Людей всегда пугает темнота. Воображение рисует то, чего нет, и каждый шорох заставляет сердце подпрыгнуть. Мы боимся неизвестного. Но иногда зло рождается под солнцем. Возвращение Александры в старинный городок затянет в расследование, а еще разбередит старые раны и разбудит ревность. Придется разбираться с чувствами к старому другу, но главное – искать изощренного убийцу. Или призрак?Уютная история от лауреата премии "Русский Детектив" о расследовании и любви, глупости и злодействе, и, конечно, о еде.
«Аппетитные бестселлеры Юлии Евдокимовой: Италия, которую можно попробовать на вкус.»
Газета «Аргументы и факты».
***
«Юлия- тонкий знаток и ценитель итальянской кухни и прочих итальянских тем.»
Джангуидо Бреддо, почетный консул Италии, член Академии истории итальянской кухни.
***
«Влюбленная в Тоскану, между своей работой и желанием писать книги, Юлия не забывает о земле Боккаччо. Борги и рецепты всегда были в центре всеобщего интереса, сегодня в ее исполнении они снова становятся бестселлерами и литературным приключением.»
Тосканская газета «Иль Тиррено».
***
«На книжной полке- тайны и туманы».
Журнал «Италия».
Людей обычно больше беспокоит то,
чего они не видят, чем то, что видят.
Юлий Цезарь.
Все совпадения персонажей и событий
случайны.
Наш мир никогда не был безопасным местом.
Можно вздыхать, как хорошо жить в прошлом, но и в то время люди не были защищены от зла.
С течением времени изменились лишь технические возможности расследования, но по-прежнему совершаются убийства, пропадают люди, которых никто больше не увидит.
Безопасной эпохи никогда не существовало.
И сегодня, как и сто, и пятьсот лет назад, одинокая девушка на безлюдной ночной улице не знает, доберется ли домой без проблем.
В темноте за каждым углом может скрываться тот, кого пресса назовет потом монстром, не важно, Туринским, Флорентийским, Ангарским или Тюменским.
Людей всегда пугала темнота. Увидев впереди подвыпившую компанию, мы оцениваем, как далеко она от нас, насколько пьяны и готовы к приключениям парни, успеем ли мы убежать. Но как оценить темноту?
Воображение рисует то, чего нет, и каждый шорох, каждое смещение тени заставляет сердце подпрыгнуть и забиться где-то совсем не там, где должно. И не важно, какая химическая реакция происходит в организме в этот момент, важно – бежать, бежать, скорее, подальше от этого места, в спасительное тепло и свет своего дома.
Можно вызвать такси, спасибо 21му веку, но, положа руку на сердце, разве мы ни разу не думали, что идти недалеко и с нами ничего не случится?
Конечно думали.
Разве мы не шли ночным парком, чтобы сократить путь, ведь дом совсем рядом?
Конечно шли. И ничего не боялись.
Пока не оказывались там – в темноте.
Жарко пылал огонь в печи, где Джузеппе выпекает свою пиццу, лучшую в мире по мнению молодежи Кастельмонте – и «так себе» по мнению неаполитанца Паскуале, уже двадцать лет работавшего пиццайоло в соседнем городке Сан Джиминьяно.
⠀ Тускло горели фонари под низкими сводами, словно в них и правда свечи, а не современные электрические лампы. Флаги, гербы и алебарды на кирпичных стенах завершали картину и какая разница, что Джузеппе надел фартук поверх джинсов и футболки, это совершенно не портит обстановку.
⠀ Саша лениво наблюдала, как вздымается пламя над карамельным кремом.
Можно было сесть на воздухе, на террасе, утопающей в цветах, прямо поверх старинной крепостной стены, окружавшей Борго Альто, или верхний город Кастельмонте. Но там веселилась компания китайских туристов, вот и пришлось жарким летним вечером забираться в подземелья.
Историю этого места знали все в городке. Впервые сюда въехали "арчьери" – лучники, этим средневековым спортом жители Кастельмонте увлекались настолько серьезно, что даже выигрывали международные соревнования. Лучники расчистили древние подвалы и устроили там свою штаб-квартиру, повесили на стены алебарды, копья, старые щиты и стяги. Вдохновившись 13м веком, они создали в подземельях оружейный зал и начали водить туда экскурсии.
⠀ Джузеппе же никогда не увлекался стрельбой из лука, он любил готовить. И вот уже лет десять, как молодой повар с командой единомышленников снял часть подземелий и за вменяемые деньги стал кормить приходящих к нему в ресторан вменяемыми блюдами и даже получил всевозможные сертификаты туристических порталов.
А вот местные его не приняли. Хоть и свой, с окраины Кастельмонте, но разве можно сравнить туристическое заведение с остерией седовласого Джанниколо, где у плиты колдует его mammina, или с ресторанчиком на постоялом дворе Лучии, принадлежащем ее семье последние лет четыреста. Подумать только, сидеть на одной террасе с китайцами! Увольте!
Вот и Саша с туристами сидеть не захотела, но заведение, в отличие от местных, любила; за позитивную молодую команду поваров и официантов, за весельчака Джузеппе, его закрытые лепешки- кальцоне, которые втроем не съешь и нереально огромные тарелки тортеллини алла боскайола.
Ужинать ей пришлось в одиночестве. Во-первых, не успела никого предупредить о приезде, во-вторых, подруги считали ниже своего достоинства заходить в дверь под низкими сводами средневековой арки в узком переулочке Лимонов.
⠀ – В энотеку же ходите? – Удивлялась Саша, – те же вина, тот же хозяин.
– Это другое, – хором отвечали подруги, ничего не объясняя.
⠀ Вскоре посетителей осталось мало, китайцы погрузились в автобус, оставленный у старых стен Кастельмонте, и Саша приятно провела остаток вечера с Джузеппе и его командой. Она привезла всем маленькие сувениры, а ребята приготовили шикарный десерт «от заведения». Джузеппе лично поджог ликер на поверхности крема в мисочке в форме сердечка.
⠀ Но все хорошее имеет привычку заканчиваться, и после теплых прощальных объятий Саша вышла на улицу.
⠀ Оказалось, они засиделись за полночь и уже остановился фуникулер, связывающий средневековый город на холме с нижним, совсем молодым, каких-то трехсот лет от роду. Но это не страшно, под гору пешком идти веселее, чем вверх.
⠀ Саша вынырнула из крытого Лимонного переулка, вышла на маленькую площадь и остановилась.
Старый борго накрыла темная июльская ночь, лишь светили теплым слабым светом фонари на улочках. Погасли факелы в старинных держателях… Закрыты были двери и заперты ставни, ни огонька не пробивалось через тяжелое дерево, закрывающее окна, как и столетия назад. Казалось, в городе не осталось ни одного жителя.
⠀ Прямо перед ней, всего метров сто пройти, возвышался замок с квадратными зубцами наверху, увитый темным в ночи плющом. Ставни окна над входной дверью распахнуты, но ни в окне, ни за современными стеклянными дверями не горел свет. Замок казался заброшенным, но совсем не так, как однажды поздней осенью, когда ворвалась в него Саша с чемоданами под проливным дождем. Тогда ей тоже показалось, что замок опустел, но он оставался её любимым замком.
Сегодня он был чужим, словно на месте того сооружения, которое девушка всегда считала своим вторым домом, выстроили что-то другое, а замок взяли – и унесли, отняли у нее. Но что уж теперь…
Саше казалось, что и замок, и его хозяин всегда будут присутствовать в ее жизни. Но однажды, провожая девушку на поезд, граф тронул ее руку и быстро заговорил.
– Я хотел тебе сказать… помнишь Марианну, археолога с Сицилии, которая часто приезжает в Кастельмонте?
– Помню, – удивилась Саша, зачем граф о ней вспомнил. Конечно, она знала Марианну, невысокую и черноволосую, очень симпатичную молодую женщину, искрящуюся весельем и энергией. Трудно представить себе более разных людей, чем оптимистка Марианна и Роберто – ну чисто ослик из мультфильма про Винни Пуха!
– Я все хотел тебе сказать… я сделал Марианне предложение…
⠀ Саша изумленно замерла.
– Она не согласилась, – Роберто рассмеялся, – Ну скажи, что еще женщинам нужно? Конечно, сложно урегулировать мою жизнь в Тоскане с ее работой. Но я не теряю надежды!
⠀ Саша испуганно взглянула наверх, на стены города на холме.
Граф сразу понял ее взгляд:
– Это не имеет к тебе никакого отношения, двери замка всегда открыты для тебя, в любое время, когда только захочешь. Ничего не изменилось! Я просто хотел, чтобы ты знала. – Он замолчал, подбирая слова. – Я же понимаю, что графини Алессандры в этом замке не появится, это абсолютно нереально, так что… – граф покраснел, отвел глаза, еще раз пожелал счастливого пути и заторопился за руль.
А Саша стояла на маленькой привокзальной площади и смотрела вслед автомобилю, свернувшему на дорогу к крепостным стенам самого лучшего города на свете, который неожиданно стал чужим…
С тех пор прошло пять лет. Сашина личная жизнь давно устроилась, но при мыслях о Кастельмонте и его замке по прежнему щемило сердце.
Она так привыкла считать древний борго на холме своим вторым домом, она приезжала туда, словно на каникулы к бабушке в деревню, зная, что ей всегда рады! Это было ее «место силы» на земле, и делить старый замок и борго с еле знакомой Марианной девушка не желала.
И хотя Роберто уверял, что для Саши ничего не изменится, она прекрасно понимала, что изменится все.
⠀ Саша тянула, не спрашивала подруг, как там сладилось у графа с его невестой. Конечно, она искренне желала другу счастья, замку нужна была хозяйка, а Роберто семья. Но становилось больно при мысли, что больше никогда она не откроет тяжелые двери, не войдет в старый холл, не услышит шум фонтана во дворе в тени зубчатых башен. И в глубине души, не признаваясь даже самой себе, она надеялась, что ничего у графа не сложится, и однажды она снова вернется в Кастельмонте.
⠀ Но в конце концов надежды растаяли. Оказалось, что Марианна приняла предложение. Правда никакой свадьбы не было, и даже не намечалось за все эти пять лет, но Марианна забросила археологию, поселилась в Кастельмонте, носила гордое звание «fidanzata» – помолвленная невеста и даже взялась за управление рестораном, окончательно выжив оттуда бывшую домоправительницу синьору Фиону.
А Саша так скучала! И вот настал момент, когда совпала командировка за океан ее fidanzato – друга сердешного, полковника карабинеров Никколо Скарфоне с отъездом графа с Марианной к ее родственникам на Сицилию (подругу держали в курсе таких событий!) и девушка решилась.
Она купила билеты, прилетела во Флоренцию и сразу же отправилась в Кастельмонте, сняв номер в пансионе у станции и никого не предупредив. Хотелось осмотреться и понять свои ощущения спустя столько лет.
Как предвкушала девушка встречу с любимым городком! И вот всего два дня она прожила в пансиончике в нижнем городе, чтобы понять – надо уезжать. Прошлого не вернешь, и правда – в одну реку не вступишь дважды…
⠀ Эх, была бы с ней лучшая подруга Сонька! Но той не до замков, тосканских графов и Сашиных рефлексий. Соньке рожать через месяц, да еще и двойню. Подруга с мужем давно имена придумали – девочка Аличе и мальчик Лука. После отдыха в Кастельмонте Саша как раз собиралась навестить счастливое семейство на ферме недалеко от Болоньи, тем более что из Тосканы добираться всего ничего.
– Лука, значит? – свирепо округлила глаза Саша, услышав новость об именах для близнецов. – Кот Лукич, сын Лука, только меня это настораживает?
Сонька уверяла, что им с Марко просто нравится имя, а тосканский комиссар Лука Дини не имеет к этому никакого отношения.
Саша ехидно покивала:
– Свежо предание, да верится с трудом!
⠀ Ей хотелось позвонить комиссару, они наконец-то смогли стать друзьями, безо всяких сторонних мыслей. Но это некрасиво по отношению к Никколо… в общем, Саша окончательно запуталась в мужиках и отношениях с ними.
Девушка посмотрела на часы. Оказывается, она простояла на пустой площади с видом на замок целых двадцать минут. Хорошо, хоть никто ее тут не заметил, а то позора не оберешься, и доказывай потом, что она не страдает по потерянному графу! ⠀ Саша решительно повернулась к замку спиной и отправилась в верхнюю часть города, откуда ближе спускаться к пансиону.
⠀ И тут ей стало страшно. Безо всякой причины, на пустом месте. Страх буквально накрыл ее, заставил руки похолодеть.
Девушка прекрасно знала, что никаких происшествий в старом борго не случалось последние лет пятьсот, и вообще – это же Кастельмонте, любимое место на свете, где ей всегда хорошо! Почти уговорив себя, что бояться нечего, все же она ускорила шаг. Ну как же это, в верхнем борго тоже люди живут, а ни одного огонька, хоть бы запоздалый житель на улице появился, все не так страшно!
Вот уже и площадь, где темнеет палаццо властителя долины, вот направо ресторан Антонии. Туда она забежит и переведет дух, и может, Антония отправит одного из официантов проводить ее или покараулить со стены города.
Но ресторан закрыт, видимо последние посетители разошлись и Антония отпустила персонал домой.
Тут Саша не выдержала и побежала, не оглядываясь, до самой дороги с горы, мощеной булыжниками и заросшей травой, пробившейся сквозь камни за последние пару веков. Тут отродясь никто не ходил, но девушка давно приметила быстрый путь в нижний город и раньше часто спускалась именно здесь. Вот только не ночью!
Она нырнула под арку из низких деревьев, дважды чуть не упала, поскользнувшись на булыжниках, и наконец замерла, прислушиваясь и оглядываясь.
Перед ней раскинулась долина реки Эльзы со множеством огоньков среди далеких холмов. Где-то далеко редкие крохотные искорки двигались то вверх, то вниз, это запоздалые автомобили спешили домой. Там, где было совсем темно, густо росли деревья. Поля подсолнухов, золотом сверкавших под дневным солнцем, казались серыми в ночи.
⠀ Саша сделала еще несколько шагов, вот уже показался за поворотом нижний город, и снова остановилась.
– Взрослая, а глупая, – сказала бы сейчас Сонька. – Чего бояться, кто может встретиться на всеми забытой средневековой дороге в час ночи! А Никколо бы сказал, что Сашу жизнь ничему не учит, ладно бы дурочка была, а ведь успешный адвокат! Знает, чем такие истории заканчиваются – и сидит до полуночи, а потом одна с горы спускается.
⠀ – Просить меня проводить неудобно, тут всегда спокойно, никто бы не понял, чего я боюсь, – возразила Саша воображаемому Никколо, согласилась с воображаемой Сонькой и почти успокоилась.
И все же не могла отделаться от ощущения, что за ней кто-то следит.
⠀ – Выброси глупости из головы, – сказала девушка сама себе вместо Соньки, – всего десять минут, и ты окажешься в пансионе.
В нескольких домах внизу горел свет, это успокаивало и отгоняло страхи.
Саша сделала шаг, как вдруг сердце снова подпрыгнуло и забилось так, что дышать стало трудно. Ей показалось, что одно из деревьев внизу тропинки шагнуло в ее сторону.
⠀ -Этого не может быть, здесь на горе вообще никто не ходит, даже маньяк не станет поджидать тут свою жертву, – уговаривала она себя.
⠀ Сделала еще шаг и снова двинулось дерево.
⠀ И тогда Саша побежала так, как никогда в жизни не бегала. Она бежала обратно, задыхаясь на крутом подъеме, не думая, что минуту назад боялась оглянуться, а сейчас снова бежит на безлюдные улицы и площади. Вихрем пронеслась до самого замка, повернула налево, к невысокому старинному дому, плотно запертому на ночь тяжелыми ставнями, и забарабанила в двери.
⠀ – Фиона, Фиона, открой!!!
⠀ Казалось, прошла целая вечность, прежде чем невысокая, кругленькая пожилая женщина отворила дверь.
⠀ – Кто здесь? – она держала в руках свечу, длинная ночная рубашка спускалась до полу, ну чисто иллюстрация к средневековому роману.
⠀ – Фиона, это я, Алессандра, ну помнишь, из России!
– Мadonna Santa! – ахнула женщина, чуть не выронив свечу. – Синьора, неужели синьора моя приехала! – бывшая домоправительница замка схватила Сашу за руку, втащила в небольшой холл с низкими потолками и забросала вопросами:
– Откуда ты тут? Когда приехала? Что ты здесь делаешь ночью??
⠀ Саша в ответ тоже затараторила, рассказав, что приехала она два дня назад, сняла номер в пансионе у станции, засиделась в ресторане и ей стало очень страшно. Она долго извинялась, говорила, что ни за что не выйдет больше на улицу одна и просто вызовет такси.
⠀ – Какое ж такси тут ночью, да и не сможет оно подняться в верхний город, ты же знаешь, ну, как первый раз приехала! Я сегодня одна, внуки не заходили, так я тебе постелю сейчас, переночуешь, и утром вернешься к себе в пансион.
⠀ Саша снова начала извиняться, говорить, что она ни в коем случае не хочет обременять Фиону.
⠀ – Ну, скажешь тоже, обременять. Слово-то какое нашла! Ты что, чужая? Сейчас постелю тебе, комната свободна, ночуй. Но сначала я тебя покормлю.
– Ой, я больше не могу, я же из ресторана только!
– Тогда кофе и бискотти, и даже не уговаривай, пойдем на кухню.
В кухне Саша наконец расслабилась и без страха смотрела в окно на темную улицу. Связки лука и травок свисали с крючков по обе стороны старого шкафа, где громоздились тарелки и кувшины, пахло сдобой и жареным чесноком, все было настолько знакомо и привычно, что девушка готова была смеяться над своей пробежкой по ночному городку, вот только на улицу возвращаться ни за что бы не согласилась.
Фиона гремела посудой, выкладывала что-то на стол, суетилась и всплескивала руками, от этой картины теплело на душе.
– Не заходила?
– Куда?
– Туда, – кивнула Фиона в сторону окна, где напротив ее дома высился замок.
– А что мне там делать?
– Охо-хо. – бывшая домоправительница плюхнулась на табурет, забыв, что только что накрывала на стол. – Вот и я туда теперь не хожу. Все стало другим. Ты представляешь, он все переделал! Только стены остались. – Фиона снова вздохнула. – А внутри все безлико, как отель. Вот как так можно? А ресторан? Как вспомню покойную графиню… эх!
⠀ Саша тоже вспомнила графиню, в неизменной нитке белого жемчуга выходившую к гостям каждый вечер.
– Теперь новая графиня, и это их дело.
– Их-то их… Ох, и ресторан испортили, и повара там теперь то ли арабы, то ли филиппинцы… да какая она графиня! – тут же спохватилась женщина. – Рестораном она заведует, да, а графиня…
⠀– Ну, не похожа, да, – представила Саша маленькую черноволосую сицилийку Марианну.
– Да не в этом дело! Они ж не женаты, какая она графиня!
– Они… что? Он не женился на Марианне?
– Конечно, нет. Они вроде как помолвлены, но это уж лет пять… Сколько ты у нас не была? Вот столько и помолвлены. А жениться и не собираются!
⠀ Поднявшись в отведенную ей комнату на втором этаже Саша подпрыгнула – по-другому на высокую тосканскую кровать не взгромоздишься – и сразу утонула в мягкой постели. Раньше такие высокие кровати и толстые матрасы были и в замке. И одеяло сверху словно пух, и спалось так, как ни в одном другом месте. Сядешь на кровать, а ноги до полу не достают. А сейчас, значит, все по-современному…
Девушка сразу не разглядела обстановку комнаты, куда поселила ее Фиона, в обществе улыбчивой, уютной бывшей домоправительницы ее сразу окутал покой, и глаза стали закрываться, да и время было позднее. Но стоило лечь – сон как рукой сняло. Она включила прикроватную лампу в мягком абажуре, увидела старый, изъеденный жуками-древоточцами шкаф из темного дерева, зеленые шторы на окне, старенький ковер на полу, столик с одиноким стулом у стены.
Можно было не поворачиваться, просто протянуть руку к изголовью, и конечно, «Она» была там: печальная Мадонна, сложившая руки с цветком.
Все было именно так, как и ощущалось при слове Тоскана.
⠀Значит не все изменилось! Еще остался уголок тепла и какая разница, что там натворили теперь в замке!
⠀ Саша спрыгнула с кровати, протопала босиком к окну, отодвинула шторы, потом открыла окно и стараясь не производить шума, осторожно отперла ставни. Вот он, темный камень, которому больше 800 лет, зубцы, почти растворившееся на фоне ночного неба, темный плющ, шелестящий в ночном ветерке. Она помнила наизусть каждую ступеньку лестницы, каждый цветок в горшке вокруг старинного колодца, казалось, что в ночной тишине слышится еле различимое журчание фонтана. Неужели все теперь переделали?
⠀ Она вернулась в кровать, не закрывая ставни. Непривычно не видеть за окном долину, холмы, башни Сан Джиминьяно, зато там средневековая улица и пусть на одну ночь, но она вернулась в любимый старый борго.
⠀ – Вот теперь все, как надо, – успела подумать Саша и провалилась в сон.
Утром ее разбудил запах свежеиспеченного хлеба. Этот аромат всегда сопровождал ее утра в Кастельмонте и казался неотъемлемой частью домоправительницы. Вот и дома Фиона по-прежнему печет утром хлеб.
Саша продрала глаза и спустилась вниз босиком по теплым деревянным полам и выцветшим коврикам.
⠀ – Сначала умываться и чистить зубы! – словно ребенка отправила ее в ванную Фиона, – новую щетку я там положила, полотенца тоже.
⠀ Саша умылась, почистила зубы и получила свой кофе, горячий хлеб, сыр и ветчину.
⠀ Она рассказывала пожилой синьоре о своей жизни, о том, что уже четыре года встречается с полковником карабинеров из Равенны, и пора определяться, а она все никак… Фиона, осеняя себя крестом и целуя образок не шее ахала, качала головой то в знак одобрения, то изумленно, в свою очередь рассказывала о внуках, о сестре в соседнем городке, о своем огороде, о городских новостях.
⠀ – Помнишь Альберто, старого официанта? Умер, похоронили год назад. А внук подался в Милан, говорит, там официантам хорошо платят, а что тут-то, гроши! Джанникколо так и не женился на своей Лучии, так и держат остерию с mamma, ей уж, поди, за 80, а все у плиты стоит и попробуй прогони! А он все думает, дочки вернутся в Кастельмонте, но у тех своя жизнь.
Ну, про Симону ты знаешь, подруга же, полгода назад ее муж вернулся в Кастельмонте, стал главным тут на станции карабинеров, и Симона с ним вернулась. Дочка у нее совсем взрослая, красавица!
А Джованна-то твоя совсем важная стала! Теперь у них семейный бизнес, и виноградники, и кулинарная школа, и оливковая роща, вся семья при деле, она уже вторую кулинарную книгу написала, да по-английски, нашим-то книги не нужны, с детства знаем, что, да как.
⠀ – Как же тут хорошо! Словно в детство вернулась… там в пансионе я словно чужая, я никогда себя не чувствовала в Кастельмонте туристкой, а вот ведь, случилось.
⠀ – Так я одна живу, внуки на ночь не остаются, пока и не будут приезжать. Забирай вещи, живи, еды на двоих хватит, да и я за тобой присмотрю, все не одна будешь.
– А зачем за мной присматривать? И почему внуки не будут приезжать? Они ж недалеко живут, я помню.
– Ох, ты ж ничего не знаешь! Беда у нас!
– Какая беда? – испугалась Саша.
– Ой, ужас просто! Сначала-то не у нас случилось, а в Сиене, но теперь и до нас дошло…
⠀
***
У каждого города есть душа. Именно она, а не достопримечательности, делает город тем, что он есть, отличает от других, сторожит его тайны, светлые и темные, хранит его секреты.
⠀ В самом сердце тосканских холмов есть город, где каждый год в июле время останавливается, дамы в старинных одеждах, епископы и рыцари на конях шествуют по улицам словно 800 лет назад.
⠀ Этот средневековый город – Сиена, где в июле происходит главное событие года – сиенское Палио.
⠀ Палио это душа Сиены. Никакие социологические, исторические и прочие исследования не могут объяснить такое отношение жителей к своим скачкам вот уже шесть столетий.
«Возвышение и проклятие вместе судьбы каждого жителя Сиены. Неистовое сожжение Сиены, во всяком случае, несравненное тому подтверждение», – написал однажды поэт Марио Лузи.
⠀
Это не простые скачки. Сиена и Палио – две стороны одной медали, традиция, которая повторяется каждый год, не изменяясь и никогда не заканчиваясь. Ведь до следующих скачек проигравшие будут проклинать свою судьбу, а победители летать в облаках, и все – готовиться к новым скачкам. Ради Палио живут сиенцы, готовясь к этому дню весь год, некоторые правила действуют до сих пор с 1644 года, когда прошло первое конное соревнование. Точно также, как 600 лет назад, это происходит и сегодня.
Победив, ты стал героем. Проиграв, ты потерял всё.
⠀ Город Сиена разделен на семнадцать районов (именуемых контрадами) с границами, установленными в 1729 году Виоланте Баварским, губернатором города; каждая контрада подобна маленькому государству, управляемому Престолом во главе с Приором и Капитаном, которому помогают два или три контрадайоли, называемые «манджини».
Каждая контрада имеет свою символику, в основном это животные, порой мифические (сова, единорог, дракон, улитка) или объекты – башня (или слон), волна (или дельфин).
На ежегодном Палио соревнуются 10 округов из общего числа 17ти: семь это те, кто не участвовал в соревнованиях в прошлом году, а остальные три выбираются из десяти принимавших участие.
⠀ Чувство принадлежности и гордость быть частью Палио никогда не покидают жителей. Многие сиенцы, живущие в других местах, возвращаются в свой родной город на гонку в поддержку своего района, чтобы вновь стать частью главного события в жизни города.
Палио – это работа и дружба, это момент преданности и объединения, это любовь к своей земле, гордость за своих, Палио – это сама Сиена.
⠀ Здесь каждый район (контрада) – маленькое государство в государстве со своей церковью, своими традициями, своими эмблемами. Все, что за пределами контрады- чужое, это соперники, с которыми предстоит встреча через год, с которыми у вас разные чувства, разные приходы, разные мысли, разная судьба.
Но однажды им пришлось объединиться.
⠀ Семья Джукка известна в Сиене. Глава ее, Эдоардо Джукка, давно управляет популярным рестораном, где все члены большой семьи проводят больше времени, чем дома.
Мало кто из контрады не заходит хотя бы пару раз в неделю в ресторанчик «Да Джукка», а туристов не счесть. И расположение отличное, самый центр, там, где контрада Орла граничит с контрадой Единорога. Сюда любят заходить и представители сиенской знати.
⠀ Семья Джукка такая же часть окружающего города, как и дворцы, и фонтаны. Эдоардо обвиняют в горячности и нетерпимости, жалуются на скверный характер, но он близок и понятен всей округе. В любое время, без отдыха и выходных он здесь, на площади, в неизменном клетчатом фартуке вместе с официантами приносит еду за столики, протирает стулья, наливает вино в сияющие чистотой бокалы. Об Эдоардо говорят, что он сложный, но хороший человек.
⠀ И дети знакомы всем в округе. Семилетний мальчик Джулио и младшие, пятилетние близнецы Нора и Вероника.
Особенно Вероника, настоящая «pepеrina» – перчинка, ангел с распущенными волосами, лидер среди детей, играющих на площади и в переулках. Ее не удержать дома и мать, вздыхая, запрещает уходить с площади, постоянно поглядывая в окно ресторана.
⠀ Но в тот день столики на улице были пусты, на Сиену обрушился ливень. Зато внутри ресторан переполнен, и синьора Джукка еле успевает приносить с кухни заказы. Кто бы мог подумать, что в такую погоду девочка убежит на улицу!
На миг отвернулась синьора – а Вероники уже нет. Она зовет детей на кухню, но только двое приходят на зов. За окном дождь стихает, а на улицы города наползает туман…
⠀ Маленькая Вероника Джукка исчезла, как будто растворилась в этом тумане.
⠀
Много тайн хранит древняя Сиена, легенды рассказывают о магии, а таинственной подземной реке, о бестелесных духах, скользящих среди старых стен. И в городе сразу заговорили о сверхъестественном.
⠀ Контрады забыли о вековом соперничестве, «перчинку» Веронику искал весь город. И не нашел.
Люди еще пытались жить обычной жизнью, но на всех улицах, площадях, во время вечерней passegiata и обеда в полдень говорили лишь об одном, ждали лишь одну новость.
Карабинеры открыли тяжелые крышки фонтанов, с прожекторами исследовали мистический резервуар Фонтебранду, а сколько свечей сожгли люди, молясь святой Катерине Сиенской!
⠀ Стали шептаться о тайных обществах, о «рома» – цыганах-кочевниках, которых ныне толерантно запрещено называть привычным словом zingari, одни вспоминали, что народ рома точно бродил на днях по улицам, другие уверяли, что бабушка Мария встретила людей в балахонах, идущих на сатанинскую мессу. Кто-то даже видел козлиные копыта под длинным плащом незнакомого синьора, встреченного вооон за тем углом.
⠀ Карабинеры хватались за голову и отмахивались от добровольных помощников, приносящих все новые и новые невероятные слухи. Их не интересовали козлиные копыта, им нужны были свидетельства очевидцев и улики.
Наконец, первые свидетельства появились. Сразу несколько человек рассказали, что видели девочку, оживленно болтавшую с парнем под зонтиком.
Парнем оказался Альфредо Конти, 17-летний паренек, работавший на кухне в ресторане «Да Джукка». Недавно хозяин уволил его за лень и безделье. Кто-то припомнил, что в пылу ссоры с хозяином Альфредо обещал отомстить.
Конти ничего не отрицал. Вопреки описаниям он оказался серьезным и спокойным парнем, признался, что действительно говорил с Вероникой, попросил девочку позвать на улицу своего приятеля Альберто, который остался работать на кухне. Ему самому соваться в ресторан не хотелось, не дай Бог попасться хозяину, горячему на язык и на руку!
⠀ Альфредо Конти задержали, но освободили через два дня, никаких улик против него не обнаружилось.
Так прошло несколько недель, сиенцы вздыхали, проходя мимо ресторана «Да Джукка», но постепенно возвращались к своим делам.
⠀
Шикарное палаццо, построенное в 1715 году маркизами Северини не менее известно в городе, чем ресторан семьи Джукка по соседству. Это элегантное здание с колоннами и арками, дополненными лепниной и украшениями.
Семья маркизов давно не живет во дворце, уже в конце 19 века здание разделили на отдельные квартиры. Дорогие апартаменты с деревянными расписными потолками, широкими коридорами и старинными каминами, изменились, в них были устроены современные удобства, но общие помещения дворца ремонтировали в конце того самого 19 века.
Вот и пришло время привести внутренности дворца в соответствие с аристократичным внешним видом. Абы каких строителей не пригласишь, и работу с деревом поручили одному из лучших сиенских плотников, Анджело Дамиано.
⠀ Увы, дерева, необходимого для реставрации антикварных перил и прочих деревянных деталей не хватило, работы почти встали, но тут кто-то посоветовал Анджело наведаться в одно место.
Много хлама осталось в старых подвалах другого палаццо, неподалеку, тоже построенного в 1600х годах и принадлежавшего когда-то тем же маркизам Севереини. В подвалах, по слухам, хранились настоящие сокровища, правда в народе их прозвали «Infernotti», от слова «Inferno» – преисподняя, так как построены они были странным образом, безо всякого плана, и выходили далеко за пределы самого здания. В общем, никаких сокровищ не надо, пойдешь, заблудишься и не выберешься.
⠀ Во многих старых домах подвалы до сих пор используют для хранения вина, и даже продуктов, в некоторых устраивают настоящие кантины с винными бочками. Только не в этих.
И все же Анджело, решив не бросать работу, за которую прилично платили, отправился в лабиринты под старым дворцом. Как плотник потом рассказывал всем желающим, ему сразу стало не по себе, и пройдя совсем немного, не больше 20 метров, он решил бросить глупую затею. Вдруг ему почудился странный запах, не похожий на плесень или затхлость давно закрытых помещений.
Анджело толкнул дверь справа, посветил фонариком и увидел старинный сундук посреди пустой комнаты.
В сундуке, завернутым в тряпки, он нашел тело маленькой девочки.
– Сердцем чувствовал, что-то не так в этих подвалах! Теперь спать не могу, все мерещится, как я вхожу в ту комнату… Это какой же ирод сотворил такое?
Как определила экспертиза, девочке нанесли множество ножевых ранений, руки связали за спиной сложным и необычным узлом уже после смерти. ⠀
Бедный ребенок все время находился в двух шагах от семейного ресторана, буквально через дом. Но поиски изначально были бесполезны, по оценкам медиков она погибла через час после исчезновения.
Альфредо Конти снова арестовали и снова выпустили, не найдя никаких следов его ДНК на теле жертвы.
⠀ Через несколько дней город ахнул. Был арестован сам глава семьи, Эдоардо Джукка. Его показания были путаными и непоследовательными, и карабинеры задержали мужчину, пока проводили обыски в доме и ресторане. Но и его вскоре выпустили.
⠀ Третьим подозреваемым стал Карло Торетти, бывший смотритель здания, чьи предки работали когда-то на маркизов, у него были ключи от подвалов и все члены семьи Торетти прекрасно в них ориентировались. Народ свой приговор вынес сразу: он, точно он, некому больше!
Месяц провел Карло Торетти в тюрьме, но и его участие в убийстве не подтвердилось.
Казалось, что преступление тщательно подготовлено, никаких следов ДНК не обнаружили на теле жертвы. И никто ничего не видел.
***
– Мамочки мои, это же ужас! Я знаю историю флорентийского монстра, но ведь лет пятьдесят ничего подобного не происходило, в Сиене даже двери не всегда запирают, а уж машины тем более!
Фиона кивнула.
– У нас и правда спокойно. Три месяца назад мы тоже двери не запирали, сама знаешь, а теперь я даже ставни на ночь закрываю. И все так теперь делают. И внуков ко мне пока не отпускают, сразу из школы – домой, даже гулять не разрешают.
– Ах, вот почему так тихо показалось мне той ночью… Я не могла понять, почему так безлюдно, словно жизни в городе нет. Это запертые ставни! Но Сиена по вашим тосканским меркам далеко, чего опасаться? Тем более, что это преступление наверняка связано с той семьей, как ее… Джукка.
– Ох, signora mia, через несколько недель пропала еще одна девочка… только теперь совсем близко, в Поджибонси.
– Это же в десяти километрах от Кастельмонте! – ахнула Саша.
***
Вторая девочка словно испарилась в воздухе. Когда газеты написали об убийстве Вероники, в Сиене во всех ближних и даже дальних городках стало тревожно, а от Поджибонси до Сиены всего 20 километров!
Поджибонси, небольшой городок по соседству с Кастельмонте, был интересен туристам лишь одним: с площади у железнодорожной станции отправлялись автобусы в знаменитый Сан Джиминьяно и менее известный, красивый город на горе Колле ди валь д’Эльза.
Но в Поджибонси была маленькая историческая часть, приятная площадь со старинным храмом, средневековые улочки с невысокими разноцветными домиками, два замка на окраине.
В старой части и жила семья пропавшей девочки.
Конечно, и в Поджибонси стали водить детей за руку, запрещали гулять одним, даже в парке они играли лишь под бдительным взором мамаш, бабушек и нянь. Но мы с вами знаем, что ко всему привыкаешь, пара недель – и тревога почти сошла на нет, да и некогда мамашам пасти детей без перерыва. Нужно и продукты покупать, и готовить, так повседневные заботы и уносят тревогу. Чем больше проходило дней, тем больше думалось: случилась беда, но она где-то там, в Сиене, мы-то здесь причем?
Малышка Терезина Демарко послушно сидела дома. Ей было столько же, сколько и Веронике, всего пять лет. Отец работал на газовой станции, мать торговала в небольшом продуктовом магазинчике. В тот вечер родители вернулись с работы, но дома девочки не оказалось, хотя ей строго запретили выходить на улицу. Она словно в воду канула. Соседи разводили руками, кто-то был на работе, кто-то затворил ставни в жаркий день.
Пока весь городок искал девочку, даже в подземные ходы замка Strozzavolpe (Лисьей Глотки) заглянули, один из местных жителей, портье в отеле в современной части, пошел по подвалам. Карабинеры не успели добраться до всех укромных мест городка, когда в заброшенном винном складе он обнаружил заваленное старыми подушками тело девочки. Та была без сознания, но жива! Благодаря портье ее жизнь спасли.
