— Что, прямо на все две недели? — хмуро интересуется мой бывший муж, Павел Логинов.

— Да, Павел. — подтверждаю я. — У девочек каникулы в садике, а у меня работа. Мне одной с тройняшками не справиться.

— Ты не могла заранее предупредить? — раздражается мой бывший муженек. — Может, у меня тоже планы на новогодние праздники⁈

Планы у него. Провести эти выходные с очередной красоткой на горнолыжном курорте, вот его планы.

— Знаешь, что⁈ — злюсь я от воображаемой картинки бывшего с моделью, — Может у меня тоже планы на праздники, однако у меня дети, о которых я думаю в первую очередь! И у тебя тоже, дети! Так что будь добр выполнять свои отцовские обязанности!

Высказавшись, я вешаю трубку, чтобы не послать бывшего на все имеющиеся веселые буквы.

Какой нахал! Приезжает к дочкам только тогда, когда у него есть свободное время. А он, между прочим, такой же родитель, как и я!

Я очень люблю своих дочерей! Они — все для меня! Но они все — копия папочки, и характер у них — тушите свет! Хулиганки, за ним глаз да глаз нужен.

— Мама, мама, там папа приехал!!! — орут на весь дом мои тройняшки Тася, Мила и Даша.

— Хм… приехал, значит. — я ставлю кружку с кофе на стол, и выхожу из кухни.

— Да, мам, там его джип к нам в ворота заезжает!

Я не ожидала, что бывший примчится так быстро. Честно говоря, я вообще не ожидала, что он внемлет моей просьбе и приедет помочь с детьми.

Но тем не менее, мой бывший муж, Павел Логинов здесь. Теперь я сама вижу, как в темноте, его фары рассекают снегопад.

Мы живем в двухэтажном большом доме в коттеджном поселке, и как обычно бывает за городом у нас прохладнее и снежнее, чем в городе.

Я выхожу из кухни на встречу бывшему мужу.

— Папа!

— Папа!

— Папочка!!!

Тройняшки визжат от восторга и тут же вешаются на высокого статного отца.

Павел выглядит потрясающе. Высокий, мощный, он посещает тренажёрный зал, и регулярно постит свою мускулистую фигуру на страничке в соцсети. Не то чтобы я рассматривала… хотя, нет, вру. Ну конечно же я посещаю его страничку! Инкогнито, разумеется, но кто у нас не без греха, а?

Так вот, Павел наклоняется к дочерям и хватает троих карапузиков одновременно. Прижимает к себе и чмокает в щечки. Тася, Даша и Мила хохочут и визжат от восторга.

— Папа, а что ты нам привез?

— Девочки! — укоризненно говорю я. — Ну нельзя же так! Радуйтесь тому, что отец просто приехал!

— Ну ма-ам!!!

— Света, ладно тебе, будто я никогда ничего девочкам не приносил. — хмурится Павел, занося пакет с какими-то коробками. — Вот, девчонки, разбирайте!

— Ура!!! — взвизгивают тройняшки, утаскивая добычу в гостиную.

— Куклы? — выбегают недовольные мордашки с коробками, где и правда находятся три добротных явно дорогих куклы.

— Вам не нравится? — удивляется Паша.

Если бы он общался с дочками почаще, то был бы в курсе, что к куклам девочки остыли уже пару месяцев назад.

— Лучше бы ты нам роботов принес.

— Роботов? — задумывается Павел, и смотрит на меня.

Я развожу руками — мол, твои дети, я что сделаю?

— Фу, какая мерзость! — дверь снова открывается и впускает… Аньку… новую пассию Павла. — Здрасьте! — пережевывая жвачку выплевывает мне Анька. — Паша, куда ты меня привез?

Я открываю рот от возмущения.

— Не поняла? — спрашиваю я у Паши. — Что это значит?

— Света, это — Аня Неклюдова. — представляет мне свою девушку Паша.

— Я — его невеста! — тут же заявляет Анька, и демонстративно повисает на плече у Паши, будто заявляет на него свои права.

Анька высокая, модельной внешности. Одета в шубу и утягивающие леггинсы. Ее рот ярко намазан помадой. На глазах топорщатся щетки-ресницы. Километровые ногти сжимают крохотную брендовую сумочку. Анька стоит на высоких ботфордах на метровом каблуке. Такими только грязь в нашем поселке месить…

— Я буду жить с Пашей! — заявляет Анька, поправляя свои длинные черные блестящие волосы. — А то ты уведешь его у меня!

— Пффф! — усмехаюсь я, — Нужен он мне сто лет… я еле развод от него получила!

Паша удивленно вытаращивается на меня.

Нет, ну а что ты хотел, дорогой бывший муж, чтобы я горевала по тебе до сих пор? Не дождешься!

— Ну, хорошо… — протягиваю я. — Но с одним условием.

— С каким? — прищуривается Анька.

— Ты тоже будешь присматривать за тройняшками!

— Я и так собиралась за ними присматривать! — гордо заявляет Анька. — Буду тренироваться быть хорошей мамой для нашего с Пашей будущего малыша!

— Папа, папа, а кто это? — высыпают тройняшки поглядеть на Аньку.

— Я — невеста вашего папы! — важно отвечает Неклюдова.

— Красивая. — оглядывает невесту Мила.

— Но мама — красивее! — заявляет Тася.

— Надеюсь, что папа бросит тебя и вернется к мамочке! — с детской непосредственностью выдает Даша.

Анька идет пятнами.

— Девочки, ну нельзя же так! — говорю я им.

— Как тебя зовут? — интересуется Мила.

— Меня Аня зовут.

— Как нашу козу!

— А-ха-ха!!! — покатываются со смеху проказницы.

— Какую еще козу⁈ — чуть ли не плачет Анька от такого «теплого» приема.

— Козу нашу, которая деду Василию молоко дает, тоже Анькой кличут! — смеется Тася.

— И ты на нее очень похожа! — покатывается со смеху Мила.

— Папа, надо ёлочку наряжать! — заявляет Даша, когда Павел и его невеста отнесли свои чемоданы в комнату для гостей.

Павел вопросительно смотрит на меня.

Нет, жил здесь и не тужил, все знал, где и что стоит, а теперь, как не родной!

— Так рано еще елку наряжать! — вставляет свои пять копеек невеста.

— Ничего ты не понимаешь, тетя Аня! — отбривает ее Тася. — Чем раньше елку поставим, тем быстрее эльфы подарки принесут!

— Ничего не рано! — возражаю я. — Девочки правы. Новый год на носу, а у нас дома ни ёлки, ни гирлянд!

Анька затыкается, и от злости идет красными пятнами. Она вызвалась присматривать за детьми, но не воспитывать их! У детей для этих целей есть я и отец, и мы вдвоем как-нибудь справимся.

— Ну… ладно. — Паша отставляет свой рабочий планшет, на котором обычно работает, и уставляется на меня. — Откуда елку доставать?

— Ниоткуда, папа! — радостно заявляет Мила.

Паша вопросительно смотрит на меня.

— Елку в том году коза Анька сожрала! — заявляет Даша.

— А потом ср*ла зеленым пластиком! — выдает Тася.

— Девочки, Тася! Такое неприлично говорить! — пытаюсь я успокоить дочек.

Анька становится зеленоватого оттека.

— Мам, неприлично, это когда Анька нам весь дом и сарай зеленью засерила!

— Мне… нужно… в туалет! — зажимает рот ладонью Анька и выбегает из гостиной.

— Иди, покажи своей благоверной, где у нас уборная. — говорю я Паше.

— Сама разберется. — отмахивается Паша. — Так, я понял, елку сожрала коза. А где взять новую? Купить?

Паша всегда отличался логическим мышлением. За это он мне и нравился. В свое время.

— Зачем покупать? Деньги лишние тратить! — заявляет практичная Тася.

— А что делать тогда?

— Папа, иди сюда, посмотри в окно! — Даша и Мила подхватывают отца за ладони и тащат к окну.

Они такие мелкие кнопочки по сравнению со своим двухметровым отцом, точно ожившие куколки. И ладошки у них кукольные, особенно по сравнению с медвежьими лапами отца.

Паша совершенно не может противостоять дочерям и подчиняется им беспрекословно.

— Смотри, что за окном? — указывают девочки на лес.

— Забор.

— Да какой забор! Ты дальше смотри! — топает маленькой ножкой Тася.

— Деревья? — протягивает Паша.

— А какие? — допытывается Мила.

— Так… елки? — не уверенно отвечает отец.

— Именно! — хлопает в ладоши Даша. — Елки! То, что нам нужно!

— Бери папочка топор и иди в лес! Елочку нам срубишь! — широко улыбается Тася.

Паша вновь беспомощно смотрит на меня.

Я развожу руками: твои дети. Ты и решай этот вопрос.

— Но, девочки… я не могу рубить топором! — признается Паша.

— А чего там уметь? — спрашивает Даша. — Взял топор, и по елочке — Хрррррясь! И все!

— Девочки, ну правда, я даже не знаю, как топор в руках держать. Я вон финансы считать умею. Бизнесом руководить. Деньги зарабатывать. Решения принимать… а вот это вот все деревенское — не мое!

— А ты прими решение срубить елочку! — мудро подлавливает его Тася.

— Мы тебе поможем, папа, пошли!

— Стойте, я с вами! — возвращается в гостиную Анька. — Паша, я помогу тебе. И за девочками присмотрю. — быстро добавляет она.

— Там в лесу медведи. — заявляет Даша.

— И волки! — делает страшные глаза Мила.

— Вот и отлично! — делает умозаключение Тася. — Пойдем, тетя Аня, я тебе дедовы калоши выдам.

— Это что такое? — брезгливо, двумя пальцами поднимает обувь Анька.

— Это — калоши деда Василия! — заявляет Тася. — Как раз твой размер!

— Паша! — взвизгивает Анька. — Я не надену старые калоши какого-то древнего деда! Я сюда не за этим ехала!

— Чего это, какого-то деда⁈ — насупливается Даша. — Дед Василий — наш дедушка.

Анька кривится так, будто лимон съела,

— Аня, оставайся дома, я сама с Пашей в лес схожу. — предлагаю я.

— Ну нет! — тут же отрезает Анька. — За Пашей я сама присмотрю! Откуда я знаю, чем вы там в лесу по старой памяти займетесь!

— В лесу сейчас можно только жопу отморозить. — тихо бурчу себе под нос.

— Не одену я эти сраные калоши! — топает ногой Анька и облачается в свои ботфорты на огроменном каблуке.

— Ногу сломаешь, или шею свернешь! — недовольно глядит на благоверную Павел.

— Не сломаю! — упрямится Анька.

Мы с Пашей лишь пожимаем плечами.

— Ну, как хотите. — отвечаю я. — Я, тогда, пока вы ходите, кексы к чаю напеку.

— М-м-м… твои фирменные, лимонные? — воспрянывает духом Паша.

— Вообще-то хотела шоколадных напечь, но если ты хочешь лимонные, испеку для тебя их! — улыбаюсь бывшему мужу.

— Паша, тебе вредно сладкое! — топает ботфортом Анька.

— Я сам решу, что мне можно, а что нет. — заявляет Паша. — А тебе не мешало бы взять у Светы рецепт лимонных кексов! Мои любимые, как-никак!

Ага, так я и дала свой фирменный рецепт, а то как же!

— Девчонки, идемте скорее, срубим елочку и придем чай пить! — командует Паша.

Дочери, их отец и его невеста споро покидают дом, а я поглядываю на них из окна. Девчонки мои знают лес, как свои пять пяльцев, за них я не переживаю. Надеюсь, они присмотрят за отцом и за его благоверной, чтобы их и впрямь волки не сожрали.

Девочки одеты тепло, Паша, как ни странно, тоже додумался нормально одеться в деревню, а вот Анька… еле чапает на своих каблучищах, так и норовя упасть на ровном месте. Кутается в шубу, а шапки… у нее нет! Вот дуреха! За окном минус двадцать — уши отпадут, будет знать!

Посокрушавшись глупости Пашиной невесты, я быстро замешиваю тесто на кексы. Добавляю мякоть и цедру лимона. Когда Паша пришел ко мне свататься, я приготовила ему эти кексы, и после этого он требовал только их!

Интересно, как там дедушка Василий. Он не вышел на шум гостей — не услышал. Нужно его предупредить, что в ближайшие две недели у нас будут жить Павел и его благоверная.

Дедушка Василий — мой дед. Отец моей мамули. И прадед моим дочкам. Но они зовут его просто деда, или дед Василий. Любят старика, а он их обожает! Дед Василий пока еще ходит сам и сам себя обслуживает. Но вот беда, глуховат и подслеповат стал, ну так и возраст его уже к девяноста годам подбирается. Ходит — и то хорошо.

Я ставлю кексы в духовку и начинаю разогревать ужин. Еда у нас простая — деревенская. Курочка, картошка, огурчики-помидорчики свежие с собственной теплицы, да маринованные соленья.

Не знаю, будет ли есть эту нехитрую еду благоверная Паши, но с другой стороны, у нас не ресторан. Как говорится — жри, что дали!

А елочку, правильно девочки придумали, что свежую надо. В такие лютые морозы мы забираем козу Аньку домой, и пусть уж лучше она лакомится свежим деревом, чем свежим пластиком…

Прикольно. У нас будет сразу две Аньки в доме. И две козы.

Смеюсь своим мыслям, и тут в кухню забегает Тася.

— Мама, мамочка, скорее! Там такое!

— Что случилось? — выключаю я духовку и вытаскиваю ароматные кексы.

— Анька в капкан попала!!!

— Коза⁈ — обмирает у меня все внутри.

— Еще какая коза! — подтверждает Тася. — Папина коза, что дед Василия калоши отказалась надеть.

— Фух… — отлегает у меня от сердца.

Ну хорошо, что не наша козочка. Мало того, что она дает нам молоко, а дед Василий может переварить только козье, так она еще — наше любимое животное. Хорошо, что с ней все в порядке.

