David Richo

Shadow Dance. Liberating the Power and Creativity of Your Dark Side

Осмелитесь ли вы полюбить то, что ненавидели всю свою жизнь? Если вы готовы принять этот парадокс, эта книга для вас, ибо в ней мы пытаемся показать, что абсолютно все в нас, людях, вмещает в себя креативность и добро, каким бы скверным или бесполезным ни виделось нам наше содержимое. Карл Юнг назвал темную сторону человека его личной тенью. Тень — это все в нас: и темное, и светлое, — чего мы не осознаем или отказываемся осознавать или принимать. Это совокупность положительных и отрицательных черт, чувств, убеждений и потенциалов, которые мы не хотим признавать как собственные.

Тень — это часть нас, не совместимая с нашим представлением о том, кто мы или кем должны быть. Это царство, выходящее за пределы наших границ. Это место, где мы больше, нежели кажемся. В концепции тени заложена забавная ирония, ибо противоположность нашего представления о себе оказывается верной, несмотря на все наши ухищрения не верить в нее и никак ее не проявлять. Страх перед этим более широким «я» запирает его в темнице, но есть способы освободить этого узника, выпустить его на свободу. Для этого требуется практика. Именно она описана в этой книге — удобоваримыми порциями и с максимальной детализацией процесса. Прочтя ее, вы узнаете, как трансформировать своих внутренних демонов и пробудить пока еще спящее в вас божество. Книга настоятельно приглашает вас стать наконец радушным хозяином для всех отправленных в ссылку частей своего «я» и по очереди найти и выделить место каждой из них.

Задача и главная трудность в том, чтобы принять себя целиком, до самого донышка: признать и удерживать в себе свое высокомерие, эгоцентризм, склонность принуждать других к чему-то и прочие темные истины о себе, которые нам так не хочется признавать, — вместо того чтобы упорно отрицать и избегать их. Все это составляет негативную сторону нашей тени, которая при правильном подходе может оказаться не столько угрозой, сколько обещанием, ведь в том, что есть у нас плохого, мы можем найти наилучшее. Мы увидим, что в человеческом уравнении у любого негатива имеется позитивный дубликат. Как говорит святой Августин, все ради добра, даже зло.

Но эта книга еще и о принятии себя до самой вершины. О том, как признать и получить доступ к креативным силам, в обладание которыми мы никогда не верили и, соответственно, пока ими не пользовались. Это затемненная сторона нашей позитивной тени. Мы можем восторгаться и восхищаться яркими, творческими качествами в окружающих людях и отрицать их в себе точно так же, как ненавидим в других то уродливое, что на самом деле есть в нас самих. Надежда в данном случае произрастает на почве радушного принятия своей позитивной тени, ведь надежда эта предполагает веру в то, что наш потенциал предназначен для жизни большей, нежели замыслило наше напуганное и ограниченное эго; веру в мудрость, большую, чем способен постичь наш логический разум; в любовь, гораздо более всеобъемлющую, чем та, которой мы охватываем свой ближайший круг общения.

Вполне возможно, что разъедающее чувство пустоты, время от времени возникающее в любом из нас, обусловлено именно отказом предоставить равные права всем частям своей тени, неспособностью увидеть себя чем-то гораздо большим, чем кажется. Упорно отрицая свою мелочность, эгоизм, мстительность, жадность и так далее, мы утрачиваем контакт со своей темной стороной. А еще мы можем утратить веру в собственные — немалые — заслуги и в духовную безграничность. «Я лучше, чем я думал, я и не знал, до чего я хорош», — писал Уолт Уитмен.

Веря в существование только того, что мы о себе осознаем, мы рискуем тем, что бессознательные силы, обитающие в нашей тени, будут нами управлять. И это действительно пугает, ведь мы преимущественно неспособны видеть или даже в полной мере осознавать темноту своей теневой стороны. Эта часть личности носит наше имя, но давно депортирована. Она была изгнана из нас в раннем детстве, в самом начале жизненного пути. Чтобы получить одобрение родителей и не терять его, большинству из нас приходилось проявлять и предъявлять только ту личность, которая была приемлема. А позже многие продолжали (и продолжают) использовать этот паттерн самоотрицания в отношениях с другими взрослыми, со своими партнерами и коллегами. Скрывая личностные характеристики, которые считаются в обществе нежелательными, мы упускаем бесценный шанс переработать их и, переработав, двигаться дальше. В результате они просто уходят в подполье. Качества, требующие лишь некоторой доработки — шлифовки и полировки, — оказываются запертыми в подвале нашего бессознательного как нечто совершенно бесполезное, а то и опасное. Вполне возможно, эта незавидная судьба постигла значительную долю потенциала творческого развития. И вполне возможно, что, дай мы этим чертам шанс, безобразная агрессивность съежилась бы до уровня конструктивной напористости, чрезмерная страсть контролировать всех и вся переродилась бы в эффективное лидерство, а страх, глядишь, и вовсе превратился бы в любовь.

Кроме того, некоторые из явных достоинств и талантов нашей личности могли казаться угрожающими родителям и другим важным людям в нашей жизни и, соответственно, тоже подлежали изоляции. Эти качества отправлялись на пыльный чердак, в наш неиспользованный бессознательный потенциал — возможно, даже с обещанием, что когда-нибудь их непременно вытащат на свет божий, о чем, однако, все тут же забывали. Эти достоинства и таланты по сей день могут пылиться где-то в сундуках, якобы вне нашей досягаемости.

Короче говоря, негативную сторону нашей тени можно было бы назвать подвалом собственного неисследованного стыда, а позитивную сторону тени — чердаком невостребованной ценности. Благодаря этой книге вы сможете спуститься в подвал себя, вытащить из него негативную тень и извлечь из нее выгоду, а также подняться на чердак и наконец насладиться своей позитивной тенью и получить пользу и от нее. В отличие от множества других книг на эту тему, мой текст сконцентрирован не столько на диком мраке, царящем внутри нас, людей, сколько на наших практических, повседневных недостатках и ошибках, причем как на тех, которые мы в себе не видим, так и на тех, которые осознаем вполне четко.

Благодаря этой книге вы с огромным оптимизмом, сердечно и бесстрашно поприветствуете в себе все, что раньше отказывались принимать. В каждой твердой и непривлекательной скорлупке вы найдете зернышко добра. Мы с вами — алхимики, которые верят, что из свинца можно извлечь золото. Мы заботливые родители, верящие, что их маленькие чудовища станут президентами. Мы читатели, с самого начала романа понимающие, что злодей переквалифицируется в героя. Мы священники, верующие, что грешники станут святыми.

Как же все это случится? Не путем отрицания и отмены в себе чего-то нежелательного, а, скорее, благодаря признанию, убаюкиванию принятием, а затем продвижению через него к истинной, полной самореализации. При таком дружелюбном, радушном подходе свинец получит полное право на то, чтобы быть тяжелым, маленькие чудовища — право вредничать и шалить, злодеи — злодействовать, грешники — грешить. Они все будут собой, увидят себя и примут. И тогда они заметят, как много энергии у них есть для достижения более высоких и великих целей, какой огромный потенциал для большей радости и большей отдачи миру в них заложен. В результате этого осознания произойдет мощный сдвиг, и они превратятся в прекрасных лебедей, как превращаются гадкие утята, узнав, кто они такие на самом деле. Ну разве это не замечательная перспектива?!

Темная сторона совершенно нормальна для существ вроде нас, людей, в которых бок о бок живут обе части каждого комплекта противоположностей. Не бывает света без мрака, который с ним контрастирует. Когда дневного света слишком много, это порождает тоску по ночи. Следовательно, не существует и мрака без света. Это источник надежды. Чтобы вызвать свет, просто необходима определенная работа. Далее в книге как раз и описывается программа, которая поможет вам выполнить эту работу и в полной мере принять обе стороны себя как нечто надлежащее, понятное и чрезвычайно полезное.

Юнг использует в качестве символов сторон этой тени образ двух разбойников, распятых вместе с Иисусом: один всячески хулил и поносил Христа, а другой, напротив, сочувствовал ему и молил о преображении, трансформации. Это противоположные стороны наших с вами душ. Мы неистово боремся против проникновения в нашу жизнь света и одновременно жаждем этого. И, как ни удивительно, и то и другое играет свою роль в раскрытии нашей внутренней целостности. Разбойнику, который приветствовал свет, рай был обещан сразу. Но и для вора, отвернувшегося от света, он тоже оставался доступным. Надо было лишь захотеть войти в пламя чистилища, где он смог бы лицом к лицу встретиться со своей внутренней тьмой и слиться с ней. В сущности, в этом очищении огнем и состоит работа над темной, теневой стороной себя. То, что вы прочтете в следующих главах, не сделает вас огнеупорными, но огонь будет дружелюбным.

Говорят, у каждого из нас есть близнец. Вообще-то, с точки зрения психологии мы все по знаку зодиака Близнецы. Любой человек, на которого мы реагируем с сильным страхом, желанием, отвращением или восхищением, является близнецом нашей внутренней непризнанной жизни. В каждом из нас есть качества как положительные, так и отрицательные, которые заметны в других, но невидимы в нас, в том числе нам самим. И мы должны практиковаться в том, чтобы очаровываться людьми, которые нас явно раздражают или очевидно нам симпатичны, и находить в них потаенные уголки себя. В нашей психике самой природой заложен архетип близнецов: один плохой, другой хороший. Мы изначально настроены на то, чтобы отделять одну часть себя от другой, даже отчуждать ее. Но задача в том, чтобы оказаться в дружеских отношениях со всем в себе. Мы действительно способны радушно принять то, что кажется отталкивающим, и вспомнить то, что пытается от нас ускользнуть. Это потребует безграничного любопытства к неизведанным территориям своей психики, которые, кстати, всегда мечтали быть аннексированными и войти в союз с нашим «я» или же воссоединиться с ним после отделения. По сути, такая консолидация всех внутренних частей сохраняет их идентичность и усиливает сплоченность — так государства сохраняют свой суверенитет, присоединяясь к альянсу.

Тень бросает нам сложный вызов: договориться об альянсе между всеми противоборствующими силами внутри нас. В каждом честном мужчине есть нечестная сторона, у каждой верной женщины есть сторона неверная. Мужественная честность, необходимая для поиска таких противоречий внутри себя, формирует характер. Подружившись с обеими сторонами себя, мы позволяем своим поляризованным напряженностям проникнуть в наше сознание, а это помогает найти место, где спрятаны их творческие возможности. В этом смысле тень — величайший дар. Без нее наше эго отождествлялось бы исключительно с его светлой стороной и поддерживало бы преувеличенное, раздутое представление о себе, тем самым заглушая темную славу, которая так и ждет, чтобы ее обнаружили.

Надо сказать, тень определяет наши ежедневные взаимодействия и отношения гораздо сильнее, чем мы себе представляем. Будучи энергией отвергнутой и демонизируемой, она коварна и хитра, она знает сотню способов спрятаться в наших решениях и поступках. Отличной метафорой человеческой природы является природа вообще. Под видимым миром спрятан еще один, и, чтобы до него добраться, необходимы раскопки. Мир этот полон темных пещер, в которых вместо птиц живут летучие мыши. Исследование подземного мира требует особой подготовки. Нам с вами придется стать своего рода психологическими спелеологами, и, признаться, эта перспектива многих пугает или как минимум не особо привлекает. Из-за выворачивания серо-коричневой подкладки наша видимая персона — образ, который мы предъявляем миру, — чувствует угрозу. Подземный мир в этой метафоре, конечно же, наш с вами внутренний мир.

В греческой мифологии есть чудовище Минотавр, живущее в темном лабиринте, — это метафора тени в нашем бессознательном. Каждый год Минотавр убивал семерых афинских девушек и семерых афинских юношей. Это аллегорический способ сказать, что скрытое во тьме может разрушать и уничтожать жизнь и радость. Герой Тесей убил Минотавра внешне, но так и не смог противостоять своему внутреннему Минотавру. В последующем он прогнал собственного сына, которого потом сожрало морское чудовище. То есть Тесей сам сделал со своим сыном то, что Минотавр делал с сыновьями афинян. Пока мы продолжаем верить, что тень в нас непременно нужно убить или отменить, мы обречены отыгрывать ее темные и мрачные сценарии.

Подобно собору и лесу, метафорам человеческой психики, человек никогда не закончен, но всегда целостен. И это отличная новость, ведь из незавершенного можно сделать что-то полное и совершенное. В сущности, наша живая энергия, жизненная сила напрямую зависит не от совершенства, а от нашей целостности. Единственный вопрос тут в том, какой объем осознанности мы способны выдержать. Нам никогда не узнать и не понять всю свою тень целиком, мы познаем ее постепенно, по частичке за раз — только то, к чему готовы, а ко всему мы не будем готовы никогда. Тень невозможно полностью приручить, с ней нельзя полностью подружиться, но мы можем наладить с ней контакт, торговаться и договариваться о компромиссах. А если мы каждый день будем заключать с ней хоть немного выгодную для себя сделку, то освободимся от перфекционизма и чувства собственной неполноценности — двух крайне неудобных последствий тени.

Удачная и точная западная метафора для описания продвижения человека к просветлению — путь героя. В приведенном выше стихотворении Ван Чанлина образно описана мощная восточная модель пути просветления в нашу жизнь. Японский учитель дзен, мыслитель Хакуин говорил, что просветление приходит из пустоты. Когда наш разум, «небеса», чист и ясен, в нас нет страха и привязанности эго. Пустота «бескрайней пустоши», которую мы находим в себе, когда свободны от отдельной эго-идентичности («куда никто не ходит»), — это осенний опыт зрелой духовной жизни. Всадник соединяет человека с природой, восток с западом, пустоту с полнотой, свет с тьмой. Все противоположности соединяются друг с другом. И это единственная территория, которую мимолетно, на рассвете, посещает просветление. Однако в китайской мифологии запад является местом расположения рая и рождения богов. Таким образом, просветление начинается на небесах, а затем и землю делает небом, не оставляя никаких противоречий. В конечном счете это стихотворение Чанлина рассказывает о человеко-божественном путешествии к востоку пробуждения. Мы еще не раз вернемся к нему.

В бомбейских храмах часто можно увидеть изображение трехглавого Шивы. Лицо одной головы приятное и милое, лицо другой просто ужасно. А вот голова в центре, судя по лицу, дружелюбна, спокойна и радостна, ибо она принимает обе стороны себя. Наша задача в том, чтобы научиться видеть обе стороны одними и теми же глазами принятия и приветствия, а не с агрессивным желанием уничтожить темную часть. Признать в себе все свои силы — значит пробудить их. И тогда они расскажут нам, как стать чем-то неизмеримо большим, нежели мы привыкли считать возможным.

Контуры тени только и ждут, когда их узрят из сознательного. Они подобны придворным возле царских покоев. Каждому надо продемонстрировать свой наряд. Каждый хочет удовлетворить какую-то свою потребность или устранить некий дисбаланс. Когда король света слишком долго держит их в темном вестибюле, отказываясь радушно принимать и одобрять, тени слоняются по помещению, ворчат и сплетничают. Со временем они могут отчаяться и даже начать вынашивать коварные, а то и предательские планы против короля. Власть правителя, безусловно, огромна, но, чтобы ее сохранять, он должен стараться услышать каждого своего придворного и разобраться с каждым из них по очереди и желательно по справедливости. Так он сделает их своими полезными союзниками, а не мятежными врагами. Каждый из нас — одновременно и король, и придворный, готовый к альянсу. И вот теперь, читая эту книгу и работая с ней, вы начинаете такой диалог и получаете на то королевскую милость.

Надо сказать, это не юнгианская книга на тему тени: автор не в полной мере придерживается взглядов Карла Юнга. Это скорее первоисточник, чем производное. Одним словом, юнгианские термины используются на этих страницах для демонстрации нового синтеза со многими оригинальными функциями. Если это выявляет и расширяет личное видение читателя, значит, метод работает.

Традиционно тень относят исключительно к бессознательному, я же расширяю эту концепцию, включив в нее известную или легко познаваемую темную сторону нашей личности, нашей персоны, наших чувств и решений. Темнота весьма субъективна. Я определяю ее максимально просто — как то, что нарушает права других людей либо не дает нам самим удовлетворить свои глубочайшие потребности и осуществить сокровенные желания. Следовательно, в широчайшем понимании тень — это то, чем мы мешаем окружающим и самим себе.

Практические задания, предложенные далее как сопровождение к основному тексту, отражают непреходящую вечную мудрость, заложенную внутри человеческой психики. Это, по сути, рабочая тетрадь для тех, кто решил провести инвентаризацию собственной безграничности и своих ограничений. Речь не о тени мира, а о тени нашего индивидуального эго и о том, насколько оно готово к свету. Многие книги на тему духовности рекомендуют читателям освободиться от своего эго. Эта объясняет как. Моя цель не в том, чтобы в очередной раз рассказать вам о тени, а в том, чтобы помочь попробовать ее на вкус маленькими кусочками, которые непременно удивят вас своей питательностью.

В центре внимания дальнейших глав находится не что-то вне вас. Главная их тема — вы, лично вы. Читайте не ради информации, а ради трансформации. Я не забыл об этой книге после того, как написал ее. Я по-прежнему думаю о ней и искренне хочу, чтобы все люди, ее читающие, извлекли из нее пользу. В этом заключается моя работа в данном нам мире, и я сопровождаю вас в поиске работы вашей. Описанные далее практики служат чем-то вроде экзамена совести, который принимает у нас наше зрелое духовное сознание. Мы сдаем его, подружившись со своей негативной тенью. А еще дружба с ней способствует пробуждению нашей внутренней живой энергии, потому что, как следствие дружбы, мы активируем и формулируем позитивную тень во всем ее богатстве и великолепии, со всеми дарами и потенциалом. В результате оба этих аспекта нашей души получают равное внимание и становятся в равной степени нам полезны. Они сотрудничают гармонично, как хорошие партнеры в танце. Дружба с тенью — это танец.

К счастью, на пути к этой дружбе мы не одиноки. Нам все время помогают великие и мощные силы. Даже сейчас, когда вы читаете эти строки, многие святые и бодхисатвы уже собираются вам на помощь. Их привлекают сердца тех, кто готов и хочет проснуться и больше любить. Это наши ангелы-хранители, сопровождающие и охраняющие нас при переходе через мост, на который мы решились ступить, хоть и заметили, что он шаток и опасен.

Аарон считает себя человеком честным, и он, безусловно, предельно честен, скажем, в денежных вопросах. В то же время глубоко в его характере спрятана жилка лживости. Она проявляется в отношениях с женщинами. Аарон автоматически лжет им о том, кто он, и представляет им фальшивый облик. Парень выглядит максимально надежным и уверенным. Он никогда не показывал женщинам и даже не признавался себе в том, что панически боится близости, не говоря уже о бесчисленных способах убежать от нее. Аарон не знает этого о себе. Недостаток подлинности, даже в отношениях с собой, — автоматическая привычка, издавна живущая в нем. Он легко видит фальшь в других и презирает ее, но в себе ничего подобного не замечает. Его честность во всем остальном убеждает его, что он максимально искренний и откровенный человек. А когда женщина указывает на его фальшивость, Аарон возмущается и чувствует себя крайне оскорбленным. В результате подобных упреков он разорвал уже не одни отношения. Как мало у Аарона шансов по-настоящему с кем-то сблизиться! Но это четко соответствует его плану избегать близости, которую самораскрытие привнесло бы в его замкнутую жизнь. Нет ли такого Аарона и во мне?

Эго можно описать как сильный и стабильный центр личности. В этой книге мы проводим четкую грань между здоровым эго и невротическим, которое то раздуто от непомерного и неоправданного высокомерия, то крайне опустошено или обездолено по причине низкой самооценки, из-за стыда или страха. Для Будды эго — внутренние покои нашего страха и привязанности. Далее мы с вами рассмотрим темную сторону эго. Описанные на следующих страницах практики позволяют преобразовать невротическое эго в здоровое. Достигается это за счет отказа от первого и действий в соответствии со вторым.

Наше напуганное и высокомерное эго обладает удивительным талантом не узнавать себя. В этой теневой части нашего эго спрятаны отвергнутые, непризнанные, непрожитые и изгнанные черты и силы нашей личности — те аспекты, которые отвергает сознательное эго. Теневая часть совмещает в себе позитивную и негативную стороны. Негативная тень вмещает в себя все черты, что мы презираем и отвергаем как недостойные. Но это вовсе не зло, это лишь нечто низшее, худшее. Только когда эти особенности игнорируют, когда от них отрекаются, они обретают автономную жизнь и становятся разрушительным злом. Наша темная сторона деструктивна, только когда ее дискредитируют или ею пренебрегают. А когда ее признают и уделяют ей внимание, она креативна и полезна. Позитивная тень в то же время вмещает в себя весь наш неиспользованный творческий потенциал. В детстве нас, кстати, вполне могли научить презирать и эту часть себя. И в случае с позитивной, и в случае с негативной тенью мы обычно проецируем ее на человека своего пола, поскольку встречаемся с темной стороной своего собственного эго, а не своей контрасексуальной стороны.

Юнг говорит: «Тень — это отрицательная сторона личности, сумма всех тех неприятных качеств, которые мы предпочитаем скрывать, вкупе с недостаточно развитыми функциями и содержанием личного бессознательного… Тень состоит не просто из морально предосудительных тенденций, а проявляет также ряд хороших качеств, таких как нормальные инстинкты, адекватные реакции, реалистичная оценка, творческие импульсы и т. д.».

Наша тень скрыта в психике, но мы можем распознать ее и принять за нее ответственность. Эту часть себя можно расследовать и вычислить, как убийцу в детективном сериале. Убийца этот, в общем, ничем не отличается от остальных персонажей фильма — но лишь до тех пор, пока не становится ясно, что это впечатление обманчиво. По ходу развития сюжета он выглядит нормально, но втайне замышляет недоброе. И сам он отлично знает о своих гнусных намерениях. Тень — в том виде, в каком эта концепция понимается в книге, — включает в себя те аспекты темной стороны, о которых нам тоже известно.

Есть верный способ распознать тень. Четкой подсказкой к пониманию, где скрывается наш собственный мрак, является то, что нас сильно привлекает либо, наоборот, отталкивает в других людях. Начав принимать свою тень, мы признаем, что проекции наших теневых качеств на окружающих максимально правдиво описывают нас самих. Под ненавистью к тому, что кто-то пытается всех контролировать, может скрываться собственная склонность к контролю, которой человек в себе не замечает. Негативная тень в нас проецируется на других в форме сильной неприязни или отвращения, позитивная тень — в виде восхищения либо зависти.

Мы можем представлять себе, будто наша персона и есть истинная идентичность. Но это лишь маска, которую мы предъявляем миру, образ, в котором мы предстаем перед окружающими, чтобы нравиться им или получить от них желаемое. Мы начинаем создавать эту маску еще в детстве и никогда не прекращаем корректировать ее с учетом того, что, как нам кажется, требуется от нас другим людям. И чем ярче выглядит маска, тем, как правило, больше тьмы под ней скрывается.

Мы воображаем, что наша персона равна нашей идентичности, и отвергаем все остальное в себе, что не соответствует ее блестящему или, вернее сказать, скользкому образу. Коллективная информация, собранная в нашей персоне, только кажется персональной. Например, мы «знаем», что наша персона горой стоит за окружающую среду, и потому автоматически горячо высказываемся в защиту экологии, хотя в глубине души этот вопрос не слишком нас волнует. Мы выбираем свой внешний вид и поведение в мире из коллективного арсенала, жертвуя при этом своими истинными потребностями, желаниями и увлечениями.

Персона — обязательная часть нашей личности. Благодаря ей жизнь и отношения идут относительно гладко, ибо все мы соблюдаем сходный кодекс вежливости. Хороший пример — дорожные знаки. Соблюдая правила дорожного движения, мы не жертвуем своей свободой, но обеспечиваем себе безопасность и повышаем эффективность трафика. Так и здоровые индивиды находят способ соблюдать разумные обязательства персоны-маски и в то же время жить в соответствии со своими желаниями. Интегрируя цивилизованный поток жизни и наш уникальный вклад в него, мы сохраняем свое место в обществе и при этом наслаждаемся свободой внутри этого общества.

Отвергнутые качества кажутся нам внешними, хотя в действительности мы проецируем их точно так же, как отбрасываем физическую тень. Поэтому для описания их и выбрано слово «тень». Ненавистные черты нашей личности проецируются как отвращение, неприятие или антипатия к другим людям, демонстрирующим их. А отвергнутые таланты и творческий потенциал проецируются в форме восхищения талантами других людей или чужих добродетелей, которые кажутся нам недостижимыми. Мы боимся негативной тени и благоговейно трепещем перед позитивной. Обе эти реакции — наглядный пример нашей неспособности интегрировать разнообразные компоненты собственной тени.

Юнг говорит о личной и коллективной тени, архетипе нашего бессознательного. По Фрейду, бессознательное — это только личное, подвал забытых или отвергнутых индивидом воспоминаний. Согласно Юнгу, бессознательное — одновременно и личное, и космическое: это и подвал, заставленный старыми сундуками с семейными реликвиями, и чердак с рядами ветхих фолиантов заветных воспоминаний и образов из истории всего человечества. Это одновременно и семейный альбом (все то, что Фрейд назвал личным бессознательным), и книга мировой мифологии. И личное, и космическое бессознательное есть тень. Наша личная тень — это отвергнутая сторона нашей личности и эго, наша космическая тень — это отвергнутая сторона нашего высшего «я», нашей Самости. И обе эти тени включают в себя как позитивные, так и негативные аспекты.

Персона человека может быть одержима тенью. Это случается, когда он не пытается скрыть свои темные желания или злонамеренное поведение. Не надевая никакой маски добродетели, он высокомерно отыгрывает свою агрессивную власть над другими, запугивая их. Такое может происходить на постоянной основе, как, например, в случае с боссом мафии или психопатом. Иногда со злом можно справиться только путем сдерживания. С ним нельзя примириться, его нельзя интегрировать — только остановить на месте, примерно как внезапный рассвет останавливает Дракулу. Вампиры и оборотни вроде фюреров — яркие примеры одержимости коллективной тенью.

В моменты, когда защита и притворство ослабевают и мы позволяем своим грубейшим желаниям или действиям проявляться открыто, подобная одержимость может охватить любого. Тень бессознательна, но в случае одержимости персоны она неконтролируемым и опасным образом входит в сознательное. Тень — это непрожитая часть нас, которая временами выходит на поверхность. Это может произойти не только преднамеренно, но и пассивно. Примером тайного пробуждения тени является то, что принято называть пассивно-агрессивным поведением.

Наша психика вмещает в себя обе стороны всего — как карман, в котором лежат монетки. Есть качества, которые мы осознаем, но у каждого из них имеется и бессознательный двойник, как орел и решка у монеты. Если обычно мы самоотверженны и бескорыстны, у нас непременно есть эгоистичная сторона, хотя она, возможно, никогда себя толком не проявляла. А если человек откровенный эгоист и вследствие своей жадности и своекорыстного нарциссизма постоянно использует окружающих и манипулирует ими, ситуация прямо противоположная. Однако если речь идет о здоровом эгоизме, благодаря которому мы знаем, как позаботиться и о себе, не растворившись полностью в заботе о других, то это нейтральный, мягкий вариант. (Если посмотреть на ситуацию с другой стороны, забота о себе является положительным теневым аспектом нашей отрицательной тени нарциссизма.) У каждой добродетели найдется отрицательная сторона, а у каждого порока — положительная. Это следует из самой природы психики.

Центральным элементом нашей личной жизни является сознательное эго. Центр и периферия всей нашей психики в целом — Самость. Эго — наш психолог, наша личность со всеми ее уникальными качествами, способностями и ограничениями. Оно у всех разное. А Самость — духовный наставник, высшая архетипическая идентичность с универсальными силами и способностями и без каких-либо ограничений. Она у всех одна и та же. Эго, Самость и тень — все это не что иное, как удобные термины для постулирования тайн, которые не сформулировать словами, попросту не охватить ими. Слова, которые мы используем для описания этих тайн, представляют собой примитивные попытки разграничить и описать силы психики, которые слишком мощны и интенсивны, чтобы их можно было уловить и тем более определить. Возможно, впрочем, что все слова, когда-либо нами произнесенные, условны в той же мере. В конечном счете вопрос в следующем: какая внутренняя динамика проводит нас через фазы эволюционного роста к полной самореализации? Слова на этой дороге явно спотыкаются и хромают. Но мы все равно продолжаем смело идти вперед!

Темную сторону эго называют личной тенью. При этом эго неспособно примирить противоположности: свет и тьму, контролирующего и подчиняющегося. Оно четко отделяет их друг от друга, создавая дихотомию: «Я тут главный, а ты в моем полном распоряжении». Эго разделяет реальность таким образом, потому что само стоит на страже нашей идентичности. «Раздвоение» личности и внутренняя оппозиция нас пугают, так что мы ищем простое решение. Со временем эго учится тому, что противоположности можно примирить творческими и улучшающими жизнь способами, в результате чего появляются здоровые двойники. В этом и заключается задача духовной зрелости. Однако поначалу, как минимум в первой половине жизни, цели нашего эго идут вразрез с целями Самости, которая просто обожает комбинировать противоположности и примирять их.

Формирование альянса между эго и Самостью называют индивидуацией, опытом целостности. В этом главная цель работы над собой, особенно направленной на то, чтобы подружиться со своей тенью. Метта — широко используемый буддийский термин для обозначения этого вида дружбы: любить вещи такими, какие они есть, себя такими, какие мы есть, и других людей такими, какие есть они. Эго — это наша уникальная личность. Оно здорово, если направлено на достижение наших главных жизненных целей, то есть на обеспечение эффективности и функциональности в этом мире; и становится невротическим, если охвачено страхом и одержимо желанием. Наша работа с тенью призвана максимизировать здоровое эго и минимизировать невротическое, раздутое.

Как известно, тень появляется, когда на пути света что-то встает. А непомерно раздутое эго — это нечто гигантское, оно отбрасывает огромную тень. Все, что материально и имеет большой вес, создает тень. Но только сильное, полностью сформировавшееся эго может быть индивидуализировано, то есть присоединено к целостности Самости. Эта работа ведется на двух уровнях: в первой половине жизни мы строим и раздуваем свое эго, а во второй — демонтируем его и сооружаем мост между здоровым эго и своей Самостью. Первая половина жизни неразрывно связана с властью, потому что она необходима для развития нашего эго. В этот момент нам на помощь приходит Фрейд. Вторая половина жизни связана с поиском смысла, ибо, чтобы выйти за пределы своего эго, человеку необходим фокус. В этом великом синтезе власть и смысл объединяются в интересах служения миру.

Самость — это наш способ обозначить три благодати человеческого духа: безусловную любовь, вечную мудрость и силу исцелять себя и других. Самость наделена этими божественными качествами и является ими, поэтому ее называют божественным архетипом. Мы относим эти качества к Самости, поскольку они представляют собой исторически последовательные и универсально очевидные результаты просвещенного существования. На протяжении многих веков святые всех религиозных традиций проявляли любовь, мудрость и силу исцеления как следствие их обращения, инициации или пробуждения (просветления). Эти дары Самости автоматически приходят к тем, кто отказался от своего эго и его дуализма.

В буддизме есть бодхисатвы; это просветленные существа, которые после пробуждения посвящают свою жизнь тому, чтобы помогать другим достичь того же. Бодхисатвы существуют, потому что мы нуждаемся в их помощи на собственном пути. Для пробуждения требуется трансцендентная энергия; это работа благодати. Зачем нужны Авалокитешвара, бодхисатва сострадания, Ваджрапани, бодхисатва силы, приносящий просветление, бодхисатва Ваджракилая, мгновенно преодолевающий препятствия? Эти силы в буддизме олицетворяют благодать, без которой наша практика не будет полной. Это способы признания, что сострадание, просветление и свобода от страха и желаний в конечном счете являются дарами свыше и никакими усилиями их не достичь.

Бодхисатва не привязан к личному просветлению. Это означает, что он не отождествляет себя с ним, не концентрируется на нем и не вкладывает в него энергию. В результате мы расширяем свой репертуар щедрых реакций, то есть становимся более изобретательными в способах любви. Такое обращение личной благодати в мировое служение является следствием альянса эго и Самости. Противоборствовавшие до этого силы теперь плодотворно сосуществуют, и направленность трех качеств — трех благодатей — Самости на других людей несет благо для всего человечества.

Как известно, любому обществу необходима центральная власть. Самость — это центральный орган власти психики, эго ему подотчетно. «Моя истинная Самость глубже ада», — сказал великий немецкий мистик и богослов Мейстер Экхарт. Архетипическая негативная тень коллективного бессознательного человечества есть принцип зла или склонность к злу, но не личное качество человека. Ее в нас нет, но она может нас захватить. Вот почему отдельные индивиды становятся антисемитами и начинают верить лидеру, вынашивающему планы вопиющего насилия и несправедливости. Когда Самость потревожена, она создает порядок, поскольку носит компенсационный характер и стремится к восстановлению баланса. Именно так возникает массовая проекция на спасителя или фюрера. Современному обществу не хватает объединяющего религиозного контейнера для урегулирования своего хаоса, потому оно и становится легкой добычей для гитлеров.

Архетипическая тень слишком огромна, чтобы кто-то мог в одиночку ее интегрировать. Но ей можно противостоять, как это сделал Иисус с Сатаной в пустыне или Будда с демонами. Архетипический дьявол — это метафора мировой тени, которая требует не интеграции, а сдерживания или экзорцизма[3]. Бог и Сатана — это метафоры двух сторон одной монеты, очень ценной в царстве психической целостности. Как показала менявшаяся лояльность людей к Гитлеру, мы иногда можем проецировать обе стороны на одного человека. Святой Михаил — архангел, а не человек, — один из тех, кто способен противостоять коллективной тени, которая сама представлена архангелом, Люцифером, ибо она выходит за пределы чисто человеческого. Для рассказа этой космической истории были использованы максимально правильные персонификации. (Обратите внимание, что персонификация и метафоры — это не проекции. Это признание, что реалии природы есть сущности с живой психикой.)

Мост, соединяющий наше эго с Самостью, называется душой. Это точка, в которой сходится сознательное и бессознательное. Это сокровищница образов, которые отражают и вмещают в себя обширные просторы нашей психической жизни. Универсальные архетипические образы являются достоянием всего человечества. Они приходят к нам в состоянии бодрствования в форме психического осознания и через синхронию, то есть через значимые и случайные совпадения. Они посещают нас в нашей бессознательной жизни в сновидениях, и тогда мы можем сознательно расширять сны посредством активного воображения, внутреннего диалога с фигурами своего сна. Душа — это древнее хранилище универсальных образов, которые ждут, чтобы их нашли в каждом человеке уникальным способом и в уникальное время. Эти образы подобны словам в словаре: вот они все перед тобой, только выбирай нужные, восхищайся ими, лелей их одно за другим.

В мифе об Орфее его жена (и его душа) Эвридика навсегда остается в подземном мире. Это образный способ сказать, что наша душа должна оставаться в бессознательном и никогда не бывает полностью или исключительно сознательной. Работа по приближению к сознательному не заканчивается никогда. Часть нашей тени всегда обитает в подземном мире. Но мы можем достичь и получить именно то осознание, которое нам нужно для жизни, в полной мере выражающей наше предназначение, нашу судьбу. Это требует упорной работы и готовности на протяжении всей жизни собирать свою целостность из отдельных фрагментов и разбросанных кусочков, коих, надо признать, всегда предостаточно.

Теоретически тень бессознательна, но тень нашего эго осознанно проявляется в выборе, поведении и установках, перечисленных в левой колонке таблицы. Разве не утешительно осознавать, что практика отказа от невротического эго обеспечивает нам двойную поддержку, одновременно укрепляя эго здоровое.

СТРАХ ПЕРЕД СВОЕЙ ТЕНЬЮ

Мы часто боимся собственной реальности. Каждый раз, когда мы отрекаемся, дискредитируем и бежим от того, кем являемся на самом деле, основой нашей жизни становится страх. Ценные силы, имеющиеся у нас, так и остаются непризнанными. А ведь это, как ни парадоксально, именно те силы, которые становятся для нас важным ресурсом, когда мы сталкиваемся с тем, что нас в себе пугает. По иронии судьбы мы боимся своей тени именно потому, что отказываемся ее интегрировать. Страх — это отказ впустить то, что тебе угрожает. Если тень игнорировать, она становится обособленной и автономной и может обернуться против нас. Как и в случае с бесправными и угнетенными меньшинствами в обществе, отвергнутое и нежелательное в конечном счете почти всегда оборачивается против нас.

Но если тени уделить должное внимание, она способна высвободить в нас мириады чудесных сил. У каждого «отрицательного» качества есть соответствующий положительный аспект. Мы получаем доступ к этой силе, когда интегрируем свою тень. Например, перестав бояться собственной склонности к ярости, мы получаем доступ к здоровому и безопасному гневу. Любовь интегрирует и впускает. Страх разделяет и закрывает вход.

Все, что больше жизни, угрожающе нависает над нами и поэтому не может быть нами интегрировано. Обратите внимание, что Иисус в пустыне не «падает и поклоняется» Сатане так, словно эта тень по-настоящему автономна, самостоятельна, отдельна. Он ведет с ним диалог, то есть общается посредством активного воображения. А в тибетском ритуале танцоры, надев маски демонов, танцуют, будто они демоны. Они верят, что в этом танце превращают темные силы в добрых и веселых духов. Это и есть признание и вера в то, что у всего сущего две стороны и что, непосредственно объяв одну сторону, можно раскрыть и освободить ее противоположность.

А то, что остается неинтегрированным, заколдовывает нас и становится ужасным и пугающим. Людей всегда завораживали вымышленные персонификации этого явления: Мефистофель, Дракула, Дарт Вейдер. Деструктивный, движимый собственным эго Хитклифф из романа «Грозовой перевал» Эмили Бронте — это теневая сторона желанного и раскованного викторианского любовника. А мистер Хайд — теневая сторона викторианского джентльмена, который по ночам становится злодеем, сам не осознавая этого. Одержимость есть следствие именно такой неспособности интегрировать обе стороны себя: Джекилл/Хайд Стивенсона, Отелло/Яго Шекспира, Одетта/Одиллия из «Лебединого озера». То, что подавляется, неизменно прорывается наружу в виде симптомов обсессивности, которые эксгумируют именно то, что мы так старались похоронить.

Задача подружиться с тенью больше похожа на борьбу Иакова с ангелом, чем на убийство Давидом Голиафа. То, что мы исключаем, убиваем, никогда нас не отпустит. То, что мы включаем, с чем работаем, не может иметь над нами никакой власти. Интеграция тени ставит нас на порог этого выбора между жизнью и смертью. Не работая со всем без исключения содержимым своего бессознательного, мы можем возвести вокруг него непроходимый барьер. И это для нас великая потеря, ибо в нем содержатся чудесные несметные сокровища, как личные, так и коллективные. Это все равно что одновременно лишиться и шкатулки с фамильными драгоценностями, и городского музея.

Именно страхом перед тенью, живущим внутри нас, объясняется человеческая склонность к предрассудкам, войнам, поиску козла отпущения и насилию. Те, кто слишком напуган даже для того, чтобы осознавать собственные абсолютистские наклонности, зачастую громче всех клеймят представителей правого крыла. Страх перед собственной тенью заставляет найти мишень в людях, которые выглядят как эта тень. Из-за этого страха мы проецируем архетип зла на других, позволяя себе отвергнуть их или даже уничтожить. Как печально-иронично, что эго Ахава из романа «Моби Дик», которое для победы должно было убить то, что причиняло ему боль, в конечном счете погибает, потому что смертельно раненный кит, уплывая, вдребезги разбивает хвостом лодку.

Мы часто маскируем свою тревогу, чтобы нам было легче с ней справиться. Проще сражаться с чудовищем, у которого есть лицо и имя. Монстры в книгах и фильмах существуют именно для того, чтобы у наших тревог и беспокойств был фокус. То же самое относится и к нашим предрассудкам: с разными «чурками» и «косоглазыми» разделаться проще, чем с человеческими существами.

Алана чрезвычайно расстраивает, что люди своими руками разоряют свою планету и мы лишаемся огромного количества тропических лесов. И он не просто жертвует средства в экозащитную организацию «Гринпис», он глубоко обеспокоен этой проблемой, и одержимость его не проходит. Для описания тревожащей его ситуации Алан использует очень сильные слова, например «изнасилование». Его негодование явно несет в себе привкус чего-то личного. Почему в данном случае можно говорить о возникновении проблемы с тенью? Природа женского рода, и люди часто говорят о ней как о матери. Алан чувствует себя жертвой: он переживает продолжительное осквернение его собственной фемининной, женской стороны от доминирующих мужчин. Такова его личная парадигма разграбления матушки-природы жадными промышленниками. Никакая умудренность не избавляет человека от чувства «удара под дых», возникающего при появлении тени. На первый взгляд речь идет о природе, и Алан действует исходя из этого, но в действительности дело в потерях и обидах, которые много лет назад грабительским образом лишили его собственной чувствительности. Он боится открыть ящик Пандоры своей психики. Ему намного проще направить всю эту энергию на по-настоящему достойное и правомерное дело. Работа, которую нужно выполнить Алану, состоит в том, чтобы научиться противостоять теневой стороне своего прошлого, а затем подойти к защите экологии более трезво, без излишней горячности.

Как показывает история Алана, проблемы с тенью настигают нас на внутреннем, интуитивном уровне страха. Вы задумывались, почему во многих мифах и историях проводниками в трудных ситуациях становятся животные? Возможно, потому, что они действуют бесстрашно, на уровне интуиции; они действуют инстинктивно. Люди же по большей части неспособны понимать или обрабатывать проблему из собственного царства теней, работа по интеграции тени кажется нам пугающей. Подружиться с тенью — значит лицом к лицу встретиться со своим страхом и работать с ним. Но именно эта работа вселяет в человека смелость исправить в себе то, чего очень не хочется признавать. Признаться, что у нас есть темная сторона, — наилучшая защита от ее пагубного воздействия и лучший доступ к ее целительным эффектам.

НУ МЫ И ПЕРСОНАЖИ!

Мы больше, чем кажемся. Наше бессознательное — это не просто отсутствие сознательного. Это бурлящая творческая сила, которая выходит за рамки сознания, это космическое или коллективное бессознательное. Его содержимое составляют архетипы, типичные и повторяющиеся темы человеческого опыта, выраженные конкретными образами. Это врожденные способы восприятия и упорядочения нами своего опыта столкновений с миром, психические эквиваленты физических инстинктов. Архетипы — это точки, где встречаются дух и материя, психологическое и физическое, материальное и духовное. Каждый архетип объединяет всех очевидных соперников на ристалище психики. За каждым архетипом скрывается тот или иной факт о нашей психике.

Мифы воплощают в себе основные смыслы общества и психики. У каждого архетипа имеются давно знакомые нам мифические персонификации. Вот элементы любой героической истории: герой сначала беспомощное дитя, которому что-то угрожает; затем — боец и борец и, наконец, победитель, завоевывающий свою вторую половинку, которая, в свою очередь, поначалу нуждается в спасении, но затем становится мощным союзником своему спасителю. Найти свои силы или судьбу герою, как правило, помогает мудрый старец или же старуха. Злодей (тень) противостоит герою, но в конечном счете тоже помогает ему раскрыть свой потенциал и разблокировать его. Мать-земля, отец-небо — силы, помогающие герою прийти в этот мир. Трикстер (проказник, ловкач), персонаж обычно с юмористическим подтекстом, дает отповедь высокомерному эго героя или злодею. Мы рождаемся со всеми этими персонажами-характерами в своей древней космической памяти, и в то же время они являются нашими характеристиками. Вот почему нас так сильно привлекают истории с подобными сюжетами, как, например, «Звездные войны» или «Волшебник страны Оз».

Наше предназначение, наша героическая задача, наша психологическая и духовная работа (это все одно и то же) — сделать то, что делают литературные персонажи: раскрыть свой личный, пока еще не использованный потенциал и осознанно применить его для служения другим людям. Истории о героях обычно заканчиваются тем, что герой приносит другим благо мира или высшего осознания. Предназначение героя — не только добиться чего-то для себя, но и внести свой вклад в благосостояние и счастье всех. Таково и наше предназначение: найти свою целостность и поделиться ею со всеми остальными людьми. Наши внутренние дары могут быть реализованы, а наша внутренняя работа выполнена настолько искусно, что это приведет к безмятежному миру, к всеобщему благоденствию. Для этого мы получаем архетипическое подтверждение: наш опыт является неотъемлемой частью континуума множества долгих эпох героической человеческой истории. Каждый герой прошлого — наш предшественник, проделавший когда-то ту же самую работу, которую сейчас выполняем мы.

Истории героев, как известно, обычно заканчиваются их свадьбой со вторыми половинками, родственными душами. В нашем случае заключается психический брак между собственными внутренними силами и способностями. Родственная душа — это анима, фемининная энергия в герое, олицетворяемая принцессой. А если речь идет о героине, то это анимус, маскулинная энергия в ней, персонифицируемая бравым принцем. Анима и анимус — это архетипы целостности мужчины и женщины. В каждом из нас заложено и то и другое. В этом смысле мужчина и женщина — не противоположности, а двойники-аналоги. Когда эта сторона становится темной, например у мачо, который наотрез отказывается проявлять более мягкую сторону своей личности, появляется тень. Часто говорят, что мужчины прибыли на Землю с Марса, а женщины — с Венеры, и это четко разграничивает два пола. Если же рассматривать этот взгляд с позиции дружбы с тенью, то мужчины оказываются с Марса в период затмения Венеры, а женщины — с Венеры во время марсианского затмения.

Архетипы чаще всего проявляются в тех или иных персонификациях: мать, отец, герой, мудрый старец, трикстер и т. д. Но они также могут быть и событиями: рождение, смерть, брак, воспитание детей. И материальными объектами: солнце, луна, змей и пр. Знаки зодиака тоже архетипы. Они также могут представлять мотивы, основные идеи: задача, решение, жертва, путешествие, миссия, рождение — смерть — возрождение, праздник, революция, метаморфоза, соединение противоположностей. Все это появляется в сновидениях, мифах, фантазиях и в повседневной реальности. Синхрония (значимое совпадение) и сны презентуют сознанию архетип, готовый к тому, чтобы с ним подружиться[4]. Жизнеутверждающий смысл посещает нас и приглашает подняться в полный рост. Эти неподконтрольные нам архетипические движения или способность предсказывать будущее когда-то называли магией, колдовством и считали чем-то демоническим. На самом же деле это инструменты, посредством которых универсальные устремления к целостности и ее паттерны индивидуализируются в нашей сознательной жизни. Таким образом, архетипы — это психическая предрасположенность или инстинкты, позволяющие нам активировать духовные возможности Самости. Наше эго обычно боится появления этой Самости, ибо это ведет к ослаблению драмы, контроля и самомнения и к меньшему числу драматических споров об условиях человеческого существования.

Когда наше эго сотрудничает с архетипом, позволяет ему стать сознательным, мы испытываем приятное и утешительное чувство, что нас сопровождают в нашем трудном путешествии. Например, подружившись с архетипом тени, мы делаем его своим товарищем, а не врагом. Если же эго отказывается сотрудничать, это может привести к комплексам, болезням или депрессии, потому что тогда архетип играет против нас. Отрицание своей тени порой даже ведет к тому, что она на нас нападает. И тогда невинная Поллианна из книги Элинор Портер оказывается лицом к лицу со злобным хищником и может очень серьезно пострадать. Теневой стороной Поллианны является ее повышенная уязвимость к виктимизации. Архетип часто создает фокус, чтобы показать тень человека и лучше сбалансировать его односторонность. Это бывает весьма болезненным. Вот почему, сознательно выбрав поиск своей тени и стремление подружиться с ней, вы делаете весьма разумную и полезную инвестицию.

Архетипы стремятся, чтобы их встречали сознательно и налаживали с ними отношения, а не отрицали из страха и не цеплялись за них по принуждению, помимо воли. В связях с нашим собственным архетипическим устремлением к целостности и заключается истинный смысл работы над собой. Любой архетип дорационален, поэтому, чтобы интегрировать его содержимое, нам необходимо восстановить связь со своим архаичным наследием. Сначала это происходит через обычный опыт, например узы между матерью и ребенком, первое столкновение с врагом, первая встреча с кем-то, кем мы сильно восхищаемся. Архетипы олицетворяются необычными людьми: Иисус, Будда, далай-лама, мать Тереза… и да, Гитлер тоже. А потом мы сознательно продолжаем работу над интеграцией с помощью практик, описанных в специальных разделах этой книги.

Архетипы нуминозны (сверхъестественны). Нуминозность — это аура яркости, которая окружает архетип, когда он появляется в мощном человеческом опыте или переживании. Это эмоционально насыщенная, вдохновляющая и заряжающая энергией сила. Она поражает нас внезапно, наполняя трепетом, ужасом или восторгом, ибо мы сталкиваемся с божественной Самостью, с архетипом смысла, где сливаются воедино все противоположности. Этот духовный накал и помощь независимы от человеческого замысла. Они вне нашего контроля — это благодать. «Того, что выше творения, невозможно достичь действием», — говорится в древнеиндийских трактатах «Упанишады».

Следующие три слова в греческом языке имеют один и тот же корень: благодать (charis), радость (chara) и дар (charisma). Благодать наполняет нас радостью дара. Аристотель утверждал, что существует нечто, что эмпирически невидимо в пространстве и времени и в то же время в них действует, функционирует. Благодать — та невидимая нуминозная помощь, которая на шаг выводит нас за пределы нашего интеллекта и воли. Она в нас, но живет собственной жизнью, управляемая силами, которые мы не можем постичь и за которые не несем ответственности. Это нечто (мы не знаем что) всегда в трудах, делая (мы не знаем как) именно то, что нам нужно, чтобы идти по траектории своего предназначения к целостности. Эмоциональная энергия благодати ослабляет линейность нашего мышления и высвобождает ничем не ограниченную психическую энергию. Благодать не может освободить нас от нашей тени, но ей под силу освободить нас от одержимости ею.

В буддизме не достичь просветления одной лишь индивидуальной практикой. И в традиции Обаку-дзен, и в школе Чистой земли нас поддерживает сострадательная сила, исходящая из сердца Амитабхи, Будды бесконечного света и жизни. Это восточный эквивалент западной концепции благодати: для полной эффективности наш ограниченный интеллект должен получить доступ к высшей мудрости, наша ограниченная воля нуждается в дополнении.

Благодать находится в оппозиции к судьбе. Так, в романе древнеримского писателя Апулея «Золотой осел» богиня Исида спасает героя с помощью чудесной благодати: «Над теми, кого величие нашей богини призвало посвятить жизнь служению ей, не имеет власти губительная случайность. <…> вот избавленный от прежних невзгод, радующийся промыслу великой Изиды Луций празднует победу над своей судьбой!»[5] Исида говорит: «Я побеждаю судьбу. Судьба подчиняется мне». Благодать демонстрирует всю огромность и бескрайность нашей Вселенной. Мы не одиноки — о нас заботятся, нам помогают.

Мы ощущаем эмоциональную энергию архетипа как нечто приходящее извне и потому чудесное, волшебное. Чудо — это удивительная трансформация, которая соединяет силы внутри и за пределами нас и согласовывает их. Мы воображаем, будто особыми способностями наделены только магические существа или святые, однако они есть и у нас: «Вера твоя тебя спасла». Настоящее чудо — это благодать; сила, которая помогает нам выполнить свое предназначение, когда все возможности нашего эго опустошены или обнажены. Это частый мотив в историях о герое. Чудо и благодать — наша единственная надежда на временную передышку перед лицом неумолимых обстоятельств существования. Не зря же говорят: «Сейчас его спасет только чудо».

Архетипы окружают эго парами противоположностей. Каждый из них имеет две сбалансированные между собой стороны: положительную и отрицательную. Герой и злодей, отец и мать, мудрый добрый наставник и несносный трикстер. Когда отрицательные фигуры встречаются с положительными, человеческая драма становится полной и завершенной. Эпитет «отрицательный» употребляется тут не в смысле «плохой», а в алгебраическом смысле; это характеристика, которую обязательно следует учитывать для баланса уравнения в целом. Архетип — уравнение личной силы. Темная сторона наших сил уравновешивается более светлой стороной. Задача в том, чтобы примирить эти кажущиеся противоположности, которые на самом деле дополняют друг друга. Все отрицательное в нас уравновешивается в нашем бессознательном чем-то невероятно положительным. То в нас, что может казаться абсолютно непоправимым и безнадежным, не только поправимо, но и целительно для Вселенной.

Настоящий герой — тот, кто понял не только, насколько неполноценно его эго, но и насколько велика Самость, в которой он функционирует. Израненный и утомленный, он все же возвращается домой с дарами в руках, готовый раздать их людям. Его усилия донельзя утомили его, зато благодать наполнила сердце дарами и силами. Пиноккио, исправившись, лежит на берегу бездыханным, пока не приходит фея: она возрождает его и превращает в настоящего мальчика, то есть придает ему целостность.

Центральный, самый могущественный и самый нуминозный архетип — это Самость, слияние противоположностей, целостность бытия и становления. Самость — это западный термин для обозначения природы Будды или сознания Христа, олицетворений архетипа целостности. Целостность означает дружеское и продуктивное единство в психике всех противоборствующих сил. Образ священного брака — самая распространенная кульминация в теме пути героя. В браке противоположности объединяются и любят друг друга, у них получается подружиться. А еще пара производит на свет человеко-божественную (эго-Самость) личность. Апогеем такого мифического брака божества с человеком становится девственное рождение: новая жизнь, исходящая непосредственно из Источника, результат благодати. Задача каждого человека — присоединиться к этому процессу, который только и ждет того, чтобы произойти.

Отношения сами по себе являются конкретизацией архетипа целостности, ибо они объединяют в себе противоположности. Другая конкретизация — проекция, особенно та ее разновидность, которую психотерапевты называют переносом (или трансфером). (При внимательном рассмотрении понятно, что перенос предполагает проецирование позитивной и негативной тени.) Точно так же вся наша система поддержки, состоящая из друзей и полезных сил, подобна спутникам на гармоничной орбите вокруг нашего «солнечного» одиночества. Если эти связи удерживаются в нашем сознании, мы можем подружиться со своей тенью. Если же они погружаются в бессознательное и остаются там, мы делаем свою тень еще темнее.

Можно привести и другие конкретные примеры природной человеческой склонности к игре с противоположностями: разные игры, споры, соревнования, дебаты, политические партии, предрассудки и предубеждения, войны. Арджуна, один из главных героев эпоса «Махабхарата», видит две противоборствующие силы, готовые к бою. Обе включают в себя его родственников, то есть части его самого. Духовная задача всей его жизни представлена и воодушевлена Кришной: присоединиться к битве, а затем примирить все эти противоборствующие силы в собственной душе. Когда ни внутри, ни снаружи не остается распрей и раздоров, можно считать, что наша работа над собой дала нужные результаты. А еще такая работа — единственный шанс на исцеление нашего тяжко обремененного мира, ибо это может произойти только с одним человеком за раз.

