Введение. За гранью дефицита

ВЫ ОТКРЫВАЕТЕ ГЛАЗА НА РАССВЕТЕ и ворочаетесь в прохладных простынях. В нескольких футах над вашей головой, прикрепленный к верхней части крыши, слой солнечных панелей мерцает в лучах утреннего солнца. Их энергия смешивается с электричеством, получаемым из нескольких источников чистой энергии - ветряных турбин на востоке, небольших атомных электростанций на севере, глубоких геотермальных скважин на юге. Сорок лет назад ваши родители охлаждали свои спальни джоулями, извлеченными из угольных шахт и нефтяных ям. Они добывали камни и сжигали их, покрывая свои легкие побочными продуктами. Они заключили свой мир - ваш мир - в химическую тепловую ловушку. Сегодня это кажется варварством. Вы живете в коконе из энергии, настолько чистой, что она почти не оставляет углеродного следа, и настолько дешевой, что вы едва ли найдете ее в своем ежемесячном счете.

Год 2050-й.

Вы идете на кухню, чтобы включить раковину. Из крана льется вода из океана. Свежая и чистая, она поступает по трубам с опреснительных установок. Эти установки используют микробные мембраны, чтобы выжать океанскую соль. Сегодня они обеспечивают более половины всей пресной воды в стране. Ранее перегруженные реки, такие как Колорадо, снова стали бурлить, когда мы перестали полагаться на них, чтобы орошать наши фермы и наполнять наши кружки. В Финиксе и Лас-Вегасе города, в которых ранее не было воды, покрываются зеленой листвой.

Вы открываете холодильник. В ящике для овощей и фруктов лежат яблоки, помидоры и баклажаны, доставленные с ближайшей фермы, расположенной всего в нескольких милях от дома. Эти культуры растут не горизонтально, на полях. Они растут вертикально на многоярусных полках внутри высокой теплицы. Сети светодиодных ламп подают необходимые растениям фотоны в точно рассчитанные времени. Эти фермы-небоскребы оставляют бесчисленные гектары под леса. Что касается курицы и говядины, то большая их часть поступает с предприятий по производству клеточного мяса, где выращивают клетки животных для приготовления куриных грудок и стейков рибай - живые животные не нужны, а значит, нет необходимости в содержании и забое. Когда-то запредельно дорогое, культивированное мясо масштабировалось с помощью обильного электричества. Когда ваши родители были молоды, почти 25 процентов всех земель в мире использовалось для выращивания скота для потребления человеком. Сейчас такое невозможно себе представить. Большая часть этих земель оросилась.

За окном и на другой стороне улицы автономный беспилотник сбрасывает последнюю партию звездных таблеток. Несколько лет назад ежедневные препараты, снижающие переедание, лечащие зависимость и замедляющие клеточное старение, считались чудодейственными лекарствами для богатых, особенно когда мы обнаружили, что ключевые молекулы лучше всего синтезируются в условиях невесомости космоса. Но в наши дни на низкой орбите работают автоматизированные фабрики. Дешевые ракеты доставляют лекарства на Землю, где они спасают миллионы жизней и миллиарды здоровых лет.

Снаружи воздух чист и гудит от урчания электрических машин. Электромобили и грузовики скользят по дороге, бесшумно, как легкий ветерок, и в основном самостоятельно. Дети и взрослые ездят на электровелосипедах и скутерах, некоторые из которых принадлежат лично вам, а некоторые - городским сетям подписки. Еще один беспилотник спускается с уровня навеса, замирает над соседским двором, словно колибри, и сбрасывает посылку. Эти электронные боты теперь доставляют значительную часть онлайн-заказов, сокращая работы человека по доставке.

Ваше микроустройство пикает: голосовое сообщение от друга и его семьи, направляющихся в аэропорт на очередные выходные. В масштабах всей экономики сочетание искусственного интеллекта, трудовых прав и экономических реформ привело к сокращению бедности и укорочению рабочей недели. Благодаря повышению производительности труда за счет искусственного интеллекта большинство людей могут завершить то, что раньше занимало целую неделю, за несколько дней, что увеличило количество праздников, длинных выходных и отпусков. Меньше работы - не значит меньше зарплаты. ИИ создан на основе коллективных знаний человечества, поэтому его прибыль распределяется между людьми. Ваши друзья летят из Нью-Йорка в Лондон. Поездка займет у них чуть больше двух часов. Современные реактивные лайнеры регулярно развивают скорость в 2 Маха - в два раза больше скорости звука - используя смесь традиционного и экологически чистого синтетического топлива, которое выбрасывает в воздух гораздо меньше углерода.

Мир изменился. Не только виртуальный мир, этот танец пикселей на наших экранах. Изменился и физический мир: его дома, энергия, инфраструктура, лекарства, тяжелые технологии. Как сильно отличается нынешняя эпоха от первых десятилетий XXI века, в котором разворачивалась череда переплетенных кризисов. Жилищный кризис. Финансовый кризис. Пандемия. Климатический кризис. Политические кризисы. Годами мы мирились с бездомностью, бедностью, не поддающимися лечению болезнями и снижением продолжительности жизни. Годами мы знали, что нужно построить, чтобы уменьшить дефицит, с которым сталкиваются многие, и создать возможности, к которым стремятся многие, мы просто не строили этого. В течение многих лет мы не могли изобрести и внедрить технологии, которые сделали бы мир чище, здоровее и богаче. В течение многих лет мы ограничивали нашу способность решать самые важные проблемы. Почему?

Дефицит - это выбор

Эта книга посвящена простой идее: чтобы иметь будущее, которого мы хотим, нам строить и изобретать больше того, что нам нужно. Вот и все. Это тезис.

Даже для нас это кажется слишком простым. И все же история Америки XXI века - это история избранных дефицитов. Осознание того, что эти нехватки выбраны - что мы могли бы выбрать иное, - захватывает. Столкновение с причинами, по которым мы выбираем иное, сводит с ума.

Мы говорим, что хотим спасти планету от изменения климата. Но на деле многие американцы решительно настроены против революции в области чистой энергетики: даже либеральные штаты закрывают атомные станции с нулевым выбросом углекислого газа и протестуют против проектов солнечной энергетики. Мы говорим, что жилье - это право человека. Но в наших богатейших городах строительство новых домов стало мучительно трудным. Мы говорим, что хотим лучшего , лучшей медицины и больше лекарств от страшных болезней. Но мы терпим систему исследований, финансирования и регулирования, которая отвлекает ученых от их наиболее перспективных работ, лишая миллионы людей открытий, которые могли бы продлить или улучшить их жизнь. Иногда эти препятствия отражают различия в убеждениях или интересах. Тысяча квадратных акров солнечных батарей может быть находкой для города, который они питают, и бедой для района, к которому они прилегают. Семиэтажный многоквартирный дом aPordable в Сан-Франциско - это жилье для тех, кто в противном случае жил бы в нескольких часах езды от своей работы , даже если он перекрывает вид из окна и загромождает парковку для тех, кто жил там раньше.

В других случаях наши кризисы отражают влияние прошлого на настоящее. Решения одного поколения могут стать проблемами следующего. После Второй мировой войны бурный рост жилищного строительства и инфраструктуры привел к обогащению страны. Но в отсутствие норм, регулирующих чистоту воздуха и воды, строители той эпохи испортили окружающую среду. В ответ на это в США был принят целый ряд экологических норм. Но эти благонамеренные законы, призванные защитить природу в двадцатом веке, теперь блокируют проекты в области чистой энергии, необходимые в двадцать первом. Законы, призванные гарантировать, что правительство будет учитывать последствия своих действий, слишком усложнили для него возможность действовать последовательно. Обновление институтов - это труд, с которым каждое поколение сталкивается заново.

Но кое-что из этого отражает своего рода идеологический заговор, лежащий в основе нашей политики. Мы привязаны к истории американского упадка, которая сосредоточена вокруг идеологических разногласий. Из-за этого легко не заметить патологии, коренящиеся в идеологическом сговоре. В течение двадцатого века в Америке сформировались правые, которые боролись с правительством, и левые, которые его ущемляли. Споры о размере правительства затушевывали уменьшающиеся возможности правительства. Изобилие потребительских товаров отвлекало нас от нехватки домов, энергии, инфраструктуры и научных открытий. Возникает контрсила, но она еще молода.

Ошибка со стороны предложения

В основе экономики лежат спрос и предложение. Предложение - это количество чего-либо. Спрос - это количество того, чего хотят люди. Экономика балансирует, когда спрос и предложение совпадают. Слишком малое предложение приводит к дефициту, росту цен и нормированию. Слишком большое предложение при слишком малом спросе приводит к дефициту, отложениям и депрессиям. Спрос и предложение. По крайней мере, в реальном мире. В нашей политике они расщеплены. Демократы и республиканцы разделили их.

Слова "сторона предложения" кодируются как правые. Они вызывают воспоминания о кривой, которую консервативный экономист Артур Лапер начертил на салфетке в 1970-х годах, показывая, что при слишком высоких налогах экономика замедляется, а доходы, как ни парадоксально, падают .(1) Это отчасти привело к десятилетиям обещаний республиканцев, что снижение налогов на богатых побудит удрученных Джонов Галтов работать умнее и усерднее, что приведет к буму экономики и росту доходов.

Снижение налогов - полезный инструмент, и это правда, что высокие налоги могут препятствовать работе. Но идея о том, что снижение налогов постоянно приводит к росту доходов, - это, как сказал Джордж Буш, "экономика вуду". Ее уже пробовали. Она провалилась. Ее попробовали снова. И снова провал. Эти неудачи, а также упорный отказ Республиканской партии перестать пробовать одно и то же, ожидая другого результата, сделали беспокойство о стороне предложения в экономике чем-то сомнительным. Это как если бы из-за френологии врачи стали гнушаться лечением заболеваний мозга.

Но консервативная программа делала и кое-что еще: она ставила производство в зависимость от свободных рынков. Экономика предложения заключалась в том, чтобы убрать правительство с дороги частного сектора. Снизить налоги, чтобы люди больше работали. Сокращение регулирования, чтобы компании больше производили. Но как быть в тех случаях, когда обществу требовалось предложение чего-то, что рынок не мог или не хотел обеспечить самостоятельно?

Именно здесь можно было бы ожидать вмешательства демократов. Но демократы, подавленные революцией Рейгана и напуганные тем, что их сочтут социалистами, в основном ограничились работой на стороне спроса. Когда в 1978 году американцы услышали, что "правительство не может решать наши проблемы, не может ставить наши цели, не может определять наше видение", эти слова исходили не от Рональда Рейгана. Они исходили от президента Джимми Картера, демократа, в его обращении " положении дел в стране".2 Это было предвестием грядущих событий. В 1996 году следующий президент-демократ Билл Клинтон объявил, что "эра большого правительства закончилась. "3 Представление о том, что правительство США не может решить проблемы Америки, не было в одностороннем порядке создано Рейганом и ГОП. Оно было создано обеими партиями и усилено их лидерами.

Обещания и политика прогрессивизма на протяжении десятилетий строились на том, чтобы дать людям деньги или ваучеры, похожие на деньги, чтобы они могли пойти и купить то, что рынок производил, но бедные не могли себе позволить. Закон о доступном медицинском обслуживании субсидирует страховки, которые люди могут использовать для оплаты медицинских услуг. Продовольственные талоны дают людям деньги на еду. Ваучеры на жилье дают деньги на аренду. Гранты Pell Grants дают деньги на обучение в колледже. Налоговые льготы по уходу за детьми дают людям деньги на покупку детских принадлежностей. Социальное обеспечение дает деньги на пенсию. Минимальная зарплата и налоговый вычет на заработанный доход дают им больше денег на все, что они хотят.

Это важная политика, и мы ее поддерживаем. Но в то время как демократы сосредоточились на предоставлении потребителям денег для покупки того, что им нужно, они уделяли меньше внимания предложению товаров и услуг, которые, по их мнению, должны быть у каждого. Бесчисленное количество долларов налогоплательщиков тратилось на медицинское страхование, жилищные ваучеры и инфраструктуру без столь же энергичного внимания - иногда вообще без внимания - к тому, что на эти деньги реально купить и построить.

Это отражало веру в рынок, которая была, в своем роде, не менее трогательной, чем вера республиканцев. Она предполагала, что частный сектор может и будет добиваться социальных целей, если перед ним будет лежать достаточно денег. Она демонстрировала незаинтересованность в работе правительства. Предполагалось, что правила будут мудрыми. Политика считалась эфективной. Крики о том, правительство препятствует производству или инновациям, обычно оставались без внимания. Возникло слепое пятно. Политические движения ищут решения там, где, как известно, нужно искать проблемы. Демократы научились искать возможности для субсидирования. Они мало задумывались о трудностях производства.

Проблема в том, что если вы спрос на что-то дефицитное, вы поднимете цены или вынуждены будете рационировать.4 Слишком много денег в погоне за малым количеством домов - это выгодные доходы для домовладельцев и кризис доступности для покупателей. Слишком много денег в погоне за малым количеством врачей означает длительное время ожидания или дорогостоящие приемы. Это приводит к стандартному республиканцев: Просто не субсидируйте спрос. Не вмешивайте в это правительство. Пусть рынок творит свое волшебство.

Если гарнитуры виртуальной реальности стоят дорого, что ж, пусть будет. Это не проблема государственной политики, если большинство домохозяйств не могут позволить себе гарнитуру виртуальной реальности. Но этого нельзя сказать о жилье, образовании и медицине. Общество заботится о доступе к этим товарам и услугам, как и должно. Демократы и республиканцы приняли законы, которые в совокупности потратили триллионы долларов на то, чтобы помочь людям их получить. Но предоставлять людям субсидии на товары, предложение которых ограничено, - все равно что строить лестницу, пытаясь добраться до лифта, который мчится все выше и выше.

Результаты этой ошибки видны повсюду. В 1950 году медианная цена дома в 2,2 раза превышала средний годовой доход, а к 2020 году она будет в 6 раз превышать средний годовой доход .(5) С 1999 по 2023 год средняя премия за медицинское страхование семьи на базе работодателя выросла с 5 791 до 23 968 долларов - более чем на 300 п процентов, а вклад работников в эту премию увеличился более чем в четыре раза.6 В 1970 году среднегодовая стоимость обучения и оплаты составляла 394 доллара в государственных колледжах и 1706 долларов в частных колледжах. В 2023 году она составит $11 310 в государственных колледжах для студентов, обучающихся в штате, и $41 740 в частных колледжах .(7) Уход за ребенком грудного и четырехлетнего возраста в среднем обходится в $36 008 в Массачусетсе, $28 420 в Калифорнии и $28 338 в Миннесоте.8

Возникла сверхъестественная экономика, в которой безопасный образ жизни среднего класса для многих отступил, но материальные атрибуты успеха среднего класса стали доступными для большинства. В 1960-х годах можно было учиться в четырехлетнем колледже без долгов, но невозможно было купить телевизор с плоским экраном. К 2020-м годам реальность стала почти обратной.

Мы прикрывали кризис доступности низкими ценами на потребительские товары, стремительным ростом стоимости активов, что делало богатых американцев счастливыми, и горами долгов: жилищных, студенческих и медицинских, которые держали рабочий класс в полуобморочном состоянии. В этом есть определенный смысл последних нескольких десятилетий наших экономических дебатов: кризис жилищных долгов, огромная новая программа субсидирования расходов на медицинское страхование, дебаты о том, чтобы сделать колледж бесплатным и простить студенческие кредиты, бесконечные раунды снижения налогов, предложение за предложением, чтобы правительство оплачивало уход за детьми и дошкольные учреждения, пузырь криптовалют, который привлек так много инвесторов отчасти потому, что казался ракетным кораблем богатства, на котором мог прокатиться каждый.

Но затем наступила инАция. В течение многих лет центральной проблемой американской экономики был спрос. Мы оба писали о финансовом кризисе, и каждый разговор с экономистами администрации Обамы был посвящен тому, как убедить работодателей нанимать сотрудников, а потребителей тратить деньги. Стимулы 2009 года были слишком малы, и, хотя нам удалось избежать второй Великой депрессии, мы погрузились в ужасающе медленное восстановление. Демократы перенесли эти уроки в пандемию COVID. Они встретили кризис непреодолимой силой, объединившись с администрацией Трампа для принятия закона CARES на 2,2 триллиона долларов, а затем добавив к нему закон о плане спасения Америки на 1,9 триллиона долларов и законопроект об инфраструктуре триллион долларов. Демократы ясно дали понять, что предпочитают риски "горячей" экономики, такие как InAation, угрозе массовой безработицы.

Они преуспели. Но решение кризиса пандемической экономики новый кризис постпандемической экономики: слишком большой спрос. Цепочки поставок, пострадавшие от пандемии и вторжения России в Украину, начали разрываться. Спрос вернулся с новой силой. Разговоры с экономистами из администрации Байдена отличались от разговоров с экономистами из администрации Обамы, даже если это были одни и те же люди. Им нужно было, чтобы компании производили больше товаров и делали их быстрее. Им нужно было больше чипов, чтобы было больше автомобилей и компьютеров. Им нужны были порты, чтобы пропускать больше грузов, P1zer, чтобы производить больше противовирусных таблеток, транспортные компании, чтобы нанимать больше дальнобойщиков, и школы, чтобы модернизировать вентиляционные системы. Им нужно было больше предложения, а если они не могли его получить, то меньше спроса.

"Если цены на автомобили сейчас слишком высоки, есть два решения", - сказал Байден. "Вы увеличиваете предложение автомобилей, производя больше, или вы снижаете спрос на автомобили, делая американцев беднее". Вот и весь выбор. "10

К 2024 году рост цен замедлился. ИнАтация, как ее измеряют экономисты, ослабла. Но более широкий кризис доступности, предшествовавший началу роста цен, сохранялся. Страх того, что у нас нет или не будет достаточно того, что нам нужно, сильно повлиял на политику. Политики начали переосмысливать глобализацию, предупреждая, что мы не можем зависеть от критически важного экспорта из Китая, если между нашими странами возникнет конфликт или кризис. Губернаторы и мэры городов сосредоточили свое внимание на обеспечении жильем, поскольку на их улицах появились лагеря бездомных. ИнАция

Закон о сокращении выбросов начал работу по созданию "зеленой" инфраструктуры, необходимой для перехода нашей экономики на чистую энергию. Акт о CHIPS и науке привлек десятки миллиардов долларов для возобновления производства полупроводников в Америке. Сработают ли эти меры, еще предстоит выяснить. То, что эта политика представляет собой разрыв с американской политикой последних десятилетий, неоспоримо.

Политика - это не только проблемы, которые у нас есть. Речь идет о проблемах, которые мы видим. Проблема снабжения таилась в течение многих лет, но она не была ядром нашей политики. Сейчас ситуация меняется. Появляется новая теория предложения, а вместе с ней и новый способ мышления о политике, экономике и экономическом росте.

Общество - это не пирог

Возможно, вы слышали клише о том, что экономика - это пирог, который мы должны не резать, а выращивать. Трудно сказать, с чего начать, что в этом представлении неправильно, потому что оно почти ничего не делает правильно. Если бы вы каким-то образом вырастили черничный пирог, то получили бы больше черничного пирога. Но экономический рост - это не добавление одинаковости. Разница между экономикой, которая растет, и экономикой, которая стагнирует, заключается в изменениях. Когда вы развиваете экономику, вы приближаете будущее, которое будет другим. Чем больше рост, тем более радикально будущее отличается от прошлого. Мы остановились на метафоре роста, которая стирает его самую важную характеристику.

Если покопаться в уравнениях современной экономики, можно обнаружить, что рост происходит в одном из нескольких мест. Экономика может расти, потому что в ней появляется больше людей. Она может расти за счет увеличения количества земли или природных ресурсов. Но когда эти возможности исчерпаны, ей нужно делать больше с тем, что у нее есть. Людям нужно придумывать новые идеи. Фабрики должны разрабатывать новые процессы. Эти новые идеи и новые процессы должны быть закодированы в новых технологиях. Все это объединяется под стерильным ярлыком производительности: Насколько больше мы можем произвести при том же количестве людей и ресурсов? Когда производительность резко возрастает, мы получаем не то, что у нас было, а новые вещи, которые мы никогда не могли себе представить.

Представьте, что вы ложитесь спать в 1875 году в Нью-Йорке и просыпаетесь тридцать лет спустя. Когда вы закроете глаза, не будет ни электрического освещения, ни кока-колы, ни баскетбола, ни аспирина. Нет ни автомобилей, ни "кроссовок". Самое высокое здание на Манхэттене церковь. Когда вы просыпаетесь в 1905 году, город уже перестроен с помощью возвышающихся зданий из стальных каркасов, называемых "небоскребами". Улицы заполнены новинками: автомобили, приводимые в движение новыми двигателями внутреннего сгорания, люди, катающиеся на велосипедах в обуви на резиновой подошве, - все это недавние инновации. Каталог "Сирс", картонная коробка и аспирин совсем недавно. Люди попробовали первый глоток кока-колы и первый кусочек того, что мы теперь называем американским гамбургером. Братья Райт создали первый самолет. Когда вы погрузились в дремоту, никто еще не сделал снимок камерой Kodak, не воспользовался аппаратом для съемки кинофильмов и не купил устройство для воспроизведения записанной музыки. К 1905 году мы имеем первые коммерческие версии всех трех устройств - простой камеры, кинематографа и фонографа.

А теперь представьте, что вы задремали еще на тридцать лет в период с 1990 по 2020 год. Вы бы удивились ослепительной изобретательности, которую мы вложили в наши смартфоны и компьютеры. Но физический мир будет ощущаться примерно так же. Это отражается в статистике производительности труда, которая фиксирует замедление изменений по мере того, как двадцатый век. Это проблема не только для нашей экономики. Это кризис нашей политики. Ностальгия, которой пропитана большая часть сегодняшних правых и немалая часть сегодняшних левых, не случайна. Мы утратили веру в будущее, которая когда-то питала наш оптимизм. Вместо этого мы спорим о том, что у нас есть, или о том, что у нас было.

В нашей эпохе слишком мало утопического мышления, но одно достойное исключение - "Полностью автоматизированный элитный коммунизм" Аарона Бастани, левацкий трактат, в котором технологии, разрабатываемые прямо сейчас, - искусственный интеллект, возобновляемая энергия, добыча астероидов, мясо на основе растений и клеток и редактирование генов - ставятся в центр концепции пост-работы, пост-капитализма .(11) "Что, если бы все могло измениться?" - спрашивает он. "Что, если бы мы не просто решили великие проблемы нашего времени - от изменения климата до неравенства и старения, - а вышли бы далеко за их пределы, оставив сегодняшние проблемы позади, как это было раньше с крупными хищниками и, по большей части, с болезнями? Что, если бы вместо того, чтобы не иметь никакого представления о другом будущем, мы решили, что история еще не началась?"12

В политике принято представлять себе справедливое настоящее и работать в обратном направлении - до программ социального страхования, которые приведут нас к нему. Не менее важно представлять себе справедливое - даже восхитительное - будущее и работать в обратном направлении - к технологическим достижениям, которые ускорят его наступление. Видение Бастани бодрит, потому что настаивает на том, что те из нас, кто верит в более справедливый, мягкий и устойчивый мир, заинтересованы в развитии технологий, которые сделают этот мир возможным. Это не только технологический, но и политический вопрос: те же самые технологии могут стать ускорителем неравенства и отчаяния, если они не будут встроены в справедливую политику и институты. Бастани считает, что мир, к которому мы стремимся, требует больше, чем перераспределение. Мы стремимся к большему, чем просто разделение настоящего.

Новые технологии создают новые возможности и позволяют нам решать некогда невозможные проблемы. В мире, где многие страны с наибольшими выбросами парниковых газов - это страны со средним уровнем дохода, такие как Китай и Индия ,(13) единственный способ для человечества ограничить изменение климата и одновременно бороться с бедностью - это изобрести способ получения чистой энергии, которая была бы обильной и дешевой, а затем потратить достаточно средств на ее внедрение. Единственная причина, по которой у нас есть хоть малейшая надежда избежать катастрофического потепления, заключается в том, что за десять лет стоимость солнечной энергии упала на 89 %, а стоимость энергии наземного ветра - почти на 70 %.14 Решение Калифорнии запретить продажу новых автомобилей, работающих на газе, после 2035 года15 было бы немыслимо без стремительного развития технологии батарей.

Многое из того, что нам нужно для желаемого мира, мы уже умеем строить.

Но многое из того, что нам нужно для такого мира, еще предстоит изобрести и усовершенствовать. Зеленый водород и цемент. Ядерный синтез. Лекарства от неизлечимых раковых заболеваний, которые подавляют сегодняшнюю терапию, и теневых аутоиммунных болезней, от которых страдают сегодняшние врачи. ИИ, который подстраивается под потребности детей, которые учатся и думают по-разному. Рынки, как мы надеемся, будут способствовать некоторым из этих достижений. Но не достаточно. Рынок не может сам по себе провести различие между богатством, которое приносит сжигание угля, и богатством, которое создается за счет совершенствования аккумуляторных . Правительство может. Рынок сам по себе не будет финансировать рискованные технологии, чья выгода скорее социальная, чем экономическая. Правительство должно.

Но давайте не будем наивными. По-детски объявлять правительство проблемой. И так же по-детски объявлять правительство решением проблемы. Правительство может быть либо проблемой, либо решением, а зачастую оно является и тем, и другим. По некоторым подсчетам, атомная энергетика безопаснее ветряной и чище солнечной. Она бесспорно безопаснее, чем сжигание угля и бензина. И все же США, столкнувшись с кризисом глобального потепления, практически полностью прекратили строительство атомных реакторов и станций. В период с 1973 по 2024 год в стране было запущено и закончено всего три новых ядерных реактора. И она закрыла больше атомных станций, чем открыла за большую часть нашей жизни .(16) Это не неспособность частного рынка ответственно нести риск, а неспособность федерального правительства правильно взвесить риск.

Серьезное отношение к технологиям как к силе перемен означает серьезное отношение к ним как к ценностям и, да, к политике. Эти отношения двунаправлены. Дело не только в том, что политика, которую мы проводим, будет влиять на технологии, которые мы разрабатываем. Технологии, которые мы разрабатываем, будут определять политику, которую мы будем проводить. Мир, где возобновляемые источники энергии в изобилии и дешевы, требует иной политики, чем мир, где они дефицитны и дороги. Мир, где модульное строительство снижает стоимость строительства, открывает разные возможности для государственных и местных бюджетов.

В 1985 году великий критик технологий Нил Постман писал: "Не знать, что технология поставляется с программой социальных изменений, утверждать, что технология нейтральна, считать, что технология всегда является другом культуры, - это в наше позднее время глупость"17 Верно и обратное: отсутствие программы по использованию технологий на службе социальных изменений - это тоже форма слепоты.

Слишком часто правые видят только воображаемую славу прошлого, а левые - только несправедливость настоящего. Наши симпатии здесь на стороне левых, но это не тот спор, который мы можем разрешить. Чего часто не хватает обеим сторонам, так это четко сформулированного видения будущего и его отличий от настоящего. Эта книга - и аргумент в пользу одного из таких видений.

Либерализм, который строит

Мы оба - либералы в американской традиции. Проблемы, которые мы стремимся решить, в основном находятся в зоне либерального внимания. Нас беспокоит изменение климата и неравенство в здравоохранении. Мы хотим иметь более доступное жилье и более высокую среднюю зарплату. Мы хотим, чтобы дети дышали более чистым воздухом, а пассажиры могли легко передвигаться на массовом транспорте. У нас много разногласий с современными американскими правыми. Но в этой книге мы сосредоточились на патологиях широких левых сил.

Одна из причин этого заключается в том, мы не считаем себя эпективными посланниками правых. В этой коалиции есть люди, стремящиеся к дополнительным реформам, такие как Джеймс Петокукис, автор книги "Консервативный футурист"; экономист Тайлер Коуэн, который призывает к "либертарианству государственного потенциала";18 и целый экспертов по вопросам политики, объединенных в Центр Нисканена. Мы желаем им успехов.

Но мы сосредоточились на левых по более серьезным причинам. Эта книга в немалой степени продиктована нашей верой в то, что нам необходимо декарбонизировать глобальную экономику, чтобы противостоять угрозе изменения климата. В той мере, в какой правые просто не верят в это - а в Америке, по крайней мере, они не верят, - нам кажется наивным описывать политику, которая помогла бы республиканцам быстрее построить зеленую инфраструктуру. Глупо ожидать, что коалиция, которая не разделяет наших целей, будет выполнять работу по их достижению. Гораздо интереснее спросить, как мы и сделаем, почему в красных штатах часто легче строить возобновляемые источники энергии, чем в синих, несмотря на противодействие республиканцев причинам изменения климата.

Кроме того, любой либерал должен испытывать гнев при взгляде на штаты и города, которыми управляют либералы. Один из нас родился в Калифорнии и жил там во время написания этой книги. Самыми густонаселенными городами Калифорнии управляют демократы .(19) Все выборные должностные лица штата Калифорния - демократы.20 Обе палаты законодательного собрания возглавляют демократы. Калифорния - страна чудес. Она лидирует в мире в области технологий. Она создает культуру, которую потребляет весь мир. Она поразительно, захватывающе красива. Если бы это была отдельная страна, она бы занимала 1-е место в мире по объему ВВП.

Либералы должны иметь возможность сказать: Голосуйте за нас, и мы будем управлять страной так же, как управляем Калифорнией! Вместо этого консерваторы могут сказать: Голосуйте за них, и они будут управлять страной так же, как они управляют Калифорнией! Калифорния потратила десятилетия на попытки построить высокоскоростную железную дорогу и потерпела неудачу. У нее самая серьезная проблема с бездомными в стране. В Калифорнии самая тяжелая проблема с доступностью жилья в стране. По жизни она уступает только Гавайям и Массачусетсу .(21) Как следствие, каждый год она теряет сотни тысяч людей, уезжая в Техас и Аризону.22 Что же пошло не так?

Проблемы Калифорнии часто отличаются по своей остроте, но не по структуре. Та же динамика присутствует и в других "голубых" штатах и городах. В эпоху роста правого популизма либералы стремятся сосредоточиться только на грехах правых MAGA. Но при этом упускается тот вклад, который либеральное правление внесло в рост Трампизма. В своей книге "Президенты, популизм и кризис демократии" политологи Уильям Хауэлл и Терри Мо пишут, что "популисты питаются не только социально-экономическим недовольством. Они питаются неэффективным правительством, и их большая привлекательность заключается в том, что они утверждают, что заменят его правительством, которое будет эффективным благодаря их собственной автократической власти. "23

На выборах 2024 года Дональд Трамп победил, сдвинув вправо почти все регионы Америки. Но больше всего демократам следует опасаться того, что этот сдвиг был наибольшим в "голубых" штатах и "голубых" городах - местах, где избиратели больше всего сталкиваются с повседневными реалиями либерального правления. Почти все округа Калифорнии склонились в сторону Трампа,24 причем округ Лос-Анджелес переместился на одиннадцать пунктов в сторону ГОП. В штатах "голубой стены" и вокруг них округ Филадельфия сместился на четыре пункта вправо, округ Уэйн (Детройт) - на девять пунктов вправо, а округ Кук (Чикаго) - на восемь пунктов вправо. В районе Нью-Йорка округ Нью-Йорк (Манхэттен) сместился на девять пунктов вправо, округ Кингс (Бруклин) - двенадцать, округ Квинс - двадцать один, а округ Бронкс - на двадцать два.25

Голосование - дешевый способ выразить гнев. Переезд - дорогой. Но жители "голубых" штатов и городов делают и это. В 2023 году Калифорния потеряет на 342 000 жителей больше, чем приобретет; в Иллинойсе чистая потеря составит 115 000; в Нью-Йорке, 284 000 .(26) В американской политической системе потерять людей - значит потерять политическую власть. Если нынешние тенденции сохранятся, то перепись населения 2030 года резко сдвинет Коллегию выборщиков вправо; даже добавления Мичигана, Пенсильвании и Висконсина к штатам H arris не будет достаточно для победы демократов на будущих президентских выборах.27

Проблема не только политическая. Молодые семьи покидают крупные городские

В некоторых округах, в том числе в Манхэттене, Бруклине, Чикаго, Лос-Анджелесе и Сан-Франциско, в течение ближайших двадцати лет будет потеряно 50 процентов детского населения в возрасте до одного года .(28) Демократы не могут одновременно заявлять о себе как о партии семей среднего класса и при этом руководить теми частями страны, которые они покидают.

Хороший способ маргинализировать самые опасные политические движения доказать успех своего собственного. Если либералы не хотят, чтобы американцы обратились к ложным обещаниям силовиков, им нужно воспользоваться плодами эффективного правительства. Перераспределение - это важно. Но этого .

Общество изобилия

Есть слово, которое описывает будущее, которого мы хотим: изобилие. Мы представляем себе будущее не в меньшем, а в большем количестве. Мы не поддаемся соблазнительным идеологиям дефицита. Мы не получим больше или лучше рабочих мест, закрыв ворота для иммигрантов. Мы не повернем вспять изменение климата, если убедим мир голодать и не расти. Дело не только в том, что эти видения нереальны. Дело в том, что они контрпродуктивны. Они не приведут к тому будущему, к которому стремятся. Они принесут больше вреда, чем пользы.

Изобилие, которое мы представляем себе, не является безразборным. Оно не является всенаправленным изобилием. Мы черпаем вдохновение из "Людей изобилия", блестящей книги историка Дэвида М. Поттера 1954 года о том, как изобилие формировало американскую мысль и культуру. "Если мы хотим правильно понять изобилие, оно не должно быть представлено в виде хранилища 1х-кратных и универсально узнаваемых активов, которые лежат на полках до тех пор, пока человечество, в результате процесса изъятия, не получит их,

все полки оголились". Изобилие, по его словам, - это "физический и культурный фактор, включающий взаимодействие между человеком, который сам является геологической силой, и природой. "29

Изобилие, к которому мы стремимся, отличается от того изобилия, которое наблюдало наше поколение. Поттер писал о том, как Америка "переориентировалась, чтобы превратить культуру производителя в культуру потребителя", и разрыв углубился в последующие десятилетия.30 Американская политика была сосредоточена на создании того, что историк Лизабет Коэн называет "Республикой потребителей".31 Это было удивительно успешно. Катастрофически успешной. У нас поразительное изобилие товаров, которые нужны для дома, и нехватка того, что необходимо для хорошей жизни. Мы призываем к исправлению ситуации. Мы заинтересованы в производстве больше, чем в потреблении. Мы считаем, что то, что мы можем построить, важнее того, что мы можем купить.

Изобилие, как мы его понимаем, - это состояние. Это состояние, в котором есть достаточно того, что нам нужно, чтобы создать жизнь лучше, чем та, что у нас была. Поэтому мы сосредоточились на строительных блоках будущего. Жилье. Транспорт. Энергия. Здоровье. И мы сосредоточены на институтах и людях, которые должны строить и изобретать это будущее.

Давайте начнем.

1

Вырастить

"Уезжай на Запад, молодой человек, уезжай на Запад. Там есть здоровье и простор вдали от наших толп бездельников и имбецилов".

Неизвестно, произносил ли когда-нибудь Гораций Грили, редактор газеты и либеральный кандидат в президенты, совет, который ему так знаменито приписывают. Ясно лишь то, что он никогда не следовал. Грили родился в 1811 году в бедной семье в сельской местности Амхерста, штат Нью-Гэмпшир .(1) Он не стал искать свою судьбу на просторах американского Запада. В 1831 году он отправился в Нью-Йорк. Именно там, в кипящем центре городской жизни Америки, он создал свое богатство и имя, основав газету New-York Tribune, выиграв выборы в Конгресс и проиграв президентство Улиссу С. Гранту.

Напряжение между жизнью Грили и его наследием перекликается с напряжением в стране, которую он любил. Американцы долгое время превозносили фронтир. Но наше будущее в значительной степени было создано в городах. То, что мы предпочитали романтику Запада математике доходных домов, - не новый факт. "Мы часто забываем, что страна в целом предоставила изобилие в виде топливных ресурсов, полезных ископаемых, небывалых урожаев, промышленного потенциала и тому подобного, а город стал местом для превращения этого изобилия в мобильность", - напоминает Поттер своим читателям в книге "Люди изобилия". "Больше американцев изменили свой статус, переехав в город, чем сделали это, переехав в приграничье". "2

Но это не та история, которую Америка рассказывала сама себе. Западные просторы оставались в нашем сознании как истинный гарант нашего процветания. Его заселение нанесло нам своего рода психическую травму. В Европе тоже были города. Америка же была открыта - часто украденная земля. Не впадем ли мы без этого в стагнацию? Этот страх сохранялся и в двадцатом веке, став частичным объяснением Великой депрессии. Сенатор Льюис Швелленбах, "новый дилер", занимавший пост министра труда при президенте Гарри Трумэне, предупреждал, что "пока у нас есть неосвоенный Запад - новые земли, новые ресурсы, новые возможности - у нас нет причин для беспокойства". "3 Но те времена прошли. Элвин Хансен, влиятельный экономист, предложил более сложную версию этой точки зрения. "Мы более или менее справились с тяжелой задачей оснащения континента гигантскими капитальными затратами", - сказал он.4 Депрессия, по его мнению, предвещала новую норму: зрелая Америка не могла ожидать бурного роста расширяющейся Америки.

Но экономика не ограничивается землей. Идеи, технологии, компании и продукты, которые они порождают, очерчивают внешние границы роста. Земля, которая имеет наибольшее значение, - это земля, которая помогает создавать новое. Эта земля находится в сердце наших городов, а не на окраинах поселений. И эта земля раскрывает проблему, с которой Америка сталкивается сейчас. Молодая семья все еще может последовать совету Горация Грили и купить дешевый дом на сельском Западе. А вот чего они обычно не могут сделать, так это последовать примеру Горация Грили и построить свою жизнь на Манхэттене, где средний дом сейчас продается за 1,1 миллиона долларов. Или в Сан-Франциско, где средний дом продается за 1,3 миллиона долларов. Или в Лос-Анджелесе, где запрашиваемая цена колеблется в районе 1 миллиона долларов. Или в Сиэтле, где медианный дом стоит более

$900,000. Или в Бостоне, где она составляет 830 000 долларов.

Жилье подчиняется законам спроса и предложения. Когда предложение велико, а спрос невелик, цены падают. Средний дом в Кливленде продается примерно за

$115,000. Когда предложение ограничено, а спрос высок, цены растут. Такова история дорогих "голубых" городов, перечисленных выше. Когда-то Америка была искусна в строительстве домов. В 1950 году Бюро переписи населения США сообщило, что за предыдущее десятилетие в Америке появилось 8,5 миллиона единиц жилья, даже с учетом перерыва, вызванного мировой войной. "Это самый большой численный рост за всю историю", - заявили авторы .(5) Но в конце 1970-х годов строительство домов стало отставать от темпов роста населения. Количество новых разрешений на строительство жилья на душу населения сократилось в 1980-х и снова в 1990-х годах. После Великой рецессии рынок жилья рухнул, и строительство домов в 2010-х годах сошло на нет. Сегодня среднее количество по данным ОЭСР (Организация экономического сотрудничества и развития), в развитых странах мира на тысячу человек приходится около 470 жилых помещений. Во Франции и Италии - около 600. В Японии и Германии - около 500. В США - всего около 425 .(6) Куда все дома? Ответ заключается в том, что они вообще не были построены.

В результате возник жилищный кризис ошеломляющих масштабов. Почти 30 процентов взрослых американцев живут в условиях "домашней бедности", тратя на жилье 30 и более процентов своего дохода.7 Но это преуменьшает масштабы проблемы. Стоимость жилья выше всего в суперзвездных городах, которые сегодня являются двигателем экономики. Миллионы людей терпят многочасовые поездки на работу или гораздо худшую работу, чтобы жить в далеком городе, где они могут приобрести жилье. Эти варианты не учитываются в необработанных оценках доступности жилья, но они оказывают влияние на экономику и являются якорем в жизни людей .(8)

Погрузиться в анализ американского жилья - значит утонуть в данных. Но иногда цифры выделяются. Вот одна из них: Экономист Эд Глэзер подсчитал, что до 1980-х годов зарплаты в Нью-Йорке были необычайно высокими даже после поправки на местную стоимость жизни.9 У города были свои проблемы, но большинство людей зарабатывали бы больше денег, переехав туда. Но это пошло на убыль. К 2000 году переезд в Нью-Йорк для большинства людей означал существенное снижение зарплаты. Это произошло не потому, что зарплата уменьшилась, а потому, что выросла стоимость жилья. Теперь люди платят за то, чтобы жить там; им не платят за то, чтобы жить там.

"Если Нью-Йорк - это бизнес, это не Wal-Mart, он не пытается быть самым дешевым товаром на рынке", - сказал в 2003 году Майкл Блумберг, тогдашний мэр Нью-Йорка. "Это товар высокого класса, возможно, даже роскошный".10 Когда-то Нью-Йорк был местом, куда едут, чтобы заработать состояние; теперь сюда едут, чтобы его потратить.

Комментарии, подобные комментариям Блумберга, весьма распространены: если вы не можете позволить себе жить в городе, не живите. Время от времени социальные сети сотрясаются от восторга, когда какой-нибудь городской житель заявляет, что он не может позволить себе жить в среднем классе на 450 000 долларов в год или другую подобную сумму. Обычный ответ, даже среди самопровозглашенных прогрессистов, заключается в том, что они отказались от образа жизни среднего класса в тот момент, когда купили квартиру в Верхнем Вест-Сайде. Они предпочли потратить свои деньги на недостижимая роскошь, ничем не отличающаяся от того, как если бы они купили скоростной катер или начали коллекционировать дорогие предметы искусства.

Слишком многие купились на извращенное представление о том, каким должен город. Города - это место, где создается богатство, а не только место его демонстрации. Они должны быть эскалаторами для среднего класса, а не пентхаусами для высшего класса. Но благодаря плохой политике и еще более плохой политике мы делаем в XXI веке то, чего так боялись в XIX: мы закрываем американский фронтир.

Почему города важны сейчас, как никогда

Капсульная история последних нескольких столетий развития транспортных и коммуникационных технологий может звучать так: мы боролись с расстоянием и победили. В 1800 году путешествие из Нью-Йорка в Чикаго занимало полтора месяца. В 1830 году на это ушло три недели. В 1850 году - два дня. Сегодня путь занимает от двух до трех часов. Телеграф, телефон, электронная почта и телеконференции стали еще большим издевательством над пространством. Теперь быстрее отправить FaceTime родственникам на другом конце континента, чем разбудить соседа через дорогу.

Что такое города в их самом элементарном понимании? "Города - это отсутствие физического пространства между людьми и компаниями, - пишет Эд Глэзер в книге "Триумф города". Они являются древним ответом на трудности расстояния. Но технологии свели на нет их очевидные преимущества. Города должны были зачахнуть. От них так часто ждали, что они зачахнут. Но они упорно не желали смириться со своей участью. Вместо этого они процветали, заняв в современности такое центральное положение, какого не имели даже в античности. Это, пишет Глэзер, "центральный парадокс современного мегаполиса - близость становится все более ценной, в то время как стоимость связи на больших расстояниях падает"11.

В книге "Новая география рабочих мест" Энрико Моретти, экономист из Калифорнийского университета в Беркли, объясняет, почему. Столетие назад американская экономика производила в основном физические товары. Теперь мы производим идеи и услуги. Некоторые из них закодированы в физических товарах, но даже в этом случае производство часто происходит в другом месте. Благодаря iPhone компания Apple, базирующаяся в Купертино, штат Калифорния, стала самой дорогой компанией в мире, несмотря на то что две трети телефонов собираются на заводах Foxconn в Шэньчжэне, Китай .(12) Microsoft и Alphabet в основном продают биты неосязаемого кода. Ценность Tesla заключается в программном обеспечении и аккумуляторах, которые превратили электромобили из автомобильного эквивалента гранолы в элегантные и быстрые машины будущего.

Мы не придерживаемся ошибочного мнения, что производство и инновации - это далекие друг от друга области. Тайвань начинал с производства товарных полупроводниковых чипов, которые мало волновали Intel. Со временем его лидерство в производстве позволило ему разработать передовые чипы, которые американские компании пока не могут повторить и которые, как опасаются американские политики, попадут в руки китайцев. Америка утратила свое первенство в инновациях в области полупроводников, потому что многому можно научиться в процессе создания вещей - к этой теме мы еще вернемся. Экономический рубеж - это место, где новые открытия позволяют создавать новые вещи, которые можно продавать все большему числу людей.

Растущая отдача от инноваций - результат действия тех же технологических сил, которые должны были уничтожить город. По мере того как расстояние сокращалось, рынки расширялись. Раньше было сложно расширить свой бизнес на другой регион. Доставка стоила дорого, а связь была сложной. Это давало местным производителям скромное преимущество. Расположенная поблизости фабрика могла быть не самой лучшей, но она была близко, и это часто делало ее продукцию дешевле. Сегодня многие предприятия продают свою продукцию через штатов и страны. Товары, которые могут быть произведены где угодно, могут быть куплены где угодно. Вездесущность еще проще для цифровых продуктов, когда все, что нужно, - это скачать или быстро прокрутить рекламу экране браузера. Менее половины доходов Apple приходится на Северную Америку.13 Чуть более половины доходов Alphabet - международные.14 То же самое можно сказать и о Tesla.15

Города - двигатели творчества, потому что мы творим в сообществе. Нас подстегивает конкуренция. Нам нужны и коллеги, и друзья, и конкуренты, и антагонисты, которые раскрывают наш гений и добавляют свой собственный. "Американцы, живущие в мегаполисах с населением более миллиона человек, в среднем более чем на 50 процентов продуктивнее американцев, живущих в небольших ", - пишет Глэзер. "Эти отношения одинаковы.

Даже если мы учитываем образование, опыт и промышленность рабочих. Они даже одинаковы, если мы принимаем во внимание IQ отдельных работников. "16

Это не тупой дар плотности. Запихивание массы людей в выбранное место не позволит вам воссоздать то, чего добились другие группы людей в других местах, как убеждался Советский Союз. Города не взаимозаменяемы. Каждый из них - это особый дар экосистем людей и практик, которые он взрастил. Как только в городе формируются глубокие сообщества интересов и индустрии, их трудно вытеснить, и их почти невозможно воспроизвести. Нью-Йорк лидирует в мире в сфере финансов. Сан-Франциско и Кремниевая долина лидируют в мире технологий. Нью-Йорк изо всех сил пытается отобрать корону у Кремниевой долины. Но если вы поищете в Нью-Йорке многомиллиардные технологические компании, вы найдете лишь несколько из них. Где Нью-Йорк добился технологического успеха, так это там, где код служит 1нансу: Bloomberg - это многомиллиардный технологический бизнес, построенный на предоставлении данных финансовым компаниям. В таких банках, как G Oldman Sachs и JPMorgan Chase, сейчас работают тысячи инженеров по разработке программного обеспечения.17 То же самое, но в обратном порядке, происходит и в Сан-Франциско. Здесь есть успешные банки и

инвестиционные компании, но в основном они обслуживают технологические компании.

В результате даже глобальные предприятия уходят корнями в локальные явления. Возьмем, к примеру, рост компаний, занимающихся разработкой генеративного ИИ. За пределами Китая эта отрасль сосредоточена в пределах нескольких квадратных миль вдоль побережья Калифорнии. OpenAI находится неподалеку от Anthropic, от которой можно быстро доехать до Google, расположенной рядом с Meta. Единственное исключение - компания DeepMind, которая базируется в Лондоне, но продала себя Google отчасти потому, что нуждалась в вычислительном опыте инженеров из Кремниевой долины.

Почему в Торонто, Атланте, Нью-Йорке, Барселоне, Лос-Анджелесе или Берлине нет ни одного крупного игрока в этой отрасли? Почему бы не построить свой ИИ-гигант на Мауи или Бали? Эти компании подают цифровые данные алгоритмам, работающим на серверных фермах на OP-площадках. Теоретически такая схема должна быть возможна где угодно. На практике же границы идей лучше всего преодолевают люди, которые хорошо знают друг друга, тесно сотрудничают друг с другом и беспрепятственно перемещаются между разными компаниями с разными культурами и специальностями.

"Похоже, что компании размещаются в самых неудачных местах", - пишет Моретти. "Они выбирают очень дорогие районы - Бостоны, Сан-Франциско и . С высокими зарплатами и арендной платой за офисы это одни из самых дорогих мест в Америке для ведения бизнеса. Можно было бы ожидать, что эти города будут непривлекательными для 1рм, особенно для тех, кто конкурирует на глобальном уровне. "18 Но это не так. Именно те компании, которые размещаются за пределами этих городов, испытывают трудности. Деньги, которые вы экономите на переезде, не компенсируют талант и знания, которые рассеиваются на расстоянии.

Компания Walmart известна своей бережливостью: она держит свою штаб-квартиру в Бентонвилле, штат Арканзас, и настаивает на том, чтобы топ-менеджеры размещались там же. Но когда компания захотела заняться электронной коммерцией, она не стала совать инженеров-программистов в новое крыло своей штаб-квартиры. "Вместо этого она выбрала Брисбен, штат Калифорния, всего в 7 милях от центра Сан-Фран циско, одного из самых дорогих рынков труда в мире", - отмечает Моретти.19

В Walmart увидели то, что видят многие руководители технологических компаний. Если вам нужны лучшие программные продукты, вам нужно найти лучших инженеров-программистов. Нанять таких инженеров не так уж и дешево. Но если несколько десятков или несколько сотен из них могут создать платформу для электронной коммерции, с помощью которой вы будете продавать миллионы или миллиарды, было бы глупо размещаться . Сейчас Walmart уступает только Amazon по годовому объему онлайн-продаж.

