Ярким полднем позолочен,

Старый дом в саду стоит.

Он покинут, заколочен,

Он безмолвен, точно скит.

Но я знаю, – в щели ставней

В этот миг полдневный свет,

Как и в годы жизни давней

Льет узоры на паркет.

Это что белеет? Пыльный

Саван старого чехла,

Или призрак замогильный

Встал, кивая из угла?..

Луч потух, узоры тают,

И средь жуткой тишины

В мертвом воздухе витают

Потревоженные сны.

Мария Григорьевна Веселкова-Кильштет.

(Из сборника «Песни забытой усадьбы» (1911)

Все совпадения имен и событий случайны.

В этом маленьком городке никогда ничего не случалось. Вернее, случалось, но все происшествия были обыденными, бытовыми и давно привычными, за последние двадцать лет тут даже двери ни разу не заперли накрепко. Единственное убийство ненадолго всколыхнуло жителей, но жизнь быстро вошла в прежнюю колею, причём жалели обоих, и жертву, и преступника. «Ревность до добра не доводит, и ведь мальчишка совсем!» – шептались сердобольные тётеньки.

Не удивительно, что пацаны от скуки придумывали себе развлечения, нервы пощекотать. Например, забраться ночью в местный дом с привидениями, кто не струсил, ходил потом героем.

Откуда в наших глубинках дом такой? Давно поговаривали, что в доме за лесом, там, куда городок выходит клином, жила ведьма. Она орала дурным голосом, насылала проклятья, и место то обходили стороной. То ли сиделка, то ли домработница приезжала из областного центра, сделает все дела, уложит старуху спать – и домой. Местные бы ни за какие коврижки не согласились, даже из любопытства, им хватало ночных воплей. По соседству стояла лишь пара домов, но их жители так красочно описывали ночные кошмары, что никто не согласился бы испытать такое лично.

Но старуха уж год, как померла, дом отошёл государству и стоял запертым, все решали, что с ним делать. То ли продать с торгов, то ли музей устроить, ведь здание местного краеведческого совсем обветшало. Кто-то из депутатов агитировал коллег за музыкальную школу, пусть дети учатся.

Так и стоял дом пустым, и даже местные пьяницы туда не совались.

 Мальчишки осторожно выбрались из кустов и огляделись. Вроде тихо, все спят, даже собаки не лают.

– Думаешь, там никого нет?

– Конечно нет, бабка уж год, как померла. Ты че, не помнишь, как она орала?

– Мы ж только год назад сюда приехали, откуда мне знать!

– Ты че, это как в кино! Прямо мороз по коже!  Она проклятья орала или вызывала демонов.

– Старуха? Да ладно, врешь.

– Ну!  Она из ума выжила, и давно уж слегла. Сиделка к ней приезжала днем, а ночью, говорят, ее одну оставляли. Вот и орала.

– А вдруг там кто-то есть? – Парни подошли поближе и включили фонарики. – Тут все заперто, не влезешь.

 Дом был странным. Наполовину каменным, наполовину деревянным, в стиле модерн, популярном в провинциальных городках в   XIX веке.

Он казался необъятным, уходил вглубь участка, ответвлялся в стороны, даже днем намекал на какую-то тайну. То ли салатовый, то ли бледно голубой, с красивыми стрельчатыми тройными окнами он неожиданно открывал прохожим мансарду из темного дерева за углом, а с другой стороны – трубы, напоминающие башни готического замка.

 Кто его построил, в городе уже не помнили, от купившей дом лет тридцать назад семьи осталась лишь старуха, да и той теперь не было.  О семье рассказывали всякие истории, страшилки из серии городских легенд, но на самом деле никто не знал куда делись родственники и почему после смерти старухи дом отошел государству.

Так и стоял он теперь закрытым. Многим интересно было посмотреть. что внутри, но никто не решался. Кроме школьников, этим чем страшнее, тем интереснее.

 Два парня, почти уже старшеклассники, поспорили с друзьями и отправились сюда ночью. Дождались темноты, приготовили фонарики, выскользнули из дома незамеченными

 Через забор, каменный до высоты человеческого роста, с витиеватой железной решеткой поверх, перелезли быстро. А вот дальше ход был закрыт, двери дома заперты накрепко.

– Пошли отсюда, а? Заперто ж! Мы не виноваты, что туда не попадешь!

– Погоди… – начал второй, но тут оба мальчишки подскочили на месте, растеряв остатки храбрости.  Громкий стук раздался над головами. Они замерли, боясь шевельнуться, потом с опаской подняли головы. Один завопил и рванул бы к забору, но второй поймал его за рукав:

– Ну, ты даешь! Это ж занавеска!

То, что почудилось белой фигурой в развивающейся одежде, действительно оказалось занавеской. Одно из окно второго этажа распахнуто, это его со стуком захлопнул и снова отворил ветер. Занавеска вилась на ветру, словно привидение, которое кто-то держит внутри дома и никак не выпускает на свободу.

– Ништяк! Тут мы и заберемся! –  парень постарше кивнул на лестницу, лежавшую у стены.

Невысокий паренек совсем не собирался никуда лезть, но ведь засмеют!

Общими усилиями приставив лестницу к стене, ребята забрались в окно. Мебель накрыта светлой тканью, только старинный комод темной громадой прислонился к дальней стене.

– Пошли, ты че! – толкнул приятеля более смелый.

 Тот прошел несколько шагов по коридору, остановился у открытой двери в следующую комнату и повернулся к другу:

– А может… – но рядом никого не было.

– Тим! Тим! – в ужасе закричал мальчишка.

Тут что-то набросилось на него сзади и наверное, он тут же и умер бы от страха, но раздался смех:

– Эх ты! Ну, и ссыкун!

– Ты сдурел, да? Тут и так страшно! А ты…

– Смотри, что я нашел! – Тим показал другу пачку фотографий. На всех была снята семья с маленьким ребенком, потом тот же ребенок, но постарше, тоненькие лучи фонариков выхватывали незнакомые лица на снимках.

– Ладно, пошли дальше.

И тут ребята услышали звук. Словно кто-то прошел по первому этажу.

– Тихо! Там кто-то есть!

 Они осторожно на цыпочках подошли к лестнице, спустились на несколько пролетов и тут лучи их слабых фонариков выхватили из темноты высокую фигуру. У фигуры не было лица и все же она смотрела вверх, прямо на них.

 С диким воплем парни бросились обратно, пробежали по второму этажу, каким-то чудом слетели вниз по другой лестнице и оказались у распахнутой двери черного хода в сад. На миг обернулись и почудилось, что темнота сзади сгустилась, образовав темный силуэт.

Тут уж мальчишки изо всех сил рванули в сад, перелетели, как на крыльях, забор, и скрылись в ночи.

– Мне сложно выразить, как я благодарен за ту работу, которую вы все делаете. – мэр города Георгиевска с каждым новым предложением все больше входил в раж, словно выступал на предвыборном американском митинге. – Вы все знаете, что в ближайшие выходные в городе состоится традиционный праздник, на который съезжается много туристов, и не только из нашей области. Мы должны содержать город в чистоте! – мэр на мгновение замолчал, оглядывая аудиторию, но лица оставались безучастными, кое-кто усиленно подавлял зевоту. – Если видим мусор, мы должны сами поднять его и отнести к ближайшей урне! От нас зависит имидж города!

– Кто-нибудь, да заткните его, полчаса уже разоряется, а кроме того, что мы все должны стать бесплатными дворниками ничего нового не услышали. – зашептал кто-то позади.

Моника хихикнула, и неожиданно для себя вышла вперед, буквально выхватила микрофон у мэра, и, лучезарно улыбнувшись и тряхнув черной, как вороново крыло, копной кудрей, пожала руку оторопевшему мэру.

– Спасибо вам огромное за это выступление. Мы все очень тронуты, мы осознаем, какая ответственность ложится на наши плечи.

Толпа оживилась и зааплодировала. Мэр пытался что-то сказать, но аплодисменты становились все громче, и ему ничего не оставалось, как заулыбаться и закивать.

Моника всю жизнь организовывала школьные мероприятия, никому не удавалось делать это лучше, чем она. У нее был талант решать неразрешимые задачи, организовывать нереальные мероприятия и из любого кошмара делать конфетку. Так и доросла она до депутата местного совета, на чьи хрупкие плечи легла организация традиционного летнего праздника. Уж она-то намного лучше мэра знала, какую гору работы им еще предстоит проделать.

За сегодняшний день она должна была посетить местных мастеров-ремесленников, проверить работы тех самых дворников, утвердить меню блюд, которые появятся на столах прямо на центральной площади. А потом, перед самым праздником, еще и попробовать, не хватало еще отравить важных гостей. Хотя все знают, что важные гости отправятся в кабинет мэра, где местный ресторан традиционно накроет стол, ломящийся от закусок, а на площади угощаться будут обычные приезжие и жители города.

Моника не жаловалась. Жила она одна, дети, закончив школу, рванули в Москву и делать было абсолютно нечего. Загружая себя и учительской и общественной работой, она просто убегала от одиночества. После такого дня приходишь домой и падаешь, некогда скучать.

Она машинально задавала вопросы, осматривая корзины из кружка плетения, потом кружевные салфеточки секции кружевниц, потом совершенно жуткие поделки из даров леса, вот это точно нельзя выставлять на ярмарке мастеров. А куда деваться? Обид будет море.

Пожилая дама из года в год появлялась на ярмарке с лоскутными покрывалами в технике пэчворк. Покрывала множились в геометрической прогрессии, и, хотя их никто не покупал, дама продолжала производить безумное количество все новых и новых. Казалось, она и жила ради этих июльских выходных. И опять – вот как не взять ее на ярмарку ремесленников?

Возвращаясь домой, Моника решила немного подышать свежим воздухом. Она нырнула в березовую рощу, поднялась по тропинке на холм, где уже второй десяток лет возвышалась белокаменная церковь, огляделась. Отсюда видна была и узенькая ленточка реки, и площадь, где пройдет праздник, и старый монастырь, который путеводители торжественно называют кремлем, и бесконечные крыши городка, и разрушенная высокая колокольня на другой окраине.

Ветерок доносил запахи подлеска, разлагающихся листьев и свежей почвы, мха и лишайника. Ярко-зеленый цвет листьев напоминал, что лето только начинается и впереди почти три самых приятных месяца в году. Кто-то сказал. что июнь это пятница, июль- суббота, а август- воскресенье. Значит, сегодня еще была пятница и это радовало.

Моника спустилась чуть пониже, там начинался смешанный густой лес, и еще раз вдохнула полной грудью запах земли и травы.

Ей показалось вдруг, что впереди мелькнул цвет, совсем не подходящий для леса. Неужели свалку устроили? Моника прошла вперед, подобранной палкой пошевелила кусок ткани, засыпанный прошлогодней листвой, тут из листвы показался ботинок.

Сердце заколотилось как бешеное, но женщина продолжала смахивать палкой листву, пока перед ней не оказалось лицо старухи, застывшими глазами уставившейся прямо на Монику.

Палка выпала из рук, Моника прижала кулаки к щекам, но тут что-то тяжелое ударило по голове и все почернело.

– Ты же в отпуск собиралась? – сразу после «привет» спросила лучшая подруга Соня.

Как редко они теперь виделись! И не только потому, что жили в разных странах. Последний год Соня все время была чем-то занята, ничего не успевала, ей не хватало 24 часов в сутки. Перфекционистка, она умудрялась даже ступить на запретную территорию уборки и готовки вечной домработницы семьи ее мужа. Удивительным образом синьора Марина совершенно не возражала и принимала вмешательство Сони как должное. Самым главным для молодой женщины были малыши-близнецы Лука и Аличе и виноделие. Она не упускала ни одной стадии производства вина, тем более сейчас, когда вина семьи Россетти прочно заняли свою нишу на итальянском рынке.

– В отпуск, говоришь? А ты откуда знаешь? Ты меня никогда не слушаешь, все время мыслями где-то в другом месте, – обиженно сказала Саша

– Как видишь, слушаю и все помню. Так ты решила, куда поедешь?

– Пока нет, вроде и в отпуск идти надо, пока все судебные дела завершила… а куда ехать, никак не придумаю. Лететь на неделю в Италию смысла нет, на билетах разоришься, а больше я времени не выкрою.

– Я нашла тебе место для отпуска.

– Интересно, и где же? Только не предлагай мне свой Городенец, я после прошлогодней зимней жути туда больше не сунусь.

– Вовсе не Городенец, а очень милый и тихий городок, настоящее Золотое кольцо.

– И что я там буду делать всю неделю?

– Искать тело.

– Что???? – Саша ушам своим не поверила. – Что я там буду делать???

Оказалось, что у Сони есть хорошая знакомая по имени Ирина, которая держит в маленьком провинциальном городке Георгиевске парфюмерный магазинчик и салон красоты.

– Так вот, Ирина приятельствует с одной местной дамой по имени Моника. Так она…

– Час о часу не легче, то парфюмерный магазин в глуши то пани Моника. Что за городок такой?

– Ты угадала, именно пани. Я тоже удивилась этому имени, так оказалось, что родители Моники обожали телепередачу «Кабачок 13 стульев» и назвали дочь в честь пани Моники. Мы-то с тобой и не помним такую программу, а в 70-е годы она была невероятно популярной, польский уголок на советском ТВ.

– Так что эта пани Моника?

– Она нашла труп.

– Что нашла??? Где?? И причем тут я?

– Тело нашла, в лесу. Пожилой женщины. Может сама умерла, может убита.

– Я не патологоанатом и не судебный медик.

– Так он пропал.

– Кто?

– Труп.

– Как пропал?

– Моника нашла его в лесу. А потом с дерева упала ветка и вдарила ей по голове. Когда она очухалась, трупа не было.

– Так может ее просто так сильно приложило?

– Она прекрасно помнит и место, и лицо трупа.

– Лицо трупа? Ужасы какие.

– Ну да, она запомнила ту женщину.

– А полиция?

– А полиция сказала, что Монике все померещилось, от сотрясения мозга и не такое бывает. Никаких следов там нет.

– А старушка то, в смысле, которая пани Моника вообще в своем уме?

– Старушке всего 55 лет, она шикарно выглядит, куда там нам с тобой. Еще и депутат, и вообще местная знаменитость. Преподавала, между прочим, английский язык.

– Депутатов нам и не хватало… ладно, а я тут причем?

– Моника уверена, что труп был. Его надо найти.

– И как ты себе это представляешь?

– Ой, Сань, можно подумать ты в этом ничего не понимаешь! Да мы с тобой таких маньяков ловили! А тут труп найти. Я обещала Ирине, что ты приедешь

– Без меня все решили, понятно.

– Городок очень милый, тебе понравится. И не скучно будет.

– Отели-то хоть есть в этом милом городке?

– Ээээ… с этим сложно… но Ирина сказала, что все решит.

– Звучит не слишком обнадеживающе…

Четыре часа от Москвы, и Саша оказалась на небольшой станции, где кроме нее с поезда не сошел ни один человек.

⠀    – Что-то мне это напоминает…– вздохнула девушка и уселась на скамейку на пустой привокзальной площади. – Еще и полночь скоро…

⠀     Ирина ответила сразу, и тут же прислала номера местных диспетчеров.

– Яндекс такси? Нет, у нас здесь нет такого, у нас местные подрабатывают после работы.

⠀     Совсем мило. А пригласив, зная, что поезд приходит поздно, встретить трудно. Молодец эта Ирина. Сама приезжай, сама добирайся, сама труп ищи.

⠀    Трубку долго не брали, потом заспанный женский голос ответил, что «машинку поищет, но придется немного подождать.»

– Но вы не волнуйтесь, у нас спокойно, ничего с вами не случится.

⠀    Саша без колебаний тут же уехала бы обратно, но до утра никаких поездов ни на Москву, ни на Ярославль, ни на Кострому не ожидалось. Проклиная и Соньку, и незнакомую Ирину, и себя, ввязавшуюся в авантюру, девушка обреченно устроилась на скамейке, придвинув поближе чемодан.

⠀     Площадь была пуста, лишь сверху, несмотря на темноту, кричали чайки.

⠀    ⠀

Прошло минут двадцать, пока из темноты не появилась машина. Она выехала на самую середину и застыла, выключив огни.

Так прошло еще минут десять. Саше стало очень неуютно, непонятно, кто притих там, во тьме. Ее саму под фонарем было хорошо видно, а вот что за машина, и кто в ней сидит, не понять, все слилось с ночью.

⠀ Саша снова набрала диспетчера, та удивленно откликнулась:

– Так машинка ожидает!

– Где ожидает?

– Так на площади!

⠀     Подсвечивая себе фонариком телефона, Саша направилась к темной машине посреди темной площади.

В черной-черной машине, черной-черной ночью… Ну, Сонька!!

⠀ В машине сразу вспыхнул свет и вскоре водитель уже забрасывал чемодан в багажник, а Саша с трудом пристраивалась на бугристом сиденье «жигуленка» цвета самого настоящего крокодила.

– Что же вы стояли, не подъехали ближе?

– Так я не знал, что это вы!

– А догадаться не судьба…

– Я по вызову приехал, а не загадки разгадывать, – хмуро ответил водитель.

⠀

Еще минут сорок по пустой дороге среди леса, и машина въехала в небольшой городок, покружила по сонным улочкам и остановилась у двухэтажного здания с надписью «Мини отель завода…» какого завода, Саша в темноте не разобрала.

⠀   На удивление внутри оказалось светло, все сверкало чистотой, и даже номер вполне комфортный, правда с двумя односпальными кроватями.

– А нет других, – заулыбалась сонная дежурная. – Но вы не подумайте, они очень удобные, вам у нас понравится. Позавтракать можно на углу, в заводском кафе. оно рано открывается.

Удобства сияли первозданной белизной, кровати на удивление комфортны, (конечно, Саша испытала обе! Не обманула дежурная!) но больше всего порадовала расцветка   постельного белья: она никогда в жизни не спала на белье в горошек!

⠀ За окном ни огонька, тьма тьмущая, хоть глаза выколи.

Но в открытое окно доносился успокаивающий хор лягух, пахнуло какими-то сладкими цветами, а где-то далеко кукарекнул спросонья и тут же захлебнулся, сам себя напугавший петух.

⠀ Саша сжевала припасенный в дорогу бутерброд, запила водой из бутылки и улеглась спать, время перевалило далеко за полночь.

⠀   – И во что я опять ввязалась, – подумала она, засыпая.

Ирина открыла двери своего магазинчика, по совместительству салона красоты и приготовилась вешать табличку «закрыто по техническим причинам».

⠀Сегодня не до работы, нужно встретиться с приезжей, Александрой, и отвезти ее в больницу к Монике. Она уже собиралась выходить за дверь, как столкнулась с посетителем.

Крепкий мужчина – вылитый бульдог – брезгливо сморщил нос, словно входил не в салон красоты, а на скотобойню.  Правый уголок губ слегка подергивался.

⠀ – Извините, пока закрыто.

– Там написаны часы работы. И раз ты здесь, и не случилось наводнения, пожара и другого форс мажора будь любезна открыть, – мужчина снова дернул уголками губ. – Ну, что встала, проходи, принимай клиента.

⠀ – Я не проститутка, клиентов не принимаю, – хотела ответить Ирина, – ещё и 'тыкает! Но промолчала, понимая, что мужчина прав и нечего в рабочее время заниматься личными делами. И все же она так занервничала, что чуть не опрокинула стеллаж с новинками туалетной воды.

– Так мне еще час подождать? Ты до закрытия управишься?

– Чем я могу вам помочь? – так широко, как могла, улыбнулась Ирина.

– Я забыл свой одеколон, хочу купить, – и мужчина назвал марку одеколона, который Ирина никогда бы не стала продавать в своем магазинчике: его стоимость была равна двух, а то и трехмесячной месячной зарплате жителей городка.

⠀– Ладно, а этот? – бульдог назвал другую, не менее дорогую марку.

– И этого тоже нет.

– А нафига ты тут магазин держишь?

⠀ Ирина посчитала про себя до десяти, чтобы не послать посетителя очень далеко.

⠀ – Каждый год на рынок выпускаются сотни новых духов, – объяснила она, – и каждый магазин должен выбрать бренды, которые он хочет продавать. Даже известные магазины в самых больших городах не могут продавать все, а маленький бизнес, такой как мой, тем более на это не способен. Если вы не заметили, то это не Париж, это Георгиевск!  Но я горжусь тем, что могу предложить своим клиентам хороший выбор!  Я выбираю ароматы, которые рассказывают истории, вызывают эмоции…

⠀– Истории? Эмоции? Это же парфюмерный магазин! Ты брызгаешь, я говорю, что мне нравится, покупаю и ухожу. Что ты несешь?

⠀Ирина встала, подошла к полке и достала оттуда флакон. Брызнула на бумажную ленту и протянула мужчине.

⠀ – Попробуйте вот это.  Мне кажется, это ваш аромат.

– Тебе кажется?  Что это вообще такое? – он понюхал, потом еще раз, потом помахал бумажкой в воздухе.

⠀ – Это авторская туалетная вода. Очень хорошая.

– Ну, раз больше ты ничего мне не можешь предложить, я это беру.  Полчаса, чтобы выбрать одеколон, да еще и открыть магазин вовремя не могла. – Куда я попал? – не спросив цену, бульдог вынул черную банковскую карту и постучал о прилавок. – Терминал у тебя хоть есть, историк?

Он заплатил и пошел к дверям, где столкнулся с высокой светловолосой молодой женщиной. Придержал дверь в поклоне:

– Если ты за духами, то беги отсюда. Это черт знает что, а не магазин! – и исчез в дверном проеме.

⠀

Ирина молча смотрела на незнакомку. Потом хлопнула себя по лбу.

– Боже мой, вы, наверное, Александра, я же вас ждала!  Вы не поверите, какой клиент у меня сейчас был… я все на свете забыла… и простите, что не встретила, моя машина сломалась.

Саша улыбнулась.

⠀ – Да, колоритный дяденька. Рассказывайте, что стряслось с вашей подругой Моникой.

⠀– Моника очень хороший человек и здравомыслящая женщина. Пожалуй, более хладнокровного человека я не встречала, она способна справиться с любой проблемой. Это чтоб вы понимали, что она не способна ничего выдумать. И лучше послушать саму Монику. Давайте сходим к ней в больницу, она все расскажет.

⠀ – А ей не вредно? Сотрясение все-таки.

– Нет, врачи разрешили. Она уже обо всем договорилась.

– Я так рада вас видеть! Спасибо что приехали! Но я ругаю Ирину, вот зачем беспокоить незнакомого человека! – самая красивая женщина, какую видела в своей жизни Саша, привстала, опираясь на подушку за спиной. Важной персоне отвели отдельную палату, где на тумбочке стоял букет белоснежных роз.

Женщина поражала копной черных кудрей. Куда там итальянкам! К кудрям прилагались огромные карие глаза, пухлые губы и тонкий, идеальный на Сашин взгляд нос. Анджелина Джоли и прочие мировые красавицы смотрелись бы блекло на фоне Моники из Георгиевска. Вот Софи Лорен… да и то в далекой молодости. Создает же природа такую красоту! В Монике кроме красоты была еще особенная теплота, ее ни за что не примешь за депутата и железную леди, решающую все проблемы. Да и 55 лет не дашь, стройная, изящная, прекрасная женщина. Еще и томик стихов на тумбочке. Вот это да, просто разрыв всех шаблонов!

– Как вы себя чувствуете?

– Немного кружится голова, но намного лучше, чем вчера. Вчера меня штормило, как моряка в открытом море.

– Что говорят врачи?

– КТ показало, что все в порядке, после обхода меня обещали отпустить домой.

– Расскажите, что же все-таки случилось?

– Уважаемая Александра…

– Можно на ты? Мне так привычнее.

– Прекрасно, но тогда и ты обращайся ко мне также, договорились? А что случилось… Я пошла погулять в рощу, устала после собрания с нашим мэром, потом все эти дела с ярмаркой и праздником… а потом с дерева упала ветка и я потеряла сознание. Вот и все!

– Ты могла умереть, тебя бы не скоро нашли! – ахнула Ирина

– Мне повезло, меня начали искать коллеги, потом кто-то сказал. что видел мою машину у рощи.

– В таких городках люди знают о каждом твоем шаге, – засмеялась Ирина.

– Словно в Италии, – улыбнулась в ответ Саша.

– В общем, Иваныч с Татьяной, это мои коллеги, пошли меня искать и нашли там, в роще, они же знали, что раз машина стоит в том месте, то я на горке. Если б не они, я бы пролежала там всю ночь.

– Так что за история с телом? – Саша не сомневалась в здравомыслии Моники, но после такого удара, и так долго пролежать без сознания… все может быть!

– Медсестра сказала, что я повторяла в бреду что-то про старуху, да у меня у самой всю ночь перед глазами стояло ее лицо!

Саша закивала. Погостила и ладно. Понятно, что можно отправляться домой вечерним поездом, Бред от сотрясения на лицо.

– Но это был не кошмар! Сегодня я окончательно пришла в себя и все вспомнила. – Моника рассказала, как нашла тело

– Мамочки! – Ирина прижала ладони к щекам. – А в полицию позвонили?

– Конечно, ты же знаешь мои связи, я как пришла в себя вчера, сразу связалась с начальником отделения. Известно где меня нашли, и тело было там же.

– И?

– Час назад мне сообщили, что тела нет. И никаких следов. Ветку нашли, отломленную, ею меня и прибило.

Девушки переглянулись.

– Девочки, я не сумасшедшая. Вчера я готова была поверить, что это бред. Н сегодня я абсолютно уверена, что нашла тело!

– Я думаю, полиция продолжит поиски, в лесу гуляет много народа, если тело там, его найдут.

– Интересно, кем она была… я все думаю про ту женщину… она не местная, я хорошо рассмотрела.

– На праздник приезжает много людей из других мест

– Праздник еще не начался. И знаете, что странно? Даже если она случайно умерла там, то зачем пошла в лес одна, в таком возрасте, в чужом городе?

– Она была не одна! – воскликнула Ирина. Остальные вопросительно посмотрели на нее.

– С ней был убийца!

Моника кивнула:

– Этого я и боюсь. У нее было испуганное лицо.

– У кого?

– У… тела.

– Испуганный труп?

– Могу поклясться, что испуганный! Открытый рот высунутый язык, синева… ее могли задушить!

– По описанию похоже. Но не имея тела, никто не будет расследовать. – Саша пожала плечами. – Первый раз слышу о пропавшем трупе.

– Поэтому мы тебя и позвали!

– Офигеть, меня выписывают, чтобы нашла труп! – Саша не успела ничего сказать, как открылась дверь и вошла невысокая худощавая очень загорелая женщина.

– Знакомьтесь, моя коллега и соседка Клавдия Ивановна.

– Врачи сказали, что отпустят Монику домой, я пришла, чтобы проводить ее.

– Страшно оставлять тебя одну! – закусила губу Ирина.

– А я останусь с ней на пару дней, успокоила Клавдия Ивановна.

– Девочки, прекратите, со мной все в порядке, коллеги еды натаскали полный холодильник. Что проводите, согласна, но жить со мной не надо!

– Врачи сказали: или еще сутки в больнице, или я остаюсь с тобой на ночь.

Моника вздохнула.

– Похоже, выбора нет!

На обратном пути Ирина задумчиво сказала:

– Дело к полудню. Раз полиция не появилась, значит тело не нашли.

– Ты веришь, что все это правда?

– Если бы это был кто-то другой, я бы сомневалась. Но Моника… я верю, что она нашла тело.

– Которое бесследно исчезло!

– Что и странно!

Праздник начался рано утром. По всей площади расставили прилавки, где наливали чай, медовуху и сбитень, продавали горячие пирожки, баранки и прочие печенья и варенья, отдельно на широких прилавках угощали местными продуктами, расхваливали, уговаривали купить. Фермеры постарались, привезли свои лучшие сыры и колбасы, исходило чесночным духом деревенское сало, рядом выстроились банки с соленьями и пускал слезу свежий срез на толстом боку буженины. В магазинах такого не увидишь!

Тут же наспех сколачивали импровизированную дощатую танцплощадку. Как всегда, сколько не готовься, а в последний момент выясняется, что половина не сделана: где забыли, где рукой махнули – и так сойдет! Тем более, что главная вдохновительница и организаторша праздника сидела дома под присмотром, от чего волновалась больше обычного и пила горстями таблетки от всего сразу, забыв о недавнем сотрясении и потрясении.

Одеяла в стиле пэчворк невообразимых расцветок соседствовали с кружевными салфетками и шляпками, откуда-то привезли целый фургон льняных платьев, брюк и кофточек. Саша, включившись в общее веселье и неразбериху, уже присмотрела себе миленький вишневый сарафанчик, осталось только померить за занавеской тут же на площади.

Торжественное открытие состоялось, важные персоны во главе с мэром прогулялись по рядам, и удалились на свою собственную трапезу.

Местный оркестр отдудел свое и музыканты присматривались к палаткам крафтовых пивоваров из соседней области, до вечера, когда предстоит дать жару на танцплощадке над рекой, еще оставалась уйма времени

Саша уже столкнулась в рядах со всем семейством новой знакомой. Муж Ирины, высокий крупный мужчина в очках, большую часть времени проводил за монитором, работая на известную IT компанию. Сегодня он с тоской смотрел на толпу, на орущих детей, зазывающих фермеров, проклиная ту минуту, когда согласился прогуляться со всей семьей. Пивной животик уже слегка выпирал из-под футболки.

Серьезный мальчишка лет 12ти был очень похож на отца. А девочка, совсем еще малышка, оказалась копией мамы, такая же светловолосая, милая, синеглазая.

Папа буркнул что-то похожее на приветствие и с тоской посмотрел в сторону леса на холме. Ирина подтолкнула мужа и детей в том направлении, причем девочка сразу скуксилась, ярмарка привлекала ее больше, чем прогулка по лесу. Мама тут же подхватила ее на руки, извинилась перед Сашей, шепнув, что если они немедленно не уберутся из толпы, муж надуется на весь день, и обещала позвонить чуть позже.

Саше осталось бродить между рядами и думать о том, где же искать пропавший труп.

Раз ее пригласили как опытную сыщицу, нужно было соответствовать, но, как назло, ни одной мало-мальски дельной мысли в голову не приходило. Где их ищут, пропавшие тела? Книгу, что ль, какую почитать, детективную… Девушка решила не забивать себе голову и развеяться на празднике, пора было пробовать сыры и мерить сарафанчик, пока его не купил кто-то другой.

В лесу все звуки ярмарки стихли как по взмаху волшебной палочки. Муж Ирины выдохнул, а дочка перестала хныкать и увлеклась собиранием мелких синеньких цветочков. Сын что-то рассказывал папе, да и сама Ирина тоже выдохнула, в кои-то веки выбрались всей семьей из дома!

Погода стояла просто замечательная, синее небо без единого облачка, еще свежая зеленая листва, березы словно купались в прозрачном солнечном свете.

– Смотри, мамочка, я что нашла! – закричала дочка, зашуршала листвой. Ирина приготовилась увидеть гриб, но вместо этого перед ее глазами предстала туфля, удобная, слегка стоптанная, основательная, немаркого темно- серого цвета, такие носят пожилые женщины.

Дыхание перехватило и сердце подпрыгнуло и остановилось.

– Брось, это просто старая обувь, кто-то выбросил, – брезгливо сказал муж.

– Но это может быть ее обувь! Той женщины, что нашла Моника.

– Твоей Монике это приснилось, пока она валялась под деревом. Полиция же обыскивала рощу, и ничего не нашла.

Ирина несколько раз оглянулась на обратном пути, словно убийца все еще скрывался меж деревьев. Она спиной чувствовала чей-то взгляд, но обернувшись увидела лишь прозрачную светлую рощу, солнце, синее небо и купол старой церквушки над лесом. Что может быть милее и спокойнее такой картины? И все же тревога поселилась где-то внутри, сжалась в комок и не хотела отпускать.

