Зигзаг, совсем недавно попавший в Улей и сразу принятый на должность сержанта службы безопасности города, нервно смолил уже третью папиросу подряд. «Бойня. Настоящая бойня. Просто безумие какое-то. И это в самом безопасном месте в этой долине. А что же тогда твориться за стенами?» — думал он, глядя на суетящихся старших коллег.

— Че, встал? — раздался над ухом громогласный бас здоровяка по имени Псих. Зигзаг вздрогнул.

— Так, машину прогреваю, — тут же нашелся он.

Псих приклеил бирку на черный мешок для тела, лежащий в салоне авто. Уже двадцать седьмой по счету. Захлопнул заднюю дверь «труповозки» и жестом дал знак Зигзагу грузиться.

В такие моменты контрразведчик жалел, что вообще спасал Фарта. Ему казалось, что если б его грохнули сектанты, в Цитадели все было бы спокойно. Складывалось ощущение, что этот парень виноват даже в прошедшей Срани.

Танк уже свыкся с шумом вертолетных лопастей. К вибрациям и маневрам винтокрылой машины он тоже привык и наловчился стрелять из пулемета почти из любых положений. Вот и сейчас Кваз навел перекрестие прицела на тело мутанта и выдал две коротких очереди. Пустыша разорвало в клочья.

— И нахрена? — лениво поинтересовался Сугудай.

— Скучно, — пожаловался Танк.

С тех пор, как Фарт пропал, он только и делал, что летал в рейды как штатный пулеметчик. А заняться тут по сути нечем. Глядишь на бесконечную белую простыню с редкими вкраплениями городов и думаешь о своем. Иногда что-нибудь высматриваешь и еще реже в кого-нибудь стреляешь.

Ему стало так тоскливо, что он даже нашел Зацепа и напросился с ними в рейд через неделю. Многие рейдеры погибли во время Срани. Куча облюбованных мест осталась без постоянных грабителей, и потому те, кто попрошаренней, используют эту возможность по полной.

— Гнездо Птичке. Гнездо Птичке, — раздался в рации голос цитадельского радиста.

— Птичка, — ответил Сугудай.

— Заканчивай облет.

— Принял, — сказал пилот.

Вертолет чуть завалился на левый борт и начал разворачиваться.

Танк поставил пулемет на предохранитель и тяжело вздохнул. Скукота-а-а.

Варик прилепил пластырь на переносицу. Свежий перелом еще пульсировал болью. Из-за ускоренной регенерации отек сразу ушел на глаза, и парень теперь на манер автотранспорта имел два фонаря. Ему не повезло повстречаться с рейдерами, зато повезло удрать всего после одного пропущенного в переносицу. Жить в этом городе становится все опаснее.

Варик в очередной раз взял в руки рацию. Он который день подряд пытался вызвать Фарта, но тот пропал с радаров. «Наверное, в запой ушел», — подумал парень.

Даже того крохотного промежутка времени, что ему довелось наблюдать общение Дары и Фарта, хватило понять, эти двое были родственными душами. Совсем не удивительно, что после такого ему нужно время, чтоб прийти в себя.

Воронцов, лежа в кровати, глядел в потолок. Он повернулся на бок, поцеловал в оголенное плечо спящую Киру и вылез из-под одеяла. В тот день, когда его пытали в подвале их будущей базы, он многое осмыслил. И с удивлением для себя обнаружил, что в те моменты, когда парень считал, что уже покойник, наибольшую горесть вызывало сожаление о том, что их отношения с Кирой не переросли во что-то большее.

Как только он пришел в себя, то сделал все, чтобы это исправить. Теперь девушка занимала особенное место в его сердце и наполняла смыслом это копошение в насквозь промерзшем городишке, что все здесь называют жизнью.

Воронцов прошел на кухню, поднял трубку красного телефона, покрутил барабан, набирая номер Алисы, и опустил на рычажки, не дождавшись гудков.

«Еще рано», — подумал он. «В конце концов Фарт не маленький. Залечит горе в теплой постели Алисы, сам объявится. И снова начнет носиться как угорелый по всему Улью, реализуя свои безумные идеи, которые могли родиться только в его воспаленном мозгу. Надо ценить эти спокойные деньки».

Придя к такому умозаключению, Воронцов вернулся в кровать, заполз под одеяло, положил руку на девичью талию и начал постепенно скользить ладонью вниз по гладкому бедру.

Кира резко перехватила его руку.

— Молодой человек, что вы себе позволяете? — шутливо произнесла она.

Воронцов улыбнулся. Он позволял себе быть счастливым. Впервые с тех пор, как попал в этот мир.

Салага проснулся от писка системы безопасности. Протирая глаза, он вырубил раздражающий звук и уставился в монитор. Спросонья картинка была мутноватой, и парень с трудом сообразил куда вообще смотреть.

— Что случилось? — сонно спросила Маша.

— Все хорошо, отдыхай.

— Опять вашу помойку штурмуют?

— Угу, — ответил он.

Наконец сфокусировав взгляд, Салага щелкнул мышкой на нужное окошко. Изображение увеличилось. На нем какая-то тварь, напоминающая облезлую помесь собаки с ящерицей, пыталась протиснуться между воротами и бетонной плитой. Техник взял в руки путь управления дроном. Машинка взмыла в воздух. Парень навел перекрестие прицела на тварь и нажал «Огонь».

Очередь прошила хилую тушку и перебила позвоночник зараженного. Так и застрявший в щели мутант несколько раз дернулся в предсмертных судорогах и замер. «Уже четвертый», — мысленно отметил про себя Салага.

С той бойни в Промзоне все местные твари стягивались на запах крови. Одни дохли из-за врождённой тупости, другим же удавалось сбежать. Главное, что теперь там не нужно дежурить. Люди сюда больше не лезут. Некому. Почти все передохли во время Срани, а те, кто выжили, погибли в самоубийственной атаке на базу.

Как ни старались все сохранить в тайне, событие получило огласку. Делом заинтересовался совет. В ходе следствия выяснилось, что Фарт не все выбил из трех пленных. Точнее он узнал все, что мог на своем уровне, но вот после сканирования ментатом, знахарем и нимфой обнаружили, что в мозгах у них знатно покопались. Этим объяснялось то, почему нападавшие не сбежали, несмотря на большие потери.

Салага снова включил систему безопасности, улегся на кровать, обнял Машу и уткнулся в ее волосы.

Алиса вышла из душа, скинула полотенце и покрутилась перед ростовым зеркалом в зале, критически оглядывая себя.

— Эх, такая красота пропадает, — смеясь, сказала она, но вспомнив о Фарте, тут же скисла. Он не выходил с ней на связь с того злосчастного дня. Шляется где-то с Вариком или вообще в рейд подался. «Может, Воронцову позвонить? Спросить, куда тот пропадает», — промелькнула в голове мысль.

Она подошла к телефону, отыскала в тетрадке номер, но не стала звонить. Вспыхнувшая вдруг гордость запретила ей этим заниматься.

«Угораздило же с ним связаться», — ругала она сама себя. — «Жила себе, горя не знала целых три года, и на тебе. Получите, распишитесь».

Рано или поздно он вернется. Только что теперь будет с их отношениями совершенно не ясно. Та девчонка явно была для него чем-то большим, чем просто подругой. Даже чем-то большим, чем сама Алиса. От осознания этого факта, глаза защипало.

Олег Владимирович подошел к толстой двери.

— Бр-р-р-р-р, — передернул он плечами. В медицинском халате поверх рубашки тут было холодно.

Знахарь приблизился и заглянул в мутноватое окошко. Синекожий, покрытый инеем человек сидел в позе лотоса, с тем лишь отличием, что указательный и большой пальцы не были сложены в кольцо. Кисти развернуты ладонями вверх, руки сжаты в кулаки, а средние пальцы оттопырены в характерном жесте.

Эта картинка показалась Олегу Владимировичу забавной, и он улыбнулся, но тут же снова посерьезнел. На секунду ему почудилось, что ледяная статуя шевельнулась.

Он взглянул через стекло знахарским зрением. Пространство вокруг изменилось. Мужчина как всегда в панике отсек себя от инфополя Улья. Нахватало еще увидеть что-нибудь не то. Знавал он одного знахаря, который «прозрел» собственную смерть и в итоге съехал с катушек и умер именно так, как и предсказал сам себе.

Олег Владимирович откалибровал свой виденье и настроился на токи жизненной силы. Взглянул на человека в позе лотоса. Жизненной энергии в нем еще было много, но его дар уже работал на последних ресурсах. «Мана» на исходе.

«Пора его размораживать. Надо сообщить боссу», — подумал знахарь.

Олег Владимирович уже развернулся и собирался уйти, но замер, пораженный идеей. Ему вдруг пришла интересная мысль, что было бы неплохо заглянуть в голову «отморозка». Он неоднократно делал это с теми, кто находился под наркозом.

Но это совсем не то, даже в таком состоянии у людей мысли слишком беспокойно метаются в голове. Человеческий разум постоянно бурлит. Но этот экземпляр заморожен.

Должно быть, его мысли как у буддистских монахов, медленно планируют подобно опавшему листу. Это непременно нужно проверить. Вдруг это знание переведет его на новый уровень знахарства. К тому же подобной информацией уже можно торговать с другими знахарями.

Олег Владимирович припал к стеклу и потянулся к эманациям разума. Ухватил одну из них и притянул к себе. Чужие мысли словно вода из прорванной плотины захлестнули сознание.

Тайгир поскреб щетину, отхлебнул кофе и откусил пончик. Безопасник откинулся на спинку кресла и уставился в мониторы. От увиденного он перестал жевать и подался вперед. На тридцать четвертой камере Олег Владимирович бился в конвульсиях возле одного из морозильных отсеков.

Тайгир потянулся к рации на столе, чтобы вызвать начальника охраны, но опрокинул кофе, залил клавиатуру и радиостанцию. Знахарь на камере перестал брыкаться. Из его носа потянулась струйка крови.

Безопасник выругался и выскочил из кабинета.

День первый

Цитадель

Клиника внешников

Холодильник

Минус пятьдесят градусов по Цельсию

После того как впал в анабиоз, быстро потерял связь с реальностью. Первое время я был словно во сне. Никакого осознания. Просто мешанина из снов, мыслей и воспоминаний. Затем начал цепляться за образы. Обкатывать и обмусоливать их сотни раз, просто чтобы не улететь в забытье.

Не знаю, сколько прошло времени. Когда ты заперт в собственной голове, считать часы не получается. Наконец удалось заякорить сознание и начать мыслить по-настоящему. Я варился в соку собственных переживаний.

Все что делал с тех пор как попал сюда, теперь казалось бессмысленным. После смерти Дары я перестал понимать, зачем нужна была вся эта суета? А самое главное, совершенно непонятно куда мне двигаться дальше. Первым делом месть, но что потом? Что делать после того, когда я выпотрошу всех этих ублюдков?

Над этим и думал, все больше погружаясь в черную дыру собственных переживаний. А затем услышал голос. Её голос.

— Долго ты будешь еще себя жалеть?

— Колючка⁈ Откуда ты здесь взялась?

— Шизофринючка. Ты в холодильнике сидишь, придурок. Меня здесь нет.

— И что это значит?

— Может твой мозг умирает, и я твое предсмертное виденье. А может ты просто плаксивая сучка, и чтоб окончательно не съехать зацепился за единственное, что могло удержать тебя от скатывания в бездну.

— Что мне теперь делать, Дара?

— То, что умеешь лучше всего. Собирай побольше приключений на свою задницу, разрушая все вокруг, и рано или поздно получишь ответы на все вопросы и обретешь покой.

— Странный метод обрести покой.

Я услышал щелчок замка, и голос Дары пропал.

— Колючка? Дара? Не уходи. Не пропадай! Мы еще увидимся. Слышишь? Я найду тебя!

Звук приближающихся шагов вырвал из плена галлюцинаций. Обжигающе горячие руки подхватили меня. Я почувствовал, как тело с хрустом отрывается от пола.

День первый

Цитадель

Клиника внешников

Минус восемнадцать градусов по Цельсию

Выход из глубокого анабиоза — это очень болезненное мероприятие, конечно, не такое болезненное как первая разморозка, но все же. В этот раз даже не понадобилась помощь взвода знахарей. Организм сам знал, что делать. А мне оставалось лишь перетерпеть острую боль в каждое клеточке тела.

Но всё рано или поздно кончается. В том числе и боль. Веки стали не такими тяжелыми, и мне после тысячной попытки, наконец-то удалось открыть их. Вокруг было темно. Через большие окна в палату немного пробивался свет уличных фонарей.

Ненавижу долбанные палаты. Такое чувство, что только и делаю, что валяюсь на больничной койке. Я потянулся к тумбочке за живцом, но ни слева ни справа не нашлось ни того ни другого. Нда-а-а. Страдает сервис у внешников.

А то, что был я именно у них, сомневаться не приходилось. У нимф в больнице ремонт на несколько классов ниже. Там в первую очередь ценят практичность, потому не распыляются на лишние лампочки и отделку стен.

В голову пришла дурацкая идея, сигануть из окна в сугроб и сбежать таким образом, но потом до меня дошло, что в руке я держу кнопку вызова врача. Стало даже интересно, какого черта вообще меня заморозили, и как Якимура связан с внешниками.

Большой палец утопил кнопку. Тут же в коридоре послышались шаги. В палату заглянула смуглая медсестра, похожая на индианку. Я жестом показал ей, что хочу пить. Девушка вернулась через минуту с живцом. Залпом осушив скромных размеров пластиковый стакан, я вопросительно уставился на нее.

— Сейчас доктор придёт, — тихо сказала она и вышла из палаты.

Доктор, мля. Аж ухо режет. Совсем тут у внешников под крылом распустились. Еще наверное и имена земные носят.

В палату вошел мужчина лет тридцати пяти на вид, с модельной стрижкой и гладко выбритым лицом. Серый костюм сидел на нем словно тот носил его с самого рождения. Человек не был похож ни на доктора ни тем более на знахаря. Не то, что я специалист в чтении людей с первого взгляда, но незнакомец относился к тому типу личностей, вокруг которых чуть ли марево расходилось от их тяжелой ауры.

Вряд ли подобный субъект мог быть лекарем. Пациенты бы вяли на койках как срезанные цветы без воды. По крайней мере так говорили мои ощущения. А я привык им доверять. Тут иначе не выжить.

Мужчина прошел до кресла для гостей и молча уселся. Какое-то время изучающе глядел на меня, а затем сказал:

— Господин Фарт…

У меня аж глаз задергался. Нехорошие ассоциации с Клопом еще были свежи в памяти.

— Давай без господина, — намеренно перешел я на «ты». — Поменьше этой шелухи в словах.

— Хорошо, — кивнул собеседник. Лицо его было серьезным, но в глазах читалось что-то такое, казалось, словно он развлекается. — Как ваше самочувствие?

— Терпимо. Когда я смогу свалить отсюда?

— В любую секунду, как только пожелаете. Просто мы хотели убедиться в вашем добром здравии. Понимаете, у знахаря, который проводил ваш осмотр, случился припадок. Он два дня пробыл в коме и только сегодня пришел в себя. Мы боялись, что и на вас это как-то сказалось.

Собеседник пристально смотрел на меня, следил за реакцией. А я вдруг вспомнил единственный яркий эпизод во время моего забытья. Это произошло, когда я прокручивал в голове всё, что было связано с Дарой, начиная с того момента, как спас ее от трех одичавших мужиков.

Именно в этот, можно сказать, интимный момент у меня возникло стойкое чувство, словно кто-то подглядывает. Подглядывает за самым сокровенным, что у меня есть. За единственным, что на тот момент имело для меня смысл.

— Я в относительном порядке. На мне много чего сказалось, но точно не то, о чем вы говорите, — ответил я незнакомцу.

Он удовлетворенно кивнул, поднялся с кресла и молча вышел. И че приходил? Чисто познакомиться заглянул? Так ведь даже не представился. Шизанутые тут все какие-то.

Стоило ему выйти, как в комнату вошел Якимура. Держался он так, словно бы и не запирал меня в холодильнике. Я недобро пялился на него, ожидая объяснений. Контрразведчик какое-то время молча разминал сигарету. Затем подошел к окну раскрыл его и закурил.

— Содержательная история, особенно извинения в самом начале мне понравились, — не сдержался я.

Якимура докурил, поправил очки, сделал пас рукой. Палату окутал купол тишины.

— Сам понимаешь, всего рассказать не могу, — начал он. — Ситуация сложная. Считай, что я тебя в отпуск отправил на десять дней. Тебя все потеряли. Никому ничего не говори. И приучи себя думать как гроссмейстер.

Он закончил свою речь и видимо думал, что мне этого будет достаточно, раз направился на выход. Я резко соскочил с кровати, не обращая внимание на круги перед глазами, преградил ему дорогу и оперся на дверь спиной. Зажмурился, пережидая приступ головокружения.

— Хорошо, — сказал контрразведчик. — Это партия, где на одной доске играют сразу пять крупных игроков и еще несколько десятков мелких. Грядут перемены. Доска должна быть сломана.

— А, так вот оно что! Теперь все понятно. Шахматный кружок открываешь?

Якимура поправил бликующие очки и шагнул ко мне. Я думал, он попробует оттолкнуть меня, и уже приготовился оказать сопротивление, но бывший следователь просто прошел сквозь мое тело и дверь. Этот его жест ужасно выбесил. Я дернул ручку, распахнул дверь и выскочил в коридор, но там уже никого не было.

Медсестра принесла мне комплект простенькой одежды. Отдельно в коробке лежали все личные вещи, что имелись у меня с собой до заморозки. Глок с четырьмя магазинами, початая пачка сигарет, зажигалка, паспорт, фляга с живцом, нож, спички и пакет с местной валютой. Я быстро привел себя в порядок, спустился на первый этаж и вышел на улицу. Свежий воздух приятно вскружил голову. Так и куда податься?

Первым порывом было свалить в рейд подальше от всего этого дерьма, что на меня навалилось. Там особо думать некогда. Никаких сантиментов. Бей, беги и так по кругу. Чистое стремление выжить.

Это был бы идеальный вариант, но сейчас здоровье не позволит. Да и подготовиться нужно основательно. Бурлак починить хотя бы. С Зацепом вопрос решить, на мне ведь до сих пор долг висит. Плюс в анабиозе я сильно отощал, тяжелый переход по заснеженным просторам, это не то, что пойдет на пользу моему организму.

На улице было тепло. Легкий снегопад то утихал, то снова начинался. Я решил срезать путь через дворы. Несмотря на то, что здесь почти центр города, меня сразу окликнули два мужика. Пришлось прикинуться глухим. Вступать в разборки сейчас не хотелось.

Субъекты попались настырные. По голосу слышно, что немного хмельные. Приключений захотелось им. Незнакомцы стремительно догоняли меня. Я не дергался и шел в прежнем темпе, рука в кармане сжимала рукоять пистолета.

Парочка нагнала меня. Один из них рывком дернул за плечо. Я не стал сопротивляться. Легко подался и во время разворота упер ствол «Глока» в живот незнакомцу.

— Чего хотели?

— А, ну мы, это… — замялся мужик.

— Закурить хотели спросить, — тут же нашелся второй.

Я свободной рукой достал из кармана сигареты.

— Закуривайте.

Мужики растерянно переглянулись. К такому повороту событий их жизнь явно не готовила. Все еще не понимая в чем подвох, они взяли по одной сигарете.

— Деньги есть? — спросил я.

— Нет, — тут же замотал головой один из них.

— А у тебя? — я перевел взгляд на второго.

— Неа.

— А что ж вы ночью без денег ходите? Ладно, валите, нахрен, с глаз моих.

Мужики развернулись и припустили до ближайшей подворотни.

Я вышел на Поперечную, а с нее уже на Продольную и поймал такси. Сказал ехать до Чукотки. Водитель удивленно хмыкнул, но лишних вопросов задавать не стал. Оно и правильно, излишняя любознательность наказуема.

Автомобиль остановился у обочины. Я вышел. Дождался, когда такси скроется из виду и пошел до Промзоны. Тут было рукой подать, так что добрался быстро. Перед забором вытащил «Глок» из кобуры.

По дороге шел, не опасаясь. Некого тут теперь бояться. Подвымерла Промзона. Конечно, со временем она снова наполниться отбросами общества, ведь отбросы будут, пока будет само общество. Но сейчас тут относительно спокойно. Вдали я увидел один единственный огонёк. Кто-то еще жив остался.

Дошел до поворота. Насторожился. Показалось, видел чью-то тень. Шел с поднятым пистолетом, готовый в любой момент выстрелить. Дорога наезжена. След свежий, снегом запорошить не успело. Значит, не забросили базу, катаются на дежурство. Это хорошо.

Не доходя метров пятидесяти до забора, остановился. Подобраться незамеченным не получилось. Злыдня насторожил хруст снега в ночи, и он надрывался, оповещая всю округу о появлении потенциального противника. В ночной тиши звук разносится далеко, вот и сейчас собаке ответили сразу несколько чукотских собратьев.

Я решил опознаться, чтоб ненароком не пальнули. Стоило мне выйти из укрытия, как над головой зажужжал маленький летательный аппарат. Вот, значит, на кого они всю службу спихнули, лодыри. Дрон завис в воздухе.

Я помахал ему рукой. Механическая птичка упорхнула на крышу дома. Собака продолжала надрываться.

— Отставить! — рявкнул я.

Пес на секунду заткнулся, услышав знакомые нотки, но тут же начал лаять еще громче.

— Злыдень!

Он снова замолчал, а потом, наконец узнав, обрадованно гавкнул. Я поднял тяжелую створку ворот и протащил ее по снегу, чтоб образовалась хотя бы небольшая щель. Протиснулся внутрь и тут же был сбит с ног мохнатым чудовищем.

С трудом отпихнул от себя пытавшегося облизать лицо пса и поднялся. Злыдень прыгал вокруг меня и радостно лаял. Он лишь слегка припадал на левую лапу. Повязок на нем никаких не было.

— Да пришел, я пришел, — успокоил я его. — А ты почти выздоровел. Это хорошо.

Снег во дворе догадались расчистить и соскрести к забору, чтобы не было видно алых пятен. Щиты на окнах починили. Бурлак стоял все на том же месте. Только правую фару кто-то разбил. Все еще тут и там на поверхности наста отчетливо выделялись гигантские градины.

Я прошел в здание. Внутри тоже навели порядок. Пятен крови или другого непотребства не заметил. Все чистенько. Молодцы ребята. Дверь вот только не заменили. Заходи, кто хочешь.

— И где ты тут спишь? — я уставился на пса.

Он тут же подбежал к старой шубе, лежащей в дальнем углу комнаты и потрепал ее.

— Понятно.

Злыдень взял в зубы пустую миску и бросил мне ее под ноги.

— И где жратва?

Он тявкнул и побежал в подвал. Сердце сразу сжалось. Я сглотнул подступивший к горлу ком и, нехотя, пошел следом за псом. Сразу слева на стене висел фонарь. Палец утопил тумблер, и в комнате стало светло.

Справа стояла полка, ломящаяся от различных продуктов длительного хранения. У дальней стены теперь находился генератор. От выхлопного отсека через вентиляционное отверстие на улицу шел шланг. На генераторе стояла рация.

Я подошел. Щелкнул. Видимо, разрядилась на холоде. Благо на полке нашелся зарядник. Врубил генератор и поставил средство связи на зарядку, а сам приступил к уничтожению съестных запасов, жрать хотелось неимоверно.

Злыдень сбегал наверх и притащил свою миску, со звоном бросив ее на пол. Я вывалил ему три банки тушняка, и сам приступил к трапезе. Все ел и ел, а место в желудке не кончалось. Похоже, у меня открылся третий дар — обжорство. Закончив трапезу, отправился на второй этаж.

Телескоп, притащенный мной в тот самый день, так и стоял на треноге. Я взял его под мышку и вытащил на улицу. Сходил за рацией в подвал. Уселся на порог дома, достал сигареты и закурил. Злыдень попробовал втиснуться рядом, как всегда этим жестом пытаясь показать, что он еще не отбросил идею быть вожаком нашей маленькой стаи.

Я грустно усмехнулся.

— Куда лезешь, кабан мохнатый? — я ласково потрепал пса по загривку.

Выдохнул, взял рацию, переключил частоту на общий канал группы. Нажал на клавишу передачи и заговорил:

— Всем, всем, всем. Как меня слышно?

Спустя несколько секунд один за другим посыпались ответы.

— Чисто и громко, — отозвался Воронцов.

— Сигнал стабильный, — бросил Салага.

— На четверку, — сказал Варик.

— Нормально, — ответил Танк.

— К сожалению, хорошо, — тяжело вздохнул Псих.

— Я вернулся. Попрощайтесь со спокойной жизнью, — сказав это, отключился.

Я направил телескоп на небо и прильнул к глазку. Так вот вы какие, звезды Улья. Жаль, что смотрю на них один.

Злыдень резко гавкнул прям над ухом и бросился к забору. Я тут же выхватил «Глок». Кого там черти принесли среди ночи?

День первый

Цитадель

Минус девятнадцать градусов по Цельсию

В ответ на лай заурчали.

— Злыдень, назад! — завопил я. Пес и не думал отступать.

Серая тень одним прыжком оказалась на заборе. Небольшая гибкая тварь с кошачьими чертами быстро оценила обстановку, спрыгнула и начала медленно подкрадываться к собаке. Пес зарычал.

— Назад, мать твою!

Защитник херов. На одну лапу хромой, а все туда же в драку лезет. Стрелять я побоялся, чтоб не попасть в собаку.

— Злыдень, сука, быстро в дом, — процедил я сквозь зубы.

В нем все же проснулся инстинкт самосохранения, и он начал медленно отступать. Тварь только этого и ждала. Как только пес сделал шаг назад, мутант распластался в прыжке. Я рванулся вперед. Звери сцепились и катались по снегу.

Зараженный как раз оказался сверху, когда я подбежал и влепил ногой по маленькой лысой башке. Тварь отлетела на несколько метров, а Злыдень тут же вскочил и хотел броситься следом. Левой рукой я поймал его за загривок и хорошенько встряхнул. Откуда только силы взялись? Правой уже жал на спуск.

Тварь ловко увернулась от первых нескольких попаданий. Заскочила на крышу Бурлака. Оттуда прыгнула за кучу шлака и взметнулась вверх, желая покинуть территорию. Только вот я уже знал, что она так сделает. Глок выплюнул остаток магазина, и мутант, совсем чуток не долетев до вершины, ударился об плиту.

На бегу я перезарядил магазин и сделал еще два выстрела в пытающуюся подняться тварь. Голова ее безвольно повисла, а лапы разъехались в стороны. Она несколько раз взбрыкнула и замерла. Злыдень на трех лапах прыгал вокруг и лаял на труп поверженного врага.

— Да тише ты, воин.

На всякий случай я приблизился и прострелил мутанту башку. Побродил по территории и нашел лопату. Оттащил тело за хвост к самому забору и хорошенько закидал снегом. В голове родился кое-какой план, как его можно использовать.

В ночной тиши выстрелы слышны далеко. Как бы патруль не примчался. Оставленная на крыльце рация шипела. Я нажал кнопку и сказал:

— На приёме.

— Живой, — разочаровано констатировал Псих. — Что на этот раз?

— Да ничего, по банкам вот стреляю. В форму прихожу.

В ответ Псих разродился такой пачкой непечатных выражений, что даже бригадир на стройке заслушался, а парочку оборотов непременно записал бы себе в блокнот.

— И я тоже скучал, — сказал я в ответ и отключился.

Осмотрел Злыдня. Вроде никаких серьезных повреждений. Парочка укусов, но они быстро заживут.

Спать не хотелось. Отоспался на десять дней вперед. Дел было много. Я снова вызвал всех по рации и назначил на завтрашний день общий сбор. Остаток ночи провел, пытаясь завести Бурлака и составляя планы.

Под утро движок запыхтел, а я уже точно по пунктам знал, что буду делать в ближайшие несколько месяцев. Мне потребуется херова гора денег и других ресурсов. Придется хорошенько потрудиться, чтобы их заработать.

Завтра же нужно выехать за стены и всё подготовить для испытания моей новой безумной идеи. Если дело выгорит, можно будет убивать зараженных пачками, особо не напрягаясь и даже не отъезжая далеко от Цитадели.

С рассветом решил выехать с базы. Злыдень сидел на пассажирском кресле. Я гнал быстро, не опасаясь, что кто-то подложил шипы на дороге. Домчался до района нимф. Остановился у дома Алисы.

— А, ты, здесь сиди. Охраняй имущество, — отдал я команду псу.

У подъезда простоял не долго. Секунд через десять раздалось шарканье тапочек, и дверь открылась. Алиса стояла в халате. Волосы после пробуждения были взлохмачены.

— Привет, — сказал я.

— Привет, — грустно улыбнулась она.

Не то, чтобы мне хотелось прямо сейчас налаживать отношения с Алисой. Наверное, в какой-то степени это было бы правильно, но душевных сил на их поддержку у меня сейчас нет. Просто так нужно для дела. Да и вообще, напомнить о себе не помешает. Пусть знает, что я жив. Потому и приехал за помощью, просто как к другу.

Мозг удивительная вещь. Иногда он запоминает совершенно незначимые детали. Вот и сейчас, когда в моей голове созрел план, я вспомнил сухонького профессора, которого видел в ресторане на нашем первом свидании с Алисой. Как оказалось не зря.

Девушка тут же позвонила ему и договорилась о встрече. Сам бы я к нему вряд ли прорвался. Сухов один из директоров Института. Член совета города, между прочим.

— Профессор любит говорить, но терпеть не может делать это в пустоту, — напутствовала меня Алиса, когда я уже собрался уходить. — Поэтому твоя главная задача показать заинтересованность. Позволь ему вести диалог. Он это обожает.

— Я понял. Слушать и кивать.

— И задавать уточняющие вопросы. А еще лучше, правильные уточняющие вопросы. Ты должен сразу сломать стену его предубеждения о твоем невежестве и тогда, считай, дело выгорит.

— Хорошо. Спасибо за советы, — сказал я.

— Когда ты вернешься?

— Не знаю. Но я вернусь, — сказав это, я развернулся и начал спускаться по лестнице. На душе было паршивенько. Вышел на улицу. Сел за руль. Помахал выглядывающей из окна Алисе. Рыкнул двигателем и поехал искать мешок для трупов.

Остановился у банка. Пришло время забрать флешку. Зашел внутрь, поздоровался с девушкой на входе, быстро объяснил, что нужно. Тут возникла заминка. По условиям, забрать флэшку из ячейки могла только Дара. Но по понятным причинам это невозможно.

Пришлось подключать к делу администратора. Затем вызывать с выходного оператора. Хорошо, что он меня опознал. Вдобавок по базе пробили, что как раз в это время сканировался паспорт на личность Занозы. В общем, с горем пополам разобрались.

Забрал флешку и записку из ячейки. Вышел на улицу и закурил. Думал, все иначе обернется, а вот как оно вышло. Скомкал записку и выкинул в урну. Хреново одному по городу кататься, надо с компанией, решил я, а то хандрить начну.

По рации вызвал Варика. Заскочили с ним в отдел электроники, где я прикупил ноутбук, прямо там сделал пару скриншотов и обрезал демку видеоролика. Копировал все это на отдельную флешку. Вдобавок, распечатал несколько фото.

Затем съездили обратно до базы и упаковали тело твари в мешок для трупов. Злыдень перебрался в салон и всю дорогу гипнотизировал его. А ну как возьмет и оживет.

Оказалось, это уже пятая тварь, пытающаяся забраться на базу. Кто знает, сколько промзоновцев перемерло во время Срани по своим норам, факт в том, что твари на них отъелись и обнаглели. Тела девать было некуда, и Воронцов вспомнил о нашем с ним визите в Институт. Вышел с учеными на контакт. Те, разумеется, охотно забрали мутантов для исследований. Еще и денег дали в придачу.

Я заранее позвонил профессору Пингвину, потому нас сразу встречали на подъезде к Институту. Двое крепких лаборантов забрали мешок с телом твари. Я вышел и поздоровался.

— Профессор Пингвин, как продвигаются исследования. Помогли ли вам мои данные?

— Исследования, как всегда, идут медленнее, чем хотелось бы. Добытые вами данные относятся к группе частично известных белебердынских языков. Сейчас их до сих пор дешефруют наши специалисты. Больший интерес представляет сама станция. Туда была отправлена группа, которая провела ее исследование. Результаты довольно любопытные, но боюсь, для вас они не представляют интереса.

— Рад, что смог помочь.

— Мы вам очень благодарны. Вне нашей организации, мало кто сочувствует нашему делу. Даже не знаю, чем вам отплатить.

— Информацией, разумеется. У меня буквально через полчаса встреча с профессором Суховым. Хотелось бы подробнее узнать, что это за человек.

— О-о-о. Вы не перестаете меня удивлять. Пройдемте в кабинет.

Я переговорил с Пингвином, который подтвердил, все, что говорила Алиса, и добавил парочку новых фактов. Ко времени встречи, я уже был во все оружии и знал как себя вести.

Кабинет директора располагался на последнем этаже. Добротная лакированная дверь создавала иллюзию роскоши. На самом же деле внутри все было довольно скупо обставлено. Единственной дорогой вещью оказался кожаный стул с высокой спинкой.

Все остальное несло сугубо практическую ценность. На стеллажах стояли подписанные папочки. На столе лежали по кучкам документы. На стене висела большая карта долины с пометками.

— Приветствую вас, молодые люди, проходите, — сказал профессор. Он как и в прошлый раз был сух и сутул. Тем не менее, ученный обладал пронзительным цепким взглядом, какой бывает у очень любознательных людей.

Варика тоже взял с собой и даже заставил его заучить пару фраз. Главное, чтоб он вставил их в нужный момент. Тогда я на его фоне буду смотреться еще выигрышнее.

— Алиса сказала, что у вас очень важное дело. Время дорого. Так что сразу переходите к сути.

Настроен он, и правда, был очень скептически. А я в таких делах не люблю сразу к сути переходить. Мне помучить собеседника охота. Поэтому неторопливо достав конверт, бросил его на стол.

— Что там? — спросил профессор и потянулся к нему.

Я ничего не ответил. Ученый ощупал бумагу. Затем открыл и начал по одной рассматривать фотографии, периодически отвлекаясь, чтоб взглянуть на меня.

— Это не подделка? — наконец спросил он.

— Нет. Взгляните на это, — довольный произведенным эффектом, я передал ему копию флешки.

Профессор долго изучал фотографии на компьютере и несколько раз пересмотрел короткий видеоролик.

— У вас ведь есть еще данные, — констатировал профессор. — Я отправил материалы на проверку нашим специалистам. Если они окажутся подлинными, мы хорошо заплатим за остальную информацию.

— А с чего вы взяли, что я вам её продам?

— Как с чего? — вдруг растерялся профессор.

— Я не понимаю в чем суть вашей деятельности. Институт завязан в стольких городских сферах, что у меня складывается впечатление, что бизнес интересует вас больше, чем наука. Эти данные могут принести пользу людям. Вдруг найдется кто-то более компетентный, кто сможет их изучить.

— Не порите ерунды, — вдруг взвился профессор. — Я всю жизнь занимаюсь наукой. Гидростатическая нестабильность западной Антарктиды всегда волновала меня куда больше всего остального. Тут, разумеется, вектор интересов немного сменился, но суть моей деятельности всё та же.

— Почему вы выбрали именно эту сферу науки?

— В вашей реальности был СССР?

— Был.

— Распался?

— Да.

— Лихие девяностые?

— Угу.

— Тогда вы должны меня понять. После развала Союза Арктика осталась единственной сферой, где мы все ещё опережали всю планету и даже спустя два десятка лет, когда оптимизировали образование, медицину, космос и все на свете, в Арктике мы продолжали оставаться лучшими.

— Ну можно было выбрать что-то попроще.

— Освоение Арктики, мой друг, это необходимая ступень перед освоением космоса. Это вызов научно-техническому прогрессу. Я не склонен к упадническим мыслям и своё присутствие здесь считаю не случайным. Я занимаюсь любимым делом и живу счастливой жизнью. С каждым годом чувствую себя все лучше и могу больше работать. Я знакомлюсь с трудами своих коллег и даже читаю свои собственные работы из параллельных реальностей. Я работаю с уникальным материалом уже добрый десяток лет и все еще не считаю себе хоть сколько-нибудь компетентным в вопросе.

Оказалось, Сухов не просто любил поболтать, его уносило во время разговора. Я, конечно, был готов к его полету мысли, но не думал, что он настолько широкий. Интересно, он на заседаниях в совете так же болтает без умолку.

— Тратить столько ресурсов на науку в Улье — это бессмысленно, — влез в диалог Варик.

— Позвольте преподать вам небольшой урок истории, молодой человек.

— Валяйте.

— Да будет вам известно, что в двадцатые-тридцатые годы двадцатого века вкладывать деньги в развитие северного морского пути казалось безумием. Но когда грянула вторая мировая, это решение оказалось фактически пророческим. Двадцать процентов грузов стало проходить через него. Такая вот Чеховская бомба замедленного действия, подвешенная на стену самой матушкой историей. Мне тоже хочется масштабности. Я не хочу реагировать на угрозу, я желаю знать о ней заранее. В снегах может жить такая зараза, с которой даже наш хваленный иммунитет не справится. Я верю, что каждый вложенный в науку споран, однажды отобьётся.

— Даже если вы добьётесь каких-то значимых результатов, кто тут оценит ваш вклад? Рейдеры или горожане, а может, ледокольцы или пещерники?

— Зря вы так на них тянете. Сказать по правде, здешний народ не так плох. Я много где побывал. Север всегда манил самых отчаянных и если, например, где-нибудь в Норильске или на Аляске просто были суровые мужики, которые ошиблись временем и промазали мимо фронтира дикого запада, то Антарктика стала пристанищем мечтателей. Где-нибудь на станции Мак-Мердо у каждого своя безумная история. Бывший хиппи, мечтающий стать писателем, отшельник гляциолог, который раз в два месяца приходит за провизией и передает результаты исследований, циркач-уборщик объехавший весь мир и мечтающий, чтобы из его трупа сделали ледяную фигуру. Это еще самые безобидные из тех ребят, что мне там встречались.

В этот момент сработал звук уведомления о пришедшем сообщении. Профессор мельком глянул на компьютер и сказал:

— Данные подлинные. Так вы предоставите остальную информацию?

Спектакль мы разыграли как по нотам. Он, конечно, все понял, но особо не зажимался, для их финансирования это копейки. Профессора уболтали на такие бабки, что я сразу закрыл свой долг в банке и перед Зацепом. Вдобавок осталось на превращение Бурлака в полноценный рейд-мобиль, ну и для завтрашнего цирка.

Вечером все собрались на базе. Я, Варик, Танк, Воронцов, Салага. Выходила вполне себе отличная рейд-группа. Немного тренировок. Отработки взаимодействия и можно вершить великие дела.

— Ну, что у нас по плану? — спросил Танк.

— Готовимся выехать за стены. В первую очередь нам нужен экскаватор и самый сильный кинетик в городе, который может его поднять, — сказал я.

— Поднять экскаватор! — воскликнул Воронцов. — Да ты охренел? На кой ляд тебе поднимать экскаватор?

Интерлюдия первая.

Ветер за окном раздражал человека. Он встал из-за стола, опустил жалюзи, застегнул пуговку пиджака и вышел из кабинета. По дороге до палаты мужчина отвечал кивком на приветствия персонала. Дождался, когда медсестра покинет комнату и вошел.

Олег Владимирович подложил валик под левую руку, из которой торчала капельница. Двое суток коммы сильно состарили знахаря. Его голова теперь постоянно тряслась, как у китайского болванчика в машине, а один глаз был полузакрыт. Завидев вошедшего, он раздраженно дернул правой, работающей половиной лица.

— Вижу, ты не рад мне, — улыбнулся человек.

— Скорей еще не готов к этому разговору.

— Тем не менее, я уже здесь. Что ты видел?

— Неправильный вопрос.

— Что произошло и что тебе удалось запомнить?

— Я не удержался и решил залезть в его голову.

— Это я и так понял.

— Думал, его сознание будет спокойно, как стоячая вода в озере.

Человек усмехнулся.

— Я ошибся. Он как-то почувствовал моё вторжение. Я не знал, что такое возможно. Такого никогда раньше не было. Фарт закрылся и буквально вывалил на меня всё дерьмо, что случалось у него в жизни, даже то, чего не помнил. Он выплеснул всё, с самого рождения.

— И что ты так легко сломался? Беды одного человека смогли настолько искорежить твою психику? Я думал ты куда крепче.

— Ты хоть представляешь, какого это? Представь, что за жизнь, ты съел триста бутербродов с маслом, а теперь представь, что перед тобой целая бочка с маслом и тебе нужно сожрать ее за раз. Если б дело было только в этом, я бы пережил, может, отделался обмороком и инсультом, но пережил бы.

— Тогда в чем было дело? — недоумевал человек.

— Понимаешь, эта ментальная атака заставила меня потерять концентрацию. Человеческое тело так устроено, что получив удар, оно расслабляется, и в этот момент, перед следующим напряжением, мы уязвимей всего. Именно поэтому в боксе тебе сначала пробивают легкий удар, и тут же прилетает серьезная плюха, которая отправляет тебя в нокаут.

— Не совсем понимаю тебя.

— Черт, я не с того начал. Знахарский дар он как рация, я настроился на частоту его мыслей. Эта волна воспоминаний сбила меня с толку и переключила тумблер. И вместо одной волны мой приемник стал принимать одновременно все существующие частотные диапазоны. Всё: настоящее, будущее, прошлое, мысли и судьбы всего живого вокруг. Просто невообразимое количество информации. После такого обычно мозги спекаются, это сравнимо с тем, как если пытаться заряд молнии впихнуть в аккумулятор телефона.

— И как тогда ты вообще выжил?

— Меня спасло только то, что я успел отправить себя в кому, и все это время спешно латал свой организм. Восстанавливал мозговые клетки и сердечные мышцы. Хотя если б вы пораньше воткнули в меня капельницу, мне бы не пришлось тратить столько внутренних ресурсов, и я бы быстрее пришел в себя.

— Так ты видел будущее? — сразу ухватился за главное человек.

Руки Олега Владимировича затряслись.

— Десятки вариаций.

— Расскажи мне всё.

Олег Владимирович рассказал всё, что успел запомнить. Точнее почти всё, один самый вероятный вариант, он еще во время комы стёр из своей памяти. Если человек узнает, что произойдет, то непременно постарается изменить будущее, а этого допустить нельзя. Доска должна быть сломана. Так сказал Шахматист.

День второй

Окрестности Цитадели

Минус тридцать два градуса по Цельсию

Экскаватор в городе был всего один. Оно и неудивительно, не самая нужная и популярная в хозяйстве вещь. Пришлось выкупить его, чтобы никто не смог повторить мою задумку. Парни крутили пальцем у виска и говорили, что нихрена не получится, но, тем не менее, помогали.

Нужного кинетика найти оказалось непросто. Такой человек в стабе как и нужный экземпляр техники имелся лишь в количестве одной штуки. Разумеется, за бесплатно он тоже отказался помогать, хоть и сделал скидку за безумность идеи. Поучаствовать решил даже не из-за денег, а чтоб потом было, что рассказать. Я уверен, скоро новость разлетится по всей Цитадели.

Группу Зацепа взяли как прикрытие. Само собой, тоже не за просто так. Пришлось пообещать им пожизненное бесплатное посещение моего будущего полигона.

За день управиться не удалось, как всегда в таких операциях по пиз… гхм, по одному месту пошло, все, что только могло. Водитель экскаватора оказался в тяжелом запое, из которого обычно выходят сразу на тот свет. Это не беда, Малой сказал, что сможет посидеть за рычагами.

Потом вдруг выяснилось, что у Танка клинит пулемет. Он его разбирал и собирал снова целых два часа. Кинетик неожиданно вспомнил, что у него запланировано сопровождение колонны. В итоге, в первый день только место подобрали, расчистили его от снега и вырыли яму десять на десять.

На следующий день все собрались в полном составе. Вояки провожали нас удивлёнными взглядами, а рейдеры перешептывались и строили теории. Зацепа они знали хорошо, это еще больше сбивало их с толку. Никто не понимал, что происходит.

Честно, я рассчитывал управиться максимум за два дня, но не учел объем работ. Земли было очень много. Пришлось заказывать Камаз, чтобы вывозить ее подальше от ямы. Ох, а как мы ее оттуда выкидывали, это вообще отдельный разговор.

Экскаватор погружался все глубже. Когда кинетик вытаскивал его из ямы, вены на его висках так разбухали, что казалось, либо он, прошу прощения, обосрется, либо вены лопнут. Один раз, уже в последний день, он даже в обморок упал, благо технику поднял и как раз ставил на землю.

Получилась круглая яма глубинной метров десять. Когда она была вырыта, мы еще сутки ровняли стенки и вычищали остатки земли. Твари все эти дни лезли на звук работы моторов, и периодически их проходилось отстреливать.

Если ничего не выйдет, я банкрот, одних патронов уже столько потратил. Хорошо, что никто серьезный на выстрелы не пожаловал. Место специально подобрали такое, куда элитники не любят соваться из-за близости Цитадели.

Наконец настала последняя фаза операции. Для нее пришлось арендовать пожарную машину. Да, да, и такая в городе имелась. А как, вы хотели? Пожары везде бывают.

Под минимальным напором, а порой и просто, нацедив воду в ведра, мы заливали стенки. Приходилось подключать кинетика, чтоб жидкость сразу не стекала вниз. Погодка нам подыграла, и вдарил мороз, так что лед схватывался быстро.

На всё про всё ушла неделя работы от рассвета и до заката.

— Думаешь, сработает? — скептически глядя через край пропасти спросил Танк.

— Если б думал иначе, то вообще не стал бы это всё затевать, — сказал я и сбросил в яму говяжью тушу. Она проскользила по стене и чуть не вылетела с противоположного края, как скейтбордист в бассейне.

Парни уже раскидали по округе куски тухлого мяса и разлили несколько ведер крови.

— По машинам! — скомандовал я.

Теперь нужно подождать двое суток и можно будет собирать улов.

День десятый.

Окрестности Цитадели

Минус двадцать семь градусов по Цельсию

Эти три дня не прошли впустую. Я выпросил у Курсора учебные материалы по боевой и тактической подготовке. К тому же он прислал инструктора. Парень погонял нас несколько часов, объяснил базовые принципы и многие неочевидные нюансы, о которых большинство из нас уже позабыло, а такие как Варик и не знали вовсе.

Мы расширили территорию базы и начали обустраивать тренировочную зону. Возводили из гипсокартона конструкции, имитирующие помещения. Делали мишени в виде зараженных.

Помимо тренировок с командой, я напросился на КМБ с пополнением Курсора. Разумеется, с профессионалами такого уровня мне было не тягаться. Я буквально подыхал каждую тренировку. О сигаретах пришлось забыть и так себя, как загнанная лошадь чувствовал.

Зато лишние мысли в голову не лезли. Как-то особо не до рефлексий, когда думаешь о том, что вот-вот сердце не выдержит, и каждый метр дистанции как особый вид мазохизма. Зато спал так сладко.

Я даже Злыдня дрессировать начал. Пока удавалось так себе. Выполнял он лишь те команды, которые считал интересными для себя или полезными для стаи. Стандартные методы в виде поощрения лакомством на него не действовали, а на одном кнуте без пряника в этом деле далеко не уедешь.

Как там говорится? Главное начать? Дал бы я на неделю эту мохнатую своенравную скотину тому, кто придумал эту фразу и посмотрел бы как он стал с ней уживаться.

В общем, жизнь у меня пошла очень насыщенная.

Не смотря на уверенность в собственных силах, некая нервозность в день выезда присутствовала. Целую неделю угробили все-таки. Хотя, что такое неделя в масштабах вечности, что нам здесь уготована.

Ехали все еще с группой Зацепа. Мало ли, что может случиться. Лучше подстраховаться. То, что наша ловушка привлекает внимание тварей, стало понятно издали. Несколько десятков мутантов от пустыша и до йети бегали вокруг ямы и не прекращали урчать.

Злыдень, сидевший в кабине на пассажирском кресле слева от меня, тявкнул мне на ухо. Я показал ему кулак, и он начал рычать и кидаться на стекло.

— Стой! — дал я команду в общий канал связи.

— Погоди, — раздался голос Зацепа. Давай я их шандарахну, все, нахер, в яму улетят, патроны сэкономим.

— Добро, — согласился я.

Машины резко остановились, встав боком к зараженным и задницами к друг другу. Зацеп выскочил из брони, раскинул руки в стороны, а затем свел ладони вместе. Тварей словно исполинским веником смахнуло, вместе с верхним слоем наста. Тех, кого не задело умением, мы за несколько секунд расстреляли в девять стволов.

— Варик, Салага, аккуратно подранков добейте и споровики вскройте, — отдал я команду и направился к ловушке.

Под редкие хлопки выстрелов и лай Злыдня приблизился к краю пропасти. Все остальные встали рядом.

— А ведь работает! — радостно воскликнул Воронцов.

— Заноза, да ты чертов гений, — сказал Зацеп.

— Слушай, может, ты нам дашь в аренду экскаватор? — хитро прищурился Круглый.

— Не, ну если вы мне Бурлак в такого же бронированного монстра превратите как ваш, я так уж и быть подумаю.

— Заметано, — тут же согласился Зацеп.

На дне ямы копошились зараженные. Они истошно урчали и рвали друг друга на куски. Точнее один самый крупный убивал всех остальных. Просто мясорубка. Вся нижняя часть была испещрена следами когтей.

Может, будь там одна более менее развитая тварь, то до нее рано или поздно дошло, как можно выбраться. Вспомнить хотя бы моего самого первого элитника. Его вообще не смущал отвесный склон горы. Мутантов там набилось десятка полтора, и они не давали друг другу подумать.

Подозреваю, что за два дня их там побывало куда больше. Просто каждый раз выживал один из них и подъедал всех остальных. Пока в яму не падал новый. Прям бесконечная битва. Хоть камеру ставь и прямую трансляцию запускай прямиков в Цитадель.

Кстати, а это мысль. Конечно, прямой эфир, невозможен, но вот смонтировать пару фильмов и потом продавать в городе вполне реально. Много, конечно не заработаешь, но хоть какой-то лишний приработок. Споран горошину бережет, и все такое. Надо будет озадачить этим Салагу.

— Давай туда парочку гранат закинем? — предложил он.

— Слышь, гренадер, они так-то денег стоят и не малых, — сказал я. — Если ты можешь позволить себе такое транжирство, милости просим, от представления никто из здесь присутствующих не откажется, а я все еще вам с Воронцовым торчу херову гору бабла. Поэтому предпочту воздержаться.

— Ну и ладно, — махнул он рукой.

Мы оттащили подальше тела тех тварей, что остались на поверхности. Потом прождали еще около получаса, пока в живых внизу не осталась лишь парочка мутантов. Воронцов несколькими меткими выстрелами из Винтореза упокоил их обоих.

— Как доставать будешь? — спросил Зацеп.

— Будем, — поправил я его. — Ваша команда спускается вниз, вскрывает все споровые мешки, а наша вас страхует.

Мужики заржали.

— Я так понимаю, у нас на базе теперь две машины стоять будут, — подыграл мне Танк и по-хозяйки хлопнул по капоту рейд-мобиля коллег.

Идея как вытащить тела тварей оттуда у меня была. Только вот испытаний она еще не проходила. Воронцов отвязал от крыши Бурлака приспособление. Танк принял его и положили на край ямы.

— И как это называется? — спросил Круглый.

— Зацеп, — ответил я.

— Что? — обернулся на голос Зацеп.

— Да ничего. Херня говорю эта, — я пнул железку носком ботинка. — Зацеп называется.

— А-а-а-а, — протянул он.

Конструкция представляла из себя тяжелые гигантские вилы с загнутыми концами. Я привязал к ней лебедку от рейд-мобиля. Обошел яму по кругу и спустил железяку.

— Тяни! — крикнул я.

Малой включил лебедку. Она начала постепенно подтягивать веревку. Зацеп сгреб несколько тел. По дороге он то терял их, то цеплял новые. По итогу наверх удалось вытащить одного единственного пустыша.

Вторая попытка оказалась более удачна. Выволокли сразу двух йети. В итоге провозились почти до вечера. Система была крайне ненадежна. Половина забросов холостые. В следующий раз нужно придумать что-то другое. Под конец работ Воронцов психанул и сказал, что сам спуститься. Если вдруг кто из тварей оживет, он активирует купол.

Все обошлось. Никто не попытался его сожрать. Дело пошло быстрее. Он обвязывал сразу несколько тел, и лебедка их вытягивала. Когда яму окончательно отчистили, в ход снова пошла вода. Нужно было сделать края гладкими.

Потом встал вопрос, что делать с останками. Ничего не придумали, поэтому пока бросили здесь, пусть привлекают новых тварей. Но на будущее опять же, нужно продумать этот момент. А то получиться, что придет какой-нибудь снегоступ, откормиться до сугробника, и устроит это хлопец нам ловушку.

Я скинул очередную говяжью тушу на дно ямы, выбросил окровавленные перчатки и сел за руль. Теперь можно и в Цитадель возвращаться. Как там пел товарищ Высоцкий: «Мы славно поработали и славно отдохнём!».

В Цитадели я рассчитался группой Зацепа. Мы заранее условились на двадцать процентов прибыли. Ребята довольные отправились готовиться к вечернему загулу. Наша команда поехала на базу сгрузить оружие. А уже затем по домам.

Я остался на базе. Привык уже тут ночевать в спальнике. Еще бы баньку построить вообще благодать будет. Последние несколько дней я терроризировал Психа по поводу официальных документов.

Он говорил, что дело потихоньку движется. Хотелось бы уже какой-то конкретики, а то отстроюсь тут, а меня потом выгонят, мол, кто вы такой, молодой человек, это собственность города, не соблаговолите ли свалить, нахер, отсюда и освободить территорию?

Прошел на кухню, так называл стол с одним единственным чайником и газовой горелкой. Открыл клапан болона щелкнул встроенной электрозажигалкой. Синеватое пламя вяло затрепетало. Я поставил чайник.

— Злыдень, дверь закрой.

Пес непонимающе уставился на меня.

— Эх, бесполезное ты животное, — тяжело вздохнул я.

Закрыл дверь. Затем бросил в граненный стакан горошину. Развел ее в уксусном растворе и выпил. Теперь старался делать это каждый день. Бьет по карману, но это необходимо. Поэтому и взялся за создание ловушки.

Я устал прятаться, бояться и быть слабым. Я фактически в магическом мире, где чтобы стать сильнее, нужно всего лишь сожрать жемчужину. Сейчас в моей голове уже зрел очередной план, как можно быстро и безопасно подманить элитника и разобрать его на бронепластины.

Как только выведу формулу охоты на этих тварей, то можно сказать перейду в следующую лигу. Моя задача получить боевое умение. Даже у Варика такое есть, хотя он вообще не боец, точнее, пока не боец.

Конечно, есть риск стать квазом, но если честно сейчас мне на это плевать. Я ведь все равно стану сильнее, так какая разница? Два кваза в команде, это даже хорошо.

Засвистевший чайник вырвал меня из раздумий. Одновременно с этим зашипела рация.

— Фарт Якимуре. Фарт Якимуре.

— На приеме.

— Нужно встретиться.

День одиннадцатый

Цитадель

Минус двадцать девять градусов по Цельсию

А я все ждал, когда же он выйдет на связь. Даже через Психа пытался добиться с ним встречи. Но Якимура в этом плане неуловим, никто его не найдет, пока он сам не захочет. Парень, и правда, сидел на своем месте. Он словно рожден для такой должности в отличие от того же Психа.

Я по быстрому порубал пару бутербродов с ветчиной, залил чая в термос и закинул его в кабину. Злыдень тут же запрыгнул на пассажирское сидение и хотел скинуть мешающуюся теплую колбу. Пришлось пригрозить ему кулаком.

Я раскрыл ворота и вырулил со двора. Блин, каждый раз эту махину гоняю. Надо для города взять что-то быстрое и компактное. До места домчал за считанные пятнадцать минут. Машину оставил на парковке в рейдерском квартале и пошел пешком до ничем непримечательной парикмахерской на отшибе, почти у самой стены.

Злыдень остался у входа. Я потянул за ручку и зашел, выпуская наружу теплый воздух из душной комнатушки. Завидев меня уже не молодая, но еще очень даже симпатичная женщина в рабочем фартуке, накинула куртку и вышла на улицу. Из подсобного помещения появился Якимура. Я огляделся и не придумал ничего лучше, кроме как сесть в кресло.

— Че за шпионские игры? Ты еще стричь меня начни, — сказал я.

— Эти детали не важны, — отмахнулся Якимура и передал мне папку.

Я раскрыл ее. Специально для дураков там жирными буквами написали заголовок, гласящий «Хаоситы». Быстро пробежался глазами по тексту и переписал себе в блокнот несколько самых важных деталей. Заметив, что я закончил читать, контрразведчик выхватил папку из рук.

— Дальше сам, — коротко бросил он и скрылся в подсобке.

И на том спасибо, чертов интриган. Новую информацию нужно было осмыслить. Я вышел на улицу и машинально потрепал пса по загривку. На автопилоте добрался до машины, залез в кабину, налил горячего чая и крепко задумался, потягивая обжигающий напиток.

Хаоситы — непонятное объединение. Их цели до конца никому неизвестны. У представителей этой организации на руке набит свернувшийся в кольцо змей — уроборос. Организм иммунных борется с пигметнтом под кожей и выводит его, то есть этим ребятам приходиться подкрашивать тату раз в пару дней. Это уже говорит о том, что с головой у них не все в порядке. Впрочем, так можно про каждого второго в Улье сказать, включая меня.

Семь лет назад был убит член городского совета. Вроде как из-за конфликта с хаоситами, но в чем там суть и почему эти ребята в таком случае не в розыске непонятно. Потом они пропали и появились около года назад.

Вроде как парень с тату на руке расспрашивал о рейдере по имени Козёл. Но потом пропал и рейдер и парень. Ну положим, куда делся Козел нам известно. А вот зачем его искали непонятно. Всё чудесатее и чудесатее. Крестный сумел поднасрать мне даже после смерти.

Ходят слух, что представителем хаоситов в Цитадели является некто Митрич. Но как водится со слухами, кто их пустил и как проверить непонятно.

Митрич выступает в роли знатока понятий у общаковских. Помогает им решать конфликты между собой. Сам в криминал не лезет. Тихо ведет бизнес. К разговору открыт. Все вопросы решает мирно. Тем не менее, его почему-то все до усрачки боятся, включая городской совет.

Есть достоверная информация, что он бывший вор в законе. Держал целый город, но когда сменился прокурор, его хотели взять в оборот по 210.1 УК РФ «Занятие высшего положения в преступной иерархии». Митрич поделил город между двумя авторитетами помоложе и отошел от дел, уехав на пенсию на Байкал. Так и оказался тут.

Ясно, что нихрена не ясно. Первым делом поспрашиваю аккуратно у рейдерской братии о Козле, а оттуда уже плясать буду. Не могли же на нас утроить охоту из-за одного факта знакомства с ним.

Да и как узнали? Я же никому не говорил, кто мой крестный. Единственная зацепка, которая приходит в голову, это знахари. Есть ничем не подтвержденная информация, что некоторые из них могут видеть связь крестного и крестника. Но одно дело видеть связь, а другое определить, кто твой давно почивший крестный. Нет, это уже за гранью фантастики даже для этого места. Хотя все же пометку «расспросить Алису» в блокнот занёс.

Ладно, это дело мы пока отложим. Нужно ехать в бар на встречу с ребятами. Заодно и у Зацепа аккуратно поинтересуюсь про крестного, он старый волк, может, что и слышал про этого шакала.

Из-за Варика пришлось искать другой бар, где точно не может быть рейдеров. Я предложил завалиться в заведение, где гуляют эсбэшники и вояки. Ну, а что, в самом деле, не выгонят же нас оттуда. Надеюсь.

Я подъехал последним. С трудом втиснулся между столбом и чьей-то служебной машиной. Выпрыгнул из кабины и остановился у входа. Сел на корточки, глядя в глаза Злыдню.

— Не лаять, не рычать, людей за ноги не хватать, еду не клянчить, пива не просить. Понял?

Пес положил мне на плечо переднюю лапу. Я тяжело вздохнул.

— Пошли, бестолочь.

Зайдя в помещение, поймал глазами Марли. Бармен, как и полагается, разливал напитки.

— Марли, к тебе с животными можно? — проорал я на весь зал, приковав к себе всеобщее внимание.

— Можно! — крикнул в ответ парень.

— А иначе тут клиентов было бы в два раза меньше, — хохотнул справа знакомый голос. Это Круглый, как обычно, расчехлил свой словомёт. Вся компания уже в сборе. Ждали только меня.

— Почему опаздываем, товарищ рейдер? — шутливо поинтересовался Воронцов.

— Мозги напрягал, — тут же поддакнул ему Салага. — Он у нас теперь генератор идей. Придумал, как ничего не делать и получать за это деньги? — обратился он уже ко мне.

— Угу, — серьезно кивнул я. — Можно открыть свой минибар, и водить вас всех в него после рейда, чтобы вы у меня всю наличность оставляли.

— Не дождешься! — сказал Зацеп.

Сильно пить я боялся, могло сорвать крышняк. Потому весь вечер посасывал один единственный бокал пива. Разумеется, это не осталось незамеченным. Но никто ничего не сказал, все всё понимали.

Во время посиделок, я подловил Зацепа и переговорил с ним тет-а-тет.

— Слушай, Зацеп, разговор есть серьезный.

— Излагай, — сказал он, уже рефлекторно оглядываясь по сторонам.

— Есть такой рейдер, зовут Козёл. До жути мутный тип. Меня попросили за него разузнать. Может, сам, что слышал, или знаешь, у кого поинтересоваться можно?

— Попросили, говоришь, — задумался собеседник. — Что-то знакомое, может даже и пересекались, но так если не запомнился, значит, ничего особенного.

— Есть словесный портрет.

— Давай.

— Острая хитрая морда, козлиная бородка, — начал перечислять я приметы.

— Погоди, дай закончу сам. Маленькие низко посажёные глаза, загорелая рожа.

— Ну типа того.

— Да тут каждый третий такой.

— Волосы светлые, почти рыжие.

— Хорошо, каждый четвертый. Я, конечно, поспрашиваю у своих, да и вообще. Но особо на результат не рассчитывай.

— Да это понятно.

Мы вернулись к компании. Долго засиживаться не стали, вымотались за день. Да еще поглядывали на нас тут косо, и Злыдень внимания много привлекал.

Завтра, а точнее уже сегодня, решил сделать выходной команде. А послезавтра поедем с ними в ближайший город, в рейд за спортивным инвентарем. Для начала возьмем грифы, блины, гантели и гири. Со временем можно и парочку тренажеров будет привезти.

Я подкинул ребят и доехал до базы. Припарковал во дворе Бурлак. Зашел в дом и запер дверь на засов. Стянул куртку и штаны. Поверх термобелья натянул шерстяные носки с кофтой и забрался в спальник. Холодрыга, конечно, но зато как свежо. Сон словно в сотню раз качественнее получается. И почему я раньше так не делал?

Зацеп вышел на связь к вечеру. Пришлось ехать с ним на встречу. Но оно того стоило. Информации было хоть и немного, но это пока. Курочка по зернышку, и всё такое.

Козла народ помнил. Слишком уж яркое имечко. Оказалось, крестный был тем еще гулякой и заядлым игроком в карты. Водил дружбу с общаковскими. Много и часто занимал у людей деньги, но возвращал долги всегда вовремя, а порой и с процентами. Только вот пропали все, кто ему занимал. Естественно это событие не осталось без внимания.

Когда Козла решили спросить за такое странное совпадение, он и сам исчез с радаров. Парочка ребят, что катались по своим делам до Ледокола, даже там про него интересовались, но никаких следов не нашли. Оно и не удивительно.

Выезд решил отложить еще на день. За это время мы с Малым неплохо подготовили машину к рейду. Успели выправить вмятины, врезать бойницы, починили дверь, поставили на окна сетку и заварить дырки от пуль. В следующий раз соорудим наверху пулеметное гнездо.

Новость о моей ловушке уже разлетелась по Цитадели, и пока мы ждали, когда колонна снабженцев выедет из города ко мне человек двадцать подошло с просьбой дать в аренду экскаватор, а пятеро из них и вовсе хотели его выкупить. И как только узнали, что это моя затея? Хоть плакат на корпус машины вешай «Экскаватор не сдаю и не продаю!!!».

Я всем отказывал, причем не всегда вежливо, некоторые особенно отбитые товарищи были очень настойчивы. Конфликт не вспыхнул, только благодаря тому, что вокруг много вояк. В общем, еще парочку врагов я себе нажил. Как бы подляну какую не устроили.

Салага расположился на пассажирском сидении. Он установил на панель планшет с картами. Вдобавок на него же выводил картинку с дрона. Это пока был только опытный образец. Техник еще дорабатывал летательный аппарат.

Когда, наконец, колонна тронулась, я усилием воли подавил паническую атаку, которая обычно случается, при выезде из Цитадели и, проклиная чертов СТМ, потихоньку поддавливал педаль газа.

Настроение у всех приподнятое. Рейд обещал быть легким. Никаких подвигов от нас тут совершать не требуется. Едем до города вместе со снабжденцами. Пока они потрошат магазины, мы забуреваемся в спортзал. Адреса у меня уже есть, карта города загружена в планшет. Обратно двигаем также с колонной. Ну это на бумаге, как в реальности получиться — жизнь покажет.

А на обратном пути, если останется время и силы, заедем посмотреть, как там улов в моей ловушке. Заодно узнаем, к какому объему работ на следующий день готовиться. Тем более, что я сделал заказ Кузницу на вещь, которая нам должна помочь и значительно упростить процесс добычи тел зараженных из ямы.

До города доехали без происшествий. Всё штатно. Шугнули пару элитников и немного мелочи постреляли.

— Голова Двадцать Третьему, — сказал я в рацию.

— Голова.

— Выхожу из колонны. Буду по улице Ленина, дом двадцать три. Как принял?

— Принял.

Вслед за мной один за другим посыпались доклады от остальных участников движения. Все обозначали свои поляны, чтобы случайно не пострелять друг друга. Желающих поехать туда же, куда и мы не нашлось. Не много тут любителей спорта.

Город только недавно перезагрузился. Крупные твари с соседних кластеров еще не успели прибежать, а люди только-только начали обращаться. Но это ненадолго. Кластер быстрый, так что уже через несколько часов девять из десяти жителей будут урчать. Надо успевать.

Я резко затормозил у длинного пятиэтажного здания с прозрачными окнами. Прохожие при виде нашей машины офигевали, кто-то даже на телефон снимал.

— Злыдень, охраняешь салон. Кто залезет, глотку перегрызай. Хвостом отвечаешь, понял?

Сидевший в салоне пес тявкнул. Вроде как понял. Ну посмотрим.

Наша группа выпрыгнула из машины. Люди с криками начали разбегаться. Я, вооружился пистолетом-пулеметом. Дернул на себя входную дверь, включил фонарь и первым начал подниматься по лестнице. Спорт зал находиться на пятом этаже.

Пять пар ботинок топали по выложенными плиткой ступеням. На площадках между этажей двери были прозрачными. Люди в офисах с немым офигиванием провожали нас взглядами.

Я ударом ноги распахнул дверь в спортзал. Помещение очень длинное. За счет прозрачных окон с обоих сторон внутри настолько светло, что без ламп на потолке все отлично видно. Несколько девчонок вскрикнули и попряталась за широкие спины качков. Вот, что значит инстинкт самосохранения.

Мужики молча пялились на нашу боевую пятерку. Кто-то схватил пустой гриф как дубину. Несколько человек судорожно стучали пальцами по экрану смартфона, словно бы от этого внезапно поймается сеть. И лишь один парень в наушниках ничего не заметил и продолжал пыхтеть, приседая со штангой.

Я представлял себе, что будет нечто подобное, но все же как-то растерялся. Горло пересохло, а сердцебиение участилось. Не ко всему я еще привык в этом мире. Воронцов ткнул меня локтем в бок, мол, не тупи.

— Граждане, сохраняем спокойствие, — сказал я. Стоило только начать и нужные слова сами полились из меня. Я говорил то, что сам бы хотел услышать в подобной ситуации. — Никто вас убивать не собирается. Это не взятие заложников, это ограбление спортзала. Мы йогнутые на голову, — сказал я и кивнул на плакат, где была запечатлена девушка на шпагате и надпись «Йога Пн, Ср, Пт с 10:00 до 12:00». — Воруем спорт инвентарь. Просьба не паниковать. Всем отойти в дальний угол. Кто будет истерить, тем сломаем лицо. Выполняйте наши команды, и никто не пострадает. Не задерживайте нас, и мы не задержим вас.

Разумеется, не все сразу поверили в происходящее. Некоторые медленно соображают, а тут еще и последствия переноса сказались. Одна девушка, украдкой снимала нас на телефон. В основном все пялились на Танка.

— Это пранк какой-то? — спросил маленький лысый мужик, судя по виду тренер.

— Хуянк, — не сдержался я, и чтоб поскорее до них начало доходить, что все серьезно пальнул в потолок. Девушки завизжали, а мужики попятились. — Все нахер в дальний угол! — заорал я и еще раз выстрелил, с потолка посыпалась штукатурка.

Народ всей толпой ломанулся в дальний конец зала. Не зная, какой угол выбрать, левый или правый. Воронцов указал на правый, и все скучковались там.

— Варик, пасешь выход. Если, что дверь закрывай. Салага, найди, чем её подпереть можно, в случае чего. Воронцов последи за людьми, чтоб никто глупостей не наделал. Если обращаться начнут, действуй по ситуации.

Мы с Танком начали стаскивать приглянувшейся снаряды в одну кучу. С улицы донеслись первые выстрелы. Воронцов предусмотрительно рассадил людей на расстоянии метра друг от друга, чтоб потенциальные обратившиеся не успели никого покусать.

— Следите друг за другом, — втолковывал он им, — если кто сознание потеряет, отсядьте от него подальше.

Я грифом разбил стекло и ногой спихал осколки.

— Чей «фольц» стоит внизу? — зачем-то спросил Танк. Никто не ответил. — Ну раз не чей, значит, не жалко, — сказал он и сбросил на крышу авто пятидесятикилограммовый блин.

Тем временем первый человек потерял сознание, неизвестно то ли машину жалко стало, то ли от общего нервного перенапряжения, а может, уже обращаться начал. В любом случае, следовало поторопиться.

Грифы и гири мы спустили на веревке, благо в Танке дури столько, что он спокойно мог её стравливать и не улететь в окно. В этот миг раздалось урчание. Первый пустыш открыл глаза, в которых уже не было осмысленности. Воронцов предусмотрительно не стал тратить патроны, а просто выбросил зараженного в окно.

По городу уже во всю звучали хлопки выстрелов. Один за другим посетители зала начали обращаться. Мы уже закончили. Варик захлопнул дверь. На лестнице было полно зараженных.

