— Ваше Величество. — Игорь, как всегда, бесшумно возник на пороге. За ним в приемной топтался Борис Скопин. — Пора ехать. Собрание назначено на восемнадцать часов. В Янтарном дворце, как вы и приказали.

Император усмехнулся своим мыслям и отвернулся от окна. Сейчас он не работал с бумагами, а просто приводил в порядок мысли перед будущим мероприятием.

— Почему Янтарный дворец? — требовательно спросил Скопин. — Обычно же используют зал заседаний во дворце Алмаза. Ты согласился, твое величество?

— Да. Прости, разве тебя не поставили в известность, Борис? — император вопросительно взглянул на Игоря.

— Охрана была извещена. Я лично передавал сообщение. — невозмутимо ответил он.

— Ладно, Янтарный мы проверяем. Меня больше волнует, что они задумали. — Произнес начальник охраны задумчиво.

— О. Всего лишь сменить правящую династию. — Улыбнулся Василий Шуйский. Было похоже, что у императора хорошее настроение.

— Что? Все-таки переворот?

— Вовсе нет. Они попытаются придать этому видимость законной процедуры.

— Это как это? — Скопин в удивлении уставился на брата.

— Есть некоторые тонкости в Платиновой конвенции кланов. Из-за неточности формулировок, при квалифицированном голосовании, династию или клан, являющийся императорским, можно поменять. Так думают те, кто это затеял. Четыреста лет прошло с заключения конвенции. К ней апеллируют нечасто, если не сказать никогда. И вот. Пригодилась.

— Ты откуда это знаешь, твое величество? И почему я об этом узнаю только сейчас?

— Я не знаю. Я предполагаю. Но если я прав, то что ты можешь предпринять, Боря? А? Допустим, они это сделают. Десять голосов набрать можно. Что посоветуешь? Предложишь мне узурпировать власть и разорвать конвенцию? Удержаться силой?

— Если по-другому никак…

— Плохой вариант. Гражданская война в таком случае неизбежна. И, знаешь, я совсем не уверен, что мы ее выиграем. Что клан Алмаз ее выиграет. А в том, что проиграет Ожерелье, я как раз уверен.

— И что, у них есть шансы? Нет, я в шоке. Ты так об этом спокойно говоришь, Василий Александрович…

— Ну, скажем так. Я принял меры, чтобы голосование сложилось в мою пользу. А там, как Судьба положит. С чего мне нервничать-то? Знаешь, как мне все это надоело? Иногда мне кажется, что кланам просто наплевать на Ожерелье. На Хмарь. Все, что их заботит — это власть. Если они в сложившейся обстановке способны начать эти шашни по смене династии… Я даже не знаю, что сказать на это. И ведь они не идиоты, Боря. У них просто какое-то слепое пятно в этом месте.

— Но… Так просто отказаться от трона предков? А Клан? Клан никогда не примет такой результат голосования!

— Да куда мы денемся. Нынешний глава клана не глупее меня. Понимаешь, мне кажется, именно такой реакции от меня и ждут. Что я вцеплюсь в трон зубами, и меня придется отдирать от него силой. Что будет дальше, я уже говорил. И знаешь, кто останется в выигрыше?

— Медведевы?

— Хмарь, Борис! Да что с вами со всеми такое! Какие к хренам Медведевы? Не станет ни Медведевых, ни Юсуповых, ни Юрьевых. Стоит нам всерьез начать драться между собой — фронтир будет прорван!

Секретарь и начальник охраны одновременно поежились, как под порывом ледяного ветра.

— Короче. У нас три безусловных голоса в совете. Мой, голос клана Алмаз и голос рода Годуновых. Думаю, еще два рода встанут на нашу сторону, я позаботился об этом. Из кланов я рассчитываю на Игнатовых. Про остальные шесть не знаю. Все главы избегают прямых встреч со мной. А на протокольных мероприятиях вести такие разговоры… Сам понимаешь. Кроме того, есть план на сегодня. Идемте, господа, опаздывать на первое заседание Совета будет с моей стороны невежливо. — Шуйский снова улыбнулся.

— Ну что? Я готов, Карл Августович? А остальные?

— Я бы все же попросил вас, Олег, сперва рассмотреть варианты, предложенные фра Ольгой.

— Ограбить этого «Защитника» на несколько сотен тысяч? И какой ущерб это им нанесет? Да и вообще, разве нас не отследят по переводам?

— Почему на несколько сотен? Ущерб может получиться значительным. Весь вопрос, когда они спохватятся.

— А! То есть вы, Карл Августович, поняли ту смесь технических терминов и ругательств, которую наш главный технический специалист пыталась выдать за гениальный план по обогащению, за счет наших врагов. Если да, объясните мне. Я вот не понял почти ничего.

Здесь я немного слукавил. Я не совсем «слоупок», как любит называть меня Ольга, и концепция мне была, в целом, понятна. Мне не была понятна конкретика. Как пострадает враг в результате? Сколько и чего получим мы? Как сделать эту акцию реально показательной?

— Ну, — несколько неуверенно начал мой начальник службы безопасности, — Предлагается примерно следующее. Фра Ольга фактически контролирует их местную сеть. В том числе каналы, по которым они делают банковские переводы. Мы, с вашей помощью, делаем страницу посредник, привязанную к определенному счету, которая подменяет собой страницы банковских переводов. Во-первых, на счету начинают копиться все исходящие переводы, которые они делают за день. Во-вторых, за несколько дней фра Ольга получает все их пароли к банковским счетам, которые они активно используют.

— Они же это обнаружат! Через день, два — когда деньги не дойдут до счетов! Или в первый же день, если им позвонит кто-то из партнеров, и скажет, что не получил обещанные средства. Вся ваша схема рухнет сразу же. Да любая проверка с мобильного комма разоблачит эту схему!

— Фра Ольга рассчитывает на три дня. Примерно на такое время деньги могут застрять на межбанковских транзакциях. Но сперва пароли. Это главное. Если подождать месяц, можно определить время, когда они делают наиболее крупные переводы. День или два, в которые можно нанести максимальный ущерб. Ну а владея паролями, мы можем вывести деньги с их основных счетов.

— Чем дольше будем ждать, тем больше вероятность, что ее вмешательство в систему обнаружат специалисты этой компании по защите информации. И куда мы выведем деньги-то? Все банковские транзакции фиксируются. Нас на рудники аномальные отправят, лет на десять.

— Этот вопрос еще прорабатывается. Но идея такая. Мы создадим контракт в их системе. На большую сумму денег. На подложную компанию. И выведем деньги как бы по этому контракту. Компания успеет наделать долгов и немедленно распределит деньги между кредиторами. Их возвращение для наших врагов превратиться в многолетнюю судебную эпопею. Это уже идея Арчи и Оксаны. Они обещали проработать детали.

— То есть сами мы эти деньги использовать не сможем?

— Да, Олег. Большую часть не сможем. Но можем заморозить надолго значительные суммы.

— Это все прекрасно. Но мне нужно большее. Мне нужно нанести ущерб и самим «Связующим Нитям», а не только их прокладкам или кошелькам. Как вы понимаете, создать новую прокладку можно за неделю. Все наши коллеги мыслят как мелкие грабители. От вас, Карл Августович, я, честно говоря, не ожидал поддержки этих планов. Украсть и убежать — тактика, дающая кратковременные и нестабильные результаты. Нет. Бить надо сразу по нескольким направлениям. И бить крепко.

— А что вам даст вылазка в саму их контору? Если ваше присутствие заметят они насторожатся. И точно сменят меры безопасности, в том числе пароли к своей сети. Я бы так сделал.

— Никто меня не заметит. Кроме того, я смогу своими глазами увидеть и скопировать документы. Уверен, самые секретные данные они в локальную сеть не выкладывают. Ну и я хочу дать Ольге возможность подключиться к изолированным компьютерам. Она утверждает, что таких, как минимум три. В этот раз я там ничего трогать не буду. Я хочу понять схему работы этого «Надежного Защитника», направления операций. А потом разорить их к зергу. А не просто выставить на деньги. Кроме того, вы так и не выяснили, кто из правления «Нитей» стоит за их силовыми акциями. Возможно, мне удастся это сделать. Да еще и такая возможность испытать новую технику.

— Я бы этим собранным на коленке устройствам не доверял.

— Но вы сами не смогли обнаружить их, включенными и передающими информацию. А ведь вы уверяли меня, что у нас самые современные средства обнаружения прослушки.

— Все это выглядит очень ненадежным. И потом. Вы хотите взять с собой этого Попкова, Олег! В вас и вашей способности не попасться и проникнуть куда угодно, я не сомневаюсь. Но брать с собой этого субъекта, неоправданный риск!

— Здесь вы правы, Карл Августович. В первый раз я его не возьму. Надо нормальную разведку провести.

— Вы собираетесь проникнуть туда несколько раз?

— Конечно. Сначала разведка. Потом план по внедрению. Внедрение. И уже потом удар. Кстати, в моем архиве лежат результаты расследования отца по поводу «Нитей». Возможно, я найду улики, чтобы реанимировать это дело. У меня целый министр внутренних дел в знакомствах и императорский аудитор. Думаю, одного из них я смогу заинтересовать темными делишками этих уродов. «Нити» много кого раздражают своей независимостью. Игнатовых и Шуйских, например. Не императора, а клан Алмаза. Можно нанести гораздо больший ущерб, чем стырить миллион, если подключить к давлению на корпорацию кланы. Я же обещал, зерг: они пожалеют, что со мной связались!

— Да, Олег. Ваши замыслы обычно и вправду масштабнее, чем ждешь от молодого главы благородной семьи. Никто из нас пока еще не привык думать в подобном ключе.

— Привыкайте. Масштаб и перспективы. Я почуял в этой затее с «Вместе» нормальные перспективы. И взялся за нее только поэтому. А теперь какие-то уродцы тоже их почувствовали. И собираются меня ограбить. Надо дать им по рукам. Да так, чтобы всякое желание со мной связываться у них испарилось!

— Хорошо. Что мы делаем с их специалистом по силовым операциям?

— Пока ничего. Когда будем готовы нанести основной удар, возобновим наблюдение. Ну и… вычтем его из уравнения.

— Все же не забывайте, что это охранная фирма, Олег. У них у самих должны быть самые современные системы безопасности.

— Буду осторожен. Все свои дела на ближайшие пару дней я разгреб или отложил. Надеюсь, в форте ничего за это время не случится. Завтра с утра и начну.

А сегодня я собирался насладиться вторым актом мерлезонского балета. Два дня, отведенные советом Князей на работу «комиссии» вышли. Сегодня вечером ожидалось очередное заседание, внеочередного, хе-хе, Совета. Вся страна смотреть будет. Такое яркое шоу не каждое столетие можно увидеть. Так что мы по-любому станем свидетелями исторического события. А может, и свидетелями начала гражданской войны. Не думаю, что Василий Александрович так просто отдаст трон. Я бы не отдал.

На самом деле то, что я думал об этом в юмористическом ключе, позволяло мне не начать бегать по залу совещаний и не рвать волосы из шевелюры. Страна была на грани катастрофы, я прекрасно понимал последствия. Даже если императору удастся выиграть этот раунд, катастрофу это только отсрочит. Или нет, если заговорщики запланировали подкрепить свои требования силой. Хотя… Силовых конфликтов в Ожерелье не было уже четыреста лет. Слабое утешение, но решать вопросы с помощью железа и магии, как в мои времена, здесь, кажется, отвыкли. Буду надеяться на это.

Интерлюдия. Павлоград. Янтарный дворец. После второго заседания

Император озирал зал, в котором был выставлен фуршет. Главы кланов, проигравшие голосование, во главе с Орловым, демонстративно покинули дворец вместе со своими свитами. Вместе с ними убрался Годунов. Остались представители рода Суворовых, голосовавшие за отречение Шуйских. В зале все равно было не протолкнуться от членов Кабинета, их помощников, журналистов и приглашенных гостей. Одна бравая журналистка, с бейджиком «Нового Времени» было сунулась к Василию Александровичу, однако Скопин остановил ее на подходах.

— Если желаете получить комментарии дворца, обратитесь к статскому советнику Игорю Зубоскалову. Его Величество не настроен сейчас отвечать на вопросы.

Секретарь императора поднял руку, подзывая смелую мадам к себе. А император, не торопясь, направился к задней двери, ведущей в пустующие сейчас помещение дворца.

— Позови ко мне Юрьева. — Тихо попросил он Скопина. — Только через слугу. И окольным путем.

Минут через двадцать, после того как император покинул фуршетный зал, к главе клана Аметист подошел слуга в дворцовой ливрее и, поклонившись, негромко проговорил:

— Ваше сиятельство. Вас просят проследовать для приватной беседы.

Юрьев, в полном одиночестве тянувшийся вино из хрустального бокала, отставил его на стол и так же негромко произнес:

— Ведите.

В тот же самый момент, когда слуга общался с представителем клана Аместист, в центре зала, один из слуг, несущий поднос с напитками, столкнулся с гвардейцем. Произошла небольшая, но очень шумная катастрофа, битый хрусталь рассыпался среди лужи шампанского. Так что исчезновение некроманта прошло незамеченным. Скорее всего.

Император стоял возле разожженного камина, задумчиво глядя в огонь. Раскрывшаяся высокая двустворчатая дверь впустила в помещение Юрьева. Тот поклонился:

— Ваше Величество?

Шуйский обернулся и сказал своему начальнику охраны:

— Борис, оставь нас вдвоем с князем.

Скопин вышел, скорчив, впрочем, весьма недовольную физиономию. Император подошел к накрытому здесь же небольшому круглому столу, инкрустированному полудрагоценными камнями, и широким жестом указал князю на кресло с невысокой спинкой.

— Шустовский? Выдержка пятнадцать лет. Держу для особых случаев, Владислав Анджеевич.

— Не откажусь, Василий Александрович. Но ведь вы не коньяк меня распивать позвали. — Ответил Юрьев, садясь в кресло.

Император налил коньяк в два бокала с широким толстым дном и подал один из них своему собеседнику. После чего тоже сел. Вдохнул терпкий аромат напитка и осторожно пригубил. Юрьев повторил священнодействие.

ШУЙСКИЙ И ЮРЬЕВ

— Нет, конечно. Но случай сегодня и впрямь особый, не так ли?

— Вы про всю эту глупую кутерьму со сменой династии, Василий Александрович?

— Почему. — Спросил император. Он смотрел на Юрьева серьезно, будто не принимая его попытку свести происходящее к шутке. — Им почти удалось. Вам почти удалось.

— Никаких нас не было, в том смысле, который вы сейчас вложили в это местоимение, Василий Александрович.

— Я точно знаю: заговорщики считали, что вы проголосуете вместе с ними. Да и фраза Орлова в зале… Почему?

— А вы знаете, что мне предлагали, государь?

— Нет. У меня есть несколько вариантов, но точно я не знаю.

— Мне предлагали трон. Династия Юрьевых. И больше собственно ничего. Так, по мелочи, обещали уладить несколько проблем моего клана с Медведевыми. — Он на несколько секунд замолчал, пробуя коньяк кончиком языка. И завершил мысль несколько грубо, но точно. — А оно мне на хрен надо? Слабая династия, которой можно будет крутить как угодно Орлову с Калининым? Не находите, что такое предложение с их стороны было оскорбительным?

— Нахожу. Довольно недальновидно с их стороны. Всем известна гордость вашего клана. Даже когда ему грозило уничтожение, Юрьевы не пошли на поклон к остальным.

— Пф-ф. Кто сейчас изучает историю. Если бы мне предложили альянс, пару факторий, акции предприятий… Я бы все равно отказался. Но отказался бы явно. А так… я решил немного проучить мерзавцев. Я старше всех нынешних членов совета. Даже старше Иридия. Черные бунты застал мой дед. Так что я вижу, к чему все идет. Мой клан пал бы первой жертвой амбиций рубинов и изумрудов.

— Ясно. Получается, вы меня сегодня выручили, Владислав Анджеевич. Если бы не вы… сила знает, что бы сейчас творилось.

— Получается так, Василий Александрович. И хотя причиной моего поведения были вовсе не симпатии к вам лично или Шуйским, думаю, мне полагаются некоторые дивиденды от моего примерного поведения. Вы же не собирались ограничиться стаканом коньяка, государь. Хоть и прекрасного, признаю, коньяка. — Он мягко улыбнулся, морщины на его лице пришли в движение. Затем с наслаждением отпил коричневую, почти черную жидкость.

— А вам никогда не говорили, князь, что уже оказанная услуга может потерять в ценности? — подпустив в голос ехидства, спросил его Шуйский.

— Я знаю вас с того момента, когда вы заняли трон и возглавили кабинет. Двадцать шесть лет. Поверьте, я достаточно вас изучил, Василий Александрович, чтобы беспокоиться на эту тему.

— Раз у нас такой прямой разговор, что, надо сказать, даже освежает, хочу услышать, чего вы хотите, князь.

— Я хочу разрешения государства на несколько неэтичные по нынешним временам исследования. Разрешения и финансирование. Я перешлю вам краткую выжимку из того, чего нам удалось добиться к настоящему моменту, и доклад о перспективах. Хочу, чтобы отменили закон об уничтожении в отношении немертвых магов. С оговоркой, что контроль над ними возлагается на клан Аметист.

— Это вы сейчас о личах, Владислав Анджеевич?

— Все так. О них. Естественно, если такой маг свихнется, наш клан будет первым, кто его уничтожит. Ответственность на нас. Один из моих родственников, который пошел путем превращения в немертвые, сейчас находится в заложниках у Гильдии Искателей. Я прошу вашего содействия в изъятии его филактерии и передаче ее моему клану.

— Хм. И сколько еще таких «родственников» вы прячете от взора Кабинета?

— И последнее. — Не ответив на последний вопрос императора, продолжил Юрьев, — У нас возникли некоторые разногласия, назовем это так, с одним молодым прытким ограненным из благородных. Насколько я знаю, вы им интересовались. Так что я бы хотел разрешить наши с ним противоречия путем переговоров, под вашими гарантиями неприкосновенности для него. Чтобы он не начал делать глупости.

— Уж не об эре Олеге ли Строгове речь? — Спросил Шуйский. — Уверен, о нем. Вы правы, я действительно интересуюсь этим парнем. Пока что не вижу ничего запредельного в ваших просьбах. Вы могли бы требовать большего.

— Главное уже случилось. Вспомните, когда вы в последний раз говорили со мной в приватной обстановке?

— А! Вот вы о чем. Ну да, пожалуй, что за двадцать шесть лет ни разу.

— Я надеюсь, что сегодня между моим кланом и вашей династией закладывается фундамент будущего взаимовыгодного сотрудничества, Ваше Величество. Мне этого достаточно.

Павлоград. Здание «Надежного защитника»

Эти «Защитники» неплохо устроились. Отдельное здание в деловом районе. Трехэтажный особняк, забор кругом. Два входа парадный и черный. Черный вход закрыт на кодовый замок, снабженный слотом для чтения паспорта. Видеонаблюдение по периметру здания. Окна забраны декоративными решетками, которые отсвечивают магией в моем «особом» зрении. Гараж под домом. Автоматические ворота, камеры. Въезжающие машины осматривает охрана.

Я сунулся было в парадный вход и пулей вылетел назад. Оба охранника были снаряжены зеленым моноклем, похожим на прибор, доставшийся мне в наследство от Ваньки Каина. Я не стал проверять, насколько моя «необнаружимость» может соперничать с этими устройствами. Но вообще твердый орешек. Надеюсь, у них такие девайсы только на входе используются, а охрана на этажах, если она есть, смотрит на мир обычными глазами.