— Тетя Аня застряла своим каблуком, и тут капкан для медведя сработал! — сообщает мне Тася. — Тут лом нужен, чтобы капкан разжать!

— О, Господи…

Я выкидываю прихватки и несусь одеться потеплее. Надо еще лом из сарая прихватить, чтобы эту дурынду вызволить. Вот, как говориться, не было печали…

Лом тяжелый, я еле как дотащила его до леса.

Благо, что Паша далеко не забрел. Но все равно капкан стоит подозрительно близко к поселку. Неужели некоторые мишки не успели заснуть и до сих пор шатаются в окрестностях поселка? Капкан сделан таки образом, чтобы не навредить дикому зверю, а чтобы не дать пройти ему в деревню.

— Вот, Паша, держи! — протягиваю лом бывшему мужу. — Тут сила нужна мужская, чтобы твою благоверную высвободить.

— Ой, не могу! Давайте быстрее, я замерзла вся! — вопит Анька.

— Тебе говорили, чтобы ты нормально одевалась! — злится Паша, но все же орудует ломом.

Хрясь! — это отлетел каблук ботфорта.

— Все, свободна, поднимайся.

— А-а-а!!! — орет Анька, дрожащими пальцами поднимая свой сломанный каблук. — Эти сапоги я за триста тысяч покупала-а-а…

— Я же предлагала тебе дедовы калоши! — говорит Тася.

— Скажи спасибо, что тебе вообще ногу капканом не оттяпало. — припугиваю я дурынду. — Там бы тремястами тысячами на протезы не обошлось…

— А-а-а!!! Я ненавижу вашу деревню! Паша, увези меня обратно! — продолжает истерить Анька.

— Света, может я ее правда отвезу в город, и вернусь? — обращается ко мне бывший муж. — Что-то от нее одни проблемы!

— Нет! — тут же прекращает истерику Анька. — Нет! Я хочу быть с Пашей и приглядывать за вашими детьми!

Я усмехаюсь. Еще кто за кем приглядывает, вопрос.

— Ну вот, мы срубили елочку, Света. Тебе нравится? — не без гордости указывает Паша на поваленное деревце.

— Ну… не плохо. Только ее словно бы бобры точили. — оглядываю я обгрызенный пенечек.

— Как мог, так и срубил. — насупливается Паша.

Я разворачиваюсь подобрать лом, и вдруг проваливаюсь в сугроб.

— А-а-а!!!

— Мамочка! — кричат мои дочки.

— Света, живая? — взволновано спрашивает Паша.

— Ох, пойдемте отсюда, тут не только капканов понаставили, так еще и ловушек нарыли.

Как хорошо, что Паша очень сильный и высокий. Он опускается на колени, и одним рывком выдергивает меня из ямы.

Ставит на ноги.

— Ох… — припадаю я на одну ногу.

Боль буквально пронизывает меня до тазобедренного сустава.

— Что с тобой? — тревожно спрашивает Паша, вглядываясь в мое лицо. — Света не молчи, ты побледнела вся!!!

— Нога…

— Мамочка, ты что ногу сломала? — хлопочут вокруг меня девочки.

— Света, пожалуйста, говори! — умоляет меня Паша.

Несмотря на боль, мне приятно, что за меня он испугался гораздо больше чем за свою невесту.

— Я понесу тебя! Иди ко мне на руки!

Я возразить не успеваю, как Паша поднимает меня, и прижимает к своему сильному телу. Я слышу, как сильно бьется его сердце.

— Эй, а я!!! — скачет от холода на одной ноге Анька. — Вообще-то это я в капкан попала! Это меня надо на руках донести!

— Тетя Аня, но ты ведь скачешь!

— Как коза!

— А-ха-ха!!! — верно замечают девочки.

— Значит, сможешь сама идти, а мамочку отнести надо. Вдруг у нее перелом?

— Аня, хватай елку, топор, лом, и пойдем! — Паша решает взять инициативу за всю нашу компанию в свои мужские руки. — Тася, Даша и Мила, осторожно идите, чтобы никуда не провалиться.

— Но Паша, как я это все дотащу⁈ — возмущается Анька.

— Всему тебя, тетя Аня, учить надо. — вздыхает Тася.

— Клади на ёлочку топор и лом, и тащи. — учит ее Мила.

— Дотащить можно все, что угодно! — заявляет Даша.

— Да, вон мы инкубатор так до дома дотащили… — вдруг сообщает Тася.

— Какой инкубатор⁈ — спрашиваю я ошарашенно.

— Э-э-э… — бегают из стороны в сторону глазки моих тройняшек. — Да, так, мамочка, никакой!

— Ладно, давайте дома об этом поговорим. — Заключает Паша, устраивая меня у себя на руках поудобнее. — Ты как будто полегче стала. — говорит он мне.

— Конечно, бегаю целый день за тройняшками, да по хозяйству. Жиром некогда заплывать!

Паша глубоко задумывается. Теснее прижимает меня к себе. А я невольно обвиваю его широкую шею рукой. И так хорошо мне становится… Как раньше!

Паша бережно опускает меня на диван в гостиной.

Благостное тепло от камина согревает всех нас. Девочки уходят погреть ручки. Анька держится к камину ближе всех — конечно, походи без шапки в наши трескучие морозы, еще не так замерзнешь.

— Давай посмотрю твою ногу. — предлагает Паша.

Я соглашаюсь. Он бережено задирает штанину моих брюк, обнажая лодыжку.

— Вот это синяк!

Паша осторожно дотрагивается по фиолетового пятна, которое почти полностью обвило мою лодыжку.

Я морщусь и сжимаю зубы.

— Сильно болит? — озабоченно спрашивает бывший.

— Ну… побаливает. — соглашаюсь я.

— Хорошо, хоть не сломала.

— Это верно. — соглашаюсь я.

Паша нежно проводит пальцами чуть выше синяка. Гладит меня. Удивленно смотрю на него: мол, чего это за нежности? А у самой мурашки по позвоночнику бегут, да волоски дыбом встают.

— Паша, ты не хочешь мою ногу осмотреть! — тут же влезает Анька.

Я видела ее недовольный взгляд, когда Паша осматривал меня. Представляю, как она ревнует своего жениха. Но, напрасно. У меня нет никаких планов по возращению бывшего. Мы с ним расстались. Точка. Дважды наступать на одни и те же грабли я не намеренна!

— Ань, ты нормально ведь шла. — отмахивается от нее Паша. — Давайте лучше ужинать и чай с кексами пить.

— А потом елочку наряжать! — радостно выдают девочки.

Паша помогает мне дойти до кухни. Девочки споро накрывают на стол под моим руководством.

— Жирную курицу на ужин? И картошку в масле⁈ — возмущается Анька, кривя рот. — Я не ем такое! Вы что хотите, чтобы мой зад в дверь не пролезал?

— Мой-то пролезает. — возражаю я. — А я такое каждый день ем.

— Ведьма! — шипит Анька не без зависти. — Еще тройню родила, а по фигуре вообще не видно.

— А я буду курочку! — широко улыбается Паша. — Даша, доченька, картошки мне побольше положи, проголодался как волк!

— Тася, малышка, поди деда Василия к ужину позови! — прошу я доченьку.

Тася быстро уносится из кухни.

— А это тебе, мамочка, вот! — Мила заботится обо мне, положив мне на тарелку кусочек курочки и золотистой картошки.

Как же приятно! Мои девочки такие кнопочки, но уже помощницы! И заботятся о родителях и старшем поколении.

— А мне что есть? — кривит недовольно губы Анька.

— Ты можешь сготовить себе что-нибудь. — предлагаю я. — Открывай холодильник, и бери все, что захочешь.

— Мне⁈ Готовить⁈ — с ужасом спрашивает Анька, будто я ей предлагаю унитаз почистить.

— Ну тебе отдельно готовить я точно не буду. — тут же отрезаю я. — У нас здесь не ресторан. Хочешь чего-то особенного, готовь сама.

— Мама, дед Василий передачу смотрит. Про инопланетян. Говорит, скоро к нам прилетят. — вбегает в комнату Тася. — Я ему ужин принесу.

— Ну… хорошо.

Деда частенько кушает у себя.

— Господи, как вкусно! — уплетает Паша курицу и картошку. — А то все по ресторанам, да доставкам, да, Аня? — подкалывает он свою благоверную. — Я уже и забыл, как вкусно готовит моя бывшая!

Я рдею от удовольствия. Мне очень приятна такая искренняя реакция от бывшего мужа.

— Завтра я приготовлю тебе завтрак, Паша! — тут же заявляет Анька.

— Тогда уж на всех готовь. — говорю я. — Оценим твои кулинарные таланты!

— Баньку истоплю — сообщает Паша, одеваясь на улицу.

— А ты помнишь, как? — уточняю я.

— Конечно! — отмахивается бывший муж. — Раз приехал в деревню, хоть попарюсь по-человечески!

— Фу, баня! — кривится Анька. — А у вас нет обычной ванной?

— Есть. — отвечаю я. — И не одна, так что выбирай любую, и мойся.

— Папа, а елка? — возмущаются тройняшки. — Ты же обещал, что после ужина наряжать будем!

— Завтра уже нарядим. Сегодня поздно. Кое-кому спать пора. — говорю я.

— Ну вот. Две недели с папой быстро пролетят… — куксятся девчонки.

— А мы с ним так хотим побольше побыть…

— Поиграть…

— Повеселиться…

— Папа, а ты можешь у нас жить? — спрашивает Тася.

На Пашу смотреть страшно. Тоже весь поник.

— Нет, ваш папа не может жить с вами, потому он живет со мной! — тут же встревает Анька. — И когда я рожу ему сына, он будет все время с ним!

— Аня! Я буду одинаково проводить время со всеми детьми! — строго отвечает Паша. — Девочки, идите сюда!

Девочки облепляют отца, а тот берет скуксившихся принцесс на руки.

— Вы мои самые любимые доченьки, понятно? — целует он их.

— Да, папочка!

— Я бы очень хотел постоянно жить с вами. — признается Паша. — Но, думаю, ваша бабушка, Софья Васильевна, будет мягко говоря не в восторге, если я поселюсь тут снова, да еще и новую жену с собой приведу.

— Это верно… — по-взрослому вздыхает Даша.

— Бабуля бы тебя с лестницы спустила.

— А Аньку в сарае бы заперла!

— Эй! — взвизгивает Анька.

А девочки, все трое, переглядываются меж собой, чему-то кивают, и очень нехорошо ухмыляются. Что-то задумали, хулиганки!

— Папочка, идем, мы тебе поможем баньку затопить! — предлагают девочки и убегают вслед за отцом.

Мы с Анькой остаемся в гостиной.

Мне неприятно, что она у нас в доме, но мое воспитание не позволяет высказать ей в лицо все, что я о ней думаю. А вот ее воспитание оставляет желать лучшего, потому что она, после всего что уже наговорила мне и детям, продолжает:

— Ты специально, да, своих девчонок подговорила⁈ — гневается она.

— В чем я их подговорила?

— Чтобы они Паше постоянно чувство вины навязывали⁈

— Послушай, у Паши, хоть он и разведен, но все же остались обязательства по воспитанию девочек. И хочет он того, или нет, и хочешь того ты, или нет, но до восемнадцатилетия Даши, Милы и Таси он обязан заботится о них!

— Многие спокойно и без бывших мужей обходятся! — кривится Аня.

— Это вопрос к совести таких отцов, которые сделали детей и ушли за хлебом. У Паши, к счастью, с этим все в порядке.

— Он платит тебе алименты, чего тебе еще от него нужно⁈

— Да. — признаюсь я. — Он платит алименты своим детям, и не плохие такие алименты. Но тем не менее, не в одних деньгах дело. Как мне видится, он сам хочет проводить время с детьми, а не только откупаться деньгами.

— А мне видится, хотя нет, я просто уверенна в этом! Ты просто хочешь вернуть его обратно! — вдруг заявляет мне Анька. — И поэтому подговариваешь, учишь своих детей как бы вызвать у него побольше чувства вины, в надежде на то, что он вернётся к тебе!

— Бред. — усмехаюсь я. — Если бы я хотела, я бы вернула его. И помощь девочек мне бы для этого не понадобилась.

— В общем, ты меня услышала! Паша — мой! И я его тебе не отдам!

— Где она? — спрашивает Паша, возвращаясь домой.

— Твоя благоверная ванну принимает. — отвечаю я. — Фыркнула на мою косметику, сказала, что я мою голову собачим шампунем.

— Да у нас даже собак нет, мамочка! — восклицает Даша.

— Только куры и козы! — усмехается Мила.

— Давайте ей козий шампунь подольем! — потирает ручки Тася.

— Девочки, не надо! — говорю я строгим тоном. — Не хорошо над взрослыми так шутить.

— Противная она, эта Анька! — заявляет Даша.

— И как ты только папочка с ней живешь? — вздыхает Мила.

— Она даже не красивая, папа! Мамочка гораздо красивее!

— Так, девочки, перестаньте! — прерываю я поток негатива в сторону новой отцовской пассии. — Это папино дело, с какой женщиной он живет. Раз живет с Аней, значит, она ему нравится!

Теперь на мои слова тяжело вздыхает Павел. Ну это уж извините, сам с ней замутил. Чего теперь вздыхать?

— Мама, мы в бане хотим купаться! — заявляют девочки.

— У меня нога подвернулась. — напоминаю я.

— Я тебя донесу! — вдруг заявляет Паша.

Интересно, чего это он меня сегодня туда-сюда таскает? Понравилось, что ли? Раньше он не был таким предупредительным.

— Да, мамочка, пусть тебя папочка отнесет! — ангельским голоском заявляет Даша.

Я не могу отказать дочерям, тем более, что баньку мы топим редко. Слишком много с ней мороки. У нас несколько ванных комнат в доме, поэтому моемся мы тоже дома. Но раз Паша растопил баньку, то грех ей не воспользоваться!