Девочку сразу же доставили в местный госпиталь. А портье… в камеру. Невероятно, чтобы посторонний человек сразу обнаружил жертву! Правда быстро отпустили, улик не нашлось.
– Значит, девочка жива? Она же может рассказать, кто ее украл.
– В газете написано, что она ничего не помнит, вроде вышла из дома, чтобы поиграть у порога, встречая мать с работы, какой ребенок будет две недели дома сидеть! А как только малышка более-менее оправилась, мать уволилась с работы и уехала с дочкой к родственникам в Апулию.
– Ее вообще не пытались убить?
– В газетах пишут, были ранения, но не смертельные.
– И никого не задержали?
– Задержали какого-то молодого парня, уборщика, который знал девочку и вроде даже признался.
– Значит, можно выдохнуть?
– Он оказался просто психом. А неделю назад нашли убитую девушку из Кастельмонте. Недалеко от Эмполи.
– Девушку? Не маленькую девочку?
– Нет, ей почти 30 лет. Я сама не знала эту семью, и девушку вроде не встречала.
– Так это другой случай, наверное.
– Газеты написали, что у девочек и у Алессии, так зовут… звали нашу девушку, одинаково связаны руки.
Саша вспомнила ночные страхи и снова мурашки побежали по коже. Она не стала пугать немолодую синьору, но сама никак не могла выбросить из головы вчерашнюю ночь. Не присмотрись она к деревьям, махни рукой на все страхи и сегодня говорили бы о новом убийстве. А может, все померещилось, зачем убийце прятаться там, где никто не ходит, тем более в час ночи, лишь сумасшедшая иностранка могла туда сунуться, и то знающая о существовании старой дороги.
Будем считать – померещилось. Но неприятная тревога угнездилась в животе и никак не хотела уходить.
***
Саша с удовольствием вызвалась проводить Фиону на рынок и помочь донести продукты домой. В Кастельмонте, как в любой другой городок Тосканы раз в неделю приезжал передвижной рынок, куда фермеры привозили то, что необходимо и то, что может порадовать, от вяленых колбас до ветчины, от разнообразных сыров до мяса, овощи по сезону, масло с маленьких ферм и вино с частных виноделен. И хотя на окраине города был огромный гипермаркет с прекрасным выбором товаров, кто же откажется от похода на рынок!
Вот и Саша с Фионой смело бросились в волны рыночного дня.
Как девушка и предполагала, одними покупками не обошлось, то тут то там слышались приветствия, обмен новостями, главной темой было убийство местной девушки. Они выслушали пару десятков версий преступления и диаметрально противоположные мнения о самой девушке, от «серьезная девочка, in gamba» – то есть крепко стоящая на ногах, до «допрыгалась вертихвостка, а я предупреждала ее мать, что добром эта ее жизнь не закончится».
Вот куда надо отправлять полицию, столько версий узнают!
Неожиданно в толпе послышались радостные возгласы, все оживились, Фиона, вытянув шею, привстала на цыпочки, пытаясь рассмотреть, что вызвало такую реакцию. Саше с высоты ее роста было лучше видно. Люди окружили высокого крупного священника в черной беретте квадратной формы почему-то называемой треуголкой. Вместо традиционного банта на самом верху беретту украшал пушистый черный помпончик. Рядом семенила очень старая монахиня в белых одеждах. Падре, на вид лет сорока, улыбался, отвечал на вопросы, благословлял детишек, заметно, что его в городке любят.
Тут чья-то собака – как умудряются итальянцы еще и с собаками в такую толпу ввинтиться?! – выдернула поводок из рук хозяйки и прямиком рванула к священнику. Она прыгала, вставала на задние лапы, пыталась лизнуть его в лицо.
–Не только прихожане любят нашего дона Доменико, – засмеялась Фиона, разглядевшая причину суеты, и тут же поспешила за благословением, не забыв подтолкнуть Сашу: – Пошли, пошли.
– Да я вообще не той конфессии, – буркнула девушка, но поспешила за пожилой синьорой, не дай Бог потерять ее в толпе.
Пока Фиона обнималась со старенькой монахиней, Саша заметила, что за спинами этих двоих прячется третья фигура в черной рясе – еще один священник, только полная противоположность первому: худой и мрачный, он через силу выдавливал улыбку. Но спросить пожилую синьору она ни о чем не успела, дон Доменико обнял обеих женщин, подтолкнул их к выходу из толпы:
– Ну что мы тут пробки создаем, давайте я угощу вас пирожными, – и повел куда-то.
Раскрасневшаяся от удовольствия, Фиона забыла и про рынок, и про Сашу, заторопилась за святым отцом под руку с подружкой-монахиней. Мрачный священник так же молча поплелся следом.
Саша открыла рот, чтобы воскликнуть «ну ни фига себе, сходили на рынок!», но тут на нее сзади налетели, чуть не сбив с ног. Она возмущенно обернулась и нос к носу столкнулась с Симоной, своей давней подругой и местной художницей.
– Ааааа!!! – завопила Симона. – Алессандраааа!!! И ты молчала??? Сome mai!!! Приехала и не позвонила! Пошли, там все расскажешь, – подтолкнула она Сашу в том же направлении, куда ушла компания клириков.
В каждом – ну почти в каждом – городке есть кафе-стекляшка у stazione, оно начинает работать очень рано, ведь те, кто уедет поездом или автобусом на работу или в школу, проезжает на машине на работу, обязательно забегут на чашечку кофе с корнетто-круассаном. И не смотрите, что это простенькое кафе из стекла и кирпича с кадками, из которых торчат вечнозеленые пальмы, пластиковой мебелью, и обстановка внутри сама простая. Как правило, здесь хорошо кормят, и здесь самый центр утренних новостей городка.
Вот и Симона с Сашей еле нашли свободный столик, Симона помахала бармену «как обычно» и через минуту улыбающийся бармен поставил перед ними две чашечки кофе и два пирожных.
– Ты же знаешь, что тут у нас нет кондитерских, вот Стефано за всех и отдувается, если что – даже не раздумывай, смело бери любое пирожное. У него все на самом высоком уровне. Стефано зарделся, хотел возразить, но его окликнули новые посетители, и бармен, извинившись, умчался.
Саша кивнула в сторону черных спин и белой монашеской одежды за столиком неподалеку, там Фиона, раскрасневшись, внимала речам дона Доменико:
– Что это вообще такое? Что за явление… ээээ… народу?
– Ты про них? Дона Доменико ты, конечно, не знаешь, он назначен настоятелем прихода 5 лет назад, а ты больше не приезжала. Он потрясающий! За пять лет он стал настоящей душой города, его все обожают. Сестра Мария управляет хозяйством, в общем, они с Фионой друг другу понимают, одна была домоправительницей замка, а другая- прихода.
– А в приходе есть домоправительница?
– Конечно, ведь у католических священников нет ни дома, ни имущества, дом им предоставляет церковь, а готовят, убирают, ведут хозяйство монахини.
Саша этого не знала, ведь у нее был только один знакомый священник, да и то погибший от руки убийцы. Она мысленно пообещала себе зажечь свечу, или как у них это тут называется, за дона Витторио.
– Пойдем, я тебя познакомлю!
Они подошли к компании, Саша уселась на свободный стул, и тут же раздался вопль всех присутствующих. Оказалось, она не заметила «беретту» дона Доменико и со всей силы плюхнулась аккурат на пушистый помпончик.
Девушка вскочила, покраснела, забормотала слова извинения, Фиона застыла с округленными от ужаса глазами, приложив ладони к губам. Падре лишь расхохотался, встряхнул свою «беретту»:
– Да ничего с ней не будет, не пугайтесь.
Знакомство состоялось и подруги направились к своему столику. Симона изобразила движением пальцев в воздухе счет.
– Уже заплатили! – бармен кивнул в сторону выхода. Там мелькнула лишь спина высокого мужчины. Симона засмеялась:
– Ох, уж этот Алессандро!
– Мой тезка? И кто он?
– Мой муж вообще-то. Ох, ты же с папой знакома, а с мужем еще нет. Ничего, исправим!
– Твой муж, я слышала, глава станции карабинеров?
– Да, мы жили три года в пригороде Рима, а теперь вернулись на родину, совсем недавно, года еще нет.
– А он рассказывал про убийство местной девушки, как ее там… Алессия?
– Это дело ведет полиция, но муж в курсе, его территория. Я ее совсем не знала, даже ни разу не видела. А помнишь, как здорово было, когда мы с тобой познакомились, искали тогда в архиве историю семьи, рецепт нашли старинный… Так классно было! Мы же нашли убийцу!
– Нашли, вот только он и меня чуть не убил.
– Не убил же! Неужели ты не скучала по тем приключениям?
– Ну, если честно, и скучать некогда было… как бы тебе сказать… с тех пор я в такие истории попадала, столько убийц нашли, я тебе расскажу, это было нечто! Даже в Тоскане!
– Это неинтересно… чужие приключения совсем не то… а давай, как в старые времена, узнаем что-нибудь про девушку, я мужа поспрашиваю, вокруг с людьми поговорим. Давай? Это ж здорово!
– Тебя муж не убьет?
– Убьет, конечно. Если узнает. Но мы же тихо, мы не будем светиться нигде. В общем так, вечером встречаемся у меня в мастерской. Я позвоню Джованне, она вроде должна вернуться из Милана. В издательство ездила, к редакторам, скоро вторая книга выходит, она теперь звезда! Кстати, а почему ты не сказала мне, что приезжаешь? Не позвонила, не написала, взяла и приехала втихаря!
– Я не втихаря. Я Джованне писала, я же не знала, что ты вернулась из Рима.
– Понятно, а спросить не могла. А наша бизнес леди как всегда занята и даже не нашла времени позвонить. Но теперь вы обе не отвертитесь. В общем, в семь у меня и никаких отговорок!
Саша присоединилась к Фионе, которая насиделась в приятной компании и засобиралась домой. Идти на рынок уже не было смысла, все интересное наверняка раскупили, зато все новости узнала, да и сходить в кафе с доном Доменико дорогого стоит! Фиона сияла, как начищенная кастрюля.
– Бог с ним, с рынком. Сейчас пасту сделаю быстренько, что нам еще надо! Вечером запеканку сготовлю.
– Вечером я к Симоне, с Джованной, так что на меня не готовь.
Саша непроизвольно расплывалась в улыбке, кто бы мог подумать, что их команда заговорщиков снова будет строить планы и как же она скучала по мастерской Симоны в розовом домике, их посиделкам с бокалом вин санто!
– Вернулись старые времена? – тоже заулыбалась Фиона. – Помню, как вы тут секретничали, и девчонки твои звонили в замок каждые пять минут. – Она вдруг погрустнела. – Одного члена вашей компании не хватает.
– Я знаю, – погрустнела и Саша. – Но давай о нем не будем. Этого уж точно не вернуть.
Она расплатилась за пансион, собрала чемодан и покатила его по улице в сторону фуникулера в верхний город. Конечно, лучше жить одной, ни от кого не зависеть, но и остановиться у Фионы здорово, хоть так, но вернуться в старый борго и снова чувствовать себя его жительницей.
Ой, сколько же надо рассказать подругам! Они точно поймут ее страхи, им можно смело рассказать про движущееся дерево, как же здорово все складывается!
Лука Дини, комиссар полиции тосканского города Эмполи, задумчиво смотрел на своего давнего друга и коллегу инспектора Массимо. Все уже сто раз обсудили и обдумали, но ни к чему не пришли.
Уже неделю все силы полиции провинции были брошены на раскрытие убийства молодой женщины из Кастельмонте, Алессии Ванни. Полиция проверила все контакты, проследила все ее маршруты в роковой день.
– Офигеть, женщина-таксист! Я б ни за что не позволил Бригитте работать таксистом. Или таксисткой? Если мужик taxista, то женщина кто – la taxista? -Давний друг и коллега инспектор Массимо возмущенно махал руками. – Нет, ну это же ненормально!
Представив себе жену инспектора, пышногрудую немку Бригитту, еще больше раздобревшую после вторых родов, в роли таксистки, Лука фыркнул.
Они вместе познакомились с двумя подругами из Германии, приехавшими во Флоренцию в отпуск. Девушки сразу поняли, что этих итальянцев, совсем не похожих на обычных флиртующих разгильдяев, упускать нельзя. Прошло совсем немного времени, и девушки перебрались во Флоренцию, и не успели мужчины глазом моргнуть как переселились к ним и взяли домашнее хозяйство в свои руки.
Некогда дамский угодник Массимо быстро сдулся, превратился в почтенного отца семейства и даже его мать, типичная сельская кумушка синьора Арьяна лишь слегка поворчала для порядка: нет бы дома невесту найти, говорят же в народе «Moglie e buoi dei paesi tuoi» – жену и быка не бери издалека. На самом деле она гордилась домовитой невесткой, быстро превратившейся в типичную итальянскую жену.
У Луки с Аннализой все было сложно. Он так и не смог объяснить подруге, почему надо ехать за тридевять земель за бутылкой вина и почему нельзя купить бутылку масла в супермаркете, ну какая разница, домашнее или магазинное. Почему-то эти мелочи казались важными. Но даже Лука готов был смириться и остепениться, если бы на сельской дороге среди виноградников в горах Лигурии не встретил вдруг девушку, о которой запретил себе думать, свою бывшую подругу из России, Алессандру. Они несколько лет то сходились, то расходились, но дни, когда они были вместе, теперь казались комиссару самыми счастливыми в его жизни. Вернее даже не так, живыми – вот идеальное слово. Как ни бесила его подруга своей особенностью влипать в разные истории, с ней жизнь била ключом, и потом все остальное казалось пресным.
И хотя возврата к прежним отношениям не светило, сердце Алессандры было занято полковником карабинеров Никколо Скарфоне из Равенны, Аннализа как-то быстро исчезла из его жизни, и комиссар снова остался один. Массимо не понимал друга, а Лука был доволен и больше не собирался заводить серьезные отношения ни с русскими, ни с немками, ни – упаси, Боже! – с итальянками, довольствуясь редкими ни к чему не обязывающими встречами.
Представив раздобревшую кумушку Бригитту за рулем такси, он не смог удержаться от смеха. И тут же посерьезнел. Привычного к убийствам комиссара задела за живое смерть Алессии.
Он не был знаком с молодой женщиной при жизни, никогда ее не встречал. И красавицей она не была – крупная, ширококостная, с грубоватым лицом, которое, судя по фотографиям, очень оживляла улыбка, улыбаясь, женщина словно светилась. Знавшие Алессию описывали ее как резкую в словах и жестах, но верную и заботливую подругу.
И все же у комиссара возникло чувство утраты. Дело в том, что у женщины была мечта: она хотела стать первой в Тоскане женщиной- водителем такси. И не просто водителем, а такси-гидом. Заразил ее страстью к автомобилям дядя Сильвестро, бывший гонщик, ставший ближе к пенсии водителем такси. Возил он пассажиров на auto d’epoca – раритетной «альфетте» середины прошлого века, переделанной под такси, и был местной знаменитостью.
Родители мечту не одобряли. Алессия закончила школу, вскоре вышла замуж, но быстро развелась, и устроилась диспетчером в службу такси Эмполи. Часто с разрешения дяди она брала его машину и принимала заказы, как обычный таксист. Об этом все знали, и никто не возражал, даже начальство.
Перед смертью женщина подошла вплотную к своей мечте, она сдала все необходимые экзамены, оставался последний – на право работы гидом. И весь месяц почти каждый вечер после работы она садилась в дядино авто и отправлялась «таксовать». У Алессии даже образовались постоянные клиенты, заказывающие только эту машину.
И личная жизнь наладилась. У молодой женщины появился друг, тоже таксист, разделявший ее мечту.
Стоя в морге у тела, из которого ушла жизнь, комиссар словно с другом прощался. Один шаг до мечты и жизнь оборвалась. Алессия боролась за свою жизнь, под ногтями у нее обнаружились частицы кожи убийцы.
В тот день старое такси нашли припаркованным перед кладбищем Эмполи, так дело и попало к Луке.
Стояла жара и в 11 вечера, когда Алессия выехала из дома на дядином автомобиле, в домах долины Эльзы почти не горел свет, люди старались не включать лишние источники тепла.
Судя по данным регистрации, Алессия приняла вызов от семьи английских туристов, которых отвезла из Сан Джиминьяно во Флоренцию, затем посадила пару военных, направлявшихся в казармы в Сиене, на обратном пути довезла пару студентов. Совершив эти три поездки по вызову, она припарковалась у стоянки такси в Сиене на площади Маттеотти и поболтала с коллегами, которые, получая вызов за вызовом, уехали, оставив ее одну.
После 23:00 Алессия снова села в машину, сообщила по радио: «11 вечера, включаю автомат, всем спокойной ночи!», поставила счетчик на 2-й тариф для загородных поездок, и уехала в ночь.
Больше никто ее не видел. Кроме убийцы.
В таких случаях девушка оставляла дома мобильный телефон, он мешал за рулем, тем более что есть связь с коллегами по радио, а в ту ночь ее друг таксист Антонио тоже рулил где-то недалеко по тосканским дорогам. Поэтому она чувствовала себя в безопасности.
Приметное авто видели в деревне Кверчаросса между Сиеной и Барберино Валь д’Эльза, машина несколько раз объезжала деревню, словно разыскивая кого-то. Нашелся свидетель, который видел, как в такси сел какой-то мужчина из бара. Свидетель уверял, что мужчина похож на артиджано из Кастельмонте, изготовителя популярной керамики ручной работы по имени Стефано, которого все звали Стивом на американский манер. Оказалось, что Стив был постоянным клиентом Алессии, часто вызывал именно ее автомобиль, и у них были дружеские отношения и вне работы. Но Стив в тот день был далеко.
В ту ночь маршрут автомобиля был странным, машина зачем-то проехала второстепенными дорогами весь регион Кьянти, остановилась примерно на полчаса, а затем отправилась в Эмполи и припарковалась у кладбища. Там счетчик замер. Антонио, бойфренд Алессии, несколько раз вызывал ее по радио, но подруга не ответила.
На следующее утро пенсионер, который привез старый матрас на свалку рядом с кладбищем, увидел припаркованный автомобиль, а в нем спящую девушку на водительском сидении. Постучал в окно – его смутило странное место, выбранное для сна, у самого кладбища.
Почувствовав неладное, когда девушка не отреагировала на стук, пенсионер вызвал полицию.
Эксперты установили, что незадолго после полуночи Алессия была задушена, а затем связана весьма странным образом.
Во-первых, не было никакого смысла связывать уже погибшую девушку. Во-вторых, веревка была привязана сначала к одной руке, потом к другой, затем вокруг оси веревки был сделан ряд специально расслабленных витков, и последний оставшийся кусок веревки был закреплен на металлическом стержне, расположенном внизу на водительском месте.
Если смотреть со стороны, узел напоминал старинную печать.
Рисковать так ради узла? Ведь убийца оставался в такси ночью с включенным светом – в темноте такой узел не соорудишь! – с риском быть обнаруженным. Но зачем? Что хотел сказать убийца, «запечатав» жертву? Эксперт был уверен, что руки Алессии были связаны после смерти, поскольку следы, оставленные давлением веревки на теле, в котором не циркулирует кровь, отличаются от следов, оставленных на живом теле.
– Я, пожалуй, съезжу в Кастельмонте, побеседую еще раз с бойфрендом девушки, – сказал Лука. – А заодно к антиквару зайду, раз они были друзьями с Алессией, может припомнит что.
– Да мы сто раз их допрашивали.
– Бывает, что на сто первый что-то всплывает в памяти.
– Чует мое сердце заберут у нас это дело, или сквадра мобиле из Флоренции, или карабинеры. Узел такой же, как у тех девочек, из Сиены и Поджибонси. Раз в трех случаях веревка завязана одинаково, дела все равно объединят.
– А про нас будут говорить, что не справились. Ты хочешь, чтобы флорентийское начальство под ногами путалось? А еще хуже – карабинеры. Надо торопиться.
– Что-то у меня совсем нет оптимизма, – вздохнул Массимо. – Не раскроем мы это дело. Если в Сиене уже два месяца ни к чему не пришли…
– Сиена такая же провинция, как и Эмполи. Ничем они не лучше нас. У нас даже опыта побольше, большой транспортный узел все-таки.
В дверь постучали, вошел дежурный полицейский, держа в руках конверт. Лука и Массимо подпрыгнули на месте, прочитав надпись: «Тому, кого касается дело Алессии Ванни».
– Ты перчатки-то надел, идиот?
– А смысл? Вон штемпель Флоренции, сколько рук на почте этот конверт перекладывали. Но я листочком бумаги его держал, не волнуйтесь.
Надев перчатки, Лука осторожно вскрыл конверт. Внутри был лишь небольшой листок бумаги с одной единственной фразой, напечатанной на принтере:
«Quis est dignus aperire librum etsolve signacula eius?»
– Что за хрень? – изумленно спросил Массимо.
– Это не хрень, это латынь. А вот что означает фраза, нужно спрашивать специалиста. – Лука сфотографировал надпись. – Конверт к экспертам, пусть вытащат из него все, что можно. А я поеду в Кастельмонте и по дороге подумаю, кто может быстро ответить на этот вопрос.
– Можно в словаре посмотреть.
– Тут смысл важен. Не просто так латинскую фразу нам прислали.
До встречи с подругами оставалась еще пара часов, и Саша решила отправиться в нижний город, в остерию Джанниколо, чтобы приобрести бутылку хорошего вина, не с пустыми же руками идти в гости. Джанниколо наверняка и нарезочку на закуску присовокупит.
Саша решила не тратить деньги на фуникулер – действительно, и почему местные тоже должны платить? – возмутилась она как истинная кастельмон… как же называются жители городка? Кастельмонтини? В общем, как истинная местная жительница.
Июльское солнце жарило во всю, до ночи было далеко, и Саша смело отправилась в нижний город по крутой заасфальтированной дороге, идущей по соседству с рельсами фуникулера от средневековых ворот Солнца – Porta del Sole.
Она надеялась увидеть любимые зеленые холмы, переливы цвета от изумруда до морской волны, нереальную игру красок и теней, возможную только в Тоскане. Но жаркое солнце выжгло зелень, только в апреле- начале мая холмы предстают во всей красе. В июле зелень еще не исчезла совсем, но зеленые полосы перемежались с бежевыми, а высокая трава высохла, лишь редкие зеленые кусты и более высокие серебристые рощицы олив выделялись среди пожелтевших холмов.
Наконец она спустилась вниз, попав сразу на центральную площадь с невысоким храмом, где служат ее утренние знакомцы в шапочках с помпонами. За углом от храма находилась остерия, куда она и шла, надеясь, что около пяти вечера заведение Джанниколо открыто, и обеденная сиеста закончилась.
В дверях она столкнулась с высоким русоволосым мужчиной, который чуть не выронил бутылку из рук.
– Лука???
– Алессандра???
***
Изумление, радость и прочие аханья могли бы затянуться надолго, но невысокий седовласый мужчина- владелец остерии, выглянувший на шум, втянул Сашу и Луку внутрь.
– Ну что вы кричите на всю улицу? Зайдите внутрь, присядьте и спокойно поговорите.
Синьор Джанниколо усадил их за столик у окна в еще пустом зале, ведь время обеда давно закончилось, а время ужина еще не подошло. Буквально за пару минут он организовал огромную тарелку с жареными цветками цукини, ярко оранжевыми ломтиками дыни, несколькими сырами и местными колбасами и поставил на стол два бокала. Тут же вернулся с бутылкой кьянти ди Кастельмонте, разлил и собрался удалиться, но Саша попросила продать ей бутылку Мореллино ди Скандзано, ради которой она сюда и пришла.
Тут комиссар расхохотался, на что Саша даже обиделась:
– И что смешного? Это очень хорошее вино, я всегда пью его у Джанниколо.
Лука показал ей бутылку, которую тоже приобрел здесь: Мореллино ди Скандзано, гласила этикетка.
– Я всегда знал, что мы на одной волне! Тебе не кажется, что судьба не случайно сталкивает нас там, где мы никак не должны были встретиться? Кстати, что ты тут делаешь, и почему не сказала, что приехала в Тоскану?
– Не сказала по той причине, что второй раз Никколо не поверит в случайную встречу. А раз он уехал, то я посчитала невежливым встречаться с тобой у него за спиной.
– А, так он уехал? – Лука расплылся в улыбке. – Я ничего не хочу сказать, Никколо хороший парень. Мы даже обедали несколько раз, когда он приезжал во Флоренцию, но вот друзьями стать не смогли, сама знаешь, почему. Зато теперь некуда деваться, судьба снова нас свела, и ты просто обязана со мной пообедать или поужинать.
– Деваться некуда, – улыбнулась Саша. Она очень обрадовалась Луке и действительно, она же не виновата в случайной встрече! А Никколо… Никколо, собственно, не обязательно об этом рассказывать! – А ты что здесь делаешь?
– Вспомнил о хорошем выборе вина у Джанниколо, в энотеки я уже не успею заскочить, а дома вино кончилось.
– То есть в энотеку ты не успеваешь, а ехать полчаса по холмам из Эмполи в Кастельмонте из-за бутылки вина это нормально.
– Вино я решил купить по дороге, я приехал по делам, вернее, по одному делу.
– Только не говори, что ты расследуешь убийство местной девушки, Алессии.
– А есть варианты? В Эмполи лишь один комиссар полиции, вернее с новой реформой я теперь важно называюсь вице-квестор, то есть заместитель начальника полиции. Но суть не изменилась и меня по привычке все называют комиссаром.
– Лука, а вы уже знаете, кто ее убил?
– Вот только не начинай! Тааак… – поджал губы комиссар, глядя, как потупила глаза Саша. – Успела влезть?
– Еще нет… Честно-честно! А помнишь, как в тот, самый первый раз, мы с девочками очень помогли!
– Вы не помогли, а влезли не в свое дело, мы одновременно с вами нашли убийцу, только нормальными полицейскими методами, а не поисками обрывков старинных рецептов.
– Лука, мы просто хотим поспрашивать вокруг, с людьми поговорить.
– Прошлый раз вы тоже поспрашивали… вот не помню, какую-то мою знакомую пытались задушить в поле, потом убить топором в горах, потом заперли в подвалах под водой, не припоминаешь, кто это такая?
– Мало ты обо мне знаешь! – рассмеялась Саша. – Но ведь все заканчивается хорошо! И ты сам знаешь, что местным расскажут больше, чем полиции.
– Поспрашивать разрешаю. Но сразу звонишь мне. И никакой инициативы!
Лука рассказал девушке все, что удалось узнать к этому моменту.
– Как видишь, не много. Я приезжал еще раз поговорить с бойфрендом Алессии, с ее другом-артиджано. Но ничего нового не услышал. Прости. Алессандра, но мне пора. Я позвоню, и мы на днях пообедаем, а лучше поужинаем.
– Я понимаю, дела…
– Мне надо созвониться с одним профессором и успеть сегодня с ним встретиться.
– А зачем тебе профессор?
– Ну, ты мне вряд ли поможешь, – улыбнулся Лука и показал Саше фото на телефоне.
– Это латынь?
– Да, и нужно понять, что означает эта фраза. Я учил латынь в университете, но все, что помню, это ходовые фразы.
– Вот и я тоже. Но я знаю, кто может помочь, и не надо никуда торопиться и ни с кем созваниваться.
Лука вопросительно поднял брови, а Саша кивнула на окно, откуда доносился звон колоколов, только что закончилась вечерняя месса.
– Кто знает латынь лучше священника?
Главная приходская церковь Сан Томмазо, или святого Фомы, находилась на центральной площади нижнего города, в двух шагах от остерии.
Саша любила средневековый храм святых Якопо и Филиппо – апостолов Якова и Филипа в центре верхнего города. Она часто заходила туда посидеть в тишине. В проходе храма под огромным крестом покоился знаменитый Джованни Боккаччо. Дата и место рождения автора «Декамерона» остались неизвестны, и «право собственности» на знаменитого итальянского автора застолбил Кастельмонте, и это было честно, ведь здесь он прожил большую часть своей жизни, здесь умер и был похоронен.
Саша любила храм за тишину и простоту, 12й век во всей своей красе. А еще в алтаре был установлен огромный старинный крест из деревни Петроньяно, по легенде, хранившийся в исчезнувшем городе Семифонте, но это была уже совсем другая история.
В нижнем храме она никогда не бывала, лишь регулярно слышала его колокола, ночуя в замке, и наблюдала за построением детишек в лучших нарядах для первого причастия у дверей храма из окна. «Ее» окно в замке выходило на нижний город, холмы, и окрестные городки.
Построенный из того же розово-красного камня, что большинство здешних средневековых зданий, храм был моложе их лет на 600 лет. Внутри обстановка казалась современной: светло бежевые колонны, темнеющие к основанию, коричнево золотой алтарь и купол над ним.
Еще звучал орган, но прихожане расходились.
– Вы ко мне? – жестом спросил дон Доменико, увидев вошедших.
Саша с комиссаром закивали.
Дон Доменико кивнул в ответ, прощаясь с задержавшейся паствой. Тут темноволосая кудрявая женщина бросилась к священнику, рыдая, и выкрикивая что-то.
– Элена, Элена, успокойся, – дон Доменико обнял женщину за плечи и повел вглубь церкви – давай посидим и поговорим. Но та вырвалась, махнула рукой и убежала.
– Мы помешали? – кивнул в ее сторону комиссар.
– Нет, я предложил поговорить, но раз не хочет… ладно, не важно, ее проблему не решить, пока сама не определится, – махнул рукой падре. – Я слушаю, вы же не просто так зашли?
Лука представился и показал фото на телефоне.
– Дон Доменико может быть, вы сможете перевести эту фразу?
Тот улыбнулся.
– Конечно смогу. «Quis est dignus aperire librum etsolve signacula eius?» – "Кто достоин раскрыть книгу сию и снять с нее печати?" Иногда это слово переводят, как свиток, а не книга.
– И что это может значить?
– Все просто. Эта фраза из Евангелия, это L'Apocalisse di Giovanni. Или просто Апокалипсис.
– И что?
– И ничего, этот вопрос задает ангел в 5-й главе Откровения Иоанна Богослова.
– Падре, я должен предупредить вас о конфиденциальности. – Лука сделал большие глаза, посмотрев на Сашу, – и вас, уважаемая синьорина, никаких обсуждений с приятельницами, вот просто никаких! – и продолжил в адрес священника:
– Это анонимное письмо, которое мы получили в связи с убийством Алессии Ванни. Как вы считаете, что может значить фраза в этом контексте?
– Ну и вопрос вы мне задали… Я так сразу не отвечу, должен подумать. – дон Доменико жестом отослал подходившего к ним длинного и худого священника, чье имя Саша не запомнила. – Дайте мне немного времени.
Комиссар и падре обменялись телефонами и распрощались.
– Вот видишь, и профессор тебе не понадобился, правильно зашли.
– Да, раз это фраза из Евангелия, тут и нужен священник, – задумчиво сказал Лука. – Этого нам только не хватало в расследовании, анонимных писем с цитатами из священного писания.
На площади они распрощались, Лука еще раз напомнил девушке, что об анонимном письме она должна молчать, как рыба, и Саша отправилась на встречу с подругами, тяжело вздохнув: вот как умолчать о самом интересном?
И снова включила Симона лампы на полочках в мастерской, после объятий и радостных восклицаний полилось в бокалы вино, на сей раз прохладное белое Верначча из Сан Джиминьяно, которое Саша не любила.
Но здесь, в двух шагах от средневекового города с высокими башнями, оно казалось совсем другим, словно впитавшим жар июльской травы, лучи летнего солнца, горячий ветер, путающий верхушки строгих кипарисов и придающий залихватский вид этим стражам дорог.
Саша так и сказала подругам, когда они уютно утроились на креслах вокруг низкого столика в розовом домике Симоны.
– Слишком много солнца, – вздохнула хозяйка, – обещают скоро опять за 40 градусов будет зашкаливать, из дома не выйдешь.
– Зло под солнцем Тосканы, – продолжила Джованна, самая старшая, благоразумная и серьезная из подруг. – К сожалению и такое бывает… И от этого становится еще грустнее, казалось бы, откуда здесь у нас такие события…
Сашу так и подмывало рассказать про анонимное письмо, она еле сдерживалась, стискивала зубы и молчала.
– К делу, хватит философствовать! – скомандовала Симона. – Я поговорила с общими знакомыми. Все очень хорошо отзываются от Алессии. Может, она и не была красавицей, сами понимаете, нежная девушка вряд ли захочет стать таксистом, но все говорят, что Алессия была добрым и солнечным человеком, у нее не было врагов. И скорее всего, это случайное убийство.
– Это не может быть случайностью, ведь и две девочки и Алессия связаны одинаково.
– Я имею в виду, что это не направлено непосредственно на нее, как будто она подвернулась убийце случайно. Я говорила с мужем, расследует полиция, но карабинеры, конечно, в курсе. У полиции есть полный генетический профиль, нет только человека, которому он бы подходил. А каждого жителя Тосканы не обследуешь. Муж сказал, что взяли анализ ДНК у шести человек, хоть как-то попавших под подозрение. И ни один не совпал.
– А бойфренд?
– Таксист, тоже местный. Всю ночь работал, и это подтверждает счетчик. А вообще у них были очень хорошие отношения, мне все говорили.
– А муж? Бывший.
– Тоже никаких проблем, Он строитель и давно уже работает на стройке где-то в Венето. Там стопроцентное алиби.
Джованна допила вино и грустно покивала головой:
– Мы ни до чего не докопаемся. Так, поговорить, но не больше. Вспомните, прошлый раз мы стали искать корни семьи, копались в архивах, а сейчас у нас даже намека нет, откуда искать.
Саша до боли вонзила ногти в ладони, только бы не проговориться. Ну как не сказать про фразу на латыни?! Симона, с большим опытом работы в архивах, возможно, и нашла бы зацепку. Но она дала слово комиссару, вернее, как он теперь называется, вице квестору.
Вот ведь… Один полковник, другой вице-квестор, на глазах карьеру делают, одна она болтается между двумя странами и ничего не происходит ни в профессиональной, ни в личной жизни. Словно она застыла в невесомости, сделав неправильный шаг, и теперь, пока не найдет нужную дорогу, все так и будет, она… она зависла, как компьютер с вирусом, вот!
Словно прочитав ее мысли, Симона сказала:
– А угадайте, кто ведет следствие?
– Ну, раз ты так загадочно вопрошаешь, даже я догадалась с первого раза. – засмеялась Джованна. – Я так понимаю, вы с комиссаром расстались?
– С вице-квестором, – хмуро уточнила Саша, все еще расстроенная из-за зависшего компьютера ее жизни. – Я уже давно встречаюсь с другим. И ты, Симона удивишься. – Саша рассказала историю знакомства с полковником карабинеров.
– Вот это да, и молчала! – ахнула Симона, и еще час Саше пришлось рассказывать о своих отношениях с Никколо.
Потом все резко засобирались, Симона проводила подруг до порога, ей пора было готовить ужин семье, а Джованна торопилась домой, жила она в пригороде в большом доме-ферме, и оставляла машину на стоянке у стен древнего города.
И хотя они засиделись допоздна и уже стемнело, Саша больше не боялась. Кастельмонте снова стал теплым и любимым местом, где с ней ничего не могло случиться.
Казалось, даже краски его каменных стен потеплели, из-за запертых ставней доносились звуки привычной жизни, смех, разговоры, звяканье тарелок, вилок и бокалов. Она знала, что лучше не задерживаться, не беспокоить Фиону, но не смогла удержаться и прошлась вдоль стен Кастельмонте, мимо огромной, увитой плющом башни дворца правителей долины, и даже спустилась немного по дороге из главных городских ворот в поля, откуда открывался прекрасный вид на средневековый городок.
Не успела Саша проснуться, как зазвонил телефон. Это был Никколо с другого конца света. Он рассказывал, как интересна командировка в Латинскую Америку, 4 недели в четырех странах это не просто новый опыт, это еще и знакомство с новым миром, прошла всего неделя в Аргентине, и он предвкушает три новых страны впереди.
Девушке стало завидно, может, поэтому она и не сказала, что говорит с полковником совсем не из дома в России, а из Италии, как придется врать и скрывать свою поездку дальше, она в тот момент не задумывалась.
Только нажала отбой, как телефон снова зазвонил. На этот раз это оказалась Симона, которая умудрилась, сославшись на мужа, договориться о встрече с матерью Алессии. Пойдут они вдвоем, у Джованны на этот день запланирована съемка рекламных видео своей фермы на две недели вперед для соцсетей. И вообще Джованна ругается, что у людей горе, а Симона от безделья полезла общаться, но она же не от безделья, она же хочет помочь следствию!
Саша не определилась, чью сторону она занимает, вроде и некрасиво лезть в семью, потерявшую дочь, но с другой стороны и Симона права, а вдруг им расскажут то, что забыли рассказать полиции, ведь так бывает часто!
