Обращение к читателям:

В последней редакции тома «Князь Рус», я помимо мелких ни на что не влияющих правок добавил прозвища главных героев. Так Рус стал Финистом, Славян — Барсом, Ильмера — Угольком, Лех — Львом, Чех — Совой, Кий — Быком. И сместил время повествования на три года вперед (на 553).

1

Рус вышел из своего дома-полуземлянки и несколько раз глубоко вдохнул свежий и морозный воздух пытаясь прояснить гудевшую «после вчерашнего» голову.

Повод выпить обеспечил прибывший вчера наследник кагана Пана — Лех по прозвищу Лев, что решил навестить своего брата и прояснить некие заинтересовавшие его моменты. Как водится в честь будущего кагана закатили пир горой, выпивка лилась рекой и не отказаться, сейчас это воспримут как пренебрежение, преднамеренное оскорбление, а портить отношение с Лехом было никак нельзя иначе все чего он успел добиться к этому времени, может рухнуть. Став каганом, Лех может лишить Руса должности князя исхода, назначив оным кого-нибудь другого, да того же Чеха и тогда все пойдет через одно место, на котором обычно сидят.

Так-то Чех не дурак, недаром прозвали Совой, но и выше головы не прыгнет, он продукт своего времени и окружения, то есть он не обладает теми знаниями, что обладает Рус.

Что до погоды, то она сейчас в причерноморском регионе в середине шестого века напоминала Русу таковую вначале века двадцать первого, из которого его собственно закинуло в тело одного из сыновей Пана — кагана причерноморских славян, неизвестным природным феноменом, но на море Белом, с оговорками и исключениями, но где-то так, плюс-минус.

Под ногами хрустнул выпавший ночью снег. Практически невозможное явление здесь в двадцать первом веке в конце октября. Но сейчас, вот уже неделю, ночью температура падает до минус десяти градусов. Днем поднимется до нуля, плюс-минус пара градусов.

В голове немного прояснилось.

«Очки с темными стеклами, что ли сделать?» — подумал он, невольно щурясь от яркого солнечного света, так что на глазах выступили слезы.

— Не помешает… по крайней мере разведчикам. Надо попробовать…

Рус больше вынужденно занялся производством стекла, если вообще получаемый продукт можно было так назвать, ибо получаемая им масса наполовину состояла из песка.

Собственно, ему для его целей хватало и этого, ибо из этой стекломассы он изготавливал… наконечники для стрел. Хрупкие, а стало быть одноразовые, но ему большего от них и не требовалось.

«Хм-м, интересно, можно зачесть мои стеклянные наконечники, как промежуточный патрон?» — вдруг подумалось ему.

Обломки, что собирали после тренировочных стрельб шли в повторную переплавку.

Рус заметил, что если переплавлять стекло несколько раз, то качество его постепенно улучшается, песок в его массе исчезает, но все равно масса остается желто-зеленого цвета. Его конечно можно осветлить, добавив немного олова, но пока не было нужды для получения более-менее прозрачного стекла.

«Вот на новом месте жительства, да, понадобится окна остеклять, — подумал он. — Правда можно еще ромеям продать…»

Но это легче сказать.

То же оконное стекло не так-то просто сделать, придется долго работать над технологией. Так-то вроде ничего сложного, дескать всего-то и надо, что вывалить стеклянную массу на расплав олова или в крайнем случае свинца, стекло легче металла и растечется по нему сверху, вот и готовый стеклянный лист. Вот только как этот лист выловить из ванны с расплавом металла, чтобы его при этом не искорежить? Или надо ждать пока все не остынет? Так стекло небось схватился намертво с тем же свинцом?..

В общем требовались дорогостоящие эксперименты, на что у Руса пока не было ни средств, ни времени, да и особого желания. К тому же для производства качественного стекла требовалась сода, а не поташ, что использовал Рус. Можно купить, ее вроде бы добывают, но даже если забыть о дороговизне, то опять же не хотел.

Не получится с листовым стеклом, а значит пролетают мимо зеркала (самый выгодный товар на продажу), как кои изготавливать он и вовсе имеет самое смутное представление.

Попробовать изготавливать какие-то изделия более утилитарного назначения? Кубки там, тарелки с вазами и все такое прочее? Ну можно, наверное… Вот только нужно ли, особенно здесь и сейчас? Лучше уж тогда на новом месте всем этим заняться, где будет обеспечена надежная безопасность в том числе секретность. Здесь и сейчас все это не получится.

Опять же ромеи могут заинтересоваться источником дорогого товара. Откуда он вообще мог взяться у нищих славян? Наверняка украли у кого-то? А у кого? Никто в Европе кроме ромеев стекло не делал, даже в Италии его давно делать перестали.

Выяснят в конце концов что сами делают, так нападут. И не факт, что отобьешься. Это не степняки. Ромеи умеют быстро брать такие примитивные укрепления типа частокол, коими окружены славянские городища.

Что еще успел за эти месяцы напрогрессовать Рус?

Умывальник сделал. Заказал гончару кувшин с дырочкой в донце, чрез которую пропустил глиняный же стержень, хорошо его притерев, чтобы вода не просачивалась.

Еще печку нормальную сложил, чтобы топить помещение по белому. Он мог себе позволить топить очаг древесным углем, но все равно дым имел место быть и он Руса дико раздражал. Так что сделал нормальную печь с задвижкой в трубе, чтобы перекрывать выход теплому воздуху, дабы его не высасывало наружу тягой, после того как печку погасят. Причем выложил печь не из камня и н слепил из простой глины, а сделал их хороших кирпичей, причем шамотных.

Еще из внедренных новшеств — тигельная плавка руды. Правда эту процедуру провели всего один раз, переработав прихваченную по случаю с керченского полуострова железной руды. Из нее выработали некоторое количество сталистого железа из которой сделали три доспеха, для самого Руса, его младшего брата Славяна по прозвищу Барс и младшей же сестры Ильмеры с прозвищем Уголек, кое она получила за милую способность сильно краснеть ликом в смущении или гневе, раскаляясь словно уголек на который подул ветерок.

Сам Рус заимел прозвище Финист — ясный сокол, или огненный сокол, в общем аналог феникса. Только в славянской мифологии финист не перерождается в огне, а является посланцем богов, ну что-то типа почтового голубя с сообщением. Собственно, потому верховный жрец Сварога — Ведомир такое прозвище ему и прилепил.

Попав в тело Руса, он, чтобы его не приняли за падучего или еще кого, ведь инцидент произошел во время обряда полного совершеннолетия, заявил, что с ним общался сам Сварог и поведал важные сведения касающиеся всех славян, а именно скорое нашествие могучих и жестоких степняков под прозванием авары, что принесут с собой неисчислимые страдания всему народу.

К счастью для Руса сведения о нашествии подтвердились, причем сам и привез пленных авар, для чего совершил опасное путешествие на восток, даже получил ранение от которого чуть не сдох, что в свою очередь позволило в итоге на Великом вече принять решение об исходе (за которое он активно выступал), так как имелось понимание, что одолеть авар нет никакой возможности.

Воинов может и хватило бы отбить нашествие, случись генеральное сражение, если мобилизовать практически все мужское хоть сколько-нибудь боеспособное население, но вся беда заключалась в доспехах. Лишь богатые и знатные имели более-менее качественные доспехи, остальные в лучшем случае пробавлялись кожанками. Беда с оружием, не все дружинники даже мечи имели, что уж говорить об ополчении, у которых лишь копья да дубины. В то время как авары с доспехами и оружием проблем не испытывали. Шутка ли, у их тяжелой конницы даже лошади были покрыты стальной броней!

Да и не станут они устраивать большого генерального сражения. Зачем, если можно обойтись без тяжелых потерь, атаковав сразу в нескольких местах, штурмуя сами поселения? Проще раздергать армию противника угрозой их родным городищам и бить ее по частям.

То, что в итоге удалось склонить вождей на заблаговременный исход племен Рус не без основания ставил себе в заслугу. Ведь одно дело бежать из родных земель схватив по минимуму лишь самое необходимое, при этом подвергаясь постоянным атакам, теряя имущество, продовольствие и людей, терпя лишения в итоге придя на новое место слабыми, босыми и голодными, при этом придется еще с местными за место под Солнцем бодаться. И совсем другое дело начать исход хорошо подготовившись в спокойной обстановке, придя на место полными сил во всех смыслах этого слова.

Ведь сколько согласно легенде в итоге ушло из причерноморских степей при вторжении авар? Три племенных союза из дюжины под предводительством Леха, Чеха и Руса. И сколько они в итоге увели людей? Тысяч шестьдесят? А сколько в итоге дошло? Хорошо если тысяч сорок.

Сейчас же в исход должно было сорваться в разы больше людей. Сколько — сказать сложно, Рус сомневался, что пойдут все, очень уж себе на уме западные племена, кто-то наверняка откажется, но даже если пойдет половина, это порядка пятисот тысяч человек…

Русу даже немного не по себе становилось, когда он думал о том, что ему придется организовать переселение такой оравы народа, очень уж велика ответственность и ошибиться никак нельзя.

Из постоянно работающей новации — токарный станок. На нем делали всего одно изделие — древко для стрелы, производительность — пятьсот штук в день. Можно и больше, штук на двести-триста, но в итоге Рус снизил норму выработки, чтобы не страдало качество, да и затоваривание имело место быть.

Рус пришел к выводу, что именно древки и стали если не главной, то второй по значимости причиной прибытия Леха. По главной причине он мог его вызвать к себе в столицу…

Это Пану было не очень интересно, как там его сын организовал людей, чтобы получать продукцию в таком товарном количестве, получает и хорошо, он продает и свою львиную долю дохода тратит на бухло. Его в последние недели, после того, как назвал наследника мало что интересовало, собственно он по факту передал все дела Леху. А сам такое впечатление задался целью сдохнуть в пьяном угаре. Что-то сломалось в нем после Великого вече…

А вот Лех как раз очень заинтересовался массовым производством древок. Как докладывали агентессы Ильмеры, на которую Рус повесил внутреннюю разведку, он попытался организовать что-то подобное, но потерпел неудачу. Нет, так-то поучалось, до ста штук в день производительность мастеров увеличил, но это все же не пять-семь сотен как у Руса. Опять же мастера такой интенсивной работой были сильно недовольны и начали потихоньку саботировать процесс. В общем, не выдерживали они такой интенсивной работы.

Дело в том, что деньги эти древки приносили очень неплохие, это если продавать их в большом количестве. Ромеи готовы были скупать данный товар в любых объемах ибо император Юстиниан начал новую военную компанию где-то в Азии, а там востребованы именно лучники.

Вот и Лех вышел освежиться из дома вождя словенского союза, выглядя при этом отвратительно бодрым, будто не бухал весь вечер. Увидев Руса, приветливо взмахнул рукой.

«Или поправиться уже успел…» — подумал князь.

2

— Ну, показывай Финист, как тут у тебя и что, — потребовал Лех. — Я хочу понять, как у тебя получается столько древок для стрел делать.

— Сразу берешь быка за рога, Лев… — поморщился Рус и с силой провел рукой по лицу.

— А чего ждать?

— Тоже верно… — вздохнул он.

— Где Славян, кстати?

— Скучно ему дома сидеть. Сопровождает товар, ну и заодно охотится… волков опять развелось, вот и сокращает их численность…

— Понятно. А Ильмера чем занимается? Что-то я ее тоже не вижу… обычно бы уже крутилась рядом.

— С девчатами тренируется…

Рус, как и обещал, позволил сестре, осуществить свою мечту и набрать девушек в свою женскую дружину… если можно так выразиться. Наверное правильнее будет сказать ПОдружину, ведь дружина от слова «друг», а женская боевая команда соответственно должна быть от слова «подруга».

Каждая подружинница обзавелась щенком и помимо того, что повышала собственное мастерство владение различным оружием, в первую очередь луком и ножами, в том числе метательными, тренировала волкопсов, на выслеживание и захват добычи, ну и таким командам как: «сидеть», «лежать», «голос» и «лапу».

На это Лех только неопределенно хмыкнул, но от комментариев воздержался.

Всего под руку Ильмеры пришла дюжина девиц, так что для них пришлось делать отдельную полуземлянку-казарму. Первое время случались конфликты, дружинники Руса и Славяна, а так же Беловода их естественно всячески задирали, но скоро перестали, ибо это больно регулярно получать по яйцам. Хотя имелась парочка мазохистов, что продолжали попытки…

— Тогда поехали…

— Куда?

— В поселение Прогрессово. Да вон оно, самое дымное…

— Вижу, словно пожар…

Рус, решил сосредоточить производственные мощности в одном месте, чтобы легче было контролировать процесс, ну и охранять секреты. Расселил одно полупустое поселение, оставив там только тех жителей, что будут обслуживать работников. Опять же само производство весьма дымное, чего только стоит песок расплавить, ну и другие ингредиенты получить, тот же древесный спирт для осветительных ламп. То-то Лех удивился степени освещенности в доме вождя, это не масляные коптилки.

Подали коней. Поехали. При этом не оба-двое, а с охраной, скорее свитой, по пять дружинников.

— Не передумал в поход в Крым идти? — спросил Лех.

— Нет.

— Но почему зимой?! Холодно же!

Ну да, местные зимой почти не воевали. Для этого лето есть. Так, если короткий набег, но Рус планировал длительный поход практически до начала весны. Ну или как пойдет…

— Исход будет зимой, в это же время, что и мой поход в Крым, то есть как на реках встанет прочный лед, так что я хочу проверить свои некоторые придумки.

— Например?

— Например повозки. Не колесные, а сани.

С некоторым удивлением Рус осознал, что такого транспорта как сани у славян не имелось, даже зимой использовались колесные повозки типа арбы. Лыж тоже не знали и их Рус так же на всякий случай велел изготовить. Вдруг пригодятся?

— Сани?

— Приедем — покажу, там как раз заканчивают одну повозку делать, может даже прокатиться успеем.

— Хм-м… А еще?

— Специальная сбруя, чтобы коня не душило.

Вот тоже еще одна проблема, что ограничивает грузоподъёмность и соответственно выносливость со скоростью тяговых животных. Нынешние варианты упряжи таковы, что коня или вола душат ремни с помощью которого к животному цепляют транспортное средство, так что особо его не нагрузишь.

Беда заключалась в том, что сам Рус плохо представлял себе конструкцию более прогрессивной упряжи, ибо человеком в будущем являлся сугубо городским, помнил только, что нужно особое коромысло над шеей коня, к которому крепят оглобли. На картинке видел… А как это коромысло крепят к коню — лишь богам ведомо. Лишь бы не на шею, на под грудину и спину. Но после нескольких неудачных вариантов, стало что-то получаться.

— Интересно…

Лех покосился на брата с нечитаемым взглядом. Если раньше он нет-нет, да приходил к тому же кощунственному выводу, что озвучил бежавший Коман, что Рус мог сговориться с Ведомиром с какими-то своими далекоидущими целями, то сейчас, после увиденного и услышанного, так не казалось.

Его брат действительно сильно изменился с того момента, как верховный жрец Сварога, провел над ним обряд полного совершеннолетия. Стал спокойнее, вдумчивее… но оно и неудивительно, ведь его вразумлял сам Сварог, дав знания не только о будущем, но похоже и вот такие прикладные, что он сейчас активно внедряет.

Червячком правда все же сидела мысль, а почему именно Руса Сварог удостоил сей чести, а не его самого, как наследника и будущего кагана? Ведь это было бы… правильнее.

Невольно появлялись черные мысли и сомнения относительно собственной судьбы, раз Сварог предпочел Руса.

«Неужели мне так мало отмеряно?» — нахмурившись в очередной раз подумал Лех.

Это было тревожно. Так-то он чувствовал себя здоровым, его ничего не беспокоило. Но сколько раз случалось так, что здоровый человек, вдруг заболевал кишками и даже Джива — жрица Живы, ничего не могла сделать, лишь дать облегчение от боли.

Собственно, так умер один из его младших братьев от одной с ним матери. У него вдруг заболело в правом боку, а через три дня он умер в мучениях. Он такой был не один, умирали сестры и братья от других жен и наложниц Пана…

Жрецы говорили, что это либо наказание богов, дескать заболевшие их чем-то прогневали, либо они стали жертвами злых духов.

А вот собственно и Ильмера резвится со своими подружинницами и волкопсами. Слышен смех, это они кидались снежками в своих питомцев, а те весело скакали пытаясь поймать их пастью. А так девушки далеко швыряли палки и командовали своим волкопсам, чтобы они принесли их назад. Другие натравливали своих подросших щенят на атаку живой добычи, в качестве жертв выступали юнцы, облаченные в толстую и прочную одежду, сшитую из старых шкур и набитую овечьей шерстью.

Пацаны неуклюже убегали, а на них, рыча и повизгивая от азарта, срываясь с поводков, кидались волкопсы.

— Привет Лех! — увидев выехавшую из ворот городища кавалькаду, подъехала в своей неизменной медвежьей шкуре, поздороваюсь Ильмера.

Ее сопровождала пара суровых дев в кожаных доспехах, так же в медвежьих шкурах с головами.

Кони при этом шарахнулись в сторону от ее волкопса, которого она приучала к носке кожаных доспехов, тоже придумка Руса.

— Здравствуй. Ну и страшилище у тебя… — кивнул Лех на волкопса Ильмеры, с трудом успокоив коня и то только после того, как питомец отбежал подальше. — Особенно если в темноте…

На что девушка только заливисто засмеялась.

— На то и расчет!

Ну да, Рус не только предложил облачить волкопсов в доспехи, но еще и дополнительно устрашить их, присобачив к доспехам коровьи рога или просто выточенные в форме затейливо изогнутых рогов деревянные муляжи. Башку, что так же была хорошо прикрыта, окаймляли косички из конского волоса и кожаных полосок. Получилось слабое подобие монстрика — ручной зверушки Хищника.

Для Руса, ничего особенного, но для местных, получилось довольно инфернально. Рус только жалел, что нет светящегося фосфора, вот тогда в темноте действительно было бы жуть жуткая. Но и простой раскраски хватало. Был бы вместо волкопса алабай, было бы гораздо внушительнее, но и так неплохо.

3

Вот собственно и Прогрессово.

Стражники завидев процессию, заблаговременно открыли ворота и Рус Лехом сойдя с лошадей, зашли внутрь. Лех заозирался. Да, для местных поселение, а если точно личинка промышленного центра выглядела необычно… можно даже сказать революционно. Так-то он все это раньше видел по отдельности, но вот чтобы все в одном месте, этакий футуршок.

Половина домов поселения были преобразованы в различные цеха.

Первое на что натыкался взгляд, это производство древесного спирта.

Так-то почти обычная земляная гора по пережигу древесины в уголь, но с небольшим добавлением, как по внутренней конструкции, так и с внешним отличием. Из внутренней новации, разделение на три секции. В нижней пустой имелась емкость под получение дегтя. В средней лежала древесина из которой собственно получали деготь и древесный спирт. А в верхней части лежали дрова, что давали жар и одновременно превращались в древесный уголь. Из средней секции, герметично отделенной кирпичным сводом от верхней, выходила керамическая трубка (собранная из множества коротких трубочек) с ребрами охлаждения, что погружались в выложенную из кирпичей ванну с водой и уже из этой трубки капал древесный спирт. Все просто и примитивно.

— Так что здесь получается сразу три полезных продукта, с экономией топлива, — пояснял Рус.

А то ведь как сейчас тот же деготь получают? Так же закладывают древесину с емкостью под ней и замазывают глиной, после чего сверху разводят большой костер, что горит по факту впустую.

— Занятно. А тут что? — показал Лех на соседний холмик.

— Обжиговая печь. Тут делаем кирпич и тигли для варки стекла?

— Стекла?!

— Да не, не то, что ты подумал, — махнул рукой Рус. — Чуть позже поясню… Собственно вот печь, где это стекло варят и получаем вот такие наконечники для стрел. Ребят, покажите…

Рус с Лехом зашли под навес, где собственно происходил процесс отливки стекломассы в формы. Занимались этим пацаны лет тринадцати-пятнадцати. Были и девушки. Вот они и преподнесли небольшой сюрприз.

— Оп-па… а это что такое?

Рус заметил в щели между досками кусочек стекла, только не скол, а слишком округлый. Ковырнув ножом, достал бусуинку, или правильнее сказать бисер.

— Вот значит, как…

— Прости князь! — воскликнула одна из девиц по имени Зара.

Вторая, с именем Мила, что работала тут же, выглядела тоже испуганной.

— Не реви! Рассказывай.

— Это я придумала… Мила тут ни при чем…

На это Рус только хмыкнул.

— В тиглях, после того как основная стекломасса вывалена на форму для наконечников остается еще немного… и я решила попробовать сделать бусинку вроде жемчужинки… Сначала в формочки как наконечники… но некрасиво получалось… а потом на сломанную иглу попробовала намотать немного стекломассы… сначала получились трубочки, а потом я стала приминать массу мокрой щепкой, чтобы придать им круглую форму…

— Понятно все с вами…

Девицы выглядели испуганными, не зная как на их самоуправство отреагирует князь.

— Несите все, что успели изготовить.

Мила тут же метнулась в женское общежитие и через минуту уже стояла перед Русом с небольшим горшком, точнее бракованным тиглем. Результата было на пригоршню, разных оттенков зеленого и зелено-желтоватого.

— И что, нравится?

— Да… для вышивки было бы красиво…

— И что с вами делать?

— Накажи меня князь, Мила ни при чем…

— Да не буду я тебя наказывать… — уже раздраженно, чуть ли не прорычал Рус. — Сама как думаешь, будет спрос на вот это? Ну?!

— Да, князь! — испуганно ответила девица. — Многие захотят купить! Жемчуг дорогой…

— Хм-м… упустил я этот момент. Что ж, раз так, то продолжайте…

Рус пытался вспомнить, какие вещества могут придать стеклу разный цвет, но что-то не вспоминалось. Точнее не мог вспомнить, какой цвет дат то или иное вещество, то же железо или медь.

— В общем так… Выделяю вам на ваши вот эти дела один тигель в плавке. Экспериментируйте, добавляйте в песок, а еще лучше в уже готовое стекло, что идет на повторную переплавку, что вам только в голову взбредет. Рекомендую начать с металлов, добавляйте по паре щепоток стружки в тигель, медь там, железо, свинец, олово, может даже серебро или вовсе золото…

— Да откуда у них серебро и тем более золото?! — засмеялся Лех.

— Захотят — найдут. Ну или с продажи на ярмарке вот этого получат и в дело пустят. Что еще? Ну попробуйте разноцветные камни растолочь в порошок и тоже сыпьте… глядишь и выйдет чего… Результаты мне показывать. Ясно?

— Да, князь! Спасибо князь! — со странной смесью радости и настороженности воскликнули девчата.

— Ладно… Если будет результат, то потом с вами поговорим о вашей плате, но можете не сомневаться, не обижу, так что старайтесь. А теперь покажите нам наконечники.

Пацаны, что все это время стояли тише воды ниже травы, кинулись к столитровой бочке и сняли крышку. Бочка оказалась наполнена на две трети.

— Вот такие наконечники у нас выходят, Лев. Одноразовые, но зато вон как много. Даже кожанку не возьмут, не то, что кольчугу, но зато если просто заваливать противника тучей стрел с такими наконечниками, то рано или поздно попадешь в незащищенное место.

— Угу… Ясно.

Лех взял несколько наконечников и рассмотрел.

— Ладно, показывай дальше. Кстати, чего ты их не наказал?

— А за что? За то, что головой думают, пусть и с чисто женской точки зрения? Если буду наказывать за придумки так самому все придумывать придется, а у меня голова не рези… не… не пузырь… не надуешь больше чем есть, — кое-как выкрутился Рус.

— Могли бы сказать. А то вон как втихушку развернулись.

— За это их конечно оштрафую, но позже, когда результат будет более существенный. А так, их тоже понять можно, я же мог и запретить, а им очень уж хотелось эту красоту получить. В общем думать наперед о последствиях еще не умеют, не поняли, что рано или поздно все бы вскрылось, просто кто-то стуканул бы, в общем простая юношеская глупость.

— Понятно.

— Так… тут у меня цех по предварительной подготовке сырья для производства древок. Колют полешки на щепы, кои потом грубо обтачивают ножами.

Собственно весь процесс можно было видеть в натуре прямо сейчас.

— А вот внутри уже собственно вытачивают древки.

Зашли внутрь специально перестроенной полуземлянки, где во всю работал токарный станок конструкции Руса, от которого обильно летела древесная стружка. В полуземлянке не только стояла нормальная печка, а не очаг (а то при таком количестве летящей во все стороны стружки пожарную безопасность с открытым очагом не обеспечить), ну и окно перед станком имелось широкое при этом застекленное кусочками светло-желто-зеленого стекла, плюс светильники во всех углах на древесном спирту, ибо света для работы на станке нужно как можно больше.

— Не отвлекайтесь, продолжайте, — сказал отвлекшимся на гостей парням Рус.

Те, поприветствовав вошедших, продолжили работу.

Лех аж рот открыл от неожиданности. Оно и понятно, несколько движений мастера резцом и древко готово. Замена заготовки и процесс повторяется.

— И почему не рассказал? — наконец с некоторой обидой в голосе спросил Лех, после того, как на его глазах изготовили десятое древко. — Вместо этого навел тень на плетень с распределением работ… то-то у меня ничего не вышло.

— Чтобы секрет к ромеям раньше времени не уплыл. А то набухаетесь, начнете трепать перед ромеями языком почем зря. А уж они умеют развязывать языки наивным варварам и задавать правильные вопросы… Я уже молчу про то, что кто-то может специально продать эти сведения ромеям, за кошелек серебра. Потом они сделают себе такие же станки и сами будут производить древки, а у нас ничего больше не купят

Лех на это нахмурился, мысленно признавая, что такой вариант развития событий вполне возможен.

Рус тем временем продолжил описывать дальнейшую технологию производства древок с методами сушки, с предварительной растяжкой их за шляпки на специальной раме и покраской дегтем.

— Будешь смотреть?

— Нет, — отмахнулся Лех. — Лучше повозку без колес покажи, сани эти…

— Идем.

Пройдя мимо гончарной мастерской, где изготавливали тигли и прочие изделия из глины, что Леху было не интересно, подошли к большому сараю собранному из кривоватых жердей и обитых дранкой от ветра. Внутри стояли те самые сани, чем-то похожие на те, что делают северные народы, легкие, только эти чуть пошире, так что могли сидеть два человека в ряд.

— Вот собственно, ничего сложного…

— Действительно. Они вроде готовы?

— Да. Похоже сделали еще вчера. Можно испытать. Прокатимся? Заодно последний вариант конской упряжи опробуем. Благо снег еще держится…

— А давай!

Плотники занимавшиеся изготовлением саней, а так же те, кто занимался шитьем сбруи, конечно же быстро узнали о появлении князи с боратом-наследником и тут же предстали пред их очами. Получив приказ, быстро привели коня, на котором тестировали упряжь, быстро запрягли.

Рус с Ляхом сели в сани, на которые успели кинуть баранью шкуру, на передок запрыгнул малец лет десяти — водитель-испытатель саней, сынок одного из работников, и Рус бросил ему:

— Гони, шеф!

И тот погнал.

— Н-но!

— Только без фанатизма!

Но было уже поздно. Щелкнул хлыст, и конь с места резко рванул в галоп, так что пассажиры чуть не вылетели из саней, хорошо бортики и спинка имелась, а то было бы позору.

Появившиеся на улице люди с криками бросались в стороны. Так и вылетели из поселения на всей скорости.

— Надо тебя, поганца такого, в Шумахера переименовать, — проворчал Рус. — Благо ты наполовину германец… то бишь остгот.

К счастью еще после испытаний первых версий саней, когда копья грязи летели из-под копыт коня, на носу поставили специальный щиток.

Сани подскочили на ухабе. Пассажиры подскочили в заскрипевших санях, к счастью сами сани не развалились, да и пассажиры не вывалились.

— Не дрова везешь! — возмущенно крикнул «водителю» Рус, но тому похоже было похрен и он только еще раз щелкнул хлыстом еще больше увеличивая скорость. — Сука, в натуре Шумахер херов…

— Кто такой Шумахер? — спросил Лех.

— Гонщик был… будет… или уже не будет…

Лех понятливо кивнул.

К счастью, этот юный Шумахер своих пассажиров не убил, не покалечил и даже не потерял, вернувшись в селение откатав по маршруту.

— Уши бы тебе надрать, — сказал Рус, — но да ладно…

Далее сани загрузили мешками с песком, классические пятьсот килограмм. Сами сани выдержали, а то первая конструкция развалилась на части еще при половине нагрузки. Дальше снова щелкнул хлыст «Шумахера», но на этот раз конь двинулся спокойным шагом и тянул сани, по уже начавшему подтаивать снегу, вполне уверенно не имея проблем с дыханием.

— Ладно, повеселились, пора серьезно поговорить, — сказал Лех.

— О чем?

— Об исходе. А то до сего момента как-то не до разговоров было, вот к тебе еле-еле вырвался…

На это Рус только усмехнулся.

Ну да, затягивать со свадьбой не стали, благо когда вожди прибыли на второй тур Великого вече, то снова привезли помимо жен, своих дочерей, так что поженили Леха, объявленного наследником, что называется не отходя от кассы. Так что ему с двенадцатью женами действительно было ни до чего иного. Рус ему даже где-то сочувствовал… Тут ему три наложницы мозг выедали, а там вообще жены. Что называется, почувствуйте разницу, как по качеству, так и по количеству.

«Повеситься можно!» — посмеялся он мысленно.

Все-таки, кто желает иметь гарем, просто не понимают, чего желают, если они конечно не откровенные тираны, что будут держать женщин на положении забитых бессловесных рабынь.

— Хорошо. Возвращаемся и поговорим у меня. Не стоит это остальным слышать раньше времени, а то всякое может случиться.

И снова Лех понятливо кивнул. Информация о маршруте может попасть к врагам, а те уж подготовятся к встрече.

— Тогда возвращаемся.

4

Вернулись. Рус спровадив из своего дома наложниц вместе с детьми в своеобразный детский сад. О быстро уставал от шумных и непоседливых детей и либо сам находил себе дело в том же Прогрессово, либо вот так. Собственно дети сейчас катались с горки на маленьких санках, сделанных специально для них.

— Собственно Лев, я если честно до сих пор не определился, куда нам лучше уходить, — признался Рус, разливая квас по кружкам с ручками, что так же были изготовлены по его заказу.

— Как это? А как же воля Сварога…

— Бог не указывал мне куда нам нужно иди. Это мы должны решить сами. Строго говоря, он даже не говорил мне, что мы должны именно уйти. Просто это единственный выход на спасение.

— Вот как… А что, много вариантов, куда мы можем уйти?

— Тут как посмотреть. Вот собственно сам смотри…

Рус, встав, достал из сундука более-менее хорошо выделанную кожу размером в четыре листа формата А4 и развернул ее на столе. Лех увидел, что шкуру прошивают разноцветны нити.

— Что это?

— Карта… очень примерная, конечно. Как запомнил из того, что мне было показано…

Рус как мог, перенес то, что помнил на шкуру, стежками ниток нанеся северные и южные границы центральной и восточной Европы, ограниченные реками Рейна на западе и Доном на востоке, обозначив так же такие основные реки как Везер, Эльбу, Одр, Вислу, Неман, Западную двину и Волхов. Ну и Южные реки тоже обозначил: Дунай, Днестр, Днепр, Дон.

Русу, несмотря на отличное знание географии, все равно потребовалось несколько раз загонять себя в гипнотический трас чтобы вспомнить все более детально, в итоге все что он изобразил, хоть немного, но соответствовало действительности и все равно получилось крайне приближенно, но общее представление давало.

— А это ты раскрасил, что?

— Ну тут сам мог бы догадаться. Группы племен. Тут — фризы, саксы, готы, бавары, лангобарды и гепиды здесь северные славяне, здесь на юге — мы, севернее — балты, а еще дальше на восток — финно-угры.

— Ну да…

— Собственно у нас по большому счету варианта. Первый — это пойти к нашим сородичам, смешавшись с ними. Второй — занять место балтов. Третий — вторгнуться в земли финно-угров. Каждый из вариантов имеет как свои положительные стороны, так и отрицательные. Все зависит от того, какую долгосрочную цель мы перед собой поставим.

— Хм-м… И какие же цели мы можем преследовать кроме спасения от авар?

— Самая простая цель — относительно без проблем получить землю, тем самым уйти от угрозы гибели и на этой территории так же относительно беспроблемно увеличить свою численность.

— А ты считаешь, что должно быть, что-то еще?

— Да. Лично я до сих пор не понимаю, почему отец не стал строить нормальный город, хотя видел примеры у ромеев, имел для этого все ресурсы. Вместо этого сидим в земле словно какие-то бурундуки…

— Кто знает?.. — пожал плечами Лех. — Может боги ему этого не дали сделать, зная, что придут враги и нам придется уходить. А будь у нас город, покинуть эту землю было бы гораздо сложнее.

«Опять все на богов валят», — раздраженно подумал Рус.

— Так вот, о первом варианте, — продолжил он после короткой паузы, чтобы успокоиться и не наговорить лишнего касательно божественной воли и всего прочего с ними связанного. — Земля финно-угров хороша только отдаленностью и тишиной, где нам мало кто помешает плодиться и размножаться, враги малочисленны и слабы. Кроме того туда не доберется чума, если сами конечно ее туда не принесем… Но на этом положительные моменты заканчиваются, все остальное — отрицательные.

— А именно?

— Там сплошная тайга, но деревья под посадки можно выкорчевать, хотя не уверен, что там успеет вызреть пшеница и прочие злаки, но что еще хуже, сейчас там по факту царство Мары, там девять месяцев в году зима, лютая стужа, так холодно, что замерзают на лету птицы…

— Бр-р… — передернул плечами Лех. — Как там эти финно-угры тогда живут?

— Вот так вот и живут. Выживают. Может потому до сих пор аборигены малочисленны и слабы.

— И ты хочешь вести нас туда?

— Не особо. Это самый плохой вариант. Можно приспособиться и переждать лишний раз не привлекая к себе внимание… Лет через двести станет немного получше. Но все это время наш народ по факту продолжит сидеть в земле. Те же города в таких условиях не построить, да и потом продолжат ибо привыкнут и другой жизни фактически знать не будут. В то время как окружающий мир на месте стоять не будет. В итоге мы как народ ослабнем и в итоге когда потеплеют и другие народы размножатся и пойдут на восток, нам нечем будет отразить их нашествие и ситуация в которой мы оказались сейчас повторится, нам придется бежать еще дальше на восход.

— Понятно. Второй вариант, как я понял — балты.

— Да. Противник чуть многочисленнее и сильнее финно-угров. Думаю, нам потребуется от трех до пяти лет, чтобы их смять и то не всех. С кем-то придется задружиться, вплоть до того, что заключить союз и тебе как кагану придется взять еще парочку-тройку жен, — засмеялся Рус. — Будешь настоящим Львом, с большим прайдом из самок! Отца в этом деле переплюнешь!

Лех на это только страдальчески скривился.

— Земля у балтов тоже не подарок, — продолжил Рус, — но зима гораздо мягче. Опять же появится выход к морю, а это какая-никакая торговля. Плохо то, что открыта дорога для чумы. Ну и враги, те же авары, будут время от времени пробовать нас на прочность.

— Может оно и к лучшему, — заметил на это Лех. — Не даст застояться крови. Да и сами сможем при случае совершить рейд…

— Тоже верно. Проблема лишь в том, что с ресурсами, тем же железом, у балтов лишь немногим лучше, чем у финно-угров, одна лишь болотная руда.

— Продолжай.

— Третий вариант — войти в земли наших сородичей.

— Но как вижу, тебе этот вариант очень не нравится.

— Верно Лев. Если с восточными и южными проблем особо не предвидится они достаточно слабы и малочисленны, особенно если мы сами не станем их давить, а наоборот поможем против их восточных врагов, то конфликт с центральными и северо-западными племенами занимающих лучшие территории неизбежен несмотря на то, что мы родичи, и их там не больше полумиллиона, земли хватит на всех, но нет-нет, да столкнемся, а это кровь, и эта кровь будет порождать новую кровь.

— И в то же время ты считаешь этот вариант лучшим?

— Да… В их земле прекрасный климат, по крайней мере пшеница вызревает, и у них есть необходимые ресурсы, то есть хорошая железная руда и много каменного угля. Хотя без ложки дегтя в бочке меда не обойтись, тут и западные соседи сильны и драчливы, плюс в любой момент вновь может прийти чумовое поветрие, что их, как и нас лет пять назад сильно проредило…

— Да, ты прав, до войны со своими сородичами лучше не доводить, — покивал Лех. — Хм-м…

Наследник кагана чуть осоловевшим взглядом вперился в карту. Квас-то ставленый, так что какой-никакой градус все же имел и бил по мозгам незаметно, но верно.

— А что, если нам осуществить промежуточный вариант?

— Это как?

— А вот сам смотри… Войдем между балтами и сородичами. А? Для восточных племен мы станем не злом, а спасением, защитив их от балтов… Ну и самих балтов прижмем! В итоге не придется ссориться с сородичами, установив с ними добрососедские отношения, а там торговля пойдет, совместные походы, что нас только сблизит!

Ну да, северные племена балтов были весьма воинственны, особенно пруссы, да и ятвяги тоже не слабаки. Это южан причерноморские славяне хорошо пощипали.

Рус на это мысленно улыбнулся. Лех озвучил тот вариант, к которому он его подводил, даже не пришлось свои способности задействовать и вкладывать решение в голову. Мог и сам предложить этот оптимальный со всех точек зрения план, но… Лех как-никак будущий каган и будет хорошо если он станет считать, что именно он принял такое решение. Опять же «свое» решение Лех будет продвигать и отстаивать с гораздо большим рвением и ответственностью, чем чужое.

— Ты прав Лех, так и надо поступить, — с жаром воскликнул Рус, стараясь не переиграть, с лицедейством у него было не очень, но легкое опьянение «зрителя» должно сгладить шероховатости его «театральной игры». — Отец был как никогда прав, когда сделал тебя своим приемником! Уверен, ты в итоге станешь каганом всех славян!

Лев зарделся от удовольствия. Похоже, что мысль стать каганом еще северных славян ему уже приходила.

«Ох и тщеславен, — мысленно с некоторым неодобрением подумал Рус. — Чем-то в этом плане Александра Первого напоминает… тоже с панславянизмом носился, только у Леха если подумать шансы на объединение славян все-таки побольше, хотя без сильного сопротивления не обойдется».

Рус вспомнив о странных взглядах что бросал на него Лех, решил, пользуясь появившейся редкой возможностью того, что они остались наедине, применить свои способности и покопаться в голове Ляха, что называется, оценить размеры его тараканов и степень их кусачести. Благо клиент достаточно расслаблен…

Подлил кваску, и во время разговора по составлению возможного маршрута движения, закрутил на веревочке специально изготовленную для этого дела блестяшку-медиатор.

«Это какой-то трындец…» — в некоторой прострации, если не сказать сильнее, подумал Рус, после того, как получил ответы на свои вопросы.

«Тараканы» в голове Леха оказались жирными и кусачими, по крайней мере в перспективе вполне могли сожрать Руса.

«И что мне теперь со всем этим делать?» — задавался он вопросом, но ответа не находил, так как классический вариант: «нет человека — нет проблемы» тут не подходил, разве что позже, сильно позже, но конфликт мог разгореться гораздо раньше.

Как все тщеславные люди Лех страдал повышенной мнительностью. Вся проблема заключалась в том, что он решил, что боги ему отмерили малый срок жизни иначе бы именно ему открыли будущее, ну и завидовал брату, что именно его Сварог посчитал достойным общения. Страх смерти и зависть — гремучий коктейль, и когда он рванет неизвестно. Собственно взрыв может произойти в любой момент от одного неосторожного движения.

И как сбить Леха с этого настроя Рус не знал, ибо не на что переключить с себя фокус его внимания, а он должен быть еще более значимым.

«Тут только жесткая ломка разума поможет», — подумал он.

Беда с этим вариантом в том, что появятся заметные изменения в поведении, ну как это бывает с людьми, что попали в тоталитарную секту, были люди как люди, а стали… болванчики с промытыми мозгами, у которых отключается вообще всяческое критическое мышление. Этакие живые роботы, которые могут действовать автономно в неких условиях, но стоит только параметрам внешней среды измениться и все, нужен управляющая команда.

А зачем Русу каган, который будет по каждому вопросу его дергать, чтобы «спросить совета»? Проще уж тогда самому стать верховным правителем, но Рус пришел к выводу, что оставаться князем ему гораздо выгоднее в плане свободы действия, так что Лех должен со всей текучкой госуправления и кризисными ситуациями разбираться самостоятельно. Хорошо ли, плохо ли, но сам.

Рус все же попробовал во время гипноза сгладить остроту чувств Леха, но главное лекарство тут, лишний раз не мелькать у него перед глазами и не напоминать о себе. Почти невозможное условие, учитывая его статус и запланированные мероприятия… В общем надо сделать все, чтобы Леха завалила текучка, ну и жены по вечерам не дадут лишний раз думать о чем-то отвлеченном. На какое-то время ситуация стабилизируется.

Несколько лет у него есть. Попервости Лех будет себя контролировать, сила воли у него достаточна крепка. Потом все внимание займет процесс исхода, далее — борьба с балтами и обустраивание на новом месте. А вот когда все немного устаканится, «тараканы» вновь дадут о себе знать, начав расти в геометрической прогрессии…

И тут уже придется что-то решать.

6

В конце декабря, начале января начали прибывать первые добровольцы, желающие сходить в зимний поход на Крым и получить по его итогам такой же шикарный доспех, как у Руса со Славяном. Приезжали со всех окраин. И довольно много, сотни и сотни, в основном все были «голыми и босыми», то есть из защиты только щит, из оружия — копье и в лучшем случае нож, ну и лук конечно.

Рус понимая это, а так же необходимость содержать такую ораву народа заранее подготовился к содержанию огромной толпы практически не знающей дисциплины народа, разбивал прибывших на сотни, ставя над ними своих дружинников в качестве командира.

Он обеспечивал их всех в первую очередь топливом и конечно же продовольствием. Жилье они сами себе выкопали в склоне высокого берега реки… этакие норки. Если рыба практически дармовая, только сеть поставь, то мясо и зерно пришлось закупать и тут неожиданно серьезную помощь оказала забава тех двух девчушек, пойманных с подпольным изготовлением бисера.

После того, как Рус разрешил изготавливать эти стеклянные поделки легально и даже позволил проводить эксперименты, они развернулись во всю ширь и выдали продукт на-гора, пришлось даже дополнительно привлекать работниц в созданный, как отдельную производственную единицу, бисерный цех. Этот бисер, самых разных форм, размеров и расцветки (как химической окраски, так и дисперсной, то есть порошковой от растертых в пыль разноцветных камешков) стал пользоваться среди женской части населения просто бешеным спросом. Сметали просто на раз! Вот за счет этого по сути мусора в глазах Руса, удалось содержать кучу воинов, причем балуя их время от времени бражным и квасным бухлом.

А достойное содержание на период ожидания в свою очередь позволяло «запрячь» их для проведения воинских учений и маневров. Чему-то за это время они успеют научиться, по крайней мере запомнят команды, ну и без дела по округе шарахаться не станут создавая проблемы, ибо воинская мудрость, что солдат без дела — источник проблем, верна на все сто процентов и соответственно нужно следовать другой воинской мудрости, гласящей что чем бы солдат ни занимался, главное, чтобы задолбался.

Сам поход планировался на середину января, когда по всем наблюдениям должна установиться ровная погода, пусть морозная, но без вьюг и прочего непотребства с оттепелями, что могли случиться в самый неожиданный момент. Хотя конечно раз на раз не приходится и погода могла взбрыкнуть, из-за общей нестабильности климата. Но пока все шло без серьезных неожиданностей.

Но если природный климат особых неприятностей не доставлял, то вот про политическую погоду этого сказать было нельзя. Одна из групп добровольцев принесла неожиданную весть, а именно, они обогнали посольскую миссию двигавшуюся к новому кагану.

«Ну что же, ромеи те еще птицы и никогда не складывают все яйца в одну корзину, работая сразу по нескольким направлениям, пытаясь перетянуть на себя как региональных лидеров, так и улещивая центральную власть», — подумал Рус.

Осталось, собственно, узнать, что они хотят от Леха. Так что, не тягая кота за причинные места, Рус поспешил в столицу даба «держать руку на пульсе» и без него там ничего не произошло такого, что могло все перевернуть с ног на голову, задурив доверчивым славянам эту самую голову.

«Сколько столетий пройдет, даже тысячелетий, а мы все как телки, ведёмся на всякую чушню, — с тяжелым вздохом подумал Рус. — Нас обманывают, а мы потом снова им верим, и так раз за разом, и даже чужой опыт нас ничему не учит, прямо карма какая-то…»

То, что идея с переселением в Крым, к которой Рус нет-нет, да возвращался в мыслях, провальная, стало окончательно ясно, когда он прибыл в столицу. Замерзли, покрывшись льдом не только реки, но и залив на берегу которого стояло городище. Но ладно залив, там вода спокойная, но как оказалось и побережье черного моря так же оказалось скованно льдом и это ледовое покрытие уходило уже на многие сотни метров от берега!

«Что тогда сейчас творится с Азовским морем? — подумал Рус, глядя на эту картину. — Оно, учитывая его меньшую глубину и даже соленость, по этим временам похоже вообще превращается в один гигантский каток…»

В общем, выходило, что строительство стены на перешейке, вообще никак не спасет от нашествия врагов, пройдут зимой по льду в любом понравившемся им месте.

Рус, помимо легкой грусти испытал все-таки большое облегчение, что этот вариант окончательно отпал и больше не будет давить на мозги. Он даже удивился, что не вспомнил о таком природном финте с оледенением моря сразу…

— Приветствую тебя, пан Лех! Здрав будь на многие лета и женам твои здоровья и детей побольше!

Рус выпил поданный ему одной из жен Леха в чарке квас, отметив, как густо расшита ее одежда бисером.

«Надо думать, что и у остальных не меньше», — посмеялся он мысленно.

— Кхм… зачем ты назвал имя отца перед моим? — озадачился каган.

— Предлагаю сделать имя нашего великого отца, что собрал под своей рукой всех черноморских славян, титулом. Лично мне титул «каган» не нравится, не наше оно, степняцкое, пришедшее от гуннов, а мы все-таки не кочевники. Вот я предлагаю сделать свое, и имя нашего отца для этого подходит как нельзя лучше. А ты в итоге станешь паном всех славян!

— Хочешь сделать так же, как ромеи поступили с именем Цезаря?

— Верно Лев!

— Что ж, лично мне твоя идея нравится… — после короткого раздумья, сказал Лех. — Надо будет обсудить с остальными… Но ты ведь сорвался с места и приехал ко мне не для того, чтобы предложить сменить мне титул?

— Да, к тебе, как мне стало известно, едут ромейские послы… Приехали кстати?

— Нет еще, ты оказался быстрее, — усмехнулся Лех.

— Вот я и хочу поприсутствовать на разговоре, да послушать, что они предложат. Дозволишь ли брат?

— Дозволяю…

7

Вот и послы. Приперлись кагалом в три десятка человек, при этом два десятка — охрана, один посол, один священник, ну и восемь слуг-помощников, по четыре каждому.

Охрана, кстати, впечатляла. Катафракты — тяжелая ромейская конница. всадник и лошадь закованы в железо. На голову лошади надевался металлический налобник, а перед тщательно прикрывался кирасой и нашейные щитки. Копыта лошади подбивались железными пластинами. Кавалерист одет в стальную броню, имел железный щит, а на голове высокий шлем, украшенный султаном. Его вооружение включало меч, копьё и колчан. В общем достойные соперники аварам, их тяжелой конницы, только у ромеев таких танков мало, максимум тысяч десять. Хотя если уж на то пошло, то и у авар таких «танков» вряд ли сильно больше.

«Но ничего, скоро и у нас так каждый выглядеть будет», — подумал Рус.

Делегация обустроилась снаружи городища и внутрь въехало лишь десять человек: посол со священником, что имели при себе по одному помощнику, и шесть охранников.

Посол, оказался крепким мужиком среднего роста, в районе пятидесяти лет и по выправке, а так же крепким рукам, видимо из бывших военачальников, а не потомственных чиновников. К славянам с их культом силы жирных чинуш посылать бессмысленно и даже вредно. Видимо по той же причине священник тоже был из числа бывших воинов, а не жирной свиньей.

Охранники собственно выполняли роль грузчиков, что внесли три небольших сундучка с дарами кагану. В одном сундучке оказался по виду неплохой кавалерийский меч с ножом, все в богато отделанных серебром и золотом ножнах, в другом — кольчуга со шлемом, в третьем золотой кубок украшенный драгоценными камнями.

Рус поморщился от того, как алчно блеснули глазки Леха.

«Тьфу ты… — мысленно сплюнул он. — Вот так и продаются вожди за жалкие безделушки».

Посол что-то витиевато втирал кагану, в общем не жалея патоки лил ее в уши Леху.

И какой он отважный и какой он мудрый и какой он вообще весь из себя геройский герой, ну просто само совершенство.

Но наконец все-таки перешли к делу.

— Чего вы хотите? — спросил Лех, после того как посол выдохся в процессе «облизывания» варварского вождя.

— Нам стало известно, что в степи между Черным и Каспийским морем вторглись новые кочевники, сильные и злые. Они из-за засухи в тех землях, пойдут дальше на запад. Вы, опасаясь их силы, хотите уйти на север, в холодные и плохо пригодные для жизни земли. Ромейская империя предлагает вам заключить союз против этих новых гуннов. Наша армия могуча, — говорил посол, как бы невзначай указав на своих воинов, — хорошо оснащена и вместе с вами, мы остановим любых врагов!

«Хорошо все-таки у ромеев разведка работает, — с завистью подумал Рус. — Или это Коман в Константинополе соловьем поет? Впрочем, узнать подробности у славян несложно, тем более что секрета из этого никто и не делает. Но все равно…»

Но стало понятно, что самих ромеев полученная информация сильно напрягла. Рубясь с персами, прямо скажем неудачно, империи в ближайшее время второй фронт был совсем ни к чему.

«Потому хотят найти достаточно сильных, но при этом лоховатых союзников, что прикроет им зад… гомосекам таким», — подумал он.

Свита Леха загудела, да и в глазах самого кагана, что-то мелькнуло похожее на сомнение и раздумье.

«Ч-черт, того и гляди согласятся! — подумал Рус. — Надо как-то перебить этот момент!»

Установилась пауза и воспользовавшись ею, он, осененный озарением, спросил у священника:

— Эй, жрец, правда, что чуму, коя поразила вашу империю, вы считаете наказанием господним за свои грехи?