Итак, этап первый — попасть внутрь.

Собственно путей два. Положиться на надежность собственной магии и попробовать внаглую зайти через главный вход. Или через заднюю дверь, уверен риск равнозначный. Там тоже наверняка сидит охрана, и она сто процентов тоже снабжена амулетами ясного зрения.

Или немного потанцевать и попасть внутрь на одном из заезжающих в гараж автомобилей. Был еще вариант добраться до крыши и попробовать зайти через нее, но я оставил этот вариант на совсем уж крайний случай. Не думаю, что о безопасности крыши не позаботились.

Все таки, машина. На въезде в ворота прямо на спуске стояла будка с двумя охранниками. Пока один глазел в окошко, второй обходил автомобиль с каким-то устройством на длинной палке, которое он совал под дно машины, и собственно, с артефактом «ясного зрения». Багажник тоже проверяли. Составив план, я подошел к будке охраны сбоку и бесшумным прыжком устроился на крыше. Оставалось дождаться очередного въезда автомобиля внутрь конторы противника.

Я просидел на крыше, как гриф на жердочке в зоопарке не меньше часа. Для меня ожидание не представляло никакой проблемы, единственное, что я делал, это пропускал микроимпульсы силы по мышцам, не давая им закостенеть. Наконец, к воротам подъехал седан представительского класса. Досадно. Если это местное начальство, то его, скорее всего, будут досматривать не по полной процедуре.

Однако все прошло по установленному сценарию. Охранник попросил водителя и пассажира выйти из машины. Я спрыгнул с крыши ему за спину. Предварительно я убедился, что второй охранник артефакт не надел. Охранник осмотрел салон со стороны водителя. Задние сиденья.

Я следовал за ним, все время, держась вне поля его зрения.

Затем он потребовал от водителя открыть багажник. Как только он закончил осмотр и повернулся к пассажиру, я нырнул внутрь багажника. Крышка захлопнулась надо мной, едва не прищемив мне ноги. При этом я умудрился не качнуть машину.

Полдела сделано.

— Вот ваш пропуск, господин Нежински. — Услышал я сквозь тонкую жесть. — Используйте его. На выезде сдадите на внутренний пост охраны.

— Спасибо. Я знаю правила. Не первый раз здесь.

— Открывай!

Послышалось звяканье цепи и грохот поднимающихся рольставней. Машина мягко тронулась, но очень быстро снова встала. Перед тем, как был заглушен двигатель, я имитировал неровный стук поршней и даже глухой удар из-под капота.

— Это что сейчас было?

— Не знаю, господин. Стук нехороший. Я посмотрю, пока у вас встреча.

— Да уж посмотри. Надеюсь, ничего серьезного.

Хлопок дверец.

Удаляющиеся шаги.

Скрип пружин открывающегося капота.

Я открыл багажник и вывалился наружу, немедленно прикрыв его за собой.

Как я и ожидал, водитель, сосредоточенно копается под капотом. Он ничего не заметил. Если машина попала в поле зрения камеры, надеюсь, все смотрели на удаляющегося владельца машины. И не обратили внимание на дерганье крышки багажника.

Пассажир между тем вставил карточку в прорезь считывателя и вызвал лифт. Я стартанул сразу с упора лежа и добежал до него, когда двери лифта только начали открываться.

На бегу отметил двойные двери, тоже со считывателем, явно на лестницу, дверь в пост охраны на выезде. На этаже между квадратными колоннами, поддерживающими потолок, стояло с десяток машин. И места оставалось еще на столько же.

Две камеры наблюдения. Одна над лифтом, одна над постом охраны. Негусто.

В лифт я зашел сразу за гостем агентства. Три кнопки верхних этажей. Кнопка парковки. И кнопка минус второго этажа. Туда вот мне точно сегодня надо попасть.

Господин Нежинский вставил пропуск в щель, возле панели управления лифтом и нажал на кнопку третьего этажа. Как удачно! Прокатимся. Наверняка на третьем этаже расположилось начальство.

Фу. Ну и одеколон у этого хмыря! Нестерпимо захотелось чихнуть. Ну я и чихнул, все равно от меня наружу не доносится ни звука. Люди, пользующиеся такой парфюмерией, подлежат казни через посадку на кол, не меньше!

Лифт открылся в широкий, хорошо освещенный коридор. Паркетный пол, с ковровой дорожкой зеленого цвета по центру. Светло-бежевые стены. Потолок из пенопластовых плит, с врезанными в них светильниками дневного света. Пахло солидно. Мастикой, воском, деревом, немного табаком и цветочными духами. Последний запах исходил от девицы в строгом офисном платье. Она стояла у лифта и, когда Нежински вышел из раскрывшихся дверей, поклонилась:

— Господин Нежински. Родион Романович вас ожидает. Прошу за мной

Если просит, почему бы и не последовать. Тем более что вид сзади открывался вполне достойный. Фу, Арлекин, у тебя есть невеста. Нечего глазеть на посторонние задницы!

Девушка довела посетителя до двери, ведущей явно в переговорную. Небольшой зал со столом и диванами. Два окна, занавешенных жалюзи. Навстречу посетителю шагнул крупный мужчина с серебряным ранговым кольцом рубина. Выглядел он, как будто гориллу переодели в шикарный костюм, а вот побрить забыли.

— Рад вас снова видеть, господин Нежински. Надеюсь, сегодня мы заключим контракт?

— Я тоже рад, Родион Романович. Я для…

Дальнейший разговор отрезала закрывшаяся дверь. Девица осталась снаружи, как и я. Она дошла до двери по соседству, и я отметил, что карточкой она не воспользовалась, хотя щель считывателя возле двери и присутствовала. Неисправность? Или отключается, в рабочий день? Наверное, неудобно постоянно тыкать картой в щель? Золотистая табличка на двери гласила: «Родион Романович Раскольников. Директор».

Ситуация прояснилась, когда я проник вслед за ней в приемную. На стене возле двери был прикреплен пластиковый карман, в котором лежал паспорт, видимо, ее. Солидно здесь у них. Технологичненько.

Секретарша шефа, а кто это еще мог быть, уселась за комм за своим столом. А я присел на корточки в углу, чтобы не проминать кожаный диван и не торчать на проходе.

Некоторое время ничего не происходило. Секретарша сварила кофе и отнесла две чашки в переговорную. При этом она воспользовалась дверью в директорский кабинет. И вернулась тоже через нее. Я не стал форсировать события и ломиться в щель. Подождем.

Она щелкала клавишами, я сидел и восстанавливал растраченную ауру, отключив несколько граней. Оставил «плащ теней» и «тишину». Их я мог сейчас удерживать часами.

Наконец, противно зажужжал селектор на столе секретарши. Она нажала клавишу, и из динамика донесся искаженный голос директора:

— Распечатай последний вариант с правками. И неси.

Зашуршал печатник, к запаху духов и кофейных зерен добавился еле уловимый аромат чернил и разогретой бумаги. Секретарша собрала бумаги в стопку, пристукнула краем документа по столу. И вышла через внутреннюю дверь.

Вслед за девушкой, несущей шефу контракт на подписание, я прошел в кабинет директора и снова замер в углу.

Обстановка приятная, не спартанская, но и нет кричащей роскоши, присущей нуворишам. Два больших окна с толстыми стеклами. Большой письменный стол с двумя тумбами. Огромная туша стального сейфа в углу. На столе комм последней модели. Кожаное кресло директора и удобные стулья для посетителей. Пол паркетный, без ковра. По размерам кабинет был в три раза больше приемной секретарши и чуть меньше комнаты для переговоров.

Еще одна дверь, видимо, вела в уборную.

Через пять минут дверь в переговорку открылась. Я был прав: туда был вход прямо из кабинета директора. Раскольников прошел внутрь, секретарша, наверное, пошла проводить партнера до лифта.

Раскольников встал по центру своего кабинета, вскинул правую руку в победном жесте, и, глядя в мою сторону, выкрикнул:

— Попался!

Я чуть не подпрыгнул. Нервы все же напряжены. На каждую хитрую жопу найдется болт с винтом. Но этот рубин не выглядел таким болтом, поэтому я остался на месте, только глаза скосил, чтобы прямо на него не смотреть. Мало ли. Вдруг он талантливый. Дары Силы очень разные бывают, здесь не угадаешь.

Однако фраза относилась не ко мне. В кабинет зашла секретарша, и Раскольников произнес свое: «Попался» во второй раз.

— Я так понимаю, он подписал второй вариант? — Спросила секретарша, передавая начальнику листы с подписями и печатями.

— Все так. Теперь он вот у меня где. — Раскольников продемонстрировал волосатый кулак. — Полтора миллиона даже для его компании огромные деньги. Скажи, Лидочка, чтобы Заметов начинал работать с Нежински.

— А Александр Григорьевич в курсе? Я передам, конечно.

— Да он знает, что делать. Я, пожалуй, на обед уеду, часа полтора меня не будет. Учитывай.

Заметов — это покойничек, который у них за силовой блок, в том числе теневой, отвечает. Это его последние две недели пасли мои люди. Понятно, он здесь вообще, похоже, заместитель по деликатным поручениям. Надо бы и к нему сходить, как у Раскольникова освоюсь.

И они занялись какими-то своими не очень понятными мне делами. Я терпеливо ждал и за время ожидания выяснил вот что:

Код от сейфа. Раскольников несколько раз открывал и закрывал его при мне. Сейф запирался замысловатым магическим ключом, такой никакой отмычкой или копией не открыть, к сожалению. Но Раскольников хранил связку ключей, в том числе ключ от сейфа в ящике стола, к счастью.

Пароль от комма начальника. Этот комм был в общей сети, однако подключался к ней с защитой. Ольга его не видела, не знаю уж в чем там дело. Параллельно я узнал о нескольких делах конторы, из разговоров по комму и звонков этого нехорошего человека. В общем, до обеда провел время с пользой.

Как только Раскольников и Лидочка ушли обедать, я приступил к обыску кабинета. Сперва заглянул в приемную. Паспорт секретарши торчал в пластиковом кармане, значит, она обедает в здании. Еще раз убедился, что здесь нет видеонаблюдения. На самом деле я бы тоже не ставил камеры в местах, где веду приватные переговоры или храню самые важные секреты. Слишком легко ко всем этим системам подключиться.

Отучившись три пары в Политехе, я отправился в свой клуб железных дровосеков. Ваня сбежал туда раньше меня, а я хотел обсудить с ним и с инструктором кое-какие мысли по поводу мехов. Кроме того, практика вождения мне все еще нужна. Управление «Цыпленком» довольно сильно, по ощущениям, отличается от вождения меха-экзоскелета, но общий принцип, а главное, скорость синхронизации зависят от «нагулянных» часов вождения. Я быстро все схватываю, но здесь властвует принцип взаимодействия ауры и техномагических устройств, а у меня почти нет преимуществ в этом вопросе перед низкоранговыми ограненными. Ну меня мать Сила и так не обделила талантами, так что грех жаловаться.

В ангаре стоял шум-гром-треск. Многострадальную однерку наконец-то починили и выгоняли из ангара на первые ходовые испытания после восстановления. Ремонтом эту реанимационную процедуру назвать было нельзя при всем желании. Там половину запчастей заменили, и это помимо мотора. Шел «Первый» бойко, однако даже мне была заметна рассинхронизация конечностей. Так что парня слегка пошатывало из стороны в сторону, как будто мех страдал артритом коленных суставов. Черепанов взял на себя роль пилота, так что я взял Ивана за локоток, и вывел из шумного ангара на свежий воздух. За нашей спиной раздался могучий удар металла о бетон. Это студиозусы уронили на пол опору третьего меха, которую пытались смонтировать на машине. Ваня вздохнул, рванулся было назад, но я настойчиво придержал его.

— Без тебя справятся. В этот раз, думаю, догадаются подстраховать через балку крана. Давай поговорим, а то у нас с тобой времени не так много у обоих. За неделю считай, словом не обмолвились.

— Нет, ты посмотри на этих ебланов косоруких, Олег! А если они опору помяли? Ничего доверить нельзя.

— Ты сам-то веришь, что опору меха можно помять, просто уронив на пол? Пока ты все за них делаешь, они ничему сами и не учатся. Так и останутся зергами, у которых лапки. С коготками.

— Там суставы же! Эх. Смотреть больно, давай отойдем. Пусть, и вправду, сами корячатся. — И Иван, с видимым усилием, повернулся к творящемуся в ангаре непотребству спиной.

Мы немного отошли в сторону, глядя на заходящего на первый круг испытательного полигона «Первого». Тот лихо преодолевал скользкие склоны, грязевые ямы и вспаханную землю. Инструктор был мастером-пилотом. Кому попало такое звание не давали. Так что легкая рассинхронизация конечностей меха ему вообще, казалось, не мешала.

— У меня для тебя будет несколько безумных идей, которые, как я полагаю, улучшат действующие прототипы мехов. И вопрос. Причем сперва вопрос.

— А «Первый» молодцом держится. Звук движка чистый, отсюда слышу. Рассинхрон есть, но это мы уберем… — Пробормотал Иван, затем повернулся ко мне и спросил, — Чего?

— Вот идеи. — Я передал ему папочку с документами. Я сам нарисовал принципиальные схемы новых устройств и сделал предварительные расчеты. Чем невероятно гордился. — Изучи, пожалуйста, на досуге. Мне от тебя нужна предварительная оценка. Ты технику чуешь. Скажешь, что здесь полное говно, и вообще не стоит даже браться за реализацию. А что, по твоему мнению, сгодиться и можно пробовать.

Первый бодро ковылял мимо нас, и я помахал Черепанову рукой, привлекая внимание. Он понял меня правильно, остановил и заглушил мех. Вылез наружу и подошел к нам с Иваном.

— Здравия желаю, господин инструктор! — Бодро отрапортовал я, вытянувшись в струнку.

— Задолбал ты, Строгов, со своими шуточками. Чего ты здесь армейца из себя строишь? Не служил же. — Скорее заучено, чем с раздражением проговорил Черепанов.

— Не служил, господин инструктор. Но порядок знаю.

— Ладно. Чего ты меня остановил, Строгов. Давай выкладывай! И покороче, без этого твоего псевдо-казарменного юморка. — Инструктор сплюнул на землю и снял пилотский шлем с наушниками.

— Если я найду списанный тяжелый мех. И куплю его. Можем ли мы провести его как учебную единицу, и поставить в наш ангар? Насколько я знаю, второй и третий пустуют.

— Его на баланс универа надо будет поставить. Денежки твои тю-тю, тогда. И второй, и третий ангары заняты под склады, Строгов. Но идея, конечно, прекрасная. Я бы от тяжа в гараже не отказался.

— Склады, ага. Так и скажите под свалку. — Инструктор покраснел и открыл рот, но его опередил Иван.

— А вот тут Олег прав, Ефим Алексеевич. Свалка и есть. Дайте мне в помощь трех парней, один мех, и я за два занятия превращу все это безобразие в склад, и один из ангаров расчищу.

— Сопляки млин. Учить они меня вздумали. Инициатива, Гордеев, имеет инициирующего. Так что приступай. Забирай однерку. Парней я сейчас осчастливлю. Чтобы до конца недели ты один ангар освободил. И не дай Сила, хоть одна железка пропадет. Оштрафую нахрен. У меня все на учете! Понял?

— Сделаю, Ефим Александрович. Не сомневайтесь. — Спокойно отозвался Ваня. — Но не обессудьте, я часть барахла приготовлю к утилизации. Вы как хотите, но там половина ваших запчастев только на переплавку уже годна.

— Да ты!…

ЕФИМ ЧЕРПАНОВ

Черепанов махнул рукой в нашем направлении, как бы отгоняя злых духов. И, не договорив, пошел к машине.

Дождавшись, когда стук движка достаточно отдалился, чтобы можно было нормально разговаривать, я выдал Ване просьбу:

— Если с мехом все срастется, — я был уверен, что да, переговоры о покупке уже велись, — я попрошу тебя стать его главным механиком. Задача — привести эту дуру в рабочее состояние. Чтобы мы могли на нем хотя бы перемещаться по полигону. Возьмёшься?

— Мехи, конечно, не моя специализация… Но кто откажется от такого шикарного подгона, Олег? Точно не я. Я в деле!

* * *

— Так. Вот здесь еще связь нарисуй! Да пунктиром синим, ты куда красный карандаш схватил! — Азартно сопя, командовала Оксана.

— А ты уверена? Извини, конечно, но с чего ты взяла, что связь вторичная? А вот эти документы? — Отвечал ей Арчи.

— Арчибальд Андреевич прав, Оксана Фроловна. Мы пока не все документы по этой компании просмотрели, чтобы с уверенностью связи рисовать.

— Вот договора! Это как минимум синий пунктир! Как минимум. Забудем потом, давайте сейчас изобразим.

Я застал Арчи, Оксану и Карла Августовича рисующими карту дислокации вероятного противника. Готовятся орлы мои к будущим боевым действиям. Я бросил сумку, которую таскал с собой во время учебы на свое кресло и подошел к спорщикам поближе. В тот же момент дверь распахнулась, стукнув ручкой в стену, и в совещательную, как маленький матерный торнадо влетела Ольга с пачкой распечаток. Стопочка была сантиметров шестьдесят в высоту, и Ольгино лицо было почти не видно, из-за бумажной башни. Грохнув документы на пол возле стола, на котором наши гении офисной стратегии разложили карту, — она злобно выпалила:

— Глава наш мог и секретутку себе нанять. Чтобы она документы распечатывала! Вы меня от основной работы отвлекаете, мать вашу.

— Да, да, спасибо, Оль, иди. — Рассеянно ляпнул Арчи. И тут же словил от разъярённой пигалицы затрещину.

— Я тебе кто? Служанка, что ли?

— Ой. Больно, вообще-то. Я что такого сказал? Извини, но ты вообще уже охренела!

— Арчибальд Андреевич приносит извинения за свою неловкую фразу. — У Августовича даже мускул на лице не шевельнулся. — А вы, Ольга…

— Да, да. Прости, Арчи, я правда не хотела, — торопливо протараторила Ольга. — Просто бесит меня это. Сами свои бумажки печатайте, млять. Стратеги куевы!

Не хило ее Августович выдрессировал.

— А! Извини, если обидел, но я не понимаю…

— Извини, было достаточно, Арчибальд Андреевич. Понимания не требуется. — Оборвал его Августович.

— А! Ну извини, еще раз. Но руки больше не распускай. — Арчи потер обиженную маленькой твердой рукой часть тела.

— Я обязательно найму секретаря. Как только Карл Августович одобрит кандидатуру. — Вмешался я, пока скандал не пошел на второй круг. — Пока что мою службу безопасности никто из трех прошедших первичный отсев кандидатов не устроил.

— Олег! — Завопили сразу три голоса. Августович просто перевел на меня взгляд, он меня заметил, едва я вошел.

— Так, всем стоять! Первый ты, Арчи. — Я шутливо прикрылся руками, но тут же все равно был обнят и расцелован Оксаной. Но против таких нападений я не возражал.

— Э-э-э… Ну тебя ждет кандидат в мои помощники. Я тебе говорил. И вот…

— Мы делаем карту! — С сияющими глазами заявила моя невеста. — Это так круто!

— Ага, — проворчала Ольга, — очень млять круто. Бумажки им печатать и таскать.

