С самого рождения моя младшая сестра Диана притягивала чужие взгляды. Она всегда была невероятно красивой — даже я, глядя на неё, порой изумлялась, насколько она прекрасна. Диана будто бы сошла с иллюстраций, изображающих ангелов небесных, — мягкие светлые волосы, блестящие и словно светящиеся изнутри, белая чистая — про такую говорят «фарфоровая» — кожа, нежно-голубые глаза, пушистые ресницы, идеальные ниточки русых бровей, аккуратный нос, пухлые губы «бантиком», которым никакие уколы не требовались. Да и в целом — я точно знала — в Диане не было ничего ненатурального, хотя многим это казалось невероятным. Разве может человек быть настолько идеальным? Отвечаю со всей ответственностью — может.

Дианина тонкая фигура «бокальчиком» — узкая талия, широкие бёдра, аппетитная грудь — обращала на себя внимание и сзади, а уж стоило сестре обернуться, как все зрители замирали в восхищении, узрев её ангельское лицо. Я рядом с ней, будучи вполне обычной, наверняка смотрелась карикатурно, но меня это никогда не тяготило. Даже наоборот — я всегда гордилась Дианой, и не только её красотой, но и умом, и покладистым, абсолютно не вредным характером.

Да, вопреки стереотипам о блондинках и прочим легендам о том, что на интеллекте красавцев природа отдыхает, Диана была очень умной. Она рано начала говорить, легко запоминала большие куски текста, в том числе непринуждённо учила стихи, сама научилась играть на пианино ещё в младших классах, наблюдая за тем, как я разучиваю гаммы (и, по правде говоря, в будущем добилась в этом гораздо больших успехов), отлично училась по математике, физике и химии; ни у кого не списывая, щёлкала любые задачки, как орешки. Про таких людей говорят «светлый ум» — и это выражение очень подходило Диане. А ещё: «Талантливый человек талантлив во всём». Она не только замечательно играла на пианино, а заодно и на гитаре, но и прекрасно училась и в школе, и в институте, неплохо рисовала, восхитительно готовила, обворожительно танцевала, нежно и проникновенно пела… А к восемнадцати годам в совершенстве выучила два иностранных языка — английский и немецкий, сдала какие-то экзамены, прошла конкурс и уехала от нас с родителями учиться в Англию. На биофак. Я ей страшно гордилась и горжусь — такая умница!

Закончив учёбу, Диана вернулась в Россию и стала научным сотрудником какого-то секретного предприятия. Нам с родителями она никогда не рассказывала подробности, только говорила, что занимается важными биохимическими разработками, имеет допуск к гостайне. И многозначительно улыбалась.

Естественно, учитывая внешность и интеллект Дианы, у неё с ранних лет было множество поклонников. Но сестра у меня привередливая, абы с кем никогда не встречалась, хотя добивались её многие. В школе за неё даже несколько раз дрались, и я молилась, чтобы Диана сама не встряла в историю и не заработала кислоту в лицо от какой-нибудь соперницы — но пронесло. Ничего подобного не было. Хотя, возможно, только потому, что в школе Диана никому не ответила взаимностью. Был у неё парень в старших классах, но из числа студентов. Его звали Коля. И, к сожалению, он разбил ей сердце — бросил и женился на другой. Но даже эту неприятную ситуацию Диана повернула в свою пользу — сдала экзамены и уехала из страны учиться. Собралась, смогла! В отличие от меня, Диана совсем не тряпка. Я после расставания с мужчиной, за которого в то же время собиралась замуж, — так уж получилось, что мы с Дианой одновременно расстались с любимыми, — пару лет не могла оправиться от шока. Даже работу потеряла, погрузившись в депрессию и утратив способность на неё ходить.

И вот теперь, спустя год после своего возвращения из Англии, Диана вознамерилась выйти замуж. Но мало того, что её избранник старше на пятнадцать лет и намного богаче, чем все мы вместе взятые, ещё он…

Впрочем, обо всём по порядку.

— Знаешь, а я, кажется, замуж выхожу, — сказала мне Диана однажды вечером по телефону. Она звонила каждый день — и маме, и отцу, и мне, и даже Еве, нашей младшей сестрёнке, — и интересовалась, как мы поживаем. После возвращения из-за границы Диана решила не тесниться в нашей «трёшке» — хотя родители были готовы предоставить ей отдельную комнату, — а снять квартиру. Говорила, что так будет удобнее ездить на работу. Я была у Дианы в гостях пару раз и каждый раз поражалась, как ей удаётся поддерживать квартиру в подобном состоянии чистоты и порядка. Если бы я не знала, что там живёт Диана, подумала бы, что помещение пустует.

— Почему — кажется? — засмеялась я, немного встревожившись. Я всегда волновалась за сестру. Из-за Дианкиной совершенной красоты к ней постоянно липли всякие идиоты. И одним из моих старых страхов был как раз тот, в котором сестра выходила замуж за какого-нибудь дебила и он начинал её бить и унижать.

По правде говоря, я вообще не верила, что на свете существует мужчина, достойный моей младшей сестры.

— Потому что Эдуард — птица очень уж высокого полёта, — фыркнула Диана, мне показалось, что как-то смущённо. — По классике — «владелец заводов, газет, пароходов»…

— И где же ты встретила такое чудо? — удивилась я.

— В театре, — мечтательно вздохнула сестра, и я сразу поняла — а ведь она на самом деле влюблена. Подобным образом Диана вздыхала очень давно, когда встречалась с Колей. — Я тебе не рассказывала. Мне билет отдала коллега — он у неё пропадал. А ей этот билет на день рождения подарили. В Большой театр, представляешь? Ну как я могла отказаться, я там ни разу не была. Вот я и пошла. И встретила Эда. Он сам ко мне подошёл, начал говорить комплименты, ухаживать… На свидание пригласил. В общем, мы уже полгода встречаемся.

— И он сделал тебе предложение?

Диана стушевалась.

— К сожалению, пока нет. Но я над этим работаю! Поэтому и говорю — кажется. Понимаешь, у Эдуарда, по-моему, предубеждение по отношению к женщинам… И сам он жениться не собирается. Но я его люблю, хочу с ним до старости прожить, — смущённо призналась сестра. — Поэтому мне надо его подтолкнуть. Поможешь?

— Как я могу помочь? — не поняла я, обалдев от подобной постановки вопроса. Что такое «предубеждение по отношению к женщинам», я примерно представляла — у меня было похожее, но по отношению к мужчинам. Однако я раньше думала, что представители сильной половины человечества эмоционально более устойчивы. Неужели избранник Дианы — такой неженка? Ей вроде всегда нравились, что называется, брутальные мужчины. Которые без страха и упрёка, но с интеллектом, и, естественно, красивые, как она сама.

— Очень просто, Алис. Мне нужно, чтобы Эдуард увидел — я из хорошей семьи, правильная девочка. Поэтому я пригласила его к нам в гости.

У меня даже голова заболела.

— А по тебе не видно, что ты девочка из хорошей семьи и правильная? — почти возмутилась я. — Отличница, золотая медаль, в Англии училась, два языка знаешь, работаешь…

— Всё-всё, Алис, — засмеялась Диана, — я знаю, что ты меня любишь. И я тебя люблю! Но Эд по отношению ко всем женщинам настроен скептически. Тем более ко мне!

— Вот это я не поняла.

— Да ладно? Чтобы ты — и не поняла, о чём я говорю? — фыркнула сестра. — Быть не может. Сама ведь знаешь, что я — слишком красивая! В этом и проблема. По мнению Эдуарда, я просто не могу быть порядочной.

— Ни фига себе, — вырвалось у меня изумлённое. — Зачем же он тогда за тобой ухаживал?

— Алис… — укоризненно протянула Диана. — Ну что ты как маленькая, в самом деле!

Действительно. И чего это я?

Понятно же зачем. А Диана в него, значит, по-настоящему влюбилась и теперь мечтает выйти замуж. Бедняжка моя!

После окончания разговора Диана прислала мне сначала фотографию своего… хм… ну, пусть будет, кавалера, а затем и ссылку на статью про него.

Фотография меня впечатлила. Если оценивать, подходят люди друг другу или нет, лишь по внешности, то Диана этому Эдуарду была под стать. Точнее, он ей под стать — такой же красавчик, только постарше. Думаю, примерно мой ровесник. Мне тридцать два, ему, наверное, тридцать пять — сорок.

Тёмные волосы, не слишком короткие, но и не длинные, и стрижка продуманная — явно не дома машинкой сделанная, как моя мама отца стрижёт, а в салоне. Немного седины на висках, тёмно-карие умные глаза, лёгкая небритость, что только добавляла мужественности несомненно привлекательному лицу, отличная фигура. Как ни старайся — внешних недостатков у Эдуарда не имелось. Ну, возможно, нос чуть длинноват, но не критично. Хоть сейчас на обложку журнала можно мужика — женские охи-вздохи обеспечены.

А потом я открыла статью… и обалдела.

Мы с Дианой — люди простые. Я — воспитатель в детском саду с соответствующим образованием, мама у нас — учительница математики, отец — инженер-конструктор на заводе. Точнее, он на самом деле отец Дианы, а мне отчим, но я считаю его отцом. Мама родила меня от своего первого мужа, но он умер ещё до моего рождения. Работал лифтёром и погиб на службе, когда лифт ремонтировал.

А этот Эдуард… Если бы у нас существовала аристократия, он был бы признан аристократом, а так мог бы считаться олигархом. Его отец был армянином, но с юных лет жил в Москве, учился-женился тоже у нас, на одной малоизвестной актрисе. Сейчас он владел сетью ресторанов. Ещё отцу Эдуарда принадлежали несколько торгово-развлекательных центров, парочка зданий, сдающихся в аренду, целая компания по организации речных круизов, а ещё завод по производству лакокрасочных материалов, ювелирная мастерская, фирма по изготовлению и доставке кухонь… В общем, проще было сказать, чем отец Эдуарда Акопяна не занимался. Сам же Эдуард считался одним из самых видных и богатых холостяков, причём прожжённых — ему недавно стукнуло тридцать восемь, а женат он ни разу не был и детей не имел. Видимо, за наследников отвечали его младшие брат и сестра — вот у тех было уже по трое детей.

Но даже не это меня ужаснуло — ладно ещё состоятельный статус избранника Дианы, подобное можно пережить. Хотя в сказки я не верила, причём очень давно. Про Золушку хорошо читать, но хорошо ли быть ею? На самом деле люди обычно женятся на ком-то из своего окружения. Можно сказать — на ком-то из своего мира. А не из параллельного, где порой приходится выбирать — либо ты делаешь себе зубы, либо уходишь в отпуск. Третьего не дано.

Меня ужаснула история несостоявшейся свадьбы Эдуарда Акопяна.

Десять лет назад он хотел жениться на девушке по имени Мариам. Она тоже была не из бедных, но, в отличие от Эдуарда, по-видимому, в основном бездельничала. Закончила институт, но не работала. Молоденькая совсем — двадцать два года. Свадьба уже была назначена, вовсю шли приготовления… И неожиданно Эдуард застал свою возлюбленную с другим мужчиной. В статье не указывалось, где именно, но я вмиг представила такую картину — входит счастливый жених в будущую супружескую спальню, а там…

В общем, скандал, крики, драка. И во время этой драки любовник Мариам взял нож, ударил им один раз Эдуарда, но больше не успел — обманутый жених выхватил у соперника оружие и ответил взаимностью. То есть тоже ударил, но умудрился попасть в артерию, и в результате парень умер за несколько минут.

Эдуарда, естественно, оправдали. А как иначе? Конечно, он же защищался. Это, если что, сарказм. Понятное дело, если бы на его месте был обычный человек, он бы сел. Пусть и ненадолго, но обязательно. Потому что не надо размахивать ножами почём зря!

Свадьба, естественно, не состоялась. Точнее, не состоялась у Мариам с Эдуардом — сама-то девушка через полгода вышла замуж за другого. А вот будущий избранник Дианы остался в одиночестве и, как указывалось в статье, с тех пор не заводил серьёзных отношений. А если и появлялся с женщинами на публике, то исключительно с эскортницами.

Мне вся эта история страшно не понравилась. Как ни крути, но человек, которого выбрала Диана, слишком вспыльчивый. И замороченный — раз уж из-за одной идиотки поставил крест на остальных женщинах, в том числе на моей замечательной сестре.

Я пыталась поговорить об этом с Дианой, но она ничего не желала слушать. Хочу замуж за Эдуарда — и всё тут! А если ты, Алиса, хорошая сестра, то ты мне в этом поможешь.

Я считала себя хорошей сестрой. Поэтому, скрепя сердце, согласилась помочь. Прыгать выше головы не обещала, но и не вмешиваться в отношения Дианы и богатого наследничка — вполне в моих силах.

Если бы я только знала, к чему это приведёт!

Первое посещение нашего дома всесильным Эдуардом Акопяном было назначено на субботу. И Диана накануне прожужжала нам все уши про то, как себя следует с ним вести, ну и так, по мелочи — папе был дан наказ разобраться на любимой тумбочке в гостиной, где вечно свалены его обожаемые книги по истории России, маме — вымыть посуду так, чтобы на ней не осталось ни единого пятнышка или, не дай бог, отпечатка пальцев, Еве — быть умницей, а мне…

— Алис, я тебя умоляю! — шептала Диана накануне страшным шёпотом мне в телефонную трубку. — Держи язык за зубами! И не спорь с Эдом, даже если очень захочется!

— Он у тебя ещё и шовинист? — пошутила я, но сестра шутки не оценила.

— Я же говорила — он настороженно относится к женщинам. И если ты начнёшь язвить или подтрунивать над ним, он на мне ни за что не женится!

— О боже, — я закатила глаза и вновь попыталась воззвать к разуму Дианы: — Ди, милая, я тебя умоляю! Всякий человек, по крайней мере разумный, должен понимать, что женится в первую очередь на тебе, а не на твоих родственниках! Их, как говорится, не выбирают — с ними живут и умирают!

— Вот об этом я и говорю, — не впечатлилась Диана. Впрочем, ожидаемо. — Не шути так, тем более со смертью.

— С какой ещё сме…

— Будь паинькой, — умоляюще протянула сестра. — Сделай вид, что ты скромная и примерная девушка. В конце концов, у тебя даже профессия подходящая — воспитательница в детском саду. Эду понравилось.

— Чего?.. — я вообще не поняла, о чём говорит Диана. Что за феерический бред? Каким боком моя профессия относится к её гипотетическому жениху? Какая ему разница, кем я работаю? Будь я хоть врачом, хоть связистом, хоть штангистом — его это никак не касается вообще.

— Того! Понимаешь, для него все женщины — априори продажны. Ну, за некоторым исключением. И в его голове воспитательница в детском саду с продажностью не очень связывается.

— Да? А учёный-биолог, значит, связывается?

— Только не спрашивай его об этом, пожалуйста! — вновь взмолилась Диана. — Это заморочки Эда, не наши. Я просто хочу, чтобы он поверил в мою благонадёжность.

— Да почему он вообще в ней сомневается? — пробурчала я недовольно. — Только потому что ты не девственница, что ли?

— Ты будешь смеяться, но…

— Не буду я смеяться! Честно, Диан, это не смешно.

— Знаю, — она вздохнула. — Но я его люблю. Очень-очень, Алис!

Я вновь закатила глаза. Ну что ты будешь делать? Не ругаться же с сестрой из-за какого-то Эдика-миллионера. В конце концов, может, он и не женится на ней всё-таки, а? И Диана найдёт кого-нибудь нормального, без шальных денег в кармане.

— Ладно. Может, ты ещё подскажешь, какое платье мне надеть? Чтобы твой разлюбезный точно уверился, что я — синий чулок.

— Без декольте, — протянула Диана спустя небольшую паузу. Боже, она говорила серьёзно! А я-то шутила. — И юбка чтобы была ниже колен, а лучше до щиколоток. И волосы не распущенные. И краситься не надо.

— Давай я сразу никаб надену.

— Не надо! — засмеялась сестра. Ну хорошо хоть в этом случае она поняла, что я шучу. — Просто не хочу, чтобы ты меня затмила.

— Издеваешься? Тебя даже Мэрилин Монро не затмила бы.

— Спасибо, Алис, — с благодарностью выдохнула Диана, кажется прослезившись.

В результате я, перерыв свой невеликий гардероб, решила сыграть роль старой девы. В конце концов, я не так далеко уйду от истины — всё-таки мне за тридцать, замужем я не была и уже не собираюсь, детей нет. Хотя я сама считала, что детей у меня навалом — в этом году, например, целых двадцать девять человек в группу набралось. Ещё три недели — и у меня начнутся каникулы, отдохну от них хотя бы.

В общем, я выбрала закрытое тёмно-коричневое платье, которое однажды надевала на похороны, и, чтобы оно не выглядело очень уж унылым, подвязала его белым поясом на талии. А волосы решила убрать в пучок. Жаль, очки я не ношу — отменное чучело бы получилось, просто иллюстрация к сериалу «Не родись красивой». Особенно уши доставляли — они у меня вечно из любой причёски торчат, а если волосы в пучок убрать, то я совсем на обезьяну становлюсь похожа.

Покрутившись перед зеркалом, я отправила Диане селфи, и в ответ получила одобрительное:

«Отлично! Вот завтра так и оденься».

«Надеюсь, твой Эдик не хлопнется в обморок от моей красоты».

Диана в ответ прислала мне хохочущий смайлик и шутливое:

«Насколько я помню, у мамы на кухне всегда есть нашатырный спирт».

С раннего утра все стояли на ушах. Пожалуй, кроме Евы — наша младшая, будучи на сто процентов творческим человеком (рисование — её любимое занятие), спокойно позволила одеть себя в прекрасное нежно-голубое платье, похожее на цветочек из крема на вершине аппетитного тортика, и степенно села за стол — как обычно, рисовать. Мама настойчиво попросила её не брать ничего, кроме карандашей, чтобы не запачкать платье, и Ева покладисто согласилась.

Вообще, если бы не чуть рыжеватые волосы и почти прозрачные брови и ресницы, а также длинноватое лицо, Ева была бы столь же прекрасной, как и Диана. Но, увы, на ней природа немного отдохнула, и наша младшая сестра была вполне обычной, хоть и симпатичной девочкой. Да и в целом звёзд не хватала — говорить начала поздно, талантлива была только в рисовании (остальное у Евы пока получалось посредственно), и читать училась со скрипом и слезами. Не гений, в общем. Но мы с Дианой её обожали. Хотя поначалу, когда Ди только вернулась из Англии, мне казалось, что она напрягается в присутствии Евы — всё-таки младшая родилась и выросла, когда Диана уже уехала учиться. На каникулы приезжала, но два раза в год не то же самое, что каждый день. Однако со временем это ощущение ушло, и Диана стала точно так же, как и я, непринуждённо тискать Еву при встрече. Сейчас нашей младшей пять — самое время тискать. А то ещё пара лет пройдёт — и всё, ребёнок почувствует вкус независимости и перестанет любить обнимашки.

Мама и папа носились по квартире, проверяя каждый угол. Особенно их смущала не слишком вкусно пахнущая подстилка нашей собаки Джесси, да и сама Джесси тоже смущала — дворняжка же, честно подобранная мною на помойке почти пятнадцать лет назад. Раньше у нас ещё жил кот, такой же дворовый и намного более облезлый, чем Джес, по кличке Пират — его мы с Дианой вместе забрали с улицы, заметив, что окрестные мальчишки тренируют на нём меткость и бросают в него камни. Но в прошлом году Пират, к сожалению, умер, а другого кота мы так и не завели. Скорее всего, потому что с тех пор мне на помойке больше никто не попадался.

Да, Джесси своей непрезентабельной внешностью обычной дворовой псины, наверное, будет оскорбительна для взгляда Эдуарда Акопяна. Но что поделать? На самом деле мы тут все вполне себе дворовые, просто Диана похожа на аристократку, а остальные — не очень.

В результате папа отнёс лежанку Джес на балкон и поставил её возле кадок с цветами.

— Надеюсь, ты их не уронишь, когда будешь беситься, — пробормотала я, почесав псину за ухом. Я изначально относилась к этой идее скептически — Джес всегда реагирует на гостей, и проще познакомить её с этим аристократом, а потом удалить на балкон, чем весь вечер терпеть возмущённое тявканье. Но мама с папой надеялись, что Джес быстро успокоится и не станет позорить нас своим поведением. Всё-таки она уже старая и не такая шальная, какой была когда-то. Все тапочки мои сгрызла, как сейчас помню…

— Как я выгляжу, Алис? — спросил папа, глядя на себя в зеркальную поверхность шкафа. Нет, никаких зеркал там не было — просто мама отмыла всё так, что смотреться можно было едва ли не в обои.

— Прекрасно, — ответила я искренне. Светлые брюки, белая рубашка, абсолютно седые пышные кудрявые волосы — как у Пьера Ришара, — по-моему, папа выглядел очаровательно. Я даже не выдержала, подошла и чмокнула его в щёку. — Как голливудский актёр!

— Скажешь тоже, — пробормотал папа, потрепав меня по плечу. — А ты зачем это платье надела? Диана попросила?

— Ага, ты правильно понимаешь.

— Ну, я же знаю тебя. Сама ты подобный кошмар можешь надеть если только на похороны бабушки Дуси.

— А, точно! — Я щёлкнула пальцами. — Вот чьи похороны это были — твоей двоюродной бабушки! Которая называла меня прицепом!

— Не надо повторять чужие глупости, — пригрозил мне пальцем папа. — Хм… Тебе не кажется, что с кухни подозрительно пахнет?

Я шмыгнула носом и возвестила:

— Кажется!

Выяснилось, что мама слегка подпалила свой фирменный персиковый пирог. Ну как слегка… С одного бока он здорово сгорел внизу. В принципе, можно обрезать, но…

— Ох-ох… — качала головой мама, едва не плача от огорчения. — Дианочка расстроится, это же её любимый десерт! Что делать, Алис?

Я вздохнула. Так, воспитательница детских садов! Пока брать дело в свои надёжные руки.

— Идите, отдыхайте пока. А я испеку ещё один пирог. Мука же осталась?

— Да, но… — Мама посмотрела на часы над дверью. — До прихода Дианы и её жениха осталось двадцать минут…

— Ну они же не начнут с десерта, — резонно возразила я. — Так что идите. Телевизор пока посмотрите. Вдруг там что-нибудь интересное идёт? Короче говоря, не нервничайте, я всё исправлю.

Родители удалились, а я взялась за дело. Готовить я любила и умела, но главное — я всё-таки не настолько нервничала, поэтому испортить персиковый пирог была не в состоянии.

Я как раз ставила основу пирога в духовку, когда в дверь наконец позвонили — и сразу после этого в гостиной раздался громкий звон разбившегося стекла.

Ох, надеюсь, это был не графин с черничным морсом, иначе сейчас вместо встречи дорогих гостей придётся срочно отмывать ковёр!

Повезло — мама разбила не графин, а всего лишь бокал, решив в очередной раз протереть его от несуществующих пятен. Ну, это с одной стороны повезло, а с другой была катастрофа — потому что таких бокалов под безалкогольные напитки у нас дома в наличии ровно шесть. Считаем по головам — папа, мама, я, Диана, Ева, Эдуард. Шесть. Но теперь на столе находилось только пять бокалов — место, предназначенное для гостя, зловеще пустело отсутствием посуды для морса или воды. Алкоголь миллионер Эдик не пил, потому что сегодня был за рулём, поэтому мы тоже собирались строить из себя трезвенников.

Что делать? Я почесала макушку, сметая осколки бокала в совок, пока родители, слегка подрагивая, будто два холодца на тарелке, отправились в прихожую — открывать дверь Диане и её гипотетическому мужу.

Так, ну для начала стоит сделать очевидное — а именно переставить мой бокал товарищу Акопяну. Но что дальше? Сделать вид, что я на безводной диете? Тогда придётся и не есть, потому что иначе я просто подавлюсь маминым салатом. Хотя салат ещё ничего, может, и проскочит, а вот курица точно встанет поперёк горла. Но других бокалов у нас нет. Если приходили гости, то как-то хватало этой шестёрки, а если вдруг нужен был бокал, я с чистой совестью ставила пивной. Мы же рабочий класс — нам нормально, не развалимся, если морс или сок из пивного стакана выпьем. Но аристократический взор Эдуарда, наверное, подобное оскорбит.

Итак, варианта четыре — граненый стакан, которым мама обычно по дедовскому методу отмеряла муку (я тоже, кстати), пивной бокал, бокал для шампанского или обычная белая чашка. Что лучше?

В прихожей уже раздавались голоса, в том числе Дианкин непринуждённый смех, нежный и звенящий, как колокольчик, и я, чертыхнувшись про себя — некогда рассуждать! — метнулась к шкафу с посудой, молниеносно достала оттуда один из высоких пивных бокальчиков и, протерев его фартуком, поставила перед своей тарелкой. Потом закинула веник и совок на кухню и побежала в прихожую. А то невежливо — мама, папа и Ева там, а я тут.

Да, квартира у нас своеобразная — на кухню обязательно надо идти через гостиную. Из прихожей попадаешь сюда, и только потом можно либо пойти направо — на кухню, либо прямо — в бывшую комнату Дианы, либо налево — в нашу с Евой комнату. Через пару лет, когда сестра пойдёт в школу, будет жить отдельно от меня, в прежней комнате Дианы, ну а пока так.

На самом деле я забыла ещё одну деталь, но осознала это, только когда распахнула дверь и с вежливой улыбочкой шагнула в прихожую, где сейчас теснилась остальная наша семья, плюс Дианкин миллионер. Фартук! Заляпанный мукой и немножко персиковым соком фартук, конечно же, следовало оставить на кухне. Но я так торопилась, что заявилась на первое знакомство с Эдиком в форме прислуги.

Неудивительно, что, увидев меня, наш гость поинтересовался, обращаясь к моей маме:

— Анна Павловна, это ваша домработница?

Я засмеялась от нелепости ситуации. У мамы был настолько обескураженный вид — она явно не знала, что ответить. А вот Диана, наоборот, метала глазами громы и молнии, предрекая мне страшную кару за неподобающий вид.

Вообще в чём-то сестра права — надо было сразу представиться. А я, ворвавшись в их идиллию, на несколько секунд замерла, рассматривая Эдуарда. Хорош. Как Диана — слишком красивый. Высокий, статный — ни одна фотография не передавала, насколько прекрасен этот мужчина вживую. Идеально выглаженная голубая рубашка облепляла стройный торс, и я невольно задумалась, пытаясь представить, что под ней. Кубики небось. Сколько их должно быть по классике? Шесть или восемь? Всю жизнь путаю, как и количество лап у пауков и насекомых. Вроде бы у пауков их восемь, а у насекомых — шесть? Или наоборот?

— Нет, Эд, — ответила Диана слегка укоризненно. — Это Алиса. Я тебе про неё рассказывала.

— А-а-а, — протянул товарищ миллионер, кивая. И, вопреки моим ожиданиям, его взгляд из равнодушного стал заинтересованным. Меня из-за этого даже слегка в дрожь бросило — глаза у Эдика тёмно-карие, почти чёрные. Дьявольские какие-то. И когда такие глаза смотрят на тебя с интересом — это настораживает. Сразу начинаешь подозревать у себя кефирные усы или поплывшую тушь. А может, его мои уши впечатлили? Они у меня забавные. — Здравствуйте, Алиса. Рад с вами познакомиться.

— Я тоже, — ответила я абсолютную неправду и решила немного подсластить Диане пилюлю: — Извините, что я в таком виде. Десертом занимаюсь. Забыла фартук снять.

— Ничего страшного, — пожал плечами Эдуард, по-прежнему с любопытством меня изучая. Наверное, удивляется, почему я настолько непохожа на Диану. — Это вы меня извините, я не подумал и назвал вас домработницей. Это было невежливо.

Ух ты, вежливый какой.

— Ничего страшного, — повторила я вслед за нашим гостем. — А что вы стоите? Я вижу, мама уже дала всем тапочки. Значит, можно проходить в гостиную. А, нет! Сначала руки помойте.

Эдуард неожиданно улыбнулся — широко так, весело, — и меня словно молнией ударило.

Боже, ну и улыбка у него! Зубы белые, ровные, большие, а на щеках сразу ямочки появляются, да и глаза задорно блестят. Очаровательно. И невероятно, что человек, который и не улыбаясь выглядит офигенно, стоит ему улыбнуться — получает плюс миллион очков к привлекательности.

— Конечно, Алиса, — ответил Эдуард, по-прежнему глядя на меня с улыбкой. — Только я не знаю, где у вас ванная.

— Я сейчас покажу, — спохватилась Диана и, взяв своего кавалера под руку, потащила его в ванную.

Мы с мамой изначально договаривались, что «на подхвате» сегодня буду я. То есть за столом останутся сидеть все остальные, а я стану всё подносить, убирать и вообще всячески ухаживать за гостями. Ну не папе с мамой же с тарелками бегать? Да и Эдуард уже успел принять меня за домработницу — значит, задумка рабочая.

После того как Диана и её почти жених помыли руки, явились в гостиную и уселись вокруг накрытого стола, я поинтересовалась, сама не спеша садиться:

— Что будем пить? Эдуард, у нас есть черничный морс, яблочный сок, вишнёвый сок, минеральная вода без газа…

— А морс вы сами делали? — почему-то спросил гость, рассматривая тарелки на столе. — Насчёт остального я не сомневаюсь, видно, что сами готовили. А морс?

— И морс, — я улыбнулась. — Чего там делать-то? А вот соки покупные. Значит, вы будете морс?

— Точно, — он кивнул, поднял голову… и вдруг нахмурился, заметив, что я по-прежнему стою, ещё и тянусь к графину. — Погодите… Вы будете обслуживать?

— Ну да, — подтвердила я, и Эдуард нахмурился сильнее. Даже попытался встать из-за стола, но куда там — Диана предусмотрительно посадила его на диван, в самый центр, села с одной стороны, а с другой опустилась мама. Поэтому встать наш гость теперь мог только после кого-то из них — ну, или если он умеет летать, в чём я сомневаюсь.

— Нет, так не пойдёт, — покачал головой товарищ миллионер. — Вы будете бегать, а я — сидеть? Диан, выпусти меня.

— Но это неразумно, — попыталась воспротивиться сестра. — Эд, ты же не знаешь, где и что лежит, ты не сможешь…

— Значит, я буду просто помогать Алисе, — с нажимом повторил Эдуард, а затем почти рявкнул, повелительно так: — Выпусти, я сказал!

Я аж подпрыгнула. Ого!

— Вы так с подчинёнными разговариваете? — непроизвольно вырвалось у меня, и Диана сделала страшные глаза. Что, запретный вопрос? Вроде обычный. Хотя всё-таки сестра права — не слишком вежливый.

— Что-то вроде того, — усмехнулся Эдуард, выбираясь из своего укромного местечка. И тут же начал раздавать указания: — Ева, ты садись на диван. На моё место. Нечего тебе делать на стуле, рядом с мамой будет удобнее. Иван Алексеевич, вы оставайтесь, где сидите. А тарелка и приборы Евы станут моими, и я пересяду поближе к месту Алисы… — Говоря, Эдуард по-хозяйски всё переставлял, из-за чего у присутствующих, в том числе у меня, глаза лезли на лоб. — Отсюда мне будет удобнее вставать, не надо идти вдоль стола. Иначе можно задеть скатерть, и что-нибудь упадёт.

— Разумно, — пробормотала я обескураженно. Это что такое вообще? Он точно миллионер? Я могла бы поверить, если бы Эдуард был «миллионером из трущоб» — то есть с крестьянско-рабочим прошлым. Но он вроде в богатой семье изначально родился. И его задача на сегодняшний вечер была — лопать мамину еду, разговаривать об отвлечённом и убеждаться, что Диана и её семья — приличные люди. А он что устроил? Тарелки переставляет, хозяйничает… Сейчас ещё морс небось разливать начнёт.

И точно!

— Эдуард, вы же гость, — попыталась я воззвать то ли к его совести, то ли к самолюбию, но мужчина лишь отмахнулся.

— А вы что будете пить, Алиса? И садитесь, садитесь! Почему вы до сих пор стоите, я не понимаю? Или вы собираетесь куда-то идти?

— Ой! — Я вновь подпрыгнула. — Пирог же!

И помчалась на кухню.

— Ох, Алиса… — укоризненно простонала мне в спину мама, и я бросила ей, не оборачиваясь:

— Не волнуйся, уверена, он ещё не сгорел. Я таймер ставила, а он вроде бы не пищал. Но всё равно надо проверить!

Так и знала, что не нужно было снимать фартук. Тогда я не забыла бы про пирог!

Не сгорел! На таймере оставалось ещё десять минут, и я вздохнула с облегчением. Отлично, тревога была ложной.

— Помощь не нужна? — раздалось неожиданно за моей спиной, и я в который раз за сегодняшний день подпрыгнула, разворачиваясь прям в прыжке к Эдуарду лицом.

— Как вас отпустили ко мне? — пошутила я, напрочь забыв о наставлениях Дианы держать язык за зубами. Но правда ведь интересно — и как сестра не вцепилась в своего будущего мужа всеми конечностями и не удержала в гостиной? Под любым предлогом. Можно было заставить Эдуарда разливать морс, он ведь не закончил. Или телевизор включить. Или пойти посмотреть на Джес, чей лай отчего-то не был слышен. Странно. Уснула она там, что ли?

Хотя Эдуарда попробуй удержи… Судя по его рявку, который он произвёл, когда хотел вылезти из-за стола, — этот мужчина слушает только себя, и никого больше.

— С трудом, — усмехнулся Эдуард, с любопытством оглядываясь. — Как у вас тут тесно.

— Да, у нас малогабаритная квартира, — пожала плечами я. — Кухня пять метров вроде бы. И львиную долю пространства, как видите, занимает холодильник.

— А почему не переедете? — поинтересовался товарищ миллионер. — Не хотите свою квартиру?

— Да как вам сказать… — протянула я, с сомнением глядя на Эдуарда. Поймёт он такие доводы или нет? Я же не знаю, как рассуждают люди его достатка. — С одной стороны, хочу, а с другой — мама и папа уже в возрасте, Ева — поздний ребёнок. Тяжело им будет с ней, а тут я всё-таки на подхвате. Да и первый взнос, и в целом ипотека — это больно.

— Можно разменять эту квартиру. Она ведь и ваша, верно?

— Вы риелтором работаете? — пошутила я беззлобно, и Эдуард шутку понял — улыбнулся мне.

— Нет, подобный бизнес — не моё. Просто стало интересно, что вы думаете о подобной идее.

— А что о ней можно думать? Как-то это непорядочно — выдёргивать родителей на старости лет с насиженного места.

— То есть, если бы такую мысль транслировала Диана, вы бы её не поддержали? — спросил Эдуард, и я врубилась, откуда растут ноги у его странных вопросов. Ищет доказательства, что Диана всё-таки не совсем чистоплотна? Ага, держи карман шире!

— У Дианы не может быть таких идей, — отрезала я строго. Похожим тоном я говорила с малышами, если они слишком безобразничали. — Моя сестра любит родителей, она не станет их обижать.

Выражение тёмно-шоколадных глаз Эдуарда стало каким-то странным, я никак не могла понять, что оно означает. Даже идей никаких не было.

— А почему вы настолько непохожи на своих родителей, Диану и Еву? — неожиданно произнёс мужчина без улыбки. — Вы приёмная дочь?

— Нет. А Диана вам не рассказывала? У нас с ней разные отцы. Папа… то есть мой отчим — Иван Алексеевич, вы с ним сейчас познакомились. Он отец Дианы. А мой отец умер, когда мама была беременна мной. Она вышла замуж вновь, когда мне было… два года, да.

— И вы старше Дианы на…

— Девять лет, — я развела руками. — Я похожа на своего кровного отца, он тоже был более смуглым и кареглазым.

— Теперь ясно, — кивнул Эдуард. — Ну что, возвращаемся? Как я понимаю, пирог ещё не готов?

— Не пирог, а основа для пирога, — поправила я мужчину. — Да, осталось десять минут. Как раз успею съесть какой-нибудь салатик. Только сначала мне надо будет зайти в соседнюю комнату, а вы можете садиться за стол.

— А зачем вам в соседнюю комнату?

Вот любопытный. Хотя, возможно, это нормально для миллионеров? Если не быть любопытным, так никогда и не узнаешь, каким образом зарабатываются деньги.

— Не совсем в комнату — на балкон. Хочу посмотреть на Джесси — это наша собака. Что-то она подозрительно молчит.

— У вас есть собака? — оживился Эдуард. Да что же это такое-то? Ему Диана совсем ничего не рассказывала про нашу семью? Или он не слушал?

— Да, есть. Дворняжка, поэтому…

Я хотела сказать: «Поэтому вам будет не интересно», но Эдуард перебил меня, мимолётно улыбнувшись и заявив:

— О, у меня тоже дворняжка. Точнее, две. Познакомите?

Я захлопала глазами, чувствуя дичайшую растерянность.

У него?.. Клянусь, я бы меньше удивилась, услышав от этого мужчины признание в том, что у него сифилис, чем узнав, что он, оказывается, хозяин двоих дворняжек.

— Я… Э-м…

— Не переживайте, я потом помою руки, — произнёс Эдуард, подхватывая меня под локоть, и потащил обратно к выходу из кухни. — Но сначала всё-таки познакомлюсь с последним членом вашей семьи.

Ну ладно. Желание миллионера, как говорится, закон.

Естественно, вдвоём на балкон к Джесси нас никто не отпустил. Как только мы с Эдуардом — боже, звучит, звучит-то как! я с Эдуардом! — вышли с кухни, Диана тут же вскочила из-за стола и пошла навстречу, протягивая руки, обворожительно улыбаясь и воркуя, как умела на моей памяти она одна:

— Эд, милый…

— Не называй меня так, я же просил, — перебил её Эдуард вполне спокойным тоном, но меня отчего-то передёрнуло. — И сядь, чего ты вскочила? Я сейчас схожу с Алисой на балкон, посмотрю вашу собаку — и назад.

— Собаку? — изумилась Диана, посмотрев на меня с такой свирепостью, будто я в чём-то была виновата. И тут уж промолчать я не могла.

— Да, Эдуард захотел посмотреть Джес, — кивнула я, отвечая на её рассерженный взгляд своим упрямым. — А что тут такого, Ди? Многие люди любят собак.

— Я, например, — ответил мужчина со смешком, и тут Диана заметила, что Эдуард держит меня под руку, и слегка порозовела. Очень зря — в этом жесте не было ничего чувственного. Скорее, это был жест хозяина, следящего за тем, чтобы его работница не потерялась по пути. Искать её потом слишком хлопотно.

— Я с вами пойду, — вздохнула Диана, посмотрев на меня с укоризной. — Тоже поздороваюсь с Джес, я давно её не видела.

— И я! — вскочила из-за стола ещё и Ева. А потом предложила: — А может, Джес с нами будет обедать? Давайте вернём на место её подстилку. Пусть, как всегда, сидит под столом.

На мгновение в комнате воцарилась тишина, а потом Эдуард ровно произнёс, не уточнив, о чём говорит Ева:

— Конечно, вернём.

А мне неожиданно захотелось извиниться перед ним. Отчего-то показалось, что его оскорбил тот факт, что мы ради него перебросили Джес вместе с её подстилкой на балкон, будто она — стыд и позор нашего дома. А ведь Джес — член семьи! Неправильно это.

Итак, мы всей делегацией, исключая родителей — мама и папа заявили, что слишком много народу для балкона и они подождут в гостиной, — прошли через соседнюю комнату, а затем я открыла дверь на балкон, огляделась… и улыбнулась, заметив спящую Джес.

Стояло лето, и здесь, естественно, было жарковато, но не критично — солнце сегодня спряталось за облаками, поэтому Джес не страдала от духоты. Она мирно спала, причём в своей любимой позе — на спине, высунув язык так, что он свесился на бок.

— Она живая? — встревожился Эдуард, и я кивнула, засмеявшись.

От звука моего голоса Джес встрепенулась и вскочила на ноги. Обвела глазами присутствующих, повиляла хвостом и сразу отправилась к будущему мужу Дианы — знакомиться.

Эдуард сел перед Джес на одно колено и потрепал её за ушами уверенным жестом человека, у которого было множество собак. Джес сосредоточенно обнюхала его руки, а затем, приблизившись, сделала то же самое с лицом, в итоге лизнув в нос.

Миллионер не возмутился, только фыркнул и, потрепав нашу собаку по голове ещё раз, встал.

— Очаровательная девочка, — кивнул, глядя почему-то не на Диану, а на меня. — Ну что, Алиса, давай перемещай её в гостиную. Нечего ей тут томиться, как принцессе в башне.

— Отличная аллегория, кстати, — улыбнулась я. — И принцесса ведь дождалась своего прекрасного принца, который пришёл, поцеловал её — и вот, она свободна!

— Скорее, она сама меня поцеловала, — засмеялся Эдуард. Его смех в сочетании с улыбкой — убойное оружие, инструмент для укладывания женщин в штабеля. По крайней мере я уже была готова преданно пасть перед ним ниц. Удивительная харизматичность, ничего странного, что Диана в него влюбилась. Теперь мне бы не пропасть! Это будет не смешно.

Мы вернулись в гостиную, разместили подстилку Джес под столом — собака тут же забралась на своё место и свернулась там калачиком, — потом расселись сами, и только папа поднял бокал, чтобы произнести первый тост, как с кухни раздался звон таймера.

Пирог!

Я с сожалением посмотрела на свой любимый оливье и вздохнула. Кажется, я на сегодня останусь без еды. Не сомневаюсь, что к моему возвращению салат уничтожат — он у мамы слишком вкусный, чтобы оставлять хоть ложку.

Я встала из-за стола, и тут Эдуард поинтересовался:

— Тебе не нужна помощь, Алис?

О! А мы на «ты»? Обалдеть, а я и не заметила.

— Нет. Я поставлю основу остывать, а потом сделаю начинку. Ничего сложного.

— Ладно, — кивнул Дианкин миллионер. — Если что, зови. А салат я тебе оставлю, не переживай. — Видимо, я слишком сильно открыла рот, потому что Эдуард, хмыкнув, продолжил: — Заметил, как ты на него смотрела.

Вот это наблюдательность!

Я побежала на кухню, быстро вытащила из духовки запечённую основу для пирога, а затем состряпала начинку из сливок, белого шоколада и яиц. Что-то вроде заварного крема. Поставила начинку остывать рядом с основой и вернулась в гостиную. Теперь главное — не забыть и вернуться на кухню минут через двадцать-тридцать, потому что пирог нужно будет запечь ещё раз, и только потом — выкладывать сверху консервированные персики.

Эдуард не соврал — на моей тарелке красовалась небольшая горка салата, а также тарталетка с икрой. Ого! Интересно, её туда тоже он положил? Или Диана подсуетилась?

— Спасибо, — сказала я в пространство, отчего-то застеснявшись, и села на своё место.

— Как пирог? — поинтересовался Эдуард, скользнув взглядом по моему платью. И неожиданно спросил, не дождавшись: — Слушай, а тебе не жарко в этом? Мне кажется, у тебя наряд для более прохладной погоды. А ты ещё и на кухню бегаешь, там вообще парилка.

Я оторопела. Да-а-а, этот мужчина умеет ставить в тупик неожиданными вопросами…

Но он прав — платье, которое я выбрала по просьбе Дианы, действительно было скорее осенним, чем летним. И да — я в нём почти угорала. Но чего не сделаешь ради любимой сестры!

— Переоденься, — предложил мне Эдуард, вновь не дождавшись ответа. — И не переживай, твой салат и тарталетку я никому не отдам. А то Ева на неё уже покушалась.

— Ева любит икру, — пробормотала я, посмотрев на младшую сестру. Она смущённо на меня покосилась и вздохнула. — Да ладно тебе, отдай ей…

— Нет, — покачал головой товарищ миллионер. — Так нечестно. Тарталеток было двенадцать — по две каждому. Тебе и так всего одна досталась, потому что Диана съела три.

— Эд! — фыркнула сестра, тем не менее покраснев. — Просто любовь к икре у нас с Евой общая.

— Это же не значит, что остальных надо лишать возможности её есть? — резонно вопросил Эдуард. — Так что нет — тарталетка достанется Алисе. После того, как она переоденется.

Мне показалось или он даже не оставил мне выбора?

— Ну-у-у… — протянула я, на всякий случай посмотрев на Диану. Та кивнула, и я согласилась: — Хорошо, сейчас переоденусь. И раз ты такой хранитель моей еды, оставь мне ещё вон тот сыр. Это козий. Я люблю.

— Я тоже, — кивнул Эдуард, потянулся к тарелке, профессионально подцепил вилкой два куска сыра и переложил на мою тарелку. — Достаточно, или ещё?

— Достаточно, спасибо, — ответила я, фигея от того, что за мной подобным образом ухаживает такой мужчина. Хотя не обольщайся, Алиса, — есть подозрение, что Эдуард так ухаживает за любой женщиной. И с удовольствием пьёт нектар из раскрывшихся цветков…

Тьфу, Алиса! Что за пошлятина?

Улыбаясь собственным мыслям, я отправилась в свою комнату, закрыла дверь и сразу после этого стянула ненавистное платье. Ох, хорошо! Хоть вообще не одевайся.

В душ хотелось неимоверно — я сильно вспотела, пока занималась пирогом. Душа в моей комнате, естественно, не было, поэтому я просто протёрлась влажными салфетками, и уже потом заглянула в шкаф с одеждой.

Вот где проблема… Какое платье устроит Диану? Или не платье?

Точно! Кто сказал, что я должна быть в платье?

Я, едва не рассмеявшись, достала с полки свои любимые джинсы с дырками на коленках и простую белую футболку с характерной надписью «Никогда вас устроит?» и смешным котиком с моноклем, надела это всё и отправилась обратно в гостиную.

Затея, которая изначально казалась провальной, в итоге по крайней мере развеселила.

Диана зазывала в гости на протяжении всего последнего месяца, но Эдуард отказывался. Но на этой неделе сорвалась важная встреча, назначенная на субботу, и он всё-таки согласился — подумал, что с него не убудет, и раз уж Диане так хочется…

То, что она вознамерилась выйти за него замуж, Эдуард давно понял. Как не понять? Женщины, которые решают нечто подобное, становятся до отвращения одинаковыми: наводят красоту чуть ли не круглосуточно, подлизываются, лебезят, отвешивают бесконечные комплименты и строят из себя идеальных. И Диана ничем не отличалась от всех прочих. Ну, пожалуй, кроме одного — она старательно приглашала Эдуарда в гости. Почему он понял быстро, не дурак же. Судя по всему, Диана собиралась использовать свою семью, чтобы доказать ему, что она не такая, как он о ней думает. Хотя Диана не могла знать, что он о ней думает, но догадывалась. Тоже не идиотка, должна понимать, что мнение складывается из совокупности факторов, одним из которых очевидно является момент знакомства.

Да, если бы не сорвавшаяся встреча с зарубежным партнёром, который умудрился в разгар лета заболеть коронавирусом, Эдуард и не подумал бы принимать предложение Дианы — дабы не обнадёживать девушку. Но в конце концов решил — а почему бы и нет? Если вдруг Диана после этого визита излишне обнадёжится — её проблемы. А Эдуард получит новые впечатления. Он давно не ходил в гости в дома, построенные ещё при Хрущёве. Хотя почему — давно? Никогда он туда не ходил. В «сталинки» — было, а вот в хрущёвки — нет. Заодно посмотрит, как там люди живут. Как говорит его отец: «Информация никогда не бывает лишней».

Сведения о семье Дианы Эдуард попросил собрать уже давно, даже до знакомства, и папка, полученная тогда от службы безопасности, до сих пор валялась где-то в его рабочем столе. Он читал её один раз, но Эдуарду этого было вполне достаточно — память у него всегда была хорошая. Поэтому он помнил, что родители у Дианы — учительница и инженер, а ещё есть две сестры, старшая и младшая. Ни на ком из них не было никаких «грехов» — ни долгов перед государством, ни штрафов, ни кредитов. Типичные законопослушные граждане нашей страны. Работа-дом-работа-отпуск — и всё. Эдуард из любопытства попросил порыть поглубже — подумал, вдруг у отца Дианы есть любовница, а её старшая сестра в свободное от детского сада время танцует в ночном клубе? Но нет — пусто. Даже удивительно, что в подобной рафинированной семье вырос такой человек, как Диана. «От осинки не родятся апельсинки», значит? Ну-ну. Полный бред.

Когда Эдуард сказал Диане, что он согласен пойти в гости к её родителям, она расцвела улыбкой. Поначалу бросилась обниматься, расцеловала его всего, с ног до головы, даже минет сделала, и только потом очень тихо попросила:

— Только ты не говори им, пожалуйста, Эд… Ну, про меня… Они не знают ничего…

Он усмехнулся и покачал головой.

— По-твоему, я похож на идиота?

— Нет, разумеется, — выдохнула Диана и заискивающе улыбнулась. — Я так просто… на всякий случай…

— На всякий случай я презервативы всё время использую. А здесь понятно и без «всякого случая».

Диана надулась, но промолчала.

Она была умной, за это Эдуард её и ценил. И держал дольше всех — полгода для него было большим сроком. Но, к сожалению, если Диана будет настаивать на сближении и не откажется от идеи с замужеством, придётся давать ей отставку.

А пока Эдуард смотрел на её сестру и думал — интересно, а как бы она отреагировала, если бы узнала правду?

Когда я вышла из своей комнаты в гостиную, на меня с интересом уставились сразу пять пар глаз. Ева заулыбалась — она любила эту футболку и считала её смешной, — родители слегка смутились, Диана явно рассердилась, а Эдуард развеселился.

— Дай угадаю, — произнёс он, смеясь, — ты надеваешь этот шедевр каждый раз, когда твоей руки просит настойчивый поклонник?

— Точно, — я важно кивнула и не выдержала — улыбнулась. — Хороший способ отказать не только словом, но и делом.

Я подошла к своему месту, опустилась на стул, потянулась к долгожданному салату и тарталетке… И тут Эдуард всех огорошил, шутливо, но тем не менее проникновенно поинтересовавшись:

— Одолжишь? Мне бы пригодилась такая футболочка.

Я покосилась на покрасневшую Диану, которая явно не знала, куда деть глаза, и вздохнула. Глупая, глупая моя сестрёнка… Нет, в чём-то она умная, разумеется. В учёбе, в работе, в творчестве… Но в отношениях — не очень. Двадцать три года, а до сих пор верит, что такой человек, как Эдуард Акопян, может на ней жениться.

Готова поспорить, что он вообще вбил себе в голову, что она какая-нибудь эскортница, раз с ним встречается.

Да, Диан, он никогда в жизни на тебе не женится, и дело вовсе не в футболках. И радоваться надо, а не огорчаться. Зачем нужны эти миллионеры? Чтобы не работать? Это неинтересно. Лучше пусть сестра встретит обычного человека. Обеспеченного, но обычного.

Однако было у меня предчувствие, что прежде, чем Диана расстанется с мечтой об Эдуарде, она набьёт себе множество шишек… Но главное, чтобы насмерть не расшиблась. А остальное мы как-нибудь поправим.

— Моя футболка на тебя не налезет, — произнесла я укоризненно. — По швам порвётся.

— Да, об этом я не подумал, — кивнул Эдуард со смешком. — Значит, надо такую самому заказать. Можно не только на встречи с поклонницами надевать, но и на переговоры всякие, если нужно быстро и эффективно отказать.

— Эдуард, а чем вы занимаетесь? — вмешался папа, косясь на розовую Диану. Видимо, решил, что пора заканчивать смущать её. — В интернете столько информации, что я, честно говоря, запутался. Много компаний, бизнес разный… Но нельзя же управлять сразу всем?

— Конечно, нельзя, — кивнул Эдуард, мгновенно став серьёзным. — Если вам интересно, то я занимаюсь развитием маркетплейса. Ещё за мной банк, ресурсы которого мы используем в том числе и для маркетплейса. Один из ресторанов отца также принадлежит мне, но я его почти не касаюсь — ресторанным бизнесом занимается мой младший брат Давид.

О боже, ещё и маркетплейс. Вот информацию про него я вроде бы в той статье не видела. Впрочем, может, плохо читала?

Эдуард и мои родители начали длинный и безумно интересный диалог про особенности управления подобным бизнесом, во время которого я уничтожила весь салат и съела тарталетку. В обсуждение я не вмешивалась — я всё равно ничего в этом не понимаю. Да, любопытно, но не моё. Из меня бизнесвумен будет ещё хуже, чем балерина. На сцене попрыгать я бы смогла, и пусть это выглядело бы странно, но хоть как-то. А вот в бизнесе я бы прогорела на вторые сутки. Нет во мне предпринимательской жилки.

Пока Эдуард говорил, я больше смотрела на Диану, чем на него. А вот она таращилась на своего якобы жениха, и выражение лица у неё было… Влюблённая дурочка, не иначе. Глаза воодушевлённо сверкают, на губах лёгкая идиотическая улыбка, щёки розовые от собственных фантазий. Вот и что с ней делать? С одной стороны, я её понимала — мне самой понравился Эдуард. Но всерьёз мечтать о том, чтобы выйти замуж за подобного мужчину… Нет, я на такое не способна. А Диана поплыла, и как привести её в чувство, я не представляла.

Расправившись с едой из своей тарелки, я неожиданно вспомнила про пирог, который до сих пор не поставила в духовку. А пора бы! Поэтому я встала, извинилась, объяснила, что надо заняться десертом и вновь отправилась на кухню.

И не успела я переложить начинку внутрь основы для пирога, как кухонная дверь открылась и на пороге вновь оказался Эдуард.

Хм. А сейчас ему что нужно?

— Морс кончился? — предположила я и по привычке облизала ложку после начинки. Эдуард проводил этот жест весьма красноречивым взглядом, и я почувствовала жар на щеках. Да чтоб тебя! Алиса, прекрати сейчас же!

— И морс тоже, — кивнул Дианкин миллионер. — Но я не по этому поводу. Просто твоя мама сказала, что пора бы второе блюдо нести, и я вызвался помочь. Давай, ставь свой пирог, и будем разносить второе.

Видимо, выражение моего лица было слишком красноречивым, потому что Эдуард, хмыкнув, сказал:

— Да хватит таращиться. Или ты думала: я обязан быть безруким?

— Нет, конечно. Просто…

— Просто ты полагала, что если человек с деньгами — значит, он избалованный. И ему нравится, когда его обслуживают.

Звучало, честно говоря, не очень. Как будто бы Эдуард обвинял меня в чём-то вроде приверженности стереотипам. Или как иначе можно назвать мою твёрдую убеждённость, что миллионеры так себя не ведут?

Хотя чего это я? Он точно не миллионер, а миллиардер. Инфляция!

— Просто это нормально, — упрямо, с нажимом, произнесла я, — когда приходишь в гости. Ты сидишь, и тебя обслуживают.

— Если бы в вашем доме были мужчины младше твоего отца — пенсионера…

— Папа не пенсионер, — надулась я. — Ему шестьдесят. Ева родилась, когда папе было пятьдесят пять, а маме — пятьдесят один.

— Ого, — Эдуард впечатлился. — Какие они молодцы.

Я кивнула, и не знаю зачем, но сказала:

— Просто мама долго не могла забеременеть. Я не помню этого, но её вторая беременность закончилась трагически — она потеряла ребёнка на позднем сроке, и потом несколько лет никак не могла вновь зачать. Поэтому у нас с Дианой такая большая разница в возрасте. Ну и по этой же причине мама не захотела избавляться от Евы, когда выяснилось, что живот у неё растёт не от котлет или лет, а из-за ребёнка.

Эдуард засмеялся, глядя на меня так, что я с трудом не теряла способность соображать. Ему будто бы действительно нравилось всё, что я сказала, и он был бы не прочь послушать ещё.

Алиса, что за бред приходит в твою лопоухую голову?

— Тебе кто-нибудь говорил, что у тебя отличное чувство юмора? — неожиданно произнёс Эдуард и продолжил, не дожидаясь ответа: — Слушай, а можно мне попробовать начинку для пирога? Ты очень соблазнительно облизывала ложку. Я тоже хочу.

А-а-а, так вот почему он настолько жарко посмотрел, когда я слизывала крем! Не на меня он смотрел, а на начинку.

— Только немножко, — ответила я, взяла со стола другую ложку, чистую, и протянула Эдуарду и её, и кастрюлю из-под начинки. — И там сырые яйца, предупреждаю. Они, конечно, немножко проварились, когда я крем делала, но не до состояния полной готовности. Иначе это был бы не крем, а омлет с шоколадом.

Эдуард хохотнул, поскрёб по стенкам — и отправил полную ложку начинки себе в рот. Почти тут же закатил глаза и простонал:

— М-м-м, вкуснотища какая! Ставь скорее в духовку, я хочу попробовать полную версию. Чтобы и тесто и персики были. — И добавил, отдавая мне миску: — Больше всего на свете я в детстве любил сидеть на кухне, когда мама готовила, и пробовать всё на свете. Особенно мне сырое тесто нравилось.

— Так вот почему ты постоянно сюда приходишь… — не удержалась от подколки я, закидывая форму с пирогом в разогретую духовку. — Видимо, это фантомные боли.

— Мне больше нравится слово «ностальгия», — хмыкнул мужчина. — Сейчас уже нет времени сидеть с мамой на кухне, хотя она до сих пор готовит. Представляешь, Алис? Деньги у нас есть, а кухарки — нет. Приходит женщина убираться и гладить, но для отца готовит мама. И когда семейные праздники — тоже она всё делает.

— Одна? — я ужаснулась. — У вас же большая семья…

— Диана скидывала обо мне какую-то информацию? — Эдуард поднял брови, и я, кажется, начала краснеть. — Или?..

— Я сама интересовалась, — соврала я, чтобы не подставлять сестру. Хотя что тут такого? Но мало ли, как он отреагирует. — Должна же я была знать, кого она собирается к нам привести!

— Действительно. Ну, что там у тебя на второе?

Я стала показывать, что было приготовлено и завёрнуто в пледы-одеяла заранее — а именно две кастрюли: одна с картошкой пюре, другая — с рагу из говядины с грибами в сливочном соусе — и где находятся тарелки, и в процессе с недоумением пробормотала:

— Интересно, почему Диана не пришла вслед за тобой…

Вместо ответа Эдуард сначала хмыкнул, потом фыркнул, а после всех этих звуков неожиданно громко расхохотался — аж прослезился, так сильно смеялся.

А я стояла и смотрела на него с недоумением, не понимая, почему он ржёт как лошадь. Разве я сказала что-то смешное? Может, нелепое — да, с моей стороны, наверное, глупо предполагать, что Диана способна ослушаться его приказа. Повелел он ей за столом сидеть — она и сидит. Но зачем над этим так хохотать?

Или я чего-то не знаю?

Дальнейшие события раскручивались по похожему сценарию — мы с Эдуардом вынесли второе, все поели, потом опять же мы с ним убрали все тарелки и подготовили стол к чаепитию. Правда, его пришлось подождать — во-первых, готовый пирог должен остыть, а во-вторых, сразу сладкое ни в кого всё равно бы не влезло. Поэтому все просто сидели за столом и разговаривали. Точнее, за столом сидели Эдуард, родители и Диана — мы с Евой пошли в нашу комнату, поскольку сестре стало невыносимо скучно торчать в гостиной. Какое-то время спасали мультики, но потом Еве осточертели и они. Поэтому я пошла с ней, и пока родители, Эдуард и сестра вели в гостиной взрослые разговоры, мы с Евой собирали замок из деталей конструктора.

Вообще любовь к различным конструкторам и пазлам — это у нас семейное. И я, и Диана, и родители, а теперь вот и Ева — все мы обожаем подобное. Причём чем сложнее головоломка, тем нам интереснее. Может, Диана так и воспринимает Эдуарда — как головоломку? Эдакий человеческий конструктор. На мой взгляд, зря. Судя по его поведению, которое я назвала бы в чём-то даже самоуверенным, этот человек не меняет своих решений. И если он вбил себе в голову, что все женщины априори продажны, то будет верить в это до конца своих дней.

Забавно… а ведь я тоже женщина. И что же, Эдуард так и обо мне думает? Хотя вряд ли он вообще обо мне думает. Не обольщайся, Алиса!

Хотя это не помешало ему вполне искренне похвалить меня за пирог во время чаепития и заявить, что это один из самых лучших десертов в его жизни. Я благодарно кивнула, а потом по своей вечной привычке брякнула, не подумав:

— Диана такой пирог ещё лучше готовит. Это же её любимый.

— Да? — Эдуард покосился на сестру, которая отчего-то посмотрела на меня с укоризной, и, усмехнувшись, сказал: — Значит, этот талант, в отличие от остальных, прошёл мимо меня.

Вот гад! Я даже рассердилась — слишком уж много намёков на вполне определённый талант выдал этот миллионер. И, конечно, я не могла позволить унижать сестру подобным образом, поэтому тут же решительно заявила:

— Думаю, мимо тебя прошло много её талантов. Например, Диана прекрасно играет на гитаре и поёт не хуже. Не слышал?

Улыбка Эдуарда стала откровенно скептической. Думает, что я преувеличиваю? Ага, щаз!

— Не слышал.

— Сейчас услышишь! — Я хлопнула в ладоши. — Диан, я принесу нашу гитару, споёшь этому цинику и скептику.

— Алиса! — почти ужаснулась сестра, но я отмахнулась. Чего я, бояться Эдуарда буду, что ли? Он её олигарх, не мой. Вот она пусть и боится.

— Песню про вагончики? — сыронизировала эта неверующая в таланты моей сестры сволочь, и я ощутила сильнейшее желание пойти на кухню точить ножи.

— Да хоть бы и про вагончики! — почти рявкнула я и нырнула в бывшую комнату Дианы. Там в шкафу хранилась наша старая шестиструнная гитара, и я точно знала, что она исправна, — на ней периодически бренчал папа. Играл он хуже, чем Диана, а вот пел, на мой вкус, лучше.

В итоге сестра была отомщена — Эдуард откровенно обалдел, услышав в их с папой исполнении хиты русского рока — «Осень» группы «ДДТ», «Беспечный ангел» «Арии» и даже «Группу крови» «Кино». Я по его лицу видела — понравилось. Ха, ещё бы! Дианка и правда талант.

Пришлось Эдуарду признаваться:

— Честно говоря, не ожидал. Очень здорово. Я бы сказал — на уровне. Хотя я не специалист в музыке. Надо двоюродному брату показать — он как раз занимается музыкальным продюсированием.

Дианкины глаза резко вытаращились, да и папа не отставал от неё — воззрился на Эдуарда с искренним недоумением.

А я вновь не смолчала:

— Ты всё, что видишь, пытаешься монетизировать? — фыркнула и на мгновение сжалась, подумав, что это было грубовато.

Но он не обиделся. Засмеялся и, пожав плечами, кивнул.

— Почти всё. К примеру, я собираюсь передать рецепт твоего пирога отцу. По-моему, нечто подобное вполне можно делать в сети наших кофеен.

— Передать рецепт? — Настала моя очередь в шоке смотреть на Эдуарда. — Но я тебе его не давала!

— Так дашь, — ответил мужчина с искренней уверенностью, что иначе и быть не может.

И оказался прав, кстати.

Перед уходом Диана всё-таки поймала меня возле туалета. А я всё ждала, когда она решит, что пора бы пошептаться, но делала ставку на то, что сестра позвонит мне вечером, когда её гипотетического жениха не будет рядом.

— Алис, — выдохнула она, потерев лоб изящной ладонью, — я даже не знаю, ругаться или хвалить тебя… Ты, конечно, вела себя не так, как я хотела. Но, по-моему, Эд доволен.

По-моему, тоже.

— Диан, — я решила попытаться воззвать к её разуму ещё раз, — я рада, что он доволен. А вот я — не слишком. Зря ты вообще это… Веришь в сказку про Золушку?

— В сказку — нет, не верю, — улыбнулась Диана миролюбиво. — А вот в то, что я смогу ему доказать, что я достойна его доверия, — да. Он же замечательный. Ты наверняка тоже заметила, да?

— Ну-у-у… — протянула я и честно ответила: — Честно, впечатления у меня противоречивые. Но я понимаю, почему он тебе нравится. И не хочу, чтобы ты потеряла голову. Или сильно расстраивалась, если не получится.

Я хотела сказать: «Когда не получится», но пожалела Диану. Ей будет обидно думать, что я в неё не верю. А я не в неё не верила — я не верила в Эдуарда! Пусть идёт с миром и будет счастлив с какой-нибудь богатой наследницей и оставит мою сестру в покое.