Только живое присутствие вечных образов способно придать человеческой психике достоинство, которое обеспечивает человека моральной способностью постоять за свою душу и убеждением, что в этом действительно стоит упорствовать. Только тогда он осознает, что конфликт обитает в нем самом и что раздоры и бедствия есть богатства, которые не следует разбазаривать, нападая на других.

К. Г. Юнг

ПРАКТИКА

• Назовите трех своих давно любимых героев из книги или фильма. Перечислите главные характеристики каждого. Нарисуйте себя рядом с каждым из этих героев. Какие их качества есть и в вашем потенциале? Запишите их на карточках и каждый день используйте по одной как мантру или аффирмацию. Просто повторяйте слово или фразу, представляя себе соответствующего героя, а затем заменяйте его лицо своим.

• Кого вы считаете тремя наихудшими злодеями или тиранами из книг или фильмов? Назовите характеристики каждого. Нарисуйте себя с каждым из них. Какие черты этих теневых фигур вы видите и в себе? Признайтесь себе в этом и запомните, чтобы в дальнейшем поработать с ними по ходу чтения книги. На данный момент достаточно одного признания.

• Подумайте о фигурах матери и отца, мудрых наставников, трикстеров из книг и фильмов. Чем они все похожи на вас, так или иначе? Кто из людей, с которыми вы встречались на жизненном пути, вписывается в роли разных персонажей/архетипов? Как они помогли либо помешали вам?

• Ваше любимое животное — верный ключ к вашей позитивной или негативной тени, особенно если большинство людей ваших симпатий не разделяют. Например, если вы обожаете ворон, считая их шумными озорниками, в то время как большинству людей они кажутся грубыми, нахальными и надоедливыми, это кое-что говорит и о вашей внутренней подавляемой агрессии, и о вашем потенциале напористости. Какое ваше любимое животное? Какое больше всего пугает? Какое животное, с вашей точки зрения, самое отвратительное? Каким вы не прекращаете восхищаться? Что в природе больше всего привлекает вас и что сильнее всего отталкивает? Как ответы на эти вопросы раскрывают вам самого себя?

• Врожденная внутренняя склонность нашей психики к гомеостазу приводит к тому, что мы видим сны, в которых фигурируют образы и события, компенсирующие нашу односторонность в сознательной жизни. Например, при склонности человека к чрезмерному контролю ему часто может сниться, что он покорен или пассивен. Такая непрожитая сторона нас — это также наша тень. Восхищающие и тревожащие нас поступки, совершаемые нами во сне, образы, которые кажутся совсем не похожими на нас, демонстрируют нашу позитивную и негативную тень. Таким образом, работа со сновидениями является важной частью работы с тенью. Записывайте свои сны в дневник и ведите в активном воображении диалог с образами, с которыми в них встречаетесь. Обращайте внимание, как благодаря практикам из этой книги ваши сны становятся более яркими и как эти практики сливаются с темами ваших сновидений.

Компенсаторное действие психики имеет место и при свете дня. В жизни мы часто оказываемся именно среди тех людей, которые показывают нашу недостающую сторону. Это совпадение — синхрония, значимый союз кажущихся противоположностей, который расширяет нашу идентичность до ее максимальных размеров. А значимый он потому, что преодолевает закоренелую тенденцию нашего эго к бинарному разделению на мужское и женское, черное и белое, на душу и тело, на хорошее и плохое, умное и глупое и так далее и тому подобное. На смену этой тенденции приходит осознание и признание совпадения внутреннего и внешнего, сосуществования со всем, что отличается от нас, нашей сплоченности со всем сущим.

Составьте список из двух колонок, включив в него наиболее значимые события и самых важных людей в вашей жизни по десятилетиям. В первом столбце перечислите события и отношения, которые основывались на осознанном выборе; во втором — основанные на случайности. Выбор — результат нашей воли, случай выходит за ее рамки. Обратите внимание на места, где грань между этими полярностями размыта, где случай и выбор совпадают. Это и есть синхрония. Разве синхрония в нашей жизни не свидетельствует о том, что что-то (мы не знаем что) всегда в работе (мы не знаем как), помогая нам на пути к выполнению нашего предназначения?

Наша личная тень — это темная сторона нашего здорового эго; наше невротическое, раздутое эго, о существовании которого мы преимущественно даже не подозреваем. Невротическое эго — та часть нас, которая угодила в ловушку страха, привязанности к контролю и чувства права. Его лицо (FACE) — это страх (Fear), привязанность (Attachment), контроль (Control) и чувство права (Entitlement[6]). Именно его мы показываем миру, чтобы чувствовать себя в безопасности. Эго не знает своего первого имени — страх, но обожает последнее — чувство права. Эго — это именно то, что мы пытаемся сохранить, «сохраняя лицо», и так стараемся не потерять, когда «теряем лицо».

Высокомерное эго часто бывает нашим способом дезавуировать свою уязвимость к обстоятельствам человеческого существования: все меняется и ничто не вечно, в том числе и справедливость. Боль — неотъемлемая часть жизни, мы одиноки. Подобные суровые условия — теневая сторона нашей жизни, но они не зло сами по себе. Обстоятельства существования ведут к здоровому смирению. Проще всего это дается разуму новичка, только что вырвавшемуся из мертвой хватки испуганного или требовательного эго. Смирение (по-английски humility) происходит от слова humus («перегной»). Укорениться в земных обстоятельствах с безусловным «да» — это и есть смирение. Это вовсе не значит, что ты воспринимаешь себя как нечто низшее по отношению ко всему остальному. Это значит, что ты осознаешь свое место внутри всего сущего. В этом смысле смирение — просто преданность и верность истине о себе и нашем непостоянном, изменчивом мире. Как сказал китайский философ Фунг Ю-Лань: «Мудрец сопровождает и радушно принимает все происходящее, и то, что рождается, и то, что умирает… Вот почему радость его безусловна» (курсив автора).

Тень земной жизни — источник страданий; такова первая благородная истина Будды. Учитывая это неизменное обстоятельство, умение переносить страдания — весьма полезный и зрелый навык. Альтернатива (то есть отказ принять универсальность страдания) фактически делает нас более восприимчивыми и уязвимыми к нему. Принять этот факт не значит удовлетвориться им или одобрять его, но значит правильно на него реагировать. Правильной реакцией является майндфулнес[7] — наблюдение за происходящим с сосредоточенным и бесстрашным осознанием присутствующего здесь и сейчас. Мы можем относительно обезопасить шипы своего опыта точно так же, как делаем, когда берем в руку розу. Результатом становится ослабление негативного эффекта эмоционального заряда или негодования эго. Смиренное «да» успокаивает эмоции. Как ни парадоксально, это наилучшая позиция для начала изменения всего, что может быть изменено.

Эго от природы сопротивляется духовному прогрессу, который предполагает отказ от любимых атрибутов эго: контроля, возмездия, чувства права. Крепость эго надежно защищает нас от перемен и от работы над собой, которая может изменить наш характер и привести к высотам духовности. Мы изначально заточены под сопротивление тому, что способно нас расширить сильнее всего. Какая ирония!

Эго вообще боится перемен, потому что они означают потерю, а потери ведут к горю. Высокомерное, невротическое эго — наш испуганный внутренний противник данности бытия. А еще это ложный фасад, который мы выставляем напоказ, стараясь замаскировать свой ужас перед неконтролируемым миром. Это наше вечное притворство, будто мы контролируем угрозы и данности своей жизни, будто мы выше них. Броня для нашей уязвимости перед горем и скорбью. Поскольку именно уязвимость делает нас достойными любви, получается, что невротическое эго блокирует любовь, которой боится и в то же время отчаянно жаждет. Это эго идет вразрез с нашими важнейшими интересами, но при этом оно трогательно и заслуживает сострадания. Это испуганный ребенок внутри нас, который вечно играет с огнем, но все равно заслуживает компании. Заводить друзей — самый гармоничный способ заполучить такую компанию, и это цель книги, которую вы сейчас держите в руках.

Нам следует выработать у себя ощущение, что мы органично вписываемся в свои обстоятельства существования, а не вступаем с ними в непрекращающийся спор. В таком споре нам никогда не выиграть, а результатом проигрыша становится депрессия — сочетание горя и пессимизма. Здоровые люди поддерживают прочное, здоровое эго, которое отлично преодолевает любые эпизоды жизни, как приятные, так и болезненные. Так мы воспринимаем саму природу — как нечто цикличное. Истинный оптимизм — это не перспектива контроля над болью или ее полного устранения, а выживание, невзирая на эту боль. Известный немецкий индолог Генрих Циммер говорит: «Все является частью постоянно меняющегося и вечного самораскрытия Вселенной». Вот это оптимизм!

Если мы жаждем постоянства, последним спором, который мы проигрываем, становится смерть. Эго боится смерти и воспринимает ее как наитемнейшую тень. Но смерть — это не тень жизни, а ее необходимый дубликат, ее обязательный ингредиент; время года в цикле смены сезонов, посредством которого природа процветает и обновляется. Только увядая, роза дает семена, которые продолжают ее жизненный цикл. Испуганное эго бежит от этой запрограммированной боли и смерти в здоровую эволюцию.

Тенью жизни является не смерть, а страх смерти. Чтобы избежать встречи с ней, эго прибегает ко множеству средств: амбиции, жадность, рождение детей, признание, попытки предотвратить старение и многие-многие другие отчаянные инструменты избегания. Признать факт личного конца — значит стойко и спокойно приветствовать его как возвращение к Источнику, то есть к Самости. Самость всегда древняя и всегда новая, а эго стареет и в конце жизненного пути умирает.

Жизнь и смерть — отличные примеры кажущихся противоположностей, которые на самом деле представляют собой одновременную и постоянную комбинацию. Американский религиозный философ Томас Мертон пишет: «Жизнь самоутверждается, давая согласие на собственную кончину». Наша с вами работа состоит в том, чтобы с готовностью говорить безусловное «да» сезонам жизни и смерти, началу и концу, возникновению и исчезновению, цветению и увяданию. Такое «да», произнесенное с готовностью и даже с удовольствием, — самый верный признак того, что работа движется. Возврат к Источнику — вот что подразумевается под духовной эволюцией. Речь, конечно, об источнике сознания, который считается божественным во всех религиозных традициях.

Прямо сейчас выберите какой-нибудь объект, максимально близкий, с вашей точки зрения, к природе, например дерево, и представьте его себе в каждом из четырех времен года. Используйте эту технику всякий раз, когда обнаруживаете, что боитесь смерти, старения или каких-то других изменений.

Некоторые люди получают в раннем возрасте такую серьезную травму, что им никогда не увидеть теневую сторону своего эго и не подружиться с ней. Они только и заняты надежной защитой своего эго и его постоянным развитием и занимаются этим с огромным воодушевлением, хитростью и творческой энергией. И с ними зачастую происходит то, чего никогда не случится с человеком равнодушным или вялым.

Брюс из тех, с кем трудно работать и кого трудно любить. Он упорно и агрессивно идет к своим целям в жизни, часто за счет окружающих. Он всегда должен быть первым во всем, что делает, и кажется, что потребности и проблемы других ничуть его не беспокоят. Жизнь Брюса вращается вокруг зарабатывания денег. Их у него уже столько, что не потратить и до конца жизни, но он чувствует себя обязанным зарабатывать все больше и больше. Он никогда ничего не отдает на благотворительность, знакомые считают его скрягой. У Брюса были отношения, но ни одни из них не сложились. Он испытывает сильный страх перед самоотдачей и отдачей вообще, а это смертельно для близких отношений.

Страх Брюса родом из детского опыта тяжелой эмоциональной депривации. С тех давних пор он боится, что не получит предназначенного ему, и потому постоянно и бдительно следит, чтобы такого не случилось, тем самым лишая себя шанса на эмоциональную близость. Человеку, который боится отдавать, трудно любить, ведь здоровая любовь всегда означает отдавать что-то кому-то, кто платит тебе той же монетой.

Брюс может поработать со своими детскими травмами и утратами и в результате меньше бояться возможности потерь в настоящем. Для Брюса все, что он отдает, безвозвратно потеряно, а все, что он не получил, становится причиной горя и страданий. Проблема в том, что Брюс никогда не скорбит; он только ищет способы восполнить утраченное, независимо от того, кто еще при этом может пострадать.

Эго — это о страхе и о присваивании. Брюс безнадежно опутан и тем и другим. И из-за этого он в аду уже здесь, на земле. Брюс, возможно, не видит безумия своих жизненных целей и своего образа жизни. Возможно, он так и будет обвинять других людей, что не является единоличным лидером во всем, или манипулировать окружающими, чтобы они помогали ему еще выше вскарабкаться по лестнице успеха. Он бы очень сильно выиграл в результате духовного обращения или работы над взаимодействием со своей тенью. Однако Брюс считает все это глупостью.

Но ему на помощь могут прийти другие силы — силы космической позитивной тени, которые всегда присматривают за Брюсом и всегда готовы реинвестировать его потрясающую, неутомимую энергию в более достойную цель. К счастью, их успех в этом не зависит исключительно от Брюса. Подобно Дороти из страны Оз, он может оказаться в духовном мире, невзирая на то, готов к этому или нет. Подобно библейскому Иову, он может иметь все, что у него забрали, и найти нечто большее, чем когда-либо терял. Энергия Брюса важна для мира, и в этом его главный шанс на духовное обновление. В его негативную тень изначально встроено то, что привлекает и раскрывает силы позитивной тени, которая затем может принести пользу всему миру.

Возможно, люди, по эмоционально разрушительным причинам выбирающие суицид, на самом деле хотят совершить эгоцид — убить свои привычки, основанные на страхе, вечно нападающие на них внутренние голоса, бессмысленные ссоры с обстоятельствами существования и осаждающие их страдания. Возможно, человек идет на такой шаг, потому что считает, что в его распоряжении нет ресурсов, чтобы справиться со всеми отравляющими жизнь невзгодами. Так вот, практика, направленная на дружбу с тенью, обеспечивает нас именно такими ресурсами.

Каждое эго имеет свою идентичность и национальность. Есть преступное эго, милитаризированное эго, мужское эго, женское эго («в аду нет гнева, сравнимого с гневом отвергнутой женщины»), фундаменталистское и религиозное эго, равно как свое эго для каждой национальности со специфическими нюансами. Испанцы называют эго мачо. Представьте бейсболиста, который наскакивает на судью, заявляя, что тот «не уважает меня как мужчину». По сути, эта фраза могла бы звучать так: «Он не уважает мое эго». В последнее время наши спортивные мероприятия превратились в состязания эго. Мастерство в командных видах спорта изначально предполагает, что спортсмен задвигает свое эго на задний план ради успеха командной работы, но, к сожалению, это словосочетание мы слышим сегодня все реже и реже.

Честь и победа с честью. Национальное эго очень часто использует эти слова, чтобы побудить молодых людей умереть за свое дело, дело эго. В пьесе «Генрих IV» Фальстаф говорит о чести: «Может ли честь приставить новую ногу? Нет. А руку? Не может. Что же она такое? Слово. Что в нем содержится? Воздух. Подумаешь, какой клад! Честь — это род надгробной надписи. Вот мое ученье»[8]. Сколько молодых людей погибло ради «чести», а вернее, ради эго правителя своей страны? (Только подумайте, какое лицемерие: заниматься сексом в Овальном кабинете считается кощунством для главы государства, а то, что президент за президентом планируют войны в самых разных уголках земного шара, — это вполне приемлемо!)

Оказавшись в ловушке страха и желаний, мы застреваем и буксуем в тени своего эго и не можем получить доступ к силам бесстрашной любви. Утешительным парадоксом тут можно считать то, что чем больше мы отказываемся от своего эго, тем больше сдерживаем свои желания и страх, не будучи подавленными или одержимыми ими. Тогда появляется глубокое сострадание, и мы в полной мере становимся самими собой.

Раздувание эго — это идентификация с архетипом. Сами по себе отношения с архетипом создают связь, в результате образуется ось «эго — Самость». Но если архетип тобой владеет, это разъединение эго и Самости. Одержимость тенью власти раздувает эго. Это может принимать разные формы: нарциссизм, контроль и мания величия. Наша работа — дематериализовать такое эго, вывести его на свет божий, трансформировать, свергнуть и тем самым ослабить его власть над остальной нашей психикой. Как же этого достичь? Работа по демонтажу эго выполняется путем практики и принимается в дар от космической Самости, которая поддерживает наши усилия благодатью. (Вера в то, что мы все делаем сами и можем достичь чего-либо исключительно силой собственной воли, — это тоже дело эго.)

Почему нам надо отказаться от своего эго? Потому что это наилучший способ освободить свою, возможно подавляемую, но, безусловно, огромную, любовь к другим людям. Когда стена раздутого эго падает, сквозь нее начинает проникать так давно перекрытый ею свет. «Отношение к своей Самости — это одновременно и отношение к своему ближнему», — говорит Юнг. Такой же эффект имеют кризисы — если мы с ними сотрудничаем, они сдувают наше эго, высвобождая в результате потенциал любви. Ахиллес под воздействием раздутого эго убил Гектора в акте возмездия. Позже сострадание его смягчившегося эго принесло кризис вкупе с любовью, и скорбящий Ахиллес говорит скорбящему же отцу Гектора: «Ах, злополучный! много ты горестей сердцем изведал! <…> Но успокойся, воссядь»[9].

ПРАКТИКА: УВИДЕТЬ, ЧТО МЫ ДЕЛАЕМ, И ИЗМЕНИТЬ ЭТО К ЛУЧШЕМУ

Почему некоторые вещи так сильно нас расстраивают и раздражают? Невротическое, раздутое эго, теневая сторона эго здорового, проявляется в нашей автоматической склонности контролировать других людей, вылезать вперед за их счет или наказывать их за то, что они осмелились нам перечить. Это эго, которое заставляет нас верить, что мы имеем право на освобождение от трудных обстоятельств человеческого существования; что мы выше страданий и несправедливости. Это высокомерие, преисполненное страха перед скорбью о пережитых утратах и перед перспективой получать от жизни тумаки и шишки, как все остальные люди в мире.

Эго проявляет свою суть, когда ему бросают вызов. Иногда мы замечаем, что ту или иную нашу реакцию явно невозможно полностью объяснить и оправдать стимулом, ее породившим. Скажем, кто-то резко и отрывисто поговорил с нами утром по телефону, и тот разговор гложет нас весь день. Почему это продолжается так долго? Вот некоторые возможные объяснения:

• А не вижу ли я сейчас собственное отражение в зеркале? Не поступаю ли я сам порой точно так же? Не обижаю ли людей, как этот человек? Может, меня беспокоит, что ему это сходит с рук, а мне нет? Наша негативная тень вмещает в себя все то, что мы ненавидим, но не видим в себе. Мы склонны видеть это в других, ненавидя и презирая их именно за то, что упрямо отрицаем в себе. Работа в данном случае состоит в том, чтобы спросить себя: не указывает ли то, что нас так сильно раздражает в поведении других, на похожую черту в нас самих?

• Не возмущено ли мое высокомерное эго? «Да как он смеет говорить со мной подобным образом?! Он что, не знает, кто я такой? Да будь я проклят, если ему это пройдет даром. Я непременно отомщу». Подобные утверждения — еще один верный сигнал, что наше спесивое, контролирующее эго в ярости: что-то пошло не так, как ему хотелось. Такое раздутое эго решительно настроено на продвижение собственных интересов, пусть даже в ущерб другим. Образно говоря, эго — это орган нашей личности, который, возбуждаясь даже от самого незначительного ущемления его грандиозной избалованности, тут же раздувается, поднимает все паруса и начинает нас шпилить. У невротического эго, как у эрегированного пениса, нет ни совести, ни вменяемости.

В данном случае наша работа заключается в признании этого и в отказе от любых карательных реакций, для чего требуется пауза между действием и реакцией. Майндфулнес (осознанность) дает нам свободу выбора реакции из весьма обширного спектра вместо мгновенного возврата к автоматическим настройкам, предлагаемым эго. (С воображением у эго дела совсем плохи.) Кроме того, как говорил святой Фома, «красота останавливает». Так что, выдерживая паузу, мы еще и получаем эстетическое переживание.

• «Мой отец так ужасно со мной разговаривал, меня это страшно задело». Резкость, с которой вы столкнулись сегодня, может спровоцировать воспоминание о подобной ране из прошлого. Вы чувствуете себя обиженным и бессильным — верный сигнал, что внутренний ребенок вышел на первый план вашего сознания. Он пришел напомнить вам, где вам по-прежнему больно или чего вы до сих пор боитесь. Ваша работа в том, чтобы погоревать о боли в прошлом, позволить возникнуть соответствующим чувствам. Справиться со страхом — значит признать его, полностью его прочувствовать, принять как правомерное, обоснованное чувство и далее вести себя так, будто он никак не может помешать вам жить своей жизнью. Таковы здоровые способы успокоить архаичную часть себя, вместо того чтобы и дальше оставаться во власти своего эго/тени.

Именно так, встретившись лицом к лицу со своими страхами и справляясь с ними, мы можем найти свои дары. Вдыхая воздух, мы получаем жизнь, а выдыхая, отдаем ее обратно, но уже с примесью своего уникального дыхания. Следовательно, когда мы высвобождаем свой страх с помощью глубокого дыхания, он уходит, и тогда приходит вдохновение. Мы стараемся подружиться с тенью не для того, чтобы убежать из темноты или спрятаться в ней, а чтобы стать с ней более близким, увидеть ее новым взглядом, как ландшафт, необходимый для нашего становления. Подружиться с тенью — это, по сути, инициация: она начинается с живущего в нас страха перед болью и страданиями и с тьмы неизвестности, в которую придется войти, — а заканчивается нашим возрождением.

• Какое из следующих предложений описывает ваш характер?

Так звучит тень эго

Все должны признать мое превосходство.

Если кто-то поступит со мной плохо, он за это обязательно заплатит.

Правила не для меня.

Как вы смеете оспаривать мою правоту?

Хочешь, чтобы дело было сделано как следует, сделай все сам.

Я заслуживаю особого отношения.

Если мне перечат, я взрываюсь.

Я никогда не ошибаюсь.

Я совершенно неспособен просить у людей совета или учиться у них.

Да как же вы не понимаете, что:

…все всегда должно быть по-моему.

…вы должны поступать так, как я хочу.

…если вы хотите иметь со мной дело, то ни в коем случае не можете игнорировать мои решения, думать самостоятельно или поступать по-своему.

…меня нужно открыто хвалить за любое достижение.

…ни в коем случае нельзя показывать, что я неправ, — ни мне самому, ни другим людям.

…мне нужно прощать все ошибки.

…меня может сильно обидеть даже полная ерунда.

…последнее слово всегда должно оставаться за мной.

…я не могу терять лицо (эго).

…я могу требовать чего угодно от вас, но вы не можете выдвигать требований ко мне.

…я должен побеждать во всем и всегда, даже в настольных играх, в которых я обычно никого не щажу, а порой и жульничаю.

…я всегда агрессивно защищаю свою территорию.

…меня все должны любить, уважать и отдавать предпочтение над всеми остальными — всегда и несмотря ни на что! В противном случае я вам отомщу.

Обратите внимание, что все эти формулировки указывают на компульсивность реакций эго. Это противоположность паузе, которая существенно расширяет свободу выбора и обеспечивает доступ к альтернативным реакциям.

Если вы способны воспринимать происходящее просто как данность, можете считать, что ни одно из предложений, перечисленных выше, к вам не относится. Тогда вы уверенно высказываетесь в свою защиту, отказываясь принимать обидное обращение, но при этом испытываете сострадание к людям, которые уверены, что должны быть злыми и грубыми. Происходящее по-прежнему вызывает у вас негативные чувства, которые вы очевидно выражаете, но вы быстро отпускаете эти эмоции и идете дальше. Они трогают вас не настолько сильно, чтобы вы утратили здоровую самооценку или вышли за рамки, — и вы не держите на обидчика зла. Более того, вы способны воспринимать в качестве информации, а не угрозы и неприятную обратную связь, и даже откровенную критику.

Здоровое эго может быть донельзя раздражено несправедливостью по отношению к себе, но оно здраво оценивает свои способности справиться с этим и действует соответственно. Вы четко видите свою потребность и продуманно подбираете ресурсы для ее удовлетворения. Неадекватные, выходящие из-под контроля реакции указывают, над чем именно вам нужно поработать. Они подсказывают вам, на что необходимо обратить внимание, что в себе обработать и изменить, какие проблемы решить. Так наша чрезмерно острая реакция на кого-то зачастую становится весьма ценной информацией о нас самих. Если приведенная далее аффирмация, в которой разумные усилия объединяются с уважением к обстоятельствам существования, в полной мере вам подходит, считайте, что вы на правильном пути: «Я делаю все, что в моих силах, и будь что будет».

• Как совладать с агрессивной негативной тенью других людей? Когда люди подходят к вам с ядом своего раздутого эго, здоровая программа действий состоит из двух частей: постоять за себя и отступить. Сначала вы защищаетесь, отказываясь принимать оскорбления, например сказав: «Ты не можешь так со мной разговаривать» или «Стоп, со мной нельзя так обращаться». Затем нужно отступить и идти дальше, не пытаясь сделать так, чтобы последнее слово непременно осталось за вами. Если вы считаете своей обязанностью любой ценой победить в конфликте или хотя бы наказать обидчика, значит, вы попались в ловушку эго, которую расставил тот человек. Чтобы смело выступить и сказать «нет», требуется мужество, но, чтобы отступить без ответной борьбы, требуется уверенность в себе. Результатом этих двух подходов становится самоуважение. Попробуйте эту методику в следующий раз, когда лицом к лицу столкнетесь с чьей-нибудь тенью. Помните: идея в том, чтобы вести себя так, будто вы уже смелый и уверенный в себе человек. После некоторой практики вы начнете делать это естественно. Подлинная добродетель — результат упорного труда.

Возможно, вы замечали, что какой-то человек в вашем окружении совершенно неспособен получать обратную связь или конструктивную критику ни в каком виде. Он тут же занимает оборонительную позицию и старается оправдать себя либо показать вам, что вы неправы. Помните: эго глухо к интонациям. В ушах вечно настороженного эго даже малейшая критика слышится как нечто злое и обидное. Надо понимать, что даже не слишком негативные отзывы эго этого человека воспринимает в куда более резком тоне, чем вы использовали. Это активирует в нем предсказуемую реакцию самозащиты, и вас попросту перестают слышать. Вполне вероятно, когда-нибудь наше разочарование и утомленность этим уступят место состраданию — такому, какое мы испытываем к людям с реальными проблемами со слухом.

• Есть люди, которые, если их обидели, не испытывают к своим обидчикам ненависти. Кажется, что им незачем мстить, чтобы оправиться после удара по своему эго. Для этой цели они используют гнев, скорбь и способность прощать. Когда уязвимое «я» разлетается на кусочки из-за сильного разочарования или предательства, может вспыхнуть ярость. Это результат неконтролируемого — и непережитого — гнева. Целостный человек использует здоровый гнев для регистрации предупреждающего сигнала «ой!». Как мне не сорваться? Как вернуться в нормальное, здоровое состояние?

• Вспомните какую-то свою сильную реакцию на прошедшей неделе и поищите в ней свою тень. Отныне признавайте возможность проявления этой тени в ситуациях, когда вы сильно чем-то расстроены. Напишите об этом в своем дневнике и непременно скажите о своих эмоциях человеку, спровоцировавшему эту реакцию, а позже — кому-нибудь из близких друзей.

• Покопайтесь в своих воспоминаниях, когда вы затаили обиду или пытались кому-то за что-то отомстить. Теперь вместо бойкота или любой другой формы наказания подойдите к обидчику с любовью и попросите его возместить ущерб, не обвиняя его. Это предполагает действия по стандартам дружелюбия независимо от того, какой вред вам причинили. Если этот человек не отвечает вам тем же, отметьте, что вы все равно чувствуете себя очень хорошо, ведь вы-то все сделали с любовью, без ненависти. Чем чаще вы будете практиковать этот подход, тем менее важной будет для вас реакция других людей. Ваше сострадание к ним будет расти, и это позитивное саморасширяющееся чувство само по себе станет для вас достаточной наградой. Вы заметите, что быть добрым немного приятнее, чем мстить. И тогда вы поймете, почему любовь есть суть и сущность духовности. Она освобождает нас от страха: «В любви нет страха, но совершенная любовь прогоняет его, потому что страх связан с наказанием, и кто боится, тот еще не достиг совершенства в любви» (1-е Иоан. 4:18).

• Эго — не персональный внутренний изъян. Это наша условная реакция на коллективную среду, в которой мы всегда жили. Это наследие непробудившегося мира. Но мир пробудившийся тоже кое-что нам завещал: работу, описанную в этой книге, и наши духовные практики. Архетипически мы в долгу перед прошлым, эго-коллективно оставаясь в его власти. Работа, о которой мы говорим в этой книге, выполняется не ради личного просветления, а ради всеобщего блага. Мы не отвергаем этот мир и не переплетаемся с ним. Мы свидетели — одновременно в нем и его. Как же это воплощается в нашей жизни?

• У невротического эго есть еще одна сторона: чувство собственной неполноценности, самоуничижительное, трусливое, чреватое низкой самооценкой. Главными характеристиками этого истощенного эго являются первые две буквы из обсуждавшейся выше аббревиатуры FACE: страх (Fear) и привязанность (Attachment). Две оставшиеся буквы — контроль (Сontrol) и чувство права (Entitlement) — в большей степени применимы к эго раздутому. Эти два эго являются противоположностями друг друга. Истощенное эго — это, по сути, тень тени.

КРЕАТИВНЫЕ ВОЗМОЖНОСТИ ЭГО

Герой, чья привязанность к эго уже уничтожена, переступает границы мира и возвращается вновь, попадает в чрево дракона и выходит из него так же легко, как царь переступает порог покоев дворца. И в этом заключается его способность нести спасение; так как его переход и возвращение демонстрируют нам, что за всеми противоречиями феноменального мира остается Несотворенное и Нетленное и нам нечего бояться[10].

Джозеф Кэмпбелл. Тысячеликий герой

Следует отметить, что у лица нашего невротического эго, как и у всего человеческого, имеется и положительная, творческая сторона. Мы находим ее, не портя и не стирая себя, а просто теряя это лицо. Вот как это происходит: страх (Fear), обозначенный в аббревиатуре буквой F, при соприкосновении с азартом и возбуждением, обратной стороной страха, превращается в признание нашей уязвимости. И мы обнаруживаем, что смело ведем себя при этом страхе, но не из-за него. Вторая буква (А, Attachment), то есть привязанность, становится узами, но не собственническими, а предполагающими верность и преданность. Буква C, обозначающая контроль (Control), может стать властью ради других, а не над ними. Буква E (Entitlement), заботясь о нас, по-прежнему провозглашает наши привилегии и отстаивает наши права, но теперь позволяет всему идти своим чередом.

Каждая черта лица эго может причинять боль. Первое место занимает страх, поскольку он является источником трех остальных и мог первым появиться в нашей жизни. Мы привязываемся к кому-то, потому что боимся утраты. Мы контролируем кого-то, потому что боимся страданий. Мы требуем прав и привилегий, потому что боимся таких обстоятельств существования, которые свидетельствуют, что жизнь не всегда бывает справедливой. Но есть сила более высокого порядка, чем эго напуганного ребенка, — зрелая сила в нас самих, способная реализовать программу изменений, такую, как описывает эта книга. Подобной высшей духовной силой является благодать, трансформирующая нас. А работа над отказом от эго — это в конечном счете разновидность духовной практики.

При этом для многих изменений достаточно заметить отрицательные привычки своего эго и начать уничтожать их. (Они отрицательные не потому, что мы плохие, а потому, что они не работают; они мешают нам отдавать любовь или получать ее.) Такая легкость — это указание на благодать, которая дополняет наши усилия по устранению препятствий, воздвигнутых собственным эго. В результате мы ничего не теряем, а, напротив, получаем чудесные, вдохновляющие и очень ценные дары. Образно говоря, мы теряем лицо, но обретаем сердце.

Далее описаны некоторые мягкие и здоровые изменения, которые происходят с каждой негативной чертой эго, когда мы отказываемся действовать по его плану и вести себя высокомерно и невротически.

Все в нас и во Вселенной движимо неуклонным стремлением к целостности. Любая односторонность, любой перекос в сознательной жизни компенсируется Самостью, этим вечно бдительным пастырем нашего заблудшего эго. Архетипическая энергия неустанно трудится над раскрытием потенциала нашего здорового эго (и нашего духовного потенциала). Мы же со своей стороны должны отменить, аннулировать автоматические реакции теневого эго, например тенденцию мстить другим, оправдывать себя и тому подобное. Бог, обязанный вознаграждать и наказывать, был бы создан по образу тени человеческого эго. (Обязательное вознаграждение противоречит идее свободы благодати. Обязательное наказание противоречит идее высшей божественной милости и человеческой трансформации.) Такой бог отвергает Нагорную проповедь; он — высшая сила эго, а не души и не Вселенной. Возмездие есть подпись эго и эго-бога, молвил Иегова. Глубоко в христианской психике может жить ощущение, будто христианину поручено воздать евреям за убийство Христа. Работа по отказу от эго заключается в отказе от закона талиона (око за око), который так глубоко в нас укоренился. Этот закон имеет давние исторические корни в суевериях. Например, в древности считалось, что пар, исходящий от крови убитого человека, преследует убийцу, словно призрак, всю оставшуюся жизнь, а затем еще и переходит к его потомкам. Эго очень хочется верить, что в конечном счете оно непременно отомстит обидчику. Не осознавая реального плана Вселенной, мы проецируем такой план. И тогда справедливость или карма становятся гарантом закона талиона.

Несправедливость ведет к обоснованному негодованию, попыткам исправить ситуацию и к скорби по утраченному. Скорбь страшит нас главным образом потому, что кажется нам эквивалентом бессилия. Ее альтернативу, месть, можно считать сопротивлением скорби, ведь она заменяет печаль возмездием. Это дает нам ощущение власти — ложное ощущение, поскольку это власть над другими людьми, а не та, которая ведет к устранению несправедливости или трансформации человеческих существ. Примером исторически узаконенной формы мести является смертная казнь. Ее оправдывают тем, что это инструмент сдерживания преступности. Наше израненное эго требует от государства гарантий, что мы можем поквитаться со злодеем и что благодаря этому нам не придется слишком остро горевать или ощущать себя во власти жизненных обстоятельств. Но стоит нам отказаться от эго, любовь получает в наших сердцах приоритет, и наказание уже не может нас удовлетворить. Мы хотим трансформации преступника, возмещения причиненного им ущерба нам или сообществу, а затем его искреннего, чистосердечного восстановления на благо всему человечеству. Сегодня есть замечательная организация, посвященная этой идее, — Families for Reconciliation («Семьи за примирение»). В нее входят люди, которые выступают против смертной казни преступников, несмотря на то что их родные и близкие были серьезно покалечены или даже убиты злоумышленниками.

Христианский рецепт отречения от насилия в отношении своего эго и отказа от возмездия содержится в Нагорной проповеди. Там мы находим довольно странные для большинства людей советы: подставить обидчику вторую щеку; благословлять тех, кто причиняет тебе боль; возлюбить тех, кто тебя ненавидит. Здесь речь идет о том, чтобы развернуть в обратную сторону каждую автоматическую реакцию своего эго. В левом столбце представленного выше списка перечислены именно такие агрессивные реакции. А в правой колонке содержится рецепт ненасилия и свободы от страха. С точки зрения рациональной логики требования ненасилия выглядят довольно экстремально. Их не понимают буквально, потому что это означало бы потерю лица, то есть отказ от эго. Ненасилие — это кратчайший путь к тому, чтобы отказаться от своего эго и впустить любовь. Если же, протестуя против несправедливости, мы не делаем это из любви к своему оппоненту, такой протест не будет подлинным.

Традиция ненасилия существовала всегда, даже в языческие времена. Древнегреческий драматург Аристофан в комедии «Лягушки» пишет: «С древних времен великий поэт Орфей даровал нам элевсинские мистерии и учил нас, что убивать неправильно». Пламя возмездия глубоко укоренено в нашем человеческом эго, но также глубоко заложена в нас и искра ненасилия.

Далай-лама говорит, что единственный путь к миру — это мир, а не война и не насилие. Цель ненасилия заключается в разрешении ситуации и примирении, а не в получении одной стороной преимуществ над другой. В конце Первой мировой войны папа Бенедикт XV писал союзным державам, умоляя их — безуспешно — не унижать немецкий народ: «Помните, что нации не умирают. Они раздражаются под наложенным на них игом, готовясь к новым боям и передавая скорбное наследие мести из поколения в поколение». Одна из главных задач работы с тенью в том, чтобы здравомыслие определялось не просто как рациональность, а как чувство справедливости и перманентное воздержание от насилия. Это самое важное и трудное в отказе от эго. Когда ветеран Вьетнама Джеймс Браун сказал: «Негодные вели нас, не желавших этого, делать никому не нужное для неблагодарных», он, конечно, имел в виду, что война безумна, что она не имеет ничего общего со здравомыслием. Но разве отказались бы мы голосовать за кандидата, который не верил в войну? Разве мы, будучи в принципе пацифистами, определенно не хотим, чтобы во времена кризисов нас защищала сильная армия? Ведем ли мы работу ради мира на постоянной основе? Согласитесь, подобные вопросы заставляют нас тщательнее присмотреться к своей приверженности идее ненасилия.

Эйнштейн сказал: «Наблюдай внимательно за природой, и ты будешь все понимать намного лучше». Поскольку природа считается наилучшим местом для поиска смысла и нашей личной истории, приведу показательный пример. Помните трусливого льва из «Волшебника страны Оз»? Так вот, исследование доктора Крейга Пакера из Университета Миннесоты позволяет предположить, что в прайде бывает два типа львов: одни смело «идут на вы» и, не колеблясь, вступают в драку с врагом или непрошеным гостем, а другие уклоняются от таких обязанностей, но при этом претендуют на плоды смелости своих сородичей и, что любопытно, получают их. И бесстрашные львы-охотники терпят этих нахлебников, никак не наказывая их и не исключая из прайда. У львов нет четкой иерархии, лидеры не командуют отстающими. Просто кто-то делает трудную работу, а кто-то нет, так уж получилось. Это явный пример отказа от эго ради кооперативного доминирования. Львы инстинктивно делают то, для достижения чего нам с вами нужно поработать.

ЗА РАМКАМИ НАКАЗАНИЯ И ЗАДАБРИВАНИЯ

Наше эго часто реагирует на болезненное взаимодействие с другими людьми банально и автоматически. Например, когда кто-то пренебрегает нами или разочаровывает нас, наше высокомерное эго, скорее всего, захочет отомстить ему по принципу «око за око», дистанцироваться от этого человека, прибегнуть к сарказму или выбрать другую форму возмездия. С другой стороны, в режиме жертвы наше эго чувствует себя запуганным и реагирует на нежелательное отношение к себе примирительными или заискивающими жестами, скажем, потворствует другому человеку или идет на явно невыгодный для себя компромисс. В каждом из нас есть обе эти стороны эго. Мы наказываем, когда возмущены, и склонны к задабриванию и примирению, когда нам страшно. Наказание маскирует наше горе и ярость; задабривание маскирует наш страх. В сущности, желание, чтобы обидчик получил по заслугам, тоже возникает из страха: заставив другого человека заплатить за его преступление против нас, мы избегаем собственной скорби благодаря чувству удовлетворенности этим результатом.

Я могу наказать тебя за то, что ты не задобрил меня.

Ты можешь задобрить меня, чтобы я не наказывал тебя.

Всех нас время от времени отвергают или запугивают. Эго воспринимает плохое обращение со стороны других людей как личное оскорбление и унижение. Наказание и задабривание — это невротические попытки контролировать и избегать болезненных чувств, возникающих, когда нам приходится противостоять этим, по сути, нормальным трудностям человеческого существования. Альтернативная программа состоит из полного признания и прочувствования своего горя и страха при сохранении границ самозащиты в отношениях, а также из решительности, постоянного преодоления в себе импульса наказывать или задабривать, из чувств сострадания и прощения, готовности отпустить ситуацию и двигаться дальше. Мы просто тихо и спокойно идем вперед. Это не означает отвержения своего эго, это просто поиск нового фокуса в жизни. Так подростки в какой-то момент переключают фокус с игрушечных машинок на настоящие автомобили. Им не приходится для этого ломать свои игрушки, они просто оставляют их и садятся за руль.

Чувствовал ли я себя совершенно невыносимо оттого, что меня кто-то каким-то образом отвергал? Мои жалобы, что все происходит так неприветливо или безответственно, не уловка ли, чтобы свалить всю вину на другого, а не горевать о собственной утрате?

Чего же мы избегаем в этом пространстве между своим страхом и яростью? Только уязвимости — важнейшего ингредиента любви. Нам представляется, что это небезопасная, пугающая уязвимость жертвы. На самом же деле это может быть открытая, расширяющая наши возможности уязвимость героя. Тогда это пространство полного, абсолютного примирения, сути человечности, сути божественного[11].

ПРАКТИКА

• Столкнувшись с отвержением, мы позволяем себе быть уязвимыми как перед самим этим отвержением, так и перед своим горем по этому поводу, и при этом мы достаточно сильны, чтобы воспринимать произошедшее просто как информацию. Мы позволяем себе чувствовать печаль, гнев и страх (компоненты горя), соглашаясь с отвержением как с данностью человеческого существования и не желая для себя никаких исключений: «Я человек. Подобное время от времени случается со всеми людьми. Это могло случиться и со мной, и вот это случилось. Но во мне есть силы пережить и преодолеть произошедшее». И сделать это можно через горе и принятие.

• Наше эгоцентричное эго демонстрирует теневую сторону нашей мотивации. То, что для наших мотивов порой характерна некоторая корысть, вполне нормально. Вместо того чтобы пытаться устранить этот элемент, полезно открыто его признать. «Я сделал это для тебя, но понимаю, что среди моих стремлений было и то, чтобы ты еще лучше ко мне относился». Говорить такое неудобно и даже стыдно, но без потери лица от эго не отказаться.

Смущение и неудобство — это практика, позволяющая «сдуть» гордость раздутого эго (и страх перед ним). Как это ни парадоксально, но чем более привычным и прозаичным становится наше эго и чем чаще оно ловит себя с поличным в своей защитной игре, тем меньше оно боится потерять лицо. Таков гомеопатический эффект работы с тенью: мы используем саму проблему как элемент лечения.

Когда кто-то встает и уходит с моей лекции, я испытываю неловкость. Мое эго напугано и травмировано, и я обычно начинаю отпускать шуточки, рассчитанные на то, чтобы смутить и поставить в неловкое положение человека, который посмел так со мной поступить. Но затем я останавливаю себя, признаюсь аудитории, что мое замечание носило карательный характер, и беру свои слова обратно. Такое еще больше смущает и обескураживает меня, но теперь это смирение без эго. Я обрел его, применив к себе то же самое средство, которое раньше применял к другим. Разница в том, что теперь я не мщу, а раскаиваюсь. Я публично себя к чему-то призываю. Внешний свидетель усиливает серьезность моего намерения остудить тень моего вечно пылающего эго. (Души оказываются в Аду Данте не потому, что они грешные, а лишь потому, что их обладатели отказались покаяться.)

• Запугивание не заставит нас съежиться от страха, если мы достаточно смелы, чтобы признать свой испуг, и при этом достаточно сильны, чтобы противостоять другим людям, не позволяя им нападать на нас.

Во всех вышеперечисленных ситуациях мы начинаем осознавать свои реакции и сочетать беззащитность с имеющимися в нашем распоряжении ресурсами.

Здоровый человек может терпеть запугивание, не пытаясь задобрить и умиротворить запугивающего. Он способен терпеть отвержение, не пытаясь отомстить обидчику за личное унижение. Бесстрашие в таких условиях существования и в таких отношениях просто не имеет конкурентов, это нежелание защищаться. Страх, напротив, — это неспособность к такой уязвимости, это желание защищаться. Вот почему страх является противоположностью любви. Страх — это отказ от уязвимости. Любовь говорит уязвимости «да». В могущественной уязвимости любви мы поступаем с любовью и выглядим достойными любви. У нас есть личные стандарты, которые не меняются под влиянием поступков других людей и не зависят от их милости. Люди могут ранить или напугать нас, но это больше не вызывает в нас желания наказывать или умиротворять их. Нашему потрепанному эго больше не подкупить нас ни страхом потерять лицо, ни желанием победить. Вместо этого любовь подталкивает нас к человеколюбивой альтернативе, которая у нее всегда найдется.

Проанализируйте свои автоматические реакции на отвержение и запугивание. Как их можно изменить (если это вообще необходимо), чтобы они больше соответствовали описанной выше модели уязвимости?

• В мире преступности есть теневой персонаж, который охотится — и весьма успешно — конкретно на тень эго. Это уверенный в себе человек, который отлично знает, как извлечь выгоду из предсказуемости жадного и мстительного эго. Цепь доверия не существовала бы, если бы теневая сторона эго не была такой легкой добычей. «Предлагаю сделку — ты можешь быстро набить карманы, а я при этом в деле». Двойной соблазн: ты можешь быстро разбогатеть, совершив что-то слегка противозаконное, и в этом будет участвовать кто-то более опытный. А после того как тебя ободрали как липку, этот человек знает, что твое уязвленное эго готово снова быть ограбленным, на этот раз ради шанса на возмездие. Он устраивает очередную аферу, и ты опять попадаешься на его удочку. Можно ли представить себе более поучительного трикстера для нашего эго? (Трикстер — это архетип-обманщик, который сдувает высокомерное чувство права раздутого эго.) Встречались ли вы с таким трикстером? Как научиться прощать и отпускать его, обеспечив при этом себе защиту на будущее? А как вы сами обманывали других людей? Как вы можете загладить свою вину?

• Представьте, что вас кто-то оскорбляет или обижает. У вас два варианта: следовать плану невротического, раздутого эго или же эго здорового.

В левой колонке перечислены автоматические реакции, глубоко укоренившиеся в нас в результате многолетнего страха и сдерживаемой ярости. Реакции, перечисленные справа, даются нелегко; они требуют практики. Наше эго будет отбиваться от них изо всех сил. Только духовная программа поможет нам достичь этого уровня разумной и смиренной любви. Можно начать с того, чтобы действовать так, будто мы уже перемещаемся вправо. В какой колонке таблицы я чаще себя нахожу? Как я могу прямо сегодня хотя бы один раз поступить так, как представлено в правом столбце?

• Что делать с обидой.

К сожалению, у нас, людей, долгая история жестокого обращения друг с другом. С учетом этого готовый к применению выбор нашего эго таков: либо нападать в ответ и мстить, либо обидеться и отстраниться, что, понятно, ведет к отчуждению. А какова же альтернативная зрелая духовная реакция на то, что кто-то задевает и ранит наши чувства, невнимателен к нам, а то и откровенно груб? Духовная практика заключается в решительном отказе от предложений мстительного эго и в выборе пути любящей доброты. Если вы живете в соответствии со стандартами, выходящими за рамки привычной эго-стратегии «бей или беги», вы постепенно эволюционируете в человеческое существо более высокого порядка. Вы находите новые способы подставить обидчику другую щеку.

Вот как могут выглядеть ваши обязательства в рамках богатой ресурсами программы, не предполагающей защитной реакции:

— Я позволяю себе прочувствовать обиду полностью, никак не защищаясь от нее.

— Я даю клятву не мстить.

— Я прямо рассказываю обидчику о том, как на мне сказывается его поведение, но не обвиняя и не стыдя его. Если уместно, я прошу его искупить свою вину или возместить ущерб.

— Я принимаю тот факт, что время от времени невнимательность, неуважение или даже подлость являются данностью человеческой жизни.

— Я полон решимости не быть злым и подлым.

Эти пять обязательств я посвящаю благополучию других людей, как тем, кому причиняют обиду, так и тем, кто ее причиняет:

Да взрастет во мне сострадание и проистечет оно из меня как результат моих страданий.

Да взрастет любовь в других людях как результат моей решимости не причинять никому страданий.

Ниже приведены примеры того, что следует говорить в обстоятельствах, причиняющих вам боль и обиду (обратите внимание, что акцент делается на поведении как таковом и на реакции на него, а не на обидчике и не на его характере):

«Мы же с тобой договорились о встрече. Когда ты не пришел и даже не перезвонил, чтобы отменить ее, мне было очень обидно, я страшно расстроился».

«Предполагаемый сарказм вашего высказывания на самом деле сильно ранит меня, я чувствую себя оскорбленным».

«Твоя интрижка с моим партнером опустошила меня и уничтожила мои отношения. С тех пор как я о ней узнала, я только и делаю, что плачу. Я ничего не ем и чувствую себя страшно одинокой. Вот что может случиться с человеком, которого предали, и я хочу, чтобы ты знал, что со мной сейчас происходит».

Когда я обязуюсь использовать ненасильственные способы реагировать на обиду, мое самоуважение растет. Я отказываюсь от уязвимости жертвы. Я принимаю уязвимость, в которой есть сила и которая ведет меня к силе. Пользуясь ресурсами такого смелого ненасилия (чего бы мне это ни стоило и какой бы ни была провокация), я все больше нравлюсь себе. Мне может причинить боль кто угодно, но я в этом процессе не только выживу, но и повышу уровень своей духовной осознанности. Никто не заставит меня свернуть с нужного курса или отказаться от стандартов любящей доброты. В этом базовый смысл «заземленности» — больше не позволять поступкам других людей выводить вас из равновесия. «Когда моя единственная защита — любовь, я непобедим», — говорит дао.

Отвержение нас ранит и обижает особенно сильно. При этом каждого из нас отвергают буквально каждый день: почтовая служба не доставила письмо, которого мы так ждем; сосед проехал мимо, не помахав рукой; продавец долго не обращал на нас внимания. Здоровой реакцией на отвержение является скорбь, а эго ее боится. Чтобы защититься от этого чувства, оно прибегает к привычному репертуару мстительных или предохраняющих поступков. А что, если мы примем отвержение как обязательное условие человеческих отношений и используем в качестве реакции все ту же богатую ресурсами программу, не предполагающую защиты?

• Отказаться от эго — значит признать свой страх, а затем действовать вопреки ему, говорить «да» обстоятельствам, на защиту от которых изначально настроено наше эго. Для этого достаточно просто использовать аффирмации, например такие:

— Я принимаю свое одиночество и открываюсь для поддержки со стороны других людей.

— Я принимаю изменения, которые непрерывно происходят вокруг меня и во мне.

— Я скорблю и отпускаю все проходящее.

— Я принимаю то, что пришло, чтобы уйти, и меня это воодушевляет.

— Я переживу эту боль, и она изменит меня к лучшему.

— Я продолжаю находить творческие реакции на непредсказуемые сюрпризы жизни.

— Я сожалею о несправедливости и во всех своих делах стараюсь поступать по справедливости.

— Я признаю, что некоторые ноши для меня непомерны, и прошу поддержки у других людей.

— Я открываюсь благодати, которая неизменно призывает меня отказаться от своего эго.

Я совершаю это путешествие, чтобы вновь вернуться туда, где я есть.

Данте. Чистилище

• Что служит мотивирующей силой моей жизни — утверждение моего эго над другими людьми или практика любви? В первом случае я непременно должен во всем побеждать, я чувствую необходимость конкурировать с окружающими, наказывать их и бояться. Во втором же случае я стараюсь открыть свое сердце, искать и находить мир, прощать, примиряться и проявлять сострадание. Способность прощать — это, по сути, способность отказываться от эго.

Если у нас вдруг заболит рука, мы рефлекторно хватаемся за нее, держим, баюкаем. Точно такой же рефлекс присущ нам и психологически. Разве это не то же самое, что протянуть руку помощи другим людям в их боли? Перед болью все одинаковы. Это мы решаем, подавлять в себе врожденный духовный инстинкт к сострадательности или следовать ему.

Сравните следующие утверждения:

— Все, что мы делаем, — каждая маленькая хитрость, обаятельный жест, улыбка, каждый план и каждые отношения — имеет своей целью укрепить, раздуть и поддержать наше эго.

— «Главная и единственная цель нашей жизни — уложить все, что мы делаем, в русло всеобщей любви» (из дневника квакера Джона Вулмана[12]).

Какое из этих высказываний больше применимо ко мне? Что я могу сделать уже сегодня, чтобы переместить большую часть своей жизни в русло всеобщей любви? Это именно так и происходит — день за днем и даже минута за минутой.

ПОЧЕМУ НАМ ТАК ТРУДНО ОТКАЗАТЬСЯ ОТ ЭГО? Лепестки маков, Как податливо Они опадают. Эцудзин[13]

Тема отказа от эго постоянно возникает в нашей работе по его развенчанию. Почему же мы не можем делать это так же легко, как опадают, отцветая, лепестки мака? Почему это не происходит автоматически, как пишет Рильке: «Сделай это так же легко, как земля готовится к весне»? Спрашивать, почему этот процесс всегда сопровождается болью, — все равно что спрашивать, почему у тебя нет мускулов, когда ты совершенно не занимаешься спортом. Это требует постоянной практики, как психологической, так и духовной, целью которой является безоговорочное согласие на любые трудности человеческого бытия, возникающие на нашем жизненном пути. Наше эго попросту неспособно на такое согласие, у него слишком много корыстных интересов уровня выживания, базирующегося на таких опорах, как контроль и чувство права. Только благодать Самости может научить нас произносить это безусловное «да». Психологически мы не мотивированы отказываться от эго. Это духовное и весьма рискованное начинание, которое происходит в нужный момент. По всей вероятности, именно поэтому смирение и терпение ассоциируются у нас со святыми. Исламский святой Руми молился: «Пусть тот, кто растворяет сахар, растворит в нужный час и меня». Только то, что возникает в нашем растворенном состоянии, может быть затронуто благодатью и превратиться в сострадание.

Другая возможная причина, по которой нам так трудно отказаться от своего эго, заключается в том, что такой отказ предполагает перемены. Сталь закаляется в огне. Чтобы потенциал дерева раскрылся полностью, ему необходима регулярная обрезка. Мы тоже неотъемлемая часть природы, и потому к нам применяются те же жесткие правила. Разница в том, что природа говорит одно огромное и вечное «да» любым фактам жизни, а мы, как правило, — вечно стенающие жалобщики. Чтобы добраться до сияющего храма такого «да», требуется отправиться в трудное путешествие, в котором стирается наше эго. Напуганное и беспокойное, оно упорно продолжает ограничивать и противодействовать безоговорочному согласию, которое вся остальная природа принимает с такой искренностью и благодарностью. Нам требуется не что иное, как полное разрушение здания контроля и чувства права нашего эго — и последующее восстановление на этих руинах. Это испытание смертью и возрождением призвано упразднить время мирское и восстановить время извечное, изначальное; время, которое не портится. Именно так в скромных яслях нашего капитулировавшего эго рождается духовная Самость. Капитуляция эго означает избавление от множества наших страхов и желаний и возврат к источнику безмятежной любви. Вот почему сдавшееся эго можно назвать нашим пропуском в рай. А еще это истинная преданность. Возрождение — это еще один способ сказать, что энергию нельзя уничтожить, ее можно только переработать. Речь идет о «чем-то в душе, что не создано и не создаваемо», как писал Мейстер Экхарт.