Девочки быстро собирают свои банные халатики, полотенца, шампуни, мыла и прочие принадлежности в корзинку. Я тоже планирую попариться, собираю свои маски, скрабы и прочую косметику.

Паша берет меня на руки и все вместе мы выходим в снежную ночь.

В бане тепло и уютно. Потрескивают поленья в печке. Пахнет свежим срубленным деревом и чистотой.

— Через сколько вас забрать? — уточняет Паша.

— Минут через пятнадцать я детей искупаю, ты их заберешь в дом, а я сама попарюсь.

— Хорошо. — соглашается Паша.

Через четверть часа, мои девочки, напаренные, чистые, розовощекие вываливаются из парной. Паша, как и обещал, отводит детей в дом.

Я же спокойно наношу маску и скраб на все тело. Ох, сейчас попарюсь, и как новенькая выйду!

Надеюсь, что нога до завтра пройдет, а то на мне ведь все хозяйство… не Аньку же посылать кур да коз кормить… А что, это было бы прикольно. Да только от нее толку в хозяйстве как от козла молока. Не понимаю, что Паша мог в ней найти? И нет, я сейчас не из-за ревности к бывшему мужу так думаю, а на самом деле. В ней нет ничего особенного, хотя Паше, конечно же, видней.

А вот и он. Легок на помине.

Заглядывает ко мне в парную, а на мне… только маска и скраб густо размазан по телу!

— А ну быстро вышел отсюда! — возмущаюсь я, пытаясь одновременно прикрыть грудь и низ.

— Да что я там не видел! — жадно шарит по моему телу бывший муж.

Я, недолго думая, беру ковшик и как окачу Пашу ледяной водой из деревянной бочки!

— А-а-а! — кричит он, закрывая дверь с той стороны.

— Остынь! — прикрикиваю я.

— Я тебе спинку пришел потереть! — раздаётся за дверью.

— Своей благоверной тереть будешь! — отрезаю я. — А я тебе теперь чужая женщина! Нефиг к чужим девушкам приставать!

— Какая ты мне чужая, Света? — никак не уймется бывший. — Ты — мать моих детей! Троих мне родила. Мы с тобой навсегда связаны!

— Отвянь, а! — возмущаюсь я.

— Ладно, парься. — вроде как соглашается бывший муженек. — Ты меня потом веником отходишь?

— Веником тебя пусть твоя Анька отхаживает! — не соглашаюсь я. — А если ты от меня не отвяжешься, я тебя ковшом по башке отхожу! Ты меня знаешь, я — женщина деревенская, нянькаться с тобой не буду!

Наконец, все наше беспокойное семейство и гости улеглись спать по своим комнатам.

Лежу, но сон не идет. Я поселила Пашу и Аньку в спальню для гостей. Интересно, как там они?

Порыв ветра проносится за окном, а я вдруг вспоминаю про Аньку… да не про Пашину пассию, а про козочку нашу! Я же ее в дом не завела, а в сарае, где она живет, может быть холодно! У курочек с петухом печка имеется, и потом, они друг об дружку греются, а Анька у нас одна… у нее тоже печка, но, когда на улице минус двадцать… короче, надо Аньку домой забрать.

А у меня нога, будь она не ладна…

Недолго думая, беру телефон и пишу Паше в мессенджер.

«Ты спишь?»

«Нет. Что случилось?» — тут же прилетает ответ.

«Сможешь зайти ко мне в комнату?»

«Сейчас приду.»

Фух, как хорошо, что бывший муж еще не задрых! Как хорошо, что он вообще сегодня с нами!

Паша прискакивает буквально за секунду.

— Что случилось, Света? — выясняет он с порога.

— Тише ты, дверь прикрой! — прошу я.

Я уже успела надеть теплую пижаму, и накинуть платок.

— На улицу надо сходить. В сарай.

— Зачем? — все еще никак не сообразит бывший муж.

— Надо Аню в дом привести.

— Светочка, малышка, ты в бане перепарилась? — заботливо спрашивает бывший, склонив голову.

— Не идиотничай! — шиплю я. — Отнеси меня на улицу!

— Так Анька в доме! — заявляет он мне. — Дрыхнет в комнате, которую ты нам выделила.

— Да не твоя Анька! — злюсь я. — Другая!

— Какая?

— Коза Анька! — чуть ли не кричу я. — Дубак на улице, боюсь застудить скотину!

— О, Боже, с ума сойти… Так вы не прикалывались на счет козы? — никак не верит Паша.

— Ну да! Козу Аньку мы в том году купили, когда у деда Василия непереносимость лактозы обнаружилась.

— Ну и дела, хорошо, Света, пойдем, спасем вашу козу.

В доме абсолютно тихо. По дороге мы заглядываем в детскую. Тройняшки спят как ангелочки! Из комнаты деда Василия доносится молодецкий храп. А из гостевой спальни слышится бубнеж.

— Она у тебя даже во сне не затыкается? — усмехаюсь я.

— Да. бывает, что и во сне болтает. — отвечает Паша.

— Жесть. Надеюсь, она не страдает лунатизмом?

Паша закатывает глаза.

Мы хорошенько одеваемся и выходим в студеную ночь.

Снег прошел, и на черном небе ярко горят звезды.

— Офигеть, звезды! — удивляется Паша. — Сто лет их не видел!

— Романтика. — подтверждаю я.

Несмотря на все, что произошло между нами, мне очень приятно просто находиться рядом с Пашей. Человек он не плохой. Просто так получилось, что мы развелись. Злости я к нему не испытываю.

— Я… скучаю по нам. — вдруг заявляет Паша охрипло. — Может… мы ошибку совершили, когда расстались?

— Может и ошибку. — соглашаюсь я. — Но теперь поздно об этом говорить.

Тем временем мы подходим к сараю.

— Открывай.

— Ме-е-е-е!!! — радостно мекает коза, завидев меня.

Она так мило виляет хвостиком, как кошка!

— Ну что ты, замерзла тут? — глажу я козью мордочку.

— Ме-е-е!!! — подтверждает Аннушка.

— Ну пойдем тогда в дом, горе луковое!

— Ме-е-е!!! — а это козочка заметила Пашу. — Ме-е-е!!!

Коза радостно взметнула копытцами и уперлась ими прямо в грудную клетку моего бывшего.

— Ме-е-е!!! — радостно мекнула ему прямо в лицо и попыталась лизнуть длинным козлячьим языком.

— Фу! — скривился Паша от несвежего козлячьего дыхания. — Фу, какая гадость, уйди от меня! Уйди!

— Похоже, ты всем Анькам нравишься! — покатываюсь я со смеху.

— Забери свою сумасшедшую козу!!! — Паша улепетывает от Аньки по всему сараю, а та решила, что это такая забавная игра в догонялки и даже пытается его своими рожками боднуть.

— Фу! Аня, Фу! — приказываю я. — Пошли в дом, морда козлячья! Только смотри, ёлку мне не съешь как в том году!

— Мама, блинчики хотим! — уже ждут меня девочки в кухне.

Сами встали рано, оделись, пока я курочек кормила, да козочку доила для утренней каши деда Василия.

— Сейчас напеку, солнышки! — улыбаюсь я им. — Как раз молочка хватит и на кашу, и на блинчики.

Мой бывший и его благоверная благополучно дрыхнут, хотя даже ленивое зимнее солнце уже успело встать. Но, Паша, понятно почему, мы с ним полночи за козой бегали, а Аньке-то чего дрыхнуть? Наверно тусовочная жизнь дает о себе знать.

Жарю много блинчиков, сразу на всех, потому что даже козе понятно, что Анька проспит до обеда и никакого завтрака от нее не дождешься.

Девчонки сидят, лопают блинчики пока они еще теплые, запивают какао. В кухню заходит заспанный, немного помятый Паша.

— Привет, ангелочки! Привет, Светик!

— Папочка! — облепляют его девчонки.

— Как вкусно пахнет! — ведет носом Паша.

— Садись. — говорю ему. — Блинов будешь?

— И кофе! — радостно отвечает бывший муж. — Такой запах вкусный, что у меня слюнки текут!

Мне не трудно нажать на кнопку кофе-машины и сварить кофе для бывшего мужа, пока печется очередной блинчик.

— За окном такая красота! — глядит Паша в окно. — И кофе потрясающий, и блинчики обалденные! Давно у меня такого потрясающего утра не было!

Пожимаю плечами. Сам виноват. Сам ушел от меня. Никто его не гнал из этого дома. Но, тем не менее, мне очень приятна искренняя похвала Паши.

— Папочка, оставайся у нас, и каждый день у тебя такое утро будет! — мечтательно говорит Тася.

— Мамочка тебе каждый день блинчики печь станет. — произносит Даша.

— И кофе варить. — улыбается Мила ангельскими глазками.

— Девочки, вообще-то ваша мама еще и на работу ездит! — напоминаю я дочкам. — Некогда мне каждый день такие завтраки готовить. Вообще, хочется, чтобы и обо мне тоже заботились и готовили!

— Мы могли бы по очереди… — начинает Паша, но его прерывает ворвавшийся вихрь из волос и когтей.

— Фу, блины! — кривится Анька.

Она вырядилась в спортивный костюм и сделала высокий конский хвост из волос.

— Паша, не ешь эту гадость! — заявляет она. — Я тебе завтрак сама сейчас сделаю! Диетический!

— Во-первых, это не гадость! — берет Паша очередной блинчик, — а потрясающе вкусный завтрак, а во-вторых, ты, Анна, долго спишь!

— Вы че, издеваетесь⁈ — взвизгивает Анька, глядя на часы — Десять утра только! Вы во сколько встаете? В шесть⁈

— Порой и раньше. — отвечаю я. — И тебе доброго утра. Присаживайся. Кофе налить? Блинчики будешь?

— Нет! — отрет Анька так, будто я ей козьи какашки предложила. — Я не ем такое!

— А что ты ешь?

— Тост с авокадо и красной рыбой.

— Авокадо на огороде не растут, — тетя Аня. — смеется Даша. — У нас только огурцы, да помидоры!

— Не выделывайся, а! — раздраженно осаживает благоверную Паша. — Ешь, что дают!

— И не подумаю! — топает ногой Анька. — Я вафли Паше напеку. Диетические! Яйца хоть есть у вас? Куриные? — уточняет она.

— Только в курятнике! — радостно смеются девочки.

— Мамочка последние на блинчики израсходовала.

Мы все уставляемся на Аньку.

— Вы что, хотите сказать, что мне надо в курятник сходить⁈ — в ужасе вопрошает она.

— Пойдем, тетя Аня! Посмотришь хоть, как курочки яйца несут! — смеются девочки.

— Да, пойдем, петух у нас там, Кощей, ухх!!!

— Злющ… то есть добрый! — тут же выправляется Мила.

— Да, очень добрый!

— Кощеюшка! — хитро прищуриваются все трое девочек.

— Я не пойду, вы что издеваетесь⁈ — кривится Анька так, будто мы на нее лимонный сок вылили.

— Да ладно, тетя Аня, это весело! — не успокаивается Тася. — Кощей как клюнет в…

— Тася!

— Иди, Анна. — приказывает Паша. — Хотела мне завтрак сделать — будь добра раздобудь яйца.

— Доброе утро, внученька! — дедушка Василий наконец появляется на кухне.

— Привет, дед! — целую я его в морщинистую щеку. — Садись, блинчиков будешь, кофейку налить тебе слабенького?

— Да, вот сюда плесни. — протягивает мне свой бокал дедушка. — Не допил с утреца, но обнови, кофеем побалуюсь!

— А где твои зубы, дедушка? — улыбаюсь я. — Ты как блины есть будешь?

У деда Василия в последние десять лет вставная челюсть, такая, на пристежках, современная. Конечно, лучше было бы ему зубные протезы вставить, но, во-первых, дедушка еще с советских времен до ужаса боится стоматологов, а во-вторых, дантисты уже в таком возрасте не дают гарантий, что эти протезы приживутся. Так зачем в таком случае мучать дедушку, если результат 50/50⁈ К своей челюсти он привык, только в последнее время стал терять ее постоянно.

— Да куда-то делись опять эти зубы, будь они не ладны! — жамкает дед. — Да и хрен бы с ними! Ба, кого я вижу⁈ — надевает на глаза очки дед Василий. — Пашка! Ты ли это, зятек непутевый?

— Доброе утро, Василий Иванович. — тут же подскакивает мой бывший муж. — Идемте сюда, садитесь!

Мне нравится, как Паша, несмотря на ворчание и колкие обидные фразочки деда Василия, не обижается на старика, а наоборот, очень вежлив и добр к нему.

Я наливаю дедушке кофейка и щедро добавляю остатки козьего молока. Кладу ему блинчики на тарелку.

— Может, схожу, посмотрю, где там твои зубы, дедушка?

— Ну, сходи, милая, мы пока с зятьком погутарим.

Не успеваю я покинуть кухню, как в прихожей раздаётся:

— А-о-а-о-а!!!

Истошный вопль раздается совсем близко, а затем в кухню вбегает чудо в перьях. То есть Анька. И правда, в перьях…

Волосья растрепаны, на голове воронье гнездо, леггинсы на заду разодраны, куртка обдергана, в глазах безумие пополам со страхом.

— А-а-а!!! Ваши сраные куры! — орет благоверная бывшего мужа.

За ней, довольно посмеиваясь с корзинкой яиц входят тройняшки.

— Что случилось? — строго спрашиваю я у девочек.

— Так ее Кощей за з… клюнул! — радостно объявляет Тася, ставя корзинку с яйцами на стол.

— Ох, смеху было… — покатывается Дашка, — тетя Аня по всему курятнику от Кощея убегала.

— А он как крыльями взмахнет, да как ей на голову приземлится, Ку-ка-ре-ку!!! — орет Мила на весь дом.

— Ик… ик… — нервно икает Анька. Ее правый глаз косит, левый дергается в припадке нервного тика.

Безумным взглядом она окидывает кухню и глаз ее падает на кружку деда Василия.

