© Колычев В.Г., 2025

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2025

Тьма густая и липкая, как смола, глубокая, как вечность, черная маска на ее фоне кажется светлым пятном. И скрывающаяся под ней женщина – такой же обманчивый луч света. Венецианская маска Баута – символ смерти, зловещий взгляд, хищный оскал, но куда больше пугал шестигранный ствол старинного пистолета. Нежный женский пальчик с ноготком кровавого цвета жмет на спусковой крючок, курок с кремнием бьет в огниво, искра воспламеняет порох, и под грохот вселенского грома молния простреливает космос по всем трем осям бесконечности…

Малахов вздрогнул, просыпаясь, открыл глаза, приподнялся на локте и прислушался: за окном кричал петух, а где-то над крышей натужно гудел самолет… В комнате было уже светло, и луч света робко пытался раздвинуть занавески.

Венеция где-то далеко, Ева, с ее легкой, как флюгер, душой, еще дальше. Почти два года прошло, как она стреляла в него. Выстрел оказался холостым, но злость была настоящей. Артем посадил ее всемогущего брата, и она не смогла этого ему простить. Тогда, в Венеции, Еве удалось извернуться, она сказала, что пошутила, и их отношения продолжались, пока все не зашло слишком далеко. Артем совершенно потерял голову от любви, служба мешала его счастью, он и сам не понял, как подал рапорт на увольнение. Его приняли, и они с Евой отправились в свадебное путешествие, а спустя полгода она все-таки отомстила за брата, наставив мужу рога. Эту «шутку» Артем не понял, в результате развелся, вернулся в родное Подмосковье и… ушел в запой…

Дверь открылась – это Бурбуль стукнул в нее могучим своим лбом, пофыркивая, вбежал в спальню, схватил зубами краешек одеяла, но на себя не потянул, а замер на месте, глядя на Артема преданными глазами. Раньше Бурбуль будил его строго в шесть утра – не важно, в каком настроении находился хозяин. Да и Артем раньше из своего дома в Новогорске отправлялся на службу, там его ждали, там без него никак, а сейчас он как отрезанный ломоть. Но сегодня Бурбуль сделал все правильно, давно уже пора взяться за ум. А прежде чем «возродиться из пепла», нужно хотя бы подняться с кровати. Артем встал, отжался, разгоняя по телу кровь, и в одних трениках вышел в холодное утро. Дорожка по периметру забора была очищена от снега и льда, так что можно на пробежку. Но сначала надо затопить баньку – с этим все просто, отопление круглосуточное, а каменка с газовой топкой включается одним нажатием кнопки. Бассейн там небольшой – три на два, – но Артему хватает. Главное, что вода холодная, бодрая. Еще бы обычную печь разжечь, чтобы березовыми дровами пахло, но тогда расслабиться захочется, выпить…

Выпить захотелось с появлением Груздева. Малахов уже и взбодриться успел, и освежиться, сел завтракать, но тут к дому подъехал Вадим.

Артем открыл ворота, вышел к другу. Груздев крепко пожал ему руку, а у самого в глазах вопрос: как состояние, как настроение, а, главное, как давно с водочкой тет-а-тет разговаривал? Артем помнил его капитаном, а сейчас Вадим уже подполковник, и это далеко не предел. Груздев всегда четко знал, чего хочет от жизни, поэтому не отказался от должности начальника ОВД города, который они в свое время отбили у Сажина. Пока Малахов наводил порядки в далеком Волговодске, Вадим довел отдел до ума и получил новое назначение. Артем в теме, потому что сам ждет достойного предложения. Восстановиться хочет, если не отфутболят, будет служить. Не может он не служить, охотник он по жизни, охотник на волков. Ничего другого не умеет делать, да и не хочет. Волкодав он, и пес у него породы бурбуль.

– Яичницу будешь? – открывая дверь, спросил Малахов.

– С чем? – поинтересовался Груздев, аккуратно вытирая ноги о коврик.

Он тоже охотник, даже внешне на ястреба похож: хищный нос, умный взгляд. Степенный мужчина, взвешенный, всегда сначала думает, потом уже делает, все у него по уму, но за чужими спинами он никогда не прятался, передний край его стихия.

– Ну, можно и выпить, – пожал плечами Артем.

– А если не можно?

– А что такое?

Артем уважал Вадима, но хорошим перед ним не прикидывался. Хотя, пожалуй, и стоило, может, Груздев для того и приехал, чтобы посмотреть на подполковника Малахова и дать объективную оценку его моральному облику. А врать Вадим начальству не станет, хотя и лишнего не скажет.

– Я смотрю, порядок у тебя, – осматривая кухню, сказал Груздев.

– Порядок есть, размаха нет, на волю хочу, на простор.

– Разве ты не вольный человек?

– Душно мне, Вадим. Я ведь только на бегу могу дышать полной грудью, а бежать не за кем. И незачем. Задыхаюсь я от такой свободы. – Артем поставил на плиту сковороду, достал из холодильника упаковку яиц.

Груздев долго наблюдал за ним, наконец спросил:

– Замом ко мне пойдешь?

– К тебе – пойду, – недолго думая, ответил Малахов. На должность начальника отдела МВД он не рассчитывал, хотя втайне и надеялся.

– Варягом, – с прицелом на будущее усмехнулся Груздев.

– Не понял…

– На Покровск меня ставят, на должность начальника отдела.

– Недалеко… Ты там, кажется, начинал.

– Поэтому и ставят. Можно сказать, возвращают.

– А с замом что не так?.. И с начальником?

– Если я скажу, что там все в зомби превратились, откажешься?

– Зомби не страшно, – усмехнулся Артем, – оборотни страшней.

– Я договорился, Соболев согласен, решение принято, завтра подъедешь в кадры, как оформишься, жду тебя в Покровске.

– Соболев, Соболев… – с задумчивым видом кивнул Малахов.

Это ведь генерал Соболев бросал его на разбор завалов, отправлял в самое пекло. Это его подвел Артем, когда уволился из органов.

– Ну что, по рюмочке? – спросил Груздев, потирая ладони.

Артем кивнул, соглашаясь, но налил только своему будущему начальнику. Образцовым сотрудником полиции ему, пожалуй, никогда не стать, но стремиться к этому нужно.

По Центральному кольцу пролетел стрелой, стремительный съезд на такой же скоростной платник, два километра в сторону Москвы, развязка на обычную трассу, сразу за ней въездная стела с изображением храма, герб города.

«ПОКРОВСК. ОСНОВАН В 1420 ГОДУ»…

Сразу за указателем – поворот – до города всего два километра, слева – лес, за ним на возвышенности – красивый монастырь с золочеными куполами, справа – поле на фоне соснового бора. И домики на этом поле, симпатичные вроде бы на вид, все новенькие, из оцилиндрованного бревна. Вместо фундамента бетонные столбики, отчего домики кажутся избушками на курьих ножках, желтыми как цыплята. Вот-вот, кажется, захлопают крыльями и побегут к Бабе-яге, что прячется за высокими соснами… Если это коттеджный поселок, то какой-то странный, впрочем, Артем и не собирался селиться здесь. До Красногорска недалеко, всего два часа на машине, но туда-сюда гонять не вариант, тем более что билет в оба конца довольно дорогой, один только ЦКАД забрал без малого тысячу рублей.

Он собирался снять дом рядом с отделом, пока только выбрал вариант, но риелтор уже должен ждать его на Садовой улице. А город красивый, конец марта, еще даже почки на деревьях не набухли, но уже такое ощущение, что все здесь утопает в зелени. Частный сектор перемежался с кварталами многоэтажек, чем-то напоминающих терема в современном стиле. Причем стиль как будто единый, дома, храмы, школы, магазины, фонари – все в четком порядке, дороги, тротуары практически в идеальном состоянии. Одно из двух: или бюджет у Покровска бездонный, или его не разворовывают. Хотелось бы надеяться на второе, но готовиться нужно к первому.

Даже здание отдела вписывалось в единый архитектурный стиль, новое, трехэтажное, с прямоугольной башенкой, вокруг прозрачный забор из стальных прутьев. Но видно ли, что там творится за стенами?..

Небольшой относительно домик, симпатичный, полутораэтажный, из кирпича цвета слоновой кости.

Артем не стал сворачивать к воротам, остановил машину на обочине дороги, но выходить не торопился. Его внимание привлекла стоявшая перед домом парочка. Девушка лет двадцати в дорогом пальто с песцовым воротником поверх домашнего халата и в бабушах на теплые колготки, стройная, высокая, длинные русые волосы распущены, голова высоко поднята, на губах снисходительная улыбка, обращенная к парню. Он – ростом чуть пониже, белобрысый, напыщенно-важный, теплая кожаная куртка с волчьим воротником, накинута на спортивный костюм, плечи расправлены. Парень пыжился, но не производил впечатления на девушку, даже дорогая иномарка не сильно прибавляла ему очков.

Все бы ничего, но тут вдруг к ним подкатил белый микроавтобус, машина резко остановилась, открылись сразу две двери – в салон и кабину, и из нее выскочили два качка. Один, в маске, сгреб в охапку девушку, другой, с силой оттолкнув ее парня, пришел на помощь дружку. Они затолкали несчастную в салон, двери закрылись, Multivan тронулся с места, а белобрысый так и остался сидеть там, куда приземлился, перелетев через кювет.

Малахов автоматически глянул на парня, обгоняя микроавтобус, на разгоне обошел машину и резко сдал вправо, преграждая путь. Wolkswagen остановился, истерично сдал назад, но врезался в Audi и оказался в ловушке.

Артем очень рисковал – ни оружия у него, ни удостоверения. «Корочки» значения сейчас не имели, но без «ПМ» он как без правой руки. Придется бить левой, если удастся выйти на расстояние удара. Ловушка временная, сейчас микроавтобус сдаст назад, объезжая препятствие, попробуй, догони его. А если вдруг маневр не удастся, в машине трое – против одного, причем какого-то гражданского на видавшем виды LandCruiser. И хотя со стороны Артем воспринимался высоким, плотным, спортивным, но этого, увы, мало, чтобы навести страх своим видом.

Так и есть, не очень-то напугал Малахов преступников, поэтому центральный замок в их машине остался разблокированным. Он смог открыть дверь в салон, но едва не получил ногой в голову. Человек в маске ударил сильно, а главное, так быстро, что Артем не успевал поставить блок. И тут машина тронулась с места, дернулась, набирая задний ход, похитителя качнуло, и нога повисла в воздухе. Одной рукой Артем схватился за его брючину, другой за пояс под распахнутой настежь курткой и, выдернув качка из машины, перекинул его через себя – прямо на Audi, – а сам быстро заскочил в распахнутую дверь.

Второй похититель, оттолкнув девушку, бросился на Малахова. Рослый, крепкий, хотя и с брюшком, момент удара он угадал, подловил противника в момент неустойчивого равновесия, размахнулся, но девушка цепко схватила его за руку. Мужчина вырвался, вскользь ударив ее по лицу, но время потерял. К тому же машина неожиданно остановилась, и сила инерции бросила Артема на похитителя, значительно усилив удар – локтем точно в подбородок – и обеспечив стопроцентный нокаут.

Водитель также попытался атаковать Артема, но застрял между своим и соседним креслом. Мужчина он крупный, габариты его и подвели. Он дернулся, протолкнулся, но напоролся на подставленный кулак. Сознания не потерял, всего лишь поплыл, но этого хватило, чтобы уложить его аккурат между сиденьями. Следовало добить его ударом в голову, но в салон уже рвался первый недобиток. Артем встретил его «йоко» в голову, и снова Audi содрогнулся под тяжестью свалившегося на него тела…

А девушка, с интересом глянув на Малахова, склонилась над своим похитителем, бесчувственно лежавшим у ее ног, и стащила с него балаклаву. Артем же, выпрыгнув из машины, еще раз ударил первого громилу. Ни оружия у него, ни наручников, потому и приходилось работать вот так, челноком от одного к другому. Патрульные подоспели как нельзя кстати.

– Вот он машину мне разгромил! – показал на Малахова пришедший наконец в себя белобрысый.

– Стоять! Руки на капот! – скомандовал щекастый прапорщик, наставляя на него ствол автомата.

– Да на какой капот? – простонал белобрысый, кивком показывая на микроавтобус.

– Подполковник полиции Малахов! – Артем резко повернулся к прапорщику и угрожающе надвинулся на него. – Статья сто двадцать шестая у вас! Похищение человека!

Прапорщик заметно растерялся, хотя и не сдвинулся с места под его натиском.

– Удостоверение! – потребовал молодой лейтенант.

– Вам же сказали, похитили меня! – спрыгнула на землю девушка. Симпатичная, если не более того, глаза необыкновенные, вся синева неба в них.

– И машину мне разбили! – закивал белобрысый.

– Яша, заткнись! – презрительно глянула на него девушка.

– Кира, ты же видела, я хотел тебе помочь, а тут этот!.. – Парень с обидой кивнул на Артема.

Тут зашевелился водитель микроавтобуса. Малахов шагнул к прапорщику, одной рукой схватил за автомат, опуская ствол, другой за шиворот, подтолкнул к машине, направляя ствол на толстяка, а сам занялся первым по счету похитителем, который также пришел в чувство.

– Ну, чего стоишь, как будто рожаешь? Наручники давай! – обращаясь к лейтенанту, потребовал Артем.

Наручников хватило на всех, двоих задержанных затолкали в «собачатник», а толстяка определили на заднее сиденье «уазика».

– Девушку тоже забирайте, заявление пусть напишет, – сказал Артем и, глянув на белобрысого, добавил: – И свидетеля давайте!

– Я в этом не поеду! – мотнула головой Кира, кивком показав на «уазик».

– Ладно, я сам привезу, – сказал Малахов, глядя на белобрысого, – сам показания дам.

– Э-э, а удостоверение! – запоздало спохватился лейтенант.

– Давай, давай! – похлопал его по плечу Артем. – Можешь на себя задержание провести!

– А потерпевшая?

– Адрес запиши, – кивнул на приоткрытую калитку дома напротив Артем. – Садовая, шестьдесят восемь…

– Кудряшова Кира Олеговна… – представилась девушка, задержала на нем взгляд и добавила, обращаясь к лейтенанту: – Товарищ подполковник меня подвезет.

– Оформляйте пока, мы скоро, – подтвердил Артем.

– Мы скоро! – с упором на «мы» веселым эхом повторила Кира.

Риелтор не задержал. Дом Артему понравился, хватило беглого взгляда, чтобы сказать «да», цена не изменилась, бланк договора заполнили быстро. На всякий случай Артем предъявил старое удостоверение, как страховку от обмана. Если что, он мошенников из-под земли достанет.

– Да нет, что вы! С этим-то у нас полный порядок! – в легком смятении улыбнулся мужчина.

– С чем, с этим?

– С арендой квартир, домов.

– А с чем не порядок?

– Да нет, во всем порядок! – От внутреннего напряжения у мужчины дернулась щека, как будто на чем-то «горячем» его поймали. Видно, что-то неладно в агентстве «Покровские ворота». Да и в самом городе не все в порядке, если красивых девушек средь бела дня воруют. А так хорошо все начиналось…

Белобрысый Яша продолжал осматривать свою машину, куда-то звонил. Тут из дома торопливо вышла Кира. Она переоделась, сейчас на ней был теплый спортивный костюм и жилетка поверх его. Все правильно, подумал Артем, в полицию в нарядном не ходят. Это он собрался туда в парадной форме, но завтра. А сегодня можно и в штатском, теплая кожаная куртка с меховым воротником, толстовка под ней, черные джинсы с надорванным накладным карманом. Хорошо, что куртка в драке практически не пострадала.

Артем открыл переднюю дверь внедорожника, но руки не подал, чтобы помочь девушке сесть в машину.

– Яша, и ты давай! – предложил он, но белобрысый покачал головой:

– Я не могу! Сейчас гаишники подъедут, оформить надо!

Малахов не стал настаивать, номера Audi он запомнил, да и Кира наверняка сможет дать координаты своего ухажера.

– В машину не лазить, – кивком показав на Wolkswagen, сказал он. – А то вдруг найдут твои пальцы, и ты сядешь.

– Откуда там мои пальцы? – захлопал глазами парень.

– Вот и не лезь!

Артем захлопнул за собой дверь и тронул машину с места.

– А Яша не поехал, – с осуждением фыркнула девушка.

– Яша – твой парень?

– Как моим парнем может быть женатый мужчи… Да какой он мужчина?

– Он что, женат?

– На своем Audi!

– А если серьезно, кто мог тебя похитить?

Киру мог похитить кто угодно: брошенный парень, жена ее любовника, если такой существовал, враги отца, матери.

– А меня похитили? Да, меня похитили! – Казалось, до Киры только сейчас дошел смыл пережитого, и в голосе зазвучали истерические нотки.

– Кто мог это сделать?

– Не знаю!

– Ты узнала человека, с которого сорвала маску?

– Нет!.. Никогда раньше не видела!..

– А других?

– И других… Кто это? Почему они меня похитили?.. Я не знаю почему, даже не догадываюсь! Ну, если только из-за того, что я красивая…

Киру вдруг затрясло в ознобе. За первой неудачной попыткой могла последовать вторая, и в следующий раз ей могло не повезти.

Она всем телом повернулась к Артему и в смятении посмотрела на него, хотела улыбнуться, но вышла какая-то нелепая гримаса.

– Да, ты красивая, – сказал Артем, констатируя лишь факт, но ничего больше.

– А у нас красивых девушек похищают… Да вы, наверное, знаете. Вы же из полиции?

– Из Новогорска я, и не слышал, чтобы в Покровске похищали красивых девушек.

– Говорят, публичный дом у нас где-то, целая усадьба, пруд с лебедями, из Москвы ездят, потому что там самые красивые девушки.

– И где эти лебеди, адрес, место не знаешь?

– Нет. Но красивых девушек, говорят, похищают.

– Кого похитили? Знаешь кого-нибудь?

– Нет. Но говорят…

– Красивых девушек еще замуж насильно берут. Может, у тебя джигит какой-нибудь знакомый есть?

– Свят-свят!..

– Отец у тебя кто?

– В бюро технической инвентаризации работает.

– Кем?

– Ну, инженер… Кадастровые работы там, геодезия…

– Кадастровый инженер?

– Что-то вроде того.

Артем видел дом, из которого появилась Кира, ничего, в принципе, особенного, новый, полутораэтажный, по ипотеке построить можно. Не факт, что отец Киры участвовал в каких-то махинациях, хотя исключать этого нельзя. Ничего исключать нельзя. Тем более в деле, которое для Артема стало знаковым. Не успел появиться на новом месте, и уже с головой в криминальной истории…

Здание новое, помещения светлые, просторные, в современном офисном стиле, а все равно казенный дух казармы витает…

– Да просто приколоться решили, едем, смотрим, девчонка красивая стоит, Леша говорит, а давай остановимся!

Напротив Груздева сидел мужчина обыкновенной наружности. Открытый взгляд, грубые, но не жесткие черты лица, нос картошкой, расслабленный подбородок. Плечи широкие, но вялые, брюшко выпирает, если он и любитель, то пива, а никак не тренировочных залов. Обычный автослесарь, кем он в общем-то и являлся. Но Артем-то помнил, как этот тип ударил его ногой: мощно, нацеленно, на поражение.

– Я видел, как вы ехали. Быстро ехали! – мотнул он головой.

– Когда вы маски надеть успели? – кивнул Груздев.

– Так мы в масках ехали!

– Зачем вам маски?

– Так это не маски, балаклавы, в интернете купили, копейки стоят. Лицо на морозе не мерзнет!

– Думаешь, выкрутился, дурачок? Сто двадцать шестая статья твоя, до пятнадцати лет лишения свободы.

– Так мы же отпустили девчонку! Добровольно! Только отпустили, а тут вы! Еще и с кулаками набросились! Я жаловаться буду! – коварно улыбнулся мужчина, фамилия которого была Сараев.

Малахов выразительно глянул на Груздева. Не так проста эта фигура, не случайно на Киру набросились, готовились похитители к захвату, даже со статьей Уголовного кодекса ознакомились. А примечание к сто двадцать шестой статье никто не отменял: лицо, добровольно освободившее похищенного, освобождается от уголовной ответственности. Понятное дело, что писалось это не под Сараева и его дружков, но грамотный адвокат мог подстелить под них соломку, чтобы не больно упали на суде.

И адвокат не заставил себя долго ждать, подъехал, с ходу выставил Артема за дверь, как лицо, не обремененное соответствующими полномочиями, а Сараеву заткнул рот, чтобы он не наболтал лишнего. Груздеву ничего не оставалось, как оставить задержанного в покое, отправив его в камеру. Тем более что следователь пока не назначен. Дознаватель еще только должен вынести постановление о возбуждении уголовного дела, а там уже нужно будет решить, чья это подследственность. Если чистое похищение без всяких «довесов», то прокурор передаст дело в Следственный комитет, пока то, се, неизвестно, сколько времени пройдет…

Малахов ждал Груздева в его кабинете. Наконец Вадим появился, строгий, важный, спина прямая, плечи расправлены, как ни крути, а он большой начальник. Настолько же большой, насколько Покровск немаленький.

– Думаю, похищение не пройдет, а хулиганку пришить можно – насилие, группа лиц, до семи лет лишения.

– Дело не в статье, Вадим, дело в системе. Сараев знает, что нужно говорить, возможно, это уже не первый случай похищения. Кудряшова про какой-то публичный дом говорила, девушек туда похищают, все, правда, на уровне слухов, но слухи, сам знаешь, на голом месте не рождаются. Огромная усадьба там, говорят, пруд с лебедями. А почему нет? Места здесь красивые, до Москвы, пулей домчишься, земля дорогая, богатые «буратинки» строятся, опять же коттеджные поселки как грибы. Спрос на дорогую «клубничку», думаю, есть.

– И девушек на эту «клубничку» воруют? – в раздумье проговорил Груздев.

– Утверждать ничего не могу.

– Потому что фактов нет, доказательная база отсутствует.

– Это ненадолго.

– Если судить по тому, как ты начал, то да, ненадолго, – усмехнулся Вадим.

– Соскучилась по мне преступность, не смогла дождаться, когда я в должность вступлю.

В дверь постучали, и когда Груздев откликнулся, в кабинет вошел немолодой, подтянутый мужчина с крепким, но сильно искривленным носом. Густая седина в темных волосах, глубокие возрастные морщины на лбу, спокойно-суровый взгляд, тяжелый подбородок. Крупный, подкачанный, он крепко стоял на сильных кривых ногах, как столетний дуб на глубоко вросших в землю корнях.

– Майор Щеколдин Иван Аркадьевич, начальник отдела уголовного розыска, – произнес Груздев, представляя подчиненного с какой-то внутренней настороженностью и даже с чувством вины какого-то давнего происхождения. Словно Щеколдин мог наорать на него в ответ или просто в чем-то упрекнуть – лоб в лоб, глаза в глаза.

– А это подполковник Малахов! – натянуто улыбнулся Вадим. – Прошу любить и жаловать!

– А должность почему не называешь? – Щеколдин обращался к нему, а смотрел на Артема. Тяжело смотрел, неприветливо, нехорошо.

Малахов ответил ему тем же. Спокойно ответил, без внутреннего трепета, хотя нерв в душе завибрировал от напряжения:

– Заместитель начальника отдела полиции – начальник полиции, – представился он.

– Я вас внимательно слушаю, товарищ подполковник! – не сводя с него глаз, произнес Щеколдин.

– Девушку сегодня пытались похитить. Что нам известно о гражданах Сараеве, Колядине и Никишине?

– Колядина знаю, Колядин Валерий Павлович, восемьдесят какого-то года рождения, подпольная кличка Коляда, дважды судим, первый раз за хулиганство, второй за распространение наркотиков. Остальных не знаю, не слышал. – Щеколдин говорил довольно быстро, но все равно казалось, что слова он роняет нехотя, небрежно.

– Целенаправленно сбытом занимался или так, случайно взяли?

– Целенаправленно. На Колю Тропинина работал. Их обоих взяли, Тропинин до сих пор сидит, а Коляда в прошлом году освободился.

– А Тропинин, случайно, девочками не занимался?

– Занимался. Наркоманок своих за деньги предлагал, они у него за дозу работали.

– Может, Коляда сейчас за него?

– Не знаю. Не слышал я про него ничего, освободился, встал на учет, и тишина.

– Если тишина, это вовсе не значит, что завязал. Может, он и сейчас девочек по притонам развозит. Похищает, сажает на иглу, эксплуатирует…

– Сажает на иглу?.. Бывало такое, но чтобы похищать… Тропинин точно никого не похищал.

– Ну, так Тропинин сидит. А Коляда на свободе, обогащенный новыми знаниями. Сколотил банду и занялся девочками.

– Не знаю, девочками у нас Алик занимается, Ермолаев Александр Антонович.

– Ермолаев? – нахмурился Груздев.

– Сын главы администрации, – глядя на него, мрачно усмехнулся Щеколдин.

Надо же, подумал Артем, еще за дело не взялись, а уже семейная мафия во всей красе: и отец, и сын – оба находятся на темной стороне закона.

– Знаю я Ермолаева, – в раздумье проговорил Груздев, – но Антона Викторовича. Сколько помню, он мэром был, причем весьма неплохим, город при нем цветет и пахнет…

– Пахнет, – кивнул Щеколдин, – цветами. А под городом пахнет дерьмом. Алик Ермолаев – дерьмо нашего города. Проституция, казино…

– И мэр об этом знает, – скорее утверждая, чем спрашивая, сказал Малахов.

– Знает. Но ничего не может поделать.

– А пытается?

– Мы пытаемся. С его молчаливого согласия. И бордели закрываем, и казино, а они снова появляются.

– Как грибы? – усмехнулся Малахов.

– Как грибы, – тяжело глянул на него Щеколдин.

– У таких грибов, как правило, один корень. Корень вырвать не пробовали?

– Ну, так вы этим и займитесь, а у нас пока не получается. Ермолаев скользкий, сам ни в чем не замешан, с поличным его не возьмешь, а если задержишь, сразу адвокат, и не один.

– Да и папа еще позвонить может?

– Может. Но не звонит. Стыдно ему за сына.

– А если сына сильно прижать, может и позвонить?

– Я же говорю, не получается пока сильно прижать.

– Кто у него адвокат? Мы его сегодня видели? – напирал Малахов.

– Вы видели Вихарева Павла Андреевича, а Ермолаева представляет Нечипоренко Илья Иннокентьевич, такой же неприятный тип.

– Вихарев Ермолаева никогда не представлял?

– Не припомню.

– Скажите, а красивые девушки в городе не пропадают? Бывали такие случаи?

– Бывали, но в пределах допустимого. Если вы думаете, что это Ермолаев Кудряшову пытался похитить… Нет, разочаровывать, конечно, не буду, все возможно, но раньше Ермолаев похищениями не занимался.

– Пока из мест не столь отдаленных не вышел некто Коляда, – подсказал Артем.

– Исключать ничего не могу, – не стал спорить Щеколдин.

– А вы уже в курсе, что Кудряшову похитили?

– В курсе. И отцу ее позвонил.

– Вы отца ее знаете?

– Знаю. Дом родительский переоформлял на себя, Олег Викторович мне здорово помог, чехарда с землеотводом запарила…

– Может, он еще кому-то помог, а кому-то другому это не понравилось, и он решил отомстить и похитил его дочь? – предположил Малахов.

– Поговорю с Колядовым, узнаю. – Щеколдин выразительно отвел взгляд, давая понять, что разговор будет не при свидетелях. И без адвоката. Суровый мужской разговор, возможно, с применением силы, не обязательно физической. Мало ли у матерого опера методов психологического воздействия. А именно такое впечатление и производил Щеколдин.

– Я бы воздержался от грубости, – сказал Артем, пристально глядя на старого майора. – Слишком уж быстро прибыл адвокат. За Сараевым, за Колядовым стоит кто-то серьезный.

Возможно, за похитителями стоял сам Щеколдин. Уж кому, как ни Артему знать, кто такие «оборотни в погонах», собаку на них съел. Эти звери умеют прикидываться шелковыми, стелить мягко и гладко.

– Я все понял, – покладисто кивнул майор, продолжая при этом смотреть на Малахова, что называется, на разрыв.

– Ну, тогда действуйте, Иван Аркадьевич, – произнес Груздев. – И держите меня в курсе.

Щеколдин кивнул и вышел, не спрашивая разрешения. И как-то сразу стало легче дышать.

– Интересный типаж, – провожая его взглядом, заметил Артем.

Груздев ничего не сказал, открыл ящик стола, достал оттуда довольно-таки мощный на вид детектор, неторопливо обошел кабинет. Сканер упорно молчал – или нет «жучков», или не обнаруживаются.

– Даже так? – удивленно покачал головой Малахов, когда детектор вернулся на место.

– Иван Аркадьевич здесь как у себя дома, должен все видеть, все слышать, все контролировать.

– Тогда почему?.. – выразительно посмотрел на Вадима Артем.

– И огонь они вместе прошли, и воду – умели понимать друг друга с полуслова.

– Мой предшественник не рекомендовал Ивана Аркадьевича, категорически не рекомендовал. Он человек честный и Щеколдину не доверял.

– Достаточно того, что я ему доверяю. Я служить начинал, он к тому времени уголовным розыском командовал. Я уже здесь, – Груздев кивком показал на свое кресло, – а Иван Аркадьевич все еще там.

– Могли бы замом назначить.

– Малинин и против этого возражал. Может, у них просто личная неприязнь? А вдруг Малинин прав, и Щеколдину нельзя доверять? Тебе-то я доверяю…

– А ты с Малининым лично говорил?

– Да собирался, но с первого раза не получилось, а для второй попытки в Питер надо ехать, он теперь питерский, в родные края уехал… По телефону о таких вещах, сам знаешь, не говорят.

– А как специалист Щеколдин тебя устраивает?

– Специалист он высшей категории. Насчет мотивации сказать не могу, может, он уже и не хочет работать как надо: сорок шесть лет, а все в майорах ходит.

– Ну да, обидно мужику.

– В майорах… – повторил Груздев. – А ведь Щеколдин у нас не просто начальник уголовного розыска, он твой заместитель, заместитель начальника полиции по оперативной работе…

– Заместитель заместителя, – усмехнулся Артем, не желая напрягать голову над превратностями штатно-должностной структуры.

– Не хотели Щеколдина на подполковника представлять. Почему, не знаю. Коса на камень у них с Малининым. И я пока не готов сказать, кто из них прав, а кто виноват… Если Щеколдин прав, представлю его к подполковнику… А если неправ, меня представят к майору… Я так понял, ты уже начал работу, – резко сменил тему Вадим.

– Хотелось бы побеседовать с гражданином Колядовым. Могу поговорить с ним прямо в камере. Если адвокат хочет присоединиться, примем его по всем правилам: селфи – профиль-анфас – «пальчики». Повод придумаем.

– Тебе смешно, а если за Колядовым действительно кто-то стоит?

– Ермолаев?

– Щеколдин говорит одно, а как оно на самом деле? Может, нельзя Алика обижать, только тронь – такое начнется!..

– Что начнется? Ты начальник отдела, Вадим, не какой-то там опер без роду без племени!

– Без роду без племени, говоришь?.. Да нет, и род есть, и племя, я же не только служил здесь, с восьмого класса в Покровске, отца перевели… И про Алика слышал, в одной школе учились.

– Так с этого и надо было начинать.

– Алик после школы в Москве жил, учился, работал, я даже не знал, что он вернулся.

– А вернулся! Может, из Москвы рулит?.. Попробуй поговорить с ним по старой памяти…

– Какая старая память? Не пересекались мы особо. Да и о чем говорить? Мне факты нужны: когда Ермолаев привлекался, за что, чем он владеет, что легальное, что нет, какие учреждения уже закрыты или ничего не закрывалось… Мне нужно полное на него досье, и я даже знаю, где его взять! – Груздев пристально посмотрел на Малахова.

– И я знаю, кто это досье тебе подаст, – с кислой иронией усмехнулся Артем.

Он был на восемь добрых лет младше Щеколдина, но почувствовал себя в его шкуре. Даже хуже. Щеколдин хотя бы не опускался по службе, просто не дорос до высокой должности. Артем же возглавлял отдел МВД, причем в двух городах. А теперь он всего лишь заместитель начальника, и над ним стоит его же бывший подчиненный. Всех Груздев обскакал, но разве его можно за это винить? Тем более что Артему нужна не столько должность, сколько служба. И какое-нибудь «валидольное» дело. Возможно, неудавшееся похищение Киры Кудряшовой всего лишь ниточка, потянешь за которую и распутаешь махровый клубок. Лишь бы этот клубок катком не прошел по нему. Впрочем, Артему не привыкать бросаться под танк…

…Папа на работе, где ж ему еще быть, зато «мама» всегда дома. Мамочка у Алика ну просто бомба, волосы туго стянуты в сексуальный хвост на затылке, короткое спортивное платье облегает красивое тело. Так плотно облегает, что зубы сводит. Подойти бы сзади, схватить ее за попу двумя руками, крепко прижаться…

Лена стояла у плиты, помешивая дымящееся варево в кастрюльке, судя по запаху, там картошка. Одной рукой помешивала, другой подставляла чашечку под краник кофемашины. Чашечка уже полная, осталось забрать. Алик подошел внезапно, одной рукой взял чашку, другой обнял девушку за талию. Тридцать лет ей, не совсем уже и молодая, замужем, но девушка. Потому что еще не определилась в жизни. Потому что Алик всего лишь терпит ее возле своего отца. Над ее жизнью все еще довлеет знак перемен.

– И себе сделай!

Лена отскочила от него как ужаленная.

– Алик!

– Я тридцать пять лет уже Алик! – засмеялся он, наслаждаясь ее замешательством.

Это же он «снял» ее в ночном клубе, жарил-парил ее, пока не бросил. Ей бы смириться с превратностями мужского характера, а она к отцу – на непутевого сына жаловаться. Пустила слезу, свернулась калачиком у него на груди, а оттуда – прямо в постель. В сущности, отец подобрал брошенное, но у Алика вдруг взыграли угасшие чувства, он захотел вернуть эту змею, пригревшуюся на чужой груди. Но Лена послала его к черту и вышла замуж за отца. Он думал, вредничает дура, а она возьми да расскажи отцу, после чего такое началось, вспомнить страшно. И страшно, и весело. Отец визжал как недорезанный поросенок и пообещал оставить Алика без наследства. А какое у него наследство? Двадцать два года городом рулит, а ничего толком не заработал. Ну, дом хороший, отделка, обстановка – все на уровне, но так это все, больше похвастать нечем, ни Maybach, ни виллы в Испании. Впрочем, Алик мог чего-то не знать. Возможно, отец лишь притворяется бессребреником. Если да, то притворяется он очень хорошо, у Алика свои люди в мэрии, так никто ничего не знает о его тайных махинациях. Но так на то они и тайные…

– Как ты в дом попал?

– Не важно, как важно зачем.

Он снова приблизился к Лене, но она отступила, спиной уперлась в барную стойку. Но так это все, дальше ходу нет. Она это понимает, поэтому взгляд туманится в предвкушении удовольствия.

– Не говори ничего! – мотнула она головой. И в глазах у нее сладкая патока, и голос тягучий как горчичный мед.

– Предлагаешь перейти на язык тела?

– Предлагаю тебе убраться, пока я не закричала!

– А зачем кричать? Я же тебя не трогаю! – засмеялся он. – Сама себя боишься!.. Боишься себе признаться, что хочешь меня! – Алик вплотную подошел к ней, двумя руками обнял за талию, прижав ладони к спине.

– Не хочу! – Лена дернулась, пытаясь его оттолкнуть, но в ответ он еще крепче прижал ее к себе.

– Хочешь! Я же вижу!

– Шел бы ты к своим проституткам!

– Так ты и есть проститутка. Только пока не моя!

Лена возмущенно оттолкнула его с такой силой, что Алик отлетел от нее, сбив рукой стоящую на столе чашку с кофе. Горячие капли брызнули на пальцы, но это лишь еще больше раззадорило его.

– Я не проститутка!

– Сначала со мной, потом с отцом… Отец готов был платить тебе до конца своих дней, и ты взяла за это плату! Только не говори, что это не так!

– Это не так!

– Отец платит тебе этим домом, я буду платить деньгами! На карманные расходы! Я же знаю, отец тебя не очень-то балует!

– Я не продаюсь!

– А-а, знакомая присказка! Еще немного, и ты начнешь торговаться!.. Предлагаю начать с двадцатки!

Алик достал из кармана бумажник, хотел вынуть четыре оранжевые купюры, но в руках оказалось пять.

– Ну, можно и с двадцати пяти! Ты же не совсем дешевка!

Выуживая купюры, он не заметил, как Лена схватила нож с барной стойки, и сейчас этот нож целился острым концом прямо Алику в брюхо. Но почему-то не очень его напугал.

– Давай сорок, и становись к лесу передом! – засмеялся он.

– Пошел вон!

– Считаю до трех! – Раз-два-три… И на счете «три» Алик резко рванул в сторону, потому что Лена также стремительно пришла в движение, и не сойди он с места, нож вошел бы прямо в пупок, а так лезвие всего лишь вспороло косую мышцу живота. Но этого «всего лишь» хватило, чтобы страх сковал тело и парализовал мышцы ног. Алик стал падать, но Лена и не думала подхватывать его, хорошо, хоть нож из рук выпустила.

Он хватался руками за разделочный стол, поэтому упал всего лишь на колено. Страх прошел, болевой шок не наступал, но кровь хлестала из раны как из крана. Вдруг перебита какая-то артерия, и жить Алику осталось считаные секунды? И снова страх охватил его, от ужаса хотелось кричать. А Лена стояла как неживая, смотрела на него и хлопала глазами.

– Ну что стоишь, дурра! – заорал он, рукой пытаясь остановить кровотечение. – «Скорую» вызывай!

Лена кивнула, схватилась за телефон. Сейчас она хватится, дойдет до нее, что вслед за «Скорой» приедет полиция. А покушение на убийство – статья серьезная. Алик, конечно, терпеть не мог отца, но посадить его жену будет явным перебором…

Удостоверение с пылу-жару, приятно пахнет новой жизнью, хотя и в старом обличье. «Заместитель начальника отдела МВД подполковник Малахов». И табельный пистолет заслуживал внимания, двенадцатизарядный «ПММ», это, конечно, не «глок» и даже не «стечкин», но все равно хорош. Главное, магазины почаще на новенькие менять и подаватель не забывать на износ осматривать. Груздев позаботился, чтобы с оружием и документами не тянули: вдруг дружки Колядина и Сараева попытаются отыграться на нем уже сегодня? И пару наручников Артем получил, он ведь прежде всего опер, потом уже начальник.

Дверь открылась без стука, Щеколдин зашел в кабинет к Малахову как к самому себе и без предисловий спросил:

– С Ермолаевым поговорить хочешь?

– Где, когда?

– Из больницы позвонили, ножевое ранение у него.

Они вышли во двор, Щеколдин показал на старенький Pathfinder, но Артем повел его к своей машине.

– Быстро тебя Груздев обмундировал… Давно его знаешь? – на полпути к больнице спросил Щеколдин.

– Хорошо знаю.

– Слышал я про вашу спецкоманду… Только к нам вы не по адресу. Малинин и Крошкин по достижении предельного возраста ушли.

– Ну, ты-то еще молодой для пятидесяти пяти.

– Для замначальника еще моложе.

– А для начальника?.. Или старые грехи в рай не пускают? – без видимой усмешки спросил Малахов.

– Какие грехи? – покосился на него Щеколдин.

– Ну, не знаю…

– То, что с Малининым не ладилось…

– Я не знаю Малинина, и не надо о нем, – перебил Артем. – С тобой у нас все с чистого листа. Можешь плюнуть на этот лист, но мне нужен список раскрытых дел в этот чистый лист. Начнем с попытки похищения Кудряшовой.

– Гладко шьешь, Артем Иванович, я бы посмеялся, но мне говорили про тебя… Что ты там про чистый лист говорил? Старые заслуги не в счет?

Малахов кивнул. Действительно, совсем не важно, как он проявил себя в прошлом и с кем, сколько раз ходил на нож, сколько волков и оборотней на его счету. Сейчас главное, выяснить, кто и зачем дал команду похитить Киру Кудряшову. И совсем не важно, кто это первым сделает, он или Щеколдин. Даже будет лучше, если результат сделает Щеколдин со своим розыском. Артему нужна крепкая команда в подчинении, если этого не будет, значит, он приехал сюда зря.

Щеколдин всего лишь махнул охраннику на воротах, и тот сразу же поднял шлагбаум, открывая проезд. Знают здесь начальника уголовного розыска, знают и уважают, видно, что человек на своем месте, работает, постоянно с кем-то общается, контактирует, все у него схвачено. Плохо, если схвачено не только в хорошем смысле…

Щеколдин попросил остановить машину под шлагбаумом.

– Мэр уже здесь? – спросил он у охранника через окно.

– Да нет, еще не подъезжал, – пожал тот плечами.

Вопрос о мэре ничуть не удивил охранника, значит, он уже знал, кого привезла «Скорая». Скорее всего, он и позвонил Щеколдину.

Ермолаева они перехватили в коридоре, худощавого мужчину с круглым лицом и маленьким, будто подрубленным снизу, носом везли из операционной в палату. Он полулежал на боку, опираясь на подставленный локоть, и что-то весело говорил симпатичной медсестре. Девушка загадочно улыбалась, слушая его, а потом услужливо открыла дверь в палату.

– Сутенер хренов! – беззлобно, хотя и неодобрительно усмехнулся Щеколдин.

Он не торопился, дождался, когда Ермолаева перегрузили на койку, вывезли пустую каталку, и только после этого зашел в палату. Артем последовал за ним, сейчас он находился в роли ведомого, но готов был в любой момент перехватить инициативу.