Отправив семейство домой, Ирина решила навестить Монику. Понятно, что позвонить проще, но молодой женщине хотелось пройтись и разобраться со своими ощущениями, тем более что идти было совсем недалеко.

Она прошла немного по улице, окруженной одно-и двухэтажными домами. Дома стояли довольно тесно, маленькие палисадники были похожи один на другой, везде цветочки и лишь в одном- небольшой куст давно отцветшей сирени. Но Ирина знала, что с другой стороны огромные сады и огороды выходят к лесу, открыл калитку, и вот он, лес, подступает совсем близко. Дома на другой стороне улицы не могли похвастаться такой роскошью, дворы там небольшие, но зато выходят на тропинку, где за высокими старыми деревьями вьется узенькая речка. Здесь почти у каждого дома через тропинку сооружены мостки и лежат прицепленные к столбикам лодки.

– И мои дети наверняка вырастут и отправятся в большой город, как и дети Моники… А я бы отсюда никуда, ни в какие Москвы, разве может быть что-то прекраснее маленького городка с чистым воздухом! – Ирина знала, что старшая подруга разделяет ее чувства, но никогда не остановила бы своих детей. – Вот и меня это ждет, – вздохнула молодая женщина.

Она остановилась у деревянной двери со старинным резным порталом. Две деревянные колонны поддерживали застекленную мансарду, три ступеньки вели ко входу, розовый куст разросся на весь палисадник. Вот давно бы могла построить себе коттедж, – подумала Ирина о Монике, – а осталась жить в старом доме.

Она позвонила, и оторопела. Дверь открыл мужчина в костюме и галстуке, которого Ирина никогда в жизни не видела. Глянул вопросительно.

– Я Ирина, подруга Моники Сергеевны. Пришла ее навестить, если я попала правильно.

– Ирина, приятно познакомиться, я много о вас слышал! Меня зовут Вениамин. Я тоже друг Моники, и тоже пришел ее навестить. – он протянул руку, Ирина неуверенно ее пожала. Мужчина посторонился и пропустил Ирину внутрь.

– Как она?

Вениамин шутливым жестом схватился за голову:

– Ужасно, как тигрица в клетке, злится и расстраивается, что ей не разрешили пойти на праздник.

– Представляю!

Моника сидела на диване с термометром под мышкой и с пакетом льда на голове, шишка все никак не рассасывалась, и врачи пугали, что гематому возможно придется вскрывать. Она тут же вскочила с места, кинула пакет со льдом на журнальный столик.

– Погоди, сядь обратно, тебе нельзя напрягаться!

– Да я в порядке, вот и температура нормальная! Я же не знала, что это ты! Ходят все подряд, приходится на стук в дверь хватать термометр и пакет со льдом, достали уже! Всем интересно, как это я упала там в лесу. Если у меня и болит голова, то от коллег и соседок

Ирина рассмеялась. Перед ней была прежняя Моника.

– Между прочим, вы почти коллеги, – сказала женщина. – Ирина- владелица прекрасного парфюмерного магазинчика, а Вениамин – владелец книжного магазинчика и кофейни.

– Я обязательно зайду к вам в магазин в следующий раз! – тут же включился Вениамин. – Я люблю хорошую парфюмерию и не ожидал, что в таком маленьком городке кто-то держит такой магазин.

– Я еще меньше ожидала, что здесь можно открыть книжный магазин.

– Он пока не процветает, но все впереди, я здесь всего год. Вернее, не здесь, а в пятнадцати километрах отсюда, в Горицах.

– Где дорогой коттеджный поселок?

– Не только, там и нормальная деревня есть, – засмеялся Вениамин.

Они немого поболтали о трудностях собственного бизнеса, пожаловались на налоги, но тут Ирина вспомнила о правилах хорошего тона.

– А если серьезно, – она повернулась к Монике, – как ты?

– Да говорю ж, все в порядке. Я бы и на праздник пошла. Но ты же знаешь наших докторов, перестраховщики! Ты сама-то была там?

– Я только что оттуда.

Вениамин улыбнулся:

– Дамы, я оставлю вас посплетничать, а мне пора. Будете чувствовать себе получше, полистайте книги, которые я вам принес. Они должны заинтересовать, – он кивнул в сторону журнального столика, где расползался растаявший лед в пакете, и под манжеткой для измерения давления лежали три толстых книги. – Приятно познакомиться, Ирина, не провожайте меня, я захлопну дверь.

– Что это было? – удивленно спросила Ирина, когда подруги остались одни. – Такой красавец, высокий, интересный, а какой костюм! И в нашей глуши? Еще и дверь открывает! Колись, что за редкий экземпляр? Чисто английский джентльмен! Еще и имя затейливое.

Моника покраснела, чего Ирина никогда за ней на наблюдала.

– Он хороший человек…

– Где ты его нашла? Я не замечала таких шикарных мужиков ни в нашей деревне, ни поблизости. И машинка дорогая на углу, не его ли?

– Он переехал в Горицы примерно год назад. Купил здание заброшенного магазина за короткое время сделал там книжную лавочку и кофейню. Мы познакомились, когда он оформлял все разрешения. Ну и… подружились. Он пишет книги, знаешь, модную мужскую боевую фантастику. И какой-то еще у него бизнес, так что человек не бедный. Он в Горицах книжный клуб для подростков открыл, и во всех наших мероприятиях принимает участие. И спонсором праздника, кстати, выступил.

– Этому сокровищу как минимум лет 45. И не женат?

– Видишь ли… бизнес позволяет ему особо не ограничивать себя в расходах, и он покупает такие заброшенные здания в красивых местах, устраивает кофейни и книжные магазинчики, а когда через пару лет они становятся популярными, он просто продает прибыльный раскрученный бизнес и едет в новое место. Он считает, что это прекрасный способ для путешествий. На личную жизни говорит, времени нет.

– Ну-ну. Невероятный кадр! Ладно, не красней. Тебе из полиции звонили? Что нового?

– Весь день искали. Но нет ни следа.

– Может, все-таки сотрясение повлияло?

– Хватит, что ли! Я прекрасно помню ее лицо. Хватит выставлять меня чокнутой. Я видела тело!

– Но ты не знаешь, кто это?

– Нет, и я попросила полицию проверить сообщения о пропавших женщинах ее возраста в нашей области и в соседних. Нет никого, кто бы подходил под ее описание.

– Ну, насколько я знаю по книгам и фильмам, должно пройти трое суток, чтобы приняли заявление. А прошло всего два дня, как ты обнаружила тело. Может, кто-то и заявит.

– Я все хочу тебе сказать… Ир, зря ты пригласила эту девушку, Александру. Чем она может помочь?

– Наша с ней общая знакомая сказала, что у Саши талант к разгадыванию криминальных тайн. Я уверена, что ей придет какая-нибудь идея и мы найдем твой труп. Ну, то есть не твой.

– Тьфу на тебя. Не дай Бог… Мне не по себе при мысли, что убийца где-то здесь, на празднике.

– И я даже в лес теперь не могу идти, все кажется, там кто-то прячется. Когда тебя выпишут?

– Сказали, что через неделю, если не будет головокружения или головной боли. А их и нет, только от соседок.

Тут раздался звонок в дверь.

– Выгляни осторожно в окно, кто там

Ирина выглянула и покачала головой: – Твоя головная боль. Марь Степанна из дома напротив.

– Что делать? Не могу же я не открыть!

– Ложись! – скомандовала Ирина, быстро обмотала голову Моники полотенцем, накрыла ее пледом и пошла открывать.

Не успела соседка всем своим грузным телом выдавить Ирину из дверей в коридор, как молодая женщина зашептала:

– Тихо!

Соседка с недовольной физиономией заглянула в комнату, увидела Монику с закрытыми глазами, замотанной головой и под одеялом. Тут из-под оделяла раздался протяжный стон.

– Тихо, тихо, пойдем! Она только уснула. – Ирина взяла свою сумку, и соседке ничего не осталось, как отправиться с ней.

Обернувшись на миг, Ирина увидела большой палец, высунутый из-под одеяла. Ну, Моника дает, – подумала она. – Сегодня она открылась мне с новой стороны. Мало того, что захомутала такого красавчика, так еще и артистка каких поискать. Я чуть не поверила ее стонам!

Нагулявшись, и напробовавшись всего, что только можно, Саша отправилась в небольшой парк у высоких городских валов, внутри которых спрятался монастырь-кремль. С собой она несла купленную баночку восхитительного варенья, девушка опробовала ложечку, потом другую – невозможно оторваться! А узнав, что варенье из огурцов, даже не поверила, разве так бывает, чтобы такая вкусность – из огурцов?

Парк сразу отправил ее в далекое прошлое. Снизу не было видно тусклых серых куполов монастыря, лишь высокий зеленый холм уходил в небо. По зелени разлетелись мелкие желтые цветочки, словно семена, брошенные щедрой рукой сеятеля. Сочетание синего, зеленого и желтого казалось таким летним и солнечным, что Саша впервые перестала жалеть о поездке в Георгиевск.

У ограды парка растекся небольшой прудик-болотце и так легко было представить, что это остатки рва вокруг валов, и все именно так и было в стародавние домонгольские времена.

Она уселась на скамеечку в ожидании Ирины, позвонившей и пообещавшей прибежать в парк в течение получаса. Звуки праздника исчезли, все заглушал стройный хор лягушек в болотце. Лягухи пели на все голоса, громче всех звучал поставленный, чисто оперный баритон, девушка даже перевесилась через ограду, пытаясь разглядеть его обладателя, но увы, среди заросшей тины болотные артисты оставались невидимыми.

Вскоре появилась запыхавшаяся Ирина.

– Я только от Моники!

– Как она?

– На вид все просто прекрасно, рвется на работу, и думаю, что выйдет гораздо раньше, чем разрешат врачи.

– Новостей про старуху нет?

– Я до сих пор не знаю, что и думать. Полиция прекратила поиски, ничего так и не нашли, а Моника утверждает, что точно ее видела.

– Может, все же сотрясение?

– Ты же видела Монику, убедилась, что она и галлюцинации несовместимы. Я вот думаю, а может старуха просто лежала без сознания, а потом пришла в себя и ушла?

– И оставила другую женщину без сознания рядом?

– Испугалась и убежала.

– И больше нигде не появилась? Кстати, у вас тут есть еще гостиницы?

– Есть на центральной площади. Там все номера распроданы, ну, и твой мини отель.

– У себя я уже интересовалась, а пока гуляла, и в городскую гостиницу зашла. Спросила, есть ли среди постояльцев пожилая женщина, сочинила, что мы с ней потерялись. Удобно, что у вас тут такая маленькая гостиничка, всех постояльцев в лицо помнят. Не было пожилой женщины.

– То есть если бы она пришла в себя, то…

– То вернулась бы в гостиницу. Но там таких нет. И возникает вопрос: откуда взялась в лесу старуха. Проще поверить в труп, который спрятали, чем в женщину, появившуюся из ниоткуда и исчезнувшую в никуда.

– Мистика какая-то… кстати… – Ирину так распирало, так хотелось с кем-то поделиться, но местным не расскажешь, сплетни пойдут, мужу не интересно, вот Александра – идеальный вариант! –Кстати у Моники мне открыл мужчина.

– И что? Она нереально красивая женщина! Что тут странного?

– Ты просто ее не знаешь. После развода лет 20 назад у нее была пара романов, но оба закончились ничем, и Моника поклялась, что больше никакой романтики. Вырастила детей, они уехали, но ни разу не была замечена ни в каких отношениях. Все на благо общества, как говорится.

– И что за мужчина?

– Это самое интересное! Он хорош собой, как голливудский киноактер, еще и богат и владеет книжным магазином и книжки пишет.

– Разве такие бывают? – засмеялась Саша.

– Мне показалось, что они друг к другу не равнодушны, но пока все в самом начале. Помнишь, букет белых роз в больнице, огромный такой?

– Конечно.

– Наверное, от него. Только не проговорись Монике, я тебе ничего не говорила!

– Молчу. Думаешь у них что-то получится?

– Не знаю, хотелось бы! Они смотрятся идеальной парой. Ну, ладно, так что делать со старухой? Давай поговорим еще в магазинах у площади, вдруг кто ее видел?

– У меня другая идея. Я не думаю, что старуха приехала на своем авто. А чем можно добраться до Георгиевск?

– Только на маршрутном такси. Конечная станция за углом от площади.

– И много маршруток?

– Четыре в день до областного центра.

– Туда и пойдем. Старуха могла приехать с кем-то из родственников, но маловероятно.

– Почему?

– Потому что им сложно было бы объяснить, куда она пропала. А если б пошла в рощу и там сама померла, уже весь город бы знал.

– Тогда давай зайдем к Монике, все равно по дороге. Надо её обрадовать, что мы начали поиски.

Дверь распахнулась и на пороге появился крепкий мужчина, напоминающий совсем не голливудского героя, а самого настоящего бульдога, правый уголок губ подергивался.

Ирина смотрела на него, потеряв дар речи.

Мужчина криво усмехнулся:

– О, женщина, которая не любит работать! Ты тоже из таких? – брови его поднялись вопросительно при взгляде на Александру.

– А вы, собственно, кто такой?

На пороге появилась Моника, радостно позвала девушек в дом.

– Эту знаю, – мужчина кивнул на Ирину. – А ты кто такая?

– А почему вы говорите мне «ты»? И какое вам вообще дело?

– Ладно, не кипятись. Не будем расстраивать больную. Я пошел. А ты – снова уставился он на Сашу, – не бери пример с подруги, мало того, что купить у нее нечего, так еще и магазин закрыт, видишь, гуляет она.

– Я юрист, – неожиданно ляпнула Саша.

– О, еще одна бездельница, так и знал. Вас как собак нерезанных. Толку от вас! Пока сам не сделаешь, ничего не можете. Занялась бы чем-то полезным, на завод бы пошла. Ну, занялась трудом, за который не зря деньги платят – И мужчина махнул рукой: – Всем пока!

– Кто это? – хором воскликнули девушки, когда дверь захлопнулась. Удивительно, но Моника покраснела, второй раз на памяти Ирины.

– Это наш главный спонсор. Он из Москвы.

– А как он попал сюда?

– Ну, вы же знаете, что за городом строят огромный СПА комплекс. Все деньги там его.

– Из бандитов, наверное, нет из гопников, – пробурчала Ирина. – Рэкетом занимался в 90е, тогда и денег заработал. Хам!

– Он что всегда такой?

– Еще хуже, – вздохнула Моника. – Но он принесет нашему городку огромные деньги, и всему району. И он корректно ведет дела, просто идеальный бизнесмен. Приходится терпеть мерзкий характер.

– Понятно, а здесь он что делает? – Ирина увидела огромный свежий букет белых роз на столике, еще не поставленный в вазу. – Ясно, вон от кого розы!

Моника снова покраснела.

– Он узнал, что со мной случилось и пришел с визитом вежливости

– Боюсь представить, как он ведет себя если визит не вежливый, – хихикнула Саша.

– Мы решили узнать у водителей, не приехала ли твой старуха на маршрутке. – вспомнила Ирина зачем они пришли.

– Ты уверена, что женщина была мертва, может без сознания?

– Не слышала, чтобы там ветки всем подряд на голову падали, – съязвила Моника, – тогда весь город бы полег стройными рядами. Хватит, девочки, я уверена! Она была мертва, люди без сознания так не выглядят! А вообще, чем больше я думаю об этом, тем больше понимаю, что мне повезло. Он мог меня убить.

– Кто?

– Тот, кто убил старуху. Я подвернулась не вовремя. Он не успел убрать тело, поэтому ударил меня веткой, и пока я там лежала, закончил свое дело. И ветку рядом бросил, чтобы решили, что это она меня пришибла.

– Но куда он мог деть тело? С трупом в багажнике далеко не уедешь, рискованно. Значит, он спрятал тело где-то рядом.

– А может она была бомжихой? Спала без памяти спьяну, а потом очнулась и ушла?

– Не похоже. Она была аккуратной и чистенькой. Ну, если не считать, что труп. Приличный плащ, я разглядела.

– Сумка?

– Нет… погоди… нет, не видела.

– Прошло три дня. Никто не заявил о пропаже. Не заявил же?

– Я звонила начальнику полиции. Никаких новостей.

– Значит, мы на правильном пути. Она не из этих мест и скорее всего приехала на маршрутке. Мы пошли на станцию.

Моника вскочила и начала одеваться.

– А ты куда? Тебе нельзя.

– Я прекрасно себя чувствую. И прогулка мне точно не помешает. Я с вами!

То, что Саша представляла автостанцией, оказалось табличкой с расписанием и закрытой наглухо будкой. Но у столба стояла маршрутка в областной центр.

– Извините, – подошла Саша к водителю. – Моя бабушка приехала на маршрутке и забыла свою косметичку.

– Не видел я никаких кошельков. Не находил. Все, что находим, сдаем диспетчеру.

– Не кошелек, а косметичку. Она просто могла закатиться под сиденье. Кроме вас тут работают другие водители?

– Я и Васильич, два рейса в день делаем.

– Вы не помните пожилую седую женщину…

– Кротко стриженную, в синем плаще, – поддакнула Моника.

– В плаще в июле?

– Пожилые всегда мерзнут. Ей очень дорога эта косметичка, хотя там только пудра была. Ничего ценного, просто как память. Вы же знаете. какие они, старики!

– Я не видел никаких стариков.

– А можно телефон Васильича?

– А чего это я его телефон буду давать не пойми кому?

– Пожалуйста, бабушка очень расстраивается.

– Не дам! – мужчина откашлялся. – Ладно, вот что. Я сейчас наберу его со своего телефона, вы все объясните.

– Здравствуйте, – затараторила Саша в трубку. – Моя бабушка на днях приехала в Георгиевск, и потеряла свою косметичку. Может, она с вами ехала? Нет, нет, там не было ничего ценного просто дорога, как память!

– Слушайте, со мной столько народу ездит. Ничего я не находил.

– Ну хотя бы знать, что она с вами приехала. Погодите, может вспомните, седая, старая. В синем плаще.

– А, это которая спросила, где мэрия?

– Наверное, – Саша навострила уши.

– Она ничего не оставляла, это точно. У нее была с собой большая сумка, и все. Она спросила, где мэрия, я показал. У нее еще голос очень визгливый, неприятный.

– Она позавчера приехала?

– А вы не знаете, когда приехала ваша бабушка?

– Конечно нет. Вы же знаете, что старики вечно все путают.

– Вроде позавчера. Разве упомнишь, все дни как один, одно и то же.

Саша вернула телефон, а водитель сказал:

– Спросите вон там, где магазин. Там общественный туалет, а старики, особенно после дороги, первым делом его ищут. А я поехал, время.

Водитель кивком распрощался и тронулся в путь. Ни одного человека не село в его маршрутку на конечной остановке.

– Все, обещают сократить число рейсов, – вздохнула Моника. – мы боремся, но похоже маршрутки уже никому не нужны. А ты молодец! Столько насочиняла!

– Пошли в магазин, – улыбнулась Саша. Может, там старуху запомнили.

– Скажите, вы работали здесь позавчера?

– Я каждый день работаю, кроме понедельника

– Прекрасно. Моя бабушка позавчера приехала на маршрутке и говорит, что заходила здесь в туалет. Она потеряла косметичку.

– Сами теряют, а потом приходят с жалобами, обвиняют, что я взяла! – продавщица возмущенно уперла руки в бока. – Зачем мне старушечье барахло?

– Там ничего важного, просто сама косметичка дорога ей, как память

Продавщица расслабилась: – Смотреть надо за вещами, раз дороги!

– Она так расстроилась, что не может вспомнить, куда пошла. Может, вы заметили? Седая пожилая женщина в синем плаще. С большой сумкой.

– И голос визгливый, – включилась Ирина.

– Ах, эта? Ну, вы так рассказываете, словно бабушка божий одуванчик. А ваша та еще командирша. Не похоже, что могла что-то забыть.

– А вы видели, куда она пошла?

– Она спросила в какую сторону к мэрии. А мэрия была закрыта, я ж знаю, что все готовились к празднику. Я ей сказала, но она посмотрела на меня, как Ленин на буржуазию, я и умолкла.

–А она не говорила, зачем ей мэрия?

– Ну, ты свою бабку должна знать, не я. Ничего она не говорила. С ней и не поговоришь особо. Сердитая бабка.

– Но она ушла к мэрии?

– Она ушла… погоди вспомню… точно. Видела ее пальто у торговых рядов. Там, где начинаются колонны. Наверное, в мэрию.

– Пошли в мэрию?

–Там же было закрыто.

– Но зачем-то она туда пошла. Спросим охранника. Главное, что эта женщина действительно существовала!

– Я уже сама начала думать, что по мне психушка плачет! – Моника засияла, убедившись, что старуха ей не померещилась.

Выяснилось, что в тот день двери заперли рано и никого в здании не осталось.

– Мы с мэром были в школе на совещании по организации праздника, остальные разъехались по своим участкам. Кто уехал на завод, кто к фермерам. Я пошла проверять готовность народных промыслов, а потом в лес…

– Итак, что мы имеем? Старая женщина с большой сумкой приехала из областного центра на маршрутке. Как сказал водитель, это было около 12ти часов дня. Через три часа Моника нашла ее тело на горе. Все случилось очень быстро. Наша старуха не пошла в гостиницу, она искала мэрию. Но оказалась в лесу.

– Погулять пошла, узнав, что мэрия закрыта?

– Если мэрия нужна была по делу. то сначала люди пытаются решить вопрос по телефону или по интернету. Хотя она была старой… старики не часто пользуются мобильными телефонами (вспомнив «маэстру» Пенелопу из Базиликаты Саша хихикнула про себя). А если мэрия была ориентиром?

– Может быть… это приметное здание и удобно назначать здесь встречу с приезжими.

– А если ее ограбил наркоман, или пьяный, что-то пошло не так, он и убил?

– Не бывает здесь таких преступлений. Это даже не областной центр. И грабежей не бывает. Все наши преступления – по пьяни муж жене ведром приложил по кумполу, или наоборот.

– Весело живете! Но если она приехала на встречу, то почему никто не заявил о ее исчезновении? Думаю, надо сообщить полиции, что женщина существовала.

– Наши доводы больше похожи на идеи мисс Марпл, полиция скажет, что женщина остановилась у родственников, стало плохо, потом пришла в себя и ушла, мы же сами это обсуждали. Не с чем идти в полицию.

– А если она приехала на встречу с убийцей, то все складывается. Но кто нам поверит? Это просто домыслы.

– Пошли в лес. На то место, где ты нашла ее. Давай еще раз внимательно посмотрим.

– Вот тут я оставила машину. Вы правда хотите пойти туда, на холм?

– Если тебе не трудно…

– Если честно, у меня мурашки по коже.

– Но ты же хочешь разобраться в этой истории? Втроем нам не страшно.

Моника вздохнула. – Ладно, пошли. Здесь вроде направо. Это же лес, точно не запомнишь. Но от рощи я вроде пошла в этот лесок.

– Зачем же убийца оставил тело в том месте, где все гуляют?

– Ну, мы же уже решили, что это временно, он собирался его вывезти. Но тут подвернулась Моника.

– Я вообще думаю, что все произошло случайно, он не планировал ее убивать.

– Там, где я припарковалась, есть еще одно место, оно за деревьями и дороги не видно. И если он оставил машину там, то вполне мог потом вынести тело и увезти.

– И куда?

– Давайте рассуждать, как убийца. Вот-вот понаедут туристы на праздник, а в лесу и в обычные дни гуляет много народа. На трассе камеры, да и перед праздником могут останавливать машины. Значит, что?

– Он повез тело на свалку? Где ближайшая большая свалка?

– Нет, я же говорю про камеры и полицию. Он не стал бы рисковать. Он должен был придумать, куда спрятать тело.

– Не знаю… – вздохнула Ирина.

– А я знаю! Там, за лесом, где выходит другим крылом городок, стоит дом. Его зовут домом с привидениями, – оживилась Моника. – Хозяйка умерла, дом перешел в собственность государства, ну, к нам, в муниципалитет. Но полгода уже стоит закрытым, никак не решим, что с ним делать. Если убийца местный, он прекрасно знал про тот дом. На машине тут два шага, и дорога идет за лесопосадкой, никто и не увидит.

– Но если он хотел спрятать тело, то не стал бы оставлять его в доме. Его бы все равно нашли, и раз мы решили, что он убил без подготовки, то вполне мог оставить ДНК и всякие биологические следы. Значит, он должен был спрятать тело до ночи. И куда он мог вывезти его ночью? Недалеко, но надежно?

– Я знаю! – воскликнула Моника. – В строящийся СПА центр! В который вложился Вячеслав, бизнесмен, которого вы у меня встретили, уверена, что туда, больше некуда! В лесу копать сложно, а там столько ям, все гораздо проще.

Женщины вернулись к машине и вскоре оказались у огороженной территории.

– Тут все закрыто на выходные, нас не пустят.

– Моника, ты же можешь сказать, что приехала с инспекцией?

– Столько шума поднимется, понаедут и прораб, и руководство…

– А вон там в заборе дыра!

–Ты предлагаешь лезть?

– Конечно!

Саша первой пролезла в щель, за ней женщины. Неожиданно кто-то тронул ее за бок, девушка подпрыгнула и завизжала, а новые приятельницы залились смехом. Рядом стояла большая белая коза, она и тронула Сашу своими рожками. Осторожно, не больно, но все равно страшно.

– Ой! Я ее боюсь!

– Сразу видно, из большого города! Козы не видела?

– Все трое пошли вглубь участка, а коза засеменила рядом.

– Ты ей понравилась!

– Зато она мне – нет.

– Эй, кто там? – раздался мужской голос и из сторожки вышел мужчина в телогрейке и кепке, несмотря на жаркую погоду.

– Коля, это я.

– Моника Сергеевна! А вы что тут? Я позвоню сейчас начальству, не хорошо, что вы одна.

– Я не одна, я с подругами. Саша приехала на несколько дней, я ей расхвалила этот курорт, будущий, конечно, и она очень захотела его увидеть. Она не останется до открытия.

– Машка, фу, – сказал сторож. – Это друзья, их не надо трогать. А ты ему не показывай, что боишься, тогда он потеряет к тебе интерес.

– Кому ему?

– Ну, как-то повелось… Он совсем маленьким к собакам прибился, и теперь думает, что сам собака. А почему Машкой назвали, не знаю. В общем, теперь он Машка. А вы, гляжу, козла от козы отличить не можете. – Сторож достал из кармана яблоко, разломил сильными руками и протянул половинку Саше, вторую Монике. – Угостите Машку, он с вами подружится.

Моника легко, а Саша с опаской протянули яблоки Машке. Козел распахнул пасть с огромными, как показалось Саше, желтыми зубами. Девушка завизжала и бросила свою половинку в пасть, как волейбольный мяч в сетку. Козел довольно зачавкал, а Саша на всякий случай отошла подальше.

– Все работы закончили? – строго спросила Моника у сторожа.

– Почти, осталось вон там, за вторым корпусом, газон сделать, там перекопали все, в понедельник траву посеют и говорят, что через две недели открывать будут.

– Ладно, Николай, не будем отнимать твое время. Мы быстренько прогуляемся и уйдем. Мы осторожно.

Козел по имени Машка не ушел со сторожем, а направился на прогулку с женщинами, по-прежнему подозрительно поглядывая на Сашу.

– Что мы ищем?

– Свежевскопанную землю. А это газон за вторым корпусом.

– Давайте осмотримся.

– Не думаю, что убийца рискнет закапывать тело на газоне. Место, конечно, удобное, но это рискованно.

Машка ускакал куда-то к забору, за большие валуны, которые, по-видимому, должны изображать альпийскую горку. Там уже высадили все траву и мелкие цветочки.

Козел активно копал что-то мордой прямо в грядке, а потом потянул.

Женщины подошли поближе.

– Машка, брось! – Саша совсем забыла о своем страхе перед козлом и потянула его прямо за рога. Недовольный козел отскочил, оставив кусок синей плащевой ткани, видневшийся из земли.

Уговорить полицию приехать по вызову было не легче, чем оттащить козла от раскопок. Пришлось Монике использовать свой авторитет, лишь тогда приехала группа с собакой, которая сразу заворчала, и начала копать лапами землю. Собаку убрали и, вооружившись лопатами, быстро выкопали что-то в синей ткани.

– Откуда вы узнали, что тело спрятано именно там? – по очереди в разных кабинетах задавали вопросы всем трем женщинам.

Воспоминания о приключениях в итальянской Базиликате были еще свежи и Саше совершенно не улыбалось провести ночь в камере, да и выручать было некому. Поэтому первым делом она сообщила, что если бы они убили старуху, то ни за что не позвонили бы в полицию.

– Но как вы узнали, что тело там?

– Логически рассудили. Моника Сергеевна была уверена, что действительно видела тело. Мы опросили водителей маршруток, установили, что женщина действительно приезжала в Георгиевск. А потом просто подумали, где может быть спрятано тело.

– Рассудили, опросили, вы кем себя возомнили, сыщиками? Скажите спасибо, что Моника Сергеевна известный и уважаемый человек, – вспомнив Монику, полицейский вздохнул, взгляд его мечтательно подернулся туманом.

– Вы уже знаете, кто эта женщина?

– Гражданка… э… Емельянова, вопросы здесь задаю я. Не уезжайте никуда из Георгиевска, пока мы не разрешим.

– А оплачивать гостиницу будет полиция?

– Договоришься щас, – полицейский поднялся. – Сказали сидеть на месте, значит, сиди. И спасибо скажи Монике Сергеевне, что отпускаем.

Вскоре отпустили Ирину, которая извинилась и убежала к семье, впереди ждали объяснения с мужем, где она моталась целый день, раз не вышла на работу и не занималась семьей. История с исчезнувшим телом ему не нравилась, как и сама Моника, нашлась тоже подруга, лет на 20 старше! Нечего с ней мотаться, не нашего полета птица.

Через некоторое время появилась и Моника. Она выглядела уставшей, не мудрено после таких событий еще и в полицию угодить, да и сотрясение мозга давало о себе знать. Хотя Саша подозревала, что с Моникой здесь разговаривали совершенно по-другому.

– Неизвестно, кто она, никаких документов не обнаружили, но завтра повесят листовки с описанием и попросят всех, кто ее встречал. Связаться с полицией.

– И запихнут их в камеру, – буркнула Саша.

– Мы не в Москве, к сожалению. Думаешь, у нас тут сильно образованные и воспитанные опера сидят? Увы!

Моника подвезла Сашу до центра. Девушка вышла из машины и огляделась в поисках кафе, совсем забыла спросить у новых знакомых, где в этом городе можно прилично поесть.

– Была бы я героиней сериала, мне б сейчас руки жали, спасибо говорили, а была б в Италии, также хамили бы, но там хотя бы рестораны на каждом шагу. Ничего не поев за целый день, кроме перекусов на ярмарке, Саша умирала от голода.

В интернете нашелся вполне приличный ресторанчик, где, судя по отзывам, подавали блюда русской кухни, и Саша заплетающимися ногами побрела туда.

После двух рюмок хреновухи жизнь стала налаживаться, а горячий наваристый бульон, к которому подали только что испеченный расстегай, показался манной небесной. Саша схватилась за ложку, но не тут-то было.

– Кто так ест! – ахнула подскочившая пожилая официантка, единственная на весь пустой ресторанчик. – Это же не так едят!

Саша испуганно опустила ложку.

– Это ж расстегай! Это не какой-то там пирожок! Это традиция! Его пекли сначала жены рыбаков, потом и все остальные. А название произошло от слова расстегивать, видишь, он в середине не застегнутый!

– Вижу, а можно я поем?

– Так я и объясняю, как его надо есть. Масло тебе ледяное подали, видишь? Клади его на дырочку. Внутрь, внутрь впихивай. А теперь зачерпывай горячий бульоне и вливай! Потом отрезаешь оба краешка, на вилочку их и макаешь в бульон. Потом все остальное ешь, как раз пропитается внутри.

