомбами.[491]

На первый план выходит давняя стратегия «используй или потеряешь».

Через 8 минут сотни российских баллистических ракет морского и наземного базирования с ядерными боеголовками начнут поражать цели на территории США. Предполагается, что объекты американской системы ядерного командования и управления — главные цели для России.

«Используй или потеряешь» означает, что США должны немедленно задействовать все компоненты своей ядерной триады, пока их стационарные военные объекты еще не уничтожены надвигающимся ядерным ударом.

В процессе выбора сценария ответного удара по России бывший министр обороны, который теперь исполняет обязанности президента, озвучивает свои моральные сомнения.

Используя систему спутниковой сверхвысокочастотной связи, министр обороны из бункера на Объекте R делится идеей, которая, как он полагает, могла бы спасти человечество. Что, возможно, нет необходимости уничтожать сотни миллионов людей в России. Что даже если сотням миллионов ни в чем не повинных американцев суждено погибнуть, это не означает, что другая половина человечества, в которой также много ни в чем не повинных людей, должна разделить ту же участь.

Его предложение отметается без обсуждения.

По словам эксперта по сложным системам Томаса Шеллинга, уже действует «рациональность иррациональности».[492] Главное правило ядерной стратегии — это сдерживание. Каждое государство, обладающее ядерным оружием, обещает не применять его первым, если только его не вынудят это сделать. Концепция сдерживания в корне противоречит любым соображениям о спасении человечества.

«Вся мощь министерства обороны опирается на принцип действенности стратегического сдерживания», — гласит официальная позиция Стратегического командования США. До осени 2022 года сообщение с таким содержанием красовалось в публичном Twitter-аккаунте СТРАТКОМ, а затем его удалили. Но позже в том же году, выступая в закрытом режиме в Сандийских национальных лабораториях, заместитель директора СТРАТКОМ, генерал-лейтенант Томас Бюссьер признал опасность сдерживания. «Если это не так, то все рушится».[493]

И все уже рухнуло.

В условиях ядерной войны понятие капитуляции теряет смысл.

Сдаться невозможно.

Остается лишь одно — выбрать из «Черной книги» вариант массированного ответного удара.

О том, как на самом деле может выглядеть массированный ответный ядерный удар США по России, нам известно благодаря Брюсу Блэру, бывшему офицеру-ракетчику и специалисту по ядерному оружию. Его коллега по Принстонскому университету, физик Фрэнк фон Хиппель поясняет: «Вплоть до своей безвременной кончины в июле 2020 года Брюс Блэр пользовался особенным доверием со стороны бывших руководителей стратегических командований США и России».[494] Как отмечает фон Хиппель, это позволило Блэру опубликовать в монографии 2018 года «самые подробные из доступных широкой общественности» сведения о планировании ядерной войны в США.[495] В частности, о «первичных и вторичных точках прицеливания», то есть целях в различных государствах с ядерным оружием, которые США считают потенциальными противниками.

Блэр писал: «В России выделено 975 [целей], разделенных на три категории: 525 — объекты, связанные с ядерным и другими видами оружия массового поражения, 250 — предприятия [обычной] военной промышленности и 200 — объекты руководства страны». При этом «многие цели всех трех категорий находятся в густонаселенных российских […] городских районах; только в Большой Москве и окрестностях насчитывается 100 таких целевых точек».[496]

Время на исходе. Министру обороны нужно выбрать вариант массированного ответного удара из «Черной книги».

Он останавливается на самом радикальном варианте: «Альфа».

975 целей на территории России.[497]

«Можно предположить, что у России есть аналогичный список целей в США», — отмечает фон Хиппель.

Мир на пороге полномасштабного ядерного конфликта.

«Максимальная война», по словам Брюса Блэра.[498]

Начало и конец.

Из «самолета Судного дня» командующий СТРАТКОМ передает указания о запуске ядерной триаде. Впрочем, он в любом случае намеревался это сделать. Полномасштабный ядерный ответ на приближающиеся российские ракеты неизбежен.

На территории США, в районах базирования межконтинентальных баллистических ракет в штатах Монтана, Вайоминг, Северная Дакота, Небраска и Колорадо, офицеры пусковых установок получают десятки комплектов кодов для запуска.[499] В ближайшие минуты откроются защитные крышки 350 шахтных пусковых установок, и 350 ракет «Минитмен» с 350 ядерными боеголовками будут запущены. Все они нацелены на объекты в России.

На авиабазах Майнот в Северной Дакоте и Барксдейл в Луизиане стратегические бомбардировщики В-52 готовятся к вылету. Техники на аэродроме спешно запускают мощные двигатели этих гигантов, используя метод картриджного запуска (Cart-Start). Этот способ предполагает установку небольшого контролируемого взрывного заряда в два из восьми двигателей каждого В-52, что позволяет сократить время подготовки самолета к взлету с обычного часа до нескольких минут. Воздух наполняется клубами черного дыма. Запускаются все остальные двигатели. Бомбардировщики один за другим выстраиваются в зловещую колонну на взлетной полосе. Затем, набирая скорость, они поочередно взмывают в небо.

На авиабазе Уайтмен в штате Миссури стратегические бомбардировщики В-2 готовятся покинуть ангары, выйти на рулежные дорожки и взлететь.

Остаются еще подводные ракетоносцы. Атомные подводные лодки с ядерным арсеналом на борту. Машины, несущие ужас. Вестники апокалипсиса. Корабли смерти. Неуязвимые для российских ракет и потому неудержимые. До зубов вооруженные ядерными боеголовками.

В распоряжении ВМС США находится 14 таких подводных лодок, причем считается, что 12 из них постоянно несут боевое дежурство в Атлантическом и Тихом океанах. Две подводные лодки всегда находятся на капитальном ремонте в сухих доках: одна — на Восточном побережье, на базе ВМС в Кингс-Бей, штат Джорджия, другая — на Западном побережье, на базе в Бангоре, штат Вашингтон. На данный момент в море находятся 10 стратегических ракетоносцев.

«Предполагается, что четыре или пять из этих подводных лодок находятся в режиме „полной боевой готовности“, — отмечают Кристенсен и Корда. — Остальные четыре или пять подводных лодок могут быть приведены в боевую готовность в течение нескольких часов или дней».[500]

Весь персонал на всех объектах системы ядерного командования и управления США готовится к неизбежному.

Они не готовятся к ведению боевых действий.

Они готовятся к полному уничтожению противника. И к своей собственной, практически неотвратимой гибели.

Федеральное агентство по чрезвычайным ситуациям прекратит рассылку оповещений.

Более 332 млн американцев останутся в полном неведении о происходящем.

На 51-й минуте этого сценария на авиабазах НАТО в разных странах Европы — Бельгии, Германии, Нидерландах, Италии и Турции — пилоты, находившиеся в состоянии боевой готовности в защищенных ангарах, получают приказ на вылет.

«Раздается особый сигнал тревоги, — рассказывает отставной полковник ВВС Джулиан Честнатт, бывший пилот F-16, ранее служивший на базе НАТО в Авиано (Италия), где размещалось ядерное оружие.[501] — Поступает приказ на немедленный взлет. Это сигнал, оповещающий пилотов о начале ядерной миссии».

Российские БРПЛ приближаются к целям. Удар последует через считанные минуты.

Ядерные боеприпасы НАТО извлекаются из хранилищ WS3.[502] Их устанавливают на боевые самолеты альянса.

«Пилоты НАТО осознают, что их авиабазы — приоритетные цели для удара, — говорит авиационный журналист Дэвид Ченчотти, в прошлом младший лейтенант ВВС Италии.[503] — Они понимают необходимость максимально быстрого взлета». По его словам, в нынешней ситуации их задания фактически становятся «полетами в один конец».

«Пилотам, выполняющим ядерную миссию, назначается одна основная цель и, возможно, одна запасная, — поясняет Честнатт, в свое время награжденный Серебряной звездой за отвагу в бою. Он добавляет, что каждый такой пилот досконально знает свой маршрут: — Вы бесконечно отрабатываете этот полет. Вы помните каждую значимую деталь ландшафта. Вы действуете исходя из того, что GPS подавлен, и полагаетесь только на инерциальную навигацию и собственную память».

Полет над территорией России для нанесения ядерного удара обычной бомбой означает столкновение с российскими системами ПВО (самолеты НАТО не обладают технологией «стелc», как у бомбардировщика В-2).[504] «Российские радары способны вас обнаружить, — поясняет Честнатт, — они способны вас отследить и, скорее всего, собьют. А так как обмануть российский радар невозможно, приходится лететь на предельно малой высоте». То есть всего в нескольких десятках метров над поверхностью земли.

Пилотов НАТО готовят к ядерной войне.

Честнатт рассказывает о тактике времен холодной войны: «За несколько километров до цели вы резко набираете высоту и сбрасываете [ядерное] оружие. Бомба оснащена парашютом, который замедляет ее падение. — Такой способ сброса дает небольшой запас времени, чтобы попытаться покинуть зону поражения. — Чтобы успеть уйти от ядерной ударной волны». Новейшие модели ядерных бомб планируют к цели без использования парашюта.

«Им приходится подлетать к цели на предельно близкое расстояние», — объясняет Ченчотти.

Большинство пилотов НАТО осознают, что шансы вернуться живыми ничтожно малы.

«Полет на низкой высоте требует колоссального расхода топлива, — поясняет Честнатт, — счет идет на тонны горючего в час. Так что к моменту выхода на цель баки уже почти пусты».

Рассчитывать на дозаправку в воздухе от самолета-заправщика ВВС США не приходится. «Нужно исходить из того, что ваш топливозаправщик уже уничтожен».

Ядерная война — это конец всему, утверждает Честнатт.

«К тому же, — добавляет он, — после применения ядерного оружия невольно задаешься вопросом: а есть ли смысл возвращаться? Осталось ли что-нибудь после такого?»

Получив команду на вылет от британского премьера и временно исполняющего обязанности президента США, пилоты НАТО по всей Европе спешно выруливают на взлетные полосы и поднимаются в воздух.

Тридцать две ядерные боеголовки, запущенные с американских подводных лодок, доставленные ракетами «Трайдент» с РГЧ ИН и наведенные с помощью навигации по звездам, поражают цели в Северной Корее примерно через 14 минут после старта из глубин Тихого океана, недалеко от острова Тиниан. Пхеньян, столица Северной Кореи, полностью уничтожен. Большая часть из 3 млн жителей города мгновенно испепелена.