Когда-то считалось, что пост, самобичевание, аскетизм способствуют святости/целостности самого аскета или же святости/целостности других людей. Потом эти практики осудил Будда, который видел в них отрицание жизни. Лучшее, что мы можем предложить миру, — постоянно стараться извлекать максимальную выгоду из собственного огромного потенциала тела-души. И нам самим, и другим людям достичь целостности помогает освобождение, а не подавление наших скрытых резервов. Это освобождение особенно ярко проявляется в медитации, йоге, телесно-ориентированной терапии, работе со сновидениями и в активном воображении. Основная цель этих практик в отказе от эго, а не в разделении разума и тела. Подчинение тела разуму может быть очередной уловкой, которую использует эго, чтобы не дать нам соединиться с Самостью. Эго живет и процветает благодаря такому противостоянию, стало быть, его прекращение — верный путь к отказу от эго.

Образ тела — это версия нашего тела, которую создает наше эго. Мы путаем два этих понятия, думая, что это одно и то же. На самом же деле наше тело — волшебный инструмент, полный чудес, о которых разум даже не догадывается. Эго-версия психики не дает полного представления о том, кто мы есть. Сновидения, поэзия, воображение и проекции четко указывают на то, что в нас таится нечто большее, чем только наше эго. Телом и разумом мы больше, чем кажемся.

Планы Самости пугают эго. Оно может воспринимать потерю лица как смертельное поражение. Трансформация эго несет в себе образ телесной смерти. Однако это не имеет ни малейшего отношения к нашему уничтожению, к прекращению нашего существования. Речь идет только о ликвидации прошлого, наших границ, нашего страха перед духовными высотами; это сродни переработке винограда, которому суждено стать вином. Виноград таким образом не уничтожается, а самореализуется. Распад, дезинтеграция эго не становятся концом ни в одном мифе, это всегда мостик к возрождению и инструмент такого возрождения.

Почему для инициации необходим трудный путь обучения? Потому что именно боль и шок этой церемонии запускают необходимый процесс. Жертвуя своим эго, мы освобождаемся от иллюзорного контроля над собственной жизнью ради того, чтобы высвободить свою подлинную силу. Первобытные люди видели в смерти не прекращение существования, а обряд перехода. Это метафора того, что мы всегда умираем для неважного и несущественного. Каждое событие в нашей жизни становится частью единого опыта рождения — смерти — возрождения. Каждое событие имеет такой многоуровневый смысл. Найти этот смысл — значит увидеть сходство между собственными циклами и циклами природы и радоваться этому.

Мать-природа, как известно, живет в циклическом ритме: прилив и отлив, полная луна и новая луна, цветение и увядание, свет и тьма, тишина и звуки, весна и зима, лето и осень. Все циклы содержат в себе антиномии и чтут их. В людях как в неотъемлемых частях природы нет борьбы противоположностей, только их комбинации. Каждая клетка нашего организма выживает благодаря циклам противостояний: вдох и выдох, расширения и сокращения сердца для прокачки крови, учащение и замедление частоты пульса и дыхания (максимум в часы бодрствования и минимум во время сна). Короче говоря, физическое здоровье есть удержание противоположностей, а не зацикливание на одной из них. В таком же переменном ритме функционирует и наше психологическое здоровье. Вот почему дружба с тенью представляет собой одну из форм психологического и духовного здоровья.

Весьма любопытной метафорой растворения эго является метаморфоза гусеницы. Став коконом, она растворяется, превращается в некую недифференцированную массу. Без этого этапа гусенице не украсить себя великолепными одеяниями прекрасной бабочки. Так же, отказавшись от своего эго, мы сначала чувствуем себя безликой массой. Нашей первой реакцией на это обычно становится страх, и это заставляет нас еще крепче держаться за свое лицо (помните аббревиатуру FACE?), которое нам так не хочется терять. Мы возвращаемся к старым паттернам контроля и воинственности. Но на деле этот момент — самое подходящее время отпустить свои укоренившиеся привычки, позволить им раствориться. Это время, когда надо лежать неподвижно, словно мумия. По сути, мумия — это кокон, неподвижно лежащий столько, сколько потребуется, чтобы открылась ее новая жизнь. Иногда работа заключается в том, чтобы раствориться, а не в том, чтобы принять решение. Отказ от эго оказывается именно тем, что хочет в нас произойти. Это не цель, а программа, которая уже — и всегда — доступна существам вроде нас, переполненным острой жаждой целостности и неизбывным стремлением к ней.

Мы точно знаем, что способны добровольно отказаться от эго, ведь мы же не кричим и не плачем, когда опадают лепестки мака. Нам больно не потому, что что-то заканчивается и уходит, а потому, что мы считаем, что так не должно быть. «Мы» здесь — это наше якобы привилегированное и недоверчивое эго. Мак расцветает, цветет и увядает. Кажется, что умирающий цветок менее ценен, однако только в нем есть семена новой жизни. Красоту одного отдельного мака обеспечивает бутон. Непрерывный цикл существования множества маков гарантируется опадающими лепестками. Все прекрасное в природе служит жизни, более всеобъемлющей, чем чье-то отдельное существование. Быстротечность жизни — это именно то, что делает ее долгосрочной. Это сочетание противоположностей — истинный закон и дар выживания. Наша долгосрочная и не менее парадоксальная Самость могла бы, вторя вьетнамскому дзен-буддийскому монаху Тхить Нят Ханю, сказать:

Ничто не приходит и не уходит.

Все лишь притворяется, будто

Рождается и умирает.

ЗА РАМКАМИ ИЗМЕНЕНИЙ

Изменение есть результат нашей психологической работы со своим эго; трансформация — это высвобождение безусловной любви, вечной мудрости и силы исцеления из нашей внутренней Самости, нашего внутреннего «я». Изменение — это автоматический результат наших усилий; трансформация — это возможный результат благодати, хоть и зачастую пришедший в ответ на наши духовные практики. Психологическая работа призвана привести к более здоровому эго, то есть к здравомыслию. Духовная практика предназначена для высвобождения неоценимых богатств Самости. Это святость.

Такое сочетание усилий и благодати можно сравнить с игрой в карты: мы выигрываем в ней, объединяя навыки с везением или шансом. В данной аналогии умение — это наша психологическая работа над собой, а везение/шанс — метафора благодати, дара, появление которого мы не контролируем и который получаем независимо от наших навыков. Признание большей силы, чем эго, изначально встроено в человеческую природу. Младенец, впервые в жизни припав к материнской груди, демонстрирует как то, что пришел в этот мир не полностью подготовленным, так и то, что у него есть возможность получить к этому доступ. Иными словами, мы одновременно беззащитны и располагаем огромными ресурсами. Нам необходима большая сила, чем наше умение, но и без этого умения нам не обойтись. В духовном мире такая сила называется благодатью, и она дополняет наши усилия.

Замечено, что в карточной игре примерно 40 процентов успеха обеспечивает умение и около 60 процентов — везение. Логично предположить, что в жизни доля выбора составляет 40 процентов, а доля благодати — 60 процентов. То, какую форму принимает наша жизнь, во многом определяют синхрония и непредвиденные повороты событий. Есть помогающая нам благодать, а есть разрушительные силы: отношения, которые работают или, напротив, ранят и причиняют боль; благоприятные сюрпризы или внезапные кризисы; люди, которые стимулируют наш прогресс или, наоборот, мешают нам; наши врожденные таланты или изъяны; наша удача оказаться в нужном месте в нужное время или же, наоборот, попадание в неправильное место в самый неподходящий момент. И все это случается в самых разных комбинациях и в постоянно меняющихся соотношениях.

Святой Павел говорит: «Плод же Духа — это любовь, радость, мир, долготерпение, великодушие, доброта, верность, кротость, умение владеть собой» (курсив мой). Как мы видели выше, у эго нет ни мотивации, ни заинтересованности в этих добродетелях, ведь они преуменьшают величие эго. Только Самость готова порождать эти качества. Но верно также и то, что Самость не может работать без участия эго. До тех пор, пока эго не становится ее соратником, ее агентом в мире, все дары Самости всего лишь потенциальны. Начинающий актер может иметь талант, достойный «Оскара», но без агента, который сможет добиться для него хороших ролей, ему остается только мечтать о славе и признании.

Наша работа — подружиться с эго, установить связь между своим эго и своей Самостью, чтобы они могли вместе танцевать и получать пользу друг от друга. Только Самость, благодать делают нас подлинно любящими. Только эго способно сделать любовь реальной здесь и сейчас. Чтобы любовь давала нужный результат, необходима здоровая работа над нашим эго. Добродетель — это привычка действия, которую здоровое эго вырабатывает посредством упорной практики; добродетельность — это состояние бытия, которое приходит к нам в форме бесплатного дара Самости. Добродетель — это изменение; добродетельность — трансформация. Почему нам трудно быть добродетельными? Потому что речь идет не только о добрых делах, но и о преодолении закоренелой склонности к пороку. Порок есть энергия, направленная на искоренение добродетели. Это коварная привычка, которая борется в нас не только за свое дальнейшее выживание, но и за суверенитет. Но то же самое делает и добродетель. Выбор тут за нами. Мы выбираем, выполняя практическую работу, постепенно меняя скверную привычку на полезную.

Изменение — это переход от дисфункционального поведения к функциональному. Функциональность в данном случае означает умение достигать здоровых целей, например быть более напористым, вместо того чтобы сохранять послушность и пассивность в отношениях с окружающими. Тогда мы способны не отрицать проблемы, а обращать на них внимание, обрабатывать их, а не избегать, решать, вместо того чтобы оставлять дело незавершенным. Сгладить проблему — значит смириться с болезненной ситуацией и жить надеждой на изменения к лучшему. Измениться психологически — значит приобрести навыки, необходимые для того, чтобы справляться с проблемами лучше, чем прежде. Справиться с проблемой — значит разработать конкретный план изменений и следовать ему:

1. Мои дети так сильно расстраивают и разочаровывают меня, что я могу их ударить.

2. Я работаю над этой проблемой, записавшись в группу поддержки и обсуждая ее с другими родителями с подобными трудностями.

3. Благодаря этому я узнал, что поступаю со своими детьми точно так же, как мои родители когда-то поступали со мной.

4. Далее я скорблю о своем несчастном детстве и таким образом решаю личную незавершенную проблему, которая не была решена ранее.

5. Я обучаюсь методам управления стрессом.

6. Я посещаю сеансы парной и семейной терапии.

Результатом всех этих усилий становятся как персональные изменения (я теперь справляюсь с детьми, не трогая их и пальцем), так и трансперсональные (я часто жертвую средства на благотворительность или работаю волонтером в благотворительной организации, которая помогает детям, подвергшимся насилию). Изменение — это психологическое событие; трансформация — это духовный дар.

Трансформации, в отличие от изменений, нельзя достичь — это то, что с нами просто случается. Трансформация означает любовь, мудрость и исцеление в мыслях, словах и делах, в результате чего можно смело ставить знак равенства между внутренней Самостью и выбором нашего здорового эго. Мы начинаем проявлять в повседневной жизни вневременные силы своей психики. В этом смысле трансформацию можно назвать святым причастием нашей психологии и нашей духовности. Она всегда выходит за узкие рамки психологических изменений. Например, отказавшись мстить здесь и сейчас конкретному человеку, я меняюсь; а если я протягиваю руку помощи и способствую примирению людей здесь и повсюду, я трансформируюсь, я преображаюсь. Трансформация не ограничивается каким-то конкретным случаем здесь и сейчас, она охватывает все поведение в целом.

Изменение: я справедлив в своих отношениях с людьми.

Трансформация: я щедр и великодушен.

Изменение: я отдаю столько же, сколько беру.

Трансформация: я отдаю то, к чему искренне привязан.

Я отдаю любовь, отказываюсь ради тебя от своего эго, похожего на персонажа мыльной оперы. Если я действительно люблю тебя, я избавляюсь от защиты своего эго. Если я действительно люблю себя, в моем распоряжении найдутся все нужные для этого ресурсы. Отказ от страха эго и его привязанности придает мне силы осознать свою способность любить тебя и всех людей в мире.

В то же время отказ от потребности мстить даже одному человеку исходит из благодати трансформации. У напуганного и высокомерного эго нет мотивации для такого шага. В дело вступают помощь и сила Самости, и эго приходится соглашаться. Его величайшим достоинством является способность говорить «да». Судя по всему, каждое изменение, ведущее к большей любви, — это в конечном счете трансформация и дар благодати, сила, выходящая за рамки того, на что эго способно в одиночку. Каждый раз, когда я выхожу за рамки своих текущих ограничений и страхов и двигаюсь в направлении большей любви, я не просто меняюсь — я претерпеваю трансформацию. Так может происходить даже формирование более здорового, позитивного эго. И тогда все меньше и меньше работы кажется чисто психологической, все большая ее часть еще и духовна. Возможно, когда мы размышляем об этом факте, наивысший смысл имеет настрой благодарности.

Я все тот же, кем был всегда, следовательно, я также уже и тот, кем стану. В этом смысле жизнь — это не о том, как я меняюсь, а о том, каким я становлюсь в конце концов.

ТРАНСФОРМАЦИЯ ЭГО: ДУХОВНАЯ РАБОТА

• Целостность подразумевает, что внутри нас, то есть в нашей позитивной тени, заложен потенциал всех добродетелей. Например, в нашей психике неизменно присутствует смелость. И она, как и любая другая добродетель, активируется одним из четырех следующих способов. Прежде всего в результате усилий ты настойчиво ведешь себя так, будто смел и бесстрашен, и в конце концов вырабатываешь соответствующую привычку. (Как мы помним, добродетель — это привычка.) А еще это может случиться интерактивно, как естественный результат опыта, обеспечивающего стимул и поощрение. Например, если окружающие последовательно признают великодушие человека и хвалят его за это, он может заметить, что становится еще более щедрым. Точно так же наше ощущение собственного достоинства и власти вообще могут укреплять люди, которые нас поддерживают, и события, с которыми мы хорошо справляемся. В результате мы замечаем, что автоматически стали более смелыми. Это интерактивный аспект добродетели.

Добродетель также может быть делом рук благодати в двух формах. Иногда она доступна эссенциально, в постоянном режиме, и потому кажется, что это неотъемлемая часть нашей личности. Иногда благодать доступна экзистенциально, она неожиданно даруется нам здесь и сейчас в момент, когда мы в ней нуждаемся. В первой форме смелость является врожденным даром, к которому мы всегда можем получить доступ. Яркий пример человека с таким даром — мальчишка-смельчак из вашей начальной школы. Если же благодать экзистенциальна, смелость приходит к нам внезапно: мы видим, что кто-то нуждается в защите, или сталкиваемся с какой-то проблемой и вдруг реагируем на удивление смело, не задумываясь. Такое впечатление, будто смелость появляется ниоткуда, во всяком случае не из давно знакомых ресурсов нашего эго, она словно исходит из силы, выходящей за рамки наших ограничений. Речь, конечно же, о благодати.

Итак, добродетели проявляются четырьмя способами: усилием, взаимодействием, как эссенциальная, сущностная благодать и как благодать экзистенциальная. Загляните внутрь себя и спросите, каким из этих способов в вас живет смелость. Есть ли она у вас от природы (как эссенциальный дар) или проявляется лишь время от времени (как экзистенциальная благодать)? Появляется ли благодаря опыту и поддержке? Требуются ли для этого усилия: вы чувствуете, что боитесь, но преодолеваете страх и ведете себя так, будто у вас есть все мужество, которое нужно в этой ситуации? Кого вам стоит благодарить за свою смелость?

• Вот список основных добродетелей: любовь, надежность, смелость, честность, смирение, благодарность, открытость, убежденность, сострадание, жизнерадостность, простота, надежда, щедрость, вежливость, откровенность, гибкость, признательность, уверенность, лояльность, справедливость, спокойствие, уважение, юмор, правдивость, готовность сотрудничать с другими людьми и способность умерить свои желания.

Напишите каждую на отдельной карточке. Ежедневно работайте с одной карточкой, весь день держа это слово в голове. Повесьте листок с ним на видном месте или носите карточку в кармане, чтобы не забыть об этом качестве ни на минуту. Утром, начиная практику очередной добродетели, попросите поддержки у помогающих вам сил. Произносите это слово про себя или вслух в течение всего дня. Как можно чаще представляйте себе, как вы практикуете эту добродетель. Ищите возможность проявлять ее к тем людям, с которыми встречаетесь в течение дня в самых разных ситуациях. В конце дня нарисуйте себя, практикующего конкретную добродетель. И поблагодарите всех, кто помогал вам в этой работе.

• Приведу конкретные примеры формирования добродетели путем выработки плана и регулярной практики. Добродетель справедливости означает уважение прав других людей. Это включает в себя честность во всех наших поступках и отношениях и ответственность за свои действия. Например, если вы, выпив, обычно ведете себя агрессивно или делаете что-то опасное для вас и окружающих, ваш план — бросить пить. Для этого уже существует программа «Анонимные алкоголики». С учетом ваших обстоятельств присоединение к такой программе и пребывание в ней сформируют у вас привычку/добродетель справедливости. А если вы грешите превышением скорости во время длительных поездок за рулем, ваш план в том, чтобы выработать в себе сознательное намерение ездить медленнее. Если же это не сработает, можно пересесть на самолет, или нанять шофера, или установить специальный регулятор на акселераторе. Суть в том, чтобы замечать пересечение границы, когда ты заходишь в своем поведении на опасную территорию, а не просто сожалеть об этом постфактум или ругать себя почем зря. Немецкий поэт-романтик Фридрих Гельдерлин говорит: «Где опасность, там и спасение». Всегда найдется программа, которая, если ее правильно внедрить, позволяет разумно и эффективно изменить ситуацию. Даже просто быть человеком, который использует этот подход всякий раз, когда замечает, что ведет себя неправильно, — уже добродетель. Это профилактические меры, нацеленные на то, чтобы действительно стать более ответственным, а не просто пообещать себе, что в следующий раз поступишь как надо, а пока оставить все как есть.

Быть человеком — значит прийти в этот мир ради достижения чего-то конкретного, а именно полноты своей человеческой природы, и человек делает это через добродетели… Добродетели есть единственная гарантия от напрасно прожитой жизни.

Пол Уодделл

• Сердце постоянно вырабатывает электромагнитную энергию. Любовь без эго делает эти сердечные волны гармоничными и безмятежными, и весь остальной организм становится таким же. Наша вегетативная нервная система приходит в равновесие, и мы уже менее уязвимы к болезням. Стресс существенно уменьшается, высвобождается наша живая энергия. Неокортекс (или так называемая новая кора) нашего мозга, ответственный за рассуждения более высокого порядка, работает эффективнее, и мы принимаем более обоснованные решения. И все это происходит за считаные секунды. Дэвид Макклелланд, психолог из Гарварда, провел исследование, которое позволяет предположить, что искренняя, то есть лишенная эго, любовь способствует повышенной выработке антител (слюнный иммуноглобулин А), которые помогают человеку бороться с вирусами гриппа. Получается, отказ от эго и любовь укрепляют наш иммунитет.

• Всю свою сознательную жизнь святая Тереза, великая испанская монахиня-мистик, засыпая, занималась практикой преданности. Она с максимальной сердечностью рисовала в воображении образ своей любимой сцены из бытия Иисуса — момент его молитвы в Гефсиманском саду. А что, если и мы каждый вечер перед сном будем представлять себе духовную сцену, человека, ситуацию или место, которые очень сильно тронули нас эмоционально? Это может быть воспоминание о том, как кто-то очень сильно вас любил. Важно делать это в контексте засыпания, чтобы это стало сердечным мостиком между вашим сознанием и бессознательным. Как мы уже говорили, сердце способно объединить эти противоположности, в то время как разум лишь сильнее их разъединяет. Бессмысленно пытаться заснуть во время размышлений, а вот образы для этого работают, как давно заметили те, кто считает овечек, чтобы погрузиться в сон.

• Используйте следующие аффирмации:

— Когда я отпускаю свою зависимость от желаний, в мою жизнь входит истинная радость.

— Когда я отвечаю добром за зло, я проявляю храбрость.

— Я герой, когда прощаю своего обидчика.

— Я отказываюсь от возмездия даже в своих мыслях.

— Я обхожу и отвергаю призывы и соблазны своего эго.

— То, что я критикую в других людях, может относиться и ко мне самому.

— Я анализирую свои мотивы и поступки и посвящаю свои действия людям с нежной любовью.

— Я прокладываю собственный путь и иду по нему.

• Все религиозные традиции рекомендуют верующим отказаться от эго смиренным путем сострадательного служения людям и ненасилия. Ненасилие — это отнюдь не подчинение несправедливости, а альтернативный способ сопротивления ей. Это творческий ответ здорового эго на несправедливость, а не автоматическая реакция эго раздутого. По сути, это отказ от возмездия в пользу самотрансформации и стремления трансформировать мир и окружающих. Такая идея характерна для христианства, хасидизма, суфизма, буддизма, индуизма и далее по списку.

Те, кто выбирал путь ненасильственной любви, часто страдали и даже гибли, — вспомним распятого Христа и убитого Ганди. В сущности, на некоторых средневековых картинах изображено, как Христа распинают на кресте его собственные добродетели. Так что путь любви, лишенной эго, — это не о безопасности. Это о любви любой ценой. Вот почему этот путь не для всех и почему часто считается, что он требует особого призвания и особой благодати. В древние времена для участия в обрядах инициации Исиды надо было, чтобы богиня сама призвала человека во сне. Надо было, чтобы некая сила за рамками эго укрепила его, позволила ему уйти. Таков парадокс духовности, состояния, свободного от эго.

Далее я приведу несколько отрывков из пяти религиозных текстов, в которых описывается этот путь. Прочитайте их вслух, запишите на диктофон и время от времени прослушивайте. Пусть слова и концепции медленно проникают в ваше сознание. Каждое утро от руки переписывайте по странице каждого отрывка. В начале и в конце каждой практики письма или прослушивания говорите: «Вот что мне нужно, чтобы подружиться со своим эго, и я обязуюсь это делать».

Нагорная проповедь — это христианская модель для демонтажа эго.

Блаженны вы, когда из-за Меня люди оскорбляют и преследуют вас и говорят о вас всякую ложь. Ликуйте и веселитесь, потому что вас ждет великая награда на небесах! Ведь точно так же преследовали и пророков, бывших прежде вас.

Я же говорю вам: не мсти сделавшему тебе зло. Кто ударит тебя в правую щеку, то поверни к нему и другую. Если кто захочет с тобой судиться, чтобы отнять у тебя рубаху, то отдай ему и верхнюю одежду. Если же кто принудит тебя идти вместе с ним одну милю, иди две. Тому же, кто у тебя просит, дай, и от просящего у тебя в долг не отворачивайся.

Любите ваших врагов и молитесь о тех, кто преследует вас, чтобы вам быть истинными сынами вашего Небесного Отца. Ведь Он повелевает солнцу светить и злым, и добрым и посылает дождь как на праведных, так и на неправедных.

А вот высказывания Мухаммеда в исламской традиции:

Не уверует никто из вас [по-настоящему], пока не станет желать своему брату [по вере] того же, чего желает он самому себе.

А это из Талмуда:

То, что ненавистно тебе, не делай другому. В этом вся Тора; все остальное комментарии.

Прочитайте индуистское высказывание из трактата Шантидевы «Вступая на путь поведения бодхисатвы»:

Чтобы исполнить цели всех существ с ограниченьями, Я отдаю без сожаленья это тело, А также наслаждения мои и силы позитивные… Отдав это тело всем тем, чьи тела ограничены, Чтоб все, что им вздумается, [с телом моим] они делали, Я им позволяю убить мое тело, бранить, колотить постоянно и прочее. Пусть сами решат, что им хочется. Пусть с телом играют моим, насмехаются, шутят… Пусть с телом [моим] они делают все, что хотят, Лишь только б им это во вред не пошло. И что бы со мною ни делали, Пусть это приносит им пользу всегда. И каждый, кто плохое скажет обо мне иль совершит другие вредоносные поступки, А также посмеется надо мной, Пусть обладателем счастливым состояния очищенного станет…

И слова из «Восьми строф о преобразовании ума» тибетского буддийского монаха XI века Геше Лангри Тангпа:

К вершинам высочайших благ Стремлюсь приблизить всех существ, Они дороже мне, чем драгоценность, Способная желанья исполнять; Да сохраню я к ним любовь вовек! Общаясь всякий раз с другими, Я научусь себя считать Нижайшим среди всех существ, А остальных чистосердечно Так почитать, как почитают высших. Во всех поступках и деяньях Я буду изучать свой ум; И если в нем возникнут омраченья, То, смело встретив их и распознав, Смогу без колебаний устранить. Я испытаю нежную любовь К порочным существам; Ко всем, кто угнетен страданьем; Они как драгоценность для меня, Редчайшее явленье мирозданья. Из зависти другие люди Меня унизить могут, оскорбить, Но я приму все эти униженья Как будто драгоценный дар, Победу им отдав без сожаленья. Когда с надеждой помогая людям, Взамен от них жестокий вред Вдруг получаю косвенно иль прямо, То мудрость — всех людей таких Считать наставниками и учителями[14].

Сакральный сборник высказываний Будды «Дхаммапада» добавляет:

Ненависть не прекращается ненавистью, но отсутствием ненависти прекращается она…

Многие люди порочны, и я буду терпеть оскорбления, как слон в битве — стрелу, выпущенную из лука.

А вот четыре свойства сангхи, буддийской общины:

Если кто-то причиняет нам вред, мы не причиняем ему вреда.

Если кто-то жесток по отношению к нам, мы не жестоки по отношению к нему.

Если кто-то нас оскорбляет, мы не оскорбляем его.

Если кто-то обвиняет нас, мы не отвечаем на обвинения тем же.

Пока существует пространство, пока живые живут, пусть в мире и я останусь страданий рассеивать тьму.

Молитва далай-ламы

Самость непохожа на вещь, она похожа на поле — электромагнитное, гравитационное поле. Поле есть территория, на которой возможны те или иные мощные явления, феномены. В случае с Самостью это безусловная/универсальная любовь, вечная мудрость и сила исцеления. Мы с вами не вмещаем эти силы в себя, мы, как и вся природа, являемся проявлением их божественной сути. В «Упанишадах» часто говорится о Самости всего сущего, а не только человека. А известный немецкий философ Мартин Хайдеггер, сказав, что «люди не вещи и не процессы, а отверстия, через которые проявляется бесконечность», по-видимому, просто запамятовал включить в эту формулу оленя и розу.

Самость есть духовная, психическая целостность и совокупность, которая одновременно и вмещает в себя эго-сознание, и выходит за его рамки. Это окно в бесконечность, о которой говорил Хайдеггер. Самость — это соединение противоположностей, лежащее в основе процесса человеческой индивидуации (этим юнгианским термином обозначается духовная и психологическая целостность). В результате индивидуации наши жизни становятся уникальным проявлением вечного замысла Самости; трансперсональная душа появляется в нашем индивидуальном эго, в «отверстии в бесконечность». Любопытно, что по-гречески psyche значит также «бабочка»: из куколки эго возникает нечто крылатое. Все небо становится домом для чего-то земного.

Индивидуация случается, когда эго и Самость соединены общей осью. А ось эта возникает, когда мы позволяем свету сознания проникнуть в наши повседневные решения и поступки. Мы достигаем этого, проявляя, то есть делая сознательными, неявные атрибуты Самости. По сути, Самость призывает наше эго устроить что-то вроде выставки его товаров. Каждый раз, когда я действую с любовью, а не из корысти; каждый раз, когда я прислушиваюсь к мудрым советам, а не ограничиваюсь собственными скудными знаниями; каждый раз, когда я предпочитаю примирение мести, я создаю ось силы между своим ограниченным эго и бесконечной Самостью. Целостность возникает, когда внешние решения и выбор соответствуют внутренним качествам. Это включение потенциала. Вот почему работа, о которой мы с вами говорим, в конечном счете так проста: она ведь, по сути, уже выполнена. Нам осталось лишь реализовать ее, начав практику.

Самость — это чистый и неограниченный потенциал. Как вся реальность, это пространство, а не масса. В восточной философии ее описывают как алмазную сущность, ибо она чиста и прозрачна, но в то же время тверда и неразрушима (вот вам еще одно парадоксальное соединение противоположностей). Причина нашей неразрушимости в том, что мы — чистое пространство. Мы существуем в Самости, в пространстве, не обусловленном обстоятельствами человеческого бытия. Может быть, именно это дало святому Клименту повод сказать: «Познай себя, и ты познаешь Бога». Только эго уязвимо к данностям жизни, так же как только древесина уязвима для огня. Алмаз же в горящем деревянном доме остается нетронутым. Следовательно, Самость не определяется человеческими трудностями и страданиями и не находится под их влиянием. Она использует внешнюю реальность для достижения своей священной задачи — проявить во времени вневременную любовь, которая в ней есть и которую так сильно хочет отдать.

Как мы узнаем об этом? Все это учение содержится в аспекте мудрости Самости. Это архетипическое наследие, изначально приспособленное для средоточия в нашей уникальной личности. Наши персональные озарения и открытия, по сути, являются повторным открытием идей философов и просвещенных людей, живших до нас, во все времена. Олдос Хаксли назвал этот всеобщий консенсус относительно природы жизни и ее истины «вечной философией». Это вневременная сокровищница мудрости в наших душах, которая раскрывается на протяжении всей истории человечества, а затем ее открывает снова и снова в новых словах и парадигмах бесконечная череда учителей и их учеников. Вечная мудрость — это не нечто древнее, что сейчас нужно заново открыть. Она неотрывна от прошлого и при этом постоянно развивается и обновляется. В нас есть что-то большее, чем мы сами. Мы знаем эту мудрость более глубоко, чем знали наши предки, и однако она все та же, что и прежде. Точно так же мы знаем о луне больше них, хотя она все такая же, как и в стародавние времена.

Содержимое этой вечной философии создается не индивидуальным интеллектом или опытом, а коллективным сообществом человечества. Каждое новое поколение признает ее правоту и истинность и подтверждает их. Вот почему это содержимое всегда принимается, хранится и лелеется. Мудрость внутри в нас, но мы ее еще и получаем. «Мудрость — это сила откровения, которое есть последний дар времени зрелому и сильному разуму», — говорит Мэри Колум[16].

Это первейшее оригинальное послание настолько неистребимо и неудержимо присутствует в нашей человеческой природе, что даже если бы скончались все учителя и были сожжены все книги, то мы бы в кратчайшие сроки полностью восстановили весь массив просвещенной истины. Мудрость настолько велика, что ни одному человеку не дано обладать ею всей. Мы нужны друг другу, чтобы в разные последовательные периоды собирать и складывать воедино ее фрагменты. Именно так вневременное проникает в наш озадаченный мир, вечно решающий эти загадки. «Я видел древний путь, древнюю дорогу, выбранную пробудившимся, и это и мой путь тоже», — сказал Будда. Сокровищница образов в душе каждого из нас является одновременно нашей общей архетипической сокровищницей мудрости.

Сову считают символом премудрости: она летает очень быстро и совершенно бесшумно, соединяя противоположности темной ночи и ясного зрения. Именно так мудрость рассекает небеса разума одним мгновенным взмахом крыла целостности. То же самое делает «всадник» просвещения в стихотворении Ван Чанлина, ставшем эпиграфом к этой книге.

Еще один древний символ многовековой мудрости — сфинкс в Гизе. Это метафорический хранитель основополагающих смыслов жизни, которые ускользают от человеческого эго. Своим человеческим лицом он повернут к восходящему солнцу ясности, а глубоко под его львиными лапами погребена библиотека мудрости, тексты, которые ждут, чтобы их нашли и открыли. Линия воображаемого треугольника от этой библиотеки тянется прямо к сердцу сфинкса. Получается, что человеческое сердце, мое сердце, также является хранителем вечной мудрости, ждущей своего открытия, но уже известной в массиве вечной философии. Физически я дожил до нынешнего возраста, но благодаря этой мудрости я вечно древен и вечно нов.

Вот некоторые элементы этой неувядающей философии:

• Вся реальность едина, и с этим единством мы можем связаться как с простором, лежащим за всем, что видимо нам. На человеческом уровне таким простором является то, что мы называем душой. Его темная сторона называется пустотой.

• В духовном мире ничто не следует понимать буквально. Все есть метафора перехода от эго к Самости, личного путешествия к трансперсональному Источнику.

• Природа — живое существо и божественное зеркало, через которое мы видим себя и трансцендентную силу, «центр которой повсюду, а окружности нет нигде».

• Самореализация человека происходит в результате алхимической трансмутации его темного эго в золото его духовной Самости. Эта темная золотая Самость ничем не отличается от реальности природы и божественного. Все три уровня бытия — человеческий, природный и божественный — сотканы из соединенных друг с другом противоположностей.

Эти перспективы базируются на соответствии между микро- и макрокосмом; каждый отдельный человек и каждая отдельная вещь одновременно являются всем и вся. Самость существует во всей Вселенной сразу, и из нее развилось эго. Эго и Самость относятся к разным экспериментальным уровням одного архетипического процесса. «Эта тленная природа предназначена для нетленности; этот бренный организм предназначен для бессмертия», — писал святой Павел. Самость — это инструмент, чтобы сказать безусловное «да» обстоятельствам человеческого существования со всей его пылью и грязью; и это «да» условию человеческой святости во всем ее величии. Самость приводит нас к осознанию архетипического смысла, ставшего личным. Его называли беседой с ангелами. Это тот самый свет, который имеется в виду, когда заходит речь о религиозном опыте. Это наше имя в том виде, в каком оно начертано на небесах. Это любовь, какова она есть сейчас и здесь, уже — и всегда — охватывая нас.

Здоровое эго — это герой, который успешно борется ради освобождения от страхов и привязанностей, чтобы иметь возможность присоединиться к силам света. Наше внутреннее путешествие освещает этим светом сознания каждый уголок нашего эго. И тогда духовность означает, что любовь освободила нас от мира, ограниченного эго. Когда мы отказываемся от потребности быть всегда во всем правыми, все контролировать, использовать других людей или оскорблять их, мы начинаем относиться к ним с уважением и прекращаем защищать свое эго. Любовь между людьми, отказавшимися от эго, есть взаимная индивидуация.

В эпосе «Махабхарата» рассказывается о том, как законных правителей Пандавов изгнал слепой царь Дхритараштра, узурпировавший трон. Дхритараштра олицетворяет собой эго, ослепленное страхом и захватывающее, вытесняющее Самость. Герой Арджуна, о котором мы уже упоминали, не желает вступать в борьбу. Он, будучи интегрированной эго-Самостью, не хочет выходить на поле битвы собственных внутренних сил, противостоящих друг другу. Он недоумевает: «Как я могу убить часть себя?» Наша работа в направлении индивидуации часто будет ощущаться как такой внутренний раскол. Но если мы все же вступим в бой, Самость найдет ось силы с эго. Именно это в конечном счете сделал и Арджуна, утихомирив свое высокомерное эго, подняв знамя Самости и установив мир, выходящий за рамки понимания эго.

Самость есть природа Будды, наша сущностная целостность, которая лишь ждет полного пробуждения. Наша работа — двинуться в нужном направлении. И тогда в нашем сознании происходят резкие изменения, сдвиги, порождающие сострадание, ибо они реализуют этот потенциал природы Будды. Вот почему мы, пробудившись ото сна своего эго, первым делом говорим: «Да извлечет все сущее пользу от моей работы и от моих даров». Сострадание возникает тогда и потому, что мы понимаем, что мы все одной и той же просветленной природы, но некоторые из нас настолько в плену страхов и желаний своего эго, что не могут получить к ней доступ.

Самость, природа Будды, Христосознание — это наша сущность, уже и всегда целостная. А еще она экзистенциальна, то есть культивируется нашей повседневной практикой. Цель такой духовной практики в том, чтобы проявить за время своей жизни вневременную жизнь Самости, наше Буддосознание. Экзистенциальная работа раскрывает эссенциальную, сущностную реальность. Эту сущностную реальность описывают как вакуум или пустоту, ибо она лишена своего отдельного, самостоятельного существования. Это центральная мудрость Самости относительно природы реальности. Вещи и люди похожи на шарики для пинг-понга, они в основном представляют собой внутреннее пространство. Пустота означает отсутствие устойчивой идентичности, но не существования. Пустота утверждает существование, но отрицает прочную и непреходящую идентичность вещей и нас. Мы и вещи существуем только в этот текущий момент. Истинная пустота — это безусловная реальность за пределами понятий, времени и разделения. Именно в этой свободе от разделения находится доступ к пробуждению и состраданию.

Еще один удачный символ души и психики — кокос с его твердой оболочкой эго снаружи и молоком реальной Самости внутри, истинный плод противоположностей. Наша работа состоит в том, чтобы разбить скорлупу, не утратив при этом ценную внутренность, да еще и найти применение оставшейся оболочке. Даже в таком виде она имеет ценность, ибо то, как вещи являют себя, есть лишь часть того, как они существуют. За внешностью оппозиции скрывается единство; за разбитостью стоит готовность к исцеляющей целостности. Как ни парадоксально, эта пустота является также открытостью, безграничным потенциалом, не определяемым и не ограниченным отдельной идентичностью. Конвенциональная, субъективно наполненная реальность и неопределенная, неовеществленная реальность — это на самом деле одно и то же. Форма есть пустота, пустота есть форма.

Ось «эго — Самость», равно как и ось «тень — персона», символизирует свободу от дуализма, а еще это мостик, соединяющий нас с высшими достижениями нас самих. В восточных религиях у всех богов имеется как гневная, так и добрая сторона, то есть они соединяют в себе противоположности и состоят из них. И мы, когда объединяем в себе противоположности, например личность и тень, проявляем это божественное единство.

Самость не поддается определению. Это безграничность внутри, то, что Джозеф Кэмпбелл называл «нетварным нетленным», по аналогии со словами святого Павла «эта тленная природа предназначена для нетленности». Это тайна, познанная только посвященными в нее. Слово тайна (мистерия) в греческом языке означает также посвящение, инициацию. Практические упражнения в этой книге представляют собой обряды инициации через лабиринты путей тени эго и Самости. Тайну трудно раскрыть вовсе не потому, что она очень уж сложна. Скорее, ее невозможно постичь аналитическим, линейно-ограниченным эго, у которого есть средства только для решения задач и проблем. Проблема — это то, что нужно решить; тайна — это то, во что необходимо вовлечься самому. Чем глубже мы погружаемся в тайну, тем глубже, то есть загадочнее, она становится. Чтобы ее постичь, необходимо отказаться от эго, что является и сутью, и целью духовной инициации. Есть много путей к тайне, в том числе медитация и активное воображение (ведение диалога с образами, которые нам нравятся или привлекают нас, либо с фигурами из наших сновидений). Дверь к тайне не взломать усилием, но она легко открывается под влиянием духовной практики и благодати.

Здоровое эго формируется путем психологической работы. Самость же не требует никакой работы, ибо она уже совершенна и непроницаема для событий и времени. Она предназначена для того, чтобы мы посещали и открывали ее на протяжении многих лет и в разгар самых разных жизненных событий. Эго внутри нас; мы внутри Самости. Мы работаем над своим эго; мы позволяем Самости работать внутри и через нас. Вместе они образуют ось «эго — Самость», которая есть исполнение нашего человеческого предназначения.

С обостренным осознанием, с интенсивным, но безмятежным восторгом я буду наслаждаться зрелищем, связности и гармонии которого мне никогда не исчерпать.

Тейяр де Шарден[17] ПРАКТИКА

Как же мы получаем доступ к силам, скрытым внутри Самости? Только признав их как право, полученное нами по рождению, которое теперь мы решаем проявить и поддерживать. Мы открываемся этому, отказываясь от эго. Наше бессознательное требует принести эго в жертву, подобно тому как Минотавр требовал ежегодной жертвы в виде семи афинских юношей и семи девушек. Лабиринт Минотавра — это наше собственное бессознательное, в котором мы часто теряемся. Найти путь к освобождению эго само по себе не поможет — ему нужна анима, душа, так Тесею, олицетворению эго/духа, в поиске пути через лабиринт нужна была Ариадна, олицетворение Самости/души. В историях героев часто описывается процесс инициации. Это еще раз показывает, что архетипические темы человечества являются нашими персональными темами, а коллективная Самость — душевный друг эго.

Но как мы позволяем своим душевным силам помогать нам? Это происходит каждый раз, когда мы отпускаем теневые черты своего раздутого эго, представляющие собой и усиливающие наш страх, жадность, жажду контроля и чувство права. Это происходит каждый раз, когда мы боремся с жизненным опытом и переживаниями, не прибегая к насилию. В сущности, главная цель человеческого опыта именно в том, чтобы он у нас появился. У каждого из нас есть история, которой мы можем заполнить свой путь от эго невротического к эго здоровому и далее к духовной Самости. Наше предназначение — сделать бессознательные силы своей Самости сознательными, осязаемыми и видимыми миру.

С точки зрения психологии для этого мы обращаем внимание на проблемы, возникающие внутри нас и между нами, обрабатываем их и решаем. Тот факт, что мы, люди, используем эти силы и способности крайне неэффективно, объясняется тем, что мы обрели их в ходе эволюции совсем недавно. В использовании здравой логики, интеграции воли и знаний, в работе над проблемами и мирном их решении, в доверии любви и миру мы все еще лишь жалкие любители. Просто вчера мы использовали для решения проблем дубинки, а сегодня перешли на бомбы.

С точки зрения духовности мы отказываемся от эго, усиливаем сострадание и остаемся просто молчаливыми свидетелями, которые никого не судят и не обличают ни в одном из событий жизни. Обратите внимание на парадокс: мы активно заняты делом и при этом просто сидим и наблюдаем. Когда мы перестаем видеть в этом противоречие, можно считать, что мы достигли земли обетованной, на которой обитает наша безграничная Самость. Эта земля обетованная — архетип нас самих после того, как мы прошли свой путь, то есть подружились с тенью, выполнили свою работу.

ВОСТОЧНОЕ НАПРАВЛЕНИЕ

Самость, о которой говорит Юнг, — это разум Будды, Изначальный разум. Как известно, Будда — это историческая личность; он действительно жил в VI веке до нашей эры. Но это неважно, ибо, как в случае с любыми божествами и мудрецами, при таком буквальном подходе упускается из виду суть, что может сделать нас идолопоклонниками. Будда важен не в историческом контексте, а как олицетворение архетипа целостности. Будда прошлого воплощал в себе целостность, и почитаемый ныне Будда представляет ее, чтобы пробудить в нас. Прошлое Будды (он) не так важно, как природа Будды (мы). Фактически с точки зрения буддизма Гаутама Будда — это лишь четвертый из тысячи будд, которые явятся в этом золотом веке. Каждая сущность без исключения имеет потенциал стать одним из оставшихся 996 будд, после которых настанет конец света.

Природа Будды / Изначальный разум / Самость на самом деле присутствует в каждом из нас в форме вечного потенциала для полного пробуждения. Пока мы заполняем себя ярлыками эго, желаниями и страхами, мы не замечаем своей Самости, как замечал ее Будда. Гаутама сидел под фиговым деревом Бодхи в безмолвной медитации, прислушиваясь к своему дыханию и сосредоточившись на ускользающих промежутках между сюжетными линиями в его голове. Иными словами, он пребывал в состоянии майндфулнес, отпуская все привязанности эго, насквозь видя каждый его обман, каждую уловку. И вот однажды Будда безмятежно и радостно пробудился для всего того, что всегда было в нем: для чистой любви, мудрости и исцеления в душевной Самости его и мира. Прежде на пути к этому стояли привязанности, страхи и нечестные приемы эго. Вот в чем заключается просветление, природа Будды.

Будда — это сознание не «там и тогда», а «здесь и сейчас». Будда, просветление, — это сознание, которое Гаутама выразил лично в истории. Ныне оно уже трансисторично для любого, кто его постиг. Об этом говорится в стихотворении дзен-мудреца Хакуина, которое часто характеризуют как рык льва, потому что оно будит спящие (бессознательные) джунгли: «Все сущее изначально Будда: само это тело: да, Будда, сам этот момент: да, вечность, само это место: да, лотосовый рай». (Буддизм, какой колоссальный вклад в самопознание человечества!)

В даосской традиции рык льва приравнивают к голосу бесстрашного человека. Только в свободе от рабства страха и желаний эго приходит нерасторжимое единство Будды и нас. В буддизме истинная Самость включает в себя мир, в котором мы живем, так же как настоящее включает в себя прошлое и будущее. Вот почему Самость — это душа мира.

Как мы можем быть единым целым с буддами? Их просветленная практика постоянно продолжается по всему миру, для всех живых существ и с каждым из них. Мы все участвуем в этой практике — как благодаря посвященности будд, так и собственными детскими шагами. С момента, когда мы впервые становимся на Путь, и до момента, когда мы достигаем просветления, и в практике, и в постижении участвуют все просветленные существа и мы сами. Работа, описанная в этой книге, призвана приобщить нас к практике просветления Будды и приобщить Будду к нашей практике, в результате чего становится очевидно, что мы — единое целое. Внимательные читатели этой книги и те, кто честно выполняет описанную в ней работу, наверняка уже заметили, что они в этой практике не одиноки. Вокруг дерева, под которым мы сидим, собралось множество святых и бодхисатв.

Буддизм и западная психология смотрят на функциональное эго одинаково. Оба видят смысл отдельного «я» (эго) не как нечто врожденное и автономное, а как то, что эволюционирует из наших отношений с другими людьми. То, что мы называем своим «я» (эго), — это постоянно пересобираемый, временный и зачастую вымышленный набор внутренних образов, созданных в результате наших столкновений с миром. Подобно материи, твердым выглядит в основном пространство. Наш линейный разум обманывает нас, заставляя считать эго стабильным, неизменным и непрерывным. Это иллюзорное самоощущение является главной темой как буддизма, так и западной психологии. Фрейдизм изучал опасность отсутствия стабильного самоощущения. Буддизм озабочен проблемой увековечивания ощущения отдельного «я» как глубочайшего источника страданий, в конечном счете тщетных и ведущих к самопоражению. Но даже на мгновение усомниться в этой раздельности — это уже освобождение. Мы так близки!

Судя по всему, наша жизнь состоит из трех в равной мере полноправных стадий. Сначала мы делаем так, чтобы события происходили. Затем мы позволяем им случаться. На третьей стадии, подобной дзену, мы позволяем им случаться либо не случаться. Обычно нам чрезвычайно трудно переходить на следующую стадию: очень уж не хочется от чего-то отказываться. Например, мы отчаянно пытаемся сохранить контроль над своими детьми, когда они вырастают. Мы не вознаграждаем себя (или их) даром позволения поступать по-своему. Наше тело/психика говорит: «Пусть это произойдет!» Но наше эго/тень заявляет: «Да будь я проклят, если позволю им совершить эту ошибку!» Но дети все равно отказываются нас слушать и делают все по-своему, к лучшему или к худшему. Тут просматривается забавная симметрия: мы начинаем отказываться, только когда наша способность добиваться своего сокращается.

Одно из преимуществ сильного эго в том, что его обладатель получает желаемое. Мы отказываемся от желаемого только тогда, когда это уже не имеет значения. В противном случае мы подобны хищной птице, которая цепко держит рыбу в своих когтях, хотя та тянет все дальше и дальше под воду, пока птица не тонет. Потрясающий образ самопоражения, неизменно ожидающего эго в его стремлении победить любой ценой! «Разве можно сражаться с драконом, если он тебя уже съел?» — спрашивает Юнг.

Проблема тут не в «я» или «не-я» как таковых, а в нужном порядке их стадий. Нам необходимо сформировать эго и здоровое самоуважение. (То, что мы называем самоуважением, — это эгоуважение, ибо архетипическая Самость, существующая всегда и уже бесконечная и совершенная, в нем не нуждается.) В своей духовной практике мы, конечно же, отказываемся не от здорового эго. Нашей мишенью является невротическое эго с его привязанностью к иллюзиям, к привычному страху и присваиванию. Главная цель — не растворение, не размытие чего-то ценного и настоящего, а признание сущностной нереальности, которую мы назвали своей идентичностью. Наша работа заключается в демонтаже своего рода потемкинской деревни. Только после того, как будут снесены картонные конструкции, может открыться бескрайний простор оси здорового эго и Самости.

Далай-лама говорит: «Этого на вид прочного, вещественного, независимого, самоустанавливающегося “я”, появляющегося по собственной воле, на самом деле вовсе не существует». «Я» как эго — это просто акт указания и проецирования. Нет никакой реальности, которая подтверждала бы его. В сущности, даже внешние объекты не обладают реальностью, соответствующей их названию. Дом тоже является продуктом указующего разума, так как это всего лишь набор стройматериалов, собранных в единую конструкцию. Дом, стоящий передо мной, на самом деле во мне. Его объединяющая реальность зависит от определенной формы, а в конечном счете — только от имени, поскольку мы сами себе даем имена. Независимое существование — это всего лишь наше предположение. Если бы наше эго было самоустанавливающимся, если бы в нем была сила существовать независимо ни от чего, оно было бы реальным. Стихотворение Ван Чанлина предполагает, что просветление случается только там, куда никто не ходит.

В то же время в условном, временном и удобном смысле идентичность действительно реальна. Мы существуем, но только как взаимозависимое возникающее и исчезающее. Если бы независимое внутреннее эго/«я» существовало, существовало бы и нечто постоянное и неизменное, на чем мы могли бы фиксировать свою привязанность. Тогда у нас не было бы никакого шанса на освобождение от болезненной привязанности к страху и присваиванию. Следовательно, отсутствие такого «я» соответствует интересам нашего освобождения. Тем не менее каждый из нас существует как относительная, постоянно меняющаяся личная сущность, которая непрерывна и через которую течет жизненная сила. Речь не о том, что мир — иллюзия, а о том, что мы его так трактуем, будто он имеет постоянную автономную реальность. Но в действительности ничего фиксированного не существует. Вот почему правильный этикет в отношении вещей — отказываться. И именно поэтому рай здесь: «Само это место: да, лотосовый рай». (Принято считать, что боги рождаются в цветке лотоса.)

Метафорой этого осознания является прибытие в землю обетованную, внутреннее царство безопасности и мира, которое теперь везде, где я. Это своего рода географическая карта без резких границ между психикой и Вселенной или даже между инстинктом самосохранения и служением другим людям. Ставший миссионером шаман по имени Черный Лось, вернувшись из своего видения на пике Харни в Блэк-Хиллс (согласно верованиям индейцев сиу, это центр мира), сказал: теперь он знает, что центр мира повсюду. (Центр мира — любое место, где мы это осознаем.)

Эта легенда служит нам утешением — она демонстрирует, как природа участвует в нашей истории. Все в природе, людях и жизненных событиях объединяется ради нашей целостности. Стремление к целостности не только внутри нас, но и повсюду вокруг нас. Наша идентичность больше, чем наши самые глубокие потребности, ценности и желания. Она большего масштаба, и у нее большая цель: безусловная любовь, вечная мудрость и исцеляющая сила.

Однажды некий несчастный случай вдруг спровоцирует в вас своего рода ментальную революцию, и благодаря этому вы осознаете, что Чистая Страна Безмятежного Света есть не что иное, как сама земля, и что Будда — ваш собственный разум.

Д. Т. Судзуки[18] ВНУТРЕННЯЯ ЦЕЛОСТНОСТЬ: УЖЕ ЕСТЬ И ЕЩЕ НЕТ

У вас уже есть дорогой эликсир, который исцелит вас. Вам остается только принять его…

Руми

Индивидуация — это естественный процесс достижения зрелости, чего инстинктивно жаждет психика и на что она мощно ориентирована. Тормозят этот процесс решения, которые увековечивают эго, а стимулируют те, которые трансформируют его или выходят за его пределы. Наша работа в том, чтобы спасти Самость, скрытую под невротичным раздутым эго, и подготовить ее к богоявлению в эго здоровом. Удачной метафорой человеческой индивидуации является воплощение бога. Инкарнация, воплощение для бога — то же самое, что индивидуация для человека. Это воплощение происходит, когда эго отказывается от гегемонии над нашими психическими процессами и от потребности контролировать человеческие обстоятельства. Только тогда возможно откровение, раскрытие Самости как истинного центра человеческой души и психики, ее божественного ядра. Индивидуация есть единство, пытающееся проявиться во всем, что мы переживаем. Всемирно известный аналитик-юнгианец Натан Шварц-Салант называет это «процессом, посредством которого эго побуждают развиваться в направлении целостности в образе Самости».

Этот Источник, божественное ядро души и психики, жаждет воплощения и стремится обрести человеческий облик, дать знания оракула и принести пользу миру за время нашей земной жизни. Траектория его пути такова: от Источника (Самости) через нашу уникальную личность к высшему сознанию. Этому движению психической энергии мешают привычки нашего эго, самоограничивающие убеждения и страх перед тем, что превышает эго. Цель практики, направленной на то, чтобы подружиться с тенью, — дать ей подняться и пройти этот путь. Это сотрудничество сознательного и бессознательного, ведущее в итоге к сверхсознательному.

Марк Антоний после смерти Цезаря сказал: «Над нами кровавая измена торжествует!» Это метафорическое описание того, что может случиться, если вместо правильного руководящего принципа, то есть Самости, миром управляет невротическое эго.

В выполнении эпической задачи индивидуации задействованы все архетипы. Мы собственным уникальным способом объединяем энергию героя, теневую энергию, мужскую и женскую энергию, энергию мудрости и т. д. Удивительный парадокс в том, что через космическое сознание мы обретаем опыт индивидуальной уникальности. В этом осознании своей Самости в мире первенство более не отдается случайным обстоятельствам нашей истории. Из своего центра чистого осознания мы наблюдаем за своим эго и его трудностями, но они нас больше не искушают. Отныне Самость направляет эго к блаженному видению. Соответственно, индивидуация есть интеграция нашей психологической и духовной работы. Каким образом?

Интеграция предполагает одновременное участие в обоих этих процессах, это сочетание усилий и благодати. Благодать — то, что выводит меня за пределы моих усилий, силы воли и интеллекта. Это архетип защитника; сила, помогающая мне на пути к индивидуации. Целостности не достичь исключительно силой воли или только благодаря духовной практике. Это всегда требует чего-то большего; вмешательства чего-то более великого, чем наше эго, то есть Самости. Чтобы замесить тесто, нужно приложить усилия. Но чтобы оно поднялось, требуется нечто, что мы сами не можем предоставить. Чтобы написать стихотворение, необходима концентрация, но любой поэт знает, что без вдохновения ничего стоящего не получится. А если так многое в нашем мире имеет подобную дуальную природу, достижение нами целостности просто не может быть иным.

ПРАКТИКА

Далее вашему вниманию представлен перечень «строительных блоков» здорового самоуважения. Оцените по шкале от одного до десяти, насколько близок вам каждый из них. Распечатайте список крупным шрифтом и повесьте его так, чтобы он всегда был на виду. Покажите его своему партнеру, лучшему другу и кому-нибудь из родных и попросите оценить ваш прогресс. Этот список объединяет ваши психологические и духовные качества так, что ваша целостность становится видимой в повседневной жизни.

Я искренне ищу собственную истину и строю свою жизнь соответственно ей.

Я счастлив, когда предстаю перед миром таким, каков я есть, без притворства, пусть даже этот образ и нелестен.