– Уйдешь ты наконец? – так и подмывало сказать Сашу. Но она послушно отрезала кончик, макнула в бульон, чуть не обожглась. – Мастер класс по поеданию расстегаев устроила, а?

Официантка отошла, а Саша запихала в рот пол расстегая, хлебнула бульон, снова обожгла язык, но уже не могла остановиться, откусывала и запивала.

Усталость прошла, и выйдя из заведения, девушка пошла пешком по направлению к отелю, не такси же вызывать, да и есть ли оно тут?

Солнце садилось за тучи, силуэт церкви на закате над узкой речкой был настолько красивым, что она задержалась на мостике, потом спустилась на улицу- тропинку вдоль реки и прошла в сторону храма.

Храмов оказалось сразу три. Силуэт с моста – высокая колокольня красного камня. Впереди, не заметная издалека, устроилась белокаменная старинная церковка, а позади колокольни стоял солидный пряничный храм, каменный, расписной.

Пока девушка разевала рот, ее окликнули. Невысокий старичок в подряснике, с седой белой бородой, совсем не окладистой, а торчащей клинышком, кивнул в сторону зеленого луга:

– Цветочки закрылись, к дождю. Придет, придет ночью, чувствую. Но сейчас тепло. А вот на Георгия то, – ну, город, сама знаешь, Георгиевск, – сам митрополит приезжал. Пошли Крестным ходом, а снег как повалит! Ну, что тут сделаешь, как могли, так и отслужили…

Его поддержал теленок, мычащий где-то поблизости. Вдали петух поорал от души.

– Да ты заходи, какие брюки, какой платок, кто тебя погонит! – старичок-священник уже спешил отпереть двери храма.

– Тут у нас Никон Радонежский, вот они, на иконе, с Сергием, а Никон у нас тут жил. Этот храм, – кивнул в окно на расписного красавца, -Никитский, Никиты-Мученика, а белый построен купцом-благотворителем, и похоронен он тут. Два придела в ней- Николая Чудотворца и Илии Пророка. А здесь Святослав. – Подвел к мраморной гробнице. – Раньше княже покоился в Георгиевском соборе, теперь у нас. Всегда княже уберегал от стрел вражеских, и сегодня к нему идут, и пока все целы! Любили его в тут, народ плакал, когда умер князь.

Саша покивала, в вечерней тишине пустого храма на нее сошло умиротворение, странного дня как не было.

На следующее утро девушку разбудил телефонный звонок. Не прошло и часа, как она приняла душ, позавтракала в заводском кафе по дороге и уже сидела на неудобном стуле в отделении следственного комитета, куда прибыл следователь из областного центра.

– И как вы сумели найти тело? – поинтересовался следователь, представившийся Павлом Владимировичем.

Саша рассказала то же, что и вчера в полиции.

– Вы уверены, что ни от кого об этом не услышали?

– Нас было трое, мы все делали вместе, это просто логика.

– Логика, говорите? Забраться на закрытый строительный объект, найти закопанный труп в укромном месте, и это все логика?

– Мы не забрались, с нами была представитель муниципалитета.

– Это и странно. Может быть, Моника Сергеевна и рассказала, где спрятано тело?

– Мы бы не нашли его, если б не козел.

– Кто? – глаза Павла Владимировича округлились.

– Машка. Козел.

Глаза стали еще больше.

– Тьфу, ну, это долго объяснять, я сама не знаю, почему они этого козла зовут Машкой. Она… он… увязался за нами и откопал клочок плаща.

Чего Саша не ожидала, что следователь расхохочется, чуть ли не до слез. Он сразу показался симпатичным. Чуть постарше Саши, взъерошенный, полноватый.

– Я с вами с ума сойду. Сначала логика, потом козел. Не пойму, вы на досуге частным детективом подрабатываете или юморески со сцены читаете?

– Знаете что… позвоните вашему коллеге в Городенце. Саша продиктовала номер и назвала фамилию Андрея, знакомого по поиску маньяка в заснеженном российском городке.

Павел Владимирович при ней же набрал номер, объяснил ситуацию, и, что обидело девушку, посмеялся, услышав что-то, причем на другом конце трубки тоже явно смеялись.

– Привет вам, – сказал следователь, нажав «отбой». Так вы у нас мисс Марпл международного уровня? Вот это повезло!

– Хватит издеваться. Если б не мы, никто бы труп не нашел. А кто-то ведь ищет эту женщину! Мы ради этого все и затеяли. Хотели узнать, кто она.

– А может это работа полиции?

Тут Саша взвилась:

– Полиция рукой махнула, не поверили Монике, и даже приезжать не хотели, когда мы плащ нашли.

– Не вы, а козел, – снова засмеялся следователь. А потом посерьезнел:

– Странная история. Старая женщина приехала в Георгиевск маршрутным такси. Сомневаюсь, что в ее возрасте кто-то будет путешествовать одним днем, значит, она собиралась где-то переночевать. Но в гостинице она не остановилась, мы проверили и бронь тоже, во всех ближайших городках – ничего. Ждем информацию из областного центра. Но там, сами понимаете, отелей много и пока все проверишь…

– У нее визгливый голос, – вспомнила Саша. – Если это поможет.

– Поздравляю, мисс Марпл, вы узнали гораздо больше полиции.

Саша только собралась возмутиться, как следователь спросил:

– Есть тут где пообедать-поужинать? Чует мое сердце, придется задержаться.

Саша рассказала о ресторанчике с расстегаем, они посмеялись над сервисом, и Павел Владимирович предложил:

– К обеду должны прийти данные из областного центра, давайте пообедаем и я вам расскажу новости. Вы свободны, встретимся там в два часа. А пока я поговорю с Моникой Сергеевной.

Саше показалось, что глаза следователя подернулись туманом. И этот тоже! А только начал мне нравиться! И ведь лет на двадцать моложе Моники, а туда же!

– Установили, как убили женщину?

– Да, ее задушили, но в другом месте, а потом перевезли на стройку.

– Сторож, рабочие, никто ничего не видел?

– А может, вам надо устроиться к нам на работу? Просто так талант пропадает! Проверяем. В тот день и сторож, и рабочие, и инвесторы, все были на территории. Допрашиваем.

– Думаете, старуха приехала издалека?

– Точно не из нашего региона. Запросили базу данных по пропавшим у соседей. Она одета очень прилично, была для своих лет здорова, судя по всему, жила комфортной жизнью. Так что ее обязательно кто-то хватится.

Этим утром Ирина вовремя открыла свой магазин. И сразу нарисовалась женщина из приезжих, во всяком случае она нигде ее раньше не встречала.

– У вас есть тушь?

– Конечно! Посмотрите вот эту марку.

Женщина выглядела бледной, неопределенного возраста. Бывают такие, то ли девочки, то ли старушки, с выцветшими бровями и ресницами. Ирине захотелось помочь, она прекрасно знала, как сделать из бледной моли вполне интересную женщину. Но та моментально отошла к другой стойке.

– Мне нужен приличный тональный крем. Никак не найду подходящий.

– Понятно, – подумала Ирина. – Пришла просто посмотреть, ничего покупать не будет. И все же это была клиентка, и она попыталась предложить:

– Давайте попробуем вот этот. Он вам подойдет. От него все в восторге.

Ирина подвела женщину к зеркалу, показала, как правильно накладывать тональный крем.

Та пожала плечами. – Ну… я не знаю…

– Вы просто сияете! – раздался мужской голос. Увлеченные разговором о косметике женщины не заметили, что в магазин вошел еще один посетитель.

Увидев красивого и элегантного мужчину, покупательница залилась краской.

– Ну, я не знаю, может, что-то другое? – она уже направилась к выходу, но Вениамин заулыбался во весь рот:

– Простите, что вмешиваюсь, но важен мужской взгляд. Вы потрясающе выглядите!

Женщина снова покраснела, но теперь от удовольствия. – Вы правда так думаете?

– Абсолютно. – Вениамин рассыпался в комплиментах и через десять минут покупательница ушла с полным набором средств для женской красоты, от тонального крема до туши, румян и помады.

– Вениамин, вы неподражаемы! Я уже решила, что неправильно выбрала профессию, а вам нужно добавить к книжному магазину еще и косметический!

Мужчина рассмеялся:

– А не устроиться ли мне к вам консультантом? Сдельно, за каждого клиента?

– Теперь я понимаю, почему ваш бизнес всегда процветает!

– Увы! В книжном магазине это не работает!

– Нам надо раз в месяц обмениваться магазинами, – засмеялась Ирина.

– Как там Моника? Я к ней еще не заезжал.

– Просто прекрасно! После того, как полиция нашла тело и оказалось, что она права, Моника на глазах ожила и стала прежней. Вы не знакомы с Александрой, нашей подругой?

– Нет, никогда не встречал.

– У Александры большой опыт поиска убийц. Не удивлюсь, если она и у нас найдет преступника.

– А вы собираетесь искать дальше? Разве недостаточно, что вы нашли тело?

– Мы не обсуждали, но мне кажется, что нельзя останавливаться!

– А вы не думали, что это опасно? Если выйдете на след убийцы, то и ваши жизни под угрозой.

– Я об этом не подумала…

– Я бы не хотел подвергать опасности жизнь Моники. И ваши жизни тоже. Надо ли вам вмешиваться в это дело?

А ведь он правда влюблен в Монику, он даже в лице меняется, когда говорит о ней, – подумала Ирина после ухода Вениамина. – И в его словах есть резон. Но как отказаться от поисков убийцы, такое ощущение, что мы отвечаем за эту женщину, а полиция разве способна раскрыть дело? Но в любом случае сначала надо установить, кем была эта женщина, а дальше видно будет.

***

Саша еле дотерпела до обеда с Павлом, как следователь сразу предложил его называть.

– Мы выяснили личность женщины. Она жила в Санкт-Петербурге и вчера подали заявление о пропаже, она не выходила на связь с пятницы.

– То есть она приехала сюда из Питера и ее убили?

– Мы показали ее фото всем свидетелям, которых вы нашли, спасибо, кстати. И водителю маршрутки, и продавщице, они сразу узнали женщину на фото. И голос подходит, командный, визгливый.

– Как ее зовут?

– Валентина Мельникова. Она жила одна, заявление о пропаже подала ее приемная дочь из Москвы. Это дочь ее умершего мужа, но они очень дружны с мачехой, все время созванивались. Ездили друг к другу в гости. Дочь с супругом скоро приедут сюда.

– А можно…

– Нельзя. Это дело полиции.

Павел открыл меню и брови у него поднялись:

– Вот уж не ожидал, что в глуши окажется такой ресторан. Даже у нас в областном центре такого нет. Ну, понятно, место туристическое, конечно будут хреновухи и клюковки. Но вот это что такое? Шти?

– Лучше не спрашивай, а то вместо еды ты будешь выслушивать пояснения, как это надо есть! Так дочь не знает, зачем мачеха поперлась в Георгиевск?

– Ни в какой Георгиевск она не собиралась. Она собиралась в Ярославль, сказала, что хочет увидеть город, где она работала в молодости. И даже позвонила из Ярославля, сказала, что все хорошо, и здоровье тоже. Но в пятницу на звонок не ответила. Дочь сразу обратилась в полицию, но ей сказали, что нужно ждать три дня.

– А она не звонила в отель?

– Она не знала, в какой гостинице остановилась Мельникова. Но мы теперь знаем, ее вещи остались в номере.

– Странно… В пожилом возрасте… сколько ей, кстати, было?

– 80 лет.

– В 80 лет поехать одной из Питера в Ярославль, это я еще могу понять. Но потом отправиться в городок, куда даже поезда не ходят, и где все преступления заключаются в семейных разборках, чтобы ее здесь убили!

– Похоже, ты права. Ее действительно убили. Сначала мы посчитали, что это неудачно закончившееся ограбление, тем более что сумки нигде не обнаружили. Но при ограблении скорее ударят, чем задушат, и вряд ли станут прятать тело.

– Думаешь, она приехала, чтобы встретиться со своим убийцей?

– Похоже на то.

– Городок маленький, наверное, не сложно установить, кто это.

– Если он местный. Кстати, мы обнаружили, что Мельникова забронировала номер в гостинице, но не явилась, и бронь прекратилась. А номер сразу выкупили, поэтому в гостинице и не вспомнили сразу о брони.

Шти оказались сытным, наваристым супом с овсяной крупой, капустой, ветчиной и говядиной. Саша не удивилась бы, встретив нечто подобное в Италии, но в России с таким супом она еще не встречалась. Судя по тому, как уплетал суп Павел, шти были очень вкусными.

Она же решила не оригинальничать, взяла зеленые щи и слопала их с огромным удовольствием. Совсем не щавелевые, а капустные, с молодой зеленой заквашенной капустой, не похожие на те, что приходилось есть раньше. Вместо второго оба взяли гречневые блины.

После обеда Саша сразу позвонила Монике. У нее возникла идея.

Моника припарковала машину на углу, чуть поодаль от следственного комитета. Отсюда хорошо виден вход, но машина в глаза не бросалась.

По безлюдной улице изредка проезжали велосипедисты. Саша впервые оказалась летом в подобном городке, и очень удивилась, что местные жители даже в весьма преклонном возрасте ездили на велосипеде. А что, удобно, городок небольшой, а на велосипеде рукой подать до любой окраины. Ей все больше нравилось это место, она даже позавидовала жителям Георгиевска. Понятно, что здесь множество проблем, нет привычных торговых центров, и с медициной явно не слишком хорошо, но как же тут тихо и спокойно, совершенно другой ритм жизни.

Смогла бы она переехать в такое место? Вряд ли. Здесь она потеряет себя, она привыкла к другой жизни, опять же театры, выставки, а с работой что делать? Ну, разве что выйти на пенсию, завести кур, корову… Но это уж точно был не ее вариант! Так что вздохнешь, позавидуешь, и согласишься, что для обычного туриста тут и два дня много.

Пока девушка размышляла, не завести ли корову, к зданию следственного комитета подъехал темный джип. Из него вышла немолодая пара и сразу направилась к дверям. Женщина решительно, мужчина – оглядевшись, чуть помедлив.

– Они, больше некому! – Моника закивала.

Прошло часа полтора, женщины извелись от скуки в ожидании, но наконец, пара вышла обратно.

– Что будем делать?

– Они наверняка голодные. Позовем на ужин.

– И как ты себе это представляешь? – Но Саша уже вышла из машины и заторопилась навстречу, пришлось и Монике нехотя присоединиться к ней.

Женщина терла красные глаза, видно, недавно плакала. Муж недовольно осматривал улицу, прикидывая, куда им теперь ехать.

– Я не хочу в гостиницу, и в ресторан не хочу, мне надо посидеть в тишине.

– Но мы же не можем оставаться голодными, ты сама захочешь есть, а будет поздно, тут наверняка все скоро закроется!

– Добрый вечер, – сказала Саша, подходя поближе. Вы родственники Валентины Мельниковой?

Женщина удивленно взглянула не нее.

– Это мы ее нашли. Моника Сергеевна первой обнаружила тело.

Женщина просияла: – Как хорошо, что вы здесь, я решила, что мы обязательно вас найдем и поблагодарим, как представлю, что тетя Валя лежала бы там и никто ее не нашел…

– Здесь можно где-то посидеть, поговорить? – спросил муж.

– Идемте ко мне, – предложила Моника. – Я живу одна, поужинаем, и поговорим, никто не помешает. Езжайте за мной.

Они устроились на кухне, в огромной комнате, где окно в пол выходило в сад. Не так прост старый дом Моники, – усмехнулась про себя Саша. – Тут явно многое переделано и ушли на это достаточно большие деньги. В обычных домах в таких городках французские двери в сад не ведут!

Кухня была прекрасно декорирована, здесь явно постарался дизайнер. Стены под красный кирпич, свисающие связки чеснока, лука и перчиков, причем перчиков скорее всего не натуральных, но неудобно хватать и проверять.

Моника порезала хлеб, сделала салат из огурцов с укропом, выложила на тарелочку ломтики форели, похвалившись, что мариновала сама, вынула из холодильника запотевшую бутылку водки. Муж, представившийся Григорием, одобрительно закивал. Женщина попыталась отказаться, но Григорий настоял.

– Марина, мы же все равно никуда не поедем сегодня, а Валентину Ивановну нужно помянуть!

Форель была восхитительна. Марина оживилась, попросила рецепт. Саша тоже согласилась, что редко ела настолько вкусную рыбу. Моника метала на стол нарезки:

– Сотрудники весь холодильник забили, мне одной этого и за неделю не съесть!

Когда хозяйка поставила чайник, они услышали историю Валентины Ивановны.

Мартина рассказала, что Валентина вышла замуж за ее отца, когда она сама уже уехала в Москву, поступила в институт. Мачеха всю жизнь работала няней в богатых семьях, и телефон Валентины передавали как особую драгоценность из рук в руки, такая у нее была репутация. Отец и встретил ее в доме одного из своих друзей, уже не молодые люди начали встречаться и через некоторое время поженились, Валентина оставила работу и переехала к мужу в Питер.

Хотя детей заводить было поздно, брак оказался счастливым, несмотря на жесткий характер Валентины. В доме был уют, и отец с удовольствием передал весь быт в руки жены, его первая супруга, мать Марины, умерла за десять лет до встречи с Валентиной. Может, потому что встречались они не так часто и никогда не жили под одной крышей, у Марины с Валентиной сложились прекрасные отношения и после смерти отца она опекала пожилую мачеху. А Валентине хватило ума не лезть в жизнь взрослой падчерицы. Так они и стали считать друг друга близкими родственницами.

Мачеха навещала Марину и ее семью в Москве, а те приезжали в Питер. У Валентины не было особых проблем со здоровьем, сердце немного барахлило, но у кого в этом возрасте оно здорово! Перезванивались они ежедневно на протяжении многих лет, поэтому Марина так удивилась молчанию мачехи.

– Зачем она приехала в Георгиевск?

– Без понятия! Когда мы говорили в последний раз она уже собиралась в Георгиевск, но мне не сказала ни слова.

– А мы так надеялись, что теперь все выяснится!

– Все, что я знаю, это поездка в Ярославль. Валентина сказала, что хочет посмотреть на те места, где прожила много лет, где была счастлива, встретила моего отца.

– Может, она раньше упоминала Георгиевск? Хоть что-то? Не могла же она притащиться сюда из-за праздника!

– Она точно работала в Ярославле, я даже помню фамилии тех семей, и друзей отца, и предыдущую семью, в которой она работала до этого. Валентина часто показывала фотографии.

– Мы завтра отдадим все необходимые распоряжения и тело Валентины отвезут в Питер, вскрытие закончено, – включился в разговор супруг Марины, Григорий. – Нас попросили найти несколько фотографии 30-40ка летней давности, времен, когда Валентина работала в Ярославле, ведь в Георгиевске она точно не была с тех пор.

– Значит, полиция тоже связывает убийство с теми давними временами.

– А тут либо связано, либо все произошло случайно.

– Мне кажется, что не случайно, – задумчиво сказала Саша. – Полиция права, мы тоже думаем, что после случайного убийства никто не стал бы так тщательно прятать тело. Но кому понадобилось ждать 30 лет, чтобы убить Валентину? И почему она вернулась сюда? Мне это напоминает одно дело в Италии, убийство произошло спустя 50 лет, но было связано с прошлым. Хотя там причиной послужили современные события.

– Но как узнать, зачем она приехала?

– Пока не знаю, но узнав, зачем Валентина приехала сюда, мы найдем убийцу.

– Фамилии тех семей в Ярославле, у кого работала тетя Валя, Шараповы и Фомины. Это те, о ком она говорила. Но я не уверена, что кто-то остался жив, друзья отца были возраста Валентины, и я много лет ничего о них не слышала.

Моника и Саша выразили соболезнования, распрощались с Мариной и Григорием и договорились быть на связи. А пока Марина оставила новым знакомым один из последних снимков Валентины.

Моника вышла проводить Сашу. Буквально через сто метров их обогнала и резко притормозила длинная приземистая машина, в которой Саша с изумлением узнала «порше». Из машины вышел мужчина, которого следовало немедленно поместить на обложку глянцевого журнала! Уж насколько Саша подозрительно относилась к таким красавцам, но и она непроизвольно покраснела вместе с Моникой.

– Вы та знаменитая сыщица, о которой мне так много рассказывали? Приятно познакомиться. Вы обе должны приехать в Горицы, посмотреть мой магазин, выпьем хороший кофе, а потом пообедаем в красивом месте.

– А я хочу тоже пригласить вас обоих, – сказала Моника. – Вы слышали что-нибудь о проекте Том Сойер Фест?

– Никогда не слышала!

– Это фестиваль волонтеров по восстановление исторической среды, на средства волонтеров и порой бюджетные средства восстанавливаются старые деревянные дома, имеющие историческую ценность, но не входящие в список объектов культурного наследия. Завтра в девять утра милости прошу! Начнем работы, волонтеры со всей центральной России уже приехали, живут в палатках, на лугу за городом.

– Из меня еще тот строитель, – засмеялась Саша

– Поручим тебе простые работы, мэрия выделила немного денег из бюджета, так что мы все будем работать с волонтерами в первый день.

– А что будете восстанавливать? – Поинтересовался Вениамин.

– Дом Чардушиных. Особняк за лесом, его здесь зовут домом с привидениями. Наконец решили, что с ним делать.

– У вас есть свой дом с привидениями? – Засмеялась Саша.

– Конечно! О нем много историй рассказывают. Сын первых владельцев дома, Чардушиных, якобы задушил молодую служанку. А последнюю владелицу называли колдуньей, говорили, насылал на всех проклятья.

– И теперь они там все бродят? И девушка, и старуха?

– Говорят, бродит там призрак. Много чего говорят, расскажу как-нибудь.

– Ну, что ж, после такой презентации и я присоединюсь, – теперь засмеялся Вениамин. – Никогда ни в чем подобном не участвовал. Принесем пользу, заодно на призрака посмотрим.

– Кстати, ты не видел эту женщину? – показала Моника фото Валентины.

– Нет, никогда не видел. Так странно, прожив здесь год я ни об одном преступлении не слышал, а тут – убийство. Думаю, это ограбление.

– Сомневаюсь, – сказала Саша. – Валентина – это убитая женщина – не просто так сюда приехала.

– На вашем месте я бы оставил это полиции. Иногда играть в сыщиков опасно, это не кино. Придется за вами присматривать! – подмигнул он обеим женщинам сразу, те синхронно зарделись.

Распрощавшись, Вениамин умчался на своем шикарном авто.

–У нас есть две зацепки, – сказала Саша, стараясь выбросить красавца из головы. Куда ей такой, да и с Моникой не посоперничаешь, вон даже полицейские и следователи забывают дышать, когда упоминают ее имя. – Две семьи в Ярославле. Надо как-то найти о них сведения.

– Это я беру на себя. Я через муниципальные каналы найду всю информацию, и, если повезет, договорюсь о встрече. Постараюсь на завтрашний вечер, но тут уж как получится…

Грузная женщина вывернула из-за угла и направилась к Саше с Моникой.

– Моника Сергеевна, наконец-то вы поправились! Как же я рада!

Монику перекосило, но она постаралась любезно поблагодарить соседку. Женщина казалась квадратной из-за тяжелой челюсти, широких плеч и тоненьких ножек, на которых высился мощный торс без намека на малейшее присутствии талии.

– Какой ужас, это убийство, – продолжала между тем женщина. – Я даже представить себе не могла, что у нас такое может произойти. Когда убили бедняжку Алину, хотя бы сразу нашли убийцу, и там понятно, поссорились молодые. А здесь!

Моника еле отбилась от словоохотливой соседки, пришлось отправиться провожать Сашу до гостиницы, лишь бы не возвращаться домой с назойливой теткой.

– Здесь убили кого-то в прошлом году?

– Да, я совсем забыла… но то дело не имеет отношения к убийству Валентины. Очень приличная девушка, дочь инженера с нашего завода. Она рассталась с парнем, он угрожал ей, а потом девушку нашли убитой. Парень сейчас в тюрьме.

– Он признался?

– Нет, и до сих пор еще не закончены все обжалования, до сих пор уверяет, что это не он.

– Сколько ему лет?

– Лет 25-26. Местный хулиган.

– А девушке?

– И ей столько же, только вернулась после института, устроилась работать к отцу на завод. Ведь из-за него вернулась, из-за Ромки, дружили с детства. Но в конце концов устала от его фокусов. А Ромка как с катушек сорвался, преследовал ее, окна бил в доме, как напьется. Все плохо и закончилось. Бедная мать, такое горе у женщины…

На следующее утро Саша с трудом продрала глаза. Надо же было согласиться поработать с волонтерами! Где была голова, когда она кивала Монике? Ну ладно, что скрывать, согласилась она исключительно из-за участия прекрасного Вениамина. Хотя совершенно ясно, что его интересует не менее прекрасная Моника, новый знакомый произвел неизгладимое впечатление. Чтобы Саша краснела под чьим-то взглядом? А тут и не хочешь, а краснеешь.

Девушка быстро позавтракала и с опозданием отправилась к дому Чардушиных, даже быстрым шагом на это ушло полчаса.

Она опоздала, но это и лучшему, всем уже отвели фронт работы и столярничать-штукатурить ей не пришлось. Хотя легкое чувство неловкости и даже брезгливости присутствовало, Саша с энтузиазмом присоединилась к Вениамину и паре-тройке волонтеров, которым достался разбор шкафов и прочих комодов. Неужели всю эту гору одежды нельзя отдать малоимущим? – удивлялась девушка, оттаскивая коробки к приготовленным заранее железным бакам для мусора. Хотя все детские вещи 20-30ти летней давности, не меньше. Но оказалось, что дело не в возрасте одежды, просто в маленьком Георгиевске не было ни малоимущих многодетных семей, ни прочих нуждающихся, всех кормило домашнее хозяйство, не зря большая часть застройки- частные дома с садами-огородами.

С очередной коробкой в руках Саша наткнулась на Вениамина, он тоже шел по направлению к бакам, где отдельный контейнер отвели под сжигание бумажного мусора. Красавец-бизнесмен нес в руках стопку старых альбомов с фотографиями.

– Ой, – забыла покраснеть Саша, – зачем же альбомы выбрасывать, там может быть много интересного, хотя бы для краеведов.

– Это была чья-то жизнь, зачем выставлять ее на показ посторонних. – Вениамин даже шага не замедлил.

Саша собиралась настоять, но тут услышала вскрик. Ирина, которая занималась очисткой старой штукатурки на стенах, уставилась на коробку со старой обувью, развалившуюся в руках одного из волонтеров. Обувь разлетелась по двору.

Саша хотела помочь, но Ирина замотала головой:

– Погоди, видишь ту туфлю, темно-серую?

– Вижу.

– Мы нашли такую же в лесу, думали, кто-то выбросил. А вдруг…

– Уверена?

– Вроде… хотя та может была черной… я не запомнила.

– А вторая туфля есть? – Саша наклонилась за коробкой.

– Здесь нет… может, в доме осталась, не все еще погрузили.

– Разбросали тут старье. – У коробки нарисовался второй поклонник Моники, московский олигарх-бывший гопник. Он споро собрал развалившуюся коробку и собирался отнести ее к чанам.

– Погодите, надо позвонить в полицию! – Саша кинулась ему наперерез.

Тот поставил коробку, и воззрился на Сашу, как на диковинную зверушку.

– О, бездельницы за работой! Глазам своим не верю! Ты серьезно думаешь, что после толпы человек в 30 полиция тут что-то найдет?

– Я не уверена, что это та туфля, – потупила глаза Ирина.

Саше оставалось лишь смотреть, как туфля вместе с прочей обувью летит в бак. Она оглянулась в поисках Вениамина, но его уже не было, альбомы с фотографиями полыхали ярким пламенем в контейнере неподалеку.

В этот момент облако закрыло солнце и, несмотря на толпу волонтеров и чиновников, Саше показалось, что холодный ветерок пробежал по коже, она даже покрылась мурашками в жаркий летний день. Не нравился ей этот дом, и все тут, было в нем что-то зловещее, что не объяснить, а можно лишь почувствовать. Словно стоило скрыться солнцу, как дом сбросил маску и показал злобный оскал.

– Что-то злобное грядет, – пробормотала девушка, она не помнила, то ли это Шекспир написал, то ли Агата Кристи придумала, но слова идеально подходили моменту.

Саша спустилась в подвал, где волонтеры и Моника обсуждали с архитектором планировку дома. Старых чертежей в архиве не оказалось, но прежде, чем устраивать здесь музей или даже детскую музыкальную школу- мэрия до сих пор не могла решить, что в приоритете, – нужно было ставить дом на кадастровый учет и оформлять все необходимые документы.

– Этой перегородки точно не должно быть, – архитектор простукал стену. – Смотрите, там пустота, а рядом совсем другой стук. Эта перегородка из дерева, сверху заштукатурена, похоже, намного моложе, чем сам дом.

– Ее что, недавно возвели?

– Ну, какое там недавно, ей лет двадцать…

– Может попробовать? – один из волонтеров поднял кувалду. – Моника Сергеевна! Все равно тут внутри все ломать придется, давайте посмотрим, что там!

Моника пожала плечами, посмотрела на архитектора. Тот кивнул:

– Конечно, все равно придется ломать, она тут не нужна.

Кувалда ударила раз, другой, прогнившие за годы доски треснули и образовалась большая дыра. Оказалось, что перегородка скрывала нишу. Архитектор заглянул – и отшатнулся. За ним Моника – ахнула, закрыла рот руками.

Саша почему-то совсем не удивилась, увидев в нише скелет в истлевшей одежде, смотрящий пустыми глазницами, но почувствовала, что сейчас грохнется в обморок и пулей вылетела на свежий воздух.

Работы остановили, на сей раз полиция и эксперты приехали быстро. Допросили их небольшую группу тоже быстро, и отправили всех по домам, а волонтеров в палаточный лагерь.

Вениамин сообщил Монике и Саше, что его предложение в силе, и после такого шока нужно развеяться. Поэтому он с удовольствием отвезет дам в Горицы, посмотреть магазин,– это был вежливый поклон в сторону Саши, Моника магазин видела не раз, – а потом они пообедают в прекрасном месте.

Пожалуй, это было лучшее решение – не оставаться наедине со своими мыслями после ужасной находки. Сашу тревожило лишь, не окажется ли она третьей лишней, но Моника с жаром зашептала, что без Саши не поедет, только свиданий ей сейчас и не хватало. Только вдвоем! На том и порешили.

Деревня так и просилась на фото. Ту ее часть, где выстроили коттеджи не бедные жители области, скрыл холм, а со стороны трассы открывалась лубочная картина: высокий холм с белой церковью и колокольней наверху, дорога, вьющаяся среди лугов и деревенские домики, утопающие в садах. Это была одна из самых живописных деревень, какие видела Саша.

– Ты даже не представляешь, сколько здесь земля стоит, – шепнула Моника. – Это место давно в моде.

– Понятно, почему книжный магазин процветает, – прошептала девушка.

Магазин ей понравился, там не было ничего лишнего, беленые стены, большой глобус в середине зала, полки с книгами и арка в небольшую кофейню, где, по словам Вениамина и собирался деревенский клуб книголюбов.

Сегодня бизнесмен был в джинсах и клетчатой рубашке с закатанными рукавами, но выглядел еще лучше, чем в деловом костюме.

– Вы слишком легкомысленно относитесь к игре в сыщиков. Весь город знает, что Моника нашла тело, не успокоилась и добилась, чтобы женщину отыскали. Если убийца где-то здесь, ему не понравится, что вы суете нос в это дело.

Саша почувствовала себя виноватой. Ладно она, привыкла. Но ведь в опасности жизнь новой приятельницы.

В это время у Моники зазвонил телефон, и она отошла в сторону.

