Всполохи огня опасно сверкали вокруг. Они пугающе мерцали и появлялись повсюду. Я бежала вперед, но пламя то и дело злорадно загораживало мне дорогу. Здание за спиной полыхало в плену жадных языков ненасытного костра, исчезало на глазах, превращаясь в скорченные обгорелые руины.

Огненные вихри меж тем причудливо кружились и прожигали себе новые затейливые тропы. Они бежали вперед, не ведая страха, без опаски быть прерванными на своем пути жара и искр.

Миг и ночное небо окрасилось зловещим заревом.

Ветер доносил до слуха чьи-то испуганные крики и обрывки переставших действовать заклинаний. Тревога все сильнее расползалась по спине и маленькими шажками пробиралась внутрь, сковывала живот, но я не могла себе позволить остановиться. Не могла обернуться или хотя бы на минуту замедлиться. Следовало как можно быстрее двигаться вперед.

Несколько раз спешка выходила мне боком, глаза и ноги подводили, и я больно падала, оступившись о горелые доски. Вдыхала жженный запах, пропитавший окружающий воздух, кашляла и поднималась вновь, чтобы идти, ведь только так у меня оставался шанс спасти его.

И, наконец, я нашла того, кого отчаянно искала.

На открытом бескрайнем поле, в самом центре воронки огня, ко мне спиной стоял обнаженный по пояс юноша. Вены на его теле мало походили на человеческие, они горели ярким оранжевым светом, будто само раскаленное пламя текло в жилах молодого мага.

Рев огромного дракона прогрохотал где-то над моей головой, заставив упасть на колени. И тогда крик дикой перепуганной птицей вырвался из горла:

— Йен!

***

Проснувшись, я часто задышала. Тело все еще билось в тисках нервного озноба, а сердце порывалось выпрыгнуть из груди и улететь за пределы стратосферы, но я заверила себя в том, что все позади.

Это всего лишь глупый сон. Да, до ужаса реалистичный, но все же — всего лишь сон.

Глаза мои открыты, я лежу в своей уютной комнате в доме бабушки и вокруг совершенно точно нет никакого прожигающего огня, а у меня самой не возникает мыслей активировать арсенал бабулиных свечей.

Ведь не возникает?

Определенно, нет!

Поэтому вряд ли стоит о чем-то беспокоиться.

В сознании неожиданно мелькнула голая спина приснившегося мне парня, и я со стыдом закрыла лицо руками. Выражая таким образом стеснение и скрывая от взволнованно ластившейся ко мне Лилу свою совсем не кстати возникшую на губах, немного блаженную, улыбку.

Кошмарам часто нравится меня навещать, но от этого они не стали привычными и ласковыми друзьями. Они скорее выступают в роли странных проходимцев каждый раз пытающихся укрепить мою психику нестандартными методами.

Вчера по дороге домой я заснула прямо в машине бабушки и даже не помню, как именно попала в свою комнату. Вряд ли, конечно, обошлось без магии. Или же я мало осведомлена о скрытых способностях своих родственниц по тасканию тяжестей. Как-никак я вешу целых сорок семь килограммов.

Получается, меня уложили в кровать и даже переодели в пижаму, но порцию своего фирменного чая с травами для выпроваживания кошмаров вон я не выпила, вот они и радостно наведались ко мне в гости.

Но если раньше в своих снах я чаще пыталась спастись сама, так как за мной постоянно кто-то гонялся, пытаясь забрать у меня что-то очень ценное, а я, просыпаясь, никогда не могла вспомнить, что именно у меня желали отнять, но даже наяву понимала: отдавать эту непонятную штуковину ни в коем случае нельзя. То сейчас первый раз панический страх был связан не со мной. Весь ужас и беспокойство относились к парню из сна, к такому знакомому мне Гривену, чьи красные глаза до сих пор холодили кровь от одного только воспоминания.

Но я не стала вскакивать с постели и бежать, забыв про тапочки, в ванную комнату для передачи сна воде, а только повернулась на левый бок, обняла покрепче вторую подушку, которая всегда лежала рядом, и изо всех сил попыталась снова заснуть.

Во мне, судя по всему, пробуждался невиданный ранее мазохизм, так как, несмотря на поистине пугающий кошмар, мне хотелось вновь погрузиться в тот сон, чтобы узнать продолжение.

И…

Очень хотелось так же реалистично увидеть его вновь.

Завтрак можно было бы отнести к разряду среднестатистических, если бы не парочка странных обстоятельств, непосредственно связанных с моими родственниками.

Маме, к большому сожалению, пришлось рано утром уехать на работу, и на кухне мы находились вчетвером.

Я вела себя, быть может, немного хмуро, но вполне себе обычно, а вот поведение остальных присутствующих дам попахивало моментами недоверий…

В первые пару минут после привычного «волшебного утра», воцарилась необычная тишина.

Ни одного вопроса ни об учебе, ни о моих впечатлениях о Ле Визардри или о преподаваемых в университете предметах. Хотя я ожидала и морально готовилась не к парочке мелких запросов, а к целому детально распланированному допросу с магическим светильником, нацеленным в глаза.

И вот нежданно нагадано меня встретило молчание.

Ну, как молчание.

Ба что-то радостно и воодушевленно напевала себе под нос. Оладушки тем временем весело вылетали со сковородки, напоминая маленькие инопланетные тарелки, покидающие свою базу. Затем кружились несколько раз над столом и аккуратно плюхались-приземлялись на большую тарелку в виде зеленого листа монстеры. Пахло клубничным джемом и свежими абрикосами, аппетитно расставленными в керамической вазе.

Тётушки то и дело хитро переглядывались и кидали на меня якобы незаметные любопытные взгляды.

И первой не выдержала я:

— Что всё это значит?

— О чём ты? — поинтересовалась глава семейства.

А ее дочери спешно закивали, изображая кротких ангелочков, выражающих полное согласие со своей матерью.

— Вы подозрительно себя ведёте!

— Почему это? Вот сидим, завтракаем… — тетя Эн убедительно потянулась за домашим хлебом, взяла ломтик в руку и демонстративно начала намазывать на него толстый слой сливочного масла.

— Нет, я больше не выдержу! — сверкнув глазами, вмешалась ее близняшка. — Расскажи нам уже про этого мальчика. — и стоило ей это произнести, как две сестры азартно придвинулись поближе ко мне.

— Вот же канарейка несдержанная! — сдвинув брови на переносице, недовольно кинула в свою дочь ба.

Потом она резко переменилась в лице, засияв всеми возможными радостными лучами и спешно объявила:

— Я тут позволила себе влезть в секретные архивы академии, но, должна признать, они хорошо заколдованы, по самому высшему разряду, поэтому информацию о поступивших узнать практически невозможно. Но разве женщина из рода Ходж может так просто сдаться? А потому твоя бабушка провела иного рода расследование, моя красавица, и в итоге у меня осталось три мальчика с именем Йен, которые вполне могли бы поступить на первый курс Ле Визардри вместе с тобой.

Оладушек удачно шмякнулся в тарелку, а мне показалось, что прямо на мое удивленное лицо. Ба между тем загибала свои пальцы, продолжая:

— Один мальчик — чахоточный, второй немного оркоподобный, а вот третий — просто редкостный красавчик.

— Ты ведь кричала и звала какого-то Йена, — охотно разъяснила тетя, правильно разгадав мой немой ступор.

— Это ничего не значит! — вскочив на ноги, объявила я. — Вы не имели никакого права подслушивать и…

— Так никто и не подслушивал, — искренне повела плечами вторая моя ведьма-тетя, — Ты громко кричала. Да так, что мы все сбежались к тебе ночью в комнату, боясь, что к нам пробрался вор. Хотя даже в искривленной реальности — это маловероятно, его бы сплющило еще на пороге. Но, когда зашли в твою комнату, увидели, что, ты, свернувшись очаровательным калачиком, уже спишь крепким сном.

— Вот мы и подумали, наверное, этот мальчик тебе нра…

— Вы все не так поняли! Ясно? Мне никто не нравится! — почувствовав себя до ногтей лешего оскорбленной, я ощутила, как щеки начинают гореть алым румянцем стыда. А чтобы скрыть сей позорный факт от любопытных глаз моих родственниц, спешно выбежала из кухни, уловив при этом бабушкин шёпот:

— Надеюсь, всё же не чахоточный…

Углубившись в чтение книги Джейн Остен «Мэнсфилд-Парк», я полусидела-полулежала на своей кровати, окруженная двумя мягкими подушками цвета бледной мяты. При этом в голове у меня копились фразы мгновенной атаки и опережающего нападения, на случай если кто-то из моей крайне любопытной родни женского пола решит потревожить колоссально волшебный досуг юной ведьмочки.

Даже не знаю на кого я больше сердилась. На себя и недалекие крики во время сна или же на выдающиеся уши-локаторы своих горячо любимых родственниц?

Надо же было так опозориться…

И как прикажете впредь предотвращать подобное предательство собственного языка?

Не ложиться же с кляпом во рту, опасаясь снова ляпнуть во сне что-то совершенно непристойное?

Как например, имя бесчувственного Гривена.

Дверь бесшумно открылась и на пороге появилась мама.

Повинуясь бессознательному инстинкту, я вскочила с места и кинулась в её объятия. Блаженно вдохнула, ощутив самый потрясающий аромат на свете. Она всегда пахнет нежными утренними цветами, домашним уютом и совсем чуть-чуть корицей.

Но потом резко вспомнила, что обижена, и, спешно освободившись из ласковых рук, отступила на пару шагов. Сложила руки на груди и гневно произнесла то, что мучило меня весь первый семестр:

— Папа был темным волшебником! Темным! Ты знала и ничего мне не говорила!

Она застыла на месте. Опустила на долгую секунду свой взгляд, а потом вновь подняла на меня свои бесконечно красивые зелёные глаза, в которых отчетливо мелькнула печаль.

Ненавижу, когда мама грустит. Я это совершенно ненавижу и на дух не переношу. Всегда, когда замечаю, пытаюсь поднять ей настроение. Вот и сейчас, вполне ожидаемо, моя обвинительная фигура сразу же дала трещину, начала рассыпаться. И я чуть было не кинулась снова ее обнимать. Но с большим трудом сдержалась.

— И когда ты хотела мне об этом рассказать?

Мама виновато улыбнулась, пожала плечами и произнесла неожиданное:

— Честно, не знаю. — я открыла было рот, чтобы возмутиться такому неслыханному ответу, но не нашлась что сказать и угрюмо села обратно на кровать.

Закрыв за собой дверь, и тем самым огородив нас от органов слуха других членов семьи Ходж, самая потрясающая женщина в мире, на которую я очень сильно в тот миг сердилась, подошла и села рядом со мной. Она провела рукой по покрывалу сочно-зеленого цвета, приглаживая несуществующие складки и тихо сказала:

— Каждый раз пыталась начать, но ты всегда настолько категорично высказывалась о темных волшебниках, что я боялась. Потому и тянула. Знаю, милая, это было неправильно с моей стороны. Неразумно. Глупо. Но я, к моему сожалению, уже ничего не могу изменить.

Горечь, прозвучавшая в голосе мамы, заставила меня немедленно раскаяться и начать сожалеть о своей твердой позиции. Тотчас отказавшись от стороны холода, я придвинулась к ней и тепло обняла.

— Я очень люблю тебя, моя милая Мелисса. — шепнула она, прижимая меня к себе. — И ради твоего счастья сделаю все возможное.

— Знаю, мам. Я тоже очень сильно тебя люблю. Сильнее, чем ты меня.

— Ты не можешь сильнее, глупышка. — улыбнулась мама и погладила меня по волосам.

— Знаешь, мам, — отодвинувшись, я подняла ноги на кровать и обхватила руками колени, — А я подумала было, что ты отдала мне папин дневник специально. Ну, чтобы я сама узнала.

— Как это сама? Там же нет упоминаний о темном волшебстве? — нахмурившись проговорила моя родительница и извинительно добавила, — Я его тоже немного полистала перед тем как отдать тебе.

— А дневник тебя тоже приветствовал? Когда я впервые его открыла, то появилась надпись о том, кому он принадлежал. Там было сказано, что папа «темный волшебник».

— Значит, твой отец не просто вел эти записи, но и магией привязал к тебе тетрадь. Зная твоего папу, я должна была раньше об этом догадаться.

— Мам, — взяв ее руку и набравшись храбрости, уверенно посмотрела в зеленые глаза. — Расскажешь мне о папе? Пожалуйста. Но только правду?

Она снова погладила меня по голове и кивнула, а затем начала свой рассказ.

Никогда раньше я не задавала маме вопросов об отце.

У меня имелась кучка фактов, и, основываясь на скудной информации, мне нравилось самой додумывать дальнейшую биографию Алана Ли. Рисовать его в своем воображении непобедимым заступником более слабых, с особой тщательностью прокручивать в голове его героические сражения с нечистью — всегда безусловно заканчивающиеся абсолютной победой папы.

Но порой правда оказывается совсем другой. Той, от которой нестерпимо хочется отвернуться. Закрыть уши, начать громко напевать какую-нибудь совершенно дурацкую песню, лишь бы не дать ей полностью просочиться к тебе в уши. Ведь тогда она не сможет целиком убедить тебя — не останется навеки в твоем сердце.

Но я уже не была той маленькой девочкой, мне было семнадцать лет — почти восемнадцать — и я не могла позволить себе слабость.

Мои родители познакомились на вечеринке магов и ведьм. Мама училась на последнем курсе хорошо известного мне Ле Визардри, а папа оканчивал другую престижную магическую академию.

Со слов матери это была любовь с первого взгляда, мгновенно вспыхнувшая между ними ярким фейерверком. С того дня они почти не расставались и буквально через год связали себя узами брака. А еще спустя год мама забеременела мной.

Когда она была на последних сроках своего положения, их соседи переехали в другой район, и в квартире напротив поселилась другая молодая пара. Филл и Бэтти Мориган. В отличие от своих предшественников, они владели магией. Были сторонниками ее темного проявления. И любили открыто насмехаться над светлыми волшебниками, но, как с грустью рассказывала мама, папа очень сильно старался обходить острые углы во время их совместных бесед.

Как-то ночью маме показалось, что она слышит крики за стеной, но сонный папа уверил ее не волноваться и спать дальше. А на утро она поняла, что ее опасения далеко не беспочвенны.

Фил попросил отца съездить с ним в город по делам, и они уехали с самого утра, а мама, закончив готовку шоколадного пирога, решила угостить свою новую знакомую. Когда соседская дверь открылась, Бэтти появилась на пороге с наложенным на лицо иллюзионным шлейфом, который не смог бы заметить только студент-недоучка. Ночные крики всплыли в памяти мамы, и она начала обеспокоенно задавать девушке вопросы, но в ответ на ее желание помочь получила надменный взгляд и уверенные холодные слова:

— А твой муженек разве тебя не бьет? Травы дилсеи еще не нашептали ему загадок о его возлюбленной? Что ж, это дело времени. Но не волнуйся, дорогуша, ты тоже к этому привыкнешь.

Вечером мама рассказала обо всем папе, но тот отнесся к ее словам с недоверием. Сослался на ее гормоны и уверил в ошибочности догадок, приведя множество опровержений, ведь Фил был такой славный парень.

Шло время, папа все сильнее сближался с новым соседом, а мама все чаще подмечала в своем муже изменения. Он стал более нервным, раздражительным, мог начать внезапно смеяться или — чего никогда раньше не было — ни с того ни с сего повысить на нее голос.

Когда после ее долгих просьб и уговоров, они, наконец-то, переехали в другую квартиру, было уже слишком поздно.

Славный маг, Фил, медленно и плавно, видя силу травника, выманил Алана Ли на другую сторону, показал, на что способны дурманящие травы, и папа постепенно стал отдаляться от мамы.

Маму неустанно терзали сомнения, но вначале она закрывала глаза на свои догадки. Уверяла саму себя в излишней фантазии и буйном воображении в связи с плясками гормонов. Тем более папа всегда умел мастерски отшучиваться.

Но однажды правда сама раскрылась.

Мама застала его подчиненным дурману. Ужаснувшись, спешно отшатнулась и попыталась убежать. Он пришел в себя, когда она почти собрала свой чемодан. Упал в ноги, молил не бросать его и клялся все исправить. И мама осталась.

Но шло время, а картина повторялась снова и снова, и травы все больше подчиняли его себе.

— Он тебя бил? — сама не осознала, как страшный вопрос вырвался из моего горла и повис в воздухе. Он пугал, заставляя обнять себя руками. И я нервно наблюдала за мамой.

Она не ответила спешно: «Конечно же, нет!», не приложила руку к губам, с ужасом воскликнув: «Как ты могла такое подумать?», она вдруг замолчала. И эта тишина столь болезненно воткнулась в мои плечи, что на глаза тут же навернулись слезы.

Она хотела сказать мне что-то еще. Но не успела. Вскочив с постели и яростно оттряхнув с глаз предательскую жидкость, я выкрикнула громче, чем мне бы хотелось:

— И дневник этого человека ты мне отдала? Лучше бы ты выкинула все и никогда мне про него не говорила. Никогда!

— Твой папа был очень хорошим, — тихо произнесла мама.

— Милая, — послышался третий голос и, повернув голову к двери, я увидела взволнованное лицо бабушки.

Остановившись возле стены, она с сожалением смотрела на меня.

— А ты, — с упреком тыкнула в нее пальцем. — Называла его лучшим травником! Говорила так, словно он и правда хороший! Словно он…

— Мэл, твой папа и правда был очень хорошим, пока его не пере…

— Ничего не хочу слышать! — закрыв уши руками, отчаянно замотала головой, будто в этом жесте пряталось мое спасение. — Прошу вас обеих немедленно выйти из моей комнаты!