— Валить надо, — сказал Салага, гоняющий по округе дрон. — Заблокируют нахрен улицы, придется сигнал «сос» воякам подавать.

Я кивнул и скомандовал.

— Все, уходим.

— А с этими че? — указал Воронцов на мужика и девушку, которые еще не обратились.

Я скрипнул зубами.

— Давай их с собой. Руки свяжи и кляп в рот.

Мы дождались, когда Воронцов свяжет пленников и приготовились прорываться с боем.

— Танк первый идет. Я за ним. Салага и Варик с пленниками в середине, Воронцов замыкающий. Пошли!

Танк открыл дверь и тут же влепил кулаком пустышу. Зараженный отлетел в стену, оставив на ней мозги. Вот почему не стоит вступать в конфликт с квазами.

Мы побежали вниз. Танк раскидывал зараженных. Нам лишь оставалось успеть проскочить до того, как они начнут подниматься. Стрелять пришлось только у самого выхода из здания. Там скопилась целая толпа человек в пятнадцать. Не экономя патронов, мы изрешетили их в мясо и пронеслись по бьющимся в конвульсиях телам.

Выбежали на улицу, закинули пленников в машину и рассредоточились. Злыдень лаял и рвался наружу, я открыл дверь, и пес тут же вцепился в глотку ближайшему пустышу. А потом меня облизывать полезет. Фу…

Я и Танк закидывали в салон снаряды, пока все остальные отстреливали вяло бредущих зараженных. Через пять минут мы уже загрузились в машину. Бурлак легко подминал колесами неповоротливых пустышей. До снабженцов прорвались почти без боя.

Колонна начала выезжать из города. Пленный мужик обратился сразу, как мы покинули кластер. Воронцов пробил ему висок ножом и выбросил из машины, прямо на ходу. Девушку трясло от шока, возможно все-таки иммунная. Мы завернули ее в две куртки, а то помрет от переохлаждения, так и не доехав до Цитадели.

Дальше все шло без происшествий. Я отделился от колонны и повернул налево. Силы и время еще есть. Можно проверить ловушку. Издали заметил, какой-то объект, сначала подумал, что у нее стоит крупный мутант и уже даже хотел развернуться от греха подальше, но потом Салага вывел картинку с дрона на монитор.

Возле ямы припарковался неизвестный рейд-мобиль. Несколько мужиков веревкой вытаскивали труп йети.

— Не порядок, — покачал я головой. — Похоже, кому-то в глотку нужно вбить правила приличия.

День тринадцатый

Цитадель

Минус двадцать пять градусов по Цельсию

Я переключил канал радиостанции. На общепринятой вокруг Цитадели частоте кто-то говорил.

— Уважаемые, освободите эфир на минутку, — сказал я.

— Время пошло, — насмешливо раздалось в ответ.

— Благодарю, — сказал я, прокашлялся и начал вызывать неизвестных. — Товарищи воры, ответьте владельцу. Воры владельцу.

В ответ тишина. Дрон не подлетал близко и передавал изображение через зум, и потому шум лопастей не услышали через тарахтение двигателя, но было видно, как водитель выскочил из машины.

— Я вижу, что вы меня услышали. Вон как водила припустил. Если не ответите, открываю огонь на поражение через три…два…

Водитель метнулся обратно в машину.

— На приеме, — тут же донеслось из рации.

— Нехорошо, чужие вещи трогать. Приём.

— А тут не подписано. Приём.

— А мы как раз подписывать и едем. Приём.

— Уже поздно. Приём.

— Вас понял. Конец связи.

— Базарить с ними я не буду. Пошли нахер, раз такие упертые. Останавливаюсь за километр. Выпрыгиваем из машины, прячемся за колесами. Танк, ты из Печенега с такого расстояния попадешь?

— Я и с полторашки попаду, — пробасил в ответ кваз.

— Тогда шьешь им шины, дырявишь стекла. Людей желательно не убивать. Потом еще раз выйду на связь, если не поймут. В хлам дырявим машину, а если еще огрызаться начнут минусим всех. Салага, Варик, за девку ответственные.

Я проехал еще немного, резко остановился и развернул машину боком. Группа выскочила из авто. Все попрятались за колесами. Танк высунулся из-за кузова и выпустил шесть коротких очередей.

Я посмотрел на результат в бинокль и уважительно поджал губы. Все четыре колеса были спущены. А остатки стекол теперь лучше выбить нахрен, чтобы обзор не загораживали. Большой палец переключил тумблер рации.

— Воры владельцу, — насмешливо протянул я. — Я извиняюсь, господа, у меня тут палец на курке пистолета судорогой свело. Вы уж не серчайте.

Прошло около минуты, прежде, чем со мной вышли на связь.

— Че за беспредел?

Я аж заржал. Они мою яму грабят и у меня спрашивают, что за беспредел. Нет границ людской наглости. Палец снова нажал на тангенту.

— Люди добрые, вы меня простите, зацепил колеса грешным делом. Да и стекла. Небось, теперь задувать будет. Вы хоть шарфики натяните, а то продует. Это у меня завсегда так. Дар от Улья непутевый достался. Вора вижу, сразу пули сами из ствола вырываются. Может вам помочь чем?

— Мужик, тебе че надо? Прием, — перехватил рацию другой голос.

— Чтоб вы мне вид не загораживали на мою прекрасную яму.

— Мы поняли. Щас мы с города помощь вызовем, нас отбуксируют.

— Эй, народ, — ворвалась в эфир третья сторона. — Говорит лейтенант Соловей. — Я напоминаю, что конфликты на территории Цитадели запрещены и караются вплоть до аналь… всмысле, до штрафа и отработки.

— А, кто конфликтует, тащ лейтенант? — весело осведомился я. — У нас тут урок этики. За это премии выписывать должны. Спасаю жизнь несознательным гражданам. Вдруг им кто не такой добрый как я попадется.

— Осаживай, весельчак. Кому там продырявили колеса. Ждите патруль.

— Принял.

Мы прождали около получаса, пока патруль не подъехал и не зацепил машину. Уверен, что вояки так не от доброты душевной поступили. Они бабок с незадачливых воришек стрясут. Не много, конечно, так на один веселый вечер в баре.

Мы уже загрузились в Бурлак, и как только патруль взял на буксир авто, вездеход тронулся с места. Он быстро преодолел километр до ловушки. В яме в живых осталась троица зараженных. Мутанты расселись примерно на одинаковом расстоянии друг от друга и подъедали тела собратьев. Как только всё сожрут начнут драться между собой.

Стоило мне заглянуть через край, как твари стали пытаться заползти по стене. Одному из них размером чуть крупнее стандартного йети даже удавалось преодолеть метра три по отвесной скользкой поверхности.

Работы на завтра не так уже и много получается, отсюда толком не разобрать сколько тел, но заметно, что значительно меньше, чем в прошлый раз. Должны управится быстро.

— Че думаешь, с этими делать? — спросил Воронцов, указывая на еще не скрывшуюся из виду черную точку бронетехники.

— Надо будет пару противотанковых мин возле ловушки поставить, так на всякий случай. Чтоб отвадить таких вот любителей халявы. Разумеется, предупреждение поставим, мол, частная собственность, огонь на поражение, опасные ловушки, все дела.

— Угу. Может сработать, конечно.

— На приличного человека, — добавил Салага.

— Вот именно. Это как в деревнях раньше, уходили и дверь просто палкой подпирали. От вора не спасет, а свои все увидят, что заходить не надо. Нет хозяина.

— Ну, как первый кто рванет на мине, так и кончаться любители халявы, — сказал Танк.

— Неверно. Так кончаться те, кто захочет сюда подъехать, — наставительно поднял я палец верх.

— Как бы эти чего не удумали, — изрек мудрую мысль Варик. — Вдруг мстительные попались.

— Расслабляться нам по должности не положено, — сказал я.

— А какая у нас должность? — удивился парень.

— Рейдер-бизнесмен, профессиональный искатель приключений. Ладно, по коням. Пора домой, — скомандовал я. — А то наша свежачка скоро умом тронется от количества впечатлений.

Мы заехали в Цитадель, на входе прошли стандартную проверку, получили магнитные пломбы на всё оружие, сдали девушку в руки специалистов и отчалили на базу. Там разгрузились, стаскав весь спорт инвентарь на первый этаж.

Заварили чай и сели обсуждать дальнейшие планы. Я глянул в блокнот и, скорректировав несколько пунктов, начал вещать:

— Значит так, смотрите, что предлагаю. Я в течении недели решаю вопрос с официальными документами. Если есть возможность, беру кредит на развитие района.

Все сдержано улыбнулись. Того района тут два обвалившихся гаража, да заброшенные цеха.

— Танк становится замом по вооружению, прапором, каптером и всем прочим. Отвечает за обеспечение непосредственно амуницией и так далее. Соответственно, едет закупать патроны.

— Могу в принципе. Ничего сложного, — пожал плечами здоровяк. — Споранов только мне отсыпьте на пополнение БК.

— Ну и отлично. Будут тебе спораны, а может и горошины, — кивнул я. — Я пока в роли командира, начальника штаба, дежурного по парку, начальника службы РАВ, и так далее. Отвечаю за организаторскую деятельность, плюс техника на мне.

Я прервался и глянул в блокнот.

— Едем дальше, Салага понятно. Варик, назначаешься ответственным за внешнюю часть базы. Окна, дверь, утеплитель, заборы, ну ты понял. Воронцов, соответственно на тебе внутренняя отделка, то бишь ремонт, мебель и всё прочее. С этим пока все согласны, или есть какие-то возражения?

Все промолчали.

— Хорошо, значит, дальше. Тренировки, работа над полигоном и облагораживанием территории по плану. Теперь то, что нужно сделать всем. В обязательно порядке каждый должен освоить управление Бурлаком, включая мелкий ремонт. Там доступ ко всем важным деталям прямо из салона, даже мне чайнику понятно, более менее. Скоро Зацеп и КО нам на броню раскошелятся, вообще шикарно будет. Еще всем домашнее задание, подумать над отоплением базы. Принимаются все варианты, даже самые утопические, то есть откровенно тупые и идиотские. На этом у меня пока все, вопросы?

— Нет вопросов тащ командир! — дурашливо воскликнул Воронцов и вытянулся по стойке «смирно». — Разрешите откланиться?

— Не разрешаю. Воронцов, Салага останетесь, остальных не задерживаю. Завтра в семь утра здесь по плану.

— Есть! — козырнул Варик. А Танк лишь молча кивнул и потащился к стенду с оружием.

Я дождался, когда эти двое отойдут подальше и рассказал парням всё, что удалось выяснить про Козла и хаоситов.

— От этой информации жить как-то легче не стало, — сказал Воронцов.

— Странно, то, что они сейчас себя никак не проявляют, — изрёк Салага.

— Это все понятно. Делать что будем? — спросил я.

— Давайте так, — начал Салага. — Как машину сделаем, Зацепу поможем ловушку вырыть, тогда всерьёз этим займемся.

— Этим заниматься уже сейчас надо, — покачал я головой. — А иначе это займется нами. Я понимаю, надо еще много всего для базы и с десяток рейдов минимум сделать в разные города, но это дело не терпит отлагательств.

Мы с Салагой уставились на молчавшего Воронцова. Его глаза на миг стали такими холодными, что белые ходоки нервно курили в сторонке.

— Занимаемся всем и сразу, — отрезал он.

Именно поэтому в тот же вечер, я начал играть в карты в кабаках, надеясь на призрачный шанс, что эта дорожка может натолкнуть меня на какой-то неожиданный след Козла.

На следующий день мы впервые поехали собирать улов с ловушки без прикрытия. Надо ей, название что ли какое дать, а то все ловушка, да ловушка. Если б не мой АШ-12, прикурили бы мы еще на подъезде к ней. А так я половиной магазина разобрал броню снегоступа, а Танк уже добил мутанта.

У ямы все было нормально. Нескольких тварей постреляли, остальные копошились на дне. Воронцов убил всех, стараясь попасть в споровый мешок. Танк выволок из салона здоровенный арбалет, сделанный на заказ, с болтом, к концу которого привязана веревка.

Обычному человеку с ним будет справиться трудно, но квазу раз плюнуть. Броня тварей после смерти теряет свои защитные свойства, так что все должно сработать. Танк зарядил арбалет, прицелился и выстрелил.

Болт пробил тело лотерейщика. Кваз положил на землю арбалет и взялся за веревку.

— Да не напрягайся, ты так, — похлопал я его по плечу. — Мы и так все знаем, что ты сильный.

В итоге веревку подцепили к лебедке. Тело быстро вытащили. Дальше дело пошло как по накатанной. Можно сказать, процесс налажен. Теперь можно и на другие задачи переключиться.

Сейчас вот только табличку поставлю. Я воткнул в снег несколько больших кислотного цвета знаков с надписями:

«Осторожно, злые рейдеры!».

«Сначала стреляем, потом объясняем за что».

Вдобавок тут и там торчали знаки противотанковых и противопехотных мин. Да, нашего бюджета пока хватало только на знаки. Со временем сможем позволить себе и сами мины.

Через неделю Зацеп и КО обшили наш Бурлак броней и воткнули наверх пулеметное гнездо. Взамен мы помогли ребятам организовать ловушку. Теперь, когда это для нас был уже пройденный этап дело пошло гораздо быстрее.

Договорились, что будем проверять обе ямы вместе в один день, чтобы прикрывать друг друга. Кстати, предупреждающие знаки зараженные постоянно сносили и приходилось их поправлять.

Вечером после очередного выезда, я сидел в одной рыгаловке на окраине города и лениво перекидывался в картишки с одним из местных завсегдатаев, а заодно обдумывал завтрашний рейд. Нам требовалось много всего. Хотя даже непонятно, а что важнее.

Это я еще про запланированную охоту на элиту молчу. Как говориться, если во время охоты на элитника, жемчужник еще не начал охотится на тебя, это уже хорошо.

— Слушай, — обратился я к товарищу по игре. Звали его Синт, был он обладателем уродливого склизкого медленно регенерирующего глаза. Ему бы с таким ранением под капельницей валяться, а не в картишки перекидываться. — Я уже сколько раз слышал фразу «Впороть козла» это что значит?

— Впороть козла, говоришь, — задумался он и бросил карту.

— Валет буби, — зачем-то вслух сказал и покрыл десятку.

— Впороть козла, это типа сотворить какую-то херню. Как вот ты сейчас, — сказал он и подкинул еще вальта. — Был тут у нас один тип.

— Что за тип? — тут же развил я успех.

— Да так, — неопределенно махнул рукой в воздухе картежник. — А че ты вдруг спросил?

— Да ни че. Так интересно вдруг стало.

— Интересно, говоришь, — протянул Синт, но от меня не укрылись задумчивые нотки в его голосе. — Ты в дураках, — сказал он и бросил последнюю карту.

— Еще партейку? — предложил я.

— Нет, на сегодня хватит.

Синт быстро засобирался и вышел из забегаловки. Меня это насторожило, и я тоже решил свалить от греха подальше. Хотел выйти через черный ход, но там меня и ждали. Двое рябят и сам Синт, стояли у мусорных баков на заднем дворе.

Дверь сама собой захлопнулась. Я дернул блестящую ручку, но она не поддалась. Похоже какое-то умение. Вот же влип. Сыщик херов.

— Салют, — улыбнулся Синт и двинулся вперед, одновременно занося кулак для удара.

День двадцатый

Цитадель

Минус двадцать семь градусов по Цельсию

Я отклонился в сторону. Одной рукой закрыл голову, а вторую сунул в карман и нажал кнопку «SOS» на усовершенствованной модели маячка. Салага сделал такие после того, как Воронцова похитили.

Удар Синта пришелся по блоку, я тут же качнул корпус влево и саданул ему с правой прямо в больной глаз, превратив то, что только начало заживать в склизкое месиво. Парень вскрикнул и рухнул на спину.

Один из его подельников сделал пас рукой. Меня тут же откинуло на стену. Я приложился затылком о кирпичную кладку. В ушах зазвенело. Картинка поплыла. Я видел свои руки утонувшие в снегу, а когда поднял голову, летящий ботинок выключил свет.

В себя пришел от странных хлестких звуков, затем почувствовал жжение на щеке. Далеко не сразу сообразил, что вместе эта комбинация означает, что кто-то лепит мне смачные пощечины. В помещении воняло сигаретным дымом, его особо въедливой разновидностью, которая оседает на всё, что только можно, когда нет вентиляции или какого-либо движения воздуха.

Я разлепил веки. Мутноватая картинка никак не хотела проясняться. Большого труда стоило сфокусировать взгляд на человеке, сидящем на стуле. Только благодаря расквашенному глазу, мне удалось распознать его. Мыслительный процесс запускался очень медленно.

— Очнулся, — довольно осклабился он.

Я огляделся. Сидел в центре какой-то обшарпаной комнатушки без окон. Руки и ноги привязаны к стулу. Пистолет и жетон лежат на тумбочке в дальнем углу.

— Ну, рассказывай, — бросил Синт.

Захотелось вскочить и прыгнуть головой вперед, чтоб зарядить лбом ему в переносицу. Терпеть не могу кретинов, которые не могут сформулировать свои мысли, но требуют от других четких и ясных ответов.

— Что рассказывать? Как я родился и вырос, или как буду ломать тебе лицо, когда выберусь? Вопрос нормально задай, придурок, — сказал я. Мне нужно всего лишь потянуть время. С минуты на минуту прибудут парни и спасут меня. Наверное.

— Рассказывай, где Козёл, — сказал Синт, вставая. — А это тебе за придурка, — и он саданул мне с левой в скулу. Голова дернулась в сторону, внутренняя часть щеки лопнула от столкновения с зубами, и рот наполнился кровью. Я сплюнул смешавшуюся со слюной вязкую субстанцию.

— Ты вот сейчас серьезно? — не поверил я своим ушам. — Я ищу хоть какие-то следы этого урода. Нахожу тебя, а ты меня спрашиваешь, где он, — я снова сплюнул. — Давай так. Ты мне рассказываешь, с какого перепуга решил, что я знаю где Козёл, и нахрена его ищешь, а я не буду сильно тебя бить через пять минут, когда ты мне руки развяжешь и извиняться начнешь.

Я тут же еще раз получил по роже. Удар у Синта слабенький, а еще он смешно по киношному тряс кулаком после каждого выпада. Клоун мля. Только носа красного не хватает. Ну ничего, скоро будет ему красный нос и вообще все лицо красное.

— Ты либо бей нормально, либо сиди на жопе ровно и не позорься, — насмешливо бросил я и снова сплюнул кровью, на этот раз зацепив штанину Синта.

— Ну, сука, — покачал он головой, гневно поджал губы и замахнулся, да так и замер, услышав шум за дверью.

Я засмеялся.

— Можешь начинать меня развязывать. Прямо сейчас.

Синт небрежно влепил пощечину внешней стороной ладони. Шагнул к двери, в этот миг в нее кто-то ударил с такой силой, что парня отбросило в стену. Танк вошел в комнату, чуть отодвинул покосившуюся дверь. Из-за его плеча выглянул Воронцов. Приятель хотел сразу броситься меня развязывать.

— Нет, погоди, — сказал я. — Пусть вон тот сам.

Синт застонал и привстал на локти. Танк схватил его за шиворот как нашкодившего котёнка и встряхнул, поставив на ноги. Синт одним глазом испуганно косился то на кваза, то на меня. До него дошло произнесенное мной несколько минут назад пророчество. Здоровяк ощупал парня и выгреб у него из карманов игральную колоду, горсть мелочи и нож.

Он отпустил Синта, и тот начал развязывать меня, бессвязно лопоча извинения. Я встал, размялся. Мой обидчик сел на стул, виновато опустив голову. В соседней комнате Варик связывал двух подельников.

— Давай вставай, боец, — сказал я Синту. — Тех, кто сдачи не даёт, лупить можешь, проверим, что ты на самом деле умеешь.

Я встал в центре комнаты и зазывно помахал бывшему коллеге по карточной игре. Синт скривился, словно горошина черного перца на зуб попала, но все же поднялся и встал в подобие боксерской стойки.

— Напада… — сказал я.

Договорить еще не успел, а Синт уже выбросил вперед левый джеб, я отшагнул вправо и спокойно пробил из мертвой зоны в многострадальный глаз. Противник упал, схватился за лицо и заорал. Он долго валялся, стонал и приговаривал «Сука, сука, сука».

Когда концерт кончился, я попросил Танка остаться, а остальных выйти из комнаты. Всех троих допросили быстро. Синт оказался тем еще мошенником.

Два дуболома его приятели, и если парень сильно проигрывался, то вешал на победителя метку, они преследовали жертву и отбирали деньги. Действовали хитро, могли напасть через несколько дней или вообще обнести квартиру, пока хозяина нет дома. За счет этого их пока никто не вычислил. Парень почти никогда не играл с одними и теми же людьми.

Естественно, чтобы проворачивать такие дела, надо быть уверенным в своих силах. Поэтому процент он отстегивал за потенциальную защиту в будущем одному местному авторитету по имени Капа. Козла Синт искал, так как тот был должен ему денег, и когда я задал осторожный вопрос, подумал, что крестный вернулся и так аккуратно прощупывает почву и проверяет, ищут ли его. Разумеется, в эту чушь я не поверил, но спросить большего не успел.

— А теперь твоя очередь меня развязать и начать извиняться, потому что Капа с братвой здесь будет с минуты на минуту, — рассмеялся Синт. Схватил правый боковой аккурат в челюсть и потух, безвольно повесив дурную голову.

Еще одно подтверждение тому, что Синт не сам искал Козла, а по приказу Капы. А тому до зубовного скрежета охота ухватиться хоть за какую-то ниточку. Настолько, что при первом призрачном намеке сам мчится проверять, что там да как.

— Подъезжают машины, — обеспокоенно сказал Салага.

С одной стороны преимущество в неожиданности на нашей стороне, а с другой не нравятся мне такие спонтанные встречи. Я бы лучше сейчас свалил, а потом в гости наведался к этому Капе сам, в удобное время и с должным уровнем подготовки.

— Этаж? — спросил я у Танка.

— Третий.

— Сугробы?

— Не вариант, я, думаешь, сколько вешу? Никакие сугробы не смягчат падение.

— Что это вообще за место?

— Окраина Гадюшника. Заброшенный дом.

— Пожарная лестница?

— Можно попробовать.

— Тогда ищите и уходите. Я догоню.

Группа в мгновенье око свалила из квартиры, а я взял нож и крупными буквами нацарапал на стене «Он вас сдал». Вот так вот. Пусть Синта свои же накажут. Конечно, неизвестно, правду он сказал или нет, но ведь и я тут не расписываю перечень полученной информации.

Закончив портить стены, я забрал пистолет и маячок и побежал вслед за товарищами. В центральной комнате, осторожно выглянул в окно. У дома стояли сплошь черные тонированные внедорожники.

В подъезде Салага помахал с пролёта четвертого этажа. Я поднялся следом, заскочил в открытую квартиру. Дождался, когда спуститься товарищ и полез. В этот момент по подъезду уже гремели тяжелые ботинки.

Спрыгнув на землю, побежал за парнями. Мы быстро скрылись за ближайшим домом. Там стоял Бурлак. Салага сидел за рулём. Я запрыгнул на пассажирское сидение.

— Птичку свою взял? — обратился я к технику.

— Конечно. На крыше дома сидит.

— Нужно вот эту штуку, — я достал из кармана маячок, — прицепить к одной из машин. Сумеешь?

— Постараюсь.

Он взял в руки джостик и секунд через двадцать дрон постучал манипулятором мне в окно. Я высунул маяк, птичка схватила его и унеслась в небо. На экранчике было видно, как механическая клешня засунула жетон за запасное колесо на одной из машин. Теперь главное, чтоб он при езде не выпал.

— Погнали отсюда и побыстрее, — скомандовал я.

— Тогда садись за руль, сюда Воронцов приехал, я этой дурой управлять не умею.

Мы поменялись местами. Бурлак тронулся с места и покатил по дворам, распугивая местную шпану.

Маячок не выпал и привел нас прямо на базу Капы. Какой-то подвал в обвалившемся доме. Странный выбор для бандита при деньгах. Чего-то я явно не понимаю. Весь остаток этого дня и до вечера следующего, мы с помощью припаркованного в укромном месте на парапете соседнего здания дрона наблюдали за территорией.

Расклад сил был примерно понятен. План в голове уже тоже зародился. Осталось только его реализовать. Так и поступили. Воронцов скатался и взял в аренду черный внедорожник по типу тех, что мы видели днём, чтобы по нам сразу пальбу не открыли.

Воронцов сидел за рулем. Если что, он активирует свой купол и защитит всех остальных. Помимо машины я заставил парней приодеться в стиле местных бандосов, мне к маскараду было не привыкать, а вот они явно чувствовали себя некомфортно. Но кого волнует комфорт, когда на кону безопасность.

Внедорожник остановился у входа в подвал. Двое мордоворотов удивленно вытаращились. Мы с Воронцовым синхронно открыли двери. Вышли и не спеша направились ко входу. Я, выкатив губу, уставился на первого бандита, который продолжал стоять в расслабленной позе.

— По какому вопросу? — без наезда, даже с интересом спросил он.

— Базар имеется, — сказал я и пробил колено в пах. Воронцов тут же накинулся на второго и связал его в борьбе. В этот момент уже выскочили остальные. Этим двоим мы стянули руки и ноги пластиковыми наручниками и сунули в машину, чтобы случайным прохожим, коли такие найдутся, глаза не мозолили.

Осторожно начали спускаться. Подвал был крайне странный, имел несколько ходов. Куда идти непонятно. В итоге спустя пятнадцать минут блужданий нашли нужный проход, в этот момент раздались голоса.

Пришлось на ходу менять план и прятаться за стенками, поджидая противника прямо здесь. Если б мы бросились наверх, нас бы сразу спалили по топанью ботинок.

— Я не знаю, Капа. Люди работают. Я не волшебник, — говорил неизвестный.

— Понятно, — раздалось в ответ. — Что со второй темой? — голос был медленный хриповатый и даже чуть с акцентом что ли, хоть и неявным.

— Базарить надо.

В этот момент говорившие начали проходить мимо нас. Я выскочил первым, ударив ближайшего ко мне противника головой о стену. Дальше все решилось за секунду, крики, звук падения тел, шуршание курток, бряканье ботинок по полу, стон, сдавленная матерщина, хрипы, и все затихло. Все трое противников оказались в отключке.

Ребята крепкие орешки. Рассказывать ничего не желали, как бы мы их не пугали. Капа вообще оказался молчуном. Удары его не смущали. Он с немым презрением глядел на нас и сплёвывал кровью. Тогда я решил, вытравить с него эту смелость.

Пять минут разговора с Психом, двадцатиминутная поездка на заправку, затем загрузка пленника в машину и выезд за ворота. Вояки были предупреждены контрразведчиком и останавливать нас не стали.

По лицу Капы уже стало понятно, что чуйка у него развита как у рейдера, а то и похлеще. Он сразу засуетился хоть и пытался держать лицо кирпичом. Но я уже проник ему в голову. Неизвестность его пугала. Первый слой ментальной брони был снят.

— Веревку взяли? — обратился я к парням. Ответ уже знал, но суть вопроса была в игре на публику в лице одного единственного зрителя.

— Да, — ответил Танк.

— Главное, чтоб она выдержала. Капа ты сколько весишь? Ты не стесняйся, это в твоих же интересах. Вдруг мы тонкую веревку подобрали. Ну так сколько? Девяносто? Сто? Сто десять?

— Не знаю, — не выдержал Капа, до ушей которого донеслось урчание зараженных.

— Вот они пушистики мои, — осклабился я, и снял АШ-12 с предохранителя. Около трех минут нам понадобилось, чтобы экономными прицельными выстрелами убить или заставить прыгнуть в яму всех крутящихся возле нее зараженных.

— Ты знаешь, что это за место, Капа?

Бандит молчал.

— Сейчас узнаешь.

Когда Капу выволокли из машины, он вдруг стал брыкаться. Но Танк сжал пленника своей стальной хваткой. Я крепко обвязал его за ноги и начал спускать в яму. Зараженные при виде свежего мяса, сразу оживились, запрыгали и заурчали. Надо отдать бандиту должное, он продержался секунд тридцать, прежде чем заорать.

Я быстро устал его удерживать и передал веревку квазу. Мы то поднимали, то опускали Капу. Один раз заигрались и чуть не оставили его без головы. Ловкий лотерейщик запрыгнул на плечи собрату и с них подскочил в верх. Когтистая лапа прошла в считанных сантиметрах от головы пленника и с треском вырвала капюшон.

После такого аттракциона вся выдержка Капы перегорела. Бандит долго трясся, глядя в одну точку, пока, наконец, не начал говорить. Расспрашивал я его долго. Все ответы были записаны на видеокамеру. Затем отдельно, уже на территории Цитадели допросили каждого из его дуболомов, чтобы подтвердить правдивость слов.

Это Капа разослал на Козла ориентировку среди всех своих людей. И приказал любого, кто будет что-то разнюхивать, брать на карандаш. Зачем он и сам не знал. Бандит всего лишь выполнял приказ. Приказ человека с татуировкой на руке.

Всех бандитов сдали в разработку контрразведки. Нужно будет проверить несколько адресов и контактов, но в целом зацепок пока не очень много, однако дело движется. Пусть и в убыток развитию базы и моих гениальных планов по усилению себя любимого.

Я потрогал почти зажившую, но еще немного побаливающую физиономию, застегнул молнию спальника, пожелал Злыдню спокойной ночи и закрыл глаза. Какое-то время в голове беспокойно метались мысли, но потом я все же смог успокоить разум и уснуть.

Проснулся с криком. Сердце бешено колотилось. Вся одежда насквозь промокла от пота, а в доме на базе примерно минус двадцать. Злыдень поднял голову и обеспокоено уставился на меня, одним ухом прислушиваясь, а не шум ли на улице разбудил парня, которому он пока позволяет изображать вожака.

Заставил меня проснуться сон. Мне снился ужасный рев чудовища. Того самого, что непринято здесь произносить. А все потому, что я всерьёз задумал его убить.

День двадцать второй

Цитадель

Минус тридцать градусов по Цельсию

Солнце только начало вступать в свои права. Оно еще не перевалило за городскую стену и потому, у выезда было темно, словно глубокой ночью. Вояки уже привыкли к тому, что две бронемашины группы Зацепа и нашей выезжают вместе.

Несмотря на столь ранний час, не мы одни решили наведаться за стены. Перед нами очередь в семь автомобилей. Вот так вот. Пока кто-то спит честные и не очень честные рейдеры уже баранку крутят.

Ямы только вчера проверили, когда раскалывали Капу, но знакомые Зацепа, проезжали мимо его ловушки и сказали, что там целая стая собралась. Так что мы решили на всякий случай скататься и посмотреть. К тому же надо заглянуть в ближайший город на заправку и залить несколько бочек топлива. Можно, конечно, и здесь купить, но зачем платить, когда есть вариант получить почти бесплатно.

Так что мы загрузили в салон Бурлака три пустых ста литровых бочки, столько же в рейд-мобиль коллег по опасному бизнесу и еще одну на крышу. Итого семь штук. Пять сразу пойдут в дело. А две можно оставить для личного пользования.

Еще Салага напросился в магазин электроники, не хватает ему запчастей для экспериментов с комплектацией различных моделей дронов. Короче поездочка намечалась веселая. Мы договорились с Зацепом, что до города едем вместе, там разделяемся. Каждая группа по своим делам, а затем снова встречаемся у заправки.

Без прикрытия колонны снабженцев ехать было некомфортно. Все семь машин, что покинули Цитадель вместе с нами, свалили в разных направлениях, и мы остались одни. Главное, чтоб дорога нормальная шла, а там прорвемся.

Злыдень обиженно сопел на весь салон. Места на кресле ему не досталось, а бочки занимали весь проход. В итоге ему пришлось ютиться в жилом отсеке между рюкзаками связками веревки.

Рейд-мобиль коллег ехал впереди. Путь держали не четко на юг, а немного забирая на восток. Там в десятке километров отсюда этой ночью прилетел свеженький кластер. И если все как обычно, без рассинхронов и прочих эксцессов, то местные еще не должны начать массово обращаться. Но такая идиллия не продлиться долго и потому надо торопиться.

Как всегда бывает, без задержек не обошлось. Участок дороги всего пятьдесят метров длинной принесло из очень заснеженного кластера. Мало того, что нам резко пришлось сбросить скорость и плестись по снегу, так еще и машина Зацепа начала фактически переползать это место на брюхе. В проходимости она нам сильно уступала и потому в итоге завязла.

Пока вытягивали попавших в беду товарищей, на звук моторов из спячки вылез шустрый как бегущий в курилку солдат снеговик. Еще десять секунд назад горизонт во все стороны был чист, и вдруг мохнатый монстр несется к нам на всех порах.

Все тут же переключились на тварь, и каждый дал по паре выстрелов. Убить не удалось, получив первые серьёзные ранения из КПВТ, он вмиг растерял боевой запал и, выписывая причудливые зигзаги, помчался прочь.

Дальше ехали без происшествий. Я поглядывал на карту и запоминал важные объекты. Мало ли, что может пойти не так. Надо быть ко всему готовым. Тихо въехать в город не получилось.

Пост ДПС из местных открыл по нам огонь. Пули из «укорота» не смогла пробить броню. Зато Танк из пулеметного гнезда на крыше прошил насквозь патрульный Рено Логан.

Минута на сбор трофеев, и вот уже группа стала богаче на один АКС-74У и два с половиной магазина к нему. Плюс простенькая рация и батончик «сникерса». Второй автомат и БК сразу отдали группе Зацепа. Вся добыча пополам.

Людей кто-то организовал. Значит, нужно быть осторожными. А то вот так, будешь ждать опасность от тварей, а получишь картечь в спину от местного народного ополчения.

Едва мы въехали в город, как разделились. Рейд-мобиль коллег покатил прямо, а мы сразу свернули направо, затем налево, еще раз направо и уперлись в тупик. В конце него стоял магазинчик с ярко-голубой вывеской гласящей «Зевс». Туда нам и надо.

Сухо защелкали предохранители. Все знали свои роли, но я по привычке продублировал команды голосом.

— Варик, Злыдень — Бурлак. Остальные за мной. Воронцов первый, я за ним, Танк замыкающий.

Мы выскочили из авто. Варик высунулся в люк на крыше и прикрывал нас. Группа рассыпалась по улице, перебежками от машины к столбу и после к крыльцу. Двери в магазин оказались заперты.

Танк дернул за ручку. Затем с размаху влетел в них плечом. Снова дернул. Ударил ногой, опять плечом, и, наконец, с механическим хрустом дверь распахнулась.

В магазине тут же загорелся свет. Как? Город же отключен от сети, но стоило прислушаться, и до ушей донеслось гудение генератора в одной из комнат. Значит, тут есть люди.

Я молча кивнул Воронцову на подсобку за прилавком. Салага взял на контроль дверь в складское помещение. Мы с Танком быстро прошерстили пространство между стеллажами. Всё чисто.

С улицы донесся крик Воронцова, и лай Злыдня, похоже, они там с кем-то вступил в контакт. Тут же бахнул выстрел.

— Минус поехавший полицейский, — доложился Варик.

— Принял, — шепотом ответил я. Надо поторопиться нашумели пальбой. Как бы сюда вся местная полиция не заявилась во главе с ОМОНом. Докажи им потом, что они все скоро обратятся.

Я дал Салаге сигнал начать собирать барахло, а сам встал у подсобки. Воронцов занял позицию у склада. Мы синхронно дернули за ручки. Напарник скрылся за дверью, а у меня оказалось заперто.

Танк с грохотом перескочил через прилавок и одним ударом ноги заставил замок вылететь, а дверь лопнуть. Из темноты помещения на меня выскочил человек с ножом. Тело сработало на рефлексах. ПП-2000 плюнуло короткой очередью, и мозги неизвестного разлетелись по стенке.

Я оглядел крохотную комнатку, вышел и прикрыл дверь. Воронцов выглянул из склада и позвал Танка. Свет потух, а довольный кваз через минуту появился в проходе с небольшим генератором в руках. В хозяйстве все сгодится.

Пока Салага сгребал в кучу электронику, я скидал в мешок все батарейки, которые нашел. Это добро тоже можно впихнуть за пару споранов. Воронцов, ответственный за внутреннюю отделку базы, тоже не растерялся и нагреб различных инструментов. Мы быстро загрузили все в авто и поехали на заправку.

Проезжая мимо охотничьего магазина, обнаружили, что у крыльца стоит небольшая рейдерская машинка, без брони, но с вместительным кузовом. Из окон магазина хищно торчали дула винтовок. Нас пропустили, видать оценили броню и следы от пуль на ней.

Заправка находилась в самом конце кластера, уже на выезде из города. Пришлось ехать по центральным улицам, оповещая всех о своем присутствии рыком мотора. Местами на дорогах были заторы. Приходилось штурмовать их, проезжая по крышам машин.

Людей для такого городка встречалось крайне мало. Даже странно, куда они все делись? Ответ нашелся очень скоро. Когда мы подъезжали к заправке, то вышли на связь с Зацепом, он сказал, что если верить следам, из города ушла колонна в несколько сотен грузовых машин. Похоже, власти организовали эвакуацию, только вот куда?

Я забеспокоился, вдруг они всё топливо выжрали. Зацеп сказал, что они уже на заправке и на наши скромные нужды там хватит. Мы подъехали. Ребята уже наполнили бочки. Наша группа быстро повторила эту процедуру.

В центре города раздалась стрельба. Тут становиться жарко. Пора и когти рвать. Стоило об этом подумать, как сзади, со стороны трассы послышался звук моторов. Десятки автобусов и грузовиков на максимально быстрой для них скорости гнали в город, а за ними тянулся хвост из стаи крупных мутантов.

Зараженные по одному выводили из строя транспорт. Причем не отвлекались на поедание вкусного мяса. Хитрые твари. Знают, что без машин, людям далеко не уйти. На секунду все подвисли от увиденного зрелища.

— Валим! — скомандовал Зацеп. Обе группы мгновенно загрузились в машины. Кольцевая вокруг города была наглухо перекрыта. Вдоль нее по обочине будем слишком медленно плестись, оставался только один вариант, снова прорываться через город. Так и поступили.

Выехали без происшествий, если не считать того, что уже на границе кластера сбили одинокого пустыша срочника. Засранец каким-то образом так обернулся вокруг колеса, что пришлось останавливаться и смотреть в чем дело.

Оказалось, он забился под корпус поверх задних колёс. Бронежелетная пластина застряла между двумя ребрами на шинах разных колес, сработала как гвоздь, попавший в шестеренку. Пришлось в темпе кромсать все еще шевелящуюся тварь и выдергивать её. Кровью измазался по самые уши.

Зараженные уже разбежались по всему городу, и парочка урчала где-то совсем рядом. Я запрыгнул в кабину, бросил под ноги старую как дерьмо мамонта пластину и тронулся с места. Один из йети погнался за нами, но быстро отстал.

Половину дела сделали, осталось проверить ловушки. Обратно возвращались уже другой дорогой. Было подозрение, что подстреленный сугробник в покое нас не оставит, да и мало ли кто вышел на след колесной техники. Золотое правило рейда, лучше даже из туалета возвращаться не той дорогой, которой пришел. Разумеется, это тактика не распространяется на большие колонны снабженцев.

На обратном пути встретили одну из тех, машин, что выезжали вместе с нами. Ребята умудрились пробить колесо на торчащем под снегом ржавом остове легковушки. Мы услышали сигнал о помощи на общей частоте и приехали, разумеется, перестраховавшись. Мало ли, вдруг злодеи дурачков в ловушку заманивают.

Но всё обошлось. Рейдеры, которые совсем были не рейдеры, а только косили под них, в благодарность оставили нам новенький, со складов хранения, в клочках промасленной бумаги ППШ и три магазина к нему. Мы посмеялись с такого подарка и тепло попрощались со странными мужиками.

До ямы добрались без происшествий. Там уже и патрули Цитадельские попадаться стали и малые группы снабженцев. Так что можно было немного подраслабиться.

Первой проверили нашу ловушку. Попалось в нее всего ничего, с десяток мелких тварей и один нормальный такой в меру упитанный лотерейщик. Как итог — выхлоп семь споранов и одна горошина.

То, что у Зацепа улов лучше стало видно издали. Почти полсотни зараженных резвились вокруг. Иногда нервы у самых голодных не выдерживали, и они уверенные, что являются самыми сильными пауками в банке, прыгали в яму.

— Ахренеть! — сказал Салага с соседнего кресла.

— Зацеп, — тут же вышел я в эфир. — Что делать будем?

— Ты у нас мастер креативных решений, ты и думай, — сказал он в ответ. — Идея-то твоя, должен был просчитать и такой исход событий. Если это дело так оставить, тут потом целая орда соберется и нападет на кого-нибудь, нас за подобное городское начальство по головке не погладит.

Я на несколько минут замолк и впал в раздумье. Мы были еще в километре от аттракциона безумия, что творился у ловушки. Самые зоркие твари уже заметили нас и потихоньку двинулись навстречу.

Я остановил машину. Рейд-мобиль коллег затормозил и встал рядом. Я открыл дверь.

— Ну и? — уставился на меня Зацеп.

— Бить их отсюда надо начинать. Пусть в цепь растянуться. Здесь пространство для маневра есть. А больше я тебе нихера не придумаю.

— Добро, — кивнул рейдер. — Тогда дистанция между машинами метров двести. Чтоб рассеять их еще сильнее. Подпускаем шагов на триста, чтоб наверняка. Патроны сильно не тратим. Вдруг потом всей толпой попрут. Если что, разделяемся и в разные стороны отъезжаем. Потом снова отстреливаемся.

— Принял. Работаем, — сказал я, захлопнул дверь и, переключив передачу, тронулся с места.

Машины встали на уговоренную дистанцию. К этому времени еще больше тварей обратило на нас внимание. Они потихоньку оттягивались от ямы и семенили в нашу сторону.

Бахнула винтовка Убоя. Коротко плюнул КПВТ. Гаркнул пулемет Танка. Несколько раз громыхнул мой АШ-12. Зашептал на фоне остальных Винторез Воронцова.

Услышав стрельбу, зараженные толпой ломанулись к нам. Те, что уже успели приблизиться падали один за другим. Раненные пытались уползти, но стоило им развернуться к нам спиной, как они получали меткий снайперский выстрел по загривку и замирали шерстяными бугорками.

Через полчаса местность была зачищена от мутантов. Мы медленно подъезжали к яме, добивая подранков и вскрывая споровые мешки. Кулек со споранами и горохом всё больше раздувался от добычи.

Из-за шума двигателя и урчания тварей в яме, мы не услышали странный звук, из-за которого и случился такой переполох у зараженных. Поэтому, когда рейд-мобиль Зацепа подбросило от взрыва, а переднее колесо отлетело в борт Бурлака, это стало полной неожиданностью.

Стоит отдать должное ребятам. Все, кто находился в салоне, попадали на пол. Я же видел, что это не мог быть гранатометный выстрел, а потому сразу нажал на тормоз. Группа Зацепа выскочила из покосившейся на один борт машины.

— Выходим! — заорал я. Все мгновенно попрыгали в снег.

Я подбежал к рейдерам. Взрыв произошел в районе правого переднего колеса. Контуженный Малой блевал в сторонке. Сам Зацеп вытаскивал Круглого из кабины.

Он был жив, но досталось ему знатно. Ноги переломало от вибрации, шею от удара о крышу машины. Зацеп вколол ему спек. Убой и Воронцов, уже заняли позиции на броневиках и высматривали неприятелей.

Я осмотрел воронку взрыва. Сработала мина, причем заряд тротила больше, чем против обычной легкобронированной техники, но меньше, чем в той же противотанковой. Только сейчас до меня дошло, что среди матершины, урчания и тарахтенья Бурлака, есть какой-то странный звук. Да это же мартовская кошачья песнь. Причем доносилась она из ямы.

Я перегнулся через край и увидел, что в один из краёв ловушки на высоте метров пяти вмурован черный стальной квадрат. Из него и доносился кошачий вой. Кто-то очень грамотно нас подкараулил. Ну и мы тоже хороши. Встали машинами на те же места, что и всегда.

Озаренный мыслью, я обошел Бурлак по кругу и выругался. В метре от авто из-под следа протектора выглядывал белый металлический корпус мины. Хорош водитель. Прямо по ней проехался.

Круглому оказали первую помощь, и Зацеп подошел ко мне.

— Что за кретины ее так поставили, что она просто в снег провалилась? — спросил он и хотел вытащить находку, чтобы подробнее изучить, но я его остановил.

— А ты уверен, что под ней не стоит мина.

— Мина под миной?

— Угу, классика. Я бы так и сделал.

— Давай проверим.

Я тщательно осмотрел все шесть колёс на наличие опасных сюрпризов и прощупал каждый сантиметр дороги, которую собирался проехать, затем отогнал машину подальше и оттащил раненный рейд-мобиль коллег. Мину мы обвязали проволокой, которую зацепили за веревку. Варик начал наматывать веревку на рукав. Раздался взрыв, в воздухе засвистели осколки. Один со звоном врезался в корпус Бурлака.

— Что и требовалось доказать, — сказал я.

— Это кто нам так поднасрать решил, — процедил сквозь зубы Зацеп.

— Кто-то из рейдерской братии. Сто процентов из тех, кому мы экскаватор в аренду не дали, — предположил я.

— А смысл им ресурсы тратить, чтобы вот так насолить? — удивился Варик.

— Просто из зависти, чтобы другому худо сделать. Первый раз что ли такое видишь?

— Не первый, — согласился приятель.

— Может это те, которых мы расстреляли? — предположил Танк.

— Все может быть. Мы это проверим, — сказал я. — Надо тут скрытые камеры установить и каждый раз проверять, по приезду. Ну и дорогу ясное дело теперь с металлоискателем проверять.

— Мля, да заткните эту кошку! — не выдержал Убой.

Варик подошел к краю и несколько раз выстрелил в черный ящик, пока динамики не затихли.

Мы вызвали по рации из города помощь. Пока она добиралась, успели выпотрошить зараженных из ямы. Подъехавшие вояки согласились подстраховать группу Зацепа, пока мы увезём Круглого и Малого.

Я быстро доехал до Цитадели, парней отправили на таксе в госпиталь, а сами остались проходить проверку. Затем в темпе домчали до базы, сгрузили бочки, прочее барахло и рванули обратно. У ямы перетаскали всё добро из машины Зацепа в Бурлак и снова помчались до базы. Вояки взяли рейд-мобиль на буксир и медленно поплелись следом.

Вечером все участники собрались на базе. Малой отделался легким испугом и сотрясением мозга, а Круглый пока остался в госпитале. Там ноги и шея быстрее заживут.

Мы обменялись идеями по поводу того, как найти злопыхателей. А затем Зацеп спросил:

— А я так и не понял, зачем нам семь бочек топлива?

— Чтобы элиту убить, — сказал я, и повисла тишина, даже Злыдень, грызущий кость, перестал скрежетать зубами. — Но бочки бесполезны без дохлой кошки.

Надо было видеть выражение лиц товарищей.

День двадцать второй

Цитадель

Минус тридцать один градус по Цельсию

Мы торжественно повесили на стену первого этажа, подарочный ППШ. И после этого ритуала я рассказал всем свой план по поимке элитника. Какое-то время висела тишина. Все обдумывали услышанное.

— Большего бреда в жизни не слышал, — сказал, наконец, Зацеп.

— Маразм какой-то, — поддакнул ему Убой.

— Без Круглого рискованно, конечно, но и с ним ни чуть не безопасней, — резонно заметил Малой.

— Может лучше летать себе на вертушке и горя не знать, — задумчиво протянул Псих.

— Мне несколько дней в мастерской просидеть придётся, — сказал Салага.

— Чур я наблюдаю за этим в бинокль. В радиусе двух кэмэ не приближусь, — выразил своё мнение Варик

— Псих не Псих, а ты, — заявил Воронцов. — Это же надо такую херню выдумать.

— Я рад, что вам понравилось, — расплылся я в улыбке.

— Когда начнём? — спросил Зацеп.

Провернуть это дело оказалось непросто. Как обычно теоретические выкладки встретились с реальностью и начались проблемы. Вскрылись нюансы, которые нельзя было предугадать.

В итоге вместо запланированных двух дней провозились пятнадцать, а всё из-за того, что мы вышли на след ребят, устроивших нам ловушку. За это время совместными усилиями починили рейд-мобиль группы Зацепа. Пришлось несколько раз скататься за запчастями. К тому же поставили по несколько скрытых камер у обеих ловушек.

Провели небольшое расследование. Обход оружейных магазинов ничего не дал. Пришлось, скинуться и неплохо раскошелится за некоторую информацию от вояк, но теперь мы сократили список подозреваемых до четырёх рейдерских групп.

Несколько неаккуратно, как бы случайно оброненных Зацепом слов в одном из баров, сообщили злопыхателям, когда мы поедем проверять ловушки. Дешевый трюк, выстрел в небо, но это сработало. Как только мы вернулись, недруги рванули за стены. Когда одна из машин засветилась на камерах, определить владельцев не составило труда.

Мы были к этому готовы, и чтобы раздраконить уродов, оставили им сюрприз, желая еще больше обострить конфликт и выманить на ответные действия. Мало того, что желающие устроить пакость пробили колёса, так еще и один из них попал в медвежий капкан. Вот не повезло, так не повезло, не иначе охотники оставили.

На этот раз уроды оказались куда хитрее. Вместо того, чтобы минировать дорогу, один из них спустился в яму. Сделал вырезы во льду, очень похожие на работу когтей и примерно на высоте пяти метров вморозил в стену труп йети, которого они привезли с собой. Со стороны все выглядело так, будто раненный зараженный при падении застрял в расщелине и умер.

Когда мы приехали на место и посмотрели записи с камер, то недоумевали, что это вообще за ход и в чем смысл подобного. Очень аккуратно вытащили мутанта. Благо догадались проверить его металлоискателем. В области спорового мешка прибор надрывно пищал.

При более детальном осмотре, обнаружили следы хирургического вмешательства. Ребята умудрились через рот установить заряд во внутренней части спорового мешка. При вскрытии он должен был сдетонировать и оторвать как минимум одну руку.

Это же надо до такого додуматься. Эту бы энергию, да в мирное русло. С рук такое нельзя спускать. Нужна показательная порка, чтоб другим неповадно было. Причем обстряпать надо все так, что с нас все взятки гладки. Несколько дней мозгового штурма привели к единственно верному решению. Наказание стоит совместить с охотой на элитника.

Раскрыв заговор, мы поменяли батареи в камерах. Обмотали мне левую руку окровавленным бинтом и залили всю одежду кровью. Вдобавок отрезали кисть пустышу. В город влетали как в жопу ужаленные. Засветили мою «оторванную» конечность перед всеми.

Слух об инциденте к вечеру достиг нужных ушей. А еще мы случайно намекнули, что собираемся делать третью ловушку. Якобы пьяного в хлам Малого тут же начали раскручивать на информацию несколько подсевших к нему рейдеров.

Парень сначала не раскололся. Через пару рюмок язык его развязался, но на прямую он ничего не сказал, слишком уж это подозрительно. Вместо этого Малой бросил несколько подсказок, по которым пытливые умы злопыхателей должны вычислить место следующих работ.

Мы терпеливо, пошагово вели уродов на заклание, в надежде, что глупые овечки не подозревают о притаившимся в кустах волке. Заставить волка, то бишь элитника оказаться в нужных кустах в нужное время оказалось непростой задачей.

Выслеживали мы его несколько дней. А как только нашли, стали прикармливать. Каждый день в одно и тоже время на территории обитания элитника стал появляться дрон. Птичка держала в манипуляторах вкусный кусок говяжьего мяса. В силу молодости тварь попалась не самая умная и потому гонялась за аппаратом.

Дрон вел её по непростому маршруту, на котором то и дело попадались куски так любимого мясца. В итоге погоня приводила к тому, что жемчужник натыкался на целую коровью тушу. Пока он жадно поедал внезапно свалившийся на него подарок, летательный аппарат успевал скрыться из виду.

Повторялось мероприятие из-за дня в день на протяжении двух недель. В голове твари надежно укрепилась связь, дрон плюс погоня равно много вкусного мяса, и когда на пятнадцатый день элитник не увидел впереди говяжьей туши, а заметил рычащую и извергающую выхлопные газы машину, он испытал смешанные чувства.

С одной стороны хорошо, мясо, за которым нужно немного поохотиться, а с другой плохо, не такое вкусное. Да еще и огрызается. Больно плюется свинцовыми шипами, кидает взрывающиеся камни и вообще вон какое быстрое, того и гляди улизнёт.

И улизнуло бы сто процентов, слишком уж богатый оказался у рейдеров арсенал и действовали ребята умно. Стреляли из всех калибров в одну точку и даже с гранатомета попасть старались туда же. Подбили твари лапу, заставив хромать, за счёт чего и оторвались.

Но вот незадача, из-за чего-то вдруг лопнуло колесо. Да так неожиданно, что машина, чуть с дороги не улетела. Стоит отдать должное водителю, он смог вернуть контроль над авто. Только смысла в этом уже было немного. Транспорт значительно потерял в скорости.

Жемчужник же наоборот, завидев, что у быстрого мяса возникли проблемы, ускорился, как волк при виде хромой косули. Мохнатая туша врезалась в автомобиль рейдеров и сбросила его с дороги. Через минуту консервная банка была вскрыта, а содержимое съедено.

— Не хотел бы я иметь тебя во врагах, — сказал мне Зацеп.

— Ты прям как киношный злодей, — согласился с ним Варик.

Тварь уже хотела убежать восвояси, зализывать раны, но тут появился обманщик дрон, который сегодня не принёс вкусной говядины. Элитник метнул в аппарат колесо от машины, но механическая птичка ловко увернулась.

Жемчужник сощурился, в лапах у дрона было что-то знакомое. Птичка пролетела опасно низко над мутантом. Тварь повела носом, принюхиваясь. Пахло самым вкусным мясом, даже вкуснее, того, что проклятый жужжащий лопастями механизм приносил до этого, а уж когда прозвучало столь ненавистное мяуканье, элитник потерял всякий контроль и понесся вслед за летательным аппаратом.

Впереди показалась группа сородичей. Жемчужник увидел, что механическая птица несется прямо к ним. Неужели она хочет отдать этим мелким собирателям падали вкусное мясо. Элитник позабыл про хромоту и рванул с удвоенной прытью.

Мутанты поменьше в ужасе разбежались подальше от ямы. Дрон, пролетая над пропастью, выронил завывающее мясо. Элитник прыгнул, пытаясь поймать добычу в полете. Ему это удалось. С тушкой дохлой кошатины в зубах он рухнул в яму, раздавив нескольких сородичей.

Тварь проглотила вкусное мясо, мимоходом прихлопнув всех мутантов, что были в яме. Шерсть намокла. Лапы чавкали в непонятно пахнущей промышленной жиже, какой обычно воняют железные банки, в которых катается не самое аппетитная, но самая распространенная добыча.

«Пора», — подумал я и нажал радиоуправляемый детонатор.

Раздался взрыв. Из ямы взметнулся фонтан брызг, и вылетело несколько оторванных конечностей разных тварей. Черный дым поднялся столбом, не давая разглядеть картинку с дрона. Летательный аппарат разрядился, быстро снизившись, рухнул в снег.

— Птичка сдохла, — прозвучал доклад Салаги.

— Вижу, — отозвался я. — Не расслабляемся. Ждём.

Стоило мне это произнести, как горящая тварь взлетела из ямы и уцепилась за край. В этот миг укрытый с трех сторон снежной стеной, а с четвертой белой маскировочной сетью рейд-мобиль ожил. Застучал КПВТ, высекая из брони мутанта искры, кроша лёд под когтистыми лапами. Жемчужник оказался настолько силён, что одним рывком вытянул себя даже под обстрелом.

Вскочил на край, балансируя на одной ноге, и в этот миг ударила винтовка Убоя. Элитник покачнулся и рухнул обратно в яму. Захотел принять освежающую огненную ванну.

Прошло секунды три, и тварь выскочила с другого края. КПВТ и снайперка бахнули одновременно. Убой угодил куда-то в спину, а вот пулемет прошелся по обеим рукам. Мутант снова свалился вниз.

Мы все замерли в напряжении, но элитник больше не выскочил. Пламя полыхало еще несколько часов. Что совсем не удивительно, на дне ямы был приличный запас угля.

На столб дыма постоянно стягивались зараженные, поэтому мы на время отъехали подальше, чтобы не привлекать их внимание. Проезжавшие мимо караванщики увидели столб дыма и вышли на связь на общей частоте, интересуясь не нужна ли нам помощь. Я, естественно, отказался.

Возвращающиеся в город снабженцы остановились. Несколько машин отделились от колонны. Они сигналили, привлекая внимание скопившихся тварей. Собрав паровоз, неизвестные начали методично их отстреливать. Затем выпотрошили тела и догнали колонну.

Когда дым почти исчез, Салага запустил второй дрон. Аппарат завис над ямой. Стенки ее почти полностью оплавились, оголив черную землю. На дне ловушки лежали слипшиеся воедино обуглившиеся останки множества тварей. Тело жемчужника антрацитовым камнем стояло в самом центре.

— Выглядит прожаренным до хрустящей корочки, — сказал в эфир Варик.

— Может только шкурка пригорела, а внутри сырой, — заметил я. — Подъезжаем, булки не расслабляем.

За несколько минут проехали по уже наезженной тропе до ямы. Остановились за сто шагов, машины оставили на расстоянии ста пятидесяти метров друг от друга.

— Малой за КПВТ, левый фланг на тебе, — начал я раздавать команды. — Салага в Бурлак за руль пересядь, дрон на самое дно спусти и попрыгай по этому угольку. Вдруг недожарился и среагирует. Танк со мной по правому флангу идешь. Воронцов по центру первым. Зацеп, Убой, Варик, умения наготове, держитесь за Воронцовым шагах в десяти. Если эта дура выскочит все вместе шарахните.

— Принял.

— Есть.

— Понял, — посыпались один за другим доклады.

Мы выбрались из машин и, уперев оружие в плечо, начали аккуратно двигаться к яме.

— Попрыгал по нему — ноль реакции, — доложился Салага.

— Принял. Птичку над ямой держи, — ответил я.

Группа приблизилась шагов на двадцать, когда я скомандовал:

— Стой!

Воронцов пошел вперёд. Остальные, выдерживая дистанцию, двинулись следом. Я с Танком чуть разошелся в стороны, забирая вправо, чтоб в случае, если придется открыть стрельбу, не зацепить ребят.

Стоило Воронцову подойти к краю, как со дна ямы послышался хруст.

— Движение! — заорал в рацию Салага.

— Назад! — вторил ему я.

Черная тень, взметнулась вверх. Зацепилась за край и тут же перемахнула через него, теряя в полете осыпающуюся антрацитовыми ошмётками шкуру. Воронцова окутал купол. Я с Танком одновременно открыл огонь, тут же ударила короткая очередь из КПВТ. Убой метнул молнию, Варик вызвал взрыв.

Незащищённый броней элитник принял на себя весь урон. Пули вырывали куски плоти. Молния заставила тварь рухнуть. Взрыв Варика оторвал мутанту лапы, а Зацеп так вдарил телекинезом, что перебросил жемчужника через яму. Монстр перекатился несколько раз и замер в неподвижности.

Он все еще был так нагрет, что снег вокруг него таял. Воронцов снял купол и выстрелил прямо в заботливо подставленный споровый мешок.

— Теперь точно готов, — сказал он.

Все облегченно выдохнули, кто-то зашелся в приступе истерического смеха, а обессиленно рухнул в снег. Нервы в таком деле очень сильно выжигают тебя. Я чувствовал, что опустошен. Нужно несколько дней отдыха. Без перестрелок, погонь и прочего дерьма, но будут ли они у меня. Тот еще вопрос.

Первый по-настоящему важный шаг сделан. Я иду, Колючка. Я не забыл про тебя.

День тридцать седьмой

Окрестности Цитадели

Минус тридцать шесть градусов по Цельсию

Я обошел яму по кругу и, переступая через алые пятная снега и куски мяса элитника, приблизился к туше твари. Шкура слезла полностью, оголив огромные мышцы. Даже с помощью двух ледорубов взбираться по такой склизкой поверхности было непросто.

С горем пополам добрался до обуглившегося, но все еще крепкого на первый взгляд спорового мешка. В самом центре имелась маленькая дырочка от патрончика 9×39. В нее вставил кончик лезвия ледоруба и аккуратно начал вколачивать его внутрь. Затем расшатал и с хрустом раскрыл стенки.

Содержимое считали всей толпой. Вопреки ожиданиям элитник оказался вовсе не молодой, видимо, просто быстро отожрался в богатых пищей областях, где не приходилось сражаться за каждый кусок мяса, потому и такой тупой.

Всего с него удалось вытащить сто восемьдесят три спорана, пятьдесят семь горошин и три черных жемчужины. Янтарь попался обычный, не узелковый. Улов более чем достойный.

Я сразу занял у парней местной валюты и увеличил свою долю до черной жемчужины. Съесть её решил торжественно, при всех, а то мало ли. Это же Улей. Отмечать начали тут же. Каждый налил себе по рюмашке живца.

— Тост с зачинщика всего этого безумия, — сказал Зацеп.

— Точняк.

— Угу.

— Внатуре.

— Да! — одобрительно загомонили все остальные.

Я откупорил фляжку и поднял над головой.

— Ну, давайте, вздрогнем. За холод снаружи и теплоту внутри, — с этими словами я проглотил черный шарик и запил его живцом.

Внутри сразу потеплело. На лбу выступила испарина. Стало так жарко, что пришлось даже шапку снять и куртку расстегнуть. Все присутствующие одобрительно похлопали меня по плечу, а Танк сказал: «Добро пожаловать в доблестные ряды квазов». За что естественно был послан в самые неизведанные участки Улья.

Восстановлением ямы решили заняться завтра. Фактически все стенки заново делать. Делов не на один день. Будем надеяться, похолодает. Тогда выполним всю работу куда проще и быстрее. Мы погрузились в машины и решили поскорее убраться в город от греха подальше.

Прошли процедуру проверки и разделились. Зацеп и КО к себе, а мы уже привычным маршрутом на базу. По городу ехал на автомате. Даже не заметил, как домчался до места, заглушил движок уже во дворе. Парни похватали рюкзаки, открыли дверь и с кряхтением выбрались из машины.

Злыдень обрадованно гавкнул и чуть не повалил меня на землю. Я с трудом отбился от столь радушного приёма. Выволок из машины баул и потащил его по снегу за лямку. Из дома раздался металлический звон, звук падения тела и сдавленный стон.

Я настолько вымотался, что выдернул пистолет из кобуры лишь через секунду.

— Злыдень, чтоб тебя, — шипел Варик. Я облегченно выдохнул и сунул ствол обратно. Парни застыли в дверях и посмеивались.

— Что случилось? — осведомился я, протиснувшись между ними. Варик сидел на полу и утирал кровь из разбитого носа.

— Злыдень чашку прямо на входе оставил, — пояснил Салага. — А Варик не заметил. Падение вышло эпичное.

— Танк, я твой снегоход возьму, в город к Кире поеду, — сказал Воронцов. — Вечером, когда отмечать будем, верну.

— Бери, — равнодушно пожал плечами кваз.

— Меня подкинешь, — бросил Воронцову Салага.

— Эй, может уже машину купите, или хотя бы в аренду возьмете? — спросил я.

— А сам чего? — тут же ввернул Салага.

— У меня денег нет. Одни долги. Стоит что-то погасить, как в новые влезаю.

— Ну, каждый сам делает свой выбор, — философски изрёк Салага.

— Зачем деньги тратить, если можно пригнать самим? — сказал Варик. — Машину и парочку квадрациклов со снегоходами.

— Вечером обсудим, — подытожил Танк.

— Угу, — согласился я.

Воронцов быстро сдал оружие, выскочил во двор и завел снегоход, пока техника прогревалась, друг подозвал меня.

— Что-то важное?

— Типа того. Да меня сегодня осенило, как можно решить проблему с телами зараженных на территории ловушек.

— И как? — заинтересовался я.

— Зэдэощники, знаешь кто такие?

— Затеватели диких оргий? — предположил я.

— Почти. Заклинатели дикого огня. Они порождают поистине всепоглощающие пламя. Такой огонь пока всё до последней молекулы не испепелит, не успокоится. Ну, кроме железа или стекла, разумеется. Крайне полезные ребята, в дальних рейдах без них никак.

— И чем этот огонь от обычного отличается?

— Вот представь. Попали вы с таким типом в сильную бурю. Спрятались в пещере. Ветра нет, но все равно дубачина. А поблизости ни одной сухой ветки. Зато лежит убитый бывший хозяин этой пещеры — жировик или лотерейщик. А твой приятель возьми, да подожги его. И вот вы уже сидите и руки греете. Можно даже поспать у костра. А когда плоть прогорит, займутся пропитанные не протопленным жиром кости, которые будут гореть еще очень долго, пока вообще один пепел не останется. Может, костерок у вас вообще до следующего обеда будет гореть. Единственный минус, мясом жаренным запахнет, пропитаетесь запахом. Да и если голодные невольно слюнями захлебнётесь.

— И где взять такого кадра?

— Поспрашивать, — пожал плечами Воронцов. — Нам ведь его в штат не надо, так раз в месяц позвать, что всё сжег дотла.

— Хорошо, я подумаю, спрошу вечером, может Зацеп кого из таких ребят знает.

Воронцов кивнул и уселся на снегоход. А я пошёл в дом. Накормил пса. Попил чаю и перекусил. Попытался вызвать по рации Психа, но не преуспел в этом деле. Присел на разложенный спальник, чтобы поработать с планами в блокноте, но не заметил, как уснул. В себя пришёл от лая Злыдня. В доме уже никого не было.

Я приоткрыл дверь. Собака выскочила на улицу. Сонно щурясь слипшимися глазами, я пытался просканировать двор через прицел пистолета. Злыдень подсветил цель не хуже, чем наводчик для снайпера.

Нарушителем спокойствия оказался рыжий кот. Последнюю неделю, он часто захаживал на территорию. Словно специально потрепать нервы Злыдню, ну заодно и мне, ибо унять пса задача не из лёгких. Попробуй ему докажи, что маленькое пушистое целованное солнцем недоразумение, никакой опасности не представляет.

Я отметил, что на Бурлаке кто-то укатил и за загривок затащил Злыдня в дом. Ему это совсем не понравилось, и мы чуть не подрались. Пёс уронил меня на пол, но был захвачен в «гильотину», и тут же заскулил.

Я высвободил захват и проигравший очередную схватку Злыдень убежал к двери. Лёг там и обиженно засопел. Несколько раз он пытался вскочить и залаять, но услышав моё раздраженное шипение и увидев кулак, сразу же клал голову на лапы и лишь скалил клыки, да рычал.

Эффект от победы в короткой стычке длится обычно недолго. Через неделю он снова начнёт наглеть. Что интересно, так он себя ведёт только на базе. Стоит выехать за стены, пёс вмиг становится образцовым членом стаи, выполняет все команды и начинает видеть во мне неоспоримого вожака. Прямо магия какая-то.

Я вскипятил чайник. На этот раз заварил кофе. Эх, надо будет сюда кофеварку поставить. Взял рацию и снова вызвал Психа. Сначала никто не отвечал, но потом через шипение послышался знакомый голос контрразведчика.

— На…ёме.

— Тебя плохо слышно. Приём, — сказал я.

Несколько минут была тишина, затем здоровяк сам вышел на связь и сказал одно единственное слово.

— Приезжай.

— Принял, — отозвался я.

Вышел во двор, запер дверь на замок. Ага, у нас тут теперь и такое есть.

— Пошли, гроза котов, — бросил через плечо Злыдню.

Мы вышли через калитку — ещё одно нововведение на базе. Я вызвал по рации Салагу. Он активировал датчики движения. Теперь можно не бояться, что кто-то проникнет сюда и стащит всё наше оружие. Не торопясь, я потопал прочь из Промзоны, местами проваливаясь в снег по щиколотку.

Дошел до Чукотки и сразу поймал сани. Возница увидел столь известного в их районе пса и заулыбался. Злыдень ощерился и даже хотел куснуть оленя за копыто, но был насильно усажен в сани. Пришлось приобнять его и так и ехать всю дорогу, а иначе, он проявлял бы агрессию по отношению к чукче.

Я доехал до Зоопарка, расплатился с возницей и попросил передать привет Якуту. На том и расстались. Я прошел несколько кварталов, из-за пса собирая на себе слишком много любопытных взглядов.

На КПП меня пропустили без проблем. На территории и следа не осталось от некогда стоявшего здесь вольера. Злыдень даже подбежал и обнюхал вдоль и поперек весь участок, на котором располагалось его бывшее жилище. Я оставил пса у входа, приказав не дергаться и не пугать бравых бойцов, а сам пошел в кабинет к Психу. Постучался и потянул ручку. Дверь со скрипом открылась.

— Садись, — сходу, без приветствия, заявил здоровяк, указывая на стул перед своим столом. — Короче по твоим документам наконец-то решился вопрос. Едешь сейчас в администрацию там просто всё подписываешь. Название фирмы придумай. Потом…

— Погоди, погоди, — прервал я его. — Какой фирмы?

— Своей, вашей, нашей, — сказал Псих. — На частное лицо не получилось оформить, поэтому так. Не забудь крышу себе завести, я бы рекомендовал в гильдии торговцев зарегистрироваться.

— Воу, воу, я думал ты моя крыша.

— Ты как маленький. Ты по бумагам под кем-то ходить должен, сечешь?

— Процент еще кому-то башлять. Я и так весь в долгах.

— Твои проблемы, но они решаемы. Тебе на развитие района кредит дают. Так что не ссы.

— Опа, а с этим уже можно работать.

— Угу. Вопросы еще есть?

— Нет, — покачал я головой.

— Тогда переходим к следующему пункту. Капу вытрясли по полной. Про Козла больше ничего не узнали, зато раскрутили на встречу с этим татуированным. Хаосита удалось отследить. След оборвался, где бы ты думал?

— Да без понятия. В городском совете, у пещерников, в южной части Улья за Чернотой.

— Не угадал. У того самого Митрича, что по слухам с ними и связан. Вон его обновленное досье, можешь почитать. На этом пока всё.

— Спасибо. Я попробую сам еще покопаться, — сказал я, после того, как пробежался глазами по тексту. Снова добавил в блокнот пару пометок, попрощался с контрразведчиком и вышел.

Только оказавшись на свежем воздухе, заметил, как мне было хреново в помещении. Отпив живца, покинул территорию. С поста вызвал такси и умчался в центр города.

Заехал в администрацию. Там меня промурыжили добрых два часа. Все подписываемые документы я читал. Всё вроде ясно, стандартные шаблонные договора, никаких мелких шрифтов и витиеватых юридических формулировок, понять которые в силе только человек, имеющий степень по философии и юриспруденции одновременно. Даже как-то пугает.

