Арина

Жизнь — штука непредсказуемая. Если бы мне десять лет назад сказали, что я буду учиться на инженера-электронщика, я бы покрутила пальцем у виска и заявила, что хочу быть дизайнером интерьеров. А если бы пять лет назад мне сообщили, что моя дипломная работа будет на грани срыва, я бы фыркнула и заявила, что быть такого не может, ведь я умна, старательна и вообще отличница. И тем не менее — вот она я, студентка пятого курса кафедры электроники, и от меня ушел… нет, не парень. Хуже. От меня ушел научрук. Неделю меня мариновали в неизвестности, а потом я не выдержала и решила заявиться на кафедру, чтобы всё-таки узнать имя своего нового руководителя. Пора бы определиться, а то работа стоит, а срок идёт!

— Наталья Алексеевна, доброе утро! — улыбнулась я с порога. Секретарь нашей кафедры была женщиной с добрым сердцем и внушительными размерами. Как истинная женщина, она любила детей (даже если им уже за двадцать) и вкусно покушать.

— А, Мельникова, заходи. — Судя по маковой булочке с чаем на столе, Наталья Алексеевна начала второй завтрак. — Тут как раз новости подоспели. Завкафедрой полчаса назад пришёл и сказал, что тебя отдают Бесову.

Если бы она сообщила, что меня отдают инопланетянам на опыты, я бы и то больше обрадовалась.

— Но как?! — воскликнула я. — Он же не из нашей научной группы. И девушек не берёт.

— Это у Евгения Анатольевича спрашивай, — пожала плечами секретарь. — Моё дело — донести информацию. Кстати, он сейчас как раз у себя, в двести пятнадцатой.

— Евгений Анатольевич?

— Бесов!

От Натальи Алексеевны я вышла, размышляя о тщете и напрасности всего сущего. И чем я насолила Евгению Анатольевичу, нашему завкафу, что он определил меня на съедение Александру Андреевичу Бесову?..

Преподавателя с первой же недели окрестили «бесом», и было за что. Лекции он читал потрясающе и на многочисленные вопросы отвечал понятно и подробно. Но на этом его положительные черты заканчивались, сразу начинались отрицательные. Выживших на его зачётах и экзаменах были единицы. Чего уж говорить о пересдачах — Бес приходил на них с улыбкой, от которой кишки примерзали к позвоночнику, и сообщал, что вопросов к пересдающим у него больше, чем было до этого, — ведь и времени на подготовку у студентов было больше, да и вообще это карма. Ух, как вспомню, так вздрогну. Ладно, перед смертью не надышишься — где там эта двести пятнадцатая лаборатория…

Александр

Больше всего на свете Александр Бесов не любил женщин. Точнее, он любил их совершенно определённым образом — как подручное средство для сбрасывания сексуального напряжения. Но больше — никак. И если его спрашивали, по какой причине так получилось, он только пожимал плечами и кратко отвечал, усмехаясь: «Потому что бабам нужны только бабки».

Хорошо, что преподавал Александр в техническом вузе и девушек среди его студентов было немного, иначе он, чего доброго, и вовсе свихнулся бы, глядя на это бабье царство. Ему и так было нелегко после ухода Жанны — хотелось рвать и метать, а ещё мстить, но мстить, увы, было практически некому. Поэтому он от души отрывался на студентах, особенно на девчонках. И последние три года — именно столько времени прошло с его развода — студентам женского пола вообще не светило сдать ему экзамен с первого раза. Максимум со второго, и то — только за реальные знания и отсутствие кокетства. Всех, кто сверкал перед Александром обнажёнными коленками, хлопал пушистыми ресницами или просто улыбался, ждали дополнительные пересдачи. До полнейшего нежелания строить глазки.

Поэтому тем утром после звонка заведующего кафедрой и прекрасной новости о том, что тот принял решение отдать Александру дипломницу, настроение Бесова с отметки «нормальное» резко упало до «паршивее некуда». Он даже на календарь на стене покосился, убеждаясь, что сегодня не первое апреля. Подобную шутку он ещё смог бы понять и даже простить. Потом, не сразу, но смог бы. Однако Евгений Анатольевич, похоже, говорил серьёзно!

— Жень, ты издеваешься?! — Александра было нелегко вывести из себя, но сейчас он едва сдерживался, чтобы не повысить голос. На кухне завтракала дочь, и пугать её он не хотел.

— Саш, вот только ты не начинай. — Голос в трубке был уставшим и хриплым от недавней простуды. Евгений Анатольевич был убеждённым трудоголиком, и на больничный его могла отправить только клиническая смерть. — Гринёв не одного тебя подвёл своим уходом, остальные и так перегружены. А у тебя в этом году вообще дипломников нет.

— Что, в его научной группе вообще никого не нашлось? — Бесов почти выплёвывал воздух из лёгких. Злость на сложившуюся ситуацию мешала дышать и мыслить. — Ты же понимаешь, что я не собираюсь вникать в её наработки.

— Девчонка неглупая, ты и сам должен её помнить. Мельникова Арина. Ты же читал их курсу датчики. И, насколько я помню, у неё была только одна пересдача. — Голос из уставшего постепенно превращался в раздражительный. — Саш, у меня действительно больше нет вариантов. Я могу на тебя рассчитывать?

Александр выдохнул, с трудом удерживаясь от какого-нибудь заковыристого ругательства. Он с удовольствием отказался бы, но не видел для этого способов. Чтобы отказаться, надо сначала пристроить студентку в другие руки, но Бесов и без Евгения Анатольевича знал, что никто её не возьмёт. Поэтому пришлось соглашаться, сцепив зубы и пообещав самому себе, что постарается не прибить девчонку.

Мельникова, Мельникова… Положив телефон на стол, Александр прикрыл глаза, пытаясь вспомнить, о ком речь, но нет — ничего в голову не приходило. Точнее, приходил только сам факт, что была такая студентка, и действительно не самая глупая, да и без идиотского кокетства. Но лицо вспомнить не получалось. Кажется, не блондинка — и то хлеб. Блондинок Бесов особенно не любил со времён брака с Жанной. Правда, ещё сильнее, чем самих блондинок, Александр не любил стереотипы о них. «Типичная блондинка» — так говорят, пытаясь измерить интеллект при помощи цвета волос. Ерунда. А ведь он когда-то думал, что в этом есть доля истины, и относился к Жанне слегка снисходительно. Наивный олень! Выяснилось, что жена у него умнее некоторых (особенно — самого Бесова), но, как это часто бывает, узнал он об этом слишком поздно.

Александр неожиданно ощутил, как его дёргают за рукав, и, вынырнув из мыслей то ли о Мельниковой, то ли о бывшей жене, открыл глаза и посмотрел на дочь.

— Пап, а знаешь, что я сделала? — К нему, улыбаясь щербатым ртом, прижалась Аня. Волосы у неё на голове были взлохмачены, сбоку красовался кривой хвостик. Вот уже пару недель как Аня пыталась научиться делать причёски — Бесов для этого даже специальную куклу ей купил, чтобы собственные волосы не мучила. Точнее, голову от куклы — большую, с длинной шевелюрой и кучей прибамбасов в виде заколок, шпилек и резиночек. Ане понравилось, но всё-таки саму себя ей нравилось причёсывать куда больше. И папу, конечно, тоже. Поэтому по дому Александр чаще всего ходил с короткими лохматыми хвостиками или в цветных заколках. Увидели бы его в подобном виде студенты — впечатлились бы до икоты и гомерического хохота.

— Что, ребёнок? — Бесов честно пытался улыбнуться, но, увы, осадок от телефонного разговора ещё давал о себе знать.

— Я уже собралась в школу, оделась и даже сама причесалась! — Аня гордо ткнула пальцем в волосы. — Правда, красиво?

Александру малодушно хотелось сказать, что, да, красиво, и разрешить ей так пойти в школу. Но отцовский долг опять взял верх.

— Красота, но я бы добавил пару штрихов. Позволишь?

Арина

Я даже немного расстроилась, что дверь в двести пятнадцатую лабораторию нашлась настолько быстро. Я бы с удовольствием ещё немного поплутала, полюбовалась бы винтажным линолеумом на полу, фальшпотолком… Да я бы и дверную ручку полчаса разглядывала как Венеру Милосскую, лишь бы не заходить внутрь. Но к двадцати двум годам я всё же смогла воспитать неплохую силу воли, да и пять лет проживания в студенческом общежитии изрядно закалили мой характер. Поэтому, резко выдохнув, я откинула косу за спину, постучалась и вошла.

В кабинете было гораздо светлее, чем в коридоре, несколько компьютерных столов стояло по центру, у стены пристроились стол с осциллографом, источником питания и прочим оборудованием, а также рабочее место под вытяжкой с паяльной станцией. Бесов стоял у окна с кружкой кофе, и его немигающий взгляд тут же сосредоточился на мне. Логично — в комнате никого больше не было. Видимо, коллеги Бесова предпочитали приезжать на работу попозже. И от отсутствия свидетелей мне стало совсем плохо. Обычно при других преподавателях Александр Андреевич был хоть капельку, но милее. Хотя «милый» — это слово вообще не про него, несмотря на привлекательную внешность. Очень привлекательную — как у кинозвезды. Короткие чёрные волосы — такой цвет в романтической литературе называют «вороново крыло», — ярко-синие глаза, волевой подбородок, нос с благородной горбинкой, тонкие губы (улыбка на которых появлялась крайне редко и была исключительно язвительной). Высокий рост — Бесов был выше меня почти на целую голову! — и отличное телосложение. А осанка, осанка какая! Я, как человек, которого мама в детстве заставляла заниматься балетом, заценила эту идеально ровную спину и широко развёрнутые плечи ещё на первой лекции. Даже успела на парту слюнями покапать — впрочем, как и остальные однокурсницы. Кто бы мог подумать, что человек с подобной внешностью может обладать настолько скверным характером?..

— Здравствуйте! — Отличное начало. Так держать, Арина. — Александр Андреевич, Наталья Алексеевна сказала мне, что вас назначили моим новым дипломным руководителем. Я уже почти закончила работу, которую мы делали с Олегом Ивановичем Гринёвым, и принесла её, чтобы вы посмотрели. — Выпалив всё это на одном дыхании, я полезла в рюкзак, доставая заранее распечатанные листы.

— Можете не доставать, Мельникова. — Бесов с безразличным видом подошёл к своему месту и поставил кружку на стол. — Эти листочки вам больше не пригодятся.

Сердце пропустило удар, рука внутри рюкзака судорожно сжала папку с почти написанным дипломом.

— Почему не пригодятся? — Покровитель всех студентов и бездарей, пусть это будет не то, о чём я думаю. — Там осталось лишь немного стиль поправить, и можно отправлять на рецензию.

— Ваша бывшая научная группа сотрудничает с местным радиозаводом, он и поставляет вам тестовые образцы, по которым чаще всего студенты пишут дипломы. Что у вас там, приёмопередатчики?

— Да, но…

— Но вы теперь в другой научной группе. — Бесов обвёл рукой помещение, будто это могло всё объяснить. — К радиозаводу мы не имеем ни малейшего отношения, так что придётся вам поменять тему диплома.

— Александр Андреевич, но ведь до защиты осталось меньше четырёх месяцев… — Мой голос дрожал то ли от ужаса, то ли от слёз, застрявших в горле. — Клянусь, я могу объяснить каждую запятую...

— Мельникова, мне прискорбно, что в столь юном возрасте у вас проблемы со слухом. — Голос преподавателя проникал в моё сознание будто в замедленном воспроизведении. За всё время разговора Бесов даже позы не поменял, так и стоял, положив обе ладони на стол, рядом с чашкой кофе. Вежливый и спокойный, как палач на эшафоте. — Вопрос о вашей предыдущей работе не стоит. Предлагаю вам сейчас пойти домой и освежить в памяти лекции по датчикам. Завтра придёте сюда к первой паре, и мы выберем новую тему, чтобы вы успели защитить ваш драгоценный диплом и ко всеобщему облегчению покинуть наше прекрасное образовательное учреждение. Я был услышан?

О, вы были услышаны, Александр Андреевич. А ещё я выцарапаю ваши мерзкие глаза, швырну в вас папку со своим дипломом и вылью недопитый кофе вам на голову. Надеюсь, он всё ещё горячий…

Да, от меня потребовалась вся выдержка и немного сверх неё, чтобы не реализовать ни одно из этих желаний и просто кивнуть.

Выйдя от Беса, я глубоко вздохнула, дабы прийти в себя, и привалилась спиной к стене. Гринёв, мать твою за ногу, ну что мешало тебе уволиться на полгода позже?!

Арина

От университета до студгородка идти полчаса бодрым шагом. Бодрости во мне было мало, но я успешно компенсировала это переизбытком злости. Так что к стенам родной пятиэтажки попала минут через пятнадцать.

Студгородок, как и сам институт, был построен ещё при Советах, и с тех пор никто не тревожил его ни капремонтом, ни визитом санэпидемстанции, ни другими бренными вещами. Отопление здесь включали ближе к декабрю, а выключали хорошо если к концу апреля. Тараканы были неотъемлемой частью интерьера, и в этом нашему корпусу, несомненно, повезло — в более старых зданиях нередко водились и мыши.

Я толкнула входную дверь, по привычке поздоровалась с охранником на входе (тот кивнул, даже не подняв глаз от планшета с очередным турецким сериалом) и поплелась на «девчачий» этаж. Так было заведено, что на этажах выше третьего старались селить исключительно мальчиков, а вот второй отдали девочкам. Конечно, случались разного рода исключения: всё же количество студентов и их гендерный состав — величина переменная. Так что сейчас у нас на этаже были две «мужские» комнаты. Каждый этаж представлял из себя длинный коридор с кучей дверей. Один его конец заканчивался дверью в общую уборную — помещение с кучей кабинок и рукомойников. А в середине, прямо напротив лестницы, была кухня с двумя старенькими электроплитами, столом и раковиной. Свернув от лестницы направо, я прошла чуть дальше по коридору и зашла в нашу комнату.

— Быстро ты вернулась! — Настя улыбнулась, глядя, как я снимаю свою старенькую бежевую куртку, сбрасываю кроссовки у входа и падаю на стул у окна. — Что в итоге, дали тебе нового руководителя?

Настя была одной из трёх моих соседок и по совместительству однокурсницей. Улыбчивая, круглолицая, с густыми тёмно-русыми волосами и женственной фигурой, вызывающей у меня регулярные приступы белой зависти — у меня-то из женственного имелась только длинная коса. Прибавьте к этому общительность, доброту, ум… и станет понятно, почему Настя выходила через полтора месяца замуж. Претендентов на её сердце было много, но из всех она выбрала своего одногруппника Женьку. Кстати, странно, что он ещё не пришёл в гости… хм… а может, наоборот — уже ушёл?

— Да лучше б не давали, — я устало прикрыла глаза. Ноги гудели от быстрой ходьбы, а любимая зелёная футболка была мокрой от пота и неприятно холодила спину. Зато голова от этого забега немного прояснилась, жажда крови поутихла, и можно было взглянуть на ситуацию более спокойно. — Помнишь Беса?

— Твоего препода по датчикам? — соседка уставилась на меня в изумлении. — Ещё бы не помнить, ты к той пересдаче как к Судному дню готовилась. Но как он мог согласиться тебя взять? Ты же говорила, он девчонок на дух не переносит.

— Судя по всему, Бес сам не в восторге, что ему меня сосватали, — хмыкнула я. — И это его злит. Представляешь, он хочет, чтобы я поменяла тему диплома.

В этот момент со второго этажа двухъярусной кровати свесилась светло-русая голова моей второй соседки Риты. Отлично, все в сборе. Третью нашу соседку можно не считать — Диана сразу после подселения съехала из общаги к своему парню на квартиру, но продолжала держать место в нашей комнате на случай расставания. Предусмотрительная личность, да.

— С фига ли? У тебя ж уже всё готово, — включилась в диалог Рита.

— Теперь нет. Он сказал, что раз я с этого дня в другой научной группе, то и тема диплома должна быть другой. — При воспоминании о надменном голосе препода я снова начала закипать. — Ты бы знала, как он меня бесит! Так бы и врезала по его смазливой роже! — Мой кулак с глухим стуком опустился на подоконник. Тот, конечно, даже не вздрогнул, а вот рука после удара немного заныла, поэтому я, поморщившись, потрясла ею в воздухе.

— Врезать — это, конечно, хорошо, но давай ещё накатаем на него жалобу в министерство образования, чтобы ты защитилась по своей старой работе! — Рита была натурой деятельной и импульсивной. Чувство справедливости у неё преобладало над всеми остальными с большим отрывом. Увы, это мало помогало в учёбе. Ей отчаянно не хватало усидчивости, она часто прогуливала пары. За голову Рита бралась только перед зачётной неделей, и мы с Настей провели не один час, объясняя ей то матан, то общефиз. Кстати, мы с Ритой учились на одной кафедре, только я — на пятом, а она — на третьем курсе.

— Рит, ты серьёзно веришь, что в минобре людям больше нечем заняться? — Я фыркнула, достала домашние штаны и футболку и начала переодеваться. — Не буду я никуда писать, ещё чего не хватало. Хоть какую тему пусть даст — костьми лягу, но всё сделаю и сдам. Понятно, что единственная радость Беса в жизни — унижать девушек, но придётся ему в этот раз утереться.

— Арин, да зачем тебе жилы рвать ради его заскоков? Пусть с ним декан разбирается, ректор, в конце концов. Он тебе за неделю до защиты ещё какую-нибудь подставу устроит, тоже стерпишь? — продолжала настаивать Рита.

— Не собираюсь я ничего терпеть, но и бегать плакаться из-за любой ерунды не буду. — Футболка со штанами были успешно натянуты на мою тощую персону. — Три с половиной месяца — вполне приличный срок, и если я не смогу за него написать работу, то какой я, к чёрту, инженер? К тому же Бесов хоть и сволочь, но первоклассный специалист. Глядишь, смогу чему-нибудь у него научиться за это время.

Рита неодобрительно на меня поглядела и покачала головой.

— Чует моя задница — добром это не кончится. Мельникова, я тебя, конечно, очень уважаю за принципиальность, силу воли и всякое такое, но иногда надо засунуть свою гордость куда подальше.

— Не могу. — Я отвернулась к окну и посмотрела на небо, которое после снежного февраля было непривычно ясным. — Кроме гордости у меня больше ничего нет.

Мы замолчали. Рита всем видом выражала недовольство, Настя за время нашего разговора уже успела налить воды в электрочайник, и теперь мы ждали, когда он закипит.

— Слушай, а может, не такой уж он женоненавистник, как все его малюют? — хитро улыбнулась Настя, расставляя на столе наши чашки.

— Ты это о чём? — задумчиво спросила я, как раз решая, хочу ли обычный чёрный чай или же лучше заварить зелёный с мелиссой.

— О том, что, ненавидь он девочек, дал бы тебе спокойно дописать старую тему, чтобы не видеть больше никогда, а ему приспичило усложнить жизнь по максимуму, причём и себе тоже, — продолжала рассуждать соседка. — Может, ты ему нравишься и он хочет видеть тебя чаще? Диплом — отличный повод.

— Насть, это даже не смешно, — я скептически посмотрела на неё и решительно бросила в кружку пакетик с чёрным чаем. — Где Александр Андреевич, а где романтика? Его сердце навсегда отдано электронике, если оно вообще у него есть.

— Как знать… я бы не сбрасывала эту версию со счетов, — хмыкнула подруга.

Александр

Когда студентка вышла из лаборатории, Бесов вздохнул и поморщился, пытаясь усыпить внезапно проснувшуюся совесть. Конечно, девчонка не виновата, что лишилась научрука буквально накануне защиты диплома. Но и Александр в этом не виноват. Почему он должен разбираться в её дипломе? Просто потому, что он мужчина, а она девушка? Нет, не прокатит. Это она — студентка, а Бесов — преподаватель. И преподаватели должны создавать студентам проблемы и придумывать испытания, а не наоборот. Неважно, что ему было бы проще ознакомиться с уже написанной работой, чем ей писать новую. Бесов не обязан это делать, так что…

Впрочем, ладно. Если не справится, он ей поможет, чтобы не завалила свой многострадальный диплом. Но только в том случае, если будет стараться и не отлынивать от трудов праведных.

Александр фыркнул, вспомнив сверкающие гневом большие серые глаза и вздымающуюся от возмущённого дыхания грудь — точнее, её худенькое подобие. Именно таких девчонок, как эта мелочь Мельникова, и называют «серыми мышками» — серые глаза, бледное личико сердечком, обычные русые волосы, заплетённые в косу, небольшой рост и щуплое телосложение. Без слёз не взглянешь. Хотя коса всё-таки хороша — толстая и густая, и вокруг лица забавные кудрявые прядки, выбивающиеся из причёски. И ресницы ничего, тем более свои — новую моду на нарощенные Александр вообще не понимал. Выглядело это жутко, и девчонок с подобным украшением на глазах он отправлял на пересдачу всегда, практически не вслушиваясь в ответы.

В общем, мелочь с косой была ничего. По крайней мере, не так раздражала, как девчонки более сексуальных подвидов, и чувствовалось, что интеллект у неё имеется. Интересно, не решит ли Мельникова пожаловаться на него в вышестоящие инстанции? Это будет даже забавно, если действительно решит. Институт она в таком случае наверняка закончит со своей прежней темой диплома, но со скрипом и скандалом, громко хлопнув напоследок дверью. Что ж, если Мельникова захочет подобным образом развлечься — пожалуйста. Её право.

Телефон в кармане брюк неожиданно завибрировал, и Александр, достав его, моментально принял звонок, даже не посмотрев на экран — знал, что в это время должна звонить дочь, у которой как раз закончились уроки. Домой её отводила няня — мировая женщина шестидесяти с лишним лет, вырастившая троих детей и чёрт знает сколько внуков — Бесов всё время забывал точное число её выводка. Все внуки были уже большие, росли в полных семьях, и бабушка им требовалась только по великим праздникам — а вот самой Людмиле Михайловне требовались деньги. Александр не очень понимал, почему её не содержат многочисленные родственники, но не вникал, справедливо полагая, что в каждой избушке свои погремушки. А ещё, что вероятнее всего, Людмиле Михайловне просто было скучно, поэтому она и решила три года назад найти себе развлечение. И нашла. Одинокий папаша-преподаватель, которого бросила жена, укатив с новым мужем за границу, на виллу у моря, и пятилетняя, растерянная отсутствием мамы девочка — чем не развлечение?

Александр никому не рассказывал, но Людмила Михайловна с её характером генерала в юбке была единственной женщиной, которой он всё прощал, даже диктаторские замашки. Не считая Ани, разумеется. Просто потому, что если бы не Людмила Михайловна, то они с Аней пропали бы. Но она и девочку отогрела, почти заменив ей отсутствующих с обеих сторон бабушек и дедушек, и Александру помогала так, что он едва не молился на неё. Была бы помоложе лет на тридцать — точно женился бы. Ну ладно, хотя бы на двадцать…

— Алё, пап! — взвизгнула в трубку Аня, и Бесов сразу понял, о чём сейчас пойдёт речь. Точнее, о ком. Подобным образом дочь визжала только в одном исключительном случае. — Мне тут мама звонила!

Вот в этом случае, да. Жанна вспоминала об Ане крайне редко. Хотя, скорее всего, бывшая жена считала, что звонки раз в месяц — это часто, но Бесов был иного мнения.

— Она знаешь, что сказала?! — Судя по звукам, дочь подпрыгивала от радости. — Сказала, что возвращается! И теперь будет жить здесь!

— Здесь — это где? — уточнил Александр, невольно обведя взглядом лабораторию. И от мысли о том, насколько чужеродно смотрелась бы Жанна в подобном помещении, даже усмехнулся. Лазурный Берег ей подходит больше, да.

— В нашем городе!

Брови Александра медленно поползли вверх. Жанна? Возвращается? Нет, Аня наверняка что-то перепутала. Возможно, бывшая супруга приедет на пару недель навестить дочь — она делала так пару раз за последние три года, — но совсем вернуться? Нет, исключено. Уезжая, Жанна сама сказала: «Как же хорошо, что я покидаю эту глухомань». И её не смущало, что она была родом из этой самой глухомани.

Да и как Жанна покинет своего нового мужа, виллу с бассейном у моря и прочие аспекты шикарной жизни, на которые Александр не накопит никогда даже при всём желании?

Значит, Аня не так поняла маму.

Бесов уже хотел задать уточняющий вопрос, но в этот момент в лабораторию зашёл один из его коллег, и Александр быстро завершил разговор, не желая обсуждать с Аней подобную тему при посторонних. Коллеги знали о его разводе, но, разумеется, не о том, что Жанна укатила в другую страну с любовником. Он же не идиот — рассказывать подобное? Для чего — чтобы его жалели? Развёлся и развёлся. Все разводятся. Точнее, почти все, но это уже детали.

Через несколько минут Александр отправился на семинар и к этому времени успел выкинуть из головы и новости о бывшей супруге, и образ мелочи Мельниковой, с которой ему предстояло встретиться на следующий день, чтобы огорошить её новой темой диплома.

Арина

Долгий день подходил к концу, и утренняя злость сменилась вечерней апатией. У меня так бывало — за всплеском эмоций приходили безразличие и упадок сил. И это никуда не годилось. Чтобы победить в битве с Бесом, придётся мобилизовать все внутренние резервы, а для этого мне жизненно необходим боевой настрой. К счастью, я знала, кто сможет его обеспечить. Рука сама потянулась к телефону, и я растянулась на кровати, слушая гудки вызова.

— Привет, дылда! — звонкий голос Веры раздался из динамика. — Совсем уже обнаглела, третий день не звонишь!

— Привет, мелочь! — улыбнулась я. — Прости, совсем замоталась. Как дела дома?

— Да нормально всё, — сестра, как обычно, не замечала, что говорит слишком громко, но я всё равно смогла расслышать, как на заднем фоне играет знакомая мелодия. — А я уроки делаю. Половину примеров решила, а вторая решаться не хочет!

— А ты попробуй «Героев» выключить, — я едва сдерживала хохот. — Без них домашка куда бодрее пойдёт, поверь мне.

— Так не интересно, — хмыкнула Вера. — Вот пройду карту, тогда и уроки доделаю.

В эпоху «Майнкрафта» сестрёнка умудрилась подсесть на игру моего детства — «Герои Меча и Магии-3». Приезжая домой на летние каникулы, я изредка играла в неё, а маленькая Вера сидела и донимала меня вопросами — а что вот это за квадратик, а куда этот дядя на лошадке поскакал, а что это за чудик с крыльями?.. Теперь сама играет. Вера вообще всегда старалась повторять за мной — стиль одежды (если так можно назвать мою преданность простым джинсам и безразмерным футболкам), увлечения, даже жесты. И, конечно, она вознамерилась поступить в тот же вуз и на ту же кафедру, что и я. И чтобы с общежитием. Ладно, время покажет, мне бы самой для начала этот вуз и эту кафедру окончить.

— А у меня вот новый научный руководитель, так что скоро буду новый диплом писать, — сообщила я будничным тоном.

— Да-а-а? — ни грамма беспокойства в голосе Веры слышно не было. Оно и понятно — ей не так давно исполнилось девять лет, так что она весьма условно представляла себе, что такое диплом. К моему счастью. — И про что будешь писать? Опять про приёмодатчики?

Мелодия на заднем плане стихла. Похоже, сестра всё же выключила игру, но вряд ли для того, чтобы вернуться к примерам. А зачем тогда? Чтобы пообщаться со мной? Лестно, чёрт возьми.

— Приёмопередатчики, — привычно поправила я. — Не-а. На самом деле, мне пока не сообщили, про что я буду писать. Но обещаю рассказать, как только сама узнаю!

Мы проговорили ещё минут двадцать. Обо всём и ни о чём — Вера очень любила мои смешные истории про студенческую жизнь, а я с удовольствием слушала её рассказы про начальную школу. Всё-таки очень важно иметь в жизни любящего человека, которому действительно интересно, как ты живёшь, которому необходимо знать, что с тобой всё в порядке. Сестрёнка любила меня и очень гордилась, что её сестра учится «по электронной специальности». Забавно, но многие дети из кожи вон лезут, чтобы оправдать ожидания своих родителей. Я же старалась оправдать ожидания девятилетнего ребёнка. Вера выглядела младше своих лет — маленького роста, худенькая и вечно растрёпанная, она напоминала взъерошенного воробья. Когда она появилась на свет, наша семья уже трещала по швам. Мама вышла на работу, как только Вере исполнилось два месяца, переложив уход за ней на папу. Папа тут же начал поднимать шум — где это видано, чтобы мужик с ребёнком сидел?! Правда, для меня так и осталось загадкой, что в папином представлении должен делать мужик — постоянной работы у него не было, дома он тоже ничего не делал. С Верой он сидел от силы полдня и при любом удобном случае уходил куда-то из дома, спихивая заботу о ней на меня. Я же сразу полюбила этот маленький кричащий свёрточек и с удовольствием возилась с сестрой: укладывала спать, меняла подгузники и поила из бутылочки. Дошло до того, что я начала пропускать хореографию и хватать двойки на уроках. Тогда вмешалась мама и поставила условие — никто не запрещает мне заниматься с Верой, пока не страдает моя учёба. И я с трудом, но соблюдала это условие целый год… пока отец не ушёл в другую семью.

Я вздохнула. За окном уже было темно, соседки сидели на своих кроватях в обнимку с ноутбуками, в коридоре хлопали дверьми, и звуки шаркающих по кафелю шлёпок то удалялись, то приближались — до часу ночи уж точно тишины ждать не следовало. Но сегодня надо лечь пораньше. «В чём сила, брат?» Во сне! А силы мне понадобятся.

Александр

Домой Бесов пришёл около шести часов вечера, пребывая в отвратительном расположении духа. Вернувшись после семинара в лабораторию, он никак не мог понять — то ли студенты с каждым годом глупее, то ли он стал хуже преподавать. Надеялся сегодня разобрать с ними по меньшей мере три задачи, но, к его удивлению, все засыпались на первом же вопросе, заданном «для разогрева». Не курс, а сплошное разочарование. А эти любители поболтать на «галёрке»? Или поиграть на смартфоне в очередную игрушку? Неужели эти глупости стоят тех трёх (минимум!) пересдач, которыми они чреваты? А уж какие из этих студентов выйдут «специалисты» после выпуска, и думать не хотелось.

После пары Александр надеялся заняться своей статьёй — сроки уже поджимали, но не вышло: к нему прицепился коллега с очередной порцией вопросов. Николай выпустился с их кафедры в прошлом году: молодой и сообразительный парень, но его нерешительность временами выводила из себя. При малейших сомнениях он бежал советоваться. Бесов был и не против подсказать, но всему есть предел…

За всеми событиями сегодняшнего дня времени на обед почти не осталось, пришлось довольствоваться чаем и пирожком с капустой. Он сиротливо лежал на противне — остальные уже раскупили, — чуть подгоревший с одного бока и слегка помятый, и невольно напомнил Александру его самого. Бесов к концу дня тоже был помятым, да и из-за тупости студентов у него периодически подгорало. Ещё и завтрашняя встреча с Мельниковой, будь она неладна!

А может, ну его, а? Может, взять и отдать ей этот чёртов диплом? У Александра ведь почти всё готово по теме, которую он собирался дать девчонке. Пусть в папочку подошьёт и радуется. В конце концов, зачем ему с ней возиться? Мельникова неглупая, ей наверняка тоже не хочется писать диплом заново за четыре месяца до защиты. А тут такой подарок — ничего делать не надо, гуляй, Арина! И ему проще, и ей. А что, почему бы и нет?..

Додумать эту тему Александр не успел — как только он открыл дверь своим ключом, на него с разбега запрыгнула Аня. Повисла на шее, дёргая ногами в процессе, — Бесов еле успел придержать дочь, чтобы не грохнулась.

— Аня! Вот неугомонная! — В коридор с кухни медленно, как большой и величественный круизный лайнер, вплыла Людмила Михайловна. — Ну-ка, слезь с папы! Он даже разуться не успел и куртку не снял, а ты его уже оседлала, наездница!

— Я соску-у-училась! — воскликнула Аня, но с Александра всё же спрыгнула. И тут же заявила: — А мама сказала, что завтра вечером к нам в гости придёт!

— В гости приходят, когда приглашают, — ответил Бесов как мог спокойно, хотя внутри всё клокотало от раздражения на Жанну. Заявляет такие вещи Ане, а сама даже не удосужилась ему позвонить. — А мы маму не приглашали.

— Так давай пригласим! — тут же надула губы Аня. — Па-а-ап, ну…

— Всё, террористка! — Людмила Михайловна легонько шлёпнула девочку по попе, из-за чего Аня взвизгнула и засмеялась. — Дай папе раздеться, руки помыть и поесть хотя бы, а потом уж маму свою обсуждай!

Людмила Михайловна Жанну не любила. Оно и понятно: женщина старой закалки, вырастившая целое поголовье детей, не понимала, как она выражалась, «современных кукушек». Александр на это слабо возражал, что Жанна всё-таки не в чужое гнездо «яйцо» подбросила, а с родным отцом оставила, на что Людмила Михайловна только рукой махала и решительно заявляла:

— Девочке мама нужна!

С этим было трудно спорить, и Александр молчал. Он очень старался дать Ане всё, но… Действительно, как в детской песенке поётся: «Папа может быть кем угодно, только мамой не может быть».

Переодевшись и наведавшись в ванную, Бесов прошёл на кухню, где Людмила Михайловна как раз накладывала Ане ужин — котлеты с картофельным пюре. Александр тут же плюхнулся на табуретку и потянулся за своей порцией. От желания поскорее что-нибудь съесть аж в глазах двоилось, и все мысли про бесцеремонное поведение Жанны улетучились. В конце концов, не в первый раз бывшая жена проявляет себя подобным образом. Когда-то Александру даже нравилась её решительность, теперь же он предпочитал, чтобы окружающие его люди были поделикатнее.

Слушая Анин щебет и дружелюбное ворчание Людмилы Михайловны, которая, по обыкновению, не спешила уходить к себе домой — да и жила она близко, в пяти минутах ходьбы, — Бесов понемногу расслабился. Свою роль сыграли и мировые котлеты с картошкой, к которым Людмила Михайловна с Аней на скорую руку ещё и салат из овощей порубили.

Когда Александр был сыт, он, как и многие мужчины, становился более благодушным. В некоторых случаях это был плюс, но иногда всё-таки минус. Особенно когда требовалось позвонить Жанне и всё-таки выяснить у неё, что это за история с приездом (или переездом?) и до каких пор она собирается приходить в гости без предупреждения. Хотя Александр заранее слышал её ответ на последний вопрос. Он почти наверняка будет звучать так: «Неправда, я предупредила!»

С Жанной он познакомился десять лет назад. Бесов тогда как раз устроился инженером в научно-производственное объединение, созданное на базе кафедры, параллельно успевая писать кандидатскую. Тогда же начал преподавать — сначала вёл лабораторные работы, а спустя пару лет ему доверили курс по электронным датчикам. Жанна же училась на заочке другой кафедры и устроилась в их деканат методистом. Ещё в первый день, увидев сочную голубоглазую блондинку с загаром как после солярия и белозубой широкой улыбкой, Александр подумал, что такая долго в институте не задержится, выскочит замуж и «адьос». Вот только он и не предполагал, что замуж Жанна спустя год — сразу после защиты собственного диплома — выйдет за него. И, да, в институт она больше не вернулась. Сначала был медовый месяц, потом беременность, затем декрет… Ещё во время декрета Жанна увлеклась фотографией, и Александр подарил ей дорогущий цифровой фотоаппарат. Супруга бегала на курсы, начала снимать что-то — сначала бесплатно, потом за деньги, и даже неплохие, по его меркам. В том числе снимала она и свадьбы. На одной такой свадьбе Жанна познакомилась с итальянцем по имени Антонио, закрутила с ним роман и через несколько месяцев потребовала развод, заявив, что полюбила другого и уезжает с ним в Италию, чтобы жить на берегу моря и есть устриц. Александр, поначалу опешив от подобного заявления, быстро взял себя в руки и поинтересовался как мог спокойно:

— А Аню ты с собой заберёшь?

— Ане будет лучше с тобой, — широко и беззаботно улыбнулась Жанна. Словно речь шла не о её пятилетней дочери, а максимум о собачке. — Она привыкла к этой квартире, к детскому саду. У неё там друзья.

— Значит, твой Антонио против чужого ребёнка? — усмехнулся Александр, уловив в речи Жанны суть. Жена — почти бывшая — поморщилась и огрызнулась:

— Ну а какой нормальный мужик был бы за на его месте?!

Интересный вопрос. Бесов потом даже пытался рассуждать на эту тему, но его мозги буксовали, обнаружив логическую несостыковку. Допустим, Александр не был бы против, будь у понравившейся женщины ребёнок, но… только не в существующем браке. С замужней женщиной Бесов точно не стал бы связываться. Это значит, что он ненормальный мужик? Или наоборот? Судя по логике Жанны, ненормальный. А вот Антонио, отнявший у него жену, а у Ани мать, — нормальный. Как так?

Всё встало на свои места, как только Александр увидел Антонио. Он почему-то представлял его знойным красавчиком одного с Жанной возраста… Но на фотографиях, которые вылезли в ленте обновлений друзей в одной из соцсетей, оказался не знойный и не красавчик, а мужик хорошо так за пятьдесят, а то и за шестьдесят. Лысоватый, носастый и губастый, с расплывшейся от лишнего веса фигурой.

Зато они с Жанной на этой фотографии стояли на яхте, принадлежащей Антонио, и в руках у них были бокалы с шампанским, а на столе — тарелка с устрицами.

— Очень неприятный дяденька, — сказала тогда Аня, заглянув отцу через плечо. Наморщила лоб и сдула чёлку. — И чем он лучше тебя, пап?

О, Александр понял чем. И как сразу не догадался? Действительно ведь считал, что Жанна влюбилась. Наивный…

— Па-ап! — прервал поток его мыслей звонкий голос Ани. — Ты десерт будешь? Мы с бабой Люсей купили в магазине твой любимый зефир в шоколаде!

— Буду, — кивнул Александр и потянулся за дочерью. — Иди сюда, зефирка.

Аня, хихикая, перебралась к нему на колени, а потом, по своему обыкновению, полезла пальцами в волосы отца — пытаться заплести короткие косички.

Александр

Сразу после ужина, проводив Людмилу Михайловну домой, а затем оставив Аню перед телевизором за просмотром какого-то мультика про принцесс или феечек, а может, про феечек-принцесс, Александр отошёл в спальню и набрал номер Жанны.

Бывшая жена легко могла бы позвонить ему или написать в мессенджер, сообщить что-то о своих планах, — но, нет, и в журнале вызовов, и в сообщениях было пусто. Ничего нового, в принципе, — Жанна всегда так делала, полагая, что ничего особенного и остальные могут к её планам приспособиться, отложив свои. В первую очередь — Александр. Раз уж он стал отцом её дочери, то ему сам Бог велел ради Жанны планы откладывать.

— Алло, — томно вздохнули в трубке. — Да, дорогой.

«Дорогим» Жанна называла его всегда. В самом начале не напрягало, после развода стало раздражать, но настойчивые просьбы перестать это делать бывшая жена игнорировала, как слоны игнорируют муравьёв под ногами.

— Дорогая, — съязвил Александр, садясь на кровать, — объясни мне, что ты там Ане наплела сегодня днём?

— Ну почему наплела, — мурлыкнула Жанна, — я правду сказала. Приехала вот, увидеться хочу. Завтра вечером приду к вам. Ты во сколько дома будешь? А то я не хочу без тебя с твоей домработницей общаться.

Бесов скрипнул зубами. Господи, как он жил с этой женщиной шесть лет?!

— Людмила Михайловна не домработница, она няня. И…

— Ах да, няня, — фыркнула Жанна. — Точно. Фрекен Бок. Похожа даже чем-то. Так во сколько, говоришь, приходить?

— Ни во сколько, — почти рявкнул Александр. — Не вздумай сюда являться, выставлю, и Ани не постесняюсь. Жанн, ты совсем уже мозги на солнце спалила в своей Италии? Забыла правила приличия и поведения? Любые походы по гостям надо согласовывать, а не ставить перед фактом!

— Так я и согласовываю, — предсказуемо возразила бывшая жена, и Бесов закатил глаза.

Кто-то считает, что люди меняются. Ну, может, какие-то люди и меняются, а вот Жанна — точно нет.

— Ты не согласовываешь, а ставишь ультиматум. Причём через Аню. Это вообще-то называется манипулированием.

— Ладно тебе…

— В общем, Жанн, — перебил её Александр, не собираясь слушать то, что слышал уже много раз. — Никаких завтра или послезавтра. Встретимся в выходные, в субботу или воскресенье, сходишь с Аней в кафе, в парке погуляешь.

— Хорошо, — немного недовольно пробормотала бывшая жена. — Ты с нами пойдёшь?

— Зачем? — удивился Бесов. — Я Аню привезу, сам отлучусь по делам, заберу через пару-тройку часов.

— По каким ещё делам? — с подозрением поинтересовалась Жанна, и Александр хмыкнул.

— По личным. Всё, отбой. — И положил трубку, не дав бывшей жене попрощаться.

Александр

Тяжело быть родителем первоклассницы. И особенно тяжело, если ты — единственный родитель. Формально Жанна, конечно, существовала, но толку от неё было примерно как от сковородки без ручки. Вроде бы и есть она, но приготовить на ней что-то путное сложно.

В школу Александр провожал Аню сам, а забирала Людмила Михайловна. Учились дети с восьми тридцати, и Бесов отводил дочь к восьми, а затем бежал на работу в институт — первая пара начиналась в девять, и чаще всего нужно было ещё успеть с кем-нибудь поговорить перед занятиями. Ну или хотя бы быстро выпить кофе — дома Александр обычно толком ничего не успевал по утрам, больше занимаясь сборами Ани.

По пути в школу на этот раз ребёнок выдал:

— Пап, слушай, я вчера с бабой Люсей говорила…

— Угу, — вздохнул Александр. Он отлично понимал, что Людмила Михайловна не могла остаться в стороне после появления Жанны. Жалея Аню, её няня всегда старалась сгладить углы, но при этом и не идеализировать, как она выражалась, «кукушку».

— В общем, ты меня неправильно понял, — сказала Аня, шмыгнув носом. — Я хочу, чтобы мама жила поближе, чтобы чаще её видеть. Но я не хочу, чтобы она жила с нами!

— Да? — сонно удивился Бесов. Утренняя мартовская прохлада, естественно, бодрила, но не до такой степени, и он ещё не окончательно проснулся — слишком плохо спал ночью. Говорят, именно так и подкрадывается старость — вместе с бессонницей. — А я думал, хочешь.

Аня порой удивляла его не по годам взрослыми рассуждениями. Впрочем, наверное, это нормально, ведь основным кругом её общения были папа-преподаватель в вузе и пенсионерка Людмила Михайловна. Со сверстниками Аня общалась, но гораздо меньше, чем с отцом и няней. И если был выбор, с кем погулять, ни за что не предпочла бы одноклассников отцу или Людмиле Михайловне.

— Нет, — помотала головой дочь. — Мама… Она как праздник. С ней весело. Но праздник не может быть всегда, иначе он станет уже будень.

— Будний день, — машинально поправил Аню Бесов.

— Ага. Мама не может быть бу… будним днём. У неё не получается, она хочет праздник. А у нас с тобой не получится всё время её развлекать. Мы с тобой — серьёзные люди.

Александр остановился и засмеялся, глядя на своего мелкого «серьёзного человека».

Аня тоже улыбнулась, а затем подмигнула. Она не озвучила то, что было очевиднее всего, но Бесов и так знал, что дочь всё понимает.

Мама уже бросила их однажды, и ни у Александра, ни у Ани не было желания переживать это ещё раз. Она действительно женщина-праздник, тогда как они оба — всего лишь серые будни.

— Ладно, пошли в школу, серьёзный человек, — хмыкнул Бесов и поправил на голове у Ани ярко-оранжевую шапку с тремя малиновыми помпонами — прошлогодний подарок Людмилы Михайловны.

Арина

План был прост и прекрасен: проснуться по будильнику, спокойно собраться, позавтракать и отправиться на расстрел… то есть идти узнавать новую тему диплома. Отличный план, надёжный, как швейцарские часы. И он бы сработал, но жизнь распорядилась иначе.