Через два часа подруги отправились на машине Симоны в пригород, frazione Кастельмонте, где среди зелени холмов прятались небольшие современные дома.
Дом, где жила с родителями Алессия, был таким же, как и соседние, двухэтажный, современный, с садом и кадками с цветами у входа. Похоже, цветы не поливали уже несколько дней, не до полива.
Мать Алессии, синьора Джина, удивилась визиту девушек, но приняла сбивчивые объяснения Симоны. Казалось, что она загнала горе глубоко внутрь, не проявляла никаких эмоций, механически отвечая на вопросы.
– Алессия предпочла жить с нами. У нее было много расходов, во-первых, экзамены все платные, и учеба на гида, и как только получит сертификат, она собиралась взять кредит и купить старинное авто, как у Сильвестро, а такие машины требуют ремонт и переоборудования. Поэтому она и не думала о своем жилье. Сильвестро ей с детства голову заморочил. Уже как я против была! И все же она не послушалась, а я как знала, что ничем хорошим это не кончится, вот что ей не работалось диспетчером! – Женщина промокнула фартуком сухие глаза. – С мужем разошлась. Нормальная жизнь ее не устраивала, приключений захотелось. Вот и получила приключение.
– А вы разговаривали с ней в тот день?
Женщина вздохнула, встала, подошла к книжной полке, взяла фотографию дочери, снятой на фоне старомодного белого автомобиля. Снова вздохнула, и засунула фото между книг, убрала с глаз.
– Это был обычный день. Думаете, она хоть как-то помогала по дому? Все я, все на мне, – голос сорвался, но женщина взяла себя в руки. – Дежурит весь день на работе, вечером схватит что-то из холодильника и бежит к Сильвестро, как можно жить такой жизнью? Я, все делала я. В тот день она съездила в обеденный перерыв за результатами экзамена на вождение такси, но они еще не были готовы. Пришла с работы и снова куда-то поехала. Она говорила мне, куда едет, но я забыла. Но это не имеет значения, я так и сказала полиции. Она всегда встречалась с одними и теми же людьми.
– Какой она была?
– Бестактной. Нельзя говорить так о своей дочери, но это так. Не умела вести себя вежливо. 29 лет, а как ребенок. Незрелая она была, совсем не по возрасту. Все игралась в игрушки с дядей. В машинки. Так и не повзрослела. -Женщина закрыла лицо руками.
– Мы очень вам сочувствуем. Преступника обязательно найдут.
Синьора Джина отняла руки от лица и посмотрела на подруг без всякого выражения:
– Алессию это не вернет.
Выходя из дома, Саша выглянула в окно. Сада не было, только небольшой газон, пара высоких кустов розмарина и дорожка, упирающаяся в стену соседнего участка. Ни зонтика, ни столика с креслами, все уныло и безрадостно, и смерть Алессии тут не причем. И внутри обстановка была… вот именно унылой. – Я бы с тоски умерла в этом доме и сбежала при первой возможности, подумала Саша. Алессия молодец, у нее была мечта, вот ради чего терпела она такую жизнь. А может, не обращала внимания, может все было привычным и совсем не казалось унылым?
– Не хотела бы я так жить, – словно прочла ее мысли Симона. – Как же мне повезло с родителями!
– Это точно, ты личность творческая, художница, в таком доме и в такой семье ты бы творить не смогла.
***
Комиссар Лука Дини наслаждался утренней прохладой с террасы своего флорентийского дома. Он здесь родился и вырос, прожил с родителями почти всю жизнь, с перерывом на работу в Перуджу, но через несколько лет вернулся обратно. Как большинство флорентийцев он не мог жить вдали от купола Дуомо, который только что выплыл из утренней дымки.
Неширокая улочка, сплошь заставленная автомобилями, подошла бы любому провинциальному городку. Ничто не напоминало о прекрасной Флоренции, и случайно попавший сюда турист лишь пожмет плечами и поспешит скорее вернуться в исторический центр. Ну, разве что цвета, в которые выкрашены узкие дома с балкончиками на верхнем этаже, говорили о стиле тосканской столицы. Каждый дом своего цвета, от терракоты до желтого, серого, кремового или коричневого, но оттенки настолько приглушенные и нежные что грань между домиками и их цветами казалась незаметной.
Тот самый турист, что торопится скорее вернуться к мировым шедеврам, не знает, что с другой стороны домиков, с балконов верхних этажей, открывается вид, ради которого они карабкаются на пьяцца Микеланджело или к храму Сан-Миниато-аль-Монте или на смотровую площадку Беллосгуардо. Отсюда, с балкончиков, вся Флоренция открывалась перед глазами: купола ее базилик, высокая башня Палаццо Синьории, дальние холмы Фьезоле, река Арно с крохотным словно игрушечным Понте Веккьо.
Ради этого вида Лука каждое утро вставал чуть свет и выходил с чашечкой кофе на балкон и никак не мог уйти.
Говорят, к самому прекрасному виду привыкаешь и перестаешь обращать на него внимание. Проходя по делам по понте Веккьо, покупая пирожные на пьяцца Синьория или торопясь куда-то мимо Дуомо, Лука действительно воспринимал все, как данность. За исключением вида со своего балкончика. Это был почти сакральный ритуал, и сегодня, когда родители переехали в домик посреди оливковой рощи, он не боялся никого разбудить, топал, гремел на кухне, заваривал кофе и выходил на балкон.
Еще немного, и город проснется. Выйдут на рабочие места уличные продавцы, клоуны, выдувающие на площадях разноцветные мыльные пузыри, застучат двери овощных лавок, заурчат моторы грузовичков с продуктами для остерий и тратторий, работники натрут до блеска двери фешенебельных бутиков и ювелирных салонов. Уже тянулся в воздухе запах кофе, первые посетители забегали за утренней чашечкой перед работой в свой locale, бар возле дома, часть неотъемлемой жизни каждого итальянца.
Его собственный кофе давно был выпит, но Лука не уходил, он ждал, когда утренний туман покинет город и первые лучи солнца позолотят его купола и крыши. Лишь тогда он одевался, и торопился к машине, чтобы успеть до утренних пробок, и в 8 утра уже сидеть в кабинете vice-questore, как гласила непривычная еще табличка на двери.
– Еще одно убийство! – Массимо влетел в кабинет начальства. – И в этот раз в таком социальном круге, что начальство нам всю плешь проест.
– Поехали, по дороге расскажешь! Где это случилось?
– Между Эмполи и Кастельмонте, на вилле.
– Чья вилла?
– Делла Торре.
– Ничего себе! – Лука присвистнул. Семья делла Торре была хорошо известна, вдовствующая графиня Марина Фило делла Торре была активной участницей всех светских мероприятий и постоянно появлялась на страницах газет.
– Кто убит?
– Хозяйка виллы.
– Графиня Марина?
– Нет, ее дочь Альберика. Графиня постоянно живет в семейном палаццо в Эмполи, а дочь с семьей на вилле.
В этот раз убита не девочка и не молодая женщина, а мать семейства средних лет, красивая и богатая графиня Альберика Фило делла Торре.
Когда судмедэксперты назвали примерное время смерти, Лука удивился еще больше. Графиню погибла на собственной вилле в ту же ночь, что убили Алессию.
– Почему она ночевала одна?
– Муж жертвы с двумя детьми отправился в летний дом на море, чтобы на пару дней укрыться от жары. Альберика осталась на вилле, по словам матери она готовила большой прием по случаю десятилетия брака. – Доложил один из инспекторов.
– Кто обнаружил жертву?
– Уборщица. После того, как молодая графиня перестала выходить на связь, муж забеспокоился и попросил тещу заехать к дочери. Но когда та приехала, на вилле уже была полиция, приходящая раз в три дня уборщица обнаружила хозяйку мертвой в спальне и вызвала нас.
– Что-то пропало?
– Нет, по словам графини- не той, которая убита, а старшей, матери жертвы, в доме много драгоценностей, дорогих часов, но все осталось на месте, она проверила.
– Значит, не ограбление?
– Комиссар, посмотрите сюда, – один из судебных медиков перевернул тело. Руки убитой были связаны той же веревкой, которой она задушена, и таким же странным узлом, как у предыдущих жертв.
– Два убийства в одну ночь? – Лука повернулся к подчиненным.
– Первый раз о таком слышу. Эдак наш маньяк скоро массовые удушения устроит.
– Не смешно. И очень странно. Заканчивайте здесь, я поговорю со старшей графиней, потом с новоиспеченным вдовцом. Они здесь?
– Нет, графиня, осмотрев дом, сразу же уехала, а муж еще не приехал с моря.
– Вы разрешили ей уехать?
– Комиссар, это графиня делла Торре… я ничего не мог сделать, попробуйте ее остановить! Графиня сказала, что она будет в своем палаццо.
Лука махнул рукой: – Ладно, я хорошо знаю этот дом, заеду.
***
Серое трехэтажное палаццо в центре Эмполи Лука проходил много раз по дороге на обед, его фасад выходил на самую красивую историческую площадь города Фарината дельи Уберти. В аркадах с тонкими изящными серыми колоннами спрятался вход в художественную галерею и небольшой муниципальный музей палеонтологии. Лука был уверен, что муниципалитет платил немалую арендную плату владелице дворца.
Окна второго этажа были плотно закрыты ставнями, а на третьем, где, по всей видимости, и находились частные апартаменты графов делла Торре, занавешены плотными портьерами.
Лука позвонил в звонок у дверей, напоминавших своей формой епископскую митру, кнопка была единственной, никаких табличек с фамилиями. Он представился и вскоре оказался на широкой лестнице, ведущей в апартаменты, вход в музей остался справа.
Аккуратное здание каким-то странным образом оказалось внутри гораздо больше, чем представлялось снаружи. Парадная лестница с лепниной и золотыми узорами вела к внушительным двустворчатым дверям, которые открывались в холл со скульптурами и старинными зеркалами.
Пожилая горничная восточной внешности в накрахмаленном фартуке проводила комиссара за одну из дверей и перед ним предстали картины в тяжелых рамах. Лука не был большим знатоком искусства, но даже он понимал, что перед ним подлинники.
Одна из картин выбивалась из общего ряда, и, хотя была написана в той же манере старых мастеров, ее возраст сразу угадывался, картина была написана совсем недавно. На полотне молодая женщина необычайной красоты облокотилась о подоконник стрельчатого окна, за ее спиной уходили вдаль тосканские холмы, подернутые голубоватой дымкой. Засмотревшись на картину, Лука не сразу сообразил, что в комнате он не один.
Женщина с картины, только во плоти и лет на сорок старше своего изображения, сидела на шелковом диванчике.
Если бы не черный костюм, ничто не говорило бы о трауре и горе, дама с идеально уложенными волосами выглядела безупречно. Она молча смотрела на комиссара, ожидая, когда он соизволит ее заметить.
Лука извинился, сказав подобающие слова о шедеврах, выразил соболезнования и чмокнул воздух у руки графини, сделав все по правилам- склонился к руке, а не подтянул ее к губам.
Графиня кивнула одобрительно и показала жестом на кресло, обитое таким же нежным шелком, как и диван. Комиссар с испугом подумал, как же сидеть на этом музейном шедевре, но поблагодарил и осторожно опустился на самый кончик кресла.
– Итак, вице-квестор, о чем вы хотели узнать?
– Сontessa… Мои извинения, что вынужден побеспокоить вас в такой момент, при столь… эммм… трагических обстоятельствах.
– Не извиняйтесь, dottore (этим обращением графиня подчеркнула, что перед ней находится образованный человек вполне достойный ее общества). Я прекрасно понимаю, что без этого не обойтись и ценю, что вы пришли лично, а не отправили одного из своих подчиненных.
Лука медленно кивнул головой. Ох уж эти светские условности, вот как теперь переходить к допросу?
Графиня поднялась и оказалось, что она очень маленького роста, миниатюрная, как статуэтка. Но дама держалась с таким достоинством и осознанием собственной значимости, что никому не пришло бы в голову смотреть на нее сверху вниз, наоборот, любом месте и в любой компании она была бы королевой.
– Кофе, dottore? – не дожидаясь ответа графиня делла Торре открыла дверь и отдала приказ:
– Due caffe!
– Contessa… – Лука пытался сообразить, с чего начать задавать вопросы, но Марина делла Торре его остановила.
– Dottore, то, что случилось, не стало для меня неожиданностью. Я ждала этого дня весь год. Вот только не представляла, что все произойдет именно так.
– То есть как ждали? В каком смысле?
– Конечно, я не ждала, что мою дочь убьют. Но она готовилась к смерти, всегда перед полетом на самолете или поездкой на машине напоминала мне, что я должна позаботиться о ее детях, у меня двое внуков, и они еще маленькие.
– Я не понимаю…
– Во время путешествия в Индию моя дочь… это было пять лет назад… услышала, как предсказатель окликнул ее, где-то на местном рынке, я не помню подробностей. Он спросил, не хочет ли она узнать о своем будущем. Альберика согласилась. И он сказал, что в возрасте сорока лет она умрет насильственной смертью. Это произвело огромное впечатление на дочь, каждый раз она напоминала: – Мама, если что, подумай о детях! О детях заботится мой зять, но он всегда занят, он строительный подрядчик и много времени проводит на работе.
– Трудно поверить в такую историю.
– Да, трудно, но Альберика верила и в конце концов убедила и меня. Уже несколько месяцев, ведь весной ей исполнилось сорок, я вздрагивала от любого телефонного звонка. Это был ужас без конца, и я даже испытываю облегчение от того, что все закончилось.
Лука не знал, как реагировать на неправдоподобную историю и на последние слова графини. Но ведь не мать убила свою дочь, значит графиня говорит правду? Такое специально не придумаешь!
– Я понимаю ваше смятение, контесса. Совершено преступление, наш долг – найти убийцу. И мне придется задавать вопросы. У вашей дочери были враги?
– Альберика занималась домом, организовывала светские мероприятия, у нее не было необходимости работать, у нас достаточно денег, и ее муж вполне обеспеченный человек. Сразу хочу сказать, что в случае смерти Альберики ее деньги возвращались мне, за вычетом серьезных выплат на счет, который перейдет в собственность детей по достижению ими совершеннолетия. Так что о муже можете сразу забыть, да и Пьетро не тот человек, чтобы убивать мать своих детей из-за денег, поверьте мне.
Я веду более активную светскую жизнь, Альберика предпочитала заниматься семьей и домом, и я не думаю, что у нее были враги, она поддерживала со всеми ровные отношения.
– Ни одно имя не приходит вам на память?
– Если вам так хочется искать недоброжелателей, можете поговорить с учителем детей, Роберто Джакомо. Мы решили не отдавать детей в школу, с ними занимаются на дому. Последнее время Альберика была недовольна его услугами, и собиралась найти другого преподавателя. Еще… Мануэль, помощник по дому из Филиппин, которого Альберика уволила две недели назад. Я не знаю его фамилии, но весь штат был нанят через агентство, и вы легко его найдете. Мы не берем на работу нелегалов, со всеми подписаны договоры, все имеют разрешение на работу и вид на жительство. Я не могу позволить себе нанимать людей с улицы, с моим положением в обществе это невозможно.
Распрощавшись с графиней и вновь выразив соболезнования, Лука покинул палаццо делла Торре со смешанными чувствами.
Стал бы он с испугом ждать своего сорокалетия, услышав подобное предсказание? Невероятно, вся семья готовилась к этому году, и мать, пусть даже скрывающая горе. как положено аристократке, совершено не удивилась произошедшему и даже сказала об облегчении!
Луке была более симпатична Алессия, которая не умела вести себя в обществе, но шла к мечте и боролась за свою жизнь. Красавица Альберика, по предварительному заключению медиков, не сопротивлялась. Интересно, не будь предсказания, она попыталась бы защититься?
Следов взлома не обнаружено, кого же впустила в дом богатая аристократка под покровом ночи? Филиппинского помощника по дому, недавно уволенного? Или учителя своих детей? Судя по отношению к жизни графини Марины, даже знакомые могли кричать под дверью до хрипоты, им не отворили бы в неурочный час, тем более наемному персоналу. А значит, надо искать мужчину в жизни Альберики.
Подготовка приема к юбилею свадьбы причина уважительная, но не настолько, чтобы остаться одной на вилле на целую неделю.
***
Уборщица на вилле, круглолицая маленькая филиппинка неопределенного возраста рыдала, не останавливаясь. Казалось, в человеке просто не может быть столько жидкости, но на миг смолкнув, икнув и всхлипнув женщина продолжала рыдать с новой силой. Не помогало ничего, ни уговоры, ни стакан воды, но водный поток неожиданно прекратился, когда Массимо спросил, не знает ли она, где найти некоего Мануэля, который был помощником по дому.
Филиппинка грохнулась на колени протянув руки к Массимо:
– Не убивать! Мануэль не убивать! Мануэль честный!
Кое-как женщину усадили на диван и разговорили, отвечала она с ужасным акцентом, но общую картину все же сложили.
Анжелика, как звали уборщицу, и Мануэль Люсеро – брат и сестра. Шесть лет назад они перебрались с Филиппин в Испанию, оттуда в Италию, и здесь им повезло, они получили разрешение на работу, устроившись в дорогое агентство по найму прислуги. Не сразу, конечно, но они так усердно работали на первых итальянских нанимателей, что хозяйка, надолго уезжая заграницу, помогла с документами и дала рекомендацию для агентства.
Графиня Альберика была их вторым работодателем, но в отличии от первой хозяйки, о которой Анжелика вспоминала с теплом, графиня их вообще не замечала, воспринимая как мебель. И они старались на глаза лишний раз не попадаться.
Анжелика трижды в неделю делала полную уборку виллы, еще три дня она работала у других хозяев. А Мануэль находился на вилле постоянно, он работал в саду, выполнял все ремонтные работы по дому, мыл и заправлял автомобили, проще было сказать, что не входило в его обязанности.
Но две недели назад хозяйка вызвала Мануэля и сообщила, что он уволен. Пусть убирается на все четыре стороны, а попробует вякнуть, она напишет жалобу в квестуру и в агентство, и парень лишится разрешения на работу.
– И что такого она могла написать?
– Она contessa! Важная персона. А кто мы? Уборщица и дворник. Нам нельзя жалоба, нам нельзя недовольный хозяйка!
– И чем ей не угодил ваш брат?
– Хозяйка не сказать. Но брат мне потом все рассказал. Мужчина. Он видеть мужчина с хозяйка.
– Ну мало ли с каким мужчиной может общаться графиня.
– Это не так. Это другой мужчина. В спальня.
– А вы его видели?
– Нет, он поздно приходить, я уходить. Мануэль тут ночевать в гараже.
– Он хорошо рассмотрел мужчину?
– Я не знать. Не спрашивать. Нам меньше знать.
– Где ваш брат?
Анжелика побледнела и замотала головой: не знает она, где брат, уехал искать работу. Она еще больше испугалась, узнав, что брата подозревают в убийстве.
– Он говорить с хозяйкой, Он молчать и работать, а если она уволить, он говорить все муж.
– И чем закончился разговор? Почему вы уверены, что ваш брат не убивать? Может случилась ссора он вышел из себя и убивать? Тьфу – махнул рукой Массимо, – я сам уже начал глаголами говорить. Я не могу так допрашивать. У них там что, испанский язык? Так сложно выучить итальянский после испанского?
– Официальный там английский и филиппино, – проявил эрудицию один из инспекторов.
– Вот я сам скоро вместо итальяно буду говорить на филиппино, – схватился за голову Массимо.
За следующие полчаса он лишь добился клятвенных уверений, что Мануэль «не убивать», что он не ходил к хозяйке, только собирался, но передумал, побоялся, что она вызовет полицию и будет еще хуже. А где он, Анжелика не знает. Она шоке, пришла убирать, как обычно, а в спальне на кровати хозяйка лежит. Она сначала испугалась, что хозяйка приболела, вдруг разбудит и сразу вылетит с работы, но потом почувствовала что-то не ладное. Подошла посмотреть – ой, как я бояться! – а та с веревкой на шее.
– Я кричать, бежать дорога, там машина встать, я опять кричать.
– Мы опросили водителя, – сообщил один из полицейских. – Он просто ехал мимо. Эта девушка ему под колеса бросилась, еле успел затормозить. Он нас и вызвал. Мы записали его данные, опросили и отпустили.
Массимо выдохнул, наконец отпустив горничную. Мануэля Люсеро не оказалось на месте постоянного жительства, в небольшой квартирке, которую снимали сразу две семьи. Последнее время Анжелика жила там без брата, Мануэль хорошо устроился в гараже на вилле, а где он жил две недели после увольнения, неизвестно.
Мануэля Люсеро объявили в розыск, подняв его документы с фото в квестуре.
Разговор с учителем, вернее, бывшим учителем детей, Роберто Джакомо тоже ничего не дал. О занимался с 8-летним мальчиком и 6-летней девочкой в первой половине дня, у каждого из детей были свои задания, несмотря на разницу в два года, никто никому не мешал.
Нет, он никогда не видел хозяйку виллы с кем-то наедине. А уволили его потому, что с осени графиня собиралась отправить детей в какой-то лицей в Англии, и в его услугах больше не нуждались.
– А отец детьми занимался?
– Синьор Амброзелли большую часть времени жил в Милане, у него там бизнес. А графиня не хотела переезжать, ей было комфортно здесь, на вилле. Иногда она с детьми уезжала к мужу в Милан, но всего на несколько дней, у нас был перерыв в занятиях. Но я не могу сказать, что у них были плохие отношения, на мой взгляд все было нормально.
***
– Cara Alessandra, – ни голос в трубке, ни номер звонившего ничего не говорили Саше. Но незнакомец тут же представился:
– Это дон Доменико Коломбини, вы дали мне свою визитку вместе с dottore Dini. Не могу ему дозвониться, телефон все время вне зоны, может быть, вы сможете отыскать дотторе?
– Конечно, а есть новости? – разве стал бы уважаемый священник звонить, не разгадав тайну анонимного письма, Саша пританцовывала от нетерпения.
– Да, но я не хочу говорить об этом по телефону. Может быть вы зайдете ко мне сразу после вечерней мессы? Сегодня я служу в старом храме в верхнем городе, там тихо и после службы нам никто не помешает.
– Я обязательно отыщу комиссара… в смысле, вице-квестора, и мы будем у вас.
– Perfetto. Dio te bendica, – с благословением падре отключился.
Саша полчаса безуспешно дозванивалась Луке, но тот как в воду канул. Девушка готова была ехать в Эмполи, она так хорошо помнила и квестуру, и кабинет комиссара, словно ее первое расследование случилось вчера, а не семь или даже больше лет назад.
Какая же наивная и восторженная она тогда была! Хотя, собственно, что изменилось? Такая же дура! Саша вздохнула и тут вспомнила своего знакомца тех лет, друга и подчиненного Луки инспектора Массимо… как же его… нет, фамилию она не вспомнит, а вот телефон где-то в лохматой и затертой записной книжке точно был.
Как ни странно, Массимо сразу вспомнил девушку и долго выспрашивал, как ее дела, удивился, что она снова приехала в Тоскану, и еще больше удивился, что она разыскивает Луку. Инспектор был не в курсе, что Лука и Саша снова стали общаться, и Саша была уверена, что он тут же придумал себе романтическую историю.
Массимо действительно придумал, вернее, уверился, что Саша и Лука снова вместе, этим и объясняется одиночество друга. Вон оно что! И ведь молчал! И конечно он пообещал сразу же известить Луку о звонке, пока его телефон отключен, потому что вице-квестора Дини вызвали во Флоренцию к высокому начальству. Он не стал объяснять Саше, что дело у них вот-вот отнимут, потому что никакого прогресса не видно. Скорее всего четыре дела объединят под юрисдикцией флорентийской сквадра мобиле. Но зачем это знать русской приятельнице Луки, ведь он ни на миг не поверил, что она звонила по делу.
Обещание исполнил, и как только Лука снова включил телефон, дозвонился, доложил новости и заодно рассказал, что звонила Алессандра, – Ну надо же, скрывал от меня, что вы встречаетесь! – и говорила про какого-то священника. Вы надеюсь не венчаться втихаря собрались?
Лука выругался:
– С этой новости и надо было начинать! Нажал отбой и сразу же перезвонил Саше.
Ровно в 19 часов они оба чинно сидели на задней скамье в старинном храме.
Дон Доменико прощался с редкими прихожанами старого города, в основном в преклонных годах, и Саша решила, что еще пять минут. и свершится еще одно преступление, она лично задушит старуху, которая в пятнадцатый раз рассказывает священнику одну и ту же историю.
Наконец все разошлись, падре поманил их за собой куда-то вглубь. Открыл боковую дверь, и Саша изумилась, увидев настоящий монастырский двор- клуатр, зеленый, обрамленный со всех сторон стенами здания.
На втором этаже тоже были колонны, эспланада шла по всему периметру двора. Над одним из углов высилась кампанилла- колокольня старого собора.
– Ты никогда здесь не была? – падре обратился к ней на ты. – А мне рассказывали, что ты практически местная жительница.
– Нет… – Саша все еще удивлялась, оглядываясь по сторонам. – Я даже не представляла, что здесь настоящий монастырский двор. Вот это да!
– Так он и есть настоящий монастырский. Здесь долгое время был монастырь августинцев. А сегодня – музей церковного искусства. Ты музее-то была?
– Была.
– А это внутренний двор, общий у музея и собора. Но посетителей сюда не пускают. – Священник подвел собеседников к старинной скамье под сенью аркад. – Здесь нам никто не помешает.
– Ну, давайте уж скорее к делу! – Саша оторвалась от созерцания клуатра и вспомнила, зачем они сюда пришли.
– Вам удалось расшифровать фразу? – спросил Лука.
– Давайте на ты, у нас все просто. Расшифровал… я бы так не сказал.
Саша сникла.
– Но у меня есть некоторые догадки. Видите ли, если фраза взята из Писания, то и подходить к ней надо с точки зрения экзегезы.
– Чего? – хором спросили Саша и Лука.
– Экзегезы, то есть богословской интерпретации. Когда библейская цитата написана в вопросительной форме, или я бы назвал это тревожной, проблемной формой, считается, что она относится ко всему контексту, из которого взята. Но прежде всего к заключению этого контекста.
Читающий этих правил не знает, а богословы рассуждают именно так. Вспомните, когда Иисус на кресте восклицает: «Eli Eli Lama Sabachthani?» то есть «Боже мой, Боже мой, почему Ты оставил меня?», это не крик безутешного отчаяния; он просто вспоминал начальные стихи 21-го Псалма, и имеется в виду весь контекст, а что там у нас дальше?
«ибо Он не презрел и не пренебрег скорби страждущего, не скрыл от него лица Своего, но услышал его, когда сей воззвал к Нему».
Видите? Если мы посмотрим по правилам. в контексте, это не отчаяние, Иисус дает понять, что Господь его не оставил.
– Ничего не поняли, – переглянулись Лука с Сашей. – Погоди… – встрепенулся комиссар, – ты хочешь сказать, что фразу нужно рассматривать в контексте?
– Именно! – поднял палец вверх священник.
– Но какой же может быть контекст?
– Вы плохо меня слушали. Фразу из Писания нужно рассматривать в контексте с тем, что идет дальше, и чем заканчивается. Тот, кто написал сообщение «Кто достоин открыть свиток и снять с него печати?», явно имел в виду весь контекст и, прежде всего, его заключение.
– И что там в заключении?
Падре открыл книгу, которая все это время была у него в руках, нашел закладку и зачитал.:
«Кто достоин раскрыть свиток и снять с него печати? Никто ни на небе, ни на земле, ни под землей не мог развернуть свиток и увидеть его содержимое. Я горько плакал, потому что не нашлось никого достойного открыть свиток и увидеть его содержимое. Но один из старейшин сказал мне: «Перестань плакать. Вот, лев из колена Иудина, потомок Давида, победил и может открыть свиток и семь его печатей».
– Все равно ничего не поняла, и что в контексте?
– Я понял! – Комиссар поднял вверх указательный палец, – дон Доменико, ты хочешь сказать, что таким образом аноним говорит нам имя убийцы?
– Да. Он хочет сказать, что узел загадочного убийства может быть «разомкнут» только Львом, потомком Давида. Я бы проанализировал тех, кто был знаком с жертвами, или жил неподалеку, а вообще посмотрел был все данные по переписи жителей долины по имени Леоне.
– Леоне Давиде, – наконец дошло и до Саши. – Анонимный «библеист» говорит нам имя!
– Леоне может быть имя и может быть фамилия. А вот Давиде – только имя. – комиссар задумался. – Не думаю, что людей с таким сочетанием имен и фамилий очень много. Давиде может быть отцом Леоне. Здесь вариантов больше, но тоже не такая сложная задача.
– Дедушка тоже предок. И прадедушка, – вздохнула Саша.
– Не думаю, что наш таинственный богослов стал бы настолько все запутывать. Мы ищем Давиде Леоне или Леоне Давиде или Леоне, у которого отец Давиде. Леоне имя распространенное, но в сочетании с именем отца будет проще.
– Но зачем так все запутывать? И причем тут Библия? Почему не написать просто: ваш убийца такой-то.
– Наверное, аноним не мог этого сделать. Но и смолчать не мог. Ему было очень тяжело, но он написал это письмо и решил отдать все в руки Господа.
– Ты так говоришь, словно знаешь анонима.
– Я не знаю кто он. Но я знаю, кем он является.
– Интересно! И кем?
– Я уверен, что он священник.
Лука кивнул:
– А что, логично, мне в голову не пришло. Профессор богословия не так часто встречается. А раз человек так заморочил все это дело, он очень хорошо разбирается в вашей этой… как ее… эз…эгз..
– Эгзегезе.
– Не важно. Но зачем это все, зачем все запутывать?
– Тайна исповеди. Я думаю, что он узнал об убийстве из исповеди. Но не может рассказать. Тайна исповеди священна.
– И он нашел способ?
– Да, призвал на помощь Библию и отдал все в руки Господа.
– Ты бы так сделал? – с интересом глядя на священника, спросила Саша.
– Нет.
– Даже если речь идет об убийстве ребенка?
– Нет. Тайна исповеди не может быть нарушена.
– А этот падре, значит, не выдержал… может поговорить со всеми священниками в округе?
– Их очень много. Тем более, мы не знаем, исповедался убийца здесь в долине Эльзы или во Флоренции, или в другом месте? И даже если вы найдете священника, падре ничего вам не сможет сказать.
– Тайна исповеди?
– Да.
– Значит, будем искать Леоне.
– Комиссар… это все может оказаться моими домыслами. Я смотрел на фразу из библии, как священник. А она может быть просто издевательством над полицией, вроде «никто не раскроет эту тайну»
– А я все больше убеждаюсь, что ты прав. – Лука вздохнул. – Тем более, что это единственная наша зацепка.
Решив не тратить время на дальние поездки, Лука и Саша собрались поужинать в Кастельмонте, пригласив в компанию дона Доменико.
Но священник предложил другой вариант: сестра Мария прекрасно готовит, и сегодня на ужин обещаны великолепные фрикадельки из брокколи и паста алла путтанеска.
– Тем более, – подмигнул он собеседникам, – такую пасту вы мало где попробуете. Сестра Мария родом из Неаполя и лучшей пасты с этим соусом я в жизни не пробовал!
– Мы не хотим вас объедать!
– Сестра Мария готовит столько, что потом приходится приглашать соседок, нельзя, чтобы еда пропадала. Так что, не волнуйтесь!
Так и оказались Саша с комиссаром за одним столом с сестрой Марией и двумя padri. Дон Доменико был прекрасным собеседником, дон Артуро молчал и не отсвечивал, даже странно, что такой интроверт мог стать священником. Сестра Мария румянилась от похвалы.
Дон Доменико оказался прав, соус к пасте был великолепен. Сестра Мария приготовила его с томатами, оливковым маслом, чесноком, черными оливками из города Гаэты, мелкими анчоусами, каперсами и орегано. Смущаясь, она рассказала о названии блюда, которое ну никак не подходило для стола священников.
– Общепринятая версия не верна! Все думают, что название связано с неаполитанскими… прости меня, Святая Мария! … куртизанками, ведь оно готовится из повседневных и дешевых продуктов, но аромат таков, что все бегут в их заведение. – Она снова покраснела. – Нет, это неправда! На самом деле его придумал давным-давно неаполитанский повар по имени Сандро, к нему неожиданно пришли гости, а продукты, из которых можно приготовить приличный обед, закончились. И тогда по просьбе друзей намешать что-нибудь, «puttanare qualsiasi», заправил пасту тем, что смог найти – оливками, томатами, каперсами, анчоусами. Мы, неаполитанцы, лучше знаем! Все так и было! Путтанеска с анчоусами готовится только на родине, в Неаполе, в Риме в ней лишь овощи.
Но «путтанеску» Саша ела и раньше и ей казалось, что эта паста всегда вкусна. А вот фрикадельки, вернее фрикаделищи из брокколи… такого Саша точно раньше не пробовала, она восхитилась, какую же вкуснятину кто-то придумал.
«Фрикаделищи» таяли во рту, обжигали горячим сыром, плавились и шипели, вызывая безумный аппетит и желание съесть все, что нажарила suor Maria.
Ужин доставил море удовольствия от еды и разговоров, но не дал Саше поговорить наедине с комиссаром. Когда они наконец вышли на площадь, девушка сразу схватила Луку за руку:
– Что ты обо всем этом думаешь? А новости есть? У вас есть прогресс? Ты же был у начальства, у вас не отберут дело?
– Давай по одному вопросу, а не все подряд, ладно? – засмеялся Лука. – Дело у нас не отберут, дела вообще разделили на два.
– Почему на два? Ты же говорил, могут отдать сквадра мобиле (летучий отряд, или специальная группа для расследований особо серьезных преступлений, в которую входит и подразделение полицейского спецназа) или создать общую группу с карабинерами?
– Ты так и будешь вопросы задавать, или дашь мне рассказать?
– Молчу! Рассказывай!
– Нас действительно собрали во Флоренции у руководства региона, чтобы выслушать всех, и нас, и карабинеров, и принять решение о создании общей группы. Мы все были вынуждены раскрыть свои карты, ты же знаешь, что мы с карабинерами не в ладах, – он подмигнул Саше, а та покраснела. – И оказалось, что все еще более странно.
– Ну рассказывай быстрее!
– Узнаю Алессандру. Ты напоминаешь мне мисс Марпл. Не по возрасту, – рассмеялся комиссар, увидев, что Саша застыла в возмущении. – Просто куда не попадает милая старушка, там обязательно будет убийство. Или еще эту… писательницу из американского фильма, не помню, как зовут.
– Джессика Флетчер. И трупы не имеют ко мне отношения. Сначала они, а потом уже я, – обиженно ответила Саша. – если ты будешь отвлекаться на глупости и не расскажешь, то один труп будет прямо сейчас.
– Ладно, ладно. – примирительно выставил ладони вперед комиссар. – В общем, выяснилось, что на теле девочки из Сиены, и второй, оставшейся в живых, не найдена ДНК преступника.
– А на теле Алессии найдена!
– И на теле контессы.
– Какой еще контессы???
– Которая была убита в ту же ночь, что Алессия, рядом с Эмполи на своей вилле.
– Ma dai!! Ни фига себе! И это один и тот же преступник?
– Да, ДНК одна и та же.
– А как так может быть, чтобы первый раз он не оставил следов, а в следующие оба раза оставил, казалось бы, должен опыт получить.
– А вот так. И веревка, вернее узел, та самая «печать»…
– Что?
– Завязана по-другому. Похоже, очень похоже, но эксперты говорят, что действовали разные люди. И почерк… и возраст жертв… Не складывается в единую картину.
– Ты хочешь сказать…
– Да, Алессандра. У нас два убийцы.
Саша открыла рот, хотела что-то сказать, но так и застыла.
– Поэтому дело об убийстве графини и Алессии остается у нас, дело об убийстве и покушении на убийство девочек у карабинеров из Сиены.
– Погоди, но ведь так часто не связанные между собой дела потом приходят в одну точку. Вспомни Лигурию, ничего общего между старой синьорой и молодой блогершей, убитых в разных местах, а все оказалось связано.
– Так бывает редко. И здесь нет сомнений, что убийцы у нас разные.
– Тогда немного проще. Искать связь только между графиней и Алессией.
– На первый взгляд да. Но мы и занимались только этими двумя убийствами, так что проще не стало. Зато теперь есть зацепка, какой бы невероятной она не казалась. Будем искать Леоне, сына Давиде. Брать анализ ДНК, устанавливать связи с обеими девушками.
***
Саша снова вернулась поздно, да еще и обидела Фиону, отказавшись от ужина. Узнав, где она была, пожилая синьора успокоилась и одобрила, судя по всему, дон Доменико давно уже завоевал ее доверие.