— Всё получится, — Диана взяла меня за руку и пожала её. — И спасибо тебе. За поддержку. Я оценила. Особенно хорошо получилось с гитарой.

— Я не специально. Просто твой Эдик меня разозлил.

— Не называй его так, — предупредила сестра серьёзно и зачем-то огляделась. — Он терпеть не может подобное сокращение. Услышит случайно — и всё, ты навсегда потеряешь его расположение.

— Да больно нужно его расположение… — пробубнила я, и Диана посмотрела на меня с укоризной. — Ладно-ладно, нудистка. Не буду.

— Почему нудистка-то?

— Потому что нудишь! — фыркнула я, щёлкнула Диану по носу и ретировалась в туалет.

Спустя примерно полчаса Эдуард и моя сестра ушли, и её миллионер попрощался со всеми вполне сердечно. Отцу пожал руку, а маме, когда она вежливо произнесла: «Приходите к нам ещё, мы будем рады», неожиданно ответил:

— С радостью. Мне у вас очень понравилось. И никаких противоречивых впечатлений не было, — произнёс Эдуард, посмотрев на меня слегка насмешливо. — Все впечатления были вполне однозначными.

Мама озадаченно уставилась на Эдуарда, не понимая, о чём он, я же чертыхнулась про себя.

А миллионер-то слышал наш с Дианой разговор! Или по крайней мере его часть. Но как? И что нам теперь за это грозит?

Хотя мне наверняка ничего, а вот Диану он, возможно, отшлёпает во время их сексуальных игр…

Так, Алиса, стоп! О таком не думать. Табу!

— До свидания, — пробормотала я, пытаясь сделать это с невозмутимым лицом, но фиг у меня получилось — потому что Эдуард зачем-то сразу после этого поцеловал мне руку. А следом, не успела я опомниться, как той же чести были удостоены и мама, и Ева.

Вот папину лапу Эдуард лобызать не стал. А зря! Было бы забавно.

— До свидания, — попрощался он, зачем-то подмигнул мне, подхватил Диану и вышел из нашей квартиры, оставив после себя только тонкий аромат какой-то дорогущей туалетной воды.

Противоречивые у неё, значит, впечатления.

Эдуарду, когда он вспоминал подслушанную фразу, было и смешно, и как-то… обидно, что ли.

Все девушки, которых он встречал на своём пути, — абсолютно все, без исключения, — хотели ему понравиться. А кто же не захочет? Эдуард понимал, что привлекает женщин и внешне, и сугубо по меркантильным интересам. Естественно, дураков не было — все включали харизму — или то, что было на её месте, — на полную мощность и старались если не очаровать, то хотя бы запомниться. В положительном смысле, естественно. Причём это правило касалось не только женщин — мужчин тоже. Хотя среди них ещё бывали исключения, особенно если речь шла о людях того же достатка, но вот представительниц прекрасного пола, которые вели бы себя как Алиса, Эдуард сроду не видел.

А ведь ей сам бог велел лебезить и кокетничать. Всё-таки у неё младшая сестра рассчитывает удачно выйти замуж, а она… да, не в восторге от подобной идеи. Удивительно в высшей степени — обычно люди радуются, узнавая, что у близкого родственника завязались отношения с богатым человеком. Ну, или завидуют. Третьего, как говорится, не дано.

Точнее, Эдуард раньше думал, что не дано. Однако…

Чего он вообще ожидал, принимая приглашение Дианы? Да, пожалуй, ничего. Не думал, как его встретят, не пытался представить, как будет вести себя её старшая сестра. Он просто решил прийти. И столкнулся с удивительным.

«Да больно нужно его расположение…» — пробормотала Алиса, и Эдуард не понимал: почему? Почему она не мечтает, чтобы Диана вышла за него замуж? Даже понимая всю сказочность подобного сюжета — мечтать же вроде как не вредно, разве нет? Могла бы надеяться. Тем более что Алиса, по сути, про Диану не знала совсем ничего. Ладно бы знала — тогда Эдуард мог бы понять. Но…

А может, она знает и придуривается? Вдруг Алиса — ещё более хорошая актриса, чем Диана? Давно всё выяснила, но решила сделать вид, будто ни сном ни духом. Возможно это или нет?

Эдуард считал себя циником и скептиком, поэтому рассматривал такой вариант всерьёз. Но в таком случае он не понимал, зачем Алисе понадобилось притворяться, что она не желает их брака, и ронять эту фразу про противоречивые впечатления? Какая логика должна быть у человека, который знает правду и говорит нечто подобное?

— Что-то ты хмуришься, — вздохнула Диана рядом с ним, и Эдуард очнулся от своих мыслей. Они ехали к нему домой, и как это всегда бывало, когда Эдуард находился за рулём, он быстро задумывался и не обращал внимания на окружающих. Диана знала об этой привычке и обычно молчала. Но сейчас её, видимо, разрывало от желания поговорить и обсудить прошедший день. — Тебе… не понравилось?

— Что именно могло мне не понравиться? Пивной бокал, который стоял у Алисы вместо бокала для морса? Больше косяков я не припомню.

— Ну, ты же слышал, как Алиса про тебя говорила… — вновь вздохнула Диана, поджав хорошенькие губы. — Не знаю, как так получилось, но ты услышал…

Да, это он сглупил. Не стоило делать Алисе намёк на подслушанное. Диана не дура. Сейчас быстренько сообразит, что услышать их разговор он мог, только если специально подслушивал, и начнёт искать на своём телефоне следы несанкционированного софта. И найдёт наверняка. Конечно, Эдуард, если что, попросит службу безопасности установить «следилку» ещё раз, но без неприятных разговоров не обойдётся. А он не любил, когда ему выносили мозг.

А всё почему? Задели его слова Алисы. Вроде бы и смешно было от них, и понимал, что фигня полная, да и вообще — какая разница? Сестра Дианы ему никто, как и он ей. Без разницы, что она о нём думает. И тем не менее…

— Что я слышал? — спокойно переспросил Эдуард, кинув на Диану удивлённый взгляд. — Ты о чём сейчас?

Она замолчала, задумавшись. Естественно, получив намёк, что Эдуард ничего не слышал, Диана не желала повторять слова Алисы.

А вот сама Алиса наверняка повторила бы их, причём в лицо. Она явно не из тех, кто сплетничает за глаза.

Или всё-таки притворяется? Может, старшая сестричка ещё хлеще младшей?..

Стало безумно интересно, как в детстве, когда отец приносил ему после работы «киндер сюрприз». Эдуард тогда с трудом доживал до конца ужина — так хотелось узнать, что внутри заветного яйца.

— Ну… — протянула Диана, глядя на Эдуарда с лёгкой опаской. — Когда мы прощались, ты произнёс одну фразу, практически повторив слова Алисы. И я подумала, что ты слышал наш разговор…

— Который разговор? За столом было много разговоров.

— Не за столом. Мы с ней говорили в коридоре. Перед туалетом.

Эдуард покосился на Диану с иронией.

— А я в туалете в это время прятался? Извини, Диан, но это какая-то ерунда. Возможно, я что-то сказал, и у тебя возникла какая-то ассоциация — не спорю, такое бывает. Я, кстати, вообще уже не помню, что именно говорил перед нашим уходом. Повтори — и я тебе объясню, отчего так сказал. Уверен, сразу всё станет ясно.

Диана ожидаемо не стала ничего повторять, опасаясь показаться идиоткой, подозревающей Эдуарда в подслушивании. Отмахнулась, сказала, что ей действительно просто показалось. И сразу же поинтересовалась, как ему её родственники.

— Хорошие родственники, — ответил Эдуард, на этот раз не соврав. — Умные, образованные, тактичные люди.

— Ну Алиса не очень тактичная, — пошутила Диана, фыркнув. — Она всегда была остра на язык. Порой как сморозит — так и не знаешь, то ли промолчать, то ли оправдываться.

— А ты уверена, что она о тебе ничего не знает? — уточнил Эдуард, вновь кинув на Диану внимательный взгляд. — Может, притворяется?

— Кто — Алиса? — Диана искренне рассмеялась, качая головой. — Ну что ты! У неё всё и всегда на лбу было написано. Кроме того, она не стала бы молчать, обязательно попыталась бы поговорить со мной… — Диана осеклась, по-видимому вспомнив, что должна убедить Эдуарда в своей благонадёжности, а не наоборот. И добавила, кашлянув: — Впрочем, я ведь тебе уже говорила, что я сейчас ничем таким не занимаюсь. Я…

— Ты живёшь за мой счёт, я помню.

— Я могу вернуться на работу по специальности, — пожала плечами Диана. — Но оно тебе надо? Я ведь тогда буду еле ползать от усталости. Ты быстро потеряешь ко мне интерес, а этого я совсем не хочу.

Логика Эдуарду в целом была понятна. Его мать по похожим соображениям когда-то давно перестала сниматься в кино — слишком много времени оно отнимало, на семью и детей не оставалось. Да, она выбрала не карьеру — но это решение причинило ей боль. И до сих пор она с тоской рассказывала, как ей ещё несколько лет предлагали разные роли, но она отказывалась.

Диана же по работе не скучала, и Эдуард был уверен — скорее земля и небо поменяются местами, чем она вернётся к своим пробиркам.

Взбаламутил меня Дианкин миллионер. Ох взбаламутил…

Я — человек не влюбчивый. За тридцать два года мне нравились только двое мужчин. И оба, если говорить драматичным языком, разнесли моё сердце в клочья.

Хотя был ещё один, но там совсем карикатурно получилось. Накануне приезда Дианы я познакомилась с мужчиной — он сам подошёл во время моей прогулки с Джесси, вместе со своим спаниелем. Сначала подружились наши собаки, потом мы тоже разговорились — стали вместе гулять. Он оказался одиноким человеком — недавно развёлся, родители умерли, детей не было. Положительный, непьющий, хоть и намного старше меня — ему было почти под пятьдесят. По-человечески он мне нравился, я даже думала сходить с ним на свидание, но тут вернулась Диана. И он как её увидел — пропал. Рот открыл, чуть ли не слюнями на асфальт закапал.

В общем, после явления сестры новый ухажёр перестал мной интересоваться. Все его мысли занимала Диана, он даже пытался повлиять на меня, чтобы я познакомила их поближе или дала её телефон. Но я не поддавалась — всё-таки огромная разница в возрасте! Да у Дианы и без него кавалеров достаточно. Вот и не дала ему ничего, и её предупредила, что в нашем районе у неё теперь поклонник есть. Мы посмеялись, а он обиделся. Теперь, если видит меня на улице, демонстративно проходит мимо и не здоровается.

Но это ерунда, на самом деле. Мне даже почти не было обидно — я отлично понимаю, что Диане не конкурент. И сестра не виновата в том, что стала объектом чужих сексуальных фантазий. Просто я в очередной раз убедилась: отношения не для меня, не стоит даже пытаться. Ничего не меняется — мужчины не способны хранить верность, а неверный муж мне не нужен. Есть, конечно, исключения — папа вот маме никогда не изменял, я уверена, — но их мало и они все давно заняты.

Предыдущие мои попытки стать не одинокой девушкой причинили мне намного больше боли. Особенно вторая, после которой я даже работать не могла. Но и первая тоже была неприятной.

Первого моего мужчину звали Саша, и мы встречались, пока учились в институте. Теперь, с высоты прожитых лет, я понимаю: хорошо, что я не вышла за него замуж. Всё-таки то чувство было очень юным и основывалось в основном на физиологии. А на самом деле у нас было очень мало общего. Я — студентка «педа», Саша же учился по специальности «менеджмент» и по большому счёту думал, что я зря мечтаю работать с детьми. Ему казалось, что это та ещё каторга. Во многом он прав, разумеется, но… Мечтают же люди быть космонавтами? Или врачами? Или пожарными? Разве это — не каторга?

Но такие уж они — мечты. Ничего ты с ними не поделаешь. Особенно если не собираешься жить только ради денег.

Вот на этой почве мы с Сашей и ссорились постоянно. Он мне доказывал, что надо быть более расчётливой, думать о будущем, а я какая-то размазня. В итоге после четырёх лет отношений Саша нашёл себе более меркантильную девушку, кроме того с отдельной квартирой, а не как у меня, и мы расстались.

Кстати, по поводу квартиры… Мы с Сашей чаще всего ругались из-за моего нежелания делить родительское жильё. Он тоже, как и Эдуард, предложил мне этот вариант — делите «трёшку», родителям с Дианой «двушку», тебе «однушку». Естественно, придётся доплатить и там и там, но это лучше, чем жить всем в одной квартире. У меня подобные рассуждения вызывали ужас. Я не понимала, как такое даже просто в голову людям приходит, не говоря о воплощении в жизнь. Как можно заниматься делёжкой имущества с родителями? Полнейшая дичь.

Прошло несколько лет — и я встретила Дениса. Вот кого я так сильно полюбила, что до сих пор вспоминала о нём с особенной болью в сердце. Рыжий, веснушчатый, улыбчивый, Денис был братом одной из мам детей моей детсадовской группы. Пришёл вместе с ней забрать племянницу, увидел меня, начал диалог, а в конце попросил телефон.

Наши отношения продолжались несколько лет. Мы постоянно виделись, вместе ходили куда-нибудь, отдыхать ездили тоже вдвоём — и в конце концов Денис сделал мне предложение. Мы начали готовиться к свадьбе, хотели сыграть её летом — после Дианкиных экзаменов, она ведь как раз заканчивала школу, — когда однажды вечером Денис позвонил мне и тяжёлым голосом попросил о встрече.

Я пошла к нему, ни о чём не подозревая. И оказалась ошарашенной до глубины души, когда Денис признался в измене. Сказал, что не может быть со мной после этого, искренне просил прощения, умолял, чтобы не держала на него зла. А я даже не знала, что ответить… Почти пять лет отношений, подготовка к свадьбе, мы и детей планировали, и билеты на свадебное путешествие уже купили, и платье, и костюм…

Я не понимала, как так. А Денис почти плакал, уткнувшись лицом мне в колени. Его трясло, как в лихорадке, взгляд был отчаянно виноватым, и мне казалось, что ещё пара минут — и Денис просто умрёт здесь, возле моих ног.

Но нет, не умер. Сказал, что я для него слишком хорошая, честная и добрая, пожелал счастья и ушёл. А на следующий день я узнала, что Денис даже в другой город уехал. Нашёл там работу и умчался.

Да, до сих пор мне больно об этом рассказывать. Понятия не имею, где он сейчас, — я была настолько на него обижена, что постаралась не пытаться вызнать про Дениса никакую информацию. Он бросил меня, бросил мерзко и отвратительно, можно сказать — кинул, и я потом долго не могла прийти в себя. Толком не ела даже, всё лежала и смотрела в потолок, а Диана и родители пытались меня расшевелить.

Помогла сестра, заявив:

— Не пойду учиться! Как я оставлю Алису? Вот придёт в себя — тогда ладно, а пока буду рядом с ней.

Я пришла в ужас, поняв, что своими страдашками могу сломать Диане жизнь, и буквально вытащила себя за волосы из болота депрессии. Потом сестра уехала в Англию, а мама забеременела — и у меня вновь появился смысл жизни.

Да, после Дениса я не хотела никаких отношений. А если кто и пытался познакомиться — отшивала. Но пытались редко, я ведь никуда и не ходила, кроме работы. Максимум — встречи с подругами, но все они были глубоко замужними дамами, поэтому никаких гулек мы не устраивали.

И вот… Эдуард своим прекрасным внешним видом — слишком красивым, как у Дианы, — напомнил мне, что я вообще-то ещё не старая женщина. И захотелось вдруг вновь влюбиться, начать встречаться…

«Ага, чтобы вновь получить от судьбы по морде», — подумала я, вспомнив Дениса, и скептически улыбнулась.

Глупости это всё, Алиса. И гормоны. Два «г», короче говоря. И если ты, не дай бог, позволишь себе влюбиться в Эдуарда — получится третье «г», гораздо масштабнее и вонючее предыдущих.

Ещё бы Диана его разлюбила… Тогда бы моей радости не было предела.

Но сестра, увы, пока не собиралась выходить из своего режима Золушки и старательно примеряла хрустальные туфельки.

Конечно, Диана позвонила вечером, как раз перед сном — я уже залезла в постель и лениво листала то новости, то ленту в соцсети, то пыталась почитать книжку, но ни на чём не могла сосредоточиться. Эдуард своей бешеной харизмой выбил меня из колеи, зараза такая.

Ева уже спала, поэтому звонок у меня был отключён. И когда я увидела, что звонит Диана, впервые в жизни захотела не брать трубку. И тут же застыдилась: Алиса, ну ты совсем, да? Сестра звонит, хочет поговорить, а ты из-за какого-то мужика, благодаря которому кипит твой разум возмущённый, малодушничаешь и медлишь, глядя на экран телефона.

Я давно поняла, что нельзя позволять посторонним людям ссорить нас с сестрой. За все предыдущие годы на моём пути постоянно попадались личности, которые пытались настроить меня против Дианы. Говорили разное. Кто-то ограничивался банальным: «Ты бы с ней поменьше общалась, она же специально ведёт себя так, чтобы вы превращались в карикатурных красавицу и дурнушку». Другие были более изобретательны и выдумывали такую клевету, от которой у меня вяли уши и слезились глаза. Например, один из друзей Дениса после нашего с ним расставания делал нехорошие намёки, что к этому приложила руку Диана. Ничего конкретного не говорил, но намекал вполне определённо, и я его быстро послала в голубые дали. Фантазёр.

Поэтому важно не дать Эдуарду повлиять на наши отношения с сестрой. Выйдет она за него замуж или не выйдет (скорее второе) — мы с Дианой всегда будем сёстрами, самыми близкими людьми на всём белом свете.

— Ну что, Эд вроде доволен, — сказала Диана, когда я сняла трубку. — Несмотря на то, что всё прошло совсем не так, как я рассчитывала, ему тем не менее зашло.

— Я не сомневалась. Ты же знаешь, мама прекрасно готовит. Её оливье достоин «звезды Мишлен»!

— Бесспорно, но дело не только в этом, — засмеялась сестра. — Знаешь, мне кажется, что Эду не хватает искреннего дружеского общения. А ты перед ним не выпендривалась, не лебезила, вот он и оценил.

— Ладно, я рада, — хмыкнула я. — Но всё-таки погоди пока выбирать свадебное платье.

— О, нет, — сестра фыркнула. Ну хорошо хоть капля разумности в ней осталась. — Я понимаю, что нахожусь лишь в начале пути. И я не хочу на него давить… Мне кажется, если Эд поймёт, о чём я мечтаю, бросит меня. Найдёт себе другую.

Мне так не «казалось» — я вполне понимала, что так и будет. Рано или поздно бросит. И лучше бы Диана сама прекратила мечтать о «журавле в небе», но…

— Я утешаю себя тем, что Эдуард — это твой первый абсурдно-идиотический поступок, — проворчала я, и Диана засмеялась, не обидевшись. — Жила-была умница и красавица, и всегда она поступала разумно и правильно, но потом ей попался на глаза прекрасный принц, красавица влюбилась и начала творить дичь. Захотела сложить из трёх букв слово «вечность» и так далее…

— Аха-ха, — расхохоталась Диана, но негромко, приглушённо, и меня осенило.

— А ты с Эдуардом живёшь, получается?

— Ну… — Сестра замялась. — Не всегда, но часто. Понимаешь, он сам решает всё. Куда мы сегодня пойдём, останусь я у него дома или нет. Если я мешаю, он говорит об этом, и я ухожу.

— Диктатор.

— Да, он во многом очень жёсткий, — Диана ещё сильнее понизила голос. — И переубедить его в чём-то сложно. Но я верю, что возможно. И раз он, поняв, что я влюбилась и хочу выйти за него замуж, не выгнал меня сразу, значит, шанс есть.

Ну, своя логика в подобном рассуждении была.

Может, и правда всё у Дианы получится? А я просто слишком цинична. Собственно, как тот же Эдуард, только женщина.

— И что ты будешь делать теперь, Ди?

— Пока ничего. Подожду. Я же не могу таскать его к вам в гости каждые выходные, — хмыкнула сестра. — Да и излишне навязываться тоже не стоит. Буду действовать аккуратно.

— Удачи тебе, — пожелала я искренне, мы попрощались и положили трубки.

Я вздохнула и перевернулась на другой бок, покосившись на спящую напротив Еву.

Да… Если для Золушки сказка ещё может закончиться хэппи-эндом, то для её сестёр — однозначно нет.

«Захотела сложить из трёх букв слово «вечность»».

Услышав эту фразу, Эдуард не удержался от ухмылки. Да, он позволил себе подслушать разговор Дианы с сестрой, хоть раньше никогда этого и не делал — но раньше ему и не было настолько любопытно.

Любопытство… Он давным-давно не ощущал его по отношению к какой-либо женщине. Почему? Да потому что все представительницы прекрасного пола были Эдуарду предельно понятны. Что там можно увидеть или услышать нового? Анатомически все практически одинаковы, мысли и желания тоже сходятся. Даже его младшая сестра, которую Эдуард безмерно любил, точно так же, как другие девушки, до дрожи любила драгоценности, шикарную жизнь и обеспеченных мужчин. Точно так же хотела детей и не особенно хотела работать. Нет, конечно, бездельницей она не была, но Эдуард отлично знал: любая женщина предпочтёт семью карьере. А как же карьеристки? Разумеется, существуют и такие представительницы прекрасного пола, но чаще всего карьеристками становятся женщины, у которых не складывается личная жизнь. Нужно куда-то девать накопленную энергию, вот и строят из себя бизнесвумен. Но копни поглубже, и окажется, что собственной жизнью такая дама совершенно не удовлетворена и, если бы было можно немедленно выйти замуж за прекрасного принца с покладистым характером и быстро родить, она сделала бы это с удовольствием.

Однако Алиса несколько выбивалась из представлений Эдуарда о женщинах. Интересно всё-таки — специально? Может, это действительно спектакль? Вдруг она хороший психолог и просчитала его личность на раз-два, вот и решила разыгрывать из себя… кого?

Эдуард даже не мог подобрать подходящее для Алисы слово. Для Дианы мог — она была стрекозой. Несомненно, прекрасной, и в чём-то даже хрупкой, но тем не менее безжалостной хищницей, которая способна сожрать добычу в полёте, не испытывая при этом ни малейших сомнений или угрызений совести.

А Алиса? Кто она? Действительно ли она — невинный мотылёк, невзрачная бабочка, которая просто не разглядела хищную стрекозу в своей младшей сестре? Или Алиса — искусная и хитрая паучиха, способная выплетать паутину любой сложности? И дурить голову родственникам, в том числе Диане, которая всегда отзывалась о ней с лёгкой небрежностью. Как о милой, но старой и слегка нелепой вещице, которую любишь, но стесняешься демонстрировать окружающим.

— Ты сегодня такой задумчивый, — проворковала вернувшаяся из ванной Диана, ложась рядом с Эдуардом. Он был с ней согласен — и правда задумался. Смотрел в большое панорамное окно на вечерний город и не мог выбросить из головы Алису, её слова и поведение. Да и внешность тоже.

Забавная девушка — чуть смуглая, кареглазая, с тёмными волосами, убранными в тугой пучок на затылке, из-за чего оказывались видны её забавные лопоухие уши. Глядя на эти уши, Эдуарду хотелось улыбаться. И совсем не верилось, что эта похожая на юркую обезьянку девушка способна на подлости.

Диана была совсем другой. Рядом с Алисой она смотрелась изящной фарфоровой статуэткой, а её сестра была поделкой из простой красной глины, даже не раскрашенной. Однако, по иронии судьбы, Эдуарду всегда гораздо сильнее нравились именно такие несовершенные изделия.

— Устал за неделю, — коротко обронил мужчина. Открыл глаза и окинул быстрым взглядом прекрасную фигуру Дианы. Она всегда носила кружевные пеньюары на голое тело, как он просил, и в ярко-алом облачении смотрелась просто шикарно. Тонкая ткань почти ничего не скрывала, и Эдуард мог отлично рассмотреть и розовые вершинки идеальной груди, и плоский живот, и то, что ниже. А ниже у Дианы всё было очень соблазнительно — нежно и, разумеется, совсем без волос. Она всегда ухаживала за собой, и на её теле нельзя было найти ни одного лишнего волоска. Идеальная во всех отношениях, своей ангельской внешностью она напоминала Эдуарду Грейс Келли.

— Хочешь, помогу тебе расслабиться? — мурлыкнула Диана, погладив Эдуарда по паху.

Он прислушался к себе. Странно, обычно организм сразу реагировал на близость этой девушки — собственно, именно поэтому Эдуард когда-то её и выбрал, увидев сначала анкету, а затем и познакомившись воочию. Но не сейчас. Сейчас отчего-то ничего не хотелось — только повернуться на бок и уснуть.

И выбросить из головы Дианину сестру наконец. В конце концов, какая разница, что она думает на самом деле? Эдуарду ведь неважно, что думает сама Диана. Алиса должна волновать его ещё меньше.

— Помоги, — кивнул он и лениво прикрыл глаза, когда лежащая рядом девушка медленно спустила с него бельё и приступила к делу.

Воскресенье мы прожили спокойно: занимались домашними делами и отдыхали, ходили все вместе в парк, где я учила Еву играть в бадминтон. Получалось у сестры пока посредственно, но энтузиазма она не теряла — нравилась ей эта игра. Прям как Диана не теряла надежды выйти замуж за Эдуарда.

Тьфу ты, пропасть! У меня автоматически портилось настроение, как только я замечала, что вновь возвращаюсь мыслями к этому проклятущему миллионеру. Как заворожил он меня, честное слово. Он, конечно, красивый, но что я — красивых не видела? И наглый, сил нет. А может, правильно это называть уверенностью в себе? Мне кажется, Эдуард с молоком матери впитал в себя убеждение, что всё обязательно будет как ему хочется. А если не будет — значит, не очень и надо.

Наверное, так и должны выглядеть люди больших денег. Теперь я это знаю. Нравится ли мне это знание? Пожалуй, я предпочла бы обойтись без него. Мне было вполне комфортно среди окружающих, которые, как и я, специально копили на отпуск, машину или любую другую серьёзную покупку. Хотя надо отдать Эдуарду должное — рядом с ним у меня по крайней мере не появлялось ощущения, что я — второй сорт. Даже рядом с Дианой порой появлялось, особенно когда она играла в свою любимую игру «красавица и дурнушка». А вот рядом с Эдуардом — нет. Впрочем, возможно, это всего лишь иллюзия, связанная с особенностями нашего знакомства. Были бы другие обстоятельства — например, я бы устроилась работать в какую-нибудь из его многочисленных фирм, — зачерпнула бы, что называется, полной ложкой.

Утешало меня одно. Я прекрасно понимала, что если и увижу ещё Дианкиного гипотетического мужа, то очень нескоро. Не настолько же ему нечего делать, чтобы приходить к нам в гости регулярно? Даже раз в месяц — это сомнительно. Скорее всего, Диана попытается вновь что-то организовать на свой день рождения — он у неё осенью, в конце октября. Но не факт, что именно домашние посиделки предпочтёт. По крайней мере, в прошлом году мы всей семьёй ходили в шикарный ресторан с отличной детской зоной, чтобы Еве было не скучно.

В общем, вечером в воскресенье я вздохнула с облегчением: сейчас как выйду на работу, как попаду в компанию к своим прекрасным детишкам, так сразу и перестану заморачиваться. У меня не было сомнений: это всё-таки не влюблённость, а так, наваждение какое-то. Просто давно не было ни с кем отношений, а Эдуард — привлекательный харизматичный мужчина. Вот меня и повело куда-то… не туда.

Я оказалась права, но не совсем.

Во-первых, моя младшая группа за первую половину дня — я работала с утра и до обеда — действительно приложила все усилия к тому, чтобы я не вспоминала не только Эдуарда, но даже какой сегодня день недели и как меня зовут. Летом обычно ходит меньше детей, но и воспитатели тоже частично в отпусках, поэтому группы сливают — и в результате у меня в распоряжении оказалось двадцать пять малышей, которые в этот понедельник пришли почти все и устроили мне весёлую жизнь.

Уходила с работы я с полнейшим ощущением, что меня переехали танком — причём не только в переносном смысле, по мне сегодня много раз ездили машинками, и танком в том числе, — и, увидев неподалёку от здания детского сада Эдуарда, я почти не удивилась. Только немного разозлилась на себя: Алиса, ты совсем с ума сошла, если в каждом мужчине, который решил поменять на улице колесо машине, видишь Дианкиного «жениха». Галлюцинациями обзавелась!

Но потом «галлюцинация» повернулась ко мне лицом, кивнула и обворожительно улыбнулась, и я убедилась в том, что мне вовсе не кажется.

Эдуард действительно стоял на обочине дороги и менял колесо у своей шикарной тачки.

Никогда в жизни так не удивлялась — даже рот открыла, глядя на Эдуарда и не в силах улыбаться.

— Привет, Алис, — помахал он мне между тем рукой, и его взгляд вспыхнул весёлым пониманием. А потом он перевёл его на забор за моей спиной. — Ты здесь, что ли, работаешь? Это детский сад?

— Ну да, — кашлянула я, подходя ближе. Ну не убегать же мне от него? Хотя сама ситуация отдавала абсурдом. Можно было бы подумать, что Эдуард специально ждал меня и притворился, будто у него прохудилось колесо, но этого совсем не могло быть. С чего вдруг? Значит, действительно совпадение. Чего только в жизни не бывает. — А ты… мимо, что ли, проезжал?

— Должен был проехать мимо, да, — иронично усмехнулся Эдуард, вновь наклоняясь к колесу. — У меня тут неподалёку деловая встреча. Ну как, неподалёку… Полчаса ещё ехать. Может, успею, если буду расторопен.

Я молча смотрела на то, как Дианкин миллионер ловко и споро управляется с колёсами, и диву давалась. Почему он не ездит с личным водителем? Мог бы нанять и не париться с подобными вещами. А теперь у него вон все руки грязные. Хорошо хоть рукава у рубашки засучил.

— У тебя салфетки есть? — пробормотала я, когда Эдуард закончил и выпрямился.

— Забыл, — он слегка поморщился. — Вчера закончились, а новые я не положил. Но есть водичка. Польёшь мне?

Я кивнула, и абсурд продолжился. Эдуард, нагнувшись, стоял возле бордюра, держа руки над газоном, а я поливала его ладони водой из бутылки.

— А почему ты не ездишь с водителем? — поинтересовалась я, пока он плескался.

— А должен? — внимательный взгляд Эдуарда кольнул, словно иголкой. Интересно почему? Считает моё любопытство неуместным? Возможно. Но это не причина смотреть так, будто он подозревает меня в составлении досье на себя.

— Нет, не должен. Просто это проще. Кто-то другой рулит, а ты можешь в дороге делами заниматься. Мне кажется, получается экономия рабочего времени.

— В чём-то ты права, — Эдуард после рук ополоснул ещё и лицо, выпрямился и улыбнулся мне, заставив внутренне напрячься. Всё-таки у него слишком очаровательная улыбка — если буду слишком часто таращиться на такую, точно влюблюсь. — И я ездил с водителем. Но мне с ними не везёт: первый и самый лучший скоропостижно умер, а остальные… Кто-то плохо знает город, а навигатор часто показывает не самый удачный путь. Кто-то позволяет себе опаздывать. А один вообще решил однажды, что может вмешаться в мой разговор с отцом.

Видимо, что-то такое отразилось в моём взгляде, поскольку Эдуард хмыкнул.

— Зря ты думаешь, что я самодур. Просто есть недопустимые вещи в поведении тех, кто на меня работает. Задача водителя — вести машину и вовремя доставить меня в нужное место. Это всё. Если он позволяет себе что-то ещё — значит, как профессионал ничего не стоит. То же самое касается и других должностей, абсолютно любых. Самый яркий пример — должность моего личного помощника. В его ведении моё расписание, ответы на телефонные звонки, через него проходят документы. Но, если этот человек решит стать более личным, чем указано в его трудовом договоре, он вылетит с работы быстрее, чем успеет сказать: «Извините».

— Не держишь, значит, любовниц на работе, — не удержалась от подколки я и сама смутилась от своей беспардонности.

— Точно, — подтвердил Эдуард с иронией. — Это неудобно и чревато проблемами. Но мне пора ехать, Алис. Подвезти тебя до дома?

— Не надо, — я энергично замотала головой. — Я прекрасно доеду на автобусе, тут всего-то три остановки. А ты спешишь…

— Мне всё равно по пути. Но даже если я немного опоздаю — ничего, подождут. Садись давай, для отказа нет причин.

— А если найду? — пошутила я, и он засмеялся. Тепло так, почти сердечно. Да-а-а, не удивительно, что Диана настолько влюбилась… От одного лишь смеха можно с ума сойти.

— Попробуй, — кивнул Эдуард и распахнул мне переднюю дверь. — Забирайся. Искать причины будешь по пути.

Мне ничего другого не оставалось, и я залезла внутрь салона.

Пока Эдуард обходил машину и садился на водительское место, я размышляла о том, рассказывать Диане об этой странной встрече или нет. Не хотелось её нервировать, но и врать я тоже не желала. Решено — расскажу. Когда что-то скрываешь, ни к чему хорошему это не приводит. Если когда-нибудь до Дианы дойдёт эта история, ей будет неприятно.

Эдуард будто бы прочёл мои мысли — заявил, начиная выруливать с обочины на дорогу:

— Диане лучше ничего не рассказывай. Она только ревновать будет и нервничать зря.

— Ревновать? — Я поперхнулась воздухом. — Что ты, конечно, она не станет ревновать!

— Неужели? — Мужчина покосился на меня с весельем. — Быть того не может.

— Точно тебе говорю. Диана разумный человек. Конечно, она и не подумает ничего плохого. Это было бы даже странно!

— Ну тебя, допустим, она действительно вряд ли сможет подозревать в интересе ко мне, — невозмутимо изрёк Эдуард. А потом, мгновение помолчав, выдал: — А вот меня к тебе — очень даже.

Я улыбнулась.

— Смешная шутка.

— Это не шутка, — качнул головой собеседник, мимолётно взглянув на меня с каким-то странным выражением на лице. — Я вполне серьёзно. Ты правильно заметила: Диана — разумный человек. Значит, она понимает, что ты можешь меня заинтересовать. Не зря ведь она посоветовала тебе одеться как можно нелепее?

Я буквально онемела, не зная, чего сейчас во мне больше — удивления или раздражения. Вот, значит, какой вывод сделал Эдуард из моего первоначального наряда на субботней встрече! Диана, кажется, просчиталась, когда объясняла мне свою идею.

— Всё не так, — вздохнула я, испытывая привычное желание оправдать сестру. — Она просто…

— Просто не хотела, чтобы я тебя рассмотрел. Вот и придумала образ «синего чулка».

— Слушай, но это же полный бред! — возмутилась я. Даже кулаки сжала. — На меня сколько ни смотри — не рассмотришь, я с Дианой даже рядом не стояла по красоте и обаянию. Нелепость какая-то! Ты сам-то веришь в то, что говоришь?

— По-моему, ты слишком самокритична, — пожал плечами Эдуард, ничуть не впечатлившись моей пылкой речью. — Красота — понятие относительное.

— Ну да, ну да, — я закатила глаза. — Эта фразочка — утешение для тех, кого природа ею обделила. Посмотри любой конкурс красоты! Там все девушки более-менее одного типа, различаются только цветом волос и кожи. Таких, как я, туда на пушечный выстрел не подпустят.

— Ты путаешь тёплое с мягким, — усмехнулся Эдуард. — Ты ещё сравни фотографии со своего телефона с фотографиями звёзд в инстаграме. Существует индустрия красоты, там свои стандарты, мы же говорим про личную жизнь и личные вкусы. У меня есть друг, которому нравятся полные девушки. Другой, наоборот, тащится от очень худеньких — чтобы аж рёбра на спине торчали. Понимаешь, о чём я? Диана, как разумная девушка, понимала, что мне нравится. Поэтому и попросила тебя одеться определённым образом. Чтобы я тебя не рассмотрел.

— Уверяю, это совсем не так, — я помотала головой. — Она…

Я запнулась: ну не выдавать же Эдуарду Дианкины планы? Если я сейчас начну объяснять, что она собирается убедить его в своей благонадёжности, это будет некрасиво с моей стороны. Но и оставлять Эдуарда в убеждённости, что сестра у меня способна на подобные подставы, я не желала. И никак не могла придумать достойный ответ, хмурилась и нервно перебирала пальцами по поверхности сумки, что лежала у меня на коленях.

— Ты всегда её оправдываешь? — заинтересованно произнёс Эдуард. — Что бы она ни творила?

— Да она ничего такого и не творила ни разу в жизни.

— Идеальная Диана, — засмеялся Эдуард, и я слегка разозлилась.

— Слушай, ну хватит! Ты сколько месяцев знаешь мою сестру? Три, четыре, пять? А я — всю жизнь! Я её из бутылочки кормила, водила в детский сад и школу, помогала ей с уроками, вытирала её первые слёзы. Не надо мне рассказывать про то, на что способна Диана, а на что нет. Она не хотела меня обидеть, это я знаю точно. Как и то, что она не боится, будто я могу тебя заинтересовать.

— Зачем тогда было то дурацкое платье? Ты можешь объяснить это нормально, Алиса? Если ты боишься выдать тайну, что твоя сестра рассчитывает выйти за меня замуж и для этого решила попросить вас создать имидж благонадёжной и простой семьи, то зря. Я и так это отлично понимаю. Другие аргументы есть?

Мне захотелось залезть под сиденье от стыда. И от того, что сказал Эдуард, и от звука его слегка насмешливого голоса.

Господи, Диана! Куда ты меня втянула?!

Мне было безмерно неловко. Хотя, каюсь, я и раньше подозревала, что Эдуард видит Дианины ухищрения насквозь, но не знала точно, теперь же все сомнения рассеялись.

Представляю, как он веселился!

— А ты и рад был развлечься, — съязвила я, решив, что лучшая защита — это нападение. — Если всё заранее понимал, зачем вообще пришёл? Можно было потратить полдня на что-то более полезное!

— Я и так трачу на полезное кучу времени, почему бы не потратить несколько часов на бесполезное? — легко парировал Эдуард. — И да, ты права — я развлекался. Мне было забавно, что вы так заморочились. Совершенно зря, кстати. Можно было не стараться до такой степени. Тем более что на Диане я всё равно не женюсь.

— Ну и не надо! — я поджала губы, обидевшись, что он с такой лёгкостью отказывается от моей самой лучшей в мире сестры. — Тоже мне, предел мечтаний любой женщины. Ты бы ей только об этом сказал, а то водишь её за нос.

— Я не вожу, — усмехнулся Эдуард, покосившись на меня вновь со странным выражением лица. — Я ей об этом говорил. Вполне однозначно и чётко. Но она не хочет проникаться информацией, как видишь. И тебя не слушает, да? Раз уж она и тебя не слушает, меня она тем более не воспринимает. Сама же сказала — ты всю жизнь Диану знаешь, а я — пару месяцев.

Справедливо. И тем не менее — обидно до слёз. Диана ведь влюбилась! А ему это до лампочки.

— Каждый человек — сам кузнец своего счастья, но и несчастья тоже, — пробурчала я, отворачиваясь, чтобы скрыть повлажневшие глаза. — Сам отказываешься от прекрасной девушки — значит, сам дурак.

Эдуард расхохотался.

— Дураком меня давно никто не называл, — фыркнул он, отсмеявшись. — Что называется, дураков нет, уж прости за каламбур. И смертников. Значит, ты считаешь, что я недостоин Дианы?

— Определённо, — кивнула я с непоколебимым убеждением. — И чем скорее она это поймёт, тем лучше.

Эдуард молчал. Мы уже выруливали к моему дому, поэтому я думала, что диалог закончен, но мужчина неожиданно поинтересовался с искренним любопытством:

— Как ты считаешь, Диана способна совершить что-то такое, из-за чего ты разочаруешься в ней? Какую-то подлость?

— Нет, — отреагировала я тут же. — Разумеется, нет!

— Я даже завидую твоей уверенности, — протянул Эдуард задумчиво. — Мне бы подобную уверенность хотя бы в одном близком человеке… Увы, но жизнь не раз доказывала, что даже от самых родных людей можно ждать ножа в спину.

— Неужели тебя подводили отец с матерью? — не удержалась от вопроса я, и Эдуард, к моему облегчению, покачал головой.

— Нет. Они — нет.

— Ну вот видишь!

Эдуард криво усмехнулся и, остановив машину, кивнул мне, развернувшись, чтобы посмотреть прямо в глаза.

— Всё, приехали. Можешь выходить.

— Спасибо за разрешение, — вырвалось у меня слегка насмешливое, и Эдуард вновь ни капли не обиделся, улыбнулся даже. Он вообще, кажется, совсем не обидчивый. Или это иллюзия?

— До встречи, — сказал он, когда я уже почти закрыла дверь, и я невольно сжала плечи. До какой ещё встречи? Хватит с нас встреч!

— Угу, — буркнула я в ответ. — Пока.

И хлопнула дверью.

И вновь он не знал, что думать.

Алиса выбивала Эдуарда из колеи своим поведением, колкими фразами, откровенным мнением, что он, видите ли, недостоин Дианы. Всё же, если бы она была в курсе приключений своей сестры, вела бы себя иначе. А так уже не паутина, а полнейшая глупость получается.

После этого разговора у Эдуарда осталось ещё меньше сомнений о том, что Алиса притворяется. У любого притворства должна быть цель. Алиса же вела себя так, словно у неё никакой цели не было. Она просто считала Диану идеальной, а Эдуарда — неподходящей парой для её прекрасной сестры. И тем не менее всё равно обиделась, когда он заявил, что не собирается жениться.

Забавно, но эта реакция Алисы была чем-то похожа на неприятные ощущения в груди у него самого, когда она решительно заявила: «Сам дурак». Только Алиса обиделась за Диану, а Эдуард — за себя.

Хотя в чём-то он мог согласиться с этой девушкой. Конечно, не в этом — Диана ни при каких обстоятельствах не сможет стать для него хорошей партией, даже если не брать во внимание тот факт, что Эдуард в принципе не собирался жениться. Но вот в сегодняшней авантюре, когда он сорвался с работы, желая проверить собственную теорию насчёт Алисы, — точно дурак. Стоило это того? Вообще зачем заморачиваться, какая разница, притворяется она или нет?

Но, видимо, разница была — Эдуард никак не мог перестать об этом думать и рассуждать, знает Алиса о сущности своей сестры или не знает. Вот и решил, что хватит мучиться — надо понять всё точно. Даже план разработал с лопнувшим колесом и придумал, что скажет Алисе.

Он оставил два «крючка» — и теперь реакция девушки на них подскажет ему со стопроцентной точностью, обманывает она Диану, а заодно и его, или нет. Один пока не сработал, точнее, сработал в обратную сторону — намёки Эдуарда на то, что Алиса может ему понравиться и поэтому Диана попросила её надеть дурацкое платье, остались без реакции. Точнее, реакция была, но не та. Алиса, вместо того, чтобы смутиться и пойти в деликатную атаку — от осознания, что способна занять место сестры, — начала защищать Диану. Безапелляционно, не сомневаясь, жёстко и непримиримо. Так, как когда-то Эдуарда защищали мать и отец, когда он случайно убил любовника своей невесты.

Второй «крючок» был менее очевидным. Эдуард попросил Алису ничего не рассказывать Диане о сегодняшней встрече, и если она не послушается — значит, в её поведении действительно нет ничего неискреннего. А вот если скроет — значит, ведёт какую-то свою игру. Это очевидно: девушка, которая так защищает сестру, не станет утаивать от неё факт случайной встречи. Она ведь уверена, что Диана не станет ревновать. Так смысл притворяться? Если вдруг правда выплывет наружу, сестре будет неприятно, она начнёт сомневаться, что ей не врут ещё и во всём остальном. Конечно, лучше сразу сказать правду.

Но всё это — только в том случае, если Алиса не притворяется. В чём Эдуард уже почти не сомневался. Нет, он ещё продолжал цепляться за своё предубеждение о женщинах, которые просто не могут быть такими, как Алиса, но уже начинал осознавать, что в этот раз он, наверное, ошибся.

В любом случае сейчас не место и не время вновь погружаться в рассуждения. И так потратил несколько часов, отлучившись из офиса непонятно зачем, — пора возвращаться и работать.

Когда я пришла домой, меня слегка потряхивало от пережитого стресса.

Ох уж этот Эдуард… С одной стороны, обаятельный и харизматичный, он мне нравился и был интересен. Я бы не отказалась познакомиться с ним поближе — конечно, только в платоническом ключе, расстраивать Диану собственным интересом к её мужчине я не желала. Увы, любое более близкое знакомство для меня наверняка чревато — я чувствовала, как балансирую между простой симпатией, чувственным наваждением, и искренней, глубокой влюблённостью. Нет, этого нельзя допустить! Для Дианы подобное станет слишком большим ударом.

Но, с другой стороны, Эдуард меня во многом и бесил. Возможно, только из-за этого я ещё и держалась в пределах собственных разумных рассуждений о недопустимости чувств к этому мужчине. Его уверенность, точнее, даже самоуверенность, его пренебрежение по отношению к Диане — вообще непростительная вещь! — и абсолютная властность, убеждённость в том, что всё будет так, как он хочет, — да, раздражали. Мне порой нестерпимо хотелось щёлкнуть его по носу — естественно, в переносном смысле, — чтобы понял: Эдуард Акопян не король мира. И не центр Вселенной. Предполагаю, что он это и сам понимает, но по поведению порой и не скажешь!

Позвонить Диане и пожаловаться на её гипотетического жениха я не могла — днём сестра просила не звонить, аргументируя это своеобразностью своей работы. Более того, она давно приучила нас не звонить ей в принципе — мы всегда ждали, когда Диана позвонит сама. Но это никого особенно не напрягало, ведь звонила сестра каждый день, иногда даже по два раза. Что поделать — такая вот работа. Врачи, спасатели и военные тоже не всегда имеют возможность отвечать на звонки, некоторые ещё и без связи неделями. Так что нам ещё повезло.

Поэтому я терпеливо ждала вечера и возможности поговорить с Дианой. Разумеется, я не собиралась делать так, как просил Эдуард, и скрывать от сестры то, что произошло сегодня днём. Хотя и не сомневалась, что ей будет не слишком приятно всё это слышать. Но что поделать? Врать в данном случае ещё хуже.

Диана позвонила незадолго до ужина, когда мы все пришли домой, но пока не садились за стол. Сначала недолго поговорила с мамой и отцом, а потом уж набрала меня. Я, буркнув, что отлучусь на пять минут, скрылась в нашей с Евой комнате и прикрыла дверь — не хотела, чтобы кто-то ещё знал содержимое моего разговора с Дианой.

— Алис, что-то случилось? — поинтересовалась сестра с тревогой. — У тебя какой-то напряжённый голос.

Конечно, она почувствовала неладное. Диана всегда чувствовала, если я из-за чего-то расстраивалась. Можно было и не пытаться притворяться — она ощущала моё настроение даже на расстоянии, находясь в Англии.

— Я вот как раз хочу тебе рассказать о том, что сегодня со мной приключилось. В общем… когда я вышла из детского сада, недалеко от калитки стоял Эдуард.

— Не поняла, — пробормотала сестра после недолгой паузы. — А кто его пустил на территорию?

— Да не на территории! Снаружи, на обочине дороги, где у нас машины паркуются. Стоял менял колесо.

— О-о, — протянула Диана с удивлением. — Какое… странное совпадение.

Вот! А Эдуард ещё думал, что сестра будет ревновать. Глупости!

— Угу. Он ехал куда-то по делам, у него что-то там сломалось или лопнуло. В общем, он меня до дома потом подбросил. Я решила тебе рассказать, хотя он просил этого не делать — думает, что ты будешь ревновать, представляешь? Он совсем тебя не знает, похоже.

— Ну, мы с ним ведь знакомы-то всего ничего, чуть больше полугода, — слегка напряжённо рассмеялась Диана. — Конечно, он знает меня гораздо хуже тебя, папы или мамы. Думаю, даже Ева даст Эдуарду сто очков вперёд в этом деле. А о чём вы говорили?

— О всяких глупостях. Спорили о том, что ты не будешь ревновать, — фыркнула я. — Он же попросил не рассказывать, сказал про ревность, и я принялась убеждать его, что ничего подобного не случится.

— Ясно.

— Ди… — Я вздохнула и поморщилась: огорчать сестру не хотелось. — Милая, Эдуард мне вполне откровенно и решительно сказал, что не собирается на тебе жениться. Прости, что расстраиваю…

— Ты меня не расстраиваешь, — перебила меня Диана. — Я знаю, он говорил. Но, Алис, людям свойственно менять решения.

— Эдуарду тоже? — иронично протянула я. — Он непохож на человека, у которого семь пятниц на неделе.

— Насчёт семи пятниц ты права, разумеется, — я слышала в голосе сестры улыбку. — Но мне и не нужно столько. Мне нужно просто немного времени, чтобы доказать ему свою любовь и верность. Не волнуйся за меня, Алис. Я знаю, что сейчас он настроен… скажем так — скептически. Но вода камень точит.

С этим было сложно поспорить.

— Кроме того, ты же знаешь, что я сама не менее упрямая, чем Эдуард…

— Это да, — признала я со смешком. — Упрямая, но умная и находчивая. Самая лучшая вообще. И я всё ещё надеюсь, что ты поймёшь то, что вижу я, — ну не достоин он тебя!

— Послушать тебя, меня вообще никто не достоин, — хмыкнула Диана.

— Скорее всего.

— Ой, всё, — откровенно рассмеялась сестра. — Пойду корону почищу, что ли. А то встречу ненароком принца или короля — а корона не чищена!

Мы ещё немного похихикали над этой старой шуткой, а потом мирно попрощались.

Вот так, Эдик. А ты говорил — Диана ревновать будет и прочие страсти. Нет уж!

Скорее бы сестрёнка разочаровалась в своём миллионере и нашла кого-нибудь другого. Того, кто не будет подозревать её во всех грехах мира и чьё расположение не придётся завоёвывать всякими сомнительными методами.

Положив трубку, Диана поморщилась и потёрла ладонью лоб, оглядываясь — всё то время, что она говорила с Алисой, стоя посреди огромной и шикарной ванной Эдуарда, ей чудилось, будто их разговор подслушивают. И не кто-нибудь, а сам Эдуард. Вероятность такая, разумеется, была — Диана понимала, что в её телефон почти наверняка встроена какая-нибудь следилка. Просто в целях безопасности. Но скандалить по этому поводу и уж тем более удалять программу Диана не собиралась — не дура. Пусть будет. Всё равно Эдуард не услышит ничего нового, а если она станет возмущаться, заработает себе минус сотню очков. Вот уж чего Эд не любит, так это непослушания.

Значит, Алиса решила, будто её встреча с Эдуардом — случайность… Нет, Диана не была столь наивной. Она прекрасно понимала, что вероятность случайности данного события близится к нулю. Но если это не случайность, значит…

А что это значит, по правде говоря?

Эдуард заинтересовался Алисой как женщиной? Диана даже улыбнулась — ерунда, быть того не может. Она давно тщательно изучила фотографии всех, с кем встречался Эдуард последние несколько лет своей жизни, — все девушки были холёные, ухоженные и восхитительно красивые. Блондинки, рыженькие, брюнетки, шатенки… Разные, но во многом похожие, потому что эксплуатировали два образа: либо роковой красавицы, либо ангельской красотки. Диана была ближе ко второму варианту. А Алиса выбивалась из этого ряда, как выбивалась бы дворняжка рядом с породистыми собаками.

Значит, причина интереса Эдуарда состоит в чём-то ином. Но в чём? Диане ничего не приходило в голову. Совсем ничего. Это и пугало. Вдруг она ошибается и Эдуард всё-таки клюнул на Алису? Тем более что у неё есть качества, которые несомненно должны его привлекать. Она честная, искренняя и верная. По сути, Эдуарду именно такая женщина и нужна, и Диана собиралась постепенно убедить его в том, что она подходит под все эти определения. Но он пока не мог простить ей старые ошибки…

Диана закусила губу и обвела глазами интерьер. Как же ей тут нравилось! И как же хотелось поселиться в этой квартире навечно, а не прибегать, будто собачонка по зову хозяина. Сегодня нужна, завтра — нет. Раньше Диана из-за подобных вещей не заморачивалась, но с Эдуардом всё иначе. Хотелось, чтобы он увидел в ней человека, а не просто куклу. Чтобы любил, а не только использовал. Реально ли это? И не сделала ли Диана ошибку, решив, что её семья, в том числе простушка-дурнушка Алиса, помогут ей создать необходимое впечатление?

В любом случае, что бы ни было в голове у Эдуарда — дёргаться нельзя. Чревато отставкой. Лучше затаиться.

И изо всех сил поддерживать тот образ, в который искренне и беззаветно верила Алиса.

Что ж, вот всё и встало на свои места.

Никакой игры. Всё прозрачно. Алиса действительно верила в то, что говорила, и была искренна и с ним, и с Дианой.

Но вместо того, чтобы успокоиться — загадка-то решена! — Эдуард почувствовал досаду. Нет, он не был разочарован тем, что Алиса оказалась хорошим человеком, и даже рад этому.

Просто теперь ему было обидно, что она не знала правду. И поддерживала Диану, которая водила за нос всю свою семью. Считала сестрицу безгрешной и на основании этого делала вывод, что Эдуард ей не подходит. Подумать только! Он никого не обманывал, зарабатывал честным трудом — и вдруг не подходит какой-то…

Хотелось раскрыть Алисе глаза. И в то же время — не хотелось. Потому что ей будет неприятно и больно, а причинять боль девушкам Эдуард не любил. Нет всё-таки в подобном поведении ничего благородного. Несмотря на то, что он вроде как всего лишь скажет правду. Его же никто не просил её рассказывать? Значит, и воспримут с откровенным негативом. Да и не поверит Алиса ничему без доказательств, а предоставлять ей доказательства — дело, мягко говоря, неприятное.

Неподалёку щёлкнула дверь — это Диана вышла из ванной. Эдуард дождался, когда она дойдёт до спальни, и спокойно сказал, как только девушка шагнула за порог:

— Завтра можешь оставаться у себя.

Диана горестно вздохнула.

— Ты уверен?

— Я всегда уверен, — резковато ответил Эдуард. — Ты же знаешь: мы встречаемся не чаще трёх раз в неделю. Пока достаточно.

Она помолчала, а затем робко спросила:

— Значит, не только завтра?

— Скорее всего, да. Но я сообщу тебе дополнительно.

Диана была в курсе, что эту квартиру Эдуард держит исключительно для встреч с девушками. По-настоящему обитал он в другом месте — там, где жили его собаки. В дни, когда он отсутствовал, с ними гуляла домработница, но завтра Эдуард планировал заменить её. Хотелось проветрить мозги. Да и отдохнуть от Дианы тоже было нужно. Несмотря на то, что она чаще всего вела себя деликатно, Эдуард уставал и от неё.

— Хорошо, Эд, — покладисто согласилась девушка и, подойдя к постели, на которой он сидел, по привычке любуясь на вечерний город, опустилась рядом. Осторожно прижалась и нежно поцеловала в плечо. — Я сделаю, как ты хочешь.

— Иногда любопытно, до каких пределов доходит твоя послушность, — хмыкнул Эдуард. — Если я, например, захочу устроить групповуху, ты согласишься?

— Ты не захочешь, — улыбнулась Диана, не испугавшись. Да, умная девушка. И на понты её так просто не возьмёшь. — Ты не любишь это всё, Эд, я знаю.

— А если бы любил, ты бы со мной не связалась?

— Если бы любил, я бы не полюбила тебя, — ответила Диана ласково и опустила голову Эдуарду на плечо. — Любят же не просто так, а за что-то.

— Разве?

— Конечно. Влюбиться можно просто так, во внешность, в придуманный образ. Но потом, узнав человека, непременно разочаруешься.

— Поэтому ты и не рассказываешь Алисе правду? Чтобы не разочаровалась? — уколол Диану Эдуард. Он сам не мог понять, отчего тот факт, что Диана притворялась перед сестрой, настолько его задевает. Должно быть всё равно, разве нет?

— Не поэтому, — покачала головой девушка, сверкнув упрямо-отчаянным взглядом. — Я люблю её и не желаю огорчать. Зачем ей эта информация? Она только будет переживать. Но, Эд, если ты думаешь, что Алиса отвернётся от меня, то ты ошибаешься. Это просто невозможно. Мы же сёстры, и это навсегда.

Диана была права, и Эдуард понимал это. Но понимание вызывало досаду.

Как будто обманывали не Алису, а его самого. Абсурд…

— Да и не актуально уже всё то, что ты знаешь обо мне, — продолжала между тем Диана. — Я ведь говорила тебе, что больше не собираюсь…

— Говорила, — перебил её Эдуард, не желая больше разговаривать на эту тему. Просто взял Диану за плечи и опустил девушку на постель. — Но давай лучше займёмся наконец делом и не будем переливать из пустого в порожнее…

Но даже секс его сегодня не успокоил.

Да что с ним такое-то?..

До конца рабочей недели я жила более-менее спокойно. С Эдуардом больше не пересекалась, каждый день разговаривала с Дианой преимущественно об отвлечённых вещах — её гипотетического мужа мы не обсуждали, — работала, из-за хорошей погоды проводя с детьми много времени на улице, по вечерам учила читать Еву — в общем, жизнь шла своим чередом, и в этой череде совершенно не было места какому-то там миллионеру.

Но в пятницу мой покой нарушили. Хотя покой был весьма относительный — я отлично понимала, что, пока Диана не простилась со своей мечтой, мне ещё придётся столкнуться с Эдуардом так или иначе. Я ни капли не верила в то, что он передумает и женится на ней, поэтому просто ждала, когда Диана поймёт: ловить журавля в небе — бессмысленное занятие.

— Я полчаса назад говорил с Дианой, — сообщил папа за ужином, уплетая за обе щёки картофельную запеканку с мясом, которую мы приготовили вместе с Евой. Она, кстати, ходила в мой детский сад, но в другую группу, и я порой забирала её пораньше, но не всегда. Я часто работала во вторую смену, но даже если в первую — мне хотелось иметь и личное время, а не бесконечно приглядывать за детьми. — Предложил ей устроить завтра пикник с шашлыком. Погоду обещают подходящую — тепло, но не жарко. Самое то, чтобы сходить в парк.

— Отличная идея! — ответила я, мы с Евой переглянулись: обе любили пикники на природе. — У нас как раз индейка в холодильнике пропадает. Сейчас сделаю шашлык на завтра.

— Ага, — кивнул папа и добавил: — Я предложил Диане пригласить в нашу компанию Эдуарда.

Хорошо, что я в этот момент ничего не глотала — иначе подавилась бы.

— Кхм, — кашлянула и, вздохнув, покачала головой: — Пап, ты мечтатель.

— Ну почему сразу мечтатель? — улыбнулся отец, кинув на меня ироничный взгляд. — Это же просто пикник, он Эдуарда ни к чему не обязывает. А мне, кстати, понравился этот парень. Если у Дианы с ним получится, я буду рад.

Ещё один… верящий в сказку о Золушке.

— Я предпочитаю верить в Деда Мороза, — пробормотала я почти неслышно и поинтересовалась уже громче: — И что, Дианкин миллионер согласился?

— Думаю, он скорее миллиардер, — засмеялась мама, вторя моим мыслям, и я призналась:

— Это да, но миллиардер — это как-то совсем пугающе. Поэтому я предпочитаю называть его миллионером. Так он согласился?

— Пока нет. Но, я думаю, Диана ещё и не обсуждала с ним ничего. Она сказала, что напишет или позвонит, если Эдуард решит провести выходной в нашем обществе.

Я скрестила пальцы под столом, отчаянно желая, чтобы он ничего подобного не решил.

Увы, но Эдуард меня не послушался, и часов в одиннадцать — я как раз заканчивала делать мясо для шашлыка — мне пришло сообщение от Дианы:

«Мы с Эдом приедем завтра к десяти утра».

Всё, кончилась моя спокойная жизнь.

Хотелось подколоть сестру, спросить, что мне надевать на этот раз, но я решила не давить на больную мозоль и просто кратко ответила:

«Хорошо, Ди. Будем вас ждать».

В свою квартиру Эдуард никого не водил уже очень давно. Разумеется, это правило не касалось членов семьи: и для родителей, и для сестры, брата и племянников двери его дома всегда были открыты. Но остальным в место обитания Эдуарда Акопяна ходу не было.

Квартира, в которой он встречался с девушками, была, по его мнению, типичной для подобных свиданий — на верхнем этаже новейшей высотки, с панорамными окнами и дизайном в стиле хай-тек. Строго, лаконично и больше похоже на офис, чем на дом, где можно быть счастливым.

Эдуард вырос в квартире и в загородном доме, где собственными руками уют создавала его мать — женщина с советским воспитанием и такими же вкусами. Она любила шерстяные ковры, в том числе на стенах, множество мелочей повсюду, деревянную мебель и обои в цветочек. Казалось бы, Эдуарда давно могло бы от этого тошнить, но нет, наоборот. Всё лаконичное и строгое вызывало у него ассоциацию с работой и офисом — следовательно, расслабиться в подобном пространстве было сложно, — а интерьеры с преобладанием нежных оттенков и кучей статуэток, вазочек и книг в шкафах сразу расслабляли. Появлялось желание сесть в уютное кресло, взять в руки книжный том из ближайшего шкафа и погрузиться в чтение.

Да, у его родителей дома до сих пор была огромная библиотека, занимающая почти половину верхнего этажа (квартира была двухэтажной). Отец Эдуарда, Арам Акопян, электронные книги не признавал. И не только книги — он до сих пор собирал некоторые журналы, да и марки коллекционировал. А мать, Галина Бессонова, когда-то мечтавшая о карьере известной актрисы и звании народной артистки, собирала советский фарфор. Особенно любила фигурки детей из серии «Счастливое детство». Эдуард подарил ей уже несколько, последним был «Филипок» — мальчишка с книжкой и в шапке-ушанке.

В родительском доме, причём неважно, в загородном или в городской квартире, у Эдуарда всегда возникало ощущение, будто он вернулся в детство. Особенно если мама пекла любимый пирог отца — с козьим сыром и зеленью. Или готовила долму. Или делала пахлаву. В общем, без разницы было, что она готовила, — в детство Эдуарда погружала даже селёдка под шубой, которую отец до сих пор считал несомненным атрибутом новогоднего стола. Наверное, поэтому Эдуард и соблазнился в конечном итоге на приглашение Дианы в гости — думал, что в её семье атмосфера похожая. И не ошибся. Вот только сама Диана смотрелась в этой семье словно стрекоза среди муравьёв, и удивительно, как Алиса и остальные этого не замечали.

В собственном доме Эдуард стремился воссоздать нечто похожее на родительские интерьеры — мебель у него тоже была деревянной, на полу лежал паркет, кое-где на стенах висели ковры. И библиотека была, и картины на стенах — Эдуард постоянно обновлял коллекцию. С именитостью художников не заморачивался — брал то, что нравилось. Мог отвалить кучу денег за антиквариат — просто потому что приглянулся, — а мог купить акварель у художника на набережной за пару-тройку тысяч. Главное, чтобы к интерьеру подходило и душу грело.

Особенно ему были по душе картины с кораблями, да и в целом корабельные мотивы в интерьере. Иногда Эдуард даже думал, что, если бы у него была возможность прожить эту жизнь ещё раз, он стал бы капитаном дальнего плавания. Его с детства завораживали истории о мореплавателях, он отлично плавал и, как только вырос и смог — купил себе загородный дом неподалёку от Клязьминского водохранилища, а к нему — яхту, на которой по выходным ходил по каналу и вниз, и вверх, до самой Волги. Но судьба распорядилась иначе — отец с детства готовил его для того, чтобы Эдуард смог перенять хотя бы часть семейного бизнеса. Между тремя детьми Акопян-старший всё и разделил. Сестре тоже досталось, хотя она работала гораздо меньше, чем братья, больше занималась детьми.

Эдуарду даже думать было дико, что он может привезти в свою святая святых — то бишь в квартиру или в загородный дом — Диану или любую другую девушку. У него не было никакого желания пускать посторонних людей на свою территорию. И как только его прошлые спутницы начинали делать намёки, что были бы не прочь, например, познакомиться с его собаками, — Эдуард тут же с ними расставался. Но Диана была слишком умной для подобных ошибок, она не навязывалась. Она выбрала другую тактику — и, склонив Эдуарда к посещению своего родительского дома в прошлую субботу, в пятницу решила закрепить успех и позвала его на пикник.