Лех, да и прочие с удивлением посмотрели на Руса, что поднял какую-то отвлеченную тему на серьезных переговорах, но не вмешивались.

Священник дернулся от неожиданного вопроса, но ответил:

— Да…

— А чего же вы тогда и дальше грешите, нарушая главные заповеди вашей священной книги?

— Люди слабы…

— Наверное хотите, чтобы ваш бог снова наслал на вас новое моровое поветрие? Прежнего, что унес две трети населения Константинополя вам мало? Что вам мешает самим наказать грешников, не дожидаясь пока ваш бог снова не решит вмешаться лично?

— Э-э…

— Вот например в вашей книге есть такой прямой запрет на мужеложство, но после прошедшего морового поветрия они продолжают свои греховные соития. Странно, что бог их не наказал…

— Пути господни неисповедимы, — воспользовался священник универсальной отмазкой, чтобы хоть что-то ответить на требовательный взгляд.

— Может он хочет, чтобы вы сами их наказали? Ведь эти люди известны… причем хорошо известны, они богаты, знатны, — Рус прямо намекнул, что эти люди все из высшего общества.

Тут священник ничего не смог сходу ответить, даже немного смутился, а Рус продолжал давить:

— Или соблюдение заповедей вашего бога для высшего света необязательно?

И снова священник ничего не смог сказать.

Неожиданно в богословский разговор вмешался посол, сказав:

— Грешники будут наказаны господом после смерти.

— Понятно. Как тогда можно верить людям, кои плюют на прямые запреты, что дал им их же бог? Сказано не прелюбодействовать, но прелюбодействуют. Не желать жены ближнего своего, так желают! Не желать жопы ближнего своего, так тоже желают и активно долбятся друг в дружку!

Собравшиеся громогласно заржали, посол со священником при этом покраснели как раки.

«Неужто, тоже долбятся?!» — мысленно усмехнулся Рус.

— К чему ты все это говоришь? — спросил нахмурившийся Лех.

— Да я просто не понимаю, как можно верить людям, что так явно плюют на заповеди своего бога? Если они не боятся гнева своего бога, даже после столь явного предупреждения в виде чумы, продолжая активно грешить так называемыми смертными грехами, то есть самыми непростительными, за которые их гарантированно ждет ад, где их души, согласно их же вере, после смерти будут страдать всю оставшуюся вечность, то что им стоит нарушить какой-то договор с людьми, да еще с варварами, если они их вовсю нарушают с такими же христианами? Вот и сейчас они хотят заключить с нами союз против авар, но где гарантия, что они выполнят его, когда придут авары, а не обманут, увидев силу степняков и решив, что им выгоднее заключить договор с кочевниками, отдав им нас в качестве добычи?

Собравшиеся призадумались, недобро глянув на гостей.

— Знаете, христиане вообще странные люди… Эй, жрец! Человек ведь согласно вашей вере был создан богом по образу и подобию своему?

— Д-да, — выдавил из себя священник, чувствуя, что сейчас на христианство выльют еще один ушат отборного дерьма.

И он был прав.

— Слышали? И эти люди, берут и отрезают от его творения яйца! Мне вот интересно, их богу сильно нравится, что его образ и подобие, а по сути именно его самого, кастрируют?

Люди замолчали осознавая услышанное. Так-то они о такой практике ромеев были в курсе, но посмотреть на ситуацию с этой точки зрения для них оказалось внове. И похоже не только им, но и послу со священником, если судить по их несколько ошарашенным физиономиям.

На этом моменте переговоры оказались скомканы. Рус еще много чего мог бы рассказать интересного про христианство, но… всему свое время.

Делегация откланялась, посо что-то неразборчиво пробормотал, дескать в другой раз зайдем, а вы обдумайте предложение о союзе.

Пока все сидели, Рус выскочил следом за делегацией. Осмотревшись, увидел, что все готово для второй части марлезонского балета, а именно то, что его дружинники, окружившие площадь. Он не собирался так просто отпускать посольских, желая опустить их на самое дно.

— Постой, посол…

— Чего тебе?!

Рус и со всей силы, залепил не ожидавшему такой подляны послу мощную пощечину, так что он рухнул на землю, даже наверное не столько от силы удара, сколько от неожиданности.

Охрана выхватила мечи, но дергаться не стала, обнаружив, что они окружены воинами с натянутыми луками. Катафрактарии быстро поняли, что стоит им только дернуться и их всех утыкают, как подушечки для иголок этими самыми иголками.

Посол быстро вскочил, хватаясь за меч!

— Почему ты взялся за меч?! — невинно спросил его Рус, разведя руки в стороны, демонстративно показывая, что его руки пусты.

Для гарантии позади стояла Ильмера с натянутым луком, так что посол замер.

— Ты ударил меня! Я посол! Я неприкосновенен!

— Ты христианин?

— Да!

Рус резком ударом влепил послу еще одну пощечину.

— Рус, что ты творишь?! — послышался голос Леха, которому доложили о происходящем на площади непотребстве.

— Общаюсь с послом, брат!

— Зачем ты его ударил?!

— Проверить кое-что хочу! Тебе кстати это тоже будет интересно!

Посол тем временем снова встал.

— Посол, ты сказал, что ты христианин, но почему ты схватился за меч, когда я тебя ударил?

— Именно потому, что ты меня ударил!

— Вот как? Видимо меня неверно информировали. Скажи, что должен сделать истинный христианин, когда его ударят по левой щеке?

И Рус нанес третий удар.

— Ну же! Что должен сделать христианин, когда его ударят по левой щеке?!!

Встав, зло зыркнув, посол насуплено молчал.

— Может тогда священник тебе подскажет, если ты вдруг забыл заповеди вашей священной книги. Эй, пастух христианского стада, вы ведь так свою паству называете — стадом, подскажи своему барашку, коего ты пасешь, что он должен сделать, как христианин получив по щеке!

Священник растерянно молчал, переводя взгляд с посла на варвара.

— Я не забыл… — сплюнул кровавую слюну посол.

— Тогда что ты должен сделать, как истинный христианин?!

— Подставить правую…

— Ну так подставляй! — засмеялся Рус, отыгрывая безбашенного отморозка.

Посол подставил и Рус тут же влепил еще одну пощечину.

На этот раз посол устоял, но глаза его сверкнули гневом и ненавистью.

— Я смотрю, ты меня возненавидел. По глазам вижу, что ты меня ненавидишь, считаешь меня своим врагом… Но ты ведь истинный христианин для которого заповеди вашего бога священны! А что должен сделать истинный христианин со своим врагом?! Ну! Что должен сделать христиан со своим врагом?! — заорал на всю площадь Рус.

А народу вокруг собралось уже порядочно. Весть о происходящих событиях разнеслась по городищу со скоростью степного пала.

— Эй, пастух, что ваш распятый бог вам заповедовал делать со своими врагами…

— Прощать, — глухо ответил посол, не дожидаясь ответа священника.

— Ты прощаешь меня?

Рус даже руки развел в стороны, как для объятий.

— Прощаю…

— Давай же обнимемся!

Рус обнял посла.

Толпа вокруг гудела.

Рус же тем временем, разомкнув объятья, нанес новый удар по лицу посла.

Посол резко развернувшись, вскочив на подведенного ему коня, бросился прочь из городища. За ним — все остальные.

— И что это было? — спросил Лех голосом не обещающего ничего хорошего.

— Хм-м… знаешь брат, что самое забавное?

— И что же?

— То что эти греки сами о себе написали в своей священной книге — бойтесь данайцев дары приносящих… И вот они принесли тебе дары.

8

Рус в целом без потерь для себя вывернулся из ситуации с оскорблением посла. Достаточно было напомнить, что решение о Исходе принято на Великом вече и не в праве кагана, а теперь уже пана Леха его отменять. Разве что собирать новое Великое вече…

Понимая, что за ним не заржавеет, Рус и устроил этот цирк с избиением. Посольство кстати, умотало в тот же день.

Кроме того, он надеялся, что этот его поступок, став с помощью девушек-агентесс Ильмеры, достоянием широкой общественности, особенно в западных племенах, превратится в очередную забаву, (а то аварские покатушки друг на дружке уже всем приелись). И если христиан начнут активно мутузить, а желающие наверняка найдутся, как говорится, дурное дело — не хитрое, то отношения между ромеями и славянами в конец испортятся.

Но объясняться конечно пришлось и тут уже Рус не пожалел черных красок для дискредитации христианства.

— Эта религия делает людей слабыми и безвольными. Не зря же они все время повторяют, что дескать их господь терпел и нам велел. Дескать терпите всякую несправедливость, а как сдохните, так на небесах воздастся. Не мстите ибо бог велел прощать врагов своих. И даже нашествие врагов они считают за наказание своего бога и вместо того, чтобы сопротивляться, покоряются ибо бог им велел принимать все со смирением.

— Действительно, странная религия…

Планируя набег на Крым, Рус попытался учесть все слабые места и самым серьезной проблемой стали все те же стрелы, будь они неладны. Вроде и много стал производить станок, от пяти до семи сотен штук в день, но как известно из грустной спецназовской шутки из будущего, патронов может быть очень мало, просто мало, но больше не унести. Все это полностью относится и к стрелам.

Посчитав, сколько станок произведет стрел для набега, за вычетом того, что нужно будет продать союзным племенам за поставку сырья (собственно обменено на древки и уголь), и ромеям за денежку для платы всем остальным участникам процесса… прослезился. Действительно, кошкины слезки. В лучшем случае получалось тысяч двадцать и это если засадить дополнительных работников, чтобы они эксплуатировали станок круглые сутки. Это ни о чем.

Так что пришлось, как только появились сколько-нибудь свободные средства, заказывать у Тита новые подшипниковые пары колец и делать новые токарные станки. В конце сентября было сделано дополнительно десять станков. И вот они уже полностью работали на крымский набег. Рус, разместил это производство совсем в другом, почти зачахшем поселке.

Почему тайно? Потому и тайно, чтобы, когда производством древок все-таки заинтересуется брат, не возжелал большего в качестве своей «дольки малой». А то он как продукт своего времени, мог и упереться рогом, чтобы продать все ромеям и получить деньжат для своих хотелок, коих как известно, тоже всегда мало. Мог конечно и понять, войти в положение, но Рус решил не рисковать. Лучше потом раскрыться, после набега.

В итоге за октябрь, ноябрь и декабрь эти десять неучтенных станков, производя по пять сотен древок в сутки каждый, выдал к началу похода, готовых к употреблению четыреста пятьдесят тысяч штук. Всего. Да, именно что «всего», ибо хотелось большего. В несколько раз. Во много-много раз.

То, насколько этого количества мало показывает тот факт, что Рус мог оснастить прибывших на его зов воинов в количестве пятнадцати тысяч человек, всего… тридцатью стрелами. Тридцатью!

Так что, для того, чтобы не распыляться, выдавая дефицитный ресурс откровенно криворуким и слабосилкам (у большинства луки оказались прямо скажем дрянными, скорее охотничьими, а не боевыми), пришлось выбирать из прибывших хороших лучников с мощными луками. В итоге собрал отряд из тысячи стрелков и каждому выдал по четыреста пятьдесят стрел. Тоже не ахти, но хоть что-то.

Поскольку все же не все древки портятся после выстрела и их можно было использовать повторно, то для такого случая с собой брали дополнительно наконечники в количестве ста тысяч штук.

Казалось бы, что мешало сделать не десять, а двадцать или еще больше станков?

Банальная нехватка сырья, как в физическом плане, хотя при желании этот вопрос можно было бы решить, но больше все-таки финансовые трудности. Тривиально нечем платить за сырье. Ведь закупать надо не только древесину собственно на древки, но и топливо, а так же платить гончарам за тигли в которых плавился песок для отливки наконечников, для чего тоже нужно прорва топлива.

Топлива потреблялось в столь зверски огромном количестве, что для его экономии, для сушки древок, пришлось использовать дым от плавки песка.

Плотники изготовили два десятка саней, немного, но большего и не требовалось. На них загрузили продовольствие, запасы стрел и ящики с наконечниками. Стрелы, кстати, чтобы не испортились на воздухе и их не повело от впитанной сырости, (деготь конечно предохранял, но все же…) помещали в кожаные мешки по полтысячи штук, и дополнительно на дно клался мешок с солью, коя как известно хорошо впитывает влагу, причем соль регулярно менялась на дополнительно просушенную. Так что с боеприпасами все должно было быть хорошо.

И вот когда настал день «Д» — пятнадцатое января (погода к счастью установилась ожидаемо ровная, слабоветренная, с температурой в пределах пятнадцати градусов днем, плюс-минус пара), войско пришедшее под знамя Руса двинулось на юго-восток.

Кстати, о знамени. Наложницы Руса вышили на красном конопляно-льняном темно-красном полотнище крапивно-шерстяными нитями с использованием бисера штандарт с изображением огненного финиста-сокола.

Рус как мог изобразил желаемое, (благо в этом плане не совсем криворукий), сокол крыльями образует круг и как бы проявляется из пятна света. От крыльев идут ломаные черные линии Коловрата, он же Черное солнце славян.

Получилось очень и очень неплохо, особенно птичка хорошо получилась за счет разноцветного бисера сверкающего на солнце.

Сотням так же были даны отдельные треугольные флажки, кои сшили уже на заказ женщины племени, но без использования бисера. Стилизованный финист, на ало-красном полотнище, но черной нитью с поднятыми крыльями образующие сферу внутри которой ставилась арабская цифра.

Тысячам давался классический прямоугольный флаг, но уже черного цвета с финистом красного окраса между крыльями которого так же стояла цифра тысячи, но уже в римском исполнении.

Подобные символы значительно повысили управляемость войска, набранного с миру по нитке.

Если уж на то пошло, то Рус заказал у кузнеца Тита золотой перстень-печатку все с тем же финистом с руной Рок в виде буквы «Ж», в теле.

Хотя долго разрывался между ней и руной Перун что отражается в виде буквы «П». Смыслы содержания: Законы справедливости, могущество, правосудие, великодушие покровительства.

Описание значений славянской Руны Перун: Справедливость Перуна отличается от проявляемой Сварогом и для врага она может стать его смертью. Обращаться к Перуну можно исключительно уверенным в своей правоте. В этом случае будет определена справедливая кара. Оберегом воинской силы и мужества является эта руна, поддерживая в сражении за правду и Родину. Стихии и их энергия, сражения, победы не смотря ни на что — такие силы заложены в эту руну.

Сильный, могущественный, прямолинейный и мужественный Перун защищает все Мироздание перед Хаосом, поддерживая жизнь в Порядке и Правде.

Но в итоге все же остановился на Роке. Смысл руны: Рок судьбы и могущество духа. Эта руна означает предписание неизбежной судьбы — роковые правила, которые уготовили сами Боги. Это понимание, что отсутствуют варианты, иные выходы, но в то же время присутствует решимость, право быть в поиске лучшей доли.

Сложность руны Рок — предопределенность, карма, девизом которой можно назвать слова «чему быть — того не миновать».

Рус подумал, что именно эта руна, ее значение, максимально близко подходит к его ситуации с попаданием-вселением (чем не рок судьбы?) и предначертанностью дальнейших шагов, и одновременно с этим непредсказуемости тех изменений, что он спровоцировал, ведь могло стать как лучше, на что он собственно надеялся, так и хуже, чего страшился, и что давило ему на психику.

Ну и в целом есть слово на русскую букву «ж», что выражает всю необъятность и глубину его, мягко говоря, непростого положения. В общем, да, она самая — жопа.

«Хотя если уж на то пошло, то и руна Перун к этому определению подходит, просто звучит чуть мягче — попа, — мысленно, чуть истерично засмеялся Рус. — И если уж на то пошло, то можно было и двойную руну зафигачить с руной Рок внутри Перуна, но как-то две задницы, это для меня уже чересчур!»

9

Степь на границе с землями славян оказалась пуста, что играло на руку Русу в том плане, что о появлении его армии противник не узнает до того момента, когда уже станет поздно. Причин тому хватало и в первую очередь сказывалось то, что рода кутригуров не хотели провоцировать славян на набег, то и дело мелькая у них перед глазами. А это вполне могло произойти несмотря на зимнюю погоду.

Лишь в дневном переходе от Крыма стали появляться первые редкие стойбища. Их сметали сходу, вырезая подчистую всех мужчин, кто в принципе мог взять в руки оружиеи сесть на коня. Фланговые сотни не давали уйти беглецам, так что армия славян всего за два дня преодолев порядка восьмидесяти километров оказалась на крымском перешейке.

Теперь, по максимуму пользуясь эффектом неожиданности, требовалось провести как можно более эффективное вторжение и разбить многократно превосходящего числом противника по частям, пока он не успел очухаться.

Еще перед походом, Рус, осознавая, что тактик и стратег из него не ахти, устроил мозговой штурм с участием приближенных к нему людей, то есть Славяна с Ильмерой и Огнеслава. Дядька оставался воеводой, непосредственно командуя дружиной.

— В идеале, нам надо уничтожить всех степняков, что находится в Крыму, — сказал Рус, раскатывая подготовленную им примерную карту полуострова, благо что ландшафт простой, как и береговая линия.

Славян присвистнул. И его можно понять, шутка ли, уничтожить практически весь союз племен Кутригуров, а если точнее то две трети населения, это больше ста пятидесяти тысяч человека, что откочевывали в Крым на зимовку.

Местные кочевники, потомки скифов и сарматов с гуннами, когда приходят кутригуры уходят со своими стадами коров и отарами овец в горные районы. Каждую зиму между ними идет тихая резня…

— Вопрос в том, как это сделать нашими силами.

— В честном бою точно не одолеть, — сказал брат. — Если степняки загодя узнают, что на них собираются совершить нападение, то они, созвав всех от мала до велика, могут выставить до пятидесяти тысяч человек.

— Именно, потому нужно атаковать внезапно, по максимуму использовав эффект неожиданности.

— Не получится… — сказал Огнеслав. — Стоит нам только войти в эти земли, как они тут же соберут армию. Расстояния тут плевые. Уже через два дня начнут сбор. Мы до ее подхода сможем побить едва четверть степняков.

— Это если мы пойдем толпой, — сказал Рус.

— А ты как хочешь? — удивился Славян.

Огнеслав и сестра тоже заинтересованно посмотрели на Руса.

— Я хочу предложить необычный и рискованный вариант. Разбить армию на отряды по двести-четыреста человек и пройтись по степи частым гребнем. Смотрите сами, Крым, если отсечь от него Керченский полуостров, похож на квадрат со стороной примерно в сто пятьдесят верст. У меня под рукой как раз пятнадцать тысяч человек, забавное совпадение кстати… Как раз тысяча человек на десять верст или сотня воинов на версту! — произвел он нехитрые подсчеты.

— И ты хочешь быстрым наметом расчесать степь, мелкими отрядами-стаями, вычесав из нее всех степняков как блох словно гребнем?! — воскликнула потрясенная Ильмера.

— Верно. Вопрос в том, реально ли это? Потому как если случится хоть одна заминка, то можно сматывать удочки и быстро-быстро бежать.

— Хм-м… — с несколько ошарашенным видом выдал Огнеслав и очумелым взглядом уставился на Руса. — Это…

— Это просто гениально! — с восторгом воскликнул Славян.

— Это дерзко, но реально, — наконец, справившись с собой, задумчиво выдал Онеслав. — Непросто, но реально…

— Да, если действовать быстро, то противник не успеет ничего сделать, — сказал брат.

Его прямо-таки потряхивало от возбуждения и нетерпения. Масштаб и дерзость задуманного братом нападения, Славяна потрясал. Ведь никто ранее даже помыслить не мог ни о чем подобном!

— Но, нужно составить план, на тот случай если основной не удастся, — сказал воевода.

— Само собой, — согласился Рус.

Дальше пошла нудная проработка деталей, как первичного плана, так и плана «Б».

Рус в ночь перед вторжением собрал основных военачальников, то есть командиров тысяч, в качестве которых формально выступали его многочисленные братья в том числе Славян, так и сотен, тут как правило его двоюродные братья, но над всеми ними стояли дядьки — опытные воины, так Славяна курировал все тот же Огнеслав.

— Еще раз повторяю, держитесь плана! Не задерживайтесь на месте дольше чем это необходимо. Не отягощайтесь трофеями! Клянусь Перуном, если я узнаю, что кто-то из вас замедлил движение из-за того, что нагрузился всяким барахлом, то сам отправлю его в Навь! Вот этим самым ножом вскрою ему глотку!

Рус достал свой вороненый клинок.

— Запомните, для нас дорога каждая минута! Нельзя дать противнику опомниться! Не тратьте время даже для того, чтобы трахнуть какую-то девку! У вас будет еще на это время! Никуда они не денутся! Вам ясно?! Держите людей в узде!

Рус медленно обвел взглядом присутствующих братьев. После чего добавил:

— Три дня. У нас три дня чтобы дойти от побережья до гор, втоптав в землю все, что окажется у нас на пути.

Рус считал, что трех дней действительно более чем достаточно, чтобы пройти от перешейка до гор. Ведь там всего-то около ста километров.

И еще до того, как первые лучи Солнца показались над горизонтом конная лава понеслась на юг, растекаясь на запад и восток постепенно дробясь на тысячи и далее на сотни. Так мелко конечно не дробились, шли по три сотни.

Шли отриконь, так что могли поддерживать высокий темп движения идя легкой рысью, это примерно пятнадцать километров в час. Пять километров прошли, смена коня, пять километров и новая смена коня.

Стойбища выдавали свое местоположениями многочисленными струйками дыма. Так что задачей разведчиков в число которых вошли в основном немногочисленные опытные воины, являлось не столько их обнаружение, сколько поиск путей незаметного подхода к стойбищу на минимальную дистанцию.

К счастью степь редко когда действительно имеет идеально ровную поверхность, в ней всегда полно на первый взгляд незаметных возвышенностей, а то и достаточно высоких холмов, а так же рощ.

И вот пользуясь этими естественными укрытиями, отряды подбирались вплотную к стойбищу и как только укрытие уже не могло выполнять свою задачу, отряд срывался в галоп.

Минута, две, три, редко когда пять, бешеной скачки на самой свежей лошади и сотня влетает в стойбище круша все на своем пути. Шансов у застигнутых врасплох степняков просто не было. Ведь стойбища не имели никакой защиты, просто стоящие посреди степи юрты.

Одна сотня при этом не входя в стойбище, двумя рукавами по полсотни человек уходила чуть вперед на случай если вдруг кому-то удастся выскочить на каким-то чудом оказавшемся внутри стойбище коне. Плюс перехватывали пастухов.

Да, табуны лошадей паслись в отдалении от стойбища. Если на летних пастбищах кони паслись в непосредственной близости, просто в силу того факта, что люди постоянно перемещались от одного участка к другому, то в Крыму, зимой было все иначе, тут просто нет смысла куда-то двигаться. Просто потому, что стоит немного сдвинуться с места и ты попадаешь на территорию соседнего рода. Крым зимой реально нашпигован степняками как бочка сельдью.

Плотность заселение являлась таковой, что будь степь действительно ровной как стол, то стойбища были бы в пределах видимости друг друга, где-то у горизонта, но видимы. Но степь все же не ровная и кроме того, люди не дураки жить на открытой продуваемой всеми холодными ветрами местности, так что для стойбищ выбирали низинки и распадки. И такое месторасположение стойбищ играло славянам на руку, степняки банально не видели, что соседей жестоко тиранят и не могли даже сделать попытки сбежать, ведь из-за отсутствия связи устроить синхронную атаку нападавшим было невозможно.

Ну и еще один фактор сыграл против кутригуров. Если на «материке» они всегда находились настороже, еще и потому держа коней в непосредственной близости от стойбища, то в Крыму таковой опасности не было. Ну разве что замятня между родами случится, но это другое…

Дело в том, что на них в Крыму никто никогда раньше не нападал, они сами всегда являлись атакующей силой, тираня либо скифо-сарматов, либо горные поселения алано-готов. Так что в сознании людей, Крым являлся безопасным местом, где не может случиться ничего плохого. И как результат, расслабились, за что и поплатились.

Неизвестно сколько такое положение вещей продлится, но пока все шло по задуманному Русом дерзкому на грани фола плану. Но только такой и мог сработать в данных условиях.

10

Армия славян растекалась по степи Крыма словно сорвавшаяся с горы снежная лавина, что ворвалась в долину сметая все на своем пути.

За этот световой день по оценке Руса, его отряд, а значит можно надеяться, что и остальные, преодолел порядка сорока километров. Собственные кони не выдержали бы такой нагрузки фактически беспрерывной скачки без нормальной кормежки и водопоя, но после первого же налета, их сменили на трофейных, свежих и полных сил, коих вообще можно было не жалеть, загоняя до смерти.

Все шло как по маслу. Противника застигали врасплох и шла резня. Конечно, кочевники пытались оказать сопротивление, хватались за луки или дротики, кто-то орудовал боевыми хлыстами, так что без потерь не обходилось. Так, отряд Руса в три сотни человек к вечеру потерял двенадцать воинов только убитыми и еще два десятка оказались с ранениями разной степени тяжести.

Но это, как бы цинично ни звучало, были плевые потери по сравнению с тем, скольких только его отряд отправил на свидание с духами предков кутригуров. В девяти стойбищах выбили около пяти сотен человек, расстреливая из луков, коля копьями, дротиками и боевыми плетьми.

После того, как происходила полная зачистка стойбища, собирали собственные стрелы, меняли им наконечники из запасных и шла быстрая мародерка. Единственное что разрешалось — взять в качестве трофеев, это оружие и конечно же доспехи, хоть и мало было бронек, только лишь у богатых и знатных степняков, но все же имелось, вот это все распределяли между собой с помощью жребия — воли богов. Рус ввел такое правило, чтобы претенденты не передрались между собой и не затянули процесс перераспределения.

Просто мешок с черными камешками по числу воинов коим требовалась обновка из которого изымалось количество камней равное обнаруженному количеству комплектов доспехов и добавлялось такое же количество белых камешков. А чтобы не возникла потасовка за очередность, кто первым тянет жребий, то это определили еще перед вторжением. Тут Рус просто своей волей определил, что кто первым прибыл на его зов тот первым и тянет.

С луками проще, их давали в порядке очередности от лучших стрелков к худшим, что так же определили еще до похода на тренировочных стрельбах.

Так что постепенно бойцы обрастали какой-никакой защитой от усиленных кожанок до лямелляра с ламинаром и даже кирасами и более-менее нормальным оружием: мечами и саблями, ножами и топорами, не говоря уже о пресловутых луках.

В последнем на сегодня взятом уже в глубоких сумерках десятом стойбище Русу пришлось немного открутить гайки, дав молодым воинам возможность спустить пар и разрешить им «повеселиться». Пережимать с дисциплиной сейчас точно не стоило, это все-таки не полноценная армия с вбитой в подкорку послушанием, и если сейчас не дать им того, чего они хотят, то завтра начнутся проблемы с управляемостью и охреневшие от убийств молодые бойцы, от бурлящих в крови адреналина и гормонов могут забить на него болт и тогда вся операция пойдет псу под хвост. Собственно, так он инструктировал своих братьев воевод, чтобы они к вечеру дали людям послабление. Так что сейчас повсюду слышали женские крики, так и радостные вопли самих воинов дорвавшихся до «сладкого».

Но тут, как говорится, такова жизнь или горе побежденным.

Мучился ли он угрызениями совести слушая все эти вопли и стенания? Ведь столько народу убито, а завтра будет убито и изнасиловано еще больше? Ну или меньше, тут как пойдет, но в совокупности все же больше…

Не особо. Время сейчас такое. Тут или ты, или тебя и лучше мы вас, а не вы нас…

Рус этим вторжением в Крым с жестокой его зачисткой от степняков, решал на самом деле сразу три тактико-стратегические задачи. Не из маньяческой же своей сути он столько народу решил под нож пустить, в самом-то деле. Если уж на то пошло, то за железом можно было сходить и летом, когда кроме немногочисленных скифо-сарматов в степи никого нет. Все имело свои сугубо рациональные причины.

Во-первых, он избавлялся от тех, кто ему так или иначе стал бы активно мешать работать в Крыму.

Или кто-то думает, что хан Синион позволил бы Русу вот так просто добывать и плавить железо? Да черта с два! И время года тут не играет никакой роли, никто не захочет, чтобы кто-то чужой хозяйничал на его земле. Как минимум потребовал бы «свою» дольку малую, попробуй Рус договориться с ним на эту тему полюбовно. И сколько бы он взял в качестве налога? Да как минимум половину! А то и больше. Но даже в этом случае не было никакой гарантии, что он позволил бы вывезти Русу свою часть выработанного продукта. Ибо железо дорого, очень дорого, так зачем отдавать то, что можно взять себе? Это учитывая, что отношения между кутригурами и славянами прямо скажем не самые дружественные и осеннее обострение еще крайне свежо в памяти. Может и вовсе не разрешил бы чисто из вредности.

Так что нет, договариваться было бессмысленно. Именно поэтому никто такую глупость ему во время мозгового штурма не предложил даже в порядке бреда, ибо все прекрасно знали повадки степняков. Да и не было у Руса ни малейшего желания делиться даже малой частью результата. Железа требовалось много, очень много и даже того, что будет выработано за этот сезон, ему скорее сего будет мало. Ведь ему на самом деле нужно не только обеспечить пошедших с ним добровольцев доспехами и оружием, но и выработать как можно больше стали для иных целей, чтобы изготовить орудия труда с помощью которых можно максимально быстро с минимальными потерями труда обустроиться на новом месте, а это сотни лопат, топоров, пил, кос, плугов наконец, да банально гвоздей и много чего еще, что придется изготавливать уже на месте по мере необходимости.

Во-вторых, ему для получения больших объемов железа, требовалось много бесправных работников которым не требуется платить, сиречь рабы. Его собранная армия в этом случае будет выполнять роль надсмотрщиков. Или придется работать самим. Впрочем поработать тоже придется, хотя бы в качестве молотобойцев в кузнях, а то доверять молоты рабам, тоже не самое умное решение.

Именно поэтому третий день вторжения обещал быть самым сложным в этом набеге. Ибо если в первые два дня воины должны работать максимально жестко, вырезая всех, кто мог взять оружие, чтобы за спиной не оказалось силы коя может ударить им в эту самую спину, то третий день отдавался на захват пленников.

В-третьих, и это, пожалуй, самый важный пункт в плане, фактически геноцид кутригуров должен был обеспечить славянам относительно спокойный Исход.

Или кто-то думает, что эти степняки просто так стояли бы и смотрели как мимо них проходит огромное богатство? Три раза «ха-ха»!

Защитить такую массу стронувшегося с места народа было бы просто невозможно, ведь придется держать под контролем сотни и сотни километров пути. Отряды степняков словно все те же волчьи стаи пробивались бы к основной массе людей и откусывали бы от них часть в качестве добычи. И ладно если бы они ограничивались скотом, так нет, они станут захватывать именно людей, чего конечно Рус позволить им делать не мог. Так что угрозу требовалось превентивно ликвидировать, и он ее ликвидировал самым радикальным образом.

Конечно, как известно, свято место пусто не бывает и освободившиеся территории тут же будут заняты теми же оногурами и утигурами коих гонят на запад авары, но он надеялся, что им первое время будет не до славян.

Во-первых, кто-то из кутригуров все-таки спасется, как те, что остались на «материке», так и из Крыма наверняка часть успеет унести ноги по льду Азовского моря.

Во-вторых, в споре за лучшие территории между утигурами и оногурами, да еще при участи остатков кутригуров, что примкнут к одной из сторон начнутся споры переходящие в поножовщину.

В-третьих, оногуры так и вовсе сейчас союзники и если им подкинуть немного оружия и доспехов (тех же трофеев, что сейчас снимаются с кутригуров), то они могут прикрыть славян от утигуров и остатков кутригуров.

В любом случае следующей зимой, благодаря этому зимнему набегу опасность от кочевников будет на порядок меньше.

11

Второй день вторжения.

В центральных районах Крыма плотность населения почему-то оказалась несколько ниже, скорее всего из-за проблем с водой, так что в первую половину дня отряду Руса удалось разорить всего три стойбища и по его ощущениям сделать это оказалось даже легче чем вчера, то ли за счет наработанного опыта, то ли еще по какой причине… По крайней мере в плане убитых потери составили два человека, ранено пятеро. Сами они перебили около трех сотен.

«Или снижение потерь — это результат трофейных доспехов с оружием?» — подумал он, ведь доспехами обзавелись почти сотня бойцов и они понятное дело шли в первой волне.

Так-то да, доспехи действительно положительно сказались на сбережении личного состава, но Руса, что называется терзало смутное сомнение. Что-то было не так. Неправильно. Он ожидал большего сопротивления, но его почему-то не было.

«Слишком легко…» — думал он озираясь.

Рус считал, может несколько иррационально, что если вначале все получается без проблем, то под конец жди беды.

— Или я просто загоняюсь и все действительно нормально, так как должно быть?

Хотелось с кем-то обговорить эту тему, но не с кем. Начни он обсуждать легкость побед с дружинниками и тем более простыми воинами, высказывать сомнения и спрашивать, у кого какие мысли на этот счет, то его могли неправильно понять, дескать не уверен в себе князь, а это потеря авторитета. Так что оставалось молчать в тряпочку и пытаться выяснить ответ своим умом.

Русу хотелось думать, что он просто параноидальный перестраховщик, что успех достигается просто в силу хорошей организации, усиленный эффектом неожиданности и толикой везения, без которого тоже никуда, в общем, все так и должно быть. Но не получалось. Червячок сомнения продолжал грызть ему мозг. Что-то было не так.

«А значит подсознание уже видит ответ на вопрос, просто сознание тупит», — сделал он вывод.

Рус еще раз осмотрел разоренное стойбище, но так и не найдя ответов на свои вопросы, скомандовал выход, благо, что стрелы подобраны, а новые трофейные доспехи с оружием оперативно распределены по уже отработанной схеме.

Вот очередное стойбище, только на этот раз разведчик из его дружинников Юша, вернулся с явно выраженной тревогой на лице.

— Плохие новости князь, в стойбище прямо в тот момент, когда мы начали за ним наблюдать, ворвался гонец, прискакавший с закатной стороны и, там тут же случился переполох…

«Вот и первые проблемы, — поморщившись, подумал Рус, — правда пока иного плана. Кто-то опростоволосился и упустил гонца».

Но рано или поздно такое должно было произойти.

Осталось понять, что ему делать: атаковать или подождать пока соберется отряд степняков и поскачет на помощь к соседям, после чего быстро разнести в пух и прах оставшееся стойбище без защитников и поскакать вдогонку уже на помощь к своим? Или же все-таки атаковать? Свои плюсы так и минусы были, как у того, так и у другого варианта.

Жирный минус варианта с ожиданием — то, что от этого стойбища во все стороны поскачут гонцы к другим соседям, что в свою очередь породит цепную реакцию. Это все и решило.

— Атакуем! Халява! Расшибись в лепешку, но не дай уйти гонцам!

— Сделаю князь!

— Давай!

Кивнув, дружинник, возглавляющий отряд в полсотни воинов, что специализировался как раз на перехвате беглецов, поскакал чуть в сторону, чтобы задать дугу и выйти наперерез возможным гонцам и просто беглецам.

— Вперед!

Основной отряд рванул с места в галоп, ринувшись в атаку. К моменту, когда отряд славян приблизился к стойбищу противника, степняки вскакивали в седла к подогнанным к ним коней, тем более что в этом случае они паслись как назло в непосредственной близости от стойбища.

Большой опаски не было. Противник смог мобилизовать меньше сотни всадников, почти всех мужчин данного рода, то есть славяне превосходили более чем вдвое, но покрутиться конечно придется. Оставалось только надеяться, что они, сейчас увидев врага, превосходящего их числом, не кинутся в бега, бросив стойбище с женами и детьми.

Не бросили. Даже сгруппировались, скорее инстинктивно и инстинкт их подвел, сделав всадников компактной целью для лучников.

— Бей!

Лучники начали на максимальной скорострельности опустошать колчаны и это дало результат, с коней стали падать убитые и раненые, плюс сами кони вставали на дыбы получив стрелу.

Кутригуры рассредоточились и это снова стало их ошибкой, они стали более удобной мишенью уже для другого типа атаки.

— В копье!

Сотня, в которой состояли не самые лучшие лучники, к тому же успевшие расстрелять свой невеликий запас стрел, вложили луки в пустые колчаны и закрывшись щитами, выхватили копья. Не очень длинные, всего трех метров длинной, полноценными «рыцарскими» пяти метров надо учиться орудовать гораздо дольше, да и седло нужно другое с глубокой посадкой, а так седла остались прежними лишь стремена ввели.

Вторая сотня продолжала стрелять, не давая степнякам устроить полноценную прицельную перестрелку. Хотя они конечно же тоже стреляли, вот только в качестве целей выбрали именно хорошо прикрытых щитами копейщиков.

Осознав угрозу, степняки попытались разбежаться по степи ринувшись во все стороны, но это было бесполезно, славяне шли в полный опор и убежать уже не представлялось возможным, по крайней мере на короткой дистанции. В долгую они конечно уйдут в отрыв просто за счет того, что их кони н уставшие.

Догнать конечно свежих лошадей непросто, так что последовала новая команда:

— Дротики!

Копейщики просто бросили в поле не понадобившиеся в этот раз копья и стали метать дротики. Если стрелы, особенно со стеклянными наконечниками ничего не могли поделать со щитами на спине степняков, разбиваясь вдребезги, то от дротиков они уже не сильно спасали.

Вот уже от степняков осталась едва ли половина, даже меньше, человек тридцать. И возможно, они бы даже смогли уйти, пусть не все, но десяток. Но им фатально не повезло в том плане, что наперерез выскочила полусотня Халявы и вот от их копейного удара степняки увернуться уже не смогли хоть и попытались.

Кто-то все-таки смог, но это ничего в их судьбе не изменило. Они потеряли скорость в маневре и их настигли преследователи, нападая на одного по двое-трое.

Эта схватка обошлась без потерь. Раненые от стрел, что все-таки появились — не в счет.

— Никто не проскочил, князь! — доложился Халява.

— Сколько их было?

— Трое.

Всех степняков стащили в одно место отбуксировав арканами, начав их освобождать от всего ценного и тут Руса, увидевшего разом всех кто им противостоял, наконец осенило. Он вдруг понял, почему сопротивление не столь сильное, как того подспудно ожидалось. Все дело оказалось в том, что среди воинов не было среднего поколения двадцатипяти-тридцатипятилетних воинов. То есть от них все это время отбивался неопытный молодняк, старики и увечные.

Заметив одного еще живого пожилого кутригура, (ему в лучшем случае стукнуло лет сорок пять, но степняки стареют особенно быстро и выглядел он лет на шестьдесят) Рус, присев рядом с ним, спросил, хотя уже догадываясь об ответе:

— Где остальные воины?

— Ушли в набег на готов…

«Это я удачно зашел! — подумал Рус отходя от степняка, коего тут же добили. — Ильмера наверняка сказала бы о расположении богов, прямом покровительстве Перуна. Впрочем, еще скажет…»

Сама Ильмера осталась дома. Рус наотрез отказался брать не с собой в набег, мотивируя это тем, что нельзя оставлять без присмотра разведывательную сеть, да и ее подружинниц подвергать опасности тоже не стоит. Вот будут у них доспехи, тогда всегда пожалуйста. А доспехи для девушек он привезет. Что до походов, то их еще хватит на ее век, тот же Исход будет полон опасностей…

В общем, уболтал.

Что до удачи, то даже она вызвала чувство легкой досады. Удача, это конечно ценно, но по-хорошему планировать подобные операции надо не в надежде на нее, а на точные данные. То есть требовалась полноценная внешняя разведка.

Ильмеру в этом плане перегружать все же не стоило. На ней пусть остается внутренняя.

«Славян не потянет, не тот формат личности, он типичный боевик. В лучшем случае ему можно доверить спецназ, может много позже дорастет до полноценного воеводы-генерала, — подумал Рус. — Тогда кого? Что ж, придется более тщательно присмотреться к братьям, глядишь и найдется подходящая кандидатура…»

Русу невольно подумалось, что по своему психотипу Коман был бы в этом плане просто идеальным и осталось только жалеть, что он оказался в числе непримиримых врагов.

— Или неудачно — это как посмотреть, — пробормотал он после короткой паузы, взглянув на ситуацию с другой стороны.

Что лучше, легко разбить стойбище и в итоге нарваться на армию или бить стойбища с большими потерями, но так, чтобы армия собраться не смогла?

— Нет, армия все равно бы собралась… мы бы двигались не так быстро и сбежавших из стойбищ гонцов было бы больше из-за боле упорного сопротивления. Так что получается так на так… хотя, конечно, есть разные варианты. Собравшаяся армия была бы не столь боеспособна из-за того, что в ее составе оказалось бы много юнцов и стариков, но тогда она была бы гораздо более многочисленной… и неизвестно, что лучше.

12

Седьмое стойбище, к коему подошли на второй день в сумерках оказалось пустым. Остались только совсем уж какие-то древние старики и старухи, как подозревал Рус, чтобы создать впечатление обжитости стойбища, ну и просто, чтобы не сковывать движение убегающих.

«Рано или поздно это должно было произойти, — подумал Рус. — Лучше бы конечно поздно, чем рано, но нет в жизни идеала…»

— Вон они князь! — воскликнул Халява с возвышения.

Рус подъехав и встав рядом с дружинником, всмотрелся вдаль. Там, у горизонта виднелась темная масса из людей и быстроходного скота, то бишь лошадей, на которых погрузили все самое ценное и легкое, что успели прихватить с собой.

— Догоним?!

Рус, после короткого раздумья, отрицательно мотнул головой.

— Нет, они уже в зоне видимости еще одного стойбища, а то и двух или даже трех, чьи воины могут им прийти на помощь.

По оценке руса, сейчас стойбища степняков должны пойти более плотно, ведь где-то здесь поблизости протекает река Салгир.

— Да они, наверное, сами уже бегут!

— И так может быть. Даже скорее всего так и есть. Просто пока догоним, пока побьем, наступит ночь и что еще хуже, погода начинает портиться… А в метели можно заблудиться в двух шагах от дома.

Да, погода сыграла на руку кутригурам. Поднялся ветер, сырой и холодный, налетели тучи, а вместе с ними и снег пошел крупными тяжелыми хлопьями, пока что пробрасывало фрагментарно, то тут, то там, но вскоре он пойдет сплошным фронтом. Оставалось надеяться, что надолго этот буран не затянется.

Вообще по плану, вечером второго дня, сотни должны сгруппироваться в тысячные отряды, чтобы более крупным подразделением было легче захватывать пленников. Собственно, наблюдая за беглецами, Рус, посмотрев по сторонам, увидел приближение двух конных масс с востока и запада.

На всякий случай Рус скомандовал Юше, чтобы его подчиненные убедились, что это именно свои, а не отряды степняков собравшиеся карать обнаглевших в конец врагов.

Всадники ускакали навстречу подозрительным отрядам, но вскоре вернулись с хорошими новостями — свои.

Уже в полной темноте, принял отчеты от прибывших. В совокупности за два дня его тысяча потеряла только убитыми восемьдесят девять человек. Еще почти две сотни ранены из них дюжина в тяжелом состоянии так что невосполнимые потери могли добраться до полной сотни.

Много или мало?

Могло быть и хуже, как, собственно, и лучше. Если Рус заставлял людей работать четко и его итоговые потери составили всего двадцать человек (в число которых загодя списал своего одного тяжелораненого), то фланговые командиры иной раз пренебрегали мерами безопасности и сами из-за юношеской горячности (и дядьки тут не всегда могли их остановить, если сами вообще считали нужным это делать) увлекались в атаке, испытывая пресловутое упоение в бою, желая собственноручно сразить врагов, вместо того, чтобы задействовать в полной мере весь дальнобойный арсенал (стрелы, дротики, копья наконец) и это приводило к чрезмерным потерям. К двукратным от его собственных.

«Если экстраполировать на остальных, то получится, что я за два дня потерял порядка полутора тысяч человек только убитыми… — недовольно поджал он губы от не лучшего результата. — Многовато… и плевать, что набили в двадцать, а то и в тридцать раз больше… У нас еще третий день впереди, плюс боеспособная армия кутригуров в горах поспешит обратно в степь, бросив тиранить готов. А помимо убитых, есть еще от двух с половиной до трех тысяч раненых, так что в итоге я теперь могу рассчитывать в лучшем случае на одиннадцать тысяч бойцов из пятнадцати».

По оценке Руса, армии степняков потребуется дней пять, чтобы выйти из гор и собраться в единую формацию. И сделают это они по его мнению в районе керченского перешейка. О возможной численности этой армии оставалось только гадать.

Природа завывала вьюгой весь следующий день, словно горевала об убитых кутригурах, так что третьи сутки прошли впустую.

Утром четвертого дня, выйдя из юрты, Рус поспешно достал из сумы солнцезащитные очки типа «консервы», они же гогглы. Степь оказалась укрыта снежным покрывалом и сейчас интенсивно сияла на Солнце.

Подмораживало.

Его дружинники так же достали очки с линзами коричневого цвета. Славян как-то привез из очередной своей поездки образец песка, что он брал со всех мест, где только бывал и девушки получили из него стекло коричневого цвета.

— По коням!

За треть светового дня не обнаружилось ни одного стойбища, только следы от оных. Степняки, пользуясь непогодой, страдая от обморожений, снялись с места и ушли на юг к горам. Дальше вперед идти не имело смысла, можно нарваться на неприятности.

Понимая, что такая ситуация скорее всего по всей линии соприкосновения, Рус отдал распоряжение разослать гонцов, в первую очередь на восток с приказом сворачивать операцию и отходить на запад с целью объединения тысяч в одну армию. К горам подходить отдельными подразделениями было опасно. Гонцы наверняка достигли боевых отрядов степняков и часть из них может к моменту подхода славян к горам, в свою очередь выйти к степи. Ну и не стоит забывать о беглецах, что объединившись, так же могли сформировать достаточно крупный отряд в несколько тысяч человек. Так что какая-нибудь тысяча, подойдя к горам могла нарваться на атаку превосходящими силами.

Ну и на запад тоже послал, чтобы и оттуда стали подтягиваться к центру. К вечеру подошло по две тысячи с запада и востока, а к вечеру следующего дня, должны были подойти остальные, собрав в итоге все силы в кулак.

Как выяснилось чуть позже, приказ немного запоздал. Беглецы, упущенные славянами еще во второй день вторжения, по льду прорвались в керченский полуостров и устроили там переполох. Степняки не медлили и после непогоды, быстро собрав всех, кого можно, выступили на запад и погнали самую восточную тысячу вдоль гор.

Поскольку прочие отряды, кои получили приказ Руса успели отойти к центру, кутригуры впали в азарт погони, думая, что этот отряд единственный, а если и нет, до другие отряды где-то далеко. Неизвестно, о чем они думали еще, то есть как они сами себе объясняли, то обстоятельство, что этот славянский отряд вообще оказался в Крыму да еще на восточном побережье, а не на западном, как было бы логичнее если уж славяне решились на набег со своей стороны. Может думали, что это какие-то совсем уже безбашенные отморозки, что решили сунуть голову в пасть льву с неожиданного направления, чтобы потом отойти к аланам с которыми заключили союз. Или еще как…

Как бы там ни было, за этой тысячей вначале гналось порядка семи тысяч степняков (еще сколько-то осталось дома на случай если все-таки версия союза славян с аланами верна и стоит отразить еще возможную аланскую атаку с востока), но постепенно количество стало снижаться из-за проблем с конским составом. Кутригуры выступили одвуконь, в то время как славяне гнали перед собой табун коней более чем в пять тысяч голов. В общем они могли менять коней гораздо чаще и те не уставали так сильно.

В итоге, за первые сутки число загонщиков сократилось до шести тысяч, а к концу второго дня, за славянами гналось всего три тысячи. Кутригуры во время ночевки догадались поделиться своими заводными конями, чтобы сократившийся до трех тысяч отряд загонщиков из лучших воинов (в двадцать-двадцать пять и тридцать пять-сорок лет) смог наконец в рывке догнать и истребить наглецов.

Ночью, ни те, ни другие не спали ожидая друг от друга подвоха, славяне — ночной атаки, степняки — ночного бегства славян. Так что между двумя лагерями двигались разведчики с обеих сторон по десять-пятнадцать человек. То и дело между ними вспыхивали скоротечные схватки, метали стрелы, дротики и даже пару раз дошло до рукопашной, но к чему-то большему это не привело. Все дико устали, а ночной бой слишком уж непредсказуем, ни та, ни другая сторона не желала рисковать.

Так что стоило только на востоке чуть просветлеть, как вновь началась «увлекательная» погоня.

Разведчики Руса надежно контролировали периметр, так что о том, что за одной из его тысяч увязалась погоня он узнал загодя.

— Халява, скачи навстречу беглецам, так чтобы тебя не засекла их погоня и выводи их всех на нас, сюда.

— Сделаю! — с горящими глазами ответил дружинник, быстро оценив задумку князя.

Рус же позаботился о том, чтобы те шесть тысяч, что сейчас находились под его рукой, расположились в низине и не отсвечивали.

В итоге, степняки, думая, что они превосходят противника в три раза, в один не самый прекрасный для себя момент выяснили, что они уступают славянам вдвое…

— В атаку!

Встречный, а точнее догонный удар (ибо степняки по своей привычке решили не принимать боя с превосходящими силами, а сбежать) был страшен. Практически падавшие от усталости после двух дней изнуряющей погони лошади не могли унести степняков от всадников на свежих конях.

Сначала степняков снова просто завалили стрелами, потом дротиками и добивающим ударом стали копейные уколы в… лошадей.

Рус все-таки хотел начать обзаводиться будущими работниками и раз уж подвернулся такой случай, то решил его не испускать и отдал приказ лишать всадников противника транспорта.

Так что Рус обзавелся почти двумя тысячью пленников, коим в самом скором времени предстояло долбить руду и уголь.

13

Теперь оставалось ждать подхода основных сил противника, хотя ждать его в открытом поле Рус все-таки не стал и отводил свою армию на запад. Все-таки численное превосходство у кутригуров будет не самым маленьким, вопрос лишь в том насколько, в два, три или все четыре раза?

Так что Рус хотел подыскать подходящее поле боя. На это у него имелось несколько дней. Степняки не станут загонять лошадей в попытке как можно скорее добраться до врага устроившего им такое побоище, так что дня три-четыре у него было.

Как уже было отмечено, чистое поле категорически не подходило. Противник не должен иметь особого пространства для маневра с выходом на фланги и тем более в тыл. Так что Русу требовалось найти узость в горах и таковых имелось более чем достаточно. Рус выбрал долину, этакую кишку, в два километра шириной и около десяти километров в глубину.

