Сэр
(https://vk.com/kn_books, https://t.me/kn_book)
Аннотация
Я появилась на пороге Эйдана Уэста, а он… ничего не помнит. Моя миссия только что стала бесконечно труднее. Любая надежда на спонтанное выздоровление гаснет.
Мне придется сделать это трудным путем.
Мне было поручено
Но это не так просто.
Уэст — властный засранец, а я самый безнадежный ассистент, который когда-либо украшал эту планету.
Со мной нелегко, с ним нелегко — мы очень дисфункциональная пара, и, хотя временами мне хочется расплакаться, сломаться, уйти, разразиться проклятиями и послать его на хер, в глубине души я знаю, что должна остаться.
Потому что я не могу отказаться от Эйдана. Он — любовь всей моей жизни.
Я нужна ему, даже если он не знает об этом…
1
Айви
— Кто ты, черт возьми, такая? — рычит он.
Я в полной заднице.
Абсолютно никакого узнавания. Эйдан смотрит на меня как на совершенно незнакомую женщину. Здесь не будет романтической истории, заканчивающейся тем, что он внезапно приходит в себя от одного взгляда на меня. Мне почти хочется рассмеяться, потому что иначе я расплачусь.
Вместо этого скорее выгляжу косноязычной и глупой.
Я выпрямляюсь, когда он наклоняет голову, пристально глядя на меня.
— Меня нанял Стивен, — тихо и неуверенно отвечаю я. В моем голосе безошибочно угадывается разочарование. — Я твой новый ассистент.
Эйдан сжимает челюсти, будто недоволен этим. Он снова оглядывает меня, и, клянусь, вот-вот откажется от меня. А еще раздражен тем, что я стою на пороге его дома. Мужчина прищуривается, глядя на меня, а я хмурю брови. Хотя тоже пытаюсь узнать его, но Эйдан смотрит на меня так, как никогда раньше. Будто я ему надоела. Будто я — жвачка на подошве его ботинка.
Он распахивает дверь шире и поворачивается.
— Я бы отослала ее, — кричит Нина из другой комнаты, подслушав разговор. — Тебе не нужен ассистент. В чем она вообще должна тебе помогать? Ты продал свою долю в компании, а они так и не объяснили тебе причину! Я на это не куплюсь!
Он не отвечает ей.
Я остаюсь на месте, пока он идет дальше в холл. Затем Эйдан останавливается и оборачивается, чтобы посмотреть на меня, приподняв брови.
— Ты собираешься войти или хочешь, чтобы я расстелил для тебя красную ковровую дорожку, принцесса?
Я вхожу в дом, и, поскольку сучка Нина ходит по дому в туфлях, решаю, что босоножки можно не снимать. Эйдан отворачивается от меня и снова начинает двигаться. Я оглядываюсь на свой чемодан, мне придется вернуться за ним позже. Поспешно выхожу из гостиной и следую за ним. Он ведет меня вверх по гигантской лестнице сразу за холлом. Затем сворачивает в широкий коридор и идет до самого конца. Эйдан идет так быстро, что у меня нет возможности осмотреться, и это досадно, потому что место потрясающее.
Он открывает дверь в конце коридора и заходит внутрь, оставляя ее открытой для меня. Я захожу в ярко освещенный кабинет. Позади его стола огромное окно, из которого открывается вид на заднюю часть дома. Мне виден намек на воду, но я не могу долго смотреть, потому что Эйдан огибает свой внушительный стол. Затем берет рубашку на пуговицах, которая лежала на столе, и начинает натягивать ее, глядя на меня, неподвижно стоящую в центре комнаты.
При дневном свете вижу каждую татуировку. Я целовала и облизывала каждую из них. Проводила по ним кончиком пальца и спрашивала, что они означают.
Это действительно сложно.
Я с трудом сглатываю, стараясь, чтобы на моем лице не отразились эмоции.
Глаза Эйдана потемнели. В них всегда была темная бездна. Но сейчас в них нет никаких чувств. Он смотрит на меня, неодобрительно разглядывая мое платье, и я вдруг жалею, что надела его.
Он не застегивает рубашку до конца. Замирает на мгновение, а потом наклоняется к телефону, стоящему на его столе. Эйдан нажимает кнопку громкой связи и начинает набирать номер. Раздается несколько гудков.
— Эйдан, — спокойно отвечает Стивен. От его голоса у меня по телу пробегает дрожь. Прямо сейчас я не отказалась бы узнать, что происходит. — Что я могу для тебя сделать?
— У меня в кабинете стоит женщина, — отвечает Эйдан, бросив на меня короткий взгляд. — Она говорит, что ты нанял ее.
— Так и есть.
— Мне не нужен ассистент, Стивен…
— Если ты собираешься вернуться к нормальной жизни, тебе нужен кто-то, кто будет направлять тебя, Эйдан. Доктор Эндрюс сказал, что ты забывчив. Что потребуется время, чтобы все уладилось, и ты вспомнил хотя бы базовый распорядок дня. Она там, чтобы помочь тебе. Мы согласились на это.
Эйдан снова смотрит на меня. Холодный. Выражение его лица такое, блядь, холодное.
— Тебе лучше надеяться, что она будет лучше, чем предыдущая, — предупреждает Эйдан твердым голосом. — Если она хоть немного похожа на ту идиотку, я вышвырну на хрен следующего человека, которого ты наймешь. Ты понимаешь?
— Понимаю, — отвечает Стивен, и его голос не звучит довольным. — Постарайся быть разумным, Эйдан.
— Разумно — это объяснить мне, почему я вляпался в этот чертов беспорядок.
— Ты обналичил деньги.
— Я бы не стал этого делать.
— Ну, ты сделал. — Стивен прочищает горло. — Послушай, Эйдан, мне пора идти. Расслабься по поводу своей ассистентки. Думаю, она произведет на тебя впечатление.
От бури в глазах Эйдана, когда он смотрит на меня в следующий момент, у меня по спине бегут мурашки.
— Вряд ли, — холодно возражает он.
2
Айви
Я сижу в его кабинете уже больше часа.
Все происходит совсем не так, как я ожидала.
Сейчас бы позалипать в телефоне, но не хочу, чтобы он застал меня за этим занятием, если вдруг ворвется в дверь. Это выглядело бы совершенно непрофессионально, если бы я сидела, уткнувшись в экран. С другой стороны, непрофессионально — это оставлять свою новенькую ассистентку в кабинете, не предупредив ее, когда вернешься.
Я не настолько наивна, чтобы думать, что разумный человек оставил бы кого-то в своем офисе дожидаться его. Это сделано намеренно. Думаю, Эйдан хочет, чтобы я раскололась, и это вроде как работает. В тишине и тревожном ожидании чувствую, что схожу с ума.
В то же время, это хорошая передышка от его холодного взгляда. Парень посмотрел на меня так, словно я была насекомым, ползающим по его дерьму. Большая часть моего внутреннего монолога заключается в том, что я говорю себе держать себя в руках. Жизнь — штука неожиданная. Как бы сильно я ни надеялась на другой исход, теперь все изменилось, и мне нужно принять это и перестроиться.
Но это дерьмо трудно переварить.
Я делаю несколько глубоких вдохов, пытаясь справиться с острой болью в груди.
Ноги зудят от желания двигаться. Я неуверенно встаю и подхожу к большому квадратному окну за его столом. И выглядываю наружу, окидывая взглядом прекрасный лес. Тем есть небольшой холм с поросшими мхом деревьями, и у подножия холма я вижу кромку воды. Это не пляж, как описывал Стивен, а скорее река, протекающая здесь, и она прекрасна.
Я испытываю искушение выйти из дома и пойти туда. Чтобы услышать, как вода мягко плещется о камни. Хочу хорошенько выплакаться, потому что он меня не помнит, а я все еще пытаюсь это осознать.
Не знаю, сколько проходит времени, как я стою там, глядя на улицу, но что-то заставляет меня обернуться. И замираю. Эйдан стоит в дверях и пристально смотрит на меня. Я не знаю, как долго он стоит там, наблюдая. Нервно провожу пальцами по своим браслетам, отыскивая гладкий золотой браслет, который он мне подарил. Его взгляд опускается на мое запястье, Эйдан смотрит на мои браслеты отсутствующим взглядом. Затем следует едва заметное движение его бровей, но также быстро выражение его лица проясняется.
— Я позвал Тильду, чтобы она с тобой разобралась, — говорит он, избегая встречаться со мной взглядом. — До конца дня мне не нужна никакая помощь. Ты можешь спокойно обустраиваться. Жилье должно быть…
Что он имеет в виду?
Эйдан уходит, снова оставляя меня одну.
Через несколько минут ожидания входит женщина. Она молода, лет тридцать с небольшим, с рыжими волосами и приятным лицом. На ней униформа, состоящая из черной туники и брюк.
— Привет, — весело здоровается она, одаривая меня широкой улыбкой. — Ты новая ассистентка.
Я подхожу к ней.
— Да, это я.
— Мистер Уэст не сообщил мне твоего имени.
Это потому, что мистер Уэст даже не спросил его.
Я вежливо улыбаюсь ей, хотя мне кажется, что это неправильно.
— Я Айви.
— Я Тильда, — представляется она, протягивая мне ладонь для рукопожатия. Когда мы пожимаем руки, она с облегчением добавляет: — Я рада, что Стивен наконец-то нанял тебя. Нам здесь определенно нужен распорядок дня. Это было немного непросто.
— Надеюсь, я смогу помочь с этим.
Я понятия не имею, что делать.
Я совершенно точно вру, но Тильда об этом не знает. Она просто одобрительно улыбается мне. Девушка улыбается
— Следуй за мной. Я покажу тебе твою комнату, хотя мне никто не сказал, что ты приедешь. К счастью, я успела постирать все простыни и вытерла пыль после Эстеллы, эм, последней ассистентки, которая была здесь.
Бедная Эстелла. Я бы с удовольствием побывала мухой на стене и узнала, что произошло.
Затем выхожу вслед за ней из кабинета, испытывая облегчение от ее доброты. На этот раз, пока она говорит, я могу по-настоящему оглядеться, наслаждаясь великолепием. Дома в георгианском стиле очень милые. Их планировка неподвластна времени, а мебель, вероятно, стоит столько же, сколько и сами дома.
— Надеюсь, тебя хорошо встретили у двери, — говорит она, нарушая тишину. — Я не успела к тебе вовремя.
Это было очень, очень
— Все было нормально, — отвечаю ей вместо этого.
Тильда бросает на меня взгляд, который говорит мне, что она знает, что я несу чушь.
Мы спускаемся по лестнице и поворачиваем направо. Она ведет меня через столовую, а затем на кухню. Из огромного окна кухни открывается красивый вид, а раздвижная дверь ведет в большой внутренний дворик. Там обустроена большая зона отдыха с красными подушками и широкими диванами на открытом воздухе, и на одном из диванов в данный момент сидит стройная фигура в крошечных шортах и розовом верхе от бикини.
Она раздета и громко смеется, разговаривая по телефону и разглядывая свои красные ногти.
— Думаю, мы посвятим этому день, — оживленно говорит она. — Я поговорю об этом с Эйданом. Он подумает, что это прекрасный способ скоротать время.
Я чувствую, как по моему телу разливается жар. Это гнев, и от него мое сердце уходит в пятки. Она говорит о нем так…
— Айви, — раздается голос.
Я поворачиваюсь к Тильде. Она стоит у двери, которая находится рядом с открытой кладовой. Девушка склоняет голову набок, изучая меня, потому что я перестала двигаться и провела бог знает сколько времени, сверля взглядом стервозное лицо Нины.
— Прости, — извиняюсь я. Но даже не утруждаю себя объяснениями.
Затем подхожу к Тильде, и она открывает дверь. Мы входим, и я замираю на месте, как только оказываюсь внутри. Это совершенно другое помещение. Оно похоже на дополнительную квартиру, но не такую милую, как обычно
— Это помещение для прислуги?
Тильда просто улыбается мне.
— Оно полностью функционально.
Я имею в виду, что прямо за дверью располагается кухня, ради которой Марта Стюарт съела бы котят. В нескольких шагах от которой находится укромный уголок, который настолько скрыт и уединен, что можно подумать, что здесь живет крестьянин. Жаль, что это не шутка. Все здесь старое. Даже потолки низкие. Полы из твердой древесины, но все они поцарапаны до трещин. И еще здесь пахнет затхлостью, будто вы вдыхаете пыль антикварных вещей четырнадцатого века, которые только что извлекли из могилы.
Я оглядываю гостиную. Дивану столько же лет, сколько моей бабушке, или даже
Кухня… необычная. У меня ровно четыре шкафчика (у одного не хватает ручки),
Я стараюсь вести себя, как девчонка, которая видит
Потом открываю воду и жду несколько секунд. Трубы — бедняжки — урчат и стонут, но вода все-таки
Затем мы направляемся в спальню. Полы стонут, как плачущие дети, каждый раз, когда я делаю шаг. Мои материнские инстинкты побуждают меня передвигаться на цыпочках. Потом делаю глубокий вдох, прежде чем войти. Я должна помолиться не знаю каким богам… можно только догадываться, что будет дальше.
Я открываю дверь, и она медленно распахивается, поскрипывая, как, кажется, и все остальное здесь. Вхожу, зацепляя паутину, и чуть не задыхаюсь, потому что только что вдохнула эту гадость.
Я с трудом сдерживаю кашель.
— Эстелла, эм, приходила сюда?
— Приходила.
Итак, паутина новая. А это значит, что в моем подземелье есть друзья-пауки.
По крайней мере, я не буду сидеть сложа руки.
— Здесь что, нет ни одного окна, да? — весело спрашиваю. Я пытаюсь, видите?
Тильда кивает с сочувственным видом.
— По вечерам ты можешь выходить на крыльцо и оставаться там столько, сколько захочешь. Сразу за патио, если идти прямо, если холм, с которого можно спуститься. За ним протекает река, которая может помочь.
Затем, словно желая подбодрить меня еще больше, она говорит:
— Я уверена, что ты будешь занята, проводя большую часть времени рядом с мистером Уэстом и следя за тем, чтобы он соблюдал график. Он занятой человек, особенно в последнее время. Поместье завалено деловыми предложениями.
— Инвестиционные возможности?
— Да.
Эйдан ищет что-то, во что можно было бы вонзить зубы, вероятно, более энергично, в свете того, что тот потерял компанию, которая была делом его жизни, принесла ему состояние и сделала предпринимателем с мировым именем. Ту самую компанию, из которой он ушел, потому что хотел провести свою жизнь со мной. Эйдан даже не знает об этом. Мне его жаль, особенно потому, что он не знает, что я — разрушитель всего хорошего.
В любом случае, не стоит зацикливаться на этом и все такое.
— Пожалуй, я пойду возьму свой чемодан и устроюсь, — наконец, говорю я. — Спасибо, Тильда.
— Не за что. Я всегда рядом, если понадоблюсь. Ну, — она на секунду замолкает, — вообще-то я заканчиваю после шести.
— Ты не живешь здесь?
— Нет, — быстро отвечает девушка. Скорее она имеет в виду
— И во сколько это?
Она пожимает плечами, спеша к двери.
— О, знаешь, в наши дни об этом можно только догадываться. Но, поскольку ты здесь, я уверена, что это произойдет в разумное время. Увидимся позже, Айви.
А потом она исчезает.
Словно летучая мышь, вырвавшаяся из ада, она унеслась прямо в закат.
Я не пытаюсь быть негативной или что-то в этом роде, но у меня действительно нехорошее предчувствие по поводу всего этого.
***
Я снова на улице, потому что мне нужно занести свой чемодан. Хочу покончить с этим как можно скорее, потому что боюсь столкнуться с Эйданом или этой кровопийцей Ниной. Я не заметила поблизости ни одного сотрудника. Не думаю, что кроме Тильды, есть еще кто-то, кто работает полный рабочий день. Мне жаль ее, если она единственная, кто управляет всем этим домом.
Чемодан действительно тяжелый. Я виню в этом Ану, она собирала его для меня. Мне следовало быть более внимательной к тому, что она положила, но перед отъездом я была сама не своя. Все было как в тумане.
Каждый шаг — это задача. Я действительно думала, что Эйдан был бы тем, кто занесет его внутрь, возможно, в попытке продемонстрировать мне свои мускулы. Я издала смешок/кашель/стон? Этот звук — совокупность всех моих безумных эмоций, потому что
Эйдан, до того, как мы встретились, и до того, как изменился, был придурком. Очевидно, он никому не помогал, кроме самого себя. Главный Мудак Востока и все такое. А еще он был завсегдатаем вечеринок, наркоманом и обожал трахаться с длинноногими женщинами, такими как Нина Гамильтон, которая до сих пор щебечет по телефону и смеется так, что мне хочется вцепиться ей в глотку.
Я потею, как свинья. И только затащила этот ублюдочный чемодан внутрь. Одно из колес скользит не по прямой, так что мне приходится поднимать эту штуку и каждые несколько мгновений менять направление. У меня жуткая паранойя из-за того, что он скребет по деревянному полу, потому что я практически волочу этого гигантского ублюдка за собой, используя грубую силу.
Теперь я снова на кухне и направляюсь в свою темницу.
— Интересно, как долго ты продержишься.
Я останавливаюсь и поворачиваюсь. Нина стоит, прислонившись к двери на крыльцо, и смотрит на меня с веселой улыбкой на лице. Я прослеживаю взглядом ее фигуру. У нее потрясающее тело, но, по-моему, мои сиськи лучше.
Я одариваю ее фальшивой улыбкой.
— Думаю, мы еще посмотрим, а?
— Ты же не думаешь, что у тебя получится.
Я не отвечаю на это. И продолжаю тащить этого тяжелого ублюдка к своей двери.
— Эйдану не нужна ассистентка, — говорит она, глядя на свои ногти, будто я ей надоела. Втайне думаю, что Нина прочитала руководство «Дрянных девчонок» о том, как стать стервой. — На самом деле, твое пребывание здесь бессмысленно, — продолжает она. — Я не знаю, о чем думал Стивен. Это действительно странно. — Она задумчиво хмурит брови, прежде чем снова поднять взгляд и посмотреть на меня совершенно по-новому. — Ты появляешься здесь в этом дешевом платье и с дрянной краской для волос, будто пытаешься произвести впечатление на
Боже, какая стерва.
Во-первых, платье было довольно дорогим. Около шестидесяти баксов или типа того. И мне оно нравится. Я осматриваю его сейчас. Платье действительно красивое и выгодно подчеркивает мою фигуру.
Во-вторых, моя краска для волос тоже стоила недешево. Боже, как бы я
— Я не пытаюсь ни на кого произвести впечатление, — вежливо отвечаю, хотя мне кажется, что от нервов при этом грызу ногти. Однако предполагается, что я должна быть любезной. Стивен был непреклонен в том, что меня не уволят за то, что я стерва, но что-то мне подсказывает, что Нина, возможно, имеет влияние на Эйдана. Однажды уже так и было; не было преувеличением предположить, что она попытается добиться этого снова.
— Хорошо, — говорит она, но не верит мне. — Мы же не хотим выставлять себя дураками, думая, что этим
Я делаю паузу и, запрокинув голову, издаю саркастичный смешок.
— О, Боже, нет! Вы можете себе представить, как я пытаюсь произвести впечатление на мистера Уэста? Этот парень обращается с женщинами как со швалью. Мне жаль всех, кто не знает, у них на лбу проставлен срок годности.
С этими словами я холодно смотрю на нее и открываю дверь. Затем подхватываю чемодан и с последним «юху» исчезаю внутри. На долю секунды я вижу ее разгневанное лицо, прежде чем захлопываю дверь.
3
Айви
Мне нужно убить несколько часов, пока не стемнеет. Но не хочу сидеть сложа руки, потому что в итоге буду чувствовать себя разбитой. Заметив, что Нины нет во внутреннем дворике, выхожу наружу и осматриваю окрестности. Это замечательное место, такое зеленое, что после долгих лет, проведенных в разросшихся зданиях и каменных джунглях, я буквально впитываю это в себя.
Что самое приятное в этом дворе, так это то, что здесь нет большого бассейна, как можно было бы ожидать от такого богатого поместья. Зеленая трава тянется до самого холма, а потом ее прерывают высокие, густые деревья, и кажется, что до самой реки все в тени.
Не то чтобы я была в этом уверена, потому что на полпути вниз слышу голос Нины, доносящийся совсем недалеко. Резко останавливаюсь, вглядываясь сквозь деревья, и тут же замечаю ее.
Она цепляется за дерево, ее задница задрана в воздух, а другой мужчину стоит перед ней на коленях и делает снимки. Какого черта? У нее здесь фотосессия? Нина не замечает меня, слишком погруженная в себя, а я не могу отвести взгляд от этой ходячей катастрофы.
— Как думаешь, сколько лайков это наберет, Майк? — рассеянно спрашивает она. — Мне следует выглядеть более одухотворенной?
Фотограф издает глубокий, почти эротический звук.
— О, belle rose, ты похожа на богиню одухотворенности.
— У нее есть имя?
— Теперь это Нина.
Закатив глаза, я отступаю.
Мне неудобно проходить мимо нее. Какое печальное признание, но это правда. Она завладела этим поместьем, а я пробыла здесь меньше минуты. Чувствую себя странно и не в своей тарелке, зная, что она вообще здесь, и что я только что застукала ее полуголой.
В итоге я возвращаюсь к себе, потому что для одного дня этого достаточно, и, честно говоря, что, черт возьми, вообще происходит?
Чемодан стоит в крошечной гостиной. Открываю его и роюсь в поисках сменной одежды и каких-нибудь женских принадлежностей. Я вспотела, мне нужно принять душ, и еще немного боюсь этого, потому что помещение не внушает доверия.
Должно быть, бог все-таки есть, потому что душ работает без сбоев. Войдя внутрь, я встречаю паука, который уютно устроился в углу и смотрит на меня. У меня такое чувство, что мне здесь будет очень одиноко, поэтому я смотрю на мерзкого урода и говорю:
— Я назову тебя Филот, в честь богини дружбы.
Филот сразу же уползает в другой угол.
Я вздыхаю и моюсь, смывая с себя грязь и отвращение (спасибо, Нина) сегодняшнего дня. Затем выхожу из душа и сажусь на край ванны, вытираясь. Долго сижу, пытаясь подавить эмоции, которые грозят вырваться наружу. Я действительно умею подавлять их, поэтому проглатываю все до единой эмоции, когда они возникают, но в моей голове крутится одна и та же мысль.
***
Я начинаю переодеваться в пижаму, когда чувствую вибрацию. Иду на звуки музыки в гостиную. Они доносятся из-за двери. Я слышу болтовню. Голоса громкие, но приглушенные. Не могу разобрать слов, но могу догадаться, что происходит.
Эйдан устраивает вечеринку
Я снова переодеваюсь в платье и открываю дверь. И выхожу, прежде чем успеваю остановить себя.
***
Это хаос.
Люди повсюду. Музыка гремит со всех сторон. Разные песни в разных комнатах сливаются воедино, перекрывая смех, рев и другие звуки, которые не могу различить. Чувствую запах алкоголя и людей, и вот я в пяти шагах от своей комнаты и уже пробираюсь сквозь толпу тел.
Я выглядываю на улицу и замираю. Просто… полнейший хаос. Люди толпятся по всему ухоженному двору, они шумные и неугомонные. Я не замечаю среди них Эйдана, поэтому иду дальше.
Я невидима в этом месте. Никто даже не смотрит в мою сторону, пока я перехожу из комнаты в комнату, пытаясь найти Эйдана, потому что мучаю себя, желая знать, где он в этом беспорядке.
Но я не могу его найти.
Всего час назад в этом доме было так чисто, а теперь под моими босыми ногами хрустят крошки, грязь и мусор. Мне так жаль Тильду.
В одной из комнат я нахожу Нину. Ее скрежещущий по доске голос слышен даже в таком шуме. Она не замечает меня, когда я прохожу мимо танцующих тел и девушек в бикини. Парочки прижимаются к стенам и целуются; в гостиной несколько человек играют в покер, и пока я поднимаюсь по лестнице на верхний этаж, танцующих тел становится все больше.
Здесь сильнее пахнет алкоголем. На этом этаже люди не так энергичны. Они бездельничают, разговаривают, перекрикивая музыку, в каждой руке по бокалу, глаза остекленевшие. Я прохожу сквозь облако дыма, обхожу еще одну интимную пару и продолжаю поиски Эйдана.
Но его нигде не видно.
Как мог исчезнуть хозяин дома?
Не знаю, что с этим делать. Мое любопытство — болезнь, и я изо всех сил стараюсь заглушить свою паранойю. Чувствуя себя побежденной, я разворачиваюсь и быстро иду по коридору. И двигаюсь так быстро, что не успеваю затормозить, когда достигаю конца коридора и, как раз поворачивая, в меня врезается чье-то тело. Я ударяюсь головой о твердую грудь, и чьи-то большие руки тут же хватают меня за плечи, чтобы удержать.
Я поднимаю голову, испытывая головокружение, и смотрю в глубокие карие глаза, но они принадлежат не Эйдану. Лицо, смотрящее на меня, знакомо, только я не знаю этого мужчину.
Но…
Но он просто прекрасен.
— Осторожнее, турбо, — ухмыляется он, его живые глаза смотрят на меня сверху вниз.
Я на мгновение замираю, теряясь в его взгляде, пытаясь вспомнить, кто он такой. Мужчина примерно моего возраста, широкоплечий и по-мальчишески красивый, и обаятельный.
Почему он кажется таким чертовски знакомым?
— Извини, — бормочу я неслышно.
— От чего или от
Сбитая с толку, я отвечаю:
— Ни от кого.
— Ты уверена?
— Да, уверена.
— Твое сердце в порядке?
Я замираю, нахмурив брови от странного вопроса, который только что задал мне этот незнакомец. Он читает выражение моего лица, и его улыбка смягчается.
— У тебя такое выражение лица, будто ты вот-вот развалишься на части, — объясняет он. — Я с радостью врежу по лицу парню, который в ответе за это.
— Я в порядке, — быстро говорю я. — Правда.
— Значит, для тебя естественно выглядеть как брошенная влюбленная?
—
— Я спросил, естественно ли, что ты выглядишь так, будто кто-то вырвал твое сердце?
— Ты сказал, брошенная влюбленная.
— Ну, а ты?
— Что?
Его брови взлетают вверх.
— Брошенная влюбленная.
Я серьезно разговариваю с этим парнем?
Я бросаю на него взгляд.
— Ты всегда задаешь личные вопросы через две секунды после того, как сталкиваешься с кем-то?
— Только с тем, кто выглядит таким же несчастным, как ты.
— Я
— Ты уверена в этом? — Его глаза загораются, когда он смеется надо мной.
Меня охватывает раздражение, и, осознав, что его руки все еще сжимают мои, я отмахиваюсь от его прикосновения и отступаю от него.
— Думаю, я знаю, что чувствую, — огрызаюсь я.
Он ухмыляется.
— Вздорная.
— Нет, просто раздражена, — холодно поправляю я.
— Хм. — Он пристально смотрит на меня в течение долгого времени, и я начинаю задаваться вопросом, почему все еще стою там, когда тот тихо спрашивает: — Хочешь потанцевать со мной?
Я моргаю, когда мое сердце начинает биться сильнее от того, как горячо он смотрит на меня. Мужчина только что пригласил меня потанцевать с ним, и я сама себе удивляюсь, потому что мне требуется несколько секунд, чтобы обдумать это.
Прочищая горло, я качаю головой.
— Нет.
— Нет? — удивленно повторяет он.
— Нет, — снова говорю я, на этот раз тверже.
— Ты звучишь неуверенно.
— Это не так.
— Ты не хочешь потанцевать со мной?
— Я же сказала «нет».
— Нет, ты не
Мои губы приоткрываются. Я бросаю на него недоверчивый взгляд.
— Что за навязчивая идея — думать, что мое сердце разбито?
— Разве это не так?
Из моих легких вырывается облачко воздуха, когда я возражаю.
—
Еще один веселый смешок.
— Ладно, турбо, просто спрашиваю.
Я сердито смотрю на него.
— Меня зовут не «
— Тогда как же?
Просто смотрю на него, на веселое выражение его лица, на сексуальную улыбку, которой он одаривает меня сейчас, потому что он явно привык к тому, что женщины от этого без ума, и я их не виню, потому что, вау, эта улыбка безумно соблазнительная и такая знакомая, что злюсь на себя за то, что не могу вспомнить его.
Я выпрямляю спину.
— Я не скажу тебе, — заявляю я, и меня поражает моя стойкость, потому что в этом парне есть что-то такое, что заставило бы меня захотеть, если бы он не посмеялся надо мной раньше. — А теперь, если ты меня извинишь…
Собираюсь обойти его, но он тут же встает передо мной, и я снова натыкаюсь на его крепкую грудь. Судорожно вдыхаю.
— Что, черт возьми, ты делаешь?
— Хочу еще раз взглянуть на тебя, — задумчиво бормочет он, пробегая взглядом по моему лицу.
Черт возьми, что не так с этим парнем?
Мои глаза расширяются, и я сбита с толку, потому что он не торопится, разглядывая меня. Чувствую себя почти изнасилованной, но слишком потрясена, чтобы реагировать. Он странный и красивый, и у него такое дерзкое выражение лица, что мне хочется отшлепать его. И не знаю, почему я не реагирую!
— Могу я сказать еще кое-что напоследок? — тихо бормочет он, и его голос на удивление серьезен.
Я просто смотрю на него в ответ, ожидая.
Он подходит ближе и наклоняет голову так, что его лоб почти касается моего. Парень на мгновение заглядывает мне в глаза и говорит:
— Не трать свое время на придурка, который вызвал у тебя такое выражение лица. В море полно другой рыбы, а некоторые мужчины… Ну, некоторые из нас никогда не меняются и втайне не хотят этого.
Я сглатываю, переваривая его слова. И чувствую острую боль в груди, думая о холодном поведение Эйдана сегодня.
— Спасибо за твой непрошенный совет, — отвечаю я, но мой голос слаб и лишен язвительности.
Он улыбается в ответ и, наконец, отходит в сторону.
— Увидимся, турбо.
Я не говорю ему больше ни слова — он все усложнил — когда прохожу мимо него и продолжаю удаляться более медленным шагом. Невольно оглядываюсь через плечо и тут же жалею об этом, потому что мужчина резко оборачивается, наблюдая за мной.
Кто, черт возьми, этот парень?
Что за чудак.
Но, черт возьми, я откуда-то его знаю.
С трудом сглотнув, я ускоряю шаг.
Я не хочу знать, кто он такой. От него одни неприятности, я чувствую это за километр. У меня и так достаточно проблем с Эйданом, который не помнит меня и ведет себя как придурок, и, боже,
Я возвращаюсь к себе и закрываю дверь, страстно желая оказаться подальше от всех, особенно от этого красивого, высокомерного незнакомца.
Это был полный провал.
Где бы ни был Эйдан, он не хочет, чтобы его нашли, и это лучше, чем если бы нашла его в объятиях Нины. Признаюсь, я ждала этого и чувствовала, как во мне бурлит адреналин, пока не увидела Нину без него. Гарантирую, я сделала бы то, о чем потом пожалела бы, если бы мои опасения оправдались.
От запаха дыма и алкоголя у меня раскалывается голова. У меня болят уши от того, насколько там громко. Я чувствую себя старше своих лет, потому что уже устала и хочу просто лечь спать, но все еще беспокоюсь об Эйдане.
Мне
Есть ли еще какая-нибудь женщина, кроме Нины, о которой мне стоит беспокоиться?
От этой мысли мне становится дурно.
Чувствуя себя подавленной, я переодеваюсь в пижамные шорты с Коржиком и огромную белую футболку
Забираюсь в постель и хватаю телефон. Я не разговаривала с Аной, только сообщила сегодня утром, что долетела. Пытаюсь открыть мессенджер, но не получается. Ни один из моих звонков тоже не проходит. Тьфу. Это подземелье без связи, но я не собираюсь возвращаться туда.
Ладно, неважно, просто подожду, пока вечеринка утихнет, и улизну наружу. У меня все равно три часа разницы во времени с Анной, так что я должна застать ее в постели.
Только теперь я чувствую, как тянутся минуты, и, поскольку не могу выйти в интернет, это внезапно становится единственным, чем мне хочется заняться.
Я достаю из чемодана блокнот в кожаном переплете и забираюсь обратно в постель. Затем беру ручку и открываю новую страницу. Перед тем, как начать писать, просматриваю свой плейлист в поисках бальзама для моего израненного сердца. Я нахожу «My Silver Lining» First Aid Kit. Закрываю глаза, позволяя словам течь сквозь меня. Затем открываю глаза и пишу.
Моя рука дрожит. Я на взводе. Убираю ручку и зарываюсь головой в подушку. Потом делаю несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться. Я не могу сорваться.
Я должна оставаться сильной.
4
Айви
Шевелюсь, открывая глаза. Я проспала несколько часов, и в животе у меня урчит из-за того, что пропустила ужин. Музыка больше не гремит, и я не слышу голосов. Смотрю на время. Сейчас два часа ночи, значит дома пять утра. Фу. Возможно, еще слишком рано звонить Ане, но она ранняя пташка и встает за несколько часов до работы.
Я покидаю свою темницу и высовываю голову. Ни на кухне, ни где-либо поблизости никого нет. Я спешу через комнату во внутренний дворик. На улице кромешная тьма. Я выхожу на теплый воздух и смотрю на свой телефон. Иду через патио и удаляюсь от мебели. Затем нахожу темное место среди деревьев. Я углубляюсь достаточно далеко, чтобы услышать плеск воды в ручье внизу, и на мгновение погружаюсь в этот звук, потому что он успокаивает.
Затем я проверяю свой телефон. Приходит поток сообщений. Ана пыталась связаться со мной. Даже Стивен прислал мне слова поддержки после своего телефонного разговора с Эйданом. Так приятно читать их все. До сих пор я не осознавала, как долго тянулся этот день.
Я звоню Ане, но она, должно быть, еще не встала, потому что звонок сразу же переключается на голосовую почту. Поэтому быстро оставляю ей сообщение и говорю, что со мной все в порядке.
Мое сердце, с другой стороны, — совсем другое дело.
Неподалеку раздаётся легкий шепот. Я оборачиваюсь, разглядывая группу людей, которая выходит во внутренний дворик и закуривает. Среди них — Нина. На ней все еще бикини, но она будто немного приспустила его, потому что обнажена большая часть ее груди, не так, как было раньше.
— Я не знаю, куда делся Эйдан. — Мне еле слышен ее голос. — Он всегда исчезает, когда я больше всего в нем нуждаюсь.
Я закатываю глаза. Что ей может быть нужно от него прямо сейчас?
Я не хочу проходить мимо них, особенно в том, что на мне надето. Поэтому вместо этого спускаюсь с холма к реке. Я вернусь, когда они покурят и уйдут в дом. Надеюсь, это не займет у них много времени.
Пробираюсь между деревьями, морщась от того, что я босиком. Мне следовало бы захватить шлепанцы. И уже почти добираюсь до кромки воды, когда вижу фигуру, стоящую именно там, где я хочу быть. Останавливаюсь. Уже думаю повернуть назад, но фигура знакомая, и он слышит, как я приближаюсь. Мужчина поворачивает голову и смотрит на меня.
Мое сердце разрывается на части. Столько переживаний, а он здесь. Он был здесь все это время?
Я не могу разглядеть черты его лица с того места, где стою, слишком темно, но чувствую его пристальный взгляд. И также быстро он отводит глаза, возвращаясь к воде.
У меня есть желание вернуться, потому что новый Эйдан пугает, но я также испытываю искушение остаться и посмотреть, что произойдет. Это то, ради чего я здесь. Общаться с мужчиной и вернуть его. К тому же, мне действительно не хочется наткнуться на Нину в моих шортах с изображением Коржика и… ну, я зависима от Эйдана и испытываю неконтролируемое желание быть рядом с ним.
Я делаю несколько неуверенных шагов вперед и останавливаюсь рядом с ним. Все еще на безопасном расстоянии. Если бы Эйдан протянул руку, то не коснулся бы меня, что печально в той же степени, что и утешительно. Я тоже смотрю на воду, но мой взгляд то и дело скользит к нему. На нем брюки от костюма, рубашка, в которой тот был ранее, все еще расстегнута сверху, и он тоже босой, будто забрел так далеко, сам того не желая.
Мое существо согревается им. Я тихо вздыхаю, чувствуя кайф от того, что снова вижу его во плоти.
Но чем дольше я его изучаю, тем больше замечаю, что в нем что-то не так. Его поза необычна, какая-то неуверенная.
— У тебя прекрасная собственность, — наконец замечаю я и имею это в виду.
Эйдан смотрит на меня, усиленно моргая. Уже его раздражаю? Он не отвечает. И я воспринимаю это как сигнал «отвали нахрен». Но я не убегаю, нет, черт возьми.
Вместо этого подхожу ближе к кромке воды, ступая ногами на гальку. Вода окатывает мои ноги, и я внезапно вздрагиваю.
—
Я гримасничаю от вырвавшегося ругательства и бросаю на него извиняющийся взгляд. Но Эйдан даже не смотрит на меня. Кажется, он меня даже не слышит. Человек стоит, словно каменное изваяние, и я с таким же успехом могу быть невидимкой.
Захожу глубже в воду. Может, я хочу проверить его, привлечь его внимание, заставить его сказать мне
Я останавливаюсь. Еще немного, и меня унесет течением. Холодно, но холод — это долгожданная передышка от жара и скорби о потере, с которой я совсем не готова смириться.
Чего бы я ни добивалась от Эйдана, у меня ничего не вышло. Когда оглядываюсь, вижу, что он уже поворачивается и уходит. Мое сердце замирает в груди, и я печально вздыхаю. У меня возникает желание позвать его, крикнуть:
Слова застревают у меня в горле. Я отвожу взгляд, пытаясь подавить эмоции, которые переполняют мои глаза. Все в порядке. Я увижу его завтра, и тогда ему придется говорить со мной.
Я хандрю несколько секунд, вспоминая слова этого красивого мужчины, сказанные мне ранее, и размышляя, действительно ли выгляжу как дура с разбитым сердцем. Если так, то это так прискорбно, и мне нужно прекратить это дерьмо. Я выпрямляюсь, кивая сама себе.
Когда поворачиваюсь, чтобы вернуться обратно, я недооцениваю глубину. Поднимаю ногу, и поток воды заставляет меня потерять равновесие. Я накреняюсь вперед, падение происходит словно в замедленной съемке. И выглядит оно довольно драматично, потому что я выставляю вперед обе руки и издаю короткий пронзительный визг, когда резко приземляюсь. Моментально насквозь промокаю. Мои руки полностью погружены в воду. Я шлепнулась на колени, и они пульсируют от того, что камни впиваются в кожу. Мое лицо тоже все мокрое. Я ахаю от холода.
Я такая гребаная идиотка.
Это унизительно.
Я собираюсь снова попытаться подняться на ноги, когда чья-то рука обхватывает меня за локоть и тянет вверх. Хватка крепкая, но не слишком сильная. Я замечаю брюки от костюма и белую рубашку. Эйдан крепко тянет меня обратно на берег. С такого близкого расстояния я могу лучше разглядеть его. Вижу его профиль; он хмурится, оскалив зубы, и выглядит раздраженным.
— Спасибо, — бормочу, когда мы оказываемся в безопасности. Потому что только я могла превратить что-то такое безобидное, как вода по колено, в опасность. — Не знаю, что произошло. Обычно я не такая неуклюжая.
Честно говоря, кого я пытаюсь одурачить?
Эйдан отпускает мою руку, и я осматриваю себя. Я промокла насквозь. Скрещиваю руки на груди, потому что на мне нет лифчика, и думаю, что он мог бы все разглядеть, если бы захотел, в чем я сомневаюсь.
Молчание затягивается. Мы оба тяжело дышим. Ему как никак пришлось тащить меня из воды, а я не самое легкое создание на свете, спасибо шоколадному Haagen-Dazs
— Какого черт Стивен нанял тебя? — внезапно рычит он, нарушая тишину.
Эйдан кипит от злости. Он прищуривает глаза, когда смотрит на меня сверху вниз.
— Тебе нужен помощник, — пытаюсь сказать я.
— Это не то, что я спрашивал, — парирует он. — Почему он нанял
Я втягиваю воздух. Мне хочется потереть грудь, потому что сейчас она действительно болит.
Он ждет ответа.
— Стивен верит, что я могу помочь тебе, — наконец отвечаю я.
— Помочь мне
Я медленно киваю.
— Все это очень хорошо, мистер Уэст, но, судя по тому, что я слышала, ты немного в гребаном беспорядке.
Он замирает. Я не совсем понимаю, из-за чего он застыл. Из-за «
Неужели я уже упустила свои шансы здесь? Если я чем-то обидела его, то очень скоро столкнусь с Эстеллой в аэропорту. Мы вместе будет поедать Haagen-Dazs и обмениваться душещипательными историями о нашем пребывании здесь. Она скажет что-нибудь язвительное о Нине, и я соглашусь, а потом скажу, что назвала паука Филотом, и все будет хорошо.
Эйдан пристально смотрит на меня, и выражение его лица совершенно непроницаемо. У него оно всегда было совершенно непонятное. Но раньше он сопровождал это выражение прикосновением или милым замечанием. Старался успокоить меня. Сейчас нет никакого успокоения. Откровенно говоря, Эйдан Уэст наводит ужас, когда хочет, и я думаю, он пьян.
— Ты не должна быть здесь, — говорит он, и именно так и считает.
— Почему? — тихо бросаю вызов я. — Я просто хочу делать свою работу.
— Твоя работа не должна быть здесь.
— Почему? — повторяю я.
Его взгляд становится жестким.
— Потому что ты создаешь сложности, которых я не хочу.
Я не знаю, что он имеет в виду. И с надеждой спрашиваю себя, не имеет ли тот в виду, что на подсознательном уровне чувствует ко мне влечение. Если это так, значит, мой Эйдан где-то там, рядом, и тянется ко мне. Боже, я надеюсь на это.
— Ну, я здесь, — говорю я, придавая своему голосу силу. — И никуда не уйду, пока ты не выставишь меня за дверь.
— Ты и недели не протянешь. — В его устах это звучит как обещание.
Я бросаю быстрый взгляд на его губы, вспоминая их вкус. Самое главное, вспоминая его фетиш. Я прикусываю губу, собираясь с духом, чтобы ответить:
— Думаю, мне придется доказать, что вы ошибаетесь,
Он замирает, уставившись на меня, и медленно хмурит брови.
Я отворачиваюсь и оставляю его стоять там. Чувствую на себе его взгляд. Хотелось бы, чтобы у меня хватило сил продолжить без сгрызающего меня изнутри любопытства, но я слаба. Поэтому оглядываюсь назад, и, конечно же, Эйдан внимательно наблюдает за мной, следит за каждым моим движением, и его застывшая грудь говорит о том, что он еще не сделал ни единого вдоха.
Я так спешу убраться от него подальше, что забываю, что во внутреннем дворике находится куча людей, в том числе насекомое Нина. Голоса затихают, когда я подхожу ближе. И резко останавливаюсь, осознавая свою ошибку. Некоторое время смотрю на них, а затем сокрушенно вздыхаю. Поворот назад выглядел бы странно, а о возвращении к Эйдану не может идти и речи. Типа «эй,
Я продолжаю идти, высоко подняв голову.
Нина смотрит на меня, ее губы кривятся в усмешке, когда она оглядывает меня, задерживая взгляд на моих шортах.
— Это новая ассистентка, о которой я вам только что рассказывала, — объявляет она, подавляя смешок. Интересно, что сучка сказала обо мне, но, с другой стороны, все выглядят удивленными, так что ничего хорошего в ее словах точно не было.
— Что, черт возьми, с
— Пошла искупаться, — спокойно отвечаю я.
— В своей детсадовской одежде?
— Да, — категорично отвечаю я, удивляя ее. — Я пошла искупаться в своей детсадовской одежде.
Я лишила насекомое дара речи.
Быстро осматриваюсь, вглядываясь в лица. Здесь есть несколько женщин, и, как и у Нины, у них такой вид, будто им в задницы воткнули острые предметы. Мужчины же совсем другое дело. Их это забавляет, но в то же время они с вожделением смотрят на мои мокрые ноги, словно очарованы ими. Да, все в порядке, можете пялиться. Мне нужна смелость среди этих пластиковых богинь.
— У них такое забавное чувство стиля, не так ли? — Нина продолжает бубнить, хихикая. — В наши дни в комиссионных магазинах нет вкуса.
— Извините, — вежливо говорю, протискиваясь сквозь толпу. Я уже устала быть вежливой. Большую часть моей жизни я провела так, что мной помыкали, и боюсь, что мой запал иссяк, особенно в присутствии этой самовлюбленной сучки.
Нина встает перед дверью, блокируя меня. В пальцах у нее все еще горит сигарета, а рука поднята к голове, словно она позирует. Клубы дыма поднимаются вверх и окутывают ее. Не буду врать, она выглядит очень привлекательно. Я вижу ее привлекательность. Нина тоже знает, что чертовски привлекательна, потому что она такая чертовски самодовольная. Я все еще хочу вцепиться ей в горло и оттаскать за волосы, и у меня никогда не возникало таких жестоких мыслей по отношению к кому-либо… за исключением, может быть, моего обидчика из четвертого класса — Саманты — потому что у нее был Тамагочи, за которого я бы с радостью побила ребенка с коробкой карандашей. Мне нужно избавиться от этой сучки, потому что она — яд, и такими темпами она погубит Эйдана, а может быть и меня.
Она пристально смотрит на меня, на этот раз прилагая больше усилий, чтобы оглядеть меня.
— Из какого трейлерного парка ты выползла?
Девочки фыркают и смеются. Вот так мы, женщины, объединяемся, несмотря на наши различия. Нет, меня сейчас разорвут на части, не так ли?
— Он, наверное, называется Медоу-Спрингс, — говорит женщина, хихикая. — Разве они не все так называются?
Нина кисло улыбается.
— Может, нам стоит отвезти тебя в одни из них. Разве ты не почувствуешь, что тебе там самое месте, среди таких, как ты?
Мой разум прав. Мне следует помолчать, дать им насладиться моментом. Мне здесь не место. Я знаю это. Чувствую обиду и злость. На самом деле, я так зла, что не могу сдержать слов, которые рвутся у меня с языка.
Я улыбаюсь в ответ, приподнимая брови.
— Если это означает быть подальше от вас, ледяных сучек, я с радостью отправлюсь автостопом в задницу Сатаны. — Посмотрев на нее более суровым взглядом, я добавляю: — А теперь двигайся.
Лицо Нины внезапно вытягивается, и она выглядит уязвленной. Выглядывая из-за моего плеча, она выглядит расстроенной.
— Эйдан! Твоя новая ассистентка издевается над нами!
Я оглядываюсь через плечо, сердце подпрыгивает. Эйдан направляется к нам, не сводя с меня глаз.
Нина спешит к нему с драматичным видом, все еще держа в руке свою драгоценную сигарету, как реквизит, который она использует, чтобы выглядеть более соблазнительно.
— Ты меня слышал? — спрашивает она взволнованно. — Она назвала меня сучкой, Эйдан! Скажи мне, что ты не потерпишь, чтобы такие люди работали под нашей крышей.
Не может быть, чтобы эта сучка на самом деле жила здесь. Я не хочу знать, что это значит. Поэтому отворачиваюсь, тяжело дыша.
— Эй, мужик, — говорит один из парней. — На самом деле все было не так, Эйдан…
— Заткнись, — резко обрывает его Эйдан.
Мужчина замолкает.
— Эйдан, — кричит Нина. — Это неправильно! — Затем она поворачивается к своему сучьему племени. — После этого он не позволит ей остаться. Разе не так, детка?
Он не отвечает ей. В его присутствии атмосфера меняется, будто все тепло уходит из того, к чему он приближается. Я слышу его движение позади себя. Затем он оказывается передо мной и открывает дверь. И смотрит на меня сверху вниз с тем же раздраженным/холодным/тебе-здесь-не-место выражением лица.
— Входи, — приказывает он.
Я иду, и он следует за мной. Эйдан закрывает дверь, как раз в тот момент, когда раздаются вопли Нины. О, мой гребаный бог, ты должно быть шутишь надо мной. Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него, но он уже проходит мимо меня. Просто подходит к двери моей комнаты и открывает ее.
— Внутрь, — требует он.
Я захожу, чувствуя себя ничтожеством. Уверена, что он собирается меня уволить. Я даже толком не работала здесь, не провела под его крышей больше десяти часов, и меня собираются отправить домой.
Я киваю сама себе, думая о Нине. Сучка хороша. Она сразу же увидела во мне угрозу и решила выплюнуть меня отсюда, как волк выплевывает кость.
Я прохожу мимо него и вхожу внутрь. И с трудом сдерживаюсь, потому что на двери уже появилась свежая паутина, и я прошла сквозь нее. Это Филот тоже пытается меня выгнать?
Что ж, до сих пор я была сыта по горло злобными сучками и восьминогими насекомыми, заставляющими меня чувствовать себя ненужной.
Я поворачиваюсь лицом к Эйдану.
— Прежде чем ты произнесешь хоть слово, она сказала мне, что мое место в трейлерном парке. И это нормально, не пойми меня неправильно. В детстве я жила в таком, и это было хорошо, мистер Уэст, даже
— Помолчи, — парирует он, обрывая меня и захлопывая за собой дверь.
Моя темница маленькая, но с ним она кажется еще меньше. Я внезапно ощущаю себя хозяйкой. Это
— Я бы предпочла поговорить снаружи, — с тревогой говорю ему я. — Не у меня дома.
Он поднимает брови.
— У тебя дома?
— Эта комната — мой дом, пока я не уеду…
— Ты уедешь в течение часа.
Меня охватывает паника.
— Это несправедливое увольнение, — возражаю я. — Я подписала контракт…
— Я не присутствовал при заключении…
— И все же это контракт!
Контракта нет.
Ему необязательно это знать.
Выпрямляюсь, потому что он прищуривается. Я должна быть сильной.
— И знаете, что, мистер Уэст? Это даже не рабочее время, так за что, черт возьми, вы меня увольняете?
— Тебе здесь не место, — повторяет он, повышая голос. — Я не хочу, чтобы ты была здесь.
— Ты это уже говорил. Это то, что ты сказал Эстелле, чтобы заставить ее уйти…
— Я ничего подобного не говорил.
— Тогда почему ты говоришь это
Его лицо мрачнеет, и кажется, что он вот-вот взорвется.
— Потому что рядом с тобой я чувствую, что трещу по швам, и не понимаю этого.
Я замолкаю, позволяя его словам дойти до меня.
Он начинает расхаживать, его охватывает раздражение.
Я внимательно наблюдаю за ним.
— Я вызываю у вас неприятные чувства, мистер Уэст?
Он останавливается и холодно смотрит на меня.
— Не принимай меня за дурака.
— Как я это делаю?
— Я знаю тебя, — внезапно заявляет он, прищурив глаза, наблюдая за моей реакцией. — Я должен тебя знать.
Я делаю все, что в моих силах, чтобы успокоиться.
— Почему ты так думаешь?
— Я так не думаю.
— Но ты чувствуешь это?
— Да.
— Что именно ты чувствуешь?
Нахмурив брови, он отводит взгляд, хмурясь.
— Я чувствую, что по какой-то причине ненавижу тебя.
Боль разливается по моей груди. Это самое острое чувство грусти, которого я раньше не испытывала.
Он смотрит на меня, в его взгляде столько гнева.
— Что, черт возьми, ты со мной сделала?
Я слабо качаю головой.
— Я никогда не встречала вас до сегодняшнего дня, мистер Уэст.
В каком-то смысле это правда. Я раньше не встречала такого Эйдана.
— Не лги мне, — резко отвечает он. — В какую игру вы со Стивеном играете?
— Я не играю ни в какие игры, — спокойно отвечаю я. — Я здесь для того, чтобы помочь вам выполнять вашу работу, убедиться, что вы выбираете правильные инвестиции, следуете заведенному порядку и, самое главное, убедиться, что вы не собираетесь тратить свое состояние на глупых маленьких сучек вроде Нины Гамильтон.
Эйдан предупреждающе смотрит на меня.
— Вам нужно следить за своим языком, мисс Монткальм.
Я замираю. Так, значит, он все-таки знает мое имя. А это значит, что он узнал обо мне что-то сегодня.
Несмотря на кажущуюся незаинтересованность, ему было любопытно.
Мне нужно уладить все как можно скорее.
— Послушайте, — осторожно говорю я. — Нина права в одном. У меня опыт жизни в трейлерах, и не заставляйте меня рассказывать о государственных средних школах, в которых я училась. Да, во множественном числе, мистер Уэст, потому что я была не слишком изысканным подростком. Однако, — я натягиваю на лицо самую фальшивую улыбку, на какую только способна, — я действительно хороша в том, что делаю.
— И что же это? — спрашивает он.
— Я верная. — Я борюсь с дрожью в голосе, пытаясь сохранить самообладание. — Я не оставлю вас. Бросайте в меня чем попало, я не сдвинусь ни на сантиметр. Я уже однажды совершила эту ошибку, мистер Уэст, я оставила того, кто во мне нуждался, и не собираюсь повторять ее с вами. Я позабочусь о том, чтобы вы вставали вовремя и были готовы. Прослежу за тем, чтобы все шло гладко. Я буду в вашем полном распоряжении, черт возьми. Что бы вам, черт возьми, ни понадобилось, я буду рядом.
Его веки опускаются в ту же секунду, как я ругаюсь. Я быстро добавляю:
— Я
— У меня такое чувство, что это маловероятно.
Я невинно пожимаю плечами.
— Ладно, я немного ругаюсь, но кто этого не делает?
Он проводит языком по нижней губе. Это ужасно отвлекает.
— Мисс Монткальм, с вами будет нелегко.
— Самым лучшим образом!
Эйдан оглядывает меня с ног до головы, задерживая взгляд на моих шортах с Коржиком. И даже замечает мой верх, все еще мокрый, все еще насквозь просвечивающийся. Он тяжело сглатывает и отводит взгляд, качая головой и проводя дрожащей рукой по волосам. Они слишком длинные. Я помню, он терпеть не мог, когда они падали ему на лоб во время тренировок.
— Нам нужно подстричь их, — тихо замечаю я. — Вернуть вас к нормальному состоянию.
— Откуда ты знаешь, какое у меня нормальное состояние? — рычит он.
— Стивен был очень информативен.
Он бросает на меня неприязненный взгляд.
Чтобы выглядеть более впечатляющей, я добавляю:
— Я даже сделаю это.
Он выгибает бровь.
— Вы подстригаете волосы, мисс Монткальм?
Я небрежно пожимаю плечами.
— У меня это неплохо получается. — Я наблюдаю за его реакцией и слабо улыбаюсь. — Вы скоро поймете это, мистер Уэст. Я полна сюрпризов.
Разве не это он говорил мне все время?
Боже, это разбивает мне сердце.
Он что-то бормочет в ответ и возвращается к двери. Затем открывает ее, но останавливается на пороге, глубоко вздыхая. Не глядя на меня, он говорит:
— Не доставляйте беспокойства Нине. Не доставляйте беспокойства мне. Я буду терпелив с вами, мисс Монткальм, только в этот раз. Все ясно?
Он собирается защищать Нину? Вы, черт возьми, издеваетесь надо мной?
Меня охватывает гнев, но я киваю, сдерживая ругательство.
— Все ясно, сэр.
Интересно, что это слово делает с ним, даже после потери памяти.
Он опускает голову, уставившись в пол, и вид у него почти страдальческий.
— Блядь, — разочарованно ругается он себе под нос. —
Я облизываю губы, испытывая искушение увидеть, как он рушится от этого слова.
— Сэр? — Я говорю это как можно более невинно, с озабоченным видом, но внимательно наблюдаю за ним.
Его реакция мгновенна.
Его глаза вспыхивают, когда он поднимает голову, бросая на меня сердитый взгляд, прежде чем снова захлопывает дверь. Это происходит с такой силой, что стена в моей комнате сотрясается, и, прежде чем я успеваю осознать гневное движение, Эйдан широкими шагами пересекает комнату.
Ко мне.
Словно загнанная в угол добыча, я замираю, с тревогой ожидая какого-нибудь всплеска ярости… когда он врезается в меня и его рот прижимается к моему.
Поцелуй такой внезапный, такой неожиданный, что мне требуется какое-то время, чтобы осознать его губы на своих губах. Он крепко целует меня, и я чувствую вкус его гнева, горечи, когда тот раздвигает мои губы. Я даже не отвечаю. Просто не могу, потому что его гнев поразителен, и я не знаю, как с ним справиться.
Мои губы кажутся разбитыми, когда он сильнее прижимается ко мне ртом, словно что-то ищет. Эйдан обхватывает рукой мой затылок, пальцами грубо сжимает волосы, его язык скользит между моих удивленно приоткрытых губ. Он быстро пробует меня на вкус, проводя своим языком по моему, а когда начинает отстраняться, его зубы прикусывают мою нижнюю губу. Я втягиваю воздух от болезненного ощущения, которое он оставляет после себя. Когда я открываю глаза, он отпускает мои волосы и отступает на шаг, глядя на меня своими пьяными глазами.
— Я знаю тебя, — задумчиво произносит он, изучая меня.
Я не отвечаю ему. Лишь задыхаюсь, сбитая с толку. Мое сердце сжимается от отчаяния, когда я смотрю на него, пытаясь узнать. В выражении его лица нет теплоты. Его лицо какое-то неправильное и холодное. Мне кажется, что я смотрю в глаза незнакомца, потому что даже они темнее, чем я привыкла.
— Ну, а я нет, — слабо отвечаю я, и в моем голосе слышится боль. Я даже не пытаюсь скрыть ее. Если он так же пьян, как и раньше, то, скорее всего, ничего не вспомнит об этом утром.
Эйдан прищуривает глаза. Он только что поцеловал меня, и я все еще чувствую привкус алкоголя на его языке. Мужчина был так близко, его грудь прижималась к моей, рука теребила мои волосы, и все же… Я чувствую себя так, словно, между нами, целый океан.
Раздувая ноздри, он отворачивается от меня и топает обратно к двери. Затем распахивает ее и выходит, даже не потрудившись закрыть за собой. Так что это делаю я. Не спеша закрываю ее и прислоняюсь лбом к двери, медленно дыша, когда провожу языком по губам, пытаясь ощутить его вкус сквозь привкус алкоголя.
Мои мысли рассеяны. Я пытаюсь собрать их воедино.
Какой-то странный, сюрреалистичный день.
Мне удалось сохранить свою работу, солгав о контракте. На самом деле, я спасла ее, не отступив перед ним. Думаю, он сталкивается именно с этим. С людьми, которые замолкают, когда им приказывают, с людьми, который пасуют под его взглядом. Я их не виню. Эйдан Уэст — сильный человек. И всегда был таким, это не изменилось, но сейчас он стал другим.
Он такой…
Но я что-то в нем пробудила. Я думаю. Это чувство было ему знакомо, и он преследовал это чувство до моих губ. Я до сих пор ощущаю тот обжигающий поцелуй на своих губах, и, проводя по ним пальцем, чувствую, какие они припухшие.
Я даже не смогла поцеловать его в ответ.
Потому что это не
Этот поцелуй был полон дурных намерений. Он не был наполнен страстью, которую я жаждала пережить вновь, и что бы Эйдан ни пробовал на вкус, он тоже не выглядел полностью счастливым.
Мое тело ослабло. Мой дух изранен. Я в плохом настроении, но чем дольше нахожусь в этом доме и чем дольше наблюдаю за его реакцией на меня, тем больше убеждаюсь, что смогу сделать это.
«Я найду Эйдана», — говорю себе, переодеваясь в другую одежду. Я собираюсь вытащить его из этого подлого незнакомца (определенно не такого уж придурка, как все говорят, но он довольно странный) и снова сделать его своим.
Я здесь, чтобы вернуть его и уничтожить подлого мужчину, который смотрит на меня, как на букашку, которую хочет раздавить, и я собираюсь сделать это. Да помогут мне небеса, я собираюсь вернуть Эйдана. Даже если это означает потерять себя в процессе. Даже если это будет означать, что мое сердце разобьется на части. Даже если в конечном итоге он не влюбится в меня снова. Ничего страшного.
Я делаю глубокий вдох, забираясь в постель и сворачиваясь калачиком.
***
Эйдан
Что бы я, черт возьми, отдал прямо сейчас, чтобы получить кайф, почувствовать оцепенение и наплевать на все. Что бы я отдал, чтобы почувствовать себя отделенным от этого тела, когда оно разрушает все вокруг меня.
Я жажду этого разрушения.
Оно намного лучше, чем
Я стою на балконе спальни, вглядываясь в темноту. И не могу успокоить свое гребаное сердце. Что-то очень, очень не так, и я знаю, что это связано с той девушкой, которая появилась на моем пороге в этом платье, с этими чертовыми гладкими ногами и губами, которые, я чертовски уверен, пробовал раньше.
Я провожу языком по нижней губе, вспоминая этот поцелуй.
Я ни на секунду не поверил в ее бредовую историю, и черт бы побрал Стивена за то, что он тоже врал мне. Может, я и потерял память в той аварии, но я не гребаный идиот. Мир уже не тот, все изменилось, и я брожу по нему вслепую и в одиночестве.
Я не доверяю
Я закрываю глаза, пытаясь вспомнить фрагменты, которые приходят ко мне каждое утро. Как сон, они исчезают из моей памяти, как только я открываю глаза, но иногда…
Я убежден, что эти сны — фрагменты моей памяти, которые возвращаются ко мне, и каждый раз, когда я, черт возьми, думаю о том, чтобы покопаться в них, чувствую сильный толчок.
Что-то внутри меня не хочет этого знать.
Что внутри меня говорит: «
И когда я останавливаюсь, когда натыкаюсь на стену и чувствую боль в груди, не похожую ни на что, что я когда-либо испытывал, я вижу голубые глаза, смотрящие на меня в ответ.
Голубые глаза, как у Айви Монткальм.
Но это невозможно, не так ли?
Должно быть, это мой мозг играет со мной злую шутку.
Потому что до сегодняшнего для никогда не видел этих глаз.
И сейчас я как никогда чувствую себя таким лишенным надежды. Я никому не могу доверять… я даже самому себе больше не могу доверять.
Я подхожу к кровати и падаю на прохладные простыни. Провожу рукой по лицу, уже чувствуя, как усталость берет верх. В наши дни сон — это лекарство. Когда я отключаюсь, то погружаюсь в темноту. Я так легко погружаюсь в нее, что даже не шевелюсь. Даже когда приходят фрагменты. Даже когда не вижу лица темноволосой женщины, которая отказывается смотреть на меня. Я всегда тянусь к ней.
Тянусь к ее руке…
У меня вырывается стон боли.
Мне, черт возьми, нужно, чтобы Рут уговорила меня спуститься с этого уступа, потому что, когда я смотрю вниз, там так темно, что я даже не вижу дна.
Но, как и моя память, Рут ушла, и я чувствую пустоту.
5
Айви
Я открываю глаза. Его слова продолжают звучать у меня в голове.
Несмотря на то, что биологические часы моего организма нарушены, рано встаю с постели. Мое тело в таком состоянии, что я похожа на «Женщину с кривой шеей» из сериала «Призрак дома на холме».
Передвигаться тяжело, когда толком не сомкнул глаз. Эта кровать чертовски зловещая. На матрасе есть мягкие места, но мне пришлось искать их ночью. И даже тогда одна часть моего тела спала на облаке, а другая — на холодном, твердом камне.
Думаю, Эйдан умен. Если его грубое поведение и не отпугнуло его бывших ассистенток, то я уверена, что с этим отлично справилась эта гребаная кровать.
На мне белое боди с короткими рукавами и короткая черная офисная юбка. Выпрямляю волосы, что поначалу было проблематично, потому что из розетки в ванной раздаются подозрительные хлопки. Я прошептала молитву, прежде чем воткнуть в нее плойку.
Я все еще жива.
Надеваю черные балетки на плоской подошве, потому что у меня не хватает духа надеть туфли на каблуках, которые Ана приготовила для меня. В любом случае, ходить по дому на каблуках как-то неуместно.
Затем выхожу за дверь, навстречу яркому утреннему свету. Я сразу чувствую себя лучше. Этот дом, залитый солнечным светом, потрясающий, и мне нужно немного D (я про витамин).
Тильда была на кухне и вытирала посуду, когда увидела меня.
— Доброе утро, — бодро поздоровалась она. Не знаю, как ей удается быть такой жизнерадостной после вчерашнего беспорядка, но я принимаю это.
— Утро, — сонно бормочу в ответ. Я как в тумане и устала. В руках у меня френч-пресс и кофейные зерна. Опускаю их на стол рядом с ней и начинаю готовить себе кофе.
— Если хочешь, можешь воспользоваться эспрессо-машиной Эйдана.
Я бросаю взгляд на чудовище, стоящее в углу кухни. Оно пугает меня своими кнопками.
— Все в порядке, Тильда. У меня есть этот малыш.
Мой френч-пресс стоил около двенадцати баксов по специальной цене, и у него вообще нет кнопок. Наливаю воду в чайник. Пребывание на этой кухне доставляет мне гораздо больше удовольствия, чем на моей, и я до сих пор не удосужилась как следует убраться на ней. Не думаю, что Эстелла добралась до этого, или ассистентка до нее, и так далее. В той раковине что-то растет…
В доме заметно тихо. Я не привыкла к тишине. В квартире Аны всегда было шумно от ее топота. До этого в комнатах царил настоящий террор Дерека. Я замираю, просто думая о нем. Кажется, что Дерек был в другой жизни.
— Я так понимаю, мистер Уэст еще спит, — заявляю я, пытаясь завязать разговор, потому что по утром мне сильно не хватает навыков общения.
— Думаю, да.
Эйдан обычно вставал в четыре утра. Раньше меня сводило с ума, когда я видела, как он выходил в пять. Он был таким старательным.
Я включаю чайник и отхожу в сторону, размышляя о том, что, черт возьми, должна сделать сегодня. Первый шаг — убедиться, что парень встал, и как можно скорее, но для этого нужно пойти в его спальню и вытащить его из постели. При этой мысли у меня по спине побежали мурашки. Я действительно сказала ему, что сделаю это; и теперь просто в ужасе от того, что обнаружу, когда открою эту дверь.
Как мне поднять этот вопрос, не показавшись очевидной?
— Будет ли, эм… как ты думаешь, он будет один? — тихо спрашиваю, разглядывая свои ногти. Ана убила бы меня, если бы узнала, что я уже соскребла лак для ногтей.
— Я бы предположила, что да. — Ее голос звучит смущенно.
Я прочищаю горло.
— Я спрашиваю только потому, не хочу вмешиваться, ты понимаешь… — Затем замолкаю на полуслове, надеясь, что она уловит суть.
Тильда просто смотрит на меня в ожидании.
— Знаешь, — настаиваю я, на этот раз многозначительно глядя на нее. — Нина Гамильтон крутится тут.
Она медленно кивает.
— Да, она здесь недавно. Она здесь по работе.
Я хмурю брови.
— Она работает на мистера Уэста?
Тильда качает головой.
— О, боже, нет. — Она вздрагивает, и я понимаю, что не одна нахожу Нину неприятной. — Она здесь для фотосессии. И утверждает, что находится на… — она делает в воздухе кавычки, — «загородном отдыхе» на острове Ванкувер для, — еще кавычки в воздухе, — «духовного исцеления», что бы это ни значило.
Ах, это объяснило то, что я увидела вчера, когда чуть не наткнулась на нее, когда она терлась о то дерево.
Я все еще задерживаю дыхание, чувствуя, как что-то сжимается у меня в животе, когда спрашиваю:
— Значит, они с Уэстом не вместе?
Тильда замолкает, задумавшись.
— Я подслушала, как он сказал, что ей нужно уехать, когда девушка закончит, и в данный момент она в гостевой спальне, но… мисс Гамильтон
— Их не было до того, как она появилась?
— Да, — говорит она, колеблясь. — Они могут быть довольно неприятными, но в большинстве случаев люди убираются, а мне просто нужно прибраться в доме, так что… не так грязно, как раньше, если ты понимаешь, о чем я. — Сейчас она не смотрит мне в глаза, будто не хочет вдаваться в подробности.
Я нервно прикусываю губу.
— Как ты думаешь, Тильда, она в его комнате? — И, прежде чем она начинает интересоваться, почему так хочу это знать, я добавляю: — Просто потому, что я не хочу видеть ничего… —
Тильда не может мне помочь. Она просто пожимает плечами с извиняющимся видом.
— Не знаю, Айви. Каждый раз, когда я заходила в его комнату, чтобы сменить простыни, ее нигде не было видно, если это поможет.
Это вроде как помогает.
Итак, тупорылая Нина находится в загородном доме Эйдана в георгианском стиле на острове Ванкувер для
Я просто пока не знаю, как это сделать, и время не на моей стороне.
— Ты в порядке? — спрашивает меня Тильда, внимательно наблюдая за мной.
Я смотрю в сторону с напряженным выражением лица.
— Я
Но даже это не дает мне так уж много времени. Мой кофе готов через пятнадцать минут. Я наливаю его в кружку и хожу по дому, прихлебывая его. Следую за Тильдой в разные комнаты, оттягивая неизбежное.
Я веду себя как слабачка. Мне нужно просто пойти в его комнату и разбудить.
Вообще…ничего… страшного…
Перед тем, как сделать это, я отправляю Стивену сообщение, спрашивая, с чего, черт возьми, начать, когда он встанет. Но тот уже отвечал на это раньше, и я пролистываю переписку, чтобы увидеть сообщение.
Стивен: У него есть деловые предложения, которые нужно просмотреть.
Хорошо, тогда мы можем начать с этого.
Я читаю еще одно его сообщение.
Стивен: Запомни, Айви, он растерян, потому что не помнит, как расстался с компанией. Ты должна отвлечь его тем, что он любит больше всего: предложениями. Эйдан захочет впиться зубами в разумные инвестиции.
Стивен прав.
Это то, что любил делать Эйдан.
Я просматриваю его сообщения и вижу одно от Аны.
Ана: Айви, звони мне сегодня в любое время после 5. Пожалуйста. Мне нужно услышать тебя. Мне нужно знать, что с тобой все в порядке. Я тебя люблю.
Я тут же отправляю ей сердечко и отвечаю, что тоже люблю ее.
Пока Тильда убирается вокруг меня, я наконец набираюсь смелости спросить:
— Где спальня мистера Уэста, Тильда?
Время пришло. Я мысленно надеваю свой солдатский шлем.
Тильда ведет меня к ней. Комната на верхнем этаже, в противоположном направлении от того, куда он повел меня вчера. В его спальне массивные белые двойные двери. Мне не нужно входить, чтобы понять, что эта комната будет огромной. Она занимает треть верхнего этажа. Тильда сжимает мое плечо и ободряюще улыбается, а затем сбегает. Я не драматизирую это. Она не уходит быстро, она
Она часто так делает. Похоже, Тильда может предсказать бурю негодования.
Но это нормально.
Разминаю шею. Я сделаю это.
Я стою у дверей какое-то время, не веря в свой бред. Нервный выброс адреналина проносится по моему телу. Я напугана и уже чувствую себя несчастной. Потом кладу руку на ручку, делаю быстрый вдох и поворачиваю ее.
Вот. Готово. Я сделала это. А теперь
Я толкаю дверь и вхожу в темную комнату. Затем осматриваю все вокруг, и вскоре мои страхи находят свое воплощение. Я чувствую запах
Я, наконец, поднимаю взгляд.
Волны печали проходят сквозь меня. Я резко вдыхаю, губы дрожат. В моим глазах нарастает напряжение.
Они в постели, переплетенные, раздетые. Эйдан лежит на краю матраса, он спит на спине, без рубашки. Легка простыня едва прикрывает его бедра. Нина же более непристойная. Она совершенно голая, прижимается к нему так, словно преследовала его ночью. Ее рука лежит у него на груди.
Меня трясет.
Нет слов, чтобы описать эту агонию, острую и заостренную, словно кинжал, вонзенный в мое разбитое сердце.
Падает слеза. Я чувствую, как она стекает по щеке.
Но в глубине души я знала, что это возможно. Как глупо с моей стороны было не подготовиться к этому должным образом.
Словно почувствовав меня, Нина шевелится и открывает глаза. Она сразу же находит меня. Мы смотрим друг на друга в тишине. Это любопытный обмен; будто она пытается понять меня, в то время как я пытаюсь не саморазрушиться изнутри.
Затем ее лицо искажается.
— Эйдан! — вскрикивает она, и в ее голосе слышится ужас, несмотря на невозмутимое выражение лица. — Эта девушка в нашей комнате и смотрит на нас! Эйдан, проснись!
Он открывает глаза, резко вдыхая. Она склоняется над ним и трясет его. Ее сиськи прижимаются к его телу. Я смотрю, как ее соски задевают татуировки, которые я облизывала и целовала.
Падает еще одна слеза.
Эйдан медленно садится. Он ничего не говорит, потому что Нина ведет себя как чертова банши.
— Ты не мог бы вышвырнуть ее к чертовой матери? — Она переводит взгляд на меня. — Убирайся, черт возьми, из нашей комнаты!
— Хватит, — говорит ей Эйдан тяжелым со сна голосом. — Она здесь, чтобы разбудить меня.
Это злит Нину. Она бросает на меня злой взгляд.
— Вот для чего нужны будильники, Эйдан. Тебе следовало запереть прошлой ночью дверь! — Она собирает простыню и оборачивает ее вокруг талии. Не на груди. Нет, только на талии. Она бесстыдно выставляет напоказ свою наготу, в то время как Эйдан, все еще полусонный, медленно вылезает из постели. Напряжение покидает меня, когда я вижу, что он в черных трусах. Это лучше, чем видеть его полностью обнаженным с этой злобной чихуахуа.
Не взглянув в мою сторону, он проходит мимо меня в ванную. И оставляет дверь широко открытой, когда мочится. Это совершенно
Я отворачиваюсь от Нины, потому что не доверяю себе. Потом подхожу к окну и раздвигаю тяжелые шторы. Свет льется внутрь, освещая комнату. Закрываю глаза от жара, впитывая его, как бальзам в рану. Нина чертыхается у меня за спиной, пока я прихожу в себя. Несколько раз сглатываю, пытаясь избавиться от кома в горле и вытираю слезы.
Это намного сложнее, чем кажется.
Это все равно, что приказать ране зажить самой.
Это все равно, что увидеть свет во тьме.
Я резко оборачиваюсь, взгляд напряженный, лицо бесстрастное. Нина выскальзывает из постели и натягивает стринги. Она хватает шелковый халат с кресла рядом с кроватью и накидывает его. Но не запахивает его. Оставляет его раскрытым, демонстрируя свои маленькие округлости, когда поворачивается, чтобы посмотреть на меня при свете.
— Ты плакала, — размышляет она, лукаво ухмыляясь мен. — Я видела. Ты стояла у кровати, смотрела на нас и
Эйдан выходит из ванной, но его голова повернута ко мне, будто он услышал ее.
— Думаю, это явное преувеличение, — холодно отвечаю я. — В этой комнате дьявольский аромат. Взрослый мужчина расплакался бы.
Нина усмехается, с сомнением глядя на Эйдана.
— У меня не такие сильные духи. Правда, детка?
У меня мурашки по коже каждый раз, когда она называет его «детка». Я представляю, как делаю с ней в «Rock’s People’s Elbow», и это помогает мне остудить ярость
Эйдан по-прежнему смотрит на меня, не отвечая. Я, не колеблясь, отвожу взгляд. Не могу прочитать его, поскольку тот внимательно наблюдает за мной. Помнит ли он гневный поцелуй, которым наградил меня прошлой ночью? Судя по тому, как его взгляд мимолетно скользит по моим губам, думаю, что так оно и есть, но по тому, как мы смотрим друг на друга — холодно и настороженно — может и не вспоминает. Он ничего не говорит, отворачивается, открывает дверь в свою гардеробную и исчезает внутри.
Нина достает пачку сигарет с прикроватной тумбочки и закуривает. В доме моей гребаной мечта, эта сучка курит внутри, оставляя на стенах запах своих духов, а в зеркалах отражается ее лицо насекомого.
Она проходит мимо меня к балконной двери. Потом открывает ее и выходит, потягиваясь под жарким солнцем, халат едва держится на ней. Я пристально смотрю на нее, оценивая ее фигуру. Ее кожа безупречна, в то время как моя покрыта шрамами, отметинами и всевозможной дрянью. Она не смогла бы больше отличаться от меня, даже если бы попыталась.
Эйдан выходит из гардеробной. Он наполовину одет в костюм. Единственное, что ему нужно сделать, это застегнуть рубашку. Я оглядываю его, изучаю костюм и качаю головой, потому что он совсем не похож на тот, который он носил раньше. Этот слишком тонкий и слишком облегающий. Не то, что костюм выглядит плохо. Вовсе нет. Просто выглядит
Он замечает выражение моего лица.
— Не хотите объяснить, почему вы так хмуритесь, мисс Монткальм?
Я смотрю ему в глаза.
— Думаю, вы могли бы выбрать что-нибудь получше, мистер Уэст.
Он прищуривается.
— Думаешь, что разбираешься в костюмах?
— Я знаю, что ты будешь выглядеть лучше в более сбалансированном костюме.
— Сбалансированном в чем?
— В легкости и классическом крое.
— По-моему, ты выглядишь, что так и хочется трахнуть, — кричит Нина. Она прижимается спиной к балкону, смотря на нас.
— С этим никто не спорит, — отвечаю я. — Я просто выражаю свое мнение.
— Которое никто не спрашивал. — Она смотрит на меня, приподнимая бровь. — Что ты вообще знаешь о мужском гардеробе?
— Разве ты не должна сейчас тереться о дерево? — огрызаюсь я в ответ.
Она самодовольно ухмыляется.
— О, ты видела, да?
— К сожалению.
— Ты смешная, — сухо отвечает она. — Или это я вижу ревность?
— К тому, как ты потираешься о дерево? — усмехаюсь я. — Мне жаль дерево.
— Нет, что я могу обнять дерево и заставить его выглядеть чертовски красиво. Ты можешь
Я кисло улыбаюсь ей.
— Знаешь, Нина, я никогда не была настолько тщеславной, чтобы задавать себе этот вопрос.
— Потому что ты обычная, а обычным людям это не нужно.
Моя улыбка становится милой.
— Красота увядает, дорогая.
Она пожимает одним плечом.
— Вот для чего нам нужен ботокс.
Я показываю большим пальцем в ее сторону и смотрю на Эйдана.
— Эта чихуахуа когда-нибудь перестанет лаять?
— Полегче, — предостерегает он нас, но я замечаю, как слегка изгибаются его губы, будто тот находит это — или меня? — забавным.
Почему Эйдан уделяет мне так много внимания? Он был с этой блохой всю ночь… разве не она должна быть объектом его гребаного внимания?
Правда в том, что я этого не вынесу.
Не хочу, чтобы он видел, как я ломаюсь.
Потому что я, черт возьми, могу.
Еще раз оглядев комнату, я понимаю, что сделала то, что должна была, и мне нужно убраться к чертовой матери, пока не столкнула эту сучку с балкона, пока не закричала, не расплакалась и не рассказала ему все.
— Я буду ждать в вашем кабинете, пока вы соберетесь, мистер Уэст, — сухо говорю ему я.
Я выхожу из комнаты, как всегда, осознавая, что он наблюдает за каждым моим шагом. Рядом с этим парнем чувствую себя, как под увеличительным стеклом.
Он пытается понять меня, и при таких темпах у него это может получиться.