Не спрашивая, Анька хватает кружку и залпом выпивает дедушкин «кофей».

Дед Василий обалдело смотрит на гостью. Такого цирка у нас давно не было. Даже когда сантехник Максимилиан Федорович, пьяный, приперся к нам раковину чинить…

— Фу, что это⁈ — кривится Анькин рот, и она выплевывает… дедушкину вставную челюсть прямо на стол. — Что за гадость⁈

— А-ха-ха!!! — покатываются все трое тройняшек со смеху.

— Так это же дедушкина челюсть!!!

— Дедушкина, что⁈ — визжит Анька на весь наш поселок.

— Зубы деда Василия! — не особо сглаживая углы прямолинейно заявляет Тася.

— О…. вот и нашлись мои зубки! — дед Василий радостно хватает свою челюсть и любуется ей. — Глянь, какие хорошие, бе-лые, ро-вные… Десять лет уже ношу, а все как но-вые!

— А-а-а!!! — визжит Анька, а потом ее глаза скатываются к переносице, застывают, и Анька стекает по столу на пол.

— Подумаешь, зубы деда Василия увидела… — хмыкает Тася. — Че сразу в обморок теперь падать?

— Аня! Аня! — приходи в себя! — бьет по щекам благоверную Паша.

— Пап, отойди, щас мы ее подымем! — у Таси в руках пульверизатор для огорода и она в полной решимости нажимает на клапан.

— А-а-а!!! И-и-и!!! — тут же приходит в себя Анька. — Что я? Где я?

— Замолчи, ты в деревне, у Светы с детьми, в гостях. — поясняет Паша, задумчиво рассматривая благоверную.

И, главное, есть чего там рассмотреть. От струи пульверизатора ее наклеенные ресницы отвалились. Вернее, с одного глаза отклеились. А второй все так же красуется пышным букетом из щеток.

Отклеенные ресницы прилипли на блеск для губ, и она безуспешно пытается их сдуть.

— Тьфу, тьфу, что это⁈ — Анька пытается сдуть, выплюнуть, но ресницы приклеились намертво и не хотят покидать утиные губы.

— М-да, папочка… — протягивает Мила. — И как ты смог в нее влюбиться…

Анька так сильно хлопает глазами, что у нее отлетают вторые ресницы.

— Да, папочка, мамочка какая красавица, а ты нашел страшную тетку…

— Девочки! Нельзя так… — призываю я дочерей к порядку.

— Вы! — подскакивает Анька с дивана, куда ее принес Паша, — Вы! Вы специально все делаете! Вы думаете, я вам вашего папу отдам⁈ Да хрен вам, понятно⁈

— Анна, перестань! — успокаивает свою благоверную Паша. — Они — всего лишь дети. Сами не понимают, чего говорят. Не обращай внимания.

А по-моему, девочки прекрасно понимают, когда издеваются над новой отцовской пассией, и сейчас даже не подумали устыдиться.

— Все они понимают! — топает ногой Анька. — Они специально издеваются надо мной!

— Давай я тебя в город отвезу? — предлагает единственно верный в этой ситуации вариант Паша.

— Только вместе с тобой! — заявляет Аня. — Все, помог Светке, хорош! Теперь мне поможешь!

Девочки ангельскими глазками смотрят на отца.

— Папочка, ты же не уедешь от нас? — глаза Милы наливаются крупными, точно бриллианты, слезинками.

— Папочка… ты же только вчера приехал! — протягивает ладошки к отцу Даша.

— Па-по-чка!!! — ревет Тася и бросается обнимать длинные ноги отца.

— Тасенька, милая, девочки… — потрясенно произносит Паша, и подхватывает тройню на руки. — Перестаньте, я никуда не уеду от вас!

— Но, Паша! — возмущается Анька, — А я?

— Они — мои дети! — ультимативно заявляет Паша, — и я буду с ними столько времени, сколько понадобиться!

— Ура, папочка! — тут же веселеют тройняшки.

Слезы высыхают мгновенно, и в их глазках снова начинает скакать озорство.

— О, чучундра! — проходит мимо дед Василий и делает «комплимент» Аньке. — У меня щетки в сарае есть. Одолжить тебе для глаз?

О, дедушке хоть и сто лет в обед, но и он заметил, что Анька потеряла свои километровые ресницы.

— Р-р-р!!! — рычит Анька, сжимая кулаки с километровыми когтями.

— Только попробуй! — предостерегает ее Паша. — Деду Василию девяносто четыре года, уважай старость!

— А-а-а!!! — визжит Анька. — Задолбали! Вы все меня задолбали!!!

Она топает ногами и убегает за дверь.

— Ее инопланетяне к нам подкинули! — со знанием дела изрекает дед Василий. — Я вчера в передачи видел!

— Дедушка, а зачем инопланетяне к нам Аньку подкинули? — живо интересуются девочки.

— А чтобы ваш папка непутевый образумился! — заявляет дед Василий. — Ох, пойду я дальше передачи смотреть, шибко они интересные.

Дед Василий уходит, а девочки оглядываются в поисках очередной шалости.

— Тетя Аня! — орут они, — Стой! Ты же папе вафли хотела напечь!

— Мы тебе поможем, тётя Аня!

Девочки убегают за отцовской невестой, а мы с Пашей остаемся наедине.

— Ну что, делаем ставки, когда твоя благоверная сбежит отсюда? — улыбаюсь я.

— Да ну ее! — Паша подходит ближе. — Похоже, дед Василий прав на сто процентов.

— В чем? — мне приходится сделать шаг назад потому что Паша слишком близок ко мне.

— В том… — медленно говорит Паша, глядя мне в глаза, — в том, что мне надо образумится!

— Пам-бам-бам, пам-бам-бам! — отвлекает нас от столь интимного момента входящий вызов.

— Мама! — смотрю я на экран смартфона. — Это мамуля по видеосвязи звонит! Из Дубая!

— Мне спрятаться? — нервно дергает кадыком Паша.

— Наоборот, — возражаю я. — Мама будет рада, если узнает, что ты вызвался помочь мне с детьми.

— Света! Привет! — кричит мамуля, помахивая рукой. — Ты не представляешь, где я сейчас!

— Привет, мамуля! — отвечаю я, стараясь подавить улыбку. — Судя по всему, ты в раю. Или в Дубае?

— В Дубае, дорогая! Тут так красиво! Я познакомилась с шейхом! — выпаливает мама, словно это самое обычное дело.

Гляжу на Пашу, и чуть не давлюсь от маминого заявления.

— С шейхом? Мама, ты серьезно? Ты же только что приехала. А как же наша деревня? Дед Василий?

У Паши глаза на лоб лезут от заявлений бывшей тещи.

— Да-да, но это судьба! Он такой обаятельный! — продолжает мама, не замечая моего и Пашиного недоумения. — Мы встретились на пляже, он предложил мне финики и… ну, ты знаешь, как это бывает!

— Финики⁈ — переспрашиваю я, пытаясь представить, как они выглядят. — И ты сразу согласилась?

— Конечно! — с энтузиазмом отвечает мамуля. — Он сказал, что у него есть яхта! Яхта, Света! Ты понимаешь⁈

— Мама, ты же не собираешься бросать все и уезжать к этому шейху? — спрашиваю я с опаской.

— Почему бы и нет? — мама прищуривает глаза. — Он сказал, что готов сделать меня своей второй женой!

— Ха! — не выдерживает Паша. — Хана остальным женам шейха! К гадалке не ходи!

Паша! — толкаю я его.

— Второй? А я думала, что шейхи обычно имеют больше жен! Может, он просто ищет кого-то на подмену? — шучу я.

— Если он и ищет женщину на подмену, то он ее нашел! Меня! — мама вся светится от счастья. — Ба, а это кто! — замечает она наконец моего бывшего мужа. — Знакомая физиономия, однако!

— И вам не хворать, Софья Васильевна! — тут же отвечает Паша.

— Павел! Ты что тут делаешь? Я тебя видеть не хочу! Ты же развелся с моей дочерью! Как ты посмел появляться на экране⁈

Я чуть не падаю со смеху.

— Мама, успокойся! Это всего лишь видеозвонок! И вообще, я сама могу решать, с кем мне общаться!

— Но он же тебе изменял! — не унимается мамуля. — Я не позволю этому негодяю портить твою жизнь!

Паша, явно смущенный ситуацией, пытается оправдаться:

— Да ладно вам, я же уже раскаялся! Это было давно!

— Раскаялся? Это всё равно что сказать «извините» после того, как сломал вазу! Ваза уже разбита, и ничего не вернуть! — отрезает мамуля.

Мама всегда была защитницей справедливости, особенно когда дело касается меня.

— Мама, давай оставим Пашу в покое! Он уже как бы не в нашей жизни! Вот видишь, Паша приехал помочь мне с детьми, пока ты отдыхаешь в Дубае.

— Но я всё равно его ненавижу! — заявляет мама с гордым видом.

В этот момент на экране появляется самый настоящий шейх и начинает что-то говорить на арабском.

— Ой, послушай его! Он зовёт меня на ужин! — мама закатывает глаза от восторга. — Надо бежать!

Паша удивлен не менее моего.

— Слушай, а может быть… ты тоже приедешь сюда и мы найдем тебе шейха помоложе? — предлагает мамуля с хитрой улыбкой.

Паша мгновенно бледнеет.

— Нет-нет-нет! Я лучше тут… — быстро говорю я.

Мама смеется:

— А что это с лицом твоего бывшего мужа? Думает, раз бросил тебя, то ты другого не найдешь? Ха! Украдет тебя шейх дубайский и своей первой женой сделает!

Глаза у Паши становятся по пять копеек.

— Вот видишь? — указывает на Пашу мамуля, — Даже твой бывший муженек понимает, что тебе лучше выйти замуж за шейха!

Я качаю головой:

— Мамочка, не спеши с выводами. Может быть, этому шейху надоело есть финики со своей женой, и он ищет вторую, потому что думает, что с ней есть финики кхм… — краснею я, — веселее⁈

— Финики — это только начало! Я тебе потом расскажу о яхте! — мама подмигивает мне и отключается.

Ну мама, во дает! А наша жизнь действительно полна сюрпризов, и кто знает, может быть, мамуля действительно станет королевой Дубая?

После обескураживающего звонка мамы, иду на кухню. Мне нужен кофе. Причем, срочно!

Вхожу и вижу дивную картину: Анька стоит на кухне, и с серьезным выражением на лице изучает рецепт диетических вафель в смартфоне. Похоже, она решила конкретно удивить Пашу, и на самом деле приготовить ему полезный завтрак. Небось уже в ее голове нарисовались картинки идеального семейного утра с ароматом свежевыпеченных вафель, но в реальности на пути к этому идеалу стоят три маленькие преграды — наши с Пашей тройняшки: Тася, Мила и Даша.

— Тетя Аня, а нам вафли испечешь? — раздается хор из голосов тройняшек.

Анька вздрагивает и поднимает глаза на девочек. На ее лице раздражение.

— Вы же знаете, что это диетические вафли! — вредничает Анька. — Я хочу сделать их без сахара!

— У нас есть сахар, тетя Аня, экономить не надо! — радостно кричит Даша, и хватает с полки банку сахара, размахивая ей из стороны в сторону.

— Нет-нет-нет! — восклицает Анька, пытаясь вырвать банку из ее рук. — Сахар очень вреден! Для всех! И особенно для детей!

В этот момент Мила хватает с полки упаковку муки и, как начнет размахивать ею над головой.

— А мы можем быть поварами! — заявляет Тася, с энтузиазмом хватая банку с корицей.

Я тихонько усмехаюсь, так и оставаясь в двери незамеченной. О, да! Девчонки те еще маленькие поварихи, и кулинарить для них — веселая забава.

— Ладно, — говорит Анька, пытаясь сохранить спокойствие. — Если вы хотите помочь, тогда доставайте молоко из холодильника!

На мгновение воцаряется тишина. Тройняшки смотрят на нее так, как будто Анька предложила им покорить Эверест.

— Нету молока — отвечает Мила.

— Как это нету? — удивляется Анька. — Ваша мамаша ведь пекла блины! Не на воде же!

— Так кончилось молочко, тетя Аня! — радостно подскакивает Даша.

— Идите в магазин! Чего просто так стоять? Есть у вас здесь супермаркет⁈

— Ага, и супермаркет, и гипермаркет, и даже пункт выдачи заказов! — веселится Тася.

— Так тем более идите! — топает ногой Анька.

— А пункт выдачи заказов у нас козой зовется! — покатывается со смеху Даша.

— Надо к ней идти, тетя Аня!

— Зачем? — хлопает безресничными веками Анька.

— Так сначала ведь козу подоить надо! — заявляет Тася.

— П-подоить козу? — переспрашивает Анька с недоумением. — А зачем?

— Чтобы молоко для вафель было свежее! — отвечает Мила, надеясь, что этот аргумент сработает.

— Вы же говорили про магазин!

— Мы шутили! — признаются девочки. — Так что иди и дои козу нашу!

— Но… я не умею доить! — отвечает обескураженно Анька. — Я вам что, доярка какая-то⁈

— Но ты же хочешь папе вафли испечь, верно? — подбадривает ее Даша. — Пойдем к козе, мы тебе поможем!

И такая хитрость на маленьких личиках, будто они задумали очередную шалость. А они ее и задумали.

— Ме-е-е… — мекает затарившаяся козочка.

Ей бы помолчать, и тогда, может, ее бы и пронесло от одной неумехи и троих озорных девиц, но сегодня явно не день козы Аньки, потому что другая коза, человеческая, твердо вознамерилась ее подоить.

Я сперва хотела было помочь Аньке и подоить козу сама, но потом вспомнила, как именно вела себя благоверная моего бывшего мужа, и решила, какого фига мне ей помогать? Я-то, между прочим, свою часть работы выполнила: испекла блинчиков и накормила всех, а Анька, если ей так охота выпендриться, пусть сама все делает!