Там в глубине этой долины обнаружилось часть беглецов. Как выяснилось чуть позже, все подобные узости были ими забиты. Но дальше в горы они уйти при всем желании не смогли. Как выяснилось, там дальше, где узость переходила в ущелье стояла высокая стена.

Задолбанные постоянными атаками кочевников ромеи приняли программу по строительству стен перекрывающие вот такие узкие проходы в горы стены. Конкретно в этой стене ворот не было как явления. И если поблизости от Херсонеса такие проходы уже были перекрыты, то дальше на востоке работы только-только начинались и продлятся они еще несколько десятилетий и наконец обезопасить так называемую область Дори от вторжений степняков.

В итоге люди попали в самую натуральную западню, ибо стены ущелий тут были высоки и круты. Сбежать могли самые проворные из молодых. Могли, но не бежали, ибо их тогда ждало рабство у алано-готов, что охраняли эти стены небольшими гарнизонами.

Рус невольно задумался, что с этим ресурсом можно сделать, так-то понятно — поработить, но он хотел использовать их в предстоящей битве. И несколько мыслей на этот счет у него появилось. Для некоторых людей они могли показаться несколько неоднозначными, мягко говоря, но Русу сейчас было не до чистоплюйства. Ему требовалось во что бы то ни стало победить и он собирался для этого использовать все возможности даже самые грязные.

— Славян, даю тебе три тысячи и мне нужно, чтобы ты сделал следующее…

Дальше он подробно объяснил, что следовало сделать брату в ближайшие дни.

— Понял?

— Сделаю.

На второй день появились разведчики кутригуров, что фиксировали местоположение славянской армии. Рус приказал их гонять, но с таким расчётом, чтобы несколько групп все же смогло подобраться поближе и срисовать количество воинов, но при этом, не давая им пробиться дальше на запад.

Чтобы степняки сильно не волновались, Рус показал им, что у него под рукой находится всего семь тысяч человек и решили атаковать наличными силами, а не тянуть время собирая еще по разным сусекам. Сколько могли при этом выставить кутригуры? По всем расчётам выходило, что не больше тридцати тысяч.

Боле чем трехкратное превосходство. Это должно было спровоцировать степняков на атаку. А чтобы точно напали, показал им большой лагерь из пленников в котором точно находились родные тех, кто состоял в войске степняков ходивших в набег на алано-готов и где молодые воины забавлялись с пленницами.

Комплексная провокация удалась и кутригуры купившись, кипя праведным гневом, с яростью ринулись в атаку.

Славяне конечно же жутко испугались такой накатывающей на них оравы и бросив лагерь с пленниками и прочими трофеями, на бегу одевая штаны, вяло отстреливаясь в панике бросились прочь вглубь узости… только кони отчего-то оказались полностью готовы.

Кутригуры радостно-злорадно визжа, зная, что враги попались в ловушку, нахлестывая коней, усилили натиск. Узость тем временем становилась все уже и уже, вот уже достигнув ширины около тысячи широких шагов.

Но что это?!

Словно из склона гор, а на самом деле из боковых карманов узости, по сути больших оврагов промытых дождевыми ручьями потянулась масса из крупного рогатого скота и людей. Быки тащили повозки, а люди оказались связаны и привязаны к эти самым коровам и быкам с повозками, коих для быстроты стегали раненые воины.

В общем получился эффект сдвигающихся лифтовых дверей, что отсекали «бежавших» славянских воинов от их преследователей. Увы, сдвинуться они все же до конца не смогли, но это уже в глобальном плане не имело значения, та узкая щель, что осталась и через которую десятками пробивались степняки легко блокировалась, проскочивших порубили остановившиеся по сигналу рога и принявшими бой славянами.

В целом масса из скота и людей выполнила свою задачу и заставила противника не просто остановиться, но и быстро уплотниться до состояния «кильки в бочке». Кони реально не могли даже развернуться, для этого требовалось как следует потолкаться. И тут-то их и накрыло… в прямом смысле этого слова… стрелами.

Рус разделил лучшую тысячу на две части, разместив их на склонах узости и те начали вываливать стрелы на сгрудившегося в плотную толпу степняков. Часть стрел конечно пришли в негодность за первые два дня вторжения, но порядка четырехсот тысяч еще осталось вот их они и вываливали с максимальной скорострельностью на врага.

Кроме того на степняков обрушили стрелы всадники скрывшиеся за живой стеной. Семь тысяч человек да по минимум десять стрел каждый (у кого-то даже в два, а то и три раза больше имелось), и они тоже с азартом пускали их во врагов.

В итоге на тридцать тысяч человек оказавшихся в ловушке за считанные минуты с трех сторон обрушилось порядка полумиллиона стрел.

У тех воинов, у кого стрелы быстро закончились, принялись метать дротики. Собственно, их нагрузили сразу несколькими комплектами.

Так что к этому полумиллиону стрел добавилось порядка тридцати тысяч дротиков, что швырялись не просто рукой, а с помощью веревочной копьеметалки увеличивавшую в несколько раз дальность броска.

И если вначале кутригуры еще пытались отстреливаться, то очень быстро прекратили, ибо массированный перекрёстный расстрел валил раскрывшихся всадников десятками и сотнями, так что единственной их мыслью стало хоть как-то защититься от смертоносного дождя. К тому же кони, получая ранения дергались, сталкивались друг с другом, тут еще резкий запах крови, крики всадников… в общем вели себя крайне неспокойно, не давая выстрелить в ответ хоть сколько-нибудь прицельно и стрелы улетали в молоко.

Конечно же, степняки, осознав, что в кураже погони попали в гигантскую ловушку, попытались из нее вырваться, но Славян не подвел старшего брата и сделал все в точности как тот приказал. А именно не только нагнал людей для стены, что отсекла степняков от славян, но и закрыл таким же образом выход из узости в степь, нагнав к выходу в несколько раз больше народу и скота.

Степняки естественно пытались пробиться через пробку, обрезая веревки пленникам, что связывали их между собой и со скотом, но на это требовалось время, немного, считанные минуты, но они-то все и решали эти злосчастные минуты.

Стрелы все это время непрекращающимся потоком падали сверху разя воинов и их коней. Многие тысячи погибли от самих стрел, сотни погибли упав с коней будучи ранеными и были этими самыми конями затоптаны. Наконец, пробку удалось «рассосать» и через образовавшиеся проходы стали выскакивать счастливчики.

Теперь уже на выходе образовалась пробка из самих воинов, желавших выскочить из ловушки, что снова стали представлять из себя отличную мишень и снова десятки убитых с сотнями раненых.

Но вот все стрелы оказались израсходованы.

Казалось бы, после такого смертоносного перекрестного обстрела по плотно скученным целям никто не мог уцелеть, но нет, хорошо если удалось выбить треть степняков, то есть около десяти тысяч. Еще сколько-то было ранено…

Пока противник находился в состоянии паники и еще не осознавал, что даже после столь смертоносного дождя они все еще вдвое превосходят славян и если перейти в рукопашную схватку, то могут победить, тем боле что и стрелы свои не растратили, их следовало дожать, что Рус и решил сделать, отдав приказ:

— Атака в копья!!!

Славянские всадники с криками ринулись в атаку, благо, что степняки до этого хорошо раздвинули «лифтовые двери» и проход оказался достаточно широк, ну и погонщики их начали активно гнать назад.

Проскочив поле с павшими и ранеными степняками с их конями, славяне ударили в спину бегущим. И снова, били не столько в самих кутригуров (убивали лишь тех, кто решал оказать сопротивление) сколько в их скакунов лишая всадников транспорта и превращая спешенных кочевников в легкую добычу.

В итоге в степь удалось уйти меньше пяти тысячам кутригоров. В плен попало больше десяти тысяч степняков, а с учетом ранее пойманных, то у Руса оказалось порядка пятнадцати тысяч пленных.

Без потерь у славян так же не обошлось, причем довольно чувствительных, погибло порядка пяти сотен. Больше от стрел, от тех степняков кого спешивали. Они иногда хватались за луки если луки при этом не пострадали и уцелели при падении стрелы, вот и стреляли в отчаянной злобе. Около сотни погибли в сражении на «дверной проем». Там схватка была скоротечной и в первых рядах со стороны степняков оказались самые опытные воины, а со стороны славян наоборот не самые лучшие.

К счастью эту элиту степняков быстро расстреляли из луков и дротиками, так что дальше проем держали без большого напряга и потерь.

— Теперь главное всю эту ораву прокормить… — глядя на кучу пленных пробормотал Рус. — Как собственно и собственных воинов.

Но с этим проблем не возникло. Сейчас в Крыму сотни и сотни по сути бесхозных стад различной живности. Увести их быстро оставленные за спиной по сути одни женщины далеко не успеют. Надо только снова пройтись по степи широким неводом и согнать их все поближе к Керченскому полуострову, где и забить большую часть (зимние холода сохранят мясо до весны), а часть отправить в родные пенаты. Особенно тягловый скот не помешает.

Что до сбежавших, то… они, полнимая бесполезность дальнейшего сопротивления, побегут дальше и не будут представлять опасности. Чуть позже конечно могут попытаться напасть собрав тех степняков, что остались на материке, но сомнительно. Вести быстро разнесутся по степи и теперь выжившим нужно будет скорее отбиваться от соседей: оногуров и утигуров.

Так что можно смело начинать разработку месторождений.

Дальше была тризна по погибшим, при этом на каждого погибшего воина принесли в жертву степняка, чтобы боги приняли его душу более благосклонно. Запылали костры, благо поблизости имелась рощица, кою почти всю вырубили для этого дела… К счастью приносили в жертву раненых кутригуров, кои все равно были бы бесполезны для работы. Хотя конечно, выздоровей они и можно было бы продать тем же ромеям за звонкую монету…

Тризна сейчас не столько траурное мероприятие, сколько веселое. В конце концов ты остался жив и победил, обзавелся трофеями.

Люди жарили мясо и активно общались рассказывая друг другу эпизоды прошедшего сражения в котором удалось сразить врага и чудом уцелеть самому, показывая отметины на доспехе и так далее и тому подобное.

— Слава князю Русу! — прозвучал чей-то полный восторга голос.

— Слава!

— Слава!!

— Слава-а-а!!! — заорали не менее восторженно молодые воины.

Тем боле что они были уже слегка навеселе. Мало того, что радость победы переполняла, так еще вином зашлифовали. Его в качестве трофеев взяли совсем немного, но много в таком случае и не нужно, пять-шесть глотков и все, ощущения как после кувшина.

14

Рус медлить не стал и уже на следующий день послал двадцать сотен сгонять скот, а так же пленников, если они по каким-то причинам не успели сбежать если вообще собирались это делать. Рус никого жалеть не собирался и намеревался продать их всех ромеям. Ему требовалась в изрядных количествах бронза, ну и звонкая монета лишней не будет.

Сам с тремя тысячами выдвинулся в сторону Херсонеса. Конечно же город он брать штурмом не собирался, но вот договориться с местными, чтобы не возникало неприятных экцессов было бы полезно. А то ромеи сейчас наверняка сидят в своем городе в непонятках и сильно нервничают не зная, что задумали эти дикие варвары славяне.

В памяти ромеев еще должны быть свежи воспоминания о крупных вторжениях славян под предводительством Пана в ту же Фракию случившиеся в 546 году, что были остановлены только срочно нанятые ромеями герулами. Но отступив, зимой 547–548 года славяне вновь вторглись в пределы империи дойдя до Эпидамана.

Потом еще зимой 550 года, уже его сыновья собрав внушительную армию порядка пятидесяти тысяч человек, разделившись на 2 отряда грабили Иллирик и Фракию. Летом того же года только присутствие в Сердике войск, собранных для отбытия в Италию, помешало славянам совершить набег на Фессалоники. Однако отбытия войска на зимние квартиры в Салону дало им возможность беспрепятственно дойти до Адрианаполя и хорошенько все пограбить вокруг. В этом вторжении поучаствовал и сам Рус.

В общем нервничать у ромеев причины были более чем серьезные.

В какой-то момент перед Русом открылась неприятная картина. Его добычу беззастенчиво угоняли какие-то уроды. Ну, понятно, что это оказались местные скифо-сарматы, что под шумок решили немного прибарахлиться.

— Грабят среди бела дня, ублюдки!

— Бьем?! — азартно спросил Славян, что напросился вместе с Русом.

Хотя Рус хотел его оставить на месте, контролировать пленников и готовить их к походу на восток к керченскому полуострову. Но в итоге разрешил идти с собой.

— Нет. Нам с ромеями сейчас ссора не нужна, а эти твари их союзники. Так что попробуем решить дело миром.

Среди грабителей появление крупного отряда вызвало суматоху. Скифо-сарматы стали спешно сбиваться в кучу. В итоге их набралось как бы не больше чем славян. Другое дело что с доспехами у них было все печально, в то время как славянские воины уже не являлись откровенными босяками. По крайней мере все воины, что взял с собой рус имели какой-никакой доспех. Рус специально таких отобрал для большей представительности при разговоре с ромеями.

Со стрелами правда все было плохо. Из того полумиллиона, что обрушили на кутригуров в целости удалось собрать немногим больше ста тысяч. При этом к немедленному использованию годились лишь тысяч десять и то в основном те, что имели металлический наконечник и что удачно впились в плоть конскую или человеческую, не сломались при падении, не были растоптаны и были вырезаны. С остальными требовалось работать. Доставать из плоти целы стеклянные наконечники (запас давно исчерпан), к счастью таких все же хваталоособенно если наконечник ушел глубоко в плоть, и ладить их на целые древки. Собственно, этим сейчас и занимались те, кто остался на поле боя: собирали, доставали и соединяли.

— Переговоры!

Взяв с собой дюжину дружинников Рус выехал вперед.

В толпе кочевников снова произошло какое-то хаотичное движение, но тем не менее через несколько минут из массы всадников так же выехало с полтора десятка всадников.

Видно, было, что штандарт Руса произвел на них должное впечатление.

— Это наша корова и мы ее доим! — начал с наезда Рус.

— Чего?.. — изумился и нахмурился сбитый с толку военный вождь скифо-сарматов.

— Вы вообще слышали, что воровать нехорошо? Хотя, о чем это я?.. Кочевник и воровство это синонимы. В общем вы решили украсть у меня мою добычу, мне это мягко говоря не по нраву.

— Кто ты вообще такой?!

— Ах, где же мои манеры?.. Меня зовут князь Рус, сын кагана славян Пана и брат нового кагана Леха. С кем сам имею честь говорить?

— Я вождь Мугель.

— Так вот Мудень… то бишь Мугель, ты взял чужое и тебе лучше отдать мне мое по-хорошему.

— А хватит силенок забрать? — осклабился скифо-сармат и его поддержали свитские.

— На вас? Сам-то как думаешь, если мы меньше чем за десять дней вырезали всех кутригуров в Крыму? Ваших врагов от которых вы прячетесь каждую зиму в горах, как трусливые зайцы прячутся в норах спасаясь от лисы. Или ты думаешь я тут краешком по западному берегу прошелся и сейчас побегу назад, пока кутригуры не опомнились и не соберут большую армию против меня? Нет, вся степная часть Крыма — моя.

— Это невозможно! — воскликнул один из кочевников средних лет в относительно богатом доспехе. — Сколько же ты тогда привел воинов?!

— Возможно. А привел, пятнадцать тысяч. При этом я потерял всего две тысячи убитыми.

— Это невозможно! — воскликнул уже другой совсем молодой степняк.

— Возможно, если умеючи да с умом. Так что будьте уверены, что несмотря на то, что у меня осталось всего десять тысяч боеспособных воинов, но я так же играючи стопчу ваши стойбища. В горах мне это даже будет легче.

Мугель сначала взирал на Руса недоверчиво, но потом несколько побледнел. Ну да, сведения проверить легко, так что понимал, что стоящему перед ним славянину врать незачем. Потому как если соврал, то его раздавят.

— А может ты надеешься на своих союзников ромеев, что впишутся за тебя? А ты уверен, что им это нужно? Я — нет. По мне так они будут очень не рады тому факту, что им придется с нами из-за твоего воровства воевать. Скорее они предпочтут от вас всех избавиться моими руками. Ты сам-то как считаешь, так уж ли ты важен ромеям в качестве союзника?

Мугель на эти слова нахмурился. Видать взаимоотношения между скифо-сарматами и ромеями были далеки от безоблачных. Оно и понятно, кочевники не могли не конфликтовать с горными жителями алано-готами за те же зимние пастбища, когда они отступали в горы спасаясь от кутригуров. Так что если уж на то пошло, то исчезновение скифо-сарматов было тем же алано-готам выгодно.

— В общем Мудень… то есть Мугель, верни что взял, и я сделаю вид, что ничего не произошло. Ну, а то, что успели попользоваться моим имуществом, то будем считать, что это моя вам плата за то, что вы посторожили его, пока меня не было. И еще, пошли своих людей в Херсонес к самому главному кто там есть.

— Зачем?

— Я хочу говорить с ним. Я пришел сюда на некоторое время и пока буду находиться в Крыму, не хочу, чтобы между нами возникло недопонимание. В общем хочу заключить с ним взаимовыгодное соглашение. Собственно, вот мое письмо к нему. Передай.

Рус через своего дружинника передал вождю тубус с письмом.

— Сам можешь послать со мной пару человек, чтобы они убедились в том, сколько мы побили врагов и взяли в плен, а так же поговорить с пленными. Безопасность им гарантирую если будут вести себя пристойно.

Мугель кивнул тем самым двум фомам неверующим.

«Надо все-таки этого Муденя чем-то заинтересовать, вовлечь его в процесс, чтобы даже в принципе пакостить не думал», — размышлял Рус, глядя на слегка обрюзгшего вождя.

И как это сделать, мысль появилась. Вообще узким местом его деятельности в Крыму, являлись перевозки сырья и прочих материалов. Можно и своими силами, людей хватает, трофейных транспортных средств тоже в достатке, плюс сани, но это значило распылиться на нескольких направлениях, а ресурсы все-таки лучше сконцентрировать на чем-то одном.

Плюс такая деятельность могла привести к экцессам с местными, причем не только со скифо-сарматами, но и алано-готами, что не есть хорошо. Последних в области Дори живет порядка пятидесяти тысяч и если они начнут партизанскую войну да еще в союзе с кочевниками… придется спешно сматывать удочки. В горах воевать очень непросто, да и не для того он в Крым заявился, что устроить для себя персональный Афганистан напополам с Чечней.

Избежать всего этого можно заняв перевозками местных. Займутся делом и мешать не станут, плюс свои заняты окажутся тем, чем нужно.

«Можно даже начать попробовать сбить из них нормальную армию, постепенно подкручивая гайки дисциплины, а не вот это вот все, что имеется в реале, а-ля казачья вольница, — снова подумал Рус, хотя слабо верил, что их можно перевоспитать. — По крайней мере будут тренироваться. А то если мелкие отряды вполне управляемы, то большие — просто стадо, что только и можно послать в бой, а там как кривая вывезет…»

— И еще. У твоих людей, а значит и у тебя, как их вождю есть возможность неплохо заработать. Для разнообразия… — невольно усмехнулся Рус.

— Как?

— Заняться перевозками.

— Что нужно возить?

— Глину, камень, известь, уголь, просто дрова, изделия разные, что для меня станут изготовлять готы и аланы. Вроде бы работа пустяковая, в том числе и по оплате, но ее много, до самой весны, так что возить не перевозить, потому по совокупности получится неплохо.

Мугель понятливо кивнул. Деваться ему некуда. Не устраивать же войну в самом деле?

15

Ромейский начальник не заставил себя долго ждать. В пограничный город, даже больше того, в анклав империи, начальником направлялись не спесивые чинуши и даже не военачальников с кучей благородных предков за спиной, что много о себе мнят, а кого попроще, кому не зазорно будет постоянно и лично общаться со всякими варварами и кочевниками.

Опять же всегда следовало как можно оперативнее отреагировать на изменившуюся ситуацию, и зная как варварские вожди обидчивы, болезненно горды (не меньше, чем всякая ромейская аристократия) задерживаться не стоило.

Новая сила в Крыму это не только угроза, но и возможности, главное правильное этими возможностями распорядиться. Тем более сейчас он не в том положени, чтобы что-то из себя изображать.

Уже на следующий день Рус наблюдал приближение к лагерю внушительной кавалькады из сотни всадников. Во главе в бронзовой анатомической кирасе и богатых одеяниях скакал мужчина среднего возраста с жестким лицом, этакий классический римлянин.

— Мня зовут Данакт Диодор, я — викарий Херсонеса.

(Викарий в данный момент времени — глава военно-гражданской власти в Херсонесе).

— Приветствую тебя викарий Данакт Диодор. Ну а я, как ты уже понял, князь Рус, сын Пана.

— О чем ты хотел говорить со мной, князь?

— Так и будем на конях сидеть? Разговор не самый короткий. Давай в шатре поговорим за кубком вина уважаемый Данакт.

Возражений не последовало и в шатер помимо самого викария набилось еще с десяток его свитских. Благо шатер был большой и все влезли. Ведь и со стороны Руса было не меньше свитских из братьев.

Выпили. Закусили.

— Позвал я тебя викарий, чтобы заключить мирное соглашение, дабы между нами не возникло недопонимания и не пролилась кровь… Я разбил кутригуров, но дальше ни в горы к аланам и готам не пойду, как не стану тревожить твой город.

— Отрадно слышать, князь… Ты решил взять степь Крыма под себя?

— Нет, — со вздохом ответил Рус.

— Жаль… — в свою очередь вздохнул викарий.

Данакт вполне искренне опечалился. Кочевники его уже достали до печенок. Ведь не зря же приняли программу по строительству стен в горах, что перекрывали все подступы в область Дори. Славяне конечно тоже не подарок, совсем не подарок, но если с ними заключить договор, то они его будут соблюдать. Это не кочевники, что сегодня — здесь, а завтра — там. Опять же придя в Крым, они стали бы отличным щитом для Херсонеса от других кочевников.

— Увы… Как ты может быть уже в курсе, в степь пришли новые кочевники, они называют себя авары…

— Да. Мне сообщили. Новые гунны, — скривился викарий.

— Да, новые гунны и еще более жестокие чем старые. Их много, и мы не выдержим их натиска, так что советую вам приложить максимум усилий, чтоб возвести стены как можно быстрее. Еще год, максимум два и они придут сюда.

— Так зачем ты вторгся в Крым, князь, если не собираешься тут оставаться? Только ради добычи?

— Не только…

Поскольку ромеи не дураки, быстро все поймут, то Рус не видел смысла даже пытаться что-то скрыть. Викарий тоже производил впечатление вменяемого человека с которым можно договориться.

— В Керчи много железной руды и я хочу выделать из нее много железа.

— Вот как?

— Неужели вы об этом действительно не знали? — все же удивился Рус, глядя на озадаченно переглядывающихся между собой ромеев.

— Нет…

— Ну, теперь знаете… В общем, я хочу от тебя максимального содействия викарий. Железа тут хватит всем и после того, как я уйду, ты сможешь продолжить разрабатывать месторождения руды своими силами и хорошо на этом заработать.

Данакт Диодор понятливо кивнул. Железа империи требовалось много, в нем всегда ощущался недостаток. Только за счет наконечников для стрел расход шел на тонны в год. В неудачных битвах терялось много оружия и доспехи на у битых, что не удалось унести с собой и все это требовалось возмещать.

— Я захватил около пятнадцати тысяч кутригуров, именно воинов, баб с детьми не считал, и после того, как они на меня поработают я готов их тебе продать. Не дорого. И чем раньше ты за них заплатишь, тем дешевле они тебе обойдутся. Думаю, твой император будет рад пополнению. А то как я слышал у него не очень хороши дела в Персии и пара легионов из кутригуров ему очень не помешает. А чтобы они точно не предали и не перебежали, купи в качестве заложников их семьи…

Рус был в курсе, пусть не частой, но все же имеющей место практики в империи, когда из пленных или купленных рабов делали солдат. Собственно, не так давно в 539 году за счет пленных утигуров были пополнены стандартные части — арифмы в Армении и Лазике.

— Хм-м… Что тебе нужно, князь?

— Бронза. Куплю все что есть и привезете летом. Ну и зерна с маслом тоже.

— Хорошо. Что-то еще?

— Все. Просто не мешай мне делать здесь свои дела, викарий. Я не лезу к тебе, ты не лезешь ко мне. Строй стены, следующей зимой тут снова будет не протолкнуться от кочевников. Договорились?

Рус протянул руку и после короткой паузы Данакт Диодор ее пожал.

— Договорились, князь.

«Хоть в этом году спокойно будет», — с облегчением подумал викарий, ну и невольно стал прикидывать сколько он сумеет заработать на перепродаже рабов, все-таки деньги он считать тоже умел и не видел ничего зазорного в том, чтобы заработать на подвернувшейся возможности за счет имперской казны. И если действительно удастся купить рабов дешево у славянского князя, то продать их можно, скажем так, подороже и разницу положить себе в карман…

16

Ну а дальше все было просто, хотя помотаться среди гор пришлось изрядно. Первым делом Рус отыскал прибрежную деревушку в которой местный кузнец использовал каменный уголь для своих кузнечных дел. Во время своего летнего похода Рус учуял знакомый запах угольного дыма и выяснил, что в Крыму оказывается есть свое месторождение каменного угля.

Собственно местным оказалось известно о трех месторождениях, что было гораздо лучше, ибо таким образом удавалось избежать опасной скученности невольников, что могли устроить бунт. А так их удалось разбить на относительно небольшие группы по три тысячи человек.

Рус решил отрядить на добычу угля три четверти всех пленных, ибо топлива требовалась просто прорва. Тут ведь и плавка руды, ну и конечно последующая ковка.

Осталось лишь договориться с местными, чтобы они из местной тонкоствольной мусорной древесины в небольшом ущелье неподалеку от забоев построят несколько бараков шалашного типа для рабов и домов для воинов. То есть строится каркас из стволиков и обкладывается снаружи глиной и камнем. Дешево и сердито, долго не простоит, но долго ему и ни к чему.

Сделал заказы на корзины в которых предстояло перевозить уголь.

Так же роздал заказы на изготовление тиглей из шамотной глины. Даже образцы выдал, что специально привез с собой, благо местные тоже превосходно владели гончарным кругом. Первый заказ сделал на пятьдесят тысяч тиглей. Этого должно было хватить на выработку пятисот тонн сталистого железа. Что должно было хватить для выполнения обещания, то есть выделку каждому откликнувшемуся на его призыв воину доспеха с комплектом вооружения, а так же собственно оплатить многие расходы, изготовлению тех же тиглей и работу других специалистов, а именно кузнецов.

Собственно, он нанимал всех, кто хоть немного что-то соображал в кузнечном ремесле. Ведь больших специалистов, чтобы расковать полученное в тигле сталистое железо в тонкую полосу заданной формы не требуется, знай себе колоти молотом, а молотобойцев будет с избытком. Тем более что шаблоны у всех будут на руках.

Вот оружие должны были делать уже хорошо понимающие кузнецы, но это уже должны были делать сыновья и внуки Тита. Собственно если подумать, тот тут тоже ничего особо сложного нет. Выковывай полосу по все тому же шаблону и снова в молотобойцах нет недостатка…

Месяц где-то ушел на отлаживание всей системы и потек первый металл.

В первую очередь из него конечно же делали необходимый для дальнейшей работы инструмент. То есть отливали молоты и наковальни, как собственно для ковки заготовок, так и для дробления руды. А так же наделали сотни кирок и лопат для долбежа каменного угля.

Руду собирали по всему керченскому полуострову. Благо кутригуры, что здесь зимовали, быстренько слиняли на север по Азовскому морю, стоило только появиться армии славян и скифо-сарматов, ну и готы с аланами тоже поучаствовали.

Достаточно было продемонстрировать местным аборигенам, какие камни Русу требуются и они показали сразу несколько мест где их было полно. Собранные камни свозили в район, где река Салгир стекала с гор в долину. Конечно, путь не близкий, сто шестьдесят километров, но не уголь же везти к руде?

Собственно, не все так плохо как может показаться на первый взгляд. Ведь достаточно табуна в тысячу лошадей, чтобы перевозить достаточные объемы. Один конь везет пятьдесят килограмм руды, вот и получается, что тысяча коней завозит пятьдесят тонн из которой получается в районе пятнадцати-семнадцати тонн сталистого железа. А коней гоняли совсем не тысячу, а в десять раз больше, так что необходимый объем руды завезли достаточно быстро. Главное ее переработать в сжатые сроки в сталистое железо, а из него уже выковать все необходимое.

Остальных пленников, помимо тех девяти, что отрядили на добычу угля, поставили добывать камень и глину для строительства печей, а так же на работу с мехами.

Мехи делали самые примитивные, то есть без клапанов. По сути меха представляли собой большой кожаный мешок с двумя рукавами из аккуратно снятой кожи с конской ноги. Один рукав присоединялся к воздуховоду, а второй предназначался для забора воздуха.

В общем система работала просто, так что проще некуда. В момент забора воздуха, специально предназначенная для работы с «рукавами» женщина сжимала рукой рукав что вел к печи при этом открывая рукав-заборник, а в момент кача воздуха в печь, ослабляла хватку на первом рукаве и наоборот пережимала рукав-воздухозаборник. Работники быстро добивались синхронности своих действий.

Свою армию Рус разделили на три части.

Одна часть занималась охраной рабов, вторая часть — работала молотобойцами, а третья тренировалась и патрулировала границы, а то ведь если не кутригуры, так аланы могли по льду нагрянуть, узнав, что Крым пустой, и при этом какая-то активная движуха происходит, и можно чего-то с этого поиметь.

Естественно, что эти три части менялись раз в две недели по принципу ротации. Поработал? Отдохни — посторожи рабов, потом потренируйся и посторожи границу и снова за работу в кузницу.

Результативность была просто на загляденье. Если бы еще погода не мешала, сбивая ритм поставок ибо накопить запасов практически не получалось, все сразу шло в дело, то было бы совсем отлично. Но и так грех было жаловаться.

Когда наступала непогода, работники начинали собирать собственно доспехи, соединяя откованные детали между собой.

Рус долго не мог понять, что ему в итоге напоминает то, что он собственно сделал и тут его осенило: «Да это же польские крылатые гусары только без крыльев!»

Собственно изначальные доспехи польских крылатых гусар были именно такие, скрепленные заклепками железные полосы. Это уже потом они стали делать цельную полукирасу на грудь со свободно движущимися нижними пластинами.

Рус невольно задумался над тем, чтобы тоже присобачить на спину крылья. Ведь не зря же поляки их себе лепили? Точно не для красоты, как можно подумать. Поляки, конечно, те еще показушники, но у крыльев должно было быть более функциональное предназначение.

Кто-то считал, что они нужны для отличия друг друга в бою. Тоже не выдерживает никакой критики, такой вопрос решается гораздо проще — султанами на головах или еще чем-нибудь не столь массивным.

Пугать вражеских коней свистом перьев на крыльях? Это даже не смешно.

Остается вариант, что для защиты от удара сзади по шее и защита от аркана. Крыло делалось из палки и удар саблей оно вряд ли выдержало бы. Хотя конечно как посмотреть…

Тогда остается защита от аркана. Ведь поляки постоянно резались с тем же татарами, а те были мастера арканы кидать.

Но с другой стороны никто больше такими крыльями не заморачивался, ни венгры, ни русичи. И потому невольно возникал вопрос, так ли уж эффективно это средство против аркана?

«Иди все-таки для красоты? — снова подумал он. — Может и мне тогда такое ввести?»

Конечно, от перьев в крыльях придется отказаться. Они нужны для стрел. Но их можно заменить матерчатыми лентами.

Он невольно представил развивающиеся на полном скаку за собой шлейф из красных лент, а-ля огненные крылья финиста… Красиво.

— К черту эти глупости, — в итоге отмахнулся Рус от по сути ребяческой идеи, особенно представив, что ветер не встречный, а попутный и тогда ленты будут развиваться у него с боков закрывая обзор, что могло привести к очень неприятным для него последствиям в виде срубленной башки…

17

О том, что Рус добывает огромное по нынешним меркам количество железа не могло остаться в тайне и он это прекрасно понимал. Дело даже не в викарии Херсонеса, а в степняках и то, что они по своей воровской природе придут его ограбить, он ни минуты не сомневался. Вопрос был лишь в том, кто именно придет. Тут имелось аж три варианта: утигуры, аланы или вовсе сами авары.

Почему не ромеи?

На их счет Рус не заблуждался и при возможности они бы тоже при случае наложили на результат его работы свои потные ручонки, но вот как раз с возможностями у них было не ахти. Их сателлиты-союзники из кочевников обитавших в Крыму не имели для этого силы… Точнее имели, все эти скифо-сартматы могли выставить до пятнадцати тысяч всадников, вот только они на это не пойдут, даже если бы викарий мобилизовал им в помощь легион в пять-шесть тысяч человек набранный по мобилизации из аланов и готов.

Пехота тут не сильно актуальна, а что до кочевников, то потери будут такие, что все эти скифо-сарматы рисковали окончательно кануть в Лету. К тому же такое нападение не останется без ответа и обязательно приведет к ответному вторжению с целью мести о чем Рус тонко намекнул в одном из разговоров с вождем крымских степняков.

Но даже после предупреждения сам Рус не успокоился и чутко отслеживал все телодвижения местных степняков, готовый в любой момент объявить тревогу ибо жадность бывает толкает людей на самоубийственные поступки, а то, сколько металла удалось выплавить Русу могло свести с ума любого местного аборигена. Зная об этом, он собственно не допускал степняков до складов.

Конечно, обязательно кто-то проболтается, несмотря на все запреты, но слухи слухами, могут ведь и не поверить, подумав, что рассказчик просто преувеличивает, но вот если увидят сами, то все могло пойти в разнос.

Опять же его армия постепенно росла. После того, как стало ясно, что авантюра Руса удалась и он смог разгромить зимующих в Крыму кутригуров, так что от них полетели лишь клочки по закоулочкам, к нему стали стекаться новые отряды. Причем они были уровнем выше в плане боеспособности как по оснащенности, так и опытности, ведь с Русом в набег пошли изначально прямо сказать самый неликвид, что смог победить только за счет внезапности удара и продуманной тактики.

Рус прибывшим был только рад, лишних воинов не бывает, да еще в такой тревожной ситуации, другое дело, что он жестко требовал признания себя главным с беспрекословным и точным выполнением всех его приказов.

Ну, а чтобы окончательно удержать ромеев в лице херсонесского викария от удара в спину (мог ведь собрать ударный кулак и лихим наскоком выскочив из горных ущелий атаковать промцентр), Рус не зря ведь занимался продажей пленных кутригуров по дешевке. Славян даже по этому поводу насел на брата, требуя пояснений.

— Зачем ты так дешево продаешь пленных? Они ведь стоят раза три дороже. Особенно это касается баб с детьми. Этих ты вообще чуть ли не в десять раз дешевле отдаешь.

— А если подумать?

— Хочешь задобрить ромеев?

— Этих тварей не задобришь, — криво усмехнулся Рус. — Это все равно что волка или медведя пытаться умаслить. Откусит дар вместе с рукой, а потом и тебя самого сожрет.

— Тогда не знаю…

— Все просто брат. Смогут они захватить наше железо или нет, это еще на воде вилами писано, может «да», а может и «нет». Не будь этих купленных по дешевке рабов, может быть и рискнули бы ибо ничего не теряли в случае неудачи…

— А так гарантированно потеряют уже купленный товар! — воскликнул Славян.

— Не просто купленный товар, но еще и потенциальную прибыль, ведь Данакт покупает пленных кутригуров не для себя, а для императора. А это не просто возможность увеличить капитал в два-три раза, но еще и возвыситься и такую возможность сливать в выгребную яму никто не захочет.

— Я понял, — закивал Славян.

У сторожей, что охраняли пленников, был приказ перебить всех кутригуров при малейшей внешней угрозе. И информацию об этом слили ромеям через алан и готов, благо это оказалось несложно благодаря оживившейся торговле, ведь аборигены помимо всего прочего поставляли славянам еще и вино (Рус и рад бы установит сухой закон, но решил не предавливать, а наоборот взять процесс под контроль), так что во время нескольких таких совместных попоек нужная информация была слита местным.

В общем Рус постарался прикрыться со всех сторон, но первые проблемы пришли откуда не ждали — изнутри.

В какой-то момент, в середине марта, местные степняки перестали поставлять руду и вообще угнали всех коней в горы.

— Что за ерунда? — удивился и насторожился Рус.

Послал дополнительную разведку во все стороны заподозрив, что аборигены оказались в курсе о нападении и заблаговременно спрятались.

«Только чего не предупредили?» — озадачился он.

Впрочем, тут удивляться по большому счету нечему? Кто они для местных, чтобы предупреждать об опасности? Да никто. Им может даже выгоднее будет если славян разобьют. Потом добьют остатки и поживятся за счет этого. Падальщики как есть.

Но разведка ничего не дала.

Врагов не заметили, ни на севере, ни на юге, ни даже на самом опасном направлении — востоке.

— Тогда что чернобоговы демоны происходит?! — продолжал недоумевать Рус.

Пришлось засылать послов к вождю скифо-сарматов в горы. Тот особо выделываться не стал и вышел на переговоры в заранее оговоренном месте на границе степи и гор.

— Почему вы перестали возить камни? — спросил Рус.

— Ты сам виновен в разрыве наших договоренностей? — ответил Мугель.

— Я?! Когда это я их разорвал?

— Когда твои люди напали на род Джемет и практически полностью истребили его.

«Что за черт?!» — в недоумении ругнулся Рус.

— А это точно были мои люди? Может кто-то хочет свалить на меня ваши внутренние разборки. Может это были те же готы или аланы?

— Нет. Это были именно твои люди Рус.

— Чем сможешь подтвердить эти обвинения?

— У меня есть свидетель — чудом спасшийся молодой пастух. Он все видел.

— И с чего он решил, что это были именно мои люди?

— Флажок.

— Флажок можно подделать…

Мугель согласно кивнул.

— Можно. Но это были твои люди князь Рус. Я верю, что ты об этом ничего не знаешь, но это ничего не меняет. Только говорит о том, что ты не контролируешь своих людей.

Рус заскрежетал зубами.

— Что было нарисовано на том флажке?

— Вот такой знак…

Вождь скифо-сарматов начертил цифру на земле своим кинжалом.

«Щек, сука!» — мысленно вспыхнул Рус.

18

Если те младшие братья — командиры сотен и тысяч, что пришли вместе с ним в Крым, безоговорочно признавали его главенство и особо не доставляли проблем, то вот те, кто пришел после того, как крымская степь оказалась вычищена от кутригуров вели себя более дерзко и независимо.

И одним из самых проблемных оказался Щек, приведший с собой помимо личной дружины в три десятка человек еще две сотни довольно неплохо оснащенных воинов.

«Что делать? — призадумался Рус. — Вдруг все же подстава? Ромеи на это мастера».

Рус невольно заподозрил интригу ромеев. Они действительно дока в способности вносить разлад.

Зачем им это?

Посеять внутренний раздор и через это ослабить славян, а то и вовсе спровоцировать внутренние разборки. Тогда можно будет, фигурально выражаясь, половить рыбку в мутной воде. Бить врага по частям всегда легче.

«А если не подстава и Щек действительно виновен?» — еще сильнее загрузился Рус.

И так могло быть. Он даже склонялся к мысли, что так оно и есть. Очень уж Щек… о себе много мнил, так что мог и забить на клятву.

— Вот гад, мог бы и спрятать флажок, — проворчал Славян.

— Мог и специально засветить…

— Зачем?

— Да кто его знает? — поморщился Рус. — Приедем — спросим. Может мой авторитет уронить хочет. Может надеется перехватить через это власть и стать через это князем похода, разрешив всем грабеж местных, что я запрещаю, и думая, что остальные за это сделают его князем.

— Думаешь?

— Все может быть.

— Но нарушить клятву?!

На это Рус только криво усмехнулся.

— Мог решить, что прощу, не рискну его жестко наказывать, дабы не пометь проблем с полянским союзом племен и конкретно с Кием и Хоривом.

— Хм-м… ну так-то да… могло выгореть, — задумчиво пробормотал Славян. — А прощать ты его не будешь?

— И не подумаю, — жестко взглянул Рус в глаза брату, тем самым дав ясно понять, что и ему выпендриваться не стоит.

Славян отвел взгляд и кивнул, дескать понял все ибо у него самого нет-нет да мелькали мысли в этом направлении, так что говорить об остальных? С радостью кинутся грабить, только спусти поводок!

— Свидетель с тобой? — вернулся Рус к разговору с Мугелем.

— Да. Но зачем он тебе?

— Пусть расскажет о приметных вещах, что взяли с собой… нападавшие, чтобы я мог их опознать и увериться, что это действительно мои люди напали, нарушив мой приказ, а не подстава тех же ромеев. Сам должен понимать, могли и они попытаться нас стравить.

— Ты его накажешь?

— Да.

Мугель кивнул, подозвал паренька лет пятнадцати и тот поведал об украденных вещах. Выходило довольно прилично, тут и бронзовый инвентарь, украшения из бронзы и серебра, и конечно же оружие с доспехами.

Сняв показания и вернувшись, Рус поднял свою уже оснащенную в новенькие доспехи «гвардейскую» тысячу, кою отдал под командование Славяна и выдвинулся в сторону лагеря, где расположился Щек со своим отрядом.

— Щего это ты щ такой щилой прищел, брат? — настороженно спросил Щек, выделяя букву «щ», шепелявя из-за нескольких выбитых передних зубов, за что его собственно и назвали Щеком.

«Твою мать…» — выдохнул Рус.

Он все же до последнего не хотел верить в то, что Щек все-таки виновен в разбое, что это подлая подстава ромеев. Но нет, оказалось, что Щек учудил. Он даже не скрываясь, носил трофейную саблю. Другие его люди из числа дружинников тоже не скрывали взятое: наручи, шейные гривны, доспехи и оружие с украшениями, сразу все на себя нацепили, как сороки какие-то.

— Ты нарушил мой приказ не трогать местных… брат.

— Та ще такова? — даже не сделал попытки отпираться Щек. — Подумаещ побил немного щтепняков. Их тут еще много, на вщех хватит!

Воины Щека подхватили смех своего предводителя. Но быстро заткнулись.

— Ты щам их щколько побил! Дай и нам немного их побить!

И снова «лошадиное ржание», только на этот раз смех был откровенно фальшивый, поняли что встряли по самое не балуй и придется держать ответ по всей строгости закона.

Рус, пылая гневом, едва сдерживался, чтобы не атаковать немедленно и не перебить тут всех.

— Эти степняки мне нужны, Щек. Ты, признав мое главенство, нарушил мой приказ не трогать местных. Из-за твоего воровского нападения они разорвали со мной договор и больше не возят камни.

— Так давай их вщех побьем и защтавим работать, как ты это щделал щ кутригурами! Добыща опять же богатой будет!

«Скотина!» — мысленно зарычал Рус.

— Или тебе этих щтепняков щалко щтало?

— Плевать на степняков. Ты нарушил данную мне перед богами клятву Щек и должен предстать перед моим судом.

— Та пощел ты Рус! Не щтану я тебе щтаваться!

— Ваш предводитель клятвопреступник! — заорал во всю глотку Рус, чтобы его могли услышать все воины, что собрались поблизости. — С этого момента, все кто примет его сторону, так же будут считаться клятвопреступниками и их будет ждать суровое наказание!

— Ах ты! — с криком выхватил Щек саблю.

За ним обнажили клинки его дружинники. А вот среди остальных воинов произошла заминка. Кто-то так же выхватил оружие, наверное родовичи и непосредственные соплеменники Щека, но таких было меньшинство, десятка три-четыре, остальные представляющие другие племена полянского союза племен озадаченно заозирались. Оно и понятно, численное превосходство было не на их стороне. Да и очень охлаждает пыл, когда тысяча отменно экипированных всадников целятся из луков.

Щек быстро понял, что ему в этой схватке ничего не светит и резво бросился прочь.

Непонятно на что он рассчитывал, но уйти ему было не суждено. За ним и его дружинниками устремилась погоня, полетели дротики и кони, получив тяжелые ранения пали, а беглецы оказались схвачены.

19

— Скажи мне, зачем ты это сделал? — спросил Рус у связанного Щека.

— Иди в дупу щернобога!

— Может ты скажешь? — обратился Рус к дядьке Щека, по виду натурального отморозка.

Но тот промолчал, буравя князя тяжелым взглядом.

«Как бы не он является идейным вдохновителем разбоя», — подумал Рус и обратился уже к подошедшему жрецу:

— А ты почему не остановил их? Ведь это была и твоя обязанность наставить их на путь истинный и не дать свершиться клятвопреступлению.

— Я не знал.

«Врет? Нет? — подумал Рус. — Может и не врет. Щек вполне мог нажравшись чего-то, напасть спонтанно, увидел добычу, и атаковал под лихое настроение даже не пытаясь просчитать последствия…»

— То есть ты просто взял и ограбил, без далеко идущих планов? — снова повернулся к Щеку Рус. — Просто потому, что мог? Тупо добычи захотелось? Или ты просто псих, коему людей нравится резать и насиловать?

Щек сверкнул глазами.

«Да ладно, действительно что ли психопат-маньяк?!» — изумился Рус.

Но если подумать, в этом не было ничего удивительного. Ощущение всесилия, власть над чужой жизнью очень многим крышу сносит. Кто служил тот знает ситуацию с «дедами» и их беспределом по отношению к «духам». А ведь у «дедов» власть всего-ничего, а как их корежит! А теперь представьте, что есть реальная власть над жизнью. Такая власть часто делает из людей монстров в человеческом обличье.

— Впрочем, это уже не важно…

Важным было то, как поступить. Любое решение так или иначе скажется в последствии не самым лучшим образом.

Понять и простить Рус не мог просто по определению. Стоит сейчас дать слабину и какая-никакая дисциплина рухнет, как карточный домик. Остальные братья решат, что и им можно забить болт на клятвы и пощипать местных степняков.

Наказать. А как?

Накажешь слабо — решат, что Рус боится мести и его авторитет упадет ниже плинтуса. А он ведь всю эту затею с Крымом затеял еще и для получения авторитета среди воинов, как удачливого и великого, а так же сурового воителя и полководца. На это было завязано много дальнейших планов.

Наказать жестко — проблемы с полянами. Плюс кровная месть от остальных братьев Щека — Кия и Хорива. Тоже не самая лучшая перспектива. В итоге выбирать нужно даже не из меньшего зла, а из равнозначно поганых вариантов.

— Проклятье…

Рус сплюнул, мысленно приняв самое суровое из возможных решение, но в попытке хоть как-то сбросить с себя часть груза, он решил переложить долю ответственности на жрецов. Тем более что они все равно должны сказать свое слово, ведь клятвопреступление это еще и преступление против богов.

Проблема заключалась лишь в том, что все жрецы являлись младшими и прямо скажем не самыми лучшими (отдавали по принципу: кого не жалко), по сути их обязанность сводилась к тому, чтобы «отпеть» павших, да заверить клятвы, ну и еще по мелочи, что в их компетенцию входит, наговоры там наложить, жертвы принести.

Опять же, жрецы представляли самых разных богов, в основном конечно Сварога и Перуна, но были и представители других богов к покровительству которых склонялось то или иное племя: Ярило, Стрибога, Даждьбога, Хорсу, Белобогу и другим. А те же поляне склонялись к признанию в качестве главного своего покровителя Велеса.

Через пару дней, когда по его приказу к князю прибыли все кроме тех, кто находился на охране пленников-кутригуров (главное, что братья все приехали, а так же жрецы) Рус вынес обвинение:

— Мой брат Щек, поклявшись мне перед богами в верности на время пока я являюсь князем похода, нарушил мой приказ и разгромил одно из становищ местных степняков с которыми у меня был договор о союзе и я гарантировал им безопасность своим словом. Щек преступил свою клятву и нарушил мое слово, за которое я обязан за платить кровью. Жрецы, подтверждаете ли вы перед богами виновность Щека в клятвопреступлении?

Жрецы переглянулись. Некоторые были откровенно не готовы к такому повороту.

— Ты не имеешь права меня судить Рус! — воскликнул Щек.

Он и его дружинники были привязаны к столбам.

— Имею.

— Нет! Меня может судить только каган и старшие жрецы! Не ты и не они!

— В данном случае могу я и они. Даже должен. Ибо если я не сделаю это здесь и сейчас, то гнев богов падет на нас. Поход, что благодаря их поддержке начавшийся так хорошо, закончится полным крахом.

Так-то действительно, захоти Рус спустить все на тормозах, мог свалить суд на Леха, но… это ударит по его авторитету. Да и проблемы с местными возникнут.

— Итак, ваше решение?

— Виновен… — произнес жрец Сварога, что привел с собой Рус.

Вслед за ним с явным облегчением подтвердили виновность Щека остальные жрецы.

Теперь осталось вынести конкретный приговор. И в таком случае имелось два варианта: изгнание или казнь.

— Какое наказание вы предлагаете?

И снова большая часть жрецов замялась. Чем воспользовался полянский жрец Велеса, сказав:

— Изгнание Щека будет достаточно суровой карой.

Остальные жрецы переглядываясь между собой, начали кивать головами. Но это было очень невыгодно Русу.

Дабы не портить сильно отношение с Кием и Щеком можно было выбрать вариант с изгнанием, но… это могло не устроить местных. И черт бы с ними, но опять-таки есть одно «но», заключающееся в том, что в этом случае можно сматывать удочки и валить из Крыма, и делать это быстро-быстро.

Почему? Ведь скифо-сарматы недостаточно сильны чтобы как-то серьезно нагадить славянам. Так-то оно так, да не так. Местные кочевники могли объединиться с какими-нибудь «материковыми» степняками, тем же утигурами или того хуже — аланами и тогда все…

Опять же изгнание в данном варианте будет несколько спорным с так сказать юридической точки зрения. Изгнать из рода могут только родовые жрецы и вожди.

Так в чемпроблема. Полянский вождь Велеса из числа родовых, вот только старшие жрецы под давлением вождей могут и отменить в итоге решение, а значит Щек легко оспорит это решение и… с большой долей вероятности отделается испугом.

Да даже если подтвердят старшие жрецы решение, то изгнание это еще не конец. Есть возможности вернуться в род. Ну а не сможет, так живой же, к тем же ромеям на службу уйдет, будет пить, жрать, с девками кувыркаться…

Мугель не дурак и прекрасно этот момент просечет и может решить, что его, мягко говоря, обманули и возжелает отомстить.

Рус кивнул своему походному жрецу, дескать твой выход. Зажигай. А то слишком уж сильно вмешиваться в решение жрецов не стоило. Благо он с ним поговорил с использованием методик гипноза вкладывая нужные идеи. Впрочем, стараться сильно не пришлось, жрец Сварога мыслил в том же направлении, единственное, что его пришлось ориентировать именно на самый жесткий вариант наказания, а то тоже хотел ограничиться лишь изгнанием Щека.