– Я не шучу, Александра, я очень беспокоюсь за вас и за Монику!

– Я поняла… мы действительно не подумали. Мы… мы больше не будем никуда совать нос.

– Да, прямо завтра мы поедем в гости к моим родственникам в Ярославль, – Моника услышала последние слова Саши. – Мне как раз сейчас позвонили, что нас ждут.

Куда только делось Сашино чувство вины! Она уже предвкушала поездку.

– Вот и хорошо! А теперь время обеда. Я с удовольствием покажу вам одно замечательное место. Вениамин широким жестом пригласил женщин в роскошный автомобиль.

Обед действительно заслуживал самых высоких похвал, как и само место. Чуть поодаль от коттеджного поселка устроили ресторан по типу загородного клуба, на красивой веранде компании подали выбранные блюда, от почек зайца до ботвиньи с раками и осетриной.

Вениамин заказал бутылку дорого французского шампанского, к которому принесли салат с маринованным лососем и грейпфрутом.

– Так вы не местный? – поинтересовалась Саша.

– Нет, я москвич, родился в семье военных, отец постоянно переезжал с места на место, ну, и семья, естественно, с ним. Так я и приобщился к постоянным странствиям, не могу сидеть на одном месте. Говорят, есть такое психическое заболевание – номадизм, сидром кочевника. Им страдала всем известная императрица Сисси. Вернее Зисси, у нас укоренился неправильный перевод. Так что, я в хорошей компании!

– А как вы попали сюда?

– Я тычу пальцем в карту – и еду. – Вениамин рассмеялся. – Нет, конечно, я долго выбираю место. Горицы понравились мне близостью к областному центру, красивой природой,

– Но почему просто не путешествовать, зачем открывать магазин?

– Мне скучно просто ездить. Люблю проникаться местом, узнавать его досконально, а потом перебираться на новое.

– И это всегда небольшие деревни?

– По большей части. В крупных городах и без меня есть, куда пойти и чем заняться. А в таких местах я даю людям возможность попробовать ту жизнь, что они никогда не видели, кофейня, книжный магазин… а потом новое место и так каждые 2-3 года.

– Супер! – никогда такого не слышала, это… это романтично и непривычно, никогда бы не подумала, что у нас такое возможно, это же не Прованс! – Но тут Саша заметила, как погрустнела Моника и не удержалась от нового вопроса:

– И отсюда вы тоже уедете?

– Не сразу, должно пройти время, года два, может, больше, прежде чем я почувствую, что мне снова пора в путь.

Моника совсем скисла.

– А ведь она влюбилась, – поняла Саша. – Каково ей слышать, что человек, которому она уже готова открыть свое сердце и забыть о прежних разочарованиях, через год уедет навсегда.

– И много таких мест в вашем багаже?

– Пока всего четыре. Горицы как раз четвертое. Сначала мне нужно было добиться успеха в бизнесе, чтобы быть финансово независимым.

– А чем вы занимаетесь?

– Я не люблю об этом говорить… У меня сеть букмекерских контор. Типа «Ставки на спорт!»– видели рекламу?

– А что происходит с книжными магазинами, которые вы продаете?

– Они остаются. Всем хочется купить налаженный и прибыльный бизнес.

Саша никак не хотела оставить Вениамина в покое, нужно было прояснить все для Моники здесь и сейчас.

– А как же личная жизнь? Вы заводите подругу в каждом новом месте и оставляете позади разбитые сердца?

Моника покраснела и стала преувеличенно внимательно рассматривать веранду.

– Честно? У меня не слишком бурная личная жизнь. Сначала нужно было бизнесом заниматься, а потом – ну кто захочет жить моей кочевой жизнью? В одном месте я даже задержался подольше, думал, что отношения могут вылиться во что-то серьезное. Но ничего не вышло. Еще одна женщина попыталась переехать со мной, но из этого тоже ничего не получилось. Поэтому я стараюсь не заводить романов, но и не отказываюсь от мысли, что однажды мне захочется остаться где-то навсегда.

Вернувшись в гостиницу, Саша позвонила Павлу Владимировичу.

– Скелет женский, и судя по всему, это Ольга Назарова, пропавшая 30 лет назад. Мы сейчас поднимаем старое дело, хотя его может не оказаться в архиве, столько дела не хранятся. Поговорим с жителями, многие должны помнить тот случай.

– А родители?

– Они 30 лет назад продали дом и уехали, пытаемся разыскать.

Саша рассказала, что утром они с Моникой уезжают в Ярославль и обещала поделиться информацией.

– Было бы здорово, – откликнулся следователь. – У нас рук на все не хватает.

Услышав новости, Моника сказала:

– А ведь я помню тот случай. Красивая была девушка. Волосы длинные, черные, как вороново крыло. Вроде тогда тоже ее парня подозревали, не помню сейчас, кто это был. Но отпустили, да и тела не нашли, просто ушла из дома и не вернулась, пропала без следа.

– Но как же она оказалась в том доме?

– Кто ж теперь скажет!

Саша признавала, что Ярославль город красивый, но он всегда казался ей однообразным. К своему стыду она не отличала Храм Ильи Пророка от таких же белокаменных храмов, все они казались ей на одно лицо.

Бывает так, не твой город, и хоть тресни, а полюбить не удастся. Насколько провинциальным казался Владимир, вторая столица Золотого Кольца, а там Саша не все могла насмотреться на Дмитриевский собор, Золотые ворота, только подумать, это строилось в домонгольские времена! Во Владимире девушка могла просто сидеть на высоком холме и любоваться соборами, синим небом, все казалось родным и близким, не смотря на древность. Ярославль же всегда был чужим городом. И сегодня она равнодушно смотрела на проплывающие за окном машины тенистые улицы.

Старинный особняк в центре города в 90е выкупил местный бизнесмен. Его уже не было в живых, а супруга все еще жила в доме и несмотря на годы, вела светскую жизнь, посещая выставки и спектакли в сопровождении сиделки, которую звала на европейский лад компаньонкой. Ум у нее все еще был острым, а снобизма хватало на целую толпу более молодых людей.

– Неплохо так жить, – шепнула Саша Монике. – шикарный дом! Та кивнула.

Сиделка проводила их в гостиную, где на Сашин вкус было слишком много золота, хрусталя и разноцветных обоев, цыганское барокко, кажется, так зовут подобный декор.

– Будете чай? – вошла в комнату худая морщинистая женщина с яркой белоснежной сединой, совершенно не шедшей к ее угловатому лицу, – раньше в жару я всегда уезжала на море, но последние годы возраст не позволяет. Там климат мягче, а здесь приходится дышать воздухом из кондиционеров.

Хозяйка предложила гостям присесть в цветастые бархатные кресла, на Сашу они производили впечатление музейной затхлости, эх, такой шикарный особняк испортили декором!

– По телефону вы сказали, что хотите поговорить о женщине, которая работала у нас няней.

– Да, это Валентина Мельникова. Ее убили несколько дней назад.

Хозяйка не выразила ни удивления, ни печали может, с возрастом эмпатия уходит?

– Тина, – я завала ее так, – работала у нас двадцать лет назад, когда дети были маленькими. Что я могу сейчас вспомнить? И какое отношение вы имеете к расследованию убийства?

– Мы взяли на себя обязанность помочь полиции, я представляю совет депутатов Георгиевска, где убили эту женщину, – пришла на помощь Моника.

– Лучше бы своими прямыми обязанностями занимались. Народные деньги только тратите. – Женщина неожиданно напомнила Всеволода, олигарха-гопнника, или бульдога, как прозвала его про себя Саша, ведь вылитый! – Да и чем я могу помочь? Я не видела эту женщину 30 лет!

– Мы пытаемся понять, что привело ее в Георгиевск.

– Я даже не знаю, где это, – высокомерно поднялись выцветшие брови.

– Это в часе езды отсюда, в области.

– Тина работала в очень обеспеченных семьях. В 90е большие деньги появлялись быстро и всем сразу хотелось получить соответствующий им образ жизни, кухарка, водитель, няня для детей, Тина знала вкус этой жизни, и ни за что бы не уехала в какую-то дыру.

Моника покраснела и поперхнулась, а Саша заметила:

– Валентина вышла замуж за богатого человека из Питера, встретила его в той семье, где работала после вас.

– Не удивлена! Я всегда говорила, что прислуга только и смотрит, как бы урвать кусочек от нашей жизни. Но Тина была уже не молодой женщиной, и как ей удалось? Поразительно. Но почему вы смотрите в прошлое, возможно, она поехала в тот… как его… ну, туда, где ее убили, потому что какие-то события произошли именно сейчас?

– Мы начали с прошлого. Дальше посмотрим, куда это выведет.

–Так и тратятся деньги налогоплательщиков. Ни от полиции толку, ни вы своими делами не занимаетесь.

– Вы не припоминаете ничего, связанного с Георгиевском?

– Ах, вот как он называется… конечно, нет, что я могу помнить?

– А вы не в курсе, живет ли в городе та семья, куда она перешла после работы у вас?

– Конечно в курсе. Это люди нашего круга. Родители умерли, дети в Америке. Вы можете слетать, поговорить с ними. Вам же все равно как тратить муниципальные деньги!

– Старая дура, – хотела сказать Саша, выходит, зря приехали, тупик.

Хозяйка, улыбаясь, смотрела на гостей, словно прочитала их мысли и радовалась, что ничего из визита не вышло. Чаю, кстати, так и не принесли.

– А вы помните от кого она пришла к вам?

–Конечно, из семьи директора музыкального училища, Доры Борисовны Грумфельд. Вся семья давно в Израиле.

– А ваши дети…

– Мои дети живут на юге Франции.

– Ну, что ж спасибо, что согласились с нами встретиться. Жаль, что ничего нового мы не узнали.

– А вы надеялись узнать? Странно, что у вас были такие мысли!

Сиделка пошла провожать их и у самой двери прошептала:

– Подождите меня за углом, там кафе «Красная шапочка», я постараюсь минут через 15 туда подойти.

В «Красной шапочке» Моника и Саша поели куриной лапши, потом мороженного, потом попросили чаю, снова чаю, прошло уже минут сорок, но сиделка не появлялась. Когда официанты стали поглядывать на них с неодобрением, в кафе вбежала запыхавшаяся женщина.

Она плюхнулась на стул и сразу заговорила:

– Когда семья Доры Борисовны уехала в Израиль, Валентина некоторое время работала еще в одной семье. Я не помню их фамилию, они жили здесь, в Ярославле. Она проработала всего месяц и отказалась, так попала к моей хозяйке. Там был странный ребенок.

– Почему странный? И почему она ушла?

– Он был как ангелочек. Но пришлось отдать из дома всех питомцев, потому что он свернул шеи попугайчикам, и еле спасли котенка. А потом он попытался задушить девочку, с которой играл в парке. Валентина настаивала, чтобы ребенка отвели к психиатру, но родители отказались. Они заплатили Валентине деньги, дали рекомендации, и семье девочки тоже. И уехали куда-то в область, купили там особняк. Валентина расстраивалась, что родители не хотят помочь ребенку, может, что-то еще можно было исправить. Но они уверяли, что он просто подвижный и не осознает еще своих действий. Все пройдет с возрастом.

– Сколько лет было ребенку?

– Лет 10-12. Это было в конце 80х.

– А откуда вы знаете об этой истории?

– Мама работала поварихой у моей нынешней хозяйки, потом я пришла ей на смену, потом превратилась в сиделку. Она хорошо платит. Вернее сын, который во Франции, все деньги у него. Мама дружила с Валентиной, они же все время были рядом, та рассказала маме, а мама мне.

– Призрак из прошлого, вернувшийся спустя 30 лет и убивший нянечку, работавшую с ним всего месяц? Тоже пустой след… Вы ничего о той семье больше не слышали?

– Нет, ничего.

– Спасибо, вряд ли эта история приведет нас к убийце, но это лучше, чем ничего.

Моника и Саша напряженно размышляли всю обратную дорогу.

– Думаешь, Валентина узнала, что ребенок, ставший мужчиной средних лет, сейчас в Георгиевске и решила его остановить?

– Остановить в каком смысле? Представь, ты узнаешь о ребенке, с которым сидела месяц лет 30-35 назад, и едешь в Георгиевск… зачем? Полная ерунда получается. Может из него вырос нормальный член общества.

– В общем, зря мы съездили. Только устали. Хочется домой и в ванну.

– Скоро приедем.

– Да, но я приглашена на ужин.

– О, опять красавчик Вениамин?

Моника покраснела:

– Нет, это Всеволод.

– Бульдог? – от удивления Саша назвала его так, как вертелось на языке. – Он тебе нравится?

– Я его еле выношу. Вечно брюзжит и придирается.

– Но зачем?

– Он главный спонсор строительства и дополнительно вбухал деньги в местную школу и больницу, хочет обсудить за ужином какие-то деловые вопросы.

– То есть это не свидание?

– С ума сошла? Какое с ним свидание!

– Знаешь, а он не так уж плох. Со СПА комплексом понятно, но он вложился и в школу и в больницу, а это его личная инициатива

– И форму детской футбольной команде купил…

– Ну вот!

– Я тоже пыталась смотреть на него с этой точки зрения. Но ты же его видела, с ним невозможно общаться!

У дома Моники уже стоял огромный джип. До гостиницы идти было недалеко, и Саша с удовольствием прошлась, проводив глазами темную машину со своей новой подругой. Но она не могла избавиться от неприятного чувства, что именно сегодня надо было настоять и отправиться с ней на ужин. Как будто она в чем-то подвела Монику. И это чувство никак не уходило.

* * *

Не успела девушка принять душ, как позвонил Павел Владимирович. Есть не хотелось, в ожидании сиделки Саша съела безумное количество какой-то не сочетаемой между собой еды, но любопытство заставило быстро одеться и отправиться на свое собственное деловое свидание.

– Вот это мы нашли в вещах Валентины. – Павел протянул Саше распечатку с сайта областной газеты, на самом видном месте красовалась статья об убийстве девушки в Георгиевске.

Саша рассказала о поездке в Ярославль, оба задумались.

– Тут фото Романа, парня, которого обвинили в убийстве, и фото жертвы, Алины.

– И Валентина решила, что он тот самый ребенок? Но он был арестован, вопрос, скажем так, решен. И ему всего 25 лет.

– А были неопровержимые улики?

– Роман сильно ревновал Алину, когда они расстались, он постоянно ее подкарауливал, бил камнями окна в ее доме, прокалывал шины в машине ее отца. И говорил, что убьет, если она не вернется.

– Но он так и не признался?

– Нет, но на теле было достаточно его ДНК.

– А может… может, она знала Алину?

– Алине тоже было 25 лет. Когда она родилась, Валентина уже уехала в Питер с мужем.

Саша подперла подбородок кулаком.

– Давай начнем с начала. Валентина была счастлива в позднем браке и после смерти мужа жила вполне обеспеченной и комфортной жизнью. Она вспоминала Ярославль, но нынешняя жизнь в Питере ей нравилась. Она не собиралась никуда ехать, во всяком случае не в Георгиевск. Валентина прекрасно владеет интернетом и пользуется мобильным телефоном.

– Да, и что?

– И однажды… она случайно видит в интернете информацию об убийстве.

– Но она не знакома ни с семьей Алины, ни Романа.

– Но она специально разыскивает местную газету и распечатывает более подробную статью. И тут же решает ехать в Ярославль, а раз заранее забронировала гостиницу, то и в Георгиевск.

– Не слишком ли шустрая у нас старушка для 80ти лет?

– О, я тебе сколько угодно таких назову они и в круизы, и на Камчатку ездят, я даже знаю одну 85летнюю даму, которая недавно вернулась из Австралии, навещала дочь. Не забывай, Валентина из Питера, а не из провинциального городка, и у нее достаточно денег, чтобы заботиться о своем здоровье и вести активную жизнь.

– Но она никогда в жизни не видела ни убийцу, ни жертву!

– Но мы этого не знаем!

– И если даже она знала их детьми, то как узнала взрослыми?

– Может, у их была отличительная черта, по которой узнала. Или дело в месте. В Георгиевске.

– Полиция развешивала листовки. Но никто не пришел и не сказал, что знает Валентину. И почему она не пришла в полицию?

– Не была уверена?

– Но поперлась за тридевять земель?

– Может, она хотела поговорить с ним, а потом решить, идти в полицию, или нет?

– То есть она не была уверена в его виновности. Убийцей мог оказаться не он, и она решила сначала все выяснить. Но хотя мы не нашли ее мобильный телефон, компания предоставила распечатки, никаких подозрительных звонков, как бы она договаривалась о встрече?

– В общем, куда не кинь, везде клин…

– Не случайно же они встретились!

– В городке, где живет 10 тысяч человек? Могли и случайно.

– И он уговорил прогуляться по лесу, убил, а когда вернулся, организовав все для перевозки тела, там уже была Моника Сергеевна. Пришлось срочно искать место, где закопать тело. Лучше всего подошла стройка. Складно у нас получается, вот толку нет.

– А вы говорили со сторожем?

– Да, как раз в тот вечер он отлучился ненадолго.

– А с Вениамином? Ну, у которого книжный в Горицах.

– Он уезжал закупать книги, приехал только к самому празднику.

– А со спонсором стройки?

– Конечно, он был в Москве. На самом деле это мог сделать любой местный житель. Кстати, я нашел старую газету со статьей об убийстве Ольга, ну, той которую вы нашли в доме.

– А что сказали судмедэксперты?

– Она была задушена. И это единственное сходство между тремя убийствами.

– Почему тремя?

– Алина тоже была задушена.

– Я не знала… от такого парня, как Роман ждешь чего-то более брутального… – Саша прочла статью в газете, задумалась, потом положила обе распечатки рядом. – Смотри. Что общего между девушками?

– Не знаю… молодые девушки… темненькие….

– У обеих длинные темные волосы. Без челки. Как у…

– У Моники Сергеевны.

– Да!

– Саша, это притянуто за уши. Две девушки убиты с разницей в 20 лет. Какой маньяк будет ждать так долго! И потом родители Алины рассказали, как она была несчастна. Роман склонен к насилию, она молчала почти год, только потом призналась, и вместе с родителями они решили, что надо порвать с парнем. Все здесь складывается четко. Рядом с телом нашли бутылку из-под пива, там его отпечатки и ДНК на горлышке. Но главное- ДНК на теле.

– А Роман что говорит?

– Говорит много выпил, пошел домой и наткнулся на тело Алины, конечно там будут его следы.

– То есть – ну просто гипотетически – Алину мог убить другой человек.

– Который убивает раз в 20 лет. Неправдоподобно. Даже гипотетически.

Саша решила вернуться в гостиницу самым дальним путем. Вместо того, чтобы перейти мост и оказаться сразу в центре возле торговых рядов, она прошла дальше по широкой улице и остановилась у старинного храма с невероятными стершимися фресками на фасаде.

Калитка на территорию не запиралась, и девушка прошла к колоннаде у входа, поднялась по разрушенным ступеням и получила, наконец, тот вид, который так понравился ей на фотографиях в интернете. Среди старых колонн открывался вид вдаль, на высокую колокольню и торговые ряды. Правда, в сумерках сложно было снять хорошее фото, в Георгиевске не слишком увлекались городским освещением.

Решив вернуться сюда в светлое время суток, Саша завернула за угол и пошла длинной улицей по направлению к центру, там за монастырем-кремлем осталось перейти еще один мостик через узкую речку, а дальше минут пять среди деревянных домиков – и она дома.

По обе стороны улицы выстроились старые купеческие каменные дома, в них в основном находились конторы и свет в окнах поздно вечером не горел. В редких жилых домах он чуть пробивался сквозь плотно задернутые шторы, а первые этажи занимали магазинчики, мед кабинеты и прочие офисы. Было слегка неуютно идти по вымершей улице, но невдалеке, у стен монастыря, который уже показался слева, раздавались громкие голоса, крики детей, пахло жареным мясом и в ночное небо тянулись дымки.

– Ну, хоть там люди, – облегченно вздохнула Саша, все же неуютно чувствовать себя единственным человеком на весь опустевший город.

Она остановилась, пропуская большого лохматого кота, неторопливо переходящего улицу. На другой стороне дороги из-под дерева раздался призывный мяв и кот заторопился, подняв повыше лохматый хвост.

И тут Саша услышала шаги. Обернулась – шаги затихли и на темной улице никого. Померещилось?

Она перешла улицу и вот уже в ночи открылся кремль-монастырь, освещаемый редкими фонарями. В такие минуты кажется, что неведомая сила перенесла тебя в прошлое, исчезли приметы современной жизни, лишь темные силуэты колоколен и куполов замерли над тихой речкой. Саша остановилась, любуясь этой картиной.

И снова шаги. И снова замолкли, стоило ей обернуться. Она всматривалась в темноту, но даже темный силуэт не мерещился у деревьев позади нее. Обычная ночная улица, ничего необычного.

Как назло, вспомнился старый дом в тот миг, когда туча закрыла солнце. Снова это странное чувство, даже не опасности, а ожидания чего-то неприятного. Словно призрак проскользнул мимо, а след остался.

Девушка шарахнулась в сторону от шороха совсем рядом, но это была очередная кошка, спешащая на ночную прогулку, сверкнули зеленые глаза в свете фонаря, и кошка исчезла в темноте.

– Вроде не черная, но как говорится, ночью все кошки серы…

Саша снова оглянулась, нервно стискивая ремешок сумки, ладони вспотели. На сей раз показалось, что мелькнула тень, может, обман зрения, но лучше поторопиться, Саша ускорила шаги, почти добежала до мостика, и теперь шаги слышались совсем рядом, преследователь тоже ускорился. Девушка прикинула расстояние до ближайшего дома на другой стороны речки, и решила не рисковать. Она отступила за дерево и замерла.

И тут на плечо легла чья-то рука.

Саша хотела заорать, но из горла вырвалось лишь сдавленное сипение.

Она медленно повернулась и оказалось лицом к лицу с господином Бульдогом. Его лицо кривилось в усмешке, или это показалось в редком свете фонарей?

– Почему ты убегала?

Саша несколько раз сглотнула, прежде чем прорезался голос.

Ни единого огонька в домах, да и далеко они, только мостик, а за ним заводское кафе, где еще горит свет, и слышна музыка, наверное, день рождения кто-то празднует. Но туда не добежишь. Бульдог тоже задыхался, видимо, не привык к пробежкам.

– Почему ты убегала? – снова спросил он.

– А почему вы меня преследовали?

– Я не преследовал, я боялся тебя напугать и просто шел до светлого или людного места, где можно к тебе подойти. А потом ты побежала. Мне пришлось тоже бежать, иначе я бы отстал.

– Ага, просто шли, прячась каждый раз, когда я оглядывалась. Зачем?

– Я хотел поговорить. Наедине, без свидетелей. Увидев тебя на улице, я оставил машину и пошел за тобой.

– О чем поговорить?

– Может, найдем более подходящее место чем на мосту?

А вот это уже хорошо. Значит, он не собирается душить ее прямо сейчас. Саша кивнула в сторону кафе:

– Вроде открыто. Зайдем?

Они перешли мостик и отправились в кафе, Саша шла чуть в стороне, все еще с опаской поглядывая на Бульдога.

Кафе оказалось открытым, гости расходились, но везде горел свет, и буфетчица стояла у стойки.

– Что будешь?

– Что-то крепкое. – Саше требовалась как минимум рюмка виси или коньяка, чтобы наконец унялась дрожь внутри.

Бульдог отправился к буфету, и вернулся с двумя рюмками и графином с прозрачной жидкостью.

– Что это?

– Водка, что ж еще. Другого у них нет.

Саша поморщилась. Уж что-то, а водку она не пила, но выбора не было, и она махом проглотила содержимое рюмки. Из глаз потекли слезы, она замахала руками и долго пыталась отдышаться.

– Ну и гадость! Так о чем вы хотели поговорить?

Бульдог выглядел удивленным, словно просто пригласил Сашу на аперитив, а не гнался за ней целый квартал по ночному городу. Потом хлопнул себя по лбу.

– Ах, да… – он неожиданно смутился и замялся.

– Ну? Выпитая водка придала храбрости, еще немного, и Саша хлопнет кулаком по столу.

– Ты ж знаешь эту женщину…

– Какую?

– Ну… с такими темными волосами…

– Монику?

– Да. Вы подруги?

Саша кивнула.

– Я видел ее с этим франтом… из Гориц.

– А ваше какое дело?

– Я думал, тебя волнует судьба подруги.

– Меня волнует. Но причем здесь вы и причем здесь он?

– Он мне не нравится. И ей не подходит.

– Ба! – Саша хлопнула вторую рюмку, уже не закашлялась, – а что, входит в привычку! – и уставилась на Бульдога. – Так вы ревнуете?

– Не говори глупости. Еще чего. Я просто забочусь о ней, он ей не подходит.

– А я здесь причем? Может дадим ей самой разобраться? Это ее личное дело, между прочим.

– Я думал, тебе не все равно. Ему что-то от нее надо.

– С чего вы взяли?

– Я мужчина. Мне понятнее поступки других мужчин. Вы, женщины, приписываете им свои чувства и эмоции, поэтому часто ошибаетесь. У мужчин другой подход и другой взгляд.

– Да вы психолог! – Саша удивленно смотрела на Бульдога, никак не ожидая от него таких замечаний. Он и разговаривать умеет по-человечески!

– Скажите об этом Монике. И если она вам нравится, тоже скажите, и не стройте из себя неотесанного бандита. Но от того, что вам не нравится Вениамин и вы ревнуете, не следует, что он плохой человек. Он ничего не скрывает и честен с Моникой.

– Я зря потратил время. – Бульдог встал, расплатился за водку и оставил Сашу в одиночестве.

– Закрываемсяяяя, – противным голосом закричала буфетчица, оторвав девушку от ее мыслей. Или просто пробудив от оцепенения после двух рюмок водки.

Услышав о ночных приключениях, Моника заявила, что Саша должна немедленно переехать к ней.

– Или ты возвращаешься в Москву, или переезжаешь ко мне. Но одну в гостинице я тебя не оставлю. Ты же была у меня, места много, живи в свое удовольствие.

Уезжать Саше не хотелось, и она приняла приглашение новой подруги.

Ей досталась комната окнами в сад, где даже днем весело щебетали птицы, небольшая, но уютная. Разместив вещи в шкафу, девушка вышла в гостиную, где Моника просматривала местную газету, выходившую небольшим тиражом дважды в неделю.

Саша увидела на обороте красивое фото городка, попросила Монику перевернуть газету и вдруг замерла.

– Что случилось? Что ты увидела?

– Тссссс… погоди, я соображаю. Мы все рассматривали фото и статью об убийстве, в той распечатке, что нашли у Валентины в вещах. Да?

– Да, конечно, мы же и решили, что она собралась в Георгиевск из-за этой статьи.

– Она прочла какую-то новость и стала искать информацию и распечатала заметку в областной газете. Но почему?

– Почему?

– Представь, что ты видишь очередную заметку об убийстве в очередной областной газете. Ты кинешься разбираться в подробностях?

– Нет, конечно.

– А что еще было в той газете?

– Ты думаешь…

– Я думаю, что дело не в заметке об убийстве. Там было что-то другое.

– А как мы об этом узнаем?

Саша схватилась за телефон.

– Здравствуйте, Марина, Это Александра и Моника. Помните, вы передали полиции распечатку статьи из областной газеты? Там была только одна распечатка?

– Да, только одна страница.

Саша перезвонила Павлу Владимировичу.

– Павел, помните, вы показывали мне статью из областной газеты, ну, самую первую? У вас только эта статья? А что еще? Пришлите мне, пожалуйста на телефон. Нет, пока не знаю, но есть идея. Потом расскажу.

Она повернулась к Монике.

– Валентина распечатала целую страницу, но все решили, что дело в статье о убийстве. Тем более, что потом она разыскивала именно эту информацию.

Сейчас Павел пришлет все, что там было кроме этой статьи.

– Мне пора бежать на работу, вечером все расскажешь, я опять опаздываю. – Моника помахала рукой и выскочила за дверь.

Телефон просигналил, и Саша увеличила на экране присланные фото.

– Вот оно! – завопила она так, что услышала, наверное, вся улица.

Рядом с заметкой о убийстве была заметка о скором открытии СПА курорта самого большого в области, и на переднем плане среди небольшой группы людей был… Бульдог собственной персоной! – Вот что увидела Валентина!

Саша набрала Павла, но тот был в отъезде и мог увидеться с девушкой не раньше пяти вечера.

***

Чтобы скоротать время, Саша отправилась в кремль, сколько мимо пробегала, а внутрь ни разу не зашла.

Кремлем этот комплекс прозвали путеводители. С самого начала он был монастырем, смотришь с городских валов- словно игрушечный, валы высокие, а монастырь внутри, как в яме. Как будто макет старого русского города в музее рассматриваешь. Валы были насыпаны около 1152 года в черте старого поселка народа меря. Потом построили крепость, небольшую, но мощную, хорошо укрепленную. Вроде и место такое, что крепость здесь не нужна, вот легенды и рассказывают, что Юрий Долгорукий впечатлился красотой этих мест и построил свою резиденцию, зачем бы иначе город Георгиевском называть! Но так не обустроился здесь, позвали дела в другие места.

Так что городку не повезло с самого начала- ни торговых путей, ни военных надобностей. И дожил он до XXI века таким же провинциальным, вдали от железных дорог и скоростных трасс. Зато сохранил первозданность, слияние с природой и тишину. Ночью выгляни из дома- никого, одни лягушки заливаются. Ну, еще соловей по весне.

Саша полностью отдалась туризму, обошла все церкви внутри крепостных стен, забралась на колокольню, правда особых видов там не оказалось, но и внутри монастырь ей понравился. Сделав из него музей, даже деревянные церквушки из серии «без единого гвоздя» привезли из глухих деревень и поставили на зеленой травке. А ведь и правда кремль, крепость же, так что, не врут путеводители!

Нагулявшись по переходам и внутренним дворам, Саша вышла из кремля и никак не могла сообразить, в какую сторону теперь идти. Увидев женщину с покупками, обрадовалась, спросила дорогу на площадь с гордым названием Свободы.

– На Базарную-то? – назвала женщина давно привычное название. – Так тебе направо, налево – к речке. Приезжая? Хлебушка купи в колокольне. Такого больше нигде не пекут.

– В колокольне? – удивилась Саша, может тут у них особый какой-то хлеб, освященный.

– Храм там по указу Петра Первого поставили, а потом в советское-то время, переделали в хлебозавод. От храма только колокольня и осталась, а рядом с ней ларек, там хлеб и продают. Белый вкусный, но черный – особенный, купи, не пожалеешь.

Прежде, чем получить свою половинку буханки. Саша выслушала долгую беседу продавщицы с покупательницей о садах и грядках, к концу разговора она уже начала разбираться в сортах местных помидор, может и до других овощей бы дошло. Но продавщица смилостивилась, решила обслужить покупательницу. А девушка и не торопилась, все равно время убить надо, можно и о помидорах послушать.

– А говорят, у вас тут дом с привидениями есть, там скелет нашли.

Тетки тут же оживились.

– Странно, что раньше не нашли. Я всегда знала, что с этим домом что-то не так.

– А кто там раньше жил?

– Да старуха и жила.

– Ну, не всегда она была старухой.

– Я сколько себя помню, она всегда была старухой. Ни с кем не общалась, выйдет в магазин и домой.

–А потом, когда ее этот… деменций что ли?

– Альцгеймер, – важно поправила продавщицу вторая покупательница.

– Ну, я так и говорю, когда он ее шарахнул, она уж несколько лет из дома не выходила, ноги не работали. Ну, так говорили.

– А семья? Кто-то же платил сиделке.

– Да вроде была семья. Потом куда-то делась. Не помню.