Правда, она слегка нахмурилась, слушая восторженный рассказ девушки о блюдах сестры Марии.
– Suor Maria хорошо готовит, не спорю. Но это ты мою запеканку с брокколи не пробовала. Мое sformato di broccoli известно во всем городе! – гордо заявила Фиона. – Завтра приготовлю. Попробуй только не явиться на ужин!
Девушка поняла, что теперь ей придется есть брокколи до конца своего пребывания в Кастельмонте, каждый день в новом виде. И не дай Бог упомянуть запеканку Фионы при сестре Марии, этот баттл будет бесконечным!
Она с удовольствием вытянулась на кровати, когда зазвонил телефон. И снова не призналась Никколо, что разговаривает с ним из Тосканы.
– Ладно, как-нибудь выкручусь, – вздохнула девушка. И тут же опять зазвонил телефон.
– Ты не представляешь, что я нашла, ты просто не представляешь! Хотела сразу тебе звонить, но тут дочка пришла со школьным заданием, потом нужно было готовить ужин, потом муж пришел, и мы заговорились, но мужу я пока не сказала, вот все обсудим, и скажу. Давай прямо завтра утром!
– Ты вообще о чем? Перестань тараторить, ничего же не понятно. Что ты нашла, что за сенсация?
– Убийства. Точь-в-точь, как сейчас с девочками.
– Какие убийства?
– Все расскажу завтра.
– Симона, ну ты даешь! Позвонила на ночь глядя, и ничего толком не объяснила. Как я теперь усну?
– Так я тоже не могла молчать! Тут такое! Терпи, утром все расскажу.
Саша обиделась и бросила трубку.
***
Надолго ее, конечно, не хватило. Проснувшись, Саша сразу позвонила Симоне, которая назначила встречу в баре у станции через час.
Фиона запричитала, что девушка не только не ужинает, но еще и не завтракает, но Саша расцеловала синьору в обе щеки и пообещала сегодня обязательно поужинать дома. Фиона покачала головой, и махнула рукой:
– Ладно, дело молодое, что тебе с мной, со старухой сидеть, беги, развлекайся.
– Никаких развлечений, все исключительно по делу! – заверила Саша и убежала за дверь.
Каждый раз, отправляясь из дома Фионы к фуникулеру, она проходила мимо замка и старательно смотрела в другую сторону. Но сегодня не смогла сдержать любопытства и заглянула в распахнутые ворота в сад, откуда слышалось размеренное шуршание метлы.
Все оказалось на месте, таким, каким она помнила и любила двор, спрятанный за зубчатыми стенами, заставленный кадками и горшочками с цветами. Все цветущее великолепие, гордость старой графини, осталось на местах. Крышка древнего колодца было плотно заставлена горшками и горшочками, и огромные деревья у той стены, что выходила на нижний город, остались на месте, и громадные глиняные кувшины, и в струях фонтана посреди двора по-прежнему сверкало солнце. Словно не прошло пяти лет, а может, уже и больше?
Саша против своей воли сделала несколько шагов, словно на месте фонтана установили магнит, притягивающий ее к себе.
– Alessandra?
Саша обернулась и увидела графа с метлой внутри у небольшой горки сметенных опавших листьев.
– Роберто? А мне сказали, что ты… то есть вы… уехали.
– Я вчера вернулся. Не люблю я юг. Тем более, в июле. Но что здесь делаешь ты? Почему не сказала, что приедешь? Где ты остановилась?
– Сначала в пансионе. А потом у Фионы.
– Где? Как ты вообще к ней попала? Зачем тебе жить у Фионы?
– А есть варианты?
– Знаешь, – граф поправил очки, – в этом замке сдаются номера, их легко забронировать через интернет. Ну, это на случай, если ты не хочешь со мной разговаривать.
– Я так скучала! – честно призналась Саша. – По всему этому, по замку.
– И поэтому пять лет молчала?
Девушка пожала плечами.
– Давай, проходи за столик, – граф кивнул в сторону аркад внутреннего двора, – я сейчас.
Саша осталась стоять на месте, когда Роберто вернулся с бутылкой и двумя бокалами. Вопросительно посмотрел на нее.
– Я тороплюсь. У меня встреча с Симоной в кафе у stazione. Я обещала, что не опоздаю.
– Погоди, я сейчас. – Граф снова скрылся и вернулся с ключами от автомобиля в руках. – Зачем тебе платить за фуникулер, я отвезу.
Только тут Саша заметила знакомый темный автомобиль, припаркованный чуть дальше по улице, за домом Фионы. Посмотри она налево, выходя из дома, не сунулась бы во двор и не чувствовала себя так глупо.
Машина графа стремительно рванула с места, обогнула угол дома напротив, пронеслась мимо старинного палаццо с такими же зубчатыми стенами, как у замка, и по единственной относительно широкой улице средневекового борго вырулила к крепостным воротам. Не прошло и пяти минут, как Роберто припарковался у станции и, словно так и должно быть, вместе с Сашей зашел в кафе.
– Вау! Роберто! Che piacere! Симона и Джованна расцеловали воздух у обеих щек графа, а он по обыкновению смутился.
– Снова тайны?
– Ой, не то слово! Давайте, садитесь, я сейчас лопну от нетерпения! – Симона помахала бармену – Еще два кофе!
Саша все еще не могла опомниться. Еще вчера она вздыхала, поглядывая на стены замка, а сегодня их компания вся в сборе.
– Ждем комиссара? – Пошутил граф, но подчеркнуто вопросительно посмотрел на Сашу.
– Ой, какие нам теперь комиссары, – рассмеялась Симона, – бери выше, ее бойфренд теперь полковник карабинеров.
– Растем! – покачал головой Роберто, а Саша не поняла, как он воспринял эту новость.
– Слушайте, я вам такое расскажу! – Симона округлила глаза. – Я забила в поисковик в интернете фразу про веревку и знаете, что нашла? В 1903 году в Сиене были совершены два убийства. Две девочки пяти лет, Вероника и Тереза. Их обеих нашли в подвале. В одном и том же.
– А веревка? Так же завязана?
– Ну! Я вам про что? По веревке и нашла. Информации мало, вообще бы не было, но кто-то из журналистов года три назад делал репортаж по телевидению о той старой истории.
– Убийцу поймали?
– Да, убийцей оказался местный парень, у него были глюки, и ему призрак велел убить.
– Призрак?
– Ну да, парень нападал на других девочек, но не убивал, отпускал, а когда его спросили, зачем убил в этот раз, он рассказал, что ему всегда снились плохие сны. Он видел воду. Много воды и тени. За ним бежал призрак, он боялся, и не мог двинуться. И однажды призрак нашептал ему, что надо убить.
– Он это у Лавкрафта вычитал? – поднял брови Роберто.
– Почему у Лавкрафта?
– Так у него всегда много воды и все его ктулху оттуда тянут руки.
Все переглянулись.
– Хотя не мог, Лавкрафту в 1903 году было только 13 лет.
– Откуда ты все это знаешь? – удивилась Симона.
– А я телевизор не смотрю, я книги читаю.
– Зря не смотришь, – буркнула обиженная художница, – если б я не нашла в интернете эту информацию, не узнала о передаче по тв, мы бы вообще никаких зацепок не имели.
– Значит, едем в Сиену?
– Зачем? – удивились девушки.
– Как зачем? Статьи в старых газетах в архиве читать. Что-то вы совсем нюх потеряли, сыщицы.
Симона и Саша вскочили с места: – Прямо сейчас?
– А что тянуть? Машина ждет. – сделал граф приглашающий жест.
Джованна помотала головой:
– Я пас, мне редактуру книги вычитывать, у меня сроки. А вечером кейтеринг, банкет на ферме у Сан Джиминьяно.
– Деловая! – состроила физиономию Симона. – Это твои «Ньокки по четвергам»?
– Они.
– А почему ты так назвала книгу? Почему именно ньокки и по четвергам? – полюбопытствовала Саша.
– А это все итальянцы знают – хором ответили подруги. – Giovedì gnocchi, venerdì pesce, sabato trippa -Четверг ньокки, пятница рыба, суббота триппа.
– И что это значит?
– Эту надпись до сих пор можно увидеть в старых тратториях. ⠀Это поговорка о том, как ели в старые, особенно в голодные послевоенные времена. В четверг хотелось поесть плотно и сытно перед постной пятницей, и лучше всего подходили ньокки, нужны были мука и картошка для клецков и простой томатный соус. В пятницу католики постились, а значит ели рыбу. В субботу уже хотелось чего-то сытного, мясного, а что может быть лучше для небогатой семьи, чем рубец- триппа.
– Никогда не слышала, – вздохнула Саша, еще раз почувствовав, что никогда не стать ей тосканкой, вон, граф, лет двадцать тут живет и все равно чужак. Это все равно, что она начала бы вспоминать песни и мультики своего детства – для всех присутствующих они были бы пустым звуком.
До Сиены они добрались меньше чем за полчаса, но в этот раз красоты города треченто им были не интересны. Симона еще по дороге позвонила какому-то знакомому, тот своему знакомому и в архиве их приняли как родных.
В Лигурии Саше пришлось до тошноты перелопатить старые газеты лет за пять прежде, чем нашлась нужная информация. Здесь все было проще, они знали год, и вскоре оцифрованные старые сиенские газеты уже вышли на экраны компьютеров. Втроем справились быстро.
Все было именно так, как и рассказала Симона. Журналисты нагнали мистики, связывая убийства и видения Джованни Джоли, так звали убийцу, с темной стороной древнего города.
Джованни Джоли считали тронутым, даже мать говорила, что сын родился «глупым». Ему снились кошмары. Он даже падал ночью с кровати, «убегая» от призраков. Поймали его случайно, в 1903 году о ДНК никто и не слышал, поэтому шансов у следователей было немного. Но в разговоре с карабинерами швейцар палаццо рассказал, что у него дважды просил ключи от подвалов молодой уборщик, швейцар еще подумал, какой ответственный молодой человек, работы не боится. И ключи он точно просил в день исчезновения второй девочки, Терезы.
Джованни Джоли арестовали, и он сразу признался, бесхитростно рассказав следователям, что убить ему приказал призрак. Терезина, вторая выжившая девочка, его опознала.
– Как такое возможно? То же самое палаццо, и имена девочек те же самые.
– И главное, никто не вспомнил эту историю.
– А кто мог вспомнить, если она случилась в 1903 году? Никого уже нет в живых.
Газеты в подробностях расписывали судебные заседания. Джоли вел себя очень странно, путался в показаниях, иногда издавал громкие крики, смеялся. В перерывах грыз сухой хлеб, не обращая внимания на происходящее вокруг.
На вопрос, почему одну девочку он убил, а другую нет, подсудимый ответил:
– Нож не резал, им только кололи, поэтому я вонзил его в грудь и все.
В газетах были рисунки художника, изображавшие странный узел на веревке, напоминающий печать. На вопросы, что это означает, Джоли смеялся и говорил, что надо спросить у призрака, без его помощи он не смог бы повторить узел.
– Но зачем призраку понадобилось убивать девочек?
– Ему нужны молодые души, а я бы получил исцеление и больше никогда не видел кошмаров.
Судье приходилось все время приостанавливать заседания, призывать публику к порядку, вызвать дополнительные силы полиции. Народ шумел, требовал смертной казни, некоторые пытались добраться до клетки, где содержали подсудимого и кричали, что возьмут правосудие в свои руки. Однажды пришлось полностью освободить зал от зрителей. Несмотря на эти трудности, процесс завершили.
Подсудимому отказали в признании невменяемым, правда, включили в приговор лишь убийство девочки Вероники, и решили не приговаривать ни к смертной казни, ни к пожизненному заключению. Вердикт, вынесенный в феврале 1904 года, гласил: 25 лет тюрьмы, плюс три года особого надзора спустя 25 лет.
Когда огласили приговор, Джоли улыбнулся и сказал:
– Когда я выйду через 25 лет мне будет всего 48, достаточно молод, чтобы совершить еще много различных вещей.
У присутствовавших мурашки по спине побежали.
Он так и вышел из здания суда с улыбкой на лице. И с многочисленной охраной, правоохранители боялись, что сиенцы растерзают парня, не дадут довезти до тюрьмы.
Больше никакой информации в газетах не было. Симона рассказала, что современные журналисты проводили свое расследование при подготовке передачи, и не нашли никаких следов или упоминаний о Джованни Джоли с момента вынесения приговора.
– Я одного не понимаю, как оказалось, что девочки тезки? И почему так похоже, одна убиты другая нет.
– Ну, имена довольно распространенные, Вероники и Терезы на каждом шагу, это имена популярных католических святых и многих девочек так называют и сегодня. Но кому пришло в голову повторить преступления 1903 года, а главное, зачем?
– Если журналисты не нашли никаких следов Джоли при подготовке передачи, то мы тоже ничего не найдем. Были бы у него родственники, их бы точно привезли на телевидение.
– То, что сработало один раз, история пятисотлетней давности, к которой привел нас обрывок рецепта, не сработает еще раз.
– Она сработала еще раз, – сказала Саша. – Совсем недавно, в Лигурии. Правда всего 60-летней давности, но говорят же, что Бог Троицу любит.
– Есть идея. – Граф снял очки подул на них и водрузил обратно на нос. – Здесь же материалы выдают под запись? Давайте узнаем, кто брал эти материалы за последние 3-4 года.
– Гениально! – Ахнула Симона. – Я бы не додумалась.
– Книги читаю, – ухмыльнулся граф.
– А почему только за 3-4 года?
– Ну, пять лет, но зачем убийце ждать так долго.
– То есть, ты хочешь сказать. что подражатель начитался старых газет и вышел на охоту?
– Именно.
– Но какое отношение это имеет к убийству Алессии из нашего Кастельмонте? – Симона развела руками. – Никак же не вписывается. Вошел в раж, решил убить еще одну?
– Двоих, – сказала Саша. И добавила: – Не вписывается, и не должно. Это разные преступления и разные преступники.
И прикусила язык, но было поздно. Теперь Лука ее убьет.
Симона выскочила из машины, толком не попрощавшись. Она торопилась к мужу на станцию карабинеров, держа в руках заветный листочек с тремя фамилиями. Трое мужчин за последние пять лет запрашивали в архиве те же старые газеты, что сегодня их компания. Она не знала, кем были эти люди, знала только имена: Сильвано дель Акуа, Пьетро Гаэти и Леонардо Джованетти. Все трое просматривали материалы об убийстве за последний год.
Сначала она выслушала возмущенные упреки, коммандер карабинеров Кастельмонте Алессандро Андреи полчаса орал на жену, которая влезла не в свое дело. Лишь через полчаса, когда весь его пыл начал сходить на нет, Симона очаровательно улыбнулась и сообщила супругу, что его коллеги-карабинеры еще три года могут искать преступника, а ей нужно было всего лишь найти в интернете информацию об убийстве более чем ста летней давности, удивиться совпадению имен жертв и почерка убийцы, и… вот. собственно, и все. Дальше ей просто повезло, потому что убийца мог ограничиться интернетом, но ведь как все совпало – все события происходили в Сиене, документы тоже в сиенском архиве. В общем – вперед, caro sposo!
«Дорогой супруг» пробурчал что-то вроде – и как я буду объяснять коллегам, с чего мою жену так разобрало, что она занялась расследованием – и взялся за телефон.
Слушать его беседу с сиенскими карабинерами Симона не стала, она с гордым видом отправилась домой, напомнив мужу, чтобы не опаздывал к ужину.
Саша с графом высадили Симону и отправились в верхний город. Машина остановилась у самых дверей замка, они вышли, и остановились в замешательстве. Граф мялся, что, собственно, было ему свойственно всегда, Саша разрывалась между желанием гордо сказать «ciao» и отправиться в домик Фионы, и желанием услышать приглашение переехать в замок. Расстояние от машины до дверей замка и до дверей домика Фионы было одинаковым.
Солнце заливало закатным золотом фасады домов на средневековой улочке, даже камни на мостовой казались золотыми, создавалось ощущение такого тепла, счастья и уюта, что девушка не выдержала, открыла рот, чтобы позвать графа выпить кофе, нельзя же вот так разойтись в разные стороны!
Одновременно с ней он тоже заговорил, показывая на двери замка и неизвестно, до чего бы они договорились, одновременно начав и одновременно рассмеявшись, как двери распахнулись и на пороге показалась темноволосая молодая женщина. Маленького роста, с очаровательным задорным личиком и копной тяжелых коротко остриженных кудрей, она была хорошо знакома Саше.
– Ну, что ты тут стоишь, у нас столько дел, тут поставщики приезжали, надо же открывать ресторан, море счетов не подписанных!
Граф виновато развел руками, кивнул Саше и поплелся к дверям. Тут только Марианна соизволила повернуться к девушке:
– О, давно тебе не видела! Ты только приехала? Забронировала у нас номер? Возможно, от обиды, но Саше показалось, что слова «у нас» Марианна выделила особо.
– Ну что ты, я приехала в гости к подругам и остановилась у синьоры Фионы.
– Мы в конце недели откроем ресторан, так что заходи. – И снова Саше показалось, что указали на ее место, не подруги, не гостьи, а посетительницы ресторана. Сразу захотелось заплакать, но она развернулась и не попрощавшись с Марианной отправилась к Фионе.
– И чего ты обиделась? – Ругала себя Саша, сидя в своей комнате и рассматривая в окно стены замка напротив. – Ты какое вообще право имеешь обижаться? Собака на сене, и Луку выбрала в свое время сама, и теперь все хорошо с Никколо, а вот задело за живое и все. Мазохистка, не жилось тебе в пансионе, решила переехать поближе к замку. – Саша встала, решительно задернула занавески. Подумала немного, потом заперла наглухо ставни, закрыла окно и для верности снова задернула занавески. Вот так-то лучше!
Она вытерла глаза рукавом и отправилась вниз, поедать обещанную запеканку с брокколи, гордость ее домовладелицы.
Выпив залпом вино, Саша вонзила вилку в запеканку, набила полный рот, сразу закивав головой, мол очень вкусно, а запеканка и правда была восхитительна. Наконец, заглотив огромный кусок, рассказала Фионе, как она встретила графа, как они съездили в Сиену и как на обратном пути столкнулись с Марианной.
– Signora mia, не хотела я тебе говорить, но скажу, что уж. Я всегда думала, что у вас сладится.
Роберто, конечно, спит на ходу, сам ни на что не решится, но я ж видела, как он к тебе относится. Сколько сюда приезжало и сколько с местными он общался, а ни с кем так, как с тобой. Взяла бы ты все в свои руки и все получилось. Он из тех, кто сам никогда не решится.
– Решился же. Вон, только что имела счастье увидеться с женщиной его мечты.
– Потому и решился, что это было просто. Думаешь, он ее любит? Да нисколечки. Ох, как же я надеялась, вы с ним так друг другу подходили!
– С графом?
– Да причем тут граф, с замком!
– С замком? – Саше подумала, что ослышалась.
– Конечно. Разве ты не замечала, что старинные здания живые? Замок тебя принял, с первого твоего появления здесь. Душу свою открыл. Но тогда еще старая графиня жива была, и вы осторожно присматривались друг к другу.
– С Роберто? Или с графиней?
– Да причем тут они, говорю ж, с замком! А когда старая графиня умерла, у меня душа была спокойна, я знала, что замок выбрал хозяйку, и ты его выбрала. А оно потом вон как повернулось. Он же теперь весь ушел в себя.
– Роберто?
– Никак ты меня не поймешь. Замок! Да еще все переделали внутри… Он словно заснул, закрылся, стал словно неживой. А с тобой он был бы совсем другим. Он же ее не принял, Марианну, не будет ей здесь счастья, чужая она ему. Я уж не захожу! А мимо иду, порой остановлюсь, поговорю с ним, он вроде как оттаивает чуть-чуть.
Саша во все глаза смотрела на бывшую домоправительницу замка. Такого услышать она никак не ожидала и теперь не знала, что сказать.
– Что уж теперь. Все вы сделали не так, как должно быть. – Фиона вздохнула и махнула рукой. – Ешь, давай, остынет же.
Саша задумчиво ковырялась в тарелке.
– Она неплохая, Марианна. Веселая. Они вроде и ладят, с графом. Не ругаются. Ему и надо, чтоб веселая, вечную его тоску развеять. Но он тоже чувствует что-то, не допускает ее до замка, вот в ресторан – пожалуйста.
– Как же не допускает, если внутри все переделали!
– Переделали… но там в тех помещениях все равно чужие живут, постояльцы. А в глубине все осталось, как было, – хотя Фиона только что утверждала обратное.
Теперь вздохнула Саша, поблагодарила хозяйку и отправилась спать.
– Ты ж знаешь, что вся улица его, графа? – Крикнула ей вслед синьора. – И мой дом, и замок, и дальше по улице.
– Знаю, он говорил.
– Он с меня маленькую арендную плату берет, хоть и трудно ему, вон какие расходы, а не повышает. И живут они рядом, в том доме, где он всегда жил. В замок он ее не привел.
Саша, у которой в голове перепуталось, когда Фиона говорит о замке, а когда о графе, затворила двери в свою комнату, открыла занавески, потом окно потом ставни, и улеглась в кровать так, чтобы видно было старинные стены напротив. Глядя в окно, она мысленно попросила прощения у старого замка:
– Ты же знаешь. как я тебя люблю и всегда любила, всегда считала своим домом. Просто так получилось…
И почувствовала себя полной дурой:
– Вот ведь придумает бывшая домоправительница, начну с домами разговаривать!
Она уже засыпала, когда почудился еле слышный вздох за окном, но скорее всего это просто приснилось.
***
На следующее утро Саша проснулась с тяжелой головой и в грустном настроении.
Она ругала себя за переживания и никак не могла осмыслить сказанное вчера Фионой, то соглашалась с пожилой синьорой, то спорила с ней, и все это сама с собой, и во сне, и просыпаясь от коротких непонятных снов.
Глянула на себя в зеркало – и снова захотелось плакать, только теперь от созерцания собственной физиономии. Девушка быстренько сбегала в душ, а потом провела целый час, приводя себя в порядок.
Можно провести полдня в салоне красоты, а потом не выспаться ночью, и все процедуры насмарку. А после такой ночи вообще никакие процедуры не спасут, но хотя бы после скрабов, масок, и косметики (в июльскую жару косметика поплывет через пять минут, но кто об этом задумывается в такой ситуации!) зеркало отражало более-менее приличный образ.
Спустившись вниз, Саша обнаружила полное отсутствие жизни, видимо Фиона отправилась в магазин или по каким-то своим делам, но завтрак ждал постоялицу на столе, накрытый льняным полотенечком.
Она не торопясь съела весь хлеб, сыр и нарезку прошутто котто- вареной ветчины, запила соком, и задумалась, чем же ей теперь заняться. Надо было срочно придумывать себе дело, чтобы выйти из дома и пройти мимо замка, торопясь по делам. Дело так и не придумалось, и она отправилась обратно в комнату, завалилась на кровать и начала смотреть сериалы на телефоне, а потом снова уснула- сказалась почти бессонная ночь.
Симона позвонила ближе к вечеру:
– Давайте все ко мне, через часик. У меня море новостей, ничего не спрашивай, все потом расскажу!
Фиона так и не появилась, и голодная Саша нахально облазила все шкафы на кухне, наделала себе бутербродов с сыром, вытащила из холодильника остатки вчерашней запеканки и, запивая водой из бутылки, наелась.
Девушка знала, что Фиона будет ругаться, ведь она ни утром, ни сейчас не сварила обязательный кофе. Проблема заключалась в том, что Саша не представляла, с какого боку подойти к кофеварке, она имела печальный опыт общения с устройствами на чужой кухне, и ладно, если кофеварку сломает, хуже, если весь дом взлетит на воздух, и тогда она с графом не расплатится за уничтожение его собственности. Тьфу, опять граф в голову лезет!
После еды настроение улучшилось, девушка быстренько влезла в футболку и джинсы и отправилась к Симоне, правда, сделав небольшой крюк, чтобы не проходить мимо замка. Пришлось обойти городок по крепостной стене, зато никаких ненужных встреч.
Оказалось, что обходила она зря. В розовом домике Симоны в мягких креслах уже расположились Джованна, наконец-то закончившая все свои читки и верстки новой книги, и граф с бокалом кьянти ди Кастельмонте в руке.
Саша сделала страшные глаза, а Симона пожала плечами и прошептала:
– А что такое? Я всех позвала, всю нашу компанию.
Симона всю душу из мужа вытрясла, но заставила делиться новостями.
Оказалось, что карабинерам информация из архива пригодилась, жаль только, что там записывают лишь имя и фамилию, но без данных документов.
Карабинеры сразу же нашли Пьетро Гаэти, он оказался журналистом из Турина и автором подкастов из серии true crime – реальных преступлений. Узнав о расследовании коллег и передаче на телевидении, он решил создать свою передачу об убийстве столетней давности и приехал в Сиену на два дня специально чтобы пройти по местам преступлений и записать серию подкастов. Новые убийства привели журналиста в совершеннейший восторг, он следил за новостями через интернет и потирал руки, предвкушая какие шикарные репортажи получатся в его подкасте, когда карабинеры поймают убийцу.
– Урод. – резюмировала Джованна.
– Профессия такая, – ухмыльнулся граф.
– А может, это он? Впечатлился и решил создать себе «шикарные репортажи», – подключилась Саша.
– Не он, – Симона покачала головой и взъерошила свои буйные кудри. – Ему пришлось бы приехать в Сиену, а он был в своем Турине, алиби подтверждено, он не выезжал из города.
– А жаль, что не этот гад, ишь, радуется чужому горю, – все не успокаивалась Джованна.
– Значит, один мимо?
– Мимо. Второго тоже нашли, Леонардо Джованетти живет в Монтериджони, это молодой человек, лет 30ти. Работает в сиенской компании, которая прочищает сложные засоры в коммунальных системах, не только в Сиене, но и во многих ближайших городах. Несколько раз они работали в Колле и Поджибонси, и в Сиену он каждый день ездит на работу.
– Уж он подвалы точно знает!
– Я вам больше скажу. Между нами, хорошо? Это секретная информация. Муж убьет, если узнает, что я проболталась.
– Не томи, ты же знаешь, что мы никому не расскажем. Кто, граф, что ли? Своим музыкантам? Или Алессандра побежит по городу и расскажет всем подряд. Или я- ты же знаешь, что у меня и времени нет, – возмутилась Джованна, – могла бы не оговаривать!
– В общем, дело в том, что тот парень, Леонардо, посещает психолога. Якобы с детства были проблемы, психиатрических диагнозов нет, но видит страшные сны, с кровати падает, потом просыпается весь разбитый. Из-за этого после университета он пошел работать простым рабочим, а закончил факультет иностранных языков, мог бы найти работу по специальности.
– Как у того… как его… Джованни Джоли! А психолог не говорил, ему призрак не является?
– Ну, уж в таких подробностях я не знаю. На мужа уже странно реагируют, типа а откуда твоя жена все это знает? У нас есть знакомый в Сиене, как раз участвует в расследовании, я сама ему позвоню, или приглашу на кофе заеду. Прямо завтра.
– Так его подозревают?
– Его проверяют. Все дни, когда совершены нападения на девочек. Для задержания нет оснований, дальше видно будет.
– Леонардо… то есть Лео? Или даже Леоне, могут же его звать так дома? А отца его не Давиде зовут? А в церковь ходит?
– Отца нет, рос с матерью, не спрашивала, куда делся. И как зовут не знаю. Про церковь тоже не знаю. А почему ты спрашиваешь?
– Моя очередь рассказать вам один секрет. Но тоже между нами.
– Чтоб меня молния испепелила! Giuro! – поклялась Симона. Джованна лишь развела руками, а реакцию графа Саша не видела, потому что весь вечер старалась на него не смотреть.
Она рассказала друзьям историю с анонимным письмом.
– А ведь тогда все укладывается в одну линию!
– Да, но ты сама нам говорила, что это разные убийства, и даже веревка завязана по-разному.
– Но проверить не мешает! Давайте завтра съездим на экскурсию, Монтериджони крохотный, там все друг друга знают.
Симона поискала что-то в телефоне. – Между прочим в коммуне Монтериджони живет 7 тысяч человек. Это не только старый центр, кастелло. за крепостными стенами, куда приезжают туристы. И этот Леонардо с матерью наверняка живет за пределами кастелло, а может, вообще на ферме. Помнишь, насколько уединенно жила та семья, с убийцей русской девушки прошлый раз?
– Помню… и поле помню. Где он меня чуть не задушил, – вздохнула Саша.
– Значит, без толку?
– Погоди… точно, муж говорил, что я могла знать его мать, она держит кафе прямо на центральной площади в кастелло! Супер! Значит их там знают. А в кастелло живет всего человек 40 или меньше. Только я не могу… я завтра поеду в Сиену, поговорю с Марко, это тот наш друг, карабинер. А сначала в школу, учительница вызывает, Джинебра, похоже, что-то натворила. И ведь молчит, не признается, а мне завтра позориться!
При имени Джинебра Сашу внутри что-то кольнуло. Ах, да, так звали бывшую жену Никколо. Неужели так далеко от рыцарей Круглого стола девочек все еще называют Гвиневерами? Но это Симона, от нее и не такого можно было ожидать.
– Я запомнила, что она Джинни. Не знала, что Джинебра. Только не говори, что твой Арти – это Артуро.
– Артуро, а что? Ты, кстати, моего младшенького не видела, надо вас познакомить!
– Ничего, все с тобой ясно. Как муж-то согласился?
– А что такого? Ему эти имена нравятся, – удивилась Симона. – В общем, завтра я никак.
– И я никак. Новый курс в кулинарной школе, – вздохнула Джованна, которой больше нравилось слушать о приключениях подруг, чем участвовать в них самой.
– Ну, тогда я поеду. Тем более, что никогда не была в Монтериджони.
– Да ты что? – хором ахнули все и подруги начали объяснять, что ехать надо до станции Кастеллина-ин-Кьяти, а потом три километра по полю, зато такие виды! А автобус идет из Поджибонси на Сиену, подъезжает к воротам в крепостной стене. Но он ходит редко, лучше поездом.
Тут Саша задумалась. Она бы с удовольствием прошлась три километра полем, вот только свежи еще в памяти недавние события. И она рассказала друзьям, как попала к Фионе.
– Тебе показалось. Я сама той дорогой часто раньше бегала, – сказала Симона. – Там всегда спокойно. А уж после полуночи тем более. Кто там будет караулить, там ночью никто не ходит.
– Я тоже так подумала, но… если честно было страшно.
– Да я бы вообще там со страху и умерла! – Ну, ты додумалась! – Это только ты так можешь, в заросли в полночь полезть! – Весь город ставни запирает, а она по лесам ночью шастает! – заговорили все наперебой. – А среди бела дня по полю боится!
– Может у меня на поля такая реакция. После нашего первого расследования, – рассмеялась Саша. – Да поеду я, посмотрю расписание автобуса и поеду.
– Я отвезу. – Граф поднялся с кресла. – Часов в 11 завтра будь готова. Раньше смысла нет, все лавочки и кафе будут закрыты.
– А-а? – кивнула Саша в сторону окна, подразумевая Марианну.
– А в чем проблема? – удивился граф.
Компания начала прощаться, но тут Симона хлопнула себя по лбу:
– Вот я балда! Но и вы хороши, никто даже не спросил! А я забыла!
– О чем забыла? – все обернулись к хозяйке дома.
– О третьем. Мы так увлеклись вторым подозреваемым, что совсем забыли про третьего!
– Точно! И кто он?
– А этого никто пока не знает. Сильвано дель Акуа не существует. Во всяком случае ни в Сиене, ни в провинции, ни в долине Эльзы, ни во Флоренции. Ищут в других местах. Даже в интернете упомянуты всего два человека с таким именем и фамилией, один из них подросток с профилем в соцсети, второй глубокий старик бывший владелец ресторана на озере Маджоре.
– Ничего себе!
– И как его искать?
– Спустя год никто не вспомнил его приметы, остается надеяться, что это реальный человек и он найдется в других регионах.
***
На сей раз девушка проснулась чуть свет и никак не могла заставить себе еще немного поспать. Предвкушение поездки с Роберто в Монтериджони грело сердце. И вдруг она подумала, что Марианна вполне может к ним присоединиться, нормально же, что человек берет с собой свою невесту… или сожительницу… или как там… fidanzata, в общем.
От этой мысли сон окончательно пропал и еще час она пялилась на потолок, пытаясь понять, означает ли фраза «а в чем проблема», сказанная графом, что они отправятся вдвоем, или наоборот, что нет проблем взять с собой и Марианну.
Потом Саша решила, как настоящий психоаналитик, разложить свои мысли и чувства по полочкам. С замком понятно, а вот с графом? С Никколо все шло как-то постепенно, она сама не поняла, как оказалась с ним в отношениях. Ведь удара молнии не случилось, а тогда это вообще любовь или что? А что было с Лукой?
При этом граф всегда присутствовал в ее жизни, незаметно, ненавязчиво, часто помогая и ни разу не упрекая. А она неслась куда-то на крыльях новых отношений. До того момента, как он сделал предложение Марианне и поставил ее, Сашу перед фактом. Могу бы, между прочим, попробовать сделать ей! Вот что теперь страдать? И вообще, как она сама-то относится к Роберто? Сделай он ей предложение, что она сказала бы?
Ответить на этот вопрос Саша не успела, потому что неожиданно заснула, и проснулась только от стука в дверь, Фиона начала беспокоится, почему девушка не выходит к завтраку.
За едой Саша рассказала Фионе, что они с Роберто поедут по делам в Монтериджони. Синьора всплеснула руками, посмотрела на часы, быстро поставила кастрюлю на огонь и убежала куда-то в свой маленький садик.
Когда граф постучал в двери ровно в 11 (Саша гордо решила не ждать его на улице, надо- постучит!), Фиона, не слушая никаких оправданий, повела его в кухню и поставила на стол большую тарелку только что сваренных спагетти с самым простым соусом из всех возможных, маленькие pomodorini, обжаренные с чесноком и травками в оливковом масле.
– Тут я не могу отказаться, – засмеялся Роберто, – ничего лучше твоей пасты безо всяких изысков и сложных соусов я никогда не ел!
Фиона раскраснелась от удовольствия.
Саша, только что позавтракавшая, лишь выпила кофе за компанию. А компания снова напомнила ей о славных временах, когда они вот так завтракали на кухне замка, Фиона пекла хлеб и все было по-домашнему, просто и душевно.
Уже в дверях Фиона задержала Сашу и зашептала на ухо:
– Я ему в пасту trifoglio положила!
– Что положила?
– Иди, иди, ну тебя! -махнула рукой бывшая домоправительница замка и вытолкала Сашу за дверь.
Обычно Монтериджони мелькал где-то вдали по дороге в Сиену на поезде. На машине же Саше не приходилось ездить этой дорогой. Вернее, приходилось, но они либо сворачивали влево, в маленькие борги на ужин, либо возвращались поздно и в темноте за окном ничего не было видно.
Дорога круто рванулась вниз с холма между высокими деревьями. Потом завиляла среди полей, но сначала пересекла по неширокому мосту извилистый ручеек, называемый здесь рекой Эльзой, давшей имя всей долине.
Валь д'Эльза расположена в самом сердце Тосканы, между провинциями Флоренция и Сиена, вдоль течения реки Эльзы, которая берет начало в холмистой местности между Сиеной и Радикондоли и течет на север, пока не впадает в Арно. Весной это настоящая полноводная река, ручеек, огибающий Кастельмонте среди густых зарослей, обманчив.
Долина красива, на ее невысоких холмах выросли старинные деревни и замки. И хотя административно они принадлежат к разным провинциям, одни к Эмполи, другие к Флоренции, третьи к Сиене, долина объединяет их в одно целое в единстве сохранившегося средневековья, природы, архитектуры и истории.
Населенная со времен этрусков, Валь д'Эльза приобрела особое значение с созданием главной дороги, соединявшей Рим с Северной Европой, виа Франчигена, или Францисканский путь. Сегодня городки, разбогатевшие когда-то из-за удачного местоположения на пути купцов и паломников, стали центром притяжения туристического маршрута по францисканской дороге. А многие паломники и сегодня идут по виа Франчигена, Саша вспомнила, как однажды в замке на ночлег остановилась группа швейцарцев, пешком идущая в Рим.
В долине расположены самые красивые борго Тосканы: Сан Миниато с его трюфелями, Кастельфьорентино и Чертальдо, Кастельмонте и Сан Джиминьяно, Колле ди Валь д'Эльза, Поджибонси с его замками, Гамбасси- Терме с его источниками. А старинных вилл и одиноких замков вокруг не счесть.
Сегодня многие отправляются по долине в пешие путешествия, модный «медленный» туризм позволяет насладиться едой, увидеть красивые места и шедевры искусства.