– Какого черта? – увидев Щеколдина, спросил мужчина.

Лицо круглое как у мультяшного поросеночка, даже щеки такие же розовые, нос – аккуратный такой пятачок. Ермолаев и на койке полулежал, опираясь на локоть. Спортивный костюм на нем, олимпийка расстегнута, футболка приподнята, под ней плотная повязка вокруг живота. И на бинтах немного крови, и на футболке, но это не с места преступления следы. Футболка свежая, костюм чистый, причем размера на два больше требуемого, как будто с чужого плеча, но из шкафа с чистой одеждой. Кто-то собрал Ермолаева в больницу. Возможно, даже оказал первую медицинскую помощь и переодел.

– Имеем право, рана у тебя, Александр Антонович, криминальная.

– Никакая не криминальная, сам себя ножом задел!

Внешность у мужчины вроде бы и тепличная, лицо сдобное, как мамина булочка, но взгляд черствый, как хлебная корка, твердый изнутри. Человек с таким взглядом точно знает, что ему нужно от жизни и как этого достичь. К своей цели он может идти напролом, хотя предпочитает обходные пути, более длинные, но меньшего сопротивления.

– Где задел, у отца в гостях? – спросил Щеколдин, чем удивил не только Ермолаева, но и Малахова.

Не знал Артем, откуда «Скорая» забрала раненого, даже справки навести не удосужился, зато Щеколдин был как рыба в воде.

– А хотя бы и у отца!

– Так, может, это отец тебя так?

– А отец на работе был! Сейчас подъедет, спросишь у него! – едко усмехнулся Ермолаев.

Дверь открылась, и в палату вошел пожилой мужчина с крашеными волосами, чтобы скрыть седину. Примерно такого же телосложения, как Ермолаев, но чуть большего веса. И налицо определенная схожесть: та же линия глаз, носа, губ, только морщины на лбу глубокие. Костюм дорогой, что неудивительно для мэра.

– А вот и папочка, легок на помине! – засмеялся Алик, небрежно ткнув пальцем в отца.

Мужчина выдохнул с чувством облегчения, кто-кто, а его сын не производил впечатления смертельно раненного больного. Злая ирония сына коробила его, но не настолько, чтобы кривить лицо в присутствии посторонних.

– Та-ак! Полиция уже здесь! – кивнул Ермолаев-старший, вопросительно глядя на Щеколдина.

Мэр, казалось, не знал, как относиться к присутствию уголовного розыска в его лице, радоваться или огорчаться. Хотя какая могла быть радость, когда пострадавшего увезли из его дома, когда самому грозит уголовное наказание?

– А я вот как раз заявление собираюсь сделать! – Алик провокационно улыбался, глядя на отца с издевкой.

– Ну, давай, делай! – Антон Викторович раскинул руки, как бедовый матрос перед расстрелом.

– Игрался, споткнулся, наскочил на нож. Сам!.. Меня за это арестуют? – Ермолаев-младший смеялся Щеколдину в лицо.

– Сегодня утром пытались похитить девушку, Кудряшову Киру Олеговну, – начал Малахов, пристально глядя на него. – Преступники задержаны, возбуждено уголовное дело. Есть предположение, что девушку похищали для публичного дома.

– А это вообще кто? – Алик презрительно оттопырил нижнюю губу, тыкая пальцем.

– Подполковник полиции Малахов, заместитель начальника ОВД.

– Малахов, Малахов… – вспоминая, закивал Ермолаев-старший. – Да, да, слышал… Рад, конечно, с вами познакомиться, но то, что вы сейчас озвучили… У вас есть основания обвинять моего сына в организации похищения?

– Прямых улик нет, и я бы извинился за опрометчивость суждений. Но ваш сын доставлен в больницу с ножевым ранением, и это наводит на определенные размышления.

– Поэтому вы здесь? – нахмурил брови мэр.

– И поэтому мы здесь, – кивнул Артем.

– Моя жена готовила ужин, Александр неосторожно подкрался к ней, Елена резко повернулась, и произошел несчастный случай. Ранение легкое, здоровью моего сына ничего не угрожает. Надеюсь, вы не станете задерживать мою супругу?

Глава города с вызовом смотрел на Малахова. Фактически он сдал свою жену, поскольку не мог, не имел права лгать, и пусть только попробует новый замначальника усомниться в искренности его слов!

– Нет, конечно, – пошел на попятную Артем.

Конфликт с мэром – последнее, что ему нужно на сегодня и вообще. Задерживать жену Ермолаева, конечно же, глупо, тем более что его сын заявлять на нее не станет. А отца он уже и без того подставил.

– Тогда попрошу на выход, мне нужно серьезно поговорить с сыном.

Артем кивнул и молча вышел из палаты.

– Если это тебе интересно, Антон, наш уважаемый Викторович женат на бывшей девушке сына, – сказал Щеколдин с плохо скрытой усмешкой. – Такая вот у нас тут Санта-Барбара.

– А бывшая девушка кто? Может, она имеет какое-то отношение к Кудряшовой? Возможно, супруга Ермолаева узнала о несостоявшемся похищении своей родственницы или просто хорошей знакомой, поняла, кто мог за этим стоять, предъявила сынку и даже устроила самосуд. Чем не вариант?

– Да нет, вряд ли, Ермолаева не из Покровска, Алик Елену где-то в Москве нашел, говорят, что бросил, а она к отцу жаловаться поехала. Информация на уровне слухов.

– Но все же информация.

Отношения к сплетням у Артема было двоякое: с одной стороны, ничем не подтвержденная болтовня, с другой, оперативная информация, не все же сплетни стартуют с пустого места.

Он подвез Щеколдина к отделу, заглянул к Груздеву, поделился информацией, а потом вызвал на допрос Колядина.

Задержанного доставили в помещение для допросов.

– Давай рассказывай, как вы ехали по улице Садовой и случайно увидели красивую девушку, – с ходу начал Артем, заходя в комнату и держа под мышкой надувную подушку.

– Не помню ничего, – ухмыльнулся Колядин. Нахальная физиономия, маленькие хищные глазки, багровый рубец над верхней губой. На Малахова он смотрел с бравадой хама, уверенного в своей безнаказанности, но в этом взгляде чувствовалось и уважение. Помнил он, кто возил его сегодня мордой по асфальту. – Провалы в памяти, с утра помню, вечером забыл.

– Так мне завтра утром зайти?

– А бывает, с вечера помню, а утром забыл, – осклабился Колядин.

Артем кивнул и переместил подушку на стол.

– Что это? – подозрительно глянул на него Колядин.

– Смягчитель. Фейсом об тейбл. – Артем нажал на сосок, и воздух вырвался наружу с тихим шипением. – Слишком мягко тоже нехорошо… Вот сейчас в самый раз! Попробуем?

Артем всего лишь положил руку на голову задержанного, но тот дернулся, как будто ему обухом по темечку прилетело.

– Эй, начальник!

– Помнишь, что такое боль? А я думал, забыл!

– Случайно девчонку увидели! Стоит, красивая, а, главное, ничего не боится! Ну, решили напугать!

Артем кивнул и снова спустил воздух.

– Я тебе как есть говорю, начальник! Не собирались мы девчонку похищать! Чисто приколоться!.. Все тебе так скажут, потому что все так и было!

– Чем ты сейчас занимаешься, Колядин?

– Так автосервис у нас!

– Не числишься ты в автосервисе у Сараева.

– Так никто не числится! Он же самозанятый!

Артем всего лишь взял Колядина за руку, а тот аж завибрировал, особенно от напряжения в мышцах шеи.

– Чего ты! Руку покажи!

Пятерня у Колядина мощная, пальцы крепкие, но не мозолистые, не промасленные от бесконечной возни с железками.

– Врешь, не рабочий ты человек… Наркотой торгуешь?

– Да ты что, начальник? – воровато одернул руку Колядин. – Поверь, Никишин мне все расскажет. И Сараев никуда не денется. Сольют тебя в парашу до самой Колымы.

– Нечего сливать! Не торгую я наркотой!

– А девочками?.. Я же все равно узнаю…

– Не торгую я девочками!

– Алик тоже так говорил, а сейчас в больнице лежит, в реанимации. Ножом его кто-то пырнул.

– Какой Алик?

– Шеф твой… Одним словом, вырезают вас. За то, что вы девчонок безвинных воруете, на иглу сажаете, а потом в притон!

– Не знаю никакого Алика?

– Сын мэра. Проституция, подпольные казино, наркота, все радости жизни.

– Ну, об этом слышал… Но я на него не работаю!

– А на кого работаешь?

– Ни на кого! Я сам по себе!.. Слышь, начальник, а ты не много на себя берешь? Я ведь пожаловаться могу!.. Адвокат! Где мой адвокат? Ни слова без адвоката!..

Артем пожал плечами, поворачиваясь к задержанному спиной. А если Колядин действительно не работал на Алика? Тогда на кого? Ясно же, что похищение Киры Кудряшовой вовсе не случайность…

Поздно уже, рабочий день закончился, за окнами давно стемнело, надо было обустраиваться на новом месте. Артем закончил с Колядиным и отправился домой.

На Садовой улице он заметил стоящий на обочине внедорожник. Напротив дома Кудряшовых стоял, там, где утром находился Audi Сальникова. Или за домом следят, или Киру караулит новый ухажер.

Ворота открывались автоматически – брелок управления Артем получил вместе с ключами от дома. Въезжая во двор, он посматривал на внедорожник: вдруг это с ним кто-то хочет пообщаться? Возможно, и на языке силы.

Но из машины никто не выходил. Артем сам подошел к ней, хотел постучать в окошко, но тут дверь открылась, и он увидел Киру. Взгляд ее светился, на губах играла беззаботная улыбка. А на руках плюшевая собачонка с милой мордашкой и синей бабочкой над хохолком. Бабочка не настоящая, маленький шелковый бантик, а вот собачка оказалась вовсе не плюшевой. Артем это понял, когда она тявкнула на него.

Вслед за Кирой вышел и Сальников, но так и остался стоять за открытой дверью. Девушка вплотную подошла к Артему и улыбалась ему так, словно он пришел, чтобы признаться ей в любви, а она думала, как ему вежливо отказать. Чтобы затем ответить ему взаимностью, когда уедет Яша.

– А я думал, за твоим домом следят, – кивнув на машину, сказал Артем.

– Это Яша, у отца машину взял… Достал уже! – Кира подалась к нему, даже коснулась пальцами его рукава.

– А кто может следить, тебе не интересно? – удивленно повел бровью Артем.

– Ну-у, интересно… – спохватилась она. – А кто может следить?

– Кто такой Колядин, ты не знаешь?

– Нет.

– Никишин, Сараев?

– Не знаю. Меня уже спрашивали.

– А Елена Ермолаева может знать?

– Кто?!

– Не знаешь такую?

– А кто это?

Малахов качнул головой. Если Кира не знала Ермолаеву, то и говорить не о чем, а то разнесет, что жена мэра пыталась ее похитить…

– Как Яша себя чувствует? – спросил Артем. – Не страшно ему за тебя? А то вдруг тебя снова попытаются похитить?

– А могут? – нахмурилась Кира.

– Не знаю, темная пока история.

– Но вы же полиция, вы должны ограждать меня от мерзавцев и подонков!

– Мерзавцы и подонки задержаны, пока тебе ничего не угрожает. – В глубине души Артем очень хотел надеяться на это.

– А вы во двор заехали, я видела. – Кира кивком показала на ворота. – Живете здесь?

– Пока да.

– Я ведь могу рассчитывать на вас?

– Да, конечно.

Артем вдруг понял, что должен оставить Кире номер своего телефона и предложил ей. Она восторженно улыбнулась, вынула из кармана куртки смартфон, и он продиктовал номер. В этот момент откуда-то из темноты вынырнул мужчина с широким основанием носа и крупными, как будто светящимися изнутри глазами.

– Ты кто такой? – дыхнув на него перегаром, грубо спросил мужчина.

– Папа! – смутилась Кира.

– А ты давай домой! – Мужчина топнул ногой, кивком головы указывая ей дорогу. – И быстро!

– Я – подполковник полиции Малахов.

– А-а, Малахов!.. – мгновенно остыл Кудряшов.

Нос у него действительно широкий, глаза круглые, рот маленький. Обычный мужчина лет сорока с лишним, одет хорошо, теплая кожаная куртка, густые волосы, модельная стрижка, наверняка с утра сбрызнулся хорошим одеколоном, а вечером «плеснул под жабры», сменив один запах на другой.

– Мы с вами соседи, Олег Викторович, вы тоже запишите мой телефон, если вдруг кто-то попытается проникнуть к вам в дом или будет следить за вами, сразу звоните мне.

– Кто может следить за мной? – удивленно повел бровью Кудряшов.

– Не знаю, но история с вашей дочерью может иметь продолжение.

– Какое продолжение? Ну, ехали какие-то утырки, увидели Киру, она у нас в мать, красивая… Вы же их арестовали?

– То есть вы этих людей не знаете?

– Ваня Щеколдин звонил мне, спрашивал… Не знаю я никого… И нападение на Киру никак не связано с моей работой, – немного подумав, добавил Кудряшов.

– Случайное происшествие?

– Не знаю… Может, у нас маньяки объявились?

– Маньяки в стаи не сбиваются.

– Ну, значит, банда объявилась, которая похищает красивых девушек… Да, кстати, большое вам спасибо за Киру! Может, по чуть-чуть? – Кудряшов задорно щелкнул по горлу. – Анна будет рада! Жена моя!.. Такой гость, дочку нашу из пасти дракона вытащил… Это я в лирику вот ударился, люблю, знаете, фэнтези: орки, драконы!

– Тогда, скорее, орки… – улыбнулся Артем. – А в гости я как-нибудь в другой раз наведаюсь.

Кудряшов ушел, забрав с собой Киру. Уходила она неохотно, два раза оглянулась, в то время как в сторону своего Яши ни разу не посмотрела, как будто его не существовало.

Дом Артему понравился: на первом этаже кухня, каминный зал и небольшая гостевая спаленка, на втором этаже три комнаты. Светло, сухо, мебель есть, а главное, камин. Даже банька кирпичная имелась в глубине двора. Беговая дорожка отсутствовала, но Артема это не опечалило. Красивый город Покровск, тихое течение жизни под спокойной гладью воды, но черти здесь точно водятся. В общем, протирать штаны в кресле подполковнику Малахову не грозит.

Черт выскочил ночью, избил до смерти человека и вернулся в свой тихий омут. Мужчина с разбитым в кровь лицом лежал у входа в тот самый бревенчатый дом, который издалека напоминал цыпленка на курьих ножках. Деревянные стены желтоватого оттенка, железные, вбитые в землю столбы, сколоченная из досок лестница заменяла крыльцо. Но из земли торчали не только опорные столбы, оттуда выглядывал обломок арматуры. На этот штырь и напоролся затылком потерпевший. Последний удар оказался особенно сильным, несчастный, похоже, падал без чувств, даже руки беспомощно раскинул. И падал он лицом вверх, с закрытыми глазами. Вряд ли убийца склонялся над покойником, чтобы сомкнуть ему веки. Над ним склонился судмедэксперт, это он снял уже мертвую голову с торчащей арматурины. И линейку к этому случайному орудию убийства приставил, чтобы сфотографировать. Сантиметров десять штырь, вполне достаточно, чтобы умереть мгновенно.

Следственно-оперативная группа уже в работе, Артем тоже подъехал. Над трупом стоял высокий майор. Ему явно не нравилось место: дорога здесь грунтовая, под утро прошел сильный дождь, поэтому ботинки все в глине, даже край плаща испачкан. Грузная женщина с одутловатым лицом пыхтела как закипающий самовар, склоняясь над чуть ли не единственным хорошо сохранившимся следом преступника, отмеченным номерком и линейкой. Отпечаток подошвы в земле остался, и женщина торопливо заливала его гипсом, грязь под ногами ее мало смущала. Куртка на ней полицейская, без погон, поверх форменная жилетка с надписью: «эксперт-криминалист». На голове хорошо бы смотрелась теплая кепка с кокардой или хотя бы «буденовка», но женщина предпочла вязаную шапку, очень напоминающую афганскую пуштунку. Артем уже знал, кто это, успел вчера познакомиться с Марией Денисовной, носившей оперативный псевдоним Тяжмаш. Действительно тяжелая Маша, пудов восемь чистого веса. Но порхает над местом преступления как бабочка.

Артем присел над трупом. Сильно досталось мужчине, губа разбита, под носом кровь, под глазом синяк. Именно синяк, а не трупное пятно, которое остается на месте удара, если человек умер сразу. А этот пожил немного…

Покойник был в спортивном темно-синем костюме, светлые носки, утепленные калоши. Артему показалось, что носки в грязи, и он осторожно снял калошу. Так и есть, вся ступня в глине.

– Эй, что вы делаете? – ожил вдруг следователь. – Кто вы такой?

– И вам доброе утро! – Артем полез в карман за удостоверением.

– Начальник наш новый! – поднимаясь с корточек, прокряхтела Мария Денисовна. – Кто-то холод привозит, кто-то тепло, а подполковник Малахов привез беду. Как приехал, так и началось! Похищение, покушение, убийство… А то уже совсем заскучали! – И она кокетливо подмигнула Артему.

– Я привез дождь, – сказал Малахов, проводя ногой над маленькой подсыхающей лужицей.

– Дождь к покойникам… – усмехнулся следователь. – Майор юстиции Заикин!

– Дождь к грязи, следы, я смотрю, развезло.

– Один хорошо сохранился… – кивнула Тяжмаш. – Видите, каблук утопает. Преступник от удара уклонился, назад сдал.

– Значит, потерпевший оказывал сопротивление.

– Может, и следы остались, посмотрим.

– А носок почему грязный?

– Ну, так… – Мария Денисовна озадаченно поскребла под шапочкой.

Действительно, носок грязный, а калоша на месте. Потерпевший, конечно, мог потерять ее, но когда он потом смог обуться? Воскрес на минутку?

– А лестница какая, пока спустишься, не только калоши, голову можно потерять, – усмехнулся Заикин.

Артем кивнул. Лестница действительно крутая, грубо сколоченная. Потерпевший мог споткнуться, когда спускался, калоша слетела, и он ее снова надел. Очень может быть.

Дом стоял на перекрестке двух грунтовых дорог, забора не было, только межевые колышки. Двор – голая земля, где-то с дерном, где-то нет, почва глинистая, перед домом относительно утоптанная, а вокруг сплошная каша. Хотя бы щебня подсыпали. Да и вокруг соседних домов картина не лучше.

– Личность покойного установили? – спросил Малахов, глянув на машину, стоявшую за домом. BMW Х5, номера московские, если документов нет, по базам пробить можно.

– Лысенков Роман Данилович, – кивнула Мария Денисовна. – Восемьдесят шестого года рождения, московская прописка. Женат.

– Документы?

– Техпаспорт, права.

– А телефон?

– Телефона нет, ищем.

– Женат, значит. А жена где?

– Только смятая постель. И следы каблучков. А также колес шестнадцатого калибра… э-э, радиуса…

Коржова показала место, где не так давно стоял средних размеров автомобиль, колеса отпечатались слабо, поскольку машина уехала еще до того, как начался дождь. Она и на точку в грунте обратила внимание, оставшуюся, предположительно, от тонкого дамского каблучка.

– А это что? – Артем показал на отпечаток подошвы поверх колесного протектора. Сначала уехала машина, а затем прошел человек.

– Такая же елочка, как у покойника. Его след. Видно, вышел «каблучок» провожать.

– А обратно как ушел?

– Так сухо было, а потом дождь, только этот слепок и остался.

– Еще не слепок.

– Будет, – кивнула Мария Денисовна и быстро заглянула в пластиковую чашу с гипсовым раствором – хватит или не хватит.

– Дом осматривали? – спросил Малахов.

– Ну а что нам еще от скуки делать, пока розыск на совещании? – Заикин с сарказмом глянул на несчастного парня с тонкой шеей.

Лейтенант Башкатов держал голову прямо, плечи – ровно, сосредоточенно хмурил брови, в глазах решимость молодого орла, но все равно вид у него был несчастный. Во всяком случае, так показалось Артему. Он единственный из розыска, кто прибыл на место преступления в составе следственно-оперативной группы, к телу его не подпускали, а свидетелей здесь нет, работать не с кем. Но видно, что сложа руки лейтенант не сидел, ноги чуть ли не по колено в грязи, возможно, все дома обошел. Их здесь не так уж много, с десяток, не больше, но участки солидные, соток по двадцать каждый, пока все обойдешь, умаешься.

– Это вы правильно сказали, место здесь скучное, – кивнул Малахов. – Ни одной живой души. И дома странные.

– Мертвые души, – подал голос Башкатов.

– Я про дома, – смерил его взглядом Артем.

– И я про дома… Мертвые они какие-то, не для людей построены.

– А для кого? Для монахов? – Малахов перевел взгляд на золотые купола мужского монастыря, над которыми низко стелилась тяжелая дождевая туча.

– Не знаю. Но мертвое здесь все… В этом доме хотя бы печка есть, – кивком показал Башкатов на осиротевшую избушку.

– Печку я гляну, а ты пробей, что это за поселок такой, кто застройщик, почему работы прекращены.

Артем поставил задачу, а сам с позволения следователя зашел в дом. Действительно избушка. Ни печи, ни камина, даже фундамента под кирпичную конструкцию не видно, пол какой-то хлипкий, доски гнутся под ногами. Печка-буржуйка стоит – труба врезана в стену, чайник на ней старинный, литров на пять-шесть, в углу на табуретке таз, ковшик, рукомойник, полотенце на гвоздике, на полу мокро, как бывает в бане после купания. Кровать сколочена из досок, работа грубая, но сбито вроде бы крепко. И матрас неплохой, ортопедический, белье смято, и одеяло одной половиной на кровати, другой на полу. На верхней половине Артем заметил частицы грунта рыжеватого цвета, такую грязь он видел на носке покойного. На полу сильно натоптано, видимо, хозяин дома и его гости не разувались, ходили здесь в обуви, грязь комками валяется.

Между подушками Артем заметил скомканное полотенце, надел перчатки, прежде чем взять его, вытащил и обнаружил пятна крови. Возможно, Лысенков кровь из носа останавливал. Возможно, кровь повторно хлынула, он лег, чтобы ее остановить, и нога в грязном носке оказалась на одеяле. Остановил кровь, сунул полотенце под голову, поднялся. А дальше что? Вышел во двор, нашел утерянную калошу, обулся, и тут снова появился человек, который его ударил. Повторно. Преступник мог избить Лысенкова, уйти, а потом вернуться. Очень может быть. Ведь его не ножом пырнули, а просто ударили, и он неудачно упал. Драка с летальным исходом… А может, Лысенкова добил кто-то другой. Один человек начал, другой закончил. Случалось такое, что подозревают одного, а на самом деле виноват кто-то другой, но явление это в криминалистике далеко не самое распространенное, так что не надо настраиваться на сложности.

Артем еще раз осмотрел помещение, нашел на полу заколку с русым на ней волосом, но этого очень мало. Найти паспорт или права обладательницы этой заколки он не рассчитывал, на визитку тем более, но хотя бы какой-нибудь чек из магазина, принадлежащий ей, найти или дисконтную карточку. Но ничего такого не было, только кровь, грязь на полу и заколка. И телефона нет, а ведь Лысенков наверняка перезванивался со своей гостьей. Но куда делся телефон?

Артем вышел из дома, сел в BMW, включил зажигание, вывел на дисплей опцию «телефон», а там полноценный список входящих номеров, правда, единственно, что звонить на них он мог только со своего смартфона. И он позвонил абоненту под именем Марта.

– Да-а! – сладкоголосо отозвалась женщина на том конце города. – Слушаю!

– А я могу услышать Марту?

– И не только услышать!

– Можем увидеться?

– Могу приехать к вам, можете подъехать ко мне. У меня уютная квартирка, мягкий розовый свет, вам очень понравится.

– Можно прямо сейчас?

– Через полчаса устроит? – после короткой паузы спросила Марта.

– Записываю адрес.

Женщина ждала его в Покровске, в доме на Московской улице. Артему понадобилось три минуты, чтобы привести обувь в порядок, и еще пятнадцать, чтобы добраться до места. Красивый многоэтажный дом в современном стиле, видеокамера над входом в подъезд, консьержка.

– Мне в сорок шестую квартиру! – сказал он.

Лунолицая женщина в круглых очках-велосипедах закатила глазки, но ничего не сказала, только кивком показала в сторону лифта.

– Что-то не так? – спросил Артем, внимательно глядя на женщину.

– Да вы идите-идите!

– Марта – моя невеста!

Консьержка и удивилась, и возмутилась, и восхитилась – три опции сразу.

– Я что-то не то сказал? – спросил Артем.

– Да нет… Просто у Марины уже есть жених.

– У Марины?

– Для кого-то Марта, для кого-то Марина, парень этот назвал ее Мариной, вы – Мартой… Но… вы не могли назвать ее Мартой. Если жених… Я сейчас полицию вызову! – воскликнула женщина.

– Она что, проститутка?

– Ну, вы же назвали ее Мартой… Достали уже все, пора прекращать этот бордель! – Консьержка решительно потянулась к телефону.

Пришлось Артему раскрыть свои «корочки».

– Начальник криминальной полиции, мы как раз этим сейчас и занимаемся. И вы правы, я не жених, просто мне нужно поговорить с Мартой.

– Да, конечно!

Артем уже захлопнул удостоверение, положил обратно в карман, а женщина продолжала смотреть в пустоту…

– Скажите, вы этой ночью дежурили?.. Когда Марта вернулась домой? Или вы спали?

– Нет, не спала, и Марту видела, в половине четвертого приехала, она еще шоколадку мне подарила…

– А что-нибудь сказала?

– Да нет, улыбнулась только. Грустно так улыбнулась…

– А что вы про жениха ее говорили?

– Так приходил вчера, искал ее… Марину искал…

– Кто такой?

– Не знаю, не назвался, спросил Марину, поднялся к ней, вернулся, спросил у меня, где она. Я сказала, что не знаю, и он разозлился…

– Сильно разозлился?

– Он ко мне уже злой зашел, а так еще сильней разозлился.

– На машине был?

– Не знаю, не видела.

– Вы когда сменяетесь?

– Да уже жду смену.

– Если дождетесь, не уходите, у меня еще могут возникнуть к вам вопросы.

Артем вышел из помещения, но на полпути к лифту резко повернул назад и увидел, как женщина набирает номер телефона. Он сурово нахмурил брови, и она, заметив его, сбросила вызов.

– Марте звонили?

– Да нет.

– Если позвонит, скажите, что клиент к ней. А скажете, что из полиции, ждите неприятностей, я не шучу… Да, и если к ней кто-то придет, пропускайте, про меня ни слова!

Марта-Марина встретила его сконфуженной улыбкой. Роста выше среднего, стройная, густые русые волосы, выразительные глаза, изящный носик, пухлые губки, в общем, все, чтобы признать девушку красивой. Волосы уложены, макияж наведен, лиф смелого платья для коктейлей туго заполнен роскошными полушариями. На ногах тапочки на высоком каблуке.

Девушка неохотно впустила Артема в квартиру, а когда он зашел, попыталась остановить его:

– Мы же с вами еще не встречались, может, вас не устроит цена вопроса.

– Сколько?

– Полторы тысячи долларов за два часа.

Запрос был нереальным, можно не сомневаться, что Марта нарочно заломила цену. Что-то случилось, кто-то ей позвонил, и она отказывалась от заказа – пока методом финансовой невозможности.

– Договорились, – с мефистофельской улыбкой посмотрел на нее Малахов. Ему очень хотелось знать, как будет выкручиваться Марта. Или не будет? Деньги все-таки серьезные, трудно удержаться от соблазна.

– Э-э, может, не сейчас?.. Я могу вам позвонить…

– Откуда? У вас заберут телефон.

– Где заберут телефон? – опешила девушка.

– В полиции.

Артем взял ее за руку, осмотрел пальцы с внешней стороны: костяшки не сбиты, даже царапин нет, и ногти в идеальном состоянии. Да и не могла она избить Лысенкова.

– В какой еще полиции? – Марта пугливо отдернула руку.

– За вами могут приехать и забрать в участок. Вы же сегодня были в гостях у Лысенкова?

– У Лысенкова?

– Лысенков Роман Валентинович.

– Ах, Рома…

– Отдыхали с ним?

– Ну, во-первых, это он со мной отдыхал, а во-вторых, кто вы такой?

– Лысенков Роман Валентинович мертв.

– Вы так и не ответили на мой… Как мертв?! – запоздало дошло до Марты-Марины.

– Когда вы уезжали от него, Лысенков был жив?

– Да, он был жив…

– Ваш жених всего лишь его избил?

– Мой жених?! – ахнула Марта.

– Он поехал за вами на Покровское шоссе.

– Миша поехал?

– Ну, не знаю, кто у вас там жених.

– Пока не жених…

– Но условия ставил!

– Ну да.

– А вы их нарушили!

– Э-э… Вообще-то я свободный человек!

– Это Миша избил Лысенкова? – в упор спросил Артем.

– Э-э, я не знаю… Да, я была с Ромой, он мой постоянный клиент, но Мишу я не видела. Я уехала, Рома еще помахал мне рукой.

– Может, вы встретили Мишу на обратном пути?

– Да нет, не было его… Ну, стоял кто-то там, у дороги.

– Кто у дороги стоял?

– Ну, это, выезд на Покровское шоссе. Мужчина какой-то стоял, курил. Я подумала, что это куст, но там огонек мелькнул, разве куст курит? Темно было, фонарь далеко светил…

– У дороги фонарь? На Покровском шоссе.

– Ну да.

– До поселка, до избушек с полкилометра пути. Мало ли кто мог идти по дороге да свернуть за куст по нужде. Или даже на машине за кусты заехать, по той же нужде, которая двигала той же ночью Лысенкова. С девушкой заехал, утомился, вышел на перекур – обычное дело.

– Если точней, семьсот.

– Ты замеряла?

– Рома говорил, он там поселок строить собирался…

– Он собирался?!

– Ну да, оформить землю в собственность, сказал…

– А разве земля не в собственности? Разве поселок не построен?

– Э-э… Ну, я не знаю, – замялась Марта, поняв, что сболтнула лишнее.

Разговор прервал звонок в дверь, и на экране домофона высветились маленькие, злые глаза, будто прилипшие к большому носу. Над бровью четко выраженная ссадина, короткая, но глубокая, вокруг немного припухло – это все, что смог разглядеть Малахов.

– Миша? – спросил он.

Марта кивнула, поджав губы.

– Стой, как стоишь! – открывая дверь, приказал Артем и с нарочитым восторгом добавил: – Умеешь ты порадовать гостя! Завтра еще зайду!.. Ой, а это кто?..

– Никуда ты не зайдешь! – зарычал парень, поднимая руки, чтобы схватить его за грудки, и Артем успел заметить, что костяшки пальцев сбиты и стекло на часах треснуто.

– Ух ты!

Он перехватил обе руки, но заломил за спину только одну. Парень крепкий, тело аж вибрировало от переизбытка разрушительной энергии, поэтому пришлось действовать в полную силу. Острая боль скрутила Мишу, опустив его на колени, а затем уложив на живот. Артем ловко свел за спину обе руки, одно запястье закольцевал, другое. И на туфли обратил внимание, салфеткой протерты или тряпкой, но на подошве остались следы знакомой глины.

– Ты кто такой? – оправился от потрясения парень.

– Тайный поклонник Марты. А что, нельзя?..

– Наручники у тебя откуда?

– А чего ты так переживаешь? Полиции боишься?

– Почему полиции?

– А кого ты вчера ночью избил?

– Кого я избил?

– Перчатки надевать надо, когда людей бьешь, следов на руках не останется. А у тебя кулаки сбиты! Лысенкова бил!

– Не знаю никакого Лысенкова!

– И не надо… – Артем с силой схватил парня за шиворот, мощным рывком отодрал от пола и поставил на ноги. – Снимем с трупа твои потожировые выделения, проведем экспертизу, сравним с твоими данными, и не отвертишься.

– С какого трупа?

– А очень уж сильно ты Лысенкова ударил. Он неудачно упал, головой в арматурный штырь… Думаю, умер мгновенно.

– Не знаю я ничего!

Голос у задержанного дрожал, взгляд затравленно метался. Понимает же, что нет у него шансов выкрутиться, но упирается. Вряд ли это надолго.

– Не знаешь, и не знаешь, сейчас доставлю тебя в отдел, для начала обувь с тебя снимем, там у тебя под каблуком грязь с места преступления. Анализ ДНК дело не быстрое, а состав почвы на раз-два разложат, криминалисты у нас хорошие… И вы, гражданочка, собирайтесь! – Малахов сочувствующе глянул на Марту-Марину. – С нами поедете.

– А я-то здесь при чем? – Девушка возмущенно посмотрела на Мишу. Мол, он накуролесил, ему и отвечать, а она белая и пушистая, проституция не в счет, поскольку дело добровольное и к тому же уголовно не наказуемое.

– А свидетельские показания? Вы же не отрицаете, что проводили вчера время с гражданином Лысенковым?

– Сука! – Миша зло смотрел на нее. И ненависть в его взгляде, и любовь.

Проклятая любовь к проститутке. Проклятие ценой пятнадцати лет строгого режима. Если, конечно, адвокат не сможет доказать в суде, что обвиняемый не собирался убивать. А доказать это несложно, тут все зависит от обстоятельств, мотивов и намерений. Возможно, Миша бить Лысенкова не собирался, просто приехал поговорить. Но ударил. Всего лишь ударил…

– Да нет, это ты козел! Достал своими скачками! – набросилась на него Марта.

– Гражданка!.. Да, кстати, документы не забудьте. Собирайтесь!

Марта скрылась в своей комнате, а Малахов повернулся к парню, заставив его попятиться.

– Знаешь, что такое явка с повинной и что это дает?

– Ну, так вы же меня забираете.

– Но еще не забрал… Думай, думай! Любовь к проститутке отягчающим обстоятельством не считается, скорее, смягчающим. А то, что Лысенкова избил… Он же тебя оскорблял? Любовью к Марине попрекал, да?

– Попрекал?!. Да он хохотал как сатана!.. Ну, я и не сдержался… Когда очнулся, смотрю, лежит…

– Ты очнулся?

– Ну да, моча в голову ударила!

– А Лысенков не очнулся?

– Да нет, лежал… Я его в челюсть поймал, удар у меня хороший, на раз вырубает. Ну, если поймал… Так он что, умер?

– А ты не подошел, не посмотрел?

– Э-э, ну, подходил… – медленно и неуверенно произнес Миша. – И вдруг заговорил дробно, бойко: – Смотрю, пульс есть, ну, думаю, оклемается. «Скорую» хотел вызвать, смотрю, а он уже поднимается.

Артем усмехнулся, пренебрежительно глядя на подозреваемого. Врет же. Понял, что нельзя было оставлять человека в бессознательном состоянии, вот и придумал про «Скорую».

– Не надо было «Скорую», потерпевший уже умер. Сразу умер. Ты его случайно ударил, он случайно упал, причинение по неосторожности, до двух лет лишения свободы.

Увы, но такой исход вполне возможен, при хорошем адвокате парень мог отделаться и условным наказанием, если следствие не докажет, что подозреваемый нарочно насадил голову потерпевшего на железный штырь. А доказать это будет крайне сложно. Во всяком случае, Артем не видел четких отпечатков обуви рядом с покойным. Или отпечатков колен. Что-то должно было остаться, если Миша не просто склонялся над трупом, а с силой хватал и опускал голову.

– Сколько лет? – вздохнув, спросил Миша.

– До двух лет.

– И все?

– А тебе мало?

– Да нет… Просто, если убил, много должны дать.

– Ты всего лишь ударил, а головой на штырь Лысенков напоролся сам. И умер.

– И это до двух лет?

– Так поднимался он или нет?

– Да нет, не поднимался… Я вообще думал, что он просто в отрубе… Да и волновался очень!

– Телефон куда дел?

– Телефон?! Так не было телефона.

Марта, она же Марина Владиславовна Семенецкая, собралась, Артем вывел задержанного Холомина из дома, усадил обоих в машину, а консьержку беспокоить не стал: уже ни к чему.

Телефон так и не нашелся. Номер установили, пробили звонки, оказалось, что Лысенков звонил Семенецкой через полчаса после того, как расстался с ней. Да и Марта подтвердила звонок, он спрашивал, как она доехала, и все, после этого телефон заблокировался, а возможно, и перестал существовать как физическая единица.

А еще за пять часов до этого Лысенкову звонил абонент, скрывающийся под фамилией Кудряшов. Олег Викторович звонил, отец Киры, сосед Артема. Зачем он ему звонил? Не связано ли это как-то с предотвращенным покушением? Именно этот вопрос Малахов и задал Щеколдину.

– Я думаю, это связано с участками, которые пытался сожрать Лысенков. Именно сожрать, потому что мог подавиться, – в динамическом раздумье проговорил майор.

– Коттеджный поселок собирался строить?

– Собирался. Блат у него где-то, но не знаю где. Если скажешь, выясним. Сколько там домиков было, столько и участков хапнул. В аренду. Под строительство домов… Конечно, любой может взять, но чтобы с десяток, да в таком месте! Тут без блата не обошлось…

– Странные какие-то дома.

– А ты не понял? – усмехнулся Щеколдин. – Берешь в аренду, строишь дом, а затем выкупаешь землю. Знаешь, по какой цене? Двадцать процентов от рыночной. А потом продаешь. По полной цене! Земля у Покровского шоссе дорогая, природа какая, монастырь… Я даже не знал, что там вообще можно землю купить. А Лысенков, выходит, знал. И взял. Домиков понатыкал, за капитальные строения их выдаст, а потом снесет. Или на новое место…

– Кудряшов мог ему помогать?

– Ну, если только с замерами… Не думаю, что Кудряшов махинациями занимается. Два года назад точно не занимался, а как сейчас, не знаю, – пожал плечами Щеколдин. – Люди очень быстро меняются.

– Лысенков занимался.

– А нам надо бы его схемой заняться, – немного подумав, сказал майор. – Коррупционная составляющая, угроза экономической безопасности…

Артем кивнул, сдерживая усмешку. Ключевое слово здесь: «надо бы». Лысенкова убили на почве ревности, преступник во всем сознался, так что уже не важно, чем занимался Лысенков. Сигналов по поводу его преступной деятельности не поступало, заявлений никаких нет, прокуратура не в курсе, значит, работать по этому делу или нет, решать полицейскому начальству. А если это глухой номер? Факты без веских доказательств – это фиаско в суде, пятно на репутацию отдела. Кому это нужно? Груздеву точно нет. И Артему тоже.

– Даже не знаю, за что зацепиться… – немного подумав, сдал назад Щеколдин. – Даже не представляю, кто мог проталкивать Лысенкова.

– С Ермолаевым можно поговорить, – усмехнулся Малахов.

– Вчера уже поговорили, – правильно понял его Щеколдин.

– А Алик как-то может быть с этим связан?

– Алик? Хм!.. Ты говорил с этой, с проституткой, как она связана с Аликом?

– А если связана?.. Красивая девка, Холомина с ума свела, и Лысенков переживал, позвонил, чтобы узнать, как она доехала…

– Девка красивая, Алик мимо такой не пройдет. Наверняка под ним работает, а в свободное время подрабатывает… Чья там квартира на Московской улице, не пробивал?

– Зачем?

– А если Алику принадлежит?

Артем кивнул. Копать под Лысенкова желания особого не было, а вот Алик – совсем другое дело. Давно уже пора собрать по нему отдельную папку, Щеколдин, в общем-то, этим уже занимается, но свежий приток информации по нему нужен как воздух.

– Неплохая квартира, но на усадьбу с лебедями не тянет.

– И усадьба есть. И пруд есть. И «лебядей» прут, – усмехнулся Щеколдин, давая понять, что не склонен верить слухам.

Но в то же время он знал, кто такой Алик и чем он занимается. Значит, нужно найти публичную усадьбу и пруд с лебедями. И Щеколдин готов этим заняться, если начальство даст отмашку. А по своей инициативе в это сомнительное предприятие, честно говоря, лезть не хотелось. Именно об этом и говорил его взгляд.

– «Лебяди» никуда не денутся, – качнул головой Малахов. – Дело сейчас не в них, просто есть сомнение, что убивал Холомин. Лысенкова избили, он потерял калошу, в одном носке зашел в дом, вытер кровь о полотенце, вытер грязь об одеяло. Вышел во двор, нашел калошу… Не мог же он найти калошу с дыркой в голове?

– Значит, напоролся на штырь после того, как нашел калошу.

– Тогда его убил кто-то другой. Ударил, уронил на штырь… Семенецкая говорила про какого-то человека у дороги, который стоял, курил. Из машины его видела, когда домой возвращалась.

– И этот человек мог избить Лысенкова. – Щеколдин всерьез отнесся к шатким размышлениям начальника.

– Мог.

– А потом появился Холомин.

– Потом?.. Ну да, Холомин мог появиться потом, – согласился Артем.

Эксперты пока не готовы были дать полную раскладку по событиям в строгом хронологическом порядке. Действительно, кто-то мог предъявить Лысенкову и спросить с него до того, как это сделал Холомин.

– Надо всего лишь узнать, в каком состоянии Лысенков вышел к Холомину, может, у него уже был синяк под глазом.

– Синяк под глазом должен был быть, – кивнул Артем. – Прижизненный синяк.

– Холомин не мог его не заметить.

– Темно там было.

– Надо бы следственный эксперимент на всякий случай провести, – со всей серьезностью сказал Щеколдин. – Может, Холомин оставил тело вовсе не там, где мы его нашли…

– Думаешь, он все-таки мог быть первым?