Ему, разумеется, следовало отказаться сразу. Конечно, следовало! Но вместо этого Эдуард зачем-то сказал:

— Погоди пять минут, я посмотрю своё расписание.

Взял телефон, загрузил приложение и невидящим взглядом уставился в расписание завтрашнего дня, где ничего не было запланировано, и он об этом отлично помнил, поскольку в этот день собирался кататься на яхте. Естественно, без Дианы! На фиг она ему сдалась?

И зачем было лезть в это проклятое расписание? И сидеть, многозначительно рассматривая отсутствующие дела? Почему было не отказаться сразу?

Чёрт знает.

Эдуард и сам не до конца понимал, почему в итоге произнёс:

— Хорошо, я смогу выделить пару часов. Давай поедем.

Диана обрадовалась, но он и внимания не обратил на её радость, думая о том, будет ли на этом пикнике Алиса. А может, она предпочтёт ретироваться, сбежит, чтобы больше с ним не встречаться? Он ведь такой нехороший человек, не хочет жениться на её сестре.

Да, забавно… Всё-таки Алиса его зацепила.

И ещё забавнее то, что она, по-видимому, этого вовсе не желала.

Я полночи не спала, всё ворочалась в своей постели и думала — а может, ну его, этот пикник? Сказаться больной, пошмыгать носом, покашлять и остаться дома? А остальные пусть без меня развлекаются.

Вздыхала и улыбалась собственной идиотичности, сама не понимая, чего больше опасаюсь — ещё раз столкнуться с пренебрежением Эдуарда по отношению к Диане? Или самой влюбиться в него? Он волновал меня, было глупо это отрицать. Злил, но волновал тоже. И мне бы по-хорошему избегать встреч с ним, но…

Ева расстроится. И Диана, конечно, тоже. Уверена, она даже втайне надеется на мою поддержку и помощь, как и всегда бывало. Сестра говорила, что знание о том, как я за неё стою горой, поддерживает её в любой ситуации. А уж моё присутствие и вовсе успокаивает.

Нет, я не могла всех кинуть и соврать, что заболела. Это нехорошо, да и малодушно. В конце концов, даже если моё чувство вдруг выйдет за рамки обычной человеческой симпатии, я с ним справлюсь. Если уж я сумела забыть Дениса, которого любила всем сердцем и душой, то с Эдуардом тем более церемониться не стану. Выкину из головы, и всё. Тем более что он наверняка не задержится надолго в Дианкиной жизни.

Хуже, если Эдуард начнёт делать какие-нибудь намёки о месте моей сестры для себя, — вот тогда я точно не сдержусь и раскатаю его по траве. Так что пусть лучше молчит! Целее будет.

Утром я с трудом встала с постели — сказывалась бессонная ночь. Умылась, позёвывая и мечтая вновь забраться под одеяло, но мечты мои были несбыточными, и я отправилась на кухню, чтобы собрать пакет для пикника. Минут через пять, как только я начала греметь посудой, на кухню вошёл папа. Вот он, в отличие от меня, был бодрячком.

— Ты как всегда, встала раньше всех, Алис, — произнёс он с улыбкой. — Отлично! Значит, всё успеем. Тогда на тебе — вся кулинарная часть, собирай то, что нам понадобится. Помидоры только порежь, ладно?

Я закатила глаза. Это была наша дежурная с папой шутка — он каждый раз припоминал, как мы с Дианой давным-давно вместе собирали овощи для пикника. Нам тогда было… мне лет пятнадцать, ей, соответственно, шесть. И мы решили не мелочиться — и огурцы, и помидоры положили в лоток целиком, ничего не порезали и не почистили. Ну ладно огурцы, но помидоры, конечно, не очень удобно есть в таком виде.

Мама тогда сказала: «Хорошо, что вы хотя бы всё помыли», на что мы с Дианкой даже слегка обиделись.

— Не волнуйся. Порежу. Могу на тёрке потереть, чтобы было креативно.

— Ох, Алис, — засмеялся папа, качая головой. — Язва ты у нас. Ладно тебе бухтеть как старушка. Ну влюбилась Дианка, ну богатый парень, ну своеобразный, с характером. Что тут такого? Это жизнь. Не может же она всю жизнь быть одна?

«Одна, как я», — подумалось мне, и я вздохнула.

— Ты прав, пап. Я просто переживаю за неё, вот и бурчу.

— Я понимаю. Но мне кажется: ты зря так волнуешься. Люди влюбляются, встречаются, расстаются. Некоторые женятся, потом разводятся…

— Ага, а некоторые даже выйти замуж не успевают, — фыркнула я, вспомнив Дениса. Теперь, спустя много лет, воспоминания о моём несостоявшемся муже почти не причиняли мне боли. Так, лёгкое покалывание. Словно кто-то тыкал мне в грудь тупым концом ножа.

Интересно, где сейчас Денис? Женился, завёл детей? Наверняка. Я постепенно перестала общаться со всеми нашими общими знакомыми, поэтому не знала совсем ничего.

— Да, — кивнул папа. — Но ты, Алис, по моему скромному мнению, зря на себе крест поставила. Я всё надеюсь, что ты перестанешь затворничать и заниматься только работой и Евой, а…

— Ну почему только работой и Евой? Я ещё с подругами встречаюсь. И вон пикники устраиваю.

— Ты понимаешь, о чём я, — улыбнулся папа. — Я, честно говоря, давно жду внуков. Диана ещё совсем молоденькая, пусть погуляет, а вот ты…

— А я слишком старенькая для подобных глупостей, — отшутилась я и быстро свернула тему, поинтересовавшись у папы, куда он засунул кетчуп, который я собиралась положить в пакет с едой.

Такие разговоры давно периодически возникали в нашей семье. То мама, то папа, то Диана — в общем, все пытались уговорить меня срочно начать заниматься личной жизнью. Как будто ей можно заняться по заказу! И не испытывать при этом никакого желания снова наступать на грабли.

Я не верила в то, что из моей личной жизни когда-нибудь выйдет что-то путное. И с этим неверием, увы, уже ничего нельзя было поделать.

Ровно в десять часов утра мы должны были спуститься вниз — сразу после звонка Дианы. Она обещала набрать мне, как только они с Эдуардом подъедут.

Миллионер оказался надёжен и пунктуален, как швейцарские часы, и без двух минут десять у меня в заднем кармане джинсов завибрировал телефон. Я не стала смотреть на экран — и так понятно, что это Ди! — и кивнула родителям:

— Всё, они подъехали! Берём пакеты и выходим!

Мы взяли каждый свою часть поклажи, даже Ева не осталась без груза — она несла маленький пакетик, где лежал как раз лоток с овощами. Я должна была тащить на себе шашлык, папа — мангал, уголь, шампуры, жидкость для розжига и прочую техническую часть пикника, а мама — воду.

Мы успели спуститься вниз и выйти из лифта, когда подъездная дверь распахнулась — и шагнувший внутрь холла Эдуард со вздохом произнёс, непонятно к кому обращаясь:

— Больше никогда так не делай.

Я моргнула, непроизвольно останавливаясь — впрочем, как и все остальные. Даже Ева.

А потом я поняла, что Дианкин миллионер смотрит на меня, и подумала: может, он ко мне обращался?

— В смысле? — протянула я с недоумением, а Эдуард между тем подошёл ближе и отобрал пакеты у меня и мамы. Попытался отобрать и у Евы, но она сопротивлялась сильнее всего, и он через пару секунд сдался.

— Ладно, ты неси, — милостиво разрешил Эдуард, кивнув Еве. — У тебя груз вроде бы не тяжёлый. А пакеты Алисы и Анны Павловны понесу я. Я поэтому тебе и звонил, Алис. Хотел сказать, чтобы вы не торопились выходить из квартиры сами. Я бы поднялся и помог.

— Ты?.. — выдохнула я, и Эдуард иронично фыркнул.

— Я, я. У меня вон, две руки есть. Как раз для ваших пакетов.

— Да я не об этом! Ты звонил, не Диана?

— Нет. Я.

Мне хотелось воскликнуть, что я не давала ему свой номер, но я вовремя прикусила язык.

Конечно, Диана дала. Стоило Эдуарду только заявить, что он собирается помочь нам с сумками, и потребовать мой номер, и она ему всё предоставила, не спросив моего разрешения. А зачем?

Нет, я не сердилась на сестру — понимала, что Диана вряд ли смогла бы помешать Эдуарду узнать мой телефон. Да и что тут такого? Пусть у него будет мой номер, ничего в этом нет необычного.

«Он же будущий муж Дианы!» — съязвил кто-то особенно вредный внутри меня, и я мысленно цокнула на него языком. Молчать! Сёстрам Золушки слова не давали!

— Спасибо, Эд, — искренне поблагодарил Эдуарда папа, пока я просто таращилась на товарища миллионера. — Девчонкам моим и правда было тяжело, но мы бы, конечно, не стали просить о помощи. А ты сам догадался.

— Да это, прямо скажем, не такая уж и секретная информация, — усмехнулся Эдуард, продолжая смотреть мне в глаза. Тяжело так, проникающе. Будто мысли пытался прочитать. — Тяжести должны таскать мужчины, а не женщины.

— А что ещё должны делать мужчины? — не удержалась я от подколки. Хорошо, что рядом нет Дианы. Вот она бы мне задала потом за подобные дерзости.

— Мужчины… — протянул Эдуард и с таким намёком улыбнулся, что меня бросило в дрожь.

Твою… Он совсем офигел? Или мне почудился этот чувственный намёк в его улыбке? А на самом деле ничего такого там не было? А у меня это просто гормональное?..

— Давай это потом обсудим, Алис, — в конце концов сказал Эдуард, не переставая улыбаться. — А то я не завтракал. В первую очередь мужчина, понимаешь ли, должен хорошо кушать.

— Кушают дети. А взрослые люди едят, — поправила его я. Просто из вредности, да.

— Тебе виднее, — засмеялся Дианкин миллионер, перехватил поудобнее сумки с водой и продуктами, развернулся и первый направился к выходу из подъезда.

Она нервничала.

Даже едва не начала грызть ногти с идеальным французским маникюром — как в далёком детстве, когда Диане отчаянно хотелось быть во всём и всегда самой лучшей. Откуда взялось это желание, она понятия не имела, но оно осталось с ней с тех пор и, наверное, никогда не пропадёт. Чаще всего это желание удовлетворялось, поскольку Диана действительно хорошо училась, и пела, и рисовала, и играла на гитаре и пианино, — но чем старше она становилась, тем чаще ей попадались люди, которые многое делали лучше, чем она. Со временем Диана научилась с этим мириться, но всё-таки её каждый раз кололо недовольством — особенно если это «лучше» относилось к Алисе.

И сейчас Диану тоже кололо, но уже по другой причине.

Эдуард, подъезжая к дому её родителей и сестры, спокойно, невозмутимо даже, произнёс:

— Дай-ка мне телефон Алисы, я ей сам позвоню.

— Зачем? — вырвалось у Дианы почти испуганное, и Эдуард кинул на девушку недовольный взгляд. Диана тут же прикусила язык — она отлично знала, что Эдуард не любит подобных вопросов.

— За надом, — хмыкнул он, но всё-таки объяснил: — Попрошу, чтобы не спускались сами с сумками. Тебя она не послушается, а меня может.

— Тебя она тоже не послушается, — несмотря на недовольство Эдуарда, Диана не удержалась от ехидной улыбки. — Алиса никого не слушается.

— Охотно верю. И тем не менее — она не безрассудна. Думаю, поймёт, что так будет лучше.

Но Эдуард Алисе не дозвонился и отправился наверх, не дождавшись ответа. Проворчал только перед тем, как уйти:

— Вот коза упрямая…

И Диане, наверное, следовало бы обрадоваться — всё-таки Эдуард охарактеризовал Алису как «козу». Но радоваться совсем не получалось. Раз он так говорит — значит, Алиса своим поведением его задевает, ему не всё равно.

А вот это уже плохо.

Диана задумчиво постучала по асфальту носком изящных сандалий в греческом стиле — своих любимых — и нервно облизнула губы.

Кажется, угроза исходит с той стороны, откуда она её совсем не ждала, — со стороны Алисы. Всерьёз, разумеется, Эдуард её сестру вряд ли будет рассматривать — слишком уж простая, — но может захотеть дать Диане отставку, чтобы заняться Алисой. Хотя… нет, вряд ли. Он же не встречается с обычными девушками, только заказывает определённые услуги. Значит…

Да ничего это не значит. За полгода, что Диана находилась рядом с Эдуардом Акопяном, она поняла одно — если он решит, что ему что-то нужно, он это что-то возьмёт. Она изо всех сил стремилась стать таким вот нужным, но пока безрезультатно. И если Эдуард захочет Алису…

Стало страшно.

С Денисом всё было совсем просто, но что ей делать с Эдуардом в том случае, если он решит, что её сестра-дурнушка нужна ему хотя бы на время, и прогонит Диану?

Зря она затеяла те семейные посиделки. И вчера… тоже зря сказала Эдуарду про пикник. Надо было соврать отцу, да и всё.

Но уже поздно. Теперь оставалось пожинать плоды собственной глупости.

И, конечно, быть предельно осторожной.

Я сразу поняла: Диана чем-то встревожена, и понадеялась, что она переживает не из-за того, что Эдуард потащился помогать нам с сумками. Это было бы глупо. В принципе, ещё с прошлой субботы можно было сделать вывод, что он так воспитан. Не давал мне спокойно прислуживать за столом, теперь не даёт таскать тяжести. Считает женщин цветочками, которые должны только цвести? Максимум варить борщ и рожать детей? Да, вполне вероятно. Думаю, это в его духе. Тем более что его мать когда-то сама отказалась от карьеры, о чём я неоднократно читала в статьях, посвящённых Эдуарду.

Нет, всё-таки ревностью это быть не может — значит, Диана переживает из-за чего-то другого. Надо будет пообщаться с ней вечером.

Поздоровавшись и пообнимавшись с Дианой — это сделали все, кроме Эдуарда, разумеется, — мы отправились в парк, который находился поблизости от нашего дома. Никаких беседок для мероприятий мы не бронировали, хотя возможность такая была, но мне там не нравилось — шумно, грязновато и народу навалом, беседок-то много. Я предпочитала просто заходить подальше в парк, где начиналась почти совсем безлюдная зона, а кусты между дорожками становились всё гуще — вот там у нас с родителями и Дианкой давно было примечено отличное укромное местечко. Полянка, окружённая высокими вишнями и ещё какими-то кустами, — с дорожек её было не рассмотреть. Очень уютно. Главным было не забыть дома плед, чтобы сидеть не на голой земле, а ещё, разумеется, не посадить клещей. Что было вполне возможно, поэтому мы не взяли с собой Джес — в прошлый раз я с неё после такого пикника сняла двоих кровососов и дико нервничала, не заразные ли они. Но обошлось.

Я ничуть не удивилась, когда Эдуард сразу после прибытия нашей компании на поляну начал хозяйничать — будто это он организовывал пикник и был главным, а не кто-то другой из нас. Я даже грешным делом усомнилась — действительно ли папа пригласил их с Дианой, а не они нас? По крайней мере, выглядел и вёл себя Эдуард как хозяин положения. Но он, видимо, всегда так себя ведёт, независимо от ситуации. Раздавал указания — кто чем занимается, кто где сидит, — но и сам не бездельничал. Заявил мне, как только мы с Дианой расстелили на траве два больших пледа:

— Алис, ты будешь нанизывать мясо на шампуры, а мы с Иваном Алексеевичем займёмся мангалом.

— А что буду делать я? — поинтересовалась Диана, глядя на Эдуарда влюблёнными глазами. Она явно тащилась от его командного голоса, в отличие от меня. Хотя… нет, я, наверное, тоже тащилась, но не до такой степени. Потому что я всё-таки не слишком люблю, когда мне указывают, по сути, посторонние люди.

— Ты занимайся сервировкой, — Эдуард кивнул на плед, — вместе с Евой и Анной Павловной. Тарелки раскладывайте, приборы, овощи, хлеб. А как закончишь — поможешь Алисе с шашлыком, его же много.

— Диан, ты не забудь сказать: «Слушаюсь и повинуюсь, товарищ генерал», — вырвалось у меня невольно. Сестра замерла, глядя на меня со смущением и укоризной, а Эдуард… Ну, его вряд ли можно смутить такой фигнёй. И вообще хотя бы чем-то другим. Он просто расхохотался, кивнул — и легко парировал, заявив:

— Молодец, товарищ прапорщик.

— Почему прапорщик-то? — проворчала я, когда Эдуард уже отвернулся, чтобы отправиться собирать мангал.

— Потому что именно прапорщики в армии заведуют хозяйственной частью.

Я чуть не шлёпнулась на землю.

— Э-э-э… — протянула и, не выдержав, выпалила: — А ты служил в армии?

— Представляешь, да, — хмыкнул Эдуард, не оборачиваясь, и я решила больше ничего не спрашивать. Как-то неловко разговаривать со спиной.

Но любопытно стало — жуть!

Какая такая армия, его же отмазать должны были! Непонятно.

Но ещё непонятнее мне было лицо Дианы, которая выглядела так, будто тоже впервые услышала от Эдуарда про эту самую армию. Неужели он и правда ничего ей не рассказывал?

Странные у них всё-таки отношения. Не как у мужчины и женщины, которые встречаются друг с другом (хоть он и не мечтает на ней жениться), а как у работодателя и работника. Как будто Эдуард Диану просто нанял, чтобы она его развлекала.

Нет, ерунда, этого не может быть. Просто он, скорее всего, скрытный человек, да и характер во многом деспотический — вот и создаётся впечатление, будто Диана для него не любимая девушка, а наёмный работник.

Хотя с «любимой девушкой» я, конечно, загнула… Лучше просто — девушка, с которой он встречается. Так, по крайней мере, честнее.

Я почти не удивилась, обнаружив, что Эдуард умеет собирать мангал и разжигать его. При этом он умудрился не запачкать ни свою бледно-голубую рубашку из тонкого льна, ни светло-серые брюки. Папа вот слегка измазюкался, а Эдуард — нет.

Я, пыхтя над шашлыком, которого была просто уйма, и двух видов — из индейки и свинины, — не собиралась говорить с Дианкиным миллионером. Но мало ли, что я там не собиралась? Он заговорил сам.

— Мой отец считает, что настоящий мужчина должен служить в армии, — произнёс Эдуард негромко, когда папа ненадолго отлучился, чтобы собрать сухой хворост для мангала. Я от неожиданности подобной фразы нанизала кусок мяса мимо шампура.

Серьёзно? Разве так может считать миллиардер?

— Что ты замерла, Алис? — хмыкнул Эдуард, и я, посмотрев на него, заметила, что он глядит на меня с ехидством. Троллит, что ли? — Думаешь, все богатые люди отмазывают своих детей от армии? А ещё отправляют учиться за границу, заключают браки по договорённости и… что там дальше по списку?

— Тебе виднее, — пробурчала я, ругая саму себя. Вот не собиралась же с ним говорить! Но как тут промолчать? — Ты же миллионер, а не я.

— Ты сильно приуменьшила мои капиталы, — нарочито укоризненно произнёс Эдуард, качая головой. Выглядел он при этом как кот в ожидании порции вкусной сметаны. Неужели ему настолько нравится со мной разговаривать? Но почему? С Дианой он как-то ни разу не выказывал подобного энтузиазма. Может, конечно, он с ней по-другому ведёт себя наедине… но что-то я сомневаюсь. — Даже, я бы сказал, очень сильно.

— Мне не нравится слово «миллиардер». Оно страшное. Хуже чем слово «бабайка».

Эдуард рассмеялся, сверкая лукавством во взгляде, но ответить ничего не успел — подошёл папа с хворостом, что-то спросил у него — и всё, диалог был прерван.

Я почувствовала невольное сожаление, что нас так быстро прервали, и сама на себя немного разозлилась — нельзя так, Алиса! Чужой жених ведь. И не просто чужой — Дианкин! А я тут… слюни пускаю, козявка такая.

Диана, кстати, быстро прискакала к нам, чтобы помогать мне с шашлыком, надолго не задержалась с мамой и Евой. И после её появления поблизости Эдуард словно закрылся. До этого он вполне шутливо переговаривался с папой о том, в чём я не понимала совсем ничего, — о криптовалютах, — но, как только ко мне подошла улыбающаяся Диана, замолк.

«Да он же не доверяет ей!» — осенило вдруг меня, и я замерла с шампуром в руке.

Неужели его недоверие к женщинам до такой степени острое? Похоже на то. Но тогда почему он ведёт себя гораздо свободнее в моём присутствии?

«Ты можешь меня заинтересовать», — вспомнила я вновь фразу Эдуарда, которая волновала меня всю прошедшую неделю, как я ни старалась не вспоминать о ней, и до боли закусила губу. Хватит, Алиса! Миллионер пошутил, а ты заморачиваешься.

Он и сейчас шутит, скорее всего. Хочет вывести Дианку на ревность.

Да, в этом всё дело! Ну конечно!

После того, как я подумала о подобной причине для странного поведения Эдуарда, мне стало чуть проще жить и смотреть на него. Как я сразу не подумала? Устроил проверку своей девушке, вот и всё. Хочет посмотреть, как она будет себя вести, если он начнёт любезничать с её сестрой, не взбеленится ли.

Жестоко, но, скорее всего, способ рабочий. Отличная проверка стрессоустойчивости, да и чувств, и доверия к партнёру.

Надо будет поговорить об этом с Дианой. А то, судя по её слегка растерянному виду, она до сих пор не понимает, в чём дело и отчего Эдуард ведёт себя почти нарочито равнодушно по отношению к ней. Пусть не переживает и ждёт — со временем ему, скорее всего, надоест, и он откажется от своего своеобразного плана.

Шашлык жарил, естественно, тоже Эдуард. Хотя Диана попыталась сказать ему, что это дело можно вполне доверить мне или нашему папе, но он был непреклонен. Сказал, что сам всё сделает, а мы пока можем отдохнуть. Я воспользовалась возможностью и свинтила подальше от товарища миллионера поближе к маме и Еве, но покой мой был недолог — минут через пятнадцать-двадцать, вместо того, чтобы попросить о помощи Диану, которая всё это время торчала возле него, Эдуард крикнул:

— Алис, иди сюда! С тарелками. И нож захвати!

Почему он позвал меня и ничего не сказал Диане, которая находилась рядом, никто, естественно, уточнять не стал. Даже я постеснялась интересоваться, а почему, собственно, я. У богатых свои причуды.

Я подошла к Эдуарду, и он ловко и быстро разложил по двум тарелкам первую порцию шашлыка, снимая мясо с шампуров при помощи ножа. И как только закончил, нанизал на нож один из кусков свинины, поднёс к губам, подул, а затем откусил.

— М-м-м, — протянул, закатывая глаза, и поинтересовался: — Ты как маринад делала, Алис?

— Для свинины — на гранатовом соке, а для индейки — на кефире.

— Отлично, — кивнул Эдуард и огорошил меня, заявив: — Моя мама тоже всегда так делает. Или на минеральной воде. Пробовала?

— Да, — я кивнула. — Тоже хорошо получается, но всё-таки на кефире мне нравится чуть больше.

— А с кетчупом не пробовала делать? Минеральная вода и кетчуп?

В общем, я даже не заметила, как разговорилась с Эдуардом о видах различных маринадов для мяса, и к нашему импровизированному «столу», которым служил постеленный на траву плед, мы подошли, оживлённо обсуждая рецепты. Диана шла следом, не вмешиваясь в разговор, но ей наверняка было нечего сказать — насколько я помнила, шашлык сестра ни разу не делала, маринадом для мяса всегда занимались я или мама. Не знаю, возможно, она готовила шашлык, когда училась в Англии, но в любом случае сейчас Диана молчала, и мне от этого стало даже немного стыдно, когда мы с Эдуардом сели на плед. Я выбрала место, максимально удалённое от него — напротив, рядом с Евой, и вздохнула с облегчением, когда Диана села возле Эдуарда и легко прижалась к нему, как бы намекая, что этот мужчина — её.

Да забирай, сестричка, никто здесь на него не претендует!

— Мангал я пока оставил, — сказал Эдуард, обращаясь к папе. — Сейчас уничтожим первую порцию, и я пойду делать вторую. Кстати, я там в пакете сосиски видел. Ев, пожарить тебе?

— Да! — тут же обрадовалась сестра, широко улыбнувшись. Сосиски она любила больше любой другой еды и готова была их есть на завтрак, обед и ужин.

В общем, пикник прошёл неплохо. Даже, я бы сказала, хорошо. Оставшееся время разговаривали в основном наши родители и Эдуард — даже Ева вклинивалась в их беседу чаще, чем я или Диана. И её миллионер вёл себя так, как я мечтала, — то есть почти игнорировал моё присутствие.

После того, как всё было съедено и выпито, мы собрали мусор, убрались и направились к выходу из парка. Все пакеты с мусором нёс Эдуард, выбросил их в ближайший контейнер, а затем проводил нас с родителями и Евой до подъезда. Попрощался, по обыкновению обворожительно улыбаясь, и уехал, захватив с собой Диану.

Когда крутой джип Эдуарда скрылся за ближайшим поворотом, я с облегчением выдохнула. Ура! Скорее всего, я не увижу этого мужчину как минимум ближайшую неделю.

Увы, я фатально ошибалась.

Диана позвонила через час, когда мы с Евой и мамой решали, куда бы пойти, — сидеть дома в такую хорошую погоду не хотелось, пообедали мы плотно ещё на шашлыках, значит, можно идти гулять. Папа вот решил остаться дома, думал просто посидеть на диване и почитать книжку, а мы обсуждали возможность поехать в центр города.

Увидев на экране Дианкино имя, я прервала разговор с Евой и мамой и вышла в свою комнату. Не хотела, чтобы родные слышали, как я объясняю сестре сегодняшнее — да и не только сегодняшнее, по правде говоря, поведение Эдуарда.

— Привет, — сказала я, сняв трубку. — Как доехали? Без пробок?

— Ну так, постояли немножко, — ответила Диана с тяжёлым вздохом. — Я у себя, Алис. Эдуард отвёз меня, а сам поехал дальше. Не знаю куда.

Я тоже вздохнула. Эх, бедовая голова! И сердце тоже. Ну куда ты стремишься, Диана? Он же тебя не любит, и это видно за километр.

— Слушай, я хотела сказать, Ди… Чтобы ты не слишком расстраивалась из-за того, как он себя ведёт, — произнесла я вместо того, чтобы уговаривать Диану забыть Эдуарда в срочном порядке. — Мне кажется, он тебя проверяет.

— Проверяет? — протянула она растерянно, и я пояснила:

— Ну да. Ты сама говорила, что он не доверяет женщинам. Вот и смотрит, как ты будешь себя вести, если он начнёт тебя игнорить и, скажем так, уделять лишнее внимание другой. Сможешь ли ты не истерить и продолжать ему доверять.

— А что, это вполне в духе Эдуарда… — Диана, кажется, оживилась. Может, не стоило всё-таки мне это говорить? Я её, похоже, обнадёжила. — Думаю, ты права, Алис. А я всё удивлялась…

— Да, конечно, он как-то слишком много внимания мне уделяет. Но понятно ведь, что это не интерес, а нечто другое. Мне кажется, он испытывает тебя на прочность.

— И спектакль со спущенным колесом поэтому разыграл, — вторила мне Диана. — Знал, что ты всё мне расскажешь. Хотел посмотреть на реакцию.

В груди невнятно кольнуло, как будто я вновь вспомнила о Денисе. Но нет, сейчас причина моей горечи была в другом.

Всё-таки обидно, когда тебя не воспринимают всерьёз. Считают непривлекательной. И я не про Диану сейчас — с ней всё понятно, я на её фоне выгляжу австралопитеком рядом с гомо сапиенс, и она это знает.

Обидно, когда мужчина мало того, что не видит в тебе женщину, так ещё и использует в собственных целях. Как инструмент для проверки своих мыслей.

Тьфу, Эдуард! Я и так не страдаю от уверенности в себе, но ты подобными темпами искоренишь даже её зачатки.

— Ты только не обнадёживайся, Ди, — попыталась я всё-таки опустить свою Золушку с небес на землю. — Подобное поведение говорит лишь о недоверии, а не о том, что он собирается на тебе жениться.

— Знаю, — рассмеялась Диана. У неё точно улучшилось настроение. Ну, хоть что-то положительное. — Но, раз он решил меня проверить, значит…

— …никому не верит.

— И это тоже. Но хочет поверить! Если не хочешь верить человеку, не проверяешь его.

Так себе оправдание для поведения Эдуарда, конечно. Тем более что любви к Диане я в этом мужчине не видела от слова «совсем». Но, может, ей и не нужно, чтобы он её любил? Может, она просто хочет за него замуж?

Спрашивать я не стала. Побоялась услышать ответ.

Он давно настолько не злился.

Нет, «злость» всё-таки не то слово. Эдуард по-настоящему взбесился, услышав недолгий разговор Дианы и Алисы.

Ох уж эта Алиса! Её хотелось взять за плечи и хорошенько встряхнуть. Умная вроде бы девушка, но по отношению к сестре у неё какая-то куриная слепота развилась. И к Эдуарду заодно.

Проверяет он Диану! Как ей пришёл в голову подобный бред?!

Почти рыча, Эдуард едва не пропустил окончание диалога.

— Вы сейчас куда? — поинтересовалась Диана. — Дома будете или?..

— Погуляем, наверное. Папа с Джес дома останутся. Только я её сейчас быстренько выведу, чтобы папа не заморачивался, а потом ещё перед сном с ней погуляю подольше.

— Не много тебе гуляний? — певуче рассмеялась Диана. — Ноги к концу дня отвалятся.

— Ерунда, Ди, я привыкла.

Перед сном, значит…

Вообще-то Эдуард думал поехать в свой загородный дом и в воскресенье наконец заняться одним из любимых дел — а именно покататься на яхте в одиночестве. Но, кажется, планы придётся пересмотреть.

Эдуард просто не мог оставить всё то, что услышал сегодня по телефону, в таком виде. Почему? Как наверняка сказал бы его отец: «Чешется». Он всегда так говорил, когда кто-то совершал необъяснимые и порой даже нелогичные поступки.

Вот и у Эдуарда сейчас «чесалось». Он просто чувствовал, что ему нужно поговорить… нет, не с Дианой. О чём ему разговаривать с Дианой? Про неё ему всё предельно ясно.

С Алисой, разумеется.

Диана была права — ноги к концу дня у меня отваливались. Папа даже предлагал сам погулять с Джес, но я уверила его, что справлюсь. Да и, по правде говоря, я слишком уж любила наши с ней вечерние прогулки в свете фонарей. Они были какие-то удивительно спокойные и душевные. Единственное, что меня омрачало, — это невозможность с недавних пор во время этих прогулок слушать музыку. Раньше как было хорошо — идёшь себе спокойно, выгуливаешь собаку, втыкаешь наушники и слушаешь любимые песни. А сейчас подобное поведение чревато аварией на тротуаре — слишком много стало бессмертных любителей гонять на самокатах.

После того как мама отправилась укладывать Еву спать, а папа пошёл на кухню, чтобы выпить чаю и посмотреть по телевизору, как он выразился, «что-нибудь для деградации мозга», я надела на Джес шлейку, прицепила к ней поводок, засунула в задний карман джинсов мобильный телефон и отправилась на улицу.

Середина июля — темнело поздно, но раньше, чем в июне, поэтому на улице стояли сумерки и фонари уже горели, освещая всё вокруг, из-за чего на асфальте образовывались причудливые неровные тени.

И первой я, как ни странно, увидела именно тень. Тень большого человека, перегородившего мне дорогу. Сама я в это время не смотрела перед собой, а наблюдала за Джес, которая копошилась в ближайших кустах, — мало ли, вдруг что-нибудь слопает? Она уже давно так не делала, но в младые годы обожала сожрать что-нибудь из помойки или просто так, валяющееся на земле. Глаз да глаз был нужен. И с тех пор я привыкла всегда следить за Джес.

Собака неожиданно метнулась куда-то в сторону, я проследила за ней — тогда и заметила тень на асфальте. Большую, тёмно-серую и грозную. Вздрогнула, захлопав глазами, подняла их — и увидела Эдуарда. Он стоял посреди тротуара на дорожке, которая вела от нашего дома к парку, и смотрел на меня, хмуря брови.

Джес налетела на него, словно радостная бабушка на Карлсона, едва не повалив навзничь, и его брови разгладились — но улыбка на губах так и не появилась.

— Привет, привет, Джесси, — рассеянно сказал он, погладив между ушей мою дворнягу. — Гуляешь перед сном?

Я не поняла, кому был задан этот вопрос, мне или Джес. В любом случае я ничего не могла ответить Эдуарду, потому что просто охренела от его неожиданного появления. Другого слова и подобрать-то невозможно, если только матерный аналог.

Что он здесь делает?..

— Алис, отомри, — вздохнул Дианкин миллионер, и я очнулась.

Кашлянула в ладонь, едва не выпустив из рук поводок, и поинтересовалась:

— Какими судьбами?

— Своеобразными, — усмехнулся Эдуард, шагнув ближе. И внезапно… отобрал у меня рулетку. — Давай-ка я поведу Джес. А то ты так выглядишь, словно сейчас в обморок хлопнешься. Собака убежит — я потом виноват буду.

Я раскрыла от удивления рот, вновь не зная, что ответить.

Ну давай же, Алиса, соображай быстрее!

— А ты… э-э-э… разве не уезжаешь?

— С чего бы мне уезжать? Я только приехал. Погуляем с тобой, а потом я уеду.

— Погу… — Я аж задохнулась, услышав это безапелляционное «погуляем».

Что за чертовщина творится этим вечером?

Может, я вообще сплю или умерла? И это всё у меня — либо сон, либо глюки?

— Погуляем, — повторил Эдуард невозмутимо. Так, как будто его это слово по отношению ко мне вообще не удивляло. — И поговорим.

— А-а-а, — протянула я, пытаясь найти хоть какой-то смысл в его словах. — О Диане?

— О ней в том числе. Пойдём, Алис, а то мы с тобой всю дорогу перекрыли. Мешаем людям.

Он кивнул на что-то позади меня, я обернулась — и увидела нашу соседку Дашу, которая, по-видимому, возвращалась домой со своим грудным малышом после вечерней прогулки. Её трёхмесячный ребёнок плохо засыпал дома, поэтому, пока лето и хорошая погода, Даша укачивала его во дворе.

И она смотрела на нас с Эдуардом с таким диким любопытством, что мне захотелось немедленно закопаться под асфальт.

— Привет, Алис, — сказала Даша и улыбнулась мне. А потом и Эдуарду. — Простите, а вы кто? Алисин молодой человек?

Я открыла рот, чтобы отринуть эту версию, но не успела.

— Так точно, — подтвердил Эдуард, кивнув. — А вы?

— А я соседка, — жизнерадостно ответила Даша, и мне поплохело. Боже мой, она же знакома с Дианой! А если эта тупая шуточка дойдёт до сестры?! — Меня Даша зовут. Но я тороплюсь, к сожалению. Хорошего вечера!

Они с Эдуардом сердечно распрощались, пока я, онемев от негодования, стояла посреди дорожки и пыталась успокоиться. Потому что если я не успокоюсь — я ведь его убью! Сидеть в тюрьме не входит в мои планы, поэтому надо успокоиться.

Но, когда Даша скрылась в подъезде, я не выдержала и прошипела:

— Зачем? Ну зачем, а? Неужели ты понимаешь, что это абсолютно, нет, совершенно, нет, непроходимо тупая шутка?!

— Та-а-ак, — протянул Эдуард, сузив глаза. Взял меня под руку и повёл прочь от подъезда, по направлению к парку. Запомнил, гад, дорогу, когда мы на шашлык ходили. — Помолчи пока, пожалуй. Хотя бы пять минут.

— Это ещё почему? — возмутилась я, и Эдуард огорошил меня ответом:

— Потому что я злюсь на тебя, Алиса!

Злится?! Он — на меня?!

По-моему, если кто-то здесь и должен злиться, то только я!

У Эдуарда было удивительное свойство — интересно, природное или приобретённое? — он умел заставлять своих собеседников делать так, как ему хотелось, даже если им самим хотелось противоположного. И пусть у меня сразу возникло огромное желание сначала дать ему по голове, а потом развернуться и уйти, я тем не менее послушалась и какое-то время просто шла молча.

Странное ощущение. Почти шизофреническое. Что он здесь делает, зачем приехал, почему глупо пошутил над Дашей, отчего разозлился на меня? Я не могла найти ответ ни на один вопрос. Пожалуй, впервые в жизни… ну, если не считать тот вечер, когда Денис заявил мне, что никакой свадьбы не будет. Тогда я тоже не могла понять, в чём дело, но не до такой степени. Тогда всё же было ясно: он встретил другую девушку. А сейчас… нет, совсем неясно.

Мы с Эдуардом шагали рядом по дорожке ко входу в парк. Он вёл Джес, спокойно и вполне профессионально держа поводок, я просто шла рядом, чувствуя себя марионеткой, которую невидимый кукловод дёргает за ниточки.

Возле входа в парк я всё-таки не выдержала.

— Я туда не пойду, — заявила, останавливаясь. Эдуард тоже остановился, обернулся и вопросительно поднял брови. — Там фонарей нет.

— Пока не стемнело.

— Но скоро же стемнеет. Часа не пройдёт, будет темно, как в… сам знаешь где.

— Ладно, — усмехнулся Дианкин миллионер. — Но мне нужно нормальное место, где нам никто не помешает. Какая-нибудь лавочка. Во дворе не подойдёт, там слишком много народу. Я видел лавочку недалеко от входа в парк, думаю, на неё падает свет с дороги. Сядем там?

— А на обратном пути до моего дома мы поговорить не можем? — почти обречённо протянула я, понимая, что вряд ли Эдуард согласится на подобный вариант. И точно — мужчина тут же отрезал:

— Нет.

Пришлось-таки идти в парк. Но в итоге это оказалось в чём-то даже полезно — потому что свежий и слегка прохладный вечерний воздух немного остудил мои горячие мысли, и на лавочку я села почти успокоившись и решив, что Эдуард наверняка хочет обсудить Диану, злится на меня без всякой причины, а с Дашей неудачно пошутил просто так, потому что не понимает последствий подобной шуточки.

Но первые же слова Эдуарда, сказанные сразу после того, как он опустился на лавочку рядом со мной — не близко, но и не очень далеко, — а Джес устроилась возле наших ног, будто так и надо и вообще всё правильно, полностью разрушили мою хромающую теорию.

— «Он уделяет мне слишком много внимания. Но понятно, что это не интерес, а нечто другое», — сказал Эдуард, будто кого-то передразнивая, и секунду спустя я поняла кого. Меня!

Но…

— Ты… ты что, подслушивал? — выдохнула я возмущённо, тут же вспомнив, как он произнёс фразу об однозначных впечатлениях, из-за чего я тоже поначалу подумала, что он слышал наш с Дианой разговор, но потом выкинула тот эпизод из головы за ненадобностью.

— Да, — кивнул Эдуард с таким видом, будто в этом не было ничего особенного. — Мне было интересно, о чём вы с Дианой будете сегодня разговаривать.

— Тебе… — Я, совсем недавно успокоившаяся, донельзя рассердилась опять. Повернулась к нему лицом, чтобы видеть наглые тёмные глаза — в вечернем полумраке они казались ещё более тёмными, а улыбка — ещё более издевательской, — и процедила: — Тебе не кажется, что это нехорошо?!

— Нет, — ответил Эдуард с ехидцей. — Мне не кажется. Я точно знаю — это нехорошо.

— Ну ты и…

— Сейчас не об этом, — перебил он меня безапелляционно. — Я злюсь на тебя, Алиса, потому что не понимаю, почему ты уверена, будто у меня нет к тебе интереса? Ещё и Диану в этом убеждаешь!

— Что?! — Я в шоке захлопала глазами. Что… что он несёт?!

— Вот уж в чём Диана совершенно не нуждается, так это в подобном убеждении, — продолжал между тем Эдуард, пока я пыталась собрать мысли в кучку. — Она и так уверена в собственной неотразимости, особенно на твоём фоне. Но меня бесит, что в этом уверена и ты тоже! Вбила себе в голову, что не можешь мне понравиться и всё, что я делаю, — это какая-то дурацкая проверка!

— А-а-а… — Я открыла рот, глотая воздух, как воду, и ощущая, что начинаю задыхаться. — Но… нет?

— Конечно нет. Алиса, ты же умная девушка. Ты наверняка заметила, что я не люблю Диану. В таком случае зачем мне её проверять? Чтобы что? Если я кого-то и проверял, так это тебя.

Я совсем запуталась.

Потёрла ладонью лоб и откровенно призналась в этом:

— Ты мне весь мозг взорвал. Я ничего не понимаю. Если это не проверка для Дианы, тогда что? И зачем? Только не говори мне про интерес ко мне, потому что…

— Хорошо, — перебил меня Эдуард почти со злостью. — Не буду говорить.

Он резко приблизился ко мне, обнял одной рукой за талию — во второй же был поводок Джес — и поцеловал.

«Если человек не понимает слов, значит, объяснять надо не словами», — часто любил повторять его отец. Это правило работало всегда и со всеми, безошибочно и верно открывая окружающим дорогу к истине, если объяснения заходили в тупик.

Вот и сейчас Эдуард, пытаясь поговорить с Алисой, почувствовал, что всё будет бесполезно. Она не верила, что способна понравиться ему, как некоторые люди не верят в Бога — и доказывать им что-либо бесполезно. Но, в отличие от вопросов веры, в данном случае свои чувства вполне можно показать.

То, что Алиса ему симпатична, даже более того, Эдуард в полной мере осознал, когда недавно ехал в машине к её дому. Он не был склонен к самообману, поэтому не стал отрицать очевидное — эта девушка его сильно зацепила. Тем, что не врала, не пыталась казаться лучше, не кокетничала… Она в целом была одно сплошное «не». Возможно, она и самого Эдуарда не хотела, но это он собирался проверить опытным путём.

Нежные губы дрогнули, раскрываясь и дрожа, как лепестки цветка на ветру. Эдуард поймал их с настойчивым трепетом, прижимая Алису к себе и каждую секунду опасаясь, что она вот-вот начнёт вырываться.

Но девушка оцепенела от неожиданности. Замерла, сделав только один судорожный вдох, пригодившийся Эдуарду для того, чтобы начать целовать её глубже, но пока не сопротивлялась. Скорее всего, Алиса не до конца осознавала происходящее и по-прежнему не могла поверить, что это всё происходит по-настоящему, а не снится ей.

Подумав об этом, Эдуард тут же вновь разозлился. Прижал Алису к себе ещё крепче, практически уложив на себя, и сдвинул ладонь с талии ниже, погладив, а затем и сжав ягодицы. Девушка то ли охнула, то ли застонала, и он, не мешкая, углубил поцелуй, сделав его по-настоящему откровенным.

Эдуард ласкал губы Алисы, сплетал её язык со своим, наслаждаясь каждым ответным движением растерянной девушки. А оно было, это движение, — робкое и почти неощутимое, но было. Алиса изучала его — и губами, и языком, и руками, которыми она легко провела по спине Эдуарда, отчего он даже задрожал, испытывая какое-то бешеное возбуждение, сродни которому не чувствовал уже давно. Ничего ведь не случилось — они просто целовались, как два школьника, причём девушка в его объятиях явно то ли была не слишком опытной, то ли уже подзабыла, как это правильно делается. Но именно её неискушённость, по-видимому, и привлекала Эдуарда сильнее всего. Неискушённость и искренность.

И ничего в его настроениях не изменилось, даже когда Алиса вдруг опомнилась, разорвала поцелуй и попыталась отодвинуться. Эдуард сразу же отпустил её — он отлично понимал, что чем сильнее будет давить на Алису, тем вернее и быстрее она от него убежит. Тем более что обстоятельства их знакомства, увы, играли против него.

— Нет, нет, — пробормотала Алиса, качая головой, и потерянно посмотрела на Эдуарда. Несмотря на сумерки, он отлично видел, как сильно блестят её глаза. А ещё она, кажется, порозовела от смущения. — Нельзя, ты что…

— Почему нельзя? — произнёс он вкрадчиво. — Ты свободна, я тоже.

— Ты занят! — прошептала она безапелляционно и обиженно шмыгнула носом. — И не надо возражать! Даже если ты расстанешься с Дианой, для меня будешь табу. Я не могу причинить сестре такую боль!

Раздражение вновь взметнулось в душе, и Эдуард на мгновение сжал зубы, чтобы не сказать лишнего.

— По крайней мере, ты теперь веришь, что нравишься мне, я надеюсь? — уточнил он с иронией, и взгляд Алисы заполнился свирепостью.

— Ах, вот к чему это было!

— Конечно. А как тебе объяснить, если слов ты не понимаешь? Я открытым текстом сказал об этом как минимум дважды. Но ты гнёшь и гнёшь свою линию. А меня раздражает, как ты незамутнённо уверена, что рядом с Дианой не можешь быть никому интересна. И она в тебе это ещё и поддерживает!

— Неправда, она…

— Врушка она, — не выдержал Эдуард, почти выплюнув это обвинение. — Но я не хочу сейчас о Диане. Давай лучше поговорим о нас с тобой.

Алиса схватилась за голову.

— Эд, что ты несёшь! Нет никаких «нас с тобой»!

— Пока нет, — он не стал отрицать. — Но я хочу, чтобы были. Что мне для этого сделать? Подумай. Для начала, наверное, нужно расстаться с Дианой?

— Что?! — насколько сильно и внезапно побледнела Алиса, было заметно даже в неярком свете вечерних фонарей. — Нет! Не вздумай!

В этот момент по боковой дорожке прошла оживлённо переговаривающаяся парочка, и Алиса замолчала, явно пережидая, пока люди уйдут. Эдуард улыбнулся — даже эта её деликатность его умиляла и немного восхищала. Диана и не подумала бы обращать внимание на каких-то там прохожих, да и не только Диана. Он тоже не стал бы прерывать диалог.

Да, он хотел себе такую девушку. И для того, чтобы убедить её в необходимости стать его, был готов на многое.

Алиса, разумеется, будет сопротивляться. В этом Эдуард ни капли не сомневался. Но это нормально — если бы она легко согласилась на отношения после того, как его привела в её дом сестра, он бы сам потерял к ней интерес и разочаровался.

Как можно увязать вместе эти два факта — желание получить Алису и в то же время нежелание, чтобы она легко предала сестру, — Эдуард пока не представлял.

Получалось противоречие, но… тем интереснее будет двигаться дальше.

Я всё ещё цеплялась за своё предубеждение. И пыталась уговорить себя, что Эдуард просто так извращённо шутит. Но как-то вот не уговаривалось.

Зачем ему шутить? Он не похож на идиота, который спорит с друзьями на девушек. Можно, конечно, предположить, что Эдуард поспорил — сейчас я, мол, уложу в постель сестру Дианы, но это казалось мне феерической дурью. Ему же не двадцать лет, а почти сорок. Вокруг навалом девок. Не хочешь Диану — бери другую. А все эти споры всё-таки для молодых мальчишек без мозгов.

Поэтому чем дольше я слушала Эдуарда, тем больше верила в то, что он говорит правду. Вот только я не была рада этой правде.

Видимо, он устал от красавиц. Я же видела фотографии в интернете — все девушки, с которыми он выходил в свет, были исключительно прекрасными. Я совсем другая.

Это как с едой — невозможно каждый день есть тортики, через неделю от них офигеешь, захочется простой картошки с солёными огурцами. Вот и Эдуарду захотелось «картошки», то бишь меня. И пофиг, что будет со мной, когда ему надоест простая еда и захочется вернуться к тортикам. И уж тем более безразлично, что после подобного поступка мои отношения с Дианой будут разрушены.

— Не вздумай, — повторила я решительно. — Это бесполезно, понимаешь? Никакой мужчина не стоит моих отношений с сестрой. Она слишком дорога мне. И я не свяжусь с тобой ни при каких условиях!

Эдуард кивнул, ничуть не удивившись.

— Что ж, это вполне в твоём характере. Ты верный и честный человек, Алиса.

— Вот именно, — буркнула я, насторожившись. Я как-то ожидала, что он будет меня уговаривать. Но раз не уговаривает — значит, либо не так уж сильно и хочет (что слава богу), либо… да, вынашивает какой-то хитрый план. — Я не предам сестру. Поэтому… давай так. Я ничего не скажу Диане про наш сегодняшний диалог. А ты всё-таки поговоришь с ней нормально и расстанешься.

— Ты же только что сказала, чтобы я не вздумал с ней расставаться, — засмеялся Эдуард. У-у-у, бесит!

— Я имела в виду — ради меня. Но просто так, на будущее, не можно, а даже нужно. Диане надо спускаться с небес на землю. Тем более что тебе моя сестра не сдалась, ты сам говорил! Вот и расстанься с ней.

— А давай лучше иначе сделаем, — предложил Эдуард с ироничной улыбкой. — Я расстанусь с Дианой, но при одном условии. Ты будешь со мной встречаться. Согласен, тайно — чтобы не раздражать твою драгоценную сестру. Ну как тебе план? По-моему, хороший.

Я в шоке вытаращилась на Эдуарда, открыв рот. Он совсем, что ли?!

— Подумай сама, — продолжал между тем Дианкин… нет, не её, просто — миллионер. — Твоя сестра ни о чём не узнает. Значит, и беспокоиться не станет. При этом и мы с тобой получим желаемое. Тебе ведь понравилось, Алис? Если ты согласишься…

— Я не соглашусь! — почти заорала я, и тут Эдуард расхохотался.

— Видела бы ты своё лицо! — заявил он мне сквозь смех, прижимая ладонь ко рту. Видимо, чтобы не брызгать на меня слюнями — так сильно он ржал. — Не лицо, а кинжал, орудие жестокого убийства. И пар из ушей сейчас повалит, как у огнедышащего дракона.

— Ну… ты! — Я вздохнула, пытаясь успокоиться. Вот же чёртов тролль! Как я сразу не поняла по его улыбочке, что он просто издевается? — Бесишь!

— Ты меня тоже бесишь, — хмыкнул Эдуард, вообще не обидевшись. — И гораздо сильнее, поверь. Ещё и потому, что я не могу сказать тебе очень многие вещи, приходится избегать определённых тем, от этого ещё хуже.

Я ничего не поняла от слова «совсем».

Но это и неважно.

— Знаешь что? — Я спрыгнула с лавочки и попыталась отобрать у миллионера поводок Джес. Конечно, он не позволил. — Я пойду домой. Что переливать из пустого в порожнее? Мне с тобой всё ясно.

— Мне с тобой в целом тоже, — насмешливо откликнулся Эдуард и тоже встал. — Ты как папа дяди Фёдора. «Этого кота я впервые в жизни вижу, а с тобой давно живу».

Несмотря на то, что я злилась, удержаться от улыбки не смогла.

Но смешно же!

— Вот именно!

— На всякий случай, — добавил Эдуард, перестав улыбаться. — Вдруг тебе ясно не всё. Я не привык отступаться от своих целей. Поэтому если ты рассчитываешь, что после твоего отказа я легко уйду в туман, — ошибаешься.

— Можно не в туман. В закат тоже неплохо.

— Неплохо, но это не мой вариант, — парировал Эдуард. — Поэтому… готовься.

— Зачем же предупреждать противника о военных действиях? — пошутила я несмотря на то, что по спине пробежала целая волна мурашек. Но не страха, нет. Предвкушения. Эх, Алиса, Алиса! Тебе стыдно должно быть!

— Ты — не противник, — мягко улыбнулся Эдуард. — Мы с тобой на одной стороне, Алис. И со временем ты в этом убедишься.

Я предпочла промолчать.

Оставшееся до моего дома время мы почти не разговаривали. Один раз только Эдуард спросил, сколько лет Джес, я ответила — и всё.

Целоваться на прощание, естественно, тоже не стали. Хотя я грешным делом подумала, что Эдуард способен меня подловить, как подловил в прошлый раз, но он, по-видимому, решил, что хорошего понемножку.

А вот дома на меня накатило такое настроение, что впору было биться головой об стену.

Я была в состоянии близком к панике. Представляла, что будет с Дианой, если до неё дойдёт хотя бы часть того, что случилось в этот вечер, — и приходила в ужас. Естественно, я не скажу! Но Эдуард ведь не собирается сдаваться. Одно дело, если бы он забил на идею сделать меня… э-э-э… ну не девушкой ведь? Наверное, любовницей. Хотя в любовнице мне не нравится корень слова. «Любовь». Всё-таки любовь — это совсем про другое.

Вот если бы он махнул рукой и сдался, я бы могла вздохнуть с облегчением — тогда Дианка точно осталась бы в неведении, потому что я бы не рассказала ей об этом случае даже под страхом мучительной смерти, чтобы не огорчать. Но, раз Эдуард собирался побороться за меня, значит, угроза того, что Диана может всё узнать, становилась более чем реальной.

Ох уж этот миллионер! Зачем, ну зачем Диана привела его к нам в прошлую субботу?! Жили бы себе спокойно дальше, а что будет теперь?

Но было и ещё кое-что, из-за чего я переживала практически так же сильно, как за реакцию сестры в том случае, если она узнает правду.

Мне понравилось целоваться с Эдуардом. Слишком понравилось. И сам он… тоже мне нравился. Несмотря на всё, что он говорил и делал, я чувствовала, что погружаюсь во влюблённость, невзирая на собственное сопротивление. Более того, чем больше я сопротивлялась, тем быстрее погружалась.

Это было грустно. Я чувствовала себя предательницей. Конечно, я понимала, что сердцу не прикажешь и всякое такое, и тем не менее… Мне не хотелось быть влюблённой в того же парня, что и Диана. Да, Эдуард не принадлежал ей, она не являлась ни его женой, ни даже невестой. И вряд ли будет, с учётом его равнодушия к ней. И тем не менее! Эдуард — её избранник. Не хочу топтаться по её светлым чувствам к нему своими кроссовками.

Перед сестрой было стыдно. Она мне доверяла, а я… Эдуард, конечно, тоже хорош. Мало того, что встречался с ней, не испытывая, по-видимому, даже простой симпатии, так ещё и врушкой считает. Разве у него есть для этого основания? Сомневаюсь.

И кстати… Он вот сегодня обмолвился: «Если я кого-то и проверял, так это тебя». За всеми другими словами и событиями — особенно после поцелуя! — я как-то забыла уточнить, что всё это значит. А зря! Надо было узнать.

Но этот поцелуй… Вспоминая, какими настойчивыми и твёрдыми были губы Эдуарда, как слегка кололись его щёки, а ладони гладили меня по спине и ниже, я терялась в мыслях и начинала таять. Мне было приятно там, в его объятиях. И хотелось гораздо большего.

Однако я не имею никакого права на это большее, и мне не следует об этом забывать.

Конечно, он сказал, что будет бороться дальше, но пока у Эдуарда не имелось никакого плана. Впрочем, это ненадолго — всё постепенно придумается. Эдуард знал, что хорошие решения не всегда приходят сразу и быстро, порой приходится попотеть и много размышлять.

Если бы не Диана, всё было бы гораздо проще. Но она — крепкий камень преткновения, практически алмаз, и чтобы его распилить, нужна надёжная пила. Правда, если распилить этот алмаз, то Алиса тоже вполне может «распилиться». Нет, лучше, чтобы он откатился сам.

Да, если Диана найдёт себе другой объект для воздыханий, переключится, то шанс уговорить Алису на связь станет менее призрачным.

Эдуард кивнул своим мыслям: идея хорошая. Тем более что постоянством «леди Ди», как он помнил по отчёту службы безопасности, не страдала.

Эдуард увидел анкету Дианы среди прочих, когда однажды попросил у своей знакомой держательницы элитного эскорт-агентства дать ему данные новых девочек. Предыдущая спутница начинала надоедать — слишком капризничала и явно мечтала о большем, поэтому Эдуард решил её поменять. Ему дали четыре анкеты, и Диана сразу стала его фавориткой. Через пару дней он с ней на самом деле встретился и утвердился в своём решении — подходит.

Диана могла дать сто очков вперёд многим своим своеобразным «коллегам». Всё-таки девочка училась в Англии… На самом деле училась — хотя бы в этом она не соврала родителям и Алисе. Правда, не доучилась — учёба сорвалась, поскольку Диана погрузилась в мир эскорт-услуг, почувствовала вкус денег и перестала посещать занятия. Какое-то время Диана ещё жила в Англии за счёт разных мужчин, но потом ей не повезло — один из клиентов уехал по работе в другую страну и Диану, само собой, не взял. Нужно было быстро искать ему замену, но быстро не получилось, поэтому пришлось возвращаться в Россию.

Унывать Диана не стала, быстро устроилась «по специальности». И на момент, когда Эдуард заприметил её полгода назад, успела пару раз поменять покровителей. За одно лишь сопровождение она не бралась — в договоре чётко прописывалось полное содержание, и сумма была такая, за которую обычный эскорт не нанимали. Но Эдуарду обычный и не был нужен — он нанимал эскортниц не только для того, чтобы они сопровождали его на мероприятия. И был готов хорошо платить за качественные «услуги».

Однако Диана не избежала той беды, с которой Эдуард сталкивался уже несколько раз, — когда нанятая девочка начинала мечтать о замужестве. Интересно, подобное у неё впервые или всё-таки прошлые покровители расставались с ней в том числе именно поэтому? Ладно, неважно. Главное, что Эдуард был уверен — верность не конёк Дианы. И при грамотном подходе она вполне может переключиться с него на…

Кстати, на кого?

Об этом определённо следовало хорошенько подумать.

Настроение укатилось куда-то под плинтус.

Диана, приглашая Эдуарда к родителям и сестре, надеялась, что он, поняв, в какой семье она родилась и выросла, смягчится по отношению к её прошлым ошибкам. Но он вообще не впечатлился, более того — кажется, заинтересовался Алисой.

Получается, она собственными руками вырыла себе яму. Вот дура!

Квартиру, которую Диана начала снимать сразу после возвращения из Англии, девушка не любила. Холодная, полупустая, чужая. Но жить с родителями и Алисой чревато разоблачением. Не должны они знать, что ни в какой секретный научно-исследовательский институт она не ходит! А по вечерам вполне может уйти куда-то на всю ночь и вернуться только утром.

Были у Дианы мысли о том, что неплохо бы разменять родительскую квартиру… Она даже готова была всем доплатить, чтобы и Алиса жила в отдельной однушке, и родители. Для себя Диана, разумеется, купила бы «трёшку», но им зачем больше? Даже Еве отдельная комната ни к чему — если кухня большая, там вполне можно поставить диван, вот тебе и отдельная комната.

Но Диана никогда не была дурой и отлично понимала, что, если хоть раз заикнётся о подобном Алисе, сестра план не оценит. Она же наивная простушка, не понимает, как будет хорошо в отдельной квартире. Как будто и не хочет пожить для себя, всё о родителях и Еве заботится. А жизнь между тем проходит мимо! Но ладно, это её выбор.

А Диана хотела жить в достатке. Есть икру не два-три раза в год, не копить деньги на хорошую зимнюю куртку, ездить в отпуск не только в дешёвые санатории, но и на дорогие курорты. Поэтому если уж выходить замуж — то только за обеспеченного мужчину, такого, как Эдуард. Хотя Диане казалось, что она хотела бы за него замуж, даже если бы Эдуард работал простым сантехником, — настолько сильно она была влюблена в него.

Поэтому равнодушие мужчины особенно задевало. Ну она ведь и красивая, и умная, и нежная! И в постели его удовлетворяет полностью. Почему бы не влюбиться?

Ещё и этот интерес к Алисе… Сестра ведь совсем простой человек, бесхитростный и наивный. Не особо умная, не слишком красивая — в общем, в отличие от Дианы, уровня ниже среднего. И тем не менее Эдуард заинтересовался.

Как его отвадить? И стоит ли вообще трепыхаться? Диана смертельно боялась, что Эдуард разозлится, если она начнёт что-нибудь предпринимать против Алисы, и разорвёт договор. Нет, этого нельзя допустить.

Нужно быть аккуратнее…

Следующие несколько дней я каждую секунду ожидала, что вот-вот из угла вновь выскочит Эдуард и в очередной раз перевернёт мой мир с ног на голову. Но, конечно, он не был настолько глуп, чтобы слишком уж давить на девушку, и не появлялся.

И это было ужасно, но все дни я не только с замиранием сердца ждала, когда вновь его увижу, злясь на себя за ожидание, но и чувствовала, что я… скучаю. Скучаю, блин! По человеку, которого я знаю без году неделя. Как это так? Почему? Мы с Эдуардом виделись-то всего четыре раза — в прошлую субботу у меня дома, потом в понедельник возле детского сада, затем на шашлыках, ну и финальная встреча — вечером в тот же день. Всего ничего! Но я тем не менее скучала. Мне действительно хотелось вновь с ним пообщаться, и я едва удерживала себя ещё как минимум от одной фантазии — понятное дело, о какой. Как говорится, можно и к гадалке не ходить…

А может, это какой-то приворот? Магия? Ну, я же люблю читать фэнтези — там подобное постоянно случается. Ректор какого-нибудь магического университета нюхнёт запретной травки, которую ему под нос подсунет дурная студентка, — и всё, улетает во влюблённость. Вдруг я тоже… того? Нюхнула что-нибудь.

Возможно, я могла бы поверить в этот бред, если бы Эдуард был не Эдуардом, а кем-нибудь ещё. Кому и лопоухая Алиса сойдёт. Но всё-таки речь шла о мужчине, девушек рядом с которым наверняка больше, чем блох на бродячей собаке. Но, в отличие от блох, девушки весьма симпатичные и, даже не сомневаюсь, более успешные, чем я — воспитатель в детском саду.

Так что нет, Алиса, даже не надейся найти себе оправдание. Ты всё сделала сама. Сама влюбилась в мужчину, за которого мечтает выйти замуж Диана. Кошмар!

Перед сестрой было дико неудобно, и во время наших с ней традиционных ежедневных разговоров я ощущала себя неловко и несчастно. Никогда я не скрывала от Дианы свои мысли, но теперь приходилось. Ни к чему ей знать о моих чувствах, только переживать будет. Вот пройдёт несколько лет, Диана расстанется с Эдуардом, встретит кого-нибудь ещё, выйдет замуж, родит ребёнка — тогда я ей всё и расскажу, и мы вместе посмеёмся над тем, какими были глупыми и наивными. Но не сейчас. Сейчас это будет не смешно.

Не представляю, как другие люди изменяют своим любимым, скрывают от них связь с другим человеком, врут, недоговаривают в постоянном режиме. Тот факт, что я умолчала и не рассказала Диане о субботнем визите Эдуарда, едва не вогнал меня обратно в давно забытую депрессию. Особенно после того, как сестра поинтересовалась:

— Алис, а тебе нравится Эд?

На дворе была среда, и я работала в саду во вторую смену — а когда я остаюсь с детьми по вечерам, то дома я особенно напоминаю близким варёную сардельку. Хотя, учитывая мою комплекцию, я скорее сосиска. Плохо соображающая, упарившаяся в бурлящем кипятке из детей, и сонная до безобразия.

Я несколько секунд молчала, не зная, что сказать. А потом пробормотала, поняв, что тишина в трубке становится слишком уж длинной:

— Э-э-э… Ну я же говорила, впечатления противоречивые…

— Я про другое, — перебила меня Диана. — Как мужчина он тебе нравится? Я просто тут подумала… Он же красивый. Харизматичный. Вдруг тебе он тоже понравится?

Я почти слышала, как в моей голове заскрипели неповоротливые мозги.

А ещё стало стыдно. И страшно. И совсем немного — обидно.

Диана ведь опасалась, что Эдуард понравится мне, но судя по тому, что она всё же привела его в наш дом, сестра не боялась, что я понравлюсь ему. Да, он уверял обратное. И про платье упоминал. Но это всё фигня на постном масле.

Конечно, Диана знала, что я Эду не чета. Точнее, она так думала. Но, видимо, ошиблась.

И вот это было обидно. Хотя ничего нового ведь, да, Алис? Но всё равно обидно.

— Ну, допустим, понравится, — тяжело вздохнула я. — Диан, мало ли, кто может понравиться? Это всё ерунда. Главное — это намерения. Вот тебе он нравится, и ты собираешься за него замуж. Я не соберусь по отношению к Эдуарду не то что замуж, я вообще ничего делать не стану.