Все ядерные боеголовки W88 поражают заданные цели с непревзойденной точностью, о которой Сандийские национальные лаборатории в штате Нью-Мексико с гордостью говорят уже не одно десятилетие.[505] «Она [боеголовка] всегда срабатывает, когда нужно, и никогда — когда не нужно, — так говорит о W88 руководитель программы Долорес Санчес. — Блок взведения, предохранения и подрыва — это „мозг“ боеголовки», а боеголовки, разработанные в этих лабораториях, очень умны.[506]

Каждая боеголовка W88 обладает мощностью 455 килотонн. Для сравнения: бомба, сброшенная на Хиросиму, имела мощность 15 килотонн, а на Нагасаки — 21 килотонну.[507] Разрушительная сила, обрушивающаяся на Северную Корею в этом сценарии, настолько велика, что ее трудно представить. Как однажды сказал президент Кеннеди после доклада о возможных жертвах ядерной войны: «И мы еще называем себя человечеством».[508]

РГЧ ИН означает «разделяющаяся головная часть с блоками индивидуального наведения», что мало о чем говорит большинству людей — и уж точно ничего не скажет миллионам потенциальных жертв этого оружия. Однако для разработчиков планов ядерной войны и военных аналитиков это понятие имело огромное значение на протяжении многих десятилетий.

РГЧ ИН, как следует из расшифровки этой аббревиатуры, — это система вооружения с разделяющимися головными частями индивидуального наведения. Она несет несколько ядерных боеголовок в одном боевом блоке, каждая из которых может поразить отдельную цель, даже если эти цели находятся на расстоянии сотен километров друг от друга. Хотя технические подробности РГЧ ИН могут показаться излишними на фоне угрозы конца света, они важны для понимания того, насколько стремительно может развернуться глобальная ядерная война. В этом есть определенная трагическая ирония: человечество, развивавшееся на протяжении сотен тысяч лет и создавшее сложнейшие цивилизации, может быть уничтожено в войне, которая продлится меньше нескольких часов.

С момента появления РГЧ ИН в 1960-х годах, по оценкам экспертов, сотни миллиардов долларов были израсходованы на разработку, совершенствование и массовое производство этой технологии. Однако после переговоров о сокращении вооружений в 1980-х годах мировые эксперты по ядерному оружию пришли к выводу, что РГЧ ИН «дестабилизируют» глобальный мир. В результате десятки миллиардов долларов американских налогоплательщиков были потрачены на демонтаж систем РГЧ ИН. «Этот шаг, — заявило Министерство обороны США в одном из своих „Обзоров ядерной политики“, — укрепит стабильность ядерного баланса, снижая стимулы для любой из сторон нанести первый удар».[509]

После того как тысячи американских МБР с РГЧ ИН были спроектированы, изготовлены, размещены в шахтах и нацелены на противника, было признано, что такая ракета в подземной шахте представляет собой слишком «привлекательную» цель. Логика была следующей: если одна МБР, например в штате Вайоминг, несет в своей головной части десять боезарядов, то эта шахтная пусковая установка может рассматриваться как слишком заманчивая цель для уничтожения противником в ходе упреждающего ядерного удара.

После долгих дебатов ракеты с РГЧ ИН были обезврежены, разобраны и утилизированы; часть из них уничтожили. Однако это касалось только наземных РГЧ ИН. На подводных лодках ядерные ракеты сохранили РГЧ ИН, исходя из парадоксальной логики: атомная подводная лодка не является реальной целью, так как ее невозможно засечь из-за ее малозаметности и нахождения под водой. В результате ракеты на подлодках типа «Огайо» по-прежнему оснащены РГЧ ИН.

И вот теперь целая армада этих «Трайдентов» с РГЧ ИН обрушивается на Северную Корею. Это первый ядерный ответный удар США по стране, которая безрассудно и бессмысленно — и мы даже не знаем почему — развязала ядерную Третью мировую войну в этом сценарии.

Как сказал бы Джон Рубел, мы наблюдаем начало массового вымирания.

Первые ядерные удары по Северной Корее нацелены на известные резиденции высшего руководства в Пхеньяне и прилегающих районах. Эти дворцовые комплексы и виллы также выполняют функции военных штабов, поэтому в планах США они рассматриваются как ключевые элементы северокорейской системы ядерного командования и управления.[510]

Ядерный удар поражает Резиденцию № 55 — главный дворцовый комплекс в районе Рёнсон. Частная железнодорожная станция вождя, рукотворные озера и противовоздушные укрепления вокруг дворца — все превращается в пар от взрыва ядерной бомбы. Та же судьба постигает лошадей в конюшнях и детей в бассейне. Все живое и неживое в радиусе 5 километров сметено с лица земли, люди сожжены, все объекты охвачены пламенем. Этот апокалиптический сценарий повторится еще 81 раз в течение нескольких следующих минут.

Резиденция № 15 в Чунсун-доне становится эпицентром ядерного взрыва. Огненный шар поглощает прилегающий комплекс Центрального комитета партии, уничтожая разветвленную сеть подземных туннелей и бункеров. Резиденция № 85 в восточном Пхеньяне исчезает в одно мгновение вместе с пастбищами для оленей и рыбными хозяйствами. Резиденция № 16 в центральном районе распыляется вместе с соседним Исследовательским центром партии и всеми его сотрудниками. Резиденции Рёкпо и Самсок в западных пригородах растворяются в огне и ударной волне, та же судьба постигает прибрежную резиденцию в Кандоне — летнюю резиденцию, находящуюся в 30 километрах севернее площади Ким Ир Сена.

Грибовидные облака расползаются над городом, сливаясь в плотную массу частиц.[511] Органических и неорганических. Частицы людей, зданий, мостов и машин — все мгновенно превращено в пепел. Огненные шары, ударная волна и ураганный ветер скоростью более 500 километров в час сравнивают город с землей. К ночи вся территория Пхеньяна площадью 2000 квадратных километров, именуемого местными жителями Столицей Революции, окажется во власти гигантского огненного смерча, который будет бушевать, пока не выгорит все, что способно гореть.

Стерта с лица земли архитектура города в русском стиле, его многоэтажные жилые комплексы, его четкая планировка улиц. Исчезли жители Пхеньяна — на велосипедах, пешком, в автомобилях. Люди, которые стояли, спали, просто остановились или чистили зубы — все погибли в ядерной вспышке, огне и под ударной волной. Ядерное оружие уничтожило всех и вся на площади Ким Ир Сена, в Мансудэском дворце съездов, на стадионе Первого мая, в башне Чучхе, у Триумфальной арки, в отеле Рюгён (известном также как Здание 105) — 105-этажном недостроенном небоскребе в форме пирамиды, задуманном как вызов Западу. К ночи все пространство от международного аэропорта Сунан до Корейского залива превратится в выжженную, дымящуюся пустыню.

Как и в Вашингтоне, миллионы людей здесь сгорели заживо, превратились в пепел на улицах, были затянуты в огненные смерчи. Людей пронзают летящие осколки и погребают под собой рухнувшие здания.[512] Повсюду слышны крики умирающих, люди горят и истекают кровью. Масштабы разрушений, боли и страданий здесь такие же, как и в Соединенных Штатах, за тысячи километров отсюда. И нужно осознать и принять, что это лишь начало массового уничтожения, которое охватит весь мир.

Еще 20 ядерных взрывов сотрясают ядерные объекты по всей Северной Корее.[513] Научно-исследовательский центр ядерной энергии в Йонбёне, расположенный в центральной северо-западной части страны, исчезает в ядерном огненном шаре. В этом комплексе располагаются радиохимическая лаборатория, предприятие по обогащению урана и два ядерных реактора. То, что случилось в «Дьябло-Каньоне» около получаса назад, теперь повторяется здесь: происходит плавление ядерных материалов активной зоны. «Дьявольский сценарий».

Удар по ядерному реактору с применением любого взрывного оружия противоречит Правилу 42 Международного комитета Красного Креста. Однако в ядерной войне нет правил.

«Победителей не судят».

В результате расплавления ядерного топлива и выброса радиоактивной смеси из отработанных топливных стержней, эта территория стала непригодной для жизни на неопределенно долгое время.

На северо-западном побережье страны ядерному удару подвергаются космодром Сохэ и расположенный там испытательный комплекс двигателей для МБР. Сохэ, находящийся в 110 километрах к северо-западу от Пхеньяна, расположен всего в 50 километрах от китайского города Даньдун с двухмиллионным населением. Если Китай и планировал остаться в стороне от этого конфликта, то внезапная гибель или ранение сотен тысяч китайских граждан неизбежно втянет Китай и его арсенал из 410 ядерных боезарядов в эту стремительно разворачивающуюся полномасштабную ядерную войну.

В северной части страны ядерный удар обрушивается на полигон Пунгери, где подземные испытания 2006–2017 годов позволили Северной Корее превратить приобретенные или похищенные ядерные разработки в масштабную программу ядерного вооружения, ставшую причиной этой войны. Пунгери расположен в 180 километрах от российской границы, а до Владивостока оттуда всего 140 километров. Удару подвергается Кангсон — секретный объект по обогащению урана вдоль шоссе Пхеньян-Нампхо. Та же участь постигает Сино-ри — скрытую ракетную базу в горах. Ракетные пусковые площадки Саннам-ни и Мусудан-ри, также находящиеся вблизи российской границы, поражаются одна за другой. Через несколько минут по Северной Корее будет нанесен удар еще 50 МБР — теми самыми, которые Россия ошибочно приняла за сотню ракет, направленных на нее.

Всего за несколько минут 82 ядерных удара обрывают жизни миллионов жителей Северной Кореи, ни в чем не повинных и не сделавших ничего, чтобы заслужить такую участь. Так же, как и американцы, погибшие чуть ранее в Вашингтоне и окрестностях «Дьябло-Каньона», не причинили никакого вреда тем, кто сейчас гибнет на другом краю земли.

Американские баллистические ракеты подводного базирования «Трайдент» — это чудовищно мощная система вооружения. Их название — «трезубец» — отсылает к древнему трехзубому оружию, которое люди создали то ли для подводной охоты, то ли для борьбы с себе подобными — точно неизвестно, что случилось раньше. Никто не знает и того, насколько древней является сама идея трезубца. Несомненно, она уходит корнями в доисторические времена. Развитие науки помогло людям усовершенствовать способы убийства. Мы эволюционировали от рукопашных бойцов до существ, способных нажатием кнопки или поворотом ключа уничтожить миллионы людей на другом конце света.

Что ожидает человечество после ядерной войны? Динозавры царствовали на Земле 165 млн лет. Они появились, господствовали, эволюционировали. Потом в планету врезался астероид, и динозавры вымерли (если не считать их потомков — птиц). Насколько нам известно, 66 млн лет никто не находил следов этих гигантских рептилий. Вплоть до 1677 года, когда директор Эшмоловского музея в Оксфорде Роберт Плот обнаружил бедренную кость динозавра в деревне Корнуолл. Он зарисовал находку для научного журнала, ошибочно приняв ее за останки какого-то великана.

