Для чувака, побывавшего одной ногой на том свете, старый хрен выглядел на удивление бодро. Если бы не инвалидное кресло и чуть глубже прорезавшиеся морщины, Савва едва ли заметил бы перемены.

Сколько он помнил отчима, тот всегда был таким: немного сутулым, полностью лысым, с глубокими морщинами на лбу и единственной выцветшей татуировкой на пальце – результатом то ли первой, то последней ходки, о которых, впрочем, сейчас не принято было вспоминать.

Имидж респектабельного бизнесмена Аркадий Абрамов выстраивал с маниакальным упорством, просчитывая буквально каждый свой шаг и учитывая любую, даже самую незначительную мелочь. Это вызывало невольное уважение, особенно если вспомнить, что Аркаша никогда не рвался на первый план и до смерти Саввиного отца, Владимира, оставался в его тени, как и полагалось любому решале.

– Ну, давай уж, пасуй, что ты как девка мнешься! – по-доброму рявкнул Аркаша на мальчонку лет восьми. На что тот лишь закатил глаза, как будто специально демонстрируя всем желающим, что у него достаточно мужества, чтобы не обижаться на отцовские подколы. Сделав пару отвлекающих маневров, мальчишка что есть силы лупанул по мячу. Аркаша рванул в сторону, ловко тот отбивая колесом своей навороченной коляски.

– Еще давай, пап! – азартно потребовал мальчик.

– Нет, Егор. Смотри, у нас, кажется, гости.

Собственно, Савва и не думал, что ему удалось остаться незамеченным. Звериное чутье Аркаши никогда того не подводило. Без этой способности выжить в те лихие времена, когда они с Владимиром делали первые шаги в бизнесе, было невозможно. Именно для обеспечения тыла – решения вопросов с братками, гарантии безопасности и заключения всякого рода договоренностей, Владимиру и нужен был Аркаша. Саввин же отец в их компании был мозговым центром. Молодой гениальный программист, он был вообще не приспособлен к тогдашним реалиям ведения бизнеса и хорошо это понимал.

Савва не знал, как его отец – сын доктора физико-математических наук, познакомился с Мудрым, но история их союза была довольно-таки прозаичной – все началось с того, что Владимир стал возить в страну забугорные компьютеры, устанавливая на них пиратское ПО. Для его гениальной башки это было плевым делом. Да и как сбыть товар по цене, втрое превышающей рыночную, он разобрался тоже. Бизнес шел как по маслу. Братки в этой теме еще не особо шарили. А Аркаша, не будь дураком, сориентировался, что дельце денежное, да с заделом на перспективу, и наехал на Владимира в лучших традициях того времени. Так незамысловато и начиналась история крупнейшей в стране IT-компании. Кому сейчас расскажи, да?

– Ну, здравствуй, Савва. Рад, что согласился встретиться вот так… – Аркаша развел жилистыми руками. Видно было, что он их не опускал. Теперь понятно, почему, несмотря на случившееся с ним несчастье, в рядах акционеров не было никакой паники. У Мудрого и в инвалидном кресле все было под контролем. По крайней мере, до приезда Саввы так точно.

Савва слегка сощурился и наклонился, чтобы пожать протянутую ему руку:

– Как я мог отказаться?

– Да запросто. Если бы встал в позу, послушав мать.

– Мы же тут о деле собрались говорить, так? Какие позы, Аркадий Львович? – усмехнулся Савва. Мудрый окинул бывшего пасынка хитрым взглядом и, запрокинув голову, оглушительно громко заржал. – Ох, Савва. Ты всегда был не по годам умным мальчиком.

Вряд ли Аркаша хотел уколоть его этим «мальчик». Скорее, Мудрый вспомнил те времена, когда еще пытался его воспитывать. Девять лет, как это осталось в прошлом. Девять лет назад Аркаша и Саввина мать развелись. Точнее, как он от нее съехал. А разводились они потом долго. Еще дольше длились суды за активы, по результатам которых Татьяна поимела разве что расходы на юристов. Дорогостоящие британские адвокаты умудрялись несколько лет пудрить ей мозги ложными обещаниями выиграть дело. Это понимали все, кроме нее самой.

И, кстати, это одна из причин, почему Савва принял предложение Аркадия. Как бы ни пыталась мать портить жизнь бывшему мужу, Савва не собирался бездумно плясать под ее дудку теперь, когда сам получил право что-то решать.

Акции распределялись следующим образом: около сорока процентов закономерно принадлежали Аркадию, по двадцать – Татьяне и Савве, остальное – ряду мелких акционеров, чьи голоса, впрочем, теперь будут иметь немалый вес.

До этого момента Аркаша руководил компанией единолично. Успешно руководил. Хотя, казалось бы – где Мудрый, а где высокие технологии. Сколько было скептиков, когда отец Саввы сгорел от саркомы за каких-то полтора месяца! На будущем их фирмы ставили крест. Но этот чертяка справился. Взвалил все на себя и выстоял, не сломался…

Нет, после развода мать Саввы, конечно, пыталась вставлять Аркаше палки в колеса. Ее, как любую бабу в подобной ситуации, заело, что он ушел мало того что к молодой, так еще и успешной бабе. Но благодаря голосу Саввы, которым до поры до времени распоряжался Аркадий, он вел ту политику, которую считал нужной. Расклад поменялся недавно, когда Савве стукнуло двадцать пять. Он был таким же, как и отец, талантливым программистом, но в отличие от последнего довольно неплохо разбирался в бизнесе. И потому свою дальнейшую жизнь Савва связывал с Кей-Техом.

– Привет! – Савва дал пятюню подскочившему мальчику.

– Егор.

– Савва.

– Папа про тебя рассказывал. Круто, что ты, наконец, приехал.

– Интересно, твой папа того же мнения? – несмотря на шутливость тона, Савва встретил взгляд Аркадия без тени улыбки, призывая того отбросить церемонии прочь.

– Послушай, давай определимся на берегу… – начал было Аркаша, но прервался, видно, решив, что его сын слишком мал для таких разговоров. – Егор, сходи, поищи сестру. Что-то ее долго нет.

Мальчик цокнул и с такой силой закатил глаза, что те, вполне возможно, сделали оборот в его черепушке, но возразить отцу не посмел. Занятно. Как-то удалось Мудрому стать авторитетом в глазах сына, при том нисколько его не прогнув. Может, не зря и сам Савва в свое время заглядывал ему в рот?

– Так вот… – продолжил Аркаша, слегка нахмурившись. – Савва, как есть говорю – кидать я тебя не собираюсь. Учитывая то, кем был для меня твой отец, это мало того что западло, так еще и абсолютно бессмысленно. Мы толковые кадры с фонарем по всей стране ищем. А ты Стэнфорд окончил и намутил три нехеровых стартапа… В общем, я в полной мере осознаю твою ценность. Ты, главное, тоже пойми – есть моменты, которые мы можем и будем обсуждать. Но есть стратегически важные решения, к которым мы шли не один год… И вот их мы откатывать не будем.

– Речь о слиянии с компанией твоей жены, как я понимаю?

– Верно.

Зажужжав моторчиком, коляска Аркадия двинулась к дому, а в серых глазах мелькнуло что-то странное. То, что Савва не мог разгадать.

– Ей это зачем? Вроде бизнес прет, как на стероидах.

– Это ты верно заметил, – кивнул Аркаша. – Знаешь, скольким людям она встала костью поперек горла?

– Я слышал о попытке рейдерского захвата, – покивал Савва. – Разбудите меня через сто лет, спросите, как здесь ведут бизнес… – перефразировал классика с коротким смешком. Мудрый не улыбнулся.

– Те вопросы мы решили своими силами, – Аркаша коснулся рукой груди в странном, совсем не вяжущемся с этим человеком жесте.

– А теперь?

– Теперь хорошо бы подстраховаться. Альбина, свет очей моих, согласилась с аргументом, что Кей-тех – стратегическое предприятие, на дочку которого не посмеют рыпнуться. А собственный интернет-магазин – вполне закономерная история для Кей-теха, к этому все и шло.

– Свой не делал, чтобы не составлять жене конкуренции?

– Бог с тобой, вот уж кто бы обставил меня в два счета.

В волчьих глазах Аркаши сверкнуло неприкрытое восхищение.

– Ну, а кто тебя заказал, выяснили? – Савва скосил взгляд на кресло. Он не знал, навсегда ли Аркадий парализован, или еще есть шансы, а уточнять вот так в лоб не хотел. Какому мужику охота обсуждать свои хвори…

Мудрый открыл рот для ответа, но так ничего и не сказал, потому что из-за дома послышались детские голоса, я потом на дорожке показались и сами дети. Егор в компании младшей сестры.

– Привет, папочка, ты меня искал? – хитро улыбнулась малышка, забираясь к отцу на колени. Видеть Мудрого в роли заботливого папочки Савве было непривычно. Не потому, что он как-то плохо относился к нему самому, просто это, наверное, вообще другое… Все равно что сравнивать океан с лужей. Савва невольно залип на этой удивительной картине.

– Привет, моя королева. Конечно. Ты ничего не забыла?

– Нет.

– А поздороваться?

– Ой! Здрасте… – девочка заерзала у отца на коленях и широко улыбнулась Савве щербатым ртом. – Акулина, – добавила, царственно протягивая ему руку. Мудрый хмыкнул, с теплотой глядя на дочь.

– Можно просто Акула, – вставил свои пять копеек Егор.

– Заткнись! – шикнула на брата девчонка. – Акулы для Егорки – больная тема, – доверительно сообщила она, приманив Савву пальчиком. – Как-то в Египте он спутал с акулой всплывший пакет и наделал в штаны от страха.

– Не было такого, дурочка!

– Так, хватит, – рявкнул Мудрый. – Ты не называешь сестру Акулой, а ты не распространяешь порочащие брата сведения. Ясно?

Савва хохотнул. Порочащие сведения… Охренеть просто.

– Он первый начал, – губки девочки дрогнули, будто она готова была в любой момент расплакаться. А Егор свои, напротив, поджал, опасаясь, видно, не ляпнуть лишнего.

– О чем задумался? – хмыкнул Аркаша, с прищуром разглядывая гостя.

– Думаю, как повезло твоей дочке, что она пошла в мать.

Мудрый моргнул. И опять беспечно заржал.

– И не говори. Егор тоже больше взял от Альбины. От меня только волына.

– Что такое волына? – тут же оживилась Акулина.

– Да, Абрамов, я бы тоже с удовольствием послушала твою версию.

Савва резко обернулся. Альбина подобралась к ним настолько бесшумно, что застала его врасплох. Весь его настрой пошел по причинному месту. И вот он уже не взрослый двадцатипятилетний мужик, а пятнадцатилетний мальчишка, который в ее присутствии не может связать двух слов, потому что она такая, сука, красивая.

– Здравствуй, Савва.

– Здравствуй, Альбина.

Жена Мудрого тепло улыбнулась гостю и тут же перевела строгий взгляд на мужа. Савва отвлекся на выскочившую из дома женщину.

– Егор, Акулина, вы что, совсем за временем не следите?! К вам пришел репетитор, ну-ка марш в дом…

Девочка округлила глаза, вскочила с колен отца и побежала к крыльцу, попутно схватив брата за руку.

– Фух, как он вовремя, – Аркаша стер невидимый пот с лица и приобнял жену.

– Десять лет с тобой борюсь, а все зря. Волына?! Аркаш, ты серьезно вообще? Ну, мы же не… – Аля щелкнула пальцами.

– Урок… – подсказал Мудрый.

– Вот-вот, не урок с тобой воспитываем.

– Виноват, Альбина Ринатовна. Исправлюсь.

Альбина закусила щеку и, склонившись над мужем, потерлась о его лысину аккуратным безупречно вылепленным носом. В их присутствии Савва почувствовал себя лишним. Хотя и не делали они ничего такого – не целовались даже.

– Как долетел? – секундой спустя чуть раскосые глаза Альбины вернулись к Савве.

– Нормально, – пожал плечами тот, демонстрируя расслабленность, которой в нем не было и близко.

– Прости, что я на тебя пялюсь. Ты та-а-ак вымахал, скажи, Аркаш? Настоящий красавчик.

Так открыто женщины делают комплименты только в том случае, если у них в отношении мужика нет никаких далеко идущих планов. Это Савва знал совершенно точно. Хмыкнул, удивляясь тому, насколько его это задело. Нездоровое влечение к новой жене его бывшего отчима спустя столько лет оказалось для Савы полнейшей неожиданностью. Он-то был убежден, что это осталось в далеком прошлом. Хотя бы по той простой причине, что с тех пор он распрощался с девственностью и каких только баб не видел. Одно дело, как на красивую телку реагирует малолетний задрот, и совсем другое – мужик, который перетрахал половину гребаной Калифорнии.

– Наверное. Тебе лучше знать.

– Почему это?

– Потому что ты – женщина, Аля.

– Я необъективна.

– Почему же?

– Разве ты за десять лет брака не понял, что у меня довольно специфический вкус?

– Это да. Мы как раз с Саввой обсуждали, как Акуле повезло, что она в тебя пошла личиком.

Альбина откинула голову и рассмеялась грудным манким смехом.

– Глупости какие, Аркадий Львович. Ты у меня красавчик.

– Это да. Но девочка с таким ебальником намучилась бы, что ты… – проворчал Мудрый.

– Аркаша!

– Да молчу я, молчу… На стол накрыли?

– Конечно. Я как раз вышла вас позвать. Савва, ты как относишься к мантам?

Жену Мудрый любил. Той самой всепоглощающей любовью, которая, как в песне, бывает в жизни раз. Может, потому что баб на его веку было море, увидел эту – и сразу понял, что встрял. Конкретно так. По-взрослому. Но почему-то, даже отдавая тому отчет, Аркаша всерьез верил, что как-то да выкрутится. Привык к своим сорока иметь дело с продажными шкурами. Решил, что и с Альбинкой не придется менять привычного уклада… Потому что кому охота, перевалив за середину жизни, так напрягаться?

Дурак. Ага, дебил форменный.

Расхорохорился, хвост распушил. Думал, скрутит ее в бараний рог в два счета. А в итоге десятый год как сам у Альбины Ринатовны под каблуком. И ведь нигде ему не было так хорошо – вот что интересно.

Расслабился. Думал, уж всегда так будет… Но жизнь – такая сука.

Альбину Аркаша встретил на очередном пафосном бизнес-форуме. Те он ненавидел люто. Ну, ведь нигде он так бездарно не просирал свое время, как там. Но не прийти не мог: на мероприятиях вроде этого подразумевалось присутствие первых лиц государства. Нужно было соблюсти приличия. Да и в целом – отказывать было чревато.

Короче, Мудрый откровенно скучал, пока не заметил в толпе ну просто ослепительной красоты девочку. Сиськи как пули – их не скрывал даже скромный дизайнерский пиджак, талия, ножки… Лодыжки такие тонкие, что, если бы он их обхватил, наверняка бы сомкнулись пальцы. Почему-то даже не возникло сомнений, что перед ним первоклассная эскортница – те на подобные мероприятия слетались со всей страны. Сразу дернул СБ. Пробил девочку по горячим следам. А когда узнал, что ошибся, испытал такое необъяснимое удовольствие, что уже тогда можно было понять, как встрял, но вот ведь – не понял.

Заходил с козырей. Красиво. Не зря же с тренером по речи и публичным выступлениям поработал.

– Аркадий Абрамов.

– Альбина Литвинова.

– А давайте-ка сбежим, Альбин? Поужинаем вкусно, скукота жуткая. Может, на лодке прокатимся… С ветерком, – старался не коситься так уж в открытую в вырез на блузке – чай, ведь не пацан, но выходило откровенно фигово.

– Никак не могу, Аркадий… Я тут заявлена спикером. Так что придется скучать и надеяться, что хоть кто-то доживет до моего выступления.

– Спикер, значит? – Аркадий приподнял бровь, с интересом разглядывая Альбину. – И какой будет тема выступления, позвольте узнать? Как соблазнить скучающего бизнесмена за три секунды?

– О, нет, я не по этой части, – улыбнулась Альбина. – Но если где-то дают мастер-класс по тому, как отшить прочно женатого и чрезмерно влиятельного поклонника, не нажив себе в его лице смертного врага, я непременно послушаю.

Мудрый чуть сощурился. Вот как? Одобрямс. Еще и умница. На рожон не лезет, но границы очерчивает ярко. Улыбается для приличия, а в глазах холодок.

– Что вы, Алечка. О каких врагах речь?

Но взгляд у него стал по-настоящему волчьим – инстинкты, их никуда не деть. Она слегка поежилась.

– Это хорошо. Ох, извините… Кажется, это меня.

Сбежала, оставив его ни с чем. Мудрый провел по выбритой до скрипа щеке ладонью, поймал свое отражение в глянцевой поверхности очередного рекламного баннера. Недоверчиво цокнул – он ведь и забыл, когда с ним такой облом случался. И бывало ли такое вообще?

Вечером Алю в номере ждала корзина маков. Почему их? Аркаша не знал. Хотел выебнуться. На лежащей в конверте визитке был вытеснен его личный номер. Ни одна шлюха не удостаивалась такой чести. Но Альбина Ринатовна и этим не прониклась. Не позвонила. А утром съехала в другую гостиницу. Там ее поджидали ирисы – с тем же успехом. Кроме того, что девочка не только выписалась, но и решила пораньше свалить из города.

Нет, Мудрый, конечно, бесился. Должна же она была понимать, что в его возрасте, да при его положении – наличие жены неизбежно. Брак укрепляет связи. А когда у тебя в полноправных партнерах вдова покойного друга… Короче, неспроста он на ней женился, вот правда. Надо было обезопасить бизнес. Одно время даже думал, что Татьяна ему родит. Времена менялись, прошлое отступало, и Аркаше показалось, что это вполне безопасно. Но той и до единственного сына особо не было дела. Если бы не Мудрый, Савва бы и на каникулах оставался в своем элитном швейцарском пансионе. Словом, не срослось. Так и жизнь прошла – ни ребенка, ни котенка. И не думал ведь об этом, не запаривался вообще. До встречи с этой девчонкой.

Телефон зазвонил, когда он уж хотел почтить ее личным присутствием.

– Аркадий Львович…

– Да, Альбина Ринатовна.

Не, ну а че, обязательно подчеркивать, да, их почти двадцатилетнюю разницу в возрасте? Он вполне себе ничего. Зубы после отсидки посыпались, так Мудрый еще лет десять назад имплантами да винирами озаботился. Не по вкусу ей он, получается?

Вскочил на ноги. Уставился на себя в зеркало. Удивился, что так его эта девочка пробрала. Ну, ведь и правда, сердце в груди бухало! Того и гляди – отъедет.

– Аркадий Львович, я получила от вас цветы.

– М-м-м.

– Пожалуйста, не надо больше. Я… Это глупо прозвучит, если я скажу, что не такая, да?

– Целка, что ли?

Ну да, иногда уроки этикета шли лесом, и на первый план выходил тот, кем Мудрый в глубине души оставался. Тут, наверное, во главу угла становился тот факт, что он не считал нужным притворяться перед женщиной, которую для себя определил как ту самую.

– Почему сразу она? – искренне изумилась Альбина. – Я же не дикая. И с мужчинами порой встречаюсь. Просто вы…

– Что я? – агрессивно уточнил Мудрый, млея как последний лох от ее глубокого голоса. – Не вышел рожей?

Господи, вот откуда это бралось? Да хрен его знает. Психовал, как прыщавый пацан. Сейчас со смехом те времена вспоминал.

– Дело исключительно в том, что я не встречаюсь с женатыми. Было бы хорошо, если бы вы уважали мой выбор.

– Мне что, с женой развестись, чтобы сходить с тобой на свидание? – рявкнул Аркаша.

– О, нет! Ну что вы такое говорите?!

Достоинство, с которым Аля себя вела, будило в Мудром два абсолютно взаимоисключающих чувства – с одной стороны, оно его восхищало, с другой – бесило жутко. Потому что стояло на пути у его желаний, которые, чем дольше Альбина артачилась, тем становились сильнее.

– Значит так, Альбин. Давай договоримся, в трусы я к тебе обещаю не лезть. Но поужинать-то мы можем?

– Зачем? – в ее голосе сквознул холодок.

– Чтобы узнать друг друга получше.

– Извините, Аркадий Львович, но это совершенно бессмысленно.

Потом она динамила его три месяца. Ну, в смысле, это же и динамо не назовешь, так? Потому что она изначально ни хрена ему не обещала. Это он в нее как дурак вперся. Изучил все, что его люди смогли нарыть. Выяснил ее расписание и планы.

Чувствовал себя долбаным сталкером. Другие бабы просто перестали существовать! Вот не влюблялся, и не надо было. Всю душу она из него своими отказами вытрясла. Звонил, получал от ворот поворот, но удовольствие от того, чтобы снова услышать ее грудной голос, и не такого стоило.

Была весна, когда он ее подкараулил у офиса. Альбина Ринатовна тогда уже с успехом раскручивала свой интернет-магазин, и получалось у нее это прекрасно. В его деньгах она не нуждалась. Впрочем, десять лет назад он не мог похвастаться и десятой долей того капитала, что у него есть сейчас. Был особый кайф расти рядом друг с дружкой.

Короче, сирень цвела. Вовсю. Округа пенилась. Солнце пекло в башку, и волновался он так, как даже на своем первом этапе не делал. Она сбежала по ступенькам. Сумка перекинута через плечо. Ветер в темных волосах. На ярких губах улыбка. В спортзал собралась.

Мудрый отбросил сигарету и шагнул ей наперерез. Альбина неодобрительно взглянула на тлеющий окурок. Он себя пацаном почувствовал, которого отругали за свинство. Стиснул зубы. Поднял бычок. Демонстративно выбросил в урну и сделал еще один шаг к ней, ткнув в пышную грудь очередным букетом.

– От жены ушел. Родишь сына – поженимся.

С Альбиной уроки речи с самой первой встречи шли по пиз… одному месту.

– Именно в таком порядке? – уточнила девчонка, сощурившись.

– Ну, ты берега не путай. Знаешь, сколько времени занимают такие процессы?

– Ясно. А если дочь?

– А?

– Говорю, если не сын, а дочь родится…

Она смеялась! Нет, пыталась, конечно, держать лицо, чтобы его не обидеть, но ее раскосые глаза смеялись!

– С ума меня сводишь! – рявкнул Аркаша, притягивая девчонку за шкирку и, наконец, целуя. И Мудрый, который не верил ни в бога, ни в черта, готов был поклясться, что в тот момент в небе запел хор ангелов. Думал, сожрет ее… Алька смеялась. Уворачивалась, шептала бессвязно:

– Ну, все-все, Аркаш! Ну, мы же посреди улицы… Перестань.

А он натурально не мог, блин, остановиться.

Заставляя его вынырнуть из счастливых воспоминаний, открылась дверь в примыкающую к спальне ванную комнату. За время их брака Аля, естественно, повзрослела. И стала только красивее. Улыбнулась ему. Откинула одеяло, привычно устраиваясь у Мудрого на груди.

– М-м-м…

– Че?

– Обожаю, как ты пахнешь.

Мудрый криво улыбнулся. Он тоже многое в ней любил. Да что там – все. Каждую черточку, каждую, блядь, клеточку. Задумчиво поглаживая, спустил с плечика тонкую шелковую бретельку. У Альбины перехватило дыхание.

– Что думаешь? – прошептала она, водя ухоженными ноготками по его прессу. И неизбежно останавливаясь там, где сейчас был шрам. Рябь пошла по ее теплой медовой коже. Да, он тоже нынче часто вспоминал, чем все могло закончиться… И наверное, потому ценил, что ему осталось хоть что-то.

– О чем? – нахмурился, перехватывая нежную ладошку, которая будто невзначай двинулась вниз. Знал, чего Альке хочется. Давал, как мог. А сам бесился, что, сука, не может… Господи, просто с ума сходил. Она же такая темпераментная девочка. Он сам ее под себя выдрессировал.

– О Савве. Я так хочу с этим всем поскорее покончить! Живем как на пороховой бочке – надоело. Лучше бы я его отдала.

Речь шла, конечно, о бизнесе.

– Эй! А ну-ка… Попрошу. Я че, лох какой-то, чтобы моя любимая женщина раздавала такие подарки кому ни попадя?

Аля сглотнула. В ее глазах мелькнули слезы. Мудрый терпеть не мог, когда она плакала. У него это натурально вызывало зубную боль. В дополнение к другой, что голодной псиной вгрызалась в его покалеченное тело.

– Да нормально все, Алька. Пацан видит тебя – и плывет без весел. Крути-верти им как хочешь.

– Ну, что ты выдумываешь, Аркаш?

– Че выдумываю? Я интерес к тебе не хуже ищейки чую. Это ж инстинкты, Аль.

– Какие инстинкты, Абрамов?

– Животные.

Альбина покачала темноволосой головой.

– Не хочу я никем вертеть.

– А чего хочешь?

– Жизни спокойной. С тобой.

– Ну, ты чего, Альбина Ринатовна? Мы с тобой таких дел наворотили, что покой нам теперь только снится.

– Ага. Это же надо. Посмели с нуля создать многомиллиардные компании, – фыркнула Аля. – Аркаш… – ее пальчики опять прошлись по его шраму.

– М-м-м?

– Давай отдадим… Нам денег на пять жизней хватит. Просто представь – уедем куда-нибудь…

– Аля, нет. Где-то дам слабину, нагнут по всем фронтам. Все. Закрыта тема. Тем более что сделка вот-вот случится. И все, Аля, все…

– Аркаша, в нас стреляли.

– Мой косяк. Недоглядел.

– Ты с ума сошел?! Недоглядел?! Да мы тебя еле с того света вытащили. Я все глаза выплакала, господи. Я как без тебя? Скажи, как?

– Не надо без меня, Альбинушка. Ну, ты чего рыдать взялась, глупая? Иди ко мне… Ебаные ноги сегодня совсем не шевелятся…

– Не ругайся, тщ… Я сейчас все сама сделаю. Или… Может, не надо? Если тебе плохо, Аркаш… М-м-м… О…

Она опять попыталась нашарить его член, а он опять убрал ее ручку. Погладил, растянул, подтолкнул вверх. Он ее хотел. И похрен, что там на полшестого. Девочка его сладкая… Посадил себе на лицо. Впился жарким ртом в губки. Пока они справлялись так. Куни, игрушки… Все было. Аля не жаловалась, ее как будто все устраивало. Но… Мудрый не был бы Мудрым, если бы не понимал, что в ее возрасте соглашаться на такую жизнь – значит просто себя обкрадывать…

Он пытался найти выход из ситуации. Он обошел всех на свете врачей. Были кое-какие подвижки, но его эрекция оставалась крайне редкой гостьей. А уж полноценная – и подавно.

– Аркаша! Господи, милый… А-а-а-а…

Насколько ей этого хватит?

– Ну что? Ты сказал ему?!

– Сказал о чем? – переспросил Савва, с интересом разглядывая мать.

– О том, что он может выбросить свои планы в топку! – ее глаза сверкали. То ли от торжества (неужели и впрямь думала, что Савва станет руководствоваться ее хотелками, а не головой?), то ли от выпитого. Что мать злоупотребляет, Савва понял сразу.

– Ну, почему же? Толковые планы. К тому же антимонопольный комитет дал добро. Грех не воспользоваться таким случаем.

Татьяна сощурилась, отчего на ее свежеподтянутом лбу наметились морщины с поломанной геометрией.

– Ты серьезно?

– Серьезно что?

– Собираешься пойти против родной матери? – занервничала женщина.

– Не драматизируй. Это слияние пойдет на пользу компании. Повысит стоимость акций. И принесет хорошую прибыль.

– Это я драматизирую?! Я?! Да этот мудак тупо нас кинул! Твой отец, наверное, в гробу пропеллером вертится.

– О каком кидалове речь? С момента смерти папы стоимость компании выросла в несколько раз. Мы остались при своем. Аркаша ни копейки не утаил из моих дивидендов, а ведь у него для этого было миллион возможностей.

– Да откуда тебе знать, что там он утаивал!

– В каком смысле? – изумился Савва. – У нас на руках независимый аудиторский отчет.

– Да он всех купил! Всех, ты что, не понимаешь?! Если уж его руки дотянулись до Лондонского суда, то…

– Мама, сколько раз повторять, что в суде у тебя не было шансов?! – рявкнул Савва, которому порядком надоел этот разговор.

– Ну, правильно. Защищай его. Изменника! Бандюгана, – кричала Татьяна, выхаживая по комнате.

– Ну, прекрати ты, господи… Десять лет прошло, а ты все никак не простишь, что он на другой женился.

– Он предал семью!

Савве было что на это ответить. Например, что семью он имел возможность наблюдать час назад. Семью в истинном понимании этого слова… Счастливых партнеров, воспитанных детей. Тепло, интерес, болтовню… Гребаные манты, которые гребаная Альбина налепила своими, блин, наманикюренными пальчиками. И ведь все она успевала – и детьми заниматься, и бизнесом, и домом. Тогда как его собственная мать, за всю жизнь не ударив палец о палец, единственного сына сплавила в интернат. А теперь говорит – семья? Какое же, сука, удивительное лицемерие!

– Я все сказал, – рявкнул Савва. – Упускать такие возможности только потому, что ты не в силах усмирить гордыню, я не буду.

– И в чем же, интересно, она заключается? – ахнула Татьяна. Савва открыл бар, потянулся было к пузырю с виски, но передумал – тогда ему придется ночевать здесь, а у него таких планов не было.

– Он ушел, ты не смогла отпустить, – пожал плечами, плеснув в стакан воды.

– Я?! Не смогла?! Да на кой он мне сдался! Между прочим, мне Вадим сделал предложение. И я согласилась.

– Поздравляю, не забудь, перед тем как выходить замуж, подписать брачный контракт.

– Думаешь, ему мои деньги нужны?!

Блядь, нет. Ему нужна стареющая, прости господи, бабка! Ну, не бабка, ладно. Матери всего сорок пять. Но выглядит она откровенно фигово. Запустила себя, хоть и хорохорится.

– Просто в качестве предосторожности, мам. Ладно?

– Савва…

– Ладно?! – настойчивее повторил Савва, впиваясь взглядом в одутловатое женское лицо. А ведь какой симпатичной она была… Время беспощадно.

– Почему я должна прислушиваться к твоим рекомендациям, если тебе плевать на мои просьбы?

– Потому что в моих, как ты говоришь, рекомендациях, в отличие от твоих просьб, присутствует изрядная доля здравого смысла.

– Не знала бы, чей ты сын, подумала бы, что Мудрого. Ну, ведь один в один у вас характерец!

– Мама… – предостерегающе сощурился Савва.

– Чтобы ты понимал, Вадим – уважаемый финансовый аналитик. И он заверил меня, что расчеты прибыли от слияния слишком оптимистичны. Вот почему он не рекомендует нам выходить на сделку.

– Какого черта ты обсуждаешь с посторонними дела Кей-Теха?!

– Такого! Это и моя компания. Что хочу, то и делаю. Ясно?! Забыла у тебя спросить…

– Вот и поговорили, – прокомментировал Савва, сжимая между указательным и большим пальцами переносицу. – Поеду я, мам.

– Езжай! И знай, что он никогда нас не любил. Только пользовался!

Он – это, конечно же, Мудрый.

Савва запрыгнул в тачку и, постукивая пальцами по рулю, неторопливо выехал с территории дома.

Не любил… Господи, детский сад какой-то. Как она вообще жила в этом мире, уповая на чувства? Может, его мать спасало то, что Мудрый держал ее в стороне от дел? Ну, ведь ни черта она не секла в том, как и что работает на таком уровне. Какая, на хрен, любовь? И дураку было понятно, какие цели преследовал Аркаша, женившись на жене своего почившего в бозе партнера. Ему надо было удержать огромный бизнес в своих руках, вот он и женился. А чувства, личное, когда от тебя зависят судьбы десятков тысяч людей – это то, о чем ты думаешь в последнюю очередь.

Расчетливость Мудрого была понятна. И абсолютно не эксклюзивна. Большой бизнес, как и политика – не место для сантиментов. Здесь выживали сильнейшие и те, кто был готов идти напролом, не считаясь ни с чем. Даже с собственными чувствами. Тот же Мудрый ими тоже жертвовал…

Савва вздохнул и прибавил скорость. Он думал о том, что, возможно, ему тоже когда-то придется поступиться чем-то важным. О том, как это – быть сильным в этом мире. Ведь речь не только о власти и деньгах. Когда тебе многое дано, и спрос соответствующий. А ну, попробуй это все сохрани, а? Это долгий путь, полный жертв, лишений и компромиссов. Ему казалось, что он к этому готов. А потом Савва увидел Мудрого в том гребаном кресле. И подумал, что это ведь тоже плата…

Интересно, если он парализован, как у них с Альбиной?

Подумав о ней, Савва стиснул зубы и съехал в карман у придорожной заправки. Выглядела Аля рядом с Мудрым счастливой и все так же влюбленной. Только иногда в ее глазах мелькало беспокойство, будто ей нужно было убедиться, что все хорошо. Что все по-прежнему. Это были ее жертва и выбор… Жить в ощущении, что ты ходишь по тонкому лезвию.

И все-таки в одном его мать оказалась права – держась вместе, от противников отбиваться гораздо легче. Они бы здорово усилили позиции друг друга, если бы научились не перетягивать одеяло каждый на себя. Савва только не знал, каким углом в эту семью вписаться. На правах кого? Бывшего пасынка? Бред…

Был и еще один нехороший момент – его реакция на Альбину. Мудрый не дурак. Савва понимал, что он считывал его как открытую книгу. Просто в силу разницы жизненного опыта. На кой ему в семье тот, кто на его жену облизывается? Что-то Савве подсказывало, что не будь он сыном своего отца, давно бы уже огреб, а так старый хрен только сыто жмурится, как любой человек, абсолютно уверенный в себе и в своем праве.

Все так. Да… Только что теперь? Как мать, начать за это на нем отыгрываться в ущерб делу? Может, Мудрый и не стал ему отцом, но каким-то правильным вещам он Савву все же научил. Например, тому, что верх никогда не должны брать чувства. Только голова и холодный расчет. Которые сейчас ему подсказывали не чудить. Потому что, как бы у Саввы не подгорало, он не мог не признать разумность принятых Аркашей решений. Которые ему требуется поддержать.

Что заставило Савву отвлечься от своих мыслей, он, если честно, так и не понял. А подняв глаза, увидел, как мимо проносится красный Мерседес матери. Нет, ну не сама же она за руль села, правда? – мелькнуло в голове.

Одной рукой набрав ее номер, второй Савва выкрутил руль и поддал газа.

Дети любят своих родителей беззаветно, какими бы те не были, и, наверное, даже что-то про них поняв со временем, это никуда не девается. Савве всегда казалось, что они с матерью чужие, но когда она выехала на встречку и понеслась прямо в лоб приближающейся на скорости фуре, он об этом забыл. В мозгу в агонии билось – мама, мама, мама… Он попытался как-то ее нагнать, сместить с намеченной траектории силой удара, но, отчаянно выжимая газ, Савва понимал, что его старания не дадут результата. Поздно.

Грохот, скрежет, гребаный дым…

Савва кое-как припарковался. Выскочил из машины, схватил огнетушитель и побежал к перекрывшей дорогу фуре, под которую практически полностью затащило седан матери. Руки немного тряслись, когда он достал телефон, чтобы позвонить в службу спасения. И номер далеко не сразу вспомнился. Подсказал раздавленный произошедшим водила фуры.

Потом он в одиночку пытался пробраться к матери. Конечно, ни черта у него не вышло – только руки обжег. Благо спасатели прибыли быстро. Но никого они не спасли. Татьяна ушла мгновенно. Удар был слишком сильным.

– Смерть зафиксирована…

Бла-бла-бла…

Савва растер ладонями лицо. Снова взялся за телефон. Пнул осколки битого стекла и какой-то пластмассы, раскиданные по трассе. Нажал на кнопку вызова. Поглубже вдохнул…

– Мать погибла. Твоих рук дело?

Мудрый выругался. Помолчал:

– Мне это сейчас меньше всего выгодно. Включи свои блестящие мозги!

– Узнаю, что ты – добью своими руками.

– Спишу твои угрозы на временное помутнение рассудка. Конкретнее. Что случилось?

– Авария, – просипел Савва.

– Приехать?

– Сам разберусь.

– Давай хоть людей пришлю. Надо понять, как это произошло. Сама она, или… помогли.

– Я не доверяю твоим людям, Аркаша.

– Своих тут у тебя нет! – гаркнул тот.

– И то так, – вынужден был согласиться Савва.

– Скинь геометку. И… Савва…

– Да?

– Мне очень жаль. Она, конечно, была той еще… – Мудрый запнулся, видно, вовремя сообразив, что о мертвых не пристало говорить плохо. – Но… Мне жаль. И я слово даю, что не имею к этому никакого отношения.

– Тогда кто? – Савва с опаской оглянулся. Тело матери как раз накрывали простыней. – У тебя есть идеи, кому это могло понадобиться?

– Вполне возможно, тем, кто стрелял и в нас с Альбиной.

– В новостях не говорили, что она была с тобой.

– Я бы не выжил, если бы ее не было рядом. Она затыкала мне пулевое пальцем до самого прибытия реанимационной бригады.

– Тебе повезло с женой.

– Это правда, – хмыкнул Аркаша. – Ладно, сантименты оставим на потом. Сейчас мне надо отдать пару распоряжений. Может, там вообще все чисто.

– Может.

Но Савва, если честно, в это не очень верил.

Потом были менты, дача свидетельских и отправка машины на экспертизу. Если бы не помощь Мудрого, Савве пришлось бы несладко. Он в родной стране годами не бывал. Откуда ему было знать, как здесь организовать похороны? Он вообще не планировал никого хоронить. В ближайшие полвека так точно.

Пока занимался делами, как-то держался. А когда получил последнюю справку, накатило страшно. Вспомнил какой-то Новый год, который они справляли еще все вместе – с отцом и Аркашей. На маме было блестящее зеленое платье с рукавами-фонариками и ужасный начес на голове по моде того времени. Она веселилась и танцевала, схватив маленького Савву за руки.

Был ли шанс, что к ее смерти все же причастен Мудрый? Наверное, все-таки нет. Он прав. Ему сейчас это совершенно не нужно, учитывая, что они пришли к компромиссу. А вот их противники могли об этом не знать… И вот в этой ситуации Мудрый становился первым подозреваемым. О том, что Татьяна была против слияния, не знал разве что ленивый. Да и об их так себе отношениях многие тоже были наслышаны.

Будто почувствовав, что он о нем думает, Савве позвонил Мудрый.

– Закончил с делами?

– Да…

– Приезжай. У нас осадное положение, но тебя пропустят. Сейчас, чую, начнется какая-то дичь. Надо хорошенько все обмозговать и выработать общую линию поведения.

Савва устал как пес. У него в груди будто что-то тлело, причиняя невыносимую боль, но… Он не мог, да. Не мог отказать и послать все к черту, как бы ему не было отвратно. Потому что старый хрен прав – им нужно определиться, что говорить и делать. Ну, и просто… ему очень хотелось посмотреть Аркаше в глаза.

– Дай мне час.

«Сворачивайся. И домой. Миша за дверью».

Холодок пробежал между лопаток и стек в трусы. Альбину передернуло. С большим трудом дослушав очередного докладчика, она кивнула:

– Я вас поняла. Остальное обсудим позже. Всем хорошего вечера.

Встала первой, подхватила ноутбук с блокнотом и, контролируя каждый шаг, чтобы не показать паники, вышла из совещательной.

Начальник службы безопасности мужа – Миша – и правда, поджидал ее у дверей. У Альбины потемнело в глазах. Она беспомощно покачнулась.

– С Аркашей все хорошо? – прохрипела, с трудом овладевая голосом.

– Конечно.

Кровь в венах кристаллизовалась, царапая изнутри острыми гранями. Сердце покрылось льдом:

– Дети? – выдохнула, удивляясь, почему вместе с этим коротким, но таким емким вопросом изо рта не вырвалось облачко пара.

– В полном порядке. Не волнуйтесь.

Не сбавляя шага, они с Мишей подошли к лифту. Подчиняясь заданному каблуками ритму, в груди трепыхнулось сердце. И проломив ледяную корку, что есть сил ударило под дых… Картинка перед глазами поплыла от охватившего ее гнева. Альбина не выдержала:

– Тогда какого черта, Миша?

Аллах, у нее дрожали пальцы. Голос. Нутро… У нее все-все дрожало.

– Что? – как будто не понял тот.

– Спрашиваю, какого хрена меня сорвали? Я же чего только не подумала… Я…

Лифт остановился на нужном этаже. Створки разъехались. Миша мягко подтолкнул ее внутрь.

– Аркадий Львович параноит.

– Есть причина?

– Татьяна погибла.

– Как?

– Въехала под фуру.

Обычно Альбина соображала быстрее, но тут такого страха набралась, что мысли никак не желали выстраиваться в логическую цепочку.

– Есть причины думать, что это не случайность?

– Сейчас разбираемся.

– Сука, – выругалась Альбина. Миша бросил на жену шефа удивленный взгляд. Ну, да… Ругалась она нечасто. А тут прям разошлась.

– Альбина Ринатовна, Аркадий Львович страхуется… – вступился за ее мужа охранник. Как будто она не понимала!

– Конечно. – Аля прижала пальцы к вискам, сделала несколько глубоких вдохов в тщетной попытке вернуть самообладание. В конце концов, ей давно уже пора было привыкнуть… Ко всему. Она и привыкла, чего уж. Научилась играть по предложенным правилам. Стала почти несгибаемой, ориентируясь в предложенных обстоятельствах как рыба в воде. Но и ее железные нервы стали сдавать в последние месяцы.

– Аля…

– Миш!

– Ну, все мы на стреме, – пробубнил эсбэшник. – Че ты расклеилась?

Этим «че» он до того напомнил Альбине Аркашу, что она засмеялась, несмотря на то, что впору было плакать. Невольно накатили воспоминания об их знакомстве с Абрамовым. Она делала первые успехи в бизнесе. А он уже тогда был настоящим мастодонтом. Когда подошел – у нее чуть сердце не остановилось. И вовсе не от восхищения, как могло бы показаться. Поначалу Аркадий ее пугал. И толку, что к моменту их первой встречи он пообтесался, и на людях выглядел и вел себя так, что к нему было не придраться… Из образа интеллигентного респектабельного бизнесмена не выбивались ни костюм от британских портных, ни часы, инкрустированные бриллиантами, ни улыбка на миллион долларов, ни грамотная, хорошо поставленная речь. Но почему-то эта мишура вообще никак ее не обманывала. Аля даже в свои двадцать три кожей чувствовала исходящую от этого мужика угрозу. Просто до мурашек… Некрасивый в общепризнанном понимании этого слова, невысокий, как для мужчины – всего на полголовы выше нее без каблуков, весь какой-то… ненормально плавный. Почему ненормально? Да потому что эта плавность была плавностью затаившегося в засаде хищника. В ней чувствовалась смертельная опасность.

Говорила с ним, а у самой все внутри сжималось от страха. Как выступила на том форуме, Аля не помнила. Совсем. Вернулась в гостиницу, а там эти маки… Такие красивые, господи. Как те, что в начале лета покрывали поля невдалеке от городка, где она родилась. Понимая, насколько это глупо, съехала из гостиницы. Но и в новой покоя ей не было. Абрамов как взял под свой тотальный контроль ее жизнь, так с тех пор и не отпускал.

Вообще, конечно, удивительно, как менялось ее к нему отношение с течением времени. Как испуг и отторжение постепенно сменялись уважением к его настойчивости. Уважение – болезненным интересом. Интерес… чем-то большим. Тем, что ей не дано было узнать, пока Аркадий был связан с другой официальным браком. Мириться с ролью любовницы Альбине бы не позволила гордость.

Со временем даже в его внешности Аля стала находить что-то ужасно для себя привлекательное. У Аркадия был удивительно пронзительный взгляд. Красивые руки. И голос… Но больше всего Альбину, конечно, восхищали размеры его яиц. До этих пор ей еще не встречались мужчины, которые влегкую побеждали мужика, живущего в ней самой. Ни с кем она не чувствовала себя такой женственной и хрупкой, как рядом с ним. Такой… девочкой-девочкой. Он окутывал ее пуховым одеялом своей любви и внимания, которое в моменты опасности оборачивалось слоем несокрушимой полновесной брони. Она почти поверила, что несокрушимой… А потом это нападение. Его кровь на ее руках. И ощущение угасающей прерванной жизни.

Двери лифта разъехались, возвращая ее в реальность. Тут же их с Михаилом окружила, взяла в кольцо охрана. Настолько профессиональная, что посторонний человек никогда бы не понял, что сейчас происходит.

– Серая Киа.

Серьезно? Но кто она такая, чтобы спорить? Мише Аркадий доверял как самому себе. Иначе и близко бы того к ней не подпустил.

– Дома, наверное, вообще осадное положение?

– Само собой.

Впрочем, когда они въехали в их загородную резиденцию, ничего особенного Альбина не заметила. А вот в самом доме было непривычно тихо. Аля заглянула в кухню – поздоровалась с персоналом. Убрала брошенные на лестнице рюкзаки в шкаф – наглядное свидетельство того, что их с Аркашей детишки не пришли в восторг от того, что их сорвали с учебы. И отправилась на поиски мужа.

Аркаша нашелся в переоборудованном специально под его нужды спортзале. Одетый в одни треники, болтающиеся на бедрах, он с остервенением подтягивался на перекладине.

– Привет, – прошептала Альбина.

– Запрыгивай, – улыбнулся Аркаша. Подавив порыв возмутиться, бросить резкое «нет», Аля послушно обняла мужа за мокрую от пота шею и скрестила щиколотки у него на поясе.

– Три раза…

– Аркаш… – прошептала она.

– Три.

Рывок, сорванное тяжелое дыхание… Еще один. И третий с таким трудом, аллах! Альбина спрыгнула, помогая мужу встать на ноги.

– Мой силач… – прошептала, целуя его за ухом. Он вспотел и пах совершенно… абсолютно потрясающе. Внизу живота сладко заныло. Случись такая незапланированная встреча до нападения, Аркаша, и к бабке не ходи, повалил бы ее на маты и оттрахал до сорванного горла. А сейчас он и на ноги мог встать далеко не всегда. Но это что… Это такие мелочи. Главное, что он выжил. Что сдержал обещание быть с ней всегда! И в горе, и в радости, и во здравии, и в болезни.

Убедившись, что муж стоит, придерживаясь за шведскую стенку, Аля бросилась, чтобы подвинуть ему коляску. К счастью, даже полный паралич, которым их так пугали, отступил, натолкнувшись на силу духа этого удивительного мужчины. К Аркадию постепенно возвращалась подвижность, но тут главное было не спешить. И не питать напрасных надежд, что все пройдет без последствий. В их случае иллюзии ни к чему хорошему не вели, лишь усугубили бы депрессию.

Аля подкатила коляску. Аркаша, от натуги пыхтя, как морж, в нее тяжело опустился. Альбина присела у его ног, укладывая темноволосую голову на колени мужу.

– Ну и напугал же ты меня, Абрамов.

– Я сам чуть не обделался, когда мне позвонил Савва.

Потершись носом о влажный пресс мужа, Альбина глубоко-глубоко вздохнула. Родное тепло пригладило ощетинившиеся нервы. Мысли, наконец, улеглись.

– Сделка опять отодвигается?