Размышления о любимой долине не помешали Саше найти в интернете слово trifoglio. Оказалось, что это обыкновенный клевер. Может его едят люди, а не только коровы, но зачем Фиона напихала клевера в пасту?
Пожелтевшие холмы сменялись серыми участками полей и зелеными виноградниками, слева осталось поле подсолнухов, казавшееся бесконечным, словно солнце пролило золото на зеленое поле, а дальше на холме среди виноградников показались зубчатые стены и башни, напоминающие корону.
– Словно башни в короне Монтериджони, – сказал молчавший до сих пор граф. И так не особо разговорчивый, он с удовольствием молчал, видя, что Саша погружена в свои мысли.
– Что?
– Данте. Божественная комедия.
Они оставили машину на стоянке, и тропой вдоль высоких крепостных стен прошли к воротам в крохотный средневековый борго.
В будний день здесь почти не было народа, и прежде, чем отправиться на поиски нужного кафе синьоры Джованетти, Саша и Роберто обошли городок. Вернее, просто синьоры Неллы, ведь фамилию мужа в Италии не берут, а фамилию самой синьоры они спросить забыли. кто.
Внутри городских стен разложили сети, на которые падали еще не созревшие оливки, сорванные порывами ветра с веток деревьев, росших прямо внутри средневековых стен. Ничего не пропадает в хозяйстве! До сбора оливок еще далеко, и они не созрели, но зачем же выбрасывать! Это зрелые идут на масло, а такие, молодые, прекрасно засаливают, используют в соусах.
Оказалось, что в пустом Монтериджони, который Саша представляла исключительно музеем под открытым небом, своя жизнь. Здесь сушат белье, гуляют с собаками старушки, идут по своим делам коты. Несмотря на крохотные размеры понимаешь, что это настоящий живой городок, со своими традициями.
– Мы чуть-чуть опоздали, – сказал Роберто, кивая на развешенные на башнях стяги. – В первые и вторые выходные июля в Монтериджони проходит знаменитая Феста Медиевале или Средневековый праздник. И тогда городок полон предсказателей и хиромантов, магов, дворян, крестьян, вокруг тебя скачут акробаты, играют старинные инструменты, менестрели поют баллады, сидят на жердочках нахохленные филины. Festa medieval di Monteriggioni считается одним из лучших праздников такого типа в Италии.
– Жаль… но мне кажется в Кастельмонте праздник не хуже!
– Задержишься на пару недель и снова его увидишь, – улыбнулся граф. – Можешь себе представить, что Монтериджони еще и сопротивлялся захватчикам, хоть и крохотный, но стены крепкие. Он вообще был построен в 13 веке сиенцами как военный гарнизон, а не жилой город, правда Монтериджони быстро решил быть независимым и сопротивлялся обеим республиками, Сиенской и Флорентийской.
– Но все же захватили?
– Да, с середины 16 века городок полностью перешел под власть Флоренции, хотя неизвестно, сколько еще он бы продержался, если бы не предательство.
Остановившийся послушать их разговор старичок подошел поближе и закивал.
– 27 апреля 1526 года Монтериджони сдался. Произошло это из-за предательства капитана Дзети, открывшего дорогу врагу. Пал последний сопротивлявшийся город на пути к Сиене, и вскоре после этого окончательно сдалась и сама Сиена. Предательство всех потрясло, уводимые в плен флорентийцами жители Монтериджони прокляли Дзети страшным проклятьем, и до сих пор не упокоилась его душа, обречена она вечно страдать в муках, заключенная в стенах Монтериджони.
Саша поежилась. Откуда-то набежали тучи и скрылось солнце и прохладный ветерок пробежался по лицу, тронул волосы.
– По легенде, – продолжил старичок, – существовал секретный тоннель между пьяцца Рома в Монтериджони и Сиеной, именно там, в подземном туннеле, бродит неприкаянная душа капитана Дзети.
– Это легенда?
– Приезжайте в ночь полнолуния и узнаете! – Ветерок усилился, тучи сдвинулись, и Саше показалось, что старичок совсем не милый и благообразный.
– Вы услышите топот копыт, – меж тем продолжал незнакомец, – стоны и вопли Дзети из подземной тюрьмы. Его душа обречена вечно мучиться угрызениями совести. Будут звучать его стоны вечно, потому что никто не рискнет дать предателю то, чего он так жаждет – прощения.
Саша протерла глаза, а когда открыла, оказалось, что старичка нет. Она вздрогнула и посмотрела на графа:
– А где старичок?
– Какой старичок? – удивленно ответил тот. – Я никого не видел.
– Ну, который про легенду рассказывал.
– Какую легенду? – Непонимающе смотрел на девушку Роберто.
– Ты меня разыгрываешь?
– Ты перегрелась?
– Ладно, проехали. – Саша продолжала оглядываться, пока они снова выходили узкими переулками на пьяцца Рома, центральную площадь Монтериджони.
Сюда выходили дома аристократов, богатых торговцев, романская церковь Санта Мария Ассунта с очень простым фасадом. В нескольких местах указатель сообщал, что можно подняться на стены для прогулки с видами на городок и окрестности.
Откуда-то звучала негромкая джазовая музыка.
– Погоди-ка! – Граф остановился и нырнул в дверь маленькой лавочки.
Тучи плотно закрыли небо, начал накрапывать дождик и через 10 минут Саша поняла, что сейчас промокнет и вообще ей надоело ждать графа. Что за свинство?
Она огляделась и увидела лавочку с надписью Erbosteria – травяная аптека. Вот где можно спрятаться от дождя, а заодно про клевер спросить!
Девушка зашла в лавку и удивилась. Лавка скорее подходила бы средневековой колдунье, чем аптеке. Здесь не было привычных баночек за стеклом, висели по стенам сушеные травы, пахло чем-то знакомым, сухой травой, выжженой солнцем, которую колышет летний ветерок. Хозяйка лавочки и сама напоминала колдунью – стрегу. С крючковатым носом, копной седых кудрей, она вопросительно смотрела на девушку.
И Саша подумала, что не зря попала в лавку.
– Скажите, а у вас клевер есть?
– Есть, удивленно сказала старуха. – Но ведь день святого Валентина давно прошел.
– А причем тут святой Валентин?
– Так тебе ж клевер нужен?
– Я просто хотела спросить… услышала однажды… а клевер для чего используют?
– Ты никогда не слышала об еrbe d’amore? Волшебные растения, из которых готовят приворотные зелья?
– Что? Приворотные зелья? Вы меня разыгрываете?
– Хочешь, чтобы кто-то упал к твоим ногам или сама набраться смелости признаться в любви? Завари травки!
– И какие же травки?
– Например, беладонна. В эпоху Возрождения дамы использовали ее для особого блеска глаз.
– Это же яд!
– Тогда так не считали. Тебя что-то мучает? Есть скелеты в шкафу, о которых ты хочешь перестать думать, надо избавиться от дурных мыслей? Завари тимьян.
– Вот так просто? Заварить тимьян и забыть обо всем, что не дает покоя?
– Конечно! Тимьян очищает разум, тело и сердце. А вот базилик – наоборот, если ты беспокоишься о чем-то, не можешь справиться с волнением, держись подальше от базилика. Это травка бога Марса, он таит в себе гневные силы!
– А розмарин? – Саше понравилась игра, в которую втянула ее… ну да. Настоящая стрега, ведьма!
– Розмарин излечивает от несчастной любви. Ты снова начнешь улыбаться и разбитое сердце оживет. А вот от злых сил держи в руках крапиву!
– Как же ее держать в руках? Она жжется, волдыри будут.
– Злые духи сильнее! Тут уж выбирай, или волдыри, или козни злых сил!
– У вас на каждую ситуацию найдется своя трава! – изумленно покачала головой Саша.
– Конечно. Вот мята, например. Нет сил, устала, болеешь – завари мяту. Она придаст сил. Так завернуть тебе клевер?
– А вы не сказали, от чего он!
– Он не от чего, а для чего.
– И для чего?
– Для мудрости и любви!
– Первое мне не помешает, – вздохнула Саша, подумав, что не тому человеку Фиона клевер подсыпала. – А второе… Это уж я сама как-нибудь разберусь. Кстати, а вы знаете синьору, которая держит кафе, вон там, на углу.
– Конечно знаю, много лет уже. А тебе зачем?
– Я хотела узнать… как звали ее мужа, отца Леонардо.
– Ты и Леонардо знаешь? Не повезло бедняжке Нелле. Странный у нее сынок. Он у нас на глазах вырос, другие дети играли на площади, по стенам лазали, целые сражения устраивали. А он ни с кем не играл, сидел возле кафе или бродил по городу. Говорили, глупенький он, но вроде университет закончил, работу нашел, все у него в порядке. Но он много лет здесь не появлялся, как в Сиене начал учиться, поди уж лет 10 назад, а то и больше, так и не заходил к матери в ресторан.
– А отец?
– Ох, деточка, отец его погиб еще до рождения Леонардо, Нелла тогда беременная ходила, скоро рожать, а он…
– А что случилось?
– Он учителем был, привез школьников на экскурсию, да сорвался со стены. Вроде сколько раз их водил, а тут не повезло, то ли оступился, то ли еще что. Так и не увидел сына. А Нелла в родительском кафе работать стала, да так ей по наследству и перешло. Мальчишка потом рассказывал, что отца столкнул призрак. Над ним смеялись, еще и поэтому глупеньким называли.
– Так как звали отца?
– Отца? Дай Бог вспомнить… давно это было, а он не наш, пришлый, после учебы сюда приехал, в Неллу влюбился и остался… как же его звали… Джованни? Нет, Давиде, точно, Давиде.
– А Леонардо уменьшительным именем как называли? Лео?
– Лео, а мать звала его Леоне, говорила – мой лев. А что ты все про них выспрашиваешь?
– Да так… услышала об этой семье от друзей… не важно.
– Ну, смотри, а если что, заходи. Найду я тебе нужную травку.
Саша закивала, а старуха вдруг подняла указательный палец.
– Погоди. Есть у меня кое-что для тебя. – Пошарила на полке и протянула Саше короткую веточку с тремя лавровыми листиками.
– На суп? – Засмеялась девушка.
– От невезения и для защиты от неприятностей. Бери, не бойся. И всегда носи с собой хотя бы парочку лавровых листиков!
Поблагодарив добрую ведьму и запихав веточку в сумку, Саша выбралась
на площадь. Свежий ветер и крупные капли дождя сразу освежили после духоты травяной лавки. Вот это да… У нас есть Леоне, сын Давиде. Это ж просто невероятно!
А вот графа поблизости не наблюдалось. Еще пять минут Саша мужественно помокла под карнизом одного из домов на площади, но в конце концов разозлилась и отправилась в ту лавку, где застрял Роберто.
Возмущенно уперев руки в боки, она приготовилась ругаться, но Роберто и женщина, по-видимому хозяйка лавочки, где продавались всякие мелочи типа подарочного мыла, открыток, магнитиков и крохотных бутылочек кьянти в плетеных корзиночках, хором завопили:
– Нет, ты представляешь!!! Иду я и слышу знакомую музыку!
– Вот это да, это оказалось, он играет! – продолжила хозяйка, – и дальше наперебой они объяснили девушке, что хозяйка недавно закупила диски на продажу, послушала, ей очень понравилось и теперь она крутит их целый день.
– Это наш предыдущий диск! – восторженно объяснял Роберто. Когда речь шла о музыке и джазе, который он много лет играл профессионально и даже устраивал в замке музыкальные вечера с участием известных музыкантов, граф становился другим человеком. Куда только девались обычные молчаливость и уныние!
Распрощавшись с хозяйкой лавки Роберто пообещал привезти новый диск, а Саша лишь вздохнула, что толку ругаться, когда человек случайно натыкается на любителя его музыки!
Она рассказала графу, что приехали они не зря и не надо больше никуда идти и ни с кем заводить разговор.
– Ты представляешь, он Леоне, сын Давиде! Все сходится!
– Да, но насколько я помню, анонимка была связана с другими убийствами.
– А… – Тут Саша задумалась. – Ты прав… но может быть все же есть связь? И вообще, таких совпадений не бывает.
Граф, вернувшись в свое обычное меланхолическое состояние лишь пожал плечами, а Саша, как только они вернулись в машину, позвонила Симоне.
Подруга как раз пила кофе в Сиене с другом-карабинером и обещала все передать, но главное, – важно добавила она, – мотив и улики, одно совпадение имени ничего не дает, тем более что все, связанное с Леонардо, уже тщательно проверяют. Закончила Симона шепотом, отойдя в сторону, чтобы ее визави не слышал обсуждения расследования.
Она поинтересовалась, не заедут ли Саша с Роберто в Сиену, тут всего 15 минут на машине, но граф на вопросительный взгляд девушки покачал головой.
Машина тронулась, зубчатая корона над холмом скрылась из виду, и Саша погрустнела. Ужасно хотелось продлить этот день, но что она могла поделать?
Минут через десять молчаливой езды среди холмов на горизонте вдруг вырос город, тянувшийся в небо старыми башнями на высокой горе. Под горой рассыпались другие улицы и дома, и вскоре машина притормозила у автовокзала.
Саша вопросительно посмотрела на графа.
– Добро пожаловать в Колле ди валь д’Эльза! Ты же здесь никогда не была? Если хочешь, прогуляемся.
Девушка восторженно закивала. Дождь почти стих, лишь отдельные капли еще налетали, то крупные, тяжелые, то мелкими брызгами, но небо так и не посветлело. Граф покопался в багажнике, нашел черный мужской зонт и вручил его Саше:
– Нам еще до лифта идти. – И пожаловался: – У нас фуникулер в 19.30 закрывают, и добирайся как хочешь! Да ещё и билеты надо покупать, даже жителям. А здесь бесплатно и круглосуточно, заботятся в Колле о своих гражданах.
Вскоре они нырнули в тоннель, по которому когда-то выносили знаменитые стеклянные изделия из Колле, спасая от врагов. Тоннель вывел на небольшую площадь, где действительно соорудили самый настоящий лифт. Поднявшись на следующий «этаж» и оказавшись на горе, они нырнули в узкие улочки, где серые стены высоких средневековых зданий почти смыкались над булыжниками мостовых.
Колле показался Саше не менее интересным, чем Сан Джиминьяно, вот только многочисленные туристы сюда не добирались, казалось бы, те же полчаса на автобусе от станции Поджибонси, а никого!
Они заглядывали за занавес местного театра и прятались от вновь налетевшего дождя под многочисленными арками, а потом Роберто открыл дверь обыкновенного старого здания, и там в свете фонарей в вестибюле горел на стене герб Медичи.
Саша попыталась вручить зонтик графу и взять его под руку, но Роберто напрягся и резко отстранился.
– Вот тебе и клевер в пасте, – вздохнула про себя девушка. – Промокнет, но взять его под руку не даст.
Машина снова ныряла с холма и взбиралась на холм, по сторонам дороги выстроились в карауле темные кипарисы, несколько раз мелькнули замки на холмах и вот уже показался указатель на Поджибонси, а значит, до Кастельмонте осталось не больше десяти минут.
Но вдруг машина, сбросив скорость, свернула на узкую аллею между высокими кипарисами.
Мокрая лента дороги казалась сиреневой в обрамлении золотой и зеленой листвы, сбитой дождем с деревьев. В открытом окне слышалось шуршание шин по мокрым листьям, а кипарисы смыкались все плотнее и подходили так близко к дороге, что видны были сверкающие капельки на темных жестких ветках. Впереди среди деревьев сверкнуло зеркало круглого пруда, над которым вдалеке возвышался монастырь.
– Я всегда хотел привезти тебя сюда, – сказал Роберто. – Загадывай желание, и оно обязательно исполнится.
«Fonte delle fate» гласила надпись на старой табличке. И они поднялись по усыпанной мокрой листвой старинной каменной лестнице к Источнику Фей.
Стояла такая тишина, что даже уши закладывало, дождик стих и ничто не нарушало волшебство странного места под руинами старой крепости Медичи, у колоннады 12 века.
Саша заглянула в арки между колоннами и отшатнулась, увидев скрюченные в позе эмбриона гипсовые фигурки людей, покачивающиеся на гипсовых же дощечках на воде источника.
– Это один современный скульптор отличился, не помню, как зовут, – сказал граф. Так вот теперь и оставили. Не обращай внимания, не в них дело.
Звук его голоса словно разорвал чары, и тут же в просвет между тучами выглянуло солнце, все вокруг залило теплым закатным светом. Саша застыла, окутанная очарованием необычного места.
Она могла стоять здесь часами, выпав из реальности, но Роберто тронул ее за плечо и кивнул в сторону автомобиля:
– Пора.
– Желание-то загадала? – спросил он уже в машине.
– Забыла… – Призналась Саша.
Машина притормозила и Роберто повернулся к девушке, собираясь что-то сказать, но тут зазвонил телефон. Это был Никколо, и Саша, извинившись ответила. Никколо не спросил, а она снова не сказала, что в Тоскане, выслушала его новости и наконец повернулась к графу.
– Fidanzato? – поднял брови тот, а Саша не успела ответить, потому что позвонил Лука и пригласил завтра на ужин. Услышав имя Лука, граф рассмеялся и уже ничего не стал говорить.
Через десять минут показались крепостные стены и башни ее самого любимого города в долине Эльзы, Сколько раз возвращались они так в замок, сколько раз возникало ощущение дома… Но сегодня Саша ехала к Фионе, а граф в замок. И от клевера не было никакого толку.
***
За ужином Лука рассказал Саше, что расследование убийства графини встало в тупик. Полиция опросила учителя детей, проверила его алиби, никаких оснований подозревать его в убийстве нет.
Мануэля Люсеро, уволенного помощника по дому, объявили в розыск, но полиция уверена в его непричастности к убийству. Уборщица Анжелика, родная сестра Мануэля, согласилась сдать образец ДНК и никаких совпадений с ДНК убийцы не обнаружили.
– А вдруг она не сестра, а подруга, а вам врет, поэтому и согласилась сдать образец ДНК?
– Твоя фантазия, Алессандра, меня поражает! – Лука улыбнулся, – должен признаться, я даже скучал по твоим невероятным идеям.
Он привез Сашу в небольшую тратторию, где-то между Флоренцией и Эмполи, выкрашенную внутри в теплые терракотовые и желтые тона, с террасой под навесом с видом на нескончаемые холмы, кипарисы, разноцветные квадраты и прямоугольники полей.
Саша поинтересовалась, кто придумал такое название- «Вкус и Такт» и подоспевший хозяин с удовольствием ответил, что придумал это сочетание автор старинной поваренной книги Пелегрино Артузи, который считал, что человечество выживает только благодаря любви и вкусу, и считал вкус важнейшим проявлением человеческой личности.
– Ну, а мы подхватили и использовали, – хозяин поставил на стол бутылку воды и два бока просекко Антеза Брют из Венето, аперитив от заведения.
Меню, на котором был изображен набросок женщины с яблоком в руке (а что, хорошая интерпретация названия! – подумала Саша), вызывало желание заказать все сразу, и чтобы принесли это немедленно.
Саша и Лука выбрали ассорти тосканских сыров с луковой мармеллатой, а Саша с видом знатока уточнила, из Кастельмонте ли лук, затем принесли креспелле алла фьорентина – пухлые блинчики – родственники каннеллони с сыром и шпинатом в смеси томатного соуса и соуса бешамель, а на горячее- цыпленка в ароматических травах.
Все было вкусно и выбор вина, конечно, предоставленный комиссару, порадовал. Белое вино не подошло бы к заказанным блюдам, красное казалось слишком тяжелым жарким июльским вечером, а вот тосканское Верментино Масси ди Мандорлайя оказалось идеальным.
В отличие от легкого верментино с привкусом моря и ветра, которое Саша пила в Лигурии, тосканское верментино впитало в себя июльский жар полей. Бледный соломенно-желтый цвет с золотыми отблесками сразу напоминал о лете, о холмах вдали, сменивших зеленые краски на желтые, серые и коричневые оттенки. Яркий. стойкий аромат цветов соблазнял упасть в прогретую за день траву, слушать, как жужжат уставшие шмели и смотреть на розовые в закатных лучах облака на темнеющем небе.
– А зачем вы объявили филиппинца в розыск, если он не убийца и вы в этом уверены?
– Вся надежда на Мануэля Люсеро, он видел мужчину, приходящего к графине, и надеемся, сможет составить его точное описание.
– А мужчина точно был?
– Был. Вдовствующая графиня возмущается, когда ей задают вопрос о личной жизни дочери, муж, как всегда, не в курсе, друзья либо не хотят говорить, либо не знают о существовании любовника.
– А ты уверен, что именно любовник?
– Уверен. Считай это интуицией, но все сходится на любовнике, да и помощник по дому был уволен, когда застал их вместе.
– Ты считаешь его убийцей?
– Графиня ничем не нанималась, кроме организации светских раутов, за украшение собой общества не убивают, во всяком случае, не в этом кругу. Дорогу она никому не переходила, деньги не отнимала. Судя по всему, убийство совершил либо муж, либо любовник. У мужа алиби, он с детьми был на море. Конечно, он мог нанять убийцу, и мы проверяем его финансовые операции, возможно, куда-то ушла крупная сумма. Пока ничего. А главное, убийство Алессии сюда никак не вписывается.
– Они не пересекались?
– Нет, совершенно не пересекались. Не делили мужчин, не имели общих знакомых. Я уже и вызовы такси на виллу проверил по всем службам- графиня не вызывала ни Алессию, ни ее дядю.
Они пили кофе, глядя, как солнце садится за холмы. Легкий сумеречный туман опускался на поля, загорались цепочки огней вдали, там, где при свете дня не было видно городков. Пора было отправляться в обратный путь.
Не успела Саша войти в дом, как услышала смех и звяканье вилок. Заглянула на кухню, и увидела хозяйку в компании такой же невысокой пожилой женщины.
– Присоединяйся! – кивнула Фиона на бутылку золотого вин санто и тарелку бискотти, незнакомая синьора закивала.
Они были такими уютными и милыми, что Саша села просто за компанию, ни есть, ни пить после ужина с комиссаром она уже не могла.
Синьора Валентина, давняя приятельница Фионы и крестная ее детей, жила возле Эмполи и с возрастом стала редко выбираться в Кастельмонте, женщины не виделись уже давно. В этот вечер сын синьоры был приглашен на ужин в тратторию в нижнем городе, а та воспользовалась случаем, «села ему на хвост», чтобы навестить старую подругу.
– Какие же вы красавицы! – Любовалась девушка пожилыми синьорами. Фиону трудно было назвать пожилой, ни одной морщинки не видно на румяном лице с прекрасной кожей. Синьора списывала все на оливковое масло, которым регулярно протирает лицо, а Саша была уверена, что это красота души и добрый лучистые глаза создавали образ доброй домоправительницы, очаровавшей девушку с первого дня знакомства.
Подруга ее была совсем другой. Если можно представить себе постаревшую Барби, дожившую лет до 70ти, то это была она. Какой ж красавицей была синьора Валентина в молодости! И сегодня она была по кукольному очаровательна, с идеально белыми седыми, коротко остриженными кудрями, синими, несмотря на возраст, глазами с огромными ресницами. Она все время забывала, куда положила то один, то другой предмет, потом теряла нить разговора, но Саша была уверена, что возраст здесь не причем. Синьора Валентина наверняка была такой и в молодости, потому что не дело писаной красавицы обращать внимание на мелочи, это все обязанность многочисленных поклонников.
Саша уже собиралась откланяться и подняться в свою комнату, день был долгим, а разговоры женщин ее совершенно не касались, как вдруг синьора Валентина упомянула Алессию.
Девушка тут же стряхнула с себя дрему позднего вечера и сытного ужина и навострила уши.
– Точно я ее видела. Нет, тогда я не знала, что это она, я вообще с бедной девочкой не знакома. Но в газете написали, что это единственное старинное такси во всей округе.
– Так видели или не видели?
– Ее не видела, такси видела.
– Ну, такси приметное, многие замечали.
– Так я в ту ночь видела.
– В какую ночь?
– Когда ее убили, в газете написала и фото машины было и я сразу вспомнила.
– И где вы ее видели?
– Я вышла корм животным подсыпать, чтобы рано утром не вставать, услышала мотор и выглянула из двора. Как раз эта машина и проехала.
– А где вы живете? И в какую сторону ехала машина?
– Недалеко от Эмполи, у нас ферма на повороте дороги. А куда ехала, я тебе точно скажу. Там лишь одна дорога, на виллу графини Альберики.
– Что-о??? – У Саши глаза на лоб полезли. – Вы говорили об этом в полиции?
– В тот день, когда убили графиню, вернее на следующий день, когда ее нашли, полиция нас всех, живущих на холмах допрашивала, не слышали ли чего. Кто ж там услышит, поздно, все спят, это я засиделась. Это ж не город, не деревня, мы все на большом расстоянии друг от другу живем. Я тогда и не вспомнила про машину. А потом в газете прочла про таксистку, и вспомнила. И сообразила.
– То есть в ту ночь старинное такси проехало по дороге на виллу графини?
– Да, а потом обратно. Минут через двадцать, или через полчаса. Я только звук мотора слышала, больше некому.
Саша вскочила.
– Спасибо, дорогая синьора! Я сейчас позвоню комиссару полиции, который расследует это дело, и завтра к вам заедут, вы все расскажете.
– Что тут рассказывать? Приехал кто-то, потом уехал.
Тут глаза обеих пожилых женщин округлились. Фиона ахнула и закрыла рот рукой, а Валентина сложила перед собой ладони.
– Это ж убийца приезжал!! А вдруг он меня видел?
– Вряд ли он вас видел, но рассказать придется, это очень важно!
Поднявшись в свою комнату, Саша сразу набрала номер Луки и рассказала новость.
– Алессандра! Я ж тебя расцелую при встрече! Brava, ma che brava, bravissima!!!
– Расцелуй своих полицейских, что упустили такой момент. Мало ли что никто ничего не видел, а потом вот раз и вспомнили!
– Алессандра, у нас есть мотив! Наш убийца приехал к графине на такси. Вот почему он убил Алессию!
– Но странно, да? Приехать убивать на такси. Даже смешно.
– Скорее всего, он не думал, что будет убивать. А потом пришлось и таксистку убить.
– Но причем тут веревка?
– А это он нам расскажет, когда поймаем.
– Но вы же все равно не знаете, кто он, синьора не видела ни водителя, ни пассажира, она была далеко.
– Удивительно, что она машину разглядела, ночью.
– Говорит, выглянула, а машина необычная, там же фонари как раз на повороте, вот и разглядела.
– Теперь мы можем примерно очертить зону, откуда приехала машина, исходя из данных спидометра и счетчика. И опросить всех, кто видел старинное такси в определенный день и определенное время, уже кое-что! И главное – связь. Вот она, связь между двумя женщинами, которую мы никак не могли установить!
– Ты не смущайся, что синьора немного рассеяна, с мозгами у нее все порядке.
– Не пугай меня, нам нужны достоверные свидетельства!
Гордая собой, девушка растянулась на кровати и собиралась звонить Симоне, рассказывать новости, но тут ее окликнула снизу Фиона.
– Signora mia, спустись, к тебе тут пришли.
Саша с забившимся сердцем поспешила вниз, и наткнулась на озабоченную Фиону.
– Роберто? Или Симона?
Фиона все так же озабоченно покачала головой.
Саша вышла в сад, и удивленно уставилась на невысокую черноволосую девушку.
На сей раз Марианна не улыбалась.
– Ты считаешь, что можешь являться из своей России и влезать в наши отношения? – вместо «чао» спросила Марианна.
Саша молчала.
– Если ты думаешь, что можно лезть в чужую жизнь и уводить чужих женихов, то ошибаешься! – щеки девушки раскраснелись. – В общем, я предупредила. Чтоб я тебя больше не видела с Роберто!
– А тогда что? Если увидишь? – вежливо спросила Саша. – Ты не на Сицилии, а в Тоскане, здесь не истерят.
– Я истерю? Ты просто обнаглела! Он сделал мне предложение, мы собираемся пожениться, а ты с чужим мужчиной куда-то уезжаешь на целый день. Это normale??? – Марианна взвизгнула на последних словах.
Тут Саша не выдержала:
– Знаешь что? Спроси у своего жениха, куда он уезжал со мной. А главное, спроси, зачем он это сделал. Никого я не уводила и никуда не лезу. Роберто свободный человек и имеет право выбора. Лучше бы задумалась, почему он поехал не с тобой.
Впервые в жизни Саше пришлось выяснять отношения из-за мужчины, и она не представляла, как прекратить разговор. Это было так позорно! Они, как две базарных тетки готовы вот-вот сцепиться. – Не хватало, чтоб Марианна за волосы меня оттаскала. Вот тогда позора не оберешься и в Кастельмонте мне больше не показаться, весь город будет об этом говорить.
– Да ты…– задохнулась сицилийка и шагнула вперед.
Но тут в дверях показались Фиона и Валентина, одна затащила Сашу в дом, другая выпроводила Марианну, за которой осталось последнее слово:
– Смотри, я предупредила! Ты его не получишь!
– Дура! – сообщила Саша уже закрытой двери.
А Фиона развела руками:
– Развели тут сицилийские страсти! Ты ей не поддавайся, ишь разоралась!
– По сути она права…
Карабинеры установили, что фирма, в которой работал Леонардо Джованетти, занималась откачкой подземных вод в бывшем винном складе в Поджибонси за неделю до пропажи маленькой Терезины. Работал на складе и Леонардо, как вспомнили рабочие, через пару дней он собирался по каким-то делам в Поджибонси и предложил завезти ключи смотрителю, чтобы не тратить время в этот день.
Работал он и в подвалах палаццо маркизов Северини.
Официантка, выглянувшая в окно ресторана в тот день, когда пропала малышка Вероника, вспомнила, что видела незнакомого молодого человека на улице, как раз дождь полил. Правда, она не смогла уверенно опознать парня по фото.
Психоаналитик, работавший с Леонардо, сначала отнекивался, ссылаясь на врачебную тайну, но после судебного ордера выдал записи. Леонардо рассказывал о своих снах, о руках, тянущихся из воды, о призраке, который убил его отца, сбросив со стены.
Призрак давно уже навещал парня в снах, он еще в детстве нашептал, что сбросил отца со стены, чтобы никто не мешал ему разговаривать с Леонардо.
При обыске, проведенном в доме, где жили Леонардо с матерью, были обнаружены ключи, которые мать не опознала. Ключи подошли к подвалам палаццо Северини, кто-то из рабочих вспомнил, что во время работ в подвалах Леонардо отлучился, и закончив работу, они никак не могли найти ключи, чтобы запереть двери. Когда прибежал Джованетти, ключи оказались у него. Нашли и мастера, который изготовил дубликат ключей. Мастер опознал парня на фотографии.
Изучение домашнего компьютера показало, что Леонардо изучал все, что было связано с делом столетней давности.
– Мама, я видел передачу по телевидению, там у человека такие же галлюцинации, как у меня! – сказал однажды парень. Мать рассказала это карабинерам, посетовала, что никакого толку от сына. Маленьким хотя бы в кафе помогал, а вырос – за компьютером сидит или по лесам гуляет.
– По каким лесам?
– Откуда ж я знаю, спрошу, где всю ночь был, отвечает – в лесу гулял. Он старается мало спать, днем на работе, вечером чуть прикорнет и уходит, приходит под утро, почти засветло и снова ненадолго ложится. Говорит, так меньше кошмары снятся.
Вот только самого Леонардо нигде не было. Еще до получения ордера на обыск, после первой беседы с карабинерами он не пришел на работу, а вечером не вернулся домой. Уже неделя, как парень нигде не появлялся.
В той первой и единственной беседе он ничего не сказал, лишь мотал головой: девочку не видел, ничего не знаю. На вопрос, зачем он ходил в архив, объяснил, что увидел телепередачу, стало интересно, пошел в архив почитать газеты того времени. Сдать анализ ДНК отказался, нужно было запрашивать ордер.
Леонардо Джованетти, сына Давиде, которого мать звала Леоне, объявили в розыск.
Городки в долине выдохнули. Газеты постарались и теперь было известно, кого бояться. Хотя детей еще не выпускали одних на улицу, уже не запирали ставни и не оглядывались на вечерних улицах.
Страшна неизвестность, а когда таинственный убийца обрел плоть и кровь, он больше не пугал. Нашлись и те, кто его жалел – у парня, мол, с головой плохо, надо было лечить вовремя. А с чокнутого что взять?
В кафе Неллы прибавилось посетителей, всем хотелось увидеть вживую мать убийцы. Через неделю она его закрыла и заперлась дома, прячась от журналистов и любопытствующих.
– Непутевый он. Как был с детства, так и остался никчемушник. А что я могла сделать? Ходит он к врачу, а толку то? Он со мной даже не разговаривал последние годы, а я как к нему в голову влезу? – Пожаловалась женщина карабинерам.
Все это поведала подругам Симона, которой, конечно по секрету, рассказал друг карабинер. Муж, наоборот, строго настрого приказал жене не лезть не в свое дело и прекращать глупые расследования. Не хватало еще столкнуться с сумасшедшим!
– Я же говорила, что видела кого-то в ту ночь! – Саша горячо доказывала, что ей не померещилось движущееся дерево на древней дороге и радовалась, что граф на их вечерние посиделки не явился. Девушка не представляла, как встретится с ним после стычки с Марианной.
– Тебе показалось, мало ли где он по лесам бродит. Из Монтериджони добрел до Кастельмонте а утром на работу? Глупости, так не бывает, – заверили подруги.
Да и Саша уже забыла свой страх, рассказывая о той ночи так, словно прочла в книге.
Конечно, она поделилась с подругами, рассказав про Марианну.
– Что делать собираешься?
– Ничего не собираюсь. Поменьше с ней встречаться, да и вообще скоро домой, загостилась я у вас тут.
– А зря, – заявила Симона. – наехала бы она на меня, я б назло вокруг Роберто крутилась. Подумаешь, помолвлены. Уж лет шесть как помолвлены. Хотел бы – давно женился. И вообще человеку нельзя приказать любить или не любить. Любит – женится. Не любит- найдет другую.
– Это ты со стороны так рассуждаешь. А если бы твой Алессандро нашел другую?
– Да я б ей все космы повыдергала! Я б ей такой скандал устроила, что она и близко бы не подошла к моему мужу.
– Вот видишь!
– Сравнила! Он муж, у нас двое детей.
– А они пара, – вздохнула Саша.
– А ты сама что думаешь? Я всегда была уверена, что вы с Лукой будете парой. – Джованна уставилась на подругу. – Вы ж вроде несколько лет встречались?
– А толку? Так и встречались, то вместе, то расходились. А потом совсем разбежались.
– L’italiano! Как будто ты не знаешь! Все сопли жуют.
– И вообще мы итальянки ответственные и решительные. – Заявила Симона. – А мужики все как тюфяки. Вот пофлиртовать это они могут. Ну, мне повезло, мой amore редкий экземпляр!
– Ты просто сама никак не могла решиться, – вздохнула Джованна. – А раз сама не решилась, что от итальянского мужика-то ждешь? А Никколо твой? Такой же?
– Нет, он и с матерью познакомил, и жениться не против.
– А ты?
– А я не знаю…
– До старости знать не будешь?
– Просто… Я понимаю разницу, между страстью и любовью. Но я все равно хочу, чтоб накрыло, чтоб не симпатия и привязанность, а чтоб… не знаю, как объяснить… Наверное я фантазерка и идеалистка.
– Ну, мы поняли, а Роберто? У вас с самого начала были странные отношения. Ни шагу вперед, ни шагу назад. И все же, он тебя любил.
– Вот именно, что в прошедшем времени. Когда любят, не делают предложений другим. Он просто дружил со мной.
– А ты ждала предложения? Когда ни шага навстречу не сделала и подчеркнуто встречалась с Лукой. Молодец, vero?
– Он сказал, понимает, что графини Алессандры в замке не будет.
– А ты? Вот что еще ты хотела услышать, тебе практически в любви объяснились!
– А я что могла сказать. Промолчала.
– Brava, brava! Пофлиртовать, дать надежду, спросить, почему он в этом уверен, ты не могла?
– Чего сейчас об этом вспоминать. И потом я…
– Опять не уверена? Ты уж определись, не подросток, взрослая женщина.
– Адвокат! – Встряла Симона. – А дура. Думаю, если Роберто узнает, что Марианна закатила тебе сцену, полетит она далеко и надолго из замка.
– Не полетит. Она как раз борется за свое счастье. И она права… А я… Ну, не знаю я! Дура, да! У нас есть один писатель, классик так у него одна тоже все мечтала, ей бы нос от одного, да волосы от другого приставить к третьему… в общем, как-то так.
– Дуууура! – хором подтвердили подруги.
***
– Я вынужден обратиться в министерство внутренних дел. Прошло больше недели, а никаких сдвигов в расследовании!