Останется ли после ядерной войны хоть кто-то, кто будет знать о нашем существовании?

Северокорейский лидер далеко от Пхеньяна. Он укрылся в бункере на глубине около 580 метров под горой Пэктусан в уезде Самджиён. Этот бункер, по имеющимся данным, обладает такой же степенью защиты от ядерного удара, как и аналогичные объекты в России или США.

Пэктусан — действующий стратовулкан, в последний раз извергавшийся более тысячи лет назад. Его кальдера, заполненная изумрудной водой и известная как Небесное озеро, давно стала неотъемлемой частью государственной мифологии КНДР. Северокорейцам внушают веру в божественное происхождение их правителей. В этом сценарии верховный лидер Северной Кореи намеревается пережить ядерную войну в бункере под этой легендарной горой. Он может погибнуть, но такова судьба безумного правителя. Après moi, le déluge.

На протяжении многих лет северокорейское руководство строило разветвленную систему подземных комплексов (ПК), предназначенных для укрытия в случае ядерного конфликта.[514] По данным Разведывательного управления Министерства обороны США за 2021 год, «программа ПК Северной Кореи является крупнейшей и наиболее защищенной в мире, насчитывая предположительно тысячи подземных сооружений и бункеров, способных выдержать удары американских бункерных бомб». Считается, что эта подземная инфраструктура связана внутренними железнодорожными и автомобильными путями, частично оборудованными дистанционно управляемыми мостами и подвижными воротами. «Вся страна должна стать крепостью, — заявил верховный лидер Ким Ир Сен в 1963 году.[515] — Мы должны уйти под землю, чтобы защитить себя».

Перебежчики описывают подземные комплексы с мраморными галереями, секретными люками и сетью соединительных туннелей. По их словам, руководство Северной Кореи запасло достаточно продовольствия, воды и медикаментов, чтобы годами, если не десятилетиями, скрываться под землей. Бункеры оснащены автономными генераторами и системами жизнеобеспечения, позволяющими режиму неограниченно долго существовать в изоляции от постъядерного мира. Говорят, что у верховного лидера есть своя туннелепроходческая машина, чтобы самому решить, когда, где и как он в итоге выберется из-под завалов ядерной войны.[516]

Во времена холодной войны, когда Советский Союз был главным союзником КНДР, советские ученые поделились со своими корейскими коллегами передовыми методами подземного строительства. Это позволило Северной Корее создать одни из самых неприступных подземных комплексов в мире. В 1960-х годах советские эксперты рассчитали, что американский бомбардировщик с 9-мегатонной бомбой В-53 способен уничтожить объект на глубине до 576 метров «во влажной почве или влажной мягкой породе».[517] Что может объяснить, почему бункер под горой Пэктусан был построен на глубине 580 метров.

На горе Пэктусан сейчас 4:55 утра. Верховному лидеру докладывают о ситуации в США: об уничтожении Вашингтона, о реализации «дьявольского сценария» на побережье Калифорнии, о количестве погибших. Подобно российскому президенту, лидер Северной Кореи, по слухам, внимательно следит за западными новостями по спутниковому телевидению. Однако уже через 52 минуты после начала этого сценария многие американские каналы прекратили вещание, что серьезно ограничивает доступ лидера к информации. У северокорейских военных нет собственной системы раннего оповещения — ни воздушной, ни наземной.[518] «Связь на горе Пэктусан полностью зависит от встроенной телефонной системы, — поясняет Майкл Мэдден, — вроде старых стационарных телефонов. Верховный лидер знает о происходящем в своей стране только то, что ему сообщает его Личный секретариат».[519]

Впрочем, в этом сценарии верховный лидер практически не сомневался, что Пхеньян будет уничтожен мощным ядерным ответным ударом. Но он еще не закончил сеять разрушения. У него в рукаве остался козырь, который он собирается разыграть. При изобретательном использовании ядерные бомбы могут вызвать и другие виды массовых разрушений. Теперь лидер Северной Кореи готов нанести последний удар и свести давние счеты.

Прошло почти 10 лет с того момента, как западные страны опубликовали тот знаменитый ночной спутниковый снимок Корейского полуострова. На нем северная часть (КНДР) выглядела темной и мрачной, практически без электрического освещения, в то время как южная часть (Республика Корея) сияла яркими огнями. Для безумного правителя это сравнение было подобно пощечине. В течение нескольких недель после публикации снимка западные СМИ насмехались над Северной Кореей, называя ее «страной без электричества» и «энергетическим банкротом». То, что происходит далее, — это возмездие за то унижение.

У верховного лидера КНДР есть ядерное оружие, созданное для того, чтобы обесточить Соединенные Штаты. Это должно продемонстрировать миру, что такое на самом деле «страна без электричества».

Десятилетиями Комиссия США по электромагнитному импульсу (ЭМИ), официально именуемая Комиссией по оценке угрозы США от атаки с применением ЭМИ, предостерегала конгресс о катастрофических последствиях подрыва ядерного заряда непосредственно над территорией страны, в верхних слоях атмосферы или в космическом пространстве. Все эти годы комиссия настаивала, что высотный ядерный взрыв с целью создания ЭМИ способен повредить или полностью вывести из строя всю энергетическую инфраструктуру США.

Степень опасности, которую это оружие представляет для США, была предметом ожесточенных дебатов. «Это любимый кошмарный сценарий небольшой группы фанатично настроенных людей», — заявил один из экспертов NPR в 2017 году.[520] На слушаниях в конгрессе в том же году, озаглавленных «Пустые угрозы или реальная опасность? Оценка рисков, исходящих от Северной Кореи», Комиссия по ЭМИ еще раз подчеркнула серьезность ситуации, представив письменные показания под заголовком «Ядерная атака Северной Кореи с применением ЭМИ: экзистенциальная угроза».[521]

В одном из последних интервью, которое он дал для этой книги незадолго до своей смерти в 2022 году, бывший офицер ЦРУ и многолетний руководитель аппарата Комиссии по ЭМИ доктор Питер Прай предупредил: «Если Северная Корея произведет подрыв ядерного заряда на большой высоте над США с целью создания ЭМИ, это приведет к настоящему энергетическому апокалипсису».[522]

Если.

В штаб-квартире Космического и противоракетного командования Сухопутных войск США на военной базе Редстоун недалеко от Хантсвилла, штат Алабама, — колыбели американских межконтинентальных баллистических ракет — командующий следит на экране радара за выходом северокорейского спутника на заданную позицию. Спутник в этом сценарии аналогичен запущенному Северной Кореей 6 февраля 2016 года аппарату, известному как KMS-4 («Кванмёнсон-4»), или «Яркая звезда-4». На Западе этот спутник имел обозначение NORAD 41332, что позволяло всем желающим отслеживать его орбиту вокруг Земли, чем люди и занимались до 30 июня 2023 года, когда он сошел с орбиты и сгорел в атмосфере.

Номер NORAD: 41332[523]

Международное обозначение: 2016-009А

Перигей: 421,1 км

Апогей: 441,4 км

Наклонение орбиты: 97,2°

Период обращения: 93,1 минуты

Большая полуось: 6802 км

Эффективная площадь рассеяния: нет данных

Дата запуска: 7 февраля 2016 г.

Страна запуска: Северная Корея (КНДР)

Место запуска: Юнсон, КНДР (YUN)

Командующий на базе Редстоун и все присутствующие в командном центре с тревогой следят за экраном радара, опасаясь, что в любой момент могут стать свидетелями взрыва спутника. Вернее, его преднамеренной детонации. Они понимают, что находятся в шаге от реализации того сценария, о котором Комиссия по ЭМИ предупреждала различные комитеты конгресса США, начиная с первого доклада в 2004 году. Этот спутник может оказаться не разведывательным или коммуникационным аппаратом, как заявляла Северная Корея, а компактным ядерным устройством на околоземной орбите, готовым взорваться по команде над территорией США — в ионосфере, с целью уничтожения всей энергетической инфраструктуры страны.

В 2012 году угроза высотного ЭМИ перестала быть предметом обсуждения одной лишь комиссии и привлекла внимание широкой общественности. Это случилось после того, как Джим Оберг, в прошлом специалист NASA по ракетной технике, ставший консультантом NBC News по космической тематике, посетил Северную Корею для проверки гипотезы о разработке ею оружия на основе ЭМИ. Изначально Оберг был настроен скептически. «Существовали опасения, что Северная Корея может вывести на орбиту спутник с малогабаритным ядерным зарядом и подорвать его над США для создания электромагнитного импульса», — писал он в своей статье для Space Review.[524]

Оберг, имеющий инженерное образование в области ядерного оружия, признается, что изначально считал, что «эти страхи казались преувеличенными и предполагали немыслимый уровень иррациональности режима». Однако после визита в КНДР, где он исследовал центры управления спутниками и техническое оснащение, его позиция полностью поменялась. Он пришел к выводу, что увиденное действительно несет смертельную опасность для Соединенных Штатов.

Оберг назвал это «сценарием Судного дня».

«Больше всего пугает, — писал Оберг о своих наблюдениях, — что такая степень безумия теперь явно прослеживается во всей „космической программе“ [Северной Кореи]. Этот „сценарий Судного дня“… стал настолько вероятным, что Соединенным Штатам необходимо предпринять решительные действия» для его предотвращения, предостерегал Оберг. Не допустить, чтобы северокорейский спутник, способный нести компактный ядерный заряд, «когда-либо вышел на орбиту и пролетел над территорией США».