– Да нет, – задумчиво протянул Аркаша, зарываясь пальцами в богатую гриву жены. – У нас с Саввой большинство. Ее голос ничего не решает.

– Тогда, может, это просто случайность?

– Зависит от того, что эта… написала в завещании.

– Думаешь, она могла завещать свой пакет не ему?

– Понять, что у этой бабы в голове, невозможно. Но что на наследников будут давить – факт. Если акции Татьяны отойдут Савве, мы станем равноправными партнерами.

– Думаешь, там, – Аля посмотрела наверх, – захотят передать бразды правления этому мальчику?

– Им вертеть гораздо сподручнее, чем мной, – философски заметил Аркаша. Его дыхание уже приходило в норму. Несмотря на болезнь, усилия по возвращению себе формы не оставались напрасными.

– Аллах, – прошептала Альбина, все отчаяннее водя носом по прессу, бедрам и паху мужа. – Что теперь будет? Аркаш, мне…

Стыдно было сказать – страшно. Но ведь ей было! Страшно за него, за детей, которые вполне могли стать жертвой войны за трон, как это уже сто раз случалось в истории.

Альбина откашлялась.

– Что ты думаешь делать?

Мудрый не был бы собой, если бы у него не было какого-то плана. Он все просчитывал наперед. Он мог предусмотреть любые риски. И их ликвидировать.

– Мы пока не знаем, что случилось на той дороге. Не знаем, что с завещанием.

– Почему ты не получил к нему доступ? – возмутилась Альбина, прекрасно понимая, что за деньги в их мире можно добыть любую информацию.

– Да получил, Аль. Но где гарантии, что она его не переписала где-нибудь…

– В Лондоне? – хмыкнула.

– Ага. Все ты понимаешь.

– Я слишком тебя разочарую, если скажу, что просто чудовищно от этого всего устала?

– Нет. Разочаруешь, если предложишь сдаться.

– Тогда я не буду предлагать, – прошептала Альбина. В конце концов, ей не привыкать воевать с ним бок о бок, а это просто минутка слабости, которую она может себе позволить, потому что он рядом.

– Это дело всей моей жизни. Наследие моих детей. Твое… наследие. Я не отступлю.

– А если акции перейдут Савве? Если вашей рокировкой заинтересуются на самом верху? Что тогда, Аркаша?

Это было чудовищно сложно принять, но ведь даже ее муж был не всесильным.

– Значит, надо будет сделать так, чтобы Савва не захотел нас слить… – Аркадий задумчиво улыбнулся, погладив жену по точеной скуле.

– И как же? – сощурилась она, чувствуя, что муж что-то затевает, но не понимая пока, что конкретно.

– Мы одна семья, Алечка. Надо, чтобы мальчик об этом вспомнил. В конце концов, прогнись он единожды, его очень быстро сожрут. Только вместе мы неуязвимы. Да и с чего волноваться людям сверху, если у нас воцарится гармония?

– Наверное. Надеюсь, Савве хватит ума это понять.

– Сомневаешься в его умственных способностях? – хищно оскалился Мудрый.

– Да нет. Просто он воспитывался на западе. И может тупо не сориентироваться в ситуации.

– Так я ему объясню, – хмыкнул Аркаша. – Он вот-вот подъедет.

– Сейчас?

– Угу. Надо привести себя в порядок. Не хочу представать перед ним такой развалиной, – проворчал… как будто бы зло. Альбина подобралась. Иногда ей казалось, что Аркадий вообще не запаривается по поводу своей инвалидности – настолько самодостаточным мужчиной он был. Но иногда, вот как сейчас…

– Ты не развалина. Ты самый-самый…

– Моя девочка, – рыкнул Аркадий, с жадностью целуя жену в губы. – Вот и правильно… Думай так.

Альбина вспыхнула, словно сухой порох. Застонала. Машинально провела рукой у мужа между ног и… едва не закричала, потому что тот был возбужден.

– Аля…

– Я просто немного поласкаю тебя. Нет так нет.

Она имела в виду, что если упадет – ничего страшного. Аркаша выругался. И послушно позволил извлечь свою плоть из-под защиты брюк. Аля облизалась, вбирая его глубоко в рот. И это было… Пиздец как хорошо. Мудрый захрипел. Дернулся даже навстречу. Осознание, что все в любой момент может закончиться, гнало его вперед с немыслимой скоростью. В конце концов, так и случилось. Напряжение просто ушло… Он грязно выругался, отталкивая от себя жену.

– Прости… – растерялась Альбина в безуспешной попытке отдышаться.

– Ты-то при чем? – просипел Аркаша, страшно на себя злясь.

– Послушай… Не надо, ладно? Мы же понимаем, что даже это – большой успех! Аркаш, все будет. Ты только не отталкивай меня, слышишь? Это… мне гораздо тяжелее пережить, чем все остальное, – горячо прошептала Аля.

– Ну, что ты, девочка моя…. Иди сюда. Какой – отталкивай?

Пряча слезы, Альбина прошептала:

– Кажется, твой Савва приехал…

– Черт. Я в душ, ага? Займешь его чем-нибудь?

– Конечно. Ни о чем не беспокойся.

– Привет. Где Мудрый?

На сантименты не было сил. Поэтому да, именно так он и сформулировал. В лоб. Используя кличку, которую по отношению к Аркадию Львовичу Абрамову уже никто не рисковал применять. О чем сразу же пожалел, когда Альбина, мать его так, Ринатовна, несмотря на его, в общем-то, безобразное поведение, приветливо улыбнулась:

– Привет, Савва. Прими мои соболезнования. У Аркаши процедуры. Не против пока поужинать? Наверняка ведь голодный. – А потом, взяв Савву за руку, еще и добила мягко: – Мне очень жаль.

Он почему-то совсем этого не ожидал. Опустил растерянный взгляд на их переплетенные пальцы. Вернулся к Алиному лицу, отмечая размазавшуюся помаду. Моргнул… Зрачки Альбины Ринатовны расширились, будто до нее только сейчас дошло, в каком виде она вышла его встречать. Что ж. Надо было признать, что зря он переживал по поводу интимной жизни старого хера. Он на нее явно не жаловался.

Дерьмо. Савва дернул головой в надежде привести в порядок сумбур в мыслях. А там такое было… Благодарность за дружескую поддержку Альбины смешалась с дикой злостью непонятно на что, точнее, понятно, конечно, кого он обманывает? Необъяснимой оказалась разве что его идиотская реакция на случившееся.

– Спасибо, – пробормотал Савва, устало прикрывая глаза. – Я правда сегодня не ел. Не уверен, что смогу в себя впихнуть хоть кусочек, – добавил, потягиваясь до хруста в костях.

– Ну, ты попробуй, – Альбина одарила его очередной материнской улыбкой. – А там как пойдет.

Интересно, какого хуя она ему так улыбалась? На хрена окружала заботой и в целом вела себя так, будто они с ним чуть ли не лучшие друзья? Неужели, пока он прощался с матерью, они уже просчитали, как теперь поменялись расклады? А впрочем, чему он удивляется? Как раз это было вполне ожидаемо. Савва цинично хмыкнул.

– Извини, я оставлю тебя на минуту. Только с работы… Пойду загляну к детям.

Альбина развернулась к двери столовой, куда проводила гостя, как вдруг послышался страшный грохот. Недолго думая, она сорвалась с места и побежала на звук. Савва за каким-то хером помчался следом. Картина, открывшаяся его глазам, была страшной – кровь, валяющийся на полу Аркаша…

– Ты цел?! – вскрикнула Альбина, опускаясь перед мужем на колени.

– Прости, малышка. Поскользнулся, походу.

– Я же говорила! Давай помогу. Аркаш… ну, как так? – ругалась Аля, подтягивая мужа вверх. – Давай, обопрись…

– Черта с два! Еще ты меня на руках не таскала.

– Аркаша…

– Давай я, – вызвался до этого не замеченный Савва. Мудрый резко вскинулся. В глазах мелькнула злоба, которую, наверное, можно было даже понять. Перед потенциальным конкурентом никому не хочется демонстрировать свою слабость.

– Выйди.

– Не пыли! – отмахнулся Савва. – Ты либо доверяешь мне – либо нет. Это неплохая проверка. – Младший из мужчин наклонился, протягивая руку старшему. Альбина, надо заметить, следила за происходящим как коршун. Готовая, если придется, в любой момент встать на сторону мужа. «Наверное, это дорогого стоит», – подумал Савва. Найти женщину, которая будет готова вписаться за тебя так. Может, поэтому его к ней и тянуло. Это хотелось испытать самому. Эгоистично и банально хотелось.

– Хрен с тобой.

Рывок, и вот уже Аркаша в коляске.

– Спасибо, – проворчал он. – Аль, ну ты мне хотя бы трусы подай.

Тут Савва, конечно же, отвернулся. Но успел заметить на животе оставшийся даже после мытья след от помады. Вот уж к чему он был совсем не готов – так это к тому, чтобы соприкоснуться с интимной частью жизни своего бывшего отчима.

– Савва, на верхней полочке аптечка, подай, пожалуйста, – попросила Альбина и снова вернулась к мужу: – Только посмотри, как ты расшибся!

– Ничего, жить буду.

– Как спина? Может, позвоним твоему…

– Нормально.

Любая другая баба на месте Альбины встала бы в позу. А эта только внимательно посмотрела на мужа и, соглашаясь, кивнула.

– Как скажешь. Тогда просто обработаю рану. Савва, ты можешь поужинать без нас…

– Я подожду.

Прерывая разговор взрослых, в ванную заглянул Егор.

– Ого! Ни фига себе, бать. Ты че это, расшиб лоб?

– Ага, бандитская пуля.

Альбина вздрогнула.

– Прости, малыш. Дурацкая шутка.

– Что есть – то есть.

– И что вы будете делать? – деловито осмотрелся мальчик. – Штопать?

– Не мешало бы. Но твой папа не хочет обращаться к врачу. Поэтому я просто заклею рану медицинским клеем. А где Акула? В смысле Акулина… – спешно поправила себя Аля.

– Ну да, ну да. Я все слышал, мам, – Егор зашелся в приступе демонического смеха. Мудрый фыркнул.

– Сын! – одернула мальчика Альбина. – Ты забыл поздороваться с Саввой.

– Точно. Здоров.

Мальчик беззаботно ударил с Саввой по рукам.

– Привет. Как жизнь?

– Да норм. С уроков вот сорвали. Чего у нас хоть случилось?

– Нормально все, – по-доброму рявкнул Аркаша. – Есть сейчас будем. Сгоняй, позови сестру.

Не переча отцу, Егор нехотя ускакал, а Савва вздохнул:

– Послушай, Аркадий Львович, я тебе благодарен. И за помощь, и за ужин, но у меня реально на это все сейчас нет никаких сил. Если ты не против, я бы сразу перешел к делу и…

– Против. Ты себя видел вообще? Краше в гроб кладут. Дела никуда не денутся, это раз. Нам пока ничего не известно – это два. А версии… Думаю, и у тебя, и у меня они более-менее обозначились. Сверим после ужина. Потом банька, и спать.

– Ну, какая банька? – возмутился Савва.

– Настоящая. Тебе надо немного перевести дух. Не каждый день мать теряешь.

Возражать Мудрому не хотелось. Может, и правда потому, что у него никаких сил не осталось. А за столом, надо же, действительно пришел аппетит. Не сразу, но постепенно Савва проникся витающими ароматами приготовленного в специях мяса и вниманием, оказанным хозяйкой, которое его чисто по-человечески грело. Даже держа в уме, что это все вполне могло оказаться игрой, за которой стояли свои интересы, он позволил себе с головой утонуть в ненавязчивой заботе этой потрясающей женщины.

– Егор, Акулин, поели? – поинтересовалась она у детей.

– Я еще буду мороженко. – заметил Акула.

– А давай сегодня разрешим себе его съесть перед телевизором?

– Прям из ведра? – оживилась малышка.

– Да! Прям…

– Как свиньи, – подсказал Егор. Мудрый коротко хохотнул.

– Эй! Осторожнее. Разойдется рана… – одернула его тут же Аля.

– Идите уже, – отмахнулся от жены Аркаша, напоследок ту припечатав по пятой точке. Альбина Ринатовна даже бровью не повела. И эта терпимость к босяцким замашкам мужа всегда Савву удивляла. В отличие от Абрамова, Альбина была интеллигенткой. Белая кость, голубая кровь. «И что там еще? Да не похер ли? – разозлился на себя Савва. – Чувак, у тебя умерла мать!»

Савва пробежался пальцами по волосам и решил воспользоваться гостеприимством Аркаши по полной:

– Выпить есть?

– Алкоголь – депрессант. Не рекомендую.

– Давно ты в таких тонкостях стал разбираться? – устало хмыкнул Савва.

– С Альбиной поживешь – научишься, – отмахнулся Мудрый. – Нина Пална! – добавил громче, – заварите нам чаю и принесите в баню.

– Да не любитель я бани, Аркаш.

– Ну, так уважь старика. Поди, не обломишься.

Савва хмыкнул. Назвать Мудрого за глаза стариком он, конечно, мог. Но стоило признать, что на старика Абрамов походил мало. Савва видел его голышом. Даже после нескольких месяцев неподвижности Аркадий не выглядел обрюзгшим. Не знай Савва, в каком переплете тот побывал, ни за что бы не догадался.

– Только недолго.

Банная эстетика Савве никогда особенно не заходила – тут он не соврал. Все эти потные люди вокруг, разъедающий глаза жар. Но раз уж попросили уважить, разделся. Аркаша швырнул в него полотенцем. Савва ловко то подхватил. Удивив гостя, в парилку Мудрый зашел на своих двоих.

Сели на установленные друг напротив друга лавки. Жар медленно плавил кости. Голову окутывали вязкий туман и блаженная тишина. Впрочем, насладиться ей Савве не дали:

– Ты знаешь, на кого мать оставила завещание?

Ч-черт. Вот вроде бы он все понимает. Все-е-е. Но как же дико на самом деле было обсуждать такие вещи, когда даже тело ее не остыло. И особенно обсуждать это с Мудрым.

Блядь, Савва, соберись! Не хватало еще распустить нюни.

– Последнее, о котором я знаю, было составлено на меня, – просипел, с трудом преодолевая охватившую его слабость.

– Насколько вероятно, что она могла его изменить?

– Какая разница? Мы же решили действовать заодно. Или ты боишься, что, будучи в равных долях, я захочу отстранить тебя от оперативного руководства?

Сквозь опущенные ресницы Савва бросил отчаянно-злой взгляд на Аркадия. Тот ответил ему прямым и немигающим. Свидетельствующим о том, что ему совершенно нечего скрывать. Или бояться. Не видел Мудрый в нем конкурента, да? Недостаточно он серьезный соперник, выходит?

– Давай так, сынок. Отстранить – это полдела. Я бы даже сказал – не самая его энергозатратная часть. А вот удержаться в кресле самому… Удержать бизнес, когда вокруг куча пираний, которые только и ждут как его разорвать на куски, – работенка не из легких.

– Думаешь, мне она не по зубам? – ощетинился Савва.

– Тебе откровенно?

– Валяй.

Савва даже на ноги подскочил. И его злость была такой, сука, глупой. Непонятно вообще, на кого он злился. Вероятнее всего, на свою судьбу. Сейчас, в тишине, его, наконец, догнало осознание необратимости происходящего. Да, у них были не самые теплые отношения с матерью. Но это была его мать, господи… Единственный родной человек. Отца-то Савва помнил уже очень смутно. Если бы не редкие интервью, которые тот давал, да записи из домашнего архива, его образ к этому времени, вполне возможно, и вовсе бы стерся из памяти.

– Ты только давай без обид.

– Я что, пацан – обижаться?! – взвился Савва, лишь доказывая собственную незрелость. Так странно. Он же умный мужик, но в тот момент из него перло что-то совершенно ему несвойственное. Возможно, вместе с этими словами уходили остатки детства… Поздновато, да. Но все мы дети, пока живы наши родители. Ему пришлось повзрослеть рывком.

– Окей. Хочешь правду – тебе не по зубам, да. Пойми правильно, Савва. Ты умный, талантливый, все дела… – Аркаша стряхнул со лба пот. – Но для ведения бизнеса здесь одного этого мало. Нужно иметь…

– Соответствующую репутацию?

– Иначе с тобой не станут считаться. Со мной считаются. С тобой… не думаю, что станут. Потом – вполне возможно. Но для этого тебе нужно вырасти. Пообтесаться в здешних реалиях, проявить себя. Показать, что твое слово чего-то стоит. Обзавестись связями. Заиметь, если хочешь, вес.

– Звучит так, будто ты собираешься мне с этим помочь, – хмыкнул Савва, направляясь к двери из парилки. Мудрый поплелся за ним.

– Почему нет?

– Зачем тебе конкуренты? Зачем вообще усиливать того, кто, вполне возможно, тебя сместит?

– Так я, может, только рад буду уйти на пенсию. – Глаза Мудрого хитро блеснули. – Думаешь, меня не заебала такая жизнь? Что ты… Я сплю и вижу, как куплю себе домик у моря, заберу Альбину Ринатовну… И буду ее любить день и ночь на песочке, жрать фрукты и греть брюхо на солнышке.

– А в чем подвох?

– Почему ты ждешь от меня подвоха?

– Потому что хорошо тебя знаю. Ты палец о палец не ударишь, пока не просчитаешь свою выгоду.

– Так я же не спорю, – заржал Аркадий. – Союз с тобой – залог моей спокойной жизни. Я жить хочу, а не воевать, понимаешь? Просто спокойно жить, – резко стал серьезным. – Вроде немудреные мечты, да? Но как видишь, – Аркаша развел руками. – Покой нам только снится.

– Это точно.

– Мы можем переломить ситуацию. Если будем держаться вместе, – в который раз повторил Мудрый.

– А если мать отписала свою часть кому-то другому? – Савва дернул веревочку, опрокидывая себе на голову ведро ледяной воды. – Кстати, – опомнился, – она собиралась замуж…

– Господи, за кого из?

– В смысле?.

– Савва, у Татьяны было столько мальчиков, что я сбился со счета.

– Какой-то финансовый аналитик. – Савва щелкнул пальцами. – Вадим, если я ничего не путаю.

– Давай-ка, еще на заход. Ох ты ж черт. А вот, похоже, и первые новости подоспели, – пробормотал Мудрый, хватаясь за телефон.

– Аркаш, вы еще долго тут заседать будете? Дети тебя так и не дождались – легли спать.

Мудрый обернулся на грудной голос жены. Попутно мазнув взглядом по встрепенувшемуся с ее появлением гостю.

– Прости, малыш. Тут новости – одна лучше другой. Мы уже сворачиваемся.

– Угу. Буду ехать, – резко поднялся молодой Грос. Альбина прервала их на самом напряженном моменте. Они бы, может, даже вцепились друг другу в глотки, если бы не она.

– Какой ехать? Ты что? Для тебя уже подготовили гостевую, – мягко улыбнулась Аля. – Что за новости, Аркаш? Я тревожусь.

– Судя по всему, Тане помогли отдать богу душу. В ее машине были повреждены тормоза. Работа профессиональная – если не ставить перед собой задачи осмотреть каждый болтик, хрен бы кто это обнаружил.

– Я все-таки поеду домой, – процедил Савва, устремляясь к выходу.

– Зачем, если можно остаться у нас? – как будто искренне растерялась Альбина.

– Затем, что этот идиот не исключает возможности, что его мать заказал я! – рявкнул Мудрый, бросая на жену короткий, но многозначительный взгляд. Взгляд, который требовал, чтобы она ему подыграла.

– Ну, что за глупости, Савва? А ты тоже хорош, – пожурила мужа. – Ясно же – парень переволновался. Прояви немного понимания, ладно? Пойдем, Савва. Ты устал. Просто отдохни, и в голове прояснится.

Это была какая-то магия. Потому что Савва не нашел в себе сил ей возразить. Втроем они вернулись в дом, а потом Альбина Ринатовна лично сопроводила его в покои.

– Располагайся. А если что-то понадобится – не стесняйся. Зови персонал. Кухня также в твоем распоряжении. Вода и напитки здесь… И вот, – Альбина улыбнулась, доставая из кармана шелкового халата блистер.

– Что это? – с подозрением уточнил Савва.

– Снотворное. У меня в последние месяцы серьезные проблемы со сном. Иногда без него не уснешь. Выпей – у тебя сегодня тоже вряд ли получится.

Савва нерешительно забрал таблетки из аккуратных тоненьких пальцев. Альбина улыбнулась и снова коснулась его руки. Интересно, это она такая тактильная, или он дикий? Савва попытался вспомнить, было ли в их семье принято вот так друг друга касаться.

– Не держи зла на Аркашу. Он может быть резковат, уж кому это знать, как не мне… Но это все оттого, что ему обидно. Ты к нему очень несправедлив.

– Это в чем же?

– Он бы не стал этого делать с Татьяной.

Утопая в карих невозможно глубоких глазах, Савва медленно кивнул. Он плыл без весел, да, но все же от него не укрылось то, как жена Мудрого сформулировала свою мысль. Выходило, она прекрасно отдавала себе отчет, что с любым другим человеком ее муж вполне мог бы не церемониться и один хрен любила…

– Почему?

– Потому что если бы он был к этому готов, не стал бы столько лет терпеть ее козни. В глубине души ты это понимаешь.

– Откуда такая уверенность? – сощурился Савва, стараясь держать глаза на уровне ее глаз и ни в коем случае не сползать к губам или, чего доброго, ниже.

– Вряд ли бы ты согласился переночевать в доме убийцы своей матери. – Альбина улыбнулась и снова мягко коснулась его руки. – Спокойной ночи. Выпей все же таблетку.

Глядя ей вслед, облизывая взглядом крутые плавно покачивающиеся бедра, Савва почти с ненавистью думал о том, что Аля была о нем гораздо лучшего мнения, чем он этого заслуживал. В конце концов, непонятно, почему он в итоге остался. То ли потому, что в глубине души все же верил Мудрому. То ли потому, что так распорядилась его жена, которой он тупо не сумел отказать. Дерьмо какое-то… У него рядом с ней отнимался мозг. А у Альбины, напротив, закипал. Она открыла дверь в перенесенную на первый этаж после покушения на Аркадия спальню. Мягко ступая, дошла до кровати, откинула одеяло и нырнула под бочок к мужу.

– Долго тебя не было, – проворчал тот, пододвигая ее еще чуточку ближе. – Как все прошло?

– Как надо. Он же остался.

– Умница моя, – похвалил Мудрый. – Я в тебе не сомневался.

– Тебе не кажется, что мы слишком грязно играем на его чувствах? Он явно сейчас не в себе.

– Да ладно тебе. Парень нормально держится. – Аркадий погладил округлое бедро жены. – Как очухается, еще спасибо нам скажет за то, что не позволили ему наворотить дел, вот увидишь.

– Надеюсь, ему действительно хватит ума понять, что мы действовали в его же интересах.

– А если нет, я ему помогу.

Альбина дернула плечом, позволяя тонкой бретельке соскользнуть к локтю.

– Как думаешь, кто это мог сделать? – спросила, опуская ладонь мужа на грудь.

– Ты чего такая взбудораженная? – удивился тот, прихватывая сосок. – Мне уже начинать ревновать?

Взгляд Альбины застыл. Она отшатнулась, опираясь на локоть.

– Ты сейчас на что намекаешь, Абрамов? Что я с голодухи мальчиком впечатлилась? – спросила резко, заставляя Мудрого вспомнить, что рядом с ним не кошка облезлая, а самая настоящая львица. Так ведь он и не забывал.

– Нет, – поджал губы Аркадий.

– А по-моему, именно это ты и сказал. Едва ли не прямым текстом.

– Да ладно тебе. Уже и пошутить нельзя, – пробубнил Мудрый.

– Пошутить можно, – сдулась Альбина. – Но не так, хорошо?

– Хорошо. Иди ко мне. Что ты там спрашивала? Кто? Выясняем.

– Савва, как я понимаю, вне твоих подозрений?

– Абсолютно. Такое мероприятие требует подготовки, а он только вернулся. Да и мотива у него нет. Мы даже толком не знаем, что там с наследством.

– Ну, это мы не знаем. А он, возможно, вполне себе.

– Алька, ну ты же сама не веришь, что он мог заказать мать! – сверкнул глазами Аркаша.

– Ты прав. Но и других вариантов я не вижу. Либо мы, либо он. А поскольку мы не при делах… – Альбина вскинула голову.

– Абсолютно, – заверил жену Аркаша.

– То остается Савва.

– Или кто угодно другой, если на него переписали наследство. Савва сказал, что эта дура собралась замуж за какого-то молокососа, гордо именующего себя инвестором.

– А когда мы узнаем подробности?

– Возможно, уже завтра.

– А если все же окажется, что ее акции отойдут Савве? Вы с ним обсудили, что будет?

– Конечно. Только этим и занимались.

– И?! Ну что я из тебя каждое слово клещами вытаскиваю! – возмутилась Альбина.

– Думаю, мальчик понял, что этот кусок ему не по зубам.

– Понял, а потом обвинил тебя в убийстве?! – разнервничалась Аля. – Насколько мы можем ему в этом случае доверять?

– Ты же сама сказала, что это просто эмоции.

– И что? Я была права?

– Завтра утром узнаем. Одно точно – мальчику сейчас нелегко. Учитывая, что Савве довелось пережить, желание найти крайних вполне логично.

– Лишь бы это не зашло слишком далеко.

– Например? – Мудрый задумчиво провел пальцами по предплечью жены.

– Например, мне бы очень не хотелось, чтобы он поделился своими опасениями с ментами.

– Это ничего не даст. У меня везде свои люди, ты же знаешь. Другое дело, что начни мы междоусобицу, на запах крови слетятся все стервятники в округе.

– Значит, ее нужно не допустить!

– Да-а-а, – Мудрый потер сосок жены через шелк рубашки. Она привстала, давая ему возможность вобрать тот в рот.

– Надо убедить его, что никакие мы не враги, – простонала, заводясь.

– Ну, ты еще ему чуток поулыбайся, и он поверит, – рыкнул Мудрый, потираясь лицом о пышную грудь жены.

– А мы?

– М-м-м? – отвлекся от своего занятия Аркадий.

– Ты уверен, что мы сможем ему доверять? Вот чтобы безоговорочно, без припрятанной в кармане фиги?

– Это необязательно, – свел брови Мудрый.

– Еще как обязательно! – возмутилась Альбина. – Иначе мы ни на секунду не сможем расслабиться. Что это будет за жизнь, скажи? Да ты и сам все понимаешь, иначе не сидел бы с такой постной миной, – вздохнула, касаясь губами раны на его многострадальном лбу.

– У меня есть кое-какие идеи, – нехотя отстраняясь от жены, пробросил Аркаша. – Но их нужно хорошенько обмозговать.

В глазах мужа мелькнуло что-то странное. Альбина нахмурилась в попытке считать, что же это было, но ничего не получилось – потому что та самая эмоция исчезла так же быстро, как и появилась.

– Я не знаю, что тут обомозговывать? Вот взять нас. Мы держимся на любви, у нас семья, дети. Общая цель. А он? Он в стороне от всего. И цели у нас могут быть совсем разные, и видение… Ну еще скажи, что я неправа! – закатила глаза Аля, глядя в глаза придирчиво ее изучающего мужа.

– Права.

– И?! – допытывалась она.

– Значит, надо найти общие точки соприкосновения, – криво улыбнулся Мудрый, выкручивая сосок. – Тогда наш взгляд будет обращен в одну сторону.

– Например, какие же? Вот я, допустим, хочу уверенности в безопасности. Тебе, себе, нашим детям… Если Савву сманят конкуренты, где гарантия, что…

– Тщ-щ-щ. Мы этого не допустим.

– Савва… Ты, конечно, невероятный, но я, честно, не знаю, как мы можем его уберечь от поступления всякого рода предложений. Начиная от предложения продать акции кому надо до…

– Мы предложим ему больше.

– Например, что? Вот что?!

– Я как раз обдумываю пакет предложений, – ушел от прямого ответа Аркаша, будя тем самым в Альбине необъяснимую совершенно тревогу.

– Ты знаешь, что делаешь, – прошептала она, как будто… убеждая себя в этом. Как так? Почему? Она же никогда не сомневалась в Аркаше. – А что делать мне?

– Продолжай в том же духе. – Мудрый раздвинул полы халатика и провел шершавой ладонью вниз по подкачанному животу.

– А?

– Говорю – продолжай в том же духе. У тебя хорошо получается отвлекать его от ненужных мыслей.

Длинные пальцы мужа скользнули Але между ног. Она расставила их пошире, чтобы Аркаше было удобнее доставлять ей удовольствие. Тревоги о будущем отступали под натиском болезненного возбуждения.

– Сейчас. Секунду… – в какой-то момент не выдержала. – Так будет лучше, – достала из тумбочки вибратор.

Ей даже дополнительной смазки не понадобилось – такой она была мокрой.

– Раком стань, – рыкнул Аркаша, еще и по заднице наподдав, когда Аля перевернулась, всхлипнув:

– Аркаш!

Нутро растянул резкий болезненный толчок. Альбина захныкала.

– Ну, что за девочка мне досталась. Такая сладкая… Покричи еще. Может, в следующий раз купить парня побольше?

– Н-нет… А-а-а. Помоги ртом. Аркаш, пожалуйста. Мне немножко надо… Чуть-чуть.

Из такого положения ему выполнить ее просьбу было невозможно. Мудрый не без труда улегся на спину. Толкнул жену вверх. Сказал бы кто ему, что он станет пиздолизом… А вот ведь. И нравится – это во-первых, и по-другому никак, это во-вторых. Правда, в тот раз Альбинка его переиграла. Села, да… Но валетом. Он же в тот день как на грех не подавал признаков жизни. Сколько Алька ни старалась его реанимировать ртом – все было напрасно. И сама не могла кончить от того, что сосредоточилась на другом, и ему – никак.

– Все, Аля. Сама… Давай, детка. Мне не надо.

Это правда было не объяснить, но в такие минуты бессилия ее удовольствие будто бы оборачивалось его собственным. Только в этот раз Аля не послушалась его, как обычно, мягко соскользнув пальцами к его анусу. Трудно было не догадаться, что его Альбина Ринатовна затеяла…

– Нет! – рявкнул Мудрый.

– Этот просто массаж! Нам его даже врач рекомендовал!

– Какой такой, на хуй, врач? Пидоролог?!

– Аллах, я же просто хочу, чтобы тебе было хорошо! Почему ты такой упрямый?!

– Потому что я так не могу! – вызверился на жену Мудрый так, как еще никогда, пожалуй. – Это пиздец какой-то!

– Знаешь, что такое пиздец? Отказывать нам в удовольствии из-за каких-то идиотских, никому не нужных установок. Это же я! Я… с тобой. Какая разница, как мы разделим удовольствие? Начнем с того, у меня вообще ничего может не получиться! На игрушки ты явно не согласишься, а пальцами я все-таки не обучена. К тому же мы не знаем, что там с чувствительностью…

– Еба-а-ать! – сплюнул Аркаша. – Все. Или сама кончаешь, или на хуй это все.

Альбина поймала мечущийся взгляд своего мужчины. Сердце окатило горячей волной любви и щемящей, абсолютно бессильной перед ним нежности, которую ей нужно было скрывать из опасения, что Аркаша примет ее за жалость.

– Хорошо. Как хочешь. Я не настаиваю.

– Ну, так наверх иди, – уже по-доброму проворчал Мудрый.

– Давай просто так полежим? – внесла встречное предложение Альбина.

Не спалось. Вообще. Ни в какую. А принимать еще и снотворное Аркаше категорически не хотелось. Он и без этого жрал таблетки горстями.

Сел. Включил ночник – уж если Альбина Ринатовна уснула, то хрен ее это разбудит. Мудрый всегда потешался над этой особенностью жены, которая вышла на какой-то совершенно новый уровень, когда Алька, не отходя от дел, родила сначала Егора, а потом и Акулу. Уставала Альбина, конечно, чудовищно. Совмещать материнство и бизнес, особенно поначалу, ей было нелегко. Мудрый как мог старался жене помогать. Но что он мог? Сиськи у него не было. А ко всему прочему он до определенного момента банально боялся взять сына на руки – таким тот казался хрупким. И вот после всего этого, после всех усилий, что они приложили, чтобы поднять каждый свой бизнес, сна урывками, круглосуточной работы на пределе человеческих возможностей, покалеченного здоровья и потраченных на то без преувеличения лет своей жизни, сдаться? Просто, блядь, тупо сдаться? Ну, нет. Не на того напали. И не на ту…

Задыхаясь от накативших чувств, Мудрый выдернул цветок из стоящей на прикроватной тумбочке вазы. Провел лепестками по точеной скуле жены, губам, носику, отяжелевшим векам. Альбина Ринатовна, львица его, хоть и давала слабину в последнее время, случись что, за свое глотку бы перегрызла. Говорить она могла что угодно, но если бы дело дошло войны, Алька бы одновременно с мужем обнажила оружие. Мудрого эта ее готовность стать с ним плечом к плечу до поры до времени восхищала. Это сейчас его задор здорово поубавился… И вовсе не потому, что он зассал, побывав одной ногой на том свете. Нет… Лежа там с простреленным животом и фокусируя взгляд на ее блестящих от слез глазах, Мудрый больше всего боялся вовсе не умереть. А того, что однажды им придется поменяться местами. В тот момент Аркаша понял, что никогда бы не смог как Аля. Господи, у этой невозможной женщины была просто непоколебимая сила воли! Такое самообладание, каким даже он не всегда мог похвастаться. Вы не представляете, какой она была собранной… Не позволяя ни слезам, ни истерике, ни страху взять верх. Потому как, поддайся Алька хоть одной из этих эмоций, тело Мудрого уже бы дожирали черви.

Он очень хорошо это понимал. Он в этой женщине был уверен больше, чем в самом себе. Он любил ее больше, чем кого-либо в этой жизни. И уж конечно, больше, чем себя. Она была его всем. Его самой большой ценностью. Его сокровищем, его единственным смыслом. А потому он был обязан ее защитить. Любой ценой. Наперед. До конца жизни. Ее и детей. Обеспечить им лучшее детство. Счастливую беззаботную жизнь… И подумать о будущем. Ведь если Савва нарожает своих – войн, опять же, будет не избежать.

– Что? – совершенно неожиданно Альбина резко распахнула глаза. – Плохо?

– Нет, – просипел Мудрый. – Спи.

И она опять отрубилась. Просто опустила ресницы и засопела, как ребенок. Девочка… Всегда, сколько бы лет ей ни стукнуло, она будет его девочкой. Не дай бог ее кому-то обидеть.

Поиграв челюстью, Аркаша пересел в кресло. Негромко жужжа моторчиком, коляска выехала из комнаты. Первым делом он проверил телефон – ничего. Информации по завещанию у них пока не было. На полпути к террасе повстречался охранник. Вопросительно поднял брови, не решаясь спросить – не нужна ли Аркадию помощь. Больше этого Мудрого подбешивало, когда все же спрашивали…

Отрицательно мотнув головой, Аркадий поехал дальше. Завернул в холл и остановился у лестницы. Хера с два он туда поднимется, конечно. А если попробовать? У него возникло непреодолимое желание заглянуть к детям. Вероятно, виной всему было то, что накануне Аркаше не удалось соблюсти ритуал, пожелав им спокойной ночи. Он не любил когда заведенный порядок нарушался.

Вцепившись в перила, Мудрый встал. Лестница у них была широкой, с довольно удобными невысокими ступенями, но в том состоянии, что он находился, с таким же успехом Мудрый мог замахнуться на Эверест.

Ступенька. Еще одна. Сцепив зубы от боли…

– Ну и куда ты собрался, Аркадий Львович? Ни хрена ведь не получится.

Мудрый резко обернулся, проклиная себя за баранье упрямство, которое не позволило ему установить в доме лифт. Все думал, на хрена? Если скоро поправится… А вот хоть бы для того, чтобы сосунок не увидел его очередной слабости.

– Если бы я сдавался каждый раз под натиском этого убеждения, мы бы сейчас не беседовали, – оскалился Аркаша. Тут, как на грех, у него подвернулась нога. Благо Савва сориентировался и успел Мудрого подхватить. Не то бы растянулся он на ступеньках, рискуя уже не встать.

– Все-все! Стою я, стою…

– Лучше в коляску сядь! – рявкнул Савва. Мудрый, сощурившись, прошелся по физиономии молодого Гроса напряженным взглядом. Ну-у-у… Задатки в нем были правильные. Откуда – непонятно, но факт налицо. Аркаша это разглядел, еще когда малой ходил пешком под стол.

– Ты, никак, приложился к моему коньяку? – вернул любезность, тяжело опускаясь в коляску. Спина чудовищно ныла. Мышцы простреливали короткие очереди болезненных спазмов.

– Не спится, – буркнул Савва.

– Но и убить меня не хочется. Остыл? – усмехнулся Аркаша, направляя коляску к гостиной, где, похоже, и расположился Савва.

– Пришел к выводу, что в твоих аргументах есть смысл.

– И что тебя убедило?

– Тебе не нужен конкурент с пакетом акций, равным твоему собственному.

– Я был готов к тому, что это рано или поздно случится, – философски пожал плечами Аркаша, оглядывая накрытую поляну. Криво порезанные дольки лайма, кристаллы соли на идеально чистой поверхности стола. – Я тут подумал, что последним близким, которого хоронил, был твой отец, – добавил, извлекая из бара коньяк. К текиле Мудрый относился с прохладцей. – И тогда тоже, знаешь ли, непонятно было, что будет.

– Ну, ты разрулил, да? Женившись на матери.

Мудрый пожал плечами:

– Царствие небесное им обоим. Пусть земля будет пухом.

Пока Савва гипнотизировал свою рюмку, Аркаша отпил коньяка. Посмаковал послевкусие и сунул в рот дольку лайма.

– Ты сейчас их обоих, считай, проклял… – задумчиво протянул молодой Грос.

– Че? – закашлялся Мудрый.

– Знаешь, как звучит это твое «пухом» в оригинале?

– Я Стэнфордов не кончал.

– Есть такой древнеримский поэт Марциал. А у него стихи – «Пусть земля тебе будет пухом. И мягко покрывает песок, чтобы собаки могли вырыть твои кости». Почти надгробное проклятие – не находишь?

– Ты сейчас тупо умничаешь или опять что-то мне предъявляешь? – сощурился Аркаша, наполняя заново свой стакан. В последний раз он пил еще до комы. Шло просто замечательно.

– Наверное, первое, – отсалютовал Мудрому Савва.

– Хорошо. А то я уже подзадрался доказывать, что не жираф. Думал, как для дебила тебе придется раскладывать, что мною двигало, когда я женился на Таньке.

– Ну, тут трудно не догадаться.

– Осуждаешь?

Савва опустил край рюмки в соль. Покатал туда-сюда, чтобы та равномерно его покрыла.

– Нет, – заключил, наконец. – Я… осознаю уровень ответственности, скажем так. К тому же ты был не самым дерьмовым отчимом.

– Я сделал меньше, чем мог, – неожиданно признался Аркаша. – Теперь, когда у меня есть Егор и Акуленыш, это понятно. Тогда я был уверен, что даю максимум.

– Да брось. Нормально все. Вроде не дебилом вырос.

«Да. Просто недолюбленный очень. Его помани, пригрей… Пойдет как телок за любой. Куда только смотрели его американские подружки?» – подумал Мудрый.

Савва опрокинул рюмку. Даже калифорнийский загар не скрывал того, как он раскраснелся. Не похожий ни на отца, ни на мать – высокий, подтянутый, белозубый… В общем, в плане конкуренции – худший вариант из возможных. Но, сука, единственный в их случае.

Мудрый отпил прямо из бутылки. Что толку марать посуду? Желудок обожгло. Или это в груди?

– Ты мне скажи, тебе совсем было похуй, че там отец? – спросил вдруг Савва.

– В каком смысле?

– Ну, как он реагирует на то, что ты с его женой замутил? Вы же дружили, все такое… Или когда на кону большие бабки, дружба – дело третье?

Малыш подвыпил. Оттого его и несло. Вряд ли бы он такое спросил на трезвую голову.

– Дружба, когда на кону бабки – великая ценность, Саввун. Другое дело, что ни черта твой отец не мог думать. Помер он, Савва. Все…

– А как же жизнь после смерти?

– Ее не существует. Жизнь после смерти придумали люди, которым страшно умирать.

– В чем же тогда смысл жизни?

– В ней самой.

– Хм… Исходя из этой концепции, я остался один во всем мире.

Ох уж эти пьяные разговоры! Впрочем, даже они были Мудрому на руку. Он поманил Савву пальцем, чтобы тот наклонился. Потрепал его по голове, как делал в детстве.

– Посмотри сюда, – расставив пальцы вилкой, ткнул в район глаз. – Хорошо посмотри. А теперь скажи, что ты видишь?

– Тебя.

– И? Разве ты один?

– Нет, – отшатнулся молодой Грос, возвращаясь в кресло. – Не бери в голову. Я имел в виду родственные связи.

– Мальчик мой, ты уж мне поверь, родственные связи не самые прочные. Это нам с детства вдалбливают, но на деле… В жизни полно людей гораздо более близких, чем родные по крови. Будь то мать, отец, брат или сестра.

– Ты сейчас говоришь про Альбину?

– Про нее.

– Ну, знаешь, с такой… легко и, наверное, даже приятно сродниться.

– Почему ты так думаешь? – Аркаша впился в лицо Саввы пристальным волчьим взглядом.

– Потому что она во всех отношениях идеальная женщина. И понимает тебя с полуслова.

Будто почувствовав, что они говорят о ней, на пороге гостиной показалась хозяйка дома.

– А что тут происходит?! – возмутилась она, с удивлением окидывая взглядом бардак на столе.

– Помяни черта, – усмехнулся под нос Аркаша, поворачиваясь к жене. – Несанкционированная пьянка, Альбинушка.

Мудрый буквально видел, как у нее на языке ворочается «тебе же нельзя!» и прочая вполне справедливая ересь. Но вместо того, чтобы начать его пилить, Аля хулигански усмехнулась:

– Я смотрю, хорошо сидите. Налей, что ли, и мне…

– Альбин…

– Чуть-чуть, – потерлась о него носом. – Мне тоже сегодня не спится.

Савва наблюдал за их разговором, осоловело моргая. Аркаша это палил.

– Садись, – притянул Альбину к себе на колени.

– Не тяжело?

– Ты у меня пушинка. Нальешь сама?

– Угу… Может, вам подогреть ужин? Что вы так скромненько?

– Нормально! – отмахнулся Аркаша.

– Ну, хоть сыра да колбасы порезать...

– Ты что, сама голодная?

– Нет.

– Ну, так и все. Наливай…

– Я налью. Руку не меняют, – встрепенулся Савва. Вскочил. Пока откручивал крышку, мазнул взглядом вбок. С такого положения наверняка очень хорошо просматривалась ложбинка между пышных Алькиных сисек. «Вот же мудак», – подумал Аркаша, будто невзначай перехватывая Алю за талию, так что большой палец коснулся соска на правой груди.

– Ты будешь текилу или коньяк?

– Коньяк. Я как Аркаша.

– Муж да жена – одна сатана? – пьяно усмехнулся Савва.

– Ну а как иначе? Тут либо одна, либо… – Альбина пожала плечами, мягко потираясь носом о висок мужа. Мудрый зажмурился. Хорошо было. Он ощутил приятную тяжесть в паху. Даже немощь в его теле отступала под силой притяжения к этой женщине. Все в нем было настроено на нее… А присутствие зрителей, как это ни странно, только все обостряло.

– А чего вы притихли?

– Ты про что, моя хорошая?

– Вы же о чем-то говорили, когда я к вам присоединилась.

– А… Ты пришла, как раз когда мы взялись перемывать тебе косточки.

– Ничего себе, – засмеялась Аля. – Надеюсь, ты его не слушал, – обратилась к Савве. – Когда дело доходит до меня, Аркаша перестает быть объективным.

– Пф-ф-ф… Вообще-то это Савва тебя нахваливал. Говорит, идеальная ты у меня женщина.

Будто в шутку, Аркаша куснул жену за ухо, а попутно перекатил между пальцев сосок. От неожиданности Аля всхлипнула и закашлялась, чтобы это скрыть. С укором посмотрела на мужа, прежде чем вернуться взглядом к гостю.

– Ума не приложу, с чего ты сделал такие выводы, но не буду врать, что они мне льстят.

Савва криво улыбнулся. Опрокинул в себя последнюю стопку и резко встал:

– Все. Я, похоже, кончился. Теперь уж точно спать. Спасибо, что приютили.

Прощание с Татьяной проходило в главном зале крематория. Все как в дурацких фильмах – женщины в тяжелом люксе и очках, представительные мужчины в костюмах. Горы цветов. Осиротевший сын. Бывший муж. И… нынешний, правда, последнему в зал ход был заказан охраной Мудрого. И может быть, зря, потому как прямо сейчас «безутешный» вдовец раздавал всем желающим интервью о том, как несправедливо с ним обошлись сильные этого мира.

Мудрый с Саввой натурально охренели, когда этот слизняк объявился, размахивая бумажкой, которая якобы подтверждала тот факт, что они с покойной поженились на одном из азиатских курортов. С копией этого, с позволения сказать, документа уже работали юристы Аркаши, выясняя правовые последствия оного, но уже было понятно, что подтверждались их худшие опасения.

Аркадий бесился. Вот как эта баба умудрялась даже с того света попить его кровушки? Ну, вот как? Особенно бесило, что они это допустили. Надо было отжимать ее долю – и все. Но он какого-то черта решил проявить благородство. Тьфу ты! Теперь еще с прыщем этим разбираться. Точнее, даже не с ним, а с людьми, которые за ним стояли. Ведь ясно, что не просто так к крематорию слетелись журналисты. В обычной жизни эти ребята сто раз бы подумали, прежде чем открыть рот на Мудрого. А тут, видно, осмелели, получив гарантии безопасности. Аркаша даже догадывался от кого. И это ему, мягко сказать, не нравилось.

Молодой Грос и вовсе скис. Выбило парня из равновесия то, что его мать предпочла единственного сына молодому ебарю. Нет, он-то, конечно, на людях держал лицо, но для Мудрого не составило особого труда пробраться ему под кожу. К сожалению, еще недостаточно толстую для выживания в этом мире.

– Ты как?

– Нормально, – сцепил зубы Савва.

– Еще минут десять посидим, и можно валить.

– Что ты со мной как с маленьким?! – рявкнул, не поднимая головы. Мудрый хмыкнул. Кое-что все-таки Савва уже сейчас понимал. Например, то, что при желании их разговор можно прочитать по губам, а это все-таки лишнее.

Десять минут длились целую вечность. Остро пахло смертью: церковными свечами, ладаном, давно погибшими кроваво-красными розами…

Как жутко это все надоело! А ведь пока вопрос с наследством не будет решен, придется каждый божий день быть на стреме. Да, даже при самом удачном для их конкурентов раскладе Вадим получит доступ к доле Татьяны лишь через полгода. Но что такое полгода в масштабах планирования такой махины, как Кей-Тех? Ни-че-го. Тупо срок, за который все может поменяться. И ясно, что на Савву начнут давить уже сейчас. Аркаша не мог не думать о том, понимает ли он, как вляпался. А если нет, то как себя поведет? Сдержит ли данное ему слово? Станет ли воевать за свое? Или, обидевшись как ребенок, махнет рукой?