– И я не помню, – призналась покупательница. – Пацаны наши туда все время лазили. Теперь, как скелет нашли, хоть перестанут. Скорее бы сделали там что-нибудь, а то стоит заброшенный, полезет кто – ноги переломают. Я своего чуть не отстегала, нашла у него фотографии. Смотрю – чужие люди. Спрашиваю, что да как, сначала молчал, потом признался, что из дома этого проклятущего.

– А где теперь эти фото?

– Отняла, а куда закинула, и не помню. В сарае, поди, со старыми газетами, все никак сжечь не соберусь. Да ничего там нет, обычные старые фотографии.

Распрощавшись с тетками, Саша отправилась в следственный комитет. Ее провели к Павлу Владимировичу, и девушка тут же выпалила все, что пришло ей в голову при виде газетной страницы.

– Вот, смотри, ниже, сразу после статьи о детском книжном клубе.

– Ну, вижу. Статья о скором открытии парка, инвестор Всеволод Филатов представляет комиссии законченные объекты.

– Понимаешь? Сто процентов, что Валентина увидела фото Всеволода. И сопоставив с информацией об убийстве, решила, что ребенок, которого она воспитывала, стал убийцей.

– Но как она могла узнать его, спустя столько лет?

Саша торжествующе указала на кривоватую улыбку бизнесмена:

– Видишь, уголки губ скошены? Наверняка у него и в детстве был тик, это запоминается. И вот, смотри, большая родинка на правом виске.

– Ну, в принципе, это приметы, по которым моно узнать человека спустя много лет.

– Вы же его допрашивали?

– Я говорил тебе, на тот день у него было железное алиби. Думаю, в твоих идеях что-то есть мы более предметно поговорим с ним и восстановим передвижения в день убийства Валентины.

– Вот телефон, позвони и попроси Елену Николаевну. Мне ее не позовут, а тебе как официальному лицу, пригласят.

– Кто это?

– Сиделка и кухарка в одном лице у предпоследней работодательницы Валентины. Ей мать рассказывала о семье со странным ребенком.

– У нее нет мобильного?

– Есть, но хозяйка запрещает им пользоваться, чтобы не отвлекалась.

Минут десять Павел объяснял вредной владелице ярославского особняка, кто он такой и зачем ему нужна ее «компаньонка». В конце концов женщине позволили взять трубку.

– Помните, вы говорили о семье, где всего месяц проработала Валентина? Вы совсем не помните их фамилию?

– Вертится на языке, но не помню…

– А если я вам назову фамилию – Филатовы?

– Точно! Ой, то есть я не совсем уверена, но очень похоже. Но я ничего подписывать не буду, я не уверена! Но я вспомнила, как было с той девочкой. Мама говорила, что он всегда приставал к девочкам, у которых были очень темные волосы. И у той, из-за которой был скандал, тоже, он запер ее в комнате, остриг и потом пытался задушить. Валентина говорила тогда, что ему срочно нужен психиатр. Но семья не захотела.

– Мы нашли убийцу, правда? – торжествующе посмотрела Саша на Павла.

– Я бы не говорил так категорично… все сходится, но ведь у нас нет улик! Есть повод предметно заняться этим Филатовым.

– Но все же складывается?

– Саша, я не знаю, как там в Италии, но для суда нужны улики и доказательства.

– Но согласись, что все сходится! Я не знаю, как Валентина наткнулась на эту газету, но она прочла статью об убийстве, а следующая статья была об открытии СПА комплекса. Она узнала мужчину на фото, но не могла сразу пойти в полицию вдруг он не причем, и она окажется в дурацком положении, и вообще это ж будет оговор! Вы арестуете его?

– Да ладно, Саша, без улик?

– Он преследовал меня ночью.

– Что?

– Я переехала к Монике, чтобы не оставаться одной в гостинице. Он прятался и следовал за мной на темной улице.

– Ты уверена, что это он?

– Да, он подошел, и мы поговорили.

– У тебя то козлы тела закопанные находят то страшный убийца гонится, чтобы поговорить! Давай мы будем выполнять свою работу, а ты дашь нам это делать. Не беспокойся, мы уточним, не было ли в Москве не раскрытых убийств черноволосых женщин. Если он тот самый ребенок, то он не мог не убивать, иначе зачем избавляться от Валентины, знавшей его историю. Кстати, вы с Моникой не болтайте о расследовании, вы действительно можете оказаться в опасности. Если он психически не нормален, то долго раздумывать не будет.

– Моника!

– Что Моника?

– У Моники черные волосы и он приглашал ее на ужин, хотя для этого не было причин. И пытался отговорить ее, с моей помощью, встречаться с Вениамином.

– Предупреди Монику, чтобы держалась от него подальше. А полиция за ним присмотрит, не волнуйся. Это хорошо, что вы живете теперь вместе, обе под присмотром.

– У меня есть идея.

– Опять?

– Она уже работала, все получится! Я позвоню ему, скажу, что у меня есть улики и назначу встречу! Полиция будет рядом.

– Мне это не нравится.

– Все будет нормально!

– Кто разрешит мне такое самоуправство? Это опасно.

– А не надо никого спрашивать.

– Ты сумасшедшая.

– Все просто. Я спровоцирую его, и вы возьмете его тепленьким.

– Дай мне подумать до завтра. И ничего не предпринимай!

– Он знает, что я сунула нос в это дело, что я подруга Моники. Он поверит. И это шанс взять его тепленьким.

– Иди уж отсюда. Вот свалилась на мою голову. Завтра дам ответ.

Вечером за ужином Саша рассказала Монике о разговоре с Павлом. Она решила ничего не говорить Ирине, чем меньше людей в курсе, тем лучше. Но не рассказать Монике она не могла, так хотелось хоть с кем-то поделиться.

– Ты точно ненормальная! Как ты вообще такое придумала?

Саша пожала плечами.

– Я и раньше так делала. Сработало.

– А если полиция отстанет, или опоздает? Это опасно!

– Я попробую, а вдруг улик не найдут, он же будет убивать дальше. И ты… у тебя черные волосы. Я не хотела говорить, но ты в опасности!

– Я не чувствую себя в опасности. И знаешь… мне его жалко. Вот ничего не могу с собой поделать. Есть в нем что-то… какая-то ранимость. Отсюда и напускная бравада и даже хамство. Он не просто так деньги на больницу, на школу давал, в нем была искренность, он этого хотел!

– Ну, ты даешь! Маньяка пожалела. Хотя не бывает черного и белого, и в нем есть что-то хорошее. Но это не отменяет факта, что он убийца. И как минимум два убийства на нем.

Моника вздохнула.

– Я все хочу тебя спросить. Только не обижайся. Ты ведь не юная девочка уже, а носишься за убийцами. Тебе это зачем? И какой мужик с такой женщиной жить будет?

– Я не знаю, зачем. Оно само происходит. Даже в нашем случае, ну кто мог подумать, что твоя подруга Ирина знакома с моей подругой Соней и таким образом я влезу в это дело. И вообще, это вы меня выписали! – Рассмеялась Саша.

– Ага, найти тело. А не маньяка ловить. И это Ирина активность проявила, я всегда сопротивлялась! И судя по всему, не зря. Разве можно так рисковать!

– Вот так все и сходится в одну точку, судьба!

– Кстати, о судьбе. Этот твой следователь, Павел Владимирович, очень привлекательный молодой человек.

– Ну, ты даешь! С этой точки зрения я даже внимания на него не обращала.

– А зря. Ирина говорила, у тебя в Италии кто-то есть, там все серьезно?

– А я уже не знаю. Казалось, что серьезно. Но потом… он ждет повышения, а в нынешней ситуации сама понимаешь, кто даст повышения, если он женится на русской. Карабинеры- военные, часть армии. И вдруг русская жена. Он напрямую не говорил, но я сама немного отошла в сторону, а он и не возражал…

– Любит- так не обратит внимания на такие вещи.

– Э, нет. Любовь любовью, а работа – вся его жизнь. И я сама не смогла бы, зная, что стала причиной его неприятностей. Я знаю только одного человека, которому это все было бы по барабану, но он…

– Но он?

– Он ко мне равнодушен. Он женат, намного меня старше, и мне там ничего не светит. И вообще меня пообещали ждать в замке… а я пообещала приехать лет в 80. Устраивать личную жизнь.

– Ну, тогда у тебя еще есть время, – засмеялась Моника.

– А ты? Думаешь, с Вениамином может что-то получиться?

– Не знаю… он мне нравится, я много лет не испытывала к мужчинам такого интереса. В нашем городке он кажется лондонским денди, а представь его в Москве или в Питере, он будет там абсолютно органичен. Это здесь он экзотическая птица. Мне нравится его отношение к жизни, воспитание. И я понимаю, почему он выбрал меня, хоть я и немного старше. Ты с ним знакома, вот представь его с кем-то другим из наших мест, он же с тоски умрет. Вот эта мысль меня и смущает, знаешь, как говорят «на безрыбье и рак рыба». Нет тут кроме меня для него компании. Вот как-то так… А дальше – время покажет. Завтра мы с ним ужинаем, кстати. Тебя можно оставить одну?

– Конечно, что со мной может случиться!

Павел Владимирович позвонил перед обедом и через полчаса Саша уже была у него в кабинете.

– Мы все обдумали и решили рискнуть. Звони. Назначай встречу сегодня на вечер. Часов в восемь. И сразу обговори, где вы будете встречаться, чтобы мы подготовились. Набирай номер, мы записываем разговор.

– Слушаю.

– Здравствуйте. Это Александра, подруга Моники.

– О, любительница водки! Привет.

– Мне очень надо с вами встретиться, сегодня.

– Что стряслось?

– Я тут все думала о нашем разговоре, вы в чем-то правы. Мне нужен ваш совет и еще кое-то обговорить.

На том конце что-то буркнули неразборчиво, потом Всеволод откашлялся.

– Хочешь, чтобы я приехал в Георгиевск?

– Если вам удобно.

– Удобно, у меня кое-какие дела в Ярославле. В 20.30 буду в Георгиевске.

– Тогда около кафе, где мы виделись прошлый раз?

– Ты хочешь сказать, где мы пили водку?

Павел с усмешкой смотрел на краснеющую Сашу.

– Да, – пролепетала она.

– Там народу полно и буфетчица уши навострит. Давай так, в 8.30 поднимайся к церкви на холме, там никого нет, спокойно поговорим. – Бульдог бросил трубку.

Саша сидела, задумавшись.

– Ну, что любительница водки, – хихикнул Павел. – Мы будем ждать там в лесочке.

– То есть он приглашает меня туда, где убил Валентину. А что, место привычное! И вечером там точно никто не гуляет.

– Мы проследим за его машиной у поста ГИБДД на въезде в город. И там, где он ее оставит, будут люди.

– То есть если вы не успеете в лес, то по крайней мере застанете, как он будет укладывать мой труп в багажник, – скривилась Саша. – Молодцы, удобно, сразу и возьмете с поличным.

– Ты сама это придумала. Не хочешь, отменим.

– Нет уж. Главное, чтобы вы были в лесу.

– Насчет этого не сомневайся.

Моника надела любимое платье, черное, с ярко красными маками. С красной помадой она выглядела, как героиня фильма 60-х годов, женщина вамп.

Она немного испуганно оглянулась на Сашу:

– Не слишком?

Саша показала большой палец.

– Ты настроена на серьезные отношения, раз так волнуешься.

– В конце концов, почему бы и нет! Мне не 17 лет. И вообще старость близко, надо ловить момент, пока зовут на свидания

– Вот это правильный подход. А то все маялась, не хочу, не надо.

– Может, надо что-то посветлее, нежнее?

– Это будешь не ты. Ты вот такая- яркая, красивая, эффектная. Королева.

– Не испугает?

– Не испугает. Это то, что он в тебе увидел. Вы будете прекрасной парой.

Моника махнула рукой и пошла к выходу. А Саша наконец-то немного расслабилась. Она так боялась показать свое волнение перед вечерней встречей, что внутри все задрожало и дрожь никак не прекращалась. Хорошо, что подруга была сама на взводе и не заметила Сашиного волнения, а то снова начала бы ругаться и уговаривать все отменить.

Кто из нас больше волнуется, я перед встречей с убийцей или Моника перед свиданием с красивым мужчиной? – попыталась она пошутить и подошла к зеркалу, у которого только что крутилась старшая подруга.

Глаза Моники казались двумя звездами, они сияли, как может сиять лишь женщина в предвкушении свидания с мужчиной, в которого влюблена. Сейчас зеркало показывало бледную блондинку со впавшими от тревоги глазами и темными тенями в пол лица. Этого уже никакой косметикой не исправишь, – вздохнула Саша. Она не волновалась перед встречей с убийцами в Базиликате, но тогда была полностью уверена в Карло Бальери. Сейчас ее жизнь зависела от еле знакомого следователя из Ярославля и совершенно незнакомых полицейских из маленького Георгиевска.

Руки дрожали, и она ничего не могла с этим поделать. Потом решительно направилась на кухню, достала из шкафа бутылку водки, недопитую несколько дней назад в компании падчерицы убитой женщины. Влила рюмку наполовину, задумалась, влила до краев и бахнула одним глотком. Узнали бы итальянские воздыхатели – не удивились, Россия, стереотипы! А она эту водку вообще… ик… дрожь прошла и даже глаза засияли не хуже, чем у Моники.

– Вот и ладненько, – Саша захихикала, напомнив себе мышь из анекдота, которая после третьей рюмки видит, что кота все нет, и, пьяно ухмыляясь, садится посреди кухни со словами «а мы подождем!».

Чувствуя себя той мышью, которой море по колено, Саша отправилась в лесок к церкви.

– Мы готовы. Ты все продумала? – Спросил Павел, позвонивший час назад.

– На месте соображу.

– Не рискованно?

– Он легко выходит из себя, я его быстро спровоцирую.

– Мне бы твою уверенность! Вот ведь втравила ты меня в историю… голову же снимут! Начальник полиции еле согласился выделить людей и все под мою персональную ответственность. Может, мы зря это затеяли?

– Не зря все получится, как надо. Кстати, я совсем забыла! Продавщица из хлебного ларька у колокольни разговаривала со своей знакомой. Та сказала, что сын принес из дома, где нашли скелет, несколько старых фото. Отправь кого-нибудь забрать, они могут быть полезны.

– Какая-то продавщица говорила с какой-то женщиной, а я должен забрать какие-то фото. Саша, я с тобой с ума сойду!

– Это не Москва и даже не Ярославль. И продавщицу за 5 минут найдут, и женщину, и фото.

– Ладно, отправлю. Нашлась начальница на мою голову! Кто руководит следствием?

Павел смотрел из машины, как Саша поднимается по тропинке к церкви. Через пять минут внизу припарковался большой темный джип, Филатов вышел и отправился по той же тропе.

Следователь кивнул полицейским, чтобы оставались внизу, нельзя было спугнуть убийцу.

– Надеюсь, я не дал им слишком много форы, – подумал он, поднимаясь вслед через пару минут. Но когда оказался у церкви, на пригорке никого не было.

Бульдог, запыхавшись, поднялся по тропинке вслед за Сашей.

– Идем, прогуляемся по лесу.

– Скоро стемнеет.

– Мы недалеко, устал я сегодня от людей. А там, вон на том холме, красивый вид, и весь город видно, и закат. Я ж это место из-за красоты выбрал для своего комплекса.

– Прямо Юрий Долгорукий.

– Что?

– Ничего я так, сама с собой.

Тут Саша заметила, что на руках у Бульдога перчатки. Внутри снова появилась противная дрожь. Но ведь он не знал, что я хочу его шантажировать, зачем надел перчатки? Вот почему его следов не было на теле Валентины! И Алины тоже…

Звуки стихли, вокруг плотной стеной стоял лес.

– Тут темно и холодно, давайте вернемся!

– Два шага осталось, тебе понравится вид, не бойся, топай.

* * *

– Куда поедем? – спросила Моника.

Сегодня Вениамин тоже принарядился. Синий льняной пиджак поверх джинсов, коричневые мокасины. Они не совпадали с кавалером по цветовой гамме, но Моника не могла не отметить, что оба смотрятся просто восхитительно. В таком виде надо не в райцентр, а в столицу!

– Сегодня у нас пикник!

– А я на каблуках. накрасилась… – вздохнула про себя Моника, – поделом тебе, красавица. Размечталась о свидании.

– Я думала, мы поедем в ресторан в Горицах.

– Нет, сегодня я хочу показать тебе особенное место.

Моника минуту поколебалась, но потом уверенно села на пассажирское сиденье рядом с Вениамином.

– Так куда мы все-таки едем?

– Сейчас увидишь.

Машина остановилась у будущего СПА центра. Сегодня там никого не было, даже сторож Николай не вышел, когда Моника, проклиная свой наряд, протиснулась в щель в заборе.

Вениамин привел ее в дальнюю часть комплекса, где с холма открывался вид на многие километры на луга, на узкую речку. Солнце уже клонилось к закату и Монике пришлось признать, что это идеальное место для пикника. Под навесом уже расставили столики и стулья, до открытия оставалось всего несколько дней, и она чувствовала себя как в загородном ресторане, снятом исключительно для них двоих.

– Какой вид!

– Теперь понимаешь зачем я привез тебя сюда? Еще пара дней и здесь будет обычный курорт А сегодня здесь все принадлежит нам.

– Бульдог выбрал правильное место, – она осеклась.

– Бульдог?

– Инвестор, хозяин комплекса, это Саша так его прозвала. Теперь я понимаю его задумку.

– Тот наглый тип с нервным тиком? – Вениамин рассмеялся. – А ведь и правда похож на бульдога! Он меня просто ненавидит, если сталкиваемся где-то, смотрит так, словно сейчас в драку полезет.

– Он так со всеми.

– Ну, лично тебе он не казался таким противным, когда ты с ним ужинала.

– Я… что?

– Ну, в ресторане, в Горицах, я тоже собирался там поесть, но увидел вас и решил не мешать.

Моника покраснела, но не могла скрыть улыбку: Вениамин ревнует, ура!!!

– Это просто деловой ужин. Я должностное лицо, он инвестор.

– Не волнуйся, а пошутил. – Вениамин неожиданно накрыл ее руку своей, и Моника снова покраснела. Она совершенно разучилась вести себя на свидании, прямо школьница!

– Я говорил, какая ты красивая?

– Нет.

– Теперь говорю.

Вениамин разлил шампанское в бокалы.

Как мило, он заранее подготовился. Шампанское, изысканная закуска. И не пикник в лесу, а сумел организовать такое место…

Моника растаяла. Мужчина не отрывал от нее глаз и Моника почувствовала, как по телу побежали мурашки. Как же давно она не была на свидании!

* * *

Павел заволновался. Кроме лесной тропинки они никуда не могли деться. На всякий случай он обежал церковь, посмотрел вниз с другой стороны холма, подергал дверь. Никого.

Торопливо шагая по тропинке, он вдруг заметил, что не слышно ни одного звука. Вроде вечером обычно поют птицы… А сейчас только шорох листьев под ногами. Чириканье какой-то далекой птицы его даже обрадовало.

Самое ужасное, что вскоре перед ним показалась развилка. Кто его знает, куда идут обе дороги и по какой из них пошли Саша с Филатовым?

Он замер, пытаясь услышать хоть какой-то звук человеческих голосов. Ничего.

– Я их потерял, – негромко сказал он по рации. Но рация молчала. Молчал и телефон, в этом лесу не было зоны покрытия.

Выругавшись, он еще мгновенье помедлил и решительно бросился по той тропинке, что вела вверх. – Саша меня убьет! Если Филатов не убьет ее раньше.

Тропинка становилась все круче он запыхался и остановился и теперь показалось, что ветер донес отзвуки голосов.

Павел выдохнул и бросился бежать изо всех сил уже не важно, что он спугнет убийцу, важно спасти девушку и… и его карьеру, что уж скрывать! Какой же он дурак, что согласился с этой авантюристкой! Он еще прибавил ходу, но тут ужасная боль пронзила лодыжку, Павел не успел даже вскрикнуть, как пошатнулся и покатился вниз, ломая кустарники и зажмурив глаза чтобы ветки кустарника их не выкололи.

Остановился он, лишь ударившись головой о толстое дерево и рухнув у его подножья. Одежда разодрана, весь исцарапанный и побитый, голова кружится, но главное – встать на ногу невозможно. Лодыжку и в состоянии покоя пронзала острая боль.

* * *

Саша и Бульдог остановились на вершине холма. Вид отсюда был просто нереален, у девушки перехватило дыхание, и она чуть не забыла, зачем сюда пришла.

– Так что ты хотела? Я слушаю. – Бульдог протянул руку и помог Саше перебраться через упавший ствол дерева. Галантный надо же!

– Несколько дней назад мы с Моникой были в Ярославле. Там мы познакомились с людьми, которые знали убитую, Валентину. Они рассказали об одной семье, в которой Валентина проработала всего месяц, и о ребенке.

Бульдог не задал ни одного вопроса.

– Он был не просто ребенком. Он был чудовищем, садистом, который откручивал головы попугайчикам. И когда вырос, он продолжал убивать, теперь уже людей.

Снова никаких эмоций.

Саша сделал вид что сверяется с записями на телефоне. На самом деле она искала сообщение от Павла, хоть как-то он должен был дать понять, что рядом. Ничего.

– Я проверила, не звонила ли Моника.

– А тут связи нет. За что и люблю это место. Никто не беспокоит.

Только тут Саша заметила, что короткое сообщение, куда они двигаются, отправленное Павлу из леса, осталось на телефоне. Следователь его не получил. Но он же недалеко! Ладно, не важно.

– Продолжите?

– Что? – удивленно осмотрел на нее Бульдог.

– Мою историю.

– Я?

– Вы. Как убили девушку в прошлом году и подставили ее парня.

– Какую девушку?

– Алину, конечно. Которую убил ее бывший парень. Роман. А на самом деле совсем не он.

–Ты здорова? Ты сама себя слышишь? Он убил, но это не он. А я-то причем?

– А потом бывшая няня нашла его фото в газете рядом с заметкой об убийстве. И приехала поговорить. И он ее убил. Под фото она увидела его имя. Мы все думали, как она узнала ребенка спустя столько лет? Чего только не предполагали. А все просто. Там было имя. Она сопоставила и догадалась, что он убил девушку. Мы самого простого не разглядели.

Саша огляделась – ни звука, ни следа полицейских. Она надеялась, что Павел где-то здесь, в лесу, видит ее и слышит.

– Так я ничего не понял. Зачем ты мне все это говоришь? – на лице Бульдога было написано удивление и еще что-то, какая-то догадка.

***

Может быть, хоть здесь есть доступность? – Павел стукнул себя по лбу. Конечно, телефон выпал, когда он летел с обрыва. Он даже примерно не представлял, где находится, но дальше снова был обрыв, но деревья росли гораздо реже.

Из последних сил он пополз к краю, стискивая зубы от боли, подтягиваясь руками. Болело все тело, казалось, что пара ребер тоже сломана. И вдруг… нет, этого просто не может быть! Он увидел свой телефон.

Потянулся, схватил в руки, ожидая увидеть разбитый дисплей. Но телефон оказался целехоньким. Следователь дрожащими руками набрал номер. Покрытие сети здесь позволяло совершать лишь экстренные вызовы. Но именно это ему и было надо.

* * *

– Твоя подруга, я смотрю, серьезно отнеслась к расследованию!

Ты давно ее знаешь?

– Ой, тут все так запутано! Ирина, ты встречался с ней, хозяйка салона красоты и парфюмерного магазинчика, хорошо знакома с лучшей подругой Александры. И когда тело пропало, мы попросили ее приехать.

– Зачем?

– У Александры большой опыт участия в расследованиях. И в России, и в Италии. Так и вышло. Благодаря ей мы нашли тело Валентины.

– У нее уже есть подозреваемый?

– Подозреваемого нет, но мы нашли связь Валентины с одной семьей из Ярославля.

Послышался шорох и неподалеку появился козел Машка. Увидев парочку, он осторожно подошел к ней, подозрительно поглядывая на Вениамина.

– Погоди! Эта дурацкая коза меня возненавидела с первого дня.

Вениамин встал, осторожно подошел поближе и схватил веревку, волочившуюся за Машкой. Быстро привязал козла к ближайшей колонне и отпрыгнул в сторону. Козел бросал злобные взгляды и рыл землю копытом, словно бык на корриде.

– Ты не рассказывала мне о Ярославле.

– Не успела. Мы нашли семью, в которой работала Валентина, но недолго, там был проблемный ребенок.

– В каком смысле проблемный?

– Он мучил животных, набрасывался на девочек. Мы считаем, что между ним и происшествием здесь есть связь.

– Ну, вы даете! Чисто сериал. Твоя знаменитая сыщица всегда так действует? Удивительно, что тело нашли!

– Она не знаменитая сыщица. Просто так получается, ну, в общем, это долгая история. Но другого объяснения, зачем Валентина приехала в Георгиевск, нет.

– Что еще вы обнаружили?

– Помнишь, убийство девушки Алины год назад? Мы считаем, что это был тот же человек.

– Там же арестовали ее парня.

– Да, но похоже, по ошибке.

Их взгляды встретились. Вениамин привлек к себе Монику и поцеловал. Действительно, сколько можно обсуждать убийства!

* * *

– Ну, и что дальше? - Бульдог сжал кулаки.

Саша отошла на безопасное расстояние, так он хотя бы не сразу сможет схватить ее. Где этот чертов Павел? В любом случае Бульдог с трудом поднимается по холму, если она побежит побыстрее, он не сможет ее догнать.

– Эта старая женщина, Валентина, решила поговорить с убийцей. Она не была полностью уверена, и хотела убедиться, что он виноват, посмотреть ему в глаза (мне бы романы писать! – подумала девушка). Он всегда приставал к черноволосым девочкам, одну обстриг и чуть не задушил, и у Алины такие же черные волосы. Конечно, он убил ее. Но не вовремя подвернулась Моника и ему пришлось стукнуть ее по голове и быстренько унести тело, пока Моника лежала без сознания.

– И что дальше?

Саша отошла еще на несколько шагов.

– А дальше он знал, где спрятать тело, ведь он собственник земли, и нового курорта и прекрасно понимал, что там тело никогда не найдут там все досконально.

– Этого не может быть.

– Почему?

– Потому, что и земля, и курорт принадлежат мне.

Саша не удержалась, и рассмеялась.

– А я про что? Я про кого говорю?

– Ты чокнутая. Ты серьезно думаешь, что это я?

– Все сходится. Это ваше фото было в газете рядом с заметкой об убийстве.

– А то, что я этот день я был в Москве и это может подтвердить огромное количество людей, не важно? Я читал лекцию в университете.

– Вы – лекцию?

– Да, представь себе! Меня иногда приглашают прочесть курс лекций на экономическом факультете МГУ.

– Этого не может быть!

– Того, что я читаю лекции?

– Нет, алиби!

– Как видишь.

– Вы никогда не жили в Ярославле?

– Жил, вместе с семьей, когда был маленьким. Но я никогда не был проблемным ребенком. И уж точно не откручивал головы попугайчикам. И где твоя полиция? Ты же наверняка решила устроить мне ловушку, сыщица!

Саша огляделась. Никого. Ни звука.

– Почему вы в перчатках в июне?

Бульдог хмыкнул и стащил левую перчатку. Повернул ладонь. На тыльной стороне красовался огромный волдырь.

– Да вот, умудрился обжечься. Бинт носить не хочу, мешает, а машину водить больно. Вот и надеваю перчатки. Глазастая, углядела!

Саша вздохнула.

– Если ты перестала меня подозревать, давай поговорим серьезно. Я хочу открыть Монике глаза на этого проходимца, Филонова.

– Кого?

– Филонова. Из Гориц.

– Стоп. Вы Всеволод Филатов, а он Вениамин Филонов?

– Да. И что?

– Сейчас. – Саша лихорадочно начала листать фотографии на телефоне. – Вот! В газете рядом с заметкой об убийстве было еще две. Одна с вашим именем о СПА курорте, вторая… вот она! О книжном клубе для детей в Горицах, и вот… блин, среди детей здесь на фото Вениамин! И подпись с фамилией, Филонов! Сиделка вспомнила, что фамилия мальчика Филатов, но колебалась. А ведь они так похожи!! И картины на стене!

– Какие картины?

– Я только сейчас сообразила! В его магазине и кофейне! На стенах было несколько картин. И везде черноволосые женщины!

– Порой все не то, чем кажется, да?

– Всеволод… – впервые Саша назвала «бульдога» по имени. – Она сейчас с ним.

– Моника?

– Да! У них свидание!

– Где?

– Не знаю! И связи нет!

– Когда я ехал сюда, мне показалось, что его машина свернула на дорогу к СПА курорту. Порше здесь редко встретишь. Я еще подумал, и что ему там делать? Наверное, к своему приятелю Николаю поехал.

– Приятелю?

– Да, он Кольке книги привозит. Не смотри, что сторож, Колька читает залпом.

– Получается, они знакомы… и Вениамин бывал на стройке…

Неизвестно, кто бежал вниз быстрее, Саша или грузный Бульдог. Джип рванул вперед на огромной скорости, а Саша пыталась набрать Монику, потом Павла, оба номера не отвечали.

Мамочки… Саша чуть не плакала… какая же я дура, куда я смотрела! Моника теперь одна с убийцей

* * *

Вениамин, обнимая Монику за плечи, подвел ее к краю холма, где территория курорта заканчивалась, обрываясь высоко над лугом. Они встали на парапет.

– Страшно?

– Я не боюсь высоты. Но… тут страшновато.

– Никогда во мне не сомневайся. – Вениамин снова поцеловал Монику. Потом резко отпустил руки, и она чудом удержалась на краю.

– Хочешь полетать? – его взгляд изменился, словно тень накрыла зрачки.

– Это плохая шутка.

– Я знаю. Как жаль, правда? Когда я думаю об этой несчастной девочке, Алине, мне так грустно… все в ее жизни могло быть прекрасно, но закончилось так грустно.

Он смотрел на Монику безо всякого выражения в глазах. Так иногда смотрят дети, еще не знающие, что хорошо, что плохо. И тут до нее дошло. Монике показалось, что кровь застыла в жилах. Она не в силах была ничего сказать. просто стояла и смотрела на него.

В этот момент что-то пролетело между ними и козел Машка, видимо, оборвав веревку, бросился на своего обидчика.

Он отлетел от пинка, но тут на Вениамина бросился высокий грузный мужчина. Саша подбежала к Монике, стащила застывшую женщину с бордюра, и они, прижавшись друг к другу, смотрели, как катаются по земле двое мужчин.

Моника наконец пришла в себя, схватила лежавший на земле кусок еще не установленного бордюра, и ударила Вениамина по голове. Вот только в этот момент под ее рукой оказалась голова Бульдога, тот дернулся и замер.

Вениамин, отряхиваясь, поднялся с земли, из бедра там, где его достали острые козьи рога, текла кровь

– Вы все охренели? Вы что, больные? Да я в суд подам!

К нему уже бежали полицейские.

– Как вовремя, – съязвила Саша, – а где же Павел Владимирович?

Моника в ужасе застыла над телом Бульдога. Вдруг он зашевелился, попытался привстать, обвел всех мутными глазами, сфокусировавшись на Вениамине в руках двоих полицейских:

–Наручники на него оденьте, сбежит же! – и снова потерял сознание.

Саша переехала обратно в гостиницу от стыда перед Моникой, которую оставила в руках маньяка по своей собственной глупости. на следующее утро она прибежала в больницу, соображая, кого ей навещать в первую очередь.

Сначала она отправилась к Монике, которую врачи из-за пережитого шока оставили на ночь в палате, свежи были воспоминания о сотрясении мозга, решили не рисковать.

Но в палате Моники не оказалось. Медсестра, подмигнув, шепнула Саше, что Монику Сергеевну лучше искать на втором этаже, но… лучше не искать. Саша ничего не поняла, пока не открыла верь в палату Бульдога, вернее, Всеволода, теперь уже неудобно называть его прежним прозвищем.