***
Некоторое время я жду его в кабинете. Сижу на стуле напротив его пустого стола, снова и снова переживая их обоих на этой кровати. Мои эмоции утихли. Мой мир стал серым. Я защищаю себя от эмоциональных травм, но все еще одержима увиденным.
Я не могу отпустить это.
Киваю сама себе; адреналин разливается по моему телу с пугающей скоростью. Я дрожу, и от этой дрожи у меня стучат зубы.
Он мой. Он
У каждого есть предел, и думаю, что я давно превзошла свой. Увидев ее… увидев их… что-то внутри меня
Прости, Стивен, но я не могу —
Я встаю, чувствуя, что меня вот-вот вырвет, но это меня не останавливает. Вылетаю из кабинета и направляюсь в его спальню. Не думаю, потому что, если сделаю это, то напомню себе, насколько это плохая идея. Что я вот-вот провалю свою миссию.
Но это уже слишком, и я не могу этого вынести.
Он мой, а я его, и эта сучка не входила в нашу сделку. К тому же не подписывалась на то, чтобы она была здесь. Она должна уйти, или я сама физически уберу ее.
Я не для того провела все эти месяцы, ожидая его, чтобы наблюдать, как к нему прикасается сучка, которая, очевидно, манипулирует им, чтобы находиться здесь. Он же прогнал ее по какой-то причине ранее.
Я распахиваю дверь, а она все еще на балконе, все еще курит. Эйдан поправляет галстук, когда поворачивается и смотрит на меня.
Останавливаюсь посреди комнаты, стук моего сердца отдается в ушах, я покраснела и у меня кружится голова, но я не могу.
Я простор
— Тебе нужно вышвырнуть эту сучку из своего дома, — закипаю я, и в моем голосе появляются опасные нотки. — Ей, блядь, нужно уйти…
6
Эйдан
Я смотрю, как Айви выходит из комнаты, и провожаю взглядом ее фигуру, потому что она великолепна. И это проблема.
Я начинаю сходить с ума.
Но, черт возьми, то, как она ответила Нине, было как глоток свежего воздуха. Не могу отрицать, что испытываю удовлетворение от того, что у моей новой ассистентки крепкий характер, а я уже начал думать, что мне здесь может стать скучно.
— Тебе действительно следует избавиться от этой девчонки, — говорит Нина с балкона. — Какая грубая сучка, да еще вторгается в наше пространство подобным образом. И не заставляй меня говорить об этой юбке. Как свинья в юбке.
Я медленно поворачиваю к ней голову, опуская глаза, потому что рядом с Айви она выглядит нелепо, а эта юбка… эта юбка на ней была чертовски греховной.
— Это не твое дело, что я делаю со своими сотрудниками, — огрызаюсь в ответ. — Точно так же, как это не твое гребаная дело — забираться в мою чертову постель посреди ночи.
Нина задерживается у раздвижной двери, наблюдая за мной с грустной улыбкой.
— Раньше тебе нравилось, когда я так делала, Эйдан. Поэтому подумала, что должна повторить старые приемы, чтобы освежить твою память. Разве мы не договорились, что я хотя бы попытаюсь? Мне жаль. — В конце ее голос срывается, и она отворачивается.
Я замираю и закрываю глаза, пытаясь найти истину в ее словах. Нравилось ли мне когда-нибудь, когда Нина забиралась ко мне в постель глубокой ночью? Я не помню этого, но не могу опровергнуть ее утверждения. Просто не имею ни малейшего понятия, и это еще одна проблема.
Я не знаю, кому доверять.
Не знаю, кто распространяет ложь.
Не знаю, в какую правду верить.
Потому что никто не хочет мне ничего говорить.
Я зол. И хочу вышвырнуть Нину из своего дома вместе с этой голубоглазой озорной крошкой, которая вытворяет странные вещи с камнем в моей груди. Я хочу побыть один, погрузившись в единственную известную мне истину — настоящее.
Нина продолжает причитать.
— Как ты мог быть таким холодным по отношению ко мне?
— Холодность означала бы, что неделю назад я выставил бы тебя за дверь, — огрызаюсь я. — Холодность означала бы, сказать тебе идти нахрен вместе со своей предполагаемой фотосессией. Как долго этот фотограф собирается здесь находиться?
Она оборачивается и смотрит на меня полными слез глазами.
— «Инстаграм» — это процесс, Эйдан!
— Ты могла бы заявиться на пляж, Нина.
— Знаешь, на скольких пляжах я побывала, Эйдан? — Теперь ее глаза широко раскрыты, будто она не может поверить в то, что я говорю. — На пляже слишком много красоток в бикини. Это так… однообразно. Мне нужно показать свою
Я медленно моргаю, глядя на нее.
Жизнь, блядь, слишком коротка для такого плаксивого дерьма.
— Я делаю это для тебя, — добавляет она, всхлипывая. — Притворяюсь, что делаю это для себя, но я здесь ради
— Но я не помню нас, — огрызаюсь я.
— Но ты же хотел жениться на мне, хотел, чтобы мы жили в этом доме вместе!
Она выглядит убитой горем. Я, черт возьми, не могу воспринимать это всерьез. И так привык к тому, что она играет свою роль, имитирует свои эмоции, манипулирует моими, и все ради чего? Потому что я не могу оставаться один?
Единственное, что изменилось, с тех пор как очнулся, — я вижу все в другом свете. Даже если то, что она говорит, правда, даже если мы были вместе и «любили друг друга», как она утверждает, почему я не хочу узнать эту правду?
Потому что это абсурд.
Я не могу любить и из всех гребаных людей никогда не полюбил бы Нину.
У меня черствое сердце, и я холоден. Эта часть меня всегда оставалась неизменной.
Она гребаная лгунья, и ее появление здесь было большой, очень большой ошибкой, и это полностью моя вина. Я не уверен, почему позволил ей вернуться. Если Айви я просто ненавижу, то с Ниной чувствую себя чертовски одержимым убийством. Настолько одержимым, что готов прыгнуть в машину и съехать с гребаного обрыва, если мне придется выслушивать ее дурацкие слезливые истории.
Надеялся ли я, что она вернет меня на темную сторону? Не поэтому ли терпел ее эти семь долгих-
Правда в том, что я нахожу, что тяготею к темной стороне. Мне не хочется это признавать, но это правда. Я
И Нина.
Она была как крэк. Давала мне кайф… мощный, всепоглощающий кайф. Была чертовым наркотиком. Наркотиком, который был рядом со мной, который никогда меня не подводил, никогда не говорил мне вернуться в строй. Она позволяла мне погрузиться в раздумья, подталкивала меня к реакции, и мне чертовски это нравилось.
Это заманчиво…
Вот почему это было ошибкой.
— Я хочу, чтобы ты уехала, — наконец холодно произношу я. — Заканчивай съемку и проваливай, Нина. Ты исчерпываешь гостеприимство, и я не против вышвырнуть тебя, если это, блядь, потребуется.
— Но ты сказал…
— Я не помню, что любил тебя, Нина, — горячо перебил ее. — Если когда-либо и чувствовал что-то подобное, то, должно быть, лгал. Сейчас я этого не чувствую и уж точно никогда не почувствую.
Она начинает всхлипывать, а я просто не могу заставить себя переживать об этом.
Либо я прав в своих чувствах, либо самый хладнокровный ублюдок в округе.
Неважно. Я слишком апатичен, чтобы переживать об этом.
Дверь внезапно распахивается. Я поворачиваюсь, все еще поправляя галстук, когда вижу, как в комнату возвращается Айви. Мои движения замедляются. В ее движениях нет грации, когда она останавливается как вкопанная и смотрит прямо на меня. Она тяжело дышит и дрожит. Ее глаза широко распахнуты, а лицо красное.
— Тебе нужно выгнать эту суку из своего дома, — кипит она. — Ей нужно проваливать…
Казалось бы, после такого требования время должно замедлиться, но нет, нам не так повезло. В комнату врывается Нина, размахивая сигаретой перед лицом Айви.
— Да кем ты, черт возьми, себя возомнила? — пронзительно кричит она.
Айви игнорирует ее. Ее взгляд прикован к моему.
— Ей нужно уйти, мистер Уэст, — медленно повторяет она.
— Это тебе нужно убраться отсюда нахрен, — кричит Нина.
— Она манипулирует тобой, — продолжает Айви, когда Нина встает у нее на пути, не давая мне смотреть на нее.
Нина тычет ее в плечо.
— Ты, шлюха из трейлера, кем ты себя, черт возьми, возомнила…
— Не прикасайся ко мне, черт возьми, — шипит Айви. — Иначе выбью из тебя все дерьмо, сука. Я, блядь, умею драться, так что, если хочешь получить синяк под глазом для своей следующей фотосессии, испытай меня.
Нина испуганно ахает, а затем оборачивается и кричит на меня.
— Эйдан, ты это слышишь?
О, я, блядь, все прекрасно слышу. Месяцы никто не объяснял мне, что, черт возьми, происходит. Месяцы я расспрашивал людей, которые приходят и уходят из моей жизни…
Я роюсь в своих мыслях, не сводя глаз со своей новой ассистентки.
— Вы не просто так позволили ей уйти, мистер Уэст, — добавляет она. — Решать вам, но меня здесь не будет, если она останется.
Затем Айви уходит, а Нина уже лежит на полу, скорчившись, слезы текут по ее лицу, когда называет Айви лгуньей, гребаной лгуньей, самой большой лгуньей на планете.
Но дело в том, что я ей верю.
Я верю этому голубоглазому дьяволу.
7
Айви
Вот. Я сделала это. Дело сделано, а мое сердце все еще колотится в груди. Я вернулась в его кабинет и меряю шагами комнату, потому что до смерти боюсь, что совершила ошибку. Но это правда. Я не смогу быть здесь, если эта сучка тоже будет здесь. Не могу находиться с ней в одном помещении и видеть, как они снова вплетены друг в друга.
У меня разбито сердце.
Мне больно.
Я даже не успеваю успокоиться, когда открывается дверь, и входит он.
Мы смотрим друг на друга.
Его взгляд твердый, мои глаза широко распахнуты.
Он выглядит спокойным, а я дрожу как осиновый лист.
— Не хочешь рассказать мне, что это было? — спрашивает Эйдан, останавливаясь в дверях и глядя на меня.
Я делаю глубокий вдох.
— Она использует тебя…
— Почему тебя беспокоит то, что происходит с Ниной? — перебивает он.
— Как я уже сказала, это часть моей работы — следить за тем, чтобы ты не тратил свое время впустую…
— Нет, — снова перебивает мужчина. — Нет, мисс Монткальм, это оправдание не сработает.
Я выпрямляюсь, крепко сжимаю руки и быстро добавляю:
— Стивен очень заботится о вас.
Теперь он замирает.
— Стивен подговорил тебя на это?
Я киваю.
— Да.
Это довольно дерьмовое оправдание, но оно может сойти, если я буду держать себя в руках.
Он изучает меня, ожидая, что я что-то скажу, и все, что я могу сделать в этот момент, — это представить его губы на губах этой сучки, его член внутри другой женщины, и мое сердце медленно замирает. Смотрю на него в ответ, как на незнакомца. Я опустошена внутри. Это не то, на что я подписывалась. Увидеть его с другой женщиной
— Я не нуждаюсь во вмешательстве Стивена, — отвечает Эйдан, хмурясь. — Я разобрался с ней.
— Разобрался?
— Она уже уезжает, — говорит он ледяным голосом. — Я не дурак, мисс Монткальм. И знаю, когда меня используют, когда мне
Я теряю дар речи.
Возможно, это было импульсивно с моей стороны, но откуда мне было знать?
Я прочищаю горло.
— Что ж, хорошо для вас, мистер Уэст.
— Ты бы уволилась, если бы она осталась.
— Называйте меня импульсивной. — Я сохраняю невозмутимое выражение лицо. — Я передам Стивену.
— А лучше это сделаю я.
Он проходит мимо меня и обходит стол. Потом поднимает трубку, и мое сердце в груди замирает, когда меня охватывает паника. Эйдан звонит Стивену
Раздаются гудки, и я молюсь, чтобы Стивен был слишком занят, чтобы ответить. Который там час?
— Алло, — отвечает он после третьего гудка, и у меня замирает сердце. Мне следовало бы знать, что эти бизнесмены-мутанты всегда отвечают на звонки.
— Стивен, — холодно приветствует его Эйдан.
— Эйдан.
— Я звоню, чтобы подтвердить, что ты отправлял мне сообщение через мою помощницу. Это так?
Стивен на мгновение замолкает. Затем:
— Эм, я это подтверждаю.
Он не
Эйдан бросает на меня взгляд.
— Что именно это было за сообщение, Стивен?
Я смотрю на него в ответ, затаив дыхание.
Стивен прочищает горло, делая паузу.
— Полагаю, оно было о том, чтобы уберечь тебя от бесполезных отвлечений.
— Каких, например?
— Ну… обо всех, Эйдан, ты должен быть сконцентрирован.
— Нина, например, — выпаливаю я, пожимая плечами, когда Эйдан сердито смотрит на меня. — Ты меня о многом предупреждал, но… ты знаешь, сейчас мы говорим о Нине.
— Нина? — В голосе Стивена звучит недоверие, и затем наступает еще одна минута молчания, прежде чем тот добавляет: — Ах, да, Нина. Да, да, Нина. Она — так, кого нужно остерегаться, Эйдан.
Эйдан закрывает глаза, качает головой и медленно выдыхает.
— Это чертовски нелепо.
— Она
Эйдан нажимает кнопку, вешает трубку, затем опускает руки на стол и смотрит на меня своим устрашающим взглядом.
— Вы, должно быть, считаете меня гребаным идиотом, мисс Монткальм…
— Окей, знаете, я не жила под камнем, — перебиваю я, пожимая плечами. — О ваших отношениях с этой сучкой-насекомым можно судить по этим дерьмовым газетенкам, мистер Уэст. Нужно быть слепым, глухим и жить на Марсе, чтобы не знать о том, что она сделала…
— Мне плевать, что они говорят…
— Они очень информативны…
— Они полны
Я не отвечаю. Прикусываю язык, как последняя сучка, потому что хочу сказать ему, что она использовала его по полной.
— Она обокрала вас, — говорю ему, потому что к черту задание. — Она залезла в ваш сейф, мистер Уэст, и обокрала вас, ясно? И
— Дай угадаю, Стивен рассказал тебе это?
— Стивен много чего рассказал.
— Может, мне позвонить ему еще раз?
Мое сердце подпрыгивает, когда я спокойно пожимаю плечами, махнув рукой.
— У меня много источников.
— Я был одним из них?
Я на секунду замираю, изо всех сил стараясь не выглядеть шокированной. Эйдан все понимает, а кто бы не понял?
Пора разыграть карту отрицания.
— Конечно нет, — выдавливаю я.
Он пристально смотрит на меня, ища глазами мой взгляд. Я не отвожу взгляда, хотя каждая частичка меня хочет этого. Тупо остаюсь на месте, не сводя с него глаз, и стараюсь не обделаться, потому что, черт возьми, Эйдан Уэст действительно опасен, когда не любит тебя.
Молчание затягивается, и мне нечего сказать, чтобы разрядить эту неловкость, поэтому я предпочитаю держать язык за зубами.
Раздается стук в дверь, и в комнату влетает Тильда, неся поднос с фруктами.
— Доброе утро, мистер Уэст! — приветствует она, лучезарно улыбаясь нам.
Эйдан ничего не отвечает, она ставит поднос на стол и переводит между нами взгляд. У женщины совершенно непроницаемое выражение лица, потому что ее глаза бегают туда-сюда — она пытается что-то сообразить — но выглядит совершенно непринужденной.
— Если вам что-нибудь понадобится… — Она замолкает, и улыбка становится неловкой.
— Спасибо, Тильда, — сухо произносит Эйдан.
— Конечно. — Она быстро выходит из комнаты, и дверь за ней захлопывается.
Снова тишина.
Он кладет в рот виноградину и медленно жует. Я смотрю на его рот, на его невероятные губы, на его сильную челюсть и с трудом сглатываю, чувствуя, как во мне разгорается жар.
Плечи расслабляются, он, наконец, делает глубокий вдох и медленно выдыхает. Затем спрашивает:
— Стивен подсказал тебе, что делать дальше? Потому что, помимо того, что ты будишь меня и вмешиваешься в мою личную жизнь, ты уже доказала, что бесполезна.
И в этот момент меня словно пронзает ледяным разрядом.
Мое лицо вспыхивает. Я чувствую себя уязвленной, потому что…
— Бесполезно иметь ассистентку и не заставлять ее работать, — выдавливаю я из себя, не в силах сдержаться.
Он медленно улыбается, эта улыбка холодна.
— О, мисс Монткальм, этот рот навлечет на вас всевозможные неприятности, не так ли?
Я не отступаю.
— Я сказала неправду, мистер Уэст?
Выражение его лица такое же жесткое, каким внезапно ощущается мое сердце. Эйдан прищуривается, глядя на меня.
— Хорошо, мисс Монткальм.
Затем он пересекает комнату.
— Следуй за мной.
Он выводит меня из комнаты и спускается вниз по лестнице. Мы проходим мимо огромной гостиной и идем по широкому коридору. В конце открыта дверь. Я вхожу следом за ним, замирая на месте с открытым ртом. Я словно попала в библиотеку восемнадцатого века со шкафами из темно-коричневого дерева, красными коврами и передвижными стремянками. Она огромна, заставлена множеством рядов книг. Эйдан не останавливается, чтобы дать мне возможность осмотреть ее. Он проходит дальше в комнату, ни разу не оглянувшись, чтобы убедиться, что я следую за ним. В другом конце комнаты есть еще одна дверь. Мужчина входит и на этот раз стоит у двери, ожидая меня.
Я вхожу внутрь, разинув рот. Это маленький кабинет. Закрытый. Без окон. Он выглядит ужасно средневековым.
Эйдан наконец смотрит на меня с самым зловещим выражением лица.
— Какое у вас образование? — спрашивает он, и не похоже, что его интересует ответ.
— Я…
— Полагаю, вы знаете все, что связано с бизнес-администрированием и анализом данных.
— Я должна…
— Ты должна разобраться в этих бумагах. Я ожидаю, что они будут готовы сегодня к пяти часам. Если ты это сделаешь, то приму во внимание твою
Я поворачиваю голову в сторону стола. На нем разбросана огромная кипа бумаг. Полный беспорядок. Я подхожу к столу, чувствуя на себе его взгляд, и беру листок, лежащий сверху.
— Что это? — спрашиваю я.
— Деловые предложения, — просто отвечает он.
Я просматриваю другие бумаги. И вижу названия компаний и отчеты.
— Вам нужно, чтобы я разобрала их.
— Как я уже сказал.
Я сжимаю зубы.
— Я имею в виду,
Он раздраженно вздыхает.
— Если это деловые предложения, как ты думаешь, что бы я хотел о них знать?
Смотрю на него. Он даже не смотрит на меня, так я его раздражаю.
— Стоят ли они того.
Теперь он переводит взгляд на меня.
— Браво. Надо же, и в этой голове иногда появляются умные мысли.
Прежде чем я успеваю ответить, Эйдан уходит со словами:
— Удачи, мисс Монткальм. У меня такое чувство, что она вам понадобится.
Затем он закрывает за собой дверь, оставляя меня в полном одиночестве.
***
Эйдан в роли самодовольного придурка хочет, чтобы я просмотрела каждое предложение. Здесь, на столе, их, должно быть, больше дюжины, оформленных в виде длиннющих отчетов со знаками доллара, разбивкой активов и всякой непонятной мне белибердой. Здесь, по меньшей мере, сотня страниц,
Ради всего святого, я стригла волосы, а не изучала бизнес в колледже. Нет, я бросила учебу, чтобы в конце концов приехать сюда и услышать, что я бездомная из трейлера, которая хочет что-то продать этой сатанинской женщине. Вновь перед глазами возникает вид ее сисек, прижатых к груди Эйдана этим утром, и сдерживаю свою боль.
Я не могу…
Я достаю телефон — надеюсь, здесь есть связь — и звоню Стивену.
— Что, черт возьми, произошло этим утром? — первым делом спрашивает он.
— Я не готова ответить на это, — тихо отвечаю я, стараясь держать себя в руках. — Мне нужна твоя помощь.
— Хорошо.
— Я сейчас просматриваю бумаги и не понимаю, что, черт возьми, делаю, Стивен. А если не разберусь с этим дерьмом, он отправит меня домой. Это катастрофа.
— Хорошо, хорошо, — спокойно отвечает он. — Сфотографируй их все и пришли мне. Я дам тебе знать, если они заслуживают внимания.
Перед тем, как я вешаю трубку, он добавляет:
— Успокойся, Айви, хорошо?
— Я само спокойствие, Стивен, — медленно произношу я напряженным голосом.
В его голосе звучит грусть.
— Я понимаю.
— Ты не говорил мне, что Нина здесь.
— Я не знал, что она там.
В это трудно поверить, но я не ставлю слова Стивена под сомнения. Он никогда не лгал мне, и не вижу никаких мотивов ему начинать делать это. Подавляю свои эмоции, решив держать их под контролем.
— Да, ну, в любом случае, о ней позаботились.
— Как и должно быть.
— Как ты думаешь, он связался с ней? — Я не могу не спросить.
— Нет, ни за что. — Стивен непреклонен.
— Ты должен был сказать ему, что она была для него ядовитой, что он бросил ее.
— Он давным-давно полностью вычеркнул ее из своей жизни, — отвечает Стивен. — Я не думал, что она вернется, Айви. Прости, что проглядел ее. Должно быть, она узнала о случившемся от кого-то из его ближайшего окружения. Недавно стало известно о его несчастном случае, вот почему я сразу поспешил к тебе и попросил тебя сделать это.
— Они трахаются, Стивен. — Мой голос срывается. — Ты не представляешь, какого это.
— Прости, Айви. Я не могу себе представить, но… Я с трудом верю, что он был близок с ней.
— Я
— Это просто… — Он вздыхает. — Недавно Эйдан очень ясно дал мне понять, в каком состоянии находится его тело после аварии. Он не… он не чувствовал себя таким уж сильным.
Очень сомневаюсь в этом. Эйдан — самый сексуальный мужчина, которого я когда-либо встречала, но… Я
Он был почти голым. Она была с обнаженной грудью. Они были вместе в постели. И после этого я пытаюсь поверить, что ничего не было? Я такая глупая.
— Я тебя отпущу. Мне нужно покончить с этим, — твердо говорю я, прежде чем положить трубку. Затем делаю несколько глубоких вдохов, чтобы избавиться от комка в горле. В конце концов, я начинаю мерить шагами крошечную комнату, чувствуя, что здесь не хватает воздуха.
Я открываю следующую дверь и захожу в библиотеку. У меня столько неприятных эмоцией, мне нужно двигаться, попытаться восстановить силы. Поэтому брожу по проходам, отслеживая корешки книг, читая каждое название, будто они окна в душу Эйдана.
Этот мужчина просто не любит художественную литературу.
Это все экономика, и история, и бла-черт-возьми-бла.
Однако я нахожу небольшую полку, посвященную классической литературе. Что ж… это многообещающе.
Когда достаю книгу, чтобы пролистать, слышу слабый звук из другого прохода. Замираю на месте, надеясь, что это не Эйдан возвращается, потому что, черт возьми, я сейчас в полном беспорядке и не хочу больше терпеть унижения.
Еще легкие движения.
А затем долгий вздох.
Кто бы здесь ни был, он не задерживается надолго. Я слышу, как кто-то достает книгу, а затем шаги, приближающиеся к двери. Тихонько пробираюсь по проходу и высовываю голову достаточно быстро, чтобы заметить фигуру выходящего мужчины. Мне не видно его лица, но я вижу его голую спину и трусы — да, чувак в одних трусах, и это не Эйдан, но, черт возьми, накачан, как Эйдан.
Какого хрена?
Может быть, кто-то остался на ночь после вечеринки, во что трудно поверить, потому что, если бы остался один человек, другие последовали бы его примеру.
У чувака крепкая задница, отмечаю про себя, а затем киваю.
Внезапно мужчина останавливается и резко оборачивается, и я ахаю, когда вижу его лицо.
Тот самый высокомерный чувак, которого я видела прошлой ночью.
Я быстро иду по проходу, сердце стучит в ушах, и слышу его торопливые шаги, когда мужчина возвращается к проходу, в котором он взял книгу.
Наступает полная тишина. Я стою, нервничая и водя дрожащими пальцами по корешкам этих старинных книг передо мной. Не могу сейчас издать ни звука и выдать свое присутствие. Это было бы неправильно после того, как я так долго молчала.
Стоять тихо… так и должно быть.
— От кого ты прячешься, Турбо?
Вздрагиваю, когда он внезапно появляется у моего прохода с ослепительной улыбкой на лице. Мое сердце бешено колотится в груди, когда я поворачиваюсь к нему с красным лицом и качаю головой.
— Я не прячусь, — быстро отвечаю я.
Он расслабленно прислоняется к полкам, скрестив руки на груди. Мои глаза тут же вспыхиваю от этого движения, когда я замечаю обнаженную кожу. С трудом сглатываю, потому что у этого мужчины невероятное тело, и все это так неожиданно.
— Значит, ты обычно шныряешь, как мышка, по библиотеке, в которой никогда раньше не была? — спрашивает с весельем он.
— Я не шныряю, — отрицаю я. — Я приняла тебя за кое-кого другого.
— Кого?
— Просто… кого-то другого.
— Ты имеешь в виду Эйдана?
Я медленно моргаю, отказываясь отвечать.
— В любом случае…
— Даже если бы я был им, тебе не следовало бы сбегать.
Господи.
— Да, но ты не должен вызывать у кого-то
Его брови взлетают вверх.
— Я виноват в том, что ты пыталась сбежать?
— Виноват.
— Каким образом?
— Ты разгуливаешь по библиотеке в нижнем белье, — объясняю я без особого энтузиазма.
— Моя раздетость доставляет тебе дискомфорт?
— В библиотеке —
— О, так ты больше не чувствуешь дискомфорта?
— Нет, это чувство прошло. Просто это было неожиданно, но знаешь, продолжай. Мне все равно. — Машу рукой, пытаясь этим легким движением выразить, как мало меня это волнует, хотя мои глаза выдают меня, и я продолжаю смотреть на его тело. Ничего не могу с собой поделать. Я просто… в этом мужчине есть что-то очень притягательное, и чем больше смотрю на него, тем больше начинаю понимать причину.
Он остается на месте, склонив голову набок, изучая меня, и расплывается в дерзкой улыбке.
— Я продолжу в том же духе, и знаешь, что, Турбо? Тебе тоже стоит это сделать. Что может быть лучше, чем наслаждаться жизнью, совмещая две величайшие вещи, которые она может предложить? Книги и… второе ты уже знаешь.
Я приподнимаю бровь.
— Нагота?
— Я хотел сказать «удобная одежда», но, — его ухмылка становится шире, — нагота определенно подходит.
Я борюсь с жаром на щеках.
— Ты не собирался говорить «удобная одежда». Лжец. Ты заставил меня…
Мои слова обрываются, когда он отходит от полки и приближается ко мне, сокращая расстояние, между нами. Я внимательно наблюдаю за его движением, отказываясь сдвинуться с места ни на сантиметр, потому что у меня есть чувство, что он хочет, чтобы я
Я чувствую его тепло даже отсюда. Притворяюсь, что мне безразлично его общество, и перевожу взгляд на полку, читая названия с чуть большей сосредоточенностью, чем это было бы естественно.
— Ты прожжешь глазами дырки в этих книгах, — говорит он. — Возможно, мне придется спасти их от твоего пронзительного взгляда.
Я игнорирую его.
— Знаешь, тут не так уж много названий. Думаю, ты их уже все прочитала.
Я смотрю на него, на веселое выражение его лица.
— Ты пытаешься надоедать мне?
— Ты пытаешься отмахнуться от меня, пялясь на Эдгара Аллана По? — язвит он в ответ. — Я могу просто уйти, если ты этого хочешь. Просто… ты сказала, что тебе не было неудобно, когда я раздет.
Я имитирую его позу, прижимаясь боком к полкам, поворачиваясь к нему лицом.
— Мне это не доставляет неудобства.
— Значит, тебе это нравится.
— Мне это и не нравится.
— Я не подхожу тебе?
— Нет.
— Ты лжешь.
Я быстро поднимаю бровь.
— У тебя часто бывает склонность редактировать свою реальность?
— Ты часто краснеешь каждый раз, когда лжешь? Потому что если так, то это серьезный знак, Турбо.
— Я не краснею. Мне жарко.
— Из-за меня?
— Нет!
— Ну же, — настаивает он, оглядывая меня горящими глазами. — Я неотразим, и ты это знаешь.
Я прищуриваюсь, глядя на него, и очень медленно отвечаю:
— А еще ты слишком похож на своего старшего брата,
Как я могла не догадаться, что это Александр Уэст, когда столкнулась с ним прошлой ночью? Он же точная копия Эйдана. Даже характером похож на Эйдана… ну, того Эйдана, что был
И ладно, мне и в голову не приходило, что это его брат, потому что по какой-то непонятной причине я предположила, что Алекс — долговязый подросток, который съехал с катушек. Но, быстро подсчитав, понимаю, он же всего на восемь лет моложе Эйдана и ни в коем случае не похож на долговязого подростка с эмо-стрижкой и всем, что связано с бунтарской стороной жизни. Нет, нет, напротив, этот чувак — мужчина.
Я протискиваюсь мимо него, не удивляясь, что он, посмеиваясь, следует за мной по пятам.
— Вчера вечером ты, кажется, не была уверена, что это я, Айви Монткальм.
Мои плечи напрягаются, когда я слышу свое имя в его устах. Я оборачиваюсь и останавливаюсь.
— А ты точно знал, кто я.
Он останавливается передо мной.
— О, я знаю о тебе все. Трудно не знать, когда Стивен болтает мне о тебе каждые пять секунд.
Мои губы приоткрываются от удивления.
— Значит, ты знаешь, почему я здесь.
Теперь, когда он смотрит на меня, его улыбка становится мягкой.
— Я знаю, почему ты здесь. — И затем он быстро добавляет: — Хотя я с этим не согласен.
Я бросаю на него взгляд.
— Почему?
Интересно, думает ли он, что я не заслуживаю того, чтобы быть здесь? Ненавидит ли меня так, как, должно быть, ненавидел Эйдан до аварии. От этой мысли у меня скручивает живот.
— Потому что ты не вернешь его, — отвечает он.
Мое сердце болезненно бьется.
— Почему ты так уверен?
— Рут мертва, он потерял свою компанию и снова начал выплескивать свой гнев. Тот Эйдан, которого ты пытаешься из него сделать, уже не будет прежним человеком, потому что ты не сможешь повторить тот же путь, а даже если бы и смогла, ты не сможешь развивать его в нужном тебе направлении. — Он подходит ближе, опускает голову и тихо говорит: — Мы непредсказуемые существа.
Теперь его очередь проскальзывать мимо меня. Я поворачиваюсь, следя за его движениями.
— Так почему же ты тогда здесь, Алекс?
Он поворачивается, чтобы посмотреть на меня, останавливаясь на полушаге.
— Я здесь для того, чтобы собрать осколки.
Я поджимаю губы.
— И что это должно значить?
Он мягко улыбается, теперь в его голосе звучит сочувствие, и отвечает:
— Это значит, что с этого момент ты должна положиться на меня, Турбо. Тебе понадобится плечо, на котором ты сможешь выплакаться, и ты будешь часто это делать. Я люблю своего брата, но он сейчас придурок, и Эйдан
Я странно смотрю на Алекса, нахмурив брови, потому что…
— Ты гораздо более склонен к самоанализу, чем я думала.
Его улыбка становится ленивой
— Слышала обо мне, Айви?
— Раз или два.
— Хм. — Ему даже не интересно узнать. Он просто отворачивается и машет рукой. — Что ж, я бы сказал, пришло время познакомиться со мной поближе.
И он уходит.
8
Айви
Я сижу в вызывающем клаустрофобию офисе и фотографирую все подряд, прокручивая в голове слова Алекса. Это длительный процесс. Стивен очень помогает, и я знаю, что он тоже сейчас ломает голову над этим, вот почему даже не потрудилась сказать ему, что встретила брата Эйдана.
Я не могу перестать думать об этом парне. Тьфу. Несколько раз качаю головой, отгоняя тепло, которое испытываю от тех дерзких улыбок, которыми он одаривал меня. Они слишком похожи на улыбки Эйдана, да и думать о его младшем брате таким образом неправильно.
Я так запуталась в себе.
Через некоторое время начинаю понимать, на что обращать внимание. Я проверяю соотношение долга к собственному капиталу. Стивен вкратце рассказал мне об этом в своем сообщении. Я проверяю чистую прибыль и оценку бизнеса. В этой подборке есть компания, которая зарабатывает целое состояние на продаже
Мысленно проклинаю Эйдана. Он был так холоден со мной.
— Я даже не буду называть его по имени, — сердито бормочу я. — Потому что это не
Я, конечно, не это имею в виду. Просто выпускаю пар, потому что это отстой.
Он не заглядывает ко мне, чтобы проверить, как у меня идут дела. Я даже не знаю, что тот делает. Вся цель работы его ассистентом заключалась в том, чтобы мы прошли через это
К тому времени, как я заканчиваю, уже без десяти пять. У меня на столе лежат две стопки документов. Одна большая — для компаний, которые отстой, а другая — те, что выглядят многообещающими. Я вымотана. И просидела на жестком деревянном стуле все это время. У меня слипаются глаза, потому что освещение здесь угнетающее. В этой комнате не хватает только котла и сумасшедшей ведьмы. Думаю, сейчас я предпочту ее Эйдану.
Я потираю лоб, размышляя, стоит ли мне идти к нему. У меня такое чувство, что ровно в пять часов он высокомерно войдет в эту комнату. Эйдан, вероятно, думает, что я потерпела полный провал. Скрежещу зубами, просто представляя это. Он будет выглядеть самодовольным и получит огромное удовольствие, увидев меня в таком положении. И, наверное, предположит, что я отправлюсь домой. Словно мало того, что он думает, будто я жадная до таблоидов сучка, раз знаю все о Нине гребаной Гамильтон, так он еще должен узнать, что я нихера не справляюсь с этой работой.
Я встаю и провожу руками по своей одежде, разглаживая ее. Потом заправляю волосы за уши и встаю перед столом, откидываясь назад так, чтобы они касались края. Затем скрещиваю руки на груди и жду. Не хочу, чтобы Эйдан видел, насколько я сломлена. Черт возьми, он не увидит, как я разваливаюсь на части. Не доставлю ему такого удовольствия.
Пялюсь на дверь, и через несколько минут, как я и предсказывала, слышу его приближающиеся шаги. Он распахивает дверь и заходит. Затем останавливается на полушаге, когда видит, что я стою там со
— Мистер Уэст, — спокойно произношу я. — Я уже думала, что вы не придете.
Он выглядит удивленным. Мне приятно видеть это. Также быстро выражение его лица меняется, и он обходит меня, осматривая стопки.
— Ты все просмотрела? — удивляется Эйдан.
— Все до единого документа, — отвечаю я с уверенностью.
— И подсчитала ежемесячный доход?
— С начала налогового года и до конца.
— Включая просмотр дат?
— Да.
— И у тебя куча предприятий, которые стоят внимания?
— Да.
Теперь он смотрит на меня.
— Мне трудно в это поверить, мисс Монткальм.
Смотрю на него в ответ, чувствуя, как жар приливает к моим щекам, потому что он так близко ко мне, и я продолжаю думать о том поцелуе. Но поднимаю подбородок, стараясь держаться ровно.
— Я сделала, как ты просил.
— Я просил тебя поискать компании, на которые стоит обратить внимание.
— И я это сделала.
— Ты этого не сделала. — Он смотрит на меня с таким высокомерием. — Ни одно из этих вложений не заслуживает внимания, мисс Монткальм, потому что все они обанкротились.
У меня такое чувство, будто мне дали пощечину. Я отворачиваюсь и смотрю на две стопки.
— Что?
— Самый логичный первый шаг при изучении любого бизнеса — проверка общедоступной информации, чтобы убедиться, что он все еще работает. Вам так не кажется, мисс Монткальм? — Затем он спрашивает, склонив голову набок и внимательно наблюдая за мной: — Что это было бы самым логичным решением, прежде чем тратить драгоценные часы?
Я слишком ошеломлена, чтобы ответить. И даже не подумала об этом. Как и Стивен.
— Бизнес — как люди, — продолжает он. — Он оставляет за собой бумажный след, который легко найти. Публичные записи, которые легко получить с помощью простого поиска. Не думал, что это так уж необычно, даже для кого-то вроде вас, мисс Монткальм.
Я медленно перевожу на него взгляд, чувствуя, как учащается мой пульс.
— Вы меня обманули. — И он выглядит самодовольным по этому поводу.
— Обманул вас?
— Вы хотели, чтобы я потерпела неудачу.
— Независимо от того, чего я хотел, вы потерпели неудачу, мисс Монткальм.
Эйдан обходит стол и хватает стопку бумаг. Затем начинает бросать их в мусорное ведро на полу. Столько тяжелой работы, и он выбрасывает ее у меня на глазах. Я наблюдаю за ним, пульс все учащается. Итак, это и есть тот самый придурок, о котором они говорили. Это выглядит как косвенная жестокость, но я-то знаю.
Я думаю… думаю, он дал мне безнадежное поручение, чтобы провести день в одиночестве…
У меня перед глазами все плывет.
— Поздравляю, что потратил мое время впустую, — бормочу я.
Он останавливается и свирепо смотрит на меня.
— Потратил впустую
Я не отступаю.
— Да. Вы потратили мое гребаное время, мистер Уэст.
Его лицо искажается, и это выражение выбивает меня из колеи.
— Что вы знаете о потерянном времени, мисс Монткальм? — рычит Эйдан. — Случалось ли вам однажды проснуться и забыть три года своей жизни? Вас окружали люди, которые, как вы уверены, обманули вас, но вы не можете этого доказать? И Вы не знаете, смеются ли они над вами, используют вас, или ждут, когда вы упадете? — Он обходит стол, прищурившись, и медленно повторяет: — Что,
Стою на месте, глядя на него в ответ. Я чувствую зарытую в нем боль. Он изо всех сил пытается ее скрыть. В его голосе не слышно угрозы, как бы тот ни звучал, но я знаю интонации Эйдана. Он старается держать себя в руках, но не знает, как это сделать.
Этот взгляд пронзает мой гнев насквозь, сдувая его, как лопнувший воздушный шарик.
Теперь мой голос звучит мягче, когда я смотрю на него и тихо отвечаю:
— Я знаю, что после того, как ты потратил свое время впустую, это идеальный момент, чтобы начать все сначала.
Эйдан не отвечает. Лишь пристально смотрит на меня, не отрывая взгляда от моих губ. И я вынуждена заново пережить тот поцелуй прошлой ночью. Он, должно быть, помнит его несмотря на то, что был пьян, но у меня не хватает смелости заговорить об этом.
— Вам так не кажется, сэр?
Его глаза вспыхивают, как и прошлой ночью. Он плотно сжимает губы и хмурит брови. Эйдан выглядит смущенным. Даже любопытным. Я думаю, его тянет ко мне, и тот не понимает, почему.
— Я также думаю, — медленно произношу я, заглядывая ему в глаза, — что отпустить меня так скоро было бы импульсивной реакцией на проблему, которая на самом деле не была такой уж серьезной.
— Если вы не можете заметить очевидные ошибки, то как я могу доверять вашей трудовой этике в будущем?
— Если честно, работа в таких условиях дала о себе знать.
Он поднимает бровь.
— Каких условиях?
— Освещение оставляет желать лучшего. Я страдаю от серьезной усталости глаз, которая, как я полагаю, может быть причиной того, что я не заметила даты. Я имею в виду, думаю, размер шрифта в этих документах был 7…
— Вам помогло бы лучшее освещение?
Я торжественно киваю.
— Я действительно в это верю.
Он просто смотрит на меня, понимая, что я несу чушь. А я действительно пытаюсь выстоять, убедить его не отправлять меня домой. Мои глаза широко раскрыты, возможно, даже умоляющие, и он не отводит взгляда.
Я чувствую тепло между нами.
Тот же самый жар, что и раньше, который медленно закипал и разгорался, все сильнее и сильнее с каждой нашей встречей. Он оглядывает мое лицо, его взгляд, кажется, всегда задерживается на моих губах.
Затем на его лице появляется странное выражение, будто Эйдан внезапно опомнился. Он тут же отступает назад и моргая, разрушая момент.
— Уберите файлы, — говорит он мне ровным голосом. — Завтра мы начнем снова, мисс Монткальм.
Я скрываю свое облегчение.
— Я с нетерпением жду начала с чистого листа, мистер Уэст.
Эйдан бросает на меня быстрый взгляд. Я вижу этот жар в его взгляде, когда он скользит по мне, быстро, но тщательно изучая. Мои щеки горят, когда я замечаю в его взгляде что-то знакомое.
Он пристально смотрит на меня, движение его груди замедляется. Затем тот тихо говорит:
— В будущем было бы разумно, если бы вы надели юбку подлиннее, мисс Монткальм.
Мое сердце подскакивает к горлу.
— Я не знала, что вы смотрите, сэр.
Он не ухмыляется, как я ожидала. На самом деле, тот выглядит до боли серьезным, когда заявляет:
— Ни один мужчина, у которого есть пульс, не устоит перед парой таких ног, как у тебя. Ради нас обоих, носи юбки подлиннее. Я ясно выражаюсь?
Это просто дико неуместно с его стороны, и все же…
Я сглатываю.
— Ясно.
— Если ты пытаешься убедить меня, что когда-то была личным ассистентом, тебе нужно проявить больше усердия, — предупреждает он, и на его лице снова появляется маска невозмутимости. — В противном случае твои часы здесь сочтены. Продолжай тратить мое время впустую, вмешивайся в личные дела, которые тебя не касаются, и ты, блядь, окажешься там, откуда приехала.
Я сдерживаюсь, чтобы не вздрогнуть от его прощального взгляда, полного подозрения, словно он видит меня насквозь. Затем Эйдан уходит, а я практически падаю на ближайший стул. Мое сердце бешено колотится от ужаса, что он так пристально разглядывает меня, а мое тело готово воспламениться от того, с каким жаром тот смотрел на меня. Я опускаю взгляд на свои ноги и показываю им большие пальцы.
— Отличная работа. — Думаю, эти малышки спасли меня от увольнения. Слава Богу.
Выкинув все бумаги, я возвращаюсь в свое гнездышко. Я выкашливаю еще одну паутину, но это ничего, Филот может поцеловать меня в задницу. Падаю на свой унылый маленький диван и оглядываю свою унылую маленькую комнату. Умираю с голоду, но я не ходила в продуктовый магазин. И не знаю, сколько десятков километров мне нужно проехать на автобусе, чтобы добраться до ближайшего.
Будто Тильда читает мои мысли, я бросаю взгляд на кухню и замечаю пакет. Подхожу к нему и заглядываю внутрь. Достаю записку.
Я поднимаю взгляд, нахмурив брови. Уэст послал ее сделать это? Тот самый Уэст, который все время грозится уволить меня за бесполезность, но знал, что я останусь здесь, когда пробьет пять часов. А это значит, что все это взаимодействие было напрасным.
Надежда опасна. Это действительно так. Я не позволю ей расти внутри меня. Пока нет. Не тогда, когда мне пришлось наблюдать это душераздирающее зрелище сегодня утром, и я не знаю, придется ли мне повторить это с какой-нибудь другой сучкой в том сучьем гнезде, из которого он, очевидно, их вытаскивает.
Но это хорошо. Пока я не думаю об утренних словах Алекса, это… многообещающе.
Я готовлю себе ужин из немногих ингредиентов, которые у меня есть, а затем делаю запись в своем дневнике.
Страдание — это вспоминать все в мельчайших подробностях.
Страдание — это наблюдать за тенью Филота на потолке спальни. Он наблюдает за мной, и я не могу заснуть в таких условиях, поэтому встаю.
Я звоню Ане, а потом начинаю распаковывать свои вещи.
9
Эйдан
***
«
Я, блядь, не могу уснуть.
«
В тишине роюсь в своих мыслях, сомневаясь в собственном здравомыслии, и в моем мозгу проносятся фрагменты, в которых я не уверен, что придумал.
«
Я выскальзываю из кровати.
Я
Уверен, что никогда раньше не слышал голоса Айви в своей голове, но внезапно этот гребаный голос вторгается в меня, умоляя трахнуть ее, называя меня «
Я несусь вниз по лестнице на кухню. И останавливаюсь перед ее дверью. Снизу виднеется свет. Эта несносная женщина
Разговаривала бы Айви с кем-нибудь, если бы могла?
Не знаю, почему эта мысль гложет меня.
Она мне не нравится. В глубине души не чувствую ничего, кроме негодования от одного ее присутствия. Кажется, я почему-то злюсь на нее. Это приводит в бешенство, потому что в то же время мое существо продолжает воспроизводить ее голос в моей голове, произносящий воображаемые слова, такие как «
Нет, я знаю эту девушку.
Я, черт возьми, знаю ее.
Я трахал ее. И наслаждался этим. Мое тело реагирует, даже когда мой мозг в полной растерянности.
Эти слова в моей голове настоящие, не так ли? Должно быть, так оно и есть.
Но, с другой стороны, я бы не допустил женщину в свою жизнь еще долго после того, как мы использовали друг друга. Меня переполняет смятение, вопросы, на которые у меня нет ответов, бурлят во мне.
Моя грудь быстро движется, когда я смотрю на свет под дверью, гадая, что она делает. Айви в этих дурацких маленьких шортиках, без лифчика, и, черт возьми, я все еще вижу очертания ее сисек сквозь мокрую футболку… такую же футболку ношу и я. И вдруг осознаю, что она, должно быть, моя.
Она в моей гребаной футболке.
И теперь я, черт возьми, сыт по горло. Сыт по гордо ее бесполезностью, ее сердитым лицом, ее прозрачной футболкой, которая принадлежит мне —
Подхожу к двери и стучу. Ей нужно собрать свои вещи и уехать прямо сейчас, сию же гребаную секунду, чтобы я мог продолжить жить в этой дурацкой иллюзии, когда ледяные сучки кормят меня дерьмовыми историями, а фальшивые люди врываются в мой дом ранним утром, чтобы погладить меня за ухом и напоить алкоголем.
У меня сжимается в груди, когда я пытаюсь вспомнить что-то важное… что-то жизненно важное, о чем мне однажды сказала Рут.
Дверь медленно открывается, и в проеме появляется ее голова. Айви видит меня, и ее лицо вытягивается, как будто я — последнее, что ей хотелось бы видеть. Она открывает дверь шире. И на ней моя гребаная футболка и еще одни дурацкие шорты. На ней нет лифчика, и ее упругие сиськи торчат вперед, эти соски умоляют, чтобы их увидели, пососали, насладились ими.
Блядь!
Я закипаю от злости, а она молча наблюдает за мной.
— Рад видеть, что вы не спите, мисс Монткальм, — шиплю я. — Я забыл осмотреть ваши комнаты…
— Сейчас два часа ночи.
— Лучше поздно, чем никогда. Пригласите меня войти.
Я не знаю, почему просто не пронесусь мимо нее. По какой-то причине между нами возникли барьеры. Я чувствую их. У меня есть желание относиться к ней с уважением, будто Айви заслуживает этого несмотря на то, что она такая же лгунья, как и все остальные.
Она отступает и открывает передо мной дверь. Кажется, я не произвожу на нее должного впечатления, но ее рот закрыт.
Я вхожу в ее маленькое унылое жилище и осматриваюсь. Ее чемодан широко раскрыт, и, похоже, она его распаковывала. Ее вещи разбросаны повсюду, мне приходится переступать через них.
— Ваш выход всегда должен оставаться свободным, мисс Монткальм, — увещеваю я ее. — Возможно, вам стоит перестать жить как антилопа гну.
Она прищуривается, глядя на меня.
—
Я прохожу по ее гостиной, разглядывая удручающе маленький диванчик и едва стоящий кофейный столик. Затем захожу на кухню, где пахнет химикатами от какой-то глубокой уборки, которую она тут затеяла.
— Здесь следовало бы проветрить, — упрекаю я.
— Со всеми моими окнами? — сухо спрашивает она.
— Я уловил сарказм? — Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на нее. — На вас не произвело впечатление ваше жилище, мисс Монткальм?
Она скрещивает руки на груди, и ее сиськи приподнимаются. Перевожу взгляд на них, и, блядь, это возбуждает мой член так, как я не испытывал давно. Так. Чертовски. Давно.
— Я жила в
Мои брови взлетают вверх.
— И что насчет меня?
Айви быстро оглядывает меня. На мне только боксеры, и, думаю, она видит очертание моего члена, который твердеет — чертовски твердеет — для нее.
— Вы должны были предупредить меня за двадцать четыре часа до проверки, мистер Уэст. Но теперь, когда вы здесь, есть ряд вещей, которые нарушают мои права, как арендатора.
Я медленно ухмыляюсь. Почему мне так нравится то дерьмо, которое она говорит? Оно так возбуждает меня.
— Расскажите же.
— В кране на кухне почти не течет вода.
Слушая, я открываю ее холодильник, Тильда отлично справилась с покупками. Беру яблоко и закрываю холодильник, небрежно говоря:
— Я слежу за моими счетами на воду.
— Тяжелые времена, мистер Уэст?
Я поворачиваюсь к подставке для ножей и вытаскиваю маленький, пожимая плечами.
— Я потерял свою компанию, мисс Монткальм, и чувствую себя уязвимым сейчас.
— Ну, конечно. — Она видит мою чушь насквозь. Айви смотрит на мои руки, пока я срезаю кожуру с яблока. — Розетка в моей ванной разговаривает со мной и говорит, что меня ударит током, когда я в следующий раз подключу к ней что-нибудь.
— Должен ли я больше беспокоиться о том, что она разговаривает с тобой?
— Может, лучше побеспокоиться о том, что однажды утром я могу умереть, и тебе придется отвечать за то, что у тебя, как я подозреваю, незаконные апартаменты.
— Намек ясен. Это рискованно, — признаю я теперь. — Поскольку ты моя ассистентка, уверен, что ты сможешь сделать несколько звонков и починить проводку. Что еще?
Она снова бросает взгляд на мои трусы, задерживаясь взглядом на моем члене.
— Возможно, в следующий раз, когда будете проводить дерьмовую проверку, наденете одежду.
Я тоже оглядываю ее тело, на этот раз задержав взгляд на ее ногах дольше, чем следовало бы.
— Вас беспокоит отсутствие у меня скромности в моем собственном доме, мисс Монткальм?
Ее улыбка угрюмая.
— Нет, видите ли, мистер Уэст, вы можете одеваться, как вам нравится, у меня дома, но сейчас вы у меня.
Моя ухмылка становится еще шире. С ней весело разговаривать. Смело бросает вызов тому, что я ей говорю. Черт возьми, она представляет собой интересный контраст с тем, к чему я привык. Ей всегда есть, что сказать. Это сводит меня с ума, потому что я начинаю восхищаться ее дерзким маленьким ротиком.
— Говорите так, словно связаны контрактом. Насколько я помню, вы не подписывали договор аренды.
Она не отступает.
— Тогда почему вы здесь с
— Искал предлог, чтобы оказаться у тебя в два часа ночи, — откровенно признаюсь я, внимательно изучая ее реакцию.
Айви не ожидала такого ответа. Она хмурится, а затем ее щеки начинают краснеть. На нее приятно смотреть, видеть ее застенчивой, а не злой… я уже начинал думать, что эта женщина в ярости.
Она сглатывает и отвечает:
— Почему ты искал предлог, чтобы заглянуть ко мне в два часа ночи?
— Хотел увидеть тебя в моей футболке, — легко отвечаю я.
— В
Я смотрю на белый верх, в котором она утопает.
— Моей футболке, иску… — Я замолкаю в замешательстве, потому что у меня возникает внезапное желание назвать ее «
Айви не понимает, в чем дело. Она просто широко распахивает глаза и качает головой.
— Я не в вашей футболке, мистер Уэст.
Забавно наблюдать, как она увиливает.
— В моей, — возражаю я. — Я хочу ее обратно. Сними ее для меня.
— Снять ее для вас?
— У тебя проблемы со слухом, Айви? Поэтому я должен повторять тебе свои слова?
Она мрачнеет.
— Я прекрасно тебя расслышала.
— Хорошо. — Я скольжу взглядом вниз по ее груди. — Сними ее.
Она пристально смотрит на меня в ответ, словно пытаясь понять. Затем мое сердце замирает в груди, когда она хватает подол футболки и задирает вверх по своему телу.
Это —
— Почему у меня такое чувство, что вы просто хотите посмотреть на мои сиськи, мистер Уэст? — тихо спрашивает она, все еще дразня меня футболкой.
Мой тихий голос пропитан страстным желанием.
— Я очень хочу их увидеть, мисс Монткальм.
Но она не снимает футболку, продолжая дразнить меня, изучая мое лицо. Айви что-то ищет, но я не знаю, что именно.
— Ты так привык добиваться своего? — спрашивает она меня, понизив голос до мягкого шепота.
— Ты бы тоже добилась своего, — отвечаю я. — Мы оба хотим одного и того же результата.
— Ты думаешь, я хочу снять свою футболку?
— Это
Мучительно наблюдать, как она думает. Ей нужно прекратить это делать.
Ее лицо напрягается, и, к моему ужасу, она позволяет футболке упасть обратно на ее тело.
— Я не буду ее снимать, — говорит она мне, теперь ее голос ровный. — Эта футболка принадлежала совершенно другому мужчине. Она
Я издаю глубокий горловой стон, чувствуя боль в яйцах. И даже не злюсь на ее поддразнивания, скорее, это сделало меня еще более ненасытным.
Кем бы ни был этот мужчина, после этого она решила больше никого не подпускать близко.
Я перевожу взгляд на нее, моя рука с яблоком замирает.
— Что с ним случилось?
— Он ушел, — вот и все, что она говорит. Айви отворачивается от меня, ее лицо становится бесстрастным. — Вы закончили здесь, мистер Уэст? Мне нужно поспать.
Ах, она меня прогоняет.
Это не то, к чему я привык.
Нет, обычно женщины снимают с себя футболки и делают все, что я требую. Эта мысль меня даже не возбуждает. В последнее время меня ничто не возбуждает. За исключением этой очаровательной, приводящей в бешенство женщины, которую я ненавижу по неизвестной мне причине.
Но я выясню.
Потому что мне нужно знать. А потом нужно отключиться и снова стать таким, какой я есть — холодным, расчетливым и абсолютно отстраненным. Так будет лучше.
— Ты уверена, что не хочешь, чтобы я остался? — спрашиваю я, снова осматривая ее тело, в то время как жар во мне продолжает усиливаться.
— Ты не
Я медленно улыбаюсь.
— Ах, я такой бесполезный после работы, мисс Монткальм.
— Я слышу в вашем голосе разочарование или это просто уязвленное самолюбие?
— Подозреваю, и то, и другое, — игриво отвечаю я. — Как моя личная помощница, Айви, ты, конечно, можешь утешить меня в трудную минуту.
Пытаюсь заставить ее улыбнуться, я еще ни разу не видел от нее искренней улыбки. Она выглядит подавленной и замкнутой. Я просто хочу знать, что могу нажимать на ее кнопки. Должно быть, под этим восхитительным телом, окутанным слоями холодного безразличия, бьется сердце.
Айви улыбается мне, но улыбка получается в лучшем случае слабой и не отражается в ее глазах.
— Я не из таких девушек, мистер Уэст.
— Каких именно девушек?
— Таких, которые раздвинут ноги для такого мужчины, как вы.
— Такого мужчины, как я, — удивленно повторяю я. — Ты говоришь так, будто я людоед.
Она сухо смеется.
— Думаю, это еще мягко сказано.
— Это из-за тех предложений, которые я тебе сделал? — Я кладу нож и яблоко на стол и наклоняюсь, чтобы получше разглядеть ее. — Это был тест.
— Который я провалила.
— Я прощающий мужчина.
Она подозрительно смотрит на меня.
— Потому что ты хочешь чего-то взамен.
Я снова бросаю взгляд на ее футболку.
— Иногда мужчине хочется на ощупь преодолеть женские барьеры, посмотреть, насколько они прочны.
— Как думаешь, насколько прочны мои? — с любопытством спрашивает она.
— Очень, — отвечаю я с ухмылкой. — Но у меня такое чувство, что я смогу сразить их.
— С чего бы тебе хотеть этого?
— Потому что до сих пор каждая женщина хотела меня.
Она закатывает глаза и раздраженно выдыхает.
— Невероятно. Это действительно ранит твое самолюбие. Я просто… чертов
О, я действительно вывел Айви Монткальм из себя.
Ее щеки пылают, глаза безумны Она подходит к своей двери и распахивает ее, глядя на меня так, словно я самый большой мудак, который когда-либо ходил по этой планете. Ухмыляюсь, потому что эта реакция — полная противоположность тому, что я когда-либо мог себе представить.
Направляюсь к двери, и она не смотрит мне в глаза, когда я останавливаюсь перед ней.
— Я задел тебя за живое, — говорю я, забавляясь. — Как я должен извиняться за свои проступки, Айви?
Теперь она смотрит на меня сердито.
— Ты совсем не сожалеешь.
— Это правда, — отвечаю я. — Не сожалению, но… чтоб меня, Айви Монткальм, твой ротик вытворяет с моим членом всякие безумные вещи.
Она бросает мимолетный взгляд на мои трусы.
— Я не хочу знать, что чувствует твой член.
— Он опасно нуждается в возбуждении.
Она моргает, возражая:
— Уверена, это было достаточно весело.
Я не совсем понимаю, что она имеет в виду. Неужели Айви думает, что я распутник, который уже успел переспать с бесчисленным количеством женщин? Подшучиваю над ней. Мой член ни разу не затвердел, с тех пор как я очнулся на этой затхлой больничной койке много месяцев назад.
Только сейчас.
Блядь, мой член пульсирует, и это такое облегчение — знать, что он не сломан.
Во мне пульсирует возбуждение и… заинтригованность. Заинтригованность в этой женщине и ее обжигающем языке.
— Ты уверена, что хочешь, чтобы я ушел? — Мне интересно, потому что я действительно хотел бы знать, насколько не сломан мой член.
— Уверена, — напряженно отвечает она.
Она действительно серьезна. Вижу, что она со мной закончила, и я очарован этим.
— Вы так невосприимчивы к моему обаянию, — тихо замечаю я, изучая ее. — Я такой уродливый, мисс Монткальм?
— Вы не уродливы, — быстро отвечает она, и ее взгляд становится жестким. — Вы
Черт возьми, что за женщина.
— Осторожнее с языком, — предупреждаю я, наклоняясь, чтобы заглянуть ей в глаза. — Вы забываете свое место, мисс Монткальм.
— Сейчас не рабочее время, мистер Уэст. — Она с трудом сдерживает фальшивую улыбку.
— Жаль, — отвечаю я, глядя на ее губы. — Я бы с удовольствием наказал тебя за то, что ты перечишь своему начальству.
— Хотела бы я посмотреть, как ты попытаешься…
Она замолкает, когда я подхожу ближе, проверяя границы дозволенного. Ее грудь замирает, когда я провожу пальцами по ее гладкой ноге, не в силах удержаться от того, чтобы провести ими по внутренней стороне бедра, все время оценивая ее реакцию.
Вместо того чтобы выглядеть удивленной, Айви выглядит…
— Почему этой границы не существует, мисс Монткальм? — тихо спрашиваю я, внимательно изучая ее. На самом деле мой вопрос в том, почему ее больше пугают мои прикосновения?
Айви не отвечает, но еще сильнее зажмуривает глаза. Она не хочет, чтобы я смотрел ей в глаза. Какая правда скрывается в них?
Смотрю на ее губы, пытаясь вспомнить,
Ничего не приходит в голову.
Возможно, между нами никогда не было физической близости, но…
Я опускаю руку, но перед этим прижимаюсь губами к ее уху и бормочу:
— Спокойной ночи, соблазнительница. — Я делаю паузу, борясь с голодом, бушующем в моих венах, прежде чем добавить: — Ты права. Завтра утром, когда взойдет солнце, ты снова станешь моим некомпетентным ассистентом, а я снова буду следить за каждым твоим шагом, ожидая, когда ты облажаешься и докажешь, что я прав. Считай, что ты в безопасности. Пока что.
Она приоткрывает рот, но я не останавливаюсь, чтобы изучить ее. Затем выхожу из ее дерьмового маленького жилья, чувствуя себя совершенно разбитым. Мне нужен холодный душ или жесткая дрочка, но даже тогда ни то, ни другое не избавит меня от этой глубокой боли.
Мое тело ощущается холоднее, чем больше расстояние между моей и ее комнатами. К тому времени, как добираюсь до свой спальни, я раздражен тем, что позволил этой женщине — этой, казалось бы, незначительной женщине — проникнуть мне под кожу.
Потому что, как бы сильно ни желал ее, я испытываю одинаковую настороженность к этой черноволосой девушке с красными прядями.
10
Айви
«
И вот снова появился настоящий Эйдан, дав краткий намек на то, что он все еще существует, но я не совсем уверена. Может быть, это просто слово, которое тот использовал по отношению к другим раньше.
Какая удручающая мысль.
На следующий день Эйдан — нет,
И не хочу медленно умирать внутри.
Не знаю, куда подевалась эта сука, но я продолжаю ощущать в воздухе запах ее ужасных духов, и уверена, что она все еще здесь. Паранойя — та еще сучка, и я постоянно вспоминаю измены Дерека. Знаю, это две совершенно разные вещи, но, черт возьми, боль приходит одна и та же: быстрая, острая и достаточно сильная, чтобы затопить тебя.
Продолжаю думать о том, как он появился у моей двери прошлой ночью, вторгся в мое личное пространство, наполнив его своим высокомерным обаянием. Теперь я понимаю плейбойскую сторону Эйдана Уэста, почувствовала ее прошлой ночью, когда он смотрел на меня так, словно хотел проглотить. И, черт возьми, было приятно снова почувствовать, что тот хочет меня. Но он не скрывал своих намерений. Я была просто
Я думала, что знаю, каково это — испытывать свою силу воли, сдерживаясь до его несчастного случая. Месяцы поддразниваний, горячих сообщений и почти поцелуев, можно было бы подумать, что я профи в этом дерьме, но нет. Прошлая ночь была особенно трудной, потому что я не могла дать ему понять, что он до меня добирается. Его член был твердым для меня, и все, что я сделала, это грубо с ним разговаривала.
И да, мне не следовало так горячиться, но мысль о том, что он считает меня вызовом —
Это определенно не то, что раньше. Наши отношения стали другими.
Мне просто хочется вернуть своего Эйдана, но это будет не простая поездочка. Если бы я не любила его так сильно —
Я нахожу его в кабинете и присоединяюсь к нему, едва взглянув в его сторону. Чувствую на себе его взгляд, когда сажусь. Эйдан осматривает мою юбку-карандаш — она все еще короткая, потому что, к черту — и черный топ. Затем глазами встречается с моими. Я не задерживаю на них взгляд. Я не в духе. И провела ночь без сна, гадая, трахал ли он ее после того, как ушел из моей комнаты.
Это была медленная пытка.
Сейчас у меня болит сердце, и я физически истощена.
Но нужно продолжать. Я подбираю по кусочкам свое сердце и собираю его обратно, чтобы его можно было снова разбить.
— Доброе утро, мисс Монткальм, — говорит он, но это дежурное приветствие. Все признаки игривого, кокетливого мужчины исчезли, будто прошлой ночи и не было.
— Доброе утро, мистер Уэст, — тихо отвечаю я, и в моем голосе слышится грусть. Мне нужно прийти в себя и стать жестче, черт возьми.
— Давайте сделаем это снова, — говорит он мне, выглядя отдохнувшим, но серьезным. На его столе лежит открытая папка.
— Что мы делаем?
— Предложения.
Я бросаю на него сухой взгляд.
Он смотрит на меня без всякого веселья.
—
Я осторожно киваю.
— Хорошо.
Опустив взгляд на бумаги, он добавляет:
— Это требует вашего присутствия, мисс Монткальм.
— Я прямо перед вами.
— Мне нужно, чтобы вы были
Бросаю взгляд на свободное место рядом с ним. Стол шире, чем я ожидала. Я бы легко поместилась на нем. Мое дыхание замедляется, потому что я не уверена, что смогу находиться так близко к нему. Какие новые боли меня ожидают?
Я просто напрашиваюсь на это.
— Это обязательно? — спрашиваю я, и мой голос выдает мою неуверенность.
Он снова раздражен.
— Почему каждый раз, когда я даю вам простое указание, вы возводите вокруг него барьеры?
Я сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза.
— Я не осознавала, что делаю это, мистер Уэст
— Что ж, теперь осознаете.
Я не отвечаю.
— Не правда ли, мисс Монткальм, что теперь вы осознаете?
Я наклоняю голову набок. Он серьезно?
Эйдан смотрит на меня, приподняв брови, ожидая моего ответа.
— Вы сказали это, мистер Уэст.
— Я жду подтверждения, — парирует он. — Когда начальник задает вопросы, вы должны на них отвечать. Не так ли?
Я проглатываю ругательство.
— Да.
—
По моему телу пробегает дрожь.
— Да, сэр.
Он открывает ящик стола и достает папку. Затем кладет ее рядом со своей папкой и нетерпеливо говорит:
— Мисс Монткальм, ваше место за моим столом.
— Я
— И все же до сих пор сидите
— Я просто чувствую… — Я замолкаю, пытаясь остановить то, что происходит. Он смотрит на меня в ожидании. — Я чувствую, что мне было бы лучше сидеть к вам лицом.
— Я не спрашиваю, что вы
Я хмурюсь.
— Нет, сэр.
Он бросает на меня выжидающий взгляд.
— Вы никогда не должны заставлять такого мужчину, как я, ждать, мисс Монткальм.
Я в шоке. Если бы он только знал значение этих слов. Как они относятся к нам. Но не знает, не так ли? Эйдан такой, блядь, благочестивый, что искренне не верит, что такой мужчина, как он, должен ждать.
Новый Эйдан отвратителен. Он мне не очень нравится. Он действительно груб со мной, и я хочу сказать ему, что мне нужно чертовы объятия.
Вместо этого я встаю. Сейчас он больше не обращает на меня внимания, его внимание сосредоточено исключительно на содержимом этой чертовой папки. Я имею в виду, конечно, это не может быть
Я хватаю свой стул и пытаюсь поднять его, но он очень тяжелый, деревянный, с мягкими кожаными подушками. Не успеваю сделать и шага, как практически роняю его. Ножки ударяются об пол, и это очень громко. Я поворачиваю голову в сторону Уэста. Он что-то записывает в папку, но его ноздри раздуваются, как будто тот разозлился.
Вместо этого я переключаю свое внимание на стул и начинаю тащить его по полу. Он скрипит по твердой древесине, и я время от времени останавливаюсь, чтобы убедиться, что он не царапает ее. Но думаю, что так оно и есть, поэтому быстро хватаю ближайшую вещь — коробку с салфетками на столе Уэста — и достаю стопку салфеток. Я подложу их под ножки, как подушку, чтобы они не царапались, когда я буду водить ими по полу. Это просто гениально, и я очень довольна собой.
К черту эту мускулистую версию Эйдана Уэста в костюме, с его суровыми взглядами, точеным лицом и твердым членом в этих обтягивающих трусах; он мне не нужен. Айви Монткальм изобретательна, когда хочет…
Я
Наклоняюсь и, наверное, показываю Уэсту свою задницу, потому что у меня очень короткая юбка, но я больше беспокоюсь о том, чтобы не поцарапать пол в его доме в георгианском стиле…
Подумав об этом, на самом деле, нет, я очень обеспокоена тем, что могу выставить напоказ свою задницу. Мгновенно опускаю руки и принимаюсь за работу. Я подкладываю около десяти салфеток под одну из ножек и с самодовольной улыбкой на лице приступаю к следующей, когда слышу долгий раздраженный вздох. Шаги приближаются ко мне. Я стою на коленях, когда поднимаю взгляд. Уэст стоит передо мной и смотрит на меня сверху вниз.
Я прекрасно осознаю, как выгляжу.
Он, должно быть, думает, что я «особенная снежинка»
— Уверяю вас, со мной все в порядке, — начинаю заверять его я.
— Все в порядке? — повторяет он, будто хочет объяснений.
— Я, знаете ли, — я показываю на свою голову, — …
— Вы, мисс Монткальм, сидите, согнувшись, на полу с салфетками в руках. Когда я стою здесь, вы находитесь у моих ног в положении, которое я обычно не делаю слишком большой проблемой.
Я натянуто улыбаюсь ему.
— Обычно у меня тоже не возникает проблем с такой позой.
Я замечаю веселье в его глазах, когда он оглядывает меня.
— Обычно вы не возражаете, стоя на коленях перед мужчиной, мисс Монткальм? Вы это хотите мне сказать?
— Похоже на то, не так ли?
Он сурово смотрит на меня.
— Вопросы задаю я, не вы.
— Тогда, думаю, да, типа того я и сказала.
— Типа того или да?
Боже, какой он настойчивый.
— Да, — выдавливаю я из себя.
— Что «да»?
— Да, сэр. — Мой голос становится тише, потому что я смотрю на него снизу вверх, прямо в глаза, и называю его словом, которое выкрикивала во время оргазма, который он мне дарил.
Он что-то чувствует.
Эйдан медленно моргает, нахмурив брови. Странным движением он делает шаг ко мне, сокращая расстояние между нами. Прежде чем я успеваю заметить, насколько тот близко, так близко, что его брюки задевают мою обнаженную руку, а его член находится в нескольких сантиметрах от моего лица, я чувствую его руку на своей голове. И замираю, мое сердце уже выпрыгивает из груди, когда тот... гладит мои волосы, пронзая меня обжигающим взглядом, и я смотрю на него в ответ, мои веки отяжелели, его прикосновение наполнено нежностью.
— Неприятности, — шепчет он, с трудом сглатывая, выражение его лица меняется, когда он добавляет: — Вот, кто ты.
У меня пересыхает во рту, тело напрягается. Я чувствую, как учащается мой пульс, когда он выжидающе смотрит на меня. Бросаю взгляд на молнию на его брюках, а затем снова на него. В тишине повисает пауза, будто время остановилось, и мы оба задаемся одним и тем же вопросом.
Достанет ли он себя?
Попробую ли я его, если он попросит?
Я прерывисто вздыхаю.
Также быстро он опускает руку и отводит от меня взгляд. Пауза прервана. Мое сердце все еще бешено колотится в груди, когда он хватает стул. Одним легким движением он поднимает его и без усилий переносит через стол, ставя рядом со своим.
Он не смотрит на меня, но его ноздри раздуваются.
Эйдан встревожен.
— Хватит тратить время, мисс Монткальм, — говорит жестким голосом, будто не он только что провел рукой по моим волосам и не стоял так близко, что мое лицо было в нескольких сантиметрах от его члена. — Чем дольше ты валяешь дурака, тем больше я начинаю сомневаться в твоем желании быть здесь.
Я собираю салфетки и встаю, чувствуя, что меня шатает. Потом бросаю их в мусорную корзину рядом с его столом и направляюсь к своему стулу. Я сажусь и смотрю на него. Он
Закрываю глаза. Я все еще чувствую его вкус на своем языке. Помню его толщину, длину, резкие звуки, которые он издавал, когда трахал мой рот.
Я не готова. Сильно тону здесь с импульсами, которые мне внезапно становится очень трудно контролировать.
Он не смотрит на меня, когда кладет папку передо мной.
— Возьми ручку, — грубо приказывает он. — Будешь делать для меня заметки.
Я беру ручку с подставки на его столе и перевожу взгляд на бумагу в папке. Он уже начал делать заметки. Я быстро читаю их. Это все расчеты. Он рассчитывает прибыль и чистую прибыль исходя из валового дохода. После помощи Стивена я вроде как поняла, что это значит.
Словно прочитав мои мысли, он кладет передо мной калькулятор.
— Хорошо, — начинает он. — У нас здесь компания с общим доходом в восемьсот сорок тысяч долларов в год. Из них стоимость проданных товаров составляет...
— Вы хотите, чтобы я подсчитала восемьсот сорок тысяч в калькуляторе или на бумаге? — перебиваю я, с тревогой глядя на него.
Он поднимает взгляд от папки, усиленно моргая. Я уже облажалась.
— Мисс Монткальм…
— Я запишу это на листке бумаги, а потом мы решим, — быстро говорю я, записывая. — Пожалуйста, продолжайте, мистер Уэст.
Он встречается со мной взглядом. Я натягиваю на лицо улыбку и показываю ему поднятый большой палец.
***
У меня совсем не получается. Я изо всех сил пытаюсь угнаться. Уэст выплевывает мне цифры, как будто я чертов калькулятор. Мне проще записывать то, что он говорит, чем пользоваться калькулятором. Я говорю себе, что я просто записывающая, а ему нужно просто читать заметки и уметь вставлять нужные цифры, верно?
Ну, еще я иногда косячу с цифрами.
— Айви, — говорит он мне, и я понимаю, что дерьмо серьезное, когда тот называет меня по имени, — мы почти все утро подсчитывали чистую прибыль.
— Да, — отвечаю я, притворяясь, что понимаю, о чем он говорит.
— Да, — повторяет он, — значит, ты уже должна знать формулу.
Я медленно моргаю, глядя на него.
— Да, да, именно так.
Он смотрит на меня.
— Скажи мне.
Уэст всерьез полагает, что я обращала на нее внимание? Что за безумец. Как можно обращать внимание, когда обжигаешь палец о калькулятор? Как можно обращать внимание, когда рядом с тобой сидит самый потрясающий мужчина, и ты любишь этого мужчину, а он относится к тебе как к ковровому жуку, которого он хочет растоптать?
Я постукиваю ручкой по папке, разглядывая цифры.
— Вы назвали мне много цифр, мистер Уэст...
— Какова формула, мисс Монткальм?
— Формула… — Я делаю паузу и лениво почесываю шею. — Лично я считаю, что… формула должна быть…
— Валовая прибыль… — начинает он, ожидая, пока я закончу.
— Эм, ага, валовая прибыль…
— Минус…
— Минус…
— Минус что, мисс Монткальм?
— Минус что-то очень важное как… — Я роюсь в памяти, вспоминая все слова, которые он произносил между цифрами и усиленно моргаю. Честно говоря, все как в тумане, и я очень устала, так что несправедливо придираться ко мне прямо сейчас, но все равно напряженно думаю, просматривая цифры и компанию. Я дрожу, когда начинаю догадываться. — Минус… расходы?
Уэст смотрит на меня, его взгляд падает на мой рот. На его лице мелькает мимолетное удивление, прежде чем он кивает.
— Верно, мисс Монткальм.
— Я правильно поняла?
— Правильно.
Мои плечи расслабляются, и я принимаю беззаботный вид.
— Конечно, потому что… это и есть ответ.
Он медленно ухмыляется.
— Мы это уже говорили.
Можно было бы подумать, что после этого болезненного диалога я заработала призовые очки, но…не тут-то было. Я все еще борюсь, и мир бы взорвался, если бы рассчитывал, что я все сделаю правильно.
Уэст справедливо раздражен, и я продолжаю ждать, что мужчина, известный как «Мудак Востока», прикончит меня на месте, но он просто старательно моргает и продолжает. Я не могу отделаться от ощущения, что он относится ко мне снисходительно, хотя «относится ко мне снисходительно» по-прежнему означает, что он на меня рявкает.
К вечеру он полностью забывает обо мне и записывает все сам, оставляя меня сидеть и наблюдать за ним. Но я бы предпочла испортить его бумажную работу, потому что, по крайней мере, тогда не буду тонуть в его присутствии. Я слишком пристально смотрю на него, не в силах оторваться. Смотрю на его лицо, на щетину, которую ему нужно сбрить, на волосы, которые нужно подстричь, на костюм, который нужно сменить, и да… все это ему идет.
Он великолепен.
До боли.
Не то чтобы я была поверхностной. Просто чем дольше смотрю на него, тем больше скучаю по нему. Я скучаю по
В конце концов, я нарушаю молчание, потому что оно не сулит мне ничего хорошего, если буду наблюдать за ним весь день.
— Я могу включить компьютер и проверить вашу электронную почту, если хотите.
Он едва смотрит на меня.
— Так сделай это.
Я включаю компьютер и жду, пока он загрузится.
— Он автоматически входит в систему?
— Я не уверен. Я не включал этот компьютер с тех пор, как... — Его слова обрываются, когда он на мгновение бросает взгляд в сторону.
С тех пор как попал в аварию.
Я не говорю этого. Он не хочет говорить об этом по понятным причинам, но представьте, если бы он это сделал. Что-то вроде:
Ладно, этой фантазии не суждено сбыться в ближайшее время.
Я смотрю на экран, и сердце у меня начинает биться быстрее, потому что думаю, что это его компьютер, который был у него в Оттаве. Я не знаю, есть ли на нем что-нибудь… не знаю, хранил ли он на нем какую-то личную информацию, но я внезапно начинаю потеть.
Я чувствую себя… немного взбудораженной.
На долю секунды меня захлестывает волна эмоций, как от прикосновений к любой электронике Дерека. Чувство страха было тяжелым, будто я не была уверена, что найду там… сообщения от девушек, фотографии…
Но это рабочий компьютер, и он принадлежал
— Я запишу его для тебя, — бормочет он, прежде чем снова сосредоточиться на своей задаче.
Я с удивлением наблюдаю, как пароль срабатывает, и я попадаю на его рабочий стол.
— Разве это не странно? — вслух удивляюсь я, прежде чем успеваю остановить себя. — Вы помните свои пароль и не…
Я проглатываю оставшиеся слова, и на этот раз, когда смотрю на Уэста, он смотрит на меня в ответ, понимая, что я имею в виду.
— Так и есть, — просто признает он. — Не спрашивайте меня, как работает человеческий разум, мисс Монткальм, потому что единственный ответ, который я могу дать, заключается в том, что он явно не работает. То, что вам дорого, может быть стерто на одном дыхании в следующий миг. Но это мелочи… они остаются надолго, не так ли?
Это не первый раз, когда он вспоминает мелочи. Интересно, является ли это обнадеживающим знаком того, что его разум не полностью потерян.
— Это в некотором роде увлекательно, — бормочу я, быстро качая головой. — Я имею в виду, с точки зрения стороннего наблюдателя.
Он слушает мои слова, ничуть не смущаясь, и кивает один раз.
— Могу представить, что это так.
На этот раз выражение его лица смягчается, когда он продолжает смотреть на меня, словно хочет сказать что-то еще. Я нежно улыбаюсь ему, и Эйдан не сводит глаз с моего рта, слегка хмуря брови, пока его одолевают мысли.
Затем, вот так, он отстраняется, снова сосредотачиваясь на своей работе, хотя его дыхание медленнее, чем несколько минут назад.
Я отвожу взгляд, гадая, что бы он мог сказать, если бы не сдерживал себя.
Тревога скапливается у меня внизу живота, когда я перехожу к его рабочему столу. Мышь перебегает прямо к папкам, и я пролистываю их все, быстро и украдкой, гадая, есть ли там какие-нибудь свидетельства нашего знакомства.
Его папки пусты, за исключением нескольких, которые заполнены старыми рабочими делами «S.P.P.». Я закрываю их и проверяю интернет. Он еще не подключен, и мне придется получить пароль от WI-FI, но я быстро проверяю историю, задаваясь вопросом, заходил ли он когда-нибудь в браузер.
Заходил.
Но, опять же, все это связано с работой.