Нюансов было столько, что Мудрый откровенно парился. Крутил ситуацию то так, то эдак. Просчитывал ходы. Очевидно, что замахнувшись на долю Татьяны, конкуренты ею не ограничатся. Хотя бы потому, что ее недостаточно, чтобы отстранить Мудрого от управления бизнесом. А вот если присоединить к пакету Таньки акции Саввы… Ситуация вырисовывалась неприятная. Если не сказать – угрожающая.

Альбина это тоже очень хорошо понимала. Мудрый видел тревогу в ее бездонных глазах, как бы она не старалась поглубже ту спрятать.

Дошло до того, что сегодня за завтраком Аля сказала:

– Может, отменим все?

– Что именно? – Аркаша промокнул губы салфеткой.

– Слияние. Теперь ведь совсем непонятно, чей бизнес под большим ударом.

– Боишься, как бы я тебя не утопил? – сощурился Мудрый, играя челюстью.

– Не говори глупости, Аркаш. Я просто пытаюсь перераспределить риски.

– Зря. У меня все под контролем.

Альбина Ринатовна тоже отложила приборы. Посидела, думая о чем-то своем. Подняла взгляд и расслабленно улыбнулась:

– Хорошо.

Вот умела эта женщина его обезоружить. Одним словом. Влегкую. Мудрый не был уверен, что его жена понимала, как много для него значило ее безусловное доверие теперь, когда его подводило здоровье. Что лишь оно на самом деле и позволяло чувствовать себя полноценным. Как будто ничего не случилось. Как если бы это ничего не меняло. Для нее и в целом. А ведь в глубине души Аркаша, пожалуй, больше всего боялся, что все изменится.

Она в него верила, да… И он не мог ее подвести, несмотря на существенно возросшие риски. У Аркаши мозги закипали от расчетов, что он производил у себя в голове, просчитывая бесчисленное множество вариантов развития событий. Но лишь один, как ему казалось, был абсолютно беспроигрышным. Хотя тут, конечно, смотря как посмотреть.

– Десять минут прошло. Ты идешь? – спросил Савва, возвращая Аркашу в реальность.

– Ага. Сядешь в машину к Мише.

– Что я там забыл?

– Поедем в офис. Хватит тебе прохлаждаться.

– Что?

– Говорю, в дела будешь вникать. Не тупи.

Мудрый попытался встать, но от долгого сидения не тут-то было. Тихонько выругавшись под нос, Савва подскочил, незаметно подставляя ему локоть для опоры. Аркаша этот жест оценил, смерив бывшего пасынка задумчивым взглядом. В голове мелькнула странная мысль о том, что с каждым разом он все больше проникался мыслью, что его, если вдруг что, есть кому подхватить. И она его странным образом успокаивала. Что к чему?

Аркаша развернулся и пошел. Упрямый? Никто не спорит. Но он отказался даже от трости. Это в лоне семьи, при своих он мог пользоваться коляской. Здесь, в логове змей, нельзя было показывать слабости. Хорошо Миша догадался подогнать машину к крыльцу. Кряхтя, Мудрый не без труда устроился сзади. Ноги отнимались, мышцы спины горели огнем, а по ложбинке позвоночника и по лицу градом катился пот.

Мудрый проглотил обезбол и откинулся на спинку дивана. Только отдышался – открылась дверь.

– Все нормально? – поинтересовался у Саввы.

– Да. Но прости, в офис я сегодня не поеду. Хочу переодеться, помыться и…

– Ну, если так, то заодно и вещи собери, – перебил парня.

– В каком смысле?

– Поживешь у нас.

– Нет. Это неудобно.

– Две тысячи квадратных метров у меня полезной жилплощади. Вряд ли ты кому-нибудь помешаешь.

– Я просто не вижу смысла.

– Смысл в моем предложении есть. И немалый. На тебя сейчас начнется охота, – сощурится Мудрый.

– Думаешь, мне стоит опасаться покушения? – спросил Савва довольно-таки равнодушно. Мальчик быстро взрослел – отметил Аркаша.

– Нет, им нужна твоя доля. Не жизнь.

– Я никому не отдам ни ее, ни своего права голоса. Мы это триста раз уже обсуждали, – устало растер глаза молодой Грос.

– Ты просто еще не понимаешь, как они умеют убеждать, – рыкнул Аркаша, встряхивая неразумного. – На тебя будут давить, Савва. Тебя будут обрабатывать посредствам таких вещей, что ты просто охренеешь от изощренности, с которой эти ребята подходят к решению своих задач.

– Мне не пять лет, – огрызнулся Савва.

Аркаша дернул кадыком, заталкивая подальше готовые сорваться слова. Резкие и непримиримые, которые вряд ли ему помогут в процессе наведения мостов с этим… ладно, стоит признать, слишком молодым, а потому порывистым мальчиком. Мальчиком, который еще не обжегся.

– Ясно. Тогда тебя куда? В гостиницу?

Кажется, молодой Грос даже удивился тому, что Мудрый не стал настаивать на своем. Моргнул:

– Да. Туда. Ты только не подумай, от работы я не отлыниваю. Завтра начну, если ты не против. Сможешь уделить мне время и ввести в курс дел?

– Не вопрос, – пожал плечами Аркаша.

До гостиницы домчали молча и быстро. Савва поднялся в свой номер. Скинул, кажется, навсегда провонявшийся смертью костюм и шагнул в душ. Смешно, но мать оставила ему свой дом, переписав львиную долю наследства на «мужа». Видно, не совсем она была конченой, раз позаботилась о том, чтобы у него была крыша над головой. Толку что он и порога того дома не переступит?

Савва хмыкнул. И что есть силы саданул кулаком в стену. Пиздец. Просто какой-то гребаный пиздец! Предплечье прострелило электричеством до самого локтя. Кожа на костяшках лопнула, кровь добавила красок стекающей в слив воде, а легче так и не стало.

Савва вывалился из душа. Намотал на кулак полотенце. Кое-как обтерся целой рукой и как есть, голый, прошлепал к мини-бару. Открыл и залпом выпил крохотную бутылочку виски. Сделал круг по номеру. Нет, он, конечно, выкрутится. Куда деваться? Но сам факт! Сам факт, что мать так его подставила, не укладывался в голове. Конечно, могло быть так, что она просто не подумала о последствиях. Но это еще обиднее. Как… Вот как она могла это допустить?! Откуда эта беспечность?

Мудрый ее разбаловал. Да. Точно он… Больше некому.

Р-р-р… Сава отбросил полотенце, натянул свежие трусы, джинсы и футболку. Безликие стены номера давили на мозг. Хотелось во что бы то ни стало отсюда выбраться. А еще выпить. Нажраться, ну просто в сопли. Чтобы не думать, чтобы отлегло. Хоть ненадолго.

Савва спустился в лобби-бар.

– Текилу, пожалуйста.

Один шот, второй, третий… И все меньше чем за пять минут.

– Привет. Чего один скучаешь?

Савва повернул голову. С девушкой, что его окликнула, он совершенно точно не был знаком. И тем не менее она кого-то ему напомнила. Кого? Уж не Альбину ли, мать ее так, Ринатовну? Да, точно! Присутствовала какая-то схожесть. Намек на восток в больших глазах. Масть. И как будто даже парфюм у них был одинаковым.

– Привет. Так сложилось.

– Не против, если я составлю тебе компанию?

Девица обвела Савву неприкрыто голодным взглядом. Он сощурился, вдруг сложив в уме два и два:

– Сколько?

– Сотка.

– Годится.

Достал картхолдер.

– Да потом, дурачок, – засмеялась девица, едва не заставив его передумать, потому что ее смех мало походил на грудной рокот Альбины и вызывал лишь одно желание – велеть ей заткнуться, чтобы не сбить настрой.

Савва помахал картой в воздухе. Официант понятливо улыбнулся и, достав терминал, принялся выбивать чек.

– Даже не угостил ничем! – пожурила Савву путана, когда они зашли в лифт.

– Мини-бар номера в твоем полном распоряжении.

– Супер! А как тебя зовут хоть?

– Савва, – пожал плечами тот, не соизволив поинтересоваться в ответ ее именем. Но девицу этот факт ничуть не расстроил.

– Аля.

– Что? – сглотнул Савва. – Это от Альбины, что ли?

– От Алины. Но если надо, то я готова стать для тебя кем угодно, – опять засмеялась девица. Савву передернуло.

– Мне похуй.

Путана ничуть не обиделась, спросив как ни в чем не бывало:

– У тебя странный акцент.

– Я долгое время жил за границей, – снизошел до ответа Грос.

Наконец, лифт остановился, избавляя Савву от этого нелепого разговора. Его номер был вторым по коридору – идти далеко не пришлось.

– Душ справа. Воспользуйся.

Сам Савва недавно мылся, поэтому освежиться не посчитал нужным. Вместо этого он подошел к мини-бару, забыв о своем обещании отдать тот на откуп гостье, и приложился к еще одной бутылочке. До этой ночи ему не приходилось иметь дело с шлюхами, как-то не возникало такой необходимости, но тут… Чужая страна. Ни одной знакомой барышни в телефонной книге. Да и черт с ним, казалось бы. С путаной, по крайней мере, не надо изображать вовлеченность.

За спиной хлопнула дверь. Савва обернулся. Девка ему попалась абсолютно бесстыжая. Его глазам она предстала абсолютно голой. До Альбины Ринатовны ей было как до звезды, но член в штанах один хрен послушно дернулся. Савва расстегнул ремень. Смерив шлюху незаинтересованным взглядом, отбросил джинсы в сторону и, ухватившись за шиворот, стащил футболку.

– Чего стоишь?

– Любуюсь. Красивый ты.

Видимо, понимая, что ответной любезности ей ждать не стоит, Алина подошла ближе. Обвила ладонью его член, пару раз весьма профессионально передернула. Но так это он и сам мог.

– Отсоси, – велел Савва, толкая девку на колени. Та безропотно подчинилась, сделав ему весьма качественный минет. Или его так вскипятили не пойми откуда взявшиеся фантазии об Альбине?

В последний момент Савва отстранился, чтобы надеть презерватив.

– Задом повернись. Спину прогни. Да, так…

Въехал в девку тараном. Раз, еще… В сексе с шлюхой было еще одно преимущество – ему не нужно было думать о ее удовольствии. Он тупо вытрахивал из себя дурь, вообще никак о ней не заботясь. Насыщение пришло неожиданно быстро. Да так, что аж затошнило.

– Твои деньги. Дверь захлопни.

Девица фыркнула. Сгребла брошенные на тумбу купюры и, даже не смыв с себя произошедшее, стремительно удалилась. В тот же миг, как за ней закрылась дверь, Савва отрубился. А разбудил его ворвавшийся в номер наряд.

– Вы задержаны по обвинению в совершении развратных действий в отношении несовершеннолетней…

– Что там такого интересного показывают? – поинтересовалась Альбина, решив все же обозначить свое присутствие. Аркаша вскинулся. Помедлил, будто ответ на дежурный вопрос требовал от него каких-то усилий. И нехотя встряхнул планшетом.

– Сама посмотри.

Альбина радостно улыбнулась и подошла поближе. Вздернув брови, бросила взгляд на колени мужа. Дескать, можно присяду? Мудрый отъехал от стола, давая ей больше пространства для маневра. Похлопал по бедру. Аля осторожно опустилась ему на руки, кажется, вовсе забыв, с чего их разговор начался. Аркаша сам подкатил их вплотную к столу, чтобы взять айпад. Точно…

Нетерпеливо поерзав, Альбина провела по экрану и недоуменно вскинула брови. Конечно, за столько лет совместной жизни у них было всякое. И совместный просмотр порно тоже. Но представить мужа за просмотром оного в одиночестве Але бы даже в голову не пришло. А он зачем-то смотрел. Причем какое-то весьма и весьма странно снятое порно…

– Это же Савва! – наконец, осознала она, откидываясь в руках мужа, чтобы иметь возможность заглянуть ему в глаза.

– Ага. Как тебе?

Это прикол такой? Шутка? Альбина не понимала. Но она точно знала, что Аркадий ничего не стал бы делать просто так. Значит, в том, что происходило, для него заключался какой-то смысл, который теперь предстояло понять и ей. Облизав пересохшие губы, Альбина вернулась к просмотру записи, когда Савва как раз потянулся за презервативом, отстранив от себя делающую ему минет девку. Качество съемки было сомнительным. Ракурс тоже. Но даже так было понятно, что молодой Грос находится в отличной форме. И что со стояком у него все в порядке.

Что это? Мазохизм? Уж чего-чего, а этого Альбина Ринатовна за своим мужем не замечала. Скосив на него взгляд, она поинтересовалась срывающимся от непонятных эмоций голосом:

– Зачем мы это делаем?

– Что именно?

– Смотрим.

На секунду их взгляды с Аркашей пересеклись. Как-то невыносимо… Впервые за все время Альбине захотелось сбежать. Не контролируя собственных эмоций, вообще не в силах их обуздать, она даже дернулась, чтобы встать. Но Аркадий рывком вернул ее обратно:

– Ты куда это собралась?

– Аркаша! – дыхание сбилось. Она не понимала, что с ней происходит. И это непонимание страшно ее нервировало.

– Самое интересное пропустим… Сейчас.

Мудрый нажал на перемотку, когда Савва вошел в девицу, поставив ту на четвереньки.

– Вот…

Картинка резко сменилась. Номер наполнился людьми в форме. Савву заломали…

– Хорошо держится, да? Я боялся, как бы малыш не начал оказывать сопротивление. Но он все-таки перенял от меня больше, чем от родителей.

Альбина сглотнула.

– Ты можешь мне объяснить, что происходит?

– Жизненный урок? – улыбнулся Аркаша, погладив жену по скуле большим пальцем. Аля сощурилась. Картинка потихоньку вырисовывалась у нее в голове. Довольно пугающая картинка. Впрочем, она давно разучилась бояться.

– Не слишком ли жестокий урок, Аркаш?

– Нет. В конце концов, ему есть к кому обратиться за помощью.

– К тебе?

– Конечно. Мальчику нужно как можно скорее усвоить, что на этой земле я единственный человек, на которого он может рассчитывать, и проникнуться благодарностью. Ты же сама говорила, что иначе мы не сможем ему доверять.

– Да, но я все-таки не понимаю, Аркаш. Вы же добились взаимопонимания. Зачем… так?

– Как?

– Зачем ты… Ты же его подставил? – Альбина, конечно, себя контролировала и старалась не рубить сгоряча, но вот ее голос все равно дребезжал.

– Лучше я, чем Зарубин. Тебе не кажется? Как думаешь, сколько бы им понадобилось времени, чтобы взять его за жопу? День? Два?

– То есть ты действовал на опережение? – напряженно поинтересовалась Альбина, вглядываясь в лицо мужа.

– В каком-то смысле. Считай, мальчик проходит интенсив по обучению реалиям ведения бизнеса в нашей стране.

– Это очень жестоко.

Губы Альбины дрогнули. Нет, с одной стороны, она понимала мотивы мужа. Это было действительно лучше, чем если бы до Саввы добрались конкуренты. Те бы ни перед чем не остановились, чтобы получить возможность манипулировать парнем при помощи компромата. И еще неизвестно, что бы они придумали, чтобы этот самый компромат получить. В какой-то мере дикий поступок Аркаши его уберег. Нет, он уберег… Это безусловно. Теперь Савва явно прозреет и станет гораздо менее беспечным. Но какой ценой…

– Я попытался объяснить на словах, как будет. И что? – дернул крыльями носа Аркаша. – Поганец даже слушать меня не стал. У него в голове радуга и гребаные пони.

– Ну, теперь вряд ли. – Альбина устало опустила голову мужу на плечо. – Иногда я тебя боюсь.

– Альбинушка, я же забочусь о его интересах!

– Нет. В первую очередь, ты заботишься об интересах семьи.

– В данном случае это одно и то же, – парировал Аркаша.

– А если бы нет? Ты бы… слил его, да?

– Это жестокий мир. Каждый, кто сюда сунулся, должен осознавать последствия. Но я ему не желаю зла, если ты об этом. Напротив. Чем дольше я об этом думаю, тем большие перспективы вижу. Такой человек при правильном подходе может усилить наши позиции. Он может стать гарантией твоего благополучия, благополучия наших детей, если вдруг что-то со мной случится…

– Аркаш, – испугалась Аля.

– Тс! Я не спешу на тот свет. Но и не думать о том, что почти на двадцать лет тебя старше, я не могу тоже.

Альбина приоткрыла рот. Но в итоге, так ничего и не сказав, нервно поджала губы. Какой смысл спорить с мужем, когда он уже все решил?

– Ты сказал «при правильном подходе». Как думаешь, если Савва узнает о том, как ты им сейчас манипулируешь…

– Он не узнает. А если узнает и быканет – значит, я переоценил его умственные способности.

– Ладно. Я поняла. Не злись, пожалуйста.

– Я на тебя не умею злиться, – Мудрый потерся носом об ушко жены.

– Когда его отпустят?

– Беспокоишься о мальчике?

– Перестань. Он взрослый мужчина.

– Я имел возможность в этом убедиться, – проворчал Мудрый. Альбина хохотнула.

– Да уж.

Взгляды мужа и жены пересеклись и оттолкнулись в разные стороны. Смотреть порно – это одно. Подглядывать за человеком, с которым тебя столько всего связывает – совсем другое. Особенно когда… Короче, когда они так не могут.

Альбина поднялась на ноги:

– Ты не сказал, когда его выпустят.

– Как только он перестанет изображать из себя взрослого и позвонит папочке.

Аркаша криво улыбнулся. Альбина покачала головой, разглядывая непроницаемое лицо мужа.

– А если не позвонит?

– Значит, я, опять же, его переоценил.

И в этот момент, будто подгадав под него, телефон Аркаши подал сигнал. Мудрый оскалился, мол, ну что я тебе говорил? И лениво пододвинул к себе айфон, ставя вызов на громкую.

– Аркаша, это Савва. Я встрял.

– Что такое?

– Ты был прав. Наши друзья стали действовать, затеяв какую-то совсем уж грязную игру…

– Ближе к делу.

– Меня загребли в СИЗО. Буду благодарен, если ты как-то это разрулишь. Обвинения абсолютно надуманы, я клянусь, и…

– Понял. Жди. Сделаю, что смогу.

Отбив звонок, Мудрый закинул руки за голову и потянулся. Ну, просто как по нотам разыгрался спектакль! Без сучка и без задоринки… А то ведь в последнее время все вкривь и вкось. Удовольствие от того, что его план сработал, заставило Аркашу улыбнуться. На секунду он даже забыл о том, что за ним наблюдают. Опомнившись, открыл глаза и поинтересовался у жены, вскинув брови.

– Что, Альбинушка?

– Почему ты ничего не предпринимаешь?

– Рано еще. Пусть посидит. Чтобы, так сказать, в полной мере проникнуться благодарностью к своему спасителю.

– Аркаша, это жестоко.

– Врачу порой тоже приходится причинять боль пациенту. Но без этих манипуляций выздоровление может не наступить. Аль, ну ты чего? Умненькая же девочка.

Альбина спрятала в ладонях лицо. Нет, она все понимала, правда… Она смирилась, она научилась выживать в этом мире, но порой…

– Наверное, я боюсь, что однажды кто-то поступит так же жестоко по отношению к нашим детям.

– Как раз чтобы им не пришлось сталкиваться с этой стороной жизни, я и делаю то, что делаю, – рыкнул Аркаша. – Приоритеты понятны? Или ты хочешь об этом поговорить?

В голосе мужа послышались металлические нотки. Аля заставила себя собраться.

– Понятны.

– Я могу рассчитывать на поддержку со стороны своей любимой жены?

Слово «любимой» Мудрый произнес с особенной интонацией.

– Абсолютно. Всегда. Я тоже очень тебя люблю, Аркаша.

Аля присела у коляски мужа, сжав его руку в своих ладонях. Ей давно уже следовало быть на работе, но… Сейчас гораздо более важным казалось прояснить ситуацию до конца.

– Он нормально держится. Ты же видела, – уступил Аркадий. За это Аля его тоже очень любила. Стоило ей проявить гибкость, как он и сам тут же смягчался.

– В какой части этого кино? – решила свести все к шутке. Аркаша действительно засмеялся, оголив белоснежные зубы.

– Ну, трахается он тоже вполне ничего… Да, маленькая?

– Я правильно понимаю, что это подставная девица? – проигнорировав вопрос мужа, задала свой Альбина.

– Угу.

– А как ты узнал, что он на нее поведется? – от любопытства у Альки вытянулось лицо.

– О, как раз это было очень легко. – Мудрый зарылся в волосы жены пальцами, сминая идеальную укладку. – Я выбирал похожую на тебя.

Альбина подняла голову с его колен. Моргнула. Перевела недоверчивый взгляд на планшет и вернулась обратно.

– На меня?

– Ага.

– Эта шлюха похожа на меня?

– Да ей до тебя как до монгольской границы раком. Но типаж схож. А еще у нее твой парфюм.

Ну, вот тут никакого особенного эксклюзива. Але нравился вполне попсовый Shopard, но… Тут она по-хорошему должна была поинтересоваться, зачем?

– Аркаша…

– Да ладно тебе. Ну, запал на тебя мальчик. Подумаешь.

– Это очень странно, – покачала головой Альбина, пока не решив, как к этому относиться. Сумбур в голове обернулся тем, что увиденное и реальность смешались. Альбина повела плечом, сбрасывая с себя этот морок. В конце концов, как бы та шлюха не была на нее похожа, трахался Савва все-таки с ней. Аля не имела к этому никакого, мать его так, отношения.

– Мне нужно было, чтобы он клюнул.

– Я понимаю, да. Господи, лучше бы ты мне этого не озвучивал.

– Что так? Представляешь себя на ее месте?

Альбина замерла. Потом провела взмокшими ладонями по бокам, разглаживая несуществующие складки на юбке.

– Если ты думаешь, что я не замечаю твоих намеков, то это не так, – сипло прошептала она. Немного трясло. Осознание того, что происходило нечто… весьма и весьма странное, если не сказать пугающее, пробирало до глубины души. – Не хочешь объяснить, что происходит?

– Планирование и анализ.

– Я надеюсь, что ты очень хорошо все взвесишь, прежде чем что-то решить, Аркаш.

– Как и всегда, моя девочка. Как и всегда, – серьезно на нее глядя, заверил Мудрый. – Ну, ты чего дрожишь? Не помню, чтобы ты у меня была такой пугливой.

Альбина кивнула, признавая очевидное – что раньше она была рисковей. Страх появился позже, когда Аркаша чуть не умер у нее на руках. Необъятный, безудержный, липкий… Разъедающий ржавчиной изнутри. Она не могла этого объяснить. Не хотела… Опасаясь упасть в глазах мужа с пьедестала, на котором обитала добрый десяток лет.

– Мы семья. Я, ты… Дети. Если нас усилят… некоторые нестандартные решения, мы их примем. Аля, слышишь меня?

– Да. Конечно.

– И мне плевать, если придется пойти по головам или тупо кого-то использовать. Тут либо мы, либо нас. Ты все и сама понимаешь прекрасно.

– Да…

– И ты тоже сделаешь все, что понадобится. Слышишь?

– Слышу.

– И я сделаю. Сдохну за вас. Переступлю через себя…

– Я знаю. Я тебя очень люблю, Аркаш. Так сильно, что в груди тесно.

– Эй! Ну, ты чего? Ну-ка иди сюда…

Аркадий заставил себя подняться с коляски. Сделал пару ломких шагов. Обнял жену.

– Я тоже тебя люблю. Без тебя все бессмысленно, Аля. Все, что я делаю, я делаю для твоей защиты.

– Господи, у меня трусики намокли, ты такой брутальный… М-м-м…

– Врушка. Они у тебя намокли, еще когда Савва ебал ту шалаву, – захохотал Мудрый.

Камера была узкой, как подземный тоннель, и такой же холодной. Сырая штукатурка облезла, оголяя кирпичи, на которых темнели пятна плесени. Тусклая лампа под потолком моргала, словно сомневаясь, стоит ли ей светить дальше, или лучше уступить темноте. И это была такая, сука, красочная метафора к его жизни! Савва уже и сам был близок к отчаянию. Держался на остатках веры. В конце концов, Мудрый – человек слова. Раз пообещал помочь, то ему можно верить. Кому вообще верить, как не ему? Даже тут он предупреждал, но Савва какого-то хрена не прислушался. Думал, что и сам разберется. Угу… Разобрался.

На одном из калифорнийских ретритов его учили, что глубокое дыхание – инструмент, при помощи которого можно справиться с любыми эмоциями. Но тут даже дышать полной грудью не выходило. Сырой тяжелый воздух камеры смердел чем-то гнилостно-кислым. Это уже потом Савва понял, что так здесь пахнет еда.

Он все же попытался вдохнуть поглубже. Глянул на свои побелевшие кулаки – сжимал он их так, что ногти врезались в кожу.

Стремительность, с которой поменялась его жизнь, делала происходящее каким-то совершенно нереальным. Он до сих пор не верил, что оказался здесь. Прокручивая в голове произошедшее, Савва ругал себя, что так легковерно попал в ловушку. Понятно, что предъявленные ему обвинения были нелепыми, и, скорее всего, от них бы можно было отбиться, если бы за всем происходящим не стояли люди, которые на хую вертели закон.

А ведь его предупреждали!

Хотелось побиться головой о стены. Останавливало лишь чувство брезгливости. Если Мудрый его не вытащит, то… Черт. Сколько ему светит? Да еще и по такой статье, с которой на зоне нормальному человеку не выжить.

Савва встряхнулся, блокируя совсем уж черные мысли. Сделал круг по камере. Самым сложным было то, что он утратил чувство времени. И оттого совершенно не понимал – ему вообще есть смысл надеяться, или уже не стоит? Что если Мудрый слился?

Как же он встрял! Из-за такой фигни… Да если бы можно было повернуть время вспять, Савва бы послал ту девку куда подальше и вернулся в номер, а с утра первым делом переехал бы под крылышко Аркаши с Альбиной. Подальше от всего этого дерьма. Но что уж теперь. Тот факт, что законы физики не исключали возможности повернуть время вспять, еще не означал, что кто-то может провернуть это в реальности.

Савва опустился на шконку и запрокинул голову к потолку. Какой-то месяц назад все у него было в полном ажуре. На кой черт он вообще вернулся? Почему таким важным оказалось поучаствовать в деле, которое создал отец? Потому что это его наследие?

Ну и как тебе? Получил? Доволен? А-а-а, твою ж мать!

Савва еще крепче стиснул кулаки, свежие корочки на костяшках лопнули, брызнула кровь. Отчаяние захлестывало. И уже реально стало казаться, что о нем забыли, как вдруг в двери загремели замки.

– На выход.

Савва подскочил.

– Куда?! – выругался конвойный. – Руки за спину.

Господи, как хотелось его послать! Савва рявкнул на себя: «Ддаже не думай!». Послушно соединил руки за спиной, позволяя защелкнуться наручникам, обещая себе, что это никогда больше не повторится. Дай только ему выкарабкаться из этого переплета, и… Никогда больше, да! Он будет осмотрительнее.

В комнате для допросов его поджидал солидный незнакомый мужчина. Савва удивленно моргнул. По какой-то совершенно идиотской причине он думал, что за ним Мудрый явится лично. А он, закономерно, прислал юриста. Или не он?! Что если это – представитель тех самых людей, которые хотят их с Аркашей нагнуть?

– Здравствуйте, Савва Владимирович.

К отчеству Савва вообще не привык, ведь большую часть жизни провел на западе.

– Вы кто? – спросил в лоб.

– Я от Аркадия Львовича.

– Когда я смогу отсюда выйти?

– Сейчас. Мы как раз улаживаем последние формальности. Это, как вы понимаете, весьма нелегко в данных обстоятельствах. – Адвокат смерил Савву тяжелым взглядом поверх очков.

Савва резко кивнул. Это точно. Он и Мудрого подставил своей тупоголовой беспечностью. Ведь неизвестно, чего Аркаше будет стоить замять этот вопрос. Кому и что он останется должен.

– Подпишите здесь и здесь.

Прежде чем это сделать, Савва изучил документы. Адвокат Мудрого никак этого не прокомментировал. Но и недовольства не выказал.

– Ну все. Пока вы можете быть свободным.

– Пока?

Адвокат развел руками:

– Мы делаем все возможное. Но сами понимаете…

Значит, ему еще попьют крови. Ну, дебил. Какой же дебил, господи! Попался, как лох последний. Как теперь в глаза Мудрому смотреть? А Альбине? Она же сто процентов в курсе. У них с Аркашей нет секретов друг от друга. Твою же мать!

Дурные мысли отступили, когда они с адвокатом вышли на улицу. Савва сделал такой глубокий, такой ненасытный вдох, что затрещали ребра.

У носов кроссовок остановился пафосный Мерседес. Выскочил водитель, открыл дверь… Савва переступил с ноги на ногу, не решаясь сунуться в это царство роскоши в своих насквозь провонявшихся камерой шмотках. Это было как-то даже кощунственно.

– Садись давай, – послышался недовольный голос Аркаши. – Здесь нельзя останавливаться.

Значит, все-таки соизволил приехать лично! Внутри что-то дрогнуло. Какое-то забытое детское чувство… плеча.

– Я воняю.

– Ну-у-у… – заржал Аркаша. – Глядишь, так и баньку полюбишь.

– Не хочу… так. С меня хватит, – на полном серьезе заметил Савва. Посидел еще пару минут в ожидании назидательных «я же говорил», но их не последовало. Аркаша молчал, глядя в окно, не спеша его добивать.

– Извини, что я недооценил риск, – в конце концов, тихо заметил Савва. – Ты предупреждал. Я должен был прислушаться.

– Проехали. Дело молодое. Главное, что ты понял… Понял же?

Савва нервно хохотнул:

– Шутишь? Я теперь на воду буду дуть. А с бабами так вообще…

– Завяжешь? – все сильнее веселился Мудрый.

– Да ну тебя, – устало хмыкнул Савва.

– Не ссы. Прорвемся. Зубы обломают, да?

– Точно. Слушай, мы к тебе, что ли, едем?

– А куда? В отель, где тебя сначала баба поимела, а потом менты?

– Ну, вещи-то забрать надо, – поморщился Савва, почти не злясь на, в общем-то, справедливый подкол.

– Давно уже… Немного у тебя барахла. Альбине Ринатовне скажи – она тебе подгонит стилиста. И что там еще? Порекомендует салон, если захочешь почистить перышки.

– Лучше спортзал.

– У нас дома хороший зал оборудован. И тренер проверенный есть. Сейчас тебе лучше свести к минимуму посещение публичных мест. Там сложнее организовать охрану.

– Аркаш, я не дурак. Хотя после этого случая допускаю, что у тебя могут возникнуть сомнения.

– Замнем. Мы – семья, помнишь?

Аркаша сжал пальцы на Саввином предплечье, затягивая в водоворот своего взгляда. Савва сглотнул. Семья… Ага. Знать бы еще, как это. Нет, у него, конечно, была масса примеров перед глазами, но это другое. А вот так, чтобы своего опыта, у него толком и не было. Как они жили до того, как отец ушел, Савва почти не помнил. Потом мать выскочила замуж за Мудрого, но к их семье мальчик почти не приобщился, отправленный на учебу в Швейцарский пансион. И вот спустя столько лет ему пытались внушить мысль, что он больше не один. Что за ним стоит какая-то сила… Что ему есть на кого положиться, кроме себя самого.

В состоянии стресса, в котором он очутился, это казалось совершенно бесценным подарком. У него дыхание перехватывало от желания уткнуться носом в грудь Мудрого и разреветься. Но, конечно же, Савва никогда бы такого не сделал, опасаясь упасть в глазах, возможно, своего единственного авторитета.

– Аркаш, я не подведу.

– Я этого и не позволю, – оскалился Мудрый. Савва хмыкнул, признавая за тем полное право на такую самонадеянность.

А дома их встречала Альбина. Стоило машине въехать на территорию поместья, как дверь открылась, и она выскочила им навстречу. На какой-то миг Савве показалось, что Аля даже бросится ему на шею. Он шарахнулся в сторону:

– Я грязный с ног до головы.

– Аллах, и что? – всплеснула руками та.

– Альбинушка, ты драматизируешь, – вздохнул Аркаша, перехватывая жену. – Женщины, – пояснил для Саввы, закатив глаза. – Готовься, она теперь замучает тебя заботой.

Нет, ему правда показалось, что та шлюха хотя бы отдаленно похожа на Альбину Ринатовну? Серьезно? Где были его глаза? В каком отчаянии он находился, что мозг подкинул ему эту иллюзию? Это даже не дешевая копия, это… Пф… Какой он придурок!

– Сильно ты натерпелся? – шаря по его лицу взглядом, мягко поинтересовалась Альбина.

– Нормально. Сам подставился.

– Аль, что там банька? Растопили?

– Да…

– С нами пойдешь?

– Нет, мы с малыми сходили, пока вас ждали. Но в бассейне с тобой поплаваю.

– Пойду с ними поздороваюсь.

– Мы будем в кухне. Приходи туда, как налюбезничаешься с наследниками.

– Мне сначала бы помыться, Альбин, – нерешительно заметил Савва, хотя и был очень… очень голоден.

– Воспользуешься гостевым душем на первом этаже. Там есть халат, – отмахнулась хозяйка.

– Хорошо.

Такой план его и впрямь более чем устраивал.

Савва намыливался и с остервенением тер себя мочалкой снова и снова, прежде чем посчитал, что достаточно чистый. Вытерся наспех, расчесал мокрые волосы и натянул легкий темно-синий халат с монограммой «М». Оказалось, что халат – довольно удобная штука. И почему только он обходил стороной этот предмет гардероба раньше? Не слишком уместный, чтобы выйти в нем к ужину, но учитывая обстоятельства, вполне допустимый.

На стол ему Альбина Ринатовна накрывала лично. Савва замер в широком дверном проеме, наблюдая за тем, как она порхает от кухонного острова к огромному двухдверному холодильнику, от холодильника к духовке.

– Вы ждете гостей?

– Нет! – засмеялась Альбина, повернувшись на голос. – Что? Перестаралась я? Это нервное… К тому же я не знаю, какой кухне ты отдаешь предпочтение.

«Твоей!» – вертелось на языке. «Ну, что за черт?» – разозлился сам на себя Савва. Смотрел на эту от макушки до пяток чужую бабу и плыл без весел. Опасно. Потому как уж чего Мудрый никогда не простит, так это посягательства на свое. Черт.

– Я всеядный. Не суетись.

– Тогда присаживайся. Выпьем чаю… Не смотри, что я так… – Аля прочертила линию поперек груди, намекая на свой, как ей казалось, непрезентабельный вид. – Я обещала поплавать с Аркашей. Это часть его реабилитации.

– Надеюсь, я вас не задерживаю. А если так, то я и один поем. Кстати, очень вкусно.

– Спасибо. Я всегда готовлю, когда нервничаю.

– Даже сильно постаравшись, я не могу представить тебя в истерике, – сознался Савва, утыкаясь взглядом в тарелку с действительно потрясающе вкусным крем-супом.

– Перестань. Я железная леди только на людях.

Взгляд Саввы взметнулся к ее глазам. Что она хотела сказать? Что он теперь вхож в ближний круг? В самый-самый ближний? Ну, если при нем она может показать свою слабость? Получается, Мудрый не врал? В какие игры они играют? Ну ведь не может такого по правде быть… Или может? Черт, он так запутался!

– Ты нас всех заставил поволноваться.

– Дурацкая ситуация. Сам виноват.

– Ничего. Это… жестокий мир. Ты просто еще к нему не привык.

– А ты? Привыкла?

– Наверное. Хотя некоторые вещи до сих пор не перестают меня удивлять.

– Например, какие?

Альбина задумалась, но тут их разговор прервало появление Мудрого.

– Все. Дети засыпают, просыпается мафия… – усмехнулся он, въезжая в кухню. – Вы готовы?

– Уложил? Они скучают…

– Я знаю, Аль. Один вечер пропустил, вряд ли это можно считать трагедией.

– Конечно. Савва, может, пирог?

– М-м-м, – возмутился тот с набитым ртом. – Вы идите, я доем, приберусь и приду.

– Прибираться не надо. Для этого есть специально обученные люди, – усмехнулся Аркаша. – Но ты слишком не задерживайся. День был очень долгим. Хочется уже лечь.

Савва кивнул. Дождался, когда гостеприимные хозяева его покинут, и встал из-за стола. Есть он уже не хотел. А с ними не пошел, потому как чувствовал себя лишним. Но пока прибирал со стола, вдруг подумалось – какого черта? Его позвали? Позвали. Значит, он не обязан отказывать себе в удовольствии поплавать. Выбрав, как ему казалось, нужное направление, Савва пошел к той части дома, где располагался бассейн. Плеск воды и голоса, которые послышались вскоре, подтвердили, что он идет в верном направлении. Стеклянные двери оранжереи разъехались, пропуская его в огромное пространство спа-зоны.

– Аркаша, нет… М-м-м… Ну, нет. Он же приде-е-ет. Аллах… Да, Аркаша.

Он не сомневался, что Альбина Ринатовна красавица. Будучи подростком, о ее груди он фантазировал чаще, чем о чем-либо другом. Да и потом, вернувшись спустя столько лет – нет-нет да и заглядывался… То на грудь эту спелую, да. То на подкачанные бедра. Но увидев ее в спущенном на талию купальнике, понял, что даже его фантазии уступали реальности.

Таких сисек он еще, пожалуй, не видел. Две идеальные капли, венчающиеся нежно-розовыми сосками. Неудивительно, что Мудрый не мог от них оторваться, даже находясь головой у нее между ног.

Господи…

От увиденного Савву бросило в пот. Член подпрыгнул, натянув халат, будто плащ-палатку.

– Аркаша-а-а-а… Еще…

Аля сидела на бортике бассейна. Мудрый в нем стоял и с нескрываемым голодом вылизывая жену между ног, одновременно с тем помогая ей кончить пальцами. От его лысины отражался яркий свет освещающих бассейн ламп. И Савва, глядя на это дело, слеп, как если бы долго смотрел на сварку или раскаленное калифорнийское солнце.

– Люблю тебя-я-я… М-м-м… Еще!

Удерживая вес тела на локте одной руки, второй Альбина вслепую шарила по широким плечам мужа, его голове, шее, царапая кожу остренькими коготками.

Не контролируя себя, Савва пробрался рукой под халат и с силой сжал сочащуюся головку. Он вполне осознавал то, насколько дико все, что он делает. Но ведь об этом никто не узнает! А уж он найдет способ, как себе объяснить случившееся. Спишет на стресс, да мало ли… Что-нибудь придумает.

Пока Савва с остервенением дрочил, Мудрый поймал ладошку жены и опустил ей на грудь. Аля взвесила ту в ладони и, сладко застонав, выкрутила сосок. Теперь обе ее груди были при деле. Только и того, что одну ласкал Мудрый, а другую она сама.

– Я сейчас… Я сейчас, Аркаша-а-а.

Савва ускорился, толкаясь в кулак, чтобы кончить синхронно с Альбиной. С губ рвались хриплые стоны. Дыхание окончательно сбилось. Коленки превратились в желе. Риск, что его обнаружат, стремительно нарастал. Сава отшатнулся и привалился к стене. В глазах потемнело. Чтобы устоять, он ухватился за огромный горшок с землей под каким-то раскидистым растением. Отсюда происходящее в бассейне было не разглядеть. Савва остался один на один с тем, что приключилось. Оглушенный. И слабый, как новорожденный котенок.

Вгрызшись в плечо зубами, чтобы заглушить хрипы, он пытался как-то осмыслить случившееся. Но выходило у него откровенно херово. Оправдать себя Савва мог лишь тем, что эти двое сами допустили произошедшее.

– Ну, все… Девочка моя. Неужто так хорошо было? – ворвался в хаотично мечущиеся мысли голос Мудрого. Савва подавил в себе детское желание сбежать. Это было бы наверняка подозрительно.

– Мне всегда с тобой хорошо.

Савва стиснул челюсти. Блядь… О чем он вообще думал?

Встал, одернул халат и больше из чувства противоречия, чем по какой-то другой причине, все-таки вышел из своего укрытия.

– Мы уж думали, ты не придешь, – прокомментировал Мудрый, завидев гостя.

– Плавки искал. Так, кстати, и не нашел. – Савва провел рукой вдоль тела, объясняя, почему до сих пор в халате.

– Так в раздевалке возьми. Пойдем, покажу…

Подтянувшись на руках, Мудрый довольно легко выбрался из бассейна. Краем глаза Савва успел заметить, как к нему бросилась Альбина, но напряженно замерла, запретив себе ему помогать. Не хотела, чтобы Аркаша почувствовал себя слабым? Ай да Аля… Мудрая, красивая, любящая, несмотря ни на что. Верная.

Она, кажется, заметила его взгляд. Но Савва отвел тот прежде, чем смог убедиться в своих догадках. Все еще не готовый посмотреть ей в глаза после всего, что себя позволил.

За то короткое время, что он отвлекся, Аркаша кое-как встал. Савва неторопливо двинулся за ним к раздевалке, отмечая, что что-то тут явно не так. А что конкретно его беспокоит, понял и того позже. Аркаша ведь не кончил. Тогда где его стояк?

– Вон тут шорты на любой вкус.

Мудрый резко обернулся. А Савва как полный придурок скользнул взглядом вниз по его телу. И даже покраснел, когда понял, как это могло выглядеть… Жесть.

– Вот эти подойдут.

Схватил первые попавшиеся шорты и принялся надевать, размазывая собственную сперму.

– Все нормально?

– Более чем. Ты идешь?

– Угу. Люблю воду.

Альбина ждала их, сидя на бортике басика. Стоило Мудрому нырнуть, как и она сказочной золотой рыбкой поплыла вслед за мужем. Савва последним вошел в воду и проплыл под ней столько, сколько позволили горящие от нехватки кислорода легкие. В какой-то момент они с Аркашей стали плавать наперегонки. Сначала Савве было даже азартно, но потом он подумал, что не слишком это большая победа – обойти инвалида, и сбавил темп.

– Аркаш… Ну спина ведь будет болеть. Что вы как дети? – возмутилась Альбина.

– Ты про что? – отфыркнулся Мудрый. Аля закатила глаза, дескать, все ты понимаешь.

Савве стало неловко, что он это вроде как спровоцировал. С другой стороны, Аркаша не отставал, значит, ему было важно доказать всем присутствующим, что его не стоит списывать со счетов.

Додумать мысль Савве не дало появление посторонних.

– Аркадий Львович, на два слова… – сказал, как Савва успел понять, начальник Аркашиной СБ, который вполне бы мог явиться на сорок минут раньше, и тогда бы… «Бля-я-я», – мысленно простонал Савва.

– Говори, Миш. Тут у меня ни от кого нет секретов.

Оу… Вот это да. Вот это доверие. Которого он, вот ведь черт, не стоит. Стиснув зубы, Савва потянулся к брошенному на край шезлонга полотенцу. Альбина Ринатовна вытиралась чуть в стороне. Савве приходилось прикладывать усилия, чтобы на нее не пялиться. Но члену в шортах плевать было на его старания. Благо те были свободными.

– У меня не слишком хорошие новости. Документ, который нам предоставил новый муж Татьяны – вполне официальный. И признается в нашей стране.

Савва переглянулся с Мудрым и скосил взгляд на Альбину. Которая, как ему показалось, выругалась под нос. Аркаша недовольно поджал губы.

– Варианты?

– Признание ее недееспособной постфактум – тот еще геморрой.

– Это ты мне можешь не рассказывать, – рявкнул Аркаша. – Что еще? Кажется, мы можем признать его недостойным наследником?

– Запросто. Если докажем, что он причастен к ее смерти.

– У нас есть основания так думать? – включился Савва.

– Главное – это доказать. А там есть основания, нет… Кого волнует?

– Послушай, а ты не допускаешь мысли, что он мог не знать, куда ввязывается? И что ни на какие убийства этот идиот не подписывался, – нахмурился Савва, приглаживая пальцами мокрые волосы.

– А ты понимаешь, что единственный шанс не допустить передачи акций конкурентам – доказать обратное? – придавил его взглядом Мудрый.

– Пиздец какой-то, – прокомментировал Савва.

– Это твои активы. Если хочешь, можешь, конечно, его пожалеть…

– Еще чего. Он должен был понимать риски, когда в это лез, – сказал Савва, отведя взгляд. А сам подумал – бедный Мудрый. Это ведь далеко не первое такое решение, которое ему пришлось принять, чтобы сохранить статус-кво. Как они ему давались?

– Вот именно. Хорошо, что ты это понимаешь.

– Значит, работаем в этом направлении?

– Да. Натрави на него ментов.

– Пока они хотят поговорить с вами и с Саввой.

– Ни я, ни молодой Грос не являемся бенефициарами Танькиной смерти. А этот – вполне себе. Пусть с него и начинают.

– Уверен, что не хочешь проявить лояльность и дать показания?

– Миша, если бы ко мне мог дотянуться каждый захудалый мент, я бы не был тем, кем я являюсь.

– Так эта же встреча нам только на пользу, – не согласился Миша. Савва же пытался как-то переварить тот факт, что смерть его матери для всех этих людей ровным счетом ничего не значила.

– Савва… – тронула его за руку Альбина.

– М-м-м?

– Может, тебе это не надо?

– Что именно? – огрызнулся он.

– Участие в бизнесе. Возвращайся в свою Калифорнию, ты делал гениальные вещи. А здесь… Ты видишь как.

– А голос отписать твоему мужу, я тебя правильно понимаю?

– Аркадий знает, как его использовать во благо. Ты можешь ему доверять.

– Нет. Мы договорились работать в команде. И я буду работать.

– Не злись, пожалуйста. Я же не против. Просто думаю, что ты пока не готов… в том числе к некоторым нестандартным решениям, которые тебе придется принимать.

– Ничего. Привыкну.

– Смотри, чтобы не пришлось пожалеть. Ты просто пока не понимаешь, насколько далеко порой эти игры заходят.

– Что вы там шушукаетесь? – спросил Савва, когда за Михаилом закрылась дверь.

– Твоя жена уговаривает меня уехать, – не стал юлить Савва, с интересом наблюдая за реакцией Альбины на его слова.

– И как? У нее есть шанс? – Мудрый привлек жену к боку, обвив ее талию и распластав по животу руку.

– Нет. Я в деле. И давайте на этом закончим.

– Да не вопрос. Тогда расходимся. Подъем нам предстоит ранний. В девять совещание при правительстве. Поедешь со мной.

– Зачем? Если я даже в дела не въехал?

Уж не для того ли, чтобы выставить его в худшем свете на самом высоком уровне? – мелькнула предательская мыслишка.

– Чтобы продемонстрировать единство нашей позиции в турбулентные времена.

– М-м-м. Если так, то можешь на меня рассчитывать.

– А как еще? – пожал плечами Мудрый, подталкивая к себе кресло. – Поберегу силы.

Расположившись в выделенной ему комнате, Савва и не надеялся уснуть. Но как это ни странно, покрутившись с полчаса, все-таки вырубился как миленький. Поднялся по будильнику. Сходил в душ. Завис у гардеробной, где висели в ряд его немногочисленные пожитки. И костюм, который он видел в первый раз. Не то чтобы Савве не доводилось те надевать. Нет… Просто в той сфере, где он крутился, официальный дресс-код соблюдали лишь единицы. Никто не ждал от айтишника, что тот явится в офис в костюме. Тут же играли совсем по другим правилам. Надо было соответствовать. Но кто позаботился о его внешнем виде?