– Ой… – сказала девушка и попыталась закрыть дверь, но два голоса, мужской и женский тут же окликнули ее и позвали в палату. Правда, Моника покраснела (третий раз на памяти Саши) и попыталась вытащить руку из руки Всеволода, но тот крепко ее сжал и не отпустил.

– О, сыщица явилась! Чуть всех не поубивали с твоими то розыскными способностями. Бросай это дело, займись чем-то другим. Мужика, что ль, найди себе хорошего! – Он с любовью посмотрел на Монику, а та залилась краской пуще прежнего. – Да шучу я, если б не ты, остались бы от Моники рожки да ножки. Но в юристы я бы тебя не взял. С твоей логикой обанкротишься.

Моника не удержалась и рассмеялась, за ней расхохоталась Саша. Больше она на буль…Всеволода не обижалась. Ворчун, что тут поделаешь, теперь понятно, что не со зла.

– Сколько вас тут будут держать?

– Врачи сказали, что я в порядке.

– А я теперь понимаю, как она себя чувствовала тогда, в лесу. Эта героиня так защищала своего маньяка, что приложила меня камнем со всей силы и теперь сотрясение у меня. И шишка, вон, глянь, какая огромная!

– Я не хотела, я нечаянно – запротестовала Моника.

– Как я не умер! Двинутся от боли не могу! – на лице Всеволода сияла довольная улыбка. Он все еще держал руку Моники.

Странно, но сегодня он показался Саше весьма интересным мужчиной.

Оставив парочку наедине, Саша осторожно постучала в палату, где весь в бинтах с подвешенной кверху ногой лежал следователь.

– Ну, привет, защитничек!

– Не издевайся. Дурак я, что пошел у тебя на поводу.

– Главное, что полиция прибыла вовремя. Что говорят врачи?

– Несколько ушибленных ребер, одно ребро сломано. Перелом лодыжки со смещением. Обещают перевести в Ярославль, а то валяться мне в гипсе месяца три и я в этом Георгиевске с ума сойду.

– А ведь мы даже мысли не держали, что это может быть Вениамин. Да, он был экзотической птицей и слишком хорош для такого провинциального места, но это не значит, что он убийца, да и жил он в Горицах.

– Так он и не убийца.

– Что????

– Я проклял тот день, когда с тобой связался. И ведь сказал коллега из Городенца, что ты была полезна, но видимо, не мой случай.

– Погоди, что ты говоришь? Как не убийца? Там же была вторая заметка, и мы с тобой долго гадали, как старуха узнала выросшего ребенка, а ведь там в тексте заметки указана фамилия.

– Я прощаю тебе только потому, что Вениамина есть за что арестовать.

– Я ничего не понимаю!

– Он брачный аферист!

– Что???

– Он обирает доверчивых женщин. Они отдают все деньги, продают квартиры, берут кредиты на огромные суммы, а он говорит «пока» и исчезает не прощаясь.

– Почему же он до сих пор на свободе?

– Посадили бы. Но… женщины все делали добровольно, их не обманывали, не заставляли силой… он молодец! Ни одна из женщин не обратилась в полицию, так он промыл им мозги.

– Боже, какие женщины дуры!

– Самое интересно, что он ловил на крючок совсем не дур. И следующей должна быть Моника. И боюсь, если б ты не записала его в маньяки, она бы попалась. О, прости, – съехидничал следователь. – Ты же винила совсем другого, а наряд за Вениамином отправил твой подозреваемый… как ты его там обозвала – бульдог?

Саша лишь вздохнула.

– У красавца была легенда. Он бизнесмен, романтичен, одна его страсть к необычному образу путешествий чего стоит! Еще и благотворитель, книжные клубы, детьми занимается. В общем, приличный и очень успешный человек. Мил, обходителен, вежлив, щедр на комплименты, вызывает доверие, очаровывает, красиво ухаживает. Дальше разводит женщину на деньги разными способами.

Ну, вот например: говорит, давай обновим машину, купим дом, ведь я теперь останусь здесь и вообще мы же практически семья. Но на свое имя взять не может, ведь деловые партнеры не должны сомневаться, что он не располагает сейчас средствами. И конечно, он все будет оплачивать. Женщина берет кредит, отдает деньги и… больше никогда не видит своего жениха. Надо ли говорить, что делает он это в последний момент, когда магазин продан, а его пассия об этом и не знает. А потом… женщине звонит некое официальное лицо, выражает соболезнования, рассказывает о смерти ее жениха. Вот и все!

– Неужели эти дурам некому было открыть глаза?

– Ты его видела. Какая женщина откажется от такого подарка судьбы! А все. кто предупреждает, просто завидуют, у них такого богатого красавца нет. Как я понял, Моника Сергеевна уважаемая женщина, да еще и очень красивая. И что? И попалась. Сколько он ее обхаживал, год?

– Да… Буль… Всеволод предупреждал. И я… чуть-чуть. Но почему вы его задержали?

– Нашлась одна женщина, поумнее остальных теток. Но ей было хуже всего, этот гад оставил ее на улице. Нашла, приехала, даже пожила с ним какое-то время. Наплел с три короба, а она поверила. Но когда он сбежал второй раз, она, не добившись ничего от полиции, стала сама искать его в интернете, заодно и несколько обманутых женщин нашла. Они объединились, и полиция завела наконец дело, объявили красавчика в розыск, но кто бы его искал. Кто будет брачными аферистами всерьез заниматься! Но тут я запросил информацию, все завертелось, так и попался он нам в руки. Финита ла комедия, как говорится.

– Ты делал запросы о Вениамине?

– Представь себе. А ты думала я только тебя слушаю?

– Какая странная история… – Саша постаралась пропустить мимо ушей последние слова следователя, но ей было очень грустно. Поделом тебе, самоуверенная сыщица. Обломали.

– Действительно странная. И оба ухажера прекрасной Моники в итоге не те, кем казались. Рафинированный элегантный Вениамин – брачный аферист, туповатый на вид и хамоватый Всеволод – не только бизнесмен высокого уровня, но и доктор наук. Бульдог, говоришь?

– И сколько ему светит?

– Учитывая, что облапошил он женщин на сумму гораздо большую, чем 20 миллионов рублей, светит ему лет 10.

– Попался, красавчик! – Саша даже обрадовалась. Не зря ей так не понравился Вениамин. Хотя… ладно, все не так, понравился, да и кому он мог не понравиться? Даже она попала под его обаяние. Но про это Саша никому ничего не расскажет.

И тут до нее наконец дошло: если убийца не он, то…

– А что же с убийствами?

– Ну, я теперь заниматься делом не могу, лишь узнаю новости от коллег. Прокурор выдал ордер на эксгумацию тела Алины, девушки, убитой в прошлом году. Возобновляется расследование, возможно, найдутся какие-то улики, упущенные раньше. Тогда все казалось простым и ясным, убил Роман, ее парень, вот особо и не занимались. Знаешь, отправляйся-ка ты домой. Глупую историю с поимкой убийцы с поличным еле замяли, лучше на глаза полиции здесь не попадайся. Я еще не знаю, чем для меня это самоуправство закончится…

Саша понуро побрела к выходу из палаты, уже открыла дверь, но тут вспомнила:

– А фотографии? Фотографии из старого дома, которые мальчишки нашли, ты забрал?

– Не успел. Да кому они сейчас нужны…

Выходя из больницы, Саша столкнулась с Ириной, та приходила навестить Монику и, конечно, не нашла. Ирина винила себя, что занималась эти дни семьей, может, будь они все вместе, Моника бы не поехала на свидание и не оказалась в больнице с нервным срывом.

– Ну, во-первых, фиг бы она нас послушала. А во-вторых, пусть немного полежит, ей на пользу.

– В смысле? – Удивилась Ирина.

– Ты ж не нашла ее в палате?

– Не нашла.

– Вот и не ищи. Сама позвонит. Пусть пока устраивает личную жизнь.

Глаза у Ирины стали размерами с два блюдца, и пришлось Саше рассказывать все, что пропустила за два дня их приятельница. Ирина ахала, открывала рот и не могла поверить, что такие события могут происходить на самом деле, а не в кино.

– Ты знаешь продавщицу из хлебного ларька у колокольни? На площади Свободы.

– На Базарной? Конечно, да все ее знают, тетя Альфия, а что?

– Мне надо найти женщину, с которой она говорила, когда я хлеб покупала.

– Ну, ты загнула. Она что, должна помнить всех женщин, с которыми разговаривала?

– У вас народу в городе столько, что все друг друга знают, пошли. Поговорим с вашей тетей Альфией.

Продавщица скучала в одиночестве, свежий хлеб с утра расхватали теперь придут после работы, когда привезут новую партию. Оживившись, попыталась сбагрить посетительницам пирожки: ну и что, что вчерашние, они свежие, и цену скинули!

А вот вспоминать женщину, с которой говорила, пока Саша ждала своей очереди, никак не хотела.

– Да у меня весь город тут за день проходит! А ты хочешь, чтоб я вспомнила через три дня, с кем говорила!

– Вы с ней хорошо знакомы, помидоры обсуждали, огород.

– Да я со всеми тут хорошо знакома!

– А потом про дом говорили про старый, женщина пожаловалась, что сын с друзьями туда полез.

– Тетя Альфия, ну вспомните, это очень важно!

– Женщина сказала, что она отняла фотографии старые и бросила в сарае, ну, у сына, он их из того дома принес.

– Девоньки, милые, ну, уморили вы меня, мне весь город что-то рассказывает, я что, все помню?

Расстроенные, Саша с Ириной отошли от окошка над прилавком, не купив вчерашних пирожков.

Они прошли немного вдоль бывших торговых рядов, вытянувшихся на всю площадь, перешли узкую дорогу с запыленными заборами и спустились к реке. Небольшой лужок возле реки оставили нетронутым, а дорожки облагородили, выложили плиткой, засадили цветами, поставили красивые фонари и витую чугунную ограду на горбатом мостике, увешанном замками. Видимо, по традиции все брачующиеся пары приходили именно сюда.

Имя мостику дали многочисленные утки вытягивающие шеи, как только люди подходили к узенькой речке. Здесь же, в ожидании, когда можно перехватить еду, предназначенную для уток, копошились голуби. Вроде своими делами заняты, но глазом усиленно косили, не пропустить бы момент, когда полетит к уткам очередная корочка хлеба.

Сверху кричали чайки, их силуэты на фоне далеких куполов церквей так и просились на фото.

– А чайки здесь откуда? – удивилась Саша, какие могут быть чайки над этим ручейком.

– Так с Волги же, – раздался старческий голос.

Старушка с седыми буклями под плетеной шляпкой, в сером плащике и светленьких брючках, с изящной палочкой в руках казалась галлюцинацией, ну никак не вписываются такие старушки в провинциально-деревенский пейзаж Георгиевска. Собственно, как и чайки.

– А Волга- то где? – Не удержалась Саша.

– Так в Костроме! – махнула старушка неопределенно куда-то вдаль.

Девушка уже собиралась протереть глаза, точно померещились ей и старушка, и чайки, но Ирина радостно воскликнула:

– Здравствуйте, Евгения Генриховна! – и прошептала Саше: – Это местная легенда, Евгения Генриховна Грейлих. Директриса школы, говорят, из баварских баронов, ей поди уж лет 90, а все директорствует, и каждый год в круизы ездит, по забугорным морям.

Слух у старушки оказался отменный:

– Ну какая же я легенда! Это вы, голубушка, легенда! Такой салон открыли в нашей глухомани. Каждый день добрым словом вспоминаю! – Евгения Генриховна кокетливым жестом поправила букли, блеснувшие на солнце нежным синим оттенком. – Я позволю себе вмешаться, голубушки, в вашу беседу, хоть это и не вежливо совершенно, но я обязана вас предупредить.

– О чем предупредить, Евгения Генриховна?

– Я абсолютно случайно услышала часть вашей беседы. Я всегда ругала мальчиков, которые крутились вокруг старого дома Чардушиных, но вы уж взрослые, голубушки, не дети малые. Вам, Иринушка, неужели никогда не говорили, что нехорошие там места? А вы затеяли ремонты, музыкальную школу устроить собираетесь!

– Я не…

– Да я не вам в укор, это так, риторические рассуждения… а вот ходить туда я вам настоятельно не рекомендую.

– А почему там плохие места? – Саша никак не ожидала городских легенд от очаровательной старушки, да какая она старушка, дама!

– Там водится негодный… Иринушка уж должна знать.

– Негодный к чему? – но Ирина дернула Сашу за руку, потом, мол, расскажу.

Евгения Генриховна лучезарно улыбнулась, встала, опираясь на свою изящную тросточку. Офигеть, явно серебреный набалдашник, – ахнула про себя Саша.

– Откланяюсь я, пожалуй, голубушки, посидела, отдохнула, пора мне. И серебряно-голубая дама поплыла восвояси.

– Я думала, у меня глюки, – повернулась Саша к приятельнице. – Какая… как бы сказать… неестественная старушка. Всего слишком. И сияния, и старомодной речи, и весь образ в целом… как будто посредственная актриса играет не подходящую ей роль. Она всегда такая?

– Фрау Женни?

– Как у вас тут интересно, не Георгиевск, а правда спектакль. Пани Моника, фрау Женни. Даже Моника – инородное тело в ваших декорациях, а уж фрау…

– Она правда такая. Родителей-немцев сослали на Урал во время войны, а фрау Женни, так ее здесь прозвали, после института попала сюда по распределению.

– Как же немку в институт приняли?

– Так это после войны уже было, почему не принять. Так она здесь и осталась, дослужилась до директора школы и вот уж считай лет пятьдесят директорствует.

– И с мозгами все в порядке?

– Получше, чем у молодых. Плавает утром в речке до морозов, йогой занимается.

– Да, арийские гены никаким Георгиевском не вытравишь. Так она, может, знает, кто жил в том старом доме?

– Может, и знает, но скажет ли? Негодным пугает.

– А кто это, или что это? Никогда не слышала!

– Да я сама не знаю. Помню с детства пугали что в те леса ходить одному нельзя, Негодный встретит.

– Леший, что ли?

– Вроде не Леший. Если тебе так интересно пойдем к нам пообедаем, заодно бабушку мою спросишь.

– Ей тоже 90, и она в синих буклях?

– Тьфу на тебя! Нормальная она.

Саша выдохнула, убедившись, что бабушка Ирины на самом деле нормальная деревенская старушка. Георгиевск начинал ее пугать. Провинциальный городишко, где жителей раз два и обчелся, и такие странные персонажи, начиная с Вениамина и Всеволода (вот ведь угораздило родителей назвать сыновей!) и заканчивая пани Моникой и фрау Женни. Диссонанс чистой воды. Она хихикнула, удивив Ирину.

– Ты чего?

– Да я вдруг подумала, надо Монике с Всеволодом назвать сына Вениамином. Будет Вениамин Всеволодович, для вашего городка самое то.

Ирина рассмеялась:

– А точно, вот этого нам и не хватало. Жаль возраст им не позволяет.

Бабушка уже метала на стол глубокие алюминиевые мисочки, водрузила на середину большую кастрюлю, и здоровенным половником начала разливать в мисочки наваристый, густой гороховый суп.

– На своей свинине варила, ешьте побольше!

– Ээээ… – Саша с испугом смотрела на поставленную перед ней натуральную лохань. – Я столько не съем, да и гороховый суп, он… это…

– Музыкальный! – прыснула Ирина.

– А чтоб не музыкальный, тут секрет знать надо. – бабушка Ирины, Татьяна Романовна, велевшая звать ее баб Таней, уселась за стол напротив гостьи.

– Ешьте, ешьте, пока тишина. Детишек-то я уложила, а супружник твой в город подался, дела у него. – и с укором Ирине: – Домом надо заниматься, за мужем и детьми следить, а она удумала, салон красоты завела. Да еще и шастает где-то. Эх, молодежь!

– А в чем секрет? – Саша осторожно попробовала ложку супа. И правда, ум отъешь, как вкусно.

– А секрет в правильных пропорциях. И пенку снимать вовремя. Весь белок и уйдет.

Нет, этот Георгиевск самый странный город, какой видела Саша. Бабка о белке рассуждает!

– А какие пропорции?

– Я, милая моя, на глаз кладу, как привыкла. Но все пропорции еще в советской книге прописаны. Но главное, продукты свежие и качественные, я ж не в магазине горох беру, свой сушу. Так вот сухого гороха берут 50 грамм на литр бульона. Первое, что надо сделать с горохом – это его промыть. И не просто промыть, а тщательно. До полностью чистой, прозрачной воды. Это важно. Потому что это одно из двух главных условий, чтоб суп не стал, как ты там сказала? Музыкальным. Я горох цельный обязательно замачиваю. На целую ночь, в холодной воде. Но сначала промываю. К утру горох набухает и лопается.

Мясо беру свежее. Никаких копченостей. Лучше рульку. Шкуру почищу, водой залью, литра четыре, и на огонь. Сначала огонь сделать сильный. Ждем, пока закипит. Как только вода закипит, сразу появится пена. Удалить беспощадно, чтобы не было её там больше. И снимать, пока она не исчезнет насовсем. Как только пену убрали, сразу же отправляем в кастрюлю горох. То есть варить рульку будем одновременно с горохом. Когда свинина варится в присутствии бобовых, она гораздо быстрее варится, или наоборот – горох варится быстрее и лучше разваривается? В общем – не суть. Потому что, как только снова закипит, огонь убавляется до самого минимума.

Бульон… его томить надо. А не варить. И время приготовления тут не главное. Хотите вкусно? Тогда не надо быстро.

Скорее всего, опять образуется немного пены. Это белок из гороха сворачивается. Лучше ее убрать. А она опять полезет. И вот пока пена не перестанет выделяться, надо держать кастрюлю на среднем нагреве. И это второе главное условие для борьбы с музыкальностью этой замечательной еды.

Как только пена перестанет выделяться, убавить нагрев до минимума.

И для усиления вкусности отправить в кастрюлю вот такой нехитрый набор: луковку, морковку и немного горошинок черных и душистых перцев. Коренья белые опять же будут совсем не вредными для качества бульона. Если сушеные, то по столовой ложке сельдерея и петрушки будет достаточно.

Огонь минимальный, чтобы внутри кастрюли было только томление. И прикрываем крышкой. Часа через полтора надо из кастрюли мясо достать и разделать его на порционные кусочки. Чтобы суп потом удобно и разливать по тарелкам и есть. Нарезали- обратно его в кастрюлю вернуть.

Одновременно с мясом три-четыре, среднего размера картофелины, заранее очищенные и порезанные так, чтобы кусочки и в ложку умещались, и есть их удобно было, тоже в кастрюлю отправить. Солить ни в коем случае не надо. Часа полтора, а лучше два пусть томится. Тут лучше потерпеть. Воздастся.

Как только картошка отправляется в кастрюлю, приступаем к пассировке овощей. Как раз горох уже начнет развариваться. В этот момент можно уже даже и присолить. «Изрубить» пару среднего размера головок репчатого лука. Кубиками и некрупно.

На сковороду положить столовую ложку с верхом масла коровьего. Хорошо бы топлёного. И добавить ложки три – четыре растительного. Лучше какого-нибудь вкусного. Например, из виноградных косточек. Обжаривать овощи надо для того, чтобы суп стал вкуснее. Масло в процессе обжарки заберет из овощей все вкусы и передаст супу. Так что вкупе с вкусным маслом…, в общем, вы меня понимаете. Масло раскалить и лук в эту сковороду с маслом и выложить.

Лук довести до предпрозрачности. Он тогда смягчается и из него уходит резкость. А луковая сладость с ароматом остается. Да еще с маслами перемешиваются. Можно прямо брать и ложкой есть. Очень ароматно и вкусно – уверяю вас. Пару морковок надо потереть на крупной тёрке и к луку в сковороду отправить.

Постоянно, но очень деликатно, перемешивая, тушить заправку до состояния, когда морковка станет мягко – упругой, и вкусы лука и моркови органично смешаются в … ну тут словами и не передать. Это только почувствовать можно будет. И вкус, и аромат. Перчик горошком, лаврушечку, но больше ничего, ни-ни. И, на медленно – медленном огне, в том самом томлении… держим кастрюлю еще минут около двадцати, это точно. Но тут, конечно, пробовать надо. Станет готово – сразу поймете. Сами.

Горох за это время разварится почти полностью. И если на следующий день, достав кастрюлю из холодильника, вы увидите в ней не гороховую кашу, а суп, то знайте – всё сделали правильно. И с количеством продуктов, которые вы заложили в кастрюлю, ни капельки не промахнулись. Ну, чего я вам тут лекции читаю, ешьте, остывает. Ангела за трапезой!

Саша обалдело смотрела на баб Таню:

– Пассировка, томим, масло виноградных косточек…

Ирина хихикнула, глядя на Сашу:

– Баб Таня наша техникум кулинарный с отличием закончила, недавно только на пенсию вышла, главным поваром на заводе работала. Ее все в ресторан в Горицах переманивали, но она сказала, что все, наработалась, хватит. Ты не смотри что она меня жить учит, сама еще год назад с работы не вылезала.

– Да ты не обижайся, я ж хочу, чтоб у тебя все хорошо было. Не как я день и ночь на работе. Я ж все проверяла, от хлеба до граммулечки мяса. Однажды тушенку привезли. Как банки открыли, а там… прости, Господи, сиськи да письки. Я с этой банкой к директору, попробовали бы меня секретутки остановить. Прям ему на стол и вывалила. Он- вы что себе позволяете! А я- а вы попробуйте сами, можно это есть или нет. Так продукты всегда и привозили с тех пор отменные. А вот, помню…

– Погоди, баб Тань, мы ж по делу пришли.

– Какому-такому делу?

– Да вот услышали мы про Негодного. А я толком и не знаю, кто такой. Расскажи, пожалуйста!

– Да что там рассказывать…– потемнела лицом баб Таня.

– Ну, расскажи! – умоляюще сложила руки Ирина.

– Леший, типа? – поддержала Саша.

– Сам-то? Нет, сам-то он не вредный.

– Это лешего так зовут здесь, – шепнула Ирина.

– Не перебивай. – шикнула баб Таня на внучку и уселась поудобнее, основательно, кулаком подбородок подперла. Водил, всегда водил Леший. Отец, прадед твой, рассказывал, ехал как-то на подводе через лес, смотрит- незнакомый мужичок навстречу, подвезти попросил. Только сел на подводу, только тронулись, как лошадь встала, как вкопанная и вся потом покрылась, прямо течет с нее. Тут отец и понял: – Да ты, говорит, не человек! А тот спрыгнул с подводы, захохотал – Догадался! – и сгинул. Сам-то радуется, когда его узнают. Поедешь, бывало, за сеном, а лошадь как встанет, и распряглась сама. Я сразу молитву читать- сгинь, нечистый! А он как засмеется: – Догадалась! – смех слышен, а никого нет. Он добрый, это не Банник.

– Кто? – окончательно запуталась Саша. Что у них здесь творится? Хотя… после русалок в Городенце она уже ничему не должна удивляться. Баб Таня продолжала:

– Этот злобный, Банник. Он и на вид противный, крохотный жилистый старичок, голый, охальник, бородой своей с плесенью прикрывается. Ох, что творит! То камни из печки достанет- и ну швырять в людей. А то кипятком обольет, а может и в горящую печь затащить.

– Ужасы какие-то!

– С ним можно договориться, – покивала баб Таня. – Оставь ему хороший пар, лоханку чистой воды и свежий веничек- он и рад. И не подгоняй никого в бане, ох, не любит он этого. А попадешь ему сердитому под руку- беги из бани и зови на подмогу Овинника или Домового: "Батюшка, выручи!".

– Ничего себе! Это у вас такие сказки рассказывают?

– Заблудишься в лесу, заведет сам-то, ну набольший над зверями и деревьями, узнаешь, сказки, или нет. Он и над человеком имеет власть. Но пироги страсть как любит! Угостишь пирогом – из леса выведет, еще грибов и ягод надарит.

Саша не знала, то ли ахать, то ли смеяться.

– Баб Тань, все это интересно, но мы про Негодного.

Бабушка потемнела лицом.

– Этот то?

– Да, кто он?

– А он никто. Никуда не годится. Не человек он. Черный, мохнатый, один рог, глаза во! А ушей нет. Не помолишься в церкви на утрене или дома перед образами, проспишь, значит с Негодным и встретишься. Вроде идешь привычной давно дорогой, и вдруг закрутит, заведет, не узнаешь, куда попал.

– И это… нечто тут тоже водится?

– Сама видела. Не слушала, что говорили, пошла в тот лес, за старым домом, смотрю, а там пруд, которого никак не должно быть, отродясь прудов не было. И сидит у пруда то ли человек, то ли нет, ушей нет, глаза огромные! Я на землю бах и как крикну: Господи! Гляжу – а сижу я на дороге и никакого пруда нет. Потом вспомнила, что заказывали в этот лес не ходить, как побежала! Уберег Господь от Негодного.

– А дом причем?

– А он там давно шастает. Слышала я, ночью его там видели. А вы, молодые, не верите, тронули дом. Вот и начались беды. Не надо связываться с Негодным!

Наевшись горохового супа до отвала, Саша с Ириной еле выползли из дома и как две заправских старушки бахнулись на завалинку. Ни та, ни другая шагу сделать не могли.

– Леонардо да Винчи говорил, что после сытной еды надо двигаться. Хотя бы постоять в вертикально положении после еды.

– Так встань!

– Не могу.

– Вот и я не могу.

– Ирин, я погуглила, не знает интернет про Негодного. Только в одном словаре старом пишут, что это имя черта.

– Ну, раз с рогом, точно черт. – Ирина троекратно мелко перекрестилась на далекие купола.

Саша подпрыгнула. – А у вас дети в церковь ходят?

– В какую церковь?

– Да хоть в какую. Исповедаться там, причаститься.

– Ходят вроде. А какие дети?

– Пацаны. Ну, подростки.

– Кто их знает. А что?

– Знаешь, где живет священник, ну, из того храма, что над рекой, где три в одном. Маленький такой, седенький.

– А, из Георгиевского? Это отец Георгий.

– Георгиевский храм в Георгиевске и отец Георгий. Креативно тут у вас. Пошли.

– Куда?

– К отцу Георгию.

Домой к отцу Георгию идти не пришлось. Он был «на посту», к вечерне готовился.

Спустились с моста, прошли по узкой улочке, где с одной стороны дома с садиками, с другой- речка с лодочками у ветхих деревянных мостков. Дома здесь добротные, один краше другого, то темно-синие, с белыми резными наличниками и деревянными украшениями на заборе, то зеленые, да еще и в полосочку: за темной доской шла светло-зеленая. Каменные купеческие дома остались за рекой, за холмами городских валов, здесь уже деревня и ничто не напоминало, что Георгиевск – самый настоящий город, хоть и маленький.

Пять минут прогулки среди высоких берез вдоль реки – и показался храм. Первый из трех, старинный, приземистый, белокаменный.

– Отец Георгий, ваша помощь нужна.

– Ну, говори, зачем понадобился. – Маленький старичок приосанился, погладил торчащую бородку.

– Мне б мальчишек найти, которые недавно в старый дом лазили. У одного из них мать фотографии отняла, он их из того дома забрал.

– А я тут причем?

– Вы в городе всех знаете. – Про исповедь Саша решила промолчать, помнила, что тут хоть пытай – настоящий священник не выдаст тайны. – Наверняка что-то слышали.

– А тебе зачем?

– Это может помочь найти убийцу. Той женщины что тело нашли, а может и Алины, которую убили год назад. А может и того скелета… тьфу, то есть девушки, чей скелет нашли. Это важно для следствия.

– А ты, значит, следовательница.

– Я адвокат! – Гордо сообщила Саша. – Просто помогаю, – и добавила туманно: – попросили.

– Адвокат, значит. Но не помогу я тебе. Пацаны в тот дом лазят, знаю. А кто именно, и чтоб фотографии оттуда забрать – не слышал.

Девушки дружно поникли головами.

– Но я вот что тебе скажу, следовательница. На Базарной вечером пацаны собираются. Главный там у них Анатолий Фомин, Толяном они кличут. Уговоришь – расскажет.

Саша закивала благодарно и хотела рвануть с низкого старта, но священник остановил.

– Погоди, торопыга. Спешишь, мельтешишь. Так дела не делают. Ты замедлись, помолись, попроси Господа о помощи. В благом деле всегда поможет.

– Батюшка, мы… это… мы помолимся. Но не сейчас, некогда. – Умоляюще сложила ладони Ирина.

– А ты что передо мной-то оправдываешься, ты не передо мной, ты вон перед Ним за суету свою винись, – отец Георгий кивнул куда-то вверх, где красный свет закатного солнца смешался с золотом куполов и превратился в розовую дымку.

– Мы повинимся. Честное слово! – снова виновато заверила Ирина.

А Саша грустно кивнула:

– Нам правда некогда. Это ж убийство… А вот скажите, отец Георгий, вы тоже слышали про Негодного, все эти сказки?

– Какие ж это сказки, – священник снова огладил бороду. – в храм не ходите, вот и лезет всякая нечисть.

– Да ладно? Как вы можете верить в эти сказки? Я – не верю.

– А в добро веришь?

– В добро верю.

– А где добро- там и зло. Равновесие правит нашим миром. Слышала, в электричестве – плюс и минус. Так и во всем. Холодно-жарко, лето-зима, добро-зло. Не будет равновесия, мир рухнет.

– А весна и осень?

– А это между. Как серая полоса между черной и белой. Ты вот сейчас в добре или зле?

– Не знаю.

– Вот и получается та самая переходная полоса. А уж какую сторону выберешь – тебе решать.

– Какой-то вы странный священник. Вроде не тому учить должны.

– А чему тут учить, когда все так и есть. Эх, молодежь, все вы суетитесь… – старичок перекрестил подруг: – С Богом, торопыги!

Двери бывших торговых лавок на Базарной закрыты накрепко, некоторые на большие висячие замки. Большинство лавок уже лет сто, а то и двести не работало, но на парочке красовались вполне современные вывески, где «Хозтовары» а где – кривая, с жирным восклицательным знаком- «Обувь здесь!».

Над площадью ветер колыхал флажки и гирлянды, оставшиеся с праздника. Но народу- ни души, словно все вымерло.

Чуть дальше, за рядами и колокольней с уже закрытым хлебным ларьком, начиналась пешеходная улица Георгиевска. Ни кофеен, ни ресторанов, ни магазинов на ней не было, лишь лавки под деревьями, и одинокая аптека, но положено городу иметь пешеходную улицу для вечерних прогулок- ее и соорудили.

У одной из скамеек как комары вились местные тинейджеры, девчонки в обтягивающих джинсиках, пацаны в спортивных костюмах. Чуть поодаль у стены – компания постарше, девчонок там не было. Туда и направились Саша с Ириной.

Пацаны расступились, удивленно глядя на двух тетенек, стремительно приближавшихся к их тусовке.

– Мне Анатолий нужен.

– Какой еще Анатолий, Толян что ли?

– Толян.

– И че? Где я его возьму? Зачем нужен?

– Поговорить надо.

– Из ментовки что ль?

– Нет, не из ментовки. Это мы нашли тело убитой старухи.

– И че?

– Говорю ж, поговорить надо.

– Ну, я Толян. Говори. – высокий парень в штанах с надписью «адидас» нехотя оторвался у стены за скамейкой и в развалочку направился к Саше. Возвращение в 90е, не иначе, изумилась девушка.

Тинейджеры куда-то отправились всей толпой, на безлюдной пешеходной улице только они с Ириной и парни, обступившие их со всех сторон.

– Мне нужны фотографии.

– Какие фотографии? За порнухой, тетка, тебе не к нам.

Парни заржали.

Я тетка? Дожила! – подумала Саша, пока Ирина дергала ее за руку: – Пошли, хватит, пошли.

– Я серьезно. Кто-то из парней недавно был в доме у леса. И взял оттуда фотографии. А мать их отняла. Мне нужны эти фото.