В три часа ночи нас разбудили звонок и сонные ругательства Риты, забывшей выключить звук на телефоне. Мать Риты была не менее энергична, чем дочь, и куда более тревожна. Она могла названивать по десять раз на дню, не сверяясь ни с учебным расписанием Риты, ни со здравым смыслом. Студенческое общежитие казалось ей рассадником всевозможных пороков, от алкоголизма до проституции, и для собственного душевного спокойствия Ритиной маме жизненно необходимо было постоянно звонить, дабы удостовериться, что её единственная и горячо любимая доченька не подсела на наркотики, не связалась с плохими мальчиками, не спилась… И так далее и тому подобное. Диву иногда даёшься, что у людей в головах творится.

Разговор Риты с матерью не продлился и минуты, но сон после этого не шёл, и задремать мне удалось лишь ближе к рассвету. В итоге, когда зазвонил будильник, я умудрилась выключить его, не приходя в сознание, чтобы спустя час подскочить как ошпаренная. Мне понадобилось три минуты, чтобы собраться, и ещё девять — чтобы добежать до института. Мой личный рекорд. Жаль, что сил порадоваться своей отличной спортивной форме у меня не имелось. От нехватки кислорода лёгкие горели, в боку кололо, а голова кружилась. Пытаясь унять дыхание, я замедлила шаг, подходя к нужной двери.

— Мельникова, ваши судорожные хрипы даже на лестнице слышно. — Будь у меня силы, я бы подскочила от неожиданности. А так только сильнее сгорбилась, будто пытаясь стать маленькой и незаметной. Заведомо провальная тактика. — Не вздумайте помереть тут, пока не защититесь. Вы по утрам марафон бегаете, что ли?

— Доброе утро, Александр Андреевич, — поздоровалась я как можно более нейтральным и менее задыхающимся голосом. Получалось откровенно плохо.

— Да если бы доброе, — на меня посмотрели с насмешкой. На секунду показалось, что его взгляд задержался на моей груди, и я на всякий случай тоже опустила туда взгляд. Чёрт! Так я и думала, что Бесов не мог просто так таращиться на мои мощи! Всё-таки впопыхах я умудрилась перепутать толстовки и надеть не ту, которую собиралась. У меня их было две — одна обычная тёмно-зелёная, а другая с надписью: «Я чувствую себя как функция арктангенса, которая приближается к асимптоте». М-да… Это я почти по Фрейду ошиблась…

Пока я рассматривала свою толстовку, Александр Андреевич начал отпирать дверь в лабораторию, продолжая говорить:

— Вчера вечером я успел перекинуться парой слов с начальником группы по вашему поводу. — Дверь наконец открылась, и преподаватель первым переступил порог. — Заходите.

Единственное, чего мне сейчас хотелось, — это лечь. Возможно, сдохнуть. Честное слово, в следующий раз лучше опоздаю, чем буду так издеваться над своим организмом. Пора начинать думать о здоровье — всё же уже не семнадцать. Конечно, и не двадцать семь, но…

Сесть мне не предложили, поэтому оставалось изображать из себя шатающийся столб, пока Бесов поднимал жалюзи на окнах, включал электрочайник, а затем и компьютер, просматривал и раскладывал какие-то бумаги на своём столе. Всё это походило на отработанный годами неспешный утренний ритуал. В этом было даже что-то домашнее и уютное. Так, совсем немного.

Однако реальность быстро напомнила о себе.

— Отдышались? Прекрасно. — Похоже, ответа от меня и не ждали. — Теперь давайте разберёмся, что вы за фрукт. Садитесь и доставайте ручку.

На стол легли чистые листы формата А4. Ничего не понимая, я молча достала ручку из рюкзака и подняла вопросительный взгляд на Бесова.

— Дипломников я беру редко и если уж беру, то делаю всё, чтобы после выпуска это были первоклассные специалисты. Сейчас я с вами пробегусь по теории, потом посмотрим, что вы можете по задачкам, ну и несколько вопросов личного характера, — с каждым его словом мои глаза делались всё шире и шире. — Это я проделываю со всеми своими дипломниками в самом начале работы. Все они успешно пережили диплом и выпустились, так что сделайте лицо попроще. Вопросы есть?

— Да. Зачем вам мой характер?

— А умные вопросы есть? Хотя о чём это я…

— Александр Андреевич, вас разорвёт, что ли, если вы хоть раз ответите на мой вопрос?! — воскликнула я и тут же зажала рот ладонью. Бес удивлённо посмотрел на меня и чуть подался вперёд. Чёрт, да он меня сейчас в линолеум вкатает…

— Ну что ж, — хмыкнул он после секундной заминки, — характер определённо есть. Давайте теперь посмотрим, что там с мозгами. Напиши-ка мне…

Следующие полтора часа он гонял меня вдоль и поперёк по всем кафедральным курсам. И двухразрядный буфер из базовых элементов ему нарисуй, и закон Фарадея ему напиши, и про лавинные фотодиоды ему расскажи. К своей чести могу сказать, что ответила почти на половину всех вопросов. Правда, на каждый неотвеченный я получала «лестные» комментарии вроде: «Даже семиклассник в школе для дебилов мне расскажет про дозиметры лучше вас», или: «Боже, как вы вообще добрались до пятого курса?»

О проценте решённых задач мне оставалось только догадываться. Любое моё решение Бесов быстро пробегал глазами, саркастично ухмылялся и давал следующую задачу. Чёрт, ну не могла же я всё решить неправильно!

К концу нашего импровизированного экзамена мне казалось, что мой мозг выели чайной ложкой. Мне было уже без разницы, какая там тема, будет ли вообще диплом, каков вердикт… Да-а-а, к такому жизнь меня точно не готовила. Но выяснилось, что и это ещё не всё.

Арина

— А теперь узнаем немного о вас. — Бесов с каким-то садистским удовольствием откинулся на спинку стула и посмотрел на меня. — Назовите мне, пожалуйста, десять своих профессиональных навыков.

— Что? Зачем?

— Затем. Мельникова. Вы одиннадцать лет провели в школе. Потом поступили сюда и уже почти пять лет проучились. Наверняка ещё на кружки какие-нибудь ходили. Так вот. Есть люди, которые выкидывают из головы полученные знания, едва выходят из класса, а есть те, кто ими с умом пользуется. Мне интересно, использовали ли вы все эти годы для того, чтобы овладеть хоть какими-то реальными навыками, или просто штаны шестнадцать лет протирали.

Боже, да он не Бес — он псих какой-то. Какое ему дело до моих навыков, да и что я умею-то?..

— Ну же, я жду. — Похоже, Бесов принял мою растерянность за то, что мне нечего ответить. — Вы умеете хоть что-нибудь? Крестиком вышивать? Посуду мыть?

Так, Арина, сосредоточься.

— Я могу преподавать школьную алгебру и геометрию, на данный момент у меня даже есть несколько учеников. Могу быть хореографом — ставить танцы или преподавать классическую хореографию детям.

— Неожиданно, — мужчина даже окинул меня каким-то новым оценивающим взглядом. Интересно, что он надеется найти? Что у меня из-под толстовки вылезет балетная пачка? — Неужели у вас есть хореографическое образование?

— Да. Я девять лет занималась балетом, — невольно даже спина распрямилась. Ух, как я могу. Но что ж ещё назвать?.. — Паять умею. Могу работать няней, — притянуто, конечно, но сидела же я с Верой в детстве. Так, что бы ещё такое придумать? — Посуду, кстати, тоже умею мыть. А вот с вышивкой крестиком не сложилось. — Я позволила себе саркастическую усмешку, но, видит бог, этот человек меня доконал своими нескончаемыми придирками и непонятными вопросами. — Готовить могу. Вкусно.

— Отлично, Мельникова. Даже не ожидал, что в вас скрывается столько талантов. Но вы назвали восемь навыков. — Бесов сложил руки на груди. — Остались ещё два.

— Я умею писать дипломные работы, Александр Андреевич. И сдавать их на «отлично».

Мы сцепились взглядами, и в какой-то момент мне показалось, что преподаватель вновь отпустит один из своих уничижительных комментариев в мой адрес, но он лишь хмыкнул и встал.

— Что ж, совсем скоро мы это узнаем. А сейчас к делу. Вон тот стол теперь будет вашим рабочим местом, учётка там стоит студенческая, без пароля, заведёте в «корне» папку под своим именем и вперёд. Весь необходимый САПР там установлен. Приходить можете в будни, к первой паре. Поначалу будет достаточно и пары дней в неделю, дальше — посмотрим. По поводу темы… — Бесов побарабанил пальцами по столешнице. — Думаю, мы с вами вполне успеем сделать полиграф.

— Полиграф? — Мои глаза расширились. — Собрать за три месяца детектор лжи?!

— Да. Вы знаете принцип его работы?

— Не очень, — растерянно ответила я. Тема диплома звучала интересно и заманчиво: всё же создать такой агрегат с нуля, в железе.… Но сердце (сердце я сказала, а не другие места!) чуяло подвох. — Наверное, нужны будут датчики дыхания, сердечного ритма, но я…

— Отрадно видеть, что вам не чужды мыслительные процессы. — Вот какого чёрта он меня перебивает?! — Тогда встретимся послезавтра в это же время. Жду от вас более полного ответа и возможные пути реализации. Я вас не задерживаю, — и мне кивком указали на дверь.

Из института я выходила со смешанными чувствами. Вроде всё прошло неплохо, но что-то мне подсказывало, что всё самое «весёлое» ещё впереди.

Александр

Про Мельникову Бесов вспомнил, уже подходя к институту. И даже чертыхнулся — хотел попить кофе, но вместо десятиминутного покоя придётся разговаривать с этой горе-студенткой. И так неожиданно стало всё раздражать и даже бесить, что Александр вновь подумал — а может, и правда отдать этой Арине готовый диплом? Не мучить ни её, ни себя…

Но потом появилась сама студентка, взмыленная и запыхавшаяся, с растрепавшейся косой и глазами человека, который умудрился на сверхскорости взлететь в последнюю электричку, — и Александр понял: не прокатит. Была бы не такой серьёзной и принципиальной, конечно, ухватилась бы за подобную возможность с радостным визгом студента-халявщика. А эта девчонка явно собирается рвать жилы, недосыпать, недоедать — но написать диплом сама. На новую тему, да. Сумасшедшая? Ну, возможно, однако Александр её понимал. Он и сам всегда был таким, и для него предложение преподавателя взять готовую работу и, по сути, выдать её за свою стало бы ярчайшим оскорблением.

Что ж, подобная позиция по крайней мере заслуживала уважения. И, возможно, Бесов бы выразил его, будь эта девочка мальчиком. Но с Мельниковой, как и с прочими студентками, он предпочитал не миндальничать. Не дай бог вызвать у этой Арины романтические чувства! Она будет страдать, ему будет неловко. Нет уж, пусть лучше девчонка считает Александра кем-то вроде монстра и тихо ненавидит — так всем проще жить.

Два года назад — аккурат через год после развода с Жанной — Бесов напоролся на одну такую «поклонницу» из числа выпускниц и едва не поседел, старательно отделываясь от её навязчивых притязаний на его честь. Девчонка была почти без тормозов. Хотя почему «почти»? Абсолютно без них. И навязывалась по-всякому — и с вопросами подходила, чтобы во время ответов глазки построить, и угощала чем-нибудь в присутствии всей кафедры, и даже после занятий подкарауливала, пытаясь поговорить и пригласить на более приватную встречу. Бесов изо всех сил строил из себя утюг — ничего не понимающий, железный, но бурлящий внутри от возмущения. И когда девчонка совсем потеряла берега и начала прижиматься к Александру на парковке института, Бесов потерял терпение и, шипя, высказал ей всё, что долго кипело внутри. Причём теперь он даже не мог припомнить, что именно говорил, — перед глазами тогда красная пелена стояла. Но студентка впечатлилась и подкатывать перестала. Потом защитила диплом — и наконец убралась из института, к облегчению Александра.

Мельникова производила впечатление адекватного человека, но кто её знает? И самые адекватные теряют связь с реальностью, когда влюбляются. Далеко ходить не надо — Бесов и сам потерял эту связь, встретив Жанну. Теперь он отлично понимал, насколько плохой идеей был этот брак. Как говорится, большое видится на расстоянии… Но теперь Александр подобной ошибки не совершит.

Поэтому хоть как-то проявлять человечность к Мельниковой Бесов не собирался. Упрямая, целеустремлённая — значит, пусть сама всё пишет. И контактировать нужно по минимуму, особенно учитывая тот факт, что Александр уже пятый месяц строил из себя девственника.

До этого он почти полтора года изредка, где-то раз в две недели, встречался со своей бывшей одноклассницей Леной Варшавской. Она тоже, как и он, была замужем несколько лет и потом крайне болезненно развелась, когда муж заделал ребёнка на стороне, пока она пропадала на работе. Варшавская была врачом-хирургом и фанатом своего дела. «С моей работой любые отношения обречены на фиаско», — пошутила она, рассказывая Бесову историю своего неудачного брака на встрече одноклассников. Он тогда пошутил в ответ, заявив, что не любые — необременительные точно можно попробовать. И Лена, задумавшись, зачем-то попросила телефон Александра. Бесов дал без задней мысли — ну мало ли, почему бы и не обменяться контактами, тем более с хорошим хирургом? И обалдел, когда через неделю Варшавская позвонила и предложила ему те самые необременительные отношения.

Поначалу Бесов отказался. Во-первых, он подобное не практиковал и считал, что начинать уже как-то поздно. Во-вторых, Лена не вызывала у него каких-то особенных чувств. Да, симпатичная, но Александр слишком хорошо помнил, какой плаксой она была в первом классе. Ну и, в-третьих, его тогда ещё не поджимало — всё же развод с Жанной случился не настолько давно, чтобы изнывать от спермотоксикоза.

Однако время шло. Наступила весна, женщины на улицах начали раздеваться, и Бесов, в очередной раз залипнув взглядом на чьей-то груди в парке, осознал: надо что-то делать. Вечером позвонил Варшавской и уточнил, в силе ли ещё её предложение.

— В силе, Саш, — хмыкнула она. — Если есть желание, приезжай сегодня часам к семи, я как раз дома.

Желание у Бесова было, и он, договорившись с Людмилой Михайловной, поехал к Лене. Первое смущение от странности ситуации ушло быстро, и в дальнейшем Александр с удовольствием продолжал эти «отношения». На ночь он не оставался ни разу — зачем? Иногда он у Варшавской ужинал, но редко — заниматься сексом на сытый желудок Бесову не нравилось. Вот после можно было и поесть, но Александр всё же предпочитал делать это дома, вместе с дочерью и Людмилой Михайловной.

И всё было бы прекрасно и дальше, но примерно полгода назад Лена вдруг начала отказывать ему во встречах, а потом призналась, что встретила мужчину. У себя на работе, в той же больнице, — пришёл к ним заведующим и неожиданно начал ухаживать. Варшавская поначалу насторожилась, но потом, узнав, что поклонник пару лет как в разводе, решила дать ему шанс.

— Ну ладно, — кивнул тогда Бесов. — Как надоест он тебе, звони.

Однако через три месяца Варшавская позвонила, чтобы пригласить Александра на свадьбу, и, услышав в трубке ошеломлённое молчание, засмеялась:

— Да-а-а, я сама в шоке, Саш! Но вот, решила попробовать. Не все же такие козлы, как мой бывший муж. Ты, например, отличный человек.

— Я отличный, но регулярного качественного секса ты меня лишила, — съязвил Бесов, улыбнувшись. Он был, конечно, рад за Варшавскую, но увы — её замужество создало для него дополнительные проблемы. Он-то рассчитывал, что Ленка перебесится и вернётся в его постель, однако у судьбы возникли другие планы. Теперь нужно было искать новую любовницу.

Где и как это делать, Александр не имел понятия. В ночном клубе? Ещё интимную болезнь подхватишь, потом лечиться замучаешься. В институте? Вообще не вариант, и даже не надо объяснять почему. На сайте знакомств? Тот же вопрос с интимными болезнями. Ленка Варшавская, как ни крути, была идеальным вариантом — и других подобных знакомых у Бесова, увы, не было.

Но придётся что-то делать. Потому что, как это ни прискорбно было признавать, но утром, глядя на крошечную грудь Мельниковой, надёжно спрятанную под чёрной толстовкой с фразой из «Теории большого взрыва», Александр отчётливо ощутил собственное желание проверить, какое у Арины под кофтой бельё.

Арина

Комната встретила меня тишиной. Редкий случай. Рита если не загуляла, то ушла на пары, Настя точно была на подработке. Посмотрев на часы, я решила до обеда заниматься подготовкой к уроку с ученицей, а уж после — вплотную сесть за диплом. Но сначала всё-таки в душ — после утреннего спринта пахло от меня как от вонючих носков многолетней выдержки.

Душевые располагались на первом этаже — дверь из общего коридора вела в раздевалку, где можно было оставить вещи и пройти к кабинкам, отделённым друг от друга перегородками. Дверь в мужскую душевую была по соседству с женской, что иногда приводило к разнообразным пикантно-юмористическим ситуациям. Например, прошлой осенью какой-то глупенький первокурсник решил, что будет забавно «по ошибке» зайти в женскую раздевалку, дабы смутить девушек и получить эстетическое удовольствие от подсмотренного, но по роковой случайности в тот момент там была лишь Леночка с четвёртого курса. Леночка в жизни любила лишь три вещи — секс, пиво и дзюдо, которым профессионально занималась с пяти лет. Так что незадачливый шутник вырвался из женской душевой лишь спустя полчаса с совершенно безумным видом и порванной футболкой. Но такие случаи были довольно редкими, и со мной, например, подобных «душевых» историй за все пять лет проживания здесь ни разу не приключалось.

Вообще большинство конфликтов в общаге решалось «по-свойски» — не составляло никакого труда быстро вычислить комнату, где проживает тот или иной студент, и это дисциплинировало порой лучше грозных окриков коменданта, который, впрочем, тоже не зря ел свой хлеб и бдил за порядком. В меру своих сил, разумеется.

Приняв душ, чистая и довольная, я отправилась в свою комнату и, как раз когда открывала дверь, услышала за спиной самый мерзкий в мире голос:

— Расквадрат твою гипотенузу, какая встреча! Как дела, любовь моя?

Обернувшись, я увидела привалившегося к противоположной стене Кирилла. Чего душой кривить, парень был высок, мускулист, красив. Но дебил, каких поискать.

— Кир, вот не до тебя сейчас, честно. — Сегодня выдалось явно не моё утро, но у меня ещё оставались небольшие надежды на день и вечер. — Иди куда шёл.

— Какая ты злая. — Кирилл медленно направился ко мне. Наверное, он хотел, чтобы его приближение выглядело соблазнительно и вальяжно, но меня не впечатлило. — Хочешь, помогу улучшить настроение? Окажу, так сказать, дружескую услугу.

С трудом подавила желание пнуть этого дегенерата побольнее.

— Окажи мне услугу, сгинь в туман, — прошипела я и юркнула за дверь, быстро закрыв её на замок. Вот ведь! Всего месяц назад вернулся из академа и уже так раздражает — просто талант у него. И, как назло, после восстановления его поселили на нашем этаже.

С Кириллом я познакомилась на первом курсе сразу же после заселения. Новый город, новая жизнь, новые знакомства — запах свободы пьянил безо всякого алкоголя. Красавцу второкурснику ничего не стоило вскружить мне голову — парень захаживал к нам в комнату каждый день, был щедр на комплименты, шутки и улыбки. А также на прикосновения и поцелуи. Его очень веселили моё смущение и неопытность, а я краснела и мучилась — он мне действительно был очень симпатичен, но ощущение какой-то неправильности происходящего не позволяло зайти в наших отношениях дальше поцелуев.

Однажды Кирилл позвал меня к себе в гости — тогда он ещё жил на другом этаже. Соседей в комнате не оказалось, зато был выключен свет и задёрнуты шторы. Как только я зашла, меня тут же прижали к стене и начали целовать в губы, шею и дальше по списку, руками оглаживая бока, залезая под футболку и шепча что-то дежурно-нежное. Растерявшись, я на долю секунды застыла, а после что есть сил начала отталкивать Кирилла. В ответ он только вздёрнул мои руки над головой, сжав запястья в кулаке. Пытаясь вырваться, я шёпотом просила его остановиться — от страха горло перехватило, и каждый вдох давался с трудом, — а Кирилл как будто нарочно игнорировал мои слова, в промежутках между поцелуями засыпая меня совершенно неуместными и чужеродными теперь комплиментами. Едва соображая от ужаса, я со всей силы укусила его за шею. И тут удача мне улыбнулась — от неожиданности Кирилл чуть взвизгнул и отскочил, обиженно поглядев на меня, как будто вся эта ситуация была нормальна и он не сделал ничего плохого. Адреналин в моей крови зашкаливал, когда я выскочила в коридор и на всех парах понеслась в свою комнату. Перепугала соседок, хлопнув дверью, закуталась в одеяло по самый нос и разревелась.

С тех пор прошло больше четырёх лет. За это время я успела узнать, что весь этот фарс был частью спора между Кириллом и его соседом — парни хотели выяснить, кто из них уложит в постель большее количество первокурсниц. Кстати, Кирилл тогда проиграл — слишком много времени ушло на ухаживания за мной, да и многие другие студентки тоже не спешили переводить отношения в горизонтальную плоскость, а уж когда правда выплыла наружу… Вот тогда я впервые узнала, что такое «женская солидарность». Оскорблённые девушки и даже некоторые сочувствующие им старшекурсницы не упускали ни единого случая насолить горе-любовникам. Подсыпали им сахар в суп во время готовки, мазали зубной пастой дверную ручку, подкалывали в разговорах. Конечно, долго эти диверсии не продлились, но урок был усвоен. К сожалению (или к счастью), я не участвовала в этом — меня ещё с полгода потряхивало от одного вида Кирилла, а уж специально к нему приближаться — да ни за какие коврижки.

После того злополучного вечера за мной неоднократно пытались ухаживать, но, обжёгшись на Кирилле, я теперь на всех парней смотрела с подозрением. А вдруг это очередной обман? Да и воспоминания о чужих руках на своём теле до сих пор вызывали желание залезть на ближайшую сосну, какие уж там отношения.

Александр

Пара дней, оставшихся до выходных, пролетела быстро, и наконец настал вечер пятницы. За это время Бесов даже умудрился почти забыть о «возвращении» Жанны, поэтому, увидев после вкусного ужина, приготовленного Людмилой Михайловной, входящий звонок от бывшей жены, пару секунд удивлённо смотрел на экран. И только потом, вздохнув, принял вызов, кинув быстрый взгляд на Аню, которая в этот момент что-то рисовала в альбоме цветными восковыми мелками. Рисовать она любила не меньше, чем заплетать косички. Правда, сейчас Александр в кои-то веки щеголял не с ними, а с тремя короткими хвостиками по бокам, как у годовалого ребёнка.

— Алло.

— Привет, дорогой, — мурлыкнула в трубке Жанна. — Хотела договориться насчёт завтра.

— Угу. Я привезу Аню к полудню в «Твист», ей нравится это кафе. Ты помнишь, где оно?

— Помню, — продолжала мурчать бывшая жена. — Но, дорогой, я всё-таки хочу сначала зайти к вам. У меня подарок для Ани.

— Отдашь его в кафе.

— Так не получится. Он большой, его надо сразу в квартиру заносить.

Александр насторожился.

— И что это?

— Так я тебе и сказала, — фыркнула Жанна. — Увидишь. Ей понравится.

Бесов мгновение колебался — лишний раз допускать бывшую жену на территорию своего дома совсем не хотелось. Но Жанна, как правило, действительно делала Ане хорошие и дорогие подарки. Женщина-праздник, она знала толк в том, что следует подарить.

Глагол «заносить», правда, Александру по вкусу не пришёлся, настораживал. И почему-то сразу вспомнился старый советский фильм «Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещён», где завхоз ходит за начальником пионерского лагеря с плакатом и постоянно гаркает: «Куда ставить-то?!»

— Ладно. Тогда приезжай к половине двенадцатого.

— Хорошо, — томно вздохнула Жанна и положила трубку.

Александр

Если бы Александр знал, что именно — точнее, кого — бывшая жена притащит с собой в субботу утром, он бы отказался ещё накануне вечером. Тем более что теперь, когда Аня уже увидела свой «подарок», уговорить её отдать его матери обратно было почти нереально.

И теперь Бесов, скрипя зубами, наблюдал за тем, как дочь, восторженно попискивая, играет в прихожей с толстощёким щенком сенбернара.

— Его зовут Алтай, — с широкой медовой улыбкой сказала Жанна, глядя на Аню сияющими глазами. — Такое имя дала заводчица. Но, Анют, ты можешь придумать и другое имя.

— Не надо другое, мне нравится! — помотала головой девочка. — Пап, Алтай — это же где-то в Сибири?

— Ух ты! — искренне поразилась Жанна. — Крошка, ты разбираешься в географии?

Аня, уткнувшись подбородком между ушей щенка, посмотрела на мать с укоризной.

— Конечно, мам. Мы с папой и бабой Люсей смотрим разные познавательные фильмы. Про океан, космос, путешествия…

— Умница, — умилилась Жанна, и Александр не удержался от тихого смешка. Его крайне забавлял тот факт, что бывшая жена по-прежнему общалась с Аней в таком тоне, словно дочери было пять лет. — Ну ладно, ты поиграй с Алтаем, а мы с твоим папой поговорим в комнате…

Бесов даже отреагировать толком не успел, как Жанна, подхватив его под руку, действительно утащила их обоих в гостиную. А там, не дав опомниться — видимо, понимала, чем ей это грозит, — обняла, обвив руками шею, прижалась и поцеловала в губы.

Организм Александра отреагировал весьма недвусмысленно — всё же пять месяцев без женщины, а Жанна была физически очень привлекательной. Но то организм. Желания тела — это, конечно, хорошо, но не членом единым должен думать мужик. По крайней мере, Бесову всегда так казалось. Не животные ведь, чтобы инстинктами жить.

Поэтому он отстранился и, оторвав Жанну от себя, как клеща от собаки, прошипел:

— Ты что творишь?!

— А что тебе не нравится? — выдохнула бывшая жена, извиваясь всем телом, особенно бёдрами, и хихикнула. — Нет, я даже чувствую, что нравится… Хочешь, я после прогулки с Аней приеду и останусь на ночь? Сделаем приятное друг другу.

Соблазн был — Бесов не стал бы этого отрицать. Но Жанна ведь как репей: стоит один раз пустить её в дом, чтобы просто заняться ни к чему не обязывающим сексом, как потом от неё фиг отделаешься.

— Это называется «физиология», Жанн, и не значит практически ничего, — ответил Александр ровным голосом. И едва не зарычал от бесцеремонности бывшей супруги, которая опустила руку и провела ладонью по его паху. — Так, прекращай.

— А иначе что? — вновь хихикнула Жанна, облизнув ярко-алые губы. Она любила такую помаду. — Закричишь, как скромная студентка, которую зажимает в углу похотливый преподаватель? Вот, кстати, очень интересно, не начал ли ты шпилить студенток в моё отсутствие…

— Конечно, стал, — съязвил Александр и, развернувшись, отшвырнул от себя Жанну так, чтобы она упала на диван. Бывшая жена издала негромкий возглас от неожиданности и открыла рот, глотая воздух. — Каждую неделю по студентке, всех совершеннолетних уже перешпилил, того и гляди член сотрётся. Жанн, ты в своём уме? — Бесов, оглянувшись на прихожую, ещё понизил голос. — Ты чего вытворяешь? Хочешь, чтобы Аня нас застала, что ли? Ну так зря стараешься — наша дочь умная девочка, она на этот спектакль не купится.

— Саш, — Жанна состроила жалобное лицо, — ну извини, я просто очень хочу вновь быть с тобой и с Аней. И вообще жалею, что уехала!

— Устрицы не понравились? — хмыкнул Бесов, покачав головой. Но не дал бывшей супруге шанса развить тему, продолжив: — В общем, так: сейчас идёте с Аней гулять, возвращаешь её через несколько часов. Лучше к обеду, часам к двум-трём. Мороженое не есть! Она от него зимой сразу заболевает.

— Сейчас весна.

— Это в Италии весна. А в России март — это зима. И, Жанн, имей в виду — в квартиру я тебя больше не пущу. Никаких подарков! Мне твоего Алтая лет на пятнадцать вперёд хватит. Додумалась, собаку дарить. Животных вообще дарить нельзя — они не игрушки!

— Но Аня ведь хотела щенка, — надулась Жанна. — Ты не прав, Саш.

— Ещё больше, чем собаки, Ане нравятся жирафы, — почти серьёзно заметил Александр. — Она их коллекционирует. Плюшевые, фарфоровые, стеклянные, пластиковые — полно уже разных. Живого только не хватает.

Жанна поначалу продолжала дуться, но потом не выдержала и засмеялась, закрывая лицо руками.

— Бесов, ты в своём репертуаре…

— Я могу вернуть тебе этот комплимент — ты тоже. Всё, иди. Там Аня наверняка уже сапоги напялила. И щенка с собой заберите, ему прогулка не повредит.

— Ой, нет, — тут же перепугалась Жанна. — Лучше вы с ней сами. Я собак побаиваюсь, ты же знаешь. Тем более он мелкий, ещё пальто мне описает ненароком…

Александр только тихо хмыкнул.

Тоже мне, дарительница… И коварная соблазнительница бывших мужей.

Но за одно Жанне нужно было сказать спасибо: Бесов окончательно осознал, что проблему с отсутствием интимной жизни нужно решать как можно быстрее.

Арина

Я исправно ходила на кафедру в дни, назначенные Бесом. Поначалу было страшновато. Но присутствие его коллег придавало мне храбрости — не будет же он убивать меня при свидетелях, — и уже неделю спустя я почти без робости подходила к Александру Андреевичу с вопросами, аккуратно выписанными в тетрадку. Надо сказать, работа преображала Бесова. Если со студентами он был отстранённо-угрюмым, то в лаборатории словно снимал маску. Я чуть ли не с раскрытым ртом наблюдала в первые дни, как Александр Андреевич подкалывает коллег и сам смеётся над их шутками. Как он без такой привычной мне язвительности отвечает на вопросы вчерашних выпускников — ребят, которые были на курс меня старше. Кстати, в эту научную группу шли именно те, кто потом хотел работать по специальности и хорошо зарабатывать. Лет десять назад на её базе сделали научно-производственное объединение, а по сути — частную фирму, занимавшуюся разработкой и тестированием электроники. Спрос на услуги этой фирмы был настолько высок, что руководство могло позволить себе даже вчерашним студентам поставить оклад вдвое больше, чем на том же радиозаводе. Правда, и работать приходилось на совесть, переработки тут были скорее нормой, но — опять же — нормой щедро оплачиваемой. Бесов одним из первых пришёл в новое объединение и сейчас был заместителем технического директора. И хоть я по-прежнему не могла бы назвать его ни мягким, ни добрым, но здесь… это была далеко не та холодная язвительность с примесью высокомерия, которая доставалась нам на лекциях. Правда, мои диалоги с ним выбивались из общей благостной картины.

— Александр Андреевич, хотела уточнить по поводу датчиков… — начала я, подходя к столу Бесова.

— Что, Мельникова, разучились пользоваться лекциями? — Синие глаза смотрели на меня с усталым скепсисом.

Интересно, он когда-нибудь перестанет отвечать на любые мои реплики гадостью?

— Датчики дыхания как отдельный класс вы нам вообще не давали, а датчики сердечно-сосудистой активности лишь краем затронули, — в тон ему ответила я. — Мне удалось найти кое-какие научные статьи на эти темы, но мой технический английский далёк от идеала, поэтому мне пришлось неделю убить только на их перевод.

— И что интересного узнали? — Бесов откинулся на спинку своего компьютерного кресла и склонил голову набок.

— Узнала, что датчики дыхания работают на разных физических принципах, поэтому хотела спросить вас, какой из них больше отвечает нашим целям.

Мельком заглянув в мои распечатки и записи, Бес посмотрел на меня своим фирменным — «ну что за идиотка стоит передо мной!» — взглядом.

— Ну что ж, давайте поговорим про цели, — протянул он. Отлично, опять будет развлекаться за мой счёт. — Какая у нас цель?

— Сделать полиграф.

— Отлично. А из чего состоит полиграф?

— Из датчиков дыхания, сердечно-сосудистой активности и проводимости кожи. — Чтоб тебе облезть и неровно обрасти, Бесов. — Их прикрепляют на тело человека, и все данные с датчиков должны оцифровываться и выводиться на компьютер, фиксируя изменения показателей. А враньё должны сопровождать резкие скачки всех показателей.

В идеале, конечно, нужен ещё специально обученный психолог, который сможет правильно интерпретировать и полученные данные, и поведение испытуемого, но где я его достану? Будем справляться сами.

— Чудесно, раз уж вы в своём первом пассаже не упомянули про датчик проводимости кожи, надо полагать, с ним проблем нет?

— Да, то есть нет, — на мгновение сбилась я. — В общем, с ним всё вышло довольно просто, — я раскрыла перед Бесом тетрадь со схемой и расчётами, — мне удалось найти нужную схему, а тут записаны компоненты из доступных.

Бесов на пару минут погрузился в чтение, а после снова откинулся на спинку кресла.

— Ну что ж, выглядит как рабочий вариант. — Я с удивлением воззрилась на макушку Александра Андреевича. От него подобные реплики… да это ж почти похвала! Неужели?! — А что с остальным?

— Вот, — я отыскала нужные распечатки статей на английском с подчёркнутыми и подписанными карандашом местами, — тут есть, например, про реализацию датчика дыхания на основе температурного датчика…

— Про это можете сразу забыть.

— Но почему? Там можно и объём выдыхаемого воздуха померить, и… — удивилась я.

— Такие вещи применяются в основном для новорождённых, — снова перебили меня. Традиция, блин. — Опять же, маска на лице — не слишком приятный и удобный аксессуар, который перекрывает мимику испытуемого и мешает нам оценивать его поведение во время опроса. Мы же с вами хотим не второсортную поделку, а машину, за которую будет не стыдно сесть и профессиональному полиграфологу?

Пока я мучительно пыталась понять, считать ли последнюю фразу очередной подколкой или же он действительно думает, что я могу создать такую машину, Бесов невозмутимо продолжил:

— Так, один вариант я вам убрал. У вас осталось два. Что же до сердечно-сосудистой активности… — тут он резко наклонился ко мне и взял всю стопку статей и заметок, которые были у меня в руках. Я так удивилась, что не сразу сообразила разжать пальцы и чуть не упала на него. Чтобы хоть как-то скрыть смущение, начала лихорадочно теребить свою и без того растрёпанную косу, вызвав очередную усмешку. Конечно, ему лишь бы посмеяться. Вот ведь Бес. Но обаятельный… Растудыть твою налево, Арина, соберись!

— Вот этот, этот… и этот вариант гляньте повнимательнее. — Рядом со мной на стол легли несколько статей, остальные же были небрежно свёрнуты в трубочку и переданы мне в руки. — Может, до чего путного додумаетесь.

Арина

С кафедры я приползала, как правило, с головной болью и настроением в районе нуля. Раньше Настя с Ритой оперативно отпаивали меня чаем, отвлекали разговорами… Словом, до следующего раунда с Александром Андреевичем мне удавалось восстанавливать душевное равновесие, но жизнь решила в очередной раз сделать крутой вираж.

Крики соседок я услышала ещё с лестницы и ускорилась. Уже на этаже я, наконец, различила третий голос и буквально влетела в комнату, чтобы застать, по всей видимости, завершение ссоры.

Настя, вся всклокоченная, стояла посреди комнаты и зло смотрела на девушку напротив, в которой я с трудом узнала нашу четвёртую соседку Диану. А она тут что забыла? С парнем, что ли, поссорилась?

Рита, по своему обыкновению, сидела на кровати, но от её обычной расслабленности и следа не осталось. Она вся подобралась, как перед прыжком, и очень недобро глядела на Диану со второго этажа двухъярусной кровати. Отлично, только пикирующего электроника нам тут не хватало.

— Хочешь тут жить? Живи! — чуть ли не рычала Настя. — Вон твоя кровать, твою полку в шкафу — одну полку — мы освободим, не вопрос. Но, если ты, курица облезлая, ещё раз своим исподним перед Женькой сверкнёшь, я тебе задницу с головой местами поменяю и скажу, что так и было!

— Что? Боишься конкуренции? — подняла смоляную бровь Диана. Надо сказать, выглядела она действительно эффектно. Если красота Насти казалась мягкой и гармоничной, то Диана была совсем из другого теста — слишком большой рот, накрашенный бордовой помадой, огромные чёрные глаза, густо подведённые подводкой, ресницы щедро сдобрены тушью, чёрные короткие волосы на концах заканчивались красными прядями, и всё это при довольно внушительной фигуре. Дианин бюст вполне можно было бы использовать в качестве тарана, а «нижние девяносто» смахивали на все «сто двадцать». Диану нельзя было назвать красивой, но внешняя яркость и уверенность, с которой она преподносила себя миру, невольно привлекали внимание и даже завораживали.

— Я не знаю, какого чёрта здесь творится, но если ты сейчас же не прекратишь провокации, то я пойду к коменданту и накатаю жалобу на тебя по всей форме, — рявкнула я, обратив на себя внимание всех присутствующих. С Дианой мы были почти не знакомы, но зато я хорошо знала соседок. Если Рита заводилась по любому поводу с полпинка, то, чтобы вывести из себя спокойную, неконфликтную Настю, нужно было постараться на совесть. И этот крашеный колобок явно преуспел.

— И что же ты там накатаешь? — насмешливо зыркнули на меня из-под ресниц. — Что я пришла в свою комнату, за которую исправно платила все эти годы?

— Что ты пять лет была здесь «мёртвой душой» и вернулась за три месяца до выпуска только затем, чтобы устраивать тут бедлам. Комендант оценит, поверь.

Рита посмотрела на меня почти с материнской гордостью — как будто она все эти годы пыталась привить мне гражданскую сознательность и активную жизненную позицию и наконец её старания дали плоды. Отчасти так и было: на первом курсе мне бы духу не хватило конфликтовать с кем бы то ни было. Я предпочитала тихо сидеть и не отсвечивать, но Риткин энтузиазм оказался заразным — тем более вступаться за других мне было куда легче, чем за себя.

После этого ссора стихла, и все участники разошлись по углам — довольно условно, если учесть, что в комнате было всего пятнадцать квадратов, половину которых занимала мебель. Чуть позже, когда новая старая соседка ушла в душ, удалось выяснить полную картину произошедшего.

Диана явилась к нам в комнату пару часов назад наперевес с чемоданом и сообщила, что до конца выпуска будет жить здесь. Соседки, конечно, удивились, но тут же начали освобождать её кровать, которую в отсутствие хозяйки приспособили под склад всего, что неохота класть на место. Попутно пытались выяснить, что такого случилось, из-за чего Диана решила приобщиться к простым смертным, на что девушка высокомерно заявила, что лучше уж жить с тремя простыми смертными, чем с одним козлом. На этом расспросы закончились, зато начались скандалы, потому что Диана с бескомпромиссностью бронепоезда стала вываливать из шкафа наши вещи, дабы освободить место для своей одежды. Рита тут же подскочила к ней и начала убирать всё на место, попутно объясняя новой соседке степень её неправоты в самых низменных выражениях. На что Диана только величественно махнула рукой и начала переодеваться во фривольного вида пеньюар. В таком виде её и узрел Женька, зашедший к Насте перед ужином. Надо отдать ему должное: бескрайние просторы, обтянутые шёлком, он рассматривал лишь доли секунды, и в его глазах прочиталось скорее удивление от увиденного, чем мужской интерес. После чего парень перевёл глаза на Настю и ровным голосом заметил, что зайдёт позже. Собственно, в этот момент Настино терпение и закончилось, хотя, судя по Ритиной версии произошедшего, Диана на Женьку вообще никак не отреагировала — ну парень, ну пришёл, ну ушёл. Её больше повеселила собственническая реакция Насти, потому Диана и подначивала девушку.

М-да, мироздание явно решило, что нам легко жилось. Не знаю уж, что будет дальше, но то, что с Дианой придётся нелегко, — это точно.

Арина

Дни летели, превращаясь в недели, и с каждым новым закатом я нервничала всё сильнее. Дипломная работа продвигалась со скоростью раненой улитки, и казалось: чем больше я работаю, тем медленнее идёт дело — на любой найденный ответ появлялось несколько новых вопросов. Я спала не больше трёх часов в сутки, сократила до минимума подготовку к занятиям со своими учениками, выпросила у Беса дополнительные дни, в которые я могла приходить и терзать его вопросами. Правда, он больше издевался, чем помогал, но всё же изредка снисходил до ответов в стиле: «Мельникова, это подробно описано во-о-о-он в той книжке». Не ахти какая помощь, но я хваталась даже за соломинку, чтобы уложиться в срок.

Ещё и общежитие с момента прихода к нам новой соседки перестало быть «тихой гаванью». Налаженный быт накрылся медным тазом, и всё было бы проще, если бы Диана хотела спокойно жить вместе с нами, но она не хотела. И ключевую роль, как мне кажется, в этом сыграло именно то, что нам осталось провести вместе небольшой срок. Когда мы с Настей только заселились в общагу, то сразу обнаружили несовпадение в характерах. Настя предпочитала уютные джазовые мелодии, мне же больше по душе альтернатива. Настя обожала гостей и с удовольствием выступала в роли радушной хозяйки, а я с трудом переносила, когда в комнате находилось больше двух человек. Настя никогда не ложилась спать позже полуночи, я же во время подготовки к экзамену могла и вовсе не ложиться. Однако мы отлично понимали, что нам жить бок о бок долгих пять лет. Так что слово «компромисс» заиграло новыми красками. Легко не было, но со временем мы смогли найти ту золотую середину, которая устраивала обеих.

Когда к нам присоединилась Рита, то и она постепенно влилась в наш быт. Диана же явно не видела никакого смысла ради жалких трёх месяцев подстраиваться под кого бы то ни было и менять привычный образ жизни. Девушка могла на пустом месте закатить скандал или внезапно разрыдаться. Её поведение сбивало с толку, а вместо объяснений Диана просто одевалась в один из своих экстравагантных нарядов и уходила гулять до поздней ночи. Очень скоро до нас стали доходить слухи о её похождениях — Диана отчаянно флиртовала со всеми парнями, ходила на все вечеринки и студенческие посиделки не только в нашем, но и в соседних корпусах. Конечно, всё это не могло нам нравиться, и первым порывом было всё же дойти до коменданта, а то и до декана. После очередного скандала, когда Диана оглушительно хлопнула дверью, я предложила осуществить свою угрозу и всё-таки пожаловаться на соседку. Однако за неё неожиданно вступилась Рита.

— Я предлагаю не гнать пока лошадей, — сказала она, потянувшись за домашкой по цифровой электронике. — Эта фифа, конечно, та ещё заноза в заднице, но, думается мне, она всё же скоро притихнет. Я тут перетёрла за жизнь кое с кем из её одногруппников.

— Ого, откуда у тебя такие связи? — я удивлённо вскинула брови.

— Это ты у нас вечно сидишь в четырёх стенах, никуда не ходишь, — махнула рукой Рита. — А я ещё на первом курсе перезнакомилась с кучей народу. Но не в этом дело. Если верить моему источнику, то Диана в целом была более-менее нормальной девчонкой, так что резьбу ей сорвало только теперь.

— Нам нет дела до того, какой она была раньше, — устало прикрыла глаза Настя. — Сейчас-то она ведёт себя совершенно неадекватно. С чего ты решила, что она притихнет?

— Она рассталась с парнем, с которым встречалась последние пять лет. И расставание там было крайне хреновым. Видимо, она его правда любила. Это, конечно, не даёт ей права вести себя как… — Рита посмотрела на нас и вздохнула. — Ну вы поняли. Предлагаю всё же дать ей пару недель испытательного срока.

Мы с Настей переглянулись. Не то чтобы расставание Дианы с парнем стало для нас каким-то откровением, но за её постоянными выходками мы как-то подзабыли, что она — всего лишь человек, а не исчадие ада. А у человека всегда есть право на ошибку.

— Если она к Женьке не полезет, то я готова потерпеть ещё недельку-другую, — пробурчала Настя.

— Да нужен ей твой Женька, как козе баян, — хмыкнула Рита.

У меня была проблема посерьёзнее: до защиты оставалось чуть меньше двух с половиной месяцев, и мне некогда было тратить время на Дианкины взбрыки. Но и ресурса, чтобы скандалить с ней сейчас, тоже не имелось, так что я решила подождать и посмотреть, что будет дальше.

Арина

Первое апреля для меня началось с головной боли. Надо сказать, что наша комната довольно редко болела и в целом обходилась без лекарств. Однако теперь впервые за всё время я пожалела о том, что у нас нет запаса таблеток — обезболивающее мне бы сейчас не повредило.

Но чего нет — того нет, так что я медленно побрела на кафедру.