Мышка останавливается на полпути, и я замечаю свое имя в одном из поисковых запросов.
Айви Монткальм. Оттава, Онтарио.
Я бросаю быстрый взгляд в сторону. Уэст набирает цифры в калькуляторе, ничего не замечая. Вошозвращаю взгляд к экрану, проверяя дату поиска.
Прошло три недели после нашей встречи в самолете.
Он думал обо мне в тот самый момент, когда я думала о нем.
Он нашел меня на Facebook, просмотрел мои фотографии, и мое сердце екает от этого, а потом задаюсь вопросом, что, черт возьми, я такого сделала, что произвело на него такое неизгладимое впечатление.
Потому что, черт возьми, сейчас этого точно не происходит.
Я закрываю вкладки как раз в тот момент, когда нас прерывает стук в дверь, и в комнату заглядывает Тильда.
— Мистер Уэст, — любезно говорит она, — к вам пришел доктор Браун.
Он коротко кивает, поджимая губы.
— Я спущусь через минуту.
Она уходит, а я снова смотрю на него, когда он заканчивает.
— Вы заболели? — небрежно спрашиваю я.
Он смотрит на меня, и на его лице застывает все то же отсутствующее выражение.
— Нет, мисс Монткальм, я не заболел.
— Он здесь, чтобы убедиться, что с вами все в порядке? — Я постукиваю ручкой по виску, и его взгляд следит за моим движением.
— Вы хотите сказать, что у меня проблемы с мозгами?
— Ну, мы немного говорили о ваших проблемах с памятью, я просто… складываю все воедино. Просто… оцениваю ситуацию.
Вот что происходит, когда я не думаю, прежде чем что-то сказать.
Он начинает собирать свои вещи, его лицо становится суровым.
— Мисс Монткальм, ни для кого не секрет, что я попал в автомобильную аварию и что у меня серьезные повреждения, но это все равно не ваше дело.
Смущенная, я отвожу взгляд.
— Я знаю.
Он встает, ощетинившись. Я задела его за живое. Мне не следовало говорить ни слова. Черт бы побрал мой язык. Он швыряет папки в ящик стола и с такой силой захлопывает его, что весь стол дребезжит.
Затем он уходит.
Вот так.
Даже не оглядывается.
Я понимаю, что на сегодня мы закончили.
Поэтому бросаю ручку и устало провожу рукой по волосам. Я чувствую себя опустошенной, будто было бы намного проще, если бы просто бросила это дело, но… нет, нет, я никуда не уйду.
У нас есть время.
Мне просто нужно продержаться.
— Все хорошо, — шепчу я себе. — Все хорошо, Айви. Завтра мы начнем сначала.
***
Эйдан
Я безучастно наблюдаю за доктором Брауном, который закрывает свой чемоданчик и устало смотрит на меня сквозь очки. Он смотрит на алкоголь, на пустое выражение моего лица, и док не впечатлен.
Я делаю глоток виски, ожидая, когда он заговорит.
Наконец, доктор Браун вздыхает:
— ОФЭКТ сканирование
Не отвечаю — это было бы бессмысленно, потому что добавить нечего, — даже когда он ждет, пока я попрощаюсь с ним. Я этого не делаю.
— Я бы посоветовал вам окружить себя как можно большей поддержкой, — продолжает он, стараясь быть полезным. — Не выпытывайте информацию о своем прошлом, но… позвольте вашей сети поддержки направлять вас. Постарайтесь органично вписаться в ситуацию и опираться на них в процессе, мистер Уэст.
Он считает, что у меня есть несколько человек, на которых можно положиться.
У меня нет
Они есть, но их
Я чувствую отчаяние от осознания этого. И сердито смотрю на мужчину, который вызывает во мне такую реакцию — напоминает мне, насколько я совершенно одинок.
Он уходит, и в комнате воцаряется тишина.
Я делаю еще один глоток.
Мне нужно что-то посильнее. Что-то, от чего у меня не просто закружится голова, но и яд, который полностью отключит мои чувства.
Мои воспоминания никогда не вернутся. Он не сказал этого прямо, трус, но я умею читать между строк. Сжимаю кулак, стискиваю зубы, когда во мне закипает ярость. Я могу потерять свой гребаный рассудок — и мои воспоминания вместе с ними, будь они прокляты, — но не могу выносить гребаной жалости — столько жалости — на каждом лице, на каждых губах, которые осмеливаются приоткрыть рот, чтобы произнести: «Я слышал о вашей аварии, и я глубоко сожалею…»
Неудивительно, что я забрался в этот уголок земли, неудивительно, что я прячусь.
Все еще.
Я говорю себе, что это то, что есть. Меня все это чертовски устраивает, и все же…
Я испытываю глубокое чувство потери, которое не могу описать словами. Будто потерял что-то важное и редкое.
Будто я должен блуждать в темноте, оплакивая это.
Я сильнее сжимаю стакан, испытывая искушение швырнуть его через всю комнату. Чтобы услышать, как он разобьется. Вместо этого неуверенно ставлю его на столик и провожу руками по волосам.
В комнате темнеет, и остаюсь только я, сидящий в пустоте.
Я жажду кайфа. Почувствовать легкость в ногах. Почувствовать в себе достаточно огня, чтобы наконец-то побродить по этому поместью, пообщаться и почувствовать себя живым.
Если меня это накроет, я, возможно, погонюсь за этой несносной женщиной. Еще раз осмотрю ее комнату, хотя бы для того, чтобы услышать еще больше ее язвительных ответов.
Но огонь не разгорается.
Я думаю о том, как тяжело стало у меня в груди после визита доктора Брауна.
И когда все-таки встаю, меня тянет на балкон моей спальни, и я стою в темноте, наблюдая за потоком людей, а внизу гремит музыка.
***
Эти отрывки остры, как бритва. Мой мозг наполняется пустотой, я цепляюсь за эти слова, отчаянно пытаясь заполнить пустоту…
Ничего не получается.
Я погружаюсь в затишье, в состояние между сном и явью, когда чья-то рука проводит по моей груди, медленно расстегивая рубашку.
Гибкое тело прижимается ко мне, извиваясь на моих коленях.
Я открываю глаза, руками инстинктивно обхватываю обнаженную плоть. И моргаю, на мгновение ожидая увидеть черно-красные волосы. На секунду мне хочется прошептать «
Мое тело покалывает, член твердеет, когда я представляю, как эта голубоглазая дьяволица трется своим обнаженным телом, сидя у меня на коленях. Руками скольжу вверх по ее бедрам. Прижимаюсь лицом к ее груди, касаясь губами ключицы. Я дрожу при мысли о том, как она будет пульсировать вокруг моего член…
— Я скучала по тебе.
Мое тело напрягается от этого голоса. Туман вожделения рассеивается. Я мгновенно опускаю руки, когда смотрю на Нину.
— Убирайся, — рычу я.
Но она этого не делает. Моя рубашка расстегнута, ее руки прижаты к моей груди. Она наклоняет свое лицо к моему, касаясь губами моих губ. Я отстраняюсь, отталкивая ее.
— Эйдан, — нежно говорит она. — Пожалуйста. Дай нам шанс.
— Слезь с моих гребаных колен, Нина.
Она прижимается своей киской к моему члену, и я вздрагиваю от переполняющего меня теплого наслаждения.
— Ты твердый, — шепчет она. — Для меня. Для нас. Твое тело хочет меня.
Я трясу головой, пытаясь проснуться, но мой мозг все еще затуманен. Я слишком много выпил.
— Подумай о том, как хорошо это было раньше. — В ее голосе звучат те соблазнительные нотки, которые я так хорошо знаю. — Ты не скучаешь по тем диким поездкам, на которых мы катались?
Я молчу, пытаясь разобраться в своих мыслях. По мне пробегают волны удовольствия. Я чувствую себя…
— Что ты со мной сделала? — растерянно спрашиваю я. — Ты накачала меня наркотиками?
Нина проводит языком по моей шее, потираясь о мой твердый член.
— Разве это не прекрасно? Просто отпусти.
Моя голова откидывается на спинку кресла, и я, моргая, смотрю в ночное небо. Смутно осознаю, что меня окружает. Все еще на балконе, в темноте. Я слышу тихую болтовню внизу. Не такую оживленную, как перед тем, как я отключился. Прошло несколько часов…
Нина продолжает двигаться, и я закрываю глаза, мои руки снова хватают ее за бедра.
Это было бы здорово. Я мог бы это сделать. Я мог бы вернуться к этому. Блядь, это волнующая мысль. Нина всегда была хороша в этом… в том, что отгоняла мрачные мысли. Она — настоящий кайф. Не ее тело, не ее поцелуи, не ее прикосновения… но само ее присутствие приводит меня в бешенство. Нина позволяет мне вести себя плохо. Она позволила бы мне делать все, что угодно, когда я в таком состоянии. Возбуждение, которое это вызывает у меня, вызывает прилив сил, и это побуждает меня расслабиться. Действовать и выплескивать свой гнев, а не сдерживать его внутри.
Ее рука опускается к моей молнии, и она медленно тянет ее вниз, продолжая водить языком по моему горлу.
Я резко открываю глаза и замираю, когда голос в моей голове становится громче.
Я отпускаю Нину, чувствуя холод.
Это неправильно.
Это ощущается неправильным.
— Убирайся, — снова говорю я, на этот раз жестче. — Отвали от меня, Нина.
— Эйдан, прекрати.
— Отвали!
Она этого не делает.
Когда ее язык снова касается меня, во мне вспыхивает ярость, и я отталкиваю ее. Она падает на пол, ее дыхание вырывается с резким шипением. Затем Нина встает, ругаясь, и, прежде чем успеваю взглянуть на нее, я чувствую острую боль на своем лице. Вздрагиваю, широко раскрыв глаза, когда Нина встает надо мной, ее рука все еще поднята, словно она хочет ударить меня снова.
Ее рука снова взлетает в воздух, но на этот раз я хватаю ее железной хваткой и встаю, возвышаясь над ней. Ее грудь быстро вздымается, будто она возбуждена. И затем Нина прижимается ко мне всем телом, рукой снова обхватывает мой член.
— Мы можем поиграть, — говорит она мне, глядя на мой рот. — Помыкай мной…
— Я не играю, — говорю я ей. — Ты облажалась.
— Тебе это нравится.
— Нет.
Я тащу ее с балкона через всю комнату. Она пытается вырваться, сопротивляясь мне. Мои движения медленные, и я отпускаю ее, чтобы провести руками по лицу.
— Что, черт возьми, ты мне дала? — требую я, пока комната продолжает вращаться.
— Ты должен поблагодарить меня. Это был твой любимый наркотик. Разве это не приятное чувство?
Ярость переполняет меня. Я опускаю руки, чтобы посмотреть на нее.
— Я хочу, чтобы ты убралась отсюда.
Она остается на месте как вкопанная.
— Что, черт возьми, с тобой случилось? Ты не должен быть таким.
— Каким «таким»?
— Таким. Все еще гребаный слабак. Я думала, ты снова стал самим собой…
— Меня уже тошнит от людей, которые рассказывают мне,
— Разве ты не скучаешь по развлечениям? По вечеринкам, траху и кайфу…
— Нет, — перебиваю, удивляясь своему признанию. Потому что это совсем не то, что я себе представлял. — Не скучаю, Нина. Вот почему я здесь.
— Тогда зачем вечеринки? Зачем все эти люди?
Я не отвечаю. Потому что не знаю. Это похоже на то, что… я цепляюсь за то поведение, которое, как я знал, у меня было.
Но я не мог сказать ей об этом.
Не мог открыться ей.
— Это не твое гребаное дело, почему я что-то делаю, — наконец говорю я.
Она молчит несколько мгновений, изучая меня. Страдальческое выражение медленно исчезает с ее лица, и на нем появляется другое. Оно мне хорошо знакомо. Она отворачивается и собирает с кровати свой наряд. Затем натягивает его, ее движения быстрые.
На какой-то мимолетный миг — такой мимолетный, что он исчезает в течение секунды — мне становится не по себе, видеть, как она уходит. Будто, если я отпущу ее —
Когда она, наконец, одевается, то останавливается передо мной, и на ее губах появляется леденящая улыбка. Нина полностью перестает притворяться.
— Это кажется знакомым, — ледяным тоном говорит она. — Снова выставляешь меня вон. Последний раз это было в твоем офисе. Ты не выглядел таким нерешительным, как сейчас. Но я собираюсь сказать то же самое, что сказала тебе тогда.
— Ты останешься один, Эйдан. Ты слаб. За этим высокомерием и гневом скрывается маленький мальчик в теле мужчины. — Она холодно смеется, и все это звучит так отрепетировано. — Столько денег, а ты не можешь найти никого, кто помог бы разобраться в твоих грязных проблемах. Я была единственной, кто ближе всех подошла к пониманию тебя. Ты можешь сколько угодно притворяться, что тебе не нужна была доза и что тебе не нравится, как кайф течет по твоим венам прямо в эту секунду. Давай, продолжай винить в этом меня, но ты принял ее как свой следующий вдох и тебя снова возносит на наркотические вершины. Я снова подвела тебя так близко к этому. Так близко к возвращению. С тобой было бы намного веселее находиться. Твой член, возможно, тоже стал твердым из-за этого, потому что сейчас с ним явно что-то не так.
Она подходит на шаг ближе ко мне, глядя на меня снизу вверх своими бесчувственными глазами.
— Если твоему отцу и следовало что-то сделать, Эйдан, так это стукнуть тебя по голове посильнее. От тебя было бы больше пользы, будь ты умственно отсталым мудаком…
— Это мило, Нина, — решительно обрываю ее. Я распахиваю дверь спальни. — Ты можешь вызвать себе такси. Я хочу, чтобы ты убралась отсюда в течение часа.
Она шокирована, а затем злится.
— Я уеду завтра…
— Я вышвырну тебя из своего гребаного дома, если ты не соберешь свои вещи в течение часа, — спокойно говорю я, но в выражении моего лица нет ничего спокойного. Мне так холодно, как никогда раньше, и я приветствую это. Все, что угодно, лишь бы избавиться от этой ядовитой пизды.
Нина знает, когда со мной лучше не связываться. Она раздраженно выходит из спальни и поворачивается, чтобы посмотреть на меня. Потом открывает рот, чтобы заговорить, но я опережаю ее.
— Большая часть того, что ты сказала, правда, — говорю я бесстрастно. —
Я захлопываю дверь у нее перед носом и остаюсь стоять.
Уверенность покидает меня, когда я упираюсь руками в дверь и прижимаюсь к ней головой. И тяжело дышу, обезумев. Ее слова пронизывают меня насквозь, и я цепляюсь за них, пытаясь найти признание за ее словами.
Прежде она приходила ко мне в офис, и я выгнал ее.
Я вычеркнул ее из своей души… из своей жизни.
Сейчас я отдал бы все, чтобы вернуть это воспоминание.
Адреналин проносится по моему телу. Действие таблетки в самом разгаре, и я полностью под ее влиянием. Ощущаю покалывание во всем теле… мой разум безмолвствует, но тело парит. Я закрываю глаза, чувствуя, как по мне пробегает волна возбуждения.
Это приятно.
Так чертовски приятно снова чувствовать это.
11
Айви
— Все дерьмово, — говорю Ане, спускаясь с холма. Я провела последний час у себя, размышляя, а теперь мне просто нужно высказаться, но уже темнеет и появились комары.
— Так и есть, — грустно соглашается Ана. — Но я не могу поверить, что ты вернулась в его спальню и сказала ему об этой сучке. Ты могла раскрыть свое прикрытие.
— Эйдан не дурак, Ана, и я… я худшая актриса в мире.
— Неправда, — поет она. — Ты получила главную роль в школьном спектакле для третьеклассников, помнишь? Миссис Олдерс выбрала тебя, потому что ты поразила ее воображение. Твоя расправа над волком должна была заслужить награды, настолько убедительной она была.
— Ана, я просила не взрывать мой дом.
— И?
— И это были не три поросенка. Я играла Красную Шапочку.
— И что? Я была так увлечена твоей игрой, что даже не поняла.
Я смеюсь.
— Заткнись.
Она тоже смеется.
— Тебе не кажется странным находиться рядом с ним?
— Ты даже не представляешь.
— Он правда ничего не помнит?
— Ну, он чувствует, что ненавидит меня, вот и все.
— Это не значит, что он ненавидел тебя до того, как все забыл. У тебя стервозное лицо, Айви. Честно говоря, поначалу тебя трудно не ненавидеть, — шутит она.
— Предполагается, что ты должна заставить меня почувствовать себя лучше.
— Слушай, он бы не появился у твоей двери глубокой ночью со стояком, если бы ненавидел тебя, верно?
Я чувствую, как мое лицо вспыхивает.
— Знаешь, я надеялась, что у него не встанет.
— Что? — кричит она. — Почему?
— Потому что тогда Стивен был бы прав. Он сказал, что у него не могло быть интимной близости с Ниной, потому что он был мертв там, внизу.
Ана несколько мгновений не отвечает, что подтверждает то, о чем мы все думаем: он, очевидно, завелся. Для нее.
В ее голосе звучит сочувствие, когда она говорит:
— У тебя хватило смелости вернуться в ту комнату и рассказать ему, кто она такая, но даже Эйдан раскусил ее дерьмо, и… он ничего не помнит, верно? Это не его вина, не то чтобы от этого становилось лучше, но… он не знает, что ты значила для него все, и это… заставляет меня думать, что ты должна просто сказать ему об этом.
— Я тоже так думаю, — соглашаюсь я. — У меня такое желание просто рассказать ему обо всем, что произошло, но это не значит, что он вдруг полюбит меня, и, если быть честной до конца, Ана, он совсем не похож на того парня, в которого я влюбилась.
— Ты все еще любишь его?
Я медлю с ответом, прежде чем честно признаюсь:
— Я не знаю, что чувствую, будто знаю, что безумно влюблена в него, но он совсем не похож на того Эйдана, которого я знаю. Я в замешательстве.
В ее голосе звучит тихая грусть.
— Это понятно, Айви. Он вырос в парня, в которого ты влюбилась. Что за дурацкая ситуация.
— Да… — мой голос затихает, когда я различаю фигуру в реке. Я тут же останавливаюсь, мое сердце бешено колотится в груди. Я прячусь за ствол ближайшего дерева и замираю, переваривая то, что только что увидела.
Алекс.
В одних гребаных боксерах, пробирается через воду… воду, из-за которой эти проклятые боксеры прилипли к округлостям его задницы.
Я не хочу с ним сталкиваться. Не так скоро.
— Айви? — голос Аны прерывает мои мысли.
— Я здесь, — шепчу я, снова бросая на него быстрый взгляд.
— Хочу ли я знать, почему ты говоришь шепотом?
— Его брат.
— Он у реки?
— Скорее,
— Что?
— Ага, и он опять в боксерах.
Ана смеется.
— Что, черт возьми, там происходит?
Алекс поворачивает голову в мою сторону, и я съеживаюсь так сильно, что мне хочется умереть прямо здесь. Конечно, он меня видит. Я шире дерева, моя голова торчит наружу, и я смотрю прямо на него.
Кто-нибудь, черт возьми, убейте меня.
Из моей груди вырывается стон.
— Он только что увидел тебя, не так ли? — хихикает Ана. — Ты вуайеристка.
— Заткнись! — Я разворачиваюсь и спешу вверх по склону, подальше от него. Он занял мое любимое место, чтобы побыть эмо наедине.
Раздается свист, прерывающий мое унижение.
Я оборачиваюсь и смотрю, как он направляется к мелководью реки. Алекс смотрит прямо на меня, ухмыляясь.
— Не убегай, Турбо, — кричит он.
— Я не убегаю! — кричу в ответ.
— Присоединяйся ко мне!
— Я бы предпочла этого не делать!
— Да ладно, — убеждает он. — Я не кусаюсь.
Ана смеется мне в ухо, без сомнения, слыша наш разговор.
— Я бы пошла к нему, Айви.
— Я не хочу, — шиплю на нее.
— Почему?
— Потому что…
Потому что чем больше я смотрю на дерзкое выражение лица Алекса, тем больше оно напоминает мне его старшего брата, и от этого боль усиливается. Никто не говорил мне, что он был гребаным двойником Эйдана как внешне,
— Он был мил с тобой, — говорит она мне. — Познакомься с ним поближе, может быть, доверься ему. Тебе сейчас нужен друг.
—
— И я на другом конце страны. Тебе нужен кто-то, кто был бы рядом, Айви, потому что ты уже разваливаешься на части.
— Я не разваливаюсь, — возражаю я.
— Разваливаешься.
Я поджимаю губы, вздыхая.
— Отлично.
Она права. Мне нужен друг, особенно после сегодняшнего.
— Сообщай мне обо всем, что происходит.
Я заверяю ее, что так и сделаю, прежде чем заканчиваю разговор. Потом не спеша спускаюсь к реке, остро ощущая присутствие Алекса. Он уже вышел из воды и сидит на большом камне, подзывая меня подбородком. Я присаживаюсь на камень рядом, стараясь не смотреть на него слишком пристально.
Он выглядит удивленным, глядя на меня, когда я складываю руки на коленях.
— Что это ты так суетишься…
— Я этого не делаю, — сразу перебиваю я. — И, ради всего святого, перестань употреблять это слово.
— Это из-за моего нижнего белья ты бежишь в другую сторону?
Я бросаю на него быстрый взгляд.
— Нет! Во всяком случае, я привыкла к тому, что парни Уэст разгуливают в одних трусах.
Он ухмыляется.
— Я так понимаю, наткнулась ночью на Эйдана.
— Вообще-то это он пришел к моей двери.
Его ухмылка исчезает, когда он внимательно наблюдает за мной.
— Когда это было?
— Прошлой ночью.
— Что произошло?
— Он хотел провести
Алекс хихикает, но звук слабый.
— Ты спала с ним.
У меня отвисает челюсть, когда я бросаю на него свирепый взгляд.
— Я
Алекс внимательно наблюдает за мной
— Я не хотел тебя обидеть.
Я замираю в тишине, и атмосфера между нами становится напряженной.
Наконец, он говорит:
— Хорошо, что ты сопротивлялась, Айви. Он привык играть со своими игрушками.
— Я
— Он этого не знал. — Теперь взгляд Алекса смягчается. — Ты доказала, что он ошибался.
Не в силах сдержаться, я фыркаю.
— Работа сегодня была дерьмовой.
— Он был мудаком.
— Он мог быть и хуже, но я не знаю, что, черт возьми, делаю, и даже из-за того, что он заставляет нас делать, нет времени на…
— На что?
Я слабо пожимаю плечами.
— Восстановить связь.
— Да, — с пониманием соглашается Алекс. — Ты обнаружишь, что он возводит стену в любое время, когда ты попытаешься.
Я смотрю на него, изучая.
— Ты уже пробовал?
Какое-то время он не отвечает, но вид у него какой-то отстраненный.
— В чем смысл? — наконец спрашивает он. — Он не помнит, как извинился, и, в любом случая, я здесь не ради него. Я здесь ради тебя. — Он встречается со мной взглядом и пристально смотрит на меня в течение тяжелого момента. — Ты невероятно самоотверженна, что бросила свою жизнь и сделала это.
В моих глазах нарастают эмоции.
— Я чувствую ответственность.
Он слегка качает головой.
— Ты не должна.
— Я не хочу в это верить, — шепчу я.
— Что ж, надеюсь, я ошибаюсь.
— Ты знаешь, что он помнит мелочи? — спрашиваю его.
— Например, какие?
— Пароли и все такое. Сегодня он подключился к своему компьютеру. Это просто произошло, и… мне интересно, вспомнит ли он что-нибудь еще.
Он отвечает не сразу, обдумывая.
— Может быть, что-то поразит его.
Я с надеждой смотрю на него.
— Ты так думаешь?
Он пожимает плечами, с сочувствием глядя на меня.
— Думаю, то, что ты думаешь, не повредит. Ну, уверен, это причиняет вред тебе, но я не это имел в виду… но… твое пребывание здесь не ухудшает ситуацию.
Я понимаю, что он пытается сказать.
— Моя подруга Ана, кажется, считает, что я должна просто рассказать ему все.
Он поджимает губы
— Это авантюра.
— Он может мне не поверить?
Теперь он смотрит на меня с жалостью.
— Дело не в этом. Дело в другом… Я не уверен, что он захочет быть с кем-то близким.
Я медленно киваю.
— Он может оттолкнуть меня.
Алекс пожимает одним плечом.
— Возможно. Трудно сказать. Он такой же, каким был раньше, за исключением того, что был диким и безрассудным, и… ну, подумай об этом так. Насколько ты отличаешься от того человека, которым была несколько лет назад?
Я издала холодный смешок.
— Я была неузнаваема.
На самом деле я никогда особо не задумывалась об этом. Несколько лет назад я была замужем за Дереком, не беременела и была завсегдатаем вечеринок. Если бы кто-нибудь вдруг сказал мне, что я больше не буду такой… Что ж, мне было бы трудно принять это, и, конечно, в то время мне было слишком весело, чтобы хотеть что-то менять.
— Я бы отстранилась, — признаю я. — Было бы слишком страшно думать о другой версии себя. Я бы… хотела естественным образом погрузиться в это.
Мне нужно было развестись с Дереком… нужно было пережить свою потерю, чтобы стать той, кто я есть сегодня.
Мы долго сидим, пока звезды не покрывают небе, а комары не съедают половину моей ноги. Затем я бросаю на Алекса любопытный взгляд.
— Стивену следовало упомянуть о тебе.
Он ухмыляется.
— Я сказал ему, что объясню тебе все по-своему. Лучше сделать это лично, чем услышать, что брат-плейбой якобы хочет за тобой присматривать.
Я прикусываю губу, чтобы сдержать улыбку.
— Думаю, в твоих словах есть смысл.
Алекс выглядит удивленным, его карие глаза искрятся, когда смотрит прямо на меня. Он пристально смотрит на меня. Этот взгляд, который ты чувствуешь кожей, согревает твою кровь.
Эти парни Уэст опасны.
В них есть какое-то очарование, которое невозможно описать словами, в существование которого вы бы не поверили, пока не встретились с этим взглядом.
Именно взгляд Эйдана в самолете — обжигающий, жаждущий взгляд, которым он окинул меня, словно я была центром его мира — покорил меня.
Алекс смотрит на меня таким же взглядом, но полным интриги.
Я ему тоже любопытна.
— Но между тобой и мной есть разница, — добавляю я, бросая еще один камень в реку.
— И в чем же? — удивляется он.
—
— А я искал?
Я холодно смотрю на него.
— Эйдан сказал мне, что ты как-то упоминал наши фотографии в интернете…
Он смеется, перебивая меня.
— Извини, что интересовался, почему мой брат вдруг начал гоняться за мной, желая наладить отношения.
— Потому что ты слетел с катушек.
Он недоверчиво смотрит на меня.
— Во-первых, мне, не двенадцать лет, Айви. Я взрослый мужчина… более того, образованный человек…
— Образованный?
— У меня степень магистра, спасибо тебе большое…
— Не может быть.
— Да, черт возьми, может.
— По какой
— Я получил степень магистра по управлению бизнесом…
Я расхохоталась.
— А я дядя осла.
— Очень красивый дядя осла.
Я отвожу взгляд от его растущей ухмылки.
— Ты слишком молод, чтобы быть магистром чего-нибудь.
Он морщится.
— Как думаешь, сколько мне лет? — Когда я не отвечаю, он добавляет: — К твоему сведению, Турбо, мы с тобой ближе по возрасту, чем ты с Эйданом. Подумай об этом.
Я прикусываю губу изнутри.
— Полагаю.
— И о каком безрассудстве тебе сообщили? — продолжает он, опуская голову и пристально глядя на меня. — Я все делал по учебнику, знаешь. Учился на дому, закончил среднюю школу в шестнадцать, поступил в университет на полную стипендию, которую заработал сам, с легкостью получил диплом, и все это до того, как я даже подумал о том, чтобы засунуть свой член в живое, дышащее существо.
Мои глаза расширяются, когда я в шоке смотрю на него.
Его тон легкий, все еще удивленный, но выражение лица напряженное.
— И когда я, наконец, это сделал, мне это понравилось, как и любому здоровому человеку с новым сексуальным аппетитом. Моя бабушка была встревожена, она была уверена, что я потеряю себя в киске…
— Язык, — ругаю я.
Его грудь сотрясается от смеха.
— Кто бы говорил.
Он прав.
Я прижимаю руку к груди, чувствуя желание защититься.
— Послушай, Алекс, я была невинным свидетелем. Просто слышала, что ты носишься по стране, задумчивый, и с тобой трудно связаться…
— Я путешествовал, — быстро отвечает он, закатывая глаза. — На свои гребаные гроши, которые она терпеть не могла. И я не был задумчивым. Просто наслаждался своей свободой по-своему и до сих пор наслаждаюсь. Я не трогаю денежную империю моего брата, я создаю свою собственную с нуля, и она считала, что я слишком уязвим, слишком инфантилен, чтобы свободно жить в реальном мире.
— С чего бы ей так думать?
— Из-за всего. — Вот его объяснение. До смешного лишенное каких-либо подробностей, но я сразу же понимаю, в чем он не признается вслух.
Как и у его старшего брата, его детство было наполнено невзгодами.
Рут стала защитницей.
И Эйдан… Эйдан не всегда был рядом с ним.
— Я не так уж плох, — говорит он, понизив голос, глядя на меня. — Я остался собой после всего дерьма, которое знал в детстве. Да ладно, ты же знаешь, каково это. Ты не такая, как эти люди. — Он показывает на лес в сторону дома, где все находятся.
— Люди, рожденные для привилегий, ты имеешь в виду?
— Люди, рожденные для
Я ничего не говорю, не с теплотой смотрю на него, понимая. Он хотел повеселиться, ему нужно было побыть вдали от Рут и Эйдана и от тех щитов, которые они воздвигли, чтобы защитить его. В этом есть смысл.
— Я понимаю, — тихо говорю я, кивая.
— Понимаешь?
Я бросаю несколько камней.
— Требуется мужество, чтобы отказаться от всего, что ты знаешь, и проложить свой собственный путь.
Когда он не отвечает сразу, я смотрю на него. Он смотрит на воду отсутствующим взглядом. У него даже профиль, как у Эйдана. Я подавляю стон, когда по моей коже снова пробегают мурашки.
Эти парни чертовски красивы.
На этот раз я не нарушаю тишину.
Она вообще не нарушается.
Мы сидим бок о бок, наблюдая за потоком, каждый погружен в свои мысли.
***
Мы возвращаемся домой в приятной тишине, по пути натыкаясь на людей. Народу уже не так много, как раньше. Мы задержались дольше обычного. Должно быть, уже около полуночи.
Алекс говорит «спокойной ночи» и поднимается по лестнице в свою комнату, как раз в тот момент, когда я поворачиваюсь, чтобы направиться к себе. И иду в сторону кухни, когда кто-то агрессивно натыкается на меня. Я оборачиваюсь и вижу Нину. Она смотрит на меня в ответ, и вид у нее пугающе злой.
— Ты, — кипит она. — Все пошло прахом, когда ты появилась. Ты, шлюха из трейлера.
— Извини за мой гребаный французский, сучка, но тебе лучше убраться с моих глаз, пока я тебе не врезала.
Она не делает вид, что встревожена моей угрозой. С чего бы ей это делать? Ведь рядом нет никого, кто мог бы увидеть, как она разыгрывает из себя жертву. Вместо этого Нина придвигается ко мне на пару сантиметров ближе, и я сжимаю кулаки, потому что думаю, что та вполне может захотеть сразиться со мной. Адреналин захлестывает меня, но она удерживает себя от того, чтобы подойти ближе, и вместо этого говорит мне:
— Повеселись с этим обдолбанным болваном. Он может устроить истерику в любую секунду. Засранец забыл, каково это — быть под кайфом. Наслаждайся своим пребыванием здесь,
Нина стремительно уходит, и в этот момент я вижу, как она тащит что-то за собой.
Чемодан.
Черт возьми, она уезжает.
Я не могу сдержать удовлетворения. Он выставил ее из дома так поздно ночью, что это значит… Я думаю, что все пошло наперекосяк. Затем прокручиваю ее слова в голове.
Мое сердце уходит в пятки.
Я спешу в противоположном направлении и взбегаю по лестнице. Комнаты наверху пусты. Я оглядываюсь в поисках его. Свет в коридоре выключен, когда иду по нему, прекрасно понимая, что направляюсь в его спальню, потому что где еще Эйдан может быть так поздно ночью, после того как все разошлись?
Я стою у двери его комнаты, колеблясь несколько мгновений, но понимаю, что должна войти. Должна проведать его, узнать, все ли с ним в порядке. Стивен предупреждал меня, что если он под кайфом, то может стать нестабильным. Я отчаянно надеюсь, что Нина ошибается.
Поворачиваю ручку и открываю. Дверь медленно распахивается, и я делаю глубокий вдох, прежде чем шагнуть в темную комнату. Глазами сразу же нахожу кровать, но она по-прежнему застелена и нетронута. Меня обдувает прохладный ветерок, и я следую за ним к открытой балконной двери. Быстро осматриваю комнату по пути на балкон, но она темная и тихая. Когда подхожу к двери, выглядываю на балкон, но и он пуст.
— Она дала мне что-то, — раздается его голос у меня за спиной.
Я резко оборачиваюсь и снова осматриваю комнату. Когда нахожу его, то удивляюсь, как, черт возьми, не заметила его. Он сидит в кресле у кровати, его большое тело почти полностью занимает его. Он все еще в брюках от костюма, но рубашка полностью расстегнута, открывая татуированную грудь.
— Кто? — шепчу я, но тут же понимаю, о ком он говорит. — Ты имеешь в виду Нину.
Эйдан кивает.
— Комната кружится, и я… прямо сейчас, блядь, лечу.
Дерьмо.
Он
Но он не ходит и не выглядит злым. Эйдан просто сидит с отсутствующим выражением лица, пока его взгляд медленно перемещается на меня.
— Что ты здесь делаешь? — тихо спрашивает он.
— Мне нужно было убедиться, что с тобой все в порядке…
Он встает, прерывая меня. Я напрягаюсь, когда тот подходит ко мне. Пристально смотрю на него, чувствуя, как волосы на моем теле встают дыбом, потому что… Эйдан сам на себя не похож. Это видно за километр. Его движения тяжелые, его аура почти… хищная, когда он смотрит мне в глаза. Я не двигаюсь… я
— Я думал о тебе, — бормочет он, и прежде, чем успеваю ответить, Эйдан обвивает руку вокруг моей талии и одним быстрым движением притягивает меня к себе. Я прижимаюсь к нему спереди. Задерживаю дыхание, глядя на него широко раскрытыми глазами, когда тот смотрит на меня сверху вниз. — Я думал о твоих волосах… — Я чувствую, как он пальцами пробегает по моим волосам. Как перебирает несколько прядей, и теперь его внимание приковано к ним. — Я уже видел такие волосы раньше…
Мое тело разгорается, когда он подносит мои волосы к своему лицу и проводит ими по губам, медленно вдыхая их запах. Я с трудом сглатываю, молча наблюдая за ним, когда тот смотрит на меня в ответ, его взгляд становится еще более тяжелым, чем раньше.
— На тебя приятно смотреть. — Он делает шаг вперед, и я двигаюсь вместе с ним, все еще крепко прижатая к нему. Смотрю на него, едва в состоянии вздохнуть, когда Эйдан прижимается лицом к моей шее и проводит носом по моей коже.
— И ты хорошо пахнешь, — хрипло шепчет он.
Он перестает двигаться. Я чувствую его крепкую руку и стену у себя за спиной. Все его тело — такое большое под этим костюмом, что я поглощена целиком — прижимается ко мне полностью. Прежде чем успеваю осознать это, чувствую влажное скольжение его языка по моему горлу, и на этот раз не могу сдержать реакцию своего тела. Я дрожу, вожделение скапливается внизу живота, будто он нажал на кнопку, чтобы завести меня. Закрываю глаза, когда он проводит языком по моему подбородку, его мягкие губы покрывают мою кожу легкими поцелуями.
— И на вкус ты как гребаный сон.
Эйдан опускает свою большую руку на мою все еще влажную ногу. Проводит ею по задней поверхности моего бедра, оставляя мурашки на коже. Затем поднимает ее — я позволяю ему, да помогут мне небеса, я не могу отстраниться. Он закидывает мою ногу себе на бедро и прижимается ко мне, его дыхание — и мое тоже — становится тяжелее, когда тот слегка трется о мою сердцевину. Я прикусываю губу, задерживая дыхание, чтобы не застонать.
— Чт-что ты делаешь? — Я запинаюсь, чувствуя пульсацию между ног, когда он продолжает слегка прижиматься.
— Я прикасаюсь к тебе, — отвечает он тихим голосом. — Если ты не скажешь мне остановиться…
Я должна.
Я
Но это до смешного приятно.
За все это время я не прикоснулась к нему в ответ. Хотя чувствую непреодолимое желание. Я бы запустила руки в его волосы, потянула за них, может быть, прижалась бы губами к его губам в душераздирающем поцелуе. Провела бы рукой по его члену, посмотрела, какой он твердый, может быть, даже вытащила бы его…
— Насколько ты под кайфом? — требую я, напрягаясь всем телом.
Его язык прокладывает дорожку вниз по моей шее.
— А это имеет значение?
Я мокрая и нуждающаяся.
— Да, — слабо произношу я. — Имеет. Действительно имеет.
— Ты пришла сюда за этим, не так ли?
Я качаю головой.
— Нет, нет.
Он отстраняется, его лицо почти касается моего.
— Ну, ты пришла сюда не просто так, — говорит он, и его дыхание касается моих губ.
Мои глаза едва открыты, я чувствую себя так, словно меня околдовали, когда выдавливаю из себя:
— Как я уже сказала, я пришла узнать, все ли с тобой в порядке…
— Какое это имеет значение? — прерывает он меня, его захлестывает волна эмоций, когда Эйдан останавливает взгляд на моих губах. — Сотни людей бродят по моему дому каждую неделю, и знаешь что? Ни одному человеку не было дела до того, чтобы спросить, как я на самом деле.
Так вот почему он устраивает эти вечеринки? Потому что ждет, когда кто-то протянет руку?
Я смотрю на него в ответ.
— Мне не все равно.
— Да?
— Да.
Он закрывает глаза, покрывая поцелуями мое лицо… влажными поцелуями, призванными разрушить мою силу воли. Я сдерживаю стон, когда Эйдан скользит рукой дальше по внутренней стороне моего бедра. Пальцами задевает край моего нижнего белья. Он проводит легким, как перышко, прикосновением по моему телу, и мои глаза закатываются. По моему телу пробегают искры…
— Эйдан, — стону я. — Остановись.
Потому что, тогда как он находился под действием наркотиков — как я предполагала, Молли, исходя из прошлого опыта, — я была чиста.
— Почему? — спрашивает он. — Разве тебе не любопытно? Мне да. Я думаю ты ощущалась бы чертовски приятно вокруг моего члена.
До меня доходит, что на самом деле он не назвал меня по имени. Я могла бы быть любой женщиной, которая вошла в эту дверь.
Я пристально смотрю на него, чувствуя, как тепло рассеивается.
— Ты вообще знаешь, кто я?
Он посасывает местечко у меня под ухом, повторяя:
— Это имеет значения?
Затем его губы касаются моих, но его слова выбивают меня из колеи. Поэтому я отворачиваюсь, и вместо этого его губы соприкасаются с моей щекой. Его тело застывает, когда он резко выдыхает.
— Да, — отвечаю я ровным голосом, грудь быстро вздымается. — Это имеет значение.
Наступает момент неподвижности, тишины.
Он медленно отпускает мою ногу. Его тело все еще прижимается к моему, и для того, чтобы отодвинуться, требуется немалое усилие. Я вижу, что Эйдан недоволен, когда наконец отстраняется. Опускаю ногу, а он отворачивается и идет к своей кровати. Потом срывает с себя рубашку и бросает ее на пол, а за ней и штаны. Его движения быстрые, но свободные, будто он не полностью контролирует себя.
— Ненавижу это, — шепчет он себе под нос. — Чертовски ненавижу это.
Он проводит рукой по лицу, трет глаза, а затем ударяет себя по голове, шокируя меня. Затем расхаживает по комнате в одних трусах, с закрытыми глазами. Я наблюдаю за тем, как Эйдан разваливается на части, выглядя все более растерянным из-за того, что его окружает. Когда он начинает шагать к двери, я делаю шаг вперед.
— Не надо! — требую я. — Не выходи туда.
Он оборачивается, чтобы посмотреть на меня.
— Я не могу здесь находиться. У меня мурашки по коже. Я не могу…
— Тебе нужно остаться здесь.
Он непреклонно качает головой, внезапно выглядя обеспокоенным.
— Я не хочу быть один. Я не могу… Не могу быть один в
Я делаю к нему несколько шагов и мягко говорю:
— Я не оставлю тебя. Ты не будешь один. Я обещаю.
Эйдан сейчас не смотрит на меня, но у него измученный вид. Его взгляд прикован к какой-то точке на полу, но грудь все еще быстро вздымается. Я придвигаюсь к нему на пару сантиметров ближе, поднимая руки. Чувствую себя так, словно загоняю в угол опасного зверя… будто в любую секунду он может сбежать от меня и броситься в другую сторону.
Я осторожно обхватываю его за руку, напрягаясь, потому что не уверена, как он отреагирует на мое прикосновение. Эйдан смотрит на мою руку и ничего не говорит.
— Ложитесь, — шепчу я, увлекая его на кровать. — Ложитесь, мистер Уэст.
К моему удивлению, он следует за мной. Садится на край кровати, его веки тяжелеют, но его тело... Эйдан полностью контролирует свое тело, когда в ответ хватает меня за руку и притягивает к себе. Я падаю к нему на колени как раз в тот момент, когда он утыкается лицом между моей шеей и плечом, прижимаясь губами к моей коже. И чувствую, какой тот твердый сквозь боксеры, и почти теряю самообладание, когда его вторая рука оказывается у меня между ног, поглаживая мою промежность.
Я вздрагиваю, качая головой.
— Господи…
— Ш-ш-ш, — бормочет он, поглаживая меня.
Мне требуется немалое усилие, чтобы не раздвинуть бедра пошире для него, не потираться о его прикосновения. Меня пронзает наслаждение, и мне приходится обхватить его руку бедрами, чтобы остановить его. К сожалению, я просто удерживаю его руку на месте, и его движения становятся более жадными, очерчивая более жесткие круги на моей нежной плоти. Я выгибаюсь в его объятиях, издавая тихий стон.
— Мистер Уэст… — Я тяжело дышу, черт возьми, задыхаясь. — Ложитесь. — Я извиваюсь в его объятиях и прижимаюсь к его груди. Он тут же ложится на спину, но при этом опрокидывает меня на себя. Теперь его руки обхватывают мои ноги, когда тот прижимает меня к себе так, что моя киска оказывается на одном уровне с его твердым членом. Эйдан стонет, когда я скольжу по всей его длине.
Это…
Это не то, чего я ожидала.
Его рот снова на мне, Эйдан лихорадочно посасывает мою шею, а затем мои губы. На этот раз мой рот открывается в знак поражения, когда он опустошает его, целуя меня основательно. И да, я целую его в ответ. Ничего не могу с собой поделать и не могу остановиться ни на мгновение. Его вкус опьяняет, даже в состоянии опьянения, даже под кайфом…
— Это не ты… — выдыхаю я ему в рот. — Мистер Уэст… это не ты…
Он настолько чертовски потерян, что я сомневаюсь, что тот меня слышит.
Я отстранюсь, и на этот раз он позволяет мне это. Эйдан блуждает руками по всему моему телу, когда я сажусь, прижимаясь к его члену. Его глаза едва открыты, но его руки на моих бедрах побуждают меня подвинуться на несколько сантиметров вперед, а затем на несколько сантиметров назад.
Я дрожу, когда по мне пробегают волны удовольствия. Это слишком… черт возьми, слишком. Я полностью соскальзываю с него и прижимаюсь боком к его телу, дрожа всем телом. Зарываюсь головой в матрас, желая расплакаться от переполняющих меня чувств. Он поворачивается на бок, лицом ко мне, и проводит рукой по моей ноге.
— Все в порядке, Айви, — бормочет он.
Я замираю, глядя на него.
— Ты знаешь, кто я.
— Я мог бы с закрытыми глазами узнать из толпы мою безнадежную помощницу.
— Как?
Он проводит носом по моему плечу.
— У вас есть аромат… чертовски восхитительный аромат, мисс Монткальм. Вы неотразимы. Вы знали об этом? Вы так мучительно соблазнительны. Я не могу трезво мыслить, когда вижу вас и слышу ваш острый язычок…
Я сглатываю, ничего не говоря, пока он продолжает водить пальцами по моей ноге. Когда Эйдан добирается до моей задницы, он обхватывает одну щеку своей большой ладонью, заставляя меня ахнуть. Я наблюдаю, как тот закрывает глаза, довольный тем, что не убирает руку и больше ничего не делает.
— Ненавижу это, — шепчет он, нахмурившись. — Ненавижу это чувство…
Я думаю, он имеет в виду наркотик.
— Не чувствуешь себя хорошо? — удивляюсь я.
— В этом-то и проблема, — говорит он, и теперь его слова звучат немного невнятно.
— Ты не
Он едва заметно качает головой.
— Я не хочу ничего чувствовать…
Я изучаю его в темноте. От грусти на его лице у меня щемит в груди. Я провожу пальцами по изгибам его щеки. Он резко вздыхает от прикосновения, не открывая глаз.
— Да, — бормочет он. — Вот так…
Думаю, он хочет, чтобы я продолжала нежно прикасаться к нему.
Я так и делаю.
Я провожу пальцами по его лицу, а затем по волосам. Он стонет от этого ощущения, прижимаясь своим лбом к моему. Эйдан снова пытается поцеловать меня, и я позволяю ему слегка коснуться моих губ, прежде чем отстраниться и посмотреть на него.
Через несколько мгновений он затихает, его тело полностью расслабляется, а я продолжаю массировать ему кожу головы.
— Не думаю, что ты вспомнишь об этом утром, не так ли? — задаюсь я вопросом.
Он не отвечает, но издает еще один тихий стон от моих нежных прикосновений к нему. Мое сердце подскакивает к горлу, пока я борюсь с нахлынувшими эмоциями. Он успокаивается, его дыхание выравнивается, и именно тогда я чувствую огромный комок в своем сердце.
— Я скучаю по тебе, — шепчу я со слезами на глазах. — Вы знали об этом, мистер Уэст? Я скучаю по тебе больше жизни.
Он продолжает лежать в тишине, медленно погружаясь в сон.
Я лежу рядом с ним неизвестно сколько времени, даже поднимаю простыню, чтобы прикрыть нас. Позволяю его руке протянуться, чтобы обнять меня. Я чувствую его дыхание на своей шее, когда он зарывается в нее лицом, прижимая меня к себе, как спасательный круг.
— Айви… — шепчет он, но когда я поворачиваюсь к нему, он крепко спит и видит сны. —
Мое тело дрожит от эмоций.
Разве это неправильно, что я притворяюсь, что все так, как должно быть? Что я никогда не бросала его, чтобы уйти к Ане? Что я с ним в постели, и это наш дом, и он полностью мой, а я полностью его? Что он обнимает меня, потому что помнит меня…
Я не оставляю его часами, а когда наконец ухожу, мне кажется, что я снова бросаю его.
12
Айви
Наступает завтра, и я оказываюсь права. Эйдан не помнит вчерашний вечер. И как тот мог бы? От него пахло алкоголем, он был накачан наркотиками и вел себя не так, как обычно.
В то время как я чувствую себя разбитой и уставшей из-за того, что не спала допоздна, он выглядит свежим и невозмутимым. Позвольте мне подчеркнуть, что именно так тот и
Говоря более откровенно, Эйдан сегодня отвратителен. У него кислое настроение, и он говорит отрывисто. Я не могу угнаться за его требованиями и в конечном итоге лажаю направо и налево.
— Неужели числа недоступны вашему пониманию, мисс Монткальм? — огрызается он. — Может, нам стоит вернуться к основам? Я могу заказать несколько разноцветных кубиков, и мы вместе пересчитаем их за круглым столом…
— Вы идете в быстром темпе, — вклиниваюсь я, голова раскалывается. — Вчера вы были не так быстры.
— Я просил оправданий?
— Нет…
— Тогда позвольте мне внести ясность: если не можете выполнить эти самые элементарные расчеты, то вы для меня абсолютно бесполезны. Вы понимаете?
Я смаргиваю злые слезы, чувствуя, как мое лицо краснеет, потому что он смотрит на меня самым снисходительным взглядом. Не знаю, что укусило его сегодня за задницу. Не знаю, нарочно ли он ведет себя как придурок, чтобы выгнать меня отсюда, и если так, то у него наверняка наготове что-то еще. Я привыкла к такого рода оскорблениям на рабочем месте, только не от человека, которого люблю, но все равно, я справлюсь, что бы ни случилось.
— Все ясно, — говорю я, бросая на него острый взгляд.
Даже лицо у него сердитое.
Он сжимает челюсть, возвращая свое внимание к бумагам.
— Хорошо, — холодно говорит он мне. — Рад, что все прояснилось, мисс Монткальм, и что мне не нужно повторять еще сорок раз, чтобы ваш безупречный ум усвоил основы арифметики.
Мой взгляд становится еще более пристальным, и, к моему удивлению, он внезапно смотрит на меня, ловя его. Клянусь, его глаза оживают от этого взгляда.
— Я расстроил вас, мисс Монткальм? — спрашивает он, и на его лице появляется жестокая ухмылка.
— Нет, — возражаю я. Не собираюсь давать ему знать, что он меня заводит, черт возьми, нет, но не позволю ему снова вытирать об меня ноги. — Я привыкла к тому, что вы ведете себя как придурок.
— Боже, как вы остры на язычок сегодня утром.
— Я едва ли сказала что-то, что дало бы вам право принижать мою работу…
— Я критикую плохую работу…
— Я делаю все, что в моих силах!
— Если это все, что вы можете, возможно, вам следовало бы найти работу в другом месте, мисс Монткальм. Что-нибудь
Мой рот дергается, чтобы послать его. Я так зла на него, что слышу, как рычу…
— Боже мой, мисс Монткальм, вы сегодня в пылком настроении.
— И вы не понимаете почему? — парирую я.
— Мне интересно, связано ли это с вашими поздними ночами.
Я просто смотрю на него, прищурившись, гадая, не имеет ли он в виду вчерашний вечер.
— Никаких поздних ночей, мистер Уэст.
Он опускает взгляд в свою папку.
— Вы уверены? Потому что вчера вечером я случайно увидел, как вы бродите по территории в очень неурочное время.
О чем, черт возьми, говорит этот парень?
— Я не… — начинаю, но затем замолкаю, вспоминая вчерашний вечер. — Я пошла взглянуть на реку. Это запрещено, мистер Уэст?
— Территория для вас открыта.
— Я предположила, что это так, учитывая количество незнакомцев, которые стекаются в ваше поместье.
Теперь его взгляд устремляется на меня.
— У вас какие-то проблемы с моей компанией?
— Нет, но мне интересно, где вы находитесь в вашей очаровательной компании.
— Обычно я очень занят, — говорит он с холодной улыбкой, его намек звучит громко и ясно. — Точно так же, как и
Смотрю на него, и мое тело холодеет, когда я задаюсь вопросом, чем или
Пока он перечисляет новые цифры, а я пытаюсь их уловить, его слова вертятся у меня в голове.
Он видел меня со своим братом? Ну, должно быть, видел, потому что, кроме него и его чувственных рук, это был единственный человек, с которым я была рядом прошлой ночью. Бросаю взгляд на Эйдана, замечая, как он гневно сжимает челюсти. Логично, что мужчина так разозлился, только если ему не понравилось, что я ошиваюсь рядом с Алексом.
У меня не было возможности вернуться к этой теме. На это у меня просто не хватило смелости. Под его мрачным облаком царит невыносимая атмосфера, и он не хочет из нее вырываться.
Мне хочется накричать на него, встряхнуть, влепить пощечину и сказать, чтобы он был добр ко мне.
Он продолжает лаять на меня, а я продолжаю злиться в ответ, не отступая ни на шаг. Но отказываюсь сидеть сложа руки и терпеть его злобу. Это противоречит моей натуре. К обеду воздух пропитан горечью.
Резко встаю, мне не терпится уйти. Это будет первый раз, когда я действительно покину офис во время обеденного перерыва, и чувствую, что он этому не рад.
— Куда вы направляетесь? — спрашивает он.
— Сейчас обед, — возражаю я.
— Я знаю, который час.
Кисло улыбаюсь ему.
— Вот и хорошо.
— Куда вы направляетесь? — повторяет он, наблюдая, как я обхожу стол, и мне приходится проходить мимо него. Эйдан тут же хватает меня за запястье, останавливая. — Вы злитесь на меня.
Я хмуро смотрю на него.
— Да что вы говорите, мистер Уэст.
Он изучает выражение моего лица, его тон становится
— Не убегайте.
Я бросаю на него раздраженный взгляд.
— Неужели вы не понимаете, почему я хочу этого?
Он торжественно кивает.
— Возможно, я был немного суров с вами. Прошу прощения, мисс Монткальм. Я не привык находиться рядом с такой беспомощностью… — он замолкает, когда мой взгляд становится более суровым… — я буду более внимателен к своему тону. Просто… останьтесь.
— Зачем?
— Потому что… — Он замолкает, стиснув зубы. — Потому что я не хочу, чтобы вы уходили.
Я наблюдаю за ним несколько мгновений — мое сердце подскакивает к горлу — и сажусь обратно. Его грудь медленно опускается, будто все это время он задерживал дыхание.
— Очевидно, ты не работала на меня, — задумчиво произносит он, больше обращаясь к самому себе.
— Что? — спрашиваю я в замешательстве.
Он смотрит на меня.
— Я пытаюсь понять, кем ты была до того, как потеряла рассудок.
Мой рот приоткрывается, и я… я ничего не говорю, но мой взгляд полон удивления.
Улыбка, которой Эйдан одаривает меня в следующую секунду, не касается его глаз.
— Как уже говорил, я не дурак, мисс Монткальм.
Мой пульс учащается, когда он продолжает изучать меня.
Значит ли это, что он помнит прошлую ночь…?
Но нет, Эйдан не мог помнить, потому что не упоминал об этом. Он совершенно не осознает своего поведения, и я чувствую, что было бы безответственно не сообщить ему об этом.
— Знаете, — медленно произношу я, — вам не нравится, чем я занималась прошлой ночью, мистер Уэст, и все же… я была с вами.
Его движения замедляются. Он не смотрит на меня, его брови сходятся на переносице.
— Объяснись.
— Нина накачала тебя наркотиками.
Он поджимает губы, когда до него доходит.
— Ты была в моей комнате.
— Я пришла проверить тебя…
Взгляд, которым он одаривает меня в следующий момент, лишает меня дара речи. Его глаза пробегают по моему лицу, останавливаясь на губах.
— Я думал, это был сон.
— Нет.
Он выглядит… подавленным.
— Я касался тебя.
— Да.
Он с трудом моргает.
—
— В любом случае, не думаю, что вас очень заботило, что я была с вами в комнате...
— Я думаю, меня бы это очень заботило, мисс Монткальм. Я не очень доверчив, когда я... такой. — Теперь Эйдан пристальнее смотрит на меня. — Видите, я вас знаю. Иначе зачем бы был таким наглым?
Я отвожу взгляд, качая головой в ответ.
— Я не понимаю, о чем вы.
— Не надо, — коротко возражает он. — Не отрицай этого. Вообще ничего не говори. Уважай меня достаточно, чтобы не оспаривать очевидную истину.
— Истину? — напряженно повторяю я, осмеливаясь взглянуть на него.
Он кивает.
— Каким-то образом мы знаем друг друга. Думаю… ты должна быть частью моей сети поддержки, которую прислал Стивен, потому что… мы знали друг друга. Мне еще предстоит выяснить, в каком отношении, но… не рядом со мной, как сейчас, что объясняет твою неопытность.
Я сглатываю комок в горле. Мне действительно следовало выбежать из комнаты, сделать что угодно, лишь бы избежать этой конфронтации. Не думаю, что Эйдан добивается признания, потому что тот не любопытствует, но он достаточно проницателен, чтобы выглядеть удовлетворенным моей реакцией… хотя я изо всех сил стараюсь выглядеть невозмутимой.
Это не работает.
— Прости за прошлую ночь, — наконец смущенно произносит он. — Я уже давно не был таким… — Он прочищает горло. — Я прошу прощения.
— Все в порядке, — отвечаю я, чувствуя себя также неловко. — Ты все равно уснул. Верно?
Он медленно кивает.
— Я уснул.
Значит, он не мог слышать, как я говорила, что скучаю по нему.
— Ну, если это был последний раз, когда ты вел себя так…
— У меня нет желания повторять это, — убежденно говорит он мне. — И, кроме того, я никогда не подсаживался на таблетки. Это были другие вещи. — Он делает неприятное лицо.
— Хорошо, — отвечаю я.
Мы замолкаем. И позволяем разговору отойти на второй план, пока проходит обед, а затем возвращаемся к нашей работе. И на этот раз он ведет себя спокойнее, не так зол на меня, хотя по-прежнему остер на язык, когда я делаю что-то не так.
Как и вчера, нет перерывов между работой, нет минут безделья, которые я могла бы использовать, чтобы попытаться поговорить с ним. Даже после его очень верного замечания он вообще не пытается со мной говорить, и это сводит с ума.
Его брат прав.
Эйдан держится настороже и не спешит разговаривать.
И это так. Так продолжается уже несколько дней… молчание, его настороженность по отношению ко мне, ответы прямо перед ним и отсутствие желания их добывать.
Я начинаю верить, что Уэст не хочет знать, кем он был.
***
Сейчас вечер, и мы с Алексом у реки. Снова сидим на камнях, и я подбрасываю несколько камешков ожидая, когда покажутся звезды. После очередного скандала в работе, из-за которого у меня постоянно учащается сердцебиение, здесь хорошо и спокойно, и мне нравится компания Алекса. Он знает, когда не стоит демонстрировать свое игривое высокомерие.
— Если хочешь, — говорит он через некоторое время, — можешь занять мою спальню, а я могу перебраться в твои апартаменты.
Я удивлена его предложением.
— Ничего страшного.
Он не выглядит впечатленным.
— Эйдан поселил тебя в конуру.
— Полностью функционирующую.
Он без энтузиазма улыбается.
— У тебя даже окон нет.
— Я могу нарисовать несколько.
— Должно быть, по ночам там очень жарко.
— Как в сауне. Я потею и сжигаю калории.
Его глаза сияют.
— Такой лучик позитива.
У меня нет другого выбора. Если я продолжу концентрироваться на негативе, то в конечном итоге утону в нем.
Я мягко улыбаюсь.
— Я пытаюсь.
— А чем ты там вообще занимаешься?
— Читаю, веду дневник или сплю.
— Я куплю нам телевизор.
Мои глаза расширяются.
— Почему мне кажется, что в этом доме это будет чем-то из ряда вон выходящим?
— Потому что мы будто попали в начало девятнадцатого века.
Я смеюсь, отмахиваясь от очередного комара.
— Я знаю, как избавиться от этих кровососов.
— Как?
Он указывает на воду.
— Намокнуть.
Я бросаю на него взгляд.
— О, пожалуйста.
— Я серьезно.
Он серьезен, но, тем не менее, одаривает меня той дьявольской улыбкой, которую привыкла видеть на лице Эйдана. Мое сердце сжимается, и я вздыхаю, прихлопывая очередного комара. Блядь, мои ноги искусаны, и не заставляйте меня говорить о моих ягодицах…
Знаете что?
Я соскальзываю с камня и захожу в реку, постепенно привыкая к прохладе. И останавливаюсь, когда вода доходит до края моих шорт.
— Трусливая курица, — кричит Алекс.
Сердито смотрю на него, и он смеется в ответ. Я не собираюсь возвращаться домой промокшей. Черт возьми, нет. Хотя уже делала это однажды, и все же... Я смотрю на этого дьявольского парня Уэста. В его глазах вызов, даже подстрекательство.
Он издает звук, похожий на кудахтанье курицы, и я показываю ему средний палец. Снова взрыв смеха.
Прежде чем успеваю подумать, позволяю своему телу медленно опуститься в воду, погружая в нее лицо, тело… всю себя. Я сижу под водой, остывая. По правде говоря, это пугает, но, черт возьми, мне хотелось стереть с лица Алекса это вызывающие выражение.
Когда я, наконец, выныриваю, его смешки наполняют воздух, и они звучат совсем близко. Протираю глаза и ловлю его взглядом неподалеку, когда он тоже прыгает в реку. Алекс погружается глубже, чем я когда-либо смогла бы, и плывет на спине вокруг меня, устремив взгляд в небеса.
— Как долго ты будешь терпеть гнев моего брата? — спрашивает он.
Я тоже лежу на спине на воде, глядя в темнеющее небо.
— У меня нет предела.
— У каждого есть свои пределы.
— Не-а, не у меня, — убежденно отвечаю я. — Я в долгу перед ним. Правда.
— Ты в долгу перед ним? — недоверчиво повторяет он.
— Я разбила ему сердце.
Какое-то время он не отвечает. И когда я уже думаю, что тот и не ответит, Алекс говорит:
— Не наказывай себя.
— Ничего не могу с собой поделать. Я злюсь на себя.
И это правда.
Я злюсь на себя.
Злюсь на себя, как и на Дерека, как и на свою мать за свое паршивое воспитание и пренебрежение, как и на своих бывших коллег за насмешки надо мной, как и на своего отсутствующего отца за то, что он рано бросил меня, как и на каждого придурка, который видел меня насквозь, когда я шла по жизни без проводника — без любящей фигуры — кто говорил бы мне, что такое здоровые отношения, а что — нет.
— Но злость может быть и полезна.
Я бросаю на него взгляд, все еще держась на воде.
— Как злость может быть полезна?
— Злость — твой друг. Она говорит тебе, что у тебе действительно есть свои пределы. Говорит тебе, с чем ты не можешь смириться. Говорит тебе, когда с тобой не будут плохо обращаться. Твоя злость — это еще одна форма любви, и она говорит тебе, когда нужно защитить себя.
Я не могу оторвать от него взгляда, совершенно сбитая с толку его глубиной. Он ловит мой взгляд и ухмыляется, будто читает мои мысли.
— Я не только красивое личико, — говорит он мне. — У меня много слоев, Турбо. Хочешь капнуть глубже? Тебе понравится каждый из них.
Я закатываю глаза.
— Мне было интересно, куда подевалось твое самодовольство.
Внезапно он брызгает в меня, и я ахаю, когда вода попадает мне в лицо.
— Всегда здесь. И никуда не денется.
Я брызгаю в него в ответ, но он просто улыбается, ничуть не смущаясь.
После нашего купания Алекс заставляет меня ждать под деревом на заднем дворе, пока он принесет полотенце. Это очень мило с его стороны. Я прячусь ото всех. На лужайке полно людей. Эта вечеринка намного интенсивнее, чем раньше. Она… провокационная, вот все, что я могу сказать. Люди более расслаблены, выпивка расходуется в рекордных количествах.
Алекс пробирается сквозь толпу, и ему буквально приходится проталкиваться руками. Девушки кричат, умоляя его прикоснуться к ним. Он что-то говорит одной из них, и она заметно дрожит в ответ. Я подавляю смешок, когда тот проскальзывает внутрь, и также быстро мой смех угасает, когда я замечаю, что подружки Нины, сучки, сбились в кучу.
— Она сказала, что он выставил ее! Вот так просто! — возмущается одна из женщин. — Я даже не могу в это поверить после того, через что он заставил ее пройти.
Эти сучки серьезно говорят всякую чушь об Эйдане, когда они у него дома?
— Она также сказала, что он с какой-то шлюхой.
Другая ахает.
— Да, я видела ее! Только что! Она пошла в его спальню.
Мое сердце замирает в груди, и все, о чем я могу думать, это об Эйдане с другой женщиной.
Адреналин захлестывает меня, когда я отталкиваюсь от дерева и мчусь к дому. Группа Нины оборачивается, чтобы посмотреть на меня, а главная запевала поднимает на меня руку и хмурится:
— Она сказала, что это
— Отвали, — огрызаюсь я, подходя так близко, что она испуганно отшатывается.
— Она набросилась на меня! — кричит она, когда я продолжаю двигаться. — Она собиралась меня ударить!
Эти женщины невероятны.
Закатив глаза, я открываю дверь и проскальзываю внутрь, с каждым шагом моя промокшая одежда оставляет лужи. Все в порядке. Мы с Тильдой уберемся утром. А еще лучше, я найму чертову бригаду уборщиков.
Как и прежде, я обшариваю все комнаты в доме в поисках его. Врываюсь в его спальню, включаю свет, чтобы осмотреть ее. Я знаю, что веду себя безумно… импульсивно, но не могу остановиться…
Девушка в кровати ахает.
От ярости у меня по коже бегут мурашки, когда я смотрю на нее, одетую в откровенный топ и мини-юбку.
— Какого черта ты здесь делаешь? — Я закипаю, сжимая кулак.
Она смотрит на меня широко раскрытыми глазами.
— Я хотела сделать ему сюрприз…
— Он сказал тебе прийти сюда?
— Нет…
— Он здесь?
— Нет.
— Тогда какого хрена ты здесь делаешь?
— Я хочу его, правда хочу, и думаю, он тоже захочет меня…
Я распахиваю дверь и указываю на нее.
— Убирайся нахуй отсюда.
— Но…
— Убирайся!
Она поспешно вскакивает на ноги и пьяной походкой выходит из комнаты. Даже называет меня злюкой, и мне приходится проглотить проклятие.
Я не оставляю камня на камне, продолжая поиски, даже натыкаюсь по пути на Алекса. Он тут же заворачивает меня в полотенце и следует за мной, спрашивая, что я делаю и почему у меня такой сердитый вид.
Я не отвечаю, вглядываясь в каждое лицо, обыскивая каждую комнату, и снова ничего не нахожу.
Его здесь нет.
И все же, как и раньше, я чувствую исходящий от него жар, будто он где-то рядом, будто я только что разминулась с ним…
***
Возвращаюсь к себе и быстро принимаю душ, стараясь не думать о его местонахождении. Мне нужно чем-то занять себя, отвлечься, прежде чем я поддамся паранойе. Горячая вода отвратительна, а Филот снова сидит в углу и наблюдает за мной.
Я выхожу и заворачиваюсь в полотенце. Потом иду на кухню и начинаю собирать обед, потому что, несмотря на короткий перерыв на обед, у меня не хватает времени спуститься и что-нибудь приготовить, и я не собираюсь пользоваться тем, чтобы Тильда готовила мне обед (она предложила, но я отказалась, потому что у нее и так дел по горло). Интересно, как долго продлиться моя мотивация — собирать обед?
В доме становится тише, будто вечеринка наконец-то подходит к концу.
Мои пальцы все еще дрожат от ярости, когда я увидела эту цыпочку в его постели, будто у нее был гребаный шанс с ним.
Я открываю свой пластиковый контейнер, когда в мою дверь внезапно стучат, заставляя меня подпрыгнуть. Стук не прекращается. Безжалостные кулаки обрушиваются на деревянную дверь.
Я спешу к ней, прижимая полотенце к груди. Стук настойчивый, будто что-то случилось. Я быстро открываю дверь и от неожиданности отступаю назад, когда в комнату входит Эйдан, а за ним следует запах алкоголя.
— Что происходит? — выдыхаю я, ожидая, что он скажет мне, какого черта тот чуть не вышиб мою дверь.
Он резко оборачивается, чтобы посмотреть на меня, прежде чем скользит взглядом по моему полотенцу.
— Проверка, — просто говорит он.
Я сухо смотрю на него.
— Вы ее уже проводили.
Он качает головой, расхаживая по моим апартаментам.
— Это была проверка при въезде, мисс Монткальм.
— Итак, что эта за проверка?
— Эта? — Эйдан повторяет мой вопрос, обдумывая его, прежде чем ответить: — Эта сезонная проверка.
Я выгибаю бровь.
— Это сезонная проверка?
— По сути.
— Вы опять под кайфом?
— Нет.
Он определенно не под кайфом… просто пьяный…
— Я нравился вам, когда был под кайфом? — спрашивает он, ухмыляясь мне. — Вы хотели повторения, мисс Монткальм?
Я теряю дар речи, чтобы ответить, когда он делает вид, что осматривает мои апартаменты. Даже останавливается под плафоном на моей кухне и проводит пальцем по крышке, качая головой от пыли на пальце.
— Ты грязная девчонка, — замечает он тихим голосом.
— Вы предоставили мне грязные апартаменты, — возражаю я, следуя за ним на некотором расстоянии, пока он обводит взглядом каждый сантиметр моей кухни. — У меня не было времени на уборку.
Теперь он смотрит на меня с недоверием.
— Учитывая все эти ночные прогулки, которые вы так любите совершать, думаю, у вас достаточно времени.
Я изучаю его бесстрастное лицо.
— Присматриваете за мной, мистер Уэст?
— Вы мой личный ассистент, — объясняет он, направляясь к двери моей спальни. — Мой долг — знать, что вы делаете.
Я даже не собираюсь объяснять ему, насколько ошибочно это утверждение.
Когда он открывает дверь моей спальни, я рычу:
— Там вам
Он некоторое время заглядывает внутрь, обводя взглядом все вокруг.
— Просто хотел убедиться…
— Убедиться
Он не отвечает.
Я быстро изучаю его. Он неуравновешенный, пьяный, никаких признаков того, что у него была женщина. А если бы и была, то он бы с ней не расстался, напоминаю я себе. Сексуальный аппетит этого мужчины неукротим.
— Закройте, — требую я.
Но он этого не делает.
Его угрюмые, пьяные глаза встречаются с моими, и он просто… смотрит на меня несколько мгновений. Я смотрю в ответ, наклонив голову, изучая его, пытаясь понять эмоции, скрывающиеся за этим холодным барьером, который он так хорошо поддерживает. Этот мужчина темпераментен… и одинок. Пустота разрушает его, но есть еще что-то. Что-то, что побудило его появиться у моей двери, осмотреть мои апартаменты, заглянуть в мою спальню.
— Ты не такая, как другие, — внезапно признает он.
Я думаю, Эйдан имеет в виду других ассистентов, которые приходили и уходили до меня.
Мне требуется, несколько секунд, чтобы ответить.
— Это хорошо?
— Ты все еще здесь, так что… — Он замолкает на полуслове, отводит взгляд и на мгновение заглядывает в спальню.
Что-то беспокоит его.
Он заглядывает в мою комнату,
Наконец, Эйдан закрывает дверь.
Я слышу, как она со щелчком закрывается, и этот громкий звук раздается в тишине. Затем он проходит по моим апартаментам, больше не интересуясь осмотром, больше не глядя на меня. Я следую за ним к двери.
— Ну? — спрашиваю я, когда он останавливается перед ней.
— Ну
— Как прошла
— Есть возможности для улучшения, но удовлетворительно, — холодно отвечает он. — Увидимся утром, мисс Монткальм.
Он держит руку на дверной ручке, мельком взглянув на меня. Я задерживаю дыхание, когда вижу его взгляд с такого близкого расстояния, почти отчаянный, почти сломленный.
Я быстро оглядываю свою комнату, прокручивая в голове его слова.
Или
Если Эйдан наблюдал за мной тайком, он видел, как я иду к реке, и, возможно, знал, что Алекс там.
Он что, подумал, что я привела его брата в свою комнату?
Это не вызывает у меня никаких положительных эмоций. И я в замешательстве, потому что так и должно быть? Должно ли мне нравиться, что он, возможно, ревновал?
Нет. Я быстро убеждаю себя. Ревность приносит больше вреда, чем пользы, и это отвратительное чувство. Из-за него я бродила по всем комнатам этого дома, испытывая столько боли.
Эйдан поворачивает ручку, чтобы уйти, но я резко протягиваю руку, останавливая его. Крепко сжимаю его руку, чтобы он не повернул ее. Я не уверена в своих намерениях. Мои брови сходятся на переносице, разум затихает, а тело реагирует само по себе.
Он замирает, его глаза встречаются с моими, и мы несколько мгновений смотрим друг на друга.
— Зачем ты пришел сюда? — шепчу я.
Его пристальный взгляд блуждает по моему лицу, останавливаясь на губах.
— Мне нужно было знать…
— Одна ли я?
Он отвечает не сразу, но его челюсть сжимается. Затем Эйдан придвигается ко мне, его тело прижимается к моему. Я чувствую его тепло, чувствую
Он заглядывает мне в глаза, выглядя таким же взволнованным, прежде чем ответить:
— Ты значишь
С другой стороны, я разбила его сердце, не так ли? Может быть… может быть, я причинила ему боль сильнее, чем она.
У меня нет слов, чтобы ответить.
Он дважды проделывал это со мной в течение дня — достаточно сильно напугал меня, чтобы заставить замолчать.
Я чувствую боль в груди, и мне следовало бы уже привыкнуть к ней, но она кажется холоднее, чем обычно. Я внутренне сжимаюсь, когда отвожу от него взгляд. Отпуская его.
Он уходит, не оглядываясь, оставляя дверь широко открытой. Я закрываю ее, глубоко потрясенная его визитом, сердце все еще сжимается в груди от боли в его глазах.
Я несколько минут подряд меряю шагами апартаменты, отказываясь от сбора обеда, и не могу избавиться от ощущения, что Эйдан не в своей тарелке, и, возможно, мое присутствие здесь вызывает у него реакцию, противоположную той, на которую я рассчитывала.
Я потираю грудь, пытаясь сдержать холодную боль, и снова и снова вспоминаю выражение его лица — боль, которая появляется только после того, как он выпьет, когда он теряет бдительность, когда его эмоции выплескиваются наружу, а не заперты в его жестко контролируемом теле.
Я откусила больше, чем могу прожевать, и совершенно потеряна.
***
Эйдан
Я стучу в дверь, нетерпеливо ожидая.
Дрожь сотрясает мое тело. Меня переполняют странные собственнические чувства. Я пьян… очень пьян. Я теряю самообладание. И продолжаю слышать сердитые крики из прошлых лет. Сердитые лица и причиняющие боль руки. Я закручиваюсь в спираль, чувствую опасность, злюсь. Я не понимаю, что, черт возьми, происходит, не могу удержаться от реакции, стою перед этой гребаной дверью и делаю все, что в моих силах, чтобы не выломать ее.
Наконец она открывается.
Алекс смотрит на меня, и на его лице ничего не отражается, пока он ждет, что я скажу. Я смотрю мимо него на брюнетку в его постели, которая прячется под одеялом. Я бы мог подумать, что это Айви… ворвался бы в комнату и сбросил с нее эти одеяла, если бы сначала пришел сюда.
Блядь, что со мной происходит?
Я снова смотрю на Алекса, мои губы сжимаются в тонкую линию, когда я извергаюсь перед ним.
— Какого хрена тебе нужно? — требую я, повторяя во второй раз, когда он не отвечает. —
У него хватает наглости выглядеть смущенным.
— С чего бы мне чего-то хотеть, Эйдан?
— Ты в моем доме, не сказал мне ни слова с тех пор, как приехал, и все же пристаешь к моей ассистентке…
— В чем, собственно, проблема? — резко перебивает он.
— Почему? — снова требую я.
— Что
Нахальный ублюдок.
— Держись от нее подальше, — говорю я ему, переходя сразу к делу. — Держись, блядь, подальше от Айви Монткальм, Алекс. Она не игрушка, с которой можно играть, когда ты скучаешь и возбужден…
— Я не скучаю и не возбужден…
— Она не твоя забота.
— Ты бы предпочел, чтобы она бродила здесь одна, Эйдан? Ты хочешь изолировать ее, держать взаперти в ее апартаментах, где, как ты знаешь, она находится все это чертово время? Тебе, конечно, насрать, что она в этой ужасной лачуге, тебе насрать, что по ту сторону этой двери ее почти каждую ночь окружают незнакомые люди, и что ей от этого может быть неуютно...
— Не притворяйся, что тебе есть дело до ее гребаного комфорта. Я вижу это дерьмо насквозь…
— О, правда?
— Она не очередная ассистентка, которую ты можешь заманить в свое любовное гнездышко, Алекс.
— Да пошел ты, и я не собираюсь останавливаться, так что пошел ты, Эйдан! Кстати, я не буду обращаться с ней так, как с той девчонкой только после того, как ты ее, блядь, уволил. Не начинай кидать дерьмо мне в лицо, как будто я сделал что-то плохое. Ты не можешь снова сказать мне отвалить, как будто я слабый пятнадцатилетний подросток…
— Маленький неблагодарный засранец…
—
Прошлое нахлынуло на меня, когда я вспомнил, как бросил Рут… бросил Алекса. Я помню все это, но не то, как просил прощения. Чувство вины душит меня, но мой темперамент слишком силен, чтобы сдержаться. Я прищуриваюсь, глядя на него.
— Если ты так себя чувствуешь, Алекс, никто не заставляет тебя здесь...
— Меня бы здесь не было! Зачем мне смотреть, как тебя снова выворачивает наизнанку?
— Так уходи.
— Да, знаешь, я мог бы в начале...
— Если ты так несчастен, Алекс, тогда уходи.
Он стискивает зубы, указывая на меня пальцем, и огрызается:
— Веришь или нет, придурок, я не собираюсь торчать в этом гребаном месте ради тебя! Я делаю это ради
— Кем она была для меня? — обрываю я, не в силах больше сдерживаться, и шагаю ближе к нему с умоляющим взглядом. — Скажи мне это, Алекс…
— Я ни хрена тебе не скажу, — парирует он, не уступая моей ярости.
Дверь захлопывается у меня перед носом, и он запирает ее… черт возьми, запирает, как будто хочет меня соблазнить. Хочет, чтобы я вышиб эту чертову дверь, чтобы доказать его точку зрения — доказать, что я выворачиваюсь наизнанку — и, черт возьми, я бы так и сделал.
Как я делал в городе.
Как делал до того, как приехал сюда.
Я не успеваю сделать и двух шагов, как в ярости ударяю кулаком по ближайшей стене. Боль пронзает мою руку, заставляя голову на несколько восхитительных мгновений опуститься на плечи, но даже это не избавляет меня от боли.
Я тупо смотрю на дыру, которую оставляю после себя, и прижимаюсь к ней лбом, тяжело дыша. Меня переполняет безмерное сожаление. Я не должен был этого делать. Зачем я это сделал?
Эта женщина прорывается сквозь барьеры, сквозь стены, воздвигнутые апатией. Мне так больно, и это чувство настолько чуждо, что оставляет после себя острую боль. Я не знаю, что со мной не так. Почему у меня такое чувство, будто моя грудь сжимается сама по себе. Почему во мне столько боли — годы, и годы, и
Рут.
Мне нужна Рут.
Мне нужен
Я добираюсь до своей комнаты и падаю на простыни. И проваливаюсь в беспокойный сон.
Мне снятся кресла в самолете, красные волосы и голубые глаза.
Мне снится безжизненное лицо Рут. Я стоял один у ее могилы и шептал ей на прощание, шептал, что не помнил ее в конце и что хотел бы помнить.
Мне снится, как я нажимаю на педаль газа, пытаясь убежать от самого себя.
Мне снится этот богом забытый дом, зная, что я купил его не просто так — я купил его с определенной целью.
Когда я просыпаюсь, то снова оказываюсь в своей тюрьме пустых ощущений, снова не чувствую ничего — и я никогда не ценил пустоту так, как сейчас.
13
Айви
Работа не становится легче, и надежда на то, что Уэст приревновал к Алексу из-за того, что тот мог оказаться в моей комнате, кажется все более абсурдной, потому что… ну, сейчас Эйдану, похоже, на меня наплевать.