— Я уже понял. — Сказал я. — Я забираю Арчи и иду говорить с финансистом. Вы здесь без меня не подеритесь. И, Оль, — я кивнул сердитой блондинке, — ты правда руки при себе держи. У Арчи мозга и так чуть, а ты его можешь совсем дурачком сделать. Не хочешь печатать, загрузи Альберта. Мне почему-то кажется, он особо возражать не будет.

— Точно! Я то думаю, чего гад в серверной спрятался. Отлынивает! Ну все абздец ему! — И блондинистый комок недовольства укатился в сторону коллеги.

— Не завидую Попкову. — Мы с Арчи сказали это одновременно.

Переглянувшись с ним, мы опять же одновременно засмеялись. После чего я поманил его за собой, на выход.

Поскольку переговорка была занята нашими гениальными стратегами, мы встретились с кандидатом на должность в моем кабинете. Я просмотрел его резюме еще вчера, и меня очень смущало, что этот человек был осужден за финансовые махинации и мошенничество. Но если уж его резюме попало ко мне, значит, Августович счел это обстоятельство несущественным. Ну или решил, что я разберусь.

— Березовский Борис Викторович. — Мужчина встал с кресла для посетителей и протянул мне руку.

Я пожал мягкую ладонь, оценив проверочку. Рукопожатия — мода последних двух десятилетий. По идее он, как гражданин должен был мне поклониться. Но мне на эти сословные штуки и раньше было наплевать. А уж сейчас-то!

Полный, но не толстый мужчина невысокого роста. Чувствуется, что эта пухлость не от переедания, а от плохого здоровья. Одет в сильно подержанный, но некогда дорогой костюм. Видимо, выбрал лучшее в гардеробе. Черные волосы подернулись сединой и начали редеть на макушке. Две большие залысины на лбу. Черные густые брови. Нос сливой, и полные губы под ним. Скошенный «безвольный» подбородок. И проницательный взгляд серых льдистых глаз. Интересный тип.

— Эр Олег Витальевич Строгов. — ответил я, разрывая рукопожатие. — Давайте опустим официальную часть собеседования и сразу перейдем к сути. — Я прошел к своему месту и уселся. — Прошу, садитесь.

— К сути? Вы имеете в виде мою судимость, эр Олег Витальевич?

— Вообще-то, нет, но о ней все равно придется поговорить. И давайте тогда уже если эр — то Олег. А если Олег Витальевич — то без эра. Слишком много официоза вредит, съедая время беседы.

— Хорошо, эр Олег. Вы спрашиваете себя, а можете ли вы доверять этому странному поцу, если у него уголовная статья за мошенничество? Не сбежит ли он в первый день работы, прихватив миллион и канцелярские скрепки в придачу?

Я невольно улыбнулся. И покачал головой.

— Миллиона у меня здесь нет, а скрепок мне не жалко, Борис Викторович. Скорее интересует ваша версия обстоятельств появления судимости по столь одиозной статье. Версию следствия и суда я знаю. И я понимаю разницу между бытовым и юридическим понятием мошенничества. У меня невеста — юрист, она объяснила. — Зачем-то добавил я. Вообще, хвастаться Оксаной стало у меня какой-то нездоровой традицией. Но вот хотелось похвастаться, вот, мол, какая у меня супруга будущая. И алмаз, и юрист и вообще красотка и умница. Совершенно какая-то иррациональная зергня.

— Я до сих пор не могу разглашать подробности. Из морально-этических соображений в основном. Но, если вкратце, я взял на себя некоторые преступления, совершенные без моего участия. Взамен мою семью обеспечили всем необходимым, пока я отбывал наказание. Ну и мне обеспечили выход по УДО. Альтернативой была, скорее всего, смерть и посмертное же обвинение в том же самом. Я не стал проверять. Очень плохо переношу умирание, знаете ли, Олег Витальевич. История банальная, как видите. Но теперь устроиться на работу за хорошие деньги я не могу. Пенсион моей семье закончился с моим освобождением. Так что мне очень нужна эта работа. Я знаю, что так нельзя говорить. Но у вас глаза понимающего человека. В конце концов, это будет всего лишь мой двадцать первый отказ от желаемой должности.

— Арчи. А откуда ты вообще узнал о существовании Бориса Викторовича? Он сам подал заявку?

— Эээ, нет, Олег. Борис Викторович был моим репетитором год. На удаленке. Я ничего про эту историю с судимостями не знал и позвал его к нам, извини. Но! Хочу добавить, что он гениальный финансист. У него превосходные рекомендации со всех предыдущих мест работы. И личное впечатление сугубо положительное. И, скорее всего, он не шпион, потому что никому в голову бы не пришло подсовывать нам человека с сомнительным прошлым. Простите, Борис Викторович, я не имел в виду ничего плохого.

Березовский улыбнулся одними губами и молча кивнул Арчи, как бы говоря: «Ничего страшного, парень».

— Условия работы вы знаете? — спросил кандидата. — В том числе про магическую клятву? По сути, я предлагаю не работу, а вассалитет.

— Да, я ознакомился с условиями, вашим стандартным контрактом, и с дополнительными опциями, так сказать. Меня все устраивает. Хотя в слове вассалитет есть что-то архаичное, Олег Витальевич.

— И тем не менее. Архаичное или нет — это слово предполагает взаимные обязательства сюзерена и вассала. Обязательства, выходящие за рамки рабочих отношений. Например, вы можете не опасаться, что я вас кину и подставлю вместо себя отбывать наказание. Может рассчитывать на мою личную, физическую и юридическую защиту. Взамен я хочу стопроцентной лояльности. И того, что вы будете жить интересами нашей семьи. Не конкретной компании «Вместе». А именно семьи Строговых.

— Суть вассалитета мне понятна. И я согласен. Вы начинающая компания. Развивающаяся благородная семья. С вами у меня появляется не просто работа за деньги. А перспективы. Я изучил ваш проект по открытым данным, ну и немного историю семьи. У вас огромный потенциал, Олег Витальевич. Так что я буду счастлив получить такого сеньора. Что касается ваших слов о защите… поживем увидим. Простите старика, но жизнь научила меня не верить обещаниям, словам или пафосным заявлениям. Хотя, мне кажется, вы сами верите в то, что говорите.

— Хорошо. Сколько времени вам нужно, чтобы принять у Арчи дела?

— Принять дела? Арчибальд куда-то собрался? — Он выглядел искренне удивленным и даже огорченным. Видимо, с Арчи его связывали хорошие воспоминания.

— Ему необходимо стабилизировать калетту. Арчи — дуал. Он пробудет вдали от нас месяца три — минимум. Альтернатива для него — смерть. Так что вы появились очень вовремя.

— Ах вот оно что? Мне хватит дня. Может, меньше.

— Тогда вы приняты. Едем в Храм Силы? После этого Арчи выдаст вам аванс, и можете приступать.

— Хм. Прямо сейчас? Хорошо. Мне нравится ваша энергичность, господин. Я готов.

— Должен предупредить. Если у ограненного есть шанс выжить после нарушения клятвы, то у нулев… человека не имеющего огранки такого шанса нет. Так что подумайте еще раз. Назад дороги не будет. После того как вы будете посвящены в мои дела, клятву я не отзову.

— Я понял. Я и не думал, что магическая клятва — пустая формальность. Но, как я уже и сказал, господин, я готов.

— Одна просьба. Называйте меня глава или по имени-отчеству. Слово господин мне не нравится. Хоть оно тоже архаичное.

На следующий, после принятия присяги от Березовского день, я поехал осмотреть предлагающийся к продаже тяжелый мех.

Продавал его все тот же завод, на который я ездил на экскурсию. Так что дорога была мне в основном знакома.

Мой «Леопард» домчал меня до места назначения за полчаса. Все же приятно обладать мощной и комфортабельной машиной. Тем более что после вождения меха мой энтузиазм к управлению другими транспортными средствами сильно поутих. Ездить с водителем мне нравилось больше, чем управлять мобилем самому. Плюс в машине можно было уделить время делам. Со мной напросился Березовский, аргументировав это тем, что: «Без меня, вас, глава, обдерут как липку». Вот и посмотрим на то, как он умеет торговаться. Я-то точно просто заплатил бы запрошенную цену и все. Ну если бы товар меня устроил.

— Да что-то он у вас слегка проржавел. — Заметил я представителю завода, который повел нас осматривать стального гиганта.

Слегка проржавел было сильным преуменьшением состояния машины. Мех гнил под открытым небом вот уже восемь лет, и налет ржавчины на нем был сравним по толщине с лобовой броней.

— М-да. И вот эту груду ржавых запчастей вы хотели всучить нам за два миллиона алтын? — С прекрасно разыгранным ужасом спросил Березовский.

Этот металлолом за два миллиона? БОРИС БЕРЕЗОВСКИЙ

— В объявлении о продаже стояла стоимость пять миллионов. И мы продаем мех! Целиком. Откручивать с него ничего нельзя.

— Давайте забудем эту досадную опечатку, про пять миллионов. Даже если это шутка, кого-то из ваших сотрудников, то она не смешная. Хочу заметить, что в договоре продажи, который вы нам любезно предоставили, сия груда металлолома так и называется: «Комплект запасных частей к тяжелому меху, марки…», — ну остальное лирика.

— Мы не можем продать мех гражданскому владельцу. Так что продаем его, как набор запчастей, да.

— А поскольку государственные органы явно не стоят к вам в очереди, дабы заполучить это поистине уникальное устройство, ни о каких двух миллионах даже речи быть не может.

— Вы правы. Про два миллиона речь и не идет. Минимум четыре с половиной. И это даже стоимость металла и маготехники не покроет!

— Так. — Прервал я спорщиков. — Скажите, что здесь вообще есть. Я вижу бронированную коробку с опорами. Пустые гнезда из-под вооружения. Что сохранилось в рабочем состоянии?

— Вооружение было демонтировано. В остальном… мех укомплектован штатно.

— Что с двигателем?

— Он не работает. Но на месте, как и реактор-преобразователь. Также сохранены, насколько это было возможно, органы управления и сенсоры. Проводка сгнила, но ее довольно легко заменить. Корпус снаружи немного подвергся коррозии. Внутри все в порядке, проведена консервация. Можете сами осмотреть кабину.

Я еще раз оглядел пятиметровую махину, весом около шестидесяти тонн. Наверх к пилотской двери вела лесенка, из проржавевших насквозь скоб. Сверху возвышалась крутящаяся на триста шестьдесят градусов орудийная башня для пушки крупного калибра. Сбоку торчали пилоны для легкого вооружения, напоминающие два обрубка крыльев. Еще две башни для орудий поменьше находились над пилонами.

Я с сомнением взялся за скобу, тут же испачкав ладонь в рыжей гадости. Подергал. Вроде держится.

— Решили подняться, господин? Вот ключ. Мы не приводили в порядок механизм запирания, может слегка заедать. — работник завода протянул мне шестигранный изогнутый буквой Г стержень, имеющий сложную магическую внутреннюю структуру.

Я вздохнул, взял ключи и полез наверх. Одна из скоб все же не выдержала моего веса и отломилась, полетев вниз, сопровождаемая хлопьями ржавчины. Несмотря на это маленькое происшествие, до кабины я добрался без особых проблем.

Дверь не «немножко заедала». Ее заклинило наглухо. К счастью, технический люк все же поддался моим усилиям и открыл передо мной проход, из которого пахнуло сухостью, противным запахом солидола, сгнившего пластика, и все той же вездесущей ржавчины.

Кабина меха было относительно просторной. Четыре места. Водитель, механик и два стрелка. Покрытые толстым слоем пыли круглые приборы с трудно различимыми шкалами, пялились на меня, как бельмастые зенки. Ни на что не надеясь, я воткнул ключ в гнездо возле пилотского места и повернул. Напротив ожидания, приборы озарились тускло-оранжевым светом. В кабине зажглась одна из пяти ламп освещения. Однако этот энергетический всплеск длился всего минуту. По истечении этого времени приборы и освещение мигнули и погасли. Я еще раз осмотрел кабину и полез наружу, забрав с собой ключ.

— Если мы приобретем этот механический труп, я хочу, чтобы вы, за свой счет демонтировали всю броню и заменили аккумуляторы. — Заявил я, спустившись на землю. — Броню надо будет выслать отдельно от… скелета. И я не собираюсь говорить сейчас о цене. После замены аккумуляторов его еще раз осмотрит мой механик. И только после его заключения я приму решение, покупать ли мне это чудо враждебной человеку техники. И вот тогда вы обсудите с господином Березовским скидку с двух миллионов первоначальной стоимости.

— Речь не может идти о сумме меньше четырех миллионов, — среагировал на мою речь представитель завода.

— Ну пока я не собираюсь выложить за него даже сотню тысяч. — Спокойно ответил я. — Вы готовы заменить аккумуляторы, и дать моему механику осмотреть машину?

— Да. Мы временно поставим на него аккумуляторы с действующего прототипа.

— Временно? Значит, вы вычтете сумму покупки новых из общей цены продажи меха?

— Мы… Хм, попробуем зарядить имеющиеся. Если не выйдет, подыщем замену, господин. Ваш механик может приехать завтра. Броню мы демонтируем, как вы и просили.

— Отлично. Я увидел все, что хотел. Пойдемте, Борис Викторович. Завтра вам снова сюда ехать, вдруг мы все же решим приобрести этот «набор запчастей».

— Я бы не советовал. Два миллиона — слишком высокая цена за металлолом.

— Три с половиной! — Пискнул представитель завода, — но Березовский его проигнорировал.

— Зачем вам эти обломки былого великолепия, эр Строгов? — С искренним любопытством спросил меня Березовский на обратном пути. — Я, конечно, не разбираюсь в военной технике, но даже я знаю, что тяжелые механизированные боевые машины сняли с производства ввиду их малой эффективности при обороне фортов.

— Я не собираюсь ничего оборонять. Я хочу атаковать. И эта штуковина нужна мне, чтобы понять, как их в принципе делают. И чтобы потом на ее основе соорудить нечто… более эффективное.

— А держать вы его где собираетесь?

— В политехе есть ангар для мехов. И факультатив по управлению ими. Собираюсь заключить договор аренды с университетом. В смысле они у меня арендуют мех, бесплатно для учебных целей. Так, мы его легализуем. Если у вас будут дополнительные идеи, готов выслушать.

— Мне не нравится, как звучит слово «бесплатно». — Березовский сморщился, как будто откусил от лимона. — Уверен, мы сможем что-то с этого поиметь. Надо подумать.

Я только усмехнулся про себя. Искать выгоду, отличное качество для финансиста, но у меня немного другие цели.

— Они, по сути, нам оказывают услугу хранения и обслуживания. И легализации машины. Так что считайте это взаимовыгодный обмен, Борис Викторович.

— В атаку, значит, собрались. С фоморами воевать? — Он покачал головой. — Идея, привлекающая своим безумием.

Я хмыкнул, но промолчал. Нет, так-то он прав. Для обывателей из внутренних областей мои идеи и впрямь будут попахивать безумием. Но раскрывать свои планы полностью перед новым членом семьи я не стал. Ни к чему ему, по крайней мере, пока.

Когда мы уже въехали на окраины Павлограда, раздался звонок с незнакомым кодом. Немного посомневавшись, я взял трубку после шестой настойчивой трели комма.

— Эр Строгов? — раздался искаженный мужской голос.

— Да, это я. Представитесь в ответ? — Ответил я сдержанно.

— Борис Скопин-Шуйский тебя беспокоит, Олег. Мы виделись недавно у угнанной тобой тачки.

— Да, ваше высокоблагородие. Как не помнить. — Чего ему от меня надо?

— Завтра у тебя встреча.

— Завтра я не могу, ваше высокоблагородие.

— А ты смоги! Встреча с главой клана Аметист под гарантии императора. И гарантия работает только завтра. Так что «Щука» в час. Постарайся не опаздывать. — И отключился, гад.

— Сука! — вырвалось у меня.

— Неприятный разговор? — обеспокоенно спросил Березовский.

— Не то чтобы… — Уже без прежнего запала проговорил я. — Предложение, от которого невозможно отказаться. А у меня на завтра были другие планы.

— Мафия? Враги?

— Хуже. Дворец Алмаза и клановые разборки.

— Ничего себе у вас встречи, эр Олег. Это для любой благородной семьи, знаете ли, уровень.

— Уровень — хренуровень. Меня завтра будут на деньги разводить. И, скорее всего, разведут.

— Да как можно! — Он аж чуть не подпрыгнул. — Так же нельзя! И что ничего нельзя сделать? Может, в жертву принесем кого-нибудь ненужного?

Я покосился на этого деньголюба с подозрением. Вот же тролль. Отлично впишется в наш слегка долбанутый коллектив.

* * *

Дома я посетил наших картографов. Те развели не схеме несусветную грязь. Она стала похожа на причудливую паутину паука извращенца, любителя вязать петли мебиуса. Без поллитры здесь теперь не разберешься.

— Подключайтесь к этим абстракционистам любителям. — Предложил я Березовскому.

— О! Схема финансовых потоков между компаниями! — Сразу оценил он, едва бросив на нее взгляд. — Но откуда вы взяли все эти дикарские обозначения, молодой человек? — Строго спросил он Арчи.

— Да, мы… простите, Борис Викторович. Сами придумали, в основном.

— Ну если вы хотели зашифровать схему, так чтобы враги не догадались, у вас получилось, поздравляю. Друзья не поймут тоже. Мне нужны финансовые документы и пояснения. Так я быстрее разберусь в вашей наскальной живописи.

— Арчи я забираю. Оксан, введешь человека в курс дела?

— Конечно, дорогой. Ты, кстати, как собираешься свой день рождения праздновать? Полторы недели осталось.

— Я бы предпочел тихо по-домашнему. И вообще, перенес бы его на день сдачи экзамена по эмансипации. Дата, закрепленная решением официальных органов.

— Ага. И еще на год можно этот вопрос отложить, так, милый?

— Не без того. Арчи, пойдем отсюда, нас здесь не любят!

Уводя ухмыляющегося Арчи из переговорки, я увидел, как Березовский, взяв документы с верха бумажной горы, тасует их, как шулер карты, и задает какие-то вопросы Оксане. Думаю, его помощь будет не лишней.

— Так, дружище. Вот письмо от начальника академии Вавилова Н. И. Ты принят на процедуры стабилизации. Прибыть сказано в три дня. Вот твои билеты. Цени, Ольга купила. Своей татуированной рукой. Так спешит от тебя избавиться. Берешь, все, дохлебываешь и ушлепываешь. Поезд вечером уже.

— Столько работы сейчас…

— Даже не начинай. Ты же не совсем идиот. Я тебе говорю, промедление смертельно опасно. Давай Арчи. Скатертью дорога и удачи тебе. Пиши, пожалуйста, о том, как продвигается стабилизация. — Я вручил ему пачку документов.

— Спасибо, Олег. Я ведь… Это… — Он явственно шмыгнул носом.

— Ну ты, зерг, еще заплачь. Отлично все будет. Я буду кулаки за тебя держать. И ты не торопись назад. Обучение там стоит нормальных таких денег. Выжми из этой академии все, что сможешь. Обычно у дуалов низкий потенциал ранга, но кто знает? Может быть, ты тот самый гений, кто сможет преодолеть эти рамки? Иди, дорогой, собирайся. Да. Погоди.

Я достал из мини-бара бутылку «Шустовского» и разлил по стаканам темную жидкость.

— Давай-ка, Арчи, выпьем. За твой успех. За сбычу мечт!

Он неуверенно улыбнулся. Мы чокнулись. Стекло глухо брякнуло. Я и сам уже привык к парню. Но тут ведь как. Ему эта поездка необходима жизненно. В буквальном смысле. А он, похоже, так этого и не осознал. Так что выпихивание птенца из гнезда методом волшебного пенделя, я считаю, в этом случае простая необходимость. Он сам бы еще месяц колупался.