– Я думаю. А следователь будет работать только с фактами. И с чистосердечным признанием Холомина. Но я все-таки попробую пробить, кто такой этот Лысенков, в смысле, кто у него «лапа»… Может, Алик, а нам этот сучонок… – Щеколдин на мгновение задумался и продолжил: – Знаешь, а я бы не сказал, что Алик нам поперек горла. Не скажу, что он безобиден, но лучше пусть будет Алик, чем Печора.

– Ну да, Печора… – кивнул Артем, давая понять, что это имя ему знакомо.

Вор в законе Печора – фигура федерального масштаба, Артем слышал о нем, когда служил в Новогорске, даже принимал его – на воровской сходке. Печору тогда закрыли, сразу выпустили за отсутствием состава преступления, а кто-то из его дружков остался – один находился в бегах, другой числился в розыске. Нехорошо они тогда расстались, но так Артем об этом ничуть не жалел.

– Старый конь, но борозда глубокая, – скривил губы Щеколдин.

– Давно не слышал о нем.

– Так он и не отсвечивает, сидит в своем гнездышке, стрижет себе потихоньку.

– Кого?

– Да информация противоречивая, может, врут, может, просто преувеличивают… На чем раньше воровской общак держался? На теневой экономике, с фарцы стригли, с цеховиков. А сейчас полковники всякие, у которых миллиарды по квартирам прячутся. В Москве казнокрадов много, Печора их вычисляет, как именно – история умалчивает. Но живет Печора кучеряво. И у нас под ногами не крутится. Ему казино и бордели без надобности… А вот землей… – задумался Щеколдин… – землей заниматься может. Лысенков мог быть из его схемы… Земля у нас реально дорогая, пятнадцать минут до Москвы по платке, да и в городе дороги… сам видел. Сынок у Ермолаева, может, и оторва, но мэр закон уважает. Если там у него к рукам что-то прилипает, то совсем чуть-чуть…

– Но с землей-то мэр может химичить?

– Ну, если только по мелочи…

– В общем, и мэр мог Лысенкова прижать, и его сынок, и Печора. Но сядет Холомин, – подвел черту Артем.

– И до Алика когда-нибудь очередь дойдет.

Щеколдин достал из сейфа папку и положил на стол.

– Притоны его закрывали, постановления, акты изъятия, объяснений. Пока не так уж и много, он у нас тут лет пять всего безобразничает. Да и мы не особо лютуем, чисто в профилактических целях, сам понимаешь, пока есть спрос, будет и предложение. Не будет Алика, Печора за старое возьмется, а с ним непросто, он мужик спокойный, но если что не так, сразу на «перо», по-другому не умеет…

Щеколдин говорил все правильно, и расклады у него были близкие к реальным. Он понимал, что Алик мог иметь отношение к убийству Лысенкова. Холина выгораживать не собирался, но не отказывался от предложенных Артемом версий. Возможно, и сможет раскрыть схему, по которой работал потерпевший. Когда-нибудь это и пригодится.

А пока что поступила информация по Лысенкову: и лейтенант Башкатов навел справки, и жена потерпевшего кое-что рассказала. Лысенков занимался производством оцилиндрованного бревна и клееного бруса, строил деревянные дома, но, видимо, уровень доходов его не устраивал, и он занялся махинациями с землей. Участки у Покровского шоссе действительно числились на нем, остро пахло аферой, но кто помогал Лысенкову получать наделы, так и осталось пока за кадром. Пока. Когда-нибудь все станет явным. Тем более что Артем не мог уделять этому делу должного внимания. На нем не только оперативная работа, но и дознание, охрана общественного порядка, безопасность дорожного движения, изолятора временного содержания, одна дежурная часть чего стоила. Щеколдин его принял сдержанно, но агрессии не проявлял, а в отделе он пользовался серьезным авторитетом, поэтому откровенный саботаж подполковнику Малахову не грозил. В общем-то, он спокойно мог налаживать работу на новом месте. Но спокойно не значит медленно, домой Артем вернулся поздно.

Что ранняя ночь, что поздний вечер – на улице темно, еще и небо затянуто тучами, моросил дождь. Холодно, промозгло, но уже ощущалось дыхание весны.

У дома Кудряшовых стоял знакомый внедорожник, Яша в нем и Кира. Артем и не думал подходить к машине, но увидел бредущего к ней мужчину и в свете фонаря над воротами узнал в нем Олега Викторовича. Мужчина шел, затягиваясь на ходу, сигарету держал двумя пальцами, не прятал огонек в ладони. Такой же огонек могла видеть сегодня ночью Марта. Впрочем, Артем и без того собирался увидеться с ним: перед самым отъездом Башкатов подтвердил одно его предположение.

Кудряшов постучал в окно, дверца сразу же открылась, и из машины стремительно вышла Кира. Недовольно глянув на отца, она повернулась к Артему и сощурилась в обличительной улыбке, как будто он шпионил за ней, не позволяя встречаться с Яшей. Возмутилась и собачка у нее на руках – ши-тцу снова тявкнула на него.

– Олег Викторович, у меня к вам пара вопросов. – Артем смотрел на Кудряшова, стараясь не замечать Киру.

Охотничья куртка на мужчине с поднятым капюшоном, синие треники, в которых ходят по дому, и калоши. Обычные пластиковые калоши, в любом хозяйственном магазине можно купить. Такой же модели, как у покойного Лысенкова, даже такого же зеленого цвета. Возможно, и протекторы одинаковые. Все бы ничего, но калоши были грязные. И двор Кудряшова вымощен плиткой, и подъезд к дому, но, возможно, мужчина только что с огорода.

– Я слушаю вас! – Кудряшов проследил за взглядом, опустил голову и пожал плечами, как будто не понимая, чем вызван интерес к его обуви.

Дождь, мокро вокруг, грязь, стоит сойти с дороги…

– Размер какой? – спросил Артем.

– Сорок третий, а что?

Кудряшов докурил сигарету, глянул на канаву, куда бы он мог выбросить бычок, но Артем его опередил:

– Оставьте на пару тяг! – и отобрал сигарету без всякого стеснения. Яша, наблюдавший за этой сценой через капот своей машины, вытянулся в лице. И Кира недоуменно повела бровью. Но затягиваться Артем не стал, погасил сигарету о свою ладонь. Это не больно, если знать и уметь.

– Что-то я вас не понимаю…

– Могу научить. – Артем сунул окурок в карман и взял Кудряшова за руку.

Быстро взял, быстро поднял, быстро глянул. Костяшки пальцев не сбиты, но это совсем не обязательно, можно ударить и без вреда для кожных покровов. А если еще и перчатки надеть…

– Да я не об этом! – одернул руку Кудряшов.

– А о чем?

– Бычок у меня забрали.

– Это для коллекции.

– Для какой еще коллекции?

– Да вы не переживайте, все нормально!

Но Кудряшов явно нервничал, ситуация для него была далека от нормальной.

– Странный вы какой-то!

– Издержки профессии, постоянно приходится держать голову в напряжении, что-то думать, выдумывать. Вот вы же могли быть знакомы с Лысенковым Романом Валентиновичем?

Артем в раздумье взглянул на Киру. С одной стороны, разговор не для ее ушей, но с другой, это из-за нее мог погибнуть человек. Лысенков не просто фрукт, в подчинении у него целый завод, а это возможность нанимать людей, в том числе и таких, как Колядин, Сараев, Никишин. Нанимать, содержать и эксплуатировать в своих целях. И с моральным обликом неважно: изменял жене с проституткой. И на Киру мог положить глаз. Может, это он организовал похищение, а Кудряшов все понял и пошел разбираться. Кира могла все знать, именно поэтому Артем не возражал против ее присутствия. Но она никак не отреагировала на прозвучавшую фамилию, имя тоже ей ничего не говорило.

– С Лысенковым? – сделав вид, что удивлен, переспросил Кудряшов.

– Роман Валентинович, генеральный директор производственно-строительной компании «Покров». И владелец участков на Покровском шоссе, у въезда в город, видели, наверное, бревенчатые домики, его, между прочим, производства.

– Знаю такого, и что?

– Кадастровые работы, наверное, проводили?

– Проводил. Для меня все было на законных основаниях: распоряжение, договор аренды.

– И все равно основания незаконные. Для него, – подчеркнул Артем.

– Ну, я бы такие участки взять не смог, мне бы не дали… Так, давай домой, стоишь тут, уши развесила! – вдруг повернулся он к дочери.

Кира загадочно улыбнулась в пустоту перед собой, задорно глянула через плечо на Артема и направилась к дому.

– И ты давай! – махнул на Яшу Кудряшов.

Тот ничего не сказал, но уехал, правда, лишь после того, как Кира скрылась за калиткой. Глянул косо на Артема и скрылся под крышей своего внедорожника.

– Устроили тут цирк! – покосился на Малахова и Кудряшов.

– Это ведь Лысенков пытался Киру похитить? – напористо спросил Артем.

– Лысенков? Киру?.. – Голос у Кудряшова дрогнул. – Кто вам такое сказал?

– А один из похитителей вашей дочери. Некто Никишин подрабатывал сторожем у Лысенкова.

В списках предприятия Никишин не значился, трудовой договор с ним не заключался, но сутки через трое на службу он выходил исправно.

– И что?

– Пока ничего… Но вас видели вчера ночью у Покровского шоссе, неподалеку от места происшествия. И окурок нашли. Точно такой, какой я у вас изъял.

– Это неправда! – разволновался Кудряшов.

– А если правда? – Артем в упор смотрел на него.

– Ну хорошо… Я знал Лысенкова!

– Это я уже слышал.

– И Киру он мог похитить.

– Зачем?

– А понравилась она ему! Вас это удивляет?

– Не очень.

– Он просил меня познакомить с Кирой, я, конечно, послал его к черту! Он женат, разводиться не собирается… С проститутками таскается! Я сразу понял, что это он!

– Как вы это поняли?

– Не важно… Важно, что я сделал!

– И что вы сделали?

– Пошел с ним разбираться!.. Но не успел! Прихожу, а он уже мертвый. Лежит, глаза открыты!.. Ну, я закрыл… Вы, конечно, мне не верите! – вздохнул Кудряшов. – Считаете, что это я Лысенкова убил.

– А почему вы думаете, что его убили? Может, случайно упал, поскользнулся например…

– Упал и умер? А кровь под головой? Там все в крови было… И лицо в кровь было разбито, – неторопливо выковыривал из памяти Кудряшов.

– Еще что? – с насмешкой подстегнул его Артем.

– Машину видел, человек в нее сел, издалека, правда, смотрел, но точно мужчина садился…

– Какая машина?

– «Нива»… «Ниву» ни с чем не перепутаешь…

Артем кивнул. Холомин действительно ездил на «Ниве». И оставлял он ее недалеко от места преступления. Хотя и близко не подъезжал, чтобы не вспугнуть любовников, хотел застать Марту-Марину на месте преступления.

– Была «Нива», – сказал он. – Белая. И мужчина садился.

– Вы что, его задержали? – Кудряшов смотрел на Малахова, изнывая от внутреннего напряжения. Страшно ему, надежда на спасение робкая, а в тюрьму так неохота.

– Задержали. И признание получили. Чистосердечное, ответил Артем.

Как-то не очень верил он Кудряшову, чувствовал фальшь в его объяснениях, вдруг это все-таки его удар оказался смертельным для Лысенкова? А про «Ниву» он мог узнать, потому что наводил справки. Может, у него знакомый в полиции служит. Тот же Щеколдин, например… Хотя Щеколдин вряд ли, не похож он на болтуна или простака, способного слить по дружбе тайну следствия. Он бы в два щелчка раскусил Кудряшова, обратись тот к нему за содействием. А может, и раскусил. Может, и стружку содрал. Все возможно… Но наказывать Кудряшова не хотелось. Как ни крути, а Лысенков действительно аморальный тип, и на Киру мог положить глаз. Кудряшов молодец, если пошел разбираться с ним из-за дочери.

– Значит, я не виноват? – шумно выдохнул мужчина.

– Успокойся, Олег Викторович, разобрались мы во всем. Виновного нашли, признание получили, но и ты не обижайся. На месте преступления был? Был. Убить мог? Мог… Работа у меня такая, досконально во всем разобраться. Человека ведь осудить придется, а не манекен. Вдруг человек этот не виноват?

– Но я точно не убивал! – затрясся Кудряшов.

– Давай домой, Олег Викторович! Налей себе водки, выпей! И больше никогда не делай глупостей… Да, и дочку замуж выдай, а то болтается она у тебя тут по вечерам как неприкаянная. Дома по вечерам сидеть надо, мужа с работы ждать, ужин готовить. Яша вроде бы студент, и Кира студентка. Отличная, одним словом, пара!

– Ну, в общем, да… – пожал плечами Кудряшов.

Малахов просматривал показания Сальникова и Кудряшовой, оба учатся в финансовом университете, не выезжая из города. Филиал здесь, в Покровске, и Яша в этом году бакалавриат оканчивает, и Кира, выпуск будет, диплом о высшем образовании. Чем не повод сыграть свадьбу?

– Водочки выпей, Олег Викторович! – повторил он.

– Может, вместе? Банька часа через два будет готова.

Артем улыбнулся. И банька была бы ему в радость, и водочка, но уж лучше он пропустит это удовольствие. Завтра утром в Новогорск надо будет съездить, Бурбуля забрать. Да и помимо этого дел невпроворот…

В сказке достаточно потереть горлышко кувшина, чтобы выпустить джинна. Но Алик давно вышел из сказочного возраста, загрубел его кувшин, Марта уже минут десять чем только не натирает, а джинн и не думает выходить. Алик мог бы поднапрячься, но вдруг швы разойдутся. Рана пустяковая, всего пару дней в больнице провел, и на свободу, врач сказал, бегать можно. Через недельку. Про секс ничего не сказал, но, раз уж он заглянул к Марте, почему бы не совместить приятное с полезным?

Совместил. Кувшин вдруг вздрогнул, горлышко разверзлось, джинн рванул наружу, но Марта его поймала.

– А желание? – засмеялся он.

– Желание загадать? – спросила она.

– Загадать можешь, а кто исполнять будет?

– Тебе не угодишь! – фыркнула проститутка.

– А ты жениху своему пожалуйся!.. – усмехнулся Алик.

Миша на ее горизонте появился недавно, с приисков откуда-то вернулся, квартиру купил, машину, невесту присмотрел. В борделе. Думали, прикалывается пацан, а у него реально крыша съехала, ценного клиента завалил. Лысенков на красоток денег не жалел, хотя и пытался сэкономить. Алик знал как минимум об одном таком случае.

– Жених на Колыму возвращается, не знаю, что там он будет мыть.

Смахнув с кресла халат, Марта повернулась спиной, а вид сзади у нее ничуть не хуже, чем анфас. Спина красивая, ни одной лишней жиринки в боках, мышцы игриво переливаются, ножки длинные, икры точеные, лодыжки тонкие…

– Стоять! – скомандовал Алик.

Алик обожал командовать проститутками, чувствовать себя властителем продажной красоты. А этой красоты у него – целая оранжерея. И каждый цветок на вес золота. Одна только Марта штук сто чистой зеленой прибыли принесла. Да и сама не кисло заработала.

– Стою! – Она вскинула голову и закатила глаза, выражая легкую степень недовольства.

– Хатка у тебя ничего, мне нравится.

– Мне тоже, – надевая халат, буркнула Марта.

Она работала в борделе, спросом пользовалась, по ночам не высыпалась, но все равно умудрялась в свободное от «вахты» время принимать клиентов у себя дома и отстегивала процент с каждой такой встречи. Алик строго следил за этим. С учетом у него строго, на этом, в общем-то, все и держится.

– А знаешь, как за воду платят, когда счетчика нет? По среднему значению за последние полгода. Когда у тебя самый прибыльный период был? – ухмыльнулся он.

– Эй, мне в этом периоде Миша мешал!.. Ну, хочешь, каждый день ко мне приходи! – Марта села на пол к нему в ноги, обняла его колени и преданной собакой посмотрела ему в глаза.

– Будешь работать со мной бесплатно, – предупредил Алик.

В общем-то, он заглянул к Марте, чтобы обговорить с ней один интересный вопрос. Информация прошла, что Лысенков не просто землю под поселок приобрел. Аренда под строительство, последующий выкуп участков за двадцать процентов от стоимости. И это притом, что отец Алика – мэр города, такие преимущества даром пропадают!

– Давай, колись, как твой Рома с народной собственностью химичил? Через кого землю под аренду брал?

– Я откуда знаю?

– Кто к нему приходил? С кем он общался?

– Я приходила! Один раз!.. Там у него сплошной ужас, никаких условий! Тазик вместо душа! Я ему так и сказала, когда уезжала: мол, пропади ты пропадом! И он действительно пропал!

– Так и сказала?

– Хочешь, тебе скажу!

– Идиотка! – оттолкнул ее от себя Алик.

– Да не знаю я ничего… Если бы знала, сказала, зачем мне скрывать?

Ну вообще-то звонил ему какой-то Лапоть. Но это еще раньше было, я его в номерах принимала. Он очень обрадовался и сказал: «О-о, Лапоть! Чего так долго не звонил?..» Потом на балкон вышел, быстро вернулся, ручку попросил, бумагу. Я ему из блокнота вырвала, и он записал.

– Что записал?

– Ну, номер телефона адвоката по земельным вопросам. Я слышала, как они разговаривали…

– Номер телефона?

– А он мне что, показывал? Что слышала, то и сказала.

– По земельным вопросам адвокат?

– Ну да, у него там выходы на какого-то судью… Лапоть этот еще сказал, чтобы Рома на него не ссылался.

– И кто этот Лапоть?

– Понятия не имею!

– Это для Ромы он Лапоть, а для тебя какой-нибудь Хрен Собачий!.. Может, он подъезжал к тебе, ну, вроде как Рома порекомендовал? – допытывался Алик.

– Рома? Меня?! – с чисто женской обидой воскликнула Марта.

– Может, был какой-то Лаптев?

– Я что, паспорт у людей спрашиваю?.. Иногда, конечно, смотрю – вдруг маньяк какой-то. Но не было никакого Лаптева…

– Ну, не было и не было, – зевнул Алик.

Действительно, какая разница, через кого Лысенков прокручивал свою аферу? Зачем Алику кто-то, если есть родной отец? Надо всего лишь поговорить с ним и предложить ему сделку. Алик оставляет в покое Лену, а отец помогает ему прибрать к рукам надел покойного Лысенкова. А чего добру пропадать?

Бурбуль разбудил ровно в шесть, уверенно и бескомпромиссно стащил одеяло, по всей длине растянув его по полу.

– Черт бы тебя! – пробормотал Артем.

В Новогорске дом у него тонко подстроен под хозяина. Можно дистанционно открыть дверь и выпустить пса погулять. И во дворе у него все предусмотрено: как бы ни хотел пес на улицу, сбежать не получится. А здесь Артем не рисковал, самому пришлось выводить собаку во двор. Не сразу, правда, сначала размялся, умылся-побрился, даже позавтракал. И оделся так, чтобы сразу же сесть в машину, загнав собаку в дом.

Выйдя во двор, уже с крыльца увидел Киру, прогуливающую по улице свою Пуську на поводке. На него даже не глянула, как будто и не заметила, зато собачонка тявкнула. Но не на Артема – ее внимание привлек Бурбуль. Поводок резко натянулся, пришлось спускаться, открывать калитку.

Артем не боялся, что Бурбуль набросится на крошку, и Кира не схватила песика, не прижала к груди. Вчера – да, она испугалась, когда Бурбуль бросился к ним, но переживала напрасно. И сейчас Пуська гордо встала в позу, позволив обнюхать себя спереди, а затем важно засеменила непонятно куда, увлекая за собой ошалевшего от скуки кавалера.

– А почему не к реке? – спросил Артем.

Вчера они прогуливались по Москворецкой. Набережная в бетоне, пристань с кафе, сейчас уже светло, а по ночам горят фонари.

– Да ветер холодный с реки, – поежилась Кира, но к реке все же повернула.

Пуська с важным видом обогнала ее и кокетливо вильнула крупом, заигрывая с кавалером. Но Бурбуль сам вырвался вперед, поводок натянулся, и пес потянул хозяина к реке.

– Чего это он? – выражая удивление, спросил Артем.

– След преступника учуял. Вы ведь тоже не можете без этого? – усмехнулась Кира.

– Без чего?

– Преступников ищете. Там, где их нет.

Артем промолчал. Если он второй раз выгуливает вместе с Кирой собаку, это не значит, что ему можно выставлять претензии. Или отец напрямую ей что-то рассказал, или она слышала его разговор с матерью, в любом случае язык нужно держать за зубами. О погоде можно говорить, об астрологическом прогнозе на день, о желудочных коликах любимой собачки, о чем угодно, но только не о работе человека, которого она толком не знала. Хотя, может, и хотела знать, не зря же решила с утра прогуляться перед его домом.

– Извините, если я вас обидела!

– Да ничего.

– Просто за отца переживаю… Этот Лысенков проходу мне не давал. Странный он какой-то… А это правда, что он с проститутками таскался?

Артем усмехнулся, обычно таскаются проститутки, но в данном случае Кира права.

Бурбуль, не притормаживая, выскочил на газон между бетонной набережной и улицей вдоль реки. Снег сошел совсем недавно, и то не везде, трава прошлогодняя, жидкая, хлюпающая после дождя. Молодая травка в зачаточном состоянии…

– Буль! – позвал Артем собаку.

Бурбуль остановился, сел, стыдливо скосив взгляд. Но вдруг дернулся и с силой потащил Артема к бетонке и остановился у самого провала перед линией бордюра, за которой начинался тротуар. А провал явно незапланированного происхождения, что-то не так при строительстве сделали, земля осыпалась, образовав глубокую канаву, в которой мог утонуть человек. Но воды здесь не было, только наледь на дне, оставшаяся от снега.

– Буль! – Артем потянул поводок.

Но пес не сдавался, с ожесточением рыл передними лапами. Из провала лишь слегка тянуло тухлятиной, а когда из наледи вылетел, разламывая на мелкие части, большой кусок, пахнуло мертвечиной. Вонь разлагающейся человеческой плоти ни с чем не перепутаешь. Да и видно уже, что под снежно-ледяным покрывалом лежит что-то темное и объемное, скорее всего, мертвый человек. На профессиональном жаргоне «подснежник».

– Буль, молодец, отличная работа! – громко сказал Артем.

Пес, казалось, только этого и ждал, с гордостью за себя глянул на хозяина и выскочил из пролома, оттолкнувшись от трупа. Артем определил конфигурацию тела и спрыгнул в заледенелый снег, проломив довольно толстую корку. А снега много, видно, преступники не жалели сил, утаптывая его. Много набросали, крепко утоптали, все вокруг тает, а здесь все еще огромный сугроб…

Артем рукой разрыл снег примерно там, где должна была находиться голова покойника. Сначала откопал меховую шапку, а затем добрался до уха под ней. Причем шапка не надета была на голову, а просто лежала на ней, собранная и слипшаяся в лепешку. Мужчина лежал на боку, Артем отобрал кусок наледи, обнажив боковую часть лица. Длинный острый нос, впалые щеки, оскаленный в посмертной гримасе рот. Холод тормозил разложение плоти, но не останавливал его, лицо синее, можно сказать, сплошное трупное пятно со струпьями. Одним словом, картина не для слабонервных.

Из провала ему помог выбраться Бурбуль, взял на буксир и вытянул. Но и Кира протянула ему руку, правда, сразу же отдернула, поняв, кого они с Булем откопали. Правда, она справилась с собой, снова протянула к Артему руку, но к этому времени он уже твердо стоял на ногах.

– Я уже на службе, – сказал он, доставая телефон, – а ты давай домой!

– Да рано еще! – мотнула головой Кира. От волнения и нервной встряски ее зазнобило, она даже клацнула зубами.

Домой ей, конечно, нужно, и чем скорей, тем лучше. Но Артем позвонил в отдел, вызвал наряд и группу, а она все стояла и смотрела вниз, вернее, заставляла себя смотреть. Пуська облизнула ей подбородок, но Кира этого даже не заметила.

– Узнала? – спросил Артем, кладя телефон обратно в карман.

– Кого узнала? – встрепенулась Кира.

– Покойника.

– А его можно узнать?

– Если знала, можно.

– Значит, не знала… А вы что, меня в чем-то подозреваете?

– Почему я должен тебя подозревать?

– Ну, это же я про след преступника сказала.

– В шутку сказала. И не факт, что преступник был, может, человек просто замерз, шел пьяный и свалился в канаву. Обычное дело, ничего такого, так что не надо здесь стоять. Домой давай, замерзла уже.

– Не хочу домой, и не замерзла.

– Буля домой отведешь? – Артем достал ключи от дома.

– А сами не можете?

– Там термос на кухне стоит, синий, растворимый кофе в шкафу, приготовишь?

– Э-э… Ну хорошо!

Кира почему-то не думала об отце, которого Артем запросто мог заподозрить в убийстве. Шестьдесят восьмой дом был вторым с конца Садовой улицы, до набережной всего ничего, даже за угол сворачивать не надо. Садовая по прямой выходила на место возможного преступления. А Кудряшов хоть невзрачный на вид, а крутого нрава, мог и убить кого-нибудь сгоряча.

Кира увела собак, но Артем недолго оставался в одиночестве. Подъехал наряд патрульно-постовой службы, он велел огородить место преступления и взяться за работу. Тело покойного нужно было очистить от наледи. Труп пролежал под снегом месяца два-три, свежих следов преступника здесь точно нет.

Патрульные мысленно плевались, спускаясь в пролом, не хотелось им возиться с мерзлой мертвечиной, но подполковник Малахов не позволял расслабиться, буквально стоял над душой, и труп очистили быстро. К этому времени вернулась Кира, принесла термос с кофе, напоила всех, в том числе и подъехавшего Груздева.

– «Подснежник»? – спросил Вадим, останавливаясь на краю провала.

Труп лежал на боку в неестественной позе, сплющенная шапка уже свалилась с головы, лежала рядом. Ни куртки на трупе, ни пальто, один только свитер и джинсы. И обуви нет, черные носки в грязи. В ногах лежала двухпудовая гиря, просто валялась – ни веревки, ни цепи. Одно это уже говорило о том, что человека убили, а от тела собирались избавиться. На шее явно выраженная странгуляционная борозда, даже Груздев со своей высоты мог увидеть след.

– Ага! Число четное, а все равно к покойнику, – усмехнулся Артем.

– Ты нашел?

– Нет, Бурбуль мой сходил по нужде.

– Ну, хоть не скажут, что наш труп, в смысле, после нашего появления появился.

– Ну да, – усмехнулся Малахов.

Уже говорят, что с появлением варягов встряхнулось болото… статистики преступлений. То не было ничего, то вдруг похищение, сначала покушение, а затем и убийство. Ладно, Лысенкова убили, а то, что жена мэра руку на своего пасынка подняла?.. И этого «подснежника» могут приписать Артему, он же раскопал труп, а вместе с тем и убийство. Впрочем, ему все равно.

– Похоже, задушили гражданина, – разглядывая покойника, сказал Груздев.

– Причем где-то в доме, – заметил Артем. – Без куртки вынесли, без обуви. Утопить хотели, гирю взяли.

– Река здесь замерзает, да и мелко.

– Ну, прорубь вырубить легче, чем яму выкопать. Может, и ледоруб с собой взяли, а кто-то сказал, что мелко, труп не утопить. Кто-то местный мог сказать…

За спиной послышались шаги, кто-то тихо, стараясь не привлекать к себе внимания, подходил к ним. Малахов обернулся и увидел Щеколдина. Майор подошел, молча полез в карман за сигаретами.

– То есть в доме были не местные? – уточнил Груздев, настороженно глянув на Щеколдина.

– Может, в доме, может, в притоне. Может, малина какая-то, – щелкнув зажигалкой, сказал майор. – Я же говорил, что в феврале подпольное казино на Москворецкой закрыли, дом сорок два, отсюда видно.

Он показал на большой двухэтажный дом под гнутой крышей из мягкой черепицы. Красивый дом, кирпичный забор, откатные ворот, сигнальная лампа на опорном столбе. И видеокамера кругового обзора на фонарном столбе.

– По наводке накрыли или как?

– Так, шепнули на ухо, что на Москворецкой есть дом, где картежники собираются. В каком именно, неизвестно, но точно на Москворецкой. А здесь только один дом, который под гостиницу сдают. Летом спрос есть, а зимой не очень, вот хозяин и сдал дом… не буду утверждать, что Алику, его имя в протокол не попало. Там действительно играли, но только в карты, ни рулетки, ни крупье. И на картах крупье не было, то есть был представитель казино, но затерянный в массе игроков. Со стороны выглядело, что люди просто собирались, просто играли, и никакой тебе организованной преступности.

– Но на самом деле дилер был?

– Лева Бубенцов был, но он сказал, что пришел всего лишь поиграть.

– В общем, выкрутился.

– Но казино мы закрыли.

– И как выглядел этот Лева, белый верх, черный низ, галстук-бабочка?

– Да нет, обычный прикид. Чтобы из толпы не выделяться.

Малахов кивнул, слушая майора, – перед ним в яме действительно мог лежать организатор нелегального казино. Знал он, как мухлюют дилеры, специально сдают карты так, чтобы клиент постоянно проигрывал в пользу казино. А клиенты далеко не всегда законопослушные граждане. И ножом пырнуть могут, и удавку на шею… Но скорее, ударят ножом. Сгоряча удавку обычно не накидывают. Удавка – оружие подготавливаемого убийства. Так что версия с дилером не совсем подходит, хотя все возможно…

– Личность покойного установили? – запоздало поинтересовался Груздев.

– Верхние карманы пустые, нижние пока не трогали, тело переворачивать надо… Да и не будет ничего, если труп сбрасывать несли.

– Подчистить могли, – согласился Щеколдин.

На перекресток выехал микроавтобус следственно-оперативной группы.

– Думаю, тут без нас обойдутся, – глянув на Груздева, сказал Малахов. – А мы бы сорок вторым домом занялись. И Левой Бубенцовым.

– Можно прямо сейчас к нему отправиться, – добавил Щеколдин.

Из машины вышли полицейский дознаватель, судмедэксперт и Тяжмаш со своим чемоданом. Следственный комитет пока своего представителя не прислал – вдруг труп вовсе не криминальный, – хотя Артем уже вносил уточнение, после того как отзвонился по происшествию. И еще Груздев увидел майора Слонова, прибывшего с группой. Толковый парень, открытый, коммуникабельный, спортивный, подтянутый, всегда в отличной форме и хорошем настроении, он запросто мог заменить Щеколдина. В общем-то, Слонов и возглавлял чисто уголовный розыск. Должность у Щеколдина такая же объемная, как и его обязанности: заместитель начальника полиции по оперативной работе, плюс начальник отделения уголовного розыска, но ему также подчинялась и экономическая безопасность, и противодействие обороту наркотиков, и даже кинологическая служба. В общем, Слонов на месте, Щеколдина можно отпустить, раз уж ему не терпится поработать в поле.

Сорок второй дом не подавал признаков жизни, никто не вышел на звонок, ни одна занавеска не шелохнулась, собака залаяла только в соседнем дворе. На шум вышла женщина, в ответ на вопрос она лишь пожала плечами, на прошлой неделе хозяина видела, на пару часов заскочил и уехал. Сегодня ночью окна точно не светились. И про убийство ничего не знала, не видела, не слышала, чтобы труп из дома выносили. И не врала, не выкручивалась… Одним словом, темный лес.

Щеколдин заглянул в свои записи, нашел номер хозяина дома, позвонил, Гнедой Кирилл Антонович сказал, что дом пока не сдается, с клиентами проблема, не сезон еще, но как только, так сразу. О том, что в его доме кого-то могли убить, он, разумеется, не слышал, но готов сотрудничать, лишь бы только не попасть в криминальную сводку. Дурная реклама, понятное дело, ему ни к чему. Еще Щеколдин спросил про камеру над воротами, но, как оказалось, цикличность записи составляла всего неделю, если что-то и попало в объектив, то давно уже стерлось.

Майор уже собирался сбрасывать вызов, но тут вмешался Артем.

– Про гирю спроси, – тихо сказал он. – Гиря в доме была?

– Да, и еще. Гиря в доме была?.. Не пропадала?.. А вы узнайте… Прямо сейчас и гляньте.

Щеколдин закончил разговор и положил телефон в карман.

– Хитрый жук, этот Гнедой, очень осторожный, такой на деньги играть не будет. Дом сдавал, а сам не играл. А если просто так кого-то убил… Просто так любой на Замоскворецкой мог убить.

– И на Садовой.

– Или в кафе… – вслух подумал Щеколдин.

И этим ущипнул Артема за рабочий нерв. Действительно, убитым мог оказаться клиент работающего кафе, а они вцепились в давно закрытый катран. Вернее, он вцепился. Щеколдин всего лишь подчеркнул, что недаром ест хлеб, похвастался, можно сказать, результатом своей деятельности.

Артему бы взять катран и Леву Бубенцова на заметку, оставив эту графу из списка на потом, а он «вскочил на коня» и сейчас ехал к этому самому Бубенцу, который жил в поселке, примыкающем к Покровску. Ехать недалеко, но на полпути попали в пробку.

Машина катилась медленно, Артем физически ощущал, как сквозь него проходит драгоценное время, песком ссыпаясь куда-то за спину. Он даже слышал шорох, шелест, или это кто-то смеялся над ним? Мол, не туда едет, не затем. И не с тем. А может, это Кира шептала, ругала его себе под нос. Уже не знала, как привлечь его внимание, собачку свою по утрам выгуливать придумала, лишь бы хоть немного побыть с ним. А он не ведется – не клюет, не ловится. Хотя девушка она красивая, хорошая, но нельзя ему с ней. Ни с кем нельзя. Стелла погибла, считай, из-за него, Ева сколько крови выпила… Нет, не нужны ему серьезные отношения, одни только проблемы от них.

Деревня Сомово находилась в зеленой зоне, у реки, на въезде роскошный парк-отель с бассейном и теннисными кортами, дальше коттеджный поселок премиум-класса. И в самой деревеньке полно элитных новостроек, хотя Бубенцов проживал в обычном доме из белого силикатного кирпича. Но крыша новая, забор из профлиста высокий, сплошной, не видно, что во дворе творится.

А там явно что-то творилось. Артем еще не заглушил машину, а уже услышал тревожный женский вскрик, и дверь громко хлопнула, где-то за домом выматерился мужской голос. Уж не клиенты ли подпольного казино буянят? Что, если Бубенец игорный дом для элитных односельчан организовал, с него станется.

– Это мы удачно заехали!

Артем заметил, как сверкнули глаза у Щеколдина. Он и сам учуял запах добычи, ушки встали на макушке, как у охотничьего пса, даже дыхание участилось, это в кровь вспрыснулась доза адреналина, пока только маленькая. Вдруг тревога ложная и никого на помощь не звал? Может, женщина от удовольствия заорала? Но Щеколдин уже смотрел на забор, думая, как перебраться через него. Да и Артем не боялся объяснений с прокурорским и прочим надзором – козлов бояться, в огород не ходить.

Щеколдин искал, но ничего пока не находил. Забор высокий, секции гладкие, не за что ногой зацепиться. И руками за верх не схватишься, острый там срез и гибкий. Впрочем, Артем знал, что делать, развернул машину задом к воротам и вплотную подъехал к ним. Внедорожник у него боевой, и не счесть, сколько пуль из него вынули, не один кузовной ремонт прошел, а сколько их еще впереди… В общем, в груди не защемило, когда он запрыгнул на капот. Щеколдин кивнул и последовал за ним. И будь что будет…

Спрыгнули удачно, во дворе никого, но только поднялись на крыльцо, как из-за дома показался лохматый парень в армейском ватнике на спортивный костюм. Увидев пистолет в руке Малахова, лохматый сначала вытаращил глаза, а затем уже бросился бежать. В этот момент Щеколдин дернул дверь – закрыто.

Артем нагнал беглеца в два прыжка, прижал к стенке, развернув к себе лицом, одной рукой приставил пистолет к животу, а другой закрыл парню рот и спросил:

– А бежим чего?

Парень мотнул головой, размахивая своими лохмами. Просто побежал, без причины, а бояться ему нечего, потому что он хороший. Но Артем ему не поверил, с силой вжал пистолет в живот, заставив вернуться, и спросил:

– Кто в доме?

Лохматый кивнул, то есть в доме кто-то есть.

– Позовешь, скажешь, чтобы дверь открыли!

Артем подвел парня к двери, постучал, и она открылась.

– Давай быстрей! – поторопил голос, из прихожей перемещающийся в глубину дома.

Щеколдин за этим голосом и пошел, Артем за ним – с «бычком на веревочке».

В комнате на диване сидела стройная русоволосая девушка, лицо зареванное, глаза красные от слез, помада с губ слизана, тушь по щекам стекает, на щеке расплывается пятно, скорее всего, от пощечины, правая бровь припухла, возможно, от удара, подбородок трясется, руки связаны скотчем, рот заклеен. Платье на ней короткое, туфли на шпильке, волосы взлохмачены, совсем недавно яркий макияж кричал от восторга, а сейчас рыдал черными слезами. Рядом с девушкой, нависая над ней, стоял худощавый, располагающей внешности молодой человек с модельной прической. Черты лица правильные, мягкие, но взгляд жесткий. Даже сильный испуг не смог заслонить хищную суть Левы Бубенцова.

На журнальном столике между креслами бутылка виски, два стакана – один с трубочкой, конфеты, шоколадка, виноград в вазе.

Артем толкнул лохматого на Леву, быстро достал телефон, включил и навел камеру на девушку.

– Полиция! Подполковник Малахов!.. Что у вас здесь происходит?

Пусть только попробует какой-нибудь адвокатишка наехать на него, будет, чем утереть ему нос. Девушка связана, на лице слезы и следы побоев, кто посмеет сказать, что это не истязание. Группа лиц – до семи лет лишения свободы. А если вскроется изнасилование, то Леве точно не отвертеться.

– Э-э… А как вы в дом попали? – задергался Бубенцов.

– Лева, ты просто придурок! – Щеколдин подошел к нему, качнув наручниками на пальце. – Сам наденешь или мне тебе пристегнуть?

Бубенцов не дурак, выбрал первое, и его дружок не захотел лежать на полу с заломленными руками. А пара браслетов нашлась и для него – Артем снял с пояса.

– Только мы ни в чем не виноваты! Мы же играемся, да? – надвигаясь на девушку, угрожающим тоном спросил Бубенец.

Щеколдин ударил его кулаком в живот, схватил за шкирку, а вместе с ним повел на выход и второго.

– Играться с вами в камере будут!

Щеколдин подмигнул Артему и кивком головы показал на девушку: развязать ее нужно, в чувство привести и поговорить. Запугал ее Бубенцов, вдруг откажется заявление писать, тогда с них самих спросят.

– Так, будь здесь! – Артем сходил на кухню, нашел в холодильнике замороженный кусок мяса, вернулся и, развязав девушку, велел приложить холодное к припухшей брови. Синяк еще только назревал, видно, Бубенец ударил жертву совсем недавно.

– Как зовут?

– Снежана.

– К Леве как попала?

– Да к сестре в Москву приехала, а она живет там с одним. Ну, я домой хотела, а Лева меня к себе привез. Сказал, что любит, – вздохнула Снежана, махнув рукой на несбыточную мечту.

От девушки тянуло свежим перегаром, но пьяной она не выглядела, язык не заплетался. Видно, не на шутку напугал ее Лева.

– В Москве с ним познакомилась?

– На вокзале… Да нет, он хороший, ласковый, заботливый, слова мне плохого не сказал. Пока Ларик не появился… Как он появился, Лева как с цепи сорвался!

– Что он от тебя хотел?

– Да так, ничего… – тихо произнесла девушка, отводя взгляд в сторону.

– Не бойся, он тебе ничего не сделает.

– Да он и не делал ничего, – пожала она плечами.

– И ты не кричала, не звала на помощь? И Лева тебя не бил?

– Да так, ударил случайно… И не кричала я.

– Выходит, мы зря в дом врывались? Наручники на Леву надевали?

– Ну да.

– Я – подполковник, начальник полиции, товарищ майор – мой заместитель, мы серьезные, уважаемые люди, а Лева скажет, что мы просто так в дом к нему ворвались, и у нас будут неприятности. Лева – преступник, а мы жизнями своими рискуем, чтобы таких, как ты, спасать. От таких, как он!

– Но Лева меня не бил, мы просто игрались.

– То есть Леву ты подставить боишься, а нас нет? Мы не можем сделать запрос по месту твоего жительства, не можем узнать всю правду о тебе, узнать, почему ты сбежала… Откуда ты сбежала?

– Да не сбегала я! – разволновалась девушка.

– А если мы выясним, что на тебе кража какая-нибудь серьезная? – Увы, Снежана не понимала нормального русского языка, поэтому пришлось сгустить краски.

– Да нет на мне ничего!

– Как же так, проституцией занимаешься, а кражи нет? Так не бывает!

– Да не занималась я проституцией!

– А накрасилась как проститутка! Платье короткое…

– Так это все Лева! Проституткой, говорит, будешь. Я думала, он шутит, платье это надела, накрасилась, а он сказал, что у меня сегодня первый рабочий день. Мол, сегодня, говорит, здесь отработаю, а завтра комнату свою дадут, усадьба здесь какая-то…

– С лебедями? – усмехнулся Артем.

– Не знаю… Я думала, он шутит, ну, ролевые игры там, а тут дружок его приходит. Лева меня толкает, давай, говорит, начинай, а Ларик просто посмотрит. Ну, я же, типа, проститутка, ну, думаю, игра такая… А Ларик сначала смотрел, а потом пристраиваться стал… Ну тут я и поняла, что никакая это не игра!..