На следующий день он просто… пуст.
Но я не куплюсь на эту пустую оболочку. Это все видимость. И я пытаюсь разглядеть сквозь нее.
Я изучаю его, думая, что Эйдан этого не замечает. Наблюдаю, как он стискивает зубы от дискомфорта каждый раз, когда что-то записывает, и слежу за движением его руки. У меня перехватывает дыхание, когда замечаю темно-красные синяки на костяшках его пальцев. Кожа на них повреждена, и между порезами запеклась кровь.
— Что случилось с твоей рукой? — встревоженно спрашиваю я.
— Ничего, — отвечает он ровным голосом.
— Не похоже, что ничего.
Он перестает писать и смотрит на меня. Его глаза такие темные, такие обнаженные, что я застываю на месте, просто глядя в них.
— Ты должен обработать их, — тихо говорю. Что же со мной не так, что я в ужасе от его ярости, но все же не могу проглотить свои слова? — Это может привести к воспалению.
Я слишком часто видела это на примере Дерека, когда он в ярости разбивал кулаками стены, черепа или что-то еще, что оказывалось перед ним. Процесс исцеления не всегда был легким.
Эйдан абсолютно ничего не говорит в ответ.
Этим утром его стены были очень высокими и непробиваемыми.
И все же, есть стены или их нет, я обеспокоена.
Во время обеденного перерыва я спрашиваю Тильду, где хранится аптечка первой помощи. Подумать только, она не думает, что у Эйдана есть что-то подобное. У него есть миллиард долларов, но нет аптечки первой помощи, потому что в этом нет смысла. И хотя знаю, что у меня она есть, несмотря на всю мою бедность, но я ни за что на свете не смогу достать ее из все еще переполненного чемодана. Поэтому думаю, что смогу промыть его раны на месте и следить за ним в ближайшие дни.
Я ставлю миску на стол рядом с Уэстом. Он медленно переводит взгляд с миски на меня. Я не утруждаю себя объяснением своих намерений. Просто наклоняюсь и беру его за руку. Эйдан ведет себя так, словно я обожгла его, и отдергивает руку, хмурясь еще сильнее.
— Просто хочу промыть, — объясняю я.
Он настороженно смотрит на меня. Можете в это поверить? Я сухо смотрю на него.
— Это миска с теплой водой и чистая салфетка, мистер Уэст. — Можно подумать, я собираюсь тайно заставить его проглотить яд, судя по тому, как тот себя ведет.
— Я не хочу ничего промывать, — возражает он.
— Неисправимый, — упрямо отвечаю я. — Я промою.
— Почему? — спрашивает он, пристально глядя на меня.
— Я ваш личный помощник… и формально, и неформально. Это часть моих обязанностей.
Уэст все еще бросает на меня подозрительные взгляды, когда я снова тянусь к нему. На этот раз он не сопротивляется, когда беру его за руку, но остается настороженным. Потом придвигаю свой стул поближе к нему и сажусь. Я держу его за руку несколько мгновений, пока макаю салфетку в миску. Его кожа теплая, шершавая, все еще в мозолях. Я стараюсь не выглядеть идиоткой и закрываю глаза, чтобы насладиться ощущением его прикосновения. Нет, это слишком странно, а у меня и так достаточно препятствий, которые нужно преодолеть с этим парнем; быть настолько жуткой было бы уже слишком.
Засохшая кровь отходит, когда осторожно провожу по нему тряпкой. Я делаю это снова и снова, позволяя горячей воде впитываться в его кожу. Он постепенно расслабляется в кресле, его взгляд прикован ко мне, пока я мою костяшки его пальцев.
— Что случилось? — снова спрашиваю я.
К моему удивлению, он отвечает:
— Я ударил кулаком по стене рядом с комнатой Алекса.
Я останавливаюсь и смотрю на него широко раскрытыми глазами.
— Зачем ты это сделал?
Выражение его лица по-прежнему суровое, но глаза уже не такие.
— Я был зол.
Мое сердце сжимается.
— На него?
Он смотрит на свои костяшки.
— В основном на себя.
Мне интересно, что произошло, но у меня такое чувство, что он не скажет, даже если я спрошу.
И все же я собираюсь спросить.
— Что же тебя так разозлило?
Он задумчиво проводит зубами по нижней губе.
— В наши дни для этого многого не нужно.
Хороший способ уйти от ответа.
— По крайней мере, ты не целился ему в голову, — беспечно говорю я и тут же морщусь от своих слов. Наверное, это не лучший выбор слов.
Эйдан едва заметно моргает в ответ, возражая:
— Нет, упустил возможность для тебя, потому что вместо этого ты бы заботилась о его лице.
Мои брови взлетают вверх. Итак, он недоволен тем, что я провожу время с его братом. Ну что ж.
Я сохраняю невозмутимость и отвечаю:
— У меня такое чувство, что больница была бы ему нужнее, чем эта мокрая тряпка, мистер Уэст.
Он отвечает не сразу, но выражение его лица напоминает бурю. Набежали тучи, потом пошел дождь, и вот уже гром разрывает небеса на части. Эйдан пристально смотрит на меня и предупреждающе говорит:
— Алекс — игрок. Я бы с осторожностью относился к его намерениям, мисс Монткальм.
— Он был просто дружелюбен, — заверяю я его.
Я чувствую, как меняется энергия, чувствую, как Уэст ощетинивается в своем кресле. Затем следует удар молнии.
— Если тебе нравится такой уровень самомнения, то это красноречиво говорит о твоем характере.
Мои брови сходятся на переносице.
— Мой характер определяется самомнением другого человека?
— Характер человека определяется тем, в какой компании он находится.
— И это говорит человек, который впускает в свой дом десятки пьяных незнакомцев.
Если Эйдан и оскорблен, то никак этого не показывает. Он просто смотрит на меня своим бездонным взглядом, и, боже, возможно, я предпочла бы гневный ответ.
— Я слышал, — задумчиво произносит он, облизывая нижнюю губу, — прошлой ночью ты была в моей спальне.
Мои движения замедляются. Я бросаю на него осторожный взгляд, скрывая панику.
— Это вопрос, мистер Уэст?
— Трина была очень разочарована, когда ее выгнали из моей комнаты. Она рассказала мне о своих... непослушных намерениях
Я чувствую, что меня вот-вот вырвет, но продолжаю промывать.
— Трина была пьяной девчонкой из женского клуба, которая захотела твой член, чтобы похвастаться, что трахалась с мистером Эйданом Уэстом, мудаком Востока. Я защищала твой имидж, выставив ее из комнаты.
Уэст просто смотрит на меня, на его губах появляется тень улыбки.
— Я ценю, как ты предана своей роли.
— Да, я очень преданная, не так ли? — кисло улыбаюсь я.
— Я бы выгнал ее.
Я не могу скрыть следующий взгляд, который бросаю на него.
— О?
Он изучает меня.
— Это не в первый раз…
Жгучая ревность пронзает меня насквозь. Я ненавижу, что это происходит не в первый раз, но это неудивительно.
— Что ж, я рад, что избавилась от нее ради вас, мистер Уэст.
Я продолжаю мыть его, продолжаю отмачивать его кожу в воде, как будто мы и не разговаривали. И делаю это, потому что мне нравится чувствовать на себе его взгляд и нравится его лечить. За этим стоит некая интимность, уровень заботы, который не является поверхностным. Мне нравится, как подергивается его рука, как его пальцы слегка задевают мои, когда я прижимаю к нему ткань.
Видите, он тоже это чувствует.
Я удивленно смотрю на него каждый раз, когда он слегка прикасается ко мне, словно пробует мою кожу.
— Довольна? — спрашивает он, когда я заканчиваю вытирать кровь.
Довольна ли
— Я сделала это для
— Спасибо за что?
Я раздраженно отстраняюсь и начинаю отодвигать миску на угол стола, когда чувствую, как он прижимается ко мне всем телом. Эйдан наклоняется вперед, так что его голова почти касается моей.
— Спасибо, Айви, — говорит он так тихо, что я, возможно, и не расслышала.
Я оглядываюсь на него, ловя выражение его лица, пронизанное нежностью. И застываю, сердце замирает при виде этого. Это мимолетно, знаю. Это пройдет через несколько мгновений, и Эйдан снова станет настороженным и подозрительным и продолжит относиться ко мне безразлично, но я приму эту победу.
На данный момент я приму любую победу.
— Пожалуйста, — в конце концов говорю я.
Мы возобновляем работу, но как-то напряженно.
Эйдан наблюдает за мной чаще, чем обычно, его взгляд непроницаем. Мне требуется вся моя сила воли, чтобы не ответить ему беспомощным взглядом.
***
Это странное напряжение не проходит.
Ни на следующий день, ни через день.
Это как бомба замедленного действия, и это не помогает, когда я придумываю предлоги, чтобы раз в день позаботиться о его ране. Прямо перед обедом миска готова, и он не сразу поднимает на меня взгляд, но его раненая рука лежит на подлокотнике кресла, ожидая, когда я обработаю его.
Я начинаю думать, что это глупо, потому что порезы заживают и поверхностны, и как раз, когда думаю, что не могу продлить эти оправдания, чтобы прикоснуться к нему, порезы кажутся свежее и розовее. Как будто он специально сдирает струпья, и они снова кровоточат. От этой мысли у меня в груди все сжимается.
В один прекрасный момент чувствую себя смелой и уверенной. Я подношу костяшки его пальцев ближе к своему лицу и нежно дую на свежие ранки, проводя по ним мокрой тканью. Его тело напрягается, дыхание замирает, и он наблюдает за мной, пока я нежно ухаживаю за ним. Ледяной взгляд, который был у него в тот день, исчезает у меня на глазах, и что-то еще шевелится в их глубинах.
— Что ты делаешь? — спрашивает Эйдан, сбитый с толку, словно не может понять моих намерений.
— Мы говорили об этом, — говорю я поддразнивающим тоном. — Я ухаживаю за вами, мистер Уэст. Вы настолько не привыкли, чтобы о вас заботились?
— Да. — Его ответ такой тихим, что я почти не расслышала, что он сказал.
Мое сердце сжимается от этого признания.
Когда я, наконец, заставляю себя посмотреть на него — в его глаза, — то улавливаю легкую печаль, затаившуюся в них. Мой желудок сжимается, а сердце падает. Я узнаю эту меланхолию… я практически вижу, как она окружает его.
Его одиночество.
Его крик о помощи.
Потому что Эйдан потерян — даже до того, как у него пропала память — он всегда был потерян.
— Что ж, — наконец говорю я тихим голосом, — привыкайте ко мне.
— Ты уйдешь, — тихо отвечает он. — Рано или поздно.
Я поднимаю бровью
— Отчаянно пытаетесь избавиться от меня?
— Нет, но все уходят, мисс Монткальм.
— Вы к этому привыкли? Люди уходят от вас?
— У меня сверхъестественная способность отталкивать доброту, — говорит он, стиснув зубы. — Это то, в чем я хорош. И ты… ты слишком хороша для этого.
— Чего «этого»?
—
Он имел в виду
Мое сердце сжалось от отвращения к самой себе, которое, как я чувствовала, он испытывал. Я похоронила ее с легкой улыбкой.
— Я никуда не уйду.
— Почему? — умоляет он, схватив мое запястье своей ушибленной рукой. Эйдан нежно сжимает его, ожидая моего ответа, казалось, отчаянно пытаясь понять.
Я смотрю на его руку, грустные глаза блуждают по окровавленным костяшкам пальцев… он бы никогда не ударил стену, мой Эйдан. Он бы подавил свой гнев, и я вдруг думаю, что это еще хуже. Представила, что он сдерживает все эти необузданные эмоции, представила, что у них нет выхода.
— Потому что… — Я прочищаю горло, проглатывая нарастающую боль. — Потому что я там, где и должна быть, мистер Уэст.
Он оглядывает меня с ног до головы, задержав взгляд на моем черном коротком платье и голых ногах. Я замечаю тяжесть на его лице, желание, пробивающееся сквозь безразличие. Но больше всего меня задевает не то, что он так на меня смотрит. А то, как его пристальный взгляд останавливается на моих руках, ухаживающих за ним, и задерживается на них. Задерживается так надолго, что я чувствую, как тепло разрушает его защиту.
Нежное прикосновение, несколько добрых слов, и Эйдан начал раскрываться.
Теперь это…
Он с трудом сглатывает, пытаясь скрыть это, пытаясь поставить щиты, чтобы я этого не заметила, прежде чем заговорить.
— Я думаю… думаю, на данный момент этого достаточно, мисс Монткальм.
Я опускаю его руку, а затем отношу миску на кухню, хотя бы для того, чтобы ненадолго отстраниться от него. Делаю несколько глубоких вдохов у раковины, сливая кровавую воду в канализацию, преследуемая болью, которую он подавлял, уже осознавая, что за ним по пятам следует большая тень. Та, от которой Эйдан прятался и не хотел встречаться лицом к лицу.
Когда я возвращаюсь, все так, будто ничего не произошло.
Он снова стал мистером Уэстом, моим боссом-придурком с резким тоном.
Я снова стала его беспомощной, никчемной помощницей.
***
Эйдан
Апатия растворяет.
Я грущу.
Заинтригован.
Ненасытен.
Я смотрю на свою безнадежную помощницу, не в силах удержаться от мысли, как бы она выглядела подо мной. Айви касается моей руки… она выглядит такой обеспокоенной. Может ли кто-то на самом деле так сильно волноваться из-за незначительной травмы? Она подула на мою руку… ее дыхание было горячим, и мне захотелось ощутить его во рту. У нее нежная кожа… и я не могу не задаваться вопросом, насколько нежная она вся…
И вот так, я сморю внутрь себя, пытаясь уловить слабое ощущение чего-то знакомого. Роюсь в тайниках своего сознания в поисках тех фрагментов, которые всплывают время от времени, но на данный момент они потеряны. Они разбросаны во все стороны, и я не могу дотянуться до них достаточно быстро.
Иногда…
Иногда мое сознание пронзает острая боль, и я напрягаюсь, чтобы справиться с ней, прежде чем на меня нахлынет спокойствие.
Я слышу, как Рут говорит мне что-то.
Слова то тут, то там, но между ними слишком много пробелов.
Я не могу не чувствовать, что это важно.
То, что она сказала, что-то значило для меня.
И, как потерянный мальчик, я брожу по поместью. Иду по периметру, пробираюсь сквозь деревья… Я иду и иду, пока небо не темнеет. Стою на вершине холма, одинокий и печальный…
Мне так чертовски грустно, когда я смотрю на звезды.
14
Айви
Этим утром Уэст расхаживает по кабинету.
Трудно не поглядывать на него время от времени. Сегодня он выглядит особенно повседневным — пуговицы на его серой рубашке расстегнуты, ни галстука, ни пиджака. Рукава у него закатаны, и только его обнаженные предплечья — жилистые и мускулистые — завораживают меня.
Я сглатываю, во рту пересыхает, и пытаюсь набрать электронное письмо, но меньше чем за минуту делаю полдюжины ошибок, потому что отвлекаюсь.
Он расхаживает по комнате, засунув руки в карманы, его мысли бурлят.
— Не хотите успокоиться, мистер Уэст? — наконец говорю я. — Вы заставляете меня нервничать со всей этой ходьбой.
Он замирает на шагу, смотрит на меня, и от одного этого взгляда у меня по спине пробегает дрожь. И на этот раз это дрожь другого рода. В его взгляде нет ярости или безразличия — в нем есть что-то еще.
Я не могу смотреть на него достаточно долго, чтобы понять его.
То напряжение, о котором я говорила? Оно никогда не покидает нас и постоянно витает вокруг, словно воздух.
Я снова перевожу взгляд на экран, притворяясь, что продолжаю писать, но на самом деле я печатаю
Я прекрасно понимаю, что он снова идет, на этот раз… ко мне. Эйдан останавливается по другую сторону стола, наблюдая за мной.
Мои пальцы застывают на клавиатуре. Я смотрю на него в ответ, затаив дыхание, ожидая, что он что-нибудь скажет. Уэст этого не делает. Он смотрит поверх моей офисной рубашки с глубоким вырезом, прямо в ложбинку. Потом проводит языком по нижней губе, переводя взгляд обратно к моим глазам. Затем отворачивается и продолжает расхаживать по комнате.
Я тихо выдыхаю, чувствуя, что мои нервы на пределе.
Я удаляю свое письмо и начинаю снова, остро осознавая странное настроение Уэста сегодня. Что, черт возьми, творится у него в голове?
В конце концов, он обходит стол, и мои пальцы застывают на клавиатуре, когда я чувствую, как тот приближается.
Знаю, что он стоит у меня за спиной. Я ощущаю его пристальный взгляд. Он подходит так близко, что его тело задевает спинку моего стула. Мою кожу покалывает от осознания происходящего. Я снова сглатываю, пытаясь сосредоточиться на своем электронном письме — кому, черт возьми, я пишу? Какой сегодня день недели?
Его одеколон заполняет пространство, как облако, но не подавляет. Я хочу повернуться к нему, посмотреть, что Эйдан делает, понять, почему он так близко и нависает рядом. Если бы я только могла заставить свои губы шевелиться и спросить его, но этого не произойдет. Потому что мне нравится это ожидание, неизвестность.
Это сладкая пытка.
Затем он отходит и садится на стул рядом со мной. Я украдкой бросаю на него взгляд и сразу же напрягаюсь, когда встречаюсь с его глазами. Его стул повернут в мою сторону. У него в руке ручка, и он вертит ее между пальцами, наблюдая за мной, его лицо такое серьезное — такое отяжелевшее от раздумий — что у меня перехватывает дыхание.
Что, черт возьми, происходит?
Мне вдруг хочется услышать от него едкие выпады, чтобы он сказал мне, какая я бесполезная, но Уэст
Это интересное развитие событий.
Он такой весь день. Внимателен к моему присутствию, чаще смотрит на меня, чем нет. Уэст снова расхаживает по комнате, поигрывает ручкой, подходит ко мне опасно близко — в какой-то момент проводит пальцами по спинке моего стула, слегка задевает меня сзади за шею, и одно это прикосновение заставляет мою спину настороженно выпрямиться.
Он мучает меня, я уверена в этом.
Эйдан наслаждается этим. Он должен, он
— Вы в порядке, мисс Монткальм? — наконец спрашивает он, осторожно изучая меня.
Я слабо киваю.
— Я… великолепно. А вы, мистер Уэст?
— Я? — повторяет он, медленно дыша. — Я… восхищен.
Восхищен… вот слово, которым можно заманить в ловушку полную надежд женщину.
Нас прерывает звук пылесоса прямо за дверью кабинета. Эйдан поворачивает голову в его сторону и бросает на меня любопытный взгляд.
— Ты вообще собиралась спросить меня, можно ли нанимать эту толпу уборщиков?
Я провожу пальцами по волосам.
— Я не думала, что мне нужно ваше разрешение. Я ваша личная помощница.
— Мы уже установили это.
— Я слежу за порядком в доме.
— У меня есть домработница.
— Она не рабыня, мистер Уэст.
Его взгляд становится пристальнее.
— Нет, она определенно не рабыня.
— Тогда вы знаете, почему я наняла их.
Он молчит несколько мгновений.
— Я все еще должен разрешить это.
Я смотрю на него.
— Вам нужно, чтобы я обсудила это с вами, хотя знаю, что вы согласитесь?
— Да.
— Почему?
— Я твой босс.
Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза, и произношу его же слова.
— Мы уже установили это.
Он не сводит с меня глаз.
— Так ли это?
Я ерзаю.
— То есть, я так думаю. Если только вы не хотите покомандовать мной сейчас или что-то в этом роде, чтобы доказать это.
Он просто хмыкает в ответ.
Вскоре в комнату входит Тильда и приносит нам еще один поднос со свежими фруктами. Я подцепляю вилкой кусочек киви и жую его, стараясь не обращать на Уэста внимания. Он снова меряет шагами комнату, погруженный в свои мысли и засунув руки в карманы. Я украдкой бросаю взгляды в его сторону, любуясь его длинными ногами. Его телосложение впечатляет. Он доминирующий мужчина, одним своим присутствием переполняет комнату, и эти глаза — эти чертовы глаза ощущаются как горячая тяжесть в груди, когда они устремлены на тебя.
— Вы когда-нибудь раньше были личным ассистентом, мисс Монткальм? — внезапно спрашивает он меня.
Я отрываю взгляд от экрана, чувствуя, как замирает мое сердце.
— У меня… обширный трудовой стаж.
Его губы дергаются.
— Верно. Расскажите мне об этом.
Мои плечи напрягаются.
— Зачем?
— Я хотел бы знать.
— Я имею в виду, почему
— Мне любопытно. — Он останавливается и поворачивается ко мне лицом. — Я хотел бы узнать о вас побольше.
— О моей профессиональной жизни?
— Просто… о вашей жизни в целом.
Я роюсь в своих мыслях, изо всех сил пытаясь найти что-то хотя бы отдаленно интересное о себе. Это печально, что ничего не приходит мне в голову? Что мое существование было лишено какого-либо реального смысла до тех пор, пока я не встретила этого мужчину? Что это была сплошная череда работы, одиночества и существования?
Я хмурюсь, признавая:
— Нет ничего, что стоило бы знать.
Это неудачное признание, потому что оно необязательно расположит к себе этого мужчину, но это гребаная правда.
— Не надо говорить мне этого, — возражает он, качая головой. — Это неприемлемый ответ.
— А что было бы приемлемым?
— У тебя есть братья или сестры?
— Нет.
— Друзья?
Я делаю паузу.
— Несколько.
— Близкие друзья?
— Один очень близкий.
— Ты была без работы, когда бралась за эту?
— Ну, нет…
Он приподнимает бровь.
— Почему ты бросила все, чтобы приехать сюда?
— Я хотела уехать. Эта работа — возможность начать все с начала.
Он оглядывает меня с любопытством, когда говорит:
— Ты оставила свои отношения, чтобы начать все сначала в этом старом поместье в качестве моего личного помощника?
— Я так и сделала.
— И как у тебя получается?
Я отвечаю не сразу.
— Какая именно часть?
— Та часть, где ты проводишь большую часть своего дня, сидя рядом со мной.
Внезапно ему стало по-настоящему интересно узнать меня. Он продолжает пристально смотреть на меня, ожидая ответа. Я нервно провожу языком по нижней губе.
— Это не то, чего я ожидала, мистер Уэст.
— А чего ты ожидала?
Что ты все вспомнишь. Что ты безумно влюбишься в меня.
Нет, нет, я не могу сказать этого.
Поэтому я в шутку отвечаю:
— Я ожидала, что вы оправдаете свою репутацию мудака.
Его брови взлетают вверх.
— Ожидала? Значит, не получила этого?
— Ну, вы довольно жестоки, когда хотите быть… но Мудак Востока? Это явное преувеличение.
Его глаза загораются, а рот расплывается в очаровательной улыбке.
— Ты говоришь, что мне есть куда расти?
Я смотрю на него.
— Будь честен, ты ведь относишься ко мне снисходительно, не так ли?
Теперь он не смотрит прямо на меня.
— Зачем мне это делать?
— Потому что ты хочешь быть милым со мной.
Он слегка усмехается.
— Возможно, ты настолько безнадежна, что я провожу большую часть времени, пытаясь оторвать челюсть от пола, вместо того чтобы наказать тебя.
Я изображаю смятение.
— А я-то думала, что мы наконец-то приспосабливаемся друг к другу.
—
— А ты похож на Ледниковый период, который так и не растаял…
— И ты думаешь, что мы уже
Я прикусываю щеку, чтобы сдержать смех.
— Глупая надежда.
— Именно.
— Итак, мы обречены.
— Да.
— Кто сдастся первым?
— Я не сдаюсь, мисс Монткальм. — От его взгляда у меня мурашки бегут по коже, согревая меня.
Я снова облизываю губы.
— Это проблема, мистер Уэст, потому что я тоже.
У него самое беззаботное выражение лица, какое я когда-либо видела. Оно мальчишеское и радостное, как будто он не ходит с тяжелым грузом на плечах. Время от времени он поглядывает на меня, и я встречаюсь с ним взглядом. Мое тело напрягается, когда Уэст, наконец, возвращается к своему креслу и садится рядом со мной.
Все еще глядя на меня.
Мои щеки вспыхивают от его внимания. Отворачиваюсь, на этот раз не зная, что мне делать. Я взволнована, хмурю брови, пока щелкаю по экрану, а затем осматриваю стол в поисках того, чем бы заняться.
— Закончились бесполезные задания, которые нужно выполнить? — интересуется он, заметив мою отчаянную попытку отвлечься.
— В любом случае, уже почти конец рабочего дня, — говорю я, постукивая ногтями по столу и продолжая смотреть в сторону.
— Я плачу тебе не за то, чтобы ты сидела сложа руки.
Я поворачиваюсь к нему лицом, хотя мне требуется немалое усилие, чтобы заглянуть в его глубокие карие глаза.
— Что вы хотите, чтобы я для вас сделала, мистер Уэст?
— Что я
Мне тепло, слишком тепло.
— Думаю… не так уж и неправильно иногда вести себя непрофессионально.
Его глаза сияют.
— Какой начальник переступит границы, которые он установил в своем собственном офисе?
Я облизываю пересохшие губы.
— Очень непослушный, мистер Уэст.
Его губы изгибаются в улыбке, но он по-прежнему испытующе смотрит на меня.
— Ты бы хотела, чтобы я был непослушным, Айви?
От его взгляда, которым он одаривает меня, у меня внутри все пульсирует.
Я делаю несколько глубоких вдохов, пытаясь найти ответ. Все, что я могу выдавить, — это слабое, но предельно честное:
— Да.
Ручка, которую он крутил в пальцах, замирает. Эйдан крепко сжимает ее в руке, оглядывая мое тело.
— Я буду с вами предельно откровенен, мисс Монткальм, и, возможно, это покажется вам чересчур откровенным. Но я скажу вам, если вы действительно этого хотите, как только мы закончим.
Внезапно я ловлю каждое его слово, сжимая кулаки, чтобы унять дрожь. Я бросаю взгляд на часы.
— Еще четыре минуты, и я смогу ответить вам, — говорит он, читая мои мысли. — Еще четыре минуты, мисс Монткальм, и вы будете для меня просто Айви.
У меня перехватывает дыхание, когда я, наконец, решаюсь еще раз взглянуть на него. Он по-прежнему повернут в мою сторону, по-прежнему смотрит на меня из-под тяжелых век.
Мой взгляд скользит по его фигуре, по широким плечам, по рукавам, туго обтягивающим бицепсы. Его предплечья все еще обнажены, рубашка расстегнута, а волосы еще более взъерошены, чем были утром.
Было бы неправильно признать, что такой Эйдан — со всеми его задиристостью, угрюмостью, растрепанными волосами в костюме — кажется мне безумно сексуальным? Не могу избавиться от чувства вины, которое возникает у меня при осознании этого. Будто я не должна так себя чувствовать.
Я снова бросаю на него взгляд, мое тело неподвижно, губы приоткрыты…
Время вышло.
Он кладет ручку на стол и встает. Потом медленно подходит ко мне, останавливаясь перед моим стулом. Меня окутывает аромат его одеколона, согревает меня. Я покрываюсь легким потом, когда чувствую, как он наклоняется надо мной, его лицо почти вплотную прижимается к моему.
Я смотрю в одну точку на столе, затаив дыхание, когда он проводит губами по моей скуле. Это ощущение легкое, как перышко, едва уловимое, как воздух, но мои чувства в огне. Мое сердце бешено колотится в груди в предвкушении.
Я не думаю, что он будет таким же непослушным, как раньше, уж точно нет.
Он слишком большой засранец для этого…
— Что я
Я…
Я не могу говорить.
У меня пересохло во рту, пока я сижу неподвижно, не в силах выйти из состояния благоговения, в которое он меня только что поверг. Эйдан отстраняется, и я наблюдаю, как тот обходит стол и берет стакан с водой. Он выпивает его одним глотком и швыряет на стол. Замолкает на мгновение, его глаза встречаются с моими. Каждый сантиметр моего тела покалывает, пока он пристально смотрит на меня. Интересно, скажет ли Уэст что-нибудь еще… будет ли
Я хочу этого очень сильно.
Уэст приоткрывает рот, но не произносит ни слова. Он первым отводит взгляд и выходит из кабинета.
Рабочий день окончен.
И я чувствую себя... неудовлетворенной.
***
Когда вышла из офиса, каждая клеточка моего тела горела, как в огне, я сразу поняла, что мне нужно остыть. Это было... это было очень интенсивно. Как можно оправиться после такого? Не знаю, как я смогу сидеть рядом с ним завтра и не воспламениться.
Я снова купаюсь в реке с Алексом, пока в доме продолжается очередная вечеринка. К моему большому разочарованию, несколько завсегдатаев вечеринок обнаружили наше маленькое священное место и слишком увлеклись водными развлечениями. Другими словами, это группа полуголых цыпочек, брызгающих водой в Алекса, а затем хихикающих, как школьницы, когда он одаривает их улыбкой.
Я пытаюсь не обращать внимания на их болтовню.
Прежде чем прийти сюда, я немного побродила по дому, надеясь застать Эйдана. Как обычно, его нигде не было видно.
— Есть идеи, где твой старший брат? — спрашивает одна из девок, разделяя мое любопытство.
— Болтается где-то, — неопределенно отвечает он, плавая вокруг меня.
— Грег сказал Монике, что Майкл видел, как несколько вечеринок назад Эйдан Уэст толкнул Джерарда в кусты на переднем дворе. Они поссорились или что-то в этом роде, и я думаю, что Джерард подошел слишком близко к гоночной машине Эйдана или что-то в этом роде.
Это заинтересовало меня. Я оживилась, глядя на девушку, которая это сказала.
— Здесь?
Она кивает.
— Ага, у входа. Это было мега напряженно.
Алекс ухмыляется мне, тихо бормоча:
— Это было
Я смотрю на него, сдерживая смех.
— У него здесь гоночная машина?
— У него в гараже куча предметов коллекционирования.
Я еще не осматривала передний двор. Знаю, что там есть огромный отдельный гараж. Он выглядит, словно его построили недавно, но я никогда не задумывалась об этом.
Я задаюсь вопросом, туда ли уходит Эйдан.
Алекс словно читает мои мысли.
— Он заперт, — говорит он. — Ты бы никогда в него не попала.
— Так как же Гэвин добрался до гоночной машины?
— Джерард, — поправляет меня девушка. — И она была припаркована перед входом вместе со всеми другими машинами.
Алекс подплывает ближе ко мне и проводит рукой по волосам, зачесывая их назад. Девушки что-то кричат ему, но он не обращает на них внимания и говорит мне:
— Он все еще ездит за рулем.
Я хмурюсь, понимая, что он имеет в виду.
Эйдан за рулем автомобиля — особенно гоночного — предвещает катастрофу.
И вот я плаваю здесь, вместо того чтобы следить за тем, чтобы этого не случилось. Я дура. Эгоцентричная дура. Я выхожу из воды вброд, и Алекс быстро следует за мной.
— Тебе лучше остаться здесь, — говорю я ему, надевая шлепанцы. — Я просто прогуляюсь.
— Я пойду с тобой.
— Тебе действительно не нужно этого делать.
— Я
Я киваю на грустных девушек, наблюдающих за нами. Он закатывает глаза.
— Они будут рядом, когда мы закончим, — самоуверенно говорит он.
Я слегка улыбаюсь ему, смягчаясь.
— Хорошо.
Мы обходим дом и выходим во двор, где припарковано множество машин. Здесь тоже бродит несколько человек, и я качаю головой, злясь, что не могу обойти ни одного места, не наткнувшись на кого-нибудь.
— Это друзья друзей, — объясняет Алекс, заметив, что я пялюсь на бутылки из-под пива, разбросанные в саду перед домом. Я, конечно, не облегчаю работу уборщикам — неудивительно, что они запыхались в конце долгого рабочего дня.
— Ты знаешь их?
— Некоторых, но… если ты оглянешься вокруг, то заметишь, что здесь припаркованы не только гоночные автомобили.
Я приглядываюсь к автомобилям повнимательнее. Здесь припаркованы Tesla, Ferrari и другие гламурные марки.
— Значит, богатые тусуются так же, как и все мы, — комментирую я. — Кого это волнует?
Он усмехается.
— Разница в том, что большинство людей здесь заботятся о своем имидже. Все они родом из больших семей и не хотят запятнать свое семейное имя, попав на страницы скандальных таблоидов. В поисках такого дома, куда они могли бы сбежать и вести себя как дураки, лучше всего сохранять тишину в таком месте.
Я понимаю, что он имеет в виду.
Они не хотят плохо себя вести на публике. А просто хотят скрыться от всеобщего внимания и выпить, не беспокоясь о своем имидже. Вот почему не было серьезных столкновений. Все приходят, веселятся и уходят.
Это место — идеальное место для отдыха.
Я все еще хочу, чтобы все ушли.
Поместье большое, и двор кажется бесконечным, когда мы направляемся к гаражу. Хотя это слишком мягко сказано. Он больше похож на небольшой склад. Я думаю, что Эйдан мог бы с комфортом разместить здесь десять машин, если бы захотел.
Здесь совершенно тихо и темно. Я дергаю дверь, и, как и предсказывал Алекс, она заперта. Заглядываю в маленькое окошко рядом с дверью, но свет внутри не горит. Эйдана здесь нет.
— Наверное, это к лучшему, — уверяет меня Алекс. — Значит, он не брал машину.
— Ты прав. — Я все еще разочарована.
— Ты хочешь вернуться?
Я мрачно качаю головой.
— Ты можешь вернуться. Я просто поброжу здесь немного.
Алекс колеблется, оглядываясь по сторонам. Поблизости нет ни души.
— Немного жутковато ночью.
Я улыбаюсь.
— Ты боишься темноты, Алекс?
— Может быть.
— Ты был бы той девицей в беде, если бы на нас что-то выскочило? — Я легонько касаюсь его руки и торжественно говорю: — Не волнуйся. Я защищу тебя.
— Ты меня успокоила, — шутит он.
— Я рада, что у нас состоялся этот разговор.
Его улыбка становится дьявольской, когда он тихо добавляет:
— Странные вещи происходят в темноте, не так ли, Айви?
— Какие именно?
Он приближается, становится все ближе, и я думаю, что он забавляется, поэтому, смеясь, толкаю его в грудь.
— Кто-то слишком много выпил.
Он усмехается, отступая.
— Пить и плавать? Это не мое.
— Тогда у тебя нет оправдания тому, что ты не держишь дистанцию.
Он ухмыляется.
— Я просто веду себя как засранец. Я обещаю. Ты устойчива к моим чарам…
— Я устойчива ко всякой ерунде.
— Да, но ты не всегда была такой. — Он кажется любопытным. — Ты не можешь сказать мне, что никогда раньше не делала ничего дикого на вечеринке
— Женщины никогда не рассказывают о своих свиданиях.
Его глаза расширяются.
— О, теперь мне действительно нужно знать…
Неподалеку ломается ветка. Я заглядываю Алексу через плечо. Неподалеку стоит фигура, наблюдающая за нами. По моей спине пробегает холодок страха — я не тот спаситель, каким себя считала. Я крепко сжимаю руку Алекса, и он следит за мной взглядом.
Он напрягается, но не от испуга. Его плечи опускаются, и Алекс раздраженно выдыхает. Я сразу понимаю почему. Фигура медленно приближается к нам, и лунный свет танцует на знакомом лице.
— Эйдан, — говорит Алекс напряженным голосом.
Эйдан смотрит на нас чуть дольше, и мне кажется, что это длится дольше, чем есть на самом деле. Затем он смотрит на мою руку, сжимающую руку Алекса. Я тут же отпускаю ее.
— Следишь за нами? — спрашивает Алекс обвиняющим голосом.
Уэст бросает на него холодный взгляд.
— Когда я вижу людей, слоняющихся вокруг моего очень дорогого гаража с машинами, мне становится не по себе, Алекс.
— Это моя вина, — вмешиваюсь я, отчаянно пытаясь разрядить обстановку. Я широко улыбаюсь ему. — Я любопытна, мистер Уэст.
Он переводит взгляд на меня.
— Вам были любопытны мои машины, мисс Монткальм?
— Да.
Его взгляд пронзает меня. Я вся мокрая. Мои волосы прилипли к лицу, макияж наверняка стерся, шорты Тигры прилипли к ягодицам, и не заставляйте меня говорить о моей груди. Они снова дико и беззаботно разгуливают, прикрытые футболкой… да,
Но я улыбаюсь, несмотря ни на что. Просто... улыбаюсь несмотря на то, что выгляжу как потерпевшая в крушение поезда. Потому что, знаете, иногда приходится притворяться, чтобы добиться успеха.
Он достает что-то из кармана и проходит мимо нас. Я оборачиваюсь, наблюдая, как тот подходит к двери и вставляет ключ в замочную скважину. Потом открывает дверь и включает свет. Теперь я полностью вижу его лицо, когда он стоит там.
— Ты можешь посмотреть их, — тихо говорит он, и я знаю, что Уэст обращается ко мне.
Мои глаза расширяются.
— Правда?
Алекс тяжело вздыхает. Я смотрю на него, когда он проводит рукой по своим все еще влажным волосам.
— Я возвращаюсь, Айви, — говорит он мне с кислым выражением лица. — Увидимся завтра.
— Хорошо, — бормочу я, смущенная гневом, исходящим от него, когда он стремительно уходит.
— Или ты можешь вернуться, — жестко говорит Эйдан, ловя мой взгляд, следящий за Алексом.
Когда я снова смотрю на него, он хмурится, плотно сдвинув брови, и засовывает руки в карманы своих костюмных брюк.
— Нет, — быстро отвечаю я. — Я бы предпочла этого не делать.
Он неуверенно наблюдает за мной, когда я подхожу. Чувствую себя застенчивой, замкнутой, не знаю, как себя вести после того, что он сказал мне сегодня.
Боже, я так сильно покраснела, что вся вспыхнула. Если он и заметил, то ничего не сказал.
Он терпеливо ждет, пока я захожу в его огромный гараж. Здесь пахнет бетоном и бензином… Я замираю на месте, сразу узнавая машины.
Я с трудом сглатываю. У него есть старомодные машины, которые он сам собрал… те самые, которые я видела на его парковке в Оттаве, и знакомая синяя гоночная машина, на которой мы разъезжали.
Ух ты.
Видеть машины — это связь с прошлым, доказательство того, что оно вообще существовало.
Я подхожу к полированной желтой «Ламбо», задумчиво улыбаясь нахлынувшим воспоминаниям. Это не «Гальярдо», как я по глупости предположила.
— «Авентадор».
Я слышу, как он приближается, и поднимаю на него взгляд. Эйдан оглядывается на меня, и в его глазах мелькает легкое удивление.
— Да.
— Очень хорошо, мистер Уэст.
Он кивает, некоторое время ничего не говоря, пока я продолжаю восхищаться ими. Перехожу к синей машине, подавляя ком эмоций, застрявший у меня в горле. Мои пальцы теребят браслет на запястье, когда я вспоминаю нашу поездку, кекс в машине, запоздалый подарок на день рождения.
Я закрыла глаза, вспоминая наш поцелуй, то, как он прижимал меня к своей груди. Его руки блуждали по моему телу, сердце бешено колотилось в груди, вторя ударам моего сердца, когда он жадно впивался в мой рот.
— Хочешь прокатиться?
Я резко открываю глаза. Потом оглядываюсь через плечо на Уэста. На этот раз он не смотрит на меня. Эйдан выглядит почти... раздраженным, нервным.
— Да, — отвечаю я без промедления.
Я не упускаю искру в его глазах.
— Хорошо, я схожу за ключами. Какая машина?
— Удиви меня.
Он быстро опускает взгляд на свои ноги и кивает. Затем выходит из гаража. Только когда его нет несколько минут, я понимаю, что все еще вся мокрая. Я хватаю куски своей футболки и пытаюсь отжать воду, и вот я уже стою в луже.
— Готова?
Я быстро отпускаю их, лицо горит, потому что почти уверена, что он просто несколько секунд смотрел, как я обхватываю свои сиськи. Я киваю, избегая встречаться с ним взглядом.
— Да, просто... я действительно мокрая.
Разумнее всего было бы забежать в дом и переодеться, но я боюсь, что он передумает, если я уйду.
«Авентадор» с ревом оживает. Я слышу улыбку в голосе Эйдана, когда он отвечает:
— Хорошо, что у меня кожаные сиденья, мисс Монткальм.
На этот раз я не могу не посмотреть на него. Он определенно забавляется. Двери открываются, и мы проскальзываем внутрь. Я не понимаю, насколько сильно нервничаю, пока не оказываюсь рядом с Эйданом и до меня не доносится запах его одеколона. И дрожу, пытаясь осознать, что я снова в этой машине, когда его рука накрывает мою. Я напрягаюсь, выпучив глаза, когда он пристегивает меня.
— Тебе неудобно, Айви? — шепчет он, не сводя с меня карих глаз.
Я с трудом могу смотреть в них.
— Нет.
— Сиди смирно, красавица.
Я замираю от знакомого прозвища. Он отстраняется, напрягаясь, не понимая, как только что меня назвал… или не обращая на это внимания. Тем временем я просто смотрю на его профиль, пока поднимается дверь гаража.
Мое дыхание замедляется. Мне не терпится спросить:
Его взгляд скользит по моему, но на меня смотрит не мой Эйдан.
— Ты в порядке?
Я отвожу взгляд.
— Со мной все хорошо, мистер Уэст.
Через минуту мы уже едем по длинной подъездной дорожке и выезжаем на главную дорогу.
15
Айви
Я уже и забыла, насколько мощная эта машина… и как сексуально выглядит за рулем Эйдан. Дороги пусты и темны, когда мы мчимся по ним. Я могу понять, какой захватывающий прилив адреналина получает Эйдан, когда садится за руль. Каждый раз, когда ощущаю увеличение оборотов двигателя, мой пульс учащается. Даже просто слыша это у меня поджимаются пальцы и приоткрывается рот.
Уэст видит мою реакцию и смеется. Смеется, черт возьми. Раньше я бы не поверила, что он на это способен.
Улыбаюсь ему в ответ, мои волосы развеваются во все стороны, потому что окна опущены. Такими темпами я высохну еще до того, как мы вернемся домой.
Какое-то время он впечатляет меня звуками двигателя, ревущего вокруг нас. Я включаю радио, не в силах удержаться от громкой музыки. Пытаясь вернуть часть нас… ту, которая любила темные дороги и поездки поздней ночью. Затем я откидываюсь на своем кресле, полностью умиротворенная привычностью.
Эйдан замечает выражение моего лица. Он мягко улыбается, чувствуя, как мне легко.
— Машина подходит тебе, Айви, — замечает он, разглядывая меня. — Ты в ней хорошо выглядишь…
Я смотрю на него в ответ, когда звучит еще одна мечтательная песня. И молчу. Мне нечего сказать. Есть только это… музыка, дорога, он, сидящий рядом со мной и выглядящий довольным. Уэст в своей стихии. Он сильной рукой лениво сжимает руль, а свободную руку поднимает, задумчиво проводя по губам, и я… я просто хочу протянуть руку и прикоснуться к нему. Хочу провести по его губам, может быть, вместо этого прижаться к ним языком.
Попробовать их на вкус.
Я хочу опустошить их.
— Куда мы едем? — в конце концов спрашиваю его, не обращая внимание на ноющую боль у меня в животе. Мы не просто так катаемся. Эйдан целенаправленно выбирает повороты.
— Неподалеку есть городок, — отвечает он. — И действительно хорошая закусочная.
Мое сердце трепещет.
— Ты был там?
Он кивает.
— Ага, она открыта всю ночь.
Я изучающе смотрю на него.
— Вы часто заглядываете туда посреди ночи, мистер Уэст?
Он просто ухмыляется мне в ответ, ничего не говоря.
Расслабляюсь на своем сиденье. Это так приятно и привычно, и, возможно, я позволяю этой знакомости ослабить мою бдительность. С этим трудно бороться, когда Эйдан выглядит как
— Тебе разве следует водить машину? — не могу не спросить я.
— А мне не следует? — быстро возражает он, подняв брови.
Я сухо смотрю на него.
— Ты знаешь, что я имею в виду.
— Я не превышаю, Айви. Расслабься. Я бы не стал подвергать опасности пассажира в своем автомобиле, особенно любимого.
— Это твой любимый автомобиль? — Я слегка подталкиваю его. — Или ты имеешь в виду, что я твой любимый пассажир?
От улыбки, появившейся на его губах, у меня перехватывает дыхание. Он так чертовски сексуален, что это опасно.
— Айви Монткальм, — произносит он так, словно разговаривает сам с собой, — за пределами офиса ты совершенно другая девушка.
— Кто бы мог подумать, что вне работы мы другие?
— И ты не злишься.
— Ну, ты же не осматриваешь мои апартаменты в два часа ночи.
Он тихо смеется, и этот звук звучит как музыка для моих ушей.
— Тот первый раз мог закончиться по-другому.
Он имеет в виду, что появился в одних трусах и сказал мне снять перед ним футболку. Да, да, все могло закончиться по-другому.
Я смотрю в окно и мечтательно улыбаюсь.
— Нет, нет, все закончилось как надо.
Я чувствую на себе его тяжелый взгляд.
— Возможно, сегодня вечером мои намерения будут такими же.
Мое тело реагирует мгновенно — жар разливается по крови, а желание скапливается где-то внизу живота.
— При условии, что вы будете трезвы, мистер Уэст.
Он замолкает на мгновение, прежде чем сказать:
— Я совершенно трезв, мисс Монткальм.
По моим рукам пробегают мурашки. Атмосфера мгновенно меняется. Между нами возникает тепло, которое медленно нарастает.
Закусочная, в которую мы заезжаем, такая чертовски милая, что мне хочется умереть. Это самая типичная закусочная, которую вы когда-либо видели, и через окно у входа я вижу очаровательную старушку, которая подает кофе сомнительному типу, выглядящему, как серийный убийца. Уэст паркуется в дальнем конце парковки, под тенистым деревом. Я думаю, он пытается сохранить инкогнито, потому что машина стоит бешеных денег, и не хочет привлекать чье-либо внимание, даже несмотря на то, что в этот поздний час перекати-поля больше, чем людей.
Мы выходим из машины, и я следую за ним внутрь. У него за спиной незаметно оттягиваю шорты вниз, потому что они снова задрались мне на задницу. Мы садимся в красную кабинку, и я чувствую себя немного свободнее, осматривая закусочную. Если не считать двойника Антона Чигура
— Если он подбросит монетку, мы уберемся отсюда, — шепчу я Уэсту, пока чувак смотрит на нас безумными глазами.
Уэст слегка улыбается.
— В этом мы солидарны.
— Люди не должны так поздно появляться в пустынных городках в случайных забегаловках… — бросаю взгляд на часы на стене, — …в два часа ночи.
Теперь он выгибает бровь.
— Что за людей привлекают эти места?
— Чудаков.
Он просто смотрит на меня.
Я киваю ему.
— Да, мы чудаки, и нам стоит повторить это. Мы займем кабинку поближе к выходу, чтобы нам было лучше видно все заведение. Выпьем тонну кофе и просто будем высматривать серийных убийц.
— Кого именно мы будем высматривать?
— Мужчин в зеленых плащах, женщин с шарфами вокруг головы…
— Сейчас лето.
— Это не мешает им носить плащи и шарфы. — Теперь я качаю головой. — Ну же, мистер Уэст, выпустите свою тёмную сторону на свободу. Мы
Он удивленно наклоняет голову.
— Вы знаете о моей темной стороне, мисс Монткальм?
Я лучезарно улыбаюсь, как обычно, когда очень напугана.
— Стивен был очень информативен.
— Похоже на то.
Я еще раз оглядываю закусочную, недоумевая.
— Что заставило тебя привезти меня сюда?
Я смотрю на него, ожидая ответа, и он слегка качает головой, приоткрыв рот, будто хочет мне что-то сказать.
Прежде чем он успевает это сделать, пожилая дама — о, Боже мой, ее зовут Мэри-Бет, я хочу умереть, так это мило — подходит и прерывает нас. Она протягивает нам меню и спрашивает, что бы мы хотели из напитков.
— Вы делаете молочные коктейли? — спрашиваю я, и мой внутренний ребенок ревет. — Такие, с малиной сверху?
Мэри-Бет кивает.
— Конечно. Это то, что ты хочешь, дорогая?
Она поворачивается к Эйдану.
— А ты, милый?
Эйдан не сводит с меня глаз.
— Кофе. Черный.
Она уходит, и я просматриваю меню. Это заведение не может быть более впечатляющим. В уголке моего глаза появляется воображаемая слеза.
— Здесь есть вафли, — говорю я, прижимаю руку к мокрой футболке там, где сердце. — Вафли, мистер Уэст. Мы можем приехать сюда снова? Например, я буду почаще заглядывать в ваш гараж, если это позволит нам сделать это снова.
Эйдан откидывает на сиденье, его губы расплываются в мягкой улыбке.
— Мы можем устроить, мисс Монткальм.
— Мы даже можем приезжать сюда работать.
— Нет, — отвечает он, качая головой. — Нет, работа остается в офисе.
Я дуюсь.
— Но там вы такой засранец.
Он оглядывает мое лицо, задумчиво сдвинув брови.
— Ну, Айви, я ведь твой босс, не так ли?
— Так и есть.
— И ты совершенна бесполезна в этом офисе, не так ли?
Я киваю, прикусывая губу, признавая это.
— Да, сэр.
Его глаза загораются, когда он смотрит на мои губы.
— Зачем ты это делаешь?
— Что делаю?
— Произносишь это слово именно так.
Я одариваю его невинным взглядом.
— Я не произношу никаких слов каким-то способом…
— Прекрати нести чушь, — перебивает Уэст, но его голос звучит мягко, пока он продолжает изучать мой рот. — Вы говорите «сэр» так, словно собираетесь заглотить мой член, мисс Монткальм. Это каждый раз посылает прямой импульс к моему члену.
Я замолкаю, ошеломленная, лишенная дара речи.
— Ты очень прямолинеен, — наконец шепчу я.
— Я очень прямой человек, — легко отвечает он.
Как я могла забыть об этом?
Он никогда не боялся высказывать мне все, что у него на уме.
Я перевожу взгляд на меню, но не читаю.
— О чем ты думаешь? — спрашивает Эйдан, склонив голову набок и изучая меня.
— Я не могу думать, — признаюсь я, облизывая губы. — Ты лишил меня дара речи.
— Я слишком прямолинейный?
— Да.
— Мне следует остановиться.
Я поднимаю на него взгляд и быстро говорю:
— Нет, не следует.
Он бросает на меня обжигающий взгляд, от которого каждый сантиметр моего тела ощущает его присутствие. Затем наклоняется, кладет локти на стол и говорит тихим голосом:
— Я не могу сказать, что меня бесит больше: эти короткие юбки, в которых ты постоянно ходишь в офисе, или мокрые шорты, в которых расхаживаешь по ночам.
Я не могу сдержать ухмылку, которая расползается по моему лицу.
— Какой наряд нравится тебе больше?
Его глаза темнеют, когда он смотрит на меня, взгляд нечитаемый.
— Я подозреваю, что тот, в котором отсутствует юбка или шорты.
— Это неприличный ответ.
Его губы раскрываются.
— Это была самая приличная версия.
Я сильно краснею, но это не мешает мне ответить:
— Тебе необязательно придерживаться со мной детской цензуры. Я уже большая девочка.
— Блядь, — резко ругается он, — это еще мягко сказано, Айви. Ты настоящая женщина. Каждый твой сантиметр.
— Я и не знала, что ты уделяешь мне столько внимания.
Он бросает на меня тяжелый взгляд.
— Врушка.
Требуется невероятная смелость, чтобы смотреть на него в ответ, когда он смотрит на меня так — будто хочет съесть меня или трахнуть, или и то, и другое.
— Я нахожу, что ты очень отвлекаешь меня в офисе, — признается Эйдан. — В последнее время это начинает сказываться… Скажи мне, чтобы я перестал думать о том, каково было бы ощущать твое тепло на своей коже, Айви. Скажи мне, что это неправильно.
Я смотрю в его полные отчаяния глаза.
— А что, если это не так?
Он на мгновение закрывает глаза.
— Я никогда… Я никогда не вел себя неподобающе в офисе, и… у меня никогда не было профессиональных отношений за его пределами...
— У тебя проблемы с поиском равновесия?
— У меня проблемы из-за того, что ты до сих пор не сделала мне замечание… Что ты не положила этому конец. — Он сглатывает, опускает глаза и добавляет: — Я ловлю себя на том, что… жажду разных вещей, грязных вещей… с тобой.
Я чувствую тяжесть в груди, когда наблюдаю за его беспокойством. Он выглядит не в своей тарелке, и Эйдан к этому не привык. Уэст не такой самоуверенный, как раньше, он впускает меня в свои желания и ждет, что я отвечу.
— Как думаешь, может быть, мы просто слишком много времени проводим вместе? — задаюсь я вопросом, испытывая ужас от такой возможности. — Может быть, это естественная реакция…
— Нет, — перебивает он. — У меня в доме так много людей. Он кишит женщинами. Я мог бы переспать с любой из них, и все же я… не испытываю ни малейшего желания. Так что нет, дело не в том, что мы проводим слишком много времени вместе. Дело в том, что ты... в тебе есть что-то очень интригующее, что-то волнующее и знакомое... — Его слова обрываются, и он проводит рукой по волосам, выглядя почти недовольным собой.
Мэри-Бет возвращается с моими вафлями, и это прекрасный повод отвлечься и собраться с мыслями. Я макаю их в сироп и ем в тягостном молчании, а Эйдан наблюдает за мной из-за своей кружки кофе. Выражение его лица становится менее настороженным, когда он оглядывает меня, в его глазах нежность и желание.
А я… я с трудом справляюсь со всем этим вниманием.
Я с трудом могу выбросить его слова из головы. Они были такими страстными, такими растерянными.
Я смотрю на свой почти пустой молочный коктейль, нервно крутя стакан в руках. Чувствую, что Эйдан наблюдает за происходящим. Неуверенно смотрю в его сторону.
Он не встречается со мной взглядом, но его брови хмурятся, когда мысли проносятся сквозь него.
— Скажи что-нибудь, — тихо требую я, мне не терпится узнать, что у него на уме.
Он постукивает по кружке указательным пальцем, сосредоточив внимание на моих руках.
— Я видел, как ты стоишь там, — внезапно говорит он, — у входа с Алексом. Я только взглянул на вас двоих, и мне это не понравилось. На самом деле, я бы хотел, чтобы ты прекратила.
— Прекратила что? — спрашиваю я, останавливаясь.
Он по-прежнему не смотрит на меня.
— Видеться с ним.
Я моргаю, изо всех сил стараясь угнаться за ним, потому что это так не похоже на Эйдана — так разговаривать со мной, выражать себя таким образом.
— Ты хочешь, чтобы я перестала с ним видеться? — спрашиваю я.
Его челюсть напрягается.
— Хочу.
— Ты ревнуешь?
Он проводит рукой по подбородку, прежде чем, поморщившись, признаться:
— Я — многогранен.
Ответ в виде отговорки, но он чувствует себя неуютно и ерзает, и мне не следует давить на него, даже если я этого хочу.
— Ты заставишь меня перестать с ним видеться? — задаю я вопрос.
Он хмурит брови.
—
Я прикусываю губу, обдумывая его слова, прежде чем ответить:
— Алекс мой друг. Так же, как ты мой начальник, границы существуют.
Он недоверчиво смотрит на меня.
— Границы, Айви? Ты думаешь, они у нас есть?
— Нету?
— Нет, нет, и это то, чего я хочу от тебя… Я хочу, чтобы ты поставила меня на место.
Я поджимаю губы и бросаю на него сокрушенный взгляд.
— Я не могу этого сделать, мистер Уэст.
Нет ответа.
Эйдан скользит тяжелым взглядом по моей мокрой футболке, задерживаясь на груди. Внезапно до меня доходит, что футболка все это время просвечивала. Я сохраняю невозмутимость, не сводя с него глаз, хотя по мне разливается тепло.
Он задерживает взгляд на моей футболке, а затем отводит глаза и подносит кружку к губам, делая большой глоток кофе.
Обводит языком нижнюю губу, когда Уэст говорит:
— Друзья или нет, границы или нет, Алекс захочет от тебя большего.
Мое сердце учащенно бьется.
— Тебя это беспокоит?
Он смотрит мне прямо в глаза.
— Да, беспокоит.
— Почему? — настаиваю я.
— Потому что это неправильно. И знаю это всем своим существом, не спрашивай меня почему, я просто знаю. Тебе не место рядом с ним.
Я с трудом сглатываю.
— А где мое место?
Эйдан глубоко вздыхает, уклоняясь от ответа, и коротко отвечает:
— В моем кабинете.
— Я не могу оставаться там вечно, мистер Уэст.
На его лице появляется тень улыбки.
— Осторожнее, Айви. Ты не можешь знать этого наверняка.
Я смотрю в свою тарелку, провожу по ней вилкой, собирая все остатки сиропа, которые могу намазать на последний кусочек вафли.
— Ты планируешь приковать меня к своему столу? — смело спрашиваю я.
— Если это то, что нужно.
Я съедаю последний кусочек и смотрю на него.
— Вызов принят.
В выражении его лица нет ни капли юмора.
Он признался в слишком многом… больше, чем ему хотелось бы.
Эйдан пристально смотрит на меня, изучая. Затем шепчет:
— Я знаю тебя.
Медленно жую, и внезапно у меня перехватывает горло, что я не могу сглотнуть.
— Только не это снова, — слабо отвечаю я.
— Я собираюсь выяснить это.
— Тут нечего выяснять.
Он не отвечает, но выражение его лица мрачнеет.
Я чувствую, что поступаю вопреки своим инстинктам, не раскрываясь перед ним. Но чем больше рою себе яму, тем труднее из нее выбраться.
— Но мне любопытно, почему ты продолжаешь так думать, — добавляю я. — Ты... чувствуешь что-нибудь, прежде чем говоришь мне?
Он постукивает пальцем по столу, обдумывая мой вопрос, решая, чем хочет поделиться. Затем отвечает:
— Я ничего не помню, но чувства... чувства приходят ко мне.
Я внимательно наблюдаю за ним, и проблеск надежды слабо пульсирует во мне.
— Ты... что-то чувствуешь ко мне?
Он продолжает постукивать, размышляя.
— Они неосязаемы, мимолетны. Похоже на чувство ностальгии, когда оно охватывает тебя.
Я подталкиваю снова, едва дыша.
— Ты чувствуешь это со мной?
— Я чувствую тревожные звоночки, когда нахожусь рядом с тобой, — осторожно говорит он. — Такие же тревожные звоночки возникают перед тем, как ты собираешься сделать что-то, чего делать не следует. Толчок назад. Автоматическая реакция, которая говорит:
Эцдан продолжает наблюдать за мной:
— Но иногда, когда я рядом с тобой — как сейчас — я испытываю искушение отбросить осторожность, проигнорировать этот толчок и посмотреть, к чему это приведет.
— Вау, — вот и все, что я говорю.
Он открылся мне, дал мне крошечную возможность понять его эмоции, и это единственная реакция, на которую я способна. Потому что мне очень трудно разобраться в своих эмоциях. Я потрясена его внутренним голосом, который побуждает его сдерживаться. Неужели я была такой вероломной по отношению к нему до того, как он попал в ту аварию? Неужели Эйдан отпустил меня, и именно поэтому его сознание посылает ему эти тревожные сигналы?
Это ужасающая мысль.
Но тогда почему дом в георгианском стиле? Зачем продавать свою долю в компании? Зачем говорить Стивену, что он будет ждать меня и что я — его конечная цель?
Нет, нет, он не мог меня отпустить. Я отказываюсь в это верить.
— Может быть, однажды ты все вспомнишь, — ловлю себя на том, что говорю. — Может быть, все обретет смысл.
Его ответ тверд.
— Я не стремлюсь к воспоминаниям. У меня и так нет никаких приятных воспоминаний. Сомневаюсь, что я накопил что-то стоящее, но это ты, Айви,
Я просто качаю головой, ничего не говоря.
Уэст не унимается.
— Я хочу знать, почему ты здесь.
—
— Я говорю не о забегаловке.
Я знала это.
Делаю еще один глоток своего молочного коктейля.
— Я здесь по работе.
Он слабо улыбается.
— Врунья.
Я помешиваю свой напиток.
— Тогда почему, по-твоему, я здесь?
Уэст не отвечает. Вместо этого он смотрит на браслет, затем на мою футболку.
— Где тот мужчина?
Я прикусываю трубочку, избегая его взгляда.
— Какой мужчина?
— Мужчина, который подарил тебе этот браслет. Мужчина, у которого ты украла футболку…
— Одолжила…
— Где он?
— Какое это имеет значение?
— Ты здесь из-за него. Либо ты убегаешь от него… либо…
— Либо?
Он слегка качает головой.
— Я не знаю.
— Почему я должна убегать от него?
Уэст задумчиво смотрит мне в глаза.
— Потому что он бы тебя не отпустил.
Мой желудок сжимается от его горячего взгляда.
— Ты прекрасна, — говорит он и действительно имеет это в виду. — Ты очень красива, и что-то подсказывает мне, что от тебя было бы трудно уйти.
Мое сердце замирает. В глазах нарастает знакомое напряжение. Я прочищаю горло, проглатываю еще немного напитка и сосредотачиваюсь на своей тарелке. Потом провожу пальцем по крошкам, собирая их одну за другой.
— Спасибо за комплимент, — в конце концов говорю я. — И ты прав. Я сбегала, но… я перестала убегать, правда было уже слишком поздно. Ущерб был нанесен, и теперь я здесь.
Пальцы Уэста дрогнули и начали скользить по столу, но также быстро он сжал руку в кулак и отдернул ее. Интересно, что он собирался сделать. Прикоснуться ко мне? Утешить меня? Лучше бы он не отстранялся.
Я слишком ошеломлена, чтобы продолжать разговор, чувствуя, что в любую минуту он может связать все точки, и чувствуя себя немного сомневающейся в этом. Может быть, даже смелой.
— Итак, ты исключаешь то, кем я не была в твоей жизни, — говорю я, возвращаясь к предыдущей теме разговора.
Его губы приподнимается.
— Да.
— И ты бы предпочел, чтобы я тебе не говорила?
— Мне посоветовали этого не делать, сказали, что, возможно, будет лучше, если я естественным образом вступлю в отношения с окружающими.
Я медленно киваю.
— В этом есть смысл. Итак, ты пришел к выводу, что я не могла у тебя работать?
Теперь он развеселился.
— Возможно, ты и работала, но не в той должности, в которой находишься здесь.
— Возможно, ты обучал меня.
— Сомневаюсь, что я был настолько терпеливым.
— Я могла бы быть
— Ты ужасно разговариваешь по телефону. Ты не была секретарем в приемной.
Я сдерживаю улыбку.
— Ладно, тогда, может быть, я была твоей уборщицей.
— Состояние твоих апартаментов заставляет меня думать иначе.
— Тогда я могла быть твоим другом.
Теперь он замолкает, задумчиво сдвинув брови.
—
Я удивленно приподнимаю брови.
— Ого, я должна была оскорбиться от такого тона. Ты не думаешь, что можешь быть со мной друзьями? Мы могли бы быть
Он издает жесткий смешок и проводит рукой по волосам, выглядя озадаченным.
— Это невозможно, Айви.
— Почему? — требую ответа я.
— Я никогда не смог бы дружить с женщиной, которая меня так привлекает.
От этих слов у меня щемит сердце, и мне приходится сделать паузу, чтобы понять, что я чувствую по этому поводу.
— Хорошо, — медленно говорю я, напрягаясь всем телом и заставляя себя произнести: — Может быть, у нас было нечто большее.
Он ухмыляется.
— Больше, чем друзья?
Я хмурюсь из-за его веселья, потому что в его устах это звучит так, будто все это притянуто за уши.
— Да, — говорю я ему импульсивно. — Может быть, мы были безумно влюблены друг в друга.
Я внимательно наблюдаю за его реакцией и не могу поверить, что сказала это, но так оно и есть.
Он реагирует незамедлительно. Еще один недоверчивый смешок, а затем покачивание головой.
— Ни в коем случае.
Мои глаза расширяются.
— Почему, черт возьми, нет?
— Я не могу любить, мисс Монткальм.
Мне требуется вся моя сила воли, чтобы улыбнуться в ответ, но улыбка получается чертовски натянутой.
— Да, — слабо отвечаю я. — Наверное, я просто дурачу тебя, не так ли?
— Не переживай, — уверяет он меня. — Я докопаюсь до сути, так или иначе.
Я стараюсь вести себя непринужденно, хотя и трещу по швам.
— Так почему ты не можешь любить?
— Я не так устроен.
— А что, если ты был таким?
Он снова качает головой.
— Я никогда не смог бы полностью довериться кому-то, Айви. Это невозможно.
— Как ты можешь быть так уверен?
— Только потому, что мои воспоминания исчезли, это не значит, что я стал другим. Я отказываюсь любить, потому что ни одна женщина на свете не захочет меня целиком.
— Звучит как ненависть к себе.
— Нет, — убежденно возражает он. — Дело не в этом.
— Тогда в чем?
Уэст выглядит обеспокоенным, он снова задумчиво постукивает пальцами по столу.
— Я никогда не смог бы поставить себя в ситуацию, которая сделала бы меня уязвимым. И никогда не смог бы вернуться к этому чувству.
— Вернуться? — мягко подталкиваю его я.
Он прищуривается, глядя на меня.
— Я также не собираюсь возвращаться к этому. Прошлое остается в прошлом. Некоторые чувства — как и переживания — никогда не должны повторяться.
Мои губы опускаются. Поспешно, не думая останавливаться, я бормочу:
— По-моему, это звучит как страх.
Его постукивания прекращаются. Я не смотрю на него, чтобы увидеть, какова его реакция на это. Просто сосредотачиваюсь на своей тарелке — на своем дыхании — и позволяю моменту пройти.
Эйдан более сломлен, чем я думала, и я задаюсь вопросом, был ли он таким же сломленным, когда мы были вместе. Он сдерживался, не поймите меня неправильно. И боялся, что ему причинят боль, но никогда еще не был таким непробиваемым, как сейчас. Или просто скрывал всю глубину своих чувств? Сколько же ему пришлось бороться, прежде чем он полностью открылся мне?
Мысли безудержно кружатся в моей голове, но ответа нет.
Он ждет, пока я съем все до крошки со своей тарелки, а я тяну гораздо дольше, потому что борюсь со своими эмоциями. И украдкой бросаю на него взгляды и хмурюсь, потому что люблю этого гребаного мужчину и просто хочу проснуться от этого кошмара, и чтобы все это поскорее закончилось. Эйдан не любит, но он любил.
Он хотел
Эйдан понятия не имеет, какую боль я испытываю. Каждый раз, когда смотрю на него в ответ, мне становится невыносимо не прикасаться к нему. Я бы все отдала за одну минуту с мужчиной, в которого влюбилась, даже если бы потратила эту минуту на то, чтобы сказать ему, что люблю его до конца.
Что ж, должно быть, я действительно хороша в этом притворстве, потому что, пока смотрю на него в трауре, он смотрит на меня совершенно по-другому — похотливо и хищно. Его взгляд становится тяжелым, когда тот исследует каждый сантиметр моего тела, заставляя меня чувствовать себя обнаженной перед ним. От этого по моему телу пробегает горячая волна. От одного его взгляда каждый сантиметр моего тела оживает.
Наконец, я заканчиваю, желудок полон, а сердце странно спокойно бьется. Затем наблюдаю, как он встает, чтобы оплатить счет, его широкое мускулистое тело устало движется к стойке. Я оглядываю его, кожа покрывается жаром, низ живота сводит от желания.
Это пытка, не похожая ни на что из того, что было сегодня.
Я встаю, когда он направляется к выходу, бросив на меня взгляд. Эйдан не произносит ни слова, но тщательно обводит взглядом каждый сантиметр моего тела, задерживаясь на ногах. Я позволяю ему отойти на некоторое расстояние и быстро останавливаюсь, чтобы положить в рот вишенку, которую оставила от своего молочного коктейля, мне нужна секунда, чтобы собраться с мыслями.
То, как он смотрел на меня…
То, что он мне сказал…
Все это делает меня неустойчивой и слабой. Казалось бы, так легко поддаться вожделению. Требуется столько сил, чтобы не сорваться с этого края. Я чувствую себя наркоманкой. Мне просто хочется почувствовать его вкус, напоминание о том, как это было хорошо, и тогда я снова стану хорошей. Что в этом плохого?
Но мне трудно ясно мыслить. Уже поздно, и я устала, но в то же время взвинчена. Не было бы ничего плохого в том, чтобы вести себя не так, как я.
— Приятно хоть раз увидеть его с кем-то, — говорит Мэри-Бет, собирая нашу посуду. Она одаривает меня доброй улыбкой. — Платная компания или нет, но он не должен все время приходить сюда один.
Я улыбаюсь ей в ответ, сомневаясь в ее словах.
— Я не… — начинаю я, оборачиваясь, когда она заходит за прилавок и исчезает.
Серийный убийца поворачивается в своем кресле и одаривает меня безумной улыбкой, приподнимая брови и оглядывая меня с головы до ног. Я опускаю взгляд на свою одежду и хмурюсь. Я похожа на полуголую бездомную женщину, которую богатый мужчина в деловом костюме только что накормил в закусочной в два часа ночи.
— Это ужасно осуждающе с твоей стороны, Мэри-Бет, — бормочу я себе под нос, хмуро оглядывая закусочную, когда выхожу.
Путь до машины кажется вечностью. Всю дорогу я пытаюсь вразумить себя. Говорю себе успокоиться, притормозить, расслабиться. Осторожно распутывай его, напоминаю я себе.
Это сложнее, чем кажется.
Мой пульс все еще учащен, когда я сажусь в машину, и Эйдан, как по часам, пристегивает меня, его пальцы слегка касаются моей кожи, посылая пульсацию прямо в сердце. Это нехорошо, совсем нехорошо, что я наслаждаюсь его прикосновениями, на мгновение закрывая глаза, когда чувствую, что тот смотрит на меня.
Мне нужно, чтобы он вел машину, чтобы заглушить мои желания, мои мысли.
Но он еще какое-то время не трогается с места, двигатель машины работает, взгляд его устремлен вдаль. Он не делает ни малейшей попытки, чтобы начать движение автомобиля. Я терпеливо жду, поглядывая на него каждые несколько мгновений, чувствуя отчаяние. И чертовски дрожу, пытаясь противостоять этому притяжению, но чем больше он бездействует, тем больше я склонна потерять себя.
Мой внутренний голос абсолютно ничего не делает, чтобы побороть бушующее во мне искушение. Я чувствую, как учащается мое сердцебиение, остро ощущаю каждое его движение, каким бы незначительным оно ни было. До меня доносится его запах, и меня переполняет желание, внутри меня все пусто, пусто,
— Мы возвращаемся, и все снова то же самое, — внезапно шепчет он, нарушая тишину.
— Что именно? — спрашиваю я, затаив дыхание.
Он постукивает большим пальцем по рулю.
— Все.
Мое сердце стучит так, что отдается в ушах, когда я смотрю на него. У Эйдана совершенно затравленное выражение лица. Я изучаю его в темноте, и у меня сжимается сердце, потому что я хочу стереть это выражение. Я
Мои пальцы дергаются, тело дрожит. Во мне растет сочувствие, когда я думаю о том, как больно моему Эйдану. Он там, и ему
Мой голос срывается, когда я произношу:
— Вы грустите, мистер Уэст?
Его губы кривятся, когда он кисло отвечает:
— В том-то и дело. Я
Я слышу тихий стук по лобовому стеклу и смотрю на легкие капли дождя, стекающие по стеклам. Это знак, не так ли? Это снова как та ночь, ночь под дождем, ночь, когда мы сдерживались, даже когда хотели большего.
Тогда это потребовало от меня недюжинной силы, но сейчас я чувствую себя бесконечно хуже.
А раньше именно Эйдан сдерживал меня, и я была слабой.
Я грустно улыбаюсь себе, потому что мало что изменилось.
Я все еще слаба. Все те же чувства и мало решимости.
Я медленно отстегиваю ремень безопасности, прежде чем успеваю придумать множество причин, почему бы этого не сделать, и перебираюсь к Эйдану. Его тело напрягается, когда я опускаюсь на него — боже, как приятно чувствовать его тепло. Его глаза округляются от шока, когда я сажусь на него, прижимаясь к его коленям.
— Расслабься, — дрожащим голосом шепчу я. — Я не кусаюсь, Эйдан.
Этот шок проходит, когда я устраиваюсь поудобнее у него на коленях, мои движения неуверенные, нервные. Он не спрашивает меня, что я делаю — это очевидно, не так ли? Но Эйдан также не говорит мне слезть. Он пристально и с любопытством смотрит на меня, когда я наклоняюсь немного ближе и поднимаю руки. Я дрожу, как осиновый лист, когда обхватываю ладонями его лицо. Мой пульс сразу же учащается от этого прикосновения. Я провожу большими пальцами по его заросшим щетиной щекам, наклоняясь еще ближе. Мой центр тела трется о его член — я чувствую это через брюки — и его тело снова напрягается. Его глаза вспыхивают, когда он смотрит в мои, а затем руками медленно скользит вверх по моим обнаженным ногам. Эйдан останавливает их на моей попке и хватает ее, сильно сжимая в ладонях, когда я опускаю голову и слегка касаюсь губами его рта.
— Вы все еще
Он не отвечает, но его член шевелится подо мной. Уэст издает тихий стон, приоткрывая рот, в то время как я продолжаю касаться его губами. Это легкие, как перышко, поцелуи, безобидные касания кожи.
Ну вот, я прикоснулась к нему, поцеловала его, теперь мне следует остановиться.
Его хватка на моей заднице усиливается, когда он в ответ проводит своим ртом по моему. Я приоткрываю рот для него и провожу языком по нижней губе, увлажняя ее. Его губы соприкасаются с моим языком, прежде чем он скользит обратно внутрь и издает еще один стон, не в силах удержаться, чтобы не поцеловать меня сильнее. Его язык проникает в мой рот, пробуя меня на вкус, смакуя мой в эротическом, томном танце.
Я потею, чувствую жар повсюду, и он поддерживает этот огонь, пожирая мой рот, мои звуки. Одна рука отпускает мою задницу и сжимает мою грудь через футболку. Я ахаю от прикосновения.
— Дай мне увидеть их, — рычит он диким голосом, отстраняясь, чтобы посмотреть на меня остекленевшими глазами.
— Я хочу сначала увидеть
Эйдан зашел слишком далеко, чтобы спорить. Он легко опускает меня к себе на колени и тут же расстегивает свои штаны. Его дыхание прерывистое, тяжелее моего, когда тот расстегивает молнию на себе, вынимая член из штанов.
Черт возьми, мне конец.
— Погладь меня, — раздраженно требует он, начиная расстегивать рубашку.
У меня пересыхает во рту, когда я смотрю на его длину. Потом обхватываю его член рукой, пальцы дрожат, когда я медленно поглаживаю его. И заглушаю этот укоряющий голос во мне, сосредотачиваясь исключительно на этом —
— Блядь, — выдыхает он. — Я хочу увидеть твои сиськи, Айви.
— Скажи «пожалуйста», — отвечаю я.
— Сними футболку, — нетерпеливо требует он.
Я упрямо качаю головой.
— Вы можете командовать в кабинете, теперь моя очередь, мистер Уэст. Скажите
Он шлепает меня по заднице, посылая восхитительный укол боли по позвоночнику.
—
Ого, он сказал это три раза.
Он не играет.
Я отстраняюсь, чтобы снять с себя футболку и кинуть ее поверх его рубашки. Он замирает подо мной всем телом. Руками обхватывает мои груди и сжимает их, его прикосновение теплое, пальцы мозолистые.
Я смотрю на него, затуманенная вожделением.
— Это стоило мольбы, сэр?
Он одобрительно хмыкает.
— Блядь, Айви, ты само совершенство.
Затем он опускает голову к моей груди и медленно, нежно посасывает каждый сосок. Я вздрагиваю в ответ, издавая тихий стон, пока он восхищается моей кожей. Провожу рукой по его бедру, поглаживая его. Эйдан вздрагивают в ответ и стонет, прижимая меня еще крепче.
Физический контакт становится неистовым и быстрым. Наши движения неловкие и отчаянные. Я снова чувствую себя подростком и удивляюсь, что он не такой утонченный, каким был раньше, как будто тоже не совсем знает, как себя вести, и реагирует исключительно на свои желания. Трусь о его бедро, быстро поглаживая его, а он играет с моей грудью, проводя другой рукой по моему телу, лаская мою киску через шорты.
Есть четкая цель.
Добраться до нее.
Я жажду освобождения, а он становится невероятно твердым.
Я привыкла к темноте, но это все еще темные тени и неясные детали. Но это все для меня. Это все, чего я хочу прямо сейчас. Прикоснуться к нему. Почувствовать его. Провести пальцами по этим знакомым мышцам, поцеловать его пухлые губы и попробовать его на вкус, как будто это, черт возьми, в первый раз.
Нет, попробовать его на вкус, как будто я снова с ним в машине, и на этот раз я не собираюсь останавливаться.
— Блядь, — стону я, быстрее вжимаясь в него, быстрее подрачивая ему.
Он возвращает руки к моей заднице и помогает мне двигаться. Затем Уэст снова просовывает пальцы ко мне в шорты и проводит ими по моему клитору, заставляя меня дрожать от удовольствия. Потом убирает руку и размазывает мои соки по своему члену, поглаживая себя рукой, обхватившей мою, помогая мне двигаться в нужном ему темпе.
— Блядь, да, Айви, — рычит он. — Блядь, я хочу, чтобы ты оседлала меня…
Я кончаю невероятно быстро, запрокидывая голову, ошеломленная ощущениями. Плыву по волне, смутно ощущая его рот на своей груди, его член набухает, когда он тоже замирает в ответ. Я чувствую, как жар разливается по моим бедрам и руке. Его стоны глубокие, отрывистые, когда Эйдан зарывается лицом в мою шею, зубами задевает кожу, когда лихорадочно посасывает меня.
Мое тело обмякает, я чувствую усталость во всем теле. Провожу рукой по его волосам, пока он переводит дыхание. Эйдан отстраняется, смотрит на меня в темноте, руками снова находит мою грудь. Он обхватывает мои сиськи ладонями, откидываясь на сиденье, не в силах оторвать глаз от моего лица.
Теперь, когда я этого добилась, теперь, когда удовлетворена, и похотливая Айви, управляющая шоу, ушла, я чувствую себя очень осознанной. Меня также очень беспокоит моя неспособность контролировать себя.
Я была в отчаянии, как будто кормила наркомана.
Я наклоняюсь, чтобы взять свою рубашку, но Уэст опускает руку на мое бедро и удерживает меня на месте. Выпрямляюсь, когда он берет мою рубашку с сиденья и помогает мне надеть ее.
— Что это было, Айви? — спрашивает он, и от его сексуального голоса у меня по коже снова пробегает жар.
— Это… — Я замолкаю, просовывая руки в рукава рубашки. — Это я преодолела вашу апатию, мистер Уэст.
Да, конечно, так оно и было. Мне хочется закатить глаза. Это совсем не из-за того, что я отчаянно хотела попробовать его на вкус… даже если он был только частью себя.
Я чувствую отвращение к самой себе.
Я только что использовала его?
Неужели я только что представила себя с его прежней версией?
Что, черт возьми, это было на самом деле?