Следом помчался в банк и оформил кредит. Для начала взял всего пять черных жемчужин. Можно было и больше, но я решил, что лучше потом еще раз скататься. Разумеется, не стал таскать всё это с собой, я же не идиот.

Взял сумму долга парням и прибавил к этому десяток горошин и полсотни споранов, это мне уже завтра пригодится. Хочу сразу расширить территорию и сделать стрельбище, чтобы оно как можно быстрее начало приносить прибыль, а уже потом всё постепенно доделывать по мере сил.

Лучше уж сразу начать, и дорабатывать в процессе, чем искать подходящего момента, вечно копить деньги и откладывать. Нахер такой подход. Только вперёд, никаких простоев и рассуждений «А может еще рано. Кажется у нас ничего не готово».

Заехал в магазин к Виму и поздоровался с торговцем и Кузнецом. Пока не атаковали клиенты, мы поболтали и поделились новостями. У меня все еще хранился тут выкупленный хлам владельца. Теперь его есть где хранить, так что я забрал всё, но на самом деле, важная здесь только одна вещь — ружьё Бондаревского. Появились у меня планы на эту ошибку инженерии.

Покинув царство пороха и ружейного масла, я взял в аренду машину. По соотношению цена качество самый нормальный оказался старый пикап от фирмы «Тайота». На нём и отвез барахло на базу. Меня вызвали по рации, все уже собрались. Едва разгрузился, пришлось мчаться обратно в центр.

Бар подобрали такой, что я его еле нашел. Где-то на задворках района нимф в подвальчике еще и без вывески. Вошел в помещение я с языком на плече. Так убегался за день, что даже пить особо не хотелось. Мне бы пару глоточков пива и спать.

На удивление в баре не было мужиков, не считая наших двух команд, естественно такая компания привлекала всеобщее внимание. Ребята уже были наготове, прям на линии старта, что называется, стоило мне подойти к столам, как в руку сунули рюмку водки.

— За холод снаружи и теплоту внутри! — хором сказали мы и чокнулись.

Празднество получилось отличное. С нами уже сидел Круглый. Он хоть и не участвовал, но доля ему досталась. Оказывается, у группы Зацепа есть что-то вроде страховки. Пока ты на больничном, тебя кормят остальные. А ещё новости о погибшей группе злопыхателей и убийстве элиты уже разошлась по стабу. Самые умные сопоставили дважды два.

Под утро, меня позвала барменша и пригласила в подсобку. Я уже было подумал, как бы помягче отказаться от сомнительной интимной связи, как девушка вручила мне телефонную трубку.

— Фарт, приезжай пожалуйста, — сказала Алиса грустным, чуть подрагивающим голосом. Вопросов я не задавал, поблагодарил барменшу, попрощался с парнями и умчал.

Буквально через пять минут припарковался возле подъезда Алисы. Дверь была приоткрыта, захлопнуться ей не давал обломок кирпича. Я влетел по ступеням и постучал. Квартира оказалась незаперта.

Я вошел. Злыдень отправился сканировать новую территорию на наличие опасностей и интересных запахов.

— Только не пометь ничего, — пригрозил я ему.

Алиса обнаружилась на кухне. Она была в домашнем халате и тапочках. Всегда ухоженные рыжие волосы растрепаны и пушатся. Глаза опухшие и покрасневшие от постоянного рыдания.

Я сел напротив нее и взял ее ладони в свои.

— Что случилось?

— Я беременна, — тихо произнесла она и уставилась в мои глаза, наблюдая за реакцией.

День тридцать восьмой

Цитадель

Минус тридцать шесть градусов по Цельсию

Множество раз замечал такую закономерность — самые веселые люди, обычно пережили много всякого дерьма.

Я не могу быть серьезным. Когда человек долгое время находится в сюрреалистическом мире, творящейся вокруг дичи, у него включается защитный механизм — юмор. Он работает как громоотвод от молний, которые в тебя мечут обстоятельства.

Это способ защиты въедается в подкорку, и потом ты уже реагируешь так не только на глобальные потрясения, но и на любой даже самый слабый раздражитель. Даже, если любимый человек хочет с тобой о чем-то поговорить, ты сначала отшучиваешься и буквально заставляешь себя сосредоточиться и настроиться на серьезный разговор.

Поэтому, когда услышал фразу «Я беременна» первое, что я ляпнул было:

— От меня?

Юмор был совсем не к месту, я это прекрасно понимал, но ничего не мог с этим поделать, так устроена моя психика. Перестроить её так же сложно как заставить двигатель внутреннего сгорания работать на электричестве.

— Фа-а-арт! — воскликнула Алиса. — Можешь хоть на минуту стать серьёзным?

— Ты хочешь, чтоб я помог найти отца ребенка?

Алиса вскочила и побежала в комнату. Я схватил её за руку, притянул к себе, взялся за талию, усадил на колени и схватил покрепче, не давая выбраться.

— Прости. Защитная реакция. Когда ты узнала?

— Два дня назад, — обиженно засопела она. — Я давно почувствовала, что что-то не так, но никогда не была сильна в самодиагностике. Списывала всё на стресс.

— Знаешь, я всегда представлял, что обрадуюсь, когда услышу это от своей женщины. Но теперь я скажу лишь, что это печально. Я рад, что ты мне сообщила.

— Я просто не хотела возлагать такую ответственность только на себя одну. Я не хочу этого ребенка, — для пущей убедительности она замотала головой.

— Неправда. На самом деле ты не хочешь этого ребенка в этом мире.

— Да.

Все мы в той или иной степени эгоисты. Но величайшей точкой, пиком эгоизма является желание привести в этот мир ребенка. Да еще куда? В этот пропитанной болью стаб. В Стикс, где за сутки погибает столько людей, что я даже таких цифр не знаю. В Улей, где он никогда не будет жить, а всегда только выживать.

Зачем? Чтобы он мучился и страдал так же, как и все? Чтобы он выбирал между работой и мечтой? Чтобы он всю жизнь занимался нелюбимым делом, лишь бы хватило на кусок хлеба?

Если я заведу ребенка, то только потому, что мне его захотелось. Он сам не просился в этот мир. Я решил за него. Какое у меня на это право?

А если мой ребенок станет осознанным человеком, если каким-то чудом он будет не просто плыть по течению, а начнет задавать вопросы и стандартные ответы, данные в религиозных текстах его не устроят.

Тогда он будет искать смысл своего существования и, устав от тщетных попыток, отчаявшись, придет к нам и спросит:

— Пап, мам, а в чем смысл жизни?

Я скажу ему:

— Сынок(дочка), а я не знаю.

Тогда он задаст мне следующий логичный вопрос:

— А тогда зачем ты родил меня? Зачем вы с мамой вытолкнули меня на этот свет?

Тогда до меня дойдет, что я сделал это из-за собственного эгоизма. Так что, прежде чем завести ребенка, стоит задать себе несколько вопросов.

Я уверен, что мой ребенок будет счастлив? Сколько из моих знакомых скажут мне, что они счастливы? А сколько из тех двух уникумов сказали правду? А сколько из них честны сами перед собой?

Я уверен, что смогу обеспечить своему ребенку достойную жизнь? Я, живущий в Цитадели, погрязший в долгах, каждый день рискующий жизнью, уверен, что ребенок не останется без отца? Уверен, что неосознанно не искалечу психику ребенка? Уверен, что он до конца дней не будет бороться с комплексами, которые у него появились из-за моего воспитания и жизни в этом месте?

Если я настолько в себе уверен, то, конечно, вперёд в магазин за коляской, а если нет, то стоит хорошенько подумать, имею ли я право распоряжаться чужой жизнью.

Я тяжело вздохнул, отмёл в сторону несколько десяток шуток, пришедших на ум, посмотрел в глаза Алисе и сказал:

— Мне нужно какое-то время всё обдумать. Я позвоню и, мы снова встретимся и решим, что с этим всем делать, хорошо?

Алиса молча кивнула и уткнулась мне в плечо. Так мы сидели, не двигаясь, пока не почувствовал, что она задремала. Вымоталась, наверное. Похоже, все эти двое суток не спала. Я аккуратно перенес ее в комнату, положил на кровать и накрыл одеялом.

Хреновый момент. Не разобрался с собой и своими проблемами, а теперь еще и это. Эх, ну как же так, чудо ты моё рыжее? Я погладил девушку по взъерошенным волосам и поцеловал в лоб.

Квартиру Алисы покидал в каком-то отупении. Эмоции словно выключились. Не верилось в реальность происходящего. Как будто только в Улей попал, вроде и реальные урчащие зараженные вокруг, и надо спасаться, а на задворках сознания мысль «А что если это всё моё воображение? А вдруг это просто дурной сон?». Так и тут.

Я спустился на пролёт, голова вдруг закружилась. Оперевшись на стену и перила, сел на ступеньки и уставился под ноги. На пыльный бетон упала черная капля. Машинально поднял голову, посмотрел на потолок. Лишь, когда почувствовал, влагу на губах, дошло, что из носа идёт кровь.

Какого чёрта? Неужели так давление скакнуло? С одной стороны неудивительно, если учесть какие сегодня эмоциональные качели весь день, а с другой, что-то не припомню за собой такого раньше. Ладно, надо добраться до базы и отоспаться, а завтра на свежую голову принять решение.

Я поднялся и поплелся вниз. Злыдень догнал меня, он жевал пачку от сигарет. Я вырвал «игрушку» у него и зубов и оставил ее на подоконнике. Это последнее, что удалось зафиксировать в сознании. Дорога до базы выпала из памяти. Вообще не помню, как ложился спать.

Стоило утром лишь на миг прийти в себя, сон как рукой сняло. Тяжелые думы навалились разом. Какие у меня вообще есть варианты в сложившейся ситуации? По сути их всего два — оставить ребенка или нет. Разница лишь в аргументации той или иной позиции.

С тем образом жизни, что у меня сейчас, совершенно противопоказанно иметь детей, но вот если план, что я задумал, всё же удастся воплотить в жизнь, тогда уже можно о чем-то рассуждать.

Я категорически против того, чтобы уповать на удачу и гадать иммунным окажется ребенок или нет. Те, кто так поступают просто безумцы. Мучают и себя и своё чадо.

Смогу ли я построить с Алисой семью? Безусловно, она мне совсем не безразлична, хоть последнее время это и не было заметно. Алиса очень адекватная и при этом выдерживает напор моих дурацких неуместных шуток.

Краткий итог, нужно фокусироваться на кратчайшем решении всех проблем.

Я встал, отметил, что ломит всё тело. Увидел пустую трехлитровую бутыль воды у кровати. Странно. И сушняк лютый какой-то. Принес еще воды из подвала, разом осушил литровую бутылку. Быстро поел, причём сожрал раза в три больше обычного, накормил Злыдня и прыгнул в машину. Заехал в продуктовый и аптеку, набрал в корзину всяких овощей, фруктов, ягод и витаминов.

Пригнал к Алисе. Приказал Злыдню охранять машину, сам поднялся по лестнице и позвонил в звонок. Прошло несколько минут прежде, чем сонная девушка открыла дверь.

— Доброе утро, — сказал я. — Еще не известно, что мы решим, но лишним всё это точно не будет. У меня еще много дел, но если, что понадобится, — Я вручил Алисе рацию. — Там уже вбита моя частота.

— Может, зайдешь на кофе? — зевнув, спросила она.

— Нет, извини. Если с делами разберусь, заскочу вечером.

— Хорошо.

Мы попрощались, и я улетел вершить великие дела. Откуда только энергия взялась? Вчера после убийства элитника, думал, что выжат до суха, и понадобится еще как минимум несколько дней, чтоб прийти в себя, а сейчас бегаю, как в задницу ужаленный.

Вызвонил всех кого мог, остальным оставил послания. Похвалил себя за предусмотрительность, если б вчера не взял машину, сегодня было бы куда сложнее. Скатался к местным строителям, у которых покупал экскаватор, арендовал еще и бульдозер.

Когда пригнал на базу, обе группы в полном составе уже были на месте. Я показал план. Мы внесли в него несколько правок и приступили к работе. К вечеру территория под стрельбище оказалась расчищена. Забора там пока не предвидится, но главное, что разметка появилась. Двадцать отметок каждые сто метров.

Вечером я купил на базу ноутбук и принтер, распечатал несколько сотен объявлений, и мы расклеили их по всему городу.

Время было уже за полночь, но работа только начиналась. Зажглись фонари и фары. Бульдозер и экскаватор рычали двигателями, расчищая территорию под парковку. Закончили мы только к четырём утра. В запасе оставались сутки до начала работы стрельбища, поэтому легли спать лишь до девяти.

Сушняк, дикий голод и ломота только усилились. Даже парни заметили, что со мной что-то не так. Похоже, последствия приёма жемчужины, видимо новый дар прорезается, и это будет что-то завязанное на физуху. Иначе, почему меня так колдоё… трясёт?

— Танк, глянька своим многоопытным глазом, может он в кваза обращается? — шепотом, но так, чтоб все слышали, сказал за завтраком Воронцов.

Танк посмеялся, но покачал головой.

— Не похоже, у меня всё по-другому было. Свалился через несколько часов после приёма жемчужины, а проснулся уже вот таким, — он ударил себя кулаком по левой груди. — Тут, что-то другое.

— Может у него аллергия на спокойную жизнь? — предположил Салага. — Вчера вон целый вечер просидел в баре и ничего не делал, вот его и накрыло.

— Ой, да и идите вы, — отмахнулся я и под дружный хохот вышел во двор. Надо будет попросить Алису посмотреть, что со мной.

Кстати об этом, на открытие нам не хватает кадров. Я зашел в дом и отозвал в сторонку Салагу и Воронцова.

— Слушайте, бойцы. Понадобится помощь ваших прекрасных половин. Надо, чтобы кто-то тут на хозяйстве оставался, когда мы уезжаем, нельзя же вечно здесь все караулить.

— Ты на полном серьёзе наших дев, собрался с рейдерами оставить? — спросил Салага.

— А чего? Кира вполне себе сможет поставить кого-нибудь на место. К тому же никто беспредел творить не будет. Все же понимают, у нас уникальное предприятие, накосячат, могут идти нахер.

— А если тут конфликты вспыхнут? — спросил Воронцов.

— Тут конфликты будут, только если кто пустую гильзу не поделит. Все дядьки взрослые сами разберутся. К тому же, это на время пока мы за стенами. Максимум один день. С девяти до пяти. Уж восемь часов как-то продержаться. Я Алису позову. Им тут втроем нескучно будет.

— О как, — удивленно сказал Воронцов. — У вас с ней наладилось?

— Скорей усложнилось, — не стал я вдаваться в детали.

Парни достали рации и разошлись в разные углы. Я вышел на крыльцо и несколько раз безуспешно вызвал Алису. Уселся на ступени и потрепал по загривку принесшего мне пустую пластиковую бутылку Злыдня. Я с трудом отобрал бутыль и зашвырнул так далеко, как только мог. Пес бросился за ней, и в этот момент рация ожила.

— Фарт? — не слишком уверенно сказала Алиса.

— На приёме, — отозвался я.

— Я… я не умею по радиосвязи общаться, — призналась девушка.

Я объяснил ей базовые принципы и пригласил на экскурсию по обновленной базе. Она похвасталась, что взяла отпуск и сказала, что согласна. Условились на том, что я её заберу. Все равно мне по магазинам ехать.

Парни должны пока навыпиливать мишеней и сколотить торговый стенд, а Салага настроить металлоискатель. Кажется мне, что посетители не все гильзы в снегу найдут, что то и нам на вечер поковыряться будут оставлять.

Я прыгнул в пикап и сразу поехал в центр. Заскочил в банк, прихватив немного наличности. Затем припарковался у хозяйственного, там взял краски для мишеней. Заехал к Виму, купил пару универсальных комплектов для чистки оружия и несколько ящиков самых распространенных патронов. Неплохо вышло со скидкой на опт.

Сел в машину, сделал пометку в блокноте. В ближайшие дни нужно сгонять в рейд за сейфом, ну и так всякого набрать по мелочи. Ни к какой крыше я не обращался, новость о стрельбище прямо в городе разлетится быстро, так что влиятельные люди, которые захотят поиметь процент, сами выйдут на меня, а там уже посмотрим, кто какие условия предложит.

Воронцов и Салага вышли на связь. Сказали, что договорились, теперь я должен забрать еще и Машу с Кирой. Отлично поеду в малиннике. Движок взревел. Машина вошла в поворот и направилась по первому адресу. Посмотрим, остыла ли Маша или всё так же считает меня вселенским злом.

Чуть не въехал в столб, когда почти потерял сознание. Ударил по тормозам и вышел из машины на свежий воздух. Картинка немного плыла. Продышался, и стало легче, но из носа снова пошла кровь. Через десять минут, удалось прийти в себя. Я сел в машину и поехал очень аккуратно. Забрал Машу, которая холодно со мной поздоровалась. Села на пассажирское и молчала всю дорогу. Следом захватил Киру, и последняя оказалась Алиса.

Доехал до места. Выпустил девчонок и улыбнулся, наблюдая, как база на глазах из помойки превращается во что-то, куда уже почти не стыдно привезти девушек.

Я оперся на капот и прикинул фронт работ. Осталось провести всем инструктаж. Установить порядок цен. Поставить туалет. Как вариант пункт обогрева. Построить площадки для стрельбы из разных положений. На каждой позиции положить бинокль, а в будущем заменить их на специальные зрительные трубы.

Если со всем разберусь быстро, то возможно удастся в ближайшие дни открыть еще один небольшой бизнес. В итоге будет три источника дохода. Это все прелюдия, наработка опыта и стартового капитала, перед по-настоящему масштабными проектами.

Это только, что касаемо бизнеса, но есть и другие не менее важные дела.

— Эй, чего задумался? — подсела ко мне Алиса.

— Да так… — отмахнулся я. Не буду же я ей говорить, что размышлял о переговорах с возможно самым опасным человеком в Цитадели. Она подумает, что я псих, раз решился добровольно прийти в логово человека, который скорее всего неоднократно пытался меня убить.

День сороковой

Цитадель

Минус двадцать четыре градуса по Цельсию

Вчера работали до ночи, чтобы успеть всё сделать. Потом я развёз всех, кроме Воронцова по домам, с ним у нас на утро запланировано одно дельце, нужно все провернуть до открытия стрельбища, которое назначили на десять утра.

Пришлось вчера в спешке искать, куда я дел транквилизаторы, которые мне дали на всякий случай, когда забирал Злыдня с базы Курсора. Еще Салагу поднапряг, нужна незаметная камера, выводящая картинку на планшет. Наш техник сказал, что сейчас ничего подходящего нет, нашелся только жучок. Взял его.

Последней вишенкой на торте оказалось небольшое нажимное взрывное устройство. И здоровая мина с радиоуправляемым детонатором. Это всё собирал так, чтоб Воронцов не заметил, а то эти его лишние опасения и ворчание мне не к чему.

Будильник сработал в пять утра и первое что сделал Воронцов, когда высунул голову из спальника, это начал меня отговаривать.

— Может ну его нахрен? — сонно спросил он.

Я хотел ответить, но не мог горло пересохло. Пришлось сначала осушить полтарашку воды. Затем приложиться к фляжке с живцом и лишь после этого смог заговорить.

— Я устал от всего этого дерьма, — признался я. — Другого решения не вижу. Не дрейфь. Фортуна любит смелых.

— Угу, по тебе заметно. Каждый раз, когда в больницу залетаешь, это, видимо, последствия бурной ночи с Фортуной.

— Не занудствуй, — отмахнулся я, вылезая из спальника. — Тебя никто силой не тащит. Не хочешь — один скатаюсь. Проблемы никакой не вижу.

Воронцов лишь тяжело вздохнул. Я встал, высыпал Злыдню в чашку большую банку собачьих консервов, отметил, что и сам проголодался, как собака и начал заваривать кофе.

— Твою мать, — воскликнул Воронцов. — Что с тобой?

— В смысле?

— Посмотрись в зеркало.

Воронцов принял кофейную эстафету, а я пошел во двор к зеркалу заднего вида Бурлака. Нда уж. Лицо разбухло так, словно я после недельного запоя сунул голову в улей. Не тот, что с большой буквы, а обычный, в котором пчелы живут.

Может и правда покусал кто, какие-нибудь стылые клопы? Или аллергия на что-нибудь. Да, нет. Бред какой-то. В это очень слабо верилось. Даже если вспомнить слова профессора Сухова, о том, что во льдах может жить такая дрянь, с которой и наш иммунитет не в силах справиться.

Так, ладно. Делу это никак не помешает, а потом попрошу Алису меня просканировать, вчера как-то до этого руки не дошли. Я развернулся и, скрепя снегом, направился обратно в дом.

В глубоких железных тарелках уже был нехитрый перекус из тушенки и нескольких дошиков. Рядом поднимался пар от кофейной чашки, ее содержимое больше походило на нефть.

— Ты всю пачку что ли заварил? — подивился я.

— Да не, чуть больше обычного бахнул, — пожал плечами Воронцов.

Мы быстро перекусили. Я вообще не наелся, потому посадил друга за руль, а сам уплетал батончики, пытаясь заткнуть открывшуюся в желудке черную дыру.

Нужный мне человек жил на Рублёвке. Разумеется, прохиндеям вроде нас путь туда заказан, если, конечно, не обладаешь правильными знакомствами. Я обладал, и один звонок профессору Сухову, решил вопрос.

Причём в этот раз нам даже сопровождение не понадобилось. Всё-таки директор Института фигура почетная. Мордовороты на въезде пропустили пикап без проблем. У меня снова возникло странное чувство, словно очутился в другом мире.

Вот он тот район, в который нужно стремиться, единственное место, где ты можешь не бояться, что с тобой что-то случиться. Все эти маленькие аккуратные домики, только зеленого газончика не хватает, пары садовых гномов и мальца в футболке с логотипом бейсбольной команды, бросающего теннисный мяч золотистому ретриверу.

— Здесь налево, — сказал я, сверившись с картой элитного посёлка.

Воронцов крутанул руль, машина послушно вошла в поворот. Ну, если что пойдёт не так, записку на базе мы оставили. Маячки с собой, может нас и спасут. Или хотя бы отомстят, если на то пошло.

Пикап остановился у высокой не меньше четырех метров кирпичной ограды с узорчатыми кованными стрелами поверху. Я бы еще егозу пробросил, но хозяин сего жилища не счёл нужным использовать столь не эстетичные способы защиты территории.

Мы вышли из машины. Воронцов нервно оглянулся, бросил взгляд на одну камеру, на другую. Я подошел к калитке с черной железной дверью и нажал на домофон, прикрыв рукой замаскированную камеру. Нас и так видно с нескольких других, но мне почему-то захотелось так сделать.

— Кто? — недобро осведомился чуть искаженный аппаратурой голос.

— Почта.

— Какая нахер почта?

— Посылка.

— Что в посылке?

— То мне не ведомо.

Воронцов, услышав такой слог, покрутил пальцем у виска.

— От кого посылка?

— От братца Алёнушки, после того, как он из лужи попил?

— Какого нахер братца⁈ — вышел из себя говоривший. До ушей донесся звук хлопнувшей двери караулки и быстрая поступь гневно пыхтящего человека. Лязгнул затвор. Пиликнул домофон, и дверь открылась.

К нам выскочил лысый мордатый мужик с покрасневшей рожей и ростом чуть ниже среднего. Маленькие злобные глазки впились в меня. Я в ответ лишь обезоруживающе улыбнулся. Он открыл было рот, но я его перебил.

— Хозяин дома?

— Нет, — машинально ответил он. — Вы, мля…

— Тогда мы подождём, — безапелляционно заявил я и ткнул его шокером в лицо.

— Твою ж налево! — обреченно взвыл Воронцов. — Ну нахрена?

Я отпрыгнул в сторону от падающего тела. Заскочил во двор и затащил за ногу незнакомца. Чересчур высокий двухэтажный особняк впечатлял. Тут же заприметил коричневую дверь караулки, подбежал к ней и дернул за ручку. Внутри оказалось пусто. На двух десятках камер не было ни одного человека. Похоже, и правда, хозяина нет.

Я зашел в охранное помещение, отыскал там кнопку, отвечающую за открытие ворот, и нажал. Створка автоматически начала открываться. Воронцов заехал.

— За дом ее отгони, — приоткрыв дверь, бросил я ему. Он кивнул и тронулся с места. Палец утопил кнопку, и ворота начали закрываться.

Я нашел во дворе метлу и вышел за ограду, потерев следы протектора пикапа. Тоже самое проделал во дворе. Достав из кармана шприц с транквилизатором, вколол начавшему приходить в себя охраннику. Он почти мгновенно обмяк. Мы с Воронцовым оттащили тело и спрятали в нашей машине.

Друг остался в караулке, а я зашел в дом. Дорогой ремонт. Длинный коридор. Слева лестница на второй этаж. Справа кухня. Впереди огромный длинный зал. Потолок в нем метров шесть не меньше. В центре зала длинный лакированный стол с дорогими резными стульями.

Всё выглядит очень дорого, даже роскошно, но без колхозной вычурности дорвавшегося до денег бедняка. Представляю, сколько рейдерам пришлось мотаться по кластерам и как аккуратно вести всю эту утварь, чтоб царапинок не осталось. Ювелирная работа. Я бы за такую ни за какие деньги не взялся.

Я подошел к хозяйскому креслу у изголовья стола. Вполне себе подойдёт. Поднял толстую подушку и сунул под неё мину. Отошел, пригляделся. Чуть выпирает. Распорол ножом шов. Вынул поролон, сунул взрывное устройство внутрь. Так не видно. Жучок поставил рядышком.

Еще одну мину на детонаторе прикрепил в самом центре столешницы, разумеется, с обратной стороны. Если рванёт, сидящим в этот момент за столом, я не завидую. Толстое покрытие сдержит ударную волну, и вся энергия придется на нижнюю часть тела.

Я проследовал на второй этаж. Ничего интересного. Куча гостевых комнат, душевая и спальня владельца, что интересно с пуленепробиваемыми стеклами. Вышел на улицу и стал ждать в караулке. Примерно через час к воротам подъехали два черных тонированных внедорожника.

Воронцов нажал кнопку открытия ворот. Машины заехали во двор. Из них вышли шесть мужиков и одна девушка с папкой в руках. Этакая секретарша. Она держалась рядом с самым старшим из группы. Все кроме одного зашли в дом. Последний направился к нам.

— Лысый, а ты че встречать не выше… — начал было говорить он, открыв дверь, но удар тока оборвал его речь. Я быстро втащил тело внутрь. Воронцов вколол транквилизатор.

Я вставил наушник и прислушивался к тому, что происходило в доме. Кто-то говорил, ничего было не разобрать. Затем компания начала смещаться ближе к столу. Вот заскребли ножки стульев по полу.

— Лидочка, накрой как обычно, — буднично сказал мужчина. Снова скрежет ножек. На этот раз громче. Похоже, хозяйский стул двигался. Звук посадки. Легкий скрип спинки.

— Казбек, кажется, я на мину сел, — совершенно спокойно заявил тот же голос. Словно ничего и не случилось, будто сообщил о том, что шнурки развязались.

— Гдэ Лысый? — рявкнул голос с сильным акцентом. — Я ему ущи отрежю.

— Наш выход, — сказал я Воронцову и направился в дом. Наше появление привлекло всеобщее внимание. Сразу четыре глаза наблюдали за нами сквозь прорези прицела пистолетов.

Я спокойно вошел, повесил на вешалку шапку и куртку. Отряхнул снег с ботинок и протопал до стола.

— День добрый, — чуть кивнул я, глядя в глаза севшему на мину. — Митрич, я полагаю?

Мужчина спокойно кивнул. Ясные голубые глаза внимательно изучали нас. На вид ему лет сорок пять. Серый деловой костюм. Чуть седые усы и легкая щетина, лицо бледноватое для здешних краёв.

Он намеренно не молодился. Это о многом говорит. Все, кто поступали подобным образом из тех, кто мне встречался, всегда оказывались с двойным дном. За примерами далеко ходить не надо, взять того же Старого или Кузьмича.

— Ти кто такой? — спросил стоящий слева от Митрича здоровенный бородатый кавказец. Черные глаза хищно поблескивали.

— Я не с тобой разговариваю, — спокойно парировал я. А у самого сердечко заколотилось. Казбек сделал полшага вперёд. Зверь в человечьем обличии. Если Митрич команду даст, в бою у меня против него даже с ножом шансов нет. Поломает. Задерет как медведь. Пронесло, Митрич выставил руку, удерживая подчиненного.

— Меня Занозой звать. Так же вы могли меня разыскивать под именем Фарт. А это мой друг Воронцов, его вы разыскивали под собственным именем.

— Зря ты сюда пришёль, мальчик. Лючще ми би тибя сами нашли, — заявил Казбек, поведя головой туда-сюда, разминая могучую шею.

— Казбек! — чуть повысил голос Митрич, осаживая подчиненного. Но было поздно, главное тот уже разболтал. Подтвердил мои обвинения.

— Я не с тобой разговариваю, — еще раз повторил я, глядя в глаза бородачу, достал из кармана детонатор и положил палец на копку. — Подсказать, где вторая мина или сами догадаетесь?

— Под столом, — сказал Митрич.

Я кивнул.

— Присаживайтесь, — все тем же спокойным тоном заявил он. Мы вняли приглашению и уселись у изголовья стола. — Пистолеты опустите. Они вам не помогут, — обратился хозяин дома к охранникам. Те, как один, тут же убрали оружие.

— Я полагаю, взрыв вам не навредит, — не спросил, а скорее констатировал Митрич. Я лишь кивнул в ответ.

— Чем обязан столь неожиданному визиту? — спросил хозяин. В этот момент к нему подошла секретарша в черном пиджаке и юбке, наклонилась над ухом и что-то прошептала. — Лидочка, не обращай внимание. Накрывай на стол, — Девушка кивнула, словно это и правда обычные деловые переговоры и ушла на кухню.

— Дело в том, — начал я, перенимая манеру речи собеседника, — что я еще долго мог бы бегать вокруг да около, выискивать зацепки, избегать покушений, раскручивать твоих людей, но как всегда бывает в Улье, вмешались обстоятельства. Время поджимает. Все проблемы нужно решить разом. Про тебя много всяких слухов ходит, но все сходятся на том, что Митрич в криминал не лезет. За слова отвечает. Всё как в присказке, чужого не возьмет, своего не отдаст. Вот я и пришел поинтересоваться, почему все ниточки меня сюда привели, если лично тебе я ничего не делал?

Собеседник какое-то время смотрел на меня, словно пытаясь прочитать, не солгал ли я.

— Ты и правда не знаешь, — поразился он. Даже Казбек глянул на него с изумлением.

— Не знаю что? — спросил я.

— Лидочка, принеси воды, несколько стаканов, уксус, водочки и марлю, — чуть повысив голос, сказал он. Затем подозвал ближайшего из охранников, и что-то шепнул ему на ухо.

— Митрич, не тарапись, да, — склонившись над ним, начал шептать Казбек. — Можить у них дар какой хитрый, а? — Затем он совсем понизил голос так, что я перестал его слышать. Но и так было понятно, что он предлагает устроить ему со мной милую беседу наедине, после которой от меня мало что останется.

Митрич ничего не ответил. Он обратился к Воронцову.

— А ты тоже не знаешь, из-за чего на вас охоту объявили?

— Не имею ни малейшего понятия, — сказал товарищ.

Вряд ли найдется такой хитрый дар, что укроет от способностей ментата сразу двоих. А Митрич был именно что ментатом. Причем очень мощным. Мне, пожалуй, здесь такие еще не встречались.

Отошедший охранник вернулся с небольшой коробочкой. Секретарша принесла поднос, на котором стояло все запрашиваемое. Митрич открыл коробочку. Внутри лежали три прозрачных кулечка с застежкой. Первый забит споранами, второй горошинами, третий красными и черными жемчужинами.

Митрич достал красную жемчужину и катнул мне по столу, а сам высыпал на ладонь четыре спорана и закинул их в рот, проглотил, словно аскорбинки и запил водой. Мы с Воронцовым опешили от такого зрелища и переглянулись. Это же сильнейшее отравление. Гарантированная смерть, даже для долгожителя Улья.

Я поймал ладонью жемчужину и покрутил в пальцах.

— Ничего не замечаешь? — спросил Митрич.

— Нет. Разве что… — я замер пораженный. Если просто держать жемчужину в руках, то ничего не заметишь, но стоит сфокусировать на ощущениях и станет понятно, что она не теплая, как должна быть. Именно так определяют подлинность жемчужины. И этот образец проверку не прошёл.

На севере такие аферы за всю историю случались всего пару раз. Территория маленькая, тебя так или иначе найдут, желающих рискнуть головой не так уже и много. А вот за Чернотой, где десятки, сотни и даже тысячи разных стабов, нет-нет да и найдутся умельцы, что решат впарить ненастоящую жемчужину. Обычно на такое ведутся свежаки, или совсем обдолбаные рейдеры.

Я передал красный шарик Воронцову. До меня потихоньку начало доходить, всё в той коробочке подделка, но я всё еще не понимал, причем тут мы.

— Так, и что дальше? — уставился я на Митрича. Он кивнул и один из охранников передал мне поднос.

— Сделай живец и разведи горошину, — сказал хозяин дома.

Я налил треть стакана водки и бросил туда споран. Он зашипел как настоящий. Развёл по рецепту в уксусе горошину, она растворилась без следа. Воронцов попробовал получившуюся смесь.

— На вкус как обычная, — выдал он своё экспертное заключение.

Прошло еще минут десять, и споран полностью растворился, оставив кучу хлопьев. Я процедил жидкость через марлю, разбавил водой, принюхался воняет как обычный живец. Для сравнения даже откупорил свою фляжку. Моя амброзия, конечно, в разы приятней, но специфичный ни с чем не сравнимый запах спорана одинаков и там и там.

— Поразительное сходство, да? — насмешливо спросил Митрич.

— Не то слово, — сказал я.

Если жемчужину еще можно вычислить, то спораны и горошины было не отличить от настоящих. А, значит, и понять действуют они или нет нереально, если смешивать их с не поддельными.

— Я очень давно ищу людей, что делают подобные вещи, — чуть наклонился вперёд Митрич. — И тут уже дело даже не в том, что они, когда-то нагрели меня на очень круглую сумму.

— Это всё, конечно, замечательно, но мы то здесь причем? — продолжал недоумевать я.

— Дурака, не включай, да? — заорал Казбек. — Ви палёнку вбросили в оборот.

День сороковой

Цитадель

Минус двадцать четыре градуса по Цельсию

— Казбек, — снова шикнул на него Митрич. — Я допускаю, что вы и правда не врёте, и просто стали жертвами развода. Допускаю даже, что не поняли этого. Но вы совершенно точно знаете того, кто с вами так нехорошо обошелся. Предлагаю сделку. Вы выдаете мне местоположение Козла, а мои люди и даже известные вам компаньоны, с татуировками на руке, прекращают любые попытки вам навредить.

— Ты понял? — вытаращился на меня Воронцов.

— Угу, урод, мля. Даже после смерти поднасрать смог, — отрешенно выдал я. — Местоположение Козла тебе подскажет только очень хороший медиум. Хотя и без подсказок понятно, в Аду эта гнида жарится.

— Это точно? — зачем-то уточнил Митрич, хотя и так чувствовал, что я не вру.

— Я лично нож в него всадил и видел, как его тварь пожрала. Козёл теперь кучка замёрзшего дерьма за сотню километров отсюда. А подделка, что мы на рынок вывалили, это его наследство — сумка со всем добром. Я еще удивлялся. Думал, нахрена он вообще рейд продолжал, если столько потрохов с собой было. Вот и разгадка.

— Я давно здесь живу, много всяких людей повстречал. Крестный одного моего… — Митрич запнулся подбирая слово, — знакомого, сбежал от муров как раз таки благодаря дару, с помощью которого обманул ментата. Так что я не могу просто так тебя отпустить.

— Что ты предлагаешь?

— Сделку, разумеется. Вы находите человека, что копирует эту дрянь, взамен с нашей стороны больше никаких претензий.

— Разумно, только вот… — начал было я, но меня прервал Воронцов.

— Не пойдёт! — решительно заявил он.

Мы с Митричем удивленно на него посмотрели.

— У твоих татуированных знакомых перед нами долг, — несмотря на то, что он меня перебил, озвучил друг именно то, что я хотел сказать.

— Хм, — Митрич на секунду задумался.

В это время Лидочка принесла на стол поднос кружками, сразу сделала еще несколько рейдов, ставя на стол тарелки с закусками. Пока хозяин дома рассуждал, я подтянул к себе кружку с чаем и смочил пересохшее горло.

— Сложные вы, — заявил наконец Митрич. — Бросили бы вы это дело, ребятки. Честно, вы мне нравитесь. Я бы даже был не прочь поработать с вами в будущем, — на этих словах Казбек фыркнул. — Мои партнёры не шпана, с ними вся эта тема на вроде зуб за зуб не пройдёт.

— Без обид, Митрич, — начал я. — Ты тоже не шпана, но расслабился, в итоге два рейдера тебя буквально жопой на мину посадили. Сектанты тоже не шпана были, слышал, что с ними стало? Догадываешься, кто тому причиной? За мной стоит «Щит». Вся спецура Курсора, — воспользовался я возможностью наконец ввернуть обещанную рекламу, тем самым отдавая долг за всю помощь, что была мне оказана в своё время. — Он прикрывает меня от ударов, но контратаку я провожу сам.

— А что ты предлагаешь?

Я покосился на охрану.

— Выйдите все, — скомандовал Митрич. — Ты тоже, Казбек.

Я дождался, когда все покинут дом и озвучил свои условия.

— Ты даешь нам свои наработки по Козлу, всё, что удалось нарыть. Мы пороемся, может, свежим взглядом что-нибудь отыщем. Вдобавок, рассказываешь, кто такие хаоситы. Имена, явки, пароли.

— Хочешь, чтобы я сдал своих давних партнеров. Это не по понятиям.

Я ухмыльнулся.

— Митрич. Сдаётся мне, что если у тебя будет человек, способный клепать потроха, ты сам захочешь убрать не только хаоситов, но и вообще любого, кто хоть что-то из себя представляет в этой части Улья.

— Знаешь, тебе ужасно идут оба твоих имени, — глядя мне в глаза заявил хозяин дома. — По Козлу информацию получишь сейчас, по хаоситам, только после того, как найдешь нужного человека.

— Не пойдет. Хотя бы общую информация о них мне нужна сейчас.

— Хорошо, — качнул головой Митрич. — Это очень небольшая группа людей. В основном долгожители Улья, но есть у них и несколько талантливых новичков. Именно они везде и решают вопросы. Я думаю, что хаоситы пришли из основного Улья и прячутся здесь от кого-то. Копят силы. Большего не скажу.

— Хорошо. Этого на данный момент достаточно.

— Будь добр, позови Лидочку. Я, сам понимаешь, встать и сходить за документами пока не могу.

Через несколько минут секретарша принесла папку с десятком рукописных листов.

— Всё, что удалось узнать о Козле, — пояснил Митрич. — Надеюсь, подчерк понятен.

— Разберусь.

— Рад был знакомству, Фарт, — совершенно искренне заявил Митрич, — или лучше звать тебя Заноза?

— Время покажет, — усмехнулся я и, прихватив тарелку с закусками, пошел к выходу. По дороге сточил всю нехитрую снедь, вышел на крыльцо и вручил пустую посудину одному из охранников. Зашел в караулку, открыл ворота.

Воронцов подъехал. Я запрыгнул в машину, выбросил из нее лысого, который мерно посапывал. Поменялся с другом местами, усевшись на водительское сидение.

— Погоди, а что с минами? — спросил Воронцов.

— Пусть останется как сувенир, — пожал я плечами и утопил педаль газа.

Митрич меня напугал, реально. Как никто другой в этом мире. Настолько хитрый и проницательный, что аж жутко. Важной деталью было то, что он не спросил про судьбу двух своих людей, как сделал бы каждый.

Митрич, не задумываясь, согласился сдать хаоситов в обмен на человека, предположительно ксера, что клепает поддельные потроха, фальшивомонетчик, блин. Причин тому может быть всего две.

Первая — меня не собираются оставлять в живых. Вторая — он хочет сам доить ксера. Здесь ему это сделать не позволят, Митрич это понимает. Значит, скорее всего, он планирует выйти за Черноту и сбывать поддельные потроха там, а затем как ни в чем не бывало возвращаться сюда.

Я больше склонялся ко второму варианту. Ведь именно о такой бизнес стратегии сам подумал, как только узнал обо всем этом. Затея, конечно, безумная, но тот, кто её реализует, станет королём Севера.

— Не, ну ты понял масштаб? — спросил Воронцов, судя по всему придя к тем же выводам.

— Угу, — спустя несколько секунд буркнул я, все еще погруженный в собственные мысли.

— Я знаю, о чем ты подумал. Идея самоубийственная.

— Как и всё, что мы делаем.

— Да ты что серьёзно? Это слишком большой куш. Мы такое не проглотим. Давай просто сделаем дело без твоих безумных схем.

— Звучит как «Давай выбросим шкатулку, в которой сами собой материализуются деньги».

— Ты больной, — уверенно заявил Воронцов. — На всю голову.

— Слушай, не грузи. Это всё пока на уровне обдумывания. Кто знает, как там повернется в реальной жизни. Давай ка порули, мне что-то хреново.

Мы поменялись местами. Я отпил живца и даже чуть приоткрыл окошко.

— Эй, ты как? — растормошил меня за плечо Воронцов.

Я в недоумении огляделся по сторонам.

— Какого хрена? Где мы?

— В Зоопарке, где еще то?

— Как мы тут оказались?

— Приехали. Ты совсем того?

— Зачем мы сюда пригнали? Нам же надо на стрельбище быть.

— Ты встречу Якимуре назначил на базе Курсора, сказал, что стрельбище и без нас откроют, — терпеливо пояснил Воронцов. — Может тебя лучше к Алисе на осмотр. Что за приступы амнезии?

— Не знаю, может, просто от нервного перенапряжения туплю спросонья.

— Ты не спал, — обеспокоенно сказал Воронцов.

— Похер. Ты со мной или здесь посидишь?

— Посижу. Спрошу пока, как у ребят дела. Ты сразу Якимуре расскажи про свой план. Вдруг благодаря тебе здесь первую дурку откроют.

— Ой, да иди ты, — отмахнулся я и хлопнул дверцей авто.

На КПП возникли проблемы. Уж больно моя разбухшая рожа не совпадала с настоящим лицом. Бойцы вызвонили начальство и только тогда пропустили, проводив меня подозрительными взглядами.

Контрразведчика ждал у него в кабинете. За это время успел пролистать всё, что нарыл Митрич. Тут были контакты всех, с кем когда-либо общался Козёл. Даже его крестный указан. Правда числится погибшим.

Пробивали всё окружение Козла. Нашёлся у него один корешок, никто даже имени его не помнит, в тексте в скобочках было написано несколько предположительных вариантов. Говорят, он уехал с караваном на Ледокол. И всё бы ничего, только вот ни один из тех, кого посылали в этот стаб на поиски парня, не вернулся. Что автоматически выводит его на первое место в рейтинге подозреваемых. Херня, а не зацепка одним словом.

Якимура явно не торопился, а когда всё же удосужился прийти, вместо разговора закурил и сунул мне в руки хорошо отпечатанный цветной постер формата А4.

Не пропусти!

Совсем скоро на Ледоколе стартует турнир по смешанным единоборствам. Насладись уникальным зрелищем и испытай свои силы.

Десятки бойцов из всех трёх стабов, и только этом году, приглашенные гости из нескольких поселений диких.

Люди VS Люди

Квазы VS Квазы

Квазы VS Люди

Люди VS Зараженные

Зараженные VS Квазы

Зараженные VS Зараженные

Все это и многое другое ждёт вас на нашем уникальном турнире!

На плакате были изображены три бойца, видимо, каждый из них чемпион своего стаба.

— И, чего дальше? — непонимающе уставился я на контрразведчика.

— Не хочешь скататься на Ледокол?

— Не хочу, — тут же ответил я, набивая себе цену. Хотя на самом деле устал от навалившихся проблем и постоянных хлопот. Душа рвалась в дальний рейд. — У меня здесь дел выше крыши. А турнир я, может, в записи посмотрю, если, конечно, у меня когда-нибудь появиться свободное время. А вот эта поездка через весь Улей с сомнительными перспективами добраться до Ледокола. Интересно, конечно, но пока не входит в мои планы.

— Путешествие караваном считается одним из самых безопасных.

— Угу, Цитадель тоже считается одним из самых безопасных мест. Напомнить, сколько раз меня здесь пытались убить? — сказал я, обратив внимание, что пальцы рук вдруг начали неметь.

— У нас пока не так много людей. Ты один из немногих, кто с гарантией доставит послание нашему человеку и выполнит одно поручение, — сказал Якимура и поймал папку, которую я катнул ему по столу. — Я скопирую, — тут же заявил он.

— Забери себе, я основное переписал.

Несколько минут он изучал материалы. Затем выслушал мой рассказ о встрече с Митричем.

— Тогда тем более ты должен поехать.

— Я. Сейчас. Не могу, — настойчиво повторил я, для пущей убедительности чеканя каждое слово. — Дел много.

Якимура не стал меня уговаривать. Он вынул из пачки очередную сигарету, давая тем самым понять, что разговор окончен. Я покинут кабинет и отправился к машине.

Лоб покрыло испариной. Кажется, у меня жар. Из носа снова хлынула кровь. Пришлось остановиться, чтобы высморкаться и приложить снег к переносице. Подождал несколько минут, пока остановиться кровотечение, оттер лицо и лишь тогда снова продолжил путь. Скорей бы со всем этим разобраться и отправиться к Алисе. Не нравятся мне эти приступы.

В себя пришел только на базе, испуганно заозирался, не понимая, как здесь оказался. «Надо срочно найти Алису», — в очередной раз мелькнула в голове мысль. Кажется, я схожу с ума.

Время было уже девять часов. Парни устанавливали мишени. Скоро подъедут первые любопытные клиенты. Я взял себя в руки, достал блокнот, чтобы записать, вещи которых не хватает, но с удивлением обнаружил, что страница уже исписана. Холодок пробежался по спине. Так, не паниковать. Здесь с людьми вещи и пострашнее провалов в памяти бывает. Все под контролем. Рядом верные друзья. Ничего не случится.

Вдруг я упал. Живот скрючило от дикой боли. Словно там одновременно разверзся вулкан, образовалась кислотная воронка и поселилось семейство ежей. Этого никто не заметил, все были заняты делом. Один лишь Злыдень подбежал ко мне и лизнул в щеку. Спустя несколько минут спазм прошел.

Автомобильный гудок заставил меня подняться. За воротами стоял тонированный внедорожник. Злыдень тут же принял боевую позу, ощерив клыки, шесть на загривке вздыбилась. Из машины вышел уже знакомый мне мужик. Один из охранников Митрича. Вот чёрт, придется выйти.

— Чего надо? — спросил я, не узнав собственный голос, он стал более грубым.

— Митрич попросил передать вот этот конверт одному человеку на Ледоколе, — охранник вручил запечатанный конверт и прилагающуюся к нему записку с пояснениями. Я молча принял его и убрал во внутренний карман куртки. Дождался, когда машина уедет и подозвал парней.

— Мы уж думали первые клиенты, — сказал Воронцов.

— Нет, — я вынул листок с записями. — Смотрите, что не хватает.

А не хватало многого. Столов для сборки-разборки оружия. Мишеней для метания ножей, топоров и прочих гибридных изделий ближнего боя, коим даже названия не всегда удается подобрать. Я хотел превратить это место не просто в стрельбище, а в место досуга. Куда люди приезжают не только пристрелять оружие, но и провести время в компании. Потому придумал несколько конкурсов.

Как только раскрутимся, можно будет проводить регулярный турнир стрелков с денежным призом. В первом участие будет бесплатно, а вот в остальных уже введу взнос.

Из ружья Бондаревского, что имелось у меня в запасе, было почти невозможно совершить выстрел, если не знаешь несколько его особенностей. Потому интересно и с ним устроит соревнование. Классику на вроде того, кто первый разберет, соберёт АК, тоже никто не отменял. Вроде банально, но здесь не так много видов досуга, так что идея должна выстрелить.

К тому же сейчас планировал скататься до ямы. Нужно привести мишени поинтересней — тушки зараженных. Уложить их в сугробы и пусть себе лежат. Продавать за разумные деньги, тем кто хочет проверить проникающий эффект пули на реальной плоти тварей. Главное, о провозе такого груза договориться.

И все это только начало. Я не сомневался, что сами рейдеры еще накидают множество идей того, что им не хватает. Уже присматривал место для удобной веранды, где они смогут присесть и перекусить. Под прилавок с патронами место уже расчистили. Короче дел еще выше крыши, но это всё принесет свои плоды.

Снова раздался автомобильный гудок. Служебный УАЗик СБГ, требовательно рыркнул движком. Я вышел встречать гостей. Вопреки ожиданиям, это снова оказались не клиенты.

— Тебе тут почта от Якимуры, — сказал вышедший из машины сержант, поправляя лямку полицейского ружья. Я принял в руки очередной конверт с сопроводительной запиской. Сговорились они там что ли. Я вообще-то еще не согласился на поездку.

Салага прошел мимо с баллончиком краски в руках. В сумке на поясе сталкивались корпусами еще штук семь таких же.

— Чего удумал? — поинтересовался я.

— Вывеску, — весело отозвался парень. До ушей донеслось характерное «Ш-ш-ш-ш-ш! Пшить! Пш-ш-шить!».

— Вандал, — заключил я и, поймав глазами Варика, отозвал его в сторонку.

— Слушай, — осторожно начал я. — Можешь рассказать про Ледокол всё, что знаешь. И про дорогу с караваном до него. Одно дело байки слушать и справочную инфу в книгах читать и совсем другое от реального жителя всё узнать.

— А тебе зачем? — подозрительно прищурился парень.

— Да есть тема одна, — расплывчато ответил я. — Кстати, если мне вдруг приспичить туда съездить, ты как?

— Я не знаю, утихло ли там всё, — пожал плечами парень.

— Мы, если что, туда без крыши не сунемся.

— Тогда согласен.

— Добро. Прыгай в Бурлак и Танка с собой прихватывай. Поедем за мишенями.

— Так уже есть.

— Таких нет.

Мы загрузились в машину в полном боевом и погнали за город. Втроем ехать к ловушкам и опасно, но мы особо воевать не собираемся, так прихватим пару-тройку зараженных и сразу обратно. Я машинально крутил руль, сознание витало совсем в другом месте. Если не поеду на турнир, то однозначно кого-нибудь туда отправлю.

Записи из наших ловушек можно там хорошо продать. Или лучше сделать их бонусным пакетом к записям с турнира. Я, думаю, организаторы всего этого далеко не дураки и легко выкупят эксклюзивные материалы.

Едва мы выехали за город, как мне снова стало плохо. Подступила тошнота, которая бывает при длительном голоде, но ведь я ел совсем недавно. Уступив водительское место Варику. Я выпил живца и распотрошил один из наборов ИРП, коих в машине было почти два десятка.

Пока ехали, ловил на себе обеспокоенные взгляды товарищей, по-варварски раздирал упаковки с едой и осушил двухлитровую бутылку воды. Это явно ненормально, возможно, стоило остаться в городе, но дело ведь важное, а все остальные заняты.

Я еще метров за семьсот до ямы понял, что-то не так. Похоже, опять кто-то подляну устроил. Как будто и без этого проблем мало. Мы, не приближаясь ближе чем на полкилометра, по кругу объехали ловушку, но не увидели ни одного зараженного. Так еще ни разу не было.

— Может все в яме? — предположил Варик.

— Хрен его знает. Подъезжай метров на двести и глуши движок.

Бурлак остановился. Мы с Танком выпрыгнули из машины.

— У тебя слух лучше. Что слышишь? — спросил я кваза.

— Ничего.

— Это и пугает.

— Поехали обратно, — заявил здоровяк. — Или к другой ловушке погнали.

— Она же не восстановленная. Просто земляная яма.

— Угу, только там тело элитника лежало, и вкусный запах жареного мяса витал, может, кто попался.

— Чёрт, надо было взять коптер. Всё долбанная спешка.

— Поехали отсюда, — крикнул из машины Варик. — Не нравится мне это.

Я внял голосу разума друзей. Мы загрузились в машину и погнали к другой ловушке. Там действительно оказался с десяток тварей. Причем и вокруг и даже в яме перемазанный сажей зараженный поедал тела собратьев. Похоже, мы как заядлые рыбаки, прикормили местечко.

Аккуратно, стараясь сильно не порвать тушки, убили девятерых зараженных, замотали тела в пленку и упаковали в мешки. На въезде, разумеется, возникли вопросы. Нас долго мурыжили. Как всегда удалось решить все по блату. Один звонок Психу, и все вопросы отпали.

На базе уже была толпа гостей. Держу пари среди них затесались вояка, безопасник и засланец от блатных. Ходят, всё осматривают, прикидывают какой процент трясти за крышу — стервятники.

Я оказался прав. Стоило нам сгрузить трупаки, как ко мне один за другим подошли не трое, как ожидалось, а сразу двенадцать человек и каждый сказал одно и тоже «С вами хотят поговорить».

Отвечал я всем одинаково. Давал специально выбранную для этого радиочастоту и говорил, что завтра назначу встречу по этому каналу. Как ни странно, после этого визитёры не испарились, а остались посмотреть.

Все ждали, когда приедет официальный представитель от вояк. Он явился минут через пять. Стрелки уже выстроились в очередь, аж целый капитан пробежался по толпе и снял с оружия магнитные пломбы.

Стрельбище ожило, частые хлопки разносились по всей Цитадели. Лица у всех были радостные. В воздухе витало что-то такое. Словно это не просто открытие стрельбища, а что-то большие. Быть может, так оно и было.

Я наблюдал за всем этим с крыши здания. Все тело пульсировало болью. Кости ломило от жара. Выпиваемая литрами вода мгновенно выходила в виде пота. Несмотря на все это, на мою распухшую физиомордию наплыла довольная ухмылка.

Я потрепал по загривку Злыдня. Впихнуть на крышу его было непросто, но он очень просился, так что пришлось потрудиться. Парни поднялись ко мне. Не помню, кто из них достал из запазухи бутылку водки. Да и после, если честно, тоже ничего не помню.

Когда пришел в себя, понял, что монотонно потрясывает от движения. До ушей доносилось ровное тарахтение мощного движка. Похоже, меня куда-то везут. Причем на очень крупной технике. Ощущения скверные. Это даже не похмелье, это какое-то воскрешение из мёртвых.

Открыл глаза. Сквозь лобовое стекло покачивалась белоснежная равнина. Картинка хоть и плыла, но была на удивление четкой.

— О, очнулся! — воскликнул незнакомый мордатый мужик, что крутил баранку.

— Угу, — выдал я, звук скорей похожий на рычание, чем на человеческую речь. — Ты кто, мужик? — заторможено спросил я. — Куда мы едем?

— Вот те раз. На Ледокол вестимо, куда еще то. Ты из этих что ли, которые после пробуждения пока две рюмки не бахнут, не понимают, где оказались? — рассмеялся незнакомец.

Я потёр лицо ладонями и лишь спустя несколько секунд осознал, что лицо какое-то большое. Да и у пальцев чувствительность притуплена. В ужасе уставился на незнакомые огромные лапищи, что у меня вместо рук.

Сердце заколотилось, словно мне вкололи тройную дозу адреналина после того, как я разом выпил ведро кофе. Я глянул на себя в зеркало заднего вида и чуть не вскрикнул. Из отражения на меня смотрел уродливый брат близнец Танка.

Все еще не веря своим глазам, уставился на водилу и севшим голосом спросил:

— Я что кваз?

День сорок третий

Просторы Стикса

Минус тридцать один градус по Цельсию

Все еще не веря своим глазам, уставился на водилу и севшим голосом спросил:

— Я что кваз?

— Ну, нет, мля, Шрек из мультика. Кваз, ясен пень. Кто еще то? — весело выдал мордатый водитель и чуть крутанул руль вправо.

Я, не осознавая происходящее, снова посмотрелся в зеркало. Теперь меня могут с легкостью перепутать с зараженным и пристрелить. Есть Квазимодо, а у меня кваза морда.

Большая лысая голова, серая кожа, массивные надбровные дуги, казалось их можно использовать вместо наковальни, квадратная челюсть, теперь ударом подбородка вполне могу расколоть кокос, а быть может и чей-то череп.

Твою ж в бога душу мать! Ну как так-то? Не ладно, если б я съел жемчужину, и мне знахарь сказал: «Быть тебе квазом и носить обличье мутантское, пока не испробуешь белого жемчуга». Я бы обкатал эту мысль денек и смирился. Ну, чтоб вот так. Проснулся, раз и кваз.

Чёрт, а в Цитадели ведь осталась Алиса! Как это выглядит со стороны? Она мне сообщила, что беременна, ждала поддержки, а я взял и, не предупредив, свалил в неизвестном направлении.

Блин, а что если… я тут же заглянул себе в штаны и облегченно выдохнул. Хоть тут пронесло. Всё на месте.

— Что, не растряс хозяйство на буграх местных? — рассмеялся мужик.

— На буграх жизненных, я бы сказал, — откинулся на спинку сидения и опустил руки. Живца бы. — Мужик, а у тебя тут есть…

— В бардачке, — с полуслова понял меня водитель.

Я откинул крышку и достал свою фляжку. Удивляться не стал, а просто свернул ей голову и приложился, разом осушив. Сознание прояснилось. Настроение как-то подскочило. Так, а что собственно плохого случилось? Я ведь только сильнее стал. Ну и больше, спрятаться сложнее. Хотя у того же Танка с этим проблем никаких не было. Эх, сейчас бы с ним консультацию провести на тему как быть квазом. Хоть бы кто книгу с таким названием написал.

Так, нужно сфокусироваться и разобраться в обстановке. Может меня вообще в качестве пленника пещерникам в рабство везут. А без наручников потому, что водитель может тушить сознание силой мысли. Вон он какой странный, поглядывает так ехидно, словно, что-то задумал.

— Тебя как зовут? — решил начать я с малого и обратился к мужику.

— Кондитером. Можно просто Кондик или Конди. Крестный меня спросил, чем, мол, по жизни занимаешься. А я возьми и брякни, что всю жизнь баранку кручу. А он с юмором мужик был, снег ему пухом. Раз, говорит, баранки крутишь, значит, будешь Кондитером.

— А ты я смотрю, род занятий менять не стал. Будем знакомы. Меня Занозой звать.

— Да, я уже в курсе.

Так, интересно.

— А сколько мы едем?

— Четвертые сутки.

Видимо на моём лице отразилось такое удивление, что Кондитер не выдержал и рассмеялся. Всякое было, но чтоб четверо суток из памяти пропало. Так, надо дальше добывать информацию. Я оглядел свой внешний вид. Вся одежда впору. Не сказать, что я прям гигантом великим стал. Доводилось видеть спортсменов и покрупнее, но всё же себя прежнего раза в два, если не больше, по габаритам превосхожу.

Обвел взглядом салон. Обычная такая кабина, даже не представляю от какой машины. Сзади за креслами много места, можно спинку разложить и устроиться спать. Руль у авто самый стандартный для грузовых, с единственным отличием, кнопкой со значком микрофона. Рация, которая, похоже, была подвязана на эту кнопку, располагалась в специальном гнезде на панели, где помимо нее имелась куча тумблеров и кнопок, а также приличный экран, отображающий какие-то данные.

Справа от водителя несколько рычагов. На потолке над его головой в креплениях Сайга и что-то из линейки АК, но судя по всему из будущего, я таких моделей раньше не видел.

Сзади у самой стенки, что отделяет кабину и кузов имелся люк наверх и небольшая ступенька, ведущая от стены. Нас медленно обходил высокий бронированный грузовик, возможно даже двухэтажный. Слишком уж он неуклюже выглядел.

Я прошелся до люка, провернул запор и откинул крышку, высунулся наружу, вокруг были защитные бронепластины для стрелка, глянул назад. За нами плелись еще две машины. Итого четыре в колонне. Если, конечно, где-нибудь впереди, еще нет головного дозора. Скорость у всех плюс минус километров пятьдесят максимум.

Машины все разные, но одинаково массивные, толстобокие, с кучей бойниц, шипов, и торчащими во все стороны стволами пулеметов и даже пушек. Потому и медлительные. Помимо груза еще везут немалый боезапас, и толстый панцирь брони.

Я вернулся на свое место. Водитель всё это время улыбался и наблюдал за мной краем глаза, словно наслаждался моим неведением и принимал все это за веселую игру, которая помогает скрасить ему скучную дорогу через бесконечную снежную пустошь.

— Когда остановка? — задал я следующий вопрос.

— Ночью вестимо.

— В колонне есть знахарь?

Тут водила насмешливо фыркнул.

— Смех один, а не знахарь. Только лечить умеет, а больше толку нет. Я однажды ехал на прорыв к границе Пекла, вот там у нас знахарь так знахарь был. Сенс сидел, лапы свесив, знахарь еще за час до того, как мы тварь встретим о ней предупреждал. А перед тем, как нас всех разнесли, он так и сказал, чувствую, ребятки, хана нам.

Интересная, конечно, история, я бы даже послушал ее начало и продолжение, но в другой ситуации.

— А нельзя как-то, чтоб меня ваш этот знахарь осмотрел?

— Нельзя. Я ж тебе говорю, нихера кроме лечения он не умеет. С тем же успехом и я тебя осмотреть могу. По глазам вижу, что здоров, приём окончен, с тебя горошина.

— Угу, две, — буркнул я и полез в карманы. Слова собеседника натолкнули на мысль. Вдруг я гол как сокол, а с меня еще и за дорогу плату возьмут и попаду в долговое рабство, сразу как прибуду на Ледокол. Может, у этих караванщиков бизнес такой. Опаивают жертву, увозят в другой стаб, а там у них мой долг выкупают, и меня в штрафники на отработку. Так, стоп. Опять я какую-то чушь несу. Хотя вопрос всё же важный.

— А я дорогу то хоть оплатил?

— Во-о-о-о-т, — наставительно поднял палец вверх Кондитер. — Приятно видеть честного человека. Я уж думал, ты не спросишь. Со всей уверенностью заявляю, что оплатил не до конца. Внес деньги лишь за проезд, а ведь есть еще чаевые лично мне за мою чудесную компанию.

Мужик стебался от души. Причём по-доброму. И меня как-то сразу отпустило. Кондитер реально простой дальнобойщик с поправкой на Стикс. Просто сидит себе хохмит, навеселе, без лишних загонов. С детским интересом наблюдает за тем, как я распутаю клубок из потерянных воспоминаний.

Собственно нужно продолжать этим заниматься и следующий этап — проверка содержимого карманов. Так, что тут у нас? Спички, зажигалка, огниво с кресалом, пара споранов, горошина, жгут, ИПП, батончик, при виде него у меня в животе сразу заурчало. Я жадно разодрал обёртку и споро заработал челюстями, продолжая осмотр своего скудного имущества.

На поясе обнаружился мой рейдовый охотничий нож. В кармане маленький добротный склодняк. Еще одни спички, зажигалка и три батончика. Россыпь патронов 9×18 и россыпь 5,45×39, три картечи и три пулевых под двенадцатый калибр.

В мусорном пакете у ног нашлась целая куча книг по выживанию в морозных условиях. Там же был планшет и флешка, которую я тут же прибрал. Интересный наборчик. Моего блокнота нигде не было. Зато во внутреннем кармане ощущалось что-то объёмное.

Залез рукой, нащупал какой-то сверток. Вынул находку на свет божий. Похоже на целую пачку писем в упаковке. Аккуратно развернул её и начал перебирать послания. Все они запечатаны, и к каждому шла пояснительная записка от руки. Два письма я узнал, это от Якимуры и Митрича, а вот остальные от кого?

«Найди Федуса. Он трётся на рынке. Если там нет, спроси за него у Креста. Тот завсегда в карауле на верхней палубе».

«Передай лично в руки Крокодилу Карабельщику. Не говори от кого. И обязательно плату с него стряси. Он скажет, что это мутный развод. Но ты додави».

«Ляле. Скажешь, что от коллеги, она поймет. Может бесплатно девочку у неё попросить. После того как в конверт заглянет, не откажет».

«Передашь Батюшке. Его там каждая собака знает, а уж если человека спросишь, то и подавно укажут. Ежели поинтересуется от кого, скажи от старого друга Карася».

И таких писем еще с десяток. Кто все эти люди, откуда у меня их корреспонденция?

— А ты похоже почтальоном заделался? — кивнул головой на письма Кондитер.

— Похоже на то. Знать бы еще, каким образом это случилось. А долго до ближайшего нормального знахаря?

— Недолго. На ночёвку пристанем к поселению диких. Водится у них там знахарёнок один. Малый еще, но пойдет далеко.

— А ты прям знаток знахарей, как я посмотрю.

— Да не то, чтобы. Просто у ледокольных система хорошо налажена в этом плане. Зачем им в стабе пятерка знахарей новичков? Не надобно оно им. Вот они их по всей округе и раскидывают. Знахари учатся потихоньку. К ним как в столицу приезжают знаниями обмениваться. А там глядишь, и на самом кораблике место освобождается, и на ту должность другого назначают. Как раз, может, и зацепим кого из них по дороге.

— И часто вы их так подбрасываете? — продолжал я сбор информации.

— Каждый турнир. Это ж не просто мордобой, считай, отовсюду народ съезжается знаниями обменятся. И знахари и охотники и все остальные.

— Понятно. Долго еще ехать, сколько время-то?

— Долго. Часов девять утра только.

— А как я вообще к вам попал?

— Слушай, ты чего меня вопросами донимаешь? Спросил лучше у друга своего, с которым ты приехал, — улыбаясь, заявил Кондитер, наблюдая за моей реакцией.

То есть я еще и не один здесь?

— А какого рожна ты про него раньше молчал⁈ — воскликнул я. Захотелось выбросить улыбающегося водилу из кабины на ходу. — Где он?

— Успокойся, — засмеялся громче прежнего Кондитер. — В другой машине он. Никуда не денется. Через полчаса остановка на дозаправку. У вас время будет пообщаться.

Полчаса пролетели быстро. Я оглядывал округу, изредка цепляясь взглядом за отстающего зараженного или едва торчащую из снега верхушку машины, а порой и провожал целые мертвые деревни, занесенные белой пылью по самую печную трубу.

Наконец молчавшая до этого рация заговорила уверенным мужским голосом.

— Гонец продолжай движение. Остальные замедляем ход. Готовимся смочить пересохшие горлышки. Булочная, как твой пассажир?

— Норма, — коротко ответил Кондитер.

— Подробнее.

— В себя пришел. Истерик не устраивал.

— Принял. Колонна стой!

Все четыре машины постепенно начали замедляться. Затем остановились, при этом образовав квадрат. Причем сделали это очень продуманно. Мы были верхней перекладиной и наша морда смотрела вправо. Правая машина остановилась кабиной вниз. Нижняя сторона квадрата глядела влево. А левая машина соответственно была обращена головой вверх.

Сделано это, разумеется, ради того, чтоб в случае опасности все могли просто газануть и разъехаться в разные стороны, не зацепив друг друга и заодно раздергивая внимание потенциального противника.

Я не стал сразу покидать кабину, а дождался одобрительного кивка Кондитера и лишь после этого спрыгнул. Кто знает, какие у них тут правила во время рейда. Чужой распорядок нарушать не хотелось. Он ведь как устав, за каждое правило уплачено жизнью и кровью.

Я провалился по колено в рыхлый снег. На крышах каждой машины появились стрелки. Водители выпрыгивали и разминали затекшее тело. Их место тут же занимали сменщики, чтоб была возможность сходу рвануть. Пассажиры, что не были задействованы за пулеметами и пушками тоже выходили, справляли нужду, оскверняя белоснежную целину желтыми росчерками. Никто не курил. Это уже хорошо. Самые шустрые уже заливали топливо. Запахло соляркой.

Я кивнул нескольким бойцам покинувшим нашу машину, выцепил взглядом старшего и сразу направился к нему. На ходу прислушивался к ощущениям. Несмотря на то, что ноги проваливались в снег, его сопротивления почти не чувствовалось. Зрение явно улучшилось. Это я как человек, которого Улей исцелил от близорукости, заявляю. Предполагаю, что слух тоже теперь более чуткий, просто это пока не ощущается.

— А нюх как у собаки, а глаз как у орла, — еле слышно напел я, пришедшую вдруг в голову строку из детской песни.

— Проворнее макаки, выносливей вола, — тут же раздался из-за спины знакомый голос.

Я обернулся, и Варик шарахнулся от меня. Ну, конечно! Кто еще это мог быть? Я ведь сам его зазывал. Мог бы и раньше догадаться. При виде знакомого лица, на душе потеплело. На радостях я сгреб все еще пребывающего в шоке товарища и обнял по-братски, до хруста костей.

Поставив шатающегося парня обратно в снег, радостно хлопнул его по плечу, подхватил начавшее заваливаться тело, помог ему поймать баланс и, улыбаясь словно лодырь отмазавшийся от работы, требовательно заявил:

— Ну, рассказывай.

Несколько минут ушло на то, чтобы объяснить Варику всю ситуацию, а затем настала моя пора слушать.

— Ты вообще огурцом держался. Никто ничего и не заподозрил. Группа Зацепа с дроном до ловушки скатались, в которой затишье было. Оказалось в яме элитник засел и ждал нас дуралеев. Не дождался. В общем, ту точку решили забросить на некоторое время. Пока они мотались, ты куда-то отъехал. А потом вернулся и всем нашим сунул по чеку из банка, только мне и не досталось. А там сумма в жемчужину указана. На развитие базы, типа.

— Мне кредит одобрили.

— У-у-у-у, — протянул Варик. — Теперь понятно. А нам ты ничего не объяснил, посеял интригу и свалил. А потом явился, меня на эту поездку намазал. Стоило нам отъехать, как у тебя припадок конкретный начался. И в этот момент, как раз стая на колонну шла, надо отстреливаться, а я тебя блин держу, чтоб ты затылок об пол себе не покрошил.

— Спасибо, — искренне поблагодарил я.

— Да чего уж там. Мы приступ тварей отбили. Отъехали в безопасную зону. Остановку сделали. Тебя знахарь осмотрел. Температуру смерил — сорок четыре градуса. Мы тебя сразу в мешок для трупов сунули.

— Ну, спасибо, мля.

— Да не, ты не понял. Это чтобы снегом обложить.

— А-а-а, тогда ладно. Одобряю.

— Я у знахаря спрашиваю, что с тобой, а он руками разводит. Потом уже я вспомнил, что ты жемчужину съел. Говорю, а может такое быть, чтоб не сразу перерождение началось. Он шею твою пощупал, говорил, может. Тогда тебя сразу под три капельницы. Ты двое суток валялся — обращался. Вместо телика у нас был. Мы всем салоном следили, а на остановках все остальные приходили поглазеть. Интересно.

— Ты хоть деньги за просмотр брал? — спросил я.

— Не-е-е. А знахарь дневничок вел прям по минутам.