— Дорогая, — мама огорченно протянула ко мне руки, но я была слишком подавлена всем услышанным и мечтала лишь об одном — заполучить метлу и улететь куда-нибудь подальше, как вдруг в коридоре послышался вскрик тети Энн, шум шлепков и ударов, а затем, обогнув ба и игриво взметнув своими прутьями, новомодная метелка влетела мне прямо в руки.

— А вот и наш тебе подарок в честь удачного окончания первого семестра, — как ни в чем не бывало прокомментировала ба и широко улыбнулась. — Не хочешь ее опробовать? Если правила в академии не изменились, то, насколько я помню, после первого семестра у тебя есть три разрешения на полет из дома. При условии, что родители согласятся скрыть тебя от человеческих глаз.

Я согласно кивнула, подтверждая, что все именно так.

— Вот и чудненько! — она взмахнула рукой и искрящиеся брызги лилового цвета устремились к метле и тут же растворились на сидушке. — У тебя два часа, чтобы как следует опробовать свой подарок, детка. Мы с мамой подождем твоего возвращения, а потом все очень дружно и спокойно обсудим все за чашкой ароматного чая.

Бросив на них хмурый взгляд, я кивнула и вылетела в окно.

Плакать в небе, пока летишь на метле на высокой скорости — малоприятно, а еще довольно болезненно.

К тому же это шло вразрез с образом сильной и независимой ведьмы, который я с недавних пор лелеяла в своем сердце.

Тряхнув головой, дала себе мысленную установку собраться с духом и немедленно прекратить водопад из глаз.

Но стоило мне вытереть ладонью влажные щеки, как я ощутила толчок в бок и увидела секундную вспышку красных искр в том месте, где вроде бы произошло столкновение с невидимым противником. Испугаться не успела, так как сразу же вслед за этим странным происшествием меня охватило чувство, будто чьи-то невидимые руки крепко придерживают меня, лишая не только возможности полноценно упасть, но даже немного сместиться в сторону.

Тут же рядом раздался чей-то вскрик, ворвался в уши и уверенно донес до меня посыл — владелец голоса не наслаждался ситуацией.

Быстро покрутила головой и заметила, как в паре метров от меня, стремительно падал вниз мальчишка, в то время как его метла невозмутимо парила в воздухе. Времени думать и анализировать не было.

Конечно, я понимала, что ситуация несколько странная…

Со мной он точно не сталкивался, иначе я бы уже давно увидела его, да и удар был бы сильнее…

Может, простое совпадение?

Суицидник на метле?

Нет, был бы суицидник, так бы не вопил.

Мысли галопом мчались в голове, в то время как я без промедления понеслась к чужой метле. Схватила ее и вместе с ней молниеносно спикировала вниз к падающему. Подлетев, торопливо всучила рукоять в руки мальчика и скомандовала обеим метлам поднять нас вверх.

Когда опасность миновала, и мальчишка взобрался на свою метлу, я отлетела чуть в сторону.

Подозрительно косясь друг на друга, мы покружили немного в воздухе, а затем не сговариваясь опустились на зеленую поляну в Лисьем парке.

Мальчик был ниже меня ростом. Выглядел лет на тринадцать или четырнадцать. Хмурый, темноволосый, с серыми колючими глазами и до крайности обиженно-надменным выражением на лице.

— Вы, ведьмы, а цепляете на свои метелки целую кучу защитных заклинаний, будто летать совсем не умеете! — высоко подняв подборок, словно это могло ему помочь стать немного выше, бросил в меня новый знакомый.

— Между прочим, я спасла твою голову от столкновения с матушкой землей. — его, видимо, не учили в семье ни хорошим манерам, ни словам благодарности.

— Да ты меня лишила первого места, ведьма! — уши мальчишки смешно покраснели, а я с сожалением вспомнила, почему раньше никогда не хотела быть ведьмой.

Ведь назови он меня феей, звучало бы куда менее обидно.

— Я бы выиграл соревнование, если бы ты со своим обвешанным побрякушками драндулетом не объявилась на моем пути и не выкинула меня к екрамам в глотку! — такой мелкий на вид, а ругается хуже бабули.

Еще немного и он весь покраснеет от злости. Вон как глаза горят.

— Да я тебя вообще не трогала! И не видела, пока ты не стал кричать и падать!

— Конечно, не видела! — забыв на минуту о гневе, самодовольно подтянулся горе-летун. — Мы с братьями новый усилитель замутили. На такой скорости сложно нас заметить.

— Так ты, маг? — удивленно уточнила.

Ему же по возрасту не полагается метла….

— Шаридона перебрала?! — снова перешел на сторону эмоций возмущения собеседник. Гордо выпятил грудь, расправил плечи и постарался еще выше поднять свой подбородок. — Я четвертый сын Малого Эллиота. Ян из рода Туманных оборотней. Если тебе это о чем-то говорит.

Создавалось впечатление, что последнюю фразу, а главное, ту высокомерную ноту, которая в ней сквозила, он перенял у кого-то из своих старших родственников. И репетировал ее перед зеркалом довольно часто.

— Ни о чем не говорит, — пожала плечами и прямолинейно спросила, — А метла тогда тебе зачем? Вы разве не по лесам обычно бегаете гол…? — вовремя сдержалась и попыталась спешно придумать, как бы корректнее закончить фразу, но мальчик опередил меня очередной конвульсией гнева.

— Да ты! Ты… — пыхтел, будто паровоз. — Невежда! Расистка! Точно! Невежественная ведьма и Расистка!

— Ничего подобного!

Вот же вредный. Я его спасла, а он обзывается. Невоспитанный.

— Я читала, что оборотни насмехаются над метлами. Метлы в вашем обществе не приветствуются, ведь у вас сильные ноги… то есть лапы… Или лучше сказать «ноги»? В общем ваши развитые конечности позволяют преодолевать колоссальные расстояния без всяких там метелок.

— Так и есть! Мы от природы наделены великой силой. — Ян тут же успокоился и важно подбоченился. — Но мы с братьями любим погонять. Это весело и Блэйк каждый раз изобретает новые крутые элементы. Чаще для скорости и гонок, но иногда и для качественного внешнего вида. Ты бы видела его метлу, мы с братьями на нее слюни пускаем!

— Ого! Элементы для скорости, это, должно быть, круто. Тогда извини, значит автор, чью книгу про оборотней я читала, ошибался.

— Ну… не то, чтобы очень… — очерчивая круги пяткой серого кроссовка, тихо сказал мальчик. — От деда мы до сих пор скрываем свои увлечения, а папа, скорее всего, догадывается, но вроде он не против.

От упоминания чужого отца в сердце отчего-то всколыхнулась недавняя горечь, но поглотить меня снова она не успела, Ян вдруг с упреком покосился на мою метлу и запальчиво выдал:

— Ты вроде старше меня, а метлу обвесила всеми фишками защиты, прямо как водяной разраженный водорослями.

— Эй! Ничего я не обвешивала. Я тебя спасла!

— Ага, спасла она. После того, как твой радар меня сбил. Если бы не эти твои примочки, я бы спокойненько пролетел рядом, и ты бы даже не почувствовала меня. — глубокий огорченный вздох. — Снова буду последним.

— Раз «снова», значит маловероятно, что в этот раз ты шел первым! И о каких примочках ты говоришь? Это просто метла.

Ян демонстративно упал лицом в свою широко раскрытую ладонь, покачал головой, воззвал к каким-то своим веровульфовым предкам и надменно поинтересовался:

— А ты что, не умеешь пользоваться третьим глазом? Неужели он не у всех ведьм открывается и встречаются дефективные? Или ты стырила у кого-то метлу? Хотя сильно сомневаюсь. Ты без сомнения, та еще ведьма…

— Почему это та еще? — возмутилась, вспоминая стишок и открывая третий глаз.

Вот лучше бы не открывала, честное слово.

Не метла, а позор абстракциониста…

Чего только на ней не было. И вспыхивающие в определенной последовательности кружочки и искрящиеся желтоватые вихри по обе стороны сидушки, и просто полосы, периодически возникающие по всей длине, мерцающие красным и злотым треугольники, крошечные разноцветные искры, подрагивающие голубоватые лучи — и вся эта безумная баллада об анархии гордо мигала на моей новой метле.

Позорище.

Меня бы сразу на смех подняли, появись я с этим в академии.

Очевидно мне предстоит очередной и долгий разговор с ба.

Только вот принесет ли он нужные мне плоды?

Наверное, стоит уже смириться с действительностью и принять факт бессмысленности наших с ней диалогов.

В одно утро она уверенно убеждает тебя в том, что все осознала, а потом на тебе — не метла, а новогодняя елка с иллюминацией. Причем вечно зажжённой.

— Моя метла не слушается никого, кроме меня. — прервал мои мысли юный оборотень. — Мы с братьями заговорили наших летунов древними рунами. У колдунов уже давно нет таких камней, а у моего рода они остались. — и тут же резко замолк.

И, видимо, прикусил свой язык.

Даже я-невежда-та-еще-ведьма сразу поняла — оборотень сболтнул лишнее. Не предназначенное для чужих ушей. Но мог бы так не волноваться, меня его редкие камни не интересовали.

— Никто не может подчинить наших летунов. Мы даже меняться ими между собой не способны. Это чтобы никто не жульничал на соревнованиях. А ты…ведьма!

— Мне казалось, мы уже выяснили, что я ведьма. У меня, между прочим имя есть, оборотень. Мелисса. Чего сразу надулся? Не понравилось мое обращение?

— Еще чего! Ведьма. Я горжусь своим происхождением!

— Хорошо, оборотень. Как скажешь, оборотень.

— Ладно, ладно! Мелисса… Так, как ты это сделала?

— Без понятия. — недоуменно пожала плечами, хотя кое-какие мысли в голове возникли. — Может, вы сумели защитить свои метла друг от друга, но на ведьм эта сила не действует?

Не знаю, что именно ему не понравилось: мое предположение или мелькнувшая вслед за этим улыбка, но мальчик вдруг нахмурился и спешно посмотрел вверх. Я проследила за его взглядом. Еще недавно голубое и лишенное облаков небо, темнело, предвещая наступление сумерек.

— Братья начали меня искать. — оборотень вскочил на свою метлу. — Мне пора возвращаться, а то чего доброго они еще сюда прилетят.

Наблюдая за ним, искренне произнесла:

— Желаю тебе прийти первым на следующих ваших соревнованиях.

— Спасибо, ведьма! — широко улыбнулся мальчик и спешно поправился, — То есть, Мелисса. — когда он поднялся в небо, неожиданно крикнул, — Мы будем гонять в эту субботу в это же время. Если хочешь, снова прилетай сюда. — чуть замялся, — И я тоже приду, погоняем потом вместе.

— Прилечу, если получится. — улыбнулась и помахал ему вслед.

Сначала Ян принял на себя надменный вид, но отлетев, отчаянно помахал мне вслед рукой.

Покружившись еще немного в небе возле парка, я почувствовала, что сумела возобновить сломанное внутри меня спокойствие и полетела домой, готовая продолжить разговор с мамой, а также устроить с ба конструктивный диалог.

Но конструктивный диалог начался лишь после моего требовательного вопроса:

— И как понимать эту иллюминацию? — бросая досадный взгляд на метлу, обратилась к главе нашего рода.

— Как запущенную недалекость твоей тетушки Моны. — страдальчески вздыхая, пояснила самая старшая из женщин семьи Ходж.

Подойдя ближе, она приобняла меня одной рукой за плечо, а второй забрала мою переливающуюся всеми цветами радуги метлу — как закрыть третий глаз?! — и оценивающе покрутила ее перед своим носом.

— До твоего приезда, я попросила ее наложить на твой подарок парочку защитных заклинаний. Кто ж знал, что она подойдет к делу с таким рвением и не пожалеет всю книгу Энжиса. Дети порой получаются несколько узколобыми.

— Мама! — а это уже моя мама появилась в дверях и одарила ба убийственным взглядом. — Ни одна из моих сестер не отличается узким лбом, поэтому прекрати, пожалуйста. — затем тепло повернулась в мою сторону и миролюбиво разъяснила, — У твоей тети возникли небольшие проблемы с полетами, когда она была примерно того же возраста, что и ты сейчас. Накладывая заклинания на твою метлу, она всего лишь хотела тебя защитить и уберечь от опасности. Только, видимо, не успела их сделать менее, хмм, заметными.

— Да, оттюнинговано на славу! — не отрицая факта яркости красок, способной добраться до самой сетчатки глаза и вызвать головокружение, поддакнула бабушка. — Но, если пожелаешь, моя дорогая, мы это исправим и оставим только парочку.

— А можно снять все заклинания?

— Можно, но поверь не праздным знаниям своей лучшей на свете ба, даже опытные маги всегда окольцовывают свои метла парочкой необходимых защитных заклинаний.

— Они своего рода подушки безопасности, как в машине.

— И они постоянно будут вот так искрить и сбрасывать пролетающих мимо оборотней?

— Оборотней? — поинтересовалась ма.

— Симпатичных? — спешно добавила ба. — И почему мы продолжаем тут стоять? Марш все на кухню есть мои лягушачьи пирожки. Заодно все нам подробно расскажешь. Не зря же я вчера целый день стояла возле плиты.

— Ба, у тебя вся кухонная утварь заговорена и готовит исключительно сама. — стараясь спрятать ироничную улыбку, заметила я, на что была вмиг сражена недовольным взглядом.

— Больше никогда не смей готовить эти агрессивные пироги, напевая считалочку возлюбленного! — тетя Энн ворвалась на кухню эдакой негодующе-возмущенной фурией. Темные волосы разметались по плечам, щеки горят, глаза сверкают молниями. — Еле отбилась от этого настырного чебурека, требующего поцелуй! Все утро противно квакал возле двери моей комнаты и не давал спокойно спать!

— Я для ребенка старалась-старалась, — огорченно вздохнула ба, касаясь пальцами лба и тем самым смахивая с себя всю ту невыносимую тяжесть проделанной работы, — А ты все одеяло на себя перетянула, лиса.

— Мама, как ты можешь! — вспыхнула растрепанная тетя, — Да я вся измучилась его ловить, чтобы поцеловать!

Услышав это, мы с мамой без прежних опасений потянулись к широкой керамической тарелке в виде листа кувшинки и взяли по пирожку в форме упитанной лягушки.

— Измучилась она. Как же. Верю. — тоном полным недоверия произнесла бабушка, а ее брови негодующе сошлись на переносице, — Так прогнала бы его или поймала и закинула в комнату нашей Мелиссы. Зачем сама умалишенной кочергой за ним гонялась? Я-то хотела интересное чего увидеть, а не вот это вот.

Сказав это, она плавно взмахнула в воздухе правой рукой, прошептала себе под нос заклинание, и в центре стола, прямо над пирожками, возникли серебристо-фиолетовые крохотные частички. Они вспыхивали, кружились, а затем вмиг собрались в образ нашего соседа Дэна Спэрра. Мужчина в круглых очках и коричневом костюме смущенно улыбался нам, приветственно кивая головой.

— Мама! — щеки тети Энн разрумянились еще сильнее, полыхнули, — Ты не поленилась добавить образно-вид.

— Конечно, не поленилась! — фыркнула ба.

Она снова взмахнула рукой, и иллюзия Спэрра мгновенно исчезла, растворившись в воздухе. А для меня иначе раскрылись слова ба о том, что она весь день потратила на готовку.

— Только вот, говорю же, на нашего соседа я и без твоих жарких поцелуев могла бы посмотреть. Стоит только выйти за крыльцо.

— Ну знаешь ли. — с этими словами тетя, высокого подняв подбородок, спешно удалилась из кухни.

Видимо, у женщин семьи Ходж генетически заложена данная манера поведения: чем сильнее обида — тем выше подбородок.

Интересно, у оборотней тоже так?

— Ба, это было жестоко. — заметила я, откусывая лапку пирожка и наслаждаясь вкусом черничного джема, потекшего в рот.

— Жестоко — это когда твоя дочь истинная ведьма в сто седьмом поколении влюбляется в задохлика без йоты магии в роду.

— Дэн хороший парень. — мама потянулась за вторым лягушонком.

— И самый обычный человек. — не сдалась Камилла.

— Попахивает расизмом. — шепнула, прикрывая испачканный джемом рот ладонью.

— Коренным образом неверно. — невозмутимо ответила бабушка, сделав глоток чая из своей заговоренной чашки, — Я лишь переживаю, как любая мать на моем месте. На своем веку я повидала много пар с двояким проявлением магии, и скажу, что мало кто из них жил долго и счастливо совместно.

— А почему тогда ты не возмущалась, когда мама встречалась с Ником Пэрри?

— Твоя мама сама в тот момент закрывалась от магии, да и моя девочка успела в свое время хлебнуть с полна, поэтому… ой, — спохватившись, обеспокоенно посмотрела на меня.

— Все нормально. — заверила обеих женщин. — Полет на метле и столкновение с оборотнем помогли мне остыть и спокойно обо всем подумать. И хотя я до сих пор немного на вас зла, но, думаю, понимаю, отчего вы столько лет молчали. Боялись ранить мои чувства. — их неуверенные кивки подтвердили мои догадки, — Все равно должны были сказать. Но. Ладно.

Буквально через пару секунд после моей тугой на красивые слова речи, стул ба придвинулся ко мне, приближая вместе с собой главу нашего рода, которая с блеском в глазах и со старательным уменьшением доли заинтересованности в голосе, спросила:

— Так, что за оборотень? Высокий? Широкоплечий? Пытался тебя укусить?

— Мама!

— Что «мама»? Я иногда боюсь, что у тебя нездоровая частота упоминания этого слова связана с детской травмой, которую я в свое время упустила. Все знают про любовь оборотней кусаться. Кусать тех, кто им особо приглянулся для них в порядке вещей. А нашей красавице не двенадцать, а семнадцать. И очень скоро исполнится восемнадцать, так что ее официально можно будет кусать. — она всплеснула руками, будто говорила очевидные и понятные всем истины, — Какой оборотень не захочет покусать такой сладкий пирожочек, как наша Мелисса?