— И это сработало? — спрашиваю, и на меня накатывает легкая волна оцепенения, когда я начинаю осознавать, что мы только что сделали.
Несмотря на темноту, я прекрасно вижу его лицо. Он выглядит расслабленным, его лицо светлеет. Намного лучше, чем тот свирепый мистер Уэст, которого я теперь знаю.
— На данный момент, — неопределенно отвечает он.
Он помогает мне слезть с него и сесть обратно на мое сиденье. Затем засовывает свой член обратно в штаны и пристегивается. Я бросаю ему футболку, но тот ее не надевает. Он бросает ее на приборную панель и выезжает с парковки.
Мы все еще тяжело дышим, и по мере приближения к поместью до нас доходит реальность того, что мы сделали — то есть того, что сделала я.
Я нервно грызу ноготь. Это не было планом. Какой, черт возьми,
Может, я помогла ему.
Я помогла и себе тоже.
Потому что, думаю, одновременно я пыталась избавиться от собственной апатии.
— О чем бы ты ни думала, остановись, — внезапно говорит он, преодолевая напряжение. Эйдан бросает на меня взгляд, когда подъезжает к дому, его тон мягкий, ободряющий. — Я взял тебя прокатиться, мы зашли в закусочную, отгородились от мира и немного повеселились. Не усложняй ситуацию больше, чем она должна быть, Айви.
Я не отвечаю.
Как мне отключиться? Как мне отнестись к тому, что мы просто наслаждались друг другом? Я испытываю эмоции. Все не так просто. Возможно, для него так оно и было.
Это была глупая ошибка.
Прежде чем он успевает заглушить двигатель, я выскакиваю из машины и направляюсь к выходу из гаража.
— Айви, — зовет он.
Мои шаги замедляются, когда я оглядываюсь. Он заглушает двигатель и выскакивает из машины, спеша ко мне. Но когда подходит ко мне, то не произносит ни слова. Уэст обхватывает меня за руку и выводит из гаража. В доме почти тихо. Когда мы проскальзываем внутрь, большинство людей уже ушли.
Он отпускает мою руку, все еще прижимаясь ко мне всем телом. Я направляюсь в свои апартаменты, зная, что тот следует за мной по пятам. Оглядываюсь на него — все еще с обнаженной грудью, лицо в тени — когда проскальзываю в темную кухню и останавливаюсь у своей двери. Я открываю ее и вхожу внутрь. Когда снова оборачиваюсь, Эйдан стоит у входа, держась рукой за дверной проем, смотрит на меня и ждет.
— Что? — нервно шепчу я.
— Пригласи меня войти, — приказывает он таким же мягким голосом, как и мой.
Я судорожно сглатываю.
— Я не могу… я устала.
— Ты строишь из себя недотрогу?
— Нет.
— Дразнишь меня?
— Ни в коем случае, — возражаю я.
Он молчит, изучая меня в темноте, и секунды тянутся медленно.
— Значит, это все? — наконец спрашивает он, нахмурив брови. — Мы хорошо повеселились?
Слово «повеселились» жалит. Я несколько раз моргаю, стараясь не расплакаться у него на глазах. И внезапно радуюсь, что в этом уголке кухни царит кромешная тьма. Что он не видит, как ранит меня это слово.
Я делаю глубокий вдох, собираясь с духом.
— Это было больше похоже на ошибку, мистер Уэст.
Он продолжает смотреть на меня сверху вниз, его лицо становится холоднее.
— Ты села
— Я
— Это сделало твое тело.
— Насколько я помню, слово «пожалуйста» произнес один из нас, — парирую я. —
Он одаривает меня холодной ухмылкой.
— Так вот как мы собираемся жить дальше?
Я не отвечаю.
Я смотрю на него сверху вниз — или, скорее, снизу
— Айви, — предупреждающе произносит он, терпение его иссякает, и делает еще одну попытку. — Пригласи. Меня. Войти.
И я могла бы.
И это было бы так просто.
Но это нас ни к чему не приведет. Потому что для него это
Я с трудом сглатываю и произношу:
— Нет.
Выражение его лица меняется, и я замечаю на нем замешательство, когда он хмурится. Эйдан не понимает — я то вспыхиваю, то остываю. Я знаю, как это может выглядеть — как будто я сожалею о том, что мы сделали, и это правда. Или он может подумать, что я жестока и дразню его.
И, может быть, мне стоит объясниться.
— Я не могу пригласить тебя, — начинаю я. — Я просто не могу.
Его взгляд становится серьезным.
—
— Я... у меня был момент слабости. Ты сидел там с угрюмым видом…
— Вы пожалели меня, мисс Монткальм? — выдавливает он, стиснув челюсть. — Бросили мне кость, вы это говорите?
— Мне было плохо.
— А. — Он кивает, и выражение его лица становится жестче, чем я когда-либо видела. — Итак, ты погладила мой член и позволила мне пососать твои сиськи, потому что
— Я не это имела в виду, — пытаюсь сказать я, и тогда он делает что-то еще более неприятное. Он ждет. Ждет, когда я поясню. У меня нет дара красноречия, поэтому я стою, запинаясь на своих словах. — То, что мы сделали, было ошибкой… я не такая девушка.
— Как ты думаешь, за какую девушку я тебя принял? — с любопытством спрашивает он.
— Та девушка, которая может сделать что-то
— Но тебе было весело. Ты наслаждалась. Или все было не так хорошо, как ты надеялась? Твоя
— Это было приятное чувство, — признаюсь я, колеблясь. — Опять же, дело не в том, что я не хочу прикасаться к тебе, дело в том, что… я
Он все еще ждет, выжидательно глядя на меня, будто я должна продолжать, но я хмурюсь в ответ.
— Это все, что я хотела сказать, мистер Уэст.
Он кивает еще раз, на этот раз самому себе. Молчание затягивается, и это мучительно, потому что Эйдан должен был бы утешить меня, сказать, что все в порядке, а затем уйти, но он этого не делает. И вот что самое странное во всей этой неразберихе — он медлит. Эйдан медлит, его тело застывает на месте, как будто тот не хочет уходить, как будто это противоречит его инстинктам.
Наконец, я вижу, как жесткость возвращается на его лицо. Он надевает маску, стискивает челюсти, кивает в последний раз и отступает назад. Не говорит мне ни единого слова, разворачивается и уходит, его шаги тяжелые, а затем они удаляются.
Я так долго стою неподвижно, злясь на себя, что хочется биться головой о ближайшую стену. Провожу рукой по лицу, чувствуя себя жалкой. Я думаю, что сильно усложнила эту задачу.
И вот тут я задаюсь вопросом кое о чем.…
Что, если это и есть та граница, которую он ждал от меня? Я чувствую отчаяние, как будто что-то потеряла. Как будто могла впустить его, а теперь не знаю, какие стены он воздвигнет следующим утром. Насколько труднее будет достучаться до него теперь?
Но… как я всегда говорю…
— У нас есть завтра, Айви. Держись.
И закрываю дверь.
***
Эйдан
Я не могу уснуть.
Мой мозг спокоен, но тело напряжено. То, что я сделал с Айви, притупило мою тоску, но только на короткое время.
Я меряю шагами коридоры, пытаясь собраться с мыслями, но все, что вижу, — это ее отвращение ко мне.
Она хотела, чтобы я ушел.
То, что мы сделали, было ошибкой, как она выразилась. Я чувствую боль в груди. Неужели я настолько нуждаюсь в благотворительности, что моя ассистентка зашла так далеко, что погладила мой член, чтобы успокоить меня? Я совершил ошибку, открыв ей глубину своих мыслей…
Я поднимаю взгляд, чувствуя поблизости чье-то присутствие. Затем резко оборачиваюсь, осматривая гостиную на верхнем этаже. Я вижу фигуру в кресле. И чувствую на себе его тяжелый взгляд — в его глубине таится знакомая мне пустота. По иронии судьбы, у нас больше общего, чем мы готовы признать. Он готов зайти так далеко, чтобы отдалиться от меня, будто тратить мои деньги — это так ужасно, что он воспринимает это как проявление слабости.
Алекс предпочел бы жить на улице, чем взять у меня хоть пенни.
Я подхожу к нему, засунув руки в карманы. Я встаю перед ним, и мы смотрим друг на друга в темноте. Он никогда не заговорит первым — он отказывается.
— Что мы делаем, Алекс? — задаюсь вопросом я и действительно хочу знать. Хочу докопаться до сути его ненависти.
— Я сижу, наслаждаюсь тишиной, — рассеянно бормочет он.
— Это не то, что я имел в виду. — Я продолжаю изучать его. — Неужели мы настолько отдалились друг от друга… неужели я нанес нам непоправимый ущерб?
Взгляд Алекса становится жестким.
— Ты помнишь, каким ты был, Эйдан. Неужели ты думаешь, что на это можно смотреть сквозь пальцы?
Я хмурюсь, чувствуя, как внутри у меня все разрывается.
— Я бы сделал все, чтобы вернуть все назад...
— Но ты все еще пьешь, все еще ведешь себя как придурок, все еще приглашаешь женщин в свою постель…
— Я никого не приглашал в свою постель и не пытаюсь быть придурком, Алекс. Выпивка успокаивает меня точно так же, как это успокаивает тебя, и ты приглашаешь в
Он кривит губы.
— Как ты можешь не знать? Как ты можешь быть таким чертовски невнимательным?
Я жду, что он продолжит, но тот молчит.
— Как я могу не знать, что именно?
Грудь Алекса чаще поднимается, но он заставляет себя успокоиться, и я внезапно понимаю, о чем тот умалчивает.
— Просто расскажи мне, чего я не знаю о своей прошлой жизни, чтобы я мог перестать пытаться разгадать эти загадки. Я сейчас в темноте, неужели ты этого не видишь? Я в замешательстве…
— Ты не заслуживаешь знать, — резко перебивает он. — Ты не заслуживаешь того хорошего, что у тебя было. Потому что ты снова стал бессердечным ублюдком...
— Ты думаешь, я хочу быть бессердечным? — Я пристально смотрю на него, чувствуя, как по моему телу пробегают волны гнева. — Я только что пришел к тебе, не так ли? Я доверяю тебе, Алекс, потому что хочу все исправить. Скажи мне, пожалуйста, было ли у нас лучше до того, как я попал в ту аварию?
Ему требуется несколько секунд, чтобы ответить, его голос ужасно пустой.
— Было.
Мое сердце подпрыгивает в груди.
— Тогда откуда эта враждебность?
— Я хочу, чтобы
Внезапно я испытываю благодарность за темноту. У меня болят глаза, когда я смотрю на своего младшего брата.
— Я — это я, Алекс, в настоящем. Это все, чем я могу быть сейчас. Это все, что я знаю.
Он опускает голову, уткнувшись взглядом в свои колени.
— Мне больно, Эйдан, понимаешь? Мне чертовски больно, что все так получилось… ты забыл. Мне больно, потому что я впервые в жизни почувствовал, что у меня наконец-то появился старший брат, и он заботился обо мне. Я был так переполнен радостью, что, когда узнал, что ты снова начал пить, снова начал гонять… черт, ты причинил боль себе, но ты причинил боль и мне.
Я сглатываю, понимая всю тяжесть своих действий.
— Мне очень жаль, Алекс. Жаль, что я не помню, зачем сделал это...
— Тебе вообще не следовало этого делать. У тебя была… у тебя была хорошая жизнь, Эйдан. Тебе никогда не казалось, что чего-то не хватает? — Он поднимает голову и пристально смотрит на меня, и я чувствую нотки отчаяния в его голосе. — Разве ты не чувствуешь этого?
— Да, — шепчу я, соглашаясь. — Я чувствую, что скорблю, но не знаю, что я потерял. Я чувствую… например, возможно, что это из-за Рут и моих сожалений по поводу нее... но я чувствую, что за этим кроется нечто большее. Как будто есть что-то еще, что-то очень глубокое, чего мне не хватает, и никто не хочет мне сказать, что именно.
Алекс прерывисто выдыхает.
— Это не из-за нежелания, Эйдан, это из-за того, что ты не примешь этого. Не примешь… пока не будешь готов, а ты не готов. Ты совсем не готов.
Он встает прежде, чем я успеваю заговорить, и проходит мимо меня, тяжело дыша. Я стою неподвижно, ожидая, что он уйдет, но все равно слышу его движения. Слышу, как он резко втягивает воздух, когда говорит:
— Я должен вернуться. Должен... позаботиться обо всем… Мне не хочется возвращаться, я борюсь, но дом Рут вот-вот будет продан, и я борюсь, прощаясь с нашим домом. Она сделала это место своим домом, Эйдан, и мне невыносимо ходить по этим коридорам и не видеть ее за углом...
Я оборачиваюсь, сердце замирает у меня в груди от его отчаяния — от нашей потери. Потом протягиваю ему руку, но он этого не замечает. Алекс продолжает идти по коридору, оставляя меня стоять с протянутой рукой, а я жду…
Я жду, когда кто-нибудь возьмет меня за руку…
Потому что, кажется, я дал клятву.
Я копаюсь в своем мозгу, перебираю эти фрагменты, пытаясь понять, чего я жду.
Но ничего не приходит.
Затем он опускает голову к моей груди и медленно, нежно посасывает каждый сосок. Я вздрагиваю в ответ, издавая тихий стон, пока он восхищается моей кожей. Провожу рукой по его бедру, поглаживая его. Эйдан вздрагивают в ответ и стонет, прижимая меня еще крепче.
Физический контакт становится неистовым и быстрым. Наши движения неловкие и отчаянные. Я снова чувствую себя подростком и удивляюсь, что он не такой утонченный, каким был раньше, как будто тоже не совсем знает, как себя вести, и реагирует исключительно на свои желания. Трусь о его бедро, быстро поглаживая его, а он играет с моей грудью, проводя другой рукой по моему телу, лаская мою киску через шорты.
Есть четкая цель.
Добраться до нее.
Я жажду освобождения, а он становится невероятно твердым.
Я привыкла к темноте, но это все еще темные тени и неясные детали. Но это все для меня. Это все, чего я хочу прямо сейчас. Прикоснуться к нему. Почувствовать его. Провести пальцами по этим знакомым мышцам, поцеловать его пухлые губы и попробовать его на вкус, как будто это, черт возьми, в первый раз.
Нет, попробовать его на вкус, как будто я снова с ним в машине, и на этот раз я не собираюсь останавливаться.
— Блядь, — стону я, быстрее вжимаясь в него, быстрее подрачивая ему.
Он возвращает руки к моей заднице и помогает мне двигаться. Затем Уэст снова просовывает пальцы ко мне в шорты и проводит ими по моему клитору, заставляя меня дрожать от удовольствия. Потом убирает руку и размазывает мои соки по своему члену, поглаживая себя рукой, обхватившей мою, помогая мне двигаться в нужном ему темпе.
— Блядь, да, Айви, — рычит он. — Блядь, я хочу, чтобы ты оседлала меня…
Я кончаю невероятно быстро, запрокидывая голову, ошеломленная ощущениями. Плыву по волне, смутно ощущая его рот на своей груди, его член набухает, когда он тоже замирает в ответ. Я чувствую, как жар разливается по моим бедрам и руке. Его стоны глубокие, отрывистые, когда Эйдан зарывается лицом в мою шею, зубами задевает кожу, когда лихорадочно посасывает меня.
Мое тело обмякает, я чувствую усталость во всем теле. Провожу рукой по его волосам, пока он переводит дыхание. Эйдан отстраняется, смотрит на меня в темноте, руками снова находит мою грудь. Он обхватывает мои сиськи ладонями, откидываясь на сиденье, не в силах оторвать глаз от моего лица.
Теперь, когда я этого добилась, теперь, когда удовлетворена, и похотливая Айви, управляющая шоу, ушла, я чувствую себя очень осознанной. Меня также очень беспокоит моя неспособность контролировать себя.
Я была в отчаянии, как будто кормила наркомана.
Я наклоняюсь, чтобы взять свою рубашку, но Уэст опускает руку на мое бедро и удерживает меня на месте. Выпрямляюсь, когда он берет мою рубашку с сиденья и помогает мне надеть ее.
— Что это было, Айви? — спрашивает он, и от его сексуального голоса у меня по коже снова пробегает жар.
— Это… — Я замолкаю, просовывая руки в рукава рубашки. — Это я преодолела вашу апатию, мистер Уэст.
Да, конечно, так оно и было. Мне хочется закатить глаза. Это совсем не из-за того, что я отчаянно хотела попробовать его на вкус… даже если он был только частью себя.
Я чувствую отвращение к самой себе.
Я только что использовала его?
Неужели я только что представила себя с его прежней версией?
Что, черт возьми, это было на самом деле?
— И это сработало? — спрашиваю, и на меня накатывает легкая волна оцепенения, когда я начинаю осознавать, что мы только что сделали.
Несмотря на темноту, я прекрасно вижу его лицо. Он выглядит расслабленным, его лицо светлеет. Намного лучше, чем тот свирепый мистер Уэст, которого я теперь знаю.
— На данный момент, — неопределенно отвечает он.
Он помогает мне слезть с него и сесть обратно на мое сиденье. Затем засовывает свой член обратно в штаны и пристегивается. Я бросаю ему футболку, но тот ее не надевает. Он бросает ее на приборную панель и выезжает с парковки.
Мы все еще тяжело дышим, и по мере приближения к поместью до нас доходит реальность того, что мы сделали — то есть того, что сделала я.
Я нервно грызу ноготь. Это не было планом. Какой, черт возьми,
Может, я помогла ему.
Я помогла и себе тоже.
Потому что, думаю, одновременно я пыталась избавиться от собственной апатии.
— О чем бы ты ни думала, остановись, — внезапно говорит он, преодолевая напряжение. Эйдан бросает на меня взгляд, когда подъезжает к дому, его тон мягкий, ободряющий. — Я взял тебя прокатиться, мы зашли в закусочную, отгородились от мира и немного повеселились. Не усложняй ситуацию больше, чем она должна быть, Айви.
Я не отвечаю.
Как мне отключиться? Как мне отнестись к тому, что мы просто наслаждались друг другом? Я испытываю эмоции. Все не так просто. Возможно, для него так оно и было.
Это была глупая ошибка.
Прежде чем он успевает заглушить двигатель, я выскакиваю из машины и направляюсь к выходу из гаража.
— Айви, — зовет он.
Мои шаги замедляются, когда я оглядываюсь. Он заглушает двигатель и выскакивает из машины, спеша ко мне. Но когда подходит ко мне, то не произносит ни слова. Уэст обхватывает меня за руку и выводит из гаража. В доме почти тихо. Когда мы проскальзываем внутрь, большинство людей уже ушли.
Он отпускает мою руку, все еще прижимаясь ко мне всем телом. Я направляюсь в свои апартаменты, зная, что тот следует за мной по пятам. Оглядываюсь на него — все еще с обнаженной грудью, лицо в тени — когда проскальзываю в темную кухню и останавливаюсь у своей двери. Я открываю ее и вхожу внутрь. Когда снова оборачиваюсь, Эйдан стоит у входа, держась рукой за дверной проем, смотрит на меня и ждет.
— Что? — нервно шепчу я.
— Пригласи меня войти, — приказывает он таким же мягким голосом, как и мой.
Я судорожно сглатываю.
— Я не могу… я устала.
— Ты строишь из себя недотрогу?
— Нет.
— Дразнишь меня?
— Ни в коем случае, — возражаю я.
Он молчит, изучая меня в темноте, и секунды тянутся медленно.
— Значит, это все? — наконец спрашивает он, нахмурив брови. — Мы хорошо повеселились?
Слово «повеселились» жалит. Я несколько раз моргаю, стараясь не расплакаться у него на глазах. И внезапно радуюсь, что в этом уголке кухни царит кромешная тьма. Что он не видит, как ранит меня это слово.
Я делаю глубокий вдох, собираясь с духом.
— Это было больше похоже на ошибку, мистер Уэст.
Он продолжает смотреть на меня сверху вниз, его лицо становится холоднее.
— Ты села
— Я
— Это сделало твое тело.
— Насколько я помню, слово «пожалуйста» произнес один из нас, — парирую я. —
Он одаривает меня холодной ухмылкой.
— Так вот как мы собираемся жить дальше?
Я не отвечаю.
Я смотрю на него сверху вниз — или, скорее, снизу
— Айви, — предупреждающе произносит он, терпение его иссякает, и делает еще одну попытку. — Пригласи. Меня. Войти.
И я могла бы.
И это было бы так просто.
Но это нас ни к чему не приведет. Потому что для него это
Я с трудом сглатываю и произношу:
— Нет.
Выражение его лица меняется, и я замечаю на нем замешательство, когда он хмурится. Эйдан не понимает — я то вспыхиваю, то остываю. Я знаю, как это может выглядеть — как будто я сожалею о том, что мы сделали, и это правда. Или он может подумать, что я жестока и дразню его.
И, может быть, мне стоит объясниться.
— Я не могу пригласить тебя, — начинаю я. — Я просто не могу.
Его взгляд становится серьезным.
—
— Я... у меня был момент слабости. Ты сидел там с угрюмым видом…
— Вы пожалели меня, мисс Монткальм? — выдавливает он, стиснув челюсть. — Бросили мне кость, вы это говорите?
— Мне было плохо.
— А. — Он кивает, и выражение его лица становится жестче, чем я когда-либо видела. — Итак, ты погладила мой член и позволила мне пососать твои сиськи, потому что
— Я не это имела в виду, — пытаюсь сказать я, и тогда он делает что-то еще более неприятное. Он ждет. Ждет, когда я поясню. У меня нет дара красноречия, поэтому я стою, запинаясь на своих словах. — То, что мы сделали, было ошибкой… я не такая девушка.
— Как ты думаешь, за какую девушку я тебя принял? — с любопытством спрашивает он.
— Та девушка, которая может сделать что-то
— Но тебе было весело. Ты наслаждалась. Или все было не так хорошо, как ты надеялась? Твоя
— Это было приятное чувство, — признаюсь я, колеблясь. — Опять же, дело не в том, что я не хочу прикасаться к тебе, дело в том, что… я
Он все еще ждет, выжидательно глядя на меня, будто я должна продолжать, но я хмурюсь в ответ.
— Это все, что я хотела сказать, мистер Уэст.
Он кивает еще раз, на этот раз самому себе. Молчание затягивается, и это мучительно, потому что Эйдан должен был бы утешить меня, сказать, что все в порядке, а затем уйти, но он этого не делает. И вот что самое странное во всей этой неразберихе — он медлит. Эйдан медлит, его тело застывает на месте, как будто тот не хочет уходить, как будто это противоречит его инстинктам.
Наконец, я вижу, как жесткость возвращается на его лицо. Он надевает маску, стискивает челюсти, кивает в последний раз и отступает назад. Не говорит мне ни единого слова, разворачивается и уходит, его шаги тяжелые, а затем они удаляются.
Я так долго стою неподвижно, злясь на себя, что хочется биться головой о ближайшую стену. Провожу рукой по лицу, чувствуя себя жалкой. Я думаю, что сильно усложнила эту задачу.
И вот тут я задаюсь вопросом кое о чем.…
Что, если это и есть та граница, которую он ждал от меня? Я чувствую отчаяние, как будто что-то потеряла. Как будто могла впустить его, а теперь не знаю, какие стены он воздвигнет следующим утром. Насколько труднее будет достучаться до него теперь?
Но… как я всегда говорю…
— У нас есть завтра, Айви. Держись.
И закрываю дверь.
***
Эйдан
Я не могу уснуть.
Мой мозг спокоен, но тело напряжено. То, что я сделал с Айви, притупило мою тоску, но только на короткое время.
Я меряю шагами коридоры, пытаясь собраться с мыслями, но все, что вижу, — это ее отвращение ко мне.
Она хотела, чтобы я ушел.
То, что мы сделали, было ошибкой, как она выразилась. Я чувствую боль в груди. Неужели я настолько нуждаюсь в благотворительности, что моя ассистентка зашла так далеко, что погладила мой член, чтобы успокоить меня? Я совершил ошибку, открыв ей глубину своих мыслей…
Я поднимаю взгляд, чувствуя поблизости чье-то присутствие. Затем резко оборачиваюсь, осматривая гостиную на верхнем этаже. Я вижу фигуру в кресле. И чувствую на себе его тяжелый взгляд — в его глубине таится знакомая мне пустота. По иронии судьбы, у нас больше общего, чем мы готовы признать. Он готов зайти так далеко, чтобы отдалиться от меня, будто тратить мои деньги — это так ужасно, что он воспринимает это как проявление слабости.
Алекс предпочел бы жить на улице, чем взять у меня хоть пенни.
Я подхожу к нему, засунув руки в карманы. Я встаю перед ним, и мы смотрим друг на друга в темноте. Он никогда не заговорит первым — он отказывается.
— Что мы делаем, Алекс? — задаюсь вопросом я и действительно хочу знать. Хочу докопаться до сути его ненависти.
— Я сижу, наслаждаюсь тишиной, — рассеянно бормочет он.
— Это не то, что я имел в виду. — Я продолжаю изучать его. — Неужели мы настолько отдалились друг от друга… неужели я нанес нам непоправимый ущерб?
Взгляд Алекса становится жестким.
— Ты помнишь, каким ты был, Эйдан. Неужели ты думаешь, что на это можно смотреть сквозь пальцы?
Я хмурюсь, чувствуя, как внутри у меня все разрывается.
— Я бы сделал все, чтобы вернуть все назад...
— Но ты все еще пьешь, все еще ведешь себя как придурок, все еще приглашаешь женщин в свою постель…
— Я никого не приглашал в свою постель и не пытаюсь быть придурком, Алекс. Выпивка успокаивает меня точно так же, как это успокаивает тебя, и ты приглашаешь в
Он кривит губы.
— Как ты можешь не знать? Как ты можешь быть таким чертовски невнимательным?
Я жду, что он продолжит, но тот молчит.
— Как я могу не знать, что именно?
Грудь Алекса чаще поднимается, но он заставляет себя успокоиться, и я внезапно понимаю, о чем тот умалчивает.
— Просто расскажи мне, чего я не знаю о своей прошлой жизни, чтобы я мог перестать пытаться разгадать эти загадки. Я сейчас в темноте, неужели ты этого не видишь? Я в замешательстве…
— Ты не заслуживаешь знать, — резко перебивает он. — Ты не заслуживаешь того хорошего, что у тебя было. Потому что ты снова стал бессердечным ублюдком...
— Ты думаешь, я хочу быть бессердечным? — Я пристально смотрю на него, чувствуя, как по моему телу пробегают волны гнева. — Я только что пришел к тебе, не так ли? Я доверяю тебе, Алекс, потому что хочу все исправить. Скажи мне, пожалуйста, было ли у нас лучше до того, как я попал в ту аварию?
Ему требуется несколько секунд, чтобы ответить, его голос ужасно пустой.
— Было.
Мое сердце подпрыгивает в груди.
— Тогда откуда эта враждебность?
— Я хочу, чтобы
Внезапно я испытываю благодарность за темноту. У меня болят глаза, когда я смотрю на своего младшего брата.
— Я — это я, Алекс, в настоящем. Это все, чем я могу быть сейчас. Это все, что я знаю.
Он опускает голову, уткнувшись взглядом в свои колени.
— Мне больно, Эйдан, понимаешь? Мне чертовски больно, что все так получилось… ты забыл. Мне больно, потому что я впервые в жизни почувствовал, что у меня наконец-то появился старший брат, и он заботился обо мне. Я был так переполнен радостью, что, когда узнал, что ты снова начал пить, снова начал гонять… черт, ты причинил боль себе, но ты причинил боль и мне.
Я сглатываю, понимая всю тяжесть своих действий.
— Мне очень жаль, Алекс. Жаль, что я не помню, зачем сделал это...
— Тебе вообще не следовало этого делать. У тебя была… у тебя была хорошая жизнь, Эйдан. Тебе никогда не казалось, что чего-то не хватает? — Он поднимает голову и пристально смотрит на меня, и я чувствую нотки отчаяния в его голосе. — Разве ты не чувствуешь этого?
— Да, — шепчу я, соглашаясь. — Я чувствую, что скорблю, но не знаю, что я потерял. Я чувствую… например, возможно, что это из-за Рут и моих сожалений по поводу нее... но я чувствую, что за этим кроется нечто большее. Как будто есть что-то еще, что-то очень глубокое, чего мне не хватает, и никто не хочет мне сказать, что именно.
Алекс прерывисто выдыхает.
— Это не из-за нежелания, Эйдан, это из-за того, что ты не примешь этого. Не примешь… пока не будешь готов, а ты не готов. Ты совсем не готов.
Он встает прежде, чем я успеваю заговорить, и проходит мимо меня, тяжело дыша. Я стою неподвижно, ожидая, что он уйдет, но все равно слышу его движения. Слышу, как он резко втягивает воздух, когда говорит:
— Я должен вернуться. Должен... позаботиться обо всем… Мне не хочется возвращаться, я борюсь, но дом Рут вот-вот будет продан, и я борюсь, прощаясь с нашим домом. Она сделала это место своим домом, Эйдан, и мне невыносимо ходить по этим коридорам и не видеть ее за углом...
Я оборачиваюсь, сердце замирает у меня в груди от его отчаяния — от нашей потери. Потом протягиваю ему руку, но он этого не замечает. Алекс продолжает идти по коридору, оставляя меня стоять с протянутой рукой, а я жду…
Я жду, когда кто-нибудь возьмет меня за руку…
Потому что, кажется, я дал клятву.
Я копаюсь в своем мозгу, перебираю эти фрагменты, пытаясь понять, чего я жду.
Но ничего не приходит.
16
Айви
Нашей ночи, словно и не было, потому что наутро Эйдан снова становится похожим на Уэста: замкнутый, с бесстрастным лицом и языком, полным идиотских замечаний.
Правда, может, он и ведет себя как обычно, но сейчас все кажется ненормальным. На самом деле все плохо. Даже не могу поверить, что у меня хватило смелости прийти… да даже то, что я встала с постели, заслуживало похвалы за храбрость.
Или, как написала Ана сегодня утром после краткого сбивчивого аудиосообщения, которое я отправила ей вчера вечером перед сном: Сумасшедшая, девочка.
Мне пришлось распустить волосы, потому что у меня на шее и груди видны следы любви. Думаю, Тильда заметила это на кухне, когда я вышла, но быстро отвела взгляд. Но я видела ее лицо. Ее брови взлетели вверх, и она была такая «
— Ты выглядишь с похмелья. — В его голосе больше любопытства, чем чего-либо еще.
Я просто кивнула, мельком взглянув на него, и автоматически поймала его взгляд на своей шее. Он быстро уткнулся лицом в свою кружку с кофе, избегая смотреть мне в глаза.
— У меня нет похмелья, — сказала ему я, также избегая его взгляда. — У меня была долгая ночь.
Я чувствовала его беспокойство, когда он, нахмурившись, оглядывал меня.
— Это я вижу.
Как только он это сказал, я заметила спортивную сумку на полу позади него.
— Что это?
Алекс не проследовал за моим взглядом. Он понял, о чем я.
— Я уезжаю на пару недель…
— Что? — оборвала его я, запаниковав. — Ты оставляешь меня?
Алекс был самым близком человеком после Аны, который у меня был, и от его потери у меня стало тяжело на душе.
— Мне все еще нужно разобраться с некоторыми вещами, связанными с кончиной Рут, — тихо объяснил он. — Я больше не могу откладывать это на потом. Кто-то заинтересован в покупке дома... — Алекс замолчал, на мгновение выглядя потерянным. — Мне нужно подписать кое-какие бумаги и вывезти из дома наши вещи.
Я не подталкивала его. Хотя чувствовала его мучения.
— Бери столько времени, сколько тебе нужно, Алекс. Не торопись.
— С тобой все будет в порядке? — поинтересовался он, быстро взглянув на отметину у меня на шее.
— Со мной все будет в порядке. Не беспокойся обо мне.
Мы обменялись номерами телефонов, и после завтрака я обняла его на прощание. Даже Тильда прошептала слова прощания, выглядя в равной степени расстроенной его отъездом. Алекс наполнял пространство вокруг смехом и светом — в отличие от Эйдана Уэста, который был холоден и мрачен, как туча. Этот человек невыносим — и я знаю, что это не совсем то слово, но знаете что, это работает, и я устала, и вот кто он такой.
И вот теперь я сижу рядом с Невыносимым Уэстом, и мне очень хочется выброситься с ближайшего балкона, потому что он тоже заметил засосы, только никакой реакции на это не последовало, потому что снова изобразил на лице безразличие.
Один шаг вперед, двести шагов назад — вот каково это с этим парнем. Не знаю, что думать о нашей ночи, проведенной вместе… о том, что мы делали в машине. Я провожу утро, стараясь не думать об этом, потому что он явно не думает.
Я продолжаю ждать, когда он заговорит об этом, а потом перестаю ждать, потому что он этого не делает.
Так что…
Это делаю я. Конечно, я это делаю, потому что у меня нет фильтра, я импульсивна и склонна копать яму, в которой нахожусь.
— Мы собираемся обсудить слона в комнате? — Мой голос тих, и мне потребовалось ровно двенадцать минут, чтобы заставить себя произнести эту фразу.
Когда решаюсь поднять взгляд, то вижу, что Уэст просматривает лежащий перед ним документ, как будто то, что я только что сказала, не является поводом для паузы.
— О каком слоне вы говорите? — безразлично спрашивает он.
— Я думаю, вы знаете, — огрызаюсь я.
Он по-прежнему выглядит невозмутимым.
— Боюсь, вам придется уточнить, мисс Монткальм.
— Мне не нужно уточнять. Вы знаете, о чем я говорю.
— Пока вы не уточните детали…
— То, чем мы занимались в машине, — резко перебиваю я, покраснев.
Он, наконец, поднимает на меня взгляд. И снова ничего не отвечает.
— Вы сразу сказали, что это была ошибка, а я не возвращаюсь к ошибкам, мисс Монткальм. Как только они исправлены, нет необходимости упоминать о них снова.
— Вы считаете, что она исправлена?
— Разве нет? — холодно бросает он вызов. — Я ушел. Конец истории.
Я поворачиваюсь, оказываясь к нему лицом.
— Послушайте, мы можем поговорить об этом, и вы поймете, к чему я клоню…
—
Я сердито смотрю на него. Что за придурок. Я открываю рот, чтобы возмутиться и послать его на хрен. У меня возникает желание вырвать бумаги у него из рук и разорвать их на мелкие кусочки, а затем резко оттолкнуть его и выйти из комнаты.
Но я этого не делаю.
Потому что такое поведение ожидаемо. Это то, чего я ждала все это время — чтобы этот Мудак Востока, наконец, прикончил меня на месте. По всему моему телу пробегает холодок, и я действительно смотрю на дверь, чувствуя, как во мне просыпается желание сбежать.
Я делаю глубокие вдохи, успокаивая себя.
Не помогает.
Я смотрю на свою руку и чувствую, что дрожу. Это плохо, я снова стану импульсивной, а мне не хочется проверять, насколько глубокой может стать эта яма…
Я встаю прежде, чем успеваю себя остановить.
— Куда ты направляешься? — немедленно требует он, внезапно уделяя мне все внимание.
— Я беру выходной. — Я не утруждаю себя приведением в порядок своей части стола. Потому что… к черту все это.
— А как же электронные письма, которые ты должна составить…
— Я чертовски уверена, что вы справитесь с этим, мистер Уэст, — шиплю я, выходя из комнаты, и на этот раз не оглядываюсь.
***
Я провожу свой выходной не лучшим образом. Закрываюсь в своих апартаментах и не выхожу, даже чтобы позвонить Ане, потому что не хочу рассказывать ей, что сегодня ушла с работы в припадке ярости. А поход на реку без Алекса не будет ощущаться так же, как раньше.
Мне нужно время для самоанализа… то есть съесть шоколад и послушать Адель.
Я роюсь в своем чемодане и достаю несколько DVD-дисков, которые Ана собрала для меня. И провожу вторую половину дня за просмотром «Принцессы Невесты», чищу свои светильники на случай очередных дурацких проверок и выслеживаю Филота с тапочком.
Я также думаю об Эйдане.
«Как ты это делаешь?» — хочу спросить я. — «Как тебе удается вести себя так, будто ничего не произошло? Будто это ничего не значит?»
Интересно, может, он просто разозлился и защищал себя. Я отвергла его, не так ли? И, возможно, это было жестоко. Понимаю, как это, должно быть, выглядит, но я была слабой. Я так отчаянно нуждалась в своем Эйдане, что в конце концов стала относиться к нему как к
К тому времени, когда принимаю душ и ложусь в постель, я чувствую себя виноватой. Если бы я просто позволила ему отвезти меня домой, ничего бы не случилось. Я бы не заползла к нему на колени и не сделала первый шаг. Он бы высадил меня у моих апартаментов, и у нас остались бы приятные воспоминания о том, как мы ладили друг с другом.
Ладно, я могу это исправить.
Я
Я тоже буду вести себя так, будто ничего не случилось, и все вернется на круги своя.
Видите, я в порядке.
***
— Мисс Монткальм, — начинает он, когда я захожу в кабинет следующим утром, — мы сегодня чувствуем себя лучше, или мне ждать очередного исчезновения?
Я сажусь на стул рядом с ним, одаривая его сердечной улыбкой.
— Я сегодня чувствую себя
Он смотрит на меня, пытаясь понять, говорю ли я правду или плету какую-то чушь. Я прихлебываю кофе и продолжаю работать, будто все в порядке.
— Ты трезва, верно? — удивляется он после того, как я одариваю его еще одной заискивающей улыбкой от уха до уха.
— Трезва. —
— Ладно… — Его голос затихает, а брови хмурятся у переносицы. Он встревожен… я официально тревожу его.
Первое время все было тихо и дружелюбно. Под дружелюбием я подразумеваю, что он не лаял на меня, и у меня не было словесного поноса.
Уэст отвечает на звонок вне офиса, а я печатаю электронное письмо, договариваясь о телефонной конференции с потенциальным владельцем бизнеса, когда раздается стук в дверь.
— Да? — зову я.
Дверь открывается, и входит Тильда с подносом фруктов, которыми Уэст обычно завтракает.
— Они вкусные, горячие и немного хрустящие снаружи, как и сказал мистер Уэст, — говорит она, ставя другой поднос рядом с моим компьютером. — Если захочешь еще, просто дай мне знать.
Я смотрю на нее, в замешательстве хмуря брови.
— Что?
Но она уже направляется к двери…
Я морщу нос от удивления, когда до меня доносится восхитительный запах. Бросаю взгляд на поднос, который она поставила передо мной, и замираю.
Там чашка свежего кофе... и тарелка вафель с малиновым джемом и сиропом. Рядом с моим подносом стоит поднос Уэста с фруктами и его полезной едой.
Несколько мгновений я не двигаюсь.
Он попросил Тильду приготовить мне завтрак? И не просто завтрак, а домашние вафли?
Мое дыхание учащается, а сердце колотится в груди. Это что, своего рода извинение? Если так, я хочу сказать ему, что мне тоже жаль.
Я расправляюсь с тарелкой вафель в рекордно короткие сроки, постанывая при каждом кусочке.
Когда намного позже приходит Уэст, он ничего не говорит мне, садится и, отправив в рот виноградину, начинает жевать. Он бросает взгляд на пустой поднос передо мной, и мы на мгновение встречаемся взглядами. Его лицо остается суровым, но на долю секунды взгляд смягчается. Я читаю сообщение громко и отчетливо.
Перемирие.
Я могу с этим жить.
Это все позади, и, черт возьми, да, он может продолжать поставлять вафли, потому что никто не согласится на прекращение огня без веской причины.
***
В течение следующих нескольких дней слон в комнате становится меньше, но он все еще существует. Чтобы попытаться избежать его, у меня нет другого выбора, кроме как сосредоточиться на нашей совместной работе. Работа, которая настолько бесполезна и бессмысленна, что у меня нет другого способа описать эту колоссальную трату времени.
У меня не очень-то хорошо получается работать личным ассистентом. Слава богу, я больше не использую формулы. Уэст заставляет меня рассылать электронные письма, а затем звонить по телефону. Это особый материал для «снежинок», очевидное отличие от «основ арифметики». Я записываюсь на прием к потенциальным бизнесменам, но даже в этом не сильна. У одного из звонивших был сильнейший французский акцент, и я сказала: «Повторите это, пожалуйста», — около сорока семи раз, все это время сидя рядом с придурком в костюме, который не сводил с меня глаз.
Иногда он говорит мне вещи, которые просто
— Почему ты так тяжело дышишь? — спросил он однажды, сбитый с толку.
— Я только что взбежала по лестнице, — ответила я, задыхаясь. — Вы хотели кофе.
— Ты побежала вверх по лестнице с моим кофе?
— Да.
—
— Вы так на меня посмотрели.
Он озадаченно уставился на меня.
— Как посмотрел?
— Вы знаете… — Я состроила недовольную мину, чтобы показать ему, как он выглядит. Так выглядит богач, готовый съесть щенков на завтрак, если не добьется своего.
— Мисс Монткальм, — медленно произносит он, — давайте больше не будем бегать по лестнице с очень горячим кофе. Это не только то, что сделал бы очень логичный человек, это еще и опасно...
— Я была осторожна.
— Я имел в виду себя.
Да, Уэст без своего кофе опасен. То, что он пьет его поздно, еще хуже. Если я уроню его по дороге к нему, это может привести к ядерным последствиям.
В другой раз на мне были надеты все мои дурацкие браслеты, и каждый раз, когда я писала — а это было часто, — они громко позвякивали о папку.
— Мисс Монткальм, — сказал Уэст, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие, — ваше запястье действует мне на нервы.
В тот день я была в бешенстве. Я почти не спала на этой гребаной кровати с изогнутыми спинками, и мне мерещились тени Филота по всей комнате. Уверена, что мой сосед-насекомое специально выводит меня из себя. В этих апартаментах творится что-то серьезное, связанное с преследованием насекомыми.
Я смерила Уэста равнодушным взглядом.
— Что вы хотите, чтобы я с этим сделала, мистер Уэст?
— Снимите их.
— Мне нравятся они там, где они есть.
— Снимите их.
Я сердито посмотрела на него и потрясла запястьем.
—
Он выглядел раздраженным.
— Да.
— Итак, вы можете часами постукивать ногой по столу, в каком бы гипнотическом состоянии вы ни находились, но ритмичное позвякивание моих браслетов мешает вам?
— Вы считаете этот шум мелодичным?
— Считаю.
Он выглядел так, словно хотел меня задушить.
— Сними свои браслеты прямо сейчас, Айви.
— Тогда перестань стучать ногой по столу.
— Это не обсуждается.
— Это не обсуждение. Оно означает, что каждый из нас получит то, что хочет. Нет, мистер Уэст, это
— Блядь, — внезапно выругался он, но это было смешано со стоном, как будто я только что уложила его на лопатки. То, как он посмотрел на меня в следующий момент, вызвало мурашки в запретных местах, например, в моей киске. В его глазах светился тот самый горячий взгляд. Он смотрел на меня так, словно впервые за весь день обратил на меня внимание. Было приятно чувствовать, что я не являюсь частью офисной мебели, что в кои-то веки его стены не были такими укрепленными.
Затем он все испортил, сказав:
— Как раз в тот момент, когда я начинаю думать, что твоя голова состоит больше из воздуха, чем из мозговых клеток, ты приходишь ко мне с этим.
— Это не очень приятный комплимент.
— Если от меня, то да.
«Его мудацкие комплименты лучше, чем напряженное моргание и пустые взгляды», — подумала я. Все еще. Я упрямо вздернула подбородок и повторила весь смысл этого идиотского разговора.
— Перестань стучать ногой, и я сниму свои браслеты.
Он стиснул зубы, но я уловила веселье на его лице.
— Ты первая.
Для тебя это новый Эйдан. Он должен побеждать все чертовы времена. Я мудро выбираю сражения. Ты не выиграешь войну, пытаясь одержать верх в каждой стычке. Нет, ты должен быть стратегом и все такое прочее.
Я закатила глаза и сняла их, оставив только золотой браслет. Уэст прищурился, глядя на браслет, будто собирался возразить, но сдержался. Возможно, я оказалась остроумнее, чем он ожидал, или, может быть, он что-то почувствовал, когда посмотрел на него. Об этом не стоило и думать.
Дело в том, что мы действуем друг другу на нервы. С той ночи в машине мы стали еще более раздражительными. Он сосал мои соски, щупал мою киску, а я ему дрочила — это, как правило, меняет обстановку на рабочем месте; это приводит к тому, что двум людям становится более комфортно друг с другом, чем они должны быть в профессиональном плане. Пассивно-агрессивные комментарии не являются чем-то необычным, и такая динамика может стать довольно ядовитой.
Как сейчас, когда я только что пришла в офис с опозданием на несколько минут.
— Знаете, мисс Монткальм, — говорит он, глядя на свои бумаги, когда я вхожу, — у меня такое чувство, что если бы машина одного из моих сотрудников сломалась посреди движения, и ему пришлось бы ехать на одноколесном велосипеде, чтобы добраться до моего дома, а по дороге его бы сбил полуприцеп, а потом он бы полз со скоростью улитки по битому стеклу со сломанными ногами, то все равно бы добрался сюда раньше вас.
Я падаю в кресло рядом с ним.
— Этот сотрудник не живет в одной комнате с Филотом, мистер Уэст.
Он поднимает взгляд.
— Филот?
— В моих апартаментах проблема с пауками, и их предводителя зовут Филот. Он охотится на меня.
— Паук охотится на тебя?
Я торжественно киваю.
— Он действительно вызывает беспокойство. Он каждый день плетет паутину на мою дверь, и с каждым днем она становится все толще. Прошлой ночью я решила перехитрить его. Я наклонилась и проползла
Когда я смотрю на него в следующий раз, на его серьезное выражение лица, то вижу нечто, от чего у меня перехватывает дыхание.
Уэст
Я сдерживаюсь, чтобы не улыбнуться в ответ, потому что у меня действительно серьезная проблема с пауками в этих апартаментах. Прикусываю щеку изнутри, но это безнадежная битва.
Я смеюсь, и тогда смеется он.
— Нам нужно что-то с этим сделать, — выдавливаю я сквозь приступ смеха. — Честно, мистер Уэст...
— Потому что у вас проблема с пауками…
— Да, у меня в апартаментах проблема с пауками, это так.
Уэст кивает, его взгляд задерживается на моем лице еще на мгновение.
— Ты — нечто особенное, не так ли?
Я не отвечаю. К моим щекам приливает жар. Опускаю взгляд, закрывая лицо волосами, чтобы он не видел, как я покраснела.
— Пора сделать несколько звонков, — говорю я со вздохом.
— Кому?
— Мистеру Рональду Гриру.
— Еще раз, чем он занимается?
— Он изобрел какую-то штуковину для открывания окон.
Уэст снова смеется, и это музыка для моих ушей.
— Черт возьми.
— Да.
Это самые глупые компании, которые я когда-либо видела, но неважно. У меня такое чувство, что это терапия для Эйдана.
По правде говоря, мы, возможно, действуем друг другу на нервы, но мы упрямы, и ни один из нас не хочет отказываться от этой неудачной пары.
После почти целого дня работы я смотрю на Уэста, который сидит рядом со мной, и он ничего не знает. И никогда не узнает о нашей короткой истории, о том, как страстно мы любили друг друга. Никогда не узнает, что я для него значила. Трудно не думать о таких вещах, когда напоминалка сидит рядом со мной каждый божий день. Я не знаю, что я здесь делаю, потому что, если это делается для того, чтобы напоминать ему о нас, то это не работает. Вообще. И я также не могу достучаться до него так, чтобы он открылся мне.
Сидящий сейчас рядом со мной Эйдан, похоже, не нуждается в помощи. Он, вероятно, не думает, что нуждается в ней, и я часто задаюсь вопросом, а нуждается ли он вообще. Если бы он продолжал жить холодной, замкнутой и пустой жизнью, разве это было бы так уж плохо?
Я думаю, Стивен все неправильно понял. Думаю, он отправил меня сюда, думая, что Эйдан снова нюхает наркотики и отрывается по полной.
Я не вижу, чтобы он делал что-то из этого.
Я понимаю, что он прячется от мира, может быть, даже от себя.
17
Айви
Я официально лишилась рассудка.
Сейчас очередная вечеринка, и на этот раз народу меньше, чем обычно. Возможно, поместье теряет свое очарование… неважно, мне все равно. Суть в том, что я лишилась рассудка. Почему? Потому что присоединилась к игре в покер с этими богатенькими мальчиками, и все это для того, чтобы иметь прямой обзор коридора, ведущего в спальню Эйдана. Моя импульсивная натура становится все сильнее. Мне нужно знать, что происходит с ним наверху, и это как никогда важно.
Разве это нездорово?
Возможно.
Нужна ли мне помощь?
Нет, нет, обещаю. В смысле, я только что признала, что это, вероятно, нездорово, и один из шагов к преодолению проблемы — признать ее. Видите, я
— Куда, по-твоему, ты идешь? — огрызаюсь я, отрываясь от своих карт и прищуриваясь при виде очередной девушки, посматривающей в сторону его спальни.
Она хмурится, глядя на меня.
— Это не твое дело…
— Я живу здесь, — прерываю я. — На самом деле я слежу за тем, кто приходит и уходит из поместья мистера Уэста, поэтому это мое дело, и тебе лучше отвалить. — Я выжидающе поднимаю брови.
Ничего хорошего из этого не выйдет, знаю. Я подчеркиваю свою сомнительную власть, и все, что нужно сделать этим девушкам, — проявить достаточно упрямства, чтобы бросить вызов. Тогда мой карточный домик рухнет, и никто больше не будет воспринимать меня всерьез.
Я не могу этого допустить.
Итак, я выпячиваю грудь, смотрю на нее так, словно готова к дуэли, и жду, когда она отвалит. Эта действительно отваливает, но, боже, как же та на меня смотрит. Без сомнения, я в черном списке этой цыпочки.
— Ладно, Эдди, — говорю я, хлопая ладонью по столу. — Давай посмотрим, что там у тебя!
— Роял-флеш, — отвечает Эдди через журнальный столик, раскладывая карты. — И, пожалуйста, перестань называть меня Эдди. Меня зовут Дэйв.
— Я Эдди, — говорит мужчина рядом с ним, поднимая руку.
Я еще раз проиграла. Бормочу проклятие за бутылкой пива… ладно, еще я выпиваю
Парень рядом со мной — Мэтт? — теперь сидит очень близко, и он смеется над всеми моими шутками, так что я еще и налаживаю связи. Это работает. Мне давно следовало попробовать пообщаться. Приятно спрятать свою боль за несколькими бутылками пива и партиями покера.
— Я видел тебя внизу, — ухмыляясь, говорит Мэтт. — Ты появилась из шкафа, как существо из Нарнии.
— Я тоже видел это! — смеется другой парень, поигрывая фишками для покера. — Это была какая-то хрень про Льва, Колдунью и платяной шкаф.
— Это моя темница, — объясняю я. — Работа в процессе необработанный алмаз.
Парни смеются, но, вероятно, разрыдались бы, увидев мои апартаменты на самом деле.
— Уэст нанимает самых красивых женщин, — говорит Мэтт, наклоняясь ко мне. Он кладет теплую руку мне на колено и шепчет: — Я бы не запер тебя в шкафу, если бы спал прямо над тобой.
Я натягиваю фальшивую улыбку.
— Отлично.
Затем я пытаюсь убрать его руку со своего колена. Когда она падает, он просто поднимает ее и опускает обратно. Это довольно дерзко, этот чувак пытается соблазнить меня…
— Убери свою руку, — произносит низкий голос.
Я поднимаю взгляд, на мгновение напрягаясь, когда в комнате появляется Уэст... Только откуда именно? Он встает перед нами, неодобрительно смотрит на меня карими глазами, прежде чем вернуться к моему новому другу Мэтту.
Мэтт опускает руку, изображая невозмутимость. Мы играем еще одну раздачу, и Уэст, не говоря ни слова, задерживается, разглядывая всех…
Я нервно отхлебываю пива, время от времени поглядывая на него. Он… все еще здесь. Присутствует. Я могу сказать, что Уэст трезв, а я этого не ожидала. Он бродит по комнате, наблюдая за игрой, наблюдая, как я проигрываю снова и снова. Мои фишки тают, но это потому, что я больше слежу за ним, чем за своими картами.
В конце концов, он садится в кресло прямо напротив нас. Кажется, он сосредоточен на Мэтте больше, чем на ком-либо другом. Мэтт не прикасается к моему колену, но придвигается ближе, и меня окутывает аромат его одеколона. Это приятный аромат, не такой уникальный, как у Уэста, но все равно очень приятный, и на Мэтта тоже приятно смотреть, так что я не то чтобы страдаю, но Уэст, похоже, с этим не согласен. Его челюсть сжата, когда он пристально смотрит на него.
Когда Мэтт выигрывает раунд, его голос гремит на всю округу. Он подпрыгивает, высокомерно говорит несколько слов нам, «
— Мне нужно, чтобы ты была рядом со мной. Ты мой талисман на удачу.
Уэсту… не нравится такое развитие событий. Он ревнует. Я вижу это по его лицу. Выражение его лица становится грозным, когда он наклоняется вперед, упираясь локтями в колени, и смотрит на Мэтта, приоткрывая губы, чтобы сказать:
— Убери свою руку.
Мэтт напрягается, прежде чем ослабить хватку на моих плечах.
— Я что-то делаю не так?
Уэст поджимает губы.
— Моя помощница не хочет, чтобы к ней прикасались.
По моему телу пробегают мурашки, когда я с облегчением выдыхаю. Я стараюсь вести себя непринужденно, надеясь, что мы сможем продолжить нашу игру, потому что мне отчаянно нужно отвлечься, иначе я так и буду пялиться на Уэста.
В комнате царит напряжение. Музыка играет какие-то неприличные мелодии, но я едва слышу их из-за шума крови в ушах. Я чувствую себя не менее неловко. Мэтт отодвинулся от меня как можно дальше. Он практически свисает с края дивана, и никто больше со мной не разговаривает.
— Ну же, ребята, — подбадриваю я их. — Мы все еще веселимся, верно?
Они, похоже, не согласны.
У меня теперь плохая аура.
Хотя я не могу винить Уэста. Я ценю его вмешательство…
Мое тело внезапно замирает, когда я вижу, как вокруг него толпятся женщины. Одна из них сидит на подлокотнике его кресла и что-то шепчет ему на ухо. Мой пульс учащается, и внутри меня нарастает напряжение, которое невозможно игнорировать.
— Слезай с этого кресла, — шиплю я, уставившись на брюнетку с длинными ногами. Когда она смотрит на меня с самодовольным выражением, затуманивающим ее черты, я добавляю: — Оно антикварное, и твоя накладная задница его испортит.
Когда она этого не делает, я вскакиваю на ноги, и внезапно она спрыгивает с кресла, спотыкаясь на своих каблуках. Уэст немедленно встает и хватает меня за руку, когда я подхожу достаточно близко, чтобы замахнуться на эту самодовольно улыбающуюся девицу…
— Думаю, на сегодня мы достаточно повеселились, — говорит он натянуто. — Больше никакого алкоголя, Айви. Пошли.
Он выпроваживает меня из комнаты, а я все еще киплю от ярости при мысли о том, что эта женщина прижималась к нему, касаясь губами его уха.
— Ты не должен был позволять ей делать это, — рычу я на него, у меня кружится голова, пока он ведет меня по темному коридору. — Это антикварное кресло, Эйдан.
— Ты очень дорожишь этим креслом, я понял.
— Дорожу, — говорю я, когда он открывает дверь, обнимая меня и прижимая к своей груди. — Я очень забочусь о твоей мебели. Она является продолжением дома, Эйдан. —
Его грудь вздымается от удовольствия. Его губы скользят по моему уху.
— Мне нравится, когда ты зовешь меня по имени.
— Эйдан. — Я закрываю глаза, наслаждаясь.
— Ммм.
Я смутно осознаю, что мы в его спальне. Он подводит меня к своей кровати и усаживает на край матраса, а затем опускается рядом, чтобы снять с меня туфли. С ремешками это довольно сложно. Я все еще в рабочей одежде, и мне нужно принять душ, но… у меня сейчас слишком кружится голова. Смотрю на него сверху вниз, пока он расстегивает одну туфлю и снимает ее, аккуратно ставя перед тумбочкой. Я смотрю на него, на его потрясающее лицо и сосредоточенные губы. От эмоций у меня снова перехватывает горло.
— Что ты делаешь? — шепчу я, сбитая с толку его заботливым поведением.
— Ты заботилась обо мне, когда я был одурманен наркотиками, — говорит он, глядя на меня снизу вверх. — Я делаю то же самое. Тебе нужно оставаться в этой комнате, подальше от всех этих людей.
— Почему?
Эйдан задерживает взгляд на мне.
— Просто сделай это.
Он начинает занимается другой моей туфлей.
Моя грудь наполняется нежностью.
— Я продолжаю думать о тебе… — в порыве вырываются мои пьяные слова. — А ты… ты думаешь обо мне?
Его руки замирают, и на этот раз он не смотрит на меня.
— Больше, чем мне хотелось бы.
— Что происходит? — Мне не нужно уточнять, что я имею в виду. Знаю, что он понимает.
— Я… не знаю, — признается он.
Я сглатываю, прерывисто дыша, продолжая смотреть на него.
— Куда ты ходишь по ночам?
Он продолжает расстегивать ремешки и, не отвечая, снимает вторую туфлю. Однако его прикосновение к моей ноге затягивается. Он проводит ладонью по моей икре и замирает, нахмурив брови.
— Я хожу.
— Ты ходишь?
— Я хожу и думаю… и возвращаюсь, и вижу всех, и я… жду.
— Чего ждешь?
Даже в темноте я вижу печаль на его лице.
— Я не знаю. Я… не могу вспомнить, но знаю, что чего-то жду.
Прежде чем я успеваю ответить, он встает.
— Ложись. Забирайся под одеяло, Айви.
Я ложусь на спину, и он помогает мне забраться под одеяло. На улице тепло, так что в этом нет необходимости, но мне нравится, когда он прикасается ко мне. Я... тоже хочу прикоснуться к нему. Когда он натягивает одеяло, я накрываю его руку своей, когда она доходит до моей груди. Его глаза встречаются с моими, и мы некоторое время смотрим друг на друга, ничего не говоря.
— Засыпай, — тихо требует он, наконец отстраняясь.
Я наблюдаю, как он исчезает в ванной, а затем включается душ.
***
Знаю, что Уэст в постели рядом со мной. Я чувствую его, хотя кровать такая большая, и он не прикасается ко мне. Я чувствую его, чувствую запах его геля для душа, слышу его тихое дыхание.
В голове у меня туман. Я все еще пьяна. Алкоголь бурлит у меня в желудке, и я чувствую себя не лучшим образом, когда поворачиваюсь на бок в поисках его.
— Эйдан, — шепчу я срывающимся голосом.
Он поворачивает голову в мою сторону.
— Что такое?
— Я чувствую себя не лучшим образом.
Я слышу в его голосе, как он хмурится.
— Проспись.
Я стону, зарываясь лицом в подушку.
— Меня тошнит. — Когда он не отвечает сразу, я уговариваю его: — Сделай с этим что-нибудь.
Я слышу, как он перемещается по кровати ко мне. И вздрагиваю, когда он пробегает пальцами по моим волосам, убирая пряди с моего лица.
— Тебя сейчас вырвет?
Я качаю головой.
— Нет, меня просто… тошнит.
— Тебе нужна таблетка?
— Просто… останься. Отвлеки меня от этого. Поговори со мной.
— Что ты хочешь, чтобы я сказал?
Я снова разочарованно стону.
— Что угодно, черт возьми. Просто говори.
Честно говоря, меня может стошнить. Это очень странное ощущение внизу живота, и оно поднимается вверх по груди. Его пальцы скользят вниз по моим плечам. Он запускает их под ворот моего платья и проводит кончиками пальцев по моим мышцам, массируя их.
— Думаю, с вечеринками покончено, — говорит он. — Пора оставить их в прошлом.
Я расслабляюсь под его пальцами, постанывая от удовольствия. И ничего не говорю. Просто позволяю ему говорить, позволяю ему говорить все, что он хочет… это помогает.
— Я также думаю, что… я думаю, ты невероятно красива. — Его голос становится тише. — Мне понравилось видеть, как ты веселишься. Мне не понравилось, что ты была с этими богатенькими придурками, но… я часто представляю тебя такой.
Он придвигается ближе, его пальцы разминают мышцы моей шеи. Я чувствую его дыхание на своем лице. Чувствую, как он смотрит на меня, хотя мои глаза закрыты.
— Я думаю, нам было весело вместе, пока я не потерял память, — бормочет он. — Может быть, ты все-таки была моим другом.
Я издаю гудящий звук в глубине своего горла.
— Может быть.
Он массирует меня так долго, что я почти засыпаю. Я в умиротворенном состоянии. И не хочу, чтобы его рука переставала прикасаться ко мне. И когда это происходит, я издаю протестующий звук. Он кладет ладонь мне на спину, тепло проникает сквозь платье, согревая меня изнутри.
— Как ты думаешь, Айви, есть ли такая вещь, как душа? — Он прерывисто вздыхает. — Как у нас может быть душа, если мы можем все забыть? Это похоже на то, что... наш мозг — это просто процессор и ничего больше. Мы просто компьютеры, которые могут чувствовать, а потом выключаются, когда все заканчивается.
Я открываю глаза и встречаюсь с его задумчивым взглядом.
— Я думаю, что твоя душа — это совокупность всего, чем ты являешься, Эйдан. Ее можно переписать, даже если ты ничего не забыл.
Между нами повисает тишина, пока он продолжает прикасаться ко мне, проводя рукой вверх и вниз по моей спине, пытаясь сделать так, чтобы я почувствовала себя лучше.
В понедельник, когда он снова станет таким же холодным и непроницаемым, я вспомню этот момент. Возьму его с собой в офис, как напоминание о том, что он может быть милым, мягким, таким, каким я его знала.
Я быстро отключаюсь от его прикосновения и больше не просыпаюсь.
***
На следующее утро я просыпаюсь в пустой постели с мигренью, которая ощущается так, словно в мою голову вонзили тысячу ножей.
Я устало выползаю с кровати и направляюсь в ванную. И не замечаю всего великолепия, просто ополаскиваю лицо водой и приказываю себе дышать.
Прошлая ночь как в тумане.
Я помню ее большими кусками, но между этими воспоминаниями есть пробелы. Боже, если я так себя чувствую после всего лишь одной пьяной ночи, то не могу представить, что потеряю три года своей жизни. Мое сердце сжимается в груди из-за Уэста…
Я задаюсь вопросом, где он сейчас. Может быть, у себя в кабинете. Я испытываю огромную благодарность за то, что тот сделал прошлой ночью. Он гладил меня, пока я не заснула. Моя благодарность безгранична. Настолько, что мне хочется как-то отблагодарить его.
Я выхожу из ванной и ненадолго возвращаюсь к себе, чтобы привести себя в порядок и переодеться. Затем готовлю себе огромную кружку кофе и, спотыкаясь, выхожу из дома и направляюсь к реке. Мне нужно немного тишины и покоя. Мне нужно окунуть ноги в воду и избавиться от похмелья.
Когда спускаюсь с холма, мои шаги на мгновение замирают, когда различаю в воде фигуру Эйдана. Я не могу… я, черт возьми, не могу с этими парнями Уэст. Мое сердце бешено колотится в груди, когда спускаюсь. Я ставлю кружку на камни и снимаю футболку. Потом захожу в воду вслед за ним в одних трусах и лифчике, и если он меня и видит, то никак не реагирует и не произносит ни слова.
Мы плывем, а деревья качаются над нами, вода покрывается рябью, и легкий ветерок овевает нашу мокрую кожу. Над головой гремит гром, и я чуть не выпрыгиваю из кожи, когда ударяет молния, сопровождаемая проливным дождем.
— Ну, вот и все, — бормочу я.
Когда я бросаю взгляд на Эйдана, он ухмыляется в ответ.
— Мы и так уже мокрые.
Так что мы плаваем под дождем, пока наша кожа не покрывается морщинами, и я не чувствую себя слишком усталой, чтобы продолжать. Затем мы уходим, обмениваясь короткими взглядами, пока я быстро натягиваю на себя футболку. Я чувствую его взгляд на своей обнаженной коже, чувствую, как он задерживается на моих ногах, и Эйдану требуется долгое время, чтобы отвести взгляд. Даже когда я оборачиваюсь, чтобы посмотреть на него, и вижу, как он смотрит на меня, опустив грудь, он не отводит взгляда.
Жар покалывает мою кожу, когда я чувствую, что внутри меня зарождается мучительная боль.
Я сглатываю и отворачиваюсь, хоть это причиняет мне физическую боль.
Мы поднимаемся на холм, не обмениваясь ни словом. Мы дышим эмоциями, которые опасно бурлят между нами. Близость налицо, желание ощутимо, и все же… мы снова ждем. Ждем
Я не знаю чего.
18
Айви
Дождь идет уже два дня подряд. Несмотря на то, что на улице очень душно, мы сидим бок о бок и слушаем умиротворяющий звук. Уэст уплетает фрукты, которые оставила для него Тильда, а я только что съела четвертую плитку шоколада за день. Называйте это перееданием в стрессовых ситуациях, но я, кажется, не могу перестать закапываться в еду для утешения.
Не помогает и то, что связь здесь дерьмовая, и когда идет дождь, я не могу дозвониться до Аны. Чувствую, что у меня начинается серьезная ломка без нее.
И без Алекса.
Я наблюдаю за Уэстом, пока тот ест и работает. Он просматривает деловое предложение, которое Стивен прислал нам по электронной почте. Я распечатала его, чтобы Эйдан мог ознакомиться. Думаю, что это довольно серьезный материал, но Уэст выглядит таким безразличным. Я не совсем понимаю, почему он не воспринимает крупные предложения всерьез.
Это не имеет значения.
Между нами какое-то странное напряжение. То тут, то там взгляды украдкой. Может, мне это кажется странным, но, клянусь, он смотрит на меня гораздо чаще, чем обычно, особенно когда думает, что я этого не замечаю.
Сегодня Эйдан особенно красив в своем костюме; он застегнут на все пуговицы и без галстука. Образ небрежный, но в то же время профессиональный. Его щетина с каждым днем становится все заметнее, но ему идет. Мне хочется провести по ней пальцами.
— Продолжайте пускать слюни, мисс Монткальм, и мне, возможно, придется развернуть ваше кресло так, чтобы вы оказались лицом к окну.
Его слова, словно гром, разрывают тишину. Я замираю, и мои щеки вспыхивают от смущения. Он выглядит высокомерным, расплываясь в порочной улыбке.
Я хмурюсь.
— Я не пускала слюни, мистер Уэст.
— То, как вы на меня смотрите, заставляет меня чувствовать себя лично оскорбленным.
Такой чертовски дерзкий.
Я сдерживаюсь, чтобы на закатить глаза.
— Я, конечно, ни в коем случае не смотрю на вас, и если вы хотите развернуть мое кресло так, чтобы я оказалась лицом к окну, пожалуйста, сделайте это. Думаю, такой вид меня бы больше вдохновил.
— Хорошо, тогда вставайте.
— Что?
Он смотрит на меня, выгнув бровь.
— Я сказал, вставайте.
Я не двигаюсь.
— Вы не можете быть серьезным.
— Но я серьезен. — Он сверлит меня взглядом, и я вижу это ясно, как божий день. Уэст серьезен, а я… я чертовски упряма.
— Отлично. — Я кисло улыбаюсь и встаю.
Он тоже встает, протискивается мимо меня, чтобы взять мой стул. Я чувствую исходящий от него жар, Эйдан так близко. Он поднимает стул, разворачивает его и ставит перед окном.
— Наслаждайтесь новым видом, мисс Монткальм.
— Предполагается, что я должна помогать вам.
Теперь он издает жесткий смешок.
— Вы бы помогли мне больше, если бы не путались у меня под ногами.
— Тогда я, пожалуй, уйду из кабинета.
Он качает головой, все еще ухмыляясь.
— Нет, мисс Монткальм, видите ли, сейчас я плачу вам, поэтому вам придется поступать
Уэст намеренно протискивается мимо меня, так что его бок соприкасается с моим, когда он подходит к своему стулу и садится. И продолжает работать как ни в чем не бывало. Я сдерживаюсь, чтобы не фыркнуть в его присутствии. Вместо этого подхожу к стулу и плюхаюсь на него.
Я смотрю в окно.
Там много деревьев. Много травы. О, и река, на которую, наверное, приятно смотреть, но…
Я ерзаю.
— Как вам вид? — спрашивает он у меня за спиной.
— Потрясающий, — радостно отвечаю я.
— Я рад.
— Хорошо!
— Да.
— Угу.
— Верно.
Клянусь, Эйдан пытается вывести меня из себя, постоянно оставляя последнее слово за собой. Я позволяю ему это. Нет смысла вести битву, обреченную на провал, особенно когда он в таком упрямом настроении.
— Это очень по-детски, — заявляю я после долгих шестидесяти секунд молчания.
— Какой тогда зрелый способ подойти к этому вопросу, мисс Монткальм?
— Я должна сидеть иначе.
— Я не возражаю.
— Но вы сделали это.
— Вы сказали, что предпочитаете смотреть на улицу. Я просто помог. Если хотите, можете вернуться, но сначала вам придется кое в чем признаться.
— В чем?
— Что вы пускали из-за меня слюни.
Я усмехнулась.
— Ни в этой гребаной жизни, сэр.
— Следи за своим языком, Айви.
— Почему? — требую я. — Тебе нравится мой грязный рот.
— Что создало у тебя такое впечатление?
На этот раз я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него. И вижу его спину, его опущенную голову, но он ничего не делает. Вместо этого Уэст постукивает ручкой по бумаге, внимательно слушая меня.
— Потому что у тебя такое выражение лица каждый раз, когда я ругаюсь, — говорю ему, чувствуя себя смелой, потому что мне не приходится смотреть ему в глаза, когда я это говорю. — Думаю, тебе нравится, когда я произношу слово «
Он поднимает голову. Я бы все отдала, чтобы увидеть его лицо.
— Неужели я настолько очевиден? — тихо спрашивает он.
— Да, сэр, — также тихо отвечаю я.
Эйдан не отвечает.
Оглядываюсь на улицу, мое сердце бешено колотится в груди, потому что то, что я сделала, было смелым поступком. Однако нисколечко не жалею об этом и убеждена, что права. Хотя знаю, что такие мысли наполняют меня слишком большой надеждой, но я постепенно теряю решимость. Не думаю, что смогу больше сдерживаться.
Я думаю… Я думаю, что если буду продолжать ловить на себе его взгляды, то рискую рассказать ему
Разве это было бы так уж неправильно?
Я слышу движение позади себя. Он отодвигает стул и встает. Потом слышу его тяжелые шаги. Я замираю, когда они приближаются ко мне. Неподвижно смотрю вперед, но мой рот непроизвольно приоткрывается, когда я сосредотачиваюсь на его движениях.
Внезапно Уэст отодвигает мой стул, создавая больше пространства между мной и окном. Затем подходит к окну и прислоняется к нему спиной. Его руки в карманах, и он смотрит на меня сверху вниз, а в его голове роятся мысли, и я бы все отдала, чтобы узнать какие.
Его взгляд скользит по мне, останавливаясь на моем сером рабочем платье — все еще коротком — и обнаженных ногах. Его дыхание медленное, но тяжелое. Когда он снова встречается со мной взглядом, я вижу в нем желание.
Но в его взгляде скрывается что-то еще.
Я вишу на волоске, ожидая, когда он нарушит молчание. Это самое тяжелое из всего, что было на данный момент. Я слышу его дыхание, слышу каждый шорох его одежды, и мне не терпится придвинуть свой стул поближе к нему, чтобы Эйдан снова провел пальцами по моим волосам.
— Если ты хочешь получить признание, я дам его тебе, — неожиданно тихо произносит он. У меня мурашки бегут по коже, когда я с тревогой смотрю ему в глаза, ожидая. Между нами кипит энергия. Чем дольше Эйдан медлит с ответом, тем сильнее она ощущается.
— У меня с тобой проблемы, — наконец произносит он, сглатывая и снова оглядывая меня. — В тебе есть что-то очень привлекательное, Айви Монткальм. Я пока не понял, что именно. Это могут быть твои губы, или красные пряди в твоих волосах, или то, как ты смотришь на меня, словно уже знаешь меня. Возможно, это сочетание всего. Но есть что-то,
Я едва дышу, а он еще не закончил.
— Перестань пялиться на меня так, будто ты чего-то от меня ждешь, — говорит он мне, и его голос становится тверже. — Я твой начальник, а ты моя подчиненная, и пока не произойдет что-то, что заставит меня задуматься об обратном, мне бы не хотелось раскачивать нашу маленькую лодку. Тебе не понравится, если я решу оставить все позади. Я сжигаю мосты, Айви. И когда заканчиваю с кем-то, то заканчиваю навсегда.
Он говорит с такой убежденностью, что я ему верю.
Однако не могу удержаться от вопроса:
— А как же то, что произошло в машине?
— Это была аномалия.
— Значит, разобрались?
— Да.
— Итак, если тот инцидент был случайностью, и ты сжигаешь все мосты, тогда почему Нина вообще была здесь?
Он ничего не выдает, пристально глядя на меня.
— Ты проявила ужасно большой интерес к этому маленькому рандеву.
Он называет это «
— Никакого интереса, — быстро отвечаю я, чувствуя, как горят мои щеки. — Я просто... я просто думаю, что тебе нужно больше прислушиваться к своей интуиции
— А я не делаю этого с Ниной?
— Ну, она была здесь, так что…
— Ты думаешь, я трахал Нину, Айви? — спрашивает он, и на его лице появляется тень улыбки. — Так вот почему ты выглядишь такой злой каждый раз, когда произносишь ее имя?
— А ты? — спрашиваю я, затаив дыхание.
— Почему тебя это так интересует?
— Я не… это просто… мне просто любопытно.
Но мне не просто любопытно. Меня буквально переполняют эмоции, и это не дает мне покоя, и он это видит, не так ли?
И снова Уэст ничем себя не выдает. Он даже не отвечает мне. Просто молча изучает меня, а мне не нравится такое внимание. Моя обида на виду. Я не могу побороть свою потребность получить подтверждение, услышать, как он это скажет… мне просто нужно знать.
Но Эйдан не собирается отвечать, и я не думаю, что он когда-нибудь это сделает.
— Мы, наконец, готовы к работе, мисс Монткальм? — спрашивает он, обходя меня, полностью игнорируя мой вопрос. — Или вы хотели бы остаться сидеть у окна?
Я могу впасть в уныние из-за того, что он не ответил — или принять его молчание за ответ — или могу построить чертов мост и перестать барахтаться. Я не могу ожидать определенной реакции, а когда ее не получаю, позволять себе чувствовать себя дерьмово.
Это то, что есть, черт возьми.
— Я готова, — говорю ему, и мой голос звучит увереннее, чем раньше.
Когда встаю, он возвращает мой стул рядом со своим, и я сажусь, не обращая внимания на боль в груди. Ничего такого, к чему я не привыкла на данный момент.
Теперь комната кажется тесной, и мне нужно погоревать. Потому что Уэст трахал ее и, возможно, других, и на горизонте может появиться еще больше женщин, учитывая его отсутствие каждый раз, когда он устраивает гребаную вечеринку. Я знаю, что Эйдан сказал, что закончил с ними, но насколько он был уверен, когда говорил это?
Может быть, я ошибалась.
Может быть, у меня все-таки есть свои пределы.
19
Айви
Все утро мы тихо работаем. Я делаю несколько звонков, украдкой поглядывая на него в перерывах между тем, как притворяюсь занятой. Эйдан хмурится, его глаза холоднее обычного. После нашего разговора он мрачен. Я думаю, это потому, что тот признался в большем, чем хотел.
Уэст хочет попасть на мою орбиту, но не собирается это делать.
Что-то сдерживает его.
Это та его разумная часть, которую он забыл. Та часть, которая помнит, что я разбила его душу… но не то чтобы я не собиралась вернуться за ней. Я бы все исправила, если бы добралась до него, как он уехал из Оттавы.
— Мисс Монткальм, — внезапно произносит Уэст, не глядя на меня. Это первый раз, когда он заговаривает со мной после нашего разговора.
Я наклоняюсь, чтобы послушать, жаждая его внимания, когда он заявляет:
— Я умираю с голоду.
Я киваю, соглашаясь.
— Я тоже.
Он раздраженно вздыхает.
— Сделайте с этим что-нибудь, мисс Монткальм, хорошо?
Я встаю, чувствуя себя потерянной, потому что это работа Тильды, а не моя, но он просит пообедать раньше обычного.
— Что бы вы хотели съесть?
— Подумайте.
— В настроении перекусить чем-то мясным…
— Подумайте, — твердо повторяет он.
Я сдерживаюсь, чтобы не впиться в него взглядом.
Полагаю, в мои должностные обязанности входит быть его шеф-поваром, умеющим читать мысли.
Поспешно выхожу из кабинета и спешу на кухню. В животе у меня урчит, и нет, я не взяла с собой ланч, потому что готовила его всего три дня, пока у меня не иссякла мотивация стараться.
Задаюсь вопросом, возможно, Тильда где-то поблизости. Может, я смогу спросить у нее, что любит есть на обед наш хозяин. Но не вижу ее и уверена, что она занята выполнением полумиллиона дел.
Я захожу на кухню и открываю холодильник. Он забит всем, что только можно придумать. Ладно, ладно, у нас есть мясное ассорти, например, грудка индейки и прочее. Я беру упаковку и бросаю ее на стол. Затем нахожу баночку с майонезом и добавляю его туда же.
О, еще горчицу и швейцарский сыр. Все это добавляю к кучу. Что еще? Я наклоняюсь, чтобы открыть ящик с овощами, и достаю помидоры и салат-латук.
Свершилось. Я придумала.
Возможно, если я приготовлю Эйдану невероятный сэндвич, он будет относиться ко мне более терпимо и
Я готовлю сэндвич гребаного мира. Это все дерьмо богатых людей. Я посыпаю этого малыша травами и каджунской приправой. И практически плыву обратно наверх с тарелкой в руке, чувствуя себя чертовски уверенной в себе.
Вхожу в офис и застаю Эйдана все еще за работой. Он не отрывает от меня взгляда, когда я ставлю тарелку на стол.
— Вы заблудились, мисс Монткальм? Я уже начал думать, что мне придется отправить за вами поисковую группу.
— Извините, сэр. Я сделала несколько сэндвичей.
Я весела и полна надежд. Эйдан съест один кусочек этого лакомства и сразу почувствует себя лучше. Лед будет растоплен, и он снова будет относиться ко мне терпимо.
Эйдан бросает взгляд на сэндвичи.
— Боюсь, этого будет недостаточно.
Я стою перед ним с натянутой улыбкой.
— Почему? —
— Я не ем горчицу. — Затем он пренебрежительно машет мне рукой. — Выброси.
Моя реакция мгновенна. Я чувствую, как злость прорывается сквозь мою веселую маску.
Я хватаю тарелку и хочу разбить ее о его голову.
— Хотите, я сделаю вам сэндвич с индейкой без горчицы, мистер Уэст? — вежливо выдавливаю я.
— Думаю, с этого момента мне лучше продолжать полагаться на Тильду.
Я чувствую себя раздраженной, уничтоженной даже из-за этого дурацкого сэндвича. Хотя на более глубоком уровне знаю, что это не имеет никакого отношения к сэндвичу.
— Я не знала, что вы не едите горчицу. Я спросила, что вы хотите, мистер Уэст.
Он смотрит на свою работу, нахмурив брови.