В дверь постучали.

– Да!

– Доброе утро, – улыбнулась Альбина. – Забыла тебя предупредить, что взяла на себя смелость подобрать для тебя костюм на сегодняшнюю встречу. Извини, что не посоветовалась, но сам понимаешь… Тебе было не до этого.

– Спасибо. Я как раз думал, что надеть.

Альбина заулыбалась, отчего приклеенные под ее глазами патчи отклеились с одной стороны. Засмеявшись, она успела их подхватить и прилепить понадежнее пальцами.

– Тут еще рубашка и галстук на выбор. Много брать не стала. Я совсем не знаю твоего вкуса – боялась не угодить.

Савва резко отвернулся. Горло перехватило – такая домашняя и нежная, она была даже красивее накрашенной и разодетой. А еще ведь вчерашнее… Оно тоже никуда не делось из его головы. Савва просто не представлял, что ему делать с этим знанием о себе. Со своими гребаными поступками. И желаниями.

– Спасибо.

– Ну, я пойду. Завтрак в семь тридцать. Постарайся не опаздывать, не то все остынет.

Он опоздал. Потому что тупо потерял счет времени, гипнотизируя стену.

В светлой столовой, где проходил завтрак, было довольно шумно. Акула с Егором спорили о чем-то своем, Мудрый с планшета слушал отчет, подготовленный для сегодняшней встречи, а Альбина вычитывала по телефону кого-то из сотрудников.

– Доброе утро.

– Привет! Сейчас налью тебе кофе. Латте, да? – спросила Альбина.

– Не беспокойся.

– Мне только в радость. Так вот, Карин, мы вопросы страховки рассматривали еще на прошлом совещании… – голос Али отдалился, когда она отошла к кофемашине, находящейся в кухне.

– Ты в чьей команде? – спросила у Саввы ее маленькая копия, дернув за идеально наглаженную брючину.

– В каком смысле? – не понял Савва.

– У нас две команды. Белковая и углеводная. Белковая есть на завтрак яйца во всех вариациях. Углеводная – кашу, ну, или блинчики. Я обожаю манку, – закатил глаза Егор. – Как папа.

Савва скосил недоверчивый взгляд на тарелку Мудрого. А ведь тот, и правда, ел манку на завтрак. Что ну вообще никак с ним не вязалось.

– Я буду яичницу.

– С рыбкой?

– С беконом.

– Все равно ты в нашей команде, хотя мы с мамой предпочитаем форель, – ухмыльнулась Акула, демонстрируя мелкие острые зубки. Савва усмехнулся.

– Твой кофе, – в комнату вернулась Альбина. Не выпуская телефона из рук, поставила перед ним чашку и, проходя мимо, легонько коснулась плеча. И ничего в этом жесте на первый взгляд не было. Точно так же она потом потрепала и сына, а Савва зажмурился как сытый довольный кот, прикладываясь к сваренному собственноручно ей кофе. Чтобы открыв глаза, споткнуться о пристальный взгляд Мудрого.

– Ай, мам! – возмутилась Акула, когда Альбина потянула ее чуть сильнее за волосы.

– Прости, звездочка. Я предупреждала, что если хочешь косички – придется потерпеть. Смотри, какая ты у меня кудрявая… А-ну, попробуй расчеши твои барашки.

– Все говорят, что я на тебя похожа, а у тебя волосы гладкие, – Акулина с завистью потрогала отполированные феном локоны Альбины.

– Ну, волосы у тебя в папу.

– Папа лысый! – возмутилась Акула.

– Он не всегда таким был, – засмеялась Альбина, закрепляя резинку на конце тугой косицы.

– Правда?

– Угу. В детстве у папы были такие вихры… – Аля восторженно закатила глаза.

– Откуда ты знаешь?

– Видела фотографии. Это потом он стал стричься под машинку.

– Я тоже когда-нибудь подстригусь, – погорячилась Акула, пиная валяющуюся на полу тапку. – Сил никаких нет – терпеть эти мучения каждый раз.

– Ходи лохматая! – захохотал пробегающий мимо Егор.

– Как ты?! – не осталась в долгу Акулина. Аля только головой покачала. Малышня постоянно задирала друг друга, но если их обижал кто-то посторонний, эта парочка, не сговариваясь, выступала единым фронтом. Сказывалось воспитание Аркаши.

– Не обращай на него внимания. Он злится, что вас перевели на домашнее обучение.

– Еще бы. У него только с Настькой что-то стало наклевываться.

Акула достала из своей детской косметички блеск и отработанным много раз движением подкрасила губки. Сердце Альбины сжалось от мучительной нежности.

– Это та девочка, которую он поздравлял с Восьмым марта? – откашлялась она.

– Ага. Новенькая. – Акуленыш сделала вид, что ее тошнит. Маленькая ревнивица. – А ты мне покажешь?

– Что именно? – не поняла Аля.

– Папины фотографии. Я никогда не видела его маленьким. И с волосами!

– Еще бы. Он их лишился еще до того, как вы с Егором родились, – хохотнула Аля, на секунду возвращаясь мыслями в прошлое.

– Ну, так я посмотрю?

– Конечно. Когда я найду, куда мы дели альбомы. Ого, уже девятый час… – Альбина вскочила на ноги. – Целуй маму скорей. Я опаздываю на работу.

Акуленыш влажно чмокнула мать в подставленную щеку, оставляя на ней липкий след.

– Егор! Я ухожу, – крикнула сыну.

– У меня урок! – проорал тот в ответ.

– А у тебя нет урока? – обернулась к дочери.

– Ой! Ну ты, мам, меня заболтала! – встрепенулась Акула.

– Я?! – возмутилась Альбина. – Беги давай, скорей подключайся.

– Бегу. Хорошего дня!

– И тебе. Слушайтесь старших, ладно?

Пожелание Альбины догнало Акулу уже на лестнице. Она лишь махнула рукой, дескать, само собой. Аля на короткий миг зажмурилась, впитывая в себя отголоски утра… Она так любила это все – неспешную сонную рутину, обязательный поцелуй от Аркаши, их совместные завтраки, суету, бесконечные вопросы «где моя красная футболка?» или требования «заплести дракончик». Но насколько она это любит, Аля поняла лишь тогда, когда размеренный ход жизни нарушился. О, да… Те недели, что Аркадий боролся за жизнь, на многое ей открыли глаза. Встряхнули так, что и до сих пор все не уляжется. Бывало, она проснется посреди ночи, включит ночник и смотрит, смотрит, смотрит… Прислушивается к его дыханию. Беззвучно благодаря небо за то, что он с ней, что он рядом.

– Альбина Ринатовна, нас уже ждут.

– Да, Сабина. Иду.

В десять у них было запланировано торжественное открытие крупнейшего в стране склада, на котором обещал присутствовать мэр. Опаздывать было нельзя.

На дорогу ушло почти два часа, которые Альбина посвятила работе с документами. По прошествии стольких лет в бизнесе волнения не было. Она начинала свое дело с нуля. Знала каждый винтик в этом идеально выверенном механизме. И на любой вопрос могла ответить без раздумий. Кто бы ни был ее собеседником.

Поначалу все шло прекрасно. Мэр опоздал всего на сорок минут. Не теряя времени, они сразу же перерезали ленточку и дружной толпой отправились на экскурсию по складу.

– Размеры поражают. Как вообще здесь что-то можно найти? – покачал головой Качуров. – Я порой даже чистую рубашку в шкафу отыскать не в силах.

– О, это болезнь всех мужчин, Сергей Альбертович, – решила поддержать шутку Альбина. – От этого есть одно надежное средство…

– Позвать жену, – улыбнулся тот, выставив перед собой палец.

– Точно, – рассмеялась Альбина. – А вообще нас очень выручает система управления складом. Она координирует все операции, начиная от поступления товара, заканчивая их отправкой покупателю. Хранение же на наших складах организовано так, чтобы минимизировать временные затраты на их поиск и упаковку.

– Товары, наверное, раскладываются по категориям?

– Не всегда, – покачала головой Альбина, пускаясь в краткий рассказ о том, как у них все устроено. Рассказчицей Аля была прекрасной. Так что они не сразу обратили внимание на то, что запахло горелым. А дальше спешная эвакуация, дым… Хорошо, что сработала система пожаротушения, которую вне графика проверили аккурат накануне. Но как бы там ни было, Альбина успела здорово испугаться. Она оставалась на горящем складе ровно до тех пор, пока ей не отчитались о том, что из него выведены все сотрудники, несмотря на беснующуюся охрану и Аркашин крик в телефоне.

– Я тебя придушу, так и знай, Абрамова! – громыхал он, когда понял, что любые увещевания бесполезны.

– Аркаша… Кхе-кхе… Они же этого и добиваются.

– Чего этого?!

– Чтобы я испугалась, – прохрипела Альбина. Нет, на самом деле все было некритично, пожар успели вовремя взять под контроль. Пострадала лишь маленькая часть склада, но… – Ты собираешься идти на попятный?

– Что за бред?! – возмутился Аркадий.

– Вот. И я не буду. Пусть обломятся.

– Блядь, – коротко, но емко прокомментировал Мудрый упрямство жены. – Ну что ты за баран?

– Это называется – Телец, Аркаша. Никак ты не запомнишь, – с губ Альбины сорвался немного истеричный смешок.

– Ты точно вне опасности, женщина?

– Точно. Я… Аркаш, не обижайся, пожалуйста. Я не могу уйти.

– Я бы тоже не ушел. Ладно. Сейчас будем.

Как будто она сомневалась, что он примчится! Аля всхлипнула, вжимая кончики пальцев в глазницы. Они успели застраховать этот склад в последний момент. А если бы нет? Неизбежно возникла мысль, что, возможно, не зря их страховики тянули с подписанием договора. Что, возможно, ее спасло то, что она в конечном счете перестраховалась в другой фирме, а не в той, с которой они сотрудничали на протяжении стольких лет. Как будто почувствовав, что что-то тут не так.

– Альбина… – Аркаша ворвался в склад, опираясь на руку Саввы. Аля бросилась к мужу навстречу. Не рассчитав сил, повисла у него на шее. Аркаша ухнул, но удержал, подхватив ее под задницу и чуть привалившись к груди молодого Гроса.

– Извини, что заставила нервничать, – повторила покаянно в который раз.

– Нормально все. Теперь-то мы можем выйти?! – Аркаша осмотрелся, навскидку оценивая ущерб.

– Наверное, меня вызовут на допрос?

– Не сегодня, – натурально рявкнул.

– Все равно я не смогу уехать. Надо посчитать безвозвратные потери и…

– Эти данные тебе вполне могут передать. Что толку тут торчать?

Но Альбина заартачилась и осталась. Аркаша, конечно, остался с ней. Ну, и Савва. Тому тоже некуда было деваться.

Примерно через час Альбину окликнул начальник ее СБ.

– Альбина Ринатовна, эти клоуны уже прямым текстом говорят, что виной всему возгорание электропроводки.

– И?

– Да тут сто процентов поджог. Я взял на себя смелость пригласить независимых экспертов, не то мы хрен что потом докажем.

– Отлично, – выдохнула Альбина. – Это вы хорошо придумали.

А ей это даже в голову не пришло. Видно, растерялась она сильнее, чем думала.

Освободились поздно. Ехали все вместе. Втроем даже на заднем диване Майбаха было тесновато. Но на удивление эта теснота давала ей чувство защищенности. В салоне ощутимо воняло гарью. Алю подташнивало. Она уткнулась носом Аркаше за ухо, где просто божественно пахло.

– Глаза закрываются. Если я усну – не буди, – прошептала хрипло.

– Боюсь, ничего не выйдет, малыш.

– Почему? – осоловело моргнула Альбина.

– Потому что дома нас ждут нотариус и юристы. Надо закрывать сделку.

– Сегодня?

– Сейчас. А то эти… совсем ох…

– Аркаш!

– Офигели. – Мудрый поцеловал жену в висок и, уткнувшись в темненькую макушку, с шумом вобрал в легкие ее подкопчённый аромат.

– Там был мэр. О чем мы не объявляли. Этот факт может сыграть нам на руку, как думаешь?

– Думаю, что сделку нужно закрывать в любом случае, – отрезал Аркаша.

– А ты, Савва, не против?

– Абсолютно нет. Это хорошее решение. Тем более в таких обстоятельствах, – крылья носа молодого Гроса нервно дрогнули, точно как у норовистого жеребца. Аля кивнула, неожиданно почувствовав горячий прилив к щекам. Ох, как же ее взбудоражила подкинутая Аркашей мысль, что он мог за ними подглядывать! Точнее, не так… Это она волновалась, что их могут увидеть. На что Аркадий сказал, что ему не жалко. И это так чудовищно все обострило. Аллах! Просто мысль о том, что за ней наблюдают в настолько интимный момент…

– Значит, так тому и быть.

Поскольку сделка готовилась заранее, чтобы ее провернуть, много времени не понадобилось. Осталось просто уладить формальности. И запустить пресс-релиз.

– Что там, кстати, в сети? – поинтересовался Аркаша у Миши.

– Ну-у-у, наши друзья пытаются разогнать мысль о том, что пожар на складе случился из-за многочисленных нарушений, но ни черта у них не выходит. Героизм Альбины Ринатовны сыграл нам на руку. Столько восторженных слов…

– Да ладно вам, – отмахнулась Альбина.

– Я серьезно. Ты в глазах общественности – настоящая героиня. Сотрудники стали постить кадры, как ты руководишь эвакуацией в клубах дыма…

– Я не руководила эвакуацией, – возмутилась Аля. – Лишь помогала.

– Да никто не будет с этим разбираться. Радуйтесь, что все так. Эти козлы готовили совсем другое информационное поле.

Разговор прервало появление Акулины.

– Можно? – деловито спросила она. Аля встрепенулась:

– Конечно, малышка. Что случилось?

– Нам нужно в лес.

– Прямо сейчас? – растерялась Альбина.

– Именно.

– И зачем же нам так резко туда понадобилось? – усмехнулся Аркаша, разглядывая дочь.

– Мне нужны шишки и желуди. На поделку.

– И ты вспомнила об этом в девять вечера?

– Ага.

– Боюсь, в такой темнотище мы не найдем ни шишек, ни желудей.

– И что же мне делать?

– Видимо, получать двойку, – философски заключила Альбина.

– Ну, мам!

– Спроси у Егора. Он собирал гербарий для проекта по биологии. Может, и шишки есть…

– Он поругался со своей Настей и закрылся у себя в комнате.

– Зачем закрылся? – вскинул брови Аркаша.

– Как зачем? Чтобы страдать.

Альбина переглянулась с мужем, которому пришлось закусить щеку, чтобы не заржать.

– Аркаш, может, сходишь с ним поговорить?

– Типа, по-мужски?

– Ага. Как ты умеешь.

– Мне проще попросить кого-нибудь из парней сгонять в гребаный лес.

– Аркаша!

– Да поговорю, конечно. Господи, ну и денек. Еще и это… Влюбился он, что ли?

– Ага, – сдала брата Акула.

– Что хоть за девица? – сощурился Мудрый. – Ты ее знаешь?

– Новенькая. Ну-у-у… Такое. Ничего особенного. Чего он в нее втрескался – загадка. У нее брекеты.

– Акулин… – возмутилась Альбина. – Не всем повезло с ровными зубами, как вам с Егором. Нельзя шеймить человека за внешность.

– Я просто констатирую факт. Она и в целом очень противная. Ты, кстати, обещала мне показать детские фото папы.

Савва, с любопытством наблюдающий за этим разговором, растянул губы в улыбке.

– Аркаш, ты не помнишь, в каком они альбоме? Акулина хочет посмотреть на тебя с волосами.

– Разве тебе не пора спать?

– Я теперь не усну, пока не сделаю поделку из шишек.

– А шишки нам не добыть, пока ты не поговоришь с сыном, – вздохнула Альбина.

– Что ты все молчишь да молчишь? – не вытерпел Мудрый, с прищуром косясь на своего теперь уж, считай, полноправного партнера.

– А что я должен сказать?

– Что-нибудь. Мысли я читать не умею.

– Аркаш, ну я же не могу вот так сходу во все въехать. На первый взгляд, мне нравится то, как ты организовал дело. И темпы развития обнадеживают, хотя некоторые направления совершенно неочевидны. Ну не комплиментов же ты от меня ждешь! – зафиналил с некоторым психом.

– Нет, конечно, – хмыкнул Аркаша, которому такое даже в голову бы не пришло.

– Тогда что?

– Я жду, когда ты по полной включишься в процесс, сняв с меня часть обязанностей, – закинул наживку Мудрый, наблюдая за реакцией молодого Гроса.

– Быстрый ты. Дай хоть осмотреться. Пока наиболее привлекательным мне видится направление ИИ. Здорово, что ты сумел оценить его перспективность.

– Это было и дураку понятно.

– Я тебя умоляю! Много бизнесменов ты знаешь, разбирающихся в этих тонкостях?

Аркаша открыл и закрыл рот, вынужденный согласиться с мальцом. Серьезным бизнесменам, сделавшим свои капиталы на полулегальных приватизационных схемах в девяностых, в новых реалиях приходилось действительно нелегко. Да, эти ребята знали, как добыть и продать полезные ископаемые, которыми были богаты недра родины, но когда речь заходила о высокотехнологичном бизнесе, они ни черта не соображали. Строить что-то с нуля – это вам не дербанить уже готовое. Это требует некоторых скиллов, гибкости ума и готовности постоянно учиться. На старости лет мало кому охота так напрягаться. А Мудрый ни на секунду не расслаблялся, да. Читал все подряд, вникал, изучал… И никогда не отмахивался от предложений молодняка. Вообще не считал возможным вести себя снисходительно по отношению к их идеям, какими бы невероятными и даже безумными те ему не казались на первый взгляд. Вот искусственный интеллект – это что вообще, мать его, такое? А вот ведь… Вот он. В каждом компе.

– Возьмешься за это направление?

– Еще не решил, – нахмурился Савва. – Ты бы мог меня не торопить?

– Все время забываю, какое степенное ваше поколение, – закатил глаза Мудрый.

– О, начинается. Зуммеры, бумеры, миллениалы?

– Вот ты смеешься, а у нас айчары разрабатывают целые инструкции по работе с молодняком. Уж больно вы нежные.

– Это называется – бережное отношение к себе.

– Как бы оно не называлось, рекомендую завязывать с иллюзиями. В бизнесе никто не станет подтирать тебе сопли. Жизнь вообще жестокая штука. Отращивай броню.

– Уже. Думаешь, я этого не понял после дня, проведенного за решеткой?

Наверное, дважды сидевшему Мудрому стенания Саввы казались смешными, но он это понял лишь постфактум. Сунул большой палец в рот, кусая присохший клей. Ему тоже пришлось поучаствовать в создании поделки Акуле. Более странного времяпрепровождения сложно было представить, но, к удивлению, Савве даже понравилось. И результат, и сам процесс, сопровождаемый шуточками да праздной болтовней. Это отвлекало от черных мыслей о смерти матери. От тоски. И неясной тревоги.

– Как тебе твой кабинет, кстати?

– Я мог бы обойтись и чем-то поменьше.

– Не мог бы. Ты мой полноправный партнер, – возразил Аркаша, заставляя Савву напрячься.

– Нашлись доказательства, что Вадим причастен к смерти матери?

– Да нет. Но он так испугался, когда его вызвали на допрос, что вполне возможно, сам откажется от наследства.

– Хм… Разве те, кто за ним стоит, позволят ему это сделать?

– Нет, конечно, – резко дернул головой Аркаша. – Скоро этот дебил поймет, что ситуация, в которую он сам себя загнал – патовая. Но будет поздно.

– И что, тебе совсем его не жаль?

– Абсолютно. В погоне за легкими деньгами нужно все-таки включать мозг. А у этого при виде бабок он отключился полностью. И винить ему кроме себя некого. Совершенно.

Аркаша придавил Савву тяжелым взглядом и тут же переключился на влетевшего в кабинет Мишу.

– У нас проблемы.

– Что на этот раз?

– Егор… – прохрипел побелевший охранник.

– Что… Егор? – замогильным ледяным голосом уточнил Аркаша.

– Пропал.

– Из охраняемого дома? – голос Мудрого стал тише.

– Ребята перерыли его вверх дном. Сейчас пересматривают камеры.

– Альбина…

– Я не звонил, Аркаш. Подумал, лучше тебе самому с ней поговорить.

Савва в полнейшем бессилии наблюдал за разворачивающейся драмой. За тем, как, попытавшись встать, пошатнулся Мудрый. За тем, как дрожала его рука, когда он взял телефон и… тут же его отложил.

– Нет. Не по телефону, – прохрипел он. – Машина?

– Уже внизу.

– Ты за старшего, – обернулся к Савве. – Считай, это испытание боем.

Последняя фраза донеслась до Саввы уже от двери. На раздумья времени не было. Стремительно преодолев кабинет Мудрого и приемную, молодой Грос нагнал его с охраной у лифта.

– Ты чего тут забыл? – скосил на него взгляд Абрамов.

– Сейчас тебе я пригожусь больше, чем здесь.

– Уверен?

– Мы семья! Сам говорил. Или уже забыл? – сощурился Савва. И да, конечно, это был не самый подходящий момент для подобного разговора, но другого могло и не представиться.

Взгляды мужчин скрестились. В конце концов, прежде чем шагнуть в лифт, Аркаша резко кивнул, будто скрепляя тем самым до этого пустые слова.

О том, что увязался за Мудрым, Савва пожалел едва ли не в ту же секунду, как двери лифта захлопнулись – настолько тяжело было находиться вместе с ним в замкнутом пространстве. И без того довольно мощная аура Аркадия сейчас как будто закручивалась в спирали, сметая на своем пути все живое. Чтобы удержаться под натиском этой разрушительной силы, Савва вцепился в его предплечье. И только тогда Мудрый словно очнулся, обуздывая себя.

– Есть какие-то новости?

– Его ищут.

– Миша… – процедил Аркаша.

– Похоже, он ушел сам.

– Он не мог. Это противоречит всем протоколам безопасности, – огрызнулся Мудрый.

– Ему всего десять лет. Вряд ли он способен оценить риски правильно.

– Я ему башку откручу, если это так. Я, сука… – Аркаша с шумом втянул носом воздух, успокаиваясь. – Пусть только найдется. Господи… Что камеры?

– Похоже, он их перенастроил.

– Ты хочешь сказать, что десятилетний пацан обставил специально обученную охрану?!

Миша стиснул челюсти. Крыть ему было нечем. Аркаша покачал головой:

– Я вас, на хер, всех разгоню, Миш. Вот увидишь. Где телефон? Где гребаные маяки?!

Расселись по машинам. Миша сел вперед к водителю. Савва с Мудрым – на задний диван.

– Телефон он оставил дома. Игорь его уже вскрыл. Мы не обнаружили там подсказок. Но уже подключили ребят из структур и получили доступ к программам распознавания лиц. Аркадий Львович, мы его найдем. Головой отвечаю…

– Мне жене это передать?! Так, да, перед ней оправдываться? Су-у-ка.

– Может, пока вообще ничего не надо ей говорить? – пробасил Миша. – Альбина Ринатовна на такие ситуации реагирует довольно болезненно.

Савва весь обратился в слух. Интересное кино получалось – это что же, их отпрыск не в первый раз исчезает?

– Я ничего, слышишь? Ни-че-го не буду скрывать от жены, – процедил Мудрый таким голосом, что побледнел не только Миша, но и Савва.

Домчали быстро. Когда пришел черед расширяться, Альбина задалась целью найти помещение поближе к офису мужа, чтобы иметь возможность иногда вместе пообедать. Из-за загруженности обоих получалось у них не очень часто, но все же это был важный для них ритуал.

Первым в кабинет жены ввалился Мудрый. Может, предполагалось, что за ним никто не пойдем. Но Савва какого-то черта двинулся следом.

– Аркаша? Что-то случилось?

– Ты только не волнуйся, да? Малой, похоже, сбежал.

– В каком это смысле? – сглотнула Альбина, тяжело выбираясь из-за стола навстречу мужу.

– Дома его нет. Ребята уже подняли на уши всех, кого можно. Я… Аль… Я обещаю тебе, что мы его найдем. Целым и невредимым. Я тебе обещаю, слышишь?

Никакой уверенности в этом у Мудрого быть не могло. Но он говорил с такой убежденностью, что даже Савва проникся.

– Аркаша, – прохрипела Альбина.

– Тише, девочка моя. Тише… Сейчас нельзя расклеиваться. Нужно, наоборот, собраться. Ты меня слышишь?

– Да, конечно. Я сейчас… Сейчас соберусь.

– Давай подумаем, что могло его заставить нарушить правила? – спросил Мудрый.

– Без понятия. Почему ты исключаешь, что его похитили?

– Я ничего не исключаю. Но пока более вероятна первая версия.

– Аллах, – Альбина шумно сглотнула, приглаживая волосы дрожащими пальцами. Савва едва подавил в себе безотчетное желание ее обнять. – Последним с ним говорил ты, Аркаш… Может, ты его как-то обидел?

– Я? Нет. Ничего подобного. Как тебе такое вообще пришло в голову?! – рявкнул Мудрый.

– Не знаю! Я просто не знаю, – Альбина скривилась, как маленькая готовая заплакать девочка.

– Ну-ну, прости, моя хорошая. Это все нервы. Давай-ка мы присядем.

На Мудрого было страшно смотреть, но его самообладание потрясало.

– Что он вообще тебе говорил?

– Да так… Мужские секретики.

– Аркаша!

– Ну, девчонка ему понравилась. Прикинь?

– Настя? – Аля вскинулась. – Точно! Как я забыла…

– Что ты делаешь?

– Звоню учителю. Надо связаться с родителями этой девочки.

– Думаешь, он нарушил мой запрет из-за какой-то девки?

– Вспомни себя молодого! – шмыгнула носом Аля. – Лина Константиновна, как хорошо, что вы ответили. Это Альбина Абрамова… Да-да, подскажите, пожалуйста, как мне срочно связаться с родителями Насти… Новиковой, кажется… Да, новенькая девочка.

Пока Альбина говорила с классной руководительницей Егора, Аркаша тоже не сидел без дела. Позвал Мишу, передал ему новые вводные. Миша связался с эсбэшниками. А те огорошили его новостью, что камеры как раз засекли парня в одном из торговых центров.

– Аля, мы его нашли, – сверкнул глазами Мудрый. – Пойдем.

И опять они мчались в машине, набившись на заднее сиденье. Савва смутно понимал, зачем катается с ними. Наверное, и впрямь ему не давало слинять много раз повторенное Мудрым слово «семья». В моменты кризиса семье, очевидно, полагалось держаться вместе.

Аля сидела зажатая между Саввой и мужем, привычно уткнувшись в шею Мудрого носом.

– Все, Альбин, слышишь? Их уже перехватила охрана. С ним сто процентов все хорошо, не плачь, пожалуйста. Не рви душу, девочка…

Савва и не слышал, чтобы она до этих слов плакала, а тут послышался громкий всхлип.

– Убью засранца. Дай только добраться…

Альбина заплакала громче.

– Господи, как же страшно. Как страшно, Аркаша…

И это учитывая тот факт, что от пропажи до момента обнаружения маленького Донжуана прошло от силы пару часов. А если бы его реально похитили? Если бы это все растянулось на сутки… или даже дни? Как родители это переживают? Как вообще можно пережить осознание, что где-то там, неизвестно где конкретно, твоему ребенку плохо?!

Савва машинально похлопал Алю по вздрагивающей спине. Встретился взглядом с Мудрым. Дерьмо. Тот как специально его ловил на чем-то эдаком. Савва пожал плечами. В конечном счете ничего предосудительного он не сделал – просто, как мог, поддержал ревущую бабу.

По торговому центру они не бежали только потому, что Мудрый пока и ходил с трудом. Но стоило завидеть детей, именно он вырвался вперед. У Егора непонимающе расширились глаза, когда тот дернул его на себя и как будто бы даже замахнулся на сына.

– Только посмей! – рявкнула Аля, повисая на руке мужа. В этот момент вообще все пришли в движение. Охрана, Миша, девочка, с которой сбежал пацан. И сам Савва тоже дернулся. То ли чтобы разнимать парочку, то ли чтобы защищать. Правда, непонятно кого.

– Пап… Эй, ты чего? – распахнул глазищи Егор.

– Я чего? – прогромыхал Аркаша. – Быстро в машину! А ты… – повернулся к девочке. – Твои родители знают, где ты?

– Д-да… Они отпустили меня в кино с Егором.

– Что ж Егор у родителей не отпросился? – сощурился Мудрый.

– Ты бы все равно меня не отпустил! Надоело! – возмутился пацан.

– Мы на ноги весь город поставили, мы думали, ты…

– Аркаш, – одернула мужа Альбина. – Не тут, ладно? Дома поговорим.

Домой ехали на той же машине. Но совершенно другим составом. Альбина сильнее сжала ладошку сына. Первенца. Своего обожаемого и единственного сыночка.

– Мам, ну больно же! – возмутился тот чуть звенящим от напряжения голосом. Аля разжала пальцы. Чтобы не разреветься, ей приходилось до крови закусывать щеку, и чтобы его не зацеловать… Потому что маме нельзя проявлять нежность к сыну в присутствии его «девушки», притихшей на противоположном конце дивана. Егор встал в позу, когда Аркаша сказал, что ее отвезет домой кто-то из охраны. Они опять едва не сцепились. И Альбине снова пришлось вмешаться. Дважды за этот день она пошла против мужа, чего она не делала практически никогда. От осознания этого тоже противно сосало под ложечкой…

Как он отреагирует? Поймет ли? Простит? Прожив с Мудрым десять лет, Альбина не питала иллюзий насчет его злопамятства. Обнадеживало лишь то, что в первом случае он действительно погорячился и, остыв, должен был это понять! Во втором… Ну, да. Они могли передать заботы о девочке охране, но чувства сына для Альбины оказались важнее, а ко всему прочему ей и самой нужно было немного времени наедине с мыслями.

Страх медленно отступал. Но на смену ему приходила такая чудовищная агрессия, что она сама себя боялась. Ей хотелось натурально убивать. За то, что им всю жизнь приходилось быть на стреме, за отнятые нервы и время, за фильмы, что не увидели их дети в затрапезном кинотеатре, за все те жертвы, на которые им приходилось идти, чтобы защитить себя и свое… За сделки с совестью, за разбитые розовые очки, за отсутствие каких бы то ни было иллюзий, за Аркашу…

– Альбина Ринатовна, приехали.

– Настюш, тебя выйдет кто-то встречать?

– Нет. Я войду по отпечатку пальца, – довольно бойко подхватила девчушка. Альбина улыбнулась. ЖК, в котором жила зазноба Егора, оказался вполне приличным, с высокими требованиями к безопасности, что неудивительно. Попасть в школу, куда ходили их с Аркашей дети, абы кому было практически невозможно.

– Я тебя провожу, – заявил Егор.

Сидящие впереди охранники переглянулись. Аля развела руками. В итоге из машины выбрались все. Егор с Настей шагали впереди, о чем-то оживленно болтая. Альбина плелась в сопровождении охраны чуть в стороне.

– Мам, а можно мы немного поиграем на детской площадке? – спросил Егор, подбежав к ней резвым кабанчиком. Аля заглянула в переполненные отчаянной надеждой глаза сына, перевела взгляд на топчущуюся в стороне девчушку и кивнула.

– Только недолго.

Она вполне отдавала себе отчет, что у Егора теперь нескоро появится возможность поиграть со сверстниками. Что Аркаша не спустит ему с рук эту проделку, и что наказание за проступок будет жестоким. Позволяя сыну напоследок оторваться по полной, Альбина вполне осознанно шла на нарушение предписанных протоколами безопасности правил.

– Олег, держись к ним поближе.

– Альбина Ринатовна…

– Делай, что говорю, – огрызнулась Альбина. – А я, пожалуй, выпью кофе, – кивнула на вывеску кофейни, расположенной на цокольном этаже жилого дома.

И кофе, и Наполеон, который Альбина выбрала, чтобы подсластить свою жизнь, были на удивление вкусными. Сидя за небольшим столиком с видом на детскую площадку и прогулочную зону вдоль реки, Аля представляла себя обычной среднестатистической женщиной, у которой есть время вот так посидеть, пока ее ребенок играет с друзьями неподалеку. Так странно… Любая из этих самых женщин наверняка бы многое отдала, чтобы поменяться с Альбиной местами. Но кто из них на самом деле понимал, что их там ждет? Никто. Иначе желающих сильно бы поубавилось.

Телефон зазвонил, когда она пригубила кофе.

– И что означает этот демарш? – поинтересовалась трубка голосом Аркаши.

– Это не демарш, любимый. Это небольшая передышка. Я же могу ее себе позволить?

– Ты можешь все, Аля. Я просто… – Аркадий глубоко вздохнул. – Ладно. Дома поговорим. Ты все-таки сильно не задерживайся.

– Не буду.

Вроде бы нормально поговорили, да? Альбина растерла виски. Не спеша доела свой торт, встала…

– Егор! Пора домой.

К чести сына, тот не стал ныть, выпрашивая «ну еще немножко». Понимал, что и так максимально злоупотребил. Попрощался с подружкой и поплелся с матерью к машине.

– Почему мы не живем в квартире?

– Потому что в доме просторнее. И безопаснее. Расскажешь, как ты сбежал?

– Нет.

– Ну как знаешь. В любом случае это ничего не изменит.

Они устроились на заднем диване. Пристегнулись. Альбина скинула надоевшие туфли, отмечая, что ноги слегка отекли. Возраст, что ли?

– Что значит – не изменит?

– То и значит. Из-за твоей проделки десять человек из охраны потеряют работу.

– Нет… – охнул Егор, округлив глаза.

– Ну, а ты как думал?

– Мама!

– Егор. – Альбина прищурилась. – Чему мы тебя с папой учим?

– Ответственности! – выплюнул мальчик.

– Вот именно. Прежде чем что-то сделать, тебе нужно было подумать, какие последствия будут у этого поступка.

– Я просто хотел жить как все!

– Ты не все. Так уж вышло, что нам дано гораздо больше других. Некоторые ограничения, которые мы в связи с этим заимели – не такая уж великая плата. Я думала, что ты это понимаешь.

– Я пригласил Настю в кино до того, как вы посадили нас с Акуленышем под замок.

– Это было решаемо, Егор. Ты мог бы объяснить ситуацию нам с папой, и мы бы что-то придумали. Но вместо этого ты решил нарушить правила. Тем самым чуть не доведя отца до инфаркта. – Альбина поджала губы. – Я знаю, что, возможно, требую слишком многого от ребенка, но, Егор, иначе никак, пойми. Ты у нас очень смышленый мальчик…

– Ненавижу это все!

– О, поверь, от некоторых моментов я тоже далеко не в восторге, – усмехнулась Альбина, потрепав сопротивляющегося сына по волосам.

Остаток пути они молчали. А когда вошли в дом, Альбина вздернула бровь, безмолвно интересуясь, дескать, и что ты будешь делать дальше? Егор сглотнул, решительно вздернул подбородок и отправился на поиски отца. Аля пошла за ним. Долго Мудрого искать не пришлось. Он сидел у себя в кабинете. Завидев их, оторвался от просмотра бумаг. Отложил очки, уставившись на сына въедливым немигающим взглядом.

Егор ждал приговора. А Аркаша, наверное, извинений.

– Не увольняй ребят, – попросил мальчик.

– По какой причине я должен их оставить? Они плохо выполнили свою работу.

– Ну, это же я виноват! Моя хитрость.

– Если их перехитрил десятилетний пацан, значит, они полностью профнепригодны! – рявкнул Аркаша.

– Я виноват – меня и наказывай!

– Одно другому не мешает. С этой минуты ты под домашним арестом. Ни телефона, ни компа, ни приставки…

Это было слишком жестоко. Аля опустила ладонь на подрагивающие от возмущения плечи сына, умоляя того не спорить, дабы не усугубить. Он мог… Потому что от осинки не родятся апельсинки. Егор же истинный сын своего отца! Такой же упрямый.

– Ясно?

– Да.

– Можешь идти. Спасибо, что подал сестре пример максимально безалаберного поведения.

Егор сжался под гнетом вины. Альбина едва удержалась, чтобы не броситься к нему, чтобы пожалеть. Вдавила пятки в пол, а когда сын ушел, повернулась к мужу:

– Это было очень жестоко.

– Это было необходимо.

– Ты его чуть не ударил.

Аркаша кивнул. Провел ладонью по блестящей лысине.

– Спасибо, что не двинула меня в ответ. Я уж боялся…

– Тебе смешно?

– Нет, Алька. Мне ни хуя не смешно. Просто нервы сдают. Иди сюда, а? Хватит уже нам собачиться.

Альбина всхлипнула и побежала к мужу со всех ног – так ее шокировало его признание.

– Безумный день, – прошептала она, покрывая хаотичными поцелуями колючее лицо мужа.

– Удалось перевести дух?

– Немного. А ты как?

– А я в который раз убеждаюсь, что вы – мое главное богатство.

– Я тебя разочаровала? – спросила Аля, жмурясь от его слов.

– Нет, девочка. Это невозможно. Кто угодно, но не ты.

– Егор?

– Егор – мальчишка. Тут ты права. Я порой забываю, что ему по возрасту положено быть беспечным. С чего я вообще решил, что могу себе позволить детей?

– Постой, – задохнулась Аля. – Ты что… Ты жалеешь?

– Нет, конечно. Но я-то опасался плодиться, думая, что меня догонит прошлое, а в итоге все наши проблемы родом из настоящего.

– Рождение ребенка – это всегда большая ответственность. Даже в обычных семьях. Ты сегодня плавал?

– Нет. И, наверное, уже не буду. Устал.

– Эй! Аркаш, есть понятие «надо». Хотя бы недолго, ну?

– Лады. Беги переодеваться. Я скоро к тебе присоединюсь.

Альбина смыла макияж, приняла на скорую руку душ и, натянув сдельный купальник, поплелась к бассейну. Что там кто-то есть, стало понятно еще на подходе. Акула визжала так, что почти срывалась на ультразвук. С кем это она так резвится? – подумала Альбина, ускоряя шаг.

– Еще, Савва. Один разок!

– Если ты наберешь воды в ухо, и оно заболит, твои родители открутят мне голову.

– Не заболит! Ну брось меня еще! Ну, пожа-а-алуйста. Ты мне друг или сосиска?!

– Ладно, – захохотал Савва. – Забирайся.

Савва нырнул, Акула прытко вскарабкалась на его широкие плечи. И практически тут же взлетела в воздух. Плюх! Савва вынырнул хохоча. Белоснежные зубы сверкнули в ярком свете освещающих бассейн ламп.

– Еще! Еще раз…

– Ах ты ж врушка! Последний был этот…

– А вот и нет!

– А вот и да, – поставила точку в споре Альбина. – Слово нужно держать.

– О, привет, мамуль. Давай к нам. А где папа?

– Доработает и придет, – заверила Альбина, опуская ноги в воду. Савва проплыл мимо, ловко подтянулся на руках, вытаскивая себя из воды. Сел рядом:

– Все нормально?

– Угу. А что? – покосилась на него Альбина.

– Да ничего. Аркаша рвал и метал. Боялся, как бы он не наломал дров. Никогда его таким не видел.

– Это потому что у тебя нет своих детей, Савва. Будут – поймешь, что он чувствует.

– Да я же без осуждения.

– Я тоже, – усмехнулась Альбина, не в силах усмирить метнувшиеся за горизонт будущего мысли, которые заранее отравили душу страхом, который неизбежно появится, когда наследники Саввы родятся на свет. Это то еще проклятие – необходимость предугадывать наперед риски, чтобы их устранять. Любой, даже самый захудалый психолог скажет, что нельзя тревожиться по поводу тех событий, что, вполне возможно, никогда не произойдут. Но передайте эти слова любому человеку плюс минус из их круга – и вам просто рассмеются в лицо.

Савва откинул мокрые волосы, нырнув взглядом в скромный вырез у нее на купальнике. Будучи тонко чувствующей женщиной, Аля, конечно же, считывала его интерес. Но он не будил в ней никаких ответных эмоций. До тех пор, пока не возник риск, что Савва стал невольным свидетелем их с Аркашей любовной игры…

Альбина покосилась на оранжерею, отлично просматривающуюся из бассейна. Показалось, или дыхание Саввы стало более частым? Ну, нет. Зачем бы ему за ними подглядывать? Даже если не сбрасывать со счетов тот факт, что Аля его чисто по-мужски заинтересовала. Кому захочется наблюдать за тем, как объект твоего интереса трахается с законным мужем? Секс со стороны вообще красив только в порно, вживую же… это наверняка какая-то нелепая возня.

Из размышлений Альбину вывел звук моторчика Аркашиной коляски.

– Ого! Да тут семья почти в полном составе. Акулин, позови, что ли, брата?

– А он что, еще жив? – демонически рассмеялась малышка. За что Аля легонько пнула дочку в бок. – Ну что я такого сказала?

– У тебя вообще язык без костей, – отмахнулась Альбина. – Сбегай за Егором. Но если он не захочет идти – не настаивай. И ноги вытри хорошо, чтобы не поскользнуться. А лучше вообще надень тапки.

Акуленыш ускакала так быстро, что накинутый ею халат развевался за спиной, будто крылья бабочки.

– Сильно она за Егора переживала?

– Было дело, – кивнул Аркаша, выбираясь из кресла.

– Осторожно. Тут вода. Не поскользнись только.

– Перестань обращаться со мной как с инвалидом!

– Да какой ты инвалид, – Аль плеснула в мужа водой. – Ты мой самый лучший.

Оплела опустившегося в бассейн мужа руками-ногами, спрятала лицо на шее, чувствуя, как жжет висок от тяжелого взгляда Саввы.

Молодой Грос мог хотеть и планировать что угодно, но в итоге вопрос о том, чем он будет заниматься в Кей-Техе на первых порах, решился как будто бы сам собой. Слияние двух гигантских компаний влекло за собой кучу пробоем: начиная со сложностей объединения в одно целое технологий (в каждой из компаний были свои уникальные системы, платформы и технологические решения), заканчивая проблемами интеграции данных. Конечно, предварительная работа в этом направлении уже велась, и нешуточная, но из-за спешки, с которой все случилось в итоге, пришлось искать того, кто мог возглавить процесс с чисто технической стороны и обеспечить переход в максимально сжатые сроки. Плюс на повестке остро стоял вопрос доверия. И в итоге… пум-пум-пум…

Савва растер глаза и краем глаза уставился на Альбину Ринатовну, с головой погрузившуюся в отчеты.

И нет. Он не собирался себя обманывать, с пеной у рта доказывая, что интерес к этой женщине никак не повлиял на его решение. Еще как. Возможность видеть ее, взаимодействовать, восхищать какими-то своими идеями… Вот что за ним стояло.

Да. Он придурок. Какой смысл отрицать? Мало того… Придурок с явными наклонностями мазохиста. У нее же все хорошо. У Альбины Ринатовны с Мудрым. Семья, бизнес, дети. Любовь, мать ее так. Самая что ни есть настоящая. Ничего ему там не светило. И все это он понимал. Но ничего с собой не мог поделать, прикипая к ней все сильнее.

Заставив Савву вздрогнуть, у Альбины зазвонил телефон.

– Да, Таня… Что там у нас, решился вопрос с тортом?

На выходных у них планировался большой праздник по случаю дня рождения Акулины. Охрана вешалась, Мудрый скрипел зубами, но все же отменять торжество не стали.

– Да-да, малиновое суфле. Никакой клубники. У Акуленыша аллергия. И еще у одного нашего гостя аллергия на арахис. Я это все указывала в анкете…

Бла-бла-бла… Альбина встала из-за стола, сведя брови домиком, дескать, прости. Савва взмахнул рукой – понятно же, что дело срочное. И впился взглядом в ее отдаляющуюся фигуру. Жара стояла невыносимая. Аля надела тонкую шелковую блузку без рукавов и невесомые брюки-палаццо, которые лишь подчеркивали ее тонкую талию и крутые бедра. Стоило ли удивляться, что Аркаша был готов ее облизать с головы до ног? Альбина Ринатовна была невероятно аппетитной. Он бы сам ее… Аля обернулась, как раз когда Савва в красках представил, что бы с ней сделал.

Твою в бога душу мать.

Молодой Грос резко встал. Подошел к мини-бару. Достал бутылочку минералки и, свинтив крышку, отпил сразу половину. От холода свело зубы. Савва потрогал клык языком.

– Ты о чем-то хотел спросить? – поинтересовалась Аля, свернув разговор с организатором праздника.

– Да глупости. Почему Акулина? Егор? Это же не мусульманские имена?

– Дочку называл Аркаша. Это в честь бабушки, которая, считай, его воспитала.

– А Егор?

– А Егора назвала я. Мне просто всегда нравилось это имя, – засмеялась Альбина. – Ну и что, что не мусульманское? Аркаша вообще еврей.

– М-да. Смешно… – хмыкнул Савва.

– И не говори.

Альбина обошла его, чтобы и себе достать водички из холодильника, когда телефон зазвонил снова.

– Да, сынок? Да… М-м-м… Настю? Конечно. Слушай, отличная идея. Это Акула придумала? Правда? Вот же хитрюга! Конечно. Я прослежу, чтобы ей отправили приглашение. Не переживай. У тебя все? Хорошо… До вечера.

Аля сбросила вызов и вернулась за стол.

– Слушай, мне нравится твой план. И по времени меня это более чем устраивает. Сбрасывай Аркаше на одобрение.

– Угу… – Савва поставил перед Алей забытую той воду. Альбина с благодарностью ему улыбнулась. – Че там малой?

– Егор? Аа-а-а… Спросил, можно ли позвать на праздник Настю. Бедняга страдает от запретов отца, но с честью несет наложенное на него наказание.

– Аркаша не разозлится?

– Да нет. Наоборот, порадуется его смекалке. К тому же он не запрещал им общаться. Уж кому как не Аркадию знать, на какие глупости толкает мужчин любовь? – рассмеялась Альбина.

– На какие же? – Савва впился в ее лицо голодным взглядом.

– Ну, ты знаешь нашу историю, – пожала плечами Альбина. – Нам всем и теперь аукается его развод с твоей матерью. Ты в курсе, что этого Вадима арестовали?

Да. Аркаша ему сказал. Теперь материн муж вряд ли сможет претендовать на ее наследство, а значит, по прошествии времени все отойдет Савве. Какой ценой – это уже дело третье. В этом вопросе молодой Грос старался прислушиваться к Мудрому. И к удивлению, его совесть оказалась достаточно гибкой, чтобы его не мучить.

– Туда ему и дорога, – отрезал Савва, глядя в глаза Альбине. Что он хотел там увидеть? Что совесть жрала ее? Так нет. Она в этом всем варилась гораздо дольше. И давно уже… Не очерствела. Так сказать, наверное, нельзя. Просто приняла правила игры, насколько это возможно, от них абстрагировавшись. В чем-то даже страшная, но такая желанная женщина.

– Вы с Аркашей – отличный тандем.

– Думаешь? – прохрипел Савва.

– Конечно. Теперь я спокойна за наше будущее.

Она серьезно вообще? Вот так в него верит? Пипец. Ну, вот и разве он сможет ее… их… подвести? Да он, только чтобы еще раз это услышать, пойдет по трупам.

– Все равно нельзя расслабляться до тех пор, пока я не вступлю в наследство.

– Мы и не будем. Ох ты ж черт! – всполошилась Альбина. – Прости, у меня встреча.