Однако никаких мер предпринято не было, и в феврале 2016 года КНДР успешно вывела на орбиту подобный спутник — с полезной нагрузкой, достаточной для размещения малогабаритного ядерного заряда. Представители Северной Кореи утверждали, что спутник оснащен лишь УКВ-передатчиком на 470 МГц для трансляции патриотических песен населению страны. Может, так оно и было. Однако спутник был выведен на нестандартную орбиту с юга на север, позволявшую пролетать непосредственно над территорией США, включая Вашингтон и Нью-Йорк.[525] В следующем году КНДР опубликовала технический документ «ЭМИ-потенциал ядерного оружия», опровергая ранее сделанные заявления об отсутствии у них военных намерений.[526]

«Сценарий Судного дня» Оберга начинал приобретать реальные очертания.[527]

На закрытом заседании представители Комиссии по ЭМИ вновь проинформировали конгресс. «Россия, Китай и Северная Корея уже обладают возможностью нанести по США удар с применением ядерного ЭМИ. Все эти страны отрабатывали такие сценарии или описывали соответствующие планы действий», — предостерегли члены комиссии.[528] В открытых источниках эту технологию стали называть «супер-ЭМИ-оружием».[529]

В публикации для Cipher Brief (издания, где работают бывшие руководители ЦРУ, Разведывательного управления Минобороны, Агентства национальной безопасности и других спецслужб) Прай представил более детальную информацию. По его словам, спутники КНДР «имеют сходство с советским секретным оружием времен холодной войны — Системой частично-орбитального бомбометания», которая «предполагала использование спутника с ядерным зарядом для внезапного ЭМИ-удара по США».[530] Как глава Комиссии по ЭМИ, Прай располагал сведениями с закрытой встречи, на которой два «очень высокопоставленных российских генерала» сообщили, что «технология супер-ЭМИ была передана Северной Корее», о чем было доложено конгрессу.[531]

Бывший директор Агентства по противоракетной обороне США, посол Генри Купер, открыто поделился своими опасениями относительно самого пессимистичного сценария подрыва ядерного заряда для создания высотного ЭМИ над США: «Это может привести к полному отключению энергосистемы страны на неопределенное время, результатом чего станет гибель до 90 процентов населения США в течение года».[532]

В 2021 году Стратегическое командование США провело более 360 учений и военных симуляций по управлению ядерными силами.[533] Число сценариев, связанных с ядерным конфликтом с Северной Кореей, засекречено. Также под грифом «секретно» находится информация об учениях с высотным ЭМИ-оружием и все разведывательные доклады об угрозах супер-ЭМИ.[534] Тем не менее, по словам Ричарда Гарвина — конструктора первого термоядерного устройства и одного из старейших консультантов министерства обороны, — американское командование ядерными силами всерьез озабочено логикой действий «безумного правителя».[535]

По логике безумного правителя, в этом сценарии верховный лидер КНДР намерен нанести сокрушительный удар по Соединенным Штатам. Вернуть Америку в доэлектрическую эпоху, когда не существовало современных систем вооружения. Во времена, когда у Америки еще не было оружия массового поражения и возможности вести войны одним нажатием кнопки или поворотом ключа. В эпоху, когда она не вмешивалась в чужие дела. Когда монархи всего мира располагали огромными армиями и напрямую воевали с соседями за возвращение завоеванных земель. И все это происходило без оглядки на возможное вмешательство Америки.

Начиная с 1950-х годов Северная Корея открыто заявляла о своем стремлении объединить Корейский полуостров силой оружия. И вот теперь, находясь в глубоком бункере под горой Пэктусан, «безумный правитель» готовится активировать высотное электромагнитное оружие, уже кружащее на орбите над США. Ему нужно выждать еще несколько минут, пока спутник не выйдет в расчетную точку.

Тем временем «безумный правитель» в этом сценарии наносит удар по Сеулу.

В подземном командном пункте южнокорейской авиабазы Осан американский командующий внимательно следит за спутниковыми снимками и трансляциями с разведывательных дронов, контролирующих границу с Севером, расположенную менее чем в 80 километрах отсюда.

На летном поле Осана большая часть истребителей F-16 и штурмовиков A-10 готова к бою. Некоторые машины уже патрулируют небо над Желтым морем.[536] Остальные выстроились на взлетной полосе в ожидании приказа на вылет. Ждут, пока ядерные ракеты «Трайдент» и МБР не завершат свою миссию против Северной Кореи.

Командир следит за экраном. Американское военное командование прекрасно осведомлено, что КНДР держит свои истребители на подземных базах, расположенных в горах, и так же прячет мобильные ракетные комплексы. По данным аналитиков Разведывательного управления Министерства обороны США, опубликованным в монографии 2021 года, северокорейские сухопутные войска «развернули тысячи дальнобойных артиллерийских и ракетных систем вдоль всей демилитаризованной зоны».[537] Это создает постоянную угрозу существованию Южной Кореи. «Такой военный потенциал ставит под удар как гражданское население Южной Кореи, так и множество американских и южнокорейских военных объектов, — предупреждала военная разведка США. — Север способен нанести серьезный урон и вызвать массовые жертвы на Юге без всякого предупреждения».

И в этом сценарии он как раз собирается сделать это.

В соответствии с отработанным планом из замаскированных баз выезжают десятки, затем сотни мобильных пусковых установок.[538] Заняв позиции, они начинают массированный запуск — сначала сотен, затем тысяч ракет малой и средней дальности.

В близлежащих лесных массивах останавливаются железнодорожные составы.[539]

Открываются их верхние секции.

Железнодорожные пусковые установки одновременно производят залп десятками ракет «Хвасон-9» (Scud-ER/ Scud-D) в направлении Юга. Все ракеты нацелены на три объекта: авиабазу Осан, военную базу Кэмп Хамфрис и центральную часть Сеула.

В рамках массированной скоординированной атаки, рассчитанной на нанесение максимального ущерба, в сторону Южной Кореи выпущено более 10 000 артиллерийских и реактивных снарядов калибра 240 миллиметров.

Эти малые ракеты несут не ядерное, а химическое оружие массового поражения. Согласно докладу Разведывательного управления Министерства обороны США за 2021 год, «КНДР располагает программой химического оружия с запасами до нескольких тысяч тонн боевых отравляющих веществ и способностью производить нервно-паралитические, кожно-нарывные, удушающие отравляющие вещества и вещества общеядовитого действия».[540]

Американский командующий на базе Осан следит за развитием событий в режиме реального времени. За пределами базы развернутая по периметру система противоракетной обороны THAAD, стоимостью в миллиард долларов, фиксирует массированный ракетный удар. Система приводится в боевую готовность и активируется. Противоракеты THAAD взлетают в небо, но безрезультатно.

Система THAAD не способна противостоять более чем 10 000 снарядов, летящих с севера. THAAD удается обнаружить лишь несколько ракет типа Scud и перехватить некоторые из них. Но малокалиберные ракеты, выпущенные из северокорейских 240-миллиметровых установок, имеют диаметр обычной обеденной тарелки.[541] Они слишком малы, чтобы система THAAD могла их надежно распознавать, не говоря уже о том, чтобы массово перехватывать.

THAAD не справляется. Снова и снова.

«Система THAAD способна перехватывать лишь единичные ракеты», — объясняет военный историк Рейд Кирби.[542] Однако по Осану, базе Кэмп Хамфрис и Сеулу наносится массированный удар тысячами снарядов с нервно-паралитическим веществом зарин. В своей публикации в Bulletin of the Atomic Scientists Кирби рассчитал последствия того, что он назвал атакой «Море зарина», основываясь на «общих принципах действия химического оружия».[543] По его расчетам, при «вероятной интенсивности обстрела… 10 800 снарядов каждые 15 минут», учитывая, что «каждая 240-миллиметровая ракета несет 8 килограммов зарина», а также принимая во внимание «отказы и неразорвавшиеся боеприпасы…», атака с применением 240 тонн зарина по Южной Корее приведет к 25-процентным потерям среди населения Сеула. Количество жертв будет чудовищным: от 650 тыс. до 2,5 млн погибших мирных жителей и от 1 млн до 4 млн раненых.

Судьба выживших после атаки нервно-паралитическим веществом трагична. «Многие могут остаться в перманентном вегетативном состоянии из-за аноксии», то есть нехватки кислорода, говорит Кирби.

В американской глубинке, в сельской общине Бойдс, Мэриленд, президент лежит на лесной земле, истекая кровью. Он беззащитен и брошен. В это время местные ручьи разливаются, и до него доносится шум бегущей воды.

Земля под ним холодная и мокрая. Травматический шок привел к непроизвольному мочеиспусканию.

Сможет ли кто-нибудь найти его здесь?

Президент слышит — или думает, что слышит, — шум лопастей поисково-спасательного вертолета, кружащего над лесом. Но вокруг растут хвойные деревья с густыми кронами. Сквозь них его не разглядеть.

В книгах о вьетнамской войне солдат и летчиков в похожей ситуации, застрявших среди деревьев в джунглях Вьетнама и Лаоса, спасали бесстрашные вертолетчики.[544] Не только счастливый случай спасал этих людей, хотя порой везение и играло свою роль. Во Вьетнаме военных учили всегда иметь при себе маленькое зеркало, чтобы подавать сигналы о помощи в случае, если они окажутся отрезаны от своих или заблудятся. У президента нет с собой ничего такого. После Джона Кеннеди ни один американский президент не был на войне. Президенты XXI века привыкли к тому, что целые команды людей исполняют любое их желание.

Президент кричит в лесу, но его крик никто не слышит.

В Хантсвилле, Алабама, командующий вскакивает, не сводя глаз с экрана радара. Он становится свидетелем того, как спутник — аналогичный северокорейскому KMS-4 «Яркая звезда-4» — неожиданно взрывается.

В этот момент может быть только одна мысль. Только одно объяснение.

«Северная Корея только что применила супер-ЭМИ».

Происходит скачок напряжения, после чего электроснабжение прекращается. На военном объекте сразу же включаются резервные генераторы.

Но все находящиеся здесь осознают: генераторы работают на топливе, а его электрическая подача только что остановилась окончательно и бесповоротно.

В бункере под горой Пэктусан верховному лидеру КНДР сообщают, что супер-ЭМИ сработало согласно плану. Подобно ядерному дамоклову мечу, оно все это время скрывалось на разведывательном спутнике, пролетавшем над территорией США по траектории с юга на север.[545]

Взрыв произошел на высоте 480 километров над американской территорией. Над городом Омаха в Небраске.

«Сценарий Судного дня» стал реальностью.

Подрыв электромагнитного оружия в ионосфере не наносит прямого ущерба людям, животным и растениям на поверхности Земли. Взрыв происходит беззвучно — в космическом вакууме нет среды для распространения звука. ЭМИ не разрушает здания и сооружения. Миллионам американцев, спрятавшимся в подвалах домов, если бы не недавние ядерные удары по Вашингтону и «Дьябло-Каньон» в Калифорнии, происходящее поначалу могло бы показаться обычным отключением электроэнергии. Но это совсем другое.

В 2016 году Стивен Вакс, ведущий ученый Агентства по уменьшению угрозы (организации, выросшей из Манхэттенского проекта), предупреждал: «Подрыв ядерного заряда на высоте 500 километров над Омахой в Небраске приведет к образованию электромагнитного импульса, который накроет всю континентальную часть США».[546]

Супер-ЭМИ создает трехфазный электромагнитный импульс (El, Е2 и ЕЗ) такой мощности, что даже промышленные ограничители перенапряжения и молниеотводы, предназначенные для защиты от высоковольтных скачков, мгновенно выходят из строя. «Этот импульс проникает через любые защитные устройства, за исключением специального военного оборудования повышенной защищенности, словно их не существует», — поясняет Джеффри Яго, инженер-электрик, военный консультант и советник председателя Комиссии по ЭМИ доктора Питера Прая.