— На видео хоть не снимал?

— Нет. И сильно из-за этого переживал. Хотел камеру с одной из машин скрутить, там ему чуть яйца не открутили и ухо сломали, но он же знахарь. Вылечился. Кстати вон он, сюда топает.

К нам подошел суховатый мужичок в серой куртке, обладатель смуглого азиатского лица и совершенно белых рук, как у альбиноса.

— Салют, — махнул он своей отбеленной пятерней. — Хил — местный врач.

— И тебе не хворать, — сказал я.

— Как самочувствие?

— Да всё отлично. Есть только хочется.

— Так и должно быть. Организму нужны ресурсы. Он и так все капельницы с внутривенной едой высосал. Видимо, ему мало. Кстати об этом. Расходники, сам понимаешь, в сумму поездки не входят, мне их потом из своего кармана восполнять.

— Спасибо за лечение. А насчет платы, впаришь другим знахарям записи, что сделал, наблюдая за процессом моего перерождения и купишь расходники, — заявил я и пошел к старшему каравана, оставив ошарашенного недознахаря за спиной. Он явно не так себе представлял эту беседу.

— Ты как всегда, блин, — выдал плетущийся сзади Варик, что пристроился за мной как торговое судно, идущее по кильватерному следу флагмана, пробивающего путь сквозь льды.

Командир каравана был мужиком лет тридцати пяти. Весь натянутый как тугая струна, это даже не армейская выправка, а что-то хлеще. Он как хищник, что постоянно готов к атаке. Один его глаз наблюдал за моим приближением, а второй следим за действиями подчиненных. Довершал образ свежий шрам, протянувшийся через всю правую половину лица, словно ножом или когтем полоснули.

— Заноза, — протянул я руку.

— Да, я уже понял, — сказал мужик. — Меня Хлыст зовут. Как самочувствие?

— В норме.

— Да я не про здоровье, — он постучал себя указательным пальцем по виску.

— С головой тоже все в порядке.

— Тебя такой херней, как перерождение не пронять, да? — заявил он, оценивающе сощурившись.

— Просто пока не осознал масштабы произошедшего. Ну и интересно, чего греха таить.

— Это хорошо, а то знавал я одну девчонку, — посмурнел Хлыст. — Неделю не продержалась. Потолок на нижнем ярусе раскрасила багровой краской с парочкой свинцовых мазков. Художница, чтоб её.

— Ну, женщинам в этом плане сложнее.

— Раз ты в порядке, разрешаю тебе ношение оружия. Будешь у нашей булки на подхвате. А то прихряпали у него напарника, пока ты дрых.

— Понял. А что по оружию?

— Твою красотку мы похерили.

На этих словах сердце пропустило удар. Уж не про АШ-12 ли он говорит?

— Выбери взамен «Арки» что-нибудь у нашего ходячего компа, — продолжил Хлыст, и я выдохнул, — Это вон тот гений, что пытается оторванный шип приладить, — начальник колонны кивнул головой в сторону длиннорукого парня, что стоял у самой высокой из машин и, встав на колесо, пытался приладить ложный зацеп в паз.

Хлыст лишь покачал головой, наклонился, зачерпнув в ладони снега, слепил снежок, спрессовав его до состояния ледяного шара и так метнул, что парень свалился как после выстрела. Схватился за отбитую почку, скуля начал кататься по снегу.

— Хозыч, человека прими, — совершенно спокойно сказал начальник колонны. Нда, у такого не забалуешь.

— Уг-у-у, — жалобно простонал он, под веселый смех караванщиков.

— Через пять минут стартуем! — объявил во всеуслышание Хлыст, и мы с Вариком ускорили шаг. Поставили парня на место. Варик легко запрыгнул на колесо и одним движением вставил шип в паз.

Хозыч присел на ступеньку лесенки в салон. Заправил обратно в шапку, выбившуюся прядь длинных светлых волос и с гримасой боли на лице спросил:

— Чего хотите?

— Что-нибудь под мои изрядно раздувшиеся руки на дистанцию до четырехсот метров.

— Под твои сосиски у меня всего два образца. Один под семь шестьдесят два, другой под натовский. Оба, экспериментальные.

— Давай под наш патрон.

— Хорошо, жди.

Хозычу подали из салона руку и буквально втащили мужика в машину. Раздался грохот. Скрежет. Чье-то кряхтение. Затем мне передали самодельный чехол от оружия. Я поставил его на снег, щелкнул заклепками и раскрыл.

— Нда-а-а-а, — задумчиво протянул я.

— Берешь? — спросил Хозыч.

— Беру, куда деваться, — ответил я.

— Сворачиваемся! — подал голос Хлыст, и все суетливо забегали.

Я подхватил чехол и пошел к машине. Легко влетел в салон. Нащупал рычаг и откинул спинку кресла. Уселся по-турецки и принялся изучать находку. Это был ручной пулемет. Рамка под палец у спусковой скобы была расширена. Сдвоенный дисковый магазин на сто патронов каждый крепился снизу, но торчал одинаково справа и слева. Сверху имелся коллиматор.

На прикладе было выгравировано «Красотка». Такое название видимо из-за двух круглых магазинов. Ладно. Будем привыкать. Тем более, что вес и отдача этой машинки меня теперь совершенно не пугают. Я закинул в бардачок два запасных диска.

Надо будет разгрузку выпросить и дробовик с пистолетом, ну и для ближнего боя что-нибудь, и гранат хотя бы парочку, можно еще мин, ну и губозакатывательную машинку напоследок. Мой внутренний рейдовый хомяк проснулся и, обрадовавшись отсутствием ограничения по весу, требовал вооружиться до зубов.

— Тронулись. Построение стандартное, — прошипела рация, и бронированный монстр начал набирать скорость. — Не зеваем. Гонец движение впереди заметил.

Как оказалось, Гонцом был разведчик на снегоходе. А заметил он колонну гражданских, пытающуюся сбежать из города. Когда мы проезжали мимо, её уже разнесли мутанты. Металл надрывно стонал, когда мохнатая тварь отрывала крышу старенькой «копейки».

Крупные особи из небольшой стаи хотели рыпнуться на нас, но радиоуправляемая ракета разнесла в клочья самую резвую из них и остудила пыл мутантов.

— Ого, богато живете! — воскликнул я, видя такое транжирство.

— Не, это такой товар скоропортящийся. Я бы вообще не рискнул этим стрелять если честно. Того и гляди, рванёт в руках. На халяву достался. Вот и стараются потратить, пока от тряски им кузов не разнесло одним из таких зарядов.

— Весело у вас.

— Внимание всем! Скоро начнется граница владений Колдуна.

— Принял.

— Принял, — посыпались один за другим доклады.

— Гонец Хлысту.

— Гонец.

— Вперед не лезь. Давай пока в тыл.

— Понял.

Через сорок минут командир снова вышел в эфир.

— Столб похоже снесло, но он примерно здесь был, так что не зеваем. Всё оружие на предохранитель, лучше вообще убрать от себя подальше. Щас начнутся мультики. Надеюсь, подгузники все надели.

Я послушно уложил пулемет за спинку кресла и тут же обратился к Кондитеру.

— Это он о чём? И почему от оружия подальше надо держаться?

— Живёт тут один старожил, никто не знает, как его зовут. Все просто Колдуном кличут. Это его территория. Здесь тварей никогда не бывает. Всё из-за дара этого мужика. Такие иллюзии насылает, что даже самые мощные элитники трусливо скулят и убегают со всех ног. Если знаешь, что к чему, спокойно проедешь, разве что седина появится. А если не в курсе дела, то скорей всего никуда не уедешь. Запомни, чтобы ты не увидел — это всего лишь иллюзия. Какая бы страшная тварь не показалась — её на самом деле нет.

— Окей. Хорошо, что предупредил.

Мы ехали, но впереди был только сплошной белый ковер. Вечно улыбающийся Кондитер с каждой минутой мрачнел все больше и всё крепче сжимал руль, до рези в глазах вглядываясь в горизонт.

— Кто-нибудь что-нибудь видит? — не выдержал наконец Хлыст.

— Нет, — буркнул Кондик.

— Нет.

— Нет, — отозвались все остальные.

— Может Колдун ушел куда-нибудь? — предположил я.

— Хер его знает, — мрачно ответил водитель.

Наконец, впереди показался хоть какой-то объект. Одинокая ель, стоявшая на пригорке. Глаз уловил движение. Это всего лишь куропатка вспорхнула с дерева, уронив снежную шапку.

— Твою мать! — не выдержал кто-то и выругался в эфир.

Гнетущее напряжение буквально заполнило всю кабину.

— Гонец, давай чуть вперед, — отдал команду Хлыст.

— Есть!

Снегоход вырвался метров на сто и спустя пару минут доложился по рации.

— Вижу что-то. Или кого-то. Черная точка. Далеко отсюда не разобрать.

— Давай назад, — приказал командир.

Снегоход послушно спрятался за спины могучих броневиков, и спустя пару минут мы все увидели объект вдали. Кажется, человеческий силуэт.

— Да, это ребенок! — пораженно выпалил кто-то в эфир, когда мы проехали чуть дальше.

Я подался вперед и увидел бредущую по снегу детскую фигурку. Девчушку лет шести в валенках и шубке с капюшоном, еще и красный шарф поверх. Откуда она здесь взялась?

— Это иллюзия? — спросил в эфир Кондик.

— Циклоп говорит, что человек, — ответил Хлыст.

Мы остановились. Остановилась и девчонка. Лицо ее застыло, словно у куклы. Выглядело это, мягко говоря, жутковато. Если она сейчас песенку запоет, как в дешевом фильме ужасов, я за себя не отвечаю.

— Мужики, мне страшно, — раздался в эфире чей-то голос. — Я щас обделаюсь, отвечаю.

Ребенок поднял на нас взгляд словно бы пластиковых глаз, чуть наклонил голову и, не открывая рта, заговорил.

День сорок третий

Просторы Стикса

Минус тридцать один градус по Цельсию

— Дядя-главный, дядя-врач и дядя-уродец, — раздался детский голосок прямо в голове. При этом сама она не шевелилась и даже не моргала. По спине пробежали мурашки. До смерти перепуганный Кондитер бросил на меня взгляд.

— Пойдемте со мной, — продолжила девчонка и, развернувшись, пошла обратно. Движения её были какими-то деревянными, словно она вовсе не живая, это еще больше усиливало ассоциации с куклой.

— Выходим! — скомандовал Хлыст. Поразительная скорость принятия решений. — Остальные ждите. Связь каждые пять минут. Циклоп за старшего, — распорядившись, командир первым выпрыгнул из машины и уверенной походкой направился вслед за ребенком. — Вы че нахер оба от инфаркта померли⁈ Заноза, Хил!

— Дядя, не ругайся, — снова зазвучал в голове девчачий голосок. Хлыст хотел еще что-то сказать, но поспешно закрыл рот.

Я потянулся за пулеметом и выпрыгнул на улицу, перекинув лямку оружия через плечо, подошел к Хлысту. Командир буровил взглядом одну из машин, из которой все никак не появлялся местный эскулап. Наконец не выдержав, он врубил рацию и, старательно сдерживая гнев, сказал:

— Выбросите это сыкло из машины, иначе я из его черепной коробки мозги выброшу.

Распахнулся люк самой высокой машины. Как я и предполагал, она оказалась двухэтажной, со второго этажа в снег вылетел Хил. Хлыст нервно стучал указательным пальцем по кобуре с пистолетом. Когда знахарь наконец дошел до нас, командир схватил его за шею и на ходу начал отчитывать.

— Ты че, боец, говна въе…

— Не ругайтесь! — снова раздался в голове недовольный детский голосок. На этот раз было в нем что-то такое, отчего Хлыст так быстро захлопнул челюсть, что у него зубы щелкнули. — Мы с тобой потом поговорим, — выпустил он подчиненного из объятий.

Мы шли за странной девочкой по бесконечной ледяной пустыне, остановились лишь, когда наша техника скрылась из виду. Впереди стоял небольшой холм. Девчонка подошла к его подножию и голыми руками откинула снег. За ним оказался узкий лаз. Она полезла в него.

— Я первый, — заявил Хлыст. За мной Хил.

Услышав свое имя, знахарь, все это время пялившийся лишь себе под ноги, поднял голову и отрешенно кивнул, тут же снова уткнув взгляд в землю. Хлыст указал на него взглядом, мол, приглядывай за ним.

Командир пролез через ход. Хил на негнущихся ногах еле опустился. Интересно, что он себе напридумывал, что его так колбасит? Кряхтя, знахарь начал медленно заползать, но терпение Хлыста имеет очень небольшой запас, потому он схватил подчиненного за шкирку и одним рывком затянул.

Я не смог протиснуться в щель. Несмотря на серьезность ситуации, мне вдруг стало смешно. Теперь на вопрос нетрезвых рейдеров «Ты че широкий?», можно отвечать утвердительно.

Хлыст передал мне альпинистский молоток. Пришлось пару минут поработать инструментом. Хотя в человеческой форме на это ушло бы куда больше времени. Вру, конечно, в своем прежнем облике мне бы вообще не пришлось расширять проход, и так бы пролез.

Мы оказались в темной пещере. Девчонки уже не было — она скрылась за поворотом. Я и Хлыст одновременно включили фонарики. Прошли вперед до упора и повернули направо. Затем еще несколько раз свернули, миновали пару разветвлений. Чтобы мы не заблудились, девочка оставляла на ледяных стенах отпечаток ладошки.

Хилу совсем стало плохо. Он весь трясся, что-то лепетал про себя. Я влепил ему подзатыльник, и знахарь заткнулся, правда всего на пару секунд. Так как за следующим поворотом стоял мутант. Я чуть не выстрелил, прям сквозь тело впередиидущего. Не сразу дошло, что здоровенная тварь, никак не меньше сугробника попросту вмурована в лед.

— Прям как живая, — прошептал я. Хлыст согласно кивнул. Казалось, он и ухом не повел, когда увидел эту замерзшую статую. Хил замер и наотрез отказался идти дальше. Сопротивляться мне он теперь был не в силах. Поэтому я повесил пулемет за спину, забрал у знахаря пистолет толкал его перед собой как живой щит, на поворотах перехватывая за шкирку.

Наконец впереди показался свет. Мы вышли в небольшую комнату. В ней было очень тепло. В центре стояла лампа. Справа распологался длинный обеденный стол и несколько стульев. Слева на нескольких шкурах лежал человек. Хотя так с первого раза и не скажешь.

Внутренности словно связка испорченных сосисок раскинулись по округе. Часть черепа отсутствовала, оголив окровавленный мозг. Через дыру в груди было видно, как бьётся сердце. Поразительно! Оставалось загадкой, как он вообще еще дышит. Чудеса выживаемости старожилов Улья, не иначе.

— Помогите, дедушке, — сказала, или если быть точнее приказала девчонка.

Хил, поняв, что убивать его пока не собираются, немного ожил и смотрел на пациента. Хлыст сразу врубился в ситуацию и начал командовать.

— Заноза, давай перенесем его на стол, а потом держи, чтоб не брыкался.

Мы взяли за края шкур, подняли неизвестного и уложили на стол. Я встал у изголовья и взял его за руки в районе бицепса. Хлыст засовывал внутренности обратно. Раненный дернулся так, что мне пришлось навалиться всем весом, чтобы удержать его. Охренеть в нем силищи. Хил все же пришел в себя, встал слева от стола и пытался сообразить, что делать.

— Сделай уже что-нибудь! — рыкнул на него Хлыст. Трусливый знахарь вздрогнул. Полез во внутренний карман куртки. Закинул в рот сразу четыре таблетки. С минуту он пялился на свои трясущие руки, пока наконец тремор не исчез. После этого доктор вколол раненому спек и начал вытаскивать из заплечной сумки медицинские инструменты.

Операция по спасению жизни незнакомца длилась чуть больше часа. Мы все вымазались по локоть в крови. Хил обессилил примерно на середине дистанции и кольнул себе шприц с оранжевой жидкостью. Я то и дело бросал взгляд на странную девчонку. Она за всё время даже не шевельнулась и не моргнула — просто стояла. Глаза все такие же — словно застыли или из стекла сделаны. Жуть одним словом. Из книжек Стивена Кинга сбежала что ли?

Когда дело было сделано, мы все втроем устало опустились на пол.

— Дедушка хочет поговорить, — зазвучал в голове детский голос.

— Мы слушаем, — сказал Хлыст.

— Вы ехали на Ледокол? — спросил всё тот же голос, но уже немного изменившийся, словно старательно отыгрывал роль взрослого.

— Да, — ответил Хлыст.

— Не советую соваться на восток. Если уж я не смог пройти, у вас тем более нет шансов. Езжайте на север. А еще лучше на юг.

— Что на востоке?

— Юг, — повторил голос. — Лучше на юг.

— Но что там за опасность?

— Дедушка закончил говорить.

— Хреново, — мрачно выдал Хлыст.

— Не ругайся, — снова повторила девчонка.

— Молчу, молчу, — примирительно поднял руки командир. — Мы можем идти?

— Я провожу, чтоб вас никто не тронул, — заявила девочка.

Я сглотнул. Шестилетка охраняет трех бывалых рейдеров. Ну ладно, двух рейдеров и одного трусливого знахаря. Может, она и не ребенок вовсе? Вдруг это просто облик, а на самом деле ей уже лет сто. Вот вроде и хочется узнать подробнее об этой странной парочке, а с другой стороны, да ну его нахрен. Бр-р-р-р. Меньше знаешь, крепче спишь.

На обратном пути мы молча плелись за ребенком, каждый был погружен в свои мысли.

У человеческого мозга есть такое свойство, когда нас что-то тяготит, мы будем везде искать закономерности. Люди, свято верящие в приметы, в каждом действии окружающих видят их влияние. Начинающие бизнесмены, воодушевленные после очередного семинара выхватывают из инфополя лишь те вещи, что связаны с деньгами. Помешанные на сплетнях замечают лишь колебания чужой личной жизни. А мой разум теперь вот якорится на детях.

А что если мы с Алисой все-таки оставим ребенка? Вдруг она будет такая же девочка из фильма ужасов. Безэмоциональная кукла с пугающими способностями. Надо будет подробнее почитать о детях Улья.

Метров за семьдесят от машин девчонка остановилась, а затем развернулась и пошла обратно, не сказав ни слова. Мы какое-то время провожали её взглядом, пока все же я не нарушил тишину.

— И часто у вас такая херня происходит?

— Такая не часто, но дерьма хватает, — ответил Хлыст. — Не слушай тех, кто говорит, что караван это самый безопасный способ передвижения по Улью. Самый безопасный — колонны для профилактики трясучки. Сделал пару кружков вокруг стаба по разным кластерам и домой под теплое одеялко, а всё остальное дерьмо. Пошли.

— Пошли, — вздохнув, подтвердил я и пошел следом за командиром.

Вроде и непривычно, что вся ответственность не на мне, а с другой стороны так легко. Знай себе слушай опытного караванщика и выполняй приказы. Тут тебе никак в армии, никто не заставит заниматься ненужной ерундой, лишь бы ты дурью не маялся. Здесь всё по делу.

По крайней мере пока меня командование Хлыста устраивает, не считая того, что он так безрассудно кинулся за этой девчонкой, а если б это и правда была ловушка? Тем не менее, в нору он полез первым. Верит своей чуйке, но проверять ее предпочитает на своей тушке. Что ж посмотрим, как будет дальше.

— Как ты думаешь, кто она? — догнал я караванщика.

— Не знаю. И не хочу знать. И ты себе голову не забивай. Я не уверен даже в том, что она вообще была. Пусть сенс и сказал, что это человек, но… Это Улей. Будешь искать на всё ответы — свихнешься.

Мы подошли к машинам, и Хлыст одернул Хила за плечо. Тот развернулся.

— Ну и что это мать твою такое было, а? — гневно воскликнул командир.

— Хлыст, я…

Мощный правый прямой не дал знахарю закончить фразу и опрокинул его в снег. Парень застонал и перевернулся на бок, держась за сломанный нос.

— Последнее предупреждение, — уже более спокойно сказал командир. — Еще одна такая выходка, и я тебя заживо зараженным скормлю. Без шуток, Хил. Ты не только своей жизнью рискуешь и даже не моей. Ты рискуешь жизнями членов команды.

Хил ничего не ответил. С противным чавканьем он вправил нос, вскрикнув он боли. Высморкался. Приложил к переносице снег и даже в ноздри его запихал.

— Че вылупились? — рыкнул Хлыст, на обступивших нас караванщиков. — Три чистых куртки сюда и бутылку антикрови.

Один из бойцов принес требуемое. Пока мы переодевались и мыли руки загадочным средством под названием «антикровь», которое по сути своей напоминало подкрашенную марганцовкой воду, с добавлением жидкого мыла, Хлыст вкратце пересказал команде произошедшие события. Те повздыхали, но делать было нечего, придется ехать незнакомой дорогой.

Конечно, был риск, что всё это какой-то странный спектакль устроенный, чтоб заманить нас в ловушку, и командир это прекрасно понимал, но всё же, взвесив все за и против, принял решение ехать на юг.

Распределившись по машинам, караванщики выстроились в походный порядок и тронулись с места. Все были напряжены. Кроме Кондитера, он, казалось, наоборот расслабился. Расспрашивал у меня подробности странной операции. Я нехотя пересказал все еще раз, выпросив за это бинокль, а то как-то некомфортно без него.

— Крюк придется сделать нешутошный, — именно так, через букву «ш», сказал водитель. — И часть пути уже в темноте проделаем. Хреново. Очень хреново.

— А что ж ты тогда такой довольный?

— Так интересно же! — словно бы удивился такому вопросу бывалый караванщик. — Я сколько катаюсь, еще ни одна поездка не была похожа на другую. Если б всё одно и тоже было, я бы давно профессию поменял.

— Это получается, мы не доберемся до поселения диких с нормальным знахарем?

— Почему же? Доберемся, но до другого. Правда не факт, что там вообще будет знахарь.

Так мы и ехали, то погружаясь в собственные мысли, то снова начиная беседу. Когда кончились владения Колдуна, сразу же на караван начали нападать твари. Пока мелкие, но были и те, что поумнее, они старались подкараулить и пытались неожиданно выскочить из сугроба или спрятавшись внутри занесенных снегом редких домишек, но сенс безошибочно определял их местоположение, и им не удавалось застать нас врасплох.

— Выезжаем на Тишину, — подал голос Хлыст. — После нее я нихрена толком не знаю, так что глядите в оба. Меняем построение, Булка, ты как самый опытный давай в голову.

— Принял, — отозвался Кондитер и начал обгонять идущий впереди грузовик.

— Что еще за Тишина? — спросил я.

— Участок широкой, всегда расчищенной трассы. Тварей там почти не бывает. Пугают их такие открытые пространства. Так что пяток километров спокойно проедем.

Вдали и правда показалась абсолютно чистая от снегов ровная широкая полоса асфальта. На взлётку похожа, на секунду мне даже померещилось, что сквозь рокот двигателя прорывается гул турбин самолёта, но странное наваждение тут же схлынуло. Стоило нам подняться в горку и выехать на эту дорогу, как сразу чувствовалась разница в скорости. Мы разогнались километров до девяноста.

— Нука, глянь, что там вдали.

Я пригляделся, но вообще ничего не увидел.

— Где? — спросил я как дурак, не сразу вспомнив про бинокль. Поняв свою оплошность, припал к оптическому прибору и поразился остроте зрения водителя. Он и без него умудрился разглядеть объекты впереди.

На дорогу выезжала военная техника. Все машины как на подбор покрашены в бело-серый цвет. Было там все, от бронированных пикапов, до зенитный установок на колесах, вишенкой на торте оказался танк.

— Твою мать. Приехали, — не сдержался я.

— Что там? Ну, не томи… — теребил меня за плечо Кондитер.

День сорок третий

Просторы Стикса

Минус тридцать градусов по Цельсию

Я щелкнул тангенту радиостанции:

— Вижу колонну военной техники местного окраса.

— Дерьмо! Только этого нам и не хватало! Давай, назад! — тут же завопил в рацию Хлыст. — Не хватало еще пару машин в стычке потерять. Конди, сводка. Кто это может быть?

Попутчик взял у меня бинокль и, сдавая задом, посмотрел вдаль. После чего щелкнул кнопку на руле и заговорил:

— Скорей всего американские вояки с Аляски. Судя по шеврону с разъяренным белым медведем в окружении молний, это двадцать пятая пехотная дивизия, а конкретно бригада страйкер Арктические волки.

Я удивленно вытаращился на него. Ладно, он отсюда шеврон увидел, но еще и подразделение определить. Похоже у него не только дар, завязанный на дальновидение, но еще и база данных в голове.

— А что? — насмешливо ответил он на мой взгляд. — Я здесь уже который год катаюсь. Каждую собаку, в смысле, вояку в лицо знаю. Чуть ли не биографию могу рассказать.

— Ну-ну.

— Меняем канал, — сказал Хлыст. Кондитер вопреки ожиданиям не потянулся к рации, а снова воспользовался кнопками на руле. Удобно, блин. Надо непременно запомнить и взять на вооружение, а уж Салага придумает, как это реализовать.

Стоило переключить частоту, как на ней заговорил неизвестный голос с еле заметным акцентом, какой обычно бывает у русских, долго живших за границей.

— Неизвестные на грузовиках, приказываю остановиться и опознаться. В противном случае мы будем вынуждены открыть огонь.

— Я б не советовал вам БК тратить, — как-то даже насмешливо отозвался Хлыст, — он вам еще пригодиться.

— Остановитесь. Мы хотим поговорить, — уже более дружелюбно заявил голос, на фоне ему что-то втолковывали на английском.

— Валите обратно в свой пендостан, — зло рыкнул Хлыст. — Эм ка, — обратился он уже к нам. Что значило не что иное как «меняем канал».

Кондик снова сменил канал.

— Вещаем защиту. Едем в Котлован, — скомандовал Хлыст.

— Держись крепче, — сказал Кондик. — Погоним быстро.

— Че за Котлован?

— Дерьмовое местечко, — заявил водитель. — Но мы там можем оторваться.

Только он закончил фразу, как в нашу сторону потянулись трассеры. Я уже приготовился дергать ручку и выпрыгивать из машины, как перед глазами полыхнуло прозрачное поле, об которое с треском разлетелись снаряды калибра не меньше чем двенадцать и семь.

Тут же раздался грохот, и в защитное поле врезалась ракета. Раздался взрыв, волна пламени буквально облепила прозрачную стену, что нас спасла. Все это я уже наблюдал в зеркало заднего вида, так как мы на всех порах улепетывали. Съехав с горки, немного прикрылись от вояк. Хотя редкие снаряды все еще пытались нащупать брешь в нашей обороне.

— Аватар, закрой нас! — проорал Хлыст, и за нами буквально взметнулись в небо десятки кубометров снега, оголив почву. Вся эта масса легла на дорогу и образовала завал метров шесть в высоту. Преграда скрыла нашу колонну от глаз преследователей.

Кондитер радостно ударил ладошками по рулю.

— Военная подготовка и навороченная техника против даров не танцуют! — уверенно заявил он.

Тут попутчик был прав. Над нами разорвалось еще несколько радиоуправляемых ракет. Небось вояки сейчас думают, что против них используются какие-то сверхтехнологии защитных барьеров и гравитационное оружие.

— Тратьте, тратьте снаряды, — приговаривал Кондик.

Броневик ревел как раненый зверь, что продирается через бурелом, убегая от волков. Мы свернули на чистую дорогу и заметно ускорились, но через двести метров снова замедлились, ведь за следующим поворотом был затор из легковых машин.

Головное авто медленно расталкивало их, а порой и приминало, опасно кренясь на один бок. В итоге, когда наш броневик, что шел последним, проехал через этот тоннель, машины снова начали смыкаться сами собой, причем еще плотнее, образуя куда более непроходимый завал. Среди караванщиков много ребят с интересными умениями.

Дорога пошла под уклоном вниз, чтобы не потерять управление даже пришлось немного сбросить скорость. По краям потянулись странные маленькие цветные домишки по типу тех, что возводят на один рабочий сезон и остаются жить в них на несколько поколений.

— Плодите калек! — скомандовал Хлыст. Со всех сторон на нас перли твари. Самые тупые разбивались о борта в самоубийственной попытке ухватиться. Зазвучали выстрелы. Мутанты падали один за другим. Я тоже решил испытать свою силу и немного поучиться работать с новым оружием.

Открыл люк в потолке, занял позицию и, прицелившись, отсёк короткую очередь по ближайшему йети. Мутант сбился с шага и влетел с размаху в толпу пустышей. Отдачи я почти не почувствовал.

Поймал в красное око коллиматора тварь покрупнее и зажал спуск. Багровая точка почти не сбилась, и, несмотря на тряску, большинство пуль ушли в цель. Чёрт, как же круто! Мне уже нравится быть квазом. Теперь я понимаю Танка. Меня захлестнула легкая эйфория от осознания собственного могущества.

Чем ближе мы подъезжали к центру поселка, тем больше тварей на нас наседало. В итоге мы всё же прорвались, поднялись в гору, достигли противоположного края кластера, оставив за спиной кучу хромающих подранков. Даже элитник откуда то высунулся, но схлопотав парочку ракет, укрылся в одном из домов и, как докладывал сенс, передвигался за нами короткими рывками от укрытия к укрытию.

Но стоило появиться нашим преследователям, как хитрая тварь сразу сообразила, что те банки с огрызающейся тушенкой вскрыть будет куда проще. Резво начавшие спуск вояки, вдруг стали замедляться. Картина толпы урчащих зараженных выбила их из колеи.

Тем не менее, уже больше десятка машин въехало в Котлован, и из-за бугра показывались всё новые. Неожиданно ребята сообразили, что впороли горячку с атакой по нам и вышли на связь.

— Мы прекращаем огонь и просим о переговорах, — заявил все тот же голос с акцентом.

— Раньше надо было думать, мы бы вам придуркам все нормально объяснили, а теперь с мутантами договаривайтесь, — заявил Хлыст.

Вояки открыли огонь по зараженным, которые переключили своё внимание на них. Твари накатывали сплошной волной, но сыпались десятками под шквальным огнем и образовывали завалы из трупов. Обманувшись мимолётным успехом, арктические волки вдруг решили, что им по силам пойти на прорыв и заставить нас остановиться. Элитник так не думал.

Дождавшись, когда колонна доедет до самого центра, он материализовался уже в прыжке, сминая собственным весом крышу пикапа. Оттолкнувшись от машины, жемчужник в мгновенье ока оказался на ЗРК по типу нашей «Осы» и оторвал ему «крылышки». На удивление ни одна из ракет при этом не сдетонировала. Зато когда конструкция угодила в соседний броневик, громыхнуло так, что осколки и до нас долетели, звякнув о бронированный борт.

— Агония, — мрачно сказал в эфир Хлыст.

Как оказалось, рано он списал со счетов американских вояк. Несколько новых фигурок появилось на доске, то бишь танк и две инженерных гусеничных машины въехали на холм. И сразу стало понятно, что начальник расчёта там не хрен какой-то, а человек с боевым опытом.

Громыхнул выстрел, танк чуть дернулся назад, а увлеченно потрошащий кабину грузовика элитник отлетел в сторону. Тварь почти на две части порвало. Несмотря на всё это, монстр на передних лапах рванул к укрытию, по нему тут же застучал танковый пулемет.

Оставшиеся в живых твари поменьше доедали остатки колонны, и пулеметчику пришлось переключить свое внимание на них, спасая личный состав.

— Теперь можно и поговорить, — заявил в эфир Хлыст.

Ему что-то ответили на английском, на удивление командир не растерялся и затораторил в ответ. Я ничего не понимал, но на помощь пришел Кондик, что полиглотом совсем не выглядел, тем не менее, кратко передавал суть всего сказанного.

В итоге совместными усилиями, мы отогнали немногих оставшихся тварей. В обмен на информацию о том, что происходит, то бишь обычную брошюру для новичков, Хлыст выторговал добрую половину всего, что осталось от разнесенной вдребезги колонны вояк.

Всё-таки командир был хорошим управленцем, пока сам он участвовал в переговорах, все остальные были заняты делом. Первые, среди которых оказался и я, спешно потрошили споровые мешки. Вторые проверяли технику на предмет повреждений, вешали запасные ложные зацепы, выправляли помятые шипы и даже заправиться успели. Третьи в это время умудрялись доставать драгоценное оружие и боезапас из смятых машин.

Как оказалось, процент с добычи тут у всех отличается в зависимости от сложности задачи. Хлыст, разумеется, получал больше всех. Следом шли все водители, у меня ставка была чуть меньше, так как я тоже сижу в кабине, а уже после все остальные. Пассажиры, коих у нас тоже имелось трое, не считая меня и Варика, не получали ничего, кроме тех случаев, когда речь идет о выживании и для победы важен каждый удар ножом.

Быстро заполнив «трюмы» добычей, мы слиняли подальше от вояк. Хлыст еще и маяк на них навесить умудрился. При следующей поездке есть шанс, что он зацепит его сигнал и поживиться халявными танковыми снарядами.

Как мне удалось понять со слов Кондика, вояки подумали, что на них напала русская армия и отрезала всю связь, именно поэтому они сразу открыли огонь, но и еще потому, что это главный инстинкт военных, сначала бей, а потом узнаешь за что.

— Так парни, мы сильно выбились из графика, — сказал Хлыст, — поэтому педаль до упора в пол.

По сравнению с дневными событиями всё, что произошло, дальше как-то меркло. За окном был обычный пейзаж этой части Улья. Иногда попадались свежие кластеры, разок мы даже насквозь проехали только перезагрузившийся, собирая удивленные взгляды прохожих.

— Эх, было бы время, по магазинам прошвырнулись, — грустно вздохнул Кондитер.

Периодически встречались и твари разных размеров. Слава всем богам Улья, норму по элитникам мы на сегодня выполнили, и эти монстры нам не попадались. Но больше всего удивило, что встретили группу рейдеров. Уточнили у них местоположение ближайшего поселения диких и в благодарность за это рассказали координаты недавнего побоища. Мужики пообещали, что отдадут процент, если им удастся навариться. Верилось, конечно, слабо.

До темноты добраться мы не успели. Примерно два часа ехали в полном мраке. Кондик нацепил ПНВ, а мне приходилось вглядываться во тьму. Сердце начинало бешено колотиться при виде каждого деревца или остова давно сгоревшей машины.

Наконец впереди показалась огромная ледяная скала. Ее нельзя было не заметить, так как она заслоняла половину неба, пряча и без того тускло светящие звезды.

— Охренеть, это что такое? — вслух искренне удивился я.

— Это наша конечная. Чтоб переночевать в тепле осталось всего-то подняться несколько километров вверх по отвесной скале, — рассмеялся Кондитер.

Я понимал, что он пошутил, но вспоминая, как Танк быстро забрался на мой родной кластер, мне невольно захотелось испытать себя и в этом аспекте.

С неба, а точнее с вершины скалы ударил красный луч лазерного целеуказателя, мигнул лишь на секунду, а затем исчез. Хлыст вышел в эфир и продиктовал всем частоту канала этого стаба. Только Кондитер переключился, как там заговорили:

— Вы кто такие, мы вас не звали. Идите на…

День сорок третий

Поселение диких

Минус тридцать четыре градуса по Цельсию

— Вы кто такие, мы вас не звали. Идите на другую частоту. Это внутристабовая, — недружелюбно пробухтели на том конце.

— Принял, — отозвался Хлыст. — Цифры продиктуй, а то я в этих местах первый раз.

— А откуда частоту знаешь?

— У рейдеров взял.

— Понял, — говоривший продиктовал частоту, и все разом перескочили на этот канал. Там на связи был уже другой человек, говорил он с уверенностью хозяина замка, что глядит на нищих чумных крестьян, стучащих в ворота.

— Кто такие? Какого рожна на ночь глядя приперлись?

— Хлыст меня зовут. Караванщики мы. Едем на Ледокол. Просим ночлега.

— Расценки знаете?

— Примерно представляем.

— Ждите. К вам спустятся.

Прошло несколько минут, прежде чем на вершине скалы появилась крохотная светящаяся точка фонаря. Бац, и точка размазалась в линию, протянувшуюся к подножию. Моргнуть не успел, а внизу уже шарится тень, тычет себе под ноги лучом света словно слепец тростью.

Хлыст выпрыгнул из машины, тоже включил фонарь и пошел навстречу. Переговоры он провел быстро. Вернувшись, приказал сменить частоту, чтоб нас не подслушали, и тут же начал командовать.

— Так, бойцы, подъезжаем до упора — прячем транспорт, там покажут, где. Дежурные в машинах по графику. Остальные, бабки и жратву с собой. За товарами утром вернемся. И это… — командир замялся. — Языками особо не чешите, рты не разевайте, по сторонам пялиться не надо, и, самое главное, яйца в кулаке держите, мля. Если у кого с этим проблемы, сразу мне говорите, останетесь сторожить, потому что там из-за этого в конфликт вступать никак нельзя. Я серьезно, кастрирую нахер, без шуток.

— Что там такое, командир? — уловив обеспокоенность в голосе Хлыста, спросил Кондик.

— Пока ничего, но… Короче, доверьтесь, чувствую я что-то такое.

Колонна подъехала почти в упор к скале. Там нас жестом остановил человек. Затем он повернулся спиной, чуть завалился вперед, выставив ладони, и начал делать странные пасы руками. Стена льда треснула.

У Кондитера даже рука на коробку передач дернулась. У цельного основания скалы вдруг появились швы как у кирпичной кладки, и ледяные блоки начали с треском выходить и аккуратно складываться друг на друга.

— Че замерли? — рыкнул Хлыст. — Первый раз в Улье что ли, мать вашу. Газу! — машины снова затарахтели и заехали в образовавшийся проход. Блоки за нами встали на место, и мы оказались заперты внутри ледника. Свет фар причудливо отражался от гладких стен.

— Движки глушите, тут вентиляции нет, — снова подал голос командир.

Управляющий льдом человек оказался заперт вместе с нами. Хлыст о чем-то с ним переговорил. Мы переставили машины кучнее и повылазили все уже с пожитками. Я отыскал в толпе Варика.

— Был здесь? — почему-то шепотом спросил я.

— Нет, но слышал. Наверху, говорят, вообще красота. Только ветер, зараза.

Один из блоков снова покинул свой паз. Люди цепочкой потянулись наружу. Хлыст раздал последние указания дежурным и вышел вместе с остальными. Там нас уже ждал большой деревянный лифт на тросах. Конструкция доверия не внушала, но выбора у нас особо не было. Пришлось делить народ на две партии. Кабина заскрипела, затрещала и, покачиваясь, начала неспешно подниматься вверх.

Я оказался зажат в углу и мог сполна насладиться картинкой. Поднимались минут пятнадцать, не меньше. Наверху нас встретила целая делегация: несколько вооруженных бойцов, раскрасневшийся мужик, от которого шел пар в одном лишь полотенце, с прилипшим на плече березовым листом, и целых два священника в черных рясах.

Один худой, с диким взглядом и клочковатой бородой, второй, наоборот, высокий и плотный, глаза умные и добрые, а борода пышная и ухоженная. Похоже, не подвела командира чуйка. Интересное тут место.

За спинами людей возвышалась стена с воротами и башнями, слева от которой стояла длинная постройка.

Тот мужик, что был в одном полотенце, протянул руку Хлысту.

— Меня Пышма звать, я тут начальник гарнизона, — заявил мужик. — Оплата вперед. Внутрь стаба на ночь глядя не пустим. Бани и прочих удобств тоже не предлагаем. Только если завтра.

— Понятно, — сказал Хлыст и протянул Пышме кулек со споранами, тот передал его одному из стрелков, который и начал все пересчитывать.

— Пока заселяйтесь в гостевой дом. Места должно хватить, если кто не влезет, то так уж и быть, разместим в городе. Не на улице же им спать, ё-маё, — начальник местного гарнизона наклонился к Хлысту и что-то прошептал на ухо, тот кивнул.

— Давайте вон в тот дом, врубайте генераторы и печки затопляйте, — скомандовал Хлыст.

— Ну отдыхайте, — махнул рукой Пышма, — а завтра с утреца к вам человечек подскочит, всех желающих приглашаем на проповедь.

Все время, пока начальники переговаривались, меня не отпускало странное ощущение. Не сразу дошло, что это давление чужого взгляда. Я глянул на остальных местных и тут же наткнулся на колючий, острый взор худого священника. Он смотрел на меня даже не с холодом, с презрением. Первый раз, что ли, кваза видит?

Забив на придурковатого священнослужителя, я поплелся за остальными. Меня догнал Хлыст, придержал за рукав, наклонился и начал шептать:

— Завтра, когда за стены пойдем, не вздумай в одиночку шляться. И если на проповедь соберешься, то только в правую церковь.

— Охренеть, их там еще и две!

— Угу, и в левой тебе скорей всего башку отпилят.

— О времена, о нравы, — притворно вздохнул я, сделав зарубку в памяти.

Гостевой домик представлял из себя небольшой тамбурок или предбанник и один длинный зал, с низкими потолками и сразу с четырьмя печками. В каждом углу воткнули, что при такой кубатуре помещения немудрено. Попробуй его протопи.

Караванщики начали располагаться, кидали к стенам пожитки и расставляли на стол припасы.

— Че по алкашке, командир? — спросил кто-то из толпы.

— Две рюмки, и ни миллилитром больше, чтоб завтра не воняли перегаром. В трубку дышать просить не буду, но у кого стопор не работает, тем жалованье срежу.

Все понимающе закивали, и к глухому стуку тушенки о стол прибавилось радостное позвякивание бутылок. Дверь открылась, вошел Пышма. Березовый лист с плеча потерялся по дороге.

— О, уже расположились, ё-моё. Я тут по торговых делам списочек принёс, чтоб завтра время не терять. Сразу прикиньте, че к чему. Если вопросы есть, решим по рации, — сказав это, он отошел в сторону, и в помещение ввалилась вторая группа караванщиков.

Гомон усилился. Затрещали поленья в печках. Из-за этих звуков работу генератора в предбаннике почти не было слышно. Один из пассажиров вдруг достал гитару, и раздалось дружное: «О-о-о-о-о!». Зазвучал первый перебор. Народ тут же начал перебивать друг друга и накидывать варианты песен.

— Поэт, ты погоди минутку, я тост произнесу, а уже потом, начнешь — Хлыст встал, остальные поднялись за ним. Заскребли по полу отодвигаемые стулья. — Добрались, братцы. Сегодня ночуем в тепле, а это главное. Если получится, может, всё-таки выбью нам баньку, и отдохнём. Тяжелый переход получился. Так что давайте, чтоб доехали и без потерь.

Все начали чокаться. Даже я, сжимая в лапищах крошечную фляжку, аккуратно, чтоб не разбить рюмки и не помять емкости товарищей, сталкивал их тару со своей. Живец, словно бы увядший, потерявший во вкусе, провалился в пищевод.

— Тебе теперь вообще не напиться будет, — сказал вдруг Варик, увидевший выражение моего лица.

— Угу. Оно и к лучшему, и так эту дрянь в себя каждый день льём.

Гитара вдруг заиграла громче, и все поняли, что сейчас Поэт споёт.

— Че за песня? — крикнул Варик, чтобы музыкант на другом конце стола услышал.

— Моя собственная. Называется «Уголёк». Там рифмы пока нет, но вы послушайте. Это даже еще не песня, просто верлибр на мелодию.

— Хуибр, — тут же ответили ему.

— Пой давай, а мы уже оценим, нужна там рифма или нет.

В тоскливую мелодию вплелось что-то еще более печальное. До меня не сразу дошло, что слова эти и есть песня, что они не часть струнного звука, а могут жить и отдельно от него. Музыка погрузила всех в какой-то транс. Я не мог сфокусироваться и лишь ловил отдельные ранящие в самое сердце строчки.

'Глаза старика на молодом лице.

…

Заперт навечно среди опостылевших снегов.

…

Я давно забыл лицо матери и детей.

…

Умереть не страшно, ведь я всего лишь копия'.

День сорок четвертый

Поселение диких

Минус двадцать девять градусов по Цельсию

День сорок четвертый

Просторы Стикса

Минус двадцать пять градусов по Цельсию

Народу вышло немного, человек десять со всей колонны, включая одного пассажира, того самого Поэта, что скрашивал вечера своей игрой на гитаре. Приятно было видеть среди добровольцев Варика.

— Э-э-э не-е-е, ты назад давай, — скомандовал Хлыст пассажиру. Тот решительно замотал головой. — Ну и хрен с тобой, — махнул рукой командир. — Так, большой группой не пойдем, ты, ты и ты, остальные по местам.

Хитрый жучара Хлыст выбрал меня, Варика и Поэта. Всех своих бойцов решил сохранить целыми и невредимыми. С одной стороны правильное решение, как командира я его понимаю, но с другой, идти с неслаженной группой на важное задание — сомнительная затея.

— Хлыст, оружие бесшумное надо, если я со своей громыхалки раз очередь дам, тварей слетится как репортеров на грязное бельё, — сказал я.

— Это да, — согласился он. — Хозыч, открывай закрома! Берите только самое необходимое, идём налегке.

Выбор был не сильно большой. У каптёров на уровне инстинктов всё самое вкусное прятать подальше. Я выбрал обычный арбалет, большой топор, клюв и ВАЛ. Расстояние там под мой палец нормальное, если не суетиться, можно пострелять.

Теперь сила позволяла компенсировать отдачу оружия, и, пока остальные вооружались, я открутил и снял складной приклад и отрегулировал ремень. Несколько раз потренировался, вскинул оружие. Отлично!

— Все готовы? — спросил Хлыст уже через десять минут. Бойцы покивали. Варик взял пистолет с глушителем и P-90. Поэт вооружился АК сотой серии в полном обвесе и арбалетом, а командир взял свою облегченную «Арку» спортивной модификации и такой же дробовик из линейки «Ремингтон». Только и остается, что завидовать подобной красоте.

Колонна двинулась дальше, будет ждать нас с другого конца города, а мы, проверив связь, пошли по нетронутой целине. Я как самый здоровый пёр впереди. Благо, снегоступы для тех, кто обкололся «Растишкой», были в наличии.

Из города потянулись первые выжившие на машинах. Это хорошо. Значит, не все еще обратились. Есть шанс успеть вырваться с кластера до того, как он превратится в филиал ада. Пока мы добирались до первых домов, Хлыст по одному опрашивал членов отряда об имевшемся рейдовом опыте. Лучше поздно, чем никогда.

— Заноза, — обратился он ко мне.

— Да.

— Я признаться, уже два года в города вот так вот не совался малой группой. Так что приму мудрый совет.

Я ухмыльнулся.

— Входить через центральные улицы нельзя, там сейчас заторы начнутся и полный бардак. Задавят или застрелят. Я обычно через окна первого этажа проникаю и дальше дворами.

— Так и поступим.

Первые заурчавшие красавцы встретили нас мутными взглядами из окон. Размазывая слюни по стеклу, они жадно пялились, еще не понимая, что можно разбить хрупкую прозрачную преграду и попытаться дотянуться до вкусной человеченки. Забраться в этот раз оказалось не так-то просто — везде мешались решетки.

Я поднапрягся и вырвал железную преграду. Посыпалась штукатурка, пустыш, наконец, догадался садануть кулаком по стеклу, разбить не получилось, и поползла паутина трещин. Не дожидаясь, пока он зальет здесь все своей кровью и переполошит округу звоном, я вскинул арбалет и всадил болт четко в лоб.

Аккуратно, стараясь сильно не шуметь, расковырял отверстие от наконечника и, расчистив подоконник от стекла, пролез в квартиру. Вооружился клевцом и проверил остальные комнаты. На двухспальной койке лежал спящий ротвейлер.

Стоило мне приблизиться, как пес раскрыл глаза и начал медленно подниматься. Ждать, пока новообращенный мутант придет в себя, не стал — всадил клевец сбоку и пробил мозг через ухо.

Прости, мохнатый. Даже, если священники правы, и мы все в аду, ты уж точно на грешника не тянешь.

Вытер клевец о белую простынь и отпер выход в подъезд. В квартире справа скреблись. Дверь слева открылась. Мужик с молотком хотел что-то спросить, но, увидев мою рожу, побледнел и кинулся на меня. Я перехватил руку с оружием и боднул его в лоб. Бедняга сразу поплыл, для пущего эффекта слегка пристукнул незнакомца башкой о стену и закинул туда, откуда он вылез.

— Что там? — шепотом спросил Хлыст.

— Все путем. Двинули.

Командир глянул во двор через окна подъезда.

— Рожу свою спрячь, — посоветовал он. — Попробуем спокойно пройти. Тут самый разгар непоняток.

Я кивнул, нашел в квартире шарф и замотал им лицо. Мы вышли во двор. На соседней улице уже была пробка и начались драки из-за мелких ДТП. Где-то вдали выла сирена. А вот и мадам в зимних сапогах на каблуках пытается убежать от урчащего кавалера.

Завидев группу уверенных в себе мужиков, женщина воплем привлекла внимание и свернула к нам. Незнакомка приняла меня за качка и нырнула за спину. Я ударом ноги встретил пустыша, тот пролетел метров шесть. Варик не дал ему вскочить и пробил башку ножом.

— Спасибо, спасибо вам, — лепетала женщина, судя по блуждающему взгляду, вообще не одупляющая, что происходит. — Как мне вас благодарить?

— Можешь поцеловать своего спасителя, — сладко прошептал я ей на ушко и начал разматывать шарф. Незнакомка взвизгнула и бросилась наутек. Я заржал. Весело, бляха-муха.

— Не расслабляться, — попытался состроить серьёзную мину Хлыст, но вопреки желанию хозяина, его рот скривился в ухмылке.

Хлыст, хорошо запомнивший карту города, уверенно указал направление движения. Группа пошла дворами с редкими остановками на убийство обратившейся собаки или бомжа. Стоило выйти на улицу, как мы плавно стали частью творящегося здесь хаоса.

Большая часть людей сидела по домам и, боязливо выглянув из-за штор, наблюдала за всем этим безумием. Те же, кто оказался на улице, прибывали в разной степени помутнения рассудка. Одни тупо спали, ожидая, когда паразит полностью захватит власть в их теле. Другие пытались найти укрытие. Третьи, пользуясь суетой, проворачивали свои маленькие и большие шалости — кто-то ювелирку обносил, а кто-то искал давних обидчиков. Пустышей пока было немного, они где-то по темным углам жрали своих жертв и на глаза почти не попадались.

Нас чуть не сбила скорая, которая на полном ходу влетела в столб, Варик едва успел отпрыгнуть. Из салона выскочил ошалевший врач с окровавленной головой и скальпелем в руках, он наглым образом нарушил клятву Гиппократа и пырнул прохожего. Бросив взгляд на нас, решил не связываться и, что-то лопоча, метнулся к следующей жертве. Хлыст одними глазами отдал приказ, и Поэт метким выстрелом из арбалета перебил безумцу позвоночник.

— Кластер быстрый, — прокомментировал он всё увиденное, — вот и плавятся у людей мозги.

— Давайте поторапливаться, — сказал Хлыст. — Если тут все с катушек послетают, и с пулеметами не пробиться будет.

Мы шагали максимально быстро, местами переходили на бег. В центре города оказалось поспокойней, видимо, все поехавшие кукухой стянулись к окраинам. В соседнем доме громко ухнуло. Похоже, кто-то уже ружейный сейф открыл.

— Сколько еще? — спросил я у Хлыста.

— Минут десять.

Я кивнул и выхватил топор, на узкой улочке никак не пройти мимо тентованной «Газели». Но обошлось, никто из нее на нас не выскочил. Зато когда мы совсем не ожидали, из канализационного люка высунулась когтистая лапища. Здоровенный лотерейщик как-то успел на пиршество и, судя по руке в его зубах, знатно поразвлёкся.

Поэт на рефлексах выстрелил в тварь. Болт впился в кисть, торчащую из пасти. Лотерейщик сплюнул добычу и, высунув вторую лапу, попытался выскочить. Раздувшиеся плечи не пролазили в узкий проход. Я со всей силы рубанул его топором по лапе и перерубил конечность в локтевом суставе. При этом рукоять оружия немного треснула. Засунуть бы это черенок в задницу тому, кто его вытачивал.

Тварь заурчала и от ярости рванула вверх с такой силой, что стальное кольцо вывернулось из асфальта. Мутант выскочил на поверхность, нагнулся, чтоб скинуть с шеи железяку, и был бесчестно застрелен в затылок из дробовика. Хлыст тут же дозарядил потраченный патрон, чем заслужил плюсик в моем личном рейтинге.

После такого шума, мы поспешили свалить подальше. На пути попался уже разграбленный оружейный магазин, но инстинкты рейдера вопили, что там еще много всего интересного осталось. Однако цель у нас сегодня более благородная, чем жажда наживы.

Детский дом был виден издали. Огороженное высоким стальным забором трехэтажное длинное здание стояло особняком от остальных домов. На территории детская площадка и спортивные снаряды, ворота распахнуты. Возле большого крыльца «уазик», явно служебный, и рейд-мобиль местной расцветки.

— Это, сука, кто такие? — удивленно вопросил Хлыст.

Группа нырнула в соседнее здание. Пока поднимались до третьего этажа, упокоили пятерых пустышей. Выбить деревянную дверь, ведущую в квартиру с окнами на нужную сторону, не составило труда. Из кухни выскочила перепуганная женщина в халате вооруженная ножом.

— Не подходите, я буду кричать, — прошипела она, пятясь и неуклюже выставляя нож перед собой.

— Вы нам нахрен не сдались, гражданочка, — сказал я. — И халатик запахните, а не то у бойцов слюни потекут.

Незнакомка повелась на уловку, ойкнула, опустила голову вниз. Этой секунды мне хватило, чтоб оказаться рядом и выбить нож из рук. Хозяйка квартиры бросилась в комнату, но я схватил ее за предплечье, притянул к себе и закрыл рот ладошкой. Следом завалились все остальные, закрыли дверь и подперли ее шкафом.

Я затащил брыкающуюся женщину на кухню, усадил на табуретку, задернул занавески и аккуратно выглянул из-за них.

— В хате чисто, — подал голос Варик. Хлыст остановился у входа на кухню, оперевшись о косяк.

— Украшения в… в… в шкат…т-т-тулке, — заикаясь от страха, пролепетала хозяйка квартиры, ее била крупная дрожь, — в шкафу… в комнате. Еще пятьдесят тысяч в морозилке в курице.

— Тебя как зовут, красавица? — спросил я, налив воды в стакан и вручив его женщине.

— М-м-маша, — ответила она, постукивая зубами о стекло.

— Маш, не бойся. Мы твою квартиру исключительно из-за обзора выбрали. Нахрен нам не упали ни ты, ни цацки твои дешёвые.

— Не… не… не такие уж и дешевые, — возмутилась было женщина, но тут же осеклась, поняв как глупо себя ведет. Это ничего, на адреналиновых отходняках и не такое бывает.

— Ты мне лучше скажи, в себя когда пришла?

— Пару часов назад, — подозрительно глянув на меня, сказала она.

— В окна смотрела? — продолжал допытываться я.

— Только это и делала.

— Говновозка вон та размалеванная когда к детдому подъехала?

Женщина немного успокоилась, голос её почти не дрожал, подойдя к окну и посмотрев на машину, она сказала:

— Полчаса назад примерно.

Мы с Хлыстом понимающе переглянулись. За полчаса, если умеешь определять иммунных, можно десять раз все этажи проверить.

— А шум оттуда был какой-нибудь?

— Хлопки и крики. Я думала, они детишек спасают от этих, кто бешенством заболел.

Я хмыкнул. Из окна третьего этажа детского дома вылетело тело подростка. Где найти спасение от таких спасателей? Похоже, они сами бешенством больны.

— Что думаешь? — спросил я у Хлыста.

— Согрешил поп, — сказал Хлыст. — Знал сука, что здесь банда отморозков, потому и ездили они сюда, чтоб спасать детишек совсем не от пустышей.

— В писании сказано «Не убий», а про «не недоговаривай» ни слова. Так что формально он поступил правильно, вдруг бы мы рисковать не стали.

— Скорей наоборот.

— Он этого знать не мог. Что делать будем?

— Машина максимум шестиместная. На нашей стороне эффект неожиданности. Аккуратно зайдем и отрежем яйца уродам.

Я согласно кивнул.

— Надо поторопиться, вдруг они добычи нахватают и по съёбушкам дадут.

— Тогда две минуты на подготовку и пошли, — объявил командир.

— Варик, — позвал я товарища.

— М? — его голова показалась в проходе.

— Проинструктируй столь гостеприимную леди об её перспективах в этой морозилке.

— Нахрена? — лениво осведомился он.

— Вдруг иммунная. Хлыст, проверишь?

— Нет. Я этот дар сто лет не использовал. На детей заряда может не хватить.

Я быстро проверил, как держится снаряжение, ничего ли не разболталось, отодвинул баррикаду у выхода и встал за Хлыстом. Дверь открылась, и командир сразу ударил ногой пустыша. Зараженный перелетел через перила и покатился вниз до следующего пролета. Мы побежали, топая ботинками. Дверь за нами захлопнулась, и послышался ритмичный скрип толчками задвигаемого шкафа.

Через главный вход решили не соваться. Если противники не совсем кретины, должны были кого-нибудь поставить стеречь. Подобрались к забору, я аккуратно отогнул железные прутья (все-таки быть квазом круто), мы один за другим протиснулись на территорию.

— Варик, ты, как самый легкий, давай по пожарной лестнице наверх, — скомандовал Хлыст. — Поэт, ищи запасной выход или открытое окно. А мы с Занозой машину проверим, и, если центральный вход плохо охраняется, через него зайдем.

Отряд разошелся в разные стороны. Я с Хлыстом крался вдоль стены, пригибаясь под окнами первого этажа. Хорошо, что дворники прочистили дорожку вокруг дома, и снег не хрустел под ногами. Из здания доносились детский плач, крики, смех, иногда хлопки выстрелов через глушитель.

Командир аккуратно выглянул из-за угла, обернулся с улыбкой, подозвал меня, указал пальцем на трущегося за забором пустыша, что неторопливо жевал голубя. Я разрядил арбалет, аккуратно снял наконечник, прицелился и выстрелил в колесо рейд-мобиля.

Древко отскочило с характерным глухим стуком. Зараженный поднял голову на звук. В этот момент как раз раздался пронзительный девичий визг. Пустыш побежал на крик, на ходу дожевывая остатки голубя, миновал калитку, приблизился к машине, обошел ее по кругу, вглядываясь в окна и принюхиваясь.

Ничего не обнаружив, он начал подниматься по ступеням крыльца. Уперся в дверь, поскребся и заколотил в нее. Она открылась, и детина в сером маск-халате ударом приклада отправил пустыша считать ступеньки. Закрывшаяся дверь хлопнула, замаскировав и без того тихий звук тетивы арбалета.

Неизвестный бандит еще катился по ступеням, а Хлыст уже занял позицию у входа. Я добил пустыша, на всякий случай провернул болт в башке мужика и потащил его за шиворот, поправив ремень его «Вепря» так, чтоб оружие не бренчало о ступеньки.

Хлыст отсканировал вход через прорезь прицела и махнул, я одной рукой целился из арбалета, второй тащил тело. Нас встретила только мертвая дежурная воспитательница, сидящая за столом. Ей клевцом проломили череп.

Слева небольшой гардероб, спереди лестница ведущая на второй этаж по бокам длинный коридор со множеством кабинетов.

— Варик проник, — еле слышно прошептали в ухе.

— Запасной заперт изнутри, — тут же прозвучал доклад Поэта.

Я заглянул за гардеробную стойку. Под ней валялась старушка, белая шаль пропиталась кровью. Я перекинул труп бандита и закидал его куртками, чтоб не бросался в глаза. Мы впустили Поэта, быстро проверили туалет и все открытые кабинеты, оказавшиеся учебными классами.

— Тут одни трупы, — снова прошипел Варик.

Хлыст проверил ногой ступени — не скрепят. Он с Поэтом пошли вверх. Я дождался, когда бойцы поднимутся, и опустился на четвереньки, чтоб равномерно распределить вес. Сработало, и добрался до следующего этажа без единого скрипа.

Запах крови сбивал с ног. Здесь настоящая бойня. Коридор был усеян трупами. В основном, мертвые воспитатели и пацаны постарше. Я стиснул зубы, рукоять арбалета затрещала в сжавшихся от гнева пальцах. Внутри все клокотало. От души порезвились, твари!

— Живыми брать! — шепотом в эфир процедил я.

Хлыст держал коридор, мы с Поэтом проверяли детские комнаты. Самых маленьких бандиты не щадили. Думал, всякого зверства уже навидался в Улье — ошибался. Рассказывать об увиденном никому и никогда не буду, но запомню на всю жизнь. Боюсь, это всё мне еще долго будет сниться.

Я заглянул в последнюю комнату. Слава Богу, пустая. Осталась одна единственная, из которой доносятся сдавленные стоны и довольное бормотание. Уже хотел закрыть дверь, как услышал шорох в шкафу. Дал сигнал Хлысту и резко раскрыл створку. Комок вещей, сваленных в кучу, вздрогнул.

Я сунул в этот ворох руку. И мне что-то впилось в палец. Схватил объект и выдернул. Худой пацанёнок лет семи вывернулся, ушел перекатом и забился в угол, оплевываясь и затравленно глядя на меня с гвоздем в руках.

— Тс-с-с-с! — я приложил палец к губам. Снял с пояса нож и катнул его бойкому хитрому мальцу, что сумел спрятаться от бандитов. Заговорчески подмигнув, перешел на шепот:

— Спрячься обратно, и, если кто без стука в комнату войдет, смело всаживай нож прямо в яйца.

Не дожидаясь ответной реакции, вышел и прикрыл дверь. Удовлетворенно кивнул, услышав, как чуть стукнула створка шкафа. Хлыст и Поэт уже заняли позицию у последней комнаты, в которой кого-то насиловали. Командир кивком приказал входить первым. Я тихо снял все снаряжение, в этом рывке важна будет каждая секунда.

Подал знак, что готов, и Хлыст тут же толкнул дверь.

День сорок четвертый

Просторы Стикса

Минус двадцать пять градусов по Цельсию

Рывок. Во время движения доля секунды на оценку ситуации. Комната с четырьмя кроватями. На первых двух голые девки с перерезанными глотками. На третьей бородатый мужик насилует брюнетку, вдавив ее голову в кровать. Из одежды на нем только носки и пояс с ножом. Вся сбруя валяется рядом. У окна еще одна девчонка вся в слезах, поджав колени, ожидает своей очереди.

— Смотри, сука, смотри! — шипел ей бородач. Глаза девчонки расширились при виде меня. Бандит так увлекся, что не услышал, как дверь открылась, зато прочел это в детских глазах и недовольно обернулся.

Сказать он ничего не успел. Я зашел за спину, одной рукой закрыл рот, а другой легонько вбил костяшки в кадык, не давая опомниться, приложил его башкой об колено. Хлыст уже подбежал к девчонкам и прижал палец к губам. Командир вынул паракордовый шнур и так спеленал бандита, что любой бдсм-щик позавидовал бы.

— Так, дамочки, — шепотом начал я. — Мы сейчас отойдем за остальными. Убивать засранца нельзя. Не облегчайте его участь. Приближаться к нему тоже не стоит, он может удивить вас неприятным волшебным даром. Да, да, я не шучу. Рожу мою видите? На человека не очень-то похож, не правда ли? Если прям не терпится с ним что-нибудь такое сделать, так уж и быть, его бездонный карман под названием жопа к вашим услугам, можете туда хоть всю мебель с комнаты засунуть. Блонди, ты ведь не дура из анекдота? — обратился я к той, что сидела у окна. — Она решительно замотала головой. Я взял пистолет из кучи оружия на полу, дослал патрон, снял с предохранителя и вручил его девчонке. — Может статься так, что из пут он выберется. Такие ублюдки полны сюрпризов. Тогда просто нажми на курок. Желательно много раз. Эти говнюки еще и живучие. А ты, — я кивнул на изнасилованную, что простыней пыталась трясущимися руками прикрыть наготу. — Потом прикроешься. Нечего тебе там стесняться. Видно же, что у всех подруг капусту отбирала. Носки с него сними и в рот запихай, только не в самую глотку, а то задохнется раньше времени. И еще кое-что — сказал я, нагибаясь, и, отстегнув с пояса пленного нож, вручил его брюнетке. — Член ему не очень-то нужен, я думаю.

Мы вышли, забрав винтовку бандита и оставив ее на лестнице, двинулись на третий этаж.

— Одного спеленал, — снова донесся в ухе шепот Варика. Кто бы мог подумать, что этот чертяга такое провернет в одиночку.

На третьем этаже тоже месиво. Шагнуть нельзя, чтоб в лужу крови не вляпаться. Переступая через изломанные тела, мы все накачивались гневом до такой степени, что если ему не дать разрядку в ближайшее время, всех просто разорвет. Заметив нас, Варик помахал из последней комнаты справа.

Мы тихо проплыли по коридору и зашли. Три девчонки лет двенадцати как котята свернулись калачиками на кровати и тряслись. Бандит был привязан к койке по рукам и ногам, все пальцы сломаны, вместо кляпа во рту туалетный ершик, а вокруг рта все залито медицинским клеем, чтоб он его сплюнуть не смог. Вдобавок им же залиты глаза. Я прям-таки восхитился работой Варика. Сам бы до такого не додумался. Надо было с засранцем со второго поступить так же.

Мы вручили девчонкам нож бандита. Попросили постеречь и не убивать. Остается лишь надеяться, что они послушают. Аккуратно вышли в коридор и начали проверку с противоположной комнаты.

Как только дверь открылась, урчащая девчонка прыгнула резко и неожиданно, впилась зубами мне в ногу и ведь прокусила как-то. В любой другой ситуации я бы зашипел от боли, но сейчас во мне было столько адреналина, что можно операцию проводить без наркоза. Я аккуратно свернул пустышу шею и проверил помещение. Внутри лишь искусанные тела.

Из-за следующей двери был слышен женский голос, что неожиданно перешел в истеричный вопль.

— Да заткнись ты уже, сука мелкая! — А после этого смачный шлепок и стук головы об пол.

В этот раз Варик держал коридор, Поэт дернул дверь, а Хлыст ворвался внутрь. Молодая девчонка в тактических штанах и кофте пинала ногами в живот рыжую малютку. Командир успел зарядить ей кулаком в висок и тут же поймать, чтобы тело не сбрякало.

В комнате еще около двадцати девчонок от десяти до семнадцати лет, у стенки лежало несколько трупов. Я уже традиционно приложил палец к губам. Поэт остался сторожить дверь, Варик с Хлыстом начали пеленать пленницу, а я пробежался глазами по толпе детей. Определив самую адекватную девушку лет четырнадцати, подозвал к себе.

Девчонка не шелохнулась. Неудивительно, эти маньяки хотя бы внешне на людей похожи, а тут совсем чудище пальцем манит. Варик снял оружие с пленницы, тогда я сам подошел и отдал девчонке нож.

— Посторожишь эту сучку, пока мы остальных ловим?

Она молча кивнула.

— Их всего шестеро?

Девчонка замотала головой и показала семь пальцев.

— Ладно, Немая. Остаешься за старшую. Этих за что убили? — я кивнул в сторону трупов у стенки.

Девчонка оскалила клыки, скрючила пальцы и махнула рукой.

— Понятно, бешеными стали. Это обращение в зомби.

Пленницу уже связали, и группа была готова к дальнейшей зачистке.

— Слушайте внимательно, — обратился я к девушкам. — Надеюсь, фильмы про зомби все смотрели. Если увидите, что кто-то упал в обморок, то свяжите её и вставьте в рот кляп. А не то вас сожрут. И еще, если хотите, чтоб ублюдки были наказаны, чтоб ни одного шепотка.

В коридоре послышались шаги. Мы приготовились встречать гостя. Прошло секунд двадцать, дверь открылась, со словами «Че у вас так тихо?» в комнату вошел мужик в куртке, трусах и ботинках. Он и понять ничего не успел, как его задернули внутрь, сразу три кулака прилетело ему в голову, и четыре ноги съездило по ребрам. Отключился насильник мгновенно.

Повязать его решил по-особому. Отрезал ему причиндалы и сунул в рот вместо кляпа. Размеры хозяйства были скромные, поэтому все равно пришлось еще делать повязку. Затем уже известный фокус с заливанием глаз и медицинским клеем. И вишенкой на торте подрезал ахиллесово сухожилие.

По-тихому закончить операцию не получилось. Едва мы сунулись в коридор, как одна из дверей открылась.

— Тащи и мне свеженькую! — весело крикнул молодой парень. Мы с Поэтом среагировали одновременно. Два болта покинули арбалетные ложе, мой угодил в дверь рядом с головой ублюдка, а вот Поэт попал в плечо. Вскрикнуть противник не успел, пистолет-пулемет в руках Варика коротко кашлянул. Голова бандита разбросала содержимое на стены и потолок.

Звук выстрела даже с глушителем был слышен в каждой из комнат. Я успел сменить арбалет на «Вал». Мы как идиоты все в разных позах застыли посреди коридора, водя дулами из стороны в сторону, не зная, какая дверь откроется следующая.

— Что там у вас? — крикнули из комнаты метров через двадцать.

— Всё нормально. Пустыша грохнул, — отозвался Хлыст.

Дверь открылась и еще до того, как показался силуэт, прямо через дверное полотно хлестнула автоматная очередь. Те, кто еще был на ногах, попадали на пол. Я почувствовал, будто меня легонько толкнули в бок. Группа ударила в ответ из всех стволов. Я с Хлыстом тут же прекратили огонь. А парни самозабвенно решетили дверное полотно.

Размазывая по полу кровь из ранения, пополз вперед, распахнул комнату слева и нырнул внутрь. Застрелил пустыша-недобитка с раскуроченной головой, перезарядился, высунулся и, держа на прицеле дверь одной рукой, второй ощупал рану и скривился. Дыра не сквозная. Пуля где-то внутри.

Вся группа уже рассосалась по трем комнатам. Ситуация выходила дерьмовая. Мы не знали, где сидит один из противников, не знали, есть ли у них гранаты. Сами ничего подобного не взяли, не рассчитывали на столкновение с людьми. Все, что остается, это зачищать комнату за комнатой, в надежде, что тебя не прошьёт очередью через дверь.

— Эй, засранцы! — крикнул автоматчик. — Вы кто, мать вашу, такие? И какого хера вам надо? Если за девочками приехали, то мы поделимся, а если за мальчиками, извините, господа пидоры, облом вышел. Припозднились вы с этим.

Хотел я крикнуть в ответ, что пришли мы дабы выпустить ему кишки и развесить их по всему этажу как гирлянды, но не успел. Хлыст раньше меня подал голос:

— Эй, говноеды, выбрасывайте оружие в коридор и выходите с поднятыми руками. Тогда мы вас в живых оставим. Здание окружено. Вам все равно не выбраться. Вы только вдвоем и остались. Какие у вас варианты?

— Брешешь, сука! — проорал в ответ бандит.

— Заноза, ты как? — шепотом спросил по рации Хлыст.

— Норма.