Некоторые полагали, что перемещение населения в результате пандемии в сочетании с развитием видеоконференций окончательно разорвет связь между местом жительства и инновациями. Бесспорно, белые воротнички чаще работают удаленно, и некоторые используют эту возможность, чтобы переехать в более мелкие и дешевые города, работая на предприятиях, расположенных много миль. Однако суперзвездные города Америки по-прежнему привлекают многих самых талантливых работников страны. Хотя удаленная и гибридная работа стабилизировалась на гораздо более высоком уровне, чем до появления COVID, примечательно, что в августе 2023 года компания Zoom, специализирующаяся на видеоконференциях, объявила, что требует от сотрудников находиться в офисе хотя бы несколько дней в неделю. Эрик Юань, генеральный директор Zoom, объяснил это тем, что слишком сложно построить доверие без близости. "Доверие - это основа всего. Без доверия мы будем медлительны. "20

Zoom не была исключением. Amazon, Meta, JP Morgan Chase, Alphabet, Tesla, P1zer и почти все другие крупные компании, которые можно назвать, к середине 2023 года объявили о планах возвращения сотрудников в офис хотя бы на несколько дней в неделю. Удаленная работа - мощная сила. Но центростремительная сила города еще сильнее. "Чтобы победить человеческую потребность в контактах лицом к лицу, наши технологические чудеса должны были бы победить миллионы лет человеческой эволюции, которая превратила нас в машины для обучения у людей, находящихся рядом нами", - пишет Глэзер."21

Это разрешает парадокс мегаполиса: Мы победили расстояние для доставки и продаж. Но инновации процветают в условиях близости. Иначе говоря, они процветают в городах. А поскольку они процветают в городах, то процветает и многое другое. Именно упуская из виду многое другое, мы совершили ужасную ошибку.

Великое расхождение

Города играют две роли. Они являются двигателем инноваций и двигателем мобильности. Высокая стоимость жилья снизила их роль в инновациях, но лишь незначительно. Самые богатые компании и самые продуктивные работники все еще могут позволить себе разместиться в дорогих почтовых индексах. Но высокая стоимость жилья разрушает городскую систему предоставления возможностей. Подумайте об этом как о тесте на 1ре1гтер. Может ли человек, обслуживающий город, согласиться жить в нем? Если нет, то не только он будет вынужден дольше добираться на работу или жить в экономически напряженной обстановке, но и его дети будут лишены потрясающих возможностей города, на защиту которого работает их отец.

Большинство рабочих мест находится не в таких компаниях, как Google и Goldman Sachs. Около двух третей рабочих мест в американской экономике приходится на местный сектор услуг, и это число неуклонно растет на протяжении многих лет. Это и парикмахеры, и работники D MV, и медсестры , и повара на линии, и работники розничной торговли, и агенты по недвижимости.22 В них не наблюдается такого дикого роста производительности, как в товарных товарах.

Потому что, если один программист может написать код для миллиона пользователей, то один повар не может приготовить еду для миллиона ртов.

Но в динамично развивающихся городах эта работа оплачивается лучше. У этих гуглеров есть деньги, которые они могут потратить. И последствия этого отражаются на всех поколениях. Как отмечают экономист Радж Четти и его коллеги в нескольких работах, в США наблюдается структурный спад восходящей мобильности. В 1940 году вероятность того, что ребенок, родившийся в американской семье, будет зарабатывать больше своих родителей, составляла 92 процента. Но у ребенка, родившегося в 1980-х годах, есть лишь 50-процентный шанс превзойти доход своих родителей .(23) За сорок лет американская мечта превратилась из широко распространенной реальности монетку для игры.24

По мнению Четти, мобильность - это продукт места. Ребенок, родившийся в бедности в Сан-Хосе

в три раза больше шансов стать богатым, чем у ребенка, родившегося в бедных районах Шарлотты. Среди детей, переехавших из более экономически стабильного почтового индекса в более богатый район, Четти 1ндс отмечает, что вероятность лучших результатов неуклонно повышается с каждым дополнительным годом, проведенным ребенком в новом городе, причем дети, переехавшие раньше всех, добиваются наилучших результатов .(25)

Команда Четти также обнаружила, что дети, которые в детстве переехали в район с высоким уровнем инноваций, с большей вероятностью запатентуют собственные изобретения, когда повзрослеют. Этот эффект зависит от особенностей местности: "Дети, выросшие в районе или семье с высоким уровнем инноваций в конкретном технологическом классе, с большей вероятностью запатентуют изобретения именно в этом классе", - пишут они.26

Но это зависит от того, смогут ли их родители переехать в высокоинновационные регионы. В прошлом их привлекали более высокие доходы. В настоящее время их отталкивает высокая стоимость жизни. Исследование 2017 года, проведенное Питером Ганонгом и Дэниелом Шоагом, показывает масштаб потерь, когда цены на жилье закрывают города для мигрантов из рабочего класса. С 1880 по 1980 год разрыв в доходах между жителями разных штатов неуклонно сокращался каждый год. Сегодня эта конвергенция почти полностью исчезла.27 По оценкам Ганонга и Шоага, мобильность Америки в середине века обеспечила более трети снижения неравенства доходов в середине века.28 Теперь этого нет. Это тихое разрушение древнего пути к возможностям.

Рассмотрим судьбы уборщиков и адвокатов, пишут Ганонг и Шоаг. Уборщики и адвокаты долгое время зарабатывали больше денег, работая в Нью-Йорке, чем на глубоком Юге. В результате многие из них мигрировали с Глубокого Юга в Нью-Йорк. Но когда стоимость жилья в Нью-Йорке выросла, выгоды от миграции уменьшились, крайней мере для уборщиков. Юристы все еще оставались в выигрыше, но у уборщиков на жилье уходило более 50 процентов их зарплаты .(29) Раньше как высокооплачиваемые, так и низкооплачиваемые работники переезжали из более бедных районов в более богатые. К 1990-м годам более бедные работники стали уезжать из районов с высоким уровнем дохода и от тех возможностей, которые они когда-то предоставляли.

Поэтому неудивительно, что неравенство доходов начало расти в 70-е годы и достигло таких поразительных пиков в последние десятилетия. Мы взяли процесс, ответственный за большую часть марша к конвергенции доходов, и повернули его вспять. Мы превратили мобильность в двигатель неравенства, причем сделали это намеренно, используя политические рычаги, которые сделали жизнь в динамичных городах слишком дорогой для бедных.

Но под "мы" здесь скрываются неудобные виновники. Большая часть вины лежит на либералах - и особенно на той части либерализма, которая начала развиваться в 60-е и 70-е годы.

Проблема либерализма с газонными знаками

В политологии существует старое утверждение, что американцы "символически" консервативны, но "оперативно" либеральны .(30) Американцы говорят как консерваторы, но хотят, чтобы ими управляли как либералы. Плакат времен "Чайной партии" с надписью "Держите свое правительство подальше от моего Medicare" - пожалуй, самый известный пример этого разделения душ. Американцам нравится как риторика, так и реальность низких налогов, но им также нравятся программы, которые финансируются за счет налогов. Они с восторгом принимают политиков, которые говорят о личной ответственности, но хотят, чтобы в случае их самих или тех, кого они знают и любят, была создана защитная сетка.

Эта динамика так хорошо известна, ее так легко увидеть, что мы не замечаем, как часто она переиначивает реальность. Во многих "голубых" штатах избиратели демонстрируют такое же разделение политических взглядов личности, но в обратном направлении: они символически либеральны, но операционально консервативны.

В большинстве районов Сан-Франциско нельзя пройти и двадцати шагов, чтобы не увидеть разноцветную табличку, провозглашающую, что черные жизни важны, доброта - это все, и ни один человек не является нелегалом. Эти таблички стоят во дворах, зонированных для одиноких семей, в общинах, которые выступают против проектов ePorts по строительству новых домов, которые могли бы приблизить эти ценности к реальности. Чернокожее население Сан-Франциско сократилось во всех переписях с 1970 года. Более бедные семьи - в основном небелые и иммигранты - вынуждены долго добираться на работу, жить в переполненном жилье и оставаться без крова на улице.

Техас оказался самым крупным бенефициаром жилищного кризиса в Калифорнии. Отчасти это объясняется тем, что Техас является зеркальным отражением Калифорнии в вопросах жилья. Городской округ Остин лидировал по количеству разрешений на строительство в 2022 году, выдав 18 новых домов на каждую 1000 жителей . В районах Лос-Анджелеса и Сан-Франциско было разрешено построить только 2,5 дома на 1000 жителей .(31) В наших политических типологиях либералы принимают перемены, а консерваторы держатся за застой. Но при сравнении жилищной политики "красных" и "синих" штатов все обстоит иначе.

Если быть справедливым к Калифорнии, то перемены везде происходят грязно и некомфортно. Любое растущее сообщество, которое любит себя таким, какое оно есть, сталкивается с проблемой. Если больше людей захотят жить в этом сообществе, то застройщики будут строить для них места. Хуже того, они могут построить для них районы. земли, на котором стоит большой дом на одну семью, может превратиться в участок земли, на котором стоит небольшое здание на шесть квартир. Как правило, на продаже домов для шести семей можно заработать больше денег, чем для одной семьи, поэтому застройщику относительно легко предложить семье, живущей там сейчас, хорошую цену за свой дом, снести здание, сложить шесть квартир друг над другом и получить прибыль. Это можно сделать во многих местах одновременно, довольно быстро, и сообщество скоро очнется от того, что само себя не узнает.

Но как остановить людей от продажи домов, которыми они владеют, застройщиков - от строительства на принадлежащей им земле, а людей - от переезда в город, которого они хотели бы стать? Кто придумал эту идею разрезать города на части?

Ответ возвращает нас на сто с лишним лет назад.

В 1800-х годах ни в одном американском городе не было правил зонирования, пишет экономист Уильям Фишель в своей метко названной книге "Правила зонирования! В начале 1900-х годов в Лос-Анджелесе был принят небольшой пакет правил, который разделил город на зоны для промышленных зданий и жилой застройки. За ним последовал Нью-Йорк, а вскоре и почти все остальные города. "В конце 1916 года зонирование было введено в восьми городах ", - пишет Фишель. "К 1926 году его приняли еще 68 городов, а с 1926 по 1936 год зонирование было принято еще в 1246 муниципалитетах. "32 Концепция зонирования, неслыханная в 1900 году, к 1933 году охватила 70 процентов населения США.

Объяснение Фишеля начинается с грузовиков и автобусов, которые навсегда изменили пространственную геометрию города. До того как на улицах появились большие автомобили, работающие на бензине, было легко разделить различные функции города. Если вы не хотели жить рядом с производственным предприятием или массами рабочих, которые на нем трудились, вы всегда могли жить (или строить) в другом месте. Грузовики и автобусы изменили ситуацию. "Грузовики освободили тяжелую промышленность от близости к железнодорожным станциям и докам в центре города", - пишет Фишель.33 Теперь заводы можно было размещать где угодно. Автобусы также освободили городских рабочих. Им не нужно было жить в шаговой доступности от работы или на трамвайной линии. Они могли жить где угодно, и квартиры для рабочего класса можно было строить где угодно. Владельцы жилья больше не могли полагаться на географию, чтобы защитить себя от людей и производителей, которых они хотели избежать. Если расстояние не могло обеспечить их безопасность, это должны были правила.

Первые правила зонирования мало что делали для предотвращения масштабного жилищного строительства. Вместо этого они диктовали, какие здания где могут располагаться. Джеймс Метценбаум, судебный адвокат из Огайо, сравнивает эти ранние правила с правильным ведением домашнего хозяйства в 1930-х годах. "Кухонная плита не должна находиться в гостиной, книжный шкаф - в кладовке", - сказал он .(34) Конечно, правила также часто не позволяли небелым американцам владеть жильем в богатых районах города.

Но американский эксперимент с зонированием не был завершен - даже близко. То, что последовало за этим, действительно поставило крест на предложении жилья: зонирование как форма

регулирование, направленное против роста. Именно эта форма зонирования до сих пор управляет городами и пригородами.

В двух населенных пунктах Калифорнии прослеживается становление движения против роста. После Второй мировой войны миллионы ветеранов вернулись из европейских и тихоокеанских театров. Они обзавестись семьями. Рождаемость резко возросла, и молодые родители с младенцами на руках стали искать жилье по всей стране. Ни один пригородный поселок не олицетворял эту эпоху, как Лейквуд, штат Калифорния, плановый поселок, построенный на открытых сельскохозяйственных землях к северу от Лонг-Бич. В период с 1950 по 1953 год здесь было построено более 17 000 домов .(35) В самом бешеном темпе строители города возводили новый дом раз в семь с половиной минут.36

Дома продавались почти так же быстро, как и строились. 24 марта 1950 года тридцать

Тысячи людей выстроились в очередь, чтобы осмотреть инвентарь на торжественном открытии Лейквуда. В июле первый житель - ветеран военно-морского флота по имени Джим Хьюпман - переехал со своей семьей .(37) До конца года в среднем каждый день еще двадцать семей покупали жилье в Лейквуде. К весне 1954 года скудные сельскохозяйственные угодья, где выращивали сахарную свеклу и лимскую фасоль, превратились в один из двадцати крупнейших городов Калифорнии.

Два десятилетия спустя, в нескольких сотнях миль к северу от Лейквуда, другой город показал, как быстро меняется политика в сфере жилья. Петалума расположилась на ветреных холмах к северу от Сан-Франциско, где через разрыв в прибрежных горных хребтах на фермерские угодья проникает прохладный и влажный морской воздух. После войны в Петалуме также наблюдался расцвет населения. Но в отличие от Лейквуда, город прославился тем, что скорее останавливал рост, чем приветствовал его.

В 1971 году городские власти представили план Петалумы. Он предусматривал ограничение темпов роста в 500 единиц жилья в год и границу городского роста для предотвращения разрастания. Несмотря на многочисленные судебные споры, закон был в основном поддержан в судах. В последующие десятилетия "План Петалумы" стал полезной формулой для калифорнийцев, которые хотели заморозить развитие своих районов, и другие города быстро переняли его систему квот на выдачу разрешений на строительство.

Сегодня Калифорния - это скорее Петалума, чем Лейквуд. В 1900-50-х и 1960-х годах в Калифорнии регулярно строилось более 200 000 домов в год.38 С 2007 года в Калифорнии ни разу не было разрешено строительство более 150 000 новых домов.39

В Лос-Анжелесе в семидесятые годы было построено меньше домов, чем в шестидесятые, в восьмидесятые - меньше, чем в семидесятые, а в девяностые - меньше, чем в восьмидесятые, даже несмотря на рост общей численности населения города", - пишет историк Джейкоб Анбиндер в книге "Города Эмбера", посвященной изучению подъема либерализма, направленного против экономического роста. На самом деле, отмечает Анбиндер, большая часть Америки стала скорее Петалумой, чем Лейквудом.

Ряд новых законов о зонировании в округе Вестчестер, штат , сократил максимально допустимую численность населения округа на 1,4 миллиона человек, в основном за счет запрета на строительство других видов жилья, кроме односемейных домов на больших участках. В округе Берген, штат Нью-Джерси, к 1970 году запрещено строить квартиры на всех участках земли, кроме 131 акра. По результатам опроса городских и окружных властей, проведенного в 1973 году, выяснилось, что за два предыдущих года каждый двенадцатый принял законы, ограничивающие новое жилищное строительство путем прекращения расширения общественных канализационных систем. Первый исторический район Нью-Йорка был создан в 1965 году; три десятилетия спустя более 15 тысяч зданий были защищены от перепланировки законом о достопримечательностях. К девяностым годам 71 процент городов и 77 процентов округов Калифорнии применяли ту или иную форму контроля за застройкой, причем только в восьмидесятые годы были приняты сотни таких мер.40

В 2020 году, когда цены на жилье достигли рекордного уровня, план Петалумы достиг своей логической . Впервые в истории штата Калифорния, которая еще в 1960-х годах росла в два раза быстрее, чем вся остальная страна, окажется в кризисном положении. В штате доминируют демократы, но многие из тех, о ком демократы заявляют, заботятся больше всего, не могут позволить себе жить там. В тех же прогрессивных почтовых индексах, где домовладельцы вбивают в почву своих лужаек таблички с надписью "Доброта - это все", невозможно найти доступное жилье, а бездомность является эндемическим явлением.

Вот ваш штат в условиях нехватки жилья

В 2015 году, когда Калифорнийский офис законодательного анализа исследовал причины кризиса стоимости и доступности жилья в штате, авторы были однозначны в своем диагнозе. "Прежде всего, в прибрежных районах Калифорнии строится гораздо меньше жилья, чем требуется людям", - писали они.41 С момента публикации этого документа мало что изменилось. С 2015 года в штате было разрешено строительство примерно вдвое меньшего количества жилья, чем в Техасе, несмотря на то, что в нем проживает на 9 миллионов жителей больше .(42)

В Калифорнии проживает около 12 процентов населения страны, 30 процентов бездомных и около 50 процентов бездомных, не имеющих крова.43 Пройтись по улицам Тендерлойн в Сан-Франциско или Скид Роу в Лос-Анджелесе - значит погрузиться в антиутопию, скрытую среди изобилия этих городов. Палатки стоят вдоль зданий, фекалии - вдоль тротуаров, иголки хрустят под ногами. Это не то, чего хотели те, кто пытался сохранить идиллические условия центрального побережья Калифорнии. Но это то, что они получили. Это то, что они создали.

Бездомность стала особым поводом для консерваторов, которые видят в калифорнийском кризисе бездомности происки либеральной разнузданности. "Неспособность обеспечить соблюдение основных норм общественного поведения сделала один из великих городов Америки все более gly непригодным для жизни", - пишет Хизер Мак Дональд из Манхэттенского института.44 Мак Дональд ошибается. Сан-Франциско вполне пригоден для жизни, именно поэтому средняя квартира продается более чем за миллион долларов. Если бы Сан-Франциско стал непригодным для жизни, и люди перестали бы хотеть там жить, цены на жилье резко упали бы, а вместе с ними и ряды бездомных.

Существует множество объяснений серьезности кризиса бездомности в Калифорнии. Возможно, дело в хорошей погоде, которая делает ночлег на улицах комфортным даже зимой. Но почему тогда бездомные гораздо меньше распространены в Хьюстоне, где зимы еще теплее? Возможно, дело в щедрости калифорнийских социальных служб. Возможно, дело в либеральной политике в отношении наркотиков и полиции. Возможно, это что-то связанное с психическим здоровьем. Возможно, Калифорния - это магнит сострадания социальных служб, притягивающий всех остальных бездомных страны.

В своей книге "Бездомность - проблема жилья" Грегг Колберн и Клейтон Пейдж Олдерн проверяют эти и другие объяснения и находят их хуже, чем недостаток. Когда мы рассказываем истории бездомных, мы фокусируемся на отдельных событиях, которые ставят точку на жизненном пути: потеря работы, производственная травма, начало шизофрении, первый отблеск опиоидного кайфа. Но Колберн и Олдерн хотели понять, почему бездомность так сильно различается в разных городах и регионах. Если фактор бездомности не предсказывает эти различия, то он, вероятно, не является причиной массовой бездомности . Он может объяснить, почему человек стал бездомным в конкретном месте, но не может объяснить, почему в одном месте кризис бездомности, а в другом - нет.

И вот они начинают проставлять галочки в списке и проверять их на соответствие данным. Очевидно, что начать следует с уровня бедности. Предсказывает ли большая бедность большее количество бездомных? Нет. В ряде городов с высоким уровнем бедности - Детройте, Майами, Далласе, Цинциннати и Филадельфии - уровень бездомности низкий .(45) Именно в более богатых городах с низким общим уровнем бедности бездомность встречается чаще. Аналогичная картина наблюдается и в случае с безработицей: уровень бездомности низок там, где безработица высока, и высок там, где безработица низка.46 Странно.

Затем Колберн и Олдерн переходят к психическим заболеваниям. Трудно сказать, что

достоверных данных о распространенности психических заболеваний в разных городах, но Министерство здравоохранения и социальных служб США собирает данные по штатам. И здесь очевидная взаимосвязь ускользает от нас. Бездомные чуть реже встречаются в штатах с самыми высокими показателями психических заболеваний, и наоборот. Гавайях, где уровень серьезных психических заболеваний один из самых низких, уровень бездомности один из самых высоких. Между измеренным уровнем потребления наркотиков и бездомностью существует небольшая положительная связь, но не очень : более высокий уровень потребления наркотиков объясняет лишь около 5 процентов различий между местами .(47)

Чем же объясняется бездомность? Доступность и стоимость жилья. Когда Колберн и Олдерн начинают проверять эти переменные, их графики, которые до этого представляли собой массу не связанных друг с другом пузырьков, превращаются в четко выверенные линии. мере роста стоимости аренды растет и число бездомных. Когда уровень вакансий падает - это означает, что рынок жилья напряжен, на нем слишком много покупателей и слишком мало продавцов, - бездомные растут.

Они пишут, что о бездомности можно думать, представляя себе игру в музыкальные стулья. Если есть десять стульев и десять человек, то каждый займет свой стул, когда музыка остановится. Это будет верно, даже если один из игроков будет на костылях. При девяти стульях кто-то неизбежно останется в стороне. Именно тогда индивидуальные жизненные обстоятельства начинают предсказывать бездомность. Если вы живете в городе, где слишком мало жилья, бедность, наркомания, безработица и психические заболевания повышают вероятность того, что вы окажетесь в числе тех, у кого нет дома. Но причина бездомности не в бедности, не в наркомании и не в безработице. Все эти условия гораздо более распространены, скажем, в Западной Вирджинии, чем в Калифорнии, и тем не менее в Калифорнии в шесть раз больше бездомных на душу населения, чем в Западной Вирджинии.

Это приводит к реальности, которую многие предпочитают не признавать. Если бездомность - жилищная проблема, то она также является выбором политики - или, точнее, результатом многих, многих, многих мелких политических решений. Писатель Мэтью Иглесиас, который провел десятилетие, пытаясь убедить либералов в том, где они ошиблись в вопросе жилья ,(48) прекрасно проиллюстрировал это в эссе 2021 года.49

Иглесиас цитирует описание градостроителем Пейтоном Чангом классического научно-фантастического фильма 1951 года "День, когда Земля остановилась", в котором инопланетянин Клаату сбегает из плена в госпитале Уолтера Рида и поселяется в вашингтонском пансионе на углу Четырнадцатой и Гарвардской улиц. Пансионы были обычным местом проживания взрослых на протяжении большей части американской истории. Они работали примерно так же, как сегодня общежития в колледжах: комнаты были маленькими, ванные и мини-кухни общими, а стоимость была невысокой. В них было не так приятно жить, как в доме на одну семью с отдельным гаражом, но они были гораздо приятнее, чем палатка в центре лагеря в темную зимнюю пору. Так куда же они делись?

Ответ заключается в том, что в большинстве юрисдикций они стали функционально незаконными. К 1950-м годам дома-интернаты уже стали мишенью для городских планировщиков, стремящихся поддерживать высокие цены на жилье и порядок в районах. "Если дома-ночлежки получат возможность распространиться на одно- и двухквартирные районы города, то не будет смысла произносить бравые слова о борьбе с разрухой", - писала газета St. Louis Post-Dispatch в 1957 году. "Дома на колесах несовместимы с одно- и двухквартирными домами".

Когда доходные дома, семьи уезжают, и весь район начинает идти под уклон. "50

В том же году Американское общество специалистов по планированию опубликовало отчет, в котором дало рекомендации планировщикам, желающим творчески подойти к избавлению своих городов и районов от подобных неприятностей: "Зонирование - не единственный доступный инструмент для борьбы с разрушительными последствиями доходных домов. Жилищные кодексы все большего числа городов требуют, чтобы в них поддерживались достойные, хотя зачастую минимальные стандарты. Помимо защиты жильцов, соблюдение этих норм может многое сделать для того, чтобы гарантировать, что доходные дома не будут вредить районам, в которых они правильно расположены"51.

Со временем планировщики именно так и поступили: Зонирование и строительные нормы требовали, чтобы дома были оснащены все большим количеством функций и удобств. Были добавлены требования к минимальному количеству парковочных мест и введены ограничения на максимальное количество проживающих. Некоторые из этих мер были приняты для модернизации жилищного фонда или защиты здоровья и безопасности. Некоторые из них были сделаны для того, чтобы ликвидировать целые формы жилья, которые давали бедным или неудачливым людям возможность продолжать жить в более богатых районах. Действительно ли "защита жильцов" заключается в том, чтобы переселить их из дома-интерната без парковочных мест в палатку под эстакадой?

"Это заняло некоторое время, но с течением поколений планировщики добились больших успехов, в основном ликвидировав жилье для "даун энд аут", в результате чего, если вы оказались на улице в городе, где недвижимость стоит дорого, вы оказались на улице", - пишет Иглесиас .(52)

Дело не в том, что города хотели кризиса бездомности, с которым они сейчас столкнулись. Это не так. Они надеялись, что люди, которые не могут позволить себе жилье, которое они разрешили, уедут. Многие, конечно, так и поступили. Но некоторым некуда было идти. Другим нужно было оставаться рядом с семьей или работой. И эта политика не породила кризис за один год или даже за одно десятилетие. Потребовалось время, чтобы выбор в пользу ограничения жилья привел к массовой бездомности. Но нет ничего удивительного в том, что выбор в пользу ограничения жилья привел к массовой бездомности. И даже не удивительно, что города часто предпочитают ограничивать формы жилья или даже его количество, которое может быть построено поблизости. В конце концов, если вы уже владеете жильем, нехватка делает этот актив еще более ценным.

Что произошло в 1970-е годы?

Есть странный сайт под названием WTF Happened in 1971? Это длинная стопка диаграмм, собранных, как сороки, из всевозможных книг, газет и статей, фиксирующих множество способов, которыми общество начало наклоняться вокруг своей оси с наступлением 70-х годов. Самые убедительные из них - экономические: начиная с 70-х годов зарплата начала стагнировать, неравенство - расти, инАция - увеличиваться, а цены на жилье - неумолимо расти вверх.

Наш любимый из этих графиков показывает, сколько лет среднестатистическому работнику нужно копить на покупку жилья. В 1950 году это 2,3 года. В 1960 году - 2,6 года. В 1970 году - 2,4 года. Но затем нечто . К 1980 году это

3,8 года. К 1990 году 5,4 года. К 2000 году - 7 лет.53 И это движение вперед скрывает региональные различия: дом, который вы могли купить за 2,4 года работы в 1970 году, находился в другом городе, чем дом, который вы могли купить даже за 7 лет работы при медианной зарплате в 2000 году.

За эти десятилетия реальная заработная плата стагнировала, но не падала. Действие происходило в ценах на жилье, которые росли и росли. Это было нечто новое. До 1970 года жилье не было основным активом. Вы покупали дом, чтобы жить в нем. Но в 1970-х годах ситуация изменилась. Частично причиной этого стала инАция. Одной из главных целей федеральной жилищной политики было создание тридцатилетней ипотеки с 1х-кратной ставкой своеобразного финансового устройства, которое не выжило бы и дня в условиях дикой экономики. Какой кредитор в здравом уме стал бы выдавать тридцатилетние кредиты на условиях 1хed практически любому человеку, имеющему работу? Но федеральное правительство поддержало эти ипотечные кредиты и сделало процентные платежи по ним большими налоговыми вычетами, и так они стали краеугольным камнем американского рынка жилья. Но они стали и кое-чем другим: хеджем против инфляции. Ипотека с 1xed-ставкой - это выплаты Aat по дорожающему активу. В то время как инфляция съедает реальную стоимость этих выплат, стоимость того, на что идут выплаты - дома - только растет и растет.

С 1955 по 1970 год жилье, занимаемое владельцем, составляло около 21 процента от общего чистого богатства домохозяйств .(54) С 1970 по 1979 год оно выросло до 30 процентов от чистого богатства. Для тех, кто владел жильем, оно составляло гораздо большую часть их общего богатства, чем это. Но дом - это особая форма богатства. Как правило, в нем нужно жить. При продаже акций или облигаций ликвидируется актив, который вы не используете в повседневной жизни. При продаже дома ликвидируется место, где вы спите, стены, в которых вы, возможно, вырастили своих детей или сами стали взрослыми. Финансовый интерес сливается с сентиментальной привязанностью и повседневной необходимостью. Но бывает и хуже, как объясняет Фишель:

Стоит задуматься о том, насколько финансово проблематичным был дом, занимаемый владельцем, в начале двадцатого века - и остается до сих пор. Инвестиционный консультант, с которым вы консультировались, посмотрел на ваш портфель со средним доходом и сказал вам, что вы должны вложить почти все свои ликвидные активы в одну инвестицию. Это не диверсифицированный взаимный фонд; это одна компания, и она производит только один продукт в одном месте. Он имеет большой плюс в том, что его доходы почти не облагаются федеральным и государственным подоходным налогом, и он страхует вас от повышения арендной платы со стороны арендодателя. Но его стоимость подвержена множеству рисков. Не последнюю роль в этом играют соседи и муниципалитет, в котором 1rm. Плохие события по , на соседней улице, на в школьном округе и в мэрии могут привести ваши сбережения в упадок.55

В 70-е годы рост цен на недвижимость и замедление темпов строительства домов привели к тому, что дома, которыми люди владели, стали центром их богатства. Но как защитить стоимость этого актива? Вы можете застраховать дом от пожара, но вы не можете застраховать его от роста преступности, снижения качества местных школ или строительства комплекса общественного жилья в соседнем квартале.

Чтобы управлять этими рисками, вам нужно контролировать то, что происходит вокруг вашего дома. Это можно сделать с помощью зонирования и организации. Вы ограничиваете количество и виды домов, которые могут быть построены рядом с вашим домом. Вы делаете это, увеличивая минимально допустимые размеры участков и повышая требования к парковке, потому что оба эти правила гарантируют, что только более состоятельные люди смогут купить жилье в вашем районе. Вы делаете это , организуя встречи по планированию, чтобы отклонить предложения по строительству многоквартирных домов - они изменят и отказ расширить канализационные системы в районах, где застройщики, возможно, захотят построить новые дома.

В своем эссе "Общество домовладения было ошибкой" Иерусалим Демсас, освещающая вопросы жилья в Atlantic, прослеживает политику отношения к домам как к активам. О жилье часто говорят как о надежной инвестиции, но это не так. Дома растут в цене, когда их становится слишком мало. Чем больше разрыв между спросом и предложением, тем выше доходность домовладельцев. "В основе американской жилищной политики лежит секрет, скрытый от посторонних глаз", - пишет она. "Домовладение работает для некоторых, потому что оно не может работать для всех. Если мы хотим сделать жилье доступным для всех, то оно должно быть дешевым и широко доступным. А если мы хотим, чтобы это жилье служило средством роста благосостояния, стоимость дома должна со временем значительно увеличиваться. Как обеспечить, чтобы жилье одновременно росло в цене для владельцев, но при этом было достаточно дешевым, чтобы все желающие могли приобрести? Мы не можем".

Логика этого неизбежна, а политика, которую она порождает, предсказуема. "Ценность дома напрямую связана с нехваткой жилья для других людей", - говорит Демсас. "Эта система по своей природе настраивает действующих владельцев против новых. "56

70-е годы были периодом брожения для этой формы политики. Частью этого был рост цен на жилье. Но Фишель подчеркивает и другие факторы. Система межштатных автомагистралей в сочетании с ростом использования автомобилей позволила людям жить дальше от места работы, чем это было возможно даже за несколько десятилетий до этого. Затем появилось законодательство о гражданских правах, которое сделало незаконной прямую дискриминацию покупателей жилья по расовому признаку. Сообщества, которые хотели, говоря дезинфицированным языком риэлторов, "сохранить свой характер", должны были найти другие способы сделать это. И они сделали это, используя такие правила, как установление большого минимального размера участка для нового строительства.

"Требования к размеру лота заставляли застройщиков строить меньше и дороже домов, что, в свою очередь, гарантировало, что эти дома будут проданы более богатым и белокожим покупателям", - пишет Анбиндер. Он приводит слова одного из домовладельцев в Гринвиче, штат Коннектикут, который отказался от игры в 1967 году. "Это все равно что прийти в TiPany и потребовать кольцо за 12,50 доллара", - сказал владелец дома. "В TiPany нет колец за 12,50 долларов. Ну, а Гринвич - это как ТиПани".57

Фишель - экономист, поэтому он придерживается материалистического взгляда на происходящее. По его мнению, суть истории заключается в ценах на жилье и желании домовладельцев поддерживать рост цен, а все остальное было более или менее рационализацией. "Экономическая выгода - мощный частный мотиватор, но он плохо работает в публичном дискурсе", - пишет он. "Считается невежливым (я пробовал) упоминать на публичном собрании, что та или иная государственная политика повысит или понизит стоимость жилья, хотя то, что допустимо упоминать - трафик, преступность, пешеходные улицы, загрязнение окружающей среды - довольно четко отображается на стоимости жилья. Чтобы заставить других жителей сообщества сплотиться вокруг этой цели, требуется что-то менее очевидное. "58

Но хотя в жилищной политике 70-х годов было много эгоизма, происходило и нечто менее очевидное. Что-то благородное и даже необходимое. История роста цен на жилье в Америке - это не простая моральная пьеса о жадных домовладельцах и бездарных градостроителях. Это история, по крайней мере отчасти, о том, как решения одной эпохи породили проблемы следующей.

Америка уродливая

В мае 1964 года Линдон Б. Джонсон вышел на трибуну Мичиганского университета, чтобы произнести речь о начале учебы в этом году. Президент начал с краткой истории страны, которую он теперь возглавлял. "В течение столетия мы трудились, чтобы заселить и покорить континент", - сказал он. "Полвека мы взывали беспредельной изобретательности и неустанной промышленности, чтобы создать порядок изобилия для всех наших людей". Но эпоха безудержного роста - вихревая экономическая экспансия, которую запустили "новые дилеры", - обнаружила свои пределы. Какова была цена всего этого изобилия?

"Каталог бед длинный: это и упадок центров, и запустение пригородов", - сказал он. "Не хватает жилья для наших людей или транспорт для наших перевозок. Открытые земли исчезают, а старые достопримечательности разрушаются".

Хуже всего то, что экспансия подрывает драгоценные и проверенные временем ценности общения с соседями и общения с природой.....

Мы всегда гордились тем, что являемся не только Америкой сильной и свободной, но и Америкой прекрасной. Сегодня эта красота в опасности. Вода, которую мы пьем, пища, которую мы едим, сам воздух, которым мы дышим, находятся под угрозой загрязнения. Наши парки переполнены, наши морские побережья перегружены. Зеленые поля и густые леса исчезают.

Несколько лет назад мы были сильно обеспокоены тем, что "Уродливый американец". Сегодня мы должны действовать, чтобы предотвратить появление уродливой Америки.59

Проблема, с которой столкнулся "Новый курс", была проста. У людей было слишком мало, и им требовалось гораздо больше. Но к тому времени, когда Джонсон вступил в должность, к трудностям лишений добавились болезни аврала. В своем бестселлере 1958 года "Общество аффекта" Джон Кеннет Гэлбрейт описал Америку, одетую в новые удобства, но неспособную избавиться от ощущения, что что-то пошло не так:

Семья, отправившаяся в тур на своем сиренево-лазурном автомобиле с кондиционером, электроприводом и тормозами, проезжает через города, которые плохо вымощены, уродливы из-за мусора, заброшенных зданий, рекламных щитов и столбов для проводов, которые давно пора убрать под землю. Они устраивают пикник с изысканно упакованной едой из переносного холодильника у загрязненного ручья и отправляются на ночь в парк, представляющий угрозу для здоровья и нравственности населения. Перед тем как задремать на надувном матрасе, под нейлоновой палаткой, среди вони разлагающегося мусора, они могут смутно размышлять о любопытной неравномерности своих благодеяний. Неужели это и есть американский гений?60

Современный американский либерализм, возможно, родился во время "Нового курса". Но он переродился в его последствиях. Он превратился в политическое движение с разделенной душой. Большая часть либерализма середины века развивалась как реакция на эксцессы и последствия либерализма Нового курса. "Одним из самых значительных конфликтов в послевоенной Америке был конфликт между двумя системами ценностей", - пишет Джейк Анбиндер в книге "Города Амбера". "Старая политика роста, восхвалявшая блага развития мегаполисов, и новая политика против роста, отвергавшая идею о том, что такое развитие улучшает общество". "61

Сейчас трудно представить, как быстро менялась за эти годы застроенная Америки. В 1900 году во всей стране насчитывалось едва ли 8 000 автомобилей.62 К 1970 году 118 миллионов автомобилей проносились по почти завершенной системе межштатных автомагистралей. В 1900 году никто еще не летал на самолете. К 1970 году миллионы пассажиров поднимались на борт широкофюзеляжных лайнеров, таких как Boeing 747, чтобы перелететь через океаны в тысячи аэропортов по всему миру. Для предыдущего поколения эта технология была бы неотличима от колдовства. Как известно каждому читателю фэнтезийных романов, за великую магию приходится платить страшную цену.

В 1943 году жители Лос-Анджелеса проснулись от такого темного и ядовитого воздуха, что опасались газовой атаки японцев .(63) Пять лет спустя смертельный смог в Доноре, штат Пенсильвания, вызванный промышленными загрязнениями от цинкоплавильных заводов и перепадом температуры, который задерживал токсины в воздухе64, убил двадцать человек и вызвал болезни у тысяч.65 В Нью-Гэмпшире река Мерримак, вдоль которой расположены текстильные фабрики в Манчестере и Нашуа, с каждым днем окрашивалась в разные цвета, поскольку красители и химикаты, сброшенные в реку, окрашивали воду в красный, затем в зеленый, затем в желтый .(66) В Кливленде, штат Огайо, 22 июня 1969 г. маслянистые отходы и мусор воспламенились, возможно, от брошенного в реку Куяхога мусорного контейнера Aare , в результате чего возникло пламя высотой с четырехэтажный дом.67 В Питтсбурге водители середины века вынуждены были использовать стеклоочистители, чтобы очистить лобовое стекло от копоти и видеть дорогу.68 Америка 1950-60-х годов, как ни парадоксально, была самой богатой сверхдержавой в мировой истории и функционировала как своего рода массовый промышленный заговор с целью убийства своих собственных жителей.

Токсичность роста вызвала реакцию интеллигенции, а затем и общества,

в правительстве. В 1962 году Рейчел Карсон, морской биолог, страдавшая от рака груди, опубликовала книгу "Безмолвная весна", в которой утверждалось, что химические пестициды разрушают наши экосистемы и дестабилизируют биосферу. Эта книга, по общему мнению, основание экологического движения, но, как и любой другой основополагающий документ, она задела за живое, поскольку конкретизировала тревоги, которые уже были. Вскоре экологизм проник в широкую культуру. В конце 1960-х годов Гейлорд Нельсон, сенатор от штата Висконсин, внимательно наблюдавший за протестами студентов против войны во Вьетнаме, вдохновился идеей направить эту энергию и энтузиазм на протесты в защиту окружающей среды. Он нанял молодого активиста по имени Денис Хейс, который придумал идею провести акцию протеста в первый день весны, которую назвали Днем Земли. 22 апреля 1970 года более 20 миллионов человек - примерно 10 процентов населения США - вышли на улицы. Это была самая крупная демонстрация в истории США.

В период с 1966 по 1973 год в США был принят почти десяток законов, которые требовали от правительства более чуткого отношения к местным жителям и окружающей среде. Среди них - Национальный закон о сохранении исторических памятников (1966), Закон о Департаменте транспорта, Закон о федеральных дорогах 1968 года, Закон о национальной экологической политике, Закон о чистом воздухе 1970 года, Единый закон о помощи в переселении и политике приобретения недвижимости, Закон о борьбе с шумом 1972 года, Закон о чистой воде, Закон о федеральных дорогах 1973 года и Закон о видах, находящихся под угрозой исчезновения. За семь лет Америка собрала целый арсенал нормативных актов, чтобы замедлить или полностью остановить эру большого правительства.

Это были не предвзятые споры. Если прочитать обращение президента Ричарда Никсона "О положении дел в стране", написанное в 1970 году, то можно попасть в политику, сильно отличающуюся от нашей, где республиканцы говорили так, как мало кто из демократов осмеливается говорить сегодня:

Великий вопрос семидесятых: сдадимся ли мы на милость окружающей среды или заключим мир с природой и начнем возмещать ущерб, который мы нанесли нашему воздуху, земле и воде?

Восстановление природы в ее естественном состоянии - дело вне партий и фракций. Оно стало общим делом всех жителей этой страны. Это дело особенно волнует молодых американцев, потому что они, как и мы, будут пожинать мрачные последствия нашей неспособности действовать по программам, которые необходимы сейчас, чтобы предотвратить катастрофу в будущем.

Чистый воздух, чистая вода, открытые пространства - все это должно снова стать правом каждого американца по праву рождения. Если мы будем действовать сейчас, то сможем это сделать.

Мы по-прежнему считаем воздух бесплатным. Но чистый воздух не бесплатен, как и чистая вода. Цена борьбы с загрязнением высока. За долгие годы беспечности мы задолжали природе, и теперь этот долг приходится отдавать.

Никсон пообещал, что "программа, которую я предложу Конгрессу, будет самой всеобъемлющей и дорогостоящей в этой области за всю историю Америки". Он сдержал свое слово. Он подписал Закон о национальной экологической политике, Закон о чистом воздухе и Закон об исчезающих видах, а также создал Агентство по охране окружающей среды, став, пожалуй, самым важным президентом-экологом двадцатого века.

Но Никсон не был исключением из числа республиканцев, серьезно относившихся к экологическим проблемам того времени. "Возможно, я открою вам небольшой секрет - на самом деле один из самых сокровенных секретов в Вашингтоне", - сказал президент Рональд Рейган народу в 1984 году. Далее он рассказал о ведущей роли Калифорнии в принятии экологического законодательства. Он рассказал о том, как нация последовала Калифорнии. А затем он . "Секрет , о котором я упомянул, заключается в том, что я был губернатором Калифорнии в то время, когда многое из этого ", - сказал Рейган .(69)

В книге "Города из янтаря" Анбиндер рассказывает эту историю более подробно. В 1970 году Рейган подписал закон о качестве окружающей среды в Калифорнии - так его называют - и ввел его в действие. Но он не знал, что подписывает, а законодательное собрание не знало, что принимает. Законопроект считался скромным. Несмотря на то что в штате и в средствах массовой информации в это время поднималось экологическое сознание, газета Los Angeles Times не посвятила законодательству ни одной полной статьи.

Затем, в 1972 году, было возбуждено дело "Друзья Мамонта против Совета директоров

Наблюдатели округа Моно. Один из застройщиков предложил построить шесть зданий кондоминиумов, а также магазины и рестораны вблизи Мамонтовых озер, одного из любимых горнолыжных Калифорнии. Ассоциация домовладельцев "Друзья Мамонта" подала иск, чтобы остановить строительство, утверждая, что оно приведет к перегрузке водных и канализационных ресурсов. Новизна их аргументов заключалась в том, что они подали иск на основании CEQA.

В соответствии с принятым законодательством, государственные органы Калифорнии должны были готовить отчеты о воздействии на окружающую среду, прежде чем приступать к реализации новых крупных проектов. Но застройщик предлагаемых кондоминиумов в Мамонтовых озерах не являлся власти штата Калифорния, и это не был государственный проект. Аргумент домовладельцев Мамонта гласил, что да, на самом деле это так, потому что любой проект, для строительства которого требуется государственное разрешение, по своей сути является государственным проектом.

Друзья Мамонта" проиграли дело в судах низшей инстанции, но подали апелляцию в Верховный суд штата, который вынес решение в их пользу со счетом 6:1. Суд постановил, что CEQA применяется "не только в ситуациях, когда правительство само занимается строительством, приобретением или иным развитием, но и в тех случаях, когда штат регулирует частную деятельность" 70 .Это означало, что он применяется почти ко всему, что кто-то может попытаться построить в штате Калифорния. Как выразился лоббист Сьерра-Клуба, CEQA теперь распространялась на "любого, кто занимается коммерческой деятельностью по складыванию двух палок дерева вместе"71.

Газета Sacramento Bee назвала это решение "вероятно... самым важным из всех подобных

решение любого суда в области охраны окружающей среды с тех пор, как сборщики маргариток вышли из леса и погрузились в клубок правительственного влияния. "72 Сан-Франциско заморозил все новые разрешения на установку водопровода, строительство и электричество до пор, пока не сможет полностью понять масштаб постановления. Как сухо замечает Анбиндер, "получив информацию о том, что на самом деле говорит закон, принятый ими двумя годами ранее... законодательное собрание быстро приняло решение о введении четырехмесячного моратория на реализацию CEQA, чтобы не допустить полной остановки работ по всему штату" 73.

Через несколько лет правительственные учреждения Калифорнии рассматривали более четырех тысяч заявлений о воздействии на окружающую среду в год - в четыре раза больше, чем все федеральное правительство генерировало в соответствии с аналогичным по сути Национальным законом об экологической политике. CEQA стал мощным оружием против строительства новых домов. "В период с 1972 по 1975 год двадцать девять тысяч предлагаемых к строительству домов в районе залива - примерно 1-я часть от общего объема жилищного строительства в регионе на тот момент - стали предметом экологических разбирательств", - пишет Анбиндер.74

Чума роста

Сейчас мы вспоминаем о системе межштатных автомагистралей как об одном из грандиозных достижений послевоенной эпохи. Реакция на ti , особенно среди либералов, была более неоднозначной. "Самое милосердное, что можно предположить о [законопроекте о дорогах], - это то, что они не имели ни малейшего представления о том, что делают", - писал критик и историк Льюис Мамфорд в 1958 году. "В течение следующих пятнадцати лет они, несомненно, поймут это; но к тому времени будет слишком поздно исправлять весь ущерб, нанесенный нашим городам и сельской местности"75.

Роберт Каро опубликовал книгу "Брокер власти" (The Power Broker), посвященную тому, как Роберт Мозес разделил Нью-Йорк, в 1974 году. Многое из того, что строил Мозес, было автомагистралями. И он был не одинок. Возможно, Мозес и отличался своей властью, но планировщики прокладывали магистрали через общины по всей стране. Города сопротивлялись, кульминацией чего стали так называемые "восстания на шоссе", когда жители организовывались, чтобы блокировать дороги, проложенные через их районы, и таким образом создавали связи, коалиции и тактику противостояния всем видам застройки.

Калифорния стала нулевой точкой как для возможностей, так и для последствий роста. В 1950-х годах в Калифорнии было 12 самых быстрорастущих муниципалитетов .(76) Новые пригороды расцвели как маки по всему штату. До того как Californication стала песней Red Hot Chili Peppers или телесериалом с Дэвидом Духовны в главной роли, это было сокращение, пишет Анбиндер, для обозначения "морального банкротства, по мнению многих, было неразрывно связано с физической формой разрастания"77. В 1972 году Time сообщил о разговорах, происходящих в других западных штатах, где "законодатели, ученые и граждане теперь открыто обеспокоены угрозой "Californication"."78 Это был рост без заботы о красоте, сообществе или сохранении природы. Термин "тики-таки" происходит от песни, записанной Мальвиной Рейнольдс и исполненной Питом Сигером, в которой описывается бездушное, однотипное жилье, покрывающее холмы Дейли-Сити, расположенного к югу от Сан-Франциско.

Политика против роста могла, и часто так и происходило, превратиться в своего рода мизантропию, направленную против новоприбывших. Те, кто уже жил в том или ином месте, были его хозяевами, его хранителей, его голос. Тех, кто хотел переехать в это место, представили виде орды потребителей. Гарольд Гиллиам, автор колонки "Эта земля" в газете San Francisco Chronicle, мрачно сказал. "В конечном счете, любая проблема сохранения природы - это проблема населения. Любая попытка спасти хоть какой-то остаток первозданного великолепия Калифорнии, любая кампания по сохранению залива, или холмов, или естественной береговой линии, или рощи красных деревьев, любая попытка обуздать галопирующий трущобный рост или сохранить дыхательное пространство для будущего будет побеждена бесконечным новых полчищ населения, подобно стае саранчи, пожирающей все на своем пути. "79

Но что вы можете с этим поделать?

2 Построить

Не в меньшей степени, чем жилищное строительство, изменение климата ставит крест на наших традиционных политических категориях. Здесь, как правило, правые готовы прыгнуть в неизвестность, будучи уверенными в том, что человечество сможет адаптироваться к невообразимым изменениям. Левые же в основном стремятся сохранить тот климат, который был известен человеческой цивилизации на протяжении всего ее существования.

Но для сохранения нашего климата требуется нечто большее, чем простое бездействие. Ничего не делать

-позволить выбросам парниковых газов ускориться, как это произошло бы, если бы мы продолжали бездумно сжигать уголь, нефть и газ, - значит приветствовать потепление на четыре, или пятнадцать, или шесть градусов Цельсия. Это цифры, которые расходятся с климатом XVIII века так же резко, как климат XVIII века расходится с ледниковым периодом .(1) Это цифры, при которых ломаются планетарные системыподдерживающие нас.

Чтобы сохранить климат, который у нас был, или что-то близкое к нему, нам переделать мир, который мы построили. Одно из видений, которое популярно в некоторых левых кругах, называется "деградация". В нем говорится, что изменение климата отражает преданность человечества несбыточной мечте о бесконечном росте. Богатые страны должны смириться с застоем, закрыв или свернув основные отрасли промышленности, а бедные страны должны развиваться более осторожно и осмотрительно.

Деградация - это одновременно и гораздо больше, и гораздо меньше, чем ответ на климатический кризис. Это гораздо больше, чем ответ, потому что на самом деле речь идет не о климате. Это антиматериалистическая философия, которая считает, что человечество совершило свои фундаментальные ошибки сотни лет назад, разменяв анимизм предки для христианского обещания властвовать над природой. Проблема не просто в выбросах парниковых газов или микропластике. Это картезианский дуализм и капитализм американского типа, а также все то, что эти системы мышления и практики научили нас ценить, получать и хотеть.