— Почему мы это обсуждаем? Я уже решил, что буду полностью полагаться на Тильду...
Я ставлю тарелку на его стол.
— Я долго готовила эти сэндвичи.
Может, из-за того, что не получаю ответа по поводу всей этой истории с Ниной и не осознаю, насколько дерьмовой является вся эта ситуация, я просто взрываюсь. Расстроена до слез и зла, а теперь он снова ведет себя как придурок. Сколько еще я смогу терпеть его поведение? И почему у меня такое чувство, что он едва сдерживается, чтобы не вести себя со мной как полный придурок?
Уэст встречается своими холодными глазами с моими. На его лице написано предупреждение.
— Успокойтесь, мисс Монткальм.
Я указываю на тарелку.
— Тогда ешьте свой гребаный сэндвич.
Он роняет ручку, и его лицо мрачнеет.
— Что с тобой и непослушанием, Айви?
Я скрещиваю на груди руки, чувствуя упрямство.
— Что с тобой и неблагодарностью?
— Неблагодарностью? — жестко повторяет он. —
— Не переживайте, мистер Уэст, вы угрожаете мне этим каждые пять гребаных секунд.
— Вы сказали, что не будете ругаться в моем кабинете.
Я свирепо смотрю на него.
— Блядь. Блядь.
Его глаза темнеют, когда он смотрит на мои губы.
Я не сдаюсь.
— Собираешься уволить меня? Вперед, увольняй, посмотрим, волнует ли меня это,
Он встает, и я отступаю, понимая, что сейчас начнется чертовщина. Эйдан обходит стол, и у меня такое чувство, что тот сейчас бросится к двери, распахнет ее и скажет мне убираться восвояси.
Блядь.
Я не хочу уезжать.
Я не готова.
Но я все еще чертовски зла.
У меня кружится голова. Я спешу к двери раньше него и блокирую ее.
— Подожди, — быстро говорю я, поднимая руку. — Просто остановись. Давай успокоимся.
Он останавливается на полпути ко мне, поднимая брови.
— Мы просто сталкиваемся, — объясняю я, махнув рукой, будто это ничего не значит. — Мы просто с вами два лидера, которые бодаются лбами, мистер Уэст.
— Лидера? — повторяет он, удивленный моим использованием слова.
— Да, лидера. Это происходит из-за того, что мы работаем вместе. Нам нужно научиться взаимодействовать.
Он наблюдает за мной, и я вижу, что ничего не добьюсь.
— Пожалуйста,
Кажется, это срабатывает, потому что его взгляд снова прикован к моим губам.
— Я хочу
Звучит так, будто я говорю ему, что согласна трахаться с ним, если он этого хочет. Это неправильный посыл, но я не проясняю это или что-то в этом роде. На самом деле, судя по тому, как он смотрит на меня сейчас, в его глазах светится желание. Я бы не отказалась, если бы он попробовал это со мной.
— Но сначала нам следует изменить некоторые правила, — добавляю я, привлекая его внимание. — Мне нужно, чтобы вы не возражали против того, что я ругаюсь. Это просто моя слабость, над которой я работаю. Мне нужна ваша полная поддержка.
— В каком мире, по-вашему,
— Вы, — говорю я, понизив голос. — Вы главный. И я бы не хотела, чтобы было по-другому.
— Тогда почему ты стоишь у меня на пути?
— Потому что на очень глубоком —
Уэст медленно приближается ко мне.
— Ты приводишь меня в бешенство, — рычит он. — Ты пробыла здесь всего секунду, а уже сводишь меня с ума.
Я с тревогой смотрю на него, когда он останавливается передо мной.
— В хорошем смысле или в плохом?
Он смотрит на меня сверху вниз, изучая мои глаза.
— Этого я еще не понял.
Я в шоке, когда он поднимает руку к моим волосам. Его брови хмурятся, когда Эйдан берет красные пряди и пропускает их сквозь пальцы. Потом наклоняет ко мне голову, и я пугаюсь, когда его губы приближаются к моим. Замираю, затаив дыхание.
— Тебе нужно быть осторожнее, — тихо предупреждает он. — Я могу уволить тебя за сексуальное домогательство.
Мои глаза расширяются.
— Вы чувствуете, что подверглись сексуальному домогательству, мистер Уэст?
— Очень.
— Это из-за моего комментария, что я могу помочь вам с чем угодно?
Он опускает взгляд на мои губы.
— Это один из примеров.
— А еще?
Он придвигается ближе, словно заключая меня в клетку своим телом. Я чувствую, как каждый сантиметр его тела прижимается ко мне, и на мгновение закрываю глаза, наполняясь теплом и воспоминаниями. Когда открываю глаза, мне кажется, что я смотрю прямо на Эйдана…
Мои веки тяжелеют, когда он шепчет:
— Еще один пример — то, как вы смотрите на меня прямо сейчас, мисс Монткальм.
Я смотрю на его губы.
— Что нам с этим делать?
— Что вы предлагаете?
Тяжело сглатываю, когда воспоминания захлестывают меня, воспоминания, как его ладонь больно шлепала меня по заднице, а затем его пальцы скользили в мою киску, толкающиеся в меня, пока я стонала от удовольствия.
— Вы можете наказать меня, мистер Уэст.
Его дыхание учащается. Я чувствую, как его возбуждение прижимается к моему бедру. Он так близко ко мне, его губы все еще в паре сантиметров от моих. Эйдан скользит пальцами вниз по моему телу, а затем вверх. Он проводит указательным пальцем по моей левой груди, все время внимательно наблюдая за моим лицом. Потом обводит контуры моей груди, прежде чем обхватить ее рукой и нежно сжать. Я потрясенно выдыхаю, прижимаясь к его прикосновению.
Я больше не могу этого выносить.
— Сэр… — шепчу я, тяжело дыша.
Я тянусь и касаюсь его губ своими. Это легкий поцелуй, но он сразу же реагирует на него. Эйдан целует меня в ответ. Это не тот пылкий поцелуй, который я представляла. Он медленный и нежный. Уэст нежно целует меня, посасывая мою нижнюю губу, скользя языком между моих губ, лаская мои собственные. Все мое тело напрягается. Сердце стучит у меня в ушах, когда мне становится теплее рядом с ним. Эйдан снова сжимает мою грудь, но не останавливается. Он разминает ее, его пальцы сжимают мои соски через лифчик.
— Сэр… — повторяю я, не в силах сдержаться.
Он снова проводит по моему телу обеими руками, на этот раз с большей настойчивостью. И без колебаний забирается под мое серое платье. Крепко сжимает мои ягодицы, притягивая меня ближе, чтобы я могла почувствовать каждый сантиметр его твердого члена. Потом задирает мое платье до бедер, и,
Он обхватывает мои бедра руками и быстро поднимает меня. Накрывает мой рот своим, и на этот раз наш поцелуй становится более отчаянным, когда тот прижимает меня спиной к закрытой двери, словно заключая в клетку. Я стону ему в рот, когда Эйдан прижимает свой член к моему центру. Он скользит по моему клитору через трусики. Я резко выдыхаю от пронзающего меня наслаждения.
— Блядь, Айви, — потрясенно стонет он. Уэст прижимается своим членом к моему центру, посылая по мне еще одну волну удовольствия. — Почему, черт возьми, это так приятно? Хм?
«С тобой всегда так», — хочется сказать мне.
Я обвиваю его руками, удерживая. Тяжело дышу ему в губы, а он продолжает двигаться напротив меня, целуя все сильнее. Уэст безжалостен в своих поцелуях. Я знаю его язык — он не изменился. Но не отстаю от него, позволяя ему вести меня, прежде чем отстраняюсь и завладеваю его губами по-своему. Это сводит его с ума. Он прижимается ко мне крепче, стонет громче, выдавая свое удивление.
Он собирается трахнуть меня прямо здесь и сейчас. Все происходит слишком быстро. Наверное, это действительно неправильно. Не так я должна помогать Эйдану найти себя, но я мокрая и хочу этого, и мне чертовски приятно, когда он снова прикасается ко мне.
Все эти взгляды; бесконечные дни мучительных, нуждающихся взглядов… Я больше не могу с этим бороться.
Он запрокидывает голову, чтобы посмотреть на меня сверху вниз. Его губы красные и опустошенные. Теперь в его глазах читается любопытство, когда он рассматривает мое раскрасневшееся лицо.
— Я могу в голове увидеть каждый сантиметр твоего тела, не видя его полностью обнаженным, — с жаром произносит он, снова сжимая мою попку и пристально глядя на меня. — Почему так, Айви?
Я слабо пожимаю плечами, желая вернуть его губы к своим.
— Может, у тебя есть способности.
Теперь его лицо холодеет, когда он отстраняется еще больше.
— Когда ты собираешься сказать мне правду?
Мое сердце подпрыгивает.
— Нет правды, которую можно сказать.
Его веки все еще тяжелы, когда он спрашивает:
— Ты когда-нибудь работала на меня раньше?
— Нет.
Он хмурится, будто разочарован моим ответом. Затем возражает:
— Конечно, нет. Ты почти ничего не смыслишь в бизнесе. Ты отвратительно выполняешь то, что делаешь.
— Да, — искренне соглашаюсь я. — Но я
Он снова наклоняет ко мне голову, снова касаясь губами моих губ.
— Я когда-нибудь трахал тебя раньше, Айви? Потому что каждый раз, когда ты произносишь слово «сэр», то продолжаю думать о том, как ты сосешь мой член своим греховным ртом.
Я с трудом сглатываю, лицо горит.
— Думаю, это просто твои грязные мысли.
— Я сейчас чертовски возбужден.
— Я чувствую это, и, честно говоря, немного разочарована.
— Почему?
— Потому что вы не сказали мне, как я могу помочь вам с этим.
Он замирает. Я замечаю намек на улыбку на его губах, но тот уже не улыбается. Думаю, Эйдан собирается снова поцеловать меня.
— Вам нравится, когда я потираюсь членом о вашу киску, мисс Монткальм?
Я бесстыдно киваю.
— Да.
— Вы бы сосали мой член, пока я не кончу?
— С удовольствием.
— Как ты думаешь, как мне нравится, чтобы мне сосали?
— Вам нравится глубоко, — говорю я, не задумываясь, а затем, спохватившись, слабо добавляю: — Я так думаю.
Он внезапно опускает меня на пол и запускает руку в мои волосы, прижимая к себе. В его взгляде столько голода.
— На гребаные колени, Айви, — произносит Уэст напряженным голосом. — Покажи, как, по-твоему, мне это нравится.
Я опускаюсь на колени, чувствуя покалывание в затылке, когда он сжимает меня крепче.
— Расстегни мой ремень.
Мои пальцы дрожат, когда я поднимаю руки и начинаю расстегивать. Смотрю на него снизу вверх, и он сжимает меня сильнее, словно наказывая.
—
Следую его указаниям и расстегиваю молнию на его брюках. Уэст стягивает боксеры и, прежде чем я успеваю опомниться, вытаскивает свой член и притягивает мой рот к себе. Я открываюсь для него, когда тот проталкивается между моими губами и замирает, тяжело, потрясенно выдыхая. Он ведет себя так же требовательно, как и в машине. Будто он… он не привык к удовольствию, и хотя я знаю, что это не так, это меня бесит. По мне пробегают искры, когда я жадно беру его член в рот, посасывая его, не в силах остановить свои нетерпеливые движения губами, вбирая его так глубоко, как только могу.
Из его горла вырываются стоны. Я слышу, как он ударяется лбом о стену позади меня. Его рука все еще крепко сжимает мои волосы, помогая мне двигаться в его темпе, быстром и глубоком.
— Блядь, да, — ругается он, двигая бедрами. — Этот гребаный рот ощущается так хорошо…
Теперь обе его руки у меня в волосах, и он двигается еще быстрее, приказывая мне сосать его, принять глубже.
— Глубже, чем сейчас, — рычит он.
Я пытаюсь не отставать, но он как будто сам не свой. Уэст использует меня, использует мой рот, его глаза остекленели, губы приоткрыты, на лице выражение крайнего недоверия. Я замечаю, как дрожат его ноги, когда он приближается к своему пику. Его стоны становятся громче, переходя в хриплое рычание, пока использует меня для своего удовольствия.
Затем он внезапно вынимает свой член из моего рта и сжимает его, надрачивая несколько секунд, прежде чем кончить, прижимая головку к моим приоткрытым губам. Сперма покрывает мое лицо, и ее так много, что я ошеломлена. Такого не будет, если постоянно трахаешься.
По крайней мере, я так не думаю.
Его лицо искажается, когда он бросает на меня взгляд. Эйдан смотрит на мое лицо, на результат своего удовольствия, а затем убирает член в брюки. Я начинаю подниматься на дрожащих ногах, пока он спешит к столу, хватая мусорное ведро и коробку с салфетками. Затем возвращается; его лицо пылает, когда он достает салфетки одну за другой и вытирает меня. Уэст проводит салфеткой по моему лицу с виноватым видом.
— Прости, — шепчет он, тяжело дыша. — Я должен был спросить…
Мой взгляд смягчается, когда я наблюдаю, как он стирает с моего лица остатки спермы. Эйдан избегает встречаться со мной взглядом, и его рука дрожит. Он бросает салфетки в мусорное ведро и проводит рукой по волосам, на мгновение выглядя растерянным, словно не знает, как реагировать после этого.
Мне нравится смотреть, как этот элегантный мужчина разваливается.
Я одергиваю платье и прохожу мимо него со словами:
— Я рада, что смогла помочь вам, мистер Уэст…
Он хватает меня за руку, обрывая. Внезапно Эйдан притягивает меня к себе, и когда я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него, удивленная его действиями, его губы снова оказываются на моих. Он покрывает меня нежными поцелуями, полными страсти. Это так неожиданно, что я не готова.
Любовь нарастает в моей груди, когда я ощущаю столько эмоций, скрывающихся за его поцелуем. Чувствую, как в моих глазах нарастает напряжение, когда он снова хватает мое платье и задирает его вокруг талии. Затем поднимает меня и отводит к стене, прижимает к ней мою спину, не отрывая своего рта от моего.
Моя кожа горит, когда Уэст рукой находит мой центр. Он отодвигает мои трусики в сторону и проводит пальцами по моему клитору, медленно поглаживая его, в то время как ртом исследует мою кожу. Я вздрагиваю от его прикосновений, когда его язык касается моего горла, задыхаясь от ощущений, которые он вызывает у меня.
Я полностью поглощена удовольствием, когда он отрывается от меня и шепчет мне на ухо:
— Я знаю тебя. На самом деле, я думаю, что знаю тебя лучше, чем кто-либо другой.
Я не отвечаю. Мои веки отяжелели, тело напряжено, я жажду разрядки. На короткий миг переношусь в прошлое. Его мягкие движения, его горячее дыхание, его знакомые поцелуи… я снова с ним, с мужчиной, который клялся любить меня вечно.
Я кончаю жестко, мой разум полностью отключен. Его движения прекращаются, и его рука больше не лежит у меня между ног. Он держит меня, вглядываясь в меня, ожидая, когда я, наконец, открою глаза и взгляну на него.
Когда я это делаю, он ловит мой взгляд, его губы поджаты, когда тот изучает меня. Отвожу глаза, чувствуя себя удивительно прозрачной. Мой оргазм давно прошел, и на смену ему приходит сильное беспокойство. Я пошла и сделала это снова. Отбросила свои стены и впустила его в себя, искренне веря, что в его поцелуях была тень его прежнего «я».
Я влюблена в это… в его прикосновения, в его поцелуи, в него самого. И я чувствую себя глупо, потому что он не любит. В любом случае, он догадался, что я, возможно, была его любовницей, и этот разговор все еще ранит, и мне не стоит доводить его до конца…
— Это сожаление, которое я улавливаю, мисс Монткальм? — внезапно спрашивает он, пытаясь прочесть мои эмоции.
Я слабо качаю головой.
— Это не…
— Тогда
— Это ничего, — вру я, на мгновение закрыв глаза, добавляя: — Может быть, это не ничего. Я не знаю. Это… делать это, с
Во мне нарастает грусть, пока я пытаюсь справиться со своими эмоциями. Тем временем Эйдан уходит в себя, становясь холодным, и отвечает:
— Тогда почему твое тело так сильно этого хочет?
Я сглатываю.
— Мое тело очень сильно этого хочет…
Он ждет, что я продолжу, но на этот раз я не могу, потому что у меня перехватывает дыхание.
— Тогда, полагаю, это была еще одна ошибка, — осторожно произносит он, делая паузу в ожидании моего ответа.
— Это то, что ты чувствуешь? — спрашиваю я, затаив дыхание, и прижимаю ладонь к его щеке.
Мое сердце учащенно бьется, когда он закрывает глаза от моего прикосновения, а затем снова открывает их, изучая меня. Эйдан что-то ищет, и это нервирует. Я не знаю, то ли он находит ответ в выражении моего лица, то ли я хорошо скрываюсь.
Затем Уэст говорит.
— Только сегодня утром ты сказала мне доверять своей интуиции.
Я просто киваю, отвечая на его пристальный взгляд, теперь уже настороженный.
— Сказала.
Что подсказывает ему интуиция прямо сейчас?
Он замирает, наблюдая, как я жду, затаив дыхание.
Эйдан хмурится и медленно опускает меня на пол. Когда он отступает от меня, по моему телу пробегает холодок. Быстро одергиваю платье, чувствуя, как меня охватывает беспокойство. Я не должна была этого делать… Боже, я должна была быть сильнее.
Я снова подвела себя.
Когда я ловлю взгляд Эйдана, он задерживается на мне, но его переполняют совершенно новые эмоции.
Боль.
Откуда она?
Мое сердце замирает в груди, потому что я задаюсь вопросом, испытывает ли он те эмоции, которые я в нем вызываю. Будто его интуиция подсказывает, что он все еще ненавидит меня.
«
Он отворачивается, обрывая момент, и возвращается к своему столу. Потом садится и тяжело вздыхает. Эйдан в смятении, будто потерялся и пытается найти себя.
Я не двигаюсь со своего места у двери. Просто смотрю на него, ожидая его решения, что делать дальше. Это не было запланировано, но мы можем все исправить. Можем притвориться, что ничего не произошло.
— Мне нужно, чтобы вы ушли, мисс Монткальм, — внезапно произносит он напряженным голосом.
У меня сжимает грудь.
— Но мы еще не закончили.
— Закончили.
— У нас еще есть работа, мистер Уэст.
— Я могу сделать все сам.
— Но…
— Я отпускаю вас.
— Мистер Уэст…
— Уходите, — сердито шипит он. — Я
Он закончил со мной.
Вот так.
Теперь он холодно смотрит на меня и видит всю мою боль. Разница в том, что, похоже, его это не волнует. Эйдан расколол меня, вселил надежду, поцеловал так, будто ему было не все равно, а теперь между нами ничего нет. Как ему повезло, что он может замкнуться в себе, когда захочет. Если бы только я могла позволить себе то же самое.
— Ты такой холодный, — выдыхаю я, и на глаза наворачиваются слезы. — То вверх, то вниз, то горячий, то такой чертовски холодный, мистер Уэст.
Он смотрит на меня в ответ, ничего не говоря. На его лице нет никаких эмоций. Уэст безжизненно смотрит на меня, ожидая, когда я уйду.
С тяжелым сердцем я ухожу.
20
Айви
Я не просто ухожу.
Я ухожу как можно дальше.
В доме душно, и я больше не могу этого выносить.
Чувствуя приступы гнева, выбегаю через парадную дверь. И целую вечность иду по длинной подъездной дорожке, залитой солнцем. Я не знаю, куда иду. Мне просто нужно почувствовать, что я ухожу.
Я убегаю от него, от этого холодного неприятия. От ощущения, что я действительно ничего не добиваюсь, и мое пребывание здесь было совершенно бессмысленным. Я позволила ему прикасаться ко мне. Позволила ему добраться до меня. Позволила ему поцеловать себя, и в результате он почувствовал мою страсть. Эйдан воспользовался этим, попробовал на вкус, а затем велел мне
Каждый удар моего сердца причиняет боль, и я потираю грудь, пытаясь ее унять, но она не проходит. Не могу здесь находиться. За все время, проведенное здесь, я проглотила весь гнев, боль и яд, и теперь они снова рвутся наружу.
Я достаю из кармана телефон и звоню Стивену, тяжело дыша, потому что нахожусь на грани эмоционального срыва.
— Айви, — тут же отвечает он.
— Я не могу это сделать! — выдавливаю я, чувствуя, как усиливается боль. — Я, черт возьми, больше так не могу, Стивен! С меня хватит! Ты слышишь меня? Того Эйдана, которого мы знали, больше
— Успокойся, Айви, — успокаивает он, его дыхание учащается. — Расскажи мне, что случилось. Он причинил тебе боль?
— Он причиняет мне боль каждую минуту, пока я нахожусь в этом чертовом доме, — кричу я, проводя рукой по волосам. Я схожу с ума. — Он ломает меня.
— Скажи мне, что случилось.
— Все! И ничего! Ничего, потому что я ничего не добиваюсь. Такими темпами я никогда ничего не добьюсь.
— Мы не видим прогресса, когда живем этим, Айви, — уверяет он меня.
— Не надо так поэтизировать, Стивен.
— Я этого не делаю… но уверен, что ты ошибаешься. Ты чего-то добиваешься.
Я не согласна. Только не после такого жестокого отказа. Дело в том, что в любой другой день все было бы прекрасно, но на этот раз все произошло после тех нежных и интимных ласк. Он, по сути, содрал с меня кожу, а затем велел мне убраться из его комнаты.
Я продолжаю идти.
Расстояние должно было бы помочь мне почувствовать себя лучше, но когда оглядываюсь на дом, который становится все меньше, мне кажется, что я предаю Эйдана, бросая его.
— Мне следовало уехать, как только я увидела Нину, — говорю я.
— Мне жаль, что тебе пришлось это пережить.
— Ты не знаешь, каково это.
— Мне жаль, Айви. — Я слышу боль в его голосе.
У меня включается режим «бей или беги».
— Айви, мы можем все это отменить. Просто я подумал, что стоит попробовать. И надеялся на другой исход, например, на то, что он начнет вспоминать то, что связано с тобой, но, как я вижу, это не так. Я понимаю твое нежелание, ладно? Я бы не послал тебя вслепую. Прости меня. Я оплачу твой перелет и пополню твой счет, чтобы ты могла начать новую жизнь. Я ценю твои старания.
— Хорошо, — быстро выдыхаю я.
— Значит, это то, чего ты хочешь? Уехать?
Я не думаю.
— Да.
— Когда ты хочешь уехать?
— Как можно скорее.
— Хорошо. Я найду тебе билет на самолет на утро.
— Хорошо.
— В ближайшее время я уточню детали.
— Спасибо.
— Еще раз, мне очень жаль, Айви.
Мы заканчиваем разговор.
Я хожу еще немного, успокаиваясь. Мои ноги напряжены. Я хочу убежать как можно дальше от его дома.
Но также хочу вернуться к нему.
Его нутро, возможно, отталкивает меня, но мое — словно тянет меня в его сторону.
Это заставляет меня чувствовать себя совершенно беспомощной.
Он уничтожит меня, если я останусь с ним, и все же... Разве я не говорила себе, что это возможно? Разве не говорила, что буду терпеть, даже если это будет означать, что мое сердце будет уничтожено в процессе?
Хотя я не могла знать, насколько это будет больно. Не могла предвидеть, что со мной может случиться. Каким холодным Эйдан выглядел, когда отпускал меня, будто то, что я только что сделала — что он сделал в ответ — не значило
А может быть, это и было ничем.
Может быть, люди так и поступают. Может быть, он принял меня за ту, с кем можно подурачиться, а потом бросить. Взаимный оргазм, а потом конец.
От этой мысли я чувствую пустоту.
К тому времени, как я возвращаюсь в дом, солнце уже садится, прохладный ветерок приятно овевает мою разгоряченную кожу, и… Эйдан сидит на крыльце.
Замедляю шаг, когда вижу его. Я почти всю дорогу смотрела себе под ноги.
На нем только брюки от костюма, его голый торс блестит от пота. Он уже давно сидит здесь на жаре. Его волосы торчат во все стороны, как будто тот десятки раз пропускал их через пальцы. Его глаза, остекленевшие, как я подозреваю, от алкоголя, устремлены на меня.
— Ты ушла, — говорит он, и его голос звучит почти обвиняюще.
Останавливаюсь перед ним и скрещиваю руки на груди. Я устала и уезжаю. И больше не хочу спорить.
— У вас проблемы с тем, что я гуляю неподалеку, мистер Уэст? — спрашиваю я пустым голосом.
Он просто смотрит на меня, оценивая выражение моего лица.
— Все еще злишься на меня, Айви? — удивляется он. — Сегодняшний день действительно вывел тебя из себя.
— Неужели ты не понимаешь почему?
— Я съел твои сэндвичи. — Он говорит это так, словно мне это доставит удовольствие. Я просто тупо смотрю на него. — Как и ты, — добавляет он, — я тоже стараюсь.
Я закатываю глаза.
— Мне плевать на сэндвичи. Я имею в виду, это были хорошие сэндвичи, так что рада, что ты их съел…
— Согласен, ты хороша на кухне.
— Не нужно тешить мое эго. Оно у меня не такое большое.
— Что ж, а следовало бы. — Теперь он облизывает губы, размышляя. — Ты злишься из-за того, что мы сделали.
— Я не хочу говорить об этом.
— Прости за это.
— Сожалеете об этом, мистер Уэст?
— Я никогда этого не говорил. — Однако он не отвечает мне.
— Вы
Он сглатывает и ничего не говорит, но смотрит на меня, не дрогнув.
Наши взгляды становятся слишком интимными. Уэст оглядывает мою фигуру своими голодными глазами с поволокой, а я смотрю на него. Он уже не такой крупный, как раньше. Его мышцы не перекатываются, как раньше, но Эйдан по-прежнему большой и красивый.
Как долго он здесь сидит?
Теперь я смотрю на него с подозрением.
— Что ты здесь делаешь?
На его губах появляется пустая улыбка.
— Жду тебя.
Мое сердце трепещет от его ответа, но это ничего не меняет. Я уезжаю. Уезжаю. То, что я чувствовала сегодня и все дни до этого, стало для меня последней каплей.
И все же я все еще стою здесь и небрежно спрашиваю его:
— Почему?
От его самоуверенности не остается и следа. В нем появляется тень уязвимости, он снова облизывает губы, его брови медленно сходятся на переносице.
— Я вдруг испугался, что ты меня оставишь. Не знаю, почему.
В моих глазах нарастает напряжение. Я с трудом сглатываю и пожимаю плечами, пытаясь выдавить из себя:
— Я, эм… пошла прогуляться, мистер Уэст.
— Ты расстроена.
— Не притворяйся, что тебе не все равно.
— Я не притворяюсь, Айви, — серьезно говорит он мне. — Я не буду отрицать, что был резок, и пойму, если ты все еще злишься на меня.
Я прочищаю горло, стараясь не встречаться с ним взглядом.
— Я не знаю, что ты хочешь от меня услышать. Ты просто теряешь время. Уверена, что ты можешь играть с любой другой женщиной, которая не станет спорить, когда ты ее отвергнешь.
— Я был под большим давлением. И не был готов к этому. Мне нужно было, чтобы ты ушла, я не... не хотел, чтобы ты видела меня таким. — Он выглядит смущенным. — Я не отвергаю женщин в этом смысле, Айви, и… почему тебя так сильно беспокоит это, раз ты так обо мне думаешь?
Он не понимает моей реакции. Не понимает, почему его отношения с другими женщинами могут причинить мне боль.
Меня переполняет гнев. Я не могу не чувствовать себя опустошенной.
— Я ухожу.
Теперь его лицо мрачнеет.
— Уходишь куда?
— Просто ухожу.
Затем поднимаюсь по ступенькам, чтобы пройти мимо него, когда он внезапно хватает меня за руку. Я замираю.
— Тебе лучше иметь в виду, что ты уходишь в свои апартаменты, — серьезно произносит он.
Я не отвечаю.
— Айви, — настаивает он, его дыхание становится тяжелее, пока тот смотрит на меня.
Я узнаю этот тон. Смотрю на него сверху вниз, видя настойчивость в выражении его лица. Эйдан беспокоится, что я уеду? Это не первый раз, когда Уэст так открыто выражает свои чувства, но каждый раз, когда он это делает, это приводит меня в замешательство.
— Вы моя помощница, — говорит он так, словно борется за то, чтобы удержать меня. — Вы не уйдете, пока я вас не уволю, мисс Монткальм. Вы несколько раз совершенно ясно давали мне это понять, не так ли?
У меня голова идет кругом. Я чувствую себя слабой, привязанной к его прикосновениям, страстно желая, чтобы он притянул меня к себе и посадил к себе на колени, как раньше.
— Не так ли? — повторяет Эйдан тем суровым голосом, на который, как он знает, я реагирую.
— Да, — шепчу я, отводя взгляд.
—
— Да, сэр.
По тому, как он смотрит на меня, я понимаю, что мне крышка.
Я слишком слаба, чтобы уйти, и слишком полна надежд, чтобы отпустить его.
Какой бардак.
— Мне не нравится видеть тебя такой, — говорит он напряженным голосом. — Я чувствую, что причиняю тебе боль, а ты не хочешь сказать мне почему.
Я тихо вздыхаю.
Я никогда не смогу вернуть это. Этот Эйдан отдаляется от меня с каждым днем. Это больно. Мне бы хотелось, по крайней мере, попрощаться с этим человеком до того, как он уйдет.
Эйдан скользит пальцами по моему браслету. Смотрит на него еще какое-то мгновение, и осознание того, что это он надел его, кажется мне невыносимым.
— Спокойной ночи, мистер Уэст, — выдавливаю я.
Затем я вырываю свою руку из его хватки и спешу внутрь.
***
Айви: Забудь, Стивен, я пока никуда не уеду.
Я слабая. Или сильная. Я уже не знаю, какая.
Было бы так легко поддаться этой моей тяге к бегству. Чувствовать оцепенение и бежать как можно дальше от боли, а не навстречу ей.
И все же, когда вернулась в свои апартаменты после того, как ворвалась в дом, оставив его на крыльце под лучами заходящего солнца, я стояла над своим чемоданом и смотрела на него целую вечность. Но не смогла заставить себя собрать вещи. Что-то внутри меня не отпускает.
Я чертовски сильно люблю Эйдана, даже если сейчас передо мной другой мужчина. Хотите грубое признание? Какое-то время я боялась, что мои чувства изменились. Помню, не так давно я подумала:
Но я просто не могу.
Потому что это не то, что я чувствую. Я не просто нахожу Эйдана сексуальным. Я люблю его душу, и она сияет в нем в моменты уязвимости, говоря мне…
В кровати я смотрю на свое сообщение, пока проходят часы. Ночь длинная и одинокая.
К полуночи слышу стук в дверь, правда не сразу подхожу, но когда я это делаю, то не вижу Эйдана по ту сторону. Вместо этого к моей двери приклеена записка. Я отдираю ее, разглядывая его почерк.
Мы рассмотрели достаточно дел, пришло время для следующего шага. Завтра в 11 утра мы вылетаем в Ванкувер. Хорошенько собери вещи. Со следующей недели я буду проводить встречи у себя в квартире.
Опускаю взгляд на чемодан. Все, что мне нужно сделать, это застегнуть молнию, и я готова.
Тем не менее, я нервничаю.
Мы уезжаем из поместья, а это значит, что мы будем в городе, среди всех остальных. Больше никаких спокойных прогулок, никаких купаний в живописной реке, больше не будет Эйдана только со мной.
Хмурюсь, чувствуя, что что-то теряю, но напоминаю себе, что это временно. В ближайшие недели мы планировали посетить несколько предприятий, но я просто не думала, что мы будем делать это, уехав из поместья. Хотя в этом есть смысл. Мы находимся далеко от всего. Город — самое подходящее место для этого.
Я быстро собираю кое-какие вещи в сумку, а затем ложусь обратно в постель, ворочаясь с боку на бок.
Я продолжаю чувствовать, что он рядом, продолжаю думать, что отдаленные звуки за пределами моих апартаментов — это он ходит взад-вперед, думая обо мне так же, как я о нем.
Но это безумие.
***
Эйдан
Я просыпаюсь.
Сейчас середина ночи, и мое сердце бешено колотится. По вискам стекают струйки пота, когда я вскакиваю на ноги, гоняясь за этими осколками, быстро отыскивая свой телефон.
Мои пальцы дрожат, когда беру его с прикроватной тумбочки и снимаю с зарядного устройства. Затем смотрю на экран, голова раскалывается, когда я изо всех сил пытаюсь вспомнить…
Что-то о доме…
Что-то о вождении, чтобы прогнать боль…
Что-то, связанное с ней.
Мое дыхание замедляется. Грудь пронзает ни на что не похожая боль. Она острая и глубокая, из-за нее трудно дышать.
Я неуверенно просматриваю свои контакты… у меня их почти нет; я такой богатый человек, и у меня нет моря людей, к которым можно было бы обратиться.
Я нажимаю кнопку и подношу телефон к уху.
— Гастон, — шепчу я. — Ты мне нужен.
21
Айви
Я не говорю «доброе утро», когда встречаю его на улице с тяжелым чемоданом в руке. Но я одета так, чтобы произвести впечатление. На мне самое сексуальное фиолетовое офисное платье с декольте и все такое. И даже черные туфли на каблуках, которые Ана тайком закинула в мой чемодан. Я целую вечность приводила в порядок волосы и, хотя испортила макияж глаз, выгляжу лучше, чем обычно.
Пытаюсь ли я произвести впечатление на Эйдана?
Пытаюсь ли заставить его пожалеть о том, что он холодно выгнал меня вчера?
Хочу ли я, чтобы он пресмыкался у моих ног и умолял положить руку мне на задницу?
Черная роскошная машина уже ждет нас, когда я выхожу, тяжело дыша и таща чемодан. Я уже вспотела и буду выглядеть как чертов бардак…
Меня окутывает запах одеколона Эйдана, когда тот проходит мимо и тянется за моим чемоданом. Замираю от удивления, когда он забирает его и относит к открытому багажнику машины. Черт, я вижу, какой у него крепкий зад под этим серым костюмом, когда тот наклоняется и без усилий укладывает чемодан внутрь. Эйдан выглядит как ни в чем не бывало и даже не вспотел. Его лицо свежевыбрито — черт возьми! — а волосы зачесаны назад. Боже милостивый, он похож на моего Эйдана, даже в этом облегающем костюме. Закончив укладывать чемодан, Уэст захлопывает крышку багажника.
Это…
Затем я проскальзываю на заднее сиденье машины и сразу же крепко сжимаю руки.
— Рад тебя видеть, — произносит знакомый голос.
Я поворачиваюсь к нему лицом. Мне приходится подавить свое крайнее удивление, когда узнаю Гастона за рулем машины.
Он оглядывается на меня, одаривая улыбкой.
— Его личный ассистент, да? — А потом начинает громко хихикать.
— Заткнись, — шиплю я. — Он не должен знать…
— О, я знаю. — Гастон демонстративно закатывает глаза. — В какую забавную игру вы со Стивеном играете.
— Мы
— Тебе не нужно этого делать, — говорит Гастон, забавляясь. — Ты полностью контролируешь Эйдана во всех его проявлениях.
— Ты не знаешь, о чем говоришь, — огрызаюсь я.
— По-видимому.
Прежде чем я успеваю ответить, дверь открывается, и Уэст садится на переднее сиденье рядом с Гастоном.
— Рад тебя видеть, — говорит он ему.
Они пожимают друг другу руки, как лучшие друзья.
— Мистер Уэст, вы пережили изоляцию.
Я даже слышу улыбку в голосе Эйдана.
— Едва ли.
Они непринужденно разговаривают в дороге. Я достаю свой телефон и быстро отправляю сообщение Ане, чтобы она знала, что происходит. Поездка до аэропорта долгая, но я в не меньшей степени очарована живописными видами, так что почти не замечаю, как летит время.
Аэропорт крошечный, и я быстро покупаю что-нибудь в булочной, пока звоню Ане и болтаю с ней перед вылетом частного самолета. Эйдан находится в отдельном зале ожидания с Гастоном, они продолжают болтать, но он периодически поглядывает на меня, чтобы узнать, чем я занимаюсь. Когда тот видит, что я разговариваю по телефону, то улавливаю намек на любопытство.
— Готов ли он вернуться в город? — спрашивает Ана с беспокойством в голосе.
— Я не знаю, — признаюсь я. — Это все так быстро и неожиданно.
— Звучит так, будто он пытается сбежать из этого места.
— Из поместья?
— Да.
— Будто он больше не хочет оставаться со мной наедине?
— Может быть, все наоборот.
Я хмурюсь, сбитая с толку.
— Как может быть наоборот?
— Ты всегда была отстраненной, проводила время с Алексом, а он всегда был замкнутым, задумчивым.
— Я не знаю, был ли он задумчивым.
— В городе есть, чем заняться. Может быть, вы, ребята, будете проводить больше времени вместе.
Я не уверена насчет этого.
Все это странно. Он не сказал мне ни единого слова, как и я ему.
К тому времени, когда мы садимся в небольшой самолет, остаемся только мы и Гастон. И все же, несмотря на свободные места, Уэст садится рядом со мной. Мое лицо остается бесстрастным, когда он открывает свой портфель и достает папку. Потом молча протягивает ее мне, и я беру ее, понимая, что тот хочет, чтобы мы действительно поработали.
Разве это не короткий полет?
Я не утруждаю себя расспросами. Вместо этого беру ручку, которую он протягивает мне. Эйдан не тратит время на расспросы о том, как у меня дела, или пустую болтовню. Ушел уязвимый мужчина, ожидающий моего возвращения на крыльце. Он снова стал бесстрастным и хладнокровным. Совершенно очевидно, что здесь происходит. Мы оба притворяемся, отчаянно пытаясь скрыть свои недостатки.
Какая здоровая обстановка.
К тому времени, как полет заканчивается, я снова превращаюсь в его калькулятор, потому что он открывает рот и выдает мне цифры, а я, как робот, записываю их, не обращая внимания на странные взгляды, которые бросает на нас стюардесса.
Чувствую себя отстраненной, опустошенной, совершенно бесчувственной. Наверное, я снова выгляжу как жертва насилия, но Эйдан не издевался надо мной и, технически, не сделал мне ничего плохого, о чем он знал бы. Как можно ненавидеть человека, который не помнит, что отдал мне всю свою душу? Так что все в порядке, мы будем работать на протяжении всего этого невероятно короткого перелета, пока Гастон посмеивается над нами издалека, а стюардесса выпячивает грудь в надежде, что Уэст обратит на нее внимание.
Сделав небольшой перерыв, мы потягиваем наши напитки, и в этот момент я чувствую, что все его внимание приковано ко мне.
— У нас дерзкое настроение, мисс Монткальм? — В его голосе слышится намек на веселье, когда он нарушает тишину.
— Нет, — решительно отвечаю я. — Просто работаю, мистер Уэст.
— Если не считать тех редких промахов, ты была терпима.
Это действительно его версия комплимента?
Моя улыбка фальшива.
— Рада это слышать.
Он ухмыляется, изучая меня.
— Думаю, вы
— Мир не вращается вокруг вас, мистер Уэст, — возражаю я, чувствуя себя обеспокоенной его вниманием. Хотя он прав. Это полностью из-за него и того холодного, сурового отношения, с которым до сих пор не могу смириться.
Он усмехается.
— Надо полагать.
Эйдан на мгновение замолкает, и я думаю, что наш диалог окончен.
Затем он спрашивает:
— С кем ты разговариваешь по телефону?
Я смотрю на него, борясь со своим удивлением.
— Что?
— Простите, — неодобрительно поправляет он. — Не
— Кто-то, кого я знаю, — отвечаю я неопределенно.
Я недооценила внимание Эйдана ко мне. Он следил за моими передвижениями. Вчера Уэст также знал, что я ушла из дома. Кто знает, как скоро после моего ухода он вышел, чтобы подождать меня?
Он хмурит брови. Ему не понравился мой ответ.
— Совершенно очевидно, что вы знаете этого человека.
— Может быть, вы более подробно изложите свой вопрос, мистер Уэст, и я постараюсь лучше ответить.
Уэст прищуривает глаза от моего холодного замечания.
— Я спрашиваю, что этот человек значит для вас.
— Вы спрашиваете, что этот человек значит для меня в профессиональном плане?
— Нет.
Я прищуриваюсь в ответ.
— Тогда я не уверена, чем могу вам помочь.
Он медленно кивает, не отводя от меня взгляда.
— Это правда, мисс Монткальм? — задумчиво произносит он. — Так вот как все будет?
— Именно так все и будет, — подтверждаю я, холодно улыбаясь ему.
— Я буду более осмотрителен и не буду давить на вас по вопросам, которые не являются моим делом, — холодно отвечает он. — Но я ожидаю, что вы сделаете то же самое.
— Принято к сведению, — парирую я.
Я чувствую раздражение, и мне не на чем выместить его, кроме как на листе бумаги передо мной. Поэтому смотрю на бумагу, смотрю на цифры (теперь я все понимаю) и говорю:
— Эта компания — дерьмо. Еще одна компания, которая едва сводит концы с концами. Я действительно удивляюсь, почему ты тратишь на это свое время, когда знаешь, что есть более крупные.
— Я не спрашивал твоего мнения, — просто отвечает он. Эйдан не кажется сердитым, просто усталым.
Я игнорирую его.
— Думаю, ты намеренно бросаешь мне цифры, чтобы скоротать время. Думаю, у этих компаний есть электронные таблицы, которые могут выполнить всю эту работу за нас, и, кроме того, думаю, ты вполне способен найти предложения получше, чем это, но не делаешь этого или не хочешь, потому что ты прячешься в этом особняке… прячешься от всего и всех.
— Знаешь, что я думаю? — отвечает он странно спокойным голосом. — Я думаю, что каждый раз, когда ты открываешь рот, ты доказываешь, почему у меня такое яростное желание держаться от тебя подальше.
На этот раз я открываю рот, но не могу вымолвить ни слова. Просто смотрю на него, проглатывая обиду. Я заслужила это за то, что подтолкнула его, но…
На его лице появляется страдальческий взгляд.
— Айви…
— Называйте следующую формулу, — перебиваю я, проглатывая все это.
Я не отрываю взгляда от папки и жду.
Он смотрит на меня с минуту, а затем продолжает.
***
Вскоре после этого самолет приземлился, и это было досадно, потому что, несмотря на наши ссоры, мне нравилось сидеть рядом с ним. В конце концов, так мы и познакомились — в самолете, он рядом со мной.
Взгляды, которые Эйдан бросал на меня, были странными. Я чувствовала… будто, возможно, он почувствовал что-то знакомое? Мимолетное чувство ностальгии? Я смотрела на него каждый раз, когда он смотрел на меня, устанавливая зрительный контакт, чувствуя этот... нарастающий жар между нами.
«
Выражение его лица… Будто он действительно вспомнил
Когда мы выходим из аэропорта, становится необычайно прохладно. Небо темное, и льет как из ведра. Вот вам и попытка выглядеть хорошо — мои волосы уже в беспорядке.
Гастон уже приготовил для нас машину и, насвистывая, везет нас по хаосу, который царит в этом городе. Оттава кажется крошечной по сравнению с этим городом. Здесь много людей и множество разнообразных ресторанов. Одна улица может быть бесконечной, заполненной людьми в деловых костюмах, а следующая может быть забита приютами для бездомных и людьми, пытающимися выжить. Это как-то бросается в глаза, и я удивленно моргаю, не совсем привыкшая к этому.
— Ночная жизнь, — Гастон указывает на место через дорогу. — Сейчас тихо, но туда ходят самые богатые люди.
Вход впечатляет. Две большие двустворчатые двери рядом, выкрашенные в оранжевый цвет, на фоне ярко-желтой вывески с надписью «Клуб Сапфир». Сейчас здесь безлюдно, но я представляю, что ночью у входа должны быть очереди. Ана заставила бы меня часами стоять в очереди именно в это заведение. Я выдавливаю улыбку, отчаянно скучая по ней.
Когда смотрю вперед, то замечаю, как Эйдан следит за вывеской, пока мы проезжаем мимо. Кажется, не я одна такая любопытная. Он проводит костяшками пальцев по стеклу, задумчиво постукивая по нему.
Поездка до большого многоквартирного дома занимает необычно много времени. Около сорока минут. Парковка так же впечатляет, как и его апартаменты в пентхаусе в Оттаве. Там есть зарезервированное место, на табличках написано его имя, и я не перестаю удивляться, когда, черт возьми, Эйдан купил квартиру в Ванкувере.
Он выходит из машины первым, а Гастон не торопится, глядя на меня в зеркало заднего вида.
— Он купил ее сразу после того, как уехал из Оттавы. Она обошлась ему в двенадцать миллионов долларов. Думаю, он знал, что будет ездить с острова сюда, и хотел вести свои дела где-нибудь в другом месте, — шепчет он мне, прежде чем выскользнуть из машины.
Я замираю от удивления, сердце бешено колотится у меня в груди, когда думаю о том, что Эйдан проделал весь этот путь, чтобы купить квартиру. Он вложил в поместье в георгианском стиле гораздо больше предусмотрительности, чем я предполагала.
***
Это еще один пентхаус.
Ну, конечно же.
На этот раз он просто… поразительный. Я не могу выразить это словами. Он не такой большой, как в Оттаве, но виды потрясающие. Отсюда можно наблюдать за жизнью города. Я смотрю в окно от пола до потолка, расположенное напротив огромной гостиной — заметьте, едва обставленной — и у меня кружится голова, когда смотрю вниз на улицы.
— Я не подумал обставить это место до того, как потерял память? — шипит Эйдан на Гастона, расхаживая вокруг. Он где-то далеко, думаю, на кухне.
— Это была запланированная покупка, — бормочет Гастон в ответ. — Я думаю, это совпало с аварией; вы так не думаете?
— Как бы то ни было, за это время я мог бы обставить его мебелью, черт возьми.
Эйдан злиться из-за этого. Я иду за ними по коридору. Заглядываю в спальни и замечаю, что они пусты.
Я нахожу их обоих в кабинете, и он не пустой, но в нем не хватает многих офисных принадлежностей. Ни книжных шкафов, ни каких-либо других полок. Здесь только огромный письменный стол и два стула, и только один из них — офисный. Другое кресло с мягкой обивкой из красного дерева находится перед письменным столом. Полы полностью голые и деревянные, и в нем чувствуется запах, который всегда ощущаешь в новом месте.
— Это неприемлемо, — продолжает Уэст. — Мне срочно нужна мебель.
— Все не так уж плохо, — бормочу я. — По крайней мере, у вас есть диваны.
Он поворачивает голову в мою сторону.
— Вы находите это приемлемым?
Я приподнимаю бровь.
— Вы говорите так, словно никогда не работали в подвале таунхауса вашего лучшего друга, мистер Уэст.
Затем он замолкает, медленно сдвигая брови. Несколько мгновений Эйдан не отвечает, но затем его губы растягиваются в полуулыбке.
Он больше не жалуется.
— Встретимся здесь через полчаса, — говорит он мне. — Устраивайтесь. Ваша гостевая спальня в другом конце квартиры.
Гастон показывает мне дорогу, оставляя мой багаж перед моей дверью. Он посмеивается надо мной, бормоча себе под нос:
— Ты поставила его на место, не так ли?
Я улыбаюсь в ответ, прежде чем войти в гостевую спальню, в которой тоже нет мебели, но есть кровать, огромная и красивая, и нигде нет и тени долбанного Филота. Ублюдочный паучок может наслаждаться своим временем утешения вдали от меня, потому что в следующий раз, когда я увижу этого ублюдка, скажем так, этот жалкий паучок больше не полезет по гребаной паутине.
Я быстро освежаюсь в примыкающей ванной, чувствуя облегчение от того, что нахожусь не в темнице и могу выглянуть в огромное окно.
К тому времени, как я возвращаюсь в кабинет, Уэст уже сидит за столом. Мои шаги на секунду замедляются, когда я вижу стул, который он в одиночку передвинул к себе. Мое сердце пропускает удар. Я сглатываю и присоединяюсь к нему, игнорируя то, как его глаза находят меня и не отпускают.
***
Когда мы заканчиваем, я нахожу несколько многообещающих предложений и делаю несколько звонков, пока Эйдан расхаживает по кабинету, уткнувшись в книгу, которую он достал из своего портфеля.
— Я звоню от имени мистера Уэста, — решительно заявляю я. Это не то предложение, которое я хотела бы увидеть вживую. — Мы только что просмотрели данные из вашей заявки на участие в поиске возможностей для инвестирования с мистером Уэстом. Мы будем рады пригласить вас на встречу в нашем офисе в Ванкувере, чтобы обсудить ваш довольно интересный продукт для ловли собачьих экскрементов. —
Эйдан слушает. Он ухмыляется, удивленный моими словами.
— Мы с нетерпением ждем встречи с вами. —
Я вешаю трубку, хлопнув по телефону слишком сильно.
— Не впечатлены мистером Абиром, я так понимаю, — размышляет он.
— О, конечно, впечатлена, — саркастически отвечаю я. — Я думаю, что на рынке и так есть тысяча товаров для собак, и я думаю, что все они делают то же самое, что и его. Ловля дерьма, не так ли? Как это вообще работает? Это что, совок? Вы ловите его прямо из задницы бедной собаки?
— Мы скоро узнаем, не так ли?
— Это действительно необходимо?
Он запускает руку в миску для закусок, которую Гастон оставил ему на столике у двери, и отправляет в рот фисташку.
— Может, эта произведет революцию в индустрии ловли собачьего дерьма.
Я тупо смотрю на него.
— Это глупо, и вы это знаете.
— Все еще считаешь, что я зря трачу время?
— Да.
Он усмехается. Настроение между нами более легкое, чем было за последние часы. С человеком, с которым ты проводишь весь день, можно быть напряженным и раздражительным не так уж и много. Мы то взлетаем, то падаем, я уверена, что кажемся сумасшедшими.
Я чувствую, что он раскаивается в том, что сказал сегодня утром. Он не рычал на меня весь день, как обычно. Он был добрее обычного, и моему бедному сердцу это нужно.
— Вы знаете все о революционных продуктах, — продолжаю я, внимательно глядя на него. — Вы бог технологий. Вы создали компанию S.P.P. с нуля, и теперь это компания с оборотом в миллиард долларов.
— А потом я продал свою долю, — говорит он, но в его голосе нет горечи. Эйдан просто сбит с толку. — Это значит, что я был несчастен, работая там. Должно быть, я перешел к чему-то лучшему.
Теперь он смотрит на меня, разглядывая. Думаю, пытается понять, могу ли я подтвердить это. Я настолько легко читаема?
Я не отрываю взгляда от папки с цифрами.
— Не похоже, что у вас такой же настрой, вот и все, — осторожно объясняю я.
— Похоже на то, — соглашается он, удивляя меня. — Я просто трачу время на эти ужасные предприятия, ты права.
Его признание удивляет.
Я смотрю на него.
— Но почему?
Он закрывает книгу и подходит к столику у входа. И откладывает книгу, размышляя.
— Я жду подходящего момента, когда почувствую, что мне не терпится начать все сначала,
— Сейчас вы этого не чувствуете?
— Нет, — шепчет он. — Я чувствую обратное. Я чувствую…
— Злость на что?
— На все. Черт возьми,
Он сжимает руки в кулаки. Я беспокоюсь за него, потому что знаю, что у него были проблемы с гневом. Раньше Эйдан искал неприятности и часто занимался самолечением с помощью выпивки и наркотиков и бил кулаками по лицу первого встречного. На самом деле, он уже разбил кулак в порыве гнева, и эти синяки давно прошли.
В этот момент я жалею, что рядом нет его бабушки, с которой я могла бы поговорить.
«
— Интересно, не был ли я так зол до того, как потерял память, — задумчиво продолжает он. — Каково бы это было? Это слишком абсурдно, чтобы даже думать об этом.
Я знаю, каким он был. Хотелось бы мне ему рассказать. Я бы сказала, что тот придумал способ заставить замолчать эту часть себя, но ценой того, что он закрылся.
Когда Эйдан не торопился со мной, он делал это, чтобы сохранить свое сердце. Он боялся открыть эту дверь. И это было справедливо, потому что, опустив её, Уэст вызвал шквал нежелательных эмоций, которые в конечном итоге привели его образно и физически к этой катастрофе.
— Значит, то, что мы здесь делаем, необходимо, — говорю я ободряюще. — Лучше потратить время на это, если это означает, что мы не будем наказывать себя другими способами.
Он уделяет мне внимание и мягко улыбается.
— Разве мы не наказываем себя, Айви?
Я усмехаюсь.
— Могло быть и хуже. Ты мог уволить меня в ту первую ночь и остаться здесь
Выражение его лица становится серьезнее, когда он наблюдает за мной.
— Несмотря на то, что ты бесполезна в офисе, я нахожу твое присутствие терпимым.
Вот и снова эти ужасные комплименты, но этот не так уж и жалит.
— Правда? — спрашиваю я, пытаясь подтолкнуть его рассказать мне больше.
Он мягко улыбается мне, в его глазах светится тепло.
— Я чувствую себя... привязанным к вашей компании, мисс Монткальм.
Он тут же отворачивается от меня, прежде чем я успеваю взглянуть на него. Эйдан прячется от меня. Все в порядке. Я пользуюсь моментом, чтобы улыбнуться про себя. Мое сердце бьется немного сильнее.
Ему нравится мое общество.
— Мне тоже нравится, — шепчу я себе под нос.
Он не слышит меня.
В комнате царит атмосфера невысказанных мыслей. Каждый раз, когда встречаемся взглядами, мы возвращаемся во вчерашний день, к тому, как он прижимал меня к стене, как ставил меня на колени, когда расстегивал ремень и использовал мой рот для своего удовольствия.
Чувствую, как сжимается мой желудок, чувствую, как усиливается пульсация между ног. И тогда я перестаю смотреть ему в глаза, когда это становится невыносимым.
В конце концов, мы продолжаем.
Но когда день подходит к концу, я ловлю себя на том, что нерешительно смотрю в одну точку на столе, прокручивая в голове его слова, сказанные мне ранее. Я не могу сдержаться. Не могу... потому что чувствую, что ему нужно разобраться в одном вопросе.
Я с трудом сглатываю и тихо говорю:
— Ты не злился. Не внешне, но... я думаю... теперь я думаю, оглядываясь назад, ты заменил свой гнев болью и глубоко ее спрятал.
Чувствую на себе его пристальный взгляд. Его тело застыло в полной неподвижности, но я не могу смотреть на него.
Я быстро убираю свою часть стола и выбегаю из комнаты.
22
Айви
Еще одно удовольствие — спать на такой кровати в гигантской спальне с видом на город, который почти не спит. Подоконник достаточно широкий, чтобы я могла на нем сидеть, что я и делаю долгое время, выглядывая наружу сквозь жалюзи.
В квартире тихо, как в могиле. Нет вечеринки, которая могла бы меня потревожить, нет паука, за которым можно было бы гоняться, у меня есть все доставки в мире, и все же я не могу позволить себе подойти к телефону и заказать что-нибудь. Тильды нет рядом, Алекс затих на восточном побережье, а Уэст, возможно, бродит по этажу, но я его не слышу, и его спальня не рядом с моей, так что понятия не имею, чем он занимается.
Я чувствую себя довольно одиноко.
Я быстро принимаю душ и переодеваюсь в пижамные шорты — на этот раз милые розовые от Victoria Secret, которые мне удалось откопать в своем чемодане, и надеваю еще один мешковатый топ. Потом высовываю голову из спальни и осматриваюсь по сторонам, чтобы убедиться, что вокруг никого нет, потому что боюсь наткнуться ночью на Эйдана. Я просто... сейчас не в своей тарелке. Плюс ко всему, на мне нет макияжа, я похожа на самосвал, и он меня не любит, так что в последнее время все идет не так, как мне хочется.
Иду по коридору в сторону кухни, стараясь вести себя как можно тише. У меня урчит в животе, и мне нужно что-нибудь съесть, пока не умерла от голода. Я имею в виду, что съела четыре небольших перекусов, но теперь я двигаюсь… я теперь городская девушка, и это требует больше калорий.
Кухня представляет собой огромное открытое пространство из темного дерева. Она вся отделана мрамором и прочим, а на стене есть датчик, который определяет время суток, и, поскольку сейчас ночь, свет теплый и тусклый, когда я его включаю.
Просто, знаете, дерьмо для богатых людей.
Я открываю холодильник, чувствуя, как мое сердце расцветает, когда вижу, что он полон. Просто вау. Когда это вообще случилось? Это Гастон устроил? Не могу представить, чтобы Уэст пошел в продуктовый магазин. Когда я достаю яблоко, то едва сдерживаю смех, просто представляя, как он идет по проходу с одной из этих зеленых корзинок, ощупывая продукты. Например,
Ладно, теперь я действительно смеюсь.
— Что смешного?
Мое сердце подпрыгивает, когда я оборачиваюсь. Эйдан маячит возле кухни, одетый в спортивные штаны и свободную футболку. Его волосы растрепаны, на шее наушники, а на ногах кроссовки.
Я на мгновение задерживаю на нем взгляд.
— Ты только что пришел?
Он качает головой.
— Собираюсь на пробежку.
— Типа…
Сейчас как минимум одиннадцать вечера.
Он слегка улыбается мне.
— Да.
— Почему сейчас?
— У меня много энергии, которую нужно высвободить.
— А нет ли другого способа сделать это? — Я тут же жалею о своих словах.
Он делает паузу, и дьявольская ухмылка появляется на его губах, когда он смотрит на меня.
— Есть другой способ высвободить эту энергию, но для этого потребуется еще один активный участник.
Черт возьми, он флиртует со мной, да?
Я закрываю холодильник и прислоняюсь к нему плечом, изо всех сил стараясь не покраснеть, когда говорю:
— Что получает активный участник, высвобождая с вами такие энергии?
Его глаза шаловливы, когда Эйдан проводит языком по нижней губе.
— Ничто и близко не сравнится с тем уровнем удовлетворения, который я был бы готов доставить этому участнику.
Я бы хотела, чтобы мое сердце успокоилось, но оно бьется так быстро, что может выскочить из груди.
Я не могу сдержать глупой улыбки, когда говорю:
— Вы действительно бизнесмен, мистер Уэст.
— Так что?
— Вы хорошо говорите, но все это только болтовня. Вы делаете это только для себя.
Его грудь сотрясается от смеха.
— Когда дело доходит до того, чтобы доставить удовольствие другому человеку, Айви, я совсем не эгоистичный человек.
Моя улыбка исчезает, когда он бросает на меня горячий взгляд.
— Нет?
— Я жадный человек, но не в этом. — Он говорит это с убежденностью, и, конечно, я ему верю… потому что была на другом конце его члена, так что да, я знаю об этом.
— Поверю на слово, — тихо говорю я. У меня закончились остроумные ответы, потому что уже поздно, и я устала, но в то же время не очень сильно. Это плохое сочетание.
— Почему ты не в постели? — спрашивает он, почувствовав мое настроение.
Я пожимаю плечами.
— Новое место.
— Да. — Он кивает, глядя на яблоко в моей руке. — Работники стойки консьержа заполнили нам холодильник. Я могу сказать им доставить все, что ты захочешь… просто напиши. Тебе не придется голодать поздно вечером.
— Спасибо, — говорю я, чувствуя благодарность. — Ты можешь вычесть это из моей зарплаты…
— Ни в коем случае, — перебивает он, выглядя почти обиженным. — Еда — часть сделки.
— У меня никогда не было проживания и питания, так что… для меня это огромная перемена.
— Привыкай, — говорит Уэст игриво, но я чувствую серьезность в его голосе, когда он смотрит на меня теплыми глазами.
Я мечтала увидеть это тепло, направленное на меня. Мне почти хочется ущипнуть себя, чтобы доказать, что оно настоящее.
Мое тело напряжено, как барабан, когда я ласково улыбаюсь.
— Это милое место.
Я завожу разговор, стараясь удержать его внимание как можно дольше, потому что он такой милый.
— Это то, что я бы купил для себя, — задумчиво отвечает он. — Все удобства рядом, идеальное место для создания бизнеса, установления контактов. Не то что георгианский дом, который, — он хмурит брови, — не имеет смысла.
— Рад, что уехал? — спрашиваю я, поверхностно дыша. Вспоминаю, как Гастон сегодня утром пошутил с Эйданом о том, что он в изоляции.
— Да, — признается он, и мое сердце печально сжимается в ответ. — Это не тот дом, в котором ты живешь один. Это... дом, в котором ты создаешь семью. — Теперь он хмурится, будто только что осознал это.
Я киваю, ничего не говоря в ответ.
— Но ты скучаешь по нему, — говорит он, глядя на меня, и в его взгляде снова появляется тепло.
Я верчу яблоко в руках, тщательно подбирая слова.
— Мне понравился тот дом. Понравилось находиться в нем…
— Только не компания, — перебивает он, забавляясь.
Я игриво улыбаюсь ему.
— Что ж, эта компания следовала за мной всю дорогу сюда, мистер Уэст.
Его лицо сияет, будто он собирается улыбнуться в ответ, но затем пристально смотрит на меня. Скользит взглядом по мне одним быстрым движением. Я чувствую тепло во всем теле, будто он коснулся меня своими обжигающими глазами. Я чувствую, как у него перехватывает дыхание, когда он сглатывает и прочищает горло. Затем Эйдан делает шаг назад и накидывает капюшон.
— Увидимся утром, мисс Монткальм.
Я киваю еще раз, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно.
— Спокойной ночи.
После того как он уходит, я спешу в свою комнату и смотрю в окно. Сижу на подоконнике всего несколько минут, прежде чем вижу, как Уэст выходит из здания. Он бежит… бежит быстро и упорно.
— Мог бы использовать эту энергию на мне, — бормочу себе под нос.
***
Эйдан
Есть что-то мужественное в том, чтобы выходить ночью на улицу и бегать.
Я испытываю прилив сил, которого так давно не испытывал. Это потрясение для моих чувств… словно электрический разряд прямо в сердце.
Я могу ясно мыслить, когда мои ноги ударяются о бетон.
На прошлой неделе я испытал множество эмоций.
Я чувствовал себя одиноким.
Мне было грустно.
Я злился.
Я чувствовал себя больным от стресса.
Я также чувствовал себя… счастливым.
Я принимаю эмоции так, как человек принимает свет после долгого сидения в темноте. И находиться здесь, видеть витрины магазинов, слышать, как люди ворчат, просят мелочь, пытаются поймать такси или их выгоняют из баров за мелкое хулиганство — это пульс процветающего города.
Я знаю, как работать в процветающем городе.
Знаю, как вдохнуть в это больше жизни, создать возможности, взять на себя бремя трудностей людей и помочь им.
Мое сердце учащенно бьется, и это не от бега. Это от бесконечных возможностей, которые открываются во всех направлениях, куда бы я ни повернулся.
Это…
Это я.
И теперь я хочу вернуться. Хочу ворваться в квартиру и посмотреть, не спит ли она. Хочу узнать, о чем она думает. Хочу рассказать ей, что у меня на уме. Я хочу флиртовать с ней, трахать ее, стонать сладкие стихи ей на ухо...
Айви — это еще одна бесконечная дорога, по которой я хочу пройти.
23
Айви
Уэст искоса смотрит на меня. Он наблюдает за тем, как я работаю, отвечаю на электронные письма и звоню Стивену, чтобы тот прислал нам новые предложения.
Иногда Эйдан смотрит на меня несколько минут подряд, и когда я смотрю на него, ожидая, что тот отвернется как обычно, иногда он этого не делает.
Иногда он продолжает смотреть на меня, в меня, и его глаза окутаны тайной.
Эти пристальные взгляды — моя погибель.
В какие-то мгновения Эйдан подходит чуть ближе, его лицо оказывается совсем близко от моего, и делает вид, что просматривает мой лист бумаги, его пальцы легко скользят по моей ноге. Это намеренное прикосновение. Он прикасается, не глядя прямо на меня. Прикосновение пальцев, которые иногда скользят выше, забираются под подол моего платья, заставляя мою кожу гореть. Я смотрю на его лицо, когда Уэст прикасается ко мне, на его напряженную челюсть, на его взгляд, который становится мягким, будто он тоже теряется в своих чувствах.
Это совершенно неуместно.
Мы не говорим об этом.
Я бы хотела, чтобы мы это сделали, но иногда слова кажутся бесполезными. Иногда действия лучше, чем слова.
Эйдан расхаживает по кабинету, засунув одну руку в карман, а другую подняв, слегка проводя пальцем по нижней губе, погруженный в свои мысли. Мысли обо мне. Я знаю это, потому что тот наблюдает за мной, его разум жив, его взгляд скользит по моему телу, его желания непристойны.
Я дрожу за своим столом, когда он так смотрит на меня.
И дрожу еще сильнее, когда он небрежно обходит стол и оказывается у меня за спиной.
Я теряю всякое представление о том, что происходит, когда Уэст наклоняется надо мной, проводит носом по моим волосам, прежде чем отстраниться и продолжить, окутывая меня ароматом своего одеколона.
Все становится интенсивнее, и я теряю голову.
Эйдан Уэст — это зависимость, и я умираю от желания принять следующую дозу.
***
Уэст спит в огромной спальне на другом конце пентхауса. Представляете, как это бесит? Не знать, что он задумал? Не слышать его шагов по коридору прямо перед тем, как тот ляжет спать?
Мы живем вместе, вроде как. Это личное. Домработницы у него нет, его брат по-прежнему не выходит на связь, и место, может, и огромное, но недостаточно велико, чтобы вместить бесчисленное количество богатых завсегдатаев вечеринок.
Итак, это мы.
Это мы на несколько
Пытаемся разобраться в еде и заказывать ее на дом. Покупаем офисную мебель онлайн, потому что он терпеть не может, когда у него нет дополнительных полок, ламп и прочего дерьма. Это
Это…
— Пойдем прогуляться со мной. Выпьем по чашечке кофе.
Я впервые иду по улицам Ванкувера рядом с Эйданом Уэстом, выглядящим как гребаная модель, привлекающая внимание каждой женщины… а его это даже не волнует. Ни разу не видела, чтобы он повернул голову в сторону привлекательной женщины. Он никогда не желал такого внимания. Эйдан рассеян, как в тумане, и бесконечно рассказывает мне о компаниях, которые тот хочет возглавить и создать заново. Я чувствую страсть в его голосе, когда мы сидим в каком-нибудь кафе и он использует меня, чтобы все рассказать.
— Вот это страсть, — тихо замечаю я. Мы сидим за крошечным столиком на улице, утреннее солнце прячется за большими серыми облаками.
Он улыбается мне…
— Находясь здесь, в городе, наблюдая за процветанием этих магазинов, разве ты не чувствуешь прилив энергии, Айви?
Я киваю, пока мы наблюдаем за людьми.
— Чувствую. Это заразно.
— Возможности везде. Сначала я не думал, что они есть… Злился, чувствовал себя глупо, что продал S.P.P. после всего того тяжелого труда, который я вложил в эту компанию. Это был мой источник дохода, моя золотая жила. Это определяло меня. И я думаю, в этом-то и была проблема. Никогда не следует цепляться за каждый успех. Вы должны лелеять его и отпускать.
— Двигаться дальше и начинать все сначала?
Его глаза наполняются восторгом.
— Именно. Двигаться дальше и делать это снова, и снова, и снова.
Трудно не почувствовать себя втянутым в его энергию. Это все равно что наблюдать, как кто-то открывает для себя свою самую большую страсть.
Я смотрю в свой кофе, хмурясь про себя, потому что… что, черт возьми, делает меня страстной?
— Что не так? — спрашивает он, уловив мое настроение.
Удивлена, что Эйдан заметил, несмотря на то, что я улыбнулась.
— Совсем ничего.
Он пристально смотрит на меня.
— Врешь.
— Просто… — Я делаю паузу, размышляя. — Это настоящая привилегия — наблюдать, как возвращается такой успешный человек, как ты.
— Возвращается?
— Да, знаешь, возвращается к тому, что ты знаешь, несмотря на…
— Потерю моей памяти.
— Я думаю, некоторым людям не нужна память, чтобы вновь обрести свою страсть. А между тем, есть люди вроде меня, которые просто... идут по жизни размеренным шагом, никогда не добиваясь чего-то экстраординарного. Никогда по-настоящему не находят себя, что бы это ни значило.
Когда он не отвечает сразу, я чувствую, как мои щеки вспыхивают от смущения.
— Прости, — быстро говорю я, смотря куда угодно, только не на него. — Я просто сказала это о себе.
Я чувствую на себе его пристальный взгляд. Он наклоняется над маленьким столиком, приближает голову к моему лицу и тихо говорит:
— У моей бабушки на все были цитаты.
Он смотрит на меня несколько мгновений, пока я размышляю над цитатой.
— Узнаю ли я? — тихо спрашиваю я. — Когда я обрету себя, это поразит меня?
— Ты предполагаешь, что я знаю, — отвечает он, мягко улыбаясь, но его глаза больше не светятся. Они отстраненные и полные страдания.
Я внимательно наблюдаю за ним.
— Ты скучаешь по ней.
Он смотрит на меня полсекунды, а затем откидывается на спинку стула.
— Да, Айви, скучаю.
— Ты слышал от Алекса что-нибудь?
Знает ли Уэст вообще, что задумал Алекс? Но как он мог не знать? Несмотря на напряжение, они братья.
Он постукивает пальцем по столу, наблюдая за движением.
— Вкратце. Алекс… тяжело переживает. Я сказал, что ему не нужно возвращаться в тот дом, но парню нужно завершение, и он думает, что найдет его там. Я отпустил его. Он был очень близок с ней, возможно, даже больше, чем я в конце.
Мое сердце в груди сжимается.
— Вам обоим одинаково тяжело. Сомневаюсь, что одному из вас приходится хуже, чем другому.
Он встречается со мной взглядом.
— Нет, в данном случае я не согласен. Она увядала на его глазах. Я… меня почти не было рядом все это время. — Его челюсть сжимается. — Я должен был быть рядом.
Его страдание глубоко.
— Я так сожалею о твоей утрате, — шепчу, чувствуя глубокое раскаяние, потому что должна была быть рядом с ним. Я подавляю эмоции, но мне трудно сдержать их.
Эйдан изучает меня, нахмурив брови, словно чувствует, что что-то не так.
— Она умерла старой леди, — наконец произносит он, заканчивая эту дискуссию. — Это все, чего на самом деле хочет каждый человек. Умереть старым и окруженным заботой... — Но он не может закончить фразу и хмурится про себя.
Когда мы заканчиваем и собираемся уходить, я встаю и выбрасываю свой стаканчик в ближайшую мусорную корзину. Потом быстро проверяю сообщения на телефоне, смутно ощущая на себе взгляд Эйдана. Он подходит ближе и, приблизив свое лицо к моему, говорит:
— Ана. Твою подругу зовут Ана.
Я выпрямляюсь. В шоке смотрю на него, но Уэст не оборачивается. На самом деле, кажется, его совсем не смущает, что он только что вспомнил имя моей самой близкой подруги.
Мы возвращаемся, и я как в тумане, сердце сжимается и разжимается всю дорогу. Я все жду, что он скажет что-нибудь еще… он
24
Айви
Я съем этого мужчину живьем, клянусь. Я, черт возьми, собираюсь облизать каждый сантиметр его кожи… И собираюсь грызть эти стены, потому что,
Я смотрю на него с другого конца островка, держа во рту ложку с мороженым. Слизываю шоколад с ложки, притворяясь, что это что-то другое. Рядом со мной лежит мой телефон. На той неделе я создала плейлист, когда Уэст мучил меня своими взглядами. Он наполнен похотливыми песнями, например «Wild» Джона Ледженда, которая тихо играет на заднем плане.
Я тоже мокрая после душа. Но выгляжу не так аппетитно, как он. Эйдан бросает на меня взгляд через плечо, открывает холодильник и достает еду. Мы молчим, пока он ставит тарелку и накладывает всего понемногу. Сегодня Уэст положил в холодильник еду на вынос. Это еда ресторанного качества, а не китайская еда на вынос, которую я заказывала для себя ранее.
У него нет шеф-повара, и я испытываю искушение просто взять и приготовить еду, но вся эта история с сэндвичами в офисе оставила у меня неприятный привкус во рту — неудачный каламбур. Мне хочется, чтобы он соскучился по домашней еде. Хочется, чтобы Эйдан ради этого ползал по стеклу.
Ладно, не совсем.
Знаю, что ему нужно только попросить, и я, вероятно, сделаю это.
Он садится напротив меня и принимается за еду, попутно разглядывая ложку у меня во рту, пока я высасываю из нее каждую толику вкуса.
— Ты должна сделать так, чтобы это выглядело грязно, не так ли? — спрашивает он, забавляясь.
— Я? — Я вынимаю ложку и облизываю губы.
Он наблюдает за действием, тело напрягается в ответ.
— Ты пытаешься отправить меня на очередную пробежку, Айви?
— Я удивлена, что вы до сих пор не нашли активного участника, который… помог бы вам высвободить эту энергию.
Он ухмыляется.
— Вы будете рады узнать, что я принимаю резюме.
— Правда?
— Вы бы подали заявление?
Я игриво прищуриваюсь.
— Я получаю достаточно критики в офисе. И не горю желанием слышать ее и в спальне.
Выражение лица Эйдана напряженное.
— Сомневаюсь, что ты сможешь сделать что-то не так. Просто отсоси мне, как делала это раньше.
Как мы дошли до этого? Интересно. Мы говорим об этом, как о чем-то незначительном. С чего это вдруг... перестало быть неуместным?
— Тебе не следует так со мной разговаривать, — предупреждаю я, указывая на него ложкой. — Ты мой начальник, а я твой личный ассистент…
— От тебя одни неприятности, — перебивает он. — Само твое существование — наказание.
— Я наказываю тебя?
— Ты наказываешь меня каждый день.
— Это из-за коротких юбок.
— Нет. — Он замирает, пристально глядя на меня. — Это просто
Я зачерпываю еще мороженого, борясь с дрожью в пальцах.
— Итак, если бы я подала заявление на вакансию, которую вы только что открыли, у меня были бы все шансы получить эту работу?
— Вы бы ее получили, — заверяет он меня хриплым голосом.
— Никакого собеседования?
— Оно было бы.
— Что бы вы сделали во время этого собеседования?
Он смотрит, как я ем, и его взгляд становится отстраненным.
— Я бы поставил тебя на четвереньки, — горячо описывает он. — И трахнул бы тебя так хорошо, чтобы ты так громко кричала мое имя, что соседям не нужно было бы представляться.
— Ты хотя бы видел соседей? — быстро спрашиваю я, намеренно уклоняясь от его непристойных разговоров, зная, что это сводит его с ума.
— Это пожилая пара, — небрежно говорит он.
— У них могут быть слуховые аппараты, так что вряд ли они меня услышат.
— Они тебя услышат. — Он уверен, и я ему верю.
Уэст ждет ответа, его грудь едва заметно вздымается, но я ничего не говорю. Просто медленно улыбаюсь ему и кладу ложку обратно в рот. Его глаза темнеют, и, когда я вынимаю ложку, он проводит рукой по своим мокрым волосам, внимательно наблюдая за мной.
— Я хочу попробовать, — тихо требует он.
— У тебя на тарелке осталось немного еды…
— Дай мне ложку.
— Такой властный, — бормочу я, и мои глаза блестят.
Его глаза все еще темные и изнывающие.
Я копаюсь ложкой в шоколадном мороженом и отковыриваю хороший кусок, а затем предлагаю ему. Он берет его, и я смотрю, как тот кладет ложку в рот. Эйдан ест мороженое, плотно сжав губы вокруг ложки. Я ерзаю, ощущая жар в сердцевине, когда вижу, как по его обнаженной груди стекает вода.
Это агония.
Внезапно я перестаю чувствовать себя такой игривой. И испытываю желание и похоть, а он не дает мне расслабиться, предлагая мне ложку мороженого. Я приоткрываю губы, и Эйдан кормит меня, а потом и себя. Он повторяет это, и, честно говоря, я даже не чувствую вкуса шоколада. Не испытываю ничего, кроме жгучего желания к этому мужчине.
В маленькой коробке оставалось совсем немного, поэтому мы быстро расправились с ней, но он все равно зачерпывал по бокам, пока не осталось совсем ничего. Я едва дышу, в оцепенении. Мой взгляд блуждает по его телу, когда он встает и выбрасывает коробку в мусор с другой стороны кухни под раковиной. Я смотрю на мышцы его спины, на изгиб бицепсов, когда тот открывает и закрывает шкаф. Каждое его движение направлено на то, чтобы вывести меня из равновесия.
Я соскальзываю со стула и подхожу к нему, не глядя на него, пока кладу ложку и другую посуду, накопившуюся за день, в раковину. Потом провожу тряпкой по столешнице, прекрасно осознавая его присутствие. Выжимаю тряпку над раковиной, пока он убирает свою еду, проходя мимо меня. Его запах витает вокруг меня, когда его тело снова прижимается к моему, и тут я чувствую, что Эйдан стоит у меня за спиной, ближе, чем обычно.
Я откладываю тряпку и медленно поворачиваюсь. Эйдан барабанит пальцами по стойке, привлекая мое внимание. Мы смотрим друг на друга, ничего не говоря. Его взгляд путешествует по моему телу, а мой — по его, задерживаясь на поясе его боксеров.
Я направляюсь к ближайшему углу, в метре от него, и прислоняюсь к нему спиной. Уэст внимательно наблюдает за моим движением. Он поворачивается ко мне и медленно подходит, сокращая расстояние, мучительно медленно, шаг за шагом.
Затем Эйдан встает передо мной, пристально глядя на меня сверху вниз. Не торопясь, он наклоняется вперед и кладет руки по обе стороны от меня, крепко сжимая стойку. Уэст полностью загоняет меня в угол, доминируя в этом маленьком уголке, в котором я нахожусь. Меня охватывает возбуждение, когда я смотрю на него снизу вверх, а он смотрит на меня сверху вниз, а затем придвигается еще ближе.
Как уместно, что в этот момент играет «Familiar» Агнес Обель. Я никогда не забуду эту песню именно в этот момент, когда он подходит еще ближе, так близко, что его дыхание касается моего рта.
Его губы касаются моих, и он наблюдает за моей реакцией. Я смотрю на него, и Эйдан снова целует меня. Его губы мягкие, влажные и
Движения становятся томными и интимными. Его тело придвигается ближе, прижимаясь ко мне. Моя рука тянется к его обнаженной коже. Я чувствую его пресс, чувствую, как напрягаются его мышцы под моими прикосновениями.
Он хорош на вкус.
Боже, Эйдан на вкус как мечта.
Скольжу рукой вверх по его телу, обхватывая сзади за шею, когда он углубляет поцелуй, поглаживая мой язык своим. Мое сердце бешено колотится, когда его руки обхватывают мое тело. Чувствую, как он обхватывает мои бедра, и задыхаюсь, когда тот поднимает меня, прерывая поцелуй на несколько секунд, чтобы усадить на стойку. Теперь я на одном уровне с ним, смотрю в его карие глаза. Эйдан подходит так близко, что я инстинктивно обхватываю его ногами за талию, когда он утыкается своим носом в мой, с вожделением наблюдая за мной.
Следующий поцелуй не медленный. Он прикусывает мою нижнюю губу, завладевает моим ртом и глубоко целует меня. По моему телу разливается тепло, и я стону. В ответ Уэст рукой крепко сжимает мое бедро, а другой обхватывает мои бедра. Он притягивает меня к себе так, что моя задница почти свисает со стойки, а затем делает шаг между ними, прижимая мою сердцевину к своей твердой длине. Моя рука теперь в его волосах, я тяну пряди к себе и целую его в ответ с такой же пылкостью.