— Хорошо. Внимание всем, двигаемся по коридору, каждую дверь проверяем. Заноза, ты как самый живучий штурмовать будешь. Комнаты не закрывайте, чтоб можно было в них запрыгнуть.

— Принял.

— Принял.

— Работаем! — скомандовал Хлыст.

Я вынырнул в коридор, со всего маху влетел в дверь напротив, от удара бок прострелило болью. Я остался у стенки, а Варик, коротко глянув внутрь, заскочил, поманив меня следом. Так мы и двигались. Двое держали проход, двое штурмовали комнаты.

Все шло хорошо, пока в коридор не выкатилась граната. Я едва успел прыгнуть в комнату. Раздался взрыв, по проходу полетели осколки. Автоматчик перечеркнул проход несколькими очередями. Возможно, еще и позицию сменил — после взрыва в ушах звенело, а выстрелы легко могли замаскировать звук шагов.

Дерьмо! А ведь будь у каждого всего по паре гранат, мы бы этих ублюдков уже всех повязали. Теперь это все надолго затянется. И на взрыв пустыши начнут со всей округи стягиваться. Осталось проверить всего лишь четыре комнаты в конце коридора. Если, конечно, последний из противников, который еще никак себя не проявил, не невидимка. В таком случае он уже мог свалить под шумок.

На штурм мы идти не спешили, если вылетит еще одна граната, отпрыгнуть уже можем не успеть. Мне вдруг пришла в голову идея.

— Есть план, — передал я в эфир, — крошим все оставшиеся двери. Группа методично разнесла в щепки дверные полотна. Я чуть пригнулся и побежал по коридору без оружия. Зеленая тушка гранаты выкатилась, ударилась о стену, закрутилась и поскакала в мою сторону. Вспомнив детство, я легонько подправил ее полет, что называется «щеточкой». РГДэха в точности повторила свой маршрут и по той же траектории вернулась обратно в комнату.

Громыхнуло. Из комнаты вынесло облако пыли, со стен посыпалась штукатурка. Один из осколков умудрился отскочить и рассечь мне лоб. Чтоб кровь не лилась в глаза, я натянул шапку на рану и кинулся в комнату.

Воняло гарью, горели детские вещи. Бандиту сильно посекло ноги, он пытался доползти до вылетевшего из рук оружия. Я прыгнул на него и припечатал ботинком. Быстро перевернул и нашел в разгрузке еще две гранаты.

— Эй, последний говноед, — крикнул я. — У меня теперь гранаты твоей подружки. Как ты думаешь, какова вероятность того, что ты останешься жив после штурма? Нас толпа, ты один.

Из комнаты в коридор вылетел дробовик, следом пистолет и нож.

— Мордой в пол, — крикнул Хлыст. — Выползай медленно и без хитрого дерьма, сучара.

Без «хитрого дерьма» не обошлось. Едва засранца начали связывать, как путы прошли сквозь его руки. Он двинул в пах Поэту, боднул в нос Варика и помчался по коридору.

Наши с Хлыстом автоматы заклинили. Командир преградил бандиту путь и встретил его размашистым ударом правой руки, но ублюдок снова стал бесплотным. Кулак врезался в стену. Стопроцентный перелом.

Противник почти выскочил на лестницу, но тут командир взмахнул левой рукой, словно стеганул того по хребту, бандит вскрикнул, ноги его подкосились, и он с размаху влетел в стену. Одежда на спине разошлась и быстро начала пропитываться кровью.

— Вот откуда у тебя такое имя, — улыбнулся я. Нервное напряжение требовало разрядки, и я зашелся в приступе истерического смеха.

Всех бандитов мы стащили в одну комнату, детей в другую. За прошедшее время несколько из них обратились, пришлось угомонить. Поэт с Вариком забаррикадировали дверь на второй этаж. На первом уже было под два десятка пустышей и бегунов. Поэт остался караулить у входа, а Варик ходил по комнатам, осматривая округу через окна.

Мы с командиром провели краткий допрос пленных. Оказывается, они регулярно сюда наведывались. Девка из их группы сама когда-то воспитывалась в этом детдоме, но потом её забрали для утех, а она оказалась иммунной и в итоге стала частью команды. Про церковников они знали, и чтобы лишний раз не вступать в столкновение, тупо ждали, когда те уедут, а затем приходили и устраивали себе маленький праздник.

— Что думаешь с ними делать? — спросил я у командира.

— Кончить ублюдков, и делу край. Сваливать отсюда пора, а мы еще детей не проверили.

— Слишком легкая участь для них.

— А ты что предлагаешь?

— Есть одна идея.

Я повернулся к пленным и так ухмыльнулся, что бородач со второго этажа попробовал соскочить и сигануть в окно, но забыл, что заботливая Блонди засунула ему в задницу ножку от стула. Бандит запнулся от пронзившей задний проход боли и ударился башкой о подоконник, буквально полметра не долетев до свободы.

— Так, членососы, кто отрежет себе хер вместе с яйцами и сожрет, тот умрет здесь. Не обещаю, что быстро и безболезненно, но здесь. Остальных ждет публичная казнь в прозрачной клетке на Ледоколе. Все знают, что это такое. Сбежать нереально. Несколько месяцев адских мук, трясучка, споровое голодание, про ежедневные пытки я вообще молчу.

Девчонка и тот бандит, что уже лишился своего стручка, застонали.

— А вам, твари, задачка посложнее. Пальцы себе на ногах и руках под корень обглодайте. Времени на эту забаву у нас немного, так что даю десять секунд на раздумье.

Стоило вытащить кляпы, как все бандиты наперебой начали умолять о пощаде. Одни кричали, что это Улей их изменил, видите ли, они нормальными мужиками были до того, как сюда попали, девка причитала, что это бандиты её заставили, что выбора у нее не было. Я вбивал носком ботинка бесполезные слова обратно им в глотки.

Совсем кретинами никто из них не был. В итоге они все выполнили требуемое. Я благородно сдержал обещание и живьем скормил их по кускам пустышам с первого этажа.

Как ни печально, иммунная девочка оказалась всего одна. Та самая рыжая кроха, что получила в живот ногами от подстилки бандитов. Посовещавшись, за цвет волос мы дружно окрестили её Искорка. Девочка пребывала в состоянии шока, но все же отвечала на вопросы, хоть и односложно. Для своих двенадцати она была довольно худенькая и маленького роста, так, что в случае опасности закинуть ее на плечо не составит труда.

— Сваливать пора, — сказал Варик. — Твари все пребывают. Их уже около сотни вокруг здания.

— Уходим, — кивнул Хлыст.

Группа распределила между собой трофейное оружие и двинулась к небольшому выступу третьего этажа, от которого шла вниз пожарная лестница. Твари, в основном, лезли внутрь через окна, мы подумали, что с торца здания нас никто не заметит, но не тут то было.

Едва Варик начал спускаться, один из зараженных, что был вообще у соседнего здания метрах в ста, заурчал. Его собратья переполошились, начали бегать и суетиться, некоторые из них задирали головы и неизбежно замечали вкусную еду.

— Облом, — сказал Поэт.

— Дерьмо! — зло выругался Хлыст.

— Что делать будем? — спросил Варик.

— Придется вскрывать баррикаду и прорываться через второй этаж, — подвел итог Хлыст.

— Здесь прорвемся, но на улице они нас и числом задавить могут, — с сомнением сказал Поэт.

— Нужно разделиться, — наконец, подал я голос. — Двое по лестнице через главный ход, один по пожарной и последний через окно второго этажа по простыням. Грузимся в машину и валим.

— А с нами что будет? — спросил детский голос. Все это время детишки старательно грели уши. Я обернулся. Это был единственный оставшийся паренек, что прятался в шкафу. На груди у него словно у Маугли на шнурке болтался подаренный мною нож.

День сорок четвертый

Просторы Стикса

Минус двадцать пять градусов по Цельсию

— Твою мать! — выругался Хлыст.

— Врать не стану, детишки, — сказал я. — Искорка иммунная. А вы все превратитесь в зомби. Добивать никого не буду, уж простите, детоубийца из меня хреновый, да и патронов жалко. Крепитесь. Может, при следующей перезагрузке вам повезёт.

— Уходим! — рыкнул Хлыст. — Хватит сопли на кулак мотать. Варик по пожарке. Поэт, мы с тобой по лестнице. Заноза, бери девку и через окно второго этажа. Встречаемся у машины.

Не оборачиваясь и не смотря в глаза детям, мы быстро побежали.

— Прыгай в рюкзак, кроха, — сказал я девчонке, остановившись и делая прорези для ног в бауле. Искорка забралась внутрь, я закинул ее на плечи и дернул вниз по лестнице. — Ты там как?

— Нор…маль…но, — подскакивая в рюкзаке, на паузе между прыжками выдала она в ответ.

— Хлыст, — крикнул я.

— У? — командир обернулся.

— Гранаты возьми, там за баррикадой упырей море, — я бросил ему две тушки и помчался дальше по коридору. Забежал в одну из комнат, раскрыл окно. Быстро связал из окровавленных простыней веревку, обмотал вокруг батареи и начал спуск. Один за другим громыхнули два гранатных взрыва. С торца здания стрелял Варик.

— Держись, Заноза-эйрлайнс, посадка мягкой не бывает, — хохотнул я, обращаясь к Искорке, и спрыгнул, вооружившись топором. На бегу снес башку одному резвому пустышу, боднул плечом другого, впечатал с ноги третьему, и пошла жара.

До угла дома я прорывался в рукопашную, взмахивая топором с частотой метронома, словно косарь в поле. Взмах — стебелек в одну сторону, а еще урчащий и разбрызгивающий кровь бутон в другую. За углом пришлось расчехлить «Вал». Бил одиночными, целился в головы, но зараженные как фигурки в тире — сбил одну, поднялось две новых.

В итоге плюнул на план. Искорка визжала так, что уши закладывало, а они до сих пор звенели от гранатных взрывов. Внутрь двора тварей набилось столько, что здесь понадобится как минимум пулемет. Я перемахнул через жалобно заскрипевший подо мной забор и побежал по улице.

— Ушел вместе с девчонкой. К вам не прорваться. Как принял?

— Принял, — раздался сквозь стрельбу голос Хлыста.

— Завожу авто, — тут же доложился Варик.

— Расчистили лестницу. Идем к выходу, — крикнул в эфир Поэт.

Я живо представил, как они бегут по десяткам изломанных тел, недобитые подранки хватают их за лодыжки, под ногами хрустят пальцы и ребра, стопы соскальзывают с живого ковра перемолотых в фарш трупов. Эх, надо было самому напроситься на прорыв через лестницу.

Так, стоп! Кажется, я с катушек съезжаю. Что еще за кровожадность до разборок с обилием мяса? Это адреналин не выветрился или во мне что-то новое проснулось? Сущность кваза шепчет на ухо? Может, отец Мефодий не так уж и неправ относительно нас?

Ладно, потом разберемся, а сейчас топориком раз, и лотырейщику по хлебалу, а пока он башкой трясет, очередь из автомата по коленям. Добивать некогда, на хвосте уже целый взвод фанатов.

— Искорка, это все твои поклонники. А представь, что будет, когда ты вырастешь, — весело крикнул я пассажирке. Она юмор не оценила, закричать у нее не получилось, горло сорвала, поэтому отчаянно замолотила пятками, чтоб я бежал быстрее.

Завывая движком, на улицу выскочил рейд-мобиль. Сбивая зараженных и виляя меж разбитых машин, он стремительно догонял меня. На очередном мутанте рукоять топора хрустнула, и в руке остался только черенок. Выматерившись, вбил деревяшку под подбородок бегуна и переключился на клевец.

Рейд-мобиль замедлил ход, задняя дверь открылась. Я снял рюкзак с Искоркой и закинул в салон, а сам обогнал авто и уперся в преграждающий проезд «Урал». Даже сухожилия не затрещали. Грузовик послушно откатился, только тогда я запрыгнул в машину и облегченно выдохнул.

— Ублюдки жопорукие, — ругался Хлыст на бывших владельцев транспорта. Люка на крыше не было, а вместо бойниц, имелись крошечные полукруглые форточки, дуло в них просунуть можно, а вот нормально прицелиться не выйдет. В итоге стрелять приходилось интуитивно.

Я выбрал метод проще, но отчасти опаснее. Просто открываешь дверь и стреляешь. Главное, не проморгать резвого зараженного, а не то выдернет наружу. Хотя с моей массой скорей я его в салон затащу, тут разделаю, а остатки обратно выброшу.

Дорога впереди была перекрыта лежащим на боку автобусом и целой толпой пустышей, что доедали хоккейную команду, они дружно оторвались от приема пищи и подняли головы. Варик резко повернул и затормозил. Двери рейд-мобиля открылись, и в три ствола группа меньше чем за пятнадцать секунд положила почти четыре десятка тварей.

Едва закрывшиеся дверцы хлопнули, раздался характерный звук отщелкивающихся рожков. Варик газанул, проезжая в узком месте между припаркованными машинами и перевернутым автобусом. Рейд-мобиль подпрыгивал и пробуксовывал по телам зараженных. Кто-то заскочил на крышу, не удержался на ногах, скатился по лобовому и попал под колеса.

— Всё, приехали, — фыркнул Варик, переключив передачу и пытаясь сдать то вперед, то назад. Авто покачивалось как лодка на волнах, но с места не двигалось. Я с Поэтом покинул салон и начал выдергивать из-под днища тела тварей и их жертв.

Некоторые еще огрызались и пытались укусить, другие же хватались за колеса и друг друга, усложняя и без того нелегкую задачу. Благо, силушки мне теперь хватало, и даже без топора при затруднениях я просто отрывал тварям конечности. Разобравшись с основной массой тел, мы с Поэтом подтолкнули внедорожник.

Рейд-мобиль выплюнул из-под колес татуированную пятерню, усыпанную золотыми перстнями, и ворох окровавленных тряпок. Поэт побежал следом за транспортом, а я остановился чуть проредить поголовье тварей и сдвинул припаркованные машины, еще больше сузив проход.

Преследующие пустыши начали протискиваться в «бутылочное горлышко», грех не использовать такую возможность. Автомат тихонько подрагивал в руках, твари падали друг на друга, пока не образовался завал. Лишь услышав требовательный гудок автомобиля, развернулся и помчался прочь.

Авто вырулило на широкое, совершенно свободное шоссе, которое переходило в мост. Варик разогнался, отрываясь от погони. Все уже почуяли, что здесь что-то не так. Должны быть машины. Однако остановиться и все обмозговать не представлялось возможным. Пустыши отстали, но вот из толпы выскочил знакомый мохнатый силуэт — сугробник, мать его.

Я раскрыл дверь, высунулся с трофейным «уроротом» и начал поливать тварь очередями. Мутант опустил башку к земле и терпеливо принимал пули в лоб и холку.

— Бесполезно! — зло рыкнул я.

— Сучий случай! — крикнул Варик, сбив занесенный снегом знак дорожных работ, и до нас наконец дошло, почему на мосту нет машин. Потому что сраный мост перекрыт! Зараженные снесли знаки вначале, а наш водитель в суете проехался по ним и даже не заметил.

— Замедляйся, — крикнул я, — Выскочим и из всех стволов дадим.

— Нет, — сказал Хлыст. — Багажник проверь. Прежние владельцы без тяжелого вооружения далеко бы не уехали.

Я обернулся и взвыл:

— Да ла-а-а-адно? Ну должен же быть предел человеческой тупости!

Доступа в багажное отделение из салона не было. Что за кретины? Как они вообще выживали в Улье? Где чертова справедливость? Одни соблюдают десятки ритуалов перед рейдом, стараются все предусмотреть, развивают полезные дары, на рожон не лезут и все равно подыхают от лап выскочившего из-под снега мутанта, а другие даже, сука, оружие почистить не могут, рейд-мобиль больше напоминает гроб на колесах, и ведь жили мрази, пока нас не повстречали.

— Заноза, выскочи, мы с Поэтом прикроем, — скомандовал Хлыст. Я взял из кучи на полу «Вепрь», если вдруг тварь догонит, плюну ей из этого в рожу. Варик замедлил ход, и я выпрыгнул. Не сбавляя скорости, отпер багажник, закинул сумку с оружием в салон, выхватил алюминиевую канистру с бензином, раскрыл и бросил на дороге. Стеганул по ней несколько раз картечью. Искры вылетели, но пламя не вырвалось.

Поэт, все это время вместе с Хлыстом безуспешно пытавшийся попасть по твари, спрятался в салоне, затем высунулся снова, рожок в его АК был помечен красной изолентой. Я заскочил в машину и выглянул. Зажигательные патроны начали бить вокруг тары с топливом. Сугробник уже пробегал мимо, когда, наконец, полыхнуло. Горящая тварь взвыла и еще быстрее припустила за нами.

— Впереди яма! — заорал Варик.

— Тормози! — скомандовал Хлыст. — Все, нахер с пляжа!

Я схватил девчонку и ремешки нескольких оружий. Обрыв был метра в три с половиной.

— Заноза-эйрлайнс к вашим услугам, — нервно хохотнул я и начал по одному перекидывать бойцов, последней бросил девчонку, затем перелетел сам. Хлыст уже порылся в принесенной из багажника сумке. Вынул оттуда кустарный гранатомет. Представлял он из себя приклад, спусковой крючок и банку под снаряд.

— Ну и дерьмо, — выдал он и торопливо зарядил в колбу, больше похожую на узкую консервную банку чем на гранату, снаряд. Мы поспешно отбежали от потенциального смертника. Хлыст нажал на спуск. Раздался сдавленный хлопок, граната улетела по дуге и взорвалась метрах в десяти от твари, даже не заставив ту замедлиться. — Понятно, — спокойно выдал командир. Перезарядился и стал ждать.

Мутант заскочил на крышу притормозившего у самого обрыва рейд-мобиля, и тогда Хлыст выстрелил. Снаряд оставил жиденький дымный шлейф и залетел в салон. Громыхнуло! Тварь подбросило как от удара исполинской кувалды. Она приземлилась спиной на капот, перевернулась, вцепившись когтями в начавший съезжать подкопченный автомобиль, хотела успеть пробежаться по падающей машине в лучших голливудских традициях, но не повезло. Улетела вниз на головы беснующихся пустышей.

— Хм… — задумчиво протянул Хлыст, глядя на гранатомет, но потом все же сунул его в сумку и сбросил ее в яму на горящий рейд-мобиль. — Дерьмо! — подвел он итог после того, как ни одна из гранат не сдетонировала. И мы побежали дальше.

Командир вышел на связь с караваном и запросил встретить нас сразу на выходе из города. Спустившись с моста, увидели забитые дороги. Значит, конец кластера совсем рядом. Прорываться через пробку было бы безумием. Сотни тварей, запертых в собственных авто, урчат, колотят в стекла, дергают ручки и хлопают дверями. В этот адский оркестр вплетается мелодия плача или отчаянного, полного боли вопля. Где-то справа идет активная стрельба.

Я поднес к глазам оптический прицел. Полицейские успели забаррикадироваться в участке, им это не сильно помогло, может, продержатся до первой волны крупных тварей. Все, что мы видели до этого — просто случайно забредшие одиночки. Так что надо поторапливаться, а то надолго тут встрянем.

Никем не замеченные забежали в разнесенный продуктовый магазин.

— Так, бойцы, — начал командир, — Трофейное оружие не используем. Им владели рожденные на помойке говноеды, у которых вместо пальцев были огромные сальные железы. Клинонуть эти стволы могут в любой момент, а у нас последний рывок остался, хреново будет, если что-то пойдет не так. Искорка, ты неплохо пробежалась от моста, но дальше поедешь на правах детеныша кенгуру в рюкзаке на спине Занозы. Не визжать и не кричать. Поэт, ты как? — обеспокоенно глянул на него Хлыст.

— Да норма, — отмахнулся побледневший боец. — Просто не привык я такому бегу с препятствиями. Отдышусь, и все окей будет.

— Ладно. Щас тогда на связь с нашими выйду, и пойдем на прорыв.

Мы убрали всё трофейное оружие. Проверили прочую амуницию, дослали патроны и встали у выхода, наблюдая за округой. Чтобы хоть как-то взбодрить девчонку, я предложил ей пройтись по магазину и набрать все, что хочется.

Кровью от нас несло так, что уже через минуту на запах пришел обращенный бродячий пес. Дверка гостеприимно распахнулась и медленно так прикрылась, когда собака заскочила внутрь. Она даже обрадованно уркнуть не успела. Мой кулак сомкнулся на пасти, а нож Поэта аккуратно вошел в затылок. По следу уже шел новый пустыш, и мы ретировались через запасной выход. Варик хотел еще и банку сгущенки прихватить, но получил подзатыльник. Нашел время, сладкоешка, мля.

— Так, воины. Планы меняются, — сказал Хлыст. — Наши уже на подходе. Они там знатно пошумят, так что выйдем прям по главной дороге. Побежим по крышам машин.

Я лишь вздохнул и покачал головой. Сам бы такой план никогда не выбрал, но, видимо, Хлыста это все достало, и он готов рискнуть, лишь бы быстрее отсюда свалить.

Вдали раскатисто громыхнуло и поднялся вялый столбик черного дыма. Он начал набирать силу и становиться всё толще, наконец стали видны всполохи пламени.

— Пора! — скомандовал Хлыст. — Бежим, не останавливаясь. Немного осталось, парни. Давайте!

Мы рванули на всей возможной скорости и пересекли улицу. Я запрыгнул на первую попавшуюся «копейку», перескочил с нее на Ниву, а дальше на черную иномарку. Некоторые крыши держали нормально, другие сразу начинали сминаться. По таким приходилось проскальзывать, с багажника сразу приземляясь на капот.

Запертые в машинах твари урчали и еще более неистово начинали биться. На покинутых автомобилях включалась сигнализация, впереди громыхал пулемет караванщиков, и взрывались машины, над ухом иногда ойкала или резко вздыхала Искорка.

На очередном прыжке хитрый пустыш ухватил скачущего параллельно мне Варика. Парень со всего маху грохнулся о лобовое и сполз вниз. Прогрохотал его пистолет-пулемет, и вот он уже вскочил обратно, только из ноги кровь хлещет — укусили все же.

Таким макаром добежали до конца дороги и разделились на две двойки, обходя пылающую впереди машину. Обрадованные караванщики замахали нам, меткими выстрелами отсекая преследующих пустышей. Здесь это было уже без надобности, низшие зараженные вязли в снегу и не могли нас догнать.

— Давайте, братцы, торопитесь! — орал один из бойцов. Мы заскочили в салон и попадали на сиденья. Поэт и этого не сделал, стоило ему запрыгнуть на подножку, как он начал заваливаться обратно. Караванщики только и успели его подхватить и втащить внутрь.

— Хил! — тут же заорал Хлыст.

— Здесь я, здесь, — отозвался знахарь и пробежался, прикоснувшись к каждому из нас. Дотронувшись до Поэта, он вздрогнул. — Операционную разворачивайте и скажите водиле, чтоб сильно не тряс. Остальных потом осмотрю.

Грузовик присоединился к колонне. Я не стал ждать, пока у Хила до меня руки дойдут. Тут все ребята обстрелянные. Зашить рассечение и пулю вытащить нашлись умельцы. Ну, как умельцы, ковырялись в ране долго, словно помимо пули пытались найти припрятанную где-то под кожей жемчужину.

Это все я отмечал краем сознания, то и дело проваливаясь в дрёму, приходя в себя лишь от вспышек боли, когда пинцет в руках парня по имени Пепел в очередной раз соскальзывал со свинцовой капли у меня в боку. Помощник знахаря по операции вытер руки от крови и раздал всем по набору таблеток да еще и спека вколол с наперсток.

Искорка спала без задних ног. Бойцы пялились на нее как на диковинного зверька или божка, что спустился с небес к туземцам, даже шаг замедляли, проходя мимо нее.

После приема веселой химии меня совсем срубило. Проснулся уже, когда Хил ощупывал дырку от пули.

— Нормально, — прокомментировал он в ответ на вопросительный взгляд.

— Что с Поэтом? — спросил Хлыст, потирая покрасневшие глаза. Он тоже ненадолго прикорнул.

— Хреновый каламбур выходит, но его песенка спета. Я такого еще не видел, Хлыст. У него две пули в животе было. Одна в позвоночнике застряла, другая от него отрикошетила, расщепилась и внутренности в труху измолола. То, что вы рассказали, нереально было сделать с его повреждениями. Даже будь он старожилом и под двойной дозой спека. Тут какой-то дар сработал. Он себя до капли выжал в этом рывке.

— Дерьмо! — выругался Хлыст. После таких новостей он встал и сразу подобрался. От былой сонливости не осталось и следа. — Булка, — требовательно гаркнул он в эфир.

— Слушаю, командир, — отозвался тот.

— Сворачивай на ближайший кластер. Бойца хоронить будем.

Похоронили Поэта с почестями. Место оказалось спокойным. Два караванщика вырыли в снегу могилу. В руки парня вложили гитару.

Один из бойцов с выражением зачитал подходящий словно специально неподписанный стих из записной книжки покойного:

— В шарф морду прячу, мороз трескучий.

Отвернулась удача, я давно не везунчик.

Жизнь собачья, голод сучий.

Выстрел! Отдача! Куда мы пришли?

Башка зомбячья, крови ручьи.

Душа вся в клочья и тело в…

Лицо Поэта даже не побледнело. Казалось, сейчас он возьмёт какой-нибудь аккорд. Как ты там пел? Умереть не страшно, ведь мы всего лишь копии. Так оно и есть, приятель. Даже жаль, что я тебя плохо знал.

Многим вся эта затея покажется глупой. В каждый детдом в Улье не заедешь. Всех не спасти. Да все этого и не заслуживают. Но нам было по пути, и мы сделали важное дело. Я ни капли не жалел пролитой крови. Кто знает, может, эта девчонка станет элитной проституткой, а может, однажды, лет через пять, спасет жизнь мне или другому рейдеру.

А еще этим поступком мне немного удалось замедлить продвижение Черноты по кластерам собственной души. Голоса в голове, что постоянно напоминали о том, как я бросил Алису и не смог спасти Дару, чуть притихли. Только вот надолго ли?

День сорок восьмой

Просторы Стикса

Минус тридцать шесть градусов по Цельсию

По сравнению с тем, что с нами приключилось, дальнейшая дорога была даже немного скучноватой. Случались и стычки с тварями, и поломки, и экстремальные дозаправки, и даже перестрелка с дикими, но все это меркло на фоне пережитого ранее.

— Скоро подъедем, — сказал Кондитер.

— Куда? — лениво осведомился я.

— Как куда? К Ледоколу, вестимо.

— Да ладно? Шутишь?

Я настолько привык ехать по белоснежной простыне, коей нет конца и края, что и забыл о цели путешествия. Казалось, мы вечно будем в дороге.

— Колонна, стой! — скомандовал в эфир Хлыст. — Слушай приказ: булки расслабить, морщины разгладить, улыбки на хлебало натянуть! Почти на месте.

Мы ехали в голове колонны, Кондитер переключил частоту на рации и поддал газу. Приминая снег, грузовик начал подниматься в гору.

— Ледокол Каравану. Ледокол Каравану. Приём, — начал вызывать по рации командир.

— На связи! — бодро отозвались на том конце.

— Караван Хлыста подъезжает с юга.

— Принял. Во время спуска аккуратней, осколки могут быть. Расчистить еще не успели.

— Принял. Спасибо.

Я подался вперед. Едва мы заехали на вершину холма, открылся вид на долину внизу. Дорога оканчивалась озером, а в его центре стоял Ледокол. Даже не так, это был ЛЕДОКОЛ.

— Охренеть! — выдохнул я.

— Что, впечатляет? — ехидно улыбнулся Кондитер.

День сорок восьмой

Просторы Стикса

Минус тридцать шесть градусов по Цельсию

Картина, и правда, впечатляла и заодно впечатывалась в мозг навсегда. Громада Ледокола очаровывала и вызывала благоговейный трепет даже больше, чем Цитадель. Судно с высоченными бортами имело длину метров в триста и палубные орудия с гордо задранными вверх носами. Оно больше походило на крепость, чем на корабль.

Я как ребенок завороженно пялился на Ледокол, по мере приближения различая все больше деталей, потому дорога до берега пролетела незаметно. Вокруг водной глади стояли предупреждающие знаки, подходы к озеру были заминированы. В снегу имелись подкопченные воронки, а порой незанесенные ветром следы минеров.

К берегу подплыла огромная льдина. На этом «плавсредстве» был один единственный пассажир, мужик в солнцезащитных очках и красной куртке. Его «баржа» подошла к ледяному причалу. Стык меж ними затрещал и тут же затянулся коркой.

— Мазай, дружище, — радостно замахал ему рукой Хлыст, открыв дверь своего грузовика.

— Прошу на борт, гости дорогие, — улыбнулся в усы мужик.

— Первый пошел, — скомандовал Хлыст, и Кондитер спокойно тронулся с места. Ледяная платформа чуть качнулась, но наклоняться не начала. Не иначе этот Мазай держит ее на воде своим даром. Все машины одна за другой заняли места, и кусок льда двинулся в сторону Ледокола.

Хлыст уже вовсю трепался с Мазаем, а тот, в свою очередь, делал легкие пассы руками, подправляя движение платформы. Иногда мимо проплывали высокие угловатые льдины, тогда наш рулевой отвлекался от разговора и старался уйти от столкновения. «Лодка плыла среди ледяного сала», — вспомнилась мне вдруг цитата Владимира Короленко.

— А почему озеро льдом не затягивает? — спросил я у Кондитера.

— Местные говорят, на дне горячий источник. Слабо верится, если честно. Ходят слухи, что всё благодаря дару одного из основателей поселения.

— А, может, и то, и другое.

Вокруг корабля располагались платформы с навесами для техники и палатками. Чем ближе мы подплывали, тем громче становился гул, исходящий от судна, и тем величественнее выглядел корабль. Я невольно сглотнул.

Уж не знаю, из какой реальности прилетело это чудо, но в моем мире таких огромных ледоколов не было. Вдоль борта тянулась надпись «Сталин». И тут-то все встало на свои места. Вблизи судно, и правда, выглядело словно памятник могуществу командной экономики. По пролетарски простой дизайн, но при этом глаз точно зацепится за бортовые орудия.

Платформа пристыковалась к причалу. Хлыст пошел договариваться о стоянке, а остальные начали разбирать пожитки. С Пристани, как местные звали территорию вокруг корабля, на нас поглядывали несколько хитрых любопытных рож, из тех, кому непременно надо все обо всех знать. Самый ушлый уже подбежал и попытался завязать диалог, но трижды был послан куда подальше. Вернувшийся Хлыст посоветовал ему не путаться под ногами, и незнакомец свалил несолоно хлебавши.

Машины поставили под навесы. Я и Варик начали прощаться с караванщиками. Наверх с огнестрелом нельзя, так что мы оставили им все оружие. Придется довольствоваться только ножом.

— Ну ты давай, не теряйся, — сказал Хлыст. — Мы вечером гулять будем, заглядывай. На кают-компанию или, если погода позволит, на верхнюю палубу. С меня еще бонус за трофейные стволы причитается.

Даже тут, на Пристани, чувствовалась какая-то особенная атмосфера ранее никогда мной не ощущаемая в Улье. Со всех сторон играла музыка. Люди все время куда-то торопились. То и дело какой-нибудь мужик в последний момент успевал поднять глаза и отскакивал в сторону.

Никогда не видел столько народу в одном месте. Шум, гам, толкотня, но, как ни странно, это не раздражало, а, наоборот, словно бы заставляло поскорее проникнуться происходящим, поймать ритм местной жизни и влиться в поток спешащих.

— Тут всегда так? — я окинул взглядом пространство вокруг.

— Нет, только в дни ярмарки, — ответил Варик. — А удобно быть квазом, да? — ухмыльнулся он. Парень шел строго за моей широкой фигурой и потому почти ни с кем не сталкивался.

— Неплохо на самом деле, — согласился я. Люди, по большей части, видели меня издали и предпочитали уйти с дороги и не толкать локтем. — А мы вообще куда идём? — спросил я, осознав, что просто впал в людскую реку и плыву, увлекаемый её течением.

— К трапу, — ответил Варик. — Зырь на указатели.

— Охренеть. Вот что значит гостеприимство.

Тут и там стояли указатели и стенды с картами. Согласно им лестница, то бишь трап, для впервые прибывших располагалась с противоположной стороны корабля. Сейчас еще в очереди стоять и проверки проходить.

Мы обошли судно по кругу. У лестницы народу было немного. Слева и справа от нее стояли вагончики, внутри них камеры наблюдения и шкафчики для оружия. Рядом курил мужик в шапке-ушанке, он за плату в зависимости от срока аренды выдавал кодовые замки, которые потом вешались на шкафчики. Нам все это без надобности, поэтому охранник проверил нас металлоискателем и пропустил дальше.

На самой палубе встречали уже серьезней. Металлоискатели людям заменяли куда более чуткие дары. Затем шла проверка документов и стандартная процедура опроса у ментата. Тут-то и возникла заминка.

Бритый налысо бородач с Цитадельского паспорта мало походил на мою теперешнюю мутантскую рожу. Благо, по ментат-карте удалось определить, что я — это я. Но в какой-то особый список меня все же занесли. Похоже, теперь буду на карандаше у местных служб безопасности.

— Давай пройдемся, — сказал я. Варик согласно кивнул и решил провести мне мини-экскурсию.

Народу на палубе хватало. Кто-то просто вышел из недр корабля покурить и, прикрывая ладошкой от ветра тлеющие папиросы, трепался с подметающим палубу от снега дворником. На носу имелся смотровой прибор. За споран можно было припасть к глазку и посмотреть вдаль, пока тебя не начнут пихать в бок остальные любопытные туристы, образовавшие небольшую очередь.

— Отсюда нихрена особо не видно, — сказал Варик. — Мы потом на самый верх поднимемся, вот там красота. Видишь, недалеко от входа в жилые палубы две больших квадратных хреновины, возле которых по бойцу с нашивками корабля на рукавах?

— Ну.

— Это заглушки атомного реактора. Они всегда под охраной.

— У местных есть недоброжелатели?

— А у кого их нет?

— Действительно.

— Подойди, стрельни сигаретку у одного из бойцов, — попросил Варик. Я выполнил его просьбу.

— А теперь пойдем к вон тому субъекту, — спутник кивнул на дворника в зеленой светоотражающей жилетке, который уже вооружился небольшой пешней и сбивал лед, настывший в стыке между палубой и бортом.

— О-о-о, Варик, — заулыбавшись и скидывая варежку для рукопожатия, поприветствовал его мужик. Курившие уже покинули работника, и он обрадовался новой компании.

— Здарова, Домовой, — пожал ему руку Варик. — Все гремишь.

— Гремлю. Без меня эту посудину за неделю занесет так, что из кают не выбраться будет.

— Слышно чего? — уже тише спросил Варик, протягивая сигаретку. Дворник выразительно покосился на меня.

— Все нормально, — успокоил его приятель и познакомил нас.

— Можешь пока ходить не оглядываясь, — сказал Домовой. — Крысы закусились с кем-то из приезжего начальства и на время ярмарки свалили к диким.

— Зашибись, — обрадовался Варик. — А… — хотел было спросить он еще что-то.

— Пропала она, — оборвал его дворник.

— Как пропала?

— С концами. Говорят, вышла покурить ночью на палубу и не вернулась.

— А эсбэшники чего?

— Ничего. Озерный дьявол утащил, и делу край.

— Бред! И что, никто ничего не видел?

— Чунгачгук снаружи лед скалывал, знаешь же, как у него с внимательностью, больше шести пальцев для него большая редкость. Если не уснул на смене и ничего не отморозил за ночь, уже достижение.

— На постах кто стоял?

— Слушай, давай за эту тему потом перетрем, — понизил голос мужик и огляделся по сторонам.

— Ладно, Домыч, давай мети. Я, если что, в своем углу буду.

— А я в своем. Заглядывай, как стемнеет.

Варик помрачнел, а мы подошли к стенду с яркой вывеской «ДЛЯ ТУРИСТОВ». Пока товарищ погрузился в свои мысли, я жадно впитывал информацию.

Ледокол «Сталин» выпущен в СССР в 2013 году.

Длинна судна 251 метр, ширина 46, высота 60

14 месяцев автономность по запасам провизии

Управляет судном экипаж из 135 человек

43800 часов непрерывной работы

Скорость 28–30 узлов.

— А узел это сколько? — спросил я.

— Один и восемь километра в час, — автоматически все еще погруженный в себя ответил Варик.

А снизу пометка большими красными буквами: «Если вы имели какое-либо отношение к корабельному делу, просим вас обратиться к администрации Ледокола. Обещаем комфортные условия и достойную зарплату».

— Кадровый голод?

— Постоянно. Спецов всегда не хватает. Одни самоучки, блин.

Здесь же имелась схема внутренних помещений. Был тут спортзал, бордель, сауна с бассейном и вообще все, что душа пожелает.

— Как на курорте, мля.

— Я бы так не сказал. Ты сильно губу не раскатывай, во время ярмарки цены на все в два раза подскакивают. Так что местные заранее всем запасаются. Кто поумнее, тот переезжает на пристань в палатку, а свои каюты сдают приезжим.

— Мы сами-то куда кости кинем?

— Иди кружок по палубе дай, посмотри тут, что к чему, да внутрь пойдем. Не влепайся только ни во что.

— Ой, да кто бы говорил, — огрызнулся я.

В хвосте не нашлось ничего особенного. Лишь смотровой прибор, подъемный кран, к которому была подвешена моторная лодка, да вертолетная площадка, правда, без вертолета.

Я вернулся назад, и Варик указал на низкорослого чудного мужика плотного телосложения с красным носом, что сидел у входа.

— Заходить будем, споран ему дай.

— За какие такие заслуги?

— Потом объясню, как зайдем.

— А я тебя знаю! — весело воскликнул мужик, когда Варик приблизился. — Проходи без пошлины, мил человек.

— Здарова, Икотыч, — кивнул мутному типу Варик.

Я молча бросил красноносому споран.

— Приятно видеть столь щедрого молодого человека. Удачи вам, бродяги Улья, — крикнул он нам в след.

— Это что за странный хер? — спросил я у товарища, не забывая смотреть по сторонам.

— Это Икотыч, он же Федот, он же Яков. Одна из местных достопримечательностей. Если не бросить ему милостыню, он на тебя икоту нашлет. Прямо во время рейда начнешь икать и не сможешь остановиться. Никакой испуг перед элитником не поможет.

— А чего его все еще не грохнули?

— Так полезный человек, хоть и блаженный. У его дара обратная сторона есть, если он тебя благословит, то уже не зачихаешь и не закашляешь во время похода. К тому же он дворникам частенько помогает, мусор за туристами собирает.

— Ай! — не сдержался я сначала запнувшись о высокий порог, а потом ударившись о низкий вход.

— Кстати, да, тут везде этот высоченный порог — комингс называется. Так что аккуратней.

— Вовремя, мля!

На площадке между этажами даже лифт оказался. Только он огорожен ленточкой. Скорее всего отключен. Спускаться или подниматься по лестнице не стали, а прошли прямо в узкий коридор. Внутри было тепло, можно и без куртки ходить. По обеим сторонам имелись двери в каюты. На первой слева было написано «Управляющий». Варик постучался.

— Заходи! — раздалось в ответ.

— О-о-о! Какие люди. Я уж думал, не увидим тебя больше, — пряча улыбку в пышной рыжей бороде отозвался из-за стола волосатый здоровяк. — Какими судьбами? Надолго ли?

— Привет, Борода. Да как получится, — пожал плечами Варик. — Моя свободна?

— Занята. Ну ты погоди, сейчас мы это дело решим. Садитесь, хлопцы.

Борода снял трубку и отдал несколько распоряжений.

— Щас, молодчиков переселим, уборщицу направим, а вы пока рассказывайте, как доехали, чего видели?

Управляющий отточенным движением поставил на стол три рюмки и наполнил их водкой раньше, чем я успел куртку расстегнуть, вот что значит годы тренировок. Мы поведали словоохотливому мужику историю наших злоключений, пока не зазвонил телефон.

— Всё готово. Рад был познакомиться, Заноза. Вечерком заскочишь? — спросил он уже у Варика.

— Сегодня точно нет. На днях.

— Ну давайте, хлопцы, до встречи.

Мы прошли до самого конца коридора. Варик достал из кармана ключ, но вставить в замок не успел, дверь открылась без его участия. Уборщица вышла из комнаты.

— Здравствуйте, теть Лида, — поздоровался Напарник.

— Ой, Варюшка, вернулся дорогой, — запричитала женщина лет тридцати пяти на вид. Хоть выглядела она молодо, бабушкины повадки никуда не делись. — А я все думаю, чего это отсюда гостей переселили. Вы только спать пока не ложитесь. Я сейчас за чистым постельным сбегаю.

— Да вы не торопитесь, теть Лид. Мы пока не собираемся.

Зашли в каюту. Простенький дизайн: две комнаты, в каждой по иллюминатору, кровати, тумбе и телеку, отдельно душ и туалет. Едва мы бросили вещи, как вернулась уборщица, принесла постельное и позвала вечером на чай с пирожками.

— Тебя здесь везде как родного встречают, — заметил я.

— А то! Я здесь сколько лет прожил. Теть Лиду еще свежачкой помню. Сухая старушка была, спина колесом как у коня в шахматах, ноги почти не ходят, все шаркала по этажу. Через комингс переступить не могла, а помощи просить стеснялась у грязных небритых мужиков. Так вот запнется, упадет, встать не может, лежит на холодном полу, тихонько плачет, пока кто-нибудь мимо не пройдет. Я все за ней присматривал, пока она ходить нормально не научилась, то еды ей из столовой принесу, то на палубу выведу прогуляться.

— А как живец там, еда, тут ведь пенсии нет?

— В долг. Начальство не звери, придумали выход. Она, вон, уборщицей устроилась и выплатила все.

— Понятно. А что за история с Крысами, дамой твоего сердца и озерным чертом?

— Дьяволом, — поправил меня Варик.

— Да насрать.

— Помнишь, я тебе рассказывал, что пырнул тут одного?

— Ну.

— Он как раз таки из группы Крыс был. Что они из себя представляют, я думаю, по названию понятно. Занимаются всем по чуть-чуть: и торгуют, и в рейды ходят, есть среди них профессиональные игроки в карты, и даже боец один выступать будет на турнире, девочек иногда свежих привозят в уголок любви местный. Пробуют их по дороге, ясное дело, всей толпой, суки.

— Я думаю, и грохнуть могут, если попадешься им по дороге с раздутым рюкзаком.

— Не доказано, но, я уверен, могут. Крысы же. Девчонку, ту из-за которой все и началось, Ирой звали. Уж не знаю, что произошло, и куда она пропала, но я разберусь. А про Озерного Дьявола — это байка местная. Слышно иногда, как будто плеск в озере или по борту стук, тени под водой люди видят. Нам тут не слышно, а вот механики и все те, кто часто на нижних ярусах бывают, где реакторы, электродвигатели и все прочее, говорят, что кто-то по корпусу скребет, а случается и удары чувствуют.

— Там же гул дикий, нихрена не слышно.

— Так говорят. Да и люди пропадают иногда.

— Прямо с корабля? — удивился я.

— Нет, с пристани. Ну, когда-то давно, еще до моего прихода, и с корабля пропадали. На радарах ни разу никого не заметили. И лодки с эхолотами гоняли — ничего не нашли. И сенсы все как один молчат. А слухи ходят.

— Весело тут у вас.

— Ну да.

— Своеобразно так, колоритно. Мне пока нравится.

— Кстати, тебе же к знахарю нужно, — вспомнил вдруг Варик.

— Точняк.

— Погнали. Их тут целая рота собралась. А с деньгами у тебя как? Сейчас тарифы возросли.

— Разберемся.

С нижнего этажа, что находился под основной палубой, мы поднялись на первый. Он был почти полной копией предыдущего, только меньше. На дверях таблички с названиями местных спецов: ксер, знахарь, механик, оружейник…

В середине коридора было два самых больших помещения. На одном надпись гласила «Знахари. Посторонним вход воспрещен!», напротив него большой магазин с яркой вывеской «Секир-башка». Мы проигнорировали и то, и другое, прошли до конца коридора и постучались в неприметную дверцу без ручки с этой стороны.

Дверь открылась, внутрь нас запустил молодой парень в серой кофте с воротом. Это оказалась обычная каюта, переоборудованная под медкабинет. Переборка между двумя комнатами отсутствовала, благодаря чему помещение было довольно приличных размеров. К тому же белизна и зеркала на стенах еще больше увеличивали пространство.

— Варик, — приветственно кивнул товарищу хозяин кабинета.

— Салют, Белый, — отозвался тот. — Посмотришь друга моего?

— Вы там, когда шли, случайно, не запнулись о несколько десятков других знахарей? Какого хрена ты его ко мне привел? — с наигранной возмущенностью, через которую просвечивал интерес, спросил знахарь.

— Да вот, решил тебе должок отдать. Привел уникального человека.

— Ладно, проходи, человек. Чем платить будешь?

— Денег у меня нет, — сходу взял я быка за рога, — но клиент я интересный, такого ты еще не видел, и вряд ли когда увидишь. Но предупреждаю, на этой ярмарке про меня ни слова, а когда будешь делиться с коллегами сведениями на следующей, не вздумай сказать моё имя. Узнаю, что ты кому-то проболтался, пропадешь без вести. Если условия подходят, можешь приступать к осмотру, если нет, я пошел.

— Хера ты дерзкий, — улыбнулся мужик. — Заинтриговал. Падай в кресло. У меня как на исповеди, кроме нас с тобой никто ничего не узнает. Не веришь мне, у кого угодно спроси. Да хоть с ментатом допытывайся. Я чужие тайны не раскрываю. Закрой-ка дверь.

Я развернулся и потянулся к ручке, и в этот момент в каюту шагнула девушка со свежим шрамом через все лицо. Она сместилась влево, уступая место следующему входящему.

— Ты? — вскинул я брови.

— Ты⁈ — знакомое смуглое лицо исказила такая гримаса гнева, словно злился не настоящий человек, а кто-то надел каменную маску греческого бога. Человек сделал короткий подшаг ко мне и нанес настолько стремительный удар, что я даже разглядеть его не успел.

День сорок восьмой

Ледокол

Минус тридцать пять градусов по Цельсию

Раньше после такого попадания я бы отключился мгновенно, сейчас же меня лишь пошатнуло. Варик уже щелкнул ножом, к нему сместилась нимфа со шрамом, успевшая вооружиться сразу двумя клинками. Пока хозяин кабинета офигевал от происходящего, в каюту ворвалась еще одна дама.

— Наделал делов и сбежал, урод! — завопил Жердь и растекся в очередном молниеносном выпаде. Цитадельский знахарь, что опекал Алису, удивил не только своим появлением, но и возможностями. Я не успевал за его дикой скоростью, и все, что удалось сделать, это лишь наклонить голову, чтобы удар пришелся не в нос, а в лоб.

Жердь так вложился, что его кости не выдержали, и я почувствовал, как они лопнули. Знахаря это не смутило, и он с подшагом замахнулся другой рукой. Я перекрылся, но даже через блок попадание было ощутимым.

Девчонки жали Варика в угол. Он не стушевался, оттолкнулся ногой от стенки и сделал короткий колющий выпад. Шрамированая с криком схватилась за лицо, а вторая использовала этот момент и повалила товарища, оказавшись сверху и подставив тому нож к горлу.

Жердь несколько раз хорошо прошелся мне по корпусу. Снова замахнулся сломанной рукой, я ладонью сбил удар. Знахарь на секунду прикрыл глаза от вспышки боли, это дало мне шанс, и я всем весом кинулся ему в ноги, желая придавить и подгрести под себя.

— Хватит! — рявкнул Белый, и всех нас прибило воздушной волной к стене. — Вы мой дом с рингом спутали? — меня начало вдавливать так, что металл заныл, а ребра затрещали. Затем напор ослаб, и все рухнули на пол.

— Сука, сука, сученок! Моё лицо, — причитала раненая Вариком нимфа.

— Какого хрена ты на меня напал, старый психопат? — обратился я к Жердю.

— Ты еще спрашиваешь, ублюдок? — снова завелся он. — Не надо было тебя к ней подпускать! Ты хоть представляешь, что Алиса сейчас чувствует?

— Она тебе все рассказала, — начало до меня доходить.

— У-у-у-у, санта, мать его, барбара какая-то, — сказал Белый. — Хотите морду друг другу бить, валите на палубу и там махайтесь, а вы, барышня, прекратите мне пол кровью заливать.

Раненая опешила от такого наезда, зачерпнула в грудь побольше воздуха, чтоб высказать знахарю всё, что она о нем думает, но в это время Жердь подал голос.

— Девочки, выйдите! Нам с Фар… — тут я заткнул ему рот рукой.

— С Занозой, — подсказал и тут же убрал ладонь.

— С Занозой нужно поговорить, — зло процедил Жердь.

— Я тебя убью! — прошипела раненая, глядя на Варика.

Он лишь улыбнулся в ответ, а в глазах появился нездоровый блеск, который обычно бывает, если с ним зайти в бордель.

— Прости, красавица. Сама виновата, что мордашку подставила.

— Выпотрошу! — пообещала она, выходя из каюты.

— Мне правда стыдно, что я попортил такую красоту! — наигранно повинился Варик.

— Назови мне причину, по которой я не должен убить тебя, — сказал Жердь.

— Во-первых, я теперь еще более уникальный для исследований персонаж. Во-вторых, я не помню, как покинул Цитадель. В-третьих, я не бесчувственная скотина, и на душе у меня скребут кошки, я каждый день перед сном только и думаю об Алисе. Так что отвали нахер, а раз пришел, осмотри меня уже и скажи, что со мной не так.

— Мы так не договаривались, — встрял в разговор Белый.

— Да брось, — ответил на это Жердь. — Думаешь, я не найду интересующей тебя информации? Сочтемся.

— Ну и отлично! — сказал я, усаживаясь в кресло.

— Ты все еще в моём черном списке.

— В очередь! Я уже у стольких людей в черном списке, что это перестало меня пугать.

Варик свалил по своим делам. Знахари подождали, пока моё сердцебиение станет нормальным и адреналин рассосётся в крови, и тогда начали осмотр. Задавали много вопросов. Жердь даже подозвал своих цепных нимф, и те приволокли недознахаря караванщиков. Он как двоечник у доски глядел в свой блокнот и вяло лепетал под тяжелыми взглядами двух авторитетных целителей. Затем его выставили за дверь, и начался второй этап моего сканирования.

Когда все закончилось, Белый устало выдохнул и прижался лбом к холодной стене.

— Ты ходячая аномалия, — сказал он. Жердь лишь сдержанно кивнул. Затем они долго совещались.

— Ну и? — уставился я на них.

— Если я что-то понимаю в знахарском деле, то все выглядит так, — начал Жердь. — Ты, разумеется, помнишь, что самая первая съеденная тобой жемчужина запустила процесс обращения в кваза, но из-за того, что ты был заморожен и впал в анабиозную кому, тебе удалось остаться человеком. Паразит внутри нас очень умен и между «выжить» и «обратиться» выбрал первое. Очередной черный шарик снова начал превращать тебя в кваза, но всё пошло по какому-то странному алгоритму.

— Это я и без вас понял. Что именно пошло не так?

— Как мне кажется, — вступил в диалог Белый, — первая неудачная попытка перерождения послужила чем-то вроде прививки. Мутация у всех проявляется по-разному, но твой организм сильнее чем у других пытался бороться с обращением, отсюда дикий голод, внезапные вспышки боли и провалы в памяти. Мозг не выдержал и перешел в режим автопилота. Паразит Улья все же взял верх над твоим телом.

— Если пришибленный караванщик с его записульками не соврал, — снова взял инициативу Жердь, — тебе помог твой дар анабиозника, благодаря ему организм виртуозно распределяет внутренние ресурсы и экономит энергию. Если б не этот фактор, скорей всего ты бы не пережил перерождение даже несмотря на то количество капельниц с питательными веществами, что ты съел.

— А что с моим новым даром?

Жердь расплылся в улыбке.

— Хороший дар.

— Что с ним не так? — насторожился я.

— Понимаешь, — сказал Белый, — это дар с двойным дном. По сути, это обычная чуйка, усиленная интуиция.

— Это же замечательно! — обрадовался я. — Мечта каждого рейдера.

— Угу, — кивнул хозяин кабинета. — Только девять из десяти рейдеров с таким даром погибают после его приобретения.

— Почему? — искренне удивился я.

— Слишком сложен в освоении. Черт, как же объяснить? Не зная о наличии этого дара, еще можно жить. Но зная и постоянно прислушиваясь к нему, ты иногда чувствуешь то, чего нет. Понимаешь, это как вглядываться в темноту, рано или поздно ты что-нибудь там увидишь, даже если ничего на самом деле нет. У некоторых даже паранойя развивается из-за этого умения. Опасности начинают им мерещиться на каждом шагу. И там, где раньше они прошли бы спокойно и без суеты, бывалые бродяги Улья начинают чудить и попадают в лапы недругов или тварей. Будь аккуратней. Не верь всему, что почудилось. Научиться использовать этот дар не легче, чем стать титестером или винным сомелье. Ты должен чувствовать малейшие колебания интуиции и отличать, когда сработал дар, а когда тебе просто почудилось.

— Удачи в освоении, — ухмыльнулся Жердь и вышел из комнаты.

— Спасибо, — я пожал Белому руку.

— Тебе спасибо. Хоть разгадать тебя было и непросто, но это хороший тест моих знахарских умений. Я многому научился. Удачи. Будь осторожен с новым даром.

Я кивнул и вышел.

— Погоди, — догоняя, окликнул я Жердя, который уже почти дошел до кабинета, где сидели все знахари. Нимфы перегородили мне дорогу.

— Свалите нахер, — раздраженно буркнул я и протиснулся между девушек. Мимоходом услышал, как их клинки покинули ножны. Жердь поднял руку, и девчонки успокоились.

— Чего еще?

— Как она?

— А сам как думаешь? Разбита, но не теряет голову, чтобы отрицательные эмоции не влияли на развитие плода.

— Если доберешься до Цитадели раньше меня, расскажи ей всё. Пусть не переживает. Скажи, что я вернусь так быстро, как только смогу.

— Скажу, но только из отеческой к ней любви, а не потому, что ты попросил.

— Спасибо.

— Да пошел ты. Не попадайся мне больше на глаза. Встречу на просторах Улья — убью.

Я брел по коридору, прогоняя в голове все произошедшее. Жердь не был клокстопером, но сила и скорость с которой он бил, потрясает. Это какой-то дар, или он настолько давно в Улье, что его боевые рефлексы развились до такого уровня естественным путем? Если б мы встретились в чистом поле, а не в замкнутом пространстве, удалось бы мне его одолеть? Пусть этот вопрос останется без ответа, проверять что-то совсем не хочется.

До ярмарки оставалось всего полтора дня, а дел еще целая куча. Но как бы меня не тяготили невыполненные задачи, после сеанса сканирования, как всегда, голова соображала туго, поэтому лучшим из решений было пойти спать. Я забурился в каюту и отрубился прямо в куртке, ладно хоть ботинки снять успел.

Разбудил меня Варик. Оказалось, проспал я до самого вечера. Пора уже было идти на встречу с караванщиками. Успел по-быстрому протестировать местный душ, который, явно, делали без расчета на то, что им когда-либо воспользуется кваз. По дороге до ресторана заскочил в местный магазинчик одежды, а старые шмотки закинул в химчистку.

Палуба второго яруса была полностью отведена для развлечений. В одной половине был ресторан, в другой бар, массажный салон, который по совместительству являлся обителью местных жриц любви. Причем сексуальные услуги стоили куда дешевле массажных. Оно и не удивительно, отсосать каждая может, а вот на качественный массаж способны единицы.

— Я на массаж, — сказал Варик.

— Угу, охотно верю, — хохотнул я.

Ресторан вопреки ожиданиям не был похож на столовку. Все вполне цивильно, обстановка в стиле киношного ар-деко. Только вместо пиджаков на некоторых кофты и мастерки, хотя немало и денежных мешков в костюмчиках, которых сопровождают дамы в платьях. Причем, эти красотки не из «массажного салона». Нет, это знающие себе цену птички совсем другого полёта.

Караванщики сидели отдельно, одной большой компанией, сдвинув столы. Хотя пришли, явно, не все. Кто-то еще отсыпался, других же унесло на тропку местных приключений. Все ребята бывалые, у многих есть список любимых мест, где надо успеть потратить всю зарплату до того, как караван снова тронется в путь.

Завидев меня, они зашумели. Я со всеми поздоровался. Еще минут пятнадцать компания ждала отстающих, за это время как раз принесли горячее. От вида пюрешки с еще дымящей котлеткой у меня слюнки потекли. Животы заурчали, а мужики нетерпеливо заёрзали. Наконец, Хлыст дал сигнал всем наполнить рюмки.

— Давайте первую за тех, кто не доехал! — объявил он, и все молча опрокинули в себя огненную жидкость. Дружный, слившийся воедино стук рюмок словно дал отмашку, и внутри у всех ослабли еще оставшиеся после рейда зажимы. Психологические оковы окончательно спали, люди вокруг вмиг переменились, казалось, у некоторых даже морщины разгладились.

Начался такой гомон и смех, что поговорить становилось проблемой. Слова перестали нести какое-либо значение, суть ритуала была в самом их произнесении, выливая, исторгая их из себя как воду из брандспойта, люди выплескивали накопившееся напряжение.

Спустя несколько часов изрядно поднабравшиеся бойцы начали разбредаться, кто одиночками, а кто и по компашкам, которые зачастую совпадали с составом машин. Мне, наконец, удалось подсесть к Хлысту, по его выражению лица я понял, он и сам ждал нашего разговора.

— Что там с Искоркой? — начал я с главного. Судьба девчонки меня сильно волновала.

— Хорошо с ней все, — сказал Хлыст. — Пристроили в местный детдом. Находится на самой верхней палубе, подальше от всех. Раньше там были покои капитана и помощников.

— Всё лучшее детям?

— Ага. Местное начальство не без греха, но некоторые их решения мне импонируют.

— Что с ней теперь будет?

— Пару дней подержат там. Она пройдет обследование у знахаря, затем, если потребуется, поработает с психологом. Будет учиться, если захочет, её пристроят в семью, не захочет, останется на попечении детдома до совершеннолетия.

— Хорошо у них тут все обустроено.

— Могут себе позволить, — пожал плечами Хлыст. — Кстати, завтра детишек хотят вывести за территорию на горках покататься. А местная СБ, сам понимаешь, загружена выше крыши. Меня один товарищ попросил выделить народ в сопровождение. Платят нормально.

— Я в деле. Деньги мне сейчас нужны.

Мне еще у местных информацию как-то покупать надо, тут не Цитадель, вывести информатора в заброшку и вдумчиво выбивать её по крупицам не получится.

— Добро. Только не рассчитывай на легкую прогулку. Говорят, Волонтер вернулся.

— Кто?

— Ты что, еще не слышал? Это же вторая главная местная байка сразу после озерного черта.

— Дьявола, — как-то автоматически поправил я.

— Да насрать, — отмахнулся Хлыст. — Волонтер — это матерый жемчужник. Только непростой. Размером он с йети, если не меньше. Нападает редко, но уж если он в атаку пойдет, никто не выживет. На самом деле мутант почти не агрессивен. Занимается, в основном тем, что находит ползунов, всяких раненых зараженных и подкармливает их, пока на ноги не встанут. Кто-то даже считает, что Волонтер и Озерный Дьявол, это один и тот же элитник.

— Днём он спасает зараженных, а ночью ворует людей с корабля.

— Типа того.

— Он прям как супергерой от мира зараженных.

— Нахер таких героев.

— И мир такой нахер! — поддержал я Хлыста, подняв рюмку. За это и выпили.

С Вариком мы пересеклись как-то случайно. Вопреки местным суевериям вышли подышать на палубу. Товарищ поздоровался с неким Чунгачгуком. Мужик, и правда, смахивал на индейца, но был пьян настолько, что язык его совершенно не ворочался. Говорить он не мог, лишь мычал. Несмотря на это, залез в страховочную систему и спустился за борт. Через минуту оттуда донесся мерный стук молотка по зубилу, а затем плеск полетевших в воду кусков льда.

— Виртуоз своего дела, — пояснил приятель.

Кроме караула у заглушек реактора на палубе никого не было. Из-за баек про Озерного Дьявола люди нечасто сюда наведывались ночью. Только если большой группой. А эсбэшники ничего, вон, стоят, курят, никого не боятся.

Вернувшись в каюту, Варик разоткровенничался.

— Короче, херня какая-то выходит.

— А поподробнее? — заинтересовался я.

— Я всех опросил. Поговорил с подругами Иры. Они ничего не знают, но напуганы. Наседка их…

— Кто? — не понял я.

— Ну типа старшая, перед сутенером которая отвечает за девочек. Строго настрого им запретила ночью на палубу выходить. СБ не чешется. Салон держит Рассол — гуляка знатный, но работниц в обиду не даёт. С начальством он на короткой ноге, но даже ему ничего нарыть не удалось. Чингача ты сам видел, он трезвый бывает от силы полторы секунды в неделю, его не допросишь. Икотыч говорит, в ту ночь до утра в гальюне проторчал. Патруль у заглушек ничего не видел. Дежурившие у трапа тоже нихрена не слышали. Просто вышла и пропала.

— Так не бывает. Даже в Улье.

— Да знаю, — раздраженно буркнул Варик.

— Может, у нее клиенты какие новые в последнее время появлялись? И, кстати, её пропажа, случайно, не в один день с отъездом Крыс случилась?

— Не знаю. Это я выяснить не успел.

— Утром немного подработаем. Потом поможешь письма разнести? Заодно и во все места заглянем. Поспрашиваем.

— Угу.

Встали по будильнику в пять утра. В шесть уже было построение. На прогулку детишек повезла сборная солянка. Старлей из местного СБ, я с Вариком, Хлыст с замом и еще тройкой бойцов, пара виденных мною в Цитадели рож, остальные неизвестные.

Искорка сразу нас узнала и подошла поздороваться. Дети, все кто на вид старше четырнадцати, тоже оказались вооружены. Их набралось полтора десятка, от семи и до семнадцати лет. Группа переплыла на льдине на берег и загрузилась в машины. Ребятню посадили в броневик с пулеметной башней, все остальные прыгнули в три машины сопровождения.

Скатались без особых проблем. На одном из холмов всего в километре от Ледокола был столбовидный выход камня, как объяснил Варик, назывался кигилях. Вот вокруг этого места и получилась естественная горка. Дети весело катались и так заразительно смеялись, что на суровых лицах бойцов охранения, напряженно вглядывающихся в белую гладь вокруг, нет-нет да и проступала улыбка.

Получив заслуженный гонорар, я забрал свой долг у Хлыста. На руках все равно не набиралось той суммы, с которой можно кого-то разговорить. Был вариант завтра впарить кому-то записи из ямы и заработать на ставках, но это на крайний случай, если уж совсем ничего не выгорит. Осталось письма разнести, может, с этого хоть какие-то крохи перепадут.

Кто ж знал, что нам перепадут приключения на задницу даже в таком мирном деле. И ведь не по моей вине. Ну, разве что совсем чуть-чуть. А так это Варик во всем виноват, честное слово.

День пятидесятый

Ледокол

Минус двадцать градусов по Цельсию

До самого обеда мы с Вариком разносили письма. Без его помощи, я бы и за неделю не нашел всех адресатов. Работенка оказалась веселая, награду за труды приходилось выбивать с боем. Не будь я квазом, посылали бы меня раз в десять чаще, а могли и морду набить, так как одним из получателей оказался местный боец, который завтра выступает.

Два письма оставил напоследок. Самое смешное, что Митрич и Якимура отправили послания одному и тому же человеку. Жил парень, со слов Варика, в элитной каюте. Что за кадр, никто толком на корабле не знал, как и то, за что его здесь держат. Во время ярмарки он арендовал один из магазинов, а то и просто на палубе располагал три стола. На первом играли в рулетку, на втором в покер, на третьем в двадцать одно.

Я огорчился, так как и сам мечтал провернуть нечто подобное, если больше не удастся раздобыть денег. Да и вообще у меня в планах на будущее было открыть казино в Цитадели. Не вечно же мне в рейды бегать.

Дверь в каюту, где обитал таинственный незнакомец, открыла миловидная блондинка с короткой стрижкой в красном облегающем платье с глубоким декольте.

— Проходите, джентльмены. Все уже готово.

Мы с Вариком переглянулись и вошли. Здесь была вешалка и четыре куртки, а также подобие кухни и минибара. В углу сидел совсем молодой парень и ковырялся к каком-то приборе отверткой. Он как боевой робот лишь мельком глянул на нас и словно бы счел безобидными, снова вернулся к своему делу. Вдруг из прибора что-то выскочило, голову парня моментально окутала сфера. Осколок отскочил от неё, и я ловко поймал железяку в воздухе.

Сфера исчезла, а парень дружелюбно улыбнулся и сказал:

— Простите.

— Да бывает. Где такой шлем достать?

— Щепотка апокалипсиса, полный агрессивных мутантов мир, пару сотен лет выживания в бункере, и человечество изобретет такой.

— Сувенир из родного мира, — понимающе кивнул я.

— Вен, — представился парень.

— Заноза.

Мы зашли во вторую комнату. За столом сидело пять человек. Во главе тасовал колоду загорелый тип с хитрым прищуром и лисьей мордой. Эталонный жулик, ему бы в американских фильмах хитрожопых преступников играть.

Еще четверо мужиков были примерно из одной категории, при деньгах и власти. По крайней мере, так говорили мои инстинкты, могу и ошибаться. Мы с Вариком присели на два свободных стула.

— Ну наконец-то, мы вас уже заждались, — расплылся в улыбке крупье. — Вы все меня знаете. Если кто забыл, напомню, меня зовут Игрок. Ваши имена мне ни к чему. Внесите средства, джентльмены.

Мужики начали выгребать из карманов спораны и жемчужины. Похоже, мы попали в какой-то закрытый покер клуб и нас перепутали с игроками. Я и Варик заулыбались.

Мы выложили на стол наши жалкие горсти горошин в компании нескольких споранов. Все присутствующие рассмеялись, видимо приняв наш жест за шутку.

— Начинаете с малого? — спросил крупье.

— Вдруг карта не пойдет, — подыграл я.

Крупье всем выдал фишки. Игра началась. Мне досталось лишь одна фишка с номиналом в пятерку. Варику и того меньше, всего три по однёрке. Мы, разумеется, сразу пошли ва-банк. У меня выпала дама и пятерка, да еще и разных мастей, так что я сразу все проиграл. Выручку поделил между собой два игрока.

Я уже собрался признаться хозяину сего злачного места, что нас с кем-то спутали, как Варик выкатил на стол красную жемчужину.

— Поделите пополам между мной и моим другом, — сказал он.

Крупье закатил шарик в специальную шкатулку и отсчитал фишек разного номинала суммарным значением на две сотни. Где Варик взял чертову жемчужину? Да еще и красную! Накопить не мог, найти просто так тоже. Только если обокрал или ограбил кого-то.

— Мне бы еще горлышко смочить, — сказал сидящий слева от Игрока, побрякивая оставшимся в стакане льдом.

— Нам тоже, — тут же сказал я. — Мы принесем.

— Да что вы, что вы, — запричитал крупье. — У нас для этого есть официант, — бросил он уже в спину.

Я буквально за шиворот выволок Варика из-за стола и вывел с соседнюю комнату.

— Можно нам напитков, — вежливо обратился я к девушке в красном платье и вытолкал приятеля за дверь.

— Ты где её взял? — шикнул я на него.

— Помнишь, нам Митрич давал образцы посмотреть?

— Охренел? Если это выяснится, представляешь, что с нами будет? — как можно тише сказал я.

— Когда это поймут, нас уже и след простынет. Всё путем.

— Су-у-у-ука! — взвыл я. — Авантюрист херов. Дал Улей напарничка. Врезать бы тебе, да убить боюсь.

А я ведь только подумал, что Варик начал исправляться. Гордо приписывал его перемены своему влиянию. Он, вон, даже в массажный салон ходил только ради информации, а вот, поди ж ты, опять втянул нас в авантюру.

И новый дар молчит. Мог бы хоть сигнал подать, мол, беги, рейдер, а не то убьют вас, нахер, и станете вы очередной жертвой Озерного Дьявола.

Там, где крутятся большие деньги, всегда ошивается много вооруженных людей. Здесь я таких не видел, только безобидный на первый взгляд малец, сам крупье и блондинка. Может, где-то в соседних номерах сидит целый взвод или же эта троица настолько крута, что способна сама постоять за себя.

Мы вернулись в комнату и сели за стол. Я тихонько потягивал сок и размышлял над ходом. Мне все же удалось отвлечься от мысли о том, что нас раскусят и убьют, и потому игра складывалась неплохо. Варик же был олицетворением нестабильности — то скатывался почти до ноля, то снова отыгрывался до пятисот фишек. А это, между прочим, одна красная и две черных жемчужины. Если я правильно понял курс жемчуга к фишкам.

Один из мужиков словно поставил цель проиграться в пух и прах. Он снова и снова выкладывал жемчуг на стол. Продув очередную партию, он залпом выпивал рюмку, но, как ни странно, до сих не свалился замертво. Очень скоро неумеха остался без гроша, но ушел, надо сказать, с достоинством — не стал просить в долг или пытаться нам впарить свой нож и другие аксессуары. Пожал всем руку и спокойно вышел, но едва ступил за порог, как упал на пол и тут же заснул. Блондинка кому-то позвонила, и гостя забрали.

Мы остались впятером. Игра становилась напряжённее и интереснее. Отсюда было слышно, что в каюту постучали, как раз во время начала новой партии. Карты мне выпали дрянные, и я сразу сбросил.

Мужской голос за стенкой что-то пробубнил.

— Извините, но все места уже заняты, — сказала блондинка.

— Этого не может быть! — возмутился визитёр.

Я обвел взглядом всех присутствующих. Варик и ухом не повел, отсчитал двадцать фишек и бросил в центр стола. Всем было плевать на неожиданного гостя. Лишь крупье улыбнулся и сказал:

— Как не стараешься маскироваться, а все равно каждый год найдется парочка прохиндеев с каким-нибудь поисковым даром, что вычисляют меня и решают заявиться на игру.

Мне нелегко было сконцентрироваться и не дать дыханию сбиться от волнения. Это Варик у нас мошенник со стажем. Он в таких ситуациях как рыба в воде, а из меня агент под прикрытием как из мопса волкодав.

Играли мы еще около часа. Варик смог меня удивить. Парень просто прикидывался нестабильным игроком, но когда в одной из партий он виртуозно выманил всех пойти ва-банк, мне оставалось только похлопать. Двое других игроков вылетели, а мы поделили банк между собой. У нас на руках было целое состояние.

— Ну мы, пожалуй, пойдем, — сказал я, вставая из-за стола.