— Я знаю, Алис. Прости, если обидела, — произнесла сестра сердечно, и я сразу растаяла. — Я не хотела бы, чтобы ты тоже влюбилась и начала мучиться. Поэтому… если вдруг тебе на самом деле понравится Эдуард, ты мне скажи, и я с ним расстанусь. Ты для меня дороже всех Эдуардов на свете!

Я растроганно шмыгнула носом и провела ладонью по увлажнившимся глазам.

— Конечно, Ди. Ты для меня тоже.

В последнее время подслушивать разговоры Дианы с Алисой стало для Эдуарда почти привычным делом. И стыдно ему не было. Он понимал, что от Дианы можно ожидать практически любой пакости — кроме уголовно наказуемой, разумеется, всё-таки она не дура и не сумасшедшая, — поэтому слушал, о чём говорят сёстры. И чувствовал, как всё сильнее и сильнее вязнет в Алисе.

Ему безумно нравился не только её голос и то, что она говорит, но и то, как именно она это делает. Порой Эдуарду даже казалось, что он слышит её мысли. Вот здесь она застеснялась, тут ей было стыдно, а сейчас она подумала, что лучше сказать правду, просто аккуратную, нежели солгать.

И, конечно, в каждой её фразе ощущалась бесконечная любовь к Диане.

Эдуарду от этой любви было почти физически больно. Почти так же больно ему было каждый раз во время общения с сестрой, которая обожала и боготворила своего мужа — а у него между тем периодически случались кратковременные любовницы. Эдуард поэтому не любил обсуждать с Лилит её супруга — ему было не по себе, казалось, что он сокрытием этих фактов предаёт её. Но как рассказать о таком? Сам отец просил этого не делать — мол, только делать Лилю несчастной, она всё равно не захочет разводиться. Пусть лучше совсем ничего не знает. Тем более что своего зятя отец Эдуарда приструнил и похождения тот закончил. Эдуард, правда, не верил, что это надолго — натура у мужа Лилит была гулящая, и ничего с ней не сделать. Если только оскопить его, но тут уж вряд ли сестра обрадуется.

Всё-таки неприятно это — когда дорогой тебе человек заблуждается насчёт того, кого любит, а ты не можешь сказать ему правду.

Дорогой человек… Эдуард не удержался от улыбки, подумав о подобном. И правда, когда он успел? Знает Алису всего ничего — а она ему уже дорога. Права, наверное, была мама, которая часто говорила:

— Эд, любовь — это что-то иррациональное. Не пытайся анализировать её своей математически логичной головой.

Ему тогда казалось, что это ерунда. Даже чувства к Мариам — самые сильные в его жизни — Эдуард вполне мог проанализировать, осознать, откуда они взялись и почему исчезли. Но чувства к Алисе…

Да, она не похожа на большинство девушек, которых он знал. Но это ведь не причина влюбляться? Что конкретно толкнуло его во вполне определённые чувства? Сложно было понять. И невольно вспоминался «Евгений Онегин» и бессмертные строчки оттуда: «Пришла пора — она влюбилась».

А Диана-то! Хороша-а-а. Хитрая, продуманная стрекоза. Зачем строить какие-то козни? Когда у тебя такая замечательно честная сестра, можно просто надавить на её родственные чувства. Чтобы Алиса растрогалась и подумала: нет, ни за что не свяжусь с Эдуардом! Диана ради меня хотела с ним порвать, а я чего? Я тоже должна его забыть! Не хватало ещё ссориться с сестрой из-за какого-то чужого мужчины.

Эдуард злился на Диану, но не мог не восхищаться её разумностью. Она почувствовала, что запахло жареным, и приняла меры.

Да, пока в игре под названием «любовь Алисы» во всех отношениях вела и побеждала Диана. Но Эдуард не собирался с этим мириться, как и незамедлительно бросать девушку — нет уж, как говорится, друзей надо держать близко, а врагов — ещё ближе. Расстанется с Дианой — ему точно не видать Алисы как своих ушей.

Надо действовать аккуратнее.

Найти для Дианы нового «покровителя» оказалось делом, мягко говоря, непростым.

И усложнялось оно тем, что у Эдуарда совершенно не было времени для подобной ерунды. Его дни были расписаны по минутам — встречи с партнёрами, деловые совещания, поездки на производство, подписание документов — всё по графику. За соблюдением этого графика строго следила личная помощница Эдуарда по имени Наташа Касаткина. Серьёзная пухленькая женщина чуть за сорок, в очках и с вечным пучком на затылке, в который она собирала свои пышные кудрявые волосы, чтобы не лезли большому боссу в кофе. Алисе бы она непременно понравилась — та же порода. Только у Наташи был бывший муж, два ребёнка и развод в анамнезе, но в остальном она тоже была честной и искренней, с хорошим чувством юмора. Эдуард, думая о причинах влюблённости в Алису, даже вспомнил свою помощницу — в неё-то он не влюбился! А тут вдруг накрыло.

В общем, как раз в среду, после прослушивания разговора Дианы и Алисы, Эдуард неожиданно осознал, что за четыре прошедших дня умудрился никак не продвинуться в деле по поиску нового покровителя, и сам на себя побурчал — нет, нельзя так! Если будет тупить, точно проиграет.

Поразмыслив, Эдуард сделал то, что надо было, по-хорошему, сделать ещё в субботу, ну или по крайней мере в воскресенье, а именно — позвонил своей помощнице.

Наташа, проработав на Эдуарда почти десять лет, привыкла к поздним звонкам от босса. И к любым просьбам с его стороны — тоже. Но в этот раз невозмутимая женщина всё-таки не сдержала эмоций, услышав от Эдуарда:

— Наташа, я хотел бы попросить вас найти покровителя для моей спутницы.

— Что, простите? — в голосе Касаткиной прорезалось недоумение.

— Диана, с которой я приходил на несколько последних встреч и приёмов. В том числе с ней я был в командировке в Казахстане, вы сами бронировали нам номер в гостинице.

— А-а-а… Да, понимаю, о какой девушке вы говорите. Но суть задания не поняла.

— Мне необходимо, чтобы она рассталась со мной сама. Не я дал ей, скажем так, отставку, а она сама приняла решение разойтись. Но для этого мне нужен какой-то человек… — В этот момент Эдуард почувствовал себя глупо и улыбнулся. Да уж, неожиданные эмоции… и просьба для помощницы — тоже. — Богатый человек, Наташа. Который пользуется услугами эскорта. По сути, мне нужно, чтобы он «отбил» у меня Диану.

— Кх-м, — кашлянула Касаткина. Потом вздохнула и с тоской предложила: — Эдуард Арамович, но у вас же есть Максим Карелин. Может, вы его об этом попросите? Мне кажется, он с радостью согласится.

Эдуард задумался, хмуря брови. Он как-то совсем не думал о том, чтобы попросить об услуге кого-то из своих знакомых, а зря.

— У тебя светлая голова, Наташ.

— Спасибо, Эдуард Арамович. Вы… сами с ним поговорите или мне?

— Сам.

В ответном вздохе своей помощницы Эдуард почти услышал облегчённое: «И слава богу».

И как он сразу не подумал о Максиме? Эдуард работал с ним уже много лет, как и с Наташей, и в данный момент Карелин значился директором по развитию его маркетплейса. Да, в отличие от Эдуарда, человеком он был подневольным, но зарабатывал столько, что заметно это не было. И девок своих — опять же в отличие от Эдуарда — он на яхте катал…

Молодец, Касаткина! Надо будет ей премию выписать.

Если Макс, конечно, согласится.

Я специально не спрашивала у Дианы ничего про Эдуарда. Если она что-то и рассказывала, то исключительно сама. И забавно, но я научилась интуитивно угадывать, в какие дни сестра была с ним, а в какие — нет.

Это было понятно по её голосу. Он у Дианы менялся в зависимости от настроения. Были дни, когда сестра разговаривала со мной почти мурлыкая, как сытая кошка. Она ничего не говорила, даже не намекала, но всё равно создавалось ощущение, будто Диана только что вылезла из постели. И после подобных разговоров мне было особенно мерзко. Нет, не из-за сестры — она ни при чём. Просто в моей голове никак не стыковались два, на мой взгляд, взаимоисключающих фактора.

Как можно, озвучивая одной девушке, что собираешься за неё бороться, встречаться с другой? И не просто с другой — с её сестрой!

Эдуард вроде не похож на сумасшедшего. Тогда почему он не понимает очевидного?! С моей точки зрения, если бы Эдуард действительно хотел всё то, что озвучил мне в субботу, он первым делом расстался бы с Дианой. Но он этого не сделал. Значит… либо на самом деле не хочет, либо наличие моей сестры у себя под боком Эдуарда не смущает. А что? Откуда я знаю, как рассуждают миллионеры? Может, он даёт отставку одной девушке только после того, как переспит со второй и убедится, что она ему подходит в постели. А до этого — ни-ни!

Фу, Алис, гадость какая-то.

В общем, настроение у меня с каждым днём падало всё ниже и ниже. Особенно удручало то, что выхода из этой ужасной ситуации я не видела. Даже если Эдуард вдруг проявит себя и начнёт за мной ухаживать, разве я буду рада? В том-то и дело, что не очень. Несмотря ни на что, он был для меня парнем младшей сестры. Уже хотя бы потому, что Диана точно с ним спала. И потому, что она-то его любила! И неважно, что сам Эдуард думает по этому поводу, — нет, и всё!

Увы, но возможности высказать Эдуарду всё наболевшее я была лишена. Точнее, его телефонный номер у меня был, но писать сообщение или звонить я не спешила. Я ещё не сошла с ума. Не проявляется сам — и ладно. Вот проявится, тогда я ему и выскажу всё, что о нём думаю.

А в пятницу днём, когда я возвращалась из детского сада домой, ведя за руку Еву, которую забрала пораньше, неожиданно позвонила Диана. Я поначалу перепугалась — подумала: что-то случилось, сестра уже давно не звонила в обеденное время, всегда вечером или даже ближе к ночи. По крайней мере, в будни.

Но оказалось, что ничего страшного. Просто Диана рассчитывала встретиться с Эдуардом, но он её продинамил.

— Дела у него, — проворчала сестра недовольно мне в трубку. — А я уже с работы отпросилась! Теперь вот кукую одна. Алис, а давай встретимся, сходим сегодня потанцевать в клуб?

Это было неожиданно.

— М-м-м… — протянула я, покосившись на Еву. — Да я как бы не против, но я Еву уже из сада забрала…

— Ну, когда папа или мама с работы придут, ты айда ко мне. Хотя нет! Лучше так, чтобы времени не терять, — встретимся возле входа в клуб. Договорились, Алис?

Нет, есть у них с Эдуардом всё-таки кое-что общее. А может, Диана у него набралась этой безапелляционности? Разговаривает так, будто я уже приняла решение и осталось лишь обсудить детали.

Впрочем, неважно. Мне и правда нужно проветриться.

— Ладно, договорились. Думаю, что к семи я смогу приехать. Ты только мне точный адрес напиши, а не одно название. Чтобы не было как в прошлый раз, когда я умчалась в другой филиал.

Диана звонко и весело рассмеялась.

— Хорошо, Алис! До встречи!

Ну вот. Теперь моя задача — познакомиться с кем-нибудь в клубе, чтобы забыть напрочь проклятущего Эдуарда.

И Диана наверняка мне в этом поможет.

Давненько я никуда не выбиралась… Нет, конечно, затворнический образ жизни я не вела, но если я куда-то ходила, то это были в основном выставки, концерты, фестивали или просто встречи в кафе с подругами. Последних у меня было много — и на работе, и ещё со школы или института. Но лучшей моей подругой, конечно, была Диана. Жаль только, что она не особенно хотела общаться с остальными — говорила, что ей неловко из-за несоответствия в возрасте. Сейчас уже проще, но раньше было совсем неловко. Ещё бы! Всё-таки разница почти в десять лет. А некоторые из моих подруг были старше меня на несколько лет, вот Диана и терялась.

Хотя была ещё одна причина, о которой мы с ней ни разу не говорили — я не хотела задевать Диану. Я отлично знала, что сестре нравится быть в нашем тандеме главной, но в компании тех, с кем я дружила, это сделать не получалось. Ещё бы! Большинство моих подруг помнили Диану маленькой соплячкой с бантиками в двух светленьких косичках, а некоторые — даже без передних зубов, которые у Ди выпали как раз перед первым классом. Понятное дело, что воспринимать её главной у моих подруг не получалось. Я относилась к этому с юмором и снисходительно, понимая, откуда растут ноги у подобного «комплекса» Дианы — мы сами его создали в нашей семье, когда без конца восхищались ею. Но, если другие не желали восхищаться, она начинала заморачиваться, расстраиваться, искала причины в себе и пыталась быть ещё лучше. Что поделать — «синдром отличницы»!

Я знала, что, если попытаюсь поговорить с Дианой об этом, объяснить, что невозможно всегда и во всём быть лучшей, она только расстроится, что я заметила этот её комплекс и стала переживать. И тут же начнёт уверять, что она всё прекрасно понимает — конечно, нельзя быть лучшей всегда! И обязательно пошутит, скажет: «Но хочется ведь!»

Да, я молчала. И улыбалась, когда Диана по своей старой привычке начинала строить из себя главную. Ну хочется ей быть начальницей в нашем тандеме — пусть будет. Мне не жалко.

Отдав через несколько часов Еву на попечение родителям, я поехала в клуб. Он был недалеко от нашего дома — всего пять остановок на автобусе, немножко пешком, и всё — я в царстве музыки и коктейльчиков. Отлично, удобно будет возвращаться назад. Гулять всю ночь точно не входило в мои планы, и я не сомневалась, что в Дианины тоже. Неважно, что завтра выходной, — Эдуард наверняка не поймёт.

Тьфу ты, опять этот Эдуард! Алиса, хватит о нём думать!

Повинуясь своему невнятному желанию забыть этого мужчину, я даже оделась соответствующе цели. Распустила волосы и слегка завила их, чтобы не лежали на голове блинчиком и хоть как-то прикрывали мои «прекрасные» уши. Накрасилась. Не по-боевому, но так, чтобы подчеркнуть достоинства своего простого, но вполне милого лица — большие глаза, пушистые ресницы, ровные и густые брови. Губы красить не стала — терпеть не могу ощущение блеска или помады, а уж когда они попадают в рот…

На работу я постоянно ходила в спортивных костюмах — самая удобная одежда, чтобы бегать за детьми. Но, конечно, платья в моём гардеробе были, в том числе и вечерние, хотя в сад я их, понятное дело, не надевала. Исключением были только праздники.

В общем, для клуба я выбрала короткое, выше колена, платье из блестящих серебряных пайеток. Оно полностью закрывало грудь, доходя до самой шеи, застёгиваясь на манер ошейника, но оставляло открытыми плечи и часть спины. Самое то для клуба. Или для празднования Нового года — для этой цели я подобное платье и покупала.

Диана, как мы и договаривались, встретила меня возле входа в клуб. Увидев сестру, я даже иронично улыбнулась — все мои старания рядом с Дианой сразу рассыпались прахом. И я, как всегда, смотрелась возле неё максимально нелепо. Как перенаряженная новогодняя ёлка возле цветущей сакуры.

Но Диане, кажется, понравилось.

— Ух ты, Алис! — восхитилась она и взяла меня за руку. — Я так редко вижу тебя в чём-то подобном, а тебе очень идёт!

— Да? — Я засомневалась. — Не знаю… Ты вон как выглядишь, может, мне надо было одеться соответствующе?

На Диане было просто потрясающее платье — белое, с юбкой до колен и рукавами из полупрозрачного шифона. И на самой юбке снизу вверх росли цветы — тонкие зелёные стебли и листья, розово-красные и голубые бутоны. Очень красиво, нежно и по-летнему.

— Всё хорошо, у нас же тут не показ нарядов на определённую тему, — отмахнулась сестра. — Да и мне не надо, в отличие от кое-кого, искать себе кавалера!

— «От кое-кого»? — я улыбнулась. — Это от кого же?

— Сейчас поймёшь, — фыркнула Ди и за руку потащила меня внутрь клуба.

Клубы я не любила. И в двадцать лет не любила, а сейчас, после тридцати, — особенно.

Но на какие только жертвы не пойдёшь, чтобы выгнать из головы кое-кого! И я твёрдо решила, что сегодня обязательно с кем-нибудь познакомлюсь. Хотя бы познакомлюсь! Всё остальное можно в следующий раз. Двигаться к цели, как говорится, надо постепенно, потому что если поспешишь — людей насмешишь.

Громкая музыка, заводной диджей на сцене, весь в чёрном, даже почему-то в балаклаве с черепом вместо лица, — хотя он, надо признать, отлично смотрелся в местном интерьере. Здесь всё было чёрно-красным и слегка зловещим. Как будто не лето на дворе, а осень и уже настал Хэллоуин. Не хватало только паутины и тыкв.

Диана немедленно потащила меня к барной стойке — за коктейлем. Я не возражала, отлично зная, что если я не выпью, то танцевать не смогу. Была у меня такая особенность — пока во мне не плескалась хотя бы капля алкоголя, я танцевала как бревно. Но стоило чуть выпить, и движения приобретали необходимую плавность. Хотя с Дианой я всё равно не сравнюсь, но хотя бы не буду выглядеть деревом в пайетках.

— «Кровавую Мэри», пожалуйста, — заказала сестра свой любимый коктейль. Я его никогда не понимала — крепкий, острый и солёный, он немедленно вызывал у меня изжогу и боли в желудке. Я предпочитала что-нибудь сладенькое. Можно крепкое, но точно не острое и не солёное. — А ты что будешь, Алис?

— М-м-м… — Я напрягла память. Давненько я не была в клубе, забыла уже все названия, кроме «Мохито», но этот коктейль мне не хотелось. Слишком банально.

— «Апероль Спритц» сделайте ей, — засмеялась Диана, и я благодарно кивнула. Вот уж кто в точности помнит, что я люблю. А я действительно больше всего любила именно коктейли на основе игристого вина, желательно ещё и цитрусовые.

Получив свои бокалы, мы с Дианой переместились за один из пустых столиков, что находились возле стен, сбоку от танцпола. С трудом нашли свободный — народу было навалом. Пятница всё-таки, люди расслабляются, пьют и гуляют. Я поневоле порадовалась, что с недавних пор в подобных заведениях нельзя курить, — иначе тут ещё и дым коромыслом стоял бы.

Мы толком не успели сесть, когда рядом с Дианой плюхнулся какой-то парень.

— Девочки, одни?

Я недоуменно заморгала, уставившись на наглеца, а Диана строго сказала, даже не взглянув на него:

— Нет. С мужьями.

— А что без колец? — допытывался молодой человек. Несмотря на скудное освещение, я отлично видела, что он ещё совсем юный — лет восемнадцать-двадцать ему, наверное. Даже для Дианы маловато, для меня тем более.

— Иди-иди, — хмыкнула сестра. — Если не хочешь, чтобы тебя отсюда охрана выставляла.

Слава богу, парень не стал упорствовать и свалил. И как только он скрылся в толпе танцующих, Диана закатила глаза и проворчала:

— Ходят тут всякие…

— Слушай, а как ты его разглядела? — поинтересовалась я, глотнув коктейля. Сразу стало хорошо и весело. — Ты же на него ни разу не посмотрела. А сразу дала от ворот поворот.

— Да чего на него глядеть! — поморщилась Диана. — Он даже разрешения сесть рядом не спросил, сразу плюхнулся. На фиг он нужен, такой невоспитанный?

Я засмеялась.

— Ди, кто из нас воспитатель в детском саду? Ты или я?

— Сейчас — я, — пошутила сестра и протянула мне руку с бокалом, в котором плескалась «Кровавая Мэри». — Давай, Алис. За тебя!

— За нас, — возразила я, и мы, смеясь, звонко чокнулись бокалами.

Танцевать мы с Ди пошли вместе — после того, как обе выпили свои коктейли. Мне к этому времени шампанское из коктейля уже ударило в голову, и я не стеснялась — как только мы вышли на танцпол, начала двигаться под музыку в своё удовольствие. Танцевать я любила. В детстве даже пыталась заниматься танцами профессионально, но увы — у других девочек настолько лучше всё получалось, что я быстро решила бросить.

Возможно, с этим связано то, что я могла танцевать только после выпивки. Комплексы из детства — как старая сухая мозоль. Пока сухая, никак не хочет отваливаться, но если её хорошенько размочить…

И я, «размочив» все свои мозоли, плясала в толпе, не теряя из виду веселящуюся Диану. Сестра, как обычно, давала жару, и на неё с интересом поглядывали многие из окружающих мужчин. Один даже попытался пристроиться рядом, но Ди покачала головой — и он отвалил. Понятливый.

Заметив мой взгляд, сестра приблизилась и прошептала-проорала на ухо:

— Здесь очень хорошая охрана. Я поэтому в этот клуб и хожу. Если кто из посетителей пожалуется, сразу попросят на выход, а разбираться будут потом. Здоровенные такие амбалы.

— Слушай, — мне вдруг стало и любопытно, и смешно, — а как Эдуард относится к тому, что ты…

— Пошла сюда? — Диана понимающе улыбнулась. — Он не запрещает мне развлекаться в своё отсутствие. Так что расслабься! Ничего мне не будет.

На мой взгляд, это лишний раз доказывало, что Эдуарду на Диану фиолетово. Какой мужик обрадуется, если его девушка будет ходить без него в ночной клуб? Будь я мужиком, я бы попросила этого не делать. Даже веря, что мне не изменят. Просто — мало ли? Сюда всё-таки приходят за вполне определёнными вещами. Не все, конечно, но многие.

С Дианой пытались познакомиться ещё трижды, но она пресекала эти попытки, не прерывая танец, а я немного загрустила. Видимо, действие коктейля подходит к концу, раз я начинаю заморачиваться из-за того, что к Диане подкатывают, а ко мне — нет.

Сделав сестре знак, я отошла к барной стойке и попросила себе ещё один коктейль. На этот раз «Секс на пляже». Насколько я помнила, он тоже вроде как цитрусовый — значит, хорошо пойдёт. И раз уж настоящий секс мне не светит, тем более на пляже, хоть коктейльчик попью!

— Привет, — рядом со мной на барный стул залез парень. Светлые волосы, лукавые глаза — то ли серые, то ли зелёные, то ли голубые, в подобном освещении не разобрать. Тёмная рубашка, расстёгнутая возле шеи, джинсы. Лицо у него было гладко выбритым и приятным, располагающим к себе. Жаль, что для меня он слишком молодой — по возрасту ближе к Диане. — Слушай, я тут с ребятами… Им понравилась девушка, которая с тобой, а она их всех отшила. И они думают, что вы вместе. А я считаю, что нет. Мы в итоге поспорили, и я пообещал, что спрошу у тебя.

— Почему у меня? — удивилась я, кивая бармену, который в этот момент поставил передо мной бокал. — Могли бы у неё спросить.

— Да она так смотрит — как будто сейчас укусит, — засмеялся парень. — Меня, кстати, Денис зовут.

Я едва не поморщилась. Плохое имя, плохое! Хотя парень, конечно, не виноват, но ассоциации у меня оно вызвало конкретные и весьма неприятные.

— А дайте, пожалуйста, водки. Один шот, — попросила я бармена. Гулять так гулять. И повернулась к собеседнику. — Меня Алиса зовут. Мы с той девчонкой, — я мотнула головой в сторону танцующей Дианы (cудя по её слегка напряжённым движениям — она готовилась в любой момент броситься мне на помощь), — сёстры.

— А-а-а, — протянул парень. — Значит, я выиграл спор.

— И на что спорили?

— Да глупости, — фыркнул он. — Хотя рискованные — за это нас могут выпереть из клуба. Зато будет весело. Пошли со мной? Посмотришь на проигравших.

Я залпом выпила рюмку водки, кашлянула, глубоко вздохнула — окружающее словно стало ярче и резче, а затем, наоборот, затянулось дымкой тумана, — и кивнула.

— Ну пошли.

Понятия не имею, что из этого получится. Но Денис же сказал — будет весело. Значит, хоть повеселюсь!

Мой новый знакомый оказался прав — получилось не просто весело, а угарно. Потому что эти… мужики, которые до пенсии, а то и дольше, ведут себя как дети из младшей группы детского сада, поспорили на танец. Но не обычный танец! Проигравшие должны были залезть один на другого и подобным образом протанцевать одну мелодию. Пришли они вчетвером, Денис и ещё один его друг были за то, что мы с Дианой обычные девчонки, двое других считали нас лесби — вот им и пришлось «играть в великана», как выразился мой новый знакомый.

Но как же это было смешно! Когда два мужика, один у другого на плечах, пустились в пляс, причём тот, кто был внизу, старался танцевать вприсядку, — я едва не задохнулась от смеха, так хохотала. Ещё смешнее было оттого, что остальные — Денис и второй выигравший парень — от танцующих не отставали, поддерживали их телодвижениями и свистом, как могли. Я сама не удержалась, начала извиваться в такт музыке и улюлюкала вместе со всеми.

Диана была в шоке, и когда музыка кончилась — точнее, началась другая песня — и парень, который танцевал сверху (в основном головой и руками, конечно), оказался на полу, весело произнесла, подойдя ко мне вплотную:

— Алис, ты отошла всего на пять минут, а такие перемены!

— Сама удивляюсь, — фыркнула я и обернулась, потому что Денис поинтересовался:

— Алис, пойдёшь с нами? Коктейли за наш счёт!

— Пф-ф-ф, боюсь, что мне уже хватит, — улыбнулась я, прислушиваясь к себе. Судя по моему крылатому и благодушному настроению — действительно хватит. — Пойду просто так. Диан, а ты?

— А я ещё потанцую, — отказалась сестра. Вряд ли ей так уж хотелось продолжать дрыгаться, скорее всего, она не хотела мешать мне налаживать связи. Глупо! Четыре мужика на меня одну — точно многовато.

Кроме того, они все оказались младше. Денис, Коля, Витя и Игорь — весёлые ребята, но, судя по разговорам, им было лет по двадцать пять. Они работали в одной бригаде — делали ремонты на заказ.

— Ремонт… — Я, услышав это волшебное слово, вздохнула. — Это моя мечта! Но пока нет средств. Вот появятся — сразу вас позову.

— Договорились, — важно кивнул Игорь, который был в их компании бригадиром, и зачем-то выразительно посмотрел на Дениса. Зачем я поняла через секунду, когда Игорь поинтересовался: — Алис, пойдём потанцуем? Как раз медляк.

— Ты и не медляки неплохо танцуешь, я заценила, — засмеялась я — отлично помнила, как именно Игорь выплясывал вприсядку с Витей на плечах.

— Это я только ногами, — усмехнулся парень, и мы отправились на танцпол.

В следующие пару часов я перетанцевала со всеми ребятами из бригады, включая Дениса, и кучу всего про них узнала. Витя собирался жениться через месяц, Коля на следующей неделе улетал в долгожданный отпуск, у Дениса недавно родилась племянница, а Игорь…

Да, он, в отличие от остальных, явно запал на Диану. Поглядывал на неё, вздохнул, когда я сказала, что она крепко занята другим мужчиной, и, по-видимому, собирался провернуть любимый трюк всех времён и народов, а именно — подобраться к одной сестре через другую.

Плавали, знаем. Я давно со счёту сбилась, сколько раз мы с Ди оказывались в подобной ситуации. Поэтому, когда Игорь предложил подвезти нас до дома, я решительно отказалась.

— Нет, ребят, спасибо, — отмахнулась я, искренне считая, что мы с Дианой поедем по домам на такси. Но сестра внесла свои коррективы — неожиданно вернувшись с танцпола, она просительно улыбнулась мне и сказала, что ей позвонил Эдуард. Попросил приехать. Так что она сейчас отчаливает, а я могу ещё развлекаться. И, оглядев присутствующих, Диана строго возвестила:

— Пожалуйста, ребята, подвезите мою сестру до дома. А то я за неё волнуюсь. Кто-нибудь из вас ведь на машине, наверное?

— Я на машине, — неожиданно отреагировал Денис, подмигнув мне. — И не пил.

— Я тоже не пил, — проворчал Игорь, недовольно поглядев на друга.

— Пил-пил, — поддакнул Витя с ироничной улыбкой. — В начале вечера. Забыл, что ли? Ты у меня половину «Кубы» вылакал.

— Так это когда было-то…

— Решено, — решительно прервала их спор Диана. — Алис, поедешь с Денисом, как с самым трезвым. И напиши мне, как домой придёшь!

— Ладно, — вздохнула я.

Да уж. Меня, как обычно, забыли спросить.

Ох уж эта Диана! Удружила. Я была не против дать кому-то из ребят свой номер и пересечься где-нибудь потом ещё раз, даже с тем же Игорем, несмотря на его интерес к сестре, — в конце концов, это же просто общение, я не замуж за него собираюсь выходить! — но ехать домой… Это слишком интимно, пожалуй. И адрес называть придётся. Всё-таки я бы предпочла иначе, но что сделано, то сделано.

Впрочем, Денис был приятным собеседником. Рассказывал про свою работу, расспрашивал меня о моей, отлично шутил, и десять минут до моего дома пролетели как одно мгновение.

— Не против, если я тебе позвоню завтра? — поинтересовался Денис, когда мы уже подъезжали.

— Вообще не против, — я пожала плечами. — Есть только одно «но»… Мне кажется, я по возрасту тебе…

— Ой, да ну, — фыркнул парень. — Перестань! Даже если бы мне было двадцать, это не проблема. Но мне вообще-то тридцатник зимой исполнился.

— Да? — я удивилась. — Ты как-то не выглядишь на тридцать…

— Это у нас семейное. Маленькая собачка — до старости щенок, и всякое такое… Ну вот, приехали.

Денис припарковался рядом с моим подъездом, а затем, перегнувшись через сиденье, помог мне отстегнуть ремень.

— Спасибо, — сказала я, но парень не спешил отодвигаться. Посмотрел исподлобья — серьёзно так, будто математическую задачу решал, — почти невесомо скользнул ладонью по моему колену и поинтересовался:

— Алис, а можно тебя поцеловать?

— Э-э-э… — протянула я, невольно вспомнив Эдуарда, который разрешения не спрашивал. Опять этот Эдуард! Заканчивай, Алиса! — Да, хорошо, це…

Я не договорила, потому что Денис не стал мешкать — придвинулся ещё ближе, хотя ему наверняка было неудобно, и стремительно обрушился на мои губы.

И вновь я вспомнила Эдуарда… Будь он неладен. Но с ним я сразу почувствовала волну удовольствия и желания, а сейчас…

Да, было приятно. От Дениса хорошо пахло, и целовался он умело. Но продолжения мне не хотелось.

И когда он отодвинулся и улыбнулся, я почти обрадовалась. Ура, сегодня интима больше не будет!

— Пока, Алис, — попрощался Денис, я кивнула, улыбнулась в ответ и выбралась из машины.

Невольно огляделась — нет ли поблизости Эдуарда?..

Чертыхнулась про себя, осознав, что я была бы рада его видеть — зла, разумеется, но и рада тоже, — и поспешила домой.

Уговаривать Макса долго не пришлось. Он был из той породы людей, которые за любой кипиш, кроме голодовки. И услышав от Эдуарда рассказ, что нужно сделать, Карелин сначала закатил глаза, а потом заржал.

— Ну ты даёшь, Эд! Сделать целую проблему из какой-то эскортницы только ты можешь. Брось её, а вторую подарками забросай, на яхте покатай, за границу свози… Да чего я тебя учить буду, что с девками делать? Сам всё знаешь не хуже меня.

— С этой девушкой такой номер не пройдёт.

— Ой, да ладно, — фыркнул Макс. — У всех есть цена, даже у очень принципиальных. Сегодня нет, завтра нет, а послезавтра — вполне может быть. Нужно только правильный подход найти.

Вот ещё неделю назад Эдуард был бы согласен с Карелиным на все сто процентов. Он тоже так считал раньше: про правильный подход и стратегию с тактикой. Но с Алисой, и в этом Эдуард был уверен, подобное не прокатит. Для неё гораздо важнее тот факт, что он — типа парень Дианы. Запрет, табу, высокий забор и колючая проволока. Она скорее выстрелит себе в висок, чем с ним свяжется. Но, если Диана найдёт себе другого, желательно ещё и влюбится в него, Эдуарду будет проще. Тогда у него появится шанс переломить всё-таки сопротивление Алисы. Но пока Диана путается под ногами, это почти невозможно. Проще базу на Марсе построить.

— Так чего, ты поможешь? — уточнил Эдуард у Карелина, и тот, ещё раз фыркнув, кивнул.

— Естественно. Мне не жалко, тем более что Диана твоя — девчонка красивая. И не дура.

— Не дура, — согласился Эдуард. — И в этом вся проблема.

— Согласен, от умных женщин одни проблемы, — хохотнул Максим. — Хитрят что-то, козни строят, вместо того, чтобы молча и с благодушной улыбочкой борщ варить. Ну или доставку заказывать, если готовить не умеют. А мы потом разгребай последствия. Кстати! Сестра-то Дианы похожа на неё? Такая же красивая?

— Она обычная, — честно ответил Эдуард. Он прекрасно осознавал, что по отношению к Алисе не носит розовых очков. — Но она понравилась мне не из-за внешности.

— А из-за чего?

Эдуард на мгновение задумался. Как сказать в двух словах? Сложно, но надо попробовать. Не для Максима — для себя сформулировать.

— Настоящая она. Не в плане внешности, хотя и это тоже. Она не хочет казаться, не строит из себя ничего, говорит, что думает.

— Честная, в общем, — кивнул Карелин. — Да, это сейчас редкость. Значит, так… — Максим прищурился, цокнул языком. — Приезжай ко мне в загородный дом в пятницу вечером. Или в субботу утром, посмотрим по обстоятельствам. С Дианой я имею в виду. Начнём обработку.

«Обработку».

Эдуард усмехнулся, услышав подобное выражение.

— Договорились.

Насколько он помнил, загородный дом у Карелина — умереть не встать. Эдуард был там лишь однажды, когда Максим в кои-то веки решил устроить празднование своего дня рождения не в ресторане в центре города, а у себя за городом. Денег он не пожалел точно — будь Эдуард корыстной женщиной, его бы сразило наповал.

— Решил зайти с козырей? — пошутил он, и Карелин кивнул.

— Ага. А чего мелочиться? Пусть посмотрит товар лицом. Ты-то, насколько я помню, девчонок не балуешь. С собаками даже не знакомишь. Сестру Дианы хоть познакомишь?

— Хотелось бы.

Максим улыбнулся и покачал головой.

— Значит, и правда влюбился. Раз собираешься знакомить её с главными женщинами в твоей жизни!

Эдуард не стал отрицать. Зачем отрицать очевидное?

Но где-то он, по-видимому, неплохо нагрешил, раз мироздание послало ему настолько проблемную влюблённость в девушку, которая, скорее всего, будет сопротивляться до последнего.

Всё получилось очень хорошо — за вечер Алиса нашла себе как минимум двоих ухажёров. И, судя по взглядам, серьёзным и задумчивым, которые кидал на неё парень по имени Денис, как минимум его здорово накрыло. Но это не удивительно — Диана знала, что сестра умеет быть очаровательной. Правда, когда хочет, и единственное опасение было как раз на эту тему — захочет ли Алиса вообще знакомиться с кем-то? Но она вроде бы не была против. Хотя Диане казалось, что Алиса не симпатизировала никому из своих ухажёров. От общения не отказывалась, улыбалась, но не более.

Ничего. Это временно. Если этот Денис будет расторопным и настойчивым, всё может измениться. И у Алисы наконец появится личная жизнь, а у Дианы исчезнет конкурентка.

Этот Денис… Да, забавно, что имена вот так совпали. Диана заметила, что Алиса от этого не в восторге, и удивилась — неужели до сих пор помнит ту старую историю? Давно пора выкинуть из головы того Дениса. Если бы Диана знала, что сестра будет так заморачиваться… Хотя нет — всё она сделала правильно. Ещё не хватало, чтобы Алиса вышла за него замуж! Нет уж, её сестра достойна лучшего мужчины. Главное, чтобы это был не Эдуард.

Получив от него звонок в пятницу вечером, Диана и обрадовалась, и удивилась. Конечно, она хотела его видеть, но помнила, что Эдуард говорил: у него важные переговоры. Значит, либо они закончились, либо сорвались.

А может, он соскучился? В подобное Диана боялась поверить — слишком невероятно. Хотя на его месте она давно бы начала скучать по самой себе. Разве им плохо вместе? Всё же просто прекрасно. И поговорить всегда есть о чём — хотя Эдуард в принципе не любит болтать, но ей он порой что-нибудь рассказывал, — и в постели всё замечательно. Диана знала, что из всех бывших Эдуарда она пока продержалась почти дольше всех — только у одной «стаж» был чуть больше, — и ей казалось, что это о многом говорит.

— К моему дому подъезжай, — сказал Эдуард спокойно, но резко — он всегда командовал таким тоном. — И вместе отправимся за город.

Диана от радости едва не запищала.

— За город?..

Она отлично помнила, что у Эдуарда там свой дом. Но ещё ни одна девушка не удостоилась чести в нём побывать.

— Да, нас в гости пригласили. Вещи с собой можешь никакие не брать — там всё найдётся. Если нужны будут ещё шмотки, съездим в магазин или закажем доставку.

Ах, в гости…

Это было хуже, но тоже неплохо. Всё-таки Эдуард решил поехать в гости не один, а взять с собой Диану. Как наверняка пошутила бы Алиса: «Это «ж-ж-ж» неспроста!»

— Хорошо, скоро буду, — покладисто отозвалась Диана, решив, что всё-таки забежит домой. Если поедет на такси — успеет.

Эдуард, конечно, сказал про то, что там всё найдётся, но она по своему опыту знала — не всё. Халат, тапочки, шампунь — да, а вот красивый купальник, чтобы у Эдуарда слюнки текли, или выигрышное бельё — вряд ли. Лучше всё взять с собой, тогда точно не попадёшь впросак.

Диана вообще всегда рассчитывала только на себя — это была единственная стратегия, которая работала на все сто процентов.

Диана, конечно же, пришла с небольшой сумкой. В светло-голубом спортивном костюме, с аккуратным хвостом на затылке и почти без косметики, свежая, как майская роза. Улыбнулась Эдуарду, садясь в его машину, закинула сумку на заднее сиденье и поинтересовалась:

— А к кому мы едем? Если это не секрет, конечно…

— Не секрет, — ответил Эдуард и покосился на Диану. — Но, прежде чем я расскажу, хотелось бы узнать — ты просто так долго собиралась или ты была не дома?

Она напряглась. Почти неощутимо, но всё-таки напряглась, и это насторожило Эдуарда.

Он знал, что несколько часов назад Диана и Алиса разговаривали по телефону, и прослушать этот разговор банально не успел. До последнего находился на переговорах с партнёрами, а потом рванул за Дианой, чтобы приехать к Карелину не под утро. И в дороге не стал отвлекаться. Может, и зря.

— Да, я была не дома. — Конечно, врать она не стала — понимала, что правду он всё равно узнает. — Мы с Алисой ходили танцевать в ночной клуб.

Желудок у Эдуарда будто сделал сальто-мортале, а в сердце неприятно кольнуло.

Значит, ночной клуб…

— И как, хорошо повеселились? — спросил он ровным голосом, лихорадочно анализируя поступившую информацию. Для чего Диана потащила свою старшую сестру в ночной клуб, было понятно без объяснений. Можно было бы запретить, если бы речь шла о менее умной девушке, чем Диана, но эта стрекоза, естественно, использует подобный запрет в свою пользу. И он предстанет перед Алисой как тиран и деспот. И ревнивец к тому же.

— Мы просто танцевали, — произнесла Диана сладким голосом. — Я даже ни с кем не познакомилась.

Она замолчала, и у Эдуарда зачесался разом весь организм.

Намёк был более чем толстый — Диана не познакомилась, а Алиса наверняка да. Для этого и ходили, в конце концов!

Впервые в жизни Эдуарду захотелось убивать. Он сам на себя подивился — даже когда застал Мариам с другим мужчиной и потом, когда узнал правду про козни родного брата, не пришёл в подобную ярость. Злился, безусловно, и хотелось что-нибудь сломать, но не проломить кому-нибудь голову.

— Свахой подрабатываешь? — усмехнулся Эдуард, и Диана смущённо улыбнулась.

— Нет, конечно. Ни мне, ни Алисе это не нужно. Она сама справится, если что.

— Не сомневаюсь, — пробормотал Эдуард, решив, что пора заканчивать этот бессмысленный разговор. Упрекнуть Диану не в чем, да и нельзя — с ней лучше быть осторожнее. И прежде чем совершать лишние телодвижения, хорошенько подумать, как будет правильнее и безопаснее для Алисы. — По поводу того, куда мы едем… Помнишь Макса Карелина? Мне кажется, ты с ним познакомилась, когда мы ездили в Казахстан.

— Припоминаю, — кивнула Диана. — Такой… брюнет с зелёными глазами?

Эдуард на мгновение растерялся — глаза Карелина он как-то не рассматривал.

— Кажется, да, с зелёными. Он работает у меня директором по развитию. Маркетплейса, — уточнил Эдуард, так как директоров по развитию у него было несколько. Но Макс среди них был самым успешным. — Вот он нас и пригласил.

— Только нас или кого-то ещё?

— Насколько мне известно, будет ещё несколько пар. Вряд ли ты кого-то знаешь.

«Пар».

Естественно, Диана заметила это слово — удовлетворённо порозовела. С её точки зрения, по-видимому, это что-то значило.

А Эдуарду казалось, что это просто слово. Точнее, слово для обозначения числа людей, которые куда-либо приезжают. Не один, не трое, а именно пара. И отношения здесь ни при чём.

— Мы задержимся на вилле у Макса до утра воскресенья, — предупредил Эдуард, и Диана удивлённо моргнула.

— На вилле?..

— Да. Самое подходящее слово для загородного дома Карелина. Скоро увидишь.

Глаза девушки возбуждённо загорелись, и Эдуард мысленно потёр руки.

Всё-таки падкие на деньги люди очень удобны — ими легко манипулировать.

С Алисой будет гораздо сложнее.

Она была под впечатлением.

Да, в Англии Диана видела роскошную жизнь, но там всё было иначе, по крайней мере у неё. Все её мужчины были женаты, поэтому «в свет» Диану не выводили, и к лучшему — мало ли, вдруг фотографии попались бы Алисе? Да, жила она в хороших квартирах, ходила в салоны и сауны, покупала себе дорогие вещи, ей дарили драгоценности — но при этом всегда подчёркивали, что она иностранка. Чужая. И это стало первой и главной причиной, почему Диана в итоге не стала задействовать свои связи, дабы остаться за границей, а предпочла уехать обратно в Россию. За пять лет проживания в Англии она смертельно устала от вечного ощущения второсортности, чуждости для окружающих. Диане хотелось быть своей, но она быстро осознала, что это невозможно, и неважно, кем она при этом работает — учёным, переводчиком или эскортницей. Для тех, кто родился в Англии, она навсегда останется девушкой из России.

Диана не пожалела, что вернулась. Во-первых, здесь рядом была её семья, родители и сёстры, по которым она скучала и которые были готовы поддержать всегда и во всём, в любое время суток. А во-вторых, она быстро встретила Эдуарда — и влюбилась второй раз в жизни. По закону подлости пока безответно, но ничего, всё ещё может измениться.

И, наконец, в-третьих — здесь к Диане вернулось ощущение, что она на своём месте. Не чужая. Не второй сорт, не презренная иностранка, а своя. И это удивительным образом действовало на настроение — Диане на родной земле легче дышалось. И мужчины находились тоже гораздо легче.

Но вот до поездки на «виллу» Карелина, как назвал его своеобразный дом Эдуард, Диане ещё не приходилось бывать в подобных роскошных местах. Её водили на выставки и приёмы, в театр, возили в командировки, брали с собой на вечеринки — но обстановка там и рядом не стояла с тем, что Диана увидела этим вечером. Даже квартира Эдуарда… Она была отличной, дорогой и просторной, но не роскошной. И тем более квартира, которую снимала сама Диана. Снять для себя что-то получше она не могла — иначе у Алисы и родных возникли бы закономерные вопросы, поэтому приходилось довольствоваться середнячком. И мечтать о большем.

А ведь Карелин — подчинённый Эдуарда! Неужели загородный дом Эда выглядит не хуже?

— Макс — человек, не склонный к скромности, — усмехнулся её спутник сразу после того, как они въехали на территорию виллы. — Мягко говоря. Мой загородный дом меньше раз в пять. И не только дом, всё остальное тоже.

— Охотно верю, — Диана пыталась удержать лицо, но удивление так и выплёскивалось из него. — Здесь… неужели он один живёт? Тут же, наверное, можно заблудиться.

— Макс говорил, что первое время передвигался с картой, — кивнул Эдуард с иронией. — Но потом привык. Да, он живёт один. Не считая прислуги, конечно.

Диана увлечённо оглядывалась. Забор был очень мощный и высокий, даже с колючей проволокой, а сразу после калитки начиналась огромная территория, больше напоминающая парк возле какого-нибудь европейского дворца. Выложенные мелкой плиткой аллеи, аккуратно подстриженные кусты, идеальный газон — в том числе Диане показалось, что здесь и поле для гольфа в наличии, — несколько фонтанов, один даже с цветомузыкой, а дальше, возле громадного двухэтажного дома, — бассейн размером чуть ли не с озеро.

— Зачем ему бассейн? Здесь же, как я понимаю, Волга рядом.

— Не Волга, — поправил её Эдуард. — Пестовское водохранилище. Не просто рядом — окна с противоположной стороны виллы выходят на воду. И пляж тоже есть.

— Ничего себе… — всё-таки вырвалось у Дианы. — А Макс сам как этот дом называет? Как ты — вилла? Или… — Она усмехнулась, подумав, что шутит сейчас так, как наверняка пошутила бы Алиса. — Дворец?

— Просто загородный дом или коттедж. Вилла — это моё изобретение. Уж больно это место напоминает мне виллы на Лазурном берегу.

Диана не была специалистом по виллам, но честно могла бы признаться: всё, что она видела раньше, даже рядом не стояло с этим домом.

— Сейчас загоню машину в подземный гараж, и отправимся в дом. Дико хочу спать.

— Ещё бы, почти три часа ночи.

— Это лучше, чем пробки в субботу утром, — пробормотал Эдуард, и Диана едва не ахнула — машина на полной скорости влетела в подземный гараж. Дверь начала подниматься вверх прямо перед ними, и Диане показалось, что они сейчас врежутся. — Не волнуйся, я проделывал этот фокус множество раз. Даже если бы сейчас что-то не получилось — с нами ничего бы не произошло. А вот с дверью в гараж — да.

— До этого момента я думала, что ты не любишь рисковать… — пробормотала Диана, невольно обмахиваясь ладонью и пытаясь унять забившееся в испуге сердце.

— Не люблю, — пожал плечами Эдуард, а затем, мгновение помолчав, негромко и задумчиво пробормотал: — Но иногда приходится.

Пока ехал к дому Карелина, отчего-то вспоминал, как несколько лет назад мама, глядя на какие-то фотографии в интернете, на которых был изображён Эдуард со своей очередной спутницей, с мягкой улыбкой сказала:

— Ох и достанется тебе, когда влюбишься…

Тогда он не понял, о чём она. Зато понял сейчас.

Алиса понравилась ему именно за те качества, которые мешали им быть вместе. Её честность, принципиальность и верность, чёткая позиция по отношению к чувствам сестры — этим она Эдуарда и зацепила.

Вообще он всегда подозревал, что мироздание любит пошутить. А заодно — преподать урок неразумным людишкам. Интересно, в чём состоит его урок? Что нельзя относиться к людям как к вещам? Он и так это знает. И к тем, кто не продавал себя, Эдуард подобным образом не относился. Но если человек сам хочет, чтобы его купили? И его всё устраивает? Никаких проблем, никакого насилия. И всё бы работало по-прежнему отлично, если бы не Алиса. Для неё не будет разницы — продаёшь ты или покупаешь. И Эдуард окажется виноват наравне с Дианой. А возможно, даже более Дианы…

А может, его урок — в том, чтобы осознать: не нужно играть с отношениями? В игре всегда бывают победитель и проигравший, но кто сказал, что Эдуард всё время будет победителем? Он, покупая для себя женщин, совсем не думал об этом. Вот сейчас и расплачивается, стремительно проигрывая по всем пунктам и лихорадочно размышляя о том, как бы выбраться из игры в реальную жизнь.

Алиса… Способна ли она на то, чтобы быстро, после недолгой встречи в ночном клубе, завести отношения? Эдуард не знал. Теоретически, наверное, нет, но практически всё могло быть. Диана намекнула, что её сестра кого-то встретила, и теперь Эдуард беспокоился, как бы Алиса не вляпалась в неприятности, пока он будет куковать в доме Макса Карелина. Хоть срывайся и срочно езжай назад! Но это абсурд — не ближний свет всё-таки.

Хм…

Паркуясь на одном из свободных мест, Эдуард едва сдержал ликующую улыбку. Да, отличное решение. Нужно только Макса оповестить, а то невежливо получится.

Выбравшаяся из машины Диана увлечённо оглядывалась, открыв рот и, кажется, задержав дыхание. Да, неудивительно — Карелин был любителем крутых тачек. Эдуард тоже, но не до такой степени — машин у него было всего две. Да, хорошие, но всё-таки две, а не семь. А у Макса чего только не было — и «Ламборгини», и «Лексус», и даже ретро «Форд». Вот возле последнего Диана и зависла, рассматривая его влюблёнными глазами.

— Ух ты, как в кино…

— Это точно, — усмехнулся Эдуард. — Насколько я помню, машина на ходу. Попроси Макса, он тебя прокатит с радостью.

Диана промолчала, и Эдуард, захватив с заднего сиденья её сумку, отправился в дом. На часах было уже почти три часа ночи, прибывшие вечером гости уже спали, а вот сам Карелин наверняка бодрствовал. Он был непроходимой «совой», точнее, как он говорил, «какой-то **анутой птицей», поскольку ложился около четырёх, а вставал не позже восьми.

Карелин встретил их в холле первого этажа. В распахнутой белой рубашке на голое тело и джинсовых шортах, с широкой белозубой улыбкой и стаканом виски в руке, он, как и его «Форд», словно сошёл с экрана голливудского фильма.

— Приветствую вновь прибывших! — воскликнул Макс, быстро оглядев Диану. И удовлетворённо кивнул. — Вас сразу в комнату проводить, или вы пока со мной посидите? Я пойду спать минут через двадцать.

— С тобой, — ответил Эдуард, пожав Карелину руку. — А то невежливо: только приехали — и сразу спать?

— Отлично. Тебе налить?

— Нет, — отрезал Эдуард. Ещё не хватало пить перед дорогой! Он и так будет невыспавшийся. — Точнее, налить можно, но сок, минералку или обычной воды. А то я с утра не проснусь, а ты же спозаранку нас на яхту поведёшь?

— Так точно, шеф, — засмеялся Макс и пошутил, лукаво глядя на Диану: — Пока нет пробок на дорогах!

Она переливчато засмеялась в ответ.

«Что ж, знакомство состоялось», — довольно подумал Эдуард через несколько минут, наблюдая за тем, как Карелин тащит Диану смотреть дом. Естественно, не весь — несколько комнат на первом этаже и террасу, откуда открывался великолепный вид на пляж и водохранилище. Диана слушала с большим интересом, задавала вопросы и восхищённо охала, из-за чего Макс — тот ещё павлин! — каждый раз с гордостью улыбался.

Через полчаса, ощутив, что начинает терять нить диалога, Эдуард всё-таки вырвал Диану из цепких лап Карелина и отправился наверх, в выделенную комнату.

— На сколько будильник заводить? — поинтересовался он у Макса перед тем, как открыть резную деревянную дверь. Карелин, несмотря на то, что построил себе дом в европейском стиле, внутри всё сделал «а-ля русские народные промыслы» — и все двери на втором этаже у него были деревянные, с резными рисунками на поверхности. Насколько Эдуард помнил, такая техника называлась «Татьянка».

— На семь, — ответил поначалу Макс, но потом покосился на наручные часы, хмыкнул и скорректировал: — Нет, давайте-ка на восемь тридцать. Полчаса на сборы — и айда. Позавтракаем уже на яхте.

— Отлично, — кивнул Эдуард, пожелал Карелину спокойной ночи и завёл Диану в комнату.

Уснула Диана крепко и быстро, что было неудивительно после такого длинного и насыщенного дня. А если ещё учесть, что она в ночном клубе танцевала, то даже странно, что не задремала раньше, в машине по дороге сюда.

Эдуарду подобное было лишь на руку. Заниматься с Дианой сексом у него не было ни сил, ни желания. И самому надо бы поспать хоть немного, чтобы не попасть в аварию, задремав за рулём.

Эдуард поставил будильник на семь. Засунул телефон под подушку, лёг, закрыл глаза — и провалился в сон. Ему показалось, что телефон завибрировал буквально через секунду — но нет, действительно прошло три часа. Катастрофически мало, но больше спать нельзя.

Он вылез из постели, посмотрел на Диану — она спала на боку и выглядела как белокурый ангел. Она всегда так выглядела, но когда спала — особенно. Глядя на такую Диану, нежную и невинную, Эдуард понимал Алису гораздо лучше. Если она наблюдала сестру спящей с детства, если сама причёсывала её мягкие светлые волосы и делала ей косички на ночь, то неудивительно, что сейчас Алиса по-прежнему видела в Диане свою маленькую сестричку. Которая, как Алиса однажды выразилась, «никогда ничего такого и не творила».

Сейчас Эдуарду и самому казалось, что он про Диану всё выдумал. А на самом деле она — вполне себе честная девушка и никогда не продавала себя за деньги и возможности. В рассветном полумраке, глядя на светлый пушок возле головы Дианы — будто нимб какой-то, — в это почти верилось.

Почти…

Усмехнувшись, Эдуард оделся, быстро умылся в прилегающей к спальне ванной, а затем тихо вышел из комнаты. Огляделся, пытаясь вспомнить, где тут обитает Макс, выудил из своих воспоминаний эти сакральные знания и пошёл дальше по коридору.

Комната у Карелина была угловой — чтобы окна выходили и на берег, и на территорию. А сами окна были панорамными, из сплошного толстого стекла. Эдуард бы сдурел от подобного интерьера — как будто не в доме, а на улице сидишь, — но Максу нравилось.

Эдуард постучался, но ответа не дождался — что было вполне объяснимо — и вошёл внутрь. На миг зажмурился — над рекой вставало солнце, и его лучи ударили Эдуарду в глаза, едва не ослепив, — опустил голову и прошёл дальше, вставая полубоком и пытаясь рассмотреть, где тут кровать.

Кровать была в самом центре помещения. Круглая и огромная, как большое лежбище. Застеленная белым бельём — бельё другого цвета Макс не признавал, — она напоминала облако, случайно залетевшее в комнату и зависшее посредине.

Кровать казалась настолько огромной, что Эдуард не сразу рассмотрел на ней несколько подушек и одеяло. Карелина видно не было, но, скорее всего, он под одеялом.

Эдуард подошёл ближе, попытался дотянуться до Макса — но фиг вам! Карелин дрых на середине кровати, так просто не достанешь. Пришлось стягивать ботинки и на коленях, чувствуя себя идиотом, продвигаться вперёд, как мечтающая о любви девушка.

— Макс, Ма-а-акс, — позвал Эдуард, надеясь, что друг проснётся быстрее, чем он до него доползёт. — Макс, блин!

— А?! — Карелин, вытаращив глаза, сел на постели. — Что, уже в атаку?

— В какую атаку? — обалдел Эдуард, растерявшись от неожиданности.

Несколько секунд Макс глядел на него, не моргая, а потом, застонав, закрыл глаза и рухнул обратно на подушки.

— Тьфу ты, блядь! Мне такой сон снился. Война, я в окопе сижу, с винтовкой на изготовку, жду команды идти в атаку…

— Чего же тут хорошего? Война — это плохо.

— В жизни — да, — серьёзно ответил Макс. — А в фильмах, книгах или во сне — очень интересно. Ты чего хотел-то? Туалет с утра не нашёл?

— Нашёл. И туалет, и раковину. Я уезжаю просто.

Карелин вновь сел и посмотрел на Эдуарда с недоумением.

— Не понял. Ты передумал, что ли?

— Нет. Диана остаётся. Я уезжаю.

— А-а-а, — протянул Макс и опять упал на постель. — Да вали. Так даже лучше будет. Ты её бросаешь, типа у тебя дела, а я тут как тут, галантный кавалер.

— Вот именно. Рад, что не пришлось тебе долго объяснять.

— Те, кому приходится что-то долго объяснять, много не зарабатывают, — хмыкнул Карелин, кажется уже начиная засыпать. — И долго не живут…

Негромко рассмеявшись, чтобы не разбудить друга, Эдуард аккуратно слез с кровати, надел ботинки и отправился на выход.

Решать проблему с Алисой.

Денис спросил, можно ли мне позвонить завтра, но до завтра ждать не стал — и как только я вошла в квартиру, от него прилетело краткое сообщение.

«Спокойной ночи!».

И несколько смайликов с цветочками.

Я ответила:«Спасибо, тебе тоже!»— убрала телефон, проскользнула в ванную и задумалась.

Дура ты, Алис. Симпатичный парень, хочет ухаживать, и не за Дианой, а именно за тобой — на Диану Денис действительно почти не обращал внимания, — а ты нос воротишь. Ну хорошо, не воротишь, но сомневаешься. А всё из-за чего? Из-за того, что ты сама толком ничего не чувствуешь. Не чувствуешь к Денису, если быть точной. А вот к Эдуарду — очень даже чувствуешь.

Идиотизм. И надо его заканчивать.

У меня были подруги, которые начинали новые отношения по принципу «клин клином вышибают», и не у всех так уж плохо получилось. Две даже замуж вышли, причём вполне счастливо. И теперь они удивлялись, что когда-то страдали по другим мужчинам. Может, и у меня со временем так будет? Должно быть. Конечно, это не только от меня зависит, но и от Дениса. Надо хотя бы попытаться, дать шанс себе и ему.

Тем более что Эдуард вон куда-то с Дианой поехал…

Ревность вспыхнула во мне ярким костром, заставив задрожать от злости и ревности, и я, резко стянув с себя платье — чуть не порвала! — врубила воду и залезла под мощные струи душа. Поморщилась — вода била по плечам так, что завтра, наверное, синяки будут. Ну и пусть! Хотя нет, надо встать иначе — чтобы струи попадали не по плечам, а по голове. Пусть выбьют из моей дурной башки мысли об Эдуарде!

Спала я, естественно, так себе. Несмотря на душ, думать о Дианкином миллионере я не перестала. И почти обрадовалась, увидев около девяти утра сообщение от Дениса.

«Погуляем вечером?».

«Давай! — легко согласилась я. — Когда и где?».

Мы договорились встретиться, как студенты, возле памятника Пушкину в центре города и уже оттуда отправиться на прогулку. Зайти в кафе, а потом, возможно…

Да, пора бы мне прервать своё многолетнее воздержание. И плюнуть на все сомнения.

Я и плюнула, написав Денису игривое:

«В гости пригласишь?».

«С удовольствием! — тут же отреагировал он и поставил смайлик — сердечко. — Уже побежал за пылесосом и тряпкой!».

Я засмеялась. Что ж, по крайней мере, у этого парня есть чувство юмора.

«Ага, а ещё пылесос и отдельная квартира!», — съехидничала вредина-Алиса внутри меня, но я отмахнулась от неё. Сгинь, сестра Золушки! Ты как хочешь, а я буду настраивать себя на секс.

Надеюсь, что за прошедшие годы я не забыла, как это делается.

Деньги и связи дают множество преимуществ. И одним из главнейших преимуществ Эдуард считал скорость получения информации.

Пока он возвращался в Москву, служба безопасности его семьи нарыла всю информацию о том, что делали Алиса и Диана прошлым вечером. И с кем Алиса уехала из ночного клуба. И телефон этого парня достали, и домашний адрес.

Дальше было дело техники. Эдуард позвонил этому Денису, сказал, что хочет поговорить по поводу ремонта и назначил встречу в самое ближайшее время. Парень не отказал, но уточнил, что поговорить-то можно, но итоговое решение принимает его бригадир.

— Вот как, — протянул Эдуард. Соблюдает, значит, субординацию. Это хорошо. — Без проблем, потом обсудим с бригадиром.

— Может, лучше сразу? Я могу вам дать его телефон.

— Нет, мне вас рекомендовали.

— Ладно, без проблем, — не удивился Денис. — Тогда через два часа жду вас в кафе. Пожалуйста, если что-то изменится, напишите или позвоните. А то у меня вечером важная встреча.

Важная встреча… Почему-то Эдуард не сомневался: встреча с Алисой.

Но он не сомневался и в другом: она не состоится.

Ровно через два часа Эдуард был в назначенном месте и смотрел, как через зал к нему идёт парень, чью фотографию он уже имел несчастье лицезреть в своём телефоне. Невысокий — намного ниже Эдуарда, но чуть выше Алисы, — светловолосый и миловидный как девчонка. Выглядел он лет на двадцать пять, хотя на самом деле был старше.

Биография этого Дениса была чистой как новый носок. По крайней мере, безопасники на него ничего не нашли. Родился, учился, не женился пока. Не состоял, не привлекался, не замечен. Ничего интересного, в общем.

Точнее, ничего, что можно было бы использовать в свою пользу.

Ну, почти.

— Здравствуйте, — поздоровался Денис, садясь напротив. И тут же бросил официантке, не заглядывая в меню: — Капучино, пожалуйста. Больше ничего не нужно.

— Хорошо, — ответила девушка и ушла, вежливо улыбнувшись. Эдуард, который чуть ранее тоже заказал у неё только кофе, но американо, хмыкнул и поинтересовался:

— Свидание у вас вечером?

Денис, не ожидавший подобного вопроса, явно опешил. Но потом вполне дружелюбно улыбнулся и кивнул.

— Да. Причём первое. С девушкой вчера познакомился, понравилась. Но мы же с вами не для этого…

— Почему не для этого? — перебил его Эдуард. — Именно для этого. Видите ли, я хочу попросить вас — очень настойчиво попросить — не встречаться с этой девушкой.

Улыбка исчезла с лица Дениса, глаза стали холодными и колючими.

— Вы её парень, что ли?

— Нет. Но надеюсь им стать.

— Я думаю, девушка должна решать сама, кто и кем для неё является, — весьма решительно отрезал Денис. — Поэтому, раз вы пришли поговорить не о ремонте, давайте…

— Скажите, Денис, — вновь перебил его Эдуард, — что вы сильнее хотите — Алису или миллион?

Взгляд парня наполнился недоумением.

— Вы шути…

— Два миллиона.

— Вы ненормальный? — он начинал сердиться.

— Три, — продолжал Эдуард. — И мой вам совет. Возьмите сейчас телефон, зайдите в любой поиск и наберите там «Эдуард Акопян». Давайте-давайте, не испытывайте моё терпение.

Кажется, Денис был близок к тому, чтобы просто уйти, — но в этот момент официантка принесла кофе, и ему пришлось притормозить. Ожидая, пока девушка расставит на столе чашки с блюдцами, он всё-таки взял в руки телефон, открыл браузер и начал печатать.

Через пару секунд лицо парня сначала побледнело, затем покраснело. И он, потаращившись на результаты поиска ещё несколько мгновений, поднял голову и решительно заявил Эдуарду:

— Пять миллионов. И гарантия, что со мной после этого ничего не случится.

— Совершенно ничего, — успокоил его Эдуард, хмыкнув. Да, открытая ипотека — это вам не девушек по клубам клеить. Для того, чтобы её закрыть, Денису оставалось выплатить как раз пять миллионов. Алису он и новую найдёт, а вот такие деньги на дороге не валяются. — И я дам вам на миллион больше, если вы ещё сообщите мне место и время, где встречаетесь сегодня вечером с Алисой.

— Без проблем, — кивнул Денис слегка нервно. — Но деньги вперёд.

— Это само собой.

Давненько я не ходила на свидания. Ой давненько… Сама уже и не помнила, когда последний раз встречалась с мужчиной с романтическими намерениями. За шесть лет, прошедших с расставания с Денисом — с другим Денисом, разумеется, — почти не было таких эпизодов. А уж сексом с тех пор я не занималась вовсе. Поначалу совсем не хотелось, потом… да, в общем-то, тоже не хотелось. Точнее, физически, может, и хотелось, но вот эмоционально — нет. Искать кого-то, знакомиться, встречаться… Слишком много хлопот для удовлетворения физических потребностей. Проще перетерпеть.