— Ты действительно считаешь, что столь серьезное преступление можно искупить лишь изгнанием?

— Да. Мы принесем богам обильны дары и жертвы.

— Желаешь откупиться от богов чужой кровью и побрякушками? Уверен ли ты, что они удовлетворятся такой малостью? А вы как считаете? — обратилась «торпеда» Руса к остальным жрецам. — Удовлетворятся боги такой подачкой?

Младшие жрецы чувствуя себя не в своей тарелке неуверенно загудели.

— Не окажутся ли они оскорблены таким отношением к себе еще больше и не навлечет ли это на нас еще больше бед? Не просто провалом похода, а наказанием всего нашего народа?!

Тут жрецов стало накрывать и они, что называется принялись обтекать. Оказаться виновниками наказания для всего народа и своих племен в частности никто из них не хотел, не только потому что это несчастья для людей, но и потому что их самих за такое дело могут за яйца подвесить и случись что не так (а рано или поздно обязательно, что-то случится не так, это просто неизбежно, то неурожай, то мор) и о них тут же вспомнят, дескать из-за них все беды, ату их! Так что рисковать своей шкурой никто из них не пожелал.

— За оскорбление богов клятвопреступник должен ответить своей кровью и жизнью! — закончил свою речь жрец Сварога.

— Верно!

— Казнить клятвопреступника!

— Смерть ему!

— Смерть! Смерть!! Смерть!!!

Жрецы, выкрикивая приговор вошли в раж, так что не сразу успокоились.

— Пред взором богов и данной мне ими властью, по праву князя похода, я приговариваю Щека и его дружинников, что с радостью приняли участие в преступлении, никто даже не попытался образумить своего вождя и своих сотоварищей, к смерти. Приговор привести в исполнение членам отряда Щека. Вы должны забить приговоренного своими плетями. Начинайте.

— Мы не станем этого делать… — хмуро произнес один из воинов, видно, что родович Щека.

Оно и понятно, после такого его самого с прочими могут предать не самой легкой смерти.

— Все, кто откажется исполнить приговор, встанут рядом с ними. Выбор за тобой.

Злобно сморщившись, этот боец взмахнул хлыстом.

— А-а-а!

— Что ты его так слабо стегнул? Словно не бьешь, а ласкаешь будто БДСМ-играми занимаешься?! Бей жестче! Вы будете стегать их до тех пор, пока они не подохнут и только от вас зависит, как долго приговоренные станут мучиться. Или ты специально хочешь растянуть для них удовольствие? Ну?! Бей!!!

На этот раз удар получился гораздо сильнее, хлыст засвистел в воздухе, послышался щелчок словно от выстрела и брызнула кровь из распоротой на спине кожи.

— А-а-а!

— Ну вот, другое дело.

Ну и начался конвейер. Все воины стегали Щека и его дружинников плетьми срывая с их спин куски кожи, а потом и мяса, так что вскоре стали видны ребра…

— Ты доволен? — спросил Рус у Мугеля, что так же присутствовал при казни.

— Да-а… — покачивая головой, медленно ответил тот.

— Договор о сборе и поставке камней в силе?

— Да.

— Хорошо. Жду поставок.

— А что такое БДСМ? — поинтересовался Славян, после того как вождь скифо-сарматов вскочил на коня и поскакал к себе.

— Хм-м… э-э… Ты еще мал знать такие вещи!

20

Стоило разобраться с одной проблемой, как новая напасть образовалась. На этот раз ожидаемая.

Температура в марте держалась в пределах минус десяти градусов так что лед на Азовском море оставался достаточно крепким в том числе в керченском проливе и этим природным мостом воспользовались степняки, чтобы совершить набег.

— Аланы! — выкрикнул прискакавший разведчик.

— Сколько?

— Пять-шесть тысяч!

Армия Руса за счет новых отрядов едва восстановилась до пятнадцати тысяч. Другое дело, что треть занимается охраной рабов.

Что до армии противника, то тут надо признать, что даже двойное количественное превосходство над аланами мало что стоит. Аланы — это аланы, профессиональные и хорошо оснащенные воины, закаленные в многочисленных боях. Армия Руса в этом плане значительно уступала, у него ведь в основном молодняк, что еще не бывал в по-настоящему жестких сечах, да и с оснащением тоже все еще проблемы. В общем лобовое столкновение не приведет к победе. Даже ничья маловероятна. Побегут, если начнется рубка. А значит доводить до рукопашной было категорически нельзя.

Рус послал к Мугелю, но тот повел себя как мудень, то есть отказался принять участие в обороне. Выставь алана-сарматы свою армию, хотя бы две-трети, то есть тысяч десять, и они бы вместе гарантированно вышибли алан из Крыма, но…

— Нам тут еще жить, — заявил вождь крымских степняков. — Вы уйдете, а мы останемся и тогда аланы следующей зимой нам непременно отомстят.

«Ну хоть к аланам не переметнутся», — подумал князь Рус.

Те пять тысяч, что охраняли рабов, служили своеобразным сдерживающим фактором для местных, чтобы они не присоединились к врагу, ибо стоит им только заключить союз с аланами и воссоединиться с их армией, эти пять тысяч пройдут по становищам скифо-сарматов огнем и мечом.

Пришлось думать, как выбираться из сложившейся ситуации самим.

Встретились с охочими до чужого добра на керченском перешейке.

— Слюшай, дэлиться надо, да, — начал переговорщик от алан. — За то, чтобы мы вас не трогали, отдайте все железо что успели добыть, ну и доспехи что на вас так же отдайте, да. Мы уйдем, а вы за лето себе еще добудете, да. Если не отдадите, то сами возьмем, но тогда многих побьем и рабами сделаем, да.

— Согласен, — кивнул Рус.

Алан даже удивился, явно не рассчитывая на такое быстрое согласие. А Рус, отметив, что аланы все-таки ввели аварскую новацию — стремена, а так же большие копья, продолжил:

— Делиться с нуждающимися надо. Поделитесь с нами своими конями. Они у вас отменные, не то, что наши клячи. Так и быть, могу даже пойти на обмен, две наших лошади за одну вашу.

Алан засмеялся.

— Ух, посмешил ты меня, да, за это я тебя не больно зарэжу.

Аланское посольство ускакало назад, а Рус подумал, что аланы пришли сюда не столько за железом и прочей добычей, слишком уж условия выставили жесткие и по факту невыполнимые, сколько в реальных боевых условиях обкатать новинки: стремена и «рыцарские» копья, прежде чем использовать их против серьезного противника — авар прогибаться под которых в гордыне своей не спешили.

Как он успел узнать из разговоров с местными, что поддерживали торговые и даже родственные связи с восточными соседями, авары пока особо алан не прессуют, можно сказать оставили их напоследок, добивая утигуров и отмахиваясь от оногуров. Алан пока сдерживают савиры.

Почему на тех же савир не напали? Ну так видимо не хотят раньше времени раскрываться, дескать, потом сюрприз будет.

— Может заманим их в ущелье как кутригуров? — предложил Славян.

— Не клюнут. Они наверняка в курсе этой нашей придумки, а если и нет, то все равно заподозрят неладное, когда от них станут удирать вдвое превосходящий противник. Они конечно славные воины и знают об этом, но все равно это будет подозрительно, тем более что и у нас есть репутация не самых последних слабаков.

— Ну да… Как тогда отбиваться будем?

— Как-как… — вздохнул Рус, — в данном случае, чем проще, тем лучше…

Рус действительно не стал выдумывать ничего сложного. С его армией пока любе хоть сколько-нибудь сложные маневры невозможны, но кое-что, совсем простенькое попробовать все-таки реально.

В итоге две армии сошлись в чистом поле. Слишком чистом. Ни засады не устроит, ни незаметного обходного маневра не провести…

Рус в итоге решил сделать ставку на то, в чем у него не было недостатка, а именно на стрелах. Его сани делали постоянные рейсы и привезли все, что удавалось выработать на станках за половину января, февраль и половину марта. Так что сейчас у него на руках имелось около четырехсот тысяч стрел.

— В атаку!

Две конные массы устремились навстречу друг другу. И тут же со стороны славян полетела туча стрел. Залп в десять тысяч, три секунды и еще десять тысяч и еще, и еще, и еще…

Вот только стреляли не широким фронтом, как то ожидалось противником, а сконцентрировав все на левом фланге. Десять залпов и сто тысяч стрел обрушились на три тысячи алан.

Левый фланг славян при этом практически сразу стал сворачивать вправо избегая мощного копейного удара алан, продолжая обстрел.

Двести тысяч стрел.

Какими бы ни были паршивыми в плане пробивной силы стеклянные наконечники, но стрел были слишком много, а целей мало, так что тот незначительный процент стрел, что все же находил бреши в броне противника сделал свое дело, особенно когда последние залпы пришлись практически в упор да еще перекрёстным образом, ведь правый фланг славян состоявший из хуже всего оснащенных доспехами воинов так же сильно отвернул еще правее не желая насаживаться на аланские копья.

Левый фланг алан сильно поредел и в него влетели те самые всадники, что сначала находились на левом фланге и вот они как раз имели самые крепкие доспехи, особенно это касается «гвардейской» тысячи.

Правый фланг алан, ставший рыхлым в момент столкновения, всадники не успели уплотниться, был практически мгновенно уничтожен. Копья тут уже ничем помочь не могли. В ход пошли не только стрелы, но и дротики.

Аланы, скакавшие на левом фланге, что остались без противника, довольно сноровисто стали поворачивать коней навстречу врагу, но по большому счету не успевали. Все что они могли это задеть и разметать самый хвост из пары сотен славян, что оказались недостаточно резвыми.

А потом на них обрушился новый дождь из стрел. Ведь славяне не остановились после того, как стоптали остатки правого фланга алан, а продолжили скачку завернув против часовой стрелки (словно желая выйти в тыл противнику и таким образом замкнуть вырисовывающийся своеобразный круг) и такая позиция очень удобна для стрельбы, ели ты правша конечно…

Стрелы летели непрерывным потоком и это конечно не могло не сказаться самым печальным образом. Каждую секунду на землю валилось больше десятка воинов.

Осознав, что дело дрянь, бой пошел явно не по их сценарию, аланы попытались вырваться из возникшего хоровода. И им это удалось, потеряв где-то еще около тысячи воинов убитыми, но большей частью все же ранеными.

И вот от пяти-шести тысяч осталось только половина. Что очень хорошо было видно, как славянам, так и самим аланам.

Славяне тоже понесли в этой схватке потери, но они на общем численном фоне оказались незаметными, тем более что и в количестве тоже не сильно много, в пределах полутысячи воинов.

Аланы на своих мощных конях смогли достаточно быстро оторваться от славянской армии и сгруппироваться, тем более что Рус не собирался их преследовать до упора и дал сигнал остановиться. А то преследование могло обернуться новыми потерями, причем серьезными. Рус не хотел доводить дело до рубки на мечах в этом плане на алан, где сядешь там и слезешь и численное превосходство не сильно поможет даже в погоне. На одного зарубленного противника придется отдать полтора-два своих. Прямо скажем не самый выгодный размен, да и не нужен он Русу от слова «совсем».

«Разве что добить их сейчас, чтобы к аварам в конечном итоге не присоединились?» — подумал он, но все равно не стал продолжать погоню, потери даже один к одному для него были неприемлемы.

— Переговоры! — предложил Рус.

На этот раз алан, что требовал от него все железо и доспехи, а он выжил, был не таким веселым, скорее наоборот весьма грустным, ну и злым конечно.

— Чего ты хочешь?

— Канэй хачу, да, — хмыкнул Рус. — Так и быть, отдадим взамен своих, но на этот раз один к одному, чтобы вам было на чем уехать в родные края, а не пешком домой идти. Так и быть, раненых можете с собой забрать. Им тоже коней дадим. Кони у вас еще есть, а вот с воинами беда. Но если не согласитесь на обмен, продам их всех ромеям им рабы очень нужны, особенно из воинов, бросят их в бой против персов и они слягут в далекой пустыне, вместо того, чтобы защищать собственный дом.

Видимо что-то в сознании алан сдвинулось в плане сбережения личного состава, и бросать на произвол судьбы многие сотни раненых они уже не хотели, как это делали раньше, дескать так пожелали боги.

— Хорошо… — буркнул алан.

Так Рус обзавелся прекрасными конями. Он вообще подумал, что надо наладить нормальную селекционную работу и вывести более удачную породу тяжелых конец, что могли бы таскать тяжелых всадников, что-то вроде фризов. Но это уже будет на новом месте.

21

То, что Кий и Хорив во что бы то ни стало, несмотря ни на какие доводы, захотят отомстить, не могло быть никаких сомнений. Будь Рус хоть трижды прав в своем решении, для братьев это ничего не значит, если они не отомстят, то просто потеряют лицо, а это они себе позволить не могли, ибо бездействие в таком вопросе это в конечном итоге потеря власти. Собственно поступок Щека и так должен был по ним сильно аукнуться и им требовалось его еще как-то обелить.

Вопрос в том, как и когда они отомстят?

Чтобы не иметь под боком враждебно настроенных к нему людей, что в любой момент могли ударить в спину, Рус всех воинов из числа полян отправил обратно с письмом к братьям, в котором объяснял свои мотивы. Это конечно ничего не изменит, но все же…

Ну и конечно же, помимо объяснительной пану Леху, отписал сестре, чтобы она сосредоточила все внимание на Хориве и Кие и тщательно отслеживала их телодвижения.

Представителей других племен из полянского союза, распихал по прочим сотням, но больше всего во вновь прибывшие, как постоянное напоминание братьям, что с ними станет, начни они вести себя неподобающим образом.

Братцы действительно усвоили урок и стали вести себя как шелковые. Казнь Щека так же весьма сильно укрепила авторитет Руса среди простых воинов. Но это понятно, воинам в походе просто жизненно важно знать, что ими командует не слюнтяй какой, а жесткий и справедливый князь.

«Тут главное не перейти грань, между суровой необходимостью и неоправданной жестокостью, когда начнешь казнить по поводу и без, — подумал он. — В последнем случае меня возненавидят и в конечном итоге порешат».

Но, к счастью, пока никто поводов для применения к ним жестких мер не давал.

Ильмера не подвела и вскоре от нее пришло письмо, правда не про действия Хорива и Кия, а про Леха. В общем писала про то, что Лех был в ярости, обещая Русу всевозможные кары.

«По его мнению, ты должен был привезти Щека на его суд и уже он должен был назначить наказание», — комментировала Ильмера.

— Ну… так-то он прав, — после некоторого раздумья согласился Рус. — Ч-черт…

Рус растер лицо ладонями. Ярость Леха он прекрасно понимал, ведь с его точки зрения, как правителя, Рус покусился на его власть, как кагана-пана в судебном плане, то есть на один из основных столпов любого правителя.

Конечно, у Руса есть статус князя похода и значит он тоже имеет право суда, но как говорится, есть нюансы. Одно дело суд над простыми воинами и совсем другое — над братом.

И все бы ничего, если бы не страхи и прочие фобии Леха относительно Руса.

«Надо бы обновить закладки, а то от такого стресса они могли и слететь…» — подумал Рус.

И тут как по заказу, а уже кончался апрель, прибыла ладья от Леха с требованием к Русу прибыть на правеж к пану.

Кочевряжиться он не стал и оставив все дела на Славяна, благо все работало как часы и угрозы вторжения ни со стороны всевозможных кочевников (лед на Азовском море уже сломался), ни со стороны ромеев можно было не опасаться. Разве что через перешеек могли хлынуть, но… с этой стороны было просто некому, по крайней мере пока. Кутригурам точно не до вторжения в Крым, несмотря на то, что они еще могли выставить достаточно воинов, чтобы смять славян. Другое дело, что даже в случае победы потери понесут такие, что они в конечном счете перестанут существовать, либо будут добиты оногурами или отступающими на запад утигурами, либо поглощены ими.

— Ты что творишь?! — взревел, ну действительно точно Лев, пан Лех, стоило только Русу появиться в «тронном» зале, куда князь вошел сразу с ладьи, попав что называется с корабля на бал. — Ты почто Щека забил плетьми до смерти?! Ты кем себя возомнил?!!

Лех продолжал еще несколько минут орать. Рус стоически переносил обвинения, не глядя на присутствующих здесь же Кия и Хорива, что уперлись в него полными ненависти взглядами.

Наконец пан Лех выдохся.

— Ну, что молчишь? Или язык проглотил? Отвечай!

— Скажи мне Лев, что ты со мной сделаешь, если я прямо здесь и сейчас пошлю тебя на уд и забыв о данных мной тебе перед богами клятв начну делать, что захочу? Захочу и самовольно нападу на… ну хоть бы какой-нибудь ромейский городок, тем самым показав всем, что ты никто и звать тебя никак. А это в свою очередь спровоцирует ответный рейд ромеев на ближайшее к их границе славянские племена, что вылилось бы в тысячи убитых ни в чем неповинных людей и сотни угнанных в рабство. Как бы ты меня за такое наказал?

Лех только зубами скрежетнул.

— То-то и оно брат. Вот и Щек поклялся мне, что будет выполнять мои приказы и тут же наплевал на свою клятву. И я его осудил как князь похода. Так в чем проблема брат?

— Ты осудил его слишком жетско! — порывисто шагнул у Русу Кий встав в двух шагах от него и пыхтя словно взбешенный бык соответствующим образом склонив голову, глядя исподлобья покрасневшими глазами, за что по совокупности, собственно, и получил свое прозвище Бык. — Мог согласиться на изгнание, но ты настаивал именно на смерти!

— Щек мог навлечь на нас большие неприятности…

— Этого мы не знаем, и даже если так, то жрецы бы смогли умилостивить богов богатыми дарами и жертвами! — вставил уже Хорив.

— Да при чем тут милость или не милость богов?! — взорвался в ответ Рус, коего приводила в бешенство сама концепция возможности откупиться от богов какими-то цацками.

Вот и в девяностые те же бандиты задумавшись о душе под тяжестью грехов строили церквушки. Классический способ откупа. Нет чтобы сиротам помочь или старикам, что едва сводили концы с концами и просили милостыню, да по помойкам шарились…

От такого поворота со стороны Руса братья даже несколько оторопели и отшагнули от него назад, словно боясь, что их запачкает грязь богохульства.

— Но как же?.. Ты же сам… — сбиваясь пробормотал Хорив, самый младший из братьев с прозвищем Хорек.

— Что сам? Падет на нас гнев богов или не падет это действительно зависит от богов, но есть и такое, что от них никак не зависит, а только от нас. Не сумей я снова договориться с местными степняками и они наверняка объединились бы с аланами и нас бы разбили объединенным войском в пух и прах. Ну или мы сбежали бы из Крыма вперед собственного визга и все! Понимаете?! Все! Или вы думали, что я в Крым по своей прихоти пошел?! Обычный набег за барахлом дешёвым?! Так вот, это не так! Этот поход напрямую связан с предстоящим Исходом! В итоге я не смог бы добыть железа в нужном нам количестве! Вы это понять можете?!! Вы можете осознать своими тупыми бошками, что если не будет в достаточном количестве железа, то у нас не будет в нужном количестве доспехов и оружия, а это значит, что когда начнется Исход и мы войдем в земли балтов, то будем нести большие потери из-за того, что в нас будут лететь из каждого куста стрелы, как будем нести потери в прямых столкновениях, коих могло бы и не быть! Но даже не это самое главное…

— А что же? — удивился Лех.

— То, что нам для проживания придется осваивать в большом количестве целину, ибо тех мест, с которых мы сгоним прежних жителей нам не хватит. А это значит, что нам нужны топоры, пилы, лопаты, не один топор на две-три семьи, а два-три топора на одну семью, чтобы рубить быстро и в большом количестве лес и построить дома. А потом нужно быстро и качественно распахать поля под посевы, для чего нужны не деревянные сохи, которые годны лишь на вспашку уже ранее обрабатываемой земли, а железные плуги! Нужны серпы и косы с мотыгами. Для всего этого нужно добыть гигантское количество железа, а потом сделать все мною причисленное в нужном количестве. Теперь вы понимаете, что своим безрассудным нападением Щек поставил под угрозу весь наш народ?! Всего одно нападение ради грошовых трофеев, а какие катастрофические последствия для сотен тысяч людей! Просто сами попробуйте представить, сколько бы было погибших и раненых, что стали бы мало к чему пригодны из-за нападения врагов, а сколько рисковало погибнуть на новом месте от болезней вызванных голодом из-за скудного урожая, что в свою очередь возникнет из-за плохо и малого количества обработанной земли. И все эти беды из-за необдуманного нападения Щека!

22

Братья и прочие, что присутствовали в зале выглядели потрясенными. С такой точки зрения они на «шалости» казненного не смотрели.

— И все равно, ты мог не настаивать на его смерти, — после чуть затянувшейся паузы, произнес Кий.

— Нет, не мог. Я не мог рисковать. Мне требовалось полное содействие местных и если бы наказание оказалось слишком мягким степняки решив, что мы обманули их, начали бы гадить и я бы завалил свою миссию не только как князь похода, но и как князь Исхода.

— А я говорю — мог! — снова набычился Кий.

— Остынь, Кий, — потребовал Лех.

— Я требую его голову Лев!

— На каком основании я его должен казнить? Рус был в своем праве и ты сам это знаешь. Щек действительно нарушил клятву.

— Он мог быть одержим…

— Че?! — вырвалось у Руса изумившегося вывертом мысли Кия.

Лех, судя по выражению его лица тоже несколько удивился такому пассажу.

— Чужие боги могли подтолкнуть нашего брата к необдуманному поступку. Рус должен был это понять.

— Как?! — воскликнул Рус.

— Просто. Клятва, данная перед богами священна и раз Щек ее нарушил, значит был под враждебным воздействием иначе он бы не стал навлекать на себя и весь наш род гнев богов. Ты должен был привести его сюда и наши жрецы проверили бы его на враждебное воздействие. И если таковое было — очистить. И только после того, как жрецы сказали бы свое слово и при этом подтвердили, что Щек действовал по своей воле — судить.

«Кию бы адвокатом работать, — невольно подумал Рус слушая всю эту ахинею. — Но на хроноаборигенов она, по-видимому, произвела нужное впечатление, вон как задумались и согласно головами покачивают. Но они и не такой бред могут всерьез принять».

— Но ты этого не сделал и мне интересно почему.

— Потому что он был долбанным неуправляемым отморозком, коему плевать на все.

— Сам-то слышишь, как это звучит нелепо? А может все дело в том, что ты сам находишься под чужим воздействием?

— Что за бред ты несешь?

— А ведь это может быть и так! — продолжил Кий, распаляясь с каждым словом.

Он явно поймал кураж увидев способ отомстить Русу.

— Вспомните братья, Рус путешествовал в чужие земли, где властвуют чужие боги и он мог стать их послушным орудием! И ведь как раз после того путешествия Рус стал причиной смерти первого нашего брата — Истра.

«Вот же мать его!» — мысленно воскликнул Рус, поняв куда ведет Кий и что хуже, присутствующие внимательно его слушали и начинали посматривать на него с подозрением.

— Истр привел на нашу землю врагов, чтобы уничтожить меня! За то и был казнен отцом нашим!

— Не спорю, привел. Но может он выполнял волю наших богов, чтобы уничтожить тебя — орудие чужих богов, что не смогли распознать жрецы?

— Да ты вообще, что ли?!

— …И вот он убивает второго нашего брата — Щека. Но я уверен, он был бы уже третьим если бы Коман вовремя не сбежал, ведь и его ждала смерть благодаря сплетенной сети лжи, коей он опутал нашего отца.

Рус даже испытывал какое-то противоестественное в данном случае чувство восхищения Кием. Так все вывернуть, это надо уметь. Талант.

— Я считаю, что Руса, брата нашего, нужно тщательно проверить жрецам на предмет того, что он является оружием чужих богов, что желают его руками уничтожить нас. Или возможно он является тайным последователем Чернобога… Ведь кто даст гарантию, что вслед за Истром и Щеком им не будут убиты другие?

В изумлении находился не только Рус, но и многие другие в том числе Лех. И вот ему теперь предстояло принять непростое решение. Собственно выбора у него не оставалось. Не задержи он Руса после таких обвинений и сам может быть обвинен в том, что одержим, потому не хочет раскрывать своего напарника и так же подвергнуться проверке.

Придя немного в себя от выдвинутых обвинений Рус сам перешел в атаку.

— А может ты сам и Хорив в придачу являешься проводником воли чужих богов? Ты сам ведь сказал, что такое могло случиться с Щеком, а раз так, то и вы вместе с ним. Вы ведь тоже потом после меня по слову отца ходили в чужие края.

Кий поморщился, поняв, что подставился. А Рус продолжал давить:

— А раз так, то ваши нападки на меня понятны. Вы хотите убить меня как князя Исхода, чтобы наше переселение не состоялось, и в итоге мы стали жертвами степняков, стали их рабами и приносились в жертву их богам!

Теперь уже на Кия и Хорива стали подозрительно коситься.

Лех сидел на «троне» хмурый, как ворон на погосте, переводя тяжелый взгляд с одного брата на другого. Ему предстояло принять очень непростое решение.

— Сдай оружие Рус… и ты Кий тоже. Хорив, к тебе это тоже относится. Вы все пройдете проверку у жрецов.

Кий хотел что-то сказать, но под недобрым взглядом Леха, стал разоружаться.

— Только не затягивай со всем этим Лев, у меня еще куча дел, — попросил Рус, снимая с пояса меч с ножом.

Лех кивнул.

— Все устрою самым скорейшим образом…

«Но надо же какую интригу закрутил, — думал конвоируемый Рус. — Но и сам ее жертвой стал, ха-ха. Вот уж вправду говорят, не рой яму другому — сам в нее попадешься».

Подозреваемых отвели в отдельные полуземлянки и приставили стражу. Оставалось радоваться, что не бросили в яму.

— Мн-да, будет глупо если все закончится именно так…

Откровенно говоря, Рус очень сильно опасался проверки на одержимость. Ведь по факту он и есть одержимый.

Как они проводятся? Нет, не связывают и не кидают в воду, как у христиан. Дескать утонул, значит все было нормально, а если всплыл, то однозначно одержимый и тащи его на костер… на просушку.

Даже пытать не станут, ни огнем, ни сталью.

У славян все попроще и… действеннее. Просто дадут наркотическую настойку, что развязывает язык и ты сам расскажешь о себе всю подноготную.

Возникли мысли о побеге. Но… это равносильно признанию вины, то есть собственной одержимости, после которого вообще никак не отмыться и тогда начнется охота. Да и вряд ли удастся выбраться, полуземлянку закрыли надежно и охрана глупить не станет, опять же воины Кия наверняка дополнительно со стороны присматривать будут.

«Разве что сестра поможет? — подумал он. — Она должна знать, что я в столице и наверняка скоро появится. Даже странно, что раньше не объявилась…»

Но даже если представить, что побег удался, то все что он запланировал пойдет прахом. Более того, ситуация может стать даже хуже, чем в изначальной исторической последовательности. Ведь кутригуры им фактически уничтожены и некому сдержать авар. Не факт конечно, вероятность есть.

«Да и куда мне после такого податься, даже если удастся сделать ноги? — подумал он. — К ромеям. Вот Коман меня будет видеть рад! Так рад, что задушит в объятиях».

Конечно, можно остаться незамеченным соблюдая некоторые правила конспирации и осесть в какой-нибудь глуши Ромейской империи, но… не хотелось.

— Так что надо как-то выпутываться из этого дерьма.

Первые наметки появились, но требовалась некоторая помощь, кою могла оказать только Ильмера.

На второй день заключения она наконец появилась, буквально ворвавшись в полуземлянку-камеру к Русу, чуть не сбив его на пол, когда бросилась в объятия.

— Здравствуй сестричка, — обнял он Ильмеру.

— Брат… что я должна сделать?

— Кх-м… однако круто ты, сразу берешь быка за рога, — хохотнул он.

— Времени мало дали. Лех вообще не хотел пускать к тебе.

— Молодец. Если ты о побеге, то сразу забудь.

— Почему?

— Не сбежим, да и не хочу.

— Понятно. Тогда что?

— Мне нужен жреческий курильный состав и еще…

— Что?

— Запомни фразу и действие, что ты должна произнести и сделать после того, как я пройду испытание жрецов. Если конечно пройду…

Рус произнес кодовую фразу и показал щелчок пальцами.

— Поняла?

— Да…

— Повтори.

— Вернись к рассвету Финист, — повторила Ильмера и четко щелкнула пальцами.

— Теперь добудь жреческий курильный состав и после этого ко мне не приходи, чтобы не помешать.

— Сегодня же принесу!

К счастью, то воздействие, что он оказывал на сестру работало и она даже не заинтересовалась зачем ему понадобился жреческий курильный состав. А то ведь ответа на этот вопрос у него не было.

Что до мягкого воздействия «на верность», то его пришлось проводить именно на такой случай, чтобы Ильмера (как собственно и Славян, что так же подвергался обработке), что как никто иные знали его, не заметили довольно резких изменений в характере и привычек, что при всем желании не скрыть, и не заинтересовались этим.

— Но знай, если что, я их убью!

Рус только кивнул. Отговаривать от мести сестру бессмысленно.

«Да и Славян вряд ли в стороне останется…» — подумал он.

23

Рус мелко дернул головой, как от легкой пощечины и увидел перед собой Ильмеру с обеспокоенно-подозрительным выражением лица. На этот раз лежал он не в «камере», а в какой-то другой полуземлянке.

Рус попил и с силой провел ладонью по лицу, что ощущалось каким-то онемевшим, словно маска. Язык тоже еле ворочался и тоже онемел. Зато вкус во рту ощущался очень остро и был он далек от приятного — горечь желчи.

Болезненно ощущалась печень. В ушах стоял гул, словно где-то неподалеку работал танковый дизель. Остро болела голова, от любого сколько-нибудь резкого движения словно штырь вбивали в темя. Давило на глаза. Как-то неровно работало сердце, как результат чуть кружилась голова и в глазах то темнело, то наоборот вспыхивали цветные пятна. Но это и неудивительно — побочный эффект после приема сильнодействующей жреческой наркоты на основе грибов-мухоморов и опиатов с прочими ингредиентами вроде белладонны и тому подобной мерзости вплоть до козьих какашек.

— Ты вернулся Рус?

— Да…

— Что это было с тобой Рус? — настороженно спросила она. — Что ты с собой сделал? Для чего?

— Некоторые тайны не должны были узнать даже жрецы…

Но видя, что Ильмера все еще с подозрением поглядывает на него, добавил:

— В будущем, жрецы различных богов, получат гораздо больше власти и разделят наш народ на враждующие между собой части. Они уже на пути к этому, сама видишь, что разные племена выбирают себе в покровителей кто Сварога, кто Перуна, кто Велеса, кто еще кого… из-за чего мы ослабнем и станем легкой добычей для врагов. Чтобы объединить народ вновь, одному из правителей пришлось насаживать чужую религию, основанную на единобожии — христианство. Но это мало помогло. Мы попали в зависимость от ромеев, да и сама эта религия с подвохом, призывает к смирению, ведь каждый верующий в распятого, считается его рабом — раб божий. А если долго человека называть рабом, пусть и бога, то сделать его рабом уже другого человека гораздо легче… все из-за проповедуемого смирения, дескать Христос терпел и нам велел… Тьфу! Да и других пакостей в этой религии много, что сразу в глаза не бросается, но если подумать, то просто ужасаешься всей той мерзости, что в ней заключена.

— Но зачем это сделано?

— Евреи, придумавшие эту религию, хотели с ее помощью разложить Римскую империю, чтобы освободиться от ее власти, отомстить, для чего заложили в нее всякую гадость, раскрыв которую в нужный момент для верующих они хотели спровоцировать падение империи. Но империя рухнула сама и евреи не задействовали свой план оставив его для разрушения тех, кто станет давить их в будущем… для начала деля уже христианский мир на части по принципу разделяй и властвуй. Сначала на католиков и православных, а потом и их на другие части, что в итоге приведет к тому, что образуется больше дюжины христианских церквей и сотен сект, что станут враждовать между собой вплоть до ожесточенных религиозных войн… Но сейчас не об этом… Так вот… чтобы жрецы не получили слишком много власти и не разделили наш народ и это не привело к смене веры в мертвого бога, я собираюсь по воле Сварога сразу после Исхода прижать их к ногтю, забрав даже ту власть, что у них сейчас есть. Как сама понимаешь, узнай они об этом и мне не жить.

— О-о!

— Вот и я о том же…

— А что ты хочешь сделать и как?!

— Давай не сейчас, а? Язык еле ворочается, да и вообще… я еще слабо представляю, как это сделаю. Дай мне еще воды, пить хочется просто зверски.

Ильмера тут же подала кувшин.

— Как я понимаю, испытание жрецов мне удалось пройти?

Осознав, что жрецы будут его проверять своеобразным аналогом сыворотки правды, Рус решил рискнуть и пойти на очень опасный шаг — самогипноз, причем очень глубокий, для чего требовался жреческий наркотский курильный состав для «расширения сознания» для лучшего самопрограммирования. Фактически он создал для жрецов подставную личность или правильнее сказать, запер ту свою часть из будущего в некий кокон, выставив наружу часть личности реципиента.

Так что жрецы увидели перед собой почти настоящего Руса.

Основная опасность и проблема в таком глубоком самогипнозе заключалась в том, что выйти из него самостоятельно невозможно, требовалось постороннее вмешательство с озвучиванием ключа-пароля, что и проделала Ильмера.

Рус боялся, что не получится, ведь раньше он так не «баловался», только знал как все это делается в теории, но все получилось, что и подтвердила Ильмера.

— Да.

— Ну и отлично…

Но увидев чуть нахмурившееся лицо сестры, осторожно спросил:

— Что?..

— Хорив умер во время жреческой проверки…

— Вот как?.. Но оно и не удивительно, — ответил Рус, непроизвольно положив ладонь на живот в районе печени. — Похоже жрецы ошиблись с дозировкой…

— Сегодня тризна…

Рус только кивнул, внутренне поморщившись. Пить бухло, когда с печенью такие проблемы это не лучшая идея. Коньки можно двинуть.

— Надо подготовиться. Пусть мне принесут еще воды… надо почисться.

Остаток дня Рус вливал в себя литры воды. Каждые десять минут бегая к отхожему месту, чистя организм от той дряни, что влили в него жрецы. Так же пил самостоятельно активированный уголь, а когда наконец пришло время идти на похоронный обряд, то влил в себя до полулитра оливкового масла.

Во время процедуры кремации Рус ловил на себе полные ненависти взгляды Кия. Выглядел он паршиво, мешки под глазами, желтушно-серый цвет лица…

«Я выгляжу не сильно лучше», — подумал Рус.

Началась тризна и Кий начал усиленно пить. Рус тоже не мог отвертеться от сей процедуры, но все же старался не увлекаться, благо пили не из кубков, а из общей братины, так что можно было схитрить. Но как ни хитри, а все же приходится пить.

В какой-то момент, Кий, что продолжал злобно исподлобья зыркать на Руса, взревев как бык, рванул в сторону Руса, с ножом в руке, так что его никто не успел схватить:

— Ненавижу! Все из-за тебя, чернобогова выкормыша!

Рус на чистых инстинктах успел перехватить удар ножом, но дальше они упали на землю и активно завозились словно ничего не умеющие в плане драки малолетние дети, нанося друг другу хаотичные удары чем придется, как придется и из любого положения. То Кий оказывался сверху, то Рус. Силы у Кия несмотря на все было много, а вот с координацией движения оказалось похуже, особенно после того, как Рус заехал ему по печени коленом.

— Прекратить! — заорал вскочивший на ноги Лех. — Остановите их!!!

Воины кинулись разнимать Кия с Русом. Вот только когда их оторвали друг от друга и подняли на ноги держа за руки, выяснилось, что в груди Кия торчит его собственный нож. Рус отделался лишь сломанным носом из которого обильно текла кровь, получив в лицо от соперника лбом.

«Вот те на… а что, теперь города под названием Киев не будет? — подумал он, глядя на закатившего глаза и оседающего Кия. — Да и хрен с ним… не нужна нам такая… трансгендерная мать городов русских, ни к чему хорошему это не привело. Пусть у новой матери, как у нормальной женщины будет именно женское имя…»

24

После очередной процедуры кремации и тризны по Кию, Лех поспешил спровадить Руса обратно в Крым пока он еще кого-нибудь до кучи не убил.

Перед отъездом Рус успел пообщаться с сестрой.

— Ты выяснила, кого из жен Лех в данный момент предпочитает особо и может послушать?

— Это было несложно, — отмахнулась Ильмера. — Собственно это все знают. Такое не удержать в секрете, да и не пытаются.

— Надо найти к ней подход.

— А что ты хочешь сделать?

— Лех в целом относится ко мне настороженно, а сейчас на меня и вовсе откровенно зол и наверняка захочет как-то наказать. Так вот, через твоих девочек, а значит и через его жену, я сам хочу подкинуть ему способ моего наказания, чтобы это наказание получилось с выгодой для нас.

Ильмера на это засмеялась.

— И как именно ты хочешь, чтобы он тебя наказал?!

— Надо, чтобы он загнал нас в горный район на поселение, там где сейчас обитает племенной союз словаков. Дескать горная местность, плохая для возделывания земля, да и мало ее, опять же местные почти всю ее заняли и нам достанутся совсем уж каки-то неудобья. А кроме того, еще и враги под боком будут, те же кутригуры с утигурами припрутся спасаясь от аваров, а потом и сами авары подтянутся с которыми постоянно придется сталкиваться. В общем все должно оказаться против меня, так что по итогу мой авторитет среди соплеменников должен упасть, люди должны от меня побежать, и я стану для Леха безопасен.

— Хм-м… а в чем подвох? Ведь вроде все что ты сказал — правда.

— Подвох в том, что горы — это практически всегда ресурсы. В частности, все то же железо. Оно там обязано быть и я его найду.

Рус смутно помнил, что в словацких горах где-то есть месторождение железной руды. Собственно, он был почти уверен, что и сейчас местные ее добывают, останется только определить место и сделать добычу гораздо более эффективной.

— А будет железо в большом количестве, нам станет наплевать на урожайность земель, все купим за железные изделия. Конечно, железная руда есть и в болотах, куда нас Лех тоже может захотеть загнать, но оно там очень плохого качества. Кстати да, чтобы Лех не захотел нас загнать именно в болота, надо напирать на то, что там хоть и трудно будет, но безопасно в плане врагов.

— Может послать биться с теми же пруссами, а как я слышала они очень злые в драке… — нахмурилась Ильмера.

— Может, — согласился Рус, — и чтобы этого не произошло, нужно дать понять, что в случае моей победы над ними, моя воинская слава в глазах воинов взлетит в совсем уж недосягаемые выси, что Льву, как правителю будет как серпом по… между ног. А с теми доспехами, что теперь у нас появились, победа точно будет за нами.

— Я поняла… Но думаю лучше действовать не через жену Леха, а через жен его сподручных, чтобы уже соратники Леха подкинули ему идею твоего наказания. А то, как мне известно, Лех практически не воспринимает жен, как личностей и не слушает их. Может в будущем ситуация изменится, но сейчас они для него просто объекты для ночных забав.

— Хм-м… ты знаешь, этот вариант действительно более удобен и действенен, — кивнув Рус после короткой паузы.

Он быстро представил себе схему того, как это произойдет. Одна из агентесс Ильмеры вбросит нужную информацию-слух жене какого-нибудь приближенного Леха под видом рассуждения-сплетни, как каган может наказать своего брата, что-то типа: «Наверное пошлет воевать с самыми сильными врагами, хотя нет, это только еще больше усилит его славу воителя, на них лучше кого-нибудь другого натравить, того же Чеха. Тогда наверное в болота его засунет, хотя тоже вариант не самый подходящий, врагов нет, будет нелегко, но и Русу ничего грозить не будет и люди от него не отвернутся. Тогда надо его к словакам отправить, там и горы скудные на земли и враги будут, соплеменники обозлятся на него, за то, что привел их туда».

И вот жена одного из сподвижников Леха пересказывает все это своему мужу, предлагая тому выделиться перед каганом-паном, заняв боле высокое положение, выдав это за свою идею.

— Молодец Уголек, ты делаешь успехи!

— Спасибо Финист, — польщенно улыбнулась Ильмера.

А чтобы пан Лех не придумал чего-нибудь пожестче, мало ли как мозги у него вывернутся, и вообще особо не напрягался на эту тему, подарил ему шикарный доспех. Тоже вороненый и с бронзовыми элементами. Только шлем ему другой сделал из серии «ведро», какие носили рыцари в позднем средневековье.

Собственно Рус, как и обещал, подарил доспехи сестре и ее подружинницам, благо все мерки у него имелись. В последнем случае визгу было! Девушки они и есть девушки даже если они предпочитают иголкам и вышивкам мечи и стрельбу из лука. Доспехи же воспринимают как новые платья.

25

Так же перед отъездом Рус нашел время пообщаться со следующим главным жрецом Сварога — Богумилом, коим он станет после смерти нынешнего главного жреца — Ведомира. Но Ведомир выглядел откровенно плохо и то, что он сможет пережить длительный поход на новое ПМЖ Рус сильно сомневался, как пить дать загнется в походе.

Что до Богумила, то он показался Русу достаточно вменяемым человеком, верующим, (по крайней мере без серьезного тестирования обратного не доказать), а главное не фанатиком, каковым являлся его начальник и значит с ним по мнению Руса можно было поговорить о религии, а если еще точнее, то о ее реформе и при этом не оказаться обвиненным в святотатстве с последующим аутодафе.

Русу требовался свой человек среди жреческой братии, что собственно и станет проводить религиозную реформу. Не самому же ее делать, статус не тот, да и других дел полно будет.

Можно было конечно попробовать попытаться его проверить, а еще лучше — мотивировать гипнозом, тогда нужного результата удалось бы достигнуть на порядок проще, но… Рус решил не рисковать. Что-то ему подсказывало, что жрецы должны быть не подвержены гипнозу. Они сами кого хочешь загипнотизируют. Значит нужно договариваться, опираясь на добрую волю и сознательность жреца.

«Ну а если ошибся в выборе, то я его раньше прибью», — подумал он.

Собственно, так резко вести себя жрецу в любом случае причины не имелось. Предложение именно последователям Сварога должно было быть более чем выгодно и Богумилу в первую очередь.

— Богумил, я хочу поговорить с тобой о тревожных моментах, что нарастают в религиозном отношении для нашего народа…

— А именно?

— Ты изучал книгу христиан — библию? — спросил Рус, достав из сумы книгу, что он купил в Крыму, через одного купца, что поставлял ему продукты.

— Нет.

— Очень опрометчивый поступок с твой стороны, тем более как будущего верховного жреца Сварога. Впрочем, это ошибка не только твоя. Уверен, что и остальные жрецы не потрудились прочесть ее.

— Зачем?

— Врага нужно знать в лицо Богумил. Странно, что ты это не понимаешь.

— Если посмотреть с этой стороны, то твой упрек справедлив, — признал жрец. — Ты хочешь поговорить об опасности христианства?

— Не в этот раз… о христианстве, как угрозе мы поговорим сильно позже. Просто хочу сказать, что в этой книге есть и мудрые высказывания, что призваны скрыть заключенные в ней мерзости. Так вот, там есть фраза, звучащая как: «Народ, разделенный внутри себя, не выживет». Догадываешься, о чем я?

— Не совсем… — осторожно ответил Богумил, беря протянутую ему библию, словно что-то опасное и ядовитое.

— Племена выбирая себе разных богов-покровителей тем самым отдаляются друг от друга.

— Это славянские боги…

— И тем не менее, как ты знаешь, я видел будущее показанное мне самим Сварогом и он показал мне, что племена разделятся так сильно, что на этой почве даже начнут враждовать между собой, тем самым ослабляя друг друга и делая себя легкой добычей для тех же христиан. Этого нельзя допустить.

— Я согласен с тобой князь, если все продолжится так как идет, то рано или поздно это может плохо отразиться на нас, но как это сделать?

— Процесс разделения уже пошел и остановить его будет непросто, но благодаря тому, что процесс еще в самом начале, его еще возможно пресечь. Что до того, как это сделать, то только проведя глубокую реформацию религии, — произнес Рус, пристально глядя в глаза жреца, готовый к любой его реакции.

Но Богумил дергаться не стал, только глаза его сверкнули. Рус даже заподозрил, что перед ним атеист и он только что просчитал для себя все положительные последствия.

«Это было бы даже лучше, не будет слишком сильно сопротивляться внося свои корректировки», — подумал он.

— Хм-м… и как именно ты видишь эту реформу, князь? — после короткой паузы, так же пристально глядя в глаза Русу спросил Богумил.

— Вернуться к истинному пониманию того, что есть боги, от которого мы отошли в силу ли ошибки прежних жрецов или сознательного искажения веры в угоду тех из них, что через это извращение попытались получить больше власти.

— И какова эта истина?

— Она, как любая истина проста, и заключается в том, что Род, не изначальный, а единственный бог, суть всего сущего, чистая сила, сверхразум своей волей сотворивший жизнь и вообще мир который мы знаем… Зачем это было сделано им мы скорее всего никогда не поймем, может без этого он не мог существовать…

Рус вдруг вспомнил картинки вселенной — сеть скопления галактик и нейронную структуру мозга человека. Что называется найди десять отличий. Невольно поверишь в то, что вселенная чей-то мозг…

— Принципиальное отличие от нынешней версии религии заключается в том, что все прочие боги лишь его лики, не его дети, как считается сейчас, а он сам. Эти лики созданы им для людей, чтобы нам было удобнее его воспринимать в привычном нам виде в силу своего несовершенства. И главным, первичным его ликом является именно Сварог и его жена Лада, как мужское и женское начало самого Рода.

— Это мало что изменит, — сказал Богумил, после короткого обдумывания. — Собственно для людей вообще практически ничего не изменится. Ну не боги Перун с Марой и прочими, а лишь лики самого Рода, как поклонялись им считая своими заступниками, так и будут поклоняться.

— Верно, для людей, по крайней мере на первых порах, ничего не изменится и в этом самый цимес! Несмотря на кажущуюся незначительность нового толкования, это на самом деле ключевой момент. Если нам удастся его внедрить, то бишь вернуть, то считай, что мы победили.

— Не понимаю… в чем победа? — в недоумении нахмурился Богумил.

— В том, что с течением времени мы принизим остальные лики Рода до… уровня апостолов, а то и вовсе святых в христианской вере, если ты понимаешь, о чем я.

Богумил кивнул.

— Я знаю, что у них есть святые…

— Так вот, христианам вроде можно обращаться к апостолам или святым что покровительствуют той или иную деятельности с мольбами помочь им именно конкретно в этом деле, но главный у них все равно бог отвечающий за все. Так же и мы низведем скажем того же Перуна просто до лика Рода, что отвечает просто за воинскую стезю, а Велес будет ответственен за сельское хозяйство и животноводство. То есть это будут просто лики Рода через которые он присматривает за определенным родом деятельности, или отвечает за какую-то стихию: дождь, снег, ветер и так далее.

Система прямо сказать получалась довольно тяжеловесной и неповоротливой, но чего-то более вменяемого Рус придумать пока не мог. По-хорошему от этой химеры в виде «ликов» тоже надо избавиться и установить нормальный и понятный всем монотеизм. Впрочем, его реформа — первый шаг именно к такому финалу.

История показала, что приходит время единобожия, людям так проще и понятнее, опять же финансово менее напряжно, а то ведь каждому богу подношение дай, а так один раз пожертвовал и свободен. Ну и раз есть такая тенденция, то надо ей следовать. Ибо не зря говорят, что если нет возможности прекратить какой-то процесс, то надо его возглавить. Правда у славян в этом отношении еще конь не валялся, то есть нет ни малейших намеков на то, что они готовы отказаться от старых богов, даже те племена, что живут в постоянном соприкосновении с ромеями, ревностно чтут своих богов, но… почему бы не подстелить соломки пусть и сильно загодя?

«И наравне с такими мировыми религиями как буддизм, христианство и ислам будет еще одна родоверство, — подумал Рус. — Кстати об исламе… как там пророк Мухаммед поживает? Он вообще уже родился? Кажется примерно именно в это время должно все начаться…»

— Да… кажется я начинаю понимать… — мелко и медленно закивал Богумил. — Но как это все обеспечить? Как заставить жрецов следовать именно этому… старому канону? Ведь рано или поздно они вновь постараются возвысить именно тот лик Рода, за который отвечают… и все вернется на круги своя.

— А вот для того, чтобы этого не произошло, мы должны постепенно стать источником новых жрецов с правильным пониманием канонов в племенах. Ведь сейчас жрецы сами ищут себе смену и обучают ее, как правило кого-то из своих родственников или родовичей. Мы должны изменить эту практику и создать школу в которой будут обучать жрецов так, как нам нужно. Для этого я на новом месте построю большое здание, где новых жрецов можно будет обучать и где они будут жить, и постепенно станем замещать ими старых.

— Только у них будут свои ученики… как мы их заменим?

— Всеми возможными способами, Богумил, — жестко сказал Рус. — Я не остановлюсь ни перед чем ради сохранения единства нашего народа и всех, кто будет мешать мне в этом деле… я уничтожу. Кто не с нами, тот против нас.

Богумил коротко кивнул, принимая метод. Времена нынче простые, суровые, и в таком жестком способе избавления от несогласных не видели ничего зазорного.

— Твоей задачей, — продолжил Рус, после короткой паузы, — будет создать аналог данной тебе книги, назовем ее Книга Рода, по которой и будут обучаться будущие жрецы, чтобы не возникало разночтений и новых толкований от поколения к поколению. Ну и осторожно побеседуй с другими жрецами как Сварога, так и прочих… ликов Рода. Чем больше удастся перетянуть на свою сторону, тем лучше.

— Я понял, — кивнул Богумил. — Поговорю. Думаю, сторонники… изначального видения у нас будут.

Рус кивнул, поняв, что по крайней мере Богумил зацепился за его идею. Гадать почему не приходится — власть, ответ на этот вопрос. Рус ведь чуть ли не прямым текстом предложил ему стать самым главным жрецом среди всех жрецов, что-то вроде Патриарха.

— И еще, надо будет найти вдумчивых людей, с хорошо развитой логикой, что смогут изучить христианскую библию и найти в ней всевозможные мерзостные моменты, чтобы, когда к нам придут христианские проповедники, наши жрецы смогли задать им при всех неудобные вопросы на которые они не смогут внятно ответить и отвратить славян от христианства.

— Например?

— Например, как получилось третье поколение людей если по вере христиан их бог создал только двух человек: Адама и Еву, и они родили только трех сыновей.