– Сколько дашь? – Прищурился один из парней.

– Погоди. – Ухмыльнулся Толян. – Я знаю, что это за парни. Получишь ты свои фото, если…

– Если?

– Мы их как добыли? С риском для жизни. Скажете, не так? – парни одобрительно загудели. – В общем, ты это… – Толян победно оглядел своих приятелей, – переночуй в том доме. Выдержишь – будут тебе фотки. Нет- я их сам сожгу. Тимон, не выкинула мать фотки?

– Неа. В сарай унесла.

– Забери и принеси мне.

Тимон кивнул.

– Погоди, ты хочешь, чтоб я одна переночевала в том доме, и тогда ты дашь мне фотографии?

– Ну, а я о чем? Не, если хочешь, можешь подружку взять. Мы ж не одни туда ходили.

– Я не могу, я ночью должна быть дома, – заторопилась Ирина.

– Вишь? Значит, одной придется. Раз у тебя такие подружки, ладно, все по-честному, не всю ночь. До двух часов. Идет? Нет- я фотки сожгу.

– Так там полиция же все опечатала.

– Все уж сняли давно. Боишься? – парни захохотали.

– И переночую! – Саша сама от себя такого не ожидала. Будут еще малолетние гопники над ней прикалываться!

– Сегодня?

– Сегодня. Одно условие.

– Ну?

– Все по-честному. Я ночую, но вы никаких приколов мне не устраиваете.

– Лады.

– А тебе верить-то можно?

– Теть, я ж сказал! Но следить будем. Может ты через пять минут оттуда свалишь. Если храбрая- отдам фотки. Ментов натравишь – фотки не получишь. Тимон их сожжет. Да, Тимон?

– И не сунетесь, не будете изображать призраков? – Саша протянула руку, – Под твое честное слово.

– По рукам! – протянул свою Толян.

– Ты в своем уме? Я ушам своим поверить не могу. – Ирина слов не находила от возмущения. – С местной шпаной она договорилась! А случись что, кто будет отвечать?

– А что там может случиться? Скелет нашли, дом весь обыскали, со стороны пацаны присмотрят. Чего бояться то? Вот только где там я спать буду…

– Спать есть где, полиция же остановила работы. Волонтер разъехались. Мебель вся на втором этаже осталась. Подушку и одеяло я тебе найду.

– Вот и чудненько. Куплю воды, бутерброды сделаю, и туда. С твоей подушкой.

– Саш, я тебе удивляюсь. Взрослая женщина, вроде.

– Фото наша последняя зацепка.

– А если там ничего нет на них, никаких зацепок?

– Нет, так нет. Но рискнуть стоит.

– Может, не надо? передумай, пока не поздно.

– Я с убийцей встречаться пошла, а ты про пустой дом мне говоришь.

– Он не пустой. Ты же слышала? Там Негодный.

– Ну, сказками меня точно пугать не надо, пошли за подушкой.

Солнце скрылось за горизонтом и наступило то странное время суток, которое иногда называют синим часом, сумерки. Предметы словно меняют свои очертания, все кажется зыбким, нечетким, кажется, что слегка садится зрение. Саша подумала, что на самом деле призраки должны появляться именно в это время, а совсем не ночью.

Как там сказал отец Георгий? Серая полоса между летом и зимой, добром и злом, днем и ночью. Пограничное время неопределенности, когда еще не понятно, что будет дальше. Стихает ветер, умолкают птицы. Даже соловей в сумерках умолкает, словно прислушивается к чему-то, чего-то ждет.

Тихим был лес, подступающий совсем близко к старому дому, ни звука не доносилось из домов неподалеку, дом смотрел пустыми глазами темных окон, и Саша впервые засомневалась в своем решении. Стало не по себе.

Как только Ирина выключила мотор, захлопнула багажник, вынув большой пакет с одеялом, подушкой и простыней, тишина оглушила, даже зазвенело в ушах.

– Я подожду, – шепнула Ирина. – Видишь там балкончик на втором этаже? Ты оттуда мне махнешь, и тогда я уеду.

– А со мной не зайдешь?

– Нет. Не проси. Ни за какие коврижки. Ты телефон зарядила?

– Да, полная зарядка. Вода и бутерброды тоже здесь. И вообще я спать хочу. Сейчас лягу и просплю до утра. Пойдем со мной, мы же вдвоем, чего ты боишься? Мне всю ночь здесь оставаться, а ты на пять минут не хочешь зайти!

Видимо, Ирине стало неудобно, потому что она нерешительно кивнула.

Девушки толкнули незапертую створку железных ворот, осторожно вошли во двор. Казалось, он стал меньше с того дня, как толпа народа носилась туда-сюда, разбирая старые вещи.

– Чур сразу на второй этаж. В подвал, где был скелет, я не пойду, и вообще в ту сторону даже по первому этажу не пойду. – Ирина придвинулась поближе к Саше. – Муж бы узнал, куда мы поехали, убил бы.

– Девчонки, вы чего тут?

Девчонки подпрыгнули на месте и чуть не заорали, услышав голос. Оказалось, от ворот их окликнула женщина неопределенного в сумерках возраста.

– Мы… это… волонтеры. Забыли кое-что. Полиция разрешила. – Соврала Ирина.

– А, ну ладно, а то иду из магазина, смотрю, кто-то во дворе копошится, и машина стоит.

– Раньше вы никого здесь не видели? Говорят, мальчишки сюда лазили.

– Так они ночью, а ночью мы спим. Нет, никого не видела. Машины ездят, ночью слышно, но мы что, выглядывать будем каждый раз, куда они поехали?

– А нам рассказывали, что тут типа привидение водится. Как его… Негодный.

– Не поминай к ночи, – женщина перекрестилась. – Сама не видела, врать не буду. Но говорят, бродит.

– И какой он?

– Да кто ж его рассматривать будет! Говорят, темный весь. И свет иногда видят.

– Какой свет?

– Ну, как свеча, не знаю уж, какой. Один раз сама видела. Как будто кто-то идет по комнатам, то в одном огне огонек, то в другом.

– Хватит, что ли! – закричала Ирина. – Хватит пугать, все, пошла я в машину.

– А вещи-то не заберете? – удивилась женщина.

– Заберем-заберем, – Саша схватила подругу за руку и потащила к дверям.

В холле сразу окутала темнота, и Саша включила фонарик на телефоне. Они уже поднимались по лестнице на второй этаж, как вдруг что-то скрипнуло и словно прошелестело, Ирина взвизгнула.

– Вот тебе твое одеяло, я пошла. Ты думаешь, я потом одна к выходу пойду? Нет уж! И вообще это твоя идея, я на такое не подписывалась. Махни с балкона, как договаривались.

Удивительно, как Ирина не свалилась с лестницы, так резво через две ступени понеслась она обратно и перевела дух только за забором.

Саша поднялась на второй этаж, зашла в комнату с балконом. Здесь было светлее, ночь еще не наступила, да и сквозь прозрачные занавески пробивался свет уличного фонаря. Не в лесу же, хоть и называют его домом за лесом. Это обычная городская улица, пусть на окраине.

Девушка распахнула балконные двери, откинула целлофан, закрывавший диван, застелила постель, положила рядышком прямо на пол сверток с бутербродами и поставила бутылку воды, и лишь после этого вышла на балкон.

Ирина стояла у открытой дверцы машины с работающим двигателем, и было в ее фигуре что-то такое, что Саша поняла: заори она сейчас, Ирина побежит совсем не в дом, ей на помощь, а рванет отсюда на полной скорости.

Она помахала рукой, Ирина махнула в ответ, моментально запрыгнула в машину и исчезла через минуту, как ее и не бывало.

Саша устроилась на диване, совсем не скрипучем, а вполне удобном, не раздеваясь, укрылась одеялом. Посмотрела на дисплей телефона: 22.00.

Можно и спать ложиться. Она вытянулась на диване и закрыла глаза. Но почему-то лежать с закрытыми глазами было не комфортно, как будто она может пропустить что-то. И сон прошел. Саша подтянула подушку повыше, устроилась полусидя. Одеяло успокаивало, казалось, услышь она шорох или шум, можно как в детстве залезть под него с головой, и никто тебя не увидит.

– Хватит пугать сама себя. Никто не заставлял. Сама согласилась. И ничего тут нет страшного! Мальчишки же лазили ночью и все живы-здоровы. Тем более теперь, когда полиция все осмотрела, волонтеры все облазили. Я сейчас усну и проснусь утром.

За окном стало темнее, но глаза уже привыкли к темноте в комнате.

Ветер взметнул легкую занавеску, и Саша вздрогнула. Но лучше видеть, что это занавеска, это она шелестит, чем с закрытыми глазами пугаться непонятных звуков.

На улице послышался звук проезжающего автомобиля, машина остановилась, почудились послышались тихие голоса, видимо, припозднившиеся соседи приехали в ближний дом. Звуки нормального мира показались такими успокаивающими, что Саша, как ни старалась держать глаза открытыми, задремала.

Прошло всего несколько минут, и всю дрему как рукой сняло. Приснилось, или она явно услышала скрип дверей?

Девушка прислушалась. Вроде тихо. Но тут послышались шаги. Это уже не мерещилось: кто-то медленно поднимался по лестнице.

Шаги слышались все ближе. Из-за закрытой двери блеснул свет, кто-то подсвечивал фонариком. Саша огляделась, но кроме бутылки с водой ничего подходящего не заметила. Тогда она покрепче завинтила пробку, взяла бутылку в руку, замахнулась и резко распахнула дверь. В лицо ударил свет мощного фонарика, и Саша отступила на шаг. Раздался очень знакомый голос:

– Второго сотрясения мне и не хватало! Идешь ее спасать, а она бутылками машет! Ладно хоть не стеклянной!

В комнату вошел буль… Всеволод собственной персоной, из-за его спины выглядывала Моника.

– Вы что здесь делаете? – Ахнула Саша.

– Ирина позвонила, рассказала про твои геройства. Мы же не могли оставить тебя одну! Тем более это я во всем виновата, с меня же все и началось! – Моника сняла со стола целлофан, водрузила на него подсвечник, зажгла свечи. Затем появились пластиковые стаканчики, термос, какие-то свертки с едой.

В комнате сразу стало светло и тепло и старый дом словно ожил, перестал шелестеть и вздыхать.

Грузная фигура громогласного ворчащего Всеволода, хлопочущая у стола Моника… Саша чуть не расплакалась от нахлынувшего счастья.

– Но зачем подкрадываться? Можно же было позвонить! Или покричать с улицы.

– Он сказал, что если закричим, то в соседних домах всех перепугаем, полицию вызовут, а в доме боялись тебя напугать.

– Да уж, любит твой бойфренд напугать до смерти. На темной улице чуть до инфаркта не довел, решил тут догнаться!

– Я ж не подумал…

– И Моника не подумала, да? – Саша догадалась, что рядом с решительным Всеволодом Моника впервые в жизни расслабилась и поплыла по течению, спрятавшись за каменной стеной его широких плеч.

Всеволод убрал целлофан с мебели, подтащил к дивану два кресла, подвинул стол, Моника испуганно кудахтала, что он надорвется. Саша без смеха и умиления не могла смотреть на вновь образованную парочку. Вот что надо прекрасной Монике, не лощеный красавец в шикарных костюмах, а надежный мужик, хоть и доктор наук, а миллионер, или кто он там- ну, с обычным у нее бы и не вышло, наверное, все же не тот уровень.

Чай из термоса уже разлит по стаканам, нарезки колбас, сыра, помидоры, огурцы разложены по пластиковым тарелочкам. Всеволод хитро прищурился:

– Ну, что, собутыльница, доставать? – и щелкнул себя пальцем под подбородком характерным жестом.

– Я вам сейчас достану! – Всполошилась Моника. – После сотрясения, еще и ночью в этом дурацком доме!

– Шучу! – погрустнел Всеволод. – Ну, рассказывай, сыщица, что надумала. Одна голова хорошо, а три лучше. А то опять надумаешь что-нибудь не то.

Саша покраснела, свежи воспоминания, как устраивала она ловушку на маньяка Бульдога. И все же сказала:

– Меня зовут Александра. Не собутыльница и не сыщица. А надумала… Ирина рассказала, зачем я здесь ночую?

– Рассказала. Ты думаешь, на тех фотографиях мы увидим что-то полезное?

– А других вариантов нет. Мы хотя бы увидим, кто жил в этом доме. Странно, что нет никаких сведений, разве так бывает?

– В том-то и дело, что бывает. Ты слышала про домовые книги?

– Конечно.

– Так вот их отменили только в 2018 году. До этого все сведения содержались только в домовой книге частного домовладения. Страницы были пронумерованы, стояли печати соответствующих органов, но сведения были лишь там.

– А где она сейчас?

– А никто не знает. Жившая здесь женщина в 2018 году уже пребывала в глубоком маразме, и никто не обращался за регистрацией.

– А договор купли-продажи? Кто-то же купил этот дом!

– 30 лет назад никто и не регистрировал, а мы частным имуществом не занимались.

– А налоговая?

– Когда мы после смерти старухи стали поднимать документы, оказалось, что и налоги никто не платил.

– Как же упустили?

– А совсем не упустили, это никому не надо было, старуха по возрасту никаких налогов бы не платила, и тратить время на бесполезную работу никто не стал.

Моника подлила еще горячего чаю из термоса.

– Я тут городских легенд наслушалась, про Негодного.

Всеволод расхохотался так, что дом подпрыгнул:

– Про кого? Уморите вы меня, девчонки. Кто куда не годен?

Саша рассказала все, что узнала, а Моника покивала: – Да-да, я еще маленькая была, а помню эти истории. И сейчас рассказывают, что видят темную фигуру у дома.

– И свет в окнах движется! Ууууу… – загробным голосом завыла Саша. В такой компании истории о призраке казались смешными и нелепыми.

– Бродит, говорите? – Перестал смеяться Всеволод.

– Бродит.

– Ищет, значит, что-то.

– И что может искать призрак? Он бестелесный!

– Негодный не призрак! – Моника закрыла рот руками, сама испугавшись громкого вскрика. Смех смехом, а нечего дразнить неведомое.

– Ты же сыщица. Ну, ладно, понял, понял. Александра. Но и сыщица тоже!

– И что?

– А то! Если темная фигура появляется у дома, а потом виден свет в окнах, это совсем не призрак и не этот ваш… Негодный. Вот удумают же! Он что-то ищет, тот человек, который приходит сюда в дом.

Саша вздрогнула.

– Не боись, от нашего шума все призраки разбежались, а уж люди в первую очередь. Но ночевать ты тут зря решила, тем более, одна, поэтому мы и приехали.

– Спасибо…

– Так что мы делаем дальше, сыщица? То есть Александра.

– Завтра я получу фотографии, мы посмотрим, кто на них изображен. И надо поговорить с вашей знаменитостью. Как ее… фрау Грейлих.

– Фрау Женни! Точно! – Моника оживилась. – Она так давно тут живет, что вполне может что-то помнить.

– Скоро рассвет, как посветлеет, поедем домой, спать. – скомандовал Всеволод. – А потом уже все расспросы и фотографии.

– А почему не сейчас?

– Не будем давать вашему призраку шанса, пока мы не видели фото. Засветло он сюда не сунется, поэтому подождем до рассвета. А пока, чтоб не скучно, давайте как в пионерском лагере.

– Что?

– Рассказывать страшные истории.

Вспомнили Лешего, помянули недобрым словом Негодного, Саша про русалок рассказала. Было весело и не страшно. Но потом Моника сказала:

– Я вспомнила одну историю… Бродят в ночи девочки в белой одежде, зовут у нас их "смертоцками". Появляются они на перекрестках дорог, белая одежда, белая лента на голове. Говорят, это души ищут что-то на местах древних кладбищ. Они шепчут, а иногда и громкими голосами зовут встреченных путников…

Мурашки пошли по коже, несмотря на теплую компанию. И Саша перевела разговор на что-то веселое. А потом… как только посветлело, все неожиданно провалились в сон, Саша с Моникой на диване, привалившись к спинке, Всеволод расплылся по креслу. Свечи давно догорели, чай остыл, призрачные тени унеслись вдаль, в темные леса и ни одного шороха не слышно было в старом доме.

Проснулись они, когда солнце ярко светило в окна, а время давно перевалило за 10 часов утра.

– Теть, ну, ты сильна! – Когда компания вышла из дома, потягиваясь, и позевывая, Сашу окликнули с угла улицы. Облокотившись на велосипеды, там стояли два парня, Толян и Тимон.

– Но про мужика мы не договаривались, – начал был Толян, но «мужик» тут же нарисовался у Саши за плечом.

– А вы договаривались, чтоб слабая женщина одна заночевала в доме, где бродит…

– Призрак! – хихикнул Тимон.

– Убийца. – Серьезно закончил Всеволод. – Мозгов нет. Сами сюда суетесь, но хотя бы вы парни и не по одному. А послать бабу одну додумались.

– А мы че… я, может, пошутил, а она сразу согласилась.

– Фото давай, шутник.

Тимон протянул тоненький сверток в газетной бумаге. Замялся…

– Дядь… а че, правда убийца тут бродит?

– Правда. И не суйтесь больше, пока его не задержат.

– Мы его видели…

– Кого?

– Ну, мы думали призрак, а вы говорите, убийца.

– Когда?

– А когда тут шум был, ей вон по башке днем стукнули, – Тимон кивнул на Монику.

– Я сам тебе сейчас стукну по башке. Что видели то?

– Фигура… Темная… мы шаги услышали, стали спускаться по лестнице, а она там стоит, внизу и на нас смотрит.

– И ты видел? – Повернулся Всеволод к Толяну.

– Не, это они с Мишкой ходили, новенький у нас тут.

– Мишка ниче не видел, он сразу как драпанул! Он с самого начала не хотел сюда идти.

– А ты не драпанул?

– Ну… и я тоже… а че реально страшно!

– Лица не разглядел?

– Какое лицо, там темень была, он весь темный, как… как этот… Негодный. Но мы сразу поняли, что смотрит, хоть глаз не было. Дядь, правда это убийца?

– Правда. Так что скажи спасибо. что вы живыми отсюда выбрались. Герои блин. Бабу одну ночевать отправили.

Саша хотела возмутиться, но промолчала. Насколько проще было бы, не подозревай она Всеволода, а попроси о помощи с самого начала. Вон и пацаны присмирели. Но что уж теперь…

Они погрузили в машину все стаканы-тарелки, не оставлять же в доме, надо везти к мусорке, заодно Иринино одеяло с подушкой и наконец, сгорая от любопытства, Саша потянулась за свертком.

– Подождешь! – Всеволод легонько шлепнул ее по ладони. – Ишь, торопыга, – назвал он ее также, как и старый священник. Домой приедем и спокойно рассмотрим.

Когда они добрались до дома Моники, не только Саша, но и сама хозяйка уже сгорала от нетерпения. Наконец они уселись вокруг журнального столика и разложили четыре фотографии.

На одной из них был мальчик лет пяти, хорошенький, светловолосый, только в рекламе снимать. На второй два мальчика, обе светленькие, только второй постарше на пару лет, черты лица грубее. На третьей женщина с химической завивкой по моде 80х на пляже в цветастом сарафане позировала на фоне воды, держа за руки двух мальчишек, сыновей, На четвертом фото – группа школьников, младшеклассников, среди которых легко нашли светловолосого мальчика, брата на фото не было, наверное, учился в классе на год-другой постарше.

– И что это нам дает? – разочарованно спросила Моника.

– Мне этот блондинчик кого-то напоминает. Не пойму кого… – задумался Всеволод. – ладно, вспомню.

Саше он тоже смутно напоминал кого-то, и она тоже никак не могла вспомнить.

Моника уже созвонилась с фрау Женни, та согласилась «принять» их в школе, даже летом директриса не покидала своего кабинета, если, конечно, не бороздила моря в очередном круизе.

– Ох, как давно это было! Я даже боюсь ошибиться, как звали хозяйку дома… Наталья, или Надежда… нет, не вспомню. Я с ней общалась шапочно, когда они дом здесь купили, хотела сына к нам в школу отправить. Я даже фамилию не помню. А потом она передумала, в город ребенка возили. Муж ей с детьми дом купил при разводе, это я точно помню. И больше не появлялся. Откупился, вроде. И деньги были, вот и не пошел мальчик в нашу школу. Он начальную школу в Ярославле закончил, у нас в четвертый класс, по-моему, собирался. А может, в первый… Вот Наталья… или Надежда? пришла школу посмотреть.

– А что еще помните?

– Помню, не понравилась она мне. Я еще подумала, что не впишется она в наш город. Уж очень много апломба. Деньги, сами понимаете, конец 80х, или начало 90х, тогда деньгами сорили, мешками домой привозили банкиры всякие. Вот и она смотрела на нас, дурачков деревенских свысока. Все должно быть так, как она хочет. Вот и не отправила сына в нашу школу, раз тут под ее дудку плясать не захотели.

– Погодите, вы говорите сына. А потом сказали муж дом купил ей с детьми.

– Да, голубушка, а что здесь странного?

– Получается, не один сын был? Еще кто-то?

– Двое мальчиков. Но второй уже ходил в школу и сюда приезжал редко. Его в какой-то интернат отправили. А потом и младшего тоже.

– Так вы вообще с ней после той встречи не встречались?

– А она ни с кем здесь общаться и не захотела, а потом инсульт вроде, не помню, деточка, что там произошло, но она лет 10 уже лежачая была и с головой вроде плохо… так говорили, соседи жаловались на крики… вот ведь как бывает, смотришь на всех свысока, а потом раз- и лежишь в памперсах!

На лице Евгении Генриховны явно читалось превосходство, я, мол, и в 90 в полном здравии и разуме не то, что некоторые. Но может, это и свидетельствовало как раз об обратном?

– Посмотрите фотографии, Евгения Генриховна. Возможно, вы узнаете мальчиков?

– Ну-ка, ну-ка… вряд ли узнаю. Хоть память у меня хорошая, но спустя 30 лет я вряд ли узнаю… старшего-то я никогда и не видела… Да! Помню этого мальчика. Ну, чисто ангелочек! Имя у него такое редкое было, непривычное, ныне так не называют детей, все Даниилы да Максимы и Денисами, а то и Роберты с Артурами, никакого вкуса у людей нет!

– Так какое имя?

– А имя я не помню… вертится на языке… Всеволод, что ли?

Саша с Моникой как по команде повернулись к Всеволоду, который отказался отпускать женщин одних даже к фрау Женни.

– Что? – удивился тот. – А-а! Вы что, опять меня подозревать решили?

– О, вроде не Всеволод… Всеслав? Вячеслав? Венедикт? – вспоминала Евгения Генриховна.

Ее поблагодарили и уже выходили за дверь, как вдруг старая дама вскричала:

– Я вспомнила! Вениамин!

И Саша поняла, на кого похож мальчик на фото. Правда сейчас он вырос, ведь прошло лет 35, не меньше.

– Павел, ну все же сходится! Я тебе фото отправила на телефон, моете даже экспертизу провести, это Вениамин! И ни слова не сказал, что это его мать жила в том доме, да и он сам. И права не предъявил…

– А как он предъявит, если там скелет в подвале, – зашептала Моника.

– Саша… – следователь замялся… – Нет, я, конечно, отправлю все коллегам. Тебе позвонят, передашь фотографии. Ну, и попрошу свидетельство о смерти хозяйки того дома.

– А до сих пор не мог попросить?

– Во-первых, я лежу с переломом. Серьезным. Между прочим. И если бы не твои глупые идеи, я бы по горам не скакал и ногу с ребрами не сломал. А во-вторых, причем здесь тот дом, зачем нам данные хозяйки?

– Там же скелет нашли!

– 20ти летней давности. И причину смерти уже не определить. Даже подъязычная кость цела. Спустя 20 лет уже не определишь, утонул человек, или был отравлен, увы.

Саша вздохнула. Вот уж данные хозяев дома первым делом надо было искать. Все-то им лень. Павел по молчанию догадался, о чем она думает:

– Хозяйка дома умерла. По показаниям свидетелей 20 лет как минимум в доме никто не жил. Зачем тратить время на установление ее личности? И насколько мне известно, похоронами занималась не местная контора и свидетельство о смерти получали не здесь. Жди звонка, с тобой свяжутся.

– Мне откуда-то знакома фамилия Вениамина, – сказал Всеволод. – Слышал я ее, и не так давно.

– Вы ж мне ее и называли.

– Да, но знакома не поэтому. Так и вертится, но видимо промелькнула где то, не обратил внимания, а сейчас вдруг всплыло. Позвоню-ка я своим инженерам, на стройку.

Раздался звонок и на Сашином телефоне. Новый следователь пригласил ее прибыть в местное следственное управление.

***

– Ну, здравствуйте, Александра Емельянова. Наделали вы здесь шороху! Коллегу моего из строя вывели.

– А надо вовремя приходить на место, и вообще под ноги смотреть, – буркнула Саша.

– Ну, что вы так, человек волновался, о вас беспокоился. Ну, это дело прошлое. Давайте договоримся, вы никуда не лезете и никаких инициатив не проявляете. Если что- звоните мне и делаете только то, что я вам скажу.

Саша кивнула.

– А лучше всего, отправляйтесь-ка вы в свою Москву и предоставьте нам делать свою работу.

Саша передала следователю фотографии.

– А вы запросили все данные по этой семье?

– Запросили. И без вашей помощи догадались это сделать. Но долго пришлось документы собирать, только сегодня получили.

Саша умоляюще посмотрела на следователя:

– Я же никуда не влезу, узнав имя. Скажите, как звали хозяйку дома у леса? – блин, – подумала Саша, за все это время я не узнала ни улицы, ни номера дома, прямо как местные, «дом у леса» и все тут. А он ведь еще зовется домом Чардушиных.

– Кстати, почему Чардушиных?

– По имени первых владельцев, построивших его лет сто назад. Ну, и зачем вам это имя?

– Я фотографии добывала с риском для жизни!

– Чьей? Опять какого-нибудь бедолаги?

– Своей! Что случится, если вы назовете мне имя!

– Ладно. Дом купила Наталья Сергеевна Филонова, в 1988 году. В том же году, только раньше, развелась. Муж – бывший муж, Филонов Владимир Николаевич, умер десять лет назад.

– А дети? – Саша подпрыгивала от нетерпения.

– Вы ж только одно имя просили! Двое детей, 1979 года рождения и 1982.

– И????

– Филонов Николай Владимирович, зарегистрирован в городе Ярославле, Филонов Вениамин Владимирович, зарегистрирован в городе Москве. С ним все понятно, сидит в предварительном заключении, красавчик-брачный аферист. По второму устанавливаем, где проживает, по месту регистрации не живет много лет. Все? Довольны? Помните, что никакой инициативы!

Саша вышла из следственного управления с какой-то мыслью, которая крутилась, но никак не хотела оформляться в голове. Что-то такое… Вениамин… Николай… книги… Вениамин все время приезжал на стройку, привозил сторожу книги…

Телефон зазвонил.

– Саша, Всеволод выяснил, откуда ему знакома фамилия Вениамина.

– Это сторож на стройке. – Не дала ей договорить Саша. – Я сейчас приеду.

– Только без самодеятельности! – как только что следователь, предупредил Всеволод. – Полиции все сообщили, пусть допрашивают Вениамина и братца его. Семья маньяков. Или ты опять ошиблась, сыщица?

– Следователь сказал, что Вениамина допросят, и Николая пригласили на допрос завтра… но мы что, так и будем сидеть сложа руки?

– А что ты можешь предложить?

– Давайте съездим в СПА комплекс. Вы хозяин, Моника представитель местных властей.

– И зачем?

– А может, разговорим его, Николая.

– Опять начинаешь?

–Нам же с тобой ничего не страшно, ты же с нами поедешь, ну пожалуйста! С меня это все началось, и я имею право поговорить с Николаем! – Моника смотрела на Всеволода абсолютно невинным коровьим взглядом, и даже слеза сверкнула в одном глазу, на второй, видимо сил не хватило, не выдавила.

«Бульдог» моментально растаял.

– Ох, девчонки, вертите вы нами, мужиками, как хотите, а мы и возразить не можем! Я с вами банкротом стану, три дня на работе не появляюсь, шастаю по домам с привидениями. Ни шагу от меня, договорились? И никакой инициативы.

Саша и Моника запрыгали, как маленькие девочки, которым обещали Деда Мороза с подарками. Всеволод лишь укоризненно покачал головой.

– А где он живет, не на стройке же? Следователь сказал, что зарегистрирован он в Ярославле, но там не появлялся.

– И отдел кадров дает ярославский адрес.

– А где живет наш герой-любовник? – прищурился Всеволод, явно дразня Монику.

– Следователь сказал, что прописка в Москве.

– Не знаю! – гордо заявила Моника. – Никогда у него не была, если тебе это интересно.

Саша набрала номер Павла.

– И зачем тебе адрес? Опять решила лезть не в свое дело? Мало нам проблем!

– Ну, вообще-то, брата я нашла. Вернее, мы. Имею права на маленькую информацию! Просто интересно.

– Коттедж он снимал в Горицах.

– Один?

– Один. И никто с ним там не жил, соседи там все люди солидные, друг друга знают, никого больше там не видели.

– Начнем со СПА комплекса. Кто его на работу принимал?

– Как всегда, кадры, не буду же я вникать в такие мелочи, – ответил Всеволод. – Причем не головная компания, а кадры этого строительства. Говорят, пришел мужик, приличный на вид, его и взяли.

– Без проверки?

– На должность сторожа? Ты шутишь? Вот если бы в чем неподобающем был замечен во время работы, уволили бы.

СПА комплекс поражал солидностью, но и пугал одновременно. До открытия оставались считанные дни, все было закончено, приведено в порядок, замерло в ожидании торжества. Но странно и даже страшновато было смотреть на безлюдный, пусто загородный комплекс, словно корабль из легенды, вдруг потерявший всех людей и все признаки жизни.

Вход был закрыт, видимо, чтоб никому больше не пришло в голову закапывать здесь трупы. Но Саша с Моникой уже знали, через какую щель можно пролезть, вот только грузному Всеволоду это бы не удалось. Женщины тоже пролезли не с первого раза, а потом просто отомкнули задвижную щеколду и «бульдог» зашел, как подобает начальству.

В этот раз никто их не окликнул, и они направились прямиком к сторожке.

– Ну, вообще он нанимался работать круглосуточно, без сменщика, значит и жить должен здесь же.

– А вода и прочие удобства?

– У строителей и душ есть, и биотуалеты всегда устанавливают. А сейчас весь комплекс в его распоряжении.

– Хочешь сказать, что он заселился в номера?

– Не дай Бог! Все уже приготовили ко встрече первых гостей, не хватало обнаружить беспорядок!

Сторожка – вагончик оказалась запертой. Всеволод покричал, к нему присоединилась Моника. Сторож не отзывался.

Решили пройтись и осмотреться, но зазвонил Сашин телефон, и она предостерегающе подняла руку: – Тссс, это Павел.

Выслушав следователя и нажав «отбой», Саша повернулась к остальным:

– Мы на правильном пути. Биологические следы на теле последней жертвы, Валентины, содержат ДНК почти идентичную ДНК Вениамина.

– Почти?

– Да, судя по всему, это его близкий родственник. Сейчас допрашивают Вениамина, хотят блефовать, что ДНК его.

– Вениамин хорош в зените его красоты и славы. Но боюсь в трудную минуту он растеряется и уж точно не возьмет вину на себя. Так что можно считать, что дело раскрыто.

Всеволод вздохнул: – Вы меня заразили, девчонки. Теперь мне самому интересно узнать, где Николай и что у него в сторожке. – Он огляделся, крякнул, поднял с земли какую-то железку и весьма профессионально отжал замок.

Саша с Моникой смотрели, разинув глаза.

– Погоди! Это ж проникновение в чужую собственность! Полиция же приедет! – Опомнилась Моника.