Но свидания — это как езда на велосипеде — даже если давно не катался, навык остаётся. И я спокойно погладила себе платье — бирюзовое, лёгкое и летящее, как крылья бабочки, — помылась, удалила с тела всё лишнее, намазалась кремом, привела в порядок волосы и немного накрасилась. Хорошенькая получилась — самой себе понравилась в зеркале.

Больше меня свиданию с Денисом радовались родители, да и Ева тоже — просто по инерции, глядя на маму с папой. Они прям ликовали: наконец Алиса вылезла из своей раковины! Мне было смешно и неловко на них смотреть. Эх, знали бы они, какие думы меня одолевают, — отлупили бы ремнём. Хорошо, что не знают…

Захватив с собой маленькую белую сумочку — подвид летней, влезал в неё только мобильный телефон и визитница с банковскими карточками, — я побежала к метро, чтобы в шесть часов вечера быть на назначенном месте. Опаздывать — не моё, я предпочитаю приходить вовремя.

Я так старалась нигде не задерживаться, что пришла даже чуть раньше — у меня в запасе было почти десять минут. Походила немного возле памятника по бульвару, вспомнила студенческие годы, заодно полюбовалась на местную публику, послушала парня, который играл неподалёку на гитаре… и едва не подпрыгнула, увидев прямо перед собой небольшой букет из восхитительно нежных роз бледно-розового оттенка. Почти свадебный букет, компактный, чтобы удобно было держать в руке, и такой изящный… Да, у Дениса явно есть вкус.

Я улыбнулась, принимая букет, обернулась и уже начала говорить:

— Привет, Де…

Но слова застряли у меня в горле.

Что это?.. Галлюцинации? Или?..

— Да я это, я, — кивнул Эдуард с невозмутимостью Карлсона. Я даже ждала следующей фразой знаменитое: «Спокойствие, только спокойствие!» — Не смотри на меня как на привидение. Пойдём в кафе? Или по бульвару погуляем?

Хотелось заорать. От удивления и возмущения. Но все эти чувства я испытывала в первую очередь по отношению к себе — потому что я была безмерно рада видеть Эдуарда.

Алиса, ты безнадёжна.

— Может, ты лучше домой поедешь? И я тоже — домой? — попыталась отказаться я, но где уж мне против этого бульдозера.

— Нет, — отрезал Эдуард и совершенно нагло, бесцеремонно взял меня за руку. — Тогда прогуляемся. Я здесь тысячу лет не был. Или даже две тысячи.

— Не боишься, что тебя узнают миллионы поклонниц?

— Ты преувеличиваешь количество моих поклонниц, я всё-таки не Дима Билан. Идём, Алис. А то мы своей болтовнёй мешаем людям слушать гитару.

С этим спорить я не стала, Эдуард был однозначно прав. И пошла вслед за ним, не выпуская своей ладони из его руки и пытаясь справиться с ощущением абсолютной нереальности происходящего…

Эдуард потащил меня на другую сторону улицы, через подземный переход на Тверской бульвар. И пока мы шли, я смогла всё-таки преодолеть собственное отупение и наконец осознать, что происходит, мягко говоря, форменное безобразие.

— Денис, я надеюсь, жив? — поинтересовалась я нервно, когда мы выбрались на свет божий и направились к ближайшему фонтану. Я попыталась освободить ладонь из цепкой хватки Эдуарда, но заламывать руки у всех на виду мне не хотелось, а мои слабые трепыхания ему были нипочём.

— Жив. Более того, он сейчас очень счастлив и наверняка отправился праздновать. Шутка ли — человек закрыл ипотеку, которую ему ещё лет десять минимум предстояло выплачивать, — иронично отозвался Эдуард, и от неожиданности я остановилась, открыв рот и хлопая глазами.

— Ипотеку?..

— Ну да, — пожал плечами мой собеседник, встав лицом ко мне. Эдуард улыбался, и его взгляд, направленный на меня, казался полным нежности. И радости. Он как будто тоже был рад меня видеть. — Я помог Денису закрыть ипотеку. Доброе дело сделал.

Доброе дело, значит.

Я вздохнула. Очень хотелось разозлиться и хорошенько наорать на этого гада, но у меня не получалось сердиться. Может, из-за того, как он на меня смотрел… а может, ещё из-за чего-нибудь.

— Тебе не кажется, что покупать людей нехорошо? Нет?

— Алис, — произнёс Эдуард серьёзно и уже без улыбки. Мы по-прежнему стояли посреди бульвара, лицом к лицу, и держались за руки. Точнее, за одну руку — во второй у меня был букет. — Я хочу, чтобы ты понимала. Если бы Денис не принял моё предложение, я бы отступил. Потому что это значило бы, что он, скорее всего, тебе подходит. Ты бы не продалась — я точно знаю. И в таком случае я решил бы, что подожду, посмотрю, что будет дальше, получится у вас или нет. Но он легко отказался от тебя ради денег. Значит, не так уж и сильно ты ему нужна.

— Интересная у тебя логика, — постаралась съязвить я, хотя от всего, что сказал Эдуард, едва не растаяла. — Денис мне, значит, не подходит. А ты — подходишь?

— Да, я подхожу.

— Прости, но по каким признакам? Я не вижу ни одного. Ты встречаешься с моей сестрой…

— Я с ней не встречаюсь, — покачал головой Эдуард, и я удивлённо захлопнула рот. А потом, сообразив, усмехнулась.

— А-а-а, поняла, ты с ней просто спишь.

— Можно и так сказать, — кивнул он, не смутившись. — Если тебя удивляет, почему я до сих пор с ней не расстался, то ответ прост. Я опасаюсь за тебя.

— Что-о-о?.. — выпалила я, удивившись до неимоверности. — А-а-а… Ты думаешь, что Диана… Но это абсурд!

— Ты так считаешь? — Эдуард слегка приподнял брови. — Алис, даже если бы твоя сестра была именно такой хорошей, как ты о ней думаешь, обиженная в своих чувствах женщина — это страшная сила. Я хочу, чтобы она отказалась от меня сама. Говорю тебе об этом в открытую, чтобы ты не сомневалась. И не переживай — спать с ней я больше не стану.

Меня распирало от возмущения, как слишком сильно надутый воздушный шарик. Я даже ничего сказать не могла — просто онемела от такой наглости. Причём наглой была каждая фраза!

Что значит — «даже если бы Диана была именно такой хорошей?»

А это «отказалась от меня сама»? Какая разница, кто от кого откажется, если итог одинаковый?

И как вишенка на торте: «Спать с ней я больше не стану». Ага, конечно! А то Диана не сообразит, что дело неладно, если Эдуард перестанет заниматься с ней сексом!

— Алис… — мой собеседник тихо рассмеялся и этим смехом слегка сбил меня с курса на возмущение. — Ты хочешь меня побить, да? Ну давай, вмажь мне, если хочешь. Только я всё равно не откажусь от своих намерений.

— Да я уже поняла, что ты тот ещё упрямый козёл, — буркнула я, вздохнув, и Эдуард засмеялся громче. — Дениса подкупил, а с Дианой ты что сделал? Она-то где? Вчера она ведь к тебе уезжала.

— Оставил в загородном доме своего друга. Не переживай за неё, никто её не будет обижать. На яхте покатают, точнее, уже покатали, вкусной едой накормят. Закат на реке посмотрит. Знаешь, какие там закаты? Совсем не то, что в городе.

— Не знаю, откуда мне знать?

— А хочешь… — Эдуард помедлил, но всё-таки выпалил: — Хочешь, поедем в мой загородный дом? Он тоже рядом с большой водой. Завтра утром покатаемся на яхте, а потом я отвезу тебя домой.

Конечно, я хотела. Кто бы не захотел?

— Прости, но нет, — ответила я с трудом и покачала головой. — Я и так предаю Диану тем, что стою здесь и сейчас с тобой, вместо того, чтобы немедленно уйти. А ты мне предлагаешь ещё и уехать почти на полдня? Как я ей потом в глаза буду смотреть?

Он усмехнулся. Мне показалось, что с грустью. Будто то, что я ответила, Эдуарда очень печалило.

— Ладно. Тогда просто погуляем. Хорошо?

— Ну-у-у… по правде говоря, мне и гулять с тобой нежелательно…

— Алис, перестань, — решительно отрезал Эдуард. Сразу стало понятно: сопротивление бесполезно. — Я уже приехал к тебе. Уже оставил Диану за городом. Уже подкупил Дениса. Всё, поздно трепыхаться. Давай, раз я такой упрямый козёл, хотя бы не будем портить друг другу вечер?

Я хотела пошутить, что следующим его аргументом будет: «Давай, раз уж я всё равно за тебя кучу денег заплатил, ты мне хотя бы дашь?» — но решила, что это как-то чересчур. Да и не хотела я с ним говорить на тему секса. Думаю, не надо объяснять почему.

— А Диане я что скажу?

— Ничего.

— Мне не нравится этот вариант. Я и так слишком много вру сестре.

— Тогда скажи ей правду. Скажи, что я в тебя влюбился. Поэтому и буду теперь делать всё, чтобы ты была моей.

Меня как в кипяток бросили. А Эдуарду хоть бы хны — стоит, улыбается спокойно, будто не он сейчас мне в чувствах признался.

Господи, я сплю, наверное. Определиться бы только, какой это сон — хороший? Или кошмар?

— Пойдём, — пробормотала я. Хотела почесать ладонью лоб, но вместо этого ткнула букетом в глаз. Совсем забыла про цветы. — Ай!

— Осторожнее, — хмыкнул Эдуард, забрал у меня букет и потянул за руку в сторону фонтана. — Горе моё.

Я не знала, что ответить, поэтому решила промолчать.

Больше всего он боялся, что Алиса заупрямится и сбежит. Это на самом деле было бы вполне в её духе. Диана же, родная сестричка, любимая младшенькая. А тут прям безобразие форменное — человек, в которого она влюбилась, предпочёл старшую сестру.

Но всё-таки что-то помешало Алисе уйти. Не только его признание — экспромт, ничего подобного Эдуард не планировал, — но и, возможно, её собственные чувства к нему. А ещё…

Было у Эдуарда предположение, что Алиса просто устала быть Золушкой. Ей тоже хотелось любви и на бал, а не бесконечного перебирания гороха и высаживания розовых кустов. Он знал, что у неё за последние годы не было отношений — одна лишь работа, редкие встречи с друзьями, домашние дела. Сколько можно?

Всё это вместе — и усталость Алисы, и её чувства к Эдуарду, и его признание — дало тот эффект, на который он и надеялся изначально.

Она никуда не ушла. Не отнимая руку, пошла рядом с ним вдоль бульвара, задумчиво глядя то на деревья, то на плитку под ногами, то на фонтан.

— О чём думаешь? — минуты через две не выдержал Эдуард. Да, молчать с Алисой было уютно, но всё-таки ему было слишком интересно, что за мысли сейчас вертятся в её голове.

— О том, что делать дальше, — вздохнула Алиса.

— Ничего не делай.

— О, это прям по-мужски, — пошутила она, закатив глаза. — Ничего не делай, жэнщина, — Алиса изобразила восточный акцент, — сиди на кухнэ, вари борщ. Я сам рэшу всэ проблэмы!

Эдуард расхохотался.

— В каждой шутке, как говорится, только доля шутки, — кивнул он. — И в целом именно это я и имел в виду. Ничего не делай, я всё сделаю сам. Надеюсь, что Диане понравится мой друг и она переключится с меня на него.

— Ну, Диана всё-таки не телевизор…

— Алис, ты слишком хорошо о ней думаешь.

— А ты — слишком плохо.

— Возможно, — он пожал плечами. — Я не исключаю, что истина может быть где-то посередине. Однако я более реально оцениваю Диану. Для тебя она — по-прежнему маленькая девочка. И ты многого о ней не знаешь. Но я предлагаю сейчас не говорить о Диане, не портить друг другу настроение.

Алиса вздохнула.

— Я раньше и не думала, что моей сестрой можно кому-то испортить настроение.

— Да уж, — хмыкнул Эдуард. — Не думай, что я тебя не понимаю в этом плане. Я когда-то так же относился к своему брату.

— Да? — тут же заинтересовалась Алиса. — А потом что-то случилось?

— Случилось, — подтвердил Эдуард, вспоминая своё разочарование. — Ты же наверняка читала в интернете ту старую историю с моей невестой? Когда всё вскрылось, Мариам упомянула, что именно Давид познакомил её с Тиграном — так звали того парня, которого я убил.

Алиса поёжилась.

— Ты так спокойно об этом говоришь…

— А я должен нервничать? Всё давно случилось, я это пережил. Первое время было неприятно, но потом чем больше подробностей той истории открывалось, тем больше я понимал, что я здесь — не самое большое зло. Я просто вырвал у него нож, Алис. В этот момент он на меня набросился — и напоролся на него. В суде, правда, адвокат семьи Тиграна пытался доказать, что я знал, куда бить, но у него ничего не вышло. За это надо сказать спасибо Мариам — она свидетельствовала, что я даже не замахивался. Но история в таком виде не очень правдоподобная, да? Обычно так шутят — шёл-шёл, а потом несколько раз упал на нож.

— Я тебе верю, — сказала Алиса серьёзно. — Хотя не знаю почему. Но верю.

— Спасибо, — искренне поблагодарил её Эдуард. — На самом деле спасибо. Потому что большинство людей думают, что я просто откупился. Но нет. Адвокату удалось доказать, что я ничего не делал — только оттащил Тиграна от Мариам и отобрал у него нож, когда он на меня кинулся. Поэтому меня оправдали, а вовсе не потому, что мои родители заплатили судье.

Эдуард почувствовал, что в голосе всё-таки прорезалась давняя обида, и усмехнулся.

Да, от некоторых ран, особенно от моральных, шрамы остаются на всю жизнь.

— Ты изначально говорил про брата… — напомнила ему Алиса.

— Да. Давид познакомил Мариам с Тиграном и всячески способствовал разжиганию страсти между ними. Скрывал от меня их роман, помогал организовывать свидания. И в конце концов выдал мне время и место их встречи — специально, чтобы я пришёл и увидел.

— Но зачем?! — недоумевала Алиса.

— Ты хороший человек, — улыбнулся Эдуард. — Поэтому не понимаешь: некоторые делают гадости просто для того, чтобы причинить боль. Давид мне завидовал. С детства. Отец меня выделял — не только потому, что старший, но и потому, что я, по его мнению, более способный. Давид ревновал меня и к отцу, и к маме, с которой у меня намного более тёплые отношения, чем у него. Однако до появления в моей жизни Мариам он не знал, как может меня задеть. Устраивать подлянки в бизнесе — проблема не только для меня, но для всей семьи. Круг общения у нас не был общим — всё-таки Давид меня на пять лет младше. А вот с Мариам у них было много общих знакомых, он этим и воспользовался. Как он мне тогда сказал… «Я не думал, что так хорошо получится».

— Ничего себе… — пробормотала Алиса и непроизвольно сжала руку Эдуарда. — И ты с ним до сих пор общаешься? Или?..

— Общаюсь. По работе и по праздникам. Но не считаю его своим другом, скажем так.

— Понимаю. Я бы тоже не смогла. После такой подлости…

Эдуард прикусил язык — так и хотелось спросить у Алисы: «А ты уверена, что Диана не приложила руку к твоему расставанию с женихом?» — но он промолчал. Понимал, каким будет ответ. И очков в его пользу подобные намёки точно не прибавят. Тем более что истину Эдуард не знал — в отчёте про Диану, который он когда-то собирал, содержались лишь слухи о том давнем инциденте.

Возможно, ничего подобного Диана всё-таки не делала.

Хотя, если бы сделала, Эдуард был бы рад. Немного, но рад. Потому что это помогло бы Алисе избавиться от розовых очков.

И приблизило бы её к нему.

Несмотря ни на что, хороший был вечер.

После рассказа Эдуарда о подставе со стороны его брата мы негласно решили больше не говорить ни о чём неприятном, и русло беседы повернуло в другую сторону — мы начали обсуждать различные страны и города, где когда-то побывали. Эдуард оказался тем ещё путешественником! И фотографий в телефоне у него было навалом. В результате я половину вечера любовалась на норвежские фьорды, американские водопады и каньоны, швейцарские горы и бразильские пляжи. Эдуард и дайвингом занимался, и на вертолётах летал, и на парашюте прыгал, и чего только не делал из того, что никогда не делала я — и не только потому, что денег нет, а потому что трусиха и вряд ли решилась бы на подобное. Но после рассказов Эдуарда захотелось попробовать всё и сразу! Даже закрались подлые мыслишки: а если я на самом деле буду с ним встречаться, может, что-нибудь из этого тоже увижу… Но я быстро загнала эти мысли в самый дальний угол. Цыц, козявки! Пока Диана больна Эдуардом — никаких «буду с ним встречаться». Сначала пусть выздоровеет, а там посмотрим.

Да, после сегодняшней прогулки я уже не могла сказать ему твёрдое и однозначное «нет». Потому что мне безумно понравилось просто гулять с ним. Просто разговаривать, смотреть фотки, смеяться над забавными воспоминаниями. И замечать, как деликатно Эдуард старается не забивать всё собой — он, несмотря на то, что наверняка мог бы говорить про то, что видел, бесконечно, задавал вопросы и мне. И с интересом слушал бесхитростные и простые рассказы про поездки с родителями в Карелию, Крым или Анапу.

Но больше всего ему понравился мой монолог про пионерский лагерь. Да, вот где Эдуард, дитя миллионеров, никогда не был! Родители не отправляли его даже в элитный детский лагерь — они либо ездили с ним в отпуск сами, либо отпускали вместе с бабушками-дедушками. Но чтобы на три недели пинком под зад под присмотр вожатых — такого экстрима в его жизни не было.

Эдуард хохотал, когда я рассказывала ему про нашу местную войну с мальчишками — те постоянно то подглядывали, когда мы, девчонки, переодевались, то воровали из женского туалета наше сохнущее бельё и раскидывали его под окнами, то, по классике, мазали всех зубной пастой. Ох уж эта зубная паста! Я так стремилась отомстить обидчикам, что израсходовала на мальчишек весь свой тюбик за неделю. Пришлось побираться у соседок.

В общем, душевно было. Настолько душевно, что я не стала сопротивляться, когда Эдуард повёл меня ещё и в кафе, где мы вполне вкусно и плотно поужинали. Кафе было обычным, со средними ценами, и я решила не переживать из-за того, что за меня платят. С удовольствием слопала даже десерт и захихикала, когда Эдуард с улыбкой сказал:

— Рад, что ты не на диете. Я-то люблю сладкое и всё время страдаю, если мне одному приходится заказывать десерт, а остальные, видите ли, не едят.

— Остальные — это Диана? — подколола его я, но он не поддался. Покачал головой.

— Нет, я в основном сестру имею в виду. Мы с ней, бывает, встречаемся и ходим вместе в кафе. Если она с детьми, то всё хорошо — они тоже берут десерты, но если одна… Я взял как-то шоколадный торт, но Лилит смотрела на меня такими голодными глазами, что я не смог его есть.

Я смеялась, представив эту картину. Хотя, на мой взгляд, у сестры Эдуарда никакого лишнего веса не было. Да, он показал мне фотографии всей своей семьи — и я теперь знала, какие они прекрасные. Только Давид, пожалуй, был слегка похож на кареглазую крысу, но, возможно, мне так казалось просто из-за того, что Эдуард о нём рассказывал. А вот их отец — статный пожилой человек с седыми волосами — и мама — красавица с длинной и густой косой пшеничного оттенка, которую она носила с юности и пока не решалась отрезать и с которой была похожа на Снегурочку, хоть и пожилую, — они очаровали меня целиком и полностью. Да и Лилит от них не отставала — широкие брови вразлёт, смуглая кожа, глаза-вишни, идеальная фигура. И это — после троих детей!

— А ты не хочешь детей? — спросила я у Эдуарда, когда он перечислил мне имена всех своих племянников.

— Теперь хочу, — ответил он, и я уточнила:

— Теперь? В смысле — возраст подошёл?

— Нет. Теперь, когда я встретил тебя.

Я в который раз за сегодняшний день оторопела и не нашлась с ответом.

Но после всего этого, особенно — после его признаний, — я не смогла оттолкнуть Эдуарда, когда он мягко, но решительно привлёк меня к себе уже возле моего дома и крепко поцеловал в губы. Более того — я сама обняла его в ответ, прижалась, наслаждаясь нашим поцелуем, и едва не застонала, когда Эдуард — бесстыдник! — оторвался от моих губ и прошёлся с мимолётными поцелуями по моей шее.

Да, мне было стыдно. Нет, не перед окружающими людьми — возвращались мы поздно, и на улице уже никого не было.

Мне было стыдно перед Дианой. И не только потому, что сегодня я встречалась с мужчиной, которого она любила, но и потому, что сестра весь вечер звонила мне, но я не отвечала на звонки.

Я просто не могла. Мне хотелось продлить свою радость ещё хотя бы ненадолго. На несколько часов…

Нет, я не собиралась сдаваться. Один вечер с Эдуардом — это всё, что я думала себе позволить. Даже мысленно поклялась, что больше никогда-никогда…

Эдуард, мне кажется, понял это. Потому что перед тем, как проститься, он поцеловал меня не только в губы и в шею — коснулся поцелуем ещё и моих глаз, улыбнулся и прошептал:

— Не загадывай, Алис. И ничего не обещай себе сейчас. Пусть всё идёт своим чередом.

Я только вздохнула.

Несмотря на то, что домой я пришла около двенадцати, мама ещё не спала. Папа, по-видимому, уже лёг, а вот мама сидела за кухонным столом и пила чай с сушками. Любит она на ночь это дело — несладкий чёрный чай с сушками или баранками. Я порой сидела с ней, тоже пила и хрустела, но не увлекалась — иначе бессонная ночь с пробежками до туалета и обратно мне была обеспечена.

— Как прошло свидание? — с энтузиазмом поинтересовалась мама, и я вымученно улыбнулась — вот почему она засиделась допоздна! Обычно мама всё-таки ложится раньше. Но сегодня ей, по-видимому, было любопытно. — Судя по твоим блестящим глазам, хорошо.

Хорошо… Да лучше некуда.

Просто непонятно, что с этим делать.

— Мам, — пробормотала я, опускаясь на табурет. — Я хочу спросить… Ты будешь очень меня осуждать, если я скажу, что влюбилась в Эдуарда?

Мама в этот момент откусывала кусочек от сушки и от неожиданности клацнула зубами — мне даже показалось, что она сломала себе зуб.

— Кхм, — кашлянула мама, зачем-то выплюнув откусанное на блюдечко. — Ну… не скажу, что я удивлена — парень он харизматичный. Я не понимаю только, почему я должна тебя осуждать. Чувства же нельзя контроли…

— Просто я сегодня гуляла с Эдуардом, — пояснила я, и у мамы глаза полезли на лоб. В них плескалось столько недоумения, что я бы рассмеялась, если бы могла. — Не с Денисом. А с Эдуардом.

— Погоди-погоди… — Мама поморщилась и похлопала себя по щекам — будто проверяла, спит она или нет. — Ты ведь не придумала этого Дениса?..

— Нет, конечно! — решительно заявила я, поняв, что мама подумала, будто я изначально соврала им с папой. — Был Денис, да сплыл. Точнее, Эдуард его подкупил. Заплатил ему денег, чтобы он не пошёл со мной никуда. И заодно чтобы рассказал, когда и где мы встречаемся.

Мама помолчала, задумчиво глядя на меня. Потом сделала большой глоток чая и, вздохнув, призналась:

— Ты мне как будто сериал сейчас пересказываешь.

— «Богатые тоже плачут»?

— Что-то вроде того. Алис, ты серьёзно?

— Абсолютно.

— М-м-м… — Мама вновь отхлебнула чай и продолжила: — То есть Эдуард нашёл этого Дениса — не буду спрашивать как, — заплатил ему, и тот сообщил место и время вашей встречи? И отказался за эти деньги сам туда идти? Я правильно поняла?

— Правильно.

— Ну-у-у… — протянула мама и отчего-то улыбнулась. — По крайней мере, это объясняет, почему Диана пару часов назад аккуратно расспрашивала, куда ты отправилась, почему трубку не берёшь. Очень беспокоилась, я даже удивилась. Всё-таки вы вчера вместе были, она видела этого Дениса.

Я заёрзала на табуретке, ощущая себя человеком, которого пчёлы кусают за попу.

— Говорить «не виноватая я, он сам пришёл» я не стану. Он, может, и пришёл, но я сразу не ушла! Не смогла.

— Понятное дело, — кивнула мама. — А кто бы на твоём месте смог уйти? Я бы тоже не смогла.

Я засмеялась. Что ж, если судить по ироничному тону маминого голоса, она не будет отрывать мне голову. По крайней мере, сегодня.

— И что ты об этом думаешь, мам?

— Я пока не знаю, что думать, — честно ответила она и вновь взялась за сушку. — Мы всё-таки плохо знаем Эдуарда, и пусть он произвёл приятное впечатление на первой и второй встрече, этого мало.

— Да я не про Эдуарда! Я про себя. Всё-таки по отношению к Ди я веду себя неправильно.

— Алис… — Мама улыбнулась, глядя на меня с нежностью. — Хорошая ты у меня, добрая, совестливая. Готова и своими чувствами пожертвовать, и чувства Эдуарда — если они есть — похоронить и цветочки на могилку посадить, лишь бы Диане хорошо и спокойно было. Но почему именно ты должна переступать через себя и жертвовать? Может, это Диане стоило бы пересмотреть свою позицию по отношению к Эдуарду?

— Она влюблена, мам. И хочет за него замуж, ты же знаешь.

— Ну так он-то в неё не влюблён. Причём настолько, что к тебе на свидание прибежал, подкупив твоего бывшего кавалера. «Санта-Барбара» какая-то! — Мама почти по-девически хихикнула. Я надулась, и она погасила улыбку. — Извини, я понимаю, что тебе не очень смешно. Я вижу, что тебе стыдно и ты не знаешь, что делать. Может, расскажешь Диане правду? Вот как мне сейчас.

— Думаешь, она не обидится?

— Обидится, — кивнула мама. — Обязательно обидится. Это же Диана, а не ты. Ты бы не обиделась, сказала бы: «Совет да любовь». Раз он меня не любит, пусть будет с тобой. А Диана не скажет такого точно. Но, Алис, ни ты, ни Эдуард ничего ей не должны. Эдуард ей не муж и даже не жених. Ты…

— Я её сестра.

— Это обоюдно, понимаешь? Она тоже твоя сестра. Но почему-то ты считаешь, что должна отказаться от Эдуарда, а Диана так считать не будет.

— Мам! — Я чуть за голову не схватилась. — Я думала, ты будешь меня осуждать!

— Да чего тут осуждать? — фыркнула мама. — Мне с первой встречи было видно, что Эдуард Диану не любит. Думаю, он к нам просто так пришёл, из любопытства. А тут — ты. Понравилась. Ну бывает такое, Алис, бывает. Если бы Диана с Эдуардом обручена была или если бы он был её мужем, ещё можно было бы совестить, но ведь нет. Она просто сама себе нафантазировала что-то, а ты теперь хочешь плясать под её дудку? Не надо. Скажи ей правду.

— Я не представляю, как я это буду говорить, — я даже зажмурилась от ужаса. — Диана, я Эда люблю, отдай его мне? Кошмар какой-то. Он, между прочим, хочет подождать, пока она сама его бросит.

— Хороший, кстати, вариант, — закивала мама. — Умный он парень. Диана у нас любит, чтобы ею восхищались, а Эдуард как-то не восхищается. Рано или поздно ей это надоест, вот увидишь.

— То есть пока не говорить ей ничего?

— Не говори. Потом скажешь, если у вас с ним всё серьёзно закрутится. А если не получится ничего, то и нет смысла её тревожить.

М-да…

Хотела, называется, покаяться. Думала, мама меня сейчас наругает, вправит мозги — и я только укреплюсь в своём решении заканчивать наши своеобразные «отношения» с Эдом. Но мама неожиданно встала на его сторону. Ещё и смотрела на меня так — довольно, с умилением, будто я наконец её порадовала.

Всё-таки даже родственники, которых знаешь как облупленных, порой преподносят неожиданные сюрпризы…

Она проснулась оттого, что в дверь громко стучали. Села на кровати и удивлённо обвела глазами комнату, вспоминая вчерашние события — да, точно, она же не дома, а в гостях у Карелина. В шикарном доме на берегу реки, точнее, водохранилища, как уточнил Эдуард.

А вот его самого почему-то рядом нет… Может, моется?

Диана вскочила с постели, накинула тонкий шёлковый халат поверх не менее тонкой ночной рубашки, подошла к двери и распахнула её.

— Привет гостям! — отсалютовал ей ладонью улыбающийся во все зубы Макс. — Хожу, бужу всех, а то никто сам вставать не хочет.

— Если все легли так же поздно, как мы с Эдом, то неудивительно, — улыбнулась ему в ответ Диана. Карелин нравился ей своей лёгкостью и жизнерадостностью, хотя она отлично понимала, что его простота и весёлость — напускные. А на деле он ничуть не менее жёсткий, чем Эдуард. Если понадобится — катком раскатает, причём с той же улыбочкой.

— Не все, но сони — все, — хохотнул Макс, вполне откровенно разглядывая Диану в коротком халате. Вообще не смущался — смотрел как на своё. Диане даже чуть-чуть не по себе стало. Особенно после того как Карелин мимоходом упомянул: — Эда ты не ищи, он уехал.

— Уехал? — поражённо повторила Диана, на всякий случай оглянувшись — точно ли Эдуарда нет в постели за её спиной? — Он вроде не собирался…

— Планы поменялись, — пожал плечами Макс. — Да ты не переживай, мы с тобой и без него отлично развлечёмся.

«Мы с тобой». Звучало странно, Диана даже заподозрила, что в доме больше никого нет.

— А остальные тоже, что ли, уехали?

— Почему? — Карелин поднял брови. — Все на месте вроде, собираются уже. И ты давай, умывайся, одевайся, носик припудривай — и через двадцать минут чтобы была внизу. Позавтракаем уже на яхте. С собой можешь ничего не брать, кроме себя, — там всё есть.

Макс хотел развернуться и ретироваться, но Диана его остановила, воскликнув:

— Погоди! Так Эд, получается, не вернётся?

— Скорее всего.

— А как же я потом домой?

— Давай подумаем об этом завтра, — отмахнулся Карелин. — Сегодня домой никому не надо, а завтра с утра определимся. Либо на такси, либо я сам тебя отвезу, мне всё равно в город надо.

— А у Эда что случилось, ты не знаешь?

— Да забей ты на этого зануду! — фыркнул Макс. — Дался он тебе. Тут и без него неплохо кормят.

Так и не ответив на вопрос, Карелин ушёл. А Диана, закрыв дверь, отошла обратно к кровати, села и задумалась.

Значит, уехал. И ничего ей не сказал. Она проверила мобильный телефон — на нём тоже не было никаких сообщений.

Отлично, просто прекрасно. Она к Эдуарду так трепетно относится, на всё ради него готова, а он просто кинул её, как собачонку, которую можно ни о чём и не спрашивать. Привёз, появились дела, уехал и не предупредил. И претензии не предъявишь: если будешь возникать, Эдуард быстренько отправит в отставку. И скажет что-нибудь резкое в стиле: «Я тебя не на помойке оставил, а в отличном доме у своего друга».

Да, дом-то отличный, но зачем Диане этот отличный дом без Эдуарда?

Захотелось поговорить с Алисой. Пожаловаться ей на жизнь, услышать слова поддержки. Диана потянулась к телефону, но остановила себя — нет, ни к чему это. Алиса и так считает, что Диана зря надеется на дальнейшую совместную жизнь с Эдуардом, а после рассказа о подобном его поведении сестра уверится в собственных выводах ещё больше.

А вдруг Эдуард к Алисе и поехал?

Диана поморщилась и покачала головой, ощущая, как ревность долбит её, словно дятел дерево. Абсурдная, нелепая ревность. Ну не мог Эдуард сорваться и уехать из загородного дома ради Алисы! Это фантастика. Полнейшая глупость.

Но ревность никак не проходила, и Диана всё-таки написала сестре. Но не про Эдуарда, а про Дениса. И узнав, что Алиса вечером собирается с ним на свидание, слегка успокоилась.

Карелин не соврал — в его доме Диана действительно была не одна. И когда она спустилась вниз, то обнаружила, что кроме Макса в холле стоят ещё четыре человека — двое мужчин и две женщины. Все были постарше Дианы, ближе к возрасту Эдуарда, и женщины явно приходились мужчинам не просто временными подругами, а жёнами.

Незнакомки были миловидными. Спортивные фигуры, большая грудь — то ли искусственная, то ли повезло от природы. У одной были короткие тёмные волосы, у другой — длинные светлые, но не натуральные, как у Дианы, а крашеные. И, скорее всего, химическая завивка — они кокетливо вились по всей длине.

Обе женщины были практически не накрашены, но с идеальным маникюром и педикюром. Брюнетка — в длинном платье из льна кораллового оттенка, блондинка — в белом брючном костюме, причём выглядел он достаточно тёплым, будто был с начёсом.

Вот как-то так, наверное, будет выглядеть и сама Диана, если выйдет замуж за Эдуарда.

Когда девушка спустилась вниз, блондинка и Карелин как раз шутливо переругивались.

— Ты на Северный полюс, что ли, собираешься, Светка?

— Ой, да прекрати! Я отлично знаю, какая на воде холодрыга, — закатила женщина аккуратно подведённые голубые глаза.

— Да через час уже будет жара!

— Вот тогда и переоденусь! — женщина подняла голову, увидела спускающуюся с лестницы Диану и удивлённо улыбнулась. — О! А тут не только мы, оказывается. Привет, подруга! Макс, твоя девушка?

Диана не успела отреагировать — Карелин, хохотнув, живо закивал.

— Так точно, моя! Красотка, скажи?

— Аж глаза слепит! — засмеялась женщина. — Тебя как зовут?

От удивления, что Карелин представил её своей девушкой, Диана замерла, не дойдя до конца лестницы пары ступенек, и Максу пришлось отвечать самому.

— Диана её зовут. И она, видишь, стесняется. Иди сюда, ты чего там прилипла? Сейчас со всеми познакомлю, и пойдём к причалу.

Она отмерла и пошла дальше, решив, что Карелину виднее, как её представлять. Может, он и прав, что не стал рассказывать «дивную» историю с отъездом Эдуарда — тогда бы все начали Диану жалеть, а ей это не надо. А так — и волки сыты, и овцы целы.

Мужчин звали Владиславом и Анатолием, блондинка назвалась Светланой, брюнетка — Марией. В отличие от женщин, холёных, ухоженных и моложавых, мужчины были брюнетами с залысинами и небольшими брюшками, что добавляло им возраста. Диане даже стало интересно: моложе ли жёны мужей или нет. Может, просто Владислав и Анатолий так выглядят? Она всегда считала, что мужчинам необязательно держать себя в форме — главное, чтобы деньги были. Есть деньги — и без формы с руками оторвут.

Яхта оказалась шикарная — Эдуард нисколько не преувеличивал, когда говорил Диане, что у Макса везде шик и роскошь. В марках яхт Диана не разбиралась, но там и не надо было — по одному виду этой белоснежной красавицы становилось понятно, что потрачен на неё не один миллион.

Судя по тому, как вели себя остальные, сразу по-хозяйски расположившись на кормовой части яхты — на улице, под крышей, — они не раз здесь бывали. А вот Диана с любопытством всё рассматривала. Кроме непосредственно «веранды», как Диана про себя назвала место для отдыха под открытым небом, с диванчиками и столиком, был ещё небольшой зал внутри самой яхты, между «верандой» и местом для управления судном, и внизу — зал побольше, он был похож на квартиру-студию — когда в одной комнате и кухня, и столовая, и зона для отдыха. Только спальня была отдельной, но её Диана не видела — Карелин туда никого не заводил, просто упомянул, что она тут есть.

Выше «веранды» тоже находилось место для отдыха и любования пейзажами, но навес над ним был совсем небольшим. Туда Светлана и Мария сразу отправились загорать.

— Пока солнце самое полезное, — сказала Мария, снимая с себя платье, под которым оказался купальник. — А мальчики пока организуют нам завтрак. Да, мальчики?

— Мы для этого здесь и находимся, — засмеялся Карелин, и Диана невольно позавидовала Светлане и Марии. Вот что значит — законные жёны! Ей завтрак сроду никто не готовил, кроме родителей и Алисы.

Очень хотелось, чтобы и Эдуард когда-нибудь начал ухаживать за ней вот так, как мужья за этими женщинами…

Однако грустила Диана недолго: к ней, загорающей на верхней палубе, через пару минут подскочил Карелин с коктейлем в руке.

— Держи, выпей пока, — произнёс Макс с ласковой улыбкой. И так оглядел фигуру Дианы в одном купальнике, что ей даже жарко стало. — Аперитив.

— Алкоголь? — она удивилась, но Карелин покачал головой.

— Нет. Какой алкоголь с утра на голодный желудок? Ты же с яхты улетишь. Это безалкогольный коктейль. Тут малиновое пюре, личи, апельсин… Остальное не помню. Если заинтересует, спросишь у моего бармена.

— О-о-о, а тут есть бармен? — удивилась Диана, и Макс расхохотался.

— Конечно! И бармен, и повар, и помощник повара, и горничная. Да и яхту тоже надо кому-то вести.

— А ты сам не умеешь?

— Умею, разумеется. Но я иначе не смогу за тобой ухаживать, — сказал Карелин нечто удивительное, шутливо щёлкнул Диану по носу и удалился, оставив её в приятном недоумении от происходящего.

День пролетел как одно мгновение. Диана знала, что так всегда бывает, когда наслаждаешься происходящим — а она действительно наслаждалась. И в какой-то момент подумала: а ведь хорошо, что Эдуарда нет! Будь он тут, она бы не чувствовала себя настолько вольготно. Всегда помнила бы о том, что она здесь на птичьих правах. Нет, Эдуард никогда не подчёркивал этого специально, но всё его поведение не оставляло никакого пространства для воображения — Диана была для него всего лишь сопровождением. Его не интересовало, что она думает, хочет ли есть или пить, не холодно ли ей. Как говорится, все люди взрослые: хочешь есть — поешь, и так далее.

Карелин вот интересовался. Постоянно подходил, разговаривал с Дианой, шутил, рассказывал что-нибудь. Да и остальные относились к ней нормально, хотя и лишнего тоже не спрашивали. Никаких вопросов в стиле «кем ты работаешь?», «кто у тебя родители?» и тем более — где они с Максом познакомились. Всё — только об отвлечённом.

К концу вечера Диана почувствовала себя принцессой. Отдохнула так, как не отдыхала уже миллион лет, загорела, наелась вкусностей. Повара Карелина она не видела, но создавалось впечатление, что тот почти волшебник — настолько необыкновенной была вся еда на борту. Да и бармен не отставал — коктейли готовил вкусные и необычные. Как сказал Макс — авторские.

Именно Карелин, кстати, был основной причиной, почему Диана так себя чувствовала. За ней давно не ухаживали подобным образом — будто за настоящей девушкой, за внимание которой борются, в нём заинтересованы. И это опьяняло не хуже любого алкогольного коктейля.

Макс так старался, ухаживая за Дианой, что над ним даже начали беззлобно подшучивать.

— Карелин, Карелин, ты совсем засмущал свою девочку, — смеялась Светлана, а Анатолий, её муж, в это время фыркал в стакан с виски. — Аккуратнее! А то спрыгнет и уплывёт от тебя, обернувшись русалочкой.

— Дурак тот принц из сказки, кстати, — протянула Мария, разглядывая блики солнца в своём бокале с вином. — Такую жену профукал. Идеальная женщина!

— Это ещё почему?

— Так немая же!

Все засмеялись, и Диана тоже — хотя Мария явно намекала на неё. Диана и правда мало разговаривала. Она всегда так делала, когда находилась в компании малознакомых людей, — предпочитала смотреть и слушать, по крайней мере поначалу. Чтобы выбрать тактику поведения.

А потом Карелин сказал такое, из-за чего Диана на время потеряла покой.

— Ну нет, такую жену я не профукаю, — произнёс Макс и ласково погладил Диану по плечу.

Она даже на мгновение подумала: не ослышалась ли? Может, Карелин имел в виду совсем другое? Её так беспокоили эти слова, что Диана пошла вслед за Максом внутрь и почти прошептала, когда они остались одни:

— Зачем ты так шутишь?

— А я не шучу, — усмехнулся Карелин и вновь поразил её, признавшись: — Понравилась ты мне сильно. Только не надо про Эдуарда, знаю я, как он к тебе относится. Поматросит и бросит. И почему я должен отступать? Как говорится: «Платон мне друг, но истина дороже».

— Какая ещё истина? — не поняла Диана. То ли опьянела уже, то ли ещё что-то…

— Да обыкновенная. Ты ему не нужна. Мне — нужна.

Больше ничего не добавив, Карелин отправился вниз — видимо, за едой или напитками. Официантки на борту не было, он всё носил сам.

А Диана осталась стоять на месте, не представляя, как реагировать на всё сказанное. Ей было очень приятно и сладко слушать то, что говорил Макс, но как быть дальше?

На берег их компания вернулась поздно вечером — сразу после того, как отгорел закат, — и тревоги Дианы немедленно вернулись.

Где всё-таки пропадает Эдуард? А Алиса? Действительно ли она отправилась на свидание с Денисом? Может, всё совсем не так? И Эдуард с Алисой сейчас вместе, а Диана тут, в доме Карелина. И все вокруг думают, что она его девушка…

После возвращения Макс предложил поиграть в бильярд — у него оказалась бильярдная на первом этаже, — а Диана вышла на улицу, чтобы недолго пройтись перед сном и заодно позвонить сестре.

Алиса трубку не взяла. На неё это было не слишком похоже — обычно она быстро отвечала. Но кто знает, как проходит свидание с Денисом? Время уже позднее, она могла поехать к нему домой. Тоже не похоже на Алису, но вдруг…

Диана звонила трижды, потом отчаялась и решила набрать номер мамы. Та подтвердила — Алисы дома нет, она по-прежнему на свидании.

— Чего ты беспокоишься-то, Ди? — недоумевала мама. — Взрослая девочка. Точнее, вы обе взрослые девочки. Ты не понимаешь, почему Алиса может не брать трубку?

— Понимаю, просто…

— Не волнуйся, — перебила её мама. — Я думаю, она домой всё-таки приедет. Если бы осталась у этого Дениса, написала бы мне или папе. А раз не написала — значит, приедет. Вот если к двенадцати не явится, можно будет начинать тревожиться. А пока не надо.

Положив трубку, Диана вздохнула и поёжилась — вечерняя прохлада холодила плечи.

— Ты загорела просто, — послышался вдруг позади голос Карелина, и Диана вздрогнула. — Прости, не хотел тебя напугать.

Он бережно положил ей на плечи мягкий хлопковый плед, и Диана едва не прослезилась.

Ну почему Эдуард не может быть таким лапочкой?

— Спасибо.

— Не за что, — ответил Макс и сел рядом на лавочку.

— А почему ты не играешь?

— Да мы уже закончили, — он усмехнулся. — Света и Маша сильно поджарились, как и ты, воздухом свежим надышались, спать захотели и ушли быстро. Толя и Влад за ними. Так что бодрствуем теперь только мы с тобой. Ты-то спать не хочешь?

Диана прислушалась к себе.

— Не знаю… Вроде бы нет.

— Эда ревнуешь? — каким-то образом угадал Карелин. — Слушай, ты вроде умная девчонка. Нужна ты ему как собаке пятая нога. Забей на него.

— Не могу. Я его люблю. Ты любил когда-нибудь?

— Коне-е-ечно, — протянул Макс с иронией. — Я и сейчас люблю. Люблю, когда ко мне как к человеку относятся. Не бросают в незнакомом доме, пусть и шикарном. Ухаживают за мной, капризы мои исполняют. Очень люблю!

Диана не выдержала и рассмеялась, хотя на самом деле смешного было мало.

— Я ведь о другом…

— О чём? О том, когда ты сохнешь по человеку, которому не нужна? Ди, эти приключения надо оставлять в подростковом возрасте. Будь реалистом. И пошли лучше в дом, — заключил Карелин, вставая с лавочки, и подал Диане руку. — А то ты уже дрожать начинаешь. Перегрелась. Пойдём, я тебя кремом после загара намажу.

— Кстати, вот крем после загара я и забыла, — призналась Диана с улыбкой, принимая ладонь Макса. — Всё с собой взяла, кроме этого…

— Ничего страшного, уж крем после загара у меня найдётся.

То ли она действительно слишком много выпила за день, то ли резко поглупела в присутствии ухаживающего за ней Карелина — но Диана не сообразила, чем может закончиться «намазывание кремом». Она вспомнила об этом лишь в процессе, когда руки Макса, нежно растиравшие ей плечи, осторожно отодвинули в сторону лямку купальника, который она до сих пор не сняла, и к полоске не загоревшей кожи прижались тёплые мужские губы.

Бросило в дрожь, в груди стало жарко и приятно. Диана сама слегка испугалась своей реакции — с темпераментом Эдуарда в сексе недостатка она не испытывала. Однако сейчас почувствовала себя так, будто давно не была с мужчиной.

Карелин между тем осмелел — накрыл ладонями её грудь, легко поглаживая поверх купальника, и Диана нервно огляделась.

— Да нет здесь никого, нет, — тихо засмеялся Макс, обводя большим пальцем её соски. — Все спят давно. Но вообще ты права, в гостиной как-то неудобно тебя растирать. Пойдём в твою комнату?

— Не надо, я сама, — вздохнула Диана, вставая. И попыталась отобрать у Карелина крем, но он не дал. Отодвинулся и со смешком сказал:

— Сама-а-а? Фиг тебе.

— Макс, ну отдай!

— А ты отними, — он поиграл бровями, развернулся и побежал прочь из гостиной — в холл, чтобы там, по-видимому, подняться уже на второй этаж. Диана фыркнула и помчалась за ним.

Ей было весело, и в крови словно продолжало бурлить шампанское, которого она за сегодня выпила, наверное, целую бутылку, но постепенно, в различных коктейлях. Хотя не все они были с шампанским, но Диана не вникала — просто следила за тем, чтобы не размякнуть и не уснуть. А в остальном себе не отказывала.

Макс поддавался — она это чувствовала. И тем не менее всё равно не сразу смогла его догнать. А когда догнала, слегка удивилась, обнаружив, что за пару минут они добежали до комнаты, куда Карелин накануне определил её и Эдуарда, дверь закрыта, а они с Максом стоят посреди помещения и держатся за флакон с кремом. Карелин — с одной стороны, Диана — с другой.

— Ишь ты, шустрая какая, — шутливо цокнул языком Макс. — Догнала, ещё отнять хочет. Мой крем, между прочим!

— Я его только ненадолго возьму попользоваться, — смеялась Диана, пытаясь перетянуть флакон на себя, но вдруг Карелин дёрнул рукой, в которой держал средство после загара, — и Диана по инерции полетела вперёд, к нему в объятия.

Жёсткие ладони сомкнулись на талии, губы прижались к губам. Сердце заколотилось, забилось в груди ошалевшей от неожиданного пленения птицей, и стало так тепло и приятно, что Диана непроизвольно закрыла глаза, отдаваясь этому поцелую.

Сладок запретный плод — так ведь говорят, кажется? Да, очень сладок. Диана поняла это на собственном опыте, когда через несколько мгновений Карелин повалил её на кровать — яркой вспышкой в мозгу возникло воспоминание о том, как ещё недавно она лежала здесь рядом с Эдуардом.

— Не надо, — шепнула Диана, отворачивая голову. Ей легко удалось это сделать — Карелин, несмотря на то, что лежал сверху, не держал её. — Я же… с Эдом…

— С кем, с кем? — усмехнулся Макс, так приятно скользя губами по её щеке, что Диана чувствовала себя кусочком тающей шоколадки. — И где же он? Может, мне в шкафу поискать? Или он в ванной прячется?

— Эд просто уехал, но по сути…

— По сути ему без разницы, где ты и с кем, Диана, — сказал Карелин неожиданно строгим голосом. — И если ты переживаешь, что он из-за твоей связи со мной даст тебе отставку, то зря. Ему всё равно.

— Ну не до такой же степени…

— До такой.

Диана прикусила губу, чтобы не сказать лишнего про свой договор, где чёрным по белому была прописана верность клиенту, но Макс сказал всё сам.

— Я знаю, о чём ты думаешь, — он хмыкнул, коснувшись языком мочки её уха. — О своих, если так можно выразиться, рабочих обязанностях. Есть такое слово «формальность», Ди. И этот договор — формальность.

— Значит, ты знаешь… — протянула Диана, невольно съёжившись. Может, Макс так относится к ней, потому что считает девушкой лёгкого поведения, точнее, проституткой? Но это ведь совсем не так.

— Знаю. И судя по твоей реакции, ты заразилась от Эдуарда.

— Чем? — не поняла Диана, и Карелин засмеялся.

— Да ты вся заледенела, будто я собираюсь обвинять тебя в совершении страшного преступления. Понимаешь, малышка, в отличие от Эдуарда для меня твоё прошлое — не проблема. Я не имею привычки оглядываться назад, я смотрю в будущее. Кроме того, уж будь уверена — девок у меня было больше, чем у тебя мужиков.

Карелин сказал это таким забавно-елейным голосом, что Диана затряслась от смеха.

— Так что тебе надо бы прекратить заморачиваться, — заключил Макс вновь серьёзно. — Причём всем сразу — и насчёт того, что было, не переживать, и на Эда забить. Ну ты же красивая, умная девушка, Ди! Неужели тебе нравится, что к тебе относятся хуже, чем к блохастой бродячей собаке?

— Не нравится, — вздохнула Диана. — Я просто люблю его.

— За что? — поинтересовался Карелин с искренним любопытством. — За пренебрежение, что ли? Может, ты мазохистка?

— Нет, не за это. Эд умный, решительный, талантливый. Тебе ли не знать, ты же с ним вместе работаешь!

— Работаю. Но, если бы он относился ко мне так же, как к тебе, я бы давно перестал с ним работать. И тебе советую перестать. А пока… — Карелин вновь начал склоняться к её губам. — Предлагаю немного расслабиться. Совсем немного… И не переживай, я Эду ничего не скажу…

Последняя фраза Макса, которую он прошептал перед тем, как вновь поцеловать Диану, сработала как переключатель и словно включила свет внутри её головы.

Диана неожиданно осознала: а ведь Эдуард мог уехать именно для этого! Чтобы она переспала с Максом. Хотя… непонятно зачем. Эдуард может дать ей пинок под зад и без любых косяков с её стороны — ему достаточно просто объявить свою волю.

Тогда… может, Эдуард хочет, чтобы Диана… ушла от него к Карелину?..

Эту мысль определённо следовало додумать, и девушка только благодаря ей смогла всё-таки оттолкнуть Макса и попросить его перестать.

Настаивать он в этот раз не стал.

— Хорошо, — кивнул мужчина, резко вставая с кровати. И посмотрел на Диану с понимающей улыбкой. — Сейчас я тебя оставлю, раз ты просишь. Но если передумаешь — зови. И не только сегодня. Расстанешься с Эдуардом — звони. Я сразу примчусь, заберу тебя и отвезу в какое-нибудь романтичное местечко. Будем с тобой твоё горе вытрахивать.

Диана засмеялась и обещала, что так и сделает.

После того как Карелин вышел, Диана ещё несколько минут просто сидела на постели и молча смотрела перед собой, думая обо всём, что случилось за день, и анализируя увиденное и услышанное.

Мог ли Эдуард действительно уехать по делам, как ей изначально было представлено? Конечно, мог.

Мог ли он уехать, преследуя какую-то свою цель? На это Эдуард тоже вполне способен. Что, если предположить: ему нравится Алиса, он хочет её, но для этого нужно как-то избавиться от Дианы. Просто выгнать не годится, потому что это не решает основную проблему. Алиса не свяжется с Эдуардом, пока Диана в него влюблена. Неважно, встречаются они или нет, — Диана достаточно хорошо знала свою сестру, чтобы понимать: для Алисы аргументом против Эдуарда будут даже чувства. Поэтому ему надо сделать так, чтобы Диана заинтересовалась другим человеком.

И Макс, как ни крути, для этого идеально подходит.

Молодой, очень обеспеченный, предприимчивый и во многом беспринципный — идеальный кандидат для того, чтобы передать ему Диану.

А что, очень похоже на правду. Поэтому Карелин сегодня так и старался, что ему задание было дано — закадрить девку. Хотя Диана не исключала, что нравится ему и сама по себе, но, если бы не просьба Эдуарда, вряд ли Макс пошевелил бы хоть пальцем. Разве у него мало девчонок вокруг? Да навалом. А он за Дианой так ухаживал, будто она не с Эдуардом приехала, а сама по себе.

Диана поморщилась и потёрла глаза кулаками. В глазах саднило, хотелось плакать от обиды на судьбу. Ну почему так, а? Почему все мужчины вокруг неё предпочитают других девушек? Что Эдуард, что Коля, её первая и самая сильная любовь, — все в итоге оставляли Диану с носом. А Эдуард ещё и в Алису, наверное, влюбился…

Но, может, она всё себе нафантазировала? И ничего подобного нет? И Макс ухаживал за ней, просто потому что понравилась и захотелось обойти начальника, и Эдуард уехал по делам, а не к Алисе, и у сестры к Эдуарду нет особых чувств, кроме обычной симпатии. Такое ведь тоже может быть?

Диана не знала, к какой версии склониться, а потому не могла выбрать линию поведения.

В конце концов она решила, что надо просто лечь спать и подумать обо всём завтра. Утро вечера мудренее.

А ещё утром можно будет позвонить Алисе. И уж она-то точно врать не станет.

Говорят, крепко спят только люди с чистой совестью.

Выяснилось, что это горькая неправда. Раньше моя совесть была чиста, как рулон новой туалетной бумаги, а с недавних пор всё — её схватили и запачкали. Однако дрыхла я этой ночью как медведь во время зимней спячки. Только что палец не сосала. Родители и Ева утром даже будить меня не стали — пожалели, мол, устала. И в результате я кемарила аж до одиннадцати, а проснулась от звонка мобильного телефона рядом с подушкой.

Я села на постели, тараща глаза в пространство и вообще не понимая, что происходит и почему так светло. Вроде бы ночь должна быть? Или уже утро? А если утро, то где Ева и отчего такая тишина в квартире?!

Но телефон всё звонил и звонил, я посмотрела на экран и застонала — ну конечно, Диана!

Очень не хотелось брать трубку. И за это было стыдно. Да и вообще стыд наполнял меня, как вода колодец. Плескался внутри и очень просился наружу.

Или это я просто в туалет хочу?

— Алло…

— Привет, Алис, — раздался в трубке бодрый голос Дианы. — Я вчера тебе так и не дозвонилась. Как прошло свидание с Денисом? Надеюсь, удачно?

— Угу, — вздохнула я. Рассказать Диане правду я просто не могла. Хотела, но не могла. Ох, Эдуард, Эдуард… Вот что ты со мной сделал, а? — Гуляла вчера до полуночи, потом с мамой ещё на кухне разговаривала… В результате только что проснулась. Ты меня разбудила.

— Ой, — удивилась сестра, — извини, пожалуйста! Я как-то не ожидала. А я вот уже дома. У меня, в отличие от тебя, всё прошло не очень. Эдуард отвёз меня за город, в дом его друга, а вчера утром уехал по делам.

— Тебя там не обижали, я надеюсь? — встревожилась я, вновь ощутив болезненный укол стыда.

— Нет. Более того, хозяин дома так за мной ухаживал, будто я его девушка, — рассмеялась Диана. — Видимо, Эд попросил. Чтобы я не слишком обижалась. Значит, Денис тебе понравился? А ты с ним… уже или ещё нет?

Мне захотелось заорать от отчаяния.

Как другие люди врут? Это же ужасно!

— Нет-нет, мы просто гуляли… — промямлила я, чувствуя себя предательницей. — По центру города прошлись немножко, зашли в кафе…

— Алис, — вдруг перебила меня Диана, и голос её дрогнул, будто она волновалась. — Скажи мне честно: ты не видела вчера Эдуарда?

Я замерла, закусив губу. В глазах самопроизвольно начали собираться слёзы, но сказать я ничего не могла — ни правду, ни ложь. Просто не получалось.

— Если не видела, извини меня заранее, — продолжала Диана гораздо тише и неувереннее. — Я вчера подумала… Может, ты ему понравилась? И он теперь хочет тебя. А от меня вот таким образом старается избавиться. Даже кавалера в лице своего друга подогнал.

Да, Диана всегда была умной девочкой. Конечно, она разгадала план Эдуарда.

Но я не могу сказать ей правду. Если я сейчас сделаю это, она смертельно обидится.

Или, наоборот, лучше признаться сейчас, пока всё ещё не зашло слишком далеко?..

— Диан… — Я зажмурилась и словно нырнула в ледяную воду: — Конечно, я не видела вчера никакого Эдуарда. Ну что за глупости ты говоришь? Как он может хотеть меня, если у него есть ты?

Диана глубоко и с явным облегчением вздохнула.

— Ох… Прости меня, Алис… За эти подозрения… Я всё-таки ревную, похоже…

Я не стала больше ничего говорить по этому поводу — быстро перевела разговор на другую тему, а потом попрощалась.

Диана положила трубку, явно обрадованная новостями, а я… Мне просто было мерзко и тошно от самой себя.

Потому что я совершила ужасный поступок. Отвратительный. Предательский.

И утешало меня одно: Диана о нём никогда-никогда не узнает.

В квартире действительно никого не оказалось, но на кухне лежала записка от мамы.

«Алис, мы с Евой, папой и Джес пошли гулять в парк. Как проснёшься и поешь, приходи, если хочешь. В сковородке оладушки».

Оладушки, мням! У моей мамы — лучшие оладушки в мире! Может, они хотя бы немного меня утешат после разговора с Дианой.

Завибрировал телефон, который я держала в руке. Я нервно посмотрела на экран и тут же удивлённо подняла брови — потому что писал Денис.

«Алиса, привет! Вообще Эдуард просил заблокировать твой номер, но разрешил написать одно сообщение, чтобы извиниться. Пожалуйста, не сердись на меня. Ты мне действительно очень понравилась, но такие предложения, как у Эдуарда, на дороге не валяются. Я не мог пройти мимо. Счастья тебе огромного! И надеюсь, ты не станешь долго его мариновать. Отличный мужик».

Я заскрипела зубами — очень хотелось ответить, но Денис, увы, лишил меня такой возможности — мой номер он всё-таки заблокировал, как и обещал. Так что я просто хорошенько выругалась матом вслух, а потом отправилась в душ — смывать с себя раздражение.

В ванной злость на Дениса поутихла. А чего, собственно, злиться? Радоваться надо. И за него, что кучу денег получил, и за себя, что не связалась с мужчиной, который так легко продаётся. Я сама ни за что не стала бы так делать, поэтому…

Тю! Алиса, ты уже не имеешь права думать о себе как о хорошем человеке — сестру-то ты обманываешь! Вот и молчи в тряпочку. Ты для Дениса никто, вы только познакомились. А с деньгами, как говорится, он давно знаком, и они ему нужны. Вот и променял возможность углубить знакомство на пополнение счёта. Выгодная сделка. А главное, что все довольны — и Денис, и Эдуард, и даже я. Если уж не врать самой себе-то. Всё-таки я была рада вчера видеть Эда. Врать Диане — да, противно, но вот всё остальное…

А когда я вышла из ванной, меня ждало ещё одно сообщение. И на этот раз — от Эдуарда.

«Твоё второе имя — Соня! — писал он. — Сколько можно спать? Почти обед уже. Лучше гулять выходи! P.S. Джес и мои псины друг другу понравились!»

А-а-а-а!!

Это что же?!

Это я тут, а Эдуард в парке с Евой, родителями и Джес?! И он своих собак привёз?! Боже мой!

Он ненормальный. А если Диана узнает?! Родители и я, может, и не скажем, а вот Ева вполне может проболтаться!

Я не стала завтракать. Оладушки — это, конечно, хорошо, но мне срочно нужно было в парк!

Когда я пришла в парк, родители, Ева и Эдуард вместе с тремя собаками находились на большом центральном газоне, играли в тарелку. Куда идти, мне подсказала мама, присовокупив к сообщению ехидное:

«К тебе кавалер приехал, а ты спишь!»

Я гневно засопела и не смогла не ответить:

«Диана меня убьёт, если узнает».

«Чего это тебя? — шутливо ответила мама. — Пусть Эдуарда убивает!»

«Меня проще!»

Больше мама ничего не писала — видимо, увлеклась игрой. По крайней мере, именно так я подумала, когда подбежала к поляне и увидела их всех — радостных, хохочущих, бегающих и скачущих, а Еву ещё и с мороженым в руке…

Эдуард сказал правду: его собаки были дворнягами. Одна чёрная, с палевыми подпалинами на животе и светлыми бровями, крупная и почти совсем без хвоста. Другая мелкая, рыжая и слегка пушистая, как облачко, с хвостиком-метёлкой. Забавно, потому что Джес была словно гибридом между этими двумя — крупнее, чем рыжая, но мельче, чем чёрная, и палевого оттенка с чёрными пятнами под ушами и на шее. Втроём они смотрелись как три сестрички. Или у Эдуарда мальчики?

Но, боже мой, если бы мне ещё месяц назад кто-нибудь сказал, что у человека с его уровнем достатка могут быть такие собаки, я бы в жизни не поверила. Потому что сейчас Джес и две собаки Эдуарда выглядели как собачий приют во время выгула. Какие уж тут миллионеры, а тем более миллиардеры? Или это у них модно?

— Алиса-а-а! — завизжала Ева, чуть не уронив рожок с мороженым. — Иди к нам! Эд такие трюки показывает, обалдеть!

Ах, он ещё и трюки умеет показывать?!

Оказалось — умеет.

Собак Эдуарда звали Дина и Джульбарс. Девочка и мальчик — тот, что покрупнее. Причём второе имя вызвало у меня покалывания в памяти, и Эдуард пояснил, заметив, что я хмурю брови:

— Я обоих назвал в честь собак-героев Великой Отечественной войны. Мне вообще кажется, все дворняжки между собой родственники, значит, в моих — тоже течёт кровь тех Дины и Барса. Да, ребята? Ну-ка, ползком!

Обе собаки по команде упали на траву, сложили лапы и аккуратно поползли по земле к Эдуарду. Я открыла рот, Ева восторженно завизжала.

— Кувырок! — скомандовал Эдуард, и Дина с Барсом легли на землю, а затем начали кувыркаться — перекатывались то в одну, то в другую сторону.

— Встать! Сидеть! Голос!

Когда Дина и Барс залаяли — им тут же начала вторить Джес, до этого просто стоявшая рядом со мной и глядевшая на все эти трюки с собачьим недоумением, — я вздохнула и произнесла:

— Да хватит уже их мучить. Мы поняли, что ты гениальный дрессировщик.

— Погоди, погоди, ты ещё не видела, как они за тарелкой прыгают! — восхищённо сказала Ева, и я улыбнулась. Надо её в цирк, наверное, сводить. Вон как ей понравилась устроенная Эдуардом показуха.

— Да видела я, когда к вам шла. Издалека, правда.

— Эд, Эд, покажи Алисе, покажи! — потребовала Ева, и Эдуард, естественно, послушался — бросил тарелку, а Дина и Барс поймали её на лету зубами — вдвоём! — и вдвоём же понесли ему назад.

— Здорово, — кивнула я, когда мужчина забрал у собак тарелку. — Ты сам их учил?

— Сам, но под руководством кинолога, — с улыбкой сказал Эдуард. — Иначе было невозможно. И Дина, и Барс — уличные щенки, родились на одном из наших заводов. Я забрал их себе, когда узнал, что директор собирается всех убить. Всего щенков было восемь, остальных пристроил по рукам и приютам, а этих вот себе взял. Понравились.

— А почему именно они, а не другие?

— Да кто же знает, — добродушно рассмеялся Эдуард. — Увидел — и понравились. Может, по глазам. Может, ещё как-то. Разве можно понять? Это что-то свыше, я думаю, даётся. Идёшь ты мимо, а рядом ангел летает. Дунет на тебя — и всё, ты пропал.

Эдуард в этот момент смотрел прямо на меня, и я поняла, что на самом деле он вовсе не про Дину и Барса говорит. Кажется, покраснела даже…

— Ох ты боже мой, — умилилась мама. — Алис, поди купи себе мороженое, что ли.

Вот язва!

Всё, что происходило сегодня с утра, было чистейшей воды экспромтом. Хотя начиналось вполне безобидно — с телефонного разговора с Карелиным.