— О-о!

— Вот именно. Я уже молчу о том, что Ева была по их вере создана из ребра Адама, то есть она плоть от плоти его, по сути ее можно считать как дочерью Адама, так и сестрой.

— Ох-хо-хо!

— Вот тебе и хо-хо. И там еще полно подобных глупостей. Но это все уже сильно позже…

Рус в свое время почитал нескольких авторов, что исследовали библию на подобные, мягко говоря, казусы и сам мог припомнить многие десятки этих самых казусов.

Что до своей религиозной реформы, то каковы будут ее результаты оставалось только гадать, даже если вначале все пойдет без особых проблем, но вот в дальней перспективе… люди те еще твари, и ради своих сиюминутных интересов могут так поднасрать потомству, что замучаешься разгребать… в общем можно только надеяться, что все получится и обойдется без серьёзных кризисов.

В любом случае он не собирался допускать ошибку православия, когда произошел раскол в середине семнадцатого века и по сути, образовалось две церкви, с ново- и старообрядцами.

«Странные все-таки люди, церковники… и библию должны знать как свои пять пальцев, конкретно про разделение внутри себя, и все равно пошли на раздел? Вот кто они после этого? Ведь им же ясно написали об опасности такого шага! Чего им ушлепкам долгогривым не хватало? — изумлялся Рус. — Так что у меня ни ново-, ни старообрядцев не будет, как говорится, нет человека — нет проблемы».

Оставалась еще проблема разложения изнутри, когда жрецы станут слишком уж богаты, властны и начнут себя вести так, что дискредитируют религию. Рус отлично помнил в какие гадкие структуры превратились что католическая, что православная церкви, а потом священники удивляются, чего это так мало верующих стало? Растет бездуховность. А как их будет много, да еще с высокой духовностью, глядя на всю эту мерзость, когда священники сами не исполняют даже самых элементарных постулатов, что проповедует их религия, не говоря уже о том, что «балуются» смертными грехами?

Тут требовался какой-то противовес.

«Надо подумать с орденами, что-то вроде инквизиции, что будут присматривать за жреческой братией и вычищать из их рядов тех, кто начнет терять берега», — подумал он.

Решение тоже не самое идеальное, все подвержено деградации, но пока так. Время подумать еще будет.

Только начав эти две операции, что он для себя обозвал как «Терновый куст» и «Возвращение к истокам», Рус отправился обратно в Крым.

26

К счастью для Руса во время его отсутствия в Крыму ничего страшного не произошло, Славян держал все под контролем, разве что дисциплина несколько просела, но стоило только появиться князю, как все вернулось в зад. Все прекрасно помнили, как он поступил со своим братом Щеком, за то, что тот не выполнил приказ и если уж брат за ослушание поплатился жизнью вместе со всеми своими дружинниками, то что будет с простыми людьми пойди они против князя?! Никто этого на себе проверять желанием не горел. А если кто-то и хотел, то с ними разбирались по-тихому свои, дескать подавился чем-то или порезался… да так что глотку вскрыл себе от уха до уха.

Как только установилась ровная погода и по морю можно было ходить в том числе на ладьях Рус начал развозить выработанный металл по племенам. Все что он запланировал сделать из железа собственными силами выполнить было невозможно, кузнецы в Крыму едва выполняли основной заказ по производству доспехов, так что гражданскую продукцию, все эти плуги, топоры, пилы, лопаты с косами и прочее он решил повесить на племенных кузнецов под клятву, что они сделают то что надо и в нужном количестве, а не продадут все на сторону или не откуют то, что хотят. В качестве платы выступало все то же железо и из него они уже могли сделать что душа пожелает, ну или купят задорого.

С началом лета в Крыму случился наплыв «туристов» охочих до практически халявного железа. О причине сего «туристического бума» даже гадать не требовалось. Просто достаточно представить ситуацию, когда в родные племена с железом для кузнецов вернулись ушедшие под рукой князя Руса в набег на полуостров молодые вои. Уходили можно сказать босыми и голыми, а вернулись… пусть не в сиянии (доспехи ведь вороненые), но в общем очень и очень плотно упакованные. И те, кто раньше считался по сравнению с этими нищебродами натуральными богачами имея кольчугу с шишаком да боевой топор, теперь стали походить на бедных родственников.

Имеющееся количество рабов конечно не могло обеспечить новоприбывших достаточным объемом ресурсов: руды и угля, но это проблемой не стало, новички сами взялись за кайло рубя уголь и руду, сами же ее перевозили ибо и скифо-сарматы не могли обеспечить перевозку увеличившихся в разы объемов руды.

Русу осталось только обеспечить всех продовольствием, но и тут все оказалось в ажуре. Еще зимой, когда забили большую часть скота разбитых кутригуров, мясо со всем тщанием подготовили к длительному хранению. То есть брался подходящих размеров овраг и из него делался обыкновенный ледник, в котором туши животных перекладывали снегом и льдом, после чего овраг засыпался сверху землей. Так что даже летом не было недостатка в мороженом мясе как для славян, так и для рабов на питании которых Рус не экономил.

Против таких «туристов» халявщиков Рус ничего не имел, даже рад им был.

Во-первых, на такую прорву народа точно никто не рискнет напасть, даже если кто-то и планировал вторжение в Крым из степняков те же кутригуры или вовсе утигуры.

Во-вторых, они вырабатывали дополнительное железо, что шло в своеобразный фонд князя. В общем брал он дольку малую (около трети, чего собственно мелочиться?) пользуясь тем, что никто не в курсе сколько собственно должно получиться железа с той руды, что они надолбили и привезли. Мог и половину брать, а то и все две трети, но все же решил не перегибать палку. Люди все-таки не слепые и могли заметить несоответствие.

В-третьих, и это пожалуй самое важное, Рус приглядывался к прибывающим в Крым людям с целью выцепить себе на службу подходящие кадры. И такая текучка «туристов» (надолго собственно никто не оставался, сделали себе доспехи, запасли какое-то количество железа и уезжали обратно в родные края), просто идеальная ситуация для просеивания всей этой активной человеческой массы на выборку нужных индивидуумов.

Рус присматривался к десятникам, полусотникам и сотникам оценивая их управленческий и обученческий потенциал в первую очередь через их подчиненных в плане дисциплины и боевого мастерства. Есть понятие дисциплины и вои хороши, значит учителя у них знают свое дело. Рус для такого дела даже устроил своеобразный ринг, где желающие могли показать себя во всей красе в спарринге друг с другом. Он даже награды выставлял для победителей: особенно богато украшенные бронзовыми накладками элементы доспехов: шлемы, поручи, поножи, наплечники.

Кроме того, чтобы выявить хороших учителей заманивал командный состав подарками в виде ножей, как боевых, так и метательных, чтобы они прошли простенькие тесты, что для них составил Рус. Благо имел понятие о том, какие вопросы надо задавать ибо в России в свое время, когда пришли иностранные корпорации, было очень популярно подобное тестирование и он сам участвовал в подобных мероприятиях как объект тестирования, так и тестировщик набирая персонал.

Ему требовалось найти как чисто учителей, что смогут передать опыт ученикам, так и «сержантов», что будут не только и не столько учить владению оружием, сколько смогут держать в узде учеников, в общем что-то типа сержанта из фильма «Цельнометаллическая оболочка».

И такие люди находились, осталось лишь придумать, как их переманить к себе, но все это уже на новом ПМЖ.

Но если в Крыму все обстояло хорошо, то вот в самом «Датском королевстве» что-то было неладно. Первым звоночком стало сообщение от Ильмеры, что юго-западные племена, обитающие на границе Фракии и Дакии — северные провинции ромейской империи, практически не делают саней. А все племена согласно плану и поговорке «готовь сани летом» должны были сделать такие повозки, минимум по одной штуке на семью или сколько нужно для перевозки всего своего скарба плюс продовольствия.

Можно было подумать, что они хотят обойтись обычными колесными арбами, или вовсе волокушами с дополнительной вьючной загрузкой животных, но дополнительная проверка показала, что это не так. В общем все говорило в пользу того, что эти племена забили на Исход толстый болт.

Собственно, это было неизбежно. Как докладывали агентессы Ильмеры, многие рода из северных и центральных племен так же не хотели переселяться, но сделать им это все равно придется пусть не на север, так на запад, чтобы не оказаться совсем уж в одиночестве посреди степи в коей после основного Исхода будут кишмя кишеть кочевники.

— И что делать? — спросил себя Рус и сам же ответил: — Да ничего! Не хотят уходить, понадеявшись на защиту со стороны ромеев, то кто им доктор?! Это их выбор. Пусть остаются, потом сами прибегут, значительно поумнев, если конечно смогут пробиться сквозь авар.

Лето надо сказать выдалось холодным и дождливым, но это было даже к лучшему в том плане, что в степи благодаря этому хорошо росла трава и у кочевников не имелось повода для активного движения на запад.

Правда на корню сгнил урожай зерновых, но тут уже ничего не поделаешь.

Значительную часть добытого железа Рус продал ромеям или точнее обменял на полсотни бронзовых… самоваров объемом под сто литров. То есть он изначально заказал сделать ему специальные емкости в виде обычных бочек с трубой внутри. Железные печки для них он сделал сам.

Зачем ему потребовались такие самовары?

Они потребуются в процессе Исхода, ну и потом не пропадут. Бронза есть бронза, ей всегда применение найдут.

В конце августа Рус передав всех рабов викарию Хероснеса Данакту Диодору отправился до дому до хаты.

Впереди его и всех славян, кроме особо хитрожопых и ленивых задниц, коих в общей сложности набиралось до четверти от общего количества, ждал Исход.

27

Осень выдалась холодной и дождливой. Лило буквально каждый день, пусть небольшой дождик, на пятнадцать минут, но стабильно. Каждые три-четыре дня начинался дождевой конвейер, когда лило по десять минут через каждые четверть часа, а раз в неделю дождь шел сутки напролет. И чем ближе к зиме, тем затяжнее дожди. В общем поганая погода при которой можно порасти мхом.

Но лично Рус такой погоде только радовался, ибо если у каких кочевников появилась мысль совершить нападение, то сделать это просто физически затруднительно, так как кони в один момент вязли в грязи. Впрочем, с желающими тоже пока обстояло не очень, ведь кутригуры были по факту уничтожены в Крыму и сейчас степь между Днепром и Доном перераспределяли между собой оногуры и выбитые аварами с востока утигуры, так что им не до походов на славян. Остатки кутригуров, чтобы их окончательно не раздавили сии жернова, забились обратно в Крым, стоило только оттуда уйти славянам.

Но если в плане погоды было холодно, то в плане деятельности очень даже жарко. Всю осень шли подготовительные мероприятия. В первую очередь доделывался транспорт: сани и арбы, а так же целыми днями работали кузни, где устроили все тот же поток работающих молотобойцев, чтобы произвести в достаточном количестве гражданской продукции: гвозди, лопаты, пилы, топоры, серпы с косами и так далее.

В конце октября пошел снег и ударили практически сибирские морозы. Малый античный ледниковый период продолжал зверствовать. С установлением постоянного снежного покрова в начале ноября с северо-западных окраин стронулись первые массы людей и двинулись на восток.

Как и ожидалось юго-западные племена решили остаться в родных краях. Лишь отдельные племена и рода из племен-отказников решили присоединиться к Исходу.

— Что будем делать? — спросил Лех.

Он решил посоветоваться с Русом как с князем Исхода, ведь его это тоже касалось самым непосредственным образом.

— Ничего.

Лех нахмурился, ведь такой отказ юго-западных племен это удар по его власти как пана. То есть и остальные могут решить, что на Льва можно махнуть рукой и поступать так как им хочется несмотря на достигнутые ранее договоренности. Рус это понимал, но совет такой дал не из желания ослабить власть брата и пояснил:

— Мы не можем сейчас отвлекаться на них, Лев. Вот-вот нужно будет выступать и все силы придется бросить на охрану идущих людей, а тут сам понимаешь, желающие нас покусать найдутся, те же оногуры…

Да, оногуры из возможных союзников, что могли прикрыть уходящих на север славян от прочих степняков, превратились в обычную угрозу. Кровный союз окончательно распался после того, как от родовой горячки умерла Лыбель, сестра братьев Кия, Хорива и Щека, что была выдана замуж за сына вождя оногуров.

— Что до отступников, их покарают боги за свое предательство и просто неразумность. Если подумать, то тебе это даже будет в чем-то выгоднее.

— Это в чем же?

— Когда на них вдоволь покатаются авары, а ромеи их при этом защитить не смогут ибо сами должны служить защитой для ромеев, они обратятся к тебе за спасением и ты их спасешь. Вот только ты вправе при этом будешь не сохранять племена в прежнем составе, а расселить обязанные тебе рода в других племенах в том числе своем, усилив тем самым как себя, так и тех, кто не будет тебе перечить по поводу и без.

— Хм-м… — с задумчивым видом выдохнул Лех, а потом улыбнулся. — Мне нравится твой план. Так и сделаем.

Рус же видел в этом первый шаг к объединению племен в единую формацию. После того как произойдет первый процесс слияния, последующие должны пойти легче, ведь прецедент уже есть, хотя, конечно, не факт.

Собственно Рус видел в переселении отличный способ перемешать славянские племена между собой, ослабить их прежние связи и при этом вынудить налаживать новые с новыми соседями, что по его мнению должно было сильнее сплотить их между собой.

А то ведь как раньше было? Племена общались в основном лишь с соседями и в итоге волей-неволей обосабливались, формируя пять-шесть центров кристаллизации и процесс этот, как показала практика, зашел уже слишком далеко, два из таких центров так сильно обособились, что остались на месте отказавшись принять участие в Исходе. И никак нельзя было поселить племена в прежней обособленности. Так что Русу и Леху пришлось хорошенько поломать голову сидя над картой, распределяя зоны заселения племенам, так чтобы не вызвать у них сильного протеста (вожди все-таки не дураки и поймут, что сильным дроблением их хотят перемешать и тем самым ослабить), и при этом процесс обособления не продолжился на новом месте. Но справились за счет «вытягивания» поселений старых племенных союзов по одной реке и заселением по параллельной реке другого племенного союза. В итоге северо-западные племена теперь будут соседствовать с юго-восточными, а вокруг них северные и южные племена.

— Лев, когда пойдете на север, не трогайте южных балтов, оставьте тех, что живут южнее Припяти и Горыни в качестве щита. Даже тех, кто живет севернее по возможности отгоняйте именно на юг, пусть они станут щитом для нас от степняков.

— Предлагаешь оставить врага за спиной?

— Они нам теперь не сильно страшны.

— А если в жажде мести объединятся с аварами? Не забыл, что именно южные балты являлись основной целю наших походов за рабами?

— Не забыл, у меня одна из наложниц как раз балтка… Вот чтобы не объединились, нужно заключить с ними союз, если надо, то кровный, Чеха жени или еще кого, и постепенно сделать частью себя. Нужно при этом поставить их перед выбором, или они становятся нашими союзниками, либо в конечном итоге окажутся размолоты словно зерно между двух жерновов, то есть нами и степняками.

— Попробовать можно…

— Собственно я предлагаю тебе не сгонять на своем пути вообще всех балтов, а вбирать их в свой состав малыми частями, скажем один род на племя расселив их семьи по нашим родам. Мало того, что это освежит нашу кровь и в перспективе усилит количественно, так еще и послужат нам учителями в плане хозяйственной деятельности на чужой земле.

— Да, это хорошая мысль… — признал пан Лех.

Что до прибывающих людей, то для них все что мог сделать Рус это подготовить достаточно топлива, для чего северные племена живущие в лесной местности активным образом рубили деревья и сплавляли их по рекам.

Продовольствие у них имелось свое, но и тут имелась подкормка в виде рыбы. Сети буквально перегораживали реки и опустошали их от всего плавающего в воде…

Но пока западные племена подходили, накапливаясь на берегах Южного Буга, северо-восточные племена в начале января, как только на речках встал достаточно крепкий лед двинулись на север выходя к Днепру в район, где теперь так и не возникнет город Киев, где эта река так же оказалась прочно скована льдом и собираясь в крупные массы по пятьдесят-семьдесят тысяч человек двигались дальше растягиваясь на многие версты… ведь шли не только люди, но и гнали огромное количество разнообразного скота, всяких барашек, коз, лошадей и коров.

Впереди и на флангах двигались крупные отряды охраны облаченные в черные доспехи и если имелись ватаги желающие пощипать караван переселенцев, то увидев такую силу они быстро отказывались от своей затеи, потому как даже после удачного нападения уйти с добычей далеко не смогут, или пытались договориться между собой, чтобы напасть уже более крупным отрядом, чтобы можно было отбиться и раствориться в лесах.

Ну а пока договаривались, огромная змея из людей, повозок и животных медленно ползла на север, делая не больше десяти-пятнадцати километров в день, ибо и день короткий, и пока светит солнце надо не только пройти как можно больше, но и разбить лагерь для ночевки.

Вставали люди еще во тьме, готовили еду, ели, сворачивали походные чумы и с первыми лучами Солнца, воздав все необходимые требы богам, дабы дорога их была легка, отправлялись дальше в путь.

28

Одним из недостатков зимнего Исхода являются болезни провоцируемые холодом и усталостью, а именно неизбежные простуды. Именно эта болезнь, что могла перейти в воспаление легких с практически стопроцентным смертельным исходом, самая опасная в таких условиях, когда долго идущие люди начинают испытывать жажду, они или пьют холодную воду или вовсе начинают есть снег. Дабы минимизировать потери от простуды, а ею страдают в первую очередь дети, Рус и заказал у ромеев столитровые «самовары» доверив их эксплуатацию жрицам Живы.

Эти бронзовые емкости поставленные на усиленные сани с железной печкой, в пути, прямо на ходу грели воду, в которую добавляли различную ягоду и плоды для витаминизации: малину, смородину, шиповник, боярышник, рябину и прочее, что женщины собрали и засушили за лето пока их мужчины «тусили» в Крыму, и двигаясь из начала в конец колонны и обратно, жрицы поили всех желающих строго следя за тем, чтобы не хлебали холодную воду. Ночью в «самоварах» варили кашу, чтобы утром люди не тратили время на готовку.

Так что Рус надеялся, что хотя бы от простуды он людей убережет… по крайней мере от тяжелой ее формы со смертельными итогами и не получится так, что чуть ли не половина детей погибнет в дороге, за что его проклянут убитые горем родители. Так-то сопливящих и кашляющих все равно хватало.

Главное еще чтобы не сильно вспотели в движении. Собственно люди все же идиоты и должны были понимать, что вечером следует быстро обтереться полотенцами и переодеться в сухое… тем более что им это прямо было рекомендовано. Ну а кто не следует наставлениям жриц богини Живы, то кто ему доктор? Сами себе злобные буратины…

Но если с сохранением здоровья Рус сделал все что мог, то вот с главной угрозой гибели людей от нападения балтов он… тоже сделал все что было в его силах, но угроза сохранялась. Проблема даже не в том, что противник попытается пробиться к идущим, а в том, что людей могли осыпать стрелами издали.

Дабы минимизировать подобные потери сопровождающий отряд был поделен на четыре части, помимо хвостового и головного отрядов имелось еще два, что шли внутри колонны, разбивая ее на три части, так что среагировать на атаку могли вполне оперативно. Главное, чтобы разведка не проспала и смогли достаточно быстро выскочить навстречу врагу.

С последним могли возникнуть трудности так как с боков двигались практически сплошным потоком стада различной живности. Но если подумать, то они тоже служили неплохой защитой от нападавших если оные захотят побить переселенцев холодным оружием.

Но чтобы до такого не дошло активно работала разведка. Небольшие кавалерийские отряды по тридцать человек на подкованных шипастыми подковами лошадях сновали по окрестностям выискивая малейшие следы присутствия вражеских отрядов. Но пока все было чисто. Лишь следы одиночных разведчиков, а может обычных охотников, виднелись тут и там.

Зимний исход в этом плане в отличие от летнего выгодно отличался. То есть врагу при всем желании незаметно, укрывшись в «зеленке», вплотную к цели не подобраться и не устроить долговременной засады, замерзнут к чертям.

Быстро преодолеть дистанцию откуда-нибудь из глубины лесного массива тоже затруднительно. Мешают сугробы, так что быстро не побегаешь, а кроме того лес хорошо просматривается и любое движение быстро фиксируется.

Единственная возможность подобраться близко являлась ночная пора и густой снегопад. Вот только для потенциальных нападающих это тоже тот еще квест.

Когда приходило время вставать на ночевку, мужское население начинало активно работать пилами и топорами. Вот только они не только и не столько добывали дрова, на которых женщины готовили еду, сколько создавали оборонительный периметр.

Для минимизации работ выбирали участки с высоким и обрывистым берегом, разведчики помимо врагов искали еще и удобные места для ночевки.

Внутренний периметр в котором ночевали люди делался за счет повозок, что выстраивали кругом (в случае если берег низкий, то и по берегу, плюс дополнительно ставили ежи из связанных между собой трех кольев и ежи эти так же связывались между собой.

Внешний периметр создавался за счет засеки. В пространстве между внешним и внутренним периметром ночевали животные. Так что если нападавшие имели целю не нападение на людей, а угон скота, то их ждал большой облом.

Такое расположение скота служило для людей дополнительной защитой. Во-первых, дополнительное препятствие, а во-вторых, увеличивает дистанцию, если враг решит тупо обстрелять лагерь из луков и забросать его дротиками. Ведь деревья внутри периметра на дрова, как раз не трогали, чтобы их кроны защищали от такого дальнобойного навесного обстрела.

А чтобы враг не подобрался незамеченным на дистанцию стрельбы за кольцом засеки разводили большие костры, что освещали окружающее пространство до самого утра.

А вот густой снегопад, точнее вьюга, это да, опасно само по себе, особенно если застигнет в пути. Подгадав непогоду, противник мог воспользоваться ей, и стремительно атаковать и если не побить людей, то угнать часть скота и при этом без особых проблем уйти ибо преследовать в таких условиях себе дороже, а выпавший снег скроет следы.

Но и тут имелась возможность… предохраниться. Рус прекрасно помнил свой опыт морского путешествия на реквизированной у ромейского купца галере, а точнее «предсказателя» погоды, старого раба Пирота страдавшего жестокой метеочувствительностью. Так что Рус пытался найти таких же метеозависимых людей среди славян и конечно же нашел, у кого голова раскалывалась, у кого суставы ломало, у кого старые раны болеть начинали, так что у него имелась своя группа погодных предсказателей и пусть они работали не так четко и точно, и не могли предсказать конкретный тип изменения погоды (сильный втер или снег), как и продолжительность того или иного явления, как один Пирот, просто в силу того, что целенаправленно статистику зависимости своих головных болей и изменением погоды не вели, но тем не менее подсказать, с точностью до суток когда испортится погода могли.

Рус был уверен, что и среди врагов имеются такие же предсказатели и опираясь на такие подсказки могли спланировать наскок.

Благодаря таким предсказаниям в пути серьезная непогода с вьюгами и метелями переселенцев практически не заставала. Рус останавливал движение давая день на отдых. Тем более что по плану и так предстояло давать один день полноценного отдыха на каждые пять дней пути, чтобы люди могли не только физически отдохнуть, но и провести техосмотр транспортных средств и, если надо, то что-то подремонтировать, починить одежду, особенно обувь. Так что в целом график движения выдерживался.

29

Спустя две недели после выхода, преодолев около ста пятидесяти километров по льду Днепра переселенцы вышли на Припять, прошли еще день и достигли места, где в нее впадала река Уж. Отсюда началось расселение первых родов, точнее целого племени.

Селились плотно, не по двадцать-тридцать семей в одной деревушке, и по пять-семь деревушек в «кусте» на удалении пяти-десяти километрах друг от друга, с удалением подобных «кустов» на пятнадцать-двадцать километров между собой, как привыкли, а фактичекски создавали большое полноценное племенное городище. Как говорится, в тесноте, да не в обиде. Мельче просто было нельзя в силу безопасности, ибо небольшие деревушки станут легкой добычей для аборигенов, что непременно захотят напасть на чужаков и поживиться их добром плюс самих чужаков в рабы определить. На столь крупное поселение они нападать поостерегутся по крайней мере в первое время, а потом уже поздно будет… пить боржоми.

Собственно говоря большое городище требовалось лишь на первое время, пока переселенцы не освоится на месте и не разберутся что к чему, и уже в зависимости от того, какие сложатся отношения с аборигенами, начнется расселение (мирное или не совсем). Оставалось только надеяться, что больших дураков ни среди аборигенов, ни среди переселенцев нет и больших конфликтов не возникнет.

Первое городище решили ставить на слиянии Припяти и Словечны. Поскольку на дворе зима и земля мерзлая, отогревать ее и копать слишком долго и муторно, то периметр для городища закрывали не привычным частоколом вкопанным в землю на насыпном валу со рвом вокруг (это все летом будет сделано, по крайней мере выкопан ров), а методом сруба. Рубили небольшие башенки три на три метра и вот между ними уже закладывали горизонтальные бревна десятиметровой длины. Такая стена из сырого леса конечно долго не простоит, но на пару тройку лет хватит, а там лес для нормальной стены высохнет из которого и поставят нормальную стену.

Стену для городища, благодаря имеющемуся в большом количестве инструмента для работы с деревом, возвели всего за два дня. Поставили не только периметр, но и сколотили полноценные ворота повесив их на настоящие железные петли, что помимо всего прочего сковали из крымского железа летом. Так же заготовили большое количество древесины под строительство домов. Но их рубить переселенцы будут уже самостоятельно, так как Рус повел переселенцев дальше. Требовалось торопиться. Единственное что он проконтролировал, так это строительство большой бани для печи которой так же были изготовлены некоторые элементы из железа, а именно котел для воды на десять литров и железный лист для каменки, чтобы можно было подать пару.

Прошли пять дней, достигли слияния Припяти с рекой Птичь и поставили еще одно городище уже за три дня.

И снова в путь. Еще пять дней хода и в Припять впадает река Случь, где так же поставили очередное городище. Четвертое городище поставили на реке Цна, а пятое на слиянии с Ясельдой. На этом расселение волынского союза племен было завершено.

Местные на удивление проблем не доставляли и все меры предосторожности оказались излишними (но тут, как говорится, лучше перебдеть, чем недобдеть). Рус ожидал достаточно упорного сопротивления, вылазок, каких-то партизанских действий, но все было тихо. Аборигены сидели по своими поселениям в самом крупном из которых насчитывалось всего пятьдесят полуземлянок и лишь хмуро-настороженно зыркали из-за частоколов, провожая суровыми взглядами проходящих мимо славян сами ожидая в любой момент нападения на себя.

«А собственно, что они могли нам сделать? — задумался он над пассивным поведением балтов. — По большому счету ничего. Свалились им как снег на голову они и среагировать-то не могли. Чтобы собрать армию способную нам противостоять, нужно время и довольно много».

К тому же населения тут оказалось весьма немного и чем дальше на запад по Припяти, тем меньше. Ну да, там тоже славяне, что время от времени совершали нападения на восточных соседей.

Вообще общая численность балтов по оценке Руса едва ли была больше численности славян, то есть около миллиона человек и это на огромной территории от линии по рекам Одр-Висла-Буг на западе, до района Москвы на востоке и от Балтийского моря на севере, до истоков Днестра и Южного Буга, а так же Десны на юге. Так что плотность населения, особенно здесь на юге, где их постоянно прессовали то славяне, то оногуры была весьма слабой.

Бежать балты тоже никуда не бежали, тем боле что славяне никого собственно не гнали хотя могли разворотить все их поселения с легкостью. Ведь образ жизни балтов по факту ничем не отличался от образа жизни славян, все те же крохотные деревушки на двадцать-тридцать семей и стоит окружить такую деревушку всего сотне закованных в черное железо воинов, так они сами сдадутся, видя бесперспективность сопротивления.

Вот только никакой надобности в разорении аборигенов не имелось. Во-первых, своего продовольствия достаточно, а это пожалуй единственная вменяемая причина для агрессии. Во-вторых, любая заварушка, это потеря времени, на что Рус пойти не мог, он и так едва успевал.

Да и куда они побегут посреди зимы? И далеко ли убегут, прихватив лишь то, что могли унести на себе? Ведь с живностью у балтов было откровенно плохо, по факту крупного скота и нет, лишь козы да овцы, жили в основном за счет охоты и рыбалки, да сеяли что-то мал-мала, на кое-как обработанных полянках. Да и кто их беглецов ждет? Кому они нужны? Разве что в качестве рабов примут с радостью. Если у славян в законе было сказано, что славянин не мог держать в рабстве другого славянина, то у балтов с этим оказалось все гораздо проще. В общем деваться аборигенам было некуда.

Хотя желающих среди переселенцев избавиться от соседей хватало. Это естественно — никто не любит, когда под боком находятся чужаки, волей-неволей начинаешь видеть в них угрозу. Но Рус настоял на мирном соседстве, оценив реальную обстановку на месте. Она, по крайней мере тут в районе Припяти, складывалась очень благоприятной для переселенцев.

— Зачем они нам тут? — выражал недовольство один из волынянских вождей. — Давайте их разорим, часть в рабы, а остальных сгоним прочь!

— Не нужно никого никуда гнать. Вместо того, чтобы на ровном месте плодить врагов, начав лить кровь без повода, лучше сделайте из них союзников.

— Как?

— Что значит «как»? Обычно! Породнитесь с ними! Отдайте им своих дочерей и возьмите их дев себе в жены.

— Ну да…

Волынянские вожди стали что-то прикидывать в уме, оценивая перспективы. Дураками они не были и прекрасно понимали, что если породниться с этими балтами, то они станут «младшими партнерами» на фоне славян, что имели отменное вооружение и броню, а так же отменный и в большом количеств инструмент, в то время как балты оказались совсем нищими.

— Избавьтесь только от тех, кто воду начнет мутить да к восстанию подбивать. Такие обязательно появятся и будут они из самых богатых и влиятельных родов. Желательно сделать это руками своих новых родичей, наверняка найдутся те, кто этих центровых ненавидит, и отдать им все трофеи в качестве награды и может даже что-то сверху дать из своих старых доспехов. Вообще пообещайте, что в течении нескольких лет, те, кто войдет с вами в союз, получат инструмент, оружие и доспехи.

— Где же мы это возьмем?

— Я дам.

Оставшись у Ясельды ждать Славяна, что должен был вскоре привести вторую партию переселенцев для расселения их дальше на север (он должен был выйти спустя неделю после старта Руса) послал отряд в сотню человек дальше на запад к реке Буг к Леху, чтобы узнать, как идут дела у него.

Сам получил весточку от Чеха, что так же вышел на Припять и двигаясь навстречу Русу стал основывать городища. Первый поставил на самой Припяти пяти днях от истока, второй на Турья, третий на Стоходе, четвертый на Стыри в сорока километрах от ее слияния с Припятью, а пятое городище основал на Горыни в пятидесяти километрах от ее слияния со все той же Припятью.

В прочем Лех тоже выслал свой отряд проверить как в свою очередь обстоят дела у Чеха с Русом и те поведали, что пан Лех поднявшись по Днестру дошел до слияния Буга с Вислой, где и решил основать свою столицу с явным прицелом на то, что в будущем она окажется в самом центре его земель, после того, как наладит сотрудничество с местными славянскими племенами.

Посланники так же поведали, что Лех уже в пути начал вести активные переговоры с некоторыми вождями, что находились в споре с соседями в обмен на признания своего главенства, одновременно обещая защиту от балтов.

«Ну что же, именно так англичане покорили такую огромную страну как Индия, поддерживая одних раджей против других, что жестоко враждовали между собой и готовы были принять чью угодно помощь, только бы сокрушить своего старого врага, — подумал Рус. — Здесь ситуация ничем не лучше. Славянские племена разобщены и тоже режутся между собой почем зря. Не было у местных славян своего Пана что смог бы объединить их в единую общность ибо по большому счету в этом у них не имелось необходимости в отличие от причерноморских славян подвергавшихся постоянному давлению со стороны кочевников. Аналог его — Само, что по преданиям создал бы здесь на севре спустя почти сто лет первое славянское королевство теперь не факт, что вообще родится. Впрочем, это уже неважно, этим делом займется Лех. Собственно, балты в плане разобщенности ничем не отличаются от славян и если все правильно сделать, то и тут можно сыграть на противоречиях, помогая одним против других взамен на союз-протекторат, а потом как англичане, набрать из местных своих сипаев, чтобы уже их рукам воевать против своих врагов…»

Вообще, первый этап Исхода получился на изумление удачным.

«Но если что-то начинается очень хорошо, то продолжается очень плохо…» — невольно подумал Рус и сплюнул.

А беспокоиться было о чем, Славян уже два дня как согласно плану должен был быть здесь, но от него до сих пор ни слуху, ни духу… оставалось надеяться, что всему виной плохая погода.

Из предыдущей части убрал момент, что Рус лично катался к Леху, вместо этого послал гонцов, а сам стал ждать подхода Славяна с новой партией переселенцев.

30

Рус изрядно обеспокоившись задержкой брата, утром третьего дня послал гонцов к Славяну, чтобы выяснить причину его отставания от графика. Ведь вот уже Чех почти на месте со своей второй партией переселенцев.

Младшие братья Леха сейчас активно ставили городища на Висле и ее восточных притоках, между Бугом.

Рус и Чех по плану двинувшись по Ясельде собирались совместно колонизировать пространство между реками Неман на востоке и Бугом на западе. Благо что между этими двумя реками имелась целая речная паутина на основе реки Нарев с десятками притоков от мелких речушек до довольно крупных рек со своими притоками.

Чтобы не мотать себе лишний раз нервы в попытке догадаться, что не так у Славяна, Рус решил пообщаться с местным вождем с забавным именем Ушач, чтобы наконец получить более-менее точное представление о местной политической обстановке. Даже не столько о местной (местной обстановкой пусть теперь местные же славянские вожди занимаются и под себя ее гнут) сколько о ситуации на северных землях, куда предстояло идти.

А то признаться, когда начинался процесс планирования Исхода, Рус, чтобы не кидаться наобум, конечно попытался узнать, что тут и как, через опрос тех же рабов захваченных в последних набегах, но вызнать в реальности мало что удалось, ведь рабы в основном из южных балтов и что творится у тех же племен живущих вдоль Припяти они имели самое смутное представление. Что уж говорить о их знаниях о жизни еще боле северных сородичей?

Доходили только искаженные слухи, а они, как известно, имеют свойство искажаться самым причудливыми способами с каждым передающим звеном обрастая подробностями вплоть до того, что могли повернуть все с ног на голову, прямо как в известном анекдоте, где один другого спрашивает: «Это правда, что вы выиграли лотерею машину», а тот ему отвечает: «Правда. Только не машину, а квартиру, и не в лотерею, а в покер, и не выиграл, а проиграл».

Единственное что удалось выяснить, что ятвяги делились как бы на три обособленные группы по пятнадцать двадцать племен: южан, срединных (те, что на Припяти живут) и северян. И между собой они контактировали слабо и все больше вооруженным методом.

Еще севернее облюбовав все побережье Балтийского моря обитала группа племен под общим названием пруссы. Но это для южан и вовсе являлось Терра инкогнита. Истории о пруссах, их нравах словно из серии баек о псоглавцев, что правда, а что вымысел без полулитра не разберешь.

Рус хотел мирно договориться с северными ятвягами, пусть через ультиматум, но и пряник какой-никакой дать, для чего отправить к их вождям своих послов и вызвать на переговоры. Но чем больше слушал, тем отчетливее понимал, что грядут проблемы.

Для него идеальным вариантом было бы либо разговаривать с единым вождем с которым можно было бы заключить союз в том числе через брак (того же Чеха женить), либо, чтобы никаких объединений племен вовсе не имелось. Но увы, случился «закон Мерфи» и если неприятность может произойти — она случится. Вырисовывался средний вариант.

— На западе сейчас под своей рукой держит четыре племени вождь Йен, — пояснял Ушач политикум северных соседей. — Прямо на севере держит пять племен вождь Хоф, на востоке сразу семь племен держит вождь Ломж.

— И как они между собой живут?

— Когда как… — флегматично пожал плечам Ушач сделав добрый глоток медовухи. — Когда враждуют, когда замиряются… чтобы на пруссов напасть.

— А сейчас как?

— Не знаю… разве что прошел слух, что Ломж готовит поход… а на кого?..

Ушач снова пожал плечами. Ну да, его племя далеко и особо не волнует что происходит, где-то на северо-востоке.

— А на вас часто нападали? Тот же Йен или Хоф?

— Не… что с нас взять?

Это да. Нищета у припятьских ятвягов была страшная, даже с тканями у них просто беда, в основном в шкурах ходили. По сравнению с ними, южане выглядели богачами, ведь у них помимо тканей и «большого» количества железа водился крупнорогатый скот и кони, и как следствие именно южане становились жертвами нападений со стороны припятьских ятвягов.

Как следствие у припятьских ятвягов с племенными объединениями было не просто плохо, их вообще не было. То есть каждое племя жило само по себе вступая лишь в краткосрочные военные союзы на время набега на тех же южан или славян на западе, ну или если между собой что-то не поделили союзников искали. И это понятно. Ведь причин по большому счету для укрупнения у них нет в отличие от тех же южан, у которых начался процесс объединения под влиянием двойного прессинга как с севера, так и с юга со стороны славян.

— И все-таки в данный момент между Йеном и Хофом какие отношения? Соседи ваши как-никак?

— Вроде как нейтральные… — снова пожал плечами Ушач.

«Значит им ничто не помешает объединиться против общего врага, если нас таковыми посчитают, а они конечно именно так и посчитают, — подумал Рус. — Но все равно надо попытаться договориться… пусть у чеха будет две жены… для начала».

Доводить дело до драки Рус отчаянно не хотел. По крайней мере не сейчас. Ведь это перерастет в партизанскую войну и если зимой это не сильно страшно, то летом в любой момент придется ждать стрелу из ближайшего куста.

«Значит, если не удастся договориться, то нужно ударить так, чтобы ни у кого даже мысли не возникло партизанить», — снова подумал он и поморщился.

На войну требовалось время, очень много времени, а надо расселять вторую волну и на подходе идет третья.

Мешал цейтнот. Все надо делать бегом-бегом, не остановиться, а как известно, поспешишь — людей насмешишь. Так-то будь больше времени, может и удалось бы договориться со всеми тремя вождями до того, как произойдет вторжении в их земли.

А так, кто потерпит ситуацию, когда тебя ставят практически перед свершившимся фактом и выдвигают ультиматум?

Кроме того, славянам практически нечего было предложить балтам взамен занимаемой земли. Разве что совместные набеги на восточных соседей? Тех же ливов, латгалов и прочих… Так себе компенсация ибо они тоже голь перекатная.

Тем не менее послов к Йену и Хофу Рус решил послать на следующий день. Что же касается Ломжа, то выслушав характеристику его характера от Ушача, князь понял, что с северо-восточным вождем ятвягов каши не сварить. Слишком задирист и много о себе мнит и слова Ушача подтверждались тем, что у Ломжа под рукой уже семь племен и зарится на прочих соседей. Такой видит себя только первым, и ни под чью руку добровольно не пойдет.

«Этот точно в драку полезет, — вздохнул Рус. — Теперь непонятно, когда ждать его удара, ибо первым в данной ситуации бить нельзя. Одно дело, когда ты обороняешься и совсем другое — прямой агрессор, тогда на тебя остальные сагрятся со стопроцентной вероятностью, а так есть шанс, что останутся в стороне при условии конечно, что им будет предложен выгодный договор…»

Рус подумал, что местным в принципе можно предложить совместную атаку на пруссов, так сказать, вернуть им исконно-посконную землю предков, что у них отжали эти изначально готские племена (у них даже язык другой), но главное, это конечно же допустить их до торговли янтарем.

В то, что удастся договориться миром с пруссами Рус не верил от слова совсем. Так что война с ними, по его мнению, была просто неизбежна. Главное, что он получил подтверждение тем сведениям, что между ятвягами-северянами и пруссами идет необъявленная война. Кто являлся зачинщиком этой войны уже не узнать, слишком давно она идет — несколько поколений. Может и ятвяги. Все-таки пруссы сидя на янтаре, что пользовалось большим спросом в Ромейской империи, были довольно богаты (вот у них кавалерия как раз имелась), а чужое богатство всегда вызывает зависть и желание это богатство отнять.

А может и пруссы, что как известно вторглись в эти края и отжав у ятвягов прибыльный бизнес по торговле янтарем. Первая волна миграции с готских земель прошла со ста восьмидесятого-двухсотого года и длилась двести пятьдесят лет. Вторая и гораздо боле краткосрочная волна, даже скорее вторжение, произошло совсем недавно, сорок лет назад, в 514 году, когда в земли пруссов заявились два брата Брутен и Видевут с войском готов, что подмяли под себя все прусские племена став их правителями. Правда их сыновья власть удержать не смогли, передрались между собой и все вернулось на круги своя.

Русу на причины было глубоко плевать, главное, что на этом противостоянии тоже можно сыграть. Только надо поторопиться и не допустить, чтобы ятвяги, по крайней мере Йен и Хоф, смогли объединиться против общего врага.

31

— Князь! — буквально ворвался в полуземлянку один из жружинников Руса.

— Что, Халява?

— Гонец от твоего брата Славяна!

Руса буквально вынесло из полуземлянки и он увидел десяток всадников, что буквально свалились от изнеможения с коней, что так же едва стояли на ногах бросая пену из пасти. Причем половина всадников были из тех, что он сам послал к Славяну.

Рус подошел к главному, что жадно выпил кувшин теплой воды. Остальные тоже пили, так что аж захлебывались.

— Говори!

— Князь… атаман Славян остановил переселенцев у городища на Цне…

— Почему?

— Прискакали гонцы из городища на Случе… на него напали местные…

— Ясно…

Рус посмотрел на запад. Солнце уже практически закатывалось за горизонт, так что идти на помощь было поздно. Только если с утра.

— Оборонит он городище, — сказал Чех.

— В этом я не сомневаюсь. Проблема в том, чтобы понять, кто напал, Хоф или Ломж.

— Ты хочешь сказать, что если это Хоф, то…

— Именно Сова, если уж Хоф напал, то Ломжу это сами боги велели, посему под угрозой восточные городища на Птичье или Словечне. Так что остаешься за старшего… а то может еще и Йен отважится на нападение на Турью или Стоход. Хотя вряд ли конечно, не те у него силы, но кто его знает? На простой грабительский набег с угоном скота вполне может отважиться.

Чех согласно кивнул.

В каком-то смысле Рус даже испытал облегчение. Теперь не нужно разводить лишний политес и договариваться с ятвягами, что-то им предлагая. Сами напали, причем формально атаковали чужие земли, и значит, теперь можно будет ставить свои самые жесткие условия. Это если конечно удастся хорошенько их прижать.

С отрядом в пять сотен человек Рус поутру помчался на восток. Расстояние, на преодоление которого переселенцы тратили пять дней, он проскакал за один, пусть и одвуконь.

Еще один скоростной дневной переход и Рус добрался до слияния Припяти со Случью, где стояло городище на которое напали местные.

Славян встретил его радостно улыбаясь.

— Как все прошло Барс? — спросил Рус брата.

— Хорошо! Мы подоспели вовремя и разогнали нападавших! Хотя они и сами могли бы отбиться… Разве что местные бы присоединились, тогда да могло бы получиться. Но они не успели выступить… к своему счастью.

— Сколько их было?

— Около трех тысяч. Сотни четыре под стенами потеряли, потом мы где-то около тысячи покрошили, а остальные разбежались.

Рус понятливо кивнул. Мужского населения в городище не Случье насчитывалось около пяти тысяч, то есть минимум тысяча боеспособных мужиков, причем в нормальных доспехах, плюс еще пара тысяч пригодных к бою. Могли победить даже выйдя в чистое поле с махачем стенка на стенку.

Но поступили они все же правильно. Потери были бы все же чувствительные, а так подоспела… кавалерия из-за холмов и врагу не осталось ничего другого как спешно ретироваться.

— Пленные есть?

— Конечно! Две сотни сразу наловили. Я разослал отряды по полсотни всадников, так они до сих пор отлавливают небольшие группы по пять-десять человек.

— Узнал, кто их привел?

— Естественно! — усмехнулся Славян. — Это некий вождь Хоф. Что теперь делать будем?

— По-хорошему надо теперь к нему с ответным визитом отправиться. А то как-то невежливо будет, он у нас был, а мы выходит, побрезговали… обидятся еще.

Славян жизнерадостно заржал.

— Да и местные не поймут… решат что боимся в дебри соваться.

— Так в чем проблема, Финист? Давай наведаемся, погостим! Тем более что защищать его городище скорее всего почти некому. Лишь сам вождь с малой дружиной успеет добраться до дому, ибо только они и передвигались на конях, остальные пришли пешком.

— Проблема в Ломже, это еще один вождь…

— Да, я знаю, — кивнул Славян. — Порасспрашивал о местных вождях…

— Ну, значит уже знаешь, что он из себя представляет и сколько сил может собрать.

— Опасаешься нападения с его стороны?

— Верно. Если уж Хоф напал, то Ломж подавно. Осталось только понять, когда и где.

— Вполне возможно, что уже напал, — нахмурился Славян и невольно посмотрел на восток.

Ломж по их оценке мог собрать больше пяти тысяч бойцов, а это уже серьезно, городище могло и не пережить осады такими силами.

— Вот и я о том же брат. Так что надо завтра уже выдвигаться дальше на восток, проверить, как там складываются дела.

И снова изматывающая скачка от рассвета до заката. Но в городище на Птичье все было спокойно. Рус пообщался с вождем.

— Разведку окрестностей проводите?

— Только на полдня пути…

Рус понятливо кивнул. Это даже не столько разведка, сколько охотничьи партии уходили за добычей. Но хоть так.

— Местные как себя ведут?

Вождь только пожал плечами.

— Тихо, настороженно.

— Сватались уже к местным?

— Да…

— И как результат?

— Простые люди готовы, а вожди пока выжидают.

— Понятно…

Князь позадавал еще вопросы, но ничего внятного вызнать не смог. Ясно одно, что пока славяне не покажут свою силу аборигенам, продемонстрировав, что могут не только защититься, но и наказать покусившихся на них, местные балты-ятвяги будут в целом выдерживать нейтралитет.

— Славян, придется тебе остаться здесь, на случай если Ломж нападет именно здесь. Я же поскачу дальше…

Младший брат понятливо кивнул, сказав:

— Возьми тогда наших заводных лошадей.

— Да, спасибо брат, это будет полезно.

Дело в том, что самый первый городище оказался слишком далеко от второго, что на Птичь. Не сорок-пятьдесят километров, а все семьдесят. Так что одвуконь за световой день могли и не успеть добраться, а вот отриконь, уже гораздо реальнее.

Руса же гнала тревога. Слишком уж городище на Словечне (переместил первый город с Ужи на нее) лакомая для потенциального агрессора, несмотря на то, что являлось самым крупным из всех прочих, что основали на Припяти. Это поселение словно само просится, чтобы его разорить и аборигены с разбойным типом мышления не смогут избежать столь сильного искушения.

И вот новая еще более изматывающая скачка. Ведь это уже четвертый бросок и усталость накапливалась.

О том, что Ломж не устоял перед искушением, стало ясно еще задолго до того, как Рус добрался до места. За горизонтом, в районе городища поднимался густой черный дым, что был едва заметен в быстро опускающихся сумерках.

— Вперед!

Нахлестывая роняющих пену лошадей, пять сотен всадников пошли в последний рывок.

32

Вот уже и зарево пожара видно. Языки пламени поднимались выше деревьев. Горело в районе ворот.

Последний отрезок пути воины гнали как на пожар… собственно так оно и было, скакали сменяя под собой лишь двух лошадей эксплуатируя их буквально на износ только лишь бы у третей осталась хоть сколько-нибудь сил для одного рывка.

Рус вместе с полудюжиной дружинников самолично отправился на разведку, пока остальные воины отходили от бешеной скачки и готовились к бою. Огромный пожар прекрасно освещал все вокруг, так что несмотря на опустившуюся ночную темень видно было как днем.

Двигались со всеми предосторожностями, но они оказались напрасны. Никаких секретов ятвяги не выставили. Во-первых, не до изысков с секретами, не те сейчас времена, а во-вторых, все они сейчас находились у городища в предвкушающем ожидании, когда наконец прогорит участок стены и можно будет наконец ворваться в городище.

На их глазах, под радостный рев осаждающих, в небо вдруг взметнулся столб искр, это одна из воротных башен, а их строили без дураков, прогорела и рухнула под собственным весом. Вслед за ней, опала вторая башня, так же породив облако искр.

Да, городище было на последнем издыхании, но еще держалось. Рус опасался, что уже все, как говорится, финита ля комедия, а оказалось, что еще не все потеряно…

В свете огня виднелись многочисленные трупы, что валялись около одной из стен. Балты пытались взять городище классическим штурмом с использованием лестниц, но не вышло. У обороняющихся имелось много стрел, коими буквально осыпали штурмующих нанеся им большие потери и те видимо со злости, решили спалить осажденных.

Осталось выбрать момент для сокрушающего удара по ничего не подозревающим ятвягам. Пять сотен всадников — это сила, которую нельзя недооценивать в местных условиях, как, впрочем, не стоит и переоценивать.

— Сколько их? — спросил Рус у Халявы, что со своим напарником сделал небольшой крюк и заглянул на другую сторону городища.

— Около семи тысяч…

— Многовато…

Халява согласно кивнул. Если ударить сейчас, то… они ничего не добьются. Ну сомнут несколько сотен, да хоть тысячу, а остальные либо разбегутся, либо смогут создать оборонительный строй и тогда уже им придется несладко. В любом случае противник сможет отойти в лес и раствориться в нем.

— Вот как мы поступим…

Рус обрисовал Халяве только что пришедший ему на ум план и тот кивнул.

— Сделаю, князь.

Рус с парой сопровождающих вернулся к основному отряду. Воины уже облачились в доспехи и рвались в бой.

— Ждем сигнала от Халявы и атакуем… Но сначала надо выйти на позицию.

После того, как ему так же помогли облачиться в доспех Рус, оставив лишних коней под присмотром десятка пострадавших во время скачки воинов ставшие негодными к бою (лошади нет-нет да падали, особенно под конец скачки, когда устали до предела и едва держались на ногах, а вместе с ними не всегда удачно приземлялись всадники) повел свой отряд на стартовую позицию, для чего они вошли в лес и пересекли участок суши выйдя на Словечну где-то в километре-полутора выше по течению от ее слияния с Припятью. Теперь осталось дождаться сигнала.

Вроде и немного времени осталось, а ждать оказалось очень психологически выматывающе и физически некомфортно. Разгоряченные после скачки люди остывали причем и в прямом смысле этого слова, ибо морозец прихватывал.