— Фу, — скривилась я, жуя ножку очередной лягушки, и пирожок вдруг обиженно покосился на меня, поэтому пришлось спешно добавить, — Очень вкусные пирожки! А оборотни извращенцы что ли? Они в любом возрасте хотят кусаться?

Если мне скажут, что да, то я в субботу точно не полечу на встречу.

— Не в любом, и далеко не все, — утешила мама. — Расскажешь нам о встрече?

После того как я описала встречу с Яном, ба сокрушенно качнула головой:

— Оборотни на метлах, к чему мир катится.

— Вдруг у потомков этого семейства проблемы с ногами? — тетя Энн вошла на кухню на середине моей истории и села рядом с мамой.

— Еще скажи, что оборотней настиг ранний варикоз? — снисходительно съязвила ба.

— Это просто новое поколение, которому интересны эксперименты, — предположила мама, улыбнувшись.

— Нет, это ленивая кучка недо-волков, мне жаль их отцов. — не знала, что ба может быть столь непреклонна.

С одной стороны, ярый революционер в мире моды, а с другой, она оказалась консерватором относительно полетов на метлах.

Но если бабушка так реагирует, то что будет с дедом Яна, когда тот узнает об увлечении своих внуков?

— А расскажи нам еще про твои впечатления о Ле Визардри и о своих новых друзьях в университете. — попросила тетя и заварочный чайник запыхтел, черный чай с чабрецом сообщал о своей готовности.

Зевнув, я описала свои будни в академии. Подробно остановилась на Кайли с Кэтти и даже немного поведала про Дилана, только вот мои родственницы с нисколько нескрываемым любопытством ждали чего-то еще. И, кажется, я догадывалась что именно их так сильно интересовало, но, чтобы увести тему с пути, на котором неподвижной глыбой стоял Гривен, я очень тихо, практически шепотом произнесла:

— А еще я летала в лес Шайон и встретила там маленького дракончика.

Наконец-то я могла поделиться своей тайной с родными.

И лучше бы не делилась, честное магическое….

Первый раз я увидела во всей красе, что значит командная работа семьи Ходж. Мои три близкие родственницы спешно переглянулись между собой, безмолвно обменялись некими ведьмовскими секретными данными и синхронно прошептали неизвестное мне заклинание.

Свет на кухне на секунду замерцал, плита запищала, словно внутри нее сработала сигнализация, а на окна упали невесомые прозрачные занавески, на миг заискрили и тут же погасли, полностью исчезнув. Затем все перебои с электричеством закончились также внезапно, как и начались.

Бабулин стул еще плотнее и доверительнее придвинулся ко мне, а женщина на нем восседающая азартно произнесла:

— Теперь рассказывай, детка.

— А что это было? Ба? Разве дом не находится под защитными заклятиями?

— Находится еще под какими, — подтвердила глава рода, — Но существуют темы в мире магии…

— Которые следует беречь с двойной тщательностью. — закончили за нее мои мама с тетей.

Рассказ получился сумбурным. Меня то и дело перебивали, закидывая наводящими вопросами, атаковали чрезмерным желанием деталей, и когда я, наконец, завершила свою историю про Орри, то одна моя родственница уже листала наспех вызванные на кухню древние фолианты, а вторая кружила рядом, наперебой создавая воздушные образы драконов, каждый раз восторженно уточняя:

— Похож? — и каждый раз разочарованно начинала лепить нового, услышав мое очередное:

— Нет.

Третья же родственница — никогда не сомневалась, что среди всей моей родни, мама самый адекватный представитель — продолжала спокойно пить свой чай и интересовалась моими ощущениями от учебы. Просила делиться всем, что нравится, а может, и наоборот, доставляет неудобства.

— Ну почему, если оборотень, то школьник, а как дракон, так сразу недорослик, — вроде как тихо шептала себе под нос бабушка.

Но всем были прекрасно слышны ее расстроенные вздохи.

Полагая, что они вместе с тетей ушли с головой в свои археологические раскопки драконов, а значит уже не так активно меня слушают, я очень тихо произнесла:

— Мам, представляешь, на меня одна девочка наслала партин.

— Что? — мои предположения оказались в корне не верны. Две особы, забыв об огнедышащих созданиях, кинулись ко мне.

— Почему? Кто посмела? Из-за чего?

— Да я сама не ожидала. — пожала плечами. — Думаю, она не любит отказы.

— Вот же малолетняя отрыжка лешего!

— Мама!

— Не буду я сдерживаться, когда какая-то пигалица…

— Заноза в орковом… — яростно начала было тетя, но рука ба спешно опустилась на ее плечо, и, округлив глаза, она осторожно сказала:

— Энн, милая, думаю, пока это несколько перебор для нашей девочки.

А мне вот стало очень любопытно, где же располагается эта заноза у упомянутого орка.

Мне налили грушевого компота и зачем-то несколько раз уточнили, хорошо ли я себя чувствую. И лишь удостоверившись, что наглая выходка Лесли не превратила меня в нервную и пугливую истеричку, от меня потребовали немедленного и детального рассказа.

Очередного…

Но стоило только начать, как бабушка мечтательно спросила:

— Может, ты увела у нее мальчика? Например, того самого Йена.

— Да нет же. — хмурясь, покачала я головой, — Кайли говорила, что Лесли пыталась охмурить Гривена в летнем лагере. Но он абсолютно бесчувственный, и ему никто не нравится. Я так точно не нравлюсь. — вспомнила его безразличное отношение после истории с партином, но не могла не признать его поддержку в том злополучном коридоре, — Хотя с партином он мне помог. — и после этой фразы интерес моих родственниц размножился и придавил меня безграничным любопытством.

Буквально прижал к кухонному столу.

Кажется, я еще никогда так сильно не уставала, как после рассказа о затянувшем мои ноги болоте. Даже Кайли не умела столь изощренно пытать, как бабушка с тетей. Все попытки мамы утихомирить их неуемную тягу к новым деталям моментально проваливались. Но, надо признать, в глазах моей родительницы тоже горел огонек интереса.

Когда меня выжали, как лимон, и в награду снова дали прохладительного компота, ба, которая однажды уже нашла общий язык с Кэтти — оттого эти двое теперь постоянно казались мне подозрительными личностями — практически повторила слова подруги.

— Эта девочка так просто не отстанет, пока ты не поставишь ее на место, показав, что с тобой нельзя так обращаться.

— Да, ведьмочки в юном возрасте крайне нестабильны, — со вздохом согласия, поддакнула своей родительнице моя тетя, — Помню, как Илин на третьем курсе довела мои волосы, которые красивыми волнами спускались ниже бедер, до обыденного каре.

— Позорище. — негодующе вспыхнула ба. — Еще и не стыдно вспоминать, как она ставила на тебе опыты горе-цирюльника. Нет бы сразу в отместку прижечь ей ресницы с бровями!

— Мама, — произнесла моя мама миролюбивым голосом, и я честно надеялась, что она сейчас выразит несогласие со сказанными, но следующие ее слова меня не слабо удивили, — Одних только бровей было бы вполне достаточно. — и, поймав мой удивленный взгляд, она ласково улыбнулась, будто они с ба не чей-то принудительный шугаринг обсуждали, а обменивались рецептами яблочных пирогов, споря о том, нужна ли корица.

— Моя дорогая Мэл, именно во время учебы каждая ведьма и маг завоевывают свои имена. Да, далеко не все желают пакостить друг другу и мечтают спокойно пройти обучение, но, к сожалению, магия кружит некоторым голову, и так или иначе возникают стычки.

— Особенно, если два мага влюбляются в одну и ту же ведьму и каждый петушится своими крыльями, — хмыкнула ба, — Вот в мое время, Аслин с Сэмом ради меня чего только не придумывали!

Здесь, думаю, надо заметить, что моего деда звали никак не Аслин, и уж точно не Сэм.

— А если две ведьмы борются за внимание одного мага… — загадочно улыбнулась тетя.

— Ведьмы страшнее магов, — согласно кивнула Камила, — Женщины по природе своей намного умнее, хитрее, да и чего душой кривить, привлекательнее мужчин во всех возможных смыслах.

Мы в неполном составе нашей женской семьи лишь на жалкие несколько секунд задумались над произнесенной фразой, осознали ее, глубоко почувствовали, как она отдается согласием в сердце, и дружно закивали.

Да, в некоторых вопросах наша женская половина, несмотря на все остальные имеющиеся спорные моменты, была единогласна. Уверена, дядя Лиам тоже бы оценил данную точку зрения. И, если не под грудой собственных убеждений, то под гнетом уверенных взглядов ба, ее дочерей, а теперь еще и внучки.

После истории о партине и моем чудесном исцелении, ба взглянула совершенно новым взглядом на появившуюся на кухне Лилу. Гордым и ликующим. Словно в мою дверь стучались две сотни чёрных кошек, но именно глава нашего рода была непреклонна в своих убеждениях, яро склоняя меня обратить внимание непосредственно на белого пушистика.

— Я с первого взгляда поняла, что ты особенная, — прямо-таки промурлыкала ба, поднимая мою кошку на руки.

Та не сопротивлялась. Отнюдь. Ластилась и благосклонно позволяла гладить себя по мягкой шерстке.

Мама с тетей хитро улыбнулись и вскользь переглянулись, но это не осталось не замеченным.

— Ой, вот давайте без ухмылочек, ведьмы мои. Лучше напрягите свои извилины и подумайте из какого коридора тьмы могла выйти эта прелесть?

— Целитель тоже предположил, что Лилу порождение тьмы, сразу как узнал об исцелении моих ног. Но разве это не странно? Разве не Вейн должен быть ее сущностью?

— Вейн и Акрэ, — мамина ладонь опустилась на мою голову и ласково погладила по волосам. — Это две половинки одного целого. Не бывает всепоглощающего света, ровно также, как и нет абсолютной тьмы.

— Не всегда то что лучится светом излучает добро, и пусть не пугает жуткая оболочка, ведь под ней может быть запрятана…

— Чистота сердца, — довольно закончила тетушка и получила в лоб недовольный взгляд бабули.

— Могла бы и поизящнее что-нибудь придумать. Все чаще убеждаюсь, что мои дочери своей узколобостью либо в отца, либо в мать его пошли.

— Мама! — воскликнули оба ее недавно упомянутых ребёнка, а ба, подойдя ко мне, аккуратно переложила в мои руки Лули и хитро шепнула:

— Им правда глаза колет. А вот ты, моя милая, вся в меня. Такая же красавица и талантливая умница!

Узнать из какой области или региона темных земель пришла Лилу нам никак не удавалось. Не помогали ни магические карты, ни кристаллы поиска. И мою кошку, кажется, тщетные попытки родни искренне забавляли.

Запределье… — будто промурлыкало что-то в сознании.

Мы, кстати, успели переместиться в комнату магических побрякушек — таковым было данное мной кодовое название бабушкиного кабинета.

Белая комната с обвешанными по стенам засушенными травками, магическими картами, амулетами и многочисленными фотографиями детей хозяйки, от периода «смешная малышня» до «взрослые состоявшиеся ведьмы и маги». Имелись ещё несколько моих снимков, на которых я отчаянно напоминала щекастого хомяка.

Несмотря на то, что меня с рождения отличало худощавое телосложение, щеки считали своим магическим долгом всегда быть рядом. Видимо, они в сговоре с волосами и чтят одни им известные установки. Мои личные предпочтения, что щекам, что волосам — чужды и далеко фиолетовы.

Около окна располагался резной деревянный стол. Оригинальный и на редкость самобытный. Вырезанный таким образом, будто цельный кусок бревна упрямо и хаотично брыкался, пока из него создавали предмет интерьера. В нем имелось огромное количество скрытых обычному глазу ящичков и секретных шкатулок — обо всех знала одна их владелица. Мы же были осведомлены лишь о тех, в которых ба хранила письма от воздыхателей.

Почитатели, кстати, особо не страдали такими качествами, как скромность или робость, и посылали ей пачками свои фотографии. Гордо позируя, с томными взглядами, устремленными вдаль, и выпяченными вперед, словно мачта, грудными клетками.

…Я жажду разглядеть на небе твои блестящие глаза…

Кажется, именно так писал в одном из писем очередной поклонник.

И, да, ба нам эти послания демонстрировала с гордостью неизменной кокетки. Зачитывала вслух, а некоторые помнила практически наизусть.

Правда, ее нервировало, когда мы начинали хихикать над «блестящими ноготками», «кружащимися зрачками» или «тугим страусиным станом», которым ее наградил мало разбирающийся в комплиментах колдун.

Помимо оберегов, вдоль стен тянулись полки с плотно прижимающимися друг к другу книгами. Здесь, насколько я знала, в отличие от других комнат, хранились особо редкие экземпляры, подверженные магии самосохранения — то есть уничтожить их было бы крайне сложно, практически невозможно.

Взяв толстенный талмуд, перетянутый темно-синим бархатом, ба увлечённо перелистывала многовековые страницы.

Мама с тетушкой между тем склонились над вторым столом — самым обычным и до скуки круглым. И с вытянутыми кристаллами в руках повторяли мало понятные древние заклинания.

А я улыбалась, всматриваясь в черно-белую фотографию. На ней ба расположилась в саду на мягком диванчике, окружив себя маленькими ведьмочками и одним юным магом, держащим в руке изрядно потрепанную игрушечную метёлку.

Именно в тот момент я повторила за голосом, прозвучавшим где-то глубоко внутри меня.

— Запределье.

— Да, детка, — хмыкнула в ответ увлечённая своим перелистыванием старины ба, — Я тоже мельком о нем подумала, но…

Замолчала она резко.

И что-то, неуловимо и стремительно, изменилось в окружающем настроении. Повисло в воздухе, свернулось любопытным клубком и замерло в ожидании. Сгустившаяся тишина плотным слоем опускалась на плечи, заставила повернуться на неожиданно притихших родственниц.

Мама с тетей замерли с кристаллами в руках. В их глазах отчетливо кружилось волнение, тогда как камни продолжали размеренно вращаться над разложенными на столе магическими картами.

Я посмотрела на ба, но та тоже не особо порадовала.

Глава рода шумно опустила свою книгу на стол, да так громко, что я слегка подпрыгнула на месте, а сидевшая уже на моем плече Лилу недовольно мяукнула.

— А откуда ты о нем знаешь, детка? — спросила Камилла.

В отличие от дочерей, у женщины в глазах не было и капли тревоги. Но присутствовало то, что заставляло меня нервничать сильнее: во взгляде бабушки разрастался пугающий азарт и чрезмерный интерес.

— Лилу сама только что подсказала. — никаких сомнений относительно того, кому принадлежал мурлыкающий голос не возникало.

Лилу, сидевшая у меня на руках, согласно мяукнула, а ба, успевшая подойти к нам, погладила интригана-питомца по шерстке и тихо шепнула:

— Питомцы из далекого Запределья никогда не появляются в нашем мире просто так. Это место, в котором не существует разделения между Вейн и Акре, они составляют единое целое, и выходцы оттуда могут перейти на ту или иную сторону лишь благодаря собственным хозяевам. Интересно, — обратилась бабушка к котенку, — Что у тебя за дипмиссия?

— Мама! — одна из ее дочерей, а точнее, та, которая породила меня на этой магической земле, тоже метнулась к нам со своего места.

— Ребенок должен знать, Роуз! — первый раз голос ба звучал твердо и уверенно, без примесей шутки или кокетства.

— Мам, меня немного пугает вся эта атмосфера колдовской недосказанности, прямо зависшая над моей головой и дышащая мне в спину древними страшилками. — честно призналась я, и мама тут же заключила меня в свои крепкие объятия, позволив ощутить себя в абсолютной безопасности.

— Тебе не о чем переживать. — уверенно заверила она и оглянулась на ба.

Пару минут между ними бушевали глазные матерь-дочь разборки, после которых они согласно кивнули друг другу и вернулись ко мне с долгожданным объяснением.

— Питомцы из Запределья появляются довольно редко и служат они лишь тем ведьмам или магам, кому предначертано пророчеством…

— Может, пророчество где-то затерялось в наших семейных книгах? Надо все-все как следует перешерстить несколько раз! — поправляя свою прическу, нетерпеливо вмешалась ба.

Она уже плавно водила ладонью в воздухе, посылая к полкам магические искры. Некоторые книги покачивались, словно потревоженные пьяные постояльцы, расталкивали своих соседей и, плюхнувшись в воздух упитанными птицами, летели к бабушкиному столу, на котором глава рода собиралась их усиленно препарировать.

— Предначертано совершить что-то значительное в мире магии. — закончила наконец мама. — Создать неизвестное ранее зелье, вывести новый вид магического цветка, построить…

— Или разрушить, — беззаботно дополнила тетя Энн и тем самым огорошила меня неприятным предчувствием, а вдобавок значительно так подмигнула.

— То есть питомцы из Запределья появляются не только у светлых ведьм? — все еще надеясь на исключительно положительный ответ, поинтересовалась я.

— Нет, конечно! — весело хмыкнула тетя, — Темный Флавоис вряд ли мнил себя лекарем, когда уничтожал…Ой — выразительные знаки глазами, коими кидались в нее мама с ба, она заметила даже позже меня. — Не важно в общем. Не обращай внимания, Мэлли, он, говорят, с самого рождения был немного с колдовской придурью.

— Вот понарожаешь обделенных разумом, а потом мучайся всю жизнь, — недовольно зашептала ба, ничуть не обидев этим свою дочь.

Та, наоборот, широко улыбнулась, чтобы ба вдруг не подумала мучиться угрызениями совести. Хотя, ба, конечно, такими глупостями никогда не занималась. И мне втайне от мамы советовала перенять ее эту супер-способность.