Коза из-за мороза всю ночь и все утро находилась в сенях. Там она и прячется за старым полушубком деда Василия.

— Ме-е-е!!!

— Вон она, тетя Аня, хватай ее! — командует бесстрашно Тася.

— Фу, что это? — кривится Пашина невеста, вляпавшись тапком в козий черный камушек.

— А это какашки, тетя Аня! — радостно отвечает Даша.

— Фу, она еще и какает! — чуть ли не тошнит Аньку.

— Ну конечно, тетя Аня, и писает, и какает, и даже… ну в общем, пищу назад, того! Ну ты даешь! Такая большая, а элементарных вещей не знаешь! — стыдит ее Мила.

— Мы ее поэтому в дом не пускаем, а то обосрет все! Девочки, давайте, окружаем ее! — командует бойкая Тася.

Три моих лапочки окружают упрямую козу, а у та с ужасом хлопает своими умными глазами на Аньку. А Анька на нее своими. Глупыми и пустыми без ресниц.

— Чего уставились друг на друга? — хихикает Мила.

— Они как в зеркало друг на друга смотрятся! — прыскает Даша.

Анька злится, как долбанет ведром об пол. Коза как взметнется:

— Ме-е-е!!!

Но девочки снова окружают ее.

— Давай, тетя Аня, не тормози! — приказывает Даша.

— Так, а что делать-то? — чешет в затылке Анька.

— Ставь ведро, садись на лавку, и дои!

Девочки подводят козу к лавке, куда до этого плюхнулась Анька. Она подставляет ведро, и когда мне кажется, что у них вот-вот что-то получится, Анька дотрагивается до козы.

То ли у нее пальцы ледяные, то ли руки вообще не те, но бедная коза как заверещит, как встанет на дыбы! Да как раскрытой пастью цепанет за длинные Анькины волосы…

Я и девочки, пораскрывав от изумления рты, смотрим на то, как идеально длинная и густая Анькина шевелюра отваливается в районе каре и исчезает в козьей пасти.

— А-а-а!!! — визжит Анька в ужасе — Мои волосы!!! Они полляма стоят!!! ААААА!!! Помогите! Отберите у своей сраной козы мои волосы, мне их эксклюзивно продали!!!

— Тетя Аня… — потрясенно говорит Тася. — У тебя что ли ненастоящие волосы?

— Нет, конечно, наращённые! — заявляет Анька. — Я их специально к Новому году нарастила, за полляма, а вы!

— Мамочка, а что с нашей козой теперь будет… — смотрит Мила на меня.

— Волосы натуральные были? — хмуро интересуюсь я у Аньки.

— Самые что ни на есть! Высшего качества! — плачет Анька.

— Ну, тогда ничего не будет. — отлегает у меня от сердца. — Анька в том году пластиковую елку сожрала и гирляндами закусила, и то ничего не было.

— Ме-е-е!!! — радостно дожевав соглашается коза.

— Что здесь происходит? — выглядывает в сени Паша.

Он смотрит на ободранную Аньку: леггинсы разодраны петухом, ресницы отпали от пульверизатора, и три пера на голове с настоящими волосами.

— Где твои волосы? — удивляется Паша.

— Эта сранная коза сожрала! Па-а-аша-а-а!!! — начинает рыдать Анька. — Ты же дашь мне на новые волосы пятьсот тысяч, а? И на реснички десять… Дашь же, Паш…

— Сколько?!!!!!! — удивляемся одновременно я, Паша и наши дочки.

— Тетя Аня, ходи так, тебе идет! — заявляет Тася.

— Нечего тебе нашего папу крутить!

— Он нам на эти деньги роботов купит!

— Паша, дай мне срочно полмиллиона и отвези в салон красоты! — требует Анька.

— Нет, папа, не давай! Давай лучше елку наряжать! — облепливают отца тройняшки и под руки уводят из сеней.

— А как же я, Паша? Как же я? — удивляется Анька.

— Девочки правы, — оборачивается в дверях Паша. — Я такие деньги лучше им на их банковский счет положу, чем на всю это ерунду тратить!

И я с Пашей согласна! Даже зауважала его пуще прежнего. Сама из всех процедур делаю только маникюр и педикюр и то на все про все в пять тысяч укладываюсь. Мне даже в голову не пришло бы просить у своего жениха полмиллиона на волосы…

Как бы того девочки не хотели, но все же я усадила всех пообедать перед наряжанием елки. А то знаю я их — провозятся до вечера, необедавши, и ничего хорошего в этом нет.

Девочки споро работали ложками, стараясь побыстрей уплести чечевичную похлебку. Дед Василий осторожно и аккуратно ел, поглядывая на встрепанную Аньку. Все же гости у нас.

Анька ковыряла-ковыряла в супе, но потом выдавила в суп четвертинку лимона, и начала нормально есть. Конечно, голод не тетка, а она со вчерашнего вечера от моей еды нос воротила.

Зато Паша… Закрывая глаза от удовольствия бывший муж поедает чечевичную похлебку со скоростью света. А потом просто берет тарелку в ладони и выпивает остатки, как жидкость. После берет хорошую мозговую косточку и с аппетитом, присолив, съедает ее содержимое.

— Я просто сейчас умру от удовольствия! — сыто прикрыв глаза, сообщает Паша. — Света, ты — кудесница! Я со времен нашего развода так вкусно не ел! — признается он. — все по ресторанам да доставкам, а после с изжогой от такого питания, а твоя еда — как лекарство для желудка!

— Ешь на здоровье! — польщена я столь пылким и искренним признанием моих кулинарных способностей.

— Ну все, мы поели! — сообщают тройняшки, кинув ложки в пустые тарелки. — Папа, Новый год на носу, а у нас ёлка не наряжена!

— Ну, пойдемте, мои козочки, пойдемте! — по-доброму отзывается Паша.

Завтра тридцать первое декабря, и ёлку впрямь наряжать нужно. И лучше мне проконтролировать этот процесс.

Оставляю Аньку и деда Василия на кухне, а сама помогаю Паше достать коробки с игрушками, и принести ёлку в гостиную.

— Ура, ёлка! — радуются тройняшки, скача возле ароматной живой ёлочки.

Паша вручает им по небольшой коробочке с игрушками.

— Давайте наряжать.

Сам же в этот момент распутывает гирлянды: и обычные, пушистые, и светящиеся, разноцветные.

Я тоже подхожу ближе, берусь за коробку с игрушками. И тут начинается:

— Я хочу повесить красный шарик! — заявляет Даша, протягивая руку к блестящему украшению.

— Нет, я хочу! — кричит Тася, пытаясь вырвать шарик из рук сестры.

— Девочки, давайте дружить! — вмешивается Мила, но её предложение никто не слышит, потому что в этот момент в комнату вбегает… коза Анька.

Наша Аннушка, надо сказать, не просто коза, а порой и настоящая вредина! А еще она обожает всякие блестящие и яркие вещицы! Как только она увидела ёлку и игрушки, её глаза загорелись от восторга.

— Ой, смотрите! Коза приперлась! — кричит Даша.

Анька подходит к ёлке и с любопытством начинает щипать игрушки своими губами. Первая жертва — золотая звездочка, которую Мила так старательно пыталась повесить на верхушку.

— Эй! Верни! — кричит Мила, но Анька уже уносит игрушку и начинает жевать её, как будто это самое вкусное сено на свете.

— Анька, стой! — кричит Даша, но поздно. Коза хватает еще один попавшийся ей шарик и с довольным фырканьем мчится прочь.

— Эй! Верни наш шарик! — вопит Тася, но коза лишь качает головой, словно смеясь над ними.

— Мама! Коза ест нашу ёлку! — кричат девочки хором.

Паша пытается поймать козочку, но та ловко уворачивается и, словно спортсменка, взмывает на стол, где стоит ваза с мандаринами.

— Ме-е-е!!! — победоносно мычит Анька, принюхиваясь к оранжевым плодам.

На столе лежит коробка с полуразмотанной Пашей гирляндой. Коза, не долго думая, хватает гирлянду и начинает ее разматывать.

— Фу, Анька, фу, Это не игрушка! — ругается Паша, пытаясь остановить козу, но та лишь весело прыгает вокруг него, заматываясь в гирлянде еще больше.

— Анька! Ты что, совсем обнаглела? — восклицает Тася, подбегая к козе и пытаясь отобрать гирлянду.

Паша пытается поймать козу, но та снова уворачивается и смешно подпрыгивая, начинает щипать мандарины.

— Паша, опять эта коза сранная мешается! Давай выгоним ее из дома? — появляется в гостиной Анька.

Я им выгоню! Я лучше благоверную Паши выгоню, чем козу свою на мороз! Но, коза и вправду совсем обнаглела. Но что с ней поделать? Она ведь наша любимица…

— Я занят! — отвечает Паша, пытаясь поймать козу и одновременно не уронить коробку с игрушками.

И тут в комнате эпично появляется дед Василий! С блестящим мешком на подобие мешка с подарками как у деда Мороза.

— Ба! А елку так и не нарядили? — удивляется он, глядя на хаос, царящий в гостиной. — Почему ёлка не наряжена? — вынимает дед банку с вареньем из мешка. — Я же принёс варенье! Без варенья Новый Год не Новый Год!

Ох, дед Василий, нам сейчас только твоего варенья не хватает… Но не прогонять же старика? Он тоже хочет внести свою лепту в общее дело.

— Дедушка, мы пытаемся нарядить ёлку, а коза её портит! — объясняет Мила, указывая на козу, которая уже успела изрядно пожрать мандаринок и запутаться в гирлянде.

— А я вам не только варенье принес! — хитро улыбается дед Василий, скручивая у банки крышку, — но еще и байки про инопланетян!

Только не это… только не инопланетяне… но дед Василий верит во всякую чепуху, и это его любимая тема.

— Инопланетяне тоже любят ёлки! Знаете, однажды я видел, как они прилетели на своём космическом корабле и… — садится дед Василий на своего любимого конька, но его прерывает Анька, новая благоверная Павла.

— Фу, какие ужасные игрушки… — кривится она, брезгливо перебирая содержимое одной из коробок. — А гирлянды? Зачем они такие длинные, мне бы покороче…

Тем временем дед Василий снова начинает рассказывать свои истории:

— Так вот, инопланетяне прилетели и увидели ёлку. Они подумали, что это новогодняя космическая станция и начали её украшать…

В этот момент коза снова как метнется к столу и хватает ту самую банку с вареньем. Мы все замираем в ожидании.

— Нет-нет-нет! Это не для тебя! — кричит дед Василий, пытаясь отобрать банку у козы. Но коза-дереза намного проворнее старого деда и лишь фыркнув в ответ, спешит со всех копыт с банкой в сени.

— Анька! Ты же у нас не гостья! Сейчас тебя быстро в сарай вернем! — кричит Тася и пуляет в козу мандарином. Коза останавливается в недоумении, выпускает банку из пасти и принимается жевать фрукт, забыв про свои козьи шалости.

— А вот однажды инопланетяне забрали с собой ёлку на свою планету… — продолжает дед Василий как ни в чем не бывало.

— Дедушка, мы не можем слушать про инопланетян! Нам нужно наряжать ёлку! — восклицает Даша.

— А ты знаешь, что инопланетяне тоже наряжают ёлки? Они используют светящиеся камни и летающие игрушки! — отвечает дед с серьёзным лицом.

Анька, благоверная Паши, как ни странно спокойно развешивает игрушки на ёлке вместе с девочками. Даже перестает отпускать едкие комментарии в сторону низкого, по ее мнению, качества игрушек. Коза же всё ещё дожевывает мандарин и время от времени поглядывает на ёлку с недоумением. Как так, такое лакомство, а ей не разрешают его сожрать…

— Вот так! Теперь ёлочка выглядит просто замечательно! — говорю я, когда ёлка уже почти готова. Какие мы все молодцы!

Но тут дед Василий снова вспоминает свои байки:

— А помните историю про инопланетянина Зигзага? Он пришёл на Землю и…

— Ой, дедушка! Мы хотим наряжать ёлку, а не слушать про Зигзагов! — смеются тройняшки хором.

Все смеются, включая деда Василия, а коза, дожевав мандарин, вдруг решает, что настало время показать свой «танец». Она начала прыгать вокруг ёлки, снова запутываясь в гирляндах и размахивая хвостом.

— Ой, смотрите! Коза танцует под ёлкой! — кричит Мила от смеха.

Паша пытается схватить негодницу за хвост, но та ловко уворачивается, едва не снеся всю елочку.

Так мы и проводим остаток вечера: Паша пытается удержать козу от дальнейших шалостей, мы с Анькой развешиваем оставшиеся игрушки, дед Василий травит байки про инопланетян, а коза Анька танцует, подбадриваемая тройняшками. В общем, безумно весело, что здесь еще скажешь?

Ночью мне не спится. Снова мысли про Пашу. Снова ревность. Он и его благоверная закрылись в гостевой спальне, и сейчас у меня нету никакого предлога, чтобы выманить его оттуда как вчера.

Коза, после своих козлиных шалостей и выкрутасов спит в сенях и спасать ее от холода как вчера ненужно.

Лежу еще немного, а потом злюсь на себя: какого черта я вообще думаю о своем бывшем муже⁈ Он на то и бывший, чтобы оставаться в прошлом.

Встаю, закутываюсь в халат.

Проверяю девочек. Они мирно сопят в детской. Иду далее по коридору. Из гостевой спальни не доносится ни звука. А вот дед Василий снова смотрит передачу:

«Летом тысяча девятьсот пятьдесят четвертого года летающая тарелка снова показалась над городом…» — доносится бубнёж телевизора.

Боже, и не надоедает же ему уфология…

Решаю сделать себе успокаивающий чай с ромашкой и медом и посидеть в гостиной у камина и наряженной ёлочки.

Включаю гирлянду. Ёлка загорается волшебным светом. От камина идет тепло и приятное потрескивание поленьев в пламени. Чай тоже очень вкусный.