Когда Лука приехал на виллу делла Торре, вдовец графини Альберики еще завтракал. Он предложил комиссару кофе, тот согласился. Но сначала пришлось выслушать упреки.
Пьетро Амброзелли совсем не подходил красавице графине (покойной, – напомнил себе полицейский).
Его можно считать интересным мужчиной, несмотря на оспины на лице и слегка крючковатый нос. Но стоило строительному магнату встать, как оказалось, что он еле достает до плеча комиссару, хотя Лука никогда не считал себя высоким. Неудивительно, что графиня засмотрелась на сторону! Интересно, на кого похожи дети, и как изысканная красавица могла влюбиться в такого коротышку? Хотя браки в этом кругу не всегда связаны с любовью. Покрасневшие глаза и нос Лука отнес к переживаниям вдовца, хотя прошла уже неделя, и похороны состоялись, может отрывался с деловыми партнерами? Ночь в клубе в его 50 лет никого не украсит
– Я рассказал все, что мог, что еще вы хотите услышать? – Гнев Амброзелли быстро утих, и он подвинул комиссару розетку с бисквитами. – Я всю неделю провел с детьми у моря, не представляю, кого могла впустить в дом Альберика.
– Вы можете припомнить, с кем ваша супруга была особенно дружна, не важно женщины или мужчины, с кем она общалась чаще всего?
Амброзелли назвал несколько имен, которые Лука сразу записал в телефон.
– На самом деле я много времени проводил в Милане, а жена здесь, на вилле. Возможно, у нее были знакомые, о которых я не знал. На всех этих светских мероприятиях, выставках толчется столько народа! Я предпочитаю бизнес, вся эта пустая болтовня ни о чем не для меня.
– Вы никогда не подозревали жену… простите, я должен задать этот вопрос, так положено!
– В измене? Вы хотите спросить, был ли у нее любовник? Мы в Италии, инспектор, а я не самый ревнивый муж. Если у нее кто-то и был, то мне она не рассказывала. Но не думаю, что у Альберики могло быть что-то серьезное, она… несколько ленива… была. И ко всему безразлична. Казалось, она существовала в каком-то своем мире, скользила по нему, не напрягаясь. Я всегда удивлялся, что она во мне нашла. У нас двое детей, но и плане супружеского долга Альберика особо не напрягалась. Я и сам не пойму, что нас могло связать, удивляюсь сейчас, спустя десять лет брака. Ее мать… о, графиня Марина и в 60 лет окружена поклонниками, это молния, это вспышка. Дочь совсем другая.
– Они были близки с матерью?
– Альберика по своей натуре ни с кем не близка. Я же сказал, она ленива. И от искрометности матери она уставала. Как и от меня. И от детей, ими занимался учитель и приходящая няня. Мы ссорились, вы все равно об этом узнаете, она хотела отправить детей на учебу в Англию, но ведь дочери всего 6 лет. Я был категорически против. А Альберика… ей было комфортно одной. Рухни весь мир вокруг виллы, мне кажется, она бы этого не заметила…
– Мы постараемся найти убийцу.
– Я читал, если его не нашли в первые 24 часа после убийства, то шансы уменьшаются с каждым днем. Я уверен, это был случайный человек, которому она почему-то открыла.
– Он совершил несколько преступлений, и мы его найдем. Иногда маленькая незаметная деталь дает возможность потянуть за ниточку, и дальше все катится лавиной.
Амброзелли помрачнел:
– Скажу вам честно, я не знаю, кто и за что мог убить Альберику. Она по своей натуре никому не могла причинить зла или перейти дорогу. Как цветок. Красивый цветок, растет и радует взор и никому не мешает.
– Но и красивые цветки иногда срывают.
На лице Амброзелли отразилась боль, и комиссар понял, что смерть Альберики ударила по нему сильнее, чем он пытался представить полицейскому. Какой бы ни была графиня, он любил жену.
Луку захлестнула волна симпатии к предпринимателю, и уходя, он твердо пообещал отыскать убийцу.
– Мне до сих пор все происшедшее кажется нереальным.
– Убийства всегда нереальны. Это отклонение от нормы.
***
– Вас не могут интересовать знакомые Альберики нашего круга. Они не причем. Ну, разве что прислуга на вилле, или маньяк пробрался случайно. Но никто из наших общих знакомых не мог такого совершить. – высокая худая блондинка, облокотившись на перила мягкого кресла, стряхнула пепел прямо на старинный ковер у ее ног.
– Позвольте мне судить о том, кто нас должен интересовать, синьора. Не забывайте, что люди могут не иметь никакого отношения к преступлению, но вспомнить то, что наведет нас на след преступника. Нам важны мельчайшие подробности, даже те, что кажутся совершенно неважными.
– Но я действительно ничего не знаю… ничего не приходит на память.
– Вы были самой близкой знакомой графини Альберики, виделись с ней чаще других. Неужели она ничем не делилась?
– Альберика держала все в себе. Хотя… мне кажется, у нее кто-то был. В смысле, на стороне.
– Почему вам так кажется?
– Я даже не скажу точно… какие-то мелочи, которые замечают женщины, изменения в поведении, в настроении… Этого не объяснить. Сначала она постоянно была в хорошем настроении, светилась! Потом погрустнела. И потом… вы же знаете эту невероятную историю с прорицателем из Индии?
– Да, вдовствующая графиня нам рассказала.
– Альберика часто об этом говорила. И если раньше она боялась этого года, то не так давно наоборот вела себя так, словно решила оторваться напоследок. Нет, ничего конкретного, просто ощущения… А последнее время она как будто ждала скорой смерти, словно отчаялась и ей было все равно.
– Вы не знаете, кем мог быть ее мужчина?
– Нет, если он и был, они хорошо скрывались. У Альберики спокойные отношения с мужем, но в случае развода он постарался бы забрать детей, думаю, Альберика скрывала свой роман по максимуму. А вот в последнее время ей словно стало все равно.
– Синьора, вы вращались в одном кругу, часто встречались, посещали одни и те же мероприятия, подумайте, может быть какая-то мелочь, которая кажется не важной.
– Альберика была отстраненной, безразличной. Но однажды… уже не помню, на каком мероприятии… я увидела, как она разговаривает с Сильвано. Это наш общий знакомый, его все знают, из хорошей семьи, журналист-фрилансер. Мы все прекрасно общались. Вспомнила, это была выставка в палаццо Строцци во Флоренции. И Альберика стряхнула что-то с его пиджака.
– Что в этом странного? Мы, итальянцы, нация тактильная.
– Не в наших кругах. И дело даже не в этом… Это можно только почувствовать, жест был такой… привычный, почти интимный, как бывает между двумя людьми, у которых был секс. Как бы вам объяснить… и я, и вы, инспектор, можем сделать то же самое. Но жест будет совсем другой.
– Сильвано… а фамилия?
– Бевилакуа. Сильвано Бевилакуа. Но все зовут его Леоне. Он родился в августе, и внешне похож на льва, яркий, сильный, с гривой волос. Не все сообразят, о ком идет речь, если сказать Сильвано. А скажите Леоне – сразу понятно.
– Спасибо синьора. Вы очень нам помогли.
***
Поговорив с подругами, Саша решила провести в Кастельмонте еще неделю, чтобы попасть на историческую ярмарку.
Такие праздники проходят в большинстве средневековых тосканских борго и в городках других регионов. На один-два дня город словно возвращается в прошлое, его жители надевают костюмы Эпохи Возрождения и превращаются в мессеров и мадонн. Конечно, не Пресвятых дев, мадоннами в Тоскане называли благородных дам Ренессанса.
Услышав впервые это слово, Саша удивилась, но ей объяснили, что это то же самое, что привычное слуху английское «миледи» – mylady, то есть моя госпожа. Вот и на итальянском это звучит как ma donna, или просто мадонна. Не аристократок, но женщин достаточно высокого сословия называли монна. Так и превратилась Лиза Джерардини или полностью монна Лиза дель Джокондо, супруга флорентийского торговца шелком Франческо дель Джокондо, в обиходе в Мону Лизу!
На окраине Кастельмонте в запыленных стеклах магазинчика виднелись многочисленные мужские, женские и детские костюмы, их брали 2-3 раза в год напрокат те, у кого не сохранилась одежда от предков, или не было возможности сшить.
Ярмарка проходила в Кастельмонте ежегодно, она включала в себя и парадное шествие, в котором кастельмонтези занимали те же места, что их предки семьсот лет назад, и театральный фестиваль с канатоходцами, глотателями огня, сценками уличных театров со всей долины, и торжественный ужин в стиле времен Джованни Бокаччо. На центральной улице устанавливают столы и скамьи, к ночи зажигают самые настоящие факелы в старинных держателях на стенах. Каждому «едоку» выдают керамическую терракотовую посуду, идентичную средневековой, деревянные ложки. Официанты в старинной одежде разносят на деревянных носилках вино и мясо, рецепты приближены к рецептам средневековья.
Многие подгадывают к этому дню церемонию бракосочетания и тогда все происходит в стиле Эпохи Возрождения в стенах палаццо власти долины, увешанном гербами его правителей.
В этот раз подруги пообещали Саше исполнить ее мечту, ей решили подобрать костюм и включить в процессию, пусть она не сможет занять место своего предка, но почему не предстать знатной дамой из соседнего городка, которая приехала навестить знакомых!
Саше обещали найти легкий костюм, а пойдет она в процессии рядом с Симоной, чье платье весит 15 килограмм. Поноси такое в жару! Не менее тяжело и знатным мессерам в доспехах.
Это горячее время для Джованны, которая по традиции руководит ужином, муштрует босоногих официантов с деревянными носилками, уставленными блюдами, выбирает рецепты – все должно соответствовать эпохе! Потом она три дня лежит без сил, но праздник этого стоит. Костюм Джованны тоже старинный, по всем правилам, килограммов на двадцать. На ужине ее торжественно ведет к столу правитель долины.
Это один из самых важных дней в городке, вернее два дня, потому что праздник занимает все выходные. Но его ждут, тщательно готовят каждый год, и падающая с ног от усталости Джованна считает организацию ужина большой честью.
Местные поговаривают, когда опускается ночь, выключают освещение и зажигают факелы, среди прекрасных дам скользит и призрачная дама Кастельмонте, лет 800 назад ее сожгли на костре, но душа ее все еще в старом борго. Главное, не увидеть даму в красном, предвещавшую когда-то чуму и прочие несчастья, поэтому красный цвет платьев под строжайшим запретом. В эти дни можно увидеть малиновые, терракотовые, бордовые оттенки, но никто не рискнет надеть красное.
Теперь можно и Никколо признаться, что она в Тоскане. Правда, Саша собралась приврать, что только приехала, иначе как объяснить, что до сих пор она молчала, как партизан! А через неделю она отправится навещать Соню, подруга обижается, что, живя в двух шагах от Эмилии-Романьи, Саша до сих пор до нее не добралась.
В мыслях о своем будущем наряде – главное, чтобы это был цвет, подходящий ее белокурым – конечно же флорентийским, у кого могут быть сомнения! – волосам, Саша быстренько прошла через средневековую арку, обошла городок вдоль средневековой стены и спустилась на дорогу в холмах.
Внутри крепостных стен Кастельмонте она словно попадала в волшебный мир, где не случалось никаких неприятностей и всегда чувствовала себе, в сказочном коконе. За исключением той ночи, когда… девушка поежилась, вспоминая дорогу под ночным небом. Да и то внутри городка она просто сама себе напугала. А вот вне стен… она была не уверена, что движение деревьев просто почудилось.
Но сегодня светило солнце, и дурные мысли тут же исчезли, как не бывало, их место снова занял костюм Эпохи Возрождения. Каким же он будет? А на голове? Что будет на голове? А кто же уложит ей волосы? Так Саша и дошла до того места, куда собиралась уже давно.
Там, где дорога сужалась и поворачивала к Кастельмонте, открывался великолепный вид на городок, вырастающий на холме, его башни и колокольню за высокими крепостными стенами. На повороте стоял заброшенный дом, бывшая ферма, окруженная кипарисами, у нее был такой классический лубочный тосканский вид, что Саша каждый раз бежала фотографировать и дорогу, и борго на холме, и дом, окруженный высокими деревьями. Девушка давно уже обратила внимание, что деревянные решетчатые ставни на окнах сохранились неповрежденными, и сейчас, несмотря на прошедшие годы, ничего не изменилось. Саша давно уже решила, что сфотографирует борго на холме через окно, через раскрытые ставни. Каких только фото не делали и местные, и туристы, но такого не было ни у кого.
Предвкушая будущие фото, Саша вошла в небольшой дворик. Как она и предполагала, дверь дома была прикрыта, но не заперта.
Она осторожно прошла по длинному коридору, здесь было темно, и девушка боялась оступиться, да и дом давно заброшен, как бы потолок на голову не упал! Посветила телефоном и увидела дверь в конце коридора, именно там, где по ее представлению находится комната со ставнями.
Толкнув дверь, Саша оказалась в совершенно пустой комнате, откуда двери вели в другие помещения. Но самое главное – окно было там, где нужно.
Девушка порадовалась замечательной идее, пришедшей в голову. Вид оказался именно таким, как мечталось: борго на высоком холме обрамляли ставни распахнутого окна, получалась картина в раме.
Она отсняла целый десяток фотографий, проверила, все ли получилось и стояла, любуясь видом из окна. Такая тишина стояла в заброшенном доме! Словно она действительно смотрела на старинную картину, особый тосканский свет создавал шедевр прямо у нее на глазах.
Но что-то насторожило девушку, что-то не так было с тишиной. Прислушалась – почудилось чье-то дыхание. Нет, вроде показалось. И снова дыхание, как будто кто-то сдерживался, стараясь не дышать, но не выдерживал, и снова вдыхал воздух.
Саша тихонько подошла к двери, за которой слышалось дыхание, с силой толкнула ее. Невысокая фигура шарахнулась от двери, мужчина – а это точно был мужчина! – бросился к проходу в следующую комнату, но оступился, пол под ним провалился, и он с криком боли рухнул одной ногой в дыру в прогнивших досках.
Теперь Саша хорошо его рассмотрела. Это был молодой человек, похожий на латиноамериканца, или скорее азиата. Он стонал от боли, и испуганно смотрел на девушку.
– Я ничего не делать! Я отдыхать! Я не воровать. Тут ничего нет!
– Мануэль? – А ведь парень вполне может оказаться беглым филиппинцем, которого ищут по всей стране. Главное в имени не ошибиться, вроде точно Мануэль.
– Ты кто? Ты меня знать? Ты кто, синьора? – парень забыл о боли, в ужасе пытаясь вытащить ногу из дыры.
– Не бойся, я друг. Тебе не надо прятаться. Я знаю, почему ты здесь, но ты же не можешь сидеть тут вечно. Никто не посадит тебя в тюрьму!
– Я ничего не делать! Я не надо в тюрьму!
– Я сейчас позвоню знакомому, его зовут комиссар Дини. Он приедет и отвезет тебя в больницу.
– Нет! Не надо больница!! Не надо тюрьма! Я ничего не сделать!
Саша набрала номер, пока парень с силой пытался высвободиться, лицо его покрылось от боли покрылось потом.
Девушка включила громкую связь.
– Лука?
– Алессандра, прости, я очень занят.
– Я по делу. Скажи, вы не подозреваете Мануэля Люсеро в убийстве?
– Я ж тебе говорил, нет, не подозреваем.
– Скажи еще раз и громко, зачем вы его ищите.
– Алессандра, некогда мне глупостями заниматься!
– Скажи. Всего один раз, медленно и громко, что вы не подозреваете Мануэля Люсеро.
– Да что случилось?
– Просто скажи.
– Мы не подозреваем Мануэля Люсеро. Мы ищем его, чтобы опознать мужчину на вилле.
– И вы не посадите его в тюрьму?
– Да зачем нам его сажать? Он легально находится в стране, даже с видом на жительство и на работу.
– Все слышал? – Спросила Саша Мануэля, замершего на полу, пока он слушал комиссара по громкой связи. Тот закивал.
– Лука, помнишь, заброшенный дом чуть дальше стоянки машин у Кастельмонте? Мы еще говорили, жаль, тут никто не живет.
– Помню.
– Приезжай за Мануэлем. Но нужны врачи, похоже, он сломал ногу.
***
Мануэль всхлипывал: – Не убивать, не виноват! – пока не приехали полицейские и медики – ambulanza. Врачи сообщили, что скорее всего нога сломана, нужно ехать в больницу. И хотя притихший и сжавшийся от испуга филиппинец вряд ли мог убежать, к нему приставили полицейского.
Сразу после рентгена и наложения гипса он должен был опознать – пока по фото из интернета- журналиста Сильвано Бевилакуа. Сам журналист вызван в квестуру на следующее утро.
– Я навел он нем справки, – рассказывал Лука Александре, пока они прогуливались по дороге у крепостных стен. – Интересный человек, если верить прессе, то убежденный холостяк. Родом он из Ливорно, но последние лет двадцать живет во Флоренции. Его программы гремели много лет, правда уже года два, как он почти пропал из эфира.
– А чем он занимается? Ну, как журналист.
– Двумя темами- светская хроника и криминальные события. Причем он не репортер, он готовил полноценные серьезные передачи по следам громких убийств. – Лука показал Саше фотографии.
– Не в моем вкусе, – засмеялась девушка. – Нет, признаю, видный мужик. Но эта грива… и еще… есть в нем что-то порочное.
– В этом случае я с тобой соглашусь. Избалованный вниманием журналист, который вращается исключительно в светских кругах, со всеми знаком, открывает любые двери. Это не порочность, ни в чем таком, включая наркотики и извращения он не замечен, хоть где-то, да засветился бы. Это пресыщенность. Сливка общества.
– Если он действительно любовник Альберики, то понятно, что нашла в нем графиня. Но что нашел в ней он, ведь по рассказам она какая-то снулая рыба.
– Судя по всему, страсти в ней действительно было маловато. Но она поразительно красива. Знаешь… как произведение искусства, вещь высокого класса, которой хочется обладать.
– И тебе бы хотелось?
– Мне? Да я сыт по горло этими светскими условностями! И вообще я бы с ней со скуки помер. Даже идеальная красота приедается, когда за ней ничего нет.
***
Дома стоял дым коромыслом. Фиона что-то размешивала, раскатывала, мешала деревянной ложкой в высокой кастрюле, торопливо бегала из одного конца кухни в другой.
– Что случилось? Что за суета?
– Роберто заходил…
– Зачем?
– Может, на тебя посмотреть. – Сашины щеки непроизвольно покраснели. – Да не смущайся ты, он заходил ко мне сказать… ох ты, не ожидала, как же он додумался! Да я ж… ой, да надо же!
– Да что сказать?
Фиона плюхнулась на табуретку, вытирая руки о веселенький фартук в красно-белую клетку, и оставляя на нем следы теста.
– Он решил назвать ризотто в ресторане замка моим именем. Так прямо и будет написано в меню: – risotto alla Fiona. Как у Фионы! Представляешь? Они ж… они ж все, все, кто приходит на ужин будут знать, что это мое ризотто!
– Супер! – искренне сказала Саша. – а суета почему?
– Я ж завтра на весь день в замок, а надо внукам кальцоне испечь. И тебя кормить весь день, вот я рагу делаю для начинки, тесто для кальцоне, ох умаялась. И все из рук падает, волнуюсь! Я завтра должна их повара научить, и записать каждый шаг, вдруг повар сменится!
– Сменится, нового научишь!
Фиона вздохнула. – Время летит, я не вечна. Кто знает, что будет через год, а уж через пять лет! Запишу. Все запишу. Меня не будет, а рецепт останется.
– Ни один повар не повторит твоего ризотто. Дело не в рецепте. У тебя в нем душа. А этого не повторишь!
– Ох, скажешь тоже! – Фиона смахнула слезу и раскраснелась от удовольствия.
– И вообще обо мне не беспокойся. Я сама себя покормлю, готовь для внуков. А мы с девочками куда-нибудь сходим. Саша рассказала Фионе, что через неделю будет участвовать в corteo storico, исторической процессии, ей нашли место и очень скоро у нее будет костюм.
– А где ж ты костюм возьмешь? – Фиона задумалась.
– Девочки сказали, что все придумали и скоро костюм будет. Сказали необыкновенный!
– Уж прям необыкновенный! – Рассмеялась пожилая синьора. – У вас все необыкновенное! – Но тут же округлила глаза. – Я догадываюсь, что за костюм… раз необыкновенный. Ну и подружки у тебя, молодцы!
– О чем догадываешься? Расскажи, мне ж любопытно, и так целыми днями представляю этот костюм.
– Он будет глубокого зеленого цвета. Как наши холмы в апреле. Я уж не знаю, как все эти цвета правильно называются. Но тебе пойдет. – синьора окинула Сашу внимательным взглядом. – точно пойдет, как на тебя сшит!
– Что за костюм? Откуда? А ты откуда знаешь?
– Все, не мешай, засиделась я тут с тобой, тесто уже подошло. Не приставай! – Окончательно заинтриговав девушку, Фиона отмахнулась и пошла мешать-катать-заправлять.
А Саша позвонила Симоне, но добилась только хихиканья и радостных возгласов «О! Старушка догадалась! Все нормально, не переживай, будет тебе костюм!» и отправилась на улицу. Из дома она выходила, как партизанский связной: сначала выглянула, убедилась, что на улице не видно ни графа, ни Марианны, и рванула в боковую улочку, чтобы не проходить мимо замка.
Беда была в том, что с верхней станции фуникулера замок никак не обойдешь, и на обратном пути придется Саше карабкаться вверх на гору. Вниз-то оно легко, а вот наверх! Но при мысли, что придется столкнуться с хозяином замка, Саша поняла, что готова сбегать вверх три раза подряд, только бы избежать встречи.
Хорошо жить в Кастельмонте! Просыпаться от пения птиц, гулять в полях, пить вино в остерии у Джанниколо когда окутывают верхний борго туманы. Но если ты приехал в отпуск, и не знаешь, чем заняться, делать в городке абсолютно нечего. Комиссар еще днем сказал, что будет занят, так что Саша бесцельно шла по направлению к станции, когда сзади посигналили.
Он обернулась и глазам предстало неожиданное зрелище: священник на мотоцикле. Саша узнала дона Доменико и подошла поздороваться. Высокий, крупный падре смотрелся на мотоцикле как рыцарь на средневековом коне, или… как ангел апокалипсиса. Ветер развивал полы его сутаны, словно черные крылья за спиной, глаза в очках под забралом шлема сверкали, весь вид дона Доменико говорил о том, что собрался он по меньшей мере на борьбу с полчищем темных сил.
– Вот это да! Не ожидала увидеть тебя на мотоцикле.
– Милена заболела, пришлось на нем, обычно я на мотоцикле только на рынок сестру Марию вожу, чтоб покупки не таскать, тогда я коляску прикрепляю.
Саша прыснула, представив себе эту картину. Падре за рулем, старенькая монахиня в коляске и свертки с покупками сверху.
– Я Милену не знаю… здоровья ей!
– Милена- это лошадь. С ней ты точно не знакома, но все впереди. Захандрила что-то ветеринар посмотрел, говорит на погоду.
– Лошадь на погоду?
– Конечно! Лошадь тоже живое существо. Я обычно на Милене еду, если за город, сегодня пришлось на мотоцикле.
Саша снова развеселилась. Водители, наверное, в шоке, когда мимо скачет по трассе священник в сутане на коне. Вот это точно ангел апокалипсиса!
– Куда собралась? Подвезти?
– Да я в жизни на мотоцикле не ездила. Я боюсь!
– Чего тут бояться? Раз не ездила, тем более надо. Куда подвезти?
– Да я просто гуляю… делать сегодня нечего. – Саша рассказала, как она нашла Мануэля, и скорее всего дон Доменико оказался прав и Леоне они, похоже, нашли. Даже двух.
– Я в Поджибонси, навестить друга. Ненадолго. Поедем? Развеешься, погуляешь, а потом я тебя привезу обратно.
– Почему бы и нет! – решилась Саша, все еще с опаской глядя на железного «коня».
– Тогда я мигом! – падре кивнул на скамейку у стены дома. Сядь, подожди, я сейчас.
Он развернулся и умчался, появившись снова через пять минут. Саша поняла, куда он ездил – дон Доменико привез второй шлем.
– Эх ты, в Италии ни разу на мотоцикле не ездила! Давай, садись и держись крепко.
Всю дорогу Саша сидела, вцепившись в сутану так, что пальцы побелели. После такой поездочки у падре точно останутся синяки от моей хватки, подумала она. Глаз девушка не открывала, пока мотоцикл не становился, и она не услышала голос священника:
– Отомри, приехали!
Саша сползла с мотоцикла, негнущимися пальцами отстегнула шлем, удивившись, что так легко удалось это сделать, и огляделась.
Центральная площадь старого центра Поджибонси была совсем камерной, словно игрушечной.
– Я вон туда! – падре кивнул в сторону храма. – А ты погуляй, центр здесь приятный.
В конце площади возвышалась средневековая башня. А дальше узкие улочки с 3-4 этажными старинными зданиями в теплых флорентийских цветах спускались вниз или петляли по центру, виднелись уличные лотки овощных и мясных лавочек.
– Дон Доменико, а вы знаете, где жила та девочка, которая выжила, Терезина, кажется?
– Да, мы с другом заходили к ним перед самым отъездом. Все время вперед, а на следующем повороте направо. Увидишь, там один такой дом, двухэтажный с зелеными ставнями, сразу за аркой.
Вся улочка казалась такой уютной, что невозможно поверить в похищение девочки. Узкая, дома почти вплотную, неужели никто ничего не заметил? Зеленые деревянные ставни одной половины дома были заперты, семья уехала.
Как он не боялся? Хотя окна закрыты, люди на работе, справа перед аркой галерея, но об этом говорят лишь выставленные в окне предметы, стекло запылилось и двери заперты. Вот и Саша гуляет здесь уже пять минут, а никто не выглянул, не поинтересовался, зачем здесь бродит незнакомка.
Этой дорогой он и шел, а девочка с ним. Это на соседних улицах оживленно, народ ходит по магазинам, по делам, заходит в бары и лавочки. А здесь словно все вымерло. Саша повернула за угол. А вот, наверное, и тот самый винный склад. Так он и приметил девочку, играла, наверное, на улице пока рабочие воду откачивали. И снова совсем рядом с домом. Только маленькой Терезине повезло, она осталась жива.
Склад был закрыт, огромный висячий замок был совсем новым, видимо, место преступления решили защитить от любопытствующих, но полицейской ленты на двери не было. Зато был листок бумаги, вложеный в дверь, кончик ее торчал из щели.
Саша потянула листок. Он оказался сложен вчетверо, обычный лист формата А4. На нем крупными буквами было написано:
«Aiutami!
Помогите мне, пожалуйста!
Я совершил убийство. Я раскаиваюсь! Но я не могу ничего остановить.
Меня все бросили. Он меня бросил. Я не знаю, что мне делать!
Вы не найдете следов и отпечатков. Я не глупый, Он научил меня!
Вещи спрятаны в заброшенном доме на виа дель Форно.»
Саша положила листок в карман, пожалев, что сразу взяла его в руки, оставив свои отпечатки. Но раз написано, что отпечатков нет, может, она ничего не нарушила? Но она тут же представила, что скажет Лука, как будет орать, что она все испортила, а тем более, незнакомые карабинеры, а потом обо всем узнает Никколо… Нда… Саша вздохнула, и открыла в интернете карту Поджибонси. А может, он и не про Поджибонси писал? Но виа дель Форно, Печная улица нашлась сразу же, она была неподалеку, там, где за окраиной старого центра начинались холмы.
Может, это чья-то шутка, мало ли, подростки прикалываются над карабинерами. Но может… и тогда, убедившись, что это не шутка, и отыскав «вещи», о которых говорилось в записке, она станет героем. Если не наставит новых отпечатков и следов.
И Саша отправилась на виа дель Форно. Ей повезло, что заброшенный дом был только один, он стоял чуть на отшибе, в окружении деревьев. Пустые окна сразу показались зловещими. А вдруг убийца там? Это не Мануэль, который сам ее испугался и не убежал лишь потому, что провалился сквозь сгнившие доски пола. Это вообще какой-то сумасшедший, ну точно, псих! Как же его звали? Саша как ни старалась, не могла вспомнить имя сиенского убийцы.
Ну, раз пришла… Она огляделась – никого вокруг. И дом казался пустым. Ладно, собралась, так лезь! Саша подошла к двери, но дверь развалилась, а сверху навалили какие-то ящики и пролезть не вышло бы, она снова огляделась и быстренько перепрыгнула через подоконник окна на первом этаже, благо даже осколков стекла в нем не осталось. Облака пыли поднялись в воздух, Саша так раскашлялась, что дальше можно было не таится, если в доме кто-то есть, он уже знает о ее присутствии. Девушка прошла в коридор через проем, в котором давноуже не было двери, прибрал кто-то в хозяйство, наверное. А ведь дом-то не плох, еще и деревья вокруг, а виды какие должны быть! А вот, стоит заброшенный…
Саша вошла в следующий дверной проем, жалея старое здание.
Ну, с видами погорячилась, не те здесь холмы, какие-то пустыри, свалки и дальше густой лесок. А вот в углу комнаты лежит какой-то тюк, в полутьме не понять, деревья разрослись так, что закрыли солнечный свет, и ветви уже тянулись в комнату.
– Вот они-то нам и понадобятся! – Девушка с хрустом отломила две ветки, подошла к тюку и разворошила его кончиками получившихся деревянных палочек. Тюк оказался дождевиком, из тех, что продают туристам на случай плохой погоды, длинный, синий, с капюшоном. А в тюке оказалась какая-то одежда и… нож. Даже два ножа. Похоже, со следами крови.
Саша отошла в сторону и набрала номер Луки. Вне зоны. Ну и не надо, дело все равно у карабинеров. Набрала номер Симоны- уж она-то сразу свяжется с другом из Сиены и все объяснит. Ну, эта-то где? Гудки шли, но трубку никто не брал. В мастерской, наверное, а звук выключила, чтоб не мешал творить. Жаль, не сохранился номер дона Доменико, он точно бы помог! Саша отругала себя за глупую привычку очищать журнал звонков. Кому же позвонить?
Девушка вздохнула, помедлила немного, но все же набрала номер, по которому не звонила уже много лет.
Роберто ответил сразу, и Саша рассказала, во что она опять вляпалась. Был бы граф чистым итальянцем, давно бы завопил в трубку, но видимо его швейцарская сторона по отцу перевешивала, отсюда и флегматизм, и спокойствие.
– Жди меня там. Мне нужно не больше 15ти минут. Дону Доменико позвоню, если он в Поджибонси, то сразу приедет.
Десять минут Саша прождала, как на иголках. Вот появится сейчас хозяин вещей, куда бежать?! Ей казалось, что тишина становится необычно густой, до звона в ушах, до тошноты, и в этой тишине она не одна, кто-то спрятался там, в глубине дома… Стало душно, даже капельки пота выступили под футболкой. – Здесь просто душно, ветерок не пробивается сквозь деревья, – уговаривала себя девушка, но от этого становилось лишь страшнее. Записку унесла, в доме явно давно никого не было, случись что – ее здесь никто не найдет!
Она уже готова была бежать из дома, страшно только сойти с места, когда шаги по дорожке заставили вздрогнуть и сжаться. Кто-то подходил к дому с той же стороны, что и она. Саша в панике огляделась – в этом окне кроме ветвей деревьев торчали осколки разбитого стекла, прыгать туда- вся изрежешься. Но тут мужской голос позвал:
– Есть кто? Синьорина Алессандра, вы здесь?
Чужой не мог звать ее по имени, у девушки отлегло от сердца, и она отправилась в сторону голоса. Невысокий, плотный мужчина с бородой в длинном черном плаще уже с трудом, пыхтя, забирался в комнату.
Он выпрямился, и Саша увидела, что это не плащ, это черная сутана священника, правда покрытая пылью. С плеча невысокого падре свисал внушительный клок паутины.
– Алессандра? – падре пытался отряхнуться, но махнул рукой, поняв, что это бесполезно.
Издали послушался рокот мотоцикла, и священник заулыбался:
– Ну, вот и дон Доменико, а то вы так на меня смотрите, как будто вот-вот в обморок упадете. Падре Доме уже уехал, когда ему позвонили, и сразу набрал меня, я ближе всех. – Он снял с бороды очередной пук паутины. – Дон Кристиан Адельфи, настоятель здешнего прихода.
– А разве католическим священникам можно носить бороды? – все, что смогла сказать Саша.
– А почему нет? – Удивился дон Кристиан. Он напомнил Саше Стивена Сигала, ну просто копия, только помоложе.
Падре Доменико категорически отказался лезть в окно, вид друга в паутине и пыли убедил его. что лучше поберечь сутану. Когда дон Кристиан и Саша вылезали наружу, пытались отряхнуться, но только еще больше испачкались, взвизгнули тормоза и из подлетевшей машины выбежал встревоженный Роберто. Увидев Сашу и священника в паутине, а девушку, еще и чумазую, как трубочиста, – а не надо вытирать вспотевшее от страха лицо пыльными руками! – граф расхохотался.
Потом приехали карабинеры и присутствие двух священников спасло Сашу, покровительство уважаемых падре, особенно дона Кристиана, хорошо известного в долине, заставило стражей порядка отнестись с уважением и к девушке. Ей даже не высказали все, что хотели, судя по выражениям лиц.
Все записав и даже поблагодарив Сашу, карабинеры отпустили всю компанию, а дон Кристиан пригласил всех к себе на бокал вина, им с Сашей надо было срочно выбивать пыль. Граф скорчил скорбную рожу, но позволил двум грязным личностям сесть к нему в машину.
За бокалом, к которому были нарезаны тосканские сыры и ароматные, сияющие глянцевыми боками алые помидоры, Саша показала компании записку, которую успела снять на телефон.
– Жаль, что я не встретил его… ему нужна помощь. Но как его отыскать, пока он не натворил еще бед? – дон Кристиан задумался.
– А чем вы так знамениты, что карабинеры чуть ли не честь отдают?
– А я экзорцист. – улыбнулся священник. – Один из немногих в этой части Италии. А еще я читаю карабинерам лекции по психологии, я закончил университет по этой специальности.
– Вы изгоняете злых духов? Я думала, такое только в кино бывает!
– Бывает и в жизни. Но это не тема для короткого разговора.
– Так вы должны заподозрить у парня одержимость! По вашей специальности, так сказать!
– Не упрощайте. Иногда это просто болезнь.
– Так что не сомневайся, – улыбнулся второй священник, – дон Кристиан реально может помочь парню. Прежде, чем забирать его в тюрьму, надо хоть немного успокоить. Но если карабинеры его не отыскали… мы тут бессильны.
– А вот и нет! – подпрыгнула Саша. – У меня идея. Карабинеры приехали с мигалками, шуму было много народ видел, из дома выходили любопытные. А парень прячется где-то здесь, неподалеку. Он наверняка пойдет проверять, на месте ли его записка. Прочли – или случайно открыли его тайник.
– А значит…
– А значит, мы воткнем в двери бывшей винной кантины свою записку!
Общими усилиями родили короткий текст:
«Помогу. Жду каждый день после вечерней мессы до полуночи. Дон Кристиан Альфьери, parocchia Poggibonsi».
Дон Кристиан отправился относить записку, дон Доменико оседлал железного коня, подмигнув Саше, и предложив проветриться с ним за компанию, но она быстренько уселась в машину графа.
До этого они говорились встречаться каждый вечер после мессы в храме, где дон Кристиан будет сидеть и ждать возможного гостя. Саша ни за что не пропустила бы такое, и священник показал на несколько скамей за колонной, не видных из центральной части и от входа. – Вон там будешь ждать. Но учти, что он может прийти и в полночь, а сидеть придется тихо.
Граф заявил, что одну Сашу не отпустит, а дон Доменико решил поддерживать связь по телефону. – Что мы тут, торжественный комитет по встрече маньяка организовываем? Может, еще оркестр пригласить?
Саша и Роберто поспешили в Кастельмонте, девушке нужно было привести себя в порядок, им обоим поужинать, прежде чем ехать обратно.
По дороге их обогнала черная фигура с летящими за спиной крыльями сутаны: мотоцикл летел, невзирая на знаки и правила, дон Доменико опаздывал к вечерней мессе.
***
Дома Саша сжевала приготовленный Фионой кальцоне, греть было лень, и она хомячила огромный мясной полу-пирог-полу пиццу, держа салфеткой, прихлебывая минеральную воду. Домоправительница сейчас начала бы охать, всплескивать руками, требовать, чтобы Саша прекратила сухомятку, но она отправилась навещать внуков с кучей наготовленной снеди. Завтра Фионе предстояла важная миссия по обучению повара в замке своему фирменному ризотто.