— Исключено! — спешно выпалила я. — У меня есть своя теория на этот счет. Она вот прямо сейчас меня озарила! Скорее всего, Лилу было скучно в своем Запределье, и она решила появиться у самой незамутненной магией ведьмы, чтобы прожить спокойную и полную умиротворения жизнь! — мой котенок в эту минуту очень снисходительно на меня посмотрел, чуть ли не с жалостью, заставив еще более уверенно закивать. — Вот я совершенно в этом не сомневаюсь!

— Хорошо. — на удивление быстро согласилась со мной ба, а мама снова обняла свою дочь.

— А, кстати, драконы же тоже бывают из Запределья? — снова подала голос тетушка.

И Лилу сразу как-то дала понять, что предположение верное.

— Да, — согласно кивнула я, — Лилу говорит, Орри тоже оттуда. Но они раньше никогда не встречались, так как у драконов своя территория, куда редко кого-то впускают. И не надо так на меня смотреть, я просто на каком-то подсознательном уровне понимаю. Но… почему раньше такого не было?

— Потому что связь между питомцем и хозяином закрепляется постепенно, но даже при этом не все хозяева слышат своих фамильяров. — улыбнулась бабушка. — А уж если он из таких далеких мест, как Запределье, то и времени на это уходит не мало. — и повернувшись к дочери сказала, — А про дракона ты верно заметила. Все же не до конца потерянная частичка семьи Ходж.

Итак, Запределье оказалось неким местом «за пределом» — на что намекало само название.

— Там отсутствует разделение между Вейн и Акрэ, — не особо помогла мне своим объяснением ба.

— Добро и зло представляют собой единое целое, так как их там и нет вовсе. — ещё больше смутила мама.

— И время течёт совершенно иначе, — решила добить тетя.

Видимо, для того, чтобы многослойный пирог моего замешательства был промазан кремом-непонимания со всех сторон. Без дырочек и сухого бисквита.

— Ничто и никогда не стареет.

Судя по сверкнувшим глазам ба, этот пункт в данной запредельной местности ее сильно привлекал. Она вне всякого сомнения одобряла подобный ход времени. И будь ее воля, внесла бы сие движение без морщин и складок, если не на всей планете, то в нашем городе точно.

Лилу выслушивала их разъяснения с грацией королевы и довольно мяукала, соглашаясь и подтверждая сказанное ведьмами. Только вот вносить большую ясность отказывалась.

Ба убеждала расспросить питомца о дипмиссии, с которой она к нам явилась, но та только ластилась в ответ и делала удивленно-круглые глаза. А ещё требовала молока. Ненавязчиво, но настырно.

Но это все было вчера…

А сегодня я рассказывала о нашем необычном диалоге с профессором Нэваном — история не сумела скрыться от ушей моих родственниц. От их любопытных ушей вообще вряд ли что-то могло бы скрыться.

Также я поведала об Арсинусе, и на его счет женщины поделились на два лагеря: ба была в полном восторге от нашей с плющом дружбы, как и поддерживающая ее энтузиазм тетя Энн, а вот мама с тетей Моной считали, что следует держаться с представителем семейства аралиевых поаккуратнее. Не сильно доверять, и быть всегда на чеку.

Историю нашего знакомства с ползущим я несколько сократила. Если бы сказала о нашем сговоре и покушении на профессорский сон, то пришлось бы называть причины. А эта прекрасно-хладнокровная причина сразу и слишком отчетливо вырисовывалась в сознании, вынуждая признать мою заинтересованность в том, чье имя я уже и так выкрикивала во сне.

Ненавижу врать.

Но это же не вранье, правда? Я просто не стала открывать все имеющиеся детали — они, может, совсем не интересные. Подумаешь, Йен Гривен.

— Мы знали, что Эшмонд далеко не дурак. — ба посмотрела на маму, когда я закончила историю о беседе с темным профессором.

— Он никогда им не был. — резкость в тоне мамы от меня не скрылась.

— Твой профессор Нэван давний поклонник твоей мамы, — ухмыльнулась тетя Эн, — Бедняга всегда пролетал, как свистящая фанера над… — взгляды остальных женщин заставили ее резко замолчать.

А я опустила подбородок на ладонь и вперила в маму настойчивый и заинтересованный взгляд.

— Мы дружили, когда учились вместе в Ле Визардри. — со вздохом произнесла она, — Я всегда знала о его чувствах, но никогда не могла ему на них ответить взаимностью. И чтобы не потерять друга, делала вид, что не замечаю его к себе отношения. Эш никогда не переходил черту, и в какой-то момент я стала вести себя безобразно. Ходила на свидания, а потом рассказывала обо всем ему, не заботясь о его эмоциях. — морщинка появилась у нее на лбу. — Сейчас я уже на многое смотрю иначе. И точно знаю, что нельзя играть чувствами других, Мелисса. Но я поняла это лишь с опытом, а раньше была….

— Безбашенная юная ведьма. — хмыкнула ба. — В твоем возрасте, детка, моя Роуз была окружена сотней поклонников. Бедные мальчики сходили по твоей маме с ума, и Нэван был одним из их несчастного числа. Он мне нравился. Вдумчивый, воспитанный, целеустремленный. Долгое время они сидели за одной партой, и пару раз он приходил к нам в гости. Я тогда все надеялась, что твоя мама ответит на чувства мага, но она никогда не видела в нем мужчину, а когда встретила твоего отца, то и вовсе закрылась от другого внимания. — она повернула голову к маме, — Вы так и не помирились с тех пор?

— Нет. — покачала головой моя родительница.

— А что произошло? — я нетерпеливо заерзала на месте.

— Перед тем как с твоим отцом произошел тот несчастный случай, я ушла от него. Поняла, что не могу больше быть рядом с ним. Собрала вещи и переехала в другое место. Эшмонд узнал об этом. Уж не знаю, как, но в тот же вечер он пришел ко мне. Мы с ним долго говорили, и в тот день он первый раз раскрыл передо мной свои чувства. Предложил выйти за него, уверял, что признает мою дочь своей и сделает все возможное для моего счастья. Но я была слишком разбита. Мне не нужна была ничья любовь, мне нужен был друг, Мэл. Друг. Мое сердце болело из-за Алана и ни на какого другого мужчину я не могла смотреть. Эшу я честно сказала, что никогда не смогу ответить ему тем же, а он все продолжал настаивать. Я снова отказывала, а он никак не мог остановиться, и тогда я ответила ему резче, чем следовало. Он тоже не остался в долгу, слово за слово, и мы поругались. Эш ушел, и с тех пор мы ни разу не виделись. Я слышала, что он преподает в Ле Визардри, но не предполагала, что он окажет тебе столь пристальное внимание.

— Милая, он отдал тебе три зелья? — уточнила ба, и я кивнула. — В мире магии существует понятие незримого долга, которое означает, что оказанная услуга связывает тебя некими узами с тем, от кого ты ее получила, если не было иной договоренности или платы. В свое время твоя мама сильно помогла Нэвану во время учебы, и сейчас он таким образом расплатился с ней, возвращая долг тебе.

— Получается, я в долгу перед Гривеном за свое спасение? — с ужасом воскликнула я, подскочив.

— Нет, — отмахнулась бабушка, смеясь. — Спасать красивых ведьмочек — это прямая обязанность молодых и сильных магов.

На встречу с Яном меня провожали с различными надеждами и уверениями. Мама, как мы уже давно выяснили, самая здравомыслящая представительница моего семейства, утверждала, что новые друзья и знакомства — это всегда хорошо.

Тетушки намекали, что можно выведать у мальчика, что это у его семьи за древние руны такие, и нет ли возможности на них взглянуть и слегка пощупать. Одним единственным глазком или, например, быстренько приложиться к ним ладонью.

А бабуля была на виражах своего неизменного репертуара:

— Раз у него имеются братья, — мечтательно говорила она, поправляя мои волосы, которые я тут же пыталась собрать в тугой хвост, — Значит, среди них есть старшие оборотни. Возможно, даже твоего возраста или чуть постарше. Несомненно, чуть постарше — в самый раз, и тебе обязательно следует с ними тоже познакомиться. Оборотни, детка, отличаются удивительно страстным нравом…

— Мама!

— Не слушай возмущения своей мамы. Ей было шестнадцать, когда один наш сосед оборотень начал за ней ухлестывать, и пару раз она ходила с ним на свидания. Без всякого моего вмешательства, кстати говоря.

— Хватит наваливать на моего ребенка неинтересные подробности.

— Мне очень даже это интересно.

— Я тебе все подробнее расскажу, когда вернешься с прогулки, и твоя инспекторша будет подальше. — доверительно шепнула ба и насыпала на мою метлу искр невидимости.

На место встречи я прилетела позже Яна, но стоило опустить ноги на землю, как оборотень сразу заверил меня:

— Я прилетел всего пару минут назад. Даже не думай, что я решил появиться пораньше и зачем-то тебя ждать. Привет, кстати.

— Привет. — с подозрением покосилась на мальчика. — Да я и не думала. А ты уже гонял сегодня со своими братьями? Каким по счету пришел, без столкновения с ведьмой?

— Да, мы уже успели посоревноваться, — улыбнулся юный оборотень, — Я пришел третьим. Первый всегда Блэйк, за ним Грэг, это абсолютно неизменно. Но зато мне удалось потеснить Макса, — интонация говорила, что мне следует воспринять новость с восторгом.

— Поздравляю! А они младше тебя или старше?

— Старше, конечно! Самый старший среди нас Блэйк, ему недавно стукнуло девятнадцать, потом идет Грэг, ему скоро восемнадцать, Максу почти семнадцать. Затем мама с папой решили немного передохнуть, — весело хмыкнул Ян, — И чуть позже появился я, мне практически пятнадцать. А самый младший среди нас — Коул, ему десять. Мы не берем его с собой. Дело не в том, что он самый мелкий, просто еще слишком буйный. Придется не соревноваться, а следить, чтобы он ни во что не врезался и не устроил погром. А это он может с легкостью.

— Понятно, — кивнула я, слушая про его многочисленную семью.

— Это вот тебе! — он вдруг протянул мне леденец на палочке в виде ведьмы.

— Ты предлагаешь мне съесть ведьму? — улыбнулась, наблюдая как меняется и вытягивается лицо моего собеседника.

— Братья сказали, тебе должно понравиться. — он стал краснеть прямо на глазах. — Вот же уроды.

— Мне очень нравится, спасибо. — освободив леденец от защитной пленки, я отправила его себе в рот.

Приятный персиковый вкус тут же возник на языке.

— Я не специально его для тебя покупал. Не подумай ничего. Просто проходил мимо одной лавки, брал себе и братьям сладостей, но раз осталась эта ведьма, подумал, почему бы не поделиться с тобой. — угрюмо и очень быстро проинформировали меня.

И я сделала очевидный вывод: он вроде и довольно милый мальчик, но все же порядком со странностями.

— А твои братья уже улетели? — не то чтобы я преследовала меркантильные цели ба, вовсе нет.

Просто было интересно посмотреть на более взрослых — хотя бы моего возраста — оборотней. Яна я воспринимала, как ребенка, так как он был на целую голову ниже меня ростом. И на два (или три?) года младше.

— Да, они не захотели знакомиться с какой-то там ведьмой. — небрежно кинул он, стирая весь мой интерес выказанным пренебрежением и, кажется, ощутил произошедшие на моем лице изменения, — Не обращай на них внимания. Они кучка идиотов! Кстати, твоя метла выглядит более адекватной, чем в прошлый раз. — он оценивающе прошелся по ней взглядом. — Не хочешь погонять и посоревноваться с сильным оборотнем из великого рода?

— Давай, только у тебя усилители на метле, а это означает, что соревнование не будет честным.

— Не переживай, ведьмочка, — хмыкнул Ян, но под моим взглядом немедленно поправился, — Я не буду их использовать, чтобы победить тебя, Мелисса. На гонках с тобой я уж точно приду первым.

Мы договорились о месте начала и окончания соревнования, придумали условный сигнал к старту и понеслась!

Как бы не был самоуверен мой новый друг, но я трижды с легкостью его обыграла, а потом даже предложила ему использовать его тайные усилители. Яна мои победы не так сильно вдохновляли, как меня. Вызывали сильное покраснение его ушей и шеи. Не знаю, это такая особенность всех оборотней или индивидуальная черта его организма, но мои намеки о его пылающих ушах порождали в нем еще больше гнева.

Вначале он отнекивался и упорно сопротивлялся использовать свои мощности, но по итогу сдался и…

Я снова пришла первая!

Разгромно его опередив. Но, как ни удивительно, получила не очередную порцию пыхтящего возмущения, а почти восклицание-комплимент:

— Говорю же, ты та еще ведьма! Как ты это делаешь? Скоростная!

Меня не обижали слова оборотня, так как он кружил вокруг меня на своей метле с явным восхищением.

— Вот бы поставить тебя соревноваться с Блэйком и Грэгом! Интересно, ты бы смогла их уделать? Ох, я бы на это посмотрел! — и вдруг тут же нахмурился. — Они бы, конечно, тебя опередили. Блэйк уж точно.

— Если бы у меня были ваши камни и усилители на метлах, я бы тоже его обогнала. — не осталась в долгу я.

— Но осталась бы моей подругой? — уточнил, хмурясь, парень.

— Ну да, а как это связано?

— Никак. Полетели, я покажу тебе одно классное место.

— Только если быстро. Мне надо через полчаса вернуться домой.

— А на следующей неделе еще встретимся?

— Не получится, каникулы заканчиваются, и мне надо будет возвращаться в академию на учебу.

— Ясно… — насколько мне показалось, Ян произнес это с небольшим сожалением. — А в какой академии ты учишься?

— В Ле Визардри.

— Ого! Класс! — вдруг обрадовался мой новый знакомый, но объяснять ничего не стал, только спешно отмахнулся от моего вопроса. — Полетели, обещаю, это не займет больше десяти минут.

— Давай я аккуратненько его прицеплю вот сюда. Никто и не заметит. Он же малюсенький. — невинно уверяла бабушка, пытаясь украдкой взять из моих рук метлу для своих коварных целей.

Совершенно неугомонная женщина.

Мы втроём доехали на бабулиной машине до волшебной границы леса Шайон. Отсюда я собиралась уже сама долететь на метле до университета. Так как стоять в пробке перед порталом выдр Камилла упрямо отказывалась, а подвергать ее очередной порции унизительных прыжков на одной ноге у мимимишных, но вместе с тем крайне суровых бобров, мне совсем не хотелось.

Хотя, судя по маминым улыбочкам, она подобную участь для ба не считала чем-то зазорным. Глазами едва ли не поощряла и одобряла возможность. И камера на ее телефоне тоже была наготове.

Мой рюкзак был отправлен в академию ещё вчера с помощью магической почты, а «незаметно прицепить» ба пыталась очередной увесистый чемодан, который она собирала втайне от меня.

Боюсь даже представить какие узкие и короткие вещи меня в нем радостно-коварно поджидали.

— Разве можно два семестра подряд ходить в одних и тех же платьях? — шокировано спрашивала она, пытаясь тайком впихнуть в отправку наряду с моим рюкзаком и свой упитанный чемодан.

Но ее авантюра потерпела поражение. Я неприступно бдела на протяжении всего процесса пересылки. Так-то.

— Я и половину твоих платьев ещё не носила, бабушка! Мне приходилось чуть ли не пол семестра ходить в тех узких брюках! У меня даже следы от их швов на ногах в виде шрамов оставались!

— Леший в конвульсиях! У меня сейчас давление подскочит, детка! Ведьмочке следует носить красивые платья! Это же очевидно. Это всем известная истина. Но ничего страшного, если не носила, значит у тебя немножечко увеличится выбор нарядов, разве не чудесно?

— Нет. — непреклонно ответила я. — Я уже взяла свои любимые джинсы и футболки. Они только что улетели вместе с моим рюкзаком. — ба поджала губы, но спорить дальше не стала.

Мне тогда показалось, что мы закрыли эту тему, потому я никак не ожидала, что она вдруг вытащит из багажника свой необъятный чемодан и радостно предложит подцепить его к метле.

— И потом, Камилла, как ты себе это представляешь? Я с этим даже подняться в воздух не смогу! Гравитация не позволит.

— Почему это не сможешь? Сама ты весишь, как пушинка, так что твой вес смело можно не засчитывать, а вот эти красивые платьица весят меньше какого-нибудь качка оборотня, который тоже летает на метлах. Я наложу маскирующее заклятье и этот малюсенький миленький саквояжик никто не заметит.

Тут даже мама не выдержала и рассмеялась, но вовремя прикрыла рот ладонью, попав под обстрел взгляда бабушки.

— Нет. И точка. — я быстро чмокнула ее в щеку, пресекая дальнейший спор, а затем повернулась к маме, которая тут же заключила меня в теплые объятия.

— Если тебе что-то понадобится или случится что-то необычное, то сразу же сообщай нам, хорошо, милая? — спросила самая лучшая на свете мама, погладив меня по голове.

— Обязательно.

— Не волнуйся, — коварно улыбнулась ба, — Мы будем в курсе всего.

— Мне стоит волноваться после этих слов? — прищурившись, недоверчиво взглянула на главу своего рода.

— Ни в коем случае, моя ведьмочка. — она тоже обняла меня и добавила, — Все, лети уже, и покори этого красавчика Йена Гривена! — затем чуть тише шепнула на ухо, — Уверена, он не устоит против чар моей внучки.

На метлу я садилась с красными щеками и смутными надеждами.

Я совру, если скажу, что не хотела бы, чтобы Йен обратил на меня внимание. Да я бы многое отдала, чтобы он сворачивал себе шею при моем виде, чтобы улыбался мне и смотрел всепоглощающими влюбленными глазами…

Но разве я сама не была свидетельницей его полного безразличия?

Разве этого мало, чтобы снова наивно и с трепетом мечтать о нем?