"Тем, кто стремился проложить путь к капитализму в XVI веке, сначала пришлось уничтожить другие, более целостные способы видения мира и либо убедить, либо заставить людей стать дуалистами", - пишет Джейсон Хикель в книге Less Is More: How Degrowth Will Save the World". "Дуалистическая философия была использована для удешевления жизни ради роста; и она на глубоком уровне ответственна за наш экологический кризис". "2

Хикель сравнивает масштабы философской и экономической революции, которую предполагает деградация, с Дарвином, убеждающим мир в эволюции, или Коперником, распространяющим знание о том, что Земля вращается вокруг Солнца.3 Он себе массовые изменения в отношениях человечества с другими живыми существами и с самим собой. Но для таких изменений требуются десятилетия или столетия. В случае с эволюцией победа пока лишь частичная. У нас нет десятилетий или столетий, чтобы убедить мир принять меры в связи с изменением климата.

Если у деградации есть конкретный климатический план, то он заключается в том, чтобы закрыть или сократить те сферы производства, которые она считает разрушительными, например, военные инвестиции, производство мяса и молочных продуктов, рекламу и быструю моду. В этом есть своя привлекательность. Каждый из нас может выделить какой-то аспект глобальной производственной системы, который кажется расточительным, ненужным или вредным. Проблема в том, что мало кто из нас выделяет те же аспекты глобальной производственной системы.

Возьмем производство мяса и молочных продуктов. Когда мы думаем о земельном следе человечества, мы в основном вспоминаем о зданиях и дорогах. Но только 2-3 процента пригодной для жизни земли занимают города. Мы используем землю не того, чтобы жить. В первую очередь мы используем землю, чтобы прокормить себя. Около половины всей пригодной для жизни земли используется в сельском хозяйстве. Из них три четверти отводится под разведение скота или выращивание кормов для него. Трудно найти хоть одну экологическую проблему, которая не была бы связана с выращиванием животных для нашего потребления. Это фактор изменения климата. Это фактор обезлесения. Это фактор массового вымирания, поскольку земля, которую мы отдаем под коров, овец и коз, - это земля, которая нужна другим видам, чтобы выжить. Это является одним из факторов засухи и нехватки воды, поскольку для производства одного фунта бескостной говядины требуется около 1800 галлонов воды.

Для вегетарианцев и веганов среди нас это очевидная цель для уничтожения. Человек процветает на вегетарианской диете, а фабричные фермы, на которых производится большая часть нашего мяса, - это скотобойни невообразимой жестокости и мучительства. Промышленное животноводство - это не просто климатическая проблема. Это моральное пятно на современности. Пожалуй, нет такого изменения, которое помогло бы решить наши взаимосвязанные экологические проблемы, как прекращение использования коров, коз и овец в пищу.

Но предлагать такое - значит навлекать на себя политическую гибель. Люди хотят есть мясо, и они хотят, чтобы это мясо было дешевым и в изобилии. Правые не без оснований обвиняют левых в том, что они замышляют запретить гамбургеры. Левые отрицают эти обвинения и по той же причине не включают в свое законодательство прямую конфронтацию с мясной промышленностью. В ближайшей перспективе не существует политики, которая бы запретила потребление мяса или перераспределила его из более богатых стран в более бедные.

При всем радикализме своей книги даже Хикель уклоняется от той задачи, которую он перед собой ставит. Он не предлагает ничего похожего на избавление мира от фабричных ферм, на которых производится большая часть нашей говядины. Вместо этого он предлагает "прекратить субсидии, которые страны с высоким уровнем дохода предоставляют фермерам, выращивающим говядину", и отмечает, что "исследователи также тестируют предложения по введению налога на красное мясо. "4 Прекрасные предложения. Но не революционный переворот, который позволит сократить выбросы достаточно быстро, чтобы ограничить рост глобальной температуры 1,5 градусами Цельсия.5 И это даже при условии, что вы сможете принять глобальный или многонациональный налог на мясо. А это невозможно.

В книге Degrowth критикуются другие подходы как нереалистичные, отмечается легкость, с которой страны уклоняются от выполнения своих климатических обязательств, или то, как чистая энергия может позволить сохраняться другим человеческим жестокостям. В одном из показательных отрывков Хикель представляет себе, что произойдет, если мы завтра доведем до совершенства и внедрим ядерный синтез, воплотив в жизнь экономику чистой энергии из "зеленых" мечтаний. "Что бы мы с ней делали?" - спрашивает он .(6) "Ровно то же, что мы делаем с ископаемым топливом: вырубаем больше лесов, тралим больше земли, добываем больше гор, строим больше дорог, расширяем промышленное сельское хозяйство и отправляем больше отходов на свалку".

В этом смысле деградация признает трудности, которые создает политика в области климата. Она знает, что люди хотят больше того, что у них есть, и, хотя она винит в этих желаниях капитализм и плутократию, она видит, какие проблемы эти желания создают для традиционной климатической политики. Но эти вызовы с еще большей относятся к видению деградации. Если вы не можете убедить людей изменить свои желания в условиях энергетического изобилия, то как вы можете убедить их смириться с быстрым коллективным дефицитом, которого требует деградация?

Мы знаем, как это выглядит, когда правительства сталкиваются с политической яростью, вызванной ростом цен на энергоносители или нормированием топлива. В 2022 году в девяноста странах и территориях с января по сентябрь часто происходили насильственные протесты из-за роста цен на топливо, согласно анализу BBC .(7) В Шри-Ланке - стране, которую Хикель рассматривает как модель для развития деградации, - эти протесты привели к краху правящего правительства.

Не намного легче в богатых странах, где деграданты настаивают на самых радикальных ограничениях в использовании энергии. Во Франции протесты "желтых жилетов" в 2018 году последовали за скромным повышением налога на топливо. В Америке рост цен на энергоносители, вызванный санкциями против России, заставил администрацию Байдена открыть внутреннюю добычу ископаемого топлива и просить Саудовскую Аравию дать больше нефти.8 Правительство Германии попыталось запретить отопительные системы на ископаемом топливе в пользу более экологичных тепловых насосов; возмущение почти раскололо правящую коалицию, и скомпрометированный, урезанный законопроект, который в итоге прошел, был лишь тенью первоначального предложения. В 2023 году Консервативная партия Великобритании потерпела ряд поражений на выборах, в которых обвинили высокие цены на энергоносители, что заставило премьер-министра Риши Сунака отложить принятие ряда климатических мер. На выборах 2024 года вице-президент Камала Харрис подчеркивала рекордные уровни добычи нефти и газа, достигнутые при администрации Байдена, гораздо больше, чем исторические инвестиции в климат, которые она помогла принять в качестве закона.

Когда Эрик Воетен, политолог, проанализировал политические последствия недавней климатической политики, он обнаружил, что "люди, которые несут издержки климатической политики, все больше склоняются в крайне правую сторону. "9 Единственная политика, которая, казалось, могла приглушить обратную реакцию, - это прямая компенсация людям, которые выиграли от "зеленой" политики. Но нельзя одновременно компенсировать жителям богатых стран потери роста и сокращать рост в этих же странах. Переворот в глобальной политике превращение в соревнование с нулевой суммой за выделенный энергетический паек не обеспечит более зеленого будущего.

Ценой попыток и неудач в реализации концепции деградации будет не просто недостижение климатических целей на несколько десятых процента. Это приведет к тому, что в будущем нас ждут популистские авторитаристы, которые бурят и выжигают себе путь к ложному процветанию. Это дискредитация партий, заботящихся об изменении климата, и расширение полномочий силовиков, которые дадут людям то, чего они всегда хотели: дар изобилия энергии.

"Мы просто сожгли его"

Возьмите любую переменную человеческого благосостояния - продолжительность жизни, питание, доход, смертность, общую численность населения - и нарисуйте график ее значения с течением времени", - пишет Чарльз Манн в книге "Волшебник и пророк". "Почти в каждом случае она скачет на низком уровне в течение тысяч лет, а затем резко возрастает в XVIII и XIX веках, когда люди учатся использовать солнечную энергию, заключенную в угле, нефти и природном газе"10.

Без энергии даже материальное великолепие имеет резкие пределы. Манн отмечает, что посетители Версальского дворца в феврале 1695 года удивлялись мехам, которые надевали на ужины с королем, и льду, который собирался на стеклянной посуде. В Версале было холодно, и никакая казна не могла его согреть. Сто лет спустя у Томаса Джеперсона в Монтичелло была огромная коллекция вин и библиотека, а также подневольный труд более сотни рабов ,(11) но чернила по-прежнему примерзали к кончику его пера кольцевой зимой.12

Сегодня отопление - это решенная проблема для многих. Но не для всех. Мало найдется неравенств более фундаментальных, чем энергетическое неравенство. Покойный демограф Ханс Рослинг ярко сформулировал эту проблему. В 2010 году он утверждал, что человечество можно разделить на группы по тому, к какой энергии люди имеют доступ. На тот момент примерно 2 миллиарда человек имели ограниченный доступ к электричеству или не имели его вовсе и по-прежнему готовили еду и грели воду на кострах. Около 3 миллиардов имели доступ к электричеству, достаточный для питания электрических ламп. Еще около миллиарда имели энергию и богатство для того, чтобы трудосберегающие приборы, такие как стиральные машины. Только миллиард самых богатых людей может позволить себе Ай, а мы используем около половины мировой энергии .(13) Энергия - это ядро богатства.

Можем ли мы все быть энергетически богатыми? Нет, если мы будем сжигать уголь и нефть. Запасы ископаемых видов топлива исчерпаемы, и их дальнейшее сжигание смертельно опасно. Это было бы верно, даже если бы изменение климата оказалось мистификацией. От загрязнения воздуха ежегодно погибает от 7 до 9 миллионов человек; это в шесть или семь раз больше, чем от дорожно-транспортных происшествий, и в сотни раз больше, чем от войны, терроризма или всех стихийных бедствий вместе взятых. Наиболее смертоносно там, где люди готовят пищу, сжигая дрова или уголь, и занимаются сельским хозяйством, сжигая урожай, собранный в конце прошлого сезона. Иными словами, смертельнее всего там, где люди бедны энергией, потому что там где люди бедны энергией, они сжигают топливо и вдыхают побочные продукты.

На протяжении большей части истории человечества у нас не было другого выбора. Именно поэтому почти в каждом обществе, разбогатевшем после промышленной революции, загрязнение воздуха достигало кризисного уровня. Люди задыхались от смога в Лондоне в XIX веке, в Нью-Йорке и Лос-Анджелесе в XX веке. Еще несколько лет назад качество воздуха в Пекине было международным скандалом, а теперь то же самое происходит и в Дели. Но обратите внимание: проблема проходит. Лос-Анджелес стал богаче, а его жители теперь дышат чистым воздухом. То же самое можно сказать и о Ло ндоне, где загрязнение воздуха в XVIII веке было хуже, чем в Дели сегодня.14

"Действия по защите окружающей среды часто рассматриваются как противоречащие экономике", - пишет Ханна Ричи в книге "Не конец света". "Либо климатические меры, либо экономический рост. Загрязнение окружающей среды против рынка. Это просто неправильно. "15 По мере того как общество становится экономически и технологически богатым, оно очищает воздух и воду. Загрязнение воздуха - это не проблема использования слишком большого количества энергии или слишком быстрого роста. Это проблема использования грязной энергии, потому что у вас нет денег или технологий, чтобы расти другим путем.

То же самое можно сказать и об изменении климата. Мы не всегда знали, как обеспечить экономику без использования ископаемого топлива. Теперь знаем. Это технологическое чудо нашего века. С 2010 по 2020 год стоимость солнечной энергии снизилась примерно на 9 0 процентов. Стоимость энергии ветра упала почти на 70 процентов.16 Солнечная энергия не душит легкие. Энергия ветра не щиплет глаза. Ни одна из них согревает планету. Еще два десятилетия назад невозможно было представить, что современность совместима с возобновляемыми источниками энергии. Теперь нам не нужно это представлять.

В 2023 году в мире будет установлено больше солнечных батарей, чем в период с 1954 по 2017 год. В Калифорнии и Техасе неоднократно наблюдались периоды "отрицательных цен на электроэнергию" - моменты, когда потребителям платили за потребление электроэнергии, потому что ее было больше, чем нужно системе. Стоимость солнечной энергии падает так быстро, что в течение большей части дня она будет практически бесплатной в большинстве стран мира к 2030 году. "Я просто не могу поверить в то, что мы находимся на том уровне, на котором находится солнечная энергетика", - сказала Дженни Чейз, аналитик BloombergNEF, в интервью New York Times. "И если бы вы сказали мне 20 лет назад, что будет сейчас, 20 лет спустя, я бы просто сказала, что вы сошли с ума. Я бы рассмеялся вам в лицо. На самом деле настоящая революция. "17

В захватывающей работе с не очень захватывающим названием "Эмпирически обоснованные технологические прогнозы и энергетический переход" группа исследователей обнаружила, что цены на нефть, газ и уголь после поправки на инАционализацию примерно такие же как 140 лет назад.18 Но возобновляемая энергия продолжает рушить ожидания. Авторы изучили 2 905 прогнозов стоимости солнечной энергии, сделанных самыми популярными моделями прогнозирования, и обнаружили, что стоимость солнечной энергии должна была падать на 2,6 % в год и никогда не превышать 6 %. В действительности же они падали на 15 % в год, год за годом. В 2022 году Управление энергетической информации США выпустило отчет с оценкой стоимости жизненного цикла новых энергетических установок в ближайшие десятилетия. Солнечная энергия уже была дешевле природного газа. Ветровая энергия была на доллар дороже. И то и другое было примерно в два раза дешевле угля .(19)

Как климатический писатель и активист Билл Маккиббен, "вместо тех лампочек, которые мы зажигаем днем и ночью, мы можем положиться на то, что в небе 1ре - огромный шар горящего газа, находящийся на расстоянии около девяноста трех миллионов миль, энергию которого можно собирать в фотоэлектрические панели и который дифференциально нагревает Землю, вызывая ветры, энергию которых теперь можно с большой эффективностью использовать с помощью турбин. Производимое ими электричество может согревать и охлаждать наши дома, готовить пищу, приводить в движение наши автомобили, велосипеды и автобусы. Солнце сгорает, а нам это не нужно"20.

К этому чуду можно добавить освоение человечеством ядерной энергии, растущую способность использовать геотермальную энергию, пульсирующую под землей, или гидроэнергию, генерируемую волнами. Так много чистой энергии возможно и доступно, если мы сможем проявить изобретательность и волю, чтобы использовать ее.

И поэтому в темпах роста выбросов парниковых газов нет ничего неизбежного. Чтобы ясно увидеть это, не нужно придумывать никаких новых энергетических технологий; достаточно взглянуть на то, как разные страны обеспечивают себя энергией. Америка выбрасывает около 15 тонн углерода на человека в год. Канада и Австралия выбрасывают почти столько же. В Германии и Японии - 8 тонн. Во Франции и Великобритании - менее 5 тонн .(21) Это огромные различия при одинаковом образе жизни. Странник в Лондоне, Париже, Токио или Берлине не заметит материальных лишений по сравнению с Торонто, Сиднеем или Хьюстоном.

То, что верно в пространстве, верно и во времени. В 1979 году американцы выкачали 22,7 тонны CO2 на человека; канадцы - 18,2; немцы - 14,3; австралийцы,

13,2; Великобритания - 11,5, Франция - 10.22 Все эти страны сегодня богаче, чем были тогда, и все же они выбрасывают меньше углерода на человека, чем тогда. Нельзя сказать, что их выбросы просто перекладываются на развивающиеся страны, которые производят многие товары, покупаемые более богатыми странами. Исследователи используют данные о торговле, чтобы проследить движение выбросов в обрабатывающей промышленности. Корректировка на береговое производство несколько сглаживает сокращение выбросов - в США снижение на 21 % превращается в снижение на 14 %, а в Германии различий почти нет - но и близко не подходит к тому, чтобы стереть их .(23)

Что меняется во всех этих странах, так это источник энергии. "В 1900 году почти вся энергия в Великобритании получалась из угля, а к 1950 году он все еще поставлял более 90 %", - пишет Ритчи. "Сейчас уголь обеспечивает менее 2 % нашей электроэнергии , и правительство обязалось полностью отказаться от него к 2025 г."24 Действительно, последняя угольная электростанция, работающая в Великобритании, будет закрыта в сентябре 2024 г.25 Современную экономику можно обеспечить экологически чистой энергией. Можно развивать экономику с помощью чистой энергии. А с помощью чистой энергии можно выйти за пределы того уровня, на котором сегодня находится любая экономика. Пока мы писали эту книгу, исследователи из Ливерморской национальной лаборатории имени Лоуренса выработали больше энергии, чем использовали при испытании ядерного синтеза с лазерным зажиганием .(26) Мы знаем, что ядерный синтез может работать: именно так звезды вырабатывают энергию. Но мы никогда не знали, сможем ли мы заставить его работать здесь, на Земле, - по крайней мере, в доступных масштабах. Но мы приближаемся к этому.

Заманчиво предположить, что мы, Соединенные Штаты, находимся на пределе возможностей энергетики, и остальному миру остается только догонять нас. Это не так. Мы находимся в самом начале истории взаимоотношений человечества с энергией. Сегодняшние технологии покажутся комичными и даже варварскими. "Через 100 или 200 лет все будет выглядеть радикально иначе", - говорит Мелисса Лотт, бывший директор по исследованиям Центра глобальной энергетической политики Колумбийского университета. "Люди будут оглядываться назад и удивляться тому, как мы используем энергию сегодня. Они скажут: "Подождите, вы просто сожгли ее?""27

Слишком многие ясно видят издержки, которые грязная энергия может нанести окружающей среде, но не осмеливаются представить себе возможности, которые открывает для чистая и обильная энергия. В статье, посвященной "энергетическому сверхизбытку", который, по их скромному определению, каждый человек может получить доступ к энергии, которой пользуются жители Исландии, Остин Вернон и Илай Дурадо обрисовывают некоторые из ближайших возможностей. Вертикальные теплицы могут прокормить гораздо больше людей, используя при этом гораздо меньше земли. Опреснение воды уже сейчас вносит большой вклад в водоснабжение Израиля, а к середине века может обеспечить более половины потребностей Сингапура. Эта технология может стать доступной для более бедных и густонаселенных стран, которые больше всего нуждаются в новых источниках воды. Прямое удаление углекислого газа из воздуха станет более правдоподобным, что даст нам возможность со временем обратить вспять изменение климата.

Но первый шаг к созданию чистой экономики завтрашнего дня - это чистой экономики сегодняшнего дня. Это сложнейшая задача.

Электрифицировать все

Начните с основных способов, с помощью которых большинство американских домохозяйств нагревают планету. Мы ездим на машине. Мы отапливаем дома. Мы готовим еду. Мы сушим одежду. Для этих видов деятельности требуются миллионы и миллионы машин, большинство из которых сегодня работают на ископаемом топливе. Для декарбонизации все они должны будут работать на электричестве.

По оценкам энергетических аналитиков Сэма Калиша и Сола Гриффита, в ближайшие несколько лет потребителям придется заменить около миллиарда машин на экологически чистые альтернативы.28 Это значит, что когда старые автомобили выйдут из строя, их заменят электромобили. Это значит, что когда старые печи испустят последний вздох, их заменят тепловые насосы. Это означает замену газовых плит на индукционные, а сушилок для белья, работающих на природном газе, на сушилки, работающие от тепловых насосов .(29)

Производство всех этих новых машин само по себе является сложной производственной задачей. Кроме того, это еще и задача убеждения. Люди должны захотеть иметь эти альтернативы. А это значит, что альтернативы должны быть превосходными, что во многих случаях сейчас и происходит. Электромобили разгоняются быстрее и работают тише, чем машины с двигателями внутреннего сгорания. Индукционные плиты кипятят воду за долю времени, которое требуется этим маленьким лизунам 1ре. Поскольку эти преимущества известны далеко не всем, а новые технологии дороже старых, субсидии должны быть щедрыми, а реклама - повсеместной. Принятие таких решений о замене должно быть беспроигрышным, каждый . Но предположим, что эта задача может быть решена, полностью или частично. Теперь у нас есть миллиард машин, потребляющих больше электроэнергии, чем когда-либо прежде. Откуда берется вся эта электроэнергия м?

Около 60 процентов электроэнергии, произведенной в Соединенных Штатах в 2022 году, приходится на ископаемое топливо.30 Точное соотношение зависит от штата. Южная Дакота получает 84 процента электроэнергии от м возобновляемых источников, в основном ветра,31 а Вашингтон - 74 процента от возобновляемых источников,32 благодаря гидроэнергетике. А вот Невада получает 56 процентов электроэнергии от природного газа.33 Вайоминг - 71 процент от угля.34 Флорида получает только 6 процентов электроэнергии от солнечной энергии.35 Вот вам и "Солнечный штат".

Первая задача - перевести 60 процентов энергии, получаемой из ископаемого топлива, на уровень, близкий к 0 процентам, или хотя бы на 0 процентов энергии, выбрасывающей углерод в атмосферу, что может оставить место для природного газа с улавливанием углерода.

Этой задачи было бы достаточно. Но с учетом того, что к электросети страны подключается миллиард новых машин, нам нужно не только чистое электричество, которое мы производим сейчас. Ее нужно гораздо больше. "Можно сказать, что каждые 15 лет с 2020 по 2050 год нам нужно заново строить всю нашу электросеть", - говорит Джесси Дженкинс, эксперт по энергетике из Принстонского университета .(36) И строить ее нужно из солнечных панелей, ветряков и аккумуляторных батарей.

Команда Дженкинса детально смоделировала этот процесс. Вполне вероятный путь к декарбонизации предусматривает установку ветряных и солнечных установок на площади до 590 000 квадратных километров. Это примерно равно площади штатов Коннектикут, Иллинойс, Индиана, Кентукки, Массачусетс, Огайо, Род-Айленд и Теннесси.37 И нам нужно сделать это быстро. В своей работе 2023 года "Дилемма зеленых" Дж. Б. Рул и Джеймс Зальцман, профессора экологического права в Вандербильте и Калифорнийском университете, соответственно, ярко выражают эту мысль. "Подумайте, что крупнейшая солнечная электростанция в Соединенных Штатах в настоящее время способна генерировать 580 МВт", - пишут они. "Чтобы соответствовать даже среднему сценарию развития возобновляемой энергетики , потребуется вводить в эксплуатацию две новые солнечные электростанции мощностью 400 МВт - каждая из которых будет занимать не менее 2000 акров земли - каждую неделю в течение следующих 30 лет". "38

Установка такого количества ветряных и солнечных электростанций - это не только производственная, но политическая задача. Для производства того же количества энергии ветру и солнцу требуется гораздо больше земли, чем углю или природному газу. Часть подходящей земли открыта и ее легко приобрести. Большая часть - нет. Соседи опасаются, что рядом с их домами вырастет ветряная электростанция, а местные жители - что на их территории появится крупная солнечная электростанция. Если земля находится в государственной собственности, проекту вести переговоры с целым рядом федеральных властей и властей штата. На согласование планов и получение разрешений могут уйти годы.

После того как мы выработаем электроэнергию, нам нужно будет ее переместить. Иногда для этого требуется перебрасывать энергию на огромные расстояния. Ветер дует сильнее в Оклахоме больше, чем в Орегоне, и солнце светит ярче в Аризоне, чем в Мэне, но для создания полностью электрической экономики потребуется соединить эти далеко отстоящие друг от друга штаты единой энергетической сетью. Инфраструктура, которая перемещает электроэнергию из одного места в другое, называется линиями электропередачи, и мы никогда не строили более 4 100 миль линий электропередачи за один год, никогда .(39) Нам придется строить больше, год за , чтобы достичь этих целей. Проекты по строительству линий электропередач часто осуществляются с опозданием и превышением бюджета, а многие запланированные проекты срываются. В отчете Национальной лаборатории Лоуренса Беркли за 2016 год рассматриваются 1ve крупных проектов по передаче электроэнергии с планируемыми сроками завершения до 2021 года. Только e из них были завершены. Строительство остальных четырех даже не начиналось.40

На протяжении десятилетий американский либерализм измерял свои успехи тем, насколько близко он мог прийти в систему социального обеспечения Дании. Либералы боролись за расширение медицинского страхования, оплачиваемый отпуск, оплачиваемые больничные дни, более высокий налоговый вычет на заработанный доход , расширенный налоговый вычет на детей и достойные пенсионные льготы. Все это достойные цели. Но эти победы могли быть , когда они были одержаны, в основном в рамках налогового кодекса и регулирующего государства. Создание программы социального страхования иногда требует новых зданий. Но их редко требуется так много. Это был и есть либерализм, который менял мир через написание новых правил и перемещение денег.

Климатический кризис требует чего-то иного. Он требует либерализма, который строит. Закон об инфраструктуре и инвестиционных рабочих местах, Закон о сокращении инвестиций, Закон о CHIPS и науке - все это в сумме составляет около 450 миллиардов долларов на инвестиции, субсидии и кредитные гарантии в чистую энергию. Именно так в Вашингтоне обычно описывают масштаб подобных законопроектов: с помощью . Чем больше денег, тем больше законопроект. В лучшем случае это неполная оценка.

Если бы мы могли строить быстрее, цифры могли бы расти. Если бы мы могли строить дешевле, деньги пошли бы дальше. Эти 450 миллиардов долларов - лишь приблизительная цифра. Многие субсидии, предусмотренные в этих законопроектах, являются бессрочными. Они пойдут на столько проектов, сколько смогут их использовать. На эти законопроекты можно потратить триллионы долларов, если мы сможем построить эту инфраструктуру достаточно быстро. Они могут потратить гораздо меньше 450 миллиардов долларов, если проекты будет слишком сложно разрешить. Они могут потратить десятки или сотни миллиардов на проекты, которые так и не будут завершены. Важно не то, что будет потрачено. Важно то, что будет построено.

Калифорнийская железная дорога без скорости

В 1982 году губернатор Джерри Браун подписал законопроект об изучении того, что потребуется для создания системы высокоскоростных железных дорог по всей Калифорнии. Калифорнийцам понравилось то, что они увидели. В 1996 году Калифорния создала Управление высокоскоростных железных дорог, чтобы спланировать строительство самой быстрой в Америке железнодорожной системы. Планировщики представляли себе серебристый снаряд, который со свистом проносится по стальным балкам, перевозя миллионы родителей, детей, предпринимателей Кремниевой долины, голливудских актеров и одиночных путешественников через самый большой американский штат со скоростью 220 миль в час. Прощайте, пробки и загазованные автострады. Здравствуйте, шикарные вагоны-рестораны и откидывающиеся сиденья.

Высокоскоростные железные дороги - это не какая-то футуристическая технология, вроде холодного термоядерного синтеза или летающих автомобилей. Франция и Япония начали реализацию этих проектов еще в 1960-х годах. Мы оба ездили на поездах-пулях в других странах: на TGV из Парижа в Бордо и на синкансене из Токио в Киото.

Ах, но Калифорния. Годы . Губернаторы приходили и уходили. В 2008 году избиратели одобрили план строительства первых участков к 2020 году за 33 миллиарда долларов. Затем, в 2011 году, главный защитник высокоскоростных железных дорог вернулся, когда Браун невероятным образом вновь занял губернаторский пост, спустя почти тридцать лет после того, как в последний раз покидал его. В своем обращении "О положении дел в штате" в 2012 году он назвал высокоскоростную железную дорогу своим фирменным проектом. "Если вы, как и я, верите, что Калифорния продолжит расти и что в нашем штате будут жить еще миллионы людей, то это разумная инвестиция", - сказал он. И Калифорния была готова к этому. "Мы находимся в нескольких неделях от пересмотренного бизнес-плана, который позволит нам начать начальное строительство еще до конца года", - пообещал он.

На этот раз у Брауна были союзники. В 2009 году президент Барак Обама подписал закон о восстановлении и реинвестировании в США. Смысл "восстановления" был очевиден: пузырь на рынке жилья привел к финансовому кризису. Финансовый кризис привел к массовой безработице. Экономике нужна была помощь, и нужна она была немедленно. Но администрация хотела сделать нечто большее, чем просто стимулировать экономику. Они хотели наследие. Им нужны были амбициозные проекты, на которых можно было бы еще одно столетие американского могущества и процветания. "Вы никогда не хотите, чтобы серьезный кризис прошел впустую", - сказал Рахм Эмануэль, глава администрации Обамы. "Я имею в виду возможность делать то, что, по вашему мнению, вы не могли делать раньше. "41

Это была "реинвестиционная" часть законопроекта: сотни миллиардов долларов на создание инфраструктуры будущего. И высокоскоростная железная дорога была блестящим проектом в центре . "Представьте, что вы садитесь на поезд в центре города", - сказал Обама в апреле 2009 года. "Никакой гонки в аэропорт и через терминал, никаких задержек, никакого сидения на асфальте, никакого потерянного багажа, никакого снятия обуви. Представьте, как вы пронесетесь по городу со скоростью более ста миль в час, пройдете всего несколько шагов до общественного транспорта и окажетесь всего в нескольких кварталах от места назначения. Представьте себе, какой это был бы замечательный проект по восстановлению Америки. Все вы знаете, что это не какое-то фантастическое видение будущего. Это уже сейчас. Это происходит прямо сейчас. Это происходит десятилетиями. Проблема в том, что это происходит , а не здесь" 42 Обама хотел, чтобы это произошло здесь.

Самым очевидным местом была Калифорния, где, продолжал Обама, "избиратели уже приняли решение о создании собственной системы высокоскоростных железных дорог, системы новых станций и поездов со скоростью 220 миль в час, которая связывает крупные города с внутренними ; которая уменьшает пробки на автострадах и в аэропортах; и которая делает возможным путешествие из Сан-Франциско в Лос-Анджелес за два с половиной часа".

Тогда, в 2009 году, именно таким был статус высокоскоростной железной дороги в Калифорнии: Это фирменный проект президента Соединенных Штатов. Проект самого влиятельного губернатора Калифорнии за последние десятилетия. Избиратели Калифорнии выделили миллиарды на его реализацию. А федеральное правительство добавило еще миллиарды. Трудно представить себе более благоприятный климат для проекта. Представитель Калифорнийского управления скоростных железных дорог принял участие в радиопередаче и сообщил слушателям, что они "смогут проехать на поезде из Сан-Франциско в Лос-Анджелес в 2020 году".

Но прогресс ползет, а расходы растут. В своем последнем послании о положении дел в штате в 2018 году Браун попытался сплотить калифорнийцев для решения этой задачи. "Трудности бросают нам вызов, но они не могут обескуражить или остановить нас", - сказал он .(43) В следующем году Брауна сменил Гэвин Ньюсом, занимавший пост вице-губернатора.

"Давайте будем реалистами", - сказал Ньюсом в своем первом послании к президенту. "Проект, как он запланирован, обойдется слишком дорого и займет слишком много времени. Слишком мало надзора и недостаточно прозрачности. Сейчас просто не пути из Сакраменто в Сан-Диего, не говоря уже о пути из Сан-Франциско в Лос-Анджелес. Я бы хотел, чтобы они были. "44

Амбиции были . Калифорния больше не пыталась построить высокоскоростную железную дорогу, чтобы соединить мегаполисы Сан-Франциско и Лос-Анджелес. Теперь она пыталась спасти хоть что-то: линию между сельскохозяйственными центрами Мерсед и Бейкерс. Линию, которую никто бы не одобрил, если бы это был тот план, который был одобрен в первый раз. Уменьшенный план оценивался в 22 миллиарда долларов.45 Но даже ценник на эту линию вырос. По последним оценкам, ее обойдется в 35 миллиардов долларов, а перевозить пассажиров она начнет только в 2030-2033 годах .(46) Если все пойдет хорошо.

США внесли такой же вклад в развитие железнодорожных технологий, как и любая другая страна в мире - или даже больше, чем любая другая страна. Американцы изобрели воздушный тормоз47 и лидировали в мире по строительству железных дорог в конце 1800-х годов. Калифорнийские бизнесмены, руководившие компанией Central Paci1c Railroad Company, построили все, кроме нескольких сотен миль западной части Трансконтинентальной железной дороги в 1860-х годах. Проект охватил почти 1800 миль. На его завершение ушло всего шесть лет. В наши дни шесть лет - это примерно то время, которое требуется Калифорнии, чтобы понять, что строительство поезда-пули нужно перенести еще на одно десятилетие. За то время, которое Калифорния потратила на то, чтобы не завершить строительство своей 500-мильной системы скоростных железных дорог , Китай построил более 23 000 миль высокоскоростных железных дорог.48

В октябре 2023 года один из нас - ладно, это был Эзра - отправился во Фресно, штат Калифорния,

и осмотрел километры железнодорожной инфраструктуры, которую построило Управление скоростных железных дорог Калифорнии .(49) Проект находится в странном заточении между политической фантазией и физическим фактом. У агентства нет ни денег, ни политического капитала, которые потребовались бы для создания системы Лос-Анджелес - Сан-Франциско, которую действительно хотят калифорнийцы. У него даже нет денег, чтобы завершить строительство системы Бейкерс1ельд - Мерсед, которую предложил Ньюсом. У нее нет ни малейшего представления о том, как она получит эти деньги или политический капитал. Но поскольку у нее есть хоть какие-то надежды на то, что калифорнийцы захотят довести начатое до конца, он все равно строит.

Когда Эзра шел по трассе вместе с инженерами, которые ее строили, он слышал не столько об инженерных проблемах, сколько политических. Он стоял на участке автострады 99, который был перенесен, чтобы освободить путь для поезда. Неподалеку от него находился минисклад Деррела. В народном воображении отчуждение - это простой процесс, в ходе которого государство просто говорит вам, что ему нужна ваша земля, а затем дает вам немного денег и забирает ее у вас. В реальности же Управлению скоростных железных дорог потребовалось четыре отдельных запроса на владение землей и два с половиной года судебных тяжб, чтобы получить участок.

Эта история повторялась и повторялась снова и снова. Есть участки, где строительство пересекается с грузовыми железнодорожными линиями. Но грузовые железнодорожные линии настолько загружены в сезон отпусков, что некоторые из них вводят мораторий на строительство с октября по декабрь. Таким образом, в этих районах строительство не может вестись в течение значительной части года. Поезда чище автомобилей, но высокоскоростная железная дорога должна была очистить каждый дюйм своего маршрута через экологические экспертизы, а судебные иски таились за каждым углом. Процесс экологической экспертизы начался в 2012 году, и к 2024 году он все еще не был завершен. "Я всегда поражаюсь, что штаб работает над этими участками в течение десятилетия или дольше, чтобы пройти через экологический процесс", - говорит Брайан Келли, занимавший пост генерального директора Управления высокоскоростных железных дорог с 2018 по 2024 год, .(50)

То, что так затянулось с созданием высокоскоростной железной дороги, - это не забивание гвоздей или заливка бетона. Это переговоры. Переговоры с судами, с финансистами, с владельцами бизнеса, с домовладельцами, с владельцами ферм. Эти переговоры требуют времени, которое стоит денег. Эти переговоры приводят к изменениям в маршруте, строительстве или дизайне, что стоит денег. Эти переговоры приводят к разочарованию и недовольству общественности, что приводит к потере денег, которые могли бы быть утверждены, если бы проект ускорился до завершения.

Есть одна школа мысли, которая говорит, что стоит потратить время на то, чтобы сделать эти проекты правильно. Если на обзоры, переговоры и консультации уйдет еще несколько лет, то эти годы будут потрачены с пользой. Но они имеют свою цену. "Время - это убийца при оценке стоимости проекта", - говорит Келли. "Когда у вас нет финансирования, вы не можете принимать решения и не можете начать работу и вы не сможете сдвинуть мяч с места - затраты будут огромными. Два-три процента в год, а в периоды повышенной активности, как у нас сейчас, - 15 процентов". По мере увеличения задержек расходы продолжают расти. Завершить проект становится все дороже. Общественность теряет веру. Политики начинают сомневаться.

Губернатор Ньюсом знает, как плохо все выглядит. Он знает, насколько плохо. "Будучи мэром, затем вице-губернатором, а теперь и губернатором, я наблюдал, как годы превращались в десятилетия на высокоскоростной железной дороге", - говорит он. "Люди теряют доверие и уверенность в нашей способности строить большие вещи. Люди постоянно смотрят на меня и спрашивают: "Что, черт возьми, случилось с Калифорнией 50-х и 60-х годов?" "51

Но дело не только в Калифорнии. Демократы сегодня так же яростно критикуют склероз общества, как и республиканцы. Джон Подеста, седобородый человек, курировавший для Джо Байдена внедрение Закона о сокращении нерационального использования ресурсов, сокрушается, что "задержки повсеместно распространены на всех уровнях власти - федеральной, государственной и местной. Мы так хорошо умеем останавливать проекты, что забыли, как строить в Америке".52 Брайан Диз, в то время директор Национального экономического совета Байдена, отметил в апреле 2022 года, что Эмпайр-стейт-билдинг был построен чуть более чем за год, и сказал, что правительству необходимо "продемонстрировать, что Америка может строить быстро, как мы делали раньше, и справедливо, как мы иногда не делали. "53

Один из ответов - типичный ответ республиканцев - заключается в том, что правительство по своей природе неэффективно. Но данные этого не подтверждают. Проект Transit Costs Project отслеживает цены на железнодорожные проекты в разных странах. Здесь трудно провести сравнение "яблоко к яблоку", потому что разные проекты - это, в общем, разные проекты, и имеет значение, включают ли они, скажем, туннель, который дорог по всем очевидным причинам.

Несмотря на это, Соединенные Штаты отличаются тем, как много мы тратим и как мало получаем. Строительство километра (около 0,6 мили) железной дороги здесь стоит около 609 миллионов долларов. Германия строит километр железной дороги за 384 миллиона долларов. Канада делает это за 295 миллионов долларов. Япония - за 267 миллионов долларов. Португалия - самая дешевая страна в базе данных - 96 миллионов долларов. Все эти страны строят больше туннелей, чем мы,54 возможно, потому, что они сохраняют уверенность в себе, чтобы регулярно пытаться это делать. Чем лучше вы умеете строить инфраструктуру, тем более амбициозными быть ваши представления о ней.

Мы изучили этот вопрос, и оказалось, что во всех этих странах тоже есть правительства. Так что проблема не может заключаться только в правительстве. Проблема также не в профсоюзах - еще одном излюбленном жупеле правых. Плотность профсоюзов во всех этих странах выше, чем в Соединенных Штатах.

Строительная головоломка

Подумайте о том, что сегодня у нас есть технологии, которых не было в 1970-х годах. Новые поколения электроинструментов, компьютерное моделирование, телеконференции, современное оборудование, готовые материалы и глобальные перевозки. Казалось бы, мы можем построить гораздо больше, гораздо быстрее, за гораздо меньшие деньги, чем в прошлом. Но мы не можем. Или, по крайней мере, не можем.

На протяжении 1950-1960-х годов производительность труда в строительном секторе - насколько больше можно сделать при том же количестве рабочих и машин и том же количестве земли - росла быстрее, чем производительность труда в остальной экономике. Затем, примерно в 1970 году, она начала падать, несмотря на то, что производительность в целом по экономике продолжала расти. Сегодня зияет пропасть. Строительный рабочий в 2020 году производит меньше, чем строительный рабочий в 1970 году, по крайней мере, согласно официальной статистике. И это в сравнении с экономикой в целом, где производительность труда выросла на 290 % за период с 1950 по 2020 год, или с производственным сектором, где производительность труда выросла в девять раз.

В книге с пикантным названием "Странный и ужасный путь продуктивности в

Строительный сектор США" Остан Гулсби, президент Федеральной резервной системы Чикаго и бывший председатель Совета экономических консультантов при президенте Бараке Обаме, и Чад Сайверсон, экономист из Школы бизнеса Бута при Чикагском университете, задались целью выяснить, не является ли все это лишь трюком статистики, и если нет, то что пошло не так.

Их работа основана на процессе исключения. Во-первых, они смотрят, было ли капиталовложений в строительство меньше, чем другиеотрасли экономики. Нет. Тогда они исследуют, не искажаем ли мы объемы строительства - это означает, что где-то начиная с 1970-х годов мы начали переоценивание труда или материалов, которые использовала строительная индустрия, или недооценивала объем построенного с их помощью, или и то, и другое. Они проверяют это несколькими способами, но наиболее интересный - посмотреть, сколько домов было построено на одного рабочего с поправкой на площадь. Здесь тенденция выглядит скорее положительной, чем отрицательной, и, возможно, слегка положительной для односемейных домов, но это далеко не означает, что производительность труда в строительстве сравняется с остальной экономикой .(55)

Это не причуда американского делопроизводства. Замедление темпов роста происходит во всем мире. Организация экономического сотрудничества и развития отслеживала производительность труда в строительстве в двадцати девяти странах в период с 1996 по 2019 год. В 55 процентах из них производительность за это время упала. Единственными странами, в которых производительность росла более чем на 2 процентных пункта в год, были Словацкая Республика, Латвия, Эстония и Литва - бедные страны, восстанавливающиеся после распада Советского Союза и советского блока.56

Так если это не недоинвестирование и не статистическая иллюзия, то что же это такое? Здесь Гулсби и Сайверсон, похоже, в тупике. Например, Уортонская школа отслеживает строительные нормы в разных городах, и Гулсби и Сайверсон проверили зависимость между нормативной нагрузкой и производительностью строительства . Была обнаружена небольшая связь, но ничего впечатляющего. Они проверили, в каких штатах наблюдались самые высокие и самые низкие темпы роста производительности. По словам Сайверсона, худшими штатами оказались Аляска, Айдахо, Вайоминг, Делавэр и Мичиган. Относительными звездами стали Джорджия, Северная Каролина, Южная Каролина, Вирджиния и Колорадо. Это не позволяет однозначно говорить о красных и синих штатах или о городских и сельских штатах.

Сайверсон, например, скептически относится к тому, что существует какой-то один ответ. "Я не знаю, как можно получить 50 лет упадка, не имея множества проблем", - сказал он. "У каждого есть своя теория. Но у каждого она своя. "57

Но Гулсби и Сайверсон - экономисты. Возможно, причина очевидна для инсайдеров отрасли. Эд Заренски проработал в строительстве, в основном в качестве сметчика, более сорока лет и сейчас руководит аналитической компанией 1rm Construction Analytics. Заренски, внимательно отслеживающий расходы на строительство и объемы работ, согласен с тем, что в отрасли наблюдается спад. Он также согласен с тем, что нет единой причины.

Но когда он вспоминает, как выглядела строительная отрасль, когда он начинал свою карьеру, и как она выглядит сейчас, в голову анекдоты.

"Когда я только начинал работать в 70-е годы, вы составляли одну смету на проект", - говорит он. "Вы ее, получали предложение, и если вы выигрывали, то начинали строительство. К тому времени, когда я ушел в 2014 году, вы составляли три сметы на каждую работу, прежде чем заявку. Это становится частью стоимости работы".

Или возьмите рабочую площадку, - говорит он. "Когда я начинал работать в этой отрасли, средства безопасности на рабочих местах даже не были заметны. Сегодня безопасность на стройке невероятно отличается. Вы не идете по балке; вы идете по дорожке, обозначенной для того, чтобы вы не упали с крыши здания. К тому времени, как я вышел на пенсию, одна вещь, которая проводилась каждый день, на каждой рабочей площадке, была обязательной 15-минутной гимнастикой перед началом рабочего дня. Это совершенно непродуктивно, но это привело к уменьшению количества травм на стройке в течение дня".

А за всем этим стоит бумажная работа, бумажная работа и еще раз бумажная работа. "Работа, которую мы выполняем сегодня, требует еще сотни людей в офисе, чтобы отследить и довести ее до конца", - говорит он. "Уровень отчетности, которую вы должны отправлять правительству, страховым компаниям, владельцу, чтобы показать, что вы выполняете все требования на стройплощадке, - все это увеличилось. А значит, увеличилось и количество людей, необходимых для ее составления. "58

Организации изобилия

Знаменитая книга экономиста Манкура Олсона "Возвышение и упадок наций" 1982 года начинается с загадки производительности: После Второй мировой войны города Германии и Японии были , люди подавлены, экономики разрушены. Вопрос эпохи, пишет Олсон, состоял в том, "смогут ли эти потерпевшие поражение общества обеспечить себе хотя бы рудименты выживания. "59 Вместо этого Западная Германия и Япония процветали, развиваясь в ту эпоху гораздо быстрее, чем Великобритания, вышедшая из войны победителем.

Олсон известен своими фундаментальными работами о том, как группы сотрудничают и почему так часто нет.

Теория о том, почему нации часто стагнируют в условиях господства, но процветают после хаоса. Его главная мысль заключается в том, что группы, способные к коллективным действиям - представьте себе Сьерра-клуб или Торговую палату, - создаются медленно, но становятся мощными и настойчивыми, когда объединяются. В Америке уже давно есть пожилые люди, но появление AARP ( ) дало им новый уровень политической власти. Рабочие становятся гораздо сильнее, когда объединяются в профсоюзы. Создавать такие группы сложно, но сила создает упорство: как только группа успешно организована, она может бороться за свое выживание и инвестировать в свою будущую силу. Таким образом, считает Олсон, "если организации и сговоры для коллективных действий обычно возникают только в благоприятных обстоятельствах и со временем набирают силу, то в стабильном обществе со будет появляться все больше организаций для коллективных действий. "60

Чем больше организованных групп, говорит Олсон, тем больше споров за распределение, тем больше лоббирования, сложнее нормативные акты, тем больше переговоров между группами и тем труднее реализовать сложные проекты. стабильных обществах больше переговоров. А это значит, что в них больше переговорщиков. Это очень хорошо. Это значит, что проблемы людей могут быть озвучены, их потребности могут быть удовлетворены, их идеи могут быть интегрированы, их знаниями можно поделиться. Но это также означает, что становится трудно многого. Вот почему Китай может построить десятки тысяч миль высокоскоростных железных дорог за то время, которое потребуется Калифорнии, чтобы не построить сотни миль высокоскоростных железных дорог. Китай не тратит годы на споры с судьями о том, нужно ли ему переносить складские помещения. Такая власть приводит к злоупотреблениям и властолюбию. Она также приводит к появлению высокоскоростных железных дорог.

Книга "Возвышение и упадок наций" - это классический учебник по экономике. Но время обнажило пробелы в теории. Япония прошла путь от экономического плаката до отстающего в развитии государства. Казалось бы, аргументы Олсона подразумевают, что Соединенные Штаты, с их географической защитой от вторжений и долгой историей преемственности , должны быть гораздо более склеротичными, чем Германия, но это не так. И у Олсона нет реального ответа на вопрос, почему так мало стран, попавших в кризис, впоследствии становятся влиятельными.

Самая большая ошибка Олсона заключается в его предположении, что группы организуются вокруг перераспределения. Олсон почти полностью пропустил постматериалистический поворот в политике стран Запада. Некоторые группы стремятся облагодетельствовать своих сограждан, но другие организуются для защиты окружающей среды, повышения стандартов безопасности, сохранения атмосферы своих сообществ или выражения своих ценностей. Такие группы были двигателями социального прогресса. Их существование - это дар влияния, а не болезнь влияния.

Но Олсон, умерший в 1998 году, был прав, когда говорил, что влияние - это дар, за который приходится платить. И эти затраты концентрируются в тех областях экономики, где количество групп, с которыми приходится консультироваться, возрастает. С этой точки зрения проблемы с производительностью в строительной отрасли не кажутся такими уж загадочными. Строить в рамках компьютерного кода относительно легко. Сложнее, но вполне выполнимо, манипулировать материей в четырех стенах завода. Когда вы строите новое здание, туннель метро или автомагистраль, вам приходится ориентироваться на соседей, общины, существующие дороги, машины экстренной помощи, политиков, любимые виды на парк, возможность землетрясений и так далее, и тому подобное. Строительство, возможно, является отраслью, наиболее подверженной влиянию тезиса Олсона. А строительство государственных проектов, таких как высокоскоростная железная дорога, почти уникально уязвимо. В конце концов, работа правительства заключается в том, чтобы уравновешивать множество конкурирующих точек зрения общества. Они должны не только приносить прибыль или удовлетворять акционеров.

Опыт Заренски часто выглядит как нарративизация тезисов Олсона. "Есть так много людей, которые хотят иметь какое-то право голоса в проекте", - сказал он. "Вы должны обеспечить такое-то количество парковочных мест на единицу жилья. Она должна находиться на таком-то расстоянии от линии обзора. Вы должны использовать такое количество очищенной воды. 40 лет назад в зале для слушаний не сидело 30 человек, чтобы получить разрешение. "61

Сайверсон рассказал похожую историю. "Существует миллион пунктов вето", - сказал он. "У кормушки много ртов, которые нужно кормить, чтобы что-то начать или сделать. Так много людей могут запутать работу".62 Это особенно верно в более богатых районах. Не зря в Вашингтоне с 2000 года так много жилья строится на юго-западе города, а не в Джорджтауне. Когда более богатые жители хотят что-то остановить, они знают, как организоваться, и часто у них уже есть организации, не говоря уже о лоббистах и доступе, необходимых для того, чтобы остановить это.

Эта динамика помогает объяснить любопытный вывод, которым заканчивается статья Сайверсона и Гулсби. После рассмотрения штатов с самым высоким уровнем строительства они отмечают, что более производительные штаты, похоже, не завоевывают долю рынка в строительной отрасли. В этом нет особого смысла, если предположить, что трудности строительства заключаются прежде всего в организации рабочей силы и материалов. Это более логично, если предположить, что трения связаны с местными правилами, общественными соображениями, недовольством соседей и интересами политиков. Девелоперы часто играют важную роль в местной политической жизни. Им приходится быть такими.

"Мне кажется, что парням, которые знают систему, гораздо легче пробиться через нее", - говорит Заренски. Они заранее знают, с чем им нужно прийти на вечеринку, как разговаривать с этими людьми и как их удовлетворить, и поэтому для них все проходит гораздо легче". "63 Но глубокое знание одного города или штата и налаживание отношений с теми, кто принимает решенияне обязательно приведет к успеху в другом.

В отдельной статье Эд Глэзер и четыре его соавтора дополняют эту историю .(64) Они начинают с поразительного факта: с 1935 по 1970 год количество домов, произведенных на одного рабочего-строителя, росло такими же темпами, а иногда даже быстрее, чем количество автомобилей, произведенных на одного работника автомобильной промышленности, или общий объем промышленной продукции на одного промышленного рабочего .(65) Мир, в котором мы живем.