Арчи засуетился и побежал собирать чемодан. А я пошел обратно в комнату по устройству злодейских планов. На ходу напевая:

«Да, жизнь дерьмо, но перспективы чу-у-удо хороши…»

Из совещательной меня выгнал Березовский, сказавший, что талантливым руководителям полдела не показывают. Мне помнится, эта пословица звучала по-другому, но я не стал уточнять, во избежание. Надо перекраивать все свое расписание на завтра из-за встречи.

Заглянул к Логинову.

Рекламщик обрадовался моему появлению. Ну хоть кто-то мне рад.

— У меня отличные новости, Олег Витальевич! — Заявил он.

— Вот как? Выпаливайте, Святослав Владимирович. Хорошие новости, то, что надо сейчас.

— Наша рекламная кампания завирусилась!

— … ? — Я на всякий случай сделал умное выражение лица. Нет, по контексту вроде понятно, о чем он, но хотелось бы кровавых подробностей.

— Знаменитости осваивают нашу платформу и пишут о ней восторженные отзывы! Рост подписчиков просто взрывной!

— Так, вроде мы им немалые деньги за это платим.

— В том-то и дело, что нет, Олег Витальевич. Они делают это сами, безо всякой платы. Просто «Вместе» внезапно стал модным. Именно среди богемы. А у этих людей суммарно больше всего подписчиков в паутине. Особенно все восторгаются возможностью мгновенной переписки внутри системы. Ну и удобством. Почивать на лаврах рано. Мода — вещь кратковременная и переменчивая. Но пока мы на гребне этим надо пользоваться. Я снова перераспределяю средства рекламного бюджета, а их, надо сказать, высвободилось немало.

— А! Это здорово, — только и мог сказать я. Насколько я понял, дело пошло.

Павлоград. Дворец Алмаза

— Давайте без формальностей, — остановил секретаря император. — У меня скоро опять заседание Совета. Миледи, прошу сухо, самую суть.

— Сухо не получится. Но если по фактам… — Изабелла посмотрела в бумаги. — Князья, голосовавшие против вас, разъехались. В городе остались только Орлов с Калининым. И они регулярно встречаются.

— Главное, что своих представителей на Совет прислали. Бойкота и срыва работы Совета Князей нет. Значит, все не так плохо. Где эта гнида — Годунов?

— У себя в фактории. По докладам забился в имение и не отсвечивает. Имеет место скандал с супругой, та съехала к родителям. Связей с другими князьями не поддерживает. В общем картинка такая: его использовали, а потом выбросили за ненадобностью. Это в блоке с кланом Алмаз он что-то значил. А сейчас он, видимо, определяется с дальнейшей стратегией.

— Отзови, кстати, приглашение для его семьи на осенний бал. Пусть еще поопределяется. Видеть его я пока не хочу. — Обратился император к секретарю. Игорь прилежно записал поручение. — Давай дальше, миледи. Вижу, ты хочешь мне что-то рассказать.

— Да, Ваше Величество. Эта история со сменой династии. Она какая-то… фальшивая. Что получается. Орлов и Калинин. Давние враги. И при этом люди, имеющие репутацию осторожных и вдумчивых политиков. Особенно Калинин. И вдруг такой афронт. Да все князья, как с ума сошли. Ведь даже основания смены были какие-то… Дурацкие. Я могу предположить наличие одного не очень умного властолюбца среди князей. Но сразу девять человек?

— Они очень сильные, ограненные. Повлиять на их решения… Я даже не знаю, кто бы мог.

— Сапфир — абсолют мог бы. Или даже гранд-магистр. Смотрите, что получается, Ваше Величество. Орлов и Калинин по уши в дерьме. Вековой союз Годуновых и Шуйских разорван. Остальные тоже предстали не в лучшем свете. А что Жестковы? Они потеряли в этой ситуации меньше всех. Еще один настораживающий факт. Во время недавних расследований о нелояльности государственных служащих выявили множество предателей именно среди сапфиров. Или со следами ментального воздействия. Они вроде бы с кланом никак не связаны. Но я проверила. Они все заканчивали училища в Грозном или факториях, находящихся под его влиянием. Это след, который стереть не удалось. Получается, что Жестковы и есть тот паук, который сидит в центре паутины и мутит воду.

— Все же у меня большие сомнения по поводу влияния на решения глав кланов, уж простите леди.

— А там не надо подчинения или внушения мыслей. Достаточно только слегка подтолкнуть амбиции. Преувеличить честолюбие. Надавить на страхи. Внедрить идею на уровне подсознания. Подобное тонкое воздействие обнаружить почти невозможно. Я проверила. Князь Андрей Жестков не проходил квалификацию уже двадцать один год. А магистром он стал к тридцати пяти. Потенциал у него — старший магистр, но я обнаружила следы подчисток в базах данных. Скорее всего, потенциал изменили в меньшую сторону. С другой стороны, ему ничего не мешало вырастить абсолюта втайне от империи и других кланов, из своих внебрачных детей, например. Или из детей любого сильного родственника с высоким потенциалом ранга. Еще один момент, Ваше Величество. У Секретной Службы много компромата на все кланы. Агенты копали, служба работала, так или иначе. И только на клан Сапфир нет ничего серьезного. Куча мусора. Если не залезть поглубже, кажется, что информации много. Но ее качество. Я уже сказала. Мусор.

— Я обдумаю твои слова. Сапфиры всегда были на особом контроле из-за особенностей их магии. Но мне пора идти. Спасибо господа, — Василий Александрович кивнул остальным участникам совещания. — Остальное в рабочем режиме. Надеюсь, все попытаются оценить слова ее превосходительства Изольды исходя из имеющейся у них информации.

На следующий день мне позвонил Иван, с завода мехов.

— Олег, я осмотрел мех. В принципе его можно реанимировать. Ничего критичного. Однако оценить сумму, в которую обойдется ремонт, я не могу. Движок, возможно, придется полностью заменять. Реактор пашет. В общем — решать тебе.

— Понял, Вань. Дай мне Березовского.

— Вы таки решили купить эту груду ржавчины за полтора миллиона, Олег Витальевич?

— За два, минимум! — Раздался на заднем фоне возмущенный крик продавца.

— Да. Действуйте. Ректорат выдал мне образец договора аренды, они в принципе не против. Как приедете, надо будет, чтобы вы посмотрели этот договор.

— Хорошо, глава. Раз сказали мне решать, то я и решу, — заявил он громко, видимо, для представителя завода. — Если не будет хорошей скидки, оставлю эту недвижимость тут, пусть догнивает. Как завершатся переговоры, доложу.

После встречи с князем Юрьевым я некоторое время пребывал в глубокой задумчивости. Это что получается? Мы в реакторах жжем души великих магов прошлого? Или просто магов? Если это так, с одной стороны, ресурсы Хмари не бесконечны. С другой… каннибализмом попахивает. Впрочем, теория эта не подтверждена фактами. Мнение некромантов и астральщиков аргумент весомый, но не определяющий. Спасибо князю, подсказал, что эта тема запретная. А то я уже собирался с преподами в Политехе на эту тему пообщаться. Ладно. Справимся.

Если князь не обманул со специалистом, будет совсем здорово. Я никак не мог забыть рассеявшуюся в воздухе тварь, которая не боялась магии. И в этом был главный вопрос, а сможет ли магия ограничить это создание? Возможна ли вообще ловушка для такого существа? Именно эти вопросы я и задам внуку князя, когда он появится, если появится. Вообще-то я хотел задать их посаженному в клетку личу, но так даже лучше. Идея с воплощением прожившего столетия некроманта и шантажа такого существа ради получения знаний была, пожалуй, несколько авантюрной. А пока что, меня ждут мои текущие дела.

Что обнаружил мой дотошный бухгалтер? Так. Милый пустячок, уклонение от уплаты налогов.

Схема работала годы, и долгов по налогам, если ее вскрыть, накопилось у «Нитей» на несколько миллиардов. И это, если не считать штрафы и уголовное преследование должностных лиц компании. У гадов наверняка имеются экстренные схемы по уничтожению компромата, и «Нити», в конце концов, выкрутятся. Но пока будет идти расследование, ущерб они получат колоссальный. А еще, если подсказать нужным людям, например, некоторым кланам, те оторвут от Нитей изрядный кусок. А уж паника на бирже, когда начнется расследование, повредит их акционерному капиталу, как бегемоту вредит падение с зиккурата.

Вместе с Иваном, сразу после занятий мы пришли осмотреть мое новое приобретение. Скелет тяжа возвышался над нами, упираясь макушкой в потолок. Опоры приведены и транспортировочное положение, верхняя башня демонтирована. Но даже так, эта груда металла возвышается над нами не три с половиной метра. После снятия брони стали хорошо видны внутренности меха. Кабина экипажа капсулирована, над ней механизм вращения основной башни. Сбоку проходит ленточный короб для боеприпасов главного калибра. Подача снарядов и заряжание полностью автоматизированы. Здесь нет никакой электроники, только механика, стандартная электропроводка, гидравлика и примитивные расчетные устройства, на все той же механике.

Интерлюдия. Форт Алый Рассвет. Кирилл и Святов

— Дядя Гриша, я не подумал вам сказать, что Олег вернулся…

— Слушай, Кирилл. Ну так. Что за секретность такая лютая? Почему Олег знать ничего не должен. Он же глава семьи, всетки.

— Не надо ему ничего знать! Вы обещали же!

— Ну так. Обещал. И ничего ему пока не рассказал. Но ты влезаешь в какую-то говенную историю с трупами, парень. Допустим, эти хмыри, которых мы с тобой ночью положили, залетные были. Но я тогда вообще не понимаю, чего ты ночью в промзону поперся. Человекомышом себя вообразил? Грозой шпанья? Моя дочка потешные картинки про такого читает. А ей шесть лет, Кирилл!

— А ты ж вроде не женат? Или, да? Прости, чего-то я…

— Я не женат, а дочь у меня есть. Ну так… бывает. Ты тему-то не меняй. Весь в Олега ты. Вечно мутите чего-то и в неприятности влипаете!

— Я тебе, дядя Гриша, говорил уже. Встречу там мне назначили. Одни странные челы.

— И ты из-за шпаны опоздал?

— Да в том-то и дело, что нет! Я вовремя пришел. Только они не пришли совсем.

— Ты задолбал темнить, Кир. Ну так, рассказывай сначала всю историю или я тебя сдам даже не Олегу, а Августовичу. У меня своей работы до фига, чтобы подростков с завиральными идеями ночами прикрывать! Что за хренистика такая, о которой ты ни брату, ни службе безопасности ничего не рассказал?

Кирилл еще некоторое время темнил и мялся, а потом выложил Святову события начиная с посещения им с Ивой дома Брейгеля, странной историей с не отвечающим телефоном и таинственным письмом, закончил несостоявшейся встречей. Про амулет, который они с Ивой вынесли из старинных развалин и общение с «Арлекином» он рассказывать не стал. История в семье не являлась секретом, Олег сам рассказал об этом «ближнему кругу». Но в курсе ли Святов, Кирилл не знал и не собирался проверять.

Святов немного подумал, а потом заявил:

— Тебя Кир пытаются втянуть в какой-то мутный блудняк. — Так Кирилл перевел для себя первую часть высказывания Святова. — Это какие-то жулики, если не хуже. Они сперва подогрели твой интерес. Когда ты позвонил, ты показал, что клюнул. После этого они тебя промариновали слегка и пригласили на встречу. Причем так, чтобы ты не мог им даже ответить. Вариантов тебе не оставили. Ну так. И на встречу они не пришли по той же причине. Разжигают любопытство, проверяют, насколько тебя прогнуть можно. Кто-то за местом наблюдал наверняка, ну так, и сообщил, что ты пришел. Они рассчитывают. Заодно проверили, привел ли ты охрану с поместья.

— Может, тебя заметили, дядь Гриш, потому и не пришли?

— Да хрена лысого им, а не меня заметить. Я в полной выкладке для разведки был. Там вообще никого живого не было в радиусе километра. Камеру поставили на месте встречи и все. А с охраной еще проще. Взяли из слуг кого за яйца, он им все и докладывает, например. Или на выходе тебя пасли.

Григорий Святов злился больше для вида, и Кир это чувствовал. Волновался вот он нешуточно. Они зашли на полигон Чистильщиков, и к ним тут же приковылял инвалид — видимо, местный смотритель.

— Привет, Миш. Как нога?

— Не отросла еще. Здравия желаю, Григорий Арсеньевич. — Ответил инвалид, тяжело опираясь на костыль.

— Ну так, я не про то! Шуточки у тебя, Миша… Позиции подготовил?

— Все, как вы велели, Григорий Арсеньевич. А на шуточки не обижайтесь, вше блародие. Скучно тута. Нога болит, сука… Как будто и не оттяпал ее тот мутант херов.

— Новое зелье не помогает? — Святов начал осматривать выложенный на дощатую стойку арсенал.

— Я, простите вашродь, не пил еще.

Святов аж поперхнулся и повернулся к Михаилу всем телом. Вот теперь Кирилл почувствовал в нем вздымающуюся волну ярости.

— Ну так, что опять! Я, мать… — он покосился на Кира и сбавил тон. — Я знаешь, сколько пробивал нам зелье это?

— Ребятам нужнее в аптечках.

Святов раздулся, как жаба, сравнявшись цветом лица со спелым помидором. А затем обложил Машу тройным матерным загибом, услышав который любой прораб на стройке покончил бы с собой. От зависти. Немного остыв после взрыва, он снова покосился на Кирилла и рявкнул:

— А ну, сгинь. После поговорим! — Инвалид счел за лучшее свалить куда подальше. Святов погрозил ему вслед кулаком и повернулся обратно к Кириллу, недобро на него глядя.

— В общем так. Основам ты обучен. Сейчас посмотрим, можешь ли ты потянуть норматив для поступающих.

— Эт все зачем, дядь Гриш? Я думал мы это. Ну. Сказали, что на полигон идем типа…

— Жене что к любовнице, любовнице, что к жене, а сами на рыбалку? Ни хрена подобного, мелкотня хитрожопая! Я никого обманывать не собираюсь. Полигон так полигон. Ты вообще с собой ствола не взял тогда, угребище хмарное!

— Эй, я несовершеннолетний еще!

— Как бандитов резать и в поле ходить, так ты взрослый. Лучше штраф за незаконный ствол выплатить, чем с дырой в башке лежать! Ты мне должен за эту ночную прогулку, понял? Значит, слушай сюда, упырь малолетний…

Форт Алый Рассвет. Недалеко от главных ворот.

Я сел в Цыпленка, еще стоящего на платформе, и застегнул на себе браслеты управления. Последним защелкнул шлем, который запирался на шее специальным ошейником. Готово. Запустил двигатель и наполнил аурой руны, отвечавшие за движение. Реактор выдал энергию, дизельный двигатель заурчал, вращая механические части трансмиссии вхолостую.

Солнцев с Матвеем и парой механиков поморщились и отошли немного в сторону. Я легко вздернул мех на опоры. Платформу качнуло, но «Цыпленище» уже сходил с нее, перебирая голенастыми шипованными ногами. Ревел двигатель, жужжали гироскопы. Чавкала гидравлическая система. Обзорный экран мне починили, и кабина как будто исчезла, давая мне обзор на триста шестьдесят градусов, в том числе вверх. Мало того что сама кабина могла вращаться относительно опор, так и кресло внутри было на поворотной панели, и я в любой момент мог развернуться в интересующую меня сторону, не поворачивая кабины.

Удачная машина. Жаль, оружие так и не смонтировали. Впрочем, мех и не задумывался, как боевой. Штатными для этой модели являлись два огнеметных сопла, с довольно приличным запасом смеси в баках. Твари Хмари не переносили открытого огня, псевдоплоть горела так, как будто ее облили нефтью. Но сейчас огнеметы тоже демонтировали.

Солнцев говорил про какую-то новую дальнобойную установку «Солнцепек», которую собирались поставить на моего «Цыпу», помимо штатных огнеплюев. По его словам, этот самый «Солнцепек» какой-то супер-пупер навороченный огнемет дальнего действия. Поставят, постреляем.

Сперва я погонял «Цыпу» в режиме, близком к запредельному. Резко «ложился» на землю, качал корпус при движении. Проверил синхронизацию опор.

Все работало идеально.

А затем я сделал то, ради чего, собственно, и затеял это испытание. Я наполнил руны свеженаложенных граней своей аурой, напрямую.

На глазах изумленной, судя по открытым ртам, публики «Ципа» исчез. Исчез вместе с грохотом двигателя и лязгом трансмиссии. Солнцев тут же достал какой-то артефакт, полыхнувший розовато-зеленым. И, судя по ошарашенной физиономии, ничего не увидел. Ну так «Необнаружимость» это вам не зерг чихнул!

Пробежался вдоль стены десять минут в одну сторону и десять в другую. Скорость мех развивал вполне приличную, не то что его человекоподобные собратья.

Мои сопровождающие вертели головами и уже немного паниковали. Ауры еще оставалось на несколько часов таком режиме, но все, что нужно, я уже выяснил.

Остановившись прямо за группой парней, я занес опору над головой Матвея и втянул ауру, освободив руны.

Эффект потрясающий!

Солнцев присел, техники бросились в разные стороны, а Матвей мгновенно блинканул и пропал из поля зрения. Только аура сверкнула. Правильные рефлексы у парня.

Я аккуратно поставил опору на землю и прошествовал к платформе. Взгромоздив на него моего боевого монстра, разместил его в позицию для перевозки и заглушил двигатель, а затем и реактор. Очухавшиеся механики тихо матерясь полезли крепить мех к платформе.

Я вышел наружу и спрыгнул на землю.

— Ну ты… Олег! Нельзя так! Я чуть не опозорился при свидетелях. А ведь мог со страху и опору тебе отрубить! Возни потом с ее восстановлением было бы… — Сказал Матвей, протирая очки.

— Что ты там про «снимать часовых» говорил, парнишка, — весело скалясь, ответил я. — Все учтено моим могучим разумом!

— Впечатляет, не спорю. Но как ты скрыл следы? — Матвей водрузил свои два дополнительных глаза на нос.

— Никак. Следы не скрыть. Вернее, в поле действия ауры их не видно. Но они все равно остаются.

— Это потрясающе! — К нам подошел Солнцев. — Я даже не догадывался, что так можно было сделать. Камуфляж для боевых машин, это круто!

— Не так уж и круто, — остудил я малость его восторги. — Во-первых, нужен сильный опал — пилот. Ну или преобразователь для чар. Еще один. Во-вторых, если машина не разведчик, от кого ее прятать? От Хмарных тварей?

— Да. Под второй преобразователь нужно уже другой реактор ставить. — Задумчиво произнес Солнцев. Было видно, что я его не сильно-то напугал техническими сложностями. Наоборот, скорее разжег любопытство.

— Так, Кулибин наш янтарный! — Я щелкнул у него под носом пальцами. — Меня другой вопрос интересует.

— Да. Да. — Солнцев очнулся. — Какой вопрос, Олег Витальевич?

— Там крутые проекционные панели внутри. — Я достал из кармана пилотского комбинезона бутылку с водой, отвинтил крышку и глотнул.

Мимо нас медленно проехала влекомая тягачом платформа, на которой мой мех уже закрепили стальными тросами.

— Да. Сейчас на многие модели такие ставят. Круто, правда?