Завтра тридцать первое декабря, и нужно будет все приготовить вкусностей к праздничному столу. Роботов для девочек я уже купила, дедушке припасен новый телескоп. Мамулечка в подарок получила путевку в Дубай. Я даже Паше купила его любимый парфюм. А себе ничего не купила. Вот такая я. Все будут с подарками, а я… ну ладно, не маленькая уже, переживу.

— Не спится? — раздается негромкий голос Паши с лестницы.

Я рада его видеть. Уже вторую ночь мы встречаемся с ним наедине.

— Вот решила чаю выпить. — поднимаю я кружку.

— Побуду с тобой? — спрашивает Паша.

— Идем. — соглашаюсь я. — Сделать тебе чай? С медом и ромашкой?

— Сделай. — соглашается Паша.

Мне не трудно, тем более, что чайник уже горячий.

На кухне быстро готовлю бывшему мужу ароматный напиток и снова выхожу в зал.

Паша сидит на искусственной шкуре медведя у камина. Присаживаюсь рядом, протягивая ему кружку с напитком.

Атмосфера очень праздничная и новогодняя: мягкий свет гирлянды красиво подсвечивает ёлку, новогодние шарики и игрушки отбрасывают блики, камин уютно и тепло потрескивает поленьями. За окном ярко сияют крупные звезды — снова трескучая морозная ночь. А у нас в доме тепло и уютно.

— Какой вкусный чай! — Паша прикрывает глаза и пьет залпом чуть ли не полкружки. У тебя вообще получается все вкусно и превосходно!

Паша отставляет кружку и придвигается ближе ко мне. Я тоже отставляю свою кружку подальше, чтобы не обжечься. Щеки щиплет то ли жар от камина, то ли жар от близости бывшего мужа.

Сидим несколько мгновений в тишине, наслаждаемся волшебной атмосферой.

— Света. На самом деле я не просто так дождался ночи и пришел к тебе. — начинает Паша, глядя мне в глаза.

— Зачем ты пришел? — уточняю я.

— Я хотел сказать тебе кое-что. Вернее, поговорить. Чтобы нас никто не прервал и не помешал.

— Говори. — киваю я, а у самой, почему-то, сердце начинает отбивать ритм танго.

— За эти два дня рядом с тобой, я многое понял. Многое осознал.

— И что же ты понял?

— Я понял, что совершил огромную ошибку! — глаза у Паши становятся огромными и влажными. В зрачках отплясывают всполохи пламени от камина. Он буквально завораживает меня своим взглядом.

— К…какую ошибку? — мой голос становится хриплым и гулким.

— Когда развелся с тобой! — признается Паша.

— А по-моему, ты совершил ее раньше. — больно мне вспоминать прошлое.

— И раньше… когда изменил тебе. — соглашается Паша. — Две ошибки. Две огромные ошибки, которые я допустил.

— Ну что ж теперь говорить об этом? Мы уже это все обсудили, пришли к решению, которое устроило всех. — пытаюсь я не ковырять наболевшую рану.

— Я хочу попросить у тебя прощения! Искренне! Прости меня, Света! И дай мне второй шанс! — Паша аж привстает, отыскивает мои руки и сжимает в своих, держа со мной и зрительный контакт.

— Я давно тебя простила, но какой еще шанс⁈

— Дай второй шанс мне, нам с тобой! Нашей семье! — Паша говорит горячо и убедительно, сжимая мои ладони. Они у него теплые и сильные.

— То есть ты хочешь…

— Я хочу вновь стать твоим мужем! Вновь хочу стать полноценным отцом, а не «воскресным папой» нашим дочерям!

— Ты серьезно сейчас? — удивляюсь я.

— Более, чем! Света, выходи за меня замуж!

— Но ты мне изменил!

— Я клянусь, что этого больше никогда не повторится, Света! Я был полным идиотом, когда смог променять тебя на другую! Я — полный идиот, потому что разрушил нашу семью, и я больше никогда этого не допущу! Я учел все свои ошибки! Я очень хочу быть с тобой и с нашими детьми! Прими меня обратно, Света! Прими меня, я люблю тебя, и люблю только тебя одну!

— Погоди, погоди… — отпрянываю я от него. — У тебя вообще-то другая женщина в спальне, которую ты сам привез в наш дом. Тебя ничего не смущает?

— Завтра же я увезу ее отсюда! Завтра же я объявлю ей о расставании!

— Все так легко и просто у тебя, Паша! — не верю я бывшему. — Сегодня одна, завтра вторая. Сегодня со второй живешь, а завтра ее выгонишь, вернешься обратно к первой. Как-то это очень ветрено, Паша!

— Я думал, у нас с ней серьезно. — признается Паша. — Но снова пожив рядом с тобой и дочерьми понял, что хочу провести остаток жизни с вами! Имею я право на ошибки, или нет, Света? Ведь все же ошибаются!

— Не знаю, Паш. — сомневаюсь я. — Как-то это не по-человечески. Как ты ее выгонишь прямо в канун Нового Года⁈ Она ведь — живой человек, так нельзя, Паш!

— Я ведь мужик, Света! Я принял решение быть с тобой и не хочу давать Ане ложных надежд!

Блин. Правильно он говорит. Если решил быть со мной, то зачем ей мозги крутить? Но в то же время, Новый год все-таки. Праздник такой добрый, теплый.

Но с другой стороны, почему я всегда думаю о том, как будет удобно другим, забывая при этом о себе⁈ Обо мне кто подумает? О моих чувствах? Да, я тоже хочу, чтобы Паша вернулся! После его признания я поняла, что могла бы попытаться построить с ним отношения заново.

— Иди ко мне! — хрипло произносит Паша, подаваясь ближе.

Нависает надо мной, его лицо очень близко. Такое знакомое и родное. Я любила рассматривать его спящим и знаю каждую его черточку, каждую морщинку, каждый волосок в его бороде. Его запах дурманит и будоражит. Губы совсем близко…

— Вот они! Вот они!!! — раздается из комнаты деда Василия на весь дом.

Мы с Пашей вздрагиваем и застываем в миллиметре от поцелуя.

— Я же говорил, они существуют!!!

Мгновение мы переглядываемся, а потом, не сговариваясь, поднимаемся и несемся на помощь к деду Василию.

Забегаем в его комнату.

Дед непрерывно смотрит в древнюю подзорную трубу через окно на звезды.

— Василий Иванович, все в порядке? — спрашивает Паша, подходя ближе.

— Глянь, вон летающая тарелка над лесом! — не без гордости заявляет наш семейный уфолог.

Паша с самым серьезным видом заглядывает в подзорную трубу. Затем улыбается, обходит ее и протирает стекло рукавом пижамной рубашки.

— Это пыль скопилась, Василий Иванович. — сообщает Паша без злости.

— И правда… — немного разочарован дед Василий. — А я уже хотел в передачу звонить, чтобы телевидение приехало и интервью у меня взяло. Эх…

Мы с Пашей переглядываемся.

— Завтра я ему хороший телескоп под елку положу. — шепчу я Паше, чтобы дед Василий заранее не узнал о подарке.

Утром, покормив курочек, замечаю, как машина Паши спешно уезжает с нашего двора. Неужели уже увез свою благоверную? Быстро он, однако…

Поэтому так велико моё удивление, когда в десять утра на кухню выползает заспанная… Анька!

— Ты еще здесь? — удивляюсь я.

— Ну да! — заявляет она, присаживаясь на табуретку. — А что? Ты думала, что я уйду после всех издевательств, которыми вы меня подвергли?

Ничего не понимаю. Неужели, Паша не объявлял ей о разрыве их отношений?

— Просто… я думала, что Паша отвез тебя в город. — осторожно отвечаю я.

— Не дождешься! — хмыкает Анька.

— Тогда куда он уехал?

— Не знаю. — пожимает плечами Анька. — Он мне в мессенджере сообщение оставил, что ему надо было срочно по делам уехать, и что потом у меня с ним будет важный разговор!

Так вон оно что… у него что-то на работе случилось, а так как Анька дрыхла, он не мог с ней поговорить. И значит, она еще не в курсе, какой именно разговор ее ждет. М-да…

— Я уверенна, что он поехал за кольцом! — улыбается Анька, наливая себе кофе в кружку.

— За каким? — не пойму я.

— За бриллиантовым, конечно! — уверенным тоном отвечает Анька, — Чтобы мне предложение в Новогоднюю ночь сделать! А я приму, не сомневайся!

Ох, Анька… похоже, у меня для тебя плохие новости. Не кольцо тебя ждет, и не предложение… вернее, предложение расстаться с Пашей. Но я эти новости сообщать тебе не буду. Пусть Паша сам сообщает, если действительно решил вернуться ко мне.

Просыпаются девчонки, кормлю всех завтраком, а потом сообщаю:

— Сегодня тридцать первое декабря, нужно готовить к Новогоднему столу!

— Ура!!! — хлопают в ладошки тройняшки. — Давай готовить! Мы любим готовить!

Уж кто бы сомневался. Мои девочки, в меня все трое. Я тоже люблю по хозяйству шуршать, и они у меня такие же.

— Хорошо. — соглашаюсь я. — Я буду запекать мясо и овощи, Тася, Даша и Мила будут помогать с салатами.

— А мне что делать? — тут же возникает Анька.

Отвожу от нее взгляд. Я не знаю, как именно, на каком именно моменте Паша поговорит с ней, и что тогда произойдет, поэтому заставлять ее готовить как-то неуместно.

— Ты просто отдыхай. Жди Пашу.

— Ну уж нет! — топает ногой Анька. — Потом опять Паша тебя одну хвалить начнет! Я буду резать салаты!

— Ура! Тетя Аня, мы тебе будем помогать! — тут же соглашаются тройняшки.

— Ну… если вам так хочется, то пожалуйста! — снисходительно соглашается Анька.

Кухня у нас большая, и пока я вырезаю жилки у добротного куска говядины, наблюдаю за тем, как собирается готовить благоверная Паши.

Она долго и задумчиво смотрит на лук, на свои метровые когти, и снова на лук.

— Тася! Режь лук ты! — наконец, решает сложную дилемму Анька.

— Э, нет! — хитро прищуривается Тася. — Я от лука плачу! Сама режь!

— Тогда ты, Мила!

— Нет! Ты сама захотела готовить, вот и готовь. — тут же отнекивается Милочка.

— Я пойду принесу козий сыр. — ретируется с кухни мудрая Даша. — Девчонки, идите со мной, есть у меня одна задумка!

По трем хитрым мордочкам понятно, что они задумали очередную шалость, но у меня куча готовки, а еще, я просто уверенна, что и салаты на Новогодний стол мне придется резать самой, поэтому мне не до детских шалостей.

— Вот козы! — бормочет Анька, и начинает резать лук прямо с шелухой.

— Эй, доску возьми! — возмущаюсь я. — Ты сейчас мне столешницу поцарапаешь, а она дорогая! И лук от шелухи чистить надо!

— Правда? — хмыкает Анька. — А я думаю, чего он такой коричневый, поджарили его что ли…

Боже, и где Паша такое чудо откопал⁈

За дверью кухни, тем временем, слышится приглушенное хихиканье, шепот, девчонки как будто бы тащат чего-то тяжелое по полу. Интересно, чего задумали? Но у меня все руки в мясе, и я не хочу испачкать свою чистую мебель, или закапать пол, поэтому, продолжаю работать с говядиной.

Вся в слезах и соплях, Анька кое-как дорезает лук.

— Фу, у меня теперь все пальцы пропахли этим смрадом!

Ничего, хоть готовить научится.

— Тетя Аня, мы тебе сыр принесли! — влетают в кухню тройняшки с мисками. — Вот!

— А чего он какой-то жидкий? — хмурится она.

— Так это… плавленый! — бегают глазки тройняшек в разные стороны.

Мне бы бросить мясо, да посмотреть, чего ей там девчонки принесли, но опять-таки оторваться я не могу и забываю эту мысль.

После иду на улицу разогревать гриль. Пока укладываю туда мясо, пока иду в парник за огурцами-помидорами, возвращаюсь на кухню, а там…

— Вы чего мне подсунули⁈ — визжит Анька и дергает руками миску.

— Сыр! — ухмыляются девчонки.

Анька дергается пуще прежнего. Уже весь лук раскидала по полу. Овощи прилипли к стенам, а она продолжает дергать миску.

— Что ты делаешь⁈ — возмущаюсь я, оглядываясь на беспорядок. — Я же только кухню отмыла.

— Я застряла!!! — визжит Анька. — У меня руки из миски не вытаскиваются!

— Что за бред⁈ — я хватаюсь за миску, тяну ее, и понимаю, что Анькины руки прилипли к ней намертво.

— Девочки, вы что туда налили⁈ — оборачиваюсь я к дочерям, ведь без их происков точно не обошлось.

— Эммм… ничего мамуль!

— Нет, вы что-то туда налили! — визжит Анька. — Из чего сын сделан⁈

— Это не сыр… — вдруг говорит Даша.

— Это клей! — заявляет Мила, покатываясь от смеха.

— Клей моментальный! Жидкие гвозди, вот! — ухмыляется Тася.

— Ах вы засранки!!! — начинает орать Анька, но тут на кухне появляется Паша.

Приехал, значит.

— Не смей орать на моих детей! — как рявкнет он на Аньку.

— Паша, это ты… — ревет Анька белугой. — Они опять надо мной издеваются!!! Эти маленькие тва…

— Заткнись, сказал! — рявкает Паша. — Еще одно слово в сторону моих детей и я тебя выкину отсюда!!!

— Папа…

— Папочка… — наполняются глаза девочек крупными прозрачными слезами.

— Мы просто решили пошутить….

— Да, пошутить… зачем сразу обзывать нас…

Паша берет на руки девочек, успокаивает их, обещает им все на свете, оттирая слезы у каждой. Девочки украдкой показывают Аньке языки и гримасничают.