-где производительность труда в обрабатывающей промышленности растет и растет даже при падении производительности труда в строительстве - это новое явление, а не историческая неизбежность.

Далее Глэзер и его коллеги обращают внимание на размер участвующих компаний. Оказалось, что крупные компании по строительству домов гораздо эффективнее, чем мелкие. В этом нет ничего удивительного. Но на рынке строительства домов преобладают небольшие компании: более 60 процентов рабочих мест в сфере строительства домов на одну семью приходится на компании с числом сотрудников менее 10 человек; в обрабатывающей промышленности большинство сотрудников работают в компаниях с числом сотрудников более 500 человек.66

Почему в строительстве домов в Америке доминируют такие маленькие компании? Исследователи проанализировали данные и пришли к выводу, что компаниям разрешается строить на все меньшей и меньшей территории, и они подвергаются все большему и большему регулированию землепользования, что ограничивает их возможности роста и масштабирования своей работы по городам и штатам. Производственный завод может располагаться в одном месте и продавать продукцию повсюду. Вести переговоры по правилам, группам интересов и политическим отношениям каждого участка земли, на котором они работают, в отдельности.

Один из выводов Олсона заключается в том, что сложное общество начинает вознаграждать тех, кто умеет лучше всего ориентироваться в сложности. Это создает стимул для самых лучших и способных стать навигаторами по сложности и, возможно, создателями еще большей сложности. "Любое общество, независимо от его институтов и идеологии управления, дает большее вознаграждение самым лучшим - самым лучшим для этого общества", - пишет Олсон .(67) Молодая страна, которая все еще находится на стадии строительства, создает возможности для инженеров и архитекторов. Зрелая страна, вступившая в фазу переговоров, создает возможности для юристов и консультантов по управлению.

Кроме того, есть стимул избегать бюрократии и сопутствующих ей разочарований. Патрика Коллисона, генерального директора компании Stripe, занимающейся онлайн-платежами, однажды спросили, не слишком ли много талантов устремляется в Кремниевую долину. "Я не думаю, что амбициозные выскочки, которые займутся высокоскоростными железными дорогами (во всяком случае, в Америке), будут хорошо проводить время или с большим успехом убеждать своих друзей последовать за ними. И я подозреваю, что по разным причинам слишком много доменов в какой-то степени похожи на высокоскоростные железные дороги.... Существует мнение, что интернет - это граница последней резервации, и я не думаю, что оно полностью ошибочно."68

Рейдеры Надера

Послевоенную политику Америки часто называют подъемом либерализма Нового курса и последующей вспышкой консерватизма малого правительства. Но не только консерваторы считали правительство безрассудным и опасным, нуждающимся в новых правилах и строгостях. Либералы тоже.

После Второй мировой войны с ростом строительства автострад увеличились продажи автомобилей. Смертность на дорогах тоже возросла. Число смертельных случаев на дорогах выросло с 30 000 в 1946 году до более чем 50 000 в конце 1960-х. В 1965 году юрист по имени Ральф Нейдер опубликовал книгу "Небезопасно на любой скорости", в которой разоблачал производителей автомобилей, сопротивляющихся улучшению безопасности и обвиняющих отдельных водителей в росте смертности. Книга стала сенсацией. В 1966 году Линдон Джонсон подписал Национальный закон о дорожном движении и безопасности.

Закон о безопасности автотранспорта и Закон о безопасности дорожного движения, , которые предписывали новый набор стандартов безопасности автомобилей .(69) Вскоре Нейдер стал одним из самых известных адвокатов в Америке.

Чтобы повторить свой успех, он набирал команды молодых активистов, которые присоединялись к борьбе с правительством и крупным бизнесом от имени потребителей. Его ученики, известные как "Рейдеры Н адера", изменили политику благодаря сочетанию опыта и пропаганды.70 "Насколько кто-либо помнит, ничего подобного в Вашингтоне еще не происходило", - писал репортер Christian Science Monitor в 1969 году. "Группа неофициальных, но информированных сторонних наблюдателей... в качестве своего рода гражданского отряда, явилась в довольно запутанную правительственную комиссию, пошарила под диванами и задала несколько грубых вопросов. "71

Как пишет историк Пол Сабин в своей книге Public Citizens, реформаторы вроде Ральфа Нейдера были правы, когда в 1960-х годах сконцентрировали свой гнев на правительстве и его показателях безопасности. "Правительство позволяло полосатым шахтам опустошать Аппалачские горы и оставляло шахтеров умирать от болезни черных легких без всякой компенсации", - пишет он. "Государственная политика позволяла нефтяным компаниям свободно сбрасывать токсичные выбросы в цветные города с низким уровнем дохода, а разливы нефти загрязняли водные пути и побережья страны"72.

Нейдер не просто критиковал правительство. Он начал движение за его укрощение. Его рейдеры способствовали принятию некоторых из самых важных экологических законов в истории, в том числе Закона о чистой воде. С каждой победой они упрощали для большего числа граждан и групп возможность подавать в суд на правительство за неправомерные действия. Но на самом деле они создавали ветвь либерализма с соответствующими институтами, законами и лидерами, предназначенную для того, чтобы неустанно судиться с самим правительством, и которая в дальнейшем будет бороться за новые законопроекты и правила, расширяющие возможности судиться правительством. Сабин пишет:

В начале 1970-х годов ведущие экологические юридические фирмы, представляющие общественный интерес, почти исключительно обращались в суд с исками к правительству. Фонд правовой защиты Сьерра-Клуба мог похвастаться семьюдесятью семью юридическими достижениями в период с 1971 по 1973 год. Примерно семьдесят из них были направлены на блокирование действий правительства или на вмешательство в государственные процессы с целью влиять на практику государственного регулирования и выдачи разрешений". Фонд защиты окружающей среды также начал свое резюме дел 1972 года со списка аббревиатур десяти федеральных агентств, названных в его судебных исках. В более чем шестидесяти из шестидесяти двенадцати перечисленных судебных исков Фонд защиты окружающей среды либо вмешивался в государственные процессы, например, в процесс выдачи разрешений на частные проекты, либо напрямую выступал против инициативы правительства. Менее 1 двенадцати судебных исков EDF были направлены непосредственно против компаний или частных лиц. Аналогичным образом, только в трех из двадцати девяти судебных исков NRDC [Natural Resources Defense Council] за первые семь месяцев его деятельности прямо указывался корпоративный ответчик.73

Движение защитников окружающей среды добилось блестящего успеха. В период с 1970 по 2020 год совокупные выбросы шести наиболее распространенных загрязняющих веществ, включая свинец, угарный газ и диоксид серы, сократились примерно на 80 %. Новые легковые автомобили, внедорожники и грузовики, работающие на газе, сегодня более чем на 99 процентов чище, чем в 1970 году.74 Блага Закона о чистом воздухе, в который были внесены поправки в 1977 и 1990 годах, позволили предотвратить от 400 000 до нескольких миллионов преждевременных смертей за последние 1fty лет .(75) Кроме того, снижение содержания свинца спасло десятки тысяч людей от бессмысленной смерти и сохранило миллионы баллов IQ. Количество "очень нездоровых или опасных дней в воздухе" в Лос-Анджелесе снизилось со 160 в 1981 году до 2 в среднем в 2010-х.76

Но за этими победами революция Нейдера создала новый слой правительства: демократию по искам. В 1970-х и 1980-х годах количество адвокатов и судебных дел резко возросло. В результате, утверждает Сабин, возник новый вид либерализма, который рассматривал правительство не как партнера в решении общественных проблем, а скорее как источник этих самых проблем.77

Когда ведущий новостей на PBS Джим Лерер спросил Нейдера, почему он может стать президентом в 2000 году, Нейдер ответил ему: "Я не знаю никого, кто бы подал в суд на большее количество [агентств и ведомств]. "78 Нейдер и его рейдеры верили в правительство. Они защищали его от нападок консерваторов. Когда они критиковали его

-Когда они боролись с ним, судились с ним, сдерживали его - они делали это, чтобы попытаться сделать его лучше.

Но эти же законы и процессы могут использовать и все остальные. Проекты в области чистой энергетики можно завалить экологическими экспертизами. Вы можете использовать процесс, призванный остановить правительство от строительства шоссе через ваш город, чтобы помешать некоммерческому застройщику построить доступное жилье в соседнем квартале. "Это было похоже на то, как если бы либералы разобрали велосипед, чтобы починить его, но так и не поняли, как заставить его снова работать", - пишет Сабин .(79)

Проблема юристов либерализма

Николас Бэгли, профессор права из Мичиганского университета, видел сломанный велосипед вблизи. Когда он работал главным губернатора Гретхен Уитмер, он заметил, что республиканцы были последовательны в своих попытках ослабить правительство . Они закапывали его в бумажную работу, процедуры, слушания, требования раскрытия информации и судебные иски. Как будто правые изучили тактику рейдеров Нейдера и переняли ее для своих целей.

Хорошим примером является Закон о подотчетности регулирующих органов 2017 года, который республиканцы предложили, но не смогли принять ,(80). Для каждого крупного регулирования он должен был заставить правительство открывать период комментариев и запрашивать у общественности альтернативные подходы, дать тем, кого затронула эта тема, возможность подвергнуть агентство, предлагающее правило, перекрестной экспертизе на устных слушаниях, заставить публиковать текущие рамки для оценки и многое другое. Некоторые из этих идей звучат вполне разумно в теории, но если умножить их на весь спектр основных нормативных актов, которые предлагает или принимает правительство, то бремя их соблюдения станет непосильным.

Демократы защищали правительство от этих залпов, но, похоже, не замечали, что подразумевается под защитой. Если республиканцы предлагают увеличить количество бумажной работы и процессов, чтобы сделать правительство менее эффективным, то разве не вероятно, что уменьшение количества бумажной работы и процессов сделает правительство более эффективным? Или, как спрашивает Бэгли: "Если новые административные процедуры могут быть использованы продвижения либертарианской повестки дня, то не может ли ослабление существующих административных ограничений способствовать продвижению прогрессивной повестки дня?"81

В 2019 году Бэгли опубликовал зажигательную статью в Michigan Law Review, которую позже превратил в программный документ для Niskanen Center. В статье "Фетиш процедуры" утверждалось, что в правительстве, в либерализме, в профессии самого Бэгли что-то пошло не так. Либеральный юридизм, а через него и либеральное правительство, стали одержимы процессом, а не результатами. Он убедил себя в том, что легитимность государства можно заслужить, соблюдая бесконечный каталог правил и ограничений, а не добиваясь выполнения задач для людей, которым оно призвано служить.

"Непреложные процедурные правила - отличительная черта американского государства", - пишет Бэгли. "Повсеместное оспаривание судебных решений, артистическая строгость нормотворчества с уведомлениями и комментариями, ревностная экологическая экспертиза, предварительная проверка исполнения правил агентства, придирчивые юридические правила, регулирующие найм и закупки, общенациональные судебные запреты - список можно продолжать и продолжать. В совокупности эти процедуры препятствуют тем самым действиям правительства, которые прогрессисты требуют для решения неотложных проблем, стоящих перед нами. "82

За этими процедурами, по мнению Бэгли, стоят две вполне реальные проблемы: легитимность и подотчетность. Как может правительство, столь могущественное и обширное, как правительство Соединенных Штатов, поддерживать легитимность? Как оно может обеспечить подотчетность перед гражданами?

Эти опасения отчасти отражают эпоху, в которую были написаны правила. Закон об административной процедуре 1946 года, который регулирует большую часть бюрократической работы федерального правительства, был принят, "чтобы успокоить нервы юридических и деловых кругов , встревоженных "Новым курсом" и мускулистым применением государственной власти в военное время"83 Затем началось формирование процессуальной архитектуры в 70-е годы, когда либеральные юристы, вдохновленные судебной героикой движения за гражданские права, обратились к правовой системе, чтобы убедиться, что правительство действительно работает от имени народа.

Разработанная нами система уникальна. Решения, которые в других странах часто принимаются бюрократией, в нашей стране принимают судьи. Роберт Каган, профессор права из Калифорнийского университета в Беркли, называет это состязательным юридизмом. "Будет небольшим преувеличением сказать, что в Соединенных Штатах юристы, юридические права, судьи и иски стали функциональными эквивалентами крупных центральных бюрократий, которые доминируют в управлении активистских государствах Западной Европы", - пишет он .(84)

Есть причина, считает Каган, по которой Америка оказалась с такой системой, как у нас. Американцы всегда не доверяли правительству. Особенно они не доверяли централизованной власти. Но им также необходимо правительство, способное распоряжаться властью. Они хотят, чтобы правительство приносило пользу. Это напряжение стало невыносимым после "Нового курса" и "Великого общества". "В период с 1965 по 1977 год, реагируя на новые политические движения, Конгресс принял 25 крупных законов об охране окружающей среды и гражданских правах, а также далеко идущие законы, регулирующие безопасность на рабочем месте, потребительское кредитование, безопасность товаров, частные пенсионные фонды и местное государственное образование", - пишет Каган. "Были созданы федеральные регулирующие агентства или бюро для издания нормативных актов, обязательных для исполнения миллионами предпринимателей. Но чтобы обеспечить соблюдение этих законов и правил, Конгресс был вынужден подчиниться унаследованным требованиям децентрализации управления."85

Американцы просили правительство делать больше, чем оно когда-либо делало, но они не были готовы предоставить правительству доверие и полномочия, необходимые для этого. Но реформаторы не могли просто передать власть штатам и местным органам власти. Либералы только что убедились в борьбе против Джима Кроу, что нельзя доверять штатам, а тем более местным властям, делать то, о чем просит федеральное правительство. Поэтому они обратились к судам, которые при главном судье Эрле Уоррене стали вновь любимы либералами. Состязательный юридический подход был способом примирить правительство, которого мы хотели, с подозрениями, которые мы питали.

Америка необычайно легалистична. Она всегда была такой. В 1835 году Алексис де Токвиль писал: "Едва ли в Соединенных Штатах возникает какой-нибудь политический вопрос, который рано или поздно не разрешается судебным вопросом. "86 То, что было верно тогда, верно и сейчас. В Америке на душу населения приходится в два раза больше юристов, чем в Германии, и в четыре раза больше, чем во Франции. Большая часть этой энергии теперь направлена на подачу исков к правительству. В 1967 году на 100 000 американцев приходилось 3 дела , направленных на обеспечение соблюдения федеральных законов. К 1976 году их было 13. К 2014 году их было уже 40.87

Распространенность юристов в жизни американцев необычна. Но их доминирование на вершине американской политики поражает. "Хотя они составляют менее 1 процента населения, в настоящее время юристы составляют более трети палат представителей и более половины Сената. Полностью половина последних десяти президентов были юристами, как и более трети чиновников, занимающих в штатах должности губернатора, вице-губернатора и госсекретаря", - пишет Бэгли .(88) В Демократической партии все кандидаты в президенты и вице-президенты от Уолтера Мондейла до Камалы Харрис учились в юридической школе (Тим Уолц в этом отношении почти радикально нарушил традицию). Когда вы делаете юридическую подготовку по умолчанию для политической карьеры, вы делаете юридическое мышление по умолчанию мышлением в политике. А юридическое мышление сосредоточено на формулировках законов и приверженности процессу, а не на результатах и итогах.

Олсон предсказал, что процветающее, успешное общество со временем станет более сложным для навигации. Будет больше групп, голосов, законов и процессов. Преуспевать будут те, кто лучше всего приспособлен к работе на стыке этих сложностей. В экономике это могут быть консультанты по менеджменту и финансисты. В политике это будут юристы. В юристах нет ничего плохого. Возможно, что-то не так со страной или политической системой, которой их нужно так много и которая делает их центральными в своей деятельности. Это может быть система, которая настолько поглощена попытками сбалансировать свои разнообразные интересы, что уже не может понять, что отвечает интересам общества.

"Легитимность - это не только и даже не в первую очередь продукт процедур, которым следуют агентства", - пишет Бэгли. "Легитимность возникает в более широком смысле от того, насколько правительство способно, информировано, оперативно, быстро реагирует и справедливо"89 И именно в этом правительство терпит неудачу. Калифорнийское управление высокоскоростных железных дорог скрупулезно соблюдало закон, но не смогло пустить поезд. В результате вера в правительство уменьшается, а не увеличивается.

Исследовательский центр Pew Research Center обобщил результаты опросов, проводившихся на протяжении десятилетий и отражающих степень доверия населения к правительству. Наивысшая отметка на графике приходится на 1964 год, когда 77 % населения верили, что правительство всегда или почти всегда поступает правильно. С этого момента доверие резко падает. В 70-е годы, после "Уотергейта", оно находится на уровне 30-х годов. В 80-х годах он поднимается до 40-х годов, а после 11 сентября - до 60-х, но тенденция к снижению неоспорима. К 2023 году он составит 16 процентов .(90) По нашему мнению, это не связано исключительно или даже главным образом с громоздкими правительственными процессами. Однако падение доверия в те же десятилетия, в течение которых так много процессов было построено для подтверждения того, что правительству можно доверять, должны заставить нас задуматься, не привязали ли мы государство к провальной теории легитимности.

Теперь правительство взяло на себя задачу декарбонизации и ответственность за координацию происходящего раз в столетие преобразования американского строительного ландшафта. Но оно делает это с помощью законов, агентств и привычек, которые скорее блокируют "зеленое" строительство, чем позволяют ему развиваться .(91)

Зеленая дилемма

В 2020 году Дж. Б. Рул и Джеймс Зальцман опубликовали работу под названием "Что происходит, когда новый "зеленый курс" встречается со старыми "зелеными" законами ?". Они начали с того, что представили себе президентские дебаты, на которых два противоборствующих кандидата описывают свое видение перестройки энергетической инфраструктуры Америки. Один кандидат предлагает удвоить добычу нефти и газа, построить больше автострад и проложить через всю страну газопроводы. Другой кандидат представляет себе тотальную гонку за экономикой, построенной на возобновляемых источниках энергии, с повсеместными зарядными станциями для электромобилей и национальной системой высокоскоростных железных дорог, которая станет основой американского транзита. "Эти две инфраструктурные программы не могут быть более разными по видению, но они очень похожи в одном ключевом отношении", - отмечают Рул и Зальцман. "Каждая из них - это кошмар оценки воздействия на окружающую среду и получения разрешения на реализацию проекта". "92

Проблема, по мнению Рула и Зальцмана, заключается в том, что "в рамках "Зеленого нового курса" должны быть реализованы многочисленные инфраструктурные инициативы национального масштаба, которые никогда ранее не рассматривались в рамках существующих стандартов и процедур, связанных с размещением объектов и экологическим законодательством". Мало оснований полагать, что это возможно. Накапливались примеры того, как проекты в области возобновляемых источников энергии тормозились или уничтожались коалициями, подобными тем, что формировались против проектов в области грязной энергетики, и с применением тех же экологических законов и правил. "Большинству людей не нравится мысль о том, что через их задний двор проходит нефтепровод или линия электропередач, - пишут Рул и Зальцман.

"Угадайте, что - им тоже не нравится идея ветряных турбин или солнечных батарей на их заднем дворе. "93

В своем продолжении, "Дилемма зеленых", Рул и Зальцман попытались более точно диагностировать проблему. По их словам, плот природоохранных законов 1970-х годов представлял собой своего рода "Великую сделку".94 "Услуга за чистую окружающую среду заключалась в том, что развитие станет медленнее и дороже как из-за получения разрешений, так и из-за судебных разбирательств, которые часто за этим следуют. Во многих отношениях это оказалось хорошей сделкой. За исключением парниковых газов, которые практически не регулируются, за последние 12 десятилетий значительно сократилось всех основных загрязнителей воздуха , от угарного газа и диоксида серы до свинца в воздухе и других. Качество поверхностных вод также значительно улучшилось с 1970-х годов. "95

Но эта сделка . Проблема, с которой мы столкнулись в 1970-х годах, заключалась в том, что мы строили слишком много и слишком бездумно. Проблема, с которой мы столкнулись в 2020-х годах, заключается в том, что мы строим слишком мало и слишком часто парализуем процесс. И это не просто мнение нескольких профессоров права.

Экологическое движение развивалось для того, чтобы не дать плохим людям разрушить мир, и поэтому мы довели до совершенства искусство говорить "нет"", - говорит Ларри Зельцер, президент и генеральный директор Фонда охраны природы. Но мы не можем сказать "нет" тому росту, который нам необходим. Система межштатных автомагистралей - это сорок девять тысяч миль дорог. Межштатная система чистой энергетики - солнечные фермы, ветряные турбины, геотермальные установки, линии электропередач, трубы - затронет более ста тысяч миль земли. Это будет грандиозный проект. Мы должны строить, строить и строить"96.

Рул и Зальцман, в свою очередь, считают, что нам нужны новые законы. Проблема с имеющимися законами заключается в том, что они носят неизбирательный характер. Препятствовать нефтяному заводу так же легко, как и ветряной электростанции. Большое внимание здесь уделяется Национальному закону об экологической политике (NEPA), но на самом деле проблема заключается в обилии различных, дублирующих друг друга политик и полномочий. Помимо NEPA, Рул и Салман отмечают Закон об исчезающих видах, Закон о договоре о перелетных птицах, Закон о защите морских млекопитающих, Закон об управлении прибрежными зонами, Закон чистой воде, Федеральный земельный акт и закон об управлении. "В сложности, - пишут они, - более шестидесяти федеральных разрешительных программ работают в режиме утверждения инфраструктуры . И это только федеральная система

-Государственные и местные согласования и оценки воздействия также могут применяться к любому проекту. "97

Ветроэнергетический проект Chokecherry и Sierra Madre, предназначенный для федеральных земель в штате Вайоминг, станет крупнейшим ветропарком в истории США. Его строительство подразумевает прохождение целого ряда федеральных, государственных и местных разрешительных органов, а также экологических проблем. Если все пойдет хорошо, строительство будет завершено в 2026 году - через восемнадцать лет после того, как было предложено, отмечают Рул и Зальцман. Такие сроки не позволят справиться с чрезвычайной климатической ситуацией, с которой мы сейчас сталкиваемся. Либо мы строим быстрее, либо смиряемся с катастрофой. Третьего варианта не существует.

В своей работе "Добиваясь строительства инфраструктуры: The Law and Economics of Permitting" Закари Лискоу отмечает, что Соединенные Штаты находятся ниже среднего уровня стран ОЭСР по качеству окружающей среды, но также находятся ниже среднего уровня по доверию к правительству. "Таким образом, несмотря на свой этический принцип участия, Соединенные Штаты не преуспели в создании большего доверия"98.

В чем мы являемся лидерами, так это в стоимости государственного строительства. В отдельной работе с Лией Брукс Лискоу обнаружил, что стоимость строительства одной мили межштатного шоссе утроилась в последней половине двадцатого века. "Хотя данные довольно скудны, имеющиеся сведения показывают, что американские межштатные автомагистрали, построенные в 1980-х и 1990-х годах, были дороже (в реальном выражении), чем любые проекты, построенные другихв любое время, и что автомагистрали, построенные после 2010 года, намного дороже, чем проекты автомагистралей вдругихстранах мира", - пишет он .(99)

Для многих защитников окружающей среды это победа. Строить автострады должно быть сложнее. Но эта же архитектура закона затрагивает и инфраструктуру, о которой они заботятся. "Важно помнить о том, что именно будет разрешено в ближайшие десятилетия , - продолжает Лискоу. "Среди проектов, стремящихся подключиться к сети (что является одним из показателей, хотя и несовершенным, того, что в конечном итоге будет построено), 95 % мощностей составляют солнечные батареи, аккумуляторы или ветряные установки". Это кардинальное изменение по сравнению с 1969 годом, "когда на 81% электроэнергии приходилось на нефтехимическую промышленность и только 19% - на электростанции с нулевым уровнем выбросов"100.

Новые проблемы и новые решения требуют новых законов. Рул и Зальцман отдают предпочтение прошлым моделям, с помощью которых определенные виды проектов быстро продвигались, минуя экологические и юридические проблемы. Закон 1996 года предоставил такую возможность пограничникам, и администрация Трампа использовала ее с большим успехом при строительстве части пограничной стены. Другой пример: Конгресс признал, что после холодной войны у нас было слишком много военных баз и что закрыть их в рамках обычного процесса в Конгрессе будет политически невозможно. Поэтому они создали независимую комиссию по закрытию баз, которая получала рекомендации от Министерства обороны, предлагала планы закрытия на основе этих рекомендаций и обеспечивала простое и быстрое голосование за эти планы. В октябре 2024 года президент Байден подписал закон, освобождающий предприятия по производству полупроводников, получающие субсидии в соответствии с Законом о CHIPS и науке, от экологической экспертизы .(101)

Рул и Зальцман предлагают создать нечто подобное для "зеленой" инфраструктуры: проекты, признанные важными для достижения наших климатических целей, будут быстро проходить через множество обычных препятствий. Подобная система, по их мнению, обновит наши экологические законы для новой эпохи, настроив их на решение сегодняшних, а не прошлых задач.

Но ни один отдельный закон не сможет устранить такое количество различных блокировок в разных точках системы. Здесь необходимо изменение политической культуры, а не просто изменение законодательства. В 1970-х годах либерализм действовал на разных уровнях и в разных ветвях власти, чтобы замедлить развитие системы, чтобы случаи злоупотреблений были замечены и пресечены. Теперь ему придется действовать на многих разных уровнях и ветвях власти, чтобы ускорить систему. Она увидеть проблему в том, что ее научили видеть в качестве решения. Все это не так просто, и не всегда понятно, как найти правильный баланс. Но баланс, который не позволит нам достичь наших климатических целей, должен быть неправильным.

3 Управление

TAHANAN, расположенный по адресу 833 BRYANT STREET в районе Сома в Сан-Франциско, представляет собой 145 однокомнатных квартир с постоянным поддерживающим жильем для хронических бездомных. Завершенное в 2021 году, это жизнерадостное, эффективное здание несет в себе надежды и шрамы тех, кому оно служит. На настенных росписях и архитектурных украшениях видны следы обширных повреждений от воды, которые были нанесены, когда один из жильцов верхнего этажа, по сообщениям, спал с работающими кранами. По коридорам целенаправленно ходят социальные работники, а повсюду, куда бы вы ни повернулись, выгуливают любимых собак.

Но Таханан отличает не эстетика. А в том, как он был построен. Таханан был построен за три года, по цене менее 400 000 долларов за единицу. 1 Проекты доступного жилья в районе залива обычно занимают в два раза больше времени и стоят почти в два раза . "Сроки разработки проектов доступного жилья в Сан-Франциско обычно растягиваются на 6 лет и более, а стоимость строительства достигает

От $600 000 до $700 000 за единицу", - сообщает Центр Тернера по инновациям в жилищном строительстве при Калифорнийском университете в Беркли .(2) Сан-Франциско не сможет справиться с жилищным кризисом с той скоростью и стоимостью, с которой он строит доступные единицы жилья сейчас. Но если бы темпы и цены Таханана стали нормой, перспективы стали бы более радужными.

Как же Таханану это удалось? Ответ для либералов неутешителен: Она использовала частные деньги, чтобы избежать кучи правил и норм, которые влечет за собой получение государственных денег. Но сделать это удалось только благодаря поддержке городских и государственных чиновников, которые упростили зонирование и заключили сделки, чтобы сделать это возможным. Tahanan обнаруживает путаницу в том, как мы говорим о правительстве. Правительство - множественное число, выдаваемое за единственное. Разные фракции, чиновники, правила и процессы работают в разных направлениях. Часто бывает так, что никто не испытывает большего разочарования от того, как работает правительство, чем люди, которые в нем работают или которым поручено управлять им.

Таханан был построен на месте бывшей автостоянки и временного офиса по сбору залога. Звучит достаточно просто строительства. Но это не было зонировано для строительства доступного жилья. Проект смог стартовать только благодаря закону, принятому сенатором штата Скоттом Винером в 2017 году, который ускорил реализацию некоторых видов проектов доступного жилья в Калифорнии, минуя процесс утверждения на местном уровне .(3) "Этому проекту не пришлось проходить через департамент планирования для дискреционного рассмотрения или Совет надзорных органов", - говорит Ребекка Фостер, исполнительный директор Фонда ускорения жилищного строительства, который руководил разработкой проекта Tahanan. "Мы получили разрешения на строительство за четыре месяца, что является неслыханным".

Но это всего лишь означает, что вы можете начать процесс строительства. Когда вы строите доступное жилье, вы, как правило, используете государственные деньги. Когда вы используете государственные деньги, вы должны соблюдать государственные требования. Возьмем, к примеру, Указ о местном предпринимательстве и недискриминации при заключении контрактов, также известный как 14B.4 Эти требования появились в 1984 году как преференции для подрядчиков, принадлежащих меньшинствам и женщинам. Но в 1996 году в Калифорнии было принято предложение 209, согласно которому "штат не должен или предоставлять преференции какому-либо лицу или группе лиц по признаку расы, пола, цвета кожи, этнической принадлежности или национального происхождения в сфере государственного трудоустройства, государственного образования или государственного подряда. "5

Вместо того чтобы отменить требования к заключению контрактов, Сан-Франциско переписал их в пользу малого бизнеса. "Общественность заинтересована в развитии сильной и динамичной сети малых и очень малых микропредприятий в Сан-Франциско", - говорится в постановлении. Чтобы попасть в число благоприятных "микропредприятий местного бизнеса" в соответствии с 1 4B, подрядчик должен иметь среднегодовой валовой доход менее 12 миллионов долларов.6 Это ограничение создает несколько проблем. Одна из них заключается в том, что это означает, что государственные жилищные порты в Сан-Франциско, по определению, не имеют права работать с крупными подрядчиками, которые выросли в размерах и получили большой доход, потому что они умеют сдавать проекты в срок и в рамках бюджета. Другое дело, что в Сан-Франциско напряженный рынок труда и еще более напряженный строительный рынок. Не так уж много способных мелких подрядчиков сидят без дела.

На практике, говорит Фостер, несколько мелких подрядчиков оказываются прикрепленными к большому количеству работ по программе "Доступное жилье", что приводит к задержкам и перерасходу средств. Затем, конечно, возникает проблема соблюдения требований - необходимо доказать городу, что вы следуете правилам 14B. По оценкам команды Фостера, такие требования, как 14B, могут добавить от шести до девяти месяцев и миллионы долларов к строительству проекта доступного жилья такого размера, как Tahanan.

Это не просто 14B. Существуют местные требования к найму. Комиссия по искусству проводит отдельную экспертизу вашего дизайна. Вам нужна дополнительная экспертиза от Управления мэра по делам инвалидов. Кто может возразить против этого? Но эти проекты уже должны соответствовать Закону об американцах с ограниченными возможностями, а дополнительная проверка занимает время и стоит недешево. "Они приходят, когда вы уже закончили", - говорит Фостер. И они скажут: "Этот порог на два сантиметра выше, и так во всех ваших дверях". И это задерживает заселение людей еще на пару месяцев. А это может означать, что вы пропустите срок финансирования и вам придется корректировать налоговые сборы, которые составят еще 2 миллиона долларов. Так что все это имеет большой эффект. "7

Tahanan - это первый проект доступного жилья в Сан-Франциско, построенный с использованием модульного жилья. Все квартиры, расположенные выше первого этажа, были изготовлены на заводе в Вальехо, штат Калифорния. "Это очень помогло в достижении целей экономии времени и средств", - говорит Фостер. Но некоторые местные профсоюзы были в ярости, несмотря на то, что на заводе в Вальехо действуют профсоюзы. Вот еще одно место, где прогрессивные цели противоречат друг другу. Местные профсоюзные рабочие места - хорошо. Модульное жилье может удешевить и ускорить строительство в штате, испытывающем острую нехватку жилья. Что вы выберете?

Что сделало e Tahanan возможным, так это грант в 65 миллионов долларов от Чарльза и Хелен Шваб.8 Условия гранта заключались в том, что жилье должно быть построено менее чем за три года и по цене менее 400 000 долларов за единицу. Используя частное финансирование, проект избежал стандартов и правил, которые несут в себе государственные деньги. Нельзя сказать, что политическая система Сан-Франциско была против проекта. Наблюдатели одобрили важнейший договор аренды, который позволит сохранить застройку в будущем. Но секретным соусом стали частные деньги.

Ужасно, что можно построить доступное жилье гораздо дешевле и быстрее, отказавшись от государственных средств. Разве не должны дела идти быстрее, когда они подкреплены мощью и деньгами правительства?

Ложное разделение

Мы привыкли считать, что линии борьбы в американской политике разделяют либералов, которые верят в сильное, активное правительство, и консерваторов, которые в этом сомневаются. На самом деле все гораздо сложнее. Либералы говорят, будто верят в правительство, а затем проводят политику за политикой, ограничивая то, что оно действительно может сделать. Консерваторы говорят, будто хотят иметь маленькое государство, но поддерживают аппарат национальной безопасности и слежки ужасающих масштабов и мощи. Обе стороны привязаны к риторике о правительстве, которая регулярно подрывается их действиями. Разделение на большое и малое правительство часто является скорее вопросом чувств, чем сути.

Ни одна из сторон не фокусируется на том, что ученые называют "государственным потенциалом": способности государства достигать своих целей. Иногда для этого требуется больше правительства. Иногда для этого требуется меньше правительства. Но всегда требуется сосредоточиться на том, чего государство пытается достичь и что ему . В отсутствие этого фокуса царит абсурд.

В Европе государственные системы здравоохранения ведут переговоры о снижении цен на лекарства и лечение. В Америке наш страх перед социализированной медициной привел к тому, что частные и государственные страховщики не координируют свою деятельность и не ведут эффективных переговоров. Например, препарат для снижения веса Ozempic стоит в Америке в десять раз дороже, чем в Великобритании или Франции.9 В этих странах существуют национальные системы здравоохранения, которые ограничивают цены фармацевтических компаний, а у нас - нет. В результате налогоплательщики в Европе тратят на здравоохранение в процентном отношении к ВВП меньше, чем налогоплательщики в Америке. И тогда у американцев появляются огромные частные счета, которые накладываются на наши государственные.

Сохранение слабости американского здравоохранения привело к тому, что американское правительство стало больше, а американцы стали беднее.

Но либералы тоже теряют из виду свои цели. В ответ на статью о Таханане Боб Каттнер, соучредитель стойкого либерального издания The American Prospect, попытался засунуть проблему в контейнер, который больше левых. "У нас в США очень скромный сектор социального жилья и ограниченные средства на жилищные субсидии. Мы во многом находимся во власти застройщиков. Мы можем отменить ограничения на зонирование и упростить строительство многоквартирного жилья, но это решит лишь малую часть проблемы нехватки доступного жилья". Здесь ощущается комфорт от решений, в которых больше веры правительству (государственное, или социальное, жилье), и дискомфорт от решений, которые кажутся соответствующими рынкам (быть на "милости" застройщиков, устранить ограничения на зонирование).

Реальность жилищного строительства не укладывается в столь четкие идеологические рамки. Каттнер утверждает, что отмена ограничений на зонирование и упрощение строительства многоквартирного жилья приведет лишь к незначительному изменению наших проблем. Он не приводит никаких доказательств в пользу этого утверждения, но есть и доказательства против него. В Хьюстоне вообще нет правил зонирования, хотя есть некоторые правила землепользования .(10) В результате строить в Хьюстоне значительно легче, чем в Лос-Анджелесе, Сан-Франциско, Сиэтле или Бостоне.

В 2023 году в районе Сан-Франциско будет выдано около 7 500 новых разрешений на строительство. В Бостоне - 10 500. , Ньюарке и Джерси-Сити - вместе взятых - было выдано чуть менее 40 000 разрешений. В Хьюстоне было выдано почти 70 000.11 Этому расхождению уже несколько десятилетий, и его последствия очевидны. В Хьюстоне самый низкий уровень бездомности среди всех крупных городов США. По оценкам официальных лиц , содержание одного бездомного жителя Хьюстона обходится в 17-19 тысяч долларов, из которых около 12 тысяч долларов уходит на жилье, а остальное - на сопутствующие услуги .(12) В Сан-Франциско эта сумма составляет от 40 тысяч до

47 000 долларов в год, причем около 35 000 долларов уходят только на оплату жилья. Это отражает более широкую разницу между двумя городами: в Хьюстоне медианное жилье стоит чуть больше 300 000 долларов, а в Сан-Франциско - чуть больше 1,7 миллиона долларов.13 Хьюстон не свободен от проблем доступности жилья. Но он не сталкивается с такими кризисами, как бездомность и нехватка жильяВ суперзвездных городах многих "голубых" штатов наблюдаются проблемы с жильем.

Либералы сетуют на то, что частные девелоперы стремятся построить "про1табельные" комплексы, в то время как больше всего нужно доступное жилье. Но даже если не принимать во внимание количество построенного жилья, один из способов сделать его более доступным - это удешевить его строительство. Проблема в том, что многие либеральные юрисдикции обросли правилами и нормами, которые делают жилье более дорогим даже после его строительства - и это, конечно, делает его менее доступным. В Сан-Франциско, согласно отчету штата за 2023 год, на получение разрешения на строительство нового жилья уходит в среднем 523 дня, а на получение разрешения на строительство - еще 605 дней, и это для тех проектов, которые не были загублены общественным противодействием в процессе планирования .(14) Проект должен быть весьма перспективным, чтобы пройти через эту канитель.

-И он должен быть приемлемым для богатых соседей, что толкает застройщиков на строительство элитных кондоминиумов.

Но мрачная абсурдность либеральной жилищной политики становится наиболее очевидной, когда вы сосредотачиваетесь на том виде жилья, который либералы утверждают, что поддерживают: доступное жилье, построенное некоммерческими застройщиками при поддержке избирателей и местных властей. В 2016 году жители Лос-Анджелеса подавляющим большинством голосов приняли предложение HHH, , которое позволило собрать 1,2 миллиарда долларов за счет повышения налога на недвижимость для создания 10 000 новых квартир для бездомных. "Избиратели Лос-Анджелеса радикально изменили наше будущее, - сказал мэр Эрик Г Аркетти, - дав нам мандат покончить с уличной бездомностью в течение следующего десятилетия"15.

К марту 2024 года город построил 4 344 квартиры по программе HHH .(16) Аудит 2022 года показал, что квартиры стоят в среднем около 600 000 долларов(17) - почти в два раза дороже медианной цены продажи жилья в Хьюстоне. С проектом HHH было много проблем, но настоящая проблема возникла еще до него: то, как использование государственных денег накладывает требования, задержки и дополнительные цели, замедляя строительство и повышая стоимость.

Программа HHH предназначена для предоставления части, но не всех средств на строительство. Защитники HHH быстро указывают на то, что средняя стоимость одной единицы жилья включает в себя только 134 000 долларов из средств HHH.18 Программа предназначена для запуска проектов, которые могут получить и другое финансирование. Звучит неплохо:

что благодаря привлечению внешних средств доллар налогоплательщика может пойти дальше. В реальности это означает, что проекты доступного жилья должны объединять четыре, или пять, или шесть различных спонсоров, собирая вместе налоговые льготы, благотворительные пожертвования, а также государственные и местные стимулы.

"Каждый хочет сказать, что на эту квартиру мы потратили всего 50 000 долларов, а это значит, что мне придется пройти через этот процесс четыре или одиннадцать раз", - говорит Ясмин Тонг, основательница компании CTY Housing, консультирующей по проектам доступного жилья. "Я видела проекты с десятью источниками финансирования. На это требуется время. "19

Разные источники финансирования имеют разные требования, и все усложняют проект. "Застройщику приходится прыгать от одного источника финансирования к ", - говорит Тонг. "Вначале вы говорите, что будем обслуживать малообеспеченные семьи в этом комплексе. Но финансирование не . Тогда вы размещаете здесь квартиры для ветеранов. Или пытаетесь поселить здесь жертв домашнего насилия. Проект постоянно перестраивается по мере того, как появляются и исчезают источники финансирования".

Рон Гальперин был городским контролером Лос-Анджелеса с 2013 по 2022 год. Его офис отвечал за аудит HHH. Его офис отслеживал, сколько стоит каждое устройство, откуда берутся деньги и достигает ли программа своих целей. Можно было бы ожидать, что он похвалит электронную программу HHH за то, что каждый доллар компенсируется 1 долларом от других спонсоров. На самом деле он в ярости от того, как были распределены деньги.

"Если вы посмотрите на дополнительные расходы, которые связаны со всеми нормами, правилами, ограничениями и запретами, - сказал Гальперин, - то, по сути, все эти деньги пойдут на корм зверю, покрывая расходы на нормативные акты. Да, в среднем они получают от города 134 000 долларов, но те обручи, через которые приходится прыгать, чтобы получить , вполне могут превысить эти 134 000 долларов. Мы абсолютно безумную систему"20.

Кроме того, существуют более высокие стандарты, которым должны соответствовать застройщики, получающие государственные деньги. "Мы обязаны платить преобладающую заработную плату, поэтому на оплату труда начисляется как минимум 20 или 30 процентов", - говорит Тонг. "У нас есть требования по устойчивому развитию, которые мы должны соблюдать. У меня были проекты, где отдел планирования требовал более качественную систему вентиляции, потому что мы были на определенном расстоянии от автострады. Все жилые комплексы aPordable подчиняются требованиям экологического строительства. Стандарты в Калифорнии выше, чем где бы то ни было в стране. И вы не просто обязаны строить в соответствии со стандартами, вам также необходимо нанять консультанта, который подтвердит, что вы построили в соответствии со стандартами. Это увеличивает расходы. "21

Каждый из этих пунктов - достойная цель. Но также и строительство большого количества доступного жилья быстро и дешево. Лос-Анджелес не справляется с этой задачей, и справляется плохо. Учитывая этот провал, имеет ли смысл просить о создании специальных систем фильтрации воздуха для домов, расположенных вблизи автострад, когда альтернативой для многих потенциальных жителей является палатка под автострадой? Постановка вопроса звучит бессердечно. Но отказываться от постановки вопроса, учитывая потребность в большем количестве жилья, жестоко.

Эти дополнения исходят не только от советов по планированию, пытающихся повысить качество жилья. Они также исходят от соседей, которые предпочли бы, чтобы такое жилье не строилось. В Венисе, на родине легендарной набережной, проект Venice Dell Community пытается превратить парковку, принадлежащую городу, 140-квартирный дом для жителей дома, художников и семей с низким уровнем дохода, спроектированный звездным архитектором.22 С проектом борется и даже судится группа местных домовладельцев, которые жалуются, что "Венис отчаянно нуждается в этом участке для решения проблемы хронической нехватки парковок", что новое жилье будет "бельмом на глазу, полностью оторванным от здравых архитектурных принципов", и что оно строится "без экологической экспертизы в обозначенной зоне цунами и специальной зоне риска наводнений FEMA. "23 (Когда ангелам нужно доступное жилье? Сейчас! Где они хотят его получить? Не здесь!)

Пережить сопротивление местных жителей часто означает согласиться на целый ряд требований, которые приводят к резкому увеличению затрат. Чтобы попытаться нейтрализовать нападки местных жителей, застройщики нанимают дорогостоящих архитекторов, неоднократно переделывают планы, делают всевозможные эстетические и архитектурные уступки или дополнения, нанимают дополнительных юристов и аудиторов, и так далее, и тому подобное. Даже если проект выдерживает все это, он обходится дороже в расчете на одну единицу жилья что, разумеется, становится еще одной точкой отсчета, которую используют в противостоянии со следующим проектом.

Возможно, как предполагает Каттнер, проблема просто в том, что у нас недостаточно государственного (или, как его еще называют, "социального") жилья. В Сингапуре почти 80 процентов населения живет в общественном жилье. В Соединенных Штатах у этих проектов плохая репутация, но в таких местах, как округ Монтгомери, штат Мэриленд, открылись прекрасные комплексы, а такие крупные города, как Атланта, экспериментируют с использованием общественных проектов для расширения своего жилищного фонда. Но социальное жилье будет расти или проваливаться по тем же причинам, по которым растут или проваливаются все строительные проекты. Неважно, кто забивает гвозди - государственный служащий или частный подрядчик. Правительству все равно нужно строить эти дома доступно и быстро. А это невозможно при тех правилах и строгостях, которые либералы установили в правительствах, которыми они управляют.

Хайди Марстон возглавляла Управление по оказанию услуг бездомным Лос-Анджелеса с конца 2019 года до апреля 2022 года, когда она в расстройстве ушла в отставку. "Когда я работала там, у нас было тридцать восемь уникальных источников финансирования, - рассказывает Марстон, - и каждый из них проводил ежегодный или полугодовой аудит не только нас, но и тех некоммерческих организаций, которые мы финансировали". Эти аудиты должны были показать, что деньги расходуются точно по назначению. Но в этом и заключалась часть проблемы.

"Федеральное финансирование, пожалуй, более жесткое, чем любое другое", - продолжает Марстон. "Каждый год мы получаем деньги от Министерства жилищного строительства и городского развития. Город часто выделяет нам свою долю, но помимо аудита и отслеживания, которыми сопровождаются федеральные деньги, они добавляют свои собственные условия, например, мы не можем использовать их на содержание штата. Все это добавляется в процессе. "24

Легко представить, как эти условия rge. Город хочет показать, что он использует свои деньги на строительство жилья, а не на увеличение численности населения. У HUD нет конца приоритетам, и он пытается удовлетворить желания и требования членов Конгресса, которые контролируют его финансирование. Налоговые льготы добавляются в кодекс для решения реальных и серьезных проблем, таких как рост числа бездомных среди ветеранов. Грантодатели хотят показать донорам, что их деньги используются эффективно, и единственный способ доказать это - аудит. Все и везде боятся быть уличенными в мошенничестве или расточительстве, лишиться финансирования или увидеть, что общественность ополчилась на них.

Каждое индивидуальное решение рационально. А вот коллективные последствия приводят в бешенство. Мы нанимаем квалифицированных, преданных своему делу людей для выполнения общественной работы, а затем делаем невозможным, чтобы они выполняли ее хорошо. Мы просим людей работать над самыми сложными проблемами общества - зачастую зарабатывая гораздо меньше, чем они могли бы заработать в частном секторе, - а затем лишаем их свободы действий и оперативности, необходимых для их решения. А потом мы удивляемся, почему многие из них уходят.

"На борьбу с бездомностью тратятся огромные деньги, особенно в Лос-Анджелесе", - говорит Марстон. "Мой бюджет составлял почти миллиард долларов. Но к этим деньгам предъявляются такие жесткие требования, что их практически невозможно потратить. Если бы вы дали мне миллиард долларов и возможность их потратить, это была бы совсем другая история". "25

Трудно слушать историю Марстона и не вспомнить аргумент Николаса Бэгли о том, что либерализм стал одержим процедурой, а не результатами, что он ищет легитимности через следование правилам, а не через исполнение воли общества. Бездомность в Лос-Анджелесе - это катастрофа. Общественность в ярости от вялой и неэффективной реакции. А ведущее агентство по борьбе с бездомностью тратит свое время на заполнение аудиторских форм и следит за тем, чтобы каждый доллар расходовался в строгом соответствии с конкретными требованиями финансирующих организаций.

Проблема с либерализмом

В своей статье "Время для сортировки", опубликованной в 2022 году, Майкл Джеррард (Michael Gerrard), основатель Сабинского центра законодательства в области изменения климата при Колумбийской школе права, рассуждает о том, почему либералам оказалось так трудно создать необходимую, по их мнению, климатическую инфраструктуру. "Вместо отрицания климата в экологическом сообществе существует отрицание торговли. Мы не признаем, что уже слишком поздно сохранять все, что мы считаем ценным, и медлить с принятием решений. У общества закончилось время на то, чтобы сохранить все, что мы хотим сохранить, и на то, чтобы обдумывать все годами. "26

Одна из проблем, с которой сталкиваются либералы на всех уровнях управления, заключается в том, что они часто ставят слишком много целей перед одним проектом. Правительство, которое пытается достичь слишком многого сразу, часто не достигает ничего. (Консерваторы не застрахованы от нагромождения процедур и строгостей, но они часто делают это в целенаправленной попытке заставить правительство работать плохо, и таким образом неудачи и неэффективность становятся извращенной формой успеха).

Назовем это "либерализмом всего бублика". Бублик "все", конечно, самый лучший бублик. Но это потому, что он добавляет в бублик ровно столько, сколько нужно, и не больше. На самом деле, он не наваливает на бублик все подряд. В фильме "Все и сразу", получившем премию "Оскар", предпринимается попытка создать настоящий бублик "все и сразу", и он превращается в черную дыру, из которой ничто не может выбраться. То же самое можно сказать и о государственных проектах. Когда правительство добавляет нужное количество целей, стандартов и правил, можно добиться многого. Если же их слишком много, проект может рухнуть под собственным весом, как это случилось с высокоскоростной железной дорогой в Калифорнии.

В 2022 году президент Байден подписал закон о CHIPS и науке. Администрация Байдена считала, что полупроводники станут для XXI века тем же, чем нефть была для XX века, и что Америка должна снова стать лидером в их производстве. "Это в первую очередь и главным образом инициатива в области национальной безопасности", - заявила Джина Раймондо, министр торговли. "У нас есть цели в области национальной безопасности, которых мы должны достичь. И точка. Полная остановка. Никаких компромиссов. "27

Полупроводниковая промышленность была изобретена в Америке - "кремний" в Силиконовой долине означает материал, из которого изготавливаются полупроводники, - но мы уже давно утратили свое доминирующее положение в производстве того, что мы изобрели. В отчете Ассоциации полупроводниковой промышленности говорится, что доля США в мировом объеме производства полупроводников снизилась с 37 процентов в 1990 году до 12 процентов в 2020 году.28 Отчасти это объясняется стоимостью. По оценкам ассоциации, строительство и эксплуатация предприятия по производству полупроводников в США в течение десяти лет обходится примерно на 30 процентов дороже, чем на Тайване, в Южной Корее или Сингапуре .(29)

В 2023 году администрация Байдена опубликовала уведомление о возможности финансирования в размере 39 миллиардов долларов, которые она намеревалась выделить производителям полупроводников для размещения новых заводов в Соединенных Штатах. Чтение NOFO странным. Правительство США пыталось вернуть себе отрасль, которую оно потеряло отчасти из-за того, что производство полупроводников внутри страны стало обходиться дорого. Но NOFO не казался на проблеме стоимости. Честно говоря, он вообще не казался сфокусированным на какой-либо проблеме.