— Игра ведется до одного победителя, — покачал головой крупье. Появилось в его голосе что-то такое, словно скрывающийся под маской друга маньяк в фильме ужасов говорит будущим жертвам: «ну поехали в тот чудесный загородный домик в тысяче километров от ближайшего населенного пункта, будет весело».

Я пожал плечами. Мы с Вариком переглянулись и пошли ва-банк. У меня была лишь пара вольтов, а приятель собрал стрит. Синхронно начали отодвигать стулья, в этот момент Игрок ударил по столу ладонью, я невольно вздрогнул, а лед в пустом бокале виски подпрыгнул.

— Постойте, вы забыли забрать свой выигрыш, — ласково протянул крупье. Я обернулся в сторону двери. Вен перекрыл проход, отрезал кусок яблока лазерным ножиком и отправил его в рот. Лазерным, мать его, ножиком!

— Фто вы дагие? — с набитым ртом спросил парень.

— Просто ловцы удачи, — расплылся в обезоруживающей улыбке Варик. И тут, кажись, впервые сработал мой новый дар, я всем нутром почувствовал, что напарник сейчас выкинет какой-то трюк, и что выкидывать его ну вот никак нельзя, одернул его и покачал головой.

Блондинка спокойно вошла и забрала со стола пустые стаканы, игрок складывал фишки в специальную коробку, а Вен все так же чавкал яблоком. Я что, один тут напряжен?

— И где наш выигрыш? — настаивал на своём Варик. Вот уж действительно наглость — второе счастье.

— Кто вы все-таки такие? — спросил уже Игрок.

— Просто курьеры, — вспомнил я об истинной цели нашего визита. Вытащил из внутреннего кармана два письма и бросил их перед крупье.

— Хм, любопытно, — только и выдал он, вскрывая первый конверт.

На чтение обоих писем у него ушло не больше пары минут.

— Так в чем вы смухлевать? — спросил он. — У меня есть дар. Я чувствую всё. Любые уловки за столом. Именно поэтому я и провожу эти игры. В мире полном одаренных иммунных по-другому никак. Меня еще никогда никому не удавалось провести. Никому до вас. Потому я и не вывел вас сразу. Так в чем подвох?

— Скажу, если расскажешь, что было в письмах.

— Ты мог сам прочесть.

— Мог. Но я спрашиваю у тебя.

— В основном там наши личные дела. Но, как ни странно, оба отправителя попросили меня помочь тебе. Хотя, судя по этой игре, ты и сам неплохо справляешься, — Игрок вскинул руки ладонями вверх, и из пространственного кармана в них выпало два удивительно умело нарисованных портрета, качество было почти фотографичным. — Это те двое парней из Цитадели, которых отправили по следу человека, что вам нужен. Найдете их, отыщите и того парня.

Я потянулся к фото, но он одернул руку.

— Как вы меня провели? — снова повторил он вопрос.

— Жемчужина, — сказал Варик.

— Что с ней? — спросил Игрок.

— Она не настоящая, — признался я.

Крупье рассмеялся.

— Умно. Никогда бы не подумал, что найдутся такие безумцы. А вы мне нравитесь.

— Так мы пойдем? — уточнил я.

— Идите, — кивнул хозяин игорного зала.

— А выигрыш? — снова принялся за своё Варик.

— Валите уже, — махнул рукой Игрок.

— Хотя бы жемчужину верни, — гнул своё напарник.

Как ни странно, игрок выкатил из стола ящик. Запустил руку в гору красных шариков и катнул один из них. Варик ловко поймал его и спрятал куда-то в закрома куртки. Я уже выходил из комнаты, как меня настигло неожиданное озарение.

— Игрок.

— Что? — заинтересованно поднял он голову.

— Будешь в Цитадели, спроси Фарта. Есть одно взаимовыгодное предложение.

Тот лишь молча кивнул.

Варик шел по коридору и весело насвистывал. Похоже, этот придурок удовольствие получает, выкручиваясь из таких ситуаций. А меня вот до сих пор напряжение не отпустило. Мы с трудом разминулись в проходе с еще одним квазом. Маловато тут места для таких маневров. Я с интересом проводил его взглядом, а он даже ухом не повел, словно и не живого человека обошел, а естественную преграду.

— Расслабься ты уже, — сказал Варик.

— Да пошел ты.

— Вот ты же хорошо в покер играешь. Но из-за своих загонов удовольствия от игры совершенно не получил. Да и вообще странно себя вел.

— Это я то странно себя вёл? — вспылил я. Хотя, может, доля правды в его словах есть. Кажется, новый дар все же доставляет незримое беспокойство. Интересно, как сильно он влиял на меня во время поездки? Какие из решений были приняты мной, основываясь на этой чуйке?

Остановить Варика там в каюте было несомненно верным решением. Опасность, исходившая от тех ребят, ощущалась и без всякого дара. Уж не знаю, что они за фрукты, но иметь их во врагах я бы точно не хотел.

— Ты до сих пор деревянный от напряжения. Погнали, у меня есть идея.

Хоть Варик и редкий прохвост, иногда ему приходят очень здравые мысли. Сначала мы сходили в сауну, она оказалась небольшой, но зато довольно горячей. Затем окунулись в бассейн, еще немного прогрелись в парилке и пошли на массаж. После процедур я вышел другим человеком. Приехать сюда стоило хотя бы ради этого.

— А теперь вопрос, — сказал Варик, когда мы покинули салон. — Если бы тебе предложили минет или массаж, ты бы что выбрал?

— Второе, сто процентов, — ни секунды не раздумывая, ответил я.

— Ну и дурак. Надо брать и то, и другое, хлопнул он меня по плечу. Харэ расслабляться, долг зовёт.

Подружки Иры сказали, что новых постоянных клиентов у неё не было. А так в связи с ярмаркой куча приезжих ребят заходит. Мы опросили всех бойцов местной СБ, что стояли на посту, показывали им фотографии. Ответ был ожидаемый — столько народу проходит, что всех и не упомнишь.

После спросили у Бороды, может, парни каюты снимали. Выяснилось, что снимали. Свалили, не сдав ключи. Их потом Икотыч на палубе нашел и вернул управляющему.

Следом опросили дворников, эти ребята приметливые, ведь за такое качество им обязательно рано или поздно перепадёт. Домовой хорошо запомнил парней. Они к нему не раз подходили, тоже спрашивали про тех, кто на ледоколе поселился или захаживает в равные промежутки времени.

Походили, поспрашивали местный народ на пристани, в ресторане, да и вообще везде, где только могли. А ведь почти каждому отвечающему приходилось дать споран или целую горсть, или вообще горошину. Запасы стремительно таяли.

Мы даже в казарму к СБ завалились. Начальника службы звали Боцман. Лицо у него, и правда, было под стать, того и гляди выхватит плетку, стеганет матроса по спине и завопит: «Право руля, пока я вас акулам не скормил, жалкие медузьи сопли!».

Он хорошо знал Варика, но визиту не обрадовался. Мужик и так сейчас на нервяках, а тут еще два обормота от него чего-то хотят. Лишь после того, как горсть горошин перекачивала ему в карман, он позволил нам показать фото личному составу и поспешил выпроводить.

Местный бармен никого на фото не узнал. Оставалось последнее место, в котором мы сегодня уже были, и где клиентов стараются запоминать. В борделе девочки узнали одного из парней. И вот тут пазлик начал складываться. Захаживал он как раз-таки к подружке Варика.

Всё это нужно было обдумать. Мы решили выйти на палубу, подышать свежим воздухом. Размахивающий метлой Домовой рассказывал какому-то лопоухому олуху без шапки, что на прошлом турнире погибло сразу два кваза. Парень косился на меня, видимо, думает все из нашей братии сюда на мордобитие приехали.

— Денег нихрена не осталось, — пожаловался Варик.

— Угу, — мрачно согласился я. — Даже на пожрать не хватит.

— Это как раз не проблема. Теть Лида пирожками накормит.

Мальчишка с первой порослью на лице раздавал всем листовки, где было расписание боев. Зазывалы орали рекламные возгласы, предлагая тем, кто еще не сделал ставки, поторапливаться.

— Че бегают орут? — подивился я. — Дали бы капитану на лапу да по внутренней связи сразу всем объявили.

— Поди да подскажи им, раз такой умный.

— Эй, парень, — окрикнул меня мордатый мужик, очень похожий на Михаила Евдокимова.

— Чего? — отозвался я.

— Заработать не хочешь?

— Не буду я ни на кого ставить. Нечего мне ставить.

— Я тебе другое предложить хотел. Бегаю, тебя второй день поймать пытаюсь. Неуловимый ты. Не хочешь поучаствовать в боях?

— Бойцам нормально платят, — заметил Варик.

— Так иди и бейся, кто тебе мешает?

— Таких доходяг у нас хватает. Мне квазы нужны, понимаешь? У меня чуйка на таких ребят, — сказал мордатый. — Хочешь, даже ставку за тебя вносить буду?

У него чуйка, а моя вот молчит. Деньги нужны, а по роже получать совсем не хочется, и так уже досталось вчера. На прошлом турнире двоих убили.

— Ну так что, согласен? — выжидающе уставился на меня мужик.

— А набор записей боёв будет?

— Да хоть два. У меня крестник на этой теме сидит.

День пятидесятый

Ледокол

Минус двадцать два градуса по Цельсию

Выбора у меня особо и нет, зато имеется интерес, хочется проверить, на что способно моё новое тело. Остаток вечера я уплетал пирожки и под мерную болтовню теть Лиды смотрел прошлогодние бои, чтобы хотя бы примерно понимать, что меня ждет. Азарт был, но рисковать жизнью на потеху публике совершенно не хотелось. К тому же, это всё еще и на запись пойдет, велика вероятность опозориться на весь этот участок Улья.

Радует только то, что наши видео с ямы удалось продать. Мужика, что взял меня под своё крыло звали Мишаня. Да, да, не один я заметил его сходство с популярным некогда юмористом.

Мы с Вариком разработали план на вторую половину завтрашнего дня, так как оба пришли к выводу, что дальше первого тура ни в одной из категорий мне не пройти. А там как раз самое интересные бои начнутся, вот мы под шумок свои грязные делишки и провернем, пока все заняты.

Тешить эго, избивая обычных людей у меня желания не было, и я заявился только на две категории: в битву против зараженных и против себе подобных.

Мероприятие начиналось в девять утра. Ледокол гудел как гигантский улей. Казалось, на корабль набилось не меньше тысячи человек. Мы еле выбрались на верхнюю палубу. Толкотня была в коридорах, на лестнице и на самой палубе.

В первый день бои проходили по очереди. Сначала бились люди, потом люди против зараженных, потом квазы с квазами, потом квазы против зараженных. Затем круг начинался по новой. А вот на второй день уже выжившие твари будут сражаться друг с другом и сильнейшие спортсмены из людей попытают силы в схватке с квазами.

Оказалось, вертолетная площадка имела поднимающиеся створки. И под ними был небольшой ангар. Именно эта квадратная яма и использовалась в качестве бойцовской клетки. Группа страховки, организаторы и те, кто побогаче, обступили арену со всех сторон и будут смотреть из первых рядов.

Для остальных велась трансляция на телевизоры во все каюты и заведения. Для тех, кто высыпал на палубы, с помощью какого-то дара выводили картинку прямо в воздух, словно там висел гигантский монитор.

Для разного вида бойцов предусматривалась своя раздевалка. Я вот сейчас зависал в той, что предназначалась для квазов и с каждой минутой, проведенной здесь, все больше сомневался в своих силах. Это настоящее шоу уродцев. Попадались такие экземпляры, что даже мне смотреть на них страшно. Хотя нашлось и несколько парней габаритами меньше даже среднестатистического мужика.

Атмосфера тут царила странная. Чтобы мы друг друга не поубивали, тут имелся специально обученный человек по имени Глушила с набором успокаивающих боевых умений. Стоит кому-то начать бычить, и он тут же чем-то удивит излишне агрессивного товарища.

Большинство коллег по развлекательному мордобою разминалось. Многие хорошо друг друга знали и общались, иногда группка болтунов взрывалась хохотом. Сразу четыре а то и больше гогочущих кваза да еще в замкнутом помещении звучат довольно жутко.

Все бои проводились на голых кулаках. Запрещено было любое использование дара, за этим следили очень внимательно. Но каждый год находился «мудрец», думающий, что его дар самый незаметный.

С теми, кто мухлюет, разговор был короткий — штраф, извечный запрет на посещение Ледокола и отправка за борт из катапульты. Если выживет и доплывет до берега, значит, будет жить, а нет, так никто и не расстроится. Более того, ушлые букмекеры успевали организовывать ставки на выживаемость нарушителя.

Турнир начался. Разговоры стихли, и все взгляды были прикованы к огромному плоскому экрану на стене. Первым дрался представитель Ледокола против пещерников. Бой продлился всего минуту. После короткой пристрелки пещерник отправил оппонента в глухой нокаут.

Дальше цитадельский боец вышел против матерого бегуна. Он умудрился поскользнуться, чем немедленно воспользовался зараженный, прокусив парню бедро. Дабы того не сожрали, в дело успели вмешаться наблюдатели. Зараженного загнали обратно в клетку, а раненого унесли на носилках.

Чтобы исключить договорные бои, давление на участников и прочие махинаторские схемы букмекеров, противники выбирались рандомно.

Комментатор объявил о начале битвы квазов. На табличке над входом высветилось имя следующего бойца «Мухач». Один из квазов направился к выходу. Ему уступали дорогу, желали удачи и хлопали по плечам. Когда же назвали оппонента, по залу прокатился шепоток.

Из угла поднялся самый жуткий из присутствующих. Настоящая гора мяса, лотерейщик по сравнению с ним жалкий дистрофик, сбежавший из концлагеря. Он настолько был перекачен, что его руки больше походили на два презерватива набитые грецкими орехами. Даже в глазах вареной рыбы разума виднелось больше, чем в его черных провалах.

Никто не хлопал ему по плечу, наверное, боялись, что он откусит или оторвет руку. Удачи тоже не желали. Она ему была не нужна.

— Итак, леди и джентльмены, в красном углу ринга, — объявлял комментатор, — ваш любимчик, гордый представитель пещерников… — тут он взял драматическую паузу, — Легендарный Лёлик!

— Чего⁉ — не сдержался я. Охренеть. Лелик, мля. У меня вырвался истерический смешок, и стоящие по краям от меня недобро зыркнули.

Оппонент Лелика заметно занервничал. Уверенность с его лица испарилась быстрее, чем капля масла с раскаленной сковороды. Разница в габаритах между ними была как у шимпанзе против гориллы. Шансы на победу примерно такие же. Коэффициенты ставок были один к двадцати против Мухача.

— Я бы сдался, — шепнул кто-то сзади. И его тут же поддержали коротким «Угу». По правилам перед боем можно было сдаться, если ты понимал, что шансов у тебя нет.

Гонг объявил о начале схватки. Лелик сразу рванул вперед как гоночный болид. Мухач едва успел отскочить, и гигант врезался в стену. Оказалось, чтобы сохранить целостность корабля во время особо мощных ударов, там появлялся защитный барьер.

Мухач выбросил яростное комбо, Лелик лишь отмахнулся от него как от назойливого комара. Оппонента отбросило на другой край бойцовской ямы, и огромный кваз накинулся противника как бешеный пес. Он пустил в ход даже зубы. Финальный гонг не заставил его остановиться. И пока слетевшего с катушек бойца не подняли телекинезом, он не переставал рвать свою жертву.

Зависнув в воздухе, он под крик обезумевшей толпы доедал кисть бывшего противника.

— Его что, к нам обратно отправят? — прокатились по толпе нервные шепотки.

— Нет. У него уже чердак сорвало, в клетку засунут рядом с зараженными.

Лелик взревел не хуже элитника, и десятки заключённых тварей ответили ему, неистово забившись в своих узилищах. Безумие какое-то! Да он вообще не человек.

Поверженный Мухач умудрился выжить, и теперь до меня дошло, почему симпозиум знахарей проводится в одно время с турниром. Искалеченного парня без одной кисти, с размноженной головой, развороченной грудной клеткой и ребрами наружу проносили мимо знахарей, каждый из них задерживался над парнем и вливал частичку своей целебной силы.

Народ немного успокоился, турнир продолжился, и комментатор снова взял микрофон.

Дальше кваз из диких с легкостью разделал лотерейщика. Он работал на потеху толпе, никуда не торопился, методично калеча зараженного, на удивление, использовал в основном классические приемы боевых единоборств.

В следующем круге не было ничего особо интересного. Снова настало время битвы квазов. «Заноза» — вспыхнули вдруг буквы над выходом. Я не ожидал, что моя очередь настанет так быстро, и не сразу сообразил, что уже пора. Поднявшись, направился к арене. Оскаленные в пугающих улыбках зубастые пасти и могучие хлопки, под градом которых едва удавалось устоять на ногах, это не то, что подбодрило меня перед первой битвой.

Я вышел, и пока комментатор, что-то втирал толпе, немного размялся. Проверил сцепление обуви с полом и даже со стеной, если придется по ней пробежаться. Створка ворот напротив начала медленно подниматься, и мне удалось заглянуть в отсек для тварей.

Десятки герметичных контейнеров и простых железных клеток. Некоторые под напряжением. Многие твари, похоже, понимали, что их ждет и просто спали, ожидая своей очереди, другие урчали, а от ударов третьих подпрыгивали многотонные контейнера. От увиденного сердце заколотилось в три раза быстрее.

Одна из клеток распахнулась, и матерый лотерейщик, а может, уже и начинающий йети, довольно уркнув, выскочил наружу и тут же сорвался на бег. Толпа взревела, а я прижался поближе к стене. Благодаря поединку Лёлика, у меня созрел план, как действовать вначале схватки.

Так, выдохнуть. Не думать о зрителях. Отстраниться от криков. Сфокусироваться на поединке. Помнить, что мне никак нельзя умирать и даже серьезных ранений получать. Фух, ну погнали!

Лотерейщик бежал на двух ногах, так сильно завалившись вперед, что казалось, сейчас он потеряет равновесие и пропашет носом пол, но нет, лишь в последнюю секунду он оперся на передние лапы и, оттолкнувшись, распластался в прыжке.

Слишком предсказуемо. Я ушел в сторону и тут же развернулся. Тварь врезалась в стену и рухнула на пол. Еще до того, как её голова повернулась, мой ботинок ударил в бок. Ожидаемого хруста не раздалось. Впрочем, это не критично, главное, что мутанта снова швырнуло в стену.

Пяткой я раздробил ему правую кисть и вбил два пальца в глазницу. Отскочил от удара левой лапы и тут же вогнал носок ботинка под горло. Тварь перевернулась на спину, а я, окрыленный собственным могуществом, подхватил ее за заднюю лапу, крутанул и воткнул башкой в стену. Не давая опомниться, подхватил сломанную переднюю лапу и полоснул её собственными же когтями по горлу.

С силой переборщил, и меня окатило фонтаном крови. Монстр умудрился боднуть меня головой. Я отлетел метра на четыре. Из разорванного горла мутанта валил пар, багровая жидкость заливала пол, лапы скользили, но лотерейщик упорно шел вперед. Непонятно, что он способен выкинуть в таком состоянии. Пришлось чуть присесть и приготовиться резко разорвать дистанцию.

Вдруг тварь оступилась и рухнула на бок. Пар из её рта больше не шел. Лапы забила мелкая дрожь, перешедшая в крупную судорогу, словно к телу подвели напряжение. Через минуту все закончилось. Я помахал Варику и Мишане и под улюлюканье толпы отправился обратно в раздевалку.

Меня сразу отвели в соседнюю комнату. Там имелся душ, чтоб отмыться от крови, и чистые вещи, если вдруг те, что на мне, пришли в негодность во время боя. Переодеваться я не стал, лишь оттер себя и одежду от крови и, не торопясь, попил горячего чая, пережидая, пока адреналин выветрится.

Телик имелся и здесь, но я предпочел вернуться в общую комнату. Там какая-то более рабочая атмосфера, что ли, помогает быть сфокусированным, но при этом не перегореть. А если сидеть одному, можно забрести мыслями совсем не на ту тропку, что, в свою очередь, чревато проигрышем.

Постепенно помещение пустело, одни зависали во второй комнате, другие выбывали вовсе, третьих спешно латали несколько десятков знахарей, чтобы боец успел прийти в себя до того, как ему снова предстоит выйти на арену. Лелик порвал еще одного зараженного и выбил всё дерьмо из самого перспективного кваза по имени Туфта.

Туф чудом выжил в прошлом году и, говорят, даже умудрился покалечить Лелика. Целый год он готовился к реваншу, и все ради того, чтобы снова оказаться на грани смерти на потеху зрителям.

Я уже успел присмотреться ко всем участникам и примерно знал, что ждать от каждого. Мое второе имя снова вспыхнуло на табло. Вышел на арену под одобряющий гул толпы. Предыдущее выступление им понравилось. Редко кто так быстро убивает лотерейщиков.

Моим оппонентом стал кваз из пещерников. Звали его Фанат. В предыдущем бою он умудрился задушить лотерейщика. Так что надо быть аккуратней и не попадаться ему в захват.

Прозвучал гонг, и Фанат неспешно двинулся в мою сторону. Я занял центр арены, приставил одну руку к подбородку, а вторую выставил вперед. Оппонент не стал долго кружить возле меня и тут же попытался снести мне голову размашистыми подачами.

Я разорвал дистанцию. Сам атаковать не торопился. В скорости он мне уступает, но вот в силе фора у него. Противник бросил оверхенд и тут же попытался пройти в ноги — классика. Я был начеку и успел выбросить колено.

Точное попадание в лоб, и Фаната повело, он на четвереньках бросился за моей ногой еще раз, но не достал. Я воспользовался его слабостью, перескочил, оказавшись сзади, и повторил свой трюк — схватил оппонента за ногу, только на этот раз, раскрутив, подбросил вверх.

Толпа охнула, когда в них полетела стокилограммовая туша, но к моему сожалению наверху имелся прозрачный барьер, видимо, на случай атаки шустрых зараженных. Фанат ударился о преграду и рухнул вниз без признаков жизни. Подскочившие санитары показали большой палец. Значит, жить будет. Ну и хорошо. Убивать кого-то за горсть горошин совершенно не хотелось.

Я думал, поединки людей будут самыми скучными, но не тут то было. Интриги в них не меньше, чем в остальных противостояниях. Больше всех меня впечатлил цитадельский парень Чугун. Судя по поединкам, имя он получил благодаря своей чугунной челюсти, которую никто не мог пробить. Он явно шарил в боях еще до того, как попал в Улей.

Выходил в футболке с братьями Диаз. Спереди портрет Ника, а сзади Нейта. Стойкостью он не уступал легендарным бойцам, а в ударах читались знакомые комбинации обоих стоктонских рубак. Все пророчили ему выход в финал. Даже я начал подумывать, а не дать ли Мишане сигнал, чтоб поставил на него часть моего гонорара.

Решиться не успел, так как снова загорелось мое имя. Что за тварь выйдет против меня на этот раз? Створки ворот поползли вверх. Клетка открылась, и из нее вышел мускулистый йети, его шерсть в районе груди была розовой от крови. Посмотрел на меня, чуть ли не улыбнулся, зараза. Неспешно потянулся и, по-горильи припадая на кулаки, вышел из ангара. Сощурился от света, неторопливо обвел взглядом толпу. А глаза-то какие умные.

— Может, договоримся? — предложил я. — Ты мне поддашься, а я тебя выкуплю у хозяина и на волю отпущу. Нет?

Мутант по-собачьи клонил голову, словно, и правда, пытался понять, о чем ему говорит этот вкусный кусок мяса напротив, но потом заурчал, опустил голову и начал приближаться, обходя меня по кругу.

У меня не было ни единой мысли, как выиграть эту гориллу. Такие противники уже не мой уровень. Слишком уж он здоровый. Лапищи длиннющие. Он попросту не подпустит меня для удара. А даже если удастся по нему попасть, не смогу нанести достаточно урона. Ладно, попробуем действовать по ситуации. Остается лишь надеяться, что в случае неудачи меня успеют откачать.

— Вперёд! — скомандовал я сам себе и ринулся в бой.

Мутант с интересом наблюдал за моим приближением, так кошка смотрит на бегущую мышь, и лишь когда я оказался на дистанции удара, привстал и взмахнул лапой. Я завалился на спину, по инерции проскользил под тушей и остановился, зацепившись за заднюю лапу. Монстр резко развернулся, и меня проволокло по полу.

В голове зашумело, вдобавок ободрал подбородок о холодный пол. Учуявшая свежую кровь тварь рыкнула, а я дернулся вперед и вбежал по его спине как по трапу. Йети снова крутанулся на триста шестьдесят градусов. Ноги словно и без моей воли оттолкнулись от спины монстра. Я, что было сил, залепил ботинком в глаз чудища. Довольный раздавшимся чавком забыл обо всем остальном и грохнулся на пол.

Толпа охнула. Зараженный уркнул и ударил сверху лапой. Я перекатился вправо, в ставшую теперь его мертвой зоной точку. Тварь ударила на звук, отправив мою тушку в полет. Что-то хрустнуло. Монстр в два прыжка оказался рядом, схватил меня за руку, подбросил словно куклу и раскрыл пасть, приготовившись поймать в зубы и убить, поломав грудную клетку давлением челюстей.

Но, видимо, отсутствие глаза сказалось на его расчетах. Я приземлился выше, фактически свалившись ему на затылок. Ухватился за шесть. Подтянулся. Йети брыкнулся, но без толку. Я представил, что два моих пальца это клевец, и вбил их в здоровую глазницу монстра. Они погрузились в черепушку по самые казанки.

Тварь снова взмахнула всем телом. Я слетел и прокатился по полу, пока не уткнулся в стену. Обезумевший от боли и ярости монстр метался как сумасшедший, размахивая когтями, только искры летели. Толпа ревела, мешая твари услышать меня. А по запаху найти проблематично, тут кровь десятков существ, мой запах попросту теряется среди них, как звук одного инструмента на фоне оркестра.

Добить ослепшую тварь не составило труда. Я швырял в сторону ботинок. Тварь реагировала на звук, иногда врезалась в стену со всего маха и пропускала удар. Правда, пробить пришлось полсотни раз, прежде чем сказался накопительный эффект урона.

Выйти на своих двоих я не смог. Едва одолел монстра, как свалился от приступа боли. Оказалось, грудина треснула, шейный позвонок сместился, правая рука была сломана с двух местах. Знахари быстро поставили меня на ноги.

Физически я уже себя чувствовал отлично, а вот психологически отдохнуть до следующего боя не получилось. Я вышел с намерением быстро вырубить очередного кваза и еще немного отдохнуть. Створка ворот ангара зараженных начала подниматься.

Чего-о-о-о? Сейчас же бой против кваза. И тут до меня дошло…

— Лёли-и-и-ик! — проорал комментатор.

Мир сжался до вида разгибающего прутья клетки кваза. В ушах застучало, и одновременно словно был слышен какой-то ультразвук. Твою ж мать! Мне жить охота. Этот каток меня просто переедет.

День пятидесятый

Ледокол

Минус двадцать три градуса по Цельсию

Я бросил взгляд на зрителей. Варик мотал головой, а Мишаня что-то говорил, мастером читать по губам меня не назвать, но знакомые матерные слова легко угадывались. Не дожидаясь, когда этот монстр вырвется из клетки, замахал судьям в знак сдачи.

Толпа разочарованно загудела. Люди начали меня освистывать.

— Сами с ним бейтесь! — заорал я. — Смелчаки, херовы!

Гомон тут же стих. Телекинезом меня подняли наверх, и вовремя. Обезумевший кваз выбежал на арену и прыгнул, пытаясь ухватить меня за ногу, и ведь дотянулся бы, сволочь, если б снова не врубили защитный барьер. Лёлик ударился о невидимую преграду, ловко приземлился и зарычал. Комментатор начал объявлять нового противника.

Я показал кинетику, куда меня поставить, и он буквально втиснул меня между Вариком и Мишаней.

— Красава, — пожал мне руку Варик. — Я уж думал, ты с ним биться будешь. С тебя, безумца, станется.

— Не, мне пожить охота.

— Молодец, все правильно сделал, — похлопал меня Мишаня. — Весь расчет уже у твоего друга. Тебя если вдруг в пещеры судьба занесет, ты меня поспрашай. Ну или если на следующий турнир заглянешь, не забывай про меня.

— Добро, — сказал я, пожал мужику руку и начал протискиваться сквозь толпу.

— Трус, — шепнул какой-то мелкий пузан, тут же получил по тыкве, и даже не упал, остался стоять в отключке, так плотно сжали его со всех сторон. Пробраться до лестницы было реально непросто. Словно бредешь по самую шею в снегу.

В свободное пространство мы буквально выпали, чуть из-за этого с лестницы не улетели. В коридоре не было ни одного человека. Все смотрели турнир. Мы спустились на этаж ниже жилой палубы. Здесь начинались хозяйственные помещения, всякие прачечные, склады и прочее.

Тут было куда теплее, и гул из нижних ярусов слышался сильнее. Я зашел в прачечную и забрал комплект своей чистой одежды. Тут же переоделся и немного оттерся мокрой тряпкой.

— А че это гудит? — спросил я Варика.

— Да хер его знает. Реактор, электростанция или турбогенераторы, может, и все вместе.

Мы дошли до конца коридора, и напарник постучался в дверь. Открыл нам Домовой. Из помещения пахануло пивом, водкой и сушеной рыбой.

— Проходите, гости дорогие, — довольно улыбнулся мужик. — К нам тут боец с арены наведался, — крикнул он в комнату. Перед теликом сидело человек семь, все из рабочего персонала, на полу стояли напитки и тарелки с закусками.

Завидев меня, они загомонили.

— Автографов не даю, — улыбнулся я.

Икотыч сидел тут же. Казалось, ему не было дела ни до боев, ни до всех присутствующих, он увлеченно пытался вставить споран вместо глаза сушеной рыбьей башке.

— Икотыч, дело есть, — сказал ему Варик, но мужик напрочь игнорировал его. — Два спорана даю, — зашел с козырей напарник.

— Два с половиной, — тут же проявил интерес этот чудик.

— Договорились.

Пока я отвлекал мужиков и рассказывал им про раздевалку квазов, ангар с мутантами и прочие подробности, Варик шептался с Икотычем. Подозвав меня, он поведал мне, что удалось узнать. Оказалось, в ночь пропажи Иры у Икотыча как раз прихватил живот, и он не сидел у дверей. В такие совпадения совсем не верилось.

Осталась последняя ниточка. Мы попрощались с мужиками и вышли. Постучались в соседнюю дверь, нам никто не открыл, и тогда Варик сам зашел внутрь. Благо было не заперто.

В крохотной комнатушке, среди россыпи бутылок и консервных банок, на старом матрасе в подозрительных пятнах, завернувшись в изъеденную молью шкуру, спал Чингачгук. Амбре здесь стояло такое, что даже удивительно, как этот кадр спит без респиратора и почему ему ноздри не разъело.

На попытки добудиться он не реагировал, тогда я попросту завернул его в шкуру поплотнее и взвалил на плечо. На вид как старый ковер. Мы спокойно поднялись наверх, охранникам у трапа было вообще насрать, кто мимо прошел, там ледокольский боец против цитадельского бился.

На пристани почти пусто, лишь несколько алкашей валялись по углам, да кто-то храпел в одной из палаток. До ангара, который арендовал Хлыст, добрались без проблем никем не замеченные.

Я предлагал не церемониться с этим куском человека, но Варик, по-видимому, застал времена, когда тот еще походил на личность, а не на придаток к кораблю, и потому попытался по-хорошему. Тер пьянчуге уши, лед за шиворот толкал.

В конце концов, я психанул, залепил Чингачу рот скотчем, снял шкуру и окунул в ледяную воду. Подопытный сразу очнулся. Заполз под шубу, затрясся. Высунулся оттуда как черепаха из панциря, замычал, не испуганно, а требовательно и недовольно. Взгляд его пьяно блуждал, пока не зацепился за Варика. Узнав его, он заматерился, но слышно было лишь «М-м-м-м-ы. О-о-о. Уа-а-а! А-у-е-и?»

— Эй, на меня смотри, — я похлопал дворника по щекам. — Слышишь, тело, я, в отличие от моего друга, к тебе теплых чувств не питаю. В себя приходи, пока я из себя не вышел. Смекаешь?

Чингач не мог вот так вот усилием воли протрезветь. Я вытащил из-под колеса одной из машин заготовку в виде банки тушенки, блока сигарет и двух бутылок водки. На тушенку сверху положил горошину.

— Если очухаешься и ответишь на вопросы, то это все твоё, — речь я сопровождал жестами, словно общался с недоразвитым, — Если и дальше будешь овощем, я тебя продолжу в этих водах омывать, пока не посинеешь. Понял?

Пьянчуга завис. Он усиленно пытался осмыслить все, что я сказал, но затуманенный разум пасовал перед такой сложной задачей.

— Достал! — не выдержал я, окунул дворника еще раз и подержал под водой. Выдернул, сунул под шубу. Зубы у него стучали.

Я вытащил вторую заготовку и положил рядом с водкой полотенце и сверток чистой теплой одежды. Минут пять Чингач растирался полотенцем и одевался в сухое. Варик уже успел вскипятить чай на плитке. Еще несколько минут дворник пил горячий напиток, пока зубы не перестали стучать о кружку.

— Может, ему оставшиеся пальцы начать отрезать? — сказал я, понимая, что пауза затянулась.

— Нет, — хмуро буркнул Чингач. — Варик, че вам надо?

— Помощь твоя, — чуть виновато сказал напарник.

— Можно мне, — заискивающе начал дворник, косясь на бутылку.

— Сначала дело, — отрезал я.

— Нам, правда, очень нужна информация, — сказал Варик. Мы с ним прям как хороший и плохой полицейский. — Две недели назад, — начал было напарник, но его прервал смех Чунгача.

— Я давно не слежу за временем. Не знаю, когда вчера, а когда завтра.

— Видел что-нибудь необычное на палубе? — спросил я.

— Мы в гигантской лодке в другом мире, здесь все необычно.

— А в воде? — прищурился я.

Чингач изменился в лице и чуть отполз, словно пытаясь держаться дальше от воды.

— Ничего не видел. Лед, рыбки и больше нихера! — резко выдал он.

— Может, видел этих двух парней, — Варик достал фотографии, — Или девчонку, Иру, она…

— Этих не видел, а если видел, не запомнил. Девку помню, не знал, как её зовут, но, бывало, стрелял у нее сигареты. Она никогда не отказывала.

— Как она пропала, не видел? — вклинился я.

— Не знал, что она пропала. Но кое-что видел. Может, хоть сигаретку? — покосился он на Варика. Напарник кивнул. Трясущимися руками дворник вскрыл блок и пачку, с трудом попал фильтром в рот, а чиркнуть спичками и вовсе не сумел.

Варик помог ему, Чингач докурил одну и лишь на второй продолжил рассказ. Видимо, во время этой паузы, он пытался вспомнить, что случилось, или просто выдумать.

— Я как раз по пальцу молотком попал, потому и запомнил, чуть протрезвел от боли. Так херово стало. Я с фляжки последние пару капель сцедил на язык и наверх полез. Матросики эти как раз девку волокли куда-то.

— Погоди, — вклинился Варик. — Какие, нахер, матросы?

Мы так увлеклись беседой, что не заметили приближение патруля безопасников.

— Опа! — выдал старший из тройки, судя по погонам, лейтенант. — Уж кого-кого, а от вас товарищ Варик, я такого не ожидал. — Спаиваем, значит, трудовое население корабля, — притворно поцокал он языком. — Салют бойцам, — кивнул он и мне.

— Здарова, Кучер. Вы тут какими судьбами? — спросил Варик.

— Совмещаем плановый обход с поиском вас двоих. Старшой вас ищет.

— Зачем? — удивился я.

— Да хер его, я не запомнил, сначала про какие-то фотки втирал. Потом че-то там с Хлыстом или Жгутом и этой рыжей новенькой. У нас же, типа, премия за спасение ребенка, и все дела. Кэпу под градусом в башню дало, торжественное награждение во время турнира всей вашей братии.

— Он как обычно? — спросил Варик.

— Ага, уже с кэпом в рубке квасят.

— Полетели, — сказал мне Варик. — Если Боцман с Кэпом загуляли, все дела надо успеть сделать до их первой драки, иначе потом до послезавтра они в режиме Чингача будут.

— А чего так? — спросил я.

— У них только два выходных в году. Во время турнира.

— Понятно.

— Чингач, ты нас дождись, не улетай в облака, ладно, — бросил ему Варик.

Мы проследовали вместе с безопасниками, так как им все равно было сдавать наряд. В сопровождении пробрались через толпу в два раза быстрее. Поднялись на предпоследнюю по высоте палубу. Там, где располагались главная аппаратная и капитанская рубка.

Зашли в помещение с огромными окнами, кучей мониторов и приборных досок, тут же, аккурат посередине, стоял штурвал. Боцман, Борода сидели в штатных креслах, а капитан стоял между ними. Кэп оказался усатым поджарым мужиком средних лет. Он был облачен в настоящую форму капитана ледокола.

— Ну, здорова, начальство! — весело бросил Варик.

Я обвел помещение взглядом, но не увидел спиртных напитков. Хлыста, которого должны были награждать вместе с нами, тоже не наблюдалось.

— И тебе не хворать, — хмуро ответил Боцман. Борода виновато отвел взгляд, а Капитан буквально просканировал нас цепким взором.

— Оружие сдайте! — коротко приказал он и отвернулся к окнам, заложив руки за спину и расправив плечи. Синхронно с его приказом щелкнули предохранители пистолетов у бойцов за нашими спинами.

Дергаться смысла не было. Уже стало ясно, что если нас чем-то и наградят, то только свинцом в башку.

И тут до меня дошло. Матросики, мать их. Кто каждый вечер оставался на палубе и мог все провернуть? Только сами безопасники. Они и убирали всех неугодных. Только за что?

— Ловко вы, — заметил я. — Озерный Дьявол, все дела.

— Заткнись и сядь. Руки за спину, — скомандовал Боцман. — Тебя, Варик, это тоже касается. Свяжите их, — скомандовал он бойцам. И те начали сматывать нам руки и ноги проволокой. Металл больно впивался в кожу. Впрочем, это сейчас наименьшая из проблем.

— Ну ладно эти, но от тебя Борода я такого не ожидал, — разочарованно протянул Варик.

— Уж лучше б ты не возвращался, — все так же, не поднимая глаз, сказал управляющий жилым отсеком.

— Обыщите их, че встали, мля? — гаркнул Боцман на безопасников. — Первый раз, что ли, сука⁈

Два «матросика», как окрестил их дворник, подскочили и начали шарить по карманам, сняли с пояса фляжку, вытащили спички и зажигалку. Вот и до кулька с гонораром добрались.

— Это сюда давай, — требовательно вытянул руку Боцман.

У Варика тоже все вытащили, включая фотографии.

— Гляди-ка! — воскликнул начальник охраны и передал фото кэпу.

Хорошо, я записную книжку с собой не взял, в каюте оставил. Стоило мне об этом подумать, как у Варика вытащили ключи из кармана. Боец тут же передал их Бороде.

— Сходишь потом, все там обыщешь, — приказал ему Боцман. Тот лишь покорно кивнул.

— Обана! — воскликнул боец, выудив красный шарик из внутреннего кармана Варика и показывая его на ладони начальству. Напарник мой далеко не промах, тут же смахнул жемчужину с руки и проглотил. — Ах ты сука! — рявкнул боец и дал Варику кулаком по роже.

— Вот дегенерат! — выругался Боцман.

— Кончайте цирк! — рявкнул капитан. — Кто вас послал? — обернулся он и уставился на нас.

— Ну началось, — тяжело вздохнув, сказал я. — Имена, явки, пароли.

— Не поясничай! Это, может, у себя в Цитадели ты крутой парень, а здесь таких как ты сожрут нахер. Если б что-то из себя представлял, то не сдался бы, даже не проверив свои силы против Лёлика.

Пока капитан разразился в гневной тираде, я искал пути к отступлению. Можно попытаться разорвать проволоку, повалить бойцов, эти придурки так и встали кучкой у выхода, но есть вероятность, что кэп или Боцман выхватят пистолеты. Борода препятствий чинить не станет, он, похоже, просто повязан с этой братией, и убийство Варика ему совсем не по душе.

Можно еще стекло попытаться выбить и выпрыгнуть. Там приземлиться на следующий ярус и дать деру в надежде, что очередь в спину не прилетит. И похер, что там толпы зрителей. Капитан скажет, что мы на него напали, и все ему поверят. Мало ли, что у этих чокнутых квазов в голове.

А если стекло не поддастся? Значит, в него сначала нужно пустить пулю. Кого первого попытаться обезоружить?

— Эй, ты оглох что ли? — гневно бросил Боцман и залепил мне носком ботинка под дых.

— Кто вас послал? Последний раз нормально спрашиваю, потом разговор по-другому пойдет, — сказал капитан.

Нужно как-то потянуть время. Может, удастся что-нибудь придумать. В конце концов, если станет совсем хреново, Варик воспользуется своим даром, одного из них разорвет. Пока остальные будут в замешательстве, как-нибудь извернемся.

С мысли меня сбила совершенно случайно замеченная странность. На радаре что-то двигалось. Маленькая, но быстрая точка приближалась к кораблю. Кроме меня этого никто не заметил. Интересно.

— Если с нами что-то случится, то вам конец, — сказал я, понимая, что больше паузу затягивать нельзя, а то опять получу удар ногой. — Тот, кто стоит за нами, самый опасный человек в Улье. Я вам серьезно говорю. У него есть уникальная суперспособность. Он молчит и загадочно курит.

— Че? Че ты, нахер, несешь, мля? — Боцман начал терять терпение и четырежды заехал мне ногой в живот. Меня вообще не впечатлило, но пришлось сделать вид, что это больно.

Тут судно немного тряхнуло, а приборная панель мигнула.

— Что за нахер? — удивился кэп. Некоторые датчики засветились красным. Капитан что-то пощелкал. — Бред какой-то. У нас течь. — Он взял рацию и заговорил:

— Код тринадцать. Поднять первую ремонтную по тревоге. Не учебная, мать вашу. Мне че, делать нехер? Чтоб через пять минут на позиции были! Праздник у них, бляха-муха!

Рация кэпа зашипела снова. Отсюда было видно, что люди в толпе сильно заволновались. Начали суетиться и вертеть головой. Знахари куда-то разбежались. Что-то явно происходило.

— Тащ капитан, народ волнуется… — донеслось из рации.

Кэп переключился на громкоговоритель и объявил во всеуслышание:

— Гости и жители нашего стаба, прошу вас, сохраняйте спокойствие. Всё в порядке. Всего лишь небольшая пробоина в дне. Туда уже направлена группа рабочих с насосом. Течь будет устранена в течение часа.

— Командир, — снова зашипела рация, на этот раз у начальника охраны.

— Ну чего еще? — раздраженно буркнул он.

— Тут несколько знахарей взбесились. Говорят, людей надо эвакуировать.

— Пусть не паникуют. Совсем там что ли друг другу мозги прополоскали⁈

— Э-э-э. Так и передать? — с сомнением уточнил безопасник.

— А-а-а-а-а! — вдруг ворвался в эфир вопль полный боли. — Хрк! Бл… Хрк!…во-о-о-о-л!.

— Что за херня? — зло прошипел начальник охраны.

— У нас ЧП! — заорал уже кто-то другой. — Оз… явол!

— Что? — сжал до хруста рацию Боцман. — Доложите, как положено, мать вашу! — завопил он.

— Занахари, командир. Они… сигнал… А-у-у-у! — судя по звуку, рацию у бойца забрали, а самому ему зарядили в пах.

В этот момент заорала сирена.

— Камеры! — поддал петуха в голос один из бойцов.

— Все синхронно развернулись на мониторы. Стремительная серая тень сворачивала рабочим шеи.

— Озерный Дьявол! — нервно хохотнул я.

День пятидесятый

Ледокол

Минус двадцать четыре градуса по Цельсию

Стоит отдать должное капитану, сориентировался он быстро. Пока все пытались поверить в происходящее, он нажал тангенту и заорал в рацию:

— Крыша, эвакуируйте детей! У нас проникновение мутанта на борт!

— Что делаем? — подобрался Боцман.

— Борода, остаешься с этими, — начал раздавать приказы кэп. — Остальные за мной.

Управляющий достал пистолет, снял его с предохранителя и наставил на меня, остальные покинули помещение. Внизу началась суета. Одни сбегали по трапам, кому дар позволял, спрыгивали на пристань, другие, наоборот, взбирались повыше, ползли по стенам. На лестнице образовались заторы. Но капитан с командой не встряли, активировали лифт и выбрались наружу.

Судя по камерам, мутант, проникший на судно, постепенно поднимался вверх, убивая всех на своём пути.

— Куда эта тварь идет? — как бы про себя, но в то же время обращаясь к нам, спросил Борода.

— Главное, чтоб не к реактору, — сказал Варик.

— Там такая защита, что даже взвод элитников не пробьётся, — сказал Борода.

— Я тебя убивать не хочу, — снова подал голос Варик. — Ты ведь помнишь мой дар?

— Я не могу вас отпустить, ты же понимаешь.

— Посмотри за стекло. Там сейчас такое безумие, что, может, и спрашивать с тебя уже некому будет.

Борода обернулся, и в этот момент я вскочил и прыгнул на него. Раздался выстрел, левое предплечье пронзила боль, и я впечатал управляющего в стекло. Разорвал проволоку, которая пропилила мясо до кости.

Освободил Варика. Он тут же подобрал пистолет и выпустил весь магазин в стекло, образовав овал из отверстий.

— А теперь врежь по нему, — сказал он. Я вырвал кресло и швырнул со всей силы. Оно отскочило и разлетелось, чуть не задев напарника.

— Еще давай!

Я зашарил глазами в поисках чего потяжелее. Схватил огнетушитель, раскрутился как метатель ядра и зашвырнул красный снаряд. Стекло, наконец, разбилось. Хорошо, что баллон не взорвался. Еще несколькими ударами расковыряв проход, уставился на Варика. Тот залип в мониторы.

— Че завис? Хватай бородатого, и валим.

— Погоди. Не могу понять, куда он движется.

— Да насрать, уходим.

— Нам в любом случае нужен Боцман или кэп. Я уверен, Борода ничего толком не знает. Дерьмо!

— Что?

— Он свернул. Озерный хер идет к ангару с зараженными!

— Варик, — подал голос Борода. Он попытался встать, но скривился от вспышки боли и не стал повторять попытку. — Ключи, — прошептал управляющий.

Варик залез к нему в карман и забрал ключи от каюты.

— Я вниз за твоей записной, а ты давай за заложником. Встречаемся на задней палубе, у крана, — сказал напарник.

— Не забудь сдать ключи, — прошептал Борода и засмеялся.

— Спасибо, — сказал Варик, вытащил из спец ящика аптечку, швырнул её управляющему и выбежал в коридор.

Я выскочили на крышу следующего яруса. Внизу творился настоящий ад, словно на корабле собралась толпа свежаков, а не проспиртованные насквозь живцом бродяги Улья, слышны крики, стрельба, вой задавленных в толпе. Некоторые уже вплавь пытались добраться до берега.

Бойцы в яме так увлеклись, что даже не заметили, как все вокруг поменялось. Они продолжили биться, картинка все так же транслировалась в воздух. Ворота ангара с мутантами начали сминаться под градом ударов. Два кваза прекратили сражаться и уставились на дверь. Вырвавшаяся наружу волна монстров растерзала их в мгновенье ока.

Кэп с десятком безоружных людей окружили бойцовскую яму. Видимо, все эти ребята обладали боевыми умениями. Мутанты начали ломать следующие двери, а самые нетерпеливые пытались вскарабкаться по отвесным стенам. В это время безопасники и знахари старались совладать с охваченной паникой толпой и хоть как-то управлять процессом эвакуации, но это так же бесполезно, как пытаться в одиночку перебить всех комаров в тайге.

Я заметил Боцмана, он с тремя подчиненными бежали увешанные с ног до головы тяжелым оружием. Пришлось прыгать по ярусам как по ступенькам. Благо, теперь такая высота для меня не проблема. Приземлился прямо за спиной их группы.

Замыкающий обернулся на звук. Я толкнул его, и он сбил остальных. Подхватив Боцмана, нырнул в проход. Расталкивая всех, добрался до лифта. Пленник пришел в себя, пытался извернуться и умудрился всадить нож мне в ногу.

Я снова вырубил его и забросил в лифт. Целая толпа попыталась сунуться, но мне удалось вытолкнуть их и захлопнуть створки руками. Поднялся на второй и добрался до выхода на палубу. Люди выглядывали из кают, что-то спрашивали, но мне не было до них дела.

— Боцман Крыше. У нас ЧП. Малец сбежал. Ловите его внизу. Как принял? — раздалось из рации пленного.

Никто им не ответил. Они еще повторили вызов и отключились.

Добравшись до края, заметил Варика, взбирающегося по подъемному крану. Он вскарабкался на стрелу, пробежал по ней как кот по коньку крыши и плюхнулся в лодку, висевшую на стропах. Я закинул к нему тело Боцмана, перед этим сняв с него радейку, перемахнул через перила и подбежал к рычагам.

Бросил взгляд на картинку в небе. Зараженные уже снесли двери в другие раздевалки и начали разбегаться по трем путям. Виновник всего этого торжества вальяжной походкой вышел в центр клетки. Казалось, он улыбался.

Очень странный жемчужник. Вытянутая лопатообразная морда, вместо носа две щелки, рыбьи глаза навыкате. Короткая и гладкая шерсть в одно мгновенье из бело-розовой приняла металлический оттенок под цвет палубы. Разъярённый рык заставил мутанта обернуться. Лёлик бежал на него, в глазах пустота. В этот миг кто-то нажал кнопку, и створки ворот начали опускаться. Трансляция оборвалась.

Эфир буквально разрывался, но события происходили так быстро, что я попросту не успевал осмысливать услышанное. Загудел мотор. Кран медленно и со скрипом начал поворачиваться. Варик в это время по очереди перепиливал стропы, держащие лодку, от этого она кренилась в разные стороны.

Сзади раздался крик. Я обернулся и увидел, как мимо пролетел изломанный труп. В десяти шагах от меня приземлился снегоступ, в зубах у него была женская рука с золотым кольцом и красными ногтями. Бывшая обладательница конечности бежала босиком, оставляя куски кожи со ступней на ледяном металле палубы и разбрызгивая кровь из болтающейся культи.

Завидев меня, мутант сплюнул руку и перестал преследовать свою жертву. Я прикинул расстояние до борта и понял, что никак не успеваю. Под один удар в любом случае попаду, а после вряд ли уже смогу плыть в ледяной воде.

В этот миг слева от снегоступа искривилось пространство, и буквально из воздуха возник подросток с длинной челкой. С его рук взметнулось пламя и окутало монстра. Горящая тварь прыгнула на мальчугана, но парня увела из-под удара стремительная тень.

Это был Вен. Я узнал его по шлем-сфере на голове и лазерному ножу. За спиной подростка возник Игрок, схватил его и тут же исчез. Сверху раздались выстрелы, это Варик из табельного Боцмана отстрелил последние стропы, лодка улетела вниз и исчезла за бортом.

Вен и мутант превратились в два смазанных силуэта и пролетели мимо друг друга. Парень приземлился на свои две, а вот монстр рухнул на бок, вывалив на палубу содержимое желудка.

— Вижу его! — зашипело в рации.

Мимо просвистели пули, выбив искры из обшивки. Один из безопасников стрелял по мне. Еще два мутанта выскочили к Вену. Тут стало слишком жарко, пора валить. Разбежавшись, я сиганул за борт.

Погружение в ледяную воду походило на слабенький удар током, только сразу по всему телу. Варик бросил мне веревку, но подтянуться я не успел. Фонтанчики брызг начали приближаться, и занемевшее от холода тело пронзила вспышка жгучей боли.

Вода начала окрашиваться в красный. Я обмотал веревку вокруг кисти. Варик не стал ждать, когда меня изрешетят, запустил двигатель и тронулся с места. Лодка резко набирала скорость, мне осталось лишь активировать дар анабиозника, чтобы не умереть от переохлаждения до того, как мы доберемся до берега.

Я всеми силами старался не провалиться в забытье и держаться за реальность. Получалось плохо. Видел лишь воду, иногда еще и бьющие по лицу льдины, слышал только рев мотора.

Варик не стал замедлять ход и на полной скорости вылетел на берег. Меня протащило по мокрому от близости к воде снегу. Я не торопился отрубать дар, смысла не было. Так хотя бы кровотечение замедлится, если вообще не остановится. Неизвестно, как работает моё умение в таких ситуациях.

До сознания долетел голос Варика. Что он говорил, разобрать не удавалось. Через замыленную картинку увидел оранжевую и красную летающие точки. Со крипом дошло, что это грелка и спек. Я отрубил дар и не смог сдержать крик. Сразу навалилось столько ощущений, и все неприятные.

Варик вколол мне спек и закинул в рот грелку. Меня всего передернуло. Бросило сначала в дрожь, а потом в жар.

— Давай, давай! Приходи в себя. Мне тебя не дотащить будет, — напарник начал стягивать с меня мокрые вещи, иногда попросту разрезая их, и достал из лодки комплект сухих. Разумеется, не по размеру, ну уж лучше так, чем вообще без одежды.

Грелка работала как надо. Оказавшись голым на морозе, я стоял по колено в снегу и не ощущал холода. Варик спешно лепил повязки на мои ранения.

— Всё! — объявил он. — Ну а с рожей ничего не сделаешь. Она вся посечена.

Под треск расходящейся по швам одежды я напяливал узкие шмотки. Напарник вытащил из шлюпки одеяло, сделал в нем ножом прорези и вручил мне. Его я накинул как пончо. Хоть что-то теплое будет, когда эффект грелки закончится.

В лодке имелось все, что нужно после такой спонтанной высадки на берег. Примотав проволокой маленькие снегоступы к мокрым ботинкам, я взвалил на плечи связанного Боцмана. Варик влез в лямки рюкзака и взял в руки белый помповик, что шел в штатном комплекте для выживания. Те, кто укладывал снаряжение в шлюпку, не рассчитывали, что она может рухнуть с такой высоты, поэтому ещё три единицы оружия вылетели при падении.

Мне оставалось довольствоваться лишь табельным АПС пленника.

— Патронов только шесть штук, — пожаловался Варик, — Остальные кто-то упер. Будем надеяться, в рюкзаке найдется хоть одна коробка.

— Куда мы идём? — спросил я, пытаясь поймать баланс в непривычной обувке. Спек действовал, и рана в бедре пока не болела, но чувствовалось, что поднимать левую ногу сложнее.

— Тут недалеко есть место, где можно перевести дух и еще раз тебя спеком бахнуть. А дальше до почти моего схрона можно будет добраться.

Фраза «почти моего» мне совсем не понравилась, ну да ладно. Выбор сейчас не то что бы большой. Порыв мыслей оборвали щепки, полетевшие от борта лодки. Это на корабле уже очухались и дали по нам очередь из пулемета. Мы успели нырнуть в низину, и высокая береговая линия укрыла нас от пуль.

— Быстро они, — сказал я.

— Щас повыше заберутся, так что давай в темпе.

«Давно я не бегал такие марш-броски» — все, что успел подумать перед тем, как свалиться на пол крохотной хибары, в которую я едва втиснулся. Рухнул прямо на Боцмана. Он лишь застонал. В себя прийти ему мешало какое-то убойное снотворное из аптечки.

Варик вошел следом. Прикрыл дверь, включил фонарь, переступил через меня, сбросил рюкзак и тихо сполз по стеночке.

— Знаешь, — задыхаясь, бросил он, — а парни в Цитадели часто говорили про проклятье Фарта. Это Псих придумал. Шутили, типа ты рушишь всё, к чему прикасаешься. Твоё присутствие как бомба замедленного действия. Рано или поздно все полетит к херам. Воронцов говорил, что если тебя подселить к пещерникам со временем они перестанут существовать. Теперь я с ними соглашусь. Столько лет всё проходило спокойно, и тут, стоило тебе появиться, как местная легенда, в которую не верили даже те, кто её придумал, ожила и напала на Ледокол.

— Я посланник хаоса. Истинное порождение Улья, — с трудом процедил я, пытаясь повернуть голову, чтобы разглядеть лицо друга. — Послушная пчелка Улья летит на очередную соту собирать пыльцу чужих жизней.

Интересно, это мои мысли или спеком навеяло?

Варик аж весь светился от счастья.

— Ты че такой довольный? Мы ж чуть не сдохли.

— Вспомнил, что нас обманули, — сказал он.

— А довольный то че?

— Та красная жемчужина, что дал Игрок, оказалась настоящей. Я почувствовал, когда проглотил её.

— Главное, в кваза не превращайся. Еще не хватало, чтоб ты слег.

— Не превращусь. Мне в своей шкуре комфортно. Это ты как был уродом, так и остался, а я красавец, каких не сыскать, так что останусь пока человеком.

— Если б твое мнение было интересно Улью… А-а. Грх. Гхм-гхм. Сука-а-а.

— Что?

— Всё. Химия выветрилась. Откат пришел. Свет тухнет. Я…

В себя пришел от смачных пощечин. Причем, не столько от силы ударов, сколько от звуков шлепков.

— Проснись же, чтоб тебя, — ругался Варик. — Ну где твоя хваленая квазья выносливость? — в нос ударил такой смрад, что меня чуть не вырвало.

— Что за дерьмо? — перевернулся я на бок, давя рвотный позыв.

— Штатный живец. Можно вместо нашатыря использовать. На вкус лучше, чем на запах. Хлебни. Тебе надо.

Я задержал дыхание и отпил чуть ли не треть фляжки.

— Хорош, — вырвал сосуд Варик. — Присосался как свежак со споровым голоданием. А если передоз словишь, мне тебя куда потом девать?

— Не ворчи, — отмахнулся я. — Где мы вообще?

— Сезонная лачуга. Местные бивняки в таких живут.

— Кто?

— Добытчики мамонтовых бивней. Нам повезло, что их тут не оказалось. Представь, мы бы сюда завалились, а тут полдесятка бегунов, и все здоровые.

— Я бы даже от пингвина не отбился.

— Вот-вот. Вставай давай, пора в путь. Скоро за нами погоню пустят, если уже не пустили. Вон, в углу унты стоят, померь, а то у тебя, наверное, уже стопы к подошве пристыли.

Не пристыли, но ног не чувствовал. Примерив обновку, обрадовался. Обувь была всего лишь на полтора размера меньше. Ходить можно. Главное, что сухо и тепло. Лучше скрюченные пальцы, чем отмороженные.

Варик достал из аптечки большой шприц со спеком. Вколол половину себе в бедро, а затем без предупреждения воткнул мне в плечо. Увидев моё охеревшее выражение лица, он рассмеялся.

— Не ссы. Я не заразный.

Остались все-таки в Улье вещи, к которым я не привык. Умом то понимаешь, что здесь ничего не будет, если одной иглой уколоться, а все равно как-то непривычно.

Варик взял с пыльной полки две банки сгущенки, пробил обе ножом, одну передал мне. Мы быстро выпили их и вышли на улицу. Напарник подошел к сугробу и зачем-то начал его разрывать.

— Чего ищешь?

— Щас увидишь.

Под снегом обнаружился чехол. Под чехлом снегоход. Варик попробовал его завести, но тщетно.

— Слишком давно стоят, — пояснил он, и махнул рукой, указывая направление движения.

— А ты тут хорошо все знаешь, — заметил я.

— Я здесь родился, — как-то с тоской сказал напарник.

Очередной марш бросок привел нас к лыжной базе. Я сразу вспомнил свой родной кластер. Комитет по встрече был из нескольких синяков, Варик даже рюкзак снимать не стал, чтобы разобраться с ними.

— Попробуй найти лыжи по размеру, — сказал напарник. — Остальные ломай. Тут спуск с горки будет. Можем неплохо отыграть время у погони. Кататься то хоть умеешь?

— Пришлось научиться.

Поиск лыж занял всего пять минут. Нашлись широкие, но все равно не по размеру. С горем пополам как-то нацепил. Хотя был риск, что крепление не выдержит.

— Время разделиться, — сказал Варик. — Чуть след запутаем. Ты спускайся как есть по прямой в долину. Как до ледника дойдешь, остановись. Я тебя догоню.

— А если не догонишь?

— У тебя проводник на плечах. Сам выпутаешься.

— Ну ты вообще.

— До встречи, — бросил Варик и бодро заскользил по снегу.

Я посмотрел, не видно ли преследующих нас черных точек на горизонте, но все было чисто. Доехав до спуска, остановился. Накинул ноги пленника себе на живот и связал шнурки его ботинок. Руки связал возле шеи. Такой вот живой рюкзак вышел. Давненько мне не приходилось кататься. Поехали!

День пятидесятый

Окрестности Ледокола

Минус двадцать пять градусов по Цельсию

Когда Варик говорил про ледник, я представлял огромный ледяной бугор, а по факту ледником оказалась сама поверхность под ногами. Поначалу переход был незаметен, лишь со временем дошло, что уклон почти исчез, а меня все еще тащит по инерции, да и снег стал куда плотнее.

Повсюду начали попадаться трещины. Одни мелкие расщелины можно было просто перешагнуть прямо на лыжах, другие же приходилось объезжать, порой и за полсотни метров. Варик сказал здесь остановиться, но местность оказалась открытая, и мне совсем не улыбалось куковать посреди поля в ожидании возвращения друга.

Лишь когда начались вздутые из-за столкновений льда горки и холмы, я позволил себе остановиться и схоронился в небольшой ледяной пещерке. Не сказать, что расположился с комфортом, но, по крайней мере, прикрылся от атак с трех сторон, да и проход тут узкий, не каждая тварь протиснется.

Минут через пятнадцать я отдышался и начал волноваться. Уже прикидывал, что буду делать, если Варик не вернется. Вышел из укрытия и достал трофейный пистолет, в моих лапищах он казался совсем игрушечным, чтобы нормально прицелиться и на курок нажать, надо еще изловчиться. Короче, быстрая и точная стрельба, это пока не про меня.

За спиной что-то скрежетнуло, я развернулся, нанося удар на чистых рефлексах. Варик едва успел отскочить, а от стен пещеры полетели ледяные осколки.

— Обалдел? А если б попал? — возмутился он.

— Одним дураком меньше б стало, и вообще нехрен подкрадываться.

— Не понял. Ты вообще как? С головой все в порядке? У лора давно был?

Только сейчас до меня дошло, что по ощущениям голова моя больше похожа на потрескивающий замороженный апельсин. Ветра здесь почти не было, но при этом в ушах что-то завывало, щелкало и перекатывалось.

— Вода попала, — пояснил я товарищу. — А я под всей этой химией даже не заметил.

— Понятно, дуй за мной. И лыжи лучше сними, но пока не выбрасывай. Тут недалеко осталось. Надо успеть до темноты.

— Это полбеды, главное тварям не попасться.

— Их в этой стороне не будет.

— Почему?

— Увидишь.

Я был заинтригован, а потому снова взвалил пленника и пошел за Вариком. Слева оказалось свободное ровное пространство, заканчивающееся очень длинным и крутым спуском. Он уходил вниз на добрую пару километров, если не больше. Разглядеть не удавалось из-за странной туманной дымки и снежных вихрей, которые скрадывали детали уже через пятьсот метров.

— Красиво, — не сдержался я. — Но и пугает немного. Кажется, что из того марева выскочит какая-то тварь.

— Это Спуск Смертников. Через него можно добраться до самых рыбных в районе мест. Обходной путь безопасней в десятки раз, но дольше на двое суток. А теперь смотри, магия маскировки.

Варик скрепил лыжи между собой распоркой в центре и связал проволокой по обоим краям. Сверху на полученную конструкцию уложил кусок льда и спустил импровизированные санки вниз. Первые несколько сот метров они ехали ровно, затем начали петлять, потом и вовсе перевернулись, но продолжили катиться кубарем, пока не скрылись в туманной дымке. С моими лыжами он повторил то же самое.

— А теперь давай спиной и по своим же следам.

— А ты меня удивляешь, — похвалил я напарника.

Мы вернулись, прошли немного назад, затем спустились в одну из неглубоких расщелин, прошли по дну и поднялись по вырезанным в стене ступеням. Эту процедуру повторили несколько раз.

Хоть слух меня и подводил, нечто похожее на близкий выстрел я расслышал.

— По нашу душу? — тут же озвучил я самое очевидное.

— Не, — беззаботно отмахнулся Варик. — Это лед трещит. Там дальше аккуратнее, иди за мной след в след и готовься быстро прыгать.

— Боюсь, из меня сейчас прыгун не очень.

— Если что, Боцмана бросай и сам спасайся.

Едва он закончил эту фразу, как лед под нами завибрировал. Раздался треск, сравнимый с приглушенным раскатом грома.

— Это что, землетрясение? — удивился я.

— Лед поёт, — пояснил Варик. — Это хорошо. Если повезет, трещины перестроятся и наши следы скроет совсем. Но на это все же рассчитывать не стоит.

— Ох! — не сдержался я, когда под ногами дрогнуло. Устоять не удалось, и меня опрокинуло на спину. Тушка Боцмана смягчила падение. Если мне не показалось, у него что-то хрустнуло.

— Лед гуляет! — весело прокричал Варик. — Придется пробежаться, а не то зажмет нас, нахер, или, наоборот, провалимся в свежую расселину.

Вдали справа на грани видимости удалось различить характерное зеленое свечение перезагружающегося кластера. В это время ледник под нами совсем разбушевался. Варик едва успевал отпрыгивать в сторону от лезущих из ниоткуда ледяных гор или перепрыгивать открывшуюся прямо под ногами бездну.

Будь я на его месте, мы бы на первом же препятствии сгинули, а так мне только и оставалось, что повторять за напарником и не забывать про дыхание, чтоб не свалиться от таких ударных нагрузок. Вдруг Варик рухнул на спину и раскинул руки, я хотел на бегу схватить его и поднять, но по блаженной улыбке понял, что опасность миновала.

И, действительно, мы перескочили границу кластера. В метре от нас разверзлась неглубокая трещина, а напарник даже ухом не повел.

— Что это такое было? — задыхаясь, спросил я.

— Свечение видел?

— Угу.

— Когда прилетает свежий кластер, он оказывает давление на этот участок ледника, и тогда лед начинает гулять.

— Потому здесь и нет зараженных?

— Да. Чуют, суки, что здесь их смерть, и обходят. А твой дар как, что-нибудь подсказывал?

— Угу. Бежать, бежать и еще раз бежать. Не работает эта хрень.

На привал отвели всего пять минут. Больше нельзя. Действие спека скоро выветрится, а ставить третью дозу подряд не слишком безопасно даже для кваза.

Башка гудела, уставшее тело было словно ватное, но даже через такое состояние я ощутил легкую эйфорию, она приятно взбодрила меня, словно глоток крепкого горячего чая, а все потому, что я снова был в рейде. Пусть изранен, под препаратами, почти безоружен и с тяжелой ношей, но все же на свободе. Не в комфортной металлической клетке Ледокола, где твоя жизнь может оборваться по прихоти местного начальства, а на просторе, где все зависит только от моих собственных усилий.

Впереди показалась серая полоса железнодорожной насыпи. Чуть левее металлической змеей лежал опрокинутый поезд. Видимо, туда мы и держали путь. Тварей пока видно не было, но то ли проснувшаяся чуйка, то ли элементарная логика и приобретенный опыт говорили, что нужно быть начеку.

Нам везло, двигались мы с подветренной стороны, а потому, если здесь и были зараженные, услышать и учуять нас они пока не могли. Варик вышел к самой железке, пригнувшись, двигался по левой её стороне, прикрывшись насыпью. Я на всякий случай держался в десяти шагах от него.

На рельсах попадались кости людей и мутантов. Когда до поезда оставалось метров двадцать, слева зашуршал снег. Мы синхронно обернулись, а Варик тут же вскинул ружье. Из сугроба показалась иссушенная когтистая лапища.

— Тьфу ты! — шикнул Варик, когда её обладатель полностью выбрался из снега. Доведенный до почти полного истощения снегоступ потратил остаток сил на то, чтобы показаться на поверхности. Он настолько оголодал, что не мог заурчать и подняться на ноги.

На нем имелся тяжелый ошейник, двойная мощная цепь от которого была обмотана вокруг шпалы. Правда, видно это стало, только когда мутант зашевелился. До этого странную конструкцию скрывал снег.

Напарник безбоязненно подошел и всадил чудищу нож в глазницу. Не торопясь, вскрыл споровый мешок и, сложив добычу, довольно заявил:

— Халявный горох.

— Это что за хрень?

— Ловушка, ясен пень. Только, видимо, давно здесь не было хозяина, вот батарейки у сигнализации и сели, — сказал он, пнув тушу носком ботинка.

— Это все же не твой схрон.

— Не мой, но я хорошо знаю владельца. Мы с ним раньше тут кое-чего прятали.

Я скинул Боцмана, а Варик опустил рюкзак на землю.

— Нам нужен четвертый вагон, но будь аккуратней. Здесь таких ловушек еще с полсотни может быть. Дотошный человек тут все организовал.

Возмущаться смысла не было. Нужно работать с тем, что есть. А потому я подышал, успокаивая дыхание, и настроился в надежде уловить какие-нибудь сигналы от нового умения. Варик шел впереди, прощупывая снег лыжной палкой. Периодически он оборачивался на меня, но дар упорно молчал.

Я тоже прощупывал снег. Палка уткнулась во что-то твердое. Аккуратно разрыв участок, обнаружил занесенного недавним снегопадом бедолагу. Миной ему оторвало ногу, а осколками нафаршировало внутренности.

После такой находки двигаться стали в два раза медленнее. На следующую ловушку напоролся Варик. Яма с кольями была прикрыта, тентом, который держал снег, но вот под давлением от ноги провалился бы, увлекая за собой гостя.

Что-то хрустнуло под стопой, я тут же отпрыгнул. В полете ударился о поваленный столб линии электропередач. Ничего не произошло, покопавшись, раскрыл очередную ловушку. Арбалет с нажимной пластиной слишком перемерз, и вместо болта в живот, я получил лишь легкий испуг.

Так мы и продвигались до самого четвертого вагона. Он лежал на боку, а потому вход был сверху. Вагон оказался бронированным, дверь с кремальерным затвором примерзла насмерть, и, не будь я квазом, пришлось бы разводить здесь костер.

Со страшным скрипом ручка провернулась. Я с трудом приподнял дверь, чтобы Варик вставил специальный упор. В этот момент сзади раздался крик. Мы синхронно обернулись, Боцман орал и катался по снегу.

— Будь здесь, — крикнул я и бросился к пришедшему в себя пленнику.

Еще до того, как подбежал, понял, что случилось. Очнувшийся Боцман увидел перед собой рожу снегоступа, естественно, в ужасе отшатнулся и попытался дать деру, но угодил в капкан. И сейчас матерился, пытаясь разжать его. Я подскочил и отвесил мужику оплеуху.

— Заткнись! — зашипел я. — Ты не на корабле. Нехер здесь орать.