— Дура! — орет он на Аньку, когда девочки убегают из кухни. — Моих детей до слез довела, ненормальная!

— Паша, так я без рук осталась… — лепечет растерянно Анька. — Детей воспитывать надо, а не жалеть… ой!

Это Паша, особо не церемонясь, хватается за миску и отдирает ее от рук Аньки.

— Ой, ой… — визжит она, поднимая пальцы с покоцанным маникюром. — Мои ногти… Мои ноготочки за сорок тысяч!!!

Подумаешь, кое-где гель лак слез, чего так орать, не понимаю. Но похоже, обломанные ногти становятся последней каплей для Аньки. Она идет вразнос, и начинает крушить все на своем пути.

— Сапоги за триста тысяч, в капкане сломались! — визжит она, выкидывая посуду из шкафов. Ресницы за десять тысяч пульверизатором смыли! — хрясь и разбивается кофейный сервиз. — Волосы за полляма коза сраная сожрала! — Бах, и красивому блюду приходит конец, — Теперь маникюр за сорокет испортили!!! А-а-а!!!

Это ее наконец смог схватить и скрутить Паша.

Не говоря не слова, он волокет ее из кухни. Я, ошарашенная всем, что произошло, бегу за ними. Ко мне присоединяются испуганные тройняшки, коза Анька вопросительно мекает.

— Инопланетяне что ли прилетели? — выглядывает из комнаты дед Василий.

Но Паша, все так же решительно и молча, плотно сжав челюсти, тащит Аньку за дверь. Мы тоже высыпаем на порог. Он грузит Аньку в свой джип, заводит мотор и… покидает наш двор.

— Мамочка… а папа вернется? — хлопают на меня глазками тройняшки.

— Не знаю, девочки… — честно отвечаю я.

Девочки быстро отвлекаются на другие дела. Затаиваются на втором этаже. Дед Василий снова возвращается к просмотру научно-популярной фантастики. А я иду разбирать последствия кухонного погрома, который на последок устроила Анька.

Ну вот, переколотила мне почти всю посуду, дура! Мало того, что мне все убирать, сметать, мыть, готовить заново, так мне еще и салаты положить не во что…

Вот зачем Паша только ее сюда привез⁈ Ни себе, ни людям, называется.

Уже давно стемнело, когда я, наконец, разгибаюсь от убирания кухни. А Паши так и не видать. Неужели решил сбежать от нас и остаться с Анькой? Может, позвонить ему? Хотя нет, много чести. Сам вернется, если захочет.

Какие слова мне ночью говорил, прошения просил, а сам?

— Мам, а папочка приедет? — скучают тройняшки.

— Я не знаю, мои хорошие. — признаюсь я им.

Если по началу я думала, что он быстро отвезет ее в город и вернется, то теперь, с каждым часом и приближением полночи я понимаю, что надежды на его возвращение все меньше.

— Мам, ну а Новый год у нас будет? — чуть ли не плачут девочки.

— Конечно, будет! — решительно оттираю я слезы.

Опять повелась на разговоры Паши как дурочка. Снова уши и сопли развесила. Разве ему можно было поверить, после всего, что он мне сделал⁈

И то, что он не сдержал слова и снова бросил меня прямл в канун праздника не дает мне права не устраивать праздник детям!

Ведь Новый год в первую очередь для детей!

Иду и крошу салаты, те, которые любят тройняшки, жарю офигенное мясо на гриле. Себе размораживаю морепродукты и запекаю их с сыром. А Паша со своей Анькой… да пошли они! У меня вон семья, дети, дед Василий, мама скоро из Дубая вернется, а бывший пускай со своей благоверной развлекается! Без него справимся!

Время уже около десяти вечера. Надо садиться за стол и провожать старый год. Ежу понятно, что Паша уже не приедет. Что ж, отсутствие ответа — сам по себе ответ. Он выбрал Аньку. Скатертью дорога!

— Девочки, давайте накрывать на стол! — зову я своих маленьких помощниц.

Вчетвером мы быстро управляемся. Я показываю дочкам как правильно сервировать стол, вытаскиваю красивые подсвечники и устанавливаю в них высокие красные свечи. Включаем гирлянду на елке, приглушаем люстру, девчонки зовут деда Василия к столу.

— Я смотрю передачу! — артачится дед Василий.

— Какую передачу, деда, давай к столу!

— Новый год ведь! Дай инопланетянам отдохнуть!

Мила и Даша пытаются выманить деда из комнаты, а Тася отгоняет козу Аньку, чтобы та не разнесла весь стол и не сожрала свечи с праздничной скатертью.

Я включаю большой плазменный телевизор и выбираю праздничный концерт. Набираю козе вкусностей и запираю ее в сенях. Не то она, как и ее тезка снова разнесут мне стол вдребезги.

Выходит дед Василий. Садится во главе стола.

— Мам, а папочка не приедет? — снова тоскливо спрашивают у меня девочки.

— Да, где зятек мой непутевый и его шлёндра? — протирает глаза дел Василий.

— А давайте уже праздновать! — натягиваю я на лицо улыбку. — Жалко, что бабушки вашей нет сейчас рядом, но, надеюсь, что он отлично отметит Новый год в Дубае!

— Да, и привезет нам подарки! — улыбаются девочки.

— Конечно, привезет! — нисколько не сомневаюсь я в мамулечке. — Бабуля вас без подарков не оставит!

Я накладываю всем праздничной еды, наливаю сок. И когда я уже окончательно смиряюсь с обстоятельствами, в дверь раздается стук.

Отставляю столовые приборы в сторону и иду открывать.

— Паша⁈ — отступаю я в сторону.

Меньше всего я сейчас ожидала увидеть бывшего мужа на пороге собственного дома за два часа до Нового года.

Бывший муж в шикарном костюме, в пиджаке, галстуке. Идеально подстриженный, причесанный. Он, кажется, на нашей свадьбе не был таким красивым, как сейчас.

В руках у него роскошный букет из розовых пионов и торт из дорогой кондитерской. Позади него огромные коробки, упакованные в подарочную бумагу и перевязанные лентой.

— Ты… пришел… — сердце начинает колотиться, как оголтелое.

— С Наступающим! Это тебе! — протягивает он мне роскошный букет и торт.

— Папа!

— Папа пришел!!!

— Папочка!!! — визжат от восторга тройняшки и накидываются на отца.

Он поднимает их троих одновременно, целует.

Мне так радостно видеть их счастливые детские личики. И так тепло на душе, от того, что Паша сдержал обещание и вернулся к нам.

— Папа, папа, а что там за подарки? — видит коробки Мила.

— А это вам, дед Мороз передал! — улыбается Паша.

— Папа, давай скорей смотреть!!!

Девчонки отпускают отца и начинают заносить коробки в гостиную. Паша помогает им.

— Роботы! Даша, Мила, смотрите, тут роботы!!!

— А-а-а!!! Какие мы хотели!!!

— Папа, как ты узнал⁈ — визжат от радости девочки, вытаскивая роботов и прижимая к себе.

Молодец, Паша. Запомнил, что девочки теперь играют с роботами и купил каждой в подарок.

— А это, Василий Иванович, подарок вам! — протягивает Паша огромную яркую книгу — энциклопедию звездного неба. — Будете на созвездия смотреть.

— О, как! Удружил зятек, молодец! — дед Василий с любовью открывает яркие красочные страницы и глаза его загораются неподдельным любопытством.

— А это тебе, Света! — вытаскивает из кармана Паша бархатную коробочку.

Я настолько отвыкла от подарков, что несколько секунд не могу сообразить, что же такое происходит. Мне? Дарят подарок мне? Это очень удивительное и приятное чувство!

Паша видит мое замешательство и сам открывает бархатную коробочку. А там… красота! Кольцо и сережки. Да не простые, а золотые, да еще и с крупными прозрачными камнями, которые отбрасывают блики вокруг себя.

— Это что… это… бриллианты? — догадываюсь я.

— Ну, конечно, милая! Я покупал у известного ювелирного бренда, это — бриллианты чистейшей воды!

— Но… они такие крупны, и серьги и кольцо… они стоят целое состояние… — перехватывает у меня дыхание.

— Да. — подтверждает Паша. — Ты достойна носить лучшие украшения! Выходи за меня замуж, Света!

— Мамочка, вы с папой снова женитесь? — окружают нас тройняшки и начинают счастливо скакать.

Паша вытаскивает кольцо и надевает мне на палец.

— Подадим заявление в ЗАГС сразу же после праздников! — говорит Паша.

Я такая счастливая, что не передать словами.

— Мамочка, а серьги?

— Давай надевай такие красивые! — настаивают тройняшки.

А я даже украшений никаких не надела, не до них было. Поэтому быстро продеваю бриллиантовое великолепие в мочки ушей.

Девочки ахают.

— Мама, какая ты красавица!

— Мама, ты так и не ответила папе! — замечает Тася.

— Да, Света, отвечай, выйдешь за меня? — продолжает Паша.

Я только хочу набрать воздух для ответа, как меня снова прерывают.

— Отстань от меня, коза! Фу! Фу!

Мы все удивленно переглядываемся. Я вопросительно смотрю на Пашу, а он не менее вопросительно, на меня.

— Тетя Аня⁈ — хором удивляются тройняшки, завидев бывшую Паши на пороге.

М-да, быстро с Аньки лоск слетел. В обычном пуховике, в уггах, в джинсах, с крысиным хвостиком из собственных волос она выглядит уже не так роскошно, как несколько дней назад.

— Что ты здесь делаешь? — хмуро интересуется Паша. — Мы с тобой поговорили, и вроде поняли друг друга?

— Мне негде Новый год отмечать. — понуро отвечает Анька. — Квартира, которую я снимала, хозяйка отдала другому жильцу. А на гостиницу у меня денег нет.

— А мы здесь причем? — так же хмуро продолжает Павел.

— У вас весело. — отвечает Анька.

— Так, давай выметайся отсюда!

— Паша, подожди. — останавливаю я его. — Пусть остается. На самом деле, не хорошо человека на мороз в Новый год выгонять.

— Я дам ей денег на гостиницу, и такси вызову. — отвечает Паша.

— Гостиницы все заняты. — отвечает Анька. — И такси, чтобы сюда приехать, я ждала два часа.

— Можешь остаться. — становится мне жалко Аньку.

— Правда? — воспрянывает духом Аня. — Вы меня не выгоните?

— Нет, оставайся. — разрешаю я.

— Тогда не выпендривайся, я не такой добрый, выпну тебя, будешь знать!

Мы ужинаем все вместе. Провожаем старый год.

Тройняшки хитро переглядываются друг с другом. Хихикают. Опять задумали что-то? Но ладно, сегодня Новый год, праздник, пусть веселятся, тем более что их шалости по большей части добрые и озорные.

— Мамочка, папочка, мы сейчас! — заявляют девочки, выскакивая из-за стола.

С удивлением слежу за тем, как они уносятся на второй этаж. И причем бегут не в направлении детской, а туда, где у нас подсобное помещение. Давненько я туда не заглядывала. Все что мне нужно хранится в чулане на первом этаже.

Позже они возвращаются оттуда скуксившимися и не такими радостными.

— Еще не вылупились… — рассеянно роняет Тася.

— В смысле, не вылупились? — прищуриваюсь я. — А кто должен вылупиться⁈

Даша толкает Тасю, а Мила наступает ей на ногу.

— Тише ты!

— Никто, мам, Тася, пошутила!

— Мам, мам, а уже смотри, почти полночь, сейчас куранты бить начнут

На часах и вправду без четверти полночь. Паша хватается за безалкогольную шипучку и начинает открывать. Дед Василий потирает руки, он-то знает, что Дед Мороз обязательно принесет ему что-то под ёлочку, Тройняшки тоже радостно глядят под елочку, чтобы не пропустить момент, когда принесут подарки.

А я ведь прекрасно знаю, что под искусственной меховой подстилкой, что укутывает основание елки, я уже заранее приготовила девочкам роботов, да, еще одних, я ведь не знала, что Паша им купит тоже, и там же притаилась коробочка с парфюмом для Паши, и коробка с телескопом для инопланетян деда Василия. Одна только Анька, похоже, останется без подарка, но тут виновата лишь она сама. Нечего было так себя вести.

Так что мне под бой курантов останется только посоветовать девочкам хорошенько посмотреть под ёлкой и найти подарки.

— Это что там такое в окне⁈ — подслеповато прищуривается дед Василий.

— Что, дедушка, твои инопланетяне прилетели? — веселится Даша.

— А ну-ка, где мои очки? — бьет по карманам клетчатой теплой рубашки дед Василий.

Нащупав очки, дед надевает их на глаза и долго-долго, часто моргает.

— Дедуля, без десяти двенадцать, ну оставь ты этих инопланетян в покое… — просит его Мила.

— Так, тихо козы! — не громко и не злобно просит дед. — Слышите этот звук⁈

— Нет, дедушка! — отвечает Мила.

— Ну как же, вот-вот…

Мне не нравится, что дедушке привиделось что-то в такой момент, Паша наконец справляется с шипучкой и разливает безалкогольный напиток всем по бокалам.

— Они прилетели! — вскрикивает дед Василий, вскакивает со своего кресла, и с резвостью, с которой только можно бегать в девяносто лет, уносится к двери.

— Деда, стой! — кричат тройняшки, кидаясь вслед за дедом.

— Блин… — говорю я тихо, глядя на Пашу.

Он кивает мне: мол, побежали за дедом и дочками.

Я понимаю, что его предложение более чем разумно.

Мы тоже кидаемся к двери обуваться.

За нами, чертыхаясь, несется Анька.

— Сумасшедшая семейка! — шипит бывшая Паши. — Ни посидеть спокойно, ни пожрать, ничего не могут!

— Ме-е-е!!! — мекает коза, выбежав вслед за всеми нами в ясную морозную ночь.

Дед Василий тыкает пальцем в небо, вопя:

— Видите⁈ Видите⁈ А я вам говорил! А вы не верили!!!