«Подрыв ЭМИ-оружия в воздухе нанес бы сокрушительный удар», — предупреждает бывший руководитель кибербезопасности Америки, бригадный генерал в отставке Грегори Дж. Тухилл. По его словам, лишь единицы способны в полной мере понять разрушительную природу ЭМИ, так как большинство не имеет доступа к секретным правительственным данным. «Двадцать шесть лет назад я написал исследование об ЭМИ-воздействии, — отмечает Тухилл. — Оно до сих пор остается засекреченным».[547]

В этом сценарии подрыв высотного ЭМИ-оружия над Небраской одномоментно повреждает или выводит из строя большую часть всех трех энергосистем США — Западной, Восточной и Техасской. В результате происходит последовательный каскадный отказ взаимосвязанной системы трансформаторов сверхвысокого напряжения.[548] «При воздействии импульса оборудование выходит из-под контроля, теряет синхронизацию, — поясняет Тухилл. — Главная проблема заключается именно в каскадных эффектах ЭМИ».[549]

Эти каскадные эффекты принимают апокалиптический масштаб на всей территории США. Наступает энергетический коллапс.

Америка XXI века представляет собой сложную систему взаимосвязанных систем, работающих на электричестве и управляемых микропроцессорами. Около 11 тыс. промышленных электростанций,[550] 22 тыс. генераторов и 55 тыс. подстанций подвергаются масштабному катастрофическому каскадному сбою. Начинают отключаться огромные участки электросетей — более миллиона километров высоковольтных линий электропередач и более 10 млн километров распределительных сетей.[551]

Практически сразу выходит из строя транспортная система страны. По словам члена Комиссии по ЭМИ доктора Уильяма Грэма, выступавшего перед Комитетом Сената по вооруженным силам в 2008 году, из 280 млн зарегистрированных в США транспортных средств «10 процентов машин на дорогах мгновенно остановятся» — и это было сказано задолго до того, как американский автопарк стал настолько зависим от электронных микропроцессоров.[552]

Автомобили, лишенные гидроусилителя руля и электронных тормозных систем, либо катятся до полной остановки, либо сталкиваются с другими автомобилями, врезаются в здания и стены. Заглохшие и разбитые машины блокируют движение на дорогах и мостах везде — не только там, где люди пытались спастись от ядерных ударов, но и в тоннелях, на эстакадах, на крупных и мелких дорогах, во дворах и на парковках по всей стране. Везде воцаряется паника. Америка уже подверглась ядерному удару. Бежать некуда. Спасения нет. Оказаться в масштабной дорожной пробке без электроснабжения — настоящий кошмар для миллионов людей в пути. Но начинается еще более катастрофическая цепная реакция, которую уже невозможно остановить: рушится вся система управления страной.

«Главная проблема… с ЭМИ, — объясняет Ричард Гарвин, физик и конструктор термоядерного устройства „Айви Майк“, — заключается в выходе из строя систем SCADA».[553] (Его фундаментальная работа 1954 г. об ЭМИ до сих пор засекречена.)

SCADA — это система диспетчерского управления и сбора данных (Supervisory Control and Data Acquisition) с человеко-машинным интерфейсом, которая осуществляет сбор и анализ данных промышленного оборудования во всех критических секторах инфраструктуры США и передает эту информацию операторам, позволяя им выполнять свою работу. «Выход из строя SCADA немедленно приводит к полной потере контроля над ситуацией, — утверждает Яго. — Системы SCADA контролируют логические контроллеры, взаимодействующие с оборудованием на всех промышленных объектах США, от малых до крупных». Под управлением систем SCADA находятся железнодорожные системы маршрутизации, затворы гидроэлектростанций, системы управления нефтегазовых предприятий, производственные линии, управление воздушным движением, портовая инфраструктура, оптоволоконные сети, GPS-системы, опасные материалы и вся оборонная промышленность.

С отказом систем SCADA мгновенно наступает полный коллапс.[554] Эти системы контролируют все: от промышленных бойлеров до химических процессов на водоочистных станциях по всей Америке. Они управляют вентиляцией и фильтрацией, работой клапанов, мощными двигателями и насосами, электрическими сетями. Когда SCADA выходит из строя, тысячи составов метро, пассажирских и грузовых поездов, движущихся во всех направлениях, зачастую по одним путям, сталкиваются между собой, врезаются в препятствия или сходят с рельсов.[555] Лифты застревают между этажами или срываются вниз. Спутники (включая МКС) теряют ориентацию и начинают падение к Земле. Пятьдесят три действующие атомные станции США, работающие на резервных системах, приближаются к критической точке.[556]

В небе разворачивается настоящий кошмар. В час максимальной загруженности воздушных трасс США тысячи авиалайнеров с цифровыми системами управления одновременно теряют контроль над рулями и элеронами, системой наддува кабины и шасси, посадочными приборами и начинают неконтролируемое падение.[557] Чудом избегают катастрофы лишь старые модели Boeing 747, которые используются Пентагоном как «самолеты Судного дня». «На 747-х пилоты по-прежнему управляют самолетом с помощью педалей и штурвала, напрямую связанных с рулевыми поверхностями, — рассказывает Яго.[558] — Там нет электронных систем управления».

Происходит последовательный отказ систем критической инфраструктуры. Отключение систем SCADA, управляющих 4 млн километров трубопроводов для транспортировки нефти и газа, приводит к разрывам и взрывам миллионов клапанов. В угольных электростанциях датчики горения допускают критическое нарушение пропорции воздуха и топлива, вызывая возгорания и взрывы. Электроприводы водопроводных систем страны перестают работать, и миллиарды литров воды бесконтрольно устремляются по водоводам. Прорываются дамбы. Начинаются катастрофические наводнения, уничтожающие инфраструктуру и уносящие человеческие жизни.

Прекратится подача питьевой воды. Перестанут работать туалеты. Исчезнет канализация. Погаснут уличные фонари, освещение в туннелях, исчезнет любой свет, кроме свечей — пока не закончатся и они. Встанут автозаправки, закончится топливо. Отключатся банкоматы. Станет невозможно снять наличные. Исчезнет доступ к деньгам. Замолчат мобильные и стационарные телефоны. Нельзя будет вызвать экстренные службы. Прекратится любая телефонная связь. Из систем экстренной связи останутся только некоторые радиостанции KB-диапазона. Остановятся машины скорой помощи. Выйдет из строя медицинское оборудование. Канализационные стоки зальют улицы. Не пройдет и 15 минут, как повсюду появятся насекомые — переносчики болезней. Они будут питаться горами отходов, мусором и трупами.

Сложнейшая взаимосвязанная система американского общества мгновенно останавливается, погружаясь в хаос. Охваченные страхом и паникой люди скатываются к первобытным инстинктам. К использованию своих пяти чувств, рук и ног. Повсюду витает ощущение смертельной опасности. И каждый понимает: произошедшее — не финал одичания общества, а только его начало.

Бросив машины, люди бегут прочь. Выбираются из зданий, спускаются по лестницам, устремляются на улицу. Застрявшие в поездах метро, автобусах и лифтах пытаются открыть аварийные выходы и двери. Они ползут, идут и бегут, спасая свои жизни.

Стремление выжить — базовый инстинкт человека. Эволюция провела нас через весь этот путь. От собирательства и охоты до высадки на Луну. От охоты на рыбу копьем до поздравлений с днем рождения по Zoom через океаны.

В человеке заложено стремление двигаться вперед. Люди не останавливаются ни перед чем.

Однако ядерная война способна уничтожить все это в одночасье.

Ядерное оружие превращает в пепел все человеческое: блеск ума и изобретательность, любовь и страсть, эмпатию и интеллект.

Самое ужасное в этом моменте — это не шок и отчаяние, а прозрение — осознание того, какой отныне будет жизнь. И следом — безжалостное понимание: никто не предпринял реальных шагов для предотвращения ядерной Третьей мировой войны. Что это не обязательно должно было произойти.

Но теперь уже слишком поздно.

В 1975 году в журнале Foreign Policy вышла статья Пола Варнке, прошедшего путь от сотрудника министерства обороны до борца за ядерное разоружение. Эта статья — «Обезьяны на беговой дорожке»[559] — не утратила своей актуальности и сегодня. Варнке подверг критике не только чудовищную опасность ядерного оружия, но и полную бессмысленность гонки ядерных вооружений как таковой. Он назвал это «обезьянничаньем», когда все участники бездумно копируют агрессивные действия друг друга, топчась при этом на месте, как неразумные твари.

Но хуже всего, по мнению Варнке, что участники гонки не понимали простой истины: ни один человек, ни одна группа не может в ней одержать победу. Все мы — просто обезьяны, изматывающие себя на бесконечной беговой дорожке. Этот яркий образ запомнился людям надолго, хотя сама статья со временем забылась.

Затем в 2007 году в Proceedings of the National Academy of Sciences группа молодых исследователей неожиданно предложила любопытное новое прочтение идеи об обезьянах на беговой дорожке.[560] Они изучали бипедализм — теорию о том, что наши предки перешли к прямохождению из-за его энергетической эффективности по сравнению с передвижением на четырех конечностях. Для проверки гипотезы исследователи надели кислородные маски на пятерых шимпанзе и четверых людей, после чего поместили их на беговые дорожки. Ученые измеряли потребление кислорода у обезьян и людей, пытаясь понять причины эволюционного разделения: почему одни приматы развились до уровня современного человеческого интеллекта, а другие остались на примитивном уровне развития.

В процессе исследования обнаружился любопытный факт, заставляющий взглянуть на статью Варнке по-новому. Оказалось, что некоторые шимпанзе отказывались участвовать в эксперименте на беговой дорожке. Антрополог Дэвид Райхлен, один из исследователей, поделился своими наблюдениями с журналистом Reuters Уиллом Данэмом.

«Эти существа настолько сообразительны, что просто нажимали кнопку остановки, когда хотели закончить», — рассказал Райхлен. То есть если обезьяна не желала продолжать бесцельный бег, «она либо нажимала на кнопку остановки, либо просто спрыгивала».[561]

И возникает вопрос: почему обезьяны умеют остановить этот бессмысленный бег, а мы — нет?

Первый удар приходится по штаб-квартире Стратегического командования США. Множеством ядерных боеголовок, запущенных с российских подлодок, которые всплыли несколько минут назад у Восточного побережья. Удары направлены на авиабазу Оффатт в Небраске, чтобы уничтожить подземный Центр глобальных операций СТРАТКОМ. Хотя этот бункер управления ядерными силами был рассчитан на прямое попадание одной мегатонной боеголовки, он не готов к массированному, практически одновременному удару нескольких 100-килотонных зарядов. Как подсчитали военные ученые много лет назад, если одна мегатонная бомба уничтожает территорию в 200–250 квадратных километров (не считая зоны пожаров), то 10 бомб по 100 килотонн способны уничтожить территорию более чем в два раза больше.