Я замечаю, когда теряю связь со своими зрелыми силами. Я не стыжусь себя и не обвиняю других. Я просто признаю свою неполноценность, прошу помощи или пробую что-то новое.

Я не идеален, но всегда стараюсь работать над собой. Я рад любому чужому мнению, которое показывает мне, где я менее любящий, менее терпимый, менее открытый, чем мог бы быть. Я составляю план изменений к лучшему, исходя из того, что узнаю от других людей.

Я прохожу через болезненные переживания и претерпеваю их, обращая на них внимание, обрабатывая и решая проблемы, когда это возможно. В этом смысле моя жизнь — путь героя.

Я всегда держу слово и выполняю все, за что взялся.

У меня есть повод гордиться некоторыми своими достижениями. Торо[19] писал в своем дневнике: «Человек смотрит на свою поленницу с гордостью»[20].

Иногда я сопротивляюсь трудностям, с которыми сталкиваюсь. Я принимаю это как неотъемлемую часть своего путешествия. Я допускаю, что иногда могу ошибаться и откладывать в дальний угол неприятные дела.

Я прошу того, чего хочу, без требований и завышенных ожиданий. Я беру на себя ответственность за свои чувства и поступки. Я установил четкие личные границы и сам стараюсь быть тактичным и вежливым в отношениях с другими людьми.

Во всех своих делах и отношениях я придерживаюсь максимальной честности и живу соответственно этому. А если я нарушаю это правило, я признаю нарушение и стараюсь возместить ущерб и загладить вину. Если необходимо, я извиняюсь легко и с готовностью.

Я поступаю с другими людьми не так, как они поступают со мной, а сообразно своим личным стандартам справедливости. Я стремлюсь противостоять злу и бороться с несправедливостью ненасильственными методами.

Я не причиняю сознательно вреда другим людям. Если меня обидели, я не отвечаю тем же, а начинаю диалог и прошу возместить ущерб.

Я смотрю на других людей и их решения без осуждения.

Я всегда осознаю боль и бедность тех, кому повезло в жизни меньше, чем мне. Я нахожу способы реагировать на это, и способы эти сочетают в себе щедрость и личный контакт.

Я нахожу добро и что-то трогательное в каждом человеке. Я ищу благоприятную возможность для роста в любой трудной ситуации. Благодаря этому я переживаю боль, и она меня трансформирует.

Я способен охнуть от неожиданной боли в отношениях, как рабочих, так и личных, и во взаимодействии с другими людьми. Я принимаю меры, чтобы изменить то, что можно изменить, и двигаться дальше, если ситуация не меняется к лучшему. Я делаю это без жалости к себе и без потребности кого-либо обвинять.

Я противостою унаследованным или глубоко укоренившимся руководящим принципам своей психики, а не смиряюсь с ними. Например, заметив, что я перешел в режим дефицита (то есть жадничаю из страха, что если буду щедрым, то обделю себя), я признаю это и веду себя так, будто уверен, что у меня всего в изобилии.

Я реагирую на внутренний призыв найти свое призвание и реализовать личный потенциал. Я принимаю жизненные решения, освобождающие место для новых возможностей.

У меня есть цели, и я делаю все, что в моих силах, для их достижения. Я с энтузиазмом занимаюсь чем-то значимым; это для меня источник счастья.

Столкнувшись со страданиями в мире, я не виню ни Бога, ни людей, а просто спрашиваю, что я могу с этим сделать. Я реагирую на боль других людей тем, что планирую конкретную помощь, пусть даже минимальную. Удовлетворять потребности с помощью доступных тебе ресурсов — значит зажечь хотя бы одну свечу вместо того, чтобы проклинать тьму. Т. С. Элиот пишет: «На берегу я сидел и удил, пустыня за моею спиною, наведу ли порядок я в землях моих?»[21]

Я непоколебимо ощущаю себя человеком твердых убеждений, оставаясь при этом гибким. Я способен стать иным, отказаться от устаревших убеждений и внести в свой образ жизни изменения в соответствии с постоянно меняющимися требованиями моего мира. Я вижу кризис личности как возможность для просветления!

Я способен откладывать немедленное или эгоистичное удовлетворение ради достижения долгосрочных целей и с учетом потребностей других людей.

Я осторожно и с признательностью ступаю по земле с чувством, которое святой Бонавентура называл «учтивостью к естественным вещам».

Я учусь на собственных реакциях. Слезы при просмотре кинофильма побуждают меня присмотреться к моим личным горестям. Симпатия и отвращение заставляют меня посмотреть на свою тень. Притягательные для меня воспоминания и образ приглашают остаться с ними и последовать за ними в собственные, еще не открытые пространства.

Я живу в соответствии со своими глубочайшими потребностями, ценностями и желаниями, но все больше и больше люблю других людей.

Я преисполнен духовного самоуважения, ибо почитаю божественную жизнь внутри меня и во всех поступках руководствуюсь любовью, мудростью и силой исцеления.

Внутренняя целостность психики предъявляет нам свои, еще не выполненные требования.

Эмма Юнг[22]

Личная позитивная тень — это жизненный потенциал, который в нас есть, но пока не активирован. Это наша истина в ожидании. Полный потенциал сродни семечку растения, в котором ждет нужных условий весь цветок целиком. Наша позитивная тень, как и наша психика, имеет двойственный характер, личный и коллективный. В первом случае это еще не реализованный идеал нашего эго. Это свет, который мы прячем, порой весьма и весьма надежно. В него входят все неоткрытые резервы наших талантов и даров. В архетипическом смысле это безусловная любовь, вечная мудрость и сила исцелять себя и других; атрибуты высшей Самости, наша буддистская природа. Хранить верность этой наиболее богоподобной части себя — форма веры. Позитивная тень призывает нас верить в собственные способности. Наследие, которое мы оставляем миру, необязательно должно иметь форму книги, картины или какого-то заметного места в истории. Это могут быть та или иная добродетель, любовь, меняющая мир к лучшему, честно прожитая жизнь. Каждый, кто отдает миру дары, которыми одарен сам, сколь бы скромными они ни были, не менее успешен, чем Джонас Солк[23] или Авраам Линкольн.

С психологической точки зрения позитивная тень есть наше здоровое эго, в плане духовном это наша Самость. Надо сказать, что мы можем упорно отрицать или игнорировать как положительные личные таланты и добродетели нашего здорового эго, так и потрясающие, поистине космические силы Самости. Мы готовы верить, что все в нас неполноценно и неправильно. Дело в том, что та часть нас, которая могла бы представить иную, более радужную картину, надежно убаюкана этим привычным саморазрушительным убеждением и крепко спит. Мы пассивны и боязливы. Но будьте уверены: в каждом таится активное мужество, только и ожидающее, когда про него вспомнят. То, что мы отыгрываем экзистенциально, на самом деле подкрепляется непрожитым эссенциальным, сущностным потенциалом к противоположному. А еще в нашем позитивном потенциале содержатся двойники каждого негативного атрибута. Например, внутри страха находится его полезный двойник — осторожность и здоровая уязвимость.

Святой Ириней говорил: «Жизнь в человеке — это слава Божия». Позитивная личная тень вмещает в себя более высокое качество жизни, нежели мы когда-либо себе представляли. И этот потенциал просто мечтает раскрыться и предъявить себя миру. Главный способ это сделать заключается в проецировании себя на других в форме восхищения либо зависти. В нашем представлении определенные черты или качества присущи другим людям, только если они являются зеркальным отражением того, что есть и в нас. Сильное благоговение или активная зависть четко указывают: на картинке, на которую мы сейчас смотрим, изображены мы сами. Сильная реакция — это результат возбуждения нашей психики по поводу того, что мы смотрим на ее давно скрываемого близнеца. Все наше естество объединяется с безграничным желанием психики стать акушеркой нашей целостности.

Понятие «позитивная тень» относится к качествам и чертам, а не к каким-то конкретным навыкам. Например, мы можем восхищаться чьими-то достижениями в спорте или музыке или завидовать им. Теневые проекции касаются не врожденных или практикуемых талантов других людей, а, скажем, уверенной или вызывающей восхищение манеры, в которой они проявляют свои таланты. Когда мы очень высоко оцениваем выдающийся результат чьих-то усилий, наша позитивная тень может соединиться, накрепко сцепиться с ним. Тогда он оказывается внутри нас, и благодаря этому мы можем вложить энергию в собственные уникальные таланты и развить их до того же уровня успеха. Хотя у нас необязательно есть конкретный талант, с которым родился тот, другой человек.

Каждый из нас рождается с талантами и способностями, идеально соответствующими нашим целям на этой планете. И наш физический облик под стать этим нашим талантам. Например, мое тело ботаника наверняка не слишком похоже на ваше тело атлета. Уровень интеллекта тоже соответствует природным наклонностям человека. Мы испытываем блаженство и выполняем свое жизненное предназначение, как только все это объединяется, когда мы находим свои дары и живем в соответствии с ними. Безусловно, требуется смирение, чтобы принять ограниченность своих талантов по сравнению с теми людьми, которые нас восхищают. Дано ли нам научиться жить, не сравнивая себя с другими?

В то же время мы можем гордиться своими уникальными дарами и высоко ценить их, ибо именно они делают нас такими, какие мы есть. Мы благодарны за них, но при этом четко понимаем, что мы должны приложить усилия, чтобы их использовать. «Как Господь может делать скрипки Страдивари без Антонио?» — спрашивает Антонио Страдивари в стихотворении Роберта Браунинга. Наш потенциал активируется двояко: раскрытием того, что даровано нам благодатью, а также работой и практикой, нацеленными на то, чтобы запустить дар, вдохнуть в него жизнь. Все, в чем есть потенциал, изначально стремится открыться, как, без сомнений, стремится цыпленок в яйце. Чтобы расклевать скорлупу и вылезти на свет божий, ему придется приложить усилия. Чтобы клюв был достаточно сильным и пробил эту скорлупу, требуется благодать природы. И то и другое совершенно необходимо, и оба элемента должны появиться одновременно.

Наши таланты, как и наши добродетели, призваны воплотиться в работе нашей жизни. Однажды тренера немецкой овчарки по имени Рин Тин Тин спросили, что делает такой особенной эту знаменитую собаку-актера. И после пары не слишком удачных попыток объяснить свою точку зрения тренер просто сказал: «Рин Тин Тин — это достоинство в собачьем обличье». Дано ли мне стать любовью в своем обличье? Как использовать для этого каждый свой дар?

Кто-то тратит многие годы на неверный путь, скажем пытаясь добиться успеха в бизнесе, в то время как его истинный дар — искусство. Мы сделали зарабатывание денег главной целью своей жизни, хотя нашим подлинным талантом является художественное творчество. Мы скорбим об утраченных богатствах, хотя, возможно, куда уместнее было бы горевать о том, что мы сбились с верного пути, стремясь к тому, что на самом деле никогда не было нашим. (Кстати, наш истинный дар никогда не будет только талантом, он будет также добродетелью.)

Приведу пример проекции позитивной тени в контексте зависти в отношениях: Джеймса задевает бесстрашие его жены. И эта зависть говорит ему о собственной непризнанной силе. Он негодует из-за того, что не раскрылось и не проявилось в нем самом. В конечном счете зависть есть не что иное, как ненависть к собственному нераскрытому потенциалу. И если Джеймс будет расшатывать силы Лоретты, вместо того чтобы работать над высвобождением собственных, их брак наверняка ждет катастрофа. Вот если бы он взял ее пример в качестве вспомогательной силы в своей жизни! Лоретта, словно зеркало, отражает его пока неизведанные богатства. Джеймс может раскрыться, отождествив себя с той частью Лоретты, которая несет в себе и демонстрирует его потенциал. Сможет ли Джеймс отказаться от духа соперничества своего эго? Если да, то их отношения будут спасены. Это приведет к взаимному счастью и уважению, которое освободит позитивную тень Джеймса. Джеймс найдет свой неиспользованный потенциал в противостоянии жизненным трудностям, а также смелость, чтобы добиваться желаемого. А Лоретта увидит, что ее сила отражается и оценивается мужем по достоинству, и в результате сила эта только возрастет и окрепнет. И она охотно поделится этой большей силой с Джеймсом, как только увидит, что он более не воспринимает ее как угрозу.

Позитивная личная тень — это наша глубокая неизведанная личность. Это центральная часть звучащей в нас песни, где мы, словно соловей Китса, «славим лето горлом золотым». Мы действительно больше, чем кажемся. В нас есть гораздо больше, чем замечает и видит кто-либо, и меньше всего мы сами. Можно ли представить себе более душераздирающую трагедию, чем сердце, у которого никогда не было шанса открыться на полную? Внутри нас так много любви, мудрости, силы, радости, таланта, чувства и восторга, которые жаждут проявить себя! Бывают моменты, когда мы позволяем этому случиться, и тогда мы изливаем все это в некоем невероятном, исступленном танце. Подружиться с тенью — значит многократно расширить и приумножить такие моменты. Дано ли мне выдержать подобный восторг?

А между тем этот центр нашей собственной мелодичной силы можно спроецировать, став, например, последователем какого-нибудь гуру либо жизнеутверждающе и смиренно следуя какой-то религиозной или политической точке зрения. Мы часто считаем учителя, лидера или религиозную догму чем-то непогрешимым или даже всемогущим. И в этом мы наполовину правы, поскольку наша Самость действительно обладает этими качествами, однако мы сами ограничиваем возможности собственного роста, проецируя Самость на какого-то одного человека или идеал. И пока этот кто-то или что-то выше нас и вне нашей досягаемости, мы упускаем, как писал Рильке, «свой чистейший внутренний шанс». Но как только мы принимаем себя во всем своем великолепии, у нас отпадает потребность населять свой мир великанами или пигмеями. Мы все становимся равными, сотоварищами.

Наша позитивная коллективная тень (тень Самости) проецируется на богов и героев. Ральф Уолдо Эмерсон писал: «История есть дерзость и оскорбление, когда она нечто большее, чем веселая притча о моем бытии и становлении… Все, чем был наделен Адам, все, что свершил Цезарь, всем этим располагаешь и ты и можешь свершить не меньшее… Предположим, они были добродетельны? Разве они исчерпали всю добродетель?» Религиозные деятели, герои, мудрецы и заступники всех мастей раскрывают качества, которые дремлют и в нас, ожидая своей интеграции. Каждая такая легенда может стать зеркалом, как каждая фотография в нашем семейном альбоме с течением жизни все точнее отражает нас.

Чтобы соответствовать потенциалу, который был в нас всегда, требуется работа: «Все сущее изначально Будда». «Научись от Меня, ибо я кроток и смирен сердцем». Откуда в нас попали подобные изречения? Позволяли ли мы себе когда-нибудь знать, что они описывают нашу внутреннюю Самость, которая ждет личного появления в нашей жизни?

В Египте фараона иногда изображали почитающим собственный образ. Он — совершенное человеческое существо; тот, кто вернулся к Источнику и пришел назад с дарами для всех. Он почитает себя, потому что этот Источник находится внутри него, а другие по этой же причине поклонялись ему, как богу. Вот что имеется в виду под возвращением к Источнику — вернуться к богатствам, отражающим божественную Самость, найти свою божественную идентичность, положить конец дихотомии между эго и Самостью. Это и есть образующая ось практика, направленная на дружбу с тенью.

Древние были не так глупы, чтобы воспринимать все буквально, они видели в метафорах самую убедительную истину. Всегда находились мудрые люди, которые знали, что «фараон» воплощает в себе внутреннюю реальность. К концу Древнего царства каждый мог пройти инициацию и тем самым вернуться к Источнику. Совершенным фараона делало раскрытие им своей сущности в полной мере, до уровня божественного. Источником силы фараона считался бог Амон, а не эго. Любой человек может выполнить нужную работу и получить благодать для достижения такого же результата. Преклонение есть умаление себя, если только это не отражение единой Самости, которая всегда и уже присутствует в нас, в других людях и в природе.

Теперь мы видим, что наше эго не отображает нас в полной мере, поскольку у нас есть и другое измерение, огромный потенциал Самости. Тень — это сосуд этого потенциала, и потому подружиться с ней (с самим собой) так приятно и радостно. В христианской религии Иисус возвращается к Источнику, вознесясь на небеса. Он вернул свое материальное тело обратно к его духовному источнику. Это тоже метафора нашей работы: взять все материальное и грубое в нашей жизни и переместить в нашу духовность. Тогда наша жизнь на земле будет такой, как на небесах. В древнеегипетской «Книге мертвых» эта мысль резюмируется такими словами: «Твоя сущность на небесах; тело твое на земле». Именно такое преображение на самом деле лежит в основе нашей работы, имеющей целью подружиться со своей тенью.

Позитивная коллективная тень Самости/Бога — это любовь, мудрость и исцеление. Именно это мы видим в заботливом Отце, в искупающем наши грехи Иисусе, в сострадательном Будде, в мудром Кришне. Святость — человеческая формулировка этой архетипической тени; позитивную сторону нашей тени персонифицируют боги и святые. Люди, которые руководствуются в жизни исключительно чистыми побуждениями, — святые, они посвящают свою жизнь благим делам и тем самым сотрудничают с Самостью в ее коллективной позитивной теневой деятельности. Далай-лама и мать Тереза очевидно жили смиренно, в соответствии с космической волей к любви, без малейшей мотивации к самовозвышению или личной выгоде. Такие люди вносят выдающийся вклад в сокровищницу благодати, к которой мы все можем получить доступ и использовать ее в помощь собственным усилиям. Не только их пример, но и само их соприсутствие на планете вместе с нами помогают нам, становятся истинным благословением. Святые служат веским доказательством, что наша личная работа дает нужные результаты и она полезна для каждого и выгодна всем. Все святые воплощают в себе и иллюстрируют одну уникальную часть потенциала, изначально присущего каждому из нас. Позитивная тень героев охватывает нас и исцеляет. Безусловная любовь и целительные силы психики — это, по сути, одно и то же. Например, когда нам было одиноко, мать Тереза протягивала нам, одиноким, руку. Когда она кормила голодных, она приходила к нам, нуждающимся. Когда заходила в приют для бездомных, она спасала нас в нашей забытости и потерянности. Пока человеческая идентичность реализуется во взаимоотношениях с другими людьми, наш личностный рост — это прямой путь к близости и состраданию.

Человек способен достичь ясного, точного и всеобъемлющего понимания природы собственной реальности и реальности мира. Это опыт полной и абсолютной открытости, который дает свобода от любой фиксированной или ограниченной идентичности. Он возможен благодаря дружбе с позитивной тенью. Учение Будды включало призыв именно к такой дружбе. Будда показывал людям их собственный потенциал света и предлагал им технологию, позволяющую зажечь этот свет. Духовный потенциал человеческой психики — это ее способность ощущать себя не как отдельное и управляемое эго, а быть любящим и щедрым членом мистического и полного тайн единого организма человечества. В этом организме нам надежно и безопасно, и в то же время он охватывает нас целиком и полностью; он одновременно окутывает и окутан. Такое возможно только в том случае, когда эго ослабляет свою хватку и единственным вариантом остаются тесные объятия любви.

Когда мы отрицаем свою тень, мы подобны отцу, спящему в доме на первом этаже, в то время как у его сына наверху припадок боли. Отец и сын в этой аналогии — две части одного и того же человека. Отрицание символизирует тот факт, что отец пребывает во тьме, на более низком уровне психики, то есть в бессознательном, в то время как его вторая часть переживает серьезный кризис. В результате родитель не может услышать крик своего сына и, следовательно, спасти его. А значит, он не выполняет свое предназначение как отец. Отрицание своей тени чревато такой же огромной опасностью для нас как личности. Это действительно вопрос жизни и смерти, так как жизнь означает заботу обо всех частях себя и реализацию всего своего потенциала. Отрицая свою тень, мы упускаем из виду не только нуждающуюся сторону себя, но и свою ресурсную сторону. Короче говоря, отрицание тени равноценно отрицанию своей судьбы во всей ее полноте. Мы что, боимся своей полной самореализации и максимальной плодотворности?

Сын, у которого случился припадок в нашей метафоре, будет сердиться на отца за то, что тот не услышал его криков. И он (то есть отвергнутая тень) может стать неуправляемым и агрессивным. Тень же, о которой заботятся и которой оказывают поддержку, разумеется, так не реагирует. Еще одна метафора — ребенок, выросший в дикой природе или в заключении. Попав в нормальное человеческое общество или выйдя из тесного застенка, он, скорее всего, будет свиреп и опасен. Когда ребенка находят в помещении, в котором его заперли родители, освободители испытывают чувство сострадания, им хочется обнять малыша, помочь ему расти. Этот ребенок, по сути, скрытая, подавленная часть нас самих. Стараясь подружиться с тенью, мы стремимся полюбить и обнять утраченную и вновь обретенную часть себя. Следовательно, это сострадательная работа, предполагающая духовную эволюцию.

Бессознательное всегда присутствует в наших решениях и влияет на них, но мы отрицаем, что оно является местом личного выбора. Попытка заглушить внутренний голос, который стремится быть услышанным, — это страх перед правдой о нашем полном, целом «я». Только вместе с этой правдой мы можем превратить свою тень в союзника. Вот почему, стараясь подружиться с тенью, нам в первую очередь нужно обратить внимание на бессознательный аспект тени. И начинать надо с признания, что у каждого есть темная сторона. Даже в «Анонимных алкоголиках» это первый шаг к выздоровлению.

Алекса нравится всем, ее считают милой. Она всегда старается ради других, всегда ставит себя на второе место. Сама она видит себя идеальной подругой, и все окружающие воспринимают ее так же. Но Алекса на дух не переносит напористых и волевых женщин. Для нее тут нет промежуточных вариантов: по ее мнению, они отвратительны в своем стремлении все контролировать и всеми манипулировать. Впрочем, Алекса не признается в этих мыслях ни окружающим, ни даже себе. Она занимает руководящую должность и регулярно игнорирует таких женщин при повышении по службе, предпочитая более скромных и кротких членов своей команды, напоминающих ее саму. В результате Алекса несправедлива: она позволяет влиять на свои суждения и решения скрытой злости на сильных женщин, мстит им. Сама она этой мстительности не видит и ни за что не поверила бы, укажи ей кто-нибудь на нее. Алекса обычно объясняет свой настрой тем, что скромность и женственность утратили свою ценность в современном мире и что она пытается изменить эту прискорбную ситуацию. В ее словаре просто нет термина, описывающего здоровые амбиции женщины, ее желание проявить себя. Алекса называет эти черты агрессивностью и при этом сама ведет себя агрессивно по отношению к сильным женщинам.

На первый взгляд кажется, будто милая сторона персоны Алексы — это она вся целиком. Но у нее есть и другая сторона — злая и мстительная женщина, которая боится сильных представительниц своего пола, напрямую проявляющих эту силу через здоровое эго. У Алексы тоже есть внутренняя сила, но она еще не получила к ней доступ. Это ее позитивная тень, дремлющая «под парами» в негативной почве, о ее существовании женщина даже не догадывается. Эта тень вырвется на свободу только тогда, когда Алекса перестанет наконец отрицать свой гнев и возмущение сильными женщинами. Для этого ей прежде всего надо назвать свое «чувство справедливости» правильным именем — жаждой мести. Прорвавшись через самообман и признав неприглядную правду о себе, она автоматически и совершенно оправданно получит доступ к здоровому гневу. Только тогда ее односторонние решения уступят место диалогу с другими женщинами и из этого получится нечто ценное для всех людей в мире. Видеть, как чья-то индивидуальная работа над тенью приносит пользу окружающим, на редкость отрадно.

В романе «Джейн Эйр» Шарлотта Бронте описывает теневую сторону викторианских женщин. На чердаке спрятана дикая, неконтролируемая, импульсивная первая жена мистера Рочестера. По ночам она кричит, возвещая о себе, и нежная, рациональная, совестливая Джейн слышит ее крики. Она спрашивает о ее присутствии в доме (то есть в психике), но реальность этой теневой женщины отрицается до тех пор, пока Джейн не собирается замуж за мистера Рочестера. И тогда она встречает в его жизни своего двойника, свою тень.

То, что мы отсекаем от себя, истощает нашу энергию. Как мы уже говорили, тень становится проблемой, только когда мы ее отрицаем. Тогда это приводит к проекции или одержимости, двум версиям одного и того же феномена самоотрицания. Когда тень овладевает нами, она подавляет и переполняет нас своей злобой, и мы проявляем наихудшие черты своего эго. Яркой метафорой этого истощающего нисхождения во тьму является вампир.

Проецируя собственные черты, мы видим их в других людях, но не в себе. Альтернатива этому заключается в контакте с тенью, в признании, что она присутствует не только в окружающих, но и во мне самом. Зрелый человек принимает факт наличия теневой стороны как непременное условие человеческого бытия. Она всегда тем или иным образом в нас присутствует. Точно так же в своей коллективной истории мы не пытаемся уничтожить тьму, чтобы остался только свет, а стараемся принять их обоих. Они жизненно необходимы друг другу, для синтеза требуются и тезис, и антитезис.

Чтобы выработать и утвердить чувство собственной ценности, эго обычно сначала приходится отрицать свою тень. В первой половине жизни это совершенно нормально и даже полезно. Сильно развитое эго помогает понять, почему нам нужно подружиться с тенью во второй половине жизни, когда эго уже сформировано и готово к тому, чтобы его вытащили наружу и хорошенько отполировали. Сильное эго помогает увидеть, что наша тень вмещает в себя неисчислимые сокровища креативности и целый новый мир возможностей. Только тогда мы имеем наибольший шанс отказаться от убеждения, будто у нас нет тени. Наоборот, мы начинаем искать ее в каждом уголке своей личности и стремимся узнать ее очертания, чтобы извлечь из нее максимум пользы.

Продолжать отрицать свою тень — это все равно что шлифовать старую монету, так она только теряет ценность. С другой стороны, тень ценна не менее, чем в потенциале ценен уголь, который в результате сильнейшего давления на него превращается в алмаз. Точно так же тяжесть сдерживания и подавления тени может способствовать повышению ее скрытой ценности. В этом заключается положительная сторона подавления и отрицания — еще один пример того, что в наихудшем всегда присутствует наилучшее. Всем нам всегда доступен способ улучшить свои плохие отношения с тенью. Для этого с ней надо подружиться. Чем более бессознательна тень, тем тяжелее и темнее ее последствия. Чем больше мы осознаем ее, тем больше шансов найти ее темное золото и очистить его.

Отрицание тени — это отказ от собственной реальности. Отрицание позитивной тени есть суть и смысл низкой самооценки. Отрицание негативной тени ведет к раздуванию эго. Далее описаны несколько самых распространенных способов, которыми мы отрицаем свою тень, и некоторые последствия и опасности, которыми чреват такой отказ.

Зло — это все то, что разрушает или нарушает нормальное течение жизни, свободу или человеческое достоинство. Зло — это теневой эгоцентризм, извлекающий выгоду из прав других людей. Можно сказать, что это посягательство на их право на жизнь, свободу и стремление к счастью. Счастье, к которому мы стремимся, выражает наши глубинные потребности, ценности, страсти и желания. Используя уже знакомые нам термины, можно сказать, что зло есть преднамеренное нарушение позитивного теневого потенциала.

Мы не рождаемся со склонностью ко злу. Наша тень так выглядит, когда ее долгое время подавляют, а затем она взрывается сознательной деятельностью. Это подавление поддерживается страхом. Мы боимся лицом к лицу столкнуться с чем-то уродливым, из-за чего мы можем потерять друзей, репутацию, одобрение окружающих или персону. Зло — это то, как выглядит страх после того, как мы долгое время подавляем свою негативную тень. Щенок, которого год держали в наморднике и с завязанными глазами в тесном загоне, вряд ли вырастет дружелюбной собакой.

Люди эссенциально, по своей сути добры. Одни человеческие мотивы и поступки благие, другие злые; некоторые задействованы и в том и в другом. Светящаяся изнутри Самость сосуществует с темной тенью точно так же, как добро и зло сосуществуют в человеческой природе. В Самости нет зла, но она с ним совпадает — так же как физические объекты не содержат теней, но точно с ними совпадают.

Мы не можем устранить и уничтожить зло; мы можем лишь признать его в себе и в мире, а затем попытаться с ним справиться. Плохая новость в том, что идеального будущего, в котором со злом будет покончено, не существует. Но есть и хорошая новость: нам уже сегодня, здесь и сейчас, доступен весь источник любви, мудрости и целительной силы. Наиполнейшая возможность для просветления присутствует здесь и сейчас, в каждый конкретный момент времени. Свободу от зла не найти на другой планете, от него не освободиться в результате приятных постепенных перемен. Зло есть неотъемлемая часть жизни и ее негативная теневая часть. Желание людей положить конец тени приводит к дуалистическим представлениям о загробной жизни: рай означает отсутствие тени, ад означает отсутствие света.

Свободы от зла не существует, но мы вольны смело встретиться с ним лицом к лицу и не играть по его правилам. Зло торжествует, когда мы присоединяемся к нему или когда меняемся из-за него к худшему. А если мы, независимо от того, как с нами обходится жизнь или люди, продолжаем любить их, торжествует не зло, а Самость. В такие моменты реально добро, а с ним и мы. В «Фаусте» Мефистофель говорит: «Я — часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо».

Зло предполагает однобокость. Оно возникает, когда один элемент психики, скажем жадность, берет верх и отталкивает в сторону другую возможность — щедрость. Зло — это то, что делает целостность недоступной. Все в мире призвано собственным ограниченным способом помогать нашей целостности. Жадность, например, может служить ей, самокорректируясь и подгоняя себя под здоровое самообеспечение. А стремление к собственной безопасности может вести к сострадательной заботе и поддержке окружающих.

В природе нет железобетонного добра или зла. Это моральные категории, качества человеческих поступков. Когда кажется, что зло вне нас, оно нами овладевает. Оно проецируется, как личная тень, и тем самым держит наши силы мертвой хваткой. В давние времена зло считалось целиком и полностью прерогативой демонов. Нечеловеческая сила зла — это точно «не я». А поскольку дружба с тенью начинается с признания себя во всех аспектах, такой настрой изначально отсекает человека от шанса на личное исцеление.

Присутствие добра устраняет зло не навсегда, а только в данный текущий момент. Наша работа — признавать добро вопреки злу, а не вместо него. И нам надо всегда быть настороже, ибо зло может в любой момент снова проявиться в нашем выборе или решении. Мы часто слышим о том, что целостность/добро торжествует над фрагментацией/злом. Яркой метафорой этой победы целостности является тема воскрешения во многих религиозных традициях. Иисус воскресает после смерти, следовательно, в нем есть то, что не может быть уничтожено, — абсолютное добро. А это, в свою очередь, значит, что и Самость нельзя уничтожить, уж точно не силами эго. Таким образом, выполняя работу, ведущую к целостности, мы не только защищаем себя от зла, но и становимся менее уязвимыми к его негативному влиянию. Должно быть, именно поэтому многие мученики с радостью встречали и приветствовали собственную смерть. Они знали, что важно не тело, над которым уже кружат стервятники, готовые разорвать и сожрать его.

Если я принимаю себя, я вижу, что во мне всегда были и есть наклонности как к добру, так и ко злу. В этом принятии я нахожу центр. Я одновременно примиряюсь с фактом зла и посвящаю себя деяниям добра. Когда я допускаю осознание, что я открыт как добродетелям, так и порокам, моя душа расширяется. И тогда я могу играть с противоположностями вместо того, чтобы пугаться их. Исцеляющая игра, которая возникает из практики сближения с тенью, делает тень нашим союзником. «От них меня укроет ночи плащ», — говорит Ромео о своих врагах. Признав и приняв ночь, пока он с любовью глядит на свет, льющийся из окна возлюбленной Джульетты, он делает тьму своим союзником.

Зло есть проявление бессознательной тени в сознательной жизни. Работая над своей негативной тенью, мы увеличиваем свободу выбора действий в повседневном существовании и становимся недостижимы для злого импульса. Никакой дьявол не заставит нас совершить зло. (Тщеславие дьявола — метафора раздувания эго.) Работа с позитивной тенью ведет к большей автономии, поскольку, выполняя ее, мы стремимся не к идеалу совершенства, а к реальности целостности, лежащей в пределах наших ограничений и нашего потенциала. Благодаря этой работе мы становимся достаточно сострадательными, чтобы опосредованно испытывать боль и чувствовать зло в мире, принимать на себя это бремя и нести личную ответственность. И именно так мы в конечном счете искупаем грехи друг друга. Сострадание — это наша позитивная тень, с которой мы подружились, направленная на негативную тень в других людях.

Мы, люди, природой запрограммированы быть ксенофобами, бежать от чужаков и цепляться за тех, кто нам знаком и понятен. А между тем мы слышим от святого Павла такие слова: «Страннолюбия не забывайте, ибо через него некоторые, не зная, оказали гостеприимство Ангелам». В сюжете героического пути герою часто помогает незнакомец или даже враг. Предубеждение делает людей врагами потому, что они чужие. Мы проецируем на них свою личную тень и даже архетипическую тень мира. Осуждение других — это способ избежать конфронтации с собственной тенью. Наши предрассудки и предубеждения делают нас чужими для самих себя. Как же нам познать себя, если мы не верим, что в нас есть все человеческое, как хорошее, так и плохое? Древний философ-неоплатоник Карпократ предложил любопытную идею: прежде чем каждая индивидуальная душа сможет освободиться от своих телесных ограничений, она должна пережить и испытать все человеческие возможности.

Заповедь Христа «возлюби врага своего» призвана отменить исходную программу нашего эго. Христос рекомендует нам объединять противоположности. Мы не должны превращать врагов в друзей, а затем любить их; мы должны любить их как врагов, сочетая любовь с антагонизмом. Безусловно, для человеческого эго с его неизменной страстью разделять и властвовать это непомерно сложная задача. Столкнувшись с ней, мифологический герой обычно обращается за советом к мудрому старцу, или находит какой-нибудь полезный амулет, или просит помощи у того или иного божества. Все это метафоры благодати, необходимой для дополнения наших эго-сил, когда они встречают свою эго-половинку. Еще одна метафора этой благодатной части работы — помощь ангела-хранителя.

А символом внутренней борьбы с нашей собственной тенью является битва с демонами. Такая битва предписывает нам любить врага и внутри себя, а не только того, кто снаружи. Насилие есть результат противопоставления одной стороны себя другой стороне — то же самое происходит на войне. И самыми эффективными миротворцами становятся люди, которые признают внутренние антагонизмы в себе.

Как же нам противостоять этому внутреннему противнику? Прежде всего надо постараться завязать с ним диалог; второй шаг — превратить врага в союзника путем безоговорочного принятия и уважения его уникальных сил и привлечения его к сотрудничеству. В этой работе придется объединить завоевание с капитуляцией, беззащитность с богатыми ресурсами и создать множество других альянсов противоположностей. Просто капитуляция не лучше просто сопротивления. Осознанное столкновение с внутренним врагом заменяет бессознательное игнорирование врага внешнего. Одновременно с нашей личной сознательной работой над собой идет бессознательная работа благодати, которая переформатирует и переупорядочивает нас. Противоположности притягиваются и примиряются даже в результатах этой работы. Любить врага — значит любить себя, ведь враг есть не что иное, как репрезентация нашей собственной тени. Любовь объединяет; страх разделяет. Отказаться от примирения с врагом — значит отказаться от интеграции собственной тени. Именно об этой сложной задаче косвенно говорится в утешительном изречении: «Истинная любовь изгоняет страх».

СЕМЕЙНЫЕ ДЕФОРМАЦИИ

Полярность в процессе развития человека, которую необходимо гармонизировать, заключается в том, что если в начале этого пути нам требуется определенность, порождающая доверие к другим, то для зрелой способности справляться с превратностями жизни нужно уметь самим собраться перед лицом неопределенности.

Л. У. Сандер

Мы все рождаемся с инстинктивными эмоциональными потребностями: во внимании, в принятии нас такими, какие мы есть; в физической привязанности и в позволении действовать, исходя из наших глубочайших потребностей, ценностей и желаний. Все это наши основные, базовые требования, без их удовлетворения не видать нам целостности. Право на их удовлетворение подразумевается как неотъемлемое право при рождении. Это наши и только наши потребности; они не подчинены эмоциональным потребностям наших родителей. Родители, чьи эмоциональные потребности слишком сильны и непреодолимы, чтобы позволить выйти на первый план потребностям ребенка, судя по всему, не слишком годятся для выполнения родительских обязанностей. По всей вероятности, только люди, способные отдать ребенку этот приоритет, являются родителями по призванию и по праву выполняют эти почетные обязанности. Следует признать, не все взрослые созданы природой для этой задачи. Известная американская журналистка Энн Лэндерс как-то раз задала своим читателям вопрос: хотели бы они иметь детей, если бы им дали шанс начать все сначала? Она получила тридцать тысяч писем, и 70 процентов респондентов ответили на вопрос отрицательно.

Детские потребности являются продуктом и следствием их зависимости от взрослых, отсутствия альтернативных ресурсов. У зрелых людей потребности, по сути, те же — во внимании, привязанности, принятии, свободе, но в более гибких и легких формах, и у взрослых гораздо больше ресурсов для удовлетворения этих потребностей, как внутренних, так и внешних. Проблема не в том, что родители не удовлетворяли наши потребности, а в том, что сейчас, в настоящем, мы не скорбим по этим потребностям. Проделав личную работу и оплакав теневую сторону своего далекого прошлого, его недостатки или злоупотребления, мы получим гораздо больший доступ к обогащающей близости с другими людьми. А еще мы наладим лучший контакт с собственным потенциалом и со своими глубочайшими потребностями, ценностями и желаниями. В этом спрятана наша позитивная теневая сторона, которую мы до сих пор подавляли из-за того, что нам не позволяли быть собой и в полной мере проявить свой психологический облик.

Если наши детские потребности не были удовлетворены, они оставляют психический след: горе утраты, долгий, жалобный внутренний крик об упущенном. Этот крик остается внутри на всю жизнь. Звучит он примерно так: «Прими меня, позаботься обо мне, позволь мне быть свободным, увидь меня, услышь меня, люби меня!» Мы кричим это вслух или про себя на протяжении всего своего детства; мы кричим это вслух или про себя в каждых своих взрослых отношениях. Этот крик зарождается из надежды и заканчивается порой удовлетворением, а порой отчаянием.

Здоровых людей никогда не заботят только их собственные потребности, они ищут любовь в ком-то вне себя. Папоротник неспособен обеспечивать собственную окружающую среду. Он требует очень специфических внешних условий. Мы, люди, подобно папоротнику, ждем подходящих условий: оплакиваем потери своего прошлого (это наша часть) и становимся объектом заботливой любви другого человека (вклад взрослого партнера). Целью наших ранних, детских потребностей было зарождение в нас сильного чувства собственного «я». Вполне вероятно, в детстве это оказалось невозможным. Но это возможно во взрослой жизни. Наша идентичность порождается любовью, но не ограничивается временем.

У наших потребностей (и детских, и взрослых) в свободе, внимании, принятии и привязанности есть теневая сторона. Инфантильное теневое толкование потребности в свободе часто порождает стремление вовсе не к свободе, а к освобождению от ответственности. Потребность во внимании в теневом контексте запросто превращается в потребность в изнеживании; потребность принятия — в необходимость признания твоей правоты всегда и во всем; потребность в привязанности — в потребность в сексе. Работа по интеграции тени усиливает нашу способность переживать близость не по-детски, а по-взрослому.

Тень детства живет в родительском насилии и пренебрежении, от которых мы могли страдать, а также в секретности, которая все это покрывала. Каждая детская травма, если она нами не оплакана и не исцелена, становится драмой во взрослых отношениях. Эта драма — глубочайшая тень взрослой близости. Мы раз за разом повторяем свое прошлое, даже не осознавая этого. Например, если нам в детстве часто бывало больно из-за того, что нас не слушали, повзрослев, мы отчаянно ищем партнера, который слушает, а когда он этого не делает, обижаемся и обвиняем его в невнимании. Мы тут совершенно ненасытны, ибо нам никогда не насытиться тем, чего нам недодали в детстве. И единственный способ справиться с этой потерей заключается в том, чтобы оплакать ее.

Траур — это исцеление воспоминаний. Это работа с горем[43]. Оплакивая прошлые утраты, мы отпускаем изначальную боль, отказываемся от нее. Мы признаем то, что с нами произошло, и то, как мы ведем себя сейчас в своих взрослых отношениях; мы стремимся прочувствовать всю печаль, гнев и страх, которые сопровождали наше детство, а теперь проявляются и в нашем настоящем. В итоге происходит резкое изменение, сдвиг, и мы отпускаем прошлое и прощаем обиду, что позволяет нам далее вести более здоровую жизнь. Эта жизнь будет комбинацией родительского подхода к себе и открытости к здоровой близости. Теперь мы не ищем любви, а сносим стены, которые сами возвели, чтобы не пускать ее к себе. Любовь не навязывается; она всегда ждет нашего приглашения.

Поскольку центральными задачами развития до уровня взрослого человека являются сепарация и индивидуализация, без потерь и горя этот рост невозможен. Переход на новую стадию развития всегда означает отказ от стадии предыдущей — привычной и комфортной. Младенцам очень нравится, когда их кормят грудью. А когда их от груди отнимают, они частично лишаются тепла материнского тела, получая новый способ заботы и воспитания, соответствующий новому возрасту в жизни. Но за это малыш платит свою цену в форме утраты и горя; это теневые стороны роста. Каждая клеточка нашего организма накрепко заучила и усвоила: когда ты от чего-то отказываешься и чего-то лишаешься, чтобы идти дальше, тебе больно. Расти — значит переходить от привязанности к отстраненности, а затем к новым привязанностям, более точно отражающим твой новый уровень потребностей. Сопутствующая этому процессу отстраненность — это негативная тень тревоги по поводу сепарации и траура по утраченному. В привязанности же содержится позитивная тень вызова нового начала со всеми его рисками.

А еще взросление предполагает укрепление способности спокойно и безопасно переносить одиночество. Парадокс здесь в том, что эта способность эффективнее всего развивается в присутствии кого-то, кто постоянно и последовательно о тебе заботится. В тесных объятиях обретается сила не бояться одиночества. Все, что мы имеем, идет от кого-то, то есть все на свете дар, благодать. Роль матери в том, чтобы сначала выносить нас, затем стать для нас надежным плацдармом, к которому мы будем возвращаться, когда начнем исследовать мир, и в конце концов быть взрослым, поддерживающим нас до конца жизни. А наша роль в том, чтобы дать себя выносить, затем уходить и возвращаться и, наконец, пойти своей дорогой, согласно сюжету пути героя.

Решающее значение в этом процессе имеет выбор времени, тайминг. Каждому изменению и каждой сепарации требуется нужный момент. Если отлучение младенца от груди происходит внезапно или слишком рано, малыш ощущает себя оставленным, так проявляется теневая сторона приходов и уходов. Мы, люди, испытываем яростное неудовольствие, когда чувствуем себя покинутыми. И в заботливом доме сразу услышат крики протеста и боли ребенка. Личная сила развивается именно из этой родительской отзывчивости к мудрости нашей детской интуиции и наших внутренних часиков. Это характерная особенность позитивной тени детства: мы наделены свободой находить свои внутренние ресурсы.

В определенный момент в начале жизни готовность отпустить старую привязанность и перестроить свои отношения с матерью возрастает соответственно нашим новым силам. Это происходит только благодаря нашей работе с горем: мы позволяем «умереть» прежнему образу матери и прежнему образу себя во взаимодействии с ней. И происходит такое чисто инстинктивно, оно хочет произойти. В этом состоит парадокс человеческого роста — мы обретаем идентичность через утраты и потери.

Надо сказать, горе обожает цепляться за похожие события в прошлом, словно за трамвай, и кататься на них «зайцем». Наши слезы проливаются не только из-за конкретного грустного обстоятельства. Наша нынешняя грустная или гневная реакция на болезненные трудности в отношениях часто сигнализирует нам о необходимости поработать с горем, связанным с детством. Если в результате такой работы мы начинаем больше сострадать себе и своему партнеру, значит, эти трудности пробудили позитивную (функциональную, здоровую, уместную) тень нашего эго. Если же мы отыгрываем месть, значит, пробудилась тень негативная (невротическая, дисфункциональная).

Делайла очень расстроилась из-за того, что ее босс не заступился за нее перед руководством, хоть и обещал это сделать. Девушка до глубины души возмущена его поступком, ведь она оказала боссу массу услуг весьма личного характера и надеялась, что это обеспечит ей его лояльность. Она чувствует себя на сто процентов вправе на подобные мысли и возмущенно спрашивает себя: «Да как он смеет так поступать со мной?» Однако сама Делайла практически никогда не заступается за своих детей, когда у них в школе неприятности и их несправедливо в чем-то обвиняют. Она всегда принимает сторону учителя.

Отец Делайлы был слабым и пассивным мужчиной, который никогда не заступался за маленькую дочь и не вмешивался, когда мать физически или словесно оскорбляла ее. Сам он дочь никогда не обижал, но его жене подобное поведение почти всегда сходило с рук. Конфликта с женой он явно боялся больше, чем потерять уважение дочери; его страх перед женой был сильнее желания защитить Делайлу. В такие болезненные моменты девочка чувствовала себя забытой и покинутой отцом, и теперь, когда она стала взрослой женщиной, эта эмоциональная реакция воспроизводится автоматически, стоит какой-то авторитетной фигуре ее подвести. Таким образом, реакция Делайлы на босса является четким указанием на два момента: оскорблено ее теневое эго и активированы ее нерешенные детские проблемы. Воспринимая сделку между собой и боссом буквально и испытывая недовольство из-за несправедливости ситуации, она лишает себя шанса научиться осознанности с помощью дружбы с тенью и траура по прошлому.

Как же нам узнать, какую часть своего прошлого следует вытащить на свет божий?

Под обычной поверхностью нашей повседневной жизни со всем ее порядком и функциональностью может скрываться мутное озеро, в недрах которого таятся старые секреты и обиды из далекого прошлого. Для кого-то оно похоже на озеро Эмеральд в Коннектикуте: в нем найдешь разве что старые бутылки из-под кока-колы, сережку тети Эбигейл, потерянную в 1925 году, да пару-другую артефактов, оставленных последним из могикан много десятилетий назад, — в общем, ничего страшного. Для кого-то оно сродни озеру Тахо, в котором прячутся следы боли и жестоких преступлений: пистолет, из которого убили Гвидо, да и сам Гвидо, — словом, множество страшных вещей и пугающих воспоминаний. А для кого-то это озеро похоже на водоем, известный всему миру своей зловещей таинственностью: в нем скрывается нечто настолько ужасающее, что, кажется, лучше и не заниматься его поиском. Название озера говорит само за себя — Лох-Несс.

Если наша жизнь в целом вполне счастлива и дела в нашем озере Эмеральд идут довольно хорошо, возможно, лучше и оставить все как есть. Чтобы мы были счастливы, необязательно находить все наконечники стрел.

Если же в нашей жизни было много боли и радости, но отношения далеко не всегда складывались так, как нам того хотелось, скорее всего, следует добраться до дна своего озера Тахо, вытащить, наконец, на свет божий его секреты и покончить с ними.

А если жизнь человека наполнена навязчивыми идеями и внутренней болью, если никакие отношения никогда не вели ни к чему хорошему, если он живет в полном хаосе и чувствует себя израненным и слишком хрупким для того, чтобы глубоко вникать в ситуацию, возможно, стоит подождать, пока он не ощутит готовность к погружению. Монстра не следует беспокоить, если с ним сейчас явно не справиться. Но его, по крайней мере, нужно перестать кормить. И возможно, в этом и заключается наша единственная работа на данном этапе.

Семейная тень проявляется во всем том, что на нас проецировали родители: «ты сильный», или «ты слабый», или «ты паршивая овца», или «ты должен сделать то, что не удалось мне» и так далее и тому подобное. Здесь родители не могут нам помочь, это противоречило бы их проецированию. Родитель может проецировать на ребенка собственную позитивную или негативную тень. Это в конечном счете является отвержением и именно так и воспринимается ребенком.

Руби видит, что ее дочь-подросток Линн начала пользоваться косметикой. Девочка экспериментирует вполне невинно, в соответствии с ее возрастом, но Руби все равно осуждает ее, называя неряхой и обвиняя в том, что дочь с младых ногтей нацелилась на безнравственный образ жизни. При этом Руби никогда не замечает собственной откровенно распущенной манеры общения с мужчинами. Женщина считает дочь дрянной девчонкой и ругает ее за это, в своих глазах оставаясь святее всех святых. Она просто не может принять правду о себе и поэтому считает недопустимым вполне нормальное поведение Линн. Скорее всего, взрослая Линн когда-нибудь будет обвинять мать в излишней строгости. И возможно, она так никогда и не осознает глубинной проблемы Руби: та попросту не умеет быть строгой к себе. Руби и Линн упускают в своей жизни любовь, которая возникает, когда настоящее «я» встречается с настоящим «ты». Проекция работает против подлинной любви. Как же они научатся быть в здоровых отношениях с другим взрослым?

Честное восприятие себя и других со всеми нашими ограничениями здоровее, чем постоянный поиск «всего идеального». Детям намного полезнее видеть недостатки своих родителей и их искренние попытки преодолеть их, нежели верить в совершенство папы и мамы. Честная самопрезентация родителей — наилучший дар для их детей. Это делает их собственное самовосприятие достоверным. Линн такого шанса не дали.

Если ребенок отказывается нести на себе проекции родителя, тот может рассердиться и отвергнуть его. Чтобы этого избежать, ребенок зачастую вынужден следовать семейным проекциям как вечным сценариям: «Я должен добиться успеха, чего бы мне это ни стоило в плане здоровья, целостности или самооценки. Я обязан поступать в соответствии с глубочайшими потребностями, ценностями и желаниями моего отца. Я ведь живу его жизнью». Но стоит сыну перестать следовать этому сценарию, его собственные потребности, ценности и желания становятся ясными и возвращаются ему. Вот почему наша самооценка так сильно зависит от умения отказаться от теневых проекций.

Семейная тень часто скрывается в семейных тайнах. Всем известный скелет в шкафу — в действительности тень в этом самом шкафу. Необходимость долгое время хранить такую тайну или жить в ее власти делает личную интеграцию практически невыполнимой задачей. Если эта тайна связана с насилием над человеком, он чувствует себя изолированным и оторванным от собственной реальности. Это, в свою очередь, часто ведет к отрицанию тени в других людях, и тогда в дальнейшей жизни человек запросто может оказаться невольной добычей хищников.

Иногда мы узнаем о своей тени, особенно о тени нашего собственного детства, от своих детей. Паскуале — разведенный мужчина средних лет, сын Анджело живет с ним с самого рождения. В настоящее время парень дома, он недавно окончил школу и скоро идет учиться в колледж. Паскуале знает, что Анджело любит его, но частенько чувствует, что сын его недооценивает и даже использует: Анджело редко предлагает помощь по дому и нехотя делает только то, что ему поручает отец. Он явно не напрягается и не пытается своими поступками отблагодарить отца за все, что тот делает для него. Многочисленные друзья Анджело постоянно толкутся в их доме, и сын не находит минутки, чтобы пообщаться с Паскуале, он вечно с друзьями. Он просто приходит и уходит, когда ему заблагорассудится.

А стоит Паскуале поднять эту тему, Анджело пытается убедить отца в обратном; он безбожно раздувает свой вклад в домашнюю рутину и указывает на то, что отцы обязаны заботиться о своих сыновьях. Как-то парень даже заявил, что, начни он говорить папе «спасибо», будет чувствовать себя в доме гостем, а не полноправным членом семьи.

Постепенно Паскуале становится ясно, что сын действительно неспособен понять его точку зрения или правильно отреагировать на его обиду. Паскуале совсем не хотелось наказывать парня слишком строго, но он испытывал немалое искушение урезать сыну карманные деньги, ограничить доступ к услугам, сделать еще что-то в этом духе. В итоге он решил просто вслух говорить «ой» каждый раз, когда ему больно и обидно от невнимательности и нечуткости Анджело.

Но через некоторое время Паскуале начал задаваться вопросом: «А почему я так сильно нуждаюсь в признательности Анджело?» Раньше мужчина никогда не сомневался в правомерности этой своей потребности. Он считал это желание вполне адекватным и уместным, но явный привкус навязчивости стал его беспокоить. А еще ему совсем не нравилось, что его чувства так сильно зависят от поведения сына.

Особенно странным Паскуале казалось то, что он испытывает такую большую потребность в чьем-то признании и благодарности именно в этот период своей жизни. Он определенно не чувствовал такого в тридцать лет, так почему это появилось в пятьдесят? Возможно, столь острая потребность в признании вступила в игру именно в этом возрасте из-за наследия, которое каждый родитель получает от давнего прошлого человечества? Выживание пожилых родителей всегда зависело от того, как о них заботились дети. «Может, все дело в старой, биологически укоренившейся программе? — размышляет Паскуале. — Может, это она проявляется в столь острой потребности?» Он предположил, что, вероятно, и правда попался на эту удочку, и это придало его опыту архетипический аспект. Возможно, родители изначально, самой природой запрограммированы требовать больше сострадания и эмпатии от детей по мере их взросления и своего старения. В то же время Паскуале знал, что без его личной проблемы тут не обошлось.

Он понимал и признавал, что молодые люди возраста Анджело очень часто воспринимают родителей как нечто само собой разумеющееся и что его сын в этом не исключение. «Как же много тут всего намешано и задействовано! — думал Паскуале. — Все кажется таким сложным, но ведь моя-то задача проста: отпустить ожидания и откровенно высказаться!»

Однажды вечером, когда Анджело с друзьями ушел играть в бильярд, Паскуале погрузился в воспоминания о юности. И вспомнил, что относился к своим родителям точно так же, как его сын, даже еще более невнимательно. Паскуале понял, что могли ощущать его папа и мама и насколько бесчувственным сыном он был. Анджело помог отцу увидеть эту часть его личной тени, невольно сделав главной целью работы его самого. И Паскуале написал своим родителям письмо о том, как он им благодарен и признателен. «Да он же ангел, — в какой-то момент подумал Паскуале о сыне, — он передает мне послание о том, кто я такой; где прячется моя тень, как семейные отношения ходят по кругу и как отпустить ожидания, отказаться от них».

Помимо нашей семейной тени, существует еще один источник запретов и предписаний, отрицающих жизнь. Теневая сторона религиозной традиции часто провоцирует у нас тяжелое чувство вины и стыда за нашу свободу, наши тела, нашу спонтанность и даже за пытливость и дух исследования. Вина есть вера в то, что ты отрезан от целостности. Она порождает в нас ужасающее чувство изоляции, которое, как известно, является главным карательным аспектом отлучения от церкви.

В христианстве секс часто считался главным элементом теневой вины. (Чем более автономен секс, тем меньше мы осознаем его архетипический и целебный смысл.) В христианской традиции образ Пана (природы) и дьявола (зла) давно слился воедино. Секс стал метафорой природной (а значит, необузданной) спонтанности и свободы, которые могут угрожать порядку. Фрейд считал, что обсессивное увлечение ритуалом может маскировать в человеке подавленную сексуальность. В сущности, то, что наша религия порой клеймит как «извращения», может быть позитивным потенциалом нашей сексуальности, ее позитивной теневой стороной. Игровое подчинение и доминирование, фетишизм — это козел отпущения для тех, кто отрицает многообразие человеческого опыта или боится его. Теневая же сторона секса встречается только в двух формах: необоснованного чувства вины в нас самих и насилия по отношению к другим людям. Вторая, жестокая теневая сторона секса может проявляться очень по-разному: от изнасилования до использования исчезающих видов животных для создания препаратов, увеличивающих потенцию стареющих мужчин.