«Надо было нижнее белье сменить, — подумал Рус, чувствуя, как пропотевшая рубаха очень неприятно стала холодить кожу. — Так и до тяжелой простуды недалеко…»

— Ну же… не собираются же они утра дожидаться, греясь у пепелища?

Не верил он в такую выдержку у фактически разбойников, а значит они должны полезть за добычей, как только это станет возможно.

Донесся торжествующий рев тысяч глоток. А значит вот-вот начнется.

И вот среди деревьев мелькнул огонек, а потом в небо взлетела ярко вспыхнувшая стрела.

— Сигнал! На конь! Вперед!

Воины, так же с нетерпением жавшие приказа, как один вскочили в седло и выхватили подготовленные к стрельбе луки.

— Н-но!

Уставшие кони, коих лишь с большой натяжкой можно было назвать свежими, начали медленно, нехотя под жгучими ударами хлыстов, разгоняться по льду Словечны. Несколько минут скачки и вот место слияния Словечны с Припятью, легкий правый поворот и стала видна картина штурма и отчаянной обороны из последних сил защитников продолжающего полыхать стен городища.

Ятвяги с диким, звериным ревом рвались в образовавшийся пролом прямо сквозь пламя исторгаемое не до конца сгоревшими бревнами от ворот и развалившихся башен по краям, но внутри городища их ждала не менее жаркая встреча. Дружинники вождей и просто ополченцы, часть которых пройдя через Крым в том числе «туристами» обзавелись хорошей броней и сейчас она позволяла им сдерживать первый яростный натиск.

Но численное преимущество и то озверение в которое впали нападавшие сделали свое дело, строй обороняющихся оказался прорван, и людской поток ятвягов стал словно вода сквозь порвавшуюся дамбу затекать в городище, где их начали обстреливать со всех сторон из оконцев небольших домов-срубов. Стреляли либо женщины, либо отроки. И вломиться в такие дома сходу не получалось, двери заложены брусьями…

Именно в этот момент, когда почти треть атакующих ятвягов оказалась внутри городища, появилась кавалерия Руса, что промчавшись по льду Словечны выскочила на пологий берег врезавшись в хвост ничего не видящих и не слышащих от собственного торжествующего ора охочих до добычи балтов.

Те, что ожидали своей очереди в последних рядах, что-то услышали и даже увидели, закричали предупреждая соседей об угрозе, но было уже поздно.

— Бей!

В толпу густо полетели стрелы и мало какая стрела прошла мимо цели ибо промахнуться по столь скученной массе народа, да еще стоящую к ним спиной было невозможно.

Пятьсот стрел, тысяча, полторы тысячи, две тысячи. Это минимум пять сотен убитых и около тысячи раненых.

Рус разделил свой отряд на две части. Две сотни собственно атакующие, а остальные — прикрывающие. Всей массой кавалерии на том пятачке перед городищем при всем желании было просто не развернуться.

— Слава! — заорал боевой кличь славян Рус, рассекая мечом первого подвернувшегося ему под руку врага.

— Слава!!! — подхватили кличь его дружинники, а вслед за ними и прочие воины.

Две сотни всадников, убрав луки и выхватив мечи с топорами ударили прямо в центр этой прореженной четырьмя залпами толпы рассекая ее на две почти равные половины и фактически словно пробка запирая тех, что успели прорваться внутрь поселения оставляя их без подмоги.

Пока шла рубка центральных, три сотни кавалеристов разойдясь на фланги продолжили метать стрелы на пределе своей скорострельности. Благо цели на фоне горящих стен были отлично видны и что еще лучше, не имели никакой защиты кроме щита, вот только прикрыться им со всех сторон невозможно и злые стрелы продолжали косить ятвягов десятками в секунду.

Неожиданный удар оказался настолько сильным, потери вышли столь большие, опять же у страха глаза велики и выжившим в первый момент показалось, что врагов в разы больше, чем в действительности, так что вполне естественно, что практически сразу начался процесс панического драпа.

Балты с криками вроде «спасайся кто может», бросились во все стороны, желая укрыться в спасительной темноте, а главное добраться до леса, где всадники потеряют свою мобильность увязнув в высоком снегу да и деревья сами по себе та еще преграда из-за низких ветвей.

Вот только не всем оказалось бежать близко до леса. Да и те, для кого лес находился, что называется в полушаге, понесли сильные потери от стрел и мечей, прежде чем смогли укрыться среди деревьев. А вот тем, кто оказался на берегу Словечны или Припяти не повезло значительно больше. Пока добежали до реки их секли стрелами, потом за ними увязалась погоня и пока бежали по льду их продолжали бить стрелами и рубить мечами. Кавалеристы на льду, на подкованных шипастыми подковами конях, чувствовали себя более чем уверенно и легко настигали своих жертв.

В итоге из примерно тысячи, что ломанулись через Словечну и Припять, до спасительного леса добрались считанные десятки, причем большей частью раненые, а учитывая коварство стеклянных наконечников, можно сказать, что большая их часть тоже трупы.

Рус тем временем, яростно рубя врагов, прорвался в городище.

Обороняющиеся, павшие было духом из-за вторжения врагов и бившиеся просто с целью продать свои жизни подороже, но услышав боевой кличь, а уж когда увидели врывающихся сквозь пламя всадников в знакомых вороненых доспехах, они вновь воспряли в то время как боевой дух у нападавших наоборот резко упал на самое дно.

Ятвяги, быстро смекнув, что дело дрянь, попытались спастись, сдавшись в плен, но озверевшие от своих потерь славяне, мстя за свой страх и испытанное чувство безнадежности, порубили практически всех, кто оказался внутри.

— Слава! — вновь заорал Рус от переизбытка чувств, осознав, что он успел и они победили.

— Слава!!! — взметнули мечи в небо все остальные, как что пришли вместе с ним, так и оборонявшиеся.

33

— Потери? — потребовал отчет Рус.

— Семеро раненых, один тяжело, но должен выжить…

Рус кивнул. Могло быть и хуже. С другой стороны балты практически не помышляли о сопротивлении. Лишь одна кучка отбивалась со всей возможной яростью. То были вожди ятвягов. Их в горячке боя всех порубили.

Что до осажденных, то у них с потерями было все гораздо печальнее, но тоже не сказать, что совсем уж плохо. Не будь доспехов, счет перевалил бы за тысячу, а так всего чуть больше двух сотен убитыми. При такой осаде и прорыве — это ни о чем.

Что до потерь ятвягов, то они фактически потеряли две трети своей армии, а учитывая, что за добычей к городищу славян привели практически все боеспособное мужское население племен, то дела у этих племен становились не ахти.

Стали допрашивать пленных, коих удалось захватить больше шести сотен человек, правда большей частью раненых.

Сначала пленных разделили по кучкам в соответствии с племенной принадлежностью, собственно они сами так расселись, когда их сгоняли в одно место со всей округи, после чего эти кучки рассортировали уже по принадлежности к отдельным родам.

Собственно допрос сводился к тому, чтобы выяснить взаимоотношения между племенами, а так же взаимоотношения между родами в отдельных племенах. Рус пытался как минимум найти линию разлома этого племенного союза, чтобы, ударив по ней окончательно развалить этот союз, если ему это потребуется. Как максимум, он хотел найти в племенах точку опоры и найти уже союзников для славян. Вполне реально, учитывая, что как таковой национальной самоидентификации сейчас нет или она очень слабо выражена, а значит нет той стены в первую очередь в мозгах, что помешает объединению.

С линией разлома все оказалось проще простого. Четыре племени из семи были присоединены к союзу фактически насильно, что им конечно не сильно нравилось. Собственно, чтобы развалить союз, достаточно будет разгромить племя Ломжа ставшее точкой кристаллизации и хорошенько наподдать его двум добровольным союзникам, что присоединились к нему в силу разных причин, в основном для получения защиты от других соседей, то бишь пруссов.

Сам Ломж погиб, все оттого, что огрузнел за годы нахождения на вершине политической власти, подзабросив тренировки, да на вкусности разные налегая с выпивоном во время многочисленных пиров, но у него имелся младший брат Парч, оставшийся на обороне родного поселения, что тут же подхватит знамя лидерства.

Внутри отдельных племен ситуация так же была далека от пасторальной. Кто-то союзничал, другие враждовали между собой по самым разным причинам, начиная от спора за охотничьи угодья и заканчивая кровной враждой. Тоже отличное поле для игры на тактическом уровне, для влияния на результат уже стратегического воздействия.

Следующий день потратили на отдых, провели тризну по погибшим, а отдохнув отправились с ответными визитами. Но прежде чем заявиться к Парчу и разбить его род и племя, Рус направился к его конкуренту.

Когда твое поселение на пять десятков полуземлянок окружает пять сотен плотно упакованных воинов, мысли о сопротивлении если и возникают, то быстро улетучиваются от осознания полной бессмысленности подобного действа. Так что стоило только Русу, дав предварительно осажденным проникнуться своим безнадежным положением, вызвать на переговоры вождя, как тот заявился с небольшой свитой из четырех человек.

— Я — князь Рус. А рядом со мной, вождь волынян Маламир.

Рус, когда общался с вождем волынян все ожидал какой-то подлости в свою сторону за побег Комана, но потом с некоторым удивлением понял, что Маламир воспринимает всю ситуацию с внуком, как внутреннее дело рода Пана. К тому же Коман жив и мстить по большому счету не за что.

— Вождь Зарас, люди твоего племени участвовали в нападении на наше городище… — начал Рус с обвинения.

— Мы были вынуждены дать вождю Ломжу своих воинов…

— Я это знаю Зарас. Как знаю и то, что десять лет назад Ломж силой подчинил твое племя, взял твою дочь себе в жены, и с тех пор оно слабело год от года.

— Что ты хочешь, князь? — спросил Зарас, поняв, что все это не просто так.

— Я хочу, чтобы виновные понесли наказание за это неспровоцированное нападение.

— С такой силой, тебе это будет сделать легко.

— Это так. Я могу пройтись огнем и мечом по всей территории вашего союза, но это сделает нас непримиримыми врагами. Крови и так пролилось достаточно и лить ее сверх необходимого у меня желания нет. Как нет желания оставлять все на самотек, чтобы через какое-то время, кто-то снова объединив племена, вновь напал на наше городище, потому, я предлагаю тебе союз вождь Зарас, военный и кровный. Твой сын берет в жены дочь водя Маламира, а его сын возьмет в жены твою дочь. И мы вместе обходим все племена и приводим их под твою руку, кроме племени Ломжа.

— А что будет с этим племенем?

— Я заберу его с собой в другие земли. Как заберу по одному роду из остальных племен в качестве виры. В числе и твое племя вождь Зарас… думаю в качестве виры мне подойдет род Ивье.

Несмотря на хмурые рожи этих балтов, на миг они дрогнули в гримасах мстительного удовлетворения. Ну да, Рус решил немного подсластить Зарасу пилюлю и изъять из его племени одного из его политических соперников.

А вообще Рус решил, что это отличный источник трудовых ресурсов, ибо на новом месте рабочих рук потребуется много, причем бесправных, сиречь рабских, потому как своих работников на все не хватит.

Зарас молчал с задумчивым видом, что-то для себя решая и по лицу его было видно, что предложение это ему прямо скажем не сильно нравится. И его можно понять. Предложение от славян было откровенно с подвохом. Согласись он на него и всем станет предельно ясно, что вождь несамостоятелен. Более того, будет вынужден опираться в том числе на силу славян, если вдруг кто-то решит взбрыкнуть и начнет перетягивать одеяло на себя.

Собственно, существовал высокий риск того, что этот сшитый наживо ятвяжский союз, после того как центр сборки в виде племени Ломжа будет изъят, просто распадется на отдельные племена. Но и такой вариант Руса вполне устраивал.

«Может оно и к лучшему будет, — подумал он, — соберем племена заново уже на наших условиях. Сейчас главное зацепиться за одно из племен, чтобы большую часть работы проделать их же руками».

— Какое твое положительное решение, вождь?

Тот на этот пассаж только горько усмехнулся.

— Ну, если не хочешь, то я попробую договориться со Снудом. Думается мне, он, в отличие от тебя, долго над моим предложением размышлять не станет.

Тут Зарас встрепенулся. И это тоже понятно, потому как с племенем Снуда у племени Зараса тоже были свои терки связанные со спором по границе охотничьих угодий. И если Снуд станет главным, то ничего хорошему племени Зараса не светило. Ну и лучше все же быть на ступеньку выше в будущем союзе, чем на ступеньку ниже ибо это все-таки дает много иных преимуществ, как в виде доли налогов, что останется у главного вождя, так и возможность сберечь жизни своих соплеменников, выбив им более удачное местоположение в строю, и наоборот поставив на самое опасное направление своих противников. Торговля опять же пойдет через него…

— Я тебя понял князь. Я согласен.

— Тогда собирайся. Бери с собой дружину и поехали. Сначала накажем главных виновников, а потом будем подводить остальных под твою руку.

Дальнейшее было делом техники и времени. Потеряв большую часть своих мужчин-воинов под городищем волынян балты этого союза семи племен не могли организовать хоть какого-то сопротивления. Опять же надо собрать войско, для чего снова надо собрать вождей, потом собственно собраться войску, а времени на это Рус им и не дал. Мотаясь от селения к селению он под психологическим давлением приводил их к присяге Зарасу.

Но перед этим, как и обещал обратил в своих пленников племя Ломжа. Его брат, став новым вождем, попытался что-то изобразить из себя героическое, вызвав Руса на поединок, но князю это было совсем не интересно и он его просто пристрелил из лука, пробив насквозь щит и ту хиленькую броню из старой кольчуги насквозь.

Пленение целого племени тоже являлось тем фактором, что заставляло вождей вести себя тише воды и ниже травы, чтобы самим не стать рабами.

Вождям этих племен, Рус как и в случае с Зарасом подсластил горечь силового присоединения изъяв из их племен рода, что являлись их оппозицией.

— Может стоит их оставить, чтобы через них давить на приведенных к присяге, дабы не сильно много воли себе взяли и против нас не начали интриговать? — сказал вождь волынян.

— Думал об этом, — кивнул Рус. — Изъятие такого политического противовеса, конечно не очень хорошо, но в данных условиях их действительно нужно чем-то к себе расположить и одновременно замазать перед остальными родами. И как бы они не оправдывались, что не имеют отношения к обращению в рабство своих соперников, им мало кто поверит. Так что для сохранения своего положения им волей-неволей придется опираться на нашу силу. К тому же они такие не единственные и ничто не мешает тебе постепенно взрастить новых соперников нынешним вождям, и держать их за глотку угрозой, в случае проявления недостаточной лояльности, передать власть в племенах другим.

Маломир понятливо кивнул. Это он, как вождь племенного союза с многолетним стажем знал лучше самого Руса. Да и жена его ромейка многому научила в плане политических хитростей.

На приведение под руку Зараса, а точнее под власть славян этих оставшихся шести ятвяжских племен Рус потратил неделю, после чего поспешил обратно к младшему брату, оставив большую часть своих воинов конвоировать пленников к Бугу.

В самом начале своей деятельности по принуждению к покорности балтов он послал к Славяну гонца с инструкциями, как нужно поступить с нападавшими, так что Славян тоже успел помотаться с карательными рейдами, благо успел ибо и поле деятельности у него было поменьше.

— Как у тебя все прошло? — спросил Рус, после того, как рассказал о результатах своих действий.

— Нормально. Сопротивления почти не было.

— Почти?

— Ну да. Здесь, как ты помнишь, народу разбежалось побольше и времени на реагирование тоже имелось больше, так что они успели собрать новую армию, снова в три тысячи вобрав в нее кого только можно, от юнцов до стариков. Загородили нам дорогу, после чего обсыпали стрелами. Так себе залп вышел, — презрительно фыркнул Славян. — У них в основном слабосильные охотничьи однодеревки, да и стрелы полное говно, в основном камень да кость в наконечниках. Даже доспех мне поцарапать не смогли… Ну а потом мы вдарили в ответ. Перебили треть из луков, а потом еще треть посекли мечам, а остальных пленили. Потом все было сделано как ты повелел, так что пленено все племя Хофа и рода вождей в остальных четырех племенах, поддержав притязания на власть тех, кто успел первым проявить к нам свою лояльность.

Да, здесь план претерпел некоторую корректировку и были сменены именно главенствующие в племенах рода.

У Чеха все оказалось тихо. Вождь Йен не рискнул совершить даже легкий грабительский набег, побоявшись ответки, так что тиранить его небольшой союз племен было не за что. Впрочем, позже видя результат своих коллег, он особо ерепениться не стал и быстро пошел на союз со славянами, как политический, так и кровный. Причем роднился не с Чехом, а вождем ближайшего к нему славянского племенного союза.

Сберегли в итоге Чеха для более важной роли. Для пруссов. С которыми, по всем прогнозам, так легко сладить не получится.

Наконец начался процесс расселения второй волны переселенцев. Тем более что пока шло замирение северных балтов, подошла уже третья волна и ее вести на до самого моря предстояло параллельно со второй. Но так даже получалось лучше, чем было предусмотрено первоначальным планом.

34

Жесткий разгром двух мощных, по крайней мере по местным меркам, северных ятвяжских племен показало всем, что в регион пришла новая сила с которой теперь придется уживаться так или иначе. Конечно, тут еще хватало племен из числа независимых, что не пострадали в этих разборках, но и они дергаться не собирались примеряя роль наказанных на себе. А о том, что племена, вожди которых стали инициаторами противостояния со славянами взяты в рабство и их куда-то угоняют, окружающим стало известно неожиданно быстро.

Поскольку в вожди все же пробиваются как правило достаточно умные и осмотрительные люди способные просчитывать свои шаги больше чем на три хода, то они все прекрасно понимали и видя, что силой ситуацию не изменить, славян не изгнать, слишком их много и они хорошо оснащены, и чтобы не оказаться в положении возможной добычи или согнанными с родной земли, быстренько подсуетились и принялись родниться с пришельцами. Возможно, они с помощью славян хотели еще разобраться со своими врагами… чуть позже.

Видя такое дело, понимая, что в целом для переселенцев территория северных ятвягов безопасна, и они сами способны расселиться (благо теперь с проводниками из местных особых проблем не имелось), Рус поспешил разобраться с пруссами. И тут следовало поторопиться, во-первых, время поджимало, март уже начался еще немного и начнется ледоход, а во-вторых, чем больше времени проходит, тем сильнее враг, ведь глупо думать, что пруссы не в курсе о переселяющихся на север славянах и как минимум они соберут армию для налета на переселенцев, а как максимум, понимают, что им самим придется потесниться на собственной земле, что им конечно не могло понравиться и они собирались этого не допустить.

— А может не полезем к ним? — сказал Чех в ожидании ответа от верховного вождя голиндов, будет он вообще разговаривать или нет.

Если «нет», то превратится из возможного союзника в еще одного врага, чего конечно же не хотелось бы.

Первую информацию, более-менее подробную, они получили от вождей северных ятвягов. В целом на данный момент выходила следующая «петрушка». Эти два брата-акробата, то есть Брутен и Видевут, наплодив изрядное количество отпрысков от взятых в жены дочерей покоренных племенных вождей, вместо того, чтобы как-то попытаться объединить племена под одной рукой, роздали эти самые племена под власть своих сыновей и все вернулось на круги своя. Обычная практика сейчас и сохранится она на многие века. Вспомним русских князей, что делили свои княжества на уделы для сыновей, дробя свои державы.

Сейчас пруссы делились как бы на две относительно равные области. Западные племена ходили под потомками Брутена, а восточные управлялись отпрысками Видевута.

Так же имелось два отдельных больших племени балтов — голинды на юго-западе и скальвы на северо-востоке с которыми, как и с ятвягами пруссы постоянно конфликтовали. Но если у скальвов еще имелся свой кусочек Балтийского моря с янтарем на пляжах, то вот голинды, как и ятвяги были от моря окончательно отжаты пруссами.

К последним Рус заслал послов с приложением о союзе. Ибо этот союз племен в половину уступал пруссам, и при этом был более сплоченным, но несмотря на свою большую сплоченность победить вновь разобщившихся пруссов не могли. Во-первых, сыновья Брутена и Видевута в случае внешней угрозы все же объединялись против общего врага, а во-вторых, пруссы были неплохо экипированы, по крайней мере по местным меркам, так что легко отражали все поползновения голиндов, облаченных в лучшем случае в кожано-роговые доспехи. Даже у вождей металлическая защита являлась редкостью.

— Что, жениться не хочется? — подколол его Рус.

— Не в этом дело, — поморщился он.

— А в чем?

— Зачем нам эта война? Земли и так достаточно. Нам ее хватит, чтобы расселить не только вторую, но и третью волну.

— Ну ты же умный человек, Сова, и сам должен понимать, что оставить такую силу без контроля мы не можем, благо, что сила сейчас на нашей стороне и нужно пользоваться возможностью.

— Контролировать всех все равно не сможем, — упорствовал Чех.

«Еще немного и его можно было бы назвать пацифистом, — подумал Рус. — Или трусом… что для местных более привычно».

— Те же литвы на востоке, а так же аукшайты с жмудью… они кажутся мне гораздо опаснее.

— Опасные, — согласился Рус, — но не так, как пруссы. Если мы их сейчас не возьмем под контроль и дадим хоть немного времени, то они, посчитав нас угрозой, могут сплотиться и найти союзников как раз среди литвы, аукшайтов и жмуди. И стоит нам только немного ослабнуть, перенаправив все силы на отражение атак с юга со стороны авар, как они непременно ударят. И удар их будет очень мощным учитывая наличие у них кавалерии и доспехов.

— Восточные племена тоже могут ударить…

— Могут, но и мы хлопать ушами не будем. Там еще дальше есть племена куршей, земгалов, селов. Подкинем им оружия и будем надеяться, что они отвлекут на себя наших непосредственных соседей в не самый удачный для нас период.

— Получив оружие, могут между собой передраться, — усмехнулся Чех.

— Могут, хотя вряд ли. Увидев, что соперник оснащен так же хорошо, как они, решат все-таки объединить силы и пощипать боле слабых соседей. Главное, чтобы напали именно на литвов, аукшайтов и жмудь, а не на еще более восточного соседа — латгаллов.

— И как нам обеспечить нужное направление набега с их стороны?

— Еще не знаю…

«Эх, как же не хватает нормальной разведки! — мысленно сокрушался Рус. — Причем не только занятой сбором информации, но и имеющей агентов влияния среди местных, что могут направить решения вождей в нужную сторону…»

— Попробуем найти сторонников, заплатив им, чтобы они продвигали идею атаковать именно западных соседей. Да вроде и сами должны понимать, что западные соседи более удобная и слабая добыча, тем более что латгалы действительно сильны да и живут в не самых удобных для набегов местах — болотах, так что большими отрядами там не походишь, а малые… бесполезны. Перебьют из засад. А чтобы точно пошли на западных, нужно выкупать у них пленников… да, в этом случае им действительно будет выгоднее напасть на литвов, аукшайтов и жмудь, а не латгалов. Ведь иначе пленников-латгалов придется как-то переправлять через западных соседей, что будет крайне не просто утерей не просто товара, но и самим стать товаром.

— Проданным нам же, — засмеялся Чех.

— Именно.

— Тогда можно дать понять нашим восточным соседям, что мы можем прикупить уже их восточных соседей…

— Верно, отличная мысль, Сова! — оживился Рус. — Взаимное нападение за пленниками и у них начнется такая заваруха, что им точно станет не до нас!

«Этакий управляемый хаос, — вспомнил Рус название из будущего подобной стратегии применимой к данной ситуации. — Следующей стадией воздействия, когда они ослабят друг друга в постоянных конфликтах — вмешательство в войну между ними напрямую. Третья стадия — заселение на части отбитых у противника территориях колонистов из северо-западных славян, так что славяне невольно будут держаться друг друга в чужой земле и будет стираться племенное различие и начнется процесс слияния в единую общность с ассимиляцией отдельных балтских родов, а потом и племен…»

— Главное, чтобы было чем платить, — заметил Чех вырвав Руса из состояния мечтательного провидения.

— С этим проблем не будет. Железо еще долго будет в цене…

Лех все-таки повелся на ту интригу, что Рус запустил с помощью агентесс Ильмеры и направил опасного для его власти брата на самое опасное направление для расселения курируемого им словенского союза племен в карпатские горы, где обитало племя словаков, что граничили с плодородными долинами Среднедунайской низменности. Дескать будет занят борьбой со степняками и не мешать ему устанавливать свою власть над всеми славянскими землями.

Потом, конечно, поймет, что дал маху, но будет поздно. Конечно, придется с ним делиться, отдавая большую часть продукции, но… Леху ничего другого не останется, как тратить часть железа именно на те цели, что сейчас определил Рус с Чехом. Сам должен понять всю полезность такой политики, ну а нет… придется слегка надавить своими способностями.

35

Вождь голиндов — Лукув долго ждать себя не заставил. Он уже был в курсе о происходящем на южных рубежах своего племени (беглецы, что испугались репрессий, имели место быть, плюс какие-никакие родственные связи, в общем предупредили) и конечно же беспокоился по поводу того, что уготовили для его народа вдруг взбаламутившие словно болотную жижу весь привычный мир вторгшиеся на север славяне.

— Лукув, мы предлагаем тебе союз и дружбу, — сказал Рус после прошедшей церемонии официального знакомства с объяснением кто они, их личный статус и почему они сюда пришли.

— И какова же цена этой дружбы? — с хмуро-недоверчивым видом спросил вождь лет сорока.

— Чех, что станет наместником на этих землях нашего брата пана Леха — верховного вождя славян, возьмет в жены твою дочь. Сам должен понимать выгоды для твоего племени в союзе с нами, да еще кровном.

Лукув понимал, как выгоды, так и отдаленные последствия для племени, так что особо радостным не выглядел. Ну да, сейчас племя независимо, но пройдет время и с независимостью можно будет попрощаться, оно станет частью чего-то другого. Стоит ли оно того, что в ближайшей перспективе можно получить? Вопрос крайне спорный. Но и деваться особо некуда, разве что встать на сторону своих извечных противников пруссов и уже совместно с ними попытаться отбиться от славян. Вот только отобьются ли? Это тоже вопрос из вопросов.

— Мы поможем вам вернуть свои исконные земли по реке Преголя, откуда вас выбили тридцать с лишним лет назад. Сколько тебе было, когда ты в последний раз стоял на берегу моря, слушая его прибой и глядя вдаль на закат, Лукув? Лет десять? Уверен, что вон тот кусочек янтаря, что висит у тебя на шее, ты нашел сам…

Вождь голиндов рефлекторно кивнул, невольно коснувшись рукой кусочка янтаря размером с фалангу большого пальца в бронзовом кольце-оправе с какой-то букашкой внутри. Лицо его при этом слегка разгладилось, но тут же вернуло прежнюю суровость.

— Это очень щедрое предложение, князь… Только не понимаю, зачем вам делиться с нами, ведь я правильно понимаю, что вы не будете претендовать на добычу янтаря?..

Рус кивнул. Следовало дать потенциальным союзникам что-то ощутимое в материальном плане.

— Насколько я понимаю, вы все можете сделать без нас. Силы для этого у вас хватит.

— Можем. И сил хватит, — кивнул Рус, — только как ты правильно догадался, сил нам хватит не только побить пруссов, но и вас, причем сделаем мы это достаточно легко и быстро.

— Так зачем?

— Зачем плодить врагов там, где можно получить друзей, вождь? Наши с тобой народы одного корня, мы даже понимаем друг друга без особых проблем. И раз мы одного с тобой корня, то не сами боги видимо желают, чтобы мы вновь стали едины… так или иначе. К тому же с твоими воинами мы побьем пруссов еще быстрее и легче, чем без вас.

Лукув понятливо кивнул. По самым скромным подсчетам, голинды могли выставить около пяти тысяч воинов, а если поднапрягутся, то и десять тысяч, и они в предстоящем противостоянии с пруссами были совсем не лишними несмотря на то, что под рукой Руса и Чеха сейчас находилось около десяти тысяч воинов.

В теории, конечно, славяне могли и больше выставить, минимум в два раза, плюс ополчение если уж совсем прижмет, но не стоило провоцировать своей беззащитностью восточные племена, все тех же аукшайтов, жмудь и литвов, кои тоже надо думать, уже в курсе происходящих событиях на землях ятвягов. Так что их разведчики должны видеть внушительные силы хорошо оснащенных славян. Ополченцы и вовсе заняты на строительстве городищ и жилья.

Половина всей армии сейчас находилась под рукой Леха, чтобы северо-западные славяне, а среди них есть особо буйные, те же лютичи, тоже не соблазнились видимой слабостью своих южных сородичей и не сорвались на них в набег. Так что Рус и Чех могли оперировать лишь четвертью «свободных» сил.

Восточные пруссы поднатужившись, а они конечно же поднатужатся не желая потерять доходные земли и тем более быть покоренными, могут выставить в районе двадцати тысяч человек и как минимум половина — кавалерия.

И это только восточные. Если потерять время, то успеют подтянуться воины западных племен, что обитают за Вислой, а это примерно еще двадцать тысяч воинов, ну может поменьше — пятнадцать, все выгребать не станут, чтобы не спровоцировать нападение северных славян. В общем противника требовалось разбить быстро и бить его надо по частям.

Деваться Лукуву было некуда и он согласился ибо предложение из серии — невозможно отказаться, так или иначе, славяне своего добьются о чем ему весьма толсто намекнули. А отказался бы, долго бы не прожил в любом случае и либо племя было бы сметено и он помимо своей смерти добился бы того, что его род поработили и куда-то угнали, либо Рус сделал бы ставку на его политического противника и произошел бы внутренний переворот.

«Ну вот, еще со скальвами бы договориться и будет совсем лепота, — подумал Рус. — Но это уже после войны с пруссами. Им тоже деваться будет некуда… но это уже сам Чех станет договариваться, без меня».

В общем Рус хотел добиться, чтобы одних аборигенов по большому счету контролировали другие аборигены из союзников, ибо на контроль столь огромной территории своих сил никак не хватит. Именно поэтому он и не хотел плодить лишних врагов, да еще из довольно сильных племен, хотя со стороны казалось, что их можно легко смести. Легко оно может и легко, вот только враги могут потихоньку договориться между собой и поднять через пару лет кровавое восстание. А так действует принцип «разделяй и властвуй».

«Еще бы среди пруссов найти несколько племен в союзники», — подумал он.

И как ему казалось — найдет. Не среди прибрежных, так среди отлученных от добычи и торговли янтарем дав им доступ к побережью. Но это опять-таки после войны причем не только с восточными пруссами, но и с западными. Но и война с западными пруссами это тоже уже должно было случиться без Руса ибо и так едва выдерживал график, а ему еще свой словенский союз племен вести надо по апрельской капели…

36

За следующие три дня провели мобилизацию голиндов. Расстояния тут небольшие, так что всадники-гонцы, для такого дела Рус не пожалел выделить заводных коней, быстро распространили приказ вождя на сбор племенного войска. Сильно выжимать не стали и собрали только «набеговое» войско в пять тысяч человек, то есть без привлечения откровенного молодняка младше двадцати и стариков, старше сорока.

Противник тоже без дела не сидел и проводил свою мобилизацию. Причем они, как показывала разведка ставили под копье все боеспособное мужское население, так что вместо двадцати тысяч, могли выставить все двадцать пять.

Теперь требовалось как-то сойтись с противником на одном поле для генерального сражения без лишних прелюдий в виде изматывающих взаимных набегов на оставшиеся без защитников поселения, что не могли выдержать хоть сколько-нибудь длительной осады крупными силами и пришлось бы для отражения подобных осад раздергивать свое войско. В итоге противостояние превратилось бы в длительную и выматывающую маневренную войну.

Не хотелось перерастания войны в чистую партизанскую, для чего тоже требовалось дать генеральное сражение с выбиванием большей части живой силы противника.

— Теперь нам надо как-то выманить пруссов на большой бой, — сказал Рус, после того как гонцов отправили и произошло знакомство Чеха с будущей невестой. — И при этом выбрать это самое поле…

Невеста, девица шестнадцати лет, оказалась очень недурна собой, кровь с молоком, с бюстом четвертого размера, высокая, белокурая и голубоглазая, в общем истинная арийка, и Чеху явно понравилась.

— Кто у тебя самый главный враг?

— Зачем тебе это? — вновь включил подозрительность Лукув.

— Надо слить через него сведения пруссам, что мы пойдем по такому-то маршруту, чтобы противник выдвинулся нам навстречу. А потом, после сражения мы на допросах пленных выясним, кто им проболтался о нашем маршруте и ты его за предательство казнишь. Совместим приятное с полезным. Ты избавишься от своего врага, что наверняка будет мутить воду, ну а я получу возможность покончить с врагом одним ударом.

— Хм-м… мысль конечно интересная… Но с чего ты взял, что они после того, как узнают о нашем пути выйдут именно навстречу, а не ударят в другом месте, где мы будем беззащитны?

— Вынуждены будут так сделать, чтобы мы в свою очередь не разорили и не угнали в рабство оставшихся в поселениях людей…

— Узнав о нашем пути, они могут уйти в леса оставив нам пустые поселения, — резонно заметил вождь. — В итоге наш удар придется в пустоту, в то время как они действительно могут разорить множество наших селищ ведь о их направлении удара мы знать не будем, а заставить вообще всех людей покинуть свои дома я не смогу. Меня после такого низвергнут как вождя и придет к власти мой противник с которым ты можешь и не договориться. Тогда тебе придется воевать еще и с моим народом.

— Действительно…

Рус призадумался на тему, как же ему выманить врага на бой. Ведь как-то же это остальным военачальникам удавалось встретиться двумя армиями в чистом поле не разминувшись.

«Но может у них просто других путей не было, — подумал он. — В то время как в этом краю таких дорог десятки. Или я чего-то не понимаю?..»

— И ты так уверен в своей победе в большом сражении? Даже если нас будет значительно меньше, чем выставит войска враг? — поинтересовался Лукув.

— Да. По крайней мере гораздо в большей степени чем в серии малых стычек, когда придется мотаться из конца в конец. Неизбежны ошибки, просто не успеем прийти вовремя, засады опять же. Я уже молчу о том, что это все сильно затянется, что меня категорически не устраивает. Так что да, лучше одна большая битва.

— Тогда нет ничего проще князь. Не знаю, как там у вас обстоят дела на юге, а у нас можно вызвать врага на бой.

— То есть, ты хочешь сказать, что можно отправить посла к пруссам с предложением о месте и времени для битвы и они придут? — изумился Рус.

— Да. Это вызов на честный бой перед ликом богов. Они вынуждены будут ответить, если конечно не посчитают себя слишком слабыми, заранее признавая себя побежденными в открытом сражении.

«Ну и дела… — мысленно протянул Рус все еще находясь в несколько ошарашенном состоянии. — Хотя… это многое объясняет. С другой стороны, противнику уверенному в своих силах тоже выгоднее решить дело в одной схватке, не теряя людей попусту от сопутствующих всем затяжным военным походам проблем в виде различных болезней, так что такой вот договорной бой с выбором времени и места вполне логичен».

— Отлично! Осталось выбрать подходящее место, где могло бы разместиться оба наших воинства.

— Таких мест тут немного…

Ну да, сейчас все пространство Прибалтики это сплошные леса, даже тайга. Еще не вырубили и не сожгли под пашни. Ну и конечно изрядная часть пространства покрыта болотами. Чистые долины если и есть, то небольшие и неудобные для битвы.

В итоге подходящую площадку все же нашли. В качестве оной выбрали озеро Снярдвы.

Отправили посла из тех, кого не жалко, то есть из рода политического противника Лукува и о чудо, он не только вернулся, но еще и привез ответ с согласием.

Можно было заподозрить некий подвох: сказали одно, а сделали другое, не зря ведь сказано одним умным человеком, хоть и китайцем, что война — путь обмана, и хоть пруссы сто процентов не в курс о литературном труде автора сего изречения, но и сами могли дойти до понимания сей непреложной истины, так что Рус настоял на посылке разведки. Риска для разведчиков из числа охотников почти никакого, ведь не обязательно следить непосредственно за вражеской армией с большим риском попасться и быть жестоко запытанным. Достаточно просто пройти по следу оставленному массой людей и животных. Местные читать следы умеют, так что понять сколько в действительности идет народу несложно. Имитировать следы, в попытке представить, что в действительности идет больше людей чем в действительности практически невозможно ибо человек, а тем более животное не сможет высрать из себя больше чем обычно, а именно по объему «минирования» (благо общие сортиры никто не делал) окружающего пространства разведчики и судили сколько в действительности двигается людей и коней. Пока все совпадало, то есть армия пруссов шла в полном составе без деления на части.

Пруссы кстати тоже не относились к числу легковерных и дозоры сообщали о чужих разведчиках, что мелькали тут и там. В общем их тоже сопровождали к точке рандеву, дабы не проморгать удар в тыл по оставшимся без защитников селениям.

Вот и озеро…

37

Как предполагалось изначально и подтверждалось разведчиками восточные пруссы привели ледяное поле боя практически все боеспособное мужское население своих племен, от шестнадцатилетних отроков до седых стариков, что были способны держать в руках оружие, общим количеством около тридцати тысяч человек.

Из них десять тысяч, то есть откровенный «неликвид» из этих самых юнцов и стариков, плюс пять тысяч бедняков-ополченцев, представляли собой пехоту. Пятнадцать тысяч составляла кавалерия на вполне приличных конях.

Что до доспехов, то Рус от пруссов ожидал чего-то большего, но… может по местным меркам они действительно выглядели грозно, но не для нынешних славян, прошедших через Крым пусть и без Рыма. Хотя в общем-то да… пруссы были оснащены на уровне славян до того, как они наведались на полуостров и обзавелись там железной обновкой.

Выстроились пруссы по классической для этого времени схеме, то есть выставив всю пехоту в центре, а кавалерию, разделив на примерно два равных отряда поставили на флангах.

Что до построения союзных войск славян и голиндов, то на военном совете Рус предложил выставить армию иначе, то есть всю конницу поставить в центр, а пехоту, разделив на две части по две с половиной тысячи человек, расположить на флангах, мотивировав это следующими доводами:

— Пусть прикроют нас с боков, выставив перед собой ежей и ощетинившись копьями, и если пруссы, понадеявшись на свое численное превосходство решат атаковать, и ударят с фланга, то не пробьются через препятствие и тут уж мы их стрелами щедро осыплем из центра.

Идея всем понравилась, так что возражать никто не стал. Да и что тут можно придумать по большому счету? Засадные полки нигде не спрячешь, да и нет сил на такие изыски. Так что обе армии выставили все свои наличные силы для всеобщего обозрения, что подтверждали разведчики прошвырнувшиеся по тылам. Пруссы наверное еще хотели психологически подавить своей численностью противника.

Но зная, что врагов больше, Рус вел психологическую накачку своих воинов, говоря:

— Они привели не только безусых юнцов и седых стариков, но еще и баб притащили для массовки!

Были там бабы на самом деле или нет, но хохма пошла в народ и ее активно обсуждали.

Тем не менее Лукув тревожно взглянул на Руса и его братьев. Ну да, двукратное превосходство в числе — это двукратное превосходство, могут тупо задавить массой. Но братья выглядели уверенно, разве что Чех выражал недовольство. Но он всегда выглядел недовольно, особенно когда приходилось воевать.

— Не беспокойся вождь, в данном случае их численное превосходство им практически ничем не поможет, просто нам будет больше возни.

— Так уверен в победе?

— Да.

— Почему же?

— На это есть несколько причин.

— Какие же?

— Во-первых, их кони вряд ли подкованы шипастыми подковами, а значит уверенно двигаться на льду они не смогут, то есть маневрировать точно не в состоянии…

— Тут же все повалятся как пьяные! — засмеялся Славян.

— Верно. Во-вторых, хоть у них и многочисленная кавалерия, но скажи, как часто им приходилось сражаться против другой кавалерии?

— Хм-м…

Задумчивость Лукува была понятна, кавалерия в данном регионе была не особо развита, даже та, что имелась у пруссов выглядела, скажем так, неуместно. Скорее какой-то данью традиции, что дескать настоящие воины должны быть конными. И пошло это все от гуннов. Часть племен из этих краев участвовала в походах гуннов и после того, как те пали, воины вернулись в родные края принеся с собой именно степной менталитет ведения войны. Сохранению коней способствовали равнинные просторы непосредственно в прибрежных землях.

— Вот именно. Опыта битв у них с другими всадниками практически нет, а тренировочные бои между собой, да мелкие стычки с соседями, это все же несколько не то, они никогда не заменят реального боевого опыта, коего достаточно у нас, ибо что ни год, то нам приходилось сражаться со степняками именно в конных сражениях. Ну и последнее в списке, но не по значению…

Чех хмыкнул на эту любимую фразу Руса.

— Как думаешь, что?

— Доспехи?

Лукув с явной завистью взглянул на кирасы братьев. У самого была только кольчуга, причем латанная перелатанная, да и шлем прямо скажем больше напоминал миску.

— Нет. Третьем в списке идет вот этот элемент конской сбруи…

Рус показал на стремена.

— Именно вот этот невзрачный с виду элемент даст нам то категорическое преимущество, что определит ход битвы.

Лукув недоверчиво посмотрел сначала на стремя, а потом на Руса, пытаясь понять, говорят ли ему сейчас серьезно или же разыгрывают.

— Да-да, именно они, ну и доспехи конечно… Куда ж без них?

На это снова заржал Славян.

Когда войска наконец выстроились, на что ушло довольно много времени, Рус со своей свитой выехал навстречу пруссам, что так же внушительной толпой в кою входили вожди племен со жрецами, выехали навстречу. Как говорится «а поговорить?»

Ну не принято было начинать битвы без предварительных переговоров, какие-то требования, пусть и неосуществимые по определению, требовалось озвучить.

— Зачем вы пришли на нашу землю? — спросил старший из прусских вождей.

— Взять ее по праву сильного, а значит по воле богов, — ответил на это Рус.

— Нас больше! Сила за нами!

— Количество ничего не стоит, если боги сделали свой выбор и он сделан в нашу пользу ибо мы пришли биться за правду, дабы вернуть земли по реке Преголя истинным владельцам, племени голиндов.

— Если говорить о воле богов и праве сильного, то не значит ли это, что именно на нашей стороне боги, раз мы в свое время прогнали этих презренных голиндов и заняли эти земли? — спросил жрец.

— Воля богов переменчива, — пожал плечами Рус.

На эту тему можно было долго трепаться.

— Может раньше голинды их чем-то сильно прогневали и вы смогли их побить и прогнать, но теперь боги вернули этому племени свое расположение, наше здесь появление тому подтверждение и пришло время им вернуться на свои земли. Уйдите сами, добровольно выполните волю богов и между нами будет мир. Если же откажетесь и решите упорствовать с оружием в руках, то понесете суровое наказание, вожди будут казнены за противление божественной воле, а их рода обращены в рабство.

Пруссы что-то экспрессивно загалдели на своем языке, видимо осыпали проклятиями и не прощаясь, развернув коней поскакали к себе. Даже не предложили провести еще один ритуальный элемент перед битвой, а именно поединок лучших воинов. Впрочем, это больше действительно ритуальное действо при равенстве сил и когда одна из сторон готова сдаться, но надо сохранить лицо, дескать такова воля богов, для чего против сильного соперника выставлялся воин послабее.

— Ну вот и поговорили…

Еще в развороте, Рус дал сигнал к атаке, и вся десятитысячная конная масса славян пришла в движение. Рус дав пологую дугу оказался во главе атакующей лавы, Славян зашел в хвост, а Чех с Лукувом отправились командовать пехотой.

— Бей!

Туча стрел взметнулась в небо и обрушилась на правый фланг пруссов из семи с половиной тысяч всадников в центр ее массы. А потом поток стал практически непрерывным. Десятки и сотни прусских всадников стали падать на лед под копыта своих коней, хоть они и защитились щитами, подняв их над головой, но это не всегда спасало. Стрелы впивались в лошадей и те начинали дергаться из стороны в сторону, вставать на дыбы, из-за чего всадники, отчаянно пытавшиеся вернуть управление над конем, оказывались открыты для стрел из последующих залпов.

Потери все же были не сильно большими, тем более что удалось сделать всего четыре полных залпа, но сказался фактор хаоса, кони крутились практически неуправляемыми, многие кони поскользнувшись на льду падали, роняли соседей, что приводило к очередным падениям, всадники раскрылись и вот в эту мечущуюся массу, что все-таки потеряла в общей сложности до полутысячи человек убитыми и ранеными и влетели славяне копейным ударом.

Удар был страшен, сотни и сотни вражеских всадников оказались пронзены насквозь. Сократившееся до семи тысяч всадников, пруссы потеряли еще около тысячи и славяне пробились практически на всю глубину строя.

Еще несколько залпов дали лучники, добавляя разгрома и пошла рубка на мечах и вот тут уже начали самым активным образом сказываться реальный опыт, доспехи и конечно же стремена, что позволяло славянам чувствовать себя в седле более чем уверенно, ну и конечно шипованные подковы, тоже играли свою роль, кони славян стояли на своих ногах крепко, в то время как в образовавшейся хаотичной кутерьме ближнего боя, кони пруссов то и дело поскальзывались и падали.

И только сейчас стронулась конная масса пруссов на левом фланге. Они-то думали, что славяне выберут легкую жертву — пехоту, завязнет в ней и тогда оба фланга конницы ударят с боков по врагу.

Но Рус более-менее помнил историю и знал чем завершился подобный маневр со стороны немецких рыцарей на новгородскую пехоту Александра Невского и как их потом поимели русские витязи. Так что повторять еще не случившейся ошибки он не собирался.

Лучники славян из задних рядов, что остались не задействованы в начавшейся рукопашной схватке, а таких оказалось почти половина, перенесли стрельбу на второй конный отряд пруссов.

Первые потери несколько притормозили вражеских всадников, но главное, что произошло, пруссы фактически заперли свою пехоту, отгородив ее от славянской конницы, по факту сделав ее бесполезной в сражении в то время как союзная пехота под командованием Лукува и Чеха побежала в атаку, при этом прихватив с собой ежи, которые практически катили перед собой.

Вот произошло столкновение левофланговой конницы пруссов со славянами и быть бы славянам окруженными, что всегда очень плохо, но тут подоспела пехота голиндов и на прусских всадников фактически зажатых между славянами, собственной пехотой и пехотой голиндов обрушился град из стрел, а главное дротиков, ведь помимо собственных дротиков по три-четыре на человека, славяне отдали им свои запасы, так что в пруссов полетели тысячи тяжелых колющих снарядов, что произвели просто опустошительное действие, как среди собственно всадников, так и их скакунов ибо промахнуться в такую толпу было просто невозможно, а пруссы ничего не могли сделать в ответ из-за ежей, что разделяли их и врагов.

Произошла еще одна фатальная для пруссов ошибка, когда кто-то из вождей, видя отчаянное положение своей конницы и желая помочь, повел пехоту в обход справа если смотреть со стороны самих пруссов, желая обойти голиндов и зайти им в тыл, в итоге запирая ее в этой ловушке.

Обойти все-таки смогли, но пехота голиндов, выполнив свою задачу, то есть забросав конницу пруссов дротиками, выбив как бы не половину стала по команде Славяна откатываться к своему правому флангу, чтобы их не смяли.

А на правом фланге шла ожесточенная рубка конниц пруссов и славян. Пруссы, подвергшиеся мощному комбинированному удару превосходящими силами, сначала массированному обстрелу, а потом копейному тарану, плюс рубка в кой они оказались очень посредственны по уже упомянутым причинам, понеся жестокие потери, не выдержали и стали отступать, то бишь бросились в бегство.

— Ты и ты! — указал Рус своим дружинникам. — К командирам первой и второй тысячи, приказ на преследование бегущих! Но пусть не преследуют долго — загонят на речное русло и пусть возвращаются! Ясно?!

— Да, князь!

Дружинники-посыльные, стали пробиваться к обозначенным командирам, благо их флажки были хорошо видны. Вскоре зазвучали рожки тысячников и закачались из стороны в сторону флажки, дополнительно привлекая внимание всадников, еще один пронзительный звуковой сигнал и древки флажков наклонились в сторону под сорок пять градусов, став указателем того в какую сторону нужно двигаться всадникам данных тысяч.

— За мной!

Приказ продублировал сигнальщик, задув в рог нужную мелодию.

Повернув, влево славяне врубились в хвостовые остатки прусской конницы, коих едва осталось под три с небольшим тысячи, головные отряды которой завязли в задних отрядах славянской кавалерии под командованием атамана Славяна. Фактически левый фланг прусской конницы оказался в окружении, причем фактором окружения являлась собственная пехота пруссов, что пыталась добраться до пехоты голиндов.

Не выдержав удара и увидев, что второй отряд их кавалерии сбежал, оказавшиеся в окружении пруссы стали пробиваться через… свою пехоту, буквально стаптывая ее и разбивая на части. Чем воспользовались славянские всадники, принявшись рубить раздерганную пехоту пруссов. К этому процессу подключилась пехота голиндов.

Перебив изрядную часть прусской пехоты, коя по своей кондиции (молодняк и старики) мало что могли противопоставить закованным в латы всадникам, славянская кавалерия кинулась в погоню за прусской конницей.

Увлекательнейшее занятие рубить или бить боевыми плетьми в спину бегущих. И совсем прекрасно если уцелел лук и сохранилось хоть сколько-нибудь стрел в колчане. И у кого-то сохранились, так что обильно полетели стрелы.

Бегущих преследовали километров десять, тем более что оные уходили по реке и процесс погони прекратился лишь когда пруссы рассредоточившись на небольшие отряды стал рассасываться по мелким ручьям-притокам и просто в лес.

— Труби сбор! — приказал Рус, когда стало понятно, что дальнейшее преследование становится не только бессмысленным в плане результативности, но и опасным, ибо если делиться самим на мелкие группы, то можно попасть в засаду.

Разгром был полный. На вскидку спаслось едва ли четверть прусской кавалерии, это в лучшем случае тысяч пять. Пехоте и вовсе ничего не светило, кою не добили — взяли в плен, а это тоже порядка пяти тысяч человек.

38

Собственные потери, несмотря на яростную сечу, оказались весьма умеренны, чуть больше трех сотен убитых всадников, причем и раненых было немного. И все благодаря отменным доспехам. Рус насчитал на своем доспехе семь сверкающих царапин в довольно глубоких вмятинах и будь на нем прежняя кольчуга, даже усиленная кожей и роговыми пластинами, то минимум половина из этих отметин обернулись бы для него в лучшем случае тяжелыми ранениями, пара так и вовсе скорее всего оказались бы смертельными.