Глупые сны не считаются — они возникают сами, и я не несу за них никакую ответственность.

Надо собраться и перестать надеяться на невозможное.

Решено, мне все равно.

Да, я даже в его сторону не взгляну, вообще ни разу.

Тоже мне, Гривен.

— Я собираюсь посвятить себя учебе! — гордо заявила я своим родственницам, отрываясь от земли и набирая высоту.

— О личной жизни тоже не стоит забывать! — крикнула уязвлённая моими стремлениями к знаниям ба.

— Мама, — произнесла уже моя мама и вдруг задорно подмигнула мне, — Милая, следует умело совмещать часы над учебниками и свидания с мальчиками!

— Ну хоть что-то толковое ты все же сказала своей дочери! — удовлетворенно заметила ба.

Послав им воздушных поцелуев, я сделала пару кругов и полетела в сторону Ле Визардри.

Лес шелестел листьями деревьев, гудел и оживлённо перешептывался, когда я только пересекла границу не магического Шайона и оказалась в его волшебной части. А затем неожиданно услышала голос, подсказавший мне в прошлый раз правильную модель поведения с бобрами.

«Здравствуй, Мелисса. И добро пожаловать. Нор и Дор будут немного огорчены, они сильно рассчитывали на встречу с твоей бабушкой. Изрядно к ней готовились. — в мягком голосе прозвучали ироничные нотки. — А Эйли скучала по тебе и твоим друзьям. — от последних слов стало вдруг удивительно тепло на душе.

Перед глазами всплыл образ могучего платана, около которого мы с Лилу чаще всего встречалась с Орри и устраивали совместные мини-пикники.

— Здравствуйте, — мысленно, как учил меня плющ, обратилась я к неизвестному…или неизвестной? Сложно было понять. — Спасибо большое за вашу помощь в прошлый мой приезд. — сомневаясь, можно ли задавать интересующий меня вопрос, все же рискнула и озвучила, — Извините меня, пожалуйста, за любопытство, но могу я узнать, кто вы?

— Конечно. Я — Дух Хранитель ворот Шайон. Нор и Дор одни из множества моих подопечных. Мы ежечасно следим за тем, чтобы баланс между магической частью леса и не магической не был нарушен.

— А вам одной не сложно следить за такой огромной площадью? — спросила я, ведь размеры Шайон были поистине внушительными.

Границы казались бескрайними, и я не могла представить, как можно уследить за всей этой территорией. Немыслимо. Невероятно.

— Мне подвластно чувствовать лес, юная ведьма. Со временем, когда ты станешь немного старше, тоже сможешь общаться с ним. Подскажи, ты же уже слышишь его шепот?

— Кажется, да, слышу. — не знаю, был ли смысл в моем кивке, но я непроизвольно кивнула.

— Сильная маленькая травница. — в обволакивающем голосе звучало что-то сродни восхищения, и это заставило смутиться.

— Спасибо большое, но на самом деле, не думаю, что я очень сильная. Или даже просто сильная ведьма. Ба, конечно, была бы рада услышать ваши слова, но честно я ничего толком не умею, всего лишь слышу растения. Никаких сверх способностей.

В ответ прозвучал смешок, напоминающий перелив маленьких колокольчиков.

— Как скажешь, Мелисса. Но знай, ты их слышишь, а они будут рады в свое время подчиняться тебе. А теперь лети, ведьмочка. Волшебной тебе учебы!

— Спасибо большое! А вам легкой работы! — кажется, мое пожелание сильно развеселило дух.

Вслед мне еще долго слышался веселый смех, а я летела над Шайоном и с восхищением, совсем как в первый раз, смотрела на здания университета.

Величественные, готические, сверкающие в лучах солнца. Завораживающее зрелище! А ведь я могла прожить всю жизнь без магии и так и не оказаться в этом месте — уверена, если бы я сильно упрямилась, мама бы не стала насильно отправлять меня на учебу.

— Ходж! — окликнул кто-то.

Оказалось, что я была не единственной студенткой, решившей отказаться от пробок и прилететь в академию по воздуху. Другие ведьмы и маги кружили вокруг корпусов на своих метлах, напоминая черных воронов. Встречались те, кто не чурался, как и моя тетя, прикрепить к своей летальной технике все возможные заклинания защиты. Их были единицы — но зато какие это были выделяющиеся среди остальных индивиды.

Я мысленно поблагодарила ба за то, что она убрала всю ту буйную иллюминацию и оставила всего парочку невидимых «подушек безопасности».

Обернувшись на голос, увидела подлетающего ко мне Клена.

— Привет, Мэл! Как отдохнула на каникулах?

— Привет, Клен! Хорошо, а ты?

— Обалденно! Моя старшая сестра познакомила меня с несколькими заклинаниями старшекурсников! И теперь я умею превращать воду в сладкий сироп! — новое умение определенно несказанно радовало однокурсника.

Я вежливо улыбнулась, как вдруг маг неожиданно предложил.

— А давай наперегонки до центрального корпуса?

Секунда на раздумья. А почему бы и нет? Правила этого не запрещали. Да и мешать мы никому не собирались, обычный полет до главного здания. Должно быть весело.

— Давай. — согласно кивнула, как вдруг Клен активно замахал кому-то за моей спиной и мигом заставил мою кровь заволноваться, крикнув радостно:

— Гривен, здорова!

Как я выгляжу?

Как я выгляжу?

КАК. Я. ВЫГЛЯЖУ?!

Мои волосы сильно растрепались?

Лицо не красное?

Я не слишком запыхавшаяся, нет?

Надо было послушаться ба и накрасить губы.

Да о чем я только думаю?

За пару секунд, очень медленных и мучительных, пока я поворачивала голову влево, вопросы нервно скакали в моей голове. Но от открывшейся мне картины, мысли тут же расплющило. Меня окружил вакуум.

Словно прирожденный аристократ исключительно голубых кровей — они ведь тоже вряд ли улыбаются? — к нам неспешно летел Йен Гривен, собственной и всегда очень серьезной персоной. Держался на метле так просто, словно летал уже не первый десяток лет и готов был обучать полетам наравне с профессором Дюкре.

Приблизившись, он поздоровался с Кленом, а затем наши взгляды встретились.

Может ли время замереть, а внутри все превратиться в сахарную вату?

Разве возможно быть настолько красивым — несправедливо! — чтобы сердце забарахлило, в животе запорхали бабочки, и мне показалось, будто вокруг плывут огромные мыльные пузыри, или это мои мозги ими стали?

— Рыжая, — он кивнул, и я, кажется, ослепла… Или он правда улыбнулся и посмотрел на мои волосы?

— Точно, Мэл, ты же Рыжая! Я и забыл! Хех! — беззлобно хмыкнул Клен.

Мыльные пузыри тут же лопнули, мой мозг встал на место, а сахарная вата превратилась в боксерскую грушу, наполненную желанием стукнуть Йена. Что за невоспитанный парень!

— Гривен, — сдерживая обиду и злость, я стараясь звучать ровно, но получалось, конечно же, плохо, — Я не Рыжая!

Он еще раз посмотрел на мои волосы, а потом бессовестно, совершенно бескультурно пожал плечами. А за его бесстрастным выражением отчетливо проглядывала насмешка! Все, он мне точно не нравится!

Тут вмешался Клен, не заинтересованный в вопросах колорирования:

— Йен, мы тут с Мэл хотим погонять до центрального корпуса. Не хочешь с нами?

Я сразу пожалела о том, что согласилась на предложение однокурсника. Все знали, что Йен один из лучших на метле, если не самый лучший. И позориться перед ним не было никакого желания.

— Нет. Воздержусь. — прилетел хладнокровный ответ, а в меня будто прыснули убиватель-настроения.

Вот вроде бы мне надо радоваться, что он отказался, ведь секунду назад я нервничала, но почему-то вместо этого сердце переполняла обида.

— Удачи, — кинул он нам напоследок и полетел дальше.

Все тело сковало холодными прутьями, а сама я будто зависла в пространстве, пока голос Клена не вытащил меня из оцепенения:

— Так и думал, что Гривен откажется. Но попытка никогда не пытка. — моего однокурсника отказ мага совершенно не задел. Он весело улыбнулся. — Мы и без него повеселимся.

Скорость — это как раз то, что нужно было мне в ту минуту для вытравления тёмной кляксы, которую пролили на сердце слова Йена о его воздержании.

Подумаешь, мне совершенно безразлично его желание или нежелание участвовать в нашем шуточном с Кленом соревновании.

Тряхнула головой, подтверждая для самой себя свои мысли и уверенно кивнула однокурснику, который, вцепившись обеими руками в рукоять мётлы, да так, что побелели костяшки на пальцах, спросил:

— Готова? Тогда на счёт? Кости, пепел, — мы приготовились, Клен нахмурился, а я слегка опустила вниз рукоять, готовясь к старту, и когда маг рядом громко произнёс, — Магия! — то оба с шумом сорвались со своих мест.

Ничего более не существовало: были только я, метла, ветер, играющий в волосах и дарующий скорость, а ещё маячащая перед глазами цель — центральный корпус с его остроконечным пиком, прорезающим голубую гладь неба.

Превратившись в сосредоточенную стрелу, я неслась прямиком к зданию, краем глаза замечая, что соперник отстал, а также радуясь отсутствию на своём пути студентов, как вдруг удача внезапно изменила, и словно из ниоткуда прямо передо мной выскочила какая-то парочка хихикающих девушек.

Их совершенно точно до этого не было нигде поблизости, и мне пришлось спешно спикировать наверх, где неожиданно возник тучный студент, больше напоминающий недвижимую стену, в которую я непредвиденно собиралась врезаться на полной скорости. Но я вовремя успела повернуть влево и избежать столкновения. Правда, пришлось отдалиться от намеченной цели.

И когда опасность вроде бы миновала, я уловила боковым зрением, что на меня стремительно несётся какой-то студент. Маг не затруднялся тем, чтобы смотреть прямо перед собой, он увлечённо махал кому-то рукой, при том что его метла целенаправленно намеревалась проткнуть мою. Без всяких рахдумий.

— Леший в небе! — раздраженно произнесла я, и, кажется, мне в тот миг открылась вся глубинная суть любимого ругательства бабушки.

Затем практически на последней секунде, как раз вовремя, сманеврировала вбок вниз головой.

Отлетев на безопасное расстояние, убедилась в отсутствии новых невнимательных колдунов, желающих появиться на моем пути, и продолжила полет к месту финиша. Там, конечно же, уже ждал радостный Клен.

— Ты чего-то долго, Мэл! — довольный собой улыбнулся однокурсник.

— Да. — больше слов у меня не нашлось.

— Не расстраивайся, — добродушно подбодрил Клен, — Может, в следующий раз выиграешь ты.

— Ага. — если я хотела благодаря этому полету побороть обиду, вызванную словами Йена, то мне этого сделать не удалось. Нисколечко. На неё теперь громко плюхнулось ещё и тучное чувство поражения.

Новое открытие: оказывается, мне не нравится проигрывать.

Вот совершенно не воодушевляет. Особенно если это касается соревнований на метлах. Хочется превратить кого-нибудь в жабу!

Да леший в небе, что за жуткие мысли, вдруг во мне и правда прячется темная ведьма?

— Тогда до встречи! — Клен кивнул мне напоследок и полетел к мужскому общежитию.

Я пробурчала ему в ответ «пока» и хмуро повернула метлу влево, как вдруг заметила в небе Гривена, наблюдающего за нами.

Получается, он все видел?

И то как я позорно проиграла?

И то, как пришла последней?

Видимо, мое унижение его не впечатлило, он бесстрастно отвернулся и полетел в том же направлении, что и Клен.

Чувство «самый отстойный день» прямо-таки расцвело вокруг меня тухлыми болотными цветками. А ведь еще совсем недавно я была так рада вернуться в университет.

Стоило влететь в наше с Кайли окно и коснуться каблучками пола, как подруга тут же вскочила с кресла и кинулась ко мне с объятиями, чуть не сбив с ног.

— Наконец-то! — выкрикнула она и ее искренняя радость сумела стереть пару слоев паршивого настроения. — Я тебя уже два часа жду! У меня столько историй, которые я собираюсь тебе рассказать!

— Давай я быстренько умоюсь, и тогда буду вся в твоём распоряжении? — улыбнулась я, но видимо мое движение губ получилось несколько кислым.

— Ты грустная или мне кажется? — внимательно взглянув на меня, спросила темноволосая ведьмочка.

— Тук-тук! — послышался стук в дверь, а следом в комнату вошла Кэтти.

После буйных девчачьих приветствий и метких вопросов из меня за пару мгновений вытащили историю встречи с ребятами и неудавшейся гонки, как вдруг что-то рядом будто бы рыгнуло.

Громко.

Вздрогнув, я повернулась к своей кровати, откуда послышался странный звук, и заметила тот самый саквояж, который самыми разными способами пыталась всучить мне ба.

— А он как здесь оказался?

— Он приехал гораздо раньше тебя. — весело хмыкнула Кайли, — Теперь я точно знаю, что вы, Ходж, не любите пустые чемоданы.

— Лучше посмотрите, какое оно потрясающее! — произнесла Кэтти, подошедшая к моей кровати и что-то на ней внимательно разглядывающая.

— На завтрашнем балу ты точно затмишь Лесли! — уверенно сообщила она мне, так как предметом интереса подруги оказалось вечернее платье. — Мы с твоей ба обсуждали его на позапрошлой неделе моды и решили, что оно идеально тебе подойдет. Ты же в курсе какие ещё крутые вещи ждут тебя в этом упитанном дружочке? Я даже чуток тебе завидую.

— Если хочешь, забирай все себе. — тут же предложила я. — Можешь еще прихватить все то, что висит в гардеробе. Я даже согласна помочь тебе перетащить вещи в твою комнату.

— Нет. Тем более, без обид, но я немного шире тебя в бёдрах и в груди.

— Да, твои бёдра, как у Джей Ло. — мечтательно улыбнулась Кайли. — А платье Мэл и правда бомбически-волшебное! Мэл, ты не можешь отрицать!

Хмуро посмотрев на кровать, я не могла не признать, что платье действительно очень красивое.

Кайли, переодевшись в пижаму с оленями, сидела на кровати. Расчесывая свои темные волосы, она то и дело зевала и рассказывала про каникулы.

Слушая подругу и периодически кивая, я решила немного прибраться, чтобы начать новый семестр более организованной. Вытащив из прикроватного шкафчика в спешке запихнутые туда перед отъездом учебники, начала аккуратно раскладывать их обратно.

В руки случайно попался папин дневник, и голос Кайли вместе со всеми остальными звуками мира внезапно исчез. Мы будто остались наедине с тетрадью темного волшебника. Нарисованные на обложке листья, словно чувствуя мое любопытство, начали неспешно перемещаться, формируя аккуратную и каллиграфически-прекрасную надпись, которая гласила:

«Здравствуй, моя дорогая Мелисса».

Внутри что-то екнуло, и желание открыть записи зудом отдалось на кончиках пальцев.

Рука безвольно потянулась к обложке, как вдруг кто-то решительно постучался в нашу дверь. Три мощных удара заставили нас с Кайли подскочить.

Звук мигом вернул меня к реальности. Раздосадовано мотнув головой, я со злостью на себя, запихнула тетрадь папы в самый дальний конец шкафа.

— Ты кого-то ждешь? — спросила подруга, недоверчиво посматривая на дверь.

— Нет, а ты?

Время было позднее, да и мы вроде ни с кем не договаривались на посиделки.

А вдруг кто-то все же прознал про наше дело с плющом?

Паника неприятными мурашками забралась на спину, начав вырисовывать жуткие картины того, как меня хватают и, обвиняя в сговоре с Арсинусом, выводят из комнаты. Все студенты с ужасом на лицах выбегают на улицу. Тычут в меня пальцами и шокировано перешептываться, пока я обреченно следую на зловещий заколдованный допрос…

— Нет, — в дверь снова постучали.

Встав, я сделала глубокий вдох и направилась открывать.

Не прятаться же под одеялом, надеясь, что незваный гость поймет намек о моем нежелании сдаваться и деликатно уйдет. Что-то в его ударах свидетельствовало о том, что так просто он не отстанет. Да и мысль трусливо вылететь в окно не самая лучшая. Мои предки Ходж славятся своей силой и доблестью, и разочаровать в один миг маму с ба не очень-то хотелось.

Решено, скажу, что вся идея — дело моих коварных ведьмовских рук, а плющ не виноват. Правда, если спросят в чем именно заключалась идея, ответить вряд ли смогу.

Да нет же, я зря себя пугаю. О той истории уже давно никто не помнит.

Тем более, мама всегда учила: самая эффективная борьба со страхом — это посмотреть ему в лицо! Что я и намеревалась сделать. Нервно, но сделать.

— Подожди, мне надо подготовиться. — зашептала Кайли.

— Ты собралась прикидываться спящей? — берясь за ручку двери, спросила я.

— Это конспирация, мадамн! — важно произнесла она и юркнула с головой под одеяло.

Открыв дверь дрожащей рукой, я замерла и удивленно посмотрела на шефа Орсэ.

— Дочь семьи Ходж, — на меня были подняты суровые синие глаза.

Старшие гномы, обращаясь к студентам, называли их «дочь» или «сын», но опять же — не все удостаивались подобной благосклонности. А добавление упоминания семьи свидетельствовало о деловом тоне беседы. Орсэ всегда был добр ко мне и величал «дочкой», а тут вдруг…

— Послание от главы вашего дома, Камиллы Ходж. — Он протянул руку, в которой держал вытянутый предмет. Зеркало на ножке, полностью обернутое в белую бумагу. — Это простое зеркало для общения. — каждое слово гном проговорил медленно, не разрывая наш зрительный контакт.

— Хорошо, — неуверенно ответила я, принимая предмет и удивляясь, каким легким он оказался. — Спасибо Вам.