– Да это я засиделся…

– Тогда до вечера, да? На ужин утка. Ты как к дичи?

– Нормально.

– И твой любимый пирог, – Аля подмигнула, сгребая со стола документы.

Ответная улыбка далась Савве с трудом. Он понимал, что затягивать и дальше свое проживание в их доме – значит еще сильнее врастать в семью. Не ту абстрактную семью, которую объединяли общие интересы и бизнес, а семью в настоящем понимании этого слова. А он потихоньку влюблялся… В суетливые утра и тихие вечера. В споры детей, в улыбку Акуленыша и хмурый вид Егора. Перенимал ритуалы, заведенные в этом доме, и как будто бы, несмотря ни на что, даже не чувствовал себя лишним. По крайней мере, до тех пор, пока не замечал каких-то нежностей между хозяевами.

– Ага. Спасибо.

Выйдя из офиса Альбины, Савва растерянно провел ладонью по щеке. Двинулся к машине. Знал бы кто, как ему хотелось сесть самому за руль! Аркаша, будто догадываясь об этом, даже подогнал ему новенькую бэху. Жаль, у Саввы так и не случилось возможности обкатать девочку. Охрана следовала за ним неотступно.

– Дим, давай куда-нибудь на обед зарулим.

– Без проблем. Отработаем.

Остановились в одном из самых популярных ресторанов неподалеку от офиса. По случаю обеда в зале была полная посадка, но Савву проводили на хорошее место у панорамного окна. Он сделал заказ и отправился на поиски туалета, чтобы вымыть руки. Когда к нему подошли…

– Савва Владимирович?

– Все верно. А вы?

Савва не успел испугаться, ведь никто не мог знать, что он свернет пообедать. Логично, что и эта встреча оказалась случайной.

– Зарубин Сергей Александрович.

Или неслучайной. Черт… Савве хватило выдержки сохранить на лице покер-фейс, хотя, безусловно, он понял, что сейчас начнется какая-то хрень. И внутренне весь ощетинился.

– Как? На этот раз вы один? – Савва демонстративно огляделся по сторонам. – Никаких шлюх и нарядов?

– О, я, кажется, понимаю, о чем вы, – хмыкнул Сергей Александрович. – Но это совершенно не мой метод. Я за цивилизованный диалог. В отличие от вашего отчима.

Выигрывая время, Савва отвернулся к раковине. Открыл кран. Выдавил из дозатора щедрую порцию мыла, размышляя над тем, куда это старый хрен клонит.

– Дайте угадаю, он сказал, что вас пытались подставить? Узнаю Мудрого.

– А это не так?

Конечно, это была провокация. На которую Савва повелся.

– Смотря что вы подразумеваете под этим вопросом. Манипулировали ли вами? Да. Кто это был? Ну-у-у… Сами посудите. Кто оказался главным бенефициаром случившегося?

Будто бы они говорили о чем-то праздном, Зарубин взял из стопочки полотенце, распрямил и обтер руки.

– Кто достаточно хорошо знал ваши вкусы… Девочка ведь была что надо, правда? – скосил на побелевшего Савву взгляд. – Кто знал, на что давить…

Один вопрос следовал за другим. Да и ответы приходили мгновенно. Перед глазами выстраивалась настолько отчетливая картинка, что молодого Гроса чуть не вывернуло наизнанку от собственной глупости. Какой же он дурак! Наивный, слепой котенок. Стоит ли удивляться, что прожженный Аркаша этим воспользовался? Нет. Сам виноват. Но… Альбина… Она, выходит, тоже в этом участвовала? Все ее улыбки, касания, гребаные разговоры и шуточки, которые, он думал, понятны лишь им – тоже были частью игры? Его привечали, подкармливали изголодавшегося суррогатом эмоций, а сами думали лишь о выгоде? Или… вовсе над ним потешались?

Савва стиснул челюсти так, что за ушами щелкнуло. Вытер руки. Выдавил из дозатора крем.

– Чего вы хотите?

– Вот. Моя визитка… Наберите меня. Нужно встретиться и как следует обсудить условия сотрудничества.

Савва не стал забирать протянутый ему кусочек картона, потому что руки предательски тряслись. Тогда господин Зарубин, воткнул визитку ему в карман и удалился так же неслышно, как и появился.

Как только тот скрылся из вида, Савва сложился пополам. Ухватился за край столешницы и что есть силы вдавил кулак в мрамор. Кажется, он даже услышал хруст. Что это? Кости… душа? Плевать. Сколько он простоял, сцепив зубы? Непонятно. Время потеряло для него всякий смысл. Очнулся, лишь когда его окликнул охранник.

– Ваш заказ принесли. Остывает.

Кусок не лез в горло. А вот коньяк заходил за милую душу. Савва пил в надежде, что будет лучше, но становился лишь злее. Эта злость кипела в нем и рвалась на выход, как раскаленная лава в жерле вулкана, грозящая прорваться наружу и уничтожить все на своем пути. И алкоголь лишь способствовал этому.

– В офис, Савва Владимирович?

– Нет. Домой.

Собрать вещи… И что? Он пока не понимал, что дальше. Но злость подгоняла вперед.

Когда он приехал, ему навстречу выбежали дети. Побросали теннисные ракетки и рванули с корта чуть ли не под колеса бэхи.

– Ты сегодня рано.

– Сыграешь партию с победителем?

Когда он успел так к ним привязаться? Су-у-ка. А они? И главное, чем думали их родители, это все допуская? Совсем они, что ли, ебанулись? Ладно на его чувства, но на чувства детей им тоже плевать, выходит? Бизнес, дела… оказались для них важнее?

Савва покачал головой:

– В другой раз. Я сейчас занят.

Поднялся к себе. Достал чемодан, с которым приехал, стал швырять в него все, что попадалось под руку. Но резко замер, когда осознал, что в ход пошли купленные Альбиной Ринатовной тряпки. Савве до того понравилось носить выбранные ею вещи, что он так и не нашел времени, чтобы заняться своим гардеробом. Это стало его излюбленным ритуалом – заходить в гардеробную после душа и видеть очередной подобранный ею образ. А потом это все надевать и выходить при параде на завтрак, ловя ее одобрительные взгляды.

Все игра?! Все… мать его так… игра? А что его так удивляет? Как раз он все понимал верно. Непонятно, как обуздать злость, которая не давала ему мыслить здраво. Ну, уйдет он. И что? Переметнется на сторону тех, кто, не ударив палец о палец, хочет отжать бизнес, который Абрамов создал с нуля? А какой ему от этого профит?

Сука-а-а. Нет, Мудрый, ладно. Но Аля… Какой же отбитой стервой надо быть, чтобы вот так сыграть на его чувствах? Все она понимала, да? Видела, как он на нее облизывается, и вертела им, как хотела. А он ей в рот заглядывал, а он… Вот придурок.

Сотрясаясь от злости, Савва отпихнул от себя ногой чемодан и уселся прямо на пол в гардеробной. В комнату забегали дети, но не найдя его, ушли. Потом постельным шуршала горничная. А он сидел и сидел, никем не замеченный в темноте, и тьма затапливала его, поглощая остатки света.

От долгого сидения в неудобной позе затекли ноги. Савва выбрался из своей берлоги, хромая едва ли не пуще Мудрого. Спустился вниз. Застал его в кабинете. Закрыл за собой дверь и привалился к ней спиной, беззастенчиво разглядывая старого хера.

– У тебя что-то случилось? – вскинул брови Аркаша.

– Кроме того, что я узнал, как ты меня поимел?

К чести Мудрого, тот не стал отпираться, когда понял, куда Савва клонит. Кивнул отрывисто.

– И? Что думаешь?

– Прикидываю свои шансы тебя уничтожить, – не стал скрывать правды Савва.

– Все, что я делал, я делал в наших общих интересах. Думаешь, Зарубин бы тебя пощадил так, как я? Это был урок. Да, жестокий. Но иначе бы ты не понял, что тебя ждет.

– Даже интересно, как далеко ты готов зайти ради собственной выгоды.

– Ты кретин, если сводишь все лишь к материальному… – взорвался Мудрый, и тут вдруг из темноты донеслось тихое:

– Аркаш…

Савва резко обернулся. Прекрасно. Она тоже здесь… Лава внутри вскипела, подкатывая к гребаному жерлу.

– Ты знаешь, что он подсунул мне телку, похожую на тебя? Как тебе живется с тем, что он знает, с каким бы удовольствием я тебя трахнул, и пользуется этим, м-м-м?

– Нормально, – сощурилась Альбина, вставая плечом к плечу с мужем. Ах вот, значит, как? Вот как?!

– А знаешь, я, кажется, придумал, как нам уладить это маленькое недоразумение, – оскалился он. – Я клюнул на суррогат, так? Повелся, как лох последний…

– Савва…

– Я хочу оригинал. Мы ж семья, не так ли? Или тебе слабо?

Альбина захохотала. Звонко, весело, во все горло. Хотя ей было совсем не смешно. Она… Аллах, все это время она, наверное, понимала, куда Аркаша ведет их уверенной рукой. Так хорошо понимала, что им движет, каких уступок требует, зачем это все и почему… И поэтому да, смешно ей не было. Она вообще не могла описать того, что чувствовала в тот момент. Не было таких слов. Их еще не придумали. Но этих самых чувств было так много, что у нее распирало грудь и трещали ребра.

Игнорируя молодого Гроса, она не мигая уставилась на мужа. Он тоже смотрел на нее, не таясь.

Одиннадцать лет – достаточный срок, чтобы научиться разговаривать молча. Глазами. «Ты серьезно вообще? На хрена? Аркаш… Уверен, что оно того стоит? Что мы сможем? Что с этим справимся?»

И никакого осуждения. Потому что понимание и принятие его полное. Потому что он никогда бы не решился на это, если бы видел для них хоть какой-то другой вариант.

Но вместе с пониманием страх… Страх, что это навсегда что-то между ними изменит, потому что Але ничего не хотелось менять. Она боялась этого до дрожи в коленях. Ее устраивала жизнь с Аркашей. Она была понятной и такой счастливой. В нем заключался весь ее мир. Он дал ей то, о чем она и мечтать не смела. Вознес так высоко, что теперь больше всего на свете ее пугал страх упасть в его глазах…

– Ты же сказал, что готов на все. Ну?! Прикинь, какой командой мы станем? – между тем давил Савва.

Хороший. Дурной… Но это в силу возраста и довольно тепличных условий, в которых Савва вырос, потому что его вовремя отправили на учебу. Он просто не успел на себе ощутить давление больших денег, как, например, Егор и Акула.

Глупыш. Он думал, что припер Аркашу к стенке. И не понимал очевидной истины, что сам угодил в искусно расставленные Мудрым сети.

Альбина покачала головой из стороны в сторону, поражаясь тому, что муж даже по прошествии стольких лет находил, чем ее удивить.

– Ну чего сразу нет? – неправильно понял ее жест Савва. – Взвесь все как следует. Обдумай. Я же ходячая гарантия вашей безопасности, – усмехнулся он, дурашливо поклонившись. – Обсудите мое предложение наедине.

Расправив плечи, Савва вышел из кабинета. Альбину с Аркашей окутало тишиной…

– Прикинь, как он охренеет, когда мы согласимся! – хмыкнул он.

А ведь в реальности Савва действительно вряд ли верил, что они с мужем прогнутся. Скорее, его демарш был вызван желанием отомстить и унизить их обоих. Что вовсе немудрено.

– А мы согласимся? – прошептала Альбина. – Аркаш, ты же самый большой собственник на планете! Уверен, что сможешь с этим жить?

Аркадий опустился в кресло, поманив Альбину к себе.

– Ты молодая девочка. Тебе нужен нормальный секс.

– Меня полностью устраивает секс с тобой! – в сто тысячный раз повторила Альбина. Аркадий кивнул. Потерся о ее ушко носом. Но в противовес себе же заметил:

– Только так мы сможем быть уверены, что контролируем пацана полностью.

– Аркаш, – всхлипнула Альбина.

– Ты сама понимаешь, что это правда. – Мудрый провел по волосам жены, не замечая, что вдавливает кончики пальцев чуть сильнее обычного.

– Мы испортим ему жизнь, – прошептала Альбина.

– Мы дадим ему все, чего у него никогда не было!

– Что? Семью? Так он сможет ее создать с какой-нибудь хорошей девочкой. Нарожать детишек и…

– Которые станут конкурентами нашим?

– Или не станут. Да и вообще… К тому моменту все может кардинально поменяться!

– Его абсолютная преданность нужна нам сейчас. Он сам выдвинул это условие. На что ему жаловаться? – жестко процедил Мудрый.

И его слова были где-то даже справедливыми. За исключением того, что он сам подвел Савву к таким ультиматумам.

– Алька, да он же с рук твоих готов жрать… – Аркаша потерся лицом о щеку жены.

– А ты? Как ты? Я не понимаю… Тебе что, совсем все равно?

– А я буду рядом, малыш. Каждую секунду. Пусть не думает, паршивец, что сделал Мудрого.

– Я не знаю, – задрожала Альбина. – Не уверена, что смогу. Я же… Аркаш, ну вот как после тебя, а? Мне кажется, я для других потеряна. И потом… Как мы с этим справимся? Я боюсь, что ты не захочешь меня после другого…

Мудрый зло рассмеялся.

– Тебе напомнить, что у меня и так не встает?

– Встает! Я… Аллах, не могу поверить, что мы это обсуждаем. Ты ведь уже все решил, да?

– Лучше пусть это будет на моих глазах, чем… Альбин, давай начистоту, рано или поздно тебе захочется полноценного мужика.

Мудрый не замечал, но каждое долбаное слово давалось ему с трудом.

– Ты полноценный!

– Кого мы обманываем?

– Никого! Ты в сто миллионов раз более мужчина, чем любой другой… У кого со стояками полный порядок, – горячилась Аля, ничуть не кривя душой.

– Отлично, что ты это понимаешь. Тогда сойдемся на мысли, что мне хватит яиц спокойно принять тот факт, что моя любимая женщина в силу необходимости…

– Трахается с другим?

– Ну, я же не ревную тебя к вибратору.

– Аркаша, это живой человек. А как же… как… его чувства?

– Мы будем их всячески беречь и лелеять. Мы семья. Помнишь?

– Каким образом? Он молодой парень! Думаешь, он всю жизнь мечтал о том, чтобы стать пятым колесом в телеге?

– Как раз об этом он и попросил, разве нет?

– Он сам не понимал, о чем просит! А у тебя на него уже целый план! – Альбина спрятала лицо в ладонях. Было страшно. Очень… Как тогда, в самом начале их отношений, когда она вообще слабо представляла, чего ждать от Мудрого. Но теперь-то она его знала. И потому был велик страх, что он не простит ни себя, ни ее. Что это просто начало конца.

– Как я уже сказал, мной были просчитаны тысячи вариантов. Из всех этот мне видится наиболее перспективным. По целому ряду причин.

– Главная из которых, очевидно, заключается в том, что ты не веришь, будто я смогу обходиться…

– Сможешь! – перебил Альбину Аркаша. – Я просто не хочу лишать тебя удовольствия. Кем я тогда буду, Абрамова?!

– Ты не лишаешь!

– Врешь! – оскалился Мудрый. – Думаешь, я не замечаю, как ты неосознанно тянешься к моему паху?

– Это просто привычка!

Неожиданно из глаз Али брызнули слезы. Она попыталась их стряхнуть, но Аркаша среагировал первым.

– Я люблю только тебя.

– Я знаю, девочка. Я тоже. Вот почему это ничего не изменит…

– Уверен?

– Конечно. А возможно, даже как-то разнообразит жизнь. Ты у меня такая красивая… Не скрывай, тебе понравилось трахаться, когда он подсекал за нами.

– Вам предстоит поменяться местами, – отбила аргумент мужа Альбина.

– И что? Я же сказал, что тебе не придется проходить через это одной. К тому же пацана надо будет поставить на место. А то что-то его несет…

– Аркаш, но ведь я не смогу… – сглотнула Альбина, пожалуй, только сейчас осознав неизбежность того, что они обсуждали. Телом прокатилась волна острой колючей дрожи.

– Я буду рядом. Буду с тобой, – шептал он, водя губами по ее мокрым щекам.

– Я не знаю. Мне нужно время…

– Ожидание смерти – гораздо хуже ее самой.

– Скажи, что ты меня по-прежнему любишь, – в отчаянии взмолилась Аля. Ее обуревали два диаметрально противоположных чувства. С одной стороны, она еще никогда не ощущала себя настолько беззаветно любимой. Понять, чего Аркаше стоило это решение, было нетрудно. С другой – Альбина никогда в нем там сильно не сомневалась. Ведь… В голове не укладывалось, что любящий мужчина может согласиться разделить свою женщину с другим. Несмотря на то, что Савва действительно мог существенно усилить их позиции. Мог стать опорой и гарантией безопасности. Мог взять на себя часть груза и разделить ответственность…

– Я тебя люблю. Я так тебя люблю, девочка.

– Пообещай мне, – взмолилась Аля. – Пообещай, что ничего не изменится.

– Конечно, нет. Что может измениться? Мы же оба понимаем, зачем это делаем.

– Понимаем ли?

– Да, – уверенно кивнул Мудрый. – Мне нужен в окружении такой человек. Человек, который если что за вас будет рвать зубами. Ну, и когда меня не станет…

– Аркаша!

– Я на восемнадцать лет старше!

– И что?! Мы не можем заглядывать так далеко. Нет никаких гарантий, что он не переключится на девочку помоложе! Ему двадцать пять, господи, о чем ты говоришь?!

– Мы можем сделать так, что он никогда не пойдет против, как бы не повернулась жизнь.

– Каким же образом? – прохрипела Альбина.

– Есть масса вариантов.

Что-то Але подсказывало, что ее муж все же имел в виду какой-то конкретный... Но она не стала настаивать на ответе. Почему-то было страшно знать, на какие жертвы им всем еще предстоит пойти. В противном случае – только слиться.

Неизбежно встали вопросы – а стоит ли оно этого в принципе? Злость не дала сказать нет. Злость подталкивала еще и не на такие подвиги. Дурацкая жажда справедливости в мире, где справедливости отродясь не было!

– Мама! – в кабинет ворвалась Акулина. – Мамочка…

– Аллах, что случилось?

– Аврора заболела и не сможет прийти.

– И ты поэтому так расстроилась? – изумилась Альбина, усаживая дочь на руки.

– Конечно. Она моя вторая лучшая подруга.

– Ну, а первая-то придет?

Аля зарылась носом в кудряшки дочери. Они все-таки нашли старые Аркашины фотографии и долго смеялись, разглядывая их – настолько он был милым мальчонкой. Как же вовремя Акула примчалась… Как раз когда Альбина начала задыхаться под грузом обрушившейся ей на плечи ответственности.

– Ага.

– И еще двадцать человек сверху.

– Точно.

– Поди, не заскучаете, а, Акулин? – подхватил Мудрый, щекоча дочь за ушком. Та звонко расхохоталась. Альбину затопила волна сокрушительной нежности. Ради дочери и сына она… Она и убить бы могла, наверное. По сравнению с этим, что такое какой-то там секс?

– Все равно обидно!

– Ну, она же не специально заболела.

– Я понимаю. Мы можем отослать ей торт?

– Наверное, все возможно.

– Тогда так и сделаем.

Дрыгая ногами, Акула сползла с материнских колен и умчалась. После ее визита Альбина немного встряхнулась. В конечном счете, ничего непоправимого не случилось. И не случится. Ну, подумаешь… Секс. Тем более если Аркаша обещал быть рядом. Получится ли у нее? О, да, конечно! Мысль о том, чтобы развлечься с мужем так, оказалась будоражащей и волнительной.

– Так тебе надо время на размышления? – спросил Аркаша. Альбина утонула в его глазах и поняла вдруг очевидную, в общем-то, истину… Ему это время далось бы гораздо… гораздо тяжелее. Для него, который уже давным-давно все решил, любое промедление теперь было пыткой. Которой она не хотела его подвергать.

– Если ты уверен, что это то, что нам надо, то нет.

– Ты же знаешь, как надо, правда?

– Не уверена, – шмыгнула носом.

– Просто сделай мальчику так хорошо, чтобы у него и мысли не возникло переключиться на кого-то другого, – криво усмехнулся Аркаша. – Это ты умеешь. Уж кому как не мне это знать.

– А ты… Ты когда-нибудь мне изменял? – слова сорвались с губ Альбины прежде, чем она успела подумать, насколько же они глупые… Ведь очевидно было, что…

– Нет. И ты мне не изменяешь. Никогда не думай об этом так.

– А как же мне думать?!

– Измена – это предательство. Ты же идешь на жертву ради будущего нашей семьи. Я ценю ее, девочка. И…

– Что?

– И прошу прощения, что не нашел для нас других вариантов.

– Ты же только что утверждал, что мы ни о чем не станем жалеть, – сквозь слезы рассмеялась Альбина.

– Не станем. Это так… Небольшая ремарка. Чтобы ты себя не винила.

– Тогда ты тоже ни в чем себя не вини. Быть с тобой – это мой выбор. Я хорошо понимала, на что иду.

Понимала, да. И все равно вышла за него замуж. Потому что возможность быть рядом с этим мужчиной стоила любых жертв. Потому что своей любовью, заботой и вниманием он компенсировал каждую. Аллах, как она его любила…

– Альбин…

– Что, мой родной?

– Устрой для меня шоу, – хитро улыбнулся Аркаша.

– Для тебя одного?

– И сама насладись им по полной.

– Может быть, есть что-то… чего бы тебе не хотелось? – спросила зачем-то.

– Я дам знать, если ты зайдешь слишком далеко.

– Тогда пойдем?

– Куда?

– Тебе же надо поплавать? Не будем нарушать традиций.

В тот день развлечения переместились к уличному бассейну, который успел прогреться за пару дней, что стояла жара.

Тот вечер Альбина с Аркашей провели как ни в чем не бывало. Плавали до изнеможения, резвились с детьми. Потом ели мороженое, прямо не выходя из воды. И никто как будто и не вспоминал о том, что им предстояло. Только когда к бассейну вышел молодой Гросс, Аля вскинулась. Мазнула взглядом по его хорошо сложенному телу и, сузив глаза, тихо заметила:

– В одиннадцать. У тебя.

Дебил. Просто полный придурок. Бравада, которая им завладела, стремительно испарилась, когда Альбина Ринатовна согласилась. Или все-таки нет? В конце концов, он же не отказался!

Раздираемый противоречиями, Савва остановился у двери своей комнаты, заставляя угомониться колотящееся в груди сердце. Сделал судорожный вдох. Выругался, ударяясь в такт резким, злым словам лбом о стену, и провернул ручку.

Су-у-ука. Ну, вот куда он лезет? Зачем?

Почему не может остановиться?! Это же, мать его так, неправильно. Да, Аркаша поступил как мудак. Но ведь Савва понимал, что именно им двигало! И тот факт, что он сам пока не научился так легко переступать через чувства людей, лишь доказывал, что без Мудрого ему в этих водах не выплыть. Старый хер, конечно же, опять прав… Так зачем, какого черта?!

Савва зарылся пальцами в волосы и с силой потянул в надежде, что хоть боль его отрезвит. Ничего подобного. Не случилось…

Бросил взгляд на олдскульные Ролексы. Те показывали ровно одиннадцать. Но ведь женщины всегда опаздывают, не так ли? Или это все-таки была шутка? Хорошо бы. Савва понятия не имел, что будет делать, если она придет. Ну, не трахать же… Или? Опять же «или»!

За его спиной бесшумно открылась дверь. Савва оглянулся. И просто не веря тому, что видит, сделал шаг назад. В его голове не укладывался даже просто сам факт того, что она стоит на пороге его комнаты. Ведь… Сколько он о ней мечтал? Целую вечность. Хотя, конечно, нельзя было сказать, что фантазии об Альбине преследовали его неотступно. Все же в Калифорнии Савве было чем заняться. И с кем… Но тогда, когда его мать сообщила, что Мудрый бросил их ради «молодой бляди», и Савва полез в соцсети, чтобы на нее посмотреть, и после… Когда он ее нашел, чтобы высказать, какая она тварь, а увидев, не смог выдавить из себя ни слова, потому что натурально обалдел от красоты, да, но еще и от достоинства, с которым эта молодая женщина держалась…. Тогда он был сокрушен ею насмерть.

– Ты передумал? – как всегда мягко поинтересовалась Альбина, в конце закусив губу.

– Нет, – сипло заметил Савва, облизывая свои. И все. Он не смог больше выдавить из себя ни звука. Что, конечно, вообще никуда не годится, ведь Альбине Ринатовне пришлось взять ситуацию в свои нежные ручки. Она подошла к нему, соблазнительно покачивая бедрами. Одну ладонь положила Савве на грудь, а второй накрыла бугор у него в брюках.

– Точно?

– Да… – Савва зажмурился, на висках выступил пот. Ощущение запретности происходящего обостряло его восприятие донельзя. Господи. Он вот-вот оприходует жену Мудрого в его же доме! Это просто охренеть что такое. Просто охренеть.

– Ты только в штаны не кончи, – по-доброму поддела его Альбина.

– Не кончу, – процедил Савва, рывком распахивая полочки на ее шелковом халате. Но от звания скорострела его спасло лишь то, что под ним оказалась еще ночнушка. Поймав взгляд Альбины, Савва через ткань коснулся ее соска большим пальцем.

– Что? – усмехнулась она.

– Пиздец ты красивая. Как Мудрый тебя отпустил? Я бы ни за что…

– Поэтому ты и не он, – сощурилась Альбина.

– Защищаешь его? После всего?!

Альбина прижалась к Савве всем телом, давая ему почувствовать каждую выпуклость, каждую впадину, и зажала его губы ладонью.

– Ты не будешь осуждать и порочить моего мужа. Слышишь? Если ты действительно так меня хочешь, ты… не… будешь. Повтори!

– Я не буду, – как зачарованный, повторил Савва. И слова эти вырвались будто помимо его гребаной воли. Её, этой самой воли, вообще в нем ни на грамм не осталось. Беспокоило ли его это? Да. Но ровно до тех пор, пока Альбина не улыбнулась, тряхнув густыми блестящими волосами. Тонкая бретелька медленно соскользнула к локтю, оголяя идеальную каплю груди. Во рту у Саввы мгновенно пересохло. Со стоном капитуляции он обхватил заветную вершинку губами… Жадно посасывая, покусывая, вбирая, насколько это возможно, в рот и будто стирая тем самым застывшие перед глазами картинки того, как эти же груди совсем недавно ласкал сам Мудрый…

Но и этого было мало. Савва рыкнул. Спустился поцелуями ниже, рванул вторую бретельку, спуская ночнушку на талию, прошелся чередой жалящих поцелуев вниз по идеально гладкому животу с хорошо прокачанными косыми. Прикусил косточку на бедре и остановился, опустившись перед ней на колени.

Альбина машинально ухватилась за его плечи. Перехватив ее ладошку, Савва поднеся ту к губам. Вобрал в рот большой палец и послушно стал его посасывать в ответ на ее возвратно-поступательные движения… Было ли ему стыдно за то, что она так абсолютно над ним доминирует? А вот ни капли. Тем более что Альбина как будто бы тоже плыла от этого. Он ловил ее расфокусированный затуманенный взгляд и старался еще усерднее, подталкивая действовать дальше.

Установив одну ее ногу у себя на бедре, Савва сдвинул белье, раскрыл по-девичьи упругие губы и погрузился языком вглубь. Альбина вдавила ногти в его кожу, хрипло застонав. Фасолина клитора взбухла от возбуждения. Он мог заставить ее кончить… Тем более что благодаря подсмотренному Савва знал, что ей для этого нужно.

– Не так! – прорычала Альбина, отталкивая его от себя.

– А как? – перешагнув на коленях, потребовал ответа Савва. Альбина подхватила халат, достала из кармана ленту презервативов и швырнула в него.

– Член хочешь, да? У Мудрого с этим беда? – сорвалось с губ молодого Гроса, прежде чем он понял, что зашел за черту. Альбина мгновенно пришла в себя, отскочила в сторону, но Савва ее догнал. Прижал к себе, обвив скрещенными на груди руками: – Тщ! Я все понял. Понял… Не дергайся только, ладно?

Поцеловал ее за ухом. Так тоже делал Мудрый… Прикусил выступающий позвонок, одновременно с тем подталкивая к краю кровати.

– Прогнись. Сейчас все будет…

Су-у-ука. Ага. Если он сумеет натянуть гребаную резинку! Руки дрожали, будя серьезные в том опасения. Наконец, кое-как справившись, Савва машинально опустил Альбине руку между лопаток, заставляя ее склониться над матросом и выпятить зад. Залип, любуясь самым сокровенным местом на ее теле. Альбине Ринатовне его промедление не понравилось, что она тут же дала понять, ущипнув его за бедро. Савва в отместку шлепнул ее по заднице и сделал первый уверенный толчок.

– А-а-а…

– Больно?

Вместо ответа Альбина подалась бедрами ему навстречу. Несмотря на то, что самому ему хотелось максимально продлить удовольствие, он чувствовал, что сейчас это будет лишним. В первую очередь для Альбины.

– Красивая какая… Так тебя хочу. Знаешь? Скажи, что ты моя… Нет, я понимаю, что нет… Но сейчас-то моя? Вот так, А-а-а-алька, так классно? Ты такая, блядь, мокрая. В тебе как в печке. Скажи, и я все что хочешь для тебя сделаю… А-а-а-а…

Все что хочешь. Ага. Как же. Он даже до оргазма ее не довел, обкончавшись как последний задрот.

– Сейчас. Подожди… Иди сюда.

– Не трогай!

– Альбин, – растерялся Савва, застыв и нелепо сжимая резко опустевшие яйца.

– Чувствительно все у нее там сейчас… – вдруг послышался откуда ни возьмись голос Мудрого. Савву бросило в дрожь. В полнейшем шоке он обернулся, вглядываясь в темноту. – Все вам, молодым, объясняй.

Загудел моторчик коляски, рассеивая последние сомнения в том, что ему показалось, послышалось…

– К-какого х-хера ты тут забыл? – срывающимся голосом поинтересовался Савва, только кто на него обратил внимание? Никто, ага... Мудрый подъехал вплотную к кровати. Протянул руки к Альбине. А та незаметно перетекла к нему на колени. Вот еще секунду назад была с ним, с Саввой, а вот – уже полностью чужая.

– Спасибо, девочка. Как я и думал, это было очень красиво.

– Вы тут поебались, что ли?! – вскочил Савва. – Какого хера вообще происходит?! Ты все это время сидел здесь?! Объясни мне… Вы, блядь, извращенцы? Свингеры? Тебе нравится, когда твою жену пускают по кругу?! – орал Аркаше в лицо. И казалось, ничто, его уже ничто не может заткнуть. Но резкий апперкот, которым ему ответил Мудрый, справился на ура. Молодой Грос покачнулся, хватаясь за челюсть. Всполохнувшие перед глазами искры выжгли дыры на алой пелене, застилающей взгляд…

– Щенок… – сплюнул Мудрый.

– Аркаша. Аркаша, не надо! – вскрикнула Альбина, оплетая его шею руками.

– Я впустил его в семью. Я доверил ему свою женщину… – едва цедил тот сквозь стиснутые зубы.

– Так на хуй ты тут сидел, раз доверил?! – вмешался Савва.

– А что, только тебе можно подсекать? – оскалился Аркаша, заставляя Савву покраснеть до корней волос. Они и это… знали? Или, может, спланировали? «Ах-ха, еще скажи, что совратили деточку, – смеялся внутренний голос. – Ну что ты за дебил-то такой, а?!»

– Пожалуйста, – взмолилась Альбина, непонятно о чем прося. – Не надо, я так не могу…

И как ни странно, именно эта просьба заставила остыть их обоих. Савва отвернулся, чтобы хоть под одеждой спрятать собственную уязвимость. Но прежде – бережно набросил халат на плечи Альбине. На короткий миг их взгляды с Мудрым встретились. И опять в Савве взыграло…

– Мы договаривались о ночи, – сощурился он.

– Что говорит лишь о том, что переговорщик из тебя сильно так себе.

Аркаша направил коляску прочь из комнаты вместе с сидящей у него на руках женой. Савва нахмурился, переваривая брошенные им слова. Никак не в силах поверить, что единственно напрашивающийся из них вывод верный.

– Мудрый!

Коляска проехала еще несколько метров, но все-таки замерла.

– Я правильно понимаю твои намеки?

– Да теперь уже и не знаю.

Ладно. Им всем нужно было остыть. Особенно Савве, конечно. Который только теперь понял, что его опять поимели. Однако по какой-то совершенно необъяснимой причине его это почти не парило. Он больше думал о том, какие ему это сулит выгоды. Цена-то была понятна. Его голос. Безусловная преданность семье и делу. И что там еще по классике? А взамен… Взамен он получал возможность быть с женщиной, которую, что уж скрывать, хотел больше любых денег и власти… Осознавал ли Савва, что это крючок, на который он в очередной раз попался? Наверное. Было ли ему обидно? Да. Но в то же время у него дух захватывало от осознания того, что есть в этой жизни люди, способные так умело манипулировать, как Аркаша. Манипулировать Саввой, в чем-то даже женой, рынком… Тонкие психологи, играющие судьбами людей… Тасующие их туда-сюда. Вынужденные думать наперед и почти никогда не ошибающиеся в прогнозах. Взвинчивающие ставки и побеждающие. Ведь чего уж скрывать, Мудрый даже сейчас его сделал.

Черт, он реально сидел там и смотрел, как Савва трахает его жену… А потом даже поблагодарил ее за красивое шоу. Выходит, оно было даже не для него предназначено? Не для Саввы?

Молодой Грос вернулся в постель. Со стоном уткнулся носом в подушку. Ей было хоть чуть-чуть хорошо? Хоть немного? Ну, вот как он так офокапился, а? И что чувствовал Мудрый, видя, как его любимую женщину трахает другой? Причиняло ли это ему боль? А может, наоборот возбуждало? Хотя… У него, кажется, не стоял. Или все-таки да? Что если как раз Мудрый сейчас доебывает Альбину? Что если она кончает под ним, а? Что-о-о-?!

Савву бросило в жар. Он перекатился на спину. Закинул руки за голову. Наверное, им стоило обсудить эту ситуацию детальнее? Обозначить хоть какие-то правила игры… Хотя бы выяснить, насколько Мудрый способен… на то самое. Чтобы знать, стоит ли к нему ревновать. А впрочем, разве это главное? Когда она так на него смотрит, когда она идет ради него на все…

«Хоть прямо сейчас иди к ним в спальню и спрашивай!» – подумал молодой Грос, вцепляясь в подушку, как будто та была единственным предметом, способным удержать его от глупости.

– Если хочешь – можешь тоже попрыгать, – предложила Альбина, перемешав в стакане безалкогольный коктейль.

– Мне что – пять лет? – обернулся Савва, смерив ее абсолютно нечитаемым взглядом.

– Даже Акуле сегодня восемь, а ты так смотрел…

Альбина кивнула на огромный батут, установленный прямо посреди лужайки, на котором в компании аниматора скакали едва ли не все приглашенные на день рождения Акулины дети.

– Просто удивляюсь тому, какие праздники сейчас устраивают. В мое детство все было иначе. По крайней мере, пока я еще жил дома.

– Дай угадаю, – оживилась Аля. – Куча взрослых, ломящийся от совсем не детских вкусностей стол…

– И бесконечные тосты, – хмыкнул Савва. – Тоска.

– Все мы это проходили.

– Не все, – подал голос Мудрый. – Ребята в детских домах о таком и мечтать не могли.

– Ну, для детей в детских домах и сейчас мало что изменилось, – парировал Савва.

– Все меняется. Даже в детских домах. Вопрос – какого хрена мы сравниваем те времена и эти. Тогда были одни нормы, сейчас совершенно другие. Раньше можно было взять понравившуюся бабу за жопу, а теперь нет.

– Кого это ты хочешь взять за жопу? – сварливо подбоченилась Альбина. – Не поняла…

– Чего сразу хочу? Просто привел пример. Вот скажи, что это за мода во всем винить прошлое? А родителей? Если мне Егор или Акула что-то такое предъявят…

– Что они могут тебе предъявить? Ты хороший отец, Аркаша.

– Ну, вон, Савва же предъявляет. – Мудрый скосил взгляд на молодого Гроса.

– Кто – я? – изумился тот. – С чего ты взял?

– А что значит твоя ремарка про какие-то не такие дни рождения? Отмечали как все тогда. Подарки дарили…

– Да я ж без претензий, Аркаш. Ты неправильно меня понял.

– Что тут можно как-то не так понять?

– То есть, по-твоему, у меня была реально нормальная жизнь? Сколько дэрэ я справлял в интернате? Забыл?!

– Я же не виноват, что Танька тебя в швейцарскую школу пристроила! Когда мог, я приезжал.

Замолчали. Мудрый – высказавшись. Савва – отмалчиваясь, потому как тут что ни скажи, прозвучало бы так, будто он, взрослый мужик, предъявляет ему за прошлое. В котором Мудрый, надо сказать, реально ничего плохого ему не сделал. Насколько мог, он даже старался.

– Ты приехал на мое четырнадцатилетие…

– Что-то такое помню.

– И организовал рыбалку.

– Серьезно? – округлила глаза Альбина.

– Да, мы рыбачили прямо на Тунском озере. Было весело.

Альбина с Аркадием переглянулись. Разговор, который изначально показался ей праздным, на самом деле таким не являлся. Мудрый продолжал плести свою паутину. Вспоминая хорошее и не спеша тем самым связывая давно оборвавшиеся нити привязанности.

– Мама, можно мы с Настей поплаваем в бассейне? – поинтересовался запыхавшийся Егор, возникая перед родителями будто из ниоткуда.

– Мы как раз планировали уже выносить торт.

– Ну, полчасика!

– Хорошо. Настя умеет плавать?

– Не знаю. Я подстрахую.

– Нет. Ты проследишь, чтобы она надела нарукавники, – сказал Аркаша сыну.

– Лады, – закивал тот.

Конечно, за ребятами в любом случае бы приглянула охрана, но Альбина с мужем считали, что это не повод расслабляться, и с малых лет приучали детей к самостоятельности. И ответственности.

– Вертит им эта девка как хочет, – проворчал Мудрый, глядя на удаляющихся вприпрыжку Егора с Настей.

– А тобой прямо не вертят, – оскалился Савва. Альбина затаила дыхание в ожидании реакции мужа. Тот улыбнулся, переплетая с ней пальцы.

Интересно, настанет когда-нибудь время, когда она сможет расслабиться в компании этих двух? После случившегося Аркаша не лез к ней в душу. И когда она расплакалась, оказавшись с ним наедине в супружеской спальне, просто прижал к себе и дал ей как следует прореветься, понимая, возможно, даже больше нее самой, как ей это нужно, чтобы очиститься. Чтобы отпустить. Смириться. Принять ситуацию. Переступить через нее и двинуться дальше.

А потом он ее смешил. Смешил, да… Вот в такой ситуации.

– Ну, Аль… Неужели он был так плох?

– Отстань, дурачок, – смеялась сквозь слезы Альбина.

– Только не говори, что нам придется искать кого-то другого… – притворно сокрушался Мудрый.

Если ей для принятия случившегося нужно было поплакать, то ему, очевидно, высмеять случившееся. Тем самым полностью его для себя обесценив.

– Ну уж нет. Будем работать с тем, что есть. Может, как-нибудь дашь ему пару уроков? Он, кажется, с удовольствием бы посмотрел еще раз… на нас.

– Обязательно, – согласился Аркаша, поглаживая жену по животу. – У нас на мальчика далеко идущие планы.

– Аркаш… Подожди. Я схожу в душ…

Пальцы спустились ниже. Поиграли с примятыми губками. Толкнулись вглубь, где все еще было болезненно неудовлетворено.

– Лучше расскажи, ты хоть немножко приблизилась? – спросил Мудрый, лаская ее как раз так, как ей и было нужно.

– Аркаш…

– Мы же ради этого все затеяли, ну же, не стесняйся. Мне надо знать. У него был шанс?

– Да-а-а… – всхлипнула Альбина.

– Хорошо, – прохрипел Мудрый, просто приканчивая ее…

– А-а-а!

Пока Аля корчилась в оргазме, прикрыв предплечьем глаза, Аркаша целовал ее мокрые щеки, растирая по животу и бедрам обильную влагу.

– Аркаш…

– М-м-м?

– А ты хоть немного, ну…

– Не корми себя несбыточными надеждами.

Ответ был ровным. Мудрый не рычал и как будто совсем не злился. Но Альбина слишком хорошо знала мужа, чтобы не почувствовать то, что он всеми силами пытался скрыть. И, конечно, она отступила. Не стала пытать его, лезть под кожу и раскачивать ситуацию. Но и не перестала мечтать. О том, что, возможно, когда-то он поправится в полной мере. И тогда все в их жизнях станет как прежде. Пока неясно как, но обязательно станет!

Сложнее было с Саввой. Альбина не представляла, как себя с ним вести. Он будил в ней и материнскую нежность, и жалость, и… наверное, все-таки примитивную страсть. А еще она восхищалась авансом, понимая, каким однажды станет этот пока неокрепший и такой молодой мужчина. Хорошо, что день рождения Акуленыша переключил внимание всех.

– Я за кофе? Вам принести? – спросил Савва. – Аркаш?

Не дыша, Альбина следила за взаимодействием этой парочки. Больше всего она боялась, что Аркадий реально затаит злобу. Он мог… Он был далеко не подарком.

– Да, с…

– Шоколадом. Я помню.

Мудрый хмыкнул. А когда молодой Грос отошел, покосился на жену:

– Не смотри на меня так, будто я бомба с часовым механизмом.

– Это, знаешь ли, трудно, – проворчала Альбина, как кошка тычась лицом в плечо, шею мужа.

– Ты забываешь, что мальчик мне не чужой.

– Вроде как у тебя к нему теплые чувства? Это еще более странно, Аркаш… Попахивает каким-то инцестом, ей богу.

– История человеческой цивилизации доказывает, что даже инцест вполне нормальная вещь, когда тебе нужно сохранить власть и влияние.

– Аркадий!

– Да что? – хмыкнул Мудрый, насмехаясь над чопорностью Альбины. – Это исторический факт. Габсбурги вымерли из-за близкородственного… кхм… скрещивания. А мы все-таки и близко не родня.

– Да и скрещиваться не собираемся.

Аркаша закинул в рот черешню.

– Аркаш… – сглотнула Альбина.

– Ваш кофе, – прервал ее разговор с мужем Савва. Альбина встряхнулась. Прокатившийся по телу озноб приподнял прозрачные волоски на руках и выступил потом в подмышках.

– Спасибо.

– Может, тоже потом поплаваем? – предложил Савва, отпивая из своей чашки.

– Иди.

– Один? – молодой Грос отвернулся к бассейну. – Ну-у-у, нет. Не буду мешать Егору. У него, кажется, все на мази.

Проследив за его взглядом, Альбина с Аркашей переглянулись. Вот же маленький Донжуан!

– Может, ты уже снимешь с него наказание? – взмолилась Альбина, трогая мужа за руку. – Все же каникулы начались.

– Я подумаю, – задумчиво протянул Аркаша.

– Они могли бы приезжать к нам. Или найти какие-то развлечения в городе. В сопровождении охраны, конечно же.

– Разве им что-то грозит… теперь?

Савва вздернул бровь. Это был первый раз, когда они хотя бы вскользь упомянули о том, что случилось той ночью.

– А это мы решим, когда ты нам расскажешь, как и кто тебя просветил относительно моего небольшого розыгрыша, – моментально перехватил инициативу Мудрый. Савва широко распахнул глаза.

– Зарубин. Собственной персоной.

Мудрый поджал губы:

– Даже вот как… А ты?

– Слушай, ну я же не дурак. Сделал вид, что не повелся, – взвился Савва. – Впрочем, может, вышло хреново, – сознался, сделав паузу. – Сам понимаешь, как я приохерел от таких новостей.

– Да-да, это ясно. Расскажи, как вы встретились?

– Случайно. В ресторане. Я после встречи с Алей заехал в первый попавшийся.

– По чьей наводке? – вцепился в него клещом Аркаша.

– Что? – не понял Савва.

– Как ты узнал об этом заведении? Кто тебе его посоветовал?

– Да куда охрана привезла, там и пожрал, а что… Ну, нет. Ты думаешь, меня слил кто-то из наших?

Аркаша ничего не думал. Он уже кому-то звонил, одной рукой сжимая пальцы вцепившейся в его руку жены.

– Миша, сюда подойди. Разговор есть.

Савва вскочил. Адреналин ударил в голову и распространился по телу, побуждая то хоть к каким-то действиям. Он засек себя на том, что пытается удержать в поле зрения и Альбину, и Егора с девочкой, и скачущую на батуте Акулу. И даже гребаного Аркашу, который как будто зеркалил его самого. Точно так же мониторя периметр волчьим взглядом.

– Я прошу прощения, Альбина Ринатовна, пора выносить торт, пока мы полностью не выбились из графика, – окликнула Алю организатор праздника.

– Да. Да… Конечно. Я сейчас выловлю Акуленыша. Савва, пожалуйста, скажи Егору, чтобы одевался.

На немного подрагивающих ногах Альбина подошла к батуту и, сложив ладошки рупором, проорала:

– Торт!

Как это ни странно, Акуленыш услышала ее с первого раза. Скатилась кубарем с пологой горки. Вскочила на тонкие покрытые синяками ноги. Альбина наклонилась, стискивая дочь в объятиях.

– Мам, задушишь! – захохотала именинница. – Пойдем скорее, мне нужно успеть надеть платье с короной!

– Ах да… Платье.

Так-то Акула носилась в шортах и майке, но для фото с тортом у них было заготовлено платье принцессы. Некоторые из девчонок тоже приехали с запасными нарядами. И это им только восемь! Что же будет дальше?

– Альбин, Аркаша просил передать, что все спокойно, – перехватил их с девчонками на полпути к раздевалке Савва. Аля на миг с силой зажмурилась. Нет, она привыкла всегда быть настороже. Но конкретно сегодня ей это весьма тяжело давалось.

– А что с твоей охраной?

– Ее перетрясут. Но скорее всего, подкупили старшего смены. Сейчас всех прогонят на детекторе.

– Суки.

– Мама! Ну тебя еще долго ждать?! – нетерпеливо окликнула Альбину Акула.

– Занимайся детьми, Альбин. Мы все решим.

Аля кивнула и пошла к распахнутым настежь дверям, где уже мелькали девчонки в платьях-зефирках. Но на полпути замерла… Медленно обернулась, осознав, что Савва, сам того не замечая, говорил с ней словами и интонациями Аркаши. И она… велась. И она успокаивалась едва ли не точно так же, как если бы поговорила с мужем. До чего же удивительно.

– А можно я распущу волосы?! – приводя ее в чувство, Акулина потрясла руку матери.

– Д-да, конечно.

– Можно?!

– Ой, нет, Акулин, – опомнилась Альбина. – Ты же запаришься, посмотри, какая жара.

– Ладно… А потом сразу будет дискотека?

– Угу. А как стемнеет – салют.

– Ва-а-у. А расходимся в десять?

– Именно.

– А может… – начала было Акула, но ее тут же прервала мать:

– Не может. Расходимся в десять. Неужели не нагулялись за целый день?

– Нет. Потом вообще все друзья разъедутся, – с сожалением вздохнула малышка.