Эдуард позвонил ему сам около восьми часов утра, чтобы поинтересоваться, как всё прошло. И усмехнулся, когда Карелин слегка недовольно пробурчал:

— Я как-то рассчитывал на безудержный секс, но не прокатило. Хотя она впечатлилась моими усилиями, но финальное добро не дала.

— А ты думал, это будет так легко?

— Представляешь, думал. А почему должно быть тяжело? Не сто килограмм на своём горбу тащить. Ты девочку-то не баловал. Я предполагал, что она легко перелетит туда, где мёдом гуще намазано. Знаешь, какую я ей принцессину жизнь вчера устроил? Ух! Сам задолбался. Будь я женщиной, точно кинул бы тебя-жмота и перебрался поближе, где кормят и гладят. А Диана мне про любовь начала говорить. Смешно!

— И в итоге-то что?

— Да ничего. Ну пососались немного, полапать себя дала, но потом попросила выйти вон. Эда я, мол, люблю. «Но я другому отдана и буду век ему верна», — насмешливо процитировал Макс, и Эдуард расхохотался. — При этом я чувствовал, что зацепил её, хочет она, но вбила себе в голову всякую ерунду и не решается. Продолжать мне её обрабатывать или ты передумал?

— Конечно продолжать.

— Ну договорились. Только сегодня я её домой отвезу, дела есть. Да и пусть посидит, подумает. Может, соскучится по вниманию, а то от тебя ей ведь не перепадает. Слушай, а она точно бывшая эскортница? — неожиданно закончил свою речь Карелин, и Эдуард слегка удивился.

— Точно. Могу даже анкету кинуть.

— Не, не надо. Просто по моему опыту — эти девчонки ищут, где выгоднее. Я ей показал где. Может, она боится договор с тобой разорвать? А не в любви дело?

— Не веришь в любовь ко мне?

— Да хрен знает, — хмыкнул Карелин. — Я вообще в любовь не особо верю. Да и, по моему опыту, эта самая любовь быстро проходит, если денег нет или ещё что-нибудь не устраивает. Жертвенная любовь, как у Дианы сейчас, — это что-то из книжек или из подросткового возраста, вот я и удивляюсь. Ты ей уже намекни как-нибудь, что не собираешься её убивать, если она захочет прервать контракт.

Эдуард не стал говорить, что озвучивал это Диане ещё в самом начале — он никогда и никого не держал. Поэтому не сомневался, что дело в другом. Она просто вбила себе в голову, что хочет замуж, и пока была не готова отступать.

Положив трубку, Эдуард задумался. Сегодня у него вновь полноценный выходной, который он планировал провести за городом, но планы изменились — и что делать теперь? Непонятно. В любом случае сначала надо вывести на улицу Дину и Барса, а потом уж думать.

Эдуард оделся, экипировал своих собак, спустился на лифте на первый этаж, вышел из подъезда… и когда Дина и Барс побежали к ближайшему газону, чтобы освежиться, неожиданно вспомнил, что у Алисы тоже есть собака. А значит, она наверняка пойдёт с ней гулять.

Подождав, пока его псины сделают своё дело, Эдуард закинул обеих в машину, сел за руль и отправился к дому Алисы, чувствуя себя примерно столь же безумным влюблённым, как и накануне, когда он рванул из загородного дома Карелина, чтобы сорвать ей свидание.

К сожалению, сразу увидеть Алису не получилось — около десяти часов утра из подъезда вышла её семья, но не она. Увидев Эдуарда, который уже минут пятнадцать караулил Алису, прохаживаясь со своими собаками возле подъезда, Ева и Иван Алексеевич остолбенели, вытаращив глаза, а Анна Павловна отчего-то понимающе улыбнулась.

— Доброе утро! — Эдуард широко улыбнулся. — А где остальные члены вашей семьи?

— Где Диана, мы не знаем, — быстро ответила Анна Павловна и, покосившись на Еву, добавила: — Ты же, наверное, ей сюрприз хотел сделать, да? Нет её здесь. А вот Алиса спит до сих пор.

— Спит? — удивлённо переспросил Эдуард.

— Да, кое-кто её утомил вчера, — хмыкнула Анна Павловна, и он сразу понял — мама Алисы в курсе. И не возражает. Ну и слава богу! Ему хватает дурной Дианы, если бы пришлось ещё и проблемы с её мамой утрясать, он бы с ума сошёл. — Но я думаю: скоро Алиса проснётся и придёт к нам гулять. Может, пойдём пока в парк?

— Отличная идея, — кивнул Эдуард, глядя на то, как Дина и Барс заинтересованно обнюхивают дружелюбно виляющую хвостом Джес. — А в вашем парке еда есть? А то я не завтракал.

— Есть! — звонко возвестила Ева. — Мороженое, попкорн и сахарная вата!

Иван Алексеевич и Анна Павловна рассмеялись, и Эдуард тоже улыбнулся.

— Сойдёт и мороженое.

Мама решила схитрить, за что я одновременно была и благодарна ей, и зла на неё. Ну как так можно, а? Нет бы, пожурить меня, сказать: Алиса, а-я-яй, ты что, зачем заглядываешься на мужчину, в которого Дианка влюблена? А мама вместо этого:

— Ну, пора и честь знать. Да и в магазин надо зайти, и обед приготовить. В общем, мы пойдём, а вы с Алисой гуляйте.

— А можно я тоже ещё погуляю? — умоляюще сложила ладошки Ева, но мама не купилась.

— Нет, нельзя. Тебе на завтра поделку в детский сад делать. И вообще — кто обещал мне помочь чистить яйца для капустного пирога?

— Я обещала, — вздохнула Ева и с тоской покосилась на собак Эдуарда. — Эд, а ты ещё к нам приедешь?

— Конечно приеду, — покивал этот наглец. — И тебя в гости приглашу как-нибудь обязательно.

А-а-а, спасите меня!!!

Судя по лукавой улыбке Эдуарда, он отлично понимал, в каком я ужасе. А его не смущало то, что он ходит по краю со своими намёками и как минимум папа уже косится на него со странным выражением лица. Но родители у меня — мировые люди. Естественно, папа не стал уточнять при Еве, что за байда происходит, а сделал то, что делал всегда в любой непонятной ситуации. То есть поддержал маму.

— Да, мы пойдём. Ев, скажи «пока» Эдуарду и его собачкам.

Прощание растянулось минут на пятнадцать — младшая сестра никак не хотела уходить, всё чесала за ушами то Барса, то Дину, восторженно пищала от того, как они подставляли ей все части тела для поглаживания, а пару раз и лизнули тёплыми языками.

Но в конце концов родители Еву всё-таки утащили. Мама повела её по аллее, ведущей к выходу из парка, а папа, задержавшись, оценивающе взглянул на нас с Эдуардом и уточнил у меня:

— Тебя сегодня вообще домой-то ждать?

— Ждать-ждать! — закивала я почти перепуганно. — Я скоро приду, конечно! Обед уж точно не пропущу!

— Вы её не слушайте, Иван Алексеевич, — ласково заметил Эдуард и улыбнулся в ответ на мой почти панический взгляд. — Нескоро она вернётся. В лучшем случае — к ужину. И то — если мне фатально не повезёт.

Я посмотрела на папу, ожидая, что он начнёт возмущаться непонятностью происходящего, но тот только хмыкнул.

— Договорились, — это было Эдуарду, а мне: — Алис, а ты позавтракай. Наверняка ведь примчалась сюда ничего не поев с перепугу. Эд, проследи, будь другом.

— Само собой, Иван Алексеевич, — серьёзно ответил Эдуард, и папа, кивнув, пошёл за мамой, Евой и Джес.

Я дождалась, когда он скроется за поворотом, и только потом заявила Эду:

— Я сейчас буду тебя убивать!

— Давай после завтрака, — невозмутимо откликнулся этот нахал. — Убивать на голодный желудок несподручно. И умирать, кстати, тоже — я ведь тоже не завтракал.

— А ты-то почему?!

— К тебе торопился, — улыбнулся Эдуард и взял меня за руку. — Поехали? Здесь недалеко есть кафе, в которое пускают с собаками.

Ого.

— А что, так разве можно было?

— Можно-можно, пойдём.

Я тут же передумала его убивать. Сначала кафе, в которое можно с животными, посмотрю — никогда таких не видела! — а потом убивать.

Эдуард прав — на сытый желудок оно лучше получится.

В кафе действительно пускали с собаками, однако рядом с объявлением об этом на двери висела приписка: «Но только с воспитанными!» — и смайлик.

— А у тебя воспитанные собаки? — пошутила я, и Эдуард хмыкнул.

— Все в хозяина.

— Значит, ещё и наглые.

— Есть немного, — ответил он, и его глаза смеялись. — Знаешь, как говорят? Наглость — второе счастье.

— А первое в таком случае что?

— Могу ответить тебе одной известной фразой. «Видеть цель, верить в себя, не замечать препятствий».

Переговариваясь вот таким шутливым образом, мы вошли в кафе. Выбрали место у окна — маленький столик, кресла напротив друг друга. Дина и Барс расположились рядом — на специальном коврике для собак, такие лежали здесь по всему залу.

Тут же подошла официантка, принесла меню, а заодно предупредила, что перемещение животных по кафе без хозяина запрещено.

— Да и с хозяином, я думаю, нежелательно, — усмехнулся Эдуард, кивнув за мою спину. Я уже заметила и сама: за столиком неподалёку сидели бабушка с внуком, и на Дину с Барсом женщина смотрела с откровенным неодобрением. — Загрызут.

— Слушай, а почему — дворняжки? — спросила я, открывая меню. Рот сразу заполнился слюной, и я сглотнула, чтобы продолжить: — Ты ведь можешь купить любого щенка, а породы есть очень красивые…

— Друзей выбирают не за красоту, — просто, словно говорил о погоде, ответил Эдуард и пожал плечами. — Как и любимых, впрочем.

Я задержала дыхание, чувствуя, что сердце на мгновение взволнованно зашлось.

Раньше я непременно пошутила бы в стиле: «Ну да, если бы любимых выбирали за красоту, ты выбрал бы Диану!», но сейчас почему-то не могла.

Или не хотела.

— То есть у тебя всегда были дворняжки? Это же не первые твои собаки.

— Не всегда. До Дины и Барса несколько лет я жил один — после смерти своего любимого пса никого не хотел заводить.

— Понимаю. У нас в прошлом году умер кот, мы тоже до сих пор не взяли другого.

— Вот и я не мог, — кивнул Эдуард, бросив на меня цепкий и внимательный взгляд поверх меню. — Да и работы столько навалилось, что я думал: зачем мне животные, я их видеть-то не буду. Сейчас не лучше, но благодаря Дине и Барсу я хотя бы стремлюсь домой, а не сижу допоздна в офисе. Мне нравится гулять с ними по вечерам. Как ты гуляешь с Джес. А Рэй… тот мой пёс… он был овчаркой. Отец с мамой подарили на двадцатилетие, — губы Эдуарда дрогнули в лёгкой улыбке. — Сказали, что собака научит меня быть ответственнее.

— А ты был безответственным?

— Ну не то чтобы… — засмеялся мужчина и захлопнул меню. — Чудил порой. Только вернулся из армии, периодически меня не туда заносило. Ничего криминального, так, ерунда. Ночами не спал, гонял по ночному городу, прыгал с парашютом… Хотя маму больше всего раздражало то, что я в то время напрочь перестал убирать за собой посуду со стола.

Я фыркнула, но пошутить, что мамы такие мамы, не успела — к нам вновь подрулила официантка.

Мы сделали заказ и продолжили беседу с того же места. Эдуард рассказал про Рэя, затем — про пуделя по имени Эльф, с которым он рос, потом переключился на попугайчиков сестры — как оказалось, Лилит обожала птичек и с детства держала их у себя в комнате. Любовь к ним она до сих пор не потеряла, и даже сейчас у неё жил красивый белый какаду, которого Эдуард показал мне на фотографиях.

Принесли заказ, мы с аппетитом принялись за поздний завтрак или ранний обед, и чем сильнее пустели наши тарелки, тем больше я грустила, понимая — тянуть дальше невозможно, пора заводить откровенный разговор.

В итоге, когда Эдуард отставил в сторону своё блюдо, где ещё недавно красовалась отменная порция блинчиков с разнообразными ягодно-творожными начинками, и взялся за чашку с кофе, я произнесла, нервно сжав руки на коленях в замок:

— Я хочу с тобой поговорить.

— О нас? — уточнил Эдуард, использовав максимально короткое определение — но максимально болезненное для меня.

— Можно и так сказать.

— Что ж, этого следовало ожидать, — улыбнулся мужчина и кивнул мне. — Говори, Алис. Я внимательно слушаю.

Он отлично понимал, что хочет сказать Алиса. Это было очевидно. И можно было бы помочь ей подобрать слова — но вместо этого Эдуард просто сидел и ждал, когда девушка соберётся с духом.

Он осознавал, что в случае с Алисой его единственный шанс — дождаться момента, когда слово «хочется» перевесит в её сознании слово «колется». Если никак не открывать правду о Диане, разумеется.

Пока же — увы…

— Я не могу так, — выдохнула Алиса почти жалобно. — Утром говорила с Дианой — чуть не разорвало меня. Я не привыкла врать ей даже в мелочах, а тут уже не мелочь. У меня сердце разрывается. Прости, ты мне нравишься, но… Я не хочу постоянно ощущать себя предательницей по отношению к сестре. Это убивает, и отношения не приносят такой радости, какую могли бы приносить.

— Я тебя понимаю, — ответил Эдуард невозмутимо. Он сейчас ощущал себя первокурсником на экзамене, причём на последнем в сессии. Получишь «отлично» — будет стипендия, не получишь — в пролёте. — Но хочу спросить: ты уверена, что тебе станет легче, если мы перестанем видеться совсем?

Перед тем, как ответить на вопрос, Алиса мгновение молчала — и это мгновение сказало Эдуарду о многом.

— Не уверена, — подтвердила Алиса то, что он знал и так. Честная девушка. Возможно, даже слишком честная. — Но другого выхода у меня нет. Послушай… Давай ты разберёшься с Дианой, точнее, со своими отношениями с ней. Потом пройдёт какое-то время… И если ты не передумаешь… Да и Диана за это время, я думаю, точнее, надеюсь, перестанет заморачиваться…

— Она не перестанет заморачиваться, Алис, — усмехнулся Эдуард. — То, что она рано или поздно найдёт себе другой объект для, скажем так, воздыхания, — не сомневаюсь. Но, как только узнает про нас с тобой, заморочится, и ещё как. Неважно, сколько времени пройдёт — месяц, два года или десять лет.

— Я так не думаю.

Ну естественно.

— Я хочу считаться с твоими чувствами, — сказал Эдуард, решив не продолжать про Диану. — Но ты сама упомянула: не уверена, что тебе станет легче. Тогда какой смысл? Тебе будет плохо. Мне будет плохо. И зачем?

— Чтобы меня совесть не мучила, — нахмурилась Алиса, сверкнув упрямством во взгляде. — Сейчас это всё слишком для меня. Ты водишь Диану за нос, ещё и мне предлагаешь ей ничего не говорить, не объяснять. Клянусь, сегодня утром я едва не умерла, когда она спросила у меня, правда ли я была с Денисом. А потом поинтересовалась, точно ли я не видела тебя!

— Умная Диана, — криво усмехнулся Эдуард. Значит, она заподозрила неладное. Не проглотила с радостью ухаживания Карелина, а задумалась, проанализировала ситуацию — и сделала выводы. И теперь наверняка, независимо от того, насколько она в них верит, начнёт «обрабатывать» Алису со своей стороны. Просто на всякий случай. — А с родителями ты что-нибудь обсуждала?

— С мамой. Но после твоего сегодняшнего… хм… неожиданного приезда придётся и с папой поговорить, я чувствую.

— Если что, подключай меня, — предложил Эдуард. — Мужчине с мужчиной обычно проще договориться, хотя и не всегда.

— Я разберусь, — махнула рукой Алиса. Закусила губу, вздохнула и попыталась продолжить: — В общем, пожалуйста, я прошу тебя…

— У нас есть несколько вариантов развития дальнейших событий, — перебил девушку Эдуард, пока она не наговорила очередных категоричностей. — Вариант первый: я спокойно расстаюсь с Дианой сегодня же. Не обижу, не волнуйся. Мы ждём, как ты и предлагала изначально, но не больше полугода. Больше я не выдержу. Эти полгода я буду появляться на публике с другими девушками, чтобы у твоей сестры не возникло подозрений, а потом начинаем встречаться официально.

— Боюсь, что полгода для Дианы всё-таки ничего не изменят… — пробормотала Алиса, опустив глаза. — Вот если года три…

— Ты ещё скажи — до пенсии, — съязвил Эдуард. — Значит, тебе этот вариант не по душе?

— Не знаю, — взгляд девушки стал совсем тоскливым. — Если тебя устраивает…

— Меня — нет, — отрезал Эдуард. — Потому что я совершенно не уверен, что за эти полгода Диана не нальёт тебе в уши столько всего интересного, что ты передумаешь со мной встречаться. Для меня это слишком рискованно. Я предпочёл бы видеться тайно, но ты же не согласишься.

— Да, это тот самый обман, а я бы всё-таки не хотела обманывать Диану, — кивнула Алиса. — Но ты сказал — несколько вариантов. Какие ещё?

— Второй вариант для меня — самый предпочтительный, — хмыкнул Эдуард, понимая, что Алиса его не примет. — Рассказать правду и бороться за нас. Сегодня же. Кстати, самый честный вариант. Может, всё-таки?..

— Она обидится на меня, — печально вздохнула Алиса. — Сейчас она слишком влюблена, слишком погружена в мечты. Для Дианы это будет огромным ударом. Нет, неприемлемо. Прости, пожалуйста… я понимаю, что…

— Не извиняйся, — покачал головой Эдуард. — Если бы ты не была таким человеком, я не полюбил бы тебя.

Алиса резко порозовела и смущённо опустила голову. Но спустя мгновение вновь подняла, обожгла Эдуарда взглядом — горячим, взволнованным, неловким — и негромко произнесла:

— Ты настолько уверен, что это именно… любовь… Но почему? Мы знакомы-то всего ничего…

— Мой отец женился на маме спустя два месяца после знакомства, — легко рассмеялся Эдуард. — А то, что это любовь, он понял ещё во время первой встречи. Видимо, я в него. Но я не рассказал тебе о третьем варианте.

— О каком ещё третьем варианте? — Алиса чуть нахмурилась. — Не вижу больше вариантов.

— Ну почему же, на самом деле, если задаться целью, можно и больше трёх навертеть, но остальные по сути будут производными от этих трёх. Итак, третий вариант — позволить мне показать тебе, что ты зря думаешь, будто Диана на самом деле влюблена в меня.

Алиса вытаращила глаза, нервно вздрогнула и пробормотала:

— Не понимаю…

— Просто доверься мне, — пояснил Эдуард. — Не переживай ни из-за чего и жди. Обещаю, скоро станет яснее. И ты поймёшь, что твоей сестре, возможно, было бы полезно получить щелчок по носу и спуститься с небес на землю.

— Я по-прежнему не понимаю, — качнула головой Алиса. — Что ты собираешься делать?

— Увидишь. Но если нужно более развёрнутое объяснение… Я пока не стану расставаться с Дианой и перестану видеться с тобой на время, чтобы ты не переживала из-за своего обмана. Точнее — перестану видеться наедине. Мне нужна будет одна или две встречи — пока не знаю сколько — с тобой и Дианой одновременно, чтобы ты поняла кое-что.

— И как это изменит моё нежелание причинять боль сестре и лгать? — недоумевала Алиса. — От твоих объяснений не стало понятнее.

— Станет, если разрешишь мне реализовать этот вариант.

Алиса задумалась. Серьёзно, хмуря брови и морща лоб, кусая губы, она несколько минут сидела и смотрела — то в окно, за которым зеленели деревья и синело летнее небо, то в зал, то на поверхность деревянного столика.

— Сложно разрешать, когда не понимаешь, о чём речь, — в конце концов выдохнула девушка. Эдуард не мешал ей думать. — Но кое-что меня зацепило… Я считаю, что Диане всё-таки надо спуститься с небес на землю в отношении тебя. Она заслуживает человека, который будет её любить такой, какая она есть, и не говорить с таким… лёгким презрением. Поэтому если ты пообещаешь, что Диана от твоих манипуляций не пострадает…

— Не пострадает. Обещаю.

— Тогда… ладно, — кивнула Алиса, и Эдуард вздохнул — то ли с облегчением, то ли от понимания, что он безумно рискует.

Третий вариант был самым противоречивым. Самым негарантированным. Самым болезненным для всех, и стоило бы озвучить это Алисе, но…

Эдуард всё-таки слишком хотел, чтобы она узнала правду, и готов был рискнуть.

Мне в последнее время постоянно казалось, что я сошла с ума.

Может, это Эдуард на меня так влияет? Возможно, но всё равно — нельзя сбрасывать на него ответственность за собственные поступки. Сейчас мне ничего не мешало сказать: «Нет, не надо ничего доказывать. Я выбираю первый вариант, но с корректировкой — ждём не полгода, а пару лет». И настаивать на нём, пока Эдуард не согласится. Я же умею настаивать! Родители всю жизнь шутливо называют меня упрямой козой, потому что если я что-нибудь решу — с места не сдвинешь.

А Эдуард вот сдвигал. Хотя и не совсем. В целом он оставил меня в рамках своего решения — я ведь желала прекратить встречи, чтобы больше не лгать, — но с нюансами. Доказывать что-то собрался… Мне ничего доказывать не надо, я и так понимаю, что у Дианы эта любовь временная. Нельзя бесконечно заморачиваться человеком, который тебя ни в грош не ставит.

Поэтому я и согласилась. Надеялась, что Эдуард раскроется перед Дианой, покажет себя не с лучшей стороны — и она наконец поймёт до глубины души, что зря надеется на ответное чувство.

И разочаруется.

Вот что меня волновало на самом деле. В моём решении вряд ли что-то изменится — скорее земля и небо поменяются местами, чем я решу причинить боль сестре. Но вот если сама Диана очнётся, вспомнит, что никакая она не Золушка, а самая настоящая принцесса и не заслуживает презрения и недоверия, я буду рада.

Домой я пришла в растрёпанных чувствах. И не только из-за разговора с Эдуардом, но и потому что понимала: объяснений с папой не избежать. Может, конечно, ему уже мама что-нибудь сказала, но вряд ли много — не при Еве ведь.

Дома сильно пахло пирогом с капустой, и я, несмотря на то, что была сыта после нашего с Эдуардом своеобразного позднего завтрака, не смогла не облизнуться. Мамин пирог с капустой! Что может быть лучше? Это Диана у нас — любитель тортиков, а я всегда отдавала предпочтение несладким пирогам.

— Ого, — удивился папа, вышедший из ванной как раз в тот момент, когда я сняла босоножки. — Рано ты. Я думал: и правда к ужину придёшь. Как раз пирог успел бы остыть. Аня его недавно в духовку поставила.

Я помялась, но всё же сказала:

— Пап, по поводу случившегося… У тебя, наверное, есть вопросы…

— У матросов нет вопросов, — усмехнулся папа, глядя на меня с доброй иронией. — Мама в общих чертах объяснила, пока Ева в своей комнате в куклы играла.

— И что ты об этом думаешь? Я полагала, мама будет меня ругать, но…

— Я тоже не буду тебя ругать. Пойдём, чего ты застыла? Аня и Ева в детской. Если хочешь, на кухне поговорим, там пахнет вкуснее. Но жарче. Или в гостиной?

Я опасалась, что младшая услышит краешек диалога, поэтому считала кухню более безопасной, что и озвучила папе. Он кивнул, и мы отправились туда. Я села за стол, а папа подошёл к плите, снял крышку с кастрюли и что-то налил половником в кружку, а затем поставил её передо мной.

— Мама компот сделала, — пояснил папа, когда я сунула нос в кружку. — Из абрикосов. Вкуснющий — жуть. Ева его столько выпила, что я думал: тебе не достанется. Попробуй, пока есть.

— Спасибо, — поблагодарила я и сделала глоток. И правда вкуснотища.

Следующий глоток абрикосового компота каким-то образом умудрился слегка успокоить мои расшалившиеся нервы. Хотя, возможно, это и не компот вовсе, а папа, который не смотрел на меня с осуждением.

А я ведь этого боялась…

— Алис, не могу сказать, что меня радует сложившаяся ситуация, — сказал папа, как только я поставила кружку на стол. — Но дело не в тебе и не в Эдуарде, с вами всё понятно. Очень видно, что вы друг другу нравитесь. Я, по правде говоря, заметил его интерес к тебе ещё в прошлый раз, когда он приезжал шашлык делать. Списал на любопытство. Но в любом случае — тот факт, что к Диане он равнодушен, тоже виден. И, повторюсь, дело не в нём и не в тебе — дело в ней.

— В Диане?

— Да. Она обидится.

— Я понимаю. Поэтому предложила Эдуарду не встречаться больше.

Папа отчего-то иронично улыбнулся, будто сомневался, что у нас получится, и произнёс:

— Радикально. В твоём стиле. В общем, меня удручает, что Диана будет обижаться и вы, возможно, поссоритесь. Но сделать с этим мы ничего не можем. Просто будем стараться смягчить удар. Я надеюсь, что Диана немножко покипит, но потом сообразит, что твоё счастье ей должно быть дороже задетого самолюбия. И других причин обижаться на тебя у неё нет.

Удивительно, но папа, как и мама, считал, что я не отбивала у Дианы Эдуарда. И всячески транслировал эту мысль мне.

— Не уверена, что других причин нет, — вздохнула я. — Всё-таки Ди с ним встречается, влюблена в него, хочет выйти замуж…

— Алис, кто ещё недавно жаловался мне, что Диана зря верит в сказку о Золушке? — фыркнул папа. — Хотя дело не только в этом. Ты не хуже меня видишь и знаешь, что эти мечты и чувства — они принадлежат только ей. Их отношения… сложно назвать отношениями между двумя возлюбленными. Я не берусь судить, чем они тогда являются, кажется, я для этого уже слишком стар. Но расставание в случае Дианы и Эдуарда — вопрос времени. И не из-за тебя, а просто потому что твоя сестра ему не нужна. А вот тот факт, что ему нужна ты, Диана воспримет болезненно.

— Может, всё ещё рассосётся, — пробормотала я, вертя в руках кружку с компотом. — Может, он передумает… Пока мы не будем встречаться, встретит кого-нибудь ещё…

— Всё может быть, — кивнул папа. — Главное, что тебе следует усвоить: в расставании Дианы и Эдуарда твоей вины нет. Это случилось бы в любом случае. Не терзайся. Конечно, нам всем придётся туго, когда до Дианы дойдёт правда, нас ждёт ураган, куча возмущений и упрёков. Но твоя сестра всё-таки — разумная девочка. Остынет.

Я не стала говорить, что не сомневаюсь — Диана со временем меня простит. Но вот будет ли она относиться ко мне с той же теплотой, продолжит ли доверять? Вряд ли.

Поэтому я, несмотря на то, что Эдуард мне безумно нравился, всё-таки надеялась, что он передумает. А сама Диана влюбится в кого-нибудь другого и никогда не узнает о том, что я чувствовала, когда Эдуард держал меня за руку и смотрел в глаза.

Как выяснилось чуть позже, мама попросила Еву не говорить Диане о визите Эдуарда. Причём объяснила эту просьбу очень правдоподобно: мол, Диана расстроится, что её с нами не было, да и обидеться может, что не позвонили и не позвали. Ева покивала и пообещала, что ничего не скажет. Я знала, что так и будет — наша младшая умела хранить секреты.

Но легче от этого не становилось. Хотя мне всё-таки стало легче после разговора с папой, да и с мамой накануне — теперь я понимала, что по крайней мере родители не станут считать меня беспринципной сволочью, ворующей парней у сестры. Я всё равно считала, что поступаю плохо, не разговаривая с Дианой о случившемся, не объясняя правду. Но я просто не могла! У меня почти физически склеивало рот, как только я во время разговора с Дианой по телефону пыталась открыть его и произнести: «Ди, Эдуард приезжал сегодня утром к нам вместе со своими собаками. И признался мне в любви».

А сестра между тем жаловалась:

— Я говорила с ним только что. Сказал, что всю неделю будет занят и если увидимся, то только в пятницу. Так что… не хочешь ещё куда-нибудь сходить на днях, Алис? В клуб или в кино.

Я вспомнила опыт с Денисом и слегка содрогнулась.

Нет уж, хватит с меня клубов. Да и бесполезно это — Эдуард провернёт финт с подкупом ещё раз. Уверена, лишних миллионов у него достаточно. Вполне можно подкупить ещё парочку кавалеров.

— Лучше в кино, — быстро сказала я. — Я посмотрю, что сейчас идёт, выберем с тобой.

— Отлично! А Дениса не хочешь позвать?

Подавив нервный смех, я пробормотала:

— Давай лучше с тобой вдвоём? С Денисом я потом отдельно встречусь.

— Пожалуй, это правильно, — протянула Диана с лукавством. — А то третий, то бишь я, будет лишним.

— Ты не можешь быть лишней, но…

— Но да, помешаю вам целоваться.

Эх.

Я в этот момент в очередной раз едва не призналась в обмане. Вновь помешал внезапно склеившийся рот.

— В какой день лучше? Когда ты с утра работаешь, чтобы вечер был свободен? — продолжала между тем Диана. — И никакие дети не мешали тебе сходить в кино.

— В среду.

— Ох, долго ещё, — посетовала сестра. — Соскучилась я, Алис. И тоскливо как-то.

— Бросай ты этого гада, — вырвалось у меня вполне искреннее. — И не будет тоскливо! Тебе нужен мужчина, который будет ухаживать, а Эдуард относится к тебе как к наёмному работнику, а не как к желанной девушке!

— Пока я не хочу сдаваться, — ответила Диана, засмеявшись — явно умилилась моей горячности. — Я ценю твоё беспокойство, Алис. И, знаешь, я уверена — даже если я справлюсь и Эдуард всё-таки проникнется мной по-настоящему, любить меня так же, как меня любишь ты, у него не получится.

Сердце кольнуло виной, и не знаю как, но я всё-таки выдавила:

— Это ни у кого не получится.

— Вот-вот. Но что же теперь, совсем мужчинам шансов не давать? — продолжала смеяться Диана. — Хотя, возможно, в итоге я к этому выводу и приду… Не исключаю. Но пока попытаюсь добиться своего.

Когда я положила трубку, порывалась написать Эдуарду, что все планы отменяются — и ну на фиг, лучше нам с ним совсем не видеться, а ему просто расстаться с Дианой и забыть обо мне, — но так и не решилась.

Ладно. Может, он и правда раскроется перед сестрой так, что она сама откажется от своих заморочек с любовью и свадьбой.

Как говорится, хвост лучше рубить одним ударом.

Удивительно, но последний разговор с Алисой Эдуард смело мог бы признать одним из самых сложных в своей жизни.

Он всё время опасался, что вот-вот — и она заупрямится, скажет: «Нет, не хочу тебя больше видеть, никогда — и всё!» — и переломить подобное решение будет непросто, если не невозможно. Альтруистка же. Всё о Диане думает… а думала ли об Алисе когда-нибудь Диана? Интересный вопрос.

Но Алиса всё-таки не стала бить его категоричностью. Да, она до сих пор не хотела встречаться, как встречаются свободные от обязательств мужчина и женщина, но позволила ему осуществить то, что Эдуард давно хотел. Однако для того, чтобы открыть Алисе глаза, ему нужно было её разрешение. Иначе у неё будет гораздо больше причин злиться на него за вмешательство. А так можно сказать, что она сама позволила, сама попросила. Рискованно, но лучше, чем своевольничать.

Диане он сообщил, что будет занят до пятницы. Почему до пятницы? Потому что именно в пятницу Эдуард запланировал то, что откроет Алисе глаза. А до этого не хотел встречаться с Дианой, и не только потому что пообещал Алисе больше не спать с ней.

Ему просто не хотелось её видеть. Совсем.

Он собирался расстаться с Дианой сразу после того, что произойдёт в пятницу. Главное — чтобы она не заподозрила, что он приложил к этому руку. Хотя наверняка заподозрит, но доказательств у неё не будет.

И влиять на Алису с той же эффективностью Диана уже не сможет.

Не после того, как Алиса узнает, что сестра ей столько лет лгала.

О том, на какой фильм и в какой кинотеатр девушки пойдут в среду, они договорились в тот же день перед сном. Эдуард, гуляя с собаками, прослушал этот разговор, а затем сразу позвонил Максу Карелину.

— Хочешь, чтобы я составил им компанию? — засмеялся его директор по развитию. — Не боишься, что я тоже втюхаюсь во вторую… как её?

— Алиса. Нет, не боюсь.

— Это ещё почему?

— Ты любишь лоск. Она просто не в твоём вкусе.

— Ну, вкус можно и поменять, — хмыкнул Карелин. — Но я тебя понял. Ладно, сделаю, мне не сложно. Кстати… ты уже придумал, как будешь меня благодарить, если всё получится?

— По-дружески похлопаю тебя по плечам.

— Нет, не годится! Мы же не в пятом классе, Эд. Коньяк хочу. — И Макс с энтузиазмом назвал марку. — Я, конечно, могу и сам купить… Но от тебя будет интереснее.

— Договорились. Будет тебе коньяк. Два.

— Отлично! — энтузиазм в голосе Карелина усилился. — Два коньяка за двух девушек, я правильно понимаю?..

— Ма-акс…

— Ладно, ладно, шучу. Всё будет в лучшем виде!

— Надеюсь на это.

Возвращаясь домой — точнее, в свою съёмную квартиру — в воскресенье утром на машине вместе с Карелиным, Диана испытывала целый ворох эмоций, в котором сама с трудом могла разобраться.

Самой яркой эмоцией, пожалуй, была досада на то, что Эдуард не мог быть таким, как Макс. Нет, не жизнерадостным, хотя она не отказалась бы, если бы Эд стал чуть более расслабленным, менее суровым. Досадовала Диана по другому поводу.

Поездка была долгой, и за несколько часов, проведённых в обществе Карелина, который и ухаживал за Дианой, и развлекал её, девушка вновь почувствовала себя женщиной, в которой заинтересованы. Не как с Эдуардом — ни малейшей искорки интереса! — а глубоко и по-настоящему.

Макс флиртовал, Макс смеялся, Макс по-доброму подтрунивал над ней и даже пытался назначить свидание. Всё это было безумно приятно, и Диана в итоге еле отказала ему во встрече. Не согласилась просто из принципа — хотелось невероятно, но позволить себе слабость она сейчас не могла. Надо сосредоточиться на Эдуарде, и если с ним не получится… Хотя не факт, что такой мужчина, как Карелин, дождётся её.

Кроме досады Диана ощущала растерянность. Неужели Макс и правда хочет за ней ухаживать? А Эдуард — неужели он и правда запал на Алису? Или это всё домыслы, её бурная фантазия, а на самом деле и Карелин просто развлекается, и Эдуард думать забыл об Алисе? Диану мотало от версии к версии, и она никак не могла остановиться, к какому же варианту сильнее склоняется.

Из-за поведения Макса Диану, естественно, попеременно одолевали и радость, и веселье, и даже смущение, хотя раньше она считала, что её сложно смутить. Но у Карелина была такая способность — ещё и потому, что сам он, кажется, не смущался вообще.

В прошлом Дианы Макс не видел ничего страшного, никак не презирал её за него. Более того, в отличие от Эдуарда, он с интересом расспрашивал Диану о её жизни в Англии, о том, как она там искала работу, с кем общалась и дружила. То, что в нём нет ни капли осуждения, очень чувствовалось. И это подкупало.

И вновь возвращалась досада, бесконечно мучая её безответно влюблённое сердце.

Ну почему, почему Эдуард не может быть таким?..

О встрече с Алисой Диана договорилась просто так, без всякого умысла. Она всегда любила ходить куда-нибудь с сестрой. С ней было не только весело и интересно, но ещё и душевно.

Диана сказала правду: она отлично понимала, что никто, даже самый лучший мужчина во Вселенной, не будет любить её сильнее Алисы. Конкуренцию могли составить если только родители и Ева. Но никакой мужчина и вполовину не приблизится к её сестре по уровню теплоты и искренности, по бесконечному беспокойству в глазах. Никто не будет смотреть на неё с той же любовью и нежностью, как всегда смотрела Алиса.

Диана всерьёз считала, что отношения с сестрой — её самое главное сокровище, и не хотела их потерять.

Эдуард пока держал своё слово и никак себя не проявлял. Не звонил, не писал, причём не только мне — Диане тоже.

Я понимала, что подобное поведение по отношению к сестре связано с другим его обещанием — больше не спать с ней. Когда я вспоминала те слова, мне хотелось фыркнуть и ответить: «А больше и не надо». И сразу приходили в голову детки из моей группы — «я больше не буду» было их любимым оправданием, но главное — им казалось, что сразу после этих слов произошедшее забывается, а они получают желаемое. В случае с трёхлетками это порой работало, но если речь идёт о мужике под сорок…

Для того, чтобы немедленно расстроиться и разозлиться, мне было достаточно вспомнить, что Эдуард с Дианой всё-таки спал. Даже не знаю, что меня больше расстраивало — тот факт, что они занимались сексом, или то, что Диана до сих пор была в него влюблена?

В общем, пиши не пиши, проявляйся не проявляйся — я с каждым днём, общаясь с сестрой по вечерам, всё сильнее уверялась, что не надо ничего начинать. Слишком много «но». Лучше забыть. Придётся, конечно, пострадать… Но в первый раз, что ли?

В среду мы с Дианой договорились встретиться возле метро, оттуда до кинотеатра — рукой подать. С погодой нам не повезло — лил сильнейший дождь, поэтому, чтобы не промокнуть даже под зонтом, я отбежала от подземного перехода к крыльцу какого-то кафе или ресторана. Козырёк здесь был широкий, ещё и длинная лестница, — хотя бы не зальёт. Главное — не грохнуться с этой лестницы, когда будем спускаться вниз уже с Дианой.

Достав из сумочки телефон слегка влажными руками, я напечатала сестре сообщение, указав, где нахожусь; Диана ответила: «Ок, минут через десять буду. Опаздываю» — и я запихнула мобильный обратно. Огляделась и улыбнулась — после двух недель изнуряющей жары основательно разогретый асфальт исходил паром, как утюг, если брызнуть на него водой. С серого неба лило, с земли поднималась водяная дымка, создавая эффект тумана, который расстилался в разные стороны и стремился вверх, заволакивал машины и строения — в общем, буквально за пару минут улица преобразилась, превратившись в иллюстрацию для фильма про постапокалипсис.

— Ничего себе, как льёт, — присвистнул рядом со мной мужчина, вышедший из ресторана. — Но всё равно жарко и душно, как в сауне.

Я кивнула, посмотрев на говорившего. Он был похож на какого-нибудь старого голливудского актёра вроде Кэри Гранта. Модно причёсанные короткие тёмные волосы, слегка сдобренные гелем, чтобы не топорщились, гладко выбритое лицо, ослепительная улыбка, ярко выраженная ямочка на подбородке, практически поделившая лицо пополам.

Мужчина был, наверное, одного возраста с Эдуардом, и из той же породы, что и он, и Диана. Слишком красивый. Ещё и в костюме, идеально выглаженном, светло-голубом. Но без галстука.

Я моргнула, заметив, что незнакомец рассматривает меня с интересом. Не с чувственным — просто с любопытством, будто девушку, с которой его собираются познакомить.

— От дождя прячетесь? — поинтересовался он, улыбнувшись. У него был прямой доброжелательный взгляд, да и вообще харизма била через край. Безумно захотелось улыбнуться в ответ.

— Да, — я кивнула и всё-таки растянула губы в улыбке. — Сестру жду.

— Значит, скоро здесь появится ещё одна красавица, — засмеялся мужчина, и я почему-то ни капли не заподозрила его в обмане. Хотя сама считала, что до красавицы мне далеко. — Меня Максим зовут. А вас?

— Алиса, — зачем-то представилась я.

— О, моё любимое имя, — восхитился новый знакомый. Так искренне, по-детски, что я даже засмеялась.

Это был ещё не флирт, но где-то рядом.

— Всегда любил «Алису в Стране Чудес», — продолжал между тем мужчина. — Забавная книга. С изюминкой. Мне кажется, это имя вам очень подходит.

— Я тоже с изюминкой? — фыркнула я. И вот это, кажется, с моей стороны был уже флирт, что странно — обычно у меня не получалось заигрывать с незнакомыми мужиками. Но этот как-то невероятно располагал к себе. Не удивлюсь, если окажется, что профессионально очаровывать людей — часть его профессии.

— Именно, — кивнул Максим. — Разрешите полюбопытствовать: куда вы намереваетесь пойти вместе с сестрой? Очень хочется составить вам компанию, но я боюсь, что вы не примете меня в свой девичник.

— Мы хотели пойти в кино, — ответила я, сама от себя не ожидая, и продолжила: — По правде говоря, я думаю, что Диана будет не против вашего общества. Особенно если вы будете продолжать вести себя так же воспитанно.

Мой новый знакомый расхохотался, и тут я заметила, как из подземного перехода, держа над головой зонтик, который из-за сильного ветра то и дело норовил улететь на волю, выбежала Диана. В белом сарафане до колен, светлых босоножках, с толстой пшеничной косой — ну просто ангел во плоти.

— А вот и моя сестра, — пробормотала я, сразу предчувствуя, что внимание этого мужчины сейчас переключится на неё.

Но я нисколько не ожидала того, что последует дальше.

— Макс?! — до глубины души поразилась Диана, увидев того, кто стоял рядом со мной. Открыла глаза и рот, растерявшись так, что чуть не пропахала носом лестницу. Максим успел подхватить мою сестру под локоть, мягко улыбнулся и произнёс, оглядываясь на меня:

— Надо же, бывают в жизни совпадения… Алиса — твоя сестра?

— Ну да, — пробормотала Диана, по-прежнему глядя на мужчину с изумлением. — А что… что ты тут делаешь?

Ответить он не успел — я громко сказала:

— Вы выше-то поднимитесь. Промокните ведь, Диана зонтик почти уронила.

— Умные вещи говоришь, Алиса, — хмыкнул Максим, легко и непринуждённо переходя на ты — я этого даже не заметила. — Идём, Диан. Посовещаемся, а потом решим, что будем делать дальше.

И завёл мою сестру под козырёк.

Спустя минуту, выяснив, где и когда познакомились Диана и Максим, я сама едва удержалась от вытаращенных глаз и открытого рта.

Сестра много рассказывала мне про тот дом, в который её на выходных привёз Эдуард. Значит, та огромная вилла с бассейном на берегу водохранилища принадлежит Максиму… И он — друг Эдуарда. Ну или знакомый — не суть. В любом случае наше с Максимом неожиданное столкновение может быть вовсе и не совпадением, а частью какого-то плана.

Правда, не очень понятно какого. Что хочет показать мне Эдуард? Что Диане способен нравиться другой мужчина, несмотря на то, что она считает себя влюблённой? Ну, я это и так знаю. Да и к Максиму сложно оставаться равнодушной. Пожалуй, на него не среагировала бы разве что мраморная статуя, и то не факт.

Обаятельный, улыбчивый, обходительный и симпатичный — практически ходячий идеал мужчины. Ещё и богатый! Для Дианы это просто комбо.

Когда я об этом подумала, сразу и поняла, что у Эдуарда за план. Он ведь сам говорил мне, что хочет «переключить» Диану на своего друга. Вот, значит, что это за друг!

Ну-у-у… Я смотрела на Максима, который обращался с Дианой, словно с королевой, включив своё обаяние на полную мощность, и понимала: может сработать. Непонятно, правда, зачем это такому мужчине. Что ему пообещал Эдуард? Или это спортивный интерес?

Чёрт их разберёт, этих миллионеров.

Но куда сильнее, чем Макс, меня волновала Диана. Я видела, как она смотрит на него, как ловит каждое слово, и понимала — до влюблённости тут совсем недалеко осталось. Вот только, зная о том, что Максим, вероятно, нанят Эдуардом — или как это можно назвать? — я не представляла, чем закончится подобная влюблённость. Он её поматросит и бросит?

Да, с момента появления Дианы мой новый знакомый стал уделять ей большее внимание, но не так, чтобы на все сто процентов, — и про меня не забывал. Я даже восхитилась тому, сколь умело Максим лавировал между нами — с одной стороны, выделяя Диану, но с другой — и меня не игнорируя. Ну просто мастер!

И всё-таки — интересно, что ему пообещал Эдуард…

В кино мы пошли вместе, и я настояла на том, чтобы Диана сидела рядом с Максом, а я — с другой стороны от неё. Сестра посмотрела на меня остро и понимающе, но возражать не стала.

Весь сеанс я на грани слышимости различала, как они шушукались, видимо обсуждая сюжет. Диана тихонько хихикала — гораздо больше над фразами Максима, чем над фильмом, который вообще-то был комедией, — а мужчина склонялся над её ухом и что-то шептал, очень тихо и интимно. Я почти уверена, что в полумраке зрительного зала Максим позволил себе и какой-нибудь лёгкий поцелуй в висок — и Диане понравилось.

После окончания сеанса сестра убежала в туалет, поинтересовавшись, не нужно ли туда мне, но я отказалась — хотя на самом деле мне хотелось, и очень. Но куда сильнее мне хотелось поговорить с Максимом.

— Послушай, — кашлянула я, сразу как Диана скрылась из виду, — мне очень хочется сказать банальное — если ты обидишь мою сестру, я тебе голову оторву голыми руками. Но я понимаю, что это будет смешно. Поэтому просто попрошу… Не обижай её, пожалуйста.

— Да я как бы не собираюсь, — слегка насмешливо ответил Максим, но я по его глазам видела — осознаёт, о чём я говорю.

— Хорошо, если так. Но я понимаю, что ты наверняка делаешь всё по просьбе Эдуарда…

— Не совсем, — пожал плечами Максим. Но отрицать моё предположение не стал. — Мне Диана действительно нравится. Просьбы просьбами, но я заприметил её давно. А тут такой удобный случай… Почему бы и нет? А заодно и другу помогу. Эдуард всё-таки мне не только работодатель.

У меня отлегло от сердца.

Хотя вероятность, что Максим врёт, разумеется, была. Но я ему почему-то верила.

— А ты прекрати его мариновать, кстати, — продолжал между тем мой новый знакомый, и я возмущённо вскинулась. — Чего ты на меня смотришь как на врага? Хватит страдать фигнёй. Никто от этого не умрёт, даже наоборот — всем понравится.

— Диана будет…

— Переживать, да-да, — покивал Макс. — Но жизнь без переживаний невозможна. У тебя комплекс старшей сестры, наверное? Хочешь всю жизнь младшей соломку стелить?

— Нет, речь не о соломке. Это просто нехорошо.

— Правильная, — протянул Макс понимающе, но с ехидцей. — Моралистка. Честная. И как, много счастья тебе принесла твоя честность?

Да, теперь понятно — у них с Эдуардом действительно навалом общего.

— При чём тут счастье? Речь о совести.

— Совесть — рудиментарный орган, — отрезал Максим, и я поперхнулась воздухом. Нет, пожалуй, этот мужчина ещё круче Эдуарда… Или нет? — Далеко на ней не уедешь, так и будешь за всех вокруг переживать. Диана — большая девочка, Алис, справится. А я ей помогу, обещаю, — Макс подмигнул мне, — недолго будет горевать. И вообще постараюсь сделать всё, чтобы она на тебя не очень обижалась.

Сильный аргумент. Очень сильный.

Ох уж этот Эдуард! Со всех сторон тянет свои загребущие руки, оплетает меня паутиной — не знаешь, как выпутаться, барахтаешься из последних сил.

С ответом я в итоге так и не нашлась, но уже и времени не было — Диана вернулась.

В какой-то момент Диана поняла, что ей становится всё равно, по собственному почину Максим ведёт себя так, как ведёт, или его действительно подговорил Эдуард. Она знала за собой подобную привычку — если что-то доставляло ей удовольствие, Диана переставала заморачиваться, откуда растут ноги.

А Карелин доставлял. И его тёплая ладонь, которой он порой касался её руки во время сеанса в кинотеатре — ненавязчиво, легко, дразняще, — и горячий шёпот возле уха, и немного пошлые шуточки — Диане нравилось всё. Бога ради, даже в Эдуарде ей нравилось далеко не всё! А Максим будто бы воплотил в себе её представления об идеальном мужчине.

Поначалу смущал взгляд Алисы — понимающий, слегка сочувствующий, — но в конце концов и он перестал быть важным. Хотя Диана отлично осознавала, что Алиса всё видит. И ни капли не осуждает, за что Диана чувствовала к сестре безмерную признательность. Зная о её чувствах к Эдуарду, Алиса тем не менее не упрекала Диану за флирт с другим мужчиной даже взглядом.

Может, сестра и за другое её не осуждала бы?..

Подумав о том, чтобы признаться, что произошло с ней в Англии, Диана передёрнула плечами. Нет! Слишком рискованно. Если после всего услышанного в глазах Алисы она увидит хотя бы крошку сомнения — это будет огромным ударом. Лучше пусть ничего не знает и считает её работницей секретного НИИ…

— Я, пожалуй, пойду, — сказала Алиса сразу после того, как их троица вышла из кинотеатра. — А вы погуляйте. Тем более дождь кончился. Вон, даже высохнуть всё успело.

— Действительно, — протянул Карелин, с усмешкой оглядываясь. На улице и правда будто и не было никакого дождя два часа назад — сухой асфальт, яркое солнце, прежняя жара. Только день начинал клониться к закату, и окружающее отливало оранжевым. — Диан, что думаешь?

— Алис, мы ведь планировали вечер с тобой провести… — попыталась отказаться Диана, но сестра с улыбкой махнула рукой.

— Провели полвечера — тоже неплохо! А ты отдохни, развейся. За меня не волнуйся, я сама до дома доберусь, — Алиса подошла и порывисто обняла Диану. — Всё, я пойду.

Сестра настолько быстро убежала, что Диана даже не успела придумать, что ещё сказать, как отказаться от прогулки с Максимом. Да и надо ли?

Ей ведь на самом деле хотелось побыть с ним хотя бы ещё часок.

— Ну что, прекрасная принцесса, — засмеялся Карелин, проводив задумчивым взглядом скрывшуюся в глубине подземного перехода Алису, — составите мне компанию? Или предпочтёте убежать, теряя тапки? То есть, прошу прощения, туфельки.

Диана улыбнулась и неуверенно кивнула.

— Пожалуй, составлю.

— Вот и правильно, — удовлетворённо кивнул Максим и взял её за руку. Крепко, уверенно — будто так и надо. — Сначала перекусим, а потом прогуляемся, хорошо? Тот ресторан, где я так удачно столкнулся с тобой и Алисой, просто прекрасен. Рыба там восхитительная. Я помню, ты любишь рыбу.

— Только свежую, замороженную на дух не переношу.

— Всё самое свежее для прекрасной принцессы! — улыбнулся Карелин и прижал ладонь Дианы к губам.

Я не знала, позвонит мне Диана вечером или нет. И, по правде говоря, в глубине души я хотела, чтобы она не позвонила. Потому что хватит уже заморачиваться Эдуардом! Независимо от того, чем закончится её общение с Максом, увлечённость Эдуардом пора заканчивать. Только нервы себе трепать.

Диана позвонила около одиннадцати вечера, когда я уже ложилась спать. Я вздохнула, увидев надпись на экране, быстро встала с кровати, надела тапочки и вышла на балкон — чтобы не мешать Еве спать. Ей, так же, как и мне, завтра в детский сад.

— Привет, — прозвучал в трубке Дианкин нежный голос, показавшийся мне слегка смущённым. — Я дома.

— У кого? — пошутила я, и Диана рассмеялась. Радостно, хрустально так… То, что она довольна, очень чувствовалось.

— У себя, Алис. Хотя Макс предлагал… Но я не могу. Я всё-таки…

— Ты всё-таки мазохистка, я поняла.

— Знаешь, — протянула сестра после минутной паузы, — а ведь Карелин сказал то же самое.

— Карелин — это Максим?

— Да. И я сейчас подумала… Несмотря ни на что, у вас с ним есть что-то общее.

Я вспомнила его фразу: «Совесть — рудиментарный орган» — и содрогнулась.

Вот уж не дай бог!

— Угу, есть общее, — пошутила я тем не менее. — Мы оба тебе нравимся.

— Точно, — Диана засмеялась. — Но я не могу так откровенно… Я всё-таки девушка Эдуарда.

Я сглотнула, ощущая неожиданное волнение и жар в груди, и серьёзно сказала:

— Тогда расстанься с ним. Расстанься — и с головой в новые отношения. Извини, но мне кажется: они будут гораздо более счастливыми.

— Я же не бабочка и не мотылёк, чтобы настолько легко порхать с места на место, — вздохнула Диана. — Это как-то… не знаю…

— Если ты опасаешься, что я стану тебя осуждать, — то нет, не стану, — произнесла я твёрдо. — Эдуарду, я думаю, тоже без разницы. Максим… ну, насколько я поняла его характер, он вообще не склонен осуждать людей за их пороки.

Диана кашлянула.

— С чего ты так решила?

— Показалось, — уклончиво ответила я. Не признаваться ведь, что я заподозрила Макса в действиях по указке Эдуарда и обвинила его в этом в открытую? Хотя, может, и стоило бы. Вдруг это помогло бы Диане принять решение? Однако есть риск, что вместе с обидой на Эдуарда она обозлится заодно и на Максима, так что лучше молчать.

— А-а-а, показалось… — Диана словно облегчённо выдохнула. — А я думала: может, он сказал что-нибудь… эдакое…

— Да он вообще болтал весь вечер. Но в основном не со мной, а с тобой.

Сестра вновь радостно и переливчато рассмеялась. Вот всегда бы так! Нет, вбила себе в голову это дурацкое замужество и мечты об Эдуарде…

— Алис, спасибо тебе, — неожиданно сказала Диана, и я удивилась:

— За что?

— За поддержку, — продолжала Диана сердечно, и её голос дрогнул, словно она сдерживала слёзы. — Ты лучшая сестра на свете! Всегда за меня.

Стало стыдно до боли. Я скривилась, будто Диана дала мне пощёчину, мысленно поругала себя за слабость — не надо было слушать речи Эдуарда, целоваться с ним, ничего не надо! Дура ты, Алиса! — и негромко сказала:

— Я тоже люблю тебя, Ди.

Отец часто говорил: «Иногда для того, чтобы что-то получилось, достаточно собрать нужных людей в правильном месте».

Именно эту формулу Эдуард собирался использовать, чтобы Алиса узнала правду. С небольшой корректировкой, разумеется, — всё-таки «нужных людей» следовало подтолкнуть, потому что иначе они могли и промолчать. Не факт, конечно, — с учётом характера мероприятия и участников, кто-нибудь способен проговориться. Но Эдуарду хотелось гарантий.

Владелицу агентства, в котором работала Диана, звали Клавдией Мордвиновой — и это имя поначалу сложно ассоциировалась с характером тех услуг, что она продвигала. Но только поначалу.

Клавдия была умной и дальновидной тёткой — поэтому официально она являлась владелицей модельного агентства. Договоры заключались с каждым клиентом, да и с девочками тоже — и в этих договорах не было ни слова про эскорт, тем более про интим. Проблем с законом Клавдия не желала, поэтому сразу говорила: всё, что касается личного, обговаривается отдельно, без участия агентства. Они предоставляют клиентам каталог «моделей», девчонкам дают бесплатное медицинское обслуживание и страховку, всё по договору, официально. Агентство получало комиссию за содействие, которую Эдуард исправно платил каждый месяц, в прочие отношения между клиентом и работником никто не вмешивался. Эдуард прекрасно знал, что были среди клиентов Клавдии и богатые одинокие женщины, которые покупали себе молодых парней в сопровождение, и не всем были нужны интимные услуги. Одну такую классическую бизнесвумен Эдуард даже знал — она, будучи очень обеспеченной владелицей сети салонов красоты, встречалась с мужчиной, известным московским хирургом, который наотрез отказывался ходить с ней на «бесполезные мероприятия», одной появляться не хотелось — вот и брала в сопровождение ребят из эскорта.

Выслушав просьбу Эдуарда, Клавдия задумчиво прищурилась.

— Эд, ты знаешь, я тебя уважаю, — произнесла женщина с осторожной улыбкой. — Да и за мной всё ещё тянется старый должок… Но я не люблю делать что-то, не понимая цели.

Эдуард согласно кивнул — что ж, справедливо. Он и не ожидал, что Клавдия оставит его без единого вопроса, даже несмотря на то, что когда-то давно он помог ей утихомирить одного буйного клиента непосредственно в офисе, а после ещё и замять это дело, чтобы агентство не полоскали в прессе.

Эдуард окинул быстрым взглядом женскую фигуру, застывшую в кресле с прямой спиной, и постарался расслабленно улыбнуться — чувствовал, что собеседница опасается неприятностей.

Клавдия была красивой женщиной, несмотря на возраст — ей давно стукнуло пятьдесят, скорее всего, даже скоро будет шестьдесят. Но выглядела она лет на сорок пять — короткие светлые волосы аккуратно обрамляли изящный овал лица, и пусть щёки были слегка дряблыми, но в целом почти ничего не обвисло. Хорошие ровные зубы, ненавязчиво подведённые зелёные глаза, точёные руки, высокая грудь, как у молодой девушки, — Эдуард был уверен, что некоторые клиенты предпочли бы опытную Клавдию, а не девочек из её каталогов.

Но она не продавалась.

— Алиса думает, будто Диана — моя девушка. Настоящая девушка.

— Скажи ей правду сам, — с холодком парировала Клавдия. — Что тебе мешает?

— Знание о том, что делали с гонцом, принёсшим дурную весть.

Клавдия рассмеялась.

— Что ж, принято. Хотя мне кажется, что они всё равно догадаются. Обе. И Диана… Несмотря на то, что она забрала свою анкету, я тешу себя надеждой вернуть девочку.

Другому человеку Эдуард предложил бы компенсировать потерю — но не Клавдии. Эта не поймёт.

— Диана больше не хочет, и вряд ли её решение можно изменить. Так что ты ничем не рискуешь.

— Хм, — усмехнулась сидящая напротив женщина, и в её зелёных глазах появилось ехидство. — Неужели ты настолько влюбился, Эд? Я столько лет подбирала тебе лучших девочек, ко всем ты оставался равнодушен. И тут вдруг озвучиваешь мне подобную просьбу… Удивительно.

— Ничего удивительного. Это месть от мироздания.

Клавдия фыркнула.

— Да, мироздание любит пошутить… Но, мой дорогой, я не уверена, что ты получишь нужный эффект. Твоя избранница не хочет связываться с тобой из-за чувств её сестры. Чувства после разговора со мной никуда не денутся. Ты только расстроишь обеих девочек, и всё. Послушай мудрую женщину и выбери иной путь.

— Какой? — Эдуард развёл руками. — Могу украсть и держать взаперти, пока не согласится. Пойдёт? Говорят, про такое даже любовные романы пишут, с обязательным хеппи-эндом.

— Пишут, — кивнула Клавдия с усмешкой. — И читают. Но все при этом понимают, что это всего лишь глупые сказочки. Человек не может любить того, кто ограничил его свободу. Что ж… — Женщина побарабанила пальцами по столу. — Так и быть: я выполню твою просьбу. Но в успехе лично для тебя я, мягко говоря, сомневаюсь.

— Я разберусь с последствиями, — уверил Клавдию Эдуард и поймал её полный скептицизма взгляд.

Он понимал, что первоначально Алиса обозлится. Будет ругаться, шипеть, отказывать. Но… так же, как зёрна, посеянные в землю, всходят не сразу, — так и эта информация даст со временем свои плоды.

Нужно будет только удобрять землю.

Краткий рассказ Макса про «свидание» с Дианой и Алисой Эдуард выслушал с довольной улыбкой. Клюнула рыбка! Впрочем, он Диану не осуждал — любая бы клюнула, если её так обхаживать. Возможно, даже Алиса…

— А симпатичная у Ди сестра, — кольнул его Карелин, и Эдуард засмеялся. Но поперхнулся смехом, когда Макс продолжил: — Честно, если бы не твоя просьба, я бы предпочёл ухаживать за ней.

— Это ещё почему? — удивился Эдуард. — Ты же любишь, чтобы…

— Люблю, да. Но, знаешь, иногда одно и то же надоедает. Диана красивая, но вокруг меня все красивые. Твоя Алиса вполне миленькая, не идеальная, но очень даже харизматичная. В общем, я тебя понимаю. — Послушав тишину в трубке, Карелин хмыкнул. — Да не волнуйся, я тебе не конкурент. Кроме моего желания, знаешь, нужно ещё и расположение девушки, а у неё на уме явно не я. Она поначалу смотрела с интересом, но потом сразу отпустила ситуацию, а уж когда я ей про совесть упомянул… В общем, плакали мои шансы.

— Что ты там такое про совесть сказал?

Выслушав объяснение Карелина и хорошенько посмеявшись над ним, Эдуард положил трубку — чтобы сразу после этого привычно прослушать разговор Дианы и Алисы, в очередной раз восхититься тем, как ловко эта стрекоза манипулирует чувствами сестры, а затем набрать номер Дианы.

— Да, Эдуард, — нежно сказала она, сразу же подняв трубку. И добавила с придыханием: — Я так соскучилась!

— В пятницу вечером состоится показ мод у Лилит, — произнёс Эдуард, не поздоровавшись. — Мы с тобой идём. И Алису пригласи.

— А-а-а… — протянула Диана обескураженно. — Зачем Алису?

— Чтобы тебе не было скучно. У меня там есть кое-какие дела, я не всегда смогу быть рядом, да и уедем по отдельности. Кроме того, Макс тоже туда идёт, и если ты не возьмёшь с собой Алису, его присутствие рядом будет выглядеть неоднозначно.

— Эд, я… — кажется, Диана испугалась, что её могут обвинить в неверности, и Эдуард поспешил сказать:

— Если тебя что-то смущает, можешь пригласить не только Алису, но всю свою семью. Уверен, Еве понравится. Тем более что на этот раз у Лилит отдельная часть показа будет посвящена детской одежде.

Его сестра увлекалась моделированием с детства — изучала историю костюма, шила на кукол, переделывала старые вещи. Монетизировать это увлечение решила недавно, и неплохо пошло — хотя, конечно, не будь у неё денег и связей, вряд ли Лилит кто-нибудь заметил бы. Сам Эдуард понятия не имел, насколько успешна его сестра как модельер, — он не настолько разбирался в одежде. Главное, чтобы сидело хорошо, а всё остальное — дело вкуса. Лилит пыталась как-то объяснить ему, в чём особенность каждой коллекции, почему одних модельеров ценят больше, чем других, — но Эдуард ту лекцию уже плохо помнил.

— Да, — оживилась Диана, — приглашу всех. И… Лилит… ты нас познакомишь?

— Если у неё будет минутка — да.

В этом Эдуард не соврал. Его сестра обычно во время показов не сидела в зале, а находилась за сценой, следила за порядком. Она выходила лишь в конце — на поклон, ну и потом какое-то время проводила с гостями за фуршетом.

Но, даже если Лилит подойдёт к Эдуарду, вряд ли она обратит особое внимание на Диану. Сестра прекрасно знала, откуда он берёт спутниц, и относилась к ним соответствующе — как к мебели, с которой разговаривают только сумасшедшие.

— Хорошо, — отозвалась Диана с воодушевлением. — Тогда… до пятницы?

— Да. До пятницы.

Когда Диана днём в четверг озвучила мне приглашение Эдуарда, я сначала обалдела, а потом подумала: может, это оно самое и есть? Ну, то, о чём он говорил?

Если так, то нужно сделать всё, чтобы ни Ева, ни родители на это мероприятие не попали. Ни к чему им подобные стрессы. Уж не знаю, что Эдуард там собирается демонстрировать, но точно уверена, что чем меньше свидетелей будет — тем лучше.

— М-м-м… — протянула я, почесав в затылке. — А ты уверена, что я тебе нужна?

— Ты мне всегда нужна, — ответила Диана с нежностью. — И я буду рада, если ты меня поддержишь. Всё-таки это показ сестры Эдуарда…

О-о-о, показ Лилит Акопян! Хотя нет: она уже много лет как не Акопян, а… Какая же у неё теперь фамилия? Эдуард говорил, но я забыла.