Рядом с лабораторией нерешительно топтались несколько студентов. Понятно: значит, Бес на сегодня назначил пересдачу. Александр Андреевич, как и многие преподаватели нашей кафедры, сам назначал дни, в которые кто угодно мог прийти к нему на «подтягивание хвостов» — он просто рассаживал трёх-четырёх человек в лаборатории и давал соответствующие задания. Если студентов было больше, то они вынуждены были смиренно ждать своей участи под дверью. Кто-то приходил переписывать контрольные, которые Бес давал в течение семестра. А кто-то ещё не сдал зачёт или экзамен с сессии. На последних Александр Андреевич оттягивался по полной.

Я толкнула знакомую дверь и тихо прошла на своё место. В «день пересдач» в лаборатории стояла гнетущая тишина, и по собственному горькому опыту я знала, что половина сидящих здесь отправится на следующую пересдачу, а уж вон у той девчонки, что сидит у окна, вообще нет шансов. Это надо додуматься прийти к Бесову в юбке с таким разрезом.

Рекомбинация всемогущая, ну как же болит голова!

Моё пророчество сбылось буквально через пять минут. Сначала до меня донёсся неразборчивый, но довольно пылкий шёпот студентки, а потом в мою бедную голову саморезом ввинтился голос Беса:

— Логочёва, наша кафедра выпускает инженеров, а не дам полусвета, — с этими словами он встал из-за стола и красноречиво показал вмиг покрасневшей девушке на дверь. — Я вас больше не задерживаю.

Честно говоря, в этот момент я даже немного прониклась к нему уважением. Пусть он и язвительная зараза, но зараза принципиальная. Место пулей вылетевшей студентки тут же занял новый мученик, которому было выдано задание и полчаса на подготовку, а затем Бесов склонился над следующей жертвой.

— Работин, ты уже полчаса не можешь написать мне основные характеристики фоторезисторов. Если не подготовился, то прошу на выход — надеюсь, твоих умственных способностей хватит, чтобы найти дверь.

— Александр Андреевич, я написал, — робким голосом проговорил парень, протягивая листок. Его посадили за соседним от меня столом, и на парня откровенно жалко было смотреть.

— И что тут у тебя… — пробежав глазами листок, Бесов перевёл усталый взгляд на нерадивого студента. — Работин, ты зачем к этому вопросу приплёл фототранзисторы? По-твоему, если они пишутся похоже, то и устройством не сильно отличаются? Я не говорю уже о том, что именно ты там написал. Где ты был, когда вам читали физику полупроводников?

Парень явно был из слабонервных: его начало отчётливо трясти. Я к тому моменту уже оставила надежды справиться с головной болью и подумывала уйти — я не могла сосредоточиться, любое движение отдавалось в висках тупой болью, а это значит, что сегодняшний день вылетает в трубу. Ещё один драгоценный день. Чёрт.

Между тем драма у меня под боком вышла на новый уровень.

— Что ж, даю вам последний шанс, — с этими словами Бесов склонился над листком и что-то там начертил. — Вот зонная диаграмма полупроводника. Нарисуйте мне, что станет с ней, если мы нагреем полупроводник. Нарисуете — три, иначе — пересдача.

С этими словами Александр Андреевич отошёл к другим страдальцам, а несчастный Работин остался трястись над своей задачей. Я вздохнула и прикрыла глаза. С одной стороны, вопрос был легче лёгкого, но с другой — парень явно уже потерял способность связно мыслить. Я открыла тетрадь и быстро нарисовала ответ, после чего пнула студента под столом ногой и молча показала глазами на раскрытую тетрадь. Студент счастливо начал срисовывать ответ. Дождавшись, когда он закончит, я начала собираться, чувствуя, как с каждой секундой мне становилось всё хуже. Ох, дойти бы до общежития… Но, когда я уже сделала пару шагов в сторону двери, меня окликнул Бес.

— Мельникова, куда торопимся? — услышав его насмешливый голос, я замерла как мышь под веником. Неужели он заметил мою подсказку этому Работину? — Вы ведь только что пришли. Что, даже ни одного вопроса сегодня не будет?

Не заметил? Вроде не заметил. Ф-фух.

— Простите, Александр Андреевич, я не очень хорошо себя чувствую. — На последнем слове комната перед глазами вдруг начала плыть.

— Мельникова, вы в порядке? — голос Бесова доносился до меня будто бы сквозь вату. А потом кто-то выключил свет.

Александр

Последний раз молодые и хорошенькие девушки падали перед ним в обморок… дайте подумать… пожалуй, никогда. Впрочем, старые и страшные тоже не падали. В общем, Александр сроду не становился свидетелем подобного явления, как обморок, и потому в первые несколько мгновений перепугался до полусмерти.

Ему даже в голову не пришло, что Арина может притворяться. Во-первых, не с таким бледно-зелёным лицом — подобный цвет не сыграешь, если ты не хамелеон. Ну и во-вторых, за тот месяц, что студентка проработала под неустанным присмотром Александра, он уже понял, какой она человек. Упрямый как баран, принципиальный, как советская комсомолка, целеустремлённый и усидчивый, каким и должен быть хороший инженер. Арина была молодцом — и это порой бесило Александра, потому что она ему нравилась. Слишком сильно нравилась, чтобы он мог признать это простой симпатией к отличной студентке и перспективному специалисту. Александр даже порой ловил себя на том, что таращится на Арину, как влюблённый студент со спермотоксикозом, и в такие моменты язвил особенно едко. Самому потом было стыдно за себя, но, как выбраться из этого замкнутого круга — и студентку не обидеть, и не показать свою слабость перед ней, Бесов не знал.

Но теперь Арина, позеленев и закатив глаза, кулем свалилась на пол, заставив вскрикнуть парочку нерадивых студентов из числа пришедших на пересдачу, и Александр напрочь забыл про все свои рассуждения о слабостях и недопустимости чего-то там. Просто вскочил, едва не опрокинув кресло, и бросился к Арине. Правда, так поступил не он один, и через пару мгновений с мест повскакивали и остальные, окружив их с Мельниковой со всех сторон.

— Так, все вон отсюда, — рыкнул Бесов, махнув рукой на галдящих студентов, словно комаров пытался отогнать. — Вы ей только доступ к воздуху перекрываете. Вон, все вон! Пересдача на сегодня отменяется.

— Александр Андреевич, может, скорую… — неуверенно пробормотал кто-то над головой Бесова, но он даже отвечать не стал, пытаясь прощупать у Арины пульс.

Пульс был, что не могло не радовать, а вот с остальным нужно разобраться.

— Вы ещё здесь? — гаркнул Александр, на мгновение кинув взгляд наверх. Четверо студентов переминались с ноги на ногу и явно не могли решиться уйти. — Идите, говорю. Я сейчас открою окно, приведу её в чувство, а потом уже скорую вызову. Вы здесь будете только мешать. Идите! Иначе получите по три дополнительных вопроса на следующей пересдаче.

Студентов тут же сдуло, как мошек при слишком сильном порыве ветра, и Бесов наконец сосредоточился на Арине. Сел поудобнее на пол и приподнял девушку, положив её голову себе на колени, а потом похлопал по щекам.

Ноль эмоций, фунт презрения.

Что ж, попробуем вызвонить дежурную медсестру. Придерживая одной рукой Арину, Бесов дотянулся до рабочего телефона и набрал внутренний номер медпункта, но спустя несколько гудков разочарованно бросил трубку. Чёрт, вот где её носит, когда нужна помощь?! Тогда он встал, подхватив Арину на руки и удивляясь тому, как же мало она весит, подошёл к своему столу, сел в кресло, устроив девчонку на коленях, а потом взял с края стола бутылку с водой и начал умывать Арине лицо, слегка дурея от ощущения нежной кожи под пальцами.

Через пару секунд девушка пошевелилась и простонала что-то, и Александр приободрился. А ещё взволновался, потому что неожиданно понял: сейчас она придёт в себя, а они… в такой позе. И, кстати, дверь-то не заперта. А если кто-то войдёт?

А-а-а, да и хрен бы с ним!

— Арина, — Бесов вновь легко похлопал девушку по щекам, — Арина, ты слышишь меня?

Она вновь простонала и попыталась открыть глаза, но только поморщилась.

— Голова… болит и кружится…

— Тебе надо давление померить. Ты сама в кресле усидеть сможешь, не свалишься?

— Са… — начала Арина что-то говорить и вдруг замерла.

Бесову показалось, что он в этот момент прочитал её мысли — они были написаны у неё на лице, как на листке бумаги. Арина неожиданно осознала, что сидит не на полу и даже не на стуле, а на самом Александре, — и офигела от этого настолько, что застыла, не понимая, как ей дальше быть. Вряд ли она и в обычном состоянии не растерялась бы, попав в подобную ситуацию, а сейчас, после обморока, тем более.

Бесов, не дождавшись ответа на вопрос, аккуратно ссадил Арину с себя в кресло, чуть слышно хмыкнув, когда она вцепилась в подлокотники, как в спасательный круг, по-прежнему жмурясь, и принялся рыться в своём столе. Тонометр Александр всегда хранил в нижнем ящике, вместе с остальной аптечкой «на все случаи жизни». Случаи в жизни бывают разные, особенно это знают те, у кого есть дети, поэтому лекарствами Бесов не пренебрегал.

Он достал тонометр и начал закреплять манжету на предплечье Арины — и в этот момент девушка всё-таки открыла глаза. Сглотнула, глядя на Бесова, как мышь на кошку, и тоненьким голоском поинтересовалась:

— А что со мной случилось?

— Ты упала в обморок, — ответил Александр, заканчивая «процедуру». — Так, теперь помолчи, пока я грушу качать буду.

Девушка послушалась, и через несколько секунд Бесов вынес вердикт:

— Пониженное у тебя давление. Не катастрофично, но надо бы полежать, кофе выпить или чаю.

— Вы врач разве? — она огрызнулась, но как-то вяло.

— Нет. И, кстати, насчёт врача… Скорую вызывать будем?

— Не надо, — перепугалась Арина. — Зачем? Они ничего не сделают, только больницу предложат, и то не факт. Я лучше к врачу схожу… завтра.

— Ну да, ну да. Или послезавтра. Или на следующей неделе, верно?

— Да.

— Нет, — отрезал Александр решительно. — Так не пойдёт. Иначе ты, балда, до защиты диплома не доживёшь.

— Я не балда! — возмутилась Арина, но вновь вяло.

— Ты ей будешь, если к врачу не пойдёшь. Хорошо, не сегодня — сегодня отлежись. Завтра хотя бы. Понятно?

— Угу, — буркнула девчонка, насупившись. — Можно я пойду?

— Пока нельзя. У тебя голова болит?

— Угу.

— Тогда держи. — Бесов достал из ящика блистер с обезболивающим и протянул Арине. — Бутылка с водой вон, на столе. Выпей одну таблетку, а потом я тебя домой отвезу.

Она взяла блистер, вытащила оттуда таблетку, положила её в рот, запила… и сказала, кашлянув:

— Спасибо. За всё. Но я живу в общежитии, сама доберусь.

Вот как, значит. Тогда она тем более к врачу не пойдёт.

— Я прекрасно знаю, где находится наше общежитие. И не спорь, одну я тебя сейчас точно никуда не отпущу.

— Да всего-то полчаса идти…

— Ага, мимо пустыря и старых заброшенных домов. Отличный план. Ты там в обморок грохнешься, даже на помощь некого позвать будет. Пошли, тут в объезд всего-то минут десять-пятнадцать.

— Александр Андреевич…

— Пошли, говорю.

Александр

Девчонка еле передвигала ноги. Вот уж действительно балда — как она думала дойти до общаги? Она бы не дошла, конечно. До морга или больницы — пожалуйста, но в общежитие — нет. Свалилась бы где-нибудь по дороге.

Посадив Арину в машину, Бесов объяснил девушке, что на пять минут отлучится, и помчался в ближайший магазин. Он помнил, что в предбаннике стоит автомат с кофе, и взял небольшой стаканчик капучино, а в самом магазине купил горькую шоколадку в придачу к напитку. А затем, вернувшись к машине, вручил это всё Арине.

— Что это? — пробормотала девушка, с недоумением глядя на стаканчик и плитку шоколада в своих руках.

— Не видишь? — съязвил Бесов, садясь на водительское место. К нему возвращалось прежнее отвратительное настроение, и стоило бы вновь начать называть Мельникову на «вы», но как-то вот не называлось. — Кофе и шоколад. При пониженном давлении — самое оно. Да и вообще тебе надо нормально питаться, иначе ты в обмороки будешь падать ещё чаще, чем открывать файл со своим дипломом.

— Намекаете, что я слишком худая? — насупилась Арина, гневно порозовев. Александр усмехнулся — вот кто о чём, а девушки сразу о внешности!

— Худая, толстая — это дело вкуса. Я тебе про питание говорю, а не про твою комплекцию. Думаешь, я не замечаю, что ты мало ешь?

— Когда вы это успели заметить? — вытаращила глаза Арина, и тут пришла пора смущаться уже Бесову.

Он и сам не знал, когда точно успел это заметить. Просто постепенно вырисовалась такая картина, хотя он не следил за Ариной специально. Пару раз видел её в столовой с одним только супом на подносе, ну и в лаборатории она даже чай никогда не пила, не то чтобы хрустеть печеньем или крекерами.

Но признаваться в этом — себе дороже. Поэтому Бесов многозначительно промолчал, сделав вид, что очень занят выруливанием машины со стоянки на улицу. И, когда пауза начала затягиваться, сменил тему:

— Открывай стаканчик и пей уже, а то остынет. И шоколадкой не забудь закусить.

Мельникова недовольно вздохнула, но послушалась. И сделала всё молча. Александр пару раз косился на неё, пока они ехали к общежитию, — и ему казалось, что Арине постепенно становится лучше.

— В общем, — сказал Бесов, когда заметил, что девушка допила кофе, — завтра у тебя выходной. Увижу в институте — выгоню. Лежи, отдыхай. Только к врачу сходи обязательно. Тебе, возможно, витамины какие-нибудь нужны. Железо уж точно необходимо, ты белая, как снег зимой.

— Снег всегда белый, не только зимой… — буркнула Арина, и Бесов засмеялся.

— Правда, что ли? А сейчас какой снег на обочине дороги лежит — тоже белый? Мне кажется, он скорее коричневый. Даже чёрный местами.

Зря он это сказал. Нет, не потому что глупость. А потому что Арине стало смешно, и она рассмеялась — тихо, переливчато так, нежно. И от этого милого смеха Александра бросило в дрожь и жар. Захотелось немедленно остановить машину — плевать, что здесь нельзя парковаться, — схватить девушку в охапку, прижать к себе и ловить, ловить этот смех губами…

Чёрт! Надо всё-таки как-то решить проблему с любовницей, а то уже вон — на студенток вовсю тянет. И на каких — которые полчаса назад в обмороке на полу валялись.

— Александр Андреевич, — произнесла вдруг Арина, перестав смеяться, — но как же диплом? У меня и так мало времени, но, если я ещё и отдыхать буду, его совсем не останется. Я же могу не успеть…

— Успеешь.

— Я в этом не уверена…

— Так, перестань, — отрезал Бесов, рассердившись. — Диплом не причина для того, чтобы сдохнуть в… сколько тебе лет?

— Э-э… — кажется, Арина удивилась. Впрочем, он сам на себя удивлялся. — Двадцать два…

Господи, какой кошмар. Ему-то тридцать восемь, шестнадцать лет разницы…

О чём он вообще думает?!

Мотнув головой и досадливо поморщившись, Александр немного резко продолжил:

— Молоденькая совсем. Тебе сейчас кажется, что всё это на твоём здоровье не отразится — бессонные ночи, недоедание. Подумаешь, переживу, мол. На самом деле — отразится, и обязательно. Не надо калечить себя.

— Но диплом за меня никто не напишет! — возразила Арина. Бесову очень хотелось ответить: «У меня уже всё готово по твоему диплому, там работы на неделю максимум», но он промолчал на этот счёт — знал, что Мельникову подобное признание не впечатлит. Точнее, впечатлит, но со знаком «минус».

— От пары дней ничего страшного не случится.

— О! — почти взвыла девушка. — Уже пары! Ещё скажите — неделю ничего не делать!

— Смотря как ты себя будешь чувствовать. Можно и неделю.

— Нет уж, я…

— Арина, — перебил её Александр решительно, — я тебе помогу.

Она ошеломлённо замолчала. Смотрела на него, не моргая, с таким выражением лица, что Бесову вновь стало стыдно.

Неприятно, когда тебя считают монстром. Особенно — такие вот милые юные девушки.

— Что вы сделаете?..

— По-мо-гу, — ответил Александр по слогам. — Не сделаю за тебя всё от корки до корки, ты понимаешь? Просто помогу. Чтобы работа пошла быстрее.

Арина наконец моргнула и с благоговением прошептала:

— Правда?..

От её голоса, наполненного восторгом, стало совсем тошно. А ещё…

Почему-то Александр невольно задался вопросом, есть ли у Мельниковой молодой человек. И если есть, как он относится к тому, что она надрывается с этим дипломом? А если нет…

А если нет?..

Да что же его всё время куда-то не туда несёт-то, а?!

— Правда, — проговорил Бесов вновь слегка раздражённо. — Но повторюсь: за тебя ничего писать не буду. Просто помогу.

— И всё равно замечательно! — Девчонка искренне радовалась. — Спасибо, Александр Андреевич!

Через пару минут Бесов остановил машину возле общежития, и Арина, напоследок поблагодарив его ещё раз, отправилась к себе.

Александр

Весь оставшийся день из головы не выходила Мельникова. Никак у Александра не получалось отвлечься — чуть расслабишься, и воспоминания тут как тут. То он держит её на коленях, то смачивает лицо водой, чтобы очнулась, то слышит её смех, похожий на звон колокольчика. Отчего-то этот смех ассоциировался у Бесова с весной, радостью и влюблённостью. Первые цветы, щебет птиц, быстрые ручейки талой воды, запах свежей травы и ласковое солнце…

Тьфу ты, блин! Александр постоянно одёргивал себя. Ну что за наваждение? Неужели это всё из-за того, что у него давно не было секса? Хорошо, допустим, физически Арина его привлекла, понравилась, захотелось её. Но при чём тут мысли о ручейках и солнце?!

Ерунда какая-то!

— Слушай, Ань, — вздохнул Александр, надумав больше не откладывать решение давно наболевшей проблемы, — мне нужно отъехать на пару часов после того, как ты уснёшь. Если проснёшься, а меня нет дома, не пугайся, хорошо? До утра я вернусь.

Хорошо, что Людмила Михайловна к этому моменту уже ушла, — иначе пришлось бы отвечать на её вопросы, выдумывать что-то и изворачиваться. Она бы наверняка поняла, что к чему, и от этого было бы неловко. Но Аниной няни не было, и Бесов этому малодушно радовался.

— Ты уедешь? — Дочь подняла голову, отвлёкшись от рисования. Её ярко-синие глаза блестели от любопытства. — А куда?

— По делам. Ничего интересного, котёнок. Скучные дела взрослого дяденьки… Правда, косички мне придётся расплести.

— Ничего страшного, — улыбнулась Аня. — Я тебе потом новые заплету!

Вот уж в чём Александр не сомневался.

Сразу после того, как Аня уснула в своей постели в процессе чтения книги, Бесов быстро оделся и отправился на такси в ночной клуб. Выбрал неближний, надеясь, что судьба будет к нему благосклонна и он не встретит там ни одного своего студента — ни нынешнего, ни бывшего. Риск, конечно, существовал, но кто не рискует — тот вечно страдает от спермотоксикоза.

Уже возле клуба Бесов, чертыхнувшись, вспомнил про презервативы и завернул в аптеку. Покупая коробку, поймал насмешливый взгляд продавщицы и скривился, чувствуя себя даже не студентом, а школьником. Что он творит-то, прости господи?..

Но, упрямо сжав губы, Александр всё-таки пошёл в ночной клуб. Потому что проблему с вечным залипанием на Мельникову пора решать! И нормально, качественно, а не просмотром порнофильма с последующей эякуляцией в салфетку.

В клубе было шумно, и у Бесова сразу заболела голова. Захотелось лечь спать, причём срочно, и желание найти девушку для одноразовой связи тут же отошло на второй план. Но, нет, отступать поздно…

Александр сел за один из столиков, взяв себе безалкогольный коктейль, и обвёл глазами зал. Он даже не успел ни на чём сосредоточиться, когда рядом с ним на диванчик плюхнулась какая-то девица, фамильярно приобняла и дыхнула ему куда-то в ухо, обдав ароматом выпитого алкоголя:

— Красавчик, ты один?

Бесов покосился на девушку и содрогнулся. Твою ж мать! Он терпеть не мог таких девиц. Вся размалёванная, как клоун, с наклеенными ресницами и накрашенными губами в пол-лица, с блестящей от какого-то крема кожей, в открытом со всех сторон платье — словно это не платье, а купальник — и с кокетливой улыбочкой, в которой не светилось ни грамма интеллекта (как и в её глазах).

Девушка вообще не вызвала у Александра симпатии. Не говоря уж о желании. Наоборот — ему захотелось поскорее отбросить её от себя, как упавший откуда-то сверху использованный презерватив.

— Не один, — ответил Бесов, пытаясь отодвинуться. — Иди, куда шла.

— А я к тебе шла! — ещё шире улыбнулась девушка. — Ты такой хмурый. Хочешь, я тебя развеселю? Пошли в туалет!

Что — прям вот так сразу? «Пришёл, увидел, победил»? И ей это нормально? И как часто она проделывает подобное с незнакомыми мужиками?

Александр отлично осознавал, что может пойти с этой девицей в туалет и получить порцию сомнительного удовольствия, но проблема была в том, что ему абсолютно не хотелось так поступать. Уж лучше дрочить в кулак. Насчёт собственного кулака ты хотя бы уверен, что он не бывал ни в какой мусорной куче. А насчёт этой девушки ни в чём уверенным быть нельзя.

— Как тебя зовут? — поинтересовался Александр, рассматривая пережжённые краской светлые волосы. Как же они были не похожи на русую косичку Мельниковой…

— Анжела, — девчонка обольстительно — ну, это она думала, что обольстительно, — улыбнулась и провела ладонью по пышной груди. Бесов перевёл взгляд туда, понимая, что это было сделано намеренно, и вздохнул.

Да что с ним такое? Если в тот момент, когда перед самым его носом — две дыни, он думает о маленьких яблочках, спрятанных под толстовку оверсайз настолько надёжно, что даже и не поймёшь, какого они размера...

Нет, хватит. Проблема действительно принимает катастрофические масштабы.

— Ну пошли, Анжела, — вздохнул Александр и, поколебавшись, взял девушку за руку. Ладонь была липкой и тёплой — гадость, а не ладонь. Но, ладно, сойдёт.

В туалете девчонка медлить не стала — тут же профессиональным движением расстегнула его джинсы, спустила Бесову трусы и опустилась на колени.

— Ух ты, какой классный, — донёсся до Александра её восторженный голос, и Бесов закрыл глаза, пытаясь избавиться от лишних мыслей.

Давай, придурок, насладись ситуацией, ну… Сам же хотел!

Ртом и языком Анжела работала отлично — это Александр не мог не признать. Да и руки не отставали. Возбуждение пришло быстро, и такое острое, что Бесов от него едва не задыхался. Но вместе с ним не менее острым оказалось и чувство брезгливости.

Ночной клуб. Туалет, вряд ли очень чистый. Незнакомая девица на коленях. Сосуще-чмокающие звуки под ритмичную музыку за дверью…

Гадко. Пошло. Совершенно отвратительно!

Что бы сказала Мельникова, узнав, что Бесов занимается подобными вещами? Она наверняка не опустилась бы до подобного — слишком уж чистая и хорошая.

— Спасибо, не надо, — выдохнул Александр и, оттолкнув от себя голову девицы, быстро оправился и вышел из туалета, не слушая доносящихся вслед недоуменных вопросов.

Развлёкся, блин… Спустил пар, да…

В голове одна Мельникова!

Александр

Бесов отлично понимал, что Арина вряд ли придёт на следующий день в институт, но почему-то всё равно с утра зашёл в магазин и набрал полный пакет продуктов — апельсины, бананы, шоколад, печенье, сухофрукты и много другой вкуснятины. А ещё зачем-то купил дурацкую открытку с цветочками и котёнком. Подписал её: «Выздоравливай. А.А.Б.», засунул в пакет и пошёл на работу с твёрдой уверенностью, что, если Мельникова придёт, он тут же её отвезёт вместе с этим пакетом обратно в общежитие. Но она не пришла, и Бесов был поставлен перед выбором — либо забыть об этой глупой затее, выкинуть открытку и отвезти продукты домой — Анютка тоже с удовольствием всё купленное съест, либо… Хм, а кто из студентов его кафедры живёт в общежитии?

Спустя два телефонных звонка он глянул на часы, убедился, что до конца первой пары осталось десять минут, и пошёл с пакетом наперевес к нужной аудитории.

Со звонком коридор в считанные секунды превратился в море лавирующих, куда-то бегущих, перекусывающих на ходу и о чём-то болтающих студентов. Одновременно с преподавателем начали выходить и третьекурсники кафедры электроники. Бесов внутренне выдохнул — косые взгляды учащихся он легко мог проигнорировать, а вот уйти от вопросов коллег было бы сложнее. В аудитории ещё оставалось довольно много народу, и, надев привычную маску «бессердечного препода», Бесов решительно перешагнул через порог.

— Кулакова Маргарита, третий курс, здесь?

— Здесь, а вы кто? — вопросительно посмотрела на него высокая русоволосая девица.

— Я научный руководитель Мельниковой Арины. Она ведь с вами живёт?

— Да, — замешательство в глазах Риты сменилось яростью. — Так это вы! Она вчера домой пришла — краше в гроб кладут! Сразу вам говорю: раньше следующей недели я её из кровати не выпущу, и…

— Вот и чудно, — прервал тираду Бесов. — И, раз уж вы так печётесь о её здоровье, проследите, чтобы она к врачу сходила. А ещё передайте ей вот это.

С этими словами Александр водрузил на парту пакет, развернулся и ушёл.

Ну и боевая соседка у Мельниковой. Забавно, она младше Арины на два года, а заботится как старшая сестра. Но это и хорошо — будет кому за этим трудоголиком в юбке присмотреть.

Арина

Когда я вернулась в общежитие, в комнате была только Рита. Бросив на меня взгляд, соседка переменилась в лице. Меня тут же решительно уложили в кровать. А спустя ещё десять минут мне в руки сунули чай, щедро сдобренный малиной, и потребовали объяснить, почему я выгляжу как покойник недельной выдержки.

Чёрт, неужели всё настолько плохо?

Я вкратце пересказала случившееся в институте (правда, о своём пробуждении на чужих коленях и разговоре в машине предпочла умолчать) и уже приготовилась слушать продолжительную лекцию про отстаивание своих прав — возможно, ожидала новых предложений по забрасыванию деканата, министерства образования и других инстанций горой жалоб, — но Рите было суждено ещё раз меня удивить. Она лишь спросила, нужно ли ей бежать в аптеку или стоит вызвать сюда врача. Я прислушалась к себе и постановила, что чай с малиной будет мне лучшим лекарством, а завтра я дождусь Риту с пар и мы вместе сходим в студенческую поликлинику. Как бы там ни было, а Бес прав — к врачу наведаться нужно. Голова ещё болела, хоть и не так нестерпимо, как до обморока, а слабость накатывала волнами. Ну что ж, придётся использовать внезапный выходной по прямому назначению — отдыхать.

Поэтому, допив чай, я завернулась в одеяло и уснула.

Я умудрилась проспать до следующего утра, успешно пропустив возвращение соседок, экспрессивный рассказ о моих утренних приключениях в исполнении Риты, а также детальный разбор морального облика Бесова и всей его родословной — в её же исполнении. Разумеется, без цензуры. Правда, наутро Настя милостиво мне всё повторила, прежде чем уйти на подработку. Диану же эта история не впечатлила, и единственный её комментарий был о том, что только настоящая идиотка будет гробить себя ради стопки бумажек, дабы в обмен на них получить ещё одну бумажку, приклеенную к корочке. Сегодня я впервые за всю историю нашего знакомства была с ней согласна.

Первое, что я почувствовала после пробуждения, — абсолютную слабость. Казалось, все мышцы из тела вынули вместе с костями, а оставшееся тело осталось растекаться по кровати. Желе, не иначе. Даже поворот головы требовал неимоверных усилий. Теперь вчерашние разговоры о недельном больничном вовсе не казались преувеличением. Боже, сколько времени пропадёт зазря!

О походе к врачу пришлось забыть — после завтрака сил немножко прибавилось, но передвигалась я исключительно «по стеночке» и даже Вере не рискнула звонить. Боялась, что по моему голосу сестрёнка заподозрит неладное, а волновать её не хотелось. Вот чуть окрепну, тогда и позвоню.

А ещё я всё утро не могла отделаться от воспоминаний. Вчера даже головная боль и странное оцепенение после обморока отступили на задний план, как только я поняла, на чьих коленях сижу. Ощущения пальцев, нежно скользящих по щекам, и крепких рук, обнимающих меня, как будто впитались в мою кожу. Я до сих пор могла поклясться, что чувствую их, даже сейчас. А его губы! Вчера они были настолько близко, что я ощущала его дыхание кожей. Поверни я голову, и мы могли бы… Ох. До вчерашнего утра мне казалось, что я закрыла для себя вопрос о любви. Работа и воспитание Веры — вот все мои планы на жизнь. Я ругала себя на чём свет стоит за легкомысленность и удивлялась сама себе — я ведь даже к сокурсникам относилась настороженно, а тут — преподаватель, взрослый мужчина. Ему же под сорок, а то и больше! Но перед глазами снова и снова вспыхивали картины вчерашнего утра, и сердце опять пропускало удар. Глупая, он ведь просто приводил тебя в чувство, а ты уже напридумывала невесть что!

Звук открывающейся двери отвлёк меня от мыслей.

— Арин, ты мне по гроб жизни теперь должна! — с порога заявила Рита, бросая на пол какой-то здоровенный пакет.

— Я понимаю, что выгляжу так себе, но давай всё же про гробы пока не будем.

— Да иди ты, — беззлобно отмахнулась соседка. — Я, между прочим, специально для тебя вот эту гору продуктов от самого универа волокла.

— Это что же, — мои глаза округлились, — ты это всё мне купила? Да тут вся твоя стипендия, если не больше!

— Не я, балда, — закатила глаза Рита, невольно повторив вчерашнее высказывание Бесова на мой счёт, из-за чего на губы вылезла глупая улыбка. Но Рита не обратила на неё никакого внимания — она в это время скакала на одной ноге, пытаясь снять второй ботинок, и выглядело это презабавно. — Говорю же, от универа тащила. К нам после первой пары заявился твой Бесов, всучил мне этот пакет и заявил, чтобы я тебе его отдала. Я уже хотела ему рассказать всё, что я о нём думаю, а он развернулся и ушёл. — Ботинок был побеждён и торжественно отброшен в сторону входной двери. — Ещё потребовал, чтобы я тебя к врачу сводила. Ну мужики пошли, только указания горазды раздавать. Это передай, туда сходи. Тьфу!

Если бы я уже не лежала в кровати, то рухнула бы туда после этого заявления. Бесов, гроза студентов в целом и девушек в частности, мало того, что вчера подвёз меня до общаги, предложил свою поддержку в написании диплома, так сегодня ещё и передал полный пакет продуктов. Что-то невероятное!

Но дальше было больше.

Когда мы с Ритой начали в четыре руки разбирать купленное Александром Андреевичем и нашли открытку, я уже совершенно ничего не понимала. Ну не мог же он из-за одного небольшого переутомления проникнуться ко мне сочувствием? С его экзаменов столько девиц выбегали в слезах — не перечесть. Небось и похлеще случаи были. Чем я-то лучше?

Невольно вспомнились слова Насти в тот злополучный день, когда я узнала о смене научрука, но я быстро отмела их в сторону. Лучше ни на что не надеяться — тогда и разочарований не будет.

Арина

На следующий день я всё же доковыляла до поликлиники, где после беглого осмотра мне прочитали длинную нотацию о том, какие все студенты безголовые. Я благоразумно промолчала. Затем перечислили список болячек (несомненно, ведущих к мучительной смерти), которые я могу и даже обязательно заработаю с подобным отношением к здоровью. Я благоразумно промолчала. Яростный монолог завершился кульминацией — неделя больничного. Вот тут душа поэта не выдержала, и я поначалу набрала воздуха в грудь, чтобы выторговать себе больничный хотя бы на пару дней поменьше — судя по раздувающимся ноздрям нашего терапевта, она только этого и ждала, — но тут вспомнила о боли, которая разрывала мою голову не далее как двое суток назад, и опять промолчала.

Как человек, прошедший балетную школу, я знала, что такое боль, и умела её терпеть. Но чтобы упасть в обморок — такого со мной никогда не случалось, и, надо признать, это сильно меня напугало. А если в следующий раз подобное случится на улице? Или на лестнице? Нет, полагаться в таких вещах на удачу — последнее дело. Поэтому я решила внять пожилой женщине в белом халате напротив и понадеяться, что за время моего отсутствия Бесов не позабудет о своём обещании — может, тогда я смогу уложиться в срок.

Болеть было отвратительно. Всю неделю я чувствовала себя слабой и разбитой. Занятия с учениками пришлось отменить — благо их родители смогли войти в моё положение, и мы уговорились на дополнительное домашнее задание для детей и дополнительный урок после моего выздоровления. Писать диплом тоже не выходило — от экрана компьютера быстро начинали болеть глаза, а пульсирующая боль в висках спустя всего полчаса работы мягко, но настойчиво напоминала, что я ещё не готова даже к минимальным нагрузкам и нужно поберечь себя.

Всё затихло. Скандалы в нашей комнате практически прекратились. Конечно, напряжение от присутствия Дианы никуда не делось — она по-прежнему пропадала на всевозможных вечеринках, неохотно шла на уступки и в целом так и не стала для нас «своей», но провокации свернула. Настя с Женей вовсю готовились к свадьбе — договорились с администрацией общежития, на какое число им отдадут клуб на первом этаже, где обычно проходили все студенческие праздники, разослали весточки гостям — общажникам нашего корпуса и нескольким «городским» сокурсникам. Словом, обычные предпраздничные хлопоты.

Я же из-за вынужденного безделья всю свою энергию тратила на размышления. О Бесове я почти сразу запретила себе думать. Слишком невероятно… и слишком притягательно. Опасно. Так что мысли были направлены на Кирилла, который уже третий месяц оказывал мне знаки внимания. То сомнительные комплименты делал, то приглашал сходить на концерт, то ещё что. А уж как мы с ним впервые столкнулись после его возвращения из академа!

Получилось очень эпично, честно говоря. Когда я в тот день, возвращаясь из института, только подошла к общежитию, меня вдруг приобняли за плечи и будничным тоном над ухом прозвучало:

— Привет, Ариш. Помнишь меня?

Условные рефлексы в сочетании с фобиями — великая вещь, так что в следующую секунду я резко развернулась и со всей силы ударила незадачливого Казанову кулаком в живот. Запоздало пришло сожаление, что так и не занялась спортом — руки слабые. Но моих цыплячьих сил хватило — Кирилл к нападению был явно не готов, так что с характерным «ох» согнулся пополам. Стало даже неловко перед ним — самую капельку, — всё же не стоило так резко реагировать на столь глупый подкат. Но и просить прощения желания не было. Так что пришлось ограничиться просьбой в следующий раз не подкрадываться со спины, а ещё лучше — вообще не подходить.

Но просьбе не вняли, и через пару дней он зашёл к нам в комнату.

— Всем приветик! — Кирилл одарил нас самой ослепительной из своих улыбок. — Котёнок, предлагаю мировую, — он извлёк из-за спины коробочку шоколадных конфет и положил её на наш «кухонный» стол. — Понимаю, что в прошлом вёл себя отвратительно, да и не прошу простить меня вот прям сейчас. Но я изменился и буду рад, если мы снова начнём общаться. Честно, просто общаться.

Ох, не стоило ему меня снова так называть. Всегда считала немного глуповатым, когда влюблённые называют друг друга котятами, зайками и прочими малышами. Хотя, когда на первом курсе Кирилл впервые назвал меня котёнком, я не возражала и в какие-то моменты даже находила это милым. Но последующие события окончательно отвратили меня от этого прозвища.

Я резко выдохнула и вышла в коридор, поманив незваного гостя за собой.

— Кирилл, что за шлея тебе под хвост попала?

— Котёнок, я правда…

— Не называй меня так, пожалуйста. У меня имя есть.

— Арин, я правда изменился. — Парень прислонился к стене и взлохматил волосы.

— Но я-то тут при чём? — удивлённо вскинула брови. — Мы с тобой уже четыре года не общаемся, и, прости мою прямоту, меня вполне устраивало такое положение дел.

— Ну а меня — нет. Ты мне всегда нравилась. И тогда, и сейчас. Жаль, конечно, что я в то время так бездарно профукал тебя, — усмешка парня вышла невесёлой. — Но почему бы не попробовать вновь?

Простота, с которой он предлагал мне совершеннейшую глупость, обескураживала.

— Четыре года от тебя ни слуху ни духу, а теперь вдруг вспомнил? — насмешливо приподняла я бровь.

— Говорю же, изменился я, — серьёзно посмотрели на меня карие глаза. — Раньше у меня в мозгах ничего кроме развлечений и не было. А потом… Ты знаешь, почему я академ брал?

— Честно говоря, даже не знала, что ты там был, — пожала я плечами.

— Ну да, с чего бы тебе интересоваться, — вздохнул Кирилл. — В общем, меня сбила машина. Не на смерть, как видишь, но пару месяцев в больнице поваляться пришлось. А потом ещё реабилитация. Я тогда много чего передумал. И про смерть, и про то, чем я занимался до этого. Подумал… а что у меня в жизни было настоящего, стоящего? И оказалось, что нет ничего. Подружки одноразовые, учился абы как, работы тоже нет. Вот и решил взяться за ум. Устроился на кафедру, учёбой займусь как следует. И хочу попросить у тебя прощения. Может, ты всё же дашь мне второй шанс?

— Прости, Кирилл. — Я обхватила себя руками и посмотрела ему в глаза. — Может, ты и вправду изменился, но я не верю тебе. Уверена, тебе есть с кем «попробовать вновь» и без меня.

Посчитав, что разговор закончен, я уже собиралась вернуться в комнату, но меня мягко перехватили за руку, притянув к себе.

— Брось, Арина, — его голос неуловимо изменился, став как будто глубже. — Обещаю, что не совершу прошлых глупостей. Я же нравился тебе, не отрицай.

Это был явный перебор. Не став ждать продолжения, я резко оттолкнула от себя Кирилла и почти выплюнула ему в лицо:

— Оставь меня в покое.

После чего хлопнула дверью и закрыла её на ключ. Для верности. Конечно, после такого проникновенного рассказа хотелось верить в хорошее, но последняя реплика меня отрезвила. Поменялся? Молодец. Только давай в этот раз без меня. По-хорошему, надо было и конфеты ему вернуть, но сейчас это казалось неуместным. Ладно уж, будем считать их моральной компенсацией.

Однако с тех пор Кирилл всё не оставлял своей затеи и с упорством, достойным лучшего применения, пытался за мной ухаживать. Отказов он не слышал, лишь отмахивался или отшучивался, чтобы через пару дней прийти вновь. Благо кроме разговоров он себе ничего не позволял, но его внимание заставляло нервничать. И неясность мотивов настораживала. Вот на первом курсе всё было просто и понятно. Мерзко, конечно, но понятно. Потом мы с ним почти не пересекались — всё же разные курсы, разные этажи в общаге. Ну столкнёмся, бывало, на лестнице или в университете, так молча и разойдёмся.

А что ему надо сейчас?

Арина

Никогда бы не подумала, что буду радоваться мысли о том, что скоро увижу Бесова. Вот что делает с человеком лежание в четырёх стенах целую неделю. Конечно, уже через три дня после обморока я стала делать небольшие вылазки на свежий воздух (свежий, в промышленном мегаполисе, ага), но всё равно быстро уставала и возвращалась обратно в комнату. В последний день больничного я снова наведалась в поликлинику, где мне торжественно этот самый больничный и закрыли.

И вот — я вновь шагаю на родную кафедру.

Апрель в этом году выдался тёплый, и снег по всем дорогам давно сошёл, оставаясь лежать грязными чёрно-коричневыми кучами по газонам и обочинам. Солнышко пригревало, и я подставляла ему лицо, радуясь теплу. На душе было неспокойно. С одной стороны, слова Александра Андреевича вселяли надежду на то, что все проблемы решаемы и всё будет хорошо. Но с другой… поверить ему было страшно. Даже напоминать было страшно. Ещё высмеет при всех… Ладно, была не была.

Пройдя знакомым маршрутом «общага — универ», я дошла до кафедры, толкнула дверь лаборатории.… И поняла, что она закрыта. Неверящим взглядом я посмотрела на дверную ручку и подёргала её ещё раз. И ещё. Закрыто. Я посмотрела на часы — огромные старые электронные часы, которые висели в коридоре кафедры, показывали, что до первой пары осталось несколько минут. В это время Бесов уже должен быть на месте. Он всегда приходит заранее и никогда не опаздывает. Ни-ког-да.

Прежде чем я успела по-настоящему испугаться, в коридоре послышались шаги, и из-за поворота показался научрук, на ходу вынимающий ключи из куртки. Кажется, мой вздох облегчения был слышен на соседних этажах. И, конечно, он не укрылся от Бесова.

— Что, Мельникова, — его синие глаза смеялись, — уже успели нафантазировать себе страшилок, будто я надавал вам пустых обещаний и ушёл в закат?

— Нет, не успела, — улыбнулась я в ответ. — Просто не могла поверить, что пришла раньше вас.

— Что ж, всё когда-то бывает в первый раз, — ухмыльнулся он, проходя на своё место. — Дочь сюрприз подкинула. Только подъехали к школе, как начала на боль в животе жаловаться. Пришлось задержаться.

Пока Бесов привычно кипятил чайник и заваривал кофе, я машинально включала компьютер и доставала вещи из рюкзака, но в моей голове был полный… Так, я воспитанная девушка, скажем, что был полный кавардак.

У Александра Андреевича, известного на всю кафедру женоненавистника, есть дочь. Школьница. Но если есть дочь, то есть и жена?

Быстрее, чем успела осознать свой порыв, я быстро повернула голову в сторону преподавателя. Он как раз садился за стол, держа горячую кружку, из которой поднимался пар и одуряющий кофейный запах. Кольца на правой руке не было. Так, значит, либо он не женат, либо католик — на левую руку я посмотреть не сообразила. Боже, Арина, что за чушь тебе в голову лезет? Да будь он хоть арабским шейхом с полностью укомплектованным гаремом — тебе-то что за печаль?

— И чем закончилась история с животом? — с интересом спросила я.

— Да прошёл спустя десять минут, у неё это иногда бывает, — ответил Бесов, не отрываясь от монитора. — Резко прихватит, а потом так же резко отпустит.

— Да-а-а, — с чувством сказала я. — У Веры тоже такое было. Её даже пару раз учительница с уроков отпускала из-за этих болей. Вера шла домой, и спустя буквально пять минут всё проходило.

— А Вера это… — наконец оторвался от экрана Александр Андреевич.

— Моя младшая сестра, — улыбнулась я. — Ей сейчас девять.

— Ваша сестра всего на год старше Ани, — Бесов невесело ухмыльнулся каким-то своим мыслям и вздохнул. — Что ж, Мельникова, дети — это прекрасно, но давайте вспомним о том, зачем мы с вами сюда пришли. На чём вы остановились?

— Секунду, сейчас открою последнюю редакцию документа, — сразу засуетилась я.

Работа началась.

Александр

Было неловко, как школьнику на первом свидании. Причём сильнее всего — из-за того, что неделю назад Бесов называл Арину на «ты», а теперь вновь переключился на «вы». Специально — потому что так было правильнее. Преподаватели и студенты должны быть друг с другом на «вы», переход на «ты» означает изменения в социальной дистанции. Кроме того, Мельникова может воспринимать его «ты» как неуважительное панибратство. Кто знает, что у неё там в голове? Не влюблена же она в него, строгого препода на шестнадцать лет старше?

Бесов даже застыл, впервые об этом подумав. И как ему подобное раньше в голову не пришло?! Но ведь и правда — а что, если не только у него к Арине есть… хм… чувства — или как назвать это состояние, когда до дрожи хочешь сблизиться с девушкой? — но и у неё к нему?

Выяснить бы это в точности. Хотя… Зачем? Допустим, окажется, что да, чувства есть. И что дальше? Закрыть кафедру изнутри и предаться разврату на ближайшей горизонтальной поверхности?