– Может, мы тоже куда-нибудь вырвемся. Вот ты бы куда хотела? – принялась заговаривать зубы дочке Альбина.

– На северный полюс! К пингвинам.

– Пингвины живут на южном. Да-да, не смотри на меня так. А еще они никогда не встречались с белыми медведями, которые как раз обитают в Арктике.

– Значит, я хочу в Антарктиду. Туда можно поехать?

– Конечно. Но это сложная и долгая экспедиция. Не уверена, что мы сможем вырваться в этом году.

– Вот так всегда, – надула губы Акула.

– Да брось, лето только пришло. Зачем нам опять в снег и холод?

– Из чувства противоречия! – нашлась девочка. Аля рассмеялась.

– Из чувства противоречия люди в основном совершают какие-то глупости, и ничего больше. Давай-ка я застегну все же платье.

Чего Альбина не учла совершенно, так это того, каким испытанием для нее станет салют. Когда на них с Аркашей напали, звуки выстрелов она как раз таки и не слышала. Снайпер располагался черт знает где, это было физически невозможно. Только треск и звук бьющегося стекла. Но сознание, видно, достроило остальное… И теперь ей хотелось сбежать.

А вот дети, как и ожидалось, были в полном восторге. Прижимая к себе скачущую Акулину, Аля пыталась зарядиться ее восторгом. Растягивала губы в улыбке, больше напоминающей оскал. Хлопала в ладоши. А перед глазами проносились те самые первые секунды, когда она поняла, что Аркаша умирает. Вот тогда Аля и узнала, что такое животный ужас. Почувствовала его металлический запах, вкус… Тот забивался в рот и нос, не давая дышать, проникал в кровоток и сковывал льдом вены. Все потом говорили, что она мгновенно сориентировалась в ситуации и начала действовать, что и спасло ее мужа. Это было удивительно, потому как самой Альбине казалось, что прошли миллионы лет, прежде чем она нашла в себе силы пошевелиться. Миллионы лет изнуряющей, загоняющей иглы под ногти боли.

– Тщ-щ-щ, – привел Алю в чувство голос мужа. Видно, поняв, что с ней происходит, Аркаша уткнулся лбом ей в живот. И потерся колючими щеками. Всхлипнув, Альбина опустила ладонь на его блестящую лысину. Погладила, как большого кота. Наклонилась, поцеловала… Очень быстро легкое касание губ помимо воли углубилось.

– Потом, Аркаш… Дети же.

Да, на первый взгляд, тем было совсем не до них. Но все же существовали какие-то правила поведения, которых необходимо было придерживаться.

Аркаша стрельнул глазами куда-то вниз. Альбина проследила за его взглядом и, зажмурившись, закусила губу.

– Давай их всех выгоним, – предложила срывающимся голосом, уткнувшись в Аркашино ухо губами.

– Непременно, – заржал тот. – Минут через десять. За многими уже приехали родители. Надо будет выйти к ним, как думаешь?

– Надо будет, – вздохнула Альбина. – И раздать контейнеры с тортом. А то пропадет. Я как всегда…

– Заказала больше чем надо.

Счастливо улыбнувшись, Альбина часто-часто затрясла головой. Тут как раз и салют закончился. Она повернулась к разочарованно стонущим детям. Ну дают! И так пятнадцать минут стреляли. Кто-то мог бы даже обвинить их в бессмысленном транжирстве, но Аля давно уж привыкла о том не думать. Зарабатывая деньги своим трудом, она считала, что имеет полное право распоряжаться ими на свое усмотрение.

– Ну что, друзья, – загремел голос аниматора, – как бы это не было грустно, пришла пора прощаться…

Тут дети застонали еще громче. Альбина, поморщившись, бросила взгляд на мужа, а тот, его уловив, с намеком покосился чуть левее сцены. Альбина будто невзначай обернулась. И увидела Савву, который, не таясь, наблюдал за ними с Аркашей.

– Что?

– Ревнует бедняга. Аж желваки ходят. – Мудрый направил коляску к воротам, куда потянулись дети, за которыми уже приехали.

– Это же плохо?

– Для него? Конечно.

– Для всех нас. Вдруг он психанет и сотворит какую-то глупость?

– Придется постараться, чтобы этого не допустить. А там со временем, глядишь, смирится, что у его любви имеется законный муж, которого никуда не денешь.

– Мне кажется, твой план шит белыми нитками.

– Почему?

– Потому что в нем слишком много неизвестных, Аркаша. Мы не можем знать, насколько гибкой окажется его психика.

– Он в том возрасте, когда еще не лень подстраиваться под партнера.

Аля на эту ремарку лишь взмахнула рукой. Зря она вообще подняла эту тему.

– Вон, кажется, Катина мама… Пойдем.

На то, чтобы раздать детей приехавшим за ним родителям, ушло не меньше получаса. Еще полчаса Мудрый с Альбиной укладывали малышню спать. Ну, в смысле, выполняли все сопутствующие тому ритуалы, а заодно проверяли, не забыли ли их отпрыски помыться, почистить зубы, ну и так далее. Потом Аркаша засел с Михаилом, слушая его доклад о ситуации с Саввой. Она же от скуки приникла к окну, наблюдая за тем, как ребята из кейтеринговой компании разбирают столы и декорации. Непривычные звуки нервировали. Голоса, звон посуды и свист сдуваемого батута…

– Я думал, ты уже спишь.

Какой там? Она ждала… У него же… Впрочем, нет. Вот так в лоб нельзя. Вдруг Аркашин настрой исчез так же внезапно, как появился? Они это уже проходили.

– Уснешь тут, – кивнула на окно, подходя ближе к мужу, который как раз перебирался с коляски на кровать.

– Садовникам добавится работы. Они на лужайке целые тропы вытоптали. Как только умудрились?

– Да ты что? – широко распахнула глаза Альбина, укладываясь рядом. Аркаша помолчал. Провел с силой ладонями по ее хрупкой спине, разминая мышцы.

– Угу. Устала? Или на мужа найдутся силы?

– Да!

Аллах. Наверное, ей не следовало реагировать на его вопрос так бурно. Но Аля выдала себя по полной. Аркаша тихо хмыкнул. Взял ее за руку. Поцеловал, обсосал каждый пальчик. И опустил ладошку аккурат на напряженный член.

Альбина всхлипнула. Передернула несколько раз, размазала по головке смазку. Влажно сплетаясь с мужем языками, перекатилась, нависая над ним. Сняла через голову сорочку и перекинула ногу через его бедра. Поцеловала снова. Сместилась выше, отчего ее грудь призывно качнулась прямо у него перед носом.

– Ох, люблю я твои сиськи, Алька… – хмыкнул Аркаша, прикусывая по очереди соски. Альбина непроизвольно заерзала. Сменила положение, целуя мужа и опускаясь все ниже по его изрядно похудевшим от отсутствия нагрузок ногам. Целуя, наоборот, укрепившиеся плечи и грудь, облизывая дуги ребер… Оставляя у него на коже влажный след своего желания. И, наконец, вбирая в рот раздувшуюся головку.

– А я его люблю, – прохрипела, выпуская ненадолго член изо рта. – Так люблю, – потерлась щекой.

– Садись сверху, – просипел Аркаша, глядя на нее невменяемым расфокусированным взглядом. И как бы Але не хотелось продолжить ласкать его ртом, она тут же сделала, как просил муж, боясь спугнуть удачу.

– А-а-а… Аркаш, да. Мне так хорошо…

– Двигайся, – рыкнул Мудрый.

И она начала… Туда-сюда, до боли всматриваясь в родные черты. Больше всего на свете желая сделать ему хорошо.

– Сама, Аль. Давай, девочка, сама…

– А ты?

– Я догоню… Давай. Для тебя только.

Она послушалась и тут. Обливаясь потом, на занемевших ногах она задвигалась в нужном ритме, но оргазм, как нарочно, от нее ускользал. Да и Аркаша со временем сдулся, оттолкнул ее в сторону. Альбина упала на бок.

– Давай! – рявкнул. Оглушенная, она опять потянулась к мужу, решив, что он это ей… – Да знаю я, что ты здесь! Давай, не видишь, блядь, что ли? Твой выход! Дотрахивай…

Аля в шоке повернулась к балконной двери. Метнулась взглядом к мужу.

– Нет… – сглотнула.

– Да, девочка. Насладись за нас обоих.

Аркаша встал, когда над ней навис Савва. И она почувствовала первый нанесенный им удар. Ноги нелепо разъехались, взметнулись вверх. А ей… как будто было все равно, как она выглядит в глазах Саввы. Плевать вообще… Альбина до рези под веками вглядывалась в глаза мужа.

– Аля… – тихо окликнул Савва.

– М-м-м?

– Ты сейчас со мной.

Нет. Но ему об этом было необязательно знать. Сделав над собой усилие, Альбина кивнула. Притянула Савву за шею к себе. Прикусила его за ушко, с силой подалась бедрами навстречу. Но, мать его так, глядя в глаза Аркаше.

Савва задрожал, вколачиваясь в нее все быстрее. Поймал ее руки, распластал над головой, лаская губами шею, пожирая истерзанную Мудрым грудь.

– Меня поцелуй, – велела Альбина. Савва замер. Поднял расфокусированный поплывший взгляд, залипая на ее отекших от минета Аркаше губах. Аля загадала, что если он побрезгует – ничего не будет. И на секунду даже показалось, что так и случится. А потом он так же внезапно, как делал все до этого, впился в ее рот. Аркаша глухо выругался, вероятно, понимая, что с ее стороны это была проверка. Сел рядом, взяв ее за руку.

И вот тут оргазм прошил ее от макушки до пяток. Аля вскрикнула, вдавливая стопы в матрас и так сильно выгибаясь, что неясно, как ее позвоночник не хрустнул. Это было почти невыносимо, особенно потому что молодой Грос долбил ее в такт захлестывающим волнам оргазма. Выплескиваясь глубоко-глубоко…

– А-а-а! Т-ты охренел, ч-что ли?! – на эмоциях умудрившись скинуть его с себя, закричала Аля.

– Какого черта?!

– Ты кончил в меня! Аркаша?! – обернулась к мужу, с трудом контролируя нарастающую истерику.

– У меня не завалялось презерватива, сорри, – процедил Грос. – Не думал, что мне придется, – метнулся взглядом к Мудрому, – кого-то дотрахивать.

– Кого-то? – усмехнулся Аркаша.

– Ты меня понял! Ч-черт. Аль, прости… Я чистый. Это сто процентов. Ты…

– Нет! Я пропустила укол, Аркаша тогда был в реанимации, а после…

– Ясно. – Савва встал, натянул трусы. Альбина это отметила вскользь, ей особо не было до него дела. Она от мужа не могла оторваться. Недоверчиво повела головой.

– М-да, не учел я, что молодой без мозгов совсем… – нахмурился тот. – Мой косяк.

– Косяк? – прохрипела Аля, глотая вертящиеся на языке маты. Все еще не готовая бросить их вслух, потому что Мудрый бы не простил, если бы она позволила себе это.

– Иди сюда. Не злись.

Аркаша, кряхтя, сел на край кровати, подтягивая жену к себе. Та рефлекторно, как ребенок, потянулась к нему.

– Все хорошо. Это все контролируемо. Хочешь, я пошлю кого-нибудь в аптеку?

– Да… – радостно закивала Альбина, не берясь пока анализировать происходящее.

– Эй! А меня вы спросить не хотите?! – рявкнул Савва. Мудрый с Альбиной синхронно повернулись к нему.

– О чем?

– Хочу ли я, чтобы ты принимала таблетки! Ты же это собралась делать?

От бешенства, охватившего молодого Гроса, дрожали ноздри, и ходила ходуном грудь. Аля открыла рот, но не найдя, что на это сказать, плотно сжала зубы.

– А ты не хочешь? – бесстрастно вздернул бровь Мудрый. И, конечно, припер тем самым Савву к стенке.

– Я не говорю, что хочу! Я говорю о том, что без меня вы такие вопросы решать не будете!

Альбина дернулась, отчего рука Аркаши случайно соскользнула на ее перепачканные чужим семенем бедра.

– Слышишь, че молодой говорит, Альбин?

– Да, – как под гипнозом прошептала она, чувствуя, как Аркашины пальцы пробираются все выше и выше…

– И что мы с этим будем делать? – пальцы окунулись внутрь.

– Аркаша…

– Мудрый, блядь! – просипел Савва, наблюдая за происходящим с неменьшим шоком.

– Полагаю, раз мы с тобой накосячили, этот вопрос будет решать Альбина. Как она захочет – так и будет. Что скажешь?

В этом был какой-то подвох. Однозначно. Но он не мог разгадать, какой, потому что как завороженный пялился на ласкающие Альбину крупные пальцы Мудрого.

– Хорошо.

– Альбин, что скажешь? Надо таблетки?

– Да!

– Отлично, – Аркаша отстранился, чтобы взять лежащий на тумбочке телефон. Задрожав, Аля потянулась к ночнушке. Сейчас ей хотелось помыться даже больше, чем в первый раз. Может, она себя обманывала, когда думала, что к такому можно привыкнуть? Такие странные чувства… Все дело в табуированности того, что происходило прямо сейчас, да? В том, что так не бывает в природе? Ну, вот чтобы один самец терпел другого, или бывает? У каких-нибудь шимпанзе. Но они люди! Обычные люди в не самых обычных обстоятельствах, под которые, похоже, мутировали.

– Альбин… – окликнул ее Савва.

– Что?

– Прости. Я просто… Ч-черт. Ты же все понимаешь, да? Это какой-то пиздец.

– Ты можешь его прекратить, – тихо заметила Альбина, ощущая виском пристальный взгляд мужа.

– Да. Наверное, – Савва переступил с ноги на ногу.

– А если ты этого не делаешь, значит, тебя все устраивает.

– А тебя?

– Правильнее спрашивать, устраивает ли это нас, – Аля обернулась к Мудрому и взяла его за ладонь. – Для нас это… первый такой опыт.

– Кажется, я догадываюсь, почему ваш выбор пал на меня, – зло хмыкнул Савва.

– Или тебе кажется, что догадываешься, – рявкнул Аркаша. – В любом случае, Аля права.

– В чем?

– Ты можешь хоть сейчас положить этому конец.

И это тоже было ловушкой. Тесное общение с четой Абрамовых научило Савву предугадывать ход Аркашиных мыслей. Он больше не питал иллюзий. Он знал все об используемых им манипулятивных приемах и способности играть на чужих слабостях. Ну или льстил себе, убеждая, что знал… Ведь даже теперь он как будто бы опять оказался в ловушке. Сейчас что ни реши – это будет целиком и полностью его ответственность. Умно.

Савва покачал головой.

– Я подумаю над твоим предложением.

Рубить сгоряча – не самая умная стратегия. Особенно не исключив Альбинину беременность, от одной мысли о которой у него начинала зудеть под кожей. Естественно, он пока не планировал детей. На собственном опыте прочувствовав, как это – родиться у не готовых к тому молодых родителей, Савва имел довольно четкое представление о том, что семью и ребенка нужно хотеть и планировать. Именно поэтому он всегда очень и очень ответственно подходил к вопросам контрацепции. И даже если его девушка говорила, что у нее все под контролем, Савва использовал презерватив. А тут его просто на хрен сорвало. Запретность происходящего, табуированность и доступность.

Дотрахивай, блядь. Мудрый действительно так и сказал, а он, шкерящийся за будто нарочно, нет, не будто, теперь-то он понимал, что вполне предусмотрительно открытым окном, словно только и ждал, когда его впустят.

Скулы Саввы обожгло краской. Дыхание участилось. А только-только обмякший член потянулся к пупу, как если бы не отстрелял весь заряд. Сознание помутнело, его тупо заволокло порочными картинками. Как рядом с чудовищной ревностью уживался болезненный интерес подсмотреть за их интимным хотя бы одним глазком, более того, прикоснуться к нему хоть так, незримо, Савва совершенно не понимал. Оторвать бы Мудрому его седые муди за то, что тот втянул их в это гребаное извращение! Ей богу, если бы Савва был уверен, что сможет заменить Альбине мужа, то не зассал бы и сделал все, чтобы Мудрого слить. Но молодой Грос отчетливо понимал, что этого никогда не будет. Как бы ни повернулась жизнь, Альбина всегда будет принадлежать Аркаше. А он ей… И красота, с которой они любили друг друга, служила тому подтверждением.

А Мудрый? Это же какие яйца надо иметь, чтобы снова и снова пытаться… Или чтобы позволить кому-то другому «дотрахать» любимую бабу, когда сам потерпел с ней фиаско? Савве этого было не понять. Возможно, потому что он сам все же еще не испытывал таких чувств. А может, и вовсе никогда их не испытает. Ведь не всем они даются, наверняка не всем. Да он бы, наверное, и не хотел так раствориться в ком-то.

Врываясь в его хаотично мечущиеся мысли, в дверь спальни коротко постучали.

– Таблетки, Альбин. Заберешь? – Мудрый погладил жену по спине.

– Так быстро?

– Ты передумала?

– Нет, конечно, – отрицательно мотнув головой, Альбина метнулась к двери. Савва машинально отступил за штору, боясь, как бы его не увидели.

– Спасибо, – пробормотала Аля. Захлопнула дверь и подошла к тумбочке, где стоял графин с водой, попутно вскрыв упаковку. – Побочка тут, конечно… – прошептала она, изучив инструкцию. – Но если выпить сразу, вроде бы ничего не будет.

Первая таблетка отправилась в рот, но вместо облегчения Савва испытал совершенно необъяснимое чувство тоски по не случившемуся. Как назло, перед глазами встали фотки беременной Альбины, которые попались ему на глаза, когда они с Акулой пересматривала пожелтевшие от времени снимки Мудрого. Если бы она забеременела от него… То что? Бред. Ну, бред же!

– Савва… – окликнул его Аркаша.

– М-м-м?

– Поздно уже.

Намек, что ему пора? Ну, а что же еще?

– Да, давайте. Спокойно ночи, – хмыкнул, поиграв челюстью. Если Савва еще в чем-то сомневался, то это был железобетонный аргумент, что лучше бы ему и впрямь на этом поставить точку. Иначе какая его ждала жизнь? Подглядывать, урывать и каждый раз отходить в сторону?

Даже сейчас это унижало его достоинство. А если позволить себе углубиться? С другой стороны, зачем позволять? Почему бы не использовать их точно так же, как они использовали его? Зачем сразу драматизировать? И просчитывать самые худшие варианты? Ему и без этого есть о чем беспокоиться.

Савва вышел на улицу ровно так, как и пришел. Работы в саду было море, но персонал действовал слаженно, и постепенно лужайка перед домом пустела. Савва сел в тени у бассейна, наблюдая за снующими туда-сюда официантами. Те были приблизительно его возраста. Что, наверное, совсем неудивительно. Официантами обычно подрабатывают в самом начале, когда еще не определился, «кем хочешь стать», или если уже выбранное направление пока не приносило стабильного заработка. В этом смысле жизнь в штатах мало чем отличалась.

– Так, вы как хотите, а я вызываю такси, – совсем рядом с Саввой послышался женский голос.

– Ну, привет! А дорабатывать кто будет?

– Точно не я. Меня заверили, что к двенадцати все закончится! А тут еще пахать и пахать…

Девчонка, выступившая из темноты, была на удивление ладненькой. Невысокая, фигуристая, с большими слезящимися глазами.

– Не обижайся, Ир. Меня папа убьет, если я не вернусь.

– Такси сюда не приедет. Закрытая территория. Или всех жди, или шагай аж к шлагбауму на въезде.

– Да ты что? – всполошилась девица. – Это же сколько мне шагать? Черт. Вот как я так встряла?

Не совсем понимая, на кой черт ему это надо, Савва вышел из своего укрытия.

– Привет. Услышал, что у вас проблемы. Могу подвезти, я как раз еду в город.

Девица удивленно вскинула брови.

– А вы кто?

– Запоздалый гость, – усмехнулся Савва, оглянувшись на дом.

– Ну, я не знаю.

– Вы тут разбирайтесь, а я пойду, Ник. Кому-то же надо заканчивать, – съязвила вторая девушка, бросая на Савву взгляд, полный неприкрытого интереса.

– Так что? Поедешь?

– Ладно. В таком доме вряд ли есть шанс нарваться на маньяка, – усмехнулась Ника.

– Ну, это как посмотреть, – парировал Савва.

– А-а-а? – протянула девушка, хлопнув глазами.

– Шутка. Сюда пойдем, так быстрее.

– Савва Владимирович! – окликнул его кто-то из охранников.

– На минутку, – улыбнулся он девочке, отходя. – Я обкатаю бэху. За мной ехать не надо.

– У меня распоряжение, – довольно непреклонно возразил охранник.

– Ну, тогда поезжайте следом, – Савва закатил глаза.

– Лучше возьмите водителя.

– Слушай, какой водитель? Я с девочкой познакомился… Сечешь?

– Ладно. Нам нужно проложить маршрут.

– Ника, скажи свой адрес, – крикнул Савва. Девочка как будто бы испуганно назвала. Охранник нахмурился. – А теперь что не так?

– Приметный домик. Если официантки могут себе позволить жить в таком, я явно чем-то не тем занялся по жизни.

– Мы уже и официанток подозреваем?

– Мы подозреваем всех, Савва Владимирович.

Савва закатил глаза и пошел к девочке. Он вполне справедливо решил, что опасность ему не грозит хотя бы потому, что его появление у бассейна, а равно как и предложение подвезти девочку, никто просчитать не мог. Значит, опасность ему не грозила.

– Ты чего такая испуганная?

– Мама учила не садиться в машину к незнакомцам, – нервно облизнув губы, усмехнулась Ника.

– Ну, мы познакомились, – закатил глаза Савва. – Запрыгивай. Ты как относишься к скорости? Хочу обкатать эту девочку, пока трасса пуста, – Савва любовно огладил руль бэхи.

– Не очень, – еще более настороженно заметила Ника.

– Если будет слишком – просто скажи. Окей?

– Ла-а-адно.

– Если хочешь, можешь включить музыку.

У Саввы даже мысли не возникло, что простая девчонка может не знать, как это сделать. Но у Ники не возникло никаких трудностей. Улыбнувшись, она законнектила свой телефон, и в салоне заиграла отечественная попса. Ну, только слезливых песен про любовь ему сейчас и не хватало для полного счастья! Вайб, который они навеивали, определенно был лишним. Савва не хотел об этом думать. И чувствовать это дерьмо не хотел… Он поэтому и сорвался на ночь глядя в город, чтобы не оставаться наедине со своими мыслями.

– Значит, ты подрабатываешь официанткой.

– Разово, – поморщилась Ника. – А вообще я учусь.

– Да? И на кого же?

– На управляющего персоналом.

– И как? Нравится?

– Нет. Это вообще не мое, – покаянно свела брови домиком. – Но папа сказал – надо.

– А своей головы на плечах у тебя нет?

– Много ты понимаешь! Он же меня содержит.

– Кажется, ты неплохо справлялась с подносом.

– И что? Мне их до конца жизни таскать? – засмеялась девушка.

– Да нет. Пока выучишься, на кого ты там хочешь?

– Ни на кого. Зачем мечтать о несбыточном? – отмахнулась Ника. – И вообще, что мы все обо мне? Расскажи что-нибудь о себе.

– Да нечего особо рассказывать. Учился за бугром. Сейчас вот вернулся. Работаю на большую технологическую корпорацию. Пока все нравится.

– Так ты айтишник! Ну, можно было и догадаться.

– Что, я так похож на типичного представителя? – Савва бросил на себя взгляд в зеркало заднего вида.

– Нет-нет. Ты красавчик. Просто откуда еще у молодого парня взяться такой тачке? Или мама с папой подогнали, или сам на нее заработал. Если сам, то вариантов, где, согласись, не так уж и много.

– Боюсь тебя разочаровать, но…

– Ну, нет! – наигранно ахнула Ника. – Только не говори, что это подгон от родителей.

– От отчима.

– Да блин! Выходит, так себе из тебя получился айтишник?

Савва захохотал, сбрасывая газ:

– Нормальный. А как ты оцениваешь собственные профессиональные навыки?

– Ну, официантка из меня вышла хреновая. Жаль, девчонок подвела, но меня реально обманули… Хочешь тайну?

– Если меня потом не придется убить.

– Как знать? – захихикала Ника. – Я никогда до этого не работала официанткой. Я вообще ни дня не работала. Это все проигранный спор.

– Серьезно? – в памяти Саввы невольно всплыли слова охранника о том, что девочка живет в каком-то элитном доме. – А в чем прикол?

– Ну, так надо мной поиздевались. Думали, я сольюсь, потому что это ниже моего достоинства. А вышло даже забавно. Детишки такие милые…

Савва кивнул, прислушиваясь к мерному гудению мотора. Газанул. Сбросил скорость… И снова набрал. Скосил на девочку взгляд. Она была реально хорошенькой. Вполне в его вкусе. Сто процентов у него бы встал, если бы он ее поцеловал, или сжал вполне приличные двоечки. Что очень обнадеживало. А то он уж начал бояться, что потерян для других женщин. Но ведь нет, черт его дери! Нет… А раз ничего непоправимого не случилось, то почему бы не позволить себе, что хочется? Не эту девочку. О, нет. Альбину. Черт с ним… Пусть даже на их с Мудрым условиях. В конце концов, он в любой момент сможет слиться.

– Вот тут останови, пожалуйста. Там дальше не проедешь, – сказала Ника, мягко улыбнувшись. Савва послушно прижался к обочине. И повернулся к попутчице, отмечая, что на первый взгляд миловидное личико при детальном рассмотрении для него оказалось… все-таки простоватым. Большие глаза, пухлые губы, курносый нос. Никакого изюма.

– Может, обменяемся телефонами? – предложила Ника, нерешительно покусав губу.

– Диктуй, запишу…

Глаза Ники радостно блестели, когда она диктовала ему свой номер. И он его даже записал, зная, что в ближайшее время совершенно точно не позвонит. Но, тем не менее, не желая обижать девчонку.

– Ой, мне, правда, надо бежать.

– Да, я помню. Строгий папа.

– Ага. Ну, пока, – дернула ручку и обернулась. Нет, к поцелуям он определенно не был готов. Да и ей бы вряд ли захотелось с ним целоваться, узнай, что еще совсем недавно его язык погостил во рту, где до него побывал член постороннего мужика. Тьфу ты…

– Пока, – заметил Савва, бросая взгляд на часы. Ника все поняла правильно и, не став больше его задерживать, упорхнула. Подождав минут пять, Савва вышел из машины навстречу выскочившему ему навстречу из тачки сопровождения охраннику:

– Пробей, что за девочка.

– Уже дал команду…

Наутро после дня рождения Акулины их ждал первый за много-много дней полноценный выходной. И Альбине бы радоваться, но как-то не получалось.

Встав пораньше, она напекла сырников на завтрак – обычно готовка ее успокаивала, красиво сервировала стол, позвала родных, но красивой картинки идеального семейного утра все равно не сложилось.

– Если у тебя есть что спросить – спроси, – проворчал Аркаша, размазывая по своему сырнику джем.

Приборы в руках Альбины замерли. Спросить, вот, значит, как? Ах, если бы она была уверена, что сможет справиться с правдой, она бы, вероятно, и впрямь поинтересовалась, какого черта произошло той ночью. Но ответы могли быть настолько сложными для понимания и принятия, что она не стала.

Коснувшись пальцами лепестков роз, Аля перевела взгляд на трудящихся в поте лица садовников. Аркаша ничуть не преувеличил, когда сказал, что их лужайке был нанесен ущерб.

– Ты потом в спортзал?

– А что?

– Думала составить тебе компанию.

Альбина пригубила кофе, безмятежно глядя на мужа поверх чашки. И показалось ей, что плечи того обрушились от накатившего облегчения. Неужели он тоже переживал? Аллах. Почему она сомневалась?

– Да. Чуть осядет завтрак – и пойду.

Голос Аркаши был непривычно сиплым. Невыносимо. Черт. Надо бы как-то проще к этому относиться, да? Надо бы как-то проще… Чтобы и он так сильно не волновался.

– Тогда я с тобой? Не помешаю?

Мудрый даже отвечать на этот вопрос не стал. Лишь насмешливо вздернул брови.

– Пойдете с нами? – обратилась к все еще сонным детям.

– Нет. Мы в басик пойдем. Попрошу Савву, чтобы нас покидал, – заявила Акулина.

– Он еще спит, – фыркнул Егор.

«Или нет. Может быть, он просто их избегает», – подумала Альбина. А может, и вовсе собирает вещи, решив, что такие отношения ему не сдались и даром. Интересно, что Аркаша будет делать тогда? Какой еще разыграет козырь? Что тот припрятан у него в рукаве, Аля даже не сомневалась.

– Он поздно вернулся, – усмехнулся Аркаша.

– Откуда? – не поняла Альбина.

– Из города.

– Он уезжал?

– Ага. Заскучал, видимо.

Альбина как раз хотела спросить, что означают его слова, когда из дома вышел начальник Аркашиной СБ и решительно направился к ним.

– Есть новости, Аркаш. Ты ох… фигеешь.

– И что, это не может подождать? – поморщился Мудрый.

– Никак. Сейчас поймешь почему.

– Дети… Вы, кажется, доели? – вздохнула Альбина. Мелкие, недовольно пыхтя, сползли со стульев и пошлепали в дом.

– Угадай, с кем молодой Грос уехал?

– С официанткой, Миш. Ты мне уже об этом докладывал.

Альбина поймала взгляд мужа. А это еще что значит? Почему он ей не сказал? Думал, это ее обидит? Смешно. Савва не клялся им в верности. Да ей вообще на него плевать, Аллах. Если вынести за скобки тот факт, что после другой ей с ним просто брезгливо.

– Там ничего не было. Он ее просто подвез.

А эта к чему ремарка?

– Это дочь Зарубина.

– Че? – моргнул Мудрый.

– Ника Зарубина.

– И что, позволь поинтересоваться, Ника Зарубина делала в моем доме?

– Не поверишь. Работала. Официанткой.

– Дочь Зарубина… Официанткой? На празднике моей дочери? Миша, ты, блядь, в своем уме, я не пойму? – сощурился Аркаша, обдавая того ледяным взглядом, от которого у менее закаленных людей кровь застывала в венах.

– Это случайность, Аркаш. Мы как раз разбираемся, но, похоже, девица просто проспорила желание. Ну, и вот такое было ее задание.

– Поработать у меня официанткой?

– Таковы были условия спора. То, что она попала сюда – удивительное совпадение.

– Ты сам-то веришь, что такие совпадения бывают? – рыкнул Аркаша.

– Мы ее проверяем, – отбивался Миша. – Но по той информации, что имеется на данный момент, это действительно была случайность.

– Хорошо. Даже если так. Объясни мне, как в этом уравнении возник Савва?

– Это надо у него спрашивать. Вероятно, ему просто понравилась девочка. Дело молодое.

– Моему основному партнеру понравилась дочка мудака, который спит и видит, как меня уничтожить? Ты мне это сейчас говоришь, я тебя правильно понимаю?

– Вряд ли молодой Грос знает, кто она.

– Уверен? – сощурился Аркаша.

– Записи из машины мы еще не успели прослушать. Ждем твоей санкции.

– Ну, так послушай, блядь! А пока ни слова про то, что было. Понял?

Михаил отрывисто кивнул, поспешно выбираясь из-за стола.

– И мне кинь ссылку.

Тяжело ступая, Миша удалился. Аля опять отвернулась к розам. Красивые они все же. Не зря столько сил потратили, чтобы вырастить эту клумбу. А какой аромат – голова кругом. И насекомые уютно жужжат.

– Альбин…

– Теперь понимаешь, что я имела в виду, говоря о том, что твой план шит белыми нитками? Вот уж чего ты никогда не мог предусмотреть, так этого.

– У меня встречный вопрос. Понимаешь ли теперь ты, почему я допустил между вами незащищенный секс?

Альбину бросило в пот. Она вся… вся буквально завибрировала, задрожала. Напряжение было таким, что казалось – тронь, и она разлетится на мелкие части.

– Я не стану рожать от этого мальчика, – заметила Аля срывающимся голосом.

– Ты хотела третьего.

– От тебя, Аркаша! – закричала она.

– Это невозможно.

– Даже если ты никогда больше не кончишь, есть медицинские процедуры, которые…

– Зачем?! Если есть другой вариант. Вариант, который для всех нас будет оптимальным.

– Ты несешь какой-то бред, прости. – Отказываясь это слушать, Альбина встала.

– Разве тебе не нужны гарантии?

– Как ты это видишь? Ну, рожу я. И? Кто будет отцом? Думаешь, Савва смирится с тем, что его ребенка запишут на тебя?! Если так, то… – Аля замолчала. Сделала глубокий вдох, обуздывая это стремное внутреннее дрожание. – Давай пока остановимся, потому что я близка к словам, о которых мы оба пожалеем.

Аля сорвалась с места, но Аркаша дернул жену за руку, врезаясь в ее живот лицом.

– Хорошо. Я тебя услышал… Проехали. Мы, кажется, хотели провести совместную тренировку.

– Я уже не уверена, что хочу, – прошептала Альбина, скользя кончиками пальцев по лысине мужа. Тот застыл, усилием воли заставляя себя опустить сжавшиеся у нее на бедрах руки.

– Ясно. Ну… – хмыкнул. – Если передумаешь, ты знаешь, где меня искать.

И ведь не сказать, что они вообще никогда не ругались. Бывало. К тому же это ведь и ссорой не назовешь! Но глядя вслед удаляющейся коляске Аркаши, Альбина сникала под гнетом ощущения, что они разругались с ним в пух и прах. И что, возможно, их жизнь никогда уж не будет прежней. Что вот так неожиданно, но, вполне вероятно, случилось то, чего она больше всего боялась.

С трудом подавив в себе желание побежать за ним следом, Аля вернулась к столу. Налила из кофейника остывший кофе. Пригубила…

– Я, кажется, все проспал? – послышался голос Саввы. Альбина медленно обернулась. В ярком дневном свете волосы молодого Гроса образовывали над головой нимб, отчего тот выглядел так, будто сошел с православной иконы. Савва был хорош – это бесспорно. Нравился ли он ей? Аллах… Она не ставила перед собой такого вопроса. В ее реальности существовал Аркаша. И только он. Но какого-то черта тот возлагал на Савву большие надежды. Видел в нем достойного преемника и помощника. Гарантию безопасности для их семьи. И палочку-выручалочку в самом интимном смысле.

– Тут еще есть немного сырников. Или же я могу попросить тебе что-нибудь приготовить.

– Да нет. Сырники вполне подойдут.

– Сметана? Джем…

Альбина пододвинула к Савве плошку, он протянул руку, и их пальцы на мгновение соприкоснулись.

– Дети поели?

– Все поели. Кроме тебя. Но как я поняла, ты лег под утро, поэтому мы и не стали тебя будить.

– Где я был и с кем, тоже доложили? – усмехнулся Савва, демонстрируя ряд ровных белых зубов.

– Это вопрос безопасности, а не попытка тебя контролировать. Извини, – Аля встала, но равно как раньше ее остановил Мудрый, сейчас это сделал молодой Грос.

– Могла бы хоть чуть-чуть мне подыграть.

– С чем?

– Сделать вид, что тебе не похуй.

– На что? – Аллах, она так искренне не понимала!

– На то, что я уехал с телкой. У нас, кстати, ничего не было. Я хотел погонять, а ей надо было срочно в город.

– Ясно.

– Трахать я хочу лишь тебя. Но ты это уже и так знаешь.

Что на это ответить? Всего ее опыта не хватало, чтобы сформулировать хоть что-то внятное. Или остроумное… Или способное поставить зарвавшегося пацана на место. Или, наоборот, льстящее и привечающее к ней, к семье, как того и хотел Аркаша. Возможно, ее единственный шанс выжить и сохранить себя в этой паутине – раскинуть свою собственную, переиграв их всех?

Альбина облизала пересохшие губы:

– Хорошо, что ничего не было…

– Ревнуешь?

– А ты хочешь, чтобы я ревновала?

– Да, – просипел Савва.

– И все-таки лучше тебе не испытывать мои чувства. Я женщина вспыльчивая и брезгливая. Хочешь быть с нами – никаких телок, Савва.

Альбина встала, довольная тем, что хотя бы что-то они прояснили.

– Я хочу быть с тобой, – тихо бросил тот, шаря ищущим взглядом по ее лицу.

– Я неотделима от Аркаши. К тому же не припомню, чтобы тебя это как-то смутило.

У молодого Гроса на щеках проступили алые пятна. Аля спрятала улыбку, чтобы его не обидеть, с удивлением отмечая, что их разговор ее даже завел.

– Ладно. Пойду я…

– Куда?

– В спортзал. Обещала позаниматься с Аркашей. Если хочешь – присоединяйся.

Аля переоделась и пошла к мужу. Тот как раз подтягивался от перекладины под зорким контролем тренера. Альбина залюбовалась тем, как под плотной кожей перекатывались его мышцы.

– Че смотришь? – пропыхтел Мудрый.

– Надо будет позагорать…

– Ага.

Вот и все. Дальше стало не до разговоров. Каждый делал свою обязательную программу. А когда Аркаша встал с массажного стола, в зал вошел Савва. В майке-борцовке и шортах он смотрелся очень впечатляюще. Если не сказать – тяжеловато. Они с Мудрым выглядели как две полные противоположности.

– Привет, Аркаш.

– Привет. У меня к тебе просьба, – тут же взял быка за рога тот. – Ну, или пожелание, тут как посмотреть.

– Я тебя слушаю.

– Планируй свои выезды заранее. Не дело это, что охрана в последний момент узнает о твоих свиданиях.

– Высоко берешь, Аркаш. Но если мне приспичит куда-то поехать, я непременно воспользуюсь твоим советом. Спасибо.

– Ерничаешь? – сощурился Мудрый.

– Ни в коем случае. Просто пока ты тут занимался, мы кое-что обсудили с Альбиной… – молодой Грос притянул Алю к себе и потерся носом о ее висок, размазывая выступившие на нем от усилий бисеринки пота. – И пришли к полному взаимопониманию.

– Неужели?

– Мы семья. Разве не ты это предлагал?

– Я. Но у тебя с этим, кажется, были проблемы.

– Никаких проблем. Считай, я проникся твоими идеями.

– Касательно чего?

– Касательно гарантий, которые нам дает этот союз. И… приятных бонусов, – Савва повел костяшками пальцев по голому животу Альбины. Он чувствовал именно так, как говорил. Его затягивало в эти отношения, эту женщину… У него руки зудели. Хотелось ее и так, и эдак… Фантазия шпарила будь здоров. И что удивительно, в ней находилось место даже для Мудрого. Похоть распространялась как раковая опухоль. И какая-то болезненная нужда, которая брала начало еще, наверное, в детстве. И он не смог противостоять этому чувству. Его подкупали ее материнская забота и мягкость. Рядом с ней он чувствовал себя маленьким восторженным мальчиком. И в то же время – взрослым, готовым на настоящие поступки мужчиной.

– Отлично. А ты что скажешь? – Мудрый обратился к жене.

– Скажу, что я тебе верю. И если ты видишь наше будущее так – я не против.

– Тем более что оно сулит… Как ты сказал? Приятные бонусы? – оскалился Мудрый, притягивая жену к себе.

– Я только одно хочу знать, – нахмурился Савва.

– Да?

– Ну, типа… Ты вообще не можешь или…

– Савва, – сощурилась Альбина, бросаясь на защиту мужа.

– Все нормально, малыш. В теории я могу. Но не всегда это работает как надо. Процесс реабилитации затягивается… И вообще нет никаких гарантий, что он принесет результат.

– Зачем ты тогда себя мучаешь? – выпалил молодой Грос и опять покраснел. – Черт. Только пойми правильно… Я не хочу сыпать соль на раны, но как непосредственный участник…

– Имеешь право знать, – сухо закончил Мудрый, стискивая в ответ мокрую ладошку Али.

– Мне осталось не так много сексуальных удовольствий. Наблюдение за удовольствием моей женщины – одно из них. Но это слишком интимный процесс, чтобы я задействовал в нем постороннего человека.

Может, он больной, да… Но Савве это очень польстило.

Время летело так быстро, как, пожалуй, еще никогда в его жизни. Если поначалу Савва боялся, что Аркаша не сдержит обещания и будет держать его в стороне от реальных дел, то уже через пару месяцев интенсивной работы в упряжке со старым хреном он понял, как ошибался в своих прогнозах. По всему выходило, что Мудрый в самом деле решил устроить ему интенсив по ведению бизнеса. И со временем переложить на Савву большую часть задач, освободив себе время для праздности.

И Савве это нравилось. Он чувствовал себя ну просто какой-то акулой бизнеса. Переговоры иногда на уровне президентской администрации, совещания, встречи, командировки… Все это затягивало, бодрило, давало нужный адреналин, сравнимый разве что с самыми его отчаянными выходками в юности. Савва впервые за долгое время ощущал себя по-настоящему на своем месте.

Он понял, что Мудрый не просто так бросает его в гущу событий. Аркаша был не из тех, кто раздает подарки от нечего делать – за каждым его шагом скрывался расчет. Но Савва не жаловался. Ему нравилось даже это. Каждый день оборачивался новым вызовом, который он с азартом принимал. Да, возможно, он нуждался в отцовском одобрении Аркаши. Да, может, он упустил этот этап в детстве и таким образом наверстывал. Но когда Мудрый скупо кивал на очередную его победу, Савва заряжался такой мотивацией, что готов был сворачивать горы. Особенно когда в какой-то момент он заметил, что стал реальной фигурой на шахматной доске. Если поначалу к нему относились настороженно и даже где-то не воспринимали всерьез, то со временем он стал авторитетом, с которым считаются, и к чьим советам прислушиваются. Люди, привыкшие годами работать с Аркадием Львовичем, теперь смотрели на Савву с уважением. И даже Мудрый, хоть и не подавал вида, был им явно доволен.

Но вместе с тем приходило осознание другой, куда более впечатляющей вещи: их с Аркашей все больше воспринимали как единое целое. Наверное, это даже хорошо. Они к этому и стремились. Но Савву все сильнее пугал тот факт, что его самого по себе как будто не оставалось.

Мудрый отвоевывал в его жизни все больше места. Вытеснял все остальное. Даже в сексе, черт его дери, Савва был вынужден с ним считаться. Слушаться. Угождать… И да… В большинстве случаев ему это даже нравилось. Но порой… Черт. Порой его захлестывала ревность. И жадность. И желание… если не забрать Альбину себе, то хотя бы положить конец своим чувствам. Может, даже, чем черт не шутит, переключиться на другую. Одна загвоздка – Савва в принципе не мог представить, кто еще смог бы наполнить его жизнь такими эмоциями и красками, как Альбина с Аркашей.

– Кстати, у Вадика сегодня начался суд. Глядишь, за оставшиеся два месяца до вступления завещания в силу мы и обвинительный приговор получим… – заметил Мудрый, когда они сидели в гостиной. Все еще стояла жара, но аромат расцветших на клумбах астр и горечь георгинов непрозрачно намекали на скорое приближение осени. Первой Саввиной осени за много-много лет вне дома.

– Сколько ему дадут?

– Откуда мне знать?

Ну да. Наверное, такие подробности волновали Аркашу в последнюю очередь. Он мыслил совершенно другими категориями, в которых судьба одного маленького человека ровным счетом ничего не стоила.

– Я бы все-таки хотел знать, кто в действительности виноват в смерти матери.

– У тебя еще остались сомнения? Зарубин это, – запросто отрапортовал Мудрый.

– Может, у тебя и доказательства есть?

– Есть. – Аркаша, кряхтя, подтянул к себе ногу. Получив благодаря Савве возможность уделить здоровью максимум времени, за лето Мудрый окреп. Он еще пользовался коляской, но значительно реже, чем раньше. Дома себя по большей части щадя, в офисе он старался передвигаться на своих двоих.

– Как это? – сощурился Савва. – Почему ты молчал?

– Потому что сейчас мы ничего с этим не в силах сделать, а значит, нет смысла и пытаться. Учись расставлять приоритеты.

– Если бы это была твоя мать, а не ненавистная бывшая, потрепавшая кучу нервов при разводе, ты бы рассуждал так же? – оскалился Савва. Уложить в голове то, что у Мудрого были ответы на вопросы, которые терзали его вот уже, считай, четыре месяца, а тот молчал, было сложно. К молодому Гросу вернулся страх, что Аркаша все же ведет против него какую-то свою игру. Страх, который почти исчез, когда они с ним встали плечом к плечу.

– Более того. Я бы рассуждал так же, даже очутись на этом месте сам. Или ты думаешь, в меня по другой наводке стреляли? – и себе ощерился Мудрый.

Они замерли друг напротив друга. Старый волчара и молодой волк. И если бы не появление Альбины, Савва наверняка бы отступил. Потому что Мудрый опять его сделал.

– Что такое? – настороженно спросила она, замирая ровно между мужчинами. Аркаша с Саввой переглянулись. И почему-то казалось ему, что подумали они об одном – еще бы в начале лета она, безусловно, приняла сторону мужа. А теперь нет. Савва понятия не имел, что по этому поводу чувствует Мудрый, но он сам… Он просто с ума сходил от того, что это стало вообще возможно.

– Ничего, девочка. Мелкие угомонились?

– Да. – Альбина прочертила взглядом дугу – от мужа к любовнику. И все так же настороженно на них глядя, спросила: – Наши планы на вечер все еще в силе?

– А какой у нас план?

– Джакузи. Кинотеатр под открытым небом…

Идея домашнего кинотеатра принадлежала Савве. И была оценена всеми обитателями дома. Даже дети любили посмотреть вечерком какой-нибудь фильм из вселенной Марвел. К тому же это был какой-никакой повод для Саввы заглянуть к ним в гости, потому как технически с некоторых пор он вроде как проживал в домике по соседству. И присматривал квартиру в городе.

– Значит, все в силе, конечно же… Отключишь камеры?

Мудрый протянул Савве планшет, а сам усадил к себе жену на колени. Савва сглотнул, ведь ни для кого из них не было секретом, что означала эта простая просьба. Учащенно дыша, Савва вывел на экран систему безопасности, ввел Аркашин код доступа и вырубил две камеры, из которых просматривалось джакузи. И только проделав эти манипуляции, он подумал, как виртуозно у Мудрого получилось отвлечь его от планов мести. Савву охватил стыд, что похоть опять взяла над ним верх. В конце концов, речь шла о гибели его матери! И о ее убийцах. Какой бы она не была, для Саввы стало делом принципа поквитаться с тварями, вынесшими ей приговор. С другой стороны, прямо сейчас он действительно ничего не мог с ними сделать. Значит, ничего страшного в том, что он развлечется, не было, так?

Главное, не гнать коней. Мудрый с Альбиной всегда долго раскачивались. Их сексу предшествовали целые ритуалы. То же кино, джакузи. Ужин с вином, неспешная беседа, медленно перетекающая в то самое. Это заводило Савву в той же степени, как и бесило. Он на их фоне чувствовал себя нетерпеливым щенком. Они о высоком, а у него все мысли о том, чтобы тупо ее выебать. Пометив собой хоть так. Савва не представлял, откуда в Мудром столько терпения… Он мог часами ласкать жену. Просто гребаными часами, подводя к оргазму. После него она была скользкой, припухшей и жаждущей…

Савва сунул руку в карман и сжал член, чтобы сбить градус накала. Альбина это заметила. Улыбнулась, хищно облизав губы. Она тоже все сильнее входила во вкус их отношений. Уж в этом молодой Грос обманываться не мог.