Симона, до которой дошли слухи о Сашиных подвигах, действительно «творила» очередной шедевр и выключила звук телефона.
– Но ведь все получилось еще лучше, все же утряслось? – Она долго хихикала над предстоящей поездкой Роберто и Саши в Поджибонси, – и Марианне не к чему придраться, свидание, но все чинно, в храме Божьем! И так всю неделю!
Ровно в 19.30 Саша с гордо поднятой головой – действительно, нечего Марианне придираться, они по делу! – вышла из дома, уселась в машину графа и через пятнадцать минут они были на центральной площади Поджибонси.
Пока народ расходился после мессы. Саша с Роберто тихонечко проскользнули на дальние скамьи и затихли.
Дон Кристиан ненадолго отходил, потом выходил пройти по храму, демонстративно громко топал, отправляясь в исповедальню и долго поправлял тяжелую черную занавеску, выходил на каменный ступени, ведущие с площади в церковь, в общем, делал все, чтобы оставаться на виду.
Время шло, темнело. Священник хоть двигаться мог, а у Саши с графом затекли ноги и казалось, что минуты и часы ползут медленнее, чем обычно. В один момент ей даже показалось, что Роберто задремал. Ему проще, немногословный граф прекрасно существовал со своими мыслями, а вот Саше это время показалось настоящей пыткой. Она не умела молчать и ей нужно было постоянно делиться с окружающими своими соображениями и вообще всем, что приходило в голову. Пару раз она даже пыталась что-то шептать графу, но акустика в церкви была такая, что дон Кристиан с грозным взглядом сразу появлялся в поле видимости.
Уже близилось к полуночи, когда тихо скрипнула дверь. Саша вытянула шею, пытаясь рассмотреть скользнувшую в храм невысокую худенькую фигуру в темном, с низко опущенным капюшоном спортивной куртки.
Вот уже человек дошел до центральной части, как появившийся из исповедальни дон Кристиан напугал его. Темная фигура резко отскочила и быстро пошла обратно, к входной двери. Саша выскочила, так и не вспомнив имя убийцы, она закричала:
– Стой! Джованни Джоли!
Фигура споткнулась. Замерла. Медленно повернулась в ту сторону, где стояла Саша.
– Откуда ты знаешь? Как ты можешь знать???
– Я знаю! Я все знаю про ту историю. И дон Кристиан знает. Мы здесь, чтобы помочь. Не бойся!
Дон Кристиан уселся на переднюю скамью:
– Они сейчас уйдут, а мы с тобой поговорим. Если ты захочешь, потом я вызову карабинеров. Если не захочешь – уйдешь. Хочешь исповедаться?
– Нет! Вернее да! Или нет! Вы же не можете раскрывать тайну исповеди?
– Нет. Не имею права.
– А мне надо, чтобы вы рассказали. Чтобы вы поняли, и всем рассказали, мне одному не поверят.
– Это обязательно. Мы все с тобой решим. – Дон Кристиан жестом показал Саше и Роберто что они могут уходить. – ты не хочешь, чтобы они остались?
– Нет, пусть уходят.
– Уверены? – спросил граф, не понятно кого, парня, или священника. Ответил дон Кристиан: – Уверен.
Он показал два пальца. Саша сначала не поняла, но потом догадалась и беззвучно спросила: – Ore?
Падре кивнул. Через два часа нужно вызывать карабинеров.
Саша смотрела на часы каждые пять минут. Эти два часа длились даже дольше, чем почти четыре часа ожидания в храме. Она и боялась за священника, и умирала от любопытства, в конце концов даже Роберто надоели ее верчения в машине, и он позвал девушку прогуляться.
Перевалило за полночь и старый городской центр затих. Ни машины, ни случайного прохожего. Стараясь громко не цокать, Саша с графом осторожно бродили по булыжным мостовым узких улочек, мимо спящих домов, окрашенных в теплые флорентийские цвета, мимо высоких серых палаццо, где первые этажи были отданы под многочисленные лавочки, магазинчики и бары. В этот час были закрыты даже бары, не туристическая, обычная Тоскана отдыхала, завтра рано утром снова закипит жизнь, люди отправятся в школу и на работу, по делам и за покупками. Городок спал, не зная, что страшный убийца, которого все так боялись последние три месяца, беседует с настоятелем их прихода в старинном храме на центральной площади.
Наконец время подошло, Саша заранее позвонила дону Доменико, все объяснила, и осталось лишь проконтролировать. Тот позвонил сам, сообщил, что позвонил, карабинеры выехали. Девушка с графом вернулись на центральную площадь, куда подъехали несколько машин с выключенными мигалками. Они держались в стороне, стараясь не попадаться на глаза стражам правопорядка, чтобы не объяснять свое присутствие.
Карабинеры рассредоточились по площади, главный тихо отдавал команды, но никто не успел войти в храм. Двери отворились и на каменные ступенях появились две фигуры: священник и убийца. Дон Кристиан кивнул, подтолкнул парня вперед. Тот неуверенно начал спускаться по ступеням, ту к нему бросились карабинеры. Парень успел обернуться:
– Вы приедете? Вы обещали!
– Конечно приду. Я тебя не оставлю.
Загудели моторы и машины вмиг растаяли в ночи, а Саша бросилась к падре Кристиану. Тот устало помотал головой:
– Сил нет. Завтра, все завтра. Приезжайте на ужин, все расскажу.
***
На следующий день Александре показалось, что вечер никогда не наступит.
Она перемыла полы в доме Фионы, сбегала в далекий супермаркет за продуктами, а время даже до полудня не дошло. Саша решила перекопать огород, но вовремя остановилась, иначе бедная хозяйка не досчиталась бы многих овощей и полезных растений, огородник из девушки был еще тот!
Обвязанная фартуком Фионы, который был ей слишком короток в длину, но в ширину обвязывался как раз вдвое, с подвязанными косынкой лохмами и раскрасневшимися щеками, Саша открыла дверь на стук и увидела Роберто.
– Тоже день тянется? Интересно, что расскажет нам падре?
– Тоже! – Вздохнул хозяин замка. – Хотел позвать тебя на обед, все время быстрее пройдет.
Обидевшись в душе на окончание фразы – типа других причин пообедать с тобой нет, только время потянуть, Саша решила согласиться. – Мне надо полчаса на душ и собраться, и я готова. Куда пойдем?
– Увидишь, – граф улыбнулся. – буду через полчаса.
На сей раз Саша отказалась от привычных джинсов и футболки. Надела летнее яркое платье без рукавов, чуть выше колена, узкое, но мягкое, прекрасно подходящее к ее фигуре. Задумалась, разглядывая босоножки на каблуке, но в последний момент обула спортивные летние туфли, по булыжникам на каблуках не побегаешь.
Роберто по-швейцарски пунктуально постучал в дверь ровно через полчаса, пошутил: – Не узнаю Алессандру! – и кивнул на припаркованную на обычном месте машину. Хозяин замка был единственным, кто оставлял автомобиль прямо на узкой улице верхнего города, кто ж возразит, если дома по обе стороны принадлежат ему.
Когда-то Роберто рассказал девушке романтичную историю о трех сестрах, дочерях тосканского графа.
Больше сорока лет назад в замке остановился путешествующий по Тоскане судья из Швейцарии, влюбился в среднюю дочь и забрал ее с собой. У пары родился сын, старшая сестра тоже вышла замуж, уехала в Рим. После смерти отца замок и половина города на холме достались по завещанию младшей дочери, которая так замуж и не вышла и всю свою жизнь посвятила замку, его саду, устроила ресторан во дворе и стала принимать постояльцев.
Прошли годы, сын судьи вырос и пошел по стопам отца, закончив юридический факультет университета, но работать по специальности так и не начал. Он с детства занимался музыкой и стал неплохим музыкантом, играя на саксофоне в известной джазовой группе, гастролировал по всему миру, говорил на четырех языках.
А потом случилась автокатастрофа, унесшая жизнь родителей, и молодой человек уже не возвращался в Швейцарию, путешествуя с группой по Америке и Канаде.
Но в один прекрасный день пришло письмо.
Тетка, которую он никогда в жизни не видел, писала ему о Тоскане, о старом замке, которому более семисот лет, о городе на горе с прекрасным видом на окружающие холмы, туманы и городки. О том, что кроме племянника ей некому оставить замок, а он не заслуживает быть заброшенным: с буйным садом, утопающим в цветах, ленивыми черепахами и серьезными котами, фонтаном посреди старинного двора.
Это письмо изменило жизнь молодого человека, тронуло незнакомые доныне тосканские струны его швейцарской души.
Конечно, он мог нанять управляющего и продолжать гастроли и заниматься любимой музыкой. Но он вернулся, вошел в двери замка, увидел холмы и туманы и остался навсегда.
– Жалеешь? – спросила тогда Саша.
– Не знаю… иногда жалею, иногда думаю, что это судьба, которая была мне уготована всегда, и я просто вернулся на положенное мне место. Так что, я не граф, я внук графа, и зовут меня вообще-то Роберт, – грустно улыбнулся он.
– Приятно познакомиться, Роберт, – серьезно взглянула на него Саша. – А группа как же без тебя?
– Группа приезжает сюда в Кастельмонте, и мы устраиваем джазовые вечера, и собирается много народу, а летом, во время музыкального фестиваля, мы даем мастер-классы. А еще мы записываем музыку, это она с дисков играет фоном в столовой. И саксофон – это я.
Роберт превратился в Роберто, а после смерти тетки унаследовал не только замок, но и все дома на улице, правда не полностью, часть принадлежала другой тетке в Риме, но у той не было детей и однажды и вторая половина старого борго перейдет в его полную собственность. А на Сашины подколки: -Да ты магнат! – совсем по-итальянски махал руками и жаловался, сколько денег съедают налоги, ремонты и прочие совсем не удовольствия повседневной жизни.
Вот только своим для жителей Кастельмонте граф так и не стал. К нему прекрасно относились, но держались в стороне, и даже в компанию Джованны и Симоны он когда-то попал благодаря Саше. Спустя семь лет после смерти старой хозяйки замка, она превратилась в идеал, все вспоминали, как прекрасно и привычно здесь было при графине, а понаехали чужаки, и все изменилось, конечно, в худшую сторону. Роберто никогда не жаловался, а с появлением веселой и общительной Марианны даже местные кастельмонтцы слегка смягчились. Правда, с Сашей Марианна была совсем не веселой и не общительной, но кто б ее в том винил!
Они быстро доехали до небольшой фермы, затерянной среди холмов. Повернули направо и вскоре оказались возле крохотной траттории, не больше шести столиков, три из которых стояли на улице под навесом, увитым плющом.
За одним из столиков сидели двое мужчин в рабочей одежде, неподалеку у обочины был припаркован трактор. К столику в углу, в гуще зелени, Роберто привел Сашу.
Немолодая хозяйка обрадованно всплеснула руками, подошла и расцеловала его в обе щеки, называя “conte” – граф. Вежливо поздоровалась с Сашей, пожав ей руку, и снова затараторила, повернувшись к Роберто. Она рассказывала, какие прекрасные баклажаны купила на рынке, не смогла пройти мимо, и запланировала приготовить кучу блюд, но прежде всего пасту «alla norma». Пожаловавшись на жару, она предложила принести густой тосканский томатно-хлебный суп paрpa al pomodoro, и только что приготовленный свежайший салат панцанелла, и конечно, пасту.
Роберто и Саша остановились только на пасте, попросив легкого белого вина. Вино «di casa» оказалось прохладным, нежным, с легкой горчинкой и бутылка ушла моментально по аккомпанемент горячего свежего хлеба, который так приятно макать в «прошлогоднее» оливковое масло.
– А почему прошлогоднее? – хотела возмутиться Саша, но вовремя сообразила, что новый отжим только будущей осенью.
Паста, конечно, требовала красного вина, но и с белым сочеталась прекрасно. Спелые помидоры, темные обжаренные баклажаны и короткие, толстые, ребристые пенне создавали идеальное летнее блюдо.
– Хозяйка с Сицилии, – сказал Роберто, а Саша тут же скуксилась, решив, что их познакомила Марианна, сицилиец сицилийца видит издалека. – И паста тоже.
– Сu sucu di mulinciani, – закивала хозяйка, услышав его слова.
– Что? – Не поняла Саша.
– Это на диалекте, так называется эта паста на siciliano. Алла Норма – это название в Италии, паста была придумана в Катании и получила свое имя в честь одноименной оперы Беллини.
Вспомнив, что Роберто ярый поклонник оперы (если слово ярый подходит к невозмутимому графу), Саша тоже закивала. Эта паста точно для него.
Они ели, таяли в жарком дне, наслаждались второй бутылкой вина и вспоминали Сашин приезд в дождливом ноябре, знакомство с испанским профессором, маленькую тратторию, где не ловят сигнал телефоны.
– А траттория жива?
– Что с ней будет, сто лет работает и еще сто проживет.
– А профессор? Ты давно видел Гильермо?
– Давно, вскоре после тебя и он уехал, так и не купил дом в Тоскане, вернулся в Америку. Сначала перезванивались, потом потеряли друг друга из виду.
Они не убили время, они получили огромное удовольствие от места, еды, общения, а время в такие моменты почему-то ускоряется и просто летит, не успеешь оглянуться, а прошло уже три часа!
– Значит, ты решил назвать блюдо в ресторане замка в честь Фионы? Это здорово, она прямо на глазах ожила и расцвела.
– Она заслужила. И тем, сколько души она отдала замку, и своими блюдами. Ты же знаешь, она потрясающе готовит!
– Так может, пусть она почаще приходит в замок?
– Нет уж! – засмеялся Роберто. – Только я устроил все так, как мне надо, а пусти Фиону, все по-своему переделает. Ей будет неуютно, да и возраст берет свое, она постарела, устает. Но я всегда ей рад.
– Ты очень хорошо придумал, – Саша подумала, что и ей теперь неуютно в замке, уже две недели живет в Кастельмонте, а ни разу не зашла, пять минут во дворе не считаются.
Вернувшись, она подремала – сказалась бутылка вина на нос, выслушала восторженный рассказ вернувшейся Фионы – и повар вроде не совсем неумеха, и повторить смог, хоть и africano, и что они там в Африке смыслят в настоящей тосканской кухне! Но прогресс есть, несомненно, есть! Под щебетание синьоры чуть снова не уснула, но вовремя встрепенулась, и отправилась наряжаться для ужина.
Вспомнив, в каком пыльном виде она предстала перед доном Кристианом при знакомстве, Саша тщательно выбрала наряд – легкое вечернее платье без рукавов, черное, в мелкие золотые и белые цветочки. Священник, конечно, тоже был увешан паутиной, но хотелось показаться во всей красе.
Заехав за доном Доменико, вскоре они уже были в приходском доме Поджибонси, где ждала бутылка кьянти и легкий ужин – тарелка цветков цукини в кляре, оранжевые ломтики дыни, нарезка двух видов тосканских колбас- салами и нескольких сыров. В центре стола стояло большое блюдо с картофелем, щедро посыпанным розмарином и запеченным al forno, в духовке.
Дон Кристиан рассказывал, а глаза присутствующих открывались все шире от удивления.
– Спокойный молодой человек, стеснительный. И очень одинокий. Но какие там демоны в душе! – священник покачал головой. – Пока он рассказывал, мне самому становилось страшно.
Еще в школе он был замкнутым, ни с кем не дружил. Мать это не беспокоило, ей нравилось, что сын все свободное время проводит в ее кафе. Он не представляет, что такое дружба, и это в современном мире, можете себе представить? Не говоря о романтических отношениях. Но в душе у него есть много хорошего, поняв, к чему он пришел и никому не доверяя, Леонардо все же написал записку с просьбой о помощи.
– Леонардо! Ну точно, вспомнила! Леонардо Джованетти! А тогда в церкви я никак не могла вспомнить, как его зовут. И крикнула имя убийцы из 1903 года.
– Если бы ты крикнула настоящее имя, парень бы испугался и убежал. Все вышло как надо. Он остановился, услышав, что кто-то еще знает эту историю. У IL Signore – священник перекрестился – все промыслительно, все не случайно.
– Зачем же он убивал?
– Если бы мать вовремя поняла, что такое одиночество ненормально, и отвела еще в детстве к нормальному врачу, все могло быть по-другому. Но ее это не беспокоило.
В отсутствие друзей дети часто придумывают себе вымышленных товарищей. Леонардо не с кем было поговорить, а хотелось, его мучали кошмарные сны, он переживал из-за того, что никогда не видел отца, у ребенка появились мысли – а может, отец покончил жизнь самоубийством, потому что знал, что я такой плохой, и не хотел такого сына?
В городке удивлялись, как учитель мог упасть со стены, где был много раз.
Объяснение в голове придумалось простое: это призрак столкнул отца со стены, отец ждал рождения сына, не хотел от него отказываться. Так думать было приятнее. Призрак стал приходить в снах, а парень разговаривать с ним даже наяву, как будто он рядом.
Закончив университет, он пошел работать обыкновенным рабочим, он не представлял общения с другими людьми, стеснялся, что не такой, как все, да он и не умел общаться. А здесь его считали не нормальным, но не приставали, он просто выполнял свою работу.
– У меня никогда не было друзей, я живу один, я никуда не хожу по вечерам, я не ходил на дискотеки, я просто смотрю телевизор. – сказал он мне.
У него хорошо получалось общаться с детьми, играть, он легко завоевывал их доверие, мыслил как ребенок.
– Поэтому девочки так легко шли с ним?
– Конечно. Они воспринимали его не как взрослого, которого велели бояться, а на равных.
– Никому бы и в голову не пришло!
– У Леонардо появилась идея: он должен похитить детей, не старше лет 4-5, и спрятаться с ними вместе, жить, играть. Но дома мать! Чтобы найти место, где он сможет жить с детьми, Леонардо стал изучать подходящие заброшенные здания и подвалы, поверьте мне, другого такого знатока подземелий в Сиене и во всех городах вокруг не найти! Помогло то, что его контору постоянно вызывали откачивать воду из подвалов.
А еще он любил гулять в лесу, в любую погоду. И если бы он не пришел, карабинеры долго бы его искали, с его умением находить укрытия.
Я спросил его, что он ел – ответил, что приходил после закрытия лавок и собирал продукты из контейнеров на заднем дворе, ему хватало.
– Дружить он хотел. А убивал зачем? Тем более точно так, как Джованни Джоли? Даже имена жертв такие же
– Пару лет назад Леонардо случайно увидел по телевизору передачу о Джованни Джоли. Он был потрясен. У кого-то больше ста лет назад были такие же сны, и он тоже разговаривал с призраком! Мы воспринимаем парня, как рабочего сантехнической компании, а ведь у него университетское образование, он филолог, знает несколько языков. И ему легко было найти в архивах всю информацию о том деле.
– И он решил повторить?
– Не он.
– То есть как не он?
– Однажды Леонардо после встречи с психологом отправился гулять в лес. Уже темнело, но он часто гулял по ночам. Из-за деревьев вышла темная фигура и прошептала, что он призрак, что он явился поговорить с Леонардо и знает все о нем, его жизни и о Джованни Джоли.
– Это не мог быть призрак, это был живой человек!
– Конечно, но Леонардо поверил. Кто из людей мог знать о его мыслях? Призрак сказал, что поможет Леонардо стать нормальным человеком, излечиться от кошмаров. Но Леонардо должен четко выполнять его указания, и никогда не сомневаться. Призрак сказал, что указания Леонардо будет находить на этой поляне раз в неделю.
– Призрак писал письма? – засмеялась Саша.
– Да, но разве это могло удивить парня, который жил в своем мире и ни с кем не общался. Первое указание подробно рассказывало, кого он должен убить. Девочку по имени Вероника.
– И он не испугался убийства?
– Нет, призрак пообещал, что в другом мире Веронике будет хорошо и они скоро там встретятся и будут жить вместе. Призрак научил парня, во что одеться, чтобы не оставить следов. С этим проблем не было, у Леонардо имелось несколько комплектов рабочей одежды и перчаток и бахил. Одежду надо было потом спрятать в укромном месте.
– Поэтому и не нашли следов!
– Призрак все предусмотрел, но и парень был не дурак.
– Вторую девочку он должен был найти сам. Но ее обязательно должны звать Терезой и возраст не больше пяти лет. Терезину он заметил случайно, когда они работали в Поджибонси. Все сходилось! Он заговорил с девочкой, и в тот день, когда он увел Терезину, девочка не испугалась, она уже знала, с кем идет.
– И куда он их звал, интересно?
– Все банально – смотреть щенков, которые недавно родились. А ждать нельзя, щенков должны завтра увезти.
– Почему же он не убил Терезину?
– Таковы были указания призрака. Все в точности повторить, как сто лет назад.
– А про веревку он рассказывал?
– Призрак сказал, что веревка должна быть такой же, как и тогда. И парень две недели учился связывать правильно ветки деревьев в лесу.
– Невероятная история! А что же потом?
– А ничего. Призрак больше не появился. Парень сходил с ума, зная, что его арестуют, а призрака нет, и что делать, он не знает. И в конце концов он попросил о помощи.
– Вы верите в эту историю? Совершенно неправдоподобная!
– Я же психолог. И как священник я имею опыт с признаниями многих людей. Я понимаю, когда человек лжет.
– Но он больной человек, он мог поверить в свои собственные фантазии!
– Мог. Если бы не сохранил послания призрака.
– Что???
– Призрак велел ему сразу уничтожать записки. С первой он так и сделал. А вторую сунул в карман и забыл порвать и выбросить.
– Вы ее видели?
– Видел. Сейчас она у карабинеров. Конечно, стиль изложения мыслей устно и письменно может различаться, но письма определенно писал другой человек.
– Ничего себе… но другой человек не мог знать о снах Леонардо. О его мечтах о детях…
– Если он сам о них не рассказал. – Покачал головой дон Доменико.
– А кому он мог рассказать? Коллеге по работе? Вряд ли.
– Психологу! – Роберто вопросительно посмотрел на дона Кристиана. – вы ведь тоже об этом подумали?
– Теперь это дело карабинеров. У них послание призрака, отпечатанное, кстати, на компьютере. Продвинутые ныне призраки!
– Он исповедался? – вдруг вспомнила Саша колебания парня.
– Да, но это останется между ним и Богом. Чтобы вы не мучились, скажу, что ничего, что могло бы помочь в этом деле, он не сказал.
В Кастельмонте троица ехала в задумчивости.
Всех мучил один и тот же вопрос. Какая инсценировка, чтобы убить одну и ранить другую девочку! Втравить несчастного парня, сыграв на его тайных фантазиях. Но зачем? Кому это надо?
– Может быть, ему надо было убить только Веронику, а чтобы отвести подозрение, он и придумал эту фантасмагорическую историю? Поэтому и велел самому найти вторую девочку, это было уже не важно.
– Думаю, у карабинеров достаточно информации, – ответил дон Доменико. – Разберутся.
– Главное, чтоб не пошли простым путем и не осудили парня, посчитав все его фантазиями. Он, конечно, виновен, сомнений нет, но главный виновник останется за кадром.
– А может, так оно и есть на самом деле? Все настолько невероятно, я даже не знаю, что думать.
– Если бы не опыт дона Кристиана, я бы тоже так думал. – ответил священник. – Но обычно дон Кристиан не ошибается.
***
Филиппинец Мануэль Люсеро уговорил отпустить его из больницы. Перелом прекрасно заживет и дома, на операцию он не согласился, как срастется, так срастется. Денег нет, а страховка операция не покроет. Анджелика сумела устроиться еще в пару домов поблизости и теперь все заботы о них двоих лежали на ней. Мануэль клялся сестре, что скоро встанет на ноги, и тогда у них все наладится.
– Как я мог не убежать? Мы чужие в этой стране, денег на адвокатов нет, обвинили бы в убийстве, и в тюрьму.
Он с трудом верил, что никаких вопросов у полиции к нему нет. Кроме одного: опознание по фото мужчины, который был в спальне хозяйки.
Мануэль ни минуты не колебался:
– Был бы он таким, как все, я бы может и не узнал. Но он такой высокий, кудри, конечно, это он, точно, он!
Впереди ждало опознание «вживую», в участок Мануэля обещали привезти полицейские.
Эксперты несколько дней работали с картами и показаниями спидометра старого такси. Зная точно несколько точек, где находилась машина Алессии, они же смогли приблизительно определить населенные пункты, где девушка могла подобрать убийцу. Никаких вызовов с пульта не поступало, телефона у Алессии не было, значит убийца сел где-то по дороге.
Вспомнили показания свидетелей в деревне Кверчаросса, где машину якобы видели дважды, а потом свидетель уверял, что в такси сел местный керамист- artigiano. Теперь у полиции было фото подозреваемого.
Сильвано Бевилакуа по прозвищу Леоне пригласили для беседы. Он вел себя вальяжно, шутил, заверил полицию, что никаких особых отношений у него с Альберикой Фило дела Торре не было, общались как со всеми остальными, на светских мероприятиях. Опознал садовник или кто он там- дворник? Ну, это просто смешно. Какой-то иммигрант – и уважаемый человек. Слово одного против слова другого. От сдачи анализа ДНК Бевилакуа отказался. Судья-магистрат тоже пожал плечами, увидев запрос на ордер:
– Вы из-за показаний этого филиппинца собираетесь брать ДНК у уважаемого человека? Синьор Бевилакуа известный журнаист, нам только статей в газетах о произволе полиции не хватало! Будут другие улики – приходите.
Полиция носом землю рыла, ища следы Бевилакуа, в первую очередь в ближайших к Кверчароссе деревнях. И наконец, в баре городка Барберино им повезло. Бармен опознал журналиста, вот только не был уверен, что все произошло в ту ночь – но точно помнит его в своем баре, журналист встречался с кем-то, а потом оставил машину возле бара и уехал на такси.
Еще раз повезло с камерами: на отделении банка недалеко от бара была камера, которая зафиксировала проезд машины, принадлежавшей по номерам Бевилакуа в вечер убийства. Обратно машина проехала лишь на следующее утро.
Жаль, что обзор у камеры не позволял увидеть территорию возле бара, и доказательств, что именно Бевилакуа сел в такси, не было. Такси тоже попало на камеры. Но как не увеличивай кадр, реальная жизнь не кино, такой четкости не добьешься, и кто сидит в машине не определишь.
И тогда Массимо, который приказал подчиненным присматривать за журналистом, пошел на нарушение. Он подъехал к флорентийскому бару у дома журналиста, где тот, по сообщению «наружки», пил кофе, вошел, подождал, когда Бевилакуа заплатит и уйдет, забрал чашку и сбежал из бара. Уговорив экспертов сделать анализ, он получил ДНК, соответствующую ДНК убийцы.
Лука хватался за голову и долго орал на Массимо и его команду:
– Вы спятили? Куда я пойду с этими бумагами? Вы хотите с работы вылететь? Вы соображаете, что натворили, и что будет в газетах, если Бевилакуа обо всем узнает? – и понес повинную голову судье-магистрату.
Тот за голову схватился.
– Вы с ума сошли, вице-квестор? Pazzo, assolutamente pazzo! – Я вашу украденную чашку и незаконный анализ должен записать, как основание для выдачи ордера?
К этому времени получили распечатки номеров с телефона журналиста. Опять же косвенная улика, но он и Альберика часто звонили друг другу, потом звонки прекратились и возобновились лишь в день убийства.
Журналист развел руками, он даже не помнит, о чем они говорили, возможно, Альберика звонила по поводу светского раута в честь десятилетия ее семейной жизни, он даже не представляет, о чем шел трехминутный разговор.
Лука в конце концов убедил судью:
– Мы собираем непонятные косвенные улики, когда есть всего один анализ для подтверждения виновности или невиновности журналиста. Мы живем в 21 веке, и если человек подозревается в совершении убийства, даже двух убийств, мы обязаны взять анализ.
Ордер был получен. Анализ ДНК подтвердил идентичность с частичками, найденными на теле Альберики и под ногтями Алессии.
Сильвано Бевилакуа арестовали.
***
– Я не хотел ее убивать! Все вышло совершенно случайно! Я хотел прекратить с ней отношения, я говорил ей много раз, что нам надо расстаться.
– Красивая, богатая женщина из высшего общества, где вы всегда вращаетесь, о чем еще можно мечтать? А вы решили расстаться.
– Все начиналось прекрасно. Было свежо, интересно. Альберика постоянно появлялась на вечерах или приходила в гости одна. Все знали, что такой у них брак, ей нравилось блистать в провинции, а муж работал в Милане, где и без нее было достаточно красавиц благородных кровей. Хотя нет, я неправильно выразился. Как раз блистать ей не нравилось, но нравилось осознавать, что здесь она звезда и это было само собой разумеющимся. Альберика была интровертом, предпочитала тихие вечера дома и не собиралась привыкать к жизни в Милане, даже короткие поездки ее тяготили. Совсем не похожа на свою мать! Вот графиня Марина и в Милане стала бы звездой.
Мы познакомились у кого-то из знакомых, я теперь и не вспомню, у кого. Я знал, кто она такая, она знала меня. Через какое-то время, не сразу, мы начали общаться чаще, а потом вспыхнуло чувство.
– И куда же оно потом делось?
– А вы верите в вечную любовь, vice-questore? Ее не существует! Я думал, Альберика понимает правила игры, принятые в нашем кругу. И то, что нужно было скрываться, встречаться в тайне, придавало пикантность. Об одних романах знают все, о других никто никогда не узнает, ну это при условии, что встретились взрослые, благоразумные люди, которым есть, что терять в своей жизни.
– С Альберикой было не так?
– Сначала все было замечательно. Она даже ожила, и опал кокон ее вечного безразличия. Но через полгода она стала говорить, что ей нужно расстаться с мужем и мы сможем встречаться открыто и потом пожениться.
– Вы не хотели создавать семью?
– Я не встретил женщину, с которой хотел бы создать семью, вице-квестор. И никогда не рассматривал в этом плане Альберику. А она настаивала, собиралась признаться во всем мужу и попросить развода.
– Расскажите, что произошло в ту ночь.
– Мы несколько недель не встречались. Я отговаривался занятостью, надеялся, что через какое-то время Альберика осознает, что я не тот, кто ей нужен, отвыкнет. Но в тот день она позвонила, и потребовала, чтобы я приехал на виллу для серьезного разговора. Я отказывался, но она заявила, что собирается на следующий день позвонить мужу и все ему рассказать.
– Вы боялись мужа?
– Он влиятельный человек. И очень любит детей. Процесс развода был бы очень громким и мое имя полоскали бы в прессе, это испортило бы мою репутацию. Я журналист, и мог лишиться работы, если бы ее муж захотел, ни одно из серьезных изданий или телекомпаний не стали бы со мной сотрудничать. У меня сейчас… скажем так, некоторое затишье, нет интересных проектов, и вмешательство синьора Амброзелли могло меня уничтожить как журналиста навсегда.
– Вы приехали на виллу?
– Да, я специально приехал попозже, чтобы не попасться никому на глаза. Поэтому поехал не на своей машине. Я собирался вызвать такси, но возде бара притормозила машина, водитель искала клиента, с которым договорилась, но он не появился. И я поехал на этом такси. Свою машину я оставил там, у бара, сказал владельцу, что не хочу садиться за руль нетрезвым.
– Столько приготовлений и вы утверждаете, что не хотели ее убивать?
– Даже не думал об этом! Я просто не хотел светиться возле виллы. Вы же знаете, как это бывает, неожиданно приехавший муж, или мать.
– Среди ночи?
– Я не хотел рисковать.
– И что дальше?
– Я приехал с надеждой убедить Альберику, что нет смысла разводиться, все кончено, надо просто жить дальше, как жили. Я даже предложил ей встречаться иногда. Но она стала кричать, что я ею пользовался, играл с ее чувствами, целая мелодрама, я никак не ожидал этого от спокойной меланхоличной женщины. Альберика превратилась в базарную бабу, я никогда ее такой не видел! Кричала, что в любом случае разведется и завтра же расскажет мужу о наших отношениях. Я не мог ее успокоить. В какой-то момент… я просто не знаю, как это случилось… я ничего не соображал, она так орала… я сжал ее горло, я просто хотел, чтобы стало тихо, чтобы она перестала орать. Она обмякла и упала… я испугался, я не хотел ее убивать! Потрогал пульс – его не было. Я перенес ее на кровать и дальше не помню… бегал по комнате… я не знал, что делать…
– Вам не пришло в голову вызвать полицию?
– Меня бы посадили в тюрьму! – еще вчера вальяжный и надменный журналист готов был упасть на колени и умолять ему поверить, – а я не хотел ее убивать, я не виноват, все вышло случайно!
– И что вы сделали, когда поняли, что Альберика мертва?
– Я вспомнил про историю в Сиене. Я же сам о ней делал репортаж. У меня в телефоне было фото той веревки, того узла… Альберика сказала, что мы будем одни на вилле, никто не помешает. И я спустился в кухню, в шкафах нашел моток веревки и… я сначала стянул ее горло, как будто ее веревкой задушили. А потом связал руки и сделал узел как тот, в Сиене.
– То есть тут аффект уже прошел?
– Я не знал, что делать! Я был в аффекте! Это все вышло случайно!
–Вы оставили свои отпечатки и частицы на теле жертвы, даже не попытались их стереть.
– Я же говорю, что был в аффекте! И меня все равно бы не нашли, меня никто не видел с Альберикой, а моих отпечатков у полиции нет, меня даже за превышение скорости никогда не штрафовали!
– То есть в аффекте вы об этом подумали. И что дальше?
– Я вышел из дома и сел в такси.
– Веревку прихватили с собой?
– Случайно, я не специально это сделал, просто машинально положил в карман.
– Женщину-водителя такси вы тоже убили в состоянии аффекта?
– Я… я не хотел… я даже не подумал сначала, что она опасна. С чего бы ей идти в полицию? И я велел ехать обратно, в Барберино. Но потом испугался, что она все расскажет, если бы я знал, чем все закончится, я бы ни за что не поехал на такси!
– Да уж, убийца берет такси, чтобы поехать убивать – это из области комедийных детективов. И на слабоумного вы не похожи.
– Я засунул руку в карман и обнаружил там веревку. Я не знал, клянусь не знал, что она там, машинально засунул, наверное! И тогда я подумал… что от таксистки тоже надо избавляться. И попросил заехать в одно место… я знаю, что там у кладбища, даже днем мало кто ходит, тем более ночью, я много раз бывал в Эмполи.
– И что дальше?
– И… я ее задушил. И связал таким же узлом.
– На это нужно время, нужен свет, вас могли увидеть, это не беспокоило?
– А у меня был выбор? Другого варианта у меня не было.
– Как вы добрались до дома?
– Я пешком отправился в город, это недалеко, сел на первый поезд. Там всегда многолюдно, люди едут на работу, в школу, и я мог раствориться в толпе. Доехал до Кастеллины, там взял такси до Барберино и забрал свою машину у бара. Вот и все…
– Вы понимаете, что лишили жизни двух человек?
– Вице-квестор, мой подзащитный уже объяснил, что действовал в состоянии аффекта. Он не мог мыслить здраво.
– Avvocato, вы серьезно полагаете, что в состоянии аффекта можно придумать, как выдать убийства за совершенные сиенским маньяком? Найти фотографии, постараться повторить узлы… это кропотливая работа, требующая времени.
– Но я прошу учитывать, что мой подзащитный ничего не скрывает, о сотрудничает со следствием!
***
Казалось, убийцы найдены. Два убийцы, два дела. Убийство девочки (и покушение на убийство другой) странным парнем по имени Леонардо Джованетти – и два преступления, совершенные в одну ночь Сильвано Бевилакуа. Оба дела полиция и карабинеры готовили в суд. Газеты радостно сообщили, что опасность миновала, злодеи пойманы. Начальство выдохнуло.
Дон Кристиан и дон Доменико сидели в саду у фонтана во дворе замка, приглашенные на ужин графом Роберто. Конечно, к ним присоединилась Александра. Марианны не было видно, и Саша решила не спрашивать хозяина замка, куда делась его невеста.
– Заезжал к Леонардо, – рассказывал дон Кристиан. – Я понимаю, что он убийца, но не могу отказать в духовной помощи. Похоже, я единственный, кому есть дело до этого парня.
– Вы до сих пор думаете, он не придумал призрака?
– Думаю, нет. Но карабинеры нашли убийцу, и остальное им не интересно. Я хочу настроить адвоката, чтобы настаивал на приобщении к делу письма от призрака, но всем хочется поскорее закончить процесс. Понятно, что Леонардо отправится в учреждение для психически больных. Осталась только экспертиза, все документы по делу собраны, да и парень не отказывается от показаний, сразу признался, что убил он.
– Кто же воспользовался его состоянием? А главное, кто мог знать о проблемах Леонардо?
– Только психотерапевт, но карабинеры его несколько раз допрашивали, нет оснований ему не доверять.