— Пол долга… — услышала начало шёпота, когда Орсэ кивнул и начал было уходить.

— Простите, что? — растеряно переспросила гнома.

— Передавай Камилле мое почтение. — он лишь улыбнулся и, неожиданно изящно поклонившись, зашагал прочь.

— Мистер Орсэ сам принес тебе магический предмет? — удивленно поинтересовался голос моего комнатного конспиратора, когда я закрыла дверь.

— Да, странно, что гномы…

— Да н-е-е-е-т, — Кайли, забыв о своем тесном контакте с одеялом, спешно спрыгнула с постели и с блеском нездорового интереса в темных глазах подошла ко мне. Я тем временем поставила зеркало около шкафа, напротив постели. Бумага плотно прилегала к поверхности, при этом ничем не была зафиксирована.

— Гномы всегда проверяют магические предметы, которые присылают в Ле Визардри. У них же сама сущность такая — распознавать драгоценные камни и волшебные артефакты. Фишка с рождения.

— Они разве не в столовой у нас работают? — изо всех сил пытаясь стянуть бумагу с поверхности зеркала, проговорила я.

— Папа считает, что готовка — это, скорее, их хобби. — Кайли убрала мои побелевшие от усилий пальцы с бумаги и посмотрела на меня с выражением нескрываемой жалости и трагизма.

— Бацви! — слово вылетело из ее уст, и бумага аккуратно открылась, напоминая раскрывающийся бутон, а затем медленно полетела на пол.

— Вот можно было и без взгляда-печали обойтись.

— Какого взгляда? — невинные глаза расширились и устремились на меня, отчего мы обе рассмеялись. — В моей семье мы с братом с детства практикуем магию, да и многие так… Но ничего, — улыбнулась она мне — Ты уже далеко продвинулась, и совсем скоро освоишь все-все, что знают остальные.

— Надеюсь.

Затем мы с интересом занялись хождением вокруг нового предмета в нашей комнате. Я остановилась на необычной надписи, переливающейся на задней стороне рамы, пытаясь разобрать символы. Они напоминали те, что были на кухонном столе бабушки. Кайли в это время прихорашивалась, оценивая основные свои достоинства и определяя не полнит ли ее новый элемент интерьера. Она детально описывала свои ощущения, а потом вдруг произнесла:

— И такой камень тут в основе привлекательный… ой…Здравствуйте!

— Здравствуй! — услышала я знакомый голос бабушки. — Ты, наверное, Кайли?

— Да. — смущенно ответила подруга, активно жестикулируя мне глазами и намекая, что неплохо бы и мне присоединиться к разговору.

— Привет, ба. — поверхность зеркала напоминала тягучий экран.

В нем я отчетливо видела бабушку. Она находилась у себя в спальне и держала в руке светлую баночку. Кажется, она сидела за своим туалетным столиком и смотрелась в трельяж, у которого в основании был точно такой же красноватый камень, как у этого.

— Ну наконец-то! — улыбнулась ба, — Я уж думала этот Орсэ никогда не донесет зеркало, — она постукивающими движениями распределяла крем по лицу. — Теперь сможем видеться и общаться, когда захотим.

— Шеф Орсэ передал тебе свое почтение. — вспомнила я.

— Еще бы, — усмехнулась ба. — Ладно, время позднее, девочки. Ложитесь спать. Мы успеем наболтаться. Рада знакомству, Кайли. — она послала нам воздушный поцелуй и отключилась.

— Ничего себе! — произнесла моя подруга, поворачиваясь на меня. — Хочу в старости выглядеть, как твоя ба.

— Верю в тебя, — улыбнулась я, забираясь под одеяло, — Если хочешь, могу попросить у нее парочку малодильных рецептов лично для тебя.

— А сколько ей лет, Мэл?

— Не знаю, ба скрывает свой возраст. Даже мама не знает точно. И тети тоже не в курсе.

Какое-то время мы лежали молча, каждая на своей кровати, и я начала проваливаться в сон, как вспомнила ремарку Кайли про гномов и спросила:

— Кайли, а про гномов я не поняла. Ты сказала, что ничего странного нет, но все же удивилась, что мне зеркало принес шеф Орсэ?

— Разнесение и приемка — это работа для младших гномов. Старшие обычно таким не занимаются. Не их уровень. Да какая разница. Шеф Орсэ, может, из почтения к твой ба сам вызвался принести зеркало. — зевнула она вновь. — Волшебной ночи, Мэл.

— Волшебной!

Я почти жевала свою нижнюю губу, словно та была редким деликатесом, пока критично оглядывала себя в нашем с Кайли новом зеркале.

С одной стороны, мне нравилось, то что я в нем видела, но все же длина платья и то, как плотно оно облегало тело, смущали внутренние нормы приличия. Те негодующе били половниками по горшкам в моей вселенной кед и свободных футболок, советуя немедленно натянуть свободные джинсы.

Спасибо, конечно, бабушке и Кэтти за их старания и выбор, но сомнения в том, что в этом наряде-ведьмы-свободных-взглядов можно сидеть, не рискуя блеснуть нижним бельем или позволить себе во время танца что-то большее, чем скудные покачивания из стороны в сторону, захватывали меня все сильнее.

— Да, лучше переоденусь, — практикуя общение с самой собой, кивнула собственному отражению, как поверхность зеркала пошла рябью, а через секунду на меня воззрились четыре пары женских глаз.

— Какая ты красивая, детка! — первой воскликнула бабушка.

— Вылитая Роуз в семнадцать лет! — добавила тетя Мона.

— К этому платью нужны сапоги! — уверенно констатировала тетя Энн.

— Милая, ты прекрасна. — тепло улыбнулась мама.

— И вам добрый вечер. — сложив руки на груди, ответила я, как из ванной комнаты прилетел крик Кайли:

— Мне кажется, тебе следует вместо туфель облачится в те захреневшие сапоги!

Родственницы, чьи уши уже не первый раз убеждали меня в особой проницательности и дальности радиуса действия, заинтересовано подались вперед, уверяя послушаться подругу и дать им шанс хотя бы одним глазком посмотреть, как платье будет смотреться с сапогами.

Обреченно вздохнув, я выполнила просьбу собравшихся за зеркалом женщин. Откровенно говоря, меня, конечно же, принудили — и получила новую порцию восхищенных комплиментов.

Они хитро и слаженно оплетали, заставляя чувствовать себя увереннее, но мысль «снимите это с меня немедленно» не желала так просто сдаваться и упорно продолжала цепляться за подол моего модного темно-темно зеленого, кажущегося практически черным, платья.

— Тебе безумно идет! — Кайли вышла наконец из ванной комнаты, в которой провела последний час — или даже два — и улыбаясь направилась ко мне.

Сама она выбрала черное платье, поверх которого накинула кардиган весь покрытый крупными золотыми пайетками, на ногах грубые ботильоны с толстым каблуком.

Пока она шла, я с помощью шейно-глазной азбуки Морзе информировала подругу о наличии за стеклом моей семьи, и Кайли сразу же, не теряя времени, вошла с ними в хитрый сговор по убеждению меня ни в коем случае не менять наряд.

Обработали они меня достаточно быстро. Видимо, я еще слишком неопытная ведьма, подающаяся чужому влиянию, и воля внутри не столь прочна, как мне бы того хотелось.

Убедившись, что вербовка с платьем и сапогами сработала отменно, ведьмы семейства Ходж радостно пожелали нам волшебного вечера и зеркало, вновь покрывшись рябью, вернулось к своей изначальной роли обычного предмета. Мы еще несколько раз покрутились перед ним вместе с Кайли и довольные увиденным направились к двери. За ней нас уже поджидала Кэтти. Подруга была одета в атласную юбку чуть ниже колен и темную кофточку с завязками на груди.

— Готовы повеселиться? — осведомилась она и начала нас беззастенчиво осматривать, а затем вынесла вердикт, — Ваши наряды одобрены, не стыдно выйти с вами в магический свет! Две чумовые красотки, вы прекрасны!

— Ты тоже прекрасна! — в унисон улыбнулись мы и втроем направились к центральному корпусу.

На пути нам встречались наряженные и разряженные ведьмы. Все, кто учился на первом или втором курсе.

Бал, или как называли его подруги — шабаш, устраивался именно для младших. Старшекурсники успели повеселиться на своем празднике до каникул.

Птички Кайли нашептали ей, что несколько второкурсников были пойманы за попыткой проникнуть на мероприятие старших и принять в нем активное участие. Они использовали лунный порошок, стараясь скрыть свой возраст, но все закончилось плачевно. Мало того, что их развернули еще до того, как они сумели попасть на бал, так они еще и напутали что-то с заклинанием и их возраст стал скакать из крайности в крайность, и непутевой троице пришлось провалятся какое-то время в лазарете.

Стоило нам выйти на улицу, как там оказалось еще многолюднее, чем в общежитии. Вокруг слышались смешки, чувствовалась атмосфера всеобщего предвкушения. Молодые маги тоже решили приодеться, и щеголяли, кто в костюмах, а кто в рваных или чересчур узких джинсах. Они громко обсуждали предстоящий бал и заодно одаривали юных ведьм комплиментами. Никто не стеснялся проявить внимание. Нам тоже оно досталось, а какой-то парень даже громко крикнул:

— Ведьма в зеленом платье, не вижу твое лицо, но твои ноги меня зачаровали! — я в ужасе обернулась, а группка второкурсников тем временем уже проходила возле нас.

Парням явно было весело, и среди них был тот самый голосистый маг, он мне широко улыбнулся и, ничуть не стесняясь, сказал:

— Теперь я вижу твое лицо! Волшебно! — а следом ударил ладонью в свою грудную клетку, но его приятели схватили его за плечи и, смеясь, увели дальше.

— Мы еще не дошли до места, а ты уже очаровала второкурсника! Настоящая ведьма! — хмыкнула Кэтти и покосилась на меня, — Ты чего это вдруг покраснела?

— Да нет же.

— Похожа на спелый томатик. — невинно внесла уж очень нужные пояснения Кайли.

И вдруг поблизости прозвучал нервный вопрос:

— Как думаешь, а Гривен придет? — мы, как по команде, прекратили свой диалог и с любопытством посмотрели на двух девушек, идущих впереди нас. Та, что шла в ядовито-лимонном платье обращалась к своей подруге в цветах фуксии, и фуксия уверенно отвечала:

— Конечно, придет! Это же первый бал! Ты взяла те конфеты? — лимонная тут же закивала.

— Ой, — резко вскрикнула Кайли, привлекая не только наше с Кэтти, но и внимание нескольких шагающих рядом с нами магов.

Подруга кинула в прохожих внушительно-убеждающий взгляд «идите, куда шли» и чуть тише разъяснила:

— Я забыла браслет, который мне папа подарил на каникулах!

— У тебя кофта вся в пайетках, — критично ответила Кэтти, — Украшения создадут лишнюю нагрузку на образ.

— Браслет тонкий, — ничуть не обижаясь, отмахнулась Кайли, — Вы идите, а я быстро побегу обратно и догоню вас.

— Хочешь вернемся вместе? — предложила я.

— Нет, нет. Идите. Я быстро. — и она скоростной метлой кинулась обратно к зданию женского общежития.

Кэтти меланхолично пожала плечами, пока мы взглядом провожали удаляющуюся спину нашей подруги, затем взяла меня под руку, и мы продолжили свой путь.

Чем ближе мы приближались к заветной двери, тем громче становилась музыка. Классическая композиция навевала ощущения бала семнадцатого века, и я с сомнением посмотрела по сторонам. Студентки в узких штанах, коротких шортах и обтягивающих юбках, блестки, перья, приглушенные тона, неожиданные сочетания нуара и романтики — все в точности по эталонам ба. Нигде не наблюдалось принцессы в кринолине и дюжине бантиков, но я все же терзалась сомнениями и рискнула обратиться к подруге.

— Кэтти, а мы точно оделись, как надо? Вдруг придется вальс танцевать или полонез? Я ничего такого не умею.

— Как и я, Мэл. А твои вопросы всегда заставляют улыбаться, — и она тут же подтвердила свои слова. Улыбка чеширского кота ей очень, между прочим, шла.

Я демонстративно закатила глаза, выражая свое отношение к их с Кайли подколкам относительно моих пробелов в магическом мире, и снова посмотрела на распахнутую гигантскую дверь, в которую стремились студенты. Ее полностью обволакивал мерцающий сизый туман. Непроглядный и не позволяющий увидеть, что творится внутри.

Ладно, деваться некуда, если даже мы ошиблись, то вокруг полно таких же несмышленышей — подумала я. Но стоило сделать шаг и пройти сквозь дымку, как музыка сразу изменилась и в уши ударила современная рок-композиция.

— Зажжем на шабаше ведьм! — звонко и задорно — а главное крайне неожиданно для меня — крикнула подруга. Ее тут же поддержали радостные возгласы окружающих студентов. И Кэтти немедленно начала воплощать свои слова в действие: пританцовывать плечами и заодно просвещать меня в маленькие хитрости академии, — Звуки зала изменяют, чтобы творящийся на балах хаос никого не отвлекал и не вызывал магический гнев работающих в своих кабинетах профессоров.

— А на самом балу будут преподаватели?

— А зачем они тебе вдруг здесь понадобились? — непонимающе ответила Кэтти и ловким движением выхватила бокал с безалкогольным пуншем с проплывающего возле нас серебряного подноса. Тот вежливо завис около моей руки, на случай, если жажда охватила не только мою подругу, но я отрицательно качнула головой, и он полетел дальше приветствовать новых гостей вечера.

Я завороженно крутила головой, стараясь не упустить ни одну деталь.

В огромном зале царил полумрак, над высоким потолком парили тусклые свечи, а время от времени к ним присоединялись вспышки магического пульсирующего света, они возникали неожиданно в самых разных местах, освещали на миг танцующих и вновь бесследно исчезали, напоминая лучи софитов в каком-нибудь клубе.

Правда, следует признать, что в обычном клубе, ну там без всякой магии и жаб, я ни разу не была, но видела их в кино, и даже моего отсутствующего опыта и знаний хватало, чтобы увидеть схожесть и различия.

По углам располагались диванчики и столы, на случай если кто-то не хотел или уставал танцевать, а танцевали ведьмы и маги по всему периметру, где находили нужным остановиться и начать двигать своим телом.

Кто-то предпочитал просто собраться в группки и что-то бурно обсуждать, периодически взрываясь дружным смехом.

— Они действительно позвали сюда Зейна! — Кэтти без стеснения указала пальцем в сторону диджейского стола, за которым колдовал над музыкой крупный широкоплечий парень. Музыкант был популярен в человеческом мире, и его треки часто крутили по радио.

— Он тоже маг?

— Он вроде полукровка: мать ведьма, а отец оборотень.

— Ничего себе!

— А то! А как горяч! Мамочки!

— Прекрати так на него смотреть. Тебе нет еще восемнадцати, а ему, наверное, лет двадцать пять. Ты для него незаконна, а он для тебя уже стар, — постаралась остудить интерес подруги, но получилось плохо. Ее глаза не переставали полыхать.

— Я предпочитаю мужчин постарше и с опытом. — она сделала глоток пунша, который теперь уже вызывал у меня подозрения, и снова мечтательно уставилась на диджея, как вдруг рядом с нами возникла Кайли.

Ведьмочка еле переводила дыхание, словно только что пробежала целый марафон, обгоняя оборотней. Немного придя в себя, она положила руку мне на плечо и скорбно произнесла:

— Мэл, крепись! — при этом глаза подруги азартно блестели, и их воодушевление было столь сильно, что отчётливо проглядывалось, несмотря на приглушённый свет.

— Что-то случилось? — настороженно уточнила я.

— Ещё как случилось! Твой Гривен со своим покер-фейсом расхаживает в костюме, и это зрелище не для слабонервных. Идёт по коридору, оставляя за собой ворох разбитых сердец. Пара девушек чуть сознание не потеряли, увидев мага. Его еще окликнула профессор Селивия и, когда он повернулся к ней, то бедная женщина застыла, будто она одна из наших однокурсниц. Она, кажется, напрочь забыла, что вообще от него хотела. А Гривен еще и тактично обратился к ней после затянувшейся паузы, спрашивая, не нужна ли ей помощь, чем лишь закрепил эффект остолбенения профессорши. Я, конечно, все понимаю, но не знала, стоит ли ей намекнуть, что подобные взгляды на Гривена немного попахивают уголовным кодексом.

— Ну, это пока попахивают, совсем скоро она сможет дерзнуть без опасений, — задумчиво проговорила Кэтти, все еще поглядывая на Зейна. Что-то подсказывало, что ее размышления относились совсем не к Селивии и Гривену.

А вот я вдруг ощутила сильное волнение. Оно распространилось по всему телу и заставило меня разозлиться на саму себя.

— Кайли, я тебя умоляю! Подумаешь, надел на себя костюм. У нас полно ребят, кто даже на занятия иногда ходят в костюмах, и никто от их вида пока не ослеп и в ящерку не превратился.

— Но Йен никогда так не одевался. — придавая своему шёпоту таинственности, не сдавалась подруга. — Даже я должна признать, что он смотрится чересчур эффектно. Будто у него где-то рядом проходила фотосессия для журнала, и он решил после нее заглянуть на вечеринку.

— И этот журнал исключительно для нереальных красавчиков, — кивнула Кэтти, оторвавшаяся от пожирания Зейна глазами и теперь с интересом поглядывающая куда-то за мою спину. — Мэл, ты только не теряй сознание, умоляю. Не разрушай мою веру в крепость женского духа.

— Хочешь, возьми меня за руку? — вполне серьезно, но с щепоткой иронии в голосе, предложила Кайли.