В голове сразу вспыхнули неприличные картинки, и Бесов зажмурился, пытаясь справиться с приступом сильнейшего возбуждения. Ну что за ерунда с ним происходит, сколько можно-то?!

— Александр Андреевич, вы меня слышите? — раздался где-то поблизости удивлённый голос Мельниковой. Абсурд, но даже её голос действовал на Александра как доза виагры, отдаваясь напряжением в паху. — Я спросила, что вы думаете по поводу…

— Да, Арина, я вас слышал, — пробурчал Бесов и потёр ладонью лоб. Впору вставать и биться головой об стену — может, хотя бы так мозги встанут на место. Или мозги здесь ни при чём и дело исключительно в гормонах? Нет, всё-таки Александр считал, что чувства — слово «любовь» он с давних пор употреблял лишь по отношению к дочери — начинаются с головы.

Там же, кстати, и заканчиваются.

Бесов быстро ответил на вопрос и погрузился в собственные дела, изо всех сил стараясь не обращать внимания на Арину, даже не смотрел на неё лишний раз. Пока сидел в лаборатории, это было нелегко — вольно или невольно, а взгляд постоянно возвращался к ней, — но потом начались лекции и семинары, и Александр хорошо отвлёкся. После развода с Жанной тоже так было. Хотя, нет, не совсем. В то время он просто злился, а сейчас больше изнывал от собственных реакций, которые считал откровенно подростковыми.

Насколько проще было бы, будь Мельникова хотя бы уже аспиранткой! А лучше — молодым преподавателем. Да, Бесов не заводил романов в вузе, но ради неё сделал бы исключение. Одно исключение за много-много лет — не страшно.

Но студентка… Безумие какое-то.

В результате за день Александр почти решил продолжать прежний курс вежливого, но вполне дистанцированного общения, пока, вернувшись с последнего семинара в лабораторию, не обнаружил бледную Арину по-прежнему сидящей за компом. Она тыкала карандашом в экран и что-то бормотала, скорее всего проверяя ошибки в расчётах, и это было бы даже мило, если бы не её нездоровый цвет лица.

— Мельникова! — почти взревел Бесов, и девчонка, пискнув от неожиданности, подпрыгнула на стуле, хватаясь за сердце. Точно так же подпрыгнули ещё несколько свидетелей этой сцены из числа коллег Александра, укоризненно глянув на него. — Мельникова, — повторил он уже тише, — вы решили себя уморить в первый же рабочий день? Вы вообще поднимались с места за последние часов эдак восемь?

— Э-э-э… — протянула Арина и облизнула сухие губы, вызвав у Бесова волну жарких мурашек по всему телу. — А сколько времени?

Александр сложил руки на груди и укоризненно покачал головой.

— Много, Мельникова, много. Всё, хватит! Выключайте компьютер и собирайтесь. Я вас даже провожу, чтобы вы уж точно ушли, а нигде не затаились, дабы ещё поработать.

— Строгий какой Александр Андреевич, — засмеялась из своего угла Дарья Викторовна Абрамова — один из старейших преподавателей вуза, седая старушка со своеобразным чувством юмора, и, выглянув из-за монитора, подмигнула Мельниковой. — Смотри, девочка, а то он так пристрастится командовать, ты и оглянуться не успеешь, как окажешься у него на кухне.

Обычно шуточки Абрамовой Бесова не раздражали — но не сейчас.

Сейчас она буквально наступила ему на больную мозоль.

— Так, хватит! — отрезал Александр, глядя на заливающуюся алым цветом Мельникову. Ну хоть бледной быть перестала — и то хорошо. — Быстро собирайся, и пошли. А то на самом деле не на больничный, а в больницу загремишь.

— Ладно-ладно, — пробурчала Арина и полезла под стол — видимо, за рюкзаком.

— Ты только у неё не забудь спросить, умеет ли она готовить, — наставительно произнесла Дарья Викторовна, и Бесов показательно закатил глаза. — А то мало ли, вдруг нет. А ты и так отощал после своего развода. Тебе бы борща жирненького, да с пампушками…

Судя по тишине под столом, Арина прислушивалась к этому разговору.

И всё-таки хотелось бы знать… ей так же любопытно, интересно и волнительно всё, что связано с Александром, как ему — с ней, или нет?

— Ничего страшного, — пожал плечами Бесов, решив отшутиться. — В образе Кощея Кощеевича Бессмертного я буду пугать студентов ещё больше.

— А может, и наоборот. Худого мужика сильнее накормить хочется, — хмыкнула Дарья Викторовна.

Александр

В объёмной куртке — явно зимней, слегка не по погоде, — и белой шапке с двумя помпонами Арина выглядела настолько трогательно и забавно, что Бесову стало грустно. А заодно стыдно за себя — девчонка же совсем, а он заглядывается. И настроение от подобных мыслей, пока он спускался с Мельниковой по лестнице к выходу из института, скатывалось всё ниже и ниже, постепенно забираясь под плинтус.

Поэтому, когда сразу возле проходной Александр увидел бывшую жену, он, мягко говоря, не обрадовался.

— Ты что здесь делаешь? — рявкнул Бесов, глядя на невозмутимую улыбку Жанны. Вот уж кого, в отличие от той же Арины, ничем не прошибёшь — всегда уверена в себе. Когда-то этот факт Александра восхищал, он даже считал, что Жанна молодец. Но те времена давно прошли. Попробуй объяснить такому человеку, что его внимание тебе даром не нужно, — не получится ведь! И раздражало это неимоверно. — Мы не договаривались о встрече!

— Я знаю, Саш, — промурлыкала Жанна. — Но у меня сегодня свободный вечер, и я решила предложить провести его вместе. Ты, я и Аня. Я ей уже позвонила и рассказала, она согласна.

Согласна она… Конечно, ребёнок согласен проводить время с мамой и папой. Его упущение, надо было сразу обсудить этот момент, как Жанна вернулась.

Но бывшая тоже хороша — решила зайти с козырей. В квартиру Бесов её больше пускать не собирался, так она вознамерилась с другой стороны подобраться, ещё и Аню использует. Молодец! Мать года.

— Зато я не согласен, — решительно отрезал Александр и ненароком посмотрел на Мельникову. Девушка глядела на Жанну во все глаза, но любопытным взгляд не казался. Скорее Арина просто изучала его бывшую жену, как неизвестный науке вид таракана. В светлой шубке из натурального меха — чьего Бесов не знал, ибо он в подобном не разбирался, — и без шапки, чтобы продемонстрировать свою шикарную блестящую шевелюру, Жанна рядом с Мельниковой выглядела примерно как работница эскорта рядом с библиотекарем.

— Саш… — попыталась что-то сказать Жанна, растянув в улыбке ярко-алые губы, но Бесов не дал ей договорить — подхватил Арину под локоть и повёл прочь от проходной, к стоянке, где оставил машину.

— Во-первых, у меня на сегодня планы, — процедил Александр, не глядя на Жанну, но чувствуя, что она идёт за ними. — Во-вторых, никаких совместных вечеров. Ты можешь провести время с Аней, если есть желание. Других вариантов не предусмотрено.

— Но я ей уже пообещала, что мы сегодня все вместе в кино пойдём! — страдальчески вздохнула бывшая жена. — Неужели ты хочешь расстроить нашего ребёнка?

— Не хочу, но придётся.

— Саша!

Бесов почти насильно запихнул Мельникову в машину и, обернувшись к Жанне, припечатал:

— Тамбовский волк тебе Саша! — И, пока она с удивлённым лицом переваривала эту неожиданную и не слишком свойственную ему грубость, обошёл автомобиль, забрался на водительское место и повернул ключ зажигания.

Стоит отдать Мельниковой должное — следующие минут пять, пока Александр выруливал со стоянки и медленно ехал по ближайшей к институту улице, где кроме вуза располагались ещё и школа, и детский сад, девушка благоразумно молчала. Словно понимала, что Бесову необходимо успокоиться. Хотя вряд ли он стал бы на неё рычать, если бы она заговорила, — но диалог не поддержал бы точно.

Впрочем, кажется, на Арину встреча с Жанной тоже произвела впечатление, поскольку спросила в итоге девушка что-то совсем неожиданное:

— А какие у вас на сегодня планы?

Александр

— Что? — изумился Бесов, покосившись на Арину. Мельникова сидела, выпрямившись, и теребила кончик русой косы. Шапку девушка сняла, куртку расстегнула, но всё равно выглядела так, будто ей жарко — даже пара кудряшек прилипла к влажному лбу.

— Планы, — повторила Арина тихо и смущённо, но вполне уверенно. — Вы сказали, что у вас планы. Соврали или правду сказали?

— Планы всегда есть, — пожал плечами Александр. — Прийти домой, поужинать и лечь спать — тоже вполне себе план.

— Да, — улыбнулась Мельникова. — Хороший план. Но ради такого плана обычно не отменяют… м-м-м… свидания.

— Это было бы не свидание, — хмыкнул Бесов, сам не зная, зачем объясняет подобное Арине. — Скорее демонстрация самой себя и моих упущенных возможностей. Как на витрине колбасу раскладывают, чтобы покупателей привлечь.

— В случае с этой женщиной — скорее булочки. Колбаса с ней как-то не коррелирует.

— Неважно. Мою мысль, я думаю, ты поняла.

— Ага, — кивнула Арина и зачем-то уточнила: — Значит, вы в разводе?

Задавая этот вопрос, она так порозовела, что Бесов не выдержал и через пару мгновений, остановившись на светофоре, повернулся к ней лицом и, пробормотав:

— Не пойму, у тебя температура, что ли? — дотронулся ладонью до лба.

Мельникова издала какой-то сдавленный звук, похожий на стон, который отозвался в Александре горячим волнением, но он это волнение старательно проигнорировал. И, отняв руку, констатировал:

— Вроде бы всё в порядке, лоб тёплый, но не горячий. Но ты всё равно проверь температуру, как до общаги доберёшься, мало ли.

— Вы про температуру подумали, потому что я странные вопросы задаю? — пробурчала Арина и сползла немного вниз, спрятавшись в своей объёмной куртке.

— Да нет, обычные вопросы. Всем женщинам свойственные, особенно если есть интерес к мужчине. Планы на вечер, семейное положение…

Что именно Александр только что сморозил, он осознал, лишь когда посмотрел в сторону Арины — и увидел, что из куртки виднеется только её макушка. Кажется, девушка окончательно смутилась и решила скрыться с его глаз.

Бесов не знал, смеяться ему или извиняться. А может, лучше сделать вид, что ничего такого он не имел в виду?

И всё же… Раз Арина подобным образом реагирует — значит, и правда есть к нему какие-то чувства? Ну не может же она в принципе быть настолько стеснительной? Если бы чувств не было, отшутилась бы как-нибудь. Он ведь не флиртовал, намёков не делал — просто констатировал факт!

— Хм… прости, — всё-таки решил сказать Бесов. — Я ничего такого не имел в виду. И обидеть тебя не хотел.

— Да я не обиделась, — быстро и нарочито бодро ответила Арина из глубин куртки. — Что вы, конечно нет. Всё хорошо!

— Может, ты тогда в обморок решила упасть? — пошутил Александр, но тут же встревожился. А вдруг и правда? — Кстати… А ты сегодня ела вообще?

— М-м-м… — промычал пуховик голосом нерадивой студентки, и Бесов вновь рассердился:

— Безобразие! И в общаге небось не поешь, да?

— Почему это вы так думаете? — Арина всё-таки выглянула из куртки, вытянув голову. Глаза у неё воинственно сверкали, волосы чуть растрепались — девушка сейчас была похожа на боевого воробья. — Конечно поем! У меня там…

— Ты ещё скажи, что у тебя там борщ, — съязвил Бесов.

— Борщ был на прошлой неделе, — угрюмо заметила она. — А сегодня я планировала макароны с сыром.

— Пища богов, — фыркнул Александр и, мгновение поколебавшись, свернул в другую сторону от общежития. Арина моментально это заметила.

— Эй! Вы чего, дорогу перепутали? Нам налево, а вы направо зарулили.

— Так надо.

— Кому надо?

— Тебе, — рявкнул Бесов. — Тебе, безответственная ты девица! Целыми днями диплом пишешь, не жрёшь ничего. Ты думаешь, я рад буду, если после защиты ты в больницу попадёшь? Если доживёшь до защиты!

— Я…

— Лучше молчи и не спорь со мной.

Мельникова, пыхтя, копошилась в куртке, как мышь под веником.

— Скажите хоть, куда мы едем-то! В кафе? У меня с собой только сто рублей!

У-у-у, какая богачка. Просто миллионерша.

— Сиди и молчи, — повторил Александр, усмехаясь. — Куда надо, туда и едем. Потом отвезу тебя в общагу, не волнуйся, пешком идти не придётся. Если ты меня, конечно, не разозлишь.

— По-моему, вы какой-то потенциальный маньяк, — возмутилась Арина, вновь выглядывая из куртки. — Я же не давала своего согласия на…

— Не переживай, я попрошу твоего согласия. Но потом. Когда приедем.

Мельникова тяжело вздохнула, надулась, но на этот раз промолчала.

Александр

На самом деле то, что он задумал, было лёгким безумием. А может, и не лёгким, а вполне себе тяжеловесным… Но в любом случае — Бесов не мог позволить себе выкинуть эту голодную и уставшую девчонку из машины, зная, что она наверняка толком и не поест, а сразу спать завалится, и уехать. В то же время он не мог сейчас не поехать к Ане — договор с Людмилой Михайловной был дороже денег, а он обещал приехать к определённому времени. И опоздать, даже чуть-чуть, — неуважение к труду этой прекрасной женщины, благодаря которой он мог не беспокоиться за целость и сохранность дочери.

В общем, Бесов подрулил к своему дому, поставил машину на привычное место и, выйдя из автомобиля, помог Мельниковой выбраться наружу.

— Э-э-э, — протянула девушка, глядя на подъезд обычного дома. — Не поняла… Я думала, мы в кафе едем.

— Так у тебя только сто рублей с собой, за эти деньги нам даже тарелку борща не нальют, — усмехнулся Александр, чувствуя себя, с одной стороны, глупо, а с другой — воодушевлённо. — Пришлось везти тебя туда, где раздают еду бесплатно.

— Да? — Арина глянула на него с удивлением. — Что-то как-то не верится. Бесплатный сыр, как говорится…

— Сыра я тебе не обещаю. Вообще понятия не имею, что сегодня на ужин.

— Э-э-э… — в который раз протянула Мельникова, хлопая глазами, и Бесов, фыркнув, решил не тратить больше времени на объяснения — потянул девушку за руку в подъезд.

Куда именно он её привёл, Арина осознала, кажется, только когда вышла из лифта. Потому что неожиданно попятилась, глядя на чёрную металлическую дверь округлившимися от шока глазами, и, облизнув губы, прошептала:

— Да вы шутите…

— Я предельно серьёзен. — Бесов сделал шаг к Мельниковой и слегка подтолкнул её в спину. — За свою сохранность можешь не беспокоиться, в данный момент в квартире находятся ещё две женщины.

— Две? — переспросила Арина с испугом. — Ваша жена и…

— Тебе надо поесть, а то ты плохо соображаешь. Какая жена, я же в разводе. Внутри моя дочь и её няня. Дочери восемь, няне за шестьдесят. И других женщин в моей жизни нет. Ну, вдруг это тебя интересует.

Мельникова что-то сдавленно булькнула, но Бесов уже не обратил на это внимания, нажав на кнопку дверного звонка.

Арина

С самого утра Александр Андреевич вёл себя странно. И чем дальше, тем всё страньше и страньше. То замрёт и смотрит невидящим взглядом в мою сторону, то отвечает на вопросы невпопад. Может, у него какие-то проблемы дома? Или на работе? Всякое же бывает. Но такой Бесов меня пугал даже больше, чем его прежняя свирепая версия. Прежний Бесов был прост как топор, зависший над твоей шеей, — если не отвечаешь, то пересдача, если отвечаешь — зачёт и иди вон. А тут… Когда Александр Андреевич ушёл на пары, я даже вздохнула с облегчением и решила заняться теоретической частью. Уж не знаю, сколько времени прошло, но когда я услышала возмущённое «Мельникова!» — то думала, что у меня сердце остановится. Ох, надо бы сходить провериться — а то не хватало ещё в двадцать два года инфаркт получить.

Дальнейшие события вообще анализу не поддавались — я и опомниться не успела, как оказалась на улице, во все глаза наблюдая перепалку своего преподавателя с богато одетой роскошной женщиной. Правда, как только она открыла рот, вся роскошь потускнела и облетела, как дешёвая позолота, — зачем так очевидно навязываться человеку, которому твоё общество неприятно? Неужели это действительно его бывшая жена? Безошибочным студенческим чутьём я понимала: лучшее, что я могу сделать сейчас, — это молчать и не отсвечивать. Но хватило моего терпения ровно до момента, как мы сели в машину и Бесов вырулил со стоянки. Дальнейший наш диалог напоминал какой-то сюрреализм, и после я и под пытками не призналась бы, что задавала Александру Андреевичу все эти вопросы по доброй воле и в трезвом уме. Надеюсь, он не подумал, что я тоже навязываюсь. Меня грела надежда, что до общаги мы доедем раньше, чем я успею сморозить что-то действительно неуместное. Но оставь надежду всяк разговаривающий с Бесом — поворот на общежитие мы проехали и, судя по всему, сейчас направлялись в кафе. Я не знала куда деваться от смущения и близости этого невозможного человека, едва не забывая, как дышать. Покровитель всех студентов и бездарей, будь милостив, дай мне пережить этот вечер!

Надежда на кафе рухнула, как только мы подъехали к жилой многоэтажке и зашли в один из подъездов. Но поняла всё окончательно я только на лестничной площадке. Ну как — поняла… В этот момент я впервые подумала, что, должно быть, уснула рядом с компьютером в лаборатории, а теперь вижу сон. Очень интересный сон, да…

Дверь нам с Бесовым открыла пожилая женщина, фигурой и статью напомнившая фрекен Бок из мультфильма про Карлсона, а за её спиной маячила маленькая девочка, норовя поднырнуть под руку и протиснуться мимо. Правда, увидев меня, они на мгновение растерялись, но женщина, мельком глянув на Бесова за моей спиной, почти мгновенно подобралась и улыбнулась.

— Здравствуйте, проходите, пожалуйста! — улыбнулась она, пока я нерешительно топталась у порога. — Давайте сюда ваш пуховик, обувь тут можно оставить. Я Людмила Михайловна, няня вот этой егозы, — рука её ласково погладила детскую головку. — А вас как зовут?

— Здравствуйте! — Я неимоверно порадовалась, что надела сегодня носки без дырок. Вот позорище бы было. — Меня зовут Арина, я пишу диплом у Александра Андреевича.

— А меня Аня зовут, — выглянула из-за спины няни девочка. Волосы цвета воронова крыла были заплетены в две густые косы, а ярко-синие глаза смотрели с прищуром. Сразу видно, папина дочка. — А про что ты диплом пишешь?

— Про детектор лжи, — улыбнулась я и хитро подмигнула девочке. — Прикрепляешь такое устройство к человеку, и оно сразу показывает, врёт он или говорит правду.

— Круто! А дашь его мне нанемножко? Я в школе его покажу.

— Смотри, как бы его на тебе не использовали, Анют, — Бесов тоже успел разуться и присоединился к разговору. — Людмила Михайловна, вы не возражаете, если Арина с нами поужинает?

— Конечно нет! Давненько у нас гостей не было. — Женщина ласково смотрела, как Аня приветственно обнимает отца, а потом взяла её за руку. — Ванную вам Александр Андреевич покажет, а мы будем ждать на кухне.

Если бы мне не сказали, что Людмила Михайловна — няня, я бы решила, что она Анина бабушка. От этой женщины настолько веяло домашним уютом и теплом, что невольно захотелось, как Ане, прижаться к тёплому боку и ощутить, как её ласковые натруженные руки мягко гладят тебя по голове.

Увы, мне самой не довелось узнать бабушкиной любви — мама отца погибла в ДТП, когда мне было три года, и я её совсем не помню. А бабушка по матери настолько обиделась, когда мама вышла замуж за папу — не нравился он ей, — что оборвала все связи с нашей семьёй. И не изменила своего решения ни после нашего с Верой рождения, ни после развода родителей.

А ещё через секунду всё моё внимание захватил лохматый щенок, выбежавший из комнаты и со всего разгона наскочивший на меня. В первое мгновение я испугалась, что меня сейчас будут кусать. Но затем стало понятно, что жизнерадостное существо таким образом здоровается.

— О, ты, кажется, понравилась Алтаю, — щербато улыбнулась девочка. — Это моя собака, можешь поиграть с ним. Он любит, когда за ухом чешут, а ещё яблоки.

Я добросовестно почесала за ухом, и щенок, пару раз боднув меня лохматой головой, пошёл за своей маленькой хозяйкой. В собаках я разбиралась примерно никак, но выглядел щенок многообещающе — наверняка вырастет громадным псом.

— Пойдёмте, Арина, — услышала я у себя над головой настолько ласковый голос Бесова, что замерла, покрываясь мурашками. — Покажу вам, где ванная.

Да… Если бы Александр Андреевич разговаривал со студентами подобным тоном, влюблены в него были бы приблизительно все. Так что хорошо, что он — та ещё язва.

Кстати, интересная мысль. Может, поэтому он и язва, что ему не нужны такие проблемы?..

Арина

Быстро вымыв руки и ополоснув лицо, я вышла из ванной, стянула толстовку и осталась в одной футболке — в квартире было тепло, а на кухне, я уверена, ещё теплее, того и гляди запарюсь. Футболка была вполне приличной, белого цвета, но обтягивала как вторая кожа, и, заходя на кухню, я невольно повела плечами — было непривычно и немного неловко, я привыкла ходить в свободной одежде. В облипочку у меня вещей почти не имелось, если не считать таких вот футболок, которые я надевала вместо маек под толстовки и свитера.

— Ох! — всплеснула руками Людмила Михайловна, как только я вошла на кухню. — Какая ты худышка, Ариш!

— Уж какая родилась, — улыбнулась я, нерешительно осматриваясь. Александр Андреевич и Аня уже сидели за столом, и Людмила Михайловна расставляла перед ними тарелки с мясом и жареной картошкой. У меня моментально потекли слюнки. Я облизнулась и на всякий случай сказала: — Я не на диете, если что.

— Это правильно, — засмеялась Людмила Михайловна, кивнув мне на свободную табуретку. — У меня был приятель в молодости, такой же тощий. А как за стол сядет, так за себя и за соседа ел. Приятного аппетита!

Женщина тоже села за стол, и мы принялись за ужин. Проглатывая уже третий кусок мяса, я подумала о том, что вкусная еда, оказывается, лечит от неловкости и смущения — как только я увидела полную тарелку, перестала переживать из-за странной ситуации. Да подумаешь — мой научрук решил накормить меня ужином и привёл к себе домой. Пожалел просто мои мощи, вот и всё.

Правдоподобная, кстати, версия… Была бы, если бы речь шла не о Бесе.

Я неожиданно поймала его взгляд на себе, смеющийся и какой-то удивительно тёплый, и замерла, забыв, как жевать. Опомнилась, когда Аня вдруг сообщила, радостно болтая ногами:

— Пап, а мне мама звонила и сказала про кино! Мы когда пойдём?

С трудом проглотив картошку, я ощутила растерянность пополам с обидой за девочку. Но обижалась я не на Бесова, а на его жену, которая, судя по всему, напрочь не думает о чувствах дочери.

Не представляю, как Александр Андреевич сейчас будет выкручиваться…

— Ребёнок, прости, но я сегодня не смогу, — грустно улыбнулся Бесов. — Мне нужно вечером поработать из дома, я маме уже сказал, что не получится.

Улыбка девочки погасла, и она затихла. Мельком глянув на Беса, я поняла, что он, как и я, мысленно закапывает свою бывшую. Поглубже. Мои родители тоже были далеки от идеала, но вот так использовать собственную дочь… До такой подлости даже мой отец не додумывался!

Казалось, воздух в комнате стал густым и вязким, и даже есть все перестали, но тут Аня вновь подала голос:

— Она опять соврала, да? Мама сказала, что с тобой уже договорилась.

Александр Андреевич вздохнул. Похоже, яма для жены стала глубже ещё на пару метров.

— Мама просто не подумала, что у нас могут быть другие планы на вечер.

— Она просто соврала, — голос девочки дрожал, слышно было, что слёзы уже подступают к горлу. — Она и на Новый год звонила, обещала приехать. И не приехала. А про мой день рождения вспомнила только через неделю после него. И…

Тут Людмила Михайловна решительно встала из-за стола и крепко обняла Аню, будто желая оградить её от всего мира. Ребёнок всхлипнул в объятиях женщины ещё пару раз, а потом Людмила Михайловна пробормотала, что Ане нужно умыться, и увела девочку с кухни. Через пару секунд я услышала, как хлопнула дверь ванной, и вздрогнула, а затем посмотрела на Александра Андреевича.

Он сидел, невидяще глядя в тарелку. Испытывая жуткую неловкость оттого, что стала свидетельницей настолько личной сцены, я сказала первое, что вертелось на языке:

— Кажется, теперь мне стала понятна ваша ненависть к женщинам.

Мужчина перевел на меня нечитаемый взгляд.

— Вы так думаете?

— Знаете, я стараюсь не лезть в чужие дела, — вздохнула я. — Мне своих проблем хватает. Но всё, чего я сейчас хочу, — это вернуться на университетскую стоянку и наговорить гадостей этой женщине, хотя даже имени её не знаю. Боже, да я и права не имею на ненависть к ней — мне-то она ничего не сделала.

— Ваш порыв будет бессмысленным, — отозвался Бесов с иронией, и его глаза вновь потеплели. — Жанны уже давно там нет. Да и любую критику она пропускает мимо ушей. В её сознании есть лишь она и её выдуманный мир, в котором она богиня и всё вертится вокруг её желаний. — Александр Андреевич устало вздохнул и резко произнёс: — В любом случае простите меня.

Арина

Завершение его речи было настолько неожиданным, что я не сразу поверила в услышанное. Видимо, сегодня на экваторе сильнейший снегопад.

— Вы ни в чём не виноваты…

— Мне не надо было тащить вас к себе, — мужчина наклонился и посмотрел мне в глаза. Сразу показалось, что обеденный стол на кухне очень узкий, ведь мы сидели напротив друг друга, но казалось, что расстояние между нами почти исчезло. — Я всего лишь хотел угостить вас ужином, а в итоге вы стали невольной свидетельницей чужих семейных разборок.

— Надеюсь, вы не решите теперь от меня избавиться, — неуверенно пошутила я.

— Ну почему же, — усмехнулся в ответ Бесов. — Избавиться от вас будет несложно. Вот сдадите диплом на отлично, вас пригласят на высокооплачиваемую должность в IBM, и мы никогда больше с вами не увидимся. Свидетель устранён. Идеальное преступление.

— Скажете тоже, в IBM, — тут уж и я развеселилась. — Что-то не верится, что они испытывают кадровый голод.

— Зря вы в себя не верите. Пара моих выпускников там сейчас работают. Конечно, взяли их не со студенческой скамьи, а когда они уже стали состоявшимися инженерами, но всё же…

Он хотел ещё что-то добавить, но тут на кухню вернулись Людмила Михайловна и Аня. Лицо у девочки было уже спокойным, лишь слегка красноватый нос выдавал, что она недавно плакала. Как ни в чём не бывало Аня уселась на табуретку и продолжила есть картошку.

— Знаешь, пап, — сказала Аня с набитым ртом. — Я решила, что мне тоже сегодня некогда идти с мамой. У меня много дел. Да и вообще нам с тобой и без кино хорошо. Правда?

Александр Андреевич ободряюще улыбнулся девочке.

— Правда, Анют.

Видимо, папе она верила безоговорочно, поэтому, получив подтверждение, развернулась ко мне.

— Арин, а ты с мамой ходишь в кино?

— Не-а.

— А почему?

Хм, наверное, лучше ограничиться полуправдой.

— Моя мама очень много работает, и в свободное от работы время она предпочитает спать, — улыбнулась я девочке.

Глаза Ани удивлённо расширились.

— Ого, а кем она работает?

— Врачом. — Акушером-гинекологом в роддоме, если быть точной, но вряд ли эта информация нужна в восемь лет. И тут мне в голову пришла шальная идея. — Слушай, а ты в карты играть умеешь?

— Конечно, — Аня немного удивилась смене темы, но предвкушающе спросила: — А ты во что хочешь сыграть? В дурака или в девятку?

Я заговорщицки ей улыбнулась. Разумеется, я никто для Ани. Да и без меня есть кому её развлекать и успокаивать. Но, став свидетельницей того, как её обидели, я очень захотела сделать для девочки хоть что-нибудь хорошее. Пусть даже и сущую мелочь.

Бесов и Людмила Михайловна никак не вмешивались в наш разговор и с интересом ждали продолжения.

— Тогда тащи сюда колоду, как доешь, — подмигнула я девочке. — Научу тебя одному фокусу, будешь одноклассников разыгрывать.

Заинтригованная Аня за пару минут уничтожила оставшуюся картошку, а затем помчалась за картами. И как только топот её ножек стал чуть тише, Бесов, склонив голову, вполголоса поинтересовался у меня:

— Надеюсь, вы не собираетесь учить её мухлевать при игре? Иначе мне всё же придётся от вас избавиться, — полушутя заметил он.

— Что вы, Александр Андреевич, — горячо заверила его я. — Обычный карточный фокус. Никакого обмана, чистая комбинаторика!

В это время вернулась Аня, и я, для порядка пару раз перетасовав колоду, обратилась к девочке.

— Загадай любую карту из колоды, только никому не говори какую. Загадала? — Дождавшись утвердительного кивка, я продолжила: — Отлично. А теперь я буду раскладывать карты на три стопки, а ты внимательно смотри. Когда я разложу все карты, укажешь мне на ту стопку, в которой лежит твоя карта.

Я разложила все карты на три стопки. А потом ещё раз. И ещё. И всякий раз Аня указывала мне на стопку, в которой притаилась загаданная девочкой карта.

— Прекрасно, — улыбнулась я, в последний раз сложив стопки в одну колоду, и принялась отсчитывать нужное количество карт. — А теперь давай посмотрим… Вот твоя карта?

Глаза девочки расширились.

— Да. А как ты угадала?!

Я широко улыбнулась.

— Математика — хитрая наука.

Следующие несколько минут я подробно объясняла суть фокуса и сколько карт нужно отсчитать в конце. В итоге Аня проверила его на мне, на Людмиле Михайловне и на своём папе. И пребывала в диком восторге оттого, что карты были угаданы верно.

Потом мы быстро выпили чаю, и как только все чашки опустели, Александр Андреевич сказал, что Ане пора делать уроки, ну а мне — ехать в общагу.

Арина

Удивительно, но на этот раз мы доехали до общежития без приключений и неловких вопросов. Лишь в самом начале пути Бесов сдержанно поблагодарил меня за хорошее настроение дочери, на что я не менее сдержанно ответила: «Рада, что оказалась полезной».

Следующие две недели на кафедре также пролетели без каких-либо новых потрясений и сюрпризов. Даже острая на язык Дарья Викторовна больше не отпускала шуточек в адрес Александра Андреевича. Но это мало что изменило для меня.

Врать себе смысла не было — кажется, я начала влюбляться в своего научрука. И эта влюблённость портила мне абсолютно все планы. Ведь я хотела использовать эти месяцы, чтобы как можно большему научиться у Александра Андреевича — и было чему. Теперь он охотно и подробно отвечал на мои вопросы, подсказывал ресурсы, на которых можно находить информацию, даже помогал искать ошибки в коде, когда дело дошло до программирования микроконтроллеров. Если раньше я думала, что Бесов первоклассный преподаватель по датчикам, то теперь не могла сообразить — есть ли область знаний, в которой он не разбирается?

Любой студент на моём месте, получив доступ к этому бездонному колодцу сведений и опыта, вцепился бы в такой шанс. А попробуй вцепись, когда от близости Александра Андреевича голова делалась лёгкой и пустой, хотелось взять его за руку, склонить голову на его плечо… Вряд ли Бесов оценил бы подобные порывы, и я впервые в жизни благословила собственное смущение и неуверенность в себе. В делах сердечных я была неопытнее девятилетней Веры и ужасно боялась обнаружить эту неопытность перед всеми, а особенно — перед объектом своего воздыхания. Засмеют ведь. Так что перед разговором с Бесовым я всякий раз напоминала себе о безнадёжности своих чувств и необходимости держать лицо. Любовь без взаимности чувство мерзкое, но если никто о ней не узнает, то я могу сохранить хотя бы гордость. А это уже неплохо.

Апрель перевалил за середину, солнце вовсю светило, снег почти растаял, оставляя редкие грязно-песочно-снежные кучи в тенистых уголках парков и на газонах. Стремительно приближался день свадьбы Насти и Жени. Друзья рассудили, что лучше всего будет пожениться за несколько дней до майских праздников. Чтобы было и тепло, и полусеместровые контрольные давно позади, и до зачётной недели ещё далеко. Сразу после свадьбы молодожёны собирались уехать на целых полторы недели к Жениным родителям, а после — к Настиным. Влетало такое свадебное путешествие, конечно, в копеечку, но куда деваться?

Двое суток перед этим мы с Настей, Ритой и ещё несколькими девочками усиленно готовились к торжеству. Планировали викторины и конкурсы, развешивали украшения в нашем клубе на первом этаже, который с разрешения администрации был отдан под свадебный кутёж. Готовили закуски и салаты, распихивали всё это по холодильникам соседей и прикидывали, сколько пиццы нужно доставить к началу банкета. Ответственность за закупку и доставку напитков мы переложили на парней (как выяснилось позднее, это было непростительной ошибкой).

В день икс Настя нарядилась в красивое белое платье (по счастью, у неё было такое в гардеробе — не разоряться же на свадебное!), Рита аккуратно прикрепила к её причёске фату (ну фата-то не платье, можно себе позволить) и смахнула с невесты все несуществующие пылинки.

— Вот мы и отдаём нашу кровиночку замуж, — Рита картинно высморкалась в подол собственного платья, зелёного, расшитого бисером, заставив невесту и меня расхохотаться. Диана на наши подколки и приготовления не обращала никакого внимания, сосредоточившись на собственном макияже. В последнее время она чуть оттаяла — могла мирно попить с нами чаю или предупредить, куда идёт и когда вернётся, а недавно даже испекла на всю комнату потрясающее печенье с шоколадной крошкой, да такое, что мы чуть языки не проглотили. И это в нашей-то полусдохшей общажной духовке! Если у Дианы вся выпечка так обалденно выходит, то я начинаю догадываться, откуда у неё настолько пышные формы. Словом, Диана почти стала нормальным человеком, однако на свадьбу не пошла, заявив, что у неё назначено свидание где-то в центре города. Нам оставалось только пожать плечами и пожелать ей удачи.

Сама церемония в загсе была скромной — Настя с Женей одни съездили и расписались. В конце концов, зачем гонять толпу народа в другой район ради того, чтобы десять минут слушать торжественную речь и марш Мендельсона? Основные гуляния планировались в ближайшем от общежития парке, а затем — в клубе. Приглашено было почти сорок человек, большинство — однокурсники с нашего факультета, но и с младших курсов народ имелся. Собственно, было понятно, что конечный состав гостей мы едва ли сможем контролировать — кто-то приведёт свою девушку или парня, кто-то друзей позовёт. А кто-то увидит на первом этаже веселье и притащится без приглашения.

И всё шло по плану (насколько это возможно при подобных исходных), пока дело не дошло до банкета. Меня изначально насторожило, что парни накупили столько сока — им были уставлены все столы и подоконники клуба. Отгадку нашла вездесущая Рита, появившаяся в клубе чуть раньше нас, чтобы перепроверить, всё ли готово.

— Жень, твои друзья — дебилы! — Выглядела соседка так, будто сейчас откусит упомянутым друзьям головы.

— Что-то не так? — нахмурились молодожёны. А я, кажется, начала догадываться, в чём дело.

— Что-то?! — глаза подруги стремительно наливались кровью. — Эти придурки почти во все пакеты с соком налили водку!

Мы снова окинули взглядом помещение клуба. Народ уже разбрёлся и расселся на свободные места, гости вовсю разбирали еду и наливали… то, что должно было быть соком.

Пять минут потребовалось, чтобы отловить одного из друзей Жени и вытрясти из него правду. Оказалось, парни решили сделать другу «свадебный подарок» и, помимо сока, воды и газировки, накупили водки, виски и смешали всё это с соком, отлив «на глазок» из пакетов немного исходного продукта. Насколько «немного», нам оставалось лишь догадываться. И да, колу тоже было небезопасно пить — в неё добавили ром. Уверена, они и воду разбавили бы шампанским, но, к нашему облегчению, денег у них хватило только на большую часть соков и колы. Спасибо тебе, Покровитель всех студентов и бездарей, что алкоголь такой дорогой.

Следующие пятнадцать минут мы с Ритой бегали по клубу и предупреждали всех о свадебном подарке алкоголиков-любителей. Как мы и ожидали, почти никто не высказал недовольства. Наоборот, настроение гостей стремительно поползло вверх. В отличие от нашего. Меньше всего нам хотелось через пару часов иметь дело с пьяной студенческой толпой и особенно — объяснять произошедшее коменданту. Так что мы отправили верного человека в ближайший магазин за нормальными напитками (эх, опять лишние расходы), а сами под шумок постарались изъять как можно больше контрабандной продукции, которую оперативно сливали прямо в душевых кабинках. Конечно, далеко не всё удалось забрать со столов, так что нам оставалось надеяться лишь на малую концентрацию алкоголя и сознательность гостей. Студенческая сознательность — да уж, самим смешно.

Видимо, мироздание сжалилось над нами, и остаток банкета прошёл без неожиданностей — конкурсы, танцы, очень много вредной и вкусной еды, всё как планировалось. Алкогольный «подарок» принёс свои плоды — и многие были изрядно навеселе, но, к нашему общему облегчению, никто не пытался ни затевать драк, ни являть содержимое своего желудка, ни падать в обморок. Правда, к концу вечера я сама была на грани — в шумной толпе мне было неуютно, голова болела от громкой музыки, ног я уже часа полтора почти не чувствовала, так сильно они затекли. Но чего не сделаешь ради лучшей подруги?

Наконец-то свадебный пир подошёл к концу. Молодожёны за полчаса переоделись и уехали на вокзал — их ждал ночной поезд и медовый месяц. Остатков еды было немного, и мы с Ритой живо раздали их уходящим гостям.

В половине четвёртого ночи мы начали убирать последствия хаоса, царившего здесь последние часы. Но после того, как я в третий раз чуть не заснула на ходу, Рита решительно послала меня в кровать, заявив, что найдёт кого припахать к уборке. Смирившись с приговором — толку от меня сейчас действительно не было никакого, — я медленно поплелась на второй этаж. С третьего раза попав в замочную скважину (глаза никак не хотели открываться и фокусироваться на проклятом замке), я уже открыла дверь, как вдруг толчок сзади заставил меня сделать пару шагов в комнату. Толкнувший быстро вошёл следом, закрыв за собой дверь. Я даже испугаться не успела, как меня обхватили за талию так, что руки оказались плотно прижаты к телу. Нос сразу почувствовал удушающий запах алкоголя, в глазах защипало, но следующая фраза заставила меня проснуться окончательно:

— Котёнок, ты такая сладкая… — сообщили мне на ухо, почти положив голову на плечо и сжимая грудь прямо через одежду. Кирилл! Штырь ему в… Блин, да он же пьяный! Видимо, тоже приобщился к сегодняшнему банкету, хоть его и не приглашали. Странно, я даже не заметила его в клубе. Но, похоже, надраться Кирилл успел изрядно.

Все мои прежние страхи встали в полный рост — снова темнота, снова перехваченное от ужаса дыхание и снова шарящие по телу ненавистные руки. Я пыталась пинаться, брыкаться, даже боднуть Кирилла затылком, но этой скотине всё было нипочём. Он как будто не замечал ударов и только сильнее прижимался, попутно задирая подол платья и обдавая меня со спины перегаром. Слёзы текли по моим щекам, когда дверь резко открылась и Кирилл, не удержав равновесия, полетел на пол. Поскольку он всё ещё удерживал меня, то его посадка вышла довольно мягкой — а вот я, не имея возможности даже поднять руки, со всего маху ударилась лицом об родной линолеум. Ох-х-х, голова моя, что ж тебе так не везёт!

Пользуясь тем, что я под ним, Кирилл тут же возобновил попытки забраться мне под юбку.

— Отвали от меня, тварь, — прорычала я, наконец вернув себе голос и не переставая брыкаться.

Диана — а это именно она открыла дверь — наблюдала нашу экспозицию секунды три, но после моего комментария сразу подскочила к нам и от души пнула моего дважды несостоявшегося насильника куда-то в живот. Кирилл охнул и согнулся, отпуская меня на свободу. Пока я отползала подальше от этого козла и вставала, Диана схватила его за волосы и с силой, которую я никак не могла от неё ожидать, вздёрнула парня на ноги и потащила в коридор. Кое-как поправив платье, я бросилась за ней.

— Он из какой комнаты? — спросила Диана, всё ещё удерживая свою жертву. Кирилл, согнувшись в три погибели и поскуливая, даже не пытался вырваться из захвата. Видимо, ещё не пришёл в себя после удара.

— Из двести семнадцатой, — припомнила я. Диана тут же развернулась и пошла в нужном направлении. Растерянная и немного заторможенная от схлынувшего адреналина, я поспешила вслед за ней.

Арина

Соседи Кирилла были людьми нормальными и давно спали. Меньше всего они ожидали в полчетвёртого ночи Диану, которая, едва открыв дверь, пинком под зад отправила внутрь помещения незадачливого донжуана. А затем громко, словно глашатай на площади, провозгласила:

— Ещё раз увижу тебя в нашей комнате, оторву бубенцы.

Вернувшись, Диана переоделась в один из своих сногсшибательных пеньюаров, а затем с самым будничным видом села за стол и начала стирать специальной жидкостью косметику с лица.

— Спасибо, — выдохнула я. — Ты чертовски вовремя пришла.

— Да не за что, — она пожала плечами, даже не взглянув на меня. — А что это за олень тебя лапал?

Пришлось ей пересказать историю моего знакомства с Кириллом, закончив событиями этой ночи. Будь на её месте Рита, я бы уже выслушивала гневные отповеди и удерживала подругу от крестового похода на этого недоумка. Но на лице Дианы не отразилось ни одной эмоции. Дослушав рассказ до конца, она спокойно спросила:

— И что ты теперь будешь делать?

— Да ничего, наверное, — неуверенно пожала я плечами. — Всё же обошлось…

Диана посмотрела на меня непроницаемым взглядом.

— Дело твоё, но главное — не тушуйся. Если что — сразу ори и бей по причиндалам.

— Легко сказать, — я поморщилась от воспоминаний. — У меня от страха горло перехватило. Била куда могла, но он как будто вовсе ничего не чувствовал.

— Ну мою ногу он прочувствовал как следует, — усмехнулась соседка. — Знаешь, мне он не показался таким уж пьяным. Думаю, не лишним будет тебе с ним после поговорить, когда окончательно протрезвеет.

От мысли, что придётся говорить с Кириллом, стало не по себе.

— Не могу я с ним разговаривать. Меня от одного взгляда на него, боюсь, стошнит.

Диана подалась вперёд и посмотрела на меня уже без тени улыбки.

— Поверь моему опыту — безнаказанность порождает вседозволенность. Ты на первом курсе от этого придурка убежала, а потом пряталась от него по всем углам. А сейчас? Он к тебе уже третий месяц подкатывает, а ты ни разу его толком не отшила.

— Да не умею я!

— Так научись! — рявкнула она. — А то он так и будет подкатывать, и однажды, всего один раз, может не обойтись.

Мы посидели пару минут в полной тишине, думая каждая о своём. Диана вдруг встала и взяла из холодильника пакет молока, протянув мне. На немой вопрос в моих глазах она пояснила:

— У тебя синяк на щеке, приложи холод. — Затем Диана взяла со стола зеркало и дала его мне. — Ты вообще как себя чувствуешь?

Я вздохнула. Правая скула в момент удара будто онемела, а потом стала пульсировать. И до сих пор болела. Как и вся голова. Плечу и бедру тоже неплохо досталось, но, судя по ощущениям, лишь ушибы и синяки. Эх, ну и кто самый везучий на всём Диком Западе?

Взглянув в зеркало, я приуныла — картина была печальной.

— Диан, можно завтра стрельнуть твой тональник? Конечно, если ты меня научишь им пользоваться. Ну не объяснять же всем правду…

Соседка хмыкнула.