На стр. 12 предлагается подавать предварительную заявку, включающую экологический вопросник "для оценки вероятного уровня рассмотрения в соответствии с Законом о национальной экологической политике". Страница 20 обязывала заявителей подготовить "стратегию справедливости, совместно с их партнерами, чтобы создать справедливые пути рабочей силы для экономически неблагополучных лиц в их регионе", которая должна включать "создание новых каналов для рабочих, в том числе специальных электронных портов для привлечения экономически неблагополучных лиц и продвижения разнообразия, справедливости, инклюзивности и доступности". На страницах 21 и 22 предлагается план "по привлечению женщин и других экономически неблагополучных лиц в строительную отрасль", поощряется использование проектных трудовых соглашений и устанавливаются требования по "доступу к уходу за детьми для работников объектов и строителей".

На страницах 24, 25 и 26 заявителям предлагается подробно описать, как они будут включать в цепочку поставок предприятия, принадлежащие меньшинствам, ветеранам и женщинам, а также малые предприятия, и предлагается семь пунктов с подробным описанием того, как это можно сделать, включая разделение требований к цепочке поставок "на более мелкие задачи или объемы для расширения доступа" и "установление графиков поставок для субподрядчиков, которые способствуют участию малых предприятий, предприятий, принадлежащих меньшинствам, ветеранам и женщинам". Кроме того, существуют требования к "плану климатической и экологической ответственности", а также к инвестициям в сообщества в таких областях, как транспорт, доступное жилье и школы .(30)

Многие из этих целей хороши. Но стоит ли включать их в этот проект? В NOFO нет никаких обсуждений торговых соглашений. Администрация также признала, что все, о чем они просят, представляет собой торговое соглашение.

"Вы хотите построить новую фабрику, для которой потребуется от 7000 до 9000 рабочих. Уровень безработицы в строительных профессиях практически нулевой. Если вы не найдете способ привлечь женщин к работе строителями, трубопроводчиками и сварщиками, вы не добьетесь успеха. Поэтому вы должны думать об уходе за детьми. "31

Но действительно ли тайваньские полупроводниковые компании знают, как повысить роль женщин в строительной отрасли? Насколько хорошо они смогут диверсифицировать цепочки поставок? Все это достойные цели. Но есть некая грань, за которой попытка сделать больше означает в конечном итоге достижение меньшего.

Невозможно читать эти законопроекты и руководства и не заметить, что добавления редко сопровождаются удалениями. Процессы с энтузиазмом добавляются, но редко отменяются. Вы можете представить себе версию законопроекта CHIPS, которая отменяет иммиграционные правила, чтобы облегчить приезд в США квалифицированных работников полупроводниковой промышленности. Это был бы самый прямой путь к решению проблемы нехватки квалифицированных рабочих, препятствующей строительству и эксплуатации заводов. Можно было бы придумать правила, освобождающие полупроводниковые заводы от NEPA или предоставляющие им некий ускоренный процесс. (В конце 2024 года администрация Байдена подписала законопроект сенаторов Марка Келли и Теда Круза именно об этом, предупредив, что экологическая экспертиза может добавить "годы" срокам строительства).

На самом деле в том, как администрация Байдена подошла к принятию законов CHIPS и Science Act, нет ничего необычного. Федеральное правительство часто пытается заставить субсидии, которые оно предоставляет, служить целому ряду целей и избирателей. Калифорнийская высокоскоростная железная дорога также формировалась под влиянием этой динамики. Многие калифорнийцы были озадачены тем, что строительство началось в Центральной долине, которая была гораздо менее населена, чем коридоры вблизи Лос-Анджелеса или Сан-Франциско.32 Зачем начинать именно там?

Когда Калифорния подавала заявку на получение федеральных денег в рамках Закона о восстановлении и реинвестировании экономики США, администрация Обамы отдала предпочтение предложениям, которые улучшат качество воздуха в бедных районах . Поэтому 3 миллиарда долларов, которые выделило федеральное правительство, были направлены не на строительство высокоскоростных железных дорог. Они были направлены на то, чтобы начать строительство высокоскоростных железных дорог, которые бы решали проблему загрязнения воздуха в определенных местах. Центральная долина беднее и более загрязнена, чем прибрежная Калифорния, поэтому федеральное финансирование было направлено туда, как и первоначальное строительство. Калифорния строит высокоскоростную железную дорогу в таком месте, что вероятность того, что она наберет достаточное количество пассажиров, получит политическую поддержку и финансовую подпитку, . Ирония заключается в том, что это плохо не только для проекта высокоскоростной железной дороги. Это также плохо для загрязнения воздуха по всему штату.

Не должно быть так трудно обслуживать население

С 1960 года расходы федерального правительства выросли более чем в полтора раза - и это с учетом инвестиций.33 Но численность федеральной гражданской рабочей силы почти не изменилась. В 1960 году она составляла чуть меньше 2 миллионов человек, а сегодня - чуть больше 2 миллионов. В таких странах, как Китай и Сингапур, государственная служба пользуется большим уважением, и самые способные выпускники соревнуются в общенациональных тестах, чтобы получить работу в правительстве. В Соединенных Штатах слово "бюрократ" используется как эпитет. Республиканцы потратили десятилетия на демонизацию правительства и в основном выиграли этот спор. Доминирует убеждение, что все, что можно передать на аутсорсинг или приватизировать, должно быть сделано. Правительство раздуто. Частный сектор эффективен.

Демократы могут не верить в то, что республиканцы верят в правительство, но они часто ведут себя так, как будто верят. В 2008 году, когда Калифорния начала всерьез строить свою систему высокоскоростных железных дорог, в Управлении высокоскоростных железных дорог штата было всего десять сотрудников. Один из них отвечал за разработку графики для социальных сетей. Эту работу поручили огромному количеству консультантов. Одна из них - компания WSP - подсчитала, что система обойдется всего в 33 миллиарда долларов, а ее строительство займет всего двенадцать лет. Но к WSP присоединились компании Project Finance Advisory, Cambridge Systematics, Arup, TYLin, HNTB, PGH Wong Engineering, Harris & Associates, Arcadis, STV, Sener и Parsons Corporation. Аутсорсинг "оказался основополагающей ошибкой в реализации проекта - просчет, который привел к тому, что Калифорнийское управление скоростных железных дорог чрезмерно полагается на сеть высокозатратных консультантов, которые постоянно недооценивали сложность задачи", - пишет Ральф Вартабедиан в газете "Лос-Анджелес таймс" .(34)

Калифорния - одно из самых богатых государств в мире. Она строила один из

самый амбициозный железнодорожный проект в мире. Но она не наняла лучших железнодорожных дизайнеров и инженеров для проведения экспертизы и управления проектом. Калифорния финансировала и контролировала программу, которую не имела возможности планировать, управлять или даже по-настоящему понимать. Некоторое время назад в Управлении существовала идеология: "Давайте сделаем проект небольшим и внутренним, а в его строительстве будем полагаться на консультантов", - говорит Брайан Келли, исполнительный директор Управления скоростного железнодорожного сообщения. "Когда я пришел сюда, я исходил из того, что государство является владельцем этого проекта, и поэтому нам нужно наращивать потенциал государства. Когда я начинал, в управлении было семьдесят процентов консультантов, тридцать процентов штата. Сейчас это 1fty-1ve процентов штата и 40-1ve процентов консультантов."35

В районе залива произошла другая история. В 2012 году компания Bay Area Rapid Transit (BART) подписала контракт с французским производителем вагонов Alstom на поставку 775 вагонов за 2,58 млрд долларов .(36) К 2023 году, , произошло нечто необычное: вагоны стали поступать быстрее, а дешевле, чем ожидалось. Смета была сокращена почти на 400 миллионов долларов.37 Одним из основных источников экономии, как сообщает trains.com, стало "решение BART поручить своим сотрудникам выполнять большую часть инженерной работы . В проектную группу вошли инженеры, которые успешно завершили проекты по строительству новых вагонов в других агентствах"38 Это не единичный случай. Исследование Закари Лискоу показало, что увеличение числа сотрудников в департаментах транспорта штатов на 1 работника на 1000 жителей сократило стоимость строительства одной мили шоссе на 26 процентов .(39) Правительство не может делать все само. Но ему нужно достаточно ноу-хау, чтобы контролировать проекты, которыми оно занимается.

Джен Пахлка - основатель Code for America, группы, занимающейся гражданскими технологиями, которая пыталась

построить мост между технологической индустрией и правительством попытке модернизировать государственные услуги. Работа была тяжелой, плодотворной, важной и разочаровывающей. В дальнейшем она консультировала по вопросам оцифровки правительства в Белом доме Обамы. Она стала чем-то вроде крестной матери для целого поколения технологов-идеалистов, которые пытались или пытаются заставить правительство работать так, как оно работает.

Ее мемуары об этой работе, Recoding America, представляют собой сборник их историй. Читать ее больно.

В январе 2020 года Пахлка отошла от своей роли в Code for America. Ей нужно было немного времени, чтобы отвлечься от проблем оцифровки правительства. Но тут нагрянула пандемия, и закрыли магазины, и миллионы людей внезапно остались без работы. Все эти люди, неожиданно для себя, теперь зависели от страховки по безработице, которой управляют штаты. И эти системы не были готовы к такому уровню спроса. Калифорнийская система, управляемая Департаментом развития занятости штата, впала в особый хаос, и миллионы людей увидели, что их пособия ошибочно задерживаются или им отказывают .(40) Пахлку попросили стать одним из руководителей рабочей группы, которая должна была ее спасти. С технологической точки зрения в этой задаче не было ничего особенно нового.

Страхование по безработице довольно простое. Люди подают заявление. Их принимают или отклоняют. Затем чеки. По меркам технологического сектора, это решенная проблема. "В частном порядке некоторые калифорнийские чиновники сказали мне, что, по их мнению, сотрудники EDD просто некомпетентны в технологиях, а наша команда легко с этой проблемой", - пишет Пахлка. Но на сайте все было не так, как представлялось целевой группе. "В частном порядке мы сомневались, сможем ли мы вообще помочь"41.

Пахлка считает, что государственные технологии и нормативные акты, которые их контролируют, - это слои осадка. С появлением новых проблем добавляются новые слои. Но старые слои редко удаляются. "Каждый последующий слой сдерживается ограничениями предыдущих технологий", - пишет она. "Система не столько обновляется, сколько прикрепляется к ней. "42 Задача обновления правительственных технологий - это задача обновления, гармонизации или прекращения функционирования старых систем. И все это должно быть сделано при соблюдении правил закупок и заключения контрактов, которые ни одна частная технологическая компания никогда бы не навязала себе.

В EDD основным технологическим слоем была названа единая клиентская база данных, которая работает на мейнфрейме IBM 80-х годов.43 Ее части написаны языке программирования COBOL, который был создан еще в 1959 году. Сегодня COBOL почти не используется, и трудно найти инженеров, умеющих на нем программировать. Еще хуже то, что части единой клиентской базы данных были разработаны для работы на старых монохромных дисплеях, на которых отображался зеленый текст черном фоне. Поскольку таких дисплеев больше никто не производит, сотрудники штаба использовали виртуальные эмуляторы для доступа к системе - они запускали на новых компьютерах программы, которые могли имитировать ограничения старых компьютеров.

Затем появились новые слои. В 2002 году EDD заключила контракт с компанией Deloitte, чтобы перевести свою работу в режим онлайн. Deloitte создала одну систему для доступа к мэйнфрейму IBM через веб-браузер. Она создала другую систему для сбора и управления приложениями, предназначенными для ручной проверки личности. Третья система служила общественным сайтом для подачи заявок на получение льгот. Все эти системы имели свои собственные подсистемы. И внутри этих подсистем приложения могли объединяться и застревать там, где их никто не искал. Пахлке и ее команде сообщили, что количество нерассмотренных заявлений составляет около 230 000. Им потребовалось семь недель, чтобы организовать базы данных таким образом, чтобы их можно было точно подсчитать. Истинное число оказалось 1,2 миллиона.

EDD не создает и не управляет своими собственными технологиями. Эта технология также не создается и не управляется централизованной командой инженеров-программистов в правительстве штата. Этим занимаются внешние компании, которые выбираются и управляются лабиринтный процесс закупок. На момент краха EDD уже десять лет работал над контрактом на модернизацию, который теоретически должен был быть заключен всего за несколько недель. Прочитайте это еще раз: Они не работали над модернизацией своего технологического стека в течение десяти лет. В течение десяти лет они работали над масштабным контрактом, который они должны были заключить с внешними компаниями на модернизацию и управление своим технологическим стеком. Ожидалось, что выполнение этого контракта займет одиннадцать лет.

Осадочный хаос в EDD не был чем-то необычным. Калифорния потратила десять лет и 500 миллионов долларов на то, чтобы привести свои суды к единой системе документооборота, после чего отказалась от ePort .(44) Бюро консульской службы Государственного департамента с 2009 года пытается модернизировать и консолидировать свои визовые и паспортные системы.45 Налоговая служба начала попытки заменить одну из своих основных систем - индивидуальный генеральный файл - в 2000 году. По прогнозам, эта работа будет завершена в 2030 году .(46)

"Государственные служащие, ответственные за бесконечно затянувшуюся модернизацию ePorts, не ленивы, не глупы и не злонамеренны", - пишет Пахлка. Я встречал сотни таких людей, и в подавляющем большинстве они преданы своему делу, добросовестны и зачастую весьма изобретательны". Сотрудникам IRS удалось отправить ежемесячные налоговые выплаты на детей почти сорока миллионам семей и разослать чеки на сумму более 800 миллиардов долларов во время пандемии, и все это на основе систем, которые никогда не были рассчитаны на столь быстрые изменения или такой огромный объем работы". Проблема в том, что системы, которые они обновляют, стали "сложнее, чем мы можем себе представить", как и "сложность всех правил, которым должны следовать эти государственные служащие, чтобы выполнить это обновление". "47

Наибольшее отставание от EDD было в системе, которая управляла ручной проверкой личности. Но работа в этой системе требовала многолетнего опыта, аккредитации и тестирования. Когда начался кризис EDD, выборные должностные лица потребовали, чтобы EDD наняло больше людей. Поэтому EDD подписала еще один контракт с Deloitte, чтобы нанять еще 12 тысяч работников. Губернатор похвалился новыми сотрудниками. Но на обучение этих работников потребовались бы годы, чтобы справиться с тем отставанием, с которым столкнулся EDD. А их вопросы и путаница отнимали время у работников, которые могли бы работать над отставанием. Команда Пахлка подсчитала, что теперь на устранение этих отставаний уходит в два-пять раз больше времени, чем до пандемии.

Отпустить тысячи новых сотрудников дешевле и проще, чем обучать их. Но руководитель агентства Корабль видел это не так. "Нанимать как можно быстрее было единственной последовательной директивой, исходящей от всех вышестоящих инстанций: офиса губернатора, законодательного собрания, федерального Министерства труда и всех надзорных органов , в чьей юрисдикции находилась деятельность EDD", - сказали Пахлке.48 Говорить всем этим надзирателям, что они не правы, было не в чьих интересах. И никто не верил, что они прислушаются. Увольнение работников во время кризиса в работе EDD выглядело бы ужасно.

Был и другой вариант. Система задыхалась от ручной проверки. Ручная проверка обычно срабатывала, когда информация, которую заявитель вписывал в свою формуне совпадала с другой информацией, имеющейся у EDD о нем. Возможно, вы написали "Джонатан" в юридической форме, но ваш работодатель платит вам под именем "Джон". Возможно, вы ошиблись в цифре в своем номере социального страхования. Логично, что это может привести к ручной проверке. Но реальной связи между этими крошечными ошибками и мошенничеством не было. Из 183 167 заявлений, поданных в предыдущем квартале, только 804 были признаны недействительными .(49)

В идеальных приложениях мошенничества было больше. "Наш мир наводнен базами данных украденных личных данных, полученных в результате взлома сервисов кредитного мониторинга, розничных сетей и работодателей, и эти украденные личные данные свободно продаются в темной паутине. Мошеннические заявки, использующие эти источники, не пройдут проверку: данные, введенные в заявку, будут точно соответствовать источникам, по которым EDD проверяет , потому что обычно это копия именно этих данных", - пишет Пахлка.50

EDD внедряла новую систему проверки личности, которая должна была стать более быстрой и эффективной, но нужно было что-то делать с отставанием, которое нарастало с каждым днем. Очевидным ответом было ослабление правил, которые привели бы к ручной верификации. Но даже если процесс не работал, он все равно оставался процессом. Следовать ему было безопасно. Уклоняться от него было рискованно. Мошенничество действительно имело место, и когда о его масштабах станет известно, это вызовет фурор, и он особенно сильно ударит по тем, кто ослабит правила борьбы с мошенничеством, даже если эти правила не позволят выявить мошенничество и приведут огромным задержкам, разрушающим систему.

В итоге EDD просто прекратила прием заявлений. На несколько недель был закрыт портал для новых заявлений. EDD перераспределило большую часть своих сотрудников на устранение отставания и создание новой программы проверки личности.

На фоне всего этого, вспоминает Пахлка, один из членов Ассамблеи Калифорнии представил закон, требующий от EDD сделать свои приложения и сообщения доступными на более чем дюжине языков. Большинство из этих языков уже требовались по закону штата от 1973 года. Они также требовались в соответствии с многочисленными федеральными законами и правилами. EDD не соблюдала все эти старые правила. Она даже не обслуживала англоговорящих эфективно. Оно не могло делать то, что него уже требовалось. Теперь от него требовалось сделать еще больше.

Требовалось вычитание. Пахлка и ее команда снова и снова обнаруживали, что правила и нормы, регулирующие калифорнийские системы страхования по безработице, заложенная в ее код, продолжала расти. Это сделало код более сложным и трудным для обновления. Новых сотрудников было сложнее нанимать и труднее обучать. Из-за этого стало сложнее ликвидировать отставание в работе. "Законодатели часто руководствуются благими намерениями, но они постоянно добавляют новые слои политики, слишком плохо понимая (а иногда и ), как то, что они добавляют, будет взаимодействовать со слоями, которые уже загромождают среду предоставления услуг", - заключает она .(51) Чтобы правительство могло делать больше - или даже просто делать то, что оно уже делает, - иногда ему сначала нужно разрешение делать гораздо меньше.

Правительство, которое выбирает, - это правительство, которое работает

11 июня 2023 года перевернулась автоцистерна, перевозившая 8500 галлонов бензина. Грузовик воспламенился под мостом I-95 в Филадельфии, убив водителя и расплавив стальные балки, поддерживающие мост. Мост I-95, по которому ежедневно проезжает 160 000 автомобилей, рухнул. Это был не просто кризис для дорожного полотна. Это был кризис для целого региона. I-95 - одна из главных транспортных артерий на Восточном побережье. Она является важнейшим связующим звеном между Нью-Йорком и Вашингтоном. Официальные лица, включая губернатора Пенсильвании Джоша Шапиро, предупреждали, что на ее восстановление уйдут месяцы.

По обычным правилам Пенсильвании на это ушли бы месяцы, а то и больше. "Мы бы наняли консультанта для проектирования", - говорит Майк Кэрролл, министр транспорта Пенсильвании. "Нам бы понадобился окончательный проект, одобренный Федеральным управлением шоссейных дорог. Затем будут проведены торги с заинтересованными подрядчиками. Затем мы обработаем заявки. Затем мы заключим контракт. Это займет от двенадцати до двадцати четырех месяцев. "52

Но Шапиро подписал декларацию о чрезвычайном положении, которая освобождала процесс восстановления от правил и требований, которые тормозят многие общественные проекты.53 Скорость была приоритетом. Не будет никакого воздействия на окружающую среду. Не будет длительного процесса торгов. Правила закупок были отброшены в сторону. Когда Кэрролл прибыл на место катастрофы, компания C. Abbonizio Contractors, с которой штат уже работал ранее, уже находилась на мосту, выполняя другую работу. Их выбрали для наблюдения за сносом. Роб Бакли из подрядной организации Buckley & Company, занимающейся строительством автодорог, также находился неподалеку, работая над другим проектом. Его 1rm тоже привлекли . "Объявление о чрезвычайной ситуации дало нам возможность привлекать подрядчиков без проведения торгов", - сказал Кэрролл. "Работы начались в тот же день, как только департамент освободил место происшествия".

Вся рабочая сила Пенсильвании была профсоюзной. И они упорно трудились: работа шла двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю .(54) Круглосуточная камера, установленная на стройплощадке, позволяла общественности следить за ходом работ. Шапиро стал сообщать новости в Twitter и TikTok. Он превратил реконструкцию I-95 в горнило своего губернаторства и наглядный урок того, во что мало кто еще верил: Что правительство может строить большие вещи быстро. Что оно может делать это, используя профсоюзную рабочую силу. Что оно может двигаться со скоростью чрезвычайной ситуации, а не по своим собственным правилам.

"Общим знаменателем всех этих решений было то, что давайте сделаем это как быстрее", - говорит Кэрролл. Он вспомнил момент, когда столкнулся группой рабочих Abbonizio, которые с помощью отвертки разбирали дорожный знак. Он спросил, что они делают, и ему ответили, что сохраняют знак для Министерства транспорта на случай, если они захотят использовать его повторно. Я сказал: "Включи машину и эту чертову штуку", - усмехнулся он. В другой вечер Кэрролл увидел, что на ближайшие несколько прогнозируется дождь. Он велел команде укладывать асфальт в любом случае, вопреки правилам Департамента транспорта, потому что дождь в ту ночь был небольшим и мог вскоре усилиться.55 Если бы они ждали, то могли бы ждать несколько дней. "Объявление о чрезвычайной ситуации изменило ситуацию", - говорит Кэрролл. "Я пошел на просчитанный риск, на который не пошел бы в обычном проекте. Все могло пойти плохо, но не ".

Стоит серьезно отнестись к тому, что Кэрролл. Это был риск. Есть причины, по которым эти правила существуют. Контракты без торгов могут способствовать как коррупции, так и скорости. Есть причины не класть асфальт во время дождя. Но превратив эти вопросы из вариантов в правила, мы лишили себя свободы действий и суждения подальше от таких людей, как Кэрролл. Мы предпочитаем, чтобы проекты шли не по правилам. Мы минимизируем некоторые риски, но делаем задержки и высокие затраты обычным делом.

Объявление чрезвычайного положения позволило Шапиро сделать выбор. Он решил использовать труд профсоюзов, но при этом затронул множество других интересов и процессов. Трасса I-95 была вновь открыта всего за двенадцать дней, а не за "месяцы", как прогнозировалось изначально. Шапиро проделал "чертовски хорошую работу", сказал президент Байден .(56) Его популярность возросла, и его начали упоминать как возможного будущего кандидата в президенты. Оказывается, людям нравится, когда их правительство добивается поставленных целей.

Газета Washington Post попросила Шапиро написать статью, посвященную урокам

чему он научился. Первым уроком, по его словам, было "наделение сильным руководством". Ключом к перестройке стало то, что люди, отвечающие за нее, могли действовать. "Руководители каждого компонента проекта были наделены полномочиями быть решительными, брать на себя ответственность и принимать решения, когда это необходимо, а не откладывать и откладывать их в угоду часто кружащей бюрократии", - пишет Шапиро.57 Процесс, который использовал Шапиро, обычно считается незаконным. Однако он понравился и демократам, и избирателям Пенсильвании. Что это говорит о типичном процессе?

В своей работе "Государственный потенциал: Что это такое, как мы его потеряли и как его вернуть" Бринк Линдси хорошо сформулировал эту мысль:

Больше всего необходима смена идей: а именно, обращение вспять тех интеллектуальных тенденций последних 50 лет, которые привели нас к нынешнему состоянию. Для правых это означает отказ от коленопреклоненного антистатизма последних десятилетий, признание легитимности большого, сложного государства благосостояния и регулирования, а также признание жизненно важной роли государственных служащих (не только полиции и армии). Для левых это означает пересмотр децентрализованной, юридически обоснованной модели управления, которая определяла расширение штатов под руководством прогрессистов с 1960-х годов, уменьшение права вето, которым пользуются группы активистов в судах, и смещение акцента в разработке политики с обеспечения того, чтобы власть подвергалась прогрессивным проверкам, на обеспечение того, чтобы власть действительно могла быть использована эфективно.58

Либералы решили меньше доверять избранным политикам и государственным служащим и больше доверять процессам регулирования и судопроизводства, чтобы обеспечить выполнение правительством своих обязанностей.

Возможно, это имело смысл в прошлую эпоху, но с учетом проблем, с которыми мы сталкиваемся сейчас, это ошибка. Больше или меньше должно быть правительство - это неправильный вопрос. Оно должно быть лучше. Оно должно оправдывать себя не правилами, которым оно следует, а результатами, которые оно обеспечивает.

4 Изобрести

КАТАЛИН КАРИКО родилась в маленькой деревне на севере Великой равнины Венгрии. В ее доме, построенном из глины и соломы, не было . Он отапливался печкой из листового металла, в которой сжигались опилки из местного магазина игрушек .(1) Ее первый урок естествознания в детстве был получен не в классе, а в небольшом саду рядом с домом. В один год урожай картофеля, выращенный ее семьей, поразило нашествие Leptinotarsa decemlineata, или того, что американцы называют колорадским жуком. Стоя на коленях, она вырывала черно-белых жуков одного за другим из клубней и соскребала с них розовые яйца, чтобы сохранить урожай. Работа была "утомительной и иногда противной", писала она много лет спустя ;(2) невеселая для ребенка, возможно, но полезная для карьеры в медицине.

В молодости Карико стала ученым в Центре биологических исследований в Сегеде, недалеко от южной границы Венгрии.3 Когда центр лишился государственного финансирования, она продала свою машину за девятьсот британских фунтов и зашила деньги в плюшевого мишку своей дочери , чтобы обойти венгерские законы о валютном контроле. Вместе с семьей она переехала в Пенсильванию. Первые несколько лет в Америке Карико была академической перекати-поле. Она обошла несколько университетских лабораторий, прежде чем ее приняли на работу в Пенсильванский университет.

Когда Карико приехал в Пенн, на ДНК выделялись огромные деньги, поскольку ученые надеялись напрямую редактировать инструкцию по эксплуатации человеческого тела .(4) Карико заинтересовала другая тема: рибонуклеиновая кислота, или мРНК. Если ДНК была королем биотехнологического ландшафта, то мРНК была хрупким курьером: одиночным...

Молекула с нитями, которая передавала информацию из ядра в ту часть клетки, где создавались новые белки. Выполнив эту задачу, мРНК распадается.

У ДНК было много технических преимуществ перед мРНК, в том числе ее центральное место в геноме. Но, по мнению Карико, очевидная слабость мРНК, ее структурная хрупкость, оказалась сильной стороной. С помощью мРНК, отредактированной человеком, думала она, ученые теоретически могут превратить человеческие клетки в фабрики по производству любого белка под солнцем - для восстановления органов или борьбы с болезнями, - а затем, пуф, терапия бесследно исчезнет из организма. "Люди не понимали, почему я так интересуюсь РНК", - говорит Карико. "Они не видели в ней никакого потенциала. Никто не считал ее пригодной для создания лекарств. "5

В Пенсильванском университете Карико подала десятки заявок на гранты, в том числе в Национальные институты здоровья - крупнейший и важнейший научный орган в США и, соответственно, в мире. В течение двух лет она почти каждый месяц подавала новую заявку на грант. Отказы были неумолимы. "Каждую ночь я работала на сайте : грант, грант, грант", - говорит она. "И все время приходили отказы: нет, нет, нет".6 Иногда в NIH ей говорили, что ее работа слишком рискованна. Иногда они говорили, что у нее недостаточно данных, чтобы доказать, что ее эксперименты сработают. В других случаях ее гранты оценивались настолько плохо, что она вообще не получала отзывов.

На протяжении всех этих лет неудач и разочарований Карико не теряла мотивации. Она любила науку: кропотливое открытие нового, долгий и извилистый путь из невежества. На стене у нее висела цитата Леонардо да Винчи, которая вдохновляла ее в те мрачные годы, когда отказы сыпались один за другим: Эксперименты никогда не ошибаются, ошибаются только ваши ожидания .(7) "Я была ученым до ", - пишет она в своих мемуарах на сайте . "Больше всего на свете я хотела понять, как устроен мир".8

Но после 15 лет постоянных отказов Карико так и не получила ни одного федерального гранта, которые являются жизненной силой американской науки. NIH и другие финансовые агентства отклоняли ее работы столько раз, что она сбилась со счета. Пенн понизил ее в должности до "старшего научного сотрудника". Эта должность была настолько беспомощной, что казалась практически выдуманной, ведь она не знала никого в университете с таким же названием. К середине 1990-х годов будущее Каталин Карико как ученого и как будущее самой науки о мРНК зашло в тупик. Отвергнутая, проигнорированная и не получившая финансирования, ее работа, казалось, была обречена увянуть на великом невидимом кладбище идей, которые умирают тихой смертью, захватывая своего создателя, а затем угасая в забвении.

В 2020 году, спустя десятилетия после понижения Карико, по всему миру свирепствовала пандемия нового коронавируса. В отчаянии страны экспериментировали с различными мерами по ее сдерживанию. Некоторые идеи сработали в некоторых местах. Немногие идеи сработали везде. Италия ввела строгую национальную изоляцию, а Швеция разрешила многим предприятиям не закрываться. В США реакция была разрозненной. Правила штата Пенсильвания разрешили летом обедать в помещениях, а в Филадельфии принятое в ноябре городское постановление сделало незаконным посиделки соседей с пивом на крыльце .(9)

Спустя год после начала пандемии исследователи все еще обсуждали самые элементарные вопросы, такие : Работают ли вообще правила маскировки? В 2021 году группа ученых из Йельского университета, Стэнфорда и других известных учреждений опубликовала окончательные результаты рандомизированного исследования маскировки, в которое были включены данные примерно 350 000 человек из 600 деревень Бангладеш.10 Исследователи пришли к выводу, что в деревнях, где рандомизировали получение хирургических масок, наблюдалось меньше симптоматических инфекций. Но два года спустя соавтор большого анализа глобальных исследований в области маскировки пришел к выводу, что "нет никаких доказательств того, что [маски] имеют какое-либо , полная остановка. "11 Чтобы остановить пандемию, миру нужно было что-то более универсальное, чем правило, или закон, или политика пограничного контроля. Нам нужен был глобальный 1х: лекарство, которое обеспечит защиту иммунитета в масштабах страны.

То, что произошло дальше, - своего рода чудо. До 2020 года ни одна вакцина в истории Америки не проходила путь от лаборатории до потребителя менее чем за три года.12 Вакцины COVID достигли этого результата примерно за десять месяцев. В декабре Управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов США выдало экстренное разрешение на применение двух препаратов COVID, основанных на технологии мРНК - той самой идеи, которую научный истеблишмент отверг, когда Каталин Карико предложил ее десятилетиями ранее .(13) Первая вакцина была создана компанией P1zer, работающей с немецкой компанией BioNTech. Вторая - от Moderna, биотехнологической компании, базирующейся в США. В отличие от большинства поведенческих вмешательств, вакцины сразу же и с очевидной эффективностью снижали смертность среди взрослых в каждой возрастной когорте и в каждой стране. Каждое исследование подтвердило их эффективность в снижении тяжелых заболеваний, особенно у пожилых людей. В США через год после того, как вакцины были впервые разрешены, непривитые пожилые люди умирали в десять раз чаще, чем привитые.14 В Великобритании анализ, проведенный Имперским колледжем Лондона, показал, что от 10 до 20 миллионов жизней было спасено в мире благодаря прививкам в первый год действия программы вакцинации .(15)

В первых главах мы рассказали о том, как Америка мешает строить то, что нам нужно для пропитания в XXI веке, - от домов до чистой энергии. Но пандемия была вызовом иного рода. Это была проблема, которую мы не могли ни регулировать, ни субсидировать, ни просто строить. Никакие маски для покупателей или пластиковые перегородки в ресторанах не могли сделать того, что сделали вакцины. Чтобы покончить с чрезвычайной ситуацией в области здравоохранения, необходимо было вызвать к жизни нечто совершенно новое. Чтобы победить COVID, невозможно было построить свой путь от проблемы.

Нам пришлось изобретать.

Политика изобретений

Изобретение - решение проблем путем создания новых продуктов, систем и идей - является основой человеческого прогресса. Подумайте об эксперименте. Средняя продолжительность жизни американца сегодня составляет около восьмидесяти лет. Таким образом, мир 2025 года находится всего в трех современных жизнях от мира 1785 года - трех восьмидесятилетних людей, держащихся за руки во времени. Перенестись на три жизни назад, в 1780-е годы, - значит попасть в мир, где не было ни автомобиля, ни туалетной бумаги, ни крупномасштабного производства мыла. Если говорить о продуктах питания, то это мир, в котором не было консервных банок, пастеризации и современных холодильников. В медицине это мир без антибиотиков, анестезии и единой вакцины. Что принципиально отличает прошлое от настоящего - это не биология, не психология, а скорее технология. Если мир изменился, то это потому, что мы изменили мир.

Современная либеральная политика стала возможной благодаря изобретениям. Почти каждый товар или услуга, которые либералы стремятся сделать универсальными сегодня, зависят от технологий, которые не существовали три жизни назад - а в некоторых случаях и полжизни назад. Medicare и Medicaid гарантируют пожилым и бедным людям доступ к современным больницам, где многие важнейшие технологии - такие как пластиковые пакеты для внутривенных вливаний, аппараты МРТ и КТ, пульсоксиметры - являются изобретениями последних шестидесяти лет. Соблазнительно сказать, что, поскольку все эти предметы первой необходимости уже существуют, обществу пора наконец сосредоточиться только на справедливом распределении имеющихся ресурсов, а не на создании новых идей. Но это было бы хуже, чем провал воображения; это было бы своего рода кражей поколений. Когда мы утверждаем, что мир не может улучшиться, мы крадем у будущего нечто бесценное - возможность прогресса. Без этой возможности прогрессивная политика мертва. Сама политика превращается в простую войну за дефицитные товары, где выигрыш одного человека означает проигрыш .

Мир переполнен проблемами, которые мы не сможем решить без новых изобретений. В борьбе с изменением климата революция в чистой энергетике потребует развития возобновляемых источников энергии, которые мы уже разработали. Но для декарбонизации также потребуются технологии, которых пока не существует в масштабе: чистое авиационное топливо, менее углеродоемкие способы производства цемента и машины для удаления миллионов тонн углерода из атмосферы.

В здравоохранении последние несколько столетий изобретения превратили планету смерти

-где свирепствовали болезни, а до 1850 года каждый второй ребенок умирал, не дожив до шестнадцати лет, - в мир, где люди могут рассчитывать на увеличение продолжительности жизни от поколения к поколению . Но в мире еще так много загадок, требующих новых открытий. Мы добились разочаровывающе малого прогресса в лечении многих видов рака. Такие сложные заболевания, как болезнь Альцгеймера и шизофрения, не поддаются ни лечению, ни даже элементарному пониманию. Клеточный процесс старения - глубокая загадка. У нас до сих пор нет ни эффективных вакцин от туберкулеза и гепатита С для взрослых, ни вакцинных платформ, которые мы могли бы немедленно масштабировать в случае новой пандемии. Спустя десятилетия наши дети будут с ужасом смотреть на то, что люди с хроническими болями или затяжными заболеваниями в возрасте около двадцати

не мог взять простой универсальный анализ слюны или крови, чтобы ответить на главный вопрос: почему я чувствую себя больным? Если болезнь - это вселенная загадок, то мы едва ли исследовали одну маленькую солнечную систему ее космоса.

Изобретения, которые сегодня кажутся диковинкой, вскоре могут стать неотъемлемой частью нашей жизни. Улицы, заполненные электрическими самоуправляемыми автомобилями, которые обеспечат нам мобильность без вредных выбросов и избавят нас от огромного количества смертей, вызванных ошибочными человеческими действиями или суждениями. Гигантские опреснительные установки, превращающие наши океаны в пригодную для питья водопроводную воду. Экономика с роботами, которые строят наши дома, и машинами, которые берут на себя самую опасную и отнимающую душу работу. Носимые устройства, сканирующие наши тела на наличие заболеваний. Вакцины, которые можно втирать в кожу, а не вводить с помощью иглы. Какими бы нереальными или даже смехотворными ни казались некоторые из этих идей, они не более смехотворны, чем отвергнутая, проигнорированная и не получившая финансирования теория мРНК, которая появилась из ниоткуда и спасла миллионы жизней во время пандемии. Чтобы сделать эти вещи возможными и полезными при нашей жизни, необходимо политическое движение, которое будет относиться к изобретениям более серьезно .(16)

Так где же это движение? Изобретения редко играют центральную роль в американской политике. Например, в сфере демократы десятилетиями ратовали за всеобщее страхование, а республиканцы последовательно боролись за его расширение. Но в то время как в Вашингтоне обычно доминируют споры о том, как мы покупаем медицинское обслуживание, мы редко говорим о здравоохранении, которое существует, чтобы быть купленным. В конце концов, в будущем прогрессисты не просто хотят, чтобы у каждого была страховая карточка; они хотят, чтобы эта карточка обеспечивала доступ к миру методов лечения, освобождающих пациентов от ненужных болезней и изнурительной боли. Технологии повышают ценность универсалистской политики.

Если прогрессисты недооценивают центральную роль изобретений в своей политике, то консерваторы часто недооценивают необходимость государственной политики в изобретениях. "Правительство объявило технологии вне закона", - заявил инвестор и предприниматель Питер Тиль в 2014 году во время дебатов с генеральным директором Google Эриком Шмидтом, повторяя популярное среди технооптимистов и либертарианцев мнение о том, что государственные законы в основном блокируют инновации. Но многие из самых значительных достижений Кремниевой долины зависели от государственной поддержки. Элон Маск сегодня является ярым критиком прогрессивной политики. Но он также пользовался ее благами. В 2010 году, когда Tesla нуждалась в деньгах для запуска своего первого семейного седана Model S, компания получила кредит в размере 465 миллионов долларов от Министерства энергетики администрации Обамы .(17) Его компания SpaceX, занимающаяся запуском ракет, получила миллиарды долларов от НАСА при демократической и республиканской администрациях. Маск стал громоотводом в спорах о том, является ли технологический прогресс результатом государственной политики или частной изобретательности. Но он - ходячая реклама того, что могут открыть государственная воля и частный гений, когда они работают вместе.

Государство не только регулирует технологии, но и часто является ключевым участником их создания. Американец, который готовит в микроволновке еду на завтрак, а затем использует смартфон, чтобы заказать машину для поездки в аэропорт, имеет дело с целым рядом технологий и систем - микроволновка, смартфон, шоссе, современный реактивный самолет, - в изобретении или развитии которых государственная политика сыграла главную роль. Федеральные расходы на науку настолько важны для экономики в целом, что исследование 2023 года показало, что финансируемые государством исследования и разработки отвечают за 2 5 % роста производительности труда в США с конца Второй мировой войны.18 "Широко распространено мнение, что научные исследования и изобретения являются ключевым фактором экономического роста и повышения благосостояния людей", - говорит экономист из Дартмута Хайди Уильямс. "Но я думаю, что исследователи плохо работают над тем, чтобы донести эту важность до законодателей, а законодатели плохо работают над тем, чтобы сделать научную политику одним из основных направлений своей деятельности". "19

Пандемия еще раз доказала необходимость изобретений. Вакцина мРНК COVID спасла миллионы жизней и избавила США от медицинских расходов на сумму более 1 триллиона долларов.20 Но их могло бы и не быть, если бы не сила воли Карико и космическая удача чрезвычайно удачно ксерокса.

Выстрел, чтобы спасти мир

Однажды осенью 1997 года, после понижения в должности в Пенсильванском университете, Каталин Карико вышла из своего небольшого кабинета в здании нейрохирургии, чтобы сделать ксерокопии нескольких статей из научных журналов. Ближайший большой ксероксный аппарат находился в другом зале, в павильоне Роберта Вуда Джонсона, где размещалась биомедицинская библиотека. 21 Ожидая, пока можно будет воспользоваться ксероксом, она завязала разговор с иммунологом по имени Дрю Вайс man. 22 Карико рассказала ему о своем интересе к мРНК в качестве терапии. Вайсман рассказал ей, что работает над неуловимой вакциной против ВИЧ. Их короткое общение породило идею. Что, если синтетическая мРНК, способная научить организм производить конкретные белки, сможет вызвать иммунный ответ, который будет бороться с таким вирусом, как ВИЧ?

Когда они объединились, их партнерство было похоже на кисмет. "Каждый из нас обладал именно теми знаниями и навыками, которые были нужны другому", - писал Карико .(23) "Я был РНК-ученым, который мало что знал об иммунологии. Он был иммунологом без опыта работы с РНК".

Но прогресс был мучительно медленным, и NIH отклонил практически все их заявки на гранты. "Люди не были заинтересованы в мРНК", - говорит Вайсман. Люди, которые рассматривали гранты, говорили: "МРНК не будет хорошим терапевтическим средством, так что не беспокойтесь"."24 Они собирали средства из других проектов. У Вайсмана были федеральные гранты на исследования ВИЧ, которые он привлек к проекту мРНК. Тем временем Карико довольствовалась теми кусочками финансирования, которые были выделены ее коллегам из Пенсильвании. В течение нескольких лет наука шла не лучше, чем сбор средств. В первых экспериментах инъекции мРНК мышам вызывали ужасное воспаление.

После нескольких лет проб и ошибок в начале 2000-х годов им удалось создать мРНК-терапию, способную проникать в клетку без , приводя иммунную систему в ярость. "Я был в полном восторге", - пишет Карико.25 Но научное сообщество в основном проигнорировало их открытие. Когда они представили свои выводы в ведущий научный журнал Rature, редакторы полностью отклонили статью. Специализированный журнал Immunity согласился опубликовать ее в 2005 году только после обширной правки. Накануне выхода статьи Вайсман сказал Карико, что "с завтрашнего дня ваш телефон будет звонить как . " 26 Он ошибся. За годы, прошедшие после публикации, Карико получил всего два приглашения на выступления. "Наш прорыв, очевидно, не удался", - писала она. Вместо того чтобы сделать Карико научной рок-звездой, слабая реакция на ее открытие мРНК сделала ее мишенью для 1ring. В 2013 году, когда стало ясно, что она не приносила достаточно средств извне, чтобы оправдать должность штатного преподавателя, она навсегда покинула академические круги. "Меня заставили уйти на пенсию", - сказала она .(27)

Если мРНК не смогла впечатлить научный истеблишмент, то ее прием в частном секторе совсем другим. В США работа Карико и Вайсмана привлекла внимание наглой группы , профессоров и венчурных капиталистов. Они основали компанию, названии которой смешались слова modified и ARR: Moderna. В Германии Угур Сахин и Озлем Тюречи, супружеская пара, занимавшаяся исследованиями в области иммунотерапии, также увидели огромный потенциал в работе Карико и Вайсмана. Они основали несколько компаний, в том числе одну, занимающуюся исследованием методов лечения рака на основе мРНК: BioNTech. В 2013 году они назначили Карико вице-президентом. "Когда мы начинали, в отрасли было много скепсиса, потому что это была новая технология, не имеющая одобренных продуктов", - говорит Туречи. "Разработка лекарств строго регламентирована, поэтому люди не любят отклоняться от путей, в которых у них есть опыт". BioNTech и Moderna продолжали работать в течение многих лет, не имея одобренных продуктов, благодаря поддержке инвесторов и филантропических групп, таких как Фонд Билла и Мелинды Гейтс.

К тому времени вспышка коронавируса закрыла город Ухань в Китае,

Компании Moderna и BioNTech потратили годы на отладку своей технологии, что объясняет, почему они с такой скоростью разгадали тайну SARS-CoV-2. Оказалось, что мРНК - идеальный ключ для взлома замка вируса , вызвавшего COVID. Коронавирусы получили свое название благодаря короне из белков, которая окружает вирусную частицу, как шипы вокруг шара. Синтетические мРНК-терапевты отправляют клеткам человека подробные инструкции по созданию дубликатов характерного "шиповидного белка", который иммунная система тренируется атаковать. Позже, если тот же человек столкнется с полноценным вирусом, организм снова распознает белок-шип и нанесет по нему удар с точностью хорошо обученного военного, снижая риск тяжелого заболевания.28

С появлением COVID наука о мРНК практически сразу доказала свою ценность. 11 января 2020 года китайские исследователи опубликовали генетическую последовательность вируса. В течение сорока восьми часов рецепт мРНК-вакцины компании Moderna был окончательно утвержден. В конце февраля партии вакцины были отправлены в Бетесду (штат Мэриленд) для проведения клинических испытаний. В декабре она была одобрена - самая быстрая вакцина.

Сегодня уже поставлено несколько миллиардов мРНК-вакцин .(29) В 2023 году Каталин Карико и Дрю Вайсман, которые годами боролись за доллар финансирования от NIH, получили Нобелевскую премию по физиологии и медицине за технологию, которая спасла миллионы жизней.

Вакцины с мРНК были триумфом - для Карико и Вайсмана, для Р1зер и Moderna, для всех нас. Но они также стали предостережением для американской науки. Карико сказала, что за годы работы в Пенсильвании она "ни разу не получила ни цента" от правительства США на прямую поддержку ее проектов по созданию мРНК.30 "Даже сейчас я работаю над терапиями, которые были частью заявок на гранты, отклоненных двадцать лет назад", - сказала она .(31)

Карико - не единственный ученый, который на своем пути к международной известности услышал "нет, нет, нет" от таких финансирующих организаций, как NIH. Получив Нобелевскую премию по физиологии и медицине в 2013 году, Джеймс Ротман сказал интервьюеру, что он благодарен ful за то, что начал работать в 1970-х годах, когда федеральное правительство "было готово идти на гораздо больший риск" для молодых ученых. "У меня было 15 лет неудач, прежде чем я получил первый первый признак успеха", - сказал Ротман. "Мне хотелось бы думать, что такая поддержка существует и сегодня, но я думаю, что ее стало меньше"32.

На самом высоком уровне американская наука стала предвзято относиться к тому, что движет ее прогрессом: искусству смело идти на риск. "У нас есть проблема скрипучих институтов, мешающих изобретать", - говорит экономист Массачусетского технологического института Пьер Азулай. "Это не так уж отличается от жилищного строительства или экологически чистой энергии. Американская наука накопила набор процессов и норм, которые благоприятствуют тем, кто знает, как играть в систему, а не тем, у кого есть самые интересные идеи"33 Короче говоря, у Америки и американской науки есть проблема Карико.

Проблема Карико и великий научный спад

По некоторым показателям, академический бизнес в Америке еще никогда не был n большим. В 1930-х годах во всех университетах США насчитывалось всего 80 00 профессоров,34 а сегодня их более 1,5 миллиона.35 Поиск знаний никогда не был таким простым. У нас есть больше информации о наших генах, белках и клетках, а также инструменты, облегчающие поиск, копирование, вставку и организацию данных и проведение статистических анализов. Сотрудничать через Интернет на больших расстояниях стало проще, чем когда-либо. Кажется, что если мы ценим науку, то наше общество все сделало правильно.

И, конечно, на ландшафте изобретений есть яркие пятна. За последние несколько лет появились новые методы генной терапии, лекарства от диабета и ожирения, а также набор инструментов искусственного интеллекта, таких как ChatGPT от OpenAI и DeepMind от Alphabet, материнской компании Google, которые могут выполнять широкий спектр сложных задач, от написания эссе и кода до предсказания формы белков.

Но, как ни загадочно, прогресс во многих областях, похоже, . В апреле 2020 года, когда мир содрогался от пандемии, группа экономистов из Стэнфорда и Массачусетского технологического института опубликовала исследование с неотразимым названием "Идеи становится труднее найти?"36 Их ответ был однозначным - да. От медицины до сельского хозяйства фундаментальная наука становится все менее продуктивной. "Подумайте, что произошло в медицине в XXI веке", - говорит Николас Блум, экономист из Стэнфорда и соавтор статьи. "В области исследований сердечных заболеваний количество журнальных публикаций увеличилось, число клинических испытаний выросло, но количество спасенных или продленных жизней значительно замедлилось. В результате требуется все больше и больше исследований, чтобы выкроить один дополнительный год жизни"37.

Одна из областей, где мы должны ожидать большего от научного прогресса, - это исследования рака. В 1971 году президент Ричард Никсон подписал Национальный закон о раке, положив начало тому, что стало известно как "война с раком".

Три десятилетия спустя Эндрю фон Эшенбах, директор Национального института рака, в 2003 году пообещал "покончить с суицидом и смертью от рака к 2015 году". "38 Через x лет президент Обама пообещал "найти лекарство от рака в наше время".39 Два президента спустя президент Байден вновь выступил с инициативой "Cancer Moonshot", чтобы "покончить с раком, каким мы знаем".40 Но наш прогресс в области исследований рака был неравномерным. В то время как некоторые виды рака, такие как детская лейкемия, стали гораздо менее смертельными, прогнозы по другим видам рака упорно сопротивляются улучшению. Уровень смертности от некоторых видов рака, таких как рак матки и поджелудочной железы, продолжает расти, несмотря на значительные инвестиции. Несмотря на то, что существует множество лекарств, одобренных для лечения очень больных раком пациентов , существует шокирующе мало препаратов, одобренных для профилактики рака в первую очередь.41 "Особенно если учесть масштабы расходов, исследования рака в целом оказались огромным разочарованием", - говорит Эрик Топол, директор Трансляционного института Скриппса (Scripps Research Translational Institute). "Существуют все эти препараты для лечения, которые в основном лишь продлевают жизнь людей на несколько месяцев"42.