— Ладно, — согласилась я. — Я работаю в первую смену, поэтому смогу прийти. Но Еву и родителей давай всё-таки оставим дома. Это действо запланировано на вечер, а Еве надо укладываться не позже девяти.

— Можно уйти сразу после показа, тогда…

— Ну, галопом по Европам — это как-то безрадостно. Да и всё равно получится, что я уйду, а ты останешься. Так что я одна пойду. А пригласительный где взять?

— Ой, я что-то у Эдуарда не уточнила… — Голос Дианы задрожал от волнения, но вовсе не от мыслей о пригласительных: — Алис, там ещё Максим будет… вроде как…

— Ага, — я понимающе улыбнулась. — Ясно-понятно. Но если ты предлагаешь мне составить ему компанию, то тут я точно пас. Его ты интересуешь.

— Нет, я не предлагаю, — Диана засмеялась. — Я просто упомянула. Он же на Эда работает много лет, они дружат. Кстати, удивительно, но, по словам Эдуарда, дом у Макса гораздо круче, чем у него…

— Из меня, конечно, бизнесмен так себе, — фыркнула я, — но, мне кажется, разгадка тут проста: Эдуард вкладывает в бизнес, а Макс тратит. Кроме того, у него доход может быть не только от работы. Какие-нибудь акции, облигации… Короче говоря, целых два богатых жениха у тебя. Осталось решить, кто из них перспективнее. И судя по тому, на чьей яхте ты уже каталась…

— Да ну тебя, Алис, — фыркнула Алиса. — Вот что я ещё хотела сказать… По поводу одежды…

— Только не говори мне, что я вновь должна одеться как монашка!

— Нет, конечно. Просто я тут подумала… Если ты сегодня уже отработала и вечер у тебя свободен, может, прошвырнёмся по магазинам? Мне хочется купить себе что-нибудь новенькое. Да и тебе, я думаю, стоит. Всё-таки показ мод…

Я задумалась.

По правде говоря, Диана права. Платья у меня были, но… Показ мод… Где соберутся всякие богатые мешки типа Карелина и Эдуарда… А у меня всё куплено на маркетплейсах по распродаже.

Но зарплата ещё не завтра, поэтому…

— Диан, у меня не то чтобы хорошо с финансами.

— Я спонсирую, — предложила Диана с неловкостью. — Только не возражай! Мне не сложно раз в жизни купить сестре платье.

— Прям раз в жизни! Ты мне много раз покупала платья — и на день рождения, и просто так!

— Ну Алис…

— Ладно, — проворчала я, решив, что всё-таки постараюсь заплатить сама. Не хотелось обворовывать Диану. Не миллионы она получает в своём институте. — Пойдём. Только не в ЦУМ.

— Нет-нет, конечно, — счастливо рассмеялась сестра. — У меня есть идея получше.

Мы с Ди отлично провели время, впрочем, как всегда. Мы никогда не скучали вдвоём. Вот и сейчас вдоволь оттянулись — Диана привела меня в один из своих любимых магазинов, где работала её знакомая, у которой как у сотрудника была большая скидка. Одежда там продавалась дорогая, но в разумных пределах, и с учётом скидки я разжилась очень даже неплохим платьем за сравнительно небольшие деньги. Малахитового оттенка, из гладкой и блестящей ткани, с юбкой до колен и рукавами до локтя, оно мне удивительно шло, оттеняя и цвет кожи, и глаза, и волосы. Декольте там было небольшое, можно сказать, его практически не было, а тонкий поясок на талии отлично подчёркивал фигуру.

— Ты такая прекрасная, Алис! — восхищалась Диана, и я с ней согласилась — действительно, платье было на редкость удачным. Особенно с учётом скидки.

Себе сестра выбрала платье нежно-персикового цвета, тоже с юбкой до колен, но без рукавов — руки оставались открытыми, зато грудь была закрыта до самого горла. Эластичный пояс на талии застёгивался на металлическую пряжку. Выглядело всё это очень дорого и презентабельно — то, что нужно для показа мод.

Но Диану, как выяснилось, устраивало не всё. И дело было не только в туфлях, которые она тоже заставила меня купить — благо в этом чудо-магазине обувь можно было подобрать к любому платью, — но и в наших причёсках.

— Мне-то могут только немножко обработать волосы, чтобы завтра они больше блестели, — вздохнула Диана, глядя на меня в зеркало и слегка хмурясь. — А вот тебе, Алис…

— А мне? — я насторожилась, и не зря.

— Тебе не мешало бы постричься.

— Ох, Ди…

— Ты и сама это знаешь, Алис, да? — голос сестры звучал всё решительнее. — Давно же в салон не ходила. У тебя не причёска сейчас, а просто волосы.

— Я косу хочу отрастить, — нахмурилась я, но Диана была непреклонна.

— Алис, ну давай сходим! Не уверена, что сегодня работает мой мастер, но в этом салоне все девочки рукастые. Ну пожалуйста!

Я в итоге всё-таки сдалась — понимала, что с таким платьем нужна какая-то причёска, а я не слишком умела крутить вавилоны на голове. Простой пучок, хвостики, косички… В общем, я умела причёсывать детей. И максимум, что я способна изобразить завтра, — это заколоть часть волос, чтобы в глаза не лезли.

Салон, о котором говорила Диана, оказался поблизости, в этом же торговом центре, где бродили мы с сестрой. И как только мы вошли внутрь, нас обеих сразу взяли в оборот — я даже опомниться не успела, как была усажена в кресло и молодой деловитый паренёк с модной неровной стрижкой воодушевлённо защёлкал ножницами, превращая меня из обычной девушки в модель.

— Я кардинальных изменений никаких делать не буду, — успокаивал он меня. — Волосы я вам укорочу совсем немного, будут по плечо. Срежу по сути только секущиеся кончики. И цвет сделаю более глубоким, насыщенным. Вам понравится.

Он оказался прав — мне понравилось. Вообще всё понравилось — и полулежать в кресле, когда тебе моют голову, и потом смотреть на преображённую себя. Изменения действительно были небольшими, но всё-таки кардинальными, поскольку я умудрилась благодаря этой новой причёске и более тёмно-каштановому цвету волос слегка помолодеть. Я не сразу поняла почему, но чуть позже сообразила — моё лицо наконец перестало сливаться с волосами, да и сами волосы больше не выглядели слегка припыленными.

— Отлично! — похвалила Диана, когда я повертелась перед ней, хвастаясь новой причёской. Задорно помахала головой — и волосы рассыпались по плечам.

Сама сестра не слишком изменилась — Диану всё-таки было сложно сделать ещё красивее. Мастер просто придал волосам более чёткую форму, увеличив каким-то образом блеск и объём. И, наверное, сестре сделали маску — кожа у неё на лице смотрелась более гладкой и упругой.

Моя радость немного поутихла, когда я увидела сумму в выданном чеке. После трат на платье и туфли, которые в сумме были намного дешевле, мне казалось абсолютным безумием тратить такие деньги на причёски.

— Не напрягайся, Алис, — негромко засмеялась Диана, видимо почувствовав, что я в шоке. — Я заплачу.

— Ди…

— Не спорь. Я ведь тебя сюда затащила. Будь твоя воля — ты бы не пошла.

— Это да.

— Вот видишь. Так что молчи и улыбайся.

Я вздохнула.

— Спасибо, Ди.

— Да не за что, — хмыкнула она, прикладывая к терминалу банковскую карточку. — По сравнению с тем, что ты делаешь для меня, это мелочи.

Совесть внутри беспокойно заворочалась, напоминая о том, что я уже не честна перед Дианой, и я поспешила пошутить, пока это чувство не загрызло меня окончательно:

— А как же мой образ «синего чулка», на котором ты изначально настаивала? Чтобы произвести на Эдуарда, так сказать, благовоспитанное впечатление…

— Боюсь, что уже поздно, — засмеялась Диана, но я услышала в её смехе лёгкую грусть. — Он составил своё впечатление о нас обеих, и теперь его мнение не сдвинуть. Сама не понимаю, почему я ещё надеюсь на что-то… Но пока не могу отказаться от своей мечты.

Совесть клацнула зубами, сжав сердце, и мне стало совсем паршиво.

Но как ей сказать, как?..

— Всё, пойдём, — Диана взяла меня за руку и повела к дивану, где нас дожидались пакеты с платьями и обувью. — Пора.

— Да, — эхом отозвалась я, раздираемая противоречивыми эмоциями. Я и хотела сказать правду, и не хотела. И стыдно было до тошноты.

Когда же это всё закончится?..

Вернувшись в свою съёмную квартиру и положив пакеты с покупками на пол в коридоре, Диана огляделась и вздохнула.

Как же ей надоело жить одной.

Чем больше проходило времени с момента её возвращения в Россию, тем чаще она вспоминала, как раньше, когда она жила с родителями и сестрой, было душевно и весело. Особенно по вечерам, в свободное от учёбы время.

Диана отлично помнила, как любила по ночам убегать из своей комнаты и залезать в Алискину кровать, которая была более широкой, а затем лежать с сестрой под одним одеялом и секретничать, секретничать, секретничать… Обсуждать всё на свете: первый поцелуй с Колей, вредную физичку, которая достала придирками, выпускные экзамены, мечты и планы на будущее.

Честно говоря, Диане по-прежнему не хватало разговоров с сестрой — поэтому она звонила Алисе каждый день. Если поговорить не получалось, Диана чувствовала себя странно. Ей будто бы чего-то не хватало, и заменить это было нечем.

Образ «синего чулка»… Диана грустно улыбнулась, вспомнив эту фразу, которую в шутку обронила Алиса. Да, приводя Эдуарда к ним в дом, она надеялась, что он, увидев её семью, поймёт, что Диана не безнадёжна. И, наверное, она немножко всё-таки опасалась, что Эдуард впечатлится Алисой больше, чем нужно. Поэтому и попросила её быть поскромнее. Но кто же знал, что план не сработает? Ни в одном из пунктов.

Эдуард не изменил мнение о Диане. И заинтересовался Алисой. Почти наверняка заинтересовался — Диана сердцем это чувствовала.

Но она даже не рассматривала для себя вариант не приглашать всё-таки Алису на показ коллекции сестры Эдуарда, как и искусственно занижать её привлекательность. Нет, Диана не позволила бы Алисе прийти на подобное мероприятие абы как, только чтобы смотреться на её фоне принцессой. Глупо это. Да и какой смысл? Эдуард всё равно смотрит на Диану равнодушно, как ни наряжайся.

Кроме того, ей и самой хотелось, чтобы Алиса была красивой. Чтобы они обе были красивыми. И не смотрелись в компании Эдуарда и Макса Карелина «бедными родственницами», а выглядели бы достойно и презентабельно.

Макс…

Диана закусила губу.

Она ничего и никогда не скрывала от Алисы, кроме двух фактов своей биографии, из-за которых опасалась потерять расположение сестры. И сейчас не стала скрывать, поведав Алисе о своих противоречивых чувствах к Карелину.

Это было ужасно, но… где-то в глубине души Диане гораздо сильнее хотелось увидеть на показе не Эдуарда, а Макса. Хотя она вроде бы по-прежнему была влюблена в Эда… Но с ним всё понятно, а Карелин наверняка будет ухаживать… И как он станет это делать в присутствии Эдуарда? Интересно же!

Алиса… она осталась собой. Рассмеялась и сказала шутливо:

— Мне кажется, ты просто упрямишься, Диан. Ну а ещё комплексуешь.

— Комплексую? — удивилась Диана.

— Ага. Ты же хорошая девочка, Эдуарда в этом убеждала. А если ты его оставишь и начнёшь встречаться с Максом — это типа плохой поступок. Непорядочный. Вот ты и упрямишься. Карелин тебя зацепил, но быть хорошей — дороже.

Диана засмеялась, но и задумалась.

А ведь похоже на правду.

Она действительно болезненно не хотела выставить себя гулящей в глазах Эдуарда. А если она настолько быстро переметнётся к Максу, он будет считать её… Впрочем, он и так её считает…

Как правильно поступить?

Забыть свою мечту, признать ошибку и шагнуть навстречу человеку, который в тебе по крайней мере заинтересован, — или подождать ещё?

Диана не знала.

В пятницу мы с Ди договорились, что я заранее приеду к ней домой, там вместе принарядимся, а в назначенное время за нами заедет Эдуард — и мы помчимся на мероприятие. Он этот план одобрил.

Я волновалась. Было бы глупо отрицать этот факт. Хорошо, что мою нервозность было легко объяснить вполне обыкновенными факторами — всё-таки не каждый день тебя приглашают на закрытый показ мод. Да и Диана от меня не отставала — она тоже переживала, я видела. Кто-то другой не заметил бы, потому что внешне это никак не проявлялось, но я слишком хорошо знала свою сестру.

У Дианы были ледяные руки, а когда у неё ледяные руки — значит, она смертельно волнуется.

— Ну чего ты, — говорила я ей уже перед приходом Эдуарда и сжимала её ладони в своих, — не переживай так. Причин никаких нет.

— Не знаю, — вздыхала Диана, почему-то хмурясь. — Плохое предчувствие. Не хочется туда ехать, представляешь? Вчера ещё предвкушала, а сегодня сомневаюсь.

— Поздно, мы уже оделись. Кто меня целый час красил? — пошутила я, и сестра слабо улыбнулась.

А потом Эдуард написал, что подъехал, и мы с Дианой поспешили вниз. В платьях, туфлях на каблуках, красивые, аж глазам больно, вышли из подъезда — и почти сразу увидели Эдуарда. Он припарковал машину на противоположной стороне дороги и стоял рядом с ней, ожидая нас. Как только мы вышли из подъезда, кивнул и махнул рукой, подзывая к себе.

— Отлично выглядите, — сообщил Эдуард, скользнув взглядом по нам обеим. Его лицо осталось непроницаемым, и если бы глаза не задержались на мгновение на моих волосах, я бы могла подумать — не заметил. — Садитесь в машину.

«Эх, ничего не сказал про стрижку», — мысленно вздохнула я и сама подивилась своему идиотизму. Конечно не сказал! При Диане он и не станет, наверное…

— Алис, ты постриглась? — услышала я вдруг сказанный ровным тоном вопрос, и сердце в груди глухо застучало. — Или это причёска такая?

Ага! Не выдержал! И заметил!

— Постриглась, — кивнула я, удобнее располагаясь на заднем сиденье. Щёлкнула ремнём безопасности, и Диана рядом со мной сделала то же самое. Не знаю уж, почему она села сюда, а не к Эдуарду под бок, но я не возражала. — Мы вчера с Дианой в салон ходили. Тебе нравится?

— Да, хорошо получилось, — ответил мужчина, рассматривая меня в зеркале заднего вида. На секунду показалось, что глаза Эдуарда стали теплее, блеснув озорством, но это ощущение быстро исчезло. — Тебе идёт.

— Спасибо.

— А мне? — встряла Диана, грациозно наклоняя голову. По моему мнению, она выглядела как принцесса — а возможно, и сама королева — из сказки, но взгляд Эдуарда, когда он посмотрел на неё, оказался равнодушным.

— И тебе, — произнёс он с холодностью лягушки и начал движение.

По пути Диана пыталась его разговорить, но успехов практически не добилась — Эдуард больше отмалчивался, а если отвечал, то односложно. Он будто о чём-то напряжённо раздумывал, и порой я замечала его испытующий взгляд в зеркале заднего вида. И сама отчего-то начинала сильнее нервничать, чувствуя — эту поездку в компании со мной Эдуард замутил не просто так.

Интересно, Диана тоже это понимает? Или она настолько погрузилась в свои новые чувства к Максу — да, к нему, а вовсе уже не к Эдуарду, — что потеряла способность рассуждать логически?

Только бы с Карелиным не вышло так же, как с Эдуардом или с пресловутым Колей, на которого я периодически злилась, когда вспоминала. Диана его так любила! Да, это было почти детское чувство — всё же ей тогда было семнадцать-восемнадцать лет, — но именно в детстве и юности нас одолевают особенно сильные чувства. И Диана, я уверена, любила бы Колю до сих пор, если бы он тогда не предпочёл другую девушку. Ещё и сказал моей сестре такое, из-за чего она чуть ли не впервые в жизни пожалела о том, что родилась красивой.

«Коля упрекнул меня в том, что я слишком красивая, — рассказала мне тогда Диана, и её тонкое и нежное лицо исказилось от обиды. — Что на меня заглядываются все его друзья, а он ревнует. И что я просто не могу быть верной с такой внешностью, что я обязательно загуляю через какое-то время…»

Я тогда порывалась отправиться к Коле домой и хорошенько отхлестать его по лицу за подобные слова, за то, что обидел мою маленькую сестру. Возможно, я бы так и сделала — но моё присутствие было нужнее Диане, и я осталась. А потом подумала — да хрен бы с этим Колей.

Где и что он сейчас, я не имела понятия. Меня гораздо сильнее волновала Ди, которой с тех пор хронически не везло в любви.

«Шикарно» — этим единственным словом я могу охарактеризовать обстановку того места, куда мы приехали, чтобы посетить показ. Я, к сожалению, не посмотрела, как оно называлось официально, но подозреваю, что это был специальный ресторан для мероприятий. Холл, где все собирались, с гардеробной, которая сейчас пустовала, две двери — одна вела в зал с подиумом, вторая — в банкетный зал, где стояли накрытые столы. Гостей было, наверное, человек сто. Все торжественные, с важными лицами, одетые с иголочки. Некоторые с камерами и микрофонами — видимо, журналисты. И в центре этого хаоса из мелькающих лиц — сама Лилит, прекрасная восточная красавица с блестящими чёрными волосами, в платье закатных цветов: от нежно-розового, переходящего в алый, до темнеющего лиловым у подола.

— Ещё минут десять на общий сбор, и отправимся на показ, — сказала она брату, когда Эдуард подвёл нас с Дианой к Лилит. Мазнула взглядом по мне и Диане, не задержавшись ни на ком, кивнула. — Извини, я пойду. Мне пора за сцену, убедиться, что ничего не перепутали.

— Иди, конечно, — ответил Эдуард, мимолётно коснувшись щеки Лилит поцелуем. — Удачи.

— Спасибо, — она благодарно улыбнулась и ушла, оставив меня разочарованной. Нет, не в ней. В её брате. Невежливо как-то получилось — подвёл, но не представил.

Эдуард будто понял, о чём я думаю, поскольку произнёс, обращаясь к нам с Дианой:

— Я вас познакомлю после показа, сейчас бесполезно, Лиля всё равно не запомнит. Волнуется. Привет, Макс.

Я вздрогнула от неожиданности, когда рядом со мной будто из ниоткуда возник улыбающийся Карелин в костюме.

— Привет, — поздоровался он, окинув Диану довольным взглядом волка, собирающегося пообедать. — Все такие красивые, сил моих нет.

— Особенно ты, — подколол его Эдуард, но Карелин не смутился.

— Я вне конкуренции, — подтвердил он и тут же вовлёк всех в непринуждённый разговор, умудрившись развеселить и разболтать даже молчаливого до этого момента Эдуарда. Я поначалу попыталась проанализировать, как у Макса это получилось, но быстро признала неудачу — слишком естественно он действовал. Я и сама не заметила, как стала оживлённо обсуждать погоду, современную моду, прошлые показы Лилит, на которых не была и ничего не видела, картины на стенах… И десять минут в итоге пролетели как один миг — когда раздался чёткий и громкий звук гонга, а затем мужской голос объявил просьбу всем проходить к подиуму и рассаживаться, я даже вздрогнула. Покосилась на Диану и заметила, что она смотрит не на Эдуарда, а на Макса. Внимательно, вдумчиво и заворожённо. Не знаю почему, но у меня возникла ассоциация с заклинателем змей — Карелин будто просто немного поиграл на дудочке, а Диана уже сделала стойку…

Боже, о чём я думаю?

Однако этот взгляд сестры заметила не только я, Эдуард тоже. Улыбнулся, а потом выразительно посмотрел на меня и кивнул на Диану — вот, мол, смотри. И чего ты переживаешь? Она уже передумала и влюбилась в другого.

Мне хотелось возразить, что ещё не влюбилась, просто очарована, но Карелиным сложно не очароваться, как и Эдуардом. Однако Эдуард всё-таки вёл себя несколько иначе — Макс же выбрал себе имидж добродушного и весёлого человека, с его губ улыбка почти не сходила. А ещё он ненавязчиво флиртовал и ухаживал, что тоже не могло оставить равнодушной ни одну женщину.

— Ой, — вдруг сказала Диана, словно очнувшись. — Я совсем забыла… Эд, как ты думаешь, я успею сбегать в туалет? Начнут, наверное, всё-таки не сразу?..

— Пара минут у тебя есть, — кивнул Эдуард, и тут вмешался Макс:

— Пойдём, я тебя провожу, а то ты заблудишься, — произнёс он, подхватывая мою сестру под руку. — А Эд и Алиса пока места займут.

— Для нас там всё зарезервировано, — усмехнулся Эдуард. — Первый ряд, слева от подиума.

— Хорошо, мы придём, — кивнул Карелин и потащил Диану в сторону. Мы проводили их взглядом, а затем Эдуард взял меня за руку и потянул к двери в зал с подиумом. Я послушно пошла следом, только раз оглянувшись и заметив, что Макс повёл Диану в сторону гардеробной. — Не переживай, Карелин её не обидит, — с иронией добавил Эдуард, видя, куда я кошусь. — Харизматичный он, правда?

— Да, очень, — честно ответила я.

— На моей памяти только одна женщина не поддалась его обаянию, хотя он очень старался.

— Это кто? — оживилась я: стало безумно интересно. По правде говоря, даже меня Макс впечатлял. Не так, как Эдуард, но всё же. — Лилит?

— О нет, — рассмеялся Эдуард. — С Лилей у них как раз был когда-то роман, всё между ними сверкало и искрилось. Но долго он не продлился — оба слишком темпераментные. Отец шутил, что ещё немного — и они вызовут ядерный взрыв. На Макса не обращает внимания моя помощница Наташа.

Желудок совершил сальто, и я не сразу поняла, что ревную. Нет, не Карелина, конечно. Эдуарда!

— Помощница…

— Да. Секретарь, помощница — как угодно. Я брал их на работу практически одновременно лет десять назад. Наташа тогда разводилась, Макс решил, что она захочет выбить клин клином, но у него ничего не вышло. Более того, — Эдуард неожиданно весело рассмеялся, — она ему поставила здоровенный такой фингал под глазом. После чего собрала свои вещи и написала заявление об уходе.

— О-о-о…

Я не знала, что сказать. Макс производил впечатление мужчины, который не полезет к девушке без её желания, но раз ему поставили синяк…

— Я её не уволил, — продолжал Эдуард. — Наташа слишком хорошо выполняла свою работу, это было бы глупо. Пообещал ей, что Карелин больше не приблизится, с Макса тоже содрал слово, что Наташа для него табу. Всё, собственно. С тех пор у них вооружённый нейтралитет и взаимная неприязнь.

— Может, это не неприязнь, а что-нибудь другое? — улыбнулась я. Ревность растворялась, уходила, как вода сквозь песок, — я чувствовала, что она напрасна.

— Может, — усмехнулся Эдуард, и его взгляд наполнился лукавством. — И даже скорее всего. Но я не вмешиваюсь. Эти ритуальные пляски у них уже десять лет продолжаются, нравится так жить — бога ради. Не моё дело.

Мы прошли в зал, сели на места, указанные в пригласительных билетах — они были у Эдуарда в электронном виде, — и принялись ждать начала показа. Народ рядом постепенно рассаживался, и в какой-то момент я заметила, что с противоположной стороны, чуть ближе к выходу, чем сидели мы, на стуле располагается…

— Эд, это?.. — выдохнула я, пытаясь незаметно показать Эдуарду, кого увидела, но он заметил и сам.

— Конечно, это мой брат Давид, — кивнул мужчина невозмутимо. — А ты думала, его не будет? Лилит обычно зовёт всю семью, но не все могут прийти. В этот раз вот нет родителей и её мужа. А Давид, значит, не занят. А что ты всполошилась? В этом нет ничего необычного.

Ничего необычного? Ну не знаю. Если бы я была на месте Лилит, вряд ли я бы захотела…

— Если ты думаешь, что Лилит очень хочет его видеть, то ошибаешься, Алис, — продолжал Эдуард, ниже наклоняясь к моему уху — будто опасался, что кто-то услышит. — Отношения у них не слишком хорошие. Но для Лилит это дань вежливости — приглашение для всех членов семьи. И кстати, чаще всего Давид не приходит.

В этот момент в зале заиграла торжественная и мелодичная музыка, и Эдуард замолчал. Я с тревогой огляделась — где же Диана? — и заметила, что они с Максом как раз пробираются к нам от выхода.

Успели всё-таки!

Мгновение, когда Карелин оказался в их компании, стало для Дианы откровением.

Раньше, если не считать день знакомства, она видела Макса отдельно от Эдуарда, но сейчас они оказались рядом — и, вопреки недавнему сильному чувству к Эдуарду, взгляд Дианы возвращался к улыбке Макса словно сам собой.

Именно на него, а вовсе не на Эдуарда, ей теперь хотелось смотреть, и это вызывало замешательство.

Она решила на секунду забежать в туалет, умыться прохладной водой — уж слишком горели щёки, — и не ожидала, что Карелин пойдёт её провожать. Перед Эдуардом, демонстративно! Диана и сама нашла бы туалет…

— Не сверкай взглядом, — хмыкнул Макс, шагая под руку с Дианой к гардеробной, рядом с которой и находились две заветные двери. — Может, я тоже писать хочу?

Она рассмеялась — невозможный человек!

— А что? Не могу хотеть?

— Можешь-можешь, — пробурчала Диана и слегка прикрыла глаза, ощутив ладонь Карелина на своей спине.

Он провёл вдоль позвоночника, вызвав целый рой мурашек, а затем со смехом подтолкнул девушку к нужной двери.

— Иди. Только не задерживайся, а то опоздаем.

Не опоздали. Точнее, чуть было не опоздали — когда они с Максом вошли в зал, показ как раз стартовал, но на сцене ещё никого не было. Только музыка играла.

А потом началось волшебство.

Диана ни разу не была на показах. Ни в Англии, ни в России — нигде. Она интересовалась модой, смотрела подобные мероприятия онлайн, но никогда не посещала. Теперь она понимала, что на экране всё-таки совсем не то, и на показах надо присутствовать лично. Видеть, как переливаются ткани в свете софитов, слышать цокот каблучков моделей, замечать реакцию людей в зале. Всё это создавало неповторимую атмосферу, которую хотелось продлить как можно дольше.

Показ состоял из трёх отделений. В первом демонстрировали верхнюю одежду на разные сезоны — зимние пальто, осенние плащи, летние ветровки. В создании каждого предмета одежды сестра Эдуарда использовала… джинсовую ткань. Да-да, даже в зимних куртках и пальто, что смотрелось чудаковато, но круто. Кожа и кожзам, мех, вставки изо льна или хлопка — много материалов мелькало перед глазами Дианы, но основой для каждого изделия всё-таки была джинса. Да и сам показ назывался, как выяснилось, «В стиле jeans», но Диана обнаружила это уже после того, как вдоволь насмотрелась на необычные куртки и плащи.

Во втором отделении демонстрировалась обычная одежда для помещений — брюки, блузки, платья. Тоже с использованием джинсы. В конце показали даже парочку купальников из этой ткани, что вызвало в зале восторженные овации. Во время аплодисментов Диана покосилась на Алису, которая сидела через два стула от неё — рядом с Дианой находился Макс, следом Эдуард и уже потом Алиса, — и заметила, что сестра тоже смотрит на подиум с удовольствием и интересом. Пару раз она что-то говорила Эдуарду, и он улыбался, что должно было вызывать в Диане волну ревности — но ничего подобного она не ощущала. Максимум была лёгкая досада, что ей вновь предпочли другую девушку…

Третье отделение оказалось самым душевным, так как оно было детским. И на сцену наряду с мальчишками и девчонками подросткового возраста выходили дети лет четырёх-пяти. Кто-то замирал со стеснительной улыбкой и лишь после подбадривающих выкриков шёл вперёд, кто-то, наоборот, задирал нос и маршировал к краю подиума, строя из себя важную персону. В любом случае каждый выход сопровождался бешеными овациями, улюлюканьем и криками: «Молодцы! Молодцы! Молодцы!»

В конце показа вышла сестра Эдуарда в том же платье и под оглушительные аплодисменты пригласила на подиум остальных моделей, которые тут же выстроились рядом и за ней. Отдельно и с большой гордостью Лилит представила свою старшую дочь, которая оказалась среди моделей-детей, — семилетнюю Зару.

После толпа приглашённых хлынула в банкетный зал, где был организован фуршет. Садиться не приглашали, хотя стулья при желании можно было найти в углу помещения, но в основном все ели и пили стоя и разговаривали, разбившись на небольшие группы.

Лилит подошла к Эдуарду сразу же, с радостной улыбкой спросила у него, как ему показ, выслушала сдержанные комплименты и уже собиралась уходить, когда он произнёс:

— Лиль, познакомься. Макса ты знаешь, а это наши спутницы — Диана и Алиса.

Диана на мгновение сжалась, увидев, как брови девушки слегка приподнялись, а затем Лилит наконец обратила внимание на них с Алисой. Полноценное внимание, а не как раньше, когда она просто скользила по ним взглядом.

— Я думала, это девушки Клавдии, — произнесла сестра Эдуарда с иронией, кивнув Диане и Алисе. — Кстати, она тоже здесь, — обратилась Лилит к брату, и Диана похолодела. — Впрочем, как и всегда. Ни одного модного показа не пропускает, как обычно.

— Да, Клавдия любит такие зрелища, — хмыкнул Эдуард. — Да ты и сама знаешь, что здесь она находит клиентов. И не только клиентов.

— Вон, кстати, она к нам идёт, — Лилит кивнула куда-то в сторону, и Диане моментально захотелось в туалет, но теперь уже не только умыть лицо.

Клавдия здесь! Нет, если бы здесь не было Алисы, то ничего страшного. Но сестра…

Хотя Клавдия — тётка умная, она никогда и никого не подставляла, поэтому, наверное, волноваться нет смысла?..

— Добрый вечер, — поздоровалась её бывшая начальница, встав рядом с Карелиным. И тут же обрушила на Лилит целый ворох впечатлений о показе.

Пока Клавдия говорила, Диане постепенно становилось легче. Действительно, чего она так напряглась? Много раз ведь встречала Клавдию на разных мероприятиях, просто раньше поблизости не было Алисы. Но бывшая начальница не говорила ничего лишнего…

— Прости меня, Ди, я пойду, — засмеялась Лилит, останавливая восторги собеседницы. — Мне нужно уважить и других гостей.

«Ди». Стало смешно. Значит, коротко Клавдию зовут так же, как Диану. Имя у неё простецкое, а сокращение то же.

— Конечно-конечно, иди, дорогая, — закивала Клавдия, и когда сестра Эдуарда отошла, наконец обратила внимание на остальных. Улыбнулась мужчинам, ненадолго задержала полный вежливого интереса взгляд на Алисе и только после этого посмотрела на Диану.

— Рада тебя видеть, Диана, — произнесла Клавдия ласково. — Как дела? Я не видела тебя с тех пор, как ты стала работать на Эдуарда.

Диана почувствовала себя так, словно у неё над головой зажглась красная лампочка и завыла сирена.

— Всё хорошо, Клавдия, — ответила она тем не менее ровно, про себя надеясь, что Клавдия вот-вот уйдёт. А лучше её вообще увести самой! Срочно! — Вот думаю попробовать ту клубнику в шоколаде. Не хотите со мной?

— У меня аллергия на клубнику, — ответила Клавдия вежливо, и тут вмешался Карелин.

— Зато у меня нет никакой аллергии, — сказал он, подхватывая Диану под локоть. — Пойдём. Там, кстати, не только клубника, но и другие фрукты есть. Мне больше всего манго в шоколаде нравится…

И не успела Диана опомниться, как Макс увёл её прочь от Алисы и Эдуарда, оставляя обоих в обществе женщины, которая знала о ней слишком много того, чего не знала сестра.

Происходило что-то странное.

Что-то, чему у меня не было названия.

Первую странность я уловила, услышав от Лилит: «Я думала, это девушки Клавдии», — и моментально вспомнила, как читала про Эдуарда, что он появляется на публике лишь с эскортницами. На Лилит я не обиделась, но зарубку в уме сделала — раз она привыкла не замечать девушек Эдуарда, значит, это правда.

А потом подошла Клавдия… и поздоровалась с Дианой как со старой знакомой.

Ещё и сказала: «Я не видела тебя с тех пор, как ты стала работать на Эдуарда».

Не «встречаться» — «работать».

В моей голове что-то щёлкало и шипело, будто сломался какой-то механизм. Дышать было трудно и больно, перед глазами стояла пелена…

Я почти не слышала, о чём тихо переговаривались Клавдия и Эдуард — кажется, обсуждали какого-то общего знакомого, — потому что лихорадочно пыталась переварить то неожиданное, что свалилось на меня, скорее всего, по милости самого Эдуарда.

Или это случайность? Она сама подошла, сама уронила пару фраз, которые способны навести на определённые мысли…

— Прошу прощения, — перебила я неспешную беседу Эдуарда и Клавдии, — а откуда вы знаете мою сестру?

— Диана — ваша сестра? — женщина понимающе улыбнулась и потянулась к своей крошечной ярко-алой сумочке, что висела у неё на боку. — Что ж… Я думаю, вы и сами поймёте.

Она протянула мне карточку.

Точнее, визитку.

Золотого цвета, с белыми буквами.

«Фрейя» — гласила надпись с одной стороны. На другой стороне был напечатан QR-код.

— Эд, я пойду, — произнесла Клавдия негромко, пока я с тупым выражением лица рассматривала карточку. — Не буду мешать.

— Да, конечно. Хорошего вечера, — отозвался Эдуард.

Зашелестело женское платье — Клавдия действительно ушла. И сразу после этого Эдуард произнёс, сжав мои ладони в своих руках, чтобы заставить посмотреть на себя:

— Убери карточку, Алис. Ни к чему нервировать Диану. Дома посмотришь.

— Фрейя — скандинавская богиня любви, — отозвалась я, почти не слыша, не различая его просьбу. — Слишком благородное название для…

— Ну какое уж есть, — усмехнулся Эдуард. Торжества на его лице я не заметила, как и просто удовлетворения — лишь беспокойство. И тем не менее поинтересовалась, с трудом вытолкнув из горла вопрос:

— Это ведь ты? Ты, да? Специально…

— Если тебе будет легче, обвиняй меня, — передёрнул плечами Эдуард. — Это проще, чем сердиться на Диану, которая много лет тебе врала.

— Много… — я поперхнулась.

Как это — много?!

Диана вернулась из Англии год назад.

Или она и в Англии тоже?!

О-о-о, боже мой!

Видимо, я так побледнела, что Эдуард окончательно встревожился — он сильнее стиснул мои руки и потащил куда-то в сторону.

— Всё, Алис, уходим отсюда. Диану до дома Карелин довезёт, я с ним договорился.

— Не сомневаюсь, — огрызнулся я. — Ты со всеми договорился!

— Не отрицаю. И можешь злиться. Можешь даже ударить меня.

— Только со мной у тебя никак не получается договориться, — продолжала я язвительно, тем не менее двигаясь к выходу следом за Эдуардом. — Никак я не поддаюсь!

— Я и не собираюсь с тобой договариваться, — спокойно отозвался этот гад, одной рукой открыл дверь, ведущую на улицу, и второй — вытолкнул меня наружу. Я смяла в ладони проклятую визитку и раздражённо отбросила её в сторону. Эдуард проводил полёт блестящей картонки укоризненным взглядом и продолжил: — Договоры — это не про любовь, Алис. А я хочу любить тебя. Просто любить. Без всяких договоров.

В глазах защипало, и я сжала зубы, чтобы не разрыдаться.

Проклятье!

Диана, ну как же так…

В машине Эдуарда я какое-то время молчала, просто глядя на дорогу. Серо-чёрный в свете фонарей асфальт, огни вечернего города, тёплый воздух из открытого окна — всё это постепенно успокаивало мои скачущие мысли, убаюкивало, заставляло по кусочку собирать пазл, о существовании которого я даже не подозревала.

Значит, эскорт.

Договор.

Вот о чём всё время упоминал Эдуард, когда говорил, что не может сказать мне всего. Но я так упрямилась, так беспокоилась за Диану, что он решил раскрыть правду.

Решил показать, что она для него — «девушка по договору». И он для неё — не любимый человек, а работодатель.

Значит, по его мнению, никакого предательства не будет.

Ну, по крайней мере, именно так работала его логика.

Но у меня была своя…

— Считаешь себя лучше Дианы? — это был мой первый вопрос, который я даже не задала — я кинула его, словно булыжник прямиком в голову.

Я хотела, чтобы Эдуард понял, до какой степени я презирала его в этот момент.

— Нет, — ответил он неожиданное. И тяжело вздохнул. — Я не мыслил такими категориями. И знал, что рискую. Но иначе ты так и пребывала бы в уверенности, что я действительно встречался с Дианой.

— А ты и встречался, — съязвила я. — Просто по договору. И чувства у неё к тебе всё равно есть.

— Да, ситуация неоднозначная, согласен. — Ничем его было не пробить, не взбесить! — Но поставь себя на моё место. Я пользуюсь услугами, которые предоставляет Клавдия, много лет. И я этого не стесняюсь, потому что никого не заставляю. Есть продавец, есть покупатель, есть договор. Но тут я наконец встречаю девушку, которая мне больше чем нравится, я хочу с ней встречаться по-настоящему — но её смущает тот факт, что у меня были не отношения с её сестрой, а договор. Договор, который я, кстати, разорву в ближайшее время.

Я вздрогнула и зажмурилась.

Боже, во что я умудрилась вступить!

— Ты считал, что мне будет легче, если я узнаю? Это абсурд.

— Нет, я знал, что тебе будет больно и неприятно, — тут же откликнулся Эдуард, покачав головой, и посмотрел на меня с таким сочувствием, что мне немедленно захотелось его треснуть. — И я понимаю, что ты, скорее всего, сейчас все бочки покатишь на меня. Диану оправдаешь, она же твоя бедная маленькая сестрёнка, не ведала, что творила. А я виноват, просто потому что мне надоело терпеть её ложь тебе. Надоело изворачиваться, чтобы ты ни в коем случае не заподозрила в Диане не такую невинную овечку, какой она всегда хотела казаться. Надоело, что ты считаешь её безумно влюблённой в меня.

— Одно другому не мешает, Эд, — вздохнула я устало. — Более того, мне кажется, что нынешняя ситуация для Дианы даже более ужасная… И становится ещё понятнее, зачем она решила привести тебя в наш дом… А вот зачем ты пришёл?

— Видимо, чтобы встретить тебя, — ответил Эдуард так обезоруживающе просто, что я вновь задохнулась, не в силах ни дышать, ни говорить, ни двигаться.

Мы какое-то время ехали молча… а затем я спросила:

— И чего ты теперь от меня хочешь? Чтобы я с радостью бросилась тебе в объятия, так, что ли?

— Вряд ли это возможно, — иронично хмыкнул Эдуард. — Нет, Алис, я думаю, ты будешь злиться на меня гораздо сильнее, чем на Диану. Ты привыкла её оправдывать. Она для тебя родная. Именно она, а не я. Так что… я буду ждать, когда ты хорошенько переваришь поступившую информацию и поймёшь, что не стоит жертвовать собой ради сестры, которая считала возможной подобную ложь. И манипулировала твоими сестринскими чувствами, чтобы ты её, бедняжку, пожалела. И помогла ей выйти за меня замуж.

Я вновь молчала, не зная, что сказать.

Мне, с одной стороны, привычно хотелось защитить Диану, но с другой — совсем не было на это сил. Да и зачем её защищать перед Эдуардом? Она ему на фиг не нужна.

Теперь даже понятно почему.

Но как я буду с ним встречаться, если он презирает мою сестру?

Сестру, которую я люблю, несмотря ни на что. И всегда буду любить, пусть она совершит хоть миллион разных ошибок…

— Пожалуйста, не трогай меня какое-то время, — сказала я, когда Эдуард припарковал свою машину возле моего дома. — Иначе я за себя не ручаюсь. Очень хочется тебя придушить.

— Договорились, — кивнул Эдуард, и на его губах мелькнула печальная усмешка. — Но на слишком долгий срок не рассчитывай, Алис. Я не хочу без тебя.

«Ага, ты настолько не хочешь без меня, что решил ради своих хотелок растоптать в моих глазах Диану», — чуть не огрызнулась я, но в последний момент захлопнула рот, клацнув зубами.

Нет уж, хватит ходить по кругу, да и обсуждать сестру с Эдуардом тоже хватит.

Нужно поговорить с ней самой.

Она не почувствовала вкуса ни шоколада, ни клубники. Макс подсовывал ещё что-то, кажется, то самое манго — но и к нему Диана осталась равнодушной. Словно вату жевала.

Она даже почти не слышала, что говорил Карелин, — всё время пыталась рассмотреть, что происходит позади, но Макс словно специально перегородил ей дорогу. И фыркнул насмешливо, когда Диана попыталась вернуться обратно:

— Да перестань ты нервничать. Ты вроде бы знаешь свою сестру лучше меня, разве нет? Почему ты думаешь, что она впечатлится информацией, которую выдала Клавдия?

Диана посмотрела на Макса невидящими глазами — перед ними всё расплывалось, будто она сейчас заплачет. Впрочем, может действительно заплачет?..

Диана глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться, и медленно произнесла:

— Она впечатлится, Макс. Она же не знает…

— Неприятно, согласен. Но тут и без гадалки понятно, что ты скрывала эту информацию только потому, что боялась осуждения и не хотела беспокоить. Ты думаешь, Алиса на тебя смертельно обидится, что ли? Глупости.

Как объяснить?

Особенно если говорить сложно — горло словно железной рукой схватывает.

— Не обидится, — почти прошептала Диана. — И не отвернётся, конечно. Просто…

— Просто ты для Алисы — идеал, — произнёс Карелин то ли насмешливо, то ли сочувственно. — А тут такой косяк. Не хочется сходить с пьедестала.

Звучало грубовато, но от истины было недалеко.

— Я боюсь потерять её уважение, — ответила Диана негромко. — Легко уважать девушку, которая училась в Англии, вернулась и нашла себе работу в секретном институте. Одно дело — учёный, и совсем другое…

— Посмотри на это с противоположной стороны.

— С какой ещё противоположной? — не поняла Диана, и Карелин пояснил:

— Алиса уважала не тебя, а ту Диану, которую ты для неё придумала. Если сейчас ты поведёшь себя правильно, не станешь больше врать, расскажешь ей всё откровенно, повинишься — сестра тебе только посочувствует. Между вами больше не будет лжи, и всё её уважение будет принадлежать тебе, а не какой-то выдуманной Диане.

«Между вами больше не будет лжи…»

Сердце неприятно кольнуло: всё-таки ложь будет. Одна-единственная. Но говорить об этом Диана не согласилась бы даже под пытками. Неважно, что пять лет прошло и та ситуация давно в прошлом… Она точно знала: Алиса не простит.

— Пойдём, — произнесла Диана, поставив тарелку, на которой ещё оставались кусочки клубники в шоколаде. — Мне нужно вернуться к сестре…

Однако, когда они с Максом обернулись, выяснилось, что в зале нет ни Эдуарда, ни Алисы. Клавдию Диана рассмотрела неподалёку, Лилит тоже разговаривала с группой незнакомых людей, а вот Эдуард и Алиса словно растворились. В туалет ушли или?..

— Готов поспорить, Эд повёз твою сестру домой, — пробормотал Макс, Диана вскинула на него изумлённый взгляд, и он усмехнулся. — К ней домой, не к себе, не испепеляй меня взором горящим. Поехали следом? Или у тебя другие планы?

— Нет-нет! Конечно, чем скорее я поговорю с Алисой, тем лучше.

— Правильное решение, — кивнул Карелин и вновь взял Диану под локоть. — А расцарапать морду Эдуарду ты можешь и потом.

— Нужен он мне больно! — процедила Диана и сама на себя удивилась — Макс же и вовсе расхохотался.

— О как ты заговорила! А утверждала, что любишь. А ведь я тебе объяснял, что это всё ерунда, подростковое.

Спорить Диана не стала — хотя она сама относилась к любви всё-таки иначе. Но сейчас Диана и правда почти ничего не чувствовала к Эдуарду, кроме желания залепить пощёчину. Хотя не факт, что он приложил руку к появлению Клавдии — но мог.

Благодетель!

Ехали в родительскую квартиру почти в полном молчании. У Дианы не было настроения разговаривать даже с Карелиным, кроме того, она обдумывала предстоящий разговор с сестрой. А Макс просто не навязывался, вёл себе автомобиль и, кажется, тоже погрузился в свои мысли, слушая негромкую музыку из динамиков.

— Удачи, — сказал Карелин Диане на прощание, помогая девушке выйти из машины. — Звони мне.

— Когда? — вырвалось у неё, и он засмеялся.

— Когда захочешь.

Диана пришла домой быстрее, чем я думала, но всё-таки ночью — поэтому родители и Ева уже спали. Да, мама тоже спала, а не пила на кухне чай — видимо, устала за рабочую неделю. А может, плохо себя чувствовала — я, зайдя на кухню, заметила приоткрытую аптечку.

Я поставила чайник, и только он вскипел, а я собралась налить себе чаю, как дверь открылась и из тёмного коридора на свет шагнула Диана. С бледно-красным лицом — щёки красные, остальное белое — и по-прежнему в «бальном» платье.

— Ты бы хоть переоделась, — проговорила я ворчливым тоном. — Я чай хочу попить с вареньем. Вдруг запачкаем?

— Отстираю, — выпалила Диана, плотно прикрыла за собой дверь и подошла ко мне.

В её голубых глазах дрожали слёзы, нижняя губа была закушена — в общем, даже если бы я сердилась на сестру, сейчас точно бы разжалобилась.

Но я не сердилась.

— Дурочка ты, — вздохнула я, обняв её. И погладила по напряжённым плечам, из-за чего Диана моментально уткнулась в меня и начала тихонько плакать. — Ты же знаешь, что я всегда за тебя.

— Ну как бы я рассказала, Алис… — прошептала Диана, сама обнимая меня так, что кости затрещали. — У меня язык не поворачивался…

Вот это я теперь отлично понимала. У меня до сих пор язык не поворачивался рассказать сестре про Эдуарда, а это, скажем так, намного проще, чем поведать про работу в эскорте.

— В Англии ты тоже?.. — осторожно поинтересовалась я и почувствовала, как спина Дианы вновь напряглась.

— Да, — ответила она глухо и обречённо. — Сначала училась, но потом… Пойму, если ты будешь меня осуждать, это ведь совсем не то же самое, что в пробирках ковыряться, как ты выражалась.

— Не буду я тебя осуждать, — я отстранилась, чтобы посмотреть Диане в глаза. Заплаканные, несчастные. У-у-у, убить Эдуарда мало! — Ты моя сестра, Ди. И всегда ею останешься, что бы ни натворила.

— Правда? — всхлипнула Диана, опять залилась слезами и кинулась мне на шею, когда я честно сказала:

— Ну конечно правда.

Мы сидели на кухне несколько часов, и Диана тихо и смущённо рассказывала мне о своей настоящей работе. О том, как и почему она начала заниматься этим ещё в Англии, а затем, переехав обратно в Россию, решила продолжать. Потому что проще и приносит намного больше денег.

— Алис, я за год почти накопила на первый взнос, — говорила Диана таким тоном, будто ожидала, что я сразу после этого начну возмущаться. — Понимаешь? Ну где я ещё столько заработаю?

— Да, нигде, — я была вынуждена согласиться. — Результаты впечатляют. Но тебе… не противно?

Она покачала головой и опустила голову, стесняясь смотреть мне в глаза.

— У нас есть возможность отказаться, если клиент не нравится. Никто не заставляет. Не хочешь — будет другой клиент. И разорвать договор может не только он, но и… девушка. — Диане явно не нравилось слово «эскортница». Впрочем, мне тоже. — Правда, придётся заплатить неустойку, поэтому подобное всё-таки редкость.

Я помолчала, грея ладони об чашку с чаем. Уже третью, кажется.

Я достала бы чего-нибудь покрепче, но увы — алкоголь в нашей семье был редкостью, появлялся он только по праздникам, а сейчас до них было ещё далеко.

Диану было жаль. Но мне нужно быть конструктивной — жалостью горю не поможешь.

А горе непременно будет, если то, что я узнала, дойдёт до ушей родителей.

— Мама с папой ведь не знают?

— Нет, конечно, — кивнула Диана. — И если бы не эта ситуация, я не стала бы рассказывать. Прости.

— Понимаю. Но, Ди, я не думаю, что продолжать в том же духе — это хорошая идея. Рано или поздно они узнают. Не от меня, разумеется, — им может попасться какая-нибудь фотография в интернете, например. Удивительно, как ещё до сих пор не попалась, на самом деле.

— Ты не хуже меня знаешь, что ни мама, ни папа не следят за светской хроникой, — покачала головой Диана. — Но не тревожься: Алис, я в любом случае больше не буду этим заниматься. Изначально я перестала из-за… Эдуарда, но теперь и сама не хочу. Хватит, на первый взнос деньги есть, а остальное я заработаю другим трудом.

— Каким?

— Посмотрим, — уклончиво ответила сестра. — В любом случае пора менять свою жизнь. Я сегодня особенно чётко это осознала, когда Клавдия тебе меня сдала. Неприятно, стыдно… не хочу чувствовать больше ничего подобного.

Что ж… пожалуй, идея Эдуарда была не так уж и плоха, и я не зря на неё согласилась. Хоть и по-прежнему хотелось его удавить. Однако, если бы не он с этой подставой, сколько ещё Диана крутилась бы среди эскортниц?

— Кстати… — сестра отвела взгляд, вздохнула, будто раздумывая, говорить мне или нет. В итоге всё-таки произнесла: — Мне кажется, случившееся — дело рук Эдуарда.

Это был подходящий момент, чтобы признаться в собственных грехах. Рассказать о его неурочных визитах, о его желании начать отношения, о том, как он предложил доказать мне, что моя сестра не столь чиста, как я думаю…

Но я промолчала. Потому что Диана и так получила сегодня вечером — до сих пор лицо было белым, а глаза красными. К чему добавлять ей страданий? Ссориться, получить взамен кучу упрёков в предательстве и лицемерии — заслуженных, между прочим, — и зачем?

Я всё равно не буду встречаться с Эдуардом. И его демонстрация того факта, что Диана мне лгала, ничего не изменила.

— Почему ты так думаешь?

— Доказательств у меня, конечно же, нет, — покачала головой Диана. — Просто я знаю, что Клавдия обычно очень осторожна, а тут… Она видела ведь, что кроме меня, Карелина и Эдуарда рядом ещё ты находишься, а с тобой она не знакома. Мало ли? А Клавдия повела себя… непрофессионально. Однако непрофессионализм — это не про неё, по крайней мере, не про ту неё, которую я знаю.

— Она могла просто ошибиться. Обознаться, например. Ну или не подумать, что сильно подставит тебя, — в конце концов, ничего такого страшного она не сказала, Диан, — зачем-то я начала оправдывать Клавдию, а заодно и Эдуарда.

Спустя пару секунд поняла зачем.

Мне всё-таки не хотелось, чтобы Диана догадалась о нас с ним. Не хотелось её тревожить. А если она додумается, что явление Клавдии — заслуга Эдуарда и затеял он это ради меня… Сильно обидится.

— Всё может быть, — кивнула Диана с грустью. — И тем не менее мне кажется — он специально. Он запал на тебя, Алис. А я мешала ему.

Внутри, возле сердца, словно заворочалась скользкая и холодная змея.

Будь это неправдой, наверное, я засмеялась бы, попыталась отшутиться… Но Диана сказала то, что я отлично знала.

И я не понимала, как ответить, чтобы не причинить ей большую боль.

К счастью, сестре и не нужен был мой ответ.

— Алис, пожалуйста… — В голосе Дианы прорезались умоляющие нотки. — Пообещай, что у тебя с ним ничего не будет. Я не выдержу, если после всего… ты начнёшь с ним встречаться…

Змея подняла голову и мерзко зашипела — словно желала вцепиться Диане в горло. Я мысленно снесла змеиную башку копьём, как Георгий Победоносец, не обращая внимания на разливающуюся в груди горечь, и почти бесстрастно проговорила:

— Хорошо. Я обещаю.

Возвращался к себе домой он в плохом настроении.

Понимал, что это было необходимо и всё он сделал правильно. Даже если Алиса сейчас закусит удила и решит, что ни за что и никогда, — ей полезно знать правду, а то смотрит на Диану как на богиню. Пусть обе спустятся с небес на землю уже наконец.

И всё равно было мерзко. Причём настолько, что даже захотелось надраться, как когда-то в юности — сейчас-то Эдуард практически не пил, если не считать пары бокалов по праздникам. Но когда-то всё было — и алкоголь, и много чего ещё… По сути, родители поэтому даже обрадовались, когда Эдуарда забрали в армию. Решили, что там он повзрослеет. Собственно, так и вышло. Хотя какое-то время после возвращения он ещё пошатался, не зная, куда приткнуться. А потом поступил в институт, стал помогать отцу с бизнесом — и некогда оказалось чудить.

— Дурь — она от безделья в основном, — так говорил его отец. — Если заняться нечем, человек начинает маяться и искать себе занятие. Проще всего найти неприятности. Поэтому, Эдуард, надо работать!

«Надо работать» — вечный девиз Арама Акопяна. Собственно, этим Эдуард и занимался последние лет восемнадцать. Но сейчас он был уверен: ничего не поможет избавиться от ощущения чего-то неприятного, отвратительного, тошнотворного. Будто съел что-то испорченное, а теперь страдаешь.

Из-за чего так? Неужели совесть проснулась? Нет, вряд ли — всё-таки Эдуард искренне считал, что поступил верно. Разве же это плохо — открыть правду человеку, которого обманывают?

«Ага, ты ещё Лилит позвони и расскажи, сколько у её мужа было любовниц, — язвительно сказал он самому себе мысленно. — И послушаешь, что она о тебе думает».

Да, Лилит точно не была бы рада узнать правду. И обозлилась бы на Эдуарда ничуть не меньше, чем сейчас Алиса. А возможно, и больше…

Эдуард поморщился и потёр лицо ладонями.

Что же сделать, чтобы стало легче? Напиться не вариант. На работу ехать поздно. Тогда что?

Не найдя больше никакого занятия, Эдуард приехал к себе и отправился гулять с Барсом и Диной. Собак вечером выводила домработница, но погулять они были готовы всегда, даже если речь шла о совсем позднем времени — когда Эдуард вошёл в квартиру, стрелки часов показывали пятнадцать минут второго.

И уже на улице, глядя на то, как Барс и Дина гоняются друг за другом, щёлкая зубами, но не лая — подавать голос Эдуард им запретил, — он осознал, по какой причине ему настолько плохо.

Если правда причиняет человеку боль — стоит ли она того, чтобы её раскрывать? Он сделал Алисе больно — это Эдуард понимал отлично. И если бы ещё эта боль привела к тому результату, которого он хотел достичь…

Но нет. Скорее всего, Клавдия права и ничего у него не получилось.

Достаточно? Нужно сдаться?

Или попробовать что-то другое?..

Эдуард не появлялся несколько дней. Не звонил, не писал. У меня был его телефон, я могла бы и сама написать ему сообщение в стиле «не желаю тебя больше ни видеть, ни слышать», но я отлично понимала, что это лишь спровоцирует его появление. Кроме того, это не было бы правдой на все сто процентов.

Я по нему всё-таки скучала. Несмотря ни на что, я ощущала жгучую тоску в области сердца, словно мне туда бросили горстку перца, и если я начинала думать об Эдуарде, мне быстро становилось тошно и муторно. В какой-то момент я даже пожалела, что пообещала Диане… Но потом одёрнула себя: нет, ни к чему это. Сестра мне важнее всех парней в мире, вместе взятых, а если я начну отношения с Эдуардом, Диана обидится. И ладно ещё если эти отношения будут временными, а если нет? Как они станут общаться друг с другом, как Диана примет своих племянников?.. О боже, Алиса, о чём ты, какие племянники… Совсем с ума сошла!

В понедельник я отправилась на работу в первую смену, и в конце рабочего дня, когда уже собиралась убегать из детского сада, мне пришло сообщение от Дианы.

«Эдуард прислал соглашение о расторжении договора».

Сухо, кратко, официально.

Выдержать тон я не смогла, ответила:

«Да и хрен с ним».

Диана ничего не написала, и через несколько минут, оказавшись на улице, я ей позвонила, решив не полагаться на мессенджер.

— Я не пойму, ты расстроилась? — ворчливо начала я, услышав её слабый голосок. — Повторю — хрен с ним! Забудь и живи дальше.

— Знаешь, это забавно, — с грустью вздохнула Диана. — Я понимаю, что расторжение было вопросом времени. И вроде я даже желала этого… Потому что злилась. Но вот оно пришло — и я понимаю, что мне обидно. И как я терпела это раньше? Я чувствую себя не человеком, а вещью, которую можно просто выбросить, если надоела или сломалась.

«Но ты ведь продавала себя, как вещь!» — подумала я, но вслух не сказала. Диана всё же моя сестра, и мне не хотелось её огорчать. Да и понимает она всё, не дурочка.

Странно было бы ожидать от Эдуарда иного поведения.

— Хрен с ним, — повторила я в третий раз. — Нашла о ком жалеть!

В этот момент я едва не споткнулась, наткнувшись взглядом на человека, о котором сейчас говорила.

Да-да, Эдуард собственной персоной стоял неподалёку от ворот детского сада и, прислонившись боком к корпусу своей идеально чистой машины, смотрел на меня, вопросительно приподняв одну из густых бровей.

На его лице была такая смесь из эмоций, что я буквально прикипела к нему взглядом, открыв рот и почти не вслушиваясь в то, что говорила Диана. Ирония, нетерпение, злость, нежность… а ещё — страх.

Много, много страха.

Усилием воли я заставила себя отвернуться и вслушаться наконец в голос сестры.

— Я всё подписала. Он был щедр, кстати, — квартира, в которой я сейчас живу, оплачена до конца года, и с утра пораньше мне на счёт капнула такая сумма… В общем, с поиском работы я могу не торопиться.

— Но ты и не медли, — произнесла я наставительно. — Зачем впустую деньги проедать? Лучше пусти их на первый взнос.

— Первый взнос — это хорошо, но последующие взносы тоже чем-то надо платить… — задумчиво протянула Диана. — Поэтому я не буду покупать квартиру, пока не найду нормальную работу. А ещё, знаешь… я думаю всё-таки получить высшее образование.

Я едва не скрипнула зубами.

Никак не привыкну, что Диана у нас теперь — не учёный-биолог, закончивший университет в Англии, а девочка со средним образованием. Что с этим делать, я не представляла. Как помочь ей с работой? Будь у Дианы вышка по биологии, я бы что-нибудь придумала. На худой конец всегда можно заняться репетиторством! Но у Дианы за плечами только школа. Не курьером же ей устраиваться?

— Об этом определённо стоит подумать, — сказала я негромко и неожиданно уловила движение неподалёку от себя. Скосила глаза — точно, Эдуард. Ему надоело изображать статую возле собственной машины, решил подойти поближе. А раз так, значит, разговор с Дианой лучше свернуть. — Ди, если хочешь, я к тебе приеду через пару часов? — предложила я. — Рабочий день закончился, время у меня есть…

— Ой, — Диана кашлянула. — Я бы с удовольствием… Но я так расстроилась из-за Эдуарда, что написала Максу.

Я улыбнулась, не зная, радует меня это или огорчает.

Карелину я не доверяла. Но в любом случае он хотя бы сможет отвлечь Диану от её обиды на Эдуарда, кроме того, в отличие от своего шефа, Максу было безразлично, кем работала Диана. А это весомый плюс.

— Что ж… тогда удачи, — отозвалась я, попрощалась с сестрой и нажала «отбой». И только потом повернулась лицом к Эдуарду, который теперь стоял рядом со мной посреди дороги, перегораживая её, и со вздохом поинтересовалась: — Чем обязана?

— Надо поговорить, Алис. Честно говоря, я думал подождать ещё неделю, чтобы ты получше остыла. Но не выдержал. Соскучился.

Я его понимала. Ох, как я его понимала!

И это было плохо.

— Нам не о чем с тобой говорить, — упрямилась я. — Я налево, ты направо, ну и до свидания.

Эдуард поморщился, и в его взгляде мелькнула такая болезненность, что мне отчего-то стало стыдно.

— Пять минут, Алис. Пожалуйста. Никуда не поедем, просто сядем в мою машину и немного пообщаемся.

— Ага, а вдруг ты меня похитишь?

Эдуард посмотрел на меня как на идиотку, и я хмыкнула.

— Ладно, извини, неудачная шутка. Хорошо, пять минут. Но не дольше! Мне домой надо.

— Перебирать фасоль и горох, а потом высаживать в саду сорок розовых кустов?

Я закатила глаза.

— Почему ты воспринимаешь меня Золушкой, чёрт тебя подери?..

— Пойдём, — он кивнул в сторону машины. — И я объясню.

Я точно об этом пожалею. Нет, не так — я уже об этом жалею!

Но отказать Эдуарду я почему-то не могла и не хотела.

Пусть этот раз будет последним, да. Посижу рядом, послушаю его голос, который почти наверняка будет возмущённым.

А потом попрощаюсь… навсегда.

Алиса выглядела уставшей, если не сказать измождённой. Она наверняка плохо спала, как и он сам, и мучилась сомнениями. Хотя его сомнения точно были более безнадёжными, чем у неё.

Хорошо быть человеком с моральными принципами — это Эдуард теперь осознавал чётко, хотя подобная мысль сопровождалась у него ироничной усмешкой. Да, можно было просто поступить по совести и не терзаться оттого, что тебе плохо. Он же, грёбаный эгоист, не мог спокойно отрешиться от своих желаний и по-прежнему не желал сдаваться. Ни в какую не желал!

Хотя уже потихоньку начинал понимать, что все его уловки безнадёжно проигрывали перед моральными качествами Алисы. Перед её преданностью сестре, незлобивостью, способностью прощать и дарить второй шанс. Перед её нежеланием причинять близкому человеку даже малейшее неудобство… и неважно, что это неудобство для неё самой, скорее всего, означало бы личное счастье.

Не могла она, и всё тут.

Эдуарду было обидно и завидно. Обидно, что он, такой умный и хитрый, не смог ничего сделать с обыкновенной человеческой преданностью. И завидно, потому что к нему самому Алиса ничего подобного не испытывала. И, кажется, даже если он расшибётся в лепёшку, она всё равно будет ставить на первое место Диану.

Но сдаваться? Отказаться от девушки — первой в его жизни, которая настолько ему понравилась, была интересна и близка, с которой действительно хотелось быть рядом, создать семью, увидеть общих детей, — нет, Эдуард отчаянно не хотел.

Несмотря на то, что он не преуспел ни по одному из пунктов. Даже в Диане, кажется, Алиса не разочаровалась и продолжала ставить её интересы выше своих.

— Почему ты думаешь, что она этого заслуживает? — спросил Эдуард, когда Алиса забралась на переднее сиденье и сложила руки на груди в защитном жесте, примостив на колени маленькую сумочку, из угла которой выглядывал мобильный телефон.

— Кто?

— Диана. Почему ты думаешь, что она заслуживает подобного самопожертвования? Это, кстати, ответ на твой вопрос. Ты спросила, по какой причине я воспринимаю тебя Золушкой. Я плохо помню сказку, честно говоря, но Золушка вроде бы единственная из всех женщин в семье трудилась изо всех сил, не жалея себя, тогда как остальные как сыр в масле катались. А ведь она была старшей дочерью. Могла бы плюнуть и пойти жаловаться королю, что права наследницы ущемляют.

— Жаловаться королю на короля… — пробормотала Алиса, невесело усмехнувшись — видимо, вспомнила цитату из старого советского фильма.

— Понимаешь, о чём я? — спросил Эдуард, и Алиса, помешкав, кивнула. — Этот персонаж — по сути пример абсолютно тупого самопожертвования. Я понимаю, когда речь идёт о достойных людях или о заколдованных родственниках, как в сказке Андерсена про принцев, которых превратили в лебедей. Но Золушка трудилась на благо злобной мачехи и дурных сестёр, которые этого не заслуживали.