Я разжал зубья, надел рюкзак и подхватил пленного на руки. Шел по нашим следам, чтоб не нарваться на очередной сюрприз. Но все же вляпался. На фоне поблескивающего снега было легко не заметить растяжку.

Бросил Боцмана в одну сторону, а сам плюхнулся в другую. Взрыва снова не последовало, вместо него вверх взмыла ярко красная сигнальная ракета и с громким хлопком разорвалась в небесах как салют, что в начавшихся сумерках был виден за километры. Если кто-то из мутантов еще не знал о нашем здесь появлении, то теперь им, можно сказать, пришло приглашение на ужин.

Подхватил стонущего от боли Боцмана и побежал к вагону. Варик махал руками, указывая направо от насыпи. Видимо с той стороны по нашу душу уже кто-то пожаловал. Вдруг сердце кольнуло, я замер с занесенной ногой, под ней виднелся укрытый снегом очередной капкан. Наконец-то! Чертов дар сработал.

Перешагнув ловушку, снова ускорился. Грубо забросил пленного на вагон и сам заскочил одним прыжком. Затолкал Боцмана в щель, он с грохотом рухнул на пол и отрубился, следом пошел рюкзак, затем настала очередь Варика. Спереди раздался звон метала. Какой-то бегун безуспешно пытался забраться наверх, зато твари покрупнее уже подобрались на расстояние выстрела.

Напарник спрыгнул вниз, тут же включил фонарь, я сунулся следом, но застрял — проход был слишком узок. Попробовал податься вверх, зацепился одеялом о железяку. Раздавшееся урчание подстегнуло как мат старшины во время ПХД.

Я со всей силы толкнул крышку. Сразу почувствовалось, что все едва начавшие покрываться корочкой ранения от такого напряжения снова полопались и начали кровоточить. Мое тело скользнуло вниз, и одновременно с этим раздался звук приземления мутанта на крышу.

Варик прикладом выбил упор, дверь с грохотом закрылась. Раздался цокот когтей по металлу. Я повис на затворе и, оттолкнувшись от пола, крутанулся, наблюдая, как задвижки встают в пазы. Едва отпустил и приземлился на пол, как руль начал крутиться в обратную сторону.

— Куда⁈ — вырвалось у меня.

— Дерьмо! — ругнулся Варик.

Закрыть до конца удалось лишь совместными усилиями. Вдвоем побороли сопротивление умной твари с той стороны. Напарник активировал блокиратор механизма, и мы спокойно опустились на пол.

— Всё! — выдохнул Варик. — Дальше этого участка я никогда не был. На этом мои скромные знания об Улье исчерпаны полностью. Так что ты поведешь.

Оставалось лишь кивнуть.

— Надеюсь, здесь хотя бы нет стылых пиявок.

Теперь можно было разглядеть помещение. От изначальной конструкции почти ничего не осталось. Разве что ящики у левой стены, которая сейчас являлась полом. Было видно, что это место очень давно переоборудовали для жилья.

Вместо окон здесь имелось несколько бойниц и люк наверх. Ну и две двери в соседние вагоны. На одной из них прилеплен значок мужского туалета. И ведь не поленился кто-то, притащил, наклеил.

В левом ближнем углу стояла печка, выхлопная труба шла в одну из бойниц, возле нее лежанка из матрасов. В правом углу генератор, тоже с выхлопом. По центру небольшой деревянный стол и два грубых табурета.

Боцман как раз под ним и валялся в луже быстро густеющей крови. Варик подполз к нему и проверил пульс, показал большой палец, но все же достал из нарукавного кармана жгут и перетянул пленнику раненную ногу. Оказалось, кровь не из ноги, а из головы, видимо, при падении досталось.

— По-моему, он не выживет во время допроса, — сказал я.

— За себя переживай, ты сам выглядишь так, будто сейчас откинешься.

Судя по звукам, на крыше было уже несколько тварей. Они скреблись когтями, пытались крутить руль, принюхивались к щелям. А вот раздался характерный недовольный урк, кто-то из них лизнул кровь и отодрал примерзший язык.

Где-то справа бахнуло, и несколько осколков ударилось в обшивку вагона. Твари потрусливей спрыгнули налево и дали деру, а те, кто поумней, сразу бросились добивать раненого миной товарища. До ушей донеслись звуки драки, затем чавканье, хруст костей и треск разрываемого мяса.

Варик залез в ящики на полу и выставил на стол приблуды для перекуса. От одной мысли о скором приеме пищи в животе заурчало, но я настолько ослаб, что не мог удержать даже собственные веки.

— Эй, не спать, боец! — подал голос Варик, и я, уже начавший проваливаться куда-то сквозь пол, снова пришел в себя. — На, хлебни-ка, — напарник протянул фляжку. Отпил живца и почувствовал, что пережить ужин сил мне хватит.

Сначала провели мою повторную бинтовку, на этот раз более качественно, благо, медицинских расходников здесь хватало, как и консервированной жратвы. Поэтому Варик соорудил нехитрый перекус из офицерского сухпайка американских вояк и чая, на десерт пошли галеты с повидлом из пакетика и гороховый раствор. Все равно в рейде на них ничего не купишь, а так хоть чуток сильнее станем, к тому же это подстегнет регенерацию.

Товарищ затопил печку и обработал раны Боцмана. Пленного на всякий случай связали и примотали к стальному кольцу в полу. Надо бы спать посменно, кто знает, какие дары у этого вояки, но я абсолютно вымотался, поэтому приняли решение вколоть ему еще одну лошадиную дозу снотворного.

— Ну что, теперь настало время для самого неприятного, — сказал я, стянул унты и поставил их возле печки. — И я сейчас не про запах носков.

— А про что?

Насквозь промокшие носки сразу закинул в печь.

— Радикальный метод сушки, — хохотнул Варик.

— У меня пуля в животе, и, может, не одна, и не только в животе.

— Из меня хирург как из говна пуля, — честно признался товарищ.

— Да я в курсе. Ты, главное, обезбола вкати побольше.

Напарник полез в шкафчики на полу за дополнительной аптечкой. Через полчаса он уже грубо заштопал разрез и, вытерев руки от крови, спросил:

— Ну как?

— Как первый секс: быстро, неловко и много крови.

Друг рассмеялся и занялся обработкой медицинских инструментов.

В тех же ящиках было все, что нужно для жизни, в том числе и спальники больших размеров. Я забрался в один такой и моментально уснул под треск поленьев. Урчание тварей, стук по корпусу и скрежет их когтей уже стали привычным фоном и совсем не мешали.

Проснулся от ружейного выстрела.

День пятьдесят первый

Просторы Стикса

Минус двадцать девять градусов по Цельсию

Проснулся от ружейного выстрела.

Подскочил моментально, разорвав спальник. За долю секунды оценил обстановку. Воняло порохом. Варик стоял ко мне спиной у одного из ящиков, держался правой рукой за шею с обратной стороны, через пальцы сочилась кровь, он матерился на всех языках мира и шипел от боли. Боцман валялся в отключке. Больше никого не было, ни лезущих внутрь мутантов, ни других противников.

— Ты че, сам себя подстрелил? — пробормотал я, опускаясь обратно на матрас и натягивая остатки спальника.

— Да какой там, — распрямляясь, прокряхтел он. — В ящике с оружием подарочек был. Я его открыл, а оттуда как пальнет, еле успел башку одернуть. Картечь от потолка срикошетила и в шею мне. Посмотри, сильно там все плохо?

— Сегодня моя очередь из тебя пули выковыривать, — улыбнулся я.

— Нихера не смешно.

Зацепило не только шею, но и спину с головой. Вооружившись пинцетом, я принялся выковыривать осколки свинцовых шариков. Вытащил самые крупные, что удалось заметить, остальные организм вытолкнет своими силами.

— Ты сам-то как? — обеспокоенно поглядел на меня Варик, когда операция была окончена.

— Терпимо.

Резкий подъем не очень хорошо сказался на израненном организме, ослабленном вчерашними нагрузками, переохлаждением и химическим похмельем от спека, таблеток и большого количества циклов адреналиновых выбросов.

— Мне сон приснился, — сказал я. — Рецепт коктейля.

— Ого!

— «Утро в рейде» называется. Приготовить?

— Давай, конечно, — заинтересовался Варик. — Я надеюсь, это не какой-то твой новый прикол.

— Никаких приколов.

Через десять минут на столе стояло девять емкостей с жидкостями. Две рюмки, два пластиковых стаканчика, две кофейных чашки, две железных кружки и один шприц.

— С добрым утром, — дал я отмашку и взялся за первую рюмку с живцом. Синхронно с Вариком опрокинув содержимое внутрь, сразу переключился на стакан, залил в себя гороховый раствор, затем залпом выпил чашку, что по содержанию кофеина примерно равнялась тройному эспрессо, лишь после этого отхлебнул горячего чая и уселся на табурет.

Почувствовал, что мотор начал потихоньку набирать обороты, тогда я дал себе слабину и вколол пятую часть оранжевого шприца. Целительный раствор разошелся по организму. Мне словно масла в движок залили, все детали, что со скрипом и трением мешали друг другу работать теперь плавно и легко двигались.

Взял в руки горячую металлическую кружку и, не торопясь, начал цедить её по глоточку, закусывая сникерсом. Поленья трещали, на улице завывал ветер, и все еще скрипели снегом зараженные, Боцман стонал, а Варик всыпал в чай сахар и громко бренчал ложкой. Какой же все-таки это кайф. Звуки рейда.

— Вштырило тебя? — улыбнувшись, спросил Варик.

— Не факт.

Может, это не действие спека, а просто мое умение наслаждаться моментом, ну и рейдерская зависимость от приключений, чего уж греха таить, люблю я это дело. Походная романтика, все дела.

Варик сходил в соседний вагон, принес оттуда охапку дров и ведро, наполненное льдом, водрузил его на печь и снова ушел. Вернулся через минут двадцать, принес целый мешок шмотья разного качества и степени лежалости. Из всего этого надо было как-то собрать мне сносный комплект одежды.

Пока ковырялись с вещами, резали и подшивали, закипела вода. Тогда мы обработали раны и тщательно оттерлись от крови. Боцман уже давно пришел в себя и делал вид, что спит.

— Обоссышься скоро, — обратился я к нему, когда подогнал все снаряжение.

Боцман открыл глаза, рожа у него знатно заплыла. С большим трудом он перевел себя в сидячее положение. Оперся на стену, осмотрел помещение, жестом попросил воды. Смочив горло и справив надобности в соседнем вагоне, он надеялся получить живец и медицинскую помощь, но был снова прикован.

— Ну что, товарищ начальник охраны, — начал я. — Ты надеешься, что за тобой придут и спасут тебя из плена? Совершенно зря. На Ледоколе сейчас большие проблемы. Быть может, и капитана уже в живых нет. Не удивлюсь, если там командование сменилось полностью. Предприимчивых лидеров с активной жизненной позицией на ярмарке хватало.

— Давай к делу. На кой ляд вы меня притащили в эту задницу? И чего хотите?

— Хотим информации. И у нас всего два банальнейших варианта развития событий. Ты её выдаешь быстро и безболезненно, либо мы посменно начинаем тебя пытать. Торопиться нам вообще некуда, еще пару дней будем здесь киснуть, пока раны не затянутся. Опыт в этих делах имеется, фантазия в четырех стенах бьет ключом, так что за качество обслуживания ты не переживай, обеспечим широкий спектр острых ощущений.

На улице раздалось урчание, затем послышалось бряканье цепи. Похоже, одна из тварей угадила в капкан. Недолго ей осталось, голодные товарки скоро сбегутся на звук. Я выждал драматическую паузу, пока мутанта разрывали на части, и продолжил:

— Ну так что, есть желание пообщаться?

— Пообщаться! — рыкнул Боцман, хотел продолжить, но затих, шумно дыша и краснея от злобы.

— Тебе смысла что-то скрывать уже нет, — продолжал давить я. — Всей вашей дружной братии хана, на махинаторские схемы и тайные заговоры просто не будет ресурсов. Даже если удастся удержать власть на Ледоколе, все силы уйдут на восстановление прежних позиций. Честно, ты мне не нравишься, я бы тебя скормил тварям на улице и пошел дальше, но если расскажешь все, что знаешь, купишь себе жизнь. Мы тебя даже подлечим. Гарантий, конечно, никаких, но и других вариантов у тебя нет. Пытки или милая беседа за чашкой чая. Выбор за тобой.

— Складно лопочешь, — сказал Боцман. — Ты, случайно, педиковатых злодеев в кино не играл?

— Чувство юмора проснулось, это хорошо. Я тебя даже калечить за эту шутку не буду.

— Спрашивайте уже, и в чай три ложки сахара.

Кажется, Боцман, и правда, неплохо знал Варика, взял с него слово, что останется жив и этого хватило, чтоб он нам всё рассказал. Полностью доверять полученным данным нельзя, но и проверить их нет никакой возможности.

Ксера, что штампует подделки, зовут Кощей. Он хотел просто спрятаться на корабле, причем, сделал это по-умному, на самом виду — устроился дворником. Если б не Варик, я бы и внимание не обратил на этих ребят в спецовках.

Как всегда бывает, Кощей совершенно случайно спалился перед службой безопасности Ледокола. Он думал, что у него не осталось поддельных споранов, но один все же каким-то образом затесался в кучу к настоящим. Ксер им расплатился. Серый шарик сменил нескольких владельцев и оказался в руках рейдера, что вернулся из долгого похода и был на грани спорового голодания.

Забадяженый живец не помог бродяге Улья. За странность зацепился друг мужика, тот самый литеха Кучер, что нас заманил в ловушку. Дальше дело начали раскручивать. И все ничего, может, Кощея никогда бы и не вычислили, но он запаниковал раньше времени и решил свалить с корабля от греха подальше.

Никого не предупредил, просто собрал вещи и уплыл на берег с группой рейдеров под предлогом профилактики трясучки. Как раз прошел небольшой снежок, вышедший на утренний обход Боцман, решил отматерить поленившегося дворника, но того и след простыл.

Сложить дважды два было нетрудно. За ним выслали погоню. Поймали через два дня, допросили и выяснили, в чем дело. А дальше Капитан и Боцман не смогли устоять перед таким искушением.

На время турнира курицу, несущую золотые яйца, решили увезти с корабля. Подальше от таких, как я, на всякий случай, да и от внимательного взгляда нескольких десятков знахарей. Тут-то и пригодились Крысы. Их всегда терпели из-за того, что им можно было поручить грязную работу. Ледокол хранит множество секретов, иногда некоторые люди суют нос не в свое дело, тогда-то и вступали Крысы.

Сейчас ксер в их мини-стабе в десяти километрах отсюда. Боцман думает, что парни не в курсе, кто такой Кощей и почему его нужно охранять. Но мне так не кажется, на то они и крысы, что пролезут в каждую щель. Главное, чтоб они не увезли его куда-нибудь. Если ксер все еще у них, я его вытащу.

— Что думаешь? — спросил Варик, когда мы узнали все, что было нужно.

— Дерьмовая ситуация. Мы вдвоем играем на чужом поле против хорошо организованной банды. Варианта всего три.

— Штурм, партизанская война, — перечислил напарник, — а третий?

— Просто придем туда вместе с Боцманом и попросим, чтобы они отдали Кощея. Но есть риски, он может начать чудить, и нас там положат.

— Как всегда выбираешь самый наглый вариант, но, с другой стороны, оставлять его здесь одного тоже нельзя. Вдруг у него есть какое-то умение, с помощью которого он сможет сбежать. Есть еще идея, но это игра в долгую.

— Выкладывай, — заинтересовался я.

— Если на Ледоколе все устаканилось, то кэп рано или поздно вышлет к Крысам группу, чтобы забрать Кощея. Можно там все разведать и устроить засаду на обратном пути.

— Мы так месяцами куковать можем.

— Я же говорю в долгую. В очень долгую.

Нужно было подумать, и мы оба погрузились в свои мысли. Через пару часов, посовещавшись еще раз, решили, что сначала один из нас сходит на разведку, пока другой караулит Боцмана. Естественно, идти предстояло мне, так как рейдового опыта у меня куда больше, а Варик, как выяснилось, знал один единственный маршрут от Ледокола до этого схрона.

— Боц, что у них за база? — спросил пленного Варик.

— Да обычная, — пожал плечами и тут же скривился от боли бывший начальник охраны. — Хуторок, вокруг него небольшой ров с навесным мостом и частокол из бревен.

— По описанию не крепче домика Ниф-Нифа, — вклинился я. — Первый же элитник развалит.

— А к ним твари не ходят. У них есть парнишка, как же его… забыл. Кузнечик или Огуречик.

— Зеленый? — подхватил Варик, — Носатый такой?

— Точно. У него дар, спорами управляет. Мутанты думают, что скоро перезагрузка и…

— Да поняли мы, — оборвал я его. — Не тупые. А воду для рва они где взяли?

— Там ручей рядом пробегает, они небольшую плотинку соорудили. Периодически к себе воду пускают.

— Сколько человек на базе?

— Не знаю. Десять, двадцать, тридцать. Знаю, что есть основной состав, есть те, кто на подхвате.

— Люди с опасными дарами есть?

— Ну наверно, иначе им бы в рейдах так не везло.

— Понятно. А главный там кто?

— Мы с Калачом дела ведем. Маленький такой круглый мужик.

День пятьдесят третий

Просторы Стикса

Минус тридцать градусов по Цельсию

Прошло два дня, благодаря спеку, гороху, обильной жрачке и отдыху, раны затянулись. За это время отлежал себе все бока, мышцы зудели, тело требовало нагрузки. Да и сам я был уже в предвкушении.

Варик рассказал, что раньше из этого поезда хотели сделать стаб, но потом почему-то передумали. Так что если хорошенько порыться, здесь можно найти много всего интересного. То ли все уже вытаскали, то ли искали мы плохо, но нормального огнестрела так и не раздобыли.

В итоге вооружился я помпой с самодельным глушителем, которого хватит всего на пару выстрелов. В запасе лишь четырнадцать патронов. Зато заимел классное оружие ближнего боя — топорище, приваренное к металлической рукояти.

— Так, — сказал я, — А теперь главный вопрос, как мне выйти? Тут же до сих пор несколько тварей осталось. Затихарились где-нибудь в снегу и ждут нас.

— Все продуманно, — успокоил меня Варик. — Это же поезд. Тут сотни две вагонов. Я в бойницу высунусь и начну шуметь. В это время ты спокойненько пройдешь до дальнего края поезда и скроешься. Только аккуратней там, много всякого может попасться.

— Ну все, объявляю начало операции под кодовым названием «Три К», — торжественно заявил я.

— Почему «три ка»? — спросил Варик. — Типа, три кретина?

— Кража ксера у крыс, — пояснил я.

— А-а-а.

— Удачи, — всерьез сказал Боцман, я лишь кивнул в ответ.

Подошел к двери в следующий вагон, открыл, посветил фонариком. По бокам все было завалено разным хламом. В основном дровами и льдом.

— Не натепляй вагон, — крикнул Варик, и я покинул наше уютное убежище, закрыв дверь. Прошел до следующей, с трудом отпер, аккуратно посветил в щель. Мысленно выругался. Это был купэшный вагон. Идти в темноте, ожидая, что из-за каждой двери на меня может кто-нибудь броситься –прекрасное начало дня.

Отсюда было слышно, как Варик начал отвлекать тварей. Брякал дверцей бойницы, а потом и вовсе выстрелил из сигнального пистолета. Урчание взбешенных такой наглостью зараженных разносилось далеко.

Я не стал терять время и, вооружившись ножом, стал продвигаться вперед. Старался прислушиваться к дару, но он молчал. Эти два дня делать было особо нечего, и мне удалось неплохо попрактиковаться.

Не знаю, насколько точны выводы, к которым я пришел, но, как мне кажется, этот дар на текущей стадии развития почти не даёт сигнала по запросу. Он включается сам в критических ситуациях. К нему вообще не надо прислушиваться, обращаться стоит только к интуиции, и тогда есть шанс, что умение усилит её. А если ждать волшебного знамения, то, как и говорили знахари, они начнут мерещиться на каждом шагу, только еще больше путая. Даже звучит не очень понятно, в применении вообще задница.

За рассуждениями уже миновал половину вагона. Все купе открывал. Дернул очередную ручку и на меня выскочил темный силуэт. С перепугу воткнул в него нож раз пять. Это оказался чертов манекен. Кому вообще, нахрен, понадобилось тащить в поезд сраный манекен?

Проход через нутро поезда превратился в путешествие по тоннелю из жуткого фильма. Чего здесь только не встречалось. Иногда я словно был сталкером, блуждающим в поисках артефактов, или спелеологом, что крадется по пещере, порой казалось, что каждый вагон прилетел из отдельного мира. Со временем чувство пространства изменилось, появилось ощущение, что мне суждено вечно блуждать в чреве этого стального чудища.

Некоторые вагоны были перевернуты на крышу, другие вообще стояли буквой «Л», и приходилось сначала взбираться вверх, потом пытаться не скатиться вниз. Самый жуткий отсек стоял на колесах. Все пассажиры оставались на своих местах, кто-то сидел с кружкой в руке, другие спали, укрывшись простыней, третьи играли в карты, четвертые читали книгу. Загвоздка лишь в том, что все они погибли много лет назад. Просто чертовы иссушенные мумии изображали обычных пассажиров, словно ребенок рассадил игрушки. Безумное дитё, что заигралось с чужими жизнями.

На нескольких вагонах тварям все же удалось расковырять обшивку. Хоть большинство повреждений и было закрыто листами металла, по таким отсекам продвигался с особой опаской, стараясь не наступать на кости. Иногда позволял себе выглядывать в бойницы и щели, Варик все еще неплохо отвлекал мутантов.

Случалось так, что двери в следующий вагон не поддавались, приходилось пускать в ход топор, используя его как рычаг. Самое странное во всем этом сюрреалистичном поезде, то, что, несмотря на все повреждения, он оставался одним целым, нигде не порвался.

Поначалу я считал вагоны, но потом сбился. Попробовал снова и опять сбился. Добравшись до последнего, не мог поверить, что нет ручки в следующий. Шарил по стене в поисках скрытого рычага, пока, наконец, не дошло, что все, финиш — пора наружу.

Никаких тварей на улице уже нет. По ощущениям я вообще километров на пятнадцать ушел. Это, конечно же, не могло быть правдой.

Открыл дверь наружу. Вдохнул свежего морозного воздуха. Спрыгнул в снег, убедился, что запер дверь и пошел на поиски ближайшего ориентира. Боцман не знал дорогу отсюда, так что путь мне предстоят интересный.

То ли мне везло, то ли таким опытным стал, или все же новый дар помогает, но ни одна из увиденных тварей не заметила меня. Базу Крыс я разглядел через несколько часов. Точнее даже не ее, а волнистую линию ручейка.

Хоть и был в маскхалате, стал двигаться аккуратнее, стараясь укрываться за неровностями и редкими деревцами. Подобрался примерно на три сотни метров. Обошел по кругу, разглядев со всех сторон. Затем с комфортом уселся в заброшенное авто. Поздоровался с иссушенным трупом водилы и залез в бардачок. Там оказалось пусто. Зато на заднем сидении были пакеты с продуктами. Пока грыз каменный батончик неизвестной фирмы, разглядывал базу в бинокль.

Ничего особенного. Навес для машин и поленницы, три домика, банька, туалет. Служба налажена херово. Вышек наблюдательных нет. Лишь иногда кто-то поднимается на площадку над воротами да и то, чтобы покурить с видом на красиво бегущий ручеек, а не округу на предмет опасности осмотреть.

Кстати, о ручейке. Там из бетонных плит простейшая дамба сооружена. Когда Крысам надо, одна плита опускается и перекрывает родное русло, вторая, наоборот, поднимается, освобождая путь к искусственному, воде деваться некуда, и она бежит в ров.

Интересно придумано. Есть у меня в связи с этим одна идея. Как глава и единственный на данный момент исполнитель операции «3 К» отстраняю от её выполнения всех остальных членов группы и беру все на себя.

Сейчас я вам отсыплю частичку хаоса. Узнаете, что такое проклятие Фарта.

День пятьдесят четвертый

Просторы Стикса

Минус тридцать три градуса по Цельсию

Я дождался ночи и лишь тогда выбрался из машины и направился к плотине. Слабенький ветерок гонял снежную крупу, но не глушил хруст наста под ногами. Зато с этой задачей отлично справлялся шум ручья. Как помехи забивают радиоэфир, так и рокот воды поглощал все звуки в округе.

Если б я не знал, что у Крыс есть человек с особым даром, то ни за что не пошел так близко к воде. Слишком велик шанс быть застигнутым врасплох. На месте зараженных, только у таких мест и караулил бы свою добычу, а в период между охотой ловил рыбу. Даже здесь нет-нет да и мелькнет в воде серебристый бок.

На самой плотинке стояли две лебедки с моторчиком, что отвечали за подъем плит. От них шли провода в крохотную будку, чуть больше сельского туалета. Видимо, в ней стоял генератор, и там же укрывались от ветра и отогревались, пока пускали воду и вели работы. Едва ступил на мини-дамбу, деревянное покрытие заскрипело. В будке кто-то зашабуршал.

В два шага преодолел расстояние до двери и распахнул её. Молодой крысенок лет двадцати вяло поднял голову, в зубах у него была потухшая сигарета, одна рука держала телефон, из которого доносилось характерное «Ах! Ох! Глубже!», а другая была в штанах. Силой трения согреться пытается.

Увидев меня, парень выронил мобилу, скрежетнув ножками стула, отъехал вместе с ним в угол и хотел закричать, но лишь открывал рот. Представляю, как он перепугался. Сидишь себе, наяриваешь, а тут дверь распахивается и в проходе возникает огромная фигура, эдакий Хагрид с мутантской рожей, только вместо письма в Хогвартс, выдает билет на тот свет.

Крысенок продолжал жаться в угол и ломаными движениями пытался закрыться руками. Только теперь до меня дошло, что он знатно чем-то вмазался. Такого даже не допросишь, а времени ждать, пока он в себя придет, у меня нет. Телефона касаться побрезговал и просто раздавил его пяткой.

— Наркота убивает, — шепнул я и тихонько свернул крысёнку шею.

В этот момент дверь открылась, внутрь попробовало вползти лупоглазое чудо с мокрыми по локоть рукавами. И как я его не заметил раньше?

— Не поймал. Они бульк, я за ними шмяк, — лепетал крысенок. — Вода холодная, а так рыбки хочется. Дудень, пошли поймаем рыбку, — чуть ли не плакал он.

Видимо, пойманных глюков ему было мало.

— Слышь, рыбак, лови вот это, — прошептал я и пристукнул его кулаком по макушке. Парень распластался на полу и, вроде как, даже жив остался. Хоть и показалось, что в шее у него что-то хрустнуло. Может, еще очнется и допросить получится. Затянул ему руки и ноги проволокой и сунул кляп в рот.

Обыскал карманы, оружия не нашел, зато как будто в наркоманский рай попал. Чего тут только не было: таблетки, порошки белый и бурый, цветные кристаллы, трава в пакете, для полного комплекта только спека не хватало.

Вышел из будки и осмотрел механизмы. Все было просто — врубаешь генератор, он запитывает моторчик, лебедка поднимает-опускает плиту. Только вот сейчас шуметь генератором нельзя. Надо как-то отпереть боковой шлюз.

Плита бетонная, хоть и небольшая, но полтонны точно весит, а может, и раза в четыре больше. Ладно, вот она возможность проверить свою богатырскую силушку. Осмотрел лебедку, на ней имелся стопор. Уже хорошо, можно будет немного приподнять и отдохнуть до следующего рывка.

Я размялся, обмотал веревку вокруг обоих предплечий, уперся ногами и попытался поднять плиту, работая бедрами, словно штангу тяну. От напряжения кровь прильнула к голове, и чуть глаза не выпали. Отдышался и попробовал еще раз, только теперь рывком.

Плита дернулась вверх, и дальше уже пошло легче, удалось немного приподнять ее. Сердце стучало как барабан на празднике аборигенов. Если б у него было право голоса, то оно бы орало «Хозяин, ты че, охренел?». Еще за несколько подходов удалось полностью поднять плиту.

Теперь вода немного залетала в искусственное русло, тогда я обрубил веревку и перекрыл основное. Ручей ударился в стену, поднялся фонтан брызг, словно бы стихия запротестовала, но потом от безысходности все же подчинилась воле человека.

Лицо горело. В висках стучало. Руки и ноги подрагивали. Один глаз стал мутно видеть, похоже, там полопались капилляры. Так вот как себя чувствуют тяжелоатлеты после соревнований. Отпил живца, перевел дух и стал ждать.

Минуты сменялись часами. Вода полностью заполнила ров, выплеснулась из берегов и уже облизывала бревна частокола. Никакой реакции со стороны бандитов не последовало. Не верилось, что там у всех сегодня международный день опиатов. Пленный не приходил в себя и вообще дышал странно, может, все-таки что-то с шейным позвонком.

Прильнувшая к голове кровь активировала мозговую активность, и до меня дошло, какие же Крысы идиоты. Плиты абсолютно одинаковые по размеру. Можно было использовать их как систему противовесов, тогда бы все было куда проще.

Зато теперь известно, что, если приспичит, я могу стать невероятно сильным. А что будет, если еще одну жемчужину сожрать? Что-то мне уже не очень-то хочется быть обычным человеком.

Видимо, бревна были не слишком плотно подогнаны к друг другу, потому что вода начала проникать внутрь двора. Больше всего её заливалось через центральные ворота. Я уже подумал, что на базе вообще никого нет, когда дверь одного из домиков открылась.

На улицу вышел усатый детина. Он справил нужду прямо с крыльца и снова скрылся в доме. Через полчаса уже из другого здания выглянул крысеныш в серой кофте, именно его рожу мне доводилось видеть чаще других, когда наблюдал за базой днем. Тот самый любитель поглядеть на ручей. Теперь и ходить никуда не надо, ручей зашел поглядеть на них.

Выдыхал дым он очень странно, словно старался шар надуть. Внутри колыхнулось какое-то предчувствие. Ухватившись за догадку, я сошел с дамбы ближе к базе, чтобы свежий ветер от ручейка не мешал обонянию, и точно, десяти шагов не сделал, а уже почуял характерный кисловатый запашок. Мужик распрыскивал свой «дихлофос» для зараженных.

Спросонья он не сразу заметил, что половина двора уже затоплена, и лишь когда наступил в лужу, до него дошло, что ручей решил отомстить за свое пленение. Зеленый, если память не изменяет, звали его именно так, бросил сигарету и побежал в дом.

Спустя пару минут оттуда выскочили четверо мужиков. Я залег и пытался высмотреть того, кто больше всех походил на Кощея. Заспанные, в распахнутых куртках они все были на одно лицо. Из второго дома вывалились еще трое человек.

Среди них я сразу опознал Кощея. Длинный и костлявый, скуластое лицо обтянуто кожей, глаза впалые. Крысы бестолково суетились, орали друг на друга, пока один из них, самый меленький и толстый, не начал раздавать всем пинки и оплеухи. Сразу стало понятно, кто тут главный, этого, кажется, Калач зовут. Эх, было бы нарезное, пустил пулю прямо меж его поросячьих глазок.

Началось интересное. Пиромант попытался испарить напирающую воду. Она, конечно, закипала на поверхности, но не в таких объемах, чтобы освободить хоть сантиметр суши. Получив по шее, мастер огня прекратил страдать херней и был направлен командиром вместе с остальными в дом.

Пока все вытаскивали рюкзаки и закидывали их на крыши жилищ, Калач отчитывал двух погрустневших подчиненных. Сам главнюк залез в бронированный внедорожник и подъехал в упор к дальней части забора. Бойцы взобрались по машине и перемахнули через частокол, подняв фонтан брызг и скрывшись с моего поля зрения.

Смех удалось сдержать с трудом. А уж когда они, наконец, выплыли и показались из-за забора дрожащие, в тяжелой мокрой одежде, еле переставляющие полные ледяной воды сапоги, на душе совсем потеплело. Настоящий спектакль, а не боевая вылазка.

Впрочем, расслабляться не стоило. Это только начало. План во многом построен на импровизации, ведь я не могу знать, что еще выкинут Крысы. Окончательно свернув шею второму пленнику, укрылся в будке, отставил ружье в сторонку, взял топор в правую руку, а нож в левую и стал ждать.

Скрип деревянного покрытия выдал визитеров, их застуженные мозги соображали туго, потому они не насторожились, увидев перерезанную веревку, а может, просто знали, что те двое наркот те еще чудилы. В любом случае когда один из крысят открыл дверь, он ожидал увидеть все, что угодно, кроме стремительно приближающегося лезвия топора.

Лобовая кость хрустнула. Я почувствовал, что топор засел плотно, и, не желая тратить лишнюю секунду, просто отпустил рукоять, в это время левая рука выстрелила вперед, нож пробил горло второго бойца и застрял меж позвоночных дисков.

Подождал минуту, когда тела перестанут содрогаться, вынул оружие и отмыл от крови. К сожалению, оба придурка пришли без огнестрела. Так что я снова на прежней позиции. Врагов все так же много, но ни мне до них, ни им до меня не добраться.

Минут через десять, когда поток воды не прекратится, а бойцы не вернутся, командир заподозрит неладное. Что же он тогда предпримет?

Главный решил пойти на отчаянные меры. Один из бойцов промок по пояс, но взобрался на ворота и активировал механизм. Подвесной мост упал, но даже до земли не долетел, плюхнулся на поверхность воды, да там и остался, немного покачиваясь.

Еще двое крысюков завели второй внедорожник, толком ему прогреться не дали и рванули с места в карьер. Машина бодро преодолела первые метры глубокой лужи. Уже на уровне выезда из ворот у нее возникли проблемы — колеса полностью скрыло водой.

С горем пополам внедорожник заехал на мост. Придавил его, опускаясь еще глубже, и, когда выехал, поток воды попросту подхватил машину. Поначалу колеса давали неплохое сопротивление, и авто немного проплыло, но потом непрогретому движку не хватило мощи, и он заглох.

Транспорт стащило с моста в ров, проволокло по нему до поворота. Там внедорожник застрял мордой вниз. Двое пассажиров пытались выбраться. Прошла минута, прежде чем стекло сзади выдавило вспышкой пламени. Окровавленный пиромант выбрался наверх, отдышался и спустя пару минут вытащил товарища. С большим трудом им удалось добраться до суши. Если б Калач предпринял этот шаг первым, то мог претендовать на успех, и тогда у меня возникли бы проблемы, а так эта акция изначально была обречена на провал.

Калач оставил Кощея и еще одного бойца на крыше, а сам со всеми остальными, вооружился автоматами и полез на внедорожник, чтобы преодолеть ров там, где течение не пытается воткнуть тебя в бревна. Пора и мне сваливать.

Я покинул дамбу и побежал к главному входу. Пиромант с товарищем так увлеклись выжимкой вещей, что пропустили моё появление. Когда огневик засек меня, то стоял в одном сапоге, выливая воду из второго. Стоит отметить его реакцию, тут же дал по мне как из огнемета, только не удержался, свалился в воду, его понесло течением, ударило о машину, и он скрылся за поворотом.

Второй бандит даже успел схватить оружие, только прозвучал щелчок, а не выстрел. Вместо того, чтобы бросить карабин и схватиться за пистолет, который скорей всего был готов к бою, он запаниковал и еще несколько раз нажал на спусковой крючок. За это время я приблизился и взмахнул топором.

Противник нырнул в невидимость, только вот следы на мокром снегу все равно оставались. Лезвие топора рассекло прозрачное марево и остановилось в мягкой плоти. Что интересно, кровь хлынула, но противник так и остался прозрачным. На всякий случай я еще трижды всадил топор, а то знаем мы эти фокусы с живучестью.

Я обмотал патронташ вокруг головы, а один пулевой зажал в зубах, переплыл ров, всадил нож в стык между бревнами и таким макаром приблизился к воротам. Вода была холодная, но с озерной не сравнится. Выглянул. Оставшийся караулить Кощея боец подпрыгивал на крыше, хрустя шифером и стараясь разглядеть, где там Калач с остальной братией.

Ксер подсказал ему залезть на кирпичный дымоход. Боец так и поступил. Оперся на плечо Кощея, взобрался на дымоход, даже ни одного кирпича не сломал. Я уже прицелился и начал прожимать слабину спуска, когда Кощей резко толкнул бойца.

Тот кубарем слетел с крыши, увлекая за собой куски битого шифера, грохнулся на землю и сломал шею. Сам ксер ловко скатился на козырек крыльца, а затем спрыгнул, подобрал автомат и бросился к воротам.

В этот момент поток резко ослаб. Калач с бойцами добрался до плотины и перерезал веревку. Через минуту вода вырвется за пределы заводи, но уже не будет течь только в этом направлении.

Ксер с ахом влетел в холодную воду, поднял автомат, начал проплывать арку. Я схватил его за шкирку и вырвал оружие из рук. Несколько раз окунул, подавив сопротивление, и швырнул на тот берег. Следом переплыл сам.

— Спрячься в камнях, — шикнул я на него и подопнул ксера для убедительности.

Сам же выворотил несколько булыжников покрупнее, выложил их перед собой, улегся и взял дамбу в прицел. Щелкнул предохранителем и, как только показался силуэт одного из бойцов, дал три коротких очереди.

— Пошли! — скомандовал я ксеру и погнал его налево и вперед, чтобы частокол встал между нами и плотиной.

Вслед стреляли, но, то ли стрелки косые, то ли не очень видели цель, пули ложились минимум в трех десятках метров от нас. Когда мы окончательно выбежали из прицельного радиуса действия, я бросил грелку во фляжку с живцом. Взболтал и сделал несколько приличных глотков. Вручил пойло ксеру, он благодарно кивнул и выпил.

Вопросов не задавал, шел молча и фокусов не выкидывал. Выжались мы в ближайшем леске, благо, с силой кваза получалось сразу чуть ли не насухо. Снова выпили разогревающее снадобье и пошли дальше. В предрассветных сумерках я слегка плутанул и вывел нас в какой-то дремучий лес.

Ни одного следа зверя или зараженного нам не попалось, поэтому когда я увидел бережно укрытую снегом землянку, решил заглянуть на огонёк и чуть передохнуть. Пока отрывали вход, даже немного разогрелись.

— Здравствуй, изба, — сипло изрек Кощей, когда входил, и ласково похлопал по косяку.

— Охотник? — скептически глянул я на него.

— Бывший, — ответил он.

Здесь мы еще раз выжали вещи, покрывшиеся ледяной корочкой. Посидели, перевели дух. Был соблазн развести огонь, нормально погреться и просушиться, но все же перед ним удалось устоять. И дело даже не в потенциальных преследователях. Погони я не боялся. У Крыс осталось максимум три человека. Они промокли, потеряли большую часть людей и имущества, и даже не поняли, кто на них напал.

Кощей сказал, что основная часть бойцов ушла в рейд, а на базе оставался один сброд. У меня преимущество в виде грелки и выносливости кваза. Главное, определиться с направлением, а там и до поезда недалеко. Только вот топливо во фляжке кончится раньше, чем мы достигнем цели. Ну нечего, немного померзнем.

Начало светать. Я понял, где встает солнцезаменитель, сориентировался с направлением и поглядел на ксера.

— Готов?

Тот снова молча кивнул. Это хорошо, что он такой понятливый. Без этих лишних вопросов. Сразу видно, человек опытный. Не бьют, грелку дают, уже замечательно.

Дошли до поезда мы только к обеду. Затылок как будто бы закололо. Я обернулся. Ничего не увидел, но непроизвольно ускорился. Заметив моё беспокойство, Кощей вопросительно посмотрел. Я лишь пожал плечами и пошел еще быстрее.

Ксер снова проявил редкую понятливость, тоже поднажал, причем, за счет своих длинных ног даже меня обогнал. При ускорении стало куда теплее, так что мы, не сговариваясь, перешли на бег. До поезда оставалась считанная сотня шагов, когда стала ясна причина моего беспокойства.

По следу шел жирнющий снеговик. До него было еще метров триста, но этот зубастый колобок рванул с такой скоростью, что у него были все шансы нас догнать. «Щас бы спека вколоть», — промелькнула в голове мысль, а ноги двигались так быстро, словно я и не по снегу бегу в застывших штанах и унтах, а по травке в специальных кроссовках.

На бегу расстегнул и сбросил куртку, следом избавился от помпы. Скинуть автомат не решился.

— Дверь! — заорал я Кощею, сам развернулся и припал на одно колено. Поймал в прицел скачущий мохнатый комок и выжал спуск. Сквозь пальбу слышал скрип затвора.

А если Кощей запрыгнет и закроется изнутри? От этой мысли стало еще страшнее. Я развернулся и снова побежал. Ксер уже заскочил в поезд. Я оттолкнулся и приготовился удариться о закрывающуюся дверь, но в итоге ухватился за протянутую руку.

Кощей втянул меня и захлопнул дверь, в нее тут же врезалась тварь. Вагон содрогнулся, но металл даже не деформировался. Ксер крутанул затвор, отсекая нас от внешнего мира. Мы нервно расхохотались, кричали что-то вроде «Выкуси!» и «Хрен тебе!».

— А ты кто вообще такой? — задыхаясь от смеха и сбитого бегом дыхания, сипло спросил Кощей.

— Козла помнишь?

— Конечно. Забудешь эту рожу наглую.

— Я его крестник — Заноза.

— Да иди ты! А меня Дылда звать.

— Да иди ты!

День пятьдесят четвертый

Просторы Стикса

Минус тридцать один градус по Цельсию

— Шучу-шучу! — замахал руками и рассмеялся ксер. — Видел бы ты свою рожу! — он захлопал ладонью по полу, и тварь снаружи снова ударила по вагону.

— Тебя как зовут, говори нормально! — психанул я. И ведь, правда, облажался как идиот, даже не уточнил. А если все же не того привел?

— Да Кощей я, Кощей. Не кипишуй.

— Ну сука. Выкинуть бы тебя наружу за такие шутки.

— Ты ж ледокольский, от Капитана, правильно?

— Не совсем. Я от Боцмана.

— Получается, у них с Крысами договоренность сорвалась, раз ты меня таким радикальным методом вытащил? А я ведь кэпу говорил, поймут Крысы, что к чему, и ищи свищи потом ветер в поле.

Значит, они все-таки как-то вычислили. Скорей всего знахарь запалил его странный дар.

— Эту херню вы с Боцманом обсудите. Пошли, я уже начинаю мерзнуть, а путь нам предстоит не близкий. Надеюсь, у тебя крепкая психика. Держись меня и старайся найти чего-нибудь полезное вроде одежды или оружия.

Говорят, обратная дорога всегда быстрее. Авторы высказывания никогда не бывали внутри этого странного поезда. У меня сложилось впечатление, что времени ушло раза в полтора больше, чем при первом переходе.

Я уже знал, что меня ждет, куда лучше ступать, как быстрее преодолеть ту или иную преграду, но продвижение это не ускоряло. У меня даже сложилось впечатление, что внутри поезда в своё время что-то распылили, иначе как объяснить состояние, в которое ты впадаешь во время хождения по вагонам. Если б Кощей шел один, то мог так и остаться где-то в середине состава.

Несколько раз мне приходилось приводить его в чувства пощечинами. Иногда он как зачарованный хватал какую-то вещь, вроде ржавой винтовки Мосина, с рассыпающимся в труху прикладом и вдруг садился и начинал её полировать, или же вытаскивал из рук мертвого рейдера дневник и клялся иссохшей мумии, что допишет его до конца.

Одному идти через поезд было не так страшно, а вот когда увидел, какое влияние он может оказывать на других, начал сомневаться в своей психической стойкости. До нужного вагона мы добрались измотанные и совершенно обессиленные.

Кощей, этот ходячий скелет, фактически тащил меня на себе. Я еще во время того, как мы заскакивали в поезд, заметил, с какой легкость он втянул мою тушку. Силы в этом доходяге хоть отбавляй.

Мы провернули засов и отперли дверь. Нас встретила лишь темнота. Луч фонаря пробегал по стенам и полу в поисках Варика и Боцмана. В углу возле печки я заметил дрожащий комок.

Сразу подался вперед, но ноги подвели, не удержали, со всего маху я грохнулся на пол. Кощей тут же вбежал, поджег свечу на столе.

— Фонарь, — сказал я. Ксер кивнул и щелкнул выключателем. Ничего не произошло. Он тут же поменял батарею, и тогда в вагоне загорелся свет. В это время мне уже удалось доползти до ящиков. Начал отпирать один за другим, пока не увидел аптечку.

Распотрошил ее, выудил оранжевый шприц, вколол буквально пару миллилитров в бедро, начал активно растирать. Дождался, когда подействует, встал, дошел до стола, схватил фляжку, отпил живца. Совсем похорошело. Мозги заработали на полную катушку.

— Готово, — сказал Кощей и загорелся второй фонарь.

Я бросился к дрожащему человеку. Им оказался Варик. Лицо бледное, губы совсем синие, словно всю кровь выкачали. Кощей подскочил с живцом, успел отпить по дороге и без лишних указаний начал водить руками по одежде парня в поисках кровотечений. Я уже вливал содержимое фляжки в рот напарника.

— Он не ранен, — удивленно заявил ксер.

— Вижу.

— Возможно внутреннее кровотечение. Или по нему…

— Даром шарахнули, — хором сказали мы.

— Сраный Боцман! — выругался я, сорвал зубами колпачок со шприца и вкатил Варику полную дозу оранжевой лечилки. Он даже не пошевелился, словно из него всю жизнь выкачали.

Я сотрясал воздух обещаниями всяческих видов расправы, что ждут Боцмана при нашей следующей встрече, как вдруг замер пораженный необычной догадкой.

— Печь! — крикнул я Кощею, а сам начал распахивать куртку Варика. Ксер засуетился, закидывая дровишки, чихнул от поднявшейся в воздух золы, отчего её взметнулось еще больше. Я уже задрал другу кофту и нательное белье.

— Да где же вы? — зло прошипел я, переворачивая друга на спину.

— В жопе или в ухе, там тоже, бывает, жемчуг прячут, — сказал Кощей.

— Какой, нахер, жемчуг! — фыркнул я. — Вот она! — победно воскликнул я и сорвал с поясницы первую стылую пиявку. Черный голыш присосался давно, и от него остался след как от медицинской банки, впрочем, он быстро побледнел и исчез.

Печь затрещала, Кощей подставил котелок, и одна за другой стылые пиявки падали в него, звонко ударяясь о металлическое дно. Мы полностью избавили напарника от паразитов, одели, завернули в три одеяла и положили возле печки. Пришлось перерыть все аптечки, маленькие и большие походные наборы, прежде чем удалось найти еще одну, последнюю, грелку. Лишь когда Варик проглотил её, его лицо начало принимать нормальный цвет.

Мы с Кощеем сварили горячую похлебку из макарон и тушенки, ели вместе с бульоном еще кипящую в тарелке, обжигались и шипели от удовольствия. Потом пили такой же горячий чай, заедали батончиками. Спасибо тому, кто ограбил фуру со сладостями и притащил это все сюда.

Дико хотелось спать, но я не мог себе этого позволить, пока Варик не очнется. Доверия к Кощею пока нет. Сам ксер залез в спальник и уснул или, по крайней мере, сделал вид. Он понимал свою значимость и знал, что ему ничего не грозит, но от крыс все же попытался сбежать.

Заняться было нечем, открыл бойницу, выглянул на улицу. Оказалось, уже давно глубокая ночь. Это ж сколько мы пробирались по поезду? Полдня, не меньше. Да уж. Главное, что успели. Еще бы на пятнадцать минут позже пришли, Варик мог умереть.

Я выпил гороховый раствор и в напарника его залил. Посчитал припасы. Пистолет Боцман стащил, ну и хер с ним, не убил друга, и на том спасибо. Жратвы хоть жопой жуй, ИПП можно так обмотаться, что Тутанхамон обзавидуется, а вот спек кончился, и к автомату всего двенадцать патронов осталось. Есть еще ружейные, но куда их вставить? Только если самопал какой соорудить.

Кстати, об этом. Помнится, Варика чуть не убило, когда он полез в один из шкафов. Надо проверить. Открыл ящик, обнаружил на дне обрез от одноствольного ружья, правда, без приклада и примотанный ко дну хомутами.

Не без труда, но все же вытащил. Почистил его и автомат, добрался до ножа и топора. Вспомнил про стылых пиявок, запустил руку в котелок. Горячие, сволочи. Сделал себе обмотки на ноги, а тепловых вампиров засыпал в унты. Пусть отрабатывают.

Уже светало. Чтобы не уснуть, приходилось бродить туда-сюда, и все равно порой ловил себя на том, что на ходу успеваю видеть секундные сны. Когда в очередной раз подбрасывал дрова в печку, Варик начал приходить в себя.

— Фарт, — прошептал он.

— Фарт — это ты теперь у нас. Чудом выжил.

Варик что-то прошептал, но я не услышал, пришлось усесться рядом с ним.

— Знаешь, Кузьмич, когда бивень находишь, его надо завернуть, чтобы не потрескался.

Друг явно бредил. Причем здесь бивни.

— Когда бивняки возвращались, их всем селом встречали, — взгляд его стал мечтательным, унесся куда-то в далекое прошлое. — Взрослые их окружат стеной. Детвора вылетит вся без шапок с куртками нараспашку. Нам же тоже интересно, мы пытаемся протиснуться. Между ног лезем, нас гоняют. Потом пересказываем друг другу, что кто увидел. Знаем ведь, что рано или поздно дадут посмотреть, а все равно лезем. Мать заругается: «Бивень и бивень, что там смотреть, они все одинаковые». А ведь они все разные. Понимаешь? У каждого свой рисунок трещин, свой наклон, длина, ширина.

— Выпей — тихонько прервал я его поток сознания и заставил сделать пару глотков живца.

— Я всегда мечтал найти большой и целый бивень, — не унимался Варик. — Чтобы в родной Юкагир вернуться, всем друзьям показать, тогда бы они меня признали. Понимаешь?

— Найдешь еще. Повесишь дома над камином. Да хоть целого мамонта собери. Улей большой, рано или поздно найдешь. Ты спи, спи. Набирайся сил.

Бивняк, чтоб его. Надо будет ограбить музей, подарить Варику бивень на какой-нибудь праздник.

Второй раз в себя напарник пришел только вечером следующего дня. Я за это время так ни разу и не сомкнул глаз.

— Выглядишь хреново, — заявил друг, когда проснулся.

— На себя посмотри, добытчик мамонтовой кости, — ухмыльнулся я.

— Это я во сне что-то сболтнул?

— Скорей в бреду. Что случилось-то?

— Боцман, падла, анабиозником оказался.

— И?

— Крутым анабиозником. Сильнее чем ты в несколько раз. Он стылых пиявок на себе таскал, не знаю, всегда или здесь их подцепил, но, в общем, виду не показывал, что ему дискомфортно. А потом, когда я спал, температуру тела понизил, и эти твари на меня полезли. Я в себя на мгновенье пришел, когда Боц пистолет забирал, но сделать уже ничего не смог, так холодно было, и спать хотелось, ты не представляешь, как будто никогда в жизни не спал.

— Представляю, — сказал я. Вручил Варику обрез и автомат. — Пост сдал.

— Пост принял, — недоуменно ответил напарник, а я, забыв про все на свете, залез в спальный мешок и мгновенно уснул.

День пятьдесят шестой

Просторы Стикса

Минус тридцать семь градусов по Цельсию

Просыпаясь, был готов вообще ко всему. К тому, что Кощей сбежал, что Крысы нагрянули, что Боцман вернулся с подкреплением, и даже к тому, что напавший на Ледокол элитник постучится в дверь.

Волновался зря, все было нормально. Кощей с Вариком рубились в карты. Они только и ждали моего пробуждения. Оказалось, спал я почти сутки. Ксер заявил, что близится буря, и, если хотим уйти сегодня, надо выдвигаться прямо сейчас. С горяченьким на дорожку меня хотели обломать.

Но я бился как лев, точнее, как голодный лев, и сказал, что выходить надо одновременно с бурей, тогда можно выбраться прямо через этот вагон, ведь зараженные тоже почувствуют идущий циклон и спрячутся, да и следы наши метель скроет. Главное, успеть до следующего кластера дойти, пока непогода совсем не разбушуется.

Так и поступили. Отдохнувший, я легко пер по снегу, невзирая на сильный ветер. Спутники пристроились за мной. Мы успели добраться до кластера с веселым ледником. Прошли спокойно, ни одна расщелина не попыталась нас сожрать. Наоборот, даже приютила, когда буря все же задела нашу тройку краем.

К вечеру добрались до окрестностей Ледокола. Неизвестно, какой там ждал прием, так что решили сначала осмотреться. Естественно, я пошел в разведку.

Тропинку, по которой вместе с Вариком преодолевали минное поле, все еще не занесло, но стоило подойти, как меня охватило чувство тревоги. Я хотел отступить, свернуть налево или направо, но не посмел. Чуйка вопила, что стоит двинуться, и разлечусь на тысячи маленьких Фартов и Заноз.

Выбил шомпол из автомата и начал прощупывать им снег. Очень скоро понял, в чем тут дело. Многие мины переустановили. Причем, следы этих манипуляций ловко скрыли, а там, где точно имелись сюпризы, наоборот, оставили следы людей и зараженных. Рассчитана эта вся маскировка на мутантов, поэтому пройти полосу препятствий, да еще с таким даром как у меня не составило труда.

Северный и восточный берега пустовали. На южный высаживалась группа с корабля, а с западного вернулись рейдеры и ждали, когда к ним подъедет извозчик на льдине. Значит, Мазай выжил. Уже неплохо.

Пристань сильно опустела. Многие палатки и стенды были снесены и так и валялись грудой теперь уже занесенного снегом хлама. На самом судне, казалось, ничего особо не изменилось, только краска местами обшарпалась, видны следы от пуль, и к корабельным пушкам присоединились станковые пулеметы.

А вон и Домовой спустился за борт, уперся в него ногами и начал скалывать лед. Караульные у заглушки курили, у одного, правда, забинтовано все лицо. Мне бы Капитана или Боцмана увидеть, чтоб хоть что-то понятно стало.

Во рту резко пересохло, а сердцебиение ускорилось. Я на всякий случай ощупал шомполом снег перед собой. Осмотрел округу на предмет заныкавшихся под настом зараженных. Снова приложил к глазам бинокль и увидел махающего мне снайпера с самой крыши Ледокола. Усилили все-таки оборону.

На нем надета накидка под цвет покрытия, а на оптике защита от отблесков. Он поднял вверх черный прямоугольник. Разглядеть не удалось, но по логике это должна быть рация. Я лишь развел руками, мол, нет таких чудес. Тогда снайпер указал в сторону, на паркующуюся к берегу льдину.

Я кивнул, поднялся в полный рост и побежал. Там выспрошу у местных, что к чему, и решу, стоит мне возвращаться сюда или сразу отчаливать в Цитадель. Хотя лучше попытаться поймать попутку караванщиков недалеко от Ледокола, если, конечно, на нас ориентировки не выслали с приличной наградой. Тогда можем попасть не домой, а сразу на тот свет.

Но и тащиться в такую даль пешком не хотелось, иначе рискую добраться до Цитадели только к совершеннолетию моего ребенка или к пятнадцатилетнему юбилею его обращения в зараженного, а если не вернусь, скорей всего будет именно так.

Издали замахал бойцам, что грузили на льдину снегоходы, а то сейчас все нервные, увидят морду мутантскую и пальнут, а потом доказывай, что человек. Подбежал, сделал вид, что восстанавливаю дыхание, разглядывая рейдеров. Обычные бродяги Улья, ко мне интереса они не проявляли, были увлечены погрузкой. Я подошел к повелителю льдов и шепотом сказал:

— Слушай, Мазай, я из ребят Хлыста, может, помнишь. Неделю назад сбежал во время нападения, не знаю, что творилось, только сейчас вернуться смог. Как там дела? Кто теперь главный? Не знаешь, Хлыст вообще жив?

— А, это ты, помню. Видел, ты еще на арене махался.

— Угу.

— Начальство у нас поменялось. Ну да мне без разницы. Как катал, так и катаю. Хлыст живее всех живых. Еще не уехал, кстати. Делишки мутит. Так что тебе повезло.

— Можешь ему сообщение передать? Не за бесплатно, разумеется. Скажи, что я его для разговора здесь буду через час ждать.

Мазай скептически оглядел меня.

— Награду за труды, я так понимаю, мне с Хлыста требовать?

— А ты проницательный, — сказал я. И прикрываясь рейдерами, бочком бочком скрылся за склоном.

Через час мы уже вместе с Вариком и Кощеем сидели в засаде и ждали появления Хлыста. Вместо него приплыл Кондитер. Я отправил Ксера на встречу. Он привел водителя за склон. Переговорив с ним, удалось понять, что бояться на корабле нечего, а сам Хлыст занят. Глава караванщиков, в отличии от большинства, не свалил в первый-второй день, а остался, помогая обустроиться местным, и нес службу вместе с оставшимися в живых бойцами, зарабатывая очки репутации у нового начальства.

Мы вернулись на судно. Переговорили с Хлыстом, народу у него не хватало, поэтому он с радостью принял нас в команду. Теперь людей прибавилось и можно отчаливать хоть завтра.

Надо решить вопрос с жильем до отбытия. Борода остался на своей должности и, не взирая на все, что между нами было, спокойно выдал Варику ключи от его каюты. Чтобы Кощей не потерялся, его заперли там. Оставалось только надеяться, что он сквозь стены ходить не умеет.

Как выяснилось, элитник, устроивший бойню, сбежал. При атаке мутантов погибло около сотни человек. Это только те, чьи тела нашли на корабле, вспыли в озере или оказались выброшены на берег.

Боцман на корабль не возвращался. Капитана вместе со всеми офицерами службы безопасности казнили по старой морской традиции кого повесили, а кого отправили на прогулку по доске. Хотя, если б дали волю народу, их бы растерзали голыми руками.

Капитаном теперь стал Игрок, Вен возглавил службу безопасности. Я почему-то совсем не удивился такому исходу. Не удивился, и когда меня вызвали на мостик для разговора.

— Тащ тан, рядовой Заноза по вашему приказу прибыл! — дурашливо козырнул я, когда вошел в каюту.

— Отставить кривляния, — улыбнувшись, подыграл мне Игрок. Он развалился в кресле и, закинув ноги на стол, заполнял какой-то журнал. — Времени сейчас нет, так что давай сразу к делу.

Я уселся напротив. Игрок кинул мне два конверта.

— Тот, что с печатью, отдашь лично Якимуре. Если в дороге возникнут трудности, то постарайся уничтожить письмо до того, как оно попадет в чужие руки. Если все же прибудешь в Цитадель, но письмо будет утеряно, передай Якимуре, что пешка дошла до конца доски и ждет удара по столу. Запомнил?

Я кивнул.

— Второй конверт для тебя. Откроешь, когда разберешься со всеми своими делами. Если потеряешь его, найди меня, есть несколько интересных предложений.

Я попрощался с новым капитаном и отправился на разговор с Кощеем. Надо прояснить его положение, чтобы по дороге не возникло эксцессов. Ксер спокойно спал, пришлось будить.

Я честно поделился с ним своими соображениями на его счет и сказал, что им будут пользоваться в своих корыстных целях. На что он ответил, что ждет не дождется приезда в Цитадель. Устал он от скрытной жизни, и готов работать на влиятельных людей. Думает, что с такими покровителями будет жить во дворце с гаремом наложниц.

Оставшийся день пролетел быстро. Только и успел выспаться да одежду с оружием подобрать. Ехал обратно так же в машине с Кондитером. Пока мы отсутствовали, Хлыст с командой неплохо подзаработал, и даже те ребята, которые обычно спускали все в ноль на Ледоколе, остались на этот раз в плюсе. Вдобавок караван получил от Игрока эксклюзивный контракт на доставку редких товаров. Так что и на ближайшее будущее планы у них были.

Поездка до Цитадели заняла всего пять дней. Словно бы Улей сжалился над караваном и решил, что мы достаточно хапнули дегтя, можно и медком подсластить. По дороге подобрали немало попутчиков. Выезжали с недобором людей, а приехали, набитые битком.

Едва я завидел вдали цитадельскую стену, в груди защемило. Как же я, оказывается, соскучился по этой громаде, что укрывает от всех опасностей внешнего мира. Жаль, что задержаться тут надолго не удастся.

День шестьдесят второй

Цитадель

Минус двадцать пять градусов по Цельсию

Нашего приезда ждали. Уж не знаю, как вычислили, что мы едем с Хлыстом, но кипишь у ворот был виден сразу. Караван пропустили в город без обычных проверок. В толпе я заметил спецов Курсора, а на крышах двух снайперов, неизвестно, сколько их на самом деле.

Я спокойно вышел, не обращая внимания на засуетившихся вояк, подошел к Хлысту.

— По твою душу? — еле заметно кивнул он на напряженных постовых.

— Да. Я со своими отчаливаю. Вечером на празднество не явимся. Спасибо за всё, — я крепко пожал ему руку. — Не теряйся там. Если что интересное будет, найди меня в Промке на полигоне.

— Ты сам не потеряйся. Если что, держи в курсе. Мы с ребятами всегда не прочь подзаработать. Бывай.

Я тепло попрощался со всеми бойцами и особенно с Кондитером, оставил всё оружие и направился к черному бронированному внедорожнику. Варик стрельнул у вояк сигарету и, заложив её за ухо, шел следом. А вот Кощей чувствовал посторонние взгляды, хоть и не понимал, откуда за ним следят. Его сутулая фигура еще больше сгорбилась, а голова втянулась в плечи.

Я постучал костяшками пальцев по тонированному стеклу, оно медленно опустилось вниз. Псих попробовал состроить недовольную рожу, но через напускную хмурость просвечивала радость.

— А ты похорошел. Не пойму, что изменилось. Подстригся что ли? — сказал он.

— Очень смешно.

— Разнес все на корабле и обратно вернулся. Хочешь, чтобы и у нас тут всё рухнуло?

— Ой, да иди ты, — отмахнулся я, сдерживая улыбку, и залез на пассажирское сиденье, Кощей и Варик заскочили на заднее.

Бывший следователь, а ныне начальник контрразведки, тронулся с места, поглядывая на Кощея в зеркало заднего вида. Ксер пялился в окно, высматривая изменения, произошедшие с Цитаделью. За нами увязалась машина сопровождения.

— У отца всё нормально? — спросил Варик?

— Конечно, — ответил Псих. — Он нас всех переживет, будь уверен.

— Тогда у общаги высадишь?

— Угу.

Когда мы подъехали к общежитию, Кузьмич уже стоял на крыльце. Я открыл окошко и помахал ему. Варик вышел из машины и быстрым шагом пересек двор.

— Я вечером заскочу на базу, — бросил он через плечо.

— Не вляпайся ни во что! — крикнул я. — Куда теперь? — обратился уже к Психу.

— В Зоопарк на разговор.

— Якимура там будет? — спросил я, прощупывая рукой внутренний карман куртки, в котором хранилось письмо от Игрока. Псих кивнул.

Едва мы заехали на базу, как Кощея сразу взяли в оборот и увели двое охранников. С Митричем по его поводу сами вопрос решат. Я с начальником контрразведки прошел уже знакомым маршрутом до переговорного зала в подвале главного здания. Прям дежавю накрыло. Только вот в прошлый раз со мной еще Дара была.

Мне не пришлось сдавать оружие на входе, так как с собой завалящего ножа не брал, Псих даже удивился. В зале уже сидели все наши: Танк, Воронцов, Салага, Якимура, который как всегда дымил в вентиляцию.

— Псих, че с тобой за урод? — с трудом сдерживаясь чтобы не засмеяться, сказал Воронцов.

— Смотрите, мутант надел одежду! — притворно ужаснувшись, крикнул Салага.

— Кшшш! — жестом показывая, что говорит по рации, начал разыгрывать сценку Танк. — Всем, всем, всем у нас тут прорыв периметра. Мутант проник на базу! Приём. Как слышно? Мутант проник на базу!

— Юмористы херовы, — парировал я. — Может, стендап-клуб тут откроете?

Под общий смех, я крепко со всеми обнялся.

— В нашем полку прибыло, — радостно заявил Танк.

Все уселись, и Псих как всегда первым взял слово:

— Итак, перед нами наглядный пример, что бывает, если злоупотреблять стеройдами и выбрать неправильного пластического хирурга.

— Варика жалко, — сказал Воронцов. — Хороший был парень, надеюсь, ты хотя бы наелся.

— Ну всё, ладно, ладно, — поднял вверх руки Псих, — хорош, ребят. После собрания поиздеваемся над ним. На повестке дня у нас важная операция, но сначала послушаем, что нам этот Шрек расскажет.

Я знал, что так будет, заранее составил план истории в голове, потому рассказал всё в течении часа.

— Да-а-а, — протянул Псих. — Набедокурил ты, конечно, знатно.

— Да я то тут причем?

— Не причем. Просто у мира на тебя аллергия. Как только ты где-то появляешься, все начинает рушиться. Но в данной ситуации это нам даже на руку. Вместо нейтрального стаба мы получили дружественный.

— Кстати, об этом, — прервал его я, достал письмо из кармана и катнул Якимуре. Тот молча кивнул, поправил очки, вскрыл печать и погрузился в чтение.

— Перейдем к тому, ради чего мы все здесь сегодня собрались, — объявил Псих. — Конфликты с пещерниками усилились. Пока были сектанты, они щипали нас с помощью них, получали информацию и им этого хватало. Но с тех пор, как мы выдрали этот сорняк, Спрут не может успокоиться. Помимо обычных случайных стычек на самых рыбных местах, вроде оружейных складов, пещерники начали проводить полноценные спецоперации. Руководство Цитадели очень сильно этим обеспокоено и поручило нам разработать план, как отвадить этих уродов.

— Столько лет вражды, и они наконец-то осмелели, — подал голос Воронцов.

— Неудивительно, — сказал Псих. — Город еле-еле оправился от последствий Срани. Некоторые вещи до сих пор в дефиците. Кластеры, что раньше вычищались в ноль, теперь во владении тварей, их популяция растет. Рейдеров стало меньше, и им сложнее пробиваться на свои старые места. Еще и на Ледоколе шарахнуло стараниями нашего дражайшего товарища. Многие торговцы и спецы в некоторых областях, в том числе и знахари, погибли. Да и с большинством диких отношения накалились.

— Почему? — тут же ухватился я за последний пункт.

— Диверсия, — сказал Якимура, убирая письмо в конверт и поджигая кончик бумаги.

— На территории диких теперь открывают огонь на поражение без предупреждения, — подхватил Псих. — Скорей всего пещерники подстроили нападения на них под видом цитадельских бойцов, и теперь дикие точат на нас зуб. Это еще не всё. Некоторые поселения исчезли вообще, словно все, кто там жил просто собрали вещи и перебрались, уничтожив базы, а зачастую оставляя там опасные сюрпризы, соответственно, у нас стало меньше перевалочных пунктов.

— Пещерники переманили их к себе, — догадался я.

— Причем на очень хороших условиях. Согласно разведданным, новые кадры у них охраняют пещеры и катаются за ресурсами по изведанным вдоль и поперек безопасным тропинкам. Это позволило Спруту высвободить огромное количество опытных бойцов и направить их на то, чтобы портить нам жизнь. К тому же они активно набирают свежаков со всех своих близлежащих кластеров.

— Это уже полноценная война по всем фронтам, — удивился я.

— Да. Двух человек уже поймали на воротах. Они пытались провести бомбы в пространственных карманах. За стеной установлен повышенный контроль. Вдоль всего внутреннего периметра ставят датчики и сигналки. Благодаря им удалось пресечь три попытки пройти сквозь стену в районе Промки.

— Нельзя работать от защиты! — взвился я, — Нужно срочно дать им отпор. Пачками таскать свежаков, направить на территорию пещерников диверсионные группы. Напрячь городские группировки, пусть выделяют людей. Вербовать городское население, за счет бюджета устроить им КМБ. Найдется множество граждан, что хотели бы держать в руках оружие, но у них нет возможности. Куча рейдеров в долговых ямах из-за серьезных ранений. Вылечить их и пусть отрабатывают потом.

— Тише, тише, — рассмеялся Псих. — Ты че разбушевался? Осади коней, защитник города. В совете тоже не совсем идиоты сидят. И так уже всех подключили, кого можно, даже внешников запрягли, всё-таки Спрут в первую очередь их больничку снести хочет.

— Ну тогда ладно, — сдулся я. — Как там дела на базе?

— Лучше некуда, — вступил в разговор Воронцов. — Только успеваем спораны считать. Очередь на аренду твоего АШ-12 на полгода вперед расписана. Единственное, сейчас на территории временно базируются отряды быстрого реагирования на случай прорыва периметра. Зато к нам коммуникации протянули в честь такого события.

— Да ладно! — поразился я.

— Прохладно, — сказал Псих. — В доме у вас прохладно было. Теперь тепло. Это все не за бесплатно, между прочим. Ты на половину оплатил эти работы.

— Охренели! Меня даже в городе не было.

— Кого волнует? Ты у нас материально ответственное лицо, с тебя и спрос.

— Не кипишуй, — успокоил меня Салага. — Мы постепенно с доходов платим. Половина на амортизацию уходит, половина на оплату долга. Работаем в ноль, все нормально.

— Потому и не успеваем спораны считать, — сказал Воронцов. — Только посчитали, а они уже улетели.

— Зашибись, — буркнул я. — А с ловушками нашими что? Нашлись уже те, кто смог повторить?

— Неа, — довольно заявил Танк. — Мы с Зацепом проверяем их стабильно раз в неделю. Иногда возникают проблемы, но, в целом, все хорошо. Один раз очень солидный улов попался. Стоит теперь на базе.

— Не понял, — сказал я.

— Пещерники готовили какую-то подляну. Подъехали посмотреть, что за чудо-чудное. Не устояли перед соблазном. В детали вникать не стали, думали, легкий заработок. Пробили колесо на одной из ловушек. В итоге от тварей уехать не смогли. Сожрали их. Так что теперь у нас плюс одна машина. Пока не решили, что с ней делать. Недавно только все вычистили и починили.

— Круто, — поджал я губы. — В честь этого, мне кажется, причитается премия от города, за уничтожение диверсионной группы противника, а иначе хер вам, а не база.

— Ну попробуй, высели отряд спецов, — махнул рукой Псих. — Не посмотрят, что ты кваз, отделают по полной.

— А мне че выселять? Пусть их стылые пиявки выселяют.

— Это уже отработкой пахнет, между прочим!

— А ты докажи, что это я их подбросил, а не сезонная миграция популяции гладкобрюхих стылых пиявок. Или, может, массовый побег из институтской лаборатории.

— Как хорошо тут без тебя было! — взвыл бывший следователь.

— Мы отклонились от темы, — подал голос Якимура.

В этот момент дверь открылась, и вошел Курсор. Поздоровавшись со всеми, он занял своё место во главе стола.

— Так че там с наградой? — снова взялся я за своё.

— Будет тебе награда, — сдался Псих.

— Еще не обсуждали? — спросил Курсор.