– Ты возмутилась, и Лева стал тебя бить.

– Ну, не так, чтобы сильно, – вздохнула Снежана, опустив голову.

– Сильно тебя в притоне будут бить, когда ты туда попадешь. А ты попадешь, если мы Леву не посадим. Так что все от тебя зависит. Напишешь заявление, этот ублюдок сядет надолго. А если нет, Лева тебя найдет, еще и на иглу посадит. Дальнобойщиков на трассе за ложку героина будешь обслуживать. Мужики грязные, вонючие, и ты наркоманка… Тебе это нужно?

– Нет!

Малахов отправил Снежану переодеваться, а сам вышел во двор. Лева и его дружок сидели на скамейке, опустив головы, Щеколдин нависал над ними как скала.

– Я не знаю, что с Геной было, – не поднимая головы, говорил Бубенцов. – Дали по морде и ушли, а на следующий день он не вышел. Мы думали, уволился, и разбираться не стали…

– Слышал, уволился наш покойник! – Щеколдин с иронией глянул на Малахова. – Избили его, и он уволился, Алик даже разбираться с ним не стал. И Леве с бубенцами все равно. Да, Лева скоро будешь без бубенцов!

– На восемь лет Лева сядет. За вовлечение занятием проституцией. Физическое насилие, организованная группа. До восьми лет, – поддал жару Артем.

– Мы же договорились! – Бубенцов дернулся, собираясь встать, но Щеколдин двумя руками взял его за голову и не просто надавил, возвращая парня на место, а крепко сжал черепную коробку. Руки у него богатырские, ладони как тиски, в пальцах сила железных клещей. Мощный мужик, и силу свою по делу применяет, но Артему не хотелось подражать ему, хотя он очень даже комфортно чувствовал себя в роли «плохого» полицейского, когда имел дело с такими скотами, как Лева.

– Кто Гену Славина убил? – жестко спросил Щеколдин.

– Да не знаю я! – простонал Бубенцов.

Тут в кармане у майора зазвонил мобильник. Он отпустил несчастного, улыбнулся, глянув на Малахова, и ответил на вызов:

– Вовремя вы, Кирилл Антонович! Одна есть, другой нету, ну хорошо… Спасибо вам, на связи!

Щеколдин сбросил звонок и посмотрел на Бубенцова. Ничего не говорил, просто смотрел, будто притягивал его взглядом. И парень, ощутив его силу, поднял голову.

– Значит, неизвестные дали Славину по морде и ушли. Вместе с ним. И гирю из дома прихватили.

– Гирю? – нахмурился Бубенцов.

– Гиря в подвале лежала, и только ты это знал.

– Какая гиря? Не знаю ничего!

– Значит, дружок твой знает, – вмешался в разговор Малахов. – Наверное, он и взял гирю. И Славина убил…

– Не убивал я! – Ларик попробовал вскочить со своего места, но Артем удержал его. – И гирю не брал!

Он в смятении смотрел на Малахова, даже не догадался сказать, что не мог находиться на месте преступления в момент его совершения. Или находился, или просто что-то знал.

– Сейчас товарищ майор заберет Бубенцова, доставит его в отдел и возьмет с него показания. Что-то подсказывает мне, что ты, Ларик, окажешься крайним. И убийство на тебя спишут, и Снежану… Вступал с ней в половую связь? – спросил Артем.

– Ну-у… – замялся парень.

– Вступал! Значит, еще и за изнасилование сядешь!..

– Да я вообще не при делах!

– И Бубенцов точно так скажет!.. А товарищ майор возьмет и поверит ему!

– Возьму и поверю, – подыграл Щеколдин.

– Забирайте задержанного, товарищ майор! – незаметно подмигнул ему Артем.

Щеколдин мог схватить Бубенцова за шкирку, но он галантно взял его под руку.

– Не убивал я! – задергался Ларик.

– А гиря?

– Гирю брал… Но только гирю!

– Зачем брал?

– Ну, Лева попросил, я в подвал спустился, там, типа, спортзал.

– Так меня самого попросили! – сошел с лица Бубенцов.

– Кто попросил? Мы же все равно узнаем! – Малахов показал взглядом на Ларика.

– Я их фамилий не знаю, только клички. Одного Паня звали, другого Кисель.

– А сразу нельзя было сказать? – усмехнулся Щеколдин.

– А если они меня в удавку?

– Не смогут, убили их.

– Как убили?

– Нет Панина. И Киселева нет. Одного застрелили на месте, другой скончался в реанимации.

– Это правда? – с чувством облегчения спросил Бубенцов.

– А ты не знал?

– Нет! – Лева так резко подался назад, что едва не свалился со скамейки.

– А то бы нагрузил на покойников, им же уже все равно?

– Да не знал я!.. Ну, то, что Паня с Киселем к нам больше не заходили, это да, а что их убили… У воровских там свои дела, мы к ним не лезем. Да и они нас не трогают.

– А Славин?

– Так я же говорил, Гена на бабочках спалился, Паня его за руку поймал. Сначала морду набили, и Гена подумал, что это все, а Кисель удавку ему на шею…

– Ты видел?

– Ну да, на моих глазах все было. Они и меня, сказали, кончат, если я мухлевать буду. А когда я ответил, что такими делами не занимаюсь, Кисель только рассмеялся. Давай, говорит, гирю тащи, Гену топить будем.

– И пошли его топить?

– Ну да… Ларик им гирю понес…

– А что мне оставалось делать? – хлюпнул носом парень. – Они бы и меня пришили!

– В полицию звонить надо было!

– Да меня бы тогда точно на нож поставили!

– Тело почему не утопили? Лед помешал?

– Да нет, у берега слабый лед, бросили бы, и все. Но там до самой середины мелко, я об этом сказал, они тело бросили, снегом забросали и ушли. Типа, потом заберут. А я стою и думаю, ну, попал…

– А меня вообще там не было! – поспешил заверить Бубенец.

– И все равно ты попал, парень, – усмехнулся Малахов.

– Из-за Жанны? Так мы же договорились! – Лева поднял глаза, взывая Щеколдина к пощаде.

Майор запросто мог воспользоваться моментом и развязать Бубенцову язык в обмен на уступку. Тем более что Снежана и не хотела сдавать своего уже, в общем-то, состоявшегося сутенера. И если договор действительно был, Артем пойдет Щеколдину навстречу, потому как сам не раз получал ценную информацию в обмен на послабление. Общепринятая практика, может, в чем-то и ущербная, но вполне эффективная.

– А разве ты сдал Паню и Киселя? Нет, вытягивать из тебя пришлось… Давай, рассказывай, где здесь усадьба с лебедями? – спросил Малахов.

– Какая усадьба с лебедями? – У Бубенцова нервно дрогнуло веко.

– А куда ты Снежану собирался увезти?

– А-а, Снежану! Так придумал же! На ходу!.. И не собирался я никуда ее увозить!

– А гирю бандитам Ларик принес? Ты его попросил?.. Знаешь, как это называется? Соучастие в убийстве!.. Ларик, тебя это касается больше всех! Я бы даже сказал, только тебя это и касается, если Панина и Кисилева больше нет.

– Да не участвовал я! – заколотился парень.

– Где усадьба с лебедями?

– Да нет, Снежана все сочиняет! – Ларик жалко и выразительно смотрел на Артема, незаметно скосив глаза на Бубенцова. Не может он сказать в присутствии друга и, по всей видимости, босса, раздельно их нужно допросить, тогда и будет результат.

Задержанных развели по разным камерам, потерпевшую отправили к дознавателю: показания под протокол лишними точно не будут. Ларик назвал место, Груздев дал добро и сам лично вызвал спецназ.

Артем опасался утечки. Щеколдин при нем распорядился изолировать задержанных на все сто, но это мало его успокоило. Что-то не так с Щеколдиным, что-то нечисто с ним, эта мысль занозой сидела в сознании, заставляя наблюдать, анализировать. Пока что Щеколдин вел себя если не безупречно, то близко к тому, но еще, как говорится, не вечер…

В усадьбу с «лебядями» отправились вчетвером, Груздев во главе, Артем, Щеколдин и Слонов на подхвате. Вторым эшелоном шла группа захвата.

– Панин и Киселев участвовали в ограблении, напали на инкассаторов, нарвались на ответку, одного убили сразу, другой скончался в реанимации… – докладывал Щеколдин.

Малахов это знал, уже успел ознакомиться с материалами дела, даже в Москву позвонил одному своему знакомому, уточнил и даже дополнил информацию. А Груздева вводили в курс дела только сейчас, по пути к увеселительному заведению.

– Славина убили четырнадцатого февраля, а Панина и Киселева шестнадцатого, – продолжал Щеколдин. – Думали, сделают дело и закончат с трупом… А может, и не думали, может, вообще забыли про него. Так или иначе, нет их, убили, им теперь все равно.

– Крымову и Ашотову, подельникам Панина и Киселева, не все равно, – сказал Артем. Крымов в Бутырке, Ашотов в бегах. Бубенцов и Ларионов молчат, но, возможно, кто-то из этих двоих участвовал в убийстве Славина.

– Ну, Крымова можно допросить, – пожал плечами Груздев. – А нужно?.. Что Бубенцов говорит? Кто задушил Славина?

– Киселев.

– Киселев застрелен, Панин застрелен, дело можно закрывать.

– Закрываем, – усмехнулся Щеколдин. – И едем отдыхать… Ермолаев, конечно, еще тот проходимец, но работать умеет. Девочки у него что надо.

– А сегодня их полку чуть не прибыло, – кивнул Груздев. – Видел я эту Снежану, хорошенькая.

– Я так понимаю, Бубенцов с казино на девочек переключился, – сказал Щеколдин.

– Одно другому не мешает.

– Да с Бубенцовым понятно, – в раздумье проговорил Артем, – вот с Печорой не все ясно. Я так понимаю, он не только сливки с оборотней снимает, он еще и банки грабит.

– Денег много не бывает, – усмехнулся Щеколдин.

– Опасный он человек.

– Очень опасный. Алик – ягненок по сравнению с ним… Одно хорошо, Печора на своей земле не гадит.

– А Славин?

– Думаю, он даже не в курсе, кто такой Славин и что с ним сделали его отморозки. Я бы не стал обращаться к Печоре за разъяснениями.

Артем кивнул. Славина Печоре не пришьешь, как ни старайся. Но рано или поздно вор даст знать о себе напрямую. Впрочем, проблемы нужно решать по мере их поступления…

Усадьба, о которой рассказал Ларик, гнездилась в уютном местечке между парк-отелем и коттеджным поселком близ Сомово. Фактически участок примыкал к поселку, только имел отдельный охраняемый вход.

Группу захвата оставили на подступах к дому – в готовности действовать по сигналу, если понадобится. Артем остановил свой внедорожник возле ворот, на охране которых стоял крепко сколоченный детина с лысой головой. Машина для него незнакомая, распоряжений насчет нее никаких, так что ворота оставались закрытыми.

– Голова не мерзнет? – спросил Артем, закрывая дверь с внешней стороны.

– А его любовь греет, – сказал Груздев, присоединяясь к нему.

Щеколдина оставили в машине, он личность в городе известная, охранник мог опознать его, поднять тревогу.

– Продажная любовь не греет, – усмехнулся Малахов.

– Так, вы кто такие? – Лысый поднес ко рту рацию, собираясь вызывать подкрепление.

– Да вот хотим узнать, греет продажная любовь или нет, – улыбнулся Груздев. – Пропустишь?

– Платим наличными! – Артем достал и раскрыл бумажник, а денег там достаточно, на неделю любви хватит. Расценки они уже знали, если, конечно, Ларик не наврал.

– Наличные – это, конечно, хорошо, – замялся охранник, – но я вас не знаю.

– Так мы не тебя покупаем, тебя на растопку отправим.

– Куда?! – взвился детина.

– А куда еще дерево отправляют?.. Не будь деревянным, пропускай!

– Так, все, пошли отсюда!

Охранник неосторожно поднял руки, чтобы схватить Артема и развернуть к себе спиной, и тем самым подставил корпус под удар. Расплата наступила мгновенно, несчастный сложился пополам. Груздев неодобрительно глянул на Артема. Как начальник отдела МВД, он, конечно, против рукоприкладства, но в то же время тылы должны быть зачищены.

Щеколдин вышел из машины и занялся потерпевшим, а Малахов и Груздев прошли на территорию.

Особняк серьезный, в стиле ампир: арки, колонны, пилястры, карнизы, барельефы. Ландшафтный дизайн как на рекламных картинках, фонтан бил пышно, самый настоящий фейерверк из водяных струй, даже охранника за ним не видно. Зато охранник заметил гостей, рванул к ним.

– Вы кто такие? – вытянул он руку, останавливая их.

– Эй, ты чего? – возмущенно вскинулся Артем. – Не видишь, торопимся, а то сейчас всех девочек расхватают!

– Не расхватают! – повелся парень.

– А девочки есть? – спросил Груздев.

– На любой вкус!

– Значит, мы по адресу!

Вадим предъявил удостоверение, охранник попытался вырвать его из рук, за что и пострадал. Артем снова пробил в «солнышко», и на этот раз наверняка. Пока парень приходил в себя, Груздев пристегнул его к скамейке у фонтана и пригрозил:

– Будешь кричать, посажу!

Больше охранники на пути не попадались, и они спокойно прошли в холл с мраморной лестницей. Навстречу из гостиной вынырнула не первой молодости красотка в полупрозрачном платье, с золотой змейкой на тонком запястье. Прическа в стиле Мэрилин Монро, глаза накрашены «под Клеопатру». В гостиной на длинном диване сидели две девушки, еще одна – у барной стойки.

– Мужчины, вам кого? – спросила женщина, настороженно глядя на Груздева.

– А нам всех! – ответил Артем. – У нас по плану оргия, если вы не против. Снимаем весь дом целиком!

– Э-э… А денег хватит? – Голос у «мадам» дрогнул, она потянулась к рации, которая лежала на высоком круглом столике на одной ножке.

– Не надо! – Артем отвел в сторону полу куртки, засветив пистолет в кобуре.

А Груздев показал удостоверение и представился:

– Начальник отдела МВД по городскому округу Покровску.

– Девушки у вас такие нежные, – с улыбкой протянул Малахов, – а омоновцы такие грубые. Одно только слово, и они будут здесь… Охрана в доме есть?

– В доме нет… А вы точно из полиции? – Женщина не сводила глаз с Груздева, ожидая, когда и он раскроет удостоверение.

– Из полиции, – подтвердила Марта.

Сначала Артем услышал ее голос, а потом увидел ее саму. Марта-Мария спускалась по лестнице, волосы распущены, яркий макияж, насколько агрессивный, настолько же и сексуальный, короткое облегающее платье с блестками, туфли на высокой прозрачной подошве. Разогретая, распаренная, как стриптизерша, только что спустившаяся с шеста. И шла она, плавно покачивая бедрами, правая рука скользнула вверх по ноге, пальцы на мгновение поднырнули под нижний срез платья, как будто Марта собиралась его снять, чтобы оно не стесняло движений рвущегося на свободу тела.

– Я знаю этого убойного подполковника! – Она смотрела на Малахова игриво, но с опаской, как дрессированная тигрица, познавшая прелести цивилизации, на дикого льва.

– Так, может, мы договоримся? – спросила «мадам».

Артем многозначительно посмотрел на Груздева: пусть остается и договаривается, в смысле, тянет время, а он сходит наверх, если там никого нет, то и группа захвата не нужна, тем более что майор Щеколдин уже на подходе. Два охранника нейтрализованы, девушки не разбегаются, одна так вообще летит навстречу на крыльях «ночной бабочки», действительно, зачем шум поднимать? И девочек совсем не обязательно увозить в отдел, дать им время на сборы, всех разогнать, здание опечатать. А владелец пусть подъезжает, объясняется, Артем очень рад будет его выслушать – под протокол.

Но хозяина ждать не пришлось, Малахов обнаружил его в апартаментах на втором этаже. Алик лежал на кровати, раскинув руки, а над ним крутилась красивая брюнетка с греческим носом и тонким станом. Алик шипел, стиснув зубы, а, увидев Артема, чуть ли не с мольбой глянул на него: лучше пусть он его убьет, чем остановит это вращение вселенной через земную ось. И Артем проявил понимание, закрыл за собой дверь со стороны коридора. Мужская солидарность здесь вовсе ни при чем. Однажды он уже вспугнул парочку примерно в такой же ситуации, и их обоих на носилках отвезли в больницу. Малахов не торопился: на губернаторского сынка у них ничего нет, сам Алик наверняка прикинется клиентом заведения, а из персонала вряд ли кто-то посмеет его сдать. У Ермолаева могут просто сдать нервы, и он попробует сбежать через окно. Вот тогда у Артема появится предлог поймать его и прижать, пусть и ненадолго.

Но Алик не убегал. Он поставил проститутку к окну, не разрешив ей одеться, чтобы она мозолила Артему глаза. Трудно сосредоточиться, когда перед глазами маячит красивая обнаженная девушка.

– Исчезни! – рыкнул на нее Артем.

Брюнетка дернулась, глянула на Алика, но тот качнул головой, и она осталась на месте.

– Ты что, идиот? Ведь я тебя сейчас за истязание закрою! – пригрозил Артем. И, немного подумав, с усмешкой добавил: – И родителей в школу!

– Родителей не трогай, мент! – Алик резко поднялся и кивком головы показал проститутке на дверь в ванную.

– На рейд нарываешься? – пригрозил Артем.

Он понимал, что с проституцией бороться бесполезно, искать и закрывать притоны все равно что свинью стричь. Но если задаться целью, можно закрыть все злачные места в городе, не обращая внимания на мэра. Правда, можно и с цепи сорваться…

– А не надорвешься? – окончательно придя в себя, усмехнулся Алик.

– Давай попробуем! – тяжело посмотрел на выскочку Артем.

– Слушай, а ты чего такой резкий? Шуток не понимаешь?

– Собирайся, в отдел едем!

– Ну, съездим, и что? Я здесь случайно, девочки, сказали, вкусные, ну я и заехал. А ты не хочешь угоститься?

– Собирайся, говорю! Я за дверью подожду.

Малахов вышел из номера и увидел, как Щеколдин хватает за руку полуобнаженную девушку.

– Вниз давай! – грубо сказал майор, спроваживая проститутку.

Наконец появился Алик.

– Ух ты, какой карась! – развеселился Щеколдин.

– Все равно вечером буду на свободе! – с вызовом посмотрел на него Алик.

– А это как повезет, – качнул головой Малахов.

– Нет у вас на меня ничего! И никогда не будет!

– Не говори «гоп»!

Увы, но Артем действительно не мог прижать Ермолаева. Даже если доказать факт его знакомства с погибшим Геннадием Славиным, все равно к убийству этого живчика не привязать. Тем более что убивали люди Печоры. Но помотать Алику нервы – удовольствие не самое сомнительное.

Особняк, может, и опечатают, но девочек вряд ли. Может, и разведут их менты по камерам, но в конечном итоге отпустят на свободу. И Алик в ментовке, всех соберет и развезет по хатам. Ни одна жемчужина не останется пропадать на дороге, где столько желающих их подобрать.

И адвокат на месте, потому пропуск уже на руках, Алик свободен, можно выходить. Впрочем, Малахов нисколько не удивлен, смотрит на него, усмехается, как будто знает, что главные неприятности у Алика впереди, никуда ему не деться от правосудия. Улыбается мент, а взгляд у него тяжелый, поэтому на душе так неуютно.

– Слушай, подполковник, может, договоримся? – спросил Алик.

Со старым начальником определенная договоренность у него имелась, но это не мешало Щеколдину время от времени устраивать профилактические наезды. Сам он денег не брал, но и особо не зверствовал. И с новым начальством можно договориться. Старый начальник через своего зама мзду брал.

– Не договоримся, – отрезал Малахов.

– Но ты же понимаешь, красота спасает мир. А продажный мир может спасти только продажная красота!

– Понимаю, – кивнул Артем.

– И что?

– Возьму тебя с доказательствами, закрою наглухо, даже не сомневайся.

– Ну, хоть без доказательств не трогаешь.

Алик и сам почувствовал, что дал слабину, можно сказать, душу менту открыл, а он взял и плюнул в нее.

– Свободен! – Малахов глазами показал на выход и открыл дверь в свой кабинет.

Алик едва удержался, чтобы не назвать его козлом. Удержался, но мент по-любому нажил себе конкретного врага.

Во двор Алик выходил в расстроенных чувствах, едва глянул на лупоглазого Челленджера, и его помощника, и отца, который так торопился к нему, что чуть не споткнулся. Его внимание привлек черный Mercedes со знакомыми номерами. Надо же, лично отец за сыном подъехал, как трогательно!

Из машины выскочил водитель, открыл заднюю дверь, Алик глянул на него, махнул рукой Челленджеру, пусть собирает девчонок, а с ним потом поговорит.

Салон в машине просторный, заднее сиденье широкое, но отец сдвинулся в сторону к правой двери, как будто давал понять, что ему неприятно сидеть рядом с Аликом.

– А я думал, что придется снова в полицию идти, позориться! – выплеснул он.

– Но приехал же, – усмехнулся Алик.

Так вдруг захотелось назвать отца мазохистом: знает, что перед ментами унижаться придется, а приехал, знал же, что Алик будет трахать Ленку, а все равно женился. Просто ему повезло, что она до сих пор держится, но все еще впереди. Власти у отца целый вагон, а он только на маленькую тележку себе и взял, разве не мазохист?

– Опять у тебя убийство!

– Какое еще убийство?

– А тебе не сказали?

– Нет. – Алик удивленно смотрел на отца.

– И казино на Москворецкой не держал? Кого там убили, кто такой Славин?

– Убили?!

– Полиция труп сегодня нашла, на твоих людей вышли. Кто такой Бубенцов?

– Ну, есть такой.

– Он рассказал, что Славина убили. В твоем казино.

– Кто убил?

– Да не в том дело, кто убил. Вопрос, почему тебе об этом не сказали? Или все-таки сказали, а ты дурочку из себя корчишь?

– Да нет, не говорили… Может, потому, что доказательств нет. Да и не может быть. Я вообще об этом убийстве не знал. То есть знал, Бубенец… Бубенцов сказал. Блатные там отличились, Славин им карты не так сдал…

– Доказательств нет?

– Нет.

– Значит, будут собирать… Следить за тобой могут!.. Что я такое говорю? – поморщился отец. – За моим сыном могут следить как за преступником!.. А ты и есть преступник!..

– Бизнесмен я. И бизнес у меня ничем не хуже, чем у других. Ты вот тоже в казино нервы пощекотать любил… И не только в казино, – усмехнулся Алик.

– Азарт, похоть… Ты строишь на этом бизнес. И где, в моем городе!

– А давай займемся землей! Ты помогаешь мне оформлять аренду под строительство, я буду выкупать участки. Что здесь противозаконного?

Алик уже подъезжал к отцу с этим вопросом, но получил отлуп. И вряд ли что-то изменилось.

– Нет!

– Ну, тогда да здравствует азарт и похоть!

Отец и хотел что-то сказать, но передумал, хватанул возмущенно ртом воздух и махнул рукой. То ли от самого Алика отмахнулся, то ли от его бизнеса, а может, он наконец-то признал, что ничего страшного не происходит. Ну, проститутки, ну, казино, сколько вон мошенников на рынке всевозможных услуг. А то, что за сводничество могут привлечь, так менты несильно-то и лютуют. И даже снимут претензии, если их хорошенько об этом попросить. С высоты капитанского, в смысле мэрского, мостика. Тем более что намеки со стороны отца, в общем-то, срабатывали. Не зря Алик уже на свободе.

– Куда тебя отвезти? – спросил отец.

– В Сомово. Домик хочу там прикупить.

Усадьбу под бордель он снимал, повезло с человеком, который согласился сдать особняк со всей прилегающей к нему территорией, наладил бизнес, нормально все шло. И дальше пойдет в прежнем темпе. Клиентура есть, девочки на уровне и в полном комплекте, а дом новый снять можно в том же коттеджном поселке. Дома там солидные, хотя и не такие большие, как «засвеченная» усадьба, и не такие удобные.

– А может, сам поселок прикупить хочешь? – спросил отец.

– Это предложение?

– Ты прав, земля у нас и раньше дорогая была, а платные дороги построили… Но ведь можно без мошенничества, правда? Землю можно по государственной цене выкупать.

– Ага, и там, где можно, – усмехнулся Алик.

Государственная цена – понятие растяжимое, можно и за копейки взять, но это обман, отец на такое не пойдет. А еще далеко не везде можно строиться, хорошие места давно уже раскуплены, а новые участки с реальной ценностью нужно выбивать, а это не всегда законно.

– Ну, есть участок в районе Сомово, но там природоохранная зона, проблема с землеотводом.

– И ты эту проблему решить не можешь, – съехидничал Алик.

– Я подумаю, – ушел от прямого ответа отец.

Алик внимательно посмотрел на него. Неужели лед тронулся? Или отец только притворяется белым и пушистым, хотя давно уже волк в овечьей шкуре. Может, у него не только дом в собственности, а еще и вилла где-нибудь в Испании. Хорошо бы на Канарах. Острова вечной весны…

– Ну, ты пока думай, а я в Сомово смотаюсь, гляну, что там.

А вдруг особняк не опечатали, вдруг Алик мог вернуться туда прямо сегодня. Не будут же менты охранять усадьбу, зачем им это? А у Алика договор с хозяином, деньги уплачены, затраты нужно окупать. И «орудия труда» к вечеру вернутся, целые и невредимые, а если напуганные, то самую малость. В конце концов, у Алика отец – мэр, вряд ли менты хотят ссориться с городской властью. А они видели сегодня, как отец заезжал за сыном. С отцовскими чувствами лучше не шутить…

Столько дел за день: и убийство, считай, раскрыли, и гнездо разврата разворошили, и Алика хорошо тряхнули, чтобы не расслаблялся. Столько дел до самого позднего вечера, а день пролетел незаметно. Подъезжая к своему дому, Малахов заметил знакомый внедорожник и подумал, что снова Яша Киру в своей машине греет. Артему, конечно, все равно, как это у них там происходит, но почему-то стало легче дышать, когда Кира вышла из машины и помахала ему рукой. Он свернул к воротам и остановился, не открывая их.

Кира всего лишь помахала рукой в знак приветствия, а Пуська гавкнула, высунув голову из-под лацкана ее куртки.

– Всем добрый вечер! – усмехнулся Артем.

– Торопитесь? – спросила Кира.

– Ну, в какой-то степени, – кивнул он.

С ней подошел и Яша, напряженно, не без ревности глядя на Малахова.

– Буля покормить надо? – Как будто в отношениях с подполковником Малаховым Киру интересовал исключительно Бурбуль.

– Да, пора уже.

– А выгулять?.. Или боитесь? – лукаво улыбнулась девушка.

– Боюсь? – задумался Артем.

Ну да, страшно ему. Его пугало назревающее чувство к Кире. Нет, он не влюбился, далеко нет, поэтому спокойно может обходиться без нее. Но когда она рядом, мысли начинают вращаться вокруг нее. А не нужны ему серьезные отношения, не создан он для них.

– Я вам не мешаю? – не без сарказма спросил Яша.

– Нет, но можешь ехать, а мы с товарищем подполковником преступления пойдем искать! – весело проговорила Кира. – У Буля такой нюх!

А собаку действительно нужно было выгулять, десяти минут будет вполне достаточно. К реке и обратно.

– Преступления не ищут, ищут преступников! – блеснул эрудицией Яша.

– Ой! – поморщилась Кира. – Ты хоть одного нашел?

– А мне и не надо!

– Вы тут давайте выясняйте, – качнул головой Малахов, – а я пошел!

Он открыл ворота, заехал во двор, поставив машину, зашел в дом. Бурбуль бросился к нему, ткнулся мокрым носом в ногу и, призывно хрюкнув, вплотную подошел к двери. К Пуське рвался, а может, и по Кире соскучился. Вот и как отказать ему в удовольствии?

Артем из окна увидел, как уехал Сальников, и вдруг ощутил хоть и легкий, но укол ревности. А вдруг Кира уехала с Яшей куда-нибудь на природу, где им никто не будет мешать… Но Кира ждала его за воротами, собачонку свою держала на поводке.

– Вы что, поссорились с Яшей? – спросил Артем.

– Да ну его! Достал своим занудством! Никого вы, сказал, не нашли! Или все-таки нашли?

– Нашли. Убийцу нашего покойника, – улыбнулся Малахов.

– Арестовали?

– Не успели. Эти ребята инкассаторов ограбить пытались, но неудачно – застрелили их.

– Бог наказал?

– Очень может быть.

– А убили за что? Ну, нашего покойника.

– Шулером оказался…

И Бубенцов шулер, но ему повезло, его не тронули. А вот он тронул – Снежану. И сам переспал с ней, и под своего дружка подложил, в проституцию вовлечь пытался. Снежана девушка красивая и такая же русоволосая, как Кира. Киру пытались похитить, вроде как Лысенков глаз на нее положил. Теперь заказчик мертв, а исполнители задержаны. Исполнители – его люди. Но возможно, Лысенков исполнял заказ Алика. Или Марта его попросила. В подпольные бордели требовались проститутки, возможно, красивые, русоволосые…

– Что с вами? – Артем поймал на себе недоуменный взгляд. Кира смотрела на него как на ненормального, хотя без осуждения и насмешки.

– А это называется завис, – улыбнулся он. – Что бывает, если камнем о камень ударить? Искра. А если две мысли в голове стукнутся?

– И что за мысли?

– Одна – про тебя. Другая… А ведь тебя действительно могли увезти в публичную усадьбу. Там, где пруд с лебедями…

И снова Артем задумался. «Гнездо разврата» они разворошили, но невольниц в подвалах не нашли. Проституток опрашивали, ни одна не сказала, что кого-то силой склоняли к разврату. И на игле из них никто не сидел, во всяком случае, следов от уколов на теле ни у кого не обнаружили.

– Но меня же похитил этот, как его… Роман Витальевич. Влюбленный в меня по уши!

Кира в ожидании смотрела на Малахова, как будто он должен был сказать, что влюблен в нее не меньше.

– Из-за любви твой Роман Витальевич и погиб, – сказал Артем, глядя на такси, проезжающее по улице.

Машина замедлила ход, остановилась, сдала назад. Открылась дверь, и он увидел Марту. Девушка по-свойски помахала рукой и направилась к нему. Пуська грозно залаяла на нее, будто почувствовав настроение хозяйки.

– Кто это? – спросила Кира, с неприязнью глядя на Марту.

А та как будто знала, что на нее будут смотреть в поисках изъянов придирчиво, привередливо, и сделала все, чтобы не выглядеть ущербно. Тонкое изящное пальто на ней, нежно облегающее стройную фигуру, стильный шарфик, светлая кофточка, юбка короткая, но вовсе не развратная, сапоги с узким голенищем и на шпильке. И походка ладная, от бедра. Проститутка – профессия грубая, но Марта при этом сама нежность и женственность. Она еще не подошла к ним, а Малахов уже уловил запах ее духов. Пьянящий аромат из подсознания.

– Твоя соперница, – брякнул он.

– Твоя подружка? – вскинулась Кира.

– Любовница Романа Витальевича.

Марта все слышала, но Артема это не смущало. В общем-то, он для нее это и сказал.

– А при чем здесь Рома? – спросила Марта, с хищной вежливостью глянув на Киру.

– Да притом, что Алик… Ты ко мне?

Вопрос прозвучал довольно грубо, но Артем, обманывая себя, не смог обмануть своего пса. Он тоже учуял настроение хозяина и лизнул Марту за ногу, по мягкой коже сапога.

– Ух ты, какой! – Она улыбнулась, наклонилась, слегка согнув ноги в коленях, погладила пса.

Бурбуль тихонько зарычал или даже заурчал.

– Балдеет плесень. – Артем удивленно смотрел на собаку. Слишком уж легко он позволил себя приручить, неужели запал на Марту? В любом случае теперь она может свободно зайти в дом, и пес ее не тронет. И сама зайти, и Алика привести.

– Хорошая собака! – проворковала Марта, продолжая гладить пса.

От удовольствия Бурбуль зажмурил глаза. Артем не выдержал, открыл калитку. И скомандовал:

– Во двор!

Пес глянул на него удивленно и снова повернул голову к Марте.

– Раз! – повысил голос Малахов.

И это подействовало, на счет «три» он уже закрывал калитку.

– Что так? – Марта смотрела на Артема с чувством легкого превосходства. Ну да, не каждой дано так легко приручить его собаку.

– А вдруг влюбится? Придется Булю на тебе жениться!

– Ну нет, за собаку отвечает его хозяин. Жениться придется тебе! – парировала Марта.

– На мне и женится! – Кира всем видом давала понять, что шутит с неменьшим азартом, чем она.

– С чего это вдруг?

– А кто меня от бандитов спас?

– От каких бандитов?

– Рома Лысенков пытался похитить Киру, – с самым серьезным видом сказал Малахов.

– Зачем?

– А зачем Бубенцов пытался совратить Снежану?

– Какую еще Снежану?

– Значит, кто такой Бубенцов, ты знаешь?

– Ну, Бубенцова знаю…

– Бубенцов девчонку на вокзале подобрал, отмыл, совратил, назначил проституткой – к вам в Сомово… Может, Лысенков Киру для вас похищал?

– Зачем похищать? Не надо похищать, девочки сами на все согласны.

– И ты согласна? – Кира обличительно смотрела на Марту. Догадалась она, с кем имеет дело, и радовалась тому, что догадалась.

– Могу тебя с собой взять!

– Уже пытались! Не вышло!

– Очень рада за тебя!.. Мне бы с вами наедине поговорить, товарищ полковник!

– Во-первых, подполковник, а во-вторых, поздно уже, гражданка Семенецкая!

– А если у меня ну очень важная информация? – Глянув на Киру, ликующе улыбнулась Марта, как будто козырь из рукава достала, чтобы побить ее карту.

Артем – опер по призванию, важная информация для него, что сладкая косточка для собаки, мать родную не продаст, но Киру домой отправить может. Чтобы не подслушивала и не видела, как Марта будет его совращать. А она, возможно, именно затем и приехала. Артем не исключал глупый ход со стороны Алика. Какая банальность: подсунуть начальнику полиции продажную девку, чтобы она стучала на него!

– Завтра. Все завтра.

– А если дело очень важное? И срочное?

Марта смотрела Артему в глаза, с улыбкой профессиональной искусительницы заманивая в свои сети. Но не на того нарвалась.

– Все завтра, – повторил он.

– Завтра меня уже может и не быть.

– Уезжаешь куда-то?

– Забрать могут. На тот свет…

– Все так серьезно?

– Очень!

– Тогда говори.

– Не могу! – Марта пронзительно посмотрела на Киру, но та и не думала уходить, Пуська затихла, прижавшись к ее ноге, а она стояла, уперев руки в бока, и с вызовом смотрела на Марту.

И все-таки ей пришлось уйти. Где-то в отдалении скрипнула калитка, и через пару минут появился ее отец.

– Кира! – грозно прозвучал его голос.

И на Марту Кудряшов глянул грозно, как будто знал, кто она такая и чем занимается. А может, и знал. Покровск не такой уж и большой город.

– Ну, пап!

– Кира!

Девушка вздохнула, резко глянула на Марту, чуть ли не умоляюще – на Малахова, подобрала с земли Пуську и ушла с отцом.

– Миленькая. Как ее собачонка… Ты своего Буля тоже домой загнал?

– Пока только во двор.

– В дом пора… И меня можешь загнать. В дом.

– С какой это радости?

– А кто меня без работы оставил? И без жилья?!

– У тебя квартира в городе.

– Для работы квартира, а я больше не хочу работать. Девочки там сейчас работают, а я не хочу.

Марта жалостливо глянула на Артема и, взяв его под руку, припала к его плечу.

Малахов не стал отстраняться от нее, он же не пай-мальчик, чтобы шарахаться от проституток.

– Кудряшова знаешь? – кивком показал он в сторону, куда отец увел дочь.

– Ну, что-то знакомое…

– Так знаешь его?

– Не бойся, с ним я не спала, – усмехнулась Марта.

– А я должен бояться?

– Ну, если ты должен на мне жениться.

– Не должен… Что там у тебя, выкладывай!

– Алик мне угрожает!

– На работу гонит?

– Нет, хочет, чтобы я человека одного сдала, который Роме помогал с участками.

– Ты его знаешь?

– Нет. Но Рома думает, что Лапоть может ко мне подъехать.

– Лапоть?

– Ну, они с Ромой по телефону говорили, и Рома его Лаптем назвал. Все, больше я ничего не знаю… Знаю, что Лапоть этот ему с землей помогал.

– И Лапоть может к тебе подъехать?

– Ну, Алик так думает. Хочет, чтобы я сдала ему этого Лаптя.

– А Лапоть к тебе не подъедет?

– Значит, я сама должна его найти.

– А если нет, Алик тебя убьет?

– Ну так а я о чем?

– Это ты на ходу сейчас придумала?

Выглядела Марта как сама нежность, но в доверие к Артему втиралась грубо. Байку на ходу сочинила… А может, Лапоть на самом деле существовал, и Алик хотел поговорить с ним. Но Алик точно не мог угрожать Марте расправой – во всяком случае, из-за шкуры неубитого медведя.

– Да не придумала… Просто холодно, а мне идти некуда…

– Адрес мой как узнала?

– Ну, в полиции говорили, что ты труп Славика нашел, собаку выгуливал. А труп где-то здесь нашли, значит, и ты где-то здесь живешь. Я такси взяла, мимо проезжаю, смотрю, ты стоишь, а тебя ни с кем не перепутаешь, излучение от тебя атомное.

– Алик тебе сказал, как меня найти?

– Да нет…

– Поехали!

Артем открыл дверь, заставил Марту сесть в машину и отвез ее на Московскую улицу.

– Я же говорю, там занято! – кивнула Марта на окна своей квартиры. – Видишь, свет горит!

– Ну пойдем, глянем!

Свет в окнах действительно горел, но дверь никто не открывал.

– Затаились! – на ходу сочиняла Марта.

– Открывай! – С усмешкой посмотрел на нее Артем.

– А ключи?

– Я сейчас слесаря вызову, болгаркой дверь вырежем!

– Ты не шутишь, – вздохнула Марта, вынула из сумочки ключи, открыла дверь и кивком пригласила Малахова зайти.

– Некогда мне, – качнул головой он.

– А вдруг там Алик? С пистолетом!

Артем ей не поверил, но в дом все-таки зашел, вынув из кобуры пистолет. Ни людей, ни Аликов, ни тех ни других.

– Завтра жду тебя в отделе, – вкладывая пистолет в кобуру, сказал он. – Объяснение напишешь, как ты мне мозги тут компостировала.

– Я не только мозги могу!.. – Марта вплотную подошла к нему, вкрадчивым взглядом проникая к нему в душу.

Запах духов у нее реально дурманящий, и не хочется думать, чем занимается Марта в этой жизни и сколько мужиков прошло через эту квартиру. Не хочется думать, но Артем держал память в напряжении.

– Я тебя насквозь вижу, и Алика за твоей спиной тоже. Это ведь он тебя ко мне подослал.

– Я сама! – качнула головой Марта, нежно положив руки ему на плечи.

– Завтра в отдел! В десять ноль-ноль!

Артем торопился уйти. Он убегал не только от соблазна остаться с Мартой, но и от возможной провокации. Минуты три он уже здесь, за это время, в общем-то, можно надругаться над женщиной, и почему бы Алику этим не воспользоваться? Завтра, с его подачи, Марта заявит об изнасиловании, и пока суд разберется, кто она такая, прокурор успеет прополоскать нервы.

– Может, лучше ты завтра в десять! У меня никого не будет! – пообещала она ему вслед.

Артем шумно выдохнул, закрывая за собой дверь, торопливо спустился вниз, не забывая смотреть по сторонам, направился к машине.

На Садовой улице за палисадником перед шестьдесят восьмым домом он заметил смутный силуэт, в котором в равной степени можно было разглядеть как мужчину, так и женщину. Или злодей какой-то Артема караулит, или Кира высматривает. А зря. Не видно ей, сколько человек в машине, один он приехал или Марту привез.

Но кто-то тихонько подкрался к воротам с внешней стороны, прислушиваясь к голосам, не окликнет ли Артем свою гостью. Вряд ли ему это показалось, скорее всего, Кира действительно высматривала его. Хорошо, если ей просто интересно, как, чем и с кем он живет. А если не просто?

Воскресенье, у всех выходной, а отца дома нет, зато жена на месте, что-то готовит на кухне, нравится ей это дело.

– Алик! – Лена вздрогнула, заметив его, и снова схватила нож.

– Ты чего? – с насмешкой повел бровью Алик.

– А ты чего?.. Мы вроде замок сменили…

– И охранника поставили, – усмехнулся Алик. – А я через забор… Ради тебя хоть с луны, надо будет, свалюсь! Знаешь, как это бывает? Может, попробуем?

– В больнице попробуешь!

– А если на кладбище? Не боишься отца огорчить?

– Я тебя боюсь! Достал ты меня своими намеками!

– Какие намеки? Говорю прямо, хочу вступить с тобой в интимную связь. И жду, когда ты сама придешь ко мне. Адрес знаешь, жду!

У него в кармане вдруг завибрировал мобильный, и пришлось ответить.

– Алик! – нежно проворковала Марта.

– Давай, расскажи, как ты ждешь меня дома! – включая громкую связь, сказал он. – Лежишь на кровати, одна твоя рука скользит по бедру, другая скидывает бретельку сарафана…

– Одна рука уже мысленно ласкает тебя! – приняла игру Марта.