— Да ни зерга не круто, эр Солнцев. Вот пробьют мне борт и вся система чар на нем накроется. А броня на мехе, тьфу, а не броня. Интересуюсь Сонечка, можно ли такую же проекцию вывести на блистер шлема. Чтобы она по блистеру двигалась, вместе с поворотом головы?

— Ну, если на стены кабины можно, значит, и на блистер можно.

— Тогда считай, что я вашему отделению заказал разработку таких шлемов для пилотов. Чтобы их можно было в серию пустить на крупном производстве. Не эксклюзив, а ширпотреб нужен, понимаешь?

— Понимаю. Надо заказ письменно оформить, а без подписи Алексея Иридиевича…

— Давай оформим. А потом мы с Матвеем к Алексею, пьяни подзаборной, Иридиевичу заскочим. На предмет подписи. И протрезвления.

* * *

— М-да. Как, однако, все запущено. — Задумчиво произнес я, оглядывая место обитания нашего новоявленного алкоголика.

В комнате, где обретался Игнатов, воняло сильнее, чем в дешевой пивной. Знаете этот запах прокисшего пива, смешанный с ароматом блевотины? Так вот, у Игнатова в особняке пахло хуже!

Внутрь нас пустили слуги, уже отчаявшиеся как-то повлиять на хозяина. Дворецкий Игнатовых, худой и прямой как жердь старик, лет шестидесяти, перед тем, как допустить нас до невменяемого тела, тревожным шепотом проговорил: «Может, вы, драгоценные господа, как-то на него повлияете». Драгоценные господа, в моем лице заверили старика, что все будет в порядке. Но я, опрометчиво давая это обещание, даже не представлял, насколько все НЕ в порядке.

Помимо отвратительного запаха, в комнате царил неописуемый бардак. Валяющиеся повсюду разнокалиберные бутылки и прочие емкости из-под алкоголя покрыли пол в комнате почти сплошным ковром. Немытые тарелки с остатками какой-то еды, вскрытые упаковки, хлебные корки и шкурки от колбасы дополняли уютный натюрморт: «Алексей Иридиевич грустить изволят».

Центром композиции был, конечно, сам Игнатов. Он был облачен, кажется, в тот же самый костюм, в котором я видел его во время теракта. И, судя по всему, он его с тех пор не переодевал. Алекс полусидел на полу, прислонившись к стене, и пялился на противоположную стену бессмысленным взором.

Рыжие волосы слиплись и свалялись. В руке он держал пустую бутылку с яркой этикеткой.

— А почему вы его до сих пор не связали и не упекли в вытрезвитель? — Спросил я у дворецкого.

— Алексей Иридиевич не дает к себе пойти. — Скорбно ответил дворецкий.

— Да? Привет, Алекс! — Громко крикнул я, направившись в сторону рыжего алкаша.

Его полностью покрасневшие глаза уставились на меня. Мутный взор на секунду прояснился. Он поднял бутылку, со словами:

— Ыпешь?

— Ыпью ыпью, — ответил я ласково, подходя поближе. — Наливай, дружок!

— Итрый! — Выпалил невменяемый Игнатов.

Я попытался сделать еще шаг вперед, и передо мной мгновенно возник золотистый щит, отбросивший меня назад. Я перекувыркнулся в воздухе, приземляясь на бутылки, и с трудом удержал равновесие. Если бы не тренировки, мог свернуть себе шею или сломать что-нибудь.

— Вот так он несколько часов щит держать может. Ни разу подловить не удалось. — Шепотом поведал мне дворецкий.

— Откуда этот рыжий упырь берет выпивку? — Спросил я дворецкого. — Две недели уже прошло.

— Его сиятельство собрал какое-то устройство в ванной. И производит, хм, продукцию, из приносимой ему еды. Как вы понимаете, драгоценный эр Строгов, не кормить Алексея Иридиевича мы не можем. К тому же он наш господин. Он не буянит и никому не пытается причинить вред. Поэтому нам не полагается «связывать» Его Сиятельство, и уж тем более, куда-то сдавать. Мы ничего не можем с этим сделать. Эр Строгов, помогите, мне кажется, Его сиятельство так долго не выдержит.

В голосе старика чувствовалось отчаяние. Довел слуг рыжий пакостник.

— Матвей, — сказал я, когда мы вышли из комнаты. — Ты же можешь открыть портал за щит?

— Могу, Олег. Но это плохая идея. Если он успеет среагировать и сократить площадь щита, того, кто сунется в портал, может и пополам разрезать. И что ты предлагаешь? Дубинкой его оглушить?

— Нет, мы постараемся обойтись без членовредительства и физических воздействий. Портал за щит — это план Б.

И обращаясь уже к дворецкому:

— Мне нужно домой. Отдать распоряжения, поужинать. Как только он снимет щит, позвоните мне. Я попробую его… вырубить. А потом, если вы не против, заберу в столицу, погостить у меня.

— Сила, да мы на все готовы уже, эр Строгов, лишь бы этот кошмар закончился. Увезти его сиятельство из этой комнаты — хорошая идея.

— Да уж. Обои и обивку мебели явно придется менять, — задумчиво сказал я.

Ыпьешь⁉

* * *

Через три часа я и Матвей снова стояли перед порогом комнаты Игнатова. Щит он снял и возился со своим самогонным аппаратом в ванной, так что я зашел в комнату. Игнатов скосил на нас хитрый глаз, но больше никак не среагировал на мое с Матвеем появление.

Я просто и без всяких разговоров шарахнул его «замешательством». Не представляю, как эта чара действует на перманентно пьяный мозг, но подозреваю, что ничего хорошего.

Игнатова мгновенно вывернуло прямо в ванную, а я крикнул Матвею «Давай»! Я не собирался давать магу такого класса очухаться.

Матвей хлопнул меня по спине, и я оказался прямо возле Алексея, продолжающего опорожнять желудок в ванную. Взяв приятеля в удушающий захват, я прижал ему к ноздрям платок, смоченный сильным усыпляющим зельем. Вы когда-нибудь пытались придушить блюющего человека? Не делайте так!

Когда Игнатов вырубился, мы совместными усилиями прочистили ему носоглотку и пищевод и не дали задохнуться. После чего я решительно влил в него еще одно зелье. Я потребовал от слуг, чтобы они его тщательно отмыли. Игнатов не проснется еще часа четыре, и это без учета алкоголя в его крови. Или крови в алкоголе Его Сиятельства? Ладно. Через полчаса он предстал перед нами отмытый, чисто выбритый и спящий, как младенец. Вот теперь все. Можно паковать.

Не зря же я с собой велосипед с тележкой взял? П. Предвидение!

Сильно удивил меня Августович. Подошел перед отбытием в Павлоград и заявил, что некоторые дела задерживают его в форте, но пояснений давать не стал, сказав: «Не забивайте себе голову, Олег. Может, и ничего серьезного, проверить кое-что нужно».

Что-то вокруг меня подозрительное количество темнил образовалось. Взамен себя Августович выделил мне для сопровождения и охраны Прутова. Ничего против Кузьмы не имею. Но странно все это. Поставил себе галочку в уме, разобраться с хреновыми тихушниками в своем доме, начиная, видимо, с Кира. Судя по всему, странное поведение остальных домочадцев связано именно с ним. Ладно, по словам Карла Августовича, ничего страшного не случилось, и я, сделав мысленную пометку: «Поговорить с братцем», — успокоился. Не люблю сюрпризы, предпочитаю, чтобы близкие делились со мной проблемами, до того как те обострятся!

— Да-а-а. — Протянул Игнатов, рассматривая мех. — Громада. Я такие раньше только в чертежах видел. Пока учился.

Учился Алекс, конечно, не в общем учебном заведении, а в закрытой высшей школе клана, имеющей государственную аккредитацию.

— Чего тебе от меня-то надобно, Олег? Отремонтировать этого монстра в наших мастерских? Для этого не нужно было тащить меня сюда. Хотя, конечно, машина впечатляет, что уж там.

— Нет. От тебя мне надо инженера. Хочу такой же, только меньше и другой. — Ответил я ему. — Этого мы починим здесь. Он мне нужен просто чтобы погонять по полигону и понять недостатки модели. Ну и посмотреть вообще на него с точки зрения пилота. Я хочу тяжелый мех, который без особого напряга вынесет фомора. Если понадобится. Вот такое техзадание, если в общих чертах.

— Хм-м. Ну, слушай, я — глава отделения…

— Ага. Я видел, как ты последние две недели главил. И отделял. Ничего не рассыпалось. Я не говорю, что ты прям сегодня должен засесть за чертежи и рабочую документацию. Сперва надо концепт родить, нормальный. Это вот без тебя никак. Техническую работу смогут твои спецы сделать, я заплачу. Но руководить проектом должен ты. Собственно в чем и заключаются твои служебные обязанности, как главы отделения. Возьмешься?

— Возьмусь. Самому интересно, что получится. Но ты же понимаешь, что просто сесть в мощную машину и всем навалять не получится? В красной зоне видимость метров десять. В черной — ноль. С такого расстояния любой фомор расплющит твоего меха, как консерву. Шмяк! — Игнатов хлопнул раскрытой ладонью по кулаку левой руки. — И нету.

— Слушай, ты его осмотри внимательно. Вживую. А потом пойдем домой, я тебе свои идеи выложу. Еще посмотрим кто кого «шмякнет».

Игнатов полез внутрь, вместе с Иваном, на ходу задавая ему вопросы. Рыжий слегка оживился, даже с лица немного спала отечность.

Я посмотрел на экран комма — семнадцать пропущенных. С разных номеров. Выбрал код, выглядящий официально, и набрал его. Много одинаковых цифр в коде — признак госконторы.

— Полицейское управление. Отдел дознания. Слушаю вас.

— Моя фамилия эр Строгов. Мне звонили с этого номера сегодня, — я посмотрел на счетчик, — четыре раза. Хотел бы узнать причину такой настойчивости.

— Ничего не могу вам сказать. Вам, скорее всего, звонил дознаватель из своего кабинета, а все звонки проходят через наш коммутатор. Я попробую найти того, кто вам звонил, и сказать, что вы на связи, но вы уж возьмите трубку, драгоценный, будьте любезны.

Я клятвенно пообещал взять трубку. И позвонил по второму номеру. Попал на министерство колонизации, где диалог повторился почти в точности.

Наконец, я перешел к самым настойчивым надоедалам, и, конечно, это оказались александриты. Вот же неймется людям. Мы ведь вчера все обсудили. Как оказалось не все. Вчера меня терзали мелкие представители местного отделения, а сегодня со мной жаждали пообщаться люди с фамилией Медведев, то есть приближенные к руководству клана родичи.

— Нет. — в пятый раз сказал я на наглое предложение подойти к ним, чтобы «обсудить ситуацию». — Врач запретил мне напрягаться после вчерашнего. — Вы можете прийти ко мне в контору. Если вам что-то нужно. Но я даже в этом не вижу смысла. Нет я не против. Приходите в назначенное время. И вообще запишитесь у моего помощника. — И я дал им телефон конторы, к которому в настоящий момент подходил обычно кто попало.

Секретаря мне так и не завели. Нехорошо, конечно, но не смертельно.

Разобравшись со звонками, дождался Игнатова. Он явился только через полчаса, перемазанный машинным маслом. На ходу он о чем-то говорил с Иваном, тот уважительно кивал.

Игнатов выскочил умытся, а Иван заявил мне:

— Дельный мужик, даром что светлость. Мне до его знания материальной части машины далеко.

— Зато ты практик. — Ответил я легко. — Теория без практики мертва.

— Мнится мне, што его светлость вполне себе и с какого конца за разводной ключ держаться знает. — Ответил Иван.

— Игнатов. — Я пожал плечами, как будто это все объясняло. Что, кстати так и было.

— Интересные друзья у тебя, Олег. Он несколько советов очень дельных дал. Он будет новую машину под твой заказ проектировать?

— Я надеюсь, что он.

— А я тебе тогда зачем?

— Руками доводить прототип. Тестировать узлы и агрегаты. Ты технику буквально чуешь. А Игнатову этим заниматься будет некогда. Он руководитель, у него других задач полно. В общем кесарю кесарево, а слесарю слесарево… — Прикусил язык, шутка то вышла не очень. Но Ваня, святой человек, не обиделся, а даже как бы понимающе головой покивал, мол верно глаголишь, Олег.

Игнатов выскочил из подсобного помещения с мокрыми волосами и недомытой физиономией. Наконец-то в его походке начала проглядывать былая энергичность. Вытирая руки не особо чистым полотенцем, он кивнул Ване, и сказал мне:

— Ну что, Олег. Пошли обратно. По дороге мне все расскажешь. Я обдумаю. Мне надо в форт.

— Тебя там еще не уволили, алкоголик?

— Нет пока. Но дед позвонил, и я имел с ним весьма неприятный разговор. Надо скорее возвращаться, пока мне правда замену не прислали. — Он поморщился.

— Что физиономию кривите, ваша светлость? — Спросил я ехидно. — Снова барские ручки работой придется замарать.

— Ага. Представляешь, сколько там за две недели отчетности скопилось. Все ждет моей подписи. И все надо прочитать и проанализировать. Ненавижу эти клановые бумажки дурные. Чертовы семейные бюрократы хуже имперских, ей Сила, Олег. Как представлю, так снова выпить хочется. — он помолчал и добавил. — Но я не буду. Это не помогает. Может отчеты помогут отвлечься. Не знаю. Так что там у тебя за план-капкан?

— НУ смотри. В общих чертах это выглядит так…

И я изложил ему вчерне мои наметки по организации экспедиции в красную или черную зону. Игнатов внимательно меня выслушал и спросил:

— А почему, интересно, раньше никто такого не делал. Технически все, что ты сказал, вполне осуществимо.

— А ты представляешь, сколько эта экспедиция будет стоить?

— Немало.

— Я на досуге примерно прикинул. Ни один клан в одиночку такое не потянет. Не знаю, сможет ли такие расходы Кабинет провести через Совет. Я слышал, Пушкина чуть не сожгли из-за проекта «Громовержцев». Сейчас в моде социальные программы и отмывание денег через строительство дешевого жилья. Но главное. Технически осуществимо — потенциально. А на деле. С имеющейся на сегодня техникой такая вылазка — тупо авантюра с гадательными шансами на успех. Нужен нормальный такой объем НИОКРа, чтобы исключить основные риски. И вот здесь кабинет такую мульку и сам завернет. Любые исследования техники идут черепашьими темпами и вкладывают в них копейки.

— Ну. Я не понимаю откуда ты-то деньги взять собираешься.

— Для начала нужно не так много. Собственно, сперва необходимо провести тот самый НИОКР. Это дорого, но не запредельно. И таким образом надо устранить основное препятствие к развитию этого проекта. Нужны не сырые идеи, а конкретные производственные схемы. Я собираюсь заработанное на «Вместе» вкладывать в этот проект. Создать фонд, который будет финансировать изыскания. И попробовать привлечь в этот фонд спонсоров. Мы и правда не одни такие умные. Просто некоторым состоятельным людям проще залить проблему деньгами, чем парить себе голову о ее решении. А так они «участвуют».

— А потом?

— А потом я пойду с проектом в министерство колонизации. Такова программа минимум.

— А программа максимум, Олег?

— Лучше тебе не знать, Алекс. Но ты же видишь. Все исполнимо.

— А мне ты небось заказываешь, чтобы скидки на разработку проектно-сметной документации получить?

— Все так, Алекс. И на скидки надеюсь. Денег понадобится до зерга. Но гораздо больше я хочу, чтобы над моими проектами работал гений клана Игнатовых. Тот, кто создал чудо костюм. Тот, кто живет на фронтире. И понимает, зачем все это.

Игнатов аж покраснел, когда я сказал про гения. Если вы подумали, что я пытался им манипулировать, зерга лысого вы угадали. Он действительно гений. Нет здесь манипуляции или лести. Мне просто охрененно повезло, что я с ним познакомился, и что он оказался не конченым мудаком или, хуже того, сосланным на окраину неудачником. Впрочем Игнатов быстро овладел собой и создал «кирпичномордие».

— Я в деле. Насчет скидок. На многое не рассчитывай. Маржу отделения я еще могу урезать. Но не клановый налог. Так что выгода получится небольшая. Я тебе больше скажу. Какая-нибудь неплохая частная проектная контора, у которой нет клейма моего клана, взяла бы с тебя за разработку на порядок дешевле.

— И косячила бы со сроками. И там не работает некий Алексей Иридиевич Игнатов. Проектные конторы, разрабатывающие что-то вроде того что мы с тобой только осматривали, вообще надо сжигать из огнемета!

— Эт точно. — Задумчиво ответил он. — Эй! Ты давай не гони на наших инженеров. Тоже мне великий знаток нашелся. Отучился месяц на первом курсе Политеха и уже гонору вагон.

— Да успокойся ты. Я бы и такое сейчас не сделал. Но у меня достаточно мозгов и начальных знаний, чтобы понять, что этот мех — говно зерга мертворожденное. Его максимум можно как неподвижную огневую точку эффективно использовать.

— Знаешь, — Игнатов покосился на меня. — Если следовать твоей теории заговора, мол тормозят некие злыдни технический прогресс, такой мех в нее отлично укладывается. Состряпали наскоро, выпустили пару десятков, провели натурные испытания и заморозили. Неэффективно якобы. Ну, а раз неэффективно, зачем вообще тогда огород городить.

Я воздел указательный палец и гордо произнес:

— В-о-о-т! Начинаешь понимать, рыжий тормоз.

— Я не тормоз. — Ответил он машинально. — Я медленный газ.

Мы с ним заржали. Смеялся он не долго и довольно быстро снова помрачнел, занятый своими мыслями, но, какой-никакой, а прогресс наблюдался. Надеюсь он над тем, что я ему сказал, думает, а не снова жалостью к себе начал проникаться.

Мы с ним пообедали вместе, после чего он отчалил в сторону тайных троп. Вызвав, по моему настоянию охрану из клановых бойцов. Инцидент с появлением на тропах тварей не выходил у меня из головы.

Я, помахав вслед Алексу платочком, отправился в офис. За время обеда я опять принципиально не брал трубку, и сейчас у меня снова накопились неотвеченные звонки. Бесят.

С многочисленными посетителями я разобрался только ближе к вечеру. С полицейскими и представителями министерства колонизации проблем не возникло. Дал показания, высказал предположения. Они поблагодарили за сотрудничество и откланялись.

Зато представители клана александрит, дорвавшись до моего молодого измученного тела, умудрились выбесить меня буквально за пятнадцать минут разговора. Приперся представитель совета клана с тремя!!! юристами и двумя помощниками. Сам он по большей части молчал и надувал щеки. Ели мой уставший мозг столовой ложкой его прихлебатели. Через пятнадцать минут я не выдержал и рявкнул:

— Так! Еще раз услышу от вас о соглашении о конфиденциальности, прикажу вас выдворить из моей конторы! А сам немедленно распишу все в своем блоге «Вместе», и добавлю забавное видео с «троп». Вам все ясно? Я не собираюсь пока что никому ничего рассказывать, но также не собираюсь ничего подписывать! Я вообще вашей организации ничего не должен. Этот вопрос мы закрыли!

— Но, — вякнул один из юристов…

— Закрыли, я сказал! — Я не сдержался и слека выпустил ауру.

Клановому бонзе как слону дробина, а вот юристам с помощниками слегка поплохело. Наступила непродолжительная тишина.

— Хорошо, Олег Витальевич. — Заявил, по большей части молчавший до этого, представитель клана. — Я положусь на ваше слово. Тем более, вы правы, оснований для ограничения распространения информации у нас нет.