— Нет, — сказал Псих. — Только подвожу. — Как ты заметил, — обратился он ко мне. — Наше сотрудничество со «Щитом» переросло в долгосрочное. Теперь мы всегда будем работать вместе. Так что командование грядущей операцией возьмет на себя один из его ребят.

— Что за операция то? — спросил я.

— Кодовое название «Тайская кухня». Они же любят всякую морскую херню со множеством щупалец.

— Оригинально, — похвалил я. — А в чем суть?

— Ты должен убить скреббера.

— Ха-ха. Всего-то? Пф-ф, ерунда какая, с этим любой свежак справится. Зовите, когда появится что-нибудь посложнее. Такой реакции вы ждали⁈

— Ну, вроде того, — не смутился Псих.

— Охренели⁈ Может мне его еще яблоками нафаршировать и на тарелке подать! Вам тут бошки всем поотбивали или че? — Отыгрывал я как мог негодование. Хотя сам очень даже обрадовался такой возможности. Ведь все равно собирался это сделать, и теперь у меня будет поддержка стаба. Но не стоит забывать, что набивание цены — важный этап.

— Не ори, — поморщился Псих. — Ты видел это чудище. Много о нем думал. К тому же мотивация его убить у тебя больше, чем у всех нас вместе взятых.

— Что, весь город уже знает?

— Не весь. Но мы вообще-то разведка, а не хер собачий.

В дверь снова постучали.

— Так, Фарт останься, остальные нахер с пляжа, — скомандовал Псих. Все мои ребята поднялись и вышли, хлопнув меня по плечу. Вместо них в кабинет вошли и уселись за стол мордатый дородный капитан с густыми усами в цитадельской военной форме и низкорослый лысый боец в черном с нашивкой «Щита».

— Итак, господа, — начал Курсор. — Это капитан Морж, он отвечает за огневую поддержку, а моего коллегу в черном зовут Пыр. Он будет командовать операцией. Меня, Психа и Якимуру вы все знаете, а вот этот недовольный кваз — Заноза. Он у нас и выступает главной приманкой. Ну что, обсудим детали?

День шестьдесят второй

Цитадель

Минус двадцать три градуса по Цельсию

План с одной стороны был прост, а с другой слишком много в нем неизвестных переменных. Курсор запустил первый этап несколько недель назад. По Цитадели начали ходить слухи о скреббере, следом за этим всплыла информация о том, что вояки готовят какую-то крупную военную операцию. Проследить связь от одного к другому нетрудно.

Меня в городе знали хорошо, правда, слухи ходили, в основном, плохие. Поэтому когда один небезызвестный рейдер Зацеп спьяну сболтнул, что, дескать, я подготовил какой-то козырь для убийства скреббера, может, дар, а может кластер с технологиями будущего нашел, никто особо не удивился.

Разумеется, информация о маршруте движения и количественном составе утечет сама собой. Пещерники не упустят такую возможность и стянут большие силы, чтобы разнести колонну. И вот тут всплывают нюансы.

Во-первых, фактор «Ф», как сказал Якимура, — фактор Фарта. Они, мля, на полном серьезе учитывают это в планах. Фактор «Ф» — это значит, все, что угодно может пойти не так: разом сломается вся техника, случится атака орды, пещерники нападут на город вместо колонны, Ледокол отрастит крылья и сбросит на колонну ядерный реактор, скреббер не выйдет гулять, и придется нам куковать у границы Черноты днями и месяцами.

Во-вторых, пещерники могут не нападать, а дать возможность самому ужасному порождению Улья потрепать нас. Но с другой стороны, допустить убийство скреббера и так сильно усилить город они не могут. Где гарантия, что кто-нибудь не исчезнет потом с горстью белых жемчужин?

Так что впереди нас ждала только неизвестность. Если все же операция завершится успешно, большая часть колонны повернет обратно, а вот я со своими бойцами продолжу путь. Только никто кроме них знать об этом не должен.

Разработка плана и битва с самой пугающей тварью Стикса были ерундой по сравнению с тем, что меня ждало впереди. Покинув бывшую базу «Щита», а ныне еще и базу контрразведки, загрузился вместе со всей командой в авто и поехал на разговор с Алисой. Оказалось, она наполовину жила в Промке, отлично сдружилась с Машей, Кирой и даже Злыднем.

— Что нового в городе? — спросил я у всех, чтобы отвлечься от негативных мыслей и не представлять самый худший исход встречи.

— Да нихрена, — сказал Воронцов.

— Ну не скажи, — не согласился с ним Салага. — Перед лицом общего врага, — шутливо возвысил он голос, — народ Цитадели объединился.

— Может быть, — пожал плечами Воронцов.

— Салага дело говорит, — встрял Танк. — Тебе как коренному, может, различия не очень видны, а я как залетный турист все подмечаю. Изменился народ местный. Да и разговоры, если послушать, блатные притихли, свой край периметра стерегут от проникновений, даже буржуи рублевские людей и средства выделили. Организации между собой не конфликтуют.

— А вы не думали, что нет никакой повышенной угрозы от пещерников? — спросил я. Все обернулись, и даже Воронцов, что держал баранку, засмотрелся в зеркало заднего вида и чуть не столкнулся с чукотским возницей.

— Ты мысль то развивай! — рыкнул он, увернувшись от столкновения.

— Чисто теоретически, хватило бы Якимуре таланта выставить две стычки с пещерниками и пару столкновений с дикими как начало большой войны? Ведь все это случалось и раньше.

— Хватило бы конечно, — растерянно пробормотал Салага. — Но зачем?

— Увеличение собственной значимости в глазах глав Цитадели, — начал я загибать пальцы. — Ускоренное развитие города, вон как все объединились, а раньше друг дружку резали. Особые полномочия, позволяющие выбить у совета ресурсы на поход к Черноте. Кто бы ему такое позволили еще пару месяцев назад? Это я молчу про возможность получить горсть белых жемчужин, самое желанное сокровище в этом мире.

Повисла тишина.

День шестьдесят второй

Цитадель

Минус двадцать пять градусов по Цельсию

Лишь спустя минут пять Воронцов подал голос:

— Хочешь сказать, нам реально придется убить скреббера?

— Нам в любом случае придется его убить. Кто-то же должен. Вопрос лишь с какими ресурсами.

— То есть Якимура… — начал было Салага.

— Не знаю я, что у него в башке. Даже не спрашивай. Просто со всеми этими интригами, заговорами и прочей лабудой у меня уже мозги набекрень, и во всем двойные и тройные смыслы видятся. Я просто вам на подумать информацию вбросил. Никому и ничему не верьте.

Парни сильно загрузились и остальное время ехали молча. Я пытался в голове проиграть диалог с Алисой, но каждый раз выходила полная лажа, поэтому решил поберечь нервы, положиться на импровизацию и просто смотрел за дорогой.

Перемены сразу бросились в глаза, едва мы пересекли границу Промки. Дорога была расчищена, как будто президент Улья едет с проверкой. Сама база тоже преобразилась. Теперь, чтоб подъехать, нужно попетлять меж бетонных блоков. Да и штурмом просто так её взять не получится. Поверх плит проброшена колючка. На самой крыше дома соорудили наблюдательную вышку. Воронцов вызвал пост, и только после этого открылись ворота.

— А это кто такой? — спросил солдат у Воронцова, кивнув на меня.

— Это ты кто такой? — насмешливо бросил я в ответ.

— Не начинай, — поморщился Воронцов и отвел бойца в сторонку, объясняя мой статус.

Сам дом обшили утеплителем, а поверх закатали в черно-белый пятнистый камуфляж. Смотрелось круто. И просто по-военному, и очень красиво. На окнах решетки, на входе две двери, одна, металлическая, нараспашку, а вторая, деревянная, обита материалом под цвет отделки здания.

Слева теперь имелся навес для техники, а справа от входа стояла огромная собачья будка, вход в неё закрывал брезентовый полог, я бы и сам в такую заселился. Хозяин жилища лаял в доме и скребся в дверь. Наконец, деревянная преграда не выдержала его натиска, открылась, и пес выскочил на улицу.

По-дружески, в знак того, что узнал, облаял всех и грозно гавкнул, завидев меня. Ощерился, вздыбил шерсть на загривке, широко расставил лапы, всем своим видом показывая, что знать меня не знает и дальше не пропустит.

— Что, не узнал, морда мохнатая? — улыбнулся я.

Пес стал рычать тише, слюна больше не капала на снег, а взгляд с «вкусный человечек, только дай мне повод разодрать тебя» сменился на «интересная игрушка, где-то я такую видел».

— Неужели ты вожака не узнал, Злыдень! — притворно разозлился я и сделал шаг вперед.

Собака наклонила голову, все еще не понимая, кто я.

— Ну щас я тебя за загривок оттаскаю, сразу узнаешь, — рассмеявшись, двинулся на Злыдня. Он наконец-то понял, кто перед ним, радостно тявкнул, прыгнул на меня, повалил в снег и начал облизывать морду. Я отбивался как мог, с трудом вывернулся и сграбастал пса.

— Ну всё, всё, — смеялся я. — Я тоже рад тебя видеть, дружище. Хреново ты тут сторожил, что это за человечки в форме, а?

Злыдень никак не хотел отлипать, и я взял «маленькую» собачку на руки и так и зашел в дом. Внутри всё преобразилось. Унылая заброшка превратилась в уютное жилище. Кухню отделили перегородкой, стены отштукатурили, пол перестелили, люстру повесили, новую мебель завезли, обогреватели поставили.

Я опустил собаку и прошел на кухню. Тут все, как надо. Стол, чайник, плита с газовым баллоном, холодильник, микроволновка. Маша сидит, в одной руке кружка с чаем, а другая порхает по клавиатуре ноутбука, словно отдельной жизнью живет.

— Привет, — сказал я.

— Здравствуйте, — даже не поднимая глаз, сказала она.

Салага подошел, обнял её сзади и что-то шепнул на ушко. Она сразу вся расцвела, а затем подняла на меня расширившиеся от шока зрачки.

— Ага, такой вот я теперь, — сказал ей.

— Алиса наверху, — чуть заторможенно ответила она. Я благодарно кивнул и начал подниматься на второй этаж, провожаемый в спину удивленным взглядом.

— Моя тоже там? — спросил Воронцов у Маши. И судя по тому, что потопал следом, получил утвердительный ответ.

Второй этаж отремонтировали. Сделали коридорчик и две огромные комнаты. Я заглянул в ту, что слева. Там стояли несколько грубо сколоченных шкафов, тумбочек и коек. На одной из них спал солдат.

Злыдень уже скребся в правую дверь. Понял, что это бесперспективно, и дотянулся лапой до ручки.

— Эй, наглец, ты че сюда приперся? — раздался знакомый голос.

— Фу, Злыдень, ты был в снегу, с тебя теперь на пол капает, — это уже Кира негодовала.

Я выдохнул, словно собирался рюмку опрокинуть и вошел в комнату. Девчонки удивленно на меня вытаращились. Кира напряглась, приготовившись ляпнуть что-нибудь такое, чтобы по самой потенции ударить, а Алиса сразу меня узнала, лицо её окаменело, как после парализующего укола.

— Кирыч, — позвал свою суженую Воронцов. — Я вернулся! Пойдем вниз, — показался он из-за моей спины. — Привет, Алис.

Кира явно хотела что-то мне сказать, но, прочитав жесты товарища, встала и вышла, прикрыв дверь. Злыдень совершал обход комнаты, обнюхивая каждый сантиметр, а я хмыкнул:

— Ну привет, красавица.

Глаза Алисы заблестели, она сглотнула ком. Я подошел ближе, и девушка закатила мне звонкую пощечину. Её наверное в соседнем кластере было слышно. Злыдень настороженно замер. Мне оставалось лишь кивнуть:

— Ну да, согласен, заслужил.

Вторую и третью, в принципе, тоже, а вот четвертая была уже лишней. Злыдень зарычал, предупреждая, что больше такого не потерпит, Алиса сверкнула глазами и, явно, провела знахарскую ментальную атаку, потому что пес поджал хвост, выбежал из комнаты, еще и дверь за собой прикрыл.

Никто из нас не знал, что сделать или сказать. Все, на что мне хватило фантазии, это просто подойти и обнять её. Лиса уткнулась в меня, плечи её задрожали.

— Ты прости, что так вышло. Я не специально пропал, клянусь.

— Я знаю. Жердь сказал, что видел тебя на корабле. Только не сказал, что ты кваз. Намекнул на сюрприз. Мне видения про тебя были, в них всегда лицо смазанное, я не понимала почему.

— Теперь понимаешь.

День шестьдесят девятый

Цитадель

Минус двадцать девять градусов по Цельсию

— Это гивиот — одежда из подшорстка овцебыка, самая теплая в мире, — Пел соловьем торговец. — Его волос тоньше человеческого в семь раз. Новейшая разработка институтских, самый теплый образец из всех, что получится найти. Прошел испытания на ура!

— Ладно, давай этой херни пять комплектов, — махнул я рукой.

Неделя подготовки подходила к концу. Завтра с утра назначена отправка. Я только и делал, что метался по городу, подбирал снаряжение, торговался и отрабатывал с группой возможные ситуации. Нужно все предусмотреть, на кону стоит слишком многое.

У меня состоялся серьезный разговор с парнями. Я спросил, готовы ли они пойти на столь самоубийственную миссию. Все согласились, во многом благодаря дару Воронцова, он неплохо прокачал его, теперь защитное поле спокойно могло укрыть множество людей.

Нашей группе предоставили транспорт, за это время успели слепить из него такую конфетку, да еще и с сюрпризом. Все дверцы и люки можно было закрыть снаружи. Это дает некий тактический простор. Если, например, люди или твари берут машину штурмом, можно свалить через люк в полу и закрыть противников внутри. Короче, изгалялись, как могли, лишь бы вырвать хотя бы сотую долю процента дополнительного преимущества.

В этой суете я старался находить время, чтобы провести его с Алисой. Беременность шла хорошо. Когда женщина сама себе врач, малейшие отклонения можно сразу корректировать, пропить витаминчиков, поспать подольше и так далее. Еще бы от лишнего стресса её избавить, но тут уже моих полномочий не хватает. Как ни крути, а переживать за меня она будет.

Утро следующего дня наступило слишком быстро. Колонна собралась у ворот. Вся группа уже сидела в броневике, правда, не в нашем, в нём ехали ребята Пыра. В последний момент решили махнуться, вдруг кто-то наблюдает за отбытием. Пусть запомнит нас в другом транспорте.

Машина попалась десятиместная, так что наша пятерка расположилась с комфортом. Воронцов сидел за рулем, я справа от него, Салага, как всегда, управлял дроном, Варик и Танк приземлили задницы возле бойниц с разных сторон.

— Все готовы? — раздался в рации голос Пыра. Дождавшись утвердительных ответов от командиров групп, он приказал выдвигаться.

Конечная цель пути пугала так, что никакой СТМ не сравнится, поэтому выехали без задержек. Всё, обратной дороги нет. Я поклялся Алисе, что добуду белую жемчужину для нашего ребенка.

Не знаю, зачем со мной едут остальные, они жили хорошо, пока я снова не появился. Мне кажется, у каждого из них свой мотив. Надеюсь лишь, что жемчужина не кольцо всевластия и не вскружит им голову, не хотелось бы, чтобы все перестреляли друг друга.

Всего в колонне было шесть машин. Наша, группа Пыра, три машины огневого прикрытия вояк и одна разведывательная, плюс четверо ребят на снегоходах, что пасли нас со всех сторон. Вот на них первых и среагировала толпа зараженных.

Чересчур оголодавшая стая даже понять ничего не успела. После залпа из пулеметов от них остались лишь обугленные куски плоти. Эх, щас бы выйти собрать потроха, да только кто позволит, спец операция, мать её, отвлекаться не моги.

Хорошо, что маршрут проблемный — то заторы, то зараженные, то обезумевшие свежаки, то снегопад такой начнется, словно это не кристаллики воды падают, а кто-то в небесах распотрошил целую фуру подушек, набитых гусиным пером, думать вообще некогда, только успевай топливо заливать, да магазины переснаряжать.

На пятый день пути напряжение возросло. Мы то еще ничего, к друг другу хорошо притерлись, чувствуем, когда промолчать надо, а когда можно и под шкуру залезть острой шуткой, а вот у вояк, наверное, вообще хреново.

Не все там к таким дальним рейдам привыкли, многие без курева и так на нервяках, плюс коллектив неслаженный, да еще и трех снегоходчиков пожрали. Последний отказался ехать впереди, капитан Морж ему ребро сломал, да только атмосферу это не улучшило, а снегоход все же пришлось бросить.

Вчера вечером еще дозорное авто из строя вышло, половину личного состава успел схарчить элитник прежде, чем ему кумулятивный снаряд в позвоночный столб засадили. Самое обидное, что раненая тварь умудрилась удрать. В итоге пришлось заезжать в ближайший кластер, подбирать оставшимся дозорным новый транспорт, из-за чего не успели на место планируемой стоянки, поэтому еще и не выспались.

— Жопа уже квадратная, — сказал Танк, разрядив атмосферу немого созерцания пейзажей. Все вяло согласились. Я зевнул. Тритий час за рулем, дорога однотипная, убаюкивает, дрянь такая.

— Проезжаем небольшой частный заброшенный аэропорт, — прошипела радейка голосом Пыра. Если командир озвучивает очевидную вещь, это условный сигнал. Все сразу подобрались.

В машине Пыра помимо рации имелся перехватчик, как только он поймал чей-то радиообмен, стало понятно, что мы тут не одни. Расшифровать сигнал прибор, конечно, не мог, но сам факт чьего-то присутствия в эфире говорил о многом. Это радует, хотя бы не получим неожиданный удар. Пещерники вполне могли бы использовать телепата, чтобы исключить любые риски, но, видимо, они слишком полагались на фактор неожиданности.

Впереди по бокам огромные сугробы — идеально, чтобы провернуть одну уловку.

— У нас смена водителя, — выдал я в эфир следующую условную фразу.

Колонна остановилась. Пыр ехал сзади нас и припарковался в упор, чуть ли не до щелчка. Я освободил водительское место, и Воронцов сел за руль. В салоне кроме него никого не осталось, я последним нырнул в люк в полу, прополз под днищем и добрался до машины командира, Танк втащил меня внутрь, и мы снова тронулись.

Слева и справа потянулись ангары с самолетами. Взлетную полосу, по которой мы ехали, перегораживал небольшой самолет для частных рейсов. Придется либо съезжать с полосы и по сугробам ползти, либо цеплять эту тушку тросами и стягивать в кювет. Что так, что так мы будет уязвимы.

— Откат, твой выход, — скомандовал Пыр. Молодой, еще незнающий с какой стороны за бритву взяться, парень встал и начал взбираться по лесенке, высунувшись из люка, он взмахнул рукой, будто в ней волшебная палочка. Использовав свой дар, тут же оправдал имя и рухнул без сознания на руки страхующим товарищам.

Самолет, перегораживающий полосу, словно на мине подорвался. От взрыва его подбросило вверх, и он запрокинулся на спину, свалившись с дороги. Клубы черного дыма взметнулись вверх, оповещая тварей на множество километров вокруг о том, что здесь начинается что-то интересное.

В этот же миг дрон разнесло в щепки, раздались характерные хлопки, перешедшие в свист, и тут же спереди громыхнуло. Не меньше десяти снарядов врезалось в машину Воронцова. Полыхнувший автомобиль нехило искорежило. Остается лишь надеяться, что защитное поле уберегло друга.

Следующей целью по классике должны стать передняя и задняя машины. Иллюзионист сработал как надо, исказив местоположение техники, потому минометные и гранатометные залпы почти не нанесли урона.

В это время вокруг нас возник воздушный барьер, сам Пыр создал какую-то гравитационную аномалию, все осколки и пулеметные пули зависали в воздухе.

Сенсы уже указали наводчикам местоположение противников. Бортовой пулемет и пушка 2А42 начали свою ритмичную смертельную считалочку, прошивая насквозь самолеты, ангары, заправщики и засевших в укрытиях врагов.

Десантные группы, прикрываясь щитами и защитными умениями, направились на зачистку.

— Ворон, мать твою, ты как? — не выдержал я и вызвал его по рации.

— Норма, — донеслось в ответ.

— Заноза, — гаркнул Пыр. — Дальний ангар, не меньше пяти человек, есть пулемет.

Возможно, резервная группа раз засели так далеко.

— Принял, — отозвался я. За секунду, как отрабатывали, мы покинули салон, каждый через свой люк. Повсюду свистели пули, полыхал огонь, кто-то кричал.

Я и Танк, как самые тяжело бронированные, двигались по бокам, спереди бежал Воронцов со своим защитным полем, в центре Варик и Салага.

Вокруг взрывались «сесны», транспортеры и какие-то совсем музейного вида кукурузники. Один из снарядов попал в бензовоз или склад боезапасов противника, рвануло так, что ангар разнесло как жестяную банку от петарды, чья-то горящая голова взлетела метров на двадцать, упала в сугроб в шаге от меня, оттуда донеслось характерное шипение.

Гранатометные выстрелы со стороны противника почти прекратились, стычка перешла в следующую стадию, поле боя превратилось в схватку штурмовых групп. За нами все это время должна была ехать группа поддержки в невидимости, если им ничего не помешало, они ударят противнику в тыл.

Откуда-то выскочил йети, я даже на спуск нажать не успел, его снесло авиационным колесом. Бегущего по полосе горящего пещерника схапал другой мутант. Правильно, горячее нужно кушать, как минимум, раз в день.

— Влево принять! — скомандовал я, и в этот же миг самолет, за которым мы пробежали, начали крошить из пулемета. Салага уже успел запустить запасной дрон и разведал то место, что нам предстояло штурмовать.

— Из него палят, суки, прям сквозь стену ангара. Окопались, баррикада из подручных материалов. В основном, колеса и бочки, скорей всего не пустые.

— Танк, уходи с Вариком вправо, начни долбить из гранатомета, а Варику пулемет передай, отвлекайте внимание, мы с другой стороны зайдем.

Двойка отделилась, перебегая от одного горящего куска металла до другого в поисках удобной для обстрела точки. Защитное поле Воронцова дважды вспыхнуло — работал снайпер.

— Он на тебе, — крикнул я товарищу, а сам потянул Салагу за рукав. Мы упали за рухнувший столб. Напарник нырнул в невидимость и подтащил чье-то замороженное тело и пару колес, хоть какое-то укрытие.

— Снайпер работает с крыши главного здания, — сказал он в рацию Воронцову.

— Вижу, — ответил тот.

Вражеский кинетик психанул и запустил самолетом в огрызающееся из пулемета авто вояк. Внутри сидел клокстопер, который успел вытащить стрелка, стоило моргнуть, и оба они исчезли в дыму.

Я воспользовался паузой и переключился в общий эфир, чтобы узнать обстановку, а то, может, нас уже дрюкают по всем фронтам, и пора сваливать.

— Минус один.

— Вижу пироманта.

— У меня второй трехсотый в группе.

— Дай им грену.

— Тут ассасин в невидимости… У-а-а-уау-! Хгр! Бл-ы-ыр! Фыф. Грыхр!

— Сёгун, давай. Я тебя прикрываю.

— А-а-а-а! Сука, потушите.

— В снег падай, в снег, дебил!

— Да отработайте уже снайпера! — зарычал Пыр.

Надо было что-то делать. Подмоги, похоже, не будет. Операция скатывается в фарс. Скоро от контратаки к обороне перейдем.

— Танк, до главного здания достанешь?

— Только если с пулемета.

— Аккуратно давай-те.

Едва кваз переключил огонь, как Воронцов доложился.

— Красавчики, отработал его.

— Танк действуй дальше по плану, — сказал я. — Снайпер в минусе, — выдал уже в общий эфир.

Мы соединились с Воронцовым и подкрались к противнику. Баррикада у них и, правда, неплохая.

— Салага, давай в инвиз и сразу гранаты четыре им закинь, Воронцов, справа зайди, отвлекай внимание.

Оба бойца кивнули, я пристроился за погрузчиком и подготовил оружие к стрельбе. Четыре гранатных взрыва слились в один долгий. Я не стал ждать, пока развеется дым, а начал поливать точку короткими очередями по три патрона. Опустошил магазин и, на ходу перезаряжаясь, забежал под прикрытие Воронцова.

— Сколько маны осталось?

— На минуту максимум.

— Нормально, — сказал я. — Салага, будь готов. Танк, Варик, отбой. Нас зацепите.

Воронцов оставил снайперскую винтовку и вооружился пистолетом-пулеметом. Мы синхронно побежали, разделив обзор на два сектора обстрела, ворвались в ангар.

На моей зоне ответственности пулеметная точка. Человек с половиной головы культей заткнул дырку в боку, а тремя пальцами относительно целой руки пытался вколоть спек. Выстрел! Тут же перевести прицел. Серый самолет, из-за колеса высунулось дуло. Вспышка! Защитное поле отработало как надо. Тут же взял стрелка на мушку и дал залп на пять патронов. Воронцов тоже не зевал, стрелял в кого-то.

— Десять секунд! — кричит он.

Из-за ящиков в углу вылетает рука, метнуть гранату не успевает, марево, возникшее над ней, выбивает зеленую тушку. Ай да Салага, ай да молодец. Взрыв! За ящиком вспышки выстрелов. Под потолком что-то клубится. Сгусток черного дыма пытается просочиться через дыру от осколков. Навелся, трижды выжал спуск. Грузное тело с криком падает на землю. Хруст костей. Занавес.

— Я все, — орет Воронцов, и мы ныряем щучкой в пулеметную точку. Я умудрился обжечься дулом все еще раскаленного ствола пулемета. Сам стрелок хрипел и хватал меня за ноги. Пришлось вмазать ботинком раз десять, живучий, сука, как инопланетянин.

Мы замерли, прислушиваясь и подняв стволы вверх. Повсюду велась стрельба. Раздались очень быстрые шаги, удар о бочку из баррикады, и выстрел шагах в десяти. К нам в яму рухнул мужик, на ходу он успел нажать на спуск, попал очередью мне в грудь. Воздух из легких выбило, противник брякнулся о пулемет, но даже вскрикнуть не успел, Воронцов всадил в него остаток магазина.

Я вдохнул, закашлялся, запустил палец в пулевое отверстие, соскреб ногтем свинцовую стружку, пощупал нагретую бронепластину.

— Этот последний был, — сказал в эфир Салага. — Быстрый, зараза. Я на движение стрелял, даже разглядеть не смог.

— Спасибо, — хором выдали с Воронцовым.

— Танк, Варик, давай те к нам, — скомандовал я и переключил рацию на общую частоту, — Дальний ангар — чисто.

— Принял, — отозвался Пыр.

— Второй этаж зачищен, — доложился кто-то. Уже, значит, главное здание штурмуют.

— Знахаря к колонне.

— В сгоревшем самолете зашкерился, — прозвучал голос сенса. Следом застрекотал автомат, взорвалась подствольная граната. — Минусанули. Трое уходят на север.

— Гончий, давай по следу! — скомандовал Пыр.

— Морж двухсотый.

— Взял пленного.

— Спека в ближний правый ангар.

— Один выполз из-под снега, идет на запад. Твари со всех сторон.

— Раненых к машинам, — снова подал голос Пыр. — Пулеметчики, к орудию, готовьтесь встречать зараженных.

— Главное здание — чисто!

Так, а вот это уже херово. Сейчас начнут от зараженных отбиваться. Якимура явится, я почему-то в этом уверен. Надо действовать сейчас, мне кажется, у Пыра приказ, нас без сопровождения не отпускать.

— Так, все, парни, треть дозы спека, и бегом к машине. Бежим так быстро, будто там бесплатно путевки в рай раздают.

И мы побежали. На хвост нам падали твари, но почти тут же теряли к нам интерес, ведь им попадалось мясцо повкуснее, которое не огрызается свинцом в харю. Добежали до колонны за считанную минуту, впереди нас был пулеметчик из группы Пыра, он уже схватился за поручень и хотел заскочить внутрь. Я немного подтолкнул его, парень ударился головой о железо, хват его ослаб, нога соскользнула. Я поймал бойца и за шкирку швырнул в сугроб.

— Прости, дружище, — бросил ему напоследок.

Транспорт почти не пострадал, только царапины от осколков и проплешины от пуль. Движок не успел толком остыть, поэтому завелся с первой попытки.

— Всё, отбой операции, — сказал Пыр. — Самое страшное уже позади. Кто там на крыше шарится? Двое человек, останьтесь на позиции, отработайте по мутантам. Аккуратно только, нас не зацепите. Почему пулеметы в колонне молчат? Тварей все больше, быстрее, мля! Командирам групп доложить о потерях.

— Это у вас все самое страшное позади, а у нас только начинается, — сказал я и выжал педаль газа.

— Эй, кто там поехал? — спросил Пыр. — Заноза, мать твою! Стой! Это приказ! Стреляйте по колесам! Остановите его, ну же!

День шестьдесят девятый

Просторы Стикса

Минус двадцать пять градусов по Цельсию

Никто нам по колесам не стрелял, попросту не успели, один единственный идиот выдал очередь по броне, только зря БК потратил, лишь краску соскреб. Хоть мы и сваливали так некрасиво, оставшимся бойцам я подсобил, как мог — сшиб трех зараженных, заляпав бронестекло, а Танк, добрая душа, даже матерого сугробника из пушки подбил.

Адреналинчику хапнули знатно да еще все это дело спеком шлифанули. На каждого такое сочетание действовало по-разному, и теперь все пытались прийти в себя. За рулем бронированной махины делать это не слишком удобно, поэтому приходилось прилагать волевые усилия, буквально силой мысли заставляя химический коктейль в крови быстрее рассасываться.

Я как полоумный постукивал по рулю и опасно входил в повороты. Отпустило лишь, когда объезжали затор на дороге и ползли по сугробам, Воронцов сел за руль, а мне и Танку пришлось в рукопашную раскидывать лезущих зараженных.

По моим расчетам в пути нам предстоит провести от одного до трех дней в зависимости от везения, маршрут ни хрена толком не разведан. Вояки старались не светиться в этом районе раньше времени, чтобы не привлекать внимание. Так что имеются только карты полугодовой давности без актуального графика перезагрузок, а, если учесть обновление кластеров после Срани, цена этой информации равна цене человеческой жизни в Улье, то есть абсолютному нолю.

— Эй, рейдеры херовы, — обратился я ко всем, — не передумали со мной ехать? Сейчас еще можно развернуться.

— Морда мутантская, ты же без нас и часа не протянешь, во что-нибудь вляпаешься, — сказал Воронцов.

— Во-во, — поддакнул Салага. — Так твое проклятье хотя бы на пятерых делится и, фактор Ф немного теряет свою разрушительную силу.

— Ты еще формулу высчитай, — фыркнул я.

— Нечего тут считать, — сказал Варик. — Просто умножаешь все на ноль. Примерно такой результат и получится. Не веришь мне, у пещерников спроси.

— Это, наоборот, хорошо, — сказал Танк. — Будем надеяться, что эта математика и с той тварью сработает.

Я, конечно, в душе посмеивался над их теорией о «проклятии Фарта» и всем в таком духе, но как ни крути, в этом имелась доля правды. Мои действия приводят в движение странные цепочки событий, бередят старые раны на этом замершем трупе северного участка Улья до такой степени, что в итоге все начинает рассыпаться.

Больше всего почувствовал это, когда возвратился в Цитадель. Я не вернулся домой, а вторгся. Снова влез в чужие жизни, потащил их черти куда. Если они все погибнут, будет ли добытая жемчужина стоить того? Будет ли жизнь моего будущего ребенка стоить жизни четверых моих друзей?

Не зря же у меня умение ходить по Черноте. Может, это отражение моего образа жизни, ведь я так же обращаю все в прах. Посланник Хаоса, мля.

— Эй! — потряс меня за плечо Воронцов. — Приход словил что ли? Зрачки широкие, глаза стеклянные, ведешь машину странно.

— Да. Блин, и не заметил, как чуть ли не в транс вошел. Дайте там живца кто-нибудь, а не то врежемся в ближайший столб.

Я ожидал погони, думал, что хотя бы одну машину за нами вышлют, но просчитался. Никто не стал нас догонять, потому что Якимура знал все наперед. На второй день мы сами заехали в ловушку.

Воронцов сидел за рулем. Чернота была близко, я это чувствовал. Остальные как-то тоже это поняли, может, по мне считали, а может, и сами что-то ощущали. Температура в салоне падала. Начинающий элитник пробил дыру в корпусе, нам повезло, что мы вообще сумели удрать.

— Кто-нибудь до этого видел Черноту? — спросил я.

— Однажды, — отозвался Танк. — Издалека в бинокль.

— Ну, сейчас увидите, — предупредил я. Парни перебрались вперед, чтобы разглядеть получше.

Смотреть особо было не на что. Сначала проявилась черная полоска, словно кончик белоснежной простыни окунули в чернило. Затем это пятно начало расползаться все больше и больше, пока не заняло весь горизонт.

— Твою мать! — протянул Воронцов.

— Пф, — фырнул Варик, — какое-то выжженное поле. Нихера особенного.

— Действуем по плану? — спросил Салага.

— Да, — ответил я.

Мы разбили лагерь в полукилометре от Черноты, укрыли транспорт маскировочной сетью. Я с Воронцовым собирался идти в ближайший кластер за приманкой. Мы решили, что разумнее всего будет использовать методику сектантов. Повторить всю процедуру, разве что вместо ни в чем не повинных людей взять парочку трупов.

Разумеется, перед этим надо будет проехаться вдоль границы и выбрать подходящее местечко с несколькими укрытиями и подготовить сюрприз для твари. Все эти мыслительные упражнения оказались напрасны, наши планы решили чуток подкорректировать.

Когда я и Воронцов вернулись в лагерь все взмыленные с языком на плече и волокушей с двумя трупами, нас ждал сюрприз. В обшивке трех машин, стоящих возле нашей точки, сразу узнавался почерк цитадельских мастеров. Две точно для вояк сделаны, а вот третья, скорее, рейдерская.

Так оно и оказалось. Хитрый лис Якимура заранее выслал сюда группу. Они патрулировали границу мертвых кластеров в нескольких километрах и ждали нашего появления. Как контрразведчик рассчитал квадрат, в котором мы появимся, не ясно, остается только похлопать его великолепной работе. Надо как-то менее предсказуемым быть что ли.

На этом веселые новости не кончились. К вечеру подъехал Пыр со своей группой. Он взял на себя командование операцией. Самое обидное, что я зря ползал по сугробам и тащил сто шестьдесят килограмм мяса, боец из «Щита» привез с собой пленных пещерников. Всю информацию из них уже выбили, и теперь те ждали своей участи.

Оказалось, что никакой группы прикрытия и нет. Очередная уловка Якимуры, чтоб солдаты увереннее себя чувствовали в бою. Можно было догадаться, попробуй провести в стелс-режиме несколько тяжеловооруженных бронемашин.

Сам контрразведчик возглавил атаку на стаб пещерников. Несколько диверсионных групп должны закинуть к ним на вертолете. И ведь это я предложил подобный вариант на военном совете, но Якимура сделал вид, что ему идея не понравилась, хотя, видимо, придумал это еще несколько недель назад. Интересно, как там развернутся события.

На территории аэропорта погибло семь человек, пятнадцать тяжело ранены, остальные легко отделались. Пещерников толком посчитать не удалось, но перебили их точно больше трех десятков. Приличная сила по меркам этого участка Улья.

Найти место для засады оказалось не легкой задачей, мы колесили вдоль границы неделю, прежде чем попался нормальный участок. Он представлял из себя трехэтажный хозяйственный корпус с прилегающей к нему свалкой автотехники. Тут было все, от мотоцикла «Ява» до комбайна. Сбоку даже имелась выцветшая надпись «Приём цветных металлов», а ниже расценки.

Неизвестно, покинет ли скреббер Черноту или нам придется сражаться на его территории, но на всякий случай мы подготовились к обоим исходам встречи. Многоэтажные конструкции из сплющенных машин, сельхозтехники и гор железа распихали так, чтоб между ними мог пробежать кваз с гранатометом на плече. В случае чего в этом лабиринте можно будет попытаться замедлить тварь.

На крыше постройки по краям установили минометы, в центре станковые противотанковые гранатометы. По бокам от здания встали четыре машины, по две с каждой стороны, за ними еще столько же гранатометчиков, образовав вместе со строением что-то похожее на перевернутую трапецию без дна. Таким образом удастся не зацепить друг друга перекрестным огнем.

Вояки помимо всего прочего зачем-то взяли с собой противотанковые ракетные комплексы, да только рядом с Чернотой каждый запуск такой ракеты похож на игру в русскую рулетку, если в барабан зарядить сразу пять патронов.

Поэтому с них сняли пусковые элементы и решили подорвать вместе с минами. Мины установили рядом с двумя ломами. Приманку пока не привязывали. Сначала нужно распределить роли и отрепетировать внезапное появление ужасного порождения Стикса. Вдобавок раз уж меня курируют в таком деле как охота на эту чудовищную тварь, я решил слегка отыграться и немного задрочить весь личный состав, с пользой для дела, разумеется.

Мало ли, что может произойти во время встречи с монстром, лучше, чтобы каждый из бойцов мог провести на мертвом кластере хотя бы несколько минут. Начали мы с двухсекундной сессии пребывания на Черноте и после небольшого отдыха повторяли, увеличивая время нахождения.

В ходе отработки боеготовности выяснили, что бойцы распределяются по позициям и подготавливают орудие к стрельбе в течение двух минут. Этого показателя достаточно, так как появление скреббера невозможно не заметить заранее. Чудище красться не умеет, даже после контузии от близкого взрыва, хочешь не хочешь, а услышишь, как шуршит черный снег под его гладкими боками.

Почти все было готово. Мы отработали экстренное отступление в случае тотальной неудачи, нападение стаи во время периметральной миграции, атаку секретного отряда ниндзя-пещерников и вообще все, что только пришло в голову.

— Что думаешь? — спросил меня Пыр вечером пятого дня после того, как мы встали тут лагерем.

— Ты у нас командир, тебе видней.

— Так оно. Только вот я эту тварь не видел.

— Я думаю, нет смысла отсрочивать неизбежное. Лучше нам теплый прием не организовать. Выше головы не прыгнешь. Решающим фактором здесь будет не время подготовки гранатомета к стрельбе, а то, не наделает ли боец в штаны во время нажатия пуска.

— Тогда завтра утром начнем, — принял решение Пыр.

Ну мы и начали утром. Повторили ритуал в деталях: вбили в землю пару ломов, привязали к железякам трупы, даже костер разожгли и снег в ведре растопили, чтобы поливать тела, пока они льдом не покроются. Может, это крайне важный пункт, вдруг скреббер на запах дыма приходит.

На удивление воспоминания о том, как то же самое делали со мной не доставляли мне психологического дискомфорта, даже наоборот, как-то легче стало, когда эту процедуру с мертвецами провернул.

— Дын-н-н-н-н-нь! — врезал я небольшой кувалдой по лому. — Дын-н-н-н!

Прошло минут пятнадцать в полной тишине, все замерли и прислушивались, не было слышно ни малейшего шороха куртки или скрипа снега под ногой. Наконец, Пыр подал голос:

— Может, там ритм какой особый нужен?

— Кто его знает, мне точный порядок не докладывали. Может, его вообще специальным даром подзывают.

Тишина была нарушена, люди отмерли и начали разминать затекшие тела.

Я бил по лому каждую минуту, затем каждые десять, потом каждые полчаса, а после каждый час, к вечеру попытки прекратились. Неизвестно, это мы делали что-то неправильно или скреббер сегодня сытый, а может, ушел в другие края, или его уже кто-нибудь убил, а вдруг, он приходит только в определенные точки, и если их не знать, никогда с ним не встретишься. Вариантов уйма.

В ожидании прошло семнадцать дней. Заняться было особо нечем, кроме как боевой подготовкой и «космической тренировкой», так бойцы прозвали выход на Черноту. Ну а что, очень даже похоже. Когда первый раз ступаешь на нее, ощущение, как будто в центрифугу засунули.

Я за это время неплохо освоил дар, теперь мог идти по Черноте точно так же как по обычному кластеру, только чувствовал, как внутренний резервуар начинает быстрее пустеть, но не так чтобы критично. Вдобавок я знал, в каком направлении двигаться, чтобы добраться до нормального участка. То есть, мне вполне под силу пересечь всю территорию мертвых стабов, перебираясь от островка к островку.

В качестве эксперимента я даже прошел несколько километров по Черноте. Оказалось, что там как лебедь, плавающий в нефти, был небольшой треугольный кластер, площадью всего-то в сотню квадратных метров. На нем стоял один единственный ларек. На окошке приклеен листок с написанным маркером текстом «Сигарет поштучно нет».

— Охренеть! Тебя с каких времён сюда занесло, — только и подивился я.

Вернувшись в лагерь, рассказал об увиденном. Бойцы потом весь вечер это обсуждали. Информационный вакуум он такой, любую херню будешь со всех сторон обмусоливать.

Я не просто так проверял свои способности. Все кроме моей группы не очень любили выходить на Черноту. Оно и не удивительно, ощущения ужасные. А вот мы ныряли туда как в прорубь после бани, а все потому, что не доверяли никому. Мертвые кластеры наш реальный шанс свалить после убийства скреббера.

— Интересно, а что будет со стылой пиявкой, если забросить её на Черноту? — спросил я у парней. Мы развалились в броневике, дырку в корпусе заделали, но хоть обогреватель и выключен, внутри жарковато.

— Распадутся, как и всё остальное, — авторитетно заявил Варик.

— А мне кажется, побегут, — сказал Салага.

— Они ж не умеют, — хохотнул Танк.

— Научатся.

— Т-с-с-с! — прижал палец к губам Воронцов. — Слышите?

Я открыл дверь, чтобы лучше доносились звуки с улицы.

— Что за херь? — спросил по рации Пыр.

— Это он! — уверенно заявил я. Это сраное шуршание ни с чем не спутаешь.

— По местам, все по местам! — заорал командир.

Мы быстро распределились, каждый занял свое место. Варик прыгнул за руль и вопреки инструкциям запустил движок, чтоб в случае чего рвануть отсюда. Танк встал за пушку, 2А42 крайне хорошо показала себя в аэропорту, думается мне, и здесь она не подведет. Воронцов покинул машину, он должен снайперить на крыше. Салага отправился вместе с ним, вооружившись моим АШ-12. Если что-то пойдет не так, они вдвоем нас прикроют и таких дел натворят. Я вышел на улицу и выволок за собой трубу гранатомета.

Шагах в двадцати спереди и справа от меня занял позицию боец из соседнего экипажа. Он встал на колено за специальное укрытие, зарядил снаряд, положил гранатомет на плечо и вместо того, чтобы взять на прицел точку с приманкой, следил за приближением подземного бугорка. Ладно хоть палец не на спуске.

Я знал, что так стоять не вариант. Еще неизвестно, как скоро скреббер явится, замаешься трубу держать, мышцы будут затекать, пальцы начнут неметь, глаза слезиться, все зачешется, поэтому поступил умнее — заранее подготовил точку для стрельбы из положения лежа. Может, производить сам выстрел и не очень удобно, зато без лишней суеты, лег и ждешь.

— Доложить о готовности, — шепотом вышел на связь Пыр.

— Борт один готов.

— Второй готов.

— Стрелок три готов.

— Минометы готовы, — посыпались таким же шепотом доклады.

Шорох усиливался, переходя в гул, напоминающий белый шум, словно по трассе мчался обмотанный мишурой гоночный болид.

Я тут же мысленно вернулся в тот момент, когда в первый раз увидел скреббера, меня передернуло от жутких воспоминаний. Едва наваждение от флешбека прошло, получившей нокдаун психике врезали еще раз, уже реальной картинкой чудища.

День девяносто третий

Граница Черноты

Исполинская тварь была метрах в ста, но уже вынырнула и снова провалилась под снег словно дельфин, выскочивший из воды. Осмотрелась что ли? Гладкое змееподобное тело не получилось разглядеть от начала до конца, зато удалось услышать пугающий рев. Волосы от него встали дыбом, гранатометчик, стоящий по диагонали, выронил трубу.

— П… а… пр… п… приготовиться, — все-таки сумел взять себя в руки Пыр и отдал команду, за кнопку детонации отвечал он сам, так что можно быть уверенным, его палец не дрогнет.

Как и в прошлый раз, монстр не спешил расстаться с жизнью. Замер шагах в ста от приманки. Из черного снега показался глаз на ножке, покрутился, оценил обстановку и снова спрятался. Бугор покатился в сторону трупов, остановился метров за двадцать. Медленно голова твари высунулась наружу, огромная пасть раскрылась, и из нее как два пожарных шланга выстрелили манипуляторы. Они пробили тела жертв с уже знакомым треском, словно носочком наступил в лужу после первого заморозка.

Вот сейчас бы засадить ему в пасть прямо из гранатомета. Ну же, Пыр, отдай команду, чего ты ждешь, мать твою? А что, если он специально тянет? Вдруг его задача не дать нам убить тварь? Хер знает, зачем и почему так, ну а вдруг? Паранойя она такая.

Время шло, по моим прикидкам осталось всего несколько секунд, до того, как монстр закроет пасть. Я не выдержал, плюнув на все, снял предохранитель, нажал тангенту и сказал шепотом:

— Огонь!

Нервы у всех были натянуты до предела, потому никто не уловил различий в голосе, тем более команда отдана шепотом. Я первый выжал спуск, с непривычки звуковая волна сильно резанула по ушам. В нос ударил запах гари, взгляд едва успел скользнуть вслед за дымным шлейфом, как громыхнуло. Слева выстрелил только один гранатомет, зато оба станковых на крыше отработали, как надо.

Тут же включились пушки, пулеметы и минометы, рыхлый черный наст совсем не спасал чудище от попаданий. Из-за дыма и фонтанов снега ничего не было видно. Чуйка завопила как пожарная сигнализация. Я отбросил трубу и вжался в окоп, прикрыв голову руками.

Пыр наконец-то утопил кнопку детонатора. Громыхнуло так, словно в земле проснулся вулкан. Вверх взметнулось темное крошево, осколки стучали по броне и свистели над головой. Меня начало засыпать мусором, черным снегом, железяками и чем-то липким и склизким.

После взрыва наступило затишье. Было слышно, как стрелки спешно меняют БК у пушек. Минометчики запрашивали Пыра по рации, уточняя, стоит ли дать еще один залп. Гранатометчик спереди так и не выстрелил. Он лежал на розовом снегу, в груди у него торчал кусок лома, а голову развалило осколками.

— Пыр, я тебе башку отрежу, — зашипел я в рацию. — Отдай команду, говна ты кусок!

В ответ раздался невнятный звук, словно кота сейчас стошнит.

— Ждем… — коротко бросил Пыр и зашелся в приступе мокрого кашля прежде, чем успел отрубить рацию. Похоже, зацепило хлопчика как-то. Он на первом этаже здания укрывался, может осколки долетели или ударная волна стекла выбила.

Пыль оседала, дым рассеивался, завоняло так, что перебило даже запах гари. Словно тухлую рыбу замешали с испортившимся мясом, добавили чуток аммиака, месяц выдержанный в кирзаче носок и настояли это все на дерьме человека со всеми возможными болезнями желудка.

Я сдерживал рвотный позыв, пока не подул ветерок. Судя по звукам, гранатометчик на левом фланге не сдержался. Хорошо тем, кто в броне и на крыше, до них не скоро эта волна дойдет.

Рядом со мной в снегу лежало что-то блестящее. Я протянул руку и пощупал предмет. Холодный, гладкий немного упругий, не то металл, не то стекло. Отряхнул его и осмотрел полностью. Это оказалась часть кольчатой бронепластины скреббера.

Тем временем дым окончательно рассеялся, и удалось разглядеть место удара. Пасть твари пощелкивала в сторонке, пытаясь затянуть остатки щупалец, которые теперь выглядели как изрезанные кабели. Рядом сокращалось нечто, похожее на распотрошенную исполинскую кишку метра в три длиной, присыпанное темным снегом, с каждым движением из него выливалась мерзкая оранжевая жижа. Пластины брони там, где они еще остались, с шелестом, скрежетом и чавканьем топорщились и прижимались заново.

Из-за этого звука я не расслышал шелест стеклянного крошева на глубине нескольких метров, а, когда черный снег начал бугриться, было слишком поздно.

Просто судороги остальной части скреббера? Их двое? Там детёныш? — рой вопросов пронесся в голове, и в этот миг раздался рёв, выбивший из башки все мысли напрочь, кроме одной — «БЕЖАТЬ!».

Рокот во много раз громче того, что звучал в прошлый раз. Этот пробился даже из-под наста мертвого кластера, от него пошла вибрация по снегу. По снегу, Карл! Что там за частота такая. Меня от него не то что током прошило, я срезонировал.

Болтануло внутренние органы. После такого сеанса вибротерапии помутнело в глазах. Хорошо, что я был заземлен, а не то рухнул бы в обморок. Уши заложило, кровь хлынула одновременно изо рта и носа. Муть не проходила, и до меня дошло, что и в глазах капилляры полопались.

— Спек! Нашатырь! Гхык! Гхар! — захлебываясь кровью, шипел я в рацию. — К бою! Цельс, мать вашу! Спек! Нашатырь! Щас че-то будет…

— Грам-м-м-м! — в небо вновь взметнулся фонтан черного конфетти.

Расплескивая оранжевую жижу из рваных ран, наверх вынырнула безголовая тварь. Поврежденные, лопнувшие и подпаленные бронепластины сыпались с нее. Одной рукой я пытался скинуть колпачок со шприца, а другой топил в ладони снег и промывал глаза, чтобы хоть немного улучшить мутную картинку. Гигантский бронированный червь выползал наружу.

— Два, четыре, семь, девять, двенадцать, пятнадцать, — на глаз отсчитывал я, сколько метров в этой махине. — Семнадцать, девятнадцать… твою ж!

Тварь высунулась полностью, и вместо хвоста у нее оказалась еще одна голова. Вот почему она осталась жива после тротиловой ванны и минометного душа. Пасть сомкнулась в острый конус, и скреббер нырнул под землю. Бугор покатился в левую сторону.

— Огонь! Огонь из всех орудий! — заорал я в рацию. Загрохотали лишь две пушки. Слева била прицельно на упреждение, а вот из моей машины Танк стрелял как-то отрывисто и волной, словно пьяный. Видимо, им там тоже нехило досталось.

Наконец, ударили несколько минометов. Снаряды ложились как надо. Наводчики там за семнадцать дней так руку набили, что и во сне попадут с точностью до десяти сантиметров.

Я опомнился и сам зашарил в поисках ящика с боеприпасами. Нащупав его, начал по одному извлекать снаряды. У первого хвостовик поврежден, у второго оболочка, прямо в корпусе торчит осколок, третий весь в склизкой жиже, пенопластовый пыж немного покрошился. Делать нечего, вставил его.

Встал на одно колено, вскинул гранатомет на плечо, коллиматорный прицел толком не работал, лишь мигал, чем еще больше мешал прицеливанию, отрубил его к чертям собачьим, навелся по штатной сетке и выстрелил. Ракета скрылась под черным ковром. Вроде попал.

За это время скреббер уже успел добраться до первой машины. Ударом из-под земли опрокинул ее, схватил за задницу и начал утаскивать вниз. Двое бойцов успели выскочить. Остальные поступили благородно, под стон сминаемого металла подорвались к херам, убив ударной волной одного из спасшихся товарищей, правда, и монстру урон нанесли. Исполинский червь выплюнул горелую банку, она подскочила метров на пять и грохнулась на бок.

Все это я отмечал периферийным зрением, пока полз до позиции коллеги-гранатометчика. Там подхватил уже заряженную трубу. Скреббер погнался за последним выжившим из экипажа, но в это время вторая машина с левого фланга запустила двигатель, едва она рванула с места, как чудище скользнуло за ней под землей и легко опрокинула бронированную черепаху.

Я снова прицелился и выстрелил, снаряд прошел в полуметре от твари и улетел шагов за двести в сторону. Зрение все еще не восстановилось до конца. Варик времени зря не терял, движок был запущен и прогрет, а потому он попросту газанул, пока есть возможность. Броневик скрылся за углом здания за считанные секунды.

Вторая машина на правом фланге пыталась повторить его успех, но никак не могла тронуться с места. Проезжала полшага, движок начинал чихать и глох. Стрелять они уже не пытались. Экономили БК, суки, до Цитадели дорога длинная, каждый патрон на счету будет. Если им удастся свалить.

Я успел выстрелить еще раз, попал в середину туши. Расправившись с очередным авто, скреббер переключился на здание. Видимо, все еще изредка огрызающиеся оттуда бойцы доставляли ему больше неудобства, чем мой гранатомёт.

Он прошил трехэтажку, как пули прошибают тело. Прошел насквозь весь первый этаж и вынырнул с другой стороны, развернулся и повторил процедуру еще раз. Половина несущих стен была снесена к херам, середина второго этажа упала на первый, часть крыши уже обвалилась, дом начал потихоньку заваливаться.

Я вставил третий снаряд. Почти не целясь, поймал бок твари и выстрелил. Еле слышно хлопнуло. Пороховой заряд подвел, лишь на пару метров выплюнув головную часть. Тем не менее, пороховой заряд реактивного движка воспламенился, унес взрывную головку куда-то в сторону.

Остался последний выстрел. Скреббер уже весь был изранен, сочился оранжевой жижей словно истыканная вилкой нелепая длинная сосиска. Монстр двинулся в мою сторону, извиваясь как змея. Бежать бесполезно, ублюдок чувствует малейшие вибрации.

Шурша шкурой по битым кирпичам, иногда цепляясь рваными ранами за торчащие куски арматуры, тварь ползла ко мне. Я выстрелил прямо в голову, ракете понадобилось меньше секунды, чтобы пролететь разделявшее нас расстояние, но за пару метров до столкновения чудище выплюнуло из пасти свои щупальца, изменив траекторию полёта. Взрыватель не сработал от такого мягкого контакта и улетел за сотню метров, хлопнув там.

Я побежал, пытался взобраться по кирпичам, чтобы потом попетлять меж старой техники и пожить пару лишних секунд. «Доигрался!», — подумал я, когда огромная зловонная раззявленная пасть накрывала меня словно насекомое, что поймали сачком.

В этот миг из груды кирпичей вынырнула грязная окровавленная рожа. Человек распластался в длинном прыжке. Я узнал его по полупрозрачному куполу, что окутал нас, стоило ему схватить меня за ногу. Стенки пасти сомкнулись. Нас протолкнуло внутрь. «Как на лифте», — промелькнула в голове мысль.

Защитная сфера чуть подсвечивала все вокруг, и мне удалось разглядеть, как Воронцов, сохранивший холодную голову, вспомнил про наш изначальный план, которому мы должны были следовать, если бы пытались убить тварь силами только нашей группы.

Друг вытолкнул из сферы сверток, от которого шли провода к подрывной машинке, что он держал в руках. Все вокруг осветила яркая вспышка, а после нее, наоборот, власть над миром взяла тьма.

В чувства меня привел Варик. Я как бабочка из кокона выполз из куска тела скреббера. Воронцов лежал рядом без сознания, Танк оказывал ему медицинскую помощь.

— Где Салага? — спросил я, пытаясь подняться на ноги. Вестибулярный аппарат еще шалил, пришлось опираться на Варика.

— Мы его не видели, — сказал Танк.

Я огляделся. Вся одежда оказалась покрыта оранжевой склизкой массой. Пыр с перевязанной головой вместе с еще одним бойцом «Щита» укладывали раненого на носилки возле уцелевшего броневика. То, что осталось от тела скреббера, еще шевелилось, крутилось, сокращалось и сочилось слизью.

— Что с Воронцовым?

— Я не знахарь и даже не врач, — пожал плечами Танк. — Дышит, видимых повреждений нет.

— Хорошо, — кивнул я. — Пошли к остальным.

С разных концов поля боя стягивались выжившие и раненые. Пыр уже разбивал их на группы.

— Быстрее! — крикнул он нам. Я ускоряться не собирался, шел, оперевшись на Танка, хотя картинку уже не штормило.

Бойцов из «Щита» набралось целых пять человек, и почти все без серьезных ранений. Вояк всего трое, еще шесть валялись ранеными. Пыр раздавал всем топоры и пилы для разделки мяса.

— Начнем с остатков голов, — сказал он. — Затем ту самую крупную часть разделаем. Танк и Капкан, стаскайте раненых в машину. Семга, останешься за пулеметом. Мало ли кто пожалует. Всё, погнали!

Пожаловать уже никто не мог. Крик скреббера разнесся на десятки километров. Все живое скрылось в ужасе.

— Сенс есть? — подал я голос.

— Есть, — отозвался один из бойцов «Щита».

— Завалы просканируй. Там могут быть выжившие, — сказал я.

Боец покосился на Пыра и не торопился исполнять просьбу. Командующий операцией уже не слышал наш диалог, так как во всю разрубал остатки тела монстра, только мясо летело во все стороны.

— Ты оглох что ли? — начал я терять терпение.

— Приказ другой был, — нашелся, наконец, с ответом парень.

Я выдернул пистолет из кобуры и прицелился ему в пах.

— Завалы сканируй! Считаю до двух.

— Заноза, какого хрена? — заорал Пыр, увидев странную картину.

— Раз! — не обращал я на него внимания. Бойца проняло. Он закрыл глаза и завертел головой. Глазные яблоки бегали под опущенными веками.

— Там, тут и вот здесь, — ткнул он пальцем в места, где еще остались выжившие.

Я пошел к обрушенному зданию, махнув своим.

— Заноза! — орал в след Пыр.

Втроем мы начали разбирать завалы. Под грудой кирпичей нашелся один из минометчиков. У него оказался сломан позвоночник, а из грудной клетки торчала арматура. Тем не менее, он был жив и даже в сознание пришел, когда его отрыли. Оказав ему первую помощь, положили к остальным раненым.

Следующего выжившего придавило плитой. Два кваза — это сила. Мы приподняли её, а Варик выдернул тело. Это оказался Салага. К груди у него прижат мой АШ-12, одна нога сломана, а вторая, похоже, стояла на том свете, так как пульса не было. Пришлось вколоть спек прямо в сердце. Слышал, что так делают в самых крайних случаях.

Он прерывисто задышал, даже скорее забулькал. Тут уже всех удивил Танк, определивший пробитие легкого и умудрившийся откачать оттуда кровь. Салагу уложили на носилки, причем тело закрепили так, чтоб оно не выпало при беге. Последнего заваленного спасти не удалось, тот умер сразу после того, как извлекли его на свет. Воронцов все еще не пришел в себя, и мы присоединились к общим поискам белых жемчужин.

Ничего похожего не споровый мешок найти не удалось, потому мы просто шинковали тушу на куски, измазываясь в ужасной воняющей оранжевой крови. Нарваться на удачную находку повезло Пыру. Он вытащил нечто похожее на черное страусиное яйцо.

Все сразу столпились вокруг. Пыр, аккуратно ударяя обухом топора по клевцу, вскрыл находку. Внутри оказалась оранжевая масса словно в перезревшей дыне, никаких тебе нитей, как в споровике элитника. Вместо косточек в этой «дыньке» были три белых шарика. Их Пыр тут же убрал к себе в карман.

— Башки было две, — заметил тот самый сенс, что помог отыскать выживших.

— Угу, — кивнул Пыр. — Ищем дальше.

Все снова схватили топоры с пилами и начали кромсать многострадальную тушку монстра. Второе яйцо нашли быстро. Вскрыли вообще за считанные секунды. Внутри нашлось еще три жемчужины.

— Все, сворачиваемся! — скомандовал Пыр. — Грузим раненых и валим отсюда.

Я переглянулся со своими. Воронцов исчез с того места, где мы его оставили. Совместными усилиями быстро переместили раненых в салон, только вот Салаги среди них не было.

— Пройдитесь по округе, соберите оставшееся оружие, — сказал Пыр. — Дорога длинная, патронов мало осталось.

Все начали расходиться, я направился к рухнувшему зданию. С каждым шагом напряжение росло. Лопатки начало сводить, казалось, сейчас мне в спину прилетит пуля. Чуйка взводилась как пружина. Мне стоило огромных усилий, чтобы уловить тот самый нужный момент.

Я перемахнул через груду кирпичей и упал в ту яму, из которой мы вытащили минометчика, получился эдакий импровизированный окоп. Пулеметная башня хоть и не смотрела в нашу сторону, развернуть ее оказалось секундным делом.

Очередь вмиг скосила вояк, которые успели лишь автоматы вскинуть. Танк срезал из своего пулемета одного из бойцов «Щита». Остальные трое под прикрытием брони не давали высунуться мне и Варику. Кирпич крошился под градом пуль, меня засыпало каменной крошкой.

Сам Пыр укрылся за остовом сгоревшей машины. Слева застрекотал «Винторез», голова одного из противников взорвалась. В этот миг Варик в открытую побежал по полю с двумя гранатами в руках. Все тут же переключили огонь на него.

Ошметки плоти вылетали со спины от множественных попаданий. Непонятно, как друг смог столько пробежать, но он успел бросить гранаты до того, как рухнул на колени. Бойцы «Щита» попа́дали, тело Варика растаяло, а сам он возник сзади броневика и прикончил обоих одной очередью на весь магазин.

И тут я вспомнил про красную жемчужину, что он съел, вот, значит, какой его новый дар. На этом сюрпризы не кончились. Пыр в два скачка преодолел полсотни метров, что разделяли его и броневик, мгновенно влетел в салон, словно годами оттачивал это движение.

Загрохотал двигатель. Машина дернулась вперед, из выхлопа повалил черный дым, а из-под днища полилась черная жижа. Кашлянув несколько раз, броневик встал как вкопанный. Это Танк с Вариком сюрприз оставили.

Дверца открылась, из нее вылетел силуэт. Танк выстрелил на опережение, и чью-то тушку порвало в клочья. Из другого отсека высунулся Пыр, дал короткую очередь, и пулемет кваза захлебнулся. Открылась еще одна бойница, и до того, как оттуда высунулось дуло, отработал «Винторез». От дверцы отлетели искры, а из салона раздался крик.

Снова открылась главная дверь, прикрываясь телом раненого, Пыр выскочил наружу, отбросил в сторону живой щит и в один прыжок оказался возле меня. Я даже спуск выжать не успел, в лоб мне уперлось холодное дуло пистолета.

На лице Пыра сияла безумная улыбка. Он уже прожимал слабину спуска, я защищал его спиной от Воронцова, Танк ранен или убит, а сам ничего сделать не успеваю.

Лопатку что-то обожгло. Меня толкнуло вперед. Над ухом громыхнул выстрел. В ушах зазвенело. Пыр упал спиной на кирпичи, но продолжал целиться в меня, и в этот миг его попросту разорвало, меня отбросило ударной волной.

Не знаю, отключился я или лишь впал в прострацию, просто неожиданно поймал себя на мысли, что еще не умер. Серое небо перед глазами разделял на две неровные половины столб черного дыма, во рту металлический привкус, в голове шум, все тело болит. Варик склонился надо мной. На лицо сама собой наползла улыбка.

— Ты весь бой затащил, — прохрипел я.

— А я, значит, курил в сторонке, — притворно возмутился Воронцов.

Он посадил меня и разрезал куртку, в том месте, откуда шла кровь. Я не мог повернуть голову, чтобы осмотреть рану. Я ошибся во время боя. Пуля попала не в лопатку, а в трапециевидную мышцу слева, и ударила в Пыра, а дальше его Варик добил своим умением.

— Что с Танком? — спросил я.

Варик лишь покачал головой.

— Салага?

— Жить будет, — ответил уже Воронцов, который спешно заштопывал мне плечо.

— Надо жемчужины найти. Они могли и на сотню метров разлететься.

— Нашли уже, не переживай, — снова вступил в разговор Варик.

— Живые еще есть?

— Я от греха подальше в салон две гранаты закинул, — сказал Варик.

Я лишь кивнул. Одной пули в спину на сегодня достаточно.

— Уходить надо. Якимура не мог не подстраховаться.

Стоило это сказать, как на горизонте замелькали черные точки. Целая колонна ехала к нам.

Парни подхватили носилки с Салагой и побежали к Черноте. Я подошел к телу Танка. Пыр оказался метким стрелком, прямо в голову попал, ублюдок.

— Отдыхай, приятель, — сказал я, стягивая с мертвого товарища куртку. Думаю, он не был бы в обиде за такое. Танк все понимал, и сам бы поступил так же, если б от его куртки одни воняющие лоскуты остались.

Я догнал парней. Они довольно бодро держались на мертвом кластере, чего не скажешь о Салаге. Он весь побледнел, однако, нашел в себе силы улыбнуться.

— Потерпи, дружище, немного осталось.

До кластера с ларьком дошли довольно быстро. Там немного передохнули, оттерлись от слизи, крови и гари. На месте бойни уже разбили лагерь вояки. Цепочку следов, ведущую на Черноту, они пока не заметили, но быстро осмотрят все и поймут, что к чему.

— Если хотите, я могу провести вас на юг, — сказал я парням.

Варик лишь фыркнул. Салага спал и никак не отреагировал.

— Что мы будем там делать? — рассмеялся Воронцов.

— Не знаю, — пожал я плечами. — Просто жить.

Воронцов хмыкнул. Я знал, что они не согласятся, по крайней мере, не сейчас. Мы плоть от плоти северного участка Улья. Клейменные холодом отморозки. Если нам и суждено согреться, то только в пламени дульной вспышки.

Мы уходили в глубь Черноты, перебирались от одного кластера до другого, пока не нашли тот, на котором можно залечить раны. По местным меркам треугольник был довольно больших размеров, пару квадратных километров, не меньше.

На нем царило лето. Мы глазам своим не поверили. На деревьях настоящие зеленые листочки, а не сраные иголки. В небольшом леске пели птички, а по полю бегали зайцы. Покинуть кластер они не могли, поэтому расплодилось тут косоглазых прилично. И как только еще всю траву не съели?

В центре кластера имелось озерцо, в нем постоянно плескалась рыба. На одном берегу стоял палаточный лагерь, а на другом база отдыха. Курорт, одним словом. А самое главное, ни одного зараженного. Мы все прочесали несколько раз.

Расположилась на берегу. Варик развел огонь, я повесил котелок с водой, Воронцов уже забросил несколько удочек, Салага просто развалился в кресле, подставив лицо солнечным лучам.

— Не сожрали еще жемчуг? — обратился я к парням.

— Предлагаешь его на ужин? — весело бросил Воронцов.

— Нет. Я ведь знаю, что Якимура каждому из вас золотые горы пообещал за доставку этих шариков в Цитадель. Я все понимаю. У меня только одна просьба будет.

Все повернулись ко мне и обратились в слух.

— Подойдите к Цитадели с севера. Там найдете скрытую точку связи, через нее свяжетесь напрямую с Жердём. Передайте ему одну из жемчужин. Для моего будущего ребенка.

— А ты? — еле слышно просипел Салага.

— Я не смогу пойти с вами, — я раскрыл ладонь и протянул руку.

Воронцов какое-то время смотрел мне в глаза, затем все же достал белую жемчужину и отдал её мне.

— Надоело быть квазом? — спросил Варик.

— Нет. Это не для меня.

— Идешь её спасать, — сказал Воронцов. — Я даже не удивлен. Только такому безумцу как ты могло прийти подобное в голову.

— Мне пора, — тяжело вздохнул я. — Вернетесь обратно по своим следам.

Я крепко обнял каждого из парней.

— Еще увидимся, — сказал я напоследок.

Вот она — настоящая проверка нашей дружбы. Если доставят белую жемчужину, значит, лучших людей мне уже не найти. Если нет, мне придется убить их, и каждый это понимает.

А сейчас мой путь лежит к родному кластеру Дары. Я должен спасти её. Даже если придется потратить белую жемчужину. Правда, у нас и в прошлый раз знакомство не задалось, а теперь я вообще кваз. Ну да ничего, как-нибудь выкручусь. Надеюсь, тот однорукий элитник покинул город, в противном случае ему же хуже.

Если мне повезет, то жемчужину оставлю себе. Кто знает, как на психике моего ребенка скажется, что отец кваз. До сих пор не верится, что я стану папой. По сути, здесь ребенка нужно научить только одной простой истине: «Перемены — это единственное, что остаётся в Улье постоянным».

А впереди еще столько всего удивительного. Я не сдержался и прочел письмо Игрока. Там было целое исследование о всех группах, что ушли покорять северные горы, но так и не вернулись. А ведь не самый худший вариант для путешествия.

Вот спасу Дару, открою пару новых бизнесов в Цитадели, а может, и не только там, домик на Рублевке куплю, буду водить караваны на юг. Тот, кто получит туда путь, превратится в короля севера, ведь эта торговая тропа станет золотой жилой. И после этого пойду покорять новые земли.

Сегодня Заноза умер навсегда. Отныне буду Фартом, и никак иначе.

— Что нас не убивает, нам уже не интересно, — тихонько запел я себе под нос.

Держись, Колючка, я в пути!

Интерлюдия вторая

Тело Спрута — пугающего главаря всех пещерников, лежало прямо посреди родного стаба. И без того холодный взгляд остекленел еще больше, пар от пулевых отверстий уже не шел, вытекшая кровь застыла на льду. Якимура сидел и курил, глядя на мертвеца у своих ног.

Дым перед глазами то зависал, то вдруг начинал тянуться в разные стороны, словно был разумен и не мог выбрать, куда же все-таки податься. Происходило это из-за того, что группа зачистки бегала по тоннелям и постоянно открывала и закрывала ледяные заглушки, отчего сквозняк появлялся с разных сторон.

Операция прошла как по маслу и с минимальными потерями. Они почти не встретили сопротивления. Спрут просчитался. Зря оставил на базе только новичков. Это место еще не стало им домом, а значит, и жизнь за него отдавать глупо. Для обывателя все просто, нет разницы, кто стоит во главе стаба, важно только, сможет ли он обеспечить тебя теплым спальником, едой и патронами.

Эта партия окончена, время очистить шахматную доску, прежде чем начинать новую игру.

Начальник контрразведки глубоко затянулся и еще глубже задумался. Он подстраховался со всех сторон. Если скреббера убьют, он в любом случае получит белые жемчужины. У хаоситов на эти шарики, конечно, свои планы, но кто их вообще спрашивать будет. Эти наивные недоросли думают, что они самые старые в этой части Улья. Как бы не так.

Марать свои руки о них совершенно не хотелось. Якимура переставлял фигурки на поле вариантов прикидывая, как лучше избавиться от этой досадной помехи. Лучше всего съесть двух пешек одним конем и использовать для этого дела внешников.

Но не стоит забывать о Фарте. Эта нестабильная переменная может развалить всё уравнение. Якимура чувствовал, что тот выжил, а он, древний, привык доверять своей чуйке.

Север на пороге больших перемен. Три стаба впервые едины, и это только начало.

Дорогие читатели, на этом цикл «Вмерзшие» завершен. Большое спасибо всем кто поддерживал лайком, комментарием и рублем. Не забудьте подписаться на автора, чтобы не пропустить выход новых книг.

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Вмерзшие в S-T-I-K-S 3. Рожденные холодом