– Продолжай, не останавливайся!..

– Да пошел ты! Извращенец! – Лена швырнула нож в мойку, а свой передник – в Алика и как ошпаренная выскочила из кухни.

– Что там за крики? Что-то пошло не так? – спросила Марта и добавила: – Я бы пригласила тебя к себе, но ко мне сейчас подъедет клиент. А знаешь кто? Лыков Георгий Максимович!

– И что?

– А то, что он Рому знает. А Рома ему много обо мне рассказывал, но знакомство не предлагал. Делиться не хотел!

– Не понимаю твоего восторга! – едко усмехнулся Алик.

– Какой восторг? Просто говорю. Этот Гоша – друг Ромы. Лыков Георгий Максимович. Он же Лапоть!

– Он так и назвался Лаптем!

– Он никак не назывался! Но ко мне через свой профиль зашел. Лыков он, Георгий Максимович.

– И кличка в профиле была?

– А голова мне на что? Лапти из чего делают, из лыка, а он кто? Лыков!.. Ты подъедешь, или мне самой с этим Лаптем поговорить?

– Что ты ему скажешь?

– Ну, что Рома про него говорил, про схему рассказал, по которой они землю отжимали. Скажу, что есть люди, которые хотят влезть в эту схему…

– Рот закрой, это не твой кусок! – скривил губы Алик.

– А почему нет? Может, я тоже хочу в долю войти? Мне что, всю жизнь в проститутках ходить?

Алик думал недолго. Марта баба шустрая, и деньги у нее есть, в принципе, можно подключить ее к делу. Не самому же Лаптем щи хлебать.

– Ну, если сделаешь все четко, подключайся, «шестерки» мне нужны. Короче, раскрути этого Гошу, а главное, узнай, кем он работает, откуда у него доступ к земле? И что он реально может, пробей. Сколько еще участков через него можно взять.

На кухне появился отец, и Алик удивленно взглянул на него – даже не заметил, как он подъехал.

– Давай, дерзай! Я скоро подъеду!

Алик сбросил вызов и приготовился слушать отца, который уже набрал в легкие воздух.

– Доступ к земле ищешь? – сердито спросил он.

– Место на кладбище не предлагать! – усмехнулся Алик.

– А не будет кладбища! Похоронят где-нибудь как собаку!.. Тьфу-тьфу!

– Кто похоронит? Нормально у нас все, тихо!

Не побоялся Алик вернуться в Сомово, и, пожалуй, не зря. Марта, может, и не смогла захомутать Малахова, но уже третий день пошел, а менты не дают о себе знать. Ни девочек не трогают, ни мальчиков – в казино. Да не так уж и много у него этих казино, да и с девочек хотелось бы иметь побольше денег. Аппетиты растут, а спрос на «соленые» развлечения не резиновый, никак расти не хочет. Получается, Алик и сам стоит на месте. Нужно расширяться, а за счет чего? Сама судьба несет ему Гошу Лаптя на блюдечке с розовой каемочкой. А Гоша этот от сотрудничества с ним отказаться просто не сможет, слишком уж большое преимущество иметь дело с сыном городского главы.

– Много людей гибнет за металл. Но еще больше гибнет за землю, можешь мне поверить, – сказал отец.

– А ты сделай так, чтобы я не погиб за землю. Вон Лысенков спокойно дела делал, а убили его чисто из-за бабы.

– Из-за проститутки его убили.

– Не важно.

– Важно!.. Откажешься от своих проституток, будет тебе земля!.. Почему бы тебе не построить коттеджный поселок как в Сомово?

– Это ты у меня спрашиваешь? Да я двумя руками!

– Поляну у Покровского шоссе заберешь, Лысенков не успел оформиться, домики его уберем, землю оставим… Вариант, правда, не совсем законный… – замялся отец.

– Не совсем законный – это лучше, чем совсем не законный, – сострил Алик. – Но не такой прибыльный…

– Правильно все сделаем, по закону, – не совсем уверенно сказал отец. – Но придется немного подождать. Пока разберешься со строительством, это же не просто с проституток на камень перейти, тут уметь нужно.

– Ничего, как-нибудь.

– Как-нибудь не надо, нужна полная уверенность в своих силах. Мне нужен крепкий поселок с красивыми домами, и чтобы все в едином стиле. Въезжаешь в город, слева монастырь, справа поселок… Ты должен построить ворота в город, справишься? – спросил отец, внимательно глядя на Алика. И сам же ответил: – Справишься! Если пошлешь к черту своих проституток!

– Ну, послать-то я могу, – в раздумье проговорил Алик.

Если овчинка стоит выделки, он готов отказаться от прямого руководства, переложит свой бизнес на Челленджера, а сам займется более серьезным делом. Ну, разумеется, девочками он и дальше будет пользоваться, особенно новенькими…

– К черту послать! Там, где им самое место!.. В моем городе больше не должно быть этой грязи! – выкрикнул отец, яростно сжимая кулак.

И это значило, что проститутки должны исчезнуть совсем, но Алик пока к этому был не готов. Сегодня вечером он, например, собирался навестить Марту… Впрочем, если отец согласится одолжить ему свою жену хотя бы на одну ночку, он готов рассмотреть его предложение. Но ведь он не предложит…

Сигнал поступил, оперативный дежурный принял заявку, записал адрес, осталось выбрать ближайший к месту экипаж и поставить задачу.

– Как это, голый?! – округлил глаза Баранов.

Малахов нахмурил брови и постучал по циферблату наручных часов. Время идет, эмоции можно оставить на потом. Сначала нужно сдать зачет по нормативам, потом уже все остальное.

Майор кивнул, связался с экипажем, поставил задачу. И уже после этого добавил, с иронией глянув на Малахова:

– Мужик там голый!.. Не знаю, опасно это или нет?

– Опасно! – не принял шутку Артем. – Давай, подключай второй экипаж!

И ведь правильное решение принял, один экипаж доставил в отдел не мужчину в трусах, а второй – девушку в неглиже. Почему-то Малахов не удивился, узнав Марту. Патрульные хоть и глумились над ней, но в холоде не оставили, куртку ей теплую дали, берцы на ноги надели.

– Тебе тоже смешно? – набросилась на него Марта.

Артем с трудом сохранил невозмутимость, задержанного отдал на растерзание Щеколдину, а сам занялся Мартой. Провел ее в свой кабинет, дверь за собой нарочно прикрыл неплотно. Включил чайник, достал из шкафа завалявшийся в нем старый пуховый платок, бросил его Марте:

– Ноги накрой!

– А у тебя ничего тут! – вращая головой, сказала она.

Здание новое, кабинет просторный, мебель далеко не самая дорогая, но смотрится эффектно. В общем, он и сам не жаловался.

– И дом у тебя няшный, кабинет прикинутый. Хорошо ты устроился в этой жизни, подполковник!..

– Не совсем! Обнаженным бегать по улицам пока не научился.

– А ты заходи, научу!

– Давай, выкладывай, что там у тебя!

– А ты наряд ко мне домой пошли, может, эти козлы еще там!

Артем сначала связался с дежурной частью, назвал адрес, направил усиленный наряд, и только после этого спросил:

– Ты о ком говорила?

– Да блатные… Я с клиентом, а они заходят, дверь отмычкой открыли, как будто так и надо!..

– Чего хотели?

– Меня хотели! И Гошу хотели!.. Я серьезно! Помнишь, я тебе про Лаптя говорила, думаешь, врала? Это правда была! Лапоть мне позвонил, встречу назначил, я Алику перезвонила, говорили, что с ним делать, потом про землю заговорили… Ну, Гоша этот с землей может помочь! А блатные, прикинь, меня слушали! Их тоже земля заинтересовала. Хотели знать, что там да как, телефон мой на «прослушку» поставили, как, не знаю, но они все выслушали!..

– Кто такой этот Лапоть?

– Лыков Георгий Максимович, заместитель начальника отдела имущественных и земельных отношений… Ты же все равно узнаешь? – вкрадчиво, успокаивая саму себя, спросила Марта.

– Он помогал Лысенкову землю оформлять?

– Вроде того… Точно не скажу, но есть предположение…

– И блатные узнали о нем? Хотели переманить его к себе?

– Переманить?! Сказали, на нож посадят, если он не будет работать на них… Ну, не в прямом смысле на нож… – замялась Марта. – Но Гоша испугался, как рванет, одного с ног сбил и выбежал из дома. Двое за ним, один остался, смотрит на меня, а я терпеть не могу, когда меня насилуют! Как была босиком, так из дома и тю-тю!.. А тут менты!.. В смысле, полиция.

Артем кивком показал на горячий чайник, щелкнул пальцем по банке с кофе. Сахар в коробке на виду, в общем, разберется.

– Сама себе приготовишь!

Он отправился к Щеколдину, но на месте его не застал. Оказывается, Иван Аркадьевич повез Лыкова в больницу. Малахов позвонил своему заму, потребовал объяснений.

– Селезенку мужику отбили! – отозвался Щеколдин. – Знаешь, что это такое?

– В курсе, – ответил Артем.

Сталкивался он с таким случаем, отморозки избили своего же дружка, порвали селезенку, внутреннее кровотечение привело к летальному исходу.

– Я экспертов на адрес отправил, пусть «пальчики» снимут, интересно, что там за уроды…

Артем испытал легкое чувство неловкости, сам он отправил на Московскую улицу только наряд, а криминалиста упустил из виду. Может, потому что уже привык полагаться на своего зама?

– Блатные это, Семенецкая сказала.

– Ну, если Семенецкая сказала… Кто именно был?

– Пока не выяснил… Клиент у нее особенный, из департамента земельных отношений, Лысенкову с участками помогал.

– Интересно!

– Похоже, блатные тоже землей заняться решили!

– Через этого?.. Еще раз, как фамилия? – обращаясь к задержанному, спросил Щеколдин.

– Лыков, – сквозь шум услышал Артем.

– Может, мне тоже землей заняться. На старости лет?

– Может, нам вместе?

– Понял. На двоих информацию вытрясу, – сдержанно засмеялся майор.

– Селезенка же у него…

– Ничего, аккуратно выну. Информацию… А ты бы узнал, кто там к Семенецкой приходил. Пароли, явки, клички. Мне позвони, может, я знаю, как их взять.

Артем вернулся в кабинет. Марта стояла у столика, в одной руке кружка с кипятком, в другой чайная ложка, на плечах пуховый платок, «бушлат» лежал на приставном столе. Платок закрывал только спину, ноги были обнажены, но Марту это ничуть не смущало.

– Может, ты меня домой отвезешь? – спросила она, помешивая ложкой в кружке.

– Дома у тебя будут работать эксперты. Или ты и без них скажешь, кто к тебе приходил?

– Ну, блатные… Одного с Печорой видела.

– Фамилии, клички?

– У этого, которого видела, какое-то немецкое имя, Фриц, что ли… Нет, Ганс. Точно, Ганс!.. Только я не знаю, кого из них двоих Гансом назвали. Из тех двоих сегодня только Ганс был. Или не Ганс?..

– Что еще скажешь?

– Может, ты меня к себе отвезешь? Я же тебе все рассказала! И насчет Лаптя не врала!

– А то, что Алик хочет тебя убить?

– Ну, так теперь он меня точно убьет, скажет, что я с блатными заодно!.. Ганс! Точно, Ганс! Это его Печора так позвал! Я с ними не заодно! Хочешь, я на тебя работать буду?

– Как?

– Ну, как… – лукаво сощурилась Марта.

– Ты же не хочешь больше работать, – припомнил ей Артем.

– На самом деле не хочу, а приходится!.. Жить-то на что-то надо!

– Сейчас заплачу!

– Ну что, едем?

Артем кивнул, заставил Марту намотать платок на бедра, накинуть куртку, вывел из отдела и посадил к себе в машину. По пути позвонил Щеколдину, но тот ответил не сразу.

– Извини, я тут с врачом говорил… – сказал майор. – Узнал, кто был?

– Знаешь, кто такой Ганс?

– Знаю как облупленного!

– Как его взять?

– Так сразу не скажу, он же сейчас затихарится. Дай мне пять минут, узнаю, позвоню. Может, сразу и поедем. Ты сейчас где?

– На Московской буду, что там у Семенцовой было, гляну.

Щеколдин пообещал позвонить и положил трубку.

– Не надо на Московскую! – заканючила Марта.

– Покажешь, где гости были, где пальчики могли оставить, – не обращая внимания на ее слова, строго проговорил Малахов.

– А потом к тебе?

– Теперь скажи, что страшно дома оставаться…

– А что, не страшно?

– Я понимаю, ведь раньше тебя исключительно ангелы навещали, а сейчас вдруг демоны нагрянули!

Щеколдин не обманул, он действительно отправил к Семенцовой Коржову, Тяжмаш уже распаковывала свой чемоданчик, когда они подъехали. Двое патрульных томились на лестничной площадке, в квартире, кроме Марии Денисовны, никого не было.

Коржова с интересом рассматривала кровать с высокой спинкой, обитой красным бархатом. И Марту окинула насмешливым взглядом:

– Ты здесь проституцию разводишь?

– А ты разве не торгуешь красотой?.. Ах да, о чем это я!

– Проститутка! – зло процедила сквозь зубы Коржова.

– Девочки, давайте без эмоций! Гражданка Семенцова, покажите, где вы находились в момент появления неангелов?

– Гражданка Семенцова находилась в постели, не скажу, что ей было очень приятно, но в момент нападения она чуть заикой не стала.

Марта показала, как один из нападавших схватил ее под локоть, стащил с кровати, одной рукой опираясь на шкаф. И Лыкова подняли, один здоровяк взял его на удушающий прием и приставил нож к горлу.

– Они уже все знали про него! – комментировала Семенцова. – Или он работает на них, или все!.. На пушку брали!

– Лыков согласился?

– Обещал подумать.

– И они его избили?

– Избили? Да нет, нож у горла – да, держали, а бить… Да нет, не били, а что?

– А сбежал он как?

– Сказал, что подумает, и его отпустили, нормально так разговор пошел, ну, какие у него там возможности… А один смотрит на меня, слюни пускает… Вот здесь стоял, за косяк держался…

Со слов Марты, один из нападавших в спальню вообще не заходил, все время находился в коридоре, рукой опираясь на дверной косяк из лакированного дерева, и Мария Денисовна легко сняла «пальчики». Марта к этому времени оделась и красила перед зеркалом губы, когда появился Щеколдин. Он в детали вникать не стал, сказал, что нужно срочно ехать за Гансом, и ушел, увлекая за собой Артема.

– На Калинина дом, – сказал он. – Дружок у него там живет, там его видели.

– Калинина, Калинина… – Артем еще слабо знал город, но эту улицу на карте видел.

– Через отдел едем, Слонов и Башкатов уже ждут, и наряд на всякий случай возьмем, вдруг сопротивление окажут.

Оперативники действительно присоединились в пути, мало того, взяли с собой бронежилеты, по две штуки на брата. Один броник достался Малахову. Как-то не очень хотелось надевать, но Щеколдин настоял. Ничего не говорил, просто посмотрел, и Артем последовал его примеру. Не дело это, кочевряжиться перед подчиненными, когда сам должен заставлять их экипироваться.

Впрочем, бронежилет не понадобился. Заметив полицейских со стороны ворот, Ганс попытался покинуть дом через вторую входную дверь, но на заднем дворе его уже поджидали. Бить копытом он не стал, остановился, подставил руки, и Слонов надел на него браслеты.

– Даже не знаю, за что вы со мной так? – хмуро смотрел на Малахова Ганс.

Рослый мужчина, крепкий, не совсем уже молодой, порядком за тридцать. Черты лица негрубые, внешность довольно-таки располагающая к общению, в глазах незлая ирония, одет хорошо, «Ролекс» на руке, возможно, даже настоящий, лагерная наколка на пальце скрывалась под массивной печаткой с рубином.

– А кто дверь в квартиру гражданки Семенцовой взломал? – спросил Щеколдин.

– Так она сама попросила, сначала дверь, сказала, взломать, а потом себя.

– Селезенку вы взломали гражданину Лыкову, – скривился Артем. Марта говорила, что Лыкова не били, но верить ей – себя не уважать. К тому же она могла просто упустить момент.

– Какую еще селезенку, не били мы никого!

– Так и я никого не ударю, – в упор посмотрел на Ганса Артем.

– Ну, попробуй! – вскинулся тот и широко улыбнулся, правда, с угрозой во взгляде, дескать, кто его обидит, тот и дня не проживет. Но Артем спокойно выдержал этот выпад, ни один мускул не дрогнул.

– И попробую, если будешь дальше врать.

– Не били мы этого хлыща!

– А нож?

– Так тупой нож был, адвокату в носу ковыряться. Кстати, без адвоката говорить ничего не буду!

– А что говорить? Мы и так все знаем. Земля вас интересует, которую Лысенков не успел освоить, а у Лыкова все выходы на земельный надел у Покровского шоссе. «Пальчики» твои сняли, факт взлома квартиры также запротоколирован, над людьми издевались, голышом их на холод выгнали!

– Кто выгонял? Сами выбежали!

– Слово нужно держать, Ганс! Зачем без адвоката говоришь? Вот будет адвокат, тогда и поговорим, а пока отдыхай. За казенный счет! – усмехнулся Малахов.

Задержанный не отрицал факт шкурного интереса к Лыкову, во всяком случае, не возразил. Значит, интерес все-таки есть. А больше Артему и знать не нужно. Мотив налицо, пострадавший в больнице, а в деталях пусть дознаватель разбирается или следователь. Но и розыск свою работу не закончил, одного только налетчика взяли, еще двое остались. Можно не сомневаться, что Ганс не сдаст своих дружков. Слишком хорошо он под крылом у Печоры устроился, с казнокрадов тихо-спокойно кормятся, землеустройством вот решили заняться. Жирно блатные в Покровске живут, удобно, ну, если не считать, что иногда инкассаторов приходится грабить и самим умирать. Не сдаст Ганс своих дружков, и не надо, сам за всех и ответит… Только вот много ему не дадут. Если вообще накажут…

– Неправильно себя ведешь, начальник! – угрожающе рыкнул Ганс.

– Слышал, что быстро поднятое упавшим не считается? – спросил Малахов.

– Чего?! – с презрением воскликнул Ганс. Думал, что Артем городит чушь, вместо того чтобы ответить ударом на словесный выпад, а зря. Сильный удар в живот заставил его сесть на задницу. В тот же момент Малахов, схватив его за воротник и под руку, поставил на ноги.

Ганс волком глянул на него, но промолчал. Отпало вдруг желание нарываться.

– Уводите задержанного!

Ганса поместили в зарешеченный отсек «уазика». Он сидел в «собачатнике», зло, но бессильно жег Артема взглядом до тех пор, пока машина не свернула в поворот.

– Надо бы с этих ребят рапорта взять, – проводив ее взглядом, в раздумье проговорил Щеколдин.

– С каких ребят? – не понял Малахов.

– Ну, патрульные, Лемехов, Чепко и Мишин, они этого Лыкова доставляли. Гансу, конечно, верить нельзя, но вдруг не врет, может, не били они Лыкова, может, кто-то из наших… Патрульно-постовая мне не подчиняется, тебе разбираться.

– Обязательно разберемся, – кивнул Артем.

Действительно, Лыкова мог ударить кто-нибудь из постовых, ребята они простые, из народа, к политесам не приучены.

Чистенько в квартире, мебель и посуда на местах – после того, как здесь слоны потоптались. Но сама Марта не искрит, не чувствуется в ней боевого задора.

– Я так понял, Лапоть тебе не заплатил, – сказал Алик.

– А тебя только это волнует? – резко глянула на него Марта.

– Как ты с папой разговариваешь? Забыла, кто тебя поит и кормит? Скажи, как блатные узнали про Лаптя?

– Понятия не имею!.. Может, они тебя слушали?

– Меня?! – нахмурился Алик.

– Ну, ты же им не отстегиваешь, а они с таких, как ты, кормятся. И с таких, как Лыков…

– Как они могли меня прослушать?

– Через телефон.

Алик шлепнул пальцами по карману, в котором лежал его айфон. Блатные действительно могли слушать его. Установить шпионское приложение на телефон не так уж и сложно, а щипачи в обойме у Печоры точно есть. И коллекторы – по работе с незаконными доходами. Но раньше Печора Алика не трогал, не хотел связываться с его отцом. А сейчас вор и отца не боится, вконец от безнаказанности обнаглел. Может, правда, пора заканчивать с левым бизнесом?

– А может, блатные Малахова слушали? – пожала плечами Марта. – Он там по убийству работал, блатные кого-то убили, а я к нему подошла… Э-э… – замялась Марта. Сначала ляпнула, а потом подумала, у женщин это в порядке вещей.

– С чем ты к нему подошла! – вскинулся Алик. – Лаптева… Лыкова ему сдала?

– Ну не сдала, сказала, что ты интересуешься. Думала, Лапоть этот – дохлый номер. А Малахов мог заинтересоваться, надо же было его как-то купить.

– Купила?

– Нет, но старалась! Как ты просил!

– Я просил тебя быть дурой?

– А это по факту, мой дорогой! Была бы умной, на нормальную работу пошла бы.

– Но сейчас-то ты ненормально работаешь!

Алик схватил Марту за плечи, развернул к себе спиной, хотел расстегнуть молнию на платье, но девушка отскочила от него.

– Отвали!

– А по морде!

– А Малахов?.. Я ему сказала, что ты хочешь меня убить!

– Он тебе не поверил!

– А сейчас поверит! Потому что ты меня достал! У меня челюсти судорогой сводит, когда я думаю о тебе!

– Я не понял, ты меня Малаховым пугаешь? Ты реально дура!

– Не хочу быть дурой!.. Ты видел, какой дом у Малахова! Простой мент дом не снимет! Значит, на лапу брал! И сейчас будет брать! Я вот подумала, Лапоть у ментов, Малахов своего не упустит, подберет наш лакомый кусок. Но сам-то он подавится, а если с тобой будет работать, никаких проблем. У него свой административный ресурс, а у тебя отец главный в городе, такой симбиоз ничем не пробьешь.

– Что-то ты разговорилась! – Алик смотрел на Марту с приятным удивлением. Симбиоз, административный ресурс, и где она таких слов нахваталась? А ведь грамотно все излагает. Ментовская «крыша» Алику точно не помешает, и с землей вопросы будет легче решать, и проституток разгонять не придется. Он такой цветник взрастил, рука не поднимется уничтожить его.

– Могу и под Малахова лечь. – Марта всего лишь на мгновение отвела в сторону взгляд, но этого хватило, чтобы Алик прочел ее мысли.

– Не понял! Ты что, влюбилась в него?

– Я?! Влюбилась?! – вспыхнула она. – С ума сошел?

– Ну, ты, в натуре! – Алик готов был рассмеяться. Влюбленная проститутка такой же нонсенс, как бесстрашный заяц, хотя в природе всякое случается.

– Да нет же, не влюбилась!..

– А давай проверим! – Алик приблизился к Марте, обнял ее за талию, крепко прижал к себе.

Она не дергалась, стояла и смотрела на него, будто прислушивалась к своим ощущениям. И ведь учуяла в себе что-то эдакое, все-таки оттолкнулась от Алика. А баба она роскошная, в такую, если сразу не влюбишься, потом обязательно догонит. Возможно, Малахов уже жалеет, что отказался от ее любви и ждет повторного предложения.

А предложение последует, и Алику это нужно, и Марте. Да, надо пользоваться моментом, пока горячо.

И утром прогулка, и поздно вечером. С одной стороны, хорошо: и собаке нужен свежий воздух, и с Кирой интересно, но с другой – нельзя ломать девушке жизнь. Да и себя нужно поберечь, вдруг Кира вовсе не такая, как Артем о ней думает. Катается же она с Яшей, и неизвестно, как далеко они заехали в своих отношениях. Может, она всего лишь играет на чувствах Артема, заставляя ревновать Яшу.

Вот и сейчас она садилась к нему в машину, прижимая к груди Пуську. Ненадолго, сказала, к общему другу нужно съездить. Оно понятно, дело молодое, но зачем оправдываться? По большому счету Артему все равно, с кем и куда она едет. Но Кире он смотрел вслед до тех пор, пока дальность и темнота не погасили огоньки машины. Только тогда он повернул к дому и увидел Марту. Она стояла у калитки и смотрела на него с сочувствием, но к своему удовольствию. Волосы убраны в хвост на затылке, глаза накрашены слабо, губы блестят не сочно, курточка на ней симпатичная, но не дорогая, джинсы, кроссовки, ничего вызывающего и тем более провоцирующего, но все равно в самой глубине что-то шелохнулось.

– Это же Яша Сальников, отец его транспортной логистикой занимается, складской комплекс тут недалеко, денег там!..

– А у тебя все упирается в деньги?

– У меня?! – ахнула Марта. – Это я с Яшей уехала? Я за него замуж собираюсь?

Бурбуль приткнулся к ее ноге, она потрепала его за ухом, глядя при этом на Артема. Не думала она сейчас о собаке, не до нее.

– Зачем пришла?

– Как это зачем? На меня напали, мне страшно!.. И вообще.

– Что вообще?

– Я же сказала, не хочу больше! А домой пойду, обязательно кто-нибудь подъедет.

– Не умеешь отказывать? – усмехнулся Артем.

– Атрофированное чувство долга. Такое же, как у тебя. Если тебе сейчас позвонят, скажут, что по реке труп плывет, ты пойдешь домой?

– Сравнила… с пальцем.

– Не хочу я больше ничего с пальцем сравнивать. Думаешь, почему я Лыковым так заинтересовалась? – Марта замолчала в ожидании отклика.

Артем и мог ее поторопить, но не хотел втягиваться в разговор с ней. Ясно же, что мутит баба, все хочет в доверие влезть. Только расслабься, и не заметишь, как в постели с ней окажешься…

– Потому что сама землей хочу заняться. Схема хитрая, но простая, да и закон позволяет, толкач только нужен. А Лыков этот земельными отношениями занимается, связи у него… Кстати, где он сейчас?

– Там же, где и ты, на свободе.

Лыковым занимался Щеколдин, он и в больницу его свозил, и показания снял, и домой отправил. Оказывается, Лыков жил неподалеку, в коттеджном поселке на берегу Москвы-реки, дом премиум-класса, но оно и понятно, столько незаконных сделок с землей провернуть.

– Домой отправили?

– Домой.

– А живет он где?

– Доброй ночи! – усмехнулся Артем.

Ну, конечно, Алика интересовал адрес Лыкова, для этого он и снарядил Марту.

– Да если надо, мы по номеру телефона пробить можем.

– Зачем ты мне это говоришь?

– Не знаю! – глупо захлопала глазами Марта. – Голова какая-то деревянная, несу всякую чушь… Может, хочу, чтобы ты меня арестовал?

Она взяла Артема под руку, плотно прижавшись грудью к его плечу. И ведь не отвяжешься от нее, но на место поставить можно, а то изображает из себя порядочную дуру. Идея глупая, и краем сознания Малахов это понимал. Краем понимал, но расслабляющее волнение охватило все сознание целиком.

– Я бы не отказалась от домашнего ареста! – Марта кивком показала за ворота.

– Сколько берешь за ночь? – тихо спросил Артем.

Марта нахмурилась, переваривая вопрос, хотела отказаться от денег, но потом поняла, что он загоняет их отношения в узкие, жесткие рамки. Поняла и назвала цену. Хотела развязно улыбнуться, но щека почему-то дернулась, и голос дрогнул. Возможно, притворно.

Артем провел Марту в дом. Нельзя ему с ней, даже за деньги нельзя. Она хоть и нежный, но враг, и ее нужно гнать взашей, пока не поздно. Но в том-то и дело, что поздно уже. Марта сразу отправилась в ванную и вышла оттуда как свежеиспеченная конфетка в обертке из банного полотенца.

– Мне кажется, ты торопишь события, – чувствуя себя идиотом, сказал Артем.

– Ты даже не представляешь, как я их торможу! – ласково прошептала она, скидывая полотенце.

Сначала ослепила своей наготой, затем улыбкой, через которую в затхлый сумрак его жизни проник яркий, хотя и смертельно радиоактивный луч солнца. Обвила руками шею, прижалась к нему, качнула бедрами, и очень скоро он почувствовал себя цепной реакцией в атомном реакторе…

Мягкий улыбчивый взгляд, нежная белозубая улыбка, изящный носик, пухлые от природы губки. И глаза у Марты красивые. Она стояла у кровати на фоне окна, и в ореоле утреннего света ее распущенные волосы казались свадебной фатой. А в белой мужской сорочке на голое тело Артем почему-то увидел подвенечное платье и вскочил как ужаленный. Марта, конечно, хороша собой, но жениться на проститутке – это чересчур даже для него.

– Тебе звонят! – Марта продолжала улыбаться, но взгляд потускнел, как у девушки, которая поняла, что после бурного ужина на завтрак ее не позовут.

– Да?

На тумбочке действительно вибрировал смартфон, и на дисплее светилось: «дежурная часть». Впрочем, ему все равно, куда ехать, хоть на край света, лишь бы подальше от Марты. Тем более что время уже половина восьмого. Кстати, а почему Буль не разбудил?

– Да!

– Товарищ подполковник, убийство тут у нас в Скобелевке.

– Где?!

Оперативный еще не назвал фамилию убитого, но Артем уже знал, о ком пойдет речь. Лыков жил в коттеджном поселке, примыкающем к деревне Скобелевка.

– Некто гражданин Лыков Георгий Максимович. Вы его знаете, – судя по голосу, оперативный с трудом сдерживал усмешку.

– Поэтому выезжаю на место, скажи Груздеву, где меня искать.

Артем выслушал адрес, запомнил, вернул трубку на тумбочку и поднялся.

– Что-то случилось? – спросила Марта.

– Обычное дело, ехать надо.

– Кого-то убили?

– Это, по-твоему, обычное дело?

– Нет, конечно, просто вид у тебя, как будто кого-то убили.

– Или кого-то трахнули, – закрывая за собой дверь в ванную, буркнул Артем.

Побриться нужно, зубы почистить, а то неудобно перед покойником будет. Он мрачно усмехнулся – иногда циничный юмор помогал ему взбодриться.

Марту он нашел на кухне, она ловко разбила ножом яйцо и выгрузила содержимое на раскаленную сковороду.

– Если ты спешишь, я быстро!.. Могу кофе приготовить!

Артем не помнил, чтобы она лазила в шкаф за его рубашкой. Но где-то ее нашла. Также из глубин разделочного стола она добыла небольшой полулитровый термос, и чайник уже шумел, и в кофеварке закипало. И яичницу приготовила, и хлеб нарезала, и термос кипятком промыла. Чай подала на стол, а кофе налила в термос. И все это в течение каких-то пяти минут.

– Кухня у тебя как в лучших домах, прибраться бы здесь, – сказала Марта.

– Не надо!

– Я бы могла! Все равно делать нечего! С работы я уволилась!

– Алику помоги.

– Я же сказала, все, хватит!

– Вы же землей вроде бы собрались заняться.

– Может, вместе займемся?

– А как же Алик?

– Да черт с ним, с Аликом! Ты знаешь, где живет Лыков, ты мог бы с ним поговорить. Выбьем для начала пару участков, освоим, продадим, дальше больше…

Марта не знала, что произошло с Лыковым. Похоже, даже не предполагала, что его сегодня ночью могли убить.

– А Лыков согласится?

– Ну, ты же начальник!.. А я твоя секретарша… Кстати, как тебе нравятся служебные романы? Можно прямо сейчас! – Марта эффектно сменила позу.

– А если Лыков откажется от нашего служебного романа?

– Ну, найдем кого-нибудь другого. Сколько их там таких в земельных отношениях?

– В масштабе области. А в масштабе города? Может, Алику не нужен Лыков? Может, ему отец поможет в хитрой, но простой схеме?

– Отец?! Поможет?!. Насмешил!

– Неужели родному сыну не поможет?

– А ты что, еще не понял! Ермолаев святошу из себя корчит! Сам не ворует и другим не дает. Ну, позиция у него такая. А как оно на самом деле, черт его знает!

– А как оно на самом деле?.. А давай-ка ты собирайся!

Марта затронула интересную тему, но разговор мог затянуться, а нужно спешить. Почему бы не поговорить с Мартой в машине, по дороге к месту преступления?

Марта и завтрак быстро приготовила, и сама собралась всего за несколько минут. Шустрая девка, но также ловко она и клиентов через себя пропускала. Нельзя об этом забывать, никак нельзя.

– Так что там за позиция у Ермолаева? – разгоняя машину, спросил Малахов. – И как там на самом деле?

– Ну, не знаю, может, и химичит понемногу, дом-то у него богатый, да и жену молодую, опять же, содержать надо.

– Понемногу – это сколько? И как?

– Не знаю… Но если химичит, то Алика он в это втягивать точно не будет. Алик, он шумный, внимание к себе привлекает, с Аликом легче потерять, чем найти… Вряд ли Ермолаев будет помогать ему с землей.

– Вряд ли – это значит, что ты не уверена!

– Ну, может, и согласится. А что там такого? Землю выделить, торги провести, протоколы оформить…

– Значит, Лыков Алику не очень-то и нужен?

– Ну, если отец согласится помогать, то да.

– А после того как Лыковым заинтересовались блатные, Алику он стал вдвойне не нужен. И втройне опасен.

– Ну, может быть… – пожала плечами Марта.

– Алик тебе не говорил, что от Лыкова нужно избавляться?

– Не говорил.

– А что говорил? Ты же не просто так вчера ко мне нагрянула?

– Ну, захотела… Нет, правда, сама захотела. А тут Алик, ну, я ему и навешала, что к тебе хочу, ты мужик при деньгах, начальник полиции, почему бы нам вместе не мутить.

– Кому нам, с кем вместе?

– Ну, мы с Аликом… Мы с тобой и Алик… Да, мы с тобой и Алик. Алик – третий лишний… – хихикнула в кулачок Марта.

– А Лыков?

– Ну да, мы втроем и Лыков. Но Алик все равно лишний.

– Четвертый лишний… Или ты знаешь, что Лыкова должны вычеркнуть из списка?

– Кто его должен вычеркнуть из списка? – не поняла Марта.

– А если Алик?

– Как это вычеркнуть из списка?

– Убить.

– Лыкова убить?!. Оригинальный у вас у ментов юмор!

Артем ничего не сказал, сосредоточил все внимание на дороге.

Скобликово находилось всего в двух километрах от города, к деревне вела хорошая асфальтированная дорога, через живописный сосновый бор, из которого и вывели участок под строительство коттеджного поселка. Делянку вырубать не стали, всего лишь проредили ее, дома построили среди сосен, получилось очень красиво. И дорого. Изящные коттеджи из клееного бруса тянулись стройными рядами, с дороги Артем видел только крыши. Забор вокруг поселка достаточно высокий, хотя надежным назвать его сложно. Профлисты на стыках отжаты, отогнуты, даже из машины Артем заметил две лазейки за периметром поселка.

А ведь поселок охранялся, ворота открыты, но шлагбаум опущен, Артему пришлось предъявить удостоверение, чтобы проехать. На Марту он даже не глянул.

Дома выстроились в четыре шеренги, участки плотно примыкали один к другому, но помимо проездов имелись и проулки, через которые можно было пройти пешком с одной линии на другую. В одном таком проулке и нашли труп мужчины, в котором соседи опознали Лыкова Георгия Максимовича.

Артем потерял много времени на завтрак и на разговор с Мартой, но тем не менее он прибыл на место раньше следственно-оперативной группы, хотя и позже наряда патрульно-постовой службы.

Патрульные перекрыли проулок с двух сторон, старший наряда разговаривал с дородной женщиной в норковой шубе и такой же красивой меховой шапке. Марта невольно прыснула, увидев ее. На улице, конечно, не лето, но и в шубах давно уже никто не ходит. А шуба новая, дорогая, как такой не похвастать.

Артем не препятствовал Марте, позволил ей выйти из машины. Проходя мимо женщины в шубе, она спрятала улыбку в кулак, но скоро ей стало не до смеха. Увидев лежащего на земле мужчину в окровавленном спортивном костюме, она сначала напряглась от переполоха в чувствах, а, узнав Лыкова, охнула.

Мужчина лежал на спине головой к ним, не самое удобное положение для опознания. Марта попробовала обойти труп, но стоявший рядом сержант грозно нахмурил брови. Все правильно, своими телодвижениями она могла затоптать следы преступника.

– Пусть! – сказал Артем и показал, куда встать, чтобы Марта смогла рассмотреть покойника.

А Малахов осмотрел рану в животе, били ножом, в селезенку. Били наверняка быстро, часто.

– Ты что, нарочно меня сюда привез? – догадалась Марта.

Ее колотил самый настоящий мандраж, и почему-то захотелось налить ей водки, полный стакан.

– Ты знала, что Лыкова могут убить?

– Нет, конечно!

Артем кивнул. Редкий случай, когда он смог поверить Марте.

– Пойдем в машину!

Они вышли из проулка и столкнулись с Щеколдиным, Марта едва не врезалась в него.

– Ух ты! – Она не удержалась и пощупала рукав его новой кожаной куртки. – Лайка?

– Не понял, а почему в одежде? – спросил Иван Аркадьевич, глянув на нее. Задеть он ее хотел, но не оскорбить, во всяком случае, так показалось Артему.

– Еще и в машине. – Малахов с дистанции разблокировал двери. – Давай!

Марта кивнула и торопливо направилась к машине.

– Что-то я не понял, – глядя ей вслед, сказал Щеколдин.

– Да вот подумал, что Алик Лыкова мог убить, за Семенцовой заехал. Посмотреть хотел, как она себя поведет.

– И как она себя повела?

– Не знала она, что Лыкова убили. И что его могут убить.

– А почему она могла знать? И почему Алик?

– Потому что Лыков нужен был Алику, пока им не заинтересовались блатные. Если Лыков достанется им, Алик окажется за бортом. А участок у Покровского терять не хочется. И участок этот можно получить через отца. Если Лыкова не станет, блатные окажутся за бортом, без Лыкова им этот куш не потянуть.

– А участок этот Алик может взять через отца? – в раздумье проговорил Щеколдин.

– Алик вчера интересовался, как Лыкова найти, где живет, куда делся.

– У кого интересовался?

– Через Марту удочки закидывал.

– Да?.. А она адрес не знала?

– Не успела выяснить.

– Странно. А блатные успели. Они вчера подъезжали, здесь были, с Лыковым хотели поговорить.

– Сюда подъезжали? – удивленно повел бровью Артем.

– Ну, ты уже домой уехал, да и Лыков мне звонил, я наряд отправил.

– Сюда?

– Надо было тебе сказать, не подумал.

– И что наряд?

– Да ничего, подъехал, проверил документы и отпустил. Желание поговорить – это не преступление. Блатные шум не поднимали, в дом к Лыкову не лезли… Надо было мне самому подъехать…

– Документы проверили, данные хоть переписали?

– Так вот, капитан Фомин ездил.

Старший наряда продолжал общаться с женщиной в шубе, причем он и хотел уже оставить ее, но та держала его за руку, и говорила, говорила, заглядывая в глаза. Молодой офицер, статный, чернобровый, черты лица приятной жесткости, неудивительно, что соседка покойного повисла на нем. Щеколдин подозвал капитана, и тот на радостях едва не испустил вздох облегчения, так достала его гражданочка.

Женщина потянулась за ним, хотела присоединиться к разговору, пришлось ставить заслон. Молоденький лейтенант из экипажа взял ее за руку и повел к дому.

– Уфф! – закатив глаза, выдохнул Фомин.

– Что-то интересное рассказала? – спросил Артем.

– Да ничего особенного, с женой развелся еще до того, как дом здесь купил, два года уже живет, соседка ни разу его с женщиной не видела.

– Блатные видели, – усмехнулся Щеколдин, снова глянув на LandCruiser Малахова.

Артему показалось, что Марта показала ему язык.

– А по существу что интересного?

– Да ничего, собачку пошла выгуливать, смотрит, Лыков мертвый лежит. Как убивали, не слышала, ничего подозрительного… Хотя нет, лист железный как будто громыхнул, то ли на крыше где-то, то ли в заборе… Может, показалось…

– А проулок у нас куда упирается? – зная ответ, спросил Малахов.

Проулок упирался в забор вокруг поселка, а там профлисты, отжатые на стыках. Через такой лаз и прошел убийца, вопрос только в том, как он Лыкова в проулок выманил. И когда это произошло, ночью, утром? В общем, работы много.

– Да я тоже думаю, что через забор кто-то мог лезть, – пожал плечами Фомин. – Косынкина пошлю, пусть глянет.

– Не надо! – остановил Артем. – Криминалисты пусть смотрят.

Следы ног его интересовали мало, даже нитка с одежды улика слабая, но преступник мог поранить руку, лицо, хорошо бы образец ДНК взять. Но этим должны заниматься эксперты, а они что-то запаздывают. Звонить надо, подгонять.

– Документы у Лыкова были? – спросил Щеколдин.

– Да нет, ни документов, ни телефона, – мотнул головой Фомин. – И калитка открыта, я так понимаю, Лыков ненадолго вышел.

– Полицию соседка вызывала. – Артем кивком показал на женщину.

Солнце все выше, уходит ночной холод, а женщина все стоит, шубу свою даже не расстегнет. Она в полицию звонила, оперативный дежурный передал Малахову полные данные на покойного, фамилию, имя и отчество. Откуда она это знала? Может, не просто добрососедское у них знакомство. Может, эксперты ее «пальчики» в доме найдут. И следы ее мужа. Может, Лыков стал жертвой супружеской ревности. Но почему его тогда в проулке убили, а не в доме?