— Шила в мешке не утаишь, сиятельный господин Медведев. — Ответил я. — Слухи поползут так или иначе. Вам бы ужесточить меры безопасности на тропах, по крайней мере на входе в них. И крысу среди своих сотрудников поискать.

— Что вы имеете в виду, Олег Витальевич? — Холодом в его голосе можно было бы охладить ящик шампанского.

— Могу поспорить на просроченный кусок мяса, что вы не нашли способ, которым сектанты проникли на тропы. Я примерно представляю, как работает ваша система. Какой-то сотрудник лично впустил их, не оставив документальных следов. Не знаю, можете ли вы найти несанкционированное открытие прохода на тропы…

— Можем. — Сказал Изяслав Медведев, пожевав губами. — И нашли. Но, вы правы, кто это сделал, неизвестно. Это, конечно, тоже не для оглашения. Мы не уверены, что несанкционированное открытие троп связано с вашими мифическими сектантами.

Я рассмеялся:

— Они уже мои. И одновременно мифические. Нет, сиятельный господин, Медведев. Надо доставать голову из задницы зерга. Ожерелье подвергается самой серьезной атаке за последние четыреста лет. Предатели человеческого рода среди нас. Хмарь начала атаку изнутри нашего общества. С помощью тех, кто понимает как все устроено. Как все работает. И они пробуют нас на слабину. Это все просто цветочки, по сравнением с будущими неприятностями. Если вы продолжите относиться к сектантам легкомысленно, они в конце концов вас поимеют. Нас всех поимеют, Сила свидетель!

— Вы бы слова выбирали, эр Строгов. — кисло проблеял один из юристов.

— А ты вообще молчи! — Вызверился я на него. Он среди остальных был самым доставучим. — Изяслав Геннадьевич, почему ваша обслуга лезет в наш разговор?

— Вы уверены, в своих словах, насчет «масштабного наступления», как я посмотрю, молодой человек. — Одним взмахом руки осадив вскинувшегося подчиненного, ехидно заметил Медведев. — Как-то довольно алармистски и пораженчески звучит, вам не кажется?

Ах ты скотина такая!

— Я повелитель наваждений. Мне никогда ничего не кажется. — Сухо ответил я. — Ваша ирония неуместна. Я призываю не складывать руки в ожидании ужасного будущего, а быть к нему готовым.

— Я не вижу, чтобы происходило, что-то необычное. — Примирительно ответил он. — Вы правы, последнее время много тревожности…

— Правда? То есть проникновение тварей на тропы каждый день происходит? — спросил я, совершенно серьезно.

Он скривился, как будто я скормил ему лимон.

— Это единичный случай.

— Это разведка боем. Скоро случаев будет сколько угодно. И если вы не примете соответствующие меры, полагаю, они смогут заблокировать тропы на время. Или окончательно превратить их в зону влияния Хмари. Вы почитайте мой отчет, который я прислал вашим представителям. С холодной головой. Не беспокоясь о возможном падении акций клановых кампаний или о сиюминутной прибыли. Просто посмотрите на голые факты. Потом сложите с недавними бунтами на окраинах. Усиливающемся давлении со стороны «Лиги справедливости». Собственно, посмотрите отчеты клановой разведки о самих сектантах. Никакого всеобщего зергеца пока нет. Но вы не видите картину целиком. И не хотите ее видеть.

— Вы правы, мне стоит погрузится в тему, а не отметать ваши слова с порога. Но «Лигу»-то вы с чего приплели?

— Они — часть схемы. Мотивы людей, которые все это провоцируют, не имеют ничего общего с бреднями Лиги или сектантов. Этих идиотов просто используют как инструмент. Но я сильно опасаюсь, что умники, затеявшие эту шахматную партию, переиграют сами себя и останутся у треснувшей доски!

Он кивнул. Просто потому, что сейчас я говорил на его языке. Языке интриг, тайных манипуляций, косвенных влияний и мягкой силы. Так кланы действуют последние триста с лишним лет. ЭТО он примет, как гипотезу.

— И, кстати, «Лига» — тоже новшество. Массовый террор распространился в последние пять лет. — Добавил я.

Он встал, протянул мне руку. Я молча пожал его запястье.

— Я обдумаю ваши слова, — сказал он перед тем, как покинуть мой кабинет.

Ну хоть кто-то согласен думать. Ладно. До «переговоров» с «Нитями» у меня два дня. Наверняка, как только я их пошлю подальше, они ударят очень быстро, чтобы они там не задумали. А что они что-то придумали, я просто уверен. Поэтому я на сегодняшний вечер и напросился в гости к «другу отца».

Пора было готовить атаку на сателлитов «Нитей» ну и на них самих, конечно.

— А остальные обвинения?

— По ходу следствия обнаружатся новые факты. А если в ходе аудиторской проверки выявляются факты нарушения уголовного законодательства и возникает вопрос о необходимости уголовного преследования, аудитор выносит мотивированное постановление о возбуждении дела по данным фактам самостоятельно. Исходя из принципа общественного блага. Постановление утверждает все тот же министр юстиции. — Оттарабанил я заученный текст. — Так что император и здесь будет в стороне. — он кивал, пока я произносил эту речь. — А они будут, эти доказательства. Скорее всего, если привлечь к делу нормальную следственную бригаду, нарушений будет вскрыто значительно больше.

— Хорошо подготовился. Давай твое ходатайство. Почитаю. Ты же его тоже принес?

Я молча передал ему ходатайство. Он скользнул взглядом по листу, проглотив страницу. Перевернул, проглотил, перевернул.

— Что за «Надежный защитник»? — Спросил он, передавая заявление Кибрид.

— Помойка «Нитей» для грязных поручений, биржа наемников. Покушения, шпионаж и инсайдерская торговля тоже на них. А еще именно там находится архив «теневой бухгалтерии». С них надо начинать. Схема владения расписана в приложении. Сто процентов «Защитника» принадлежит «Нитям» через подставные компании.

— Едва к ним придут с обыском, они уничтожат архив и информацию на кристаллах. — Знаменский поморщился. — Такие конторы с наскока не взять.

— Не уничтожат. Это я могу гарантировать. Вся доказательная база сохранится. И будет изъята законным путем.

— Допустим. — Знаменский затушил сигару в хрустальной пепельнице. — Твое ходатайство не упоминает двенадцать миллиардов. — Аудитор не спорил. Просто проверял все слабые места моего плана. Ему с этим к министру идти. У него репутация.

— Аудитор, при получении жалобы, обязан предпринять предварительную проверку. Я знаю, что после проверки такие жалобы спускаются в прокуратуру или даже дознавателям МВД в девяносто девяти процентах случаев. А иногда и вместо проверки. Но здесь, даже при поверхностном просмотре документов, немедленно всплывут те самые двенадцать миллиардов. И прочие неблаговидные дела. Обычно проверка — это всякие письменные запросы. Но запрета на проведение обыска или наложения обеспечительных мер, во время проверки нет. А я требую и то, и другое, настаивая, что они укрывают или могут уничтожить доказательства.

— Хорошо. Ходатайство надо переписать. Формально оно написано правильно, но не опытным юристом. Без учета некоторых нюансов и прецедентов. Смоктуновский к таким вещам очень чувствителен. Что скажете, эра Кибрид?

— Скажу так, — мы размажем говнюков, если хотя бы четверть из того, что накопал сей славный юноша, подтвердится. — Ответила бабуля, достав обгрызенный чубук трубки изо рта. — Не знаю, как Олежа, а я подозреваю, что опала Виталия — дело рук этих мразей. И с удовольствием поучаствую в разорении их сраной конторы.

А бабуля-то, сквернослов.

— Ты уже встречался с ними? — спросил Арнольд Николаевич.

— Встреча послезавтра. Я запишу разговор. Чтобы мое ходатайство выглядело солиднее.

Знаменский покопался в деревянной шкатулке, стоящей на столе, и левой рукой передал мне карточку с кодом комма. Правой же он набрал кого-то на своем комме.

— Коля, извини, что так поздно беспокою. — Сказал он. — У меня сидит молодой человек, сын Виталия Строгова. Да. Ему нужна помощь корпоративного юриста. На него наехали «Нити». Это срочно, Николай. Нет, ты займешься этим лично. Такова моя просьба. Встреться с ним завтра с утра. И по поводу денег…

Я поднял руку. Знаменский поднял бровь.

— Я заплачу по тарифу. — Торопливо выпалил я. — Вы правы, мне нужен адвокат.

— Ты знаешь, сколько стоят его услуги? — Тихо спросил меня Знаменский, прикрыв трубку рукой.

— Не дороже денег. Я найду средства на адвоката. Не надо одолжений от посторонних людей, Арнольд Николаевич.

Он равнодушно кивнул, мол, дело твое.

— Николай. Прошу прощения. Оплату Олег Витальевич внесет в полном объеме. Да. Да. «Связующие нити». Я знал, что ты заинтересуешься. Олег Витальевич Строгов. Хорошо. Доброй ночи.

Он положил комм на стол. Крутанул его вокруг оси. Остро взглянул на меня.

— Запись тебе сделать не дадут.

— За свою работу я не переживаю. Я сказал, что будет запись, она будет. Посоветуюсь с Николаем?

— Николай Всеславович Корабчевский. Ждет тебя завтра в восемь у себя в конторе. На карточке его прямой код комма. Контора называется «Корабчевский, Баннер, Плевако и партнеры». Завтра пришлю Сашу Томина к тебе. Он посмотрит предварительные документы.

— Может пораньше прийти, я попрошу своего финансиста все ему показать.

— Хорошо. Тогда тоже к восьми. Я сейчас не веду никаких дел, все материалы по предыдущему передал в прокуратуру. Так что твое ходатайство рассмотрим в кратчайшие сроки. Несколько миллиардов уклонения от налогов, это уже даже не особо крупный размер. Серьезный ущерб государству. Да еще и систематический, в течение нескольких лет. — Он покачал головой.

— Должен предупредить. Доказательства могут найтись в самых неожиданных местах…

Ну что. Пришла пора окончательной подготовки к завтрашней встрече. А именно повторного визита в офис Компании «Надежный защитник». И для этого визита мне придется взять с собой Попкова. В качестве специалиста, и одновременно рабочей силы. Сегодня ночью нам с ним придется поработать грузчиками.

Я не стал изобретать самокат. В любой полулегальной организации есть свои методы по уничтожению информации и заметанию следов. Так что, у меня был довольно простой план, как нам избежать подобной неприятности. Насколько мне известно, Смоктуновский — министр юстиции, уже поставил визу на мое ходатайство. И оно не проходило через систему регистрации минюста, так что о нем никто не знает. Завтра Знаменский с утра напишет постановление и откроет дело. Привлечет приставов и налоговиков. И примерно в час двадцать приедет в офис Защитника, чтобы начать процедуру обыска. Как бы хорош он ни был, запустить процедуру уничтожения улик ребята успеют. И наша сегодняшняя задача, сделать так, чтобы эта процедура не дала результатов. Ну и так. По мелочи еще. Устранить все следы нашего вмешательства в систему. Если все получится, Знаменский и его люди получат просто озергенную доказательную базу. А мы еще и заработаем немного на этих упырях.

— Излагайте. — Барственным жестом снизошел я до него. — Что у вас там?

Он зыркнул на меня уже с откровенной злобой. Клиент доходит до кондиции. Уже почти.

— Мы собираемся обсудить вопрос выкупа ваших патентов и контрольного пакета привилегированных акций «Вместе». Вот наше предложение. — После этих слов Селиверстова, Лазарев протянул мне проект соглашения.

Я безо всякого интереса пролистал его, увидел пустую графу, напротив стоимости активов и закрыл.

— Чисто из познавательного интереса спрошу. За какую сумму вы готовы осуществить выкуп? Сразу говорю, чтобы не было недопонимания, продавать я вам ничего не собираюсь.

— Патенты за три миллиона, акции за пять миллионов алтын.

Я расхохотался. Причем вполне искренне. Вот ведь жлобы! Восемь миллионов за все про все. Это какой-то новый уровень жмотства. Впрочем, судя по их настроению, покупать они в целом ничего не собирались.

— Насмешили. Как я уже сказал, я в принципе ничего не собираюсь вам продавать. Но интересно узнать, что монополист в сфере связи предлагает такие мизерные суммы за проект, который по расчетам моих финансистов только в первый год способен принести двести миллионов прибыли.

— Не собираешься? Ты, видимо, совсем потерялся, мальчик. Утратил ориентиры. Пока не поздно, я предлагаю взять тебе положенную косточку, вернуть нам нашу собственность и забиться в самую глубокую конуру, которую ты сможешь найти! — Наконец, взорвался Селиверстов.

Отличный выход из-за печки.

— Владимир! — Предупреждающе воскликнул Лазарев. Даже руку на плечо приподнявшегося со стула мужчины положил. — Нам надо посовещаться с моим клиентом. — Добавил он твердо, обращаясь сразу и ко мне, и к нему.

Но я не собирался давать им шанс опомниться и привести в порядок атакующие ряды.

Я тоже приподнялся из кресла так, чтобы поймать прямой взгляд оппонента. На языке инстинктов это значило брошенный вызов.

— А то что, Селиверстов? Снова наймете убийц, как ваша компашка уже сделала, перед тем как начать это подобие переговоров? Так давай. Места на городских свалках всем хватит. Твои хозяева еще не поняли, что связались не с тем человеком? Чем ты можешь мне угрожать, после того как организовал нападение на мою семью?

Нападение, конечно, формально организовал не он. Возможно, он про то, кто именно стоял за нападением, не знал. Но не знать о факте покушений он не мог. Ну не настолько же он плох, чтобы не собрать максимум информации о контрагенте перед «переговорами».

— Что ты несешь. — Рявкнул он. — Какие нападения! Мы разорим твою жалкую семейку! Думаешь, мы не знаем, что твой папаша незаконно присвоил рабочие материалы Гарина, которые ты зарегистрировал как свои патенты? Думаешь, мы не знаем, что ты фактически украл их у «Связующих нитей»? Ты должен спасибо сказать, молокосос, что тебя не в тюрьму сажают, а предлагают деньги!

Сразу после ухода юриста я набрал номер, оставленный мне князем Юрьевым. Вне всякого ожидания, трубку сняли достаточно быстро.

— Да. Олег Витальевич? — с некоторым удивлением спросил Юрьев.

— Ваша светлость, добрый день. У вас найдется две минуты для разговора?

— Да. Иначе бы я не взял трубку. — Ответил князь клана Аметист.

— У «Связующих Нитей» большие проблемы. У них инициирована аудиторская проверка, которая вскоре выявит серьезные преступления руководства, в том числе уклонение от налогов на крупную сумму. Акции компании скоро начнут падать. Необходимо срочно выходить из покупок, если не хотите потерять средства. Кто первый сыграет на понижение, тот может много заработать и избежит убытков. Или же скупить акции «Нитей» по низким ценам. Счел своим долгом, учитывая наше сотрудничество, поделится с вами этой информацией.

Князь немного помолчал, после чего с легкой ехидцей в голосе спросил:

— Хочешь порешать свои проблемы с «Нитями» за наш счет? — Показал князь осведомленность о моих текущих делах.

— Хочу дать вам возможность заработать на новости, которую завтра уже будут знать все. Свои проблемы я решаю сам. И достаточно успешно.

— Кто из аудиторов ведет проверку?

— Его высокопревосходительство Знаменский, ваша светлость.

— Молодой ранний магистр. — Задумчиво сказал князь. — Первое его по-настоящему крупное публичное дело. Хм-м. Насколько все серьезно? Их уже несколько раз пытались к ответственности привлечь, но каждый раз они выходили сухими из воды.

— Могу дать гарантию, что в этот раз расследование выявит множественные нарушения. Мой финансист прогнозирует существенное падение акций. Пятнадцать-двадцать пунктов — это минимум. И это если не случится паники на бирже. А я полагаю, она случится.

— Благодарю вас, Олег Витальевич, за сообщение. Обещанный мной специалист по квазиреальным сущностям будет в Павлограде завтра. У него есть ваш номер. Его координаты должны были сбросить вам заранее, внесите номер в память комма, чтобы он точно до вас мог дозвониться. Засим прощаюсь.

— Доброго дня, ваше сиятельство.

Гудки.

Интерлюдия. Форт — Алый рассвет. Столовая «Пальчики оближешь»

Кирилл уверенно переступил порог ночной столовой и быстро огляделся. В пустом зале торчало четверо мужиков, поедающих нехитрую снедь. И еще один скучающий над пустыми фаянсовыми тарелками и половиной граненого стакана мазутного цвета жидкости. Парень опоздал на встречу на десять минут, но уже не переживал по этому поводу. Впервые за последние полторы недели у Кирилла на сердце было спокойно, а мысли пришли в относительный порядок.

В помещении витал кислый запах, напоминающий скорее не о еде, а о застоявшихся на тарелке объедках.

Он подошел к пухлой немолодой женщине, скучающей за механической кассой и громко произнес:

— У вас кисель еще остался? Клюквенный.

— Клюквенного у нас сроду не было. — Лениво ответила тетка. — Только смородинный. Свежего с утра наварят. Коклеты есть. И макароны вареные. Кампот из сухофруктов. Не нравится, не бери. — Добавила она, заметив кислое выражение на лице Кирилла.

Знаменский действовал супероперативно. Не удивительно ведь основные преступные схемы оппонентов мы ему преподнесли на блюдечке. На следующий день грянуло обвинение «Нитей» в уклонение от уплаты налогов. Также был арестован Ростислав Ковальский, по обвинению в организации покушения на убийство нескольких членов благородного сословия. За решетку угодило все руководство «Надежного защитника», председатель правления банка «Честный алтын» и еще несколько связанных с делом фигурантов.

Адвокатскому бюро Лазаревых резко прибавилось работы.

К этому времени все предупрежденные нами люди успели выйти из покупок акций, и, более того, успели зайти в продажи. Поэтому акции «Связующих Нитей» не просто просели. Они стремительно рухнули, сделав меня за три часа богаче на пятьдесят миллионов.

Это в плюс к той сумме, которую мы перехватили, во время оперативного вывода средств «Защитника», перенаправив платежи на компанию, которая в ближайшее время должны была объявить о банкротстве. Контракт с этой компанией, к будущему удивлению владельцев Защитника и Нитей, был зафиксирован в системе и лежал в тайнике в кабинете Распутина. Был описан вместе с остальными бумагами и приобщен к материалам уголовного дела. Как и предварительная переписка по его заключению. Денег было не очень много всего двадцать три миллиона алтын, но на оперативную деятельность «Вместе» хватит на полгода, примерно.

Манор на самоокупаемости.

Расходы на особняк и гвардию, а также на содержание парка автомобилей перекрывали платежи за Суть.

Постепенно финансовая дыра, пробитая моими смелыми «вложениями» затягивалась. По крайней мере, официальные доходы уже почти сравнялись с расходами. Теперь мы теряли в районе полутора миллионов в месяц, включая недешевые расходы на сотрудничество с конторой Корабчевского. О чем мне с некоторым удовлетворением и доложил Березовский. Сразу после доклада он потребовал расширить штат сотрудников финансового отдела.

Иски от «Связующих нитей» в отношении «Вместе» все же ушли в суд, как и моя жалоба на действия Лазарева в коллегию адвокатов. Карабчевский узнал об исках по каким-то своим каналам, официально даже в базе данных судебного департамента ничего еще не было.