Я не знаю, как долго мы целуемся… ну, я знаю, как долго, потому что прошло уже несколько песен, а наши языки все еще переплетаются. Наше дыхание горячее и тяжелое; его руки медленно скользят вверх и вниз по моим ногам, иногда касаясь внутренней поверхности бедер, но всегда в нескольких сантиметрах от моего ноющего естества.
Когда его руки становятся смелее, я внезапно отстраняюсь, прерывая поцелуй. Он прижимается лицом к моему плечу, его горячее дыхание обдает мою кожу, я громко сглатываю и слегка отталкиваю его грудь.
— Нет, — с болью произносит он. — Не надо…
Когда он заставляет себя посмотреть на меня, в его взгляде чувствуется потребность, я слабо улыбаюсь ему. Все мои силы уходят на то, чтобы сказать:
— Не так быстро, мистер Уэст.
— Почему? — требует он.
В последнее время у нас был такой прогресс, мы ладили, разговаривали. Я не хочу, чтобы это все изменило.
Я провожу руками по его животу, чувствуя, как в ответ напрягаются его мышцы. Затем соскальзываю со стойки, стараясь, чтобы каждый сантиметр моего тела касался его.
— Потому что, — отвечаю ему я дрожащим голосом, — так веселее.
Его губы припухли, глаза остекленели, а грудь вздымается. Я вижу, что он сходит с ума — хочет сорвать с меня одежду и трахнуть меня здесь и сейчас, но... он медленно ухмыляется в ответ.
— Хорошо, Айви, — просто соглашается Эйдан.
Когда выхожу из кухни, у меня дрожат ноги. Несколько секунд спустя я неловко возвращаюсь, чтобы взять свой телефон, и он тихо смеется, видя панику на моем лице.
— Так быстро вернулась? — беспечно спрашивает он.
— Заткнись, — бормочу я, снова выбегая.
***
— Ты была парикмахером.
Я как раз собиралась сделать телефонный звонок, когда он бросил эту бомбу.
Все мое тело замирает, когда я поворачиваюсь в кресле, чтобы посмотреть на него. Эйдан не смотрит на меня. Он подносит ручку ко рту, слегка постукивая ею, пока просматривает лежащую перед ним папку.
— Парикмахером? — вопросительно повторяю я.
Эйдан раскачивается на кресле, когда смотрит на меня.
— Ты была расстроена, когда я подстригся. Я видел выражение твоего лица.
— Я не была расстроена, — вру я.
— Ты была моим стилистом? — Он делает паузу, посмеиваясь. — Не могу представить себя таким напыщенным, что мне нужно было бы иметь стилиста наготове, но... бывают и более странные вещи.
Я качаю головой, сердце все еще колотится.
— Я не была твоим стилистом, и ты прав, это было бы чертовски напыщенно.
Уэст прищуривается.
— Язык.
— Извините, сэр.
Он слегка стонет.
— Черт, мне нравится, когда ты так меня называешь, Айви.
—
Он прикусывает нижнюю губу, глядя на меня.
— Назови меня так еще раз.
— Назвать вас «сэр»?
— Да.
— Ну, теперь я не хочу.
Он выглядит измученным.
— Мисс Монткальм, вы снова назовете меня так.
— А если я попрошу вас умолять?
— Тогда я буду умолять.
— Сэр. — Я даю ему это, улыбаясь, хотя мое сердце уже у меня в горле. — Счастлив?
— Я буду счастлив, когда ты будешь стонать это.
Я отвечаю не сразу.
— Боже мой, мы сегодня в настроении поговорить.
Он качается взад-вперед в кресле, все еще глядя на меня.
— Мне нравится слышать ваш голос и знать ваши глупые мысли.
Сердце подпрыгивает, но я притворяюсь встревоженной.
— Это не глупые мысли.
— У вас самые глупые мысли, мисс Монткальм.
— Назовите хоть одну!
— Когда ты прочитала о побочных эффектах от употребления в пищу листьев эвкалипта — что, даже не заставляйте меня начинать, само по себе озадачивало — и спросила меня, были ли коалы все время под кайфом...
— Ладно, прекрати прямо сейчас, — перебиваю я, хмурясь. — У меня был обеденный перерыв, и мой интернет трафик закончился, поэтому я не могла это загуглить...
— Ты докопалась до сути?
— Это не твое дело, и да.
— И?
Я небрежно откидываю волосы в сторону.
— Ты никогда не узнаешь.
Его губы растягиваются в улыбке. О, Боже, он криво улыбается мне. Этот парень пытается меня убить.
— Ты же понимаешь, Айви, что коалы спят большую часть дня…
— Послушайте, сэр, мы не все, блядь, такие житейские, как вы...
— Я хочу, чтобы вы оседлали мой член, мисс Монткальм, — шипит он, раскачивание прекращается, а его глаза темнеют. — Прямо здесь. Прямо сейчас. Я хочу, чтобы ты оседлала меня. Хочу запустить пальцы в твои волосы, особенно в красные пряди, и хочу погрузить свой член так глубоко в тебя...
— Ты сегодня ненасытен, — перебиваю я, хотя каждый сантиметр меня застыл в кресле. От его слов, от его тона — богатого и глубокого сексуального голоса — у меня между ног разливается тепло.
— Только для тебя. — Он тяжело вздыхает. — Ты так чертовски соблазнительна — все в тебе, сидишь здесь, пытаешься делать свою работу, в которой ты так чертовски безнадежна…
— Тебе нужно поработать над тем, чтобы ухаживать за мной, если ты думаешь, что это поможет...
— Ты надела этот топ с приподнятыми сиськами, чтобы поиздеваться надо мной, не так ли...
— Ни в коем случае.
Он бросает ручку на стол и проводит дрожащей рукой по волосам, ненадолго закрывая глаза.
— Ты уже делала это со мной раньше. Я знаю это. Я чувствую это.
Теперь я откидываюсь назад и изучаю его, чувствуя себя странно забавно.
— Ага, как скажешь.
— Может быть, ты была моей любовницей, — шепчет он, размышляя. — Черт, я надеюсь на это. Зная, что я был у тебя между ног...
— Ты впечатлен прежним собой?
— Я рад за себя прежнего, если это правда. Даже завидую.
Я ничего не отвечаю. Просто смотрю на него, а на губах появляется небольшая улыбка.
— Горячо или холодно, мисс Монткальм? — интересуется он, открывая глаза и глядя на меня.
Я тщательно подбираю слова, нервы на пределе.
— Вы на правильном пути.
Он задумчиво прищуривается.
Я отворачиваюсь и с дрожью возвращаюсь к работе.
25
Айви
Я лежу на кровати и смотрю в потолок, размышляя о сегодняшних взглядах. И не могу перестать думать о нем, не могу перестать проводить языком по губам, желая еще раз почувствовать его вкус.
Мы так дисфункциональны, но мы работаем.
Он дает мне это, и я отвечаю ему взаимностью.
Но я хочу большего. Хочу снова ощутить его жар на себе. Хочу, чтобы его член был у меня во рту. Хочу, чтобы его пальцы барабанили по моей киске, на этот раз толкаясь в меня, заполняя эту ноющую пустоту внутри меня.
Я хочу этого так сильно, что того гляди окосею.
Раздается тихий стук.
Поднимаю голову, тело замирает, слух напрягается, потому что я не могу быть уверена, что стук доносится из-за моей двери. Еще одна серия осторожных стуков подтверждает, что это так. Звуки настолько тихие, что можно подумать, будто стучащий надеется, что я не услышу. А ведь могла бы и не услышать, если бы спала, как следовало. Уже поздно. Очень поздно, и по ту сторону двери может находиться только один человек.
Я нервно двигаюсь к ней, делая несколько глубоких вдохов, а затем открываю ее.
Эйдан стоит передо мной, упершись руками в дверной косяк, его тело находится на одном уровне со мной. Он смотрит на меня, стены опущены, желание ясно. Мое сердце замирает в груди. Я с трудом сглатываю, разглядывая его. Уэст только в боксерах. Волосы растрепаны, карие глаза уставшие, но полные желания.
— Мистер Уэст, — шепчу я, и в груди у меня что-то сжимается. — Еще одна проверка?
Он на мгновение замирает, прежде чем серьезно подтвердить:
— Еще одна проверка.
— Что мы проверяем в час ночи?
Он продолжает смотреть на меня, не отводя глаз, и бормочет:
— Проверка дымохода.
В гостевой спальне его пентхауса нет дымохода, но это не страшно.
Я отступаю назад и распахиваю перед ним дверь. Он входит, но не расхаживает взад-вперед, и алкоголем от него тоже не пахнет. Эйдан в себе, ничто не мешает ему рассуждать здраво. Он стоит посреди моей едва обставленной комнаты, повернувшись ко мне мускулистой спиной. Резко выдохнув, я отворачиваюсь и медленно закрываю дверь, прекрасно осознавая его присутствие.
Я внезапно осознаю, что грядет.
Моя кожа покалывает от предвкушения.
Он как будто ждал, что я отвернусь от него, потому что теперь Эйдан стоит у меня за спиной, прижимаясь ко мне обнаженной кожей. Он протягивает руки и прижимает меня к двери. Потом толкается в меня, пока мой лоб не касается дерева, и его руки мгновенно оказываются у меня на бедрах. Я чувствую, как он опускает голову, чувствую, как его нос скользит по моей шее. Уэст покрывает поцелуями мое плечо, нежными поцелуями, едва касаясь губами моей кожи, а его пальцы скользят под пояс моих дурацких шорт.
Он находит мой центр и проводит пальцами по моей щели. Во мне вспыхивают искры, и я испускаю тихий стон. В ответ на этот звук он лихорадочно сосет мою шею, прижимая меня к себе. Моя попка прижимается к его эрекции, пульсирующей сквозь боксеры, а он продолжает теребить мою чувствительную кожу, извлекая восхитительные искры удовольствия.
— Просто хочу попробовать, мисс Монткальм, — бормочет он, прижимаясь к моей коже. — Вы позволите мне попробовать вас?
Я киваю в ответ, и его реакция мгновенна. Уэст стягивает с меня шорты и трусики. Он опускается на колени, заставляя меня раздвинуть ноги. Приоткрыв губы, я прижимаюсь лбом к двери, а он обхватывает ладонями мои ягодицы и раздвигает их. Не могу поверить, что это происходит, не могу поверить, что мы делаем это…
— Наклонись, — приказывает он хриплым голосом.
Я наклоняюсь, все еще касаясь лбом холодного дерева, и предоставляю ему полный доступ ко мне. Он не теряет времени даром. Теперь одной рукой Уэст сжимает мое бедро, удерживая меня на месте, другой исследует мою попку, когда зарывается лицом мне между ног, жадно облизывая мои складочки сзади.
Мои глаза закрываются. Я задыхаюсь, содрогаясь от каждой искры удовольствия, которую он извлекает из меня. Бархатистое прикосновение его языка, то, как Эйдан ощупывает мою попку большим пальцем, крепкий захват моего бедра, в то время как я продолжаю содрогаться над ним — все это вместе взятое подводит меня ближе к краю. Мои стоны становятся громче, неистовее. Я отстраняюсь от его прикосновений, от его горячего дыхания на моем лоне.
— Повернись, — требует Уэст, разворачивая меня так, что я оказываюсь к нему лицом. Он закидывает ногу себе на плечо и зарывается лицом в мою киску. Я чуть не падаю, когда ощущения становятся острее и интенсивнее. Эйдан удерживает меня в вертикальном положении, скользя рукой вверх по моему телу, так что теперь я прижимаюсь спиной к двери. Он просовывает руку мне под рубашку и находит мою грудь. Обхватывает ее целиком, пальцами ласкает мой сосок. Моя рука взлетает к его затылку, вершина становится все ближе, когда он посасывает мой клитор, возбуждая меня медленно, медленно,
— Такая чертовски вкусная, — рычит он. — Вы так чертовски хороши на вкус, мисс Монткальм.
Его слова доводят меня до предела.
Я сильно кончаю, пульсируя вокруг его языка. Обе его руки ловят меня, когда мои ноги подгибаются от напряжения. Я обессилена, голова кружится, комната кружится, и я дрожу. Уэст встает и одновременно снимает с меня футболку. Я полностью обнажена, и он еще со мной не закончил, когда обхватывает мои волосы в кулак и ведет к кровати. Затем падает на нее, опуская меня на колени, раздвигает ноги и притягивает меня к себе.
Он стягивает боксеры вниз по ногам и прижимает мое раскрасневшееся лицо к своему члену. Я почти не вижу его в темноте, но слышу, как он тяжело дышит.
— Поработай со мной, Айви, — требует он. — Как ты делала в кабинете. Я хочу
Руками обхватываю его член, пальцы почти не соприкасаются, когда я глажу его вверх и вниз. Он такой длинный, что обе мои руки удобно обхватывают его, а кончик остается открытым. Я посасываю его кончик и чувствую, как его бедра подрагивают в ответ. Он такой чувствительный — больше, чем когда-либо прежде. Эйдан возвращает руки в мои волосы. Я отпускаю его член, и он вводит его в мой рот так глубоко, что несколько мгновений не могу дышать.
— Блядь, — стонет он диким голосом, отпуская меня, чтобы я могла глотнуть воздуха — Да, черт возьми, не останавливайся.
Уэст использует мой рот, опуская и поднимая мое лицо и так далее. Его член такой толстый, что мои губы болят, когда я пытаюсь его сосать. Эйдан, кажется, не возражает. Он становится все тверже, его хватка вокруг моих волос становится все крепче, пока не начинает щипать кожу головы. Уэст стонет, громче, чем когда я делала это в офисе. Он будто полностью отпустил себя, бесстыдно трахая мой рот, открыто выражая свое желание. Думаю, этому способствует темнота. Наши лица в основном скрыты. Нет зрительного контакта, нет стен, за которыми можно было бы спрятаться. Ему это нравится, и мне тоже. Я сосу его, уже жаждая новых прикосновений, пока он продолжает таранить мой рот, вздрагивая подо мной, когда он издает череду проклятий.
Как раз когда я думаю, что Уэст собирается кончить вот так, в горло, он толкает мою голову назад.
— Иди сюда, — требует он хриплым голосом. — Сядь ко мне на колени.
Не то чтобы у меня был выбор. Я как гребаная тряпичная кукла. Он притягивает меня к себе, словно я ничего не вешу, и обхватывает мои бедра своими руками. Эйдан полностью контролирует ситуацию, усаживая меня к себе на колени, и его рот уже захватывает мой сосок. Он сосет, неистово и голодно, и я выгибаюсь навстречу ему от этого ощущения. Уэст посасывает мою грудь, мое горло, рукой снова хватает меня за волосы и притягивает мое лицо к своему, мои губы к его губам в страстном поцелуе.
Я чувствую, как он встает, держа меня так, будто я ничего не вешу. Потом садится обратно, упираясь спиной в изголовье кровати, и работает над моим ртом. Он глотает мои стоны, мои удивленные звуки. Мое тело нагревается в ответ. Я дрожу и трепещу в его объятиях, желая большего, отчаянно желая большего.
Я целую его в ответ, приникая языком к его языку. Чувствую, как его вторая рука движется вокруг меня. Он обхватывает свой член и отстраняется от моего рта, пристраиваясь к моей киске.
Где-то в глубине своего оцепенения я напрягаюсь от страха.
— Слишком быстро, — поспешно шепчу я. — Слишком быстро для тебя.
Он злобно усмехается.
— Слишком быстро для
— А что, если ты не готов...
— Я готов. Блядь, я так готов к твоей киске, Айви Монткальм. Я только об этом и думаю.
А потом он толкается в меня, громко стонет, судорожно втягивает воздух, погружаясь в меня. Я замираю, мои глаза закрываются, когда внутри меня вспыхивает чувство наслаждения. Он заполняет меня целиком, и это как...
Я жду момента страха.
Мне кажется, что он приближается...
Я жду этого, но все, что чувствую, — это
Это ощущается так правильно.
Уэст трахает меня, входя и выходя из меня. Руками обхватывает меня за талию. Он прижимает меня к себе, не двигаясь, пока трахает жестко и быстро, его рот прижимается к моему, но мы не целуемся. Мы обмениваемся вдохами, один за другим.
Затем он тоже замедляется, двигаясь так, что я действительно чувствую каждый сантиметр его тела внутри себя. Мои глаза привыкают к темноте. Я вижу, что он смотрит на меня, его лицо полно удовольствия и потребности. На этот раз он целует меня по-настоящему, влажными поцелуями, языки соприкасаются, руками обхватывает мою задницу, когда двигает меня вверх и вниз.
— Боже, да, Эйдан, — всхлипываю я, пока он продолжает, разжигая во мне эту искру. — Боже, не останавливайся.
Он пристально наблюдает за мной, ничего не говоря, его дыхание тяжелое и учащенное. Уэст трахает меня в таком восхитительном темпе, что у меня глаза в кучу. Быстро, но властно, словно он контролирует каждый толчок и хочет, чтобы я чувствовала, как тот заполняет меня целиком каждый раз.
Я теряю себя в его объятиях, в ощущениях вокруг меня. Он лижет мою шею, когда я откидываю голову назад; всасывает мою кожу, словно не может насытиться моим вкусом. Эйдан трахает меня, следя за тем, чтобы мой клитор терся о него, чтобы убедиться, что, когда я кончу, я почувствую это повсюду.
И я чувствую.
Я вскрикиваю, каждый сантиметр меня покрывает теплое, восхитительное удовольствие.
Я пульсирую и пульсирую, хватаясь за его плечи, пока преодолеваю волну, а он наблюдает за мной из-под меня.
Я едва успеваю кончить, как чувствую, как он стонет глубоко в груди. Его член дергается внутри меня, когда он кончает, его рот прижимается к моему горлу, его зубы задевают мою кожу.
Я прижимаюсь к нему, и он приветствует это, держа меня в объятиях, поглаживая ладонью мою спину. Несколько секунд спустя он укладывает меня на кровать. Потом накрывает мое тело своим. Его голова находится на уровне моих грудей, и он посасывает их, играет с моими сосками, мнет их так, что они соприкасаются, и никак не может насытиться.
Затем он снова оказывается у меня между ног и входит в меня, наполняя своим наполовину твердым членом. Эйдан лежит, опершись на локти, и смотрит на меня сверху вниз, пока его член медленно твердеет.
Он собирается трахнуть меня снова.
На этот раз он наблюдает за мной, пристально смотрит мне в глаза, когда двигается, его брови сходятся на переносице, когда он изучает выражение моего лица.
Интересно, что он видит.
Все мои эмоции испарились.
Потому что сейчас — когда мы прижаты друг к другу — я чувствую себя как в старые добрые времена. Кажется, что он все тот же мужчина, в которого я влюбилась. В конце концов, огонь в его глазах все тот же.
Я думала, что мы не должны смотреть друг на друга. Думала, мы спрячемся за стенами. Я предпочитаю прятаться. Мне нужно прятаться...
Он трахает меня до тех пор, пока я не начинаю извиваться под ним, пока не прижимаю его к себе, впиваясь ногтями в его шею.
Я произношу его имя так, будто уже тысячу раз повторяла его в постели.
И в этом нет ничего обезличенного.
Я прижимаю его к себе, как спасательный круг, слезы наворачиваются на глаза, когда мне дают почувствовать его в том виде, который я так ценила и жаждала пережить.
Когда кончаю, я вся в смятении, сердце болит с каждым ударом, а он следует моему примеру, его челюсть напрягается, когда тот спокойно преодолевает волну, наблюдая за мной, как будто он знает.
Как будто Эйдан знает все.
26
Айви
Это произойдет.
Правда будет раскрыта. Я чувствую это. Я была бы дурой, отрицая это, если бы он спросил меня снова.
И я неожиданно ужасно боюсь этого.
Хватаю свою одежду и спешу в ванную, чтобы привести себя в порядок. Всю дорогу чувствую на себе его взгляд. Я не спеша умываюсь, надеваю одежду, а потом сажусь на край ванны и жду.
Может быть, когда я выйду, он уже уйдет, и мне не придется с ним сталкиваться.
Я жду еще несколько минут, прежде чем, наконец, выхожу из ванной. Бросаю взгляд на кровать, на долю секунды напрягаясь. Его там нет. Думаю, он действительно ушел…
— Интересная реакция, Айви. — Его голос разрывает тишину, и я резко оборачиваюсь. Он стоит у двери, прислонившись спиной к стене, и наблюдает за мной в темноте. — Ты можешь лгать о многом, но никогда — во время страсти. А ты... ты была
У меня пересохло в горле. Я прочищаю его, произнося:
— Что ты имеешь в виду?
Он медленно ухмыляется, но за этим не скрывается никаких чувств:
— Это уже было. Это... знакомо. Между нами что-то произошло — что-то очень глубокое. Я страдаю, мне больно, я чувствую себя разбитым, будто меня довели до грани боли, и ты в этом виновата. Что ты сделала со мной, Айви Монткальм?
Паника охватывает меня, страх сжимает сердце.
— Ты сказал, что хочет разобраться во всем сам…
— Я передумал, — перебивает он. — Скажи мне.
Но я не отвечаю. Просто смотрю на него, затаив дыхание, глядя в его глаза. Он тонет в моих, ища в них ответ.
Он отталкивается от стены и идет ко мне. Делаю несколько шагов назад, сохраняя дистанцию между нами. Когда Эйдан видит, что я удаляюсь, он останавливается посреди комнаты и протягивает мне руку.
— Позволь мне подойти ближе, — тихо просит он. —
Я стою совершенно неподвижно, глядя на его руку, пока он медленно приближается ко мне, сокращая расстояние. Мое сердце бешено колотится, тревога скапливается где-то внизу живота. Эйдан рукой обхватывает мое тело, притягивая меня вплотную к нему. Я таю от его тепла, когда он поднимает другую руку и проводит большим пальцем по моей нижней губе. При этом пристально смотрит на нее, и я закрываю глаза, окутанная его запахом и теплом. Он обнимает меня на несколько мгновений, дыша ровно, а я задерживаю дыхание.
— Эти губы принадлежали мне задолго до этого, не так ли? — говорит он, и это не звучит как вопрос. — Они тоже пробовали меня на вкус. Каждую частичку меня.
Он переводит взгляд на меня.
— Прекрати мои страдания. Скажи мне, кто ты.
Стараясь быть сильной, я слабо отвечаю:
— Я твоя помощница.
— Если ты говоришь правду, — бормочет он, опуская голову, чтобы коснуться моих губ своими, — тогда то, что мы делали, ничего для тебя не значило. Но, насколько я помню, ты не занимаешься бессмысленным сексом, а если бы и занималась, то никогда бы не стала так зацикливаться на тех женщинах, которые приходили ко мне, или на том, что Нина здесь...
— Нина — змея, — отвечаю я, открывая глаза и глядя на него. — Она никогда бы не удовлетворила вас, мистер Уэст. Она обвела вас вокруг пальца…
— Это не так, — спокойно говорит он.
— Она накачала вас наркотиками…
— Только после того, как я выгнал ее.
— Ее вообще не следовало
Его глаза, не отрываясь, изучают мои.
— Я уже говорил тебе это однажды, Айви?
Я замираю.
Он это замечает.
— Говорил, не так ли? Это потому, что я бросил ее навсегда? Пожалуйста, скажи мне это. Я бы хотел знать, что какое-то время жил без нее. Что я процветал.
Зажмуриваюсь. Я чувствую боль в его голосе.
— Айви?
Я отворачиваюсь.
— Спокойной ночи, мистер Уэст.
— Я бы предпочел тебя сегодня ночью, если ты не против.
Я резко поворачиваюсь к нему.
— Что?
— На этот раз я предпочел бы, чтобы ты была в моей постели.
— Ага, для еще одного бессмысленного траха.
— Так что?
Сердце подпрыгивает, когда я яростно говорю:
— Я не могу заниматься
— Что-то мне подсказывает, что ты больше.
Я стою на своем, ничего не выдавая.
Он наклоняет голову в сторону, изучая меня.
— Может, мне стоит пригласить кого-нибудь из этих женщин сюда? Тебя это не смутит?
Я проглатываю ругательство и ничего не говорю.
Он выжидающе поднимает брови.
— Скажи мне не делать этого, и я не буду.
Я поджимаю губы.
— Ну же, мисс Монткальм, — тихо призывает он. — Давайте перестанем играть в игры.
— Я не играю, — отвечаю я.
— Тогда ответь на мой вопрос.
— Меня не касается, с кем ты трахаешься.
— Я беспокоюсь, что это так, — задумчиво шепчет он. — И ты не говоришь мне, потому что тебе не разрешают.
Он слишком умен, или я слишком очевидна.
Мои глаза блестят от страха, грусти, гнева. Я в полном беспорядке, и он начинает по-настоящему замечать трещины.
— Хочешь знать кое-что? — спрашивает он, теперь уже более мягким голосом. — Я никогда не брал Нину в постель. Я и пальцем к ней не прикоснулся. И не испытывал к ней ни малейшего желания. Я знаю, какой она была для меня, и, возможно, до несчастного случая у меня не хватило бы сил отвергнуть ее, но, проснувшись в этих белых стенах, я словно заново родился.
Я ничего не говорю. Просто пытаюсь осмыслить его слова, пытаюсь поверить, что он не прикасался к ней все это время.
— Ты не трогал ее? — шепчу я.
— Нет.
— Ты лжешь.
— Нет, — повторяет он. — С какой целью я стал бы лгать?
Я дрожу, потому что это слишком хорошо, чтобы поверить.
— Я никогда не затаскивал в постель ни одну женщину, кроме тебя.
Я сглатываю, не в силах вымолвить ни слова.
— Что я нахожу странным, так это
— Что? — выдыхаю я.
Сбивчиво дыша, он спрашивает:
— Ты моя?
Мои плечи опускаются, признавая свое поражение, а лицо искажается. Мои глаза наполняются слезами, и слеза медленно скатывается по моей щеке. С меня хватит. Окончательно. Не могу больше сдерживаться. Я смотрю на него, разрываясь на части перед ним, и шепчу:
— Да.
На его лице застывает выражение шока. Он в ужасе, словно не ожидал моего ответа. Эйдан замолкает на мгновение, его мысли проносятся.
— Ты сделала мне больно? — затем спрашивает он, пристально глядя на меня.
Я киваю.
— Да.
Он кивает в ответ, побледнев еще больше.
— Я так и знал.
— Тогда почему у тебя такой шокированный вид?
— Потому что ты первый человек, который дал мне прямой ответ с тех пор, как я очнулся в больнице.
Я должна пожалеть о том, что сказала ему это, но я уже чувствую себя свободнее. Я не могла сохранять фасад. Это было неестественно. Я потерпела неудачу, но мне так не кажется. Эйдан выглядит в равной степени облегченным, но потерянным.
— Я был свободен от нее тогда? — снова спрашивает он, ища ответа, глядя на меня. — Я был свободен от Нины?
Я колеблюсь.
Его голос требователен.
—
— Да. — Мой голос тих.
— Она утверждала, что я люблю ее.
— Ты этого не делал.
— Я не был с ней?
Я медленно качаю головой.
— Нет.
— Я был с
— Какое-то время.
Он не отрывает от меня испытующего взгляда.
— Ты говоришь правду?
— Я бы никогда не солгала тебе об этом, — отвечаю я. — А что касается Нины, ты сказал, что она сделала с тобой…
— О краже?
— Обо всем.
— Что еще?
Я крепко сжимаю руки, нервничая.
— Это имеет значение?
Его лицо становится жестким, и он качает головой.
— Нет, я всегда знал, что она лжет, но… я держал ее рядом, потому что она была знакома... знакомость давала мне утешение среди всей этой неопределенности. Мне постоянно говорили, что я должен найти себя, а я хотел лишь держаться за то, что знал.
Теперь я могла понять.
— Ты закрыл эту главу своей жизни навсегда, — пытаюсь объяснить я.
— Какую главу?
— Вечеринки... выпивка и наркотики... и она... все это. Ты сказал, что никогда не чувствовал себя таким довольным.
Он не отвечает.
— Мне жаль, — шепчу я.
Это огромная свалка информации.
Он смотрит на меня еще раз, теперь дышит ровно. Внутри него конфликт.
Эйдан разрывается на части, и ему хочется бежать.
Понимаю, он не ожидал, что я действительно отвечу ему… да и я, честно говоря, тоже. Знаю, как важно было для него заново научиться всему самостоятельно, но это никогда не казалось правильным.
— Эйдан… — начинаю я, но у меня нет слов.
Он просто кивает, но не мне.
Он кивает сам себе.
Затем отворачивается и направляется к двери. Он уходит, ни разу не оглянувшись.
***
Эйдан
Я бегу, разум странно спокоен. Все мое тело гудит при каждом шаге. Люди бегут и не останавливаются, пока их тела не начинают болеть; я же бегу, пока боль не утихнет в моем теле, пока больше не буду страдать, пока мои легкие не начнут гореть вместо моей души.
Я бегу, пока физически не могу больше бежать, а затем сажусь на скамейку в парке, наблюдая за восходом солнца.
Копаюсь в своем сознании, собирая воедино эти фрагменты, и теперь я все понимаю.
Они были настоящими.
Они были о ней.
Об Айви.
Она была… была моей, и я почти не могу этого осознать.
У меня болят глаза. Я смотрю на рассвет и шепчу имя Рут.
— Забери эту боль... Направь меня.
Рут больше нет.
Она ушла навсегда, и все, что у меня осталось, — это эти... воспоминания о ней. Все те моменты, которые я воспринимал как должное; моменты, которые теперь стали воспоминаниями, которыми я дорожу, и отдал бы все, чтобы пережить их вновь.
Задаюсь вопросом, какие моменты были у меня с Айви, и потом, я не могу больше об этом думать, не чувствуя прилив внезапной ярости…
Они все лгали мне.
«
Но они лгали, а она стояла передо мной —
Я достаю из кармана телефон и набираю его номер. Чувствую, как в груди нарастает давление, и в кои-то веки мне хочется снова оцепенеть.
— Да? — отвечает Алекс. — Что происходит?
— Ты знал, — просто говорю я, и мой голос звучит странно спокойно. — Ты, черт возьми, знал.
Алекс на мгновение замолкает, а затем говорит:
— А теперь и
27
Айви
Я не сплю.
Я лежу в постели всю ночь, ожидая, что он придет ко мне. И боюсь, что он отбросит меня, как Нину. Это пугающая мысль. Мысли бегут в голове, пока я с тревогой кручу браслет на запястье.
Ночь длинная и страшная.
Восходит солнце, и я вижу, как оно заливает комнату до краев. У меня слезятся глаза, и я чувствую, что меня вот-вот стошнит от усталости.
Быстро ополаскиваюсь в душе, потому что не успела принять его накануне вечером. На мне черная юбка-карандаш и коричневый облегающий боди. Я выбрала этот топ, потому что он немного подчеркивает мое декольте, и мне отчаянно хочется произвести впечатление на Уэста любым возможным способом.
Мои волосы мокрые и распущенные. Пытаюсь их высушить, но опаздываю в его офис. Это ж надо, жить в доме, где я работаю, и все равно приходить поздно.
Я даже не успеваю выпить свой кофе.
У меня раскалывается голова, когда тащусь к его кабинету. В квартире ни звука, и я вдруг жалею, что здесь нет Тильды.
Когда я открываю дверь и вхожу, мое сердце бешено колотится —
Он в офисе, на нем свежий костюм, волосы влажные и взъерошенные. Эйдан выглядит серьезным, непроницаемым. Когда я вхожу, его взгляд встречается с моим. Чувствую себя неловко. Он ничего не говорит, когда я заставляю себя улыбнуться ему и направляюсь к стулу рядом с ним.
О, боже, это действительно странно.
Я сажусь и не знаю, что делать. И так нервничаю, что меня тошнит. Беру ручку и выдвигаю ящик, вынимая папку. Я открываю ее, притворяясь, что занята. Даже тянусь под стол и включаю компьютер, потому что учусь составлять электронные таблицы (и усердно в них копаюсь).
Это неудобно.
Его голова повернута в мою сторону, и он наблюдает за мной, но ничего не говорит. Возможно, Уэст ждет, что я начну разговор.
Я поворачиваюсь к нему, с трудом сглатываю и заставляю себя улыбнуться.
— Я чувствую, что, возможно, нам нужно обсудить некоторые вещи.
Когда он смотрит на меня, в его глазах нет никаких эмоций. Я этого и не ожидаю.
— Это связано с работой, мисс Монткальм? — Его голос звучит бесстрастно.
— Ну, нет…
— Тогда нет.
Я отвожу взгляд, дрожащими пальцами делаю вид, что просматриваю вчерашние бумаги. Теперь он что-то записывает в блокнот. Я чувствую его напряжение… его
— Это список дел, которые я хочу, чтобы были закончены к концу дня, — твердо говорит он, вставая.
Я поднимаю на него встревоженный взгляд.
— Куда вы идете?
Он не оборачивается.
— Ухожу.
Эйдан выбегает из офиса и оставляет меня одну.
И не возвращается весь день.
***
Это дерьмо продолжается пять дней. Его
Вот уже пять дней мы живем под одной крышей, а я даже не пересекаюсь с ним. Не знаю, что он делает, думает, чувствует. Я жалею, что не пошла к нему, когда у меня была возможность.
По вечерам я слышу, как хлопает дверь, и не знаю, приходит он или уходит. Думаю, Эйдан много бегает. У него было много свободного времени, чтобы все обдумать, но я бы хотела, чтобы он поговорил со мной, чтобы я могла все прояснить. Он избегает меня как чумы — это плохой знак.
Мое пребывание здесь подходит к концу, я в этом уверена.
Я в ужасе.
— Успокойся, — утешает меня Ана, слыша мою боль. — Он просто все переваривает.
Я выглядываю из-за жалюзи, забравшись на подоконник.
— Ему было бы легче переваривать, если бы я была рядом…
— Нет, — обрывает она. — Сначала ему нужно подумать. Подумай о том, что тебе нужно было пространство, когда между вами все пошло наперекосяк. Ты должна уважать его пространство. Не ходи к нему…
— Что, если он решит, что мне все равно?
Она усмехается.
— Айви, ты поставила на паузу всю свою жизнь, чтобы быть рядом с ним. Тебе вообще не нужно доказывать, что он тебе небезразличен, и если он ушел с этой мыслью в голове, то скатертью ему дорога.
Я выдыхаю, успокаиваясь.
— Ты права.
Она слушает мое дыхание в течение нескольких минут.
— Айви, — шепчет она, обеспокоенно. — Мне не нравится, что ты там одна…
— Я в порядке.
— Алекса все еще нет, и тебе нужен кто-то.
— Он поглощен своими эмоциями…
— Я хочу тебя увидеть.
Я замолкаю, ошеломленная.
— Ты не можешь просто так бросить свою работу…
— У меня накопилось много отгулов. Я могу это сделать. Только скажи, и я буду рядом.
Я обхватываю колени руками и прижимаю их к груди. Очень заманчиво, если она будет здесь. Но это также очень эгоистично.
— Ты хотела поехать в Мексику.
— Мексика никуда не денется, — говорит она, но я не отвечаю. Она вздыхает. — Айви, ты уязвима.
— Я просто хочу знать, что с ним все в порядке.
— И с ним все в порядке, — твердо говорит она мне. — С Эйданом все в порядке, Айви. Он уже большой мальчик.
У меня на глаза наворачиваются слезы.
— Я чувствую себя виноватой, понимаешь? Как будто мне не следовало приезжать и делать это. Я должна была просто рассказать ему, как все было на самом деле.
— Он бы тебе не поверил или оттолкнул бы, как и сказал Алекс. Тебе нужно было быть рядом. Эйдану нужно было видеть тебя, быть рядом, чувствовать влечение к тебе. Он бесчисленное количество раз говорил тебе, что знает тебя. Он просто не осознавал всей глубины этого.
Я вспоминаю наш с ним более ранний разговор.
— Он рассмеялся, когда я упомянула, что мы могли бы быть безумно влюблены друг в друга.
— Да, потому что он не мог себе этого представить. Эйдан не думает, что способен любить кого-то так сильно, и вдруг ему говорят, что он был способен на это с женщиной, которая уже несколько недель находится в его офисе? — Она издала легкий смешок. — Да, я понимаю его растерянность, его шок. Ему нужно время.
Но сколько времени?
Я просто хочу знать, о чем Эйдан думает, что чувствует. Мне больно, что он, возможно, сломлен где-то поблизости, а я не могу до него достучаться.
Это похоже на ад.
***
Сегодня важный день. У нас назначена встреча с владельцем бизнеса. Он приехал, чтобы представить свое предложение, а это значит, что Эйдан впервые за целую вечность окажется в одной комнате со мной.
Я так нервничаю.
Есть вероятность, что он не придет, но я не думаю, что это в его стиле.
И все же… Эйдан не появляется, даже когда раздается звонок в дверь и мне приходится приветствовать Абира на пороге.
— Здравствуйте, — говорит он, улыбаясь.
— Здравствуйте, мистер Абир, — говорю я, улыбаясь в ответ. — Следуйте за мной.
Я веду его в кабинет, пару раз оглядываясь назад. Он уже вспотел, а в руках у него эта странная длинная палка.
Мы входим в офис, и я сажусь за стол. Он стоит посреди комнаты и выглядит до тошноты нервным.
— Либо мистер Уэст превратился в прекрасную леди, либо его здесь еще нет, — шутит он, но это такая нервная шутка, и то, что тот продолжает ее безудержным смехом, не помогает.
Я тоже смеюсь вместе с ним, потому что мне неловко. Нельзя оставлять человека без внимания после неудачной шутки. Это просто не круто, и я не хочу попасть в ад.
— Я всего лишь личный ассистент, — объясняю я.
— Да, я разговаривал с вами по телефону. Мисс Манткамп.
Я не исправляю его.
— Мхм.
— Очень приятно с вами познакомиться.
— Похоже, это классное изобретение, — говорю я.
Он поднимает палочку, показывая мне совок на другом конце.
— Я сам придумал.
— Потрясающе, — выдавливаю я.
Его щеки краснеют.
— Мне тоже нравится так думать.
Неловкое,
— Хорошая погода? — спрашиваю я, вздыхая про себя.
— Дождь.
— Ох.
— Ага.
— И вы легко нашли дорогу сюда?
— GPS сделал свое дело. Благослови их Господь.
— Рада слышать.
Снова тишина.
Боже милостивый, в этот момент дверь открывается, и входит Эйдан. Его шаги быстрые и уверенные. Он пересекает комнату, на ходу застегивая свой серый пиджак, обходит стол и садится рядом со мной. Его одеколон — как порыв свежего ветра, и я выпрямляюсь, не сводя с него глаз, потому что, кажется, прошла целая вечность с тех пор, как я видела его в последний раз.
— Мистер Абир только что показывал мне свое изобретение, — начинаю рассказывать я, слабо улыбаясь. — Он…
— Мистер Абир, — прерывает меня Эйдан, холодно глядя на мужчину. — Можете начинать.
Я закрываю рот — сегодня я ему не нравлюсь — и перевожу взгляд на мистера Абира, когда он подходит к нам, кладет палочку на стол и отходит назад, сцепив руки. Когда тот начинает, нервничая и потея, я пользуюсь возможностью оглянуться на Эйдана.
Эйдан сверлит его взглядом, что не способствует делу. Его взгляд пронизывающий, пугающий. Он не дает мистеру Абиру почувствовать себя хорошо. Временами Абир запинается, забывая свои реплики, и на мгновение мне кажется, что я нахожусь в эпизоде шоу «Логово драконов», а Эйдан — это засранец Дракон
Эйдан вертит ручку между двумя палъцами, буквально ничего не выдавая. Я продолжаю улыбаться Абиру, надеясь, что это подтолкнет его к продолжению, но на самом деле это не работает.
— Если у вас все так хорошо, почему вы ищете инвестора? — спрашивает Эйдан в конце грубым тоном.
— Мистер Уэст, — начинает Абир, — я хочу снизить свои расходы. Мне нужен человек со связями.
— Какими связями?
— Мне нужен… ну, мне нужен…
Я терпеливо наблюдаю за тем, как Абир снова начинает спотыкаться.
— Возможно, вы хотите, чтобы мистер Уэст открыл несколько дверей, — подбадриваю я его. — Нашел фабрику, на которой можно производить их по более низкой цене.
— Да! — говорит Абир.
Эйдан хмурится.
— Я не спрашиваю вас, чего хочет мистер Абир, мисс Монткальм.
— Я понимаю мистера Абира, вот и все, — быстро отвечаю я.
— Мне все равно, что вы понимаете. Повторяю, я не спрашивал
— Я знаю.
— Тогда помолчите. — Переведя взгляд на Абира, он спрашивает: — Что я получаю, открывая для вас двери, мистер Абир?
У Абира будет нервный срыв.
— Э-э… ну, вы… вы получите…
— Потому что это требует от меня много работы, — безжалостно перебивает Эйдан, — я трачу время, которого у меня просто не хватает, чтобы помочь вам…
— Но у вас полно времени, — перебиваю я, чувствуя легкое разочарование.
Темные глаза Эйдана устремляются на меня. Он в бешенстве.
— Мисс Монткальм, я разговариваю не с вами…
— Я знаю, что…
— Тогда вам лучше перестать отвечать от имени Абира…
— Но я знаю, чего хочет Абир…
— Мисс Монткальм…
— Он просто хочет вас! — страстно говорю я, мои глаза умоляют его понять, а сердце учащенно бьется. — Он просто хочет
Эйдан смотрит на меня, понимая мое плохо переданное сообщение. Тем временем Абир выглядит смущенным и чувствует себя немного неуютно.
Эйдан стискивает зубы.
— Все это прекрасно, мисс Монткальм, но выступление Абира было наполнено
— Но он не хотел лгать. Действительно не хотел! Ему сказали, мистер Уэст. Не то чтобы это оправдывало ложь как таковую, но она никогда не была нечестной или манипулятивной.
— С какой целью была ложь изначально?
— Чтобы вернуть настоящего вас.
—
— Вы позволите мне уйти? — Я втягиваю воздух.
Он замолкает, его лицо напряжено.
— Если это то, чего вы хотели…
— Это не то, что вы сказали! Если вы хотите, чтобы я ушла, если вам так легко от меня отказаться, то я зря трачу здесь время. — Я встаю, и он бросает ручку.
— Сядьте, мисс Монткальм, — требует он, вставая.
— Нет, — возражаю я, когда он возвышается надо мной. — Я ждала достаточно долго, чтобы знать, когда настанет моя очередь быть выброшенной отсюда…
— Просто сядь обратно…
— Мне уйти? — неловко вмешивается в разговор Абир.
Эйдан не отводит от меня взгляда.
— Подождите в холле, мистер Абир, пока я разберусь с этой небольшой заминкой.
— Небольшая заминка? — переспрашиваю я, удивленно поднимая брови, когда Абир выбегает из комнаты и закрывает за собой дверь. — Как будто мое сердце, истекающее кровью, у тебя на глазах, такая мелочь…
— Я не это имел в виду…
— Ты исчез на пять дней…
— Мне нужно было подумать…
— Но ты мог уйти, после того как мы сначала как следует поговорили друг с другом…
— Мне нужно было время, чтобы справиться с яростью, которую я испытывал… и продолжаю испытывать
— За этим не было злого умысла…
— Мне все равно, почему ты это сделала! — взрывается он. — Это моя жизнь, Айви…
— Ты сказал, что хочешь выяснить, кто я!
— Потому что я думал, что ты кто-то незначительный…
— Прости, что разочаровала тебя!
Он яростно качает головой.
— Ты должна была сказать мне.
— Должна была, — соглашаюсь я, — но разве это действительно имело бы значение?
— Как ты могла подумать, что это не…
— Не похоже, что ты кого-то впускал…
— Потому что я не хотел, чтобы мной манипулировали! Потому что все, чего я боялся, случилось с тобой…
— Со мной все было по-другому!
— И в чем была разница?
— Я не использовала тебя, Эйдан. Я хотела, чтобы ты вспомнил!
— Я
Слезы гнева застилают мне глаза.
— Не говори так!
— Я только что сказал.
— Ты не можешь так говорить.
— Могу.
— Ты этого не знаешь!
— Ты романтизировала дерьмовый исход, Айви. Это не кино. Ты зря потратила время…
— Тогда почему я все еще здесь? — Я вскидываю руки вверх.
— Достаточно, Айви. Хватит.
— Нет, Эйдан! Я хочу знать! Почему я здесь…
Он стискивает челюсть.
— Ты приводишь меня в бешенство…
Но я не сдаюсь.
— Ты вдруг перестал отвечать на сложные вопросы? Что ж, они не перестанут приходить! Если я зря трачу здесь время, почему ты не проводил меня до двери и не вышвырнул…
Он делает шаг вперед и впивается губами в мои губы, заставляя меня замолчать на полуслове. Его поцелуй жесткий, злой. Одной рукой он хватает меня за волосы, наклоняя мою голову и углубляя поцелуй. Другой рукой он задирает мою юбку, а затем хватает меня за задницу, прижимая к себе. Я чувствую, как его член твердеет в штанах, и удивленно ахаю, когда он проводит пальцем между щечками задницы, касаясь моей киски.
— Вот почему, — рычит он мне в губы, лишая дара речи. — Я
У меня кружится голова, когда он отстраняется и отпускает меня, отступая на шаг. Меня шатает, губы припухли, когда я смотрю на него с благоговением. Он тяжело дышит и выглядит сердитым, когда говорит:
— Повернитесь, мисс Монткальм, и наклонитесь над столом.
Мое тело пульсирует.
— Зачем?
—
Волна удовольствия пронзает мое естество. Я даже не задумываюсь об этом… с чего бы мне вообще начинать? Потом разворачиваюсь и упираюсь руками в стол. Он подходит ко мне и отталкивает все, что находится передо мной. Все падает на пол, громко и внезапно. Затем он прижимает руку к моей спине.
— До конца, — приказывает он напряженным голосом. — Я хочу, чтобы вы прижались щекой к этому гребаному столу, мисс Монткальм.
Я наклоняюсь вниз всем телом и шепчу:
— Да.
Внезапно он хватает меня за задницу и сжимает.
— Да, что, Айви? Перестань дурачиться.
— Да, сэр.
— Хорошая девочка.
Я закрываю глаза, осознавая, насколько это знакомое ощущение. На глаза наворачиваются слезы, потому что на мгновение он рядом со мной, мой Эйдан. По крайней мере, мне так кажется. Но его прикосновения другие. Они грубее, лишенные всякого благоговения. Я не уверена, что хотела бы, чтобы мне сейчас поклонялись. Эмоции слишком бурные… слишком грубые.
Он отодвигает в сторону мое нижнее белье и проводит пальцами по моим складочкам, заставляя меня вздрогнуть от шока, когда он находит мой клитор и потирает его. Я слышу, как другой рукой он расстегивает ремень. Его брюки спадают, дыхание становится ровным, и я слышу, как он гладит себя.
— Мне надоело, что ты сидишь рядом со мной, Айви, — жестко произносит он. — Надоело, что ты открываешь этот дерзкий ротик, отвечаешь мне, не слушаешься меня. Я собираюсь трахнуть этот рот еще раз, просто чтобы заставить его замолчать, мисс Монткальм. Тебе бы этого хотелось?
— Да, сэр, — слабо выдыхаю я.
— Надоело хотеть вернуться в эту узкую киску. Надоело, что ты смотришь на меня так, будто знаешь меня. Ты не знаешь. Ты, черт возьми, не знаешь, Айви, но я позволю тебе попробовать. Я позволю тебе быть трахнутой этой версией меня. Ты понимаешь?
Я закрываю глаза, дрожа.
— Да, сэр.
— Скажи, что ты хочешь, чтобы я тебя трахнул.
— Я хочу, чтобы ты меня трахнул.
— Умоляй об этом. Я хочу услышать, как ты умоляешь. Я слышу это во снах. Называю тебя «искусительница», ты знала об этом? Я когда-нибудь называл вас так, мисс Монткальм?
Я делаю глубокий вдох и киваю.
— Да, сэр, называли.
— Я понимаю, почему. — Его сексуальный голос возвращается, и по моей коже пробегают мурашки. — С тех пор как ты появилась у меня на пороге, ты чертовски искушаешь меня. Ты носишь эти гребаные юбки, выставляя напоказ свою задницу. Ты ругаешься этим греховным гребаным ртом, потому что знаешь, что это идет прямо к моему гребаному члену. Разве не так, мисс Монткальм?
Прежде чем я успеваю ответить, он раздвигает щечки моей задницы и проводит своим членом по моим складочкам. Я делаю еще один глубокий вдох, крепко зажмуривая глаза, пока он ласкает мою киску.
— Пожалуйста, сэр, — со стоном выдыхаю я. — Пожалуйста, трахните меня.
— Ты хочешь этого?
— Да, сэр.
— Скажи
— Пожалуйста, сэр, я хочу ваш член во мне,
Он с силой входит в меня, неожиданно раскрывая меня. Я ахаю от шока, между ног пульсирует острая боль. Он полностью входит в меня, растягивая меня, еще одно болезненное напоминание о том, какой он большой.
Уэст не останавливается, не позволяет мне подстроиться под него. Меня удивляет, как это чертовски приятно. Он обхватывает мои бедра, вырывается из меня и погружается в меня с тем же резким ударом. Я испускаю тяжелый вздох, чувствуя, как меня пронзает жжение, смешанное с удовольствием.
— Вот так, Айви? Ты этого хочешь?
— Да, да, да, — стону я.
Он трахает меня вот так, входя и выходя из меня жесткими, мощными толчками. Мои глаза закатываются к затылку, потому что нет такого места, которое он не заполнил бы внутри меня. Я прижимаюсь лбом к столу, когда его пальцы все глубже впиваются в мои бедра. Выдыхаю, издавая стон, когда он задевает местечко внутри меня, и повсюду вспыхивают крошечные фейерверки.
— Так хорошо, — стонет он, входя и выходя из меня в устойчивом темпе. — Ты сказала, что ты моя. Это все еще правда?
— Да, сэр, — стону я, отвлекаясь на ощущение того, как он медленно трахает меня.
— Скажи мне это еще раз.
— Я твоя.
Уэст хватает меня за задницу и начинает двигаться. Его дыхание учащается, когда он входит в меня. Стол подрагивает от его движений. Мои руки вытягиваются. Я хватаюсь за край стола и держусь, вскрикивая, пока он трахает меня быстро и сильно.
Мое тело жаждет, чтобы он оставался во мне, чтобы трахал меня до тех пор, пока мне не станет больно. Мне нужно знать, что это действительно происходит. Но так и есть. Он достигает конца моего канала, заставляя искры пролетать сквозь меня. Он не останавливается. Я приближаюсь к краю. Он входит и выходит из меня, раздвигая мою попку. Его большой палец прижимается к другой моей дырочке. Он вводит палец неглубоко, но достаточно, чтобы я почувствовала, как он проникает в меня.
— Тебе нравится это? — стонет он.
— Да, — шепчу я, дрожа.
— Хочешь, чтобы я вошел глубже?
Мое дыхание прерывается.
— Да, сэр.
Он надавливает сильнее, проникая в меня глубже, и я не могу, черт возьми, не могу выразить, как это возбуждает меня. Это доводит меня до экстаза. Я резко кончаю, мышцы вокруг его члена сокращаются, а он продолжает трахать меня жестко и быстро.
Он не унимается. Даже не делает паузы. Он — машина, использующая мое тело, как тряпичную куклу, и выплескивающая на меня всю свою сдерживаемую ярость. С каждым толчком он погружается все глубже, его дыхание становится тяжелым, и он громко стонет. Он никогда раньше не издавал таких громких стонов. Я закрываю глаза, собираясь с духом, пока он продолжает двигаться, дергая меня взад и вперед. Во мне продолжают вспыхивать искры. Я такая влажная, что мое тело безоговорочно приветствует его. Он входит в меня так плотно, так полно. Я толкаюсь назад так же быстро, как он выходит из меня, и он крепко сжимает мою задницу в ответ. Он оставит синяки, поскольку кончики его пальцев болезненно удерживают меня на месте.
Он издает глубокий горловой рык, его член становится толще, невероятно твердым. Затем он внезапно выходит из меня. Его рука зарывается в мои волосы. Он толкает меня на колени перед собой и быстро дрочит, глядя на меня дикими, горящими глазами, его грудь быстро вздымается.
— Открой свой непослушный ротик, — ворчит он.
Я подчиняюсь, и он проталкивает свой член между моими губами и толкается один раз, а затем второй раз, а затем замирает, издавая глубокий горловой стон, когда жестко кончает мне в рот.
— Глотай, — приказывает он, вытаскивая свой член, и из него вытекает еще больше спермы. Он проводит спермой по моей щеке, отмечая меня, и смотрит на меня расфокусированным взглядом. Я быстро сглатываю, глядя на него снизу вверх, мое лицо горит и становится влажным.
Напряжение тут же спадает с его плеч. Они опускаются, и он отступает на шаг, отпуская мои волосы. Все еще тяжело дыша, он засовывает свой член обратно в трусы и застегивает брюки. Уэст даже не смотрит на меня, когда возвращается к своему столу и падает на него. Его лицо прояснилось, все эти напряженные складки исчезли, он тихо стонет, запрокинув голову и устремив взгляд в потолок.
— Блядь, да, мисс Монткальм, — произносит он тихо. — В конце концов, ты полезна в офисе, искусительница.
Это обращение вызывает во мне неописуемые эмоции. Боль и грусть переполняют меня, но также и другое чувство. Чертова
Я встаю на дрожащих ногах и беру со стола несколько салфеток. Эйдан пристально смотрит на меня, и как раз в тот момент, когда я собираюсь вытереть лицо, он хватает меня за руку и притягивает к себе. Я, спотыкаясь, подхожу к нему.
— Наклонись, — говорит он мне.
Я наклоняюсь до его уровня, и он берет салфетки из моей руки. Прежде чем он вытирает свой беспорядок, на его губах появляется дерзкая улыбка, когда он размазывает сперму по моей щеке и моим губам.
— Соси мой палец, — приказывает он.
Моя кожа горит, когда я провожу языком по его пальцу, а он пристально смотрит на меня, и его взгляд тяжелеет.
— Ты такая чертовски непослушная, Айви Монткальм, — заявляет он. — Тебе нравится, какой я на вкус?
Я киваю, не отрывая взгляда от его губ.
— Нравится.
— Хочешь, чтобы я еще кончил в это горло?
— Да, сэр.
Эйдан издает глубокий хриплый смешок. Когда тот удовлетворен, он вытирает мое лицо ленивыми движениями, все с тем же тяжелым выражением похоти на лице. Кажется, я только что сняла с него напряжение.
Я поправляю юбку и рубашку, падаю на стул рядом с ним и морщусь. У меня ноет между ног, такая боль бывает, когда тебя основательно используют.
На мгновение мы замолкаем, все еще переводя дыхание. Взгляды встречаются. Я нервно сглатываю, он высокомерно улыбается. Уэст выглядит таким властным, как тот хозяин, над которым я обычно подшучивала, когда он требовал удовольствий и рабства.
В комнате по-прежнему жуткий беспорядок. Его бумаги и другие вещи разбросаны на полу вокруг стола. В воздухе витает наш запах. Мои волосы, должно быть, выглядят отвратительно, у меня «меня только что основательно оттрахали» взгляд. И не заставляйте меня говорить про Эйдана. Он в буквальном смысле откидывается назад, ему все по барабану, его глаза случайно встречаются с моими. Он смотрит на меня так, словно хочет трахать меня снова и снова.
Махнув рукой, он зовет.
— Заходите, мистер Абир.
Мгновение спустя дверь открывается, и входит Абир, его глаза округляются, а рот приоткрывается. Он выглядит так, будто тоже участвовал в этом трахе, только ему не досталось всего удовольствия. Мои щеки горят, когда он понимающе смотрит на меня.
Эйдан скрещивает руки на груди. Он закидывает ноги на стол и смотрит на Абира словно Константин Великий — с надменным выражением лица и поджатыми губами.
— На чем мы остановились, мистер Абир? — спрашивает он скучающим голосом, глядя на Абира.
Мистер Абир выглядит так, будто сейчас обделается от страха, а я смотрю на Эйдана, уже предвкушая еще одно прикосновение.
28
Айви
Абир уходит после своей презентации, выглядя обнадеженным. Казалось, он расслабился рядом с Уэстом, потому что Эйдан все еще был в дымке от сильного оргазма. Как только за ним закрывается дверь, я смотрю на него.
— Ты рассматриваешь его? — с любопытством спрашиваю я. Это первый раз, когда говорю с тех пор, как мы трахались. Кажется, я не могла пошевелить губами, слушая речь Абира. Теперь же чувствую себя немного спокойнее.
Эйдан все еще сидит, расслабленно откинувшись назад, на его плечах нет ни следа забот. Он слегка разворачивает кресло в мою сторону.
— У него слишком большие долги перед банком, о чем он очень расплывчато рассказал, а его патент только ожидает рассмотрения. — Я хмурюсь, и он это замечает. — О чем ты думаешь?
— Я просто… он так надеялся.
— Ты мягкотелая.
— Он будет раздавлен.
— Он будет в порядке.
— Я не знаю, как ты можешь просто сказать «нет» после такой подачи.
— Я привык к этому.
Мое сердце трепещет за Абира.
— Если он получит этот патент, его продукт может стать грандиозным. Так что, возможно, стоит задуматься над этим, не так ли?
Эйдан просто задумчиво хмыкает в ответ. У него на уме совсем другие вещи, и я понимаю, что это за вещи, когда его взгляд начинает блуждать по моему телу.
Комната наполняется тишиной.
Все еще нервничая, я встаю и начинаю убирать беспорядок. К моему удивлению, Эйдан встает и помогает. Несколько минут мы молчим, собирая разбросанные по полу бумаги. Я полностью ощущаю его присутствие, тепло его тела рядом с моим.
Я собираю бумаги в аккуратную стопку, прекрасно понимая, что Эйдан перестал двигаться рядом со мной и наблюдает за моими действиями. Закончив приводить в порядок его стол, я поворачиваюсь к нему, не говоря ни слова. Что можно обсудить после нашего рандеву? В отличие от меня, Эйдан выглядит так, будто хочет что-то сказать. Его рот приоткрывается, и на какое-то мимолетное мгновение его высокомерие исчезает. Я жду, затаив дыхание, пока он проводит языком по нижней губе, выглядя задумчивым.
— Я думаю, — тихо произносит он, его голос звучит едва ли громче шепота, — я думаю, мисс Монткальм, у нас на сегодня больше нет ничего на повестке дня.
— Мы закончили?
— До конца дня, — повторяет он.
Я осторожно киваю, стараясь не встречаться с ним взглядом.
— Хорошо, мистер Уэст. Тогда увидимся завтра.
Я собираюсь уйти, но он протягивает руку, останавливая меня. Эйдан смотрит на меня сверху вниз своими чувственными темными глазами. Я поднимаю на него смущенный взгляд, и на его губах появляется легкая улыбка.
— Я думаю, — спокойно произносит он, — у нас есть целый день для себя, мисс Монткальм.
Я продолжаю пялиться на него, мои глаза расширяются.
— День для себя или друг с другом, мистер Уэст?
— Чего вы хотели бы?
— Вы не ответили на мой вопрос.
Он, кажется, удивлен.
— Мы проведем этот день друг с другом… если вы этого хотите.
Я делаю глубокий вдох, мой мозг странно затихает, пока он смотрит на меня в ожидании.
— Вы хотите сказать, что хотите трахнуть меня, мистер Уэст?
Его улыбка становится шире.
— Да, Айви, я хочу трахнуть тебя сегодня и продолжать трахать тебя дальше, потому что моему члену действительно нравится быть внутри тебя.
— А
Он оглядывает меня с ног до головы, его желание ощутимо.
— Мне очень нравится быть внутри тебя, Айви.
Я медленно киваю, тихо вздыхая. И все еще жду, что мой разум начнет действовать, но этого не происходит. Он все еще дремлет в моей голове, и это проблема. Мой разум предоставляет это моему телу, и мое тело уже согревается под пристальным взглядом Эйдана Уэста.
Я прочищаю горло, пытаясь взять себя в руки, и говорю:
— Мой график довольно свободен, мистер Уэст, так что… я свободна, чтобы трахаться с вами весь день.
Эйдан усмехается, выглядя теперь до смешного сексуально, и кивает в ответ.
— Я очень рад, что ваш график свободен…
— Ну, вы только что освободили его от работы…
— Верно…
— Отведите меня в свою спальню.
Он не колеблется ни секунды. Эйдан быстро выходит из комнаты, и я следую за ним. Меня трясет от возбуждения, когда провожаю его взглядом. Как и он, я сгораю от вожделения.
Уэст открывает дверь своей спальни и поворачивается ко мне, ожидая, что я подойду. Я так и делаю. Он захлопывает дверь. И едва поворачивается ко мне, когда начинает сбрасывать с себя одежду. Эйдан бросает пиджак на пол и затем развязывает галстук.
— Раздевайся, Айви, — произносит он напряженным голосом. — Но юбку оставь.
Я уже на полпути к цели. Снимаю с себя топ и лифчик и стаскиваю трусики. И стою посреди его огромной комнаты в одной лишь юбке, а он уже надвигается на меня, голый и жаждущий. Ртом прижимается к моему, а руками задирает юбку и хватает меня за задницу. Он подхватывает меня одним плавным движением и несет к своей кровати.
Его руки повсюду, он хватает мою плоть и изгибы. Сжимает меня так, словно не может насытиться, его губы не отрываются от моих. Как и прежде, мы двигаемся беспорядочно. Моя юбка все еще на мне, когда он раздвигает мои ноги и входит в меня. Я резко втягиваю воздух, отрываясь от его рта и хватаюсь за его бедра.
— Блядь, ты такая тугая, — шепчет он мне в губы.
— Или просто ты большой, — отвечаю я, задыхаясь.
Я чувствую, как его грудь вздымается от смеха, пока он продолжает трахать меня.
— Это плохо, что я не могу замедлиться, Айви?
Я приподнимаю бедра, приветствуя удовольствие и жжение.
— Нет.
Я тоже не хочу, чтобы он замедлялся. Просто хочу, чтобы тот вошел в меня настолько глубоко, насколько это в человеческих силах. И хочу чувствовать его каждой клеточкой своего тела. Снова целую его, не в силах сдержать нахлынувшие эмоции. Я держала их в себе так долго, слишком долго, и больше не могу этого делать. Пальцами впиваюсь в его кожу, когда он двигается надо мной. И на несколько мгновений я ощущаю только его рот на своем, его стоны, врывающиеся в мое горло, и звуки шлепков наших тел.
Это совершенно необузданно.
Никаких шуток, никаких дурачеств, только мы вдвоем в погоне за этим чувством… этим чертовым экстазом, который я хочу испытывать только от его прикосновений.
Пальцы на ногах поджимаются, когда я упираюсь пятками в матрас, распадаясь на части. Оргазм становится сильнее, и я содрогаюсь. Едва успеваю прийти в себя, когда он выходит из меня и прижимает свой член к моим грудям. Эйдан кончает на них, проводя головкой по моим соскам, сжимая себя. Его плечи напряжены, грудь быстро двигается, а его дрожь сильнее, чем у меня.
Я смотрю на него затуманенными глазами, изучая его лицо, когда Эйдан кончает, и удивляясь, почему он выглядит таким удивленным от испытываемого удовольствия.
Мы переводим дыхание, не сводя глаз друг с друга, и затем он снова кончает на меня.
Так продолжается все утро. Уэст трахает меня глубоко, извлекает из меня звуки, которые никогда не думала, что смогу издавать. Я называю его «сэр», и он приходит в неистовство.
И тогда я просто прижимаю его к себе; прижимаю его так, будто он может исчезнуть передо мной, и Эйдан чувствует это отчаяние. Он позволяет мне обнять его, позволяет мне взять его голову и прижать к своей обнаженной груди. Я позволяю ему услышать, как бьется мое разбитое сердце для него… для нас.
Затем он трахает меня, чтобы быть внутри меня.
Пока мой желудок не начинает жалобно урчать, и я не начинаю жаждать не только его плоти.
— Мне нужно подкрепиться, — наконец стону я.
***
Мы ходим по квартире совершенно голые.
Уэст разогревает для меня в тостере вафли, а я достаю из буфета бутылку вина. Едва успеваю достать пробку, как его руки обхватывают меня. Он несет меня в гостиную, наклоняет над диваном и внезапно трахает, перегнув мое тело через подлокотник.
Это происходит быстро и грубо, его тяжелое дыхание громко разносится по комнате. Я зарываюсь головой в подушки, ощущая каждый сантиметр его тела внутри себя. Чувствую пульсирующее наслаждение, которое следует за этим, и вздрагиваю, когда он жестко кончает, на этот раз на мою спину.
Клянусь, Уэст пытается обмазать меня своей спермой. Он даже не вытирает ее.
Я неуверенно встаю, когда он возвращается на кухню и раскладывает вафли по тарелкам. Делаю глоток прямо из бутылки, сердце все еще колотится в груди.
Мы едим за островком, и мне приходится поднять руку, когда он приближается ко мне с таким хищным видом.
— Просто дай мне чертову минуту, — требую я. — Вам следовало бы знать, что не стоит беспокоить голодную женщину, поедающую вафли, мистер Уэст.
Он не улыбается и не отвечает.
Эйдан просто сжимает челюсть и ждет, наблюдая, как я поглощаю каждый кусочек. Когда доедаю и когда, наконец-то, наедаюсь, у меня кружится голова от выпитого вина, и он выжидательно поднимает брови.
— Мы готовы…?
— Мы готовы, — говорю я ему.
Уэст подхватывает меня на руки, и мы возвращаемся в спальню, но перед этим он трахает меня, прижав к стене в коридоре, входя и выходя из меня, как сумасшедший. Его толчки торопливые, глубокие и отчаянные. Он зарывается лицом в мою шею, посасывая меня, пока я пропускаю его волосы между пальцами, крепко зажмуривая глаза, пока тот превращает меня в это ноющее, пульсирующее месиво.
— Снова, — его горячее дыхание касается моей кожи, после того как он кончает мне на живот. —
Что, черт возьми, я выпустила на волю?
***
— Такое чувство, что мое тело умирает от желания оказаться внутри тебя, — устало бормочет он. — Будто я очень долго ждал, когда это произойдет.
Я сажусь на него верхом, поглаживаю, чувствуя, как он твердеет подо мной. Смотрю на него сверху вниз, и Уэст не пялится на мою грудь или бедра… Эйдан смотрит мне в глаза, ожидая ответа.
— Как и я, — говорю я ему. — Представь, что ты все помнишь, Эйдан, и ничего не можешь с этим поделать.
Он кладет руку под голову, и я замечаю, как при этом напрягается его бицепс. Нижняя часть моего тела согревается, когда тот властно смотрит на меня, требуя удовлетворения.
Я опускаю руки ему на грудь, а затем двигаюсь.
***
Эйдан
Она двигается в своем собственном темпе, ее глаза закрыты, волосы рассыпаны вокруг нее.
Опускаю руки на ее бедра. Я должен чувствовать ее движения, должен быть частью волны, которую она создает. Чувствую себя глубоко внутри нее, но этого недостаточно. Я приподнимаюсь, касаюсь губами ее груди, обхватываю рукой за талию и трахаю ее внезапными быстрыми толчками, потому что не могу удержаться.
Я изголодался, а она ненасытна.
Ее тихие стоны возбуждают меня.
Ее голубые глаза бездонны и ярки… она такая чертовски яркая.
И внезапно мне хочется вспоминать ее больше, чем дышать.
***
Айви
Ана:
Эйдан читает сообщение. Это трудно не сделать, потому что я лежу на его груди, его рука обнимает меня, а его пальцы слегка касаются моего бедра, вызывая мурашки. Телефон у меня перед глазами, прямо на виду у него.
— Алекс тоже приедет, — говорит он. — Предупреди ее о том, каким он может быть.
Я издаю мягкий смешок.
— Ты не знаешь, какой может быть Ана.
— Звучит как пара, созданная на небесах.
Я качаю головой.
— Ана не ищет ничего серьезного.
— Как и Алекс.
— Наверное. — Я поджимаю губы, размышляя. — Я ничего не слышала от Алекса. Откуда ты знаешь, что он приедет?
— Мы коротко поговорили, когда я… думал.
Он имеет в виду, когда тот злился на меня.
— Ах.
— Все, что ты сказала, оказалось правдой, — задумчиво продолжает он.
— Ты думал, я лгу?
— Нет, но… иногда нужно услышать подтверждение еще от кого-нибудь.
Прежде чем я успеваю ответить, он выскальзывает из-под меня и встает.
— Пойдем, — говорит он. — Давай примем душ.
Я смотрю на него, пока он направляется в ванную. Эйдан тише, чем обычно. Я имею в виду, это может быть потому, что мы трахались весь день напролет без остановки. Так что, возможно, Уэст устал, но… нет, у него отсутствующий взгляд. Будто… он грустный или что-то в этом роде.
Я следую за ним в душ. Тут нет отдельных насадок для душа, как в его другом пентхаусе, поэтому мы по очереди стоим под душем. Я тщательно моюсь, чувствуя, что все мое тело липкое.
— Ты пропустила одно местечко, — бормочет он, проводя мочалкой между моими лопатками.
Я издаю смешок.
— Какого хрена, Эйдан?
Он издает тихий смешок.
— Ты не возражала против того, чтобы я туда кончал...
— Только не надо, чтобы это звучало сексуально.
— Когда я… — он замолкает, задумавшись, — извергал из себя результат моей страсти к твоему ненасытному телу. Лучше?
Я поворачиваюсь, вода стекает по моему лицу, когда смотрю на него с глупой улыбкой.
— Это… еще хуже.
Он улыбается, но улыбка не отражается в его глазах.
— Я могу быть поэтом, Айви.
— Все, что поможет тебе заснуть ночью.
— Мой погруженный в тебя член. — Он опускает голову и проводит губами по моему рту. Руками скользит по моему телу, хватая за задницу. Он притягивает меня ближе к себе, пока я не оказываюсь вне брызг и не прижимаюсь к его твердому телу. Мы целуемся глубоко, основательно. Между моих ног разливается тепло, и мое тело содрогается от желания.
Эйдан скользит рукой вверх по моему телу, обхватывая мою грудь. Он прерывает поцелуй и опускает голову, посасывая мой сосок. Я выгибаюсь навстречу его прикосновению, запуская пальцы ему в волосы. Он уделяет такое же внимание и другой моей груди, проводя языком по соску, посылая волны удовольствия по всему моему телу.
Затем он опускается на колени и закидывает мою ногу себе на плечо. Я дрожу, когда его рот оказывается у меня между ног, лаская мои складочки. Он отталкивает меня назад, пока моя спина не прижимается к холодной кафельной стене. Я изгибаюсь от удовольствия, которое он медленно наращивает, доводя меня до безумия.
— Эйдан, — стону я. — Эйдан.
В этот момент мне все равно, какая версия Эйдана у меня между ног… между ними нет разницы…
Я делаю глубокий вдох и открываю глаза, потрясенная, когда повторяю эту мысль.
Разницы нет.
Этот Эйдан… более грубый, уверенный, более требовательный, более задумчивый, но это Эйдан… мой Эйдан…
Его язык проникает в меня, посасывая мой клитор, доводя меня до экстаза, и даже после того как я кончаю, он не отстраняется. Эйдан продолжает пробовать меня на вкус, постанывая в мою чувствительную плоть, словно не может насытиться.
К тому времени, как он поднимается на ноги, вода уже остыла, но Уэст смотрит на меня сверху вниз, его губы припухли, а взгляд прожигает меня насквозь.
Он наклоняет голову ко мне, прижимаясь своим лбом к моему. И продолжает смотреть на меня, прижимаясь своим желанием к моему бедру.
— Ты крадешь мое дыхание, — шепчет он, проводя большим пальцем по моей нижней губе. — Ты… в тебе так чертовки легко потеряться. Я с трудом нахожу дорогу назад.
Я обвиваю руками его шею, а он обхватывает мои бедра. Эйдан поднимает меня, выключает воду и относит обратно в постель. Мы падаем на простыни, мокрые и прохладные, его губы на моих, его тело прижато к моему. Он раздвигает мои ноги и входит в меня, оставляя те же самые благоговейные поцелуи вдоль моей шеи, когда подводит нас обоих к краю.
Его движения мягче.
Его глаза не отрываются от моих, когда он теряется во мне.
29
Эйдан
Резко втягиваю воздух, открывая глаза в темноте. Я цепляюсь за обрывки своего сна, отчаянно пытаясь удержать их, пока они не исчезли.
Провожу рукой по лицу, чувствуя, как меня захлестывает волна грусти. Мое горло сжимается, и я хочу… черт возьми, я хочу плакать.
Я опустошен.
Как будто из моей груди вырвали кусок меня самого, и я хватаюсь за него, издавая стоны.
Чье-то тело извивается рядом со мной, и чья-то рука ложится мне на бедра. Я поднимаю голову, на мгновение сбитый с толку, а затем чувствую ее запах.
Она крепко спит, свернувшись калачиком у меня под боком, крепко обнимая меня даже во сне.
Я наблюдаю за ней некоторое время и прокручиваю в голове каждый момент с тех пор, как она появилась у моей двери.
Я был жесток с ней. Пренебрежителен. Я знал, что она привлекательна… в ней было что-то очень притягательное, я почувствовал это в ту же секунду, когда ее глаза встретились с моими, но ничто не подготовило меня к правде.
И теперь… теперь мне очень больно.
— Айви, — шепчу я хриплым голосов. — Красавица.
Она чутко спит. Ее веки приоткрываются, и она сонно ищет меня взглядом. Когда поднимает голову и смотрит мне в глаза, то сразу застывает.
— Что не так?
В ее взгляде мелькает страх, и я уже видел этот взгляд раньше — видел его, когда она подбежала к двери моего кабинета прямо перед тем, как я поставил ее на колени — я, черт возьми, заставил ее встать на колени передо мной, как будто она была…
Я делаю глубокий вдох. Моя голова раскалывается от сожаления. Я нервно сглатываю, но грудь словно сдавило болью. Страх…
— Я был жесток с тобой, — печально шепчу я. — Я причинял тебе боль с того самого момента, как ты появилась у меня на пороге. Теперь я понимаю это. Взгляды, боль при виде Нины в то утро, когда ты нашла ее в моей постели, женщины на вечеринки… я не могу перестать думать об этом. Ты была… опустошена, но все же осталась. Я… вырвал твое сердце из груди, а ты не убежала.
Ее глаза наполняются слезами, но она быстро моргает, чтобы остановить их.
— Как ты мог догадаться?
— Потому что я должен был догадаться, — решительно отвечаю я. — Я должен был догадаться, и все же… Я не уверен, что поверил бы, что когда-нибудь любил тебя. — Ее лицо вспыхивает от боли. — Дело не в том, что я бы не поверил, что могу влюбиться в кого-то вроде тебя, — быстро говорю я. — Черт возьми, ты была просто невероятной. Просто... я бы не поверил, что кто-то может целенаправленно оставаться рядом достаточно долго и по-настоящему любить меня. Я бы сдержался, наполнил свою голову сомнениями и заставил бы тебя уйти.
— Ну, я любила. Я любила тебя, — говорит она мне, и ее губы дрожат. — Я так тебя любила, Эйдан. Ты был моим всем.
Я внимательно смотрю на нее.
— Был?
Она колеблется, отводя взгляд.
— Это было трудно, потому что… Ты другой и… Я никогда не видела эту сторону тебя. Я имею в виду, ты предупреждал меня…
— Предупреждал?
Она кивает, хмурясь.
— Ты сказал, что я возненавижу тебя.
Мое сердце болезненно сжимается в груди.
— Это то, что ты чувствуешь?
— Нет, — отвечает она. — Ты не такой… Ты совсем не такой, каким он тебя представлял. Думаю, он просто был строг к себе.
Она называет меня «
— Я все тот же мужчина, Айви.
Теперь она садится, полностью проснувшись.
— Я понимаю.
— Но ты так не думаешь?
Она поджимает губы, и мне вдруг хочется, чтобы свет был включен, чтобы я мог видеть ее полностью и читать ее эмоции.
— Ты не он, — наконец произносит она. — Ты не тот мужчина, в которого я влюбилась… — Ее глаза закрываются, и она прижимает руку к лицу, будто ей физически больно выражать это. — Мне жаль, Эйдан. Я устала и не знаю, что говорю. Это было тяжело, и… знаешь, в душе ты смотрел на меня так… открыто, и меня поразило осознание того, что, да, ты — это
Некоторое время я не отвечаю ей. Потом сажусь и придвигаюсь к краю кровати. Опускаю ноги и упираюсь локтями в колени. Проводя руками по волосам, я обдумываю ее слова. Мне хочется поспорить с ней… сказать, что она не права, что я все тот же человек, и все же я не могу этого сделать, потому что она не ошибается.
— Не расстраивайся из-за меня, — говорит она.
Я напрягаюсь, когда перед моим взором мелькают фрагменты утраченного сна.
— Ты уже говорила мне это раньше, — шепчу я. — Я помню… Помню, как чувствовал, что тебе больно, и от этого я чувствовал ноющее чувство…
Когда я оглядываюсь, Айви неподвижно лежит в постели и смотрит на меня широко раскрытыми глазами.
— Да, — наконец выдыхает она. — Ты сразу же мне помог.
Жду, что она продолжит, но она отстраняется, отводя от меня взгляд. Я продолжаю ждать, ожидая, что она объяснит, но она этого не делает.
— Что мы сделали, чтобы ты так умоляла меня? — подталкиваю я.
Она вздыхает.
— Мы поцеловались, хотя не должны были этого делать.
— Почему?
Теперь она напряжена и рисует круги на одеяле.
— Я была замужем.
Я должен был бы удивиться, но нет. Вместо этого у меня такое чувство, что я уже знал это.
— Ты хочешь сказать, что вы… не жили вместе.
Она снова замолкает и смотрит на меня.
— Ты помнишь?
— Нет, но иначе я бы не стал преследовать тебя. Я не могу представить себе ту версию себя, которая была бы согласна с этим. Или я ошибаюсь?
— Ты не ошибаешься. — Она выглядит измученной. Ее плечи опускаются, когда Айви проводит рукой по волосам. Возможно, сейчас неподходящее время для обсуждения этого…
— Возвращайся ко сну, — говорю я ей. — Тебе это нужно.
Затем я встаю и исчезаю в гардеробной. Достаю пару шорт и толстовку. Затем выхожу из квартиры и бегу, и на этот раз я не убегаю от всего.
Я бегу назад… к тому мальчику, которым был до того, как у меня появились деньги, компания, успех, пустота и апатия.
Я бегу к маленькому мальчику, который надеялся, мечтал и хотел большего.
30
Айви
Просыпаюсь, ощущая его длину у себя между ног, он толкается в меня. Я лежу на боку, и Эйдан уткнулся лицом мне в плечо, языком ласкает мою кожу, когда яростно посасывает ее, а рукой жадно хватает грудь.
Другими словами, это просто еще одно утро в постели Эйдана.
Я извиваюсь рядом с ним, чувствуя, как тепло покалывает мою кожу, пока он жестко трахает меня, каждый толчок наказывает и пульсирует. Эйдан поворачивает мое лицо к себе и томно целует. Рукой медленно скользит вниз по моему телу, прокладывая дорожку к тому местечку между ног, которое тот так хорошо изучил.