— Да-а-а, свезло тебе капитально, — она порылась в своей бездонной косметичке и, выудив оттуда тюбик, бросила мне. — Держи. Пару месяцев назад купила со скидкой, но промахнулась. У меня кожа на тон темнее, а тебе в самый раз должно быть.

— Спасибо, — улыбнулась я. — С меня причитается.

— Да ну, фигня это всё, — отмахнулась девушка. — Котлетами угостишь, когда в следующий раз будешь готовить, и мы в расчёте.

Прикинув свои финансовые возможности, я вынуждена была признать, что на мели. С первого курса мама переводила мне определённую сумму в начале каждого месяца. Этих денег хватало на оплату общежития, еду, тетрадки и другие бытовые мелочи. После того как моё репетиторство стало приносить ощутимый и более-менее стабильный доход, я, ощущая себя до невозможности взрослой, попросила маму денег больше не присылать. Дочка выросла и сама себе зарабатывает на жизнь. Теперь приходилось пожинать плоды собственной самоуверенности. Конечно, если бы я попросила, то мама, наверное, выслала бы мне немного денег… Но нет, не буду просить. Назвалась взрослой, так решай проблемы сама, Мельникова. Тем более не всё так печально. Котлеты, плюс я хотела съездить на праздники домой и сводить Веру в зоопарк… Если при этом сидеть на овощных супах и кашах и больше ни на что не тратиться, то должно хватить.

— Не вопрос! — лучезарно улыбнулась я и тут же охнула. Пострадавшую скулу окатило болью. Чёртов Кирилл! Чтоб на твоих часах всегда было полшестого!

Александр

Весна — пора любви. Сложно забыть об этом, когда вокруг снуёт столько влюблённых студенческих парочек. Бесов даже обнаружил, что это раздражает его сильнее, чем обычно. Его в принципе всегда бесили люди, которые не считают нужным соблюдение элементарных правил приличий, а именно — не сосаться в коридоре, но этой весной подобное было уже не лёгким раздражителем, а реальной проблемой. Глядя на соответствующее поведение, Александр испытывал сильнейшую зависть и сразу начинал фантазировать, что можно было бы сделать с Мельниковой, если бы она… И тут же, чертыхаясь, останавливал сам себя: окстись, дурак, хватит мечтать о юных девчонках!

В очередной раз заметив в коридоре целующуюся парочку, Бесов рявкнул на них, чтобы раскидать по разным углам, зашёл в лабораторию, злой как чёрт, — и увидел Арину со здоровенным синяком на щеке. Который к тому же был очень неумело замазан тональным кремом.

— Это что такое у тебя?! — почти заорал Бесов, не меняя тона — именно таким он огрызался на парочку в коридоре, — и девушка, в эту секунду таращившаяся в монитор, пискнула и подпрыгнула на стуле, хватаясь за сердце.

Александру немедленно стало стыдно.

— Извини, — кашлянул он, подходя ближе и вглядываясь в лицо Мельниковой. — В коридоре выбесили, а сорвался на тебе.

— Вы Бесов, вам по статусу положено беситься, — попыталась пошутить Арина, но, кажется, сама смутилась из-за своей вольности. Слегка порозовела, глаза забегали… Ага, видимо, кое-кто собирается врать. — Ничего страшного, пройдёт. Упала неудачно.

— Врать нехорошо, Мельникова, — хмыкнул Бесов, и девчонка вздёрнула конопатый нос.

— Да я не вру! Правда, споткнулась и стукнулась. Или вы думаете, что я с кем-то подралась?! Я?!

— Да-да, лучшая защита — это нападение, — сыронизировал Александр, опускаясь на стул возле стола Арины. — Вместо того, чтобы просто рассказать, где и при каких обстоятельствах ты якобы упала, надо наехать на беспокоящегося о тебе преподавателя. Видимо, наезд поспособствует тому, что я быстрее поверю в падение.

— У нас свадьба была, — почти огрызнулась Арина, слегка надув губы. — В общаге. Мы носились по залу, всё организовывали. Я была на каблуках. Непривычно же! Споткнулась и полетела. Стукнулась вот щекой.

— Обо что?

— Об пол! — Мельникова закатила глаза. — Александр Андреевич, ну что вы… как маленький! Подумаешь, синяк. Пройдёт!

— Ты просто человек-катастрофа. То обморок, то синяк. Откуда я знаю, может, действительно подралась? С мальчиком только. Который на свадьбе налакался и к тебе полез.

Арина так резко и сильно побагровела, что Бесов моментально понял — он попал не в бровь, а в глаз. Та-а-ак…

— Хочешь, я с ним поговорю? — предложил, не успев подумать, что именно предлагает.

Но у Мельниковой мозги работали несмотря на синяк — девушка прошептала, не прекращая заливаться краской:

— Вы с ума сошли? Это же какие слухи обо мне пойдут сразу! Не-е-ет, не надо никому ничего говорить, я сама справлюсь! Подумаешь, какой-то пьяный де…

Тут дверь в лабораторию распахнулась, и через порог шагнули двое коллег Бесова. Арина тут же замолчала, а Александр встал и отправился к своему столу, думая о том, что сегодня, пожалуй, придётся подвезти Мельникову до общаги.

Нет, ну мало ли? Действительно — вчера обморок, сегодня синяк… Обязательно надо проследить, чтобы она не вляпалась ещё во что-нибудь.

*

Промокоды на "Я тебя придумала":

8gmzZ5VK

wMiixWAb

Александр

Прошедшие две недели Аня периодически спрашивала, придёт ли Арина к ним в гости ещё раз. Она, как и положено ребёнку, не очень понимала, почему студентки не могут ходить в гости к преподавателям-мужчинам. Бесов вот понимал, но это не помогало. Ему уже давно ничего не помогало — беда какая-то с этой весной… Мозги утекли в одно место. Конечно, он этим местом давно не пользовался по назначению, но не до такой же степени.

В конце рабочего дня, вернувшись в лабораторию после семинара, Александр с облегчением обнаружил Арину на прежнем месте и немного рассердился на себя — ему бы злиться, что она по-прежнему себя не жалеет, а он радуется, что имеет возможность позвать девушку с собой.

— Так, собирайся, — хлопнул в ладоши Бесов, из-за чего Арина подняла на него хмурый взгляд — явно о чём-то задумалась. Учитывая, что в лаборатории было ещё несколько человек, часть из которых как раз уходили домой, Александр не стал озвучивать приглашение подвезти Мельникову, а просто сказал: — Одевайся и пошли. Хватит штаны протирать, пора отдыхать.

Спорить Арина не стала, быстро собралась и отправилась на выход вместе с Бесовым. Она была задумчивой, поэтому и не заметила, как несколько женщин-инженеров проводили их заинтересованными взглядами, а вот Александр отлично понимал, что слухам быть. И опять начнут говорить, что Бесова ничему жизнь не учит — один раз он ведь уже женился на молодой методистке, а теперь вот решил связаться со студенткой. Он даже почти слышал новую «шуточку» в стиле: «Седина в голову — бес в ребро». Сам-то Александр со всем справится, но Арина, конечно, расстроится, если услышит нечто подобное. Кому из девушек приятно, когда их считают гулящими?

— Я тебя подвезу, — произнёс Бесов, когда они с Мельниковой вышли из здания института и приближались к стоянке.

— Да не надо, я… — попыталась воспротивиться Арина, но Александр решительно пресёк её попытки.

— Пойдём-пойдём. Аня давно спрашивала, когда ты в гости придёшь. Сегодня как раз самое время, мне кажется. Или у тебя планы?

— Э-э-э… — протянула Мельникова, хлопая длинными ресницами и нервно теребя кончик длинной косы. — Ну-у-у… Нет, планов нет.

— Вот и отлично.

Они сели в машину. Бесов покосился на лицо Арины и не удержался от улыбки — настолько обескураженной выглядела девушка. Хотя он понимал её чувства, да и сам на себя удивлялся.

По сути, он сейчас действовал как человек, который во время глубокой диеты идёт в кондитерскую, чтобы хотя бы посмотреть на любимый тортик. Но трогать — ни-ни, нельзя! Сплошные мучения ведь от этого.

А может, всё-таки потрогать? Рискнуть?

Пока думал об этом, не заметил, как Арина слегка сползла с сиденья, и когда посмотрел на неё, собираясь сообщить, что не надо настолько растекаться по креслу, обнаружил, что девушка спит.

Сопит в обе дырочки, свесив голову набок и чуть приоткрыв рот, и выглядит настолько молоденькой и беззащитной…

Трогать, значит? Рискнуть?

Бесов, да ты с ума сошёл!

Александр

Остановив машину возле своего дома, Александр покосился на спящую Арину. Будить её было жалко — совсем он замучил девчонку. Ещё и свадьба эта… Наверняка не выспалась.

А может, она не выспалась по другой причине, а? Вдруг у неё молодой человек есть? А он тут со своими фантазиями…

Что-то внутри зашевелилось от подобных мыслей — будто подняла голову ядовитая змея, которая ранее спала, — и Александр поморщился. Дожил! Ревнует. И кого? Молодую девчонку, студентку, на которую никаких прав не имеет вообще.

«А ты возьми — и заимей! — шептало подсознание провокационно. — Вот сейчас возьми и поцелуй её. Застанешь врасплох, расслабленную, сонную… Может, она и ответит, а потом будет уже поздно сопротивляться…»

Сжав зубы, Бесов потряс Арину за руку и процедил почти со злостью:

— Мельникова, просыпайся! Приехали!

— М-м-м, — ответила девчонка вместо того, чтобы проснуться, и… да — уронила голову Александру на плечо. А потом засопела громче.

Блин! И её он соблазнять собирается? Или не собирается? А если не собирается — зачем, кстати, домой привёз? Чтобы Аню порадовать?

Ой, Бесов, себе-то не ври!

Ощущая, что сейчас заработает шизофрению, Александр осторожно растолкал Арину, дождался, когда она, зевнув, откроет глаза и включится в происходящее, и повторил:

— Приехали. Пойдём. Людмила Михайловна мне уже отписалась, что ужин готов. И Аня тебя ждёт.

— Хотите нанять меня няней? — слегка сонно пошутила Мельникова и потёрла заспанные глаза. — Ох, как меня угораздило уснуть…

— Тебе рассказать как?

— Не надо! Ругаете вы меня вполне достаточно.

— Недостаточно, раз ты всё ещё не уяснила, что отдых гораздо важнее чужих свадеб и сомнительных мальчиков.

— Каких мальчиков? — слегка нахмурилась Арина. Бесов и сам понимал, что его несёт куда-то не туда, но остановиться не мог. Проклятущая ревность!

— Да таких. Которые тебе на щеках следы оставляют. И наверняка ведь не только на щеке следы. Просто под одеждой не видно.

Мельникова кинула на него недовольный взгляд и пробормотала:

— Слушайте, вы так рассуждаете, будто я по своей воле этот синяк поставила.

— Не по своей, понимаю. Но наверняка же хвостом перед парнем крутила? Вот он и решил, что ты намёки делаешь. И…

— Да ничем я не крутила! — откровенно возмутилась Арина, а потом…

Да, это было фиаско. Полнейшее.

Потому что Мельникова, неожиданно всхлипнув, расплакалась с такой обидой и горечью, что Бесов обалдел.

— Идите вы сами… в гости! — прорыдала она, размазывая слёзы по лицу, распахнула дверь и… просто выпала из машины спиной вперёд, нелепо завалившись на тротуар и, кажется, подвывая от боли.

Да, Бесов, ты сегодня просто молодец! Может, у Мельниковой и не было больше нигде синяков, кроме щеки. Зато теперь — точно будут!

Александр

— Это всё вы виноваты, — всхлипывала Арина, когда Бесов подскочил к ней и попытался поднять с асфальта. Хорошо хоть погода сегодня сухая, и шлёпнулась Мельникова просто на попу, а не в лужу.

— Я не спорю, — вздохнул Александр. Было дико стыдно. Как школьнику, отхватившему двойку по любимому предмету. — Я сглупил.

— Нет! — энергично возразила Мельникова, сопротивляясь попыткам Бесова помочь ей встать. Вскочила сама и, морщась, потёрла ладонью маленькую худенькую попу. — Вы рассуждаете типично по-мужски! Если её пытались изнасиловать — значит, она кокетничала, надела короткую юбку, зашла не в ту дверь и так далее. Перекладываете ответственность на жертву!

— Значит, тебя всё-таки пытались изнаси… — начал Бесов, но не закончил, потому что Арина, фыркнув, захромала от него прочь. Причём совсем в другую сторону — если она собиралась вернуться в общагу, идти ей надо было не туда. Но Мельникова, по-видимому, просто злилась и хотела уйти хоть куда-нибудь.

— Слушай! — выкрикнул Александр и зашагал по дорожке рядом с Ариной. — Да, я виноват! Сморозил глупость. На самом деле я так не думаю!

— Конечно думаете! Вы вообще чёрт знает что думаете про женщин!

— И у меня есть на это причины! Но про тебя я не думаю плохо. И вовсе не считаю, что каждая женщина, оказавшаяся в подобной ситуации, виновата сама! Я же не идиот, чтобы так думать. Я просто разозлился, что ты устала на свадьбе, ещё и заработала синяк от какого-то приставучего мудака, вместо того чтобы просто отды…

— Ой, да ладно! — отмахнулась Арина и шмыгнула носом. Опять плачет. Ну что такое-то? Как её успокоить?! — Я отлично понимаю, что говорить можно что угодно. В глубине души вы… вы…

Мельникова запнулась, и немудрено — Александр, поняв, что уговоры бесполезны, остановил её единственным пришедшим в голову способом — взял за руку, прижал к себе и обнял.

Лоб Арины оказался у Бесова прямо под носом, и мужчина, не выдержав, поцеловал туда Мельникову. Конечно, это был не полноценный поцелуй, а всего лишь чмок — но ей хватило, чтобы замереть и вытаращить глаза. А Александру — чтобы захотеть большего.

— В глубине души я просто обижен на жену. И да, порой перекладываю свои представления о ней на других женщин. Но не на тебя, нет. Тебя я просто немножко приревновал. — Бесов вздохнул и погладил Арину по спине. Девушка молчала, и неудивительно — он на её месте тоже молчал бы, офигев от происходящего. — Пойдём, а? Там ужин стынет, и Аня ждёт.

Мельникова помолчала ещё пару секунд, а затем медленно кивнула. И Бесов, отстранившись, осторожно взял её за руку, дурея от теплоты и нежности девичьей ладони, и повёл к подъезду.

Арина

Я была в диком раздрае из-за произошедшего во дворе. И совершенно не знала, как теперь себя вести. Почему преподаватель так носится с обычной студенткой? Но главное — вот это слово «приревновал»… Он серьёзно? Если мне не послышалось, конечно, а то мало ли? Вдруг я настолько переработала, что уже слуховые галлюцинации начались.

Так вот, если оно мне не послышалось — как так может быть? Александр Андреевич меня приревновал? Звучит как бред или розыгрыш. Но Бесов казался мне последним человеком, который способен на подобный розыгрыш. Преподаватель, поспоривший с кем-нибудь, что охмурит студентку, — сюжет для глупого любовного романа, но никак не для жизни, в которой у классного специалиста и отца-одиночки точно другие интересы.

Поэтому правдоподобный ответ напрашивался сам собой, но мне в него не верилось. Бесов на самом деле меня приревновал, ещё и признался в этом?..

Хотелось зажмуриться, а потом глупо захихикать, и я старательно сжимала зубы, понимая, что вряд ли это будет выглядеть адекватно. Хорошо, что, пока мы на лифте поднимались вверх, Александр Андреевич молчал. Боюсь, если бы он вымолвил хоть слово, я бы не выдержала и нервно рассмеялась.

Стало легче, когда дверь квартиры Бесова открылась — тут мне насильно пришлось мобилизовывать все свои ресурсы, чтобы отодвинуть переживания на задний план. Потом, всё потом! И вообще надо бы не гадать, а спросить у Александра Андреевича напрямую… Если духу хватит.

Людмила Михайловна, Аня и Алтай встретили нас по-разному. Аня радостно повисла на мне, Алтай пару раз оглушительно гавкнул и спокойно ушёл в комнату, а няня ласково улыбнулась. Правда, заметив ушиб на лице, заохала.

— Ариша, как же ты так? — качала головой сердобольная женщина.

— Я не нарочно, честно, — виновато улыбнулась я. Эх, что ж этот дурацкий синяк всем видать-то? Я ж минут десять перед зеркалом стояла, замазывала! — Бежала, под ноги не смотрела и сама не заметила, как встретилась лицом с полом.

Если Бес и сейчас влезет в разговор со своими разоблачениями, то я его придушу, честное слово. Мне проще второй раз за семестр остаться без научрука, чем рассказать Людмиле Михайловне правду.

Аня же совсем по-другому смотрела на ситуацию.

— Круто! А у нас в школе бегать запрещают. И на самокатах по территории кататься нельзя, — ребенок горестно вздохнул. — Правда, некоторые всё равно и бегают, и катаются, но потом учителя родителям пишут.

— Да, — посочувствовала я, — звучит невесело. Но после школы-то можно побегать?

— А то! И папа, и баба Люся разрешают, но только недолго, а то ещё уроки делать… Знаешь, сколько нам задают?!

За обсуждением школьных будней прошёл весь ужин, во время которого Аня увлечённо делилась со мной подробностями своей нелёгкой судьбы, я в ответ охотно травила байки про своё школьное детство и немножко про Верино. А Людмила Михайловна зорко следила, чтобы мы с её подопечной наелись на ближайшую неделю. Серьёзно, таким количеством рассольника можно роту солдат накормить. Бесов же переводил взгляд то на меня, то на дочь, словно прикидывая что-то в уме. Узнать бы, о чём он сейчас думает. Впрочем, он тоже не избежал слоновьей порции супа, которую исправно уничтожал. Аппетит у Александра Андреевича был отменный.

Под конец вечера Аня настолько разошлась, что предложила мне остаться у них переночевать.

— Пап, у меня кровать большая, если мы с Ариной ляжем валетом, то поместимся. Ну пожа-а-а-алуйста, пап!

Предложение Ани оказалось настолько неожиданным, что Людмила Михайловна выронила ложку, и та с громким звяканьем шлёпнулась на пол. Бесов же просто застыл, глядя на дочь вытаращенными глазами человека, которого внезапно огрели чем-то по голове из-за угла.

Пришлось мне влезать в разговор, пока Аня не приняла молчание отца как знак согласия. Мало мне непрошеной влюблённости, теперь ещё в одном доме с её объектом ночевать!

— Ань, меня соседки очень ждут, — я постаралась нейтрально улыбнуться, но вышло немного нервно. — Обещала Рите с домашкой помочь.

— Жа-а-алко, — протянула девочка. — Ну тогда приходи завтра в гости.

Мне захотелось завыть от её бесхитростного предложения. Боже, как же прост и прекрасен мир, когда тебе восемь лет!

— Завтра точно не получится, Анют, — наконец включился Бесов. — Арина очень занята до самого июня. Если получится, приедет. Нет, значит — не судьба.

На том и порешили.

Арина

Да, у меня было мало опыта в том, что касается любви и ухаживаний, но даже я понимала, что происходит нечто странное. Если бы Александр Андреевич просто ухаживал за мной — это одно. Цветочки, конфетки, намёки всякие, как у Кирилла… Хотя я даже во сне не смогу представить Бесова на месте Кирилла — они всё-таки совсем разные люди, да и мой научрук производил впечатление человека, который понимает слово «нет». Однако так и правда было бы яснее, потому что стандартно, а стандартное всегда проще. Сейчас же я совсем не понимала, как охарактеризовать происходящее. Знала только одно: так нельзя.

Поэтому, дождавшись, когда Александр Андреевич отъедет от своего дома, я, как мне казалось, твёрдо объявила:

— Александр Андреевич, не привозите меня больше к вам в гости.

Бесов чуть повернул голову в мою сторону.

— Почему?

— Вы же сами видите: Аня начинает ко мне привыкать, — я устало вздохнула. — А я выпущусь через два месяца и уеду из города. Незачем ей прикипать ко мне, чтобы потом скучать.

— А я-то думал, вы останетесь. Почти все общажники в итоге остаются здесь работать. Почему вы решили уехать? Вы же не целевик?

— Нет, но у меня сестра. Хочу быть поближе к ней. Пока я зарабатываю только репетиторством, но после диплома смогу найти работу получше.

— Но по специальности ли? В городе работу вам будет найти на порядок легче.

— Вам ли не знать, что семья — не всегда легко! — огрызнулась я.

— Простите, — неожиданно донеслось со стороны водительского сиденья. — Я не хотел лезть вам в душу.

Мы немного помолчали.

— Александр Андреевич, — решилась я, — ответьте, пожалуйста, на один вопрос.

— Гарантировать не могу, но постараюсь.

Я нервно сглотнула. Так-с, Арина, соберись, сейчас будет самое сложное. Но спросить всё-таки необходимо! Да и не съест Бесов меня — сыт уже.

— Зачем вы возитесь с обычной студенткой? Покупаете продукты, возите к себе домой… — Я всем корпусом развернулась к нему, стараясь поймать выражение его глаз, но Александр Андреевич смотрел вперёд, на дорогу. — У вас ведь сложное отношение к женщинам, и это не удивительно, если учесть вашу бывшую жену. Может, вы переживаете за меня после обморока? Но я уже вполне оправилась.

— Отчасти вы правы, — невесело усмехнулся Бесов. — Я действительно испугался, когда вы упали прямо в лаборатории. Но даже с учётом этого подобная забота мне не свойственна. И всё же… ваша судьба мне не безразлична — только не спрашивайте почему — я сам этого не знаю.

Я настолько впечатлилась ответом, что разом растеряла всю оставшуюся смелость. Да и, что сказать, я понятия не имела, слова не находились. Правда, я и не особенно их искала. Просто сидела на месте и, опустив глаза, смотрела на свои руки, лежавшие на коленях. На Бесова я больше смотреть не могла — стеснялась.

До самого студгородка мы молчали. А затем, когда машина остановилась, Александр Андреевич повернулся ко мне и очень нежно провёл ладонью по моей многострадальной щеке. Я моментально подняла голову и посмотрела на него, даже не пытаясь отстраниться.

— Отловить бы ту сволочь, что с тобой такое сделала… — Ощущение его пальцев, поглаживающих мою кожу, почти выключило меня из реальности, но я всё же нашла силы пошутить:

— Не волнуйтесь, его моя соседка отловила, — и, резко выдохнув, не удержалась и потёрлась о его ладонь щекой. Синяк тут же напомнил о себе ноющей болью, но это было неважно.

А вот Бесов сразу убрал руку и резко откинулся на сиденье.

— Черт возьми, Арина! Давайте сейчас остановимся. Вас ждёт домашняя работа вашей соседки, а меня — Аня.

— Простите, пожалуйста, — от смущения я зажмурилась.

— Не просите прощения за то, что нам обоим понравилось. — Это было настолько неожиданно услышать, что мои глаза распахнулись сами собой. — Но у нас с вами есть обязанности, о которых следует помнить. Пора по домам.

Сердце просило оттянуть момент расставания хотя бы на пять минуточек, хотелось снова почувствовать ладонь Александра Андреевича на своей щеке… Или его губы… Но умом я понимала правоту Бесова, поэтому просто кивнула ему на прощание, не доверяя своему голосу, и вышла из машины.

Арина

Как понять, что нравишься мужчине? Вот с простудой всё понятно: если есть сопли, слабость, температура — значит, началось. А с мужчиной? Нужно ли ждать признания в любви? Или объятий уже достаточно? Я не знала, как ответить на этот вопрос, но сейчас как никогда нуждалась в ответе. Предположим, первый раз Александр Андреевич привёз меня к себе, потому что испугался повторения моего обморока — чего греха таить, я и сама знатно перетрусила и с тех пор стала куда тщательнее следить за собственным распорядком дня. Но зачем делать это во второй раз? Из-за Ани? Уверена, Бесов без труда смог бы найти тысячу причин для ребёнка, почему я не приехала. Да и зачем поощрять наше общение, если через пару месяцев я выпущусь из института и навсегда уеду? Но даже если предположить невероятное — что я нравлюсь собственному преподавателю, который известен на весь вуз ненавистью к женщинам, — то мне-то что делать? Воспоминание о вчерашнем моём порыве вызывало мурашки по всему телу и волну смущения — и где только мои мозги были?! Нет уж, Мельникова, сиди и не высовывайся, пока не будешь уверена, что нравишься этому мужчине. А то вдруг у него внезапный отцовский инстинкт проснулся, а ты к нему с поцелуями-объятиями полезешь? Вот позорище-то будет!

Словом, пережив очередной вечер в гостях у Беса, я пришла на кафедру с твёрдым намерением делать вид, что ничего между нами нет, не было и быть не может. Получалось плохо, но я на чистом упорстве и не такие горы покоряла. Справлюсь. Уверенности в собственных силах мне хватило до самого позднего вечера. Фонари давно зажгли вечерний свет на улицах, а время перевалило за девять. Мы с Александром Андреевичем засиделись допоздна и посмотрели на часы, лишь когда хлопнула дверь за последним из его коллег. Оставаться с Бесовым наедине после вчерашнего было сродни безумию, так что я тут же покидала все свои пожитки в рюкзак и выскочила в коридор, чуть ли не на бегу попрощавшись с преподавателем.

Но не успела я пройти и пары шагов, как мне позвонила Вера. Я подняла трубку и не узнала её голос, настолько слабым и хриплым он был:

— Арин, я, кажется, заболела.

— Ну… голос у тебя и правда не очень. А мама где?

— Она на смене, в ночь ушла. Ариш, приезжай, пожалуйста, а то я уже не вижу ничего. Сироп найти не могу. Я и до тебя-то смогла дозвониться только на ощупь, ты ведь у меня на быстром наборе. — Вера начала всхлипывать, а моё сердце пропустило удар. — Меня колотит сильно, и перед глазами всё плывет. Мне страшно.

— А маме пыталась звонить? — мозг начал перебирать варианты, но я уже знала, что мне ответит Вера.

— Пыталась, — новый всхлип, — она не берёт трубку. — Сестрёнка с каждым словом всё сильнее сбивалась на рыдания, и различить её слова было всё сложней.

Ну да, проще космонавтам на МКС дозвониться, чем маме, когда она на смене. Небось оставила телефон в кармане куртки на беззвучном режиме и убежала. И ждать её раньше утра не стоит.

— Так, отставить слёзы. Давай ты сейчас ляжешь в кровать и положишь телефон рядом. Если я тебе перезвоню, сможешь ответить?

— Не-не-не уверен-н-на, — зубы сестры отчётливо выбивали дробь. На заднем фоне у Веры что-то зашумело и зашуршало. Видимо, она на ощупь искала кровать, а потом и одеяло. — Ариш-ш-шечка, не клади трубку, пож-ж-жалуйста. Вд-д-друг я уп-п-паду в обморок?

— Никаких обмороков. Постель и телефон рядом. Хорошо, трубку класть не буду. Заряд-то полный?

— Врод-д-де да, — ответил ребёнок, и я поблагодарила небеса за то, что мама в своё время, несмотря на наши уговоры, купила нам с Верой не новомодные смартфоны, а кнопочные кирпичи. Ими не похвастаешься перед одноклассниками, зато им были нестрашны падения, а уж заряд эти агрегаты держали несколько недель. У меня заряд был где-то на середине. Если у Веры полный, то этого должно хватить на несколько часов разговора.

— Хорошо, тогда повиси немного. Сейчас что-нибудь придумаю. — Я бросила взгляд на огромные электронные часы, висевшие в коридоре кафедры, и поняла, что на последнюю электричку я успею только освоив телепортацию. Чёрт, что же делать?!

Тут за спиной у меня хлопнула дверь — это Бесов закрывал лабораторию на ночь. В голову моментально пришла безумная идея, и, зажав микрофон телефона, я кинулась к своему научруку.

— Александр Андреевич, пожалуйста, вы не могли бы одолжить мне две тысячи рублей? Я через пару недель всё верну, честно!

Брови Бесова изумлённо приподнялись.

— Даже боюсь спросить, что случилось за те десять минут, что мы с вами не виделись. И для чего вам понадобилась такая сумма?

— У меня сестра заболела, а на последнюю электричку я не успеваю. Мама на смене, а у Веры жар, ей очень плохо. Мне нужны деньги на такси.

Я всегда говорила быстро и сбивчиво, когда волновалась. Но это было неважно. Меня ждала Вера, а ради сестры я готова хоть пешком идти ночью вдоль трассы.

— А отец где?

— Он давно с нами не живёт. — Я вздохнула. Вспоминать про отца было неприятно, но чего уж теперь. — Сейчас отдыхает где-то в Турции. Пожалуйста, Александр Андреевич! Время дорого!

Что-то прикинув, Бесов схватил меня за руку и потащил к выходу, по дороге набирая чей-то номер на своём телефоне.

— Алло! Людмила Михайловна? Вы уже ушли домой? Нет? Могу я попросить вас об услуге: переночуете сегодня с Аней? — начав догадываться, что к чему, я чуть не подавилась вдохом. — У меня срочное дело, не знаю, когда вернусь. Возможно, только под утро. Надеюсь, я не нарушаю ваших планов?.. Спасибо огромное, я ваш должник!

Нажав отбой, мужчина только прибавил скорости.

— Мне нужен адрес.

Услышав мой ответ, Бесов присвистнул.

— Так, соседняя область выходит. Сколько до вас километров получается? Сто?

— Сто двадцать. Если повезёт с электричкой, то это два часа плюс минут сорок до вокзала.

— На машине мы скорее всего часа за два доберёмся, — прикинул Бесов, выходя на парковку. — Так что будем надеяться на свободные дороги. По идее, основной час пик уже прошёл.

Я приникла к трубке телефона и услышала тихий плач Веры.

— Алло, Вер! Тебе всего два часа продержаться надо, и я приеду! Слышишь?

— Арин, а вдруг это менингит? — Плач стал громче. — Мне стра-а-а-ашно, я не… не хочу умира-а-а-а-а-ать!

— А ну отставить панику! — Я села и зажала плечом телефон, пристёгивая ремень безопасности. — У тебя и менингококковая прививка стоит, и против гемофильной инфекции нам мама делала. Высокая температура ещё ни о чём не говорит. Дождись меня и ни о чём не думай!

Арина

Это были самые долгие два часа в моей жизни.

Весь мир сузился до тихого охрипшего детского голоса в телефонной трубке. Вера то плакала, то всхлипывала, что её тошнит, то просила рассказать сказку. А я сидела натянутой струной и лихорадочно говорила в трубку, что всё будет хорошо, что я уже вот-вот приеду. Про менингит я себе сразу запретила думать, но если у Веры озноб и перед глазами всё плывёт, то температура действительно высокая. Оставалось молиться, чтобы мы успели приехать и сбить её раньше, чем она перешагнёт через сорок два градуса.

Я рассказывала сестре сказки, сочиняла всевозможные небылицы, пела все наши детские песни. И говорила, говорила, говорила до хрипоты… Иногда взгляд падал на напряжённые руки Бесова на руле, но страх за Веру вытеснил даже мою влюблённость. Сейчас Александр Андреевич не был моей тайной любовью — он был человеком, который вёз меня к больной сестре по тёмной дороге.

Спустя час и сорок восемь минут мы припарковались у подъезда нашей старой четырёхэтажки, ещё минута мне потребовалась, чтобы взлететь на третий этаж и чертыхнуться, когда рука по привычке выхватила из связки общажный ключ. Нащупав ключ от дома, я быстро открыла дверь и вбежала в нашу с Верой комнату.

Там царил полумрак, горела лишь настольная лампа. На кровати, завернувшись в одеяло, стучала зубами сестрёнка.

— Арин, это т-т-ты? — слабо прошептала она, когда я буквально рухнула рядом с её кроватью на колени.

— Я, мелкая, я. Давай посмотрим, что там у тебя, — я прижалась губами к её лбу. Он был горячий как печка.

Позади хлопнула входная дверь.

— Мельникова, ну что там у вас? — разувшись, Бесов вошёл в комнату.

— Температура высокая. Больше пока ничего не заметила, — я уже вовсю рылась в аптечке, доставая детское жаропонижающее с мерным шприцем. — Вер, это мой преподаватель, Александр Андреевич, он меня довёз.

— Здрав-с-с-с-твуйте, — просипела девочка.

— Так, давай сядем, я тебе жаропонижающее принесла, — сказала я, приподнимая сестру. Соображала она уже плохо, только дрожала да зубами стучала, но сироп выпила.

После жаропонижающего я уложила Веру, укрыв ещё одним одеялом и сразу поставив градусник, который захватила из аптечки. Сестра уснула едва ли не раньше, чем легла обратно на подушку, — всё это время она держалась лишь на моём голосе в телефоне и на страхе. Александр Андреевич же, убедившись, что его помощь не нужна, молча ушёл на кухню, дав мне возможность посидеть с сестрой.

Спустя десять минут градусник показал температуру в сорок целых и три десятых. А спустя ещё пятнадцать минут лоб сестрёнки стал мокрым, температура начала падать. И напряжение последних часов наконец меня отпустило. Резкая слабость во всём теле удивила меня саму — словно марионетка с оборванными нитями, я сползла с Вериной кровати на пол, попутно приложившись о прикроватную тумбочку боком.

На шум пришёл Бесов.

— А с тобой-то что, Арина? — на мой лоб легла широкая ладонь. — Температуры нет, да и не настолько ты везучая, чтобы заразиться так быстро.

— Это от перенапряжения, — ответила я вяло. — У Веры температура спала, а я всё это время очень боялась, что не получится сбить. А теперь…

— …а теперь у кого-то закончился адреналин, — улыбнувшись, закончил Александр Андреевич. — Встать-то сможешь?

Секунд пять полюбовавшись на мои жалкие попытки, Бесов просто взял меня под мышки и поставил на ноги. После чего обхватил одной рукой за талию и медленно повёл на кухню. Там он усадил меня на маленький раскладной диван — на нём обычно спала мама — и обернул пледом, который валялся тут же, на спинке.

— Давай-ка ты выпьешь горячего чая, и станет полегче, — сказал Александр Андреевич, включая чайник и доставая пакетик и сахарницу. Благо всё вышеперечисленное стояло там же, рядом с чайником.

Заварив чай с сахаром и разбавив кипяток холодной водой из графина, мне сунули тёплую кружку в руки. После пары глотков я действительно почувствовала себя куда лучше. Чай согревал горло, ко мне возвращались силы, и я благодарно улыбнулась мужчине.

— Спасибо вам огромное!

— Рад, что смог помочь, — кивнул он. — Скажи, а как получилось, что твоя сестра знает про менингит, да ещё и боится его?

— У них в прошлом году в классе мальчик умер. — От воспоминаний я поёжилась. — Пришёл в школу нормальным, а потом ему резко стало плохо. Учительница скорую вызвала, в больницу его увезли, но спасти не успели. К вечеру умер. От менингита. Вера потом недели две плакала, да там весь класс на ушах стоял. В общем, после этого мама прочитала ей подробную лекцию про менингит, его виды, как заболевают, какая профилактика, какие прививки… Ну и мне заодно этих лекций перепало, когда я приехала на каникулы. Постепенно всё улеглось, но страх остался.

— Понятно. То-то вы привиты даже тем, чего в прививочном национальном календаре нет.

Сначала я хотела удивиться, откуда он вообще про нацкалендарь знает, а потом чуть не хлопнула себя по лбу — вот балда, у него же дочь почти Верина ровесница.

— Ну так, мама же врач, пусть и не педиатр. Впрочем, знакомых педиатров у неё хватает, консультируется, — улыбнулась я. — Так что уж за чем, а за здоровьем в семье она следит. Всевозможные прививки, чтобы одеты были всегда по погоде, умение оказать доврачебную помощь…

— Звучит здорово. А что она за врач?

— Акушер-гинеколог. Но раньше ещё на скорой фельдшером работала. Здорово-то здорово, но вот когда она уходит на смены, то тут можно звонить, кричать, бить в колокол — всё равно не дозвонишься. А работает она много. Я приезжаю только на каникулы и изредка по выходным. До шести Вериных лет мама ещё просила соседку посидеть с ней или забрать из садика, но потом Валентина Николаевна умерла… Так что пришлось сестрёнке стать самостоятельной раньше сверстников.

Мы немного помолчали. Я как заворожённая смотрела на пар, поднимающийся из кружки.

Постепенно мозги у меня начали переключаться с Веры на другое, и я неожиданно вспомнила о том, что нахожусь с Бесовым в собственном доме, на кухне, где я выросла.

И наедине.

Александр

Момент, когда Арина переключилась от непринуждённой болтовни к осознанию интимности обстановки, Александр отчётливо ощутил. А он всё ждал — когда же она сообразит и застесняется? И не знал, желает этого или наоборот — отчаянно не хочет. С одной стороны, забавно будет посмотреть на смущающуюся Мельникову, ему нравилось это зрелище. Но с другой стороны — спокойно разговаривать и получать ответы на интересующие вопросы без лишних заморочек насчёт того, зачем и почему, было действительно здорово.

Однако вечно подобное длиться не могло — и Арина всё-таки включилась в происходящее. Напряглась, облизнула губы — настолько же соблазнительно, насколько и невинно — и пробормотала:

— Я всё думаю, где вам постелить… У нас же однушка, места мало. Моя кровать в комнате Веры, а мама спит на этом диване…

— Тебе нельзя спать рядом с Верой. Риск заразиться… — начал Бесов, но Арина его перебила:

— Если я заразилась, то уже. Так что ничего страшного. А вы… вам тут нормально будет?

— Конечно, нормально. Не переживай. И не смущайся. Я ничего плохого не сделаю.

— Я и не думаю, что вы можете сделать что-то плохое, — отозвалась Арина, слегка нервно глотнув из кружки. — Я просто… м-м-м…

Александр сам не понял до конца, зачем это сделал. Если раньше он сидел за столом на табуретке, а Арина, в отличие от него, находилась на диване, завёрнутая в плед, из которого торчала её слегка взъерошенная голова — как у воробья, — то теперь он вдруг пересел на место рядом с ней и, улыбнувшись, пригладил ладонью выбившиеся из косички пряди, что так и норовили тоже нырнуть в кружку.

— Ты просто хорошая девочка. А хорошие девочки стесняются оставаться наедине с мальчиками.

— Вы так говорите, будто я ребёнок какой-то, — вздохнула Арина, прикрыв глаза — видимо, ей всё-таки было приятно его прикосновение. — А я давно уже не. Взрослых от детей, знаете, что отличает?

— Что? — развеселился Александр. Менторский тон у Мельниковой — это забавно. — Более высокий рост и кариес в зубах?

— Ну при чём тут кариес, кариес и у детей бывает, — недовольно пробурчала Арина. — Нет, конечно! Самостоятельность в принятии решений и ответственность за свои поступки. Если вы спросите себя, самостоятельный ли я человек и способна ли я отвечать за свои решения, на оба вопроса ответите «да».

— Это не отменяет того факта, что ты — хорошая девочка.

Арина забавно фыркнула.

— Значит, вы — хороший мальчик! Потому что, если бы вы были плохим мальчиком, вы бы давно уже…

Она запнулась — и, несмотря на то, что на кухне царила почти полная темнота — свет был лишь от настольной лампы, — Александр заметил, как Мельникова покраснела. И покосилась на него с таким взволнованно-провокационным выражением лица, что он не выдержал.

Маленькая хитрюга.

— Я бы уже — что? — Бесов поднял брови, придвигаясь ближе к Арине. — Ну давай, договаривай.

— Я не могу, — пискнула она, когда он положил ладони на её талию поверх пледа. И сверкнула нетерпеливым взглядом. — Я о таком не могу…

— Ну вот, а говоришь, что ты большая. Большие девочки не стесняются гово…

Честно, он не собирался ничего делать. Хотел только её подразнить. Пошутить на тему её «взрослости», которая, конечно, была в наличии, но только формально — потому что не формально Арина недалеко ушла от его дочери. Физически далеко, но в остальном… Не зря же они так спелись?

Однако у Мельниковой были другие планы. А ещё, наверное, у неё до сих пор адреналин в крови не упал, раз она осмелилась сама податься вперёд и поцеловать Бесова.

Тёплые и влажные губы. Сладкие, нежные, неумелые до ужаса. Арина явно не знала, что делать дальше, — прижалась ими ко рту Александра и почти сразу попыталась отскочить обратно.

Но тут уже он не дал.

Александр

Плед быстро упал на пол, и в руках у Бесова оказалось гибкое девичье тело. Взволнованно дрожащее, мягкое во всех нужных местах, которые он незамедлительно начал сжимать и поглаживать, отзывчивое и страстное, несмотря на собственную неопытность. Эту неопытность Александр ощущал в каждом движении Арины — и в том, как она приоткрывала рот, когда целовалась, и в том, как робко касалась кончиком языка его губ, и в том, как клала на его плечи свои руки и проводила пальцами по затылку. И даже когда Арина, осмелев, вытащила рубашку Бесова из-под джинсов, а потом начала расстёгивать пуговицы — почему-то снизу, а не сверху, — чувствовалась неопытность. Но именно она и сводила с ума сильнее всего. Если бы Арина не была такой робкой и трепетной, возможно, мозги у Александра включились бы гораздо раньше — но он, сдуревший от боязливого отклика желанной девушки, ни о чём не думал. Целовал губы, щёки, шею, позволял себя раздевать, да и сам не отставал от Арины — и вслед за пледом на пол полетела не только его рубашка, но и её свитер, и лифчик.

Положить девушку на диван и, лёжа сверху, целовать сладкие обнажённые холмики грудей, прислушиваясь к едва слышным стонам, — Бесов едва не пришёл к финишу только от подобного откровения. А уж когда Арина запустила ладони под его джинсы и попыталась резко спустить их вниз…

Конечно, у неё ничего не получилось. Кроме одного: схватить всеми пальцами мужские ягодицы и вызвать у Александра сначала сдавленный смешок, а затем чёткое понимание, что, если не притормозить сейчас, всё совсем скоро выйдет из-под контроля — если ещё не вышло, — и он прошептал, пытаясь встать с девушки:

— Арин, надо остановиться…

— Не хочу, — она чувственно всхлипнула. — Нет…

Забавно, что это «нет» значило «да». И пальцы, которые до сих пор находились у него под джинсами, доказывали это в полной мере.

— Надо, Арин, — Александр вздохнул и прикрыл глаза, чтобы не видеть перед собой молочно-белое, вожделенное тело. А потом не выдержал и подался вперёд всем корпусом. Арина лежала с раздвинутыми ногами, и он как раз упирался ей туда, куда нужно. За джинсами почти ничего не чувствовалось, конечно. Точнее, он мало что чувствовал — а вот она явно должна была ощутить.

— Ой… — Арина сдавленно охнула и задрожала. — Блин…

Это «блин», искреннее и почти детское, окончательно привело Бесова в чувство — и он аккуратно вытащил руки девушки из-под своих джинсов и встал с неё. А потом взял плед и прикрыл всё то, что отчаянно хотелось поцеловать ещё раз, да не один…

— Я пойду умоюсь, — произнёс он, не зная, что ещё можно сказать. — Потом ты. И расходимся по комнатам. Хорошо?

— Да, — кивнула Арина, глядя на Александра глазами размером с десятирублёвые монеты. — Да-да, конечно…

Следует, конечно, с ней поговорить.

Но точно не сейчас.

Завтра.

Александр

Уснуть получилось с большим трудом. Бесову из-за этого было и смешно, и грустно — попал он, как подросток, конечно. Вляпался по самые уши. И что с этим делать, непонятно. Поговорить следует, это несомненно, но вот о чём? Человеческая жизнь — не математическая формула, и в ней зачастую не бывает хороших решений. Или однозначно правильных.

В любом случае однозначно неправильно будет делать вид, что ничего необычного не случилось — подумаешь, поцеловались и потискали друг друга. Хотя Арина почти наверняка изначально так себя и поведёт, иначе просто умрёт от смущения. Если бы не ситуация с сестрой и чересчур интимная обстановка, естественно, она бы не решилась на поцелуй первая. Да и Александр тоже… Он ведь и не собирался её целовать. Но гораздо проще сдерживаться, когда тебя самого не целуют, чем когда в твоих объятиях замирает и взволнованно дышит желанная девушка.

В общем, они — жертвы обстоятельств. И наутро наверняка почувствуют всю глубину ямы, в которую угодили. Честно говоря, Бесов уже сейчас начинал чувствовать — потому что, как только он вышел из крошечной ванной, которой требовался срочный ремонт, Арина молниеносно просвистела мимо него, явно стремясь не встречаться даже взглядом. Он не стал смущать её лишний раз, лёг на уже застеленный диван и повернулся боком так, чтобы спина смотрела в дверь, а нос — в диван. И, когда Мельникова тихонько выбралась из ванной, судя по звуку, двигаясь едва ли не на цыпочках, сделал вид, будто уже спит.