Второго раунда разговора по душам с Кириллом у меня не вышло. Он просто приперся ко мне в кабинет, назвал «Олегом» и вел себя как ни в чем не бывало. Настоящий сапфир растет. Скрытный и себе на уме. Если он в четырнадцать так себя в руках держит, то что будет, когда он вырастет? Мы с ним обсудили общую стратегию по отношению его неожиданных «помощников-доброжелателей». И я отправил его обратно в Форт, сопровождаемого Прутовым. Жить на два дома становилось все труднее, но я сильно надеялся, что к весне все утрясется, и я уеду из Павлограда в Алый Рассвет уже окончательно. Основную базу будущей экспедиции я планировал сделать там или в Разумовском.

Мне упало сообщение от князя Юрьева. «Посмотри по ссылке. Выйдет завтра». Я тут же тыцкнул. Попал на приватную страницу, доступ к которой открывался только владельцу ссылки, пересланной мне в сообщении. Интервью Игоря Юрьева. Вернее, эра Игоря Юрьева, который занимал в клане Аметист должность главного по развитию. Что-то вроде коллеги Селиверстова, только труба потолще да дым погуще. В этом интервью он утверждал, что их клан приостановил переговоры со «Связующими нитями», по двум крупным контрактам, поскольку неясно вообще будет ли существовать такая компания через два месяца. Кроме того, он прошелся по монополии «Нитей» добрым словом, заявив, что концентрация такого стратегического ресурса, как связь, не может быть в частных руках, а должна принадлежать государству. Вот это просто царский подгон. Понятно, что Юрьевы преследуют, в первую очередь, собственные интересы. И варят какую-то мутную схему. Судя по тому, что князь не стал голосовать против императорского рода по вопросу о смене династии, возможно, даже вместе с его величством Шуйским. Ибо государство у нас — это Кабинет во главе с императором и Совет Князей. И Кабинет в гораздо большей степени.

Зная, где и, когда выйдет эта статья, я мог заработать дополнительную копеечку. И к сожалению, все. Для «Нитей» же это был просто удар ниже пояса. После всех несчастий, обрушившихся на «Нити» по моей вине, такое заявление от одного из кланов… Да это просто приглашение к дележке пирога. Победу праздновать рано. Но если от судей можно откупиться. Информационную кампанию утихомирить или развернуть. Все равно у населения память как у рыбки. То вот это. Это было похоже на начало конца технологического гиганта. Обидно, конечно, что сливки от моего ползанья по чужим кабинетам и вынужденного катания на лифте снимет кто-то другой. Но свою долю я получу. В конце концов, иногда надо вспоминать про карандаш. На который раскатанную губу наматывать. За четыре месяца я прошел путь от пацана, у которого карманных денег на Развоз не хватало, до человека за день заработавшего… уже семьдесят миллионов, да. И это еще «Вместе» ни копейки мне не принесло. В общем, мои власть, величие и миллиарды еще впереди. Как и собственный род.

А сегодня у меня встреча с некромантом, потенциальным специалистом по ловушкам на хмарников. И среди многочисленных посланий обнаружилось приглашение на комиссию по оценке ранга моей огранки. Готовиться к оценке мне не нужно. Неожиданно немного, что так быстро удовлетворили мое прошение. Но мне же лучше. Медный перстень свое уже отыграл и теперь становился скорее обузой, чем маскировкой. И я начал сомневаться, что мне так уж нужен серебряный. Возможно, стоит замахнуться сразу на золотой. Тем более, главе рода нужен именно такой. Ладно. Решу по месту. Не все сразу. Сперва уважаемый малефик. Потом экзамен. А то так голова лопнет.

Мой потенциальный специалист прибыл утром на Юрьевский вокзал, поездом. Вагоном первого класса. Запросы у парня сразу чувствуется, не копеечные. Вчера мы созвонились с ним, обменялись контактами и планами на день. Утром его встретила моя охрана и заселила в гостиницу, пока я решал вопросы с Кириллом. Потом я убежал в Политехнический на занятия.

Примчавшись «домой» я успел ополоснуться в душе, поменять одежду. И теперь был во всеоружии.

«Леопард» остановился у подъезда, выпустив из своих недр некроманта, а я отошел от окна. Пора встречать гостя.

Он зашел в кабинет, как принцесса в свинарник. Довольно молодой на вид, старший мастер — аметист. Хотя я знал, что ему тридцать два. Одет с иголочки. Дорогая, и немного вычурная одежда, которая подчеркивала аристократический статус. Уголок фиолетового платка выглядывает из кармана пиджака, цвета слоновой кости. Вместо галстука — шелковый шейный платок. Золотые запонки и перстень с аметистами, сделанные в едином стиле. Породистое лицо истинного клановца. Серебряная прядь в черных, как смоль волосах — родовой признак главной семьи Юрьевых. Говорят, его предка поцеловал сам Смерть. Тонкие, нервные, как у музыканта, пальцы. Нос с горбинкой задран выше головы. Осмотрев меня через опущенные густые ресницы, он протянул руку, как для поцелуя. Рукопожатие слабое и мимолетное, такое ощущение, что он то ли брезгует, то ли опасается пожимать руку другому человеку.

ЕГО СВЕТЛОСТЬ БОГДАН ЮРЬЕВ

— Богдан Титомирович Юрьев. — Прошептал он тоном умирающего лебедя. — А вы моложе, чем я думал.

— Строгов, Олег Витальевич. — Энергично ответил я. Инстинктивно хотелось его расшевелить. Чем-то он мне Юрковского напомнил, хотя и не дотягивал до нашего главы управления колонизации. — Его сиятельство сказал, что вы лучший специалист по квазиреальным тварям и их уловлению.

— Сразу к делу, Олег Витальевич? Даже кофе не предложите? — Спросил он негромко, придирчиво выбирая себе кресло для посадки.

То, что стояло напротив стола, этого «прынца» не устроило. В конце концов, он чуть ли не со стоном опустил свой аристократический зад в другое, стоящее у стены. Я наблюдал это представление со смешанными чувствами. Он был один-в-один придворный времен Арлекина. Томный, изнеженный, рафинированный. Ему бы камзол с париком, и точь-в-точь тогдашний князь Юрьев, дед нынешнего. Учитывая сильнейшее портретное сходство, и то, что Арлекин старого князя терпеть не мог, сами понимаете. Мне этот хмырь сразу пришелся не по душе. С другой стороны, встречать надо по одежке, а провожать пинком под зад. В смысле сейчас я видел маску. Искусную. Давно приросшую к лицу. Но лишь внешний слой — броню. Уж я-то в масках понимаю. Сквозь пушистые ресницы и образ скучающего денди, пробивался острый как бритва взгляд. Взгляд матерого ограненного. Он, пожалуй, поопасней своего дальнего родственника его светлости Крестова будет. Это который меня пытался в полицейском управлении форта унасекомить. И целый магистр был, как мне помниться.

— Почему же? Сейчас попрошу сварить. — Я написал Августовичу. — Через десять минут будет кофе. Как вам гостиница? Отдохнули с дороги?

— Гостиница, надо признать, неплохая. А вы, я смотрю, адепт. Что же. В вашем, Олег Витальевич, возрасте, не так и плохо. Сам я стал адептом лишь в пятнадцать лет. — Ну озергеть теперь.

— А сейчас вам двадцать семь и вы уже старший мастер. Вот это действительно неплохо. — Вот ты, зерг драный, удивишься, через несколько дней.

— В Ожерелье это не такое уж и достижение. Если бы не научная работа, возможно, я мог бы уделить огранке больше внимания. — Ага. А еще ты клановый. Зелья, тренировки с детства на раскрытие потенциала, почти наверняка семейный дар. Лучшие учителя и секретные клановые методики огранки.

Мы обменивались ничего не значащими фразами и вели светскую болтовню, пока слуга не принес поднос с дымящимися чашками и кофейником. Он, отставив мизинец, взял чашку за тонкую ручку, заранее сморщившись отпил. И слегка приоткрыл глаза.

— А совсем неплохо, Олег Витальевич. — Неплохо, кажется, его фирменное словечко, означающее, что его все устраивает. — Люблю этот сорт. Кто ваш кофе шеф?

— Мой начальник службы безопасности. Я вас познакомлю, позже. Мы недавно здесь обосновались и еще не набрали необходимый штат прислуги. Да и вообще. Семейное предприятие так споро расширяется, что того и гляди понадобится другое помещение для главной конторы.

— Ах да. Вы же приехали с окраины. С передовой нескончаемой войны. — Он произнес все это без малейшей издевки в голосе. Зерг манерный. — Князь очень вас хвалил. — Князь. Не дед. А вот, кажется, и причина его высокомерного прощупывания. Все как всегда. Видимо, одобрения князя заслужить не просто. И парень привык его получать.

— Князь слишком великодушен. — Ответил я ему в тон. — Впрочем, о вас он тоже отзывался в самых положительных тонах.

От этого моего утверждения он лениво отмахнулся. И продолжил.

— Я посмотрел доступные в паутине материалы о вас, Олег Витальевич. Герой. Дважды награжден за доблесть. Участвовали в разгроме логова лича. Свой манор. Президент динамично развивающейся компании с эксклюзивными патентами. Закусились с промышленным гигантом. И, о чудо, у того сразу начались неприятности.

— Я и сам знаю, Богдан Титомирович, что велик и ужасен. — Я улыбнулся. — Но вы меня смущаете, право слово. Может, все же поговорим о делах?

— Обязательно поговорим, Олег Витальевич. Обязательно. Не зря же я ехал из Юрьева в Павлоград. Не мог отказать себе в удовольствии, встречи со столь примечательным молодым человеком. Князь говорил, что вы заинтересовались моей работой об удержании квазиреальных сущностей.

— И это тоже. — Ответил я. — Но мой интерес скорее практического свойства. Вряд ли я способен разобраться в дебрях теории.

— Ну. Практики хоть отбавляй в наше время. Существует довольно большой спектр маго-технических устройств, позволяющих решать практическую задачу по их уничтожению. Удержание используется, в основном, чтобы замедлить бестелесных существ. Это тоже вопрос всего лишь техники.

— Я полагаю, что существующие маго-технические средства, мою задачу не решат.

— Вот как? — Он выгнул бровь, выражая скепсис. — Что же это за сущности такие могут быть, с которыми не справится современный инструментарий?

— Начну издалека. Насколько вы осведомлены о событиях четырехсотлетней давности. Я имею в виду события до Выплеска?

— Никогда не интересовался историей. Но в общих чертах, безусловно, ознакомлен. Унижение клана Аметист, — он не сказал нашего клана. Интересно. — Черные Бунты. Вы этот исторический контекст имели в виду?

— Все так, только без привязки к вашему клану.

— Я из клана вышел. Разве князь вам не сказал? — Выдержка у него потрясающая. Или ему действительно все равно.

— Сказал. Но я не думал, что вы порвали с кланом и в мыслях тоже.

Он вяло махнул рукой, мол, несущественно, продолжай.

— Главным зачинщиком был некий Андрей Крафт и его секта «Ищущие неба».

— Да. Крафт, сколько я помню, был чуть ли не абсолютом.

— В том-то и дело, что нет. Крафт вообще не был ограненным. Вернее, был. Но ему выжгли калетту. В этом человеке было ноль магии.

— Что за чушь! — В его тоне впервые появилось что-то похожее на чувство. Мелькнуло и ушло в глубину. — Прошу прощения, за вульгаризм. Весьма любопытный факт. Если, конечно — это факт.

— Это факт, Богдан Титомирович. Примите как данность. Современные учебники брешут, как Зерг на случке. Среди «Ищущих» вообще не было магов.

— Я, безусловно, ни в коем случае, не подвергаю сомнению ваши слова, Олег Витальевич. Но, как в таком случае они смогли противостоять кланам? Империи?

— Потому что они не были и нулевками. Магия на них не действовала. Магия ограненных. И между тем, сами они обладали странными, и довольно разрушительными силами. Очень похожими, по описаниям, на эффекты Хмари в красной зоне.

— Вот тебе и польза от изучения первоисточников. Продолжайте. Все это очень волнительно, но было давно. Бунты же в итоге усмирили?

— В итоге, Богдан Титомирович, случился Выплеск. И распад Империи. А «Ищущие» погибли в процессе.

— И какое отношение вся эта, весьма прискорбная история имеет ко дню сегодняшнему?

— Они вернулись.

— Простите?

— Под другим названием, но «Ищущие» вернулись. Наверняка вы слышали о «Несущих свет». Сектантов Хмари.

— Слышал, вы правы, Олег Витальевич. Но я думал, это просто какие-то отщепенцы. Городские сумасшедшие. Кажется, они поклонники Деата? Или что-то, вроде этого. — Он расправил воображаемые складки на и так идеально сидящих брюках.

— Что-то вроде этого, Богдан Титомирович. Что-то вроде этого. Я с ними сталкивался лично.

— Да. Об этом в Паутине тоже сложены саги.

— А вот чего в Паутине нет. На некоторых сектантов не действует магия ограненных. За магию опала поручусь. А еще они умеют превращаться в эту вашу «квазиреальную» сущность. То есть убить их окончательно или поймать довольно сложно.

— Есть же стандартные способы поимки. Пентаграммы, ловушки, филактерии.

— Вы меня не слушаете, Богдан Титомирович. — Он поморщился. — На них не действует магия. Полагаю, что на призрачную форму тоже, хотя и не проверял.

— Тогда я не очень понимаю, чем могу быть вам полезен, Олег Витальевич. Я все же маг — ненекромант. — Он развел руками.

— А еще — вы профильный специалист. И у меня есть идеи, что мы сможем использовать вместо магии. Или вместе с магией. Специалист вашего направления для исследований просто необходим. Правда есть одно условие.

— Какое же, Олег Витальевич? Я заинтересован вашим рассказом.

— Вам придется выучить один мертвый язык.

— Интересный каламбур. Предложить некроманту выучить мертвый язык. — Он осторожно откинулся на спинку кресла и слегка поморщился. — необходимы некоторые пояснения, не находите?

— Это долгий разговор, Богдан Титомирович. Теорию я оставлю для другой встречи. Сейчас предлагаю сосредоточиться на конкретике и практической части.

— Не возражаю. — Он посмотрел на меня прямо впервые за все время разговора.

Кажется, мне удалось его немного зацепить. А то весь предыдущий разговор он вел себя так, как будто я бесцельно тратил время «иго сиятьства».

И чего я не сапфир? Сейчас бы считал с него эмоции и в дамках. Он слишком успешно контролировал выражение лица и язык тела. Похоже, наследников в клане Аметист серьезно готовят к ведению переговоров. А он был одним из потенциальных наследников третьей очереди, пока не вышел из клана. Ладно. Имеем то, что имеем. Хотел в высшую лигу, Арлекин? Вот тебе тренировочный вариант.

— Сейчас завершается регистрация новой компании. «Технологии будущего». Трое основателей получают по двадцать два процента акций. Это я, эр Матвей Зубин и его светлость Алексей Игнатов. Еще пятнадцать процентов уйдет на открытый рынок. Оставшиеся будут использоваться как бонус для ключевых сотрудников. Компании есть с чего стартовать, один исследовательский перспективный проект уже завершен. Это фактически революция в сфере индивидуальной связи. Исполнительный директор — эр Матвей Зубин. Вам я предлагаю возглавить направление, связанное с изучением Хмари и ее агентов. И должность вице-директора. Плюс акции.

— Это все, конечно, очень интересно. Но, какова цель компании? Так сказать, стратегия и идеология. Просто денег заработать? Не сочтите за хвастовство, но мне хватает собственных средств для поддержания комфортного для меня уровня жизни.

— Конечная цель — полная победа над Хмарью. — Он высоко вскинул брови, демонстрируя ироничный взгляд. — Когда-нибудь в перспективе. Текущие цели попроще. Собрать сумму технологий, позволяющих в ближайшее время организовать экспедицию в красную или даже черную зону Хмари. Для изучения врага в его логове и выработке эффективных средств борьбы с ним.

Он несколько секунд сидел, не шевелясь и не меняясь в лице. Взял время на обдумывание. Потом позволил появиться выражению легкой озлобленности. Интересно, что не так?

— Это вам князь рассказал, о моей «зацикленности», как считают в клане, на проблеме Хмари? Решили, Олег Витальевич, воспользоваться моей слабой точкой, чтобы привлечь в проект? Не люблю, когда мной так откровенно манипулируют, знаете ли.

— Подобная манипуляция выглядела бы довольно глупо, с моей стороны, с точки зрения долговременных отношений. — Я даже не задержался с ответом. Настолько мимо прошел выстрел оппонента. — А я рассчитываю именно на такие отношения. Князь вскользь упомянул о вашем интересе к проблеме Хмари в разговоре, когда я попросил его порекомендовать мне специалиста по проблемам бестелесных существ. Но «зацикленностью» он это не называл. Я, наоборот, был весьма рад, что нашел возможного единомышленника.

— То есть вы сейчас делаете заявку на партнерство, а не пытаетесь нанять аристократа моего уровня на работу?

— Именно так, Богдан Титомирович. Я считаю, что наше общество слишком расслабилось за сотни лет успешного расширения государства. И не готово к тому кризису, который грядет.

— Увеличение границы соприкосновения. Новые тактики Хмари. Появление сектантов. Искусственно раздуваемые конфликты внутри. В итоге — возможно, прорыв и потеря форта или даже фактории. Десятки, а то и сотни тысяч жертв. С непредсказуемыми последствиями. — Глядя мне прямо в глаза и даже подавшись вперед в кресле, проговорил Юрьев.

— Подпишусь под каждым вашим словом. У меня даже предварительные расчеты есть. Я пришел к абсолютно тем же выводам несколько месяцев назад, когда даже не подозревал о вашем существовании, Богдан Титомирович. — Я развел руками и откинулся назад, как бы поддаваясь на давление. Арлекина тоже кое-чему учили в молодости.

— Богдан. — Сказал он настолько неожиданно, что я даже на мгновение растерялся и вопросительно посмотрел на него. — Если вы сейчас говорите, что думаете, и, если мы сработаемся, для вас я — Богдан.

— Благодарю за доверие. Тогда я Олег. И предлагаю перейти на ты, если не против.

— Не против. И, в продолжение темы, хочу сказать, что ты предложил мне маловато, для моего статуса. Двадцать два процента я, конечно, не требую. Но и на полпроцента или даже процент, который обычно достается высшим руководителям, я не согласен. У тебя уже есть в основателях настоящий аристократ, Игнатов. Но он плотно связан с кланом Топаз. И вряд ли сможет принять полноценное участие в делах новой компании. Тогда как я независимая фигура. И одновременно мое присутствие значительно повысит вес новой компании в глазах аристократии. Да и многих благородных и богатых простецов тоже.

Я широко и плотоядно улыбнулся.

— Мы непременно договоримся, Богдан. Непременно!

— Что же, ммм. Молодой человек. Открытые вами грани впечатляют. — Глава ранговой комиссии был в некотором смятении.

Он ждал очередного слабого адепта фокусника, претендующего на звание мастера. А получил меня. Они даже консультанта из опалов не позвали на испытание. Но, при своем опыте, не могли не понимать, что я продемонстрировал грани необычные, выходящие за грань знаний и умений стандартного опала. И они были сильнее, чем требовалось для ранга мастера наваждений.

— Особенно если учесть, что предыдущая ранговая комиссия была меньше трех месяцев назад. — Довольно резко заметил другой член комиссии. — Слишком подозрительная скорость роста ауры.