Редукционистская религия, как и редукционистская физика, отрицает половину реальности. Она основывается на картезианском принципе дуализма разума и тела и, следовательно, осуждает полное спонтанное высвобождение сексуального влечения. Четкое отделение религией секса от потенциала радости в наших телах — вот истинная темная сторона религиозной тени. Как мы уже знаем, то, что подавляется, возвращается к нам и преследует нас в искаженном виде. Человек становится сексуально распущенным не потому, что он злой или слабый, а потому, что секс слишком сильно отделили от идеи полноценной человечности и начали опасно ассоциировать с проклятием души. Подходя к этой проблеме в комплексе, Уильям Блейк писал: «У человека нет тела, отделенного от души, поскольку то, что называют телом, есть частица души, отмеченная пятью органами чувств — главными вратами души в этой жизни».

Главная опасность, таящаяся в тени узаконенной религии, заключается в ее тенденции сеять сомнения относительно неисчерпаемости ресурсов внутри каждого из нас. До тех пор, пока мы верим, что можем найти себя только во внешнем источнике, мы остаемся в западне дуализма, одной из форм насилия и нарушения наших прав, и в результате самоуничижаемся. До тех пор, пока мы полагаемся на посредников с якобы монопольной и абсолютной гегемонией на средства, необходимые для нашей целостности, мы не можем интегрировать собственную позитивную тень. Да, нам в этом помогают учителя и гиды, но не с иерархических или патриархальных высот. Тот, кто идет вместе с нами, всегда представляется более искренней и надежной поддерживающей силой. А разве не этим призвана быть религия для тех, кто, как и мы, сейчас находится в путешествии?

Быть «заново рожденным» вовсе не означает, что ты надежно укоренился в патриархальном фанатизме, разделяющем людей. Это об идентичности, а не о позиции. Речь о тщательном и вдумчивом переустройстве своей жизни и своего настроя с тем, чтобы решать вызовы ненасилия. Это полное и абсолютное соблюдение Нагорной проповеди: отказ от эго в пользу нежной любви.

Позитивной тенью религии является духовность, которая уважает нашу свободу и открывает нас — для любви, мудрости и исцеления внутри и вокруг нас. Цель духовно-психологического путешествия героя — поиск этого позитивного источника внутри. Данный источник поистине трансцендентен, но превосходит он только эго. В Самости он имманентен, доступен всем нам, человеческим священнослужителям, изобретателям собственных таинств. Возможно, это именно то, что понял герой куртуазного эпоса Персиваль, когда увидел святой Грааль и с благоговейным трепетом и огромным удивлением осознал, что заглядывает в собственную душу.

ПРАКТИКА

• Каковы ваши личные потребности в близких, интимных отношениях? Пересмотрите их историю. В каких случаях ваши потребности удовлетворялись? Какими были потребности каждого из ваших бывших партнеров? Удалось ли вам их удовлетворить? Нельзя ли сказать, что вы или кто-то из ваших партнеров хотели друг от друга слишком многого? Судя по всему, здоровые зрелые партнеры стремятся удовлетворить только 25 процентов потребностей друг друга; удовлетворение остальных 75 процентов мы находим в самих себе, в своих родных, друзьях, карьере и хобби, в духовности и религии, а также в развлечениях и разных интересах. Если это действительно так, не ждали ли вы слишком много или, наоборот, слишком мало от своего прошлого или нынешнего партнера?

• Вспомните какой-то особенно болезненный или, наоборот, радостный опыт из детства. За что в нем вам следует испытывать благодарность? Что стоит оплакать? Выполните ритуал благодарности за хорошее в вашем детстве.

А для работы с горем по поводу всего оскорбительного, обидного или пренебрежительного, пережитого в детстве, используйте следующую технику. Вспомните такие случаи. Почувствуйте печаль, гнев и страх, которые вы испытывали тогда и ощущаете до сих пор. Баюкайте эти чувства и позвольте им длиться столько, сколько нужно, не пытаясь избавиться от них или прервать. Представьте, что проходите через негативный опыт прошлого с силой и ресурсами, которыми располагаете теперь. Почувствуйте благодарность за то, как прошлое помогло вам стать более сильным человеком, таким, какой вы сегодня. Отпустите вину и позвольте прощению течь прямо вам в сердце. Примите решение отныне всегда заботиться о себе, наставлять себя и искать в дальнейшей жизни партнеров, друзей и учения, которые помогут вашему здоровому самопроявлению. Отличный пример такой помощи — книга, которую вы держите в руках, и описанная в ней работа. Выполните ритуал отпускания негатива и продолжения жизни.

• Далее описано упражнение на воображение, которое поможет вам установить связь между теневой чертой, которую вы, возможно, недавно в себе осознали, и чем-то из вашего прошлого, что до сих пор не завершено или не обработано.

Посмотрите на то, что вы презираете в себе всеми фибрами своей души.

Отследите это чувство как можно дальше в прошлое, до точки, в которой оно зародилось; возможно, это случилось еще в раннем детстве.

Теперь представьте себя в этом возрасте и вспомните, с чем вам пришлось иметь тогда дело, проанализируйте, какими скудными ресурсами вы, скорее всего, тогда располагали.

Пусть вам станет ясно: то, что вы сейчас так в себе осуждаете, изначально было защитной стратегией для создания внутреннего ресурса при столкновении с тем, что воспринималось как серьезная опасность или угроза. Возможно, то, что вам так в себе не нравится, было вашим единственным инструментом для защиты от реальных или воображаемых угроз в условиях, когда у вас не было никакой видимой альтернативы.

Прямо сейчас, в текущий момент, представьте, что сидите лицом к лицу со своим маленьким, детским «я» и разговариваете с ним. Слушайте его и отвечайте ему от имени своего нынешнего взрослого, зрелого «я». И обязательно скажите ему: «Тогда тебе некому было помочь, но теперь у тебя есть я».

Выберите какой-то символический объект, который будет олицетворять ваше детское одинокое «я», каждый день берите его на руки и утешайте. И в конце всегда говорите: «Теперь у тебя есть я».

• Поощрения и наказания в значительной мере характеризуют воспитание и обучение детей. Они призваны повысить их мотивацию и стимулировать усилия, но эффективны лишь в краткосрочной перспективе. Они не реалистичны, ибо не отражают истинных обстоятельств человеческого существования. В реальной жизни добро далеко не всегда вознаграждается, а злодея не всегда наказывают. Да и не должны. В конечном счете поощрения и наказания есть порождение человеческого эго, и в них проявляется неуважение к другим людям. По сути, это формы контроля. Вознаграждения и поощрения контролируют людей за счет обещаний; наказания — за счет запугивания. Любящая же модель предполагает, что человек учится на ошибках и сотрудничает в процессе изменений. Это кооперация, а не ограничение. Поощрение не ведет к внутренней мотивации к добру. Оно ведет лишь к увеличению потребности в новом поощрении. В философии дао советуют: «Лучше не делать заслугу предметом вознаграждения, чтобы люди не сговаривались и не спорили». А наказание, вне всяких сомнений, не ведет к внутреннему обращению. Оно ведет к унижению, бунту и ярости. Когда страх наказания исчезает, оступившийся человек с гораздо большей вероятностью стремится возместить ущерб, загладить свою вину и по-настоящему измениться. Швейцарский психолог и философ Пиаже говорит: «Наказание делает невозможной автономию совести». Всем известно, что главным стилем холодной войны было сдерживание и устрашение угрозой возмездия. Так вот, угрожать своим детям или друг другу — все равно что развязывать с ними холодную войну, вместо того чтобы строить отношения на миролюбии и любви. Как я учился дома и в школе? Принятый стиль обучения помогал или мешал мне? Как я отношусь к своим детям? Какую атмосферу я создал в нашей семье, уважения или страха?

• Какие аспекты своего религиозного прошлого вам нужно оплакать как уничижавшие вас? От каких убеждений надо избавиться, от каких обид оправиться? Перечислите способы, которыми ваша религия могла порождать и стимулировать в вас чувства страха и вины. Что в ней было позитивным и жизнеутверждающим? За что в ней вы можете быть благодарны? Какая часть ваших нынешних глубочайших потребностей, ценностей, страстей и желаний находится в руках религии? Как сохранить эти архетипические богатства вашей религиозной традиции?

ТЕНЬ ОТНОШЕНИЙ

Здоровые зрелые отношения — это когда «я» и «ты» встречаются в бесстрашно близком контакте при постоянном стремлении обмениваться любовью, получая и возвращая внимание, принятие и привязанность и предоставляя друг другу свободу жить в соответствии со своими глубочайшими потребностями, ценностями и желаниями.

Мы все хотим, чтобы нас любили целиком и полностью, такими, какие мы есть. Чтобы подружиться с тенью отношений, надо прежде всего перестать переделывать партнера в угоду нашим собственным желаниям и потребностям. Надо принимать его (или ее) как человека, который, подобно всем остальным человеческим существам, не может соответствовать каждому нашему ожиданию и в лучшем случае соответствует им лишь время от времени. И это вполне нормально и естественно. Принятие негативной теневой стороны партнера делает нашу любовь более достоверной. Вера в его позитивную тень делает его тем, кто действительно готов и может тебе помочь. Способен ли я хранить верность твоей тени?

Как уже говорилось, если мы реагируем на кого-то с сильной симпатией или, наоборот, с острой антипатией, значит, в дело вступила проекция — верный указатель на присутствие нашей собственной тени. Значит, невидимая часть нас стала очень заметна в ком-то другом. Так на нас воздействует образ собственной позитивной либо негативной тени. Психолог Хелен Люк говорит: «Проекция — это способ, которым вы видите в других людях все то, чего не видите в себе». Близкие, интимные отношения могут включать в себя множество бессознательных проекций, препятствующих встрече подлинного «я» с подлинным «ты». А когда мы отказываемся от проецирования, подлинные отношения с другим человеком становятся все более и более возможными. Относиться к кому-то в манере «я-ты» — значит относиться к нему осознанно, без наслоений эго: страха, цепляния, вины, стыда и т. д. Я вижу тебя, а не проецирую на тебя свою тень.

Романтическая фаза в отношениях проецирует позитивную тень привлекательности. В чувствах, которые партнеры друг к другу испытывают, они признают и видят свой полный потенциал любви. Это самое замечательное в романтике: наиболее привлекательные качества партнеров взаимоотражаются, они любят с вниманием и принятием, и им даруется свобода проявляться в своей уникальной манере.

Бывает, что при первой встрече с человеком чувствуешь некую химию — мгновенную связь, которая, кажется, подтверждает сама себя. Мы воображаем, что эти «бабочки в животе» гарантируют: это будет союз, заключаемый на небесах. Однако на самом деле эта химия, скорее, признак фокусирования нашей собственной позитивной тени. Очарование кем-то — весьма распространенный сигнал ее активации. Мы видим, как отражается в другом человеке то наилучшее, что скрыто в нас. Подобные моменты позволяют понять о себе самом гораздо больше, чем о замечательном будущем, которое, возможно, ждет нас с этим человеком.

Наша позитивная тень тесно связана с ощущением, что нас в отношениях отражают и удерживают. Она четко указывает на то, что для нас значит любовь и каков наш потенциал для нее. В качестве указателя на неиспользованный пока потенциал позитивная тень может проявиться в любой внезапной радости, или в теплоте какого-то отдельного взаимодействия, или в долгосрочных отношениях с человеком. А может случиться то, что однажды произошло с молодой женщиной по имени Делайла. Она смотрела фильм, и ее вдруг до слез тронула сцена, в которой герой рисковал жизнью ради любимой. Такая реакция Делайлы может указывать на то, что она сама способна практически на все ради того, кого любит. А еще это может свидетельствовать о том, что Делайла чувствует себя по-настоящему любимой, когда за нее заступаются, когда за нее готовы постоять, невзирая на опасность. Кроме того, внезапные слезы девушки могут указывать на те беды ее детства и юности, которые она еще не оплакала, на то прошлое, в котором она не получала желаемой поддержки отца. Слезы — один из самых верных индикаторов того, над чем нам нужно поработать в первую очередь.

А вот в конфликтной фазе отношений партнер четко видит нашу негативную теневую сторону: тут она проявляется во всей красе. Но и мы видим его темную сторону, хотя при этом вполне можем не замечать собственные проекции и не брать ответственность за них. Конфликт с другим человеком может на самом деле быть битвой с нашей собственной проецируемой противоположностью, «боем с тенью». Хелен Люк говорит об этом: «Объединение — это встреча двух уникальностей, а не слияние двух размытостей».

В мире проекций эго отношения характеризуются очарованностью и зависимостью. В мире Самости каждый, кого мы встречаем, — это тот, с кем мы общаемся без обвинений или ожиданий. Это осознанная встреча и общение без тумана страха или цепляния. Швейцарский психоаналитик Мария-Луиза фон Франц добавляет к этому: «Мы встречаем тех, кому принадлежим в мире Самости».

«Я ненавижу ее упрямство, но обожаю ее дерзость». Зачастую мы больше всего презираем в своем партнере именно то, что нас больше всего восхищает. Это происходит потому, что близость объединяет противоположные реакции и извлекает из глубин нашу собственную тень, как позитивную, так и негативную. Наше стремление к целостности побуждает по-настоящему жаждать целостного человека, его всего, включая теневую сторону. Надо сказать, мы переносим собственную тень на партнера по вполне позитивной причине — в надежде на зеркальное принятие им этой стороны в нас: «Пожалуйста, подружись с моей тенью. Я покажу тебе наихудшее во мне и попрошу тебя продолжать любить меня». Вполне возможно, это именно то, чего мы недополучили в детстве, когда нам казалось, что родители не любят нас, если мы были «плохими детьми». Зеркальное отражение (безусловная любовь одного человека к другому) помогает нам принять собственную тень, поверить, что она достойна любви. Подружившись с другими, нам легче подружиться с собой.

В отношениях один человек может хранить и удерживать заветную, но скрытую часть другого, как позитивную, так и негативную: «Ты приписываешь мне то, что отрицаешь в себе». Таким образом нечто внутриличностное становится межличностным. Фрейд сказал: «Все эмоции являются интрапсихическими и внутриличностными, а не интерпсихическими или межличностными». Иными словами, они находятся внутри нас, а не между нами. Это означает, что проблемы с другими людьми могут в конечном счете быть проблемами внутри нас самих. Подружиться с собственной тенью — значит вернуть утраченную часть себя и, следовательно, присутствовать в отношениях как целостная личность, единственно возможный кандидат на подлинную близость.

Немецкий врач-психиатр Фриц Перлз сказал: «Когда мы проецируем свою силу, она оборачивается против нас, и мы лупим по себе своей же энергией!» Именно это мы делаем, сопротивляясь истине о себе, которая возвращается и причиняет нам боль. Мы попадаем под удар бумеранга, который сами же метнули. Наглядным примером проецируемого потенциала является утверждение «Он лучше меня». «Избиение себя» в данном случае выражается альтернативой: «Я хуже него». Задействовав проекцию, мы восстанавливаем равенство и наделяем себя силой восстановленной энергии.

Это грустно осознавать, но энергия, которую мы расходуем на проекции, списывается с нашего собственного счета. А когда мы прекращаем проецировать, она нам возвращается. О каком счете идет речь? О том, на котором хранятся наши глубочайшие потребности, ценности и желания, наша креативность. Не этого ли мы все это время боялись — проявить себя на полную?

Лили и Квентин влюбились друг в друга, когда, будучи студентами, вместе работали в штабах политических кампаний. Оба считали, что нашли идеального партнера: равного по интеллекту, единомышленника в политике, привлекательного и взаимно совместимого, да еще и с теми же хобби (музыка и кулинария). А вот чего они тогда не осознавали, так это еще одного сходства: они оба видели друг в друге собственную мать. Мама Лили все всегда контролировала, была женщиной очень требовательной и любила манипулировать людьми. В колледже Квентин не проявлял таких черт, но в супружеской жизни они обнаружились очень скоро. А мать Квентина, напротив, была пассивной и покорной и всю себя отдавала мужу и сыну. И Квентин подсознательно ожидал того же от Лили, хотя та была женщиной сильной и самостоятельной и сразу заявила, что не намерена слишком уж заботиться о муже. Таким образом, Лили и Квентин начали совместную жизнь с траура. Лили оплакивала возврат к контролю своей матери, а Квентин — утрату той женской заботы, которой он ожидал от жены.

Их работа заключается в том, чтобы противостоять теневым сторонам своих матерей (а теперь их собственной тени) друг в друге. Выполнят ли они ее или продолжат обвинять один другого и в итоге окажутся в тупике? Тут очень многое зависит от честности супругов в отношении скрытой стороны своих личностей.

Доверяют ли Квентин и Лили друг другу достаточно, чтобы вместе отправиться во тьму? Это путешествие необходимо в любых отношениях; именно его символизирует смелый поход Орфея в подземный мир (бессознательное), чтобы вернуть жену Эвридику. Его проводником в мир теней был Гермес, бог-трикстер. А нашим проводником в глубины отношений является работа с тенью, и путь наш тоже чрезвычайно труден. Не является ли глава об отношениях именно той страницей в сокровищнице мудрости, которую большинство из нас пролистывают не читая?

Тень романтики — цепляние, а тень конфликта — вся остальная часть привычного репертуара нашего высокомерного эго. Близость означает зеркальное отражение внимательной и принимающей любви. А тенью близости является эгоцентричный нарциссизм, который отказывается уделять другому человеку внимание и принимать его. Так в отношениях возникают злоба и соответствующие ответные реакции эго, которые убивают любую любовь и привязанность. Так появляется контроль, препятствующий проявлению истинного «я» в пользу того, какой контролирующий партнер хочет видеть свою вторую половинку. У каждого партнера есть тень, поэтому любые отношения, в которых эта тень скрывается, могут оказаться подвержены ее негативным эффектам. А вот тень, вышедшая на свет, не может нам навредить. Здоровые партнеры противостоят собственной тени и тени любимого и вместе работают над тем, чтобы подружиться с тенями друг друга.

Здоровой позитивной тенью отношений является ощущение личной полноты и изобилия и свободы от нужды в чем-либо: «Я поработал над собой, узнав свои потребности и признав заслуги тех, кто удовлетворял их в детстве. Я оплакал потребности, которые так и не были удовлетворены, и теперь забочусь о собственных потребностях в тесном сотрудничестве с тобой». Это слова не нуждающегося, а осознающего свои потребности и удовлетворившего их человека. Он приходит в отношения не от нужды, а с полнотой и изобилием, которыми сам готов поделиться. Он ищет партнера по совместному удовлетворению потребностей; того, кто будет сотрудничать с ним в этом, а не того, кто всем его обеспечит.

Наша тяга к завершенности, законченности вне нас самих препятствует поддержанию длительных отношений и в то же время заставляет нас сильнее страдать, если нас бросают, от нас отказываются, что вполне возможно. Но как только мы перестаем жаждать такой законченности, мы открываемся для зрелого обогащения.

В зрелых отношениях нет зависимости по типу «ребенок — родитель».

В зрелых отношениях нет заботы по типу «родитель — ребенок».

Если негативная тень вытаскивает на свет наихудшее в нас, то позитивная выявляет наилучшее. Одним из результатов работы над собой являются расширение и увеличение наших внутренних богатств и лучший доступ к ним. Вот почему результатом нашего отказа от прошлого становятся внутренняя полнота и обилие ресурсов, а также свобода от нужды. До тех пор, пока основным условием для этого является удовлетворение наших потребностей нашим партнером, шансы на счастье очень малы. Если же отношения привлекают нашу собственную живую энергию и способствуют ее применению, счастье куда более вероятно.

ПРАКТИКА

• На протяжении всей этой книги мы содействуем внутренней работе над собой, внимательно прислушиваясь к сути своего личного смысла. Это узаконивает нашу психическую реальность — в противовес реальности объективной. Такой внутренний фокус обостряет нашу способность настраиваться на опыт и переживания других людей. Вот почему рост личной духовности всегда означал большее сострадание к окружающим. Более того, когда мы помещаем себя в психическую реальность другого человека, мы с меньшей вероятностью будем его контролировать. Мы готовы влезть в шкуру другого человека и уважаем его внутреннюю реальность. Эмпатия — это противоположность проекции. Сострадая кому-либо, мы уважаем его суть; прибегая к проецированию, мы вторгаемся в эту суть и вытесняем ее собственной. Войдя в эмпатический резонанс с сутью других людей, мы реже судим и оцениваем их и реже по-своему интерпретируем события. Иными словами, мы привносим в свои отношения больше осознанности. Именно так майндфулнес помогает нам любить.

А как вы упускаете шанс на более зрелую и подлинную любовь, когда кто-то к вам привязан тем или иным конкретным образом? Попробуйте отказаться от привычного взгляда на этого человека и найти его внутреннюю суть. Судя по примерам позитивных и негативных реакций на людей в вашей жизни, как вы проецируете на них свою позитивную или негативную тень? Какую из ваших собственных сил вы таким образом теряете?

• Мы можем бояться своей тени и скрывать ее, но не можем при этом не жаждать ее принятия. Это обусловлено тем фактом, что наше врожденное стремление реализовать свой потенциал говорит нам, что в тени заперта творческая энергия.

Вы боитесь раскрыть свою тень? Что вы делаете, чтобы скрыть ее? А что вы делаете, чтобы показать ее так, чтобы ее приняли? Можете ли вы безопасно предъявить ее тем, кого больше всего любите? Не означает ли доверие в данном случае следующее: «А будешь ли ты любить меня по-прежнему после того, как увидишь мою тень?»

Если в одном партнере тень не замечают и не пытаются с ней подружиться, она может быть оскорбительной для другого партнера. Зрелая и любящая приверженность означает, что оба открыто говорят о тени друг друга и оба при необходимости упорно работают над своим теневым материалом. Далее приведено описание здоровых отношений — похоже ли это на ваш случай? Если нет, судя по всему, вам стоит попробовать соответствующую практику.

В здоровых отношениях негативная тень одного из партнеров может быть интегрирована и прочно удерживаться другим. Это происходит даже при неудачах в любви и отказе видеть недостатки или их последствия. Но в комплекте с удержанием и принятием обязательно идет мягко повторяемая просьба измениться; так уважается право на счастье каждого партнера. «Я принимаю твою тьму, но прошу тебя работать над ней. Я поддерживаю тебя в этой работе, присоединившись к тебе и осознавая, что она не всегда будет успешной. Видя искренность твоих усилий, я доверяю тебе все больше и больше».

• Проанализируйте свои ожидания и суждения о нынешнем и бывших партнерах. Как они соотносятся с вашими детскими воспоминаниями об отношениях родителей друг с другом и с вами?

• Чего вы скрыто, подспудно требуете от своего партнера? От своих детей? От своих друзей? О чем просите их открыто? Могут ли ваши тайные требования стать открытыми просьбами? Что вас пугает в подобном развитии событий?

ТЕМНАЯ СТОРОНА ГНЕВА

Человеческим отношениям неизбежно присущ гнев. Искренний гнев — это обоснованное, здоровое чувство, которым мы доносим до окружающих свое недовольство несправедливостью, в нем нет насилия. Если же мы переходим эти рамки и причиняем кому-то боль или пытаемся кого-то изменить, значит, это уже не чистый гнев, а его тень. В таком чувстве много драмы, оскорблений и театральности. Во всех этих случаях человек не пытается донести до других свои эмоции — он хочет их запугать.

Если кто-то пугает нас своим гневом, это четкое указание на то, что на самом деле это не гнев — речь тут идет о скверном обращении с нами. Этот человек пугает нас собственным страхом — наглядный пример проекции тени. В данном контексте для обозначения оскорбления вполне применимо слово драма, ведь драма означает разыгрывание спектакля. Актер прибегает к яркой театральности, чтобы вызвать у зрителя определенные чувства. Он контролирует ситуацию. В случае с настоящим, искренним гневом такого не происходит. Человек просто выражает свои подлинные чувства без попытки вызвать у аудитории ту или иную реакцию. Актер же расцвечивает само чувство слоями манипуляций: обвинениями, унижениями, требованиями, агрессивными действиями, угрозами, физическим или эмоциональным насилием, жаждой возмездия и т. д. Нас пугают эти слои драмы, а не чистое чувство гнева. Истинные чувства не могут нам навредить, на это способна только их тень. Мы боимся насилия, а не чувств. (Слои драмы — это те же слои эго, которые мы отпускаем в состоянии майндфулнес.)

В истинном гневе обычно содержатся грусть, разочарование и страх — три главных компонента горя. Человек, который сердится и злится ответственно, признает эти одновременные и объяснимые чувства и делится ими с нами, но не винит нас за них. Его гнев проистекает из здорового эго. Оскорбительная для окружающих драма исходит из цитадели нашего раздутого эго. Гнев говорит: «Я злюсь на тебя и хочу, чтобы ты это знал». Драма говорит: «Я хочу наказать тебя за то, что ты осмелился меня обидеть. Я хочу, чтобы ты пострадал за это и чтобы ты изменился ради меня».

Будучи твоим партнером, я хочу просто донести до тебя свой гнев и отпустить его; я не желаю возмездия для тебя или каких-то уступок с твоей стороны. Я могу просить тебя измениться, но не требовать этого. Так поступает только теневая драма гнева. Истинный гнев всегда ненасильственный. Он приковывает внимание к партнеру и его чувствам, а не отпугивает от него. Гнев исходит из внимания. Истинные чувства — это всегда та или иная форма внимания, удовлетворение одной из наших основных потребностей. Нам так редко уделяли такого рода внимание. Поэтому, когда это происходит, мы останавливаемся на своем пути и сами его уделяем. Истинный гнев нас не отпугивает; он интригует нас и притягивает. Все истинные чувства исходят из внимания к вниманию; это направление, словно зеркало, отражает любовь. А драма-насилие исходит из замкнутого в самом себе страха, ее цель — запугивание. Это испуганный ребенок во мне кричит на испуганного ребенка в тебе. Истинный гнев — уважительная любовь, хоть и чем-то временно недовольная.

Такой гнев, в отличие от драмы-насилия, не требует реакции, а просит о ней. В истинном гневе я беру на себя полную ответственность за свои чувства, хоть и вижу, что ты в них напрямую замешан. Я прошу тебя тоже проявить ответственность и возместить ущерб, но не навязываю тебе этого. А драма-насилие — это стратегия, призванная наказать тебя, заставить тебя измениться так, как я того хочу, либо не позволить тебе огорчать меня тем, что я не получаю желаемого. Такой гнев часто выходит из-под контроля (и начинается истерика, точнее говоря, истерика уязвленного эго). Истинный гнев никогда не выходит за безопасные границы. Драма-насилие переходит их с истеричной театральностью. Драма подавляет истинный гнев; гнев проявляет истинную ассертивность — он максимально точно передает, что я чувствую, просит от тебя того, чего я хочу, и отпускает. Тень гнева разрушает безопасность; истинный гнев создает ее. Драма — это агрессия, теневая сторона здоровой ассертивности.

Драма-насилие зарождается из тени эго, обиженного, возмущенного, высокомерного эго, которое напугано тем, что не получает того, на что, как ему кажется, имеет полное право. Истинный гнев возникает из внутренней жизненной силы, которая чем-то недовольна, но при этом понимает, что не всегда может добиться своего. Гнев полезен, поскольку он раскрывает наши самые глубокие потребности, ценности и желания — путем отрицания их получения. Гнев выражается и отпускается быстро и чисто. Его итогом, разрешением становится прощение.

Драма-насилие удерживается и тлеет, как это обычно бывает с обидой; она предназначена для того, чтобы заставить тебя замолчать и защитить меня. А предназначение гнева в том, чтобы проинформировать другую сторону и инициировать конструктивную коммуникацию. Большинство из нас, к сожалению, никогда не видели истинного гнева, только драму-насилие.

Все, что отделено, начинает жить собственной жизнью с целями, противоположными целям здорового эго. Оно не объединяется с эго, чтобы поддерживать его целостность, а автономно противостоит ему и фрагментирует его. Продуктом такой фрагментации становится насилие, тень гнева. Подружившись с тенью, мы ослабляем гегемонию автономной тени, и тогда у нас нет потребности ее проецировать. Вся психика становится усваиваемой.

ПРАКТИКА: СПРАВЛЯЕМСЯ С ГНЕВОМ И НАСИЛИЕМ

• И где же вы преимущественно обнаруживаете себя, в правой колонке или в левой? Начните практику, нацеленную на здоровый гнев, с того, чтобы переписать эту таблицу от руки и повесить на видном месте. Каждый день читайте вслух каждый пункт в левой колонке, предваряя его словами «я» или «мой гнев», так, чтобы эти фразы звучали как аффирмации, например: «Мой гнев сосуществует с моей любовью и усиливает ее». А каждый пункт в правой колонке читайте вслух, предваряя его словами «я избавляюсь от привычки…» и соответствующим образом корректируя утверждение, например: «Я избавляюсь от привычки видеть в другом человеке мишень».

• С гневом, направленным на вас, лучше всего справляться, инстинктивно уделяя ему внимание. Просто выслушайте, что вам говорят, признайте в этих словах наличие гнева и спросите, чего именно хочет от вас разгневанный человек. Если вмешается ваше эго, вы ничего не услышите, а вместо этого приметесь сами озвучивать гнев этого человека, дополняя формулировку объяснениями, которые оправдывают вас и пытаются показать, что его чувство ничем не оправдано. Принять чувство — значит отказаться от своего эго и признать право другого человека на эту эмоцию, ибо все чувства правомерны, имеют право на существование. Слушать с состраданием — значит осознавать в гневе боль и реагировать на нее. Слушая разгневанного человека, напоминайте себе, что это его проблема, а не ваша. Чувства не ранят; они очищают атмосферу между людьми.

• Как справиться с драмой, изливаемой на тебя другим человеком? Драма-насилие возникает из-за нежелания справляться с чувствами или позволить человеку разумно реагировать. Единственная эффективная стратегия в такой взрывной момент состоит в том, чтобы развернуться и уйти с места событий. Пытаться урезонить высокомерное или истеричное эго совершенно бесполезно. По сути, так вы, скорее всего, только распалите драму для обеих ее сторон, а это может привести к жестокости. Жестокость и насилие — продукт не гнева, а возмущенного и испуганного эго.

Любящий человек не станет навязывать драму. Один из приемов, отлично позволяющий уменьшить накал, — охладить драму до гнева. Как же это сделать? Кричите, бейте посуду, дубасьте подушку, орите любые оскорбления… но только после того, как уединитесь. Только когда вы сможете позже, вернувшись к человеку, излить на него свой истинный ненасильственный гнев, ваше противостояние с ним будет справедливым и правомерным.

Гнев — переживание внутреннее, битье посуды и тому подобные действия позволяют выплеснуть его наружу. Так вы изливаете свое чувство, но необязательно его испытываете. Впрочем, одной разрядки недостаточно. Она может помочь в момент, когда вы непосредственно ею заняты, но только внутренний контакт со своим гневом на уровне личных чувств по-настоящему позволяет уделить ему внимание и, как следствие, высвободить его. Сядьте в каком-то тихом месте и погрузитесь в свой гнев так, чтобы почувствовать, что он поистине ваш. Обратите внимание на то, что чувствуете. Позвольте себе услышать, что он вам говорит, и, пребывая в состоянии майндфулнес, побеседуйте с ним.

• Проанализируйте свое прошлое. Как вы думаете, относится ли к вам что-то из описанного далее?

Если, видя своих родителей грустными, вы чувствовали себя виноватым в этом, или злились и чувствовали себя в опасности, или боялись и чувствовали, что вам не позволено испытывать такие же эмоции, значит, они сваливали на вас свои страдания и разыгрывали драму. Значит, ваша семья, возможно, не обеспечивала безопасного контекста ни для излияния чувства гнева, ни для его восприятия. Велики ли шансы на то, что вы будете сейчас выражать гнев или воспринимать его безопасно, если, конечно, не начнете целенаправленно работать над собой? Эта работа предполагает, что вы оплачете свое прошлое и подружитесь со своей тенью, что высвободит ваш потенциал для подлинных, аутентичных чувств. А это верный путь к успеху в близких отношениях, которые подразумевают, что любовь и гнев выражаются одновременно. Эта работа делает любовь эффективной.

ЗДОРОВЫЙ ГНЕВ ПРОТИВ ЖАЖДЫ ВОЗМЕЗДИЯ

Гнев, обида, горечь, желание наказать людей, которые, по вашему убеждению, обошлись с вами не наилучшим образом, — все это ожесточает сердце, умерщвляет дух и ведет к тому, что вы раните самого себя.

Билл Клинтон

Возмездие имеет одновременно два направления: мы ощущаем власть над другим человеком, ибо получаем контроль над ним («Я ей показал!»), и в то же время испытываем чувство неуязвимости, поскольку чувствуем себя защищенными от подобных обид в будущем: «Теперь он дважды подумает, прежде чем сделать это снова!»

Возмездие иногда реализуется, а иногда подавляется. Прямое проявление этого импульса может принимать форму садизма, насилия, издевательств, ярых обличений, гневных тирад, истерик, обвинений и тому подобной мерзости. Косвенное проявление встречается в форме поддразнивания, сарказма, опозданий, дистанцирования. Когда мы подавляем в себе желание кому-то отомстить, оно бумерангом бьет по нам, превращаясь в депрессию, горечь и перманентное негодование. Здоровая альтернатива этому заключается в том, чтобы четко сформулировать свои чувства, открыто высказать их и попросить обидчика о возмещении ущерба. Если же всего этого не происходит, надо отпустить эмоции и двигаться дальше. Можем ли мы быть в вопросах возмещения ущерба, причиненного нами другим людям, столь же осторожными и точными, как и в вопросах мести?

Истинный гнев — это то, что в полной мере прочувствовано, безопасно удержано и доброжелательно выражено. Такой осознанный опыт гнева позволяет нам действовать по отношению к другим людям решительно, но с уважением. Со временем тревога слабеет, равно как и желание отомстить, а на их месте возникает здоровая, чистая, первобытная агрессия, которая является неотъемлемой частью инстинкта выживания, заложенного в каждом из нас от рождения.

За основной, базовый импульс жажды возмездия отвечает фрустрация. Младенец сердито колотит кулачком по кроватке, если ему не дают бутылочку с молоком; взрослый, рассерженно хлопнув дверью, выходит из комнаты, если партнер отказывается поступать так, как ему хочется. Становясь все более духовно и психологически зрелыми, мы учимся вмешиваться в эту цепную реакцию. Мы можем выдержать паузу между фрустрацией и желанием отомстить. Это парадоксальная работа, поскольку первоначально ответную реакцию порождает отсрочка удовлетворения. То есть по логике вещей включение в этот процесс паузы должно все только ухудшить. Однако сознательный аспект осмысленной паузы дает нам осознанность и силу. Мы останавливаемся и благодаря этому находим в своем зрелом «я» разум и чувства и действуем с гордостью за себя.

Эта здоровая гордость способствует экспоненциальному росту самоуважения. Мы гордимся тем, что в нас есть нечто большее, нежели желание причинить кому-то боль. Нам нравится тот факт, что мы можем отказаться от желания мстить в пользу любящей формы гнева и самозащиты. То, что побудило нас к агрессии, становится опытом, вселяющим в наши отношения жизнь, вместо того чтобы толкать их к смерти.

Сдержав желание отомстить, я понимаю необходимость справиться с тем, что его вызвало. Фрустрация переосмысливается как совсем другая эмоция, которая может подготовить почву для здорового высвобождения ненасильственного гнева. Здоровые зрелые отношения создают безопасную среду, в которой гнев может конструктивно выражаться, доноситься до другой стороны и восприниматься ею с уважением. Это отзеркаливание, то есть принятие гнева или любых других чувств друг друга, с любовью и подтверждение их правомерности. При отзеркаливании любые чувства становятся правомерными, и ими можно делиться безопасно — в отличие от чувств, порождающих стыд и чувство вины.

Создав такую ограничивающую и сдерживающую среду для своего гнева, мы освобождаем его от наносных элементов вины и претензий. Тогда и только тогда мы раскрываем глубинные чувства, которые могут взывать к нам из прошлой жизни и былых отношений. Мы видим, что этот нынешний экзистенциальный гнев по сути своей прост, но он вобрал в себя сложную энергию прошлых воспоминаний и обид. А это, в свою очередь, показывает, над чем именно нужно работать, и мы больше не пытаемся свалить эту работу на кого-то другого. Мы не можем делать ее, когда гнев превращается в драму, а мы ослеплены своим оскорбленным эго. Эго до ужаса боится скорби и отпускания и, чтобы обойти их, прибегает к драме-насилию.

Да будет эта буря лишь горы рождением.

С. Т. Кольридж

Если наши потребности в детстве удовлетворяются здоровым способом, мы чувствуем себя в большей безопасности, и наша самооценка повышается. Мы гордимся тем, кто мы есть. Если же наши детские потребности должным образом не удовлетворялись и остаются нами неоплаканными, нам может быть страшно открыто проявлять и демонстрировать свои подлинные решения, характеристики, качества и чувства из опасения лишиться в результате одобрения окружающих. Так создается наше ложное «я». А ведь только «я» истинное способно устанавливать и поддерживать близкие отношения и иметь здоровую самооценку.

Наше истинное «я» — это то, кем мы были, когда родились; то «я», которое благодаря отзеркаливанию и при условии уважительной любви родителей становится гордым и живет далее, чувствуя себя в безопасности. Это потенциальное «я» всегда остается внутри нас и доступно нам на протяжении всей жизни. Оно просто ждет, когда активируется отзеркаливание — отзеркаливание внимания, принятия, ласки и позволения. Все это исходит от людей, которые любят нас, и от нас самих, когда мы выполняем работу, необходимую, чтобы любить себя.

Истинное «я» невозможно ни стереть, ни оскорбить, ни заменить, ни отменить. Психологически это наше функциональное эго, наш внутренний потенциал движения к собственным целям, позволяющий нам испытывать чувства, не боясь, что они разрушат нас, помогающий справляться со страхом, принимать обстоятельства человеческого существования и выражать радость своей живой энергии. А на духовном уровне это наша Самость, наша природа Будды, обладающая всеми суверенными архетипическими силами божественности: безусловной любовью, вечной мудростью и способностью исцелять. Короче говоря, наше истинное «я» одновременно и психологическое, и духовное. Пока оно скрыто, оно эквивалентно нашей позитивной тени; это наш уникальный и пока неиспользованный потенциал.

Ложное «я» — это личность, которую мы создали в результате реакции на тех, кто в детстве имел над нами власть. Оно имеет прямое отношение к невротическому эго и персоне. Это негативная теневая сторона нашего истинного «я». Мы, к сожалению, очень рано понимаем, что показывать и проявлять свое истинное «я», свои глубочайшие потребности, ценности, наклонности, таланты и желания, не всегда безопасно: это «я» может быть встречено с неодобрением. А неодобрение и осуждение со стороны тех, кто нас кормит и растит, понятно, означало бы, что сама наша жизнь может оказаться под угрозой, не говоря уже о нашей безопасности и счастье. И мы находили способы скрывать свои истинные чувства и реакции и вместо этого демонстрировать лица, гарантирующие нам одобрение взрослых, наделенных властью над нами. Вот откуда берется ложное «я» с его словами и поступками, проистекающими из стратегий, которые отражают не наши собственные желания, а желания других людей.

Обычно просматривается четкая связь между страхом быть отвергнутым и покинутым и ложным «я». Нас оставляли каждый раз, когда наше истинное «я» отвергалось, а ложное поощрялось. И мы сами оставляли себя каждый раз, когда настолько боялись быть отвергнутыми, что принимали из рук авторитетных фигур вознаграждение за ложное «я». Безусловно, с ужасом бороться чрезвычайно трудно, и тут мы можем только посочувствовать себе.

Истинное «я» мыслью, словом и делом формулирует подлинную реальность. Оно независимо, словно кошка. А ложное «я» готово на все, чтобы заслужить одобрение окружающих. Оно машет хвостиком, как собака. Истинное «я» — это реальный человек; ложное «я» — персона, идеал эго, созданный другими, а затем упорно нами поддерживаемый. Истинное «я» воспитывалось и взращивалось зрелой частью наших родителей. Ложное «я» формировалось под влиянием их испуганной детской части. Наши матери могли пугаться, когда мы, малыши, проявляли свое истинное «я», и они гневом или запугиванием реагировали на поведение, отображавшее наши подлинные желания и чувства. Так нас постепенно приучали действовать в соответствии с желаниями и ожиданиями родителей. И приучили. А наше истинное «я» ушло ради безопасности в подполье.

Великий американский поэт Уильям Карлос Уильямс писал: «Я всегда знал, что я — это я, именно там, где я стою, и что ничто не заставит меня принять то, чему во мне нет пары, по которой его можно распознать». Истинное «я» — это зеркало, содержащее вечную мудрость и сопоставляющее все, что говорит или делает человеком, с собственной истиной. Все, что не подходит, отбрасывается. Все, что вписывается, принимается с радушием. Именно так внешний мир постоянно обогащает наше истинное «я».

Истинное «я» открывают и находят; ложное «я» изобретают. Истинное «я» безусловно; ложное «я» обусловлено на протяжении всей нашей жизни, пока мы сталкиваемся с разными людьми и отдаем им право определять наш характер. Истинное «я» — само себе режиссер. Ложное «я» — это актер, который делает то, что ему велят режиссеры. Мы скрываем свое истинное «я», потому что показывать его небезопасно; мы защищаем его до тех пор, пока ему действительно ничто не будет угрожать. Подобно первому цветку, появляющемуся в сезон цветения, мы осторожно проверяем условия окружающей среды и, только если они кажутся нам дружественными, даем сигнал всему дереву цвести и, на полную реализовав свой потенциал, принести максимальный урожай. Должно быть, мы, как этот первый цветок, смотрели когда-то из своей колыбельки на родителей и на свой дом и спрашивали себя: «Та ли это среда, в которой смогут безопасно и обильно цвести мои самые глубокие потребности, ценности и желания?» И ответ, который мы себе давали, указывал нашему истинному «я», что делать: гордо проявить себя или, наоборот, спрятаться до наступления более подходящего сезона. Вполне вероятно, что таким сезоном для вас станет чтение этой книги.

«Хорошие манеры», разные табу, ценности и ограничения — все это помогает нам комфортно жить в обществе. Но тактики запугивания, манипуляции, обвинения, пристыжение, оскорбления, унижения и принижения — это формы контроля и насилия. Если первые способствуют формированию здорового истинного «я», то вторые ведут к «я» ложному. Первые воспринимаются как разумный совет кого-то, кто явно на нашей стороне, а вторые — как необоснованные угрозы от человека, который враждебно настроен к полному проявлению нашей личности со всеми ее уникальными дарами.

Ложное «я» — это своего рода одежда, которую мы учимся носить, чтобы облегчить себе жизнь. Мы принимаем решения, основываясь на том, что лучше всего поддержит и сохранит наш образ в глазах других людей. Это также может относиться к выбору, скажем, автомобиля или настоящей, не метафорической одежды. Мы говорим, что выбираем машину, руководствуясь соображениями эффективности и экономии, а гардероб — с учетом стиля и погоды. Но на самом деле мы зачастую отчаянно стараемся проецировать именно тот образ, который позволяет нам почувствовать безопасность, одобрение других людей или даже превосходство над ними. Ложное «я» — слуга эго. Ложное «я» — это поза; истинное «я» — позиция. «Моя жена выявляет во мне все самое наихудшее» — эта фраза может означать, что жена выставляет вас напоказ, демонстрируя окружающим то, что вы так старательно прячете, и в результате вы уже не можете дальше позировать. Быть выставленным напоказ — значит потерять лицо (помните аббревиатуру FACE?). Может, стоит поблагодарить жену за это?

Как мы говорили ранее, персона — это лицо, которое наше эго готово и хочет предъявить внешнему миру. Она олицетворяет собой соответствие общественным нормам и требованиям и адаптацию к ним. Это маска из коллективного бессознательного, с помощью которой мы идем на компромисс с ожиданиями окружающих. Когда мы ее снимаем (или когда за нас это делает трикстер), мы видим под ней нечто коллективное, а не личное, компромисс между нами и обществом. Если мы слишком сильно отождествляем себя с персоной, то начинаем верить, что она все, что у нас есть. Лучше всего персона работает, когда используется для адаптации и удобства. А еще она может успокаивать нас, когда нам страшно, — примерно так мы заискивающе улыбаемся почтальону, когда страшно боимся получить неприятное письмо.

Нашу персону часто вознаграждают — деньгами, уважением или властью. Но интеграция своей тени наделяет нас куда большим духовным даром, предлагая шанс стать целостным, независимо от материального в нашей жизни. Дружба с тенью обеспечивает нас чувством целостного «я» и обуздывает слишком активно используемую ложную персону. Персона — необходимая часть любой личности, это законная одежда эго. Тень и персона уравновешивают друг друга. Наша персона — это наш идеал эго; наша тень — наша реальность. По мере растворения персоны все больше принимается и приветствуется тень. Тень компенсирует напыщенное самодовольство персоны, а персона компенсирует асоциальные тенденции тени. Если мы сплошь персона, мы фальшивы. Если мы сплошь тень, мы психопаты. Чем больше мы растворяем свою ложную персону, тем больше интегрируем свою тень.

Ложное «я» — это персона теневой стороны эго. Оно старается произвести хорошее впечатление даже ценой достоверности. Персона человека со здоровым эго тоже старается произвести хорошее впечатление, но способна справляться с собственным несовершенством. Человек с такой персоной не ставит соответствие требованиям выше спонтанности и скромного, смиренного самораскрытия. Негативная же персона отдает полный приоритет соответствию требованиям ради одобрения. Теперь нам понятна центральная жажда возмездия, характерная для эго. Его цель — защитить персону эго, ложное «я».

Напряжение между соответствием требованиям и спонтанностью будет существовать всегда. Здоровый человек выживает, побывав на обоих берегах этой реки.

Почему же мое «я» так легко фальсифицировать? Потому что страх побеждает самоуважение. В своем ложном «я» я приучаюсь хотеть того, что готовы и хотят дать мне другие. Если же согласиться с условием существования, гласящим, что я не всегда получаю то, чего хочу, и что в будущем мне неизбежно придется горевать об утраченном, я буду более свободен в собственных желаниях.

Мы все действуем, исходя как из своего истинного, так и из своего ложного «я». Цель зрелого человека в том, чтобы более половины жизни строилось на «я» истинном. Ложное «я» задает себе один вопрос: чего хотят окружающие? Истинное «я» спрашивает совсем другое: чего хочу я? Не знать, чего ты хочешь, — верный признак, что ты живешь в своем истинном «я» меньше половины времени.

Одна из самых заманчивых задач, стоящих перед каждым человеком, состоит в том, чтобы раскрыть свое истинное «я». За нас этого никто не сделает. Даже наш собственный интеллект далеко не лучший инструмент для решения этой задачи, поскольку его могут обмануть и на него часто неправильно влияют общество, родители, сверстники и религия. Судя по всему, гораздо лучшим подспорьем тут является наше воображение. Вопросы, на которые мы вечно пытаемся найти ответ; образы, постоянно возникающие в наших сновидениях; тайные фантазии, занимающие нас, — все это может стать подсказкой к раскрытию правды о нашем истинном «я». Однако эти подсказки не следует воспринимать буквально. Обычно они указывают на ту или иную пока неизведанную или дискредитированную территорию нашей психики, которая требует, чтобы ей предоставили статус государства, узаконили ее. Осмелюсь ли я выбрать уважение к себе? Рискну ли быть собой, независимо от того, насколько это больно или чего мне это будет стоить?

Истинное «я» обычно находят за пределами границ, а не внутри них (второе случается крайне редко). Наша персона в конечном счете может быть направлена на отрицание того, кем мы являемся на самом деле. Мы боимся обнаружить, что и правда отличаемся от того, какими предстаем миру. И это вполне объяснимо, ведь в ксенофобском мире вроде нашего это может вести к изоляции, потере прав или стыду. Но зрелый человек пользуется этим случаем. Он ищет способы быть самим собой, испытывать сострадание к тем, кто его не понимает, и при этом иметь свободу беспрепятственно жить и работать, оставаясь тем, кто он есть на самом деле.

Конечно, какого-то одного последовательного самоощущения, которое сохранялось бы на протяжении всей жизни, не бывает. Скорее, речь идет о множестве разных самоощущений, проистекающих из взаимодействия с другими людьми и из нашего собственного внутреннего мира. Обе эти категории возникают одновременно, хоть и могут проявляться в течение жизни по очереди — точно так же, как мы знаем таблицу умножения одновременно, хотя заучивали ее колонки одну за другой. Разные самоощущения, по сути, представляют собой поперечные срезы соответствующей самосогласованности, возникающие и исчезающие со временем. Наше истинное «я» больше похоже на речные пороги, чем на спокойное озеро.

Подлинное «я» всегда будет требовать активной сфокусированности и приверженности тому, кем мы являемся в каждый текущий момент времени; это на редкость захватывающий экзистенциальный проект. Для истинного «я» достаточно иметь разумно приблизительное представление о нашем текущем самоощущении, которое постоянно меняется и развивается. Поскольку это событие во времени, а не место в пространстве, «я» — это никто и нигде, как всегда говорили мастера дзен. Идентичность находят не так, как обнаруживают тот или иной объект. Это то в нас, что не ищет никаких объектов и знает, что их не найти. Следовательно, ключ к идентичности — не-искание. Только когда уже нечего искать, можно найти огромное сокровище трансцендентной Самости.

Истинное «я» — это внутренняя мудрая интуитивная сила, как психологическая, так и духовная, которая способна подружиться со своей тенью и достичь индивидуации. Истинное «я» точно, ясно, бесстрашно и радостно знает наши реальные потребности. Оно — это все, что мы должны отдать миру, все, что в нас можно любить. Именно истинное «я» делает нас уникальным биологическим видом с огромным внутренним хранилищем сил и творческих способностей. Именно это снаряжение необходимо для выполнения нашего главнейшего предназначения — показать во времени вневременной замысел, жаждущий в нас раскрыться.

То, что Бог прошептал розе, Чтобы та расцвела так прекрасно, Он громко прокричал моему сердцу Сотню раз! Руми ПРАКТИКА

• Составьте список различных эпох и вех своей жизни. Рядом с каждым пунктом перечислите свои глубочайшие потребности, ценности, наклонности и желания того периода. Какие силы помогали вам в жизни в каждую эпоху и на каждом поворотном этапе? Какие мешали? К какой из этих двух категорий, помощников или противников, вы отнесли бы самого себя?

Что вы делаете в своей нынешней жизни для того, чтобы помочь проявиться своему истинному «я»? Что вы делаете, чтобы жить в соответствии со своими глубочайшими потребностями, ценностями, страстями и желаниями? Что вы делаете, когда исходите из ложного «я» — дома, на работе, в других местах? Как страх порождает ложь? Вы поддерживаете отношения с человеком, который поощряет вас в полной мере проявить свое истинное «я»? Как работа, предложенная в этой книге, помогает вам проявлять его?

• Нарисуйте свою персону. Составьте список ее характеристик. Покажите и то и другое друзьям и попросите их добавить к списку или вычеркнуть из него пункты, соответствующие их восприятию вас. Какие черты вашей персоны помогают вам жить здоровой, функциональной жизнью, соответствующей вашим целям? Какие, напротив, поддерживают ложный фасад?

• Персона может представлять меня человеком мягким и совершенно неагрессивным. При этом я точно знаю, что мне ужасно хочется ударить этого парня. Я не поступаю так только потому, что тогда запятнаю восприятие моей ненасильственной персоны в глазах окружающих. Как мне изменить свою персону, чтобы жить более аутентично, то есть сочетая в себе мягкость и напористость (это позитивная сторона агрессивности)?

• Очевидно, что реакции других людей очень сильно влияют на то, как выглядит мое ложное «я». Благодаря диалогу с окружающими я повышаю уровень своей аутентичности, становлюсь более подлинным. Но этим же я могу и изуродовать, исказить свою идентичность. Какой из перечисленных пунктов применим ко мне?

— Я не обращаю внимания на реакции других людей.

— Я осознаю реакции других людей, но они на меня не влияют.

— Меня волнуют реакции других людей, и они на меня влияют.

— Я строю свою жизнь с учетом реакций других людей.

• Как это ни трагично для нас, людей, чтобы высвободить и реализовать весь свой потенциал, одной жизни порой бывает недостаточно.

Что мешает этому в вашем случае? Возможны варианты:

— Старые послания и отказы, которые мы проглотили целиком, и теперь они нас душат.

— Отношения сейчас и в прошлом, которые подавляли и подавляют наши шансы на полное самопроявление.

— Каждая попытка других людей разграбить наши драгоценные внутренние богатства, увести нас с пути природных наклонностей, помешать движению к целостности.

Если мы хотим когда-нибудь стать тем, кем нам суждено, если хотим выполнить свое жизненное предназначение, все это должно постепенно исчезнуть и кануть в Лету. Ищите такие помехи повсюду и решительно отталкивайте их со своего пути к вершине, чтобы не начать обратный спуск, так этой вершины и не достигнув.

В моем нью-хейвенском детстве меня не поощряли быть самим собой, а учили быть как все. Безопасное соответствие требованиям считалось нормой. Недавно мне на глаза попалась такая фраза: «Нормально то, что функционирует в соответствии с его дизайном и замыслом». Это из статьи доктора Дейли Кинга, опубликованной в 1945 году в журнале Yale Journal of Biological Medicine. Выходит, уже тогда находились люди, которые знали, что быть нормальным необязательно означает быть таким, как все. Человек, живший со мной в одном городе, мог уже тогда сказать мне то, что здорово помогло бы мне в жизни. Всего лишь в паре улиц от меня раздавали мудрое позволение, в котором я так нуждался. Но я в тот день, к сожалению, остался дома.

ЛИЦО ДЛЯ ВСТРЕЧИ С ДРУГИМИ ЛИЦАМИ: СКОЛЬКО ЖИВЕТ ЛОЖНОЕ «Я»

Функционируя, опираясь на свое ложное «я», я создаю видимость, чтобы нравиться окружающим и чувствовать себя в безопасности. Поступая так, я отрекаюсь от истинного «я» в пользу версии, которая может рассчитывать на максимальное одобрение окружающих. Ложное «я» заставляет меня быть осторожным в каждом слове, жесте и поступке. А это исключает возможность спонтанности как таковой, то есть именно того, благодаря чему раскрывается содержимое истинного «я». Так и работают самоотречение и самоотрицание.

Почему же то, как реагируют на нас наши родители, на клеточном уровне кодирует именно такую долгосрочную программу? Почему мы принимаем их систему убеждений в ущерб собственной? Вероятно, потому, что в детстве на карте стоит потеря связи с ними, а нам в то время это нужно куда больше, чем возможность проявить себя как личность.