Всеволод рассмеялся: – Чужую, говоришь? Нет, дорогая. Здесь все мое. И эта сторожка тоже. Так что, можно сказать, домой захожу.

Дверь распахнулась и женщины, испуганно озираясь и все еще опасаясь, что их сейчас поймают и арестуют, вошли в вагончик вслед за Всеволодом.

Ничего особенного в вагончике не было. Рабочая одежда, стопка каких-то веще и обуви. Дальше. в следующем отсеке, стояла узкая лежанка-кровать, там же был умывальник, валялись стоптанные ботинки и в углу в ящике стопкой уложены книги.

Саша подошла и взяла одну – «Сказки братьев Гримм». За ней лежало другое издание тех же самых сказок. Она быстро повытаскивала из ящика все книги – это все были сказки братьев Гримм, старые и новые издания, на русском, немецком, английском языках, с картинками и без, для детей и для взрослых. Комиксы и детская книжка по мотивам диснеевского мультфильма.

– Смотрите! – Саша показала на стопку. – Здесь больше 40ка книг.

– И что такого?

– Так это все только одна книга. Вернее, на одну тему.

Всеволод поднял ближайшую к нему книгу: – тут не захочешь, а маньяком станешь. Вы читали эти сказочки в оригинале, не пересказанные для детей?

– Нет, – хором ответили Саша и Моника.

– И не читайте. Потом ночами спать не будете.

– Но что все это значит?

– Для него что-то значит. Надеюсь, скоро узнаем.

Замок на дверь вешать не стали. Прошлись по территории, покричали Николая. Никто не отозвался. Всеволод несколько раз набирал его номер, полученный у кадровика, но телефон не отзывался, вне зоны.

Пришлось отправляться домой. Уже у выхода их догнал козел Машка, неизвестно откуда вынырнувший.

Оказалось, что Моника предусмотрительно захватила пару яблок, и козлиная вредная морда через мгновенье с удовольствием захрустела угощением.

– Машка, где твой хозяин? Жаль, говорить не умеет.

– Труп же нашел, может и хозяина найдет?

Но козел, слопав яблоки, и убедившись, что на этом угощение закончилось, резво поскакал по своим делам, сразу потеряв интерес к непрошенным гостям, тем более что всех он видел в комплексе много раз.

Уехать удалось не сразу. Не успели они подойти к машине, как к комплексу подскочили две полицейских машины с мигалками. Саша с Моникой быстренько отошли в сторонку, Саша даже попыталась стать меньше ростом и слиться с пейзажем за спиной подруги., она помнила, что на глаза местной полиции ей лучше не попадаться. Разбираться со стражами порядка пришлось собственнику комплекса, удачно оказавшемуся здесь.

Уже в машине Всеволод рассказал новости. Вениамина не пришлось долго уговаривать, узнав, что к обвинению в мошенничестве может добавиться обвинение в убийствах, он не умолкал.

Николай, а через два года Вениамин, родились в семье директора, а затем владельца крупного завода. С младшим все было хорошо, все умилялись, какой ангелочек растет, кукла, а не ребенок. Синеглазый, светловолосый, с очаровательным личиком он рано осознал, что можно вертеть всеми вокруг и получать все, что хочется.

Совсем не таким был старший. На самом деле братья были очень похожи, отличало их выражение лица. Ангелочком Николая никто бы не назвал.

Еще совсем маленьким он отрывал головы игрушкам, топтал их ногами, возможно, через это проходят многие дети, но Николай пошел гораздо дальше. Но даже выбросив на помойку маленького бродячего котенка, которому Коля сломал шею в шестилетнем возрасте, мать отказывалась признавать, что у сына проблемы. Никаких врачей, это все пройдет, Коленька просто нестандартный ребенок.

О «нестандартных потребностях к образованию» вкупе с девиантным поведением и гиперкинетическим расстройством поведения написали и в заключении о необходимости домашнего обучения, когда Коля еще не закончил второй класс обычной школы. Жил бы он в простой семье, может, все случилось бы иначе, но семья Филоновых имела роскошный дом, могла позволить домашних нянь и гувернанток и игнорировала любые упоминания о ненормальности старшего сына.

Одной из таких нянь и оказалась Валентина, которая, несмотря на рекомендации и большой опыт, отказалась работать в этом доме. Наверное, сиделка просто перепутала за давностью лет, Валентина была няней младшего ребенка, Вениамина, его и описывала ангелочком, а как же иначе! Вениамин с ранних лет знал, как манипулировать женщинами.

Проблемы были у старшего ребенка. После того, как он на глазах у няни свернул шеи попугайчикам, разразился новый скандал: он остриг двух черноволосых девочек-одноклассниц, одна сопротивлялась, и Коля попытался ее задушить.

Отец заплатил большие деньги, но эти события и категорический отказ няни от работы и требования показать старшего сына психиатру, переполнили чашу. Он купил дом в области, отвез туда жену и детей, обеспечил всем необходимым, включая личного водителя, а через год ушел из семьи, поставив вопрос ребром: или я и ты показываешь Николая специалистам, или я ухожу.

Мать выбрала сына. Но и ей пришлось отказаться от домашнего обучения, и отправить Николая в специализированный интернат. Она не поняла, что натворила, отказавшись от врачебной помощи, она просто не справлялась с сыном.

Через год в дорогой московский интернат отправился и младший сын, но здесь цель была другая: дать ребенку хорошее образование, а заодно отдохнуть. В отсутствие мужа и нянь женщина не хотела заниматься ни воспитанием детей, ни домашним хозяйством.

Вениамин редко навещал мать. Он устроился на хорошую работу, потом удачно вложил деньги, полученные по наследству от отца, и позволил себе какое-то время ничего не делать. Потом начал пописывать фантастические книжки, а заодно обнаружил, что его умение очаровывать женщин может приносить доход. Так он и жил в свое удовольствием, путешествовал, покупал и продавал книжные магазины, но однажды позвонила мать.

Она была не в себе, рыдала, умоляла приехать. Когда Вениамин приехал, то оказалось, что Николай, который изредка устраивался на работу то грузчиком, то сторожем, прожигал деньги отца и изредка навещал мать, задушил девушку. Прямо в доме, пригласив ее в гости почти на глазах у матери.

Вениамин предлагал обратиться в полицию, даже закопать труп, но мать не могла позволить «сдать» старшего сына. Подвалы в доме не использовались, и погибшую девушку просто бросили там, за ночь выстроив стену из досок, отштукатурив и придав ей вид обычной стены.

– Там же воняло! – сморщила нос Саша.

– Мать это не беспокоило. Изо дня в день она все глубже погружалась в безумие. Отказывалась выходить из дома, никого не пускала, охраняя страшную тайну, а потом вообще слегла. Сиделке платили огромные деньги за уход за сумасшедшей старухой.

– Весь город сходил с ума, искал девушку. А она молчала?

– Молчала. Охраняя секрет сына.

Вениамину пришлось крутиться поблизости от Ярославля и Георгиевска, он не мог позволить Николаю разрушить его комфортную жизнь, присматривал за братом и за домом. Когда Николай устроился на стройку в Георгиевске, Вениамин узнал об убийстве девушки и срочно перебрался в Горицы.

– А что это за история с высотой, когда он собирался сбросить Монику? Она была уверена. что Вениамин собирается ее убить.

– Ничего особенного. Обращение с женщинами у Вениамина было отточено до малейших деталей. Чистая психология. Он ее сильно напугает, он ее и спасет. А дальше условный рефлекс – с Вениамином она как за каменной стеной.

– Неужели такое работает?

– Представь себе, еще как работает. Адреналин- и спасение.

– А Валентина?

– Видимо, ты оказалась права. Валентина прочла новости в газете, увидела фотографию из книжного магазина, Ты смотрела на «бульдога», а потом на Вениамина, а ведь рядом с ним на фото был и Николай, никто просто не обратил внимания. А Валентина прочла новость, увидела фамилию и обоих братьев на фото. Но мы можем только догадываться она нам, к сожалению, ничего не расскажет.

– Ее убил Николай?

– Да. Если бы Вениамин помогал брату, остались бы и его следы. Думаю, он узнал вместе со всеми. И метался, не зная, что делать. Возможно, он бы успел поиметь деньги с Моники и сбежать, потому что находиться рядом с братом не было смысла, за год второе убийство. Он действительно был в западне, брат в любой момент мог сдать его как соучастника. Но и деньги Моники манили.

– Кстати, а кто бродил в доме?

– Вениамин. Николая эти вопросы не волновали, а Вениамин искал домовую книгу. Собирался уничтожить, чтобы не осталось упоминаний о семье, владевшей домом. Нашел случайно, когда разбирал бумаги с волонтерами, и с облегчением сжег, спрятав среди старых фотоальбомов.

Саша вспомнила, как Вениамин отказался оставлять альбомы, и быстренько сжег их. Значит дело было совсем не в альбомах, кто бы узнал в детских фотографиях сегодняшнего красавца. Хотя и фотографиях, наверное, тоже. Зачем рисковать!

– Никому нельзя верить! – пошутила девушка. – Даже призраку. Он ведь и оказался призраком, тем, кого нет, а так хорошо прикидывался! Хотя и Негодным тоже, ни к чему хорошему не годным…

Следователь кивнул.

– Но почему? Почему Николай убивал черноволосых девушек? И красавица Моника была в опасности, может, Вениамин ее охранял от брата?

– Моника была в безопасности. В ее возрасте она уже не представляла интереса для Николая, при всей красоте – какая из нее Белоснежка!

– Белоснежка? В каком смысле?

– Ты же видела у него книги? Наверное, его особенность проявилась бы по-другому, а может он действительно бы ее перерос. Все началось, когда лет в шесть Николай увидел старый мультфильм, снятый студией Диснея в 1937 году «Белоснежка и 7 гномов». И он… влюбился. Он все время искал свою Белоснежку. А когда находил, оказывалось, что она совсем не та, какой он ее представлял. В 6-7 лет он пытался остричь девочкам волосы, тогда они не будут похожи на Белоснежку и не будут обманывать его, прикидываться сказочной героиней. А потом просто убивал.

– Хорошо, что в моде блондинки! Эк у него с кукухой плохо. Я все могла представить, но мультик, сказки? Надо ж на этом чокнуться!

– Не было бы мультика, съехал бы на чем-то другом. Брат покупал везде, где можно книги, комиксы, истории, мультфильмы, и с новой книгой Николай на время успокаивался.

– С ума сойти! Но где он? Его же найдут?

– Найдут. Его машина и он сам объявлены в розыск. Похоже, узнав об аресте Вениамина он сбежал. Придется искать его по всей стране.

– Думаю, не придется… он не убежит далеко.

– Почему?

– А вы не поняли? Его книги здесь. Он не уедет без своей Белоснежки.

Первым делом Саша отправилась в местную библиотеку. Ей нужны были сказки братьев Гримм, те самые, оригинальные, страшные. Она не могла себя заставить дотронуться до книг Николая, ей казалось, что она испачкается в крови. Похоже, его безумие заразно.

– Вот и я свою фобию поимела, – грустно сообщила она Монике.

К чаю она пришла с густо исписанным листком бумаги. И, отхлебнув, горячий, ароматный глоток, заявила, что если Николай не совершил еще одного убийство, о котором пока неизвестно, то он убьет еще раз.

– Почему?– Удивились Моника и Ирина.

– Потому что сказка пронизана символизмом. Там постоянно упоминается число три: три капли крови падают на снег, когда мать Белоснежки желает, чтобы у нее родилась дочь со светлой кожей, черными волосами и алыми губами, мачеха навещает Белоснежку три раза и приносит ей дары Венеры, шнурок для платья, гребень и яблоко.

– Поэтому он и душил своих жертв?

– Именно. Шнурком Венеры.

– А ты знаешь, что у Белоснежки был прототип?

– Да ладно! Это же сказка!

– Считается, что прототипом Белоснежки является графиня Маргарета фон Вальдек, дочь графа Филиппа IV, управлявшего Вальдеком, городом в земле Гессен. Родилась она в 1533 году, ее отец лично знал Мартина Лютера и активно способствовал распространению лютеранства в Вальдеке и Гессене.

Первой женой Филиппа, ставшей матерью Маргареты, была Маргарет из Восточной Фризии, а после смерти супруги граф женился повторно на Катарине из города Хацфельд.

Отношения дочери от первого брака и мачехи категорически не ладились, и 16-летнюю Маргарету фон Вальдек выслали в Брюссель. Там она познакомилась с испанским принцем Филиппом – будущим королем Испании из династии Габсбургов Филиппом Вторым.

Молодой принц был прекрасно образован, тонко чувствовал природу и искусство. Ничего удивительного в том, что между ним и Маргаретой вскоре возникла страстная любовь, нет.

Внешность Маргареты прекрасно подходит под описание Белоснежки: белая кожа, черные волосы и яркий румянец.

Но брак не отвечал политическим интересам. По слухам, особенно возмущен был отец Филиппа Карл V, у которого на сына имелись собственные планы. И в возрасте 21 год Маргарета внезапно умерла, говорили, что ее отравили агенты испанского короля.

– Ничего себе, страсти!

– Есть и вторая претендентка. В городе Лор ан Майн в Баварии уверяют, что Белоснежкой была баронесса Мария София Маргарета Катарина фон и унд Эрталь, родившаяся 25 июня 1725 года. Эта «Белоснежка» – дочь властителя местных земель Филиппа Кристофа вон Эрталя и баронессы фон Беттендорф. После смерти первой супруги Филипп женился повторно на Клаудии Элизабете Марии фон Веннинген, графине Рейхштейн, и эта дама невзлюбила падчерицу всем сердцем. Причем у мачехи на самом деле имелось говорящее зеркало – акустическая игрушка, которую супруг подарил ей в день свадьбы.

Зеркало было изготовлено в 1720 году, сегодня оно выставлено в городском музее. Гномы же из сказки, как предполагается, это низкорослые шахтеры, жившие в деревушке Бибер, что расположена к западу от города, а окружают ее семь гор. Местные туннели были очень мелкими и узкими, потому на работу в Бибер брали лишь людей маленького роста. Также шахтеры носили одежду с яркими капюшонами, которая очень напоминает костюмы гномов.

Отравить же Марию мачеха могла с помощью ядовитой белладонны – это растение встречается в тех местах повсеместно.

– Чего только не бывает! А я всегда думала, что это милая детская сказка.

– Представь себе, бывает!

– Как странно сплетается все в жизни… два брата Гримм, два брата Филоновых… бывает же такое! – удивилась Моника.

– Ну, братьев Гримм ты с Филоновыми даже не сравнивай, – засмеялась Саша. – Они были учеными, лингвистами, и даже сказки сами адаптировали для нормального чтения, без ужасов.

Девушка подумала, что была бы здесь Сонька, ох и развернулись бы они, обсуждая и братьев Грим, и третьего брата, о котором обычно забывают, а ведь без рисунков художника Людвига-Эмиля Гримм сказки и стали настолько популярны! Но это Сонька, а нынешним собеседницам вряд ли это все интересно.

Чай в этот вечер стал прощальным. Всеволод собирался подъехать чуть позже и увезти Сашу в областной центр к ночному московскому поезду. Погостила- и хватит. Главное, что приехала она не зря, ведь тело Валентины они нашли, женщина достойно похоронена, да и убийцу нашли, и даже Романа, парня убитой Алины уже освободили. Так что, все получилось!

В поимке Николая она ничем не могла помочь полиции, а если честно и не хотела. Пусть они сами с маньяком разбираются. Ее дело рассказать о символизме и предупредить, что без своих книг он никуда не уедет, так что, ждите, и берите тепленького.

А еще Саша приписывала себе устройство личной жизни Моники и гордилась в душе, хотя на самом деле не имела никакого к этому ни малейшего отношения.

Закончились объятия и поцелуи. Ирина и Моника пообещали оставаться на связи и рассказывать новости, но всем было понятно, что скоро общение превратится в пересылку друг другу красивых картиночек из серии «часто пересылаемых» по всяческим праздникам. Ведь на самом деле у них не было совсем ничего общего!

Ирина снова погрузится в семью и проблемы своего салона красоты, а Моника нырнет в бескрайнее море общественной работы, или, что скорее всего, выйдет замуж за Всеволода, бросит депутатство, и направит неиссякаемую энергию на развитие бизнеса своего мужа. Правда, Саша считала Всеволода достаточно умным, чтобы не подпускать жену к бизнесу, но при виде Моники он млел и растекался сгущенным молоком по тарелке, так что, все может быть.

А может и совсем не так будет, ведь что бы не придумала сейчас Саша, жизнь всегда поворачивает все совершенно по-другому. Вот и она сама, усаживаясь в джип Всеволода, конечно и представить себе не могла, что уже осенью вляпается в очередную историю, вернее, это бы ее не удивило, но на сей раз жизнь приготовила ей весьма экзотическое приключение. Разве такое приходит в голову на тихой дороге в маленьком городке, где до железнодорожного вокала в областном центре пилить не меньше сорока минут!

Машина тронулась, фигурки двух женщин, не переставая машущих вслед, становились все меньше, пока совсем не исчезли, а у Саши заболела шея, так старательно она оглядывалась назад. Все же история, случившаяся в крохотном Георгиевске, сблизила трех женщин разного возраста, никогда не слышавших друг о друге еще неделю назад. Саша даже хлюпнула носом, прекрасно понимая, что никогда больше не встретится ни с Ириной, ни с Моникой.

– Теперь наш красавчик сядет надолго, – оторвал ее от грусти Всеволод. – Ему светит не только мошенничество, но соучастие в убийстве, а это уже серьезный срок.

Ревнует! Хоть и сидит Вениамин в камере и впереди у него все печально, а не может буль… Всеволод успокоиться и забыть соперника. Хотя и сама Саша злорадствовала, не смогла она остаться равнодушной к чарам Всеволода, вот что значит – профессионал! Но Всеволоду Саша была абсолютно не интересна, что девушку, привыкшую ко всеобщему итальянскому флирту и восхищению в глазах встреченных мужчин от 5 до 90 лет, весьма расстраивало.

– Надеюсь, Николая скоро поймают. Где он может прятаться? – Всеволод завернул к маленькому магазинчику в деревне, встретившейся по дороге. – Воды сейчас куплю, забыл совсем.

Саша тронула его за плечо:

– Погодите-ка… Где Николай, спрашиваете? В двух шагах от нас.

Всеволод замер, уставившись туда, куда показывала девушка. Там мужчина укладывал пакет с продуктами в багажник навороченного мотоцикла. Он снял шлем, в котором, видимо, и заходил в магазин. Постоял минуту, чтобы ветерок освежил вспотевшие в шлеме волосы, снова надел шлем, но этих пары минут было достаточно, чтобы и Всеволод, и Саша узнали мотоциклиста.

– Николай! – Крикнула девушка, распахнув дверь джипа. Всеволод не успел ее остановить, пришлось вытаскивать грузное тело с сиденья и выталкиваться наружу.

Неизвестно, вспомнил ли Николай Сашу, а вот Всеволода он сразу узнал, застегнул шлем и мотоцикл рванул на дорогу.

Через несколько секунд за ним рванул джип. Они неслись в сумерках по пустой сельской дороге среди полей. Мотоцикл явно вырывался вперед и Всеволод, проскрежетав – Suzuki! Миллионеры хреновы, накупили японцев! – Велел Саше взять его телефон, поставить на громкую связь и набрать номер.

Он объяснил полиции, где находится и в каком направлении следует мотоцикл.

Через пять минут показался пост ГИБДД, гаишник выскочил на дорогу и махнул жезлом, но еле успел отскочить, когда мимо пронесся мотоцикл, за которым на огромной скорости летел джип. К ним присоединилась машина ГИБДД, но она сильно отставала, да и джипу так и не удавалось нагнать мотоциклиста.

– Уйдет ведь! Или разобьется. – Всеволод давил на газ, а Саша уже не только руками, но и пальцами ног в кроссовках пыталась вцепиться в машину и не вылететь вперед, несмотря на ремень.

Сумерки стали еще гуще, когда мотоциклист, а за ним джип и плетущаяся где-то вдали полицейская машина свернули на дорогу, с обеих сторон окруженную густым лесом. В сосновых лесах и летним днем сумрачно, а в час, когда ночь сменяет сумерки, было совсем мрачно и темно. Пришлось включить фары, когда лес расступился и дорога вывернула к перекрестку: справа все еще лес, слева поле.

Мотоцикл вдруг резко сбросил скорость, мотоциклист с трудом удержал его на дороге, за ним так же резко торм0ознул джип, вильнувший в сторону и в последний момент чудом остановившийся на обочине.

Саша даже испугаться не успела, так быстро все произошло. – Вы с ума сошли… – начала она, но заткнулась, и, как и Всеволод, уставилась вперед.

Она готова была поклясться, что к замершему мотоциклисту со всех сторон приближаются белые фигуры с белыми же цветами на головах. Она так ясно видела их колеблющиеся в сумерках одежды! Бестелесные фигуры приближались к мотоциклисту, их круг становился все уже.

Николай, видимо, пришел в себя, резко дал газу – и брызнули искры, мотоцикл вспыхнул пламенем костра. В последний момент сторож успел прыгнуть в сторону, но подошвы его ботинок уже пылали, занялись ботинки, он завыл, запрыгал на дороге, побежал в сторону джипа.

Всеволод дал задний ход, и вовремя, когда Николай почти до них добежал, и упал на дороге, мотоцикл взорвался, и пылал факелом посреди ночной дороги.

Сирены выли все ближе, прибывшие полицейские вызвали «Скорую» для Николая, которому можно было не одевать наручники, он не мог встать на обожженные ноги и лишь тихо скулил.

Еще час Саша и Всеволод давали показания, с ними обещали связаться и отпустили.

– То ли короткое замыкание, то ли перегрев двигателя, – качали головами полицейские, обходя обугленные останки того, что только что было дорогущим мотоциклом «Suzuki».

– На твой поезд мы все равно опоздали, – сказал Всеволод, ну, не возвращаться же. Я предупрежу Монику и отвезу тебя в Москву, часов за пять доберемся.

Прежде, чем сесть за руль, он долго вглядывался в туман, уползающий в ночное поле, и первое время вел машину осторожно, озираясь по сторонам. Лишь когда они вырулили на оживленную трассу, Саша осторожно спросила, что они недавно видели. Ведь он тоже видел, она уверена.

– Я тоже сначала подумал, что они. Но нет, померещилось. Это просто туман. День был жаркий, а к ночи похолодало, вот туман на обочинах и поднимался.

– Кто они? – Саша была уверена в ответе, ведь они вместе услышали от Моники легенду о смертоцках, девочках в белых венках, встречающих путников на развилках дорог. И Всеволод не подкачал.

– Смертоцки… или как их там… с вами, девчонки, поведешься, не такое в голову полезет. Нарассказываете жути, потом мерещится!

– Он же тоже увидел и испугался, поэтому и остановился.

– Я этому уроду в мозги не залезу, что он там видел и почему затормозил, да так резко что спалил свой мотоцикл я не знаю. Знаю, что видел сам- туман.

Они молча ехали по трассе. Саша долго ковырялась в телефоне, листала страницы скачанной книги, наконец отыскала нужный абзац и зачитала:

«Но для нее уже давно были приготовлены железные башмаки и поставлены на горящие уголья… Их взяли клещами, притащили в комнату и поставили перед злой мачехой. Затем ее заставили вставить ноги в эти раскаленные башмаки и до тех пор плясать в них, пока она не грохнулась наземь мертвая.»

– Что за жуть? – спросил Всеволод.

– Конец сказки о Белоснежке братьев Гримм, в оригинале, – ответила Саша. – Злая королева-мачеха умерла, танцуя в раскаленных железных башмаках.

– Насочиняют ужасов, – пробурчал Всеволод и дальше они ехали в молчании.

РАССТЕГАЙ

Ингредиенты:

Ингредиенты для выпечки

400 грамм муки

1 ст. л. свежих дрожжей или 2 ч. л. сухих дрожжей (по правилам тесто конечно должно быть на опаре)

170 мл молока

2 яйца

2 ст. л. сливочного масла

2 ст. л. сахара

Щепотка соли

1 яйцо для мытья яйца

Ингредиенты для начинки

500 грамм филе лосося (или другой рыбы)

2 ст. л. сливочного масла

2 ст. л. крема

1⁄2 Лука

1 пучок петрушки

Щепотка соли и перца

Аккуратно нагреваем молоко и растворяем в нем дрожжи, сахар, 100г муки, перемешиваем и оставляем в теплом месте на полчаса

По истечении времени добавляем яйцо, соль и смягченное масло в полученную смесь и хорошо перемешиваем.

Затем тщательно замешиваем тесто, скатываем в шар, оставляем на час. Через 30 минут, взбиваем тесто, чтобы удалить воздух.

Нарезаем рыбу мелкими кубиками или тонкими полосками. Мелко нарезаем лук и обжариваем до золотистого цвета. Смешиваем рыбу с луком, добавляем молоко, мелко порезанную петрушку, соль и перец по вкусу.

Формируем из теста шарики, которые раскатываем в плоские круги, помещаем в центр начинку, зажимаем края лодочкой, оставляя в середине дырочку для выхода пара.

Накрываем противень пергаментом и смазываем маслом. Кладем расстегай на пергамент, смазываем взбитыми яйцами.

Выпекаем 25 минут при 175С.

***

ЩИ ИЗ ЩАНИЦЫ

Щи, который готовят из щаницы (иногда ее называют щеницей, крошевом иди хряпой).

В нижегородской области щаницу называют серой капустой, и это типичные старообрядческие щи, здесь капусту квасят с ржаной мукой (подробно я рассказывала в книге «К России с любовью. В поисках тишины, восходов и изумрудного варенья»).

В Костромской области это квашеные верхние зеленые листья белокочанной капусты.

По традиции для таких щей берут жирное мясо, иначе они получатся пустыми, в трактире «Расстегай» мясо было постным и получилось очень легкое и приятное блюдо, а совсем не пустые щи.

Сначала делаем щаницу:

Мелко шинкуем или толчем верхние зеленые листья (те самые, в которых растет капуста)

Можно крошить ножом, можно измельчить на терке.

Добавляем тертую на крупной терке морковь и соль и квасим как обычную капусту.

(Кладем груз и ставим в прохладное место)

Когда капуста заквасилась, варим щи.

Начнем с того, что щи варят только в чугунке или глиняном горшочке. Все остальное, как говорили мне все хором- не щи!

И не забываем заранее «напоить» горшочек, иначе вес вкус испортит, да еще и половину щей выпьет!

Заливаем горшочек водой на полтора часа, а лучше на ночь, чтоб вдоволь напился.

Никаких зажарок! Все овощи кладут только свежими!

Независимо от того, кислая ли у нас капуста, крошево ли «серое» или свежая, белокочанная, обязательно добавляем немного зелени – например, щавель, петрушка, укроп.

Мясо отваривается целым куском, не режем!

Ингредиенты:

350-400 г говядины, (она должна быть с небольшими жирными частями, можно грудинку на косточке)

300 г кислой капусты

1 луковица

1 крупная морковка

3 средних картофелины, не берем ту, что быстро разваривается

1 крупный помидор

3 лавровых листика

Несколько горошков черного перца

По 3 веточки укропа и петрушки

Хорошо очищенная вода

Соль по вкусу

Мясо хорошо промываем, кладем в воду, чтобы хорошо его покрыла, и ставим вариться на средний огонь, убирая пену. Поварили минут 20- выкладываем мясо в горшок или чугунок, сверху остальные ингредиенты (морковку режем пополам, картошку можно порезать крупными кусками, можно оставить целиком, луковицу реже пополам, капусту хорошо отжимаем, и выкладываем)

Доливаем очищенную прохладную воду так, чтобы осталось 2 см от края. Для того, чтобы не плескалась через край при кипении.

Ставим в духовку до первого закипания при 150С, как только закипело, убавляем температуру до 100С и… закрываем крышку духовки и не трогаем часа 4, а то и пять.

Конечно, это не русская печь, но разница со щами в кастрюле на плите будет очень заметна! Настоящие щи не варятся, они томятся.

Часов через пять вынимаем чугунок (горшок) укутываем в старое ватное одеяло и оставляем на ночь!

На следующий день можно есть.

И самое главное: когда говорят о суточных щах, не имеют в виду, что они приготовлены вчера. Суточные щи обязательно замораживают и уже на следующий день ставят на плиту. Эта традиция пошла от ямщиков (опять же подробно рассказываю в книге о России), а если подвести научную базу, то вода при заморозке кристаллизуется, разрушаются мембраны клеток, и при нагревании компоненты приобретают более интенсивный вкус. Картофель (крахмал) при нагревании делает щи менее кислыми, придавая легкую сладость.

***

ШТИ

Рецепт из книги Н. Осипова "Старинная русская хозяйка, ключница и стряпуха" 1790 года. Адаптирован.

Ингредиенты:

Для щей:

600-700 г говядины

50 г копченой свиной грудинки (ветчины)

150 г репчатого лука

горсть овсяных круп (примерно 40 г)

около 1 кг белокочанной капусты

Заправка за 15-30 минут до окончания

варки:

50 г растопленного сливочного масла

1 ст. л. ржаной или пшеничной муки

2 столовые ложки сметаны

Заправка в самом конце варки:

рубленая зелень (укроп, петрушка)

50 г перетертого репчатого лука

молотый черный перец

Для подачи на стол:

молотый черный перец

сметана

рубленая зелень

сухарики

Кладем в кастрюлю говядину, ветчину (в рецепте так, но лучше ветчину класть в самом конце варки, иначе будет слишком яркий вкус копченого), мелко нарезанный лук, овсяную крупу, нашинкованную капусту. Заливаем водой. Солим и отправляем на огонь.

Шти не варятся, шти томятся. Готовить ихнужно очень долго при крайне слабом кипении от 3 до 5 часов (вначале быстро довести до кипения, потом готовить на самом маленьком огне). Так они хотя бы приблизятся к «настоящим» штям из печи.

За пол часа до окончания варки разбалтываем в чашке муку с коровьим маслом на той же слегка охлажденном бульоне из штей, вливаем в шти и подбеливаем сметаной. Размешиваем.

Перед самым выключением кладем мелко искрошенный (перетертый) репчатый лук, рубленую зелени и черный перец. Выключаем шти.

Подается к столу с сухариками, дополнительной сметаной, зеленью, перцем (каждый кладет себе по вкусу, что нравится).

***

ГРЕЧНЕВЫЕ БЛИНЫ

пополам с пшеничной мукой

Ингредиенты:

2 стакана гречневой муки

2 стакана теплой воды

3 ч л сухих дрожжей

Даем тесту подняться, затем всыпаем 1 стакан пшеничной муки даем подняться снова.

Затем «обвариваем» тесто 1,5 стакана горячего молока, размешиваем до гладкости и даем остыть.

Теперь добавляем щепотку соли, 2 яйца и 2 ст л растительного масла. Оставляем на час, даем еще раз подняться.

Смазываем перышком, обмакнутым в масло. сковороду и вливаем тесто, печем на сильном огне на плите или в печи. Как только блин подрумянится, сбрызгиваем верхнюю сторону растительным маслом и переворачиваем.

Готовые блины держим в теплом месте, чтобы «не простыли».

ОГУРЕЧНО-ЯБЛОЧНОЕ ВАРЕНЬЕ

Ингредиенты:

600 г огурцов

400 г любых яблок (такое же варенье делают с грушами)

500 г сахара

1 лимон

щепотка корицы

Огурцы и яблоки моем, в яблоках удаляем сердцевину, нарезаем все кубиками по 1 см. выкладываем в кастрюльку, засыпаем сахаром и оставляем на 3 часа.

Также варим тройным образом – доводим до кипения, варим на слабом огне 10 минут, выключаем, остужаем, и так еще два раза.

При третьей варке добавляем щепотку корицы. Раскладываем по стерилизованным банкам горячим.