— Девочки, хватит! Я уверена, что спокойно переживу этот волнительный момент! С абсолютным хладнокровием! Как настоящая ведьма! — зло, насмешливо и уверенно сказала я. Затем выпрямила спину, решительно подняла подбородок и медленно, подобно правящей королеве — так мне, во всяком случае, хотелось представлять себя со стороны — обернулась.

И…да леший же в небе… застыла…

Вокруг никто не заметил моего превращения в статую любования, так как магия Гривена, облаченного в белоснежную рубашку и темной-синий костюм, действовала бескомпромиссной ударной волной на всех посмотревших в его сторону девушек: некоторые не просто каменели, но еще и не забывали пожирать Йена бесстыдными глазами. Я замечала обожание ведьм периферийным зрением, и оно меня совершенно не радовало. Но причину понять не могла. Подумаешь, пялятся на него и шушукаются.

А он тем временем спокойно шел вперед, кивал знакомым, вынужденно останавливался возле окружающих его и кокетливо щебечущих стаек девушек.

У меня вдруг мелькнуло подозрение, что Йен не замечает или не осознает, какое воздействие оказывает своим видом на женскую половину человечества. Он вежливо выслушивал перебивающих друг друга в борьбе за его внимание ведьм — я отчетливо видела, как одна наступила на ногу своей подруге, и воспользовавшись заминкой пострадавшей, перебралась в ближние к Йену ряды.

Маг еще немного постоял с фанатками, проронил пару скупых слов, слегка улыбнулся, оставаясь при этом все таким же серьёзным Йеном, а потом предпринял первую попытку выбраться из дамского окружения. И если ему удавалось вырваться целым из рук одних, то через пару шагов он снова оказывался в плену новой группировки ведьм, желающих попытать свое счастье и урвать кусочек Гривена.

— Он похож на прекрасного принца, который носит в себе страшную и темную тайну. — тихо шепнула нам Кэтти, наблюдая за первокурсником. — Но я ее разгадала, — своими словами она заставила нас в миг повернуть на нее головы и тут же, хмыкнув, проговорила, — Она заключается в том, что мешает лицевым нервам Гривена улыбаться.

— Или его ещё в детстве заколдовала злая ведьма, и теперь ему приходится держаться от всех подальше, — выдала свою версию Кайли, а затем обратилась ко мне, — Мэл, ты там как, жива?

— Она дышит, — прикрывая ладошкой рот, хихикнула Кэтти. — С трудом, но поглощает кислород. Я контролирую процесс.

— Я прекрасно дышу! — окончательно придя в себя и прогнав Гривенское наваждение, возмутилась я. — Вот! — сделала глубокий вдох, а затем чуть не поперхнулась воздухом, так как, оборачиваясь обратно в сторону мага и его опасного пути среди ведьм, увидела, что он вдруг за пару минут оказался практически рядом с нами.

Наши глаза встретились, где-то над головой вспыхнул и погас магический свет, окружающий мир на миг перестал существовать. Был только Йен. И даже его суровость была невыносимо прекрасна.

— Привет, Мелисса. — Гривен кивнул и спешно добавил, — Кайли, Кэтти, привет.

— Привет, Йен. — дружно ответили мои подруги, а я, словно отстающая в развитии, лишь следом за ними, сипло выдала:

— Привет.

Он двинулся дальше, а Кайли, играя своими тёмными густыми бровями, хитро сказала:

— Он с тобой поздоровался!

— Точно так же, как и с вами.

— В своем фирменном стиле холодного принца. — реалистично остудила пыл Кайли Кэтти, — Интересно сколько радиаторов отопления и магических грелок надо купить, чтобы хотя бы немного растопить его лед. Мэл, тебе оно надо?

— Конечно, не надо! — отмахнулась вместо меня Кайли. — Это всего лишь несерьезное увлечение. Мэл нужен кто-то более адекватный, доступный и страстный! — и чуть тише шепнула, — А вот и вполне подходящий кандидат.

— Красивым ведьмам мой колдовской привет! — Дилан остановился возле нас, одарил каждую отдельным комплиментом и тут же захватил общее внимание забавным рассказом о случае, произошедшем с ним на каникулах.

Наш однокурсник, также, как и Гривен, облачился в темный костюм, к тому же стильно уложил волосы и даже добавил в образ две цепочки с затейливыми амулетами, но его внешний вид совершенно не трогал меня.

Рядом с ним я могла спокойно болтать, улыбаться и говорить все, что взбредет в голову, не боясь показаться смешной или нелепой.

Внутри ничего не замирало, не булькало и не сходило с ума.

— Мелисса, ты не подаришь мне свой первый танец? — неожиданно поинтересовался Дилан, когда в зале зазвучала мелодия для медленного танца, и я тут же поймала на себе красноречивые взгляды подруг.

— Дилан, спасибо за приглашение, но я не очень люблю медленные танцы. Может быть, в другой раз?

— Да, конечно. Без проблем, — он улыбнулся, а затем его окликнул кто-то из друзей, и маг удалился.

Стоило ему отойти, как на меня тут же набросились с обвинениями.

— Почему ты ему отказала? — брови Кайли не одобряли мой поступок.

— Потому что ее сердце трепещет только при виде замороженных принцев. Теплокровные нашу Мэл не интересуют. — Кэтти отправила в рот шоколадную конфету. — Я тебя понимаю, Мэл, и не осуждаю. Но ты же можешь попробовать походить на свидания с другими парнями. Вдруг тебе понравится кто-то еще.

— Я просто не люблю медленные танцы. — уверенно ответила, пытаясь снять с себя все обвинения.

— Да-да, конечно. Разве кто-то сомневается? — иронично согласилась Кэтти, отправляя в рот леденец в виде кролика.

— Кстати, Кайли, а где твой браслет? — лучшая тактика — сменить тему разговора.

— Вот! — подруга радостно покрутила перед нашими глазами своим запястьем, на котором сверкало тонкое украшение из бледно-желтых камушков, напоминающих маленькие хрусталики. — Папа привез его из командировки в Берклис. Гелиодор помогает найти душевное равновесие и успокоиться, поэтому папа посчитал, что он будет мне полезен на парах, и особенно на экзаменах. Но самое интересное — это связующий браслет. С его помощью можно создать связь с десятью ведьмами.

— Может лучше будет с магами? — уточнила Кэтти. — Или мы чего-то о тебе пока не знаем?

— Но мы всегда готовы выслушать и принять. — невинно дополнила я.

Все же подколки в нашей компании распространялись на всех. И каждый знал, что за ними нет никакого желания обидеть или по-настоящему задеть чьи-то чувства, только намерение немного подурачиться.

Но взгляд Кайли все равно безжалостно прошелся по нам, словно костер для признавшихся в колдовстве ведьм.

— Если провести по камушкам большим пальцем и представить одного из тех, с кем связан, то второй почувствует послание и при желании пошлет в ответ свои данные. Не даст точных координат gps, но все же ты будешь иметь представление о местоположении. Еще можно добавить эмоции. А во время совместных ритуалов, браслет помогает ведьмам правильно распределить силы. — она сделала паузу, — Я хотела предложить вам создать связь, но раз у вас испорченные мысли в голове.

— Мы подростки, к тому же ведьмы, наши мысли просто обязаны быть испорченными. — уверенно и весело кивнула Кэтти. — А твое предложение мной принято. Мэл, ты что думаешь?

— Я буду рада создать с вами секретную закрытую группу.

— В мире ведьм это еще называется ковен.

— Связь можно оборвать в любую минуту в одностороннем порядке. — улыбнулась нам Кайли. — А для ее получения вам следует соединиться со мной запястьями.

— Всего то? — спросила Кэтти.

— Это не больно? — недоверчиво покосилась я.

— Нисколечко. — подруга протянула нам свое запястье. Мы с Кэтти приблизили к браслету свои в ответ.

— Повторяйте за мной. — шепотом, несмотря на громкую музыку, говорила Кайли. — Frea mas paero.

Стоило нам с Кэтти тихо повторить эти слова, как камни на браслете тускло заискрили, а затем на наших руках появились точно такие же копии украшения.

— Ты же не сделала нас своими питомцами, правда? — хмыкнула Кэтти, рассматривая свой браслет.

— Все может быть. — не стала отрицать возможную правду моя соседка. — А теперь скажи, где ты достаешь еду и напитки? У меня живот уже урчит от голода.

— Пару минут назад подносы порхали вокруг нас, но вы с Мэл не обращали на них внимания. — поделилась своими секретом добывания еды Кэтти, — А еще есть целые горы с вкусностями. Одна в том углу, рядом с Зейном, но к ней постоянно выстраиваются толпы, и, скорее всего, все самое волшебное уже уничтожено голодными ртами, вторая там, где свое царство раскинула Лесли, пойти туда означает прихватить несварение, а третья чуть дальше первых двух, но возле нее мало студентов, поэтому предлагаю произвести набег на нее.

И мы с Кайли полностью поддержали предложение Кэтти.

Фуршетный стол в виде парящего над полом красочного острова вызывал восхищение не только у меня. Кэтти с Кайли также горели желанием детально рассмотреть эту волшебную, и притом полностью съедобную летающую конструкцию. Рассмотреть и уже потом с чистой совестью начать ее… поедать.

Левую половину острова занимали три озера. В одном плавали маленькие красные рыбки в виде клубники, во втором медленно кружили персиковые медузы, а в третьем копошились яблочные морские ежи.

Как только кто-то из студентов подносил к одному из прудов свой кубок, то спокойная до этого вода тут же начинала булькать, а затем превращалась в меткий фонтанчик и спешила наполнить поднесенный к ней стакан пуншем.

Рядом с фруктово-ягодными озерами возвышалась мармеладная тягучая гора. На ней раскинулся огромных размеров готический дворец, с виду, словно настоящий, а вот на вкус — орехово-шоколадный.

Все многочисленные двери и окна замка открывались и закрывались с одной известной лишь им периодичностью, а вместе с ними, словно раскладные ворота, распахивалась и крыша, давая магам и ведьмам возможность поохотиться за сладостями.

Но сладости не сидели смирно и не ждали своей участи — быть однажды съеденными.

По многочисленным коридорам стремительно неслись светящиеся молочным блеском зефирные привидения — они смешно пугались, когда чья-нибудь рука тянулась к ним через крышу или нетерпеливо прорубала себе путь сквозь еще не открывшееся окно.

Карамельные скелеты били рекорды стометровок — этих товарищей было очень сложно поймать, они не только отменно бегали, но и отчаянно сопротивлялись, кидаясь в ответ разной мебелью, да и.…кусаться они тоже не чурались.

Кое-где встречались желейные змейки — они убедительно шипели и проворно ползали. А при обнаружении заброшенных комнат можно было найти паутину из сахарной ваты и упитанного паучка-маршмэллоу.

Но во время охоты следовало спешить и постоянно быть на чеку, так как крыша захлопывалась неожиданно, без предупреждающей фразы «осторожно двери закрываются». Она будто специально выжидала нужного момента, чтобы заставить склоненных в поиске вкусных сокровищ магов и ведьм вздрогнуть и спешно отпрыгнуть, а следом громко рассмеяться.

Мы втроем весело проводили время и, забыв о времени, наслаждались первым студенческим балом.

Кетти с Кайли пару раз танцевали медленные танцы с нашими однокурсниками. И, если честно, меня парни тоже приглашали — даже не один раз. И не два. Ба была бы точно горда.

Но я все время отказывала и временами — очень-очень редко — украдкой поглядывала в тот угол, где стоял Гривен со своими друзьями.

Он, конечно же, не танцевал. Ни медленных ни тряси-тряси-скелетом танцев. Хотя к нему при объявлении медленного танца выстраивалась чуть ли не целая петляющая очередь из ведьм.

Не то чтобы я специально наблюдала, просто не заметить эти поползновения совершенно бесстыдных девушек было крайне сложно, почти невозможно.

— Видимо, вы с Гривеном разделяете не только любовь к книгам, — хмыкнула Кайли, уловив мой взгляд, — Но и не любовь к медленным танцам.

— Даже завидую упорству Лесли, — смачно хрустнув печеньем, проговорила Кэтти, — Она уже пятый раз пытается вытащить его танцевать. Но Гривен — скала. Кстати, Мэл, — она воодушевленно направила на меня свои светлые глаза, — Может тоже попытаешь удачу? Если сейчас встанешь в очередь обожания, то до конца песни у тебя будет шанс успеть пригласить Йена.

— Еще чего! И хватит меня подкалывать! Если он однажды захочет, пускай сам и приглашает. Не факт, что я соглашусь!

— Если он сам тебя пригласит, и ты вдруг остолбенеешь, — усмехнулась Кайли, — Не переживай, Мэл! Я всегда тебя подтолкну сзади. Вот эти ручки так умело толкнут в спину, что полетишь прямиком к нему в объятия, честное магическое.

— Сколько раз вам повторять, что Йен Гривен меня совершенно не интересует! — громко произнесла я — ровно в тот момент, когда на секунду смолкла музыка. Холодное понимание случившегося окатило с головы до ног, и я тут же добавила диджея Зейна в свой личный черный список. Зачем же так меня подставлять?

В ответ музыка вновь полилась по залу.

— Орково болото, — весело хмыкнула Кэтти, — Мэл, ни в коем случае не смотри в сторону Гривена, потому что он точно смотрит на нас. Однозначно, смотрит сюда. А вдруг он заморозил сердце, чтобы развить остроту слуха? — задумчиво добавила подруга, и я никак не могла понять, шутит она или издевается?

— Что? — нервно выдавила из себя и, ослушавшись совета, обернулась и сразу встретилась с ним взглядом.

Неужели он все услышал?

Почему?

Мне, конечно, все равно, но… леший в небе!

Какие-то девочки, проходившие возле нас, удивленно на меня поглядывали, совсем как на беспросветную полоумную. Еще бы! Кому в здравом девчачьем уме не понравится Йен Гривен?

— Думаете, он слышал? — теперь уже очень тихо, несмотря на громкую музыку, обратилась к подругам.

— Да никто тебя не слышал, — спешно успокоила Кайли. — Максимум, он мог расслышать свое имя. Но это такой пустяк. Ему не привыкать, тут каждая вторая по нему вздыхает.

Еще хуже!

Подумал, наверное, что я стою и болтаю о его неулыбающейся личности.

Будто мне заняться больше нечем!

Будто нет в мире других интересных тем!

Напустив на себя взгляд «я абсолютно точно не разговаривала о тебе, больно надо», вновь посмотрела в сторону Гривена и снова поймала на себе его взгляд. А затем чуть было не выронила из рук кубок с напитком, на секунду мне показалось, что Йен вдруг улыбнулся. Так искренне и мило. Сердце в груди забилось быстро-быстро. Тело превратилось в кисель, и я утратила контроль над ним, но все же надеялась, что тоже улыбаюсь в ответ, а не напоминаю эффектное пособие по лицевым спазмам.

Затем кто-то позвал его, и маг, вернув себе бесстрастное выражение, отвернулся к стоящим рядом парням.

— Моя любимая песня! — беспощадно вырвав меня из волшебного момента, радостно воскликнула рядом Кэтти, тут же начав потрясывать бедрами. — Немедленно идем танцевать! Отказы не принимаются! Веселимся!

Танцевали мы долго, пламенно, и, видимо, слишком старательно, так как на обратном пути к женскому общежитию еле волочили ноги.

Кайли, сразу же, как только мы покинули центральный корпус, со стоном облегчения стянула с ног тяжелые ботильоны и оставшуюся часть дороги категорически отказывалась надеть обувь обратно.

А как только мы подошли к дверям женского корпуса, Кэтти придержала нас с Кайли за локти и торжественно, но при этом очень тихо и в меру загадочно, объявила:

— Пришло время, девочки! — и несмотря на полумрак, царивший вокруг, в глазах ведьмы явственно сверкало пугающее предвкушение.

— Пришло время вам зайти в мою комнату!

— Ты вроде не сказала ничего пугающего, но от твоих слов у меня начал дергаться глаз. — честно высказалась Кайли, косясь на ту, что укрепила хватку своих пальцев на наших взятых в плен локтях и теперь уверенно тащила двух зевающих ведьм вперед.

— Он у тебя всегда начинает дергаться перед неизвестностью. — как ни в чем не бывало отмахнулась приглашающая сторона.

— Давай, может, в другой раз? — идея пойти в комнату Кэтти не пугала, хоть и немного настораживала внезапная прыть ведьмы.

Все, чего я желала, это побыстрее оказаться в собственной постели, свернуться калачиком и сладко засопеть.

— Сегодня третий выход луны из тени пятого дома, они будут смирными и к тому же вы слишком уставшие, чтобы начать убегать. — повернулись мы на нее разом, а сон от греха подальше решил потихоньку сползти с нас и скрыться в темных уголках коридора, — Да не смотрите вы так. Они уже выросли и достаточно меня слушаются, чтобы я могла принимать у себя в гостях подруг.

— Мне не нравятся слова «уставшие», «убегать», «они», вот они вообще не внушают доверия, а еще смущает «выросли» и достаточно». — Кайли попыталась незаметно выбраться, но ее попытка была немедленно пресечена.

— Они, — сделав акцент на загадочном местоимении, подбрасывающем нашей фантазии новых красок, Кэтти улыбнулась, — Точно вам понравятся. Вы только не сильно шумите, малыши еще не привыкли к чужим.

— А ты не расскажешь нам заранее, кто они? — поинтересовалась я, — Чтобы мы были морально готовы к встрече.

— Так не интересно. И запомните, они — мой тайна. Никому ни слова.

— И твоей и останутся, когда ты принесешь нас в жертву своим малышам? — Кайли предприняла новую попытку освободиться, но снова потерпела поражение.

— Они уже неделю не кусаются. — успокоила нас Кэтти.

— А я не замечала на тебе укусов. — удивленно посмотрела на руку подруги.

— Меня они не кусают, только чужих. Сестре доставалось сильнее всего, но, говорю же, они перестали. Я наладила связь эмоций. Вам нечего бояться.