— А вы посмотрите, кто был консультантом комиссии. Его комментарии запротоколированы. — Невозмутимо ответил я. — Он отметил необычно быстрый рост уже тогда. А еще у меня всегда была аномально сильная аура. Но ведь аура говорит только о потенциале.

— Предлагаю провести контрольный замер ауры кандидата на ранг. — Заявил председатель комиссии.

Остальные после небольшого обсуждения согласились с ним.

Чего ж так голова болит? Пил я вчера умеренно. Кажется. А, нет.

В определенный момент отпустил контроль над организмом. Веселья захотелось. Безудержного и бесшабашного. Слишком долго себя в узде держал. Вежливый такой был. Улыбался всяким уродам. Даже на зерг никого не посылал. Вот и решил расслабиться. А что. Все свои же кругом. И чет я не все помню после этого. Когда я перед дуэлью насвинячился, у меня был четкий план и граница, через которую я не собирался заходить. А вот вчера…

Я сполз с кровати, придерживая рукой верхушку черепа. Чтобы не отвалилась. А то последние мозги растеряю. А их и так немного. Вроде до потери памяти я себя прилично вел. Ну наверное. Материальный-то ущерб я оплачу, не проблема. Тем более, не я один там в озорную свинью превратился. Сотрудники тоже вожжи подопустили. И если Попков мирно уснул в миске с салатом, то вот Ольга, помниться, дралась с декоративными доспехами, расставленными по залу ресторана. Потому что они на нее «бычили». То бишь молчаливо осуждали, как я понял.

Ай! Да у меня в жизни голова так не болела! Что они там в выпивку добавляют? Серную кислоту?

Дверь открылась и в спальню зашел Августович с подносом, на котором стоял кофейник. Одновременно груда одеял на полу зашевелилась и из-под нее выполз помятый Богдан. С фингалом на своем бледном аристократическом лице. Я его вчера тоже позвал. Закрепить знакомство. Похоже закрепили. Он-то чего так плохо выглядит? Он же некромант. Ему эта выпивка, как слону дробина? Или это изумрудам с рубинами? Пожалуй им. Ой. Худо мне.

— Доброе утро! — Бодро отрапортовал Августович, ставя поднос на столик у кровати.

Мы с Богданом одновременно поморщились, причем я просто схватился за голову второй рукой и застонал, а вот бедняга малефик позеленел и, практически на четвереньках, вбежал в туалетную комнату, открыв дверь головой. Оттуда послышались характерные звуки. Надеюсь, до места он все же дошел. Дополз. Дочетверенил? Ох.

— Не так громко, Карл Августович. Умоляю.

Августович между тем раздвинул шторы, и свет буквально плетью ударил по глазам. Я зашипел и накинул одеяло на голову.

— Свет. Не надо света. Глаза! — Пробубнил я из-под одеяла.

— Вынужден настаивать на принятии вами хорошей порции кофе. Только подождем, пока его светлость освободит туалетную, для вашей светлости. — В тоне Августовича мне почудилась издевка. Да нет… Показалось. — Чтобы обойтись без дополнительных конфузов.

— Дополнительных? — Я высунул из-под одеяла один глаз, на который тут же навернулась непрошенная слеза. Ярко!

— После вчерашнего гуляния, вашей светлости уже нечего бояться потери репутации. — Невозмутимо заявил он. — Терять уже нечего. Но, если наблевать в спальне, возникнут некоторые неудобства бытового характера, ваша светлость.

Я дрожащими руками взял чашку. Кафе плескался через край. Отпустить вторую руку от головы я опасался. Было ощущение, что она тогда отвалится. Сделал маленький глоток. Горло обожгло. В голове слегка прояснилось, от одного только запаха.

— У нс сть пртивди? — Спросил я невозмутимого старика.

— Я не расслышал ваша светлость! — Гаркнул он.

Я чуть чашку не выронил, а в ванной пошел второй раунд переговоров Богдана с белым другом.

— Противоядие. — Как можно более четко выговорил я. — Похоже мясо вчера было несвежее.

— Да неужели! — Августович слегка приподнял бровь. — Я вот съел порцию и чувствую себя прекрасно.

— Тогда печенье отравленное. Точно. Срочно противоядие. Или яду. — Вдруг задумался я. — Покончить со всем разом. — Я снова отхлебнул из чашки.

Августович сновы ухмыльнулся половиной лица. Жуть. Взял два стакана, наполнив их водой до половины, после чего долил из мензурки, в каких держали алхимические зелья, желтоватую субстанцию. Один стакан отдал мне, а второй отнес в ванную.

Я залпом выпил вяжущую горло жидкость. Сперва успокоился горящий огнем желудок. Унялась жажда. Изо рта ушло ощущение, что он использовался в качестве кошачьего лотка. Потом начала отступать головная боль. Я снова обрел способность связно мыслить.

— Я передал его светлости заживляющую мазь. — Сообщил Августович. — К полудню синяк сойдет. Жаль, что нет зелий, восстанавливающих репутацию в приличном обществе.

— Да что мы там натворить могли? — Из ванной откликнулся оживающий Богдан. — Ресторан немного пострадал, это я помню. Я приму душ первым, Олег. Ты не против?

— Пожалуйста. Я вообще двигаться не хочу. — Ответил я. — Или, скорее, не могу. А чего это вы Карл Августович с утра пораньше меня светлостью ругаете?

Он молча достал из кармана телефон. Открыл на нем страницу «Вместе» — аккаунт какого-то незнакомого парня. И запустил верхнюю видеозапись. Краем глаза углядел, что там уже восемь тысяч просмотров.

«Я знаш хто! Я тперь свтлость! Я тяя вот! — парень на экране показал неприличный жест. — де вертел.» Разговаривал он с двумя полицейскими, которые не выглядели довольными проходящей беседой. И вообще этот бузотер был похож на меня. Но я так не одеваюсь! Что за лохмотья на нем? Хотя, маячивший на заднем плане Богдан, оседлавший стоящего на четвереньках зомби и горланивший лихую песню про вороного коня, намекал что на переднем плане я и есть.

— Богдан. — Дрогнувшим голосом сказал я. — Мы кажется вчера кого-то замочили. И в зомби превратили. А почему мы на свободе? — Я перевел взгляд на Августовича.

Тот прервал прокрутку ролика. И невозмутимо ответил.

— Вы всего лишь разгромили морг. Из живых людей почти никто не пострадал. И вам хватило остатков разума, чтобы не сражаться с полицейскими. Но «памятки» с подписью или пометкой «Я — светлость» разошлись в паутине уже весьма широко. Я решил не отставать от общей моды. Вы снова знамениты, Олег.

Стакан выпал из ослабевшей руки.

— Я на этот ресторан в суд подам! — Заявил я. — Что они там у себя в спиртное подмешивают?

— На какой именно ресторан? Судя по пришедшим на наш адрес счетам на ремонт и закупку мебели, вы с его светлостью изволили вчера посетить не менее двенадцати заведений. До морга. Морг тринадцатое. И слава Силе, что вы с его светлостью медицинский спирт с формалином не перепутали. Могло неудобно перед кланом Аметист получиться. Не иначе Судьба хранила.

— Я формалин со спиртом в любом состоянии различу. — Заявил Богдан, появившись из ванны.

Выглядел он уже вполне пристойно, только сильная бледность, пожелтевший синяк и помятая одежда еще напоминали о вчерашних возлияниях.

— Так что никакой Судьбы. Все дело исключительно в профессиональных навыках. А вот за осквернение тел умерших штраф будет некислым. — Он позволил появиться на своем лице выражению легкой озабоченности. — Счета за порушенные заведения пополам, Олег.

— А ты все помнишь? — С надеждой спросил я.

— Смутно. — Признался он. — Сперва мы с тобой поспорили. Хм. О том, что полученный титул не хуже наследственного. Я все пытался тебя убедить не пить столько. Мол куда там до настоящего аристократа и взрослого некроманта, юному фокуснику. Ну… А дальше двенадцать ресторанов, морг. — Он пожал плечами. — Но все как-то урывками.

— Ты как-то очень спокойно все это воспринимаешь. Про нас уже куча роликов и карикатур по Паутине гуляет. У нас проблемы!

— Ну. Я так не надирался со студенчества. Но в те годы погулял изрядно. Поверь. Вчера мы себя вели практически как институтки на клановом приеме. Если сравнивать, конечно. Что касается Паутины. Пусть развлекаются. Если мы никого не убили и не покалечили… — он вопросительно взглянул на Августовича.

— Слава Силе, никого. Вы даже с полицией не подрались. Олег весьма ловко дал им взять под стражу ваши иллюзорные копии. Один мужчина подвернул ногу, упав с фонаря, на который его загнали «хмарные монстры». И все.

— Тогда это не проблемы, а всего лишь деньги. Ограненные и трезвые, бывает, ведут себя гораздо хуже. — Заметил Богдан.

— Откуда монстры в Павлограде? И при чем здесь мы… Ааа. Точно какой-то тип гундел, что, мол, молодежь пошла не та, а он на фронтире сражался, кровь гостями проливал и лягушкин зерг видал, не для этого вот всего. Ну я и того. Решил ему дать возможность показать себя. Наколдовал иллюзию простеньких монстров. И даже меч ему пытался вручить.

Я вдруг вздрогнул от пришедшей в голову мысли и начал ощупывать кровать.

— А Оксана где, Карл Августович. — Спросил я.

— Она ночевала с Ольгой. Сказала, что два мужика в ее спальне — перебор.

— Фух. Ну я уже почти пришел в себя. Сейчас умоюсь и в Политех.

— Сегодня суббота. Занятий нет, Олег. А вот других дел, требующих вашего внимания, увы, предостаточно.

— Я в гостиницу. — Сказал Богдан. — Мне надо переодеться. Потом поищу себе квартиру. Фирма же оплатит мне апартаменты?

— Ага. Всенепременна. Все. Я в душ!

Нельзя сказать, чтобы я сильно напрягался из-за произошедшего. Как бы я ни похвалялся, последние события и темп жизни сильно на меня давили. С такой интенсивностью и плотностью событий Арлекин не сталкивался. Все его жизнь была намного более размеренной. Хотя в молодости он чудил не хуже прочих. Мы вчера и вправду не сильно накосячили, если сравнивать. Так что вчерашний бенефис был нормальным следствием того, что я отпустил вожжи. Разрядка меня встряхнула и одновременно помогла прочистить голову.

Оказалось, что пока мы гулеванили, к нам снова пришла налоговая проверка. И, в этот раз одинокий охранник, оставшийся в офисе, не смог их сдержать. Они опечатали рабочие помещения. Причем, на этот раз все сделали законно. Но уже поздно. Если нам счета не арестуют — пусть хоть заопечатываются.

Из прошлого визита были сделаны правильные выводы, так что, во-первых, работу они нашу не заблокируют. В во-вторых, ничего существенного в наших документах, в том числе электронных, не найдут. А чтобы арестовать счета аристократа, компанию-то я на семью оформил, как и патенты, нужно решение суда. Ну или аудиторская проверка. Налоговая же нам больше ничем подгадить не могла. Все материалы проверки они должны были передать в прокуратуру, если решат нас в чем-то обвинить. А это минюст. А у меня там связи. Если, конечно, Арнольд Николаевич мой код комма не удалил еще, после просмотра Паутины.

Новость о начатой проверке уже активно муссировалась на просторах Паутины. Сопровождаемая анонимными комментариями «работников налоговой», о том, какие «Вместе» негодяи и преступники. Были бы у меня акции в продаже, как Сила весть, упали бы. Но их нет. Мимо, ребятки! Через неделю уже эту новость забудут все. Хотя Корабчевский сказал, что эти новости выпустили для узкого круга лиц. А именно для суда. Ресурсы использовали те, на которые были подписаны сотрудники судебного департамента. Мол, начнется судебное заседание, а судья будет помнить, что-то ли у «Вместе» украли, то ли «Вместе» украло, в общем что была какая-то, связанная с компанией неприятная история. Но он же и назвал этот ход слабым.

Рынок ценных бумаг, связанных со связью и ИТ рухнул. Еще не на дно, но даже непрофессионалу вроде меня было видно, что это никакая не «коррекция». А самая что ни на есть смена тренда. Инвесторы выводили капиталы в иные отрасли экономики, фиксируя убытки. Биржевые «медведи» наоборот наслаждались моментом. Вниз поползла стоимость всех бумаг, связанных с отраслью, но глубже всех нырнули «Связующие нити». Начали снижаться даже акции предприятий Игнатовых, специализировавшиеся на производстве средств связи. Хотя, казалось бы, где та бузина, а где дядька в Павлограде?

До сих пор, мы продолжали подогревать панику, размещая «аналитические» обзоры экспертов, панические якобы выкрики владельцев частных аккаунтов. Истории потерь средств инвесторов и прочее. Но я уже был готов сворачивать эту деятельность. Мы вызвали такую лавину, что теперь все наши усилия терялись на фоне реальный историй и нарастающей истерии. Кроме нас были и другие игроки, раскачивающие биржевую лодку, как определил Логинов, причем их рекламные бюджеты превосходили наш на порядок.

Так что я дал Святославу отбой. Нам остается только переждать бурю в укрытии.

Знаменский свое дело знал туго. Уже десятки простецов из младшего персонала «Защиты» и «Нитей» подверглись ментальному допросу, и дали показания на своих начальников. И сегодня рухнул один из столпов компании. Член совета директоров пошел на сделку со следствием, обещая выложить «всю правду о махинациях недобросовестных сотрудников компании». Это фаталити. Несколько миллиардов свободных средств компании взять было просто неоткуда. И это еще без судебных штрафов. Которые были сопоставимы с суммами налоговой задолженности.

На этом деле грели руки кланы. Брокерские конторы. Инвестиционные фонды, которые успели вовремя почуять, куда ветер дует. Прокуроры ковали в огне сгорающих «Нитей» новые звезды на свои погоны. Мелкие компании проводники приостановили платежи за использование оборудования. В общем, огромному количеству людей вся эта ситуация приносила огромные деньги, перспективы продвижения по службе или хоть маленький, а гешефт.

Интересно, «Нити» вообще доживут до суда по патентам, как юридическое лицо? Потому что если нет, то и суда нет. А все почему? Потому что неча маленьких обижать. Зря я иногда другим камням завидую. Никакой сапфир или там аметист не смог бы спровоцировать такую бурю. Если бы не я, у Знаменского вместо доказательств был бы шиш с маслом. Да и вскрыли систему злоупотреблений мы, только после незаметного проникновения в крепость противника. Так что есть повод гордится собой. Теперь надо еще чтобы меня, такого красивого, не подстрелил снайпер обиженных оппонентов. Но на такой случай у меня алмазный амулет имеется, за миллион алтын. Два-три выстрела я выдержу, а больше я сделать никому не дам.

Я еще раз обозрел ленту новостей. И задумался. После чего, повинуясь неясной еще мысли, я вызвал к себе Березовского и отдал ему странное, с его точки зрения, распоряжение.

— Все заработанное на этой истории и все резервы — на покупку. — Сказал я ему.

Тот оправил несвежий пиджак, покрутил жирной шеей, и все же спросил.

— Что покупаем, Олег Витальевич?

— Акции «Нитей».

— Не рано? — с удивлением спросил он. — Сейчас, конечно, когда они дешевле туалетной бумаги стоят, мы можем скупить солидный пакет. Но зачем он нам?

— Это компания — монополист на рынке ИТ технологий. — Ответил я. — Что произойдет, когда гигант рухнет?

— Многие люди будут злы на вас? — Спросил мой финансист.

— И это тоже. Но кроме того может упасть Паутина. Инфраструктура по ее обслуживанию вся в руках «Нитей». А там сейчас посадки директоров и учредителей начнутся. Представляете, господин Березовский, какой коллапс это может вызвать?

— Вот теперь, когда вы сказали, представил. И ужаснулся.

— В Алмазном дворце и Кабинете тоже не идиоты сидят. Уверен, у них воображение не хуже нашего. Скорее всего распада инфраструктуры они не допустят.

— Вы намекаете на национализацию, прости Сила? Но зачем нам акции национализированного предприятия? От них надо избавляться, как от чумных бинтов в лекарне.

— Я, примерно месяц назад читал цикл исторических очерков, о национализации корпорации «Чистая земля». Которая производит зиккураты. Вернее, УТРы. корпорацию забрали у клана Алмаз. Оставив им большой пакет. Контрольный в руках государства. Остальное выпустили на свободный рынок. Это единственные акции, которые растут постоянно. Как золото. Клан Алмаз на этом даже заработал. Там чуть до гражданской войны не дошло, когда они попробовали использовать монополию, как рычаг. Но не суть. Я посмотрел еще пару примеров. Думаю схема будет такая. Стоимость акций заморозят. Контору возьмут под контроль государства. Реорганизуют в какое-нибудь государственно-частное товарищество. Контрольный пакет Кабинет оставит у себя. А остатки выпустит в свободное обращение, через аукцион. А владельцам акций предыдущей корпорации либо выдадут эквивалентные пакеты. Либо предложат компенсацию, которая будет чуть выше цены акций на момент их снятия с продаж. Прецеденты были.

— И вы хотите получить солидный кусок новой компании. Разумно. Мало кто пойдет на риск покупки мусорных бумаг. Вы должны понимать, Олег Витальевич. Что, если схема будет другой, вы потеряете десятки миллионов алтын. Если они просто объявят о банкротстве или национализация будет полной…

— Не тот масштаб. — Я покачал головой. — Это не сеть магазинов одежды. Я готов рискнуть.

В воскресенье я улизнул из нашего здания, воспользовавшись гранями, чтобы точно уйти от любого наблюдения. Изменив свой облик с помощью личины, направился в район города, называющийся «Муравейник». Новые высотные дома с крохотными квартирками, сдаваемыми внаем. Или принадлежащие корпорациям, которые сдавали там жилье своим низовым работникам в социальный найм.

Первые этажи занимали магазинчики бакалеи, столовые, парикмахерские, аптеки и прочие небольшие предприятия для простецов и мелких ограненных. Просто одетые люди в не слишком новых и не очень-то модных одеяниях спешили по своим делам.

С Зотовым мы договорились встретиться на следующий день. И я настоятельно предложил ему сходить к врачу.

Послушав его суетливые заверения, что «все в полном порядке», я после его ухода позвонил в Алый Рассвет и вызвал на завтра Мишу Гольца, нашего семейного лекаря. Он уже перелечил всех обитателей особняка и их родственников и изнывал от безделья. Я даже подрабатывать в «Пирожке» ему разрешил.

Отправил за ним трех человек из нашего СБ. А главой группы сопровождения при возвращении поставил Николя Оленина. Учитывая, что на тайных путях появились твари, отпускать в путешествие талантливого целителя без сопровождения человека в силовом доспехе, было неразумно.

Стоит билетик на тайные тропы, конечно, недешево. Но мне внезапно улыбнулась удача. По результатам проверок поданных нами сведений, мне пришло вежливое письмо из клана Александрит, в котором моей семье дали сертификат на пятидесятипроцентную скидку, на пользование услугами клана. На год. Аттракцион невиданной щедрости просто. От таких предложений не отказываются.

А Зотова реально надо подлатать, мне кажется, он в шаге от инсульта или инфаркта. Нового партнера искать не хочется, и в Разумовском никого, кроме Зотова, толком и нет.

Зотов прислал свой договор с банком, и я сразу перенаправил его Оксане. От нее пришел ответ: «Я тут как женщина сижу, а не как юрист. Нужен твой совет. Приходи в комнату».

Какой еще от меня совет? Какой к зергу драному юрист/женщина? Я тяжело вздохнул и поднялся. Надо, так надо.