Как мы можем объяснить эту загадку: больше ученых - больше денег,

Больше лет обучения, больше знаний, больше технологий, больше работ - но во многих областях прогресс идет медленнее? В 2008 году экономист из Северо-Западного университета Бенджамин Джонс предложил элегантную теорию, объясняющую замедление темпов развития науки. Она начинается с двух простых наблюдений. Во-первых, никто не рождается экспертом. Во-вторых, общий объем экспертизы в любой заданной области знаний - скажем, в физике или химии - растет со временем, по мере того как мы разгадываем тайны мира природы .(43) Когда мы накапливаем экспертизу в такой области, как медицина, это похоже на срывание самых низко висящих плодов с дерева. Чем больше низко висящих фруктов мы , тем выше на дерево нам приходится забираться, чтобы собрать плоды, и тем больше ресурсов нам для этого требуется. Джонс назвал эту нарастающую проблему "бременем знаний".

Бремя знаний не просто правдоподобно. Оно практически очевидно. Возьмем один простой пример: Первым элементом, открытым и зафиксированным европейским ученым, был фосфор. История гласит, что в середине 1600-х годов один немецкий алхимик провел небольшой домашний эксперимент, суть которого в кипячении мочи, выпаривании мочи и нагревании остатков.44 Получился фосфор. Сегодня этот эксперимент может повторить практически любой школьник, изучающий химию (пожалуйста, не надо), но не стоит ожидать, что это откроет какие-то новые научные границы. Последние открытия элементов были немного сложнее. Элемент 117, теннессин, был открыт только после того, как в лаборатории Теннесси создали изотоп редкого металла беркелия и отправили двадцать два миллиграмма радиоактивного материала в Россию, где отдельная группа ученых в центре ядерных исследований в течение 150 дней облучала его пучком из 6 триллионов ионов кальция в секунду и с помощью специального оборудования обнаружила слабый шепот теннессина, возникающего менее чем на секунду .(45) Хотя трудно сказать, как будет обнаружен следующий синтетический элемент, можно с уверенностью предположить, что он не будет обнаружен в кастрюле с горячей мочой.

Если этот пример кажется вам немного странным, попробуйте . Крестным отцом генетики был Грегор Мендель. В середине 1800-х годов чешский монах Мендель выращивал в саду своего монастыря горох разной формы, цвета и высоты. Он разводил растения гороха путем перекрестного опыления на протяжении нескольких поколений и заметил, что горох, похоже, передает свои признаки, производя предсказуемые скрещивания. Хотя его анализ, проведенный в 1866 году46, был опубликован без особого шума, группа ботаников позже заново открыла работу Менделя, независимо подтвердила принципы наследования и открыла область генетики.

Сто шестьдесят лет спустя генетика стала зрелой научной областью, прорывы в которой несколько сложнее, чем аккуратное садоводство. Например, мы еще не выяснили, как такое сложное заболевание, как шизофрения, возникает в результате взаимодействия множества генов и окружающей среды. Когда такая организация, как Институт Броуда в Кембридже (штат Массачусетс), захотела изучить генетические составляющие шизофрении, ученые секвенировали геномы тысяч людей по всему миру, ища общие черты у тех, кто страдает этим заболеванием. Такие исследования, называемые геномными ассоциативными исследованиями, требуют работы сотен генетиков, неврологов, компьютерных программистов, ассистентов и других специалистов в организованных командах на протяжении многих лет, чтобы сделать еще один маленький шаг к разгадке тайны шизофрении. Абсурдно представить, что один человек, даже такой гениальный, как Грегор Мендель, мог сделать все это в одиночку на своем заднем дворе.

В двух словах об этом говорит Джонс. Научный прогресс - это благословение, которое сопровождается проклятием. Нерешенные проблемы, как правило, сложнее решенных.

Если для поддержания темпов научного прогресса требуется больше ресурсов, это указывает на очевидное решение: нанимать больше ученых и тратить больше денег. не плохие идеи, они могут быть отличными. "За последние шестьдесят доля НИОКР, финансируемых государством, в экономике снизилась", - говорит экономист Хайди Уильямс .(47) Если расходы на науку являются основой экономического роста, это говорит о том, что США крайне недостаточно инвестируют в фундаментальные исследования.

Между тем привлечение в США блестящих иммигрантов на протяжении десятилетий было "секретным ингредиентом" успеха Америки в области науки и техники, считает Джереми Нойфельд, научный сотрудник Института прогресса. Некоторые из величайших достижений в истории США, включая Манхэттенский проект и программу "Аполлон", невозможно представить без вклада людей, родившихся за рубежом", - говорит он.48 Несмотря на то, что иммигранты составляют всего около 14 процентов населения США, на них приходится 23 процента патентов США с 1990 по 2016 год, 38 процентов Нобелевских премий США в области химии, медицины и физики с 2000 по 2023 год и более половины миллиардных стартапов США за последние двадцать лет .(49)

Однако сегодня этот конвейер талантов находится под угрозой. В то время как иммиграционная политика ушла на второй план, уступив место дебатам о политике контроля на границе , США незаметно усложнили условия пребывания для типичных студентов иностранного происхождения. Америка позволила удлинить время ожидания грин-карты, а количество кандидатов, застрявших в иммиграционных базах, стало настолько большим, что некоторые талантливые иммигранты перестали ждать и уехали. С 2007 года доля иностранных студентов по академическим визам, подающих заявки на проживание и работу в США, сократилась более чем на треть.50

Нойфельд выделил одну политику для критики: виза H-1B, которая является основной американской визой для высококвалифицированных работников. В 1990 году США ограничили количество ежегодных виз H-1B на уровне 65 000.51 В начале 2000-х годов эта цифра была увеличена до 85 000. Но за двадцать лет иммиграционных 1гтов она так и не увеличилась, чтобы соответствовать росту населения или острой потребности ученых, инженерах и исследователях. Нехватка специалистов означает, что многие многообещающие иностранные студенты и исследователи вынуждены покидать США после окончания учебы, увозя свои навыки и инновационный потенциал . Если бы Каталин Карико, переехавшая в США в 1985 году, попыталась иммигрировать всего несколькими годами позже, создание визового лимита H-1B могло бы предотвратить ее переезд - и, возможно, катастрофически задержать появление исследований мРНК. Укрепление и расширение американской программы высококвалифицированной иммиграции стало бы хорошим способом привлечь в США Карико будущего, где они могли бы приготовить следующий спасительный прорыв. Удвоение лимита виз H-1B, особенно при одновременном повышении средней зарплаты для обладателей виз, может стать революционным для американской науки и технологий ,(52) - говорит Нойфельд. "У нас будет больше и более значимых венций, что повысит производительность и сделает США в целом богаче"53.

Больше денег и больше ученых могут помочь США справиться с бременем знаний. Но это не решит то, что мы назвали "проблемой Карико". На самом деле, подобно тому, как выброс ваучеров на рынок с недостаточным предложением жилья повышает цены на него, выброс большего количества денег в задыхающуюся научную систему может усугубить ее проблемы.

Давайте определим проблему Карико следующим образом: Американское научное финансирование стало предвзято относиться к молодым ученым и рискованным идеям. Наиболее очевидным является то, что американская наука стареет. В начале 1900-х годов некоторые из самых известных ученых - Эйнштейн, Гейзенберг, Шредингер - делали свои прорывные работы в возрасте двадцати и тридцати лет. Действительно, их молодость могла стать решающим фактором их гениальности, разрушающей парадигмы. Но в наши дни двадцатилетние ученые - вымирающий вид. Доля финансируемых NIH ученых, которым тридцать - пятнадцать лет или меньше, сократилась с 22 процентов в 1980 году до менее чем 2 процентов в 2010-х .(54)

Американская наука также, похоже, выпускает слишком много работ, которые не создают новых знаний, при этом упуская из виду исследователей с многообещающими новыми идеями. Исследование 2023 года под названием "Papers and Patents Are Becoming Less Disruptive Over Time" ("Бумаги и патенты становятся менее разрушительными с течением времени") показало, что любая сегодняшняя работа имеет гораздо меньше шансов стать значимой, чем работа из той же области десятилетия назад.55 Это может быть связано с тем, что слишком много работ, по сути, ничего не стоят. Или же это может означать, что ученые чувствуют давление, заставляющее их пастись вокруг одних и тех же нескольких безопасных идей, которые помогут им оставаться на хорошем счету у своих сверстников.

"Когда вы смотрите на уменьшающуюся отдачу в медицине, вы можете сказать: "Ну, может быть, все легкие лекарства уже открыты", - говорит Джеймс Эванс, социолог из Чикагского университета. Но более убедительная возможность, по его словам, заключается в том, что "сама организация современной науки сбивает нас с пути". В интерпретации Эванса, низко висящие плоды еще не сорваны. Проблема в том, что слишком много ученых смотрят на одни и те же несколько деревьев. "Я думаю, что в лесу есть множество странных деревьев, которые мы не нашли, потому что все смотрят в одно и то же место, и мы не делаем достаточно рискованных и высокодоходных ставок", - говорит Эванс. "Это не имеет никакого отношения к бремени знаний. Все дело в организации американской науки. Дело в нашей политике, наших законах и наших правилах. "56

По словам Азулая, экономиста из Массачусетского технологического института, идея о том, что NIH стал глубоко предвзятым к рискованным и новым исследованиям и слишком сосредоточен на финансировании только тех проектов, которым практически гарантирован успех, настолько распространена, что стала "самым большим клише в науке".57 В 2012 году Грегори Пецко, биохимик и член Национальной академии наук, опубликовал сатирическое эссе, в котором король Фердинанд и королева Изабелла из Испании высмеивают Христофора Колумба за отсутствие предварительного сбора данных о путешествии через Атлантику. Когда король Фердинанд предлагает исследователю совершить более короткое путешествие - например, в Португалию, - Колумб восклицает: "Все знают, что Португалия находится сразу к западу от Испании.... Что вы узнаете из этого?" "Не так уж много, если вообще что-то узнаем", - отвечает королева Изабелла. "Но ведь это не может быть неудачей, не так ли? Кроме того, вы уже плавали в Португалию, так что в Учебной секции будут знать, что вы можете это сделать. " 58 Эта сатира появилась не в личном блоге. Она была опубликована в Genome Biology, одном из самых престижных журналов в области генетики.

Несмотря на все свои недостатки, NIH сыграл центральную роль в некоторых из самых важных научных открытий в истории. В 1960-х годах, когда ученые разработали первый эффективный метод лечения детской лейкемии, они воспользовались финансированием NIH. В 1980-х годах, когда исследователи выявили первый ген, вызывающий рак, и разработали первый анализ крови на ВИЧ, они сделали это при финансировании NIH. В 2000-х годах, когда проект "Геном человека" открыл новый рубеж в генетических исследованиях, и NIH стал его главным спонсором. От человеческого мозга до иммунной системы и генетических основ болезней - почти все области бионауки орошались Национальным институтом здоровья.

Чтобы понять, как система, призванная поощрять риск в науке, по иронии судьбы оказалась в плену неприятия риска, нам нужно рассказать историю рождения американской инновационной системы и создания современного NIH.

Развитие американской инновационной системы

До двадцатого века наука и изобретения были предпринимателей-одиночек. Хлопковая джина и телеграф, иконы изобретательности XVIII и XIX веков, были созданы отдельными мастерами, которые методом проб и ошибок прокладывали путь к продукту, который поначалу едва работал.

В конце 1800-х - начале 1900-х годов Томас Эдисон предложил новую модель: корпоративную исследовательскую лабораторию. В двухэтажном сарае, который он построил в Менло-Парке, штат Нью-Джерси, Эдисон руководил командой "навозников" - так он называл профессиональных экспериментаторов, - которые разрабатывали его эскизы и помогали ему изобретать, в частности, лампу накаливания и первые приборы для записи звука и видео. Успех Эдисона, основанный на командной работе, стал слишком очевидным, чтобы его игнорировать, и другие компании стали копировать его, получая волшебные результаты. В 1930-х годах на Экспериментальной станции компании DuPont были разработаны синтетический каучук, нейлон и кевлар. Тем временем университетские ученые, работавшие вне этих лабораторий, в основном полагались на финансирование со стороны частных филантропов, таких как Фонд Рокфеллера.

Во всех этих триумфах заметно отсутствовал один участник - федеральное правительство. До 1900-х годов Вашингтон практически не играл никакой роли в поддержке инноваций, за исключением нескольких программ, субсидировавших исследования в области фермерства, сельского хозяйства и обороны. Но как Вторая мировая война изменила границы и правила во всем мире, так же она изменила и инновационную систему США.

В июне 1940 года, когда немецкая армия вторглась в Париж и оккупировала его, выдающийся инженер Ванневар Буш сообщил президенту Франклину Д. Рузвельту на срочном совещании в Белом доме серьезную новость: Америка технологически не готова к противостоянию с державами Оси .(59) Худощавый, с узким лицом и очками, Буш доминировал в нескольких дисциплинах. Пионер в области ранних компьютерных исследований, он опубликовал одни из первых предсказаний появления Интернета, был деканом Инженерной школы Массачусетского технологического института и председателем Национального консультативного комитета по аэронавтике, который со временем был преобразован в НАСА.

Он призвал Рузвельта создать новое агентство, чтобы направить американскую изобретательность на нужды войны. Он представил президенту краткое, на одной странице, предложение о новой организации, подобных которой еще не существовало в истории США: комитет по координации всех научно-технических работ, которые могли бы помочь победить нацистов, и который финансировался бы Белым домом. Меморандум оказался убедительным. Рузвельт одобрил создание агентства, которое превратилось в Управление научных исследований и разработок (OSRD) - многомиллиардную гидру научно-технических операций военного времени, которая поддерживала работу тысяч ученых и инженеров. Ранняя работа OSRD по разработке атомного оружия в конечном итоге превратилась в Манхэттенский проект, который курировал Дж. Роберт Оппенгеймер. При финансировании и руководстве ДПО американские ученые изобрели радар, инвестировали в лечение малярии, разработали раннюю вакцину против гриппа и заложили основы ранней вычислительной техники.

Страна вышла из Второй мировой войны с новым взглядом на науку и инновации: это работа для правительства. В 1945 году Буш, опираясь на уроки войны, подготовил проект доклада о будущем американских инноваций под названием "Наука - бесконечный рубеж". Самой важной идеей, которая появилась в докладе Буша, был примат "фундаментальных исследований" - под этим термином Буш подразумевал науку в университетах и исследовательских центрах, которая стремится понять мир "без мысли о практических целях". Буш писал:

Фундаментальные исследования приводят к новым знаниям. Они обеспечивают научный капитал. Они создают фонд, из которого должны черпаться практические приложения знаний. Новые продукты и новые процессы не появляются в полный рост.

Они основаны на новых принципах и новых концепциях, которые, в свою очередь, кропотливо разрабатываются в ходе исследований в самых чистых областях науки.60

Это было мечтательное и даже радикальное представление об американской науке. Вместо того чтобы полагаться на частную филантропию или закрытые лаборатории корпоративных гигантов, Буш видел будущее науки в виде своеобразной системы "хаб и спица", когда федеральное правительство направляет средства наиболее достойным университетским исследователям.

Идея Буша о создании государственной организации для финансирования науки привела созданию Национального научного фонда (NSF) в 1950 году. По мере того как OSRD сворачивал свою деятельность - его устав зависел от назначения на военное время, - контракты на медицинские исследования были переданы Национальным институтам здоровья (NIH).

В то время NIH был довольно незначительным агентством. Оно развилось из Гигиенической лаборатории, скудно финансируемого учреждения, не имевшего опыта координации национальной исследовательской нды.61 Но ситуация быстро изменилась. Медицинские школы, стремясь воспользоваться новым источником финансирования, завалили NIH новыми предложениями. В период с 1945 по 1960 год бюджет NIH быстро рос, поскольку в него добавилось несколько специализированных институтов, таких как Национальный институт сердца в 1948 году и Национальный институт психического здоровья в 1949 году. К середине 1950-х годов NIH стал крупнейшей в мире организацией, занимающейся биомедицинскими исследованиями. За последние семьдесят лет его бюджет увеличился в 1000 раз .(62)

Сегодня NIH, а также NSF незаменимы. Если эти учреждения никогда не были созданы или расширены, жизнь миллионов и даже миллиардов людей по всему миру была бы короче, чем сегодня, а люди болели бы чаще. Если бы они исчезли завтра, мир сразу же стал бы хуже.63

Но именно потому, что NIH по значимости стоит выше всех бионаучных учреждений, мы должны внимательно изучить то, как он формирует научную практику в Америке и во всем мире.

Существует несколько популярных жалоб на то, как развивался NIH в течение последних нескольких десятилетий. Первая проблема, возникшая с появлением NIH

В этой статье мы повторяем критику, содержащуюся в главах о жилье, энергии и трудностях строительства в Америке: правил стало больше, а эффективность снизилась. Сразу после Второй мировой войны руководители NIH предвидели, что растущая волна бюрократии может утопить научную работу. В 1946 году Кассиус Ван Слайк, который вскоре станет заместителем директора NIH ,(64) предупреждал в журнале Science, что не хочет, чтобы работа по написанию исследовательских грантов затмила работу, с реальным занятием наукой. "Не желательно, чтобы подготовка этих репо ртов представляла собой долгое и утомительное бремя",65 писал он. Десять лет спустя Джеймс Шеннон (66), который в то время уже год как стал директором NIH, написал в соавторстве статью в журнале Science с еще одним зловещим предупреждением для своей области:

Подход, основанный на исследовательских проектах, может быть пагубным, если он управляется таким образом, чтобы производить определенные конкретные конечные продукты, или если он обеспечивает короткие периоды поддержки, не гарантируя непрерывности, или если он оказывает явное или косвенное давление на исследователя, чтобы сместить его интересы на узко определенную работу, установленную источником денег, или если он навязывает финансовый и научный учет в необоснованных деталях.67

Если мы живем в мире, который построил Буш, то мы также живем в мире, которого боялся Шеннон. По мере того как финансирование науки становилось все более укорененным в федеральном правительстве, политики делали то, что у них получается лучше всего. Они создали бумажную работу. В начале 1960-х годов конгрессмен Лоуренс Фаунтин, демократ из Северной Каролины, опубликовал два отчета, в которых жаловался на то, что NIH плохо отчитывается за деньги, которые он направляет ученым. Он убедил Конгресс предпринять необычный шаг - сократить финансирование агентства.68 Десятилетие спустя сенатор Уильям Проксмайр, демократ из Висконсина, учредил премию "Золотое руно", чтобы привлечь внимание к наихудшему использованию государственных денег в науке. Первые две премии "Золотое руно" были присуждены исследованиям о человеческой привлекательности и о том, почему млекопитающие сжимают челюсти при стрессе. Проксмайр призвал государственное финансирование науки "выйти из любовного рэкета" и заявил, что эти проекты "сделали из американского налогоплательщика обезьяну"69.

В NIH получили сообщение. Требования к оформлению документов резко возросли. "Внезапно, - писал в то один из администраторов NIH, - целая серия "ты шалты" и "не шалты" были".70 В одной из редакционных статей журнала Science 1960-х годов под заголовком: "Больше бумажной работы, меньше исследований" - жаловалась, что превращение ученых в клерков "обойдется нации в миллионы долларов за потерю времени, потраченного на исследования" 71 Это напоминало о том, как в "голубых" штатах создается столько правил вокруг выдачи разрешений и экологических норм, что становится невозможно строить необходимое жилье и энергию. Стремление сделать науку демократически ответственной привело к засорению научного процесса.

Чтобы понять, насколько велики требования к оформлению научной документации, представьте, что каждый ученый, работающий в Америке, заболел хронической усталостью, из-за которой он не может работать в течение половины года. Мы бы сочли это национальной трагедией и чрезвычайной ситуацией. Но это надуманное расстройство не так уж и похоже на то бремя, которое мы возлагаем на ученых сегодня, когда речь идет о бумажной работе. Современные ученые тратят до 40 процентов своего времени на оформление исследовательских грантов и последующих административных документов, а не на непосредственные исследования .(72) Финансовые агентства иногда семь месяцев и более, чтобы рассмотреть заявку или запросить повторную заявку.73

"Люди должны понять, насколько сломана система", - говорит Джон Доенч, директор по исследованиям и разработкам в области функциональной геномики в Институте Броуда.74 "Так много действительно умных людей тратят свое время на очень, очень неинтересные вещи: пишут отчеты о проделанной работе или составляют модульные бюджеты за 12 лет до начала научных исследований, как будто эти цифры имеют какое-то значение". В университетах есть целые отделы, чья основная работа заключается в управлении этими грантами NIH. Почему мы это делаем? Потому что они боятся, что на деньги гранта я куплю себе "Корвет"? "75 Правила существуют не просто так, признает Доенч. Возможно, некоторые ученые в прошлом злоупотребляли своим финансированием. Но подобно тому, как экологические законы, принятые в ответ на проблемы двадцатого века, привели к кризису строительства в двадцать первом веке, лекарство от бумажной волокиты в науке иногда хуже болезни. "Мы очень сильно отстать, потому что мы так раздуты и неэффективны", - говорит Доенч. "Это та же правда, что и то, что на строительство одной мили метро в Нью-Йорке уходит целая вечность. Трещины уже появились, и мы потеряем свое преимущество, если наши лучшие и самые яркие люди тратят свою жизнь на заполнение форм, вместо того чтобы сосредоточиться на следующем великом событии".

Вторая проблема, возникшая в связи с ростом NIH, заключается в том, что обременительный процесс подачи заявок на гранты привел к тому, что приоритетом стало стремление к статусу, а не к чистой науке. Это стало темой для Каталин Карико в те годы, когда она была в глуши. "Я не очень хорошо умела целовать задницы", - прямо говорит Карико. В книге "Breaking Through" она пишет, что, по ее мнению, успех в академических кругах был больше связан с маркетингом и статусом, чем с серьезной наукой:

Вам нужно было уметь продавать себя и свою работу. Вам нужно было привлечь финансирование. Нужна была коммуникабельность, благодаря которой вас приглашали выступать на конференциях или люди стремились стать вашими наставниками и поддержать вас. Нужно было уметь делать то, к чему у меня никогда не было никакого интереса (уговаривать людей, общаться, соглашаться, когда вы не согласны, даже если вы на сто процентов уверены в своей правоте). Нужно было уметь подниматься по политической лестнице, ценить иерархию, которая всегда казалась мне в лучшем случае совершенно неинтересной ( d, в худшем - противоречащей хорошей науке). Меня не интересовали эти навыки.76

Хотя Карико обладала интеллектом будущего нобелевского , она не обладала навыком мирового класса, который Азулай называет "грантоведением", - писать выигрышные заявки на проекты.77 "Существует скрытый учебный план по работе с грантами, и сегодня он критически важен для успеха в качестве ученого", - говорит Азулай. "Но эти навыки слабо коррелируют с научным потенциалом, а возможно, и отрицательно. "78 Мы - пусть даже случайно - создали систему, которая часто отдает предпочтение игре в научный акт перед реальной научной.

Первое распространенное критическое замечание в адрес NIH может быть самой важной частью проблемы Карико. Хотя многие открытия зависят от рискованных исследований, которые отставание от стада - как, например, использование потенциала мРНК, в то время как другие устремляются к ДНК, - современная наука слишком часто играет в безопасность.

"Я почти не сомневаюсь, что NIH предвзято относится к рискованным наукам", - говорит Азулай. Когда я спросил его, откуда мы знаем, что нынешняя система не справляется с балансом между рискованными ставками и важными постепенными проектами, он дал очаровательно скромный ответ: мы не знаем. По крайней мере, не точно. "Это одна из самых важных вещей, над которой я работаю, и мне трудно добиться прогресса, потому что данные - дерьмо. " 79 Он сказал, что трудно точно сказать, есть ли в мире несколько Каталин Карико или тысячи, потому что NIH затрудняет для сторонних исследователей сравнение заявок, которые он финансирует, с теми, которые он отклоняет.

NIH по-прежнему в значительной степени полагается на свою систему экспертной оценки, существовавшую десятилетиями. Небольшая группа независимых ученых оценивает достоинства, методологию и значимость проекта, прежде чем предложить ему финансирование. Не имея полного доступа к процессу принятия решений в NIH, ученый, желающий изучить систему экспертной оценки агентства, должен был бы сделать что-то немного странное, например, создать фиктивную систему экспертной оценки в лабораторных условиях. В 2014 году группа исследователей из Гарвардского университета поступила именно так. Они наняли 142 звездных ученых-медиков, чтобы те выступили в качестве экспертов в импровизированном процессе рецензирования грантов. Они отобрали 150 заявок, присвоили каждой из них "балл новизны" и случайным образом распределили несколько заявок между рецензентами. В результате анализа 2130 оценок выяснилось, что хорошо знакомые предложения справились с задачей, а слегка новые - лучше всех. Но самые новые идеи получили наихудшие оценки. "Мы пришли к выводу, что оценщики единообразно и систематически дают более низкие баллы предложениям с возрастающей новизной", - заключила команда.80

"Новые идеи больше не питают американскую науку так, как раньше", - пишут экономисты Микко Паккален и Джей Бхаттачарья .(81) В работе, опубликованной в 2020 году, они показали, что раньше финансирование NIH поддерживало новые вопросы. Например, в 1990-х годах NIH постоянно финансировал медицинские работы, ключевые слова которых впервые появились в литературе за предыдущие семь лет. Но с 2000-х годов финансирование NIH g самых молодых научных работ сократилось более чем на 25 %.82 И снова: либо новые идеи в науке становятся все хуже, либо мы все хуже ищем и финансируем.

Предвзятое отношение к новизне, риску и нестандартному мышлению - это трагедия, ведь самые важные прорывы в истории науки часто становятся дикими сюрпризами, возникающими из странных навязчивых идей. "Слишком много проектов получают финансирование, потому что они вероятны", - говорит Эванс, социолог из Чикагского университета. Но наука движется вперед по одной невероятности за раз". "83 В 1990-х годах ученые, изучавшие гильское чудовище, коренастую ящерицу, обнаружили в ее яде гормон, который позволял рептилии месяцами не принимать пищу. Синтезировав гормон в лаборатории, они получили лекарство под названием GLP-1 ago nist, которое, как оказалось, снижает уровень сахара в крови у некоторых людей с диабетом.84 Сегодня препараты GLP-1, такие как Ozempic, похоже, лечат не только диабет, но и ожирение, а также головокружительный спектр заболеваний, включая болезни сердца, алкоголизм и наркоманию. Таким образом, самый известный фармацевтический прорыв последнего десятилетия построен на фундаменте самой восхитительно своеобразной одержимости: слюне ящерицы.

Наука часто бывает нелинейной. Самые популярные тесты COVID основаны на технологии, называемой полимеразной цепной реакцией. Разработанная в 1980-х годах, ПЦР - это метод амплификации небольших последовательностей ДНК, которые можно использовать для тестов на отцовство и диагностики заболеваний. Когда ученые понять, как масштабировать ПЦР, им нужны были бактериальные ферменты, которые не разрушались бы при высоких температурах. К счастью, двумя десятилетиями ранее, в 1960-х годах, биологи из Йеллоустонского национального парка выделили бактерию из горячих источников, которая процветала в условиях кипения .(85) Выделенная ими бактерия была включена в исследования ПЦР и помогла начать революцию в диагностике и генетике. Без этой бактерии такие значительные достижения, как проект "Геном человека", были бы невозможны. (Не говоря уже о других великих моментах в истории науки, таких как вспышки "Ты не отец!" в "Шоу Мори"). Никому, создающему эффективный медицинский тест во время пандемии, не придет в голову мысль: "Ну, первым делом давайте закажем билет в Вайоминг и возьмем образцы из гейзеров". Но именно так часто работает наука: создается обширная база знаний, на основе которой мы собираем разрозненные фрагменты головоломки, чтобы совершить новый прорыв.

Еще один пример: CRISPR - это функция редактирования генов, которая, как считают некоторые ученые, в один прекрасный день может открыть лекарство от любого количества генетических заболеваний. Но это была открыта не группой генетиков. Первое упоминание о CRISPR в научной литературе принадлежит японским и испанским исследователям, работавшим с бактериями, которые демонстрировали своеобразную иммунную реакцию при атаке вирусов .(86) Эта ранняя работа поначалу не получила большого количества цитирований. Но после двадцати лет развития CRISPR сегодня выглядит как одна из самых мощных медицинских технологий в истории. Исаак Ньютон знаменито сказал, что он видит дальше, стоя "на плечах гигантов". Но очевидно, что некоторые гениальные идеи не рождаются гигантами. Они рождаются, как рождаются все дети - маленькими и беспомощными, нуждающимися в заботе и защите, чтобы расти.

"Мы хотим, чтобы у нас было больше всего изобретений и инноваций, спасающих жизнь, улучшающих ее, повышающих производительность", - говорит Эванс. "Это означает, что нам нужна система, созданная для того, чтобы больше рисковать и принимать больше неудач как часть научного процесса".87 его словам, проблема не в том, что слишком много науки "обречено на провал". Наоборот. Слишком много науки, по его словам, "обречено на успех" - она обречена дублировать то, что мы знаем, а не рисковать провалом, устремляясь в неизвестность.

Вместо того чтобы рассматривать NIH как врага рискованной науки, думать о нем как о типичной бюрократии, руководители которой делают все возможное для решения типично бюрократических проблем. В 2017 году многолетний директор NIH Фрэнсис Коллинз в электронном письме либертарианскому венчурному капиталисту Питеру Тилю признал, что NIH необходимо "освободить молодых ученых от слишком длительных периодов обучения" и что "некоторые способы поддержки" биомедицинских исследований "устарели". "88

За последние двадцать лет NIH создал несколько грантовых программ, предназначенных для более рискованных исследований и молодых ученых. Программа "Исследования с высоким риском и высокой наградой" теперь включает в себя премию "Пионер" для ученых, " новые исследования", и премию "Новый инноватор" для молодых ученых.89 "Так важно иметь возможность финансировать людей и идею , которые могут быть немного ", - говорит Патриция Лабоски, руководитель программы NIH Исследования с высоким риском и высокой наградой".

В то же время вам нужен аспект высокого риска, когда вы можете научиться чему-то другому и расширить границы". Инициатива New Innovator Award, которую курирует Лабоски, построена совсем иначе, чем обычные гранты NIH, известные как R01s. "При получении стандартного гранта вам часто приходится доказывать, что вы сможете выполнить все что предлагаете, и вас оценивают по очень высокому уровню осуществимости", - говорит она. Для премии New Innovator Award мы, конечно, хотим видеть немного правдоподобности, но в основном им просто нужна классная идея и оборудование для ее ". "90

Собственные исследования NIH показывают, что получатели премии Pioneer Award производят значимые и высокоцитируемые исследования.91 Но, несмотря на меры по оказанию помощи молодым ученым, доля базового финансирования NIH, направляемая ученым моложе 35 лет, продолжает снижаться. В первом финансовом году 2024 года в рамках программы "Исследования с высоким риском и высокой наградой" ученым было выделено около 200 миллионов долларов, что является умеренным снижением по сравнению с 2019 годом. Эта сумма составляла почти ничтожную долю - менее половины 1 процента годового бюджета NIH на тот год.

Если нам нужен совершенно новый подход к финансированию прорывных научных разработок и изобретений, возможно, нам стоит поискать лучшие идеи о том, как правительство может ускорить изобретения, за пределами NIH.

Фабрики идей

В октябре 1957 года странное устройство прорвало атмосферу нашей планеты и вышло в космос. Он напоминал роботизированного длинноногого папу с четырьмя веретенообразными антеннами, соединенными с шарообразной головой из полированного металла. Этот инсектоидный робот космической эры недолго. К январю он упал на Землю и сгорел. Но за три месяца своей жизни маленькая машинка изменила мир. Спутник, как его называли, стал первым искусственным объектом, вышедшим на орбиту Земли. И, к огромному изумлению многих американцев, его запустили не Соединенные Штаты, а их главный соперник - Советский Союз.

Спутник положил начало космической гонке, подтолкнув США к инвестированию в двигательную и ракетную технику, которая в конечном итоге приведет американского агента на Луну и оставляли отпечатки ботинок в лунной пыли. Это также вызвало гонку инноваций в области земных изобретений. В 1958 году, поклявшись, что США больше никогда не окажутся по другую сторону технологического сюрприза, Министерство обороны создало Агентство перспективных исследовательских проектов. Позже переименованное в Агентство перспективных оборонных исследовательских проектов, или DARPA, оно составило внушительное резюме изобретательности. Интернет, GPS, персональные компьютеры и самоуправляемые автомобили - все они берут свое начало в исследованиях, финансируемых DARPA. То, что началось как бюрократическая реакция на советский спутник, стало семенами революции в области коммуникаций, которая определит последующие шестьдесят пять лет американских инноваций. За несколько лет до того, как большинство людей услышали о мРНК-вакцинах, DARPA инвестировало 25 миллионов долларов в компанию Moderna в 2013 году .(92)

Научно-техническое сообщество горячо обсуждает, что делает DARPA такой особенной.93 С годовым бюджетом в 4 миллиарда долларов(94) - примерно одна десятая от NIH - DARPA значительно превосходит свои возможности. Один из ответов заключается в том, что DARPA дает возможность экспертам в данной области, называемым руководителями программ, платить ученым и технологам за совместную работу над проектами собственного дизайна. "Для меня нет никаких сомнений в том, что руководители программ - особенно руководители программ с видением, креативностью и независимостью - являются самой важной частью DARPA", - говорит Эрика Р. Х. Фукс, профессор инженерных наук и государственной политики в Карнеги-Меллон .(95) В отличие от традиционных ученых, эти руководители программ не сталкиваются с экспертной оценкой. Они могут делать крупные контринтуитивные ставки, их не наказывают за провал и не таскают по комитетам Конгресса за поддержку странных проектов.

Чтобы объяснить, как работает успешный руководитель программы, Фукс привел пример изобретения ARPANET, первого в мире интернета. В 1962 году Дж. К. Р. Ликлайдерпсихолог и компьютерщик из Массачусетского технологического института, пришел в ARPA, чтобы возглавить ее подразделение, занимающееся обработкой информации. Ликлайдер, который ранее уже набросал концепцию глобальной компьютерной сети, собрал команду исследователей, чтобы воплотить свою идею в жизнь. Подобно голливудскому продюсеру, подбирающему любимых режиссеров, дизайнеров и актеров для съемок нового фильма, Ликлайдер нанял для совместной работы гениев из разных уголков страны. Ученые-компьютерщики Технологического института Карнеги (ныне Карнеги-Меллон) и инженеры из

Стэнфордский университет сотрудничал с вычислительными системами для передачи сообщений с побережья на побережье. В 1966 году Боб Тейлор, психолог, работавший в НАСА, возглавил программу Ликлайдера. Он значительно расширил сеть участников, привлекая пионеров науки и техники еще из нескольких университетов, инженерных и правительственных лабораторий, включая MIT, RAND Corporation и UCLA. Когда в 1969 году ARPANET вышла в сеть, для создания первого в мире - и очень базового - Интернета потребовалось сотрудничество людей и компаний, которые в противном случае никогда бы не встретились. Чтобы изобрести онлайновую сеть информации, Ликлайдер и Тейлор создали оАйнскую сеть умов.

По словам Фукса, каждый стоящий проект DARPA немного похож на этот. Самые успешные люди в агентстве - это талантливые разведчики с видением. Они говорят: "Если мы возьмем человека, будем работать с человеком, а потом привлечем третьего, мы сможем решить эту неразрешимую проблему"". В начале 2000-х годов Министерство обороны было обеспокоено тем, что закон Мура - частое удвоение плотности транзисторов на компьютерных чипах - замедляется и ставит под угрозу стоимость и качество нашего военного программного обеспечения. DARPA попросили найти решение. Один из руководителей программы, с которым Фукс подробно беседовал, созвал маловероятный альянс гигантов индустрии и академических светил .(96) Он собрал вместе компьютерщиков и инженеров из Hewlett-Packard и MIT, а также перспективные калифорнийские стартапы, сотрудничавшие с софтверной компанией Sun Microsystems, которая работала с экспертами по нанотрубкам из Гарварда и Калифорнийского университета; все они получили миллионы из средств DARPA. Эта группа способствовала прорыву в технологии кремниевого германия, которая в итоге была коммерциализирована компанией IBM. В 2015 году компания IBM сообщила изданию Wall Street Journal , что она "преодолела основные узкие места" в продвижении закона Мура.97 Это заявление было сделано IBM. Но сам прорыв начался с DARPA.

Если в модели DARPA и есть какой-то урок, то он заключается в том, что агентство работает потому, что оно

дает руководителям программ возможность реализовывать свои самые радикальные идеи, имея свободный бюджет и обширные связи в науке и промышленности. В отличие от этого, как сказал Джон Доенч из Института Брода, многие ученые, ищущие сегодня финансирование, бесправны до инфантилизма. Их время колонизировано бумажной работой, а амбиции ущемлены получением грантов. Американская инновационная система только выиграет, если будет больше доверять отдельным людям и меньше - бюрократии.

DARPA - не единственная фабрика инноваций середины века, к которой мы можем обратиться за вдохновением. Bell Labs, официально известная как Bell Telephone Laboratories, была основана в 1925 году как подразделение AT&T и Western Electric, занимавшееся исследованиями и разработками. В период с 1930-х по 1950-е годы она стала одним из самых успешных исследовательских институтов в мире, ответственным за ошеломляющий список достижений. В 1947 году инженеры компании создали первый транзистор, который позволил создать более компактные и эффективные электронные устройства. В 1954 году Bell Labs продемонстрировала первую практическую кремниевую солнечную батарею, открыв возможность использования солнечной энергии в качестве жизнеспособного источника питания. В 1958 году лаборатория опубликовала работу, в которой излагались принципы работы лазера.

Хотя и DARPA, и Bell Labs считаются иконами инноваций, их успех происходил в совершенно разных условиях. DARPA возникло в отсутствия геополитической безопасности. Bell Labs процветала в условиях чрезвычайной безопасности. Будучи государственной монополией, AT&T могла инвестировать во все аспекты телекоммуникационной науки, не заботясь о краткосрочных прибылях, что давало ученым и инженерам свободу реализовывать амбициозные проекты на протяжении десятилетий. Такая долгосрочная безопасность была необходима для многих важнейших технологических достижений Bell Labs, таких как 1ber-оптика и электронная коммутация, на разработку которых ушли десятилетия.

Bell Labs выиграла от уникального момента в истории. "Потратив шесть лет на написание книги о Bell Labs, я часто задавался вопросом, возможно ли воссоздать ее сегодня", - говорит Джон Гертнер, автор книги "Фабрика идей". "Мой ответ - нет". "98 После Второй мировой войны AT&T была голиафом внутри голиафа - огромной монополией, санкционированной правительством страны, которая доминировала в таких областях, как химия и квантовая механика, когда нападение нацистской Германии на Европу заставило многих лучших умов континента уехать в Америку.

Но ее успех все еще несет в себе уроки для нас, когда мы думаем о национальной программе изобретений. "Если у Bell Labs и была формула, то она заключалась в том, чтобы нанимать самых умных людей, давать им простор и время для работы и следить за тем, чтобы они разговаривали друг с другом", - говорит Гертнер.99 Как и DARPA, программа процветала за счет выявления гениальных людей, которые обычно не работали бы вместе, и предоставления им свободы заниматься своими делами.

Такое смешение умов заставило ученых взглянуть на свою работу. Гертнер посетил дом Морриса Таненбаума, который изобрел кремниевый транзистор в Bell Labs в 1950-х годах, прежде чем стать первым исполнительным директором корпорации AT&T в 1980-х. "Когда я был у него дома, Таненбаум привел меня наверх и показал мне запись в своем блокноте, сделанную в тот день, когда он изобрел транзистор из кремния. Он написал: "Это транзистор, который мы так долго искали! Он должен быть очень производительным!" "100 Запись в дневнике поразила Гертнера как микрокосм необычного подхода Bell Labs к науке. Вот химик, возившийся с фундаментальными принципами работы электронов, думал о том, как его изобретение превратится в продукт, который пройдет через заводскую сборку и окажется в домах людей.

Наши институты формируют наше мышление, а новые институты могут сделать возможными новые виды мышления. На протяжении десятилетий слишком многие университетские исследователи, претендующие на финансирование NIH, сдерживали собственное любопытство. Предполагаемые предубеждения NIH становились их собственными предубеждениями. В отличие от них, лучшие руководители программ DARPA видят мир как набор кусочков головоломки, которые нужно собрать вместе при создании новой инициативы. Ученые Bell Labs работали в подразделении AT&T, поэтому для них было естественным рассматривать коммерческий потенциал своей работы, что могло бы объяснить, почему они создали так много полезных продуктов.

Американская инновационная система по-прежнему опирается на агентства и привычки, сформировавшиеся в середине двадцатого века. Прошли десятилетия. Мир изменился, и современные научные задачи становятся все сложнее. Как же нам создать новые центры, которые будут столь же преобразующими в наше время, как DARPA в свое? Где находятся совершенно новые правительственные исследовательские лаборатории 2020-х годов? Успех таких учреждений не гарантирован, но они представляют собой тот вид рискованных действий, необходим американской науке.

Экспериментируя с экспериментами

"Научные исследования и изобретения являются ключевыми факторами экономического роста и повышения благосостояния людей", - говорит Хайди Уильямс из Дартмута. "Это факт, и, естественно, возникает вопрос: Как мы можем добиться большего?"101 Сегодняшняя политика тревожно пуста, когда дело доходит до ответа на этот вопрос. Ни либералы, ни консерваторы не сформулировали четкой политики изобретения. Ни те, ни другие не ставят во главу угла тщательный анализ государственной политики в науке.

Мы могли бы сделать гораздо лучше. Мы могли бы устранить дефицит, созданный нашей иммиграционной системой, и облегчить пребывание и работу в США для самых выдающихся людей мира, которые часто заканчивают американские школы. Мы можем увеличить федеральные расходы на исследования и разработки, а не позволить им сократиться как доле в экономике, как это было на протяжении большей части второй половины двадцатого века. Но, пожалуй, самое главное - мы можем изменить стимулы американской инновационной системы, чтобы каждый доллар финансирования направлялся на нужного ученого, идущего на нужный риск в нужное время.

В последние несколько лет небольшая группа исследователей выдвинула теорию изменений в американской политике, которую они называют "метанаукой". Их тезис прост. Правительство США - крупнейший источник финансирования науки в мире, и все же мы знаем шокирующе мало о том, как на самом деле работает наука ly .(102) Наши законы, правила и привычки накапливались десятилетиями без особой грандиозной стратегии. Национальная повестка дня в области изобретений должна исходить из первого принципа: если мы не понимаем науку об изобретениях вообще, мы должны делать то, что делают ученые. Мы должны проводить эксперименты. Много экспериментов.

Мы можем начать с NIH. Чтобы уменьшить бремя бумажной работы, мы можем запустить пилотные проекты, исключающие основные части процесса подачи заявок. Или мы можем расширить программы, в которых приоритет отдается финансированию молодых ученых. Чтобы имитировать полномочия директора программы в DARPA, мы можем дать некоторым членам комиссии NIH "золотой билет", чтобы они имели право самостоятельно утверждать одну заявку в год, независимо от того, насколько безумной кажется эта идея их коллегам. Или же для некоторых заявок мы могли бы заменить существующий процесс отбора на случайной лотереи. Или мы можем объявить, что для счастливой группы грантополучателей ученым не придется составлять ежегодные отчеты о проделанной работе.

А затем, после проведения всех этих экспериментов, мы должны поручить независимым ученым изучить их результаты". В 2009 году несколько исследователей сравнили группу типичных получателей грантов NIH с учеными, финансируемыми Медицинским институтом Говарда Хьюза. В то время как NIH платит ученым за конкретные проекты, HHMI финансирует ученых без привязки к их исследованиям. Они обнаружили, что финансирование HHMI привело к большему количеству "промахов", но также и к большему количеству "попаданий" - более оригинальным открытиям и большему количеству высокоэффективных статей .(103) Что лучше - финансировать отдельные проекты или выдавать ученым бессрочные гранты и надеяться на лучшее? Как говорит Пьер Азо ulay: Мы не знаем наверняка. Но мы должны провести эксперимент.104 По мере того как мы будем менять базовые модели финансирования науки, мы также можем оплатить создание новых федеральных исследовательских организаций, где ученые, работающие на полную ставку, будут заниматься амбициозными проектами в течение многих лет, не напрягаясь по поводу ежеквартальной бумажной работы. Амбиции будут заключаться в том, чтобы заново разлить волшебный DARPA и Bell Labs середины века. Возможно, это не сработает. Но именно так и рискованная наука: она берется за проекты с высокой вероятностью провала.

"Вы не хотите, чтобы вся инновационная система состояла из DARPA, не хотите, чтобы вся инновационная система состояла из грантов NIH, и не хотите, чтобы она состояла из одного", - говорит Азулай. "Нам нужен сбалансированный баланс экспериментов: пусть расцветает тысяча инициатив, отслеживайте их долгосрочный успех и определяйте, есть ли лучшие способы финансировать научные прорывы, которые могут спасти или улучшить миллионы жизней". "105 Такой подход к науке и изобретениям был бы по-настоящему новым. Он означает создание в американской научной системе слоя, специализирующегося на самостоятельных экспериментах. Это означает превращение федерального правительства в своего рода мета-лабораторию для изучения самой науки.

Через несколько поколений изобретения, которые мы даже не можем себе представить, станут основой современной жизни: анализы слюны и крови на все болезни, вакцины, уничтожающие целые классы вирусов и болезней, материалы прочнее стали и легче воздуха, абсолютно чистая энергия от термоядерных реакторов. Если эти вещи возможны в сфере физической реальности, значит, их можно открыть. Если их откроют за столетие, то за десятилетие или за год. Эти достижения потребуют такого уровня рискованности и амбиций, который мы слишком часто пытаемся подавить. При всех чудесах американского изобретательства поразительно осознавать, что мы не знаем наверняка, как на самом деле происходит процесс открытия. Мы до сих пор не знаем, как выявить и взрастить Каталин Карико в мире. Чтобы открыть их, нам нужна лучшая наука о науке.

5 Развернуть

Осенью 1928 года шотландский ученый Александр Флеминг вернулся из длительного отпуска в свою лабораторию в Лондоне. Он работал со стафилококкомбактерией, вызывающей распространенные инфекции. Его название происходит от греческого staphyle, что означает "виноградная гроздь", и kokkos, что означает "ягода", поэтому под микроскопом его колонии напоминают гроздь белого винограда. Но когда Флеминг внимательно изучил свои образцы, он увидел нечто неожиданное в блюде, которое оставил открытым для воздуха. Пока его не было, вещество неизвестного происхождения загрязнило образец и убило большую часть бактерий. 1 Позже Флеминг идентифицировал загадочный материал как плесень, принадлежащую к роду Penicillium .(2) Что касается производимого ею вещества, убивающего бактерии, то он назвал его пенициллином.

Позже Флеминг утверждал, что споры плесени попали в его лабораторию незапертое окно. Если так, то ее занесло небесным бризом. Тысячелетиями человечество вело войну за войной с бактериями внутри наших тел и миллионами погибало от рук невидимого врага. Уже в 1900 году бактериальные инфекции были самой распространенной причиной смерти в США; во время пандемии ауэнцы 1918 года от бактериальной пневмонии умерло больше людей, чем от самого вируса. Когда Флеминг протестировал плесень против других бактерий, он увидел, что она еще сильнее нейтрализует таких врагов, как дифтерия и менингококк. Он заподозрил, что у него в руках может оказаться нечто чудодейственное. Но после еще нескольких экспериментов его работа уперлась в стену.

В 1939 году профессор Оксфордского университета австралийского происхождения по имени Говард Флори и биохимик немецкого происхождения по имени Эрнст Чейн взяли курс на то, что Флеминг ушел из ОП. В то время как шотландский ученый показал, что пенициллин может уничтожать микробы на стекле, Флори и Чейн хотели узнать, может ли он делать то же самое внутри животных. В их лаборатории 150 мышей разделили на три группы и ввели каждой из них, соответственно, стафилококки, стрептококки и бактерию, вызывающую гангрену. Половину мышей оставили без лечения в качестве контрольной группы, а другой половине дали пенициллин. В контрольной группе все 75 нелеченых мышей умерли. В группе вмешательства 70 выжили .(3) Пенициллин казался действительно особенным.

Но люди - не мыши, и Флори, Чейн и их группа столкнулись с большими трудностями, проверяя действие пенициллина на людях. После почти двух лет работы они тоже зашли в тупик. К весне 1941 года, когда Европа была погружена в войну, пенициллином лечились 11 пациентов, участвовавших в их экспериментах. Двое из них умерли.4

Давайте прервем повествование, каким бы странным ни казалось это прерывание. Открытие Флемингом пенициллина всемирно известно: его лелеют ученые и называют одним из самых значительных прорывов в истории здравоохранения или любой другой области. Портрет Флори на сайте украшал австралийскую банкноту в 50 долларов на протяжении десятилетий. Чейн, наряду с Флемингом и Флори, получил Нобелевскую премию по физиологии и медицине в 1945 году.

Для многих прогресс представляется просто хронологией таких эврика-моментов. Наша мифология изобретений рассматривает момент открытия как священную сцену. В школе ученики заучивают даты важнейших изобретений, а также имена людей, которые их сделали - Эдисон, лампочка, 1879 год ;(5) братья Райт, самолет, 1903 год. Великие первооткрыватели - Франклин, Белл, Кюри, Тесла - получают биографии-бестселлеры, и миллионы людей знают их имена. Вы можете считать это "эврической теорией истории". Именно такую историю прогресса вы ожидаете увидеть в Голливуде или прочитать в книгах неэкшн, восхваляющих героя-одиночку, чье озарение изменило мир.

Но такой подход к истории не просто неполноценен, он откровенно неверен. Изобретения действительно имеют огромное значение для прогресса. Но слишком часто, когда мы изолируем их в знаменитых сценах мы упускаем самые важные главы истории - те, что следуют за первым молниеносным открытием. Рассмотрим реальные масштабы достижения пенициллина в 1941 году: 11 испытуемых и две смерти. Спустя тринадцать лет после одного из самых известных открытий в истории науки пенициллин практически ничего не добился.