Мы с Пашей прищуриваемся и на самом деле видим… вертолет, стремительно приближающийся к нашему дому.

— Это инопланетяне! — радуется дед Василий, как ребенок. — Сейчас их тоже угостим вкусненьким со стола!

— Дедушка, это не инопланетяне! — заявляет Тася.

— Это же вертолет! — подтверждает наши мысли Мила.

— Инопланетяне не летают на вертолетах! — смеется Даша.

— О-фи-геть! — ошалело произносит Анька. — Я уже в этом доме и в этой семье ничему не удивляюсь.

А мы с Пашей, спонтанно схватив друг друга за руки, наблюдаем за тем, как вертолет садится прямо перед нашим домом, умудрившись не задеть парник и теплицы.

Не знаю, что сказать, просто стою с открытым от изумления ртом, и наблюдаю за тем, как дверь кабины медленно открывается, сначала на землю спрыгивает смуглый бородатый парень, который помогает выбраться из кабины… моей мамуле!

— Мама… — шепчу я севшим от изумления голосом.

— Ни….я себе! — тихо матюгается Паша.

— Охренеть… — покачивается Анька.

— Бабуля!!! — кидаются к мамочке тройняшки.

Мама, загоревшая, посвежевшая, отдохнувшая, в ярко-красном роскошном платье, открывает свои объятия, и обнимает внучек сразу одним махом.

— Дорогие мои! Внученьки мои любимые! Как же я по вам соскучилась!!! — целует она внучек, и плачет от радости.

Меж тем, из кабины вальяжно выходит… шейх! Самый настоящий арабский шейх! В длинной тунике, расшитой золотом, в куфье, на руках у него дорогие часы, обувь тоже дорогая. В общем, самый что ни на есть, настоящий шейх!

И тут начинают бить куранты.

— С Новым годом!!! — как заорет дед Василий.

— С Новым годом! — подхватывают все остальные.

Повсюду радость и веселье.

— Пойдемте в дом, праздновать! — зову я всех.

Пока все большой гурьбой проходят в дом, я направляюсь к кабине вертолета.

— И вы тоже с нами идемте! — зову я пилота.

— Да я… да мне как-то неудобно. — тушуется парень.

— Ну как это неудобно⁈

— Да я тут сам. Вы там празднуйте…

— Нет, так дело не пойдет. — заявляю я. — Немедленно идемте за стол! Алкоголя у нас в доме отродясь не было. У нас только здоровый образ жизни!

— Ну… хорошо… — кажется, пилот поддается моему очарованию и соглашается пойти со всеми в дом.

В доме стоит шум и гам. Паша пытается разместить всех прибывших гостей.

Для шейха, Паша и смуглый парень, пододвигают кресло к столу. Для мамули они делают тоже самое.

Паша переглядывается со мной и искренне улыбается. Мне нравится, что он не бросил меня и не самоустранился в трудной ситуации, когда пришлось размещать кучу гостей, внезапно свалившихся точно из ниоткуда, а сам все взял в свои руки.

Я бегу на кухню в поисках тарелок, коих осталось мало, после того, как их расколотила Анька, а сама радуюсь, что все же наготовила достаточно еды.

Мама мило переглядывается с шейхом, представляя его деду Василию и внучкам.

— Бабуля, а почему у дяди на голове платок? — задает вопрос озадаченная Тася.

Мама переводит вопрос шейху, и он по-доброму улыбается.

— Господин шейх говорить, что у Софьи прекрасные внучки! — переводит слова своего господина смуглый парень.

Смуглого парня, как мы выяснили, зовут Абдулла. Он — личный помощник шейха Али, и хорошо говорит по-русски.

Мы все за столом, едим, общаемся, и я начинаю замечать, как Анька нет-нет, да и стрельнет ресницами в сторону помощника шейха Абдуллы. А через десять минут он пересаживается к ней поближе, и они начинают о чем-то увлеченно говорить.

Быстро она перестроилась, однако. Хотя, я рада за нее. По ее словам, ей негде жить, и кто знает, если она понравится Абдулле, возможно он заберет ее с собой в Дубай. Думаю, что шейх платит ему большую зарплату, которой должно с лихвой хватить на все Анькины хотелки.

Шейх же так внимателен к мамуле, а она светится ярче, чем новогодняя ёлка. Еще ни разу в жизни я не видела свою мамочку такой счастливой… хотя нет, она была так же счастлива, когда на свет появились ее внучки.

— Я забирать ваша мама в Дубай! — заявляет шейх, а мама краснеет от удовольствия.

— Дочь, Али сделал мне предложение, и я согласилась! — подтверждает слова шейха мама. — Завтра же мы вернемся в Дубай, займемся приготовлением нашей свадьбы, а потом вышлем вам приглашения!

— Мамочка… — обнимаю я ее.

— Ты не сердишься на меня? — спрашивает мама.

— Ну как же я могу на тебя сердиться? — удивляюсь я. — Ты всю жизнь посвящала мне, внучкам, деду Василию. А тебе ведь всего пятьдесят! Ты еще молодая женщина, и если полюбила, то конечно, выходи замуж!

— Доченька… — оттирает мама слезы радости. — Ну как так, я выйду замуж, а ты так и не нашла себе мужа…

Паша кашляет недалеко от нас.

— Вообще-то, Софья Васильевна, ваша дочь тоже нашла себе мужа!

— Да? — мама смотрит на меня с подозрением.

А я показываю ей бриллиантовое колечко, подаренное Пашей и сережки.

— Нет, дочь, пожалуйста, только не это… — понимает мама, к чему все идёт.

— Да, мам… — подтверждаю я мамины догадки.

— Только не за него, дочь, давай найдем тебе жениха из Дубая, вот, например, Абдулла…

Мама рассеянно показывает рукой в сторону помощника шейха, но Абдулла уже во всю упал на уши Аньке, а та, раскрасневшись, внемлет его речам.

— Боюсь, что Абдулла уже занят. — улыбаюсь я.

— Зато я — совершенно свободен! — подходит ко мне Паша, и берет меня за руки.

— О, нет… — мама тянется рукой к своему лбу. — Светочка, милая, не совершай одну и ту же ошибку дважды…

— Софья Васильевна, вы ко мне предвзяты! — улыбается Паша. — Я исправился, и больше никогда не повторю своих ошибок.

— Мам, я хочу дать Паше второй шанс. — признаюсь я. — Он — хороший мужчина, хороший отец для наших тройняшек, и… я люблю его…

— Мамочка… — хлопают в ладоши тройняшки, а Паша, после моего признания хватает меня на руки, прижимает к себе и целует в лобик.

— Ты никогда не пожалеешь, любимая моя, что приняла меня обратно!

— Ну а теперь, подарки! — хлопает в ладони шейх, Абдулла переводит нам, и выбегает во двор.

— Подарки в вертолете остались. — поясняет мама.

— Ура, подарки! — хлопают в ладоши девочки.

— Я тоже хочу подарок! — заявляет дед Василий. — Его кстати нисколько не удивило эпичное появление мамы и шейха, он только расстроился, что инопланетяне в очередной раз пролетели мимо его дома.

— Девочки. — прошу я дочерей, — пока мы встречали бабулю и ее жениха, дел Мороз наверняка оставил всем подарки под елкой. Пойдите, поглядите!

— Ура!!! Еще подарки!

Девочки тут же бегут и ворошат подстилку под елкой.

— Тася! Тут роботы!!! — вопит Мила.

— Еще роботы⁈ У нас теперь по два робота! — кричит от радости Даша, а шейх, глядя на тройняшек, загадочно улыбается. Неужели и он тоже девочкам роботов привез?

— А тут еще и телескоп! — вытаскивает Мила тяжелую коробку.

— Где телескоп? Где? — воспрянывает духом дед Василий.

— Вот, дедушка, дед Мороз и тебе подарок принес! — Мила и Тася оттаскивают деду коробку.

— А тут еще коробочка какая-то. — вытаскивает Даша последний подарок. — О дэ парфам мэн! — читает она по слогам.

— Это вашему папе дед Мороз прислал. — улыбаюсь я. — Мужской парфюм.

Даша вручает парфюм отцу, а Паша с благодарностью шепчет мне в ухо:

— Спасибо, любимая! Ты запомнила мой любимый одеколон.

— Ну как я могла забыть⁈ — удивляюсь я.

— Там в одной из коробок твой любимый парфюм и вообще куча косметики. — показывает Паша на остальные принесенные им коробки, которые еще не успели разворошить тройняшки.

— Ну куда столько подарков, Паш? — удивляюсь я.

— Я хочу дарить тебе подарки постоянно! — признается мой бывший будущий муж.

Не успеваю я поблагодарить Пашу, как в гостиную вносят огромные коробки Абдулла и пилот вертолета.

— А это калым за вашу бабушку! — говорит Абдулла.

Ну надо же! Я смеюсь, а девочки с любопытством бросаются к коробкам.

— Тася… еще роботы… — в полном шоке Даша. — Мила… они с наш рост…

Девочки взвизгивают вытаскивая очень крутые и очень дорогие игрушки.

— Они поют и танцуют!!! — визжат девочки от радости.

Шейх важно сидит на нашем кресле, по-царски улыбаясь.

Пилот начинает открывать коробки, а Абдулла объявляет, точно на аукционе:

— Первоклассного шелку сотня метров. Верблюжьей шерсти двадцать мотков, овечьей шерсти… двадцать шуб, двадцать меховых шапок.

И так далее, мой мозг просто отключается. Я не понимаю, куда нам столько, и что с этим всем добром делать…

— Десять килограмм серебра и пять золота…

— Подождите… — жалобно прошу я.

— Десять ахалтекинских скакунов, двадцать верблюдов. Они будут проживать в Дубае, но София может в любой момент распорядиться ими.

— Боже… что нам с верблюдами делать… — бормочу я в полуобмороке.

— У нас так принято! — заявляет Абдулла. — А теперь самое интересное: драгоценности!

Абдулла открывает кованный сундук, а там… сокровища Шахерезады!

Шейх позаботился не только о своей невесте, но и о ее дочери и внучках!

— Дочь Софии — моя дочь! — заявляет мне шейх через переводчика, когда Абдулла пытается всучить мне килограммовое золотое ожерелье, а на девочек надеть бриллиантовые диадемы. — А внучки Софии — мои внучки. И я вас всех осыплю золотом!

Анька, красная и злая от зависти, сидит в сторонке и теребит край скатерти.

Абдулла замечает ее расстройство и подходит к шейху. Что-то тихо и с уважением спрашивает у него, а шейх, усмехнувшись, царственно кивает.

Тогда Абдулла уносится, а потом приходит с дорогим и очень красивым ожерельем.

— Станешь моя жена! — спрашивает он у Аньки, застегивая у нее на шее это ожерелье.

Анька хлопает на него козьими глазами, в шоке от размера бриллиантов на своей шее.

— Будешь жить в мой пентхаус в Дубай! Плавать в море. Ходить шоппинг! — расписывает все прелести жизни Абдулла Аньке.

А что ей расписывать, ведь это ее мечта. Особенно, шопинг по дорогим бутикам!

— Я согласна! — Анька с визгом кидается на шею новоиспеченного жениха.

А я уже плохо соображаю от всего происходящего, и когда с лестницы второго этажа с писком спускается трое маленьких пушистых птенчика, я долго моргаю, трясу головой, и когда это чудное видение не рассеивается, я громко говорю:

— А это что еще за птенчики⁈

В гостиной на мгновение повисает тишина.

— Цыплята!!! — радостно визжат тройняшки в звенящей тишине, и подбегают к пищащим комочкам. — Вылупились, ура!!!

— Это что такое, девочки⁈ — подхожу я ближе. — Немедленно объясните мне!

— Мамочка… мы так хотели цыплят, а до весны ждать долго… — прижимает к сердцу цыпленка Даша.

— И тогда мы взяли инкубатор и притащили его домой. — признается Тася, гладя своего цыпленка.

— А у курочек одолжили яички. И вот. — подводит итог Мила, любуясь своим птенчиком.

— Девочки… — качаю я головой. — Но сейчас зима, цыплятам будет холодно в курятнике. Зря вы это затеяли…

— Ну ма-а-а-ам!!! — раздается всеобщее жалостное мычание

— Ладно, Света, не ругай их. — встает на защиту дочерей Паша. — Дом большой, пусть цыплята дома живут, но только девочки за ними ухаживать будут.

— Коза у нас уже в доме поселилась, только цыплят не хватало. — подытоживаю я.

— Ура!!! Мама разрешила! — подпрыгивают от счастья девочки.

— Ме-е-е!!! — напоминает о себе коза.

Оказывается, коза Анька пробралась во всеобщей суматохе к коробкам шейха, и, с пристрастием изучает содержимое сундука с золотом.

— Мам, смотри, коза себе украшение выбирает! — смеются девочки.

Коза и вправду выбрала себе самое красивое ожерелье, и, поддев его, напялила себе на рожки.

— Принцесса коза! — смеются девочки.

Смеемся мы все, даже шейх Али не может сдержать улыбки, а коза начинает выделываться и танцевать, перебирая копытцами. Это она любит. Особенно, когда вокруг нее собралась столь благодарная публика.

Так мы и встретили этот удивительный Новый год. Девочки играли с роботами и присматривали за птенчиками, дед Василий рассматривал созвездия в свой новенький телескоп, пилот постоянно звонил своей жене, Анька ворковала с Абдуллой, мама обсуждала предстоящую свадьбу со своим шейхом, и мы с Пашей тоже думали, как нам лучше устроить свою свадьбу, а коза… коза танцевала и периодически примеряла на свои рожки то одно бриллиантовое ожерелье, то другое.

А через месяц мы сыграли сразу три свадьбы. Анька стала супругой Абдуллы, Мама вышла замуж за шейха, а я… а я очень счастлива что стала женой Павла Логинова! А самое главное, что счастливы наши дочери. Ведь главное в жизни — это семья и дети!