Наша способность провозглашать себя без страха прямо пропорциональна тому, как родители и другие значимые фигуры поддерживали наше самовыражение в первые годы жизни. Они отзеркаливали нас? Мешали нам? Они поощряли или препятствовали нашему праву на удовлетворение своих потребностей, на независимость и выражение любви собственным уникальным способом? Кроме того, в детстве всех нас неизбежно наказывали за самовыражение. И нам, детям, приходилось как-то справляться с этими ограничениями или избегать их. А когда у нас это не получалось, мы чувствовали угрозу, мы чувствовали, что нас отвергают или подавляют, нас мучил гнев или страх. Чтобы совладать с этими крайне неприятными чувствами, мы шли на хитрые компромиссы, предполагавшие самоотрицание. Мы подавляли в себе потребность в автономии, отрицали свои потребности в пропитании и поддержке или сдерживали потребности отдавать любовь и получать ее. А чтобы поддерживать эти стратегии преодоления, мы зачастую принимали иллюзии относительно мира и включали их в свое развивающееся «я».

Ложное «я» могло зародиться в нас, когда нарциссические родительские потребности мешали удовлетворению наших потребностей в сепарации и индивидуации. Тогда нам приходилось собственноручно строить идентичность, тщательно подогнанную под требования родителей, потому что мы боялись в противном случае потерять их одобрение, то есть их любовь. Нам могли внушить две идеи, способные искалечить юную душу в тех самых областях, которые больше всего способствуют ее здоровому взрослению:

В случае с сепарацией: «Не уходи» или «Ты не можешь уйти».

В случае с индивидуацией: «Не взрослей» или «Тебе никогда не сделать этого в одиночку».

Зачастую мы справлялись и справляемся с этой угрозой путем подавления «виновника» (своего истинного «я»). К сожалению, такая погоня за родительским одобрением может затянуться на всю жизнь, но, если мы хотим стать настоящими, реальными, этому нужно положить конец. Задача зрелого человека — определить местонахождение собственной свободы и открыто заявить о ней, даже если в начале жизненного пути ему не позволялось ее иметь. Возможно, в детстве наше истинное «я» так и не было никем отражено, отзеркалено. Возможно, сегодня нам придется искать его в другом месте. Отличным подспорьем в этом деле станут психотерапия, позитивные отношения и программы из двенадцати шагов[44]. Иногда стоит одному-единственному человеку принять нас целиком и полностью, как мы начинаем верить, что наше истинное «я» симпатично и привлекательно. Мы проявляем такое «я», только когда это действительно безопасно. Эмерсон сказал: «Мы подсвечиваем в памяти те немногие беседы с душами, которые делали наши души мудрее; которые говорили то, что мы думали; которые рассказывали нам то, что мы знали, и позволяли нам оставаться такими, какие мы в глубине себя».

Ложное «я» блокирует познание истинного «я», а не только его проявление. В результате мы не верим, что внутри нас есть что-либо, кроме реквизита, необходимого для жизни: делай то, что хотят другие, и будь тем, кем они хотят, чтобы ты был. И как же нам полюбить себя? Ведь любить можно только то, что знаешь. Как может кто-то полюбить меня по-настоящему, если никто меня по-настоящему не знает? И однажды мы понимаем: люди, которые требовали от нас соответствия их представлениям, в том числе наши родители, на самом деле любили только наше ложное «я». «Любовь, которую я обрела путем столь тяжких усилий и самоуничижения, предназначалась не мне, а тому “я”, которое я создала в угоду другим», — говорит польско-швейцарский психоаналитик Алис Миллер. Я так упорно боролся за то, что мне велели хотеть.

При здоровом развитии ложное «я» работает на защиту нашей восприимчивой и драгоценной идентичности от тех, кто пытается ею воспользоваться. Поначалу, в детстве, это большое преимущество. Проблема возникает, когда мы становимся взрослыми людьми, которые подчиняются среде из-за нужды и страха, выпрашивая у нее еду, словно прирученный волк, вымаливающий пропитание у бедного крестьянина. Мы более не связаны со своим миром крепкими узами, а вымаливаем его благосклонность. Героическое путешествие превращается в оперу нищего.

Ложное «я» не позволяет истинному «я» проявиться, даже когда условия вполне безопасны. Объясняется это тем, что изначально насилие исходило от тех, кто нас любил и заботился о нас. И теперь мы пребываем в амбивалентном смятении относительно того, как нам себя вести: проявлять любовь к другим людям или оставаться собой.

Ложное «я» негативно влияет на свободу выражения своих чувств. Например, одно из ранних посланий наших родителей могло звучать так: «Большие мальчики ничего не боятся». Это могло накрепко застрять в моем мозгу как некое руководство к действию, и теперь, испугавшись чего-либо, я скверно себя чувствую. Порой я даже неспособен показать свой страх. Это происходит вовсе не из-за моей неполноценности, а потому, что активируется внутреннее табу на клеточном уровне, над которым я бессилен. Это табу действует автоматически и тонко. Оно мне знакомо и привычно. Может, поэтому я так четко все понимаю, но не довожу дело до конца?

Только представьте, какую огромную цену я заплатил за формирование ложного «я»: я подвел себя. Я отказался от себя, бросил себя. Я перестал себя узнавать. И как трудно мне теперь уважать свои глубочайшие желания, силы и ценности.

Да что там говорить, ложное «я» даже создает ложное тело. Мы сжимаем и деформируем свое тело, подгоняя его под модель, предложенную обществом. Человеческое тело весьма правдиво показывает, насколько напряжен или страдает его обладатель. Сутулое, раздутое или, наоборот, сдувшееся тело рассказывает о нас историю, которую мы, возможно, боимся рассказать сами. А не пытаюсь ли я влезть в тело другого человека?

Равнодушие, отсутствие эмпатии, с которым мы столкнулись в раннем возрасте, могли обесценить наше ощущение собственного тела — мы более не считаем его целостным и хорошим. Мы не верим, что наши чувства, или наши физические ощущения, или даже наше интуитивное «я» точно соблюдают реальность. В рамках нашей семьи у нас было только две опции: если на нас не реагировали, мы могли стать невосприимчивыми к любому неприятному, дискомфортному чувству. Если же нас осуждали за что-то, мы могли отречься от этого чувства и теперь, вот уже много лет, убеждены, что в нашем истинном «я» ничего подобного нет.

Со временем наше наследие становится внутренней программой руководящих принципов. Повторяющийся жизненный опыт раннего возраста превращается в диктат в нашем сознании. Первоначальные родительские предубеждения о жизни и нас самих организуют нашу самооценку, наш жизненный выбор, наши надежды или отчаяние относительно своего потенциала в профессиональной и личной жизни. Убеждения, что некоторые чувства табуированы, что мы неполноценны, обречены на провал, плохи или даже вовсе бесполезны, продолжают звучать внутри нас независимо от того, насколько мы успешны в действительности. Если из-за полученного в детстве воспитания я убежден, что ничего из сделанного мной не имеет никакого значения, то, столкнувшись с вызовом своей креативности, я, скорее всего, скажу что-то вроде: «А стоит ли вообще суетиться?» Я уже сталкивался с подобными вызовами раньше и на рациональном уровне даже уверен, что могу с ними справиться. Однако вмешивается какой-то другой голос, который говорит, что мне не добиться успеха. И я почему-то верю ему больше, нежели тому, о чем свидетельствует мое прошлое. Это «голос» спроецированной родительской тени, когда-то контрабандой протащенной в меня и теперь действующей как моя собственная тень самосомнения.

Самоотрицающие убеждения, лежащие в основе наших руководящих принципов, остаются практически невредимыми до конца наших дней. И принимаются мучить и преследовать нас, особенно во времена стресса или серьезных перемен. Они могут стать архитекторами автоматических реакций персоны или эго, и мы продолжаем в этом участвовать. Именно так наихудшая часть тени наших родителей становится встроенной в нас реальностью. К счастью, эту негативную тенденцию можно обратить вспять, чему наверняка помогут работа, описанная в этой книге, психотерапия и зрелая, понимающая любовь.

Мы легко представляем себе, что эти архаичные интроекции и есть ужасная правда о нас. Мы верим, что они честно и точно говорят нам, кто мы. Наши ложные «я», скроенные другими людьми, и их негативные теневые проекции на нас кажутся не менее весомыми, чем наше истинное «я». Например, мы можем запомнить в реакции родителей их теневой голос: критику, злобу или неоправданный гнев. Мы слышим это снова и снова и невольно впитываем и усваиваем негативный вердикт. И вот спустя какое-то время мы уже слышим, что используем тот же теневой тон в общении со своими детьми или друзьями. Теневая сторона наших родителей в любом проявлении — будь то голос, жест, манера поведения и так далее — оставляет в нас след, а порой и точную копию себя. Как же трудно поверить, что это не наше настоящее «я»! И все же это чье-то чужое «я», которое было закодировано в нас, пока мы не видели, и уж точно в тот момент на нас не смотрели с уважительной любовью.

Результатом таких негативных посланий детства становятся бессознательные организующие принципы, которые направляют наше поведение и наш способ видеть мир и себя в нем. Именно это наследие делает травмы раннего детства такими безжалостно коварными. В нас запрограммировали что-то, что стало личным; нечто разработанное настолько искусно, что оно снова и снова превалирует в наших жизненных решениях. Это нечто четко структурировано и крепко встроено в нас, и оно саботирует, ухудшает и может даже полностью аннулировать наши шансы на счастье и индивидуацию. А поскольку все это произошло с нами в контексте любви, мы храним ему верность до конца жизни, всячески противясь изменению своего саморазрушительного программирования.

Мы боимся, что не повторим того, к чему привыкли. Архаичная связь сохраняется нетронутой. Она предопределена условием, что мы откажемся от своей глубочайшей и дражайшей личной идентичности, от своего истинного «я». Верность своим заветным потребностям, ценностям и желаниям могла еще в раннем детстве стать для нас эквивалентом утраты любви. Единственный способ сохранить эти узы или восстановить их мы видим в том, чтобы подчиниться и пойти на разрушение и перестройку себя. Вот как сама суть нашей жизни и наше «я» наполняются страхом быть тем, кто мы есть на самом деле. Глубокая вера в собственную никчемность никогда не приведет к впечатляющим успехам в профессиональной жизни. Только искренняя скорбь и интенсивная работа над собой, лучше под руководством психотерапевта, могут восстановить наше безобразно узурпированное «я». А до той поры великий притворщик восседает на царском троне и правит бал.

Вот вам яркий пример долгосрочного и коварного эффекта самоотрицающего организующего принципа. Речь пойдет об Оззи. Этот парень постоянно всех критикует. Он чувствует себя настолько неполноценным, что вечно принижает других, чтобы как-то возвысить себя. Это, конечно же, неконструктивное и незрелое решение проблемы, но в его случае все происходит автоматически, поскольку Оззи чувствует себя загнанным в ловушку и побежденным. Он очень успешен в профессиональной жизни, но это никак не отражается на его психике и не повышает его самооценку. Зато Оззи очень внимателен к голосу своего отца, который день за днем твердил сыну, что тот не способен ни на что путное. Теперь этот голос нашептывает то же самое, тихонько, но постоянно. Добраться до этого глубоко укоренившегося комментария и выкинуть его прочь или развеять чрезвычайно непросто. Помимо прочих парень вечно критикует свою жену. Он винит ее во всем, что в семье пошло не совсем так, как надо. Жена Оззи за годы брака стала более зрелым человеком, а вот он — нет. Она любит мужа, но уже готова уйти от него, потому что отчаялась, что он когда-либо изменится или догонит ее по уровню зрелости.

Оззи необходимо увидеть источник и неэффективность своей критики. Это, скорее всего, не произойдет в одночасье, а требует работы, которую ему, по-видимому, страшно даже начинать. Но при этом Оззи может удивить жену таким признанием: «Если я использую критику, чтобы скрыть чувство собственной неадекватности, значит, мне нужно над собой поработать. Меня это пугает, но мне надо с этим справиться, иначе я лишусь важных для меня отношений с тобой и буду несчастлив». Фактически Оззи станет похожим на школьника, отставшего от одноклассников по алгебре: он не критикует предмет или учителя, а просто просит подтянуть его, чтобы наверстать упущенное. Если Оззи способен подойти к своим потребностям столь проактивно и прагматично, у него есть шанс стать более зрелым. Немалая зрелость требуется даже для того, чтобы увидеть ситуацию под таким углом. Чтобы признать, что это его проблема, а значит, и работать придется ему, Оззи надо весьма решительно отказаться от своего эго.

Ложное «я» также часто выходит на сцену в подростковом возрасте в отношениях со сверстниками, которые в качестве платы за принятие настаивают на строгом соответствии требованиям в одежде, социальных и сексуальных привычках, вкусах и т. д. Так куда же нам, подросткам, направить свои стопы, где найти радушный прием для своего истинного «я»? К кому обратиться, чтобы получить полное разрешение быть собой, такими, каковы мы на самом деле? Мы ждем этого разрешения от первого близкого партнера. Мы заходим в дом любви, надеясь найти там блюдо, которое нигде больше не предложат. Мы направляемся прямиком к столу и говорим: «Накорми меня!» Мы идем прямо к постели и говорим: «Будь точно таким, как мне нужно!» Затем мы зачастую на долгое время засыпаем, а проснувшись, обнаруживаем в доме медведя.

Мы просим своих партнеров любить нас целиком и полностью, «такими, какие мы есть», а затем сами же тщательно скрываем от них, какие мы. Показать свое истинное «я» — очень опасная авантюра. Только люди, которые действительно любят друг друга, способны на это, и даже для них это чрезвычайно страшно. С самых первых наших шагов на жизненном пути любовь можно было выторговать только по самой высокой цене — отказавшись от своего истинного «я», и поэтому мы продолжаем покупать ее по изначально завышенной стоимости.

При этом сами мы в близких отношениях просим партнера быть с нами подлинным. На первый взгляд простая просьба. Но делаем ли мы паузу, чтобы осознать: просить это у тех, кого с детства учили скрывать свое истинное «я», значит просить их отказаться от единственного известного им способа обеспечить себе любовь? Если открытость у многих людей всегда ассоциировалась с потерей одобрения, как мы можем ожидать от них легкости в самораскрытии? «Кто не дрожал пред занавесом сердца?» — вопрошает Рильке.

Истинное «я» неуязвимо и уязвимо одновременно. Оно не может поддаться виктимизации и осмеливается показывать свою мягкость и проявлять открытость. Оно достаточно смело, чтобы предъявить себя миру, независимо от того, одобряют его или нет. А ложное «я» всегда обороняется, оно всегда начеку, опасаясь чьего-то неприятия. Любовь истинного «я» безусловна, а любовь ложного «я» обусловлена страхом. Любовь истинного «я» исходит из сердечной чакры (телесного центра энергии); любовь ложного «я» — из самой нижней чакры, чакры выживания. Человек нуждающийся обычно действует, исходя из ложного «я». Человек, который целостен и ищет отношений исключительно ради взаимного обогащения, скорее всего, живет преимущественно в своем истинном «я». Такой человек может сказать: «Меня можно любить только таким, каков я есть, а не таким, каким вы хотите, чтобы я был. Любите меня таким, какой я, и обнаружите, что ваши главные потребности удовлетворены».

Ложное «я» подобно птице в клетке. Его можно научить петь, посулив за это одобрение и награды. И если вы будете его кормить, оно будет петь вам сколько угодно. Да, его можно заставить петь для вас, но любить вас вы его не заставите.

ПРАКТИКА

• Используя представленный далее план-сценарий возможной семейной ситуации, определите, что из этого можно отнести к вам. Обратите внимание на связь между этим планом и критическими посланиями из детства, которые мы обсудили выше.

— Я инстинктивно отстаиваю свое право на рост. Это включает в себя мое право чувствовать, любить и стоять за себя, право на сепарацию и индивидуацию, право быть сексуальным, иметь собственное мнение, отличаться от других людей и выглядеть неприемлемо.

— Все это может быть либо принято, либо отвергнуто моими родителями.

— Когда это принимается, я перехожу далее, к самооценке.

— Когда это отвергается, я могу инстинктивно отреагировать яростью, горем или страхом.

— Эти чувства служат для моих родителей сигналами отойти в сторону и не мешать.

— Если они этого не делают, я испытываю тревогу (возникает разрыв между самовыражением и самоотрицанием).

Удерживая свою тревогу, я борюсь с ней до тех пор, пока не почувствую себя в безопасности либо не отвернусь от себя, не откажусь от самовыражения как от чего-то слишком опасного и не присоединюсь к тем, кто против меня. Это акт самоотречения, и ярость, горе и страх также подавляются, чтобы предотвратить наказание, которое могло последовать, не сделай я этого.

• Задайте себе следующие вопросы: как я навредил этим самоотрицанием своему самоутверждению, вложившись вместо него в ложную версию себя, то есть в идеал эго, созданный для меня другими? Можно ли сказать, что энергия, которую я раньше тратил на самоутверждение, теперь уходит на то, чтобы соответствовать родительскому идеалу, а не на то, чтобы жить соответственно собственной идентичности? Не отрекаюсь ли я так от права, дарованного мне по рождению? Неужели лучшее, чего я могу достичь, — лишь успешный компромисс, то есть самопоражение? (Успех превращается в провал. Что за злая ирония!)

• Каковы руководящие принципы вашей жизни? Кто их вам привил и как? Обдумайте приведенные ниже перечни и отметьте в них пункты, которые описывают вас. Вспомните практические примеры из реальной жизни. Какими способами вы можете продолжить процесс саморазвития? Попросите своего партнера или закадычного друга дать вам конкретные советы и рекомендации по поводу обеих колонок этой таблицы. Переделайте правую колонку в аффирмации и каждый день их повторяйте: «Я верю в свой неограниченный потенциал» и т. д.

• Попробуйте в день своего рождения проводить ежегодную инвентаризацию психики: изучайте и анализируйте все свои убеждения, привычки, взгляды, отношения, поступки и выбор образа жизни.

— Какие из них продолжают отражать ваши глубочайшие потребности, ценности и желания?

— Какие из них помогают вам, а какие, напротив, мешают реализации вашего уникального потенциала?

— Какие из них помогают вам проявлять безусловную любовь, вечную мудрость и силу исцеления?

— Какие из них вы сохраните, а какие отпустите?

Если между вашими глубочайшими потребностями, ценностями и желаниями, с одной стороны, и любовью, мудростью и силами исцеления Самости, с другой, нет конфликта, значит, вы духовно зрелый человек.

Итан — тридцатипятилетний холостяк, которому очень нравится виртуальная жизнь. У него страсть к сменам образа и необычному сексу. Итан — известный налоговый юрист из небольшого консервативного городка. Свои сексуальные увлечения он держит в секрете. В киберпространстве у него три выдуманные личности. Под именем Иезавель он договаривается о свиданиях в ближайшем мегаполисе. В образе уверенного доминанта в кожаных сапогах участвует в ролевых играх с веревками и плеткой. А в образе одинокого Чака предпочитает эротические игры и легкие связи без обязательств.

Итан — здоровый, работоспособный, умный и добросовестный гражданин, который вносит значимый вклад в благо общества и никому не причиняет вреда. Он нашел способ общаться с другими зрелыми людьми, разделяющими его необычные желания. Судя по всему, его поведение никого не ранит и не подвергает опасности. Он никому не платит за секс, и никто не платит ему. Он практикует только безопасный секс и всегда на этом настаивает.

Итан говорит, что интернет предоставил ему пространство для исследования тех аспектов своего «я», которые не вписываются в социально-культурный контекст. Разбираясь в психологии, он рассматривает свой опыт как способ исследования личной сексуальной тени. Он считает, что интегрирует разрозненные элементы своей сексуальности, и это путь к аутентичности.

Для Итана конструкт «мужчина» подразумевает соответствие совокупности физических, социальных, культурных, религиозных и политических ожиданий. Итан деконструирует эти требования персоны и следует своим глубочайшим потребностям, ценностям и желаниям. Для реализации этого на практике он использует самый удобный способ — виртуальные субличности, которые можно разыгрывать радостно, осознанно и безопасно.

Надо сказать, в результате Итан заметил в себе некоторые позитивные изменения. Он, например, вспоминает, как раньше чувствовал неловкость, когда сестра просила подержать ее сумочку в магазине или выгулять ее пуделя: нормальный мужчина не станет стоять с женской сумочкой, а пудель — «не мужская собака». Теперь это не вызывает у Итана неудобства, а мнение окружающих перестало его беспокоить. Еще он стал достаточно мудр, чтобы оставлять интимную жизнь вне публичного внимания. Не из-за стыда, а потому что уверен: в обществе, особенно в его городке, ко всему необычному относятся настороженно.

Время от времени Итана мучит чувство вины из-за необходимости что-то скрывать. Психологи называют это «виной по ассоциации». Он считает это нормальным, учитывая общество, которое склонно к осуждению. А еще чувство вины кажется Итану нормальным с учетом его детского воспитания и установок, заложенных на клеточном уровне. Он знает, что на поведение, которое общество считает предосудительным, его толкают не внутренние запреты, а стремление к аутентичности. Вину же Итан воспринимает как обязательный элемент психики среднего класса, к которому он принадлежит.

В то же время Итан отказывается верить, что он, будучи гетеросексуальным мужчиной, обязан ограничивать себя миссионерским сексом. Как он знает, что и тело вовсе не ограничивает его в выборе гардероба. Он знает, кто он, и хочет жить соответственно себе; и он нашел способ сделать это, не теряя ни свободы, ни работы, ни самоуважения.

Являются ли эти аспекты Итана его ложными «я» или это всего лишь его развлекательные экспедиции в неизведанные и разнообразные уголки своей сексуальности? Что вы думаете об образе жизни Итана? Не относится ли это ваше мнение к категории моральной оценки правомерного выбора другого человека? Не основано ли оно на страхе? Как вы думаете, угрожает ли вам каким-либо образом поведение Итана? Если бы вы решили создать новые роли — в своем дневнике, в своем воображении, в своих фантазиях или в киберпространстве, — какими бы они были?

СВОБОДА ОТ ФАЛЬШИ

А может, для того, чтобы найти себя, человеку не требуется штудировать тысячи книг, разрушаться и заново реконструироваться, вымаливать прощение за прошлые грехи и ошибки, подчинять свою волю чужой? Возможно ли, что все, что вам для этого нужно, — это просто любить то, что вы действительно любите, без чувства вины и стыда?

Как мне узнать, я «приятный и симпатичный человек» или совсем наоборот? Во мне ведь живет обман, коварнее поцелуя Иуды. Я стал настоящим экспертом по внешнему представлению себя. Я точно знаю, какое лицо даст мне желаемое. Только когда моя милота и симпатичность не руководствуются подобным мотивом, когда мне ни от кого ничего не нужно, когда я ни на кого не пытаюсь произвести впечатление и никем не собираюсь манипулировать, я могу быть уверен в том, что она реальна. Только отказавшись от всего этого, я становлюсь самим собой; я принимаю решения, которые могут нравиться или не нравиться окружающим; я совершаю ошибки, заставляющие других людей удивленно поднимать брови или сокрушенно качать головой. Когда я отпускаю все это и позволяю людям видеть меня таким, какой я есть, даже не замечая этого и не обращая внимания на их реакцию, моя настоящая идентичность выходит на свет божий или, скорее, начинает его пропускать. Тогда и только тогда я представляю собой честный простор, свободный от угождающих атрибутов. Более того, наше «я» истинно, только когда включает в себя все противоположности спектра человеческих качеств. Принятие, что «я» иногда приятное, а иногда очень даже неприятное, является более верным индикатором его подлинности, нежели прочно укоренившаяся и надежная симпатичность.

Вспомните, что вам часто говорили родители о том, каким вы должны быть. А теперь подумайте, какой была ваша жизнь со всем этим, и представьте, какой она была бы без этого. И верните в нее то, что у вас отняли.

Со временем становится ясно: львиная доля того, что я о себе думаю, — это лишь собрание чужих убеждений обо мне, надежно мною усвоенных и уже привычных. Ко всему этому я собственноручно добавляю новые слои, реагируя на мнения и оценки других людей. Выходит, я, как принц Гамлет, «король из пестрых тряпок»? Общество, к сожалению, вознаграждает наиболее разделенных и разобщенных, лучших мастеров в создании масок. Я снимаю с себя наносные слои и обнажаю собственную реальность, только когда перестаю обращать внимание на реакции других людей. Но всем нам, даже самым здоровым, чрезвычайно трудно отказаться от определений, которые нам дают другие люди.

Только когда такие моменты абсолютной подлинности все же проскальзывают в мою жизнь, мое «я» становится цельным, бесшовным и по-настоящему живым. Истинная жизнь возможна, только когда я — действительно я. Только тогда я являюсь безусловным моментом жизненной силы, не заполненным убеждениями или привычками, призванными заслужить чье-либо одобрение. Только тогда у меня нет наносного образа, который мне необходимо поддерживать. Мне не нужно ни создавать ни у кого никаких впечатлений, ни исправлять их, мне не приходится отстаивать свою придуманную позицию. До тех пор, пока моя идентичность остается образом, позицией, набором характеристик, я — пешка в руках людей и обстоятельств. Пока я наполнен исполняющимися чужими желаниями, я не являюсь самим собой и потому на самом деле не в контакте со своей жизненной энергией. Просветление, нирвана и истинное «я» возникают, только когда я отказываюсь быть кем-то другим.

Джозеф Кэмпбелл пишет об этом: «Та часть нас, которая хочет стать собой, бесстрашна». Страх таится в тени нашего эго, а бесстрашие живет, выжидая своего часа, в нашей позитивной тени. В каждом из нас есть нечто неудержимое и буйное — непоколебимое желание стать и быть всем, кем мы только можем быть. Что-то инстинктивное и более сильное, чем страх не получить одобрения окружающих, упрямо сидит внутри нас. Это наша живая энергия, сердце нашей позитивной тени, то, что английский поэт и католический священник Джерард Мэнли Хопкинс назвал «наидражайшим, наисвежайшим и глубинным». Эта живая энергия — наш личный и уникальный потенциал, это та же самая энергия, которая присуща Вселенной. Она жаждет наконец открыться и показать, сколько много в ней радости, любви и потерянного лица этого негодяя-эго.

Смысл значимых изменений в том, чтобы перестать жить, исходя из ложной позиции «я», и войти в пространство истинного «я». В сфере психологии значимым считается то, что влияет на нас и вызывает те или иные чувства либо ведет к прозрению, к изменениям, помогает нам достичь важной цели, исполняет наши желания или пугает нас. В духовной сфере значимость чего-либо определяется двумя критериями. Во-первых, значимо то, что обеспечивает нам контакт с внутренней живой энергией — чьей-то или нашей собственной. Во-вторых, значимо, когда трансперсональный мир прорывается в мир наш личный, в результате чего формируется ось эго и Самости. Такой прорыв означает, что мы отказываемся от основанных на страхе внутренних убеждений о контроле и чувстве права и сбрасываем маски, которые так надежно скрывали наши лица. Это означает желание и готовность, чтобы каждое наше движение, каждое произнесенное нами слово, каждый незащищенный момент безжалостно раскрывали нас и показывали такими, какие мы есть. Могу ли я позволить себе такое?

Только реальное, настоящее «я» наделено жизненной силой. Это сила смело встречать все, что случается со мной на жизненном пути, и справляться с происходящим с помощью моих уникальных даров. Без жизненной силы я остаюсь во власти обстоятельств, и мне приходится зависеть от других людей, рассчитывать на их помощь. А быть во власти чужих реакций — это обоюдоострый меч, обе стороны которого ранят меня. Я теряю себя и теряю свою силу; я живу в реакции на других людей, в зависимости от них. Но я верну себе силу, без которой мне не выполнить свое предназначение.

В сущности, я себя совсем не знаю, я для себя незнакомец. То, что я называю своим настоящим «я», может быть лишь подробным перечнем моих потребностей и решений. «Я», которое я называю истинным или ложным, на самом деле всего лишь эго, удобная стартовая площадка для путешествия к целостности за пределы эго и вместе с ним. С точки зрения дзен у «я» в действительности нет неизменной самости, ни истинной, ни ложной; это чистое пространство. Моя работа заключается в том, чтобы отказаться от веры в отдельную самость или от потребности в ней. Говорить об истинном «я» как об открытости — это западный способ признания пространства, открытого восточными мастерами. В этом пространстве моя психологическая работа встречается с духовной. Это пустошь, где меня встречает всадник просветления.

Нас, людей, пугает сама идея отказа от своего ложного «я», от эго. Это ведь означает не что иное, как риск стать никем, — а кто тебя тогда полюбит?..

И это, в свою очередь, будет означать разрушение стены вокруг незащищенного пространства.

Что, соответственно, станет концом всех твоих привлекательных чар, всех победных слов, всех так тщательно скрываемых тобой чувств, всех старых знакомых, надежных защит.

Это будет означать признание собственной поверхностности и отказ от нее в пользу наполненной жизненной силой подлинности, которая ни в коем случае не гарантирует, что я буду нравиться другим людям или буду любим.

Благодаря принятию своей идентичности со всем «что есть» я погружаюсь в глубокое и легкое состояние — состояние человека, которому нечего защищать и не от чего бежать. Капитулировав таким образом перед своим истинным «я», я внезапно освобождаюсь от страхов и стратегий, которые слишком долго оставались моими спутниками. И тогда я могу показать, предъявить миру свое истинное «я» — единственное «я», способное на близость; единственное «я», которое может впустить любовь; единственное «я», которое действительно живет.

Часто упрекаемая, но неизменно возвращающаяся К тем первым чувствам, которые родились вместе со мной… Я отправлюсь туда, куда ведет меня моя природа… Туда, где дикий ветер дует на горных склонах. Шарлотта Бронте ПРАКТИКА

• Как же разотождествиться со своим ложным «я»? Вот шаги, которые помогут это сделать: отождествляйтесь с противоположностью своего обычного стиля, выходите за рамки того, что для вас характерно. Выбирайте то, что хотите, а не то, что привычно или считается правильным. Стараясь получить желаемое, откажитесь от того, что всегда работало. Откажитесь от фальшивых улыбок и обаяния ложного «я». Затем решите, что хотели бы сохранить, но не из страха, а потому, что это весело. Обычно, когда человек вдруг выходит за рамки своего характера, получается очень весело и смешно.

• «Стать наилучшей версией себя» может означать потребность доказать, что я во всем прав, что я на вершине. А это великое бремя. Эго нередко использует благие мотивы для достижения ложных целей. Не перфекционизм, а человечность и гибкость должны стать смыслом моей «наилучшей версии себя». Тогда я забочусь не о том, чтобы сделать все правильно, а о том, чтобы признать свои ограничения и с энтузиазмом идти дальше. Во мне заключен широкий спектр способностей и недостатков, и это следует учитывать при определении, что для меня наилучшее. Насколько это подходит конкретно мне? Не слишком ли я строг к себе? Что я потеряю, если люди узнают, что я неидеален? Каким страхом поддерживается и удерживается мое ложное «я»? Я выбираю не скрывать от людей, что могу ошибаться; я выбираю не извиняться, если промахнусь. Я аутентично несовершенен. «Несовершенство — наш рай», — говорит поэт Уоллес Стивенс.

Цепляюсь ли я за миф о нирване? О том, что когда-нибудь мир (или какое-то конкретное место, дом, человек) станет совершенным? Если да, то какую часть своей тени я отрицаю? Примирился ли я с обстоятельствами человеческого существования — со всеми их циклами несовершенства, приблизительностью и разочарованиями? Страшит ли меня горе, которое я могу испытать, примирившись с недостатками, которые вижу в себе, равно как и во всех и во всем вокруг меня? Достаточно ли у меня большое сердце, чтобы простить все это, а простив, отпустить? Если я верю, что существует человек, место либо вещь, которая все за меня решит, сделает все правильно для меня или обеспечит идеальное завершение всех моих трудностей и проблем, значит, я еще не встал в очередь на просветление. Пока мне кажется, что все идеально где-то там или с кем-то там, я бегу от того, что есть у меня здесь и сейчас, и от вас, и от себя. Пока я верю, что в будущем все будет точно так, как должно быть, я отрицаю, что продолжительность жизни тени равна продолжительности жизни человечества. Всеобъемлющее «да» — единственный путь к свету, ждущему меня впереди.

Слово созерцание происходит от латинского слова, которым изначально называли священнослужителей, проводивших ритуалы гадания в том или ином священном месте, под открытым небом либо в храме. Они тщательно рассматривали петушиные потроха и предсказывали по ним развитие будущих событий или предписывали соплеменникам, как действовать. Короче говоря, они заглядывали в сердце природы в поисках божественных откровений относительно людского предназначения и судьбы. Обратите внимание на уравнение: природное, божественное, человеческое. После столетий созерцания мистики осознали, что природный цикл смерти и последующего возрождения — это и есть сознание. Сознание — не какая-то отдельная сущность, сталкивающаяся с обстоятельствами существования; это и есть эти обстоятельства. Могу ли я и дальше оставаться с набором привычек, которые невозможно адаптировать к обстоятельствам существования, столь изменчивым и обремененным потерями? Готов ли я подружиться с этими обстоятельствами так же, как подружился со своей тенью? Может ли мое «да» через текущий момент распространяться на мое прошлое и будущее? Попробуйте такую аффирмацию: «Я говорю “да” своему прошлому в том виде, каким оно было. Я говорю “да” настоящему — такому, каково оно есть. И я говорю “да” будущему, каким оно выберет быть».

• Помните, что психотерапия отлично помогает в работе по интеграции тени. Далее описано, как можно увидеть ее ценность и решить, подходит ли вам этот инструмент сейчас либо в будущем.

У каждой проблемы с тенью есть прошлое: детский страх, который заставил скрываться то или иное ее качество. Есть у нее и настоящее: мы проецируем ее на кого-то другого и отрицаем в себе. А будущее проблемы с тенью заключается в том, чтобы открыться для правды о себе. Подружившись со своей тенью, мы открываем для себя новый способ существования в этом мире, гораздо более осознанный, который ведет к более полному соприкосновению с собственным внутренним потенциалом.

Цель обращения к психотерапии — стать взрослым и зрелым человеком, который счастлив и умеет любить. В каждом из нас есть здоровое эго, благодаря которому мы ясно мыслим, должным образом проявляем свои чувства и правильно общаемся с другими людьми. Но когда наше эго поддается страху или выходит из-под контроля, чрезмерно привязываясь к чему-то или к кому-то, а то и попросту становясь одержимым, оно оказывается дисфункциональным. Тогда эго паникует, набрасывается на всех, слишком многого ожидает от жизни, чрезмерно драматизирует события и считает, что имеет право на особое отношение. Психологическое здоровье предполагает максимальный отказ от невротического эго и переход к жизни, основанной на эго функциональном. Для этого нужна соответствующая работа, и психотерапия может научить нас, что именно надо делать.

Людям дано самим выбирать, проживать ли свою жизнь день за днем, так и не осознавая собственных недостатков и конфликтов, либо узнать, как стать более искусным в любви. Мы можем выбрать сознательную работу над собой, чтобы увидеть те области, которые нуждаются в исцелении или открытии, и следовать далее согласно тщательно разработанному креативному плану. У нас два варианта: жить, реагируя на каждое происходящее событие и в лучшем случае лишь контролируя нанесенный нам ущерб, или учиться на каждом событии и находить в нем новые пути для роста. Креативность — это о том, чтобы быть причиной; жить в реакциях — значит быть следствием.

Креативные планы с учетом всех имеющихся у нас ресурсов появляются в результате психологической работы над собой. Существует множество форм такой работы: решение проблем, развитие напористости, обработка прошлого опыта, скорбь и траур, изменение поведения, формирование самооценки, очищение чувств, работа со сновидениями, реструктуризация повседневной жизни и так далее и тому подобное. Эта работа ведет к прозрению и изменениям, когда мы к этому готовы. Можете быть уверены: вы увидите только то, с чем действительно готовы столкнуться. Любящий баланс между психикой и внешними условиями позволяет нам понять, какая именно работа нам нужна, только когда у нас есть для нее силы.

Суть метода в том, чтобы обратить внимание на конфликт или проблему, обработать ее и решить.

Обратить внимание — значит посмотреть на рану, признать ее наличие, взять на себя ответственность за нее, назвать своей, оценить ее серьезность и влияние на собственную жизнь и на других людей.

Обработать означает прочувствовать эмоции, которые вызывает данная проблема; увидеть, как эти чувства согласуются с вашим детским опытом, рассмотреть свои неудовлетворенные потребности и разочарования и даже заметить, как вы извлекаете из этой проблемы выгоду, из-за которой и не хотите ничего менять.

Решить означает найти способ что-то изменить и тем самым закрыть проблему, что в результате способно привести к счастью и здоровью. Это может означать, например, что придется делать что-то по-другому, научиться принимать то, чего нельзя изменить, или вообще от чего-то отказаться. Все это ведет к перестройке вашей жизни, в результате чего она будет удовлетворять вас гораздо больше.

Как понять, что конфликт или проблема обработаны успешно? Посмотрите, можете ли вы сформулировать результат своих усилий в одном простом предложении, состоящем из максимально простых, лучше коротких, слов:

• Сын растет, а я его не отпускаю. Моя работа — обновить свой подход к родительству.

• Подруга ушла, и я пытаюсь отомстить ей за это. Моя работа — отпустить ее.

• Этот ребенок теперь часть моей жизни, и мне трудно принять этот факт. Моя работа — впустить его.

• Я несчастен и не могу или не хочу ничего с этим делать. Моя работа — получить помощь, без которой мне не справиться с трудностями, и продолжить жить дальше.

• Есть ли у меня также и духовная программа? Она может включать такие практики, как майндфулнес, медитация, йога, молитва. Вижу ли я внутри себя доказательства того, что отказываюсь от своего эго, становлюсь более сострадательным, помогаю исцелиться другим и самому себе? Замечаю ли я, что становлюсь миротворцем?

Честно ответьте на эти вопросы в дневнике, покажите ответы самому близкому для вас человеку и попросите его поделиться своим мнением. А потом напишите письмо с описанием своей программы, адресуя его человеку, которым восхищаетесь больше всего на свете. Отправлять письмо или нет, решите сами. Напишите себе ответ от этого человека.

Рациональный эго-разум разделяет и классифицирует противоположности ради порядка и удобства: масло и вода, еда и яд, огонь и лед, деньги и макулатура, балет и боулинг. Для здорового эго истинные противоположности являются интересной и трудной задачей, вызовом.

Иррациональное невротическое эго разделяет и противопоставляет противоположности из страха и подозрений: черное и белое, богатые и бедные, знакомое и неизвестное, лучший и худший. Это эго боится очевидных противоположностей.

А Самость, архетип соединения противоположностей, из любви и мудрости позволяет им оставаться такими, какие они есть, и примиряет их: северян в синих мундирах с южанами в серых, Христа — с «наименьшими из братьев Моих», Будду — со всеми обычными живыми существами, майндфулнес-медитацию — с невротическим кризисом, персону — с тенью.

Во все эти три элемента психики встроен естественный механизм взаимодействия с противоположностями. И все три находят свое место в ходе нормальной человеческой жизни. Подружиться с тенью — значит использовать интеллектуальную файловую систему здорового эго и благодаря этому найти креативное применение для разделительных наклонностей эго дисфункционального. И без благодатной трансформирующей силы Самости этой задачи не выполнить.

Суть природы целостности — в объединении разрозненных ингредиентов. Целостность нашей психики обеспечивается функциональностью всех ее аспектов. Целостность нашей работы состоит в объединении психологических усилий эго с духовными практиками и благодатью Самости. «Где же два лучших полушария найдем, где север терпел, где запад так не страдает?» — вопрошал английский поэт и проповедник Джон Донн.

Ключ к одной части практики, нацеленной на дружбу с тенью, находится в описывающей Самость фразе, сказанной в самом начале этой главы: «Позволяет им оставаться такими, какие они есть, и примиряет их». Когда мы принимаем противоборствующие силы в себе, мы находим дорожки, их соединяющие, и сохраняем наилучшее в каждой. Визуальный образ этого — невеста и жених, стоящие на свадебной церемонии порознь и одновременно уже вместе. Это первый способ, позволяющий интегрировать наши позитивные и негативные теневые стороны.

Ключ ко второму способу подружиться с тенью находим во фразе «использовать интеллектуальную файловую систему здорового эго и благодаря этому найти креативное применение для разделительных наклонностей эго дисфункционального». Это возможно, если найти позитивный аналог-дубликат негативной характеристики; мы ищем лучшее в плохом, золото в свинце. Наглядный образ — подписание мирного договора и рукопожатие врагов.

Об этом втором способе мы подробнее и шире поговорим в соответствующем разделе этой книги. А сейчас внимательно рассмотрим первый способ, который заключается в том, чтобы позволить противоположностям оставаться такими, какие они есть.

При подходе «или/или» противоположности не удерживаются и не принимаются: «В этих отношениях я лишен свободы действий, и потому я из них выйду». Сравните такой взаимоисключающий стиль с другим подходом: «Я хочу оставаться в этих отношениях и в то же время хочу иметь свободу делать то, что отвечает моим личным интересам, поэтому я буду вести с партнером соответствующие переговоры». Теперь получается, что я стою на месте и одновременно бегу с мячом. Это яркий пример того, что подразумевается под примирением противоположностей. Я принимаю оба факта, не отвергая ни один, и нахожу третий вариант, который удерживает оба вместе.

Гегель говорил: «Сова Минервы начинает свой полет лишь с наступлением сумерек»[45]. Мудрость рождается в промежутке между днем и ночью, между светом и тьмой. Принятие внутренних противоположностей вводит нас в сферу промежуточного, где и возникает исцеляющее третье, противоположность обеих полярностей. Например, я принимаю тот факт, что я иногда рационален, а иногда иррационален. Между ними находится исцеляющая часть каждого из них, нерациональное. Нерациональное исцеляет (уравновешивает), потому что оно открывает и задействует наши интуитивные, поэтические силы. Еще один метафорический пример — образ двух распятых разбойников с Иисусом между ними, по центру: две противоположности и исцеляющее третье.

Уравновесить противоположности — значит найти точку отсчета, в которой мы не принимаем ни ту, ни другую сторону. Для человеческой психики выдерживать противоположные напряжения нормально: она, по сути, сама состоит из противоположностей. Креативность и творческая смелость, необходимые для того, чтобы комфортно удерживать свои противоположности, — это именно то, что включает наш потенциал. Таким образом, наша позитивная тень автоматически интегрируется с этой практикой. Стиль «и то и другое и…» пробуждает в нас талант к изобретательству. Например, если я выбираю переговоры с партнером о своей свободе в отношениях с ним, мне намного легче включить креативность, которая здесь, безусловно, понадобится.

Юнг предлагает нам сохранять и удерживать свои противоположности с помощью активного воображения, диалога между напряжениями и даже их персонификации. По его мнению, преодоление противоположностей невозможно и опасно, поскольку постоянное напряжение между ними является важнейшим элементом креативности. В этом он, кстати, расходится с буддийской и другими точками зрения, в центре которых лежит освобождение и которые предлагают выходить за рамки противоположностей ради единства. Успех в работе, о которой мы говорим в этой книге, могут обеспечить обе эти точки зрения: удерживайте напряжение достаточно долго, и оно найдет точку примирения. Все в мире может существовать таким, каково оно есть, только при наличии противоположностей, но всему в мире для самореализации требуется эти противоположности примирить.

Наши симпатии и антипатии (наши противоположности) раскрывают нас самим себе. Анализируя их, мы находим далекие и давно изгнанные из себя грани своей личности. То, что нас очаровывает, обычно включает в себя нашу позитивную тень, а то, что отталкивает, — негативную. Оба этих противоположных направления в нас ведут к одному и тому же порогу самореализации. Либидо (психическая энергия) вырабатывается игрой с противоположностями. С точки зрения психики важен поток энергии, а не то, позитивный он или негативный. Например, наша энергия может двигаться в направлении страха или желания: «Я боюсь ее возвращения и одновременно хочу ее вернуть». Работа в такой трудной ситуации заключается не в том, чтобы выбрать один из этих вариантов, а в том, чтобы удерживать оба сколько потребуется, чтобы увидеть мудрость в каждом из них. Тогда можно будет с большей обоснованностью выбрать тот, в котором больше мудрости и любви. Здоровый выбор возможен только в контексте радушного принятия, а не отвержения.

Психика требует союза противоположностей и существует за его счет. Когда одна полярность набирает силу, вторая, подавленная, требует повышенного внимания, и это может застать нас врасплох. Наше эго предпочитает поддерживать разделения и дуализмы. И все же истинную географию внутренней человеческой жизни составляют противоположности. Будучи несклонным к насилию, я уверен, что моя способность к нему тоже никуда не девается. Если мне страшно, я уверен, что во мне есть смелость, соразмерная моему страху. Когда я охвачен безнадежностью, где-то внутри меня непременно живет надежда.

Чтобы интегрировать противоположности в себе, необходимо уничтожить пробел, разрыв между ними. Это не значит спроецировать одну на другую или чрезмерно отождествить себя с какой-то одной из них. До тех пор, пока я во всем идеален, а мой партнер во всем плох, никакой надежды на интеграцию нет. Внутри каждого из нас живет то, чему мы противостоим вне нас. Познать себя — значит принять, что в тебе возможна любая форма тени. Мы не знаем себя в полной мере до тех пор, пока не можем представить себе, что способны на все и что нам дано быть кем угодно. Мы часто отождествляем себя с какой-то одной противоположностью, а другую проецируем: я склонен к подчинению, а мой партнер меня контролирует (и я позволяю ему это делать). Если мы с партнером расстанемся, моя доминирующая сторона восстановится, и это может мне не понравиться. Я обнаружу, что это я склонен к контролю.

Наша персона и наша тень словно качаются на качелях. Когда эго проявляется через свою персону, тень исчезает, и наоборот. А что же служит точкой опоры? Парадоксально, но именно разрыв, простор, то есть истинная Самость. Вот почему суть нашей целостности в том, чтобы вмещать и примирять противоположности.

Выбор варианта «или/или» не означает нерешительности. Именно так создается душа. Согласно одному мифу, богиня Афродита приказала юной смертной деве Психее рассортировать огромную кучу разных семян. Психея понимала, что ей это явно не под силу. Она разрыдалась и решила покончить с собой. Бедняжка сидела и смотрела на угрожающих размеров кучу. И вдруг из-под земли, то есть из ее собственного бессознательного, на помощь явилось целое полчище муравьев. Они очень быстро и искусно рассортировали семена. Когда мы удерживаем в себе противоположности «готов это сделать» и «пока неспособен это сделать», в нас происходит некий сдвиг, и является он из источника, находящегося вне наших пределов. Это духовное решение исходит из точки опоры, из Самости, из пространства между противоположностями, которые мы удерживаем в равновесии. Следовательно, поддерживать в себе противоположности — значит возвращаться к Источнику, вот почему это работа души. Пребывание в напряжении воюющих противоположностей порождает духовное сознание и здоровый характер эго.

Миф о Психее показывает, какую важную роль играет природа в развертывании человеческой судьбы. Созидание души — не исключительно человеческий проект. В этот процесс также включена и требуется природа. Фактически это мы помогаем природе в ее духовной эволюции. Благодаря нашему вниманию к душе, образному миру, природа присоединяется к процессу индивидуации. Когда мы чтим образы и работаем с ними в поисках своего пути к целостности, они индивидуализируются сами по себе. В конечном счете индивидуального пути не существует вовсе, есть только мировой путь с личными тропинками, ведущими к нему.

А как узнать, что, удерживая таким образом свои напряжения, мы не застряли и не буксуем попросту на месте? Здоровое контейнирование напряжений вдохновляет живую энергию. Мы ощущаем движение реальности своей трудной ситуации. А застой воспринимается как нечто равномерное, неподвижное. Мы точно знаем, что находимся на правильном пути, когда интуитивно чувствуем, что из этого контейнирования что-то намечается, что внутри нас вызревает нечто новое. Это чувство не предполагает стресса, оно воспринимается как необходимая и приемлемая фаза процесса. При застое такая безмятежность или оптимизм напрочь отсутствуют. Итак, как же отличить самовосстанавливающее пребывание посреди хаоса от непродуктивного застоя?

Буддийский мастер медитации Чогьям Трунгпа Ринпоче писал: «Храни в своем сердце печаль и боль Сансары (привязанности к преходящему миру. — Д. Р.) и в то же время — силу и видение великого восточного солнца. Только так воин заваривает правильную чашку чая». Жить между восходящим и заходящим солнцем, удерживая их обоих в поле зрения и в равной степени лелея их, — это и есть майндфулнес: одновременное удержание (восходящее солнце) и отпускание (заходящее солнце). Мы делаем это с каждым вдохом-выдохом, а майндфулнес, как известно, дыхательная медитация.

Когда мы ищем способ ассимилировать и сбалансировать противоположности, добиваясь тем самым согласия между ними и их мирного сосуществования, они взаимодополняют друг друга. Когда мы не выбираем в себе ту или иную сторону, а привлекаем обе, противоположности превращаются в согласованные аналоги. Тогда они перестают соперничать и пребывают во взаимодействии. Целостность прямо пропорциональна такому их уравновешиванию. На психическом ринге Самость заводит дружбу с этими темными и светлыми соперниками эго. Напряжение между ними никуда не девается, но теперь они более творчески вовлечены в центральный проект жизни — в ось эго и Самости. Наглядный пример — два боксера, которые и после боя ощущают дух соперничества, но при этом вместе учат приемам честного боя мальчишек из гетто.

В древние времена метафорой такого объединения противоположностей были спортивные игры: две команды соревнуются друг с другом, но обе остаются до конца игры на одном поле. А еще спортивную игру можно сравнить с алхимическим сосудом, в ней действуют четкие и последовательные правила, и проводится она в однозначно определенном пространстве. В этом сосуде смешиваются разные ингредиенты, и в результате получается нечто совершенно новое и великолепное: более отточенные навыки игроков и большее взаимное уважение соперников. Заметьте, древние не считали нужным всегда побеждать в играх, ведь без поражения не испытать всего спектра человеческого опыта. Результатом пребывания по обе стороны лаврового венка победы становится обретение полной осознанности.

Всадник из стихотворения-эпиграфа Ван Чанлина, помогающая нам сила, своим движением соединяет закат на западе с восходом на востоке. Он не задерживается долго ни на одной их сторон. Он ждет, когда в нашей психике откроется пространство, «бескрайние пустоши, куда никто не ходит», а затем въезжает туда в собственном темпе и так, как он решил: как благодать для нас, а не эго в нас.

ЧТИМ ОБЕ СТОРОНЫ МЕДАЛИ СЕБЯ

Сознательное и бессознательное не имеют четких границ… скорее, психика — это сознательное/бессознательное целое.

К. Г. Юнг

Судя по всему, человеческая психика структурирована таким образом, что живая энергия зарождается внутри и между нашими внутренними противоположностями. Электрический ток — это живая энергия, которая движется туда-сюда между положительным и отрицательным полюсами. Любое влечение или отвращение в нас порождает свою противоположность. Только когда мы допускаем эту связь, мы по-настоящему живы. Работа, которую нам надо выполнить, проста. Я сознательно признаю, что на каждое влечение, которое я чувствую, найдется отвращение, и наоборот. Признав, что я люблю и ненавижу одного и того же человека, я понимаю, что наша связь с ним процветает как на любви, так и на ненависти. И то и другое оживляет нашу связь, так же как положительные и отрицательные полюса электричества создают ток в проводе. И это так же нормально и прозаично, как электрический ток.

В наивысшие моменты духовного, эстетического или эротического наслаждения мы видим комбинацию времени и безвременья. Мы пребываем в гармонии с вечными ритмами в мимолетной песне дрозда. Мы знаем, что смертны, когда стоим перед зеркалом, но наши желания бессмертны, когда мы стоим в лесу среди высоких секвой. Тогда нас наполняет непреходящее спокойствие, «из глубокого уединенья, от кедров душистых и призрачных, тихих сосен»[46], как пишет Уолт Уитмен. Каждый случай истинной жизни предполагает встречу противоположностей. Соприкосновение с вневременным внутри своего смертного «я» означает, что оно в нас есть. Именно так мы понимаем, что мы гораздо больше, чем кажемся. Подружиться с тенью на самом деле значит открыть смысл человеческого бытия и смысл бытия божественного.

Первые сорок лет жизни наше эго самоутверждается и поддерживает себя конкретными решениями: «Я есть это, я не есть то». «Не есть то» уходит в тень. Во второй половине жизни, после сорока, «не есть то» должно быть признано частью «этого». Цель работы по завязыванию дружбы с тенью заключается именно в таком осознанном воссоединении своих противоположных сторон. Наша первая задача была такой — разделить противоположности и установить границы между ними. И это было правомерное предприятие. Суть новой, зрелой и духовной задачи в том, чтобы объединить и скомпоновать разделенное ранее. И это предприятие святое.

Осознанное принятие противоположностей в себе подводит нас к работе с каждой из них. Например, ось «эго — Самость» требует сознательного признания и обрисовки плана добра и зла в нашем автопортрете. Альтернатива такой работы — Дориан Грей, который четко отделил свою тень от персоны и в результате был ею уничтожен. Тень уничтожила и доктора Джекилла. Оба этих героя решили отделить свои тени от персон, вместо того чтобы лицом к лицу встретиться с собственными внутренними противоположностями. А еще они отказались от безмятежно удовлетворяющей практики знакомства со своей тенью. С добром работают, вынося его на свет божий; со злом работают, смело встречаясь с ним в себе и отказываясь действовать по его указке.

Вот как звучит здоровье в мире интегрированной тени: «Я есть то и это. Где то, там и это. Я забираю назад все свои проекции на других людей. Все человеческое есть то, что есть я. Прежде я был здесь, а они там; теперь мы стоим бок о бок». Юнг по этому поводу говорит: «Одно за другим — вполне приемлемая прелюдия к бок о бок… Идея, что добро и зло представляют собой духовные силы вне нас и что мы вовлечены в конфликт между ними, гораздо более терпима, нежели понимание, что противоположности есть неискоренимые и необходимые предпосылки всей психической жизни».

В ходе жизни я чувствую, что иногда тянусь к добру, а иногда — ко злу. Я могу отрицать свою склонность к злу. Раздутое эго стремится изгнать все скверное, чтобы не потерять одобрение окружающих и самоуважение. Для этого оно проецирует зло вовне, делая из него козла отпущения, во всем обвиняя его и ненавидя. Так возмездие становится очень важной стрелой в колчане эго. (Действительно в колчане, ведь ему надо защищаться, поскольку в конечном счете оно основано на страхе признать свою скромную принадлежность ко всем прочим человеческим слабостям.)

Чем старше мы становимся, тем менее искусны в забвении или отрицании собственных отклонений. Наша память невольно возвращает нам мешанину образов и воспоминаний о том, какими плохими, эгоистичными, мелочными и подлыми мы были в прошлой жизни. Конкретные случаи всплывают в нашем сознании буквально из ниоткуда: поступки, которыми мы отнюдь не гордимся; воспоминания, которые жалят нас и заставляют мучиться вопросом: «Да как же я мог такое сделать?» Но неотъемлемой частью принятия тени является как раз эта непривлекательная задача — не забывать свое прошлое и его ошибки. Эти воспоминания призваны приземлить нас в смирении. Они напоминают нам, что мы так же хрупки и неустойчивы, как и все люди, которых мы в чем-либо виним. Сожаления тут не помогут — в отличие от сочувствия к себе и плана необходимых изменений. Тут нас должны подбадривать слова испанского поэта Антонио Мачадо: «И золотые пчелы из горьких моих забот, из памяти невеселой делали сладкий мед»[47].