При каждом взрыве излучение разогревает воздух до температуры в миллионы градусов, создавая колоссальные ядерные огненные шары, расширяющиеся со скоростью миллионы километров в час. Температура столь чудовищна, что бетонные конструкции взрываются, металл плавится, а люди превращаются в горящий углерод.

Те, кто находится под землей, либо заживо сгорят в медленной агонии, либо мгновенно обуглятся — все зависит от их местонахождения в момент ядерных взрывов. Авиабаза Оффатт и вся агломерация Омахи, штат Небраска, — город, подаривший миру розовые бигуди и знаменитое мороженое Butter Brickie, — вместе с большей частью своего почти полумиллионного населения превращаются в пепел.

Практически в то же время еще один град из боеголовок мощностью 100 килотонн каждая обрушивается на горный комплекс Рейвен-Рок в Пенсильвании. Теперь уже не важно, какой мощности заряды — 100, 400 или 500 килотонн, одна или две мегатонны, с разделяющимися боевыми частями или нет. Вся система ядерного командования и управления США методично уничтожается. Любопытно, что первоначальный проект Рейвен-Рока создал тот же инженер, который проектировал бункер Гитлера в Берлине. В конце той войны Гитлера погубил не шквальный огонь союзников — он застрелился сам.

Горный комплекс Рейвен-Рок задумывался как ключевой элемент планов по обеспечению непрерывности государственного управления США. Он должен был позволить федеральному правительству выполнять «критически важные функции» даже после ядерной войны. Но, как и СТРАТКОМ, Объект R проектировался для защиты от прямого попадания одной мегатонной боеголовки, а не от града ядерных зарядов, испепеляющих все до линии горизонта.[562] Президент США, находящийся в 70 километрах к юго-востоку на лесной земле, становится жертвой этого ядерного шторма. Его тело охватывает пламя, превращая в обугленные останки.

Новая волна российских баллистических ракет морского базирования накрывает цели в Колорадо: Центр предупреждения о ракетном нападении в горе Шайенн, штаб НОРАД на базе Космических сил Петерсон в Колорадо-Спрингс и базу Бакли в Авроре. Эти объекты ядерного управления и вся их инфраструктура поражаются одновременным ударом множества разделяющихся боеголовок. Для более миллиона человек, живущих у восточных склонов Скалистых гор, происходящее выглядит как всемирный пожар.

Еще одна волна боеголовок мощностью 100 килотонн обрушивается на военные объекты в разных штатах. Задача — за несколько минут уничтожить все резервные компоненты американской системы ядерного командования и управления. В Луизиане уничтожена авиабаза Барксдейл. Бывший центр Командования глобального удара, где базировались стратегические бомбардировщики В-52 с ядерным оружием, стерт с лица земли.

В штате Монтана ядерный удар стирает с лица земли авиабазу Мальмстром — центр управления и обслуживания 150 межконтинентальных баллистических ракет «Минитмен-3». Все ракеты уже покинули свои шахты и летят по баллистическим траекториям к целям в России — это ответ на российский удар. Та же участь постигает авиабазу Майнот в Северной Дакоте, где базируется еще один ракетный арсенал. Уничтожена и авиабаза имени Ф.Э. Уоррена в Вайоминге.

На атлантическом побережье в городке Катлер, штат Мэн, с населением в 500 человек стерта с лица земли станция сверхнизкочастотной связи, обеспечивавшая передачу команд атомным подводным лодкам. Разделяет ее судьбу военно-морская радиостанция Джим-Крик под Арлингтоном в штате Вашингтон и третий объект в долине Луалуалеи на гавайском острове Оаху — месте, название которого переводится как «спасенный любимый».[563]

После того как этот последний шквал боеголовок с подводных ракетоносцев достигает своих целей и уничтожает их, от системы ядерного управления США остаются только «самолеты Судного дня» и атомные подводные лодки.

Как предсказывал Единый комплексный оперативный план ведения всеобщей ядерной войны 1960 года, все теперь превращается в простой подсчет жертв.

В план массового истребления, который обрекает на гибель миллиарды человеческих жизней.

Цели по всей Европе поражаются одновременно.

Залп российских БРПЛ из Северного Ледовитого океана поражает базы НАТО по всей Европе. В опустошительной волне ядерных взрывов авиабазы Бельгии, Германии, Нидерландов, Италии и Турции исчезают в пламени и ударных волнах.

Ядерные боеголовки российских ракет с разделяющимися головными частями, двигаясь по низким траекториям, наносят удары по Лондону, Парижу, Берлину, Брюсселю, Амстердаму, Риму, Анкаре, Афинам, Загребу, Таллину, Тиране, Хельсинки, Стокгольму, Осло, Киеву и другим целям. По всем, кого российское военное командование считает врагами.

В этом кошмаре гибнут не только миллионы людей, живущих, работающих и путешествующих в этих местах, но и бесчисленные шедевры человеческой цивилизации: Колизей в Риме, собор Парижской Богоматери, храм Святой Софии, Стоунхендж, Парфенон. В чреде ядерных вспышек исчезают величайшие памятники человеческого гения: амстердамский Рейксмузеум, софийская мечеть Баня-Баши, Национальная библиотека Финляндии, таллинский замок Тоомпеа, храм Августа в Анкаре, лондонский Биг-Бен. Как и все в Вашингтоне: только что было — и через секунды бесследно исчезло.

США еще не завершили свои ядерные пуски. Подлодки с «Трайдентами» принимают последние команды на запуск с «самолетов Судного дня», барражирующих над океаном, — как и планировалось во времена холодной войны. Эти последние сообщения о запуске обеспечивают связь между авиацией и подводными ракетными комплексами даже после коллапса американской энергосистемы. После того как система ядерного командования и управления США оказалась парализована и разрушена.

Последние приказы на запуск передаются по системе сверхнизкочастотной связи AN/FRC-117, работающей в диапазоне 15–60 килогерц и специально разработанной для сохранения работоспособности в условиях ядерной войны.

Описывая круги над Атлантическим океаном, оставшиеся самолеты Е-6В из флота «Судного дня» выпускают свои восьмикилометровые антенны.[564] Длинный тонкий провод вытягивается через отверстие в хвостовой части, его положение фиксируется малым стабилизирующим парашютом.

Е-6В заходит в крутой вираж по спирали, отправляя последние команды на запуск ядерного оружия знак за знаком.[565] Скорость передачи данных в диапазоне сверхнизких частот крайне мала — 35 символов в секунду. Хотя это медленнее первых модемов, такой скорости достаточно для передачи сообщений о действиях в чрезвычайных ситуациях подлодкам «Трайдент», находящимся на расстоянии тысяч километров.

Эти сообщения позволяют ракетам «Трайдент» нанести завершающий ядерный удар, дополняя массированную атаку всей американской ядерной триады, чьи боеголовки уже движутся к целям на территории России.

Приказы приняты.

Потребуется еще 15 минут, чтобы выпустить последние «Трайденты».

Никто в Америке, даже экипажи подлодок, никогда не узнает, поразили ли эти ракеты свои цели и какие именно.

Главная трагедия в том, что этот финальный обмен ядерными ударами уже не имеет никакого смысла.

Проиграли все.

Вообще все.

Вероятные цели ядерного удара на континентальной территории США (FEMA, DHS, U.S. Department of Defense; Michael Rohani)

Холод и тьма ядерной зимы (Изображение: Achilleas Ambatzidis)

Повсюду пронизывающий холод и непроглядная тьма.[567] Ядерные удары, наносимые всеми сторонами конфликта, наконец прекращаются. Затихают последние мощные наземные и воздушные ядерные взрывы.

Вся Америка охвачена пламенем. Горят мегаполисы, пригороды, небольшие города и леса. От пылающих небоскребов и высоток поднимается ядовитое облако токсичных продуктов горения.[568] Горящие стройматериалы — стекловата, изоляция — насыщают воздух цианидами, винилхлоридом, диоксинами и фуранами. Завеса смертоносного дыма и газов добивает уцелевших и превращает опаленную землю в отравленную пустыню.[569]

Вокруг каждого из тысячи эпицентров ядерных взрывов по всей Америке образуются колоссальные огненные кольца радиусом 150–300 километров. Сначала кажется, что разрушительной силе этих массовых пожаров нет предела. При полностью парализованной системе водоснабжения пожары порождают новые очаги возгорания, обрекая на гибель даже тех немногих, кто сумел уцелеть после первой волны массового уничтожения при полномасштабном ядерном ударе.

В малозаселенных районах Америки, прежде всего в западных штатах, полыхают лесные пожары. Хвойные леса особенно чувствительны к радиоактивному заражению.[570] Деревья погибают и валятся, превращаясь в гигантские завалы для новых возгораний. Чудовищные огненные штормы создают настоящий ад, вызывая цепную реакцию разрушений. Месяцами горят нефтяные и газовые месторождения, угольные пласты и торфяники.[571] В результате такого мощного и долгого горения городов и лесов в Америке, Европе, России и части Азии в верхние слои атмосферы поднимается 150 млн тонн сажи.[572] Эта черная пылевидная масса заслоняет солнце. Его тепло перестает достигать Земли.[573]

«Концентрация сажи в атмосфере вызовет падение температуры на планете примерно на 15 градусов, — поясняет климатолог Алан Робок.[574] — На территории США похолодание будет еще сильнее — около 22 градусов, немного теплее будет только на побережье».