Потери пехоты тоже оказались не самыми большими, из пяти тысяч слегло больше семи сотен и то большая часть потерь голинды понесли под конец сражения, когда, что называется потеряли голову в боевом угаре, кинувшись добивать пруссов, после того как по врагам сначала потопталась собственная конница, потом потоптались славяне, ну и огребли.

Пленников собрали в кучу на пятачке и сейчас большая часть народа занималась сбором трофеев. А они, что ни говори были богатыми. Трофейных доспехов хватило чтобы полностью оснастить им всю пехоту голиндов, но и еще осталось под тысячу штук. Плюс кони. Славяне поменяли своих пораненных скакунов на целых трофейных, ну и осталось еще две тысячи относительно здоровых коней, местами попорченных стрелами, да порезанных мечами, но выздоровеют при минимальном уходе.

Убитых врагов раздев догола спустили под лед, своих, как и полагается сожгли, принеся часть тяжелораненых пленников в жертву.

Что до пленников, то пришлось потратить время и тщательно их рассортировать. В первую очередь Рус выявлял представителей родов оппозиционных нынешнего правящего рода в племени, таковые конечно же имелись, вот их князь выделил в отдельную кучку, чтобы было что предложить им в обмен на лояльность.

Потом выделял тех, кто являлся союзником этих оппозиционеров или же мог стать таковым. Ведь племена никуда не денутся и нужно привлекать кого-то на свою сторону, пообещав не только вернуть пленников, о и дать доступ к янтарному бизнесу, что монополизировал правящий род племени.

Всех остальных пленников Рус разделил на дв неравные части. В одну часть вошел здоровый молодняк и люди среднего возраста, а во вторую часть — люди старше сорока и получившие ранения. Последняя часть должна была вернуться к своим поселениям. Что до молодых и здоровых, то их судьба оказалась не слишком удачной. Ну да, их погнали на юг, ибо это будущие рабочие руки, коих потребуется просто в огромных количествах. Правда после такого отбора, пленников осталось не очень-то и много, меньше пятисот человек, но оно и к лучшему, легче конвоировать будет.

Дальнейшее продвижение в регион стало лишь делом техники. Рус разделил армию на отряды по две тысячи человек и направил их к столицам прусских племен. Этого количества было более чем достаточно для взятия городищ, тем боле что никто такой глупостью как штурм заниматься не собирался.

Да и штурмовать прусские городища надо признать затея не самая умная. Столичные городища представляли собой настоящие крепости. Чувствовалось римское влияние, это не поселения славян или прочих балтов, с частоколом на рву, эти сооружение были более массивными и капитальными.

В данном случае за основу взяли холм у реки, примерно половину его высоты стесали, направив стесанный грунт на возведение валов по периметру, подняв его на высоту в десять метров. Параллельно видимо ставили деревянную стену с продольным расположением бревен. В общем ставили коробку-сруб с небольшим сужением кверху и заполняли его грунтом.

Потом вырыли ров и земля от него шла на внешний вал на котором уже стоял классический частокол.

Вход в город шел через массивные ворота встроенные в одну большую башню с балконом над ним, чтобы можно было всячески тиранить штурмующих, сбрасывая камни или поливая кипятком, ну и закидывая стрелами да дротиками.

Но имелась и у таких крепостей своя ахиллесова пята, то слабое место, что делало все это великолепие практически бесполезным в случае если противник решил взяться за него всерьез и при этом не ставит целью именно захват материальных ценностей. А именно то, что все было построено из дерева.

А дерево как известно горит.

Хотя конечно не всякое, в том смысле, что если соблюдать технологию и пропитывать дерево специальными составами, то с горючестью у него будут проблемы, будет обугливаться пока есть внешний источник огня, но самостоятельно гореть практически не будет.

Проблема в том, что составы эти не самое дешёвое удовольствие, требует много времени и сил, к тому же эти противопожарные составы сами по себе приводят к порче древесины из-за чего стену нужно регулярно ремонтировать, что еще более трудоемкая операция. Фактически техническое обслуживание стены это ее постоянное обновление.

Так что ничего удивительного, что люди хотят облегчить себе жизнь и заодно снизить затраты. Тем более что время достаточно мирное. Было мирным, до сего момента…

Но сначала конечно провели переговоры с требованием покориться и Рус отпустил несколько десятков пленников из числа «стариков» и раненых, чтобы порассказали ужасов о прошедшей битве на озере дабы защитники дрогнули и сами открыли ворота понимая, что сопротивление бесполезно. Наверняка в городище успели укрыться часть сбежавших с поля боя, но напоминание не помешает.

— От вас требуется всего лишь выдать род вождя и признать нашу власть со всеми вытекающими обязанностями по уплате налогов и выставлению людей в войско при необходимости. Ежели вы откажетесь, то в наказание за неповиновение порабощены будут все жители города. Думайте, время у вас до заката.

Но что-то пошло не так. Не дрогнули и не открыли.

— Думают, что их городище неприступно и надеются на помощь западных соплеменников, — озвучил очевидную мысль Славян, когда солнце коснулось горизонта, а от жителей городища так и не последовало положительного ответа.

— Похоже на то. Что ж, придется учить… По-хорошему никто никогда не понимает. Вроде и хочешь быть милосердным, но…

Рус с досадой махнул рукой.

— Пока устроим небольшой костерчик…

По его сигналу, взятые с собой пленники стали таскать дрова в виде небольших деревцев к частоколу на валу. Защитники пытались обстреливать несунов, но их прикрывали щитами славяне, так что очень скоро возникла целая гора из дров. Часть дров была заранее полита смолой и достаточно было несколько зажигательных стрел, чтобы все эта куча жарко запылала.

Тушить внешние ворота даже не пытались. Зато стали слышны звуки работы по дереву.

— Скорее всего строят карман…

Так и оказалось. Когда костер и часть частокола сгорела в свете все еще полыхающих бревен стало видно, что защитники из внутренних древесных резервов построили стену, так что если бы штурмующие сразу же вломились бы в пролом, то оказались бы в ловушке.

— Что ж, придется еще несколько костров запалить.

Сказано — сделано и вокруг городища запылало еще дюжина костров, теперь строить карманы стало просто бессмысленно, и защитники отступили в городище, что собственно и требовалось.

Дальше было совсем просто. Утром построили самый натуральный сарай, четырех метров шириной, в десять длиной и в три метра высотой. Если стены сделали чисто символическими из тонких стволиков, то вот крышу сбили из толстых стволов, чтобы она могла выдержать удар тяжелого камня с высоты. Чтобы тех, кто потащит этот сарай не сварили кипятком, смолой или маслом, на крышу натянули несколько конских кож.

Далее этот сарай дотащили до ворот городища, поставив его впритык. Пока защитники не опомнились и не сделали вылазку, чтобы раздолбить сарай, пара воинов быстро вбила в створки ворот два штыря на которые повесили цепь. Теперь ворота точно будет не открыть.

Далее все те же пленники под довольно жидким обстрелом, но под защитой голиндов и славян натаскали в этот сарай хвороста и дров, что не влезло внутрь, положили снаружи, снова все полили смолой и подожгли.

Полыхнуло просто зверски. Всю воротную башню на полноценное противопожарное обслуживание явно сэкономили, да и ремонтировали ее не так давно, пламя поглотило в считанные минуты и горела она целый день. Башня рухнула под вечер, оставшуюся ночь все это остывало и на следующе утро, городище можно было брать, что называется тепленьким.

«В общем, городские стены надо строить из негорючих материалов, оно дольше и дороже, но зато вот такого гадства не будет», — сделал вывод Рус.

Он и раньше не очень понимал смысла деревянного строительства городских стен именно как постоянного, а не временного бвстровозводимого укрепления, а теперь так и вовсе для него это стало загадкой. Ведь такая стена в принципе ни от чего не могла защитить, разве что от совсем уж каких-то мелких залетных банд.

Дальше было легче. В столичные городища племен отправляли этих первых погорельцев и те, надо отдать им должное решили учиться на чужих ошибках и открывали ворота, приносили присягу выдавая рода прежних вождей.

Что до западных пруссов, то они так и не пришли. Собрать армию они собрали, но, когда беглецы донесли до них известия, что восточные племена пали, армия распалась и воины расползлись по своим городищам. Прусские вожди, осознав, что такого удара с запада и юга (Лех тоже подвел армию прикрывая со своей стороны третью волну переселенцев, намекая, что стоит им рвануть на восток как по их племенам нанесут удар с юга) решили договориться мирно. Деваться им все равно некуда, только склонить головы признавая чужую силу, а значит и власть.

Рус же поспешил назад. Требовалось теперь отвести на новое место жительства союз словенских племен в горы к словакам. И следовало поспешить, март уже заканчивался, вот-вот начнется оттепель…

39

В первых числах апреля, когда природа уже во всю дышала весной, этим неповторимым запахом свежести, которым просто невозможно надышаться, Рус с пятью сотнями воинов, оказался в районе истоков рек: Горынь, Случь (с переходом на Припять), Буг и Южный Буг с которого собственно и переходили предыдущие волны переселенцев на иные реки-дороги по пути на север. Не зря же именно в этих местах в изначальной исторической последовательности возник город Львов, ибо этот район — транспортный узел, который держа в своих руках можно контролировать пути на север, восток и юг, а через юг, частично на запад.

Здесь уже находились как пленники из числа северных балтов-ятвягов в количестве порядка пяти тысяч человек (еще под тысячу невольников вел Славян), так и словенский союз племен под предводительством его старшего брата Беловода.

С визгом радости на шее Руса повисла младшая сестра Ильмера.

— Ну, как тут у вас обстановка? — спросил он, после того, как поведал о своих трехмесячных похождениях на севере.

— Пока нормально, — сказал Беловод.

— Но?

— Да, есть «но»… Меня беспокоят степняки.

— Сначала думали, что просто разведчики, — влезла Ильмера.

Беловод, отыгрывая вождя, говорил степенно, пытаясь выглядеть еще более внушительно, из-за чего говорил медленно и с раздражающими паузами, одной из которых воспользовалась непоседливая сестра.

— Ведь то, что мы уходим на север они не могли не узнать, вот и пустили в наши земли отряды разведчиков, чтобы понять, что собственно происходит и насколько всеобщ наш исход.

— Но вы заподозрили, что это не так?

— Может и так… в своей основе, — снова взял слово Беловод недовольно взглянув на Ильмеру, но та только задорно улыбнулась ему, хотя казалось, еще немного и язык покажет, но сдержалась, все-таки разговор слишком серьезен. — Так вот… нам кажется, что помимо обычных разведчиков, есть те кто присматривает за нами… слишком пристально…

— В общем стерегут нас как стадо барашков, чтобы всегда на виду были и никуда не делись до того как придет основная стая, — снова влезла Ильмера.

— На переговоры они я так понимаю не выходят?

— Неа.

— Захватить языков?

— Он не дает, — обвиняющее указала на Беловода сестра и все же показала ему язык. — Бе!

— Почему?

— Чтобы не спровоцировать нападение… тем более что оногуры могут не и не меть в отношении нас таких планов, а если захватим пленных, да еще со смертоубийством, то им не останется ничего другого как напасть.

— А то, что на переговоры не идут, это как?! — буквально прорычала Ильмера.

«Похоже это у них не первый спор по поводу соглядатаев из степняков», — подумал Рус.

Конечно, старшего брата он тоже мог понять, в данном случае худой мир лучше доброй ссоры, но с другой стороны, поведение степняков прямо говорит, что войны не избежать.

— Что наши разведчики?

— Ничего, — сказал Беловод. — В дне пути чисто… А дальше посылать опасно.

— Понятно…

«А как там говорил ВВП, да и не только говорил, но и сделал? — самоиронично спросил себя Рус. — Если драки не избежать, то надо бить первым. И даже ударил…»

— Нам, кровь из носу, нужна информация о противнике и его намерениях. Если степняки готовят атаку, то лучше встретить их здесь на хоть как-то подготовленных позициях, чем если они прихватят нас в пути. Может удастся разбить их по частям, если они еще не все собрались… или собираются но в разных местах.

— Мысль хорошая… Только как ты их поймаешь? Они ведь сразу ускачут стоит только им увидеть хоть сколько-нибудь крупный отряд? — с удивлением спросил старший брат. — А засаду сейчас устроить не получится… местность не слишком подходящая, да и время года тоже против нас…

Тут Рус вынужден был признать, что местность тут такая, что с засадой ничего не выгорит и как правильно сказал Беловод, весна хоть и началась, в низинах даже почки стали набухать, а здесь на продуваемой всеми ветрами возвышенности, особенно когда дул западный ветер приносивший холод с еще заснеженных южных карпатских гор все еще лежал снег, хоть и подтаивал.

Тут он обратил внимание на лукаво улыбающуюся сестру, что аж стала ерзать на своем месте в предвкушении.

— Говори уже, — засмеялся Рус. — Вижу же, что придумала что-то.

— Ну, не то, чтобы придумала, но да, я знаю как нам поймать несколько степных разведчиков.

— Вот как? И каким же образом?

— Напасть на их ночную стоянку!

— Вариант, — согласился Рус, кивая. — Только как нам выяснить, где они останавливаются на ночь?

— Так я знаю!

— Откуда?! — хором спросили Рус и Беловод.

— Ну… мы как-то с девочками поохотиться ездили… — делано смутилась Ильмра. — Ездили, ездили и вот нашли.

— Может это разовая стоянка была? — предположил Беловод, озвучив мысль Руса.

— Ну… — еще более показушно смутилась сестра. — Мы проверили, так вот, степняки там регулярно ночуют. Очень уж место удобное, хорошо укрытое от ветров и чужих взоров.

— Отлично Уголек! Покажешь нам и я со сво…

— Нет, Финист…

На этот раз Ильмера действительно смутилась, но взгляд не опустила.

— Что?! Что значит «нет»?

— У меня одно условие, — сказала Илимера приняв максимально серьезный вид.

— И какое?

— Этих степняков нашли мы и я их со своими девами возьмем сами.

— Ты что это тут удумала! — взорвался Беловод, аж вскочив на ноги.

— Постой брат… — поднял руку Рус.

— Чего это?! Она решила, что может…

— И она права.

— Что?!

Ильмера с надеждой посмотрела на Руса.

— Она и ее сподвижницы долго и упорно тренировались и теперь пришло время показать все чему они научились. Так сказать, сдадут экзамен.

— Это опасно и… слишком важно, чтобы так рисковать, поручая дело девицам, что не были в реальном деле.

— Ильмера — была.

— Но остальные — нет.

— Вот и поучаствуют.

— Найди им что попроще… не столь ответственное.

— Нет… — после короткой паузы отрицательно мотнул головой Рус действительно обдумавший такой вариант обкатки «на кошках».

Он бы и рад отказать, ибо тоже беспокоился за сестру, но понял, что может сделать только хуже.

— Это их добыча. Что касается того, чтобы дать им задачу попроще, то… зная, что от успеха этого захвата зависит столь многое, они подойдут к делу максимально ответственно.

— Делайте как знаете, — махнул рукой Беловод и вышел.

— Спасибо Финист. Это действительно важно для меня… и для моих девочек.

— Я знаю Уголек. Готовьтесь. Выходим в полдень, я иду с вам, но в процесс вмешиваться не буду, просто посмотрю.

— И-и-и!!!

Ильмеру кинулась на брата в порыве радости, так что сбила его на землю и чуть не задушила в объятиях. После чего вскочила и убежала, созывая своих соратниц.

«Если ее и ее девушек сейчас прокинуть с захватом разведотряда степняков, коего они сами выследили, то показав им это недоверие в их способностях и силе, они могут и сломаться психологически, а Ильмера мне нужна именно такая… пылающая, для чего она сама должна поверить в свои силы», — подумал Рус, кряхтя принимая вертикальное положение.

40

Поехали одвуконь, все же путь неблизкий и тащить на себе все снаряжение всадника тяжеловато для коня. Вот только помимо части снаряжения заводные кони девушек несли на себе их питомцев — полуволков, что из милых игривых и неловких щенят вымахали в здоровенных лоснящихся стремительных и проворных зверюг, что порвут любого волка на раз ибо превышали их размерами раза в полтора. Не знавшие недостатка в пропитании и усиленные тренировки сделали из них поистине страшных монстров (даже на вид), ведь помимо волчьей крови в их жилах текла кровь чего-то бульдогообразного.

Кожано-роговые доспехи с металлическими элементами для защиты головы, шеи и позвоночника (роговые пластины шли на защиту ребер и лап), делали из этих бойцовских животных настоящие машины смерти. Чередование кожаных и металлических элементов доспеха делали броню практически бесшумной в движении.

— Это псы из одного помета? — спросил Рус.

— Из трех. От трех волчиц и одного кобеля.

— Хорошо обучались?

— В общем да, смышленые.

— Норов показывали?

— Иногда действительно не слушались, капризничали, но мы показали им кто хозяин.

«Ну да, до защиты прав животных еще не додумались… тут до защиты прав людей еще не дошли, так что если волкопес начинал задирать лапу на хозяйку, когда давали знать о себе волчьи свободолюбивые гены, то надо думать били его смертным боем пока не вправляли мозги и не начинали работать песьи гены», — подумал он.

— А что?

— На первый взгляд удачный результат смешения кровей. Если сделать еще несколько таких смешений, то можно вывести породу боевых псов. Лишними такие никогда не будут, ни для охотников, ни для разведчиков, ни для дозорных, я уже молчу про обычных охранных пах. Мало того, что предупредят о враге, так еще и в схватке подсобить могут.

Ильмера кивнула, и указав на одну из своих подружинниц, деваху, которую легко можно представить с кузнечным молотом в роли молотобойца, сказав:

— Поручу это Румяне. Она сама говорила о чем-то подобном.

Пока ехали, Рус поговорил с этой Румяной на тему вывода новой породы собак, высказав несколько предложений… В общем рассказал ей все что знал о генетике на примере все тех же горошинах и как, в связи с этим можно управлять теми или иными признаками, хотя конечно все это очень сильно зависит от удачи, ну или воли Велеса. А так же предупредил об опасности близкородственных связей, что может привести к различным болезненным патологиям.

А вообще проведя полдня среди дюжины девиц-подружинниц Ильмеры понял, что больше половины из них, кхе-кхе… неравнодушны друг к другу. Лесбиянки в общем, ну или би, потому, как и на него с интересом посматривали. В общем, если подумать, то неудивительно.

С подозрением посмотрел на сестру. Воздыхательница у нее точно имелась, вот трется все время поблизости, пытаясь как можно чаще попасться ей на глаза, да оказать какую-то мелкую помощь, отгоняя других случайных помогальщиц. А вот как она сама?

«Собственно не мое дело, главное, чтобы делу не помешало, — подумал он. — Хотя поговорить наверное все-таки надо, чтобы ее на этом не прихватили и не стали шантажировать…»

Завечерело. Отряд заехал в одну из рощиц.

— Подождем здесь до темноты, — сказала Ильмера.

Девушки действовали на удивление четко и слаженно. В плане дисциплины они могла дать фору любому отряду из мужчин. Выставили дозорных, развели в овражке бездымный костерок из взятых с собой дров, чисто чтобы попить горячего взвара, а не холодную воду хлебать.

Кострище кстати тоже не новое, вот только девушки его хорошо замаскировали, сняли кусок дерна, где-то метр на метр единым пластом и вот на этом оголенном участке земли и устроили костерчик. Потом дерн возвращали на место, а сверху кидали снега, заполировывая ветками. Потом природа сама зашлифует мелкие огрехи ветром или снегопадом, что время от времени случался.

В этот раз правда маскировать стоянку не стали.

Облачились в доспехи. Они у девушек тоже претерпели некоторые изменения в том плане, что все подвижные металлические детали были подбиты слоем войлока.

— А вот об этом мы не подумали, — демонстративно громыхнул своими доспехами Рус. — Но да ладно, обойдусь без них, все равно в бой мне не надо, так что…

— В данном случае лишний шум не страшен, — отмахнулась Ильмера. — У нас несколько другая тактика, так что и нам пошуметь придется…

Вот и ночь. К счастью Луны не было, плюс облака, но при этом видно все было неплохо.

«А взаврчик-то с подвохом оказался!» — понял Рус, когда понял в чем дело из-за того, что слегка заныло в глазницах.

Коней оставили в совсем уж какой-то крохотной рощице. С ними осталась совсем уж какая-то пигалица даже меньше Ильмеры, в бою от которой не было бы никакого толка. Но зато она была отличной разведчицей благодаря отличному зрению почти все время проведя в дозоре, ну и в случае опасности благодаря своей субтильности всегда могла уйти от преследования.

Дальше пошли пешком, благо идти было недалеко, всего пару километров. Заходили как полагается с подветренной стороны, чтобы не учуяли лошади, хотя ветерок был чисто символический. Немного углубились в лесок, что рос в распадке. До лагеря было где-то с полкилометра.

Степняки особо не скрывались, так что Рус видел отдаленные отблески от достаточно большого костра, а потом и запах дыма почуял.

«Или это мог со мной шутки шуткует, наводя обонятельные фантомы»? — невольно задумался он, понимая, что находится под легкой наркотой, да и без наркоты мозг мог выдать галлюцинацию ожидаемого запаха.

Впрочем, все это было неважно.

По оценкам девушек, здесь должно быть не больше двух десятков степняков. Несмотря на двукратное превосходство Уголек и ее девушки чувствовали себя уверенно. Хотя, все же их слегка потряхивало от возбуждения и адреналина, вот и оскалы, словно у их собак.

Рус посмотрел на сестру и та отдала приказ:

— Фас!

И спустила с поводка своего волкопса.

Подружинницы тот же миг скомандовали своим питомцам аналогичный приказ и те так же рванули в сторону лагеря степняков. Причем бежали молча, без ожидаемого лая.

— А теперь мы за ними!

Девушки, взяв в руки луки, бросились вдогонку, ну и Рус за ними.

Когда добежали до лагеря степняков, то Рус увидел что в нем творится настоящий хаос. Атака здоровенных волкопсов на не ожидающих проблем большей частью спящих людей оказалась более чем результативной. Первым делом волкопсы атаковали бодрствующих и повалив в прыжке на землю буквально вырвали им глотки или перекусывали шеи своими мощными челюстями.

Спящие конечно же тут же всполошились, схватились за оружие, но только руки их тут же оказывались в пасти и если бы не пронзительные крики боли и ужаса, то наверное можно было бы услышать треск ломаемых костей.

Часть народа смогла все же сбиться в кучу, заняв круговую оборону и ощетинившись копьями да отмахиваясь саблями. В центре один из степняков лихорадочно приводил свой лук в боевое состояние натягивая тетиву, но схватиться за стрелу он уже не успел, сразу четыре стрелы прилетело в его тушку, а там и остальным досталось.

Павших от стрел тут же начали рвать волкопсы.

— Фу!

Из степняков относительно невредимым оказался лишь их предводитель. По крайней мере именно этот воин выглядел старше и богаче всех, так что его миновали стрелы, ну а то, что слегка ногу зубами погрызли, то тут уже ничего не поделать.

Выживших тут же сноровисто связали. Пленники даже дернуться лишний раз боялись, видя перед своим носом оскалившуюся в глухом рычании кровавую морду волкопса.

— Ну как?! — с горящими глазами спросила Ильмера.

— Впечатляет, — признал Рус.

41

Еще больше его впечатлило то с какой скоростью девушкам удалось разговорить пленника. Ни угроз, ни пыток, ни даже сыворотки правды не потребовалось. Хотя тут любой запоет соловьем, когда с тебя связанного две многообещающе ухмыляющиеся девицы стягивают штаны и к твоему мужскому достоинству, который при других обстоятельствах несмотря даже на холод воспрял бы в небеса, сжался в совсем уж незначительную величину и тоже не от холода, а от истекающей слюнями окровавленной зубастой пасти в непосредственной близости и осознания того, что хватит лишь одной команды одной из этих девиц, чтобы эта пасть с лязгом щелкнула и ты лишился самого дорогого.

— Вы планируете на нас нападение? — начал с главного вопроса допрос Рус.

— Убери его! — завизжал степняк.

— Уберу, как ответишь на все вопросы. Итак, мне повторить вопрос?

Волкопес при этом уткнулся мордой в силой сдвинутые колени оногура, начав раздвигать его ноги.

— Нет! То есть да! То есть не надо повторять! Да! Да, мы собираемся на вас напасть!

— Сколько вас?

— Много!

— Насколько много?

— Практически вся орда!

— Армия уже собралась?

— Да! Насколько знаю, пришли практически все отряды!

«Значит по частям их уже не разбить», — взгрустнул Рус.

Оногуры, не напрягаясь могли выставить минимум двадцать тысяч человек, это против десяти тысяч, что мог вывести в поле союз словенских племен, это если поднатужившись и поставив в пеший строй пусть и в задние ряды даже женщин, что могли натянуть несколько раз лук, но это в обороне. В любом случае для племен это означает запредельные потери, которых очень хотелось бы избежать. Да и потом все равно их ждет поражение. Противник просто измотает их постоянно наскоками.

— Когда планируется атака?

— Как только вы сдвинетесь…

И снова Рус понятливо кивнул. А чего тут непонятного? Все яснее ясного. Оногуры тоже хотели избежать больших потерь, а значит им выгоднее атаковать славян на марше, когда они растянутся. Собственно лава из двух десятков тысяч воинов просто сметет славян.

Он задал еще несколько вопросов, уточняя положение войска степняков (встали в полутора дневных переходах), и так по мелочи, например, ввели ли они стремена. Выяснилось, что пока не все, но процесс активно пошел. Собственно, достаточно было посмотреть на коней этого отряда разведчиков, чтобы понять, что да, оногуры начали перенимать полезную новацию.

Ильмера, как и остальные девушки, что слышали ответы степняка, выглядели тревожными, понимая, что справиться с такой армией противника невозможно.

— Не ссыте, прорвемся! — подбодрил их Рус, давая знак, чтобы пленников отправили к их предкам.

Девушки не дрогнули и всем живым вскрыли глотки. Пару девушек явно замутило, но все же не стошнило. Ильмера так самого допрашиваемого порешила, собственно, подавая пример остальным.

— Как? Позовем подмогу?

— Как вариант, можно и подмогу позвать, — согласился Рус. — Только боюсь они могут и не успеть.

— Степняки не вытерпев, нападут раньше, — поняла Ильмера.

— Верно. Кром того, мы не знаем, какая сейчас политическая обстановка у Льва. Как минимум ему стоит опасаться пруссов, точнее того, что они могут вступить в союз с соседнему племенами готов. Могут и славяне напасть. Дураков там нет и все прекрасно понимают, что в их земли пришла новый игрок, что начнет перетягивать силу на себя, подчиняя остальных и многие подчиняться, меняя установившийся порядок вещей не захотят, и на этом фоне могут и объединиться против общего врага. Так что, сама понимаешь, ослаблять свои силы ему сейчас очень опасно. Опять же нам ждать тоже долго не с руки. Скоро распутица и даже если отобьемся, то на место придем под очень, то есть проедим в пути не только то, что отложено на пропитание, но и посевной материал. Что зимой жрать станем? Лапу по примеру медведей сосать станем?

— Братья помогут…

— Не факт.

— Почему?! — удивилась Ильмера.

— Еще неизвестно как у них посевная пройдет, ведь им целину вспахивать придется. Плугов все-таки маловато и вспашут тоже не самые большие площади. Непонятно как в тамошней среде поведет наше зерно, природные условия все же отличные от тех что мы жили раньше. Ну и сама природа может нам сильно подгадить. Так что если урожай и будет, то хорошо если самим хватит на пропитание, плюс на повторный посев. Так что нам надо во что бы то ни стало добраться до нового места к началу лета, чтобы успеть самим отсеяться…

— Понятно… Но как же нам самим отбиться от степняков в таком случае?

— Ну, ты сама говорила, что я любимец богов.

— Так и есть!

— Ну а раз так, то разве боги могут меня оставить без своей помощи в такой сложной ситуации? — усмехнулся Рус.

— У тебя есть план?

— Есть. И я бывает его даже иногда курю…

Конечно же, планируя Исход, Рус не мог не понимать, что те или иные степняки могли не удержаться от того, чтобы напасть на последнюю группу переселенцев. Слишком лакомой для них выглядела добыча. Тут и скот, особенно учитывая элитный табун лошадей, что достался Русу после боя с аланами в Крыму, тут и большое количество железа, особенно в виде доспехов, ну и конечно же сами люди коих можно было продать ромеям за звонкую монету. Ну кто откажется от такой богатой добычи, да еще если она выглядит достаточно слабой. В общем все говорило в пользу атаки.

И конечно же Рус готовился. Пока он сам вкалывал в Крыму, дал несколько поручений сестре и Ильмера их выполнила. Теперь осталось не оплошать с реализацией задумки, ибо попытка будет только одна.

По возвращении Рус описал всю катастрофичность ситуации Беловоду, добавив:

— Но у нас есть план.

— Какой?

Рус рассказал.

— Рискованно… очень рискованно… — после короткой паузы с хмурым видом пробормотал Беловод. — Если что-то пойдет не так…

— Иначе никак.

И завертелось. Людям объяснили опасность, но и дали надежду. В этом плане Рус решил воспользоваться своей репутацией любимца богов. Он сказал, что для усмирения врагов нужно поднести Роду специальные жертвенные хлеба размером с детский кулак, и чем больше их удастся выпечь, тем лучше, так что стоит потратить практически все зерно кроме посевного материала и дальше перейти на бобовые.

Нужному пониманию момента и более активному отклику поспособствовал Богумил — жрец Сварога, со своими единомышленниками. Его учитель и наставник Ведомир ушел с Лехом. Богумил с начала Исхода оставался на этой точке сбора и распределения основного потока переселенцев и просеивал через себя жрецов среднего и низкого рангов, заводя с ними разговоры о правильной — изначальной трактовке того, что есть боги. И те, кто принимал его точку зрения или понимал, просто догадывался к чему ведет Богумил, пусть и из не самых бескорыстных побуждений решивших воспользоваться случаем, чтобы получить нечто большее чем им светило, принимал к себе. Как говорится: нет отбросов — есть кадры.

Как следствие люди откликнулись со всей душой и пылом. С божественным проявлением не шутили и если было сказано одним из любимцев богов, коей к тому же носит прозвание Финист, что Роду нужно поднести хлеба, то значит так оно и есть. А потому никакого саботажа и зажимания излишков зерна в принципе быть не могло. Собственно все у всех на виду и если кто все же решил бы скрысятничать, то им досталось бы от соседей на орехи, да так что могли и изгнать. Это в лучшем случае. Могли и в дополнительную жертву принести, из принципа, что кашу маслом не испортишь…

В общем хлебов напекли в достаточном количестве.

— Теперь осталось дождаться подходящего момента… — произнес Рус глядя на «метеорологов». — И молиться, чтобы они не ошиблись с погодой…

42

Рус нервничал. Все было готово к главному действу, одна загвоздка — природа все никак не хотела ему подфартить. Вроде и небеса все в темных тучах, а контрольная группа «метеорологов» ничего конкретно сказать по поводу того, когда случится снегопад и насколько он окажется сильным, не могла. Так-то снежок пробрасывало то тут, то там, но князю требовался снегопад средней силы, чтобы покрыл землю тонким слоем, в пару сантиметров, снега. Еще немного и хлеб начнет портиться и тогда все окажется напрасно.

Вот уже брат, ведший пленных пруссов, пришел. Пленников довел почти всех благодаря двум самоварам. Отваров им никаких не делали, просто горячая вода, но и этого хватило. Впрочем, погибшие не были связаны с болезнями.

— Сотня попыталась сбежать одной ночью, так что половину примерно покрошили.

Рус каждый день наведывался к метеочувствительным старикам, но те продолжали разводить руками. Погода стояла нестабильная, но в пиковые значения все не выходила. Да побаливают кости и старые раны, но не так чтобы уж сильно.

А ситуация тем временем принимала совсем скверный оборот. Еще неделя-две и истает тот снег что еще лежит в поле, потому как температура днем поднималась сильно выше нуля, если судить по воде в плошке, кою Рус специально держал для определения атмосферной температуры, дескать стоит ледок на воде значит ниже нудя, растаял — выше. Это при том, что они если по-хорошему вот уже как месяц должны топать на новое ПМЖ.

«Ничего, придется ускорить движение до двадцати километров в день, благо что светлое время суток стало длиннее…» — пытался он себя успокоить.

Радовало лишь то, что снег из-за такой нестабильной температуры покрылся небольшой льдистой корочкой из-за чего таял не так интенсивно. Но ситуация действительно стала критической.

— Дайте знать, если все же станет хуже, хоть немного…

Все это время отряды славяне гоняли разведчиков оногуров, подпуская лишь изредка одну-две группы для контроля, чтобы когда начнется Исход даже их не подпускать и это не вызвало большого удивления и подозрения у комсостава степняков.

И вот старики поведали ему, что у части из них суставы и старые раны стало крутить сильнее, но те кто ориентировался на головные боли резкое изменение погоды не подтверждали, хотя тоже жаловались, что-таки да, головы словно чугунные.

Рус был в тяжелых раздумьях. Цена ошибки катастрофична.

— Придется все-таки рискнуть, — решил он наконец. — Только попробуем себе немного подсобить.

— Как? — удивилась Ильмера.

— Жертвы принесем? — поинтересовался в свою очередь Славян.

— И жертвы тоже…

Рус же вдруг вспомнил как африканские шаманы в случае острой необходимости вызывают дожди. Думаете камлают да в барабаны барабанят? Ну да, камлают и барабанят, но этот для отвода глаз своим дремучим соплеменникам. На самом деле, эти хитрозадые типы, дождавшись нужного направления и силы ветра, уходят в джунгли и поджигают их.

Зачем?

Все просто. Сгоревшая древесина полна влаги и та с дымом поднимается в небеса, где в холодных слоях воздуха пар конденсируется и собственно выпадает дождем, дополнительно связывая собой ту влагу что уже имеется в атмосфере. В итоге на поля выпадает живительный для посевов дождь, жители довольны, авторитет шамана снова в небесах.

Это кстати подтверждается еще одним фактом, когда в описаниях, после страшных пожаров деревянных городов, после кровавых штурмов безжалостными врагами словно сами небеса начинают рыдать о загубленных жизнях. Это к слову о том, что строить все-таки надо из камня, чтобы небеса лишний раз по невинноубиенным жертвам не рыдали…

Но это если влажность высокая…

Вот и Рус решил воспользоваться этим эффектом, тем более что влажность воздуха как на заказ, все это время ветер дул с Черного моря, и лишь день как стал задувать с запада, неся холодный воздух с Карпат, потому приказал младшему брату:

— Славян, бери смолу, масло, бери тысячу воинов и скачи до заката на запад, после чего поджигай там лес. Чем больше запалишь, тем лучше.

Тысяча всадников загрузив заводных коней горючими веществами ускакала устраивать лесной пожар. Хоть и зима, но гореть должно прилино. Древисина вроде как сухая. Тогда как же пар? Так снега в лесу полно, вот он растает и испарится. По крайней мере на это надеялся Рус.

— Объявите всем, что завтра с утра выступаем…

«И помоги мне Род», — невольно взмолился Рус, взглянув в хмурые небеса.

43

Хан оногуров Болгар (имя вымыленное) ждал. Ждал пока соберется все войско из лучших воинов, а главное, когда этим войском можно будет атаковать и завладеть богатым трофеем.

Он был опытным охотником и в отличии от молодых и горячих воинов умел ждать, хотя это умение приходит лишь с возрастом, а хан уже пожил, хотя стариком его назвать еще было нельзя. Сорок пять лет, идеальный возраст для вождя, есть опыт прожитых лет и нет мешающей горячности юности, коя часто приводит к непоправимым ошибкам.

Молодые да горячие, его сыновья и молодые военные родовые вожди, вились возле него стаей волков, призывали его напасть на засевших в хлипкой крепости славян, но хану удавалось их до поры до времени вразумлять.

— Мы потеряем в штурме много воинов. А благодаря доспехам, славянские воины будут стоить двоих, а то и троих наших. Да, мы конечно же победим т добыча будет богатой. Но стоит ли она той цены что мы в итоге заплатим? Добычей мало кто сможет воспользоваться. Хуже того, потеряв много воинов, мы сами станем легкой добычей для тех, кто идет за нами по пятам. Так что ждем, когда славяне выйдут из своей крепости и двинутся в путь…

И молодые успокаивались на некоторое время. Авары заставили себя уважать. Несколько небольших сражений, что случились с ними неизменно приводили даже не к поражению, а полному разгрому. Доспехи, стремена, а главное великолепные кони не оставляли оногурам ни малейших шансов не то что на победу, но даже на бегство.

Именно от них славяне сейчас бежали в северные леса и болота даже не вступив с аварами в битву, что было удивительно. Именно от них бежали сами оногуры, сначала в опустевшие степи ранее занимаемые кутригурами, а потом и в оставленные славянами земли, оттягивая неизбежное на год-два, в лучшем случае на три. За это время в строй станет совсем мало воинов и этими силами остановить врага не удастся, как не удалось утигурам с аланами.

Вот если бы объединиться и всей степью ударить по врагу, но увы…

Болгар помнил, что как раз славяне приходили с предложением о союзе, к ним, к соседям. И даже первый шаг этому был положен, его сын взял в жены дочь кагана Пана, но не срослось. Кутригуры отказались, утигуры после столкновения с аварами и их союзниками савирами были разбиты и стали слабы как никогда, а потом славяне практически уничтожили орду кутригуров на зимовье в Крыму, продав остатки ромеям и теперь в степи кочевали лиши жалкие остатки некогда самого мощного союза племен гуров.

Теперь вся надежда была на то, что аварам обломают зубы ромеи.

«И вся степь будет принадлежать нам! — размечтался Болгар. — Я объединю остатки племен ути- и кутригуров, покорю савиров, вместе с аланами добью аваров и стану великим каганом!»

У хана аж дух захватило от перспектив, ведь именно оногурский союз племен из слабейшего превратился в сильнейшее. Правда сказано умными людьми, что всякие перемены даже если они плохие это еще и новые возможности. И вот у него появилась возможность стать великим каганом.

Осталось заключить союз с ромеями и для этого неплохо было бы им что-то предложить помимо своего участия в союзе против общего врага, а именно много рабов-славян коих можно превратить в рабов-воинов, как это бывает практикуют ромеи и поставить их под первый удар авар…

Но даже несмотря на все свое умение ждать, даже он уже начал злиться, не понимая этой медлительности славян. Чего они ждут? Почему теряют время? Ведь вроде собрали всех кто опоздал или передумал оставаться и поспешил присоединиться к последним уходящим.

Немного напрягала увеличившаяся активность отрядов славян, что теперь гоняли его разведчиков, но Болгар это связывал с появлением более резкого нежели его брат Беловод князя Руса. А тот заставил себя уважать разделавшись с кутригурами.

Болгар даже заопасался его, вдруг чего и против него удумает? Но тут же себя одернул, подумав: «Ему нечего мне противопоставить тем более в открытом поле».

Окончательно перестал опасаться Руса хан после того, как ему доставили сведение о том, что появился еще один их брат — Славян, да не один, а с еще одной порцией пленников являвшихся пруссами.

Последнему обстоятельству хан только порадовался. Чем больше пленников, тем богаче добыча.

«Это будет наверное особенно забавно, если ромеи их заставят сражаться за себя в одном строю плечом к плечу: кутригуров, ятвягов, пруссов и самих славян», — мысленно засмеялся Болгар.

Правда атаман Славян с тысячей воинов куда-то почти сразу после прибытия ускакал, проследить за ним не удалось, но вслед за этой информацией, поступила другая, та, кою он и особенно молодые и горячие до добычи все это время с нетерпением ждали.

— Великий хан, они вышли! — прохрипел падавший от усталости гонец, что почти загнал своего коня.

— Наконец-то! Выступаем!

Утром вся орда оногуров снялась со стоянок и двинулась наперерез славянам. Разведчики первые сутки докладывали о направлении их движения, но так же отмечали, что славяне им всячески противодействуют, так что и вовсе стало невозможно за ними следить, тут же кидаются в погоню. Но это уже не имело значения, как и обильно пошедший еще днем снег. Это даже порадовало Болгара. Из-за непогоды славяне, что тащили с собой весь свой скарб, не смогут развить достаточной скорости и не успеют добраться до следующего острога, на что может быть они рассчитывали.

— Хотя надо было их сжечь… — подумал он. — С другой стороны это ничего не изменило бы, просто построили бы другой…

Сделав суточный переход встали на ночевку. Коней на отогнали в поле, сам лагерь обустроился у рощицы, часть которой пошла на дрова.

Кони ковыряли копытами наст добираясь до прошлогодней травы…

Ночь прошла тихо, а вот утро…

— Беда, отец! — с паническим криком ворвался к нему в походный шатер один из его сыновей.

— А… что?.. — еще плохо что соображая, вскочил на ноги Болгар, хватаясь за оружие. — О чем ты говоришь, Орэшт?!

— Наши кони!

— Что? Неужели угнали?! — выдал спросонья классическую степную беду, хан.

— Хуже! Они пали!

— Пали?! Почему?!

— Отравили! Их отравили, отец!

— Отравили?! Как?!!

— Вот этим!

Орэшт протянул отцу небольшую булочку и разломил ее пополам. Внутри, вместо мякиша, что оказался вынут, находилась какая-то масса, что для вязкости была смешана с тем же мякишем и маслом. А чтобы булочка не развалилась на две части и содержимое не выпало, когда конь стал бы хватать ее зубами, перевязана пучком сухой травы.

Что до собственно содержимого, то Рус приказал еще летом собрать как можно больше всяческой растительной отравы, начиная от белладонны и заканчивая рицином, плюс грибы вроде мухоморов. Вот эта гремучая смесь из всего, что удалось собрать и пошла в ход.

Тысячи и тысячи маленьких булочек были закопаны в наст, даже просто положены в землю и чуть замаскировано сорванной травой ибо большая часть поля оказалась все-таки чиста от снега, только в ложбинах имелись залежи. К счастью для Руса, снег, о котором он все это время мечтал, пошел и довольно густой, а что тому причиной, естественные ли факторы, либо же дополнительно сыграл свою роль пожар устроенный Славяном, но факт есть факт, поле снова засыпало снегом и надежно укрыло все закладки. Кони же почувствовав запах хлеба, а главное распробовав, (не зря ведь подсолили), быстро схрумкали вкусняшки вместе с отравой.

— Все поле оказалось усеяно этим отравленным хлебом, отец!

Болгар наконец выбрался из шатра и ужаснулся увиденной картине. Все поле было усыпано телами скакунов. Многие уже были мертвы и все еще идущий снег уже укрыл их туши, но еще больше пока еще оставались живы, но это ненадолго. Вот упал конь, вот еще и их начала бить судорога…

Воины бегали по полю ища своих коней. Только смысл? Все равно им уже ничем не помочь. Даже те кони, что стояли на своих четырех копытах, нести седока не могли, по крайней мере недолго и недалеко.

— Неужели действительно все кони отравились?..

— Пара тысяч выглядит здоровой, отец… те, что поближе к нам паслись. И там за рощей…

— Это катастрофа…

— Славяне идут! — еще издали закричал скачущий к ним разведчик.

Его голос разнесся по всему полю, так что, наверное, услышал каждый.

Вообще-то так не принято орать, но тут уже не до соблюдения приличий, ибо войско славян уже было в непосредственной близости, в зоне прямой видимости и вот-вот ворвутся. Они как-то сумев пройти дозоры (спасибо собачкам подружинниц Ильмеры) упали степнякам как снег на голову под самое утро.

В первый момент все замерли, как громом пораженные. А в следующую секунду началось броуновское движение, все куда-то заметались, закричали. Степняки начали сбиваться в группы-отряды по родам и племенам.

Самые крупные отряды бросились к здоровым коням, вот только на всех их явно не хватало, сначала разгорелась ругань, что практически мгновенно переросла в потасовку, а потом и вовсе завязались ожесточенные схватки. Все всё прекрасно поняли, а именно то, что их сейчас будут убивать и осталось отбить себе здоровых коней, чтобы успеть сбежать. И кому-то даже это удалось.

— Отец! Чего ты ждешь?! Надо уходить!

Один из сыновей призывно махал ему в сторону небольшого табуна, что пасся отдельно от основной массы, собственно в роще. Ханский отряд отбил все попытки пробиться к ним

А хан находился в прострации. Переход от состояния охотника к положению добычи очень сильно бьет по мозгам, погружая в глубокую апатию. Рушились грандиозные мечты и приходило понимание, что этот проклятый князь Рус настоящая погибель степняков, сначала изничтожил кутригуров, а теперь пришел черед оногуров.

— Отец!

Наконец хан Болгар очнулся. Он как-то резко постарел, вот еще был полон сил и вдруг одряхлел.

— Уходите… — вяло махнул он сыновьям.

Сыновья все поняли и повскакивав на коннй со своими дружинами, рванули прочь.

Вот и славяне. Показались первые сотни.

Вид врага и близость жестокой сечи приободрили хана, почти вернув его прошлого.

— К бою! — заорал хан Болгар.

Впрочем, степняки и так готовились к битве. Другое дело, что каждый род и племя действовали автономно и как следствие не возникло общей лини фронта, все кучковались отдельными отрядами.

А потом накатила стальная волна славян…

44

Разогнав всех докладчиков степняков, Рус вывел армию в ночь навстречу вражескому войску, чтобы оказаться у ночного лагеря оногуров под утро. Именно в ночь, чтобы исключить даже малейшую вероятность обнаружения ибо ночью разведка не работает, а стоит только одному и издали увидеть армию славян на марше и все могло рухнуть, степняки получив разведданные могли просто разбежаться по округе как тараканы от тапка попрятавшись в лесах и ловить их будет делом муторным.

Так что князь решил сделать все, чтобы нагрянуть внезапно, как муж из командировке в поиске любовника у жены.

Имели правда доводы в пользу того, чтобы не уничтожать оногуров, дать им сбежать. Мотив был таким, что оногуры враги аварам, а враг моего врага — потенциальный друг.

Но имелся довод и в пользу уничтожения. Ну да, степняки могли объединиться. Как говорится ворон ворону глаз не выклюет, договорятся в общем, степь велика… Так что усиливать авар оногурами Рус не видел смысла, а потому решил их хорошенько потрепать.

И это ему удалось на все сто.

Сопротивление со стороны оногуров оказалось каким-то жиденьким. Обстрел из луков шел неравномерно, рвано, что называется, кто в лес, кто по дрова, вместо сосредоточенного залпа. Но оно в общем-то и понятно. Привыкшие воевать верхом, на своих двоих степняки чувствовали себя крайне неуверенно.

Да, образовалось несколько очагов обороны, самый большой возник вокруг хана у рощи, но это уже не могло ни на что повлиять. Все эти очаги сопротивления были сметены по одному. Сначала их засыпали стрелами, перекрестным обстрелом, потом добавляли дротиками, и под конец просто стаптывали и секли мечами то, что оставалось.

Спаслись от полного истребления лишь те, кто смог отступить в рощицу, изрядно прореженную на дрова.

— Сдавайтесь и останетесь живы! — крикнул в рупор Рус.

— Продашь нас ромеям как кутригуров? — вышел на переговоры раненый хан Болгар, стрела пробила ему правую руку навылет чуть выше локтя.

— Не самая плохая судьба, — пожал плечами князь. — Есть шанс выжить и вернуться, если вас определят в войско, а не на работы.

На это хан только скривился. Знал он тех, кто вернулся от ромеев в родные степи из числа утигуров, пленников, что определили в ромейскую армию служить в Армению и Лазику. Отпустили, а точнее вышвырнули прочь, лишь уже откровенно ослабших стариков, больных либо увечных. Так себе перспектива.

— Но нет, мне нужно много рабочих рук, так что придется вам хорошенько потрудиться ради своей свободы. Пять лет работ и я вас отпущу.

Рус решил не перегибать палку и дать будущим рабам возможность получения свободы, чтобы не решили биться до конца. Их там в рощище набилось тысяч шесть-семь и если пойдут на прорыв это приведет к потерям среди его воинов, кои хоть и оказались незначительны, под сотню человек убитыми, но все же не стоило увеличивать их без нужды. Это ведь классическая крыса запертая в угол…

— И куда же и к кому мы вернемся через пять лет?! — выкрикнул какой-то молодой воин. — Наши стойбища будут разорены, а семьи порабощены аварами и их приспешниками! Жены станут наложницами их воинов, а дети…

— И что ты от меня хочешь, воин, учитывая какую судьбу вы приготовили для нас? — жестко усмехнулся Рус. — Или я должен проверить, что вы шли к нам в гости по-дружески помочь?! Ах да, наверное, вы решили, что сами мы уже не можем ублажить наших женщин и вы решили нам с этим подсобить, да еще не по одному разу и сразу по несколько человек для надежности?

Воин нахмурился, понимая, что славяне им ничего не должны, так сказать, какой мерой меряете, такой вам и будет отмеряно.

— Но так и быть, я отпущу в ваши становища тех, кто ранен и стар, чтобы они разнесли весть о вашем положении и те ваши семьи, что захотят быть рядом с вами до вашего освобождения, могут пойти с нами. Я даю вам свое слово перед богами, что они не будут проданы или как-то притесняться моими соплеменниками, если вы сами будете хорошо работать, не станете бунтовать и не пытаться сбежать. Конкретно вам я обещаю хорошее отношение и равную с нами кормежку. А кто-то из вас может даже поступить ко мне на службу, но это предложение для тех, чьи семьи пойдут за вами. Да-да, вы правильно поняли, они станут гарантом вашей верности. Думайте, решайте.

По мнению Руса, его предложение было более чем приемлемым. Ну что такое пять лет работ или вовсе службы учитывая, что твоя семья будет с тобой? Не рабство, а лафа!

Так что ничего удивительного в том, что в итоге сдались. Может кто-то и хотел бы биться до конца, но таковые оказались в меньшинстве и они вынуждены были пойти на поводу у большинства.

Ну а дальше, что называется без раскачки, Рус дал им первое задание, а именно освежевать павших лошадей без изъятия внутренностей, а именно печени и почек, что успели впитать яд, снять с них кожу и нарезать мяса, подготовив его к длительному хранению методом копчения.

Чуть позже им в этом деле помогли завернувшие на поле боя переселенцы и все мясо до конца дня было переработано: часть закоптили тоненькими пластиками, засолено, просто заложено на сани к тому времени освободившиеся от запасов еды, да на волокуши и завалено льдом со снегом и частично съедено. Ведь глупо оставлять столько пропитания на поживу воронью да воронам.

Три дня ушло на разделку, драгоценное время утекало как песок сквозь пальцы, но и еда нужна в первую очередь для прокорма огромного количества пленных, на которых собственные запасы рассчитаны не были. Этим мясом и снятой кожей загрузили самих пленников, да так, чтобы едва ноги передвигали и вечером падали от усталости, даже не помышляя о побеге, ну и на марше в каком-нибудь подходящем месте в рывок не уйти с тяжелым грузом за спиной, его ведь не бросить, ибо надежно привязаны веревками.