Малахов прошелся взглядом над воротами и увидел видеокамеру. Сосед мог знать о ней, мог позвонить Лыкову, выманить его в неконтролируемый проулок, там и убить.

Артем не исключал такую версию, но не особо надеялся на нее. Одно дело, если бы Лыкова убили вчера, а он погиб сегодня, после крутого на него наезда. И Алик через Марту брал его в оборот, и блатные на голову плотно сели, случайностей при таких раскладах быть не может. Или Алик убил, или Печора, одно из двух. Но телефон нужно найти, возможно, кто-то действительно выманивал жертву «на живца».

– Так, а вчера кто к Лыкову приезжал? – глянув на Фомина, спросил Малахов. – Паспортные данные переписали?

– Сфотографировали. – Капитан хлопнул по карману, в котором у него находился смартфон.

– Ну, твой-то телефон на месте… А телефон Лыкова нужно найти, – глянув на Щеколдина, сказал Артем.

И в дом потерпевшего зашел вместе с ним.

– Из клееного бруса коттедж, – заметил он.

– Ну так у дружка свой завод.

– Весь поселок из бруса.

– А что, может, и Лысенков строил, – задумался Щеколдин. – И землю выкупил, и дома поставил. Можно выяснить.

– А разве я задачу не ставил под Лысенкова копнуть?

– Так, может, Лысенков здесь ни при чем, или копнули неглубоко, до поселка этого не докопали.

– Если Лыков с землей помог, дом ему этот бесплатно мог достаться.

– Хороший дом, – кивнул Щеколдин. – Нам так не жить.

Дом большой, просторная прихожая, плавно перетекающая в холл, отделка в стиле хай-тек, одна лестница чего стоит. В доме порядок, вещи не разбросаны, стены кровью не забрызганы, со столов на кухне убрано, мойка пустая, губка лежит, тряпка на кранике висит. Губка еще влажная, а тряпка уже успела высохнуть, в мусорном ведре ничего необычного, упаковка от сосисок, здесь же и кожура от банана, ни женских прокладок, ни использованных презервативов. И пустых бутылок из-под спиртного не видно. Котел в бойлерной тихонько работает, в доме тепло…

Судя по всему, Лыков обитал только на первом этаже, кровать в спальне разобрана, одеяло откинуто, простынь смята, початая бутылка минералки на тумбочке, пульт от телевизора там же, а телефона нет. Обошли весь дом, но телефон так и не нашелся. И очень скоро выяснили почему. В ноутбук зайти не смогли, стоял пароль, зато доступ к видеозаписи с камер наблюдения получили без всяких осложнений. Что происходило в доме, осталось за кадром, но в два часа тридцать шесть минут Лыков вышел во двор и, не закрывая калитки, скрылся в переулке, где и закончился его земной путь. И уходил он с телефоном в руке.

– Выходит, преступник забрал телефон, – констатировал Щеколдин.

– Чтобы мы не узнали, кто звонил, кто попросил Лыкова выйти, – усмехнулся Малахов. – А мы узнаем. Потому что знаем номер телефона Лыкова, через него легко выйдем на оператора.

Следственно-оперативная группа уже подъехала, прибыл и капитан Путилов. Щеколдин поставил оперу задачу, и очень скоро Артем получил результат. Телефон Лыкова не действовал, установить его место нахождения не удалось, зато Путилов пробил последний звонок. В два часа двадцать четыре минуты Лыкову позвонил некто Гуляшов Тимур Викторович.

– Гуляшов, Гуляшов… – задумался Щеколдин.

– Гуляшов Тимур Викторович, он же Гуляш, трижды судим, разбой, кража, незаконное хранение оружия, – неторопливо, с небрежностью профессионала, но четко изложил Путилов.

Подбородок у него узкий, а свод черепа широкий, с таким строением черепа ему никак не шла пышная шевелюра, но, видимо, у Путилова свой взгляд на мужскую привлекательность.

– Ну да, Гуляш, – кивнул Щеколдин. – Лет пять назад подозревался в заказном убийстве, но доказать не смогли. А взяли его с пистолетом, по максимуму дали, все пять лет.

– Заказное убийство в чьих интересах?

– Подозревали Печерова.

– Гуляш его человек?

– Считается, что да. И еще я видел его недавно вместе с Балаевым.

– Знакомое имя, – кивнул Артем, вспомнив фамилию человека, который вчера подъезжал к Лыкову и хотел с ним поговорить.

– Ну, имя-то знакомое… – Щеколдин то ли фыркнул, то ли с силой выдул воздух из носа. – Балаев не дождался вчера Лыкова, понял, что каши с ним не сварить, позвонил Гуляшу, и тот решил вопрос… Как-то слишком просто. И необоснованно.

– Ты про заказное убийство говорил, кого лет пять назад убили? – спросил Артем.

– Бизнесмена одного.

– Причина?

– Ну, если в официальной версии, то бизнесмен этот жену Печерова очень сильно обидел. Печора потребовал извинений, Полетаев извинился, но, видимо, не так, как нужно…

– А неофициальная версия?

– Неофициальных версий не нашли. Бизнес Полетаева Печорин не трогал, денег Полетаев не занимал, в карты не проигрывался. Деловые интересы не пересекались…

– Ты говорил, Печора легко убивает.

– Не легко, но убивает. Обид не прощает.

– А ты говоришь, слишком все просто.

– Ну, не знаю.

– Возможно, Печора решил, что Лыков может под Алика отойти.

– В таком случае ему проще было бы убить Алика. Таких Аликов пруд пруди, а такого, как Лыков, попробуй найти.

– У Алика отец – глава города.

– Да Печоре все равно, – мрачно усмехнулся Щеколдин. – Если ему что-то нужно, он ни перед чем не остановится. Тем более что Алик сам в конкуренты напросился.

– Что это за конкуренция такая, когда людей как скот режут? – поморщился Малахов.

– А кого у нас за землю порезали? Лыков первый.

– Но Лысенков к этому подвел.

– Завязался узел: земля, Алик и Печора. Если да, рубить этот узел нужно к чертовой матери.

– Еще одну сторону упустил, если уж вязать весь хворост в охапку. Лысенков пытался похитить дочь Кудряшова, Кудряшов ходил с ним разбираться.

– Ну, это твой хворост, Артем Иванович, – усмехнулся Щеколдин, глянув на Марту. – С твоей поляны… Можно, конечно, узнать, где был Кудряшов этой ночью. Для очистки совести… И если Гуляш не при делах…

– Давай начнем с Гуляша, знаешь, как его найти?

– Сразу даже не скажу… – задумался Щеколдин.

– На Полевой он живет, я их там с Балаевым видел, Гуляш в одном ватнике был, трусы по колено, валенки, лохматый… пьяный. А Балаев в дубленке, о чем говорили, не знаю, я мимо проезжал, – сказал Путилов.

– Точный адрес?

– Номер дома не помню, показать могу.

– Поехали! – кивнул Артем.

Он собирался нацелить Путилова на ноутбук покойного, пароль сломать, в потрохах покопаться, вдруг там что-то интересное. Но компьютер подождет, а Гуляш вряд ли.

Дом старый, кирпичный, веранда деревянная, стекло в ней разбито. Забор штакетный, довольно крепкий, можно лезть, не опасаясь, что доска треснет под весом тела. Но Щеколдин поступил проще, перекинув руку через калитку, сдвинул защелку. На это отреагировала собака, доселе не подававшая признаков жизни, с лаем выскочила из будки, со звоном размоталась и натянулась цепь.

– Тьфу ты!

Щеколдин открыл калитку, но не успел зайти во двор, как вылетело еще одно стекло на веранде. Из окошка высунулись ружейные стволы, и сразу же, один за другим, полыхнули выстрелы. Увы, в этот раз на выезд отправились без бронежилетов – закон подлости в действии.

– Сука! – всей мощью своего голоса грянул Щеколдин, ощупывая себя.

Легкие у него сильные, глотка луженая. А куртка дырявая. Две-три дробины прошили ее на боку. Но Щеколдин потери не подсчитывал, выхватывая пистолет, понесся к дому. Артем едва поспевал за ним.

Они успели заскочить на крыльцо, пока стрелок перезаряжал ружье. Распахнули дверь, ворвались в дом, а лохматый, небритый мужик в трусах и майке еще только вставлял второй патрон. Руки трясутся, челюсть дрожит, взгляд полоумный, запах перегара с ног валит, как будто отравляющий газ распылили.

– Гуляш, сука!

Щеколдин с разгона врезал хозяину дома, на пол тот рухнул в состоянии полного нокаута. Добивать его Щеколдин не стал, надевать наручники тоже, предоставил это Малахову, а сам сдал назад.

– Куртка новая, в прошлом году жена купила!

– Что под курткой, глянь! – на ходу бросил Малахов.

Гуляш лежал, не двигаясь, Артем оставил его на совесть Путилова, а сам обошел дом, вдруг там Балаев и Шапляков, но нашел только старого кота, такого же драного, как и хозяин. На столе стоял пустой стакан, бутылка валялась на полу. В той же комнате мостился и кошачий лоток, насыпку в нем не меняли уже несколько дней. Может, потому хозяин дома и бросился на людей с ружьем, что вонь кошачьей мочи била в голову.

Там же в лотке Малахов заметил айфон в чехле, мокрая древесная стружка плотно приклеилась к его тыльной стороне, да и на экран дерьма налипло прилично. Артем со своего телефона набрал номер Лыкова – никакой реакции. Но это ничего не значило. Возможно, убийца заблокировал телефон, вытащив из него симку.

Путилов уже надел на Гуляша наручники, привел его в чувство и вывел во двор.

– Ты идиот, Гуляшов? – в привычной своей манере допытывался Щеколдин.

– Да «белку» поймал, начальник! – буркнул убийца.

– А если бы в человека попал?.. Или все-таки попал? – окинул своего зама взглядом Артем.

– Да нет, даже не царапнуло.

– Бес попутал, начальник! – Гуляш приложил исколотые ладони к такой же синей от лагерных татуировок груди.

– Телефон твой где? – спросил Артем.

– Потерял…

– А в лотке что за телефон валяется?

– В каком еще лотке?

– Айфон там дорогой, тебе такой не по карману. Где взял?

– Нет у меня никакого телефона?

– Есть. И даже скажу тебе, где ты его взял. У Лыкова отобрал. Мужика убил, а телефон забрал. Только не говори, что убил из-за телефона. Это заказное убийство, и заказчика мы знаем.

– Какой заказ?! Какой заказчик?!

– Неужели из-за телефона убил? – плел сети Артем.

– Никого я не убивал, начальник! И никакого айфона у меня нет!

– А в кошачьем лотке что лежит?.. Телефон Лыкова там лежит! Весь в дерьме валяется!

– У меня? В лотке!.. Волки позорные! – Гуляш хотел разорвать майку на груди, но не вышло. Схватиться за нее смог, а руки развести нет, наручники помешали.

– Не понял, а почему «браслеты» спереди? – спросил Малахов, с упреком глянув на Путилова.

– Так это, в отключке лежал… Сейчас!

– Оставь! Давай, Гуляшов, рассказывай, как Балаев тебе задачу ставил Лыкова убить!

– Кто? Балаев?!. Да Балай мне даже пузырь поставить не может!

– Нож куда дел?

– Какой нож?

– А которым ты Лыкова убил!

– А-а… Куда ты, «мусор», пику мне подбросил, там она и лежит!

– А телефон где? – обращаясь к Малахову, спросил Щеколдин. – Точно Лыкова телефон?

– У Гуляшова надо спросить.

– Ну, «мусора»! Ну, падлы! Подбросили мобилу!

– Если подбросили, значит, Лыкова телефон, – усмехнулся Щеколдин.

– Волки позорные! – ревел Гуляш.

Но это его, конечно же, не спасло. Задержанного запихнули в «уазик», одежду оставили в доме – подъедет группа, криминалисты осмотрят, подозрительные вещи возьмут на экспертизу. И собаку надо бы сюда привести, которая в поселке работала, след преступника брала. Но главное, нужно установить, чей телефон валяется в лотке. Если Лыкова, то дело, считай, в шляпе.

Айфон идентифицировали, принадлежность установили.

– Лыкова телефон, – сказал Артем. – Но Гуляш не признается. Не убивал, не отбирал.

– И вообще был пьян в стельку, – добавил Щеколдин.

– Поэтому и не помнит ничего, – рассудил Груздев.

– Да, но крови на руках не обнаружено, – покачал головой Щеколдин. – И на одежде тоже.

– В перчатках мог быть, а одежду выбросил. Потому и вышел к нам в трусах и майке, – парировал Малахов. – И с ружьем.

– А ты не видел, как у него руки трясутся?

– Его Путилов видел, вместе с Балаевым. А Балаев с кем вчера хотел увидеться?.. А руки с похмелья трясутся. Пока пьяный был, пока убивал, не тряслись.

– Я бы пьяный убивать не пошел, – не сдавался Щеколдин.

– Это вы хорошо придумали, мозговой штурм, – кивнул Груздев. – Но мне факты нужны. Телефон Лыкова у кого оказался?

– Телефон-то оказался, а «пальчиков» на нем нет.

– Потому что чехол специальный, чтобы пальцами экран не пачкать.

– Ну, может… – пожал плечами Щеколдин. – И алиби у Гуляшова нет.

– Гуляшов всего лишь исполнитель, – сказал Груздев. – Цепочка ведет к Печерову.

– Цепочка на Гуляшове обрывается, он даже Балаева не сдаст. Ни Балаева, ни Шаплякова. Молчать будет, хоть в пресс-хате закрывай.

– Не надо до крайности доводить, – поморщился Груздев. – Зачем нам огород с заказным убийством городить? Подадим как ограбление. Пьяный Гуляш потерял телефон, пролез в поселок за новым, нарвался на Лыкова… Нож потом выбросил. Вместе с одеждой.

– Да, но Гуляшов звонил Лыкову незадолго до убийства, – напомнил Малахов.

– Кстати, очень странно. Гуляшов мог надраться в хлам, мог убить в таком состоянии. Но звонить Лыкову… – Щеколдин в сомнениях пожал плечами.

– Значит, звонил Балаев. С телефона Гуляшова.

– Ну, это хоть как-то объясняет, почему Лыков вышел из дома. Голос Балаева он со вчерашнего дня знает. А еще Балаев вчера вечером к нему подъезжал…

Ну да, Балаев мог выманить Лыкова, – согласился Щеколдин. – И выпустить на него торпеду Гуляшова.

– Так, скорее всего, и было, но что мы предъявим Балаеву? Вчерашний наезд на Лыкова? Ну а что там вчера было? Кого-то убили, изнасиловали? – вслух рассуждал Груздев. – Ну, выпустили голых на мороз! Немцова завтра выпускаем… Если не сегодня…

– Нельзя Ганса выпускать, – покачал головой Малахов. – И Балаеву с рук спускать. Слишком легко блатные убивают. Мы еще освоиться не успели, а уже два трупа: Славин, теперь вот Лыков… А завтра Печора Алика Ермолаева убьет, что мы его отцу скажем?

– Я не понял, ты что, меня агитируешь? – возмутился Груздев. – Я что, предлагаю Печерова в покое оставить? Нет! Работать с ним будем. С ним, с Балаевым, наружное наблюдение установим, писать будем, слушать, все как положено… Закончилась для него спокойная жизнь!

– Да она и раньше такой не была, – с обидой за прошлое сказал Щеколдин. – Просто Печора выкручивался и сейчас выкрутится… Хотя все возможно. Мне кажется, он осторожность потерял, надо этим пользоваться.

– На завтра составить мне план оперативно-технических мероприятий! – Груздев медленно, но тяжело припечатал к столу ладонь.

– И сочувствующих к делу будем подключать. – Артем выразительно смотрел на Щеколдина.

Увы, но без него он как слепой щенок без передних лап. Нет у него своей агентуры в городе, работа, конечно, ведется, но быстро не получится, хоть из кожи вон. И очень хорошо, что Щеколдин не артачится, не саботирует приказы, палки в колеса не вставляет.

– Все сделаем, – кивнул Иван Аркадьевич.

– Сделаем Печерова, буду представлять тебя к подполковнику, – сказал Артем и выразительно посмотрел на Груздева.

– Я подпишу представление, – кивнул Вадим.

Но велел ему задержаться, отпуская Щеколдина. И продолжал хмурить брови после того, как закрылась дверь.

– Что-то не так? – спросил Малахов.

– Вот видишь, ты сам все понимаешь.

– Щеколдин справляется со своими обязанностями, скажу больше, я без него как без рук.

– К Щеколдину пока претензий нет… И к тебе тоже.

– Но есть нюансы, я правильно понял?

– Кого ты сегодня на место преступления притащил? Проститутку, которая вчера весь отдел веселила?

– Семенцова не просто проститутка, Семенцова еще и специалист по связям, – серьезно сказал Артем.

– Ну, так скажи, по каким связям, чего замолчал?

– По связям с Аликом Ермолаевым. Это Алик Марту мне подсунул, думал, я не понял. И она уже вчера интересовалась, где Лыков и как его найти. Через меня хотели на него выйти… Я думал, Семенцова знала, что Лыкова должны убить, поэтому и привез ее – на ее реакцию хотел посмотреть…

– Стелешь ты гладко…

– Гладко узел стелется. Вокруг земли на Покровском шоссе. Похищение, два трупа, опять же Семенцову голой на мороз… Алик землю эту хочет, Печора хочет, вдруг Лыков – только начало?.. Вдруг земля здесь ни при чем? – озадачился Артем, услышав знакомый щелчок переключателя в голове.

– Что-то я не понял, то при чем, то ни при чем.

– Печора теневой рынок стрижет, а Лыков типичный его представитель. Может, Печора хотел, чтобы Лыков ему платил… Обычно я так понимаю, Печора сначала собирал информацию на клиента, а тут Лыков ему сам в руки свалился. Может, вопрос о земле – наживка, поведется – получит чек на проценты от левых доходов.

– Может, и наживка. А может, и земля… Место хорошее, раздолье, монастырь, до транспортной развязки рукой подать, пятнадцать минут, и уже в Москве… Разберемся с Печорой, события форсировать не будем, но сторожок на него поставим. Как ты это умеешь, – усмехнулся Груздев.

Решение принимает начальник, а исполняет их подчиненный, впрочем, Артем и не собирался спускать Печоре убийство Лыкова. И Балаев с Шапляковым не должны остаться белым пятном в истории районного уголовного розыска.

Тюрьма – это серость и убогость в зловониях людских грехов, девять лет в этой грязи впечатались в сознание намертво. Печеров Николай Григорьевич не отрекался от своего прошлого, но старался не впускать в свое настоящее напоминание о нем, поэтому его дом – это храм солнца, здесь всегда светло, а белый цвет в интерьере щедро отливает золотом. Здесь все заставляло думать об осторожности, один неверный шаг мог изменить дизайн его жизни, светлые тона поглотит холодный мрак, кремовая белизна мрамора уступит место серости казенного бытия. Сама по себе тюрьма не пугала, но в шестьдесят лет возвращаться туда не хотелось. А кое-кто его туда толкал…

– Да не давал я отмашку на Лаптя! – Балай скрестил на груди ладони, в глазах призыв к терпению и мольба о пощаде.

Печеров производил впечатление человека спокойного, рассудительного, внучка говорила, что у ее дедушки самые добрые глаза и щедрая улыбка. Но то внучка, а Балай такой же идиот, как и Ашот, Царствие ему Небесное.

– А почему менты тебя ищут?

Этим вопросом Печеров подводил знаменатель под судьбой Балая. Но еще не знал, убивать этого утырка или пожалеть. Ашот реально подставил его, получив наводку на банк, без спроса взял пацанов и напал на инкассаторов. Такое не прощается, с Ашотом Печеров не колебался, а Балай всего лишь хотел как лучше.

– Да потому что подставили меня! – От волнения Балай сначала икнул, затем закашлялся.

– Да ну!

– Ты же сам сказал пробить по убийству этого… Славина.

Печеров кивнул. С одной стороны, Паню и Киселя не жалко, пацаны реально отморозились, человека, считай, по беспределу замочили. Даже хорошо, что Ашот их в перестрелке положил. Но и Ашот свое получил по справедливости. А с Балаем пока не все однозначно.

– Пробил?

– Там нормально все, на Паню с Киселем все повесили. Но меня этот мент новый заинтересовал. Мы пасли его, смотрим, шмара к нему подъехала, он ее на хату повез. Мы на хату «прослушку» поставили, Шапокляк «жучка» вкрутил. Марта с этой хаты звонила, про Лыкова сказала, все расклады сдала, земля, связи, все такое. Лапоть этот реальная фигура, если Лысому такой подгон смог сделать… А реальная фигура должна платить! На нашей земле банкуют, а нам не платят. Почему? Мы к нему домой подъехали, хотели спросить, а Лапоть в отказ, даже не вышел, падла!

– Два косяка за тобой, Балай. Ты сначала у шмары на хате засветился, потом у Лаптя дома.

– Но так мы не собирались мочить Лаптя!

– А Гуляшу Лапоть зачем?

– Подставили Гуляша!

– Так тебя подставили или Гуляша?

– Ну и его…

– Это меня подставили, Балай! Ты подставил! Своей тупостью!

Печеров неторопливо открыл ящик стола, вынул оттуда два совершенно одинаковых с виду «вальтера», один вроде как боевой, другой поделка, зажигалка. Балай аж с лица сошел, так страшно ему стало. Сама судьба предложила ему рулетку «пятьдесят на пятьдесят». Очень жестокий вариант, когда классический вариант дает шесть шансов из семи, если предлагается «наган».

– Ну так я же снять с Лаптя хотел!.. Он ведь землей заплатить мог, ну, Лысого землей…

– Там очень много земли, – кивнул Печеров.

– В том-то и дело…

– А тебе всего два куба нужно… Если застрелишься, на кладбище похоронят, по-людски, – усмехнулся вор. – А если застрелят…

– А если повезет? – сглотнув, спросил Балай.

– Попробуй! – Печера вытянул обе руки, предлагая выбрать ствол.

– Я вас не подставлял, Николай Григорьевич! – Балай сдерживал дрожь в руках, чтобы не посрамиться, но пистолет от стола оторвал с трудом, как будто в нем центнер веса. – Но кто-то подставил! – И слова он выжимал через силу.

Печеров заинтригованно смотрел на него. Всегда интересно смотреть, как ведет себя человек перед смертью. Оба пистолета могли оказаться боевыми, тогда шансов у Балая нет.

– Кто-то узнал, что мы искали Лыкова, кто-то на этом сыграл!

Балай поднес ствол к виску, но на спусковой крючок нажать не смог, палец не слушался. Он зажмурился от страха, но на спуск все-таки нажал. Из ствола вырвался огонек, опалил ему волосы на виске, а Балай засмеялся – нервно и весело. Пистолет оказался обычной зажигалкой.

– Кто наводит ментов на ложный след? – подобрел вор.

Новые менты по-новому метут, могли возникнуть проблемы вплоть до СОБРа с их маски-шоу. Печеров прекрасно это понимал, поэтому не держал в доме боевого оружия. И два ствола – это зажигалки, но Балай об этом не знал, и не похоже, что догадывался.

– Я не знаю, но мог бы узнать.

– Так узнай.

– Но я же застрелился. – Если Балай и пошутил, то как-то не очень удачно.

– Я найду человека, который во всем разберется, – тяжело и холодно посмотрел на него Печеров.

От волнения Балая бросило в пот. Печора запросто мог повторить с ним смертельный номер, в этот раз без шансов на спасение.

– Да не надо, я сам!

– Тебе будет некогда. Менты тебя ищут, и пусть они тебя найдут. Расскажешь им все, что ты мне тут наговорил.

– А если они меня закроют?

– Не понял, ты что, боишься тюрьмы? – с презрением спросил Печора.

Тюрьмы Балай не боялся, но из кабинета выходил с опущенной головой. Вор криво усмехнулся, глядя ему вслед. Балай выходил на своих двоих, но в следующий раз, если облажается, его вынесут.

Здание новое, помещение для допросов оборудовано по последнему слову, но Гуляшова Малахов нашел в кабинете Щеколдина. Задержанный сидел за приставным столом, начальник отделения стоял у него за спиной, оказывая психологическое давление. Но физически на него не давил, во взгляде ни малейшей агрессии. Во взгляде желание во всем разобраться.

– Да не убивал я! Не мог!

Щеколдин полностью контролировал ситуацию, Малахов даже не собирался выяснять, почему задержанный не в наручниках. И ополовиненный стакан чая перед Гуляшовым не вызвал у него вопросов. Он и сам частенько прибегал к такому способу наладить контакт с подозреваемым.

– Это все слова, Тимур! Это все слова! Алиби давай! Где был в момент убийства, кто видел, что ты не убивал.

– Спал я! Дома спал! Не видел меня никто!

– И ты никого не видел?

– Кого я мог видеть?

– Ну, если телефон тебе подбросили, как ты говоришь, значит, кто-то это сделал.

– А-а, ну да! Кто-то подбросил! – закивал Гуляшов.

– Ты же говорил, что это мы подбросили.

– Ну, ты-то не мог… – косо глянул на Малахова задержанный.

– Я не мог, товарищ подполковник не мог… Может, это все-таки ты телефон принес? Отобрал у Лыкова и принес домой, просто не помнишь ничего. Пьяный был, провал в памяти.

– Да не отбирал я ничего! И не убивал!

– Ладно, допивай чай, и свободен. В пределах камеры.

– Начальник, холодно в хате, батарея холодная, ночью околею!

– Нет у нас свободных камер.

– Так не надо свободную, мне с людьми веселей будет.

– Хорошо, мы подумаем, – глянув на Малахова, пообещал Щеколдин и велел увести задержанного.

Изолятор временного содержания «висел» на Артеме, и это непорядок, если батареи холодные. Разбираться надо, но сейчас его больше интересовал краеугольный вопрос оперативной работы: кто убил?

– На одежде подозреваемого обнаружена кровь. Той группы, что и кровь Лыкова, – сказал он.

– Странно, я смотрел, не заметил, – покачал головой Щеколдин.

– Под рукавом свитера капли крови. Думаю, сначала на внешнюю сторону ладони попали, а потом уже на свитер.

– Если так, то это меняет дело, а то Гуляшов меня почти уговорил, – усмехнулся Щеколдин.

– В том, что не убивал?

– Ну да… Меня смущает, что телефон его мы так и не нашли. Телефон, с которого он мог звонить Лыкову. Позвонил и выбросил? Зачем? Звонок-то все равно остался в истории…

– Механически выбросил. Голова тяжелая, пьяная.

– Логично.

– От своего телефона избавился, от своего ножа избавился, а чужой телефон притащил.

– Нелогично.

– Вот и я думаю… Опять же, удары ножом наносила твердая рука, а у Гуляшова руки до сих пор дрожат.

– С похмелья, – повторил свою же версию Малахов.

– А собака? Собака никак не отреагировала на Гуляшова.

– Насколько мне известно, преступник сбил собаку со следа, пока не ясно, что он использовал, но это не суть.

– Суть в том, что преступник готовился к убийству, а Гуляшов был пьян как сапожник… Ну, не мог он!

– А кровь?

– Кровь… Какая группа?

– Первая.

– Самая распространенная группа…

– Думаешь, Гуляшова подставили?

– Я бы подумал на Балаева, но в его случае подставить Гуляшова – все равно что подставить самого себя.

На столе у Щеколдина зазвонил телефон, он взял трубку, выслушал, улыбнулся и велел доставить задержанного к себе в кабинет.

– Легок на помине! Это я про Балаева! Его задержали, он уже в отделе.

Балаева доставили в допросную, и Артем лично занялся им.

– Виноват! Готов понести наказание!

– В чем виноват?

Артем не бил его, всего лишь толкнул коленкой в бедро так, что ноги не только сдвинулись, но и вползли под стол.

– А на кого вы вчера наехали?

– На кого мы вчера наехали?

Балай хотел вернуться в прежнее положение, но Малахов угрожающе нависал над ним, не повернуться.

– На Лыкова… Сначала он от вас сбежал, а затем отказался от встречи с вами.

– И что?.. За это мы его убили?.. Тебе самому, начальник, не смешно?

– В убийстве Лыкова подозревается гражданин Гуляшов, твой друг.

– И твой брат. По Адаму и Еве. Я же не говорю, что это ты заказал Лыкова.

– А Лыкова заказали?

– Слушай, начальник, давай без кружев! Я парень простой, рабочий, но адвоката могу позвать. Тебе нужен этот геморрой?

– Какой адвокат, Балаев? После твоих университетов? Сколько у тебя ходок?

– Ты меня на слабо не бери! Не той ты масти, начальник, чтобы я мог купиться на твой дешевый понт!.. А в университете меня хорошо учили. Доказательства против меня есть? Кто видел, как я с Гуляшовым перед убийством встречался? Кто слышал, как я Лыкова заказывал! Не видел никто, и слышать не мог! Потому что не было ничего такого… А если было, давай, выкладывай!..

Малахов не смог ответить сразу, и Балаев дерзко засмеялся.

– Ну, чего молчишь, командир? Скажи, что Гуляш меня сдал!.. Молчишь? И правильно! Не мог Гуляш меня сдать! Потому что не заказывал я никого!.. Да ты сам подумай, начальник, как я мог законченному алкашу такое дело доверить! Лучше бы сам все сделал!.. Но я не делал ничего! А если кто-то доверился Гуляшу, это был не я! И не Печора, если вы его подозреваете!.. Подставляют нас, реально подставляют!

– Кто?

– Я даже не знаю зачем, а ты спрашиваешь кто!.. Я знаю только то, что у Николая Григорьевича много врагов. Но никто не смеет наехать на него напрямую! А вот толкнуть исподтишка, это всегда пожалуйста.

– А почему у твоего Николая Григорьевича много врагов?

– Николай Григорьевич на своей земле не гадит.

– А на чужой?

– Если ты хочешь спросить про инкассаторов, то это Панин и Киселев от рук отбились. И Славина они с разморозки замочили… Печора не при делах, отвечаю!

– Ну вот видишь, можешь ты за адвоката, – усмехнулся Малахов.

– Могу. И Николай Григорьевич может за злодея отработать. Так отработает, что мало не покажется. Но Лыкова он точно не трогал. И мне это ни к чему!

– Зачем на Лыкова наезжали?

– Слышал что-нибудь про обмен опытом? Схема уж больно интересна, земля за двадцать процентов от стоимости.

– Да и сама земля, считай, на блюдечке.

– Не знаю. Хотели узнать, а Лыков испугался… Не при делах мы, начальник. Но очень хотим знать, какая сука нас подставляет! Может, ты попробуешь разобраться? Говорят, ты крутой мент, блоху на лету расколешь! – хитро сощурился Балаев.

Теперь он брал Артема «на слабо», и ничего не поделаешь, придется оправдывать свое назначение в Покровск. Если Лыкова убил Гуляшов, вряд ли он сделал это по своему разумению, кто-то заказал. Но пусть не скалится Балаев, он как был, так и остается первым в списке подозреваемых, Артем не слезет с него, пока не выжмет досуха.

Погода радовала весь день, тепло, весной пахнет, голова приятно кружится. Батарея в камере не работала, но Артему не хотелось об этом думать. Задача поставлена, завтра будет мастер, а Гуляшов как-нибудь перекантуется, одеяло дополнительное выдадут. Но в другую камеру его не переведут. Если он исполнял воровской заказ, Печора его уже приговорил, а одиночное заключение – хотя бы какая-то гарантия безопасности. Артем приказал дежурной смене глаз с Гуляша не спускать.

Он сел в машину, собираясь ехать домой, хотел заблокировать двери, но не успел, Марта опередила его. Открыла дверь, змейкой юркнула в машину и, доставая из сумочки губную помаду, затараторила:

– Ну а что ты думал, должна же я знать, как у вас там дела! Лично на место преступления выезжала!

– В начале рабочего дня, – кивнул Артем.

– А уже конец… Как много в этом слове! – вульгарно усмехнулась Марта и жеманно потупила взгляд.

– Кто тебе сказал?

– Что много в этом слове?

– Что конец рабочего дня.

– Так время…

– Полиция работает в круглосуточном режиме… Алик где?

– Ну, где… Дома, наверное.

– Нет его дома.

– А ты узнавал?

– Узнавал.

– Зачем?

– Ну а зачем я тебя в Скобелевку возил?

Артем отрабатывал Балаева, но не забывал и о первоначальной версии, даже оперативников за младшим Ермолаевым отправил. Жаль, что безрезультатно, не нашел он Алика, зато сам находился у него под наблюдением, через Марту, разумеется. Никаких иллюзий на ее счет.

– Думал, что это Алик Лыкова убил… Но ты же кого-то задержал. Уехал, бросил меня… Не стыдно?

– Ну, во-первых, не бросил, тебя доставили домой.

– Доставили… А что со мной могли сделать во время доставки?

– Сделали?

– Нет, но могли!

– Ты от разговора не уходи. Где Алик?

– Алик не при делах!

– Ты с ним говорила?

– Да!

Балаев отвечал за Печору, Марта – за Алика, никто ни в чем не виноват… Но если допустить, что это действительно так, кто тогда мог убить Лыкова?.. А ведь проскакивало подозрение насчет Кудряшова. Олег Викторович мог и Лысенкова убить, и Лыкова, потому что все они вращались в одной сфере интересов… Но Кудряшов не смог бы подставить Гуляшова, для него это слишком сложно. Тем более что воры до недавних пор интереса к земле не выказывали, и он не пересекался с ними… А вот Алик мог знать и Гуляшова, и Балаева, и на подлость он вполне способен.

Но Алика найти не удалось, в окнах его квартиры свет не горел, на звонок дверь не открывали.

– Может, в Сомово съездить? – спросил Артем.

– К Бубенцу?

– К Ежовой Альбине… – Он хотел, но так и не смог вспомнить отчество содержательницы элитного притона.

– Так нет ее там, и усадьбу закрыли… – как-то неуверенно проговорила Марта.

– А если съездить, проверить? – усмехнулся Артем.

Прежде всего он смеялся над собой. Знал же, что Марта в его машине – это план хоть и бесхитростный, но вполне удавшийся вариант Алика. Все знал, а ночь с ней провел.

– Да нет там Алика, я тебе точно говорю!

– А где он?

– Завтра утром будет. Это я тебе обещаю!

– Где он?

– Не знаю… – Марта отвела глаза.

– А если сегодня ночью еще кого-нибудь убьют?

– Кого еще могут убить? – вздрогнула она и приклеилась к нему взглядом.

– Поехали, я тебя домой отвезу.

Поздно уже, да и намаялся Артем за день, очень хотелось спать. И в полном одиночестве.

– Людка там! На ночь попросилась…

– Ладно, – вздохнул Артем. – Спать будешь на коврике…

Часы показывали без четверти одиннадцать, когда они подъехали к дому. Машина напротив шестьдесят восьмого дома не стояла, или Кира уже попрощалась на сегодня с Яшей, или еще не возвращалась со свидания. А может, и осталась на ночь у своего парня, для таких вольностей она уже взрослая девушка.

Артем подъехал к воротам, пока они открывались, глянул в сторону шестьдесят восьмого дома. Глянул сонными глазами, потому и вздрогнул, увидев Киру. Возникло вдруг ощущение, будто привидение из темноты выплыло. Привидение с собачкой – Кира прижимала к груди свою Пуську.

Он опустил стекло, поздоровался кивком головы. Кира не отреагировала, как будто смотрела куда-то сквозь него и ничего не видела. А может, просто не хотела здороваться с ним, потому что в машине сидела Марта.

– Я сейчас!

Артем заехал во двор, велел Марте не высовываться, вышел к Кире.

Она стояла и невидяще смотрела на него, на глазах у нее блеснули слезы. Если Марту в машине увидела, плакать-то зачем?

– И что случилось? – спросил он.

– Не надо со мной как с маленькой! – всхлипнув, прошептала Кира.

– И все-таки, что случилось?

– Папы дома нет.

– Ну, он мужчина взрослый…

Покровск – красивый город, тихий, уютный, но тараканов хватает, особенно в головах у жителей. Страсти здесь бурлят нешуточные, один только случай с Лысенковым чего стоит. Любовь к молоденькой девушке толкнула его на преступление, а связь с проституткой привела к гибели. Еще и отец Киры из-за него слетел с катушек, не такой уж он и простой, каким кажется, этот Олег Викторович. Во всяком случае, Артем не удивится, если он тайно посещает любовницу.

– Вы не понимаете, к нам дядя Миша из Москвы приехал, папа с работы пораньше отпросился, сказал, домой идет, а его все нет. Мама на работу позвонила, ей сказали, что он уже ушел, пораньше отпросился…

– И когда он с работы отпросился?

– Где-то в половине пятого ушел, сколько времени прошло!

– Много времени прошло, много. Если дядя Миша приехал… Чей он брат, мамин или папин?

– Папин.

– И где сейчас папин брат?

Гость мог отправиться назад в Москву, а на обратном пути прихватить брата, ситуация вполне реальная.

– Дома, у нас, – разбила версию Кира.

– А с работы папа ушел или уехал?

Машина у Кудряшова имелась, Артем видел синюю крышу внедорожника за воротами дома, но на работу мужчина ходил пешком. Не видел Артем, чтобы он ездил на машине.

– Ушел.

– Пешком?

– Ну да, он всегда пешком. Полезно для здоровья, говорит.

– Полезно… – кивнул Артем. – С телефоном что?

– Телефон не отвечает.

– Номер у меня где-то записан… Может, ты скажешь:

Артем позвонил в отдел, лейтенант Башкатов был на месте и по его просьбе попробовал установить место нахождения телефона, но, увы, никакого результата. Симка не подавала признаков жизни, а уникальный идентификатор отсутствовал, старая модель, кнопочная.

– Отсутствие результата, конечно, тоже результат, – в раздумье проговорил Артем, глядя на Киру.

И результат этот явно отрицательный. Или Кудряшова похитили, или он сам решил потеряться. Возможно, Артем не зря примерял его к убийству Лыкова, вдруг отец Киры тупо подался в бега?

– Что вы хотите этим сказать? – встревоженно посмотрела на него Кира.

– Думаю, маме твоей нужно написать заявление.

– Какое заявление?

– На розыск.

– Я слышала, трое суток обычно дается.

– Думаю, у нас особый случай.

– Какой особый случай? – Ее голос задрожал от волнения.

Понятие «особый случай» применимо также к определенным явлениям природы, и одно из них вышло из калитки.

– Долго ты еще?.. – смерив Киру взглядом, деловито спросила Марта. – Если долго, давай ключи, Буля покормить надо!

Артему пришлось дать ей ключ от дома – хотя бы для того, чтобы не путалась под ногами.

– И давай быстрей! – забрав ключи, не забыла добавить Марта.

Кира хотела что-то спросить, но слова застряли в горле.

– Ну вот, хоть за Буля переживать не буду, – сказал Артем и мягко взял Киру за плечо. – Пойдем!

Но девушка дернулась, оттолкнув его руку, и мотнула головой:

– Не надо!.. Отца искать не надо! С Яшей найдем!

– Я вам даже оперативника в помощь дам, – кивнул Артем. – Но завтра.

Он все-таки подвел Киру к дому, она открыла калитку, пропустила его во двор и с обидой в голосе буркнула:

– Вам домой надо, вас там ждут.

Артем ничего не ответил. Молча провел ее в дом, и Кира открыла дверь. В гостиной накрыт стол, две женщины, одна худенькая, внешне похожая на Киру, другая полная, с пухлыми щечками. На столе бутылка настойки, тарелка с колбасой и сыром, конфеты, печенье, фрукты. Мужчины не видно, возможно, дядя Миша уже ушел спать.

– Кира, это кто? – поднимаясь, спросила худенькая женщина с большими, красивыми глазами.

– Сосед! – буркнула девушка.

– Подполковник полиции Малахов. Артем Иванович. Ваш сосед, – представился Артем.

– Слышала, слышала… – закивала женщина. – Кира мне все уши про вас прожужжала! Спасибо вам, что спасли ее!..

– Рабочий момент. Жаль, с Лысенковым без меня разобрались. А то сидеть бы ему и сидеть.

– Да-да, я слышала… Этого парня посадили?

– Сидит… И муж ваш ходил к Лысенкову разбираться. Где сейчас Олег Викторович?

– Не знаю! – изменилась в лице женщина. – Звоню, звоню!..

– Телефон заблокирован, возможно, уничтожен.

– Как уничтожен?! – Она приложила руку к груди, и Артем обратил внимание на перстень, дорогой, с довольно-таки крупным изумрудом.

– Не знаю, может, в реку выбросили.

– Кто выбросил?

– Скажите… э…

– Анна Геннадьевна… Можно просто Анна, – махнула рукой женщина.

Действительно, Артем не так уж и молод, чтобы с ним по имени-отчеству, к тому же сосед, не важно, замечательный или нет.

– Скажите, Анна, вашему мужу в последнее время никто не угрожал?

– Угрожал?!. Да что вы такое говорите!

– Может, конфликт с коллегами по работе, конфликт с клиентами, он же у вас в бюро технической инвентаризации работает?

– Вы меня пугаете?

– Вы, главное, не переживайте, все будет хорошо.

– Обещаете? – вцепилась в слова Кудряшова.

– Обещаю, – натянуто улыбнулся Артем.

– Может, тогда чаю попьем?

– Я сейчас! – Полнощекая женщина мячиком выскочила из стола и, с живым интересом глянув на Артема, скрылась на кухне.

Анна подвела его к столу, подставила стул.

– Товарища подполковника дома ждут! – съязвила Кира.

– Если ждут, может, тогда на завтра отложим? – спросила Анна.

– Что отложим? – не понял Малахов. – Розыск вашего мужа?