Миф об Эврике

Когда рождается хорошая идея или создается первый прототип изобретения, мы должны радоваться тому, что оно способно изменить мир. Но прогресс в большей степени связан с реализацией , чем с изобретением. Идея, переходящая от несуществования к существованию - от нуля к единице, - открывает возможность перемен. Но то, как отдельные люди, компании и правительства превращают идею из одной в миллиард, и есть история того, как на самом деле меняется мир.

И не всегда меняется, даже после поистине гениальных открытий. Десятитысячелетняя история человеческой цивилизации - это в основном история о том, что лучше не становится: болезни не лечатся, свободы не расширяются, истины не передаются, технологии не выполняют своих обещаний. Прогресс - это наше бегство от статус-кво, наше катапультирование из истории - это менее распространенная история о том, как наши изобретения и институты уменьшают болезни, бедность, боль и насилие, расширяя свободу, счастье и расширяя возможности людей. Это история, которая в Соединенных Штатах находится под угрозой срыва.6

США ежегодно выбрасывают десятки миллиардов долларов на научные открытия. Но это не принесло такого прогресса, как мы ожидали. Как мы уже объясняли в предыдущей главе, мы бессистемно нагрузили научный процесс теми же процедурами, которые замедлили работу других важнейших отраслей экономики. Более того, как мы объясним в этой главе, мы стали хуже воплощать наши изобретения в отечественной промышленности. Говоря привычным языком, дело не только в том, что идеи становится все труднее воплощать в жизнь. Проблема еще и в том, что новые идеи все труднее использовать .(7)

Что же пошло не так? Ответов много, но один из них заключается в том, что мы слишком увлеклись мифом об эврике и, более того, слишком невнимательны ко всему тому, что должно последовать за моментом эврики. В США больше Нобелевских премий по науке, чем в Великобритании, Германии, Франции, Японии, Канаде и Австрии вместе взятых. Но если бы Нобелевская премия присуждалась за внедрение технологий внутри страны - технологий, которые мы изобрели, - наше наследие не было бы таким блестящим .(8)

Американский ремесленник Элиша Отис изобрел первый безопасный пассажирский лифт в 1853 году.9 Это только усиливает иронию в том, что 170 лет спустя в США не удается эффективно строить высокие квартиры, отчасти потому, что американские лифты стали "чрезмерно инженерными, сделанными на заказ, ручными и дорогими частями оборудования, которые недоступны во всех местах, где они наиболее необходимы", по словам Стивена Джейкоба Смита, исполнительного директора Центра строительства в Северной Америке .(10) В Нью-Йорке базовые лифты стоят в четыре раза дороже, чем в Швейцарии.

Американцы изобрели первый в мире ядерный реактор и солнечные батареи. Но сегодня мы значительно отстаем от различных европейских и азиатских стран в развертывании и развитии этих технологий.11 Тридцать лет назад группа специалистов из Техасского университета разработала технологию нового поколения для создания литий-железо-фосфатных (LFP) батарей, которые необходимы автомобильным компаниям для самых высокопроизводительных электромобилей. Но в начале 2020-х годов ни одна американская компания не знала, как производить эти батареи в промышленных масштабах, и Китай удерживал монополию на рынке.12

Политикам следует относиться к технологиям. Инновации могут сделать

Невозможные проблемы можно решить, а политика может сделать невозможные технологии возможными для создания. Фундаментальная связь между этими двумя понятиями не лежит в основе программы демократов или республиканцев. Вместо этого мы застряли между прогрессивным движением, которое слишком боится роста, и консервативным движением, у которого аллергия на вмешательство государства.

За последние семьдесят лет мы слишком часто следовали одной и той же схеме - изобретать, но не внедрять. Мы не можем позволить себе следовать этой схеме в течение следующих семидесяти лет. Чтобы оценить более глубокую историю прогресса и увидеть, как она освещает собственные проблемы Америки в XXI веке, давайте вернемся в 1940-е годы - Посмотрите, как пенициллин прошел путь от научного открытия в лаборатории до лекарства, которое спасло миллионы жизней.

В 1941 году Говард Флори и Эрнст Чейн оказались в тупике. Британские исследовательские группы, изучавшие потенциал противомикробной медицины, в . В условиях войны у Англии не было ресурсов для масштабирования технологии. Флори и Чейну потребовалась помощь из-за рубежа.

По какому-то провидению, в Америке было все, чего хотели ученые. Президент Рузвельт только что одобрил идею Ванневара Буша о создании централизованного агентства для координации инноваций в военное время. В состав Управления научных исследований и разработок Буша входило подразделение, занимающееся новыми методами лечения, которые могли бы быть полезны солдатам и другим военнослужащим. Это агентство, названное Комитетом по медицинским исследованиям (КМИ), уже инвестировало в лекарства от малярии и новые исследования новых вакцин против гриппа .(13)

CMR взяла научный проект Флори и Чейна и превратила его в медицинский препарат. Во-первых, в США решили химическую проблему пенициллина. Одно дело - изготовить небольшую партию пенициллина в маленькой "Ааске". Но если использовать те же ингредиенты для приготовления больших количеств, микроорганизмы испортят смесь, и получится бесполезный осадок. (Историк Джеймс Финни Бакстер III изящно описал иронию: "Та же самая случайность загрязнения, которая привела к открытию пенициллина, едва не помешала его использованию"). При поддержке OSRD ученые из Пеории, штат Иллинойс, обнаружили, что добавление "кукурузного отвара" - воды, смоченной кукурузой, - может увеличить производство пенициллина в десять раз.14 Военные собирали и тестировали новые штаммы плесени, которые, смешиваясь в больших чанах и внося дальнейшие изменения в процесс, сделали возможным массовое производство.

С помощью Совета по военному производству OSRD потратила миллионы долларов, заплатив 1rms за создание заводов по производству пенициллина. Производство пенициллина росло в геометрической прогрессии, увеличившись с 10 миллионов единиц на завод в месяц в 1942 году до 646 миллионов единиц к июню 1945 года .(15) По мере роста производства стоимость изготовления антибиотика упала более чем на 95 процентов. Тем временем компания CMR провела клинические испытания пенициллина, чтобы убедиться в его эффективности. Весной 1943 года, когда химические процедуры были стандартизированы, правительство США приступило к распространению препарата. Консультативный совет и Американская медицинская ассоциация выбрали тысячу госпиталей по всей стране для хранения и распространения препарата, который также был доступен местным жителям. В декабре был опубликован отчет о 209 солдатах и гражданских лицах по всей стране с тяжелыми раневыми и кровяными инфекциями, согласно которому у тех, кто лечился пенициллином, наблюдалась более низкая смертность и более короткие сроки госпитализации. Не менее важно и то, что лекарство уничтожало бактерии без каких-либо токсических последствий.

К марту 1945 года пенициллина хватало практически всем жителям Америки. За короткий срок маленькая плесень, влетевшая в окно, произвела революцию в современной медицине и жизни. Бактериальные инфекции стали управляемыми проблемами со здоровьем. Операции стали более безопасными, роды - менее смертельными, а военные раны - менее смертоносными. Пенициллин спас целый батальон, снизив смертность от бактериальной пневмонии среди солдат с 18 до 1 %. По оценкам одного источника, каждый седьмой раненый британский солдат выжил благодаря этому препарату .(16) С 1945 по 2023 год, учитывая данные о глобальном бремени болезней и принимая во внимание эффективность антибиотиков против бактериальных заболеваний, можно утверждать, что пенициллин и его потомки спасли сотни миллионов, если не миллиарды, жизней во всем мире.

Создание того, что мы изобретаем

Разработка пенициллина представляет собой полезную историю, в которой человечество одержало победу над естественным противником. Урок, который США, похоже, забыли за последние несколько десятилетий, заключается в том, что темпы прогресса определяются внедрением, а не простым изобретением.

В 1941 году пенициллин был заглохшим научным проектом, томившимся в изголодавшихся по ресурсам лабораториях воюющей Европы. Он стал спасительным продуктом только благодаря сотням американских ученых и инженеров. Так происходит почти с каждой технологией. "Большинство крупных изобретений работают не очень хорошо, - говорит историк Джоэл Мокир сказал. "Их нужно дорабатывать, как паровой двигатель, который многие инженеры дорабатывали десятилетиями. Они должны быть воплощены в инфраструктуре, как ядерная энергия не может производить полезное электричество, пока не окажется в работающем реакторе. И они должны быть построены в масштабе, модель T Форда, которая подешевела до того, как стала заметной для страны. "17

Доработка, воплощение, масштабирование - вот примеры того, что Мокир называет микроизобретениями, или инкрементных улучшений, необходимых для превращения новой идеи в значимый продукт. Эти микроизобретения часто оказываются важнее первоначального прорыва. Например, широко известно, что Томас Эдисон "изобрел" лампу накаливания в своей лаборатории в Менло-Парке, штат Нью-Джерси, в 1879 году. Но что именно он изобрел? Конечно же, не . В 1800 году итальянский физик Алессандро Вольта, как сообщается, создал первую батарею с электрическим током.18 И не электрический свет. В 1809 году Хамфри Да ви построил первую практическую "дуговую лампу", которая посылала искры через два стержня.19 Эдисон даже не изобрел лампочку. В 1841 году английский изобретатель Фредерик де Моль yns получил первый патент на лампу накаливания, работающую на древесном угле.20

Что же на самом деле сделал Эдисон? В своих камерах он кропотливо сжигал сотни материалов в стеклянном вакууме, пока не остановился на карбонизированном бамбуке, который должен был служить эффективной лампой . Понимая, что электрический свет требует постоянной подачи электроэнергии, Эдисон также построил систему генераторов для производства энергии, проводов для ее передачи, розеток и выключателей для ее включения и выключения, а также счетчиков для измерения потребления и выставления счетов клиентам. Эдисон не сделал электрический свет возможным. Но его микроизобретения сделали нечто еще более важное. Путем тщательных доработок, воплощения и масштабирования он сделал электрический свет полезным.

Сделать технологию полезной часто означает создать ее в масштабе. На протяжении многих десятилетий,

Однако политика США не восприняла этот урок так серьезно, как следовало бы. После Второй мировой войны американский подход к инновациям заключался в том, чтобы бросить деньги на первоначальный эврика-момент, спорадически поддерживать его развитие, а затем безучастно наблюдать, как технологическая граница переходит в другие страны.

В 1954 году трое американских исследователей из Bell Labs создали первое устройство для превращения солнечного света в энергию: солнечный элемент на основе кремния. Когда свет попадал кремниевый чип, электроны в металле разлетались, словно пушечное ядро. Инженеры лаборатории нашли способ преобразовать электроны в ток - электричество. Наконец-то солнечный свет ближайшей к нам звезды можно было технологически фотосинтезировать в энергию для использования человеком. 25 апреля руководители лаборатории собрались на пресс-конференцию, чтобы представить первую в мире машину, работающую на солнечной энергии, - миниатюрное колесо обозрения. Газета New York Times провозгласила демонстрацию "началом новой эры", когда сможет наконец осуществить "самые заветные мечты человечества - использовать почти безграничную энергию Солнца для нужд цивилизации. "21

Однако, несмотря на первоначальный ажиотаж, первые солнечные батареи были непрактичны для повседневного использования. Если бы вы попытались использовать эти первые модели для обогрева и освещения своего дома завтра, это обошлось бы вам примерно в 1 миллион долларов в день. Несмотря на малую полезность на земле, солнечная технология рано обнаружила свои перспективы на орбите. Первый американский спутник Expl00 orer 1, работавший на тяжелых ртутных батареях, проработал менее четырех месяцев.22 В смелого шага ВМС США обратились к солнечным батареям для своего спутника Vanguard 1, запущенного в марте 1958 года. Авантюра оправдала себя: шесть солнечных батарей Vanguard 1 обеспечивали питание его радиопередатчика в течение шести лет .(23)

Этот успех вызвал десятилетие интенсивных разработок. С 1958 по 1969 год космическая программа США вложила десятки миллионов долларов в солнечные батареи для своих спутников.24 В то время как экологическое движение набирало обороты, нефтяной кризис 1973 года потряс американскую экономику и показал уязвимость страны перед иностранными поставщиками энергии. В ответ на это правительство США начало активно развивать альтернативные источники энергии. Солнечная энергия стала центральным элементом этих программ. Началось федеральное финансирование исследований и разработок в этой области. Для координации и ускорения прогресса были созданы новые агентства, такие как Администрация энергетических исследований и разработок и Исследовательский институт солнечной энергии.25 Результаты были неоспоримы. По словам Грегори Немета, профессора Висконсинского университета и автора книги "Как солнечная энергия стала дешевой", за десятилетие эффективность солнечных батарей выросла в три раза, а стоимость упала в одиннадцать раз.

Тысячи ученых, инженеров и предпринимателей приехали на поляну, предчувствуя рассвет энергетической революции.

Однако избрание Рональда Рейгана в 1980 году свело на нет солнечную революцию в Америке. Движимый консервативной идеологией, выступающей за свободные рынки и ограниченное вмешательство государства, Рейган демонтировал большую часть инфраструктуры солнечной энергетики, созданной за предыдущее десятилетие. На пост министра энергетики он назначил Джеймса Эдвардса, дантиста, не имевшего ни опыта, ни интереса к развитию зарождающихся энергетических технологий .(26) Расходы на НИОКР в области солнечной энергетики при Рейгане упали более чем на 60 % в первый год его правления.27 Некоторые демонтажи были до боли буквальными: в 1986 году Рейган снял панели солнечных батарей, установленные на крыше Белого дома Джимми Картером.

Избрание Рейгана стало важнейшим фактором замедления темпов развития солнечной энергетики в США, по мнению Nemet .(28) Его консервативная революция совпала с резким падением цен на бензин, так как Саудовская Аравия в 1980-х годах наводнила рынок дешевой нефтью. Потребители облюбовали бензиновые внедорожники, и альтернативная энергетика вышла из моды. Дух воображения о жизни после нефти, казалось, угас и умер. В начале 2000-х годов федеральные расходы на исследования и разработки в области энергетики все еще были на 80 % ниже уровня 1970-х годов.29 Солнечная индустрия США постепенно угасала. Многие компании не могли выжить без государственной поддержки. К 2001 году на возобновляемые источники энергии приходилось от 5 до 6 процентов от общего потребления энергии - самая низкая доля, по крайней мере, с 1989 года.30

Пока американские компании отказывались от солнечной энергии, другие страны подхватывали ее

нехватку. В 1990-х годах Германия субсидировала солнечные технологии с двух сторон - платила компаниям за производство панелей и платила потребителям за их покупку .(31) Рынок солнечных батарей начал развиваться. В период с 2001 по 2011 год число занятых в отрасли выросло одновременно с установкой солнечных батарей на крышах.32

Если США изобрели солнечную энергию в 1950-х, а Ger многие сделали ее рынком в 1990-х, то Китай сделал солнечную энергию дешевой в 2000-х.33 Не имея достаточных запасов нефти и газа для питания экономики с населением в миллиард человек, Китай имел экзистенциальную мотивацию для развития своих собственных энергетических технологий. В 2010-х годах Пекин всерьез занялся созданием бизнеса солнечной энергии, предоставляя субсидии, кредиты и бесплатные земли начинающим производителям солнечных панелей. Китайские солнечные компании инвестировали в долгосрочную перспективу. В то время как Америка металась между "циклами бумов и спадов" в политике солнечной энергетики, которые "несомненно замедлили ее прогресс", Немет пишет, что последовательная политика Китая позволила его компаниям строить больше, быстрее и дешевле .(34)

В истории производства есть идея, известная как закон Райта, который гласит, что некоторые вещи становятся дешевле, когда мы учимся строить больше.35 Теория названа в честь Теодора Райта, американского инженера-авиаконструктора, который занимал пост заместителя председателя предшественника НАСА - Национального консультативного комитета по аэронавтике .(36) В 1930-х годах Райт осознал, что стоимость строительства самолетов снижалась с жутким постоянством со времен Первой мировой войны: при каждом четырехкратном увеличении общего объема производства самолетов стоимость единицы продукции неизменно снижалась примерно на треть. В 1936 году Райт предположил, что в некоторых продуктах существует своего рода добродетельный цикл создания и обучения.

Закон Райта противоречит мифу об эврике. Он гласит, что инновации - не двухэтапный процесс, когда гений-одиночка придумывает гениальную идею, а кучка бездумных грубиянов ее производит. Инновации связаны с процессом производства. Закон Райта - это история пенициллина, стоимость которого снизилась, когда правительство научилось готовить большие партии лекарства. Это история автомобиля модели Т, который становился все более доступным по мере того, как Форд строил все более крупные заводы. Это также история компьютерного чипа. В 1960-х годах Гордон Мур, основатель компании Intel, написал, что количество транзисторов в чипе может удваиваться каждые два года.37 Его предсказание стало настоящим пророчеством. Пятьдесят лет спустя стоимость транзисторов снизилась в миллиард .38

Закон Райта громким эхом отзывается в истории китайской революции в области солнечной энергетики.

Опираясь на опыт страны в производстве дешевого текстиля и обуви, китайские компании постепенно научились делать солнечные панели более эффективными. В одном случае китайская компания купила у швейцарской компании пилу, которая могла резать все более тонкие кремниевые пластины, что означало больше панелей из одного и того же кристаллического слитка .(39) Они строили машины для автоматизации производственных линий. Выяснив, что именно работает, они расширили масштабы своих занятий и стали строить новые производственные линии и более крупные заводы. В 2000 году в Китае едва хватало солнечной энергии для питания небольшого города. К 2020 году эта страна производила 70 процентов всей солнечной энергии в мире.

Фотоэлектрические панели .(40) По мере того как Китай наращивал производство, стоимость солнечных панелей за последние 15 лет снизилась примерно на 90 процентов.41

Семьдесят лет назад газета New York Times предсказала, что солнечная энергия Америки

энергетическая революция приведет к "безграничной энергии". Но вместо того, чтобы рассматривать безграничную чистую энергию как проект национальной важности, США отнеслись к солнечным батареям как триАнгинальному предмету первой необходимости, не имея долгосрочного плана по их масштабному производству и внедрению. Из-за этого мы потеряли десятилетия прогресса. В Германии с 1990 по 2015 год доля электроэнергии, производимой за счет возобновляемых источников энергии, таких как солнечная, выросла с 3,5 до 30 процентов .(42) Но в США за тот же период доля солнечной энергии в производстве электроэнергии стагнировала. Это были впустую потраченные десятилетия, за которые мы расплачиваемся в виде более современного загрязнения окружающей среды, большей зависимости от ископаемого топлива, меньшего общего объема энергии и более дорогих счетов за электричество.

Не все потеряно. После долгого перерыва солнечная энергия снова самым быстрорастущим источником электроэнергии в Америке , отчасти благодаря субсидиям, принятым в Законе о сокращении выбросов от 2022 года.43 Но хотя сегодняшний прогресс солнечной энергетики заслуживает нашего празднования, ошибки политики последних сорока лет заслуживают нашего внимания. США лидировали в мире по развитию солнечной энергетики на протяжении 1970-х годов. параллельной вселенной, где мы продолжали бы развивать и внедрять солнечную энергетику, мы могли бы сегодня иметь рай "зеленой энергии" нашей мечты: экономику, полностью питающуюся от солнца. При таком изобилии электричества мы могли бы открыть предприятия, которые сегодня являются научно обоснованными, поскольку требуют больших затрат энергии, например машины, всасывающие углекислый газ с неба, и заводы, выращивающие мясо животных без их выкармливания.

Но слишком долго Америка поддавалась мифу об эврике и связанной с ним вере в то, что только рынки способны решить проблему масштабирования новых технологий. Сейчас, как и всегда, прогресс заключается в сочетании изобретения и внедрения. Джон Арнольд, сопредседатель филантропической компании Arnold Ventures, выразился следующим образом: "Америка способна изобретать. У Китая есть возможность покупать. Сверхдержавой станет та страна, которая первой поймет, как делать и то, и другое"44.

В последние несколько десятилетий миф об эврике шел рука об руку с другой привлекательной басней: о беспомощности правительства США как инвестора в новые технологии. Одно из полезных резюме этой точки зрения содержится в эссе журнала Economist 2012 года, в котором утверждается, что "правительства всегда были плохи в выборе победителей, и, вероятно, они станут еще более , поскольку легионы предпринимателей и мастеров обмениваются проектами в Интернете [и] превращают их в продукты".

Этот двойной образ - государство как ленивый медлитель и рынок как самодостаточная t(45) динамо-машина инноваций - имеет мало общего с историей. Как отметила экономист Мариана Мазз ucato в книге "Предприимчивое государство", странно, что мы до сих пор спорим о том, должно ли правительство выбирать победителей , когда очевидно, что мы живем в мире, который уже достаточно "выбрал" за нас.46 Когда вы пользуетесь iPhone, вы играете с технологией, объединяющей кремниевые чипы, интернет, GPS, программное обеспечение для распознавания голоса и технологию мультитач, которые частично финансировались Министерством обороны, NIH, Национальным научным фондом и другими государственными структурами .(47) Если вы отапливаете и охлаждаете свой дом с помощью энергии, получаемой из природного газа, вы пользуетесь энергетической революцией, которая началась с федеральных исследований по бурению сланцевых пластов. Если у вас есть дом в пригороде, вы ездите по дорогам, финансируемым государством, с ипотекой, субсидируемой федеральным правительством. Мы живем в мире, где всесозрело.

Самый умный вопрос, таким образом, заключается не в том, должно ли правительство вмешиваться в работу рынков, а в том, как это делать. Почти сто лет назад экономист Джон Мейнард Кейнс дал элегантный ответ в своей книге 1926 года Конец Laissez- Faire". "Главное для правительства - не делать то, что уже делают отдельные люди, причем делать это чуть лучше или чуть хуже, а делать то, что в настоящее время не делается вообще", - писал он. Если технологический прогресс требует денег или ресурсов, которые не под силу ни одной компании, а правительство ничего не делает, прогресс . Именно это мы наблюдали после 1980 года в солнечной . Поскольку частному сектору не хватало ресурсов для масштабирования производства солнечных батарей, Вашингтон сократил свою поддержку, и отрасль замерла. Высшая цель правительства, выступающего за изобретения, - сделать возможным то, что иначе было бы невозможно. Во время Второй мировой войны ни одна частная компания не смогла бы организовать национальное производство пенициллина, поэтому ДПОП сделал это.

В 1960-е годы ни одна частная компания и близко не подошла к тому, чтобы посадить человека на Луну, поэтому НАСА сделало это .(48)

У правительства должно быть видение будущего, и в рамках этого видения оно может создать пространство для компаний, чтобы они делали то, что иначе не могут, делали возможным то, что иначе невозможно. Пандемия COVID была кризисом, который требовал первого в своем роде изобретения, которое ни одна компания не могла решить самостоятельно. Невозможно было представить, что одна компания сможет изобрести, испытать, одобрить и произвести терапию в рекордно короткие сроки. В случае с технологией мРНК одного гениального изобретения было недостаточно. Нужен был не менее гениальный план по воплощению этого изобретения в жизнь. И, как и в случае с пенициллином во время Второй мировой войны, американское правительство преуспело, предоставив модель того, как превратить изобретение в реализацию.

Прогресс на "большой скорости"

Весной 2020 года типичные сроки разработки новой вакцины считались десятилетием и более. "Мрачная правда, - писал в апреле журналист New York Times Стюарт А. Томпсон, - заключается в том, что вакцина, вероятно, не появится в ближайшее время". "49 Многие ученые согласились с этим. Когда ведущий телеканала MSNBC Брайан Уильямс спросил Ирвина Редленера, эксперта по общественному здравоохранению из Колумбийского университета, о перспективах создания вакцины к концу 2020 года, ученый ответил, что эта задача "невыполнима".

15 мая 2020 года, когда число погибших от COVID приближалось к 100 000, Белый дом объявил в Роуз Гардене о начале миссии по прекращению пандемии. Целью нового плана, Операции "Варп Спид" (OWS), было создание самой быстрой в истории программы разработки и распространения вакцин - новой вакцины, созданной не за десять лет, а за десять месяцев.50

Чтобы добиться успеха, чиновники должны были продумать весь путь новой терапии - исследования, клинические испытания, одобрение регулирующих органов, распространение. Люди, отвечавшие за OWS, не были студентами Ванневара Буша. Они не были экспертами по истории Управления научных исследований и разработок. В беседах с его сотрудниками в то время как высокопоставленные чиновники говорили, никогда не слышали об OSRD. Но случайно или инстинктивно они проследили многие шаги, благодаря которым пенициллин стал реальностью военного времени.

Сначала им предстояло решить проблему фундаментальной науки. В мае 2020 года никто не знал, какая технология создания вакцин будет иметь наилучшие шансы победить COVID. Чиновники решили распределить ставки. Мы приняли подход венчурного капитала, - говорит Пол Манго, в то время заместитель начальника отдела политики Министерства здравоохранения и социальных служб и автор книги "Варп спид" инсайдерской истории программы. Вместо того чтобы вкладывать все деньги в один тип вакцинной технологии или одну фармацевтическую компанию, они распределили свои инвестиции между тремя вакцинными платформами, или технологиями: синтетическая мРНК, живой вектор с дефектом репликации и рекомбинантный субунитный адъювантный белок .(51) "Мы хотели распределить риск, потому что не знали, какая технология решит проблему", - сказал он. "Но мы также не хотели делать слишком много ставок, потому что это был бы логистический кошмар - одновременно заниматься разработкой десятков и десятков кандидатов в вакцины"52 Примечательно, Warp Speed не заставляла ни одну компанию делать вакцины. Вместо этого компании заманивали авансовыми субсидиями и обещаниями будущих выплат.

Во-вторых, OWS пришлось ускорить утверждения и производства, где

Многие лекарства годами ждут выхода на рынок. Чтобы снизить барьеры, которые могли бы замедлить утверждение вакцин, OWS помогла набрать население для клинических испытаний и ускорить сроки рассмотрения заявки Управлением по контролю за продуктами и лекарствами. Чтобы ускорить производство, OWS создала или расширила двадцать семь производственных мощностей .(53) "Наука - это легкая часть создания вакцины", - часто говорил Монсеф Слауи, глава OWS, своей команде. "Самое сложное - это масштабное производство. Если вы знаете, как сделать 1ve литров вакцины, это еще не значит, что вы сможете сделать сто литров".54 Путь вакцины от завода до десятков тысяч аптек сопряжен с другими трудностями. Например, вакцину P1zer нужно было хранить при температуре около минус 70° по Цельсию, при которой большинство стеклянных флаконов разбиваются.55 Поэтому компания Warp Speed обратилась в материаловедческую компанию Corni ng с просьбой произвести в большом количестве специальное стекло, разработанное ими несколькими годами ранее.56

В итоге программа предоставила 347 миллионов долларов компании Corning и еще одному производителю стекла для обеспечения ультрахолодного транспорта .(57)

В-третьих, OWS нужно было решить проблему распространения. "Нет ничего хорошего в том, что миллионы вакцин лежат на полке", - говорит Манго. "Мы должны были доставить их в семьдесят тысяч пунктов, работая с шестьюдесятью четырьмя отдельными лечебными учреждениями во всех штатах. Мы должны были сделать это очень быстро и все сразу".58 OWS привнесла в процесс закупки вакцин и обеспечения их быстрой доставки ориентацию на боевые действия. Warp Speed опиралась на чиновников из Командования материально-технического обеспечения армии Министерства обороны, чтобы помочь с логистикой, а уроки, полученные в ходе боевых действий, были использованы в программе вакцин. Например, на каждые 100 доз вакцин, отправленных в аптеки, правительство отправляло 110 игл и 110 шприцев. "Эквивалент солдата на передовой иногда роняет шприц или загрязняет иглу, поэтому вам нужны резервы", - сказал Манго .(59)

OWS решала проблемы, создавая возможности для частного сектора, а не командуя им. За редким исключением, таким как Администрация ветеранов, "ни один федеральный служащий не принимал непосредственного участия в производстве, упаковке, доставке или введении одной дозы любой вакцины Warp Speed COVID", - пишет Манго в своей книге о программе. "Мы позволили одному из крупнейших фармацевтических дистрибьюторов в мире (McKesson) заниматься вакцинами, позволили самым успешным компаниям по доставке в мире (UPS и FedEx) доставлять вакцины, позволили тем организациям, которые лучше всех знали, как вакцинировать миллионы американцев (CVS и Walgreens), проводить вакцинацию"60.

И наконец, самая простая часть OWS, возможно, самая важная: вакцины были бесплатными. Федеральное правительство выкупило вакцины у фармацевтических компаний, что позволило им продавать прививки населению по любой цене. Они выбрали цену в $0,00. На протяжении большей части 2021 года самая передовая биотехнология в Америке была также самой дешевой терапией в мире.

По словам Калеба Уотни, соучредителя Института прогресса, "самое важное, что сделала операция Warp Speed, - это придала срочность цели быстрого развертывания в масштабах всего правительства". "Если бы правительство сделало ставку только на традиционные вакцинные технологии, не было мРНК-терапий. Если летом 2020 года правительство не провело масштабное исследование цепочки поставок, первоначальное развертывание вакцин могло бы занять не недели, а месяцы. И если правительство не выкупило вакцины у фармацевтических компаний, они не были бы бесплатными для потребителей. Но поскольку все это было сделано в рамках операции "Ускорение", вакцины были оперативно одобрены, произведены и распространены без каких-либо затрат для населения .(62)

В общей сложности правительство США потратило на разработку, производство и закупку мРНК вакцин COVID менее 40 миллиардов долларов.63 Это, возможно, одна из лучших в истории США политик "бах - на бакс". Вакцины COVID предотвратили до 20 миллионов64 смертей по всему миру, причем несколько миллионов из этих спасенных жизней были непосредственно связаны с ускоренным внедрением вакцин P1zer и Moderna. Десятки миллионов госпитализаций были предотвращены благодаря дальнейшей профилактике тяжелых заболеваний. По оценкам трех американских экономистов, стоимость жизней, спасенных всего за восемь месяцев вакцинации, составила 6,5 триллиона долларов.65 На фоне более популярных американских программ, таких как программа "Аполлон", достижения Warp Speed сияют еще ярче. При всем драматизме и исследовательском гении прикосновения человеческой ноги к лунной пыли, миссии "Аполлон" не спасли ни одной жизни и не открыли ни одной новой технологии, хотя и ускорили разработку компьютерных чипов и связанных с ними устройств.

Американцы любят приписывать себе достижения. Поэтому можно было бы ожидать, что сегодня Warp Speed получит всеобщее обожание. Однако все совсем наоборот: От Warp Speed практически отказались обе стороны. В январе 2021 года пришедший Белый дом объявил, что переименует программу.66 Вместо того чтобы официально переименовать ее, они практически перестали о ней говорить. Демократы редко отмечают или упоминают операцию "Варп Спид", возможно, потому, что не хотят быть пойманными за восхвалением всего, что несет на себе отпечаток Дональда Трампа. Тем временем республиканцы - включая самого Трампа - редко хвалят вакцины, потому что большую часть партии составляют консерваторы-антипрививочники, которые отказывались делать прививки и придумывали дикие теории заговора, чтобы дискредитировать их эффективность. Когда Трамп выиграл перевыборы в 2024 году, он назначил Роберта Ф. Кеннеди-младшего, возможно, самого известного в стране скептика вакцин, руководителем Министерства здравоохранения и социальных служб.

Операция "Варп Спид" - странная политическая сирота. Программа, названная в честь "Звездного пути", исчезла в своей собственной разновидности черной дыры. Политика, которая стимулировала экономику больше, чем программа "Аполлон", и которая, возможно, спасла больше жизней, чем Манхэттенский проект, почти не имеет громких поборников в политике. Даже ее немногочисленные поборники, похоже, намерены извлечь неправильные уроки из ее успеха. В своем эссе для Wall Street Journal профессор Чикагского университета Кейси Б. Маллиган, занимавший пост главного экономиста Белого дома Трампа, утверждал, что "насущным уроком" операции "Варп Спид" было то, что "слишком большое правительство препятствует частным инновациям. " 67 Но OWS увеличила государственные расходы на миллиарды долларов. Срочно, как это обычно бывает во время войны, федеральное правительство руководило разработкой вакцин, начиная с их испытаний и заканчивая их транспортировкой. Странно утверждать, что программа, расширявшая полномочия правительства, преуспела, доказав, что никогда не следует расширять полномочия правительства.

Правильный урок Второй мировой войны и Warp Speed заключается в том, что государство не является врагом изобретений или инноваций. того, государство может ускорить их развитие. В 1940-х годах Управление по развитию науки и исследований составило карту химических и производственных проблем пенициллина и превратило полосу препятствий в трассу для скольжения. В 2020 году правительство США аналогичным образом определило узкие места на пути быстрой разработки вакцин и устранило их. В обоих случаях правительство выступало в роли главного национального решателя проблем, подстраивая свою политику под конкретный момент. Это видение нового типа предпринимательского государства. Это правительство как детектив узких мест.

Детектив "Узкое место

Перед США стоят сложные задачи в области жилищного строительства, энергетики, научной политики, изобретательства и инноваций. Их решение должно начинаться с понимания того, что разные отрасли, с разными ограничениями, вплетенные в разные рынки. Выяснение того, как построить больше квартир в Лос-Анджелесе, может не иметь отношения к проблеме добавления солнечной энергии в Массачусетсе, который не имеет никакого отношения к вопросу о том, как ускорить научные открытия в области рака. Быть детективом узких мест - значит признать, что мудрая политика начинается с расследования, а не с идеологии, которая пытается вставить один и тот же ключ в различные плохо работающие замки. Чтобы добиться прогресса в этих отраслях, прежде всего необходимо понять: Как на самом деле работает эта отрасль? На основе этого вопроса можно разработать программу по преодолению барьеров на пути роста.

Иногда быть детективом узких мест - значит устранять ограничения которые не должны существовать. В США доля врачей первичного звена в населении меньше, чем в любой другой богатой стране, несмотря на самую дорогую в мире систему здравоохранения. Эта нехватка отчасти вызвана желанием. В начале 1980-х годов специальный комитет, созданный для изучения состояния американской медицины, сообщил Министерству здравоохранения и социальных служб США, что США находятся на грани массового избытка врачей. Группы врачей поддержали это заключение. "Размер медицинских школ должен быть уменьшен", - заявил в 1985 году Чарльз Эвартс, президент Американской ортопедической ассоциации. "Некоторые программы должны сократить свое число, другие - консолидироваться, а третьи - добровольно прекратить или быть прекращенными". "68 Начиная с 1980-х годов правительство сократило поддержку медицинских школ и студентов-медиков, а многие университеты согласились заморозить число новых исследований и прекратить строительство медицинских программ. В период с 1 980 по 2005 год число выпускников медицинских школ практически сократилось69, в то время как население США увеличилось на 70 миллионов человек.70

Эта политика преднамеренного дефицита увенчалась успехом, и неизбежным результатомнехватка врачей - особенно тех, кто зарабатывает меньше всего, например, врачей первичного звена. Спустя годы США все еще выкарабкиваются из-под моратория. Решение этой проблемы вполне в силах федерального правительства. "Первое, что я бы сделал, - это расширил систему ординатуры, чтобы больше врачей могли стать ординаторами после окончания медицинской школы", - говорит Роберт Орр, аналитик, изучающий политику в области здравоохранения в Центре Нисканена. "Это может быть ключевым узким местом. Медицинские школы говорят, что им нелегко расширяться, потому что для их выпускников не хватает мест в ординатуре. Но мест в ординатуре не хватает потому, что Вашингтон целенаправленно ограничил федеральное количество мест в ординатуре".71 Арифметика проста: больше финансирования - больше ординаторов; прием большего числа ординаторов позволяет медицинским школам расти; больше студентов-медиков сегодня - больше врачей через десять лет.

Быть детективом узких мест - это не только удалять то, что не работает. Иногда речь идет о создании совершенно новых программ, которых не существует, но которые должны существовать. Представьте, что кто-то пытается создать новый вид ракеты, а вы - царь ракетной инновационной политики в Министерстве обороны. У вас есть 1 миллиард долларов, которые вы можете использовать для ускорения изобретения. Вы можете несколько вещей. Вы можете дать компании 1 миллиард долларов в качестве простого гранта ("вот, получите деньги просто так"). Вы можете сделать это в виде займа ("верните мне деньги позже, плюс проценты"). Вы можете создать так называемую гарантию займа ("если вы не выплатите кредит в 1 миллиард долларов, я полностью расплачусь с кредитором"). Все это - примеры стимулирующего финансирования, потому что деньги, полученные авансом, подталкивают инновации.

Но есть и другой, совершенно иной способ использовать этот 1 миллиард долларов. Вы можете предложить вознаграждение, если ракетная компания выполнит какую-то цель - например, построит три новые ракеты. В отличие от толкающего финансирования, это называемое тянущее финансирование. Если толкающее финансирование платит за ePort, то тянущее финансирование платит за успех.72 Warp Speed использовала оба варианта. С помощью финансирования по принципу "push" она покрыла первоначальные расходы нескольких производителей вакцин. При "тянущем" финансировании она обещала купить определенное количество доз вакцин при условии, что эти препараты получат разрешение FDA.

Привлекаемое финансирование эффективно, поскольку выплачивается только в том случае, если технология оправдывает себя. Оно эФФективно, потому что решает общую проблему новых технологий: неопределенность спроса. Некоторые компании справедливо обеспокоены тем, что потребители не могут позволить себе ранние, дорогие версии продукта. Таким компаниям нужна большая уверенность в будущих доходах, чтобы инвестировать в начальные стадии изобретения. Например, пневмококковая инфекция является самой распространенной формой бактериальной пневмонии мире и одной из основных причин детской смертности в странах с низким уровнем дохода. Но в течение многих лет фармацевтические компании не хотели вкладывать средства в создание вакцины против африканских штаммов этого заболевания, отчасти потому, что предполагали, что страны, в которых они проживают, не смогут позволить себе приобрести лекарство по полной цене. В 2007 году Фонд Билла и Мелинды Гейтс вместе с несколькими странами предложил фармацевтическим компаниям сделку: сделайте пневмококковую вакцину для стран с низким уровнем дохода, а мы заплатим вам 1,5 миллиарда долларов за ее серийное производство.

Финансирование оказалось поразительно эффективным. К 2020 году несколько компаний разработали вакцину, и сотни миллионов доз были закуплены и распространены по всему миру. По одной из оценок, вакцины спасли семьсот тысяч жизней .(73)

Такая политика - обещание купить определенное количество ранних продуктов, чтобы ускорить их изобретение, - называется "предварительным рыночным обязательством", или AMC. AMC особенно эффективны, когда миру требуется изобилие совершенно новой технологии, которая в настоящее время слишком дорога. Например, фармацевтические компании предполагали, что африканские покупатели не окупят их инвестиции в вакцины. Поэтому обязательство оплатить миллионы доз позволило открыть изобретение, которого в противном случае не существовало бы.

Эта модель AMC может открыть другие изобретения. Одна из самых дьявольских проблем в энергетике - эффективное удаление CO2 из атмосферы. К 2050 году миру потребуется ежегодно удалять из атмосферы 10 миллиардов тонн углекислого газа , чтобы избежать самых катастрофических последствий изменения климата.74 Но за всю историю человечества технологически было удалено всего 10 000 тонн CO2 - в миллион раз меньше того, что нам вскоре придется делать каждый год .(75) В 2022 году Нан Рансохоп, глава отдела климатической политики в платежной компании Stripe, запустила Frontier, AMC, которая собрала 1 миллиард долларов, чтобы заплатить любой компании, которая разработает технологию удаления углерода, отвечающую высокому эффективности. Эта инициатива уже подтолкнула больше компаний, занимающихся удалением углерода, к участию в гонке. По данным одного из опросов, среди всех компаний, запустивших с момента Frontier, 7 из 10 утверждают, что запуск Frontier сыграл ключевую роль в их создании.76 Если в итоге мы добьемся больших успехов в создании углеродных пылесосов, которые спасут мир от изменения климата, это вполне может произойти благодаря политике, гарантирующей доходность лучших ранних технологий.

В перспективе АМК можно использовать для реализации целого ряда футуристических идей. Если говорить о климатических технологиях, то АМК могут ускорить разработку экологически чистого цемента. Традиционное производство цемента является одним из основных факторов, способствующих изменению климата. Ежегодно в мире производится около 4 миллиардов тонн цемента для изготовления бетона и других вяжущих веществ.77 По оценкам экспертов, на цемент приходится 8 процентов мировых выбросов CO2.78 Если бы это была страна, цемент стал бы третьим по величине эмитентом углерода на планете, пишет журналист New York Ti mes Дэвид Уоллес-Уэллс .(79)

Цемент представляет собой уникальную проблему для декарбонизации. Очистка электроэнергии концептуально проста: можно питать аккумулятор электромобиля с помощью ветра или запускать кондиционеры с помощью солнечной энергии. Но процесс производства цемента отличается от этого. Для производства цемента требуется превратить известняк (карбонат кальция) в негашеную известь (оксид кальция), нагрев ее примерно до 1500° F. Это двойной удар по выбросам углекислого газа. Мало того, что такой уровень нагрева часто требует сжигания ископаемого топлива, например угля, так еще химическая реакция автоматически производит углекислый газ в качестве побочного продукта. Изготовить традиционный цемент без выделения огромного количества углекислого газа просто .

Поскольку в ближайшие десятилетия миллиарды людей перейдут на городской образ жизни, спрос на цемент будет только расти. От этой проблемы нельзя просто отмахнуться. Нереально требовать, чтобы вся планета перестала строить. Единственное по-настоящему глобальное решение - это изобретение.

Есть несколько технологических путей. Мы можем создать машины и системы для очистки углерода, выделяющегося в ходе химического процесса производства оксида кальция. Эти технологии улавливания углерода будут задерживать выбросы в источнике, не давая им попасть в атмосферу. Другая возможность - заменить известняк как горную породу для производства цемента новым материалом. "Может быть, нам вообще не нужно использовать известняк", - говорит автор статьи о климатической политике Ханна Ричи. "Если мы используем исходную породу, которая не выделяет углерод, то нам нечего будет счищать".80 Несколько компаний разрабатывают альтернативные породы для производства цемента, такие как базальт (самая распространенная поверхностная порода на Земле) и силикат кальция, который производит основной ингредиент цемента - оксид кальция, не выделяя при этом углекислый газ.

Те немногие компании, которые работают над созданием заменителей цемента с низким уровнем выбросов, сталкиваются со значительными трудностями в плане стоимости и масштаба. Это может сделать их главными кандидатами на привлечение финансирования. "Цемент может стать идеальным вариантом для AMC, потому что правительство уже закупает сорок процентов цемента в США, а поставщики не знают, кто будет платить высокие цены в краткосрочной перспективе", - говорит Рансохоп. "Нужна политика, чтобы сдвинуть его вниз по кривой стоимости. "81 Если бы США пообещали закупать экологически чистый цемент на несколько миллиардов долларов, это могло бы стимулировать инвесторов и предпринимателей вкладывать больше времени и средств в его разработку. Авансовые средства могли бы помочь компаниям, производящим "зеленый" цемент, расширить свои производственные мощности. По мере того как закон Райта будет работать, стоимость производства низкоуглеродного цемента со временем будет снижаться. В результате, по оптимистичным прогнозам, получится беспроигрышный вариант: стартапы получат финансирование, население - более чистую инфраструктуру, казна защитит налогоплательщиков, платя только за успех, а климат получит избавление от кашляющего углеродом цемента.

Самый важный урок АМК заключается в том, что они делают правительство более активным проводником изобретений, выявляя узкие места в общественном спросе и заполняя их. "США часто берут на себя финансовые обязательства, обусловленные неудачей, например гарантии по кредитам, которые выплачивают кредитору в случае дефолта", - говорит Томас Калил, бывший заместитель директора по технологиям и инновациям в Управлении по научно-технической политике Белого дома. Но мы не берем на себя достаточно финансовых обязательств, зависящих от успеха, например, таких, как p rize или предварительный заказ на поставку". Операция "Варп Спид" сделала это очень успешно".82 Мы должны искать гораздо больше возможностей определить, что сдерживает изобретение и внедрение самых важных технологий будущего, и разбрасывать призы и заказы на поставку, чтобы приблизить их к настоящему.

Искусственный интеллект может стать самой важной технологией десятилетия. За последние несколько лет технологические компании потратили сотни миллиардов долларов на создание машин, способных выполнять головокружительный спектр задач: писать эссе и коды, читать тысячи страниц за секунды, вести беседы с Auent и даже создавать анимационные фильмы. За тот час, пока мы пишем эти строки, ИИ еще не успел изменить экономику США, но события развиваются настолько быстро, что невозможно предсказать, какой эффект окажет ИИ к тому времени, когда вы будете читать эти строки.

При всей неопределенности личиночного потенциала ИИ одно можно сказать с полной уверенностью: его развитие потребует гигантского количества энергии. Вычислительная интенсивность обучения искусственного интеллекта потребляет значительно больше энергии, чем другие компьютерные системы. По прогнозам, в следующем десятилетии доля центров обработки данных, в которых размещается аппаратное обеспечение искусственного интеллекта, в общем объеме энергопотребления в США утроится, и ИИ уже "сеет хаос" в энергосистемах США, сообщило агентство Bloomberg в 2024 году.

Крупнейшие технологические компании, такие как Microsoft и Alphabet, пообещали, что их центры обработки данных будут работать на низкоуглеродной энергии. Но эти обещания разбиваются о неспособность Америки построить экологически чистую энергию достаточно быстро. Поэтому технологические компании ищут электричество в неожиданных местах. В марте 2024 года Amazon согласилась покупать энергию у атомной электростанции Susquehanna в Пенсильвании для питания своих центров обработки данных. В сентябре Microsoft заключила сделку на покупку всей электроэнергии, вырабатываемой последним работающим реактором атомной электростанции Three Mile Island, на которой в 1979 году произошел частичный распад. Покупка электроэнергии у существующих электростанций - это краткосрочная мера. Но это не долгосрочное решение. новых атомных электростанций может занять годы и даже десятилетия.

Революция ИИ делает задачу обеспечения энергетического изобилия еще более актуальной. В последние несколько десятилетий проекты по созданию энергетической инфраструктуры в США тормозились из-за всех описанных нами проблем: недостаточной производительности строительства, блокировки выдачи разрешений, длительных экологических экспертиз и длинных очередей на подключение к сетям. Эти узкие места в значительной степени создаются сами собой, и если мы не облегчим компаниям ИИ строительство в Америке, нам следует ожидать, что они будут строить центры обработки данных за рубежом. Некоторые руководители ИИ встречались с лидерами стран Персидского залива по поводу размещения центров обработки данных на Ближнем Востоке.

В ближайшие несколько десятилетий в мире может быть построена инфраструктура искусственного интеллекта стоимостью триллионы долларов. Самый большой вопрос - где. Если США не смогут увеличить поставки энергии в США, результаты могут быть в лучшем случае хаотичными, а в худшем - катастрофическими. Поскольку новые центры обработки данных требуют больше энергии, цены на электричество для потребителей будут расти в отсутствие роста предложения. Что еще более тревожно, можно предположить, что исследователи ИИ находятся в нескольких годах, а не десятилетиях от создания сверхразумной системы, способной взломать секреты иностранных правительств, вывести из строя их военные программные системы и частично разрушить энергосистемы противников. Это будет прорыв сродни цифровой ядерной бомбе. "Действительно ли мы хотим, чтобы инфраструктура Манхэттенского проекта будет контролироваться капризным ближневосточным диктатором?" - пишет исследователь ИИ Леопольд Ашенбреннер в своем манифесте "Ситуационная осведомленность", опубликованном в 2024 году. По его словам, в ближайшее десятилетие США необходимо уделять первостепенное внимание энергетическому строительству. "Америка очень сожалела о своей энергетической зависимости от Ближнего Востока в 70-е годы, и мы приложили немало усилий, чтобы вырваться из-под их . Мы не можем повторить ту же ошибку. "83

Изобилие дешевого и чистого электричества принесет широкие выгоды, даже если ИИ не оправдает надежд. Изобилие энергии уменьшит счета за электричество для домохозяйств. Это сделает более осуществимыми другие футуристические технологии, нуждающиеся в большом количестве энергии. Например, опреснительные установки, превращающие соленую воду в питьевую, могут понадобиться для поддержания жизнедеятельности населения американского Юго-Запада в этом веке. Эта технология чрезвычайно энергоемка. В Израиле, одном из мировых лидеров в области опреснения воды, на опреснение приходится около 3 процентов от общего потребления энергии в стране.84 В этом свете энергетическое изобилие - это, строго говоря, не "политика центров обработки данных" или "политика ИИ". Это универсальная национальная политика доступности и инноваций. Проще говоря, энергетическое изобилие может быть самым важным технологическим узким местом нашего времени.

Возможно, через двадцать лет мы будем считать сочетание роста чистой энергии и искусственного интеллекта самой важной технологической историей десятилетия. В 2024 году Сэм Альтман, исполнительный директор и соучредитель компании OpenAI, драматически описал нашу способность к созданию искусственного интеллекта. "После тысячелетий сочетания научных открытий и технологического прогресса, - писал он, - мы выяснили, как расплавить песок, добавить несколько примесей, с поразительной точностью разложить его в необычайно крошечных масштабах на компьютерные чипы, пропустить через них энергию и в итоге получить системы, способные создавать все более способный искусственный интеллект". "85 Наши прорывы в области энергетики не менее мифичны. После тысячелетий научных открытий и технологического прогресса мы выяснили, как превратить самые элементарные функции природы - солнечный свет, ветер, тепло под землей - в рой электронов, способных управлять нашими машинами и питать нашу жизнь. Направление прогресса в XXI веке может зависеть от способности Америки объединить эти прорывы - ИИ и чистую энергию, расплавленный песок и роящиеся электроны - для обеспечения широкого процветания и мира, а не наоборот. Для этого необходимо, как минимум, чтобы политика США имела право голоса в управлении ИИ. А это означает, что ИИ и его источник энергии должны быть созданы здесь, в Америке, где он был изобретен.