– Пойдем? – Мудрый с Алей на коленях выехал из гостиной первым. Савва поплелся за ними. Скулы сводило от напряжения, когда он торопливо искал, какой бы фильм включить фоном. Вроде бы и недолго он копался, но за время его отсутствия Альбина с Мудрым успели повздорить. И пусть Савва все реже в их обществе ощущал себя третьим лишним, сейчас ему захотелось ретироваться. Вокруг этой парочки будто стена выросла, за которую он не мог заставить себя пробиться. Остановил себя буквально в последний момент. Подумал, какого черта?! Они же семья.

– Что не так?

– Ничего, – ответили синхронно супруги.

Савва пожал плечами. Стянул за шиворот футболку, избавился от шорт и чертыхнулся, наступив… на что-то. Видно, в попытке помешать ему разглядеть, что же это было, Альбина выскочила из воды. Но Савва оказался проворнее. Сжав в руке анальное яйцо, он спрятал то за спину, а свободной – прижал Альбину к себе.

– Тщ-щ-щ, ты чего дергаешься?

– Ничего. Отдай!

– Это? – он покрутил девайс в руках. – Аркаш, я думал, ей наших игрушек хватает, а Альбина Ринатовна…

– Ой, да заткнись ты! – почему-то разозлилась она. Савва искренне не понимал, в чем дело. Ну не стеснялась же Аля, учитывая, чем они втроем занимались!

– Почему? Мы же не против. Правда, Аркаш? Хочешь поиграть с попкой…

– Не хочу. Сядь ты уже! Закрыли тему.

Не в силах объяснить повисшего напряжения, Савва отступил. Пожал плечами. Сунул штучку в карман. И присоединился к Аркаше в джакузи. Мудрый же сидел, словно каменный. На щеках желваки… Нет, он, конечно, немолодой, но Савва не замечал за ним какой-то кондовости или предубеждений. Ну, захотелось Альбине Ринатовне пошалить, ну… Стоп. Это же ее, да? Или…

Савва сделал глубокий вдох. Окей. Он знал о… подобной стимуляции. Если для Аркаши это единственный шанс получить свой кайф… Что в этом такого? Впрочем, кого он обманывал? Ясно что! И ввиду этого понимания Савва все же не мог до конца поверить, что Аркаша на это бы согласился. Он слишком заморочен. Слишком гетеро. Слишком самец.

– Пойду, принесу попить, – просипела Альбина, на ходу накидывая халат.

– Сходи, помоги ей с закусками. А то сидим, как два пидараса, только лепестков роз не хватает, – рыкнул Мудрый. Савва послушно выбрался из воды и пошлепал вперед по дорожке. После горячей воды воздух казался почти морозным. Савва поежился. Оглянулся на Мудрого, который сидел, задрав застывшее маской лицо к черному небу, и решительно пошел дальше.

Аля стояла, упершись ладонями в мраморную столешницу, и глубоко дышала.

– Как тебе могло прийти в голову, что он согласится? – спросил Савва, почему-то решив, что Аркаша нуждается в его защите.

– Я просто хотела, чтобы ему тоже было хорошо.

– Он говорит, что получает удовольствие, когда его получаешь ты…

– Это может быть физическое удовольствие. Разница очевидна?

– Ну-у-у, это еще неизвестно. – Альбина резко отвернулась. – Стой. Ты хочешь сказать, что уже пробовали?! Когда?

– Какая разница?

– Большая! Стоп… Подожди. Вы что, трахаетесь без меня?

Альбина посмотрела на него так, будто он задал самый идиотский вопрос на планете. И это было, блин, чертовски неожиданно. Возможно, чтобы как-то втиснуть происходящее в рамки приемлемости, Савва придумал, что раз Аркаша инвалид, то в те ночи, что они остаются с Альбиной вдвоем, ничего не происходит. Но оно происходило, мать его так. Когда он думал, что нет… Оно происходило.

– Может, бывали случаи, что он и кончал?

– А как же? – изумилась Альбина. – Савва, ты чего? Ты же сам видел, что Аркаша не безнадежен.

Да, видел. Много раз за эти дни, он как завороженный подсекал за тем, как Аркаша таранит Альку, вспахивая ее плоть. И столько же – как он медленно обмякает. А получалось, все было далеко не так однозначно?

– Уходи от него, – просипел он.

– Ты сошел с ума… – Альбина попыталась сбежать, но он поймал ее у двери, прижал к груди и зашептал с отчаянием в ухо:

– Уходи! Ты знаешь, что со мной тебе хорошо. Ты, блядь, это чувствуешь… Я все для тебя сделаю. Воспитаю детей как своих. Ты же знаешь, я успел к ним привязаться. Знаешь ведь?

– Руки убрал. И отошел… – прохрипела Альбина. И хоть его уже конкретно несло, ее слезы заставили Савву опомниться. – Ты знал правила.

– Я не знал, что ты будешь с ним без меня!

– Мы женаты! Разве я тебе… или он… хоть когда-то отказывали, когда ты был инициатором?

– Нет! Но мы никогда не были вдвоем! Только ты и я! Он тебя тупо мне не доверял, да?

– И судя по всему, правильно делал.

Савва широко распахнул глаза. Открыл рот, чтобы возмутиться. И захлопнул тот, не найдя ни единого аргумента в свою защиту.

Нормальность… Для каждого она своя, как ни странно. Психика человека довольно гибкая. И по факту себя можно запросто убедить в нормальности чего угодно.

Люди годами живут в абьюзивных отношениях и называют это любовью. Подчиняются страху и называют это долгом. Терпят унижения, но убеждают себя, что так правильно, так должно быть. Привычка – страшная вещь. Она стирает границы допустимого, делает неприемлемое обыденностью. Сегодня ты вздрагиваешь от угрозы, а завтра уже не замечаешь ударов. Сегодня внутри тебя все протестует, а через месяц ты на это просто не обращаешь внимания.

Человек способен привыкнуть ко всему. К боли. К предательству. К жизни, которую он никогда не хотел.

Но это ли нормальность? Или просто защита, которую мозг выстраивает, чтобы не сойти с ума?

Где граница между тем, что действительно является твоим выбором, и тем, что навязано страхом, обстоятельствами, чужой волей? Особенно последним… Савва не знал ответа.

Он смотрел на себя в отражении затемненного окна и пытался понять: та реальность, в которой он живет – это его осознанный путь, или его просто убедили, что иного и быть не может?

– Знаешь что? Да пошли вы… Оба.

Савва развернулся на пятках и выскочил прочь. Несмотря на переезд для отвода глаз, в его комнате в доме Абрамовых было полно барахла. Он вытащил из шкафа первые попавшиеся джинсы и худи, сунул ноги в кроссы и рванул прочь. Охрана пыталась его остановить, но он так рявкнул, что на этой попытке все и закончилось.

Газ в пол.

Ощущение, будто рвет изнутри. От боли. Горя… И злости. На судьбу, покойную мать, на Мудрого, который всегда выходил сухим из воды. На Альбину, которая вела себя так, что он какого-то хера поверил, что стал для нее особенным. Или для них? Тут не стоило забывать, что она говорила ему о муже.

Савва сжал зубы, заставляя себя не думать, вглядываясь в чертову ночь, в которой не было ни света, ни спасения.

На спидометре было за сотню. Проносящаяся мимо картинка расплывалась перед глазами, тонула в алом тумане, заволакивающем глаза. Савва гнал по пустому шоссе, смутно осознавая, что не особо следит за дорогой. И дорога сама куда-то его вела.

В городе сбавил скорость, чтобы не загребли менты.

Кто-то из ребят в офисе упоминал об открытии нового клуба. Туда Савва и направился. Каким-то чудом прошел фейсконтроль. Заглянул внутрь. Красный туман в голове, красный неон подсветки… Саундтреком к ночи – гул басов, женский смех, алкогольный чад на забористой подложке дорогого парфюма. Савва нырнул в эту атмосферу, позволяя ей поглотить себя. Направился к бару, выхватывая взглядом незнакомые лица, не задерживаясь ни на одном. Все эти люди были здесь ради удовольствия. У него же была совершенно другая цель.

– Виски, двойной, – бросил бармену, не удосужившись ему улыбнуться. Пьянеть он не собирался. Просто сбить пульс, заставляя сердце стучать ровнее.

– Выглядишь так, будто тебе нужно сразу бутылку, – пошутил парень за стойкой. Савва хмыкнул, поудобнее устраиваясь на высоком табурете.

– Савва?

Голос показался Савве смутно знакомым. Он обернулся. И увидел среди девушек, сидящих за VIP-столиком, Нику. Только начавшее отступать напряжение скрутило молодого Гроса по рукам и ногам. На фоне усилившейся паранойи было почти невозможно представить, что эта встреча случайна. Потому как все, что ему казалось случайностью до этого, таковой не являлось.

– Ты-то что тут делаешь? – пробормотал он, пригубляя виски.

– Да вот, подружки вытащили, – беззаботно пожала плечами девушка, указывая на стайку девиц в стороне. – А ты?

– Глушу реальность.

Глаза Ники округлились:

– О… Значит, ты пришел по адресу.

Савва не ответил. Просто опустил взгляд, чтобы она не заметила мелькнувшую в его глазах ненависть. Перед ним сидела дочь человека, который был виновен в гибели его матери. Спустя пару недель после той встречи Аркаша будто невзначай упомянул об этом совпадении. И хоть умом он понимал, что дети не в ответе за грехи своих родителей, не ненавидеть Нику было практически невозможно.

– Как видишь. А тебя отпустил папа?

– А?

– В прошлый раз ты спешила домой, сославшись на строго папу.

– Удивительно…

– Что именно?

– То, что ты помнишь такие подробности. Я была уверена, что ты обо мне забыл и думать.

– Почему?

– Наверное, потому что ты так и не позвонил, – усмехнулась Ника. Взгляд Саввы залип на ее губах. Мозг кипел, просчитывая варианты того, как интерес девчонки можно использовать в своих целях. Подобраться через нее к Зарубину и придумать, как того уничтожить. А еще забыться. Хотя бы на эту ночь.

– То есть ты ждала моего звонка?

Будто смутившись, Ника повела плечиком.

– Знаешь, я не привыкла навязываться мужчинам.

– А я не привык отвлекаться на личное, когда затык на работе.

– О… – в который раз за вечер протянула Ника. И в ее глазах мелькнула такая радость, что у Саввы не возникло ни единого сомнения в том, что это будет очень и очень легкая победа. Цинично? Да. Но он больше не видел в ней просто хорошую добрую девочку. Он рассматривал ее как инструмент. И эта мысль будоражила его больше, чем должна была.

– Хочешь, потанцуем? – сощурился.

– Давай. Я только подружкам скажу.

Ника взмахнула рукой в сторону столика, за которым, то и дело на них косясь, шушукались расфуфыренные в пух и прах девицы.

Танцевала Ника легко и пластично, словно это не требовало от нее ни малейшего усилия. Время от времени она неловко касалась его плеча вибрирующими в ритме басов пальцами. Савва позволял.

Потому что неприкрытый восторг в ее глазах лил обезболивающее ему на раны.

Потому что это было даже приятно. И помогало забыться…

Потому что часть его – самая темная и злорадная – шептала: «Трахни ее. Используй. Как использовали тебя». Нет, ну разве не удивительно, что благодаря этой девочке он мог отыграться сразу на двух своих самых главных обидчиках? На Зарубине. И гребаной Альбине Ринатовне.

Савва хотел сатисфакции. Ника была наилучшим для того вариантом.

– Ты такой напряженный, – пробормотала она, задевая губами мочку на его ухе, для чего бедняжке пришлось встать на цыпочки.

Савва не ответил. Просто притянул ее ближе и поцеловал. Грубо. Жестко. Так, как целуют, когда не ищут романтики, а тупо глушат боль. Или рассчитывают забыться. Но хорошей девочке Нике этого неоткуда было знать. Она вздрогнула, но не отстранилась. Наоборот. Сильнее сжала его затылок, будто боясь, что он передумает. У Саввы же и в мыслях такого не было. Пожалуй, этой ночью его было не остановить.

Они вывалились из клуба в темноту, пропитанную запахами бензина, приближающейся осени и ночного города. Савва почти не помнил, как они выбрались из толпы, как пробрались через коридоры, освещенные тусклым светом. Знал только одно – он не передумает.

– Ты на машине? – спросила Ника, ловко цепляясь за его руку, будто боясь, что он растворится в ночи.

– Ага. Что не так?

– Ты же пил? – свела брови домиком.

– Один виски? Не смеши. Запрыгивай.

Было видно, что девочка колебалась, но страх его потерять был сильнее страха смерти. Это тоже льстило, одновременно с тем будя в нем что-то совсем уж темное.

Савва открыл дверь. Ника нырнула на пассажирское сиденье.

– А куда мы едем?

Савва завел двигатель, выруливая на пустую дорогу:

– Туда, где нам никто не помешает.

Машина мчалась вперед, а Савва чувствовал, как в груди закипает злость. И боль, которую он собирался заткнуть самым примитивным способом. В дороге разговор не клеился. Савва сделал музыку громче и притопил, опустив руку девочке на коленку. Та трогательно задрожала.

– Я так обычно не делаю, – кусая губы, заметила Ника, когда они уже подъезжали к дому.

– Что именно?

– Не трахаюсь на первом свидании. У меня вообще до тебя был один только парень.

Это могло быть правдой. А могло и нет. Он не хотел разбираться. Просто потому, что ему были глубоко безразличны эти подробности.

– Круто. Вот мой дом…

Бросив машину на подъездной дорожке, Савва открыл для Ники дверь. Сначала своей бэхи. А потом и коттеджа.

– Ух ты. Ты правда здесь живешь?

– А что, не похоже?

– Ага. Так пусто…

– Я только что переехал.

Ну, не объяснять же ей, что большинство времени он проводил в домике по соседству, исполняя за одного стареющего мудака супружеский долг.

Посчитав прелюдию оконченной, Савва молча стал оттеснять Нику вглубь дома. Девчонка чуть выгнула бровь, но не успела сказать и слова. Потому что он поймал ее за затылок и поцеловал без намека на нежность. Просто забирая то, что хотел этой ночью – и все.

Ника испуганно пискнула, приникая к нему всем телом. Савва сжал ее бедра, притягивая еще ближе, и резко толкнул к стене.

– Ты жесткий, – выдохнула Ника.

– Ты даже понятия не имеешь насколько, – прошептал Савва, рывком задирая короткий подол. А что? Сейчас ему не на кого было оглядываться. Он знал, что может сделать все что угодно – и Ника позволит. Альбина, чтоб ей было пусто, Ринатовна, как правило, тоже никогда его не отталкивала, он сам, зная, что за ним коршуном следит Мудрый, соизмерял с этим знанием каждый свой шаг. Тут же… Он не думал. Не анализировал. Просто делал, заглушая боль.

Савва не знал, сколько прошло времени, прежде чем все закончилось. Час? Два? Может быть, три? Точно не вечность. Потому что, если бы это была вечность, он бы успел забыться, а этого не случилось.

Савва помнил, чью дочь он держал в руках.

Помнил глаза Альбины, в которых ему, идиоту, виделась настоящая привязанность. И все то, чего, очевидно, там не было и близко.

А потом он услышал шум.

И ведь он понимал, более того, он мечтал, что этим все и закончится. Но когда на пороге своего дома Савва увидел Альбину, он словно получил удар прямиком в солнечное сплетение.

С растрепанными волосами. И накинутой прямо на ночнушку ветровкой она выглядела непривычно всклоченной, но все такой же величественной.

Глаза – ледяные.

Она смотрела на него. На мелькнувшую за его спиной Нику, которая суетливо одергивала одежду.

И в этом взгляде было что-то, чего Савва не ожидал увидеть.

Недоверие. Разочарование. Понимание. Боль… Острая и глубокая.

Савва почувствовал, как его тело вдруг свело судорогой.

– Альбина?

Он не понял, произнес ли это вслух, или только подумал. Она продолжала смотреть на него, и он не мог отвести глаз. Как если бы его прибило к полу, пригвоздило этим холодным, безжалостным взглядом, который обжигал куда сильнее, чем ярость.

Если бы она закричала.

Если бы она разозлилась.

Если бы она разнесла здесь все к чертовой матери…

Было бы легче. Но она просто молчала. А в ее глазах постепенно застывало что-то такое, отчего его начинало тошнить. Будто в этот самый момент что-то умирало. В ней? В нем? Непонятно. Ничего уже было не разобрать.

Никин «Ой!» вывел его из ступора. Савва моргнул. В груди разбухал ледяной ком, больно и противно давя на ребра. Он не был обязан оправдываться перед Альбиной. Он не должен был чувствовать себя виноватым. Но чувствовал.

– Собака…

– Что?

– Говорю, у нас сбежала собака. Хотела спросить, не видел ли ты... Нашу собаку. Извини, не хотела мешать.

Голос Альбины был на удивление спокойным. Точно таким, каким она говорила, когда прощалась с чем-то, что больше не имело для нее никакого значения.

Этот тон резанул сильнее, чем нож по горлу.

Савва сжал кулаки. Какого черта?! Они могли трахаться с Мудрым, а он с кем-то другим – нет? Где справедливость?!

– Нет. Здесь не было никаких собак.

– Тогда я пойду, – тихо ответила она и, развернувшись на пятках, сбежала вниз по ступенькам. Какого-то черта Савва побежал за ней следом. Схватил за запястье.

– Альбина…

Она замерла. Но не посмотрела на него. Он вдруг отчетливо понял, что это конец. Нет, не так. Это именно та точка, к которой он шел. Только он почему-то думал, что в ней он почувствует себя как-то иначе.

– Уже поздно. Я пойду.

«Что поздно? Что-о-о?» – Савве хотелось орать. Он бы так и сделал, если бы ответ не был очевиден…

– Ну, и чего так убиваться?

Альбина замерла, не оборачиваясь. Лежа на боку, она до рези в глазах вглядывалась в раскинувшуюся за окнами ночь.

Был ли у нее ответ на вопрос мужа? Нет. Не было.

– Это же Ника? Дочь Зарубина?

– Она. Только дело не в этом, правда, Альбинушка?

Аркаша прошелся ладонью по бедру жены, стискивая то сильнее обычного. Властно. Вызывающе. Как будто проверяя – где границы. Остались ли они. Альбина сжала челюсти:

– Ты хотел его привязать к нам, а в итоге подтолкнул в руки того, кто может нас уничтожить, – просипела Альбина.

– Я подтолкнул? Разве мальчик расстроился не после вашего разговора?

Внутри что-то оборвалось. Аля вскочила. Внутри все скручивалось в узлы, дыхание мучительно перехватывало.

– Значит, виновата я, да, Аркаш? Как все просто. А ты ведь не в курсе, почему мы поцапались…

– Я не в курсе исключительно потому, что у тебя появились от меня какие-то тайны, – рыкнул Мудрый.

Альбина рассмеялась. Горько, резко, почти зло.

– Да брось. Ты, и не догадался?

Ее немного потряхивало. Мерзкая дрожь заставляла кутаться в плед и подкатывала тошнотой к горлу. Мысли разбегались, подпрыгивая в такт этому навязчивому душевному дребезжанию. Страх, боль, ревность, непонимание смешались в причудливый пряный коктейль… Аллах, как ее ломало!

– Полагаю, из-за меня?

– Он всегда к тебе ревновал… – прохрипела Альбина. – Не знаю, чем мы думали.

– То есть это банальная месть?

Аркаша тяжело уставился на жену. На самом деле он прекрасно понимал, что двигало молодым Гросом. Более того. У него даже были некоторые идеи на этот счет. Мудрый как раз прикидывал, как с толком для дела использовать интерес Ники к Савве и его ревность, когда случилось то, что случилось. И сейчас вместо того, чтобы посыпать голову пеплом, надо было в срочном порядке придумать, как извлечь максимальную выгоду из произошедшего. Да, риск, что на волне злости Савва может переметнуться на сторону Зарубина, существенно увеличился. Но в то же время, если привязанность к их семье успела стать достаточно прочной, все могло повернуться с точностью до наоборот. И тогда Савва своими руками мог бы уничтожить их основного противника. Чувство вины за измену тут сыграло бы им с Альбиной лишь на руку. В конце концов, мальчик наверняка будет очень стараться, вымаливая прощения. Аркаша мысленно потирал ладони. Это оказалось даже легче, чем он мог представить. В очередной раз сыграть на чувствах молодого Гроса…

И нет, Мудрому не было его жаль. Хотя по-своему он даже любил экс-пасынка. В конечном счете тот никогда не узнает о том, что Аркаша в очередной раз разыграл его карту втемную. А даже если бы и узнал, то наверняка бы понял, что другого выхода у них просто не было.

– Какое значение это имеет теперь? – тихо спросила Альбина, сжав в ладонях предплечья.

– Он одумается.

– Перестань. Ты сам себе не веришь…

– Почему это?

– Потому что! Даже если он, как ты говоришь, одумается, мы никогда больше не сможем ему доверять.

– Ты слишком драматизируешь. В глобальных вопросах мы еще не знаем, как он себя поведет, и кому останется верным. А в мелочах…

– Это измена – мелочь?! – зашипела Альбина.

– Я вообще не понимаю, почему ты называешь это изменой. Если, конечно, у тебя не возникло к мальчику каких-то чувств.

– Аллах, ну что за бред вообще, Аркаша?

– Ну почему же бред? Твоя реакция была такой яркой, что я задумался…

Врет. Он об этом думал постоянно. О том, что она может полюбить другого. О том, что он своими руками подталкивал ее к тому, с чем в любой другой ситуации никогда бы не смог смириться. И уж конечно, никогда бы не допустил. Потому что нормальному человеку, любящему свою женщину до безумия, такое бы и в голову не пришло.

Беда в том, что он не был нормальным. И ситуация, в которой они оказались, таковой не являлась тоже. Нестандартные обстоятельства их жизни требовали нестандартных решений, принятие которых было невозможно без беспрекословной открытости всему новому. Аркаша это понимал. И старался… Хотя для него это тоже было большим испытанием. Слишком закостенел он в своих представлениях о жизни. Своей всеобъемлющей любви к ней.

– Ты же сам меня к нему подтолкнул… – растерянно шепнула Альбина.

– И? Разве тебе было плохо?

– Я не знаю! – закричала она, стряхивая неожиданно набежавшие слезы. – Я уже ничего не знаю. Я устала быть сильной. Наверное, я переоценила свои… – всхлипнула, – возможности тебе с-соответствовать.

Это было больно. Ей. И ему.

– Тщ-щ-щ! Что за бред? Ты не должна…

– Не должна что?

– Ничему соответствовать. Я люблю тебя, глупая. Или думаешь, я за столько лет не понял, что ты у меня нежная девочка?

– Кажется, нет. Иначе ты бы вряд ли возлагал на меня такие надежды.

– Значит, все-таки неравнодушна ты к мальчику… – сглотнул Мудрый. И нет, он, конечно же, понимал, чем эти их отношения обернутся. Просто принять это оказалось немного сложнее, чем он представлял, когда размышлял об этом гипотетически.

– Я люблю тебя. Это то, о чем я могу судить с уверенностью. А Савва… Это что-то другое. У меня нет этому определения. Наверное, это просто чувство собственничества. Да? – спросила Альбина у мужа. И Мудрый соврал:

– Конечно.

– Как думаешь, что теперь будет?

– Думаю, он начнет с ней встречаться. И нам нужно быть к этому готовыми.

Аля моргнула. Наверное, она все же ждала, что правда не будет такой жестокой.

– Знаешь что? – прошептала она.

– Что? – сощурился Аркаша.

– Хорошо, что ты никогда не гулял… Боюсь, если бы на месте Саввы очутился ты, я бы никогда этого не пережила. Никогда, – она метнулась от окна к кровати и нависла над мужем. – Никогда, никогда, никогда… – повторяла между жаркими страстными поцелуями.

– Так чего вы все-таки поругались, скажешь?

– Мы не ругались. Он сам себе что-то придумал, а я просто развеяла его заблуждения.

– Насчет чего?

– Насчет того, что мы без него не трахаемся.

Аля поцеловала мужа в колючий подбородок, спустилась по шее к груди. Провела языком вниз, огладила бедра. Мудрый машинально зарылся ладонями в волосы жены, притягивая Альбину еще сильнее.

– А мы трахаемся?

– Практически нет. Но Савве об этом знать необязательно. Не то он решит, что мы старые… М-м-м… И скучные.

– Значит, ты хотела, чтобы он ревновал? – оскалился Мудрый, наматывая ее волосы на кулак и заставляя тем самым поднять глаза.

– Нет, – задрожала Альбина. – Я не хотела, чтобы он подумал, будто это что-то значит, понимаешь? Потому что ты всегда будешь на первом месте. Для меня… Всегда ты.

Мудрый не без облегчения выдохнул, притягивая Альбину к себе за шею. Вгрызся в ее кожу, прикусил, будто жеребец кобылу, попутно ныряя рукой между ног. До той стрельбы он не мог нарадоваться, что у них с годами ничего не погасло. А сейчас вот думал, что будь у них по-другому, это все бы давалось легче.

– Мокрая какая…

– Для тебя.

Пытаться, когда каждый раз мог закончиться обломом – просто иезуитская пытка, на которую он, впрочем, добровольно себя обрек. На удивление лишь присутствие в их постели третьего притупляло страх перед неудачей. Мудрый мог сосредоточиться на собственных ощущениях, уверенный, что Альбине будет один хрен хорошо. Если не с ним, то с молодым Гросом. Парадокс, но Аркаша гораздо чаще доходил до финала, когда Алю приходилось делить. Просто потому что страх неудачи и ее неудовольствия не висел над ним дамокловым мечом. Когда Савва трахал его жену, ревность была далеко не главным чувством, которое испытывал Аркаша. Это было просто красиво. И порочно. И… больно. И сладко. Но в любой случае это было освобождением. Единственным вариантом для него разрядиться без стимуляции простаты, на которую, да, он согласился под давлением Альбины.

Их губы слились в жарком поцелуе. Ревность гнала Альку вперед, делала ее всегда плавные движения резкими. Под таким напором жены Аркаша чувствовал себя хуже некуда. Ему хотелось поставить ту раком и оттрахать до звезд перед глазами, но все отравлял страх, что ни черта у него не получится. Альбина сама на него взобралась. Опустилась рывком. Он провалился в тесный жар. Дернулся…

– М-м-м…

Рывок, рывок… Шлепок. Визг.

– Да-а-а…

Но нет. Пот катился по Алькиным вискам, грудь и живот покрылись хрустальными каплями влаги. Ляжки тряслись от усилия, а она никак не могла кончить. Аркаша чувствовал, что начинает слабеть.

– Вверх давай…

Аля с хныканьем перебралась выше, зависая истерзанной промежностью над его ртом. Мудрый обхватил губами камушек клитора и вставил в нее сразу четыре пальца.

– Надо было тебя в два ствола все же попробовать…

– Мр-р-р, – зарычала Альбина.

– Хотела бы? Конечно, хотела. И чего мы упустили такой шанс, м-м-м?

Наконец, накатил оргазм. Альбина захныкала, сползая вправо. Ее трясло, словно в момент эпилептического припадка. Тело будто свинцом налилось. А голова, наоборот, стала легкой-легкой.

– Потому… что… вы предпочитали… не участвовать, а смотреть. И ты… И он.

Аркаша не сразу понял, о чем Аля говорит. Потому усмехнулся:

– Что поделать – это реально заводит. Но если мальчик поведет себя правильно, можно попробовать что-то новенькое, как думаешь?

Она думала, что от одной мысли об этом голова идет кругом. А еще…

– Не думаю, что я смогу так открыться после всего, что он сделал.

– Относись к этому проще. Мы преследуем свои цели. Савва может делать то же самое.

– Он просил, чтобы я от тебя ушла, – прошептала Альбина, боясь, что это заявление все испортит.

– Это и стало причиной ссоры? – напряженно сощурился Аркаша.

– Да. Савва обиделся, что я выбрала не его. Хотя я изначально дала понять, что никакого выбора тут нет, и никогда не было.

– Ну, что ж. Теперь он в этом убедится.

– Аркаш…

– Он будет просить прощения и пытаться вернуться…

Мудрый притянул жену к себе. Провел ладонями по вновь напрягшимся плечам. Альбина слишком хорошо его знала, чтобы не понять, что за этим наверняка последует то, что ей не понравится.

– И? – выдохнула она.

– И мы, конечно, обязательно с ним помиримся. Но для этого ему придется постараться.

– Ну зачем, Аркаш? Опять им играть…

– Чтобы он проникся на будущее. Чтобы до конца осознал, кто здесь главный. И принял уже, наконец, ситуацию такой, как она есть.

– А если он не примет?

– И переметнется на сторону убийцы матери? Я тебя умоляю. Он же не дурак.

– Почему сразу на сторону убийцы? Он может выбрать свою собственную сторону. Найти нормальную девочку, завести семью…

– В бизнесе у нас нет разногласий. Савве нравится, что я делаю. А по поводу девочек, Альбин, мы уже говорили. Тебе нужно постараться, чтобы этого не случилось. Уж что ты умеешь, так это запасть мужику в душу.

– А если он не попросит прощения? – вскинула брови Альбина, гася очередную волну дрожи. Если Аркашу послушать, так это очень легко – принять измену, как будто ты не видел ее своими глазами. Но она видела. И не была к этому готова. Совершенно ведь не была.

– Значит, я просчитался. И он затеял какую-то свою игру. В любом случае мы узнаем об этом очень и очень скоро.

Альбина кивнула. Потянулась к ночнику и выключила освещение. Утро вечера мудренее – гласила народная мудрость. И прямо сейчас, когда ее мысли гудящими роями носились туда-сюда в голове, спорить с этим совсем не хотелось. Альбина прикрыла веки, размышляя о том, какой крутой разворот сделала ее жизнь этим летом! Почему вместо того, чтобы насладиться объятьями мужа, она вспоминает Савву с той сопливой девчонкой? Она же не верила Мудрому… Какой бы ни была заманчивой эта мысль, она реально не верила, что их тройственный союз продержится хоть сколь-нибудь долго.

Савва пригладил манжеты рубашки, в последний раз заглянул в зеркало и криво улыбнулся.

– Готов? – Ника наклонила голову, с восторгом изучая его отражение.

– Всегда, – бросил он, застегивая запонку.

Ложь. Он ненавидел это. Каждая встреча с Зарубиным стоила ему невероятных усилий. Улыбаться этому мудаку, поддерживать с ним беззаботную беседу, разыгрывая из себя по уши влюбленного в его дочь идиота, было не так-то просто. В такие моменты Савва особенно восхищался Мудрым, который, кажется, играл всегда. Как он умудрялся вертеть людьми, как ему вздумается, никогда не давая понять, что творится в его голове на самом деле?

Савва этому только учился. И сейчас, шаг за шагом приближаясь к Зарубину, он как никогда понимал цену ошибки. Потому что если он сорвется, если хоть на секунду покажет себя настоящего, его просто выбросят из игры. И это в лучшем случае. И Зарубин выбросит. И Абрамов. Почему-то Савва был уверен, что со стороны Аркаши это тоже какая-то проверка. Очередная, ага. Окей.

– Сразу предупреждаю, что застрелюсь, если вы опять начнете обсуждать дела.

– Что еще обсуждать?

– На благотворительном мероприятии? Шутишь? – округлила глаза Ника.

– Ну не про детские болячки нам говорить, а? Это все-таки светский раут. Почему я не мог просто отделаться переводом?

– Потому что тебе нужно вливаться в светское общество. Не спорь.

Ника подошла поближе, сжала уточкой губы Саввы и звонко его чмокнула. Наверное, не будь она дочерью своего отца, не будь Альбины, в какой-то параллельной вселенной у них могло получиться. Но он уже никогда этого не узнает.

– Ладно, сдаюсь. Пойдем.

– А комплимента я и сегодня не дождусь, да? – Ника ткнула Савве в руки норковый полушубок.

– Ты прекрасно выглядишь, – улыбнулся Савва, обхватывая ее за локти.

– Ой, ну тебя! Четвертый месяц мы вместе, пора бы уже привыкнуть, что ты…

– Ну, кто я?

– Не романтик! – Ника повернулась к Савве спиной, позволяя ему накинуть шубку себе на плечи. Савва осторожно вытащил волосы, чтобы не примять укладку, ради которой Ника моталась в салон Юли Мо. Перекинул через плечо. Напомнил себе, что терпеть это надо. Потому что у него есть четкая цель. К тому же невозможно не отметить, что КейТеху, пока он был с Никой, ничего не угрожало. Зарубин, как Савва и хотел, полностью пересмотрел свои планы поглощения, когда узнал, с кем встречается его дочь. Придя к закономерную выводу о бессмысленности войны, когда появился шанс оттяпать кусок пирога при помощи старого доброго династического брака. И кстати, в последнюю встречу Савве непрозрачно так намекнули, что было бы неплохо с ним поспешить.

– Что есть, то есть. Но я стараюсь.

– Я вижу, – Ника опять порывисто его обняла. Савва мягко отстранился:

– Пойдем.

Савва все же снял квартиру в городе, решив, что сведя встречи с Альбиной к минимуму, ему будет легче провернуть свой план. Но он даже представить не мог, как его будет ломать от невозможности ее видеть. Савва дико скучал. По Альке, по мелким, по ощущению семьи. Да он бы скучал даже по Мудрому, господи, вот только как раз этого мудака он видел довольно часто – все же они были главными акционерами КейТеха и работали в одном офисе.

К удивлению, Мудрый вел себя с Саввой так, будто не он их предал. Как будто реально ничего не случилось, как будто все не рухнуло в одночастье. Именно на таком его поведении зиждилась уверенность Саввы в том, что старый снова втянул их в какую-то свою игру. Ну, ведь ноль претензий у него! Более того – максимум понимания. И как будто еще больше доверия, которого, по факту, Савва совершенно не заслуживал. Это доверие со стороны Аркаши давило, пожалуй, больше всего остального. Савва привык, что главный в их союзе все-таки Мудрый. А сейчас тот как будто перекладывал на него ответственность за каждое из решений.

– Малыш, ну расслабься ты хоть немного! – прошептала Ника, когда они поднялись в кричаще-помпезный зал.

– Я в норме, – Савва одернул манжеты пиджака, скрывая раздражение.

– Ты выглядишь так, будто собрался на казнь, а не на благотворительный вечер, – Ника смешливо сморщила нос, изучая его лицо. Савва усмехнулся:

– Для меня это почти одно и то же.

Рука об руку они поднялись по лестнице. В зале их окутал гул светской беседы, звон бокалов и заливистый смех. Савва поморщился. Не то чтобы он ненавидел подобные мероприятия, иногда на них было даже занятно. Но сейчас его напрягала необходимость держать лицо одновременно и перед Зарубиным, и перед Мудрым с Алей, которых наверняка пригласили тоже, и перед посторонними, которые с интересом следили, к кому же Савва примкнет. После того, как он без проблем вступил в права наследования и начал встречаться с дочкой Зарубина, в разговорах сильных мира сего запахло ощутимой интригой. В глазах общества молодой Грос был не просто перспективным наследником. Он был равноправным партнером, который вот-вот мог породниться с семьей Зарубиных и скинуть Мудрого с пьедестала. Савва отчетливо понимал, что происходит. И терпел. Ради цели.

Их он заметил сразу.

Как и всегда, Альбина с Аркашей были в центре внимания. Они пришли едва ли не к самому открытию, вероятно, чтобы поскорее уйти. «Не хотели с ним пересечься?» – мелькнула неприятная мысль.

Савва застыл, излишне пристально наблюдая за этой парочкой. Мудрый – уверенный, спокойный, с фирменной ленцой в глазах. Альбина… В темно-зеленом платье, которое подчеркивало ее роскошную фигуру, но при этом скрывало больше, чем показывало. Натуральный шелк мягко льнул к телу, струился вниз, едва касаясь подолом пола. Длинные рукава облегали руки, а открытая линия плеч придавала образу утонченную дерзость. На шее красовалось лаконичное колье из белого золота. Тонкое, почти незаметное, но, наверняка невероятно дорогое – Мудрый любил баловать жену. Образ завершала густая грива, собранная в низкий пучок, из которого выбились несколько прядей, придавая лицу Альбины неожиданную беззащитность.

Она смеялась над чем-то, и Савва знал этот смех. Он был выверенный, поставленный для публики. «Что такое, малышка? Тебе так же хреново, как и мне, да?» – мелькнуло у Саввы в мозгу. И в этот момент она оглянулась, их взгляды пересеклись. Пространство странным образом сузилось. Ее припухшие губы слегка дрогнули. Неужели увеличила? На хрена? Но прежде, чем он успел что-то понять, Альбина отвернулась, будто ничего не было. Будто она не сидела у него под кожей все эти месяцы. Савва прикрыл глаза, переживая болезненный укол в сердце.

– Ох, я, кажется, вижу папу! Пойдем, ты чего застыл?

Рукопожатие. Казалось бы – элементарный жест, который любой мужчина использует по сто раз на дню. Другое дело, что от Саввы требовалось пожать руку убийце матери. В такие моменты его успокаивала лишь мысль о том, что терпеть этот треш ему осталось недолго. Время, что он провел с Никой, не прошло даром – он успел кое-чего нарыть, узнать. По крупицам добывая информацию, которая позволит ему уничтожить ее отца.

– Стар я уже для подобных мероприятий, – проворчал Сергей Александрович.

– Чего же пришли? – усмехнулся Савва.

– Тут с молотка пустят занятное колечко.

– Жене хотите приобрести?

– Дочери. Но если ты захочешь перебить мою ставку, я подыграю, – Зарубин совершенно неприлично оскалился.

– Пап, ну ты чего? – возмутилась Ника, скосив на Савву извиняющийся взгляд. Тот взмахнул рукой, мол, подумаешь, не бери в голову.

– А мне, Сереж, вон те подвески нравятся, – встряла в разговор госпожа Зарубина, дергая мужа за рукав. И казалось бы, на том ситуация была полностью исчерпана, если бы в борьбу за злосчастное кольцо не вступил Мудрый.

– Двести пятьдесят – раз… Двести пятьдесят – два…

– Двести семьдесят… – гаркнул Аркаша.

– Двести девяносто, – перебил ставку Зарубин.

– Триста! – не сдавался Мудрый.

– Как будто не тебе на халяву наследство досталось, – хмыкнул Сергей Александрович, обращаясь к Савве. – Триста!

– Триста десять, – закатил глаза тот. Не ответить на подобный вызов было как-то уж совсем подозрительно.

– Ты не должен мне ничего покупать, – возмутилась Ника, приникая губами к уху Гроса.

– Все в порядке, малыш, – усмехнулся Савва, косясь на Мудрого с Альбиной. Тот взмахнул карточкой, готовый поднять ставку. Однако жена придержала его руку и царственно качнула головой, дескать, нет, оно того не стоит. Значит, так, да? Ей похеру, что он для другой покупает кольцо за деньги, которых то совершенно не стоит?

– Триста десять – раз, триста десять – два, триста десять – три! Продано господину Гросу.

– Уи-и-и! – обрадовалась Ника, повисая у Саввы на шее. – Но все равно не стоило. Это лишнее. Я тебя же не за это люблю, – горячилась она. Савва заставил себя улыбнуться и потрепать девушку по волосам. Боковым зрением замечая, что за ним внимательно наблюдает Зарубин. Чересчур заточенный на реакции Мудрого, Савва порой забывал, что и его потенциальный тесть – далеко не дурак.

– Надо это дело оформить. Я отойду.

– Да можно и потом, куда спешить? – возмутилась Ника.

– Не люблю оставлять на завтра то, что можно сделать сегодня.

Это правда, но гораздо больше ему все же хотелось отдышаться. Савва вышел из зала, где его душили ароматы дорогих духов, спустился по лестнице и вышел на улицу.

Время летело незаметно. Лето сменила осень, осень перетекла в зиму. Сырость, ветра, каша под ногами… И толку, что город украшен к Новому году? Никакого праздничного настроения у него не было и близко.

Вдохнул так глубоко, что легкие стало жечь, и на глазах выступили слезы. Казалось, сырость, что он вобрал в себя, кристаллизовалась в груди и теперь резала-резала-резала его изнутри острыми гранями. Савва не понимал, что это за черт. Хотел как лучше, а на выходе поймал что-то очень похожее на паническую атаку. Какого хрена? Даже Альбину он за прошедшее с их ссоры время видел не в первый раз. Все же они работали в одной команде. И большой пласт его рабочих обязанностей все еще занимали последствия слияния их фирм.

Собрав в руку лежащий на перилах снег, Савва сжал тот в ладони и обтер лицо получившейся ледышкой. Стало чуточку легче. Перед тем как вернуться, он остановился у зеркала в зоне гардероба, чтобы привести в порядок одежду.

– Ничего стоящего… – донесся голос Альбины из-за шторки.

– У тебя просто слишком изысканный вкус.

– Ну-у-у, с этим я не буду спорить, – рассмеялась Аля. И теперь ее грудной смех был вполне натуральным. Может, в тот раз ему показалось? Может, они реально плевать на него хотели, а он себе что-то придумал?

Посчитав, что довольно унизительно будет, если его обнаружат за банальным подслушиванием, Савва решительно вышел из-за шторки и растерянно замер, глядя на руку Мудрого, поглаживающего животик жены.

Что? Нет. Ну, нет же! Этого просто не может быть.

Но чем дольше он смотрел, тем отчетливее понимал… Ему не привиделось. Не показалось. Альбина в самом деле беременна. Оставалось лишь это осознать… А как? Когда эта новость – как резкий удар под дых. И воздух стал тяжелым и горьким... Гул голосов смешался в неразличимый шум. Савва чувствовал, как по телу разливается холод, проникая в каждую клетку. Вымораживая изнутри.

Чей это ребенок?

Конечно, его.

Или… Кажется, Альбина упоминала, что Мудрый чего-то там может. Из-за этого они и поругались. Именно эта ссора и стала началом конца. Он столько раз потом себя ругал за то, что не сдержался!

А-а-а!

Савва сделал еще один шаг вперед, но тут же остановился. Альбина намеренно не смотрела в его сторону. Так, словно он больше для нее не существовал. Как будто он не должен был знать. Как если бы она вообще не собиралась ему говорить. О боже.

Савва не понимал, что сильнее – желание схватить ее прямо сейчас и вытрясти правду, или боль от осознания, что она хотела от него это скрыть. От него. Словно он был никем. Словно через его чувства можно было просто переступить, как через что-то незначительное и неважное.

– Остынь, – рявкнул Мудрый. – А то наломаешь дров!

Да. Точно. Надо остыть. Савва тряхнул головой, отгоняя подталкивающие его к всякого рода безумствам эмоции. В конечном счете он что-то явно упускал. Или ему просто нужно было в это верить, чтобы окончательно не спятить.

– Савва! – голос Ники пробился, будто сквозь пелену.

Он моргнул, разрывая затянувшийся и до края болезненный визуальный контакт.

– Ты в порядке? – Ника нахмурилась, глядя на него с легким беспокойством.

– Да, – соврал Савва, чувствуя, как к горлу подкатывает та самая тошнота, которая бывает лишь от предательства.

Только вот кто и кого предал?

Он их?

Или они его?

Одно дело знать, что он с ней, и совсем другое – видеть их своими глазами. Альбина была уверена, что была готова, но это оказалось совершенно невыносимым.

– Я хочу домой.

Аркаша послушно кивнул охраннику.

– Ты это сделал специально, – прохрипела Аля.

– Что?

– Подстроил нашу встречу. Дал ему понять, что я беременна, – перечислила неживым, каким-то совершенно не своим голосом. – Почему?

– Почему что?

– Почему ты именно сейчас выложил на стол свой главный козырь?

– Наш козырь, – подчеркнул Мудрый, сощурившись. – Ты и сама это знаешь. Ты все-все обо мне знаешь.

– Знаю, – повторила Аля, как под гипнозом, качнув головой.

– И любишь, несмотря ни на что, – сказал он, придавив жену темным полубезумным взглядом.

– Люблю.

Аркаша на секунду зажмурился. Будто испытав ни с чем не сравнимое облегчение.

– И знаешь, что все, что я делаю – я делаю для тебя и детей, – притянул ее к боку, прижался губами к теплой шее. Вдохнул родной, усиливающийся во время беременности аромат. Отзываясь на скупую ласку, Альбина затрепетала.

– Я думала, мы рассекретимся накануне голосования.

Должность генерального директора в Кей-Техе была выборной. Очередное голосование должно было пройти через три с половиной месяца. И Альбина справедливо рассудила, что Аркаша разыграет карту с ее беременностью накануне, чтобы у Саввы и мысли не возникло прыгнуть через голову. Как она к этому относилась? Сложно. Конечно, Аля понимала, насколько аморально все, что они делали, со стороны стороннего наблюдателя. Но, во-первых, они реально не были уверены, что это ребенок Саввы. А во-вторых… Аркаша не затевал против него ничего плохого. Того самого плохого, что подстерегало его буквально на каждом углу в безжалостном мире бизнеса.

– Нет. Узнай он об этом перед голосованием, мог бы с психу наломать дров.

Они замолчали, устраиваясь на заднем сиденье машины. Аркаша поднял перегородку, привлекая трясущуюся Альбину к себе.

– Тише, маленькая. Тише…

– Ты страшный человек, Аркадий Львович. Иногда я тебя боюсь.

– Это я уже слышал.

Аркаша прижался губами к макушке жены, потерся носом за ухом.

– Я…

– Что?

– Аркаш, я и за него боюсь. Он же… совсем не готов к подобным битвам.

– Ты его недооцениваешь. Возьми сегодня. Савва все понял и…

– И?

– Сдержался.

– Господи. Ты и тут его проверял?

Альбина зажмурилась, не зная, плакать ей или смеяться. Аркаша – такой Аркаша. Всхлипнула. Подняла на него взгляд. Задержалась на миг и с жадностью поцеловала. Можно было гадать – это их окружение задает правила, или они сами, своими поступками формируют эту безжалостною среду… Да что толку от этих догадок, когда ничего не повернуть вспять?

Альбина углубила поцелуй, топя в нем свою тревогу. Аркаша ответил сразу – глубоко, жадно, как делал всегда, и как она любила. Но мысль о Савве не уходила. Альбина отстранилась первой. Губы подрагивали от эмоций.

– Ты уверен? – прошептала она.

– В чем именно?

– В нем.

В том, что Савва не сломается под давлением обстоятельств. В том, что он не уйдет к Зарубину по-настоящему. В том, что он не разрушит себя, чтобы доказать нам с тобой свою крутость. В конце концов, мало ли… Он с этой девочкой был три месяца. Три месяца – долгий срок.

Аркаша провел большим пальцем чуть повыше пупка.

– Сегодня он видел нас. Видел тебя. Видел, что ты носишь его ребенка…

Альбина вздрогнула.

– Это не факт.

– Да, но он подумал именно так.

– И разозлился. Ты видел его глаза? Думаешь, нам это на руку? – частила Альбина, выплескивая на мужа обуревающие ее сомнения и страхи. Так шатко она себя не чувствовала, пожалуй, никогда. Новость о беременности стала для нее полнейшим шоком, хотя в глубине души Аля, конечно, понимала, что если уж Аркаша чего задумал, этого не избежать… Но да, она и сейчас не могла до конца поверить, что внутри нее растет, возможно, чужой ребенок. Да, ребенок молодого мужчины, которым она увлеклась… Но все же не Аркашин ребенок! Она так боялась, что из-за этого будет как-то иначе относиться к крохе. Она боялась, что все обернется не так, как Мудрый задумал. Она вообще всего на свете боялась! Как никогда в жизни, Аллах.