— Ну не надо утрировать, — поморщилась Алиса. — У меня нет ни злобной мачехи, ни дурных сестёр. Мои родители и сами работают как два бессмертных пони — всегда так было, сколько я себя помню. Я вообще на их деньги в основном живу, а своё откладываю. У мамы с папой мечта — сделать ремонт в этой квартире, а для меня купить отдельную. Поэтому я трачу мало и на Золушку уж точно не тяну. И насчёт Дианы… Да, она врала. Но мне странно слышать от тебя упрёки. Разве ты кристально честный человек?

— Обо мне и речи не идёт, — фыркнул Эдуард. — Я с Дианой даже рядом не стоял.

Услышав в его голосе иронию, Алиса покачала головой.

— Ты знаешь, о чём я. Ты пытаешься продавить мысль о том, что я зря жертвую своими чувствами ради комфорта Дианы, которая мне лгала. Я тебя услышала, но останусь при своём мнении.

— Почему? — спросил Эдуард, изо всех сил стараясь не сорваться и не заорать на Алису сейчас. — Объясни мне. Почему ты решила, что Диана достойна счастья, а ты — нет?

— Это манипуляция, Эд, — ответила Алиса серьёзно. — Дело не в счастье. Диана — моя сестра, и это навсегда. А ты… Кто знает, чем закончатся наши отношения, если они будут? Может, тебе через полгода надоест. В конце концов, мы очень разные люди.

— Чем же мы такие разные? Только финансовым положением? Когда мы общались с тобой, Алис, мне, наоборот, казалось, что мы похожи.

— Ну, в разговорах о туризме все люди похожи, — вздохнула Алиса. — Я про другое. Эд, ты вырос, скажем так, с серебряной ложкой во рту. Тебе ничего не приходилось создавать из пустоты, из нуля. Сам же рассказывал, что просто поддерживал бизнес отца, учился у него. Даже маркетплейс, ваш новый проект, — я помню, как ты говорил моему папе, что его тоже начинал твой отец. Ты продолжаешь тот же путь, ты не ищешь свой… Возможно, поэтому и со мной ты так закусился — твои родители поженились почти сразу после знакомства, и у них любовь на всю жизнь. Но не факт, что у нас так будет, понимаешь?

Эдуард, хмурясь, смотрел на Алису.

— Правильно я тебя услышал: ты не хочешь быть со мной, потому что я, по-твоему, недостаточно самостоятельный?

— Да нет же, — она поморщилась, — конечно ты самостоятельный. Взрослый и умный. Я без иронии это говорю, не смотри на меня с таким скептицизмом! Но ты из другого мира. Для тебя, скажем так, бизнес-вложения важнее человека, поэтому ты и не можешь понять до конца, почему я выбираю не тебя, перспективного жениха, а свою врушку-сестру, с которой даже взять-то нечего.

Несмотря на то, что слушать это всё было невообразимо грустно, Эдуард засмеялся.

Сказано, конечно, грубовато… но в целом верно.

— Мой выбор — он из области эфемерного, — Алиса устало потёрла ладонями глаза, под которыми залегли устойчивые тени. — А ты бизнесмен. Бьёшься как рыба об лёд и всё никак понять не можешь — не могут деньги победить там, где главенствуют чувства.

— Ну почему же не могу понять? Я всё-таки именно на твои чувства и пытался воздействовать. Хотел показать, что Диана не идеальна.

— Я и так это знаю, — произнесла Алиса горячо и твёрдо. — Я всегда знала, что моя сестра эгоистична, что ей нравится чувствовать себя самой-самой. Что она тщеславна и любит комфорт. Но тем не менее Диана — моя сестра, какой бы она ни была. И я не хочу обижать её.

Эдуард долго смотрел на Алису, не зная, что ещё сказать. Сейчас, когда она сидела в его машине вот такая — решительная, со сложенными на груди руками, прямая, как спица, и старательно смотрела на дорогу, он любил её сильнее, чем раньше. Но понимал, что это ничего не изменит.

— Значит, ты решила?

— Решила, — кивнула Алиса, и Эдуард заметил, как её губы скорбно поджались.

— Хорошо. Тогда иди.

Она всё-таки посмотрела на него. Прямо, с грустью, а затем, выдохнув, негромко спросила:

— Всё?.. Ты сдался, больше не будешь?

— Нужно уметь проигрывать, — развёл руками Эдуард. — Я умею, поэтому… да. Вот только…

Он подался вперёд и, пока Алиса не успела среагировать, припал к её губам в кратком, но глубоком поцелуе. Думал, что она будет сопротивляться — однако Алиса ответила, подняв руки и вцепившись пальцами в плечи Эдуарда так, что наверняка синяки останутся.

Они целовались несколько минут — с отчаянием утопающих терзали друг друга, и никто не желал размыкать объятия. И когда Эдуард уже хотел плюнуть на всё и заявить Алисе, что он действительно её похищает, она, всхлипнув, всё-таки отстранилась и, заплакав, как обиженная девочка, выпрыгнула из машины.

Он молча проследил взглядом за её тонкой и маленькой фигурой, которая нервно и дёргано вышагивала вдоль забора, горько усмехнулся и завёл автомобиль.

После разговора с Эдуардом я от огорчения заболела. Ничего удивительного — я была настолько расстроена всем случившимся, что сработал тот же механизм, который сломался после истории с Денисом, — и я слегла с температурой, саднящим горлом и ломотой в костях.

Пришлось брать больничный и, ругая себя, изо всех сил стараться выкарабкаться из ощущения, что я собственными руками закопала себя в могилку и осиновый кол в сердце вбила, дабы не трепыхалось.

Родители ничего не говорили, хотя уверена — они точно понимали, с чем связано моё состояние. Однако не вмешивались, только помогали мне разводить микстурки и следили за тем, чтобы я выполняла все предписания врача.

А Диана… Ну, хоть кто-то из нас был счастлив!

Она начала встречаться с Карелиным. Времени у него, как у Эдуарда, было немного, поэтому виделись они в основном по вечерам и выходным, и это не мешало Диане искать работу — чем она и занималась до тех пор, пока Макс не предложил ей устроиться к нему в офис.

— Я спросила, как же Эдуард, — благоговейным шёпотом рассказывала мне Диана, — но Макс только засмеялся и сказал, что он сидит на другом этаже их бизнес-центра и сам не спускается — Карелин к нему поднимается. Да даже если мы столкнёмся, сказал, что Эдуарду будет всё равно.

— А кем ты там работать-то будешь? — не понимала я. Всю жизнь трудясь в детском саду, я не понимала, кем можно устроить Диану.

— Макс сказал, что меня на месте обучат. Вариантов у них много. Можно менеджером по работе с клиентами, можно ещё кем-нибудь… Вот.

— Круто, — сказала я, не зная, как на такое реагировать. Мне в жизни по блату ничего не доставалось, но сейчас я понимала — это именно он. — Главное, чтобы тебе там понравилось. Всё-таки продажи…

— Да, специфика. Но ты ведь знаешь: я никогда не была глупой, Алис. Справлюсь.

Я уловила в голосе Дианы воодушевление и решила — ладно, пусть сама разбирается. Я окажу ей моральную поддержку, если понадобится, но больше ничего сделать не смогу — не мой профиль.

Постепенно, очень медленно, я выбиралась из плохого настроения. Не могу сказать, что оно становилось хорошим — нет, просто я выздоравливала. Перестало болеть горло, исчез кашель, я стала лучше спать, появился аппетит. И унывать стало уже не так сподручно.

Честно говоря, я думала, что больше никогда не увижу Эдуарда. Правда, когда я думала об этом, меня каждый раз охватывали отчаяние и досада из-за потерянной возможности завести отношения с этим человеком.

Я понимала, что нам больше нечего обсуждать, и старалась не думать о нём. И не только не думать — даже не гуглить, где он сейчас, что делает, с кем встречается. Впрочем, не гуглить не получалось, но результатов у поиска никаких не было — Эдуард на мероприятия больше не ходил, и последняя новость о нём по-прежнему датировалась днём показа у его сестры, несмотря на то, что прошло больше двух недель.

Я вышла на работу, стала готовиться к поездке на море — мы с родителями купили путёвку и должны были уехать ещё спустя две недели, — но тут кое-что случилось.

Да, нужно уметь проигрывать. И чем больше проходило времени, тем сильнее Эдуард понимал, что всё изначально было бесполезно и он — наивный младенец, если думал, что может победить. В конце концов, понятие «победа» связано либо с игрой, либо с войной — а Алиса ни тем, ни другим не занималась и не собиралась заниматься.

Она просто жила. И любила свою сестру безоговорочно. И даже тот факт, что Диана работала в эскорте, её не впечатлил настолько, чтобы наплевать на чувства сестры, на то, что с Эдуардом она всё-таки спала.

По сути, Алиса выбрала не столько Диану, сколько просто собственные убеждения. Свою совесть, честность и порядочность.

И забавно, но Эдуард в конечном итоге готов был признать: она права. Если бы не одно «но», которое беспокоило его ещё с тех времён, когда Алиса совсем ничего не знала.

Денис. Нет, не тот, которому Эдуард несколько недель назад отвалил шесть миллионов, а тот, с которым Алиса когда-то встречалась и собиралась выйти за него замуж. В отчёте, который для Эдуарда собирала служба безопасности, упоминались слухи вокруг разрыва их отношений и отмены свадьбы. Друзья Дениса отчего-то считали, что к этому приложила руку Диана, и с тех пор не изменили своего мнения. Почему? Имеют ли те слухи почву под ногами или всё же они — обычные домыслы?

Эдуард не сразу понял, отчего его царапает изнутри, когда он думает о той давней ситуации. А затем, когда осознал, в чём дело, решил всё-таки выяснить правду.

Да, он больше не увидится ни с Алисой, ни с Дианой. Но друг с другом девушки общаться будут. И если Диана действительно расстроила свадьбу сестры тогда, она может сделать это ещё раз — и Алисе следует об этом знать.

Естественно, после подобного вмешательства Алиса будет злиться в том числе и на Эдуарда, и ни о каких отношениях между ними уж точно речь больше никогда не пойдёт. Но он на отношения и не рассчитывал. Он просто хотел обезопасить Алису, которая, как ни старалась казаться боевым воробьём, в душе была маленькой доверчивой пташкой. И Диана, хитрая змея, сможет придушить эту пташку легко и непринуждённо.

Разговор с Денисом Эдуард не стал перекладывать на плечи службы безопасности отца. Выяснив, где теперь живёт этот парень — оказалось, что в Санкт-Петербурге, — Эдуард собрался и поехал туда сам.

Питер встретил его серым небом и проливным дождём, из-за чего настроение у Эдуарда стало ещё паршивее, чем было. Усугублялось оно тем, что у него было не слишком много времени на разговор с Денисом — по работе сегодня лучше было находиться в другом месте. Но Эдуард знал, что дела не закончатся никогда, поэтому решил не откладывать. Лучше поскорее всё выяснить — и выбросить из головы Диану с Алисой.

Хотя он был не уверен, что у него получится быстро забыть Алису. Даже несмотря на то, что у них, в общем-то, и не было ничего, кроме разговоров и нескольких поцелуев.

Денис, как выяснилось, в Питере устроился вполне неплохо — работал разработчиком в одной IT-компании и получал более чем прилично. Год назад женился, два месяца назад у него родился сын. Судя по фотографиям в соцсетях, которые достали безопасники даже несмотря на закрытые профили, Денис был вполне счастлив. По крайней мере, вид у него был очень сытый — с тех пор, как Алиса видела его в последний раз, её бывший жених обзавёлся солидным брюшком, а рыжие волосы поредели, и на макушке появилась небольшая лысина.

Встречу с Денисом Эдуард назначил вполне официально, благо причину всегда можно найти, если речь идёт о двоих занятых людях. Эдуарду тоже нужны были разработчики в команду, и он под этим предлогом заманил бывшего жениха Алисы в кафе после окончания рабочего дня.

До обратного поезда у Эдуарда было четыре часа, и он надеялся, что за это время успеет разговорить Дениса. Не хотелось бы тратить больше времени или приезжать ещё раз.

После поезда Эдуард был зверски голоден, поэтому, когда напротив него сел Денис, с аппетитом заканчивал ужинать, наслаждаясь кофе и десертом. Кивнул собеседнику, дождался, когда Денис сделает заказ — мужчина предпочёл не кофе, а чай, и больше ничего, — а затем сказал, доедая прекрасный яблочный штрудель:

— На самом деле я пригласил вас, не только чтобы обсудить работу в одной из моих компаний.

— Я догадался, — неожиданно сказал Денис, усмехнувшись. Эдуард удивлённо поднял брови. — А что вы так смотрите, Эдуард Арамович? Я, конечно, талантливый разработчик, без ложной скромности это так. Но вы — птица не того полёта, чтобы лично беседовать с каждым сотрудником. А я не столь наивен, не вчера из школы выпустился.

Умный. Что ж, по крайней мере, понятно, что Алиса в нём нашла.

— И к какому варианту вы склоняетесь? По какой причине я захотел с вами поговорить?

— Я затрудняюсь с ответом, — спокойно ответил Денис, изучая Эдуарда внимательными тёмно-зелёными глазами. — Да и не вижу смысла гадать, мы можем поговорить откровенно. Итак?..

Эдуард мгновение помедлил. Он мог действовать более осторожно и скрытно, а мог спросить в лоб. Что лучше? Судя по тому, как быстро Денис разгадал, что его позвали не просто так, — лучше в лоб.

— Мне необходимо узнать, по какой причине вы расстались с Алисой, — сказал Эдуард, и сидящий напротив него мужчина изменился в лице.

Он удивился. Да, безмерно удивился, но не только.

Наверное, именно так выглядят преступники, которым напоминают о старом преступлении, которое, казалось бы, удалось скрыть.

— У вас с ней отношения? — глухо спросил Денис, отводя взгляд.

— Можно и так сказать, — уклончиво ответил Эдуард. — Хотя… откровенность за откровенность, давайте так? Я расскажу вам, зачем мне эта информация, а вы поведаете мне правду. Если хотите, я могу за неё даже заплатить.

— Нет, — Денис тут же скривился и посмотрел на Эдуарда с осуждением, — мне не нужны ваши деньги, тем более за рассказ о прошлом.

Что ж, теперь стало ещё понятнее, отчего Алиса когда-то любила этого человека. Он, как и она, умел отказываться от денег.

— Я не очень понимаю, зачем ворошить нашу историю, — продолжал между тем Денис. — Если только… Вы хотите донести до Алисы правду? Не уверен, что это хорошая идея.

— Думаете, открыть Алисе глаза на то, что её свадьбу когда-то расстроила Диана, — плохая идея? — с интересом спросил Эдуард. — А скрывать от неё этот факт — хорошая?

Денис глубоко вздохнул, побледнев сильнее.

— Я не знаю, — сказал он очень тихо, вновь не глядя на Эдуарда. — Я когда-то решил, что будет лучше не рассказывать. Алиса очень любит Диану.

— Я знаю. Именно поэтому её нужно защитить от Дианы. Если она один раз поступила так с сестрой, возможно, поступит и ещё раз.

Денис молчал, морщась и потирая ладонью подбородок. Он колебался, это было заметно.

И Эдуард решил пойти ва-банк.

— Вы спрашивали, есть ли у меня отношения с Алисой? Нет, и не будет. Потому что Диана сделала всё, чтобы их не было. Я смирился, но не хочу, чтобы подобное повторилось.

Денис наконец посмотрел на собеседника — и его глаза показались Эдуарду потемневшими, больными. Он выглядел сейчас как человек, которого до сих пор мучает совесть.

— Хорошо, — еле заметно кивнул он. — Я всё вам расскажу.

— Вы наверняка уже включили запись этого разговора, да? — уточнил Денис, и Эдуард подтвердил:

— Конечно. Чтобы два раза не вставать.

Собеседник шутку не оценил — на его лице не появилось даже подобия улыбки. Он откинулся на спинку стула, потёр ладонями глаза, словно пытался очнуться после долгого сна, и заговорил, глядя куда-то поверх головы Эдуарда:

— Я Алису очень любил. Я и сейчас, если вспоминаю её… Впрочем, ладно, это не имеет отношения к делу. Мы собирались пожениться. Диана в это время заканчивала школу и бегала на свидания со своим парнем. Ей тогда уже было восемнадцать, поэтому никто ничего не запрещал, да и парень тот, насколько я помню, Алисе нравился. А потом он Диану бросил, причём довольно мерзко — кучу гадостей наговорил. Кроме того, выяснилось, что он уже пару недель как с другой девушкой встречается. Диана, мягко говоря, расстроилась. И с этого момента она почему-то начала со мной флиртовать. — Денис поморщился и вновь потёр лицо. — Тяжело вспоминать, потому что стыдно перед Алисой безмерно. Я не воспринимал Диану всерьёз. Думал, она так шутит, играется. Мне и в голову не приходило, что она на самом деле… Сестра ведь, да и мелкая. Но хвостом она начала крутить так, что я иногда не знал, куда глаза деть. Она ещё использовала подготовку к свадьбе, чтобы ко мне ближе быть, — мы с Дианой должны были сделать для Алисы фотоальбом. Скрапбукинг, знаете такое, да? В общем, мы потихоньку клеили. Начали клеить, когда Диана ещё ничего не проявляла, и это было даже весело. Но потом она и сама стала… клеиться, уж извините за каламбур, — Денис грустно усмехнулся. — Я не представлял, что делать. Пытался с ней поговорить, но Диана только глазами хлопала и говорила, что не понимает, о чём я. А если я вдруг начинал настаивать, то она сразу в слёзы — и становилось только хуже, потому что я сразу стыдился, думал: может, мне и правда кажется всё? И вообще Диана так просто стресс снимает после расставания со своим парнем? Я себя не оправдываю — лох я был. И не только лох… — Денис вздохнул и, побагровев, продолжил: — В какой-то момент я начал реагировать. Стал замечать её. И не только. Прикосновения эти, флирт — сделали своё дело, и я поплыл. Боролся с собой, понимал, что это чистая физиология, старался избегать Диану, но не получалось. Мы же клеили этот дурацкий альбом, чтоб его! И однажды, пока я что-то там вырезал, Диана просто залезла под стол… — Денис кашлянул и опять потёр лицо. Видимо, это у него было нервное. — Я сидел ни живой ни мёртвый, офигев от её действий, и… кайфовал. А Диана потом вылезла из-под стола и говорит: «Денис, милый, бросай Алису, давай будем вместе!»

Эдуард слушал этот рассказ — и чувствовал, как на глаза постепенно наползает красная пелена.

Он больше не сомневался: Алисе необходимо знать правду. И как жаль, что этот дурак не признался ещё тогда!..

— Почему вы не рассказали Алисе правду? — спросил Эдуард резко и добавил, постаравшись смягчить голос, чтобы не спугнуть собеседника: — Почему решили, что ей лучше не знать?

— Я и сейчас не уверен, что поступаю правильно, — криво усмехнулся Денис. — Диана… что ей стоит сказать, что ничего этого не было и я просто соврал? Или вообще — всё было совсем не так? И, наоборот, это не она меня соблазнила, а я её. Вы сами посудите, ей тогда было восемнадцать, а мне на десять лет больше. Вы бы сами-то поверили в такую историю?

— Зная Диану — да.

— А Алиса её совсем не знает, — покачал головой Денис. — И если бы я начал откровенничать, для неё это был бы удар похлеще обычного расставания. Поэтому я просто уехал куда подальше. Стыдно было — п**ец, — выругался Денис. — Как ни крути, я тоже виноват — поддался. Не оттолкнул. И Алисе не было бы легче, если бы я ей тогда всё рассказал. Но теперь… Если Диана действительно продолжает влиять на её отношения с мужчинами… тогда пусть лучше Алиса знает правду.

Денис налил в чашку чаю, сделал несколько глотков, а затем, слегка подавшись вперёд, чтобы быть ближе к телефону Эдуарда, который лежал на краю стола и педантично записывал разговор, произнёс с таким искренним раскаянием, что даже у Эдуарда сжалось сердце:

— Алиса, прости меня за всё. Я тебе тогда сказал и повторю ещё раз — ты самая замечательная девушка в мире, я тебя не заслуживаю. Пожалуйста, будь счастлива. И не позволяй Диане больше разрушать твою жизнь.

Денис вновь откинулся на стул, сложил руки на груди и закрыл глаза.

Его трясло. А по щекам, сквозь закрытые веки, медленно текли слёзы.

Был вечер пятницы. Мы с родителями и Евой находились дома, потому что на улице шёл проливной дождь, намекая на то, что скоро август. Я ждала, когда ливень станет поменьше, чтобы вывести перед сном Джес, и помогала маме варить суп, а папа с Евой что-то делали в гостиной.

Неожиданно пиликнул телефон. Я вытерла руки полотенцем, взяла его в руку и посмотрела на пуш-уведомление.

Почти сразу дыхание перехватило — потому что писал Эдуард. Только писал он что-то… совсем непонятное.

«Послушай в одиночестве. А ещё лучше — в наушниках. Я думаю, ты поймёшь, зачем мне понадобился этот разговор, но на всякий случай — я не рассчитываю тебя вернуть. Тем более что ты никогда мне и не принадлежала. Но я считаю, что тебе лучше будет знать правду».

Следующее сообщение содержало аудиофайл. Я посмотрела тайминг и обалдела — почти целый час…

Я сразу почувствовала, что там нечто мерзкое. И рука потянулась стереть сообщение. Однако… почему-то я помедлила и, обернувшись к маме, сказала:

— Нужен твой совет.

— Да, конечно, — кивнула она, и я сунула телефон ей под нос.

Мама, читая сообщение Эдуарда, с каждым словом становилась всё удивлённее. А когда дочитала, поинтересовалась, внимательно посмотрев на меня:

— Ты не хочешь слушать, что ли?

— Не горю желанием, — призналась я. — Но…

— Послушай, — покачала головой мама. — Эдуард тебе зла-то не желает точно. В любом случае — если не послушаешь, потом замучаешься думать, что там такое было.

— Это да, — вздохнула я. — Тогда…

— Иди-иди, — улыбнулась мама. — Суп я сама как-нибудь доварю.

В нашей с Евой комнате я села на кровать, достала наушники, как и велел Эдуард, подключила их к телефону, а затем, поколебавшись ещё пару мгновений, нажала на кнопку «воспроизведение».

И почти сразу замерла и покрылась колючими и липкими мурашками, услышав знакомый голос…

«Я догадался… А что вы так смотрите, Эдуард Арамович? Я, конечно, талантливый разработчик, без ложной скромности это так. Но вы — птица не того полёта, чтобы лично беседовать с каждым сотрудником. А я не столь наивен, не вчера из школы выпустился».

Я узнала бы этот голос из миллиона других голосов. Много дней я слышала его во сне. Прежних чувств он уже не вызывал, но волновал всё равно.

А ещё я сразу подумала: стоит ли слушать дальше? Денис… Зачем Эдуарду понадобилось говорить с ним? Наша история настолько старая, что давно покрылась пылью и плесенью.

Я сидела несколько минут, держа запись на паузе и отчаянно сомневаясь. Но в конечном итоге решила, что мне грозит смерть от любопытства, и всё-таки вновь включила воспроизведение…

Как много нужно времени, чтобы что-нибудь построить или создать. Будь то здание, космический корабль или человеческая жизнь. Как много нужно усилий, чтобы росло, развивалось, работало…

И как мало требуется для того, чтобы просто сломать.

Прослушав эту запись, я почувствовала себя сломанной. Злости не было — была лишь какая-то бесконечная усталость. Даже обиды — и той не было. Не знаю почему. Наверное, должна была быть, но… у меня просто не было сил обижаться.

Я не сомневалась: Денис говорил правду. Он и тогда не стал мне врать, просто не договорил. И уехал, прячась от собственных стыда и позора.

Он прав: я не поверила бы ему тогда. Зато я поверила сейчас. Но что мне делать с этой верой и с этим знанием?

Не знаю.

В любом случае пора бы нам с Дианой наконец поговорить откровенно. Пусть расскажет, почему сломала мне жизнь. Да и мне есть что ей рассказать — я тоже не безгрешна, заглядывалась на её Эдуарда и почти начала с ним встречаться.

Да, изначально я не собиралась посвящать Диану в то, что происходило между мной и им, но теперь чувствовала — нужно. Хватит лжи.

Поэтому я просто переслала сестре сообщение Эдуарда и стала ждать, когда она его послушает.

Сообщение от Алисы Диана заметила не сразу. Не до того было. Она вообще весь день толком не смотрела на телефон — потому что работала.

Да-да, сегодняшний день у неё оказался первым рабочим днём — и неважно, что пятница. Как сказал Макс:

— Наоборот, хорошо, что перед выходными. С понедельника начинать — куда больший стресс. А так у тебя будет время обдумать, точно ли ты этого хочешь.

Честно говоря, после абсолютно загруженного дня — Диана к такому не привыкла! — она начала сомневаться. Да и поручили ей самую тупую работу — просматривать каталоги товаров на предмет всяческих косяков или неточностей. Карелин называл подобное «школой жизни», но Диане оно казалось скорее смертью.

Смущал и тот факт, что Макс с ней совсем не нянчился. Посадил в отдел, сказал: «Оформляем» — и ушёл работать. Нет, она понимала, что иначе он и не может, это было бы даже странно. И тем не менее одиночество угнетало.

Удивляло то, что косых взглядов на Диану никто не бросал. Подумаешь, привёл директор по развитию самолично, ничего особенного. Будто так и надо было.

— Что тебя удивляет? — хмыкнул Макс, когда Диана вечером поделилась с ним впечатлениями. — У нас в офисе все загружены похлеще, чем ты сегодня. Некогда сплетничать. Справишься — будешь молодец, не справишься — уйдёшь. Не ты первая, не ты последняя.

— Ты ещё кого-то так устраивал, да? — понимающе улыбнулась Диана, и Карелин не стал отрицать.

— Разумеется. Но не переживай, в личико ногтями тебе никто не вцепится. Я с неадекватными не встречаюсь, и уж тем более не держу их на работе.

Всё равно внутри неприятно царапнуло, но Диана решила ничего больше не обсуждать и не осуждать. Тем более что Макс намеревался после ресторана отвезти её в свою городскую квартиру, и Диана была в предвкушении. И не только потому что ей было интересно, где и как он живёт, но и потому что она хотела провести с Карелиным ночь. В последний раз Диана была с Максом в прошлые выходные, потом у него не было времени. Очень хотелось повторения — в постели Карелин понравился ей гораздо больше, чем Эдуард, но, чем именно, она понять не могла.

Диана заметила, что от Алисы пришло сообщение, во время ужина в ресторане. Открыла мессенджер и тут же вздёрнула брови вверх — сообщение-то было переслано от Эдуарда. Это что же такого он наговорил сестре, что она аж ей это переслала, ещё и без всяких комментариев? Шантажирует чем-то, что ли?

Встревожившись, Диана поинтересовалась у Макса:

— У тебя есть наушники?

— Разумеется, — кивнул Карелин и без лишних вопросов кинул ей коробочку с беспроводной гарнитурой. Подключив её к телефону, Диана нажала «воспроизведение»…

…Через несколько минут мир вокруг сузился до одной крошечной точки, имя которой — паника.

— Макс, — хрипло выдохнула Диана, срывая наушники после того, как быстро перемотала запись назад и убедилась — всё именно так, как она думает, — отвезёшь меня к родителям домой? Прямо сейчас. Это важно. Или мне такси взять?

— Если никто не заболел и не умер, то лучше такси, — покачал головой Карелин, бросив на Диану острый взгляд поверх своего стейка с кровью. — Прости, малышка, но я так хочу есть, что не в силах расстаться с этим мясом.

— Ничего страшного, — Диана выдавила из себя кривую улыбку и встала из-за стола.

— Что случилось-то? — уточнил Макс, вопросительно поднимая брови. — На тебе лица нет. Точно все живы?

— Да, — ответила она слабым голосом, про себя подумав:

«Нет. Не совсем. Я, кажется, сейчас умру…»

Я не смогла находиться дома, несмотря на то, что дождь ещё не кончился. Надела дождевик, прицепила поводок к шлейке и под укоризненным взглядом Джес, которая дождь любила едва ли сильнее, чем я — звук соседского перфоратора утром в воскресенье, поспешила на улицу.

Родителям ничего объяснять не стала. Крикнула только, что я гулять с Джес, папа из гостиной угукнул — и я пошла.

Лило знатно. Я поначалу даже пожалела, что отправилась на прогулку, особенно когда заметила, как презрительно отряхивается Джес, глядя на меня с нетерпением — мол, хозяйка, когда домой-то? Но домой я не хотела. Надо же будет что-то сказать маме про это сообщение… А что я никак не могла придумать.

Но чем дальше я отходила от подъезда, тем легче мне становилось. Вода охлаждала разгорячённую кожу, смешиваясь со слезами, которые текли из глаз, не спрашивая разрешения, под ногами смешно хлюпала грязь, вечерний ярко-жёлтый свет фонарей отражался в лужах, вибрируя от дождевых капель, и напоминал танец светлячков на поверхности воды.

Клянусь, в какой-то момент мне даже захотелось прыгнуть в одну из луж, как Алиса в кроличью нору, и оказаться в Зазеркалье. Только пусть там не будет красных королев, зато будет Диана, которая никогда меня не предавала.

Телефон в кармане джинсов завибрировал, и я, с трудом достав его из-под мокрого дождевика, посмотрела на экран.

Диана. С момента, как я послала ей сообщение, прошло почти три часа. Послушала аудиозапись?

Несмотря на то, что я сама хотела поговорить с сестрой, ответить на звонок я не смогла. И на следующий тоже.

Я взяла трубку, только когда позвонил папа.

— Алис, ты где? — спросил он с тревогой. — Тебя давно что-то нет, ещё и дождь этот. Ты не промокла?

— Я в дождевике, пап.

— Всё равно, лучше возвращайся домой. Почти одиннадцать часов, Аня уж Еву уложила, а тебя всё нет и нет. Кстати, тут Диана приехала, тоже тебя ждёт.

Я представила, как мы с сестрой начинаем выяснять отношения при родителях, и мне поплохело.

— Я ещё немного погуляю, пап. А Диана пусть спустится вниз, ко мне. Я сейчас на соседней улице, возле дома номер пять… где продуктовый магазин. Дайте Диане дождевик только.

Папа несколько секунд молчал, а затем раздражённо выдохнул:

— Неладно что-то с вами обеими. Алис, даже не надейся, что я это так оставлю. Диана что-либо объяснять отказалась, но ты не отвертишься.

— Угу, — буркнула я, пока не представляя, как именно стану «вертеться», если всю жизнь этого не делала.

Сестра пришла минут через десять, когда я почувствовала, что начинаю замерзать, стоя на одном месте. Окинула меня взглядом, в котором паника причудливо мешалась с раздражением, и протянула руку, выцепив рулетку из моих ослабевших пальцев.

— Алис, я всё понимаю, но при чём тут Джес? — почти простонала Диана, и я вдруг заметила, что сестру колотит. — Она вон какая мокрая, заболеет ещё. Давай я домой её отведу, а потом мы с тобой… Есть у вас тут что-нибудь круглосуточное рядом…

— «Вкусно — и точка», — прохрипела я, и Диана ужаснулась:

— Боже, да ты и сама простудишься! Иди тогда сразу туда, а я Джес отведу и приду, ладно?

— Ладно, — покладисто согласилась я, в глубине души удивляясь, что мы с Дианой способны вести подобный разговор, несмотря на то, что обеих трясёт от всего услышанного.

Диана кивнула, мгновение помедлила, глядя на меня с таким отчаянием, что я не выдержала — отвернулась.

А когда я вновь посмотрела на сестру, она уже бежала по тротуару к нашему дому, и мокрая, как мышь, Джес трусила рядом с ней.

Ни разу в жизни ей не было настолько страшно. Страх накатывал волнами, то совсем захлёстывая — настолько, что Диана почти не могла думать, — то отступая, и тогда она лихорадочно пыталась рассуждать. Найти какие-то слова, оправдаться — всё это было жизненно необходимо сделать, потому что Диана не могла потерять сестру. Кого угодно другого — Эдуарда, Карелина, всех своих подруг и знакомых, — но только не Алису.

Слова не находились. Лишь приходили в голову — и тут же рассыпались, уплывали, смытые очередной волной паники, будто песок с берега.

Диана не представляла, что нужно сказать, чтобы Алиса отнеслась к её откровениям так же, как к правде о работе в эскорте. С небольшой досадой, но с изрядной долей поддержки и прежней любовью. Да возможно ли это вообще? Наверное, невозможно, но Диана, возвращаясь к Алисе после того, как отдала родителям мокрую и страшно довольную из-за окончания прогулки Джес, пыталась найти решение.

Сказать, что Денис соврал?..

Диана зажмурилась: нет, не получится. И не только потому, что нет у него причин врать после стольких лет, но и потому, что не выйдет у неё сейчас сыграть невинно оскорблённую. Для этого нужно быть человеком совсем без стыда и совести — но у Дианы было и то и другое.

Сказать, что Эдуард подкупил Дениса? И поэтому он соврал?..

Подумав о таком, Диана лишь поморщилась. Да, это правдоподобнее, чем просто обвинять во лжи, но… Алиса не поверит.

Впрочем, что толку рассуждать — не получится у неё лгать. Значит, нужно говорить правду. Но кто бы знал, как же это непросто! Она бы лучше солгала — если бы знала, что именно говорить, и если бы была гарантия, что после этого всё станет как прежде. Что у неё вновь будет любящая и понимающая сестра, которая всегда за неё и останется рядом, даже если мир перевернётся…

Сейчас у Дианы мир как раз переворачивался, но плевать на него. Единственное, что её волновало, — это Алиса, в глазах у которой было столько льда и боли, что Диане неожиданно захотелось упасть перед ней на колени и расплакаться.

Она зажмурилась на мгновение, справляясь с очередным приступом паники, и опустилась на стул напротив Алисы. Перед сестрой стоял поднос, на котором стояли два стаканчика с кофе, лежал сахар, трубочки и ложечки, — и у Дианы защипало в глазах.

Несмотря ни на что, Алиса купила ей кофе…

Диана вздохнула, пытаясь собраться с мыслями. Взяла дрожащими ладонями стаканчик, не глядя на сестру, сделала глоток. Потом ещё один, ещё, и ещё…

Страшно было до одури. Сердце в груди колотилось, будто шальное — того и гляди выпрыгнет и поскачет по полу, чтобы спрятаться от напряжения, что сейчас повисло в воздухе, словно сигаретный дым, и душило, душило, душило…

— Просто скажи, правда это или нет, — произнесла Алиса тихо, и Диана мысленно сжалась.

«Просто»… Нет ничего сложнее этого…

— Со стороны Дениса всё так, — ответила Диана сухим и хриплым голосом, кашлянула, чтобы увлажнить горло, в котором першило несмотря на выпитый кофе, и продолжила: — Но с моей стороны немного иначе.

— Спасибо, что не стала отрицать, — сказала Алиса ещё тише. — И пожалуйста… расскажи всё сама. Я бы не хотела задавать наводящие вопросы. У меня нет на это сил.

— Думаешь, у меня есть силы рассказывать? — попыталась пошутить Диана, но тут же осеклась. — Прости. Да, хорошо, сейчас…

Глаза она вновь закрыла. Так было легче.

Смотреть на сестру, да даже просто куда-то в сторону, но тем не менее видеть Алису краем глаза — оказалось невыносимо. Лучше с темнотой под веками — пусть так тоже стыдно, но не столь остро. Нет ощущения, что сейчас сгоришь…

— Ты же помнишь, я тогда рассталась с Колей… Точнее, он меня бросил. А вы с Денисом готовились к свадьбе, такие счастливые, летали, улыбались друг другу. И я однажды подумала: а может, твой Денис — такой же ходок, как Коля? И решила проверить, так это или не так. Ты сама слышала, как он об этом… говорил… А я… — Диана стиснула зубы — дальнейшее рассказывать было ещё страшнее, безумно хотелось произнести что-нибудь другое, оправдаться, но она не стала. — Я могла бы остановиться, Алис. После пары неудачных попыток могла бы. Денис ведь сопротивлялся, он не хотел. Но чем дольше он сопротивлялся, тем сильнее я мечтала его сломить. Мне казалось, он тебя недостоин, я сама себя в этом убедила. И дожимала его, дожимала… Я думала, что всё делаю правильно, что спасаю тебя от неверного жениха…

Со стороны Алисы послышался нервный смешок, и Диана сглотнула горечь во рту.

— Я виновата, очень виновата. Прости меня, пожалуйста…

Последние слова она почти прошептала — и вздрогнула, когда Алиса громко и чётко произнесла:

— Может, ты всё-таки откроешь глаза и посмотришь на меня? Что это за детский сад?

Голос сестры звучал не зло — скорее, устало и разочарованно, но всё равно ударил Диану, словно хлыст по оголённым нервам.

Глаза она открыла — и от яркого электрического света они моментально заслезились.

Алиса смотрела на неё. Прямо, открыто, с огромной мукой во взгляде.

— Прости… — прошептала Диана, чувствуя, что её лицо всё перекосило от сдерживаемых слёз. Правда, они всё равно полились по щекам, как она их не сдерживала. — Алис, пожалуйста, я очень тебя прошу, прости! Я сволочь, я тебя предала тогда, и безумно жалею об этом!.. Пожалуйста, пожалуйста, ну пожалуйста…

Она сама не понимала, о чём просит, только тряслась всё сильнее и тёрла ладонями щёки и глаза, стараясь не сорваться в истерику и не завопить в голос на всю забегаловку.

— Дура ты, Диан, — услышала она негромкий голос сестры. Усталый и очень разочарованный. — Из-за чего ты на самом деле плачешь? Из-за себя или из-за меня? Если из-за меня, то странно, что только сейчас — я ведь шесть лет назад была в отчаянии, но теперь… Что уж теперь-то? А если из-за себя, то зря — как бы там ни было, а ты останешься моей сестрой.

Диана не знала, что ответить. По правде говоря, она уже с трудом держалась в сознании — настолько ей было плохо и морально, и физически.

Поэтому она просто встала со стула, опустилась на колени, как и хотела сделать до этого, и положила голову Алисе на колени.

Мягкие светлые пряди, мокрые щёки, дрожащие руки…

Я видела, что Диане тяжело, но мне было сложно жалеть её сейчас. Она всё-таки совершила настоящую подлость. Я понимала, что сделано это было под влиянием стрессовой ситуации — расставание с Колей подействовало ей на психику, — плюс сыграла свою роль зависть. Ну и что немаловажно — возраст. Диане было восемнадцать. В эти годы какую только чухню не творишь. Вот она и сотворила…

Да, я понимала причины её действий. Понимала, но не оправдывала. Я верила, что Диана в то время действительно считала, будто спасает меня от собственной участи быть брошенной девушкой. Логики в подобном утверждении было маловато — ведь в итоге я ею и оказалась, — но Диана тогда и не могла рассуждать логично. Раненная Колей, который растоптал её светлое первое чувство, испытывая раздирающую душу зависть, когда наблюдала за мной и Денисом, Диана эгоистично захотела, чтобы нам с ним стало так же плохо, как и ей.

Она не сказала этого, когда исповедовалась передо мной. Но мне всё было ясно и без её признаний.

Увы, в этом мы с ней бесконечно разные — что бы ни происходило со мной, я никогда не захотела бы причинить боль Диане. И в восемнадцать лет, и сейчас. Это просто невозможно.

А Диана вот захотела… Но Эдуард всё же не прав — больше подобного с её стороны не будет. Манипуляции — будут, но я их все прекрасно вижу. И манипуляции — это всё-таки не предательство.

— Садись, Ди, — вздохнула я, последний раз погладив сестру по голове. — Я тебе тоже хочу кое-что рассказать.

— Что? — всхлипнула Диана, поднимаясь. Плюхнулась на стул, шмыгнула носом, высморкалась в бумажную салфетку и вновь взялась за стаканчик с кофе. — Только не говори, что ты решила сама встретиться с Денисом…

— Нет, — я даже улыбнулась от подобного предположения. — Нам незачем встречаться, наши дороги уже разошлись. Я ему напишу, возможно. Скажу, что не обижаюсь и желаю ему счастья. Он хороший человек, и я всегда это знала. А поговорить я с тобой хотела об Эдуарде.

— Не самая приятная тема для разговора, — пробурчала Диана. Она по-прежнему избегала смотреть на меня.

— Согласна. Но придётся всё-таки поговорить.

Спустя пару минут сестра начала на меня смотреть, открыв рот и вытаращив глаза. Не ожидала, видимо, от меня подобных откровений.

А я всё думала: как она отреагирует? Если начнёт обвинять и скандалить, пожалуй, я в ней окончательно разочаруюсь. Хотя куда уж больше-то?

Но Диана сказала совсем другое.

— Ты его любишь? — выпалила она, когда я закончила рассказывать про наш последний диалог в машине.

— Наверное, — я пожала плечами. — Я этим словом не хочу разбрасываться. Вот если бы мы прожили душа в душу лет двадцать пять, как наши с тобой родители…

— Алис… — губы Дианы вновь задрожали. — Прости, я же не знала! Я не думала, что ты… И заставила тебя пообещать, что ты с ним не будешь… Я тебе это обещание возвращаю, забудь про него! Если любишь Эдуарда — встречайся, я и слова не скажу, клянусь!

Я хотела пошутить, подколоть сестру, что она так подлизывается, но промолчала. Видела, что Диана и без этого на пути к нервному срыву.

— Не буду я с ним встречаться, — я покачала головой. — По многим причинам. Я рассказала тебе всё это не для того, чтобы выбить из тебя разрешение на Эдуарда. Просто не хотела, чтобы между нами оставалась ложь.

Я сказала это мягко и тихо, но Диана отчего-то вновь расплакалась и кинулась обниматься.

— Алис, ты самая лучшая, самая замечательная в мире… — шептала она, повиснув на мне, как в далёком детстве, когда я приходила забирать её из школы. — Я тебя так люблю! Прости меня, пожалуйста, прости, не сердись, я такая идиотка… Если бы я могла всё исправить, клянусь, я бы всё сделала… Всё что угодно!..

Я молча гладила её по голове и тоже тихонько плакала.

Жаль, что исправить всё было уже невозможно.

Жизнь потекла своим чередом.

Эдуарду на сообщение я так и не ответила. В двух словах это было нереально, а писать длинные тексты мне не хотелось. Блокировать его номер я тоже не стала, почему-то веря в то, что он больше не напишет.

Родителям солгать у меня не получилось — я просто не придумала, как объяснить своё вечернее поведение. Любая ложь казалась мне какой-то неправдоподобной, поэтому я сразу объявила Диане, что расскажу всё как есть. К моему удивлению, она даже не возражала — кивнула удручённо и призналась:

— Это справедливо, Алис. Ты не должна меня выгораживать.

Мама и папа были в шоке, несмотря на то, что я как могла смягчила рассказ, упомянув минимум подробностей. Папа потом даже пошёл себе коньяк наливать, хотя ему пить нельзя, но мама его остановила, предложив компромисс в виде валерьянки. С валерьянки они перешли на чай и долго сидели со мной на кухне, обсуждая случившееся шесть лет назад до тех пор, пока я не попросила пощады.

С Дианой они потом тоже поговорили. И отдельно от меня, и все вместе. Родители очень беспокоились, что мы теперь перестанем общаться, но я совершенно не собиралась отказываться от сестры. И не только потому, что мне совсем не хотелось огорчать маму и папу, но и просто — потому что я любила её.

Хотя смотреть на Диану с прежним трепетом и восхищением у меня больше не получалось. И я точно знала, что теперь не стану открывать перед ней своё сердце. Но, возможно, это и к лучшему для нас обеих. Ей надо больше ценить меня, а мне — себя саму.

Да, мы продолжали общаться, даже разговаривали по-прежнему каждый день. Диана звонила мне сама, как и прежде, и делилась всем, что с ней происходило. Я чувствовала, что ей это по-настоящему нужно, что она не притворяется и не делает ничего для того, чтобы меня смягчить.

Диане было сложно на новой работе. Привыкнув за много лет зарабатывать не тем местом, обычная сорокачасовая рабочая неделя казалась ей каторгой. Я быстро смекнула, что она согласилась пойти в офис к Карелину, потому что рассчитывала на поблажки и снисхождение, но Макс как работодатель оказался безжалостным. Он с радостью проводил свободное время с Дианой, она и побывала у него в квартире, и несколько раз ездила с ним за город, но легче на работе ей не становилось, и зарплату просто так не повышали. Приходилось действительно вкалывать, слушать, чему её обучали коллеги, да и курсы специальные проходить. Чтобы из обычного «проверяльщика каталогов», как слегка насмешливо Диана называла свою работу, вырасти в кого-нибудь посерьёзнее.

Пока сдаваться сестра не собиралась, но я видела, что ей тяжело, и старалась поддерживать.

Злилась ли я на неё? Нет. Скорее, моё состояние можно было назвать разочарованием, настолько глубоким, что не оставалось места для злости. Да и не хотелось мне держать в себе негатив — толку от него, кроме саморазрушения, никакого. Поэтому я просто жила дальше, сделав определённые выводы и понимая, что моя маленькая сестра, чистая и светлая, осталась глубоко в прошлом. В реальности же Диана была весьма противоречивой личностью.

Денису, кстати, я всё-таки написала, выяснив контакт через его сестру, чей ребёнок шесть лет назад ходил в мою детсадовскую группу. Мы очень хорошо пообщались, он прислал мне фотографии своего новорождённого сына, я искренне порадовалась — и на этом всё. Тема нашего разрыва была закрыта, и, несмотря на то, что выясненная правда причинила мне самую большую боль в жизни, я была благодарна Эдуарду за то, что он решил рискнуть.

Не знаю почему, но мне казалось, что теперь мы все — и я, и Денис, и даже Диана — будем гораздо счастливее, чем раньше.

Потому что невозможно быть счастливым, тая столько предательской лжи в прошлом.

Прошло два месяца, началась осень — по-летнему тёплая и яркая. Погода стояла сухая, и я, если заканчивала днём, частенько стала забирать Еву после работы, чтобы погулять. Ещё мы с ней начали потихоньку готовиться к школе. Приступили в августе, когда были на море, увидев в местном книжном прикольную тетрадь для тренировки навыков письма.

Но в тот день Ева захотела остаться в группе, потому что после болезни вышла её лучшая подружка, и я шла домой одна. Рассуждая о том, зайти в магазин или не зайти, я не сразу расслышала чей-то голос, повторявший моё имя:

— Алиса! Алиса, Алиса, постойте!

Я обернулась и едва не упала от удивления, заметив, что ко мне по тротуару мчится элегантное создание в светло-кремовом изящном пальто, в сапогах с высоченными шпильками. Я на таких и не ходила никогда — не моё. Но на этой женщине подобная обувь смотрелась по-королевски.

Впрочем, дело было совершенно не в обуви, а в том, что этой женщиной была Лилит, младшая сестра Эдуарда.

Она подбежала ко мне, цокая каблуками, и, остановившись, с лёгкой улыбкой произнесла:

— Какая вы быстрая! Пока я выбиралась из машины, успели так далеко уйти.

Я хлопала глазами, всё ещё не понимая, что происходит. Какого чёрта здесь делает Лилит и почему она вообще меня знает? Да, Эдуард представил нас друг другу во время показа, но это смешно — не могла Лилит меня тогда запомнить.

И тут я сообразила… и перепугалась.

— Что-то с Эдуардом? — поинтересовалась я нервно, представив, как он попросил позвать меня, лёжа на смертном одре. — Он…

— Он жив и здоров, — покачала головой Лилит, и я выдохнула.

— Тогда… простите, но я не понимаю… — блеяла я, не способная подобрать нормальный аналог фразе: «Какого хрена вы здесь делаете?»

— Сейчас расскажу. Я хочу кое о чём попросить вас, Алиса… Давайте только, может, сядем в машину? А то мы с вами стоим посреди дороги, не ровён час — собьёт какой-нибудь самокатчик или курьер на велосипеде.

— Лучше давайте просто ближе к газону встанем, — пробурчала я, не собираясь никуда идти с Лилит, пока не пойму, зачем она приехала.

— Ну хорошо, — вздохнула женщина, и мы сделали несколько шагов в сторону. Мне повезло — за моей спиной оказалась липа, и я с наслаждением прислонилась к ней, чтобы не упасть от удивления. Было у меня чувство, что сейчас Лилит скажет нечто, что мне не понравится.

И точно.

— Эдуард собирается отдать Давиду все свои активы.

Я моргнула.

В голове тут же возник целый рой вопросов, но я не успела задать ни один из них — Лилит продолжила:

— Эд рассказал мне о вас недавно. Он считает, что вы не хотите быть с ним, потому что он богач. Поэтому собирается отдать всё Давиду, а сам начать с нуля какой-нибудь бизнес.

— Бл-ля-я… — протянула я, закрывая лицо руками. Да что ж этому Эдуарду всё неймётся-то! И что за бред вообще? Разве я упоминала деньги как причину?!

— Пожалуйста, остановите его, — вздохнула Лилит, молитвенно сложив ладони. Она смотрела на меня так проникновенно и умоляюще, что у меня не было шансов отказаться. — Только вы на это способны. Эд не слушает ни меня, ни отца, ни маму. А Давид только рад! Думаю, вы понимаете почему.

— Да уж, — нахмурилась я и вздохнула. — Хорошо, я попробую с ним поговорить. Но…

— Я вас отвезу в офис к Эду, — перебила меня Лилит. — Медлить нельзя — у него встреча с Давидом через несколько часов, я только что об этом узнала.

— Ладно, — кивнула я. — Везите.

Следующий час, пока мы с Лилит по пробкам добирались к зданию бизнес-центра, в котором работал Эдуард, я наслушалась от его сестры всякого. Но исключительно положительного — она нахваливала брата так, словно сватала. И добрый он, и обязательный, и верный, и ранимый… И ради меня на всё готов. Два месяца прошло — а он до сих пор ни с одной женщиной не встречался, потому что меня любит и ждёт.

У меня от всей этой своеобразной информации даже голова начала кружиться. Нет, я не перебивала Лилит, понимая, что ей нужно выговориться. Что ей, скорее всего, обидно, что я отвергла её брата. Но в какой-то момент я не выдержала и осторожно заметила:

— Лиля, — да, она попросила называть её так, — я не очень понимаю… Вы что, считаете меня удачной партией?

— Конечно! — Она аж подпрыгнула в кресле. — А почему нет? Вам нужно что-то делать со своей самооценкой, Алиса. Вы очень милая.

— Ну, милости недостаточно для того…

— Не только милая. Умная и принципиальная как минимум. Но не это главное. Главное — Эд вас любит. По-настоящему, понимаете? А я желаю ему счастья, не хочу, чтобы он страдал. Ради чего вы отказываетесь от отношений с ним?

Я открыла рот, чтобы ответить… Но мыслей в голове почему-то не было.

Спустя два с лишним месяца я и сама уже забыла, ради чего в итоге отказалась. Ради спокойствия Дианы, это вот помню. А ещё?

— Приехали, — усмехнулась Лилит, сверкнув хитрыми карими глазами, так и не дождавшись от меня ответа. — Сейчас поднимемся на пятидесятый этаж и…

— На какой этаж?!

— На пятидесятый, — расхохоталась она, умилившись моему ужасу. — Да ладно, там прикольно. Мне нравится.

И мы вышли из машины.

На скоростном лифте я каталась впервые в жизни и не могла сказать, что мне понравилось. Уши заложило, и появилось ощущение, что желудок подпрыгнул вверх и стукнулся об горло.

А может, виноват вовсе не лифт? А моё волнение?

Перед встречей с Эдуардом меня действительно начало потряхивать. А когда мы с Лилит вошли в большую комнату, одна из стен которой представляла сплошную панораму с видом на Москву с высоты птичьего полёта, меня по-настоящему затрясло от страха, к которому примешивалось бешеное предвкушение.

Сейчас я его увижу, сейчас…

— Лилит Арамовна? — навстречу нам из-за секретарской стойки вышла невысокая пухленькая женщина. Кудрявые волосы, собранные в строгий пучок, из которого всё равно выбивались несколько прядей, обрамляя очень приятное и умное лицо, придавая ему немного кокетства, очки, чёрная юбка и белая блузка — секретарь классический, правильный. И совершенно точно такая женщина не может быть ничьей любовницей… Ох, Алиса, ты ревнуешь, что ли? — Простите, Эдуард Арамович не предупреждал…

— Он не знает, что я здесь, — отмахнулась Лилит. — Здравствуйте, Наташа. Можно к нему войти или у него совещание?

Наташа. Имя шевельнулось в памяти, и я ещё раз посмотрела на секретаря Эдуарда, но уже с изумлением.

Получается, вот эта женщина — единственная, кто не поддался ухаживаниям Макса Карелина?.. Интересно как… Рядом с холёным и статным красавцем Карелиным я эту Наташу не представляла вообще. Зачем он за ней ухаживал? Спортивный интерес?

— Эдуард Арамович один, — ответила Наташа с достоинством королевы, и я моментально решила, что вряд ли там был один лишь спортивный интерес. — Я сейчас ему позвоню и спрошу, может ли он вас принять.

— Не стоит ему звонить, — покачала головой Лилит. — И к нему пришла не я, а Алиса. Она сейчас пойдёт, а я тут останусь. Сделаете мне кофе, Наташ? Алиса, вон дверь, видишь? Иди.

Лилит была как ураган — всех расставила по местам. И я уже дёрнулась по направлению к показанной двери, но секретарь Эдуарда заступила мне дорогу.

— Простите, но…

— Под мою ответственность, Наташ, — Лилит шагнула вперёд и положила ладони женщине на плечи. — Всё будет хорошо, я обещаю. Тебе не достанется, даже наоборот, скорее всего.

— Лилит Арамовна… — протянула секретарь и страдальчески поморщилась.

— Наташа! — шутливо ответила ей сестра Эдуарда, и пока они выясняли друг с другом отношения, я бесшумно прошмыгнула к двери в его кабинет, взялась за ручку и…

Вошла.

Он как раз проверял последнюю страницу подготовленного юристами договора, когда дверь тихо открылась и кто-то проскользнул в кабинет. Эдуард поднял глаза — дверь находилась как раз напротив его письменного стола — и замер.

Алиса?..

Нет, он, конечно, скучал, и даже очень. Не проходило ни дня, чтобы он о ней не думал. Да что там дня — часа не проходило! Стоило отвлечься от работы — как накрывало сожалением от потерянного. И желанием узнать, как она там поживает, чем занимается, смогла ли помириться с сестрой… Впрочем, насчёт последнего Эдуард не сомневался — Алиса не он, да и Диана не Давид. Так что всё у девчонок будет хорошо, хотя, разумеется, бесследно тот поступок не пройдёт ни для кого.

В любом случае, как бы сильно Эдуард ни скучал и сколь бы много ни думал об Алисе, это не причина для галлюцинаций. Да и не страдал он никакими видениями. Поэтому…

Да, всё-таки надо признать очевидное. Это действительно Алиса. Вошла в его кабинет и робко, медленно шагая, переместилась ближе к длинному столу для переговоров. Он у Эдуарда был большим, рассчитанным человек на двадцать — по работе порой подобное было необходимо. Но сейчас это раздражало, потому что мешало просто вскочить с места и поскорее подойти к Алисе, чтобы убедиться в реальности происходящего.

— Я-я-я… — протянула девушка, останавливаясь на полпути. А затем выдала что-то совсем глубокомысленное: — Хм…

Эдуард улыбнулся и всё-таки встал из-за стола. Но замер — потому что Алиса сразу после этого сделала нерешительный шаг назад, будто думала убежать.

— Нет-нет, не уходи, — он поднял руки вверх. — Я стою на месте, вот, видишь? И ты стой. И объясни, пожалуйста, чем обязан твоему визиту. Ты ведь не могла прийти просто так, да?

— Ну-у-у… — вновь протянула Алиса, словно сомневалась в подобном утверждении. — Да. Просто час назад ко мне подошла Лилит. Я выходила с работы, а тут она. Лилит сказала, что ты собираешься отдать Давиду все свои активы, потому что я с тобой порвала из-за того, что ты миллионер.

— Кх-хм! — Эдуард поперхнулся собственной слюной. Кажется, он никогда в жизни настолько не удивлялся. — Что за… Алис, но это неправда. Я собираюсь не отдать, а кое-что продать Давиду, это да. Но не всё, совсем не всё. И ты тут ни при чём… точнее, при чём, но… Тьфу! — Эдуард засмеялся и потёр ладонью лоб. — Боже, ну Лиля и фантазёрка!..

— Я ничего не поняла, — покачала головой Алиса, глядя на Эдуарда с грустью. — Кроме одного. Мне не надо было приезжать, да?

— Нет, надо, — тут же отозвался он и, плюнув на недавнее обещание стоять на месте, пошёл вперёд.

На этот раз Алиса не дёрнулась и позволила взять себя за руку.

— Надо, потому что я скучал и хотел тебя видеть, — сказал Эдуард, поднял ладонь Алисы на уровень своего лица и потёрся об неё щекой. — Я недавно рассказал Лиле о тебе… Накрыло тоской, решил поделиться, мы с ней всё-таки очень близки… И она, видимо, выдумала такой план, чтобы нас помирить.

— Да мы и не ссорились, — прошептала Алиса. Эдуард посмотрел на неё и заметил, что в глазах девушки блестят слёзы.

Тогда он вновь шагнул вперёд, чтобы быть ещё ближе, и осторожно приобнял Алису, прижав к груди её темноволосую голову.

Пахло от Алисы совсем не романтично — детским садом, точнее, обедом из детского сада. Но Эдуарда подобное только умилило, заставило улыбнуться и, наклонившись, прижаться носом и губами к самой любимой макушке.

— Я действительно хочу кое-что продать Давиду и попробовать начать собственный бизнес, без помощи отца. Точнее, мы с Лилит хотим. Она давно мечтала организовать фирму по производству одежды, используя свои разработки в дизайне. Но у неё маловато навыков для ведения бизнеса, да и времени нет. Мы решили объединить усилия. Но все свободные средства сейчас уходят в развитие маркетплейса, да и банк требует вливаний, поэтому я решил заключить сделку с Давидом. Продажу активов кому-то ещё отец мне бы не простил, — усмехнулся Эдуард. — Лилит просто… слегка преувеличила. Но то, что на подобное моё решение повлияла ты, кстати, правда.

— Да? — отозвалась Алиса глухо, по-прежнему уткнувшись в грудь Эдуарда. Кажется, она его нюхала. — Как это?

— Ну, ты сама сказала, что у меня не было своего пути, что я просто поддерживал бизнес отца и его идеи. Это абсолютная правда. Вот, хочу попробовать отпочковаться. Папа, кстати, думает, что это у меня кризис среднего возраста, — засмеялся Эдуард, и Алиса тоже хихикнула. — Но тем не менее поддерживает. Говорит, своим умом жить полезно.

— У тебя замечательные родители и… сестра тоже.

— Только врушка.

— Она хотела как лучше.

— И как? — Эдуард вздохнул, и улыбка сама собой исчезла с его лица. Было бы наивно на его месте рассчитывать на то, что Алиса после подобного смягчится и передумает. — Получилось у неё или всё-таки не очень?

Алиса молчала, и Эдуард чувствовал, как глубоко и сильно она дышит, прижимаясь к нему. А потом…

Руки девушки поднялись и легли на его спину, голову Алиса запрокинула и, улыбнувшись ошеломлённому выражению лица Эдуарда, прошептала:

— Получилось…

Я на всю жизнь запомнила торжествующее лицо Лилит в тот день, когда мы с Эдом вместе вышли из его кабинета, держась за руки и улыбаясь, как два влюблённых дурачка. Впрочем, почему — как? Дурачки и есть.

Могли бы уже давно быть счастливы, вместо того чтобы страдать. И хорошо, что Лилит подтолкнула нас к встрече. Как только я увидела Эдуарда, сразу поняла, что просто не смогу уйти. Слишком люблю его. Мне в тот момент даже было плевать на возможные чувства Дианы — я чуть ли не впервые в жизни захотела побыть эгоисткой и наконец перестать жертвовать собой ради окружающих.

Я была настолько невозможно счастлива первую неделю после нашего примирения, что это замечали все. Шутили, интересовались, когда свадьба, и я смущалась, что у меня всё настолько на лице написано. Однако справедливости ради — Эдуард выглядел точно так же. Над ним, конечно, мало кто шутил, как надо мной, — большой босс всё же. Но в кругу семьи подтрунивали постоянно.

С родителями Эда я быстро подружилась, как и с Лилит. С Давидом я сохраняла прохладный нейтралитет, но на большее никто из нас и не рассчитывал.

Диана… Я сказала ей правду в первый же день, не собираясь больше лгать ни словечком. Она тоже не стала притворяться и говорить, что её это не задевает, а призналась:

— Мне немного обидно, конечно, что он меня не полюбил. Но сердцу ведь не прикажешь… Да и ты заслуживаешь счастья, Алис. Поэтому не переживай — я справлюсь.

Я была рада, что Диана сказала правду. И что она не стала слишком уж расстраиваться из-за своего уязвлённого самолюбия. Хотя мне кажется, что львиную долю подобного поведения нам с Эдом обеспечил Карелин, который продолжал встречаться с Дианой. Я рассказала ей о том, что его попросил за ней ухаживать Эдуард, ещё в тот вечер откровений, но сестра не слишком впечатлилась. Как она потом сказала:

— Макс — не тот человек, который будет ухаживать за девушкой просто по указке и без собственного желания. Попросил его Эдуард, но дальнейшее уже на совести Карелина. И меня всё устраивает.

Что же касается нас с Эдуардом…

Я бы не торопилась, но у Эда, кажется, иное мнение. Вчера я заметила, как он прятал от меня в своём рабочем столе коробочку с кольцом, и смутилась. Как ребёнок, честное слово! Наверняка хочет устроить торжественное вручение с кучей гостей и официальным преклонением коленей перед счастливой невестой.

Пожалуй, это было единственным, из-за чего мы порой ругались, — Эдуард, привыкший к публичности, желал выставлять напоказ наши отношения и удивлялся, когда я протестовала. Считал, что я слишком стесняюсь, и так далее. Однако шёл навстречу, не настаивал ни на чём, кроме совсем уж принципиальных вещей вроде знакомства с его партнёрами.

Но если он решил сделать мне сюрприз, то разрешения на праздничное безобразие спрашивать не будет…

Я должна его опередить!

На следующий день я приготовила Эдуарду на завтрак яичницу, вокруг которой написала кетчупом: «Давай поженимся?»

— Давай… — начал читать Эдуард, садясь за стол, и удивлённо хмыкнул.

— Это ответ? — Я напряглась, сжимая в руках чашку с горячим чаем. Эдуард покосился на неё с опаской и осторожно ответил:

— Алис, конечно я хочу на тебе жениться. Но мне казалось: предложение должен делать мужчина.

— В Конституции это не написано.

— Ты не хотела, чтобы я устраивал представление, да? — понимающе улыбнулся Эд, и я смущённо опустила глаза. — Но я бы и не стал, Алис. Я же знаю, что ты этого не любишь. Подожди немного, ладно? Дай мне всё сделать по правилам.

Я кивнула, но всё-таки пробурчала:

— Эх, зря старалась…

— Не зря. Я сейчас всё съем и ни крошки не оставлю.

На следующий день мы пошли в парк гулять вместе со всеми нашими собаками, и в какой-то момент Барс и Дина стали рыть весеннюю и не совсем ещё растаявшую после зимы землю. Я недоумевала — что они могли учуять? Мышь?

— Вдруг там труп спрятали, — произнесла я слегка нервно, глядя на то, как собаки неутомимо работают лапами. Джес стояла рядом и смотрела на происходящее с интересом. — И мы сейчас его найдём…

— Труп, — хохотнул Эдуард, — скажешь тоже…

А через несколько секунд Барс и Дина принесли мне деревянную коробочку. Не ту, которую я уже видела у Эдуарда, а побольше, красного цвета и пластиковую.

— Ух ты, — почти натурально восхитился он, хлопая лукавыми глазами и улыбаясь. — Смотри-ка, клад. А внутри, наверное, пиратское сокровище. Открывай скорее!

Я и сама начала улыбаться как сумасшедшая, уже понимая, что всё это значит. И энергично закивала, открывая вторую по счёту коробочку, белую и бархатную:

— Да-да, я согласна! — Засмеялась и бросилась ему на шею. — Пират ты мой!

— А ты — моё сокровище, — ответил Эд с трепетной теплотой в голосе, а затем обнял меня как можно крепче и поцеловал.

Вот так начался новый виток нашей совместной жизни, и я уверена: она будет ещё лучше и счастливее, чем прошедшие полгода.

Но, как говорится, это уже совсем другая история.