А еще работа в данном случае заключается в том, чтобы помнить нашу общую историю. В сущности, мы просто не можем забыть такие ужасы, как, например, холокост или война во Вьетнаме. Они отлично приземляют нас, напоминая о коллективной тени и нашем участии в ней. Здесь работа — почувствовать свой гнев и печаль, а затем простить, но ни в коем случае ничего подобного не забывать. Отказ прощать только ожесточает и ранит нас, а это верный способ увековечить насилие.

Я иду в магазин за продуктами для ужина, который приготовлю сегодня вечером для друга — он приходит в гости. Я планирую купить форель. И вот по дороге в магазин неведомо откуда ко мне приходят воспоминания давностью в несколько лет, когда я был скуп по отношению к другому своему близкому человеку, они пробуждают сожаление и грусть. И я делаю то, что предписано простой трехшаговой программой: чувствую, озвучиваю и исправляю. Я позволяю себе почувствовать печаль по поводу своей неполноценности в прошлом настолько полно, насколько только могу. Затем я слушаю свой добрый внутренний голос, который говорит мне: «Да, ты был тогда скуп, и ты жалеешь об этом. Все иногда жадничают. За скупостью стоит страх отдавать. Ты поработал над этим своим качеством, и ты меняешься. Теперь просто живи дальше, а прошлое оставь позади. Подумай, что ты можешь сделать сегодня, чтобы компенсировать эту ошибку прошлого?» И вот, придя в супермаркет, я покупаю вместо форели огромного дорогущего лобстера. Я, как пчелы Мачадо, сделал мед из своих горьких забот.

Все наши составляющие, которые рождаются природой и приходят с историей жизни, полезны для выполнения нашего предназначения так же, как левая рука полезна всем, даже правшам. Работа в данном случае заключается в том, чтобы освободиться от дуалистического разделения, интегрировать все, что с нами происходит, не отрицая ничего из этого.

Иногда бывает, что, прежде чем фрагментированное человеческое «я» обретает согласованность, проявляются наитемнейшие аспекты его поведения. Наша задача в жизни — ничего в себе не сокрушать, а принимать и приветствовать это и так находить обратную сторону тех или иных черт. Наша эгоцентричность, например, может быть единственным способом укрепить слабое и неуверенное чувство собственного достоинства. Мы допускаем ее и приспосабливаемся к ней, но в то же время стремимся к ее противоположности, то есть к бескорыстию. Каждый человек представляет собой место встречи противоположностей, следовательно, каждое негативное качество имеет соответствующее ему качество позитивное, которое только и ждет своего шанса быть благословленным и благословлять.

Целостность по определению не предполагает отмену одной нашей стороны в пользу другой. И она не может служить аргументом против того факта, что мы вмещаем в себя все человеческие способности, какими бы непривлекательными они ни были. Целостность — это принятие всего, что в нас есть, и готовность работать со всем, что нам дано, чтобы добыть и очистить зарытое в глубинах золото. Как это делается? Мы предоставляем каждой стороне безопасную, ответственную и честную свободу действий. Это ведет к примирению наших внутренних противоречий и позволяет им занять законное место в нашем психическом ландшафте. Да, у вонючего скунса тоже есть свое место, как и у прекрасной благоухающей розы!

Многолетний опыт подчинения и послушания мог лишить нас уверенности в себе, необходимой для выполнения этой работы. Авторитетные фигуры и институты, например семья и религия, наверняка не один год призывали нас отвергать и отрицать некоторые наши естественные наклонности или как минимум бороться с ними. В результате качества вроде невежливости или непочтительности к старшим стали в цивилизованном городе нашего «я» в высшей степени подозрительными. А между тем мы можем найти место для всех характеристик, населяющих этот внутренний город, какими бы подлыми или пугающими они ни казались. Каждая из них имеет право жить там, независимо от ее формы и цвета. Дружба с обеими сторонами — это королевская дорога к свободе от страха перед собой, своими импульсами, желаниями, потребностями, глубочайшими устремлениями, то есть перед главными строительными блоками нашей идентичности.

Мы можем ненавидеть проявления эгоизма в своих поступках и решениях. Но эта ненависть зачастую порождается страхом потерять лицо или одобрение окружающих, а вовсе не искренней верой в то, что такое поведение действительно плохо и неправильно. Страх — верный признак, что мы в суде, и создан этот суд человеком, а не природой. Тень духовности живет в сконструированном эго ограниченном представлении, которое придает ценность только одной стороне нашей медали — скажем, бескорыстию. Тогда получается, что нам не следует тратить время на любовь к себе или на чувственные наслаждения, не говоря уже о сексуальных, — это плохо и недостойно. Это превращает духовность в самопожертвование, в давно знакомое религиозное предписание, от которого мы пытаемся уйти. В контексте работы с тенью суть жертвоприношения заключается в отказе от чрезмерных претензий эго и от его успехов в деле контроля и обеспечения привилегий для себя любимого. Тут как ничто иное уместна сентенция теолога Виктора Уайта: «Полностью лишенные того, что владеет нами».

Однако ничто в здоровой психике не указывает на то, что бескорыстие и отказ от телесных наслаждений являются единственными правомерными опциями. Духовность, противопоставляющая нас природе вообще или нашей собственной природе, не может быть подлинной. Поскольку нас, скорее всего, не обучали различать и оценивать эти качества с помощью критериев, базирующихся на природе, мы могли легко принять эту дихотомию. При этом все мистики сходятся в том, что истинная духовность никогда не бывает бестелесной. Божественность должна быть телесной, это предельно ясно иллюстрирует мотив инкарнации (воплощения) во многих религиозных традициях.

Могу ли я сказать, что эгоцентричная часть меня, которая всегда требует чего-нибудь взамен, так же хороша, как и бескорыстная, которая щедро отдает и ничего за это не просит? А почему бы и нет? Взаимодействие, взаимный обмен — это не зло, а аккуратное завершение человеческого круга. И инь, и ян достойны своего места в этом круге. Обе стороны связаны друг с другом, как фигура связана с фоном картины (это, кстати, еще один образ примирения противоположностей). Природа изобилует примерами как отдачи, так и получения в симбиотической экологии, окружающей и поддерживающей нас. Именно благодаря бескорыстной отдаче и эгоистичному получению стала возможна эволюция. Если бы одна из сторон была исключена из процесса, нашего мира не существовало бы вовсе.

Любое духовное воззрение, отрицающее, игнорирующее или принижающее нашу многообразную человеческую сущность, не подходит для существ, которые сочетают в себе материю и дух, психику и тело, мужское и женское, подчинение и господство и еще бесконечное множество пар явных противоположностей. Такой подход ведет лишь к деформации, искажению, к лишению нас наших способностей, а вовсе не к нашей трансформации. Заслуживающая доверия духовность охватывает все, что есть в нас, принимает во внимание всю нашу природу и гостеприимно и с энтузиазмом выделяет ей место. Зачем нам природа, если мы будем подавлять или уничтожать ее?

Святой Фома говорит, что благодать зиждется на природе. Здоровая духовность вмещает, удерживает, охватывает и принимает все силы в нас с любящим энтузиазмом: эгоизм и бескорыстие, свет и тень, безусловную любовь и обусловленную верность, подчинение и контроль. Все это не взаимоисключающие друг друга полярности. Они встроены друг в друга и диалектически работают вместе ради синтеза. Эгоизм и бескорыстие могут сосуществовать в нас, как это бывает у маленьких детей, которые, взрослея, переходят от одно- и двусложных слов к трех- и четырехсложным и при этом сохраняют в своем словарном запасе исходные рудиментарные словечки. Они не заменяют первые вторыми, они освобождают место для всех.

Безусловная любовь возможна только в определенное время и между людьми, поэтому она, по сути, изначально условна. В сущности, настаивать на том, что любовь может быть только безусловной, значит налагать на нее очень жесткие условия. Любовь взрастает в человеческом контексте примирения противоположностей. Она с радостью и готовностью вмещает в себя отдачу и получение, подчинение и контроль, открытость и границы, близость и дистанцию, эссенциальные промежутки близости. В результате такого принятия всех наших жизненных обстоятельств собирается живой и соответствующий сезону гардероб отношений. Чисто безусловная любовь — это роскошное платье для особого случая, а не повседневная одежда. Оно призвано быть чудесным моментом, а не постоянным стилем.

Наша работа — любить безусловно и в то же время устанавливать четкие границы проявления своей любви. Следовательно, речь идет одновременно о безусловной любви и об условной верности. «Я люблю тебя безусловно в своем сердце, но, если ты алкоголик, который издевается надо мной и нашими детьми, и ты отказываешься от помощи, тебе здесь больше не рады. Я ставлю это условие не потому, что меньше тебя люблю, а потому, что хочу обеспечить здоровую и безопасную жизнь для себя и наших детей больше, нежели угодить тебе». А если мы выбираем только одно из двух — это лишь половина любви.

Как мы уже говорили, из удержания и взаимодействия противоположностей возникает исцеляющее третье, примиряющий образ, аналог-дубликат обоих. Вот, например, как уродливый эгоизм становится прекрасной заботой о себе. Когда мы испытываем (удерживаем) безусловную любовь и в то же время заботимся о себе, мы видим и создаем образ двух сторон, работающих в унисон. Это исцеляющее третье, которое объединяет, усваивает и объединяет обе стороны нас. Тут даже можно использовать яркий примиряющий визуальный образ: представьте себе женщину, которая работает в столовой для бездомных и сейчас обедает, устроившись в сторонке.

Для урегулирования любого конфликта важно не демонизировать одну из сторон и не обожествлять вторую. Увидеть ценность обеих — вот база для разрешения коллизии. Два человека спорят, стоя на противоположных концах спектра мнений, и не могут прийти к согласию. Они ведут себя друг с другом агрессивно или даже оскорбительно. Я вмешиваюсь и помогаю им найти компромисс: я помогаю им начать уважать друг друга. Я не выбираю ничью сторону, я стараюсь найти ценность в обеих позициях. Я помогаю им увидеть «и то и другое и…» вместо «или/или», и благодаря этому антагонисты находят решение проблемы, удовлетворяющее обоих. Другими словами, я становлюсь миротворцем. Становясь силой примирения, я действую, исходя из трансцендентной функции психики. Это работа Святого Духа, который исцеляет третьего, обдумывает хаос, анализирует его и в итоге создает упорядоченный мир. «В час примирения произойдет множество чудес», — говорится в алхимическом тексте «Розарий философов».

Настоящая близость между людьми включает в себя как подчинение (капитуляцию), так и контроль. Быть открытым — значит быть уязвимым, быть зависимым от действий другого человека, подпадать под его влияние. Как я могу сказать, что люблю тебя, если меня не трогает то, что ты делаешь? Любить ребенка — значит чувствовать его боль. Это не умаляет зрелости родителя и не ставит под угрозу его свободу. Когда у нас вообще нет границ, мы становимся уязвимыми для хищников. Но периодический контроль и нажим со стороны того, кого мы любим и кому доверяем, открывает для нас совершенно новые миры. Именно это порой нам необходимо, чтобы сделать новые открытия относительно собственного внутреннего потенциала. Посещение обоих этих берегов, подчинения и контроля, в повседневной жизни не причиняет нам вреда; вредит только слишком долгая задержка на одном из этих берегов.

Противоположности в человеческом развитии — это не зависимость и независимость, а инфантильная зависимость и зрелая взаимозависимость. Наша открытость заключается в постоянном взаимодействии и балансе между контролем и подчинением, нет и да, между уже проверенным и экспериментом, либеральностью и консерватизмом. И во всем этом нас не притягивает полностью одно и не отталкивает полностью другое. По сути, границы человека, окунувшегося в воды подчинения, внушают больше доверия, чем границы того, кто всегда оставался сухим благодаря постоянному самонаблюдению или самоконтролю, гарантирующему безопасность.

Находясь исключительно в режиме подчинения-капитуляции, мы можем привязаться к тому, кому подчиняемся. Подчинение само по себе в должной мере не способствует свободе человека. И доминирование само по себе не адекватно потребности человека в уважительной любви. Привязанность и отстраненность должны постоянно взаимодействовать. Отстраненность не означает разъединения или отсутствия связи. Она означает отсутствие зависимости. Такой стиль жизни, безусловно, требует постоянной и внимательной работы, но тут на помощь приходит наша природа, ведь мы изначально заточены на слияние противоположностей, как фигура и фон, которые оказываются в фокусе по очереди. Что-то гораздо большее, чем наше эго, хочет, чтобы мы были целостными. Это острое желание психики самореализоваться и реализовать нас. Юнг говорит: «В психике идет процесс, который стремится к собственной цели [целостности], независимо от внешних факторов». Здоровое эго движется в том же направлении, в котором скачет лошадь из стихотворения Ван Чанлина.

Если говорить, например, о различии между страданием и счастьем, то страдание, по-видимому, необходимо, если у человека есть какая-то мотивация выйти из своей зоны комфорта и начать собственный путь в этом мире. Конечно, без сцен страданий и жестоких стычек с тенью дракона хорошей истории не получится — они усиливают сюжет и позволяют всесторонне развить характер героя. Но и счастье необходимо в жизни в равной степени, иначе у нас не возникнет желания остаться там, где мы есть, и сохранить то, что хорошо. Образ жизни жертвы или мученика не позволяет безмятежно наслаждаться благополучием — атмосферой, совершенно необходимой герою для восстановления себя и своих жизненных сил.

ГОТОВЫ ПОСМОТРЕТЬСЯ В ЗЕРКАЛО

Здоровье может проявиться только в реалистичном контексте вечного уважения к нашей природе и природе как таковой. Подход «или/или» — это изобретение эго. В нашей природе и в природе как таковой все противоположности буквально изнывают от неослабного стремления к взаимности и сближению, стоя рядом отдельно и одновременно соединяясь, как это делают невеста с женихом в момент бракосочетания. В высшей Самости, архетипе священного брака противоположностей, существует только «и — и». А еще такой включающий подход является способом, которым мы заключаем брачный союз с эволюционным стилем природы. Так огонь сжигает лес, давая возможность расти новым и более сильным деревьям.

Такая модель человеческой судьбы представлена, например, в истории о Красавице и Чудовище. Это не отдельные существа, а два метафорических лица одного и того же человека. Красавица таилась в Чудовище и наоборот. Их брак — символ того, что каждая сторона человеческой натуры потенциально способна найти себе пару и соединиться с ней. Каждое звериное качество ждет признания. Так жизнь присутствует в смерти, а смерть в жизни: парадоксальные, но полностью совместимые партнеры в ожидании заключения необходимого — и желанного — брака.

Описанные далее практики работы с тенью базируются на конкретных практических способах принятия обеих сторон всего сущего в нас. Работа с тенью — это то, как мы заводим дружбу и вступаем в брак с качествами, которые прежде презирали в других людях или, наоборот, восхищались ими, и наконец признаем их как свой личный опыт. «Что-то там» становится «я здесь».

Мы подавляем свою тень, потому что боимся ее. Такой же страх мы можем испытывать, когда приближаемся к ней, пытаясь с ней подружиться. По мере того как силы тени становятся более доступными для нас и более полезными на пути к целостности, мы обнаруживаем в себе все больше живой энергии, ведь благодаря такому сближению восстанавливаются самые живые аспекты нашей психики.

В рамках этой работы надо первым делом назвать свою тень по имени и дать ей лицо. Это помогает ассимилировать ее прирученные качества вместо того, чтобы излишне остро реагировать на них насилием либо отрицанием. Ношение шкур животных или масок в примитивных племенах (и даже сейчас) — ярчайший символ работы с тенью. Шаманы обращались за наставлениями к духам животных. Так необузданные инстинкты попадают под контроль здорового эго и становятся ему на службу. В конечном счете тень призвана способствовать наилучшим интересам Самости: принести больше любви, мудрости и исцеления и нам самим, и другим людям. Именно так принятие тени помогает нам выполнить свое предназначение.

А вот подавление связывает нашу психическую энергию. Мы не можем соотнести себя с тем, что нас поглощает. Дракон, пожирающий нас, не может одновременно быть нашим гостем на ужине. Наша работа — подружиться с тем, что мы ненавидим в себе и других, и признать, что в наихудшем всегда есть наилучшее. Именно так мы пробуждаем в себе полный потенциал и высвобождаем всю свою креативность. Не принимая, отрицая свою тень, я беспробудно сплю над алмазной шахтой, да еще и жалуясь, что воняет углем. Моя работа — спуститься наконец в эту шахту и найти в ней то, что жаждет быть найденным.

То, что нам отвратительно, интегрировать нельзя. Первым делом надо увидеть в собственном чудовище красавицу. Если то, что нас раньше расстраивало, теперь дает новые данные и берет нас за сердце, значит, эта работа идет правильно. Уродливая первичная материя нашей тени содержится в алхимическом сосуде и варится, когда мы, веря, что в результате получим золото, внимательно наблюдаем за ее мутацией и позволяем ей расширяться. Иногда все, что нам нужно, — это нести ее, как старый мореход Кольриджа нес альбатроса. Окажите гостеприимство темному гостю, и он поделится с вами своей магией. Чем больше вы смотрите, тем больше находите. Что выглядит максимально противоположным тому, кем я являюсь и чего хочу? По всей вероятности, именно там и таится моя тень.

Бог Осирис в египетской мифологии олицетворяет возвращение к Источнику. Источник — это Самость любви, мудрости и исцеления за рамками цепляющегося эго. Антагонистом Осириса является Сет. Он тень, поскольку выступает против возврата к Источнику. Сет хочет отделять и разделять, а не соединять и объединять. Его огромного змея по имени Апоп каждую ночь убивают, но в дни между ночами чудище живо. Сет и Апоп никогда не будут уничтожены или изгнаны из пантеона богов. Их предназначение — примириться с Осирисом в конце времен, во вневременье, доступном тем, кто целостен, здесь и сейчас.

Происхождение демонического традиционно свершается, когда Сатана завидует Христу. Зависть — это указание на позитивную тень, следовательно, данный миф предвещает примирение, а вовсе не вечную вражду. Некоторые ранние христианские теологи считали, что в конце времен Сатана — но не зло — воссоединится с Христом. Истинное зло — вот противоположность добра. Его нельзя примирить с добром, его можно только заменить им.

В X веке до нашей эры Сета все же изгнали из пантеона и сделали дьяволом. Все его статуи были разбиты, а имя стерто со стен храма. Религия стала декадентской, менее связанной с Источником, и в результате на смену интегрирующему единству пришло четкое деление на черное и белое. Сет уже олицетворяет не принцип зла, а только темную сторону Осириса и Гора (Хора). В храме Эдфу есть изображение, на котором Гор, сын Осириса, пронзает гарпуном Сета в его мифическом образе гиппопотама. Гор не убивает его, а обезоруживает в каждой его опасной части, а затем садится на него верхом и едет на нем. А Исида, мать Гора, держа сына за руку, сопровождает его к победе. Какой поразительный образ того, что Гор завязывает дружбу с тенью: езда верхом, а не убийство; объединение, а не разъединение. И какое абсолютное признание роли женского начала в этой борьбе! Мужскую работу символизирует активное усилие (владение Гором оружием) — что-то, чего мы достигаем сами. Женская же работа воплощается в открытости к благодати, в том, как Исида сопровождает сына; это то, что мы получаем.

Жена Сета Нефтида — это темная сторона женского начала, она ведьма. В Средние века этот архетип был для патриархальной религии ужасающим. Ведьм отлучали от общин, их сначала клеймили позором, а затем казнили. Мужчин-еретиков тоже убивали. Так религия пыталась избавить мир и психику (душу) от тени. Но это, по сути, все равно что ампутировать у себя уродливые части тела, ожидая при этом, что будешь выглядеть целым. Обратите внимание на разницу между этим разъединяющим, разделяющим подходом и действиями Гора в его примирительной битве с Сетом. Разделение необязательно причиняет боль. Оно может привести к объединению, как это, например, наглядно иллюстрирует договор, подписанный в американском Аппоматоксе после последнего крупного сражения в Гражданской войне. Противоборствующие силы в мундирах разных цветов сначала стояли друг против друга, затем вдумчиво (майндфулнес) сидели вместе, а в конце концов обнимались и братались как союзники. Такое действительно возможно.

Согласно диалектике Гегеля, тезис всегда сопровождается соответствующим антитезисом. Из напряжения этих противоположностей возникает синтез. Но в это единство изначально встроена нестабильность. Оно вскоре распадается на новый тезис и антитезис, и процесс возобновляется. И объясняется это не слабостью или неисправностью человеческой конструкции. Такова эволюционная природа всех живых существ. Неустойчивость, дискомфорт единства служат трамплином для отказа от того, что перестало быть полезным. Только тогда может возникнуть новая конфигурация, более точно соответствующая новым потребностям и постоянно меняющимся временам. Тут можно привести такой пример из психологии: подчинение (тезис) становится доминированием (антитезисом), а затем синтезируется в сотрудничество. Позже сотрудничество начинает ощущаться как утрата личной автономии, и возникает новый тезис — отстаивание личных убеждений. Точно так же мужчина и женщина приводят в мир ребенка, который синтезирует их различия. Позже этот ребенок индивидуализируется и становится отдельной уникальной личностью, которая ищет дополняющего ее партнера. В нашей работе с тенью мы объединяем противоположности и создаем синтез. Однако этот союз в конечном счете неизменно порождает неспокойствие, которое, в свою очередь, открывает проблему новой тени. В этом смысле тень никогда не успокаивается полностью, а только меняет позицию. Процесс завязывания дружбы с тенью не имеет конечного пункта назначения, нам надо просто предпринимать все последующие шаги в продолжающемся и непрекращающемся процессе личной эволюции.

Диалектика работы с тенью

Дружба с тенью осмысленно объединяет кажущиеся противоположности и, таким образом, является примером синхронности.

ПРАКТИКА

У большинства людей уже получилось преуспеть в деле объединения и контейнирования противоположностей в своем опыте и в себе. Например, мы вполне успешно сочетаем изматывающий стресс с восторгом в спорте. Или, скажем, в отношениях с детьми или близкими друзьями: мы продолжаем любить их, то входя в эмоцию симпатии, то выходя из нее.

Посмотрите на эту таблицу и определите свое место в ней.

КАК ПОДРУЖИТЬСЯ С ТЕНЬЮ: ТОНКАЯ РАБОТА

А это порожденье тьмы — мой раб[48].

Шекспир. Буря

А я поговорю с поганым дивом, чтоб нам спуститься на его плечах[49].

Данте. Ад

Далее вашему вниманию предлагается история, которая отлично показывает, что значит подружиться со своей тенью. Однажды великий учитель тибетского буддизма Миларепа столкнулся в своей пещере с пятью демонами, которые высмеивали его духовную практику. Он не стал вступать с ними в бой, хоть и был всегда мужественным воином. Вместо этого он начал искать в каждом из них узнаваемые части себя и в результате подружился с ними.

Итак, мы исследовали свои теневые области, встретившись с собственными внутренними демонами и внутренними божествами. Фрейд говорил о переносе в психотерапии: не работать с ним — все равно что успешно вызвать из мира мертвых духа и не задать ему никакого вопроса. Это, безусловно, можно отнести и к нашим позитивным, и негативным теневым сторонам. Чрезвычайно полезна работа, в ходе которой мы задаем себе и отвечаем на важные вопросы: как мне признать свою тень и использовать ее наилучшим образом? Как она может служить моим уникальным и глубочайшим потребностям, ценностям и желаниям? Как она может помогать на моем пути к выполнению предназначения?

Цель работы с тенью не в улучшении и не в реконструкции себя. Шаги, которые мы предпринимаем в ее рамках, мягки и тактичны: нам надо принять себя, подружиться со своими наихудшими чертами. Мы, метафорически выражаясь, извлекаем золото из темных, но очень заманчивых пещер своей психики. А далее одним скачком все меняется к лучшему, и происходит очистка золота. Улучшение есть результат, а не цель этой работы. (Счастье, кстати, работает так же. Это тоже результат, а не цель. Как и улучшение, счастье есть сдвиг, резкое изменение благодаря благодати, а не шаг, требующий усилий с нашей стороны.) Дружба с тенью — это не следствие набора случайных изменений, это полная трансформация. Речь не об усилиях, нацеленных на то, чтобы улучшить, возвысить себя, — они только укрепляют нашу веру в контроль. Более того, другой стороной такого возвышения является падение, и потому упор на одну из сторон заставляет нас бояться второй. Стало быть, мы можем быть уверены, что по-настоящему подружились со своей тенью, когда чувствуем, что свободны от страха.

Эмма Юнг говорит: «Внутренняя целостность навязывает нам свои пока еще не выполненные требования». Психика человека не только стремится к целостности, но и использует все в нас для достижения этой цели, как фермер использует каждую часть свиньи, чтобы получить прибыль. В случае с тенью это происходит с довольно интригующей экономией. Наша личность содержит в себе две обычные характеристики: влечение и отвращение, симпатию и антипатию. Так вот, в своей тщательной и узконаправленной работе, нацеленной на целостность, психика использует каждую из них для компенсации качеств, которых нам не хватает. Например, Марсия — девушка пассивная, и ее восхищает напористость Мелинды. Психика Марсии «знает», что в ней есть напористость, просто это качество еще не активировано. И она использует восхищение Мелиндой для того, чтобы направить Марсию к раскрытию этого неиспользованного потенциала в себе. А еще напористость Мелинды и восхищение Марсии можно считать примером синхронии, духовного инструмента психики, ведь, чтобы мы достигли целостности, на нашем пути появляется как раз тот человек, который нам нужен, и на нас оказывается именно то воздействие, которое необходимо. Как мы уже говорили, что-то (мы не знаем что, назовем это психикой или благодатью) всегда работает (мы не знаем как, назовем это синхронией или благодатью), в результате чего целостность, которая уже и всегда в нас, получает возможность выйти наружу. Принцип синхронии соблюдается, когда случай встречается с выбором, и мы действуем соответственно тому, что началось за пределами нашего эго. В этом смысле работа, нацеленная на дружбу с тенью, — это духовная работа. Это сотрудничество с силой, которая взрывает наши ограничения безграничностью.

Что надо, чтобы подружиться с позитивной коллективной тенью? Позитивная коллективная тень — это Самость, всеобщая любовь, мудрость и исцеление. Ни один человек в одиночку не способен полностью представлять собой, понять или вместить ее в себя. Однако святые и истинные герои самопожертвования олицетворяют ее своим примером и успешным вкладом в благо мира. К таким людям относятся, например, мать Тереза, далай-лама и большинство других лауреатов Нобелевской премии мира, а также люди по всей земле, героически боровшиеся ради счастья всех и каждого. Они отдают свою жизнь в интересах человечества. Их бескорыстная и продолжительная приверженность идеалам мира, здоровья, свободы и просветления обеспечивает им прямой контакт с Самостью, и они становятся проводниками, которые помогают ей достичь и охватить всех нас. Присоединяясь к ним в их благом деле или живя служением своему местному сообществу, мы расширяем их работу. Мы можем никогда не достичь славы и успеха этих великих мужчин и женщин, которыми по праву восхищаемся. Но стоит следовать их примеру, и это будет наш собственный, ограниченный, но великолепный способ понять и объять коллективную позитивную тень. Ни одному человеку не дано в одиночку полностью с ней подружиться. Юнг говорит: «Только накопление индивидуальных изменений ведет к коллективному решению проблемы».

Религиозные фигуры, боги и святые тоже персонифицируют позитивную коллективную тень: «Все эти визуализированные божества всего лишь символы того, что может произойти на нашем пути». Юнг формулирует эту ошеломляюще-оптимистичную тантрическую мысль по-западному: «В человеческой психике дремлют эквивалентные образы священных фигур».

Доктор медицины и философии и профессор психиатрии, философии и антропологии Калифорнийского университета Роджер Уолш добавляет: «В самых глубинах человеческой психики, когда отброшены все ограничивающие идентификаторы, осознанность не ощущает никаких ограничений своей идентичности и непосредственно воспринимает себя как нечто, находящееся за пределами времени и пространства, что мы традиционно называем Богом». Помимо служения есть еще один способ принять космическую позитивную тень — видеть божественные фигуры как образцы и метафоры духовного потенциала своей человеческой природы и действовать в соответствии с этим представлением. Это святилище Бога отражает нашу собственную высшую природу и призывает нас реализовать его замыслы. У божественного есть сердце, но нет рук, кроме наших. В то же время, перефразируя Юнга, мы не Господь, но наше здоровое эго — единственные ясли, в которых он может родиться. Каждый, кто ассимилирует в себе частичку космической тени, очищает образ Бога в сознании человечества, как это делали Иисус и Будда. Мы преподносим миру божественный дар, как это делали их матери. Мы открываем свои дары для божественного, как это делали волхвы. И когда это происходит, мы можем считать, что нам открылось священное.

Одна из техник школы буддизма Ваджраяна заключается в визуализации божества в центре мандалы. Мандала — это духовная космограмма, обычно круглой формы и из четырех частей. Это метафорическое изображение среды божественного в том виде, в каком оно входит в человеческую жизнь. В такой визуализации человек видит себя как божество: «Я полностью просветленный Будда». В этой традиции созерцание Бога не будет полным до тех пор, пока молящийся не выйдет за пределы своего дуалистического эго и не войдет в жизненный дух Бога, освобожденный от любого чувства отделенности или разделения.

Космической дружбы с тенью можно также достичь с помощью майндфулнес-медитации, которая забирает нас из лап нашего эго и поворачивает лицом к миру. Когда водоворот мыслей в голове прекращается, разум лишается своей работы, и ему ничего не остается, кроме как успокоиться. То же самое происходит и когда в дело вступает активное воображение, одной из форм которого является молитва. А еще дружба с космической позитивной тенью подразумевает сострадательное проживание жизни, как это делают и делали просветленные мастера. Чтобы с ней подружиться, мы должны отказаться от своего эго и его ограничений и таким образом открыть себя для безграничного потенциала любви и служения, который изначально имеется в каждом из нас, довериться ему: «Само это тело: да, Будда». «Так что сам я (эго) больше не живу, но Христос (Самость) живет во мне».

Реализация духовного потенциала, в результате которой мы становимся друзьями со своей позитивной тенью, называется просветлением. Просветление не доступно осознанно, но оно доступно нам всегда. Его не достичь человеческими усилиями. Просветление — это событие, происходящее в уникальные моменты, которые заставляют время остановиться. Это не наша собственность. Постоянного, неискоренимого просветления не существует, как не существует вообще ничего постоянного. Есть только моменты, когда мы пропускаем свет, хоть он и доступен нам всегда. Следовательно, это скорее любовь, а не обладание.

Что надо, чтобы подружиться с негативной коллективной тенью? Владельцем сознания является эго. До тех пор, пока упорядочивающая сила здорового эго не присоединяется к коллективной тени, она представляет собой необузданную архетипическую энергию. А когда эго встречается с бессознательным с намерением создать единую ось, начинается уравновешивание. Это исцеляющее третье, возникающее между двумя противоположностями.

Тем не менее один человек не может подружиться с коллективной негативной тенью и не может ее интегрировать. Да, в каждом поколении, к сожалению, появлялись и появляются личности, олицетворяющие эту теневую силу разрушения. Однако и они бессильны осуществить свои темные намерения без последователей. Основная работа, нацеленная на дружбу с коллективной негативной тенью, заключается в том, чтобы наотрез отказаться следовать за такими людьми, занять место в оппозиции к ним. Для этого нам требуется личный набор стандартов, с помощью которого мы проверяем собственные решения. Получается, чтобы совладать с негативной коллективной тенью, надо воспитать в себе совесть и жить в полном соответствии с ней. Это означает искреннюю приверженность любви, мирному решению проблем, ненасилию и состраданию. Нюрнбергский процесс четко показал миру, какую огромную ответственность несет каждый человек. Каждый из нас должен иметь гуманные стандарты поведения, знать их и жить в соответствии с ними, независимо от того, кто у власти.

Мы осознаем и признаем коллективную негативную тень, слушая новости и читая периодику, в которой рассказывается о несправедливости, творящейся в мире. Порой за несправедливостью нужно следить, она не всегда громко заявляет о своем присутствии. Ненасильственный протест представляет собой мощный способ подружиться с частью космической негативной тени. А иногда это принимает форму противостояния группе, в которую мы входим. В такой сепарации ради целостности мы обретаем собственную личную силу, которую затем используем в интересах группы. Такова особенность пути героя — сначала отойти в сторону, а затем вернуться с вестью о лучшем пути. Это, безусловно, требует немалой смелости, но, как говорит американская писательница, мыслитель и активистка Одри Лорд, «если я осмеливаюсь быть сильной и использовать свою силу для служения своему видению, то все менее и менее важно, страшно ли мне».

Много лет назад я увидел скверного качества зернистый черно-белый клип, в котором австро-американская актриса и певица Лотте Ленья пела балладу о Мэкки-Ноже[50]. Музыку написал ее муж, Курт Вайль. Он бежал из Германии в 1935 году, когда нацисты объявили его декадентским артистом. В песне описывается хищный персонаж, который обладает огромной привлекательной силой для людей, но внутри него зло. В самом конце песни, когда Лотте пела «Он Мэкки-Нож», позади нее в поле зрения вдруг возникла гигантская фотография Гитлера. Не могу забыть, как певица настойчиво указывала на фото, проникновенно и медленно выпевая эту фразу. Я уверен, она хотела, чтобы все люди узнали Мэкки того периода, последнее на тот момент ярчайшее олицетворение зла в коллективной негативной тени. Так вот, чтобы выполнить свою часть работы, мы тоже должны научиться указывать в направлении зла, чтобы и другие люди узнали правду. Безусловно, риск перед лицом опасности и возмездия требует немалой смелости. Наличие такой смелости — единственная благодать, которая может вооружить нас, хрупких людей, и позволить нам присоединиться к святой, героической и ангельской битве с силами зла, которые, как говорится в одной старой молитве, «рыщут по миру в поисках руин душ».

У тени собственный тайминг. В Евангелии на редкость пронзительно и смиренно говорится об Иуде, когда он покидал Тайную вечерю с намерением предать Иисуса: «И была ночь». А позже и сам Иисус говорит солдатам, которые пришли арестовать его: «Теперь — ваше время и власть тьмы». Это вполне объяснимо в психике/мире, где противоположности объединяются и развиваются до тех пор, пока не возникнет нечто большее, чем они оба. Как же нам узнать, что пришло время подружиться со своей тенью? Если наша работа дает нужные результаты, значит, ответ положительный. Если время еще не подходящее, все ваши усилия пропадают даром. Когда нужное время настало, результаты выходят далеко за рамки приложенных вами усилий.

Что надо, чтобы подружиться с позитивной личной тенью: используйте следующие три шага.

• Заявите, что у вас есть качество, которым вы восхищаетесь или которому завидуете в ком-то другом. Это можно сделать в форме простого утверждения или аффирмации, например: «Я становлюсь все смелее».

• Ведите себя соответственно наличию у вас данного качества, принимая решения, демонстрирующие это.

• Объявите об этом во всеуслышание: расскажите всем, кого знаете, что вы меняете себя, и попросите их поддержки.

Таковы наши три шага. Они обычно ведут к сдвигам, то есть к резким изменениям в нашей личности, и мы без каких-либо дополнительных усилий начинаем действовать более мудро, более любяще и более исцеляюще. Это значит, что в дело вступил аспект благодати, что нам в работе подоспела духовная помощь.

Чтобы подружиться с негативной личной тенью, практикуйте следующие пять шагов:

• Признайте, что у вас присутствуют все качества, которые может иметь человек, и что вы вмещаете в себе обе стороны каждой человеческой медали. Признайте, что у вас есть определенные отрицательные характеристики, которые вы видите в других людях и которые вызывают у вас сильную антипатию. Стремление наблюдать сосуществует с его противоположностью, импульсом к саморазоблачению.

• Позвольте себе удерживать эти качества и лелеять их как части себя. Признайте, что они, возможно, вполне правомерно ушли в подполье и теперь готовы вывернуться наизнанку и стать чем-то более творческим и вдохновляющим в вашей жизни.

• Признайтесь самому себе и еще кому-нибудь в этих открытиях относительно собственной тени.

• Возместите ущерб тем, кто, возможно, пострадал от вашего отрицания собственной тени: «Я видел это в тебе, а оно есть и во мне. Я обвинял тебя в том, за что мне стыдно самому». Загладьте вину перед теми, кто пострадал от любого скрытого воздействия вашей тени.

• Осознайте, что в вашей негативной теневой характеристике есть ядро ценности, и начните относиться к нему как к позитивной тени (мы говорили об этом чуть выше): заявите, что это ядро в вас есть, ведите себя соответственно этому; расскажите о своем открытии и о реализуемой вами программе другим людям, которые в состоянии помочь вам в этом деле.

Выполняя эту работу, не ругайте себя за ошибки и промахи, словно какой-то родитель-критикан. Говорите с собой как зрелый добрый человек: «Я хотел все контролировать, и это было неправильно с моей стороны, но в таком контроле есть ядро позитивной ценности. Речь идет о моей способности добиваться нужных результатов и организовывать людей, даже быть лидером. Теперь я сосредоточусь на этих прекрасных качествах и высвобожу их. Я найду свою позитивную тень в тени негативной». Для этого нужно работать со всем тем, что есть, а не пытаться что-либо устранить, ведь тем самым вы будете идти против истины о психике. Принятие своей тени целиком и полностью обращает вспять самоотчуждение и воссоединяет нас с нашей многообразной реальностью.

Видя свою темную сторону, видя себя таким, какой вы на самом деле, и не стыдя себя за это, вы воссоединяетесь со своим истинным «я» и раскрываете его во всем просторном величии. Такой взгляд — одна из форм майндфулнес. Отворачиваться от внешнего тирана бесполезно. Вам надо увидеть его в своем зеркале: «Это мое лицо. Я принимаю тот факт, что в каждой моей мотивации есть что-то темное. И все равно я вижу в себе свет». Юнг на склоне своих лет написал: «Я поражен, разочарован и доволен собой. Я измучен, в депрессии и восторгаюсь. Я — все это вместе, и мне не под силу сложить это все воедино».

КАК ПОДРУЖИТЬСЯ С ТЕНЬЮ: ДАЛЬНЕЙШИЕ ШАГИ

• За перечисленными выше шагами должна идти визуализация себя в таких действиях, которые открывают позитивную сторону всего того, чего мы в себе боялись и избегали. Так мы уменьшаем значимость этой отрицательной характеристики, контейнируя ее в нечто большее, чем эго. Мы удерживаем ее в алхимическом сосуде своей психики. Это позволяет нам разглядеть неприемлемое в себе с мягкостью, без осуждения и критики. Ничто не следует выбрасывать, все в нас — зерно для мельницы трансформации. Именно так работает самопрощение.

• Важным элементом этой работы является также ежедневное осознанное повторение слова, описывающего конкретное положительное качество, которое мы пытаемся высвободить из своей негативной тени. Просто осознанно выберите какую-то одну черту, скажем смелость, и в течение дня повторяйте это слово про себя и вслух. Достаточно делать это один день; на следующий день возьмите новое качество. Майндфулнес — это эффективный психодуховный маневр, который соединяет бессознательный потенциал с осознанной реализацией.

• А еще полезно задействовать активное воображение, то есть вести внутренний и письменный диалог с позитивными и негативными теневыми фигурами как наяву, так и в сновидениях. Теневыми фигурами в снах могут быть люди, которые кажутся нам намного хуже или опаснее нас либо, наоборот, значительно лучше и привлекательнее. То, что преследует нас в сновидениях, часто является нашей собственной тенью, либо позитивной, либо негативной. Мы убегаем от того, что хочет нас догнать и подружиться с нами. Очевидно, очень полезно остановиться на этом пути во сне либо уже после него в процессе активного воображения и спросить своего преследователя, кто он и чего хочет.

• Далее напишите письмо своему образцу для подражания, или герою, или злодею, а затем напишите его ответ вам. Так будет намного проще установить с ним связь вместо привычного благоговения либо противостояния. Это отлично помогает увидеть, что и в вас есть их качества.

• Теперь вы лучше понимаете смысл своих темных решений и совершенных вами неблаговидных поступков. И можете увидеть, как они влияли на других людей. Возможно, вы причиняли боль или использовали тех, кто любил вас. Вы также можете предположить, что они знали об этих ваших чертах характера и все равно остались вашими верными друзьями. Выразите им благодарность в форме письма или лично: «Теперь я вижу больше своей темной стороны. Я понимаю, что ты видел ее на протяжении многих лет и иногда даже страдал от нее. И я не только хочу возместить нанесенный мной ущерб, но и благодарю тебя за то, что ты все это время был со мной. Я знаю, что любить меня было совсем непросто, но ты все равно любил меня, и я очень ценю это. Я глубоко тронут твоей способностью любить меня несмотря ни на что. В твоей любви была огромная сила. Это она помогла мне достичь такой важной жизненной точки, в которой я способен признать свою тень и выполнить работу по превращению зла в добро».

• Продолжайте использовать аффирмации, подтверждающие и стимулирующие вашу работу. В такой аффирмации должно говориться не о том, как то или иное качество используется, а о том, что оно делает. Например, высокомерие может скрывать низкую самооценку, но разыгрывать ситуацию нужно так, будто ваша самооценка уже высокая: «Я оцениваю себя таким, каков я есть, все выше и выше».

Аффирмации день за днем дают нам синхронные возможности воплощать свои заявления в жизнь. Например, утверждая в своей аффирмации, что ты стал более сострадательным, начинаешь видеть на улице больше бездомных и видишь их по-новому. Проявляя большее сострадание к этим людям, можно обнаружить, что ты открываешь теневую часть себя, такую же обездоленную и отвергнутую — обществом и самим собой. Так работа с тенью замыкает цикл и рассказывает больше о том, какие мы. Реагировать с любовью на бездомных — значит реагировать с любовью на собственную потерянность, испытывать сострадание ко всему, что обездолено и отвергнуто в нас самих. Чувствовать себя потерянным и работать над этим — это великий дар. Поделиться чем-нибудь с бездомным — отличный ритуал для выражения благодарности за этот дар.

Оказавшись в Германии во время Второй мировой войны, режиссер Джордж Стивенс сказал: «Когда бедный, голодный, грязный человек хватает меня за руку и умоляет дать ему что-нибудь, я чувствую в себе нациста, потому что ненавижу его и хочу, чтобы он ко мне не прикасался. Причина, по которой я его ненавижу, в том, что, стараясь держать его подальше от себя, я вижу, что способен на высокомерие и жестокость. А открывать в себе подобные качества чрезвычайно неприятно».

• Наша работа всегда одновременно психологическая и духовная. Психологическая работа состоит из шагов, которые мы предпринимаем сами, а духовная — из сдвигов, происходящих с нами благодаря благодати:

— Шаг: безусловная любовь к себе, такому, какой ты есть.

— Сдвиг: ощущение того же по отношению к другим людям, сострадание.

— Шаг: обретение собственной живой энергии и мягкого центра.

— Сдвиг: превращение врагов в союзников.

— Шаг: последовательная жизнь в новом, более здоровом стиле поведения.

— Сдвиг: свобода от теневого бессознательного поведения и восприятие поступков других людей как полезной информации.

— Шаг: разыгрывание желаемого, будто оно уже стало реальностью.

— Сдвиг: воплощение в реальность.

НАХОДИМ НАИЛУЧШЕЕ В НАИХУДШЕМ

Только то, что по-настоящему является нами, имеет силу исцелять.

К. Г. Юнг

Как мы уже убедились, работа по принятию своей тени идет в двух направлениях: противоположности объединяются, а затем появляются двойники. У каждого положительного качества есть соответствующая отрицательная противоположность, и наоборот. И тот факт, что все человеческие противоположности сосуществуют в нас и могут быть примирены, обычно нам очень нравится. Выше мы обсудили, как это происходит.

Второй путь к союзу со своей тенью состоит в том, чтобы признать и принять двойников. Противоположной стороной сильного восхищения является наш позитивный теневой потенциал, а двойником сильной неприязни — наша негативная теневая сторона. Такой была тема предыдущих глав.

Мы поговорили о том, как подружиться с негативной личной тенью. Точно так же внутри каждой неприемлемой черты этой нашей тени имеется позитивное ядро добра. И теперь мы подробно рассмотрим, как работать с двойниками в этом ядре.

Итак, в каждом отрицательном качестве, словно жемчужина в раковине, скрывается положительное свойство с пока еще неиспользованным потенциалом. Эпитет «отрицательный» в данном случае не означает «зловещий»; речь идее скорее об отрицательном в алгебраическом смысле. Во всем, что мы ненавидим в другом человеке, есть что-то положительное касательно нас обоих, что мы пока упускаем из виду. Этот креативный потенциал мы теряем из-за проецирования. Ядро ценности вернет нам эту живую энергию, но нам не добраться до него, не разбив скорлупу. В манускрипте Юнга «Красная книга» есть картина его же авторства — «Тень: свет в сердцевине тьмы». В темном качестве, которое я до сих пор ненавидел в себе и в тебе, содержится нечто прекрасное и светлое, предлагающее все возможности обогащающей Самости. Шекспир максимально лаконично выражает эту мысль в исторической хронике «Генрих V»: «Добра частица есть во всяком зле, лишь надо мудро извлекать ее»[51].

Эго со всеми его проекциями — это твердая ореховая скорлупа, а отрицаемая нами тень по иронии судьбы — питательное ядро этого ореха. Это правомерная характеристика в противном случае недостойного или извращенного качества. Наладив контакт с этим живым ядром и действуя исходя из него, мы автоматически уменьшаем, облегчаем и даже вовсе уничтожаем жесткую скорлупу. Когда я пытаюсь избавиться от нее, она остается такой же, как прежде. Когда я удерживаю ее и позволяю стать чем-то большим, а затем действую в соответствии с этим большим, она исчезает. Первоначальный негатив утихает, и проявляется другая, более светлая сторона. С рассветом тьма рассеивается, и странники находят в пустыне манну для пропитания.

Позитивный двойник ждет, чтобы его признали во всем, что в нас неприятно или отвратительно. Мы можем найти что-то хорошее в любой отрицательной черте, без исключения. Возьмем, например, власть: это, безусловно, инструмент самовозвеличивающего господства эго. Но в этом ее применении есть ядро великой ценности: ее можно использовать для сотрудничества ради блага всего человечества. И наша работа в том, чтобы найти сердце злодейского эго. Среди угрожающе ощерившихся шипов всегда скрыта нераскрывшаяся роза.

Конечно, преступные, злые или жестокие деяния изначально не содержат в себе ядра добра. Тень имеет отношение к бессознательным чертам и паттернам мышления, а не к сознательным действиям. Наши темные дела проистекают из подавленной или неинтегрированной негативной тени. Искупительное ядро находится в самой тени еще до того, как она сделает свое грязное дело.

Например, в нашем здоровом эго от рождения присутствует дискриминационная власть. Будучи в нашей подавленной негативной тени, она запросто может трансформироваться в предубеждения и даже фанатизм. Если же использовать ее осознанно, она превращается в способность различать людей по разным признакам, по заслугам оценивать достоинства каждой группы и предлагать конструктивные идеи относительно их применения. Если мы подружились со своим теневым предубеждением, ядро полезности проявляется именно в форме такого здорового дискриминационного суждения. Если же мы разыгрываем свои предубеждения тем или иным насильственным способом (рассказываем антисемитские анекдоты, участвуем в бандитских разборках или просто голосуем против решений, гарантирующих всеобщее равенство), мы утрачиваем шанс подружиться с тенью и, соответственно, лишаем себя возможности измениться к лучшему. В этом случае наша работа может заключаться в самоанализе, раскаянии, возмещении ущерба и персональном исправлении. Это способ открыть путь добру после того, как свершилось зло.

Главное преимущество дружбы с тенью заключается в возможности справиться с темной стороной, прежде чем она нанесет реальный ущерб. Тогда мы можем сделать со своими негативными чертами что-то позитивное прежде, чем они выйдут из-под контроля и причинят кому-то боль. Вот почему обществу чрезвычайно важно работать над тем, чтобы каждый его член на индивидуальном уровне подружился со своей тенью.

Далее вашему вниманию будет представлен список. В левой части перечислены черты раздутого эго, а в правой — соответствующие характеристики позитивного здорового эго. Заметьте, что они не противопоставляются друг другу, а дополняют. Мы можем получить доступ к полезному аспекту каждого своего неприемлемого поступка и чувства. Список живых элементов негативной тени (то, что мы ненавидим и чего боимся) — это позитивная тень (то, чем мы можем стать). Отрицая свою негативную тень, мы отрицаем и тень позитивную. Подружившись со своей негативной тенью, мы раскрываем ее позитивный потенциал и получаем к нему доступ.

Любовь включает в свой алхимический сосуд каждое отрицательное теневое качество, которое страх исключает. Удерживая неблагоприятное качество без стыда, самокритики или отрицания, мы высвобождаем его потенциал для полной актуализации. Приведу пример: скажем, меня сильно раздражает беспомощность в других людях. Когда же я признаю, что порой и сам бываю беспомощным или как минимум эта черта присутствует во мне в замаскированном виде, когда я удерживаю ее без стыда и продумываю план, как с ней справляться, во мне возникает другое, компенсирующее беспомощность качество — открытость к здоровой поддержке окружающих. Я нахожу пенициллин в заплесневелом хлебе чужой беспомощности. Прежде я подавлял свой потенциал в получении поддержки, противостоя его двойнику в других людях. И это именно то позитивное качество, присущее беспомощным людям, которых я осуждаю. Став открытым для помогающих мне сил, я непременно замечу, что беспомощность окружающих уже не раздражает меня, как раньше. По сути, теперь она вызывает у меня сострадание.

Итак, в левой части приведенного далее списка перечислено то, что мы скрываем в себе и проецируем на других, а в правой показано ядро живой энергии, то есть наша позитивная тень. Каждая без исключения отрицательная человеческая характеристика, включенная в этот перечень, имеет внутри себя соответствующий положительный аспект. Когда мы глубоко хороним ту или иную нежелательную черту, вместе с ней хоронится и скрытая в ней ценность. Метафорически выражаясь, копнув поглубже землю, на которой стоим, мы могли бы обнаружить в ее недрах подземные источники. Так вот, источники многих наших позитивных качеств тоже находятся «под землей», в нашем бессознательном, ожидая, когда же их выпустят на свободу. Под тем, что мы придавливаем собственным весом (подавляя свою негативную тень), находится нечто питательное. Этот ценный центр подобен арке, которая удерживает конструкцию благодаря давлению с обеих сторон.

В конечном счете в человеческой личности нет ничего, чего нельзя было бы искупить. Все человеческое алхимично; нечто банальное или даже уродливое можно преобразовать в нечто драгоценное. Вот он, истинный источник нашей надежды: какими бы скверными мы ни были или ни выглядели, у каждого есть другая сторона. Работа, о которой мы тут говорим, — программа завязывания дружбы со своей теневой стороной — раскрывает ценность того, что мы считаем бесполезным. Следовательно, наша радость наиболее многообещающа, когда она заключается в неуклонной приверженности этой работе. Именно она делает возможными самообладание и невозмутимость. Мы можем уравновешенно принимать все обстоятельства существования и все типы личностей — и все благодаря программе, в которой присутствуют надежда и оптимизм. А еще эта работа делает возможной любовь, ведь когда мы видим людей, охваченных страхом, но при этом не замечающих свой огромный потенциал, к которому, как мы уже знаем, совсем нетрудно получить доступ, мы относимся к ним с большей сострадательностью.

Как уже говорилось, пункты в следующем списке — не противоположности, а двойники; это аверсы и реверсы одной монеты. Пункты слева не отменяют пунктов справа; они находят в них живое, полезное ядро с мощным потенциалом. Это ядро — исцеляющее третье, трансцендентная функция всеобъемлющей психики. Теперь нам ясно, что образ или символ, представленный этой трансцендентной функцией, на самом деле является максимально эффективным инструментом для активации потенциала. И образ, и этот потенциал бессознательны, скрыты в нашей психике. Когда появляется одно, другое готово к активации. Именно таким поразительным способом наша психика участвует в работе с тенью.

Исцеляющий третий аспект психики возникает, когда мы примиряем две очевидные противоположности: качество, ненавистное нам в ком-то другом, и смиренное признание, что и мы сами его не лишены. Ядро ценности, обнаруженное нами в тени, с которой мы смогли подружиться, — это исцеляющее третье. Вот наглядный пример трансцендентной функции психики. Приведу пару традиционных метафорических иллюстраций: Святой Дух — трансцендентное третье для Отца и Сына; в Бытии Святой Дух носится над темной водой и пробуждает жизнь из земли безвидной и пустой. Святой Георгий, вступая в бой с тенью дракона, сидит на коне. Конь олицетворяет его животные силы, то есть святой сражается как целостная личность, объединяя свои земные и духовные аспекты. Убитого дракона разрезают на части, и крестьяне едят его плоть. Так они вбирают в себя силу тени. Это полезное, питательное ядро, содержащееся в темной и страшной тени.

В конечном счете союз противоположностей невозможен ни через одно сознательное эго, поскольку оно разделяет, ни исключительно через бессознательное, поскольку оно идентифицирует. Для этого альянса требуется третья сила, трансцендентная функция психики, которая возникает из нашей борьбы с темнейшей стороной своей тени. В древнегреческом мифе о Персее, убивающем Медузу, из отрубленной головы Медузы появляется Пегас, конь, скачущий к высотам духовности, — это исцеляющее третье. Более современный Союз (федерация северных штатов, противостоявших южным Конфедеративным Штатам Америки) — это тоже исцеляющее третье, возникшее после Гражданской войны в Аппоматоксе, где «синие» и «серые» наконец встретились и подружились, показав, что противоположности могут объединиться.

Вот как это может выглядеть в обычной жизни: я ненавижу мстительность в других людях и совершенно не представляю ничего подобного в себе. И вот, работая над принятием своей тени, я начинаю признавать, что мстительность мне не чужда. Я вижу кое-какие свидетельства, что могу быть мстительным. В результате то, что казалось мне противоположными, то есть поведение других людей и мой образ действий, объединяются. В то же время, раз я могу быть мстительным, у меня непременно должно быть сильное чувство справедливости — это позитивная сторона жажды мести, характерной для моего эго. Мне не подружиться со своим эго полностью, только делая противоположное, то есть прощая вместо отмщения. Мне также нужен доступ к творческому импульсу, к стремлению к справедливости. Поиск уравнения в негативной тени ведет к мести. Поиск уравнения в дружбе с ней ведет к примирению. То, что прежде играло на разделение, теперь способствует единению.

Наличие ядра указывает на баланс противоположностей. Например, умение хранить тайны — это позитивная сердцевина склонности к скрытности. Таким образом, экстремальные варианты скрытности и абсолютной откровенности уравновешиваются пониманием конфиденциальности. Подружившись с тенью, мы становимся более сострадательными к негативным характеристикам в другом человеке, больше уважаем ядро добра, лежащее в их основе, и искренне желаем ему найти это ядро. Развитое духовное сознание предполагает именно такую нежную заботу о людях.