Детский сад — штаны на лямках, честное слово!

Полночи Александр пытался сочинить слова, которые необходимо будет произнести утром. Или даже не утром, а на обратной дороге в город, в машине, когда им никто не будет мешать, да и сама Арина не сможет сбежать от разговора в буквальном смысле.

Но, что именно сказать, Бесов не представлял. «Мне очень жаль» точно не подойдёт. «Прости, что так получилось» — ещё хуже, только лишние комплексы провоцировать. Как объяснить Арине, что он, конечно, её очень хочет, но всё-таки не собирается пользоваться влюблённостью девушки? А в том, что Мельникова и правда влюблена, уже не было никаких сомнений.

Честно говоря, Александр и сам от неё недалеко ушёл. Вот только лучше, чтобы она этого не понимала. Слишком юная, наивная и хорошая — что он может ей дать, кроме слухов и сплетен в университете, больной на всю голову бывшей жены, которая обязательно будет портить Бесову личную жизнь, и чужого ребёнка? Арине бы для себя пожить. Она и так по сути вторая мама для Веры. А если ещё и Аня добавится, у Мельниковой, считай, не будет никакой молодости.

Стоп-стоп-стоп… Почему он думает о себе и Арине так, будто уже собирается на ней жениться? В конце концов, можно просто… Хотя нет, нельзя. Это ещё хуже, чем встречаться с серьёзными намерениями, после такого он сам себя уважать перестанет. Значит, правильно он рассуждает — либо серьёзно, либо никак.

Но серьёзно невозможно. Даже если не брать в расчёт тот факт, что его самого не погладят по головке за связь со студенткой, пусть она уже и почти выпускница, взрослый человек. Арине это всё не надо, слишком от Бесова много проблем…

…Вот с этим компотом в голове Александр в итоге и уснул. А проснулся от тихого удивлённого возгласа и вопроса, сказанного незнакомым женским голосом:

— Ой! А вы кто?!

*

Промокод на "Я тебя не хочу":

jW_qIntO

Арина

Вечерний душ обычно действовал на меня успокаивающе — как будто вместе с водой уходили тревоги, тело расслаблялось, а в голове медленно прокручивались события сегодняшнего дня, подбивая итог — всё в порядке, день прожит. В этот раз ни успокоения, ни расслабления мне не светило. Память воскрешала события последнего получаса — вот Бесов садится совсем близко, вот он улыбается, вот я его целую… Боже, со стороны это, наверное, выглядело как пикирующий прыжок хомяка на морковку. Так, главное сейчас — не думать ни о каких продолговатых предметах. Да о чём ни думай, как мне теперь ему в глаза смотреть, если я всё ещё помню свои руки на его… Да чтоб оно всё!

Поздравляю, Мельникова! Ты получила золото в номинации «Самый неуклюжий первый раз». С преподавателем. На диване собственной мамы. С больной сестрой в соседней комнате. И даже непонятно: прекратил он всё это, потому что слишком ответственный или потому что любовница из тебя как из меди диэлектрик?

Прошмыгнув мимо кухни в детскую, я ещё раз проверила лоб Веры — температуры не было. А затем приступила к совершенно невыполнимой миссии. Нужно было уснуть.

Три часа прошли в попытках найти удобную позу для сна, но тщетно. Меня будто разрывали изнутри смущение и вожделение. От первого хотелось лезть на стену и прятать голову под подушку. А второе требовало идти на кухню и довести до конца начатое. Тело ещё помнило сладкую истому и совершенно невероятное ощущение чужих, но таких желанных рук. Впервые столкнувшись с чувственной стороной отношений, я вынуждена была признать, что в тот момент изо всех мыслей в голове остались лишь малосодержательные «Ещё!», «Пожалуйста!» и «Да!». Покровитель всех студентов и бездарей, и эта бестолочь претендует на звание человека с высшим образованием!

Под собственное мерное ворчание и спокойное сопение сестрёнки мне удалось уснуть, когда за окном уже почти рассвело.

А разбудил меня звук открывающейся двери и мамин голос. Спросонья по старой привычке я крикнула: «Мам, привет!» — и перевернулась на другой бок.

Мне потребовалось пять секунд, чтобы вспомнить события прошлой ночи, скатиться с кровати и кинуться в коридор.

Мама стояла вполоборота ко мне и приветственно махнула рукой, когда я почти ввалилась на кухню. Александр Андреевич, судя по степени помятости, лёг спать прямо в брюках и сейчас неторопливо застёгивал рубашку. Я даже зависла на пару секунд, рассматривая обнажённый торс, стремительно скрывающийся за пуговицами. Мельникова, соберись! Усилием воли пришлось перевести глаза на маму.

— Я уж думала, опять воры забрались, — устало улыбнулась мама, кажется не заметив моих разглядываний, и включила чайник. — Давайте-ка вы мне быстро обрисуете, что на моём диване делает незнакомый мужчина и почему моя старшая дочь с синяком во всю щёку тут, хотя должна быть в общежитии за сто двадцать километров отсюда? А потом я буду спать. Ночка выдалась не из лёгких.

— Мам, это Александр Андреевич Бесов, — представила я мужчину своей мечты, — мой научный руководитель. Александр Андреевич, знакомьтесь, моя мама — Ольга Николаевна Мельникова.

— Приятно познакомиться, Ольга Николаевна.

— Взаимно, Александр Андреевич.

После приветствия я по-военному коротко пересказала события вчерашнего вечера. Разумеется, умолчав про то, что творилось на этой самой кухне всего несколько часов назад. И про синяк на лице я выдала уже заготовленную версию «шла, шла, да упала».

После моего рассказа мама тут же отправилась в детскую, обследовать ещё спящую Веру. Лоб у сестры снова нагрелся: градусник показал тридцать семь с половиной градусов.

— М-да… — задумчиво протянула мама. — Чтобы температура так быстро поползла вверх, да ещё и рано утром…

— Я так и не поняла, чем она болеет, — расстроенно сказала я. — Кроме температуры вчера ничего не заметила. Она жаловалась, что голова кружится и перед глазами всё плывёт.

— Есть у меня пара предположений, но подожду с выводами, пока Вера проснётся. — Укрыв сестру обратно, мама встала. — Тогда и горло ей посмотрю, и послушаю. А сейчас давайте обратно на кухню. Арин, похозяйничай, пожалуйста. Есть охота, сил нет.

Разлив чай и добыв из холодильника хлеб, масло и сыр, я быстро сварганила нехитрые бутерброды, и начался наш ранний завтрак.

— Александр Андреевич, я благодарна вам за помощь, — поставив кружку, мама посмотрела на Бесова добрым взглядом патологоанатома. Даром что акушер-гинеколог. — Вы заслужите мою вечную благодарность, если подвезёте сейчас Арину обратно до города.

Я вскинула голову.

— Мам, я могу остаться до понедельника, — уже понимая бесполезность диалога, я всё же пыталась настоять. — Давай я с Верой посижу хотя бы в выходные, а в понедельник уеду на первой электричке.

— Арина, сосредоточься на учёбе, — мама устало потёрла глаза. — Майские на следующей неделе, успеешь ещё с сестрой насидеться.

Я понимала, что мама держится из последних сил, чтобы не уснуть прямо за столом, и сочла за лучшее промолчать. Бесов тоже правильно оценил обстановку и встал.

— Рад, что смог помочь, Ольга Николаевна, но мне действительно пора, — он вопросительно посмотрел на меня. — Арина, вас подбросить?

Арина

Что ж, глупо идти на электричку, когда тебя предлагают подвезти. Я скомканно попрощалась с Верой — сестрёнка сквозь сон обняла меня и, перевернувшись на другой бок, снова провалилась в дрёму. Температура и вчерашние переживания отняли у неё все силы. Надеюсь, она хотя бы к концу майских поправится, успеем погулять.

Я заговорила, как только мы сели в машину.

— Александр Андреевич, не сердитесь, пожалуйста, на маму. Она после смены совсем без сил приходит и…

— Не переживайте, Арина, я нисколько не обижен. У вашей мамы тяжёлая работа, и её желание выставить непрошеных гостей и как можно быстрее отдохнуть вполне понятно.

— Просто вы нам так помогли, — я тяжело вздохнула и прикрыла глаза. — А в итоге вам даже поспать нормально не дали.

— Ваша сестра теперь под присмотром, ваша мама, скорее всего, уже спит, а мы с вами возвращаемся. Я — к Ане, а вы — к учёбе, — улыбнулся Бесов. — И все довольны.

— Не все. Александр Андреевич… — я зажмурилась изо всех сил. Говорить подобные вещи вслух было тяжело и непривычно. Но и не сказать я не могла. — Мы можем обсудить то, что вчера случилось?

— Что именно вы хотите обсудить?

— Я… Простите. Мне не следовало лезть к вам, но…

— Мы уже позавчера проходили это, Арина, — Бесов повернул голову и, едва касаясь, провёл ладонью по моей щеке. — Не просите прощения за то, что нам обоим понравилось.

— После такой обнадёживающей фразы обязательно должно следовать какое-нибудь «но», — тоскливо протянула я, догадываясь, какое именно. И всё равно сердце пропустило удар. Понравилось. Ему понравилось!

— Верно. Давайте немного порассуждаем. Очевидно, мы нравимся друг другу. Допустим, мы решим начать отношения — как вы это себе представляете?

— Намекаете на проблемы от того, что вы мой преподаватель? — выдала я самое очевидное.

— Нет, — хмыкнул Бесов. — Уже через пару месяцев вы перестанете быть студенткой. Тешу себя надеждой, что вы планировали несколько более длительные отношения со мной. Я прав? — Я неуверенно кивнула, всё ещё не понимая, куда он ведёт. — Но и в эти пару месяцев никакого табу нет. Разумеется, отношения между преподавателем и студенткой не приветствуются, но никаких серьёзных последствий ни вам, ни мне за это не будет. Мы совершеннолетние дееспособные люди, и самое страшное, что нас ждёт в случае связи, — сплетни.

— Тоже не самое приятное явление, если подумать, — вздохнула я.

— В жизни вообще много неприятного, — согласился Бесов. — Но много и такого, за что можно побороться.

— Например? — я переводила взгляд с его рук на плечи и лицо и обратно.

— Например, ваша сестра, — он перевёл взгляд на меня, но потом вновь сосредоточился на дороге. — Вы любите её и заботитесь о ней, готовы пожертвовать ради неё собственной карьерой. Если бы вы устроились к нам в компанию, поверьте мне, очень резво продвинулись бы по карьерной лестнице. Уже после трёх лет работы я смог без проблем позволить себе машину, а через пять — и квартиру. Вы смогли бы не хуже. Заманчиво, не так ли?

— Заманчиво, — не стала отрицать я. — Но, пока я буду строить карьеру, Вера вырастет. Я нужна ей прямо сейчас, а карьера… карьера подождёт. Вы хотите сказать, что у нас ничего не выйдет из-за моей сестры?

— Ну почему же только из-за вашей сестры, — машина неспешно зашла в поворот и выехала на шоссе. — Я тоже не фунт изюма, за что от курса к курсу получаю у студентов достаточно красноречивое прозвище.

Я не удержалась и хихикнула.

— Вы знали?

— О, эта блаженная студенческая уверенность в собственной хитрости и неуловимости, — с иронией протянул Александр Андреевич. — Арина, ты даже не представляешь, как громко вы порой переговариваетесь в коридорах кафедры. И насколько легко поймать любого из вас за руку, — неожиданно мне подмигнули. — Но я не стал ловить тебя за подсказку Работину.

— Вы заметили? — я в удивлении уставилась на Бесова. — А почему не стали ловить?

— Потому что он умный парень, но боязнь экзаменов переходит все разумные границы, — усмехнулся мужчина. — Жалко выгонять, на семинарах-то голова у Работина варит лучше, чем у многих. Так что твоя подсказка дала мне прекрасную возможность отпустить его с миром.

Мы немного помолчали.

— Но мы отвлеклись от главной темы, — продолжил Бесов. — Итак, у вас есть сестра, к которой вы уедете, как только получите диплом, у меня — дочь и любимая работа, которые занимают почти всё моё время. И не забывайте про совершенно невыносимую бывшую жену. И как в таких условиях нам с вами встречаться?

— Совсем-совсем никак? Может, всё же как-нибудь можно? — с совершенно детской надеждой посмотрела я на него.

Арина

Бесов расхохотался так, что чуть не съехал на обочину.

— Арина, ты просто прелесть, — сообщили мне. — Прости за личный вопрос, но ты хоть раз с парнем встречалась?

— Как-то не сложилось, — тут же погрустнела я. — В школе некогда было, а в универе… ну… тоже не повезло, в общем.

— Понятно, — уже спокойнее продолжил Бесов. — Но, судя по всему, что мы обсудили, отношения у нас сложатся только при соблюдении двух условий. Если ты передумаешь уезжать домой сразу после выпуска и при этом не испугаешься отношений с мужиком почти на двадцать лет старше тебя, с дочерью и сумасшедшей бывшей.

— Так уж и на двадцать? — невесело протянула я.

— Я округлил до последней значащей цифры, — усмехнулся он в ответ, и я, не выдержав, хихикнула.

— Мы тут отношения выясняем, а не лабораторную по общефизу сдаём, — как можно более строгим голосом сказала я.

— О, я знаю парочку лаборантов с кафедры общефиза, которые как раз на лабораторных начали отношения со своими теперь уже жёнами. А начиналось всё с сосудов Дьюара и погрешностей, посчитанных методом Корнфельда.

Я улыбнулась, представив себе эту картину, но вскоре снова задумчиво уставилась в окно. Разговор шёл совсем не так, как я представляла его себе добрую половину ночи. Логика Бесова была безупречна и неумолима, но так хотелось найти в его рассуждениях хотя бы маленькую брешь.

— Уму непостижимо, — вздохнула я. — Ещё два месяца назад вы казались мне самым страшным преподавателем кафедры. А сегодня я пытаюсь найти способ хоть немного стать вам ближе. А ведь вы всё ещё мой научрук.

— Честно говоря, я не совсем понимаю, как ты умудрилась до сих пор не обзавестись парнем. На моём курсе, например, все девушки группы к выпуску были если не замужем, то близко к этому, — вскинув брови, проговорил Бесов. — Не хочу лезть под кожу и расспрашивать, но последние два месяца работы с тобой стали серьёзным испытанием для моей выдержки. Не буду говорить про неземную красоту и богатый внутренний мир… но сочетание женской мягкости, силы воли и ума в тебе действительно завораживает.

Меня до краёв наполнила тёплая искрящаяся радость. Никогда не думала, что получать комплименты от мужчины так приятно. Наверное, потому что мне самой этот конкретный мужчина очень нравится.

— Спасибо, — я обхватила себя руками в смущении, стараясь не завопить от восторга. — Мне никогда ещё ничего более приятного не говорили.

— Ну хоть какая-то от меня польза, — усмехнулись с водительского сиденья.

— Но если после выпуска у нас ничего не получится, то, может, хотя бы эти два месяца… — начала я.

После этих слов Александр Андреевич неожиданно вырулил на обочину и остановился. Вытянув ручник, Бесов всем корпусом развернулся ко мне.

— Стоп, — неожиданно твёрдо сказал он, — Арина, услышь меня. Ты ещё очень молода, и сейчас может показаться, что эти два месяца стоят и возможных сплетен, и последующей тоски. Но ты достойна большего, чем роман длиной в несколько недель.

— Но, если мы оба этого хотим, что в этом плохого? Вы же сами сказали, мы взрослые, я понимаю и принимаю все плюсы и минусы ситуации. И согласна на них! — воскликнула я и, быстро отстегнув ремень безопасности, прижалась к мужчине в отчаянном поцелуе.

Видимо, вчерашняя ночь что-то сломала во мне. Или, наоборот, починила. Неделю назад я бы и подумать не могла, что буду упрашивать мужчину на подобное, но никогда ещё принятое решение не казалось мне настолько правильным и важным.

На мой поцелуй ответили, на плечи легли сильные руки, поглаживая и сжимая. Всё закончилось так же резко, как и началось.

— Арина, посмотри на меня, — сфокусировать взгляд оказалось не самой простой задачей, но я справилась. — Ты уверена, что хочешь этого?

— Да, — вырвалось у меня. — Уверена.

Арина

Секунды тишины казались вечностью.

— Ладно. Тогда у меня будет три условия, — произнёс Бесов, вызвав у меня удивлённый вдох. — Первое — сегодня между нами ничего не будет. Я довезу тебя до общежития, и увидимся мы только послезавтра, на кафедре. К тому моменту ты ещё раз всё обдумаешь и взвесишь на холодную голову. Если к вечеру понедельника твоё решение не изменится, то мы продолжим начатое вчера ночью.

— Согласна. — Услышанное казалось разумным.

— Второе — избавляемся от выканья. Собственно, после вчерашней ночи следовало бы перейти на «ты», но я до последнего надеялся, что смогу держать свои руки подальше от тебя. Теперь твоя очередь, Арина, — в его глазах плясали смешинки. — Или ты собираешься после поцелуя обращаться ко мне по имени и отчеству? Наедине для тебя я Саша, договорились?

— Хорошо… Саша, — после минутной заминки выдала я.

— Прекрасно. И, наконец, третье — мы честны друг с другом, — он строго посмотрел на меня. — Вранья мне хватило и в браке, так что обещаю тебе честность, но и с твоей стороны недомолвок не потерплю. Идёт?

— Идёт, — на мой взгляд, это условие было самым простым. Большая ошибка с моей стороны.

— И чтобы не быть голословным, начну с себя, — после этих слов мужчина откинулся на сиденье и, не глядя на меня, сказал: — Я не просто так предложил тебе именно эту тему для диплома. Каюсь, отказавшись принимать твою старую тему, я просто срывал злость. Заведующий кафедрой скинул тебя мне, не особо интересуясь моим мнением, а досталось за это тебе. Но, если ты провалишь защиту, по головке меня тоже не погладят, поэтому я рассчитывал понаблюдать чуть больше месяца за твоими мучениями, после чего просто отдал бы тебе дипломную работу в почти готовом виде.

— Но откуда она у вас? — вырвалось у меня. — Если эту тему защитили до меня, то… разве так можно?

— Не совсем. Дело в том, что её так и не защитили. Студент, который её писал, по личным причинам бросил вуз за два месяца до выпуска. Его работа лежала у меня на стадии отправки на рецензию. Тебе осталось бы лишь вписать свою фамилию, подправить даты, оформление и подготовить презентацию. Конечно, вряд ли бы ты успела реализовать полиграф в железе, но это не помешало бы получить «отлично» на защите. Такими были мои планы, пока я не узнал тебя поближе.

Я сидела, боясь пошевелиться. В груди разом всколыхнулись злость и обида, будто я снова стою в двести пятнадцатой лаборатории и изо всех сил сжимаю листы своего старого диплома. Еле проглотив ком в горле, я посмотрела на Бесова и встретилась с его изучающим взглядом.

— Неужели вам было совсем не совестно? — полузадушенным голосом выдавила я. Заметила, как поморщился Бесов на моё «вы», но исправляться не стала. — Я ведь ничего плохого вам не сделала.

— Было, — кивнул мужчина. — Но отступать от первоначального плана я не стал. Как ты понимаешь, мой брак не лучшим образом сказался на моём характере. Не имея возможности сорвать зло на бывшей жене, я срывал его на студентках. И за это я прошу у тебя прощения.

— Вы сказали, что таков был план до того, как вы узнали меня поближе, — ухватилась я за его фразу. — Что изменилось?

— Всё. Ещё на нашей второй встрече я заподозрил, что ты не примешь такую «помощь». Тебе было важно справиться самой. После того как ты упала в лаборатории от переутомления, я уверился, что иного выхода, как дать тебе самой пройти путь от разработки до готового изделия, просто нет. И стал помогать.

— Это всё или есть ещё что-то, что мне нужно знать? — стараясь глубоко дышать, спросила я.

— Чтобы ты дала мне кулаком в глаз разом за всё, оптом? — развеселился этот… ух, и правда, что ли, врезать?

— Возможно, — не стала отпираться я.

— Нет, больше мне скрывать нечего. Но ты сама можешь меня спросить, если тебе что-то интересно. Честный ответ я гарантирую. Договорились?

— Договорились. И спасибо за первое условие, — выдохнула я. — Мне действительно надо обдумать всё на холодную голову.

— Всегда пожалуйста, Арина, — меня внезапно чмокнули в нос, — а теперь нам всем пора домой.

И машина мягко тронулась с обочины.

Александр

Он немного слукавил, но это была уже не ложь.

На самом деле, говоря Арине о своей задумке с дипломом, Бесов надеялся, что она передумает. Сейчас надежда была только на неё — сам он чувствовал, что стремительно сдаёт позиции и отказаться от отношений, пусть даже и кратких, не в силах. Хотя это было бы, несомненно, правильнее и честнее — Александр отлично понимал, что если не планируется продолжение, то лучше даже не начинать. Потому что потом будет больнее и сложнее расстаться. Хотелось бы сказать, что особенно Арине будет больно, но он себя не обманывал — ему тоже. Пусть Александр ещё плохо знал эту девушку, но уже чувствовал к ней столько всего, и не одно лишь плотское вожделение, а много разного, не связанного с физиологией, — да, отпустить Мельникову будет непросто. И было бы лучше, если она передумает сама.

Но Арина отреагировала на откровения Александра далеко не так резко, как он думал. Да, ей было неприятно и обидно, но она не надулась, не закрылась от него, и даже не стала ругаться и возмущаться. Деликатный человек, милая и добрая девочка…

И куда ты, старый бес, со своим свиным рылом в этот калашный ряд?

Где-то в глубине души что-то — наверное, совесть — шептало с укоризной: «Не нужно, не начинай. Разобьёшь малышке сердце. Мало тебе грехов?»

Александр мысленно соглашался — да, разобьёт. Но только кто кому? Арина-то ещё молодая совсем, жизни толком не знает, влюбилась впервые. Поплачет, конечно, поначалу… А потом встретит кого-нибудь другого, начнёт встречаться и в итоге переживёт свой первый своеобразный опыт и будет вспоминать о нём со скептической улыбкой. Дура я, мол, была.

Он это не с потолка придумал: сам слышал не раз от знакомых женщин. Мало кого минула чаша неудачной первой любви. У кого-то она была неразделённая — кстати, этим, возможно, повезло больше, — у кого-то взаимная, но очень уж разрушительная.

Да, Арина оправится, переживёт. А вот Бесов… с его ужасным характером, с его привычкой привязываться к людям — он всегда с трудом расставался и менял окружение, — с его заморочками по поводу женского пола… Возможно, ему станет ещё сложнее.

И это в каком-то смысле примиряло Александра с его решением пойти у Арины на поводу. Как она скажет, так и будет. Захочет стать его — он не откажется. А не захочет — не станет уговаривать.

Продолжит влачить своё одинокое существование и дальше.

Бесов высадил задумчивую девушку возле общежития. Целовать или обнимать его на прощание Арина не стала — попрощалась на словах, посмотрела нервно и слегка исподлобья, и у Александра кольнуло в груди.

Сомневается. Всё-таки сомневается.

Забавно, что ему было от этого одновременно и больно, и радостно.

Удивительное существо человек — может одновременно испытывать столько противоположных эмоций. Бесов и сам не знал, чего в нём больше — досады оттого, что Арина сомневается, или радости, что надежда всё-таки не потеряна, что ещё есть шанс на положительное решение.

Отъезжая от общаги, Александр зачем-то посмотрел налево — и на противоположной стороне узкой улочки увидел темноволосого парня, который с хмурым интересом наблюдал за его машиной.

«Вот и первый сплетник», — подумал Бесов с горькой иронией, отворачиваясь. Неизвестно, что видел этот парень — только как он отъезжает или как из машины выходит Арина? — но Александр не сомневался, что студент, если из болтливых, может и додумать. Например, сказать, что Арина не просто вылезла из автомобиля Бесова, а что перед этим они целовались, или ещё что-нибудь.

А если парень, не дай бог, начнёт разносить эту сплетню сегодня, то у Мельниковой появится ещё одна причина передумать.

Впрочем, наверное, и к лучшему.

Александр

К своему дому он подъехал, когда на часах была половина одиннадцатого утра. Людмила Михайловна написала пару часов назад, сообщила, что всё в порядке, но Аня очень ждёт папу. Александр пообещал, что отпустит женщину до полудня, — теперь осталось сдержать обещание.

Однако возле подъезда возникло неожиданное препятствие в виде бывшей жены.

— Где ты был?! — прошипела выросшая как из-под земли Жанна, заступив Бесову дорогу. Он покосился на бывшую с изумлением — она-то что тут делает, ещё и настолько рано? Точнее, для Александра это было уже не рано, но Жанна никогда не была жаворонком. И в выходные — а на дворе, вообще-то, суббота — предпочитала спать почти до обеда.

Бесов открыл рот, чтобы поинтересоваться, откуда она взяла, что он где-то был, — но вспомнил, что накануне вечером Жанна трезвонила ему по телефону и что-то писала в мессенджер. Чего она хотела, Александр до сих пор не ведал — на звонки он не отвечал, выключив звук, и сообщения не смотрел. С Аней всё было нормально, Людмила Михайловна же отчиталась по телефону, а что там стряслось у Жанны, Бесову было совсем не интересно.

— Не твоё дело, — огрызнулся Александр. Сразу после этого бывшая жена, с подозрением прищурившись, сделала шаг навстречу и попыталась понюхать Александра. Ещё и руки к нему потянула…

— Отстань, а? — он тут же поморщился и отошёл в сторону.

— Я хочу проверить, не пьяный ли ты! Но этого же не может быть, ты никогда не садишься за руль, если…

— Жанна, отвяжись, — огрызнулся Александр. Настроение стремительно летело в ад к чертям. — Естественно, я не пил.

— Тогда где ты был?! — снова взвилась бывшая, скрещивая руки на груди. — Я звонила вчера вечером, Аня сказала, что тебя нет и вернёшься ты только утром!

Аня. Да, надо было предупредить, чтобы не говорила ничего маме. Но Бесову и в голову не пришло, что Жанна будет звонить дочери, ещё и спрашивать про него.

Жанна в принципе звонила Ане, но несистемно. Раньше так вообще могла месяцами не объявляться, но с переездом ситуация немного изменилась. Однако звонки всё равно были хорошо если раз в неделю. Значит, ей приспичило именно вчера…

Хотя, возможно, она позвонила дочери после того, как не смогла связаться с самим Бесовым. Тоже вариант.

— Повторюсь — Жанна, отвяжись, — хмыкнул Александр, обогнул бывшую и пошёл к подъезду. — Я перед тобой отчитываться не намерен. Ты мне никто.

— Я — мать твоей дочери! — с пафосом заявила Жанна, и не думая отвязываться. Вместо этого шагала рядом. — И требую свидание. С ней. Сейчас! Я хочу убедиться, что после того, как ты всю ночь отсутствовал, с ней ничего не случилось!

Бесов закатил глаза и не удержался от насмешки:

— То есть, когда ты укатила на несколько лет в другую страну, это было нормально, да? А мне нельзя уехать на несколько часов? Что за двойные стандарты?

— Но не ночью ведь! — процедила Жанна, и Александр покосился на неё с иронией.

— А когда? Днём я работаю, в отличие от некоторых.

— Я тоже работаю! — надулась бывшая. — Я частный фотограф, у меня и сайт свой теперь есть. Хочешь, покажу?

— Не хочу.

— Но к Ане я всё равно зайду! — Судя по голосу Жанны, остановить её мог только танк. Или поезд. — Я мать, и я волнуюсь.

— Ладно, заходи, — пожал плечами Александр. — Но учти: у тебя пятнадцать минут. Проинспектируешь состояние дочери — и вали. Я хочу отдохнуть, а не терпеть твоё присутствие.

— Я Аню заберу! Хочу провести день с ней.

— Если она согласится — забирай.

Бесов отлично понимал, что на Аню Жанне по большому счёту плевать и к нему в квартиру она стремится по другому поводу. Хотя сам считал этот повод сущей глупостью.

Жанна хотела убедиться, что в их квартире нет следов другой женщины.

Александр

Алтай встретил Бесова истошным лаем из глубин квартиры, а Аня — радостной улыбкой, которая слегка померкла, когда в прихожую вслед за ним вошла её мать.

— Мам? — протянула девочка и удивлённо моргнула. Подняла глаза и посмотрела на Александра. В её взгляде читался немой вопрос. — А что ты тут делаешь?

— Я приехала тебя навестить! — ответила Жанна нарочито бодро. — А ещё, если захочешь, потом пойдём погулять. Я с удовольствием проведу день вместе с тобой!

— Ну-у-у, не знаю, — пробормотала Аня неуверенно. — Вообще, в понедельник у нас проверочная по математике, я хочу подготовиться. А завтра уже гулять.

Жанна хотела что-то ответить, но её прервала Людмила Михайловна — она стояла в прихожей рядом с Аней, уже почти одетая, и явно ждала, когда её отпустят.

— Александр Андреевич, я могу идти? Я вам завтрак сделала, но у меня самой кот не кормлен.

— Идите, конечно, идите, — кивнул Бесов энергично и искренне поблагодарил: — Спасибо, что присмотрели за Аней!

— Не за что, — Людмила Михайловна мягко улыбнулась девочке, погладила её по голове, а затем быстро надела куртку, обулась и вышла из квартиры. Вслед ей из гостиной вновь раздался лай Алтая.

— Его бы вывести, пап, — вздохнула Аня, — а то мы с бабой Люсей не успели.

— Выведешь? — тут же поинтересовался Бесов у бывшей жены, не удержавшись от ехидства.

— Я? — Жанна ужаснулась. — Нет, дорогой, ты же знаешь, я собак как-то не очень… Вдруг не справлюсь и он убежит? Лучше не рисковать.

— Тогда сделаем так… Ань, ты всё-таки пойдёшь с мамой гулять или дома останешься?

Дочь робко посмотрела на Александра, потом на Жанну, вздохнула и покачала головой:

— Мам, нет. Я же говорила тебе вчера, что сегодня у меня уроки. Я всегда так делаю — в субботу занимаюсь, в воскресенье, перед школой, отдыхаю. Так проще.

— Какие там уроки — в первом классе-то! — фыркнула бывшая жена. — Ладно тебе, Анечка. Я зря, что ли, ехала?

Возникла напряжённая пауза. Бесов видел — Ане неловко отказываться. И, по правде говоря, он не видел причин, по которым дочь не могла бы перенести все занятия на следующий день. Да и с мамой не обязательно гулять до вечера, можно ограничиться парой часов.

Но уговаривать Аню он не желал — не хочет, значит, причина есть.

— В общем, я пойду выведу Алтая, — сообщил он дочери и бывшей. — Полчаса у вас есть. Посидите на кухне, чай попейте, поболтайте. Когда я вернусь, сообщишь мне своё окончательное решение, Ань.

— Хорошо, — кивнула дочь.

Заодно у Жанны будет возможность всё облазить и убедиться, что следов чужого пребывания в его доме нет.

Чем позже Жанна прознает про Арину — тем лучше. В то, что бывшая жена, с её-то собственническим характером и нынешними стремлениями «вернуть всё как было», оставит девушку в покое, не верилось от слова совсем.

Прогулка с Алтаем, как ни странно, помогла собраться с мыслями и почти вернуть утраченное неплохое настроение.

Щенок сенбернара, за последнее время изрядно подросший, с восторгом носился по газонам, щёлкал зубами, гоняясь за мухами, и проявлял недюжинное любопытство ко всему окружающему — будто видел в первый раз. И соседку тётю Машу, которая как раз в это время каждый день выходила кормить дворовых кошек, и мальчика Витю с десятого этажа — по субботам он ездил на занятия в бассейн, и дворника с заковыристым именем Байрамбек, и заливающегося бешеным лаем шпица с первого этажа. Каждый раз, когда Бесов выходил с Алтаем во двор, эта крошечная псина, похожая на большой пушистый валик для покраски стен, истошно тявкала, стоя на подоконнике возле решётки. Алтай смотрел на неё снисходительно, как слон на мышь, и слегка помахивал хвостом.

Всё происходящее было привычно и обычно — Александр переживал нечто подобное примерно каждый день. Только что окружающие люди и погода менялись.

И сегодня знакомая обстановка и радостный Алтай немного успокоили Бесова, хотя он и сам не осознавал, что после разговора с Ариной в машине и встречи с Жанной его слегка потряхивает от переживаний.

Скорее бы понедельник! Узнать, что Арина решила, и перевернуть уже страницу. Если «нет», жизнь не изменится, но, если «да», многое стоит пересмотреть. В первую очередь — свободное время. Где его взять в необходимых количествах?

Вздохнув и отругав себя — хватит делить шкуру неубитого медведя! — Александр достал из заднего кармана джинсов мобильный телефон и написал Арине:

«Привет. Как твоя сестра?»

Хотелось написать ещё что-нибудь, но он решил, что это будет слишком навязчиво. Остальное узнает в понедельник, а вот про Веру лучше спросить сейчас.

Но Арина молчала, и Бесов, за прогулку взглянув на экран телефона бессчётное количество раз, в итоге подумал, что она, по-видимому, уснула, когда приехала в общагу.

Хорошо бы так, а не очередные неприятности, связанные со слишком настойчивыми поклонниками.

Александр

Когда он вернулся, Аня и Жанна ещё сидели на кухне. Бывшая жена пила растворимый кофе, из-за чего Бесов ощутил небывалое удивление — Жанна раньше до подобного не снисходила. Не любила она «эту бурду», кривила нос, когда Александр заваривал себе растворимый кофе, если не было времени на обычный.

Но ещё удивительнее было другое.

На плите стояло две сковороды, а на столе, между Жанной и Аней, высилась горка свежеиспечённых блинчиков. Один из них как раз увлечённо ела Аня, щедро поливая его сгущёнкой.

Людмила Михайловна?.. Она вроде говорила, что готовила завтрак.

По-видимому, Жанна поняла, о чём подумал Бесов, поскольку сказала с приторной улыбкой:

— Я вам блинов напекла, Саш. А Анечка мне кофе сделала. Молодец у нас дочка!

— Молодец, — кивнул Александр и прошёл к холодильнику. Есть хотелось уже зверски, аж в глазах темнело. Но садиться за один стол с Жанной он не собирался, тем более был не намерен есть её блины, поэтому… — Ань, ты что решила-то? С мамой пойдёшь или дома останешься?

— Дома, — ответила дочь извиняющимся тоном. — А с мамой завтра встретимся.

— Не вопрос, — отозвался Бесов и обратился к бывшей жене: — Тогда прошу на выход.

— Саш… — поморщилась Жанна, но Александр сейчас был слишком голоден для излишней вежливости. Он и так с трудом сдерживался — очень тянуло просто рявкнуть на бывшую: «Пошла вон!»

— Иди, — произнёс Бесов как мог ровным тоном. — Пора. Твоё время давно истекло.

— Да ладно тебе, Саш, — ласково заворковала Жанна. — Давай я с вами немного посижу? Ты поешь блинов, ты же любишь их. Я тоже съем парочку… Мы с Аней тебя ждали!

Александр скрипнул зубами.

Боже, эта женщина как чума — если пристанет, то будет терзать всех и вся до самой смерти. Чужой, конечно, не её. Саму Жанну ничего не возьмёт.

— Я не просил тебя ничего готовить. Более того, насколько я помню, Людмила Михайловна приготовила завтрак.

— Да, пап, омлет бабы Люси в лотке лежит! — тут же доложила дочь. — Мама его убрала, чтобы блинов напечь.

— Вот и хватит мне омлета, — кивнул Ане Бесов. — Жанн, давай, допивай кофе и иди. Если Аня с тобой не собирается, то избавь меня от своего присутствия. Я хочу отдохнуть.

На этот раз бывшая не стала возражать. Действительно допила кофе, слегка поморщившись — ага, всё-таки не нравится! — а потом поплыла в прихожую.

Александр отправился за ней, чтобы закрыть дверь, и ничуть не удивился, когда Жанна уже перед уходом вновь выкатила ему очередную претензию:

— Саш, не обращайся так со мной. Особенно при Ане. Она же впитывает твоё отношение.

— А не надо общаться со мной при Ане, — хмыкнул Александр. — Я говорил тебе уже — встречайся с дочерью, но от меня отстань. Сразу куча проблем решится, в том числе — с моим непочтительным поведением.

Жанна поджала идеально подведённые губы, глянула на Бесова исподлобья, наматывая на шею тонкий шарфик. Несмотря на то, что ткань была полупрозрачная, от неё шли настолько сильные волны удушающего запаха приторно-сладких духов, что Александра затошнило.

— У тебя всё-таки кто-то есть, — заключила Жанна в итоге, упрямо и зло усмехнулась и вышла из его квартиры.

Наконец-то!

Арина

Конечно, коротенькое сообщение: «Я поехала домой», написанное посреди ночи, не могло утолить Ритино любопытство. Так что сразу по возвращении в общагу меня с порога засыпали вопросами. Пришлось пересказывать события прошедших суток, разумеется с известной долей цензуры. Делиться воспоминаниями о своём первом разе, пусть и несостоявшемся, не хотелось. И уж тем более — об утреннем разговоре с Бесовым. Даже мысленно не могла себя уговорить называть его Сашей. Пока не могла. Вообще было стойкое ощущение, будто я только что сошла с американских горок, на которых каталась с момента пробуждения. Вверх — наконец-то мама вернулась со смены, вниз — нас выставили вон, вверх — я нравлюсь тому, в кого сама влюбилась, вниз — он подсунул мне дипломную тему, надеясь, что я не справлюсь. Теперь вдали от Бесова голова прояснилась, и я смогла оценить его поступок. Ну чего стоило уложить влюблённую дурочку — что вчера на диване, что сегодня на заднем сиденье машины на пустынной трассе? Да как два пальца об асфальт! Пусть мой научрук и не идеален, зато честен. А это дорогого стоит. Но готова ли я? Да и чего мне самой надо от наших отношений, если они всё же будут? Внимания, заботы, понимания? Но Бесов сам сказал, что почти всё его время занимают работа и дочь. На что же мне в таком случае рассчитывать?

— …ну просто охренеть, — обрывок фразы заставил меня вынырнуть из размышлений.

— Ты о чём?

— Да о твоём Александре Андреевиче, — хмыкнула Рита. — Я-то за эти два месяца уверилась в том, что он тот ещё козёл, а ты смотри: перевоспитывается. Вот верно говорят, что при хорошей женщине и мужик человеком станет!

— Так, стоп. Ты на что намекаешь?

— Да какие тут намёки, — удивлённо посмотрела на меня соседка. — Я прямым текстом говорю, положительно ты на мужика влияешь. Сама посуди: в марте он как только ни издевался над тобой, до обморока довёл, а теперь и продукты покупает, и в гости возит, и к больной сестре. Да он даже с мамой твоей познакомился. — Рита чуть ли не урчала от удовольствия. — Молодец, подруга! Уважаю.

— Приём, радиостанция вызывает сумасшедшую третьекурсницу, — я сложила руки рупором и сделала максимально удивлённое лицо, чтобы не выдать свою радость. — Если мне на пути попался порядочный человек, то это ещё не повод записывать его в поклонники.

— Порядочный поклонник, — подняла указательный палец Рита для пущего драматизма, — это как раз то, что доктор прописал. А то тебе кроме книжек и обнять некого.

— Я слишком мало спала, чтобы рассуждать на столь серьёзные темы, — мой зевок поглотил конец фразы. Ох, поспать бы. — Но, раз уж ты нашла мне порядочного поклонника, может, и своим обзаведёшься?

На этой фразе дверь распахнулась, и к нам присоединилась Диана с дымящейся кастрюлей в руках. Комната моментально наполнилась ароматом варёной картошки.

— Пф, если бы это было так просто. — Диана насмешливо кивнула на меня: — Ты лапушка, тебе найти толкового мужика ничего не стоит, было бы желание. А вот кто согласится на эту сколопендру, — кивок достался Рите, — это ещё вопро-о-о-ос.

В последнюю пару недель Диана с Ритой не упускали случаев подколоть друг друга, и любая беседа мгновенно переходила в пикировку. Со стороны это напоминало ссору давно женатых супругов, которые вот уже двадцать лет спорят о том, кто из них кого осчастливил.

— На свете не так много мужчин достойных сногсшибательной меня! — усмехнулась на замечание Рита. — Лучше вас всех выдам замуж. Настю уже выдали, Аришка тоже, считай, пристроена. А вот кто согласится на губастую бочку, — передразнила соседка интонацию Дианы, — это ещё вопро-о-о-ос.

Чем закончилась их перепалка, я так и не узнала — суперспособность засыпать при любом шуме сработала и в этот раз, стоило голове коснуться подушки. Снились мне объятия сильных мужских рук и почему-то сколопендра, которая катила по пустой дороге губастую бочку.

Арина

Вечер субботы пришёл вместе с телефонным звонком. За окном уже было темно — ох и горазда же я спать. Чувствуя себя разваренным пельменем, еле нашла телефон, чтобы в следующую секунду услышать голос Веры. Она бодро сообщила мне, что температура опять поднимается, но это ерунда по сравнению с сыпью, которой покрылась вся её спина.

— А ещё у меня язык малиновый, прикинь! — с восторгом рассказывала сестрёнка. — В пупырышку, честное слово. С температурой паршиво, конечно, но мама дома, и когда она проснулась, тётю Наташу позвала меня осмотреть. Она пару часов назад ушла. Ни за что не угадаешь, чем я болею.

Честно говоря, мыслительный процесс спросонья не был моим коньком, а понимание, что Верино здоровье находится под маминым контролем, успокаивало лучше всякого пустырника. Но узнать диагноз было интересно. К счастью, Вера тоже никогда не отличалась терпением.

— Скарлатина! Круто, да? Я про эту штуку только из сказок Чуковского знаю, а оказывается, ею до сих пор болеют.

— И чем её лечат? — Признаться, мои познания о скарлатине тоже сводились к прочтению «Доктора Айболита».

— Так антибиотиками. Но это тоже фигня, противно, конечно, но терпимо. Зато мне теперь три недели дома сидеть, представляешь? Чтобы других не заразить. У нас в школе несколько ребят заболели, а я и не знала. Видимо, там и хватанула.

— Эх, а я хотела на майских с тобой погулять, — вздохнула я. — Ладно, будем, значит, сидеть дома и в карты резаться. Ты там ещё переводного дурака не забыла?

Меня заверили, что не только не забыли, но и обязательно оставят меня в этих самых дураках. Чёрт, как же мир прекрасен, когда тебе девять лет! И скарлатина не беда, и взрослых в дураках в любой момент готов оставить. И кажется, что впереди тебя ждёт замечательная и полная приключений жизнь.

Поболтав немного с Верой, я нажала «отбой» и со вздохом встала. Бросив ещё один взгляд на телефон, заметила сообщение, отправленное Бесовым утром. Похоже, в это время я уже спала и не слышала оповещения.

«Привет. Как твоя сестра?»

От коротенького сообщения стало неожиданно тепло и волнительно, как будто его отправитель мог видеть меня в момент прочтения. Мысленно обругав себя словами из Ритиного лексикона, я быстро набрала ответ:

«Привет. У неё скарлатина, так что ты осторожнее…»

Нет, не могу я пока с ним на «ты» общаться. Тяжело вздохнув, стёрла предыдущий текст.

«Здравствуйте. Вера только что позвонила — у неё скарлатина. Ей теперь три недели на карантине сидеть. Будьте аккуратны — надеюсь, Аня не заразится через вас».

Перепроверив сообщение на ошибки, нажала «отправить», чтобы через пару минут получить:

«Не переживай, я болел скарлатиной в детстве, так что Аня со мной в безопасности. Береги себя».

Кажется, я всё-таки скажу ему «да» в понедельник.

Арина

В воскресенье я едва не забыла про занятие с учеником. Спас будильник-напоминалка на телефоне, и я судорожно села готовиться — завтрак откладывался на неопределённое время. Урок прошёл без сюрпризов, и на волне хорошего настроения было решено приготовить на завтрак гренки. Я взбила пару яиц с солью и молоком и, зажав под мышкой батон со сковородкой, двинула на общую кухню. На удивление, кухня пустовала — редкое явление. Впрочем, моё одиночество было нарушено, не успела я перевернуть вторую партию гренок на сковороде.

— Привет. Что, твой ухажёр тебя завтраками не кормит?

Я с недоумением посмотрела на Кирилла. Вот что за человек такой — только и умеет, что настроение портить!