– Ну что вы такое говорите? Розыск!.. Ну, может, задержался где-то… Если до утра не появится, я Ивана… Ивана Аркадьевича попрошу. Щеколдина.

– А вы его хорошо знаете?

– Ну, как хорошо… Олег Ивану очень помог в свое время.

– Дом ему по наследству перешел, – кивнул Артем.

– Дом?.. – на мгновение задумалась женщина. – Ну да, дом… Не скажу, что не разлей вода стали, но так, общались… Когда Киру похитили, Иван Аркадьевич подъезжал, спрашивал.

– Иван Аркадьевич подъезжал, или Олег Викторович сам к нему ходил?

– Я не знаю. А что, есть разница?

– Да нет, это я так, к слову…

Возможно, Щеколдин сразу сообразил, кто мог убить Лысенкова, подъехал к Кудряшову, получил объяснения, поверил ему. Приятельские отношения обязывают не ко всему, но ко многому.

Полнощекая женщина вернулась к столу, Кудряшова забрала у нее чашку с чаем, поставила перед Артемом, пододвинула вазочку с печеньем.

– А может, наливочки?

– Не стоит… Как вы сами думаете, Анна, это серьезно, что ваш муж спешил домой, к брату, но так и не дошел?

– Мне кажется, очень серьезно! – У Кудряшовой заслезились глаза.

– А могло быть так, что Олег не захотел увидеться с братом? Может, какие-то разногласия, в жизни ведь всякое бывает?

– Нет-нет-нет! Исключено!

– И все-таки Олег пропал… Анна, вам нужно написать заявление, и мы примем все меры, чтобы его найти.

– Не надо принимать меры, – глянув на Киру, всхлипнула Кудряшова. – Нужно просто найти!

– Может, Олег собирался с кем-то встречаться, но приехал брат, и он отложил встречу? Может, он вам что-то говорил, называл какие-то имена?

– Да нет, не называл… А встреча утром была.

– С кем? Где?

– В мэрию он ездил, с самим говорил! – Кудряшова с гордостью вонзила палец в потолок.

– О чем?

– Я не знаю… Но Олег говорил, что в мэрии участком интересуются, ну, который у Лысенкова был…

– И сегодня утром Олег встречался с Ермолаевым?

– Ну да.

Артем кивнул, внутренне ощущая, как недавнее прошлое в унисон накладывается на настоящее. Приходила ему сегодня в голову мысль, что Алик мог отказаться от Лыкова в пользу своего отца. Действительно, зачем нужна помощь со стороны, когда все можно решить по-родственному? Лыкова убрали, а Кудряшова пригласили в мэрию – как специалиста по этому самому участку на Покровском шоссе… Если так, значит, Кудряшов все-таки помогал Лысенкову решать вопросы с землей. И с Лыковым он мог состоять в одной компании. Подозрительно все, очень подозрительно.

Калитка захлопнулась громко, сердито, как ни пыталась Кира изображать равнодушие, возмущение рвалось наружу. Закрыла за Артемом калитку, но тут же вышла, чтобы проводить его взглядом. Артем остановился, повернулся к ней:

– Иди сюда!

Кира подошла, остановилась, в глазах ожидание и надежда на чудо: вдруг Артем сейчас признается в любви.

– Ты знаешь, кто у меня в гостях? – спросил он.

Кира опустила голову, исподлобья глядя на него.

– Чего молчишь?

– Тебе не стыдно? – выжала она из себя.

– Спрашивать?

– Спать с этой проституткой!

– Откуда ты знаешь, что Марта проститутка?

– Откуда знаю? Да она ведет себя как проститутка!

– И все-таки… Может, отец что-то говорил? Ну, когда вы уходили. Помнишь, мы гуляли с собаками, подъехала Марта. Отец тебя забрал…

– Яша сказал, он ее видел.

Артем промолчал. Яша парень взрослый, холостой, его интерес к проституткам вполне объясним.

– Кто ее только не видел! – презрительно фыркнула Кира. – И Яша мог ее не только видеть!.. Но мне все равно!

– Марта была любовницей Лысенкова.

– Любовницей?! Этого козла? – опешила девушка. – Который хотел меня похитить?.. Я что, должна была делить этого козла с этой шлюхой?

Она смотрела на Артема с возмущением и удивлением, как будто сейчас приходилось делить с проституткой его самого.

– И еще Марта как-то связана с Лыковым. Которого убили сегодня ночью. Ты, случайно, не знаешь, кто такой Алик Ермолаев?

– Нет. А кто это?

– Сын мэра. С которым сегодня утром встречался твой отец.

– Ну, так это рабочая встреча, да и не встреча… всего лишь рабочий момент!

– Не знаешь ничего?

– Хотите сказать, что ваша проститутка может быть как-то связана и с моим отцом?

– Каким-нибудь чисто рабочим моментом. Например, интересом к земельному вопросу.

– Я ничего не знаю.

– Ну хорошо…

– А эта Марта нужна вам для работы?

Артем кивнул. Увы, но Марта сегодня не успокоится, пока не доберется до его «рабочего момента».

– В городе происходит много странного, боюсь, что твой отец часть этой вселенной, – сказал он.

– И что это значит?

– Надеюсь, что ничего плохого… Давай домой и ничего не бойся.

Артем проводил Киру до калитки, вернулся к себе. Марта вышла к нему в сорочке нараспашку, соблазняя обнаженными прелестями. Смело вышла, в расчете на то, что Кира следует за ним. Смутить хотела ее, шокировать, показать себя полной хозяйкой в доме.

– Долго ты!

– Давай с самого начала! О чем ты говорила сегодня с Аликом?

– Ни о чем! – не задумываясь ответила Марта.

– Ты же говорила, что Алик не убивал Лыкова. Он сам тебе это сказал.

– Ну, говорил…

– И как? Подъехал к тебе и прямо в лоб! Я не виноват! Так было?

– Нет.

– А как? Ты к нему подъехала – отчитаться о своих ночных подвигах и получить задание на день?

– Не отчитывалась я, просто поговорили, там кафе на Герцена, самый лучше кофе, Сан-Ремо отдыхает.

– Где сейчас Алик?

– Э-э… Ну, мы же ездили к нему.

– Скажи лучше, куда мы не доехали. Спецназ в Сомово вызывать?

– Э-э… вызывай, если делать нечего!

– Позвонила ему, сказала?

– Что сказала?

– Телефон давай!

– Да и пожалуйста! – Доставая из сумочки телефон, Марта нарочно отвела полу рубашки. усиливая искушение. Надеялась, что Артем плюнет на все и утащит ее в спальню. Но если нет, бояться нечего, память в телефоне все равно предусмотрительно подчищена.

– Я ведь через твоего оператора пробью, куда ты звонила, через историю входящих-исходящих. Или Алик тебе звонил?

– Не звонил. И я не звонила… Ну, отправила сообщение… Короче, Алик уже дома должен быть.

– А был где?

– Я откуда знаю?

– Марта!

– Ну да, был он в Сомово. Ты же сам понимаешь, что вам без нас не обойтись!

– А чтобы я это лучше понимал, ты должна мне как можно чаще это объяснять? – усмехнулся Артем.

– Да хоть каждую ночь! – зажеманилась Марта.

– Раздевайся!

– Ну, наконец-то! – Она с легкостью сбросила сорочку.

– И одевайся! Едем к Алику!

Всю дорогу Артем внимательно наблюдал за Мартой: вдруг сбросит сообщение Алику. Может, и упустил, но, так или иначе, Алик оказался дома. И дверь открыл, зевая во весь рот. При этом одет он был не по-домашнему, волосы на голове по краям мокрые, как будто он только что умылся с дороги. И на рукава пиджака несколько капель пролилось.

– Что-то я не понял, подполковник! Сам не справляешься? – кивнув на Марту, спросил он.

Артем не ответил, всего лишь врезал Алику в «солнышко». Бедолагу скрутило от боли, сначала он опустился на пол, только затем отключился, к счастью, ненадолго. Марта даже не успела найти нашатырный спирт, а он уже и в себя пришел, и поднялся.

– Откуда ты сейчас приехал? – без предисловий спросил Малахов.

Алик с опаской глянул на него, но все-таки его ответ прозвучал дерзко:

– Откуда приехал, там меня уже нет.

– А Кудряшов?

– Кудряшов?!. При чем здесь Кудряшов?

– Знаешь такого?

– Скажем так, слышал…

– Кудряшов мог Лыкова убить?

– Кудряшов?!. Он обычный кадастровый инженер из БТИ.

– Кудряшов помогал Лысенкову оформлять участки на Покровском шоссе. Именно поэтому твой отец и решал с ним сегодня земельный вопрос. Или я что-то не так понял?

– Да не решал, просто поговорили.

– А потом Кудряшов пропал.

– Куда пропал?

– Ну, может, кто-то похитил? – Артем выразительно смотрел на Алика.

– Зачем мне похищать какого-то Кудряшова?

– А зачем Кудряшову убивать Лыкова?

– А он его убил?

– Тебя это удивляет!

– Удивляет, конечно!.. Так это Кудряшов Лыкова убил?

– И Лысенкова он мог убить.

– И Лысенкова?

– И тебя!

– Эй, а меня-то за что?

– За то, что на монастырскую землю заришься! – на ходу сымпровизировал Артем.

– Какая монастырская земля! Монастырь за дорогой!

– И что, земля за дорогой не может быть монастырской?

– Слушай, ты живой или лунатик?.. Марта, кого ты ко мне привела?!

– Тебе нужна эта земля? – в упор глядя на Ермолаева, спросил Артем.

– Нужна!.. Надоело проститутками торговать! Дома строить буду!

– Отец твою идею поддержал?

– Ну, если сын за ум взялся, как ты думаешь?

– Зачем твоему отцу понадобился Кудряшов?

– Он сделку с землей сопровождал. Ну, на своем уровне.

– То есть Кудряшов и Лысенкова знал, и Лыкова.

– Одна мафия, – кивнул Алик.

– Лысенкова нет, Лыкова нет, Кудряшов остался один, и уже в вашей с отцом корзине, я правильно понимаю?

– Эй, ты к чему клонишь, подполковник? Мы Лысенкова не трогали, Лыкова тоже… Отец, когда Кудряшова к себе звал, даже не знал, что Лыкова убьют.

– Кто знает, кто знает…

– Отец точно не знал!

– А ты?

– Отца не трогай, он по сравнению с тобой святой человек!

– Ух ты!

– Не ворует, с проститутками не спит!

– Алик, пресс у тебя слабый, с таким прессом глупости лучше не говори.

– А ты спишь с проститутками!.. Еще и беспредельщик!

– Так, успокойся! Соберись и подробно расскажи мне, как провел прошедший день.

– Может, еще и сочинение написать?

– Неплохая, кстати, идея.

– Не трогал я твоего Кудряшова? Не нужен он мне!

– А кому нужен?

– Кому нужен… Да понятия не имею!

– И неинтересно, кто его похитил?

– Ну, если похитили, то интересно…

– А Лыкова кто убил?

– Так вроде блатные… Может, и Кудряшова они похитили… На Лыкова они зачем наехали? Земля им нужна! Узнали про Лыкова и наехали. Узнали, что Кудряшов у отца сегодня был, и похитили… Ну, может, просто прихватили.

– Где прихватили?

– Слушай, ты что, ментом родился? У тебя совесть есть? – разбушевался Алик. – Тебе человек душу открывает, соображениями своими делится, а ты за слова цепляешься… Не знаю я ничего!.. Проституток воспитывал, культуру игорного бизнеса прививал, каюсь! Не буду больше! Хватку натренировал, строительным бизнесом займусь, отец дает карт-бланш! Все, никакого больше криминала!

– Это ты мне потом все расскажешь. Когда узнаем, куда Кудряшов делся.

– Да не знаю я!

– И кто Лыкова блатному Гуляшу заказал?

– И здесь ты пальцем… – Алик запнулся и вздохнул, давая понять, как он устал от беспочвенных наездов какого-то залетного мента.

– Все узнаем.

Артем собрался уходить, и Марта потянулась за ним.

– Куда ты? Перед Аликом сначала отчитайся, может, что-то не так сделала. – Он смотрел на нее пресно и устало. – Я тебя в машине подожду.

Ночь на дворе, восприятие у людей заторможенное, может, потому Марта и повелась.

– Я быстро! – кивнула она.

Повернулась к нему спиной, собираясь идти к Алику, но вдруг застыла в ступоре, поняв, что Артем ее развел. Да, он знал, зачем и по чьей воле она с ним, но одно дело догадываться, и совсем другое – получить прямой ответ на свой вопрос.

Пока Марта «отходила», он открыл дверь, вышел из дома и сел в машину. Дожидаться проститутку не стал.

Дожидались его. Кира высматривала Артема из окна и вышла к нему, едва он свернул к воротам. Вплотную приблизилась к машине и заглянула внутрь через лобовое стекло. Марту не увидела, но это ее не успокоило, она глянула и на окна его квартиры. Свет не горел, но Марта могла лечь спать.

– Поздно уже, спать давно пора, – сказал Артем, с нежностью глядя на Киру.

Красивая она девчонка, милая, но не рвется душа ей навстречу. Может, потому что зачерствела душа. Снаружи корка твердая, а внутри все мягкое, потому и страшно связывать себя взаимными обязательствами.

– Если бы отец вернулся… – прошептала Кира.

– А его так и нет?

– И мама спать не ложится…

– Не волнуйся, найдется твой отец.

– А эта, Марта, где она?

– Нет ее у меня.

– Она ведь не просто так с тобой, это кому-то нужно.

– Кому?

– Ты же сам сказал, что Марта была любовницей Лысенкова. И с отцом она как-то связана.

– Землей они занимались?

– Ну да.

– Не совсем законными сделками…

– Не знаю, может быть, – опустила глаза Кира.

– Ты что-то знаешь. Пойми, если ты что-то знаешь, но скрываешь от меня, я не смогу найти твоего отца.

– Отец действительно был как-то связан с Лысенковым… И не только с ним.

– С кем еще?

– Его зовут Антон Степанович, он полковник в отставке, раньше служил в Москве, сейчас живет в Покровске. Дом у него на Звенигородской улице, номер сорок два… Фамилию не знаю, только имя-отчество, отец заезжал к нему, просил меня остаться в машине… Они еще тогда сильно поругались.

– Когда тогда?

– Да где-то за неделю до того, как Лысенкова убили.

– Может, лучше начать с твоего похищения?

– Ну да, за неделю до того, как меня похитили…

– За неделю до того твой отец ругался с Антоном Степановичем…

– Да, я слышала, хотя в машине сидела.

– Что конкретно ты слышала?

– Ну, отец сказал, что с него хватит.

– А что Антон Степанович?

– Ну, я не слышала, но, когда мы уезжали, он стоял у ворот и смотрел нам вслед. Нехорошо смотрел. Мне так показалось.

– А раньше ты видела этого человека?

– Да, они с Лысенковым подъезжали к нам. Отец выходил, и когда просто говорили, когда вместе уезжали.

– Какие-то общие дела? Не совсем законного происхождения. Твой отец устал бояться, поднял мятеж, Антон Степанович решил его предупредить или даже наказать… – вслух размышлял Артем. – Ругался он с Антоном Степановичем, но похитили тебя люди Лысенкова, твой отец все понял, пошел разбираться…

– С кем пошел разбираться?

Малахов не ответил, он думал о том, что кто-то разобрался с самим Кудряшовым. Некий Антон Степанович и разобрался. Полковник запаса, фамилию которого Кира не знает… Что полковник, служил в Москве, знает, а фамилию нет… Может, темнит? Но зачем ей наводить следствие на ложный след, когда отец в беде… Или отец тупо в бегах, и Кира в курсе…

– Может, твой отец сейчас у этого Антона Степановича? – спросил он, внимательно глядя на Киру.

Интересно, как она будет выкручиваться? А придется, если с ней что-то нечисто.

– Не знаю, я ходила, смотрела, свет в окнах не горит. Собака лает, а никто не выходит.

– Когда ходила?

– Только что, это тут, недалеко…

– Если недалеко, может, съездим?

Кира ничего не сказала, просто открыла дверь и села в машину.

Через пять минут они уже были на месте, действительно, недалеко. Улица на окраине города, частный сектор, дома по большей части новые, где-то богатые, где-то так себе. Антон Степанович вложился щедро, дом двухэтажный, белые стены, крыша смотрится как шляпка боровика на толстой ножке, эркеры, терраса с балюстрадой. Аккуратный забор – кирпичные столбы, профлист, откатные ворота. Неплохо полковник отложил себе на запас, интересно только, с каких доходов…

Во дворе и над воротами горели фонари, окна темные, за воротами громко залаял пес, но свет в окнах не зажегся. Артем отошел от ворот, встав под прикрытие пушистой елки, и стал смотреть на окна – вдруг занавеска шевельнется? Но нет, никакой реакции на происходящее. Тогда он просто нажал на клавишу, глядя на видеокамеру под крышей дома. Но и на звонок никакого отклика. Зато вдалеке закрутилась светомузыка, машина с проблесковыми маячками на крыше остановилась напротив них, из нее вышли патрульные. Малахов не стал предъявлять удостоверение: подчиненные должны знать начальство в лицо.

– Товарищ подполковник! – выпрямил спину старший лейтенант Лапкин.

– Кто-то вызвал или просто проезжали?

– Да соседи звонили: собака лаяла, кто-то у ворот стоял. Мы подъехали – никого…

– Бдительные соседи. Узнай, кто звонил, и попроси на разговор. Вежливо попроси, ласково.

Лапкин козырнул и направился к соседнему дому. Кира смущенно глянула на Малахова. Это она встревожила спящий город, но ее оправдывает исчезновение отца.

Артем усадил Киру к себе в машину, хотел отвезти домой, но получил категорический отказ. Пока он ее уговаривал, появилась высокая, плоская как доска женщина в больших круглых очках на фоне узкого овала лица. Красивое бордовое пальто из нежного драпа застегнуто, шарфика нет, виден шелковый воротник домашнего халата. На ногах легкие ботиночки, один шнурок развязан. Лицо слегка напудрено, губы накрашены кое-как, видимо, второпях мазнула. На ходу спонжиком по щекам прошлась и помадой мазнула так же второпях. По всей длине губы накрашены кое-как, а в одном месте густо наведено, и легкая припухлость там заметна. Возможно, споткнулась и ударилась. А может, кто-то ударил: или сосед, или муж. О муже Артем подумал, заметив обручальное кольцо на пальце правой руки.

Он представился, женщина в ответ назвалась Ириной Дмитриевной Чайкиной и внимательно посмотрела на него.

– Ирина Дмитриевна, вы уж извините за беспокойство, но пропал человек, друг Антона Степановича, может, вы что-то знаете?

– Что я могу знать? – Чайкина приложила ладонь к горлу, чтобы не задувало под воротник пальто.

– Когда вы видели Антона Степановича в последний раз?

– Ну, когда… Этим вечером видела… Сел в машину и уехал.

– Один?

– Ну да, один… Жена в Москве живет, насквозь городская, – фыркнула Чайкина. – Ее сюда никаким калачом не заманишь. Сама из деревни, а строит из себя, смотреть противно…

– Может, Антон Степанович с другом был?

– Да нет, один.

– Вы уверены?

– Ну-у… – Чайкина повернулась к своему дому.

Здание двухэтажное, к соседскому дому обращено глухой стеной, и ни одного окна там. Из окна, выходящего на улицу, женщина могла видеть, как соседская машина выезжала со двора, но как в нее садились, вряд ли.

– Как я могу быть уверена? Я что, в гости к нему ходила?

– А в какое время уехал Антон Степанович?

– Где-то в половине десятого… А зачем вы спросили? – снова занервничала женщина.

– Мне нужно знать.

– Знайте! Не ходила я к нему!

– Ходила! – вдруг раздался чей-то голос, и из темноты на свет вышел плотного сложения, невысокого роста мужичок в темно-синем спортивном костюме и белоснежной футболке под ним. В пальцах он держал зажженную сигарету, вредная для здоровья привычка плохо гармонировала с его спортивной фигурой. И еще от него крепко несло перегаром. На ногах он вроде бы держался неплохо, но ему стоило усилий удерживать равновесие.

– И он к тебе ходил, туда-сюда.

– Витя, не начинай! – Женщина невольно тронула припухшую губу.

– С тобой?! С тобой больше не начну!.. Да, ты права, у меня есть женщина! И я ухожу к Валентине!

Чайкина тронула пальцем губу и благоразумно промолчала.

– Это все неправда, – сказал Артем.

– Что неправда! – резко глянул на него Чайкин. – Сказал, ухожу, значит, ухожу!

– Неправда, что Ирина Дмитриевна в гостях у соседа была. А машину из окна видеть могла, и кто в ней сидит, тоже. И видела… Любопытная у вас жена, с активной жизненной позицией, полицию вот вызвала.

Возможно, Чайкина вызвала полицию, потому что ее ударил муж, но по ходу действия передумала жаловаться на него. Дежурный уже снял трубку, требовалась причина для звонка, а за окном лаяла собака, на нее все стрелки и перевели. А второй раз Чайкина могла позвонить, потому что за воротами стоял на фоне своей машины и смотрел на окна дома какой-то подозрительный мужчина.

– Сказал бы я, в какой позиции она активная! – фыркнул Чайкин.

– Давайте без пошлостей! – поморщился Артем. – Не изменяла вам жена, не надо ей уходить.

– Да она сама во всем призналась!.. И не звонил я твоему козлу Мохову!

– Да он бы тебя и не испугался! Он в десанте служил!

– Ага, в десанте! Вместе со своей КЭЧ в тылу врага высаживался!

– Простите, с кем? – не понял Артем.

– Прощаю. КЭЧ – квартирно-эксплуатационная часть.

– Квартирно-эксплуатационная часть какого соединения?

– А какая у нас здесь воинская часть? Там он землю продавал!

– Кому продавал?

– Ну, Леша Павлинский хотел купить, Димка его отговорил. Мутная, сказал, тема, воинская часть там стояла, ракеты кислотой заправляли. Вдруг там земля отравленная… И еще сказал, что не могли такую землю в продажу пустить.

– А кто такой Димка?

– Ну, товарищ мой, он в Покровске с детства, нас вот сюда перетащил, город-то хороший… И тёлок хватает, – зло глянув на жену, процедил Чайкин. – А я свою приволок! В Тулу со своим самоваром!

– Сам ты самовар! – выкрикнула Ирина.

Она хотела уйти, но Малахов перегородил ей путь.

– Ирина Дмитриевна, дело серьезное и не терпит отлагательств… Может, Антона убивают, может, еще не поздно его спасти!

– Не мой он, понятно?! – топнула ногой женщина.

– Так я и не говорил, – улыбнулся Артем.

– Послышалось тебе! – хихикнул Чайкин. – Потому что твой он, этот козел!

– Ирина Дмитриевна, кто звонил Мохову? – спросил Артем. – Если не ваш муж, то кто?

– Я не знаю!

– Когда звонил?

– Куда и где! – истерично развеселился Чайкин. – Не знаю, чем они там занимались в доме у Мохова! Кто-то ему позвонил, и он уехал. А эта сучка домой!

– Мохову позвонили, он собрался и уехал? – уточняя, спросил Артем.

– И вы бы ехали! – махнула рукой вдоль улицы Чайкина.

– Кто позвонил, не знаете?

– Не знаю… Но могу сказать! Если вы уедете, наконец, и этого клоуна заберете!

– Кто клоун? – дернулся Чайкин, но Лапкин предусмотрительно схватил его за плечи и удержал.

– Ирина Дмитриевна, кто звонил? – допытывался Артем. – Вопрос жизни и смерти!

– Какой-то Иваныч!

– Так ты еще и трубку брала! – засмеялся Чайкин. – Или ты не ту трубку брала?

– Сволочь! – Ирина Дмитриевна влепила мужу пощечину, тот размахнулся, собираясь ее ударить в ответ, но Лапкин вцепился в него.

Артему пришлось принимать меры. Он распорядился посадить мужа в машину, а жену отправил собирать вещи.

– Носки шерстяные не забудьте, в камере не жарко.

– В какой в камере? – опешила Чайкина.

– Давайте, давайте!

– А чего это в камеру? – Чайкин зло, исподлобья смотрел на Малахова.

– Домой отпущу, – глядя вслед уходящей женщине, сказал Артем. – Сейчас жена успокоится… И ты успокойся. А то не дождется тебя твоя Валентина… Или нет никакой Валентины?

– Ну, как нет… – замялся Чайкин.

– Давай во всех подробностях, кто такой Леша Павлинский? Кто такой Дима? Адреса, пароли, все, что знаешь!

Пока Чайкин делился информацией, Ирина Дмитриевна остыла, из дома вышла с вещами, но попросила не увозить мужа. И тот пообещал не распускать руки, да и язык тоже. Артем понимал, что это все слова, семейный конфликт мог закончиться плачевно, но и забирать Чайкина смысла не видел. Завтра он уже будет на свободе, и, если захочет убить жену, никто не сможет его остановить.

На всякий случай он провел профилактическую беседу, заодно выпытав о Мохове все, что было известно супругам. Пытался выяснить хоть что-то и про некоего Иваныча, но никто ничего не знал.

Домой Малахов вернулся в четвертом часу ночи, Кира клевала носом в машине. Мать ее стояла у ворот дома, ждала дочь, вместе с ней Кира и ушла. Но уже утром она снова стояла у его ворот, и без своей собачки. Не до прогулок ей в утреннем тумане, Кудряшов так и не объявился, а Кира так надеялась найти отца.

Нервничает мужчина, то галстук поправит, то часы на руке, кончик носового платка зачем-то запихнул вглубь кармана.

– Да не знаю я, кто эти участки продавал! Знаю только, что технический дивизион там стоял, дядя Рома там служил, ракеты окислителем заправлял. Авария, говорит, была… Ну так авария-то на территории части была, а Леша участок рядом собрался покупать! Может, и нормальная там земля? – пожал плечами Дмитрий Гнутов.

– А кто землю продает, не знаете? – спросил Артем.

– Нет!

– И про Иваныча ничего не слышали?

– Да у нас на комбинате каждый десятый Иваныч!..

Гнутов работал на комбинате железобетонных изделий, занимался сбытом продукции, к торговле землей вроде бы никакого отношения не имел. И его коллеги по работе тоже.

– Плохо что не знаете, – качнул головой Малахов.

– А почему вы у самого Леши не спросите?

– А почему вы думаете, что я не спрашивал у Павлинского?

К Павлинскому Артем заехал в первую очередь. Дома его не оказалось, на работе тоже, в командировку его отправили, произведенное заводом оборудование настраивать.

– Почему думаю? – замялся Гнутов.

– Может, вы перезваниваетесь с ним?

– Ну так, иногда… Но вчера Леша мне звонил.

– Что-то срочное?

– Да нет, у Кости днюха, что дарить будем, спрашивал.

– Что дарить будем, если не посадят, так спросил?

– Нет, конечно!

– Не говорил, что полиция им интересуется?

– Нет. Но мог сказать, если бы вы интересовались этой землей в «Техасе».

– Где? – не понял Артем.

– Ну, садовое товарищество там, «Техник» называется, в народе «Техас». У нас там дача когда-то была, я еще мелкий был, мы ее продали, но название помню. И дядя Рома рядом служил…

– Может, дядя Рома что-то знает?

– Если что-то знал, в могилу все унес.

Разговор с Гнутовым закончился ничем, и Артем вернулся к машине. Погода отличная, солнце, тепло, неудивительно, что Кира ела мороженое, в раздумье откусывая кусочками.

– Домой? – спросил Артем.

Кира прицепилась к нему как клещ, но, как ни странно, это его нисколько не раздражало. Уж куда лучше путешествовать с ней, чем таскать за собой Марту.

– Что с папой? – тихо спросила она, напряженно всматриваясь в него. – Узнали что-нибудь?

– Да пока ничего.

Еще сегодня утром Артем не сомневался, что выбрал верный путь, время еще только близится к обеду, а он уже зашел в тупик. Вернее, усиливалось ощущение тупика. Мохова нужно искать, а он бегает за тенью, которую тот отбросил, только время теряет.

– Надо искать. Ты, случайно, не знаешь, где находится «Техас»?

– В Америке. И у Сомово.

– Садовое товарищество «Техник»?

– Ну да.

– Была там?

– Дача у нас там была.

– И у вас была?.. Продали дачу?

– Дом когда строили, продали дачу. Отец говорил, что хорошо продали. Дача у нас на окраине, там как раз новые участки продавали, дачу с одним участком и объединили.

– Кто объединил?

– Тот, кто дачу купил. И дачу купил, и участок… Приходил потом разбираться, дача, говорит, вопросов не вызывает, а с участком что-то не то. Отец мужика этого к Богатову отправил, он ему там бумаги показал, решение суда, протоколы собраний…

– Кто такой Богатов?

– Председатель садового товарищества.

– Где живет, знаешь?

– В садовом товариществе и живет, дом у него там большой.

– На новом участке или на старом? – спросил Артем.

– На старом… А что, есть разница? – Кира с подозрением глянула на него.

Дом Богатова располагался на самом въезде в садовое товарищество, куда они приехали. Большой дом, двухэтажный, отделанный камнем под песчаный мрамор. Хозяин дома стоял у калитки и разглядывал незнакомую машину. Если одолевало его нехорошее предчувствие, то неспроста.

Артем оставил Киру в машине, вышел, поздоровался, предъявил удостоверение.

– Подполковник полиции Малахов!

Богатов практически не изменился в лице, только щека дернулась. А щеки у него впалые, и сам худой, костлявый. Нездоровая какая-то худоба, туберкулезная, а взгляд как у человека, которому жить и жить, но судьба уже готова подставить подножку.

– Дачку присматриваете? – Голос Богатова едва заметно дрогнул.

– Узнать хочу, на каком основании выделялась и поступала в продажу земля, принадлежащая местной воинской части!

– Принадлежала воинской части, – кивнул Богатов.

– Попрошу предъявить документы! – Артем всем своим видом давал понять, что мужчину ждет тяжелый разговор.

– Простите, а основания?

– Личные документы! Паспорт, водительские права!

Богатов молча кивнул и скрылся в доме.

Конечно, Артем не имел права пересекать границу его владений, но калитка была открыта, и он не смог устоять перед искушением.

Дверь за собой Богатов не запер, только вот телефон свой искал слишком долго и Артема заметил, собираясь уже набирать номер.

– Кто вас впустил в дом?! – возмущенно взвизгнул он, опуская руку, в которой держал мобильник.

– Кому вы собирались звонить?

– Я буду жаловаться!

– В камере вам предоставят перо и чернила, – кивнул Артем.

– В какой еще камере?

– Документы!

Богатов нашел и трясущейся рукой протянул Артему свой паспорт. Так и есть, Богатов Игорь Алексеевич, семьдесят первого года рождения. Артем попросил его выйти из дома во двор, и они, выйдя вместе, приблизились к его машине.

Кто-то убил Лысенкова и Лыкова, пытался похитить Киру, пропали Кудряшов и Мохов. Возможно, Богатов собирался звонить человеку, который за всем этим стоит. Возможно, этот человек уже совсем рядом. За себя Артем как-то не очень боялся, куда больше он переживал за Киру. И успокоился, когда увидел ее в машине живой и невредимой.

– И что вам от меня нужно? – спросил Богатов.

– Я же сказал, меня интересует земля, принадлежащая воинской части, которую вы пустили в продажу. Земля в районе вашего поселка.

– А почему я должен отвечать на ваши вопросы?

– Потому что я возглавляю криминальную полицию района и отвечаю за экономическую безопасность и противодействие коррупции. Если мне не понравятся ваши ответы, я вынужден буду доставить вас в отделение. Дом ваш обыщут, документацию арестуют, поверьте, все подводные камни будут обнаружены в течение нескольких часов. Или вы в этом сомневаетесь? – Малахов смотрел на Богатова как удав на кролика, парализуя его волю к сопротивлению.

– Я, конечно, в этом сомневаюсь, – пробормотал мужчина.

– Пока еще сомневаетесь, но уже готовы сотрудничать, – дал подсказку Артем.

– Не собираюсь я с вами сотрудничать!

– И ничего не покажете?

– А что я вам должен показать?

– Я же сказал!

– Наше товарищество не имеет никакого отношения к земле, о которой вы говорите. Документация у меня есть, но только в пределах товарищества, и, поверьте, там все законно!

– А где не законно?

– Я вас не понимаю, товарищ подполковник! И не надо меня пугать!

– Чем?

– Ну, доставите вы меня в отдел, и что?

– А почему вы так нервничаете? Что-то не так с землей, а?

– Я не нервничаю! Со мной все в порядке! А вы ведете себя как человек, совершенно не уважающий закон!

– Ну почему же! Если вы ни в чем не виновны, я оставлю вас в покое.

– Будьте добры!

– У вас подвал есть?

– При чем здесь подвал?

– Посмотрю, не прячете ли вы гражданина Кудряшова и гражданина Мохова.

– От кого я их прячу? – Богатов непонимающе смотрел на Артема.

– От правосудия. У них не такие крепкие нервы, они решили, что будет лучше сбежать от нас. Вы их не прячете?

– Нет!.. А в чем их обвиняют? – Голос у Богатова задрожал как крышка на кастрюльке с закипающим супом.

– В том же, в чем и вас, в махинациях с землей.

– И меня обвиняют?!

– Где Кудряшов и Мохов?

– Понятия не имею, кто такой Мохов!

– Кудряшов где?

– Понятия не имею, где он прячется!

– Его прячут. Возможно, в земле. И его, и Мохова. Лысенкова уже убили, Лыкова убили, остались только вы.

– Я не знаю, кто такой Лысенков! Я не знаю, кто такой Лыков!

– Но Кудряшова вы знаете?

– Кудряшова знаю.

– Вы вместе оформляли землю, которая нас интересует.

– Ничего я не оформлял!

– Вы оформляли землю здесь, Лысенков оформлял землю там, у Покровского шоссе, кто-то еще где-то что-то оформлял. И всех вас, исполнителей, сейчас зачищают… За вами еще не приходили?

– Кто за мной может прийти?

– А кому вы сейчас собирались звонить?

– Никому не собирался! – мотнул головой Богатов.

– Пришла пора убирать свидетелей, жатва началась! – усмехнулся Артем. – Кому вы собирались звонить, звоните! Я отвечу.

– Вы ответите?! – не понял Богатов.

– Пришло время жатвы, я пришел за вами!

– Не надо! – хватаясь за сердце, попятился Богатов.

– Что не надо?

– Я никому ничего не скажу!

Богатов продолжал пятиться, правая нога сама по себе прогнулась в колене, и он потерял равновесие. Падая, схватился за сердце, глаза его закатились, на уголках рта выступила пена…

Сознания он не потерял, искусственное дыхание делать не понадобилось, но пришлось звонить на «ноль три». Пока Артем вызывал «Скорую», Богатов понял, что перед ним разыграли спектакль. Не собирались его убивать, всего лишь хотели расколоть на правду под страхом смерти.

Оклемался он еще до приезда «Скорой», но продолжал притворяться. Артем закидывал удочки, пытаясь его дожать, но Богатов лишь закатывал глаза, а с появлением «Скорой» потребовал срочной госпитализации.

Его увезли, и, пользуясь моментом, Артем осмотрел дом, но ни людей в нем не нашел, ни документов сомнительного происхождения.

Иногда лучше недобдеть, чем перебдеть, именно это пытался донести до Артема Груздев, хмуро глядя на него. В отделе ЧП: в камере ИВС скончался задержанный Гуляшов, а подполковника Малахова черти где-то носят.

– Черти?.. – покачал головой Артем. – Черти эти Лысенкова и Лаптева убили, Кудряшова и Мохова похитили. Лысенков, Лаптев, Кудряшов и Мохов – одна команда. Мафия! Махинации с землей на Покровском шоссе, махинации с землей на дачах. Кто-то за всем этим стоит, кто-то зачищает свою команду.

– Гуляшов сегодня ночью умер! Отравление!.. Щеколдин, конечно, подключился, работает…

– Щеколдин, Щеколдин…

Перед мысленным взором всплыл Гуляшов за стаканом чая в кабинете Щеколдина, но вслух Артем этот момент отмечать не стал. Вилами по воде. И еще почему-то так же безотчетно вспомнилась простреленная куртка Щеколдина. Новая куртка, новые джинсы, новые туфли…

– А ты по городу с какой-то девчонкой носишься! – продолжал попенять Груздев.

– Это не какая-то девчонка, это дочь Кудряшова.

– Дочь ищет папу, а ты и рад стараться!

– Дочь ищет папу, а жена – мужа. Заявление написано, Кудряшова нужно найти. Я что-то не так делаю?

– Что по Кудряшову? – смягчился Груздев.

– Кудряшова не нашел, но вышел на дачный поселок «Техник». Главный там некто Богатов, землю они там нарезают, которая воинской части принадлежит. Механизм реализации пока неясен, но разобраться можно, Богатов это понял, схватился за сердце, пришлось вызывать «Скорую». В общем, Богатов соскочил. И я не знаю, вернется ли он домой, может, исчезнет, как Кудряшов и Мохов. Мохов, кстати, заведовал здесь квартирно-эксплуатационной частью. Военный, полковник запаса…

– Может, он главный в этой компании?

– Потому что полковник?.. Может быть, – пожал плечами Артем. – Разбираться надо, экономическую безопасность подключать буду, пусть копают.

В дверь постучали, и в кабинет вошел Щеколдин. Хмуро глянул на Малахова, поздоровался с ним скупым кивком головы.

– Докладывай, Иван Аркадьевич! – Груздев смотрел на него как на свою надежду и опору. Что и говорить, начальник уголовного розыска умеет работать, все у него под контролем, вопросы ставятся и решаются оперативно.

– По Гуляшову пока не совсем понятно. То, что отравили, однозначно да, а вот кто это сделал… Есть подозрения насчет капитана Альметьева, но пока без доказательств. Тут еще один интересный момент. Холомин от своих показаний отказался, я Слонова в Серпухов отправил, пусть уточнит. Ну и поправит Холомина. Зачем нам отказники?

– Откуда информация? – спросил Артем.

– Из оперчасти звонили. – Щеколдин всем своим видом давал понять, что звонили «свои» люди. – Сказали, что Холомин видел человека, который ударил Лысенкова уже после него.

– И гражданка Семенецкая кого-то видела, – кивнул Артем. – Мужчина просто стоял, а как бил, не видела.

– Кудряшов мог ударить, – заметил Щеколдин.

– Мог и Кудряшов, – не стал отрицать Малахов.

– Это ты с его дочерью сегодня катался? – подхватил Груздев.

– Все-то вы знаете, товарищ подполковник! – с легким упреком заметил Артем.

И с кем спит подчиненный, он знал, и с кем на место преступления ездил, похоже, Груздев получал полную информацию о личной жизни своего заместителя. И не так уж сложно догадаться от кого.

– Ну, кто-то же должен владеть всей полнотой информации… Нет, личную жизнь, конечно, тоже нужно устраивать, – усмехнулся Груздев.

– Будет вам вся полнота информации, к исходу дня.

«Личную жизнь» Малахов отправил домой, спокойно объяснив Кире, что ее присутствие возле него вовсе не обязательно. Она ушла, а он вызвал к себе майора Жезлова, возглавляющего группу экономической безопасности и противодействия коррупции.

– Ситуация сложная, Андрей Афанасьевич…

Жезлову слегка за тридцать, но Артем нарочно обратился к нему по имени-отчеству. Ситуация действительно выходила из-под контроля, сам он не справлялся, а надежной, преданной командой не располагал. Пришлый он для Жезлова элемент, нежелательный, майор Щеколдин куда предпочтительней на месте заместителя начальника полиции. И остальные подчиненные всего лишь терпят подполковника Малахова. Артем сам в этом виноват. Вроде бы и работал, закатив рукава, но инициатива в раскрытии недавних преступлений по большей части принадлежала Щеколдину. Начальник розыска как минимум не уронил свой авторитет, а Малахов не добился признания. Не воспринимали его в отделе всерьез. Возможно, отношения с Мартой внесли свою лепту в этот негатив. Но, как бы то ни было, работать надо. До вечера Артем должен будет выдать полный расклад по махинациям с землей, в которых замешаны фигуранты уголовного дела.

– Убийства у нас, одно за другим, похищения, исчезновения. Один обвиняемый отказался от своих показаний, другой умер сегодня в изоляторе.

– Я в курсе, – кивнул Жезлов.

– Корень зла закопан в землю, которую мошенники осваивают и выставляют на продажу… Что ты знаешь по махинациям с землей в районе Сомова, дачный поселок «Техник», в простонародье «Техас»?

– Не в курсе, – коротко ответил майор.

– Там же располагался зенитно-ракетный дивизион, землю которого присваивает и распродает некто Богатов Игорь Андреевич, председатель садового товарищества. Как он это делает, пока непонятно, но, думаю, через свое товарищество и прокручивает. Начать предлагаю с бюро технической инвентаризации, подними документацию, что там, планы межевания, акты согласования границ.

– Я понял, товарищ подполковник, все сделаем.

Закончив с Жезловым, Артем поехал в городскую больницу, но Богатова там не нашел. Больной все-таки отказался от госпитализации, вызвал такси и уехал домой.

Пришлось отправиться за ним по проторенному пути.

Opel Богатова стоял во дворе с заведенным двигателем, ворота пока закрыты, но калитка не заперта. И дверь в дом открыта. Хозяина Артем нашел в гостиной, он стоял на коленях, зачехляя свернутую в рулон палатку, причем делал это суетливо, бестолково, молния все не хотела застегиваться.

– Собрался куда-то? – спросил Малахов.

– Да вот, на рыбалку, – в ужасе глядя на него, пробормотал застигнутый врасплох председатель.

– А здесь уже не ловится? Все с дружками выловили?

– С какими дружками?