– Да, поначалу он разозлился. А потом?

– Ну, что потом, Аркаш? Потом пришла… эта его…

В голосе Альбины послышались ревнивые нотки. Мудрый оскалился.

– Потом он задумался. А когда молодой Грос думает, он обычно не делает глупостей.

– Остается надеяться лишь на это.

Дома Альбина никак не могла уснуть. Сон не шел, хоть ты тресни. Мысли не отпускали, тело ломило от усталости, но стоило закрыть глаза, как она снова видела Савву. Как он смотрел на нее в ту секунду, когда понял правду… Но ведь он не бросился к ней! Не сорвался. Не стал требовать каких-то ответов. Она бы хотела гордиться его стойкостью. Но от иррациональной обиды ей хотелось лишь плакать. Наверное, все дело в гормонах.

– Иди сюда, что ты вертишься?

– Тебе не кажется странным, что он не потребовал от нас ответов?

– Альбин, там была куча людей, чье внимание могло нам оказаться совершенно не на руку.

– Да, но что ему помешало приехать? Сколько уже прошло? – Альбина отбросила одеяло и вскочила на ноги.

– Альбина Ринатовна, возвращайся в кровать. И прекращай дергаться. Как бы наш малыш себя ни повел, ты не должна нервничать.

– Ну, спасибо! О-оп. – Аля сделала вид, что проворачивает невидимый рычаг. – Тревога отключена!

– Ерничаешь? – сощурился Мудрый.

– Ну, ты же понимаешь, Аркаш, что это так не работает! – возмутилась Альбина, возвращаясь, впрочем, к мужу в кровать.

– Значит, будем действовать по-другому.

Мудрый медленно сжал ткань рубашки у жены на груди. Ее зрачки мгновенно отреагировали, расширившись, дыхание сбилось. Рывок, и шикарная батистовая сорочка повисла двумя тряпочками, оголяя роскошное сочное тело.

– Аркаш… – прохрипела Альбина.

Мудрый склонился к жене, взвесив в ладони полную грудь, прикусил губами сосок. Раскатал его между пальцев, заставляя Алю шипеть.

– Такая красивая девочка… Нежная. Вкусная.

У Альбины голова шла кругом. Так знакомо, так сладко, так нужно… И в то же время уже как будто бы недостаточно. Она бы рассмеялась, если бы ей кто-то сказал, что это возможно, но с тех пор, как Савва исчез с радаров… Ее жизнь, в том числе и сексуальная, в значительной мере поблекла. Как она его ревновала, Аллах… Сейчас, наверное, уже можно было признаться. Видела – и хотела морду его расцарапать. Столько «впервые» она испытала рядом с этим мужчиной. Тех острых, режущих чувств, от которых Мудрый ее оберегал. Она узнала, что такое сомнение… В себе. В своей привлекательности. Ведь Савва был ощутимо моложе. И это тоже не на шутку ее терзало. То, что он был моложе, да. И что он был с молодой. Что вся их жизнь была, считай, впереди. А они с Аркашей как будто бы уже свое пожили… Как будто для них все осталось в прошлом. Это было невыносимо. Она же так сильно его любила! Своего Аркашу…

– Хочу тебя просто ужас как, – всхлипнула Аля, нанизывая себе глубже на его сложенные лодочкой пальцы.

– Это молодой тебя так раззадорил? – хмыкнул Аркаша, шлепая жену по заднице, чтобы та сместилась на бок. В этой позиции у него было больше шансов дойти до финиша. Он меньше уставал. Но и ей так тоже нравилось.

– Все еще думаешь, что ему до меня есть какое-то дело?

– Ну, вообще, – Мудрый толкнулся, – речь шла о тебе. Тебе, – толчок, – есть до него какое-то дело?

– Мне соврать?

– Нет. – Аркаша выше поднял ногу жены, вбиваясь в нее тараном.

– Тогда есть, да-а-а-а…

– Представляешь, что он за нами наблюдает? – хрипел Мудрый, кусая ее плечи и шею. Альбина задрожала. Порочность ее фантазий сбивала с ног. Она не думала, что вообще на это способна.

– Аля…

Она сделала то, чего не делала никогда, боясь сбить настрой мужа. Выскользнула из его рук, разъединилась.

– Я увлеклась им, – прошептала безжизненно. – Ты этого добивался?

– Почему нет? Тебе же хорошо.

– А тебе?

– Я в норме. Оказалось, если знаешь, ради чего терпеть, свыкнуться можно с чем угодно. И даже научиться находить в этом кайф.

– Я так боюсь тебя потерять. Потерять что-то важное, только наше… Какая-то биполярка, – зло усмехнулась Альбина, стряхивая слезы, – потому как я понятия не имею, как это уживается с моими страхами… ч-что о-он нас предаст.

– Альбина…

– Мне кажется, ты слишком много поставил на Савву. Слишком в него поверил, – частила она.

– Как мне в него не верить, если я доверил ему самое важное, что у меня есть?

– Аллах, когда это закончится, я…

– Что?

– Знаешь, что смешно? Ты такую заварил кашу, что я просто не представляю, какой у этого может быть финал в принципе. Ну, вот победите вы всех врагов, и что?

– Заживем спокойно.

– Втроем? – давила Альбина взглядом.

– Разве нам плохо?

– Мы живем в обществе, где существуют какие-то нормы.

– И в этом самом обществе мы живем настолько отличную от большинства людей жизнь и имеем такие несоизмеримые с ними возможности, что можем позволить себе некоторые вольности. Об этом никто и никогда не узнает.

– А дети?

– Их тоже совершенно незачем беспокоить.

– Разве это честно? Если отец Савва…

– Мы как-то договоримся…

Альбина была беременна почти четыре месяца, и только сейчас она нашла в себе силы поговорить о своих страхах с мужем.

– Ты сам-то уверен, что сможешь полюбить этого ребенка, как своих? Я не прощу, если не сможешь, Аркаша. Я никогда тебя не прощу…

– Он часть тебя. Я уже его люблю. К тому же не будем забывать, что точно так же это может быть и мой ребенок. Или я зря терпел эти твои… – Аркаша с ненавистью кивнул на тумбочку, где хранились их игрушки.

– Хочешь еще? – Альбина прильнула к мужу, спрятав лицо на его шее. – Не стесняйся.

– Перестань. Я и так могу, – проворчал Аркаша, опуская ладошку жены на раздувшуюся головку. Да, массаж простаты оказался не только унизительной, но еще и удивительно приятной штукой, но… Когда все получалось без этого, он чувствовал себя гораздо лучше.

Аля застонала. Сползла вниз и, выпятив задницу, обхватила его ствол губами. Помимо воли перед глазами Аркаши мелькнули картинки того, как ее сзади удовлетворяет молодой Грос. Как они, действуя синхронно и слаженно, движутся в едином ритме. Фантазия получилась такой горячей, что Мудрый разрядился у Альбины во рту.

– Черт, детка… Прости… Так хорошо было. Я сейчас тебя приласкаю…

Альбине хватило пары размашистых движений языка, чтобы улететь далеко-далеко. Жаль, действительность очень быстро вернула ее на землю. Она думала так – ну, ладно. Сразу не подошел, бывает. Но она ждала, что Савва это обязательно сделает, когда остынет. Неделя прошла, другая, и… ничего.

Аркаша храбрился. Говорил, что малой спецом так себя ведет, наказывая. Накаляя обстановку, заставляя их нервничать. Взвинчивая до предела ставки. Но когда еще через месяц стало известно о помолвке Саввы с дочкой Зарубина, и его железобетонная уверенность в том, что именно они всех переиграли, дрогнула. Ненадолго, Мудрый очень быстро взял себя в руки, но Альбина это все же заметила.

Время беременности, которое два прошлых раза было самым чудесным в ее жизни, обернулось адом. Сколько раз она в последний момент удерживала себя от того, чтобы самой не инициировать этот разговор? Сколько раз останавливалась в шаге от того, чтобы вцепиться в его красивую, без единой морщинки рожу?! Сколько раз хотела выдрать волосы его, с позволения сказать, невесте. Понимала, как это несправедливо. Понимала, что девочка тоже пешка в большой игре, и все равно всей душой ее ненавидела. И так чудовищно ревновала…

– Знаешь, Аркаша, я все понимаю… Что, для чего, зачем… Но с каждым прожитым днем во мне все меньше уверенности, что оно того стоило. И может быть, я пожалею об этом, – выпалила Альбина аккурат накануне голосования, – но я все равно скажу.

Мудрый напряженно замер.

– Я тебя слушаю.

– Не думаю, что я когда-то это тебе прощу.

В какой-то момент, поднявшись высокого-высоко над людьми, очень важно самому не поверить в то, что ты стал практически богом. А ведь риск того велик, да… Когда ты переставляешь этих самых людей, словно фигуры на шахматной доске, кого-то повышая до ладьи или офицера, а за кем-то закрепляя статус банальных пешек, которыми не жаль пожертвовать ради того, чтобы поставить шах и мат королю. Впрочем, как и фигурами поважнее… Даже самыми сильными. Даже своей королевой… Рассчитывая, что тебе все сойдет с рук.

– Тебе очень идет этот костюм.

– Да, пап, ты красавчик!

– А наша мама какая-то бледная, – заметил Аркаша, скользнув по лицу жены въедливым взглядом. Альбина философски пожала плечами и перевела взгляд на дочь.

– Давай поживее, малыш. Не то опоздаете в школу.

– Я серьезно, Альбин. Возьми сегодня выходной, – давил авторитетом Мудрый.

– И пропустить голосование? Разве мой голос для тебя неважен?

После слияния Альбина получила свой процент акций, поэтому ее замечание было вполне справедливым, но…

– А он все еще принадлежит мне?

А дальше произошло то, чего никто не ожидал. И уж конечно, не планировал делать при детях. Эмоции взяли верх над разумом. Впервые за много-много лет сознательного контроля. Рука Альбины взметнулась к стакану с соком и, будто живя своей жизнью, выплеснула его прямо в лицо мужу. Мудрый ошалело моргнул. Апельсиновая мякоть повисла на его по-девчоночьи длинных ресницах, оранжевые разводы покрыли безупречно выглаженную рубашку. Шокированные дети замерли, смешно округлив рты. Где-то в глубине дома что-то со звоном упало на пол, будто подчеркивая драматизм ситуации.

– Мам, ты чего? – пропищал Егор неестественно высоким голосом. Ей надо было придумать какое-то объяснение, да… Втягивать в это детей было просто нельзя. Но она не могла выдавить из себя ни звука. Только свистящее дыхание прорывалось через ее стиснутую от напряжения гортань. А как ее трясло!

– Это такая игра.

Аркаша взял со стола кусочек хлеба и запустил им в Акулу. Та завизжала и в отместку бросила в отца недоеденной булочкой. Что тут началось! В ход пошло все – от салфеток до солонок и винограда.

– Стоп! – воскликнула Аля, вытаскивая из рук сына мельницу. – Это разобьется. Достаточно.

– Ну, мам, – хохотал тот. – Это так весело!

– Все, поиграли, и хватит. Бегите, приводите себя в порядок…

– Я выпачкала пиджак, – заканючила Акулина.

– Неудивительно. Пойдем, поищем другой…

Схватив дочь за руку, Альбина выскочила из столовой, благодаря небо за то, что то подкинуло ей возможность отсрочить разговор с мужем хоть ненадолго. Под неустанную болтовню Акулы Аля сняла с плечиков блейзер, поправила дочке ленточки. А после, не сдержавшись, так крепко ее обняла, что бедняжка протестующе пискнула:

– Мам, ты меня задушишь своим животом!

– Да, точно… Какой я стала большой, правда?

– А станешь еще больше! Я прочитала, что ребенок очень быстро растет на последнем месяце. У тебя же последний месяц?

– Нет, еще почти два… – усмехнулась Альбина.

– Тогда ты станешь просто огромной, – не пощадила мать девочка. Аля не смогла сдержать громкого смеха.

– Ага. Как синий кит, – фыркнула она.

– Почему синий?

– Разве не синий кит самый большой?

– Будем честны, таких размеров даже ты вряд ли достигнешь, – задрала кверху нос Акулина. Чем еще сильнее рассмешила мать. Похоже, у нее начиналась истерика.

– Надевай скорей, и пойдем – не то точно опоздаете. И меня опять отчитают как девочку.

Аркаша провожать детей не вышел, потому что как раз ему нужно было не только переодеться, но еще и принять душ. Альбина хотела под шумок смыться, чтобы отложить разговор еще ненадолго, но Мудрый управился быстрее, чем она ожидала.

Их взгляды скрестились. Волна дрожи прошлась по телу. Боялась ли она, что он не простит? Такое унижение… Да еще и при свидетелях. При детях!

– Прости меня.

– Ч-что? – прошептала Аля.

– Прости меня. За все. Я виноват… – прохрипел Аркаша. Альбина, с трудом сглотнув разбухший в горле ком, недоверчиво кивнула.

Говорят, разбитую чашку не склеить. Но они же не чашки! Они живые люди, из плоти и крови. Плоть имеет свойство срастаться. И как ни странно, именно в местах рубцов она становится самой крепкой…

– Ты тоже меня прости. История с соком была определенно лишней. Такого больше не повторится.

– Да черт с ним, малая. Сюда иди…

Аркаша перемахнул разделяющее их расстояние за секунду. Прижал Альбину к себе. И как-то она со своим животом уместилась в его руках, совпала с его телом. Вцепилась в лацканы на пиджаке, что он надел вместо испачканного. Затряслась, расклеилась…

– Ну, ты чего?

– Думала, не простишь…

– Что ты у меня за дурочка? Я вообще удивлен, что ты не практикуешь это на регулярной основе. Как ты вообще меня терпишь?

– Аркаш…

– Ну, что? Я потасканный плешивый осел…

– А осел-то почему? – всхлипнула Альбина.

– Потому что упрямый.

Мудрый поцеловал жену в лоб, дыша ртом, прошелся носом по ее волосам, потерся о висок, поцеловал снова. И еще, и еще, и еще… Ощущение, что тобой не могут надышаться, взвилось языками пламени, в котором горели ее страхи, ее сомнения…

– Аркаш, надо ехать.

– Да-а-а… Черт. Гребаное голосование.

Не без труда он от нее отлепился, но руки все же не выпустил. Так и ехали они, переплетя пальцы и то и дело целуясь. Мудрый поймал себя на мысли, что ему вообще похер, чем закончится голосование. Свою главную победу он одержал десять лет назад. Когда то же ослиное упрямство, что не дало ему отступить сейчас, позволило добиться любви этой удивительной женщины. Безусловной, абсолютной любви и такой же преданности.

Даже ее возмутительное поведение сейчас доказывало эту любовь. Что и говорить – зря он в ней усомнился. Ведь это, пожалуй, его главный страх – потерять ее, а не что-то кроме.

– Альбин, что-то ты, и правда, выглядишь нездоровой. Может, в больницу?

– Если так тебе будет спокойнее – заедем после голосования.

– Волнуешься, не зная, какую сторону примет малыш? – придавил взглядом Аркаша.

– Да. – Не стала скрывать.

Однажды обсудив ее отношение к Савве, в дальнейшем они обходили стороной эту тему. Но сейчас, в момент истины, игнорировать ее было невозможно. Если уж говорить начистоту, Аля не знала, на что надеется Аркадий. Поведение Саввы в последние месяцы свидетельствовало о том, что он сделал свой выбор. Может быть, впервые в своей жизни Мудрый просчитался. Недооценил… Она давно это понимала. Так что даже радовалась, когда пришел момент истины.

В зал для переговоров она вошли с Аркашей под руку. Поздоровалась с остальными членами совета директоров. Улыбнулась, хотя от напряжения у нее шумела кровь в ушах и сводило живот. Она плохо соображала, и если бы кто-то спросил, о чем они разговаривали до прихода Саввы, ни за что не смогла бы вспомнить.

Тот пришел ровно минута в минуту… Энергично пересек кабинет, заполняя пространство вибрирующей агрессивной энергией. Поздоровался с Аркашей за руку, ей просто кивнул, задержавшись, как ей показалось, взглядом на выпирающем животе.

– Давайте перейдем сразу к делу… – взял быка за рога Аркаша. – Нам нужно выбрать генерального директора. Кандидатуры у нас две, как и положено по регламенту. Я… Абрамов Аркадий Львович, и Грос Савва Владимирович.

Почему она поверила, что Савва выдвинулся лишь для того, чтобы соблюсти процедуру? Аллах… Ведь прямо сейчас он мог получить всю полноту власти. На первый взгляд, это не такая уж и проблема. Но спевшись с Зарубиным, они могут захотеть большего и тупо от них избавиться. Иначе зачем бы Савве жениться на Нике? Ну ведь не из любви… А если все-таки да? Что тогда, Аля? Что, мать его так, тогда?

– Голосуем сначала за меня. Да? Как всегда. Руками.

Мужики из совета директоров переглянулись. Несколько рук потянулись вверх. Низ живота прошило судорогой. Альбина вцепилась в стол двумя руками так крепко, что побелели пальцы.

– Савва? Теперь ты, – голос Аркаши доносился до Али, как будто из колодца. Картинка перед глазами взвилась и закружилась подобно калейдоскопу.

Аркаша, сосредоточенный на Савве, понял, что что-то не так, когда тот вскочил… Проследил взглядом и себе попытался встать, но будто невидимая сила вдавила его в кресло, за которое он так цеплялся.

– Звоните в девять один один. Скорее… – рыкнул молодой Грос. Секретарша растерянно хлопнула глазами:

– Мы же не в Америке.

– В скорую звони, курица, – очнулся Аркаша, все же вскакивая на ноги. Молодой Грос его, конечно, опередил. Первым подлетел к креслу Альбины. Схватил ее на руки.

– А голосование? – пробормотал кто-то из директоров. – Вы ничего не сказали… Нам нужно оформить протокол…

Мудрый застыл, ну точно хищник перед смертоносным прыжком. Еще немного, и он бы правда своими руками убил идиота, которому не хватило мозгов расставить приоритеты. Какое голосование? Какая, на хрен, должность, когда с его женщиной… когда его женщина… Его женщина.

– У нас один директор! – рявкнул молодой Грос. – Вы что тут все, ебанулись?! Аркаша, где тут ближайший выход? Мы сами ее быстрей отвезем в больницу.

Так они и сделали. С мигалкой на крыше домчали до клиники, где Альбина наблюдалась всю беременность. В пути вызвонили ее врача. А где-то на середине разговора Аля пришла в себя...

– Аркаш, у меня воды отошли…

– Я знаю, маленькая.

– Это плохо.

– Ничего. Мы справимся. Слышишь?

Альбина кивнула. И прижалась к его виску холодным лбом, покрытым испариной. Аркаша бережно сжал хрупкие плечи жены, поймав встревоженный взгляд молодого Гроса в зеркале заднего вида. Тот сел вперед и теперь не отрывал от них глаз.

– Я думал, с этим… нет проблем, – откашлялся он, неопределенно поведя подбородком.

– Их и не было, – просипел Аркаша, осторожно поглаживая жену.

– Тогда что случилось?

– Преждевременные роды случились.

– Но почему?

– Я не знаю, понял?! – заорал Мудрый, выдавая свой дикий, первобытный какой-то страх.

В перинатальном центре Альбину сразу же подняли из приемного покоя в родзал. Аркаша пошел с ней, молодой Грос остался сидеть у дверей палаты. Но он бы все на свете отдал, чтобы быть там, с ними. Неизвестность взрывала его эмоции. Он вздрагивал от каждого шороха. И почему-то молился, хотя даже не верил в бога. Молился о том, чтобы с ней… с ними… все было хорошо.

Потерявшись в моменте, он не смог бы сказать, сколько времени потребовалось Зарубину, чтобы узнать об итогах голосования. Тот позвонил, когда терпение Саввы было на исходе. Хотел принять вызов, но тут, наконец, дверь в палату открылась.

– Что? – Савва вскочил на ноги. Слова будто вязли во рту, от вида посеревшего Мудрого слюна стала клейкой из-за охватившего ужаса.

– Мальчик. Два пятьсот. Все вроде нормально, но пока побудет в инкубаторе.

– А Альбина Ринатовна как?

– Плохо. Открылось кровотечение… И… В общем, они делают все возможное. Мне нельзя там находиться.

– И что, ты просто взял и ушел? – недоверчиво уточнил Савва.

– Так надо. Чтобы врачи не отвлекались от дела. Я…

– Их отвлекал?

– Да.

Аркаша кивнул. И с удивлением посмотрел на свои трясущиеся руки.

Пока они переговаривались, у Саввы непрерывно звонил телефон.

– Зарубин?

– Да. Он. Уже доложили.

Мудрый кивнул. Опустился на стул и, покачавшись из стороны в сторону, вдруг замер, как если бы что-то вспомнил. Похлопал себя по карману. Достал что-то вроде визитки. Протянул Савве…

– Что это?

– Кто. Человек, которому ты можешь передать все, что нарыл на эту крысу. Он поможет его раскатать.

Охренеть… Савва забрал визитку. Покрутил в руках. К глотке подкатывала истерика. Тут и переживания за Альбину с ребенком, и благодарность за то, что старый хрен его, несмотря ни на что, подстраховал, и любовь… бесконечная совершенно, как космос.

– Спасибо.

Савва все-таки не сдержался, приобнял экс-отчима, ударил того по непривычно сгорбленной спине. Вжался в его лоб своим.

– Эй… Ну, какого хрена, Аркаш! Все будет хорошо, слышишь?

– Ага, – просипел тот. – Будет.

– Почему так? Раньше ведь все было нормально…

– Раньше она так не нервничала. Я думал, это будет легче. – Он все качался и качался, туда-сюда… – Если я ее потеряю…

– Не потеряешь! И не ты, а мы… На кого хоть малой похож? – храбрился, непонятно за что держась, Савва.

– Не понял. Он такой… маленький. Такой маленький… Блядь.

Савва не придумал ничего лучше, как снова его обнять.

– Хорош, – возмутился Мудрый. – С Алькой будешь нежничать. Со мной не надо…

– Ну, вот теперь я тебя узнаю, Аркаш, – заржал сквозь слезы Савва. – А то совсем расклеился. Даже не по себе стало…

– Да иди ты, – огрызнулся тот.

– Что случилось? Я тебе звоню-звоню… Где ты был? – Ника выскочила ему навстречу, стоило только открыться двери в квартиру.

– Привет. Был в больнице. Кое-что случилось…

– С тобой? – ухоженные брови взлетели вверх. Наполненные искренней тревогой глаза расширились.

– Нет. С нами. Нам надо расстаться.

– Что?

– Нам надо расстаться. Мне жаль.

Нет. На самом деле на жалость просто тупо не оставалось сил. Савву ожесточили последние события. За эти месяцы он прошел глобальную трансформацию. Став абсолютно другим. Менее приятным парнем в сравнении с тем, что приехал из солнечной Калифорнии. Наверное, этого Мудрый и добивался, делая то, что делал… С ними.

Вот почему Савва так злился. И именно поэтому, когда Зарубин стал его прогибать по поводу брака с Никой, он поддался и сделал ей предложение. Подумал, а что? Почему бы и нет? Одним им, что ли, можно играть на его нервах и вертеть, как придется? Хотел проучить. Дать понять, что он тоже, не моргнув глазом, может запредельно поднять ставки. Потому что он не пешка. Потому что он тоже фигура, с которой стоит считаться. Фигура, которая при желании может всех их переиграть. Чтобы когда это все придет к какому-то логичному финалу, ни у кого бы и мысли не возникло, будто он просто живет по навязанному Мудрым сценарию. Что эта жизнь – исключительно его добровольный выбор. Более того, это выбор сильного человека. Потому что какому слабаку хватит духа делить свою женщину, оставаясь при этом в тени?

Чем больше он злился, тем сильнее становилась его решимость. И осознание – да, он готов к этому.

– В смысле, Савва? Я же уже свадьбу планирую…

– Прости. Так получилось. Мне больше нечего добавить. Я в душ. А ты пока собери вещи, ладно?

– Это такая шутка?

– Нет. Я же сказал.

Черт! Он начинал раздражаться. Савва многое бы отдал, чтобы находиться сейчас в другом месте. Но сначала ему нужно было встретиться с человеком, с которым его свел Аркаша, теперь это…

– Вот так просто? Нам надо расстаться? И все? – губы Ники дрогнули. Кажется, она действительно только теперь начала осознавать, что он говорит всерьез. – Никаких объяснений?

– Они тебе не понравятся. Поэтому мой тебе совет – не стоит докапываться до истины.

– Папа предупреждал, что ты можешь неспроста со мной встречаться, – прошептала Ника сощурившись. – Потому что у вас какие-то с ним дела… Это так?

Савва обогнул ее по периметру. Толкнул дверь в ванную, но Ника, конечно, увязалась за ним. С его стороны было глупо думать, что все можно закончить более-менее мирно, без каких-то серьезных травм.

– Уверена, что готова к правде? – спросил, сощурившись.

– Да!

Нет. Но это не его дело…

Прежний Савва, скорее всего, никогда бы так не поступил. Этот Савва научился выбирать наименее энергозатратный метод избавления от проблем, ни с кем особенно не считаясь. О, да! Благодаря Мудрому Савва быстро освоился в системе координат свой-чужой. И он готов был загрызть любого, кто посягал на его… Все равно, кого или что: женщину, счастье, время…

– Твой отец был прав.

В какой-то мере он давал Нике урок. Как в свое время их ему давал Мудрый. Да, жестокий – урок про то, что никому нельзя верить. Сейчас он мог показаться ей бездушным и до предела болезненным. Но возможно, в будущем она за него скажет спасибо. В конце концов, нежной девочкой в их среде можно оставаться лишь под крылом у папы. Когда они поквитаются с Зарубиным, Нике один хрен придется повзрослеть и отрастить броню.

– Ты страшный человек, – прошептала она. Савва кивнул. Что толку отрицать очевидное? С ее точки зрения, конечно же, страшный.

– Прости.

Ника отступила. Савва захлопнул дверь. Снял с себя одежду, в которой просидел почти сутки в палате. Встал под душ. Приоткрыл губы, ловя прохладные капли. С остервенением натер тело мочалкой. Педиатр малого сказал, что у того сейчас настолько слабый иммунитет, что он может подхватить любую заразу. Савва меньше всего хотел ее ему принести.

Стоило подумать о малыше, как губы сами собой расползлись в улыбке. Аркаша сказал, что тот пока ни на кого не похож. Но старый хрен просто не хотел верить, что малой – его, Саввина, копия. Ну, ведь даже синюшно-прозрачные пальчики – просто один в один. Савва с ума сходил, их перебирая в руках…

Все же как хорошо, что они наблюдались в дорогом роддоме для избранных, где не принято было задавать вопросы. В противном случае вряд ли бы они смогли объяснить, почему у инкубатора дежурят сразу два мужчины.

Закрыв воду, Савва вышел из душевой. Обтерся.

Пока здоровье Али находилось в опасности, детали отошли на второй план, а сейчас опять встали перед ним во весь рост. Савва поморщился от осознания, что впереди их ждет грандиозная битва за то, кого вписать отцом ребенка в документы. Он в этом отношении имел довольно четкую и понятную позицию. Даже несмотря на кучу юридических тонкостей, о которых Савва, конечно же, тоже знал, он не отступал от мысли, что в свидетельство о рождении должен быть вписан биологический отец. При их возможностях это как-то можно было решить. А как объяснить, почему ребенок его, посторонним? Да мало ли… Можно сказать, что Аля с Аркашей на какое-то время расставались. А можно и вовсе не давать объяснений. Ведь какого хрена они должны перед кем-то отчитываться? С детьми, конечно, сложнее, так ведь на кой им подробности? Вырастут – и все поймут сами так, как им хочется.

И да, Савву уже не пугало то, как далеко заходит в своих прогнозах. Он больше даже мысли не допускал, что жизнь может повернуться к ним другим боком. Потому как был уверен, что доказал свою преданность и завоевал право быть в семье. К чести Мудрого, тот свою преданность доказал тоже. Пока молодой Гросс добывал компромат изнутри, Аркаша искал союзников за контуром, обеспечивая Саввину безопасность. А ведь он вполне мог этого не делать.

Когда вышел из ванной – Ники, к счастью, и след простыл. От нее осталось лишь сообщение в мессенджере, в котором она просила выбросить ее вещи, которые не собиралась забирать.

Да и пофиг…

Савва надел свежую рубашку, джинсы и помчался в больницу сменить на посту Мудрого. В палате его поджидала премилая картина – бледная Альбина кормила ребенка грудью, а Аркаша склонился к ним, блестя посеревшей лысиной. Волосы его отросли не больше, чем на миллиметр, но Савва поймал себя на том, что впервые видит Мудрого с волосами.

– Привет, – откашлялся он. – Вижу, тебе получше?

Заглянуть Альбине в глаза ему не хватило смелости. Поэтому он обвел взглядом палату. Не сразу понял, что его смутило… Ах, да. В фильмах обычно палаты рожениц завалены цветами. Они же с Мудрым конкретно так затупили. Ну, пипец… Два мужика у бабы, а толку – как с козла молока.

– Да, спасибо. Уже все хорошо.

– Напугала нас.

– Правда? – Аля прижалась губами к лобику сынишки, и себе избегая прямого взгляда. Ну, это что? Это нормально. Когда ей думать об их отношениях, когда столько событий сразу?

– Эй! – прошептала она, трогая прозрачную щечку сына пальцем. – Не спи. Поешь еще, ты должен хорошо кушать.

– Не буди. Уснул – значит, поел нормально, – возмутился более опытный отец – Мудрый. В этот момент Савва даже порадовался, что ему не нужно проходить этот путь в одиночку. Нет, безусловно, он бы справился с отцовскими обязанностями, но когда у тебя на подстраховке есть кто-то знающий – это большое облегчение. Особенно учитывая, что у них ни бабушек нет, ни дедушек. Только они. Друг у друга.

– Он такой маленький, Аркаш. Я как будто по всем фронтам облажалась.

– Ага. Поговори! Еще чего. Облажалась она… – возмутился Аркаша. – А ты чего там стоишь? Давай сюда топай. И руки помой…

Это он к нему, к Савве, и впрямь застывшему изваянием на пороге.

– Можешь понянчить, пока его не забрали.

Он уже держал сына и пытался неумело покачивать. Но сейчас, под прицелом хмурого взгляда Альбины Ринатовны, все было вновь. И без того ужасно неловкие руки превратились ни на что не годные плети.

– Да не трясись ты! – фыркнул Аркаша.

– Себя вспомни, – неожиданно встала на сторону Саввы Альбина. Тот вскинулся. Их взгляды, наконец, встретились.

– Он похож на меня.

– Может быть, – пожала плечами Аля.

Никто не собирался облегчать его участь. И он, конечно, сам виноват, однако и они хороши тоже! В той ситуации все отличились. Но разве могло быть иначе? Им нужно было приладиться друг к другу, где-то пообтесаться, а где-то, наоборот, стать прочнее, нарастив защитный слой… Проверить друг друга. Временем, подлостью, да даже другими женщинами… Поняла бы Альбина, что он для нее что-то большее, чем грелка в постели, если бы он не переключился на Нику? А он? Сумел бы вот так рывком вырасти им под стать, не преподай ему Мудрый таких жестоких жизненных уроков? И он сам… Стал бы доверять Савве настолько безоговорочно, если бы тот делом не доказал ему свою преданность?

Нет. Нет. И еще раз нет.

Им осталось просто принять это. И отпустить прошлое.

Савва забрал сына из Алиных рук. Поверить в то, что она стала мамой его ребенка, было почти невозможно. Ведь когда-то он о ней даже мечтать не мог.

– Встретился с Гончаровым?

– Да. Все нормально… Он сказал, ему понадобится пара-тройка месяцев, чтобы Зарубина слить. Но думаю, нам не стоит напрягаться. В это время ему будет точно не до нас.

Малой причмокнул и смешно поджал губки. Савва зажмурился. Эмоции переполняли, теснили грудь, затрудняя дыхание.

– Можно сказать, что из-за операции ты остался бесплодным. А я просто согласиться стать донором, поскольку вы очень хотели еще одного ребенка… – не стал откладывать разговор в долгий ящик Савва.

– Лучше ты ничего не придумал? – рявкнул Мудрый.

– Есть еще вариант с вашим расставанием… Ну, типа, вы расстались. Мы начали отношения…

– Зашибись – у меня выбор. Импотент или рогоносец?!

– Бесплодие не равно импотенции.

– Кто станет разбираться в тонкостях?!

– Тут я не уступлю, Аркаш. Окей? Скорее всего, это мой единственный ребенок.

– Ну почему же? – усмехнулась Альбина.

– А что, ты после всего этого, – Савва дернул плечом, – захочешь еще мне родить?

– Я? Нет. Но ты можешь обратиться к Нике.

– С ней все закончилось. Не делай вид, будто не понимаешь этого.

Стиснув челюсти, Альбина поправила одеяло. Свела брови вместе, уставившись в окно… Ее реакция была совершенно невыразительной, но при этом такой, сука, говорящей, что у Саввы сердце подскочило к гландам.

– Она немножко ревнивая, – буркнул Аркаша.

– Не надо обо мне говорить так, будто меня здесь нет! – возмутилась Альбина Ринатовна.

– Ладно, множко… В общем, на других баб даже смотреть не советую, – сохраняя беспечный тон, пробросил Аркаша, но серьезность взгляда очень явно свидетельствовала о том, что он ни черта не шутит. Савве никто не даст второго шанса. Да тот и не потребуется.

– Принято, – кивнул он. – К тебе это тоже относится.

– Ко мне? – возмутилась Альбина.

– Вдруг тебе и двоих в какой-то момент окажется мало? – решил свести все к шутке Савва. За что тут же получил тычок от Аркаши.

– Кабину завали. Нам тебя одного за глаза и уши.

– А что говорят врачи?

– По поводу?

– Эм… Ну когда можно будет?

Он был уверен, что за это время разучился краснеть, но когда Аркаша заржал конем, краска затопила молодого Гроса по самые уши.

– Че, не справлялась дочка Зарубина, а?

– Аркаша! Перестань. На кой нам эти подробности?

– Справлялась. Но она никогда бы не смогла заменить тебя. Никто не смог бы.

Признания… Они тоже должны были прозвучать. В их случае – неизбежно при свидетелях.

– Сказано – молодость, – фыркнул Аркаша. – Язык-то у тебя хорошо подвешен.

– И не только язык, – решила поддержать веселый тон беседы Альбины, потираясь щекой о руку мужа, но не отводя потеплевшего взгляда от Саввы.

– Пару месяцев придется подождать. Как минимум. А там маленький ребенок, на которого будут уходить, возможно, все силы… Не жди, что потом дорвешься, – заметила строго.

– Посмотрим.

Савва кивнул. И не желая продолжать тему, от которой у него уже сейчас каменело в штанах, откашлялся:

– Так ты не сказала, что с бумажками? Разве не пора этим заняться? Дать мелкому имя…

– Уже.

– Да? А почему вы мне не сказали? – натурально напрягся.

– Потому что тебя больше волновали его отчество и фамилия, – закатила глаза Альбина.

– И?

– Это Герман. Герман Грос. По-моему, звучит.

Мужчина может иметь хоть миллион детей. Его биология это позволяет, в отличие от биологии женщин, количество яйцеклеток которых закладывается еще в материнской утробе и является конечным. Учитывая же, что единственной задачей человека с точки зрения этой самой биологии является собственное воспроизводство, неудивительно, что испокон веков за женщин шла такая борьба. Удивляло, что даже тут они выбрали иной путь…

– Гера, сынок, да отдай ты этот букет! – усмехнулась Альбина. – Что ты в него вцепился?

– Не отдам! Я сам его подарю учительнице.

– С этим никто не спорит. Вот доедем до школы, и, конечно, подаришь, – кивнула Альбина, вынимая из ладошек Германа-первоклассника злосчастный букет гладиолусов. – Акулин, тебя еще долго ждать?!

– Сейчас! – проорала та из глубин дома. – Все равно Егор не готов.

– Готов, – буркнул Егор, появляясь на пороге. Поступив в этом году в универ, он страшно злился, что ему не разрешили гонять туда за рулем подаренной отцом по такому случаю бэхи, но Альбина была непоколебимой – вот как исполнится восемнадцать – так пожалуйста. А пока – нефиг. Савва, который чисто по-мужски Егора понимал – кому не хочется пофорсить перед девчонками на крутой тачке, вступаться за пацана не стал. Толку? Если даже его отец предусмотрительно слился еще в самом начале конфликта? Да и восемнадцатилетия ждать оставалось не так уж долго.

И вот теперь дружной толпой они собирались кто в школу, кто в универ. Охрана вешалась, разводя их маршруты. Впрочем, им было не привыкать.

– Привет, Акуленыш, – хмыкнул Савва, вручая расфуфыренной Акуле букет. – Я бы на твоем месте стер помаду, пока папа не видел.

– О, ты опять здесь? – не осталась в долгу Акула. Савва хмыкнул.

– Снова здравствуйте.

Конечно, его частое, если не сказать постоянное присутствие в их доме давно уже воспринималось как нечто само собой разумеющиеся, а все подколы на эту тему и наигранное удивление были не более чем игрой на публику. Савве казалось, что взрослые дети что-то для себя поняли, но они никогда не требовали объяснений, наверное, чувствуя, что никто им не скажет правды. Все что они знали наверняка – это версию про Саввино донорство, заготовленную для посторонних.

– Ого, Гер, да ты красавчик, – воскликнула Акула, потрепав по волосам младшего брата. – Все девчонки будут твои…

Малой поиграл бровками. Все захохотали. И в этом смехе утонул стук Аркашиной трости.

– По какому поводу веселье? – спросил он, выходя в холл, где они и столпились.

– Да так, – отмахнулась Аля. – Все? Будем ехать?

– Угу, – кивнул, решительно проходя к выходу и мимоходом скользнув взглядом по лицу дочери: – Акул, твою юбку, что, собаки погрызли?

– Нормальная юбка.

– Короткая.

– Мне почти шестнадцать!

– Почти.

– Мама, скажи ему!

– Говорю. Это не собаки, Аркаш, а такое дизайнерское решение, – Альбина подошла к мужу и поцеловала его в до скрипа выбритую щеку.

Остановившись у кортежа из шести машин, дети начали рассаживаться по местам. А родители чуть-чуть притормозили.

– Постарайтесь сегодня освободиться пораньше, ладно? – попросила Альбина.

– А что у нас сегодня?

– Праздничный обед по случаю первого сентября. Подумать только – Егор студент, Гера первоклассник…

– Жизнь проходит, – пожал плечами Аркаша.

– Хорошая жизнь, – вставил свои пять копеек Савва. Аля мимоходом коснулась его руки и, улыбнувшись, скользнула на заднее сиденье Майбаха к Акуле и Гере. Мудрый с Егором и Саввой сели в припаркованный по соседству.

Егор широко зевнул.

– Опять в стрелялки свои гонял до полуночи? – буркнул Мудрый, не отрываясь от просмотра документов.

– Не, с Саввой в мозгах системы копались, – зевнул еще раз, так широко, что хрустнули челюсти. – А вообще с этим надо что-то делать.

– С чем?

– С жизнью за городом. Не хочешь приобрести мне квартирку возле универа? – вздернул нагло бровь.

– Если будешь сам себя обеспечивать – заметано, – и бровью не повел Мудрый. – Как раз на это освободится пара часов, уходящая на дорогу.

– Предлагаешь мне место в компании?

– Это к Савве. Он теперь главный.

– Еще нет, – ухмыльнулся тот, встречаясь с Аркашей взглядом. После семи лет работы и жизни бок о бок Мудрый решил, что он готов к любым вызовам. И вот на носу было новое голосование, которое утвердит рокировку.

– Короче, мужики, – подкатил глаза парень, – вы там разберитесь, а мне скажите, че да как. Сидеть у вас на шее я и сам не собирался.

Савва улыбнулся. Егор вырос истинным сыном своих родителей. Гере было на кого равняться, и потому Савве было особенно радостно, что у братьев, несмотря на довольно большую разницу в возрасте и различие интересов, сложились очень крутые отношения.

– Так, а квартиру мне когда ждать? – не стал теряться Егор.

Мудрый оскалился:

– К восемнадцати. Пока можешь просмотреть варианты. Скинул тебе на почту.

И это означало, что риелтора Мудрый озадачил еще до того, как этот вопрос возник. Савва покачал головой. Столько лет они вместе, а он все никак не привыкнет, как мастерски Аркаша может просчитать наперед любые расклады.

– Юху! Бать, ты у меня самый лучший, – обрадовался Егор, ныряя в изобилие предложений.

Мудрый с Саввой переглянулись. Ну вот, считай, один птенец выпорхнул из гнезда. Ввиду этого, а может, по причине большой ответственности, что лежала на нем тяжким грузом, Савва чувствовал себя гораздо старше своих тридцати трех. Но ему это даже нравилось.

– Видосиков наснимайте, – велел напоследок Егор, перед тем как с ними распрощаться.

– Как будто у нас был шанс этого не сделать, – закатил глаза Мудрый. Он любил посмеяться над тем, что народ нынче и в туалет не сходит без того, чтобы не заснять этот процесс. А уж такое событие, как первый звонок у ребенка – и подавно.

– Миш, давай, ставь мигалку. А то опоздаем.

Савва усмехнулся. Было дело, он даже переживал, как Мудрый будет относиться к их с Алей сыну. Следил за ним одно время как коршун. Благо он быстро понял, насколько это глупо. Аркаша Геру любил. Но спуску ему не давал. И если Савва с Алей где-то готовы были дать слабину – ну, как же, младшенький, еще и такой выстраданный, то Аркаша оставался непоколебимым. И эта непоколебимость позволяла вырастить в Гере правильные задатки. Такие, какие бы он и сам хотел в нем воспитать, но не был уверен, что смог бы.

Благодаря мигалке они опоздали всего минут на пятнадцать. Вышли у школы, влились в толпу людей, вертя головами по сторонам в поисках нужного класса. Наконец, разглядели Алю. Подошли ближе. Гера, заметив их приближение, обрадовался. Подпрыгнул на месте, обращая внимание учительницы.

– А вот и мои папы.

К чести молодого педагога, у нее не дрогнул на лице ни один мускул.

– Папа Германа – Савва Владимирович. Аркадий Львович – мой муж, – с улыбкой прояснила ситуацию Альбина.

Мудрый тихо хмыкнул. В галдящей толпе различить этот звук было почти невозможно, но и Савва, и Альбина были так на него настроены, что не только услышали, но еще и обернулись.

– Очень приятно. Я Сабина Валерьевна. Классный руководитель Германа и по совместительству учитель математики.

Бла-бла… Танцы-пляски. Слова директора. Но Гере, кажется, все нравилось.

– А чего это ты там смеялся? – поинтересовалась Альбина у мужа, когда все закончилось, и все потянулись к машинам.

– Да так. Представил, что о тебе подумала Герина училка.

– И что же она подумала?

– Что ты дура. Променять такого красавчика, – Мудрый ткнул Савву в бок, – на потасканного калеку вроде меня.

– Ясно, – хохотнула Аля, заговорщицки подмигнув Савве. – Он опять напрашивается на комплименты.

– Когда это я напрашивался? – казалось, еще немного, и у Аркаши полыхнут волосы на заднице. Алька на это только рассмеялась. Взмахнула рукой, а потом вернулась на шаг и с силой прижалась к его губам.

– Я сейчас заеду на часик в офис. Потом заберу мелкого, и домой… Вы тоже не задерживайтесь. Быстрей отпразднуем, быстрей…

– Что?

– Поймешь, как, что и почему.

– С наглядными примерами, я надеюсь? – глаза Аркаши полыхнули. Веки отяжелели, делая его взгляд хищным.

– Бля, ну вы не могли без этого? Теперь весь день стояком мучайся, – возмутился Савва, не скрывая своей досады.

Аля улыбнулась, попятилась к машине, демонстративно облизывая губы по ходу дела. Ее и саму здорово взбодрило происходящее. Хотелось плюнуть на все и вернуться домой, в постель. Но сначала дела, потом праздник, который хоть и получился удивительно теплым, никак не желал заканчиваться. Очередной раунд споров… Теперь уж касательно Егоровой квартиры. Акулины стоны на тему того, что она тоже хочет жить отдельно. Аркашины рыки – что это случится только через его труп. В общем, все как всегда.

Когда всех удалось уложить в кровати, сил почти не осталось. Аля направилась в спа-зону и опустилась в предусмотрительно наполненное водой джакузи. Казалось, там и уснет в облаках пара под звуки бурления воды. Когда открылась и закрылась сначала одна дверь, а следом за ней и вторая. И практически тут же к ней в воде с двух сторон прижались твердые мужские тела. Аркаша положил ей на плечо руку, притягивая к себе и целуя. Их пальцы переплелись, Альбина поднесла руку мужа к губам, обвела языком почти полностью выцветшую наколку перстня. После чего лениво его оседлала, почувствовав, как задницы касаются большие ладони Саввы.

Их жизнь втроем не была совсем гладкой, но и все проблемы, возникающие на пути, были вполне решаемые. Гораздо важнее то, что их жизням и делу ничего глобально не угрожало.

– М-м-м… – Савва толкнулся ей в щеку носом, выпрашивая и свою порцию ласки. Альбина оторвалась от губ мужа и тут же влажно поцеловала любовника. Аркаша не расстроился – опустил голову и стал поочередно терзать губами ее возбужденные соски, а пальцы пропустил между ног. Аля нетерпеливо застонала Савве в губы. Тот понимающе усмехнулся, и себе протискиваясь туда же… Очень быстро она перестала различать, где и чьи руки. Как они действуют – вместе или по очереди. Борясь за право первого, или мирно поделив территорию. Она влажно целовала то одного, то другого, сплетаясь языками и лаская влажными руками сразу два члена.

В какой-то момент, чертыхаясь, Аркаша пересел на бортик джакузи. Альбина понятливо усмехнулась, становясь на колени между его ног и вбирая в рот ароматную бархатистую головку. Что за этим последует, она хорошо знала. И оттого ее тело сотрясалось от предвкушения. Скользя ртом по плоти мужа, Альбина была готова умолять Савву сделать это…

– Пожалуйста, малыш. Пожалуйста.

Толчок. От шока Аля задела краем зубов нежную кожу на головке. Аркаша рыкнул. Толчок. Так глубоко, как только позволяют объемы горла. Перервы, поцелуи. Болезненное натяжение волос и еще один толчок.

– Тоже хочу твою девочку, – прохрипел Аркаша.

– Ну, так не тормози, – рявкнул Савва, освобождая место.

Да-да, молодой Грос давно уж стал перехватывать инициативу и в сексе тоже. Альбина всхлипнула.

– Тщ-щ-щ, любимая. Сделаем скидку на старческую медлительность.

– Сча кто-то получит по зубам, – фыркнул Аркаша, подлаживая свое тело под них. И вот уже он в ней. Горячий, родной, желанный…

– А-а-а!

– Сейчас я… И все. Правда… Расслабься.

Легко сказать. Сделать… Сделать почти невозможно. У Али все дрожало внутри каждый раз, когда они были втроем. Синхронно. Вместе. К одной единственной цели. Толчок, еще, еще, еще… До всполохов перед глазами.

– Аллах. Что это? – едва обретя голос, спросила Альбина, когда все закончилось.

– Это любовь.