Земля погружается в новый кошмар под названием «ядерная зима».[575]

Мир впервые узнал о ядерной зиме в октябре 1983 года. Журнал Parade, аудитория которого превышала 10 млн читателей, опубликовал на обложке мрачное изображение погруженной во тьму Земли и анонсировал «специальный материал» всемирно известного ученого Карла Сагана.[576] «Приведет ли ядерная война к концу света?» — задавался вопросом Саган и предупреждал: «При обмене ядерными ударами мгновенно погибнет более миллиарда человек. Но отдаленные последствия могут оказаться еще страшнее». Два месяца спустя эти последствия были подробно описаны в научном журнале Science в статье, подготовленной Саганом совместно с его бывшими студентами Джеймсом Поллаком и Брайаном Туном, а также метеорологами Томасом Акерманом и Ричардом Турко.[577]

Научное исследование вызвало волну критики со стороны ученых и Пентагона.[578] «Они твердили, что ядерная зима — это неважно, — вспоминает один из авторов, профессор Брайан Тун. — Называли это советской дезинформацией».[579] Но, как показывают недавно рассекреченные документы, те, кто был связан с разработкой ядерного оружия, прекрасно осознавали реальность этой угрозы.[580] Согласно выводам специалистов Агентства по ядерной обороне, полномасштабный ядерный конфликт приведет к «нарушению атмосферы», которое будет иметь «серьезный потенциал тяжелых последствий» для «погоды и климата» планеты.[581]

«Да, в теории ядерной зимы есть неясности, — признаёт физик Фрэнк фон Хиппель. — Но последствия выброса такого количества сажи в атмосферу после [полномасштабной] ядерной войны вполне предсказуемы».[582] Авторы самого первого исследования ядерной зимы признавали ограничения своих расчетов. В 1983 году компьютерные технологии только зарождались. Сейчас, спустя десятилетия, современное моделирование показывает, что катастрофические изменения атмосферы при ядерной зиме окажутся еще более масштабными.[583] «Согласно нашим первым моделям [1983 года] ядерная зима должна была продлиться около года, — объясняет Тун. — Новые расчеты показывают, что для восстановления планеты потребуется около десяти лет».[584] Интенсивность солнечного излучения упадет на 70 процентов.[585]

Жизнь без солнца невозможна. Солнце — это жизнь. Растениям для роста необходим солнечный свет. Животные питаются растениями. Это относится ко всем: к людям на суше, птицам в небе, червям в земле, рыбам в море. Солнечная энергия питает экосистему Земли — сложнейшую биологическую систему взаимодействующих организмов, частью которой являемся мы все. Когда после ядерной войны в атмосферу поднимутся миллиарды тонн сажи, структура земной тропосферы изменится.[586]

Тропосфера — первый и ближайший к Земле слой атмосферы высотой около 12 километров.[587] Именно здесь формируется практически вся погода на планете. В тропосфере находится воздух, которым дышат животные и который используют растения для фотосинтеза. Здесь сосредоточено 99 процентов всех водяных паров планеты. После ядерной войны нарушение тропосферы приведет к мгновенным погодным изменениям.

После полномасштабного обмена ядерными ударами атмосфера Земли изменится (National Oceanic and Atmospheric Administration)

Так мир погрузится в холод и тьму.

Наступает стремительное похолодание.[588] Землю сковывают продолжительные и суровые морозы. Наиболее тяжелая ситуация складывается в средних широтах — зоне Северного полушария между 30 и 60 градусами, охватывающей США и Канаду, Европу, Восточную и Центральную Азию. При таком падении температур лето становится неотличимым от зимы. Как отмечает Тун: «Новые расчеты показывают, что в таких регионах, как Айова и Украина, температура будет держаться ниже нуля на протяжении шести лет».[589]

В этом сценарии ядерная Третья мировая война началась 30 марта, в начале весны. Температура в Лос-Анджелесе опускается ниже нуля. Смертоносные заморозки уничтожают тропическую растительность и урожаи по всему региону. В северных штатах вроде Северной Дакоты, Мичигана и Вермонта, где средние температуры держались около минус 10, похолодание приводит к затяжным периодам с температурой ниже минус 20. Пресноводные водоемы сковывает толстый лед.[590] В Арктике ледяной покров расширяется на 10 млн квадратных километров, превышая современную площадь льдов более чем в полтора раза. Прибрежные воды, обычно свободные ото льда, замерзают — явление, которое современные геофизики называют «ядерным малым ледниковым периодом».[591]

Но не только стихия несет смерть выжившим. С каждой неделей и месяцем после войны люди, борющиеся с суровым холодом, заболевают лучевой болезнью. Стронций-90, йод-131, тритий, цезий-137, плутоний-239 и другие радиоактивные вещества, поднятые в ядерных грибах и выпавшие на землю с осадками, продолжают отравлять окружающую среду. Смерть от радиации невыносимо мучительна. За острой рвотой и диареей следует разрушение костного мозга и кишечника. В органах происходят разрывы и кровоизлияния. Внутренние ткани разжижаются из-за разрушения стенок кровеносных сосудов. Такие страдания тяжело переносить даже в больнице, а в холоде и темноте, убегая от огненных штормов и токсичного дыма, выжить практически невозможно.[592]

Выжившие страдают от генетических повреждений и потери зрения.[593] Многие теряют способность иметь детей полностью или частично, а их репродуктивные возможности продолжают ухудшаться.[594] Чистых продуктов и воды не хватает. Люди бьются за эти ресурсы. В живых остаются только самые жестокие.

* * *

На протяжении 10–12 тысячелетий человечество выживало благодаря земледелию. Земледелие зависит от природной экосистемы, которая производит пищу и обеспечивает пресной водой людей, животных и растения. После ядерной войны месяцы холода и почти полной темноты наносят новые смертельные удары по экосистеме планеты. Количество осадков уменьшается вдвое.[595] Это приводит к смерти сельского хозяйства. Смерти земледелия. Смерти посевов. Спустя 10 тыс. лет развития сельского хозяйства человечество вновь возвращается к охоте и собирательству.

До войны мясо и сельскохозяйственная продукция производились на фермах и доставлялись через систему поставок в распределительные центры, супермаркеты, магазины и на рынки. В городах хранились запасы бобовых и зерновых. Когда встал транспорт, когда кончилось топливо и перестали ездить машины, поставки продовольствия остановились. Местные запасы либо сгорели, либо подверглись облучению, либо замерзли, либо сгнили. И теперь люди, которые пережили ударную волну, ветер и огонь ядерных взрывов, радиацию и холода, начинают погибать от голода.[596]

Смертоносные заморозки и отрицательные температуры уничтожают посевы по всему Северному полушарию.[597] Домашний скот гибнет от мороза, жажды или голода. Люди не могут начать заниматься сельским хозяйством даже вдали от эпицентров взрывов — там практически ничего не растет. Многомесячные огненные штормы сделали почву бесплодной. Семена в земле погибли или повреждены.[598] Крайне истощенные выжившие, как когда-то голодающие жители Северной Кореи, ищут себе пропитание, собирая коренья и насекомых.

Поиск незараженной воды становится таким же важным, как поиск еды. Из-за резкого похолодания пресные водоемы в северных умеренных широтах покрыты льдом, толщина которого местами достигает 30 с лишним сантиметров.[599] Для большинства людей добыть воду с поверхности становится практически невозможно.[600] Для многих животных это также означает гибель.

Незамерзшие озера отравлены химическими отходами. Когда лед растает, воды будут еще больше заражены миллионами разлагающихся тел.[601] Водные системы повсеместно уничтожены. Ядерные взрывы и последовавшие за ними огненные штормы разрушили нефтехранилища и газовые резервуары Америки; миллионы кубометров ядовитых веществ попали в реки и ручьи, отравляя воду и уничтожая все живое в ней. Токсины проникают в почву и загрязняют грунтовые воды.[602] На побережьях, пораженных мощным радиоактивным загрязнением, повсюду лежат мертвые морские обитатели.

Вдоль океанского побережья бушуют штормы ураганной силы, порожденные критической разницей температур между сушей и морем. Выжившие, достигшие берега в поисках еды, не имеют возможности выйти в море на рыбалку. Большинство моллюсков-фильтраторов в прибрежных водах — мидий, улиток и клемов — погибло от радиации. А те, что еще живы, смертельно опасны при употреблении в пищу.[603]

Массовое вымирание охватывает все пресные водоемы — ручьи, озера, реки и пруды. Отсутствие света убивает микроскопическую водную флору.[604] Гибель фитопланктона приводит к исчезновению кислорода и разрушению морской пищевой цепи, что окончательно подрывает экосистему.[605] После ядерной войны и наступления ядерной зимы процесс фотосинтеза не может обеспечить метаболизм растений. Начинается массовая гибель растительности.

Подобное произошло 66 млн лет назад, когда удар астероида скрыл солнце. «Погибло семьдесят процентов известных нам видов на планете, включая всех динозавров, — рассказывает Тун. — Они погибли от голода или замерзли… ядерная война приведет ко многим таким же явлениям, какие испытали динозавры».[606] Растениям необходим солнечный свет для роста побегов и формирования плодов. Травоядные питаются растениями. Хищники охотятся на травоядных и друг на друга. Все на Земле живет и умирает, разлагается и распадается, создавая новую почву для новой жизни. Такова пищевая цепь. Но не теперь.

Ядерная зима разрушает все пищевые цепочки.

В условиях холода и тьмы прекращается всякий рост растений.

В этом сценарии массовый голод охватывает всю планету, кроме небольшой части Южного полушария (Австралии, Новой Зеландии, Аргентины и отдельных районов Парагвая).[607]

В 2022 году десять ученых с четырех континентов в своей статье для Nature Food пришли к однозначному выводу: «[Ядерный] конфликт между США и Россией может привести к гибели более 5 миллиардов человек».[608]

* * *

Проходят долгие месяцы, холод и тьма понемногу отступают. Ослабевает влияние радиоактивного тумана и дымки. Рассеивается ядовитый смог. Солнечный свет вновь достигает земли. Но вместе с солнечным светом приходит новая смертельная угроза ядерной войны.[609]

Теплые солнечные лучи превратились в смертоносное ультрафиолетовое излучение.[610]

На протяжении миллионов лет озоновый слой, как щит, оберегал все живое от губительных ультрафиолетовых лучей солнца. Но не после ядерной войны. Ядерные взрывы и вызванные ими огненные штормы приведут к выбросу в стратосферу колоссальных объемов оксидов азота. Более половины озонового слоя будет уничтожено. Исследование «Критическое разрушение озона после ядерной войны», проведенное в 2021 году при поддержке Национального научного фонда, показало: через 15 лет озоновый слой утратит 75 процентов защитных свойств по всей планете.[611] Выжившим придется спуститься под землю. В сырость и мрак. В места, заполненные пауками и насекомыми, включая кровососущих вшей.

На поверхности с восходом солнца картина выглядит не менее ужасной, чем под землей. Новое весеннее солнце приносит великую оттепель. Оттаивают и миллионы замерзших тел, которые теперь разлагаются под безжалостными солнечными лучами. На смену холоду и голоду приходят палящее солнце, болезнетворные микробы и эпидемии.

Насекомые собираются в рои. Тепло, пришедшее на смену ядерной зиме, создает идеальные условия для распространения болезней. Согласно исследованию Научного комитета ООН, насекомые намного устойчивее к радиации, чем позвоночные, — благодаря особенностям их физиологии и короткому жизненному циклу.[612] Орды крылатых и многоногих тварей заполоняют все вокруг и стремительно размножаются. Их естественные враги, прежде всего птицы, в большинстве своем погибли во время холода и тьмы. С возвращением теплых солнечных лучей приходят масштабные вспышки и эпидемии переносимых насекомыми болезней — энцефалита, бешенства и тифа.[613]

Происходит большой эволюционный сдвиг.

Как после динозавров.

В мире после ядерной войны торжествуют мелкие существа, способные быстро размножаться, а крупные животные — и человек в их числе — стоят на пороге исчезновения.