— Привет. — Я с силой нажала лопаткой на гренку, представляя на её месте пустую голову собеседника. — Тебе стоит сходить к логопеду.

— При чём тут логопед? — подозрительно сощурил глаза парень.

— Потому что в двадцать три годика ты всё ещё не можешь выговорить фразу: «Прости меня, пожалуйста». — Я в упор посмотрела на ужас своего первого курса. — Или ты считаешь, что попытка изнасилования — пустяки, не стоящие извинений?

— Я тогда выпил лишнего…

— В нашей стране это отягчающее обстоятельство, а не смягчающее. — Да, я тоже умею перебивать. — Только попробуй подойти ко мне ещё раз, я подниму шумиху до небес. Вылетишь из инста впереди своего визга. Наверное, это очень обидно на последнем курсе, но мне как-то плевать.

— Что, стоило мужику подвезти тебя пару раз на крутой тачке и ты уже нос задрала? — недобро усмехнулся Кирилл. — Только не забывай, что он далеко, а я на одном с тобой этаже живу. С соседями лучше не ссориться.

— Мне не нужен мужик, чтобы вломить тебе сковородой промеж глаз, Кирилл. — Уже закончив готовить, я с намёком взвесила в руке советскую неубиваемую утварь, которая с честью прошла со мной все пять лет общежития. — А кто меня подвозит, и вовсе не твоё собачье дело.

Конечно, мы оба понимали, что у меня нет ни единого шанса против здорового парня на тридцать кило тяжелее. Хоть со сковородкой, хоть без. Но я была настолько зла… даже не на Кирилла, а на себя — подумать только, из-за этого ничтожества я вздрагивала по ночам, боялась выйти из комнаты, плакала. Больше я не дам ему отравлять мне жизнь. Больше не буду убегать и прятаться.

Собрав посуду и тарелку со своим завтраком, я двинулась вон с кухни, намеренно выставив всё ещё горячую сковороду перед собой. Парень, не будь дурак, намёк понял и посторонился.

— Посмотрим, как быстро ты ему надоешь. — Определённо, некоторым людям лучше вовсе никогда рот не открывать. Вот ведь неугомонный. — Я ведь серьёзные отношения предлагал, Арин. Только подумай, мы были бы идеальной парой…

— Конечно, если бы не ты, — устало вздохнула я. — Избавь меня от своих фантазий. Возможно, я закончу жизнь одинокой старой девой с пятнадцатью кошками. Но это всё равно будет лучше, чем отношения с тобой.

Не оборачиваясь, я поспешила в комнату, спиной ощущая злой взгляд сокурсника. И чёрт с ним, всё равно не боюсь.

Арина

Понедельник — день тяжёлый, это я давно знаю. Но когда ты весь день вынуждена прогонять в голове пятьдесят разных вариантов разговора и пытаться представить, а что же будет потом… он становится ещё тяжелее.

Да, к вечеру мне казалось, что я жарюсь на медленном огне собственных ожиданий. Правда, сам Бесов на глаза весь день почти не попадался — в лабораторию приехали смежники для заключения договора, и Александр Андреевич в компании с гендиром засели в соседней аудитории, которая в своё время была переделана под переговорную. Совещание затянулось до позднего вечера, все сотрудники уже ушли домой. Мне стоило больших усилий в этот день хоть немного внимания уделить диплому — мысли были далеко от датчиков и микроконтроллеров, хотя мне было бы любопытно, какие показания сейчас выдал бы датчик сердечного ритма. Наконец входная дверь хлопнула, впуская Бесова внутрь. Посмотрев на часы, я перевела на него сочувственный взгляд.

— Может, перенесём наш разговор на завтра? Ну… или ещё на когда-нибудь? — с сомнением протянула я.

— Что, Арина, боишься, что я упаду на тебя, как ты на меня два месяца назад? — улыбнулся мужчина, с удовольствием разминая спину и неспешно прохаживаясь по лаборатории. Видно, за долгие часы переговоров ему порядком надоело сидеть.

— Даже не вздумайте, — откликнулась я с деланной строгостью в голосе. — Я же вас потом не подниму.

— Но если серьёзно, то предлагаю ничего не переносить, — продолжал Александр Андреевич. — Меня не так просто утомить, подобные совещания — неотъемлемая часть моей работы. И поверь: я хорошо её делаю, — продолжая мерить шагами комнату, он перевёл внимательный взгляд на меня. — Теперь рассказывай ты. Как прошли выходные?

Мысленно вздохнула. Ну, Мельникова, твой выход.

— Я честно пыталась последовать совету и уже на холодную голову разложить всё по полочкам. Понять, чего хочу и не совершу ли я огромную ошибку, согласившись. Или отказавшись.

Бесов кивнул, будто подбадривая.

— И чего надумала?

— Что, даже если это будет огромной ошибкой, я хочу её совершить, — пожала я плечами. — Понятия не имею, как будут выглядеть наши отношения. Как всё это объяснить Ане и Вере. Да и надо ли им знать, если всё закончится этим летом… Словом, давайте попробуем.

— Что ж, давай. — Подойдя ко мне, Александр опустился на корточки, заглядывая мне в глаза. Сердце сделало кульбит и замерло в предвкушении чего угодно, но только не того, что последовало за столь многообещающей фразой. — Ты помнишь условия, которые я ставил в субботу утром?

Я быстро кивнула. Конечно. Всего три условия — легко запомнить.

— Перечисли их вслух, пожалуйста.

— Первое — мы продолжим этим вечером то, что начали в пятницу, если я всё обдумаю и всё ещё буду согласна. Второе — никакого выканья. Третье — никакого вранья.

К концу фразы мой голос упал до шёпота, когда я поняла свою ошибку.

— Запомнить условия гораздо легче, чем выполнить. Да, Арина?

— Мне сложно вот так сразу перестроиться на «ты», — глядя в эти глаза, я могла пообещать что угодно, лишь бы смотрел, лишь бы не уходил! Я и сама верила в то, что говорю. — Но я буду стараться, честно!

— Охотно верю, — улыбнулся мне Александр. — А что по поводу вранья?

— А где я соврала?

— Арина-Арина, — его руки легли мне на колени, сжимая и поглаживая их так, что я забыла, как дышать, — ты минуту назад мне отчиталась, что честно всё обдумала в эти выходные, но твой ответ был похож на попытку двоечника вспомнить урок, который он и не учил. Что ж, давай разбираться вместе.

Арина

От поглаживаний мужских ладоней голова плыла, и я едва сдерживалась, чтобы не запустить пальцы Бесову в волосы. На краю сознания ещё мелькала мысль, что лаборатория — не самое подходящее место для второго первого раза. Даже если он вновь не состоится. Однако если Александр не прекратит, то с моральной точки зрения осквернить вот этот симпатичный стол на кафедре, наверное, не столь плохо, как диван собственной матери.

К сожалению или к счастью, но моим планам не суждено было осуществиться — Бесов встал и вновь начал прохаживаться по лаборатории.

— Чего тебе больше всего хочется получить от этих отношений? — мужской голос проникал внутрь и будил во мне что угодно, но не мыслительные процессы.

— Вас… тебя.

— Секс?

— Да. Нет. Не только, — горло перехватило от смущения, но я лишь глубоко вздохнула и продолжила: — Я не знаю, как сформулировать. И даже не уверена, что имею права просить о подобном.

— Не узнаешь, пока не попробуешь, — усмехнулся Александр.

Мне же было совсем не до смеха.

— Помните, вы… ты говорил, что моя судьба тебе небезразлична? — Дождавшись ответного кивка, я продолжила: — Вот этого и хочу. Пусть всё закончится через два месяца, но пусть эти два месяца я для тебя буду хотя бы немножко любимой. Я глупо говорю, прости. Но мне кажется, что это важно.

— Вовсе это не глупо, — Бесов вновь подошёл ко мне и, взяв за руки, потянул к себе так, что я оказалась сжата в его объятиях. — Ты умница, Арин. Честно признаюсь, я надеялся, что ты откажешься… Да стой, глупая. Я надеялся на это, потому что ты слишком хороша для коротких романов. И для стариков вроде меня.

— Ничего не старик, я узнавала, — фыркнула я ему в плечо. — Тебе даже сорока ещё нет.

— Надо же, — удивлённо протянули сверху. — И откуда такая точная информация за столь короткий срок?

— Студенты всё знают, — выдавать всезнающую Риту, равно как и её информаторов, я не собиралась. — Главное: знать, кого спросить.

— Что ж, раз мы выяснили твои требования и мой возраст, то можно переходить и ко второй части нашего вечера, — с этими словами меня потянули на выход. Я едва успела схватить со стула вещи и куртку. — Я устроил так, что сегодня Аня ночует у подруги в соседнем доме.

— Ого, как вам это удалось? Ей же завтра в школу!

— Если студенты всё знают, то преподаватели всё могут, — Александр подмигнул мне, выводя из лаборатории в общий коридор. — Она давно просилась к однокласснице, а я неплохо знаком с её родителями, отличные люди. Как только мы вернулись от твоей сестры, я подкинул идею девочкам: сделать вместе уроки в понедельник и заночевать там же, а с утра я отвезу обеих в школу. Дети порядком устали, всё-таки конец учебного года. Так что новый опыт и приятная компания пойдут обеим на пользу. А Алтая, чтобы не мешал, я на сутки отдал соседке. У неё лабрадор, которого наш щенок очень любит, так что всё будет в порядке.

Одни в пустой квартире. Пока стаи мурашек бегали по телу, я пыталась выровнять дыхание, но довольно быстро сдалась. Бесполезно.

Что ж, будь что будет.

Александр

Конечно, он понимал, что такой девушке, какой является Арина, окажется недостаточно постельных отношений. Можно было бы и не переспрашивать — но он хотел, чтобы она это озвучила и недомолвок не осталось. К тому же если бы Арина промолчала, то в дальнейшем ей было бы гораздо проще считать, что Александр ей ничего не должен. А сейчас, после того как они обговорили её желания и он согласился, у Арины, если что, будет возможность ткнуть его носом в ненадлежащее исполнение обязанностей. Хотя Бесов не собирался подводить девушку. Пусть, раз уж им, скорее всего, суждено расстаться, у Арины хотя бы останутся приятные воспоминания. И, говоря спустя несколько лет о своей первой любви, она не станет презрительно кривиться.

Александр едва уловимо усмехнулся, садясь в машину вместе с Ариной. В этом он весь — ещё ничего толком не началось, а он уже мысленно расстаётся с девушкой и переносится в будущее, чтобы заценить своё поведение с высоты прожитых лет. Ну не идиот ли?

Бесов покосился на Арину — она молчала, глядя на машину, но имела настолько бледный вид, что было ясно и без слов: волнуется.

— Будешь смеяться, — сказал Александр с улыбкой, желая разрядить обстановку. — Но я сейчас переживаю больше, чем ты.

Она взглянула него искоса, с удивлением, и пробормотала:

— Быть не может…

— Ещё как может. Кто из нас старый солдат, не знающий слов любви? — произнёс Бесов и слегка напрягся, подумав: а вдруг Арина не знает эту цитату? Нынешняя молодёжь — она такая, не во всей классике разбирается.

Но Мельникова не подвела.

— А я, значит, донна Роза? — она засмеялась, слегка порозовев, и глаза засверкали. — Тогда я должна вас чуточку помучить. Потому что именно так ведут себя порядочные женщины!

— Можешь и не чуточку, — улыбнулся Александр, поняв, что лучше продолжать вести с Ариной диалог: так у неё не будет времени придумывать причины для переживаний. — Я тебе всё разрешаю.

— Совсем всё?

— Конечно.

Судя по жару на щеках, Арина явно подумала о чём-то не совсем приличном. Да и Бесов, по правде говоря, тоже.

— Чем будешь ужинать? — поинтересовался он, решив сменить тему. А то ещё не довезёт Арину до дома.

— Что? — девушка удивилась, глядя на Александра затуманенными глазами. О еде она в этот момент точно не вспоминала.

— Ужинать. Или ты думаешь, что вместо ужина я съем тебя? — засмеялся Бесов. — Всё-таки мы с тобой целый день трудились, так что сначала надо бы поесть. Вот я и выясняю твои предпочтения. Хотя Людмила Михайловна почти наверняка что-нибудь оставила, но, может, ты хочешь что-то особенное. Она готовит для Ани, мне — по остаточному принципу. И вся еда — простая, без изысков.

— Ну, вы… — она запнулась, вздохнула, посмотрев на Александра слегка виновато, — ты был у меня дома, видел всё. Понимаешь, что я к изыскам не приучена. Да и в общаге не до них — там бы просто поесть. Поэтому…

— Ладно. Тогда на месте решим.

Однако на месте оказалось, что няня Ани, узнав, что вечером девочка останется у подруги, ничего готовить не стала. Продукты в холодильнике были, и достаточно, но по отдельности, а не в составе какого-то блюда.

— Я могу приготовить ужин, — оживилась Арина, сверкая воодушевлёнными глазами. — Я умею.

— Не сомневаюсь, — покачал головой Бесов. — Но как-то нехорошо. Я же тебя в гости привёз. Ты лучше сиди, а я…

— А давай вместе?

Предложение было неожиданным, но Александру понравилось.

— А давай, — согласился он, и Арина обрадовалась, даже подпрыгнула, захлопав в ладоши. Выглядела она при этом столь юной и невинной, что Бесова в которых раз кольнуло стыдом. Который, однако, долго не продержался — потому что выяснилось, что Арина готовит лучше Александра, и она с лёгкостью и удовольствием взяла бразды правления на кухне в свои руки. Усадила Бесова рубить салат из овощей, а сама занялась котлетами и макаронами. Изначально Арина хотела пожарить картошку, утверждая, что делает это просто «богически», но Александр воспротивился — слишком долго ждать.

А он очень хотел есть. И речь была совсем не о еде…

Александр

Если поначалу Арина была зажата, то потом, самостоятельно приготовив ужин и основательно наевшись, расслабилась. Ещё помогло вино, которое Александр с трудом, но нашёл в холодильнике. Оно было так себе, но Бесов сделал из него глинтвейн — добавил апельсин, специй, мёда и подогрел. Арине понравилось, но главное — под влиянием глинтвейна она стала более смелой, начала немного кокетничать и задавать больше вопросов. Хотя все они в основном касались работы или учёбы, но для девушки, которая ещё час назад выглядела как мышь под веником, и это можно считать достижением.

— Пойдём в гостиную? — предложил Александр, когда заметил, что Арина допила весь глинтвейн, и улыбка девушки из радостной сразу стала слегка панической.

— Уже? — выпалила Мельникова, и Бесов фыркнул. — Ой, то есть…

— Знаешь, сначала я хотел бы немного переварить всё, что мы съели, — Александр показательно похлопал себя по животу. — Поэтому предлагаю пока поиграть… — Он на мгновение замолчал, и Арина приоткрыла рот и чуть округлила глаза. Интересно, о чём подумала? Что Бесов предложит ей поиграть в карты на раздевание? — Скажем, в «Монополию». Умеешь?

— Конечно, — закивала девушка. — А… вы, то есть ты играешь с Аней в «Монополию»?

— Нет, ей всё-таки рановато. Это очень старая игра, её ещё мои родители покупали, — объяснил Александр. — Раритетная. Я в детстве любил в неё с отцом резаться.

— А где твои родители сейчас? — ожидаемо спросила Арина, и Бесов, встав с табуретки, протянул девушке руку.

— Пойдём. Переместимся в гостиную, там и расскажу.

На самом деле тема не слишком подходила для романтического вечера, но не отказываться же от рассказа? Это как-то по-детски.

— Знаешь, вполне возможно, на мой не самый покладистый характер повлияли ещё и родители, — произнёс Александр, роясь в одном из шкафов. Здесь хранились все Анины настольные игры и пазлы. Их было много, а «Монополию» он последний раз доставал, кажется, ещё до развода с Жанной, поэтому игра по закону подлости была в самом углу. — Точнее, не сами родители, а то, что они рано ушли из жизни. Отец работал инженером на вредном производстве, он умер от рака лёгких, когда я заканчивал школу. Ему даже пятидесяти тогда не было. Мама… прожила ещё четыре года. Смерть отца её очень подкосила, у неё постоянно болело сердце, но по врачам она не ходила, хотя я просил. В итоге — инфаркт. Вот так я остался совсем один, наверное как раз в твоём возрасте, и был вынужден пробивать себе дорогу в жизни, ни на кого не надеясь — знал, что помочь мне больше некому. Поэтому я, по-видимому, и жестковат. Но, будь я другим человеком, не факт, что из меня вышел бы толк.

Александр наконец нашёл «Монополию», вытащил её наружу, повернулся к дивану, на котором сидела Арина, — и улыбнулся, заметив, с каким искренним сочувствием она на него смотрит.

— Не переживай, это всё дела давно минувших дней, — сказал он мягко, подошёл и положил игру на журнальный стол перед диваном. — У каждого человека есть подобные воспоминания. У кого-то они появляются раньше, у кого-то позже, но, как говорится, жизнь прожить — не поле перейти.

— Я просто представила, — пробормотала Арина со вздохом. — Папа-то от нас ушёл давно, я уже плоховато помню, как он выглядит. Не уверена даже, что я что-нибудь почувствую, если узнаю о его кончине. А вот мама… Хотя у меня в любом случае есть Вера, а ты был совсем один…

— Не совсем, — покачал головой Александр. — Меня поддерживали друзья и знакомые, очень помог мой дипломный руководитель. По сути, он и поспособствовал тому, чтобы я получше устроился в этой жизни. Понятное дело, что он не стал бы напрягаться, если бы не мои умения, навыки и стремление двигаться дальше, но тем не менее… Ладно, я думаю, хватит об этом. Подожди минутку, Арин, — я уберу обратно всё, что достал из шкафа, а потом начнём игру. Можешь пока правила почитать, освежить в памяти.

— Хорошо, — кивнула девушка, и Бесов вернулся к полкам.

На самом деле он очень давно не был в подобной ситуации. Точнее, Александр в такой ситуации не был никогда — все его, скажем так, партнёрши были женщинами с опытом отношений. Даже в юности как-то так совпадало, что он не был первым мужчиной ни для кого. Поэтому сейчас Александр ощущал лёгкую растерянность, и невольно проскальзывали мыслишки — а может, вообще не стоит тащить Арину в постель сегодня? Ограничиться разговорами и поцелуями. Пусть привыкнет к нему хотя бы немного.

Но с другой стороны — когда ещё удастся организовать свободный вечер, похожий на этот, Бесов не знал. И решил действовать по обстоятельствам.

Вот только обстоятельства, то есть Арина, пока не спешили падать в его объятия. Что вполне объяснимо — у Мельниковой опыта в соблазнении было ещё меньше, чем у Александра.

Так они и сидели рядом во время игры — на одном диване, почти вплотную, периодически бросая друг на друга взволнованные взгляды, но никто не делал первый шаг. Арина явно стеснялась, а Бесов сомневался, что стоит спешить. И сам на себя удивлялся — хотел же именно эту девушку до умопомрачения, но сейчас, когда она сидела рядом, умудрялся заморачиваться на тему всяческих морально-этических принципов.

Это ли не признак влюблённости?

Александр

В итоге Арина оказалась смелее. И когда стало понятно, что Бесов безнадёжно выигрывает, девушка пересела поближе к нему, прижалась всем телом, а затем положила голову ему на грудь и закрыла глаза.

— Арин? — Александр засмеялся. — Ты собираешься использовать меня вместо подушки?

— Возможно, — ответила Мельникова почти серьёзно. — Но точно не здесь. Я просто хочу послушать твоё сердце.

— Это тебе нужно для диплома? — сыронизировал Бесов. — Чтобы детектор лжи получился достовернее?

— Нет, — улыбнулась Арина, не открывая глаз. — Просто так.

Александр вздохнул и обнял девушку, погладил ладонью длинную тёмную косичку, потом коснулся спины…

— Сердцебиение стало чаще, — шепнула Арина и сама шевельнула рукой, до этого спокойно лежавшей у Бесова на груди. Повела вниз, и вниз, и ещё ниже… — Ого, какое частое…

Александр не выдержал и засмеялся, а потом наклонился и поцеловал тёплые и нежные губы, которые тут же раскрылись и ответили на поцелуй.

Руки Арина подняла, обвив ими его шею, чтобы прижаться теснее, а затем, осмелев, перекинула одну ногу через Александра и села на него верхом, не прерывая поцелуй.

— Ничего себе, — хмыкнул Бесов, на мгновение отрываясь от губ Арины. Посмотрел девушке в глаза — и из-за чувственной поволоки в них и расширившихся зрачков на секунду перехватило дыхание. — Нахалка ты…

— Тебе же нравится? — спросила Арина слегка дрожащим голосом. — Я чувствую, что…

— Нравится. Но ещё немного — и мне настолько понравится, что я перестану соображать. Поэтому… предлагаю поменять место дислокации.

Александр резко встал, держа Арину на руках. Она показалась ему лёгкой, как пушинка, а её смех звенел в его ушах колокольчиком.

— А как же «Монополия»? Мы же не доиграли, Саш…

— Завтра, — прошептал он и понёс Арину в свою комнату. — Или послезавтра. В общем… потом. Сейчас у меня появилось более интересное занятие.

— Я чувствую, — повторила Арина, ласково коснувшись его груди в области сердца.

Кажется, она больше не боялась. Ну или Александр был не в силах выискивать в девушке признаки страха — его куда больше занимали её страсть и нетерпение, а ещё — забавное любопытство, с которым Арина изучала его тело. И восторг в её глазах — особенно когда он снял с себя рубашку и позволил девушке обеими ладонями хорошенько пощупать его пресс. Впрочем, прессом Арина не ограничилась — спустилась и ниже и даже помогла Бесову с джинсами, причём получилось у неё ловчее, чем в прошлый раз.

— Тренировалась? — пошутил Александр, с улыбкой целуя Арину в губы, сладкие и чуть пьяные из-за глинтвейна.

— Учусь на своих ошибках, — хихикнула девушка и настолько сильно скосила глаза, пытаясь рассмотреть то, что находилось ниже его талии, что Бесов рассмеялся. Чуть отстранился, чтобы окончательно избавиться от джинсов, а затем лёг, не прикрываясь. Хотя он понимал, что в полумраке комнаты — свет-то Александр так и не включил — Арина вряд ли хорошо его рассмотрит, но ей хватит и этого.

— Может, мне ночник включить? — усмехнулся он. — А то в темноте исследования проводить неудобно.

Кажется, девушка не услышала. Молчала и смотрела, закусив губу, а потом… протянула к Александру руку.

И стало совсем не до смеха.

Арина

Удивительное ощущение — когда тебя одновременно разрывает пополам от страха и от страсти. А ведь эти два слова даже похоже начинаются… Но означают вроде бы совсем разное, однако, как выяснилось, дополняющее друг друга. Получался причудливый коктейль, от которого я дрожала, чувствуя, как одновременно учащается и дыхание, и сердцебиение.

И не только у меня. Хотя, я уверена, Саша не боялся так, как я. Волновался — да, может быть. Но нетерпения и желания в нём было гораздо больше.

Да, сейчас, в полумраке незнакомой спальни, мне было гораздо проще называть его Сашей. Ну какой «Александр», тем более — «Александр Андреевич», если в какой-то момент я поняла, что способна только стонать? Протяжно простонать: «Са-а-аша!» — я ещё могла, но ни о каких полных именах речь точно больше не шла.

Я чувствовала себя оголённым проводом — дотронься, и шибанёт током так, что в голове помутится. Только шибало не одного Бесова, а нас обоих, но при этом и остановиться было невозможно, немыслимо, нереально…

И если от Александра я чего-то подобного и ожидала — конечно, я понимала, что он не станет сдерживаться и потрогает меня везде и всюду, и расцелует, и полижет… Да-да, и это тоже, конечно! То от себя я не ждала подобной раскрепощённости, особенно учитывая страх. И, протягивая ладонь к Саше, хмелея от собственной наглости, я ощущала себя человеком, который хочет погладить тигра.

Тигр оказался очень горячим. А местами ещё и настолько твёрдым, что я дурела и глупо улыбалась, слушая его стоны и понимая — ему нравится. Нравится, несмотря на то, что я совсем ничего не умею, по крайней мере на практике. В теории-то мы все сейчас продвинутые.

Но мои скудные познания оказались не в силах соперничать с реальной жизнью. Потому что в тех невеликих фантазиях, которые порой посещали и меня, не хватало тактильных ощущений, звуков, запахов. А это, как выяснилось, главное.

Вкус его губ. Тяжесть его ладоней на моих бёдрах. Его движения, с одной стороны, нежные, но с другой — стремительные и порой жёсткие, жадные… Горячее дыхание и шёпот возле уха:

— Ариша…

То, как Саша произносил моё имя, тоже почему-то было особенным. От этого бурлило в крови, и внутри меня поднималась такая сильная волна восторга и какой-то абсолютной, безудержной любви, что я не сомневалась — будь я не человеком, а океаном, затопила бы всю планету.

Реальность возвращалась ко мне медленно — вместе с нежными поцелуями и бережными прикосновениями. Однако абсолютная расслабленность уступила место неловкости, когда я поняла, что лежу на мокром.

— Извини, пожалуйста, я не думала, что будет столько крови… — начала было я, пытаясь сесть, но Саша тут же уложил меня обратно на подушку и грозно навис надо мной.

— Арин, даже не вздумай договаривать, — строгий тон мог бы напугать, если бы не нежность и забота, с которыми Александр смотрел мне в глаза. — Ты же не думаешь, что я стану закатывать истерику из-за испачканных простыней? Это мне нужно просить прощения. — Лёгкий поцелуй в плечо едва не заставил меня мурчать, словно кошка. — Было очень больно?

— Ну… я совру, если скажу, что вообще не было, но… мне понравилось. Особенно в начале, когда ты довёл меня до… ну… до этого… Эй, не смейся! — Я попыталась достать до его рёбер, чтобы коварно защекотать, но была перехвачена на подлёте к цели.

— Рад, что тебе понравился оргазм. — Нежный поцелуй коснулся моих губ. — Обещаю начать с него и в следующий раз.

Тут я оживилась:

— А когда у нас следующий раз?

— Не раньше завтрашнего утра, — с этими словами Бесов встал с кровати и аккуратно потянул меня за собой. — Но, прежде чем я сменю постельное бельё, пойдём отмываться сами.

Лёжа спустя полчаса на перестеленной кровати в обнимку с мужчиной своей мечты, я засыпала уставшая и совершенно счастливая.

Арина

— Да быть такого не может!

Соседка уже минут пятнадцать сидела, позабыв и про завтрашнюю контрольную, и про остывший чай, который самолично налила себе в начале беседы.

— Я тоже так думала, но, как видишь, может.

Разумеется, от Риты нереально было что-то утаить. Сначала я, конечно, раздумывала над тем, стоит ли рассказывать ей про истинное положение вещей или начинать придумывать заковыристую легенду про очередную внеплановую поездку домой? Но потом сама себя одёрнула — мы с Бесовым уже взрослые люди и не сделали ничего плохого, а Рита — моя подруга. Уж с кем встречаюсь, я могу ей сказать.

— Ну я же говорила, что мы тебя почти пристроили! — Рита едва руки не потирала, когда я в общих чертах обрисовала, что теперь у меня есть личная жизнь. — Хорошо, что Настя оставила здесь фату и туфли. И как удачно, что у вас один размер ноги!

— Рит, даже думать забудь, — погрозила я этой фантазёрке пальцем, невольно засмеявшись. — Какая свадьба, мы встречаемся два дня!

По правде говоря, даже меньше — если вести отсчёт с момента нашей первой близости. Вчера-то я осталась у Саши на ночь, и с утра он, как и обещал, отвез дочь с её подругой в школу, после чего вернулся за мной, а потом мы вместе отправились в институт на его машине. Но сегодня он не мог уделить мне время. И в ближайшую пару дней тоже не сможет, о чём меня заранее предупредил.

— И что? — Риту, кажется, было не остановить. — Знакомы вы не первый год, ребёнка ты его любишь, к Вере он относится хорошо…

— Забудь, я сказала! — отмахнулась я от фантазий соседки. — И ещё — не вздумай никому рассказать. Не то чтобы это великая тайна, но маме с Верой я пока говорить не буду — незачем их тревожить… Насте расскажу, когда вернётся, а остальным не надо. Ладно?

— Не вопрос, от меня никто ничего не узнает, — Рита моментально выпрямилась на стуле и подняла руку в клятвенном жесте. — Пусть меня поглотит бездна, пусть грифы расклюют мои высохшие кости, пусть я никогда в жизни больше не попробую мороженого, если нарушу эту великую клятву.

Губы сами собой растянулись в улыбке.

— Принимается, — едва сдерживая хохот, кивнула я. Хотя в Рите я была уверена и безо всяких клятв.

Арина

Перед майскими я успела встретиться с Сашей только раз, и, увы, это было не свидание — нам обоим нужно было работать, так что увиделись мы в лаборатории. Я заметила по его взгляду, что он сожалеет и хочет большего, но реальность внесла свои коррективы.

А накануне первого числа я отправилась домой, к маме и Вере. Хотя, каюсь, была у меня мысль никуда не ездить, остаться с Сашей, и, если бы не болезнь сестры, возможно, я бы пошла на поводу у собственной влюблённости. Да, мне хотелось заняться личной жизнью, однако бросить Веру, которой я обещала приехать уже давно, я была не способна. Саша, кажется, это понимал и даже не заикался о другом варианте. Просто пожелал удачной дороги и сказал, что с нетерпением будет ждать меня обратно. И добавил, ободряюще улыбнувшись:

— Арин, три дня — не грусти! Пролетят, даже не заметишь.

— Как ты понял, что я грущу? — удивилась я. Старалась ведь держать лицо. Да и стыдно было признаваться в том, что к Бесову под бок я сейчас хочу сильнее, чем к Вере и маме.

— Наверное, потому что сам грущу, — подмигнул мне Саша, и я засмеялась. Мне нравилось, что он не стеснялся говорить со мной о чувствах, какими бы они ни были. Расстроен, грущу, боюсь, хочу — Бесов озвучивал всё, глядя мне в глаза. Ну, почти всё.

Слова «люблю» я от него ни разу не слышала, но я и не надеялась на него… наверное. Сама не знаю, по правде говоря, чего во мне больше — желания услышать «люблю» или страха? Потому что непонятно, что я буду после этого признания делать.

Саша не ошибся — майские праздники пролетели, как и не было. Вера чувствовала себя прекрасно, антибиотики подействовали быстро, и к моему приезду она уже лезла на стены от скуки — карантин в мае, что может быть ужаснее? Зато мы сыграли во все настолки, которые только смогли найти в доме, бессчётное количество раз резались в дурака и девятку и до хрипоты наговорились обо всём на свете. И что Илья из 3-го «Г» задирает нос, потому что лучше всех в параллели играет в шашки, и что весь класс отправляется в поход в конце месяца — отметить окончание учебного года. Я в свою очередь рассказала, как недавно в общежитии прорвало сразу несколько труб в душевых для мальчиков и теперь женской душевой мальчики и девочки пользуются по очереди — по чётным числам месяца мальчики, по нечётным девочки. Рассказывать про изменения в личной жизни Вере я не собиралась — по крайней мере, пока. Сама никак не могла привыкнуть, что у меня есть парень… мужчина. Мысли о Бесове приходили вместе с учащённым сердцебиением и неприличными фантазиями. Хорошо, что Вера была ещё достаточно маленькой, чтобы не отслеживать подобные вещи. В отличие от мамы.

— Надеюсь, вы не переспали прямо на трассе? — буднично спросила меня мама в первый же вечер, дождавшись, когда Вера уснёт.

Я чуть не опрокинула на себя чашку с горячим чаем, которую держала в руке.

— Нет, — я аккуратно поставила посуду на кухонный стол, от греха подальше. — Но как ты догадалась?

— Я, конечно, устала как собака и ужасно хотела спать, но не настолько, чтобы не заметить влюблённость собственной дочери. — Мама сняла очки и потёрла глаза. — Прости, что выставила вас в то утро, но я подумала, что тебе куда полезнее будет компания Александра, чем Веры. Я угадала?

— Да. Только… мы, наверное, недолго будем встречаться. Я Вере решила пока не говорить.

— Почему? — удивлённо вскинула брови мама. — Надеюсь, он тебя не обижает?

— Нет, он замечательный, просто… — Ох, надо было заранее подготовиться к разговору. — У него дочка от первого брака и работа, а я после выпуска вернусь к вам. Не ездить же нам друг к другу каждые выходные.

— Арин, — задумчиво проговорила мама, — а зачем тебе возвращаться к нам?

— Общежитие закончится вместе с учёбой, — я пожала плечами, — так что получу диплом и буду удалённо вести учеников, пока не найду постоянную работу. Да и тебе с Верой помощь не помешает.

— Не преувеличивай. Вера через год уже в среднюю школу пойдёт, разогревать еду и мыть за собой посуду умеет, с учёбой справляется, до школы, кружков и обратно сама ходит. Чем ты помогать-то собралась?

Я в удивлении на неё уставилась.

— Ну, лишние руки в хозяйстве никогда не лишние. Я бы забирала её с вечерних кружков, всё же по темноте зимой возвращаться не дело, да и одной дома по ночам ей быть страшновато. Мы же ещё прошлым летом обсуждали всё, и ты была не против моего возвращения.

— Прошлым летом у тебя не было личной жизни, — хмыкнула мама. — А что до остального… Не так уж и часто я ухожу в ночные дежурства. К тому же Вере в этом году десять лет стукнет. По кружкам она бегает не одна, а с подругами. Понятное дело, скучает и очень рада твоим приездам, так никто тебе и не запрещает навещать её, скажем, по праздникам или выходным. Арин, Вера куда взрослее, чем тебе думается. Всё, что ты перечислила, конечно, прекрасно, но не стоит того, чтобы отказываться от возможности завести собственную семью.

— Да какая семья, мы встречаемся-то пару дней…

— Надеюсь, предохраняетесь не прерванным половым актом?

— Мама!

Всё же порой очень тяжело быть дочкой гинеколога.

Арина

Разговор с мамой выбил из колеи, и в общежитие после праздников я вернулась в растрёпанных чувствах. И застала Настю за сбором вещей — подруга вместе с Женькой переезжала в семейное общежитие.

— Ты, если совсем прижмёт, приходи к нам отоспаться, — напутствовала Рита, привычно свесив голову со второго яруса кровати. — Вряд ли к нам до сентября подселят кого-нибудь.

— Да ладно тебе, — смеялась, складывая футболки и джинсы, Настя. — После здешних пьяных гулянок вряд ли меня испугают плачущие за стенкой младенцы. Они, по крайней мере, не пытаются вышибить дверь с криками: «Солнце моё, взгляни на меня!»

Мы посмеялись, вспоминая любителей группы «Кино», которые горланили хиты группы на все этажи и в целом очень бурно отмечали закрытие прошлой сессии. К нашему удивлению, дверь тогда выдержала аж две попытки тарана, на большее меломанов не хватило, и они пошли дальше нести в массы хорошую музыку в кошмарном исполнении.

— С возвращением, — улыбнувшись, я стащила ботинки. — Как медовый месяц?

— О, прекрасно! — хихикнула соседка. — У моих родителей соседи по даче начали перестраивать забор, так что майские шашлыки прошли с «музыкальным» сопровождением. У Женьки же наше брачное ложе дополнили четыре кошки его матери. Ну и бесконечные наставления, пожелания здоровых детишек, застолья и тосты, куда без них. Словом, всё прошло приблизительно как мы и ожидали. А у вас чего новенького?

— Да вот… — начала было я, но Рита одним прыжком приземлилась рядом с нами и кинулась к холодильнику.

— О, погоди, я достану мороженое! — воскликнула Рита, вызвав мой понимающий хмык. — Дианка свинтила на свидание, раньше ночи не появится. Так что можешь поведать своим верным подругам всё до мельчайших подробностей.

Я улыбнулась, прекрасно зная, что никаких подробностей, тем более мельчайших, ни за что на свете не расскажу. Настя переводила заинтересованный взгляд с меня на Риту и обратно.

— А что такого случилось, что это отмечается мороженым?

— Ничего особенного…

— Ещё какое особенное!

— Рит, да ты и так уже всё знаешь, — быстро перебила я соседку и повернулась к Насте. — Две недели назад Вера сильно заболела, и Бесов согласился меня подвезти… Ну и… В общем, теперь мы встречаемся.

— Обалдеть! — Настины брови уползли куда-то наверх. — Прям совсем-совсем встречаетесь или пока ещё не…

— Я отказываюсь говорить без своего адвоката! — замахала я руками, для надёжности откусывая от эскимо приличный кусок.

— А жаль, я бы с удовольствием послушала, — понимающе улыбнулась Рита, салютируя мне любимым шоколадным стаканчиком. — Кстати, кто ещё может знать твой маленький секрет? А то до меня тут дошли слухи, что ты спишь со своим научруком ради диплома.

От неожиданности я проглотила огромный кусок эскимо и теперь мучительно долго ждала, когда ледяной комок, пройдя всё горло, наконец упадёт в желудок.

— Это что за бред? — прокашлявшись, прохрипела я.

— Ну… кому бред, — задумчиво протянула подруга, — а кому отличная возможность попортить тебе кровь напоследок.

— Это наверняка Кирилл, — со вздохом сказала я, вспомнив, что несколько дней назад говорил Саша, предупреждая меня о возможных слухах. Просил быть готовой ко всему и не реагировать ни на что, просто игнорировать и всё. — Он видел, как Бесов меня до общаги подвозил. Ещё скандалить подходил, дескать, стоило мужику меня на крутой тачке прокатить, так я и зазналась. Правда, он тогда именно про научрука ничего не говорил, да и откуда ему знать? Мы же на разных потоках.

— О, моё милое летнее дитя, — иронично улыбнулась Рита. — Если Кирилл видел и запомнил Бесова, то ему достаточно было зайти на сайт института или прогуляться до нашей кафедры — и там и там вывешены фотки всех преподов. Кстати, на доске объявлений кафедры висят списки дипломников этого года с фамилиями научруков.

— Вот зараза!

— Да и чёрт с ним, — махнула рукой Настя. — Кириллу только и осталось про чужую личную жизнь сказки выдумывать, своей-то нет.

— И не будет, — злобно улыбнулась Рита. — Не он один тут умеет слухи распускать.

— Ну это уже перебор, — заметила я. — Согласна с Настей, пусть подавится своей желчью, а ты даже не лезь в это. Через месяц у нас выпуск, и с чистой совестью забудем об этом гаде навсегда. С чистой, Рит, договорились?

— Посмотрим на его поведение, — не унималась подруга, чем вызвала мой усталый вздох. Переупрямить мою деятельную соседку мог только локомотив. И то не факт.

Арина

Через пару дней я была готова присоединиться к кровожадности Риты — потому что слухи, распускаемые, как мы думали, Кириллом, давали свои плоды и на меня стали коситься. Не смертельно, но неприятно. Парочка девчонок даже поинтересовалась напрямую, правда ли то, что болтают. Что я могла ответить? Врать, что нет? Как-то нехорошо. Но и подтверждать было нельзя — в таком случае слухи будут расти в геометрической прогрессии, а пока у нас был шанс, что всё угомонится. Тем более что скоро диплом и выпуск.

— У вас Бесов не преподавал, да? — усмехалась я в ответ на все вопросы и намёки. — Ну, оно и видно. Преподавал бы — вы бы таких вопросов не задавали.

Да, вот так, ничего определённого. Подобный ответ казался мне лучшим вариантом, более того, я уверена — даже если бы у меня с Сашей ничего не было, я бы ответила так же, не пожелала бы оправдываться. В конце концов, наши отношения — это только наше дело, не обязана я ничего доказывать.

Хотя не могу сказать, что мне не было неуютно под чужими взглядами. Все годы обучения я пребывала в тени, как типичная «серая мышь», — много училась, ни с кем не встречалась, не конфликтовала. Да что там говорить, я даже не красилась, если не считать парочки «парадных» дней вроде Настиной свадьбы. Меня и не замечал-то никто, кроме Кирилла. Но у того был спор, который он не выиграл, ещё и получил от меня… дважды. Вот и закусился. А так, чтобы «пришёл, увидел, понравилась», — не было со мной ничего подобного. И хорошо! Если от всех парней проблем как от Кирилла, то ну их к чёрту.

Да, Саша по моей классификации был уже не парень, а мужчина, и я была уверена: что бы ни случилось, как бы мы ни расстались, он не доставит мне неприятностей.

О расставании я старалась не думать, просто живя сегодняшним днём. Тем более что мне и в настоящем совсем не скучалось.

Мы с Бесовым вовсю собирали детектор. Больше всего я переживала за датчик сердечного ритма — эта сволочь давала в целом точные результаты, но требовала определённой силы прижатия. К тому же любые, даже самые незначительные движения испытуемого могли искажать результат. Словом, та ещё головная боль. Сборка была бы серьёзным испытанием для моих нервов — то провода отрывались вместе с припоем, то при включении появлялись паразитные автоколебания, то в программной части, которую я думала, что перепроверила вдоль и поперёк, обнаруживались совершенно детские ошибки. Словом, без спокойного и всезнающего (ладно, просто многоопытного) Бесова, который на раз-два находил причины неисправностей, я бы ковырялась во всём этом до морковкиного заговенья. Я ужасно боялась, что после начала наших отношений буду поминутно отвлекаться на него, но и здесь всё было гладко — во время работы Александр Андреевич (да, в институте я звала его только так и никак иначе) был максимально собран и не позволял ни словом, ни взглядом выйти за рамки отношений «студентка-преподаватель».

Всё менялось, когда рабочий день заканчивался и мы оставались на кафедре одни. Или — что чаще — выходили на улицу. Конечно, времени на свидания у нас практически не было — полчаса в этот день, пятнадцать минут в другой…

Да, с учётом обстоятельств, встретиться наедине нам было практически невозможно. Но кто ищет, тот всегда найдёт. Так и мы — выискивали малейшие возможности для поцелуев в машине, объятий в пустой лаборатории и улыбок во время ужина.

После майских я зачастила в гости к Бесову — к большой радости Ани и молчаливому одобрению её няни. А однажды нам всё же удалось остаться наедине — Людмила Михайловна забрала Аню на выходные к себе, и у нас был весь вечер и всё утро вместе, а уж ночь…

— Если секс всегда настолько хорош, то, боюсь, у меня скоро появится зависимость, — выдохнула я после того, как вновь обрела возможность дышать.

— Это может стать настоящей проблемой, но, думаю, мы попробуем решить её, — как можно более серьёзным тоном ответил мне Саша, но глаза его смеялись. — Всё же твоя семья не так далеко живёт, а выходные и отпуск никто не отменял. — Меня перевернули набок и начали поглаживать, отчего хотелось извиваться и выгибать спину, подставляя под умелые пальцы грудь. — Придумаем что-нибудь.

Тут я совершила настоящий подвиг — села на кровати и закуталась в одеяло. На меня тут же посмотрели настолько обиженно, что я не сдержала смешка — у большого мальчика отняли игрушку.

— Извини, просто я хочу поговорить, а с твоими руками совсем не соображаю.

Будто подтверждая серьёзность своих намерений, я запахнула одеяло плотнее. Мужской взгляд из обиженного стал заинтересованным.

— Я заинтригован.

— На майские, как ты помнишь, я ездила домой к своим. Оказывается, мама уже тогда поняла, что я влюбилась и… В общем, у меня есть возможность остаться в городе после выпуска.

Бесов чуть склонил голову набок и нежно погладил меня по щеке.

— Звучит прекрасно, но выглядишь ты не слишком счастливой. Переживаешь за Веру?

Из груди вырвался вздох. Как я и думала, Саша сразу понял, о чём я беспокоюсь. Возможно, не до конца, но он рассуждал в правильном направлении.

— Сначала мне казалось, что да, — кивнула я, — но потом, как следует всё обдумав, я поняла, что переживаю вовсе не за Веру. Понимаешь, за последние годы я ни разу не задумывалась над другими вариантами будущего — только вернуться обратно и помогать маме с Верой. А тут выяснилось, что Вера из маленькой кнопки выросла в самостоятельную девочку, мама стала брать гораздо меньше ночных дежурств… а я им уже и не особо нужна.

— Ты не права, — улыбнулся Александр и притянул меня, завёрнутую в одеяло, в свои объятия. — Ты им очень нужна, только не в качестве няни. И я очень хорошо понимаю твою маму. Я бы тоже не хотел, чтобы Аня после выпуска из института засела дома, — дети должны строить свою жизнь, а не сидеть в родительских пенатах до пенсии. Рано или поздно я умру, и тогда Ане нужно будет жить своим умом. Так что, когда настанет время, мне придётся её отпустить во взрослую жизнь. Конечно, я буду поддерживать делом и советом, насколько хватит сил… Но из родительского дома жизнь не узнаешь.