45

А дальше началась гонка, гонка со временем. Снег начал стремительно таять и если на возвышенностях (в районе Львова) он еще лежал и то лишь в лесах да в ложбинах равнин, то стоило спуститься вниз в долины междуречья Вислы и Саны, как стало совсем тепло, кое-где даже травка стала появляться.

К счастью, на реках еще держался лед. Да, он подтаивал, становился ноздреватым, но еще был достаточно толст, и люди чуть ли не бежали по нему, делая классические пять километров в час. Никого даже не требовалось особо подгонять, все и так все прекрасно понимали и как можно скорее хотели оказаться на новом месте постоянного проживания и успеть отсеяться, а ведь еще нужно вспахать поля.

Уходя, тщательно следили за тылом. Оногуры могли легко собрать еще двадцать тысяч воинов, пусть качеством сильно похуже, и попытаться отомстить, сев на хвост славянским переселенцам и постоянно их терзая. Но степняков все не было, по крайней мере войска, а мелкие отряды, кои все-таки заметили разведчики, были не страшны. Лишь подтянулись первые семьи пленников, что решили сопровождать своих мужей на каторгу. Но «декабристок» пока было немного. То ли не пустили остальных, то ли пока не успели дойти, ведь оногуры заняли довольно большие пространства оставленные славянами и пока вести до них дойдут, пока они сами догонят… но конечно были и те кто сами не захотели разделить горе с мужьями предпочтя пойти второй или даже третьей женой у вернувшихся с поля боя воинов.

Что до армии степняков, то она так и не появилась. Удар по этому союзу племен гуров оказался очень сильным и пленение хана Болгара породило сильный политический кризис и оногурам стало не до мести, они занялись увлекательным действом под названием «выборы нового хана». Процесс этот у всех степняков в четырех случаях из пяти сопровождается ожесточенной междоусобной резней ибо помимо многочисленных сыновей самого Болгара претендовавших на титул хана, на власть претендовали его конкуренты-оппоненты из других влиятельных племен. В общем в степи было «весело».

С местными, живших на реке Сан и ее притоках, а так же на Висле и ее притоках, к счастью никаких проблем не возникло, благо что переселенцы тоже никого не задирали, ибо причин тому не имелось, а именно беды всех подобных переселений в прошлом и будущем, то есть острая нехватка еды.

С едой впрочем действительно было не очень хорошо, главным образом из-за огромного количества пленных, число которых после пленения оногуров перевалила за пятнадцать тысяч человек. Мясо мясом, но мясная диета до добра не доводит, требуется и клетчатка. К счастью у местных имелись некоторые излишки, а у пришлых было чем заплатить не доводя дело до конфликта.

Трофеи доставшиеся от оногуров: доспехи и оружие и даже одежда снятая с мертвецов, (переселенцы, когда оказались на поле боя ничем не брезговали и собрали все мало-мальски ценное с их точки зрения, тем более что одежда на воинах действительно была добротная), хорошо расходилась среди аборигенов. Так же хорошо шла конская кожа, но она тоже всегда нужна, ту же обуви шить и прочую сбрую.

К концу апреля, когда реки вспучило и взломался лед, переселенцы, сойдя с Вислы на ее приток Дунаец, вышли к горам Высокие и Низкие Бескиды, войдя в земли словаков.

Пока основная масса переселенцев втягивалась в земли словаков прямо между двумя этими горными массивами, Рус с дружиной выдвинулся вперед на переговоры, чтобы избежать недоразумений.

Ждать вождя словаков долго не пришлось.

О переселении причерноморских славян на север он конечно же был в курсе, такое никак не пропустить, ведь торговые дела словаки тем же железом вели весьма активно, так что информацию получали весьма оперативно. Получили они инфу и о том, что именно в их сторону идет один из потоков переселенцев.

Встретили Руса не самым приветливым образом.

Представились.

— Я слышал о тебе Рус, — сказал вождь словаков по имени Грон.

Вождь оказался высоким, под два метра ростом, возвышаясь над своими сопровождающими на две головы и худым как жердь, но видно жилистым.

— Надеюсь только хорошее? — улыбнулся князь.

— Для кого как. Для твоих врагов — лишь плохое.

— Так зачем нам быть врагами? Я пришел с миром и предлагаю союз.

Вождь и его дружинники оказались упакованы в доспехи очень неплохо, но это не показатель на самом деле, на то он вождь с дружиной. Но что-то подсказывало Русу, что и остальные воины должны выглядеть неплохо. Все-таки словаки имели доступ к железной руде именно их руду в том числе закупали причерноморские славяне. Так что надо думать простые воины выглядят в разы лучше, чем защищены воины окружающих их племен.

— Ты ведешь сюда свой народ, а в этих горах очень мало места…

— Мы не претендуем на земли твоего народа Грон. И позволь спросить, неужели все эти горы заняты словаками?

— Ты прав, не все…

Из дальнейших пояснений выходила следующая картина, словаки сейчас занимали едва ли седьмую часть Словаки будущего. На данный момент они кучковались в северо-восточной части своего будущего государства оседлав восточную часть Высоких Бескидов и все Низкие, от реки Раба на западе и до реки Сан на востоке, на юге отхватывая часть Западных Карпат по истокам рек Дунаец и Горнад.

Остальная часть Западных Карпат и западной же части Высоких Бескид занимали пара десятков мелких племен или даже правильнее сказать, крупных родов-кланов всех тех, кого сюда загнали в свое время римляне — остатки племен галлов и всяких готов коих сюда загнали уже гунны. Остатки самих гуннов и аланов так же кочевали в южных предгорьях Карпат.

— Так вот, мы займем земли к западу и югу от твоих земель. Выгнав или покорив те племена, что там обитают.

Грон снова скосился на несколько покоцанный в боях доспех Руса и его дружинников.

— Откуда у вас такие доспехи? — с хмурым видом спросил вождь.

— Сами сделали, — признал Рус, после короткой паузы.

Врать о том, что купили или у кого-то отбили, было бесполезно. Может раньше и практиковали единообразие в доспехах, ага Римская империя, то сейчас большое количество подобных «клонов» выглядело очень и очень… да, очень и очень.

Рус понял, о чем беспокоится Грон. В регион пришла не просто новая сила, что всегда тревожно в плане безопасности, а сила, которая умеет делать железо, причем много и хорошего качества, а это значит, что его своеобразной монополи придет конец. Что особенно плохо, учитывая, что именно род вождя скорее всего контролирует производство металла.

А ведь в последнее время именно за счет добываемого железа словаки более-менее неплохо переживали все эти пертурбации с климатом, что в горах носило особенно паршивый характер, закупая недостающее продовольствие у северян, а мясо — у кочующих на юге гуннов. И то, что это все происходило за счет вождя, делало его особенно авторитетным, увеличивая его власть, ведь он мог помочь кому-то, то есть своим сторонникам в несколько большей степени чем тем, кто на него точит зуб еще больше ослабляя соперника.

В общем появился риск резкого падения доходов, а значит и уровня жизни, что в свою очередь ударит по его авторитету как вождя и поднимут головы разные оппозиционеры, что если не сменят его на посту правителя, то хорошо его пощиплют на властные полномочия.

— Послушай вождь, ты ведь знаешь, из-за чего мы ушли из благодатных южных земель?

— Вроде как пришли с востока какие-то новые кочевники.

— Да, сильные и жестокие, называют себя авары.

— Но ты же хорошо сражаешься с кочевниками, — усмехнулся Грон. — Фактически разбил две их орды. Так почему бы не разбить и этих?

— Можно победить их в одной битве, в двух, трех, в десяти наконец, но войну с ними в степи не выиграть. Они откатятся назад на год-два, залижут раны и ударят снова. Однажды у них получится, они найдут слабое место и тогда конец… Я уже молчу про собственные потери от тех, в сущности, бесполезных побед. Так вот вождь, они придут сюда… то есть в южные долины Дуная, покорят всех гуннов, что там кочуют и конечно же попытаются подмять под себя и вас, ибо вы делаете железо, а оно нужно всем и им в том числе. Положа руку на сердце, скажи, сможете ли вы отбиться?

— Они кочевники и в горах им делать нечего, — влез в разговор сын вождя — Медзил, коему на вид можно было дать лет двадцать пять, то есть немногим старше Руса. — Тут мы их легко побьем.

— Это так, — признал Рус. — Сами они в горы скорее всего не полезут, по крайней мере как главная ударная сила. Вот только им хватит покоренного мяса, которое они погонят в горы. Часть наших сородичей не ушла в горы понадеявшись на защиту со стороны ромеев, есть гепиды, есть лангобарды и конечно же за долю в добыче они найдут в этих горах тех, кто проведет эти отряды к вам. Разве не так?

Вождь и его сын поджали губы. Да, в горах хватало тех, кто с радостью наведет на словаков вражескую армию, чтобы потом занять их достаточно удачные для сельского хозяйства земли, не говоря уже о том, чтобы просто поживиться богатыми трофеями.

— Вот и я об этом., вождь. Но если мы поселимся рядом с вами и станем союзниками, то об нашу общую армию степняки сломают все свои зубы. Что до железа…

Тут вождь прищурил глаза, как перед схваткой.

— То я научу вас делать его много и быстро. Вы обзаведетесь такими же доспехами и останется на продажу.

Долго вождь н размышлял. Что-то изменить глобально он не мог, а ввязываться в войну тоже не имело смысла, ничего кроме смерти и начавшейся вражды это не принесет, пришедшие же не только обоснуются в регионе, но еще и могут отнять лучшие земли, так что лучше пусть проходят дальше оттесняя на запад и юг немирные племена и уже сами с ними мучаются.

«Хотя если считать за правду все о чем говорят про Руса, до долго он с ними мучиться не будет», — с устало-едкой усмешкой подумал Грон.

Своих сил, чтобы справиться с окружающими племенами не хватало. Имелись конечно относительно союзные, но немного.

А чтобы союз с новыми жителями Карпат не развалился через считанные годы вождь словаков решил скрепить его кровью, предложив своих дочерей в жены не только вождю словен — Беловоду, но и его брату князю Русу.

Да, он князь Исхода и сейчас свой статус потеряет, ведь переселение фактически завершилось, но что-то подсказывало Грону, как опытному в политических играх вождю, что этот Рус еще покажет себя, минимум как военный вождь, ведь на его счету столько крупных побед. Ну а нет, так дочерей все равно надо куда-то пристраивать и этот вариант будет не то, что ничем не хуже других, а и получше многих прочих.

— У тебя вроде еще сестра есть, — сказал вождь, кивнув на своего сына.

Рус на это только хмыкнул.

— Есть. Но только ты сначала с ней поближе познакомься, прежде чем такое сокровище сыну предлагать. Пожалей наследника, а то с ней чуть что не так и можешь без внуков остаться. Надеюсь он уже успел наплодить хотя бы от наложниц? А то неудобно получится.

Дружинники Руса засмеялись, что только вызвало еще больший интерес у остальных к Ильмере, причем и со стороны самого Медзила тоже.

— Такая горячая?! — усмехнулся он, дескать и не таких обламывали.

— Горячая. У нее и прозвание подходящее — Уголек. Вспыльчивая и что особенно для будущего мужа плохо — оружием владеет хорошо. Так что руку на нее поднимать не стоит, в один момент без нее останешься.

Дружинники Руса снова засмеялись.

— Даже и не думал! — поднял обе руки Медзил, тоже смеясь.

«Может оно и к лучшему, — подумал Рус, — глядишь и выйдет у них чего, а то лесбиянство до добра не доведет. Даже было бы очень хорошо, если бы вышло… главное, чтобы сама Уголек не взбрыкнула».

Парень в общем-то по первому впечатлению отторжения не вызывал, крепкое телосложение, высок, под метр восемьдесят пять, а высокие люди, как считается добродушны (хотя во всем есть исключения из правил), волевое лицо без «крысиных» черт, твердый взгляд. Но внешность в плане душевного уродства все же не показатель. За маской красавчиков иногда такие мрази скрываются… тут общаться надо долго. Какие-то мажорские заскоки у него определенно есть, но у кого их нет из тех, кто является отпрысками власть- и баблоимущих? А Медзил, все-таки старший сын вождя. Главное, чтобы эти заскоки грань не переходили. Но тут Рус подумал, что Ильмера вызнает про потенциального суженого всю подноготную в кратчайшие сроки и сама осознает необходимость замужества.

Это племя надо привязать к себе как можно крепче, очень уж регион со всех сторон важный, тут и граница со степняками, коих никак нельзя пропустить через Карпаты, тут и ресурсы, тут и пресечение торговых путей…

«Не дура, поймет, — утвердился в мысли Рус. — А что до мужа, то общий язык с ним думаю найдет, под каблук конечно не загонит, если конечно совсем уж жестко не начнет гипнозом его прессовать, но партнерские отношения наладит и то хлеб, большего и не надо, а если любовь-морковь возникнет, то и вовсе замечательно».

46

Тянуть с показом потенциальной невесты для Руса вождь словаков не стал и сам Рус с облегчением перевел дух, когда увидел представленную ему девицу лет семнадцати по имени Лайма. А то глядя на него самого и его сына он уже думал что и дочь будет под стать, то бишь здоровенной монументальной дылдой, либо «досочного» типа, либо наоборот медведеобразная валькирия с сиськами размерами с астраханские арбузы. Или что еще хуже, пойдет вся в мать, то есть нечто низенькое и бочкообразное. К счастью, гены в Лайме, от таких разных родителей смешались в нечто более приемлемое и усредненное, то есть среднего роста, хоть и плотного телосложения, хотя сиськи да, не подкачали, размер эдак четвертый… Золотистые волосы, зеленые глаза. На лицо симпатичная с ямочками на щеках, когда улыбается.

«Могло быть и хуже, — подумал он, глядя на девушку с конституцией тела ХХL. — Главное не давать ей жрать в три горла, посадить на силовую гимнастику, чтобы не пропала еще имеющаяся в наличии талия и не расплылась в остальных местах, и будет вообще прекрасно. Есть своеобразная притягательность в подобных держащих себя в руках пышках…»

Предварительно договорившись о свадебном обряде, Рус взяв с собой запрошенными им у вождя проводниками, вернулся к переселенцам.

Поговорил с сестрой на тему ее возможного брачного союза и она обещала подумать, а главное собрать информацию не только на потенциального мужа, но и на невесту самого Руса, а то мало ли какие неприглядные моменты скрываются. То, что у Ильмеры все получится, Рус не сомневался, он неплохо обучил ее методам гипноза, так что разговорит Уголек даже немого, а если с применением спецсредств, то и мертвого.

Основную массу переселенцев Рус разделил на пять основных потоков, по числу племен в словенском союзе и проводники повели их на пригодные к заселению места.

Что делать с пленными? Тут Рус пока ничего выдумывать не стал, а так же разделил их на пять групп в помощь переселенцам. Им сейчас потребуются рабочие руки, чтобы быстро отстроиться.

— У нас снова проблемы с едой, — сказал Беловод. — Рабов слишком много…

— Месяц еще протянете?

— Да. В реках полно рыбы, так что перейдем на нее. Только где ты достанешь еды? У словаков купишь?

— У них самих впритык.

— Тогда где?

— Достану. Об этом не волнуйся… Возьму отряд в тысячу воинов и пригоню достаточно мяса, чтобы протянуть до осени, главное отсейтесь нормально с упором на бобовые, а то боюсь для зерновых тут не самые благоприятные условиях. Но это уже у местных уточните, как и что…

— Горцев пойдешь грабить?

— Да с ними только возни много будет, а толку как от козла — молока. К тому же я все-таки хочу привлечь их на свою сторону. Вон у нас Славян еще холостой бегает, вот и подженим его на местных. А что до мяса, так в степи его бегает видимо-невидимо, нужно просто спуститься с гор и взять.

Рус, под недоумевающий взгляд Беловода, невольно засмеялся, вдруг представив себя в роли кавказского горца, заросшего бородой по глаза, в бурке и папахе, с кЫнжалом в зубах переплывающим местный Терек. Даже головой потряс, сгоняя абсурдное наваждение.

— Главное не увлекаться такими «спусками», чтобы не превратиться в итоге в бандитов ни на что другое не способных…

Собрать тысячу воинов удалось, что называется, по одному свистку. Авторитет Руса как военачальника, что всегда побеждает своих врагов, а главное, всегда полно добычи, находился где-то в небесах, так что легкие на подъем бойцы тут же откликнулись. Опять же лучше сходить в поход за добычей, чем заниматься тяжелым трудом в виде строительных работ.

И больше бы набежало, но с большим количеством в горах слишком долго идти, да и битв он в степи устраивать не собирался. Всего лишь набег на местных гуннов, а для этого нужно не так уж и много воинов. К тому же требовалось остаться хоть кому-то, чтобы сторожить рабов, ну и охранять строящиеся поселения от возможных набегов со стороны местных горцев.

Но поход на юг в степь к гуннам, задумывался не только и не столько как за мясом, сколько как разведывательно-геологический. Требовалось найти удобные месторождения железной руды. Как оказалось словаки еще не добрались собственно до гор известных в будущем как Словацкие рудные горы.

«В этой реальности эти рудные горы будут известны как словенские…» — с легкой ухмылкой подумал он.

Горы тут были покрыты довольно забавно. С северной стороны росли в основном хвойные деревья, все эти лиственницы, с елками и пихтами, а на южных склонах — преимущественно бук и дуб.

Рус в пути рассылал десятки всадников к ближайшим горам, чтобы они на скальных срезах и ручьях собирали необычные камни, и если железной руды пока не нашли, а из принесенного Рус опознал сурьму, гранит, известняк, еще какой-то зеленый камень и полупрозрачные кристаллы, все это неплохо должно было бы смотреться в отделке залов, так что находки в принципе были интересными. Даже медную руду нашли, а с железной прям беда.

47

Но дойти им до цели спокойно не дали. Где-то на полпути дорогу преградили настоящие заросшие бородами по глаза горцы. Толпа облаченные в меха с щитами, копьями и топорами насчитывала порядка полутора, а то и две тысячи человек, точно было не подсчитать. Все на своих двоих, то есть пехом и лишь главари в количестве около сотни человек на конях.

Рус выехал вперед со своей свитой с дюжину человек в том числе с младшим братом, что в принцип не мог пропустить налет на степняков.

— Вы действительно собираетесь перегородить мне путь?! — через переводчика и проводника из словаков спросил он у группы предводителей в количестве двух десятков человек, что так же выдвинулась навстречу.

У горцев даже среди вождей с доспехами было крайне скудно и то, что было, даже на вид выглядело древним. Шлем имелся лишь у самого главного, у него же чешуя, остальные довольствовались кольчужками разной степени поганости.

При этом Рус намекнул на свои доспехи и доспехи остальных воинов.

Горцы погрустнели, но все же не отступили. Самый главный сказал:

— Мы будем биться за свою землю, жизнь и свободу, боги помогут нам в этом!

— Да не нужна мне ни ваша жизнь, ни ваша свобода. Что до земли, то и она мне по большому счету не нужна… если конечно в ней не найдется ничего интересного для меня. Как вы уже наверное знаете, я тут кое-что ищу потому и людей своих время от времени рассылаю по сторонам. Но и в этом случае отнимать силой я ничего не хочу. К чему напрасное кровопролитие, когда всегда можно будет договориться к обоюдному согласию вплоть до установления союзных отношений, что для надежности будут еще скреплены кровью? Вот и кандидат в мужья, — хлопнул Рус ладонью по плечу рядом стоящего Славяна.

Вожди переглянулись и оценивающе посмотрели на «жениха».

— Тогда зачем ты пришел сюда с войском?

— Да не сюда! Я иду дальше, в степь к гуннам за добычей наведаться хочу. Так что если вам эта тема интересна, то приглашаю желающих присоединиться к походу. Думаю, скота там на всех хватит.

— Это точно!

«Ничто так не сближает, как совместный грабеж», — с ухмылкой подумал Рус.

Вожди оживились. Ну оно и понятно, битва не на жизнь, а насмерть с закованной в железо армией славян отменяется, более того, на горизонте светит поход за богатой добычей, а это куда как более интересно.

— Нам надо посовещаться…

Впрочем, совещались они недолго, если кто и сомневался и думал, что все это ловушка, то таковые подозрительные личности были задавлены большинством из тех, кто хотел спуститься с гор и пойти в набег за добычей имея такую поддержку.

— А что ты ищешь? — спросил Руса самый главный главарь носивший имя Изор.

— Железную руду, — честно ответил Рус, потому как если найдет, то скрыть это будет невозможно и начнутся проблемы, так что лучше сразу было расставить все точки над «ё».

— О! Это было бы отлично!

— Да уж, это даже лучше золота. Так что если тебе интересен союз с нами, то прикажи своим людям, пока мы будем куролесить у гуннов, обшарить горы в поисках самых разных камней и если руда будет найдена, то это будет выгодно всем.

— Прикажу, — с серьезным видом кивнул Изор.

И приказал.

С набегом на гуннов все получилось как по маслу. Кочевники обитали почти у самого подножия карпатских гор и горцев как видно особо не опасались. Те, не имея кавалерии во сколько-нибудь значимом количестве не в состоянии были серьезно угрожать гуннам, как военная сила. К тому же дозорная служба у степняков поставлена была что надо, и они всегда могли успеть парировать набег отряда из пары сотен горцев, быстро собрав в десять раз больше народа созвав воинов с окрестных стойбищ, так что гунны и забыли уже, когда горцы в последний раз к ним совались большими группами. Разве что десяток смельчаков или доведенных до отчаяния из-за голодухи рискнет атаковать зазвавшийся род, чтобы к вечеру того же дня скрыться в горах, забрав с собой десяток другой овец да несколько коней с коровами. В общем мелочь, волки иной раз больше живности портят…

Но сейчас все случилось иначе. Тысяча славян-кавалеристов, плюс тысяча горцев (в набег пошли в основном молодые, что могли быстро передвигаться пешком, остальные, что постарше рассосались по домам) сошли с гор сметающей все на своем пути снежной лавиной. Основной ударной силой понятное дело оказались славяне, а горцы служили в основном погонщиками захваченных стад лошадей и коров. С мелкой живностью вроде овец связываться не стали, разве что сразу на еду забивали. С пленниками тоже не связывались и без гуннов больше нужного, разве что горцы похватали молодых девок, тех, что постарше «ублажив» на месте.

Разорив пять родов, буквально уничтожив их под корень, отягощенные многочисленными трофеями, часть которых погрузили на скот, гоня этот самый скот в количестве десятков тысяч голов парно- и непарнокопытных обратно в горы. Этого, даже с учетом того, что половина живности отходила горцам, должно было хватить славянам, чтобы дотянуть до осени на мясной диете. Это тем более хорошо, что мясо дает сил, а сил как славянам, так и особенно рабам требовалось просто прорва.

Столь желанное железо нашли на обратном пути. Но сначала Рус наткнулся на бурый уголь на реке Шаио вдоль которой они уходили обратно в горы и там же в ее верховьях, всего в пятидесяти километрах от залежей угля, обнаружилась железная руда.

Причем нашел ее, как и уголь тоже сам Рус, решивший лично исследовать одну, чем-то глянувшуюся ему гору с обнажившейся скальной поверхностью.

— Оно? — спросил Изор, что практически не отходил от князя.

— Оно, — кивнул Рус.

И видя, как чуть сдвинув брови, задумался вождь горцев, сказал:

— Ты конечно можешь решить, что мы тебе не нужны и попытаться добывать железо сам…

Изор вскинулся, желая что-то сказать, но Рус не дал, продолжив:

— Но пойми правильно вождь, это железо нам очень нужно и мы его получим так или иначе. Не захочешь в добром союзе с нами, возьмем силой. Я приведу сюда пять тысяч человек и смету все на своем пути. Горы не спасут тебя. Тебе я предлагаю десятую часть добытого в виде самой руды и ты можешь делать с ней что захочешь, либо пятидесятую часть в виде уже отлитого металла из которого твои кузнецы скуют что ты захочешь или продашь кому пожелаешь.

— Это…

— Это много, вождь. Это очень много, так много, что ты и представить себе не можешь, хоть и звучит не сильно впечатляюще, — снова перебил Рус нахмурившегося Изора. — Просто представь, что я пригоню сюда работать пятнадцать тысяч человек и они от рассвета до заката будут долбить руду круглый год. Ну, не пятнадцать, а десять, остальные пять будут добывать уголь, тот горючий камень, что я тебе показывал… Найдется работа и твоим людям, коим я буду платить железом.

— Куда тебе столько?! — опешил Изор, прекрасно представив сколько могут наколотить руды десять тысяч человек.

— Не мне, вождь. Я тоже возьму себе лишь малую часть от добытого, все остальное я отправлю своим братьям на север, а главное — пану Леху. С помощью этого железа они будут держать под контролем занятые земли, одаривать друзей, подкупать одних врагов, чтобы те воевали против других наших врагов и так далее. Итак, вождь, мы заключаем союз и роднимся скрепляя его кровью или сначала льем друг другу кровь уже с помощью колюще-режущих инструментов, а потом я вас просто уничтожаю?

— С тобой невозможно торговаться! — натужно засмеялся вождь Изор.

— Потому что я не торговец.

48

Пятнадцать тысяч пленников очень пригодились в налаживании жизни переселенцев, ведь они даже не удваивали, а утраивали силы переселенцев, так что выбранные для посевов участки леса быстро сводились, а пни выкорчевывались. Строительный лес понятное дело, шел на строительство поселений, а пни на дрова.

Что до непосредственно поселений, то большие городища как в землях балтов-ятвягов и пруссов строить не стали, как впрочем и мелкие деревушки на двадцать-тридцать домов, кои легко взять штурмом — незачем лишний раз провоцировать аборигенов. Решили строить поселений средней размерности на сто-сто пятьдесят домов, кои достаточно легко оборонить в случае нападения.

Большое количество инструмента позволило все работы провести очень быстро, как и провести посевную благодаря большому количеству плугов, по одному на три семьи. Тут Рус несколько потрафил своим соплеменникам, обеспечив их куда как боле большим количеством сельхозинвентаря, чем остальным, раза так в три…

В общем все факторы сыграли так, что уже в первых числах июня, все основные работы были завершены и рабы в таких количествах больше не требовались и их можно было гнать на другие работы, что Рус и сделал.

Но сначала конечно сыграли свадьбы, причем женились все три брата: Рус, Славян и Беловод, а так же выходила замуж Ильмера. К счастью, сестра особо капризничать не стала, чего Рус все-таки опасался, и после приведения доводов в пользу данного действа, действительно осознала необходимость такого шага, благо что жених после предварительного сбора информации о нем и вообще обо всех важных людях племени словаков, протеста не вызывал.

Тем более Рус ей намекнул, что если ей нравится проводить время с девушками, то никто ей это не запрещает, главное, чтобы все было внешне пристойно и не выпячивала этот момент…

Ильмера тогда вспыхнула да так сильно, что казалось от не, действительно как от раздутого уголька, можно трут запалить, но только понятливо кивнула и убежала, прижимая руки к щекам в тщетной попытке их остудить.

Рус, раскрыл вождю словаков секрет тигельной выплавки стали, затребовав в обмен десятую часть от полученного продукта в течении трех лет. Ведь свой металл он получит еще не скоро, а платить как своим людям, так и привлеченным со стороны работникам из числа окружающих племен надо.

К счастью, Грон возражать не стал, быстро оценив все плюсы нового метода, как по улучшению качества получаемого продукта (именно сталь, а не довольно посредственного железа, которое еще задолбаешься в прямом смысле слова получать из крицы), так и в разы увеличившийся объем с того же количества руды при минимальных трудовых затратах. Так что на фоне этих плюсов, один минус в виде вычета десятой части от итогового результата просто терялся, тем более что это не на постоянной основе, а лишь на три года.

Забрав большую часть лопат, пил, молотов, топоров и кирок, тем более что людям теперь острой надобности в таком количестве инструмента не было, а оставленного хватит для текущих хозяйственных нужд, Рус погнал пленников к открытым им месторождениям железной руды и бурого угля.

Сразу долбить руду он конечно же не стал.

Для начала пленники отстроили два себя острога, на случай если вдруг в отместку нагрянут кочевники. Получились настоящие зоны с вышками.

Далее Рус приказал сделать дорогу по которой к реке будут доставлять руду и уголь. Но если залежи угля находились недалеко от реки, то вот с дорогой для доставки руды оказалось сложнее. Так-то тоже не сильно далеко, всего километров семь, казалось бы, какие проблемы? Но Рус хотел получить дорогу без резких спусков и тем более подъемов, чтобы она была хоть с небольшим, но постоянным уклоном вниз, чтобы при поставке груза использовать минимум усилий. В идеале ему хотелось добиться, чтобы груз в зимний период мог катиться чуть ли не сам по себе по ледовой дороге… Это удлиняло путь раза в три, но оно того стоило.

Стала поступать десятина от Грона и этого металла было достаточно для того, что на него нанять местных. В тории можно было обойтись и своими силами, но опасно в плане побега ибо цель закупок далеко, да и вообще, чтобы аборигены не начали мутить воду лучше было занять их делом.

Что за дело?

Доставка извести. Ее тут вообще довольно много, но имелась целая известковая гора, кою и начали активно разрабатывать.

Зачем ему столько извести?

Во-первых, некоторое количество не помешает при плавке стали. А во-вторых, это необходимый элемент для строительства.

Рус решил построить город. Нормальный город, а не деревянную времянку которую можно запросто спалить, а враги ведь совсем близко и не факт, что они дадут ему достаточно времени превратить деревянные укрепления в несгораемую твердыню.

Но и из камня город тоже построить имеющимися трудовыми ресурсами да еще при отсутствии нормального инструмента и тем более специалистов каменщиков невозможно. Хотя камня этого вокруг хоть жопой ешь…

Так что Рус решил пойти другим путем, прямо как завещал один картавый революционер. У него самого правда по итогу ни хрена не получилось… но это уже другая история, которая как надеялся Рус в этой исторической последовательности не случится. Не надо ему тут революций с мутными социальными экспериментами над целыми народами… для чего нужно сразу дать нормальную идеологическую основу без всякой этой хрени с человеколюбием, всепрощением и прочей ересью с проставлением правой щеки, когда тебе отвесили по левой.

В общем Рус решил построить землебитную стену, а чтобы она со временем обрела каменную прочность нужна эта самая известь в количестве пяти процентов от объема, все остальное: земля, песок и глина лежат под ногами.

Остается только все выкопать, смешать в нужных пропорциях и утрамбовать. На строительство города Рус и отрядил большую часть пленников, то есть десять тысяч человек, остальные занимались дорожным строительством. И при таком количестве работников, строительство шло очень быстрыми темпами ведь половина из них копала, а другая половина таскала грунт в простейших наскоро сбитых тачках, смешивала его и слегка смочив водой до состояния пластилина утрамбовывала с силой долбя ступнями ног. Понятно, что сначала вырыли фундамент и завалили его камнем с ближайшей горы в смесь все той же земли и извести. Стены формировались с помощью деревянной опалубки.

Стену Рус решил сильно толстой не делать, всего три метра толщиной в основании с сужением до двух метров к вершине, а по высоте он решил ограничиться пятью метрами. По местным меркам этого более чем достаточно. Тем более что в достаточно близком будущем он собирался укрепить стену сделав каменную или даже бетонную облицовку. Оставалось только надеяться, что в ближайшие годы враг не станет использовать катапульты и прочие требюшеты, а потом стена окрепнет настолько, что сломать ее стенобитными машинами станет очень непростой задачей.

На первый взгляд правда могло показаться, что высота маленькая, но это если не смотреть в комплексе, а именно крепость ставили на возвышенности, этаком невысоком холмике дающего еще пять-шесть метров высоты, для чего уже сейчас склоны для крутости срезали, а выбранный грунт использовали как строительный материал для стен, плюс вокруг еще и ров в три метра глубиной планировался. В целом должна была получиться непреодолимая преграда для штурмующих, особенно для кочевников.

— Когда ты уже начнешь добывать железную руду и делать из нее железо? — проявлял нетерпение вождь горцев Изор с хмурым видом наблюдая за строительством и видимо понимая, что славяне пришли сюда навсегда.

— Когда построю нормальные укрепления за которыми будет комфортно пережить любое нападение степняков. Так что в лучшем случае активная добыча пойдет лишь зимой.

— Понятно… Только почему криво так копают землю?

На это Рус только улыбнулся. По нынешней фортификации стены делают прямыми, ну или круглыми, в лучшем случае овальными, вписывая в ландшафт холма, на котором строят городище. Он же пошел несколько дальше и стены решил делать «ломаными», так лучше обороняться устраивая перекрестный обстрел противника. В общем Рус решил слегка в этом плане похулиганить и создал такую конфигурацию, что если посмотреть сверху, то получалась восьмиконечная звезда славян. Малый луч-уголок имел сторону с длиной двести метров, а большой луч-лепесток — триста, на вершине образуя неявную башню.

Что касается ворот, то их должно было быть две штуки и проходить под малыми лучами-уголками сориентированные на северо-восток и юго-запад, при этом образовывался шлюз со вторыми воротами, на случай если внешние будут все-таки вынесены и в итоге, все кто ворвется внутрь, окажутся в ловушке под перекрестным обстрелом.

Общая протяженность стены по проекту должна была составить всего четыре километра, а общая площадь с учетом пространства «лепестков» в районе одного квадратного километра. Не так уж и много если подумать. До конца лета должны были основные работы закончить. Но по его задумке это даже не город-крепость, а центральная цитадель — кремль планируемого города, который в будущем должен был многократно вырасти в размерах.

Легко такую фигуру нарисовать на листе бумаги, вот только чтобы перенести этот чертеж на не слишком ровную земную поверхность пришлось постараться. Но он справился, хотя конечно пришлось побегать, отмеряя все с помощью веревочек и шестов.

Но если уж на то пошло, то инженерная задачка не из самых сложных, всего-то и надо, что для начала основываясь на центр, определить точно четыре основные точки — вершины квадрата, они же вершины малых лучей-уголков, и уже от них плясать дальше. В общем больше беготни и контроля горизонта…

49

Рус все ждал ответного рейда со стороны кочевников. Не могли они спустить такое нападение на себя, должны были отмстить по всем понятиям. Славян с дружиной как раз пропадал на границе гор и равнины, неся дозор с целью вовремя зафиксировать орду и предупредить, но кочевники к горам не лезли, разве что тоже дозорные отряды катались, чтобы свою очередь не пропустить повторного набега. Это заставляло нервничать и Рус попросил младшего брата сделать вылазку и прихватить языка, чтобы понять, что происходит.

— Может быть готовят особенно мощное войско и ведут переговоры между племенами?

Славян с задачей справился на отлично, быстрым наметом ворвался на территорию противника, разорил какой-то мелкий род попавшийся ему на пути и так же стремительно вернулся, и вот приехал рассказать о результатах лично.

— У наших соседей сейчас очень непростая ситуация складывается… гул у них стоит, как в улье с пчелами.

— И что тому виной?

— Не что, а кто! Ты конечно! — засмеялся Славян.

— Чевой-то?!

— На местных гннов с аланами сейчас накатывают оногуры. У них там вроде как закончилась замятня с выбором хана. Им кстати стал Орэшт…

Рус понятливо кивнул. Самый младший сын Болгара, муж скончавшейся Лыбели. Он был последним кто мог претендовать на ханскую власть, но как видно в многочисленных боях претендентов они все погибли или из-за ран стали недееспособны. А не поучаствовать лично в схватках, оставшись где-нибудь в тылу, они не могли.

— И?

— Я так понял, что они мало того, что потеряли целую армию, причем из самых лучших воинов в попытке разбить и поработить нас, так еще и друг с другом так порезвились, что в итоге ослабли настолько, что вынуждены вместе с утигурами откатиться еще дальше на запад под давлением с востока от савир и авар. Тут еще остатки кутригур, решили не оставаться в Крыму побоявшись, что их там окончательно додавят и тоже ломанулись на закат. Три ослабевшие орды гуров решили вынужденно объединиться, и вот такой объединенной ордой навалились на местных гуннов, так что им сейчас не до нас.

— Хм-м…

Славян понимающе усмехался, глядя на задумавшегося старшего брата. Ситуация складывалась интересная и в какой-то степени очень удачная, которой грех не воспользоваться, особенно учитывая настроения местных горцев.

После того как племенной союз вождя Изора получил богатые трофеи после вылазки в долину с пришлыми славянами, они заинтересовались возможностью еще одного такого похода за скотом с зипунами и стали активно засылать послов к Русу и Изору, пытаясь провентилировать вопрос.

Изор был всеми конечностями «за», а вот Русу это было пока неинтересно, особенно из-за того, что не знал, что творится у кочевников и не желая напрасно рисковать, чтобы не попасть под встречный удар превосходящих сил. Ну и пленников тоже без присмотра не оставишь, стоит только ослабить контроли и можно получить бунт, после чего они рассосутся в горах и сбившись в банды, может быть примкнув к местным горцам, станут всячески досаждать постоянными нападениями, что для планов Руса стало бы катастрофой.

Но сейчас все изменилось. Противник отвлечен на восток и кроме того, опять требовалась жратва, много высококалорийной жратвы в виде мяса, ибо всего остального самим едва хватало. Последней гирькой, что окончательно качнуло весы в пользу повторной атаки стало согласие вождя словаков поучаствовать в деле, после того, как Рус объяснил ему ситуацию на юге.

Грону тоже захотелось практически на халяву разжиться скотом, то есть фактически живыми мясными консервами, ибо этот год выдался не самым удачным для сельского хозяйства, так что требовалось скомпенсировать прогнозируемый недостаток продовольствия. Еду можно было и за счет железа восполнить, благо его стали плавить в разы больше и лучшего качества, но тут тоже не всегда возможно просто физически, так как урожай у северян тоже мог не удаться из-за погоды — сгнить на корню из-за дождей, когда настанет пора жатвы. Такое уже случалось, не раз и не два.

Так что с гор, в конце августа, спустилась новая лавина, кою из-за отсутствия снега, но большого количества дождей, теперь можно было сравнить с селевым потоком, что так же сметала на своем пути. Пять тысяч горцев (фактически две трети всего боеспособного мужского населения Карпат), три тысячи словен (Беловод тоже вписался созвав всех желающих) и еще две тысячи словаков.

Славяне и горцы ударили в центральные области, оказавшиеся самыми беззащитными ибо часть воинов сейчас обретала на востоке, еще часть на западе контролировала гепидов с лангобардами, что так же не прочь были бы в случае такое возможности спуститься со своих гор в «гости» к кочевникам и совсем небольшие силы были на юге контролируя оставшихся в своих землях славян и на севере.

Такого мощного удара гунны, собравшие шесть тысяч всадников (в основном молодняк и пожилые) точно не ожидали, так что они даже не приняли боя и отступили.

Пока не подошло подкрепление и не собралась армия гуннов, славяне с горцами метались по кочевьям и гнали скот на север к горам.

Армию гунны собрали, но не успевали. Они конечно могли все же попытаться втянуться в горы и не только отбить часть скота, но и вступить в битвы со славянами, но Рус понимая такую опасность еще перед набегом послал гонцов к гепидам и рассказал им о планирующемся ими набеге в долину предложив им присоединиться.

Не воспользоваться подвернувшейся возможностью гепиды не могли и как только они поняли, что славяне действительно вторглись к гуннам, так же атаковали степняков.

Не могли остаться в стороне и южные славяне, но уже по собственному почину увидев что силы гуннов с их стороны сильно истончились.

В общем не могли гунны надолго оставить свои земли, чтобы не оказаться окончательно разграбленными и в итоге не оказаться смятыми тройственным союзом гуров.

В общем продовольственный вопрос был решен.

50

С началом сентябрьского сезона дождей строительство крепостной стены завершилось. Да и чего там строить десяти тысячам человек? Если в чистом выражении на кубометр стены смотреть. Всего пять кубов на человека. Это вообще ни о чем. Ну, это конечно если не учитывать объмы работ по копке рва, срезанию излишков от тела холма и выравнивании площадки внутри периметра. Тем не менее все черновые работы были завершены. Внутреннее строительство различных зданий было запланировано на следующее лето.

А раз так, то можно смело направить людей на другие работы, собственно на добычу железной руды и угля.

Кроме того Рус решил перекрыть реку в нескольких местах дамбами в виде деревянной стены-сруба, внутренность которой забивают смесью из камня и глины.

Дело в том что речка довольно мелкая, как по глубине, максимум пара метров, так и по ширине — метров десять, горная и зимой такие реки не замерзают из-за бурно текущей воды, а река в его планах это все-таки транспортный путь и он должен быть ледовым, для чего речку надо запрудить как следствие вода накопится в образовавшемся водохранилище, станет стоячей и все замерзнет. Но это, во-первых.

А во-вторых, он собирался поставить водяное колесо для привода в движение различных устройств для чего тоже требовались большие объемы воды, в первую очередь мельницу, и не одну, только не для помола зерна, а перетирание в порошок результата работы цементной печи. А результат этот не привычный нам порошок, а довольно крепко сплавленные куски изначально загруженных ингредиентов — клинкера.

Да, Рус решил все-таки производить цемент и получать бетон как основного строительного материала. С кирпичом он решил не связываться (разве что только для строительства печей и то для этих целей делать не сам кирпич, а тонкую плинфу), слишком уж много с ним при изготовлении подводных камней, начиная от состава глины и заканчивая процессом обжига при котором значительная часть продукта идет в брак.

Конечно, брак тоже можно использовать в производстве того же шамотного кирпича и тиглей, но все же это не то. Можно ведь получить с виду вроде нормальный кирпич, а пройдет совсем немного времени и он начнет крошиться не выдержав воздействия природы. Так что бетон надежнее и удобнее, ведь из него можно отливать нужной формы изделия, причем как отдельно, так и уже непосредственно в строящемся здании отлить ту же несущую арку к примеру. Даже крыши крыть Рус собирался не глиняной черепицей, а цементной.

Бетон в этом плане проще в производстве, а главное ингредиенты под рукой в то время, как для кирпича подойдет не всякая глина. Ведь что нужно для производства цемента? На самом деле рецептов довольно много, но основными материалами является известняк и глина. Известняка целая гора под рукой, а глина, под ногами, тем более что к оной особых требований по качеству нет, подойдет и суглинок (что собственно и есть в наличии) и глинистый сланец.

Остается смешать все в пропорции три к одному и обжечь при температуре тысяча четыреста пятьдесят градусов в течении четырех часов.

Есть рецепты с добавлением древесной золы (поташ), золы от сжигания каменного угля, шлака. Со всеми этими смесями Рус тоже собирался активно экспериментировать, чтобы выбрать оптимальный вариант. Причем придется экспериментировать не только с рецептурой, но и с печами, то есть поддувом топливо жечь или без поддува, так же вроде как надо саму смесь вентилировать.

Но промышленное производство цемента это уже ближе к лету ибо строить что-то из бетона зимой дело заведомо провальное не имея специальных химических добавок. Но поэкспериментировать, проверяя качество продукта в специальной сушильной комнате в кою подавать горячий дым от какого-нибудь производства (тех же древок для стрел) на скорость и крепость застывания, почему бы и нет, чтобы к лету уже иметь оптимальную рецептуру.

К тому же, как уже было сказано, чтобы начать практически промышленное производство цемента, требовались мельницы в том числе и для предварительного растирания в порошок известковой породы. Крупные куски сначала разобьют молотами до обломков размером с кулак, эти куски пройдут через мельничные жернова специальной формы, чтобы на выходе получить уже мелкие кусочки размером с фалангу пальца, а уже эти кусочки будут брошены в шаровую мельницу — здоровенную деревянную бочку с чугунными или железными шарами, кои разотрут породу в натуральную пыль.

Так вот, чтобы сделать все это, потребовалось для начала сложить натуральную доменную печь, чтобы получить чугун и уже из него отлить все эти жернова и шары, а так же необходимые элементы для строительства водяных колес.

Фактически вся зима ушла на то, чтобы создать необходимые мельницы и наладить их работу, ведь их требовалось сделать довольно много, чтобы перерабатывать как ингредиенты — известняк, так и результат работы цементных печей — клинкер.

Но есть у бетона одна немаловажная проблема, а именно то, что он серый. Депрессивный цвет. Он чем-то даже хуже черного. Рус считал, что советская власть на этом сильно погорела, когда массово строила кварталы из серых пятиэтажек. Куда ни глянь — серость и когда твоя жизнь беспросветно серая, это конечно же не могло не усилить различные негативные веяния, тот же алкоголизм к примеру, а в девяностые годы — наркомания. Вот что мешало хоть немного расцветить эти бетонные плиты домов? Неужели так дорого? Дороже психологического состояния людей?

Вообще Рус считал, что бытие определяет сознание и повторять чужие ошибки в этом плане не собирался, так что искал для бетона красители. А с ними в Словацких рудных горах оказалось не ахти.

Относительно массово он мог получить коричневый цвет и зеленый. Горы же в основном состояли из какой-то серой породы… ни красного камня, ни синего, ни тем более желтого с фиолетовым.

Ну еще гранита было в избытке, но с ним столько мороки (прочный ведь зараза, фиг отломаешь, а потом еще фиг обработаешь), что связываться с его добычей было себе дороже, по крайней мере на начальном этапе.

Что до зеленых и коричневых камней, то… все лучше, чем ничего, так что за щедрую плату сталью, начали в массовом порядке местные горцы добывать и завозить эти камни.

К счастью, не так далеко нашли гору из светлого желтовато-коричневого песчаника и стало во всех смыслах веселее (он еще и растирается в порошок намного легче), а то очень уж не хотелось, чтобы крепость из-за коричневого цвета облицовочных плит и строительных блоков из которых будут строиться дома со стороны выглядела как… вылепленная из кучи дерьма.

Можно, конечно, зеленый камень использовать более широко, но тут проблема в том, что, если коричневый камень буквально заполнил русло одной реки и его нужно просто вынуть из воды рукой, то зеленый камень требовалось упорно добывать вгрызаясь в скальную породу, опять же месторождение находилось далеко, да и количество этого камня тоже подкачало, так что если что из него и делать, то лишь то, что требуется в относительно небольших количествах, этакие декоративные элементы-вставки разбивающие основную массу здания на фрагменты, ну там, угол стены, оконный проем и еще что-то в этом роде.

В общем теперь можно было смело комбинировать и сделать место для проживания тысяч людей достаточно цветонасыщенным и радующим глаз, так что не будет желания оглядевшись, зайти в кабак и набухаться до беспамятства, только лишь на душе стало чуть веселее и не давила эта серая масса на мозги.

«Еще можно цветным стеклом воспользоваться, благо у девчушек тех бисерниц что-то интересное в их экспериментах с окрасом стекла получаться стало», — воодушевился Рус, радуясь, что нашел выход из ситуации.

Формулу «Бытие определяет сознание» Рус считал верной не только по степени влияния цветовой гаммы на настроение людей, а оценивал ее более глобально.

Так, если вокруг хаос в плане застройки, кривые улицы, разбитые дороги, никогда не засыхающие грязевые лужи, разноплановые дома да еще унылого вида, то и образ мышления будет формироваться каким-то хаотичным. Хорошо это или плохо? По мнению Руса минусов больше чем плюсов. Порядок быть должОн!

Особенно в плане застройки Руса просто убивали деревни, улицы проложены как бык поссал. Просто сравните российские деревни и деревушку где-то на западе. А ведь это все влияет на сознание… В итоге люди одеваются в какое-то шмотье, рваные и грязные фуфайки, даже не пытаясь выглядеть достойно. А будь все ровненько, чистенько, то и сами жители невольно начнут соответствовать и выглядеть хоть сколько-нибудь опрятно и нарядно.

Так что Рус задумался над проблемами архитектуры. Что именно строить?

Как таковой русской архитектурной школы, по его мнению, в целом, не возникло. Или правильнее сказать, она относилась больше к деревянному зодчеству. Но он с деревом иметь дел не собирался, так что требовалось что-то выдумать свое, что-то строгое и лаконичное, что хоть немного обуздает славянскую хаотичность.

Но самому не придумывалось. Увы. Не архитектор ни разу.

— Что ж, раз не можем придумать свое, то возьмем из того, что еще не придумали, но было в изначальной исторической последовательности воплощено. Правда с небольшими правками…

Рус решил обратиться к готике. Вот где строгость линий, что так или иначе начнет воздействовать и на мозги, прививая логичный образ мышления, чтобы не гадили где живут. А то зла не хватает, когда видишь так называемые стихийные свалки. Такое впечатление, что кому-то религия не позволят выбросить мусор в мусорный бак…

Что до правок, то тут Рус решил все-таки отойти от однотонности исполнения и работать в стиле «светлой готики», да еще с цветными элементами, плюс декоративная вязь. Ну и от высоких башенок решил отказаться, лишние они.

— Вот такой я предлагаю построить храм Рода, — сказал Рус, показывая Богумилу макет здания выполненного в форме знака Рода, это такая закорючка, как если от буквы «Ж» убрать нижние боковые черточки. Архитектурно это чем-то напоминало Собор парижской богоматери, с контрфорсами.

Здание, для которого Рус определил пространство в южном «лепестке» крепости, предполагалось построить пятиэтажным. Вообще весь южный «лепесток» он отдавал жрецам. Так что там не только это здание можно построить, но и все прочее, что им потребуется.

Для своего будущего дворцового комплекса Рус выбрал северный «лепесток».

Восточный «лепесток» отводился под мануфактурное производство всего и вся, те же стеклянные изделия, бумага, древок для стрел, кузницы, ткацкой и т. д. и т. п.

Западный «лепесток» — военный городок с казармами для гарнизона, и арсенал.

Центральная часть города-крепости — жилая, ну и городская администрация, куда же без бюрократов.

— В основании — храмовый зал для чтения проповедей и молитв. Он будет хоть и высоким, но одноэтажным. В верхней левой части можно сделать общежитие для обучаемых и жрецов учителей, в центральной — учебные классы, а в правой — хозяйственные службы…

— А в центре я так понимаю, главное капище? — указал верховный жрец Сварога на округлый сегмент комплекса с открытой площадкой, хотя в будущем над ней можно будет поставить стеклянный купол.

— Верно.

— Хм-м… как необычно…

Рус пролил семь потов убеждая Богумила, что нужно быть ближе к народу, а не сидеть где-то в чаще или в горах отшельниками, и окормлять паству в непрерывном режиме вдалбливая им «изначальные» постулаты, а не от случая к случаю, когда сами придут. Так можно людей упустить, оглянуться не успеешь, а они уже христиане…

Что до удаленных капищ, то пусть будут, а-ля скиты для особенно плотного общения с богом…

— Нравится?

— Да…

— Значит летом построим в первую очередь.

Конец второй книги.