– Давай, собирайся, я тебе настоящие рыбные места покажу. Палатку оставь, там и крыша над головой, и спальное место. У параши. Давай!

– Может, не надо? – прошептал Богатов и бросил взгляд куда-то за спину Артему. Что-то не так там сзади, неужели они в доме не одни?..

Развернуться Артем не успел, только-только привел в движение корпус, когда на голову опустилось что-то тяжелое…

В чувство его привел грохот выстрела. Он дернулся, оторвал голову от пола и чуть не взвыл от боли, перед глазами плыло, кружилось, мелькали красные мушки. И еще очень сильно тошнило.

Богатов лежал на диване, плечом упираясь в подлокотник. Глаза открыты, во лбу маленькая дырочка… В комнате пахло порохом и смертью, но убийцу Артем не увидел. Мертвая тишина в доме. И пистолета в кобуре нет. Даже на больную голову можно понять, из какого оружия убили Богатова.

Он с трудом поднялся, осмотрелся – нет нигде пистолета, только гильза валяется. Одна-единственная, но этого более чем достаточно. И бита бейсбольная лежит, как будто из руки Богатова выпала. Ну да, этой дубинкой Артема и огрели. И пистолет, рано или поздно, найдут где-нибудь во дворе. Богатов ударил подполковника Малахова, а тот его за это застрелил. С одной стороны, имел право, но с другой, можно было обойтись и без стрельбы. А еще возникнет вопрос, а почему подполковник Малахов пытался избавиться от оружия. Прокурор и вопрос поставит, и уголовное дело возбудит. Но если найти пистолет, то закрывать Артема сразу не станут, какое-то время у него будут развязаны руки.

След преступника пока не остыл. Слышал же Артем выстрел, пока приходил в себя, убийца ушел, но, возможно, недалеко.

Каждое движение отдавалось острой болью в голове, хотелось лечь и замереть, но Артем все же вышел из дома. Ворота нараспашку, машины нет, людей не видно, неужели свидетелей не будет? И пистолета нигде не видно…

Надо было тщательней смотреть, но перед глазами все плывет, тошнота под горлом, ноги не держат… Но нельзя расслабляться, возможно, преступник действительно не успел далеко уйти. Артем помнил, как подъезжал к дому, не видел он поблизости машин, возможно, преступник пробрался на территорию поселка пешком, бросив свой автомобиль где-то у ворот. Дорога по периметру ограждения, возможно, там и стояла машина. Может, сейчас преступник пересаживается из одного автомобиля в другой…

Ускоряя шаг, Артем направился к своей машине. Сел, развернулся, выехал из ворот и сразу же натолкнулся на Opel покойника. Внедорожник стоял, перекрывая съезд на окружную дорогу. Дальше только пешком, но в какую сторону: преступник мог уйти как вправо, так и влево. Пришлось выходить, наклоняться, чтобы прочесть следы. Подошва у преступника была с глубоким рифлением, и Артем сразу смог определить направление движения – убийца уходил под прикрытием брошенной машины.

Он вышел к месту, где стоял автомобиль преступника, но, увы, нашел только его след.

Головная боль усилилась, почва уходила из-под ног, Артем опустился на землю, хотел всего лишь перевести дух, но потерял сознание… Когда очнулся, увидел патрульный «уазик», машина стояла перед его джипом, брошенным прямо на дороге, и перекрывала въезд на территорию садового товарищества.

Один патрульный остался у машины, а остальные уже осматривали дом Богатова.

Артем наконец приблизился к воротам и вошел во двор.

– Товарищ подполковник, что с вами? – спросил сержант Николаев.

Только сейчас Артем догадался осмотреть место удара, только сейчас подумал, что мог все это время истекать кровью, но пальцы нащупали лишь шишку на затылке.

– «Скорую» вызывай!

Он сел в свою машину, подогнал ее к дому и тут увидел, как капитан Галлеев поднимает с земли его пистолет – под кустом пионов нашлась пропажа.

Поднял находку двумя пальцами, достал из кармана специальный пакетик. Ну вот, улика изъята, место обнаружения будет занесено в протокол. С баллистической экспертизой тянуть не станут, как только выяснится, чей пистолет, процесс ускорится, к вечеру точно будет результат.

– Товарищ подполковник, это, случайно, не ваш пистолет? – спросил Галеев, заметив пустую кобуру на поясе Артема.

– Наверное, мой.

– Что здесь произошло?

– Хотел допросить Богатова, кто-то ударил сзади, очнулся – гипс.

Очнулся Артем в тупике. А в гипсе оказалась его дальнейшая карьера. Если не посадят, то со службы точно попрут. Еще и Мартой упрекнут. Марта… И откуда она только взялась на его голову?

– А пистолет?

– Пистолет у тебя, кто стрелял, не знаю.

– В Богатова стреляли?

– Возможно, из моего пистолета. Но не я.

– Это же ваша машина у ворот стояла?

– Пытался преследовать преступника, который скрылся на машине покойного. Преступник ушел… Плохо мне, Галеев. – У Артема резко закружилась голова, он опустился на скамейку и закрыл глаза.

В этот раз сознания он не потерял, но сидел долго, до приезда «Скорой помощи». Врач «на глазок» определил сильное сотрясение мозга.

К этому времени подъехал Груздев.

– А где Щеколдин? – спросил Артем.

– Зачем тебе Щеколдин? – не понял Вадим.

– И все-таки?

– Вот он!

И действительно, у ворот остановился Pathfinder, из которого неторопливо выходил Щеколдин.

– А был где? Откуда приехал?

– Зашел ко мне в кабинет, сказал, что убийство в «Технике», о котором ты говорил, про Богатова сказал… Или ты не говорил про Богатова?

– Кажется, говорил.

– А убил его кто?

– Не знаю…

– Что случилось? – Щеколдин подошел к ним и строго посмотрел на Артема.

Куртка на нем все та же кожаная, джинсы, туфли с тонкой подошвой. Да без разницы, какое там рифление, если первое время после убийства Щеколдин находился в отделе.

– Opel там у ворот, следы подошвы под водительской дверью, преступник уходил, пусть криминалист след снимет…

– С Богатовым что?

– Не знаю, хотел поговорить с ним, но кто-то сзади ударил…

Артем бросил выразительный взгляд на врача «Скорой помощи», и тот не подвел.

– Сотрясение мозга как минимум средней тяжести, – сообщил он. – Нужно ехать на рентген, возможно, потребуется госпитализация.

– Подождите немного, – попросил Груздев.

Врач кивнул, но на часы глянул недовольно. Разгар рабочего дня, вызовы за вызовами, а бригад мало, каждая на счету.

– Из твоего пистолета убили? – обращаясь к Артему, спросил Щеколдин.

– Очень может быть.

– Одного патрона не хватает, – подсказал Галеев.

– Как же так, Артем? – покачал головой Груздев.

– Думаю, это Мохов. Подельника зачистил, а меня подставил.

– Давай так, никаких больше дел, едешь в больницу, проходишь осмотр, и не вздумай отказываться от лечения. Находишься в больнице и ждешь меня, понятно?

– Понятно. Но на Мохова бросьте все силы. Мохов это все, Звенигородская улица, дом сорок два.

Пока Груздев думал, что сказать, Щеколдин молча достал из кармана записную книжку и авторучку. Память у него крепкая, но все правильно, записать адрес лишним не будет.

В больницу Артем ехал на машине «Скорой помощи» с тяжелой душой. Мохова искать надо, но Груздев отстранил от дел и отобрал ключи от машины. Да и не знал он, где Мохова искать. К тому же голова жутко болела и отказывалась работать. Но ничего, он что-нибудь придумает, не впервой выкручиваться из таких ситуаций.

В больнице Артема пропустили через компьютерную томографию и диагностировали тяжелую степень сотрясения головного мозга. Он ни о чем не просил Щеколдина, но тот подъехал, поговорил с главным врачом, и Артема определили в отдельную палату повышенной комфортности.

– А Мохова мы найдем, – на прощание пообещал майор. – Никуда он не денется.

Артем и хотел поблагодарить его, но язык не повернулся. Может, Щеколдин и не имел отношения к убийствам Гуляшова и Лыкова, но ведь это же он слил Груздеву Марту.

Щеколдин уехал, оставив двух патрульных, и не сказал, чья это была идея взять под охрану подполковника Малахова, его личная или Груздева. Или под охрану взять, или под стражу…

Артем не раздевался, лег на койку в одежде, только куртку снял и джемпер. А затем и рубашку, когда медсестра пришла ставить капельницу. Передохнуть ему нужно, собраться с силами, а потом за дело. Но только после разговора с Груздевым.

После капельницы захотелось спать, но уже под самый занавес пришло понимание. Снова перед глазами встала сцена: Гуляшов в кабинете Щеколдина за стаканом, возможно, отравленного чая. А в лекарстве могло быть снотворное или даже яд… Об этом Артем подумал уже во сне. А когда проснулся, увидел перед собой Груздева. В палате горел свет, за окном темно.

– Извини, что разбудил, но дела твои плохи. – Вадим не вздыхал, не охал, но слова его звучали как приговор.

– Насколько плохо?

– Версия нехорошая из-за твоей связи с Кирой Кудряшовой.

– Какая связь? Спас девчонку, только и всего. Не было у нас ничего. И не могло быть… Все, никаких больше романов!

– Лирику давай оставим на потом. А проза такая: это ведь Кудряшов убил Лысенкова. А ты его покрываешь.

– Я покрываю?!

– Ну, ты же задержал Холомина.

– Вот как! С больной головы на здоровую?.. Давай, продолжай, интересно, что там в больной голове?

– И Лыкова мог убить Кудряшов.

– Но задержали Гуляшова. Потому что кто-то подбросил ему телефон Лыкова… Или это я подбросил?

– Ты мог отравить Гуляшова…

– Ты всерьез так думаешь?

– Да нет, это не я думаю, это следователь выстраивает генеральную линию. И насадят тебя на эту линию по самое не хочу!

– А тебя?.. Сначала уберут меня! А потом Щеколдин возьмется за тебя… А мы думали, что твой предшественник предвзято относился к этому типу… Нет, я не говорю, что Щеколдин стоял за махинациями с землей, но моментом он воспользовался, так что теперь с меня не слезут… А потом и с тебя… Это ведь Щеколдин придумал, что я заодно с Кудряшовым и с его дочерью?

– Бери выше.

– Ты?

– Мэр!

– Ермолаев?

– Узнал, приехал, предъявил. Нормально, говорит, все было, пока мы с тобой не появились.

– Вот видишь, и тебя жрать начали.

– Да, но начали-то с тебя. Дом ты хороший снимаешь, по плохой цене.

– Короче!

– Деньги нужно откуда-то брать, а тут Кудряшов со своей схемой. Он у них главным был, он, Лысенков, Лыков, но что-то пошло не так, отсюда череда убийств.

– Мэр так сказал?

– Поверь, слов он не жалел, даже Марту припомнил.

– Прокатился по моральному облику?.. Кудряшов главный, а морально разложившийся мент у него на подхвате?

– Поэтому и Богатова убил.

– То есть мэр признает, что Богатов из одной шайки с Лысенковым, Лыковым и Кудряшовым?

– Если признает, то косвенно.

– А с землей он тоже химичит косвенно?

– Не знаю, но против него у нас ничего нет. А против тебя – твое табельное оружие!

– А бейсбольная бита, которой меня ударили? Ее к делу приобщили?

– Приобщили, но тебе от этого не легче. Богатов ударил тебя, а ты его за это убил.

– Но мог не убивать.

– В том-то и дело, что мог не убивать!.. Богатов ударил тебя сзади! У тебя было время подумать и не стрелять!

– И что предлагает Ермолаев?

– Ничего не предлагает.

– То есть никаких компромиссов?

– Нет.

– И мне светит сто пятая статья?

– Думаю, сто восьмая не прокатит… Прокуратура точит зуб, следственный на низком старте, думаю, завтра будет постановление о твоем аресте.

– А сегодня? Я уже под стражей?

– Не думаю… До утра у нас еще есть время.

– У нас?

– А ты думал, я тебя брошу?

Дверь открылась, в палату вошел майор Жезлов. Увидев Груздева, сдал назад, но тот его остановил и велел зайти.

– Что у тебя?

– Да вот расклад по «Технику» получил… – пальцами шлепнув по кожаной папке, сказал Жезлов. – Там реально темный лес, в смысле, черный…

– Конкретно давай.

– Смотрел я документы, сплошная липа. – Жезлов приоткрыл папку, но бумаги доставать не спешил. – В девяностых годах часть земель воинской части шестьдесят один девятьсот девяносто была передана садовому товариществу «Техник», там и зависла. За двадцать лет воинская часть поменяла границы участков, но документально это никто нигде не зафиксировал. И Богатов этим воспользовался, подделал протоколы общих собраний, землю выделили «мертвым душам», провели все через суд, в общем, видимость законности была соблюдена.

– Но на деле сплошное мошенничество?

– Общей площадью двадцать два гектара земли. И это только предварительный подсчет.

– Без БТИ здесь не обошлось? – Артем скорее утверждал, чем спрашивал.

– В документах фигурирует роспись Кудряшова… Честно сказать, в деталях я не разбирался, но Кудряшов уже всплыл. И полковник запаса Мохов. Он-то и знал все тонкости земельного вопроса, знал, сколько земли можно отрезать, не вызвав подозрений.

– И подозрений не было? – возбужденно спросил Груздев.

– Да нет…

– И сколько в округе таких частей неясной, так сказать, конфигурации?

– Ну, раз уж дернули за ниточку, распутаем весь клубок.

– Распутаем… Обязательно распутаем…

Груздев отпустил Жезлова, нервно прошелся по палате и задумчиво проговорил:

– А здесь реально земельная мафия.

– Только сейчас дошло? – усмехнулся Артем.

– Ладно, мафия, но столько убийств!..

– Лысенков, Лыков, Богатов… Подполковник Малахов. Временно убит. Морально.

– Воскрешать тебя надо… Кто, думаешь, мог убить Богатова?

– Мохов. Если у Щеколдина есть алиби.

– Щеколдин-то здесь при чем?

– Да как-то гладко у него все… Но когда убили Лысенкова, сразу после этого он встречался с Кудряшовым. Лыкова задержали, но кто-то вывел его из-под удара. Щеколдин отвез его в больницу, надо выяснить, что показал осмотр… Кстати, Ганс, то есть Немцов, говорит, что не бил Лыкова…

– Это все?

– Кто знал, что на Лыкова наехали блатные? Щеколдин знал. Кто знал адрес Гуляшова? Кто знал, что Гуляшов пьет беспробудно и его можно взять голыми руками? Щеколдин! Кто мог пойти к Гуляшову и забрать у него телефон? Щеколдин! Забрать телефон и позвонить Лыкову. К Гуляшову Лыков бы не вышел, а к Щеколдину очень даже запросто, потому что знал его, работал с ним.

– Все это очень смутно…

– А Гуляшов умер. После того как чайку в кабинете у Щеколдина попил.

– Не прояснил… Хотя, конечно, Щеколдин мутный тип, себе на уме, но стелет мягко… – Груздев пожал плечами, не зная, прав он в своих суждениях или в нем говорит изначальное недоверие к начальнику уголовного розыска.

– Что тебе Щеколдин про Марту рассказывал? – спросил Артем.

– Про Марту? Ну, спал ты с ней.

– Щеколдин так сказал?

– Проинформировал.

– Ну да, ну да…

Артем сам привез Марту на место преступления, Щеколдин все видел, все понял. Но возможно, Марта отчиталась перед ним… И за Лысенкова она могла перед ним отчитываться.

– Мохова нужно искать, в нем ключ ко всему. И к Щеколдину тоже, – в раздумье проговорил Груздев. – Я, конечно, распорядился, но, думаю, без нашего участия не обойтись.

– И где мы будем его искать, если он затаился? А он затаился!.. А Марту найти будет нетрудно, с нее и начнем.

Артем поднялся, готовый лезть хоть к черту на рога, но Груздев попросил немного подождать и скрылся за дверью санузла.

В палату неожиданно вошел Алик, важный, как индюк. Переступая порог, он демонстративно скинул белый халат, дескать, правила больницы не для него. При этом он удивленно и с легкой досадой повел бровью, увидев, что Артем стоит на ногах, а не лежит скрюченный на койке. Но голову перед ним все же задрал.

– Куда-то собрался? – спросил он.

– Не понял!

– Ты под арестом!

– Тебя забыли спросить!

– Но мы можем решить вопрос.

– Кто мы?

– Ты всего лишь не вмешиваешься в наши дела. Земля, строительство… ну и девочки… Тем более что наши девочки тебе по душе! – ехидно улыбнулся Алик.

– Марта – твоя девочка?

– А то ты не в курсе!

– Ты ее под меня подложил?

– Ну что ты! – ухмыльнулся Алик.

– Почему ты не приглашаешь к сотрудничеству Щеколдина? Или он уже там?

– Да нет… – Алик сделал брови домиком, мысленно задавая Артему встречный вопрос.

Действительно, зачем ему обращаться за содействием к нему, если у него есть Щеколдин, фигура не меньшего, а то и большего масштаба?

– А с Мартой у них что?

– С кем, с Щеколдиным? – удивился Алик.

– Поверь, ваш с отцом номер не прошел, не сможете вы меня потопить. А вот я ваш хоровод вокруг меня не забуду. Хоровод стервятников, – презрительно усмехнулся Артем.

– Щеколдин сам по себе. Одно время доставал своими наездами, ну, я и попросил Марту пообщаться с ним.

– И что?

– Пообщалась. Наезды прекратились. Но и Марта изменилась. После Щеколдина она стала контролировать меня. Вернее, пыталась…

– В интересах Щеколдина.

– Ну, в общем, да… Я ответил на твои вопросы?

– Щеколдин мог подложить Марту под меня?

– Марту под тебя подложил я, но стучать она могла и Щеколдину. У вас же конкуренция, кто-то удержится в кресле, кто-то слетит. Щеколдин хочет, чтобы ты слетел. А мы не хотим Щеколдина.

– Почему?

– Мутный он.

– А конкретно?

– Ты с нами? – спросил Алик.

– А меня почему не приглашаешь? – Дверь Груздев открыл тихо, а спросил громко.

Алик вздрогнул от неожиданности, волчком развернулся на сто восемьдесят градусов.

– А-а, товарищ полковник!

– Пока только подполковник. Но поверь, этого хватит, чтобы задержать тебя на двое суток, а там что-нибудь придумаем.

– А задержать надо, – кивнул Артем. – А то не хочет говорить, где Марта.

– А где Марта? У себя Марта! На Московской.

– Уверен?

– Ну, я мимо проезжал, свет в окнах горел. Позвонил, не отвечает. Может, клиента принимает.

– Может, и клиента… А может, и Мохова! – Артем выразительно посмотрел на Груздева.

– Тебе Малахов нужен? – Груздев резко надвинулся на Алика, и тот испуганно попятился. – Сам за Малахова побудешь! Здесь!

Груздев распорядился взять Алика под охрану, не выпускать его из палаты, а сам вместе с Артемом покинул больницу.

Марта открыла дверь практически сразу. Она была в коротком халатике, значит, не собиралась срываться в места и уезжать. Значит, не смог позвонить ей Алик и предупредить.

– Артем?! А мне сказали, что ты в тяжелом состоянии. – Марта сомкнула ладони под подбородком, выражая свою печаль и сочувствие.

– А чего ж проведать не пришла!

– Завтра собиралась… Мне сказали, что завтра уже можно.

– Кто сказал? Щеколдин?

Квартира у нее двухкомнатная, Артем обошел всю, не прекращая разговаривать с ней. И по шкафам прошелся, на балкон выглянул. Ни клиентов, ни Мохова.

– При чем здесь Щеколдин? – удивилась Марта.

– Телефон можно? – спросил Груздев и, не дожидаясь разрешения, смахнул с журнального столика айфон, открыл список звонков и показал ей, ткнув пальцем: – Чей это номер?

– Не знаю… – Марта растерялась лишь на мгновение. – Реклама!

– А номер знакомый, у Мохова на телефоне такой же.

Артем удивленно смотрел на Груздева. Он и сам собирался узнать номер Мохова, пробить через оператора историю вызовов, но дело не в том, что руки не дошли, а в том, что Груздев глубоко вник в суть вопроса, если запомнил номер… Или он всего лишь брал Марту на пушку?

– И что?

– И Кудряшову звонили с этого телефона, и Лыкову, и даже Лысенкову.

– Я вас не понимаю!

– Лыкова убили, Лысенкова убили… Считай, что десятка за соучастие у тебя уже в кармане!

– Эй, какая десятка?!

– Кто звонил? – напирал Груздев. – Чей телефон?

– Ну-у…

– На самом деле все очень серьезно, – вмешался в разговор Артем, – и я помочь ничем не смогу, если не скажешь, чей телефон.

– Ну, Иван Аркадьевич звонил.

– Щеколдин?

– Ну да.

– Иван, еще и Аркадьевич, звучит как Иваныч… Наверное, – пожал плечами Артем, вспомнив, что соседка Мохова говорила про какого-то Иваныча. Возможно, это Щеколдин Мохову и звонил.

– Зачем он тебе звонил? – спросил Груздев.

– Заехать хотел… А что здесь такого?

– Это ведь ты стучала ему на Лысенкова!.. И на меня!

– Я?! Щеколдину?!

– У тебя давние с ним отношения, Алик тебя сдал.

– И с тобой у нас крепкие отношения…

– Что ты знаешь про Щеколдина? Зачем ему нужен был Лысенков? Что его интересовало?

– А я должна отвечать?

– В момент убийства Лысенкова вы, гражданка Семенецкая, находились на месте преступления. А учитывая, что гражданин Холомин отказался от своего признания, вина за убийство будет переложена на вас.

– Холомин всего лишь ударил Лысенкова. Лысенков быстро очнулся, зашел в дом, вернулся, нашел и надел потерянную калошу, – сказал Артем.

– Какую еще калошу?

– А в которую ты сядешь! Лет на пятнадцать!

– Это Кудряшов Рому ударил!..

– Ты видела?

– Я его самого видела! И я тебе говорила!.. Ну, не сказала, что Кудряшов, но это был Кудряшов.

– Почему не сказала?

– Щеколдин попросил. Позвонил мне на следующий день, сказал, что сама сяду, если начну путать следствие. Убийца – Миша, и точка. А Кудряшова вплетать – значит, путать следствие.

– Кудряшов – человек Щеколдина?

– Не знаю, но как он говорил, так я и сделала. Ничего про Кудряшова не сказала…

– А Лысенков? Он человек Щеколдина?

– Не знаю. Знаю только, что я должна была сливать на него, ну, что случайно узнаю.

– А Лыков? Он ведь тоже мог быть человеком Щеколдина.

– Да?

– А ты его слила, и мне, и Алику?.. Щеколдину пришлось его убить, чтобы мы ничего не узнали о махинациях, которые он прокручивал через твоего Рому.

– Я слила Лыкова?.. – забеспокоилась Марта. – Но я же не знала ничего! Мне Щеколдин сказал за Ромой присматривать… Ну и так, по мелочи! Но я ничего не знала о махинациях!

– Мы уже знаем, – усмехнулся Груздев. – Недолго махинациям осталось! И Щеколдин твой сядет.

– А со мной что?

– Это зависит только от тебя. Будешь помогать следствию, получишь «условку», нет, сядешь… Ты же понимаешь, земля – это всего лишь фон, во главе угла убийства. Сегодня Богатова убили.

– Богатова не знаю, – мотнула головой Марта.

Тут в руках у Груздева завибрировал телефон, на дисплее высветился тот номер, в который он только что тыкал пальчиком.

– Если это Щеколдин, ответь, – сказал Марте Артем. – Нас здесь нет, что будет говорить, на все соглашайся. А сдашь нас… Ну, сама понимаешь.

Марта кивнула, да, она все понимает, взяла телефон и ответила.

– Ты одна? – спросил незнакомый голос.

– С временным другом. Он сейчас уходит.

– Кто-то еще будет?

– До утра нет.

– А мне больше и не нужно. Я подъеду?

– Только до утра.

– Жди!

Марта отключила короткие гудки.

– Кто это был? – спросил Артем.

– Ну, вы же упоминали про Мохова…

Малахов и Груздев переглянулись – Мохов сам шел к ним в руки. С одной стороны, слишком просто, но с другой – логично: взяли правильный след, вернулись к Марте и оказались на волчьей тропе. Но главное, Груздев не поддался на провокацию Щеколдина, поэтому они здесь, и могут встретить зверя, который сам бежал на ловца.

И зверь этот не учуял подвох, через час появился, по-хозяйски уверенным шагом зайдя в квартиру. Роста чуть выше среднего, жилистый, лицо напряжено, вены на лбу выступили, желваки вздулись так, что Марта пугливо попятилась.

– Дома кто? – спросил Мохов, надвигаясь на нее.

Артем наблюдал за ним через зеркало в прихожей и заметил, как тот дернул рукой и как из рукава выскочил нож.

– Марта! – крикнул он.

Но было уже поздно, Мохов все-таки провел удар. Марта от ужаса и боли закричала, а он рванул назад, но нарвался на Груздева. Попытался ударить ножом, но рука оказалась в захвате, а Малахов ребром ладони рубанул по его шее. Мохов с хрипом опустился на пол. Груздев держал его за одну руку, а Артем подвел к ней другую и защелкнул «браслеты». Только после этого повернулся к Марте и с едкой усмешкой сказал:

– Ты убита!

Марту спас легкий бронежилет, который Груздев принес из машины. Слишком легкий для пули, но с ножом тонкий кевларовый слой справился вполне. Правда, Марта смотрела на Артема так, как будто ей вспороли живот.

– Щеколдин где? – зло спросил Груздев.

– Не знаю, – пробормотала она.

– Это не тебе, – усмехнулся Малахов.

Груздев стал допрашивать Мохова. Артем пришел ему на помощь, обыскал, отобрал документы и телефон.

– Вадик, а нас слушали! – сказал он, отключив смартфон.

И слушал их Щеколдин, значит, он уже знает, в какой переплет попал его дружок. Теперь его голыми руками не взять.

– Щеколдин где? – спросил Артем.

– А кто это?

– Забыл? Так я напомню!

Малахов смахнул с полки в прихожей свечу в канделябре, приготовленном на случай, если отключат электричество. Свечу отложил, канделябр крепко взял в правую руку, а левой с силой ударил Мохова в живот.

От боли Мохов захрипел, закашлялся.

– Теперь наоборот! – Артем поднял левую руку, давая понять, что на этот раз точно ударит канделябром.

– Я не знаю, где Щеколдин! – мотнул головой Мохов.

– А давай-ка я попробую! – отобрал у Артема канделябр Груздев.

– Может, лучше закроем? Убийство Богатова, убийство Лыкова…

– Лыкова я не убивал!

– А кто?

– И Богатова тоже, – уже не так уверенно проговорил Мохов.

– И на Марту не покушался?

– Она много знает.

– Много или слишком много? – спросил Артем.

Марта действительно могла не знать, какое отношение Лыков имеет к Щеколдину, иначе бы не сдала его. Щеколдин, возможно, использовал Марту втемную, но даже такая мелочь могла сломать его игру – а вдруг Марта скажет, что заодно с ним? Вдруг следствие поймет, что это Щеколдин подставил Артема? Поэтому Марту и приговорили. Слишком далеко зашел Иван Аркадьевич, если зачищал всех, с кем имел дело.

– Дура она! – процедил Мохов. – Полная дура!

– Где Щеколдин? – Груздев нарочито громко поставил канделябр на полку перед зеркалом.

– За Кудряшовым он мог поехать… Я попался, Щеколдин это уже понял, теперь он за Кудряшовым поедет.

– Кудряшов жив? – спросил Малахов.

– Щеколдин Кудряшова прихватил, тебя подставить собирался! А ты к Богатову сунулся, ну, мы с тобой там решили…

– Мы, или ты?

– Ну, так кто у нас за главного! Мне сказали, я сделал!

– И где Кудряшов? Где вы его держите?

– Не знаю. Честное слово, не знаю!

– Зачем Лысенков дочь Кудряшова хотел похитить? – спросил Артем.

– Кудряшов от рук отбился, выйти хотел, ну, мы решили его припугнуть. Лысенков взялся, люди у него были.

– И куда он мог увезти Киру?

– Не знаю.

– А ты что скажешь? – Артем присел перед Мартой, которая все так же сидела на полу и смотрела на него глазами умирающего лебедя.

– А я убита, – невесело пошутила она.

– Рома твой Киру хотел похитить. Где он собирался ее держать?

– Я откуда знаю?.. Может, в домике своем.

– Не вариант, – качнул головой Груздев.

– Тогда… – задумалась Марта. – Дом у него в «Энтузиасте», там подвал глубокий…

– Да у них таких домов по всему району, – фыркнул Мохов.

– Например?.. Где глубокий подвал?

– Ну-у…

– Вадим, давай, крути этого чижа! Людей поднимай, по адресам отправляй! А я в этот «Энтузиаст»… Где это?

– Попробую показать.

Марта поднялась с пола, открыла свой ноутбук, нашла дачный поселок, показала дом на карте.

– В принципе, могу с тобой съездить.

Артем покачал головой. Проститутка она, глупо обвинять ее в предательстве, но им больше не по пути.

Груздев остался разбираться с Моховым, отдал Артему пистолет, ключи от своей машины и удачи не забыл пожелать.

Ночь, дорога свободная, Артем представлял, как Щеколдин гонит на своей машине, спешит, чтобы разделаться с Кудряшовым. Он и сам гнал в стремлении опередить его, хотя и понимал, что его усилия могут оказаться напрасными. И все же не удивился, увидев машину Щеколдина возле дома, на который показала Марта.

Дом обыкновенный, дачный, небольшой, полутораэтажный, но на высоком фундаменте. Крышка капота теплая, значит, двигатель заглушили совсем недавно. Ржавая калитка была закрыта на кольцо из проволоки, и Артем легко проник во двор. Крыльцо высокое, сплошь из бетона, ступеньки не скрипят. В доме никого, люк в полу поднят, лестница ведет в подвал. Артем с трудом удержался от искушения глянуть вниз. Вспомнил вдруг, как Мохов ударил ножом Марту. И Щеколдин убил Лыкова ножом. Не близнецы они, даже не братья, но почерк у них один…

Щеколдин подкрался тихо, Артем его не услышал, даже не почувствовал, но развернулся, собираясь отбить атаку. И отбил. Двумя руками схватился за опущенный топор, с силой потянув на себя. Щеколдин бил тупой частью бойка, видимо, хотел всего лишь оглушить, но удар не удался, и он отпустил топор. Артем сам едва не потерял равновесие. Но не потерял, всего лишь пропустил очередной удар, но смог подставить плечо под кулак. Костяшки пальцев больно чиркнули по надбровью, а затем по уху. Но это далеко не нокаут, и место в очереди Артем уступать больше не стал, кулаком рубанул противника в печень.

Щеколдин всего лишь на мгновение потерял контроль над ситуацией, но Артем воспользовался этим в полной мере. Удар, еще удар, захват, бросок, бои без правил его стихия, и Щеколдин это почувствовал на себе. Артем уложил его на живот, разоружил, отобрал пистолет и наручники. Этими же «браслетами» он и окольцевал задержанного. Пистолет положил сбоку от себя и подниматься с колена не торопился. С колена, которым вжимал задержанного в пол.

– Что ж ты так, Иван Аркадьевич, на людей бросаешься?

– А-а, это ты, подполковник! А я думал, похититель нашего Олега Викторовича.

– Надеюсь, Кудряшов жив?

– А что с ним сделается!..

– Давай без ужимок, Иван Аркадьевич! Мохов задержан! Это ведь ты велел ему избавиться от Марты!

– Мохов – преступник! И ваш с Груздевым пособник! Причем давний! Вы же к нему поближе и перевелись!

– Давай быстрее, вечер фантазий уже заканчивается.

– Не поделили вы что-то с Моховым… Поверь, я выкручусь, а ты пойдешь на дно. Убийство Богатова так на тебе и останется, ничем смыть не сможешь…

– А убийство Гуляшова?

– И Гуляшова ты убил… И Лыкова… Поверь, Марта даст показания против тебя. Скажет, что ты выходил из дома в ночь убийства и вернулся весь в крови.

– Весь в крови вернулся ты, утром в новой куртке вернулся… А Гуляшов ее дробью из ружья. Может, ты его за это и убил?

– Ты Гуляшова убил! – мотнул головой Щеколдин.

– Ты Гуляшова убил! – эхом повторил знакомый голос.

Артем повернул голову и увидел Ганса – все-таки выпустил его Щеколдин.

Блатной стоял в дверях и держал Артема на прицеле пистолета.

– Немцов, не дури! Ты прекрасно знаешь, кто такой Щеколдин! И должен знать, что ему не выкрутиться! Вместе с ним сядешь!

– А я тюрьмы не боюсь! За голову мента мне почет и уважение.

– Пожизненный почет, – уточнил Артем.

Он повернул к Гансу только голову, но так и остался стоять боком к нему. Правая рука опущена, пистолет в ней, но воровской боец его не видел, и у Артема имелся шанс.

– Никто не сядет, нет у них ничего! – подал голос Щеколдин. – А у меня все есть! На этих оборотней!.. Вали Малахова, пацан!

– А как же земля? – спросил Немцов.

– Что земля?

Артем осторожно нащупал предохранитель, «флажок» вроде опущен, но не факт, что патрон в патроннике, а передергивать затворную рамку времени нет. Вот и как стрелять, когда нет уверенности в своем оружии?

– Ты можешь, говорить все, что угодно, но ведь это ты завалил Гуляша! И нас подставил!.. А земля на Покровском шоссе твоя!

– Забирай землю на Покровском шоссе!

– Ты еще нам на общак должен. А как ты думал?

– Договоримся.

– Ну, смотри!

Артем опередил Немцова всего лишь на мгновение, успел нажать на спуск до того, как тот выстрелил в него. Нажал и привел в действие воспламеняющий механизм. Пуля вылетела из ствола и тюкнула Ганса точно в лоб. Но неожиданно из-за спины ударил автомат. Оказывается, Немцов был не один.

Малахов нырнул в дверной проем, одна пуля выбила из дверного косяка щепку, которая больно чиркнула по уху. Это не помешало ему сделать два не совсем прицельных выстрела. В ответ прогремела еще одна очередь. Артем высунулся, выстрелил, но бандит ушел с линии огня и тут же дал очередь. Артем встретил его целой серией выстрелов. Пули летели в него, а он все равно стрелял, пока бандит снова не исчез из виду.

Тогда Артем рванул к окну, хотел выбраться через него, но там решетка, выхода нет. Вдруг в коридоре скрипнула доска – он услышал это даже сквозь звон в ушах и направил пистолет в дверной проем. В этот момент перед ним и всплыла наглая, оскаленная физиономия. Автомат от бедра, палец на спусковом крючке. Но стрелять он почему-то не торопился.

– Восемь!

Артем понял, этот придурок считал его выстрелы и решил, что у него закончились патроны. Хоть бы на затворную раму глянул, а она в боевом положении.

Стрелять нужно было наверняка, так, чтобы смерть наступила мгновенно. Да и под курткой у бандита мог скрываться бронежилет. Артем не промахнулся, закрыл вопрос точным выстрелом в голову и проговорил:

– Это «ПММ», придурок!

Признак нездоровья разговаривать с покойником, но Артем все-таки должен был объяснить ему, что в «ПММ» не восемь, а двенадцать патронов.

Музыка на кухне звучит тихо, и Ленка слегка подтанцовывает, ногой двигает вяло, но попка так призывно колышется. Дух у Алика не захватило, но настроение поднялось. Горячий конь рвался из стойла, и ему стоило сил, чтобы сдержать его норов. И хорошо, что сдержал, потому что в кухне неожиданно появился отец.

– Ты что здесь делаешь? – удивленно спросил он.

– Как это, что? Ты же и сам на запах пришел! – усмехнулся Алик.

– Здесь всегда хороший запах. А от тебя, сынок, пахнет дурно.

– Что не так? – скривился Алик.

– Зачем ты рассказал мне про Малахова? Зачем я оговорил человека?

– Вот только не надо делать из себя святого!.. Ты сам понимаешь, что я показал тебе золотое дно!.. Или ты без меня осваивал? Признайся, Щеколдин твой человек?

Щеколдин попал конкретно, его подельники дали против него показания, Малахов и Груздев на коне, а отец на измене. Что-то не хочет осваивать землю у Покровского шоссе. Или просто ждет, когда шумиха уляжется.

– Что?! – взвился отец.

– А зачем ты Малахова топил?.. Он тебе этого не простит!

– Пошел вон!

– Хорошо, пойду ужинать к своим девочкам. Они у меня такие ласковые!

– Стой! – остановил его отец.

Щеколдин со своей компанией умудрился реализовать около двухсот гектаров земли, все это делалось под боком у отца, что-то стекало по усам, но что-то попадало и в рот. А может, и на самом деле все прошло мимо кассы. Но теперь Щеколдина нет, рано или поздно шумиха по этому делу уляжется, и тогда Алик пустит в ход все свое сыновье обаяние, уговорит отца и заново запустит хитрый механизм. Разумеется, под мудрым руководством самого честного в стране мэра. А если отца не удастся уговорить, Алик все-таки совратит его жену. А потом возьмет ее к себе в проститутки… А чем ему еще заниматься, сыну самого тупого в стране отца?

Рите уже за сорок, располнела она за последнее время, самое время искать жену помоложе и постройней, но Печора далек от этого. Все у него хорошо, и ему даже не нужно убеждать себя в этом, он действительно доволен жизнью. И так не хочется лезть на рожон. Но мент застрелил двух его бойцов. Причем Ганс – центровой пацан, и Печора просто обязан спросить за него.

– Мент непростой, фартовый, с десяток покушений, и ничего, живой до сих пор, – докладывал Симон.

Располагающей внешности мужчина, прилизанный, причесанный, костюмчик приличный, сидит на нем, как будто он в нем родился. Интеллигентное лицо, но взгляд жесткий как у дикого волка и шрам на щеке пугающий. Повернется левым боком, приятно смотреть, а правым – убить хочется.

– Все мы живы до поры до времени.

– На взлете надо было Малахова бить, пока он крылья не расправил. А сейчас он в фаворе, Щеколдина свалил, ментов под себя подмял. Груздев – его лучший друг, если что, мстить будет как за себя.

– Все это понятно.

– Но мы можем начать.

– Начнешь. Обязательно начнешь…

Печора стоял у окна и смотрел на свою жену, май только в первой декаде, а она уже в платье и туфли на каблуках. Платье не совсем скрывало полноту, но подслащивало ее, Рита выглядела аппетитно как ванильная булочка с изюмом.

За бассейном банька, дым валит из трубы, даже в доме пахнет березовым дымом, и так хочется поддать жару. Этим он сейчас и займется.

– Начнешь, – повторил он. – Но потом.

В конце концов, Малахов никуда не денется. Рано или поздно подвернется вариант, когда завалить его можно будет безнаказанно. Врагов у него будет еще много, кого-нибудь из них Печора и подставит. А сейчас – в баньку…

Волосы собраны в хвост, глаза и губы слегка подкрашены, кожа такая нежная, что ни пудры не нужно, ни тонального крема. Легкая курточка, узкие джинсы, кроссовки… Кира выглядела не вызывающе, но все равно у Артема захватило дух.

– И все-таки, зачем? – с упреком спросила она.

Следствие так и не смогло разобраться с хронологией событий, так и не нашло ответа, кто первым ударил Лысенкова, Холомин или Кудряшов. Но Олег Викторович сделал признание, взял все на себя. Обвинение предъявили ему не только за это, хочет он того или нет, ему придется ответить и за мошенничество с землей. Может, и немного дадут, но срок будет, никаких в том сомнений.

– Что зачем?

Артем понимал, чем недовольна Кира, но не хотел признавать свою вину.

– Зачем отец в тюрьме?

– Он знал, на что шел… Знал, что и ты можешь пострадать. Его самого похитили, если помнишь.

Щеколдин уже набросил удавку на шею Кудряшова, когда подъехал Артем. Еще бы немного, и все.

– Его похитили из-за тебя!

– Твоего отца похитили, чтобы подставить меня. А так бы его просто убили. По дороге домой.

– И все равно! – не хотела сдаваться Кира.

– Что все равно?

– И все равно я выхожу замуж за Яшу! – выдавила она.

– Счастья в личной жизни!

– Это все, что ты можешь сказать? – едко усмехнулась Кира.

Она заставляла себя злиться на Артема. Понимала, что смешно винить его в бедах отца, но все равно заставляла себя ненавидеть. Чтобы с легкой совестью выйти замуж за Сальникова. Но так Артем ее не удерживал, хотя и ревновал. Немного.

– Лысенков не был в тебя влюблен, – сказал он. – Это отец попросил тебя так сказать, чтобы я не узнал, почему тебя на самом деле похитили.

– А если я сама хотела это сказать?

– Зачем?

– Чтобы ты ревновал?

– Понятно.

– Ну, если понятно, то через две недели я выхожу замуж.

– Я это уже слышал.

– Но ничего не понял!

– Что я должен понять?

– Что у тебя всего две недели, чтобы меня остановить!

Кира вспыхнула, залилась краской, повернулась к Артему спиной, скрывая свое смущение, и торопливо зашагала к своему дому. Он улыбнулся, глядя ей вслед. Пожалуй, он мог остановить Киру. Смешно это или нет, но после того как он послал к черту Марту, с души слетел камень, он чувствовал себя совершенно свободным человеком. Созданным для счастья. Только вот что-то не очень хочется связывать себя семейными узами. Счастье ведь может быть не только в любви, но и в службе, а с ней у него снова медовый месяц…