Говоря это, мужчина смотрел куда-то вдаль, и я в который раз задумалась, сколько же всего он пережил. Остался без родителей, потом неудачный брак, и вот — отец-одиночка с маленьким ребёнком на руках.

Мне внезапно стало стыдно за собственные обиды и претензии к нему. Я вспомнила, как пару месяцев назад стучала кулаком по подоконнику и жаловалась соседкам на то, как Александр Андреевич меня бесит. Собственное поведение теперь казалось детским и недостойным.

Как будто извиняясь за всё это, я высвободила руки из-под одеяла и обняла Сашу в ответ.

— Честно говоря, не могу представить, как отпустить Веру во взрослую жизнь… Она же такая маленькая. А я ведь не мама, только сестра. Что же будет, когда я стану мамой?

— В ближайшие годы и не нужно отпускать, так что время свыкнуться с этой мыслью у тебя будет, — улыбка Саши была тёплой и грела лучше любого одеяла. — Но возвращаясь к тому, что ты не особо нужна… Как отец я ужасно хочу обернуть Аню поролоном в три слоя, посадить дома и не спускать с неё глаз, чтобы она никогда не знала ни трудностей, ни горя. Но жизнь так не работает, и твоя мама прекрасно это понимает. Она просто хочет для тебя счастья.

— Странно тогда, что раньше она не была против моей идеи вернуться после учёбы домой.

— Думаю, она просто ждала, когда ты сама примешь решение, — тут меня стремительно повалили на спину, одновременно разворачивая одеяло. — Или найдётся коварный соблазнитель, который заставит тебя позабыть о желании вернуться домой.

Больше в тот вечер мы не разговаривали.

Арина

Начало июня радовало солнечными днями, диплом был дописан, детектор лжи — собран. В очередной раз подвозя меня до общежития, Саша неожиданно подарил небольшой и аккуратный букет альстромерий. Встретив мой недоумевающий взгляд, Бесов по-доброму рассмеялся:

— Ай-ай-ай, Мельникова! Такая молодая — и уже проблемы с памятью.

И тут меня осенило.

— Месяц назад мы начали встречаться!

— В точку, — продолжал посмеиваться мужчина. — Не знал, какие цветы выбрать, остановился на этих. А какие ты любишь?

— Не знаю, — я растерянно зарылась носом в букет. — Никогда не задумывалась.

— Что ж, будем узнавать вместе.

— Даже если не узнаем, ты не расстраивайся, — улыбнулась я в ответ. — Просто сразу дари сладкое. Шоколад мне нравится в любых количествах и любом виде.

Под хохот Бесова я вышла из машины. Обнимая букет и по-прежнему улыбаясь, зашла в общежитие, чтобы нос к носу столкнуться с Жанной.

В памяти сразу всколыхнулись и её попытки навязаться бывшему мужу, и Анины слёзы, и моё собственное желание высказать этой, в общем-то, посторонней женщине всё, что я думаю об использовании детей для манипуляций бывшими мужьями. Скорее всего, Жанна быстро оценила всю гамму эмоций на моём лице, однако как ни в чём не бывало очаровательно улыбнулась.

— Арина, добрый день! Я не займу у вас много времени. Давайте поговорим? Только не здесь, конечно. Лучше пойдём в кафе.

Говорить с ней мне не хотелось, но в то же время я понимала, что лучше это сделать. Надо узнать, что нужно Жанне, и передать это Саше — пусть разбирается. Его бывшая, ему решать проблему. Но, если я сейчас не узнаю, зачем она пришла, неизвестно, что ещё она выкинет.

— Ладно, — я пожала плечами и ткнула пальцем в букет. — Сейчас, оставлю цветы в комнате, спущусь и пойдём.

Улыбка Жанны слегка дрогнула, и взгляд на мгновение стал неприязненным. Но выдержка у неё была хоть куда, и через секунду женщина вновь приняла прежний доброжелательный вид.

— Конечно, Арина. Я вас подожду.

Я быстро взлетела по лестнице наверх, поставила цветы в вазу, про себя радуясь, что Риты и Дианы нет в комнате — иначе без вопросов не обошлось бы, — и спустилась к Жанне, как и обещала.

— Я на машине, — сообщила мне женщина, как только мы вышли из здания общежития. — Поэтому предлагаю быстренько добраться до кафе и там поговорить. Не волнуйтесь, Арина, я угощаю.

— Я могу заплатить за себя, не нужно.

— Что вы! Я тоже была студенткой, отлично помню то время. Знаю, что денег вечно не хватает, но признаваться в этом посторонним — ни за что! Стыдно ведь. Поэтому я понимаю, что вы чувствуете. Не беспокойтесь, раз я пригласила — я и заплачу.

Несмотря на то, что Жанна мне откровенно не нравилась, я не могла не признать — сейчас она была права. В кафе меня водил Саша, но нечасто — предпочитал ужинать дома. Говорил, что в общественных местах не может нормально расслабиться. Поэтому за месяц мы были в кафе всего дважды, но оба раза Бесов совсем не скупился, и выходила я оттуда, ощущая себя пингвинчиком.

Мне самой, конечно, было не до походов по заведениям. Не те доходы, да и расходы тоже. Но и платить за меня Жанне я позволить не могла — гордость, чтоб её.

— Спасибо, я сама справлюсь.

— О-о, теперь я понимаю, что в вас нашёл Александр, — засмеялась Жанна, сверкая лукавыми голубыми глазами. Представляю, как мы смотрелись, шагая рядом по автомобильной парковке. Я — вся такая в джинсах и бежевой ветровке оверсайз, с простой косичкой, и Жанна — в брючном костюме кораллового оттенка и с распущенными светлыми волосами. — Он сам — человек принципиальный. И вы, Арина, по-видимому, тоже.

— Да, это правда.

— Что ж, тогда, я надеюсь, вы оцените моё предложение.

— Я заинтригована, — не удержалась от подколки я. — Но подозреваю, что меня не обязательно везти в кафе, чтобы его озвучить. Может, поговорим в вашей машине? И никуда не поедем?

— Нет-нет, Арина, — покачала головой Жанна. — Как-то не комильфо, простите. Мы же с вами — серьёзные люди, правда? Поэтому давайте спокойно попьём кофе и поговорим. Обещаю, я вас не съем.

«Зубы обломаешь», — подумала я, а вслух сказала:

— Как хотите. Но у меня не больше часа.

— Успеем.

Арина

Жанна привезла меня в ближайшее кафе. Оно было недорогим, но вполне приличным — мы с девчонками ходили туда пару раз. Как выяснилось, Жанна тоже посещала это место, когда была студенткой.

— Здесь шикарные десерты, — щебетала она, листая меню. — По крайней мере, были раньше. Мне больше всего нравился… Вот! Торт с франжипаном и вишней. Обожаю.

Я кинула на Жанну удивлённый взгляд поверх страниц меню. Что ж, в её стиле — выбрать что-то эдакое, вычурное. Я и слова-то такого не знаю — франжипан. И вообще, как по мне, нет ничего вкуснее маминого яблочного пирога, овсяного печенья и кулича, который мы всегда пекли все вместе на Пасху. Магазинный по сравнению с нашим куличом — как сухарь рядом со свежей булочкой.

— Кофе здесь тоже неплох, — продолжала между тем Жанна. — Вы какой кофе любите, Арина?

— Обычный. С молоком.

— А я больше всего люблю черничный раф. Здесь его, правда, нет. Но если увидите где-то в меню — очень рекомендую.

Пока она выбирала, мне всё время хотелось попросить её поскорее перейти к сути дела, и приходилось сжимать зубы, чтобы не выдать собственное нетерпение. Желает поиграться — пусть. Я подожду.

Я отлично понимала, что Жанна просто пытается задурить мне голову, показать, что она не так страшна, как про неё говорил Бесов. Посмотри, мол, — какая я милашка! Со мной вполне можно договориться. Но вот зачем ей это, я пока не осознавала.

— Итак, — улыбнулась Жанна, кинув на меня медовый взгляд, когда нам принесли заказанное: ей — тот самый торт и ирландский кофе, мне — обычный капучино и яблочный штрудель, — у меня к вам деловое предложение, Арина. Вы что-нибудь слышали о «СанЭлектро»?

Я покачала головой.

— Это крупный дизайн-центр микроэлектроники, специализируется на разработке и производстве вычислительных модулей. Можете прочитать про него в интернете. Офис у них находится в Москве. Когда-то у меня была возможность туда устроиться по знакомству, но вместо этого я вышла замуж за Бесова, — Жанна развела руками и хихикнула. — А сейчас уже поздно. Однако контакты сохранились. Главный инженер — мой однокурсник. И если я замолвлю за вас словечко, он непременно откликнется. Талантливой молодёжью он очень интересуется. Что скажете?

— Скажу, что бесплатный сыр только в мышеловке, — хмыкнула я, начиная понимать, куда ведёт Жанна. — Вы же не просто так это предлагаете?

— Конечно, не просто так. Вы умная девушка, Арина. Я когда-то совершила ошибку, — проникновенно произнесла Жанна. Её глаза увлажнились, лицо стало несчастным. — Александр наверняка рассказывал. Я сильно влюбилась, позволила себе поверить в сказку… бросила и мужа, и дочь. Я раскаиваюсь и очень хочу вернуться, хочу видеться с Аней не только по праздникам, а каждый день. Хочу с ней жить.

— А я вам мешаю.

— Разумеется. Мне нужно, чтобы у Александра не было отношений, я не хочу его ни у кого отбивать. Поэтому я решила сделать вам деловое предложение. Я вам — помощь с карьерой, вы мне — шанс на восстановление семьи. Богоугодное дело, между прочим.

Я аж кофе поперхнулась. Она ещё и Бога сюда приплела, вот это наглость!

— Почему вы думаете, что я заинтересуюсь? Я способна и сама устроиться куда захочу.

— В Москве? — Жанна подняла брови. — Вот уж не думаю. Там ещё и квартиру снимать нужно. Да и в «СанЭлектро» с улицы не берут, только по рекомендациям. И иногородним предоставляют корпоративное жильё. Очень выгодно, туда можно и семью перевезти при желании. Но, естественно, такое не для всех подряд, а лишь для ценных сотрудников. Однако я уверена — вы через пару лет сможете стать очень ценной. Представляете, какая возможность? Невероятная же. И всё, что вам для этого нужно сделать, — отойти в сторону. Несложно, правда? Тем более что вы с Бесовым совсем недолго.

Я молчала, глядя в чашку и старательно сдерживаясь. Безумно хотелось просто выплеснуть этот кофе Жанне в лицо.

Как можно быть… вот такой? Сама бросила, уехала, до сих пор дочери почти не звонит. А теперь вернулась и пытается играть чужими судьбами, то Аню подначивая, то новую девушку бывшего мужа подкупая.

Над выгодностью её предложения я даже не задумалась. Какая разница? Не нужны мне никакие рекомендации от Жанны. Сама справлюсь!

— Спасибо, но вынуждена отказаться, — ответила я холодно. — Ценю ваше предложение, но не могу его принять.

Жанна пару мгновений помолчала, а затем, показательно вздохнув, протянула:

— Значит, ты не только принципиальная, но ещё и романтичная. Думаешь, что у вас с Бесовым любовь?

— А мы уже на «ты»? — вскинула голову я и поморщилась — потому что Жанна наконец перестала строить из себя саму доброжелательность и её взгляд был наполнен откровенной ненавистью. — На брудершафт не пили вроде.

— Девочка-девочка, — покачала головой Жанна, неприятно улыбаясь. — Дорогу всё равно придётся уступить. Но я предложила тебе хороший вариант. Не примешь его — я задействую плохой.

— А я в таком случае задействую полицию, — огрызнулась я и встала из-за стола, ничего не допив и не доев. — Не смейте мне угрожать!

— Я не угрожаю, а предупреждаю, — прошипела Жанна, прежде чем я ушла.

За кофе и непопробованное пирожное я всё-таки платить не стала. Во-первых, потому что вспомнила об этом уже снаружи и возвращаться не хотелось, а во-вторых…

Гордость гордостью, но сейчас не тот случай, чтобы идти на принцип. Пусть Жанна вместе со своими предложениями идёт в ад к чертям и там занимает самую глубокую сковородку!

Александр

Месяц, который Бесов встречался с Ариной, показался ему, во-первых, слишком коротким, а во-вторых — самым счастливым за последнее время. Однако чем ближе была защита диплома и выпуск, тем сильнее Александр беспокоился на тему: «А что потом?»

Ему не хотелось, чтобы Арина уезжала. Хотелось продолжать встречаться, а после… Кто знает? Аня вроде бы нормально относилась к Мельниковой, но, что будет, если дочка узнает, что папа не просто приводит в гости свою студентку, а хочет забрать её к ним навсегда, Александр не знал. Может, Аня решительно воспротивится, заревнует? Всё-таки торопиться с таким ответственным делом не стоит. Для начала нужно, чтобы Арина хотя бы осталась в городе, а там уж — жизнь покажет.

Но давить на девушку Бесов не хотел. Он всё ещё сомневался, что у Мельниковой к нему нечто сильное и глубокое настолько, что позволит ей принять решение в его пользу, не уезжать к маме и сестре. Да и не обязательно к ним — Арина могла бы попробовать найти работу в другом городе и переехать. Сам-то Александр связан по рукам и ногам — преподавание, школа Ани, хорошая работа, которую он не собирался бросать. Но Мельникова — девчонка молодая, вся жизнь впереди. Сейчас она видит перед собой лишь две дороги, но всё ещё может измениться. И Александр поступит как сволочь, если попытается заранее привязать к себе Арину, не дав ей сделать самостоятельный выбор.

Поэтому он преимущественно молчал и не давал никаких советов, кроме совсем уж прозрачных, не привязанных к ситуации. Видел, что Арина напряжённо раздумывает, но не подталкивал её.

И всё бы шло своим чередом, если бы неделю назад во время прогулки по городу Александру не показалось, что он видит на другой стороне улицы Жанну. Попытался присмотреться, но женщина, похожая на бывшую жену, быстро и ловко затерялась среди прохожих.

Александр забеспокоился. Он знал Жанну: следить за ним и Ариной она вполне способна. Тем более что пару раз бывшая и Аню спрашивала, нет ли у папы девушки, и с самим Бесовым поговорить пыталась, интересовалась, что у него с личной жизнью. Не верил он, что Жанна отступилась, получив два решительных ответа в стиле «отстань». Нет, Жанне нужно быть в курсе всего.

Сутки Александр раздумывал, стоит ли пообщаться с бывшей и предупредить её, чтобы не лезла к Арине, иначе мало не покажется. Но всё-таки доказательств у Бесова не было. Размытый силуэт на той стороне улице — не доказательство, и чисто теоретически ему и показаться могло от беспокойства. И если это так, то после подобных разговоров Жанна уже не будет сомневаться, что у Александра есть девушка и он ею дорожит. Нет, лучше подождать и поймать бывшую за руку.

«Поймать за руку» получилось буквально на следующий день. Сначала к нему возле входа в институт подрулила какая-то незнакомая девушка и, перегородив путь, поинтересовалась:

— Александр Андреевич? Это вы же, да?

Бесов с удивлением воззрился на эту смертницу. Короткая чёрная юбка, обнажающая полные белые ноги, ярко-алая блузка с вырезом, тёмные волосы, карие глаза, подведённые так же жирно, как у артистов балета. Нет, он впервые видел эту девушку.

— Да. Чем обязан?

— Обязаны, но не мне, — кивнула девица, разглядывая его с любопытством. — Я — соседка Арины в общежитии. Мы с ней не ладили… некоторое время назад. Но слухи, знаете ли, всегда отстают от реальных событий. И они дошли, но с опозданием. В общем, вчера вечером какая-то женщина пыталась расспросить меня об Арине. Возможно, вы её знаете. Блондинка такая. Как Барби, только живая.

Жанна, значит…

От ярости у Бесова перед глазами помутилось.

— Я ничего не сказала, — продолжала между тем девушка. — Но вряд ли она не найдёт информатора, в общаге не все честные. Имейте в виду, Александр Андреевич.

— Спасибо, — процедил Бесов, и собеседница, кивнув, развернулась и отправилась в здание института.

Арине Александр ничего говорить не стал, чтобы не беспокоить. Решил сначала пообщаться с Жанной. Отвёз Арину в общежитие после окончания занятий, попытался дозвониться до бывшей жены, но на звонки Жанна не отвечала.

А примерно через час позвонила Арина — и выяснилось, что он слегка опоздал.

Александр

Жанна всегда была умной, она прекрасно понимала, что Арина молчать не будет, а значит, Бесов открутит бывшей жене голову, если она согласится с ним встретиться. И Жанна затаилась — ни на звонки не отвечала, ни на сообщения. Даже Ане не звонила. Будто в воду канула.

А потом, дней через пять, дочь неожиданно сказала:

— Мама уехала на неделю. Просила тебе передать, пап.

Александр сразу насторожился. Уехала? Нет, не верил он в это. Жанна что-то задумала, но для этого ей необходимо было сделать вид, что она уехала, чтобы потом заявить, будто она совсем ни при чём.

Бесов даже собирался предложить Арине временно переехать к ним с Аней, чтобы обезопасить девушку от греха подальше, но не успел.

На следующее утро Мельникова не пришла в институт. И Александр, не помня себя от тревоги, помчался в общежитие.

Арина

В последние несколько дней у Риты появился поклонник, и она пару раз не приходила ночевать в общагу. Учитывая, что Диана практиковала это почти постоянно, я, если не встречалась с Сашей, оставалась в комнате одна. Скучно мне, естественно, не было — я доделывала список литературы в дипломе, перечитывала его от корки до корки, убеждаясь, что ошибок нет, и составляла план выступления. Вот что было самым сложным — вместить максимум в десять минут то, что ты делал несколько месяцев.

До защиты оставалась неделя, и чем ближе подходил день икс, тем сильнее я нервничала, но не только из-за выступления, точнее даже в основном не из-за него. Я была уверена в своём дипломе. Но что дальше? Допустим, какое-то время можно отдохнуть, поехать к маме и Вере, пожить у них и подумать. Да, наверное, так и сделаю. А потом, где-нибудь через месяц, вернуться и…

«Вернуться? — ехидно шептало подсознание. — Значит, всё-таки собираешься возвращаться?»

«Да, собираюсь», — огрызалась я, отмахиваясь от собственных страхов. Жизнь с мамой и Верой представлялась мне более спокойной и понятной, чем жизнь рядом с Бесовым. С ним не может быть просто — даже несмотря на мои чувства к нему. Александр жёсткий, ехидный, вредный… Но при этом самый замечательный для меня. И я люблю его, в конце концов!

Я несколько раз думала поговорить с Сашей о будущем откровенно, но в итоге решила отложить этот диалог, который точно будет нелёгким, на время после диплома. А пока плыть по течению и наслаждаться последними днями студенческой жизни.

В этот вечер я тоже «наслаждалась» в одиночестве — Рита и Диана где-то гуляли, а Бесов был занят. Я как раз раздумывала, идти ли мне на кухню, дабы приготовить что-то более существенное, или ограничиться на ужин бутербродами, когда в дверь вдруг постучали, а затем в щель просунулась лохматая голова Ритиной однокурсницы Нины.

— А где Ритка? — спросила девчонка, косясь на второй этаж двухъярусной кровати.

— Гуляет, — ответила я, пожав плечами.

— Вот блин, — вздохнула Нина, проходя в комнату. — А мне нужна её моральная поддержка. Слушай, Арин, а можно я её подожду? Она же, наверное, вернётся?

— Не факт. Я могу ей написать, спросить.

— Да ладно, не надо, — махнула рукой Нина и, пройдя ещё дальше, неожиданно вытащила из-за спины бутылку. Поставила её на стол с громким стуком и предложила обескураженной мне: — А давай с тобой тогда выпьем, а? Это домашнее вино, мне мама прислала из Краснодара. Оно вкуснющее — жуть! Из винограда сорта «Изабелла». Пробовала когда-нибудь?

— Не уверена, — протянула я. — А оно очень крепкое?

— Ну мне кажется некрепким. Да ты попробуй просто! Давай, по бокальчику, а? А то я уже настроилась душу излить, а тут такой облом — Ритки нет.

— Что у тебя случилось-то? — заинтересовалась я, слезая с кровати.

Нина тут же принялась рассказывать про расставание со своим молодым человеком, который кинул её ради другой девушки, постарше и с жилплощадью и которую ему сосватали родители. Делала Нина это настолько по-южному эмоционально, что я и сама не заметила, как оказалась сидящей за столом с бокалом в руке.

Но чтоб мне век одни детекторы лжи собирать, если я об этом пожалела, — потому что вино действительно было вкуснющим. Никогда в жизни такого не пробовала! Я даже загрустила: потому что теперь наверняка не смогу пить магазинные напитки. Они точно будут казаться мне бледным подобием этого домашнего ароматного вина.

— Вроде бы некрепкое, — сказала я где-то через полчаса, допивая второй бокал. — Но в сон меня что-то клонит, жуть.

— Крепкий сон полезен для здоровья, — пошутила Нина, подмигивая. — Ты просто с непривычки, да и закусывали мы с тобой мало. В следующий раз принесу не только вино, но и сыр.

Через несколько минут мы с Ниной распрощались, и я, каждую секунду зевая, решила, что можно ненадолго прилечь. Отдохну, а потом уже отправлюсь умываться.

А дальше — провал.

Александр

В общежитие Бесов попал легко — охранник на входе дёрнулся было остановить Александра, но преподавательское удостоверение вполне удовлетворило его любопытство, и мужчина вернулся к просмотру сериала. Комнату Бесов тоже нашёл легко — Арина как-то упоминала в разговоре её номер.

Дверь оказалась не заперта. А за дверью…

Бесову стоило огромных физических и моральных сил не броситься и не убить парня, который лежал рядом с Ариной на кровати и безмятежно дрых. На столе возле окна стояли два бокала и початая бутылка вина, а также пустая тарелка, на которой, по-видимому, была какая-то закуска.

И по всей комнате были разбросаны вещи, словно их сдирали в порыве страсти.

Александр закатил глаза и сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться. Так, сейчас главное — узнать, был ли секс или инсценировка «вхолостую». Потому что если был, то Бесов этого парня точно закопает в ближайшем лесочке.

Собрав в одну кучу вещи Арины, а в другую — мужские, Александр, поскрипев зубами при виде трусов, приблизился к кровати, стянул с парня одеяло, а потом легко ударил его по щеке.

Тот подскочил, словно ужаленный, и уставился на Бесова широко распахнутыми глазами.

— Ой! — парень тут же покосился на Арину, пытаясь изобразить беспокойство. — Чёрт, неудачно получилось… Аришка не хотела, чтобы вы об этом вот так узнали. Мы с ней давно встречаемся…

— Быстро вставай, — процедил Александр, кинув в парня одеждой. — И одевайся. И смотри, не разбуди её. Разбудишь — я тебя распишу под хохлому.

Парень прищурился.

— Ещё кто кого распишет…

— Если сомневаешься, можем попробовать. Только потом не жалуйся.

Несмотря на браваду, пробовать это трепло явно не горело желанием.

Натянув трусы и джинсы, парень встал с кровати, засунув руки в карманы, и негромко сказал, глядя на Бесова исподлобья:

— Слушайте, Александр Андреевич, надо уметь проигрывать. Мы с Ариной любим друг друга, а вам она просто не хотела отказывать. Проблемы с дипломом ей были не нужны.

— Очень благородно с твоей стороны.

— Что? — парень нахмурился, не осознав, о чём говорит Бесов.

— Благородно с твоей стороны было терпеть, пока твоя девушка кувыркалась с другим.

— Ах, вы об этом… — Парень пожал плечами. — Ну, Аришка мне всё объяснила. Неприятно, конечно, но это лучше, чем вылететь из института на последнем курсе. Надеюсь, вы не собираетесь ей мстить? Это не по-мужски.

— Собираюсь. Только не ей, а тебе.

— А я-то при чём? — развёл руками этот гад, нагло ухмыляясь. — Я ничего не сделал.

— Так уж и ничего? Уверен, что, если мы с Ариной сейчас поедем в лабораторию, анализы не покажут что-нибудь интересное? Она вон как крепко спит, пушкой не добудишься.

— Выпила перед сном снотворное, вот и всё. Вы её замотали с этим дипломом, она плохо спит, вот и приняла таблеточку. А если намекаете, что я её напоил, можете проверить бокалы, — парень кивнул в сторону стола, — там всё чисто.

Бесов задумчиво смотрел на собеседника, чувствуя, что ещё пара фраз — и ему точно будет плевать на последствия. И он с удовольствием сделает из этого наглеца отбивную.

Тот, по-видимому, почувствовал перемену настроения Александра, напрягся и выпалил:

— Предупреждаю, дерусь я и правда хорошо. А на шум ещё и другие студенты прибегут, и как думаете, кого они будут защищать, своего соседа или непонятного мужика?

— Я не рекомендую тебе врать. Послушай, парень… Тебя как зовут?

— Кирилл.

— Зачем тебе проблемы? — старательно сдерживаясь, поинтересовался Бесов. — Я ведь и правда пойду в полицию. Уверен, Арине есть что рассказать, и анализы будут красноречивые. До правды мы в любом случае докопаемся. Я уж не знаю, какое следует наказание за подобное преступление… Если ты не трогал Арину, конечно. Ты ведь её не трогал?

В лице парня что-то дрогнуло, и Бесов понял, что попал в цель.

Значит, скорее всего, Жанна заплатила ещё и за секс, но этот гад рисковать не стал. Таблетка в вино, уснувшая девушка, если она не тронута — действительно сложно доказать какой-то злой умысел, когда один участник действа говорит одно, а другой — другое. А вот если бы был секс, то можно и изнасилование припаять, а это уже уголовка.

— Сегодня у нас секса не было, — ровным тоном ответил парень. — Устали просто. Но только сегодня. В другие дни — был. Правда, Аришка вам наверняка не признается. Она вас боится.

Бесов хмыкнул и развёл руками:

— Что ж, раз не хочешь по-хорошему… Я тебя предупредил. Дуй отсюда, бестолочь.

Приглашать дважды не пришлось, и парень, кинув на Александра насмешливый взгляд человека, уверенного в собственной безнаказанности, шмыгнул за дверь.

Арина

Я проснулась от ласковых поглаживаний по щекам. И улыбнулась, не открывая глаз — потому что эти руки я узнаю всегда.

— Саш… — выдохнула я с наслаждением и потянулась, пытаясь перехватить его ладонь и сдвинуть ниже. Я же чувствовала, что лежу перед ним абсолютно обнажённая — слегка прохладный воздух холодил тело, особенно вершинки груди, и безумно хотелось, чтобы Бесов дотронулся до них.

Отличный сон…

Или это не сон?

— Ариш, — губ коснулся почти невесомый поцелуй, — открывай глазки. Пора. Уже почти десять часов.

— Сколько? — я едва не подпрыгнула, и правда моментально просыпаясь. Попыталась встать, но, несмотря на то, что Саша придерживал меня обеими руками, тело вело куда-то в сторону и голова кружилась.

— Десять часов, — повторил Бесов. Он смотрел на меня с нежностью, но в его взгляде мне чудилось какое-то беспокойство. Кстати… а что он вообще здесь делает?

— Я опоздала и ты приехал меня искать, да? — протянула я и вздохнула. — Прости, пожалуйста. Я не специально проспала. Просто вчера вечером ко мне заглянула однокурсница Риты. С домашним вином. Вон, видишь, бутылка стоит? Оно очень вкусное, но какое-то прям успокоительное. Я выпила-то всего ничего, пару бокалов, но в сон потянуло сильно. Видимо, не услышала будильник…

— Однокурсница, говоришь… А парня по имени Кирилл с ней не было?

И тут я впервые за утро сообразила: здесь что-то не так. Точнее, не что-то, а всё!

Во-первых, я совершенно голая, тогда как засыпала в одежде. Вернее, последнее, что я помню, — как ложусь поверх своей кровати, не раздеваясь.

Во-вторых, не услышать будильник я просто не могла. У меня рефлекс на него уже! Я могла выключить его и проснуться спустя какое-то время, но не дрыхнуть до десяти. Это слишком долго, даже с учётом вина.

Ну и в-третьих… откуда Саша вообще знает о Кирилле?

— Хм-м-м… — пробормотала я, невольно потянув на себя одеяло, чтобы прикрыться. — Ничего не понимаю, но попой чую: то, что ты сейчас расскажешь, мне не понравится.

— Да, Ариш, — кивнул Бесов, глядя на меня с сожалением. — Не понравится.

С каждым последующим его словом я всё сильнее таращила глаза. А когда Саша дошёл до объяснений Кирилла, что я, по сути, встречалась с ними обоими одновременно, возмущённый вопль я не сдержала:

— Но это неправда!

— Я знаю, — ответил Бесов спокойно. — Не трать силы на оправдания, Ариш. Я верю тебе.

У меня в этот момент почти натурально отвалилась челюсть, потому что…

Мы встречаемся чуть больше месяца. За плечами у Саши — неудачный брак с женщиной, которая его обманывала и в итоге бросила. А у меня сейчас ни одного доказательства правдивости собственных слов.

По сути, всё действительно может быть так, как сказал Кирилл, почему нет? Его слово против моего.

— А-а-а… почему ты мне веришь? — не удержалась от вопроса я, и Саша усмехнулся:

— Я дурак, по-твоему?

— Конечно нет. Но…

— Ариш… — перебил он меня. — Не помню, кому принадлежит эта фраза, но ты наверняка её слышала. «Для того чтобы понять, что яйцо тухлое, не обязательно есть его полностью». В обратную сторону это тоже работает. Я знаю тебя. Знаю, какая ты.

— Но мы встречаемся совсем недолго…

— Вполне достаточно для того, чтобы понимать — ты не стала бы лгать мне. А вот Жанна… Не сомневаюсь, это её рук дело. И мне нужно собрать против неё доказательства, чтобы она больше не рыпалась. Иначе она не остановится, так и будет продолжать пакостить, и неизвестно, что ещё придумает. Кирилл говорить отказался, но, как я понимаю, не только он участвовал в этой авантюре. Та однокурсница Риты тоже замешана.

— Нина… — понимающе протянула я и покачала головой. — Вообще странно, она всегда была нормальной. Адекватная девчонка. Думаешь, её можно разговорить?

— Если правильно надавить, то не сомневаюсь — можно. В отличие от Кирилла, который просто спал с тобой рядом, она явно бросила что-то в бокал, и вот это доказать проще, чем сговор. Побоится ответственности — расскажет. Но найти её нужно сейчас, если она ещё не ушла, конечно. Помнишь, где её комната?

— Не помню, но это легко выяснить.

— Отлично. Тогда одевайся и пойдём. А после отправимся с тобой сдавать анализы. И кстати… Учти: вечером ты сюда не вернёшься. Поэтому, если что-то в ближайшее время понадобится, возьми всё с собой. Ноутбук, например.

Я уставилась на невозмутимого Бесова, хлопая глазами.

— Что значит — не вернусь?

— То и значит, — вздохнул он, глядя на меня с укоризной. Словно упрекал за тугодумство. — Думаешь, я после случившегося тебя отпущу? Да я поседею от беспокойства. Пока я Жанну к ногтю не прижму — от меня ни на шаг, поняла? И плевать мне на слухи. Пусть хоть мозоли на языке натрут.

Я хихикнула.

— А Аня? Она будет не против?

— Думаю, она будет за.

— А…

Понятия не имею, что ещё хотела спросить.

Точнее, сначала я это помнила, но потом, стоило Саше меня поцеловать, — забыла.

И всё как-то стало неважным. Он прав: после разберёмся. Со всем. И со слухами, и с реакцией Ани, и с Жанной.

Главное, что вместе.

Арина

Первым делом я позвонила Рите и выяснила номер комнаты Нины, после чего мы сразу направились к ней.

— Добрый день, девушки, — сказал Саша своим фирменным преподавательским голосом, зайдя в комнату, где жила третьекурсница с соседками. — Нина, нам с Ариной хотелось бы с вами поговорить, пойдёмте-ка в её комнату.

Подруга Риты (хотя, как только моя соседка узнает, что натворила Нина, боюсь, та сразу перейдёт в разряд кровных врагов) дёрнулась, явно порываясь сказать что-то резкое, но, наткнувшись на взгляд Бесова, молча встала и поплелась за нами.

Поначалу она всё отрицала. Мол, ничего не знаю, не ведаю и так далее. Но Саша — мастер объяснять ситуацию, и через некоторое время Нина сообразила, что анализ крови в любом случае покажет интересное, а дальше… разбирательство и, возможно, уголовное дело. А вот если она признается и поможет нам разоблачить того, кто это затеял, то всё может закончиться гораздо безобиднее. Ответственности Нина боялась, хотя в конечном итоге оказалось, что призналась она не только поэтому.

История, открывшаяся нам, была невесёлой. Выяснилось, что старшую сестру Нины во время учёбы в институте соблазнил преподаватель. Мужчина за считанные недели вскружил девушке голову. Под сказки о неземной любви между страстными свиданиями пролетел год, после чего сестре Нины неожиданно дали отставку. Преподаватель решил переключиться на более молодую девочку, а прежняя любовь была оставлена наедине со своими уже никому не нужными чувствами. Сестра Нины ушла из института, перестала общаться с семьёй, советов друзей тоже не слушала, от предложений сходить к психологу лишь отмахивалась. А спустя полгода квартирная хозяйка, у которой Нинина сестра снимала комнату, нашла её с перерезанными венами. Девушку удалось откачать, но к полноценной жизни она так и не вернулась.

Слушая эмоциональный и сбивчивый рассказ Нины, перемешанный со слезами, я и сама чуть не плакала. Саша сидел рядом со мной с мрачным лицом.

— А потом Кирилл мне объяснил про тебя, что ты тоже влюбилась по уши в собственного препода, — вздохнула Нина, шмыгая носом и размазывая слёзы по щекам. — Предложил разыграть эту сценку, чтобы разлучить вас до того, как это зайдёт слишком далеко. — Нина развернулась к Бесову и продолжила с лёгким укором: — Я специально у нескольких ваших студенток спрашивала, какой вы. Мне все ответили, что ничего хорошего от вас ждать нельзя. Да и Рита рассказывала, что вы Арину чуть в могилу не свели, она же тут неделю труп изображала, до туалета и то по стеночке ходила, это все видели. А тут вдруг — любовь. — Нина, всхлипывая, закрыла лицо руками. — Я и подумала, что вы специально ей голову дурите, чтобы потом перед самым дипломом бросить. Ну или после. Неважно. Арина — хорошая, я не хотела, чтобы она прошла через то же, что и моя сестра.

Тут мы обе скатились бы в рёв, если бы не заговорил Саша.

— Кирилл обманул вас и использовал в качестве соучастницы изнасилования, вы это понимаете? — сказал он, вызвав у нас обеих судорожный вздох. — Причём крайней во всём этом он сделал именно вас. Снотворное может долго не выводиться из крови, и доказать, что именно вы опоили Арину, ничего не стоит.

— Саш, но она же не хотела…

— Ты проснулась сегодня обнажённая и не помнящая последние несколько часов своей жизни, — жёстко припечатал Бесов. — То, что Нина чего-то там не хотела, не отменяет ответственности за сделанное, — с этими словами он повернулся ко всё ещё всхлипывающей девушке. — Вы ведь на третьем курсе учитесь, в вашем возрасте пора знать, что за свои поступки придётся отвечать.

Я набрала воздуха в грудь, чтобы ответить, но меня опередила Нина.

— Он прав, Арин, — утирая слёзы, кивнула девушка. — Я действительно натворила дел и отпираться не буду. Сама виновата. И про Кирилла на суде, если понадобится, тоже всё расскажу. Не знаю, сколько мне дадут, но эту тварь я за собой утяну.

— Давайте без крайностей, — неожиданно смягчился Александр. — Я почти уверен, что мы сможем не доводить дело до суда. Сейчас вы напишете признание с подробным описанием всех обстоятельств произошедшего, со своей подписью и датой, на камеру. Потом мы с Ариной поедем в клинику — сдавать анализы, осмотр врачей тоже не повредит. А затем я потолкую с Кириллом уже более предметно. Один на один, — он серьёзно посмотрел на нас. — Понимаю, каждой из вас есть что сказать этому фрукту, но, чтобы у нас с вами всё получилось, нужно застать его врасплох. Так что никаких контактов, пока с ним не поговорю я.

Арина

Дождавшись, когда Нина напишет признание, Бесов напомнил ей, чтобы та никому не рассказывала об этом разговоре и избегала контактов с Кириллом, дабы не спугнуть его раньше времени. Затем, собрав мои нехитрые пожитки, мы действительно поехали в клинику, а спустя ещё два часа я оказалась у Саши дома, к полному восторгу Ани. Сбылась её мечта о моей ночёвке. Только спать вечером я легла не в её комнате, а на диване в гостиной — мы с Сашей решили пока не пугать девочку совместными ночёвками в его спальне.

Следующие дни мы были на осадном положении — Бесов тем же вечером добавил Жанну в чёрный список на телефоне дочери, мне нельзя было выходить даже на улицу, Аня, Алтай и Людмила Михайловна, конечно, своим присутствием меня подбадривали, но тревожные мысли не отпускали.

Спустя ещё два дня Саша после возвращения вечером домой, дождавшись, когда Аня уснёт, повёл меня на кухню.

— Всё закончилось. Думаю, мы больше никогда не увидим ни Жанну, ни Кирилла.

— Почему ты так уверен? — спросила я и тут же спохватилась: — А Нина? Ей ничего не будет?

— После того как я отвёз тебя домой, я поехал обратно в общежитие и нашёл Кирилла. — Бесов поморщился, будто говорил не про встречу с человеком, а про разгребание канализационных нечистот голыми руками. — Благо Нина дала мне и номер его телефона, и номер комнаты. Не хочу вдаваться в подробности, но разговор оказался результативным. В итоге он уедет из города, как только сдаст диплом, а до этого — в его же интересах обходить тебя по широкой дуге. Но главное, что у меня появились неопровержимые доказательства участия во всей этой мерзости Жанны. Она, конечно, последнее время не берёт трубку, но, по счастью, у неё есть сайт со ссылками на страницы в соцсетях и электронной почтой. Оказывается, Жанна довольно резво отвечает на сообщения по этим контактам и даже соглашается на личные встречи. Особенно, когда в сообщении фигурируют фразы вроде «уголовный кодекс» и «лишение родительских прав».

Я видела, как непросто Саше даётся рассказ, и положила ладони поверх его рук, желая хоть как-то поддержать. Мне было ужасно погано на душе оттого, что меня опоили и чуть было не изнасиловали, но ситуация, в которой оказался Саша, на мой взгляд, была намного хуже — у него есть дочь, которой лучше никогда не узнать, на какие низости способна её мать.

— Вы встретились?

— Да. Жанна, конечно, испробовала весь свой арсенал — от обаяния до шантажа чувствами Ани. Но всё же угроза уголовной ответственности проняла даже её. Завтра она уедет в Москву.

— Ты уверен, что она не вернётся?

— Она надеялась вернуться ко мне. — Саша устало выдохнул, сжимая мои ладони. — Её бывший спонсор Антонио, оказывается, умер. Возраст, разгульный образ жизни и слабое сердце дали закономерный эффект. И по завещанию он Жанне ничего не оставил. Так что ей пришлось вернуться в старую хрущёвку своей матери. Тут до Жанны дошли слухи, что за эти годы я существенно продвинулся по карьерной лестнице. Конечно, не как Антонио, но зато я жив. И можно попытаться «вернуться в семью» до следующего более перспективного спонсора. Однако в своих фантазиях она зашла слишком далеко. Здесь ей ловить больше нечего, так что Жанна поедет в Москву. Там живёт несколько её знакомых. Может, и найдёт себе там кого, но мне это уже не интересно. Лишь бы Ани вся эта грязь не коснулась. Мы с Жанной договорились — она не трогает нас, дочери звонит по праздникам, а я не иду в полицию с заявлением. Думаю, ты поймёшь, почему я всё-таки предпочёл договориться.

Мы синхронно вздохнули. Я была согласна: взрослые проблемы не должны касаться детей, но в жизни так редко выходит.

— Мы справимся со всем, Саш, — улыбнулась я.

— А куда мы денемся, — мотнул головой Бесов, будто стряхивая с себя напряжение последних дней. — Пошли спать, Арин. Теперь, когда самое страшное позади, всё, чего я хочу, — это кровать и ты под боком.

С этими словами меня взяли за руку и повели в спальню. Именно в спальню, а не на диван в гостиной, чему я только обрадовалась.

И да, уснули мы не сразу.

— А дальше что было? — Вера во все глаза смотрела на проводки, которые тянулись от детектора лжи к ноутбуку.

— Я прикрепила к Бесову все эти датчики, дала ему в руки синюю ручку и попросила сказать, что у него в руках красная ручка, — хихикнула я, протягивая ей синюю ручку. — Попробуй сама скажи.

— У меня в руках красная ручка! — громко и чётко проговорила девочка, и полиграфограмма послушно выдала скачок показателей. — Обалде-е-еть!

— Вот и у Александра Андреевича так же было, — улыбнулась я, снимая свою дипломную работу с сестры. — А потом он выступил перед комиссией с отзывом.

— А ему-то зачем выступать?

— Отзыв — это последний комментарий научного руководителя перед тем, как комиссия уйдёт на совещание. Его последний шанс сказать, что он думает по поводу дипломной работы и самого студента. Так вот, он, не снимая датчиков, сказал, что я самая целеустремлённая, умная и талантливая студентка, которая у него когда-либо была. И полиграфограмма ни разу не дёрнулась! Собственно, так я и получила свой красный диплом, — закончила я с улыбкой.

За прошедший месяц произошло много событий — я успела получить диплом, чтобы сразу же устроиться на работу… на радиозавод. Конечно, после того, как я озвучила решение остаться в городе, Саша тут же принялся соблазнять меня должностью инженера в своём научно-производственном объединении. Спорить не буду, предложение было более чем заманчивое, но останься я под крылом у Бесова, и каждый второй, если не первый, будет попрекать меня, дескать: знаем мы, через какое место ты должность получила. Да и каким бы профессионалом ни был Саша, конфликт интересов в таких делах будет лишь вопросом времени. На радиозаводе меня знали несколько инженеров, занятые в разработке того самого приёмопередатчика, который я так и не защитила. Я даже несколько раз была в их отделе вместе с Гринёвым. Поэтому после выпуска меня с радостью туда приняли.

Что касается квартирного вопроса… Я пыталась заикнуться о том, чтобы снять симпатичную маленькую однушку, но тут уж Саша меня никуда не отпустил.

— Квартира большая, места всем хватит, — веско заметил он, когда мы возвращались из института, где я забрала красную «корочку». — Мы отлично жили вместе все эти дни, что изменилось?

— Но теперь-то мне не угрожает ни сдуревший пятикурсник, ни твоя сумасшедшая бывшая, — пожала я плечами. — Да и для Ани странно, наверное, что девушка её папы живёт вместе с вами.

— С Аней я давно посоветовался, — усмехнулся мужчина. — Ты же понимаешь, что без согласия дочери я не стал бы поднимать эту тему.

— И как?

— Я от твоего имени пообещал, что ты вместе с ней будешь выгуливать Алтая по вечерам, — в голосе Бесова звучал смех. — Надеюсь, ты не против?

Я улыбнулась.

— Конечно, не против.

— Ну вот, а в остальном она полностью меня поддерживает и очень рада, что я нашёл себе такую хорошую невесту.

Тут Саше пришлось меня ловить: от удивления я запнулась и чуть не встретилась с асфальтом. Когда же мы вновь обрели равновесие, меня хватило лишь на самый глупый вопрос в мире:

— Как… невесту?

— Я старый солдат и не знаю слов любви, — усмехнулся этот… Бес! — А если серьёзно, за время этого диплома я понял, что люблю тебя. Что ты будешь прекрасной мамой для Ани, а когда захочешь, мы сможем организовать ей братика или сестричку. Я люблю тебя, Арина, и очень прошу — будь со мной.

…Если бы мне полгода назад сказали, что я буду писать новый диплом за четыре месяца до защиты, я бы покрутила пальцем у виска и заявила, что я уже всё написала и менять тему не намерена. А если бы четыре месяца назад мне сообщили, что я влюблюсь в собственного научрука, я бы фыркнула и заявила, что быть такого не может, ведь мой научрук — известный на всю кафедру женоненавистник. И тем не менее — вот она я, выпускница кафедры электроники, влюблённая и любимая.

Жизнь — штука непредсказуемая, это правда. Но в ней всегда найдётся место счастью.

Конец.