Фокус - это выбор

Когда мы попросили Пола Манго назвать самую важную часть операции Warp Speed, он сказал, что это сосредоточенность. "В команде Warp Speed можно было спросить любого, какова цель проекта - от генералов и лидеров до чиновников самого низкого ранга, - и все они дали бы один и тот же ответ: доставить хотя бы одну безопасную и эффективную вакцину, произведенную в промышленных масштабах, до конца года", - сказал он. "Каждое решение, которое мы принимали, было основано на этих ограничениях".86 Кризис в области здравоохранения послужил механизмом фокусировки - способом выпутать путаницу конкурирующих приоритетов и выпрямить их в прямую нить.

Прискорбная особенность истории заключается в том, что прогресс часто требует фокусировки механизма катастрофы. Пенициллину потребовалась мировая война, а мРНК-вакцинам чума. Федеральная резервная система была создана только после целой череды финансовых катастроф, кульминацией которых стала паника 1907 года. Трагедия Великой депрессии позволила реализовать смелость Нового курса. Нацистское господство в Европе послужило толчком к созданию Управления научных исследований и разработок. Успешный запуск Советским Союзом Спутника в 1957 году подтолкнул Вашингтон к созданию Агентства перспективных исследований, позже переименованного в DARPA, которое способствовало изобретению персонального компьютера, GPS и беспилотных технологий. Это также подтолкнуло США к расширению НАСА и, в конечном счете, к запуску программы "Аполлон". Снова и снова в американской истории мы оказываемся на высоте, когда дела идут хуже всего.

Это удручающая мысль. Одна из интерпретаций может заключаться в том, что мы обречены ходить во сне по истории, пока какая-нибудь катастрофа не заставит нас действовать. Но есть и утешение в связи между воспринимаемым кризисом и срочностью. Если кризис - это конечный толкающий и тянущий механизм, который одновременно стимулирует действия и вознаграждает за успех, мы должны помнить, что решение о том, что считать кризисом, всегда остается за нами.

В альтернативной истории двадцатого века запуск Спутника, возможно, не заставил бы США ничего предпринимать. В конце концов, металлическая коробка, парящая на орбите, не представляла реальной опасности для американцев. Конечно, если бы Франции или Великобритании каким-то чудом удалось запустить первый объект в космос, это не вызвало бы особого геополитического беспокойства в Америке. Но правительство США решило, что, поскольку Спутник был советским прибором, его достижение - это кризис, требующий ответных мер. И в этом горниле неуверенности и вдохновения США создали набор институтов, которые в конечном итоге привели к появлению человека на Луне и интернета в наших карманах.

Сегодня лунную гонку вспоминают как необходимый и широко популярный ответ на советскую угрозу. Но один из самых недопонятых аспектов космической гонки заключается в том, что программа "Аполлон" выжила благодаря политическому упорству, а не популярности. За свою недолгую историю лунная миссия не получила должной популярности. Опрос Гэллапа 1965 года показал, что "только 39 процентов американцев считали, что США должны сделать все возможное, независимо от затрат, чтобы стать первой страной на Луне. " 87 Большинство американцев постоянно говорили, что миссии "Аполлон" не стоили затрат, а до 60 процентов утверждали, что правительство тратит слишком много на космос. 88 В какой-то момент президент Джон Ф. Кеннеди, который знаменито сказал: "Мы решили отправиться на Луну в этом десятилетии и сделать другие вещи не потому, что они легкие, а потому, что они трудные", - сказал руководителю НАСА Джеймсу Уэббу: "Меня не так уж интересует космос. "89 Большинство американцев поддержало лунные миссии только один раз в 1960-х годах: в опросе, проведенном сразу после телевизионной высадки Нила Армстронга.

Один из уроков удивительной непопулярности "Аполлона" заключается в том, что программа была поддержана лидерами НАСА и Белого дома, которые никогда не прекращали выполнение дерзкой задачи, которая не пользовалась популярностью у общественности. Кеннеди был прав, когда сказал: "Мы выбрали полет на Луну". Так же как мы выбрали принятие Нового курса, так же как мы выбрали строительство ДПО, так же как мы выбрали изобретение костей интернета в правительственной лаборатории, так же как мы выбрали побить рекорд по разработке вакцин во время пандемии. Да, кризис - это механизм фокусировки. Но лидеры определяют, что считать кризисом. А лидеры - это те, кто выбирает, на чем сосредоточиться.

Завтра США могут объявить об ускорении сердечно-сосудистых заболеваний, исходя из того, что главная причина смерти в Америке - это национальный кризис. Мы можем объявить о полном чрезвычайном пересмотре федеральных и местных правил выдачи разрешений на строительство объектов чистой энергетики, мотивируя это тем, что изменение климата - это кризис. США могли бы решить, что основные болезни, поражающие развивающиеся страны, такие как малярия, заслуживают согласованной глобальной коалиции для их искоренения в течение десятилетия. Даже во времена, когда не было мировых войн и пандемий, кризисы случаются сплошь и рядом. Превращение их в национальные приоритеты - это политический выбор, и он всегда был таковым.

За последние полвека мы сделали несколько выборов в отношении изобретений и внедрений, науки и технологий. Мы решили создать систему, которая поощряет осторожность и наказывает стороннее мышление и риск в научных исследованиях. Мы решили принять политическую экономию, которая поощряет оППшоризацию разработки американских изобретений, являющихся ключом к нашей национальной безопасности и процветанию. Все это не было неизбежностью. Эта политика - плод человеческих решений. Они являются артефактами нашего мира, который созрел.

Прорывы часто связаны с удачей, даже если они следуют за десятилетиями кропотливого труда. Историк Джеймс Финни Бакстер III назвал пенициллин "голубой плесенью, ворвавшейся в окно Флеминга на счастливом ветерке". Многие научные открытия подобным образом шокируют своих первооткрывателей, врываясь в боковые окна. Мало кто ожидал, что синтетическая мРНК - идея, томившаяся в глуши академических кругов, - так идеально совпадет с шипастыми кронами нового коронавируса. Случайность науки - одна из причин, почему так важно отделить исследования от политики и позволить ученым свободно искать истину, не тратя половину своего времени на бюрократическую бумажную работу и не парализуя себя страхом, что их идеи могут расходиться с общепринятыми в данный момент мнениями.

Но следующие этапы развития технологий не зависят от удачи. Создание, развертывание и внедрение - это не повод для счастливого бриза. Они требуют продуманных действий, законов и политики. Они требуют выбора. Слишком долго США были очарованы мифом об эврике - идеей о том, что вспышки индивидуального гения являются самыми важными моментами в истории технологий. Этот образ мышления определял наш подход к экономическому росту в течение последних сорока лет. В следующем поколении США нужен план по созданию того, что они изобретают.

Заключение На пути к изобилию

ПОЛИТИКА - это способ организации конфликтов, и поэтому наше внимание естественным образом привлекают разногласия. Это особенно верно сейчас, когда разногласия столь фундаментальны. Демократическая и Республиканская партии не просто расходятся во мнениях относительно деталей налоговой политики. Они расходятся во мнениях о легитимности выборов, институтов, структуры американского правительства. Они расходятся во взглядах на речь и историю, приличия и правду. Выдающиеся ученые пишут книги о близости новой гражданской войны и задаются вопросом, не возрождается ли фашизм на американской земле. Поляризация 1990-х годов кажется причудливой на фоне безмерного конфликта 2020-х.

Эти разногласия реальны. Они опасны. Но за ними скрываются туманные очертания чего-то совершенно иного. Возможно, это путь к выходу из тупика, котором мы оказались. Новый политический порядок.

Термин "политический порядок" принадлежит Гэри Г эрстлу, американскому историку и профессору Кембриджского университета. Многие историки фокусируются на том, как республиканцы и демократы боролись и расходились во мнениях на протяжении многих лет. Работа Герстла сосредоточена на том, как скрытые точки консенсуса между партиями создают отличительные периоды истории, которые он называет политическими порядками. Он определяет политический порядок как "созвездие идеологий, политик и избирателей, которые формируют американскую политику таким образом, что она остается в силе после двух-, четырех- и шестилетних избирательных циклов"1 По мнению Герстла, за последние сто лет американской истории сложились два таких созвездия. Порядок "Нового курса" возник в 1930-е годы и рухнул в 1970-е. Неолиберальный порядок возник в 1970-е годы и пришел в упадок в 2010-е.

Новый курс" привел к соглашению о том, что федеральное правительство должно взять на себя активную роль в управлении американской экономикой и защите трудящихся. Начатый при демократе Франклине Рузвельте, он продолжился при республиканце Дуайте Эйзенхауэре, который поддержал его основные принципы. Вместо того чтобы выступать против больших государственных программ, Эйзенхауэр подписал закон создании Межгосударственной системы автомобильных дорог. Вместо того чтобы оплакивать социальное обеспечение, он отмечал его рост. "Мы хотим более широкую и сильную систему страхования от безработицы", - говорил Эйзенхауэр, больше похожий на демократа 2020-х годов, чем на республиканца 1980-х .(2)

Почему Эйзенхауэр и партия его эпохи согласились с порядком "Нового курса"? "Это имело гораздо меньше отношения к Эйзенхауэру-человеку, чем к геополитической ситуации, в которой оказались новый президент и его партия", - пишет Герстл. Холодная война была не просто гонкой вооружений или военным конфликтом с Советским Союзом. Это было соревнование за то, чья философия управления приведет к наилучшим результатам для людей. Эйзенхауэру нужно было доказать, что "он может позаботиться о своих гражданах лучше, чем лидеры советского коммунизма о своих"3 Это означало, что нужно было принять политику Рузвельта и демократов, которым удалось поднять уровень жизни в Америке после Великой депрессии.

В 1970-х годах порядок Нового курса рухнул под тяжестью кризисов, которые он не смог сдержать, - прежде всегостагнации и войны во Вьетнаме. Но это было еще не все. За рубежом ужасы и абсурды коммунизма становились все более очевидными. Внутри страны миллионы угнетенных американцев выходили на марши, митинги и организации в защиту прав. смена ценностей. Обещания коллективных действий потеряли свой блеск. Воспитание достоинства и гениальности личности перед лицом режимов, которые, казалось, подавляли и то, и другое, стало господствующим этосом.

Новый вид индивидуализма был на подъеме, и не только у правых. Демократам Нового курса бросили вызов новые левые. "Мы стремимся к созданию демократии индивидуального участия, руководствуясь двумя главными целями", - гласило Порт-Хуронское заявление, манифест левых студенческих активистов, написанный в 1962 году. "Чтобы человек участвовал в принятии социальных решений, определяющих качество и направление его жизни; чтобы общество было организовано так, чтобы поощрять независимость мужчин и предоставлять средства массовой информации для их совместного участия. "4

Политика вытекает из ценностей, и к 1970-м годам Вашингтон изменился. Джимми Картер, демократ, отменил регулирование крупных отраслей экономики, включая грузоперевозки и авиаперевозки.5 В 1980-х Рональд Рейган сократил высокие налоговые ставки, введенные Гарри Трумэном и поддерживаемые Дуайтом Эйзенхауэром .(6) Большая часть даже либерального законодательства того времени - включая основные экологические законопроекты, которые мы обсуждали в этой книге, - работала за счет централизации личности, облегчая американцам задачу замедления правительства путем подачи на него иска. Советский Союз рухнул, доказав превосходство американской модели. Билл Клинтон стал Эйзенхауэром, а Рейган - Рузвельтом, закрепив принципы некогда радикального президентства в политическом порядке. Клинтон заявил, что эпоха большого правительства закончилась, и доказал это: он сделал то, что Рейган только обещал сделать, и сократил федеральный бюджет, одновременно отменив регулирование финансового и информационного секторов.

Когда разрушаются чары политического порядка, идеи, которые раньше считались неправдоподобными и неприемлемыми, становятся возможными и даже неизбежными. Так произошло 1930-е годы, когда Великая депрессия создала пространство для подъема социал-демократического коллективизма Рузвельта. Это произошло в 1970-е годы, когда подъем индивидуализма изменил представления людей о налогообложении и расходах, регулировании экономики и управлении нашими отношениями с окружающей средой.

Возможно, это происходит снова.

Мы переживаем редкий для американской истории период, когда упадок одного политического строя освобождает место для другого. Этот крах готовился десятилетиями. Он начался с Великой рецессии, которая разрушила широкую веру в дерегулированные рынки. Климатический кризис показал, насколько сильно упущен мотив "про1т". Последствия нормализации торговли с Китаем доказали, что пророки свободной торговли не понимали ни Китай, ни Америку.

На протяжении 2010-х годов медленное восстановление экономики усиливало недовольство населения неравенством, и кризис доступности набирал обороты. В 2020 году пандемия подорвала доверие многих американцев к правительству или к тому, что от него осталось.

В течение многих лет границы американской политики казались застывшими, даже устоявшимися. Но теперь они рушатся.

"Чтобы политический порядок восторжествовал, у него должен быть нарратив, история, которую он рассказывает о хорошей жизни", - говорит Герстл. Сегодняшняя политика пронизана цинизмом и пессимизмом в отношении правительства, потому что "образ жизни, который нам продавали как хороший и достижимый, больше не является хорошим или достижимым". "7 В 2016 году подъем Берни Сандерса слева и Дональда Трампа справа показал, как много американцев перестали верить, что жизнь, которую им обещали, достижима. И левые социалисты, и правые популисты-авторитаристы поняли, что история, которую рассказывал истеблишмент обеих партий, история, из-за которой их движения были оттеснены на обочину, подошла к концу.

Переходы от одного порядка к другому провоцируются кризисами, которые могут выглядеть как срывы. По мере того как тектонические плиты американской политики сдвигаются, некогда решенные вопросы открываются вновь, а некогда немыслимые ответы борются за право стать новым консенсусом. Один из способов понять эпоху, в которой мы находимся, - это беспорядочное междуцарствие между политическими порядками; момент, когда старые институты терпят крах, традиционные элиты сходят на нет, а общественность ищет политику, которая ощущается как сегодняшняя, а не вчерашняя.

Развилка на дороге: Скудость или изобилие?

Возможно, сейчас настал момент для политики изобилия. Но дуга истории не всегда изгибается в сторону наших убеждений. Нет никакой гарантии, что следующий политический порядок будет соответствовать нашим ценностям. Не менее вероятно и обратное.

Политика дефицита может быть соблазнительной. Когда на всех не хватает, мы с подозрением смотрим на тех, кто может отнять то, что у нас есть. На выборах 2024 года Джей Ди Вэнс часто говорил о недостаточности предложения жилья, которое он использовал как дубину против иммигрантов. "Нелегальные иностранцы, конкурирующие с американцами за дефицитные дома, являются одним из наиболее значимых факторов роста цен на жилье в стране", - заявил он в ходе вице-президентских дебатов .(8) Дональд Трамп озвучил те же темы. Избиратели "не могут игнорировать влияние, которое оказал нелегалов в количестве 21 миллиона человек на рост цен на жилье", - предупредил он.9

Правый популизм добивается власти, закрывая двери, останавливая перемены и почитая бизнес и иерархию господства в прошлом. Дефицит - его подручный. Также как и ощущение того, что сегодняшние правительства слабы и коррумпированы, а значит, нужны сильные люди, чтобы ясно видеть мир и выполнять провальные обещания демократии.

Либералам может быть неприятен язык, который Трамп и Вэнс используют для демонизации иммигрантов. Но "голубая" Америка практикует свою собственную версию политики дефицита. Правила зонирования в либеральных штатах и городах, ограничивающие предложение жилья, увеличили стоимость гораздо больше, чем недавний приток иммигрантов. Эти ограничения усугубили кризис доступности жилья, который был использован правыми. Таким образом, ошибки либералов способствовали росту нелиберализма. "Тенденция ополчаться против чужаков перед лицом критической нехватки не ограничивается корзиной плачевных", - пишет Иерусалим Демсас в Atlantic. "Она есть в каждом из нас. Большинство людей видят в других угрозу своим ресурсам, будь то иммигранты, приезжающие за вашим жильем, яппи, повышающие арендную плату, другие студенты, занимающие места во всех хороших школах, или просто больше людей на дорогах, увеличивающих заторы. "10

В то время как хроническая нехватка жилья и кризис стабильности дестабилизировали политический порядок внутри страны, самой большой внешней угрозой для Америки стало усиление Китая, сверхдержавы, которую многие теперь боятся и даже завидуют. Как они смогли построить так много, в то время как мы с трудом завершали даже простые проекты? Когда медлительность и процесс стали казаться определяющими чертами американского управления, даже на вершинах американской власти стало обычным делом слышать, как с тоской говорят о скорости и возможностях Китая. "Посидите и понаблюдайте за нами семь дней - просто посмотрите на [сенатский] аврал", - сказал в 2010 году сенатор Майкл Беннет. "Знаете, что вы увидите? Ничего. Когда я сижу в кресле, я думаю: "Интересно, что они делают в Китае?"11

В последние два десятилетия Китай оказывает теневое давление на американскую политику. Уверенность, которую принесло падение Советского Союза, сменилась страхом, что Китай научился тому, что мы забыли.

Консенсус начал рушиться. И республиканцы, и демократы были слишком самодовольны тем, что подъем Китая означает для американских рабочих, и слишком уверены в том, что более богатый Китай примет американские ценности. Но слепота была связана не только с тем, что способен Китай. Она также была связана с тем, что Америка теряет способность делать.

Не случайно, что самый мощный вызов этому миазму самодовольства и страха бросил Дональд Трамп - "строитель", чья экономическая привлекательность основывалась на одержимости производственными рабочими местами и глубокой подозрительности к торговле. Политический и экономический класс Америки перестал видеть ценность в производстве вещей. Рабочим говорили, что нужно учиться кодировать, в то время как Вашингтон доказывал, что Америка забыла, как строить. Трампу было все равно, умеете ли вы кодировать, но он, казалось, испытывал сильное отвращение к тому, что Америка не может строить так, как раньше, и не ценит людей, которые когда-то выполняли эту работу.

"Я говорю о Китае уже много лет. И знаете, что? Никто не слушал", - сказал Трамп в 2016 году. "Но сейчас они слушают. Это я могу вам сказать" 12.

Темперамент, необходимый для разрушения консенсуса, не часто уживается с рассудительностью и терпением, необходимыми для создания на его месте чего-то лучшего. Трамп ввел тарифы на Китай и назвал Ковид "кунг-гриппом"13, но он мало что сделал для решения проблем, на которых настаивал. Он обещал одну "инфраструктурную неделю" за другой, так и не приняв законопроект об инфраструктуре. Трамп понимал темную сторону конкуренции, но он так и не понял возможностей сотрудничества.

К удивлению многих, Джо Байден, столь же чистокровный представитель вашингтонского истеблишмента, как и все, кто когда-либо занимал пост президента, принял многие из установок Трампа. Он сохранил антикитайские тарифы Трампа и добавил еще .(14) Он экспорт ключевых технологий в Китай.15 Он не пытался пересмотреть или пересмотреть торговую сделку Транстихоокеанского партнерства, которую заключила администрация Обамы и которая должна была снизить торговые барьеры между США и несколькими странами по обе стороны Тихого океана.16

"Где-то на этом пути мы перестали инвестировать в себя", - сказал Байден в 2021 году. "Мы перестали инвестировать в наших людей. И мы рискуем потерять свое преимущество как нации. Я даже не думаю, что это было осознанно, просто так получилось. А Китай и весь остальной мир стремятся догнать нас, а в некоторых случаях, в определенных областях, и опередить. "17

При Трампе "неделя инфраструктуры" стала мемом. При Байдене она стала этносом. За четыре года своего пребывания на посту Байден поставил свое имя под несколькими законами, которые нарушили антистроительную тенденцию современной политики. Приняв двухпартийный законопроект об инфраструктуре, он подписал крупнейшее разрешение на расходы на инфраструктуру со времен программы межштатных автомагистралей 1950-х годов.18 Приняв закон CHIPS and Science Act, он объявил о намерении Америки инвестировать миллиарды долларов в научные открытия и изобретения - и еще десятки миллиардов на создание передовых компьютерных чипов в пределах наших границ .19 Приняв Закон о сокращении выбросов, США приняли крупнейший в своей истории законопроект о чистой энергии, с рекордными инвестициями в электромобили, аккумуляторы, производство солнечной и ветровой энергии и климатические технологии нового поколения, такие как установки по удалению углерода.20 В основе этой программы - субсидии на компьютерные чипы и чистую энергию, исторические инвестиции в инфраструктуру - использовалось влияние Китая, чтобы заставить Америку снова строить и производить у себя дома. Как и в 1930-х, и в 1970-х годах, внешние угрозы и внутренние кризисы сходятся и делают возможным новый вид политики.

Появление изобилия?

Эта книга предлагает критику способов управления и мышления либералов за последние 150 . Она также отражает возможность, открывающуюся перед либералами сейчас.

Дональд Трамп победил на выборах 2024 года отчасти благодаря неудачам нынешнего либерализма. Но это совсем не то, что сказать, что он победил, предложив убедительное видение будущего Америки. Трамп мог бы выдвинуть свою кандидатуру, чтобы принести техасское жилищное чудо всей стране. Вместо этого он выдвинул свою кандидатуру на закрытие границы. Он мог бы выдвинуть свою кандидатуру, опираясь на успех операции". Вместо этого он отрекся от нее, поскольку его коалиция перестроилась на скептическом отношении к ученым и вакцинам. Элон Маск возглавлял одни из самых инновационных компаний современной эпохи, но, судя по самым ранним сообщениям о его роли в правительстве Трампа, он сосредоточен на том, чтобы сократить то, что делает правительство, а не переосмыслить то, что оно может делать. Правые отказываются от многих своих успехов, чтобы принять политику дефицита.

Это оставило либералам возможность принять то, от чего отказались республиканцы: политику изобилия. На самом деле, есть признаки того, что они уже делают.

Мы видим это в росте движения "Да, в моем заднем дворе" (Yes In My Back Yard, или YIMBY) - разношерстного сборища одержимых идеей строительства жилья, которые прошли путь от домогательств к чиновникам на общественных слушаниях в Сан-Франциско до влияния в масштабах страны. Губернаторы-демократы по всей стране принимают один законопроект за другим, облегчить строительство домов. На выборах 2024 года одним из первых политических предложений Камалы Харрис было строительство 3 миллионов новых домов :(21) политика предложения, которая стала результатом десятилетия убеждения и организации либералов, которые увидели, к каким страданиям приводит нехватка жилья в их городах.

Мы видим это в климатическом движении, которое помогло убедить администрацию Байдена принять ряд законопроектов, направленных на расширение поставок чистой энергии и продвижение таких необходимых инноваций, как "зеленый водород". Защитники окружающей среды поняли, что жертвенность и дефицит - это проигрышная политика. Им нужна была стратегия, которая позволила бы соединить жизнь, которой хотят американцы, с чистой энергией, которую может выдержать планета. С тех пор инвестиции в солнечные и ветряные установки, в заводы по производству электромобилей и аккумуляторов нового поколения стремительно растут.

Но все это будет нелегко. В Калифорнии в целом и в Сан-Франциско в частности десятки законопроектов, направленных на поддержку жилищного строительства, не привели к увеличению числа домов, отчасти потому, что эти законопроекты обременены дополнительными требованиями и стандартами , которые застройщики должны соблюдать, чтобы воспользоваться преимуществами новых упрощенных процессов. По мнению застройщиков, с которыми мы беседовали, дополнительные расходы на соблюдение этих требований не стоят того, поэтому законодательство не привело их к строительству новых домов вообще, а тем более к ускоренному строительству.

Стремительное развертывание ветряной и солнечной инфраструктуры и производства аккумуляторов тормозится устаревшими правилами выдачи разрешений и закупок, что раскололо демократическую коалицию. Сложность, с которой столкнулись Байден и Харрис, пытаясь выдвинуть свою кандидатуру в 2024 году, заключалась в том, что лишь немногие населенные пункты еще не увидели пользы от всего этого строительства, которое должна была вызвать их политика. Например, законопроект об инфраструктуре предусматривал выделение 7,5 миллиарда долларов на создание национальной сети из 500 000 станций зарядки электромобилей; к марту 2024 года - более чем через два года после принятия законопроекта - было запущено всего семь новых зарядных станций .(22) Горькая ирония заключается в том, что Трамп и республиканцы могут извлечь выгоду из принятых Байденом и демократами законов только потому, что правительство тратит и строит так медленно, поэтому изменения, которые обещал Байден, теперь произойдут при Трампе.

Слово "изобилие" говорит о роге изобилия, о том, что все хорошее - для всех. Но мир изобилия имеет свои недостатки, а недостатки требуют выбора. Либералы десятилетиями работали на всех уровнях власти и общества над тем, чтобы усложнить безрассудное строительство. Они привыкли создавать коалиции и законы, которые давали каждому немного того, что он хотел, даже если это означало, конечный продукт был удивительно дорогим, или медленно строился, или, возможно, не был доведен до конца. Разрушение этой машины будет болезненным. Это потребует подвергнуть сомнению заветные нострамы и расколоть старые союзы.

Это также потребует противостояния видению дефицита, которое находит все больше приверженцев в левых кругах. Ценности движения degrowth er набирают обороты среди западных интеллектуалов. Экологическое опустошение, сопровождающее современность, кажется уравнением с очевидным решением: Если это то, к чему привел прогресс, значит, необходим регресс. Если такова цена движения вперед, значит, мы должны идти назад. В своих самых сильных версиях эта философия слишком политически непрактична, чтобы завоевать много приверженцев или обладать большой властью. Но ее слабые проявления встречаются повсеместно, причем с тех пор, как в 70-х годах прошлого века лозунг "Маленький - значит красивый" стал призывом к действию.

По сравнению с ним изобилие - это возвращение к более старой традиции левого мышления. В "Коммунистическом манифесте" Карл Маркс и Фридрих Энгельс признали, что капитализм превосходит своего предшественника, феодализм, в производстве товаров и богатства. "Буржуазия за время своего скудного столетнего правления создала более массивные и более колоссальные производительные силы, чем все предшествующие поколения вместе", - писали они на сайте .23 Они не хотели прекращать эту революцию в производстве. Они хотели ускорить ее.

Как феодализм блокировал производство, которое мог высвободить только капитализм, так и капитализм сдерживал изобилие, которое могла высвободить новая парадигма. В основе этого анализа экосистемы лежала идея, которая получила название "сковывание производства"24. Маркс заметил, что одержимость многих компаний прибылью не позволяет всей экономике исследовать идеи, которые угрожают существующей марже или не приносят немедленной прибыли. Среди многочисленных грехов капитализма, писал Маркс, было то, что он не позволял изобретать и внедрять самые удивительные и полезные технологии. Запущенная бесполезными ограничениями экономика служит богатым немногим за счет бедных многих. Цель Маркса заключалась не в том, чтобы повернуть производственную машину в нужное русло, а в том, чтобы направить ее усилия на достижение всеобщего изобилия: разгрузить силы производства и сделать возможным то, что раньше было невозможно представить. Ему многое удалось

Неверно, но не нужно быть коммунистом, чтобы увидеть мудрость в этом анализе.

Объектив, а не список

Мы думали назвать эту книгу "Повестка дня изобилия". Мы могли бы с легкостью заполнить эти страницы длинным списком политических идей, призванных ослабить блокировку, которой мы опасаемся.

Например, в сфере жилищного строительства города должны реформировать свои законы о зонировании, чтобы упростить строительство домов и квартир любых размеров, строительство дополнительных жилых, снизить требования к парковке и принять новые законы, устанавливающие максимальное время ожидания разрешения. Для того чтобы помешать частным лицам или застройщикам строить жилье на принадлежащей им земле, должны быть необычные причины. Строительство домов в условиях нехватки жилья не должно требовать таких причин.

Политическая экономия этих идей чревата. Она требует принятия закона за законом в городе за городом. Сегодняшние жилищные правила носят исключительно локальный характер, что было бы уместно, если бы жилищная политика ограничивалась городскими рамками. Но последствия жилищной политики распространяются по всем штатам и даже по всей стране. От великих городов Калифорнии и семей Аи до Техаса и Аризоны.

Если жилье станет дефицитным там, где самые высокие зарплаты, вы закроете мощный двигатель, который долгое время поддерживал социальную мобильность в Америке на высоком уровне. Так на каком уровне правительства и общества следует проводить жилищную политику? Должны ли ею заниматься штаты? Федеральное правительство?

Именно здесь становятся очевидны недостатки списка политических предложений . Развернуть список политических пожеланий легко. Но в конечном итоге на карту поставлены наши ценности. Как взвесить, какую роль должны играть нынешние жители общины в том, кто приедет в нее в следующий раз? Как сбалансировать интересы города и интересы страны?

Изменение процессов, которые делают строительство и изобретательство таким трудным, теперь требует противостояния с тем, действительно ли системы, построенные либералами, отражают цели, к которым они стремились. Многое из того, что было призвано способствовать участию низов, оказалось в руках действующих лиц и особых интересов. На шумном городском собрании бывает трудно оглянуться вокруг и вспомнить, кого там нет: матери, работающей на двух работах, молодой семьи, которая не может купить квартиру, в которую так хотела переехать. "Вот как выглядит демократия" - так обычно скандируют на протестах, но как должна выглядеть демократия - дьявольски сложный вопрос.

Мы предлагаем не столько набор политических решений, сколько новый набор вопросов, вокруг которых должна вращаться наша политика. Чего не хватает, что должно быть в изобилии? Что трудно построить, что должно быть легко? Какие изобретения нам нужны, которых у нас еще нет?

В 1960-70-е экологизм был не просто изменением в законодательстве, юридической революцией или культурным феноменом. Это было все сразу. Американцы выработали новые идеи относительно своего отношения к земле и бережного отношения к природе. Новые идеи привели к появлению новых законов, новых аргументов и новых обычаев. Люди, работающие на всех уровнях общества, в правительстве и за его пределами, привносили эти идеи в свою работу.

Экологическое движение завещало как исправление, так и чрезмерное исправление, но оно преобразовало страну на десятилетия - и преобразует ее до сих пор, - потому что коснулось чего-то более весомого, чем перо законодателя. Это был не просто закон, это была линза. Сенатор США мог смотреть через него и видеть законопроекты, которые нужно было написать. Судья мог смотреть через него и увидеть новые решения, которые необходимо принять. Семья может заглянуть в него и понять, что тратит слишком много, а перерабатывает слишком мало. Головастый студент колледжа может заглянуть в него и увидеть причину.

Объектив - это то, что мы пытались здесь описать. То, что мешает построить многоквартирный дом в Сан-Хосе, не мешает построить новую линию электропередачи в Оклахоме. То, что мешает налоговой службе успешно обновлять свое программное обеспечение, - это не то, что мешает завершить строительство высокоскоростной железной дороги в Калифорнии. То, что мешает амбициозному молодому ученому предложить свои лучшие идеи, не мешает нам открывать и расширять новые способы производства цемента. Есть рифмы, которые мы находим в этих задачах, есть отголоски в этих проблемах, но они не настолько едины, чтобы дать единый набор ответов.

Изобилие против дефицита

В 1964 году, в момент перелома между двумя порядками, в Нью-Йорке прошла Всемирная ярмарка, призванная продемонстрировать достижения нашего национального гения. Местом действия стал Флашинг, трехмильный участок естественных болот в Квинсе. В 1920-х годах здесь было столько мусора и паразитов , что Ф. Скотт Фицджеральд в романе "Великий Гэтсби" назвал его "долиной пепла"25. Но для Всемирной ярмарки этот мрачный луг был превращен в сверкающую мировую сенсацию: 140 павильонов на площади почти 700 акров прославляли историю и достижения США.

Более 50 миллионов человек прошли через ворота выставки, прогуливаясь мимо изобретений, которые вскоре появятся в их универмагах и домах. Bell Labs представила миллионам американцев свой первый "Picturephone" 26 .Westinghouse продемонстрировала новую электрическую зубную щетку и кредитную карту, поместив их в капсулу времени, которая будет открыта через несколько тысяч лет.27 На самом популярном мероприятии ярмарки, выставке General Motors "Futurama II", десятки миллионов людей скользили по сложным диорамам, представляющим жизнь в конце двадцатого века.

На другой станции выставки диорама городского пейзажа представляла новую систему двухэтажных магистралей, соединяющих центральные города, чьи небоскребы приобрели форму вытянутых яиц.

На церемонии открытия ярмарки президент Джонсон выступил с драматической программной речью, в которой прозвучал такой примечательный отрывок:

Изобилие и мощь, представленные здесь, выходят далеко за рамки представлений первых поселенцев. Америка превратилась из форпоста на краю дикой природы в одну из великих наций мира. Число людей, которые посетят вашу ярмарку, в семьдесят раз превысит все население Северной Америки, когда родился Нью-Йорк.

Когда в Нью-Йорке в последний раз проводилась Всемирная выставка, мы тоже пытались предсказать будущее. Смелая экспозиция провозглашала, что в 1960-х годах можно будет пересечь страну менее чем за 24 часа, поднявшись на высоту 10 000 футов; что по нашим автострадам будут ездить 38 миллионов автомобилей. Здесь не упоминалось ни о космосе, ни об атомной энергии, ни о чудодейственных лекарствах, способных уничтожить болезни.

Это были смелые пророчества в 1939 году. Но, опять же, реальность намного превзошла видение.

Затем Джонсон выступил с предупреждением. "Наша гордость за достижения не должна игнорировать тот факт, что у нашего прогресса было два лица", - сказал он. "Его конечная цель - изобилие или уничтожение, развитие или опустошение... находится в ваших руках"29.

Шесть десятилетий спустя наш технологический рубеж сверкает новыми возможностями.

чем можно было представить на Всемирной выставке 1964 года. Лекарства, уничтожающие сложные заболевания. Фабрики, очищающие небо от загрязнений. Интеллектуальные машины, помогающие осуществить великий проект - дольше, здоровее и счастливее. Но как Джонсон видел, что его эпоха омрачена возможностью катастрофической политики, так и мы сталкиваемся с экзистенциальной бинарностью нашего времени: изобилие или нехватка.

Изобилие переориентирует политику на новую провокацию: Можем ли мы решить наши проблемы с помощью изобилия? Из этой обманчиво простой подсказки вытекает множество ценных вопросов. Если домов не хватает, можем ли мы построить больше? Если нет, то почему? Если чистой энергии недостаточно, можем ли мы производить больше? Если нет, то почему? Если правительству постоянно не удается завершить крупные проекты в срок и в рамках бюджета, то что происходит не так и как это исправить? Если темпы научного прогресса замедляются, как мы можем помочь ученым сделать их лучшую работу? Если нам нужны новые технологии для решения важных проблем, как извлечь эти изобретения из будущего и распространить их в настоящем?

Стремиться к изобилию - значит стремиться к институциональному обновлению. Одна из самых опасных политических патологий - тенденция защищать все, на что нападают ваши враги. Десятилетия нападок на государство превратили либералов в реАктивных поборников правительства. Но если вы верите в правительство, вы должны заставить его работать. Чтобы заставить его работать, вы должны четко понимать, когда оно терпит неудачу и почему оно терпит неудачу.

Больше всего в этом проекте нас удивили слепые пятна - как наши собственные, так и . Истории, которые мы когда-то считали исключениями из правил хорошо функционирующего правительства, - проект общественных работ, превысивший бюджет и оставшийся незавершенным; абсурдный ценник на общественный туалет; взрыв бездомности в "голубых" городах; обилие судебных исков против даже благонамеренных инфраструктурных проектов; потеря производственного лидерства в основных технологиях; отсутствие программы, которая использовала бы изобретения для достижения социальных целей.

-теперь кажутся пугающе близкими к норме. Цель системы - это то, что она делает. Если результат повторяется снова и снова, во времени и месте, то это результат выбора, который превратился в правила. А значит, это результат идей и движений.

Идеи и движения последних десятилетий не являются нашими злодеями. Они были ответом на кризисы другого времени. Они преуспели, часто блестяще. То, что мы не привели наши институты в соответствие с нашим моментом, - это наша ошибка, а не их. Если мы преуспеем, то будущим поколениям придется бороться с нашими излишествами, чтобы соответствовать своему моменту. Давайте надеяться.

Но перед будущим - настоящее. "Установление политического порядка требует гораздо большего, чем победа на выборах или двух, - пишет Герстль.

Это требует от доноров с большими состояниями (и комитетов политических действий) инвестиций в перспективных кандидатов; аналитические центры и политические сети, способные превратить политические идеи в действенные программы; растущая политическая партия, способная последовательно завоевывать многочисленные электоральные группы; способность формировать политическое мнение как на самом высоком уровне (Верховный суд), так и в популярных печатных и вещательных СМИ; моральная перспектива, способная вдохновить избирателей видением хорошей жизни. Политические порядки, другими словами, - это сложные проекты, требующие продвижения по широкому фронту.30

Политические движения добиваются успеха, когда они строят видение будущего, пропитанное достоинствами прошлого. В 1930-х годах Франклин Д. Рузвельт провозгласил свое широкое видение правительства как стража американских свобод - свободы слова, вероисповедания, от нужды и страха. Пять десятилетий спустя Рейган провозгласил те же самые достоинства, на этот раз выставив правительство не защитником, а заклятым врагом свободы.

Как свобода исторически занимала важное место в американском сознании, так и изобилие. Тема изобилия занимала все страницы дневников и писем первых европейских писателей, оценивавших состояние континента. "Возьмите четыре лучших королевства в Христиании и соберите их вместе, они не смогут сравниться с этой страной ни по товарам, ни по благородству почвы", - сказал о своей колонии в 1611 году сэр Томас Дейл, заместитель губернатора Виргинии. В последующие столетия гости и жители страны восхищались богатством земли, продовольствия и возможностей Америки. В 1817 году Уильям Коббетт, британский писатель, писал об американском рационе: " перед вами расстилается такое изобилие... что вы мгновенно теряете всякую сдержанность"31.

Именно это изобилие, утверждает Поттер в книге "Люди изобилия", сформировало американский характер. Именно в условиях не только фактического изобилия, но и веры в изобилие мог сформироваться наш особый набор идеалов и устремлений. Изобилие его дня - не говоря уже об изобилии первых десятилетий американского эксперимента - по нашим меркам было бы абсолютным лишением. Это показатель нашего успеха, но также и напоминание о том, что и изобилие, и дефицит - это истории, которые мы рассказываем себе сами. Сейчас мы видим Америку, которая переходит к истории о нехватке. Этот поворот меняет не только нашу политику, но и наш национальный характер.

Мы стремимся к политике изобилия, которая обеспечивает реальные чудеса в реальном мире. Мы хотим больше домов и больше энергии, больше лекарств и больше строительства. Это история, которая должна быть построена из кирпичей и стали, солнечных батарей и линий электропередач, а не просто на словах. Но это история, и мы верим, что она больше соответствует американскому характеру и опыту, больше соответствует тому, что мы сделали и что мы сделаем, чем узкий рассказ о дефиците, который стал достоянием общественности.

Изобилие содержит в себе величину, которая и составляет американский проект. Это обещание не просто больше, а больше того, что имеет значение. Это приверженность бесконечной работе по обновлению институтов. Это признание того, что в основе прогресса лежат технологии, и так было всегда. Это решимость привести наш коллективный гений в соответствие с потребностями планеты и друг. Изобилие - это либерализм, да. Но более, это либерализм, который созидает.

Примечания

Введение: За гранью дефицита

Салфетка LaPer Curve, Национальный музей американской истории, Смитсоновский институт,

September 14, 1974, https://www.si.edu/object/laPer-curve-napkin%3Anmah_1439217; "Can Countries Lower Taxes and Raise Revenues?", Economist, June 18, 2019, https://www.economist.com/graphic-detail/2019/06/18/can-countries-lower-taxes-and- raise-revenues.

Президент Джимми Картер, Послание о положении дел в стране, произнесенное перед объединенной сессией

Конгрессу, 19 января 1978 г., https://www.presidency.ucsb.edu/documents/the-state- the-union-address-delivered-before-joint-session-the-congress-1.

Президент Уильям Джеперсон Клинтон, Выступление президента США, Капитолий США, 23 января,

1996, https://clintonwhitehouse4.archives.gov/WH/New/other/sotu.html.

Стивен Телес, Сэмюэл Хаммонд и Дэниел Такаш, "Социализм с болезнью издержек: как

Субсидирование расходов при ограничении предложения приводит к фискальному дисбалансу Америки", Центр Нисканена, 9 сентября 2021 г., https://www.niskanencenter.org/cost-disease-socialism-how- subsidizing-costs-while-restricting-supply-drives-americas-1scal-imbalance/.

Дерек Фидлер и Хичам Сабир, "Стоимость жилья разрывает наше общество на части".

Мир      Экономика      Форум,      Январь      9,      2019, https://www.weforum.org/agenda/2019/01/why-housing-appreciation-is-killing- housing/; Александр Герман, "Перспективы жилищного строительства", Объединенный центр жилищных исследований Гарвардского университета, 22 января 2024, https://www.jchs.harvard.edu/blog/home-price- income-ratio-reaches-record-high-0.

КФФ,      "2023      Работодатель      Здоровье      льготы      Survey,"      Октябрь      18,      2023,

https://www.kP.org/report-section/ehbs-2023-section-1-cost-of-health- страхование/#1gure11.

Дайджест статистики образования, таблица 330.10: Средняя плата за обучение и сборы студентов и

Тарифы на проживание и питание, взимаемые со студентов дневных отделений высших учебных заведений, выдающих дипломы, по уровню и контролю учебного заведения: Selected Years, 1963-64 Through 2018-19, National Center for Education Statistics, https://nces.ed.gov/programs/digest/d19/tables/dt19_330.10.asp; Melanie Hanson, "Average Cost of College by Year," EducationData.org, September 9, 2024,

https://educationdata.org/average-cost-of-college-by-year; Melanie Hanson, "Average Cost of College by State," EducationData.org, September 16, 2024, https://educationdata.org/average-cost-of-college-by-state; College Board, "Trends in College Pricing: Основные моменты", 2023-24 учебный год, дата отчета: 2024, https://research.collegeboard.org/trends/college-pricing/highlights.

Эрик      Катлер,      "Правда      Стоимость      из      Ребенок      Уход за детьми      по      State,"      January      23,      2024,

https://tootris.com/edu/blog/parents/cost-of-child-care-in-all-50-states-for-2022/.

Энни Лоури, "Великий кризис доступности, раздирающий Америку: в одном из лучших

За десятилетия, когда американская экономика достигла рекордных показателей, семьи были обескровлены", Atlantic, 7 февраля 2020 г., https://www.theatlantic.com/ideas/archive/2020/02/great- aPordability-crisis-breaking-america/606046/.

      "Высказывания президента Байдена по поводу отчета о занятости за декабрь 2021 года", 7 января 2022 года, https://www.whitehouse.gov/brie1ng-room/speeches-remarks/2022/01/07/remarks-by- president-biden-on-the-december-2021-jobs-report/.

Aaron Bastani, Fully Automated Luxury Communism (London: Verso, 2019), 150-52.

Бастани, Полностью автоматизированный роскошный коммунизм, 10.

      Андрей Блохин, "The 5 Countries That Produce the Most Carbon Dioxide (CO2)", Investopedia, July 26, 2024, https://www.investopedia.com/articles/investing/092915/5- countries-produce-most-carbon-dioxide-co2.asp; Wolfgang Fengler, Indermit Gill, and Homi Kharas, "Making Emissions Count in Country Classi1cations," Brookings Institution, September 7, 2023, https://www.brookings.edu/articles/making-emissions- count-in-country-classi1cations/; UN Environment Programme, "Emissions Gap Report 2023,"      https://www.unep.org/interactives/emissions-gap-report/2023/#section_0; "Глобальные выбросы", Центр климатических и энергетических решений, https://www.c2es.org/content/international-emissions/; Kamwoo Lee, Jia Li, and Divyanshi Wadhwa, "From Climate Scient to Global Action: Кто вносит наибольший вклад в глобальные выбросы парниковых газов?", 11 октября 2023 г., Блоги Всемирного банка, https://blogs.worldbank.org/en/opendata/climate-science-global-action-who-contributes- most-global-greenhouse-gas-emissions.

      "Конкурентоспособность возобновляемых источников энергии ускоряется, несмотря на рост стоимости", Международные возобновляемые источники энергии      энергии      Агентство,      пресса      релиз,      август      29,      2023, https://www.irena.org/News/pressreleases/2023/Aug/Renewables-Competitiveness- Accelerates-Despite-Cost-InAation.

Совет по воздушным ресурсам штата Калифорния, Правила усовершенствованных чистых автомобилей II, резолюция 22-12,      Август      25,      2022,

https://ww2.arb.ca.gov/sites/default/1les/barcu/board/books/2022/082522/prores22- 12.pdf.

Управление энергетической информации США, "Большинство атомных электростанций США были построены в период между 1970 и 1990 годами", 27 апреля 2017 г., https://www.eia.gov/todayinenergy/detail.php?

id=30972; US Energy Information Administration, "How Old Are U.S. Nuclear Power Plants, and When Was the Newest One Built?", 8 мая 2024 г., https://www.eia.gov/tools/faqs/faq.php?id=228&t=21; Управление энергетической информации США, "Коммерческие ядерные мощности США приходятся на реакторы, построенные в основном между 1970 и 1990 годами", 30 июня 2011 г., https://www.eia.gov/todayinenergy/detail.php?id=2030; Всемирная ядерная ассоциация, "Ядерная энергетика в США", 27 августа 2024 г., https://world-nuclear.org/information- library/country-pro1les/countries-t-z/usa-nuclear-power; Институт ядерной энергии, "Статус вывода из эксплуатации закрытых атомных станций США", Комиссия по ядерному регулированию США, Министерство энергетики США и Международное агентство по атомной энергии, обновлено в августе 2022 года, https://www.nei.org/resources/statistics/decommissioning-status- for-shutdown-us-plants; Элезия Фашинг, Тайлер Ходж и Слейд Джонсон, "First New

Ядерный реактор в США, введенный в эксплуатацию с 2016 года", Управление энергетической информации США,      Август      1,      2023,      https://www.eia.gov/todayinenergy/detail.php? id=57280; Georgia Power, "Блок 4 АЭС Vogtle вступает в коммерческую эксплуатацию", пресс-релиз, 29 апреля 2024 года, https://www.georgiapower.com/company/news-hub/press-releases/vogtle- unit-4-enters-commercial-operation.html; Bechtel, "Следующая атомная электростанция Америки начинает      Строительство следующей атомной электростанции Америки начинается".                  пресс-релиз            релиз,      июнь      10,      2024, https://www.bechtel.com/newsroom/press-releases/americas-next-nuclear-power-plant- begins-construction/.

Нил Постман, Amusing Ourselves to Death: Публичный дискурс в эпоху шоу-бизнеса

(Нью-Йорк: Penguin Books, 2006), 157.

      Тайлер Коуэн, "Чем либертарианство стало и станет - либертарианством государственного потенциала"      Marginal      Revolution,      Январь      1,      2020, https://marginalrevolution.com/marginalrevolution/2020/01/what-libertarianism-has- become-and-will-become-state-capacity-libertarianism.html.

"Партия      Принадлежность к партии      из      the      Мэры      из      the      100      Крупнейшие      городов".      Ballotpedia, https://ballotpedia.org/Party_affiliation_of_the_mayors_of_the_100_largest_cities.

"Калифорния      Избранные      Должностные лица".      270toWin,      https://www.270towin.com/elected- officials/california.

"Стоимость      из      жизни"      Индекс      на сайте      State      2024,"      Мир      Population      Обзор, https://worldpopulationreview.com/state-rankings/cost-of-living-index-by-state.

Брюс Е. Кейн и Прити Хехмайер, "Отток населения из Калифорнии", Институт Стэнфордского университета      для      Экономической      политики      Исследования,      Октябрь      2023, https://siepr.stanford.edu/publications/policy-brief/californias-population-drain;            Аликс Мартичу, "Покидая Калифорнию: These Were the Top Destinations for Californians Who Moving in 2022," KTLA 5, October 2023, https://ktla.com/news/local-news/are- californians-still-taking-over-texas-new-census-data-reveals-where-people-are-moving- most/.

Уильям Г. Хауэлл и Терри М. Мо, Президенты, популизм и кризис демократии

(Чикаго: Издательство Чикагского университета, 2020), Kindle, 6.

      Кристин Леонард, "Карта показывает, какая демографическая группа Калифорнии больше всего склонилась на сторону Трампа".      Сан      Франциско      Chronicle,      November      14,      2024, https://www.sfchronicle.com/election/article/trump-vote-california-county- 19897935.php.

      Кевин Шол и Кати Перри, "Как меняются округа на президентских выборах 2024 года", Вашингтон Пост, 6 ноября 2024 года, обновлено 22 ноября 2024 года, https://www.washingtonpost.com/elections/interactive/2024/11/05/compare-2020- 2024-presidential-results/.

      Бюро переписи населения США, "Миграционные потоки из штата в штат" https://www.census.gov/data/tables/time-series/demo/geographic-mobility/state-to-state- ,migration.html.

Иерусалим Демсас, "Демократы совершают партицид", Atlantic, 14 ноября 2024 года,      https://www.theatlantic.com/politics/archive/2024/11/democrat-states- population-stagnation/680641/.

Дерек Томпсон, "Исход городских семей - предупреждение для прогрессистов", Atlantic, 5 августа 2024 г., https://www.theatlantic.com/ideas/archive/2024/08/the-urban-family- exodus-is-a-warning-for-progressives/679350/.

Дэвид М. Поттер, Люди изобилия: Экономическое изобилие и американский характер

(Чикаго: Издательство Чикагского университета, 1954), 164.

Поттер, Люди изобилия, 173.

Из названия ее книги: Lizabeth Cohen, A Consumers' Republic: The Politics of Mass Consumption in Postwar America (New York: Alfred A. Knopf, 2003).

Вырастить

Гораций Грили, Автобиография Горация Грили (Нью-Йорк: E. B. Treat, 1872), 38,

50.

Поттер, Люди изобилия, 94.