Остается вопрос: уничтожит ли ядерное оружие создавший его вид?[614]

Лишь время покажет, сумеет ли человечество выжить.

Проходят годы. Сотни лет. Тысячи лет.

Природная среда, поначалу почти утратившая способность поддерживать жизнь, постепенно восстанавливается и обновляется. Температура возвращается к довоенному уровню.[615] Возникают и развиваются новые виды.

Несмотря на чудовищные разрушения, планета Земля, как всегда, находит силы для восстановления и самоисцеления — по крайней мере, так было до сих пор. Возрождается почва, очищается вода. Ультрафиолетовые лучи, некогда загнавшие тех, кто выжил, под землю, делаются мягче и вновь становятся источником жизни.

Если человечество выживет, как оно начнет все сначала? Станут ли эти новые люди будущего археологами? Узнают ли они когда-нибудь о нашем существовании?

Проходит 10 000… 20 000…

24 000 лет.

Это почти вдвое больше времени, чем понадобилось людям для перехода от охотников-собирателей к современной цивилизации. Радиационное загрязнение ядерной Третьей мировой войны исчезло естественным путем.

Сумеют ли наши далекие потомки обнаружить свидетельства нашего существования? Наших обществ, которые мы создали, развили и привели к процветанию?[616]

Возможно, такая находка будет напоминать историю открытия, совершенного немецким археологом Клаусом Шмидтом и его молодым учеником Михаэлем Моршем.

В октябре 1994 года в отдаленной местности Турции Шмидт совершил открытие, заставившее переписать историю цивилизации, отодвинув ее начало на тысячелетия в прошлое. Это открытие до сих пор таит множество загадок. Но само место стало метафорой человеческой цивилизации — всего, что нам известно, и всего, что остается неизвестным о нашем общем прошлом и будущем.

Гёбекли-Тепе, неолитический памятник в Турции, был заново открыт археологами после того, как пролежал под землей почти 12 000 лет (фотография д-ра Оливера Дитриха)

Клаус Шмидт, работавший в то время на археологических раскопках в этом районе, заинтересовался рассказами местных жителей из окрестностей Шанлыурфы. Они говорили о холме в соседней долине, где из земли торчало множество кремниевых осколков.

Древние люди использовали кремень, породу осадочного происхождения, чтобы делать инструменты и добывать огонь.

Шмидт опрашивал местных жителей о месте, которое несколько десятилетий назад американский археолог Питер Бенедикт когда-то ошибочно принял за средневековое кладбище. После этого о месте просто забыли.

Пока пожилой житель Оренджик Кёя, Шавак Йылдыз, не сказал Шмидту, что да, он знает это место.[617] Местные называли его Гёбекли Тепе Зиярет — место паломничества на Пузатом холме. Йылдыз объяснил, что узнать его можно по одинокому дереву на вершине. Это дерево, единственное живое среди бескрайнего пустынного пространства, местные жители считали волшебным.

Местные жители называли его деревом желаний и совершали к нему паломничества, чтобы, как объяснил Йылдыз Шмидту, «поведать свои сокровенные желания ветвям, а те передадут их ветру».[618] В книге «Гёбекли-Тепе: Святилище каменного века в Юго-Восточной Анатолии» Шмидт описывал, как Йылдыз организовал поездку: нашел таксиста, который довез их до этого загадочного места, и местного подростка-проводника. В тот день Шмидта сопровождал студент-археолог Михаэль Морш.

По словам Морша, за шумным городом Шанлыурфа простиралась бескрайняя пустынная местность. «Сотни квадратных километров красно-бурой земли, покрытой камнями и редкими пучками высохшей травы», — вспоминает он.[619] Казалось, что здесь ничто не может произрастать. Словно эти места никогда не знали человеческого присутствия.

Они ехали 13 километров, пока не кончилась дорога. Выйдя из такси, группа двинулась по козьей тропе к предполагаемому месту.

«Мы пробирались через странный пейзаж из черно-серых каменных глыб, которые постоянно преграждали путь, — писал Шмидт, — вынуждая нас петлять влево и вправо», словно через природный лабиринт высотой по щиколотку.[620] В конце концов группа вышла из этой необычной местности к бескрайнему пространству, уходящему до горизонта.

Осматривая окрестности, Шмидт испытывал разочарование. «Ни единого археологического следа вокруг, только отметины от стад овец и коз, которых ежедневно пригоняли на эти бесплодные пастбища», — сокрушался он.

И тут он заметил дерево.

«Словно с почтовой открытки», — писал Шмидт. Дерево желаний стояло в одиночестве «на самой вершине холма, явно обозначая Зиярет».

Дерево желаний в Гёбекли-Тепе, 2007 г. Сегодня это объект Всемирного наследия ЮНЕСКО (фотография д-ра Оливера Дитриха)

«Ну, конечно, — осенило Морша. — Место паломничества».

«В тот момент мы поняли: перед нами Гёбекли-Тепе», — вспоминает Морш.

Но что здесь было? Шмидт, как истинный ученый, задавался вопросом: «Какие природные силы могли насыпать такой земляной холм на вершине известнякового хребта?»

Другими словами, чем — или кем — был создан этот холм?

Геолог объяснил бы появление холма движением тектонических плит. Человек верующий увидел бы в этом божественное творение. Но Шмидт, как археолог, сразу распознал в нем телль.

Телль — это искусственный холм, образованный слоями жизнедеятельности многих поколений древних людей. Его охватило волнение. Как оказалось, он раскопал следы забытой цивилизации, исчезнувшей почти 12 тысячелетий назад. Но главное — находка Клауса Шмидта заставила пересмотреть само понимание цивилизации.[621] Того, как зародились человеческие представления о науке и технологиях.

Шмидт с группой археологов приступил к раскопкам холма. Они нашли фрагменты глиняной посуды и каменные стены. Обнаружили огромные обработанные камни с резьбой, изображающей диких животных — лис, грифов и журавлей. Наткнулись на гигантские Т-образные столбы шестиметровой высоты. Но главной находкой стала целая система помещений, залов и открытых площадок. Пространства со скамьями и алтарями, мастерски высеченными из такого же камня, который каким-то таинственным образом был доставлен сюда из каменоломни, находящейся за много километров.

До этого открытия ученые считали, что цивилизация, наука и технологии — порождение сельского хозяйства. Земледелия. Что только после одомашнивания растений и животных люди смогли отказаться от кочевого образа жизни охотников-собирателей и создать цивилизацию. Построить общины и общества. Разработать и внедрить сложные системы.

Гёбекли-Тепе перевернул это фундаментальное представление.

Это место было освоено древними архитекторами, строителями и инженерами — еще до появления земледелия и сельского хозяйства. Охотники и собиратели создали этот технически сложный проект, известный нам как Гёбекли-Тепе. Они создали рабочие бригады для осуществления тщательно продуманного и систематизированного плана. У этих охотников-собирателей была сложная система систем. Тонкое понимание архитектуры систем. Иерархического управления.

К началу 2024 года археологи так и не обнаружили в Гёбекли-Тепе следов жилья. Нет ни захоронений, ни человеческих останков. Получается, люди здесь не жили, а лишь собирались — столетиями, а может быть, и тысячелетиями.

Что их приводило сюда? Неизвестно. Чем они здесь занимались? Тоже неизвестно.

И — что еще загадочнее — археологические свидетельства указывают, что тысячи лет назад Гёбекли-Тепе за относительно короткий период времени постигла неведомая катастрофа. Не природное бедствие — не землетрясение, не метеорит, не потоп. Просто внезапно это место перестало существовать. Завершило свой путь. Опустело. Было погребено под толщей земли и камней.

Было ли это сделано специально или произошло какое-то стихийное бедствие — ученые пока не могут определить. Раскопки идут, а загадка остается. С того таинственного момента Гёбекли-Тепе превратился в зарытую капсулу времени, пролежавшую под землей тысячелетия.

Что же случилось в Гёбекли-Тепе? Почему эти люди внезапно исчезли? У Михаэля Морша нет ответа на эту загадку.

«Мы можем определить, чем они питались, — говорит Морш, имея в виду удивительную способность современной науки извлекать ДНК растений из очагов и ям, которые использовались 12 тыс. лет тому назад.[622] — Можем сказать, на кого они охотились, но не можем понять, о чем они думали. И что с ними произошло».

То же самое может случиться с нами после полномасштабной ядерной войны. Люди будущего найдут следы нашей цивилизации и будут ломать голову: «Почему все пришло в запустение? Что стало с этими людьми?»

На заре ядерной эры Альберта Эйнштейна спросили, что он думает о ядерной войне. Говорят, он ответил так: «Не знаю, каким оружием будут сражаться в Третьей мировой войне, но в четвертой в ход пойдут камни и палки».

Именно палки с привязанными камнями (или копья) были оружием людей каменного века. Этот долгий доисторический период, когда люди делали орудия из камня, длился несколько миллионов лет и завершился примерно 12 тыс. лет назад — как раз тогда, когда охотники-собиратели возвели Гёбекли-Тепе.

Альберт Эйнштейн опасался, что ядерное оружие способно уничтожить цивилизацию, которую человечество строило 12 тысячелетий. Он опасался, что люди могут вернуться к состоянию охотников-собирателей — и все из-за чудовищного оружия, которое цивилизованные люди создали для войн против таких же «цивилизованных» людей.

История, с которой вы познакомились, рисует именно такую картину. История о том, как 12 тысячелетий цивилизации обращаются в ничто за какие-то минуты и часы. Такова реальность ядерной войны. Пока существует вероятность ядерной войны, над человечеством нависает угроза апокалипсиса. На кону стоит выживание всего человеческого вида.

Карл Саган предостерегал: после масштабной ядерной войны уцелевшие окажутся в диком мире, который современный человек не может даже себе представить. Кроме нескольких амазонских племен и специально подготовленных военных, практически никто сегодня не владеет настоящими навыками выживания охотников-собирателей. После ядерной войны даже самым стойким выжившим придется невероятно тяжело в мире, отравленном радиацией, где царят голод и болезни, где они будут вынуждены жить под землей, спасаясь от холода и тьмы. «Численность популяции Homo sapiens может упасть до доисторического уровня или даже ниже», — писал Саган.[623]

Малочисленным группам выживших придется скрещиваться между собой, производя генетически ослабленное потомство. Все коллективные знания человечества и наследие наших предков превратятся в предания.

Со временем, после ядерной войны, все современные знания исчезнут. В том числе и знание о том, что истинным врагом были не те, кого мы демонизировали, — не Северная Корея, не Россия, не Америка, не Китай, не Иран, не какая-либо другая страна или группа.

Настоящим врагом всего человечества было ядерное оружие.[624] С самого его появления.