– Понятно, что дело удобнее сдать в суд, чем искать «призрака». Но неужели он уйдет от ответственности? И главное- зачем он все это устроил?
– Вот уж действительно призрак… растворился в воздухе.
Саша наморщила лоб:
– Но ведь все сходится к психотерапевту. Если Леонардо не делился ни с кем, кроме него, то вариантов просто нет! Интересно, что он за человек…
– Запишись на прием, пообщаешься, – пошутил дон Кристиан.
Саша встрепенулась, но тут же сникла. Иностранные туристки не ходят на прием к сиенским психотерапевтам.
Она набрала Симону, потом Джованну. Джованна сказала, что в авантюрах не участвует, и вообще ей некогда, а Симона, воодушевившись сначала, тут же отказалась: – Меня же узнают в лицо, потом придется объяснять, что я не сумасшедшая! Увидит кто-нибудь на улице. Меня пол Сиены знает. Потом и мне, и мужу оправдываться.
– А что такого в визите к психотерапевту?
– В большом городе ничего такого, а в маленьких городках, где все друг друга знают это… как бы сказать… не принято.
Саша вопросительно взглянула на двух священников, которые замахали руками:
– Священники уж точно не ходят к случайным психотерапевтам. – А дон Доменико, кивнув на друга добавил: – Он сам психолог, было бы странно если бы я или он отправились в Сиену к незнакомому специалисту.
И тут все взгляды обратились на Роберто.
Граф закашлялся:
– Да вы что? Я – к психотерапевту? Да что я ему скажу?
Все тут же оживились и стали предлагать наперебой:
– Скажешь, что вдохновение ушло, не получается играть на саксофоне, как прежде.
– В личной жизни проблемы, – не удержалась и хихикнула Саша.
– Да мало ли что, например, нужен совет по выстраиванию отношений с наемными работниками.
– А такие вопрос не к психологу и точно не к психотерапевту.
– А какая разница? Главное попасть и поговорить. Неси любую чушь.
Граф задумался.
– Вы серьезно, что ли?
Почувствовав, что он вот-вот сдастся, Саша сказала, что пойдет с ним, будет переживать в приемной, ожидая, и точно, надо рассказать о потерянном вдохновении.
– Накаркаешь! – грустно сказал граф.
***
– Не поскупилась мамаша для сына, разоришься тут с вами, – ворчал Роберто, когда они узнала имя врача. Дотторе Самуэле Галасси был одним из лучших психологов и психотерапевтов Сиены.
Узнав, что от нее больше не требуют подвигов, Симона горы свернула, но выпотрошила друга-карабинера в Сиене полностью. К моменту похода к психотерапевту они уже знали, что дотторе Галасси отказался работать с Леонардо. Парень не приходил на назначенные сеансы, являлся так редко, что никакого смысла в его дальнейшей работе не было.
На вопрос, что знает психолог о призраке, Самуэле Галасси ответил, что пациент никогда не упоминал о встрече с призраком в реальности, рассказывал лишь о своих снах, что повторялись с детства. Призрак там фигурировал регулярно, в кошмарах чудовища тянули руки из воды и пытались утащить Леонардо в темную глубину, но потом появлялся призрак и шептал, что все будет хорошо, в этот момент Леонардо обычно просыпался, больно ударившись об пол при падении с кровати.
Кабинет доктора был совсем маленьким. Сразу с улицы дверь открывалась в приемную с журнальным столиком и парой удобных кресел, высокой пальмой в кадке и букетом свежих цветов на стойке помощника психолога. Все было оформлено в спокойной. Бежево-золотистой цветовой гамме, ни одного яркого пятна.
Синьорина Флора, помощница dottore соответствовала своему имени. Хорошенькая, цветущая девушка лет 25ти была бы настоящим украшением кабинета, затеняя собой цветы, если бы не темные круги и покрасневшие глаза.
Когда дверь за Роберто плотно закрылась (он успел бросить на Сашу обреченно-укоряющий взгляд), в приемной стало тихо.
– Кофе? – заученно-вежливо спросила синьорина Флора.
– Если ты выпьешь со мной, то согласна.
Понемногу девушки разговорились, Саша выпытала у Флоры причину покрасневших глаз.
– Говоришь, ты адвокат?
– Да.
– Мне нужен совет…
– А наниматель, – Саша кивнула в сторону затворенной двери, – не может помочь?
– Я не могу ему сказать. И у меня нет ни одного знакомого, с кем можно поговорить, кто бы разбирался…
– В чем разбирался?
– У меня есть друг… вернее был… мне кажется, он меня бросил…
– А причем здесь адвокат?
– Я хотела узнать, что мне будет…
– Что ты натворила? Рассказывай! Надеюсь, ты его не убила?
– Лучше бы убила… – девушка всхлипнула, испугалась. И прикрыла рот руками, обернувшись на дверь. А потом быстро зашептала:
– Мы встречались, а потом он перестал звонить и телефон отвечал, что такого номера не существует.
– Ну… так бывает, к сожалению.
– Ты не понимаешь… он заставил меня сделать одну вещь… давно уже, полгода назад. А потом перестал звонить. А вчера… вчера я случайно узнала… прочла в газете…
– Он женился? – Саша чуть не зевнула. Свои проблемы казались ей очень важными, но когда похожее звучит из уст другого человека, то страдания выглядели нелепо. Она чуть не сказала банальную фразу – время лечит, пройдет немного времени, и ты о нем забудешь, встретишь другого, и вообще мужики не стоят слез! – но девушка снова всхлипнула и ответила:
– Его посадили в тюрьму… за убийство.
– Офигеть! И кого он убил?
– Двух женщин, и с одной у него тоже был роман.
– Погоди-ка. Как его зовут?
– Не знаю.
– Вообще не знаешь? В газете же имя есть, и ты его как-то называла. «Эй, ты, иди сюда», что ли?
– Нет. Мне он сказал, что его зовут Микеле, а в газете написано, что Сильвано.
Саша аж подпрыгнула на кресле:
– Сильвано Бевилакуа?
– Да, так в газете написано. Ты тоже читала и запомнила?
– Что-то вроде. Если хочешь совет, рассказывай, что натворила.
– Я хотела узнать… меня посадят в тюрьму?
– Да за что? Тянешь из тебя, тянешь! Рассказывай, а то сейчас твой дотторе уже закончит сеанс.
– Полгода назад он попросил меня скопировать документы одного пациента.
– Леонардо Джованетти?
– Откуда ты знаешь? – открыла рот девушка.
– В общем, так: я адвокат российский и итальянских законов не знаю, но в тюрьму тебя посадят только в одном случае – если ты не расскажешь полиции эту историю.
– А если расскажу?
– А если расскажешь, то в худшем случае твой наниматель тебя уволит. Но я думаю, ты сможешь его уговорить, куда он без такой красавицы в приемной!
И Саша набрала номер комиссара Луки Дини.
Обратно они ехали в молчании, Роберто был погружен в свои мысли, а на вопрос – ну как сеанс? – неопределенно махнул рукой. Главное, что визит оказался исключительно полезен.
***
Оказалось, что Сильвано Бевилакуа познакомился с синьориной Флорой чуть больше полугода назад, девушка сразу влюбилась, такие интересные и богатые мужчины за ней никогда не ухаживали.
Через пару недель он попросил копии медицинской карты Леонардо Джованетти. Влюбленная к тому времени по уши, девушка и луну бы с неба достала по просьбе «Микеле».
– Как он объяснил, зачем ему копии?
– Сказал, что мать Леонардо, синьора Нелла, очень беспокоится за сына и он обещал все узнать, и успокоить, что лечение проходит нормально.
– И ты поверила в такую глупость?
– Да… сама не знаю почему… мне просто хотелось сделать Микеле приятное.
Синьора Нелла не могла случайно всплыть в разговоре.
Лука (флорентийское начальство объединило дела в одно и возглавил расследование комиссар Лука Дини, единственный, кто сумел найти зацепку в поисках призрака) сам допросил мать Леонардо.
– Ага, он нашел зацепку, – прокомментировала Саша, но решила быть снисходительной, и не дальше не вредничать.
Синьора Нелла, глядя на фотографию Сильвано Бевилакуа, вспомнила, что разговорилась с посетителем кафе, задержавшимся перед закрытием, посетовала на сына, пожаловалась, что вырос взрослый парень, а все кошмарами мучается, к психологу ходит, а толку нет. Посетитель посоветовал сменить врача, но синьора похвалилась, что нашли самого лучшего, если уж он не смог…
Специалисты отдела информатики покопались в жестком диске Сильвано Бевилакуа и восстановили давно уничтоженные послания «призрака», пришлось попотеть, но результат получили.
– В ваших интересах рассказать нам все. Откажетесь сотрудничать, заработаете максимальный срок. Чистосердечное признание учтет суд.
Через два дня журналист заговорил. Этому немало поспособствовал дорогой адвокат, который хотел получить хоть какие-то профессиональные дивиденды в деле, заведомо проигрышном для юриста.
Жизнь Сильвано Бевилакуа уже давно не била ключом. Он не молодел, более уверенные и голодные журналисты наступали на пятки, а жизнь на широкую ногу требовала больших денег.
Нужна была сенсация! Но откуда ее взять?
А тут еще Альберика с катушек спрыгнула. Связался с идиоткой! Если ее муж узнает, то карьера журналиста закончится. И что тогда делать? Нужны деньги выплачивать кредит за дом, за красивую модную машину, а стоит чуть выпасть из узкого круга богатых и знаменитых-обратно вряд ли вернешься. Сильвано лихорадочно искал сенсацию, которая заставит говорить о нем все средства массовой информации, он снова будет на коне и получит престижные предложения работы.
Заехав в Монтериджони, навестить знакомого, он задержался в кафе Неллы выпить бокал вина. Женщина разговорилась, то ли настроение было такое, то ли просто наболело. Сначала Сильвано слушал вполуха, но потом почудилось что-то знакомое. Ну конечно, он уже слышал о подобных кошмарах совсем недавно, это было в телепередаче о старом убийстве, совершенном более ста лет назад!
Идея возникла моментально. Вот это будет сенсация! Парень с кошмарами убийцы столетней давности повторит старые преступления. И даст интервью ему, журналисту Сильвано Бевилакуа, после чего покончит с собой и журналист станет единственным, владеющим информацией.
Эта история будет эксклюзивом, прогремит по всей Италии, а возможно, и за рубежом!
– То есть вот так, сидя в кафе, вы решили распорядиться жизнями трех человек, включая ребенка?
– Комиссар, кому нужны эти жизни? Сумасшедший парень и дочь трактирщика получат нобелевскую премию по медицине? Или станут великими писателями? Или композиторами? Или еще как-то оставят свой след в жизни и в истории человечества? А если нет, то какое они имеют значение? А у меня все еще впереди, возможно, я получил бы Пулитцеровскую премию! Моя жизнь и карьера – и они, разве можно сравнивать?
– Incredibile – все, что мог сказать Лука. Это слово – incredibile, невероятно, – постоянно произносили разные люди, узнавшие об этой истории. Ни одному нормальному человеку такое и в голову бы не пришло.
Голова журналиста заработала, как новенький компьютер.
Выяснив у синьоры Неллы всю нужную информацию, Бевилакуа отправился в архивы Сиены, чтобы не упустить ни одну деталь старого дела. Как же он обрадовался, увидев в списке имя Леонардо Джованетти, все складывается идеально, парень уже «в теме»!
Наведя справки о психотерапевте, красавец журналист сразу понял, что проблем не будет. Пара недель и глупенькая красавица Флора – милая девочка, даже жаль было ее бросать – принесла на свидание копии всех материалов о сеансах Леонардо расписание его визитов к психотерапевту.
Он был уверен, что все получится, Флора будет искать Микеле из Ареццо вместо Сильвано из Флоренции, а потом, когда его имя будет во всех газетах, он признается, что материалы нужны были для полного погружения в интервью. То, что он получил их до всей этой истории с убийствами, не важно- ошиблась девочка, или обиделась и специально хочет его оговорить.
– Вы назвались в архиве чужим именем?
– Я назвался своим. Глухая идиотка вместо Бевилакуа услышала дель Акуа. Мне же на руку оказалось.
Изучив все материалы, журналист смог легко манипулировать Леонардо. Оставалось подкараулить парня в его любимых местах, о прогулках он подробно рассказывал на сеансах.
Первая жертва искать не прошлось. Бевилакуа был частым посетителем траттории Да Джукка в Сиене, и маленькая непоседа Вероника все время попадалась на глаза. Имя и возраст подошли идеально, а непоседливая девочка безумно раздражала журналиста во время обедов. Не место детям в ресторанах!
Сложности были лишь с ожиданием Леонардо в его любимой роще. Полторы недели журналист караулил парня, и наконец ему повезло. Накинув черный плащ и закрыв лицо (одежду он подбирал под описание призрака из снов) Бевилакуа появился из-за деревьев.
Кто еще мог знать его так хорошо? У бедного парня не было никаких сомнений, что перед ним настоящий призрак, который явился из снов. Он выполнял все указания в точности, не удивляясь, что тот оставляет письменные послания в заранее оговоренном месте. Впереди ждало счастье – избавление от кошмаров, спокойная жизнь в окружении друзей-детей. У Леонардо было несколько комплектов рабочей одежды, все, что надо, чтобы не оставлять следов: бахилы, перчатки, костюм.
– Как же ты мог причинить боль маленькой девочке?
– Он сказал, что ей будет не больно, что это игра, а потом она будет счастлива.
– А вторая девочка? Ты не собирался ее убивать?
– Вторую я должен был лишь немного порезать, воткнуть несколько раз нож, но не глубоко.
– Ты так спокойно говоришь о маленьком ребенке, в которого втыкал нож!
– Ну и что? – Парень искренне не понимал, в чем проблема.
– Как ты нашел Терезину?
– Ее позвали по имени, я запомнил, где живет девочка. Мы работали совсем рядом, за углом. Я так обрадовался в тот день! Я нашел ее, моя миссия будет выполнена!
– И девочки так легко пошли с тобой?
– Мы подружились, они знали, кто я.
– Веронику ты увел с улицы. А Терезину?
– Я постучал в дверь, знал, что она дома одна. И позвал смотреть щенков.
В Леонардо удивительно сочетались ум и глупость, предусмотрительность и неадекватное восприятие действительности. Не имея опыта общения со сверстниками, не зная дружбы и отношений с девушками, устав от ночных кошмаров и бессонницы он был как пластилин в руках Сильвано Бевилакуа.
Сильвано же сокрушался лишь по одному поводу: как же он не выдержал в ту ночь, разговаривая с Альберикой! Не выйдя из себя, не убив графиню, сегодня он стал бы звездой, автором сенсации. Конечно, после интервью призрак приказал бы Леонардо покончить с собой и отправиться в лучший мир вслед за маленькой подружкой.
Но Сильвано заинтересовалась полиция, и призрак не мог рисковать и отправляться на встречу с Леонардо. Надо было чуть-чуть переждать, Сильвано был уверен, что его связь с Альберикой не установят. Если бы парень не запаниковал, все было бы хорошо, Сильвано уже почти вышел сухим из воды.
Но Леонардо, брошенный всеми, включая призрака, начал окончательно сходить с ума.
***
– Incredibile! – дон Кристиан и дон Доменико вздыхали, слушая рассказ Луки. – Как часто люди боятся того, что не существует, боятся темноты, скрывающихся там мифических чудовищ, не задумываясь, что часто страшнее то, что на виду. Иногда зло не прячется, оно среди нас, под жарким солнцем Тосканы.
– Вы не приписываете зло темным силам?
– Это слишком просто. Не нужны темные силы там, где зло творит сам человек. Зло от непонимания. Человек не понимает себя, не понимает других, но главное – в нем нет любви. Мы называем себя христианами, соблюдаем правила и ритуалы, но так часто забываем о главном, о том, в чем весь смысл Христианства: о любви.
– Лука, а ты не спрашивал Сильвано, он исповедовался в церкви?
– Спрашивал, как же иначе. Но лучше бы не спрашивал… Так гадко стало на душе… В те дни журналист чувствовал себя всесильным и безнаказанным, ведь он вершил судьбы людей по своему желанию. И проходя мимо церкви, он решил зайти, но не для того, чтобы исповедоваться и раскаяться, наоборот, его просто распирало желание поделиться, как же он всемогущ. Но кому расскажешь? И тут его осенило.
– Священник отпустил ему грехи?
– Нет. Сильвано сказал, что священник не сделал этого, потому что не увидел раскаяния. Убеждал пойти в полицию и признаться. А Сильвано получал огромное удовольствие при встрече с этим священником, он здоровался и улыбался, прекрасно зная, что тайна исповеди не может быть открыта.
– Получается, священник был с ним знаком?
– Он дружил с отцом Сильвано, Давиде Бевилакуа, что делает поступок журналиста еще более мерзким.
– Ты знаешь имя священника?
– Да, но я не назову его, ни к чему это. Я представляю, через какие муки в душе прошел этот человек. Знать все, и не иметь права остановить монстра.
– Я знаю, о ком ты говоришь, – дон Кристиан тяжело вздохнул. – Этот человек сложил с себя священный сан неделю назад. Он хороший священник, искренне верующий человек.
– Почему же он…
– Он сказал, что не справился. Причем дважды. Не смог убедить преступника осознать свои преступления и покаяться и не смог удержать доверенную ему тайну. А значит, грош ему цена, как пастырю. Мне жаль, но это его выбор.
– Сколько жизней сломал Сильвано Бевилакуа! Не только тех, кого он убил, но и жизнь синьоры Неллы, потерявшей сына, жизнь теперь уже бывшего падре, а дети Альберики будут расти без матери, какой бы она ни была.
– Неужели он правда убил Альберику в состоянии аффекта?
– Сильвано потерял границы дозволенности. Он так легко распорядился жизнями других людей, что и в случае с графиней просто убил женщину. Это уже не казалось насилием, он заигрался и забыл о морали.
– Интересно, ему смягчат приговор за сотрудничество с полицией?
– Он получит пожизненное. Не думаю, что в его случае можно надеяться на более мягкий приговор, как бы не рассчитывали на это подсудимый и его адвокат.
– Жаль, что не смертную казнь.
– Иногда вечное заключение в одиночной камере хуже смертной казни…
***
– Просто супер! Как же тебе идет! – подруги крутили Сашу во все стороны. За день до церемонии она уже примеряла наряд, тяжелый бархат изумрудного цвета очень шел к ее светлым волосам и глазам чайного цвета.
Круглый ворот и обшлага широких рукавов расшиты золотом с маленькими жемчужинками по всей длине золотого шитья. Такое же золото широкой лентой спадало от талии вниз, а по лифу в два ряда, как пуговицы, пущены более крупные жемчужины. Из-под ворота и в самом конце рукавов выбивалось кружево цвета слоновой кости.
Огромный мягкий берет из такого же зеленого бархата с широкими продольными вставками золотого шитья сел на уложенные в прическу волосы так, словно был специально сшит для Саши. С берета спадали тонкие и широкие бледно золотые ленты, соединенные снизу между сбой и доходящие до лопаток. Костюм был абсолютно впору, ну, может, в двух местах слегка скололи булавками, это же не считается!
Лука, обещавший быть на празднике, снова застрял на работе, но поклялся, что на следующий день приедет в Кастельмонте и даже отвезет Сашу в Эмилию-Романью, ведь он должен непременно набиться в крестные к маленькому тезке, когда тот родится. У названных в честь апостола Луки должна быть связь»
Играли лютни, собирался по сторонам улицы народ, когда Саша вышла вместе со всеми вышла из дворца власти долины.
– Жаль, Марианна меня не видит, подумала девушка. Плохо поддаваться таким эмоциям, но сегодня она чувствовала себя принцессой, которой не страшны никакие соперницы. Фиона утром шепнула, что Марианна уехала на Сицилию, неизвестно, надолго ли, и что там между ними с графом произошло, так что Саша испытывала легкую грусть.
Давайте признаемся честно, на самом деле мы одеваемся совсем не для мужчин, а для того, чтобы произвести впечатление на женщин!
Девушка сожалела, что пришло время уезжать, но и радовалась, что впереди новые места и события. Она не представляла свою жизнь без маленького средневекового борго, но и постоянную жизнь в нем тоже не представляла.
Давно надо было вернуться! Эта поездка расставила все на свои места: Кастельмонте всегда будет для нее родным, что бы не происходило вокруг.
– Dio te bendica, храни тебя Господь! – Благословил ее дон Доменико. – Теперь в моих молитвах всегда будет Алессандра.
– Мадонна делле Али, прошу, – учтиво склонился распорядитель, указывая девушке ее место. На удивление оно оказалось в самом начале процессии, рядом с важными персонами и подругой Симоной.
– Так кто я все же? – Весело спросила Саша подругу, которая занимала свое место по праву, семья Тадеотти играла значительную роль в городе, как сегодня, так и во времена Ренессанса.
– На какой улице ты живешь? – вопросом на вопрос ответила Симона.
Саша напрягла память. Она никогда не обращала внимания на название улицы. Наморщила лоб…
– Виа делле Али…
– Ну? Соображай!
– То есть я живу сейчас на той улице и меня так назвали?
– Ma dai! Che stupida! – Симона постучала себя по расшитому золотом красному бархату головного убора, напоминающего тиару. – В 12м веке из исчезнувшего города Семифонте в Кастельмонте перебрались уцелевшие жители. Среди них был мессер Джампаоло делле Али. Он построил в Кастельмонте свой замок, вернее, старинное палаццо в стиле замка, которое и получило свое название по имени владельца.
Оно и сегодня носит имя палаццо делле Али. Хотя все зовут его просто castello – замок.
– То есть я в роли… хозяйки замка?
– Uffa! – Развела с облегчением руки Симона. – Дошло.
– А костюм?
– Костюм 15 века всегда хранился в замке. Мы поговорили с Роберто, и он с удовольствием выдал его нам. Для тебя.
– Я не вижу Роберто. – Ошеломленная Саша только сейчас сообразила, что графа нет среди участников процессии.
– А он никогда не участвует в церемонии. Говорит, что смешно смотрится в костюме, и вообще не любит такие вещи.
Под вспышки фотоаппаратов и восторженные возгласы в толпе процессия обошла положенный круг и от замка, палаццо делле Али, должна была вернуться к началу, во дворец власти долины для дальнейшей программы.
Двери замка распахнулись и вышел Роберто, в джинсах и клетчатой рубашке. Посмотрел на процессию, привычным жестом поправил очки и подал Саше руку с церемонным поклоном:
– Prego, madonna!
Саша подала руку и вошла в замок с гордо поднятой головой. Ей показалось, что она услышала «mamma mia!!!» голосом Фионы и «brava!!!» голосом Симоны, но не дело хозяйки палаццо делле Али смотреть за спину.
Они стояли на башне, куда Саша не поднималась с первого приезда много лет назад. Тогда Роберто сказал ей, охрипшей и измученной и чуть не задушенной убийцей, что двери замка всегда для нее открыты.
Сегодня она с замком прощалась.
Под ногами раскинулся старый борго, а ниже, под горой, новый город, улицы, крыши, колокольни, храмы, дворцы и сады во дворах.
С другой стороны вся долина Эльзы открывалась взгляду. Вон там Поджибонси, вон там башни Сан Джиминьяно, а на том холме – Гамбасси, еле различимы вдали колокольни Колле. Вокруг холмы, оливковые рощи, виноградники.
Ярко сияет июльское солнце Тосканы, словно выжжено все зло, и прекрасные холмы безмятежно тают в летней неге.
Внизу, в замковом ресторане еле слышно шептал в динамиках Луиджи Тенко:
Mi sono innamorato di te
E adesso non so neppur io cosa fare
Il giorno mi pento d'averti incontrata
La notte ti vengo a cercare
Я влюблен в тебя
И сегодня я не знаю, что делать…
И если днем я жалею, что встретил тебя,
Ночью я иду тебя искать
Мягко вышла пробка из бутылки и полилось игристое вино в бокалы, вспыхнули на солнце серебряные искры в белоснежной пене.
– Эти двери всегда будут открыты для тебя.
– У нас ведь ничего бы не получилось? – Вздохнула Саша.
– Нет. Поэтому не стоило и пробовать. Знаешь, там, на сеансе у психолога я понял, что разочарование хуже расставания. То, что оборвалось, не начавшись, останется в нас навсегда, как мечта, как самое лучшее воспоминание в жизни.
Негоже мадонне плакать под солнцем Тосканы, но Саша не стеснялась слез.
– С того дня, как ты впервые открыла двери замка, куда бы я не шел, мне кажется, что я иду к тебе. Но расстояние не уменьшается… Мое место здесь, а ты стремишься дальше, у тебя впереди новые горизонты, новые приключения, весь мир.
Лети, мадонна делле Али! Мы будем ждать. Этому замку 800 лет, и для него время ничего не значит, а я всегда буду здесь. Однажды, лет эдак в восемьдесят, ты устанешь от приключений, и обретешь мир в своей душе. И тогда ты вернешься.
Саша рассмеялась сквозь слезы:
– Боюсь, мне и до девяносто не успокоиться.
– Значит, до девяносто. Но этот день настанет, даже не сомневайся. Я буду ждать. И всегда буду любить тебя, мадонна делле Али.
– Я знаю, – сказала Саша.
Над древним борго взорвался фейерверк. Словно падающие звезды, его искры коснулись зубцов башни, вспыхнули на мгновение ярким пламенем и погасли.
***
РЕЦЕПТЫ БЛЮД ИЗ КНИГИ
Спагетти алла путтанеска – spaghetti alla
puttanesca
Ингредиенты:
спагетти – 300 г.
Соленые анчоусы – 100 г.
Соленые каперсы – 50 г.
темные оливки без косточек – 100 г.
спелые помидоры – 500 г.
оливковое масло – 2-3 столовых ложки
чеснок – 1 зубчик
1 маленький острый перчик.
Мелко режем каперсы, перчик и анчоусы, в сковороде разогреваем оливковое масло и всыпаем чеснок. Поджариваем на небольшом огне зубчик чеснока буквально 1 минуту, чтобы чеснок дал аромат, убираем чеснок, высыпаем каперсы, анчоусы и оливки. Тушим все вместе на небольшом огне минуты на 3-4.
Помидоры очищаем от кожицы, измельчаем и добавляем в сковороду. Тушим на небольшом огне минут 20-30, до полного выпаривания жидкости, соус должен загустеть. И тогда дополнительно к помидорам добавляют пару столовых ложек томатного соуса (домашнего, мякоть помидор, а не кетчуп!)
Спагетти отвариваем аль денте.
Добавляем спагетти к соусу, все хорошенько перемешиваем, выключаем огонь и оставляем под крышкой минуты на две.
Все прочие добавления – от корицы до хлопьев халопенью и прочих изысков, которые добавляют повара, превращая простой рецепт в авторские изыски – не нужны. Лучший вкус именно у такого аутентичного неаполитанского рецепта.
Весь смысл блюда в сочетании соленого вкуса анчоусов и каперсов со сладкими спелыми помидорами, соответственно выбираем продукты. Цвет соуса должен быть темным, гораздо темнее, чем привычные соусы на основе томатов.
Еще неаполитанцы говорят, что лучше переложить анчоусов, чем томатов, анчоусы растворятся в соусе при приготовлении.
Рыбного вкуса у блюда не будет, будет легкая терпкость соуса.
***
Фрикадельки из брокколи – рolpette di broccoli
Этому рецепту научил меня сицилийский повар Нино д’Амброджо. У них настолько аппетитный вид, что даже у сытых людей сразу начинают течь слюнки. Готовить легко и это блюдо украсит даже праздничный стол.
Ингредиенты
500 г брокколи (уже приготовленной, вареной)
100 г пармезана (тертого)
2 ст л панировочных сухарей (для теста)
Немного панировочных сухарей (для панировки)
2 яйца
Соль по вкусу
На глаз, сколько надо для фрикаделек, сыр (рикотта, моцарелла для запекания, сыр с белой плесенью, плавленный сыр из баночки)
В миску кладем холодную отваренную брокколи, хорошо разминаем зубцами вилки.
Добавляем тертый пармезан, два яйца, панировочные сухари, щепотку соли и перемешиваем все ложкой, до однородности (если смесь слишком мягкая, добавляем еще одну ложку панировочных сухарей).
⠀Кладем это тесто на 15 минут в холодильник.
⠀Режем сыр мелкими кубиками или просто зачерпываем каждый раз ложкой из баночки
Из смеси брокколи делаем фрикадельки, по размеру скорее тефтели с кубиком сыра в центре.
Кладем в морозилку на 15 минут.
Вынимаем, обваливаем в сухарях. Выкладываем в форму для запекания на пергаментную бумагу и сверху поливаем немного оливковым маслом.
Выпекаем при 180 градусах примерно 20 минут, переворачивая 2-3 раза
Достаем из духовки и подаем горячими.
Они вкусны и холодные.
***
Флан (запеканка) из брокколи – sformato di broccoli
Это универсальное и вкусное блюдо, которое можно подавать в качестве закуски, нарезанной ломтиками или кубиками, или в качестве второго блюда, добавив в конце приготовления немного вареной ветчины, а также в качестве гарнира ко второму блюду, мясу или рыбе.
Ингредиенты:
1 кг брокколи
300 мл соуса бешамель
2 яйца
30 г тертого твердого сыра (в идеале пармезан)
1 щепотка молотого мускатного ореха
соль и перец по вкусу
Промываем брокколи и отвариваем в большом количестве подсоленной воды (около 30 минут). Сливаем и оставляем остывать.
Перекладываем брокколи в большую миску и разминаем вилкой самые крупные соцветия. Добавляем яйца, мускатный орех, тертый сыр, солим и перчим, заливаем соусом бешамель.
Выливаем хорошо перемешанную смесь в форму для запекания и отправляем в духовку, разогретую до 180С.
Выпекаем в течение 20 минут, пока запеканка не набухнет и на поверхности не образуется красивая румяная корочка.
***
Соус бешамель – bescamella
О принадлежности этого соуса спорят французы и итальянцы, называющие «бешамеллу» одним из тех соусов, что привезли с собой во Францию повара Екатерины Медичи. Это один из самых популярных итальянских соусов, который используют для приготовления многих блюд, начиная с лазаньи и заканчивая разнообразными запеканками.
– У нас много общего с кухней французского Прованса. Вот лазанья, или каннеллони, какой там соус? Бешамелла, а бешамелла это что? Сестра-близнец французского соуса бешамель. Так же, как и лигурийский соус песто на юге Франции «писто» называется. – рассказывал мне лигурийский повар санто Стефано Ламбрускини.
Готовится он не сложно.
Ингредиенты:
пшеничная мука высшего сорта – 100 г
свежее молоко (не менее 3,2 % жирности) – 0,5 л
сливочное масло – 90 г
соль – по вкусу
мускатный орех – щепотка
Высыпаем муку на сковороду. Обжариваем ее на медленном огне, помешивая деревянной лопаткой, пока она не приобретет выраженный кремовый оттенок.
Добавляем сливочное масло, обжариваем с ним муку в течение 3–5 минут, интенсивно размешивая лопаткой.
Тонкой струйкой вливаем в сковороду молоко, осторожно взбивая соус венчиком. В соусе не должно быть ни одного комочка.
Добавляем соль и мускатный орех, размешиваем.
Продолжаем варить соус, постоянно помешивая и легко взбивая, еще 8–12 минут, пока он не загустеет (но не слишком).
***
Креспелле по-флорентийски – crespelle alla Fiorentina
Кажется, что это сложный рецепт на самом деле все просто. Мы готовим «блины», начинку и соус бешамель отдельно,а потом просто собираем все вместе.
– Нельзя быть тосканкой и не уметь готовить креспелле, – сказала мне однажды прототип Фионы из книги, домоправительница тосканского замка синьора Фьорелла.
Это блюдо встречается во всех исторических тосканских кулинарных книгах.
Ингредиенты:
Соус бешамель (готовим, как указано в предыдущем рецепте)
400 г шпината
200 г сыра рикотта
100 г муки
80 г сливочного масла
4 яйца
1 стакан молока
5 ст л томатного соуса
5 столовых ложек тертого твердого сыра (пармезана)
Щепотка мускатного ореха
Соль и перец по вкусу
Отвариваем шпинат, отжимаем и мелко нарезаем.
Кладем его в миску и хорошенько перемешиваем с рикоттой, 2 яйцами, 3 ст л тертого сыра, солью, перцем и мускатным орехом. Начинка готова.
Теперь делаем тесто для блинчиков:
В миске смешиваем 2 яйца, молоко, 50 г растопленного сливочного масла, муку и немного соли.
Вымешиваем гладкое тесто.
Смазываем сковороду маслом, и наливая по-немногу теста, обжариваем с обеих сторон, как обычные блинчики. Должно получиться 8 блинчиков.
Тосканские флорентийские блины
Собираем вместе креспелле:
Укладываем на каждый блинчик шпинатно-сырную смесь, сворачиваем блинчики конвертиками, завернув боковые части, но оставив не завернутыми кончики. Если вы представляете себе сицилийские канноли- так мы сворачиваем и блинчики.
Выкладываем блинчики в форму для запекания, смазанную маслом, поливаем соусом бешамель, который готовим по предыдущему рецепту.
Сверху заливаем томатным соусом, посыпаем тертым твердым сыром.
Духовку разогреваем до 180С, ставим форму и щапекаем около 20 минут. Подаются горячими, как лазанья.
Советы синьоры Фьореллы:
Можно заранее приготовить начинку и испечь блинчики, останется лишь приготовить свежий соус и запечь.
Если все не съели, можно хранить в холодильнике сутки, а разогреть, добавив чуть-чуть молока.
Если осталась начинка, использовали не всю, добавляем немного муки, и вымешиваем тесто, из которого формируем шарики размером с грецкий орех.
Шарики отвариваем в кипящей подсоленной воде минут пять, потом выкладываем на тарелки, поливаем растопленным сливочным маслом и украшаем шалфеем. Закуска готова!
***
Ризотто с белыми грибами «алла Фиона» – risotto ai funghi porcini «alla Fiona»
Ингредиенты:
320 г риса (для ризотто)
40 г сушеных белых грибов
60 г тертого сыра пармезан
1 л овощного бульона
1 маленькая луковица
1/2 стакана белого вина
20 г сливочного масла
Оливковое масло
Соль по вкусу.
Замачиваем сушеные белые грибы в теплой воде не менее двух часов.
Готовим овощной бульон (морковка, сельдерей, луковица)
В смесь сливочного и оливкового масла добавляем в сковороду рис, мелко порезанную луковицу и грибы и обжариваем. Как только все рисинки стали прозрачными, добавляем белое вино, все перемешиваем и даем испариться.
Подсаливаем и добавляем бульон так, чтобы чуть-чуть покрыть рис, готовим на медленном огне, постоянно помешивая, и добавляем бульон, чтобы рис был покрыт.
Когда он будет готов- это примерно 20 минут, добавьте тертый пармезан, перемешайте, подержите на огне еще минуту и выключайте огонь.
–Такое ризотто можно готовить круглый год, а сейчас вон сколько грибов, лучше делать со свежими, сказала мне Фиона (Фьорелла).
– Но это обычный рецепт ризотто! Почему же твое лучшее?
Синьора вздохнула.
– Ладно, слушай, в чем дело. Перед тем, как положить грибы и рис, я обжариваю с луком домашнюю колбаску. Потом, перед закладкой риса, убираю. Она дает свой аромат и насыщенность ризотто. Ты его не почувствуешь, вкус грибов сильнее, но с колбаской совсем другой вкус блюда.
Благодарности:
Моей подруге Джузеппине - основателю кулинарной школы «Cucina Giuseppina», вошедшей в число лучших кулинарных школ Италии, автору двух книг о тосканской кухне – за рецепты, вдохновение и маленькие чертальдовские секреты;
Франческе Аллегри и профессору Массимо Този, авторам программы «Литературная Валь д’Эльза» и нескольких книг о Тоскане- за идеи рецептов, вдохновение и поддержку. Они первыми заявили, что отказ от российской литературы недопустим.
Коммандеру карабинеров, чье имя я хочу упустить – за исправление процедурных ошибок
Филиппо Дини «иль Контадино» – за название Кастельмонте и вдохновение на создание персонажа- комиссара полиции Луки Дини, получившего его фамилию.
Хозяина тосканского замка, чье имя я оставлю в секрете, за то, что когда-то открыл мне незнакомые уголки Тосканы и сделал все, чтобы я приезжала в замок, как домой.
Жителей борго Чертальдо, названного Кастельмонте – за аромат настоящей Тосканы, поддержку и дружбу, я обещала им эту новую книгу!
Борго Чертальдо, потому что у городов есть душа, и потому что без него было бы книг о Тоскане. Чертальдо всегда остается в моем сердце, также, как Кастельмонте в сердце Александры.