Выгибаюсь под его прикосновениями, когда он гладит меня и одновременно трахает. Я быстро кончаю, и он одобрительно ворчит, требуя:
— Твой рот, Айви, дай его мне. — Он снова целует меня, глубоко, затем спускается поцелуями по моей шее и плечу, а затем переворачивает меня на живот и накрывает все мое тело своим, трахая меня сзади без остановки.
Внутри у меня все в синяках, я знаю это, потому что мне больно. Но это приятная боль. Такая, которая напоминает мне о том, какое глубокое удовлетворение Эйдан доставляет моему телу.
Когда он достигает кульминации, зарываясь лицом в мои волосы, тяжело и горячо постанывая надо мной, я понимаю, что он сделал это внутри меня. И это впервые. Я не знаю, что это значит, намеренно ли это, и не совсем уверена, что хочу спрашивать.
Но все равно это делаю, потому что это просто я.
— В кои-то веки не нужно убирать беспорядок, — размышляю я все еще хриплым ото сна голосом.
— Ты еще не вставала, — говорит он легким голосом, целуя меня в плечо, прежде чем соскользнуть с кровати.
Я ухмыляюсь, поворачиваясь и наблюдая, как он голышом ходит по комнате, собирая свежую одежду. Однако вместо костюма на нем спортивные штаны и простая футболка. Его бицепсы выпирают из-под футболки, и я некоторое время пялюсь на него, прежде чем пробормотать:
— Куда это ты собрался, одетый так неприметно?
Он замирает на месте и смотрит на меня с улыбкой на губах.
— Я бы хотел сегодня затеряться.
— Затеряться где?
— Мы идет гулять, Айви.
Я приподнимаюсь на локте, протирая глаза.
— Идем куда?
— Просто… гулять.
Затем он уходит, прежде чем я успеваю крикнуть:
— Завтрак?
— Там будут вафли.
***
Мы гуляем целый день.
Мы завтракаем неподалеку в популярном заведении, а потом он берет машину, на которой Гастон возит нас по городу, и мы едем. Мы выезжаем из города и едем дальше. Он не говорит мне, куда едет, потому что, по-моему, он и сам не знает.
Мы едем и не останавливаемся.
Я включаю музыку, окна опущены, а погода просто... потрясающая. Выглянуло солнце, и все в футболках. По пути мы останавливаемся в парках и гуляем по нескольким тропинкам, но ничто так не умиротворяет, как его земля на острове. Я скучаю по дому, Тильде, Алексу и, возможно, даже Филоту.
По пути мы заходим выпить кофе в два разных кафе. Мы наполняем свои вены кофеином, гремит музыка, машина мчится по дороге, а он улыбается мне, бормоча слова песни и выдувая жвачку.
К вечеру мы оказываемся в нескольких часах езды от города и быстро ужинаем в забегаловке быстрого питания. Мы едим картошку фри и гамбургеры, сидя на капоте его машины, а я смотрю на ночное небо, на мерцающее над нами покрывало из звезд.
Играет «Every Other Freckle» группы Alt-J, и у меня по спине бегут мурашки. Эйдан сидит рядом со мной, плечом к плечу, и с мягкой улыбкой, изгибающей его губы, наблюдает за тем, как я поглощаю еду.
— Что? — говорю я.
— Ты каждая пуговица, до которой я дотрагиваюсь, — бормочет он.
Я хмурю брови, на мгновение сбитая с толку, прежде чем понимаю, что он имеет в виду текст песни.
— Я по зубам тебе, Эйдан? — подыгрываю я.
Он смеется, крадя кусочек картошки фри с моей бумажной тарелки.
— Ты мне по зубам. Я могу даже влить тебя в свои вены, почувствовать, как ты бежишь по моей крови, и я не уверен, что тебя все еще будет достаточно внутри меня.
Я моргаю, удивленная глубиной его слов.
— Это самое милое, что мне когда-либо говорили.
Он улыбается мне, его взгляд мягок.
— Ты заслуживаешь слышать хорошие вещи, Айви. Ты... — Он делает паузу. — Ты милая. Просто милая. Каждый сантиметр.
Я чувствую, как горят мои щеки. У меня перехватывает горло, когда я бормочу:
— Ты и сам не так уж плох.
— Что тебе больше всего нравится во мне, Айви?
— В последнее время? Твой грязный рот, — легкомысленно отвечаю я.
— Ты имеешь в виду, когда я говорю тебе, что хочу разрисовать твою кожу своей спермой?
Мое тело напрягается.
— Именно это.
Его забавляет моя реакция… очевидно, что у меня сейчас проблемы с едой.
— Мой грязный рот всегда к твоим услугам, когда захочешь это услышать.
Всегда.
Я хочу слышать это всегда.
Выбрасывая еду в ближайшее мусорное ведро, мы возвращаемся к машине, и я наблюдаю за ним — ростом около метр восемьдесят, мускулистый и красивый, с короткими волосами, щетиной на щеках, глубокими карими глазами, завораживающими даже в темноте. Мы уже собираемся сесть в машину, когда я останавливаюсь и, подняв на него глаза, говорю:
— Ты самый милый мужчина, которого я когда-либо встречала.
Он смотрит на меня в ответ, его губы сжимаются в тонкую линию.
— Я был жесток, Айви.
— Тебе было больно, и даже тогда ты все равно тянулся.
— Тянулся к чему?
— Чтобы кто-нибудь взял тебя за руку.
Его грудь медленно опускается, когда он смотрит на меня, разинув рот. Это... шок? Я не уверена, что сказала что-то такое, что вызвало его.
Я не позволяю ему долго смотреть, прежде чем забираюсь в машину. Он следует за мной, но его движения становятся медленнее, а тело тяжелее, чем несколько минут назад. Он заводит машину, и мы сидим так несколько мгновений. Он смотрит в окно, потом на меня, и на этот раз я вижу спокойствие в его выражении лица.
— Я чувствую… я чувствую, что мы тоже делали это, — бормочет он. — Мы катались на машине.
Я мягко улыбаюсь ему.
— Да, мы это делали.
Его лицо смягчается.
— Я рад.
Уже глубокая ночь, когда он начинает движение. Мы слишком далеко от города, и в конце концов Эйдан заезжает в уныло выглядящий мотель. Это самое обычное место на окраине крошечного городка, а может, и в центре города… сейчас трудно сказать, что к чему.
Это место называется Мус Лодж, и я думаю, что люди приезжают сюда умирать.
— На табличке сказано «открыто», — говорит он мне.
— Чудесно, — радостно говорю я, несмотря на то, что мне очень страшно находиться здесь.
Я провожу пальцами по волосам, пока он регистрирует нас, но для регистрации нужно позвонить во что-то вроде дверного звонка? Я думаю... кто-то живет в офисе или что-то в этом роде, потому что грязный парень, открывший дверь, в пижаме и подозрительно смотрит на Эйдана, как будто Эйдан — тот, кого ему следует опасаться.
Он находится там некоторое время, а когда выходит, то выглядит встревоженным.
— Пойдем, — говорит он мне настойчиво. — Хватай все, даже то, что тебе не нужно. На выход, красавица.
Я складываю все в сумочку и выхожу. Он захлопывает за мной дверцу и запирает машину.
— Ты в порядке? — спрашиваю я.
— Чертовски странное место. Давай просто зайдем внутрь, пока на нас не напали.
Я начинаю смеяться, но он серьезно.
Он берет меня за руку и ведет вверх по самым грязным деревянным ступенькам, которые я когда-либо видела. Мы поднимаемся по ним, и что-то проносится мимо меня… грызун размером с мою ступню.
Наверху есть несколько комнат, и когда мы проходим мимо них, я не могу не заметить, как здесь жутко тихо, и все же... Я вижу вспышку экрана телевизора за складкой жалюзи в одном окне. Есть что-то чертовски странное в том, что телевизор работает без звука поздно ночью в грязном мотеле. Краем глаза я вижу, как на другом окне мерцают жалюзи, и в этой комнате так темно, что я не вижу глаз, которые смотрят на нас, пока мы идем. Мое сердце сжимается — либо это слишком жутко, либо я просто устала и плохо соображаю.
Эйдан останавливается перед одной из дверей и вставляет ключ в замочную скважину. Чтобы открыть ее, требуется немалое усилие. Он ударяет ногой по нижней части двери, и она, наконец, распахивается. Уэст бросает на меня безучастный взгляд, а я просто растягиваю губы в фальшивой улыбке. Мы входим внутрь, и резкий запах старого дерева и мускуса врывается в нас, как реальный физический объект. Я выдыхаю, когда он щелкает ближайшим выключателем, освещая комнату, но эта лампочка неисправна, потому что она быстро загорается и гаснет.
— Боже милостивый, Эйдан, — стону я. — Жаль, что мы не позаботились об этом заранее, когда уезжали этим утром.
Эта комната отвратительна. В центре стоит скрипучая двуспальная кровать, украшенная старинными покрывалами в цветочек 70-х годов. Ковер красный и потертый, и повсюду пятна — одно может быть кровью, другое — нет… Я не хочу знать. Обои на стенах золотистого цвета и исцарапаны до дыр, как будто... их царапали
Эйдан посмеивается, подходя к комоду, на котором стоит микроволновая печь, поднос с вилками и ложками и еще один поднос с пластиковыми тарелками.
— Он был очень доволен собой, сказал, что в этом номере есть
Он кладет ключи на «кухонный уголок» как раз в тот момент, когда я пинком открываю дверь ванной и очень медленно просовываю голову внутрь. Сиденье унитаза треснуло, чаша испачкана и черная. А поскольку здесь часто бывают грязные мудаки, раковина, на удивление, цела. Я вздрагиваю, желание принять душ сегодня вечером испарилось в воздухе, потому что... я даже не собираюсь думать о пятнах на желтой ванне.
— Эй, Эйдан, — с любопытством говорю я, возвращаясь в комнату. — Каково это — быть миллиардером и при этом посещать такие дыры, как эта? Конечно, ты можешь взмахнуть волшебной палочкой и увезти нас отсюда
Эйдан ухмыляется.
— Могу.
— Но ты не хочешь?
— Это часть жизненных приключений. — Он снимает ботинки и садится на край кровати. Она громко скрипит под ним, и на этот раз я не могу сдержать смех, который вырывается у меня. Его плечи вздрагивают, когда он тоже смеется. — Я не знаю, выдержит ли эта кровать мой вес...
— Если ты ожидаешь, что
Мы молча готовимся ко сну… а это значит, что мне нужно вернуться в ванную. У меня в сумочке все еще лежит дорожное мыло с тех пор, как мы оставили Викторию. Я достаю его и тщательно тру лицо и шею. Поскольку эта поездка была такой неожиданной, у меня нет запасной смены одежды, поэтому я снимаю топ и шорты и ложусь в постель в одних трусиках и лифчике. Эйдан более смелый, чем я. Он быстро принимает душ в этой ужасной ванной, и я слышу, как он шипит, что там нет горячей воды. Он выходит через пять минут и ложится рядом со мной в одних трусах. Он мочит свою сторону кровати, а затем меня, обнимая меня и притягивая к себе. Я поворачиваюсь так, чтобы оказаться лицом к нему, и мы смотрим друг на друга в тусклом мерцающем свете, некоторое время ничего не говоря.
— Ты пахнешь розами, — бормочу я.
— Мотельное мыло, — отвечает он. — Я пахну дешево?
Я морщу нос.
— Ты не пахнешь дорого.
Он усмехается.
— Утром мы вернемся домой.
Мое сердце сжимается от слова «
— Я никуда не спешу.
Он удивленно приподнимает бровь.
— Ты выглядишь несчастной.
— Я? Ни в коем случае. Это лучшее время в моей жизни. Нам следует делать это почаще.
В этот момент стены вибрируют от музыки по соседству. За ней следуют визжащие слова.
— Нет ничего лучше, чем немного дэт-метал в такой час, — говорит он.
— Это колыбельная.
Он ухмыляется.
— Такая позитивная.
— Я должна такой быть. Как только я сосредоточусь на негативе, он начнет множиться.
Негатив подобен отвратительной, заразной инфекции. Он распространяется и не останавливается, пока не проникает повсюду.
— Знаешь, ты сильная, — торжественно бормочет он, прожигая меня взглядом карих глаз. — Ты так долго мирилась с моим дерьмовым характером.
— На самом деле мне тебя жаль. Я не очень хороший ассистент, — признаю я.
Он улыбается, хотя в его улыбке сквозит печаль.
— Возможно, это не твое призвание, но…Я не могу представить никого другого рядом со мной.
— Да, в буквальном смысле. — Я бросаю на него многозначительный взгляд. — Заставил меня сесть рядом с собой...
— Признаю, я был жадным.
— О, так ты сделал это намеренно, для собственного удовольствия.
Он кивает, сжимая мое бедро.
— Я эгоист. Даже сейчас я хочу, чтобы ты принадлежала только мне. Ты... очень притягательная женщина.
Я смотрю на него с сомнением.
— Моя безнадежность так притягательна…
— Ты заботливая, — перебивает он. — Ты мягкая и в то же время грубая по краям. Ты позитивна, и ты продолжала идти вперед, несмотря на все препятствия, которые я ставил перед тобой, ты просто продолжала идти вперед, и я подозреваю, что, учитывая то, каким трудным я был, у тебя было желание сбежать... Я бы сбежал, я думаю, если бы мне пришлось быть рядом с таким невыносимым засранцем, как я, но, Айви, ты понравилась мне с самого начала.
Я изучаю его, и искреннее выражение его лица еще больше трогает мое сердце.
— Ты... ты сказал, что ненавидишь меня.
Он хмурится, поджимая губы.
— Я так и думал, но это было до того, как я по-настоящему понял, что это за чувство. Оно ощущалось как ненависть, потому что было сильным и порочным. Но я пришел к выводу, что это была совсем другая эмоция — страсть. Иногда они чувствуются одинаково.
— Ты испытывал ко мне страсть?
—
Его слова на несколько мгновений повисают в воздухе, и я обдумываю их. Моя грудь сжимается от сочувствия. Я кладу руку на его щеку, слегка поглаживая ее.
— Ты боишься впустить меня сейчас, и ты боялся тогда — это не изменилось, но… Я сделала это. — Сейчас трудно подобрать правильные слова, но он наблюдает за мной, терпеливо ожидая продолжения. Я медленно выдыхаю, на мгновение закрывая глаза, чтобы сказать: — Я причинила тебе боль, потому что велела тебе опустить стены. Я убедила тебя, что готова к отношениям. Ты сдерживался, изо всех сил старался воздвигнуть барьер между нами, пока не убедился, что я готова. — Теперь я свирепо смотрю на него. — Пожалуйста, пойми, я действительно думала, что готова. У меня не было намерения причинить тебе боль — никогда — и я покончила с браком. У меня не осталось к нему чувств, и сейчас нет. Я… — Я делаю паузу, размышляя. — Я даже не знаю, чем он сейчас занимается, потому что с меня хватит, я закрыла эту главу и ни разу не оглянулась назад, но… Мне было больно. Я... — У меня перехватывает горло, и я пытаюсь сглотнуть. — Я скучала по своей малышке.
Я не смотрю на Эйдана, но он снова сжимает мое бедро, на этот раз в попытке успокоить меня. Я отпускаю его щеку и лениво кладу руку на нижнюю часть живота, где находится шрам. Я провожу по нему, чувствуя, как меня охватывает печаль, которую я никогда не смогу выразить словами.
— Ты хотел
Я опускаю руку на его твердую грудь, очерчивая круги, и торопливо признаюсь:
— Я поступила глупо, оттолкнув тебя, мне нужно было время, и это привело ко многим вещам, за которые я чувствую ответственность, и твоя авария — одна из них. Я часто думаю, что ты бы никогда не оказался на краю пропасти, если бы я просто осталась рядом с тобой, и все же… я чувствую, что не смогла бы узнать себя так хорошо, как узнала в одиночку. Те месяцы были для меня решающими. Я должна была привыкнуть к тому, что нахожусь вдали от Дерека, должна была побыть одна, по-настоящему одна, и привыкнуть к собственной компании, и... я могу говорить об Изабелле, не чувствуя, как все внутри меня замирает. На самом деле… — Слеза скатывается по щеке. — Я могу говорить о ней с гордостью. Она была прекрасна. Просто... такой прекрасной, Эйдан, и держать ее, как бы недолго она ни была со мной, стоит всей этой печали. — Я сглатываю, втягивая воздух, хотя мои легкие сжимаются. — Она существовала лишь мгновение здесь, в реальном мире, но она навсегда осталась в моем сердце. Я всегда ношу ее с собой.
Еще несколько слезинок скатываются по щекам, но не более того. От горя у меня уже не перехватывает дыхание, как раньше. Боль всегда свежа — утрата всегда рядом, — но я в состоянии пережить это и с нежностью вспоминать о том времени, когда она была со мной. И это тот прогресс, которого я добилась, оставшись одна, и теперь, когда думаю об этом, возможно, я поступила правильно, что мне нужно было побыть одной.
Эйдан вытирает слезы, лицо у него серьезное и нежное.
— Спасибо, что рассказала мне о ней, Айви.
Я придвигаюсь к нему еще ближе, но ближе уже некуда. Кажется, он чувствует то же самое. Мы крепко прижимаемся друг к другу, как две израненные души, цепляющиеся друг за друга.
А потом мы лежим там, на жаре, и слушаем дэт-метал на скрипучей кровати, пахнущей старыми газетами.
И знаете что?
Я бы не хотела оказаться где-нибудь еще.
31
Айви
Меня будит звук автомобильной сигнализации, хотя я все равно спала не крепко. Запах и жара в этой комнате ощущаются на моей коже и в носу, и у меня несколько часов болит голова.
Я шарю руками по матрасу в поисках Эйдана. Не найдя ничего, кроме воздуха, я резко сажусь и высматриваю его в темноте. Чувствую легкое дуновение ветра из-за двери и поворачиваю голову. Она распахнута настежь, сигнализация все еще звучит, а Эйдана здесь нет.
Я немедленно выскальзываю из кровати.
Когда подхожу к двери, я слышу перепалку еще до того, как вижу ее. Эйдан кипит от злости, его голос такой сердитый, что у меня мурашки бегут по коже. Осторожно выхожу, останавливаюсь у двери и смотрю вниз. Мое сердце замирает, когда я вижу группу людей в капюшонах, окруживших Эйдана.
Я слышу их ругательства, у одного в руках лом, он крепко сжимает его и тычет пальцем в грудь Уэсту. Эйдан рычит в ответ, приказывая им отвалить от его машины, иначе им придется ползти в больницу.
— Эйдан… — Мой голос слишком тих, чтобы он мог его услышать, и у меня нет возможности повторить.
Мужчина с ломом замахивается, ударяя Эйдана в бок, и собирается сделать это снова, но Эйдан наступает на него и бьет кулаком в лицо, отчего тот падает прямо на землю. Остальные хулиганы, не теряя ни секунды, бросаются на Эйдана, сбивая его с ног. Шум борьбы, кулаков, бьющихся о плоть, воздух оглашается рычанием Эйдана. Я уже в комнате, ищу свой телефон, чтобы позвонить в полицию. Тут же набираю номер и сразу бегу обратно…
Эйдан уже не на земле. В его руках лом, и он безжалостно замахивается им на людей в капюшонах. Уэст попадает по телу одного из них, и изо рта мужчины вырывается болезненный вопль. Остальные отступают, когда он замахивается на них ломом.
— Ну, давайте! — рычит он. — Вы же, блядь, сами этого хотели. Давайте покончим с этим!
Но они ничего не делают.
Они бросают один взгляд на двух мужчин на земле и разбегаются — все трое — в ночь. Я сжимаю телефон так крепко, что у меня начинает болеть рука. Наблюдаю, как Эйдан перешагивает через мужчин и возвращается ко мне. Он знает, что я стою рядом, но слишком зол, чтобы сказать хоть слово. Эйдан проходит мимо меня в комнату, все еще сжимая в руке лом.
— Пора выбираться отсюда, — говорит он. — Быстрее, пока они не вернулись с оружием.
Вбегаю в комнату и хватаю свою сумочку и одежду. Я не утруждаю себя одеванием. Мы летим вниз по ступенькам и садимся в машину. Эйдан кладет лом на колени, заводит машину и уезжает. Только когда мы сворачиваем за угол и выезжаем на главную дорогу, он опускает окно и выбрасывает лом.
***
Эйдан долго молчит.
Я чувствую, как в нем нарастает гнев, и знаю, что меньше всего на свете он хочет сейчас разговаривать.
Все еще ночь, и на дорогах темно, потому что мы так далеко от цивилизации. Я смотрю в окно, на густой лес. И едва различаю горы, но иногда они такие черные, что кажутся бесконечными.
Я смотрю на Эйдана, пытаясь разглядеть его. Он продолжает водить языком по нижней губе, и мне приходится наклониться вперед, чтобы получше его разглядеть. У него опухла губа, и она кровоточит.
— Ты ранен, — обеспокоенно говорю я.
Он слабо моргает.
— Да.
— Насколько серьезно?
— Не слишком плохо.
— Можешь остановиться, чтобы я взглянула?
Должно быть, ему больно, потому что он останавливается на обочине пустынной дороги несколько мгновений спустя. Я включаю свет в салоне и наклоняюсь к нему, подцепляя пальцем его подбородок. И заставляю его посмотреть на меня. Мое сердце болезненно падает в груди, потому что его лицо опухает. Под его глазом уже формируется синяк, а щека красная и рассечена вдоль скулы. Нос остался невредим, но нижняя губа ушиблена и обильно кровоточит. Кровь стекает по подбородку, и на груди есть несколько полосок крови.
— Господи, Эйдан.
Я наклоняюсь и хватаюсь за сумочку, которую положила между ног. Быстро открываю ее и просматриваю содержимое. Почему мои сумки всегда набиты бесполезным хламом?
Я достаю упаковку дорожных салфеток и разрываю ее. Потом подползаю к нему и забираюсь к нему на колени, чтобы вытереть его. Он смотрит на меня усталыми глазами, пока я провожу салфеткой по каждому порезу и синяку, и мне становится ужасно жаль его.
— Не разочаровывайся во мне, — бормочет он, пристально глядя на меня. — Я должен был дать отпор. Я бы отдал им эту чертову машину, мне все равно на нее, но когда услышал сигнализацию, то подумал, что это енот. Поэтому вышел туда, а они уже пытались открыть дверь, выломать оконную раму с помощью ломика и открыть ее с помощью «slim jim»… который, не заставляй меня начинать, устарел для чертиков
Я слушаю его, не перебивая, пока он отчаянно оправдывается... будто ему это нужно.
— Какого черта я должна в тебе разочаровываться? — спрашиваю я, когда он делает паузу.
Эйдан подыскивает слова, хмурясь.
— Потому что... ты не будешь думать, что я такой же, как
Я прерываю его поцелуем. Он нежный, но глубокий. Я ощущаю вкус его крови и не останавливаюсь, запуская пальцы в его волосы и целуя его так страстно, как только могу.
Я отстраняюсь, чтобы посмотреть на него, заглядываю в его глаза и шепчу:
— Ты – это он. Ты – это... ты. Я не хочу никого другого.
Его глаза, печальные и измученные, смотрят в мои, ища честности. Я позволяю ему увидеть мою искренность, и он прижимается своим лбом к моему. Его руки пробегают по моей все еще обнаженной спине и зарываются в волосы. Он сжимает мои волосы в кулаке и снова целует, глубоко и основательно.
Я отрываюсь от его рта, когда он твердеет, и качаю головой.
— Ты ранен.
— Я в порядке. — Он снова притягивает мой рот к своему, скользя языком между моих губ. — Я хочу тебя, Айви Монткальм. Так сильно.
Я целую его в ответ, растворяясь в нем, пока он проводит руками повсюду, оставляя за собой обжигающий след. И тоже прикасаюсь к нему. Провожу руками по его груди, одной касаюсь его твердости, а другой обхватываю его бока…
Он шипит, дергаясь от моего прикосновения, и я полностью отстраняюсь, тяжело дыша и уставившись на то место, где находится моя рука. У него на ребрах огромный синяк.
— Черт возьми, — ругаюсь я. — Почему ты не сказал мне, что тебе больно…
— Один из них ударил меня этим гребаным ломом. — Он раздраженно поджимает губы. — Это было чертовски больно, говорю тебе. Это привело меня в ярость.
— У тебя сломаны ребра?
— Наверное, ушиблены…
— Эйдан.
— Ш-ш-ш. — Он снова хватает меня за волосы. — Посмотри на меня. — Когда я это делаю, Эйдан снова прижимается своим лбом к моему. — Я в порядке, обещаю.
Я хмурюсь, ничего не говоря. Но не позволяю ему поцеловать меня снова — боюсь, что ему слишком больно, и он скрывает это. Затем соскальзываю с него и возвращаюсь на свое кресло, когда он снова трогается с места, направляясь назад. Я надеваю одежду и опускаю стекло, протягивая руку. Ветер обдувает ее, пока я смотрю на ночное небо.
Я откидываю голову на сиденье машины и закрываю глаза.
32
Айви
— Ты выглядишь как жертва насилия, — говорит Алекс, ухмыляясь Эйдану, с другого конца кухни. — Либо на тебя действительно напали, либо Айви играла роль Госпожи за моей спиной, и это ранило бы меня, Айви. Скрывать от меня такую огромную часть себя.
Я бросаю на Алекса равнодушный взгляд, пока ем свой рогалик и наблюдаю за их общением. Алекс приехал через пару дней после нашего катастрофического пребывания в Мус Лодже, и он значительно бодрее, чем в тот день, когда уехал улаживать дела своей бабушки. Я чувствую, что он смирился с чем-то великим, потому что тот улыбается своему старшему брату, тогда как еще недавно с радостью бы отмахнулся от него.
— Пожалуй, я оставлю тебя в неведении, — бормочет Эйдан, отхлебывая кофе.
Алекс не пьет кофе… потому что он мутант, помешанный на здоровье, и меня просто тошнит от того, что тот может быть таким скупым в жизни и отказываться от элементарных радостей вроде кофеина. Вместо этого парень пьет какой-то зеленый молочный коктейль, который приготовил на кухне отеля.
— Перестань пялиться на мой напиток, — прикрикивает он на меня, читая мои мысли. — Это вкусная хрень, Айви.
— Похоже на коровью рвоту.
Он давится глотком, смеясь.
— Так чертовски осуждающе.
— Вообще-то я рассматриваю бизнес, связанный с подобной коровьей рвотой, — говорит Эйдан, внимательно глядя на Алекса. — Если тебе интересно, можешь взглянуть.
Алекс задумчиво хмыкает.
— Это сеть?
— Боже нет.
— Чего хочет владелец?
— Она не справляется со своими расходами. Она может лишится большого количества прибыли…
— Она? — Теперь он заинтересовался. — Расскажи мне о ней.
Эйдан медленно моргает.
— Она не в твоем вкусе, Алекс, и трахаться с деловым партнером категорически запрещено…
— Я не говорил, что буду делать это.
— К тому же, ей шестьдесят.
Алекс дьявольски улыбается.
— Возраст – это просто цифра.
Теперь моя очередь давиться кофе.
— Алекс…
— Я шучу, шучу, — быстро добавляет он, выглядя раздраженным. — Вы, ребята, вдруг стали такими серьезными, или у вас похмелье после долгой ночи…
Я ухмыляюсь в свой кофе, ничего не говоря. Эйдан выглядит удивленным и бросает быстрый взгляд в мою сторону. Он такой сексуальный этим утром. Вся эта деловая одежда ему идет. Могу сказать, что Уэст испытывает ко мне те же чувства, но я отказываюсь одеваться скромно, если это означает, что я и дальше буду выглядеть так же, как сейчас.
В конце концов Алекс уходит в офис с Эйданом, чтобы обсудить с ним вопросы по здоровому бизнесу, а я уделяю немного времени себе, чтобы позвонить маме — кажется, наши ежемесячные звонки становятся все длиннее и длиннее, — а затем Ане.
— Я скоро буду, сучка, — говорит она мне. — Готовься к вечеринке.
Я улыбаюсь.
— Угу.
— Не похоже, что ты очень рада.
— Я не веселилась с той ночи в Оттаве…
— Только не говори, что не будешь!
— Я этого не говорила.
— Хорошо, потому что скоро твой день рождения, и мы должны отпраздновать.
— О боже. — Я потираю лоб, совсем забыв об этом. — Пожалуйста, не говори Эйдану, хорошо? Я не хочу, чтобы он знал.
Она издает звук отвращения.
— Какого хрена ты не хочешь, чтобы он знал?
— Просто… между нами возникли довольно интимные отношения, и мы продвигаемся вперед, заново знакомясь, и... я просто не хочу, чтобы он чувствовал себя неловко из-за этого, или чувствовал, что ему нужно что-то для меня сделать. У нас… на самом деле между нами нет ярлыка.
— Вы не говорили об этом?
— Нет, но мы вместе, просто…
— Вы просто не подтвердили это.
Знаю, это странно — хотеть поговорить об этом. Очевидно, что мы становимся ближе, что мы вместе, потому что заботимся друг о друге, и, Боже, я действительно забочусь о нем. Он…
Я вздыхаю, смаргивая слезы.
— Ана, — шепчу я, внезапно почувствовав себя необычайно эмоциональной.
— Да? — спрашивает она, чувствуя мое состояние.
— Он потрясающий.
Она тихонько хмыкает.
— Ты влюбляешься в него, не так ли?
Я рисую пальцем круг на острове, нервничая.
— Я и не переставала. Я просто… не понимала, что Эйдан тот же самый парень, и… знаешь, он также и другой, но в хорошем смысле.
— Я так рада за тебя, — говорит она мне, и в ее голосе тоже звучат эмоции. — Черт, я просто хотела, чтобы ты была счастлива. Тебя не беспокоит, что он может никогда не вспомнить, что у вас было раньше?
Мое сердце замирает, болезненно колотясь.
— Это отстой, не буду врать, но… он смотрит на меня так, как раньше. Думаю, Эйдан тоже влюбляется в меня, и на этот раз ему требуется немного больше времени, но это нормально. Я больше нигде не хочу быть.
Она с облегчением выдыхает.
— Не могу дождаться встречи с тобой, Айви.
— Уже скоро.
— Совсем скоро, детка.
***
— Пускаете слюни, мисс Монткальм? — спрашивает он предостерегающим голосом.
Меня поймали на том, что я пялюсь на него.
Отворачиваюсь от него и продолжаю печатать свое электронное письмо... большинство этих писем находятся в папке черновиков, потому что никогда их не заканчиваю. Я просто притворяюсь занятой, потому что так выгляжу более профессионально в офисе.
— Нет, сэр, — быстро отвечаю я. — Думаю, ваше эго снова делает это.
— Что именно?
— Ну, знаете, раздувается.
Его губы растягиваются в ухмылке.
— Хотите знать, что я думаю, мисс Монткальм?
— Я не спрашивала…
— Думаю, вы хотите попробовать еще.
Ладно, я замолкаю и уделяю ему все свое внимание. И делаю обычный вид, что мне все равно, поднимаю брови и притворяюсь встревоженной.
— А я думаю, что вы самодовольный придурок, сэр.
Он издает глубокий горловой звук, поворачивая свой стул в мою сторону. И изучает меня несколько мгновений, его взгляд скользит по всему моему телу.
— Встань и подойди ко мне.
Я прищуриваюсь.
— Нет.
Его ухмылка становится еще шире.
— Я хочу, чтобы ты опустилась на пол между моих ног, и хочу, чтобы ты расстегнула мои штаны.
Опускаю взгляд на его колени, мой язык просит еще раз попробовать его на вкус. Я уже дрожу от нетерпеливого ожидания, а он продолжает ждать меня.
— Это домогательство на рабочем месте, — рычу я на него, но все равно подхожу к нему, опускаясь на пол перед его креслом. Эйдан внимательно следит за моими движениями, на его лице столько высокомерия, что это чертовски возбуждает.
— Поторопитесь, мисс Монткальм.
— Я буду действовать в своем темпе, — возражаю я, медленно расстегивая его ремень.
Он проводит зубами по нижней губе.
— Вы забываете, как нужно обращаться ко мне в офисе.
Я моргаю, глядя на него.
— Мне жаль,
— Вы будете прощены, когда ваши губы обхватят мой член, мисс Монткальм.
Черт, его рот творит со мной просто безумные вещи. Я чувствую, как пульсирующая волна удовольствия проходит прямо по нервам у меня между ног. Потом расстегиваю на нем молнию, и, когда вытаскиваю его, он уже тверд. Вся игривость улетучивается, когда Эйдан смотрит на то, как я провожу языком по головке его члена, заставляя его дергаться на кресле.
— Вы сегодня чувствительны, мистер Уэст? — спрашиваю я.
Его веки едва приоткрыты.
— Немного ноет, мисс Монткальм. Слишком много ночей подряд я ублажал самую ненасытную соблазнительницу в своей постели…
Я прерываю его, когда губами крепко обхватываю его член, посасывая его. Он бросает ручку, которую держит в руке, и сжимает мои волосы обеими руками, погружаясь глубже в мой рот. Эйдан стонет, становясь невероятно толстым, когда я доставляю ему удовольствие медленно и глубоко, именно так, как ему нравится.
Признаюсь, мне нравится видеть удивление на его лице, когда я доставляю ему удовольствие. Эйдан не помнит, чтобы учил меня тому, что ему нравится, поэтому, когда я делаю что-то вроде обхватывания его яиц или погружения члена глубже в горло, то восхищаюсь блеском в его глазах, когда он зачарованно смотрит на меня сверху вниз.
Но он знает.
Знает, что я научился этому у него, и Уэст прищуривает глаза.
Он не может смириться с тем, что научил меня, — Эйдан завидует своему прежнему «я», за то, что у него нет этих воспоминаний, и каждый раз говорит мне одно и то же.
— Тогда я был мягким. Теперь я грубый. И буду учить вас новым вещам, мисс Монткальм.
Он отрывает мое лицо от своего члена и приподнимает нас. Эйдан все еще сжимает рукой мои волосы, когда подводит меня к окну.
— Прижми ладони к стеклу, — хрипло приказывает он.
Я так и делаю. Стою перед окном, глядя на оживленные улицы, а он задирает мне платье и обхватывает мои ягодицы. Я сдерживаю стон, когда тот одобрительно хмыкает.
— На вас даже нет трусиков, мисс Монткальм. Вы надеялись, что это произойдет?
Я закрываю глаза, пока он растирает меня.
— Да.
— Что «да», мисс Монткальм?
— Да, сэр.
Он широко раздвигает мои ноги, опускается на колени и прижимается ртом к моей сердцевине. Я дрожу, потрясенно втягивая воздух, пока тот доставляет мне удовольствие. И ударяюсь лбом об стекло. Потом закрываю глаза, трясясь, когда Уэст подводит меня так близко, что я вот-вот кончу…
Он отстраняется и встает, заставляя меня стонать от разочарования.
— Пожалуйста, — бормочу я, когда он прижимает член к моей заднице. — Пожалуйста, сэр.
Он впивается пальцами в мою попку, раздвигая ее.
— Блядь, я хочу растянуть тебя, Айви.
— Растяни меня, — настаиваю я.
И он это делает.
Он вонзает в меня свой член, и удовольствие наступает мгновенно. Это возбуждает. Эйдан трахает меня на фоне огромных окон, шлепая меня по заднице, чтобы предостеречь, когда я оглядываюсь на него.
— Смотрите в окно, мисс Монткальм.
И я так и делаю.
Я жестко кончаю на его члене, глядя вниз на улицы, наблюдая за бесчисленными людьми, проходящими мимо, совершенно ничего не замечая.
33
Айви
На следующий день Алекс появляется рано утром. Похоже, он очень заинтересован в этом здоровом бизнесе с Эйданом. Не хочу говорить ему, что владелице на самом деле не шестьдесят и что она красивая молодая женщина, к которой тот непременно захочет залезть в постель. Я бы предпочла сохранить эту истину как можно дольше.
Я выхожу выпить кофе, пытаясь найти предлог, чтобы оставить их наедине и они могли сблизиться. Мне не хочется постоянно мелькать на заднем плане. Им тоже нужно побыть наедине.
Я позволяю Гастону быть полезным и подвести меня. Он не любит долго бездельничать и, кажется, благодарен за мою просьбу. Большую часть времени мы стоим в пробках, потому что город перегружен и переполнен предприятиями. С тех пор как работаю в офисе с Эйданом, я научилась обращать внимание на то, чего нужно остерегаться. Каждый магазин, мимо которого мы проезжаем, я рассматриваю, интересуясь выручкой, прибылью и накладными расходами. Это вбивали мне в голову уже столько недель, что я уже не могу смотреть на бизнес по-старому.
И мне это даже нравится.
Это весело. Я могу представить, как в один прекрасный день отрою бизнес, может быть, даже салон красоты. Что-то свое, во что смогу вложить свои навыки. Эта мысль на самом деле вызывает во мне радость.
У некоторых людей самые удивительные истории, и они просто хотят получить возможность стать лучше… Эйдан может это обеспечить. Он может по-настоящему инвестировать в эти места, переворачивать их и получать максимальную прибыль. Мне нравится, какой кайф тот получает от этого.
Во время этой поездки мне звонит Стивен.
— Привет, — отвечаю я.
— Айви, что за хрень там происходит? — спрашивает он, похоже, потрясенный.
Я удивленно моргаю. Стивен не из тех, кто ругается.
— Что ты имеешь в виду?
— Я имею в виду, что Эйдан запустил свои когти в три бизнеса и обратился ко мне, чтобы узнать, готов ли я инвестировать вместе с ним.
Я тихонько смеюсь.
— Да, только те, что связаны с технологиями, на которые он положил глаз. Он надеялся, что ты захочешь снова начать с ним бизнес.
Он недоверчиво усмехается.
— Я потрясен. Я… я на седьмом небе от счастья, Айви.
— Рада это слышать.
— Значит, ты сделала это. Ты вернула его.
Теперь моя улыбка исчезает.
— Нет, Стивен, он возвращает себя… другого себя, которого ты не сразу узнаешь, но поймешь, что в душе он тот же самый. Я не собираюсь ставить это себе в заслугу…
— Но ты протянула руку помощи.
— Ему нужна была
Стивен с сомнением хмыкает.
— Ты не отдаешь себе должное, Айви.
— Я отдаю должное тому, что есть. И Эйдан сделал все это сам. Я была рядом, чтобы согреть его постель, конечно, но страсть? Это его заслуга.
Стивен цокает языком.
— Ты не просто согреваешь его постель. Он… без ума от тебя.
Я чувствую, что Эйдан обожает меня, и все же мне кажется, что он сдерживает себя. Знаю, что на это нужно время… но я готова дать ему его и даже больше. Для нас это было совершенно новое путешествие, и оно по-прежнему новое и пугающее.
— Я люблю его, — признаюсь я Стивену. — Я так сильно его люблю.
— Он хороший парень, Айви, и ты была удивительно сильной.
— Спасибо, Стивен.
Когда заканчиваю разговор со Стивеном, я чувствую взгляд Гастона в зеркале заднего вида. Его брови сведены вместе, и он, кажется, чем-то обеспокоен.
— Айви, — говорит он, встречаясь со мной взглядом. — Он любит тебя. Эйдан любит тебя.
На моих губах появляется грустная улыбка.
— Может быть. Может быть, ему нужно больше времени…
— Он спросил меня, хотела ли ты тот дом в георгианском стиле.
Я напрягаюсь.
— Когда?
— Когда он попросил меня приехать сюда. Прямо перед тем, как вы оба улетели. Он сказал, что знает, что купил этот дом для тебя.
Мои губы приоткрываются от удивления. Я делаю паузу.
— Но в то время он не знал, что мы были вместе…
— Думаю, в глубине души он это понимал. — Гастон пожимает плечами, почесывая бороду. — Ему часто снятся сны. Он… вспомнил, как голос сказал ему, что свобода означает георгианский дом на острове. Он сказал мне по телефону, что верит, что этот голос — твой.
Я слишком ошеломлена, чтобы ответить.
Мои губы дрожат, когда я вспоминаю тот разговор у воды. Эйдан сказал, что надеется, что я снова почувствую эту свободу.
Эйдан вспомнил. Конечно, ему это приснилось, но он
Я едва могу дышать.
— Возможно, тебе следовало услышать это от него, но… он не торопится с такими вещами. — Гастон снова пожимает плечами, выглядя обеспокоенным. — Мне просто неприятно слышать, как ты разговариваешь со Стивеном, как будто… ты ничего не сделала. Думаю, ты слишком великодушна. Я знал Эйдана до того, как он встретил тебя, задолго до того, как изменился. Когда тот был безрассудным, рядом с ним никого не было, а ты… Ты была рядом с ним, защищала его, следила за тем, чтобы с ним все было в порядке, и я думаю, это все изменило.
— Спасибо, — искренне говорю я, стараясь сдержать эмоции. — Спасибо тебе огромное, что сказал мне это, Гастон.
— Конечно, — мягко отвечает он.
***
В тот вечер мы ужинаем в ресторане, который подает морепродукты. Мы одеты небрежно, и все же Эйдана с таким же успехом может окружать неоновый свет. Все смотрят на него. Он сильный, властный. Я не могу описать, как это сексуально, что Уэст так уверен в себе в своем окружении. Официантка запинается на словах, принимая наш заказ, и я улыбаюсь как идиотка, потому что, конечно же, он знает.
— Что смешного? — спрашивает он.
— Ты.
Он приподнимает бровь.
— Я?
— Да, ты.
— Объясни.
Я поднимаю брови.
— Помимо того, что все женщины здесь хотят иметь от тебя детей, даже мужчины пытаются конкурировать с тобой. Они не слишком счастливы, Эйдан. Как тебе не стыдно.
Эйдан, кажется, удивлен.
— И тебе это кажется смешным.
— Я хочу узнать, как ты это делаешь.
— Искусство не обращать внимания? Это просто. Перестань обращать внимание на то, что думают другие, и вдруг они начнут вертеться вокруг тебя, желая точно знать, о чем именно
Я усмехаюсь, делая глоток вина.
— Хороший совет.
Он наблюдает за мной несколько мгновений, снова постукивая пальцем по столу, что означает, что тот о чем-то очень глубоко задумался.
— Я слышал от Стивена, что вы коротко поговорили сегодня по телефону.
Я киваю.
— Он хотел поблагодарить меня за то, что я помогла тебе. Я сказала ему, что ты не нуждался в моей помощи.
Взгляд Эйдана становится серьезным.
— Но я нуждался. Ты протянула мне руку, помнишь?
Я провожу пальцем по своему бокалу, разглядывая его.
— Да, я помню.
Мы едим, наслаждаясь напитками, пока ресторан набирает обороты. Звучит музыка, и я ничего не могу поделать с тем, как она проникает в меня. Атмосфера накалена до предела. Это место пылает от шумных людей и живой группы, которая играет самые необычные звуки.
К тому времени, как мы уходим, Эйдан держит меня за руку, и я кружусь перед ним, обвивая руками его шею. Он смотрит на меня сверху вниз, мягко улыбаясь, пока я вдыхаю теплый воздух, глядя прямо в его карие глаза. Музыка по-прежнему окружает нас, и он рядом со мной, его руки на моих бедрах, его дыхание на моем лице. Я поддаюсь звукам и погружаюсь в него, испытывая восхитительный кайф.
Руки Эйдана сжимаются вокруг меня. Он смотрит на меня сверху вниз, не в силах отвести взгляд, его лицо с каждой секундой становится все нежнее.
Наконец, он шепчет:
— Теперь я все понимаю.
— Что ты понимаешь? — спрашиваю я его, ошеломленная его взглядом.
— Я понимаю, как мог влюбиться в тебя, Айви.
Я улыбаюсь ему, и мою грудь переполняют неописуемые эмоции.
— Что ты чувствуешь при этом?
Он смотрит на мои губы, с трудом сглатывая.
— Что я хочу сделать это снова.
Легонько целую его, и он закрывает глаза. Я наблюдаю за ним, когда целую его. Вижу благоговение на его лице, когда Эйдан впивается в меня. А потом я закрываю глаза и делаю то же самое.
34
Айви
Когда Ана появляется в зоне выдачи багажа аэропорта, я кричу, она кричит, и мы обнимаемся, как две идиотки, которые не виделись много лет.
Слушайте, кажется, что прошли годы, понимаете? Такое ощущение, будто у меня отсутствовала конечность, потому что — черт возьми — эта девушка — «брат мой родной от мамы другой».
Гастон ждет у машины и закатывает глаза, когда мы появляемся, держась за руки.
— Прошло не так уж много времени, — ворчит он. — Хватит драматизировать.
— Прошла целая вечность, — шипит Ана.
— Ага.
Мы садимся в машину, а от Аны приятно пахнет, несмотря на долгий перелет. Конечно, все в ней в идеальном состоянии. Она выглядит как гребаная богиня.
— Тебе нужно подкрасить волосы, — замечает она, проводя рукой по моим красным прядям. — И ты не сделала маникюр. Ты гребаная лгунья.
— Не то, чтобы в этом гребаном месте был маникюрный салон.
Она качает головой.
— В Тимбукту есть маникюрные салоны, Айви. Твое оправдание — дерьмо.
— Ауч. — Я изображаю боль в груди и сжимаю ее. — Ты что, разговаривала с Эйданом за моей спиной или что-то в этом роде, потому что ты говоришь в точности как он.
Она смеется.
— Если бы я с ним разговаривала, уверена, он бы рассказал мне обо всех грязных делишках, которые вы тут вытворяли.
Я бью ее, сознательно поглядывая на Гастона, сидящего за рулем. Он делает непроницаемое лицо, но его губы дергаются.
— Перестань слушать.
— Я и не слушаю, — отвечает он.
— Тогда откуда ты знаешь, когда отвечать?
— Je ne parle pas anglais
Я закатываю глаза.
— Я думала будет теплее, — говорит Ана, роясь в своей сумке и доставая тонкую худи на молнии.
— Так и было. Погода здесь непредсказуемая.
— Не жалуюсь. Я только что спаслась от жары. — Она ухмыляется, глядя на меня. — Ну, как работа? — спрашивает она с намеком.
— Напряженно, — вру я. Говоря «напряженно» имею в виду, что мы с Эйданом только и делали, что трахались. Это действительно безответственно с нашей стороны.
— Хм, — с сомнением произносит она. — Есть какие-нибудь успехи в миссии «Вспомни, что Айви твоя родственная душа»?
Я пожимаю одним плечом.
— Все не так прямолинейно, как мы думали. Успех — это график, состоящий из зигзагов вверх и вниз.
— Но ты ведь в порядке, правда?
Я киваю.
— Да.
Правда в том, что я хочу объяснить больше, и дело не в том, что я останавливаю себя из-за присутствия Гастона, а в том, что я в полном беспорядке с точки зрения эмоций и обработки информации. Эйдан — это гребаная зависимость. Даже сейчас, в машине, направляясь к нему, я сгораю от нетерпения.
Когда Гастон паркует машину и мы выходим, я вдруг вспоминаю, что должна сказать:
— Здесь его брат. Вообще-то, Алекс остановился в том же отеле, что и ты, но сейчас он в квартире.
Ана осторожно кивает.
— Круто.
— Ана… — Я замолкаю, подыскивая слова. — Он… точная копия Эйдана, очень обаятельный и…
— Я не собираюсь с ним трахаться, Айви, расслабься, — перебивает она. — Это поставит в неловкое положение всех, включая меня, учитывая, что мы все будем присутствовать в жизни друг друга во веки веков.
Мои плечи расслабляются.
— То, что ты делаешь, — это твой собственный выбор…
— Угу. — Ана широко улыбается. — Думаю, тебе нужно больше беспокоиться об этой горячей голове, чем о том, кто у меня между ног.
Мои щеки горят.
— Когда это меня волновало? Просто… этот парень не такой, как все. У него есть уйма обаяния…
— Ты все время это повторяешь.
— А ты продолжаешь недооценивать мои слова.
Ана идет впереди меня, ее сумочка скользит по руке. Она смотрит на меня через плечо.
— Ни у кого нет такой власти, Айви. Во всяком случае, на меня.
Она понятия не имеет, насколько она неправа.
Мы разговариваем, когда входим в квартиру. Ана бросает свою сумочку на столик у входа, как будто она здесь хозяйка, и расстегивает молнию. Я веду ее на кухню, проходя мимо Алекса, который сидит за кухонным столом и ест полезную овсянку. Я думаю, что эта овсянка из того бизнеса, в который он собирается инвестировать вместе с Эйданом, и не хочу знать, встречался ли он уже с владелицей…
— Собираешься представить меня, Айви? — прерывает он мои слова, пристально глядя на Ану.
Я закатываю глаза, когда Ана заходит на кухню и становится по другую сторону кухонного стола. Она быстро смотрит на Алекса, пробегая по нему взглядом, прежде чем отвести глаза. Ее, похоже, нисколько не смущает его присутствие, и на секунду мне кажется, что я все неправильно поняла… возможно, Ана на самом деле невосприимчива к его чарам.
— Алекс, это моя лучшая подруга Ана. Ана… Алекс.
Алекс улыбается Ане.
— Привет.
Она одаривает его дружелюбной улыбкой, но на ее лице по-прежнему нет ни капли обаяния.
— И тебе привет.
— Я только что рассказывала Ане о ресторане, в котором я…
— Ты остановилась в том же отеле, что и я, —
— Гастон уже предложил это, — отрезает она с вынужденной улыбкой. — Но спасибо за предложение, Алек. —
Я осторожно киваю, наблюдая, как Алекс хмурится все сильнее, и борюсь со смехом.
— Да, следуй за мной.
Я веду ее в гостиную, и она подходит к окну, выглядывая наружу, скрестив руки на груди. На ее лице сияет легкомысленная улыбка.
— Вау, Айви, просто вау. Здесь должно быть лучше, чем в том доме.
Я отвечаю не сразу.
— Мне очень нравился тот дом.
— Тебе понравилось там жить, несмотря ни на что?
— Да.
— Черт, тогда должно быть он весьма впечатляющий, пауки и все такое.
Прежде чем я успеваю ответить, в поле зрения появляется Эйдан, который заходит в гостиную. Она сразу же замечает его и выпрямляется, на этот раз ярко улыбаясь.
— Привет, Эйдан.
Он добродушно улыбается в ответ.
— Привет, Ана.
— Ты не помнишь, но мы встречались...
— Айви меня просветила, — уверяет он ее, переключая свое внимание на меня. — Вам что-нибудь нужно, леди?
Я мягко улыбаюсь ему. Он пытается быть джентльменом.
— Думаю, у нас все в порядке.
Он не отрывает от меня взгляда.
— Ладно. Я буду в офисе, красавица.
Я начинаю кивать, когда он подходит ко мне и нежно целует в губы. Мои глаза закрываются, я наслаждаюсь поцелуем. За этим поцелуем следует еще один, чуть ниже моего уха.
— Я хочу тебя сегодня вечером, — шепчет он. — Нуждаюсь. Понимаешь?
Я сдерживаю дрожь.
— Мне это тоже нужно.
Он смотрит на меня мгновение, а затем кивает. Эйдан слабо машет Ане рукой и выходит из комнаты.
У Аны выпучены глаза.
— Господи, Айви, — тихо произносит она. — Ты видела, как он на тебя смотрел?
Мои щеки горят.
— Это ничего…
— Я бы продала свою левую грудь, чтобы на меня так смотрели. — Ее лицо вытягивается, когда она нежно смотрит на меня. — Он хотел сожрать тебя. Господи, мне нужно закурить.
— Ты не куришь.
— Именно.
Я начинаю смеяться, и она следует за мной.
— Мне нужно в дамскую комнату, — говорит она.
Ана идет в ванную, чтобы привести себя в порядок. Предполагаю, что она устала, но доказывает, что я ошибаюсь, когда выходит оттуда, полная энергии.
— Мы куда-нибудь идем сегодня вечером? — спрашивает она. Скорее, требует.
Я колеблюсь, удивленная.
— Сегодня?
— А когда, по-твоему, мы будем веселиться? Я здесь всего неделю. И хочу провести ее с тобой по максимуму.
— Я просто подумала, что ты устала.
Она фыркает, будто я ненормальная.
— Я специально прилетела пораньше, чтобы у меня было несколько часов на восстановление сил. Думаю, вздремну пару часов, а потом пойду в отель, и ты пойдешь со мной. Мы наденем несколько сексуальных нарядов и отправимся в то место, которое ты присмотрела.
— Как дальновидно с твоей стороны.
Ее улыбка становится шире.
— Я профессиональный путешественник.
— Я тебе верю.
— Ну что ж, тогда пойдемте куда-нибудь! Пригласи свою вторую половинку, и брата тоже.
— Ты хочешь, чтобы
Она пренебрежительно пожимает плечами, на ее лице появляется самодовольная улыбка.
— Мне все равно, но… Я думаю, было бы забавно помучить этого парня.
— Тогда это будет весело.
***
Как и планировалось, отправляюсь в отель вместе с Аной, и она некоторое время дремлет. Я дремлю на одной кровати с ней, часто проверяя телефон, не написал ли мне Эйдан.
Он пишет.
Эйдан: Не могу поверить, что ты приглашаешь меня в клуб, хотя знаешь мою историю.
Айви: Если ты не хочешь, все в порядке.
Эйдан: Что ты наденешь?
Айви: Скорее всего, распутное красное платье.
Эйдан: Тогда мне придется пойти.
Айви: Почему?
Эйдан: Я умру тысячей смертей, прежде чем позволю Вам войти в ночной клуб в красном платье без меня под руку, мисс Монткальм. Я пойду с вами, и точка.
Айви: О, сэр, вы снова ведете себя очень властно.
Эйдан: Это властно? Властно — это сорвать с тебя платье и потребовать, чтобы ты обслуживала меня.
Айви: А если я потребую этого в ответ?
Эйдан: Я бы не задумываясь упал перед тобой на колени.
Эйдан: Разве это неочевидно?
Айви: Возможно, мне нужно больше демонстраций.
Эйдан: Будь осторожна в своих желаниях.
Я улыбаюсь, читая сообщения, и меня охватывает волна ностальгии. Раньше мы постоянно переписывались подобным образом. Его сообщения приходили мне каждый день.
Все как раньше, но с изюминкой.
Изюминка, которая заставляет кровь быстрее бежать по моим венам.
Из-за которой пульсация между ног усиливается.
К этому можно привыкнуть.
***
Гастон встречает нас у входа в отель. Мы с Аной оделись так, чтобы произвести впечатление. На мне красное обтягивающее платье, которое Ана одолжила мне из своего гардероба, но теперь оно мое, она знает это. На ней синее облегающее платье, гораздо более смелое, чем у меня, с более глубоким декольте и открытой спиной. Она сделала мне макияж — фирменные смоки-айс, который я никогда не смогу повторить самостоятельно, и красную помаду.
Мы садимся в машину.
— Где Эйдан? — тут же спрашиваю я, заметив, что сиденья пусты.
— Он уже в клубе с Алексом, ждет, — отвечает Гастон. — Мистер Уэст предупредил, чтобы вас двоих сразу провели внутрь. Никаких очередей. Как и в прошлый раз.
Ана взволнованно визжит.
— Это будет так весело, Айви. Ты волнуешься? Я да! Я прочитала отзывы об этом заведении, и оно просто ошеломляющее. Люди сходят с ума!
Гастон закатывает глаза и бормочет себе под нос:
— О, хочу быть снова молодым.
— Что ты имеешь в виду, Гастон? — спрашивает она. — У тебя все еще пружинистая походка. Ты как выдержанное вино.
Уши Гастона порозовели, он смущенно смотрит перед собой, ничего не говоря, но втайне очень рад комплименту. Я люблю Ану именно за это. У нее сверхъестественная способность скрасить любой день. Она просто милашка.
Мы подъезжаем к ночному клубу через полчаса, и он переполнен. Как и в прошлый раз, Гастон подводит нас к входной двери и шепчет что-то на ухо вышибале. Тот быстро кивает, и нас немедленно впускают. У меня возникает странное чувство дежавю по поводу всего этого.
Это место совсем не похоже на то, что было в Оттаве. Мы поднимаемся по лестнице и заходим в клуб. Как только входите, перед вами предстает картина: бар и танцпол, мигающие огни, гремит музыка. Здесь многолюдно и дико. Есть зона отдыха, и мы стоим там, ищем Эйдана за столиком, но я его не вижу.
Ана берет меня за руку.
— Может, его еще нет, и Гастон что-то напутал.
Я продолжаю осматриваться, от огней уже кружится голова.
— Может, мне ему позвонить?
Она тянет меня на танцпол.
— После одной песни! Давай сначала расслабимся!
Я позволяю ей увести меня на переполненный танцпол. Без алкоголя немного сложно погрузиться в атмосферу. Прошло слишком много времени, и я немного стесняюсь. Ана, напротив, сияет, ее душа оживает, когда покачивает бедрами и растворяется в музыке. Она не дает мне уйти далеко, держит меня за руку и притягивает к себе.
Айви хороший партнер по танцам. Она специально корчит дурацкие рожицы, чтобы мне было удобно, и я смеюсь в ответ, наконец-то двигая ногами и бедрами, как она. И та одобрительно улыбается мне. Музыка вибрирует во мне, огни вспыхивают, а окружающая темнота позволяет легко забыть о мире. Я закрываю глаза и двигаюсь, уже обливаясь потом.
После окончания песни мы покидаем танцпол и направляемся в бар. Я перевожу дыхание, смеясь вместе с Аной, когда вижу его.
Эйдан стоит у стойки бара, повернувшись в нашу сторону. Его глаза устремлены на меня, он с опасностью оглядывает мое тело с ног до головы.
— О боже, — выдыхает Ана. — Он выглядит восхитительно, Айви.
Так и есть.
Он не в костюме. Он выбрал повседневную одежду, его белая рубашка на пуговицах обтягивает бицепсы, а брюки темно-синие. Его черные волосы уже стали длиннее, чем ему нравится, и выглядят так, будто он бесчисленное количество раз проводил по ним пальцами.
Сразу же подхожу к нему, чуть не споткнувшись, хотя я трезва как монахиня. И практически падаю в его объятия, мой рот впивается в его. Он обхватывает меня руками, успокаивая. От Эйдана хорошо пахнет. У него восхитительный одеколон, который я так люблю. Его язык мятный, вкусный, без намека на алкоголь.
— Ты трезвый, — говорю я, отстраняясь, чтобы посмотреть на него.
— Я хочу быть абсолютно трезвым сегодня вечером, — отвечает он мне, пристально глядя мне в глаза. — Ты выглядишь как мечта, Айви.
Я застенчиво улыбаюсь.
— Ты и сам не так уж плох.
Он мягко улыбается.
— Я видел, как ты танцуешь.
— И?
Его глаза загораются.
— И я хочу сделать это с тобой.
Мое сердце быстро бьется в груди.
— Я бы тоже этого хотела.
Он проводит большим пальцем по моей щеке. Смотрит на меня как зачарованный, и в моей груди разливается тепло. Я чувствую себя ходячим пламенем, когда Эйдан так смотрит на меня.
Ана прочищает горло рядом с нами и ухмыляется.
— Куда подевался твой самодовольный братец?
Ему требуется некоторое усилие, чтобы посмотреть на нее.
— Он пригласил девушку на танец.
Ана возвращает свое внимание к танцполу, прищуривая глаза и осматриваясь.
— Хм. Думаю, я пойду поищу его.
— По какой причине? — настороженно спрашиваю я.
Она одаривает меня дразнящей улыбкой.
— Думаю, будет очень весело завести этого мужчину. Он ведет себя так, будто весь мир у его ног. Я хочу, чтобы он чувствовал себя отвергнутым… человек должен время от времени чувствовать отказ, чтобы напоминать себе, что он не самое лучшее, что есть на свете.
— Ана, — предупреждаю я. — Это звучит как садистская игра.
— О, ты даже не представляешь, — искренне говорит она. — Выпьем утром чайку, после того как отвергну его к чертям собачьим.
У меня отвисает челюсть, когда она заказывает напиток. Через несколько минут мужчина оказывается в ее полном распоряжении, и, как обычно, Ана пускает в ход все свое обаяние.
Я вдруг понимаю, что они с Алексом совершенно одинаковые. Они оба бесспорно обаятельные люди. Вместе они были бы чертовым хаосом.
— Это может быть забавно, — говорю я Эйдану.
Он едва обращает на нее внимание. Его взгляд все еще прикован ко мне. Его руки блуждают по всему моему телу. Его пальцы пробегают по моим ногам. Он опускает голову мне на грудь и мучительно стонет.
— Айви, я так сильно хочу быть внутри тебя, искусительница.
Я улыбаюсь ему, проводя пальцами по его волосам.
— Ты согласился повеселиться со мной.
Он дьявольски ухмыляется.
— Я могу это сделать. Только для тебя. Только на эту ночь.
Он позволяет мне выпить, и это действует на меня так, что у меня уже кружится голова самым восхитительным образом. Затем Эйдан ведет меня на танцпол. Я обнимаю его и целую через две секунды после начала танца. Его руки обхватывают мои изгибы, притягивая к своему твердому телу. Я ощущаю каждый сантиметр его тела, и пока его губы целуют любую обнаженную кожу, до которой он может дотянуться, я запрокидываю голову, глядя на огни, чувствуя, как комната кружится в разноцветных лучах.
Я безумно счастлива.
Я хочу вечно быть в его объятиях.
Я хочу чувствовать, как его губы посасывают и покусывают каждый сантиметр моего тела.
Я сгораю от желания, и когда его губы возвращаются к моим, томно целуя меня, понимаю, что мы не танцуем. Мы прижаты друг к другу, моя нога обвивает его бедро, его рука держится за мое бедро, прижимая меня к себе. Мы целуемся, его поцелуи страстны, прикосновения его языка к моему говорят о его отчаянии.
Сердце бешено колотится, когда он по-хозяйски хватает меня за задницу, как бы отгоняя весь мир, как бы говоря:
И как раз в тот момент, когда я думаю, что он собирается завести меня в темный угол и заняться мной, тот отстраняется и ведет меня обратно в бар. К тому времени я замечаю Алекса за одним из столиков, и рядом с ним блондинка, но это не та блондинка, на которую он обращает свое внимание. Его глаза следят за Аной на танцполе. Она танцует с другим мужчиной, и Алекс выглядит немного растерянным.
Я подхожу к нему, чтобы поприкалываться.
— Ты в порядке? — спрашиваю я, сдерживая улыбку.
— Твоя подруга — дразнилка, — говорит он мне. — Я не могу представить себе более полярную противоположность тебе, Айви.
Я приподнимаю бровь.
— Тебе не нравится Ана?
Он выпивает шот и практически выскакивает из-за столика.
— Я этого не говорил, — говорит он мне, а затем уходит.
— Они будут заниматься этим всю ночь напролет, — говорит мне Эйдан. — Заводить друг друга. Еще до рассвета они окажутся в одной постели.
Я смеюсь.
— Пока я в твоей постели, мне все равно.
Взгляд Эйдана прожигает меня насквозь.
— Ты будешь в моей постели, Айви, и ни в чьей другой. И так будет всегда.
***
Эйдан открывает дверь, и я чуть не падаю внутрь, но он крепко обхватывает меня руками, удерживая в вертикальном положении. Его губы не отрываются от моих, когда мы врываемся в квартиру. Я расстегиваю его рубашку, а он задирает мое платье.
— Всю ночь хотел сорвать с тебя эту вещицу, — рычит он, обхватывая мои бедра.
Затем он хватает меня за голую попку, прижимая к себе. Приподнимает меня, и я уже расстегиваю пуговицы на его рубашке, жадно целуя открывающуюся кожу. Он прижимает меня к ближайшей стене, рукой теперь блуждает между моих ног, поглаживая мою сердцевину. Я задыхаюсь, отрываясь от его губ, и втягиваю воздух в легкие. Волны удовольствия обжигают мое тело, согревая живот, вызывая покалывание во всем теле.
— Боже, Эйдан, — стону я.
Он хмыкает, отстраняясь, чтобы посмотреть на меня, его губы распухли.
— Блядь, мне нравится, когда ты меня так называешь.
— Зову тебя Эйданом?
— Это уничтожает меня, Айви. Не останавливайся. Больше никакой этой «мистер Уэст» херни. Не в офисе.
— Эйдан, — шепчу я, и он на мгновение закрывает глаза, наслаждаясь.
Я повторяю его имя снова и снова. Стону его, шепчу. Я облизываю дорожку вниз по его шее, повторяя его. Кусаю его за мочку уха, клеймя его имя своими зубами.
Мы едва успеваем добраться до спальни, и к этому моменту уже почти полностью раздеты. Лифчик падает на пол, платье все еще скомкано на бедрах, а трусики исчезли где-то по пути в спальню. Эйдан опускает меня на кровать и стаскивает свои боксеры. Здесь нет медленного пламени. Он широко раздвигает мои ноги и сразу же входит в меня, громко застонав. Это стон боли, и Эйдан говорит о часах его пыток.
Он жестко трахает меня, его руки повсюду, хватает меня за грудь, за бедра. Эйдан входит в меня, дышит мне в рот, а затем опускает голову между моей шеей и плечом. Языком облизывает мое горло, а тело двигается все быстрее. Он дикий, неумолимый, и я выгибаю спину, раздвигая ноги еще шире, приветствуя это.
— Ты идеальна, — выдыхает он. — Ты
Я провожу руками по его спине, впиваясь ногтями в кожу, пока он подводит меня ближе к краю. Эйдан поднимает глаза, чтобы понаблюдать за мной, его тяжелый взгляд сосредоточен на моем лице, когда я кончаю, поднимаю голову, прижимаюсь губами к его губам, пока качусь на волне удовольствия.
Эйдан кончает сразу после меня, целуя меня в ответ. Это нежный поцелуй, и он замирает, глядя мне прямо в глаза. Выражение страдальческое, но в его взгляде есть нотка надежды.
Он смотрит на меня с таким благоговением, что я с уверенностью понимаю: передо мной тот самый Эйдан, который был раньше — тот самый Эйдан, который есть сейчас — оба они стали одним целым.
***
Эйдан
Я открываю глаза.
И отчаянно пытаюсь уцепиться за эти фрагменты, которые всегда ускользают от меня, прячутся в уголках моего сознания. Они всегда рядом, но их просто не видно.
Я поворачиваюсь, и моя рука тут же ищет ее. Она спит слишком далеко от меня. Я этого не допущу. Поэтому притягиваю ее к себе, прижимаюсь к ней, словно она — мой спасательный круг.
— Айви, Айви, Айви, — шепчу я, сердце бьется сильнее, когда я вдыхаю ее аромат, высовываю язык, чтобы попробовать ее на вкус. Я поражен. — Ты принадлежишь мне, Айви Монткальм. Мы принадлежим друг другу.
Я так долго чувствовал ее, дорожил ею, задаваясь вопросом, каково это было — смотреть, как она уходит. У меня сжимается грудь, и я чувствую... жалость к своему прошлому «я». Я совершенно опустошен тем, что он —
Я утешаю его —
Я влюбляюсь в Айви.
И это причиняет боль.
И я чувствую ту настороженность, толчок, который говорит мне остановиться,
И я решаю отступить, потому что знаю, что она не причинит мне боли.
Я знаю, что она здесь, чтобы остаться.
35
Айви
Ана умоляла Эйдана посмотреть поместье на острове. По сути, она целый день преследовала его, и он... сдался.
Мне кажется странным, что мы собираем вещи и отправляемся обратно. Ана не любит природу. Ей плевать, но она продолжает говорить о реке так, будто это Ниагарский водопад, мать его. Я все время говорю ей: «Слушай, снизь свои ожидания. Это действительно не так уж и впечатляюще». Она отвечает смехом, как будто находит все это просто чертовски забавным.
Если она хочет отдохнуть в его доме последние пару дней, которые у нее остались, тогда ладно. Я не спорю. Потому что сама скучаю по этому дому, и Эйдан это знает. Он ухмыляется, глядя, как я с нетерпением собираю свои вещи. Я первая жду у двери, и когда он это видит, его ухмылка превращается в широкую усмешку.
— Не смейся надо мной, — ругаюсь я. — Я просто… я скучаю по своим апартаментам.
Теперь он смеется.
— Ты скучаешь по этой дыре.
— Возможно, и скучаю.
— Ты туда больше не вернешься.
— Нет? Ты собираешься остановить меня?
— Я собираюсь снести эти апартаменты.
Я ахаю.
— Не делай этого. Филот будет вынужден бродить по дому, а мы не можем допустить его в нашей спальне. Представляешь, как он обрадуется, когда будет спать прямо надо мной и наблюдать.
— А что, если Филот — это несколько пауков, а ты приняла их всех за одного?
От этой мысли меня бросает в дрожь.
— Тогда твой дом заражен…
— Наш дом, — тихо поправляет он.
Это заставляет меня замолчать.
Эйдан выходит, неся мой чудовищный чемодан, и я чувствую себя счастливой от того, что он делает это для меня. Гастон ждет у машины, когда мы появляемся. Эйдан загружает чемодан в багажник вместе со своим очень легким багажом. Он никогда не любил брать с собой много вещей. Мы отправляемся в аэропорт, где нас ждут Ана и Алекс. Они не стоят рядом. На самом деле, они даже не смотрят друг на друга, когда мы подходим и проходим регистрацию.
— Знаешь, — украдкой шепчу я Ане, — ты обещала угостить меня чаем после клуба, но этого так и не произошло.
Ана поджимает губы. На ней огромные солнцезащитные очки, и в придачу она надела их в аэропорту. Так чертовски драматично.
— Послушай, Айви, — говорит она, опуская солнцезащитные очки, чтобы посмотреть на меня, — искушение обычно приходит через дверь, которую намеренно оставляют открытой.
Я моргаю, глядя на нее.
— Неужели ты… просто процитировала ту картинку, которую вчера выставила в «Pinterest»?
Она возвращает очки обратно.
— Может быть.
— Ладно, знаешь, я даже не хочу знать. Просто… пусть будет нормально, ладно? Не позволяй этому быть неловким…
— Я не такая!
— Ты обещала…
— Я неловкая? — Она качает головой. — Я не неловкая. Это ты неловкая.
Затем она делает вид, что занята собой, отстраняясь от меня.
Садимся в маленький самолет, и в салоне только мы. Алекс сидит в передней части самолета, Ана — в хвосте, будто они не могут находиться рядом друг с другом. Гастон — через несколько рядов, а мы с Эйданом посередине. Он садится у окна, а я стою перед ним, изогнув бровь.
Его губы подрагивают.
— В чем дело?
— Я же говорила тебе вчера вечером, что хочу занять место у окна.
— Есть и другие, Айви…
— Тогда я не буду сидеть рядом с тобой, Эйдан. — Я хмурюсь. — Ну же, уступи мне место. Технически в билете указано, что у меня место у окна…
— Ладно, Айви, не откусывай мне голову.
— Я и не собираюсь! — возражаю я. — Я просто говорю, Эйдан.
Он пробирается мимо меня, и я чувствую себя сучкой, но, знаете, такова жизнь. Я сажусь, и Эйдан садится рядом со мной, ухмылка растягивает его губы, потому что, видимо, это было смешно — все считают сегодняшний день смешным, а это полная чушь, потому что сегодня мой день рождения, и даже Ана об этом забыла.
Так что да, я хочу занять место у окна в свой день рождения, так что подайте на меня в суд.
Я опускаю штору, потому что солнце угнетает.
— Какой смысл сидеть у окна, если ты собираешься его закрыть? — спрашивает Эйдан.
— Послушай, Эйдан, — оправдываюсь я, — мы еще не взлетели.
Но потом мы взлетаем, а я так и не открываю его. Он смотрит на меня.
— О, прекрасно. — Я резко открываю шторку, и свет проникает внутрь. Вздрагиваю, благодаря небеса за то, что сегодня выпила большую чашку кофе, иначе я бы закричала.
Он гортанно смеется, когда я хватаю свою сумку и опускаю ее на колени. Потом открываю ее, роясь в бесчисленном количестве барахла, которое в ней есть. Господи, мне нужно вмешательство…
— Что ты ищешь? — спрашивает он.
— Жвачку или чем бы заняться, — бормочу я. Нахожу жевательную резинку, разворачиваю ее и отправляю в рот. Достав электронную книгу, я выдуваю несколько пузырей, но тут же хмурюсь, потому что у читалки садится батарея. — Здесь, блядь, нечего делать, к черту мою жизнь.
— Это быстрый перелет, красавица…
— Я просто говорю.
— Верно.
Я застегиваю молнию на огромной сумке с леопардовым принтом и ставлю ее обратно на пол между ног. Все это время Эйдан пристально смотрит на меня, и вид у него становится все более и более забавляющийся.
— Что, черт возьми, такого смешного? — спрашиваю я.
— Ничего, ангел…
— Не называй меня «ангелом». Искусительница. Мне нравится «искусительница».
Его улыбка становится шире.
— Искусительница.
Мое сердце замирает, когда я внимательнее смотрю на него. Он... в чертовски хорошем костюме. Я уговаривала его надеть его. Приталенный, но классический темно-серый костюм с белой рубашкой и галстуком цвета электрик. Чертовски привлекательный. Эйдан, кажется, делает то же самое, оглядывая меня с ног до головы, оценивая открывающийся вид. Я решила одеться в повседневную одежду. На мне крошечные шорты и белая майка на бретелях. Благодаря ей моя загорелая кожа выделяется.
Он поднимает руку и слегка проводит пальцами по моим волосам, поглаживая красные пряди с благодарным взглядом. Я чувствую, как пылают мои щеки.
— Ты красотка, Айви, — говорит он мне.
— Ты… Ты думаешь, я красотка? — застенчиво повторяю я.
Он смотрит на мои покрасневшие щеки, и теперь его взгляд кажется тяжелым.
— Ты знаешь, что это так.
— Ну, я привлекла твое внимание, так что, думаю, я нечто.
Он наклоняется ко мне и шепчет:
— У меня такое чувство, что ты могла бы завоевать любого мужчину.
— Любого мужчину?
— Богатого, легко.
Я улыбаюсь.
— Обычно они слишком самоуверенны.
Он кивает.
— Может и так, но ты могла бы найти себе того, кто доживает свой век. Папика, который с радостью исполнит любое твое желание…
— Он будет ожидать, что я его трахну, — прерываю я, неодобрительно качая головой. — Я не дура, Эйдан. Они все хотят чего-то взамен. Тебе стоит остерегаться сделки, которая слишком хороша, чтобы быть правдой.
Несколько мгновений он ничего не говорит, но его грудь учащенно вздымается.
— Верно, — соглашается он. — Это был фундаментальный урок в моей жизни, Айви. Я верил в это всем сердцем. А потом я встретил тебя… в самолете…
Я замираю, пристально глядя на него, и мой пульс учащается. Моя кожа горит от его взгляда. Понимающего взгляда. Я приоткрываю рот, но не могу произнести ни слова.
Я… я никогда не рассказывала ему, как мы познакомились. Он сказал, что пока не хочет ничего знать.
— Я назвал тебя яростной, — говорит он, глядя на сумку на полу. — У тебя была сумка с принтом в виде слона. Куча гребаных слоновьих хоботов снилась мне неделями… Ты велела мне перестать называть тебя «дорогая»… — Он снова смотрит на меня, его взгляд падает на мои губы. — Помню, мне было интересно, какая ты на вкус. Мне просто нужно было знать. Я хотел тебя. Я отчаянно хотел тебя, Айви.
Я не знаю, что сказать.
У меня нет слов.
Он хмурит брови.
— Я не помню всего… но я так долго собирал фрагменты воедино. Я помню… Помню, я подумал, что ты самая красивая женщина, которую я когда-либо видел. Истинная красота, а твой рот… твой гребаный рот творил чудеса с моим телом. — Теперь его глаза кажутся воспаленными. — Я помню, что не хотел, чтобы ты стояла в аэропорту одна. — Он прерывисто вздыхает. — Я помню, как подумал, что ты, должно быть, чувствуешь себя такой невидимой, но я видел тебя.
Слеза скатывается с уголка глаза, когда он берет меня за руку и смотрит на браслет.
— И я дал тебя обещание. Я обещал тебе… я обещал тебе по браслету на каждый день рождения, пока я буду в твоей жизни.
Другой рукой он роется в кармане пиджака и достает фиолетовую шкатулку для драгоценностей. Он протягивает ее мне. Мои пальцы дрожат, когда я беру ее, от эмоций у меня перехватывает горло, и я все еще не могу говорить. Слезы текут из моих глаз, когда я, дрожа, открываю его. Браслет прекрасен, украшен узелком вечности и бриллиантом в центре. Когда я снова поднимаю на Эйдана взгляд, у меня перехватывает дыхание.
Его взгляд полон эмоций. Он берет коробочку и достает из нее браслет. Он берет мою руку и надевает браслет, шепча:
— Я люблю тебя, Айви Монткальм. Я любил тебя тогда, я люблю тебя сейчас и буду любить тебя вечно. Мы едем домой. В твое место свободы. Там мы поженимся. Там у нас будут дети. Там мы состаримся вместе. — Теперь он пристально смотрит на меня. — Если это сделает тебя счастливой, конечно.
Мои губы оказываются на его губах прежде, чем он заканчивает говорить.
Я счастлива.
Я самая счастливая женщина в мире.
Эпилог
Эйдан
Иногда мне снятся моменты из прошлого. Моменты, которые остаются надолго после того, как я просыпаюсь. Моменты, когда я с Айви, сижу в кресле в салоне и провожу пальцами по ее ноге.
Мне снится, что я смотрю на ее фотографию.
Мне снится, что я думаю о ней и гадаю, назову ли ее когда-нибудь своей.
Я знаю, что эти сны реальны. Знаю, что за ними стоит правда, потому что они резонируют на более глубоком уровне, чем обычные сны. Они так глубоко цепляются за меня, укореняются в моей душе, как будто само мое существо пытается напомнить мне о том, что было потеряно.
И я знаю, что никогда не вспомню весь путь.
Я смирился с этим, хотя и приветствую эти сны, потому что они — крошечные кусочки грандиозной головоломки, которую мне не терпится разгадать.
Этим утром я просыпаюсь под тихий стук дождя по окну, чувствуя жгучую боль в груди, потому что сон прошлой ночи вывернул меня наизнанку.
Я протягиваю руку в поисках Айви…
Когда не чувствую ее, я встаю и выхожу из комнаты. Мой пульс учащается, а тревога зашкаливает. Я ненавижу находиться вдали от нее и…
— Ш-ш-ш, все хорошо, красавица, — воркует она.
Я останавливаюсь на пороге спальни, расположенной по соседству с нашей. Медленно открываю дверь, затаив дыхание, потому что знаю, что она не легла в постель.
Она осталась в этой комнате.
С Элис.
От эмоций у меня перехватывает горло, когда я смотрю на свою вторую половинку, которая качает нашу малышку на руках, целует ее пушистую головку, смотрит на нее сверху вниз ярко-голубыми глазами.
Айви без ума от Элис.
Это нормально. Я тоже.
Она появилась на свет раньше срока и в этом была печаль, а затем радость, когда Элис выкарабкалась. Ее легкие были развиты — с ней все было в порядке, но я чувствую, что иногда Айви в это не верит. Она цеплялась за нее каждую минуту с тех пор, как мы вернулись из больницы два месяца назад.
Почувствовав мое присутствие, Айви поворачивается и смотрит на меня. Она устала, волосы собраны в пучок, красные пряди обрамляют лицо. Ее голубые глаза измучены, под ними мешки от бессонных ночей.
Мое сердце замирает в груди, потому что она самая красивая женщина, которую я когда-либо видел.
— Подойди, — призывает она меня.
Я медленно подхожу к ней. Мы смотрит на нашу малышку, и я снова чувствую, что меня разрывают на части, моя душа болит, сердце бешено колотится в груди, когда ко мне возвращается сон прошлой ночи.
…Конец…