Приведенный далее список пригодится также для определения положительного аспекта известных нам собственных отрицательных черт. Негативные характеристики перечислены слева, соответствующее позитивное ядро — справа. Скажем, я шопоголик: я обожаю ходить по магазинам и транжирить деньги направо и налево. Мне кажется полезным тратить деньги на себя любимого, но на самом деле это здорово меня истощает и в конечном счете не лучшим образом сказывается на моей жизни. Позитивный двойник шопоголизма — забота о себе. (И наоборот, транжирство — теневая сторона заботы о себе.) А зрелый и здоровый способ позаботиться о себе — тратить деньги разумно и с удовольствием, но не загонять себя в чрезмерные долги и не позволять этому поведению становиться обсессией.

Негативная тень имеет ценность потому, что она наполнена энергией. А, как известно, энергию любого рода можно преобразовать во что-нибудь хорошее. Чтобы найти ядро той или иной «плохой» черты, полезно задать следующие вопросы: какая энергия пробуждается при ее проявлении? Какая сила мне необходима, чтобы это стало возможно? Какое позитивное качество для этого нужно? Какой полезный навык скрыт в этой теневой части меня? Чем бы он стал, если бы ему позволили процветать здоровым способом, без подавления? Какова та живая энергия, которая старается проявить себя творческим и авантюрным образом?

Список справа показывает также, от чего мы отреклись в себе, поддерживая в своем эго все то, что перечислено в левой колонке. В каждом жаждущем мести живет сильное чувство справедливости для всего человечества. Этот замечательный дар как подземный источник, который может никогда не вырваться наружу, если человек будет постоянно пребывать в состоянии мстительной злобы. Именно так получается, когда один из нас попадается в сети эго, — проигрывают все.

Характеристики эго, перечисленные в левой колонке, основаны на страхе; правая колонка описывает, как выглядит здоровая любовь. Стоит нам отказаться от страха, и любовь — старая добрая любовь — хлынет наружу. Вот что подразумевается под истинной любовью, изгоняющей страх. В конечном счете принять свою тень — значит и в поступках проявлять себя любящими существами, каковы мы все в душе. А подружиться с тенью — это на самом деле о том, чтобы научиться любить. Мы выпускаем тьму наружу, чтобы впустить на ее место любовь.

И добродетель присовокупи, И ту любовь… Тогда не будешь ты скорбеть, Утратив Рай, но обретешь иной, Внутри себя, стократ блаженный Рай[52]. Мильтон. Потерянный рай, XII

Используя приведенный выше список, дам пример работы с негативной теневой характеристикой.

Меня очень расстраивает мстительность других людей.

Я признаю, что порой сам бываю мстительным, хотя могу этого и не замечать.

Во мне непременно есть жажда справедливости, которую я еще не выразил полностью.

Отныне я буду вести себя как человек, искренне приверженный идеалам справедливости, без каких-либо проявлений мстительности.

После выполнения всех этих шагов можно ожидать автоматического сдвига со следующими результатами.

• Проявление мстительности в других людях станет для меня просто объектом наблюдения. Я буду принимать эту информацию, но перестану расстраиваться и злиться. Такое поведение будет порождать у меня сострадание, а не отвращение или ненависть. Я буду справедливым свидетелем, а не антагонистом.

• Мои собственные неявные проявления мстительности исчезнут.

• Чувство справедливости и приверженность к ее торжеству во всем мире возникнут во мне автоматически и без особых усилий с моей стороны. Я буду соотносить свои действия с потребностями человечества, работая ради мира во всем мире, который возможен, только если каждый из нас будет лично прилагать такие усилия.

При отсутствии креативного мужества формой самоуспокоения является план мести. Если же мужество доступно, появляются новые, здоровые стили самоуспокоения. Это еще одна причина, по которой завязывание дружбы с тенью — работа творческая. Мужество и все положительные качества любви и героизма потенциально присутствуют в Самости. Мы их не производим; мы находим и активируем их в результате сдвига в нашем сознании, происходящем благодаря работе с тенью. Каждый раз, входя в темноту со свечой в руке, мы приносим больше света, чем могла давать наша маленькая спичка.

Истинный герой разрушает иллюзии эго, такие, например, как полезность и правомерность мести или убийства. Подлинный герой разрушил идею эго об обязательности возмездия. Настоящие герои достаточно креативны, чтобы не только бороться с врагом, но и трансформировать его. Для настоящего героя врагов не существует вовсе; есть только сбитые с толку, измученные люди, нуждающиеся в заботе и свете, который поможет им проснуться. Авраам Линкольн в конце своей первой инаугурационной речи прямо сказал, что хочет трансформации конфедератов, а не их уничтожения: «Мы друзья, а не враги. Мы не должны быть врагами… Неведомые струны памяти, протянувшиеся от каждого поля брани и от каждой воинской могилы к каждому бьющемуся сердцу и к каждому очагу на всей нашей необъятной земле, поддержат своим звучанием голос Федерации, когда их снова затронет, а иначе и быть не может, ангел-хранитель нашей души». Как уже говорилось, Гражданскую войну и Союз можно рассматривать как метафоры работы с тенью. Две стороны одной нации как две стороны одного человека. Союз — это целостность, внутренняя когерентность Самости, возникающая в результате примирения противоборствующих сторон. А подружиться у них получилось в Аппоматоксе, где эго капитулировало ради союза с Самостью и нашло в ее недрах утраченное ранее благословение.

Вот, вы умышляли против меня зло, но Бог обратил это в добро.

Иосиф — братьям его. Быт. 50:20

В цитате-эпиграфе из стихотворения Ван Чанлина, которую вы, возможно, к этому моменту уже выучили наизусть, рассказывается о путешествии из тьмы заходящего солнца к рассвету нового дня. Это путь обретения дружбы с тенью, и успешнее всего он дается тем, в ком не осталось эго, кто просто не способен ни разделять, ни отрицать. В этот лишенный защиты и наполненный ресурсами момент происходит экстатический переход к человеческой целостности и духовным глубинам. Работа с тенью — это посвящение, инициация в данное путешествие. Эго растворяется, и Самость проявляется гораздо ярче. Замечательно, что такая работа сопровождает нас при переходе через порог духовности, помогая отказаться от эго, действовать с мудрой любовью и освободиться от дуализма в восприятии себя. Мы переживаем сдвиги, причиной которых стали не мы. В дело вступает благодать, она дополняет наши усилия возможностями, выходящими далеко за пределы человеческого интеллекта и воли.

В этот момент в нашу работу часто вмешивается раздутое эго, которое бьет себя в грудь и заявляет, что усилия вознаграждаются благодатью автоматически. Это не так. Благодать свободна от каких-либо обязательств; ее нельзя ни заставить действовать, ни перенаправить. Она приходит как к тем, кто делает нужную работу, так и, как показывает история об Ионе и ките, к тем, кто отказывается ее делать. Она действует тайно и мистически, она вне любых правил, она непредсказуема. Генрих Харрер, главный герой и одновременно автор книги «Семь лет в Тибете», был воплощением человека, движимого раздутым эго, и казался наименее вероятным кандидатом на приход благодати. Монахи по всему Тибету усердно и постоянно медитировали, но так и не удостоились даже встречи с далай-ламой. Харрер же совсем не работал над собой, но ему была дарована привилегия стать далай-ламе учителем. Как видите, благодать не вычислить и не предсказать.

Далее вашему вниманию предлагаются результаты исследования, к чему способна привести работа, о которой мы тут говорим. Однако вся работа в мире не даст никаких результатов, и никакая работа вообще не способна принести больших выгод, чем перечисленные в этой книге. Первый результат/сдвиг/благодать, который мы получаем благодаря практике сближения со своей тенью, связан с психологией: речь идет об отказе от невротического эго в пользу эго здорового, «чтобы не наступил суд и не оказался я неуничтоженным и не был предан в руки собственной самости», как предупреждает Уильям Блейк в поэме «Мильтон».

Следующий результат — духовное перевоспоминание, восстановление утраченных частей себя. Осирис отрекся от тени, воображая себя не чем иным, как светом, и потому был разрезан на части Сетом, своим темным братом. Отказ принять противоположности в себе неизменно ведет к фрагментации. Богиня Исида заново вспомнила Осириса, бога воскрешения, собрав части его тела и создав первую мумию, метафору куколки, которая в должный час превращается в бабочку. Для бальзамирования тела потребовалось сорок дней. Бальзамирование в данном случае символизирует работу, необходимую для трансформации, вкупе с темным временем, нужным для завершения этого процесса.

А еще, подружившись с тенью, мы инициируем сдвиг энергии, которая прежде тратилась на подавление теневой стороны. Этот приток живой энергии является результатом вспоминания изгнанных ранее союзников и их возврата в наше психическое царство, что ведет к консолидации всех сил.

Внимание способствует исцелению, свидетельством чему служит внимание к Деве Марии (матери-земле) в Лурде. Начав обращать внимание на свои теневые проекции и тем самым перенося их в область сознательного, мы становимся более сбалансированными, уравновешенными. Мы начинаем выражать целостность, всегда в нас пребывавшую, «когда это бренное тело облачится в нетленное, а это смертное тело облачится в бессмертное», как говорит апостол Павел. «Само это тело, да, Будда», как говорит Хакуин Экаку. Когда наша тень интегрирована, мы признаем бессмертие Самости. Наша смертная природа артикулирует свои бессмертные стремления и движется к своему бессмертию. Наша идентичность и наше предназначение становятся единым целым.

Следующий результат/сдвиг — личная креативность. Она возникает потому, что мы наконец реализуем свой потенциал. В деле поиска светлой стороны тьмы, наилучшего в наихудшем без креативности не обойтись. Подружившись со своими скрытыми аспектами, мы обретаем совершенно новую жизнь. Мы открываем внутри себя новые источники и ресурсы энергии. Работа, о которой мы тут говорим, — это своеобразная витаминная добавка для души.

А еще мы начинаем замечать новую сострадательность к себе и к окружающим. «Если бы мы смогли прочесть тайную историю своих врагов, мы нашли бы в жизни каждого человека достаточно печали и страдания, чтобы обезоружить любую враждебность», — говорит Генри Лонгфелло. Подружившись со своей тенью, мы обнаруживаем, что любим других людей, потому что они отличаются от нас, а не вопреки этому. Это происходит потому, что дружба помогает больше не бояться различий. Теперь они волнуют и возбуждают нас, ведь отныне мы знаем, что, удерживая их в себе без страха и с принятием, мы помогаем появлению исцеляющего третьего — любви. Эта любовь и это сострадание — величайшее преимущество и великий дар преодоления дуализма.

Темнота темной стороны — это не о цвете, а всего лишь о бессознательном, источнике предвзятости и ненависти. Дружба с тенью сигнализирует о том, что нашим предубеждениям, основанным на страхе, пришел конец. Темнокожие американцы более не тень белой Америки. Нехристиане — не тень христиан. Бездомность — не тень процветания. Женщины — не тень патриархального общества. Когда любовь наконец заключает нас в свои раскрепощающие объятия, пышным цветом расцветает плюрализм. Это становится возможным благодаря работе над негативной тенью. И наш позитивный теневой потенциал раскрывается так же широко.

Но самый главный сдвиг в результате дружбы с тенью — это свобода от дуализма. Дуализм есть следствие отказа удерживать свои противоположности и заключать с ними союз. Подружившись с тенью, мы в корне меняем этот стиль, базирующийся на страхе. Человеческое, естественное и божественное перестают быть чем-то поляризованным. Мы высоко ценим взаимодействие всех этих сфер бытия, ведь наше эго сотрудничает с Самостью в достижении объединяющих целей любви, мудрости и исцеления. Благодать и наши собственные усилия больше не дихотомизируются, потому что мы сотрудничаем с силами вокруг и за пределами нас. Когда мы становимся со своей тенью друзьями, предназначение перестает быть просто будущим, которое однажды наступит, — теперь это текущая реальность: отныне мы во времени вневременности, которая когда-то казалась нам такой недостижимой. По сути, мы больше, чем кажемся, именно потому, что наше полное расширение и наше измерение во Вселенной и есть Вселенная, наши демоны — творческие негодяи нашей креативности, а наш союз с божественным — наша все более богатая божественная природа.

Подружиться со своей тенью — это работа души, и она открывает нам наши отношения с божественным. Иногда в сознании присутствует четкий раскол между нами и тем, что мы видим как Бога или как любую силу, безусловно нас превосходящую. Однако трансперсональная Самость включает в себя и с любовью охватывает и принимает наше персональное эго. Мы не противоположность божественному, а сосуществующие с ним его двойники. Чем глубже мы погружаемся в свою внутреннюю личную жизнь, тем больше находим в ней трансперсонального, того, что выводит нас за ее пределы. Вот почему Мейстер Экхарт сказал: «Глаза, которыми я вижу Бога, — это те же самые глаза, которыми Бог видит меня». Мудрость в Самости заключается в признании этой свободы от дуализма. Мы можем либо разделять человеческое и божественное четкими демаркационными линиями, либо затеряться, потерять свое эго в благоговении размытых границ между ними. Духовность размывает логику, чтобы обострить более широкий и всеобъемлющий фокус и поддерживать его. В литературе эту свободу от дуализма обозначают словом парадокс.

«Бог» — это метафора тайны Самости. Макрокосм (Бог) отражается в микрокосме (человеческой психике): «Если все сущее есть не что иное, как Бог, то нет ни сущего, ни Бога, а только это», — пишет американский писатель и философ Кен Уилбер. Способность выйти за рамки всего и охватить все любовью, не отдающей ничему и никому предпочтения, — вот что происходит в нас, когда Бог есть любовь.

В «Рамаяне» есть такой персонаж — помощник Рамы, обезьяноподобное божество по имени Хануман. Зная, что Рама пребывает во всем сущем, он однажды кусает жемчужину, чтобы найти его там, и люди смеются над тем, что он так буквально воспринимает религиозный постулат. Затем Хануман раскрывает свое сердце и созерцает Раму с Ситой, его женой-богиней, вечно в сиянии живущих и правящих. Ироничная мораль этого эпизода в том, что нам приходится смотреть наружу, для того чтобы узнать, что тайна внутри нас: Бог в нас, целостность, природа Будды. «Все лотосовые земли и все Будды раскрываются в моем существе», — говорится в «Аватамсаке-сутре», «сутре цветочной гирлянды». Божественное в равной мере присутствует во всем сущем «на земле, как и на небесах». Божественное в этой увядающей земной розе и божественное в мистической Розе Небес суть одно и то же.

Блаженство Будды подобно некому пиковому опыту. Концепции в нем — даже концепция «я» (эго) — раскрываются как нечто преходящее. Факт преходящего более не ведет к отчаянию, вместо этого он указывает на внутреннюю вечность, потому что каждая полярность изначально вмещает в себя свою противоположность. Следовательно, блаженство — это не переход от сансары (привязанности к страху и желанию) к нирване (освобождению от страха и желания), а свобода от господства их обоих. Мы выходим за рамки любых противоположностей и чувствуем «божественную гордость» за то, что мы Будда. Блейк добавляет: «Гордость павлина — слава Божия». Когда исчезает дуализм, исчезает и привязанность к увядающему миру. Ее сменяет энтузиазм относительно преходящего как наинагляднейшего объяснения трансцендентного. Непостоянное ведет нас к бессмертному. Аристотель описал свой опыт, когда перед ним в Элевсине явилось «божественное зрелище, представленное нам видимым миром». Обратите внимание на уравнение в этом описании: божественное, человеческое, природное.

Эго и Самость могут говорить «да» данностям существования, но в конечном счете никого из них не удовлетворяют ограничения, этими данностями представляемые. Мы тоже всегда стремимся совершить переход от времени к вневременности, от мирского к священному в этом мире, от времен года к неизменности наших вечно бурлящих душ. Поскольку часть психики, Самость, не подчиняется законам времени, пространства и причинности, это указывает на реальность чего-то незыблемого. На религиозном языке это часть «подлинных вестей о невидимых вещах», которые описывает английский поэт-романтик Уильям Вордсворт. Мы не всегда можем доверять религиозным институтам в том, что они принесут нам такие вести. Религия может позволить им прозвучать, а может и отделять нас от божественного. Именно тут на полупустую сцену целостности выходит вера.

Вера «живет» в воображении, а не в интеллекте, поскольку откровение «живет» в метафорах и символах. Религиозные символы детства могут и позже сохранять свое место и силу в нашем воображении. Это означает, что внутри нас по-прежнему есть вера. Работа по интеграции религиозного дуализма заключается в том, чтобы переосмыслить образы и символы своего наследия и благодаря этому вернуть их в качестве строительных блоков для нового духовного синтеза. Получается, что вера взрослого, зрелого человека есть потенциальный результат объединения тени и духовности. Взрослая, зрелая вера — это вера, которая берет на себя взрослую ответственность. Убежище в религиозных символах и ритуалах не означает, что ты находишь в них убежище от мира; это значит, что ты действительно становишься эмигрантом, взрослым человеком, встречающим этот мир открыто и ответственно. Когда такое происходит, вера реальна; как сказал святой Фома Аквинский: «Завершенность веры не в понятиях, а в реальном мире».

Человеческая психика — это сердце Вселенной: сердце Иисуса, сердце Будды. Наши трудности и столкновения с требовательными обстоятельствами существования — это кончики лучей, исходящих от этого сердца. Они касались и касаются нашей жизни иногда странными или непрошеными способами. Взрослый в вере принимает беды своей сюжетной линии и справляется с ними как со страданиями, способными привести к новым перспективам. Что-то в нас, и через нас, и за пределами нас стоит незыблемо посреди всех этих изменений и наблюдает за ними с нежным состраданием. Интуитивная мудрость помогает нам не обманываться танцем майя (всем преходящим), а сохранять уверенность даже в самых пугающих его проявлениях. В этом настоящая победа и настоящее утешение духовной работы.

Поэт и монах Томас Мертон пишет: «Искра, которая является моим истинным “я”, есть вспышка Абсолюта, осознающего себя во мне. Это осознание на вершине есть точка, где сходятся все противоположности… свобода и несвобода, бытие и небытие, жизнь и смерть, “я” и не-“я”, человек и Бог. Эта искра не столько сущность, которую находит человек, сколько событие, взрыв, происходящий, когда все противоположности внутри него сталкиваются друг с другом. Тогда становится видно, что эго нет. Когда остается только вспышка искры, оно исчезает в этом невидении… Цель учебы в целом — предрасположить и подготовить человека к такого рода событиям. Цель разных дисциплин — показать ему пути или тропы, которые ведут к этой способности воспламеняться».

Постепенно ощущение отдельного «я» и совершенно другого Бога уступает место более глубокой тайне. Мы все — индивидуальные носители бескорыстной божественности, наилучшие найденные до сих пор носители, так как наиболее осознанные. Но мы не единственный носитель, поскольку в этот процесс включена вся природа. Сама по себе вера становится помогающей нам силой, когда выводит нас за пределы дуализма во внутреннее пространство, которое охватывает Вселенную и является ею. Тогда человеческое, божественное и природа объединяются в одно уравнение. Это уравнение есть дао, руководящий принцип гармонии и синхронии в истоке, эволюции и завершении всего сущего в природе и в нас.

Мистик и ученик Мейстера Экхарта Ян ван Рейсбрук демонстрирует природу единства человеческого и божественного, используя аналогию с раскаленным железом. Огонь и железо едины, но не идентичны. Это единство, в котором чтятся различия, это союз, а не слияние. «Я Бог» и «я не Бог» — это две половины одного и того же утверждения. Это не постоянно одно либо постоянно другое, и все же в текущем моменте они неразличимы. Обособленность растворяется, ведь в действительности ее никогда и не было: она существует только для удобства восприятия. Мистики используют метафору тьмы как способ сказать, что никаких различий нет, поскольку в темноте все отдельные идентичности теряются. «Сами эти глубины остаются непостижимыми. Это темная тишина, в которой все влюбленные теряют себя», — говорит ван Рейсбрук. Тьма необходима для союза, для единения.

Когда дуализм создает богов в образе нашего эго, это ведет к идолопоклонству. Мистики считали Бога не плотностью, а скорее пустотой или открытостью, которая тем не менее является живым присутствием. Джозеф Кэмпбелл говорит, что «Бог — носитель тайны, а не сама тайна». В конечном счете наша потребность в религии обусловлена стремлением к целостности, в которой заканчиваются все дуализмы. Для детской религии характерно настаивать на дуализме. Бог где-то там, наверху, будто бы над теми тревожными обстоятельствами, с которыми я сталкиваюсь здесь, внизу. Но Бог/Самость целостности живет не только за пределами всего сущего, но и внутри. Бесконечность — это не некое высшее существо наверху, а высшая тайна внутри, работающая как вечно обновляющийся источник жизни и любви. Эта тайна постоянно развивается и выражается как концепция только метафорически. Идея о некоем высшем существе, отчужденном, обособленном от нашей внутренней глубины, есть предательство целостности. Как я вижу Бога — как власть и господство, то есть как проекции моего эго, или же как участие и общение, как реальность Самости?

Традиционный религиозный взгляд носит экстравертный характер. Он подразумевает поиск чего-то совершенно другого. Для взрослой, зрелой духовности характерна интровертность. Она подразумевает признание целостности как внутри, так и вокруг нас, через экспериментальное ощущение единства. Подход, основанный на страхе, часто приводит к тому, что люди цепляются за прочную и надежную догму в рамках одной церковной структуры. А поистине зрелый религиозный человек в сегодняшнем мире знает, что ни одна религиозная традиция не может быть достаточной для таких сложных существ, как люди. Для зрелой духовности надо черпать из всех традиций. Канадский философ Чарльз Тейлор пишет: «Человеческая жизнь несократимо многоуровневая… не существует какого-то одного толкования опыта, которого можно было бы придерживаться исключительно, не рискуя попасть в катастрофу или обездолить себя».

Религиозный фундаментализм отрицает ценность источников знания и правомерность традиций, за исключением собственных. Это еще один пример религии, созданной по образу надменного эго, которая предполагает, что ей не нужно ничего, кроме собственной веры и убеждений. Игнорировать или принижать науку и ученых, скажем, в деле толкования Библии — значит отрицать ценность образования за исключением собственного. Фундаментализм — это в конечном счете отрицание любой высшей силы, нежели та, которую способно допустить ограниченное и обычно напуганное эго. Это становится все заметнее в нашем обществе и проявляется в форме силы коллективной негативной тени религии, крайне скверно сказывающейся на свободе.

Термином нуминозный описывают божественное присутствие. Это слово происходит от латинского numen, означающего «кивок» или «подмигивание», что, очевидно, указывает на игривую готовность божественного к контакту с человеческим. Согласитесь, это совсем не вяжется с образом бесконечно удаленного от человека «совершенно Другого», о котором говорит немецкий евангелический теолог и религиовед Рудольф Отто. Высшая реальность — это не дуализм, не двойственность, а открытое единство, в котором есть место для всего разнообразия. В единстве мы различаем многое. Во многом мы движемся к одному. В преходящем содержится трансцендентное, ведь все сущее включает в себя собственную противоположность. Одной из центральных концепций индийской философии и религии индуизма является Атман — так называют вечную реальность, или Самость, которая отдельна, но все же пребывает во всех проявлениях. Наша работа в том, чтобы различать, а награда (дар) в том, чтобы пребывать. Эго конечны; Самость пребывает всегда и во всем. В отличие от эго, Самость никогда не рождалась и, следовательно, не может умереть. Это именно то истинное постоянство, которого так жаждет эго.

Подружившись с архетипом тени, мы радушно приветствуем спящего великана — все силы, дремлющие внутри нас. Для древних людей эти силы, которые они осознавали во Вселенной и в себе, персонифицировались в виде богов. Склонные к буквальности воспринимали эти персонификации как реальных персонажей. Однако всегда находились люди более осведомленные, которые видели в них метафоры сил, присутствующих в человеческой душе и во Вселенной, как имманентно, так и трансцендентно. Эти же люди в конечном счете увидели душу и Вселенную как два аспекта одной реальности. Персонификации никогда не считались средством предоставления физических доказательств. Это факты психические, духовные, а не физические. Зрелая вера берет эти факты и реализует их в видимом мире в форме любви.

Кольридж говорит: «Понятные формы древних поэтов, справедливая гуманность старой религии… все это исчезло… Но сердцу все еще нужен язык; древний инстинкт все еще возвращает древние имена». Атеист отрицает Бога, но все равно может испытывать тоску по абсолюту. В этом смысле способность атеиста к трансцендентности становится тоской по ней. Действительно ли это атеизм? А может, атеисты — это всего лишь те, кто отрицает существование чего-либо за пределами эго и за рамками того, чему рациональная традиционная наука может найти эмпирические доказательства?

Некоторые истины о нас и о нашем путешествии легли в основу унаследованных нами религиозных концепций. Например, в данном контексте ангелы и дьяволы являются метафорами энергий, помогающих и причиняющих нам страдания без какого-либо контроля с нашей стороны. Делая акцент на доказательстве фактической или буквальной природы этих метафор, мы оказываемся в ловушке: мы редуцируем, урезаем трансперсональное до личностного.

Как уже говорилось выше, Будда, которого почитают сейчас, — это не историческая личность Гаутама, а воплощение просветленности, пробудившейся в нем и пока скрытой в нас: «Само это тело: да, Будда». Мы преклоняемся как перед его актуализированной просветленностью, так и перед своей потенциальной, дремлющей в нас и пробужденной в нем. Одна из сутр гласит: «Освободившись от эго, ты узнаешь, что ты Будда». Об этом же говорит и японский мыслитель, патриарх дзен Догэн Дзэндзи: «Это рождение и смерть [наши] — жизнь Будды». Осознание Христа, как и осознание Будды, не имеет отношения к исторической фигуре Иисуса. В сущности, святой Павел почти никогда не упоминает событий из его жизни. В психодуховном мире психики пришествие Мессии трактуется как событие внутреннее, как осознание Спасения — спасения от рабства страхов и желаний эго. Это освобождение от ловушек раздувания эго ради открытости божественному и смиряющему движению к целостности. Это то «движение, но не силой» эго, о котором говорит Лао-цзы.

В трансцендентном смысле Иисус и Будда не боги; они не «совершенно другие». Они наглядно демонстрируют возможности более дальних пределов нашей человечности, то есть нашей божественности/Самости. Иисус и Будда не просто олицетворения, а архетипические воплощения безусловной любви, вечной мудрости и исцеляющей силы, которые могут реализоваться в каждом из нас. Это не просто аллегория, а четкая артикуляция искреннего желания Самости проявить себя в живых образах святых и бодхисатв. Они — своевременные и вечные дары, составляющие наше духовное наследие. Без них мы бы никогда не узнали, каких высот может достичь человечество, какие границы оно способно пересечь. Мы, скорее всего, думали бы, что наш предел — это то, что сделал Александр Македонский, или то, о чем говорил Платон.

Еще один дуализм, в ловушку которого легко угодить, — противопоставление себя Земле. Это ведет к отчуждению от природы. Мы будто по-прежнему думаем, что Земля плоская, что это объект для нашего пользования. На самом же деле Земля — живое существо, ведь она питает себя, меняется, проходит через циклы жизни и смерти, осознанно стремится к единству. Ее живая энергия постоянно движется, она неизменно музыкальна, в слиянии с любовью. Как только мы признаем и начинаем чтить этот факт, наше отчуждение от Земли трансформируется в общность. И тогда монохромный мир открывается для неисчислимого разноцветья радуг.

Человеческое сознание — это то, как Вселенная думает о себе. Мы не живем на Земле — мы часть ее образа жизни, ее живые элементы. Мы органы, с помощью которых Вселенная выживает. Только наше непонимание и предвзятость заставляют нас думать, что все это существует отдельно или что мы находимся на Земле точно так же, как можем стоять, скажем, на бетонном полу. Человек — один из биологических видов природы, а не ее оппонент и уж точно не ее правитель. У древних людей не было сложных эго, отделявших их от вещей в природе. Чтобы достичь более осознанного единения с природой, нам следует решительно отделаться от того, что сейчас стоит между нами и ней, то есть от дуализма «я здесь» и «она там».

Закрытое эго, смотрящее на мир как на нечто отдельное, видит только смерть и конец и живет в страхе. Открытая Самость, которая едина с природой и считает времена года своими, знает, что смерть — это не конец, а лишь часть продолжающегося цикла. Именно так природа объединяет противоборствующие силы и становится источником и причиной радости. На самом деле, поскольку Вселенная продолжает развиваться, она все еще создается. То, что мы, люди, «созданы по образу и подобию Божьему», означает, что природа с нами еще не закончила, что она еще может много чего нафантазировать. Мы — конкретный момент творения, в котором становится видимой текущая работа созидания/эволюции. Джозеф Кэмпбелл говорил, что наше нынешнее благоговение перед Землей есть возрождение священного, это высвобождение творческого воображения, взаимной любви и даже мистицизма.

Пышнее всего это архетипическое сращение человеческого/божественного/земного чествовали в древности в греческом городе Элевсине. Там ежегодно разыгрывали мистерии Деметры и Персефоны. Древние греки воспроизводили возвращение Персефоны в сопровождении Гермеса к ее матери Деметре после того, как ее изнасиловал и забрал в подземный мир Аид, теневой властелин смерти. Деметра, богиня земледелия, глубоко горевала об этой утрате, и, пока не было Персефоны, бесплодие опустошало землю. А как только ее дочь освободилась, Деметра позволила посевам снова расти. Так жизнь и смерть достигли соглашения. В конце концов Деметра решила принять тень (Аида), а не уничтожать ее. Обратите внимание на парадоксальную метафору в этом сочетании противоположностей: растительная жизнь возникает вследствие исчезновения (посадки семян); Персефона исчезает, а затем появляется вновь, и с ней приходит обильный рост растений. Этот миф демонстрирует, что для полного оплодотворения земли (или психики) Деметры и Персефоны недостаточно. Для этого требуются как светлые, так и темные времена года. Аид, темная сторона, является необходимым ингредиентом этого процесса. Физическое и духовное плодородие требует как мужской, так и женской энергии, как яркого солнца, так и холодной тени.

«Первым эффектом посвящения в мистический храм мира является не знание, а впечатление, чувство священного благоговения и удивления при виде божественного зрелища, представленного видимым миром», — писал Аристотель об элевсинских мистериях. Цель этих древних земных обрядов заключалась в том, чтобы породить не новое знание, а видение нового мира в этом мире. Преходящие явления вмещают в себя неискоренимую реальность. Посвященные в Элевсине преисполнялись непреходящей радостью. Они находили импульс для того, чтобы продолжать жизнь, и этот импульс был неоспоримым и стабильным. После обряда они по своему опыту знали, что все живое умирает только для того, чтобы возродиться. Они знали, что тень содержит в себе свет и высвобождает ее. Они прокладывали путь между двумя мирами, удерживая и примиряя и землю с небом, и небо с землей, и жизнь со смертью, и смерть с жизнью; все это — одна и та же реальность. (Именно эту реальность мы имеем в виду, говоря «на земле, как и на небесах».) Посвященные ликовали в этом лирическом действе возрождения, в этом духовном контракте, подписанном между жизнью и смертью. Они находили в темном дворце смерти порог, ведущий к жизни. Эти мистерии, по сути, представляли собой духовные брачные обряды, ведь они объединяли два царства, смерть и жизнь, в единый цикл, а не в некий безнадежный тупик.

В элевсинских мистериях под вечной жизнью подразумевалось не сохранение индивидуальных идентичностей, а единая божественная идентичность, которая ежегодно появляется в период между набухающими почками и сбором урожая. Бессмертие в древнегреческих мифах — это не о сохранении индивидуальной идентичности какого-то эго, а об алмазно-твердом постоянстве бессмертной Самости внутри и вокруг нас. Наша личная идентичность становится бессмертной, когда мы в отведенной нам жизни живем, исходя из любящих целей Самости. Тогда мы выживаем вместе с Самостью не как отдельные личности эго, а, скажем, как идентифицируемые электроны вокруг божественного ядра. Данте видел блаженных в раю в виде лепестков мистической розы света и единства.

Природный цикл смерти для цветения и цветения для умирания гарантирует обновление. Не статическая неизменность, а именно этот надежный цикл гарантирует «само это место: да, лотосовый рай». Деметра — богиня жизни, произрастающей из земли (сельского хозяйства), а ее дочь Персефона замужем за Смертью. Следовательно, смерть и жизнь — один процесс. Подобно Персефоне, мы переживаем растворение, а затем перегруппировываемся, восстанавливаемся и заново вспоминаем себя. Мы делаем это своей работой, и это происходит с нами по благодати. Такой же стиль характерен и для урожая. Мы прилагаем усилия, сажая семена и ухаживая за растениями, а природа дарует благодать солнца и дождя. Глубоко в психике этот архетипический мир зеркально отражает мир природный и на каждом шагу сотрудничает с ним.

Архетипическая элевсинская мистерия — это тайна Христа, Осириса, Диониса и других. Однако в христианскую эпоху святилище Элевсина забыли и забросили, вместо того чтобы переименовать и продолжить обряды. Но никакая заброшенность или пренебрежение неспособны уничтожить силу Элевсина — он по-прежнему поражает прохожих своей завораживающей аурой духовной жизни. «Заброшенный Элевсин празднует сам себя» — эта поговорка дошла до нас из времен раннего христианства.

Элевсинские мистерии наглядно иллюстрируют параллель, с которой мы постоянно сталкиваемся: то, что происходит в природе (семя закапывают, а затем растение цветет), происходит и в духовной сфере. Персефона похоронена под землей, а затем возвращается живой. Это происходит и в нас. Мы переживаем пустоту/кризис и возвращаемся с новой живой энергией. Более наполненная жизнь ждет нас в нашей тени.

Меня, как Персефону, Аид может утащить в ад, но, как ее же, меня поднимет наверх Гермес. Познавая природу, я познаю Бога; познавая себя, я познаю Бога. Это уравнение продолжает материализоваться: природное соотносится как с божественным, так и с людским. Юнг в своем труде «Трансформационный символизм в мессе» пишет, что ярким проявлением этого уравнения является католическая месса: «Приносимое в жертву под видом хлеба и вина — это природа, человек и Бог, объединенные в союз символического дара».

Все это одна и та же история, одно и то же путешествие, один и тот же набор ингредиентов — усилие и благодать в чуде самообновляющейся жизни. В природе это времена года с их концами и началами. В мифах — смерти и возрождения. В нашей жизни — начало и конец, темные тени и светлые возможности. Уолт Уитмен писал об этом духовном уравнении в стихотворении о смерти: «Сирень, и звезда, и птица сплелись с песней моей души»[55].

Каким же образом обещано обновление жизни в практическом плане нашего повседневного бытия, на этом, по словам Данте, «гумне, которое делает нас всех такими свирепыми»? Обещание, конечно, не в том, что все каждый раз будет складываться для нас идеально или позитивно; оно лишь в том, что каждая очередная весна будет яркой, теплой и достаточно влажной, чтобы распустился каждый бутон, или что каждый святой или герой обязательно победит каждую встреченную им демоническую тень. Нам твердо обещают только одно: в общем и целом все будет складываться так, что у нас будет возможность проработать происходящее с нами, а затем изучить и проанализировать полученные в результате развалины, чтобы извлечь из них какую-нибудь выгоду или пользу. Будет ли мне достаточно этого зрелого дивиденда?

Во время своего первого приезда в Элевсин я очень мощно прочувствовал синхронию и тень. Меня всегда чрезвычайно трогал ритуал вознесения гостий (евхаристического хлеба) во время католической мессы. Мне даже часто снится, что я на мессе именно в этот момент. Когда-то я сам был действующим священником и искренне лелеял эту высшую точку обряда; я чувствовал в этот момент мистический трепет, это было нечто вроде блаженного видения. Для меня ритуальное поднятие белой полупрозрачной гостии сродни человеческой реконструкции восхода солнца, сродни величественному моменту пропускания света через себя. Любопытно, что кульминацией элевсинских мистерий было нечто похожее: поднимали, чтобы все могли его видеть, и держали колос пшеницы как символ новой жизни, которая возникает из семени, умирающего ради нее. Древнегреческий поэт-лирик Пиндар называл этот момент ритуала «концом жизни, а равно и ее божественно дарованным началом».

В Элевсине я улегся на то самое место, где, как считается, поднимали пшеничный колос. Лежа на твердых камнях и земле, я закрыл глаза и почувствовал, как через меня движутся мощные силы. Это было похоже на чувство, которое испытываешь, вознося вверх гостию. Первое, что я увидел, открыв глаза, были ракушки улиток. Они казались даром от Великой Матери, и мне, как человеку, всю жизнь поклонявшемуся Матери Марии, этот дар очень подходил. (Вообще-то в Элевсине есть часовня Марии; по местной легенде, ее туда ребенком принесли ангелы.) Я взял три ракушки и бережно сложил их в рюкзак в надежной металлической коробочке.

Спустя месяц я, вернувшись домой, поставил ракушки на подоконник. Это был прекрасный сувенир: они напоминали мне о том замечательном дне, проведенном в мистическом святилище. А на следующее утро на месте было только две ракушки. Подняв глаза, я увидел третью в верхней части окна; оказывается, улитка была жива и двигалась. Как же потрясающе богиня донесла до меня идею вечности своего обещания: смерть в жизни и жизнь в смерти. То, что я считал мертвым, оказалось живым. Сколько раз в жизни я совершал подобную ошибку?

В орфическом ритуале есть наставление душе в ее посмертном путешествии по подземному миру: «Как доберешься до Черного Тополя, тебя спросят: “Кто ты?” Но ты не называй своего человеческого имени. Отвечай: “Я дитя земли и звездного неба”». Идентификация себя по имени или роли есть продукт ограниченного внимания нашего эго. Мы всегда, только и уже все во всем. И священный текст, и древнегреческая богиня, и святой, и поэт, и ученый — все видят это вместе с нами, говоря:

История Иакова в Бытии полна ссылок на тень. Иаков был из тех, кто всегда находит выход из положения, он всегда добивался чего хотел. А когда его чары перестали работать, ему пришлось бежать с родины, что было совсем не в характере такого предприимчивого и находчивого человека, как Иаков. Он лишился ресурсов своего эго, и привычный пейзаж остался позади. Именно так мы понимаем, что происходит нечто духовное. Маленькое эго готово подняться до величия Самости.

И вот Иаков «пришел на одно место и остался там ночевать, потому что солнце зашло». Это момент остановки, пауза, необходимая, когда мы не можем достичь большего светом осознания. Нам нужно посетить подземный мир, теневое бессознательное, где все сознательные усилия прекращаются и в дело вступает мудрость предков. Это темная ночь души, открывающая доступ к глубочайшим пределам позитивной космической тени, Бога, с которым нам предстоит встретиться во тьме своей личной тени.

Иаков засыпает, подложив под голову камень вместо подушки, и снится ему лестница, соединяющая землю с небом, с ангелами, восходящими и нисходящими по ней. Это метафора конца дуализма, показывающая, что все возможности духовного доступа теперь активированы. Ангелы — это исцеляющее третье, которое возникает между землей и небесами. А на вершине лестницы стоит Господь, который обещает Иакову: «Землю, на которой ты лежишь, Я дам тебе и потомству твоему; и будет потомство твое, как песок земной; и распространишься… и вот Я с тобою, и сохраню тебя везде, куда ты ни пойдешь».

Проснувшись, Иаков воскликнул: «Истинно Господь присутствует на месте сем; а я не знал! И убоялся и сказал: как страшно сие место! это не иное что, как дом Божий, это врата небесные!» Наутро Иаков взял камень, который клал себе под голову, поставил его стоймя… и возлил на него оливковое масло (елей). И назвал это место Вефиль, дом Божий. Слова «а я и не знал» описывают бессознательное состояние Иакова. Тень — подходящее место для видения им трансцендентного, так как она находится за пределами досягаемости интеллекта и воли сознательного эго, привычного и знакомого внутреннего убежища, от которого Иаков наконец отказался. Затем Иаков «положил обет», то есть сознательно уделил внимание месту в природе, где пришло к нему это видение. Это майндфулнес, а также реакция в форме активного воображения на приснившийся ему сон.

Иаков получил свой духовный мандат в природе и через нее. Ему была дарована вера в то, что безопасность будет сопровождать его и он получит в своем путешествии поддержку. Изначально Иаков направлялся в Харран, но теперь он понял, что подлинным пунктом его назначения было именно это место. Он нашел пропуск в рай в тени собственной традиции. Место, где он остановился, когда-то было древним языческим капищем каменного бога, отсюда и камень, ставший святилищем, святым местом, где может быть раскрыта и дарована целостность.

Иаков очень горевал о потере родных. Как мы уже знаем, в героических историях горе часто служит прелюдией к получению духовных богатств и к пробуждению. Вы, конечно, помните, что Деметра оплакивала утрату дочери Персефоны, когда одарила человечество даром земледелия и обещанием бесконечного цикла плодородия из бесплодия, жизни из смерти, света из тьмы. Тут также просматривается связь между психологическим и духовным: горюя и скорбя психологически, мы растем духовно. Своим «да» наше эго открывается для необходимой работы, а затем трансформирующая сила Самости подтверждает его. Дева Мария скорбно держит на руках снятое с креста тело Иисуса (такой образ мы видим в «Пьете» Микеланджело), тем самым становясь повитухой в процессе его воскрешения. Изломанное и распавшееся воссоздается и интегрируется; это оптимистичная тайна разрушения и возрождения.

Заметьте, что Иаков оказывается не в каком-то оазисе, а посреди пустоши. А еще он опустошен внутри, полон лишь раскаяния, горя и страха. И тут посреди самого темного отчаяния ему открывается доступ к откровению, «потому что солнце зашло». Так в самом пустынном и темном месте мы находим лестницу на небеса. Иными словами, то, что в глазах эго выглядит как бесперспективное бесплодие, есть готовность к изобилию. Противоположности объединяются, и парадоксы изобилуют.

Тут стихотворение Ван Чанлина становится еще яснее: всадник просветления скачет с запада, где «солнце зашло». Пустошь — единственный подходящий фон, на котором может появиться фигура просветления. Это та самая земля, о которой говорила Эмили Дикинсон: «Надежда — птичка малая на жердочке души… И с ними (ее песенками) мрачной осенью в душе цветет весна»[63]. Даже в рождественской песне нашего детства говорилось: «Все же на твоих темных улицах сияет вечный свет». Мы знаем это уже многие-многие годы.

Вас, возможно, удивило, что Иаков использовал камень в качестве подушки. Однако у каждого читателя этой книги найдется множество родственников, спящих на камне: кладбищенские надгробия олицетворяют бессмертную крепость души. В человеческой истории есть архетипическая — и алхимическая — тема, связывающая камень (бессознательное, божественное) с судьбой. В древние времена в храмах практиковалась инкубация сна: человек контактировал с оракулом во сне, прислонившись головой к священному камню, обители бога. Сон ниспосылался богом в ответ на тот или иной вопрос или как исцеление от болезни. А еще есть история фараона Тутмоса IV, который спал под каменной головой Сфинкса и увидел сон, что его предназначение обещано богами и оно непременно свершится.

Сон Иакова — исцеляющая и наделяющая силой теофания, явление божества. Он находит нуминозное, обитающее в природе. Камень становится его стартовой площадкой для недуального измерения. Эта «[земля, моя душа] не иное что, как дом Божий, это врата небесные». Уж не тот ли это самый философский камень алхимии, который упал с короны Люцифера в битве между противоборствующими силами добра и зла?

После своего видения Иаков более не высокомерен и не коварен. Его смиренное теперь эго встретилось с необъятностью, которая безоговорочно любит его. Поскольку все это происходит с ним, пока он виновен и в бегах, Иаков получает то, чего не заслуживает. Это говорит о том, что он оставил позади мир возмездия эго и вошел в царство примиряющей благодати. Божественное подружилось с человеческой тенью. Иакову была дарована благодать узреть духовную фигуру и фон, замысел Самости за проявлением эго. «Истинно Господь присутствует на месте сем; а я не знал!» Мы видели это раньше в стихотворении Хакуина: «Само это место: да, лотосовый рай». Вечная мудрость — это слаженный хор, поющий о разрушении крепости раздутого эго и о дружбе с его тенью, благодаря чему она становится частью защищающей нас силы.

В истории Иакова собрано много тем этой книги, да и нашей жизни в целом. В ней, как в любой человеческой истории, есть горе. А еще в ней представлена тема пути. Место духовного в ней занимает природа. История Иакова — о встрече божественного и человеческого, а также о связи между персоной и тенью, как негативной, так и позитивной. В ней психологическое переплетено с духовным. Она обещает, что мы можем работать над собой, говоря «да» моменту, который готов произойти, и поддаться воздействию благодатного импульса, который последует за этим: за шагами Иакова к Вефилю последовали сдвиги в сердце Иакова. Это шаги и сдвиги, соединяющие усилие с благодатью; они представляют собой интеграцию психологических и духовных аспектов нашей человечности.

А лестница Иакова, судя по всему, символизирует духовную форму нашего человеческого пути. Это эллипс. Мы начинаем с земли, со своей повседневной жизни со всеми ее потрясениями и проблемами. Затем мы поднимаемся, словно опара, к свету трансперсонального аспекта своей жизни и своей идентичности. «Радуйтесь тому, что имена ваши написаны на небесах!» А потом мы опять спускаемся, как Моисей спускался с Синая, а Иисус — с Фавора, с дарами мудрости и сострадания, чтобы поделиться ими с другими.

Видение Иакова есть сочетание и компоновка противоположностей: восхождения и нисхождения. Восхождение — это о нашем стремлении к духовному. Нисхождение — это о неистовом стремлении трансцендентного соединиться с нами. А лестница в целом и движение на ней — это об интеграции нашей психологической работы с духовной.

Можно также сказать, что мы спускаемся, по принуждению либо по собственному выбору, в безлюдную пустоту, чтобы встретиться со своей тьмой. Эта пустота — теневая сторона страха. Но она еще и безграничный потенциал, поскольку в ней полно места и совсем нет препятствий для исследования своих глубин. Это спуск, который спасает и освобождает частички наших душ, давно жаждавшие воссоединения с целостностью Самости. И при восхождении-спуске, и при спуске-восхождении мы возвращаемся с богатствами и умением и способностью любить. Спускаясь для работы со своей негативной тенью, мы совершаем восхождение к огромному потенциалу тени позитивной. Когда эти противоположности объединяются, наилучшее в нас — в нашем наихудшем. Тогда усилие уступает место благодати, а тьма свету. Сама наша природа есть и всегда была светом, который передается нам и через нас. Нам, людям, потребовалось много времени, чтобы это узнать — и при этом мы знали это всегда.

Дэвид Ричо, доктор философии, магистр физиотерапии, психотерапевт, преподаватель и писатель. В своей работе делает акцент на юнгианских, трансперсональных и духовных перспективах. Живет и работает в Санта-Барбаре и Сан-Франциско.

Ричо проводит семинары по всем США, некоторые из них доступны в форме аудиозаписей. На сайте davericho.com представлен полный перечень семинаров, книг и аудиокниг Дэвида Ричо.

Все книги по психологии на одной странице: mif.to/psychology

Узнавай первым о новых книгах, скидках и подарках из нашей рассылки mif.to/psysubscribe

Перевод С. Удовик. Здесь и далее примечания редактора, если не указано иное.

Перевод А. Гаврилова.

Опишу психологическую версию экзорцизма: когда тень не ассимилирована, она может стать автономной и овладеть нашей психикой, завладеть ею. Тогда ее необходимо объективировать и отсечь от сознательного эго. Это, по сути, эквивалентно экзорцизму. По всей вероятности, отцы-пустынники, раннехристианские отшельники, аскеты и монахи, делали во время своих «битв с демонами» именно это. (Далее мы еще поговорим об экзорцизме и его связи с обсуждаемой нами темой.) Прим. авт.

В моей книге The Power of Coincidence: How Life Shows Us What We Need to Know («Сила совпадений. Как жизнь показывает, что нам необходимо знать») описаны практики работы со снами и синхронией. Прим. авт.

Перевод М. Кузмина.

Английскому слову entitlement непросто найти однозначный и короткий русский эквивалент, это также и самомнение, и претензии, и уверенность, что вам все должны.

Майндфулнес (от англ. mindfulness — осознанность) — современная психологическая практика, основанная на медитативных техниках.

Перевод Б. Пастернака.

«Илиада», перевод Н. Гнедича.

Перевод О. Чекчурина.

Должен признаться, словосочетание «абсолютное примирение» пришло ко мне во сне. Я заснул, обдумывая этот раздел главы, и мне приснилось, что я размышляю о старательно избегаемом нами пространстве между своим страхом и яростью, и вдруг я услышал голос: «Это пространство абсолютного примирения». Прим. авт.

Джон Вулман (1720–1772) — странствующий квакерский проповедник, один из первых открытых противников рабства в Северной Америке.

Эцудзин (1656–1736) — японский поэт периода Эдо, мастер хайку.

Перевод А. Щербакова.

Карл Йозеф Эрих Ранер (1904–1984) — немецкий теолог, один из идеологов католического обновления второй половины ХХ века.

Мэри Колум (1884–1957) — литературный критик, писательница.

Пьер Тейяр де Шарден (1881–1955) — французский теолог, один из авторов теории ноосферы.

Дайсэцу Тэйтаро Судзуки (1870–1960) — японский философ, популяризатор дзен-буддизма.

Генри Торо (1817–1862) — американский философ и писатель, участник бостонского «Трансцендентального клуба».

Читатель, твоя серьезная приверженность практикам, описанным в этой книге, может стать твоей «поленницей». Прим. авт.

Из поэмы «Бесплодная земля», перевод С. Степанова.

Эмма Юнг (1882–1955) — жена Карла Юнга, одна из основательниц аналитической психологии.

Джонас Солк (1914–1995) — американский вирусолог, один из создателей вакцины от полиомиелита.

Перевод М. Зенкевича.

Перевод М. Зенкевича.

Анаис Нин (1909–1977) — франко-американская писательница.

Перевод Н. С. Гумилева.

Огненный круг вокруг Шивы, бога разрушения, — это огонь кремации, в котором сгорает смертное и остается невредимым бессмертное. В то же время это энергия в ее чистейшей форме и ом, основной звук созидания. Французский теолог и философ Тейяр де Шарден говорит: «Постепенно мы увидим, как универсальный ужас разгибается, затем улыбается нам и заключает нас в свои более чем человеческие объятия». Прим. авт.

Далай-лама к этому добавляет: «Истинным защитником и разрушителем является не Будда, а ваша собственная карма. Что вам действительно помогает, так это ваша собственная добродетельность. А вредят — ваши собственные недобродетельные поступки». (The Good Heart: A Buddhist Perspective on the Teachings of Jesus. Boston: Wisdom Publications, 1996).

Стоит отметить позитивное следствие китайского вторжения в Тибет — распространение мягкого буддизма тибетцев во всем остальном мире. До этого тибетские монахи жили изолированно, в то время как все человечество отчаянно нуждалось в их мудром послании. Нападение китайцев и дальнейший геноцид были несправедливыми и жестокими, но не зря же говорят, что нет худа без добра. Это пример целой нации, подружившейся с тенью мира. Это не значит, что так должна была умножиться боль, но приумножаться стала и благодать. Падмасамбхава еще в VIII веке пророчествовал: «Когда полетит железная птица и поедут лошади на колесах, тибетский народ рассеется, словно муравьи, по всему миру, и Дхарма придет в землю красного человека». Прим. авт.

О. Джей Симпсон (1947–2024) — американский раннинбек и актер, осужденный за двойное убийство.

Речь о голливудском фильме Field of Dreams, снятом в 1989 году.

Эндрю Кьюненен летом 1997 года убил не менее пяти человек, в том числе модельера Джанни Версаче. Тимоти Маквей — организатор взрыва в Оклахома-Сити в 1995 году, в результате которого погибли 168 человек.

В 1993 году спецслужбы на полтора месяца взяли в осаду ранчо религиозной секты неподалеку от техасского города Уэйко. За время этих событий погибли 82 члена секты, в том числе более 20 детей.

Автор имеет в виду немой черно-белый фильм «Бен-Гур: история Христа», снятый в 1925 году, а в 1997-м внесенный в Национальный реестр фильмов США.

Перевод И. Бернштейн.

Автор цитирует слова ветхозаветного пророка Исаии (Ис. 11:6–9).

Отсылка к фразе The War That Will End War — так называлось эссе Герберта Уэллса, написанное в 1914 году.

Пейтон-Плейс — уютный городок, в котором разворачивается действие одноименного фильма 1957 года, на первый взгляд абсолютно спокойное, идиллическое место.

Джон Арчибальд Уилер (1911–2008) — американский физик, автор терминов «черная дыра» и «кротовая нора».

Майндфулнес может проявляться в истинной молитве, когда мы говорим безусловное «да» настоящему без желания как-либо изменить его или контролировать. Молитва эго посвящена реализации его целей, изменению реальности и ее результатов в соответствии с его нарциссическими желаниями. А духовно развитая молитва — это согласие на разворачивание твоей судьбы любым образом, каким это должно случиться. В такой молитве не просят защиты и неприкосновенности; в ней просят силы, чтобы принять все, что произойдет, чтобы расти благодаря этому и испытывать благодарность за это. Майндфулнес в молитве высвобождает целительную силу в нас самих и в архетипической Самости. Исследования показывают, что самыми эффективными молитвами в Лурде являются те, которые осознанно внимательны и осознанно открыты для всего, что может с тобой произойти, а не те, которые упорно привязываются к какому-то конкретному результату. Прим. авт.

Джейн Эллен Харрисон (1850–1928) — британский лингвист, исследовательница античной литературы и культуры.

Этапы траура по прошлому таковы: вспомнить нанесенные тебе обиды, оскорбления и пренебрежение; почувствовать грусть, гнев и страх; переосмыслить те события, но на этот раз с позиции человека, способного постоять за себя; отказаться от ожиданий, что кто-то может исправить прошлое; испытать благодарность за все уроки, которые ты извлек, и за все, что получил из произошедшего; простить тех, кто причинил тебе боль; провести ритуал исцеления; начать лучше заботиться о себе, а также более продуманно выбирать партнеров и друзей, которые могут тебе в этом помочь. Прим. авт.

12 Step Program — принцип организации программы самопомощи, изначально придуманный в сообществе «Анонимных алкоголиков», но позднее распространившийся на другие группы поддержки и изменения привычек.

Перевод Б. Г. Столпнера и М. И. Левиной.

Перевод М. Зенкевича.

Перевод О. Савича.

Перевод М. Донского.

Перевод М. Лозинского.

Мэкки-Нож — главный герой пьесы Бертольда Брехта «Трехгрошовая опера».

Перевод Е. Бируковой.

Перевод А. Штейнберга.

Перевод Н. Сатина.

Джин Хьюстон (р. 1937) — американская писательница, педагог, основатель движения «Потенциал человеческого развития».

Перевод К. Чуковского.

Сэн Цан — третий патриарх дзен-буддизма, живший в Китае на рубеже VI–VII веков.

Перевод Р. Штейн.

Перевод Т. Щепкиной-Куперник.

Перевод С. Сухарева.

Перевод О. Седаковой.

Перевод А. Сергеева.

Перевод Е. Суриц.

Перевод Е. Рапли.