По итогу, в свою комнату Кэтти всячески помогала нам войти. Мы не желали видеть, где именно ее дверь и как бы невзначай пытались схватиться за коридорные стены, а она посмеивалась и гостеприимно впихивала нас внутрь.

Рывок, толчок, сопротивление.

Рывок, толчок и мы внутри.

Дверь за нашими спинами сразу закрылась, и мы окунулись в кромешную темноту. В ту, которая активирует фантазию, вырисовывая в голове оригинальных монстров и когтистых подкроватных чудовищ.

Неожиданно послышался шорох, словно нечто копошилось, двигало крыльями, и, судя по звуку, крыльев было много.

— А магические светильники в твоей комнате имеются? — тихо шепнула Кайли, незаметно пытаясь сделать шаг назад к двери. Я ее действие скорее почувствовала, чем увидела, так как стояли мы очень близко, и тут же схватила подругу за руку, бесшумно последовав ее примеру.

— Пару минут лучше не двигайтесь. Так будет безопасней. — как-то немного запоздало пояснила нам Кэтти, но ее слова имели успех. Мы тут же встали, как вкопанные. — Дайте им немного времени к вам привыкнуть. Скоро, кстати, малыши полетят на охоту. — эта фраза, словно триггер, ещё сильнее раскрасила нашу с Кайли и так сильно цветущую фантазию, добавив кроваво-алых тонов и острых клыков.

Мы перестали двигать ногами к выходу, а руками намертво вцепились друг в друга.

Мой образ сильной и независимой ведьмы трещал в данную минуту по швам, но отходить от подруги я не спешила.

— Не сомневалась, что вы не испугаетесь. — послышался чуть впереди ободряющий голос хозяйки комнаты страха, а затем на ее прикроватной тумбе загорелась лампа. Свет был неяркий, голубоватый, он едва освещал комнату, но его вполне хватало на то, чтобы открыть нашему взору потолок полный летучих мышей. Маленькие, черненькие, они копошились и с любопытством поглядывали на нас.

— Это мои друзья, — улыбнулась Кэтти. И я не могла точно понять, представляла ли она таким образом нас или имела в виду своих потолочных малышей.

— Твои питомцы! — Кайли соображала намного быстрее, чем я. — Они все твои!

— Да, — подтвердила Кэтти. — Так случается довольно редко, но ко мне пришла не одна летучая мышь, а целая маленькая стайка. Первое время они категорично относились к чужакам, причём чужаками считали всех, кроме меня. Родители сразу связались с академией и предупредили о своего рода особенностях моих фамильяров, и профессор Эрсу направила нам письмо с предложением выделить для меня особую отдельную комнату. Я не могла вас впустить раньше, малыши бы устроили истерику. А сейчас они уже подросли, и я, наконец, научилась общаться с ними со всем разом, а не с каждым по отдельности. Так что, представляю вам своих крошек.

— Круто! — восхищённо потянули мы с Кайли, ослабив совместные объятия защиты.

Пара летучих мышей сорвались со своих мест и подлетели к нам, послушно опускаясь в раскрытые ладони.

— Неожиданно. — изумилась этому Кэтти. — Я немного опасалась, как бы они не начали вас царапать, как мою сестру. А тут вдруг… Но про то, как мило мои питомцы приняли моих подруг, дома я вряд ли расскажу. Сестра может обидится. Лучше скажу, что вы ушли в меру травмированные.

— Они такие очаровашки. — улыбнулась растаявшая Кайли, поглаживая маленькую голову мышонка в своей руке. И тут же, прищурив глаза, с подозрением повернулась к Кэтти, — А почему ты соврала нам, когда мы спрашивали у тебя про отдельную комнату?

— Мне посоветовали первое время никому не рассказывать, пока малыши не наберутся достаточно сил. Вы не сердитесь?

— Нет! — уверенно ответила я. У меня у самой имелся маленький, очаровательно-пухленький секрет по имени Орри, поэтому я прекрасно понимала подругу.

— Отлично! Теперь можно смело зависать и в моей комнате. Только мне пока приходится поддерживать в комнате темень с помощью волшебных штор.

Поболтав ещё какое-то время и погладив еще парочку малышей, мы с Кайли пожелали Кэтти и ее питомцам волшебной ночи и направились к своей комнате.

Пока мы шли, сон решил вернуться и снова стал наваливался на плечи. Зевнув, я повернулась к подруге и заметила, что она погрустнела.

— Что-то случилось? Ты выглядишь немного подавленной. Или мне кажется?

— Да, все нормально. Просто понимаешь, так получается, что у тебя есть Лилу, а у Кэти есть не просто питомец, а целя стайка! Это так круто! Нет, пожалуйста, не подумай, что я вам завидую. Честное магическое, нет! Я очень за вас рада, только немного обидно, что на мой зов никто так и не откликнулся. Мама говорит, что ни у одной из моих кузин, которых превеликое множество, тоже нет фамильяров, и это не мешает им быть отменными ведьмами. Но все равно иногда так хочется… Да не важно это все.

Мне так сильно захотелось подбодрить подругу, поднять ей настроение, но ничего толкового не приходило в голову, поэтому я сказала первое, что пришло на ум:

— А вдруг в тебе сокрыта настолько сильная магия, что питомцы испугались к тебе приходить!

— Так не бывает. — скрывая грусть за улыбкой, Кайли качнула головой.

— Ты не можешь знать. — с уверенностью твердила я, — Наверняка очень многие питомцы хотели бы себе такую чудесную хозяйку, как ты, просто сжалились над другими менее способными ведьмами и магами, которые без них, в отличие от тебя, не справились бы, вот и пошли к ним, вздыхая в глубине сердца по тебе. Точно тебе говорю. Ведьминым чутьем ощущаю!

— Ты говоришь самые волшебные глупости. — искренне улыбнулась подруга. — Но спасибо тебе за них. Мне правда стало лучше.

Мы как раз приблизились к двери нашей комнаты, возле которой нас ждал сюрприз.

Маленькие розочки в аккуратном горшочке переливались розово-белым сиянием, а среди цветов искрила записка.

Кайли подняла послание, ее глаза азартно блеснули, и она потянула записку мне, говоря:

— Это тебе! Открывай скорее! Не терпится узнать от кого!

Я недоверчиво взяла в руки бумажку. Та тут же вспыхнула и раскрылась в ладони, открывая глазам надпись:

«Самой красивой ведьме в захреневших сапогах».

— Второй семестр задаю себе вопрос, почему ты не наколдуешь себе причёску? — поинтересовалась Кайли, зевая.

Подруга вошла в ванную комнату, где я сидела на белом стульчике и тщательно укладывала волосы перед круглым зеркалом. Мой извечный ритуал после мытья головы, иначе буду похожа на льва-отменного-кудряшку. Можно еще сравнить себя с буйным барашком, но лев все же предпочтительнее, да и звучит он солиднее.

— Они не поддаются, — с сожалением пожала плечами. — Ба пыталась как-то помочь магией, но через час на семейном ужине локоны на голове начали жить своей жизнью, не желая слушаться ни меня ни других ведьм Ходж. Пришлось поить приглашенного в гости соседа успокоительными настойками и убеждать, что это он работе перетрудился, вот и кажется ему всякое… А потом еще и ночью они никак не желали успокоиться и хлестали меня по лицу, стоило только закрыть глаза, — судя по возникшей на губах улыбке, Кайли описанную мной картину представила красочно, — Поэтому от магических причесок я предпочитаю воздерживаться. Не хочу на каком-нибудь занятии превратиться в медузу горгону, пугая и веселя однокурсников. Лучше уж воспользуюсь этой чудесной плойкой. Ба добыла ее на блошином магическом рынке, и она на удивление хорошо работает на моих своенравных волосах.

— Мой брат бы сейчас вздохнул, покачал головой и сказал: ты из одних локонов делаешь другие локоны, ох уж эти ведьмы, нам магам вас не разгадать.

Мы посмеялись над непонятливостью мужчин и продолжили собираться к занятиям.

*

Я с предвкушением ждала начала пары по Основам Трав. Пока остальные рассаживались по своим местам, спешно проходила по рядам растений, слушала их шепотки, получала новую порцию сплетен и возмущений о неугомонных поползновениях рук студентов, не умеющих держать свои любопытные пальцы при себе. Надо отметить, данного мнения придерживался только хмурый, беспрерывно жалующийся мне, метровый дипсис (Хризалидокарпус). А я никак не могла ему объяснить, что ведьмы и маги понятия не имеют о том, что растения могут быть социофобами по отношению к людскому роду.

— Так ты же меня слышишь? — возмущался страдалец. — Скажи и этим бездарям! Чтобы мимо шли и не подходили ко мне! Иначе я их уххх…да ух как!

Остальные цветочки в горшках хихикали над ним и уличали в старческом брюзжании. Каланхоэ с мясистыми стеблями пошучивало и все пыталось выудить у дипсиса детали:

— И что же ты с ними сделаешь, Хриз? Уже второй год грозишься. Ты бы лучше энергию свою в рост пускал, а не гнев размножал.

— Вот это верно! — подхватывали другие цветы.

Побеседовав также с растениями в другом конце оранжереи, вернулась к своему месту и села за парту. Достала из сумки тетрадь, ручку, карандаши. А в следующую секунду на соседний стул опустился Дилан. Однокурсник широко улыбнулся и произнес:

— Волшебного утра, Мелисса.

— Волшебного, Дилан, — ответила я и смущенно добавила. — Спасибо за цветы. Розы очень красивые, но, правда, не стоило.

— Пожалуйста. Ты вчера блистала на балу, — понизив голос до шепота, мой друг чуть приблизился ко мне и, широко открыв глаза, смешно проговорил. — Я практически ослеп! — и я, чуть не прыснув от смеха, неловко отмахнулась,

— Спасибо. Но ты преувеличиваешь. Вчера все девушки блистали.

— Все были вполне себе ничего, но ты, Мэл… — снова тихо начал однокурсник, правда договорить у него не получилось, в дверях возникла незнакомая мужская фигура. Неизвестный зашел в оранжерею, а следом за ним появилась и наша преподавательница.

Разговоры и шепотки тут же стихли, и группа с любопытством уставилась на новоприбывших, хотя в первую очередь осмотру, конечно же, подвергся таинственный маг.

Мужчина был среднего роста, одет в серовато-коричневатый костюм, с круглым лицом, тонкими губами и носом картошкой. Его маленькие глаза пристально и оценивающе посматривали не только на помещение, но и на учащихся, а зачесанные назад редкие волосы выглядели сальными.

Я постаралась вспомнить всех профессоров, которых видела в академии, и могла с уверенностью сказать, что мужчина ни разу не попадался мне на глаза.

— Приветствую вас на втором семестре, юные ведьмы и маги. — обратилась к студентам профессор Эрсу. — Желаю вам разобраться как следует в магии трав и со временем научиться создавать отменные зелья. — она поправила свои короткие темные волосы, слегка тронутые сединой, — И хочу вам представить профессора Бэрка. С сегодняшнего дня вы будете обучаться Основам Трав именно под его руководством.

— А почему не вы будете нам преподавать? — огорчённо и взволнованно спросила я, подняв руку.

— Потому что это — решение университета, — обманчиво ласковым голосом ответил профессор Бэрк. — А учащимся не положено говорить во время занятия, пока они не получили на то разрешение своего преподавателя. Вы подняли руку, юная ведьма, но отчего-то не стали ждать позволения говорить. — он посмотрел на меня колючим, недовольным взглядом, а затем вдруг улыбнулся. И эта улыбка не сулила ничего хорошего. — Но вы, как видно, беспокоитесь о профессоре Эрсу, а потому для первого раза я не стану вас наказывать. Только вот назовите мне свою фамилию. Мне любопытно знать.

— Ходж. — нехотя произнесла я.

Даже растения в оранжерее перестали шептаться.

— Ходж. — медленно повторил профессор, а затем повернулся к своей коллеге. — Спасибо Марта, что сопроводила меня. Больше я тебя не задерживаю. Я сам познакомлюсь с остальными студентами.

Профессор Эрсу кивнула — ее лицо было непроницаемо, но я могла дать магическую клятву, утверждая, что происходящее ей не нравится также сильно, как и мне, и оставлять нас наедине с этим напыщенным индюком женщине совсем не хочется. Но она не выразила никакого протеста и не разразилась смехом, сказав, что это розыгрыш. Ведьма пожелала Бэрку успехов и проследовала к выходу из оранжереи, а затем бесшумно покинула помещение.

Маг критичным взглядом окинул свой новый рабочий стол, прошептав себе под нос, что-то вроде: «надо бы тут сделать ремонт и все заменить» — и сел в профессорское кресло.

Перекличка прошла довольно быстро, а потом началось само занятие, окончательно закапывающее мои убеждения «вдруг-он неприятный только внешне, но при этом прекрасный знаток трав».

За первую половину лекции профессор убедил нас в отсутствии какого-либо намерения передать нам знания о растениях, зато со снисходительной улыбкой вспоминал свои учебные годы и успехи.

А за вторую половину окончательно обозначил свою позицию — нас должны восхищать его биографические очерки, которыми он с нами великодушно делиться. Это наша группа отчетливо осознала на наглядном примере Джулии. Староста решила, как бы невзначай, уточнить, когда начнётся тема, посвященная травам.

И если остальные в качестве домашней работы получили задание подготовить по одному докладу о своих любимых цветах, то Джулии следовало помимо этого написать ещё о нелюбимых, а также отдельное внимание уделить трем лечебным растениям.

Больше задавать неугодные профессору Бэрку вопросы никто не решился.

После окончания занятия, многие студенты покидали оранжерею в расстроенных чувствах. Вместо интересных и захватывающих лекций Эрсу, нам дали нудного мага, помешанного на собственной личности.

— Грустишь из-за замены профессора? — Дилан догнал меня на лестнице.

Мы уже далеко отошли от кабинета, и можно было не бояться говорить, как есть.

— Да. А ты разве нет? Мы же за всю пару так ни разу и не затронули тему растений!

— Ну, честно говоря, для меня это не самый увлекательный предмет, — пожал плечами однокурсник. — Так, проходной. А о Бэрке пока рано судить, он же провёл только одно занятие. Может у него манера такая, сначала знакомит со своей биографией, а потом отталкивается от нее и переходит на растения? Не грусти, Мэл. Вдруг со следующей пары ты будешь от него в восторге?

Что-то внутри подсказывало: «абсолютно точно этого не случится», но, несмотря на это, слова Дилана дарили небольшую надежду, и я даже немного улыбнулась.

— Если активируем магическую скорость ног и убыстримся, — пошутил мой друг. — Сможем до начала следующей пары заскочить за кофе. И я куплю тебе вкусную шоколадку.

— Посмотрите какой осанка! Какой скорость! Грация! — восхищенно говорил профессор Дюкре нашей приунывшей и полуживой группе — ведь комплиментами осыпали не одного из нас.

Он возвышался этаким Гулливером в центре зеленого поля, в то время как мы образовывали беспорядочное кольцо тел вокруг его высокой фигуры — кто-то едва дышал, но продолжал сидеть, в то время как другие, наплевав на всякие приличия, откровенно распластались на земле, без всякой надежды прийти до конца пары к состоянию «полусидя» — профессора это нисколько не смущало. Он только раз скривился, назвал нас «жалкий кучка полудохлик» и начал оду небезызвестному студенту.

Я посматривала на Кайли, чья голова лежала на моих коленях, гладила ее по темным густым волосам и подумала, что, в принципе, если взять подругу за руки и таким образом начать тянуть, не поднимая, то до нашего общежития дотащить ведьмочку вполне может получится…

Никто не был готов к тому, что профессор в самом начале второго семестра вдруг решит — без всякого предупреждения! — устроить не простой урок по полетам.

Да и маленькие мешочки на его поясе не вызвали ни у кого подозрений — как оказалось, зря. Надо будет теперь ко всем внимательно присматриваться.

Мы-то думали, что это новый модный элемент гардероба Дюкре, но, когда Грэшнек первым оказался в небе, профессор, подпевая что-то себе под нос, развязал один из мешочков. Оттуда со свистом вылетел ветер и, как гончая собака, помчался на студента в небе.

Тим орал так сильно, борясь с вихревым потоком, и в итоге столь трагично грохнулся с метлы, что повторять его участь никому не хотелось.

Профессор, конечно, поймал его с помощью магии еще в воздухе и аккуратно опустил на землю, кинув в парня сухое «неуд», а потом с улыбкой обратился к нам

— «Кто хотеть в зон турбулентность? Это весело, кровь бултыхать, адреналин скакать! Только не надо так сильно кричать! Жалейте профессорский перепонка. Я один, вас многа. Если все орать, мои уши подыхать! Я красивый мужчин в сил расцвете, зачем вы хотеть меня травмировАть.»

Желающих по доброй воле повторить участь Грэшнека было мало — то есть, они полностью отсутствовали, и профессора наше молчание не впечатлило. Расстроило.

— Какой скучный групп. У меня от ваших лиц поджелудочный страдать. Вы же ведьма и маг, а не зайчишка-трусишка… — очередной этап тишины и профессор демонстративно и громко вздохнул, взмахнул пальцами, сверкая множеством колец, и материализовал в воздухе список нашей группы. — Тогда следуем букве алфавит. Такс… Авлэн, сесть на метла и лететь к кольца. Вперед, ведьмочка! И помнить — рот на замок, ключ пока-пока.

Нас всех ожидала эта участь. Некоторые старались не кричать — безуспешно, не все же… Другие открывали в себе новые грани голоса и пытались всеми способами удержаться на метле, потому что вихревые потоки, если студент ошибался в траектории, могли начать крутить мага, как поросенка на вертеле, или кидать из стороны в сторону похуже самых страшных аттракционов.

Меня, как и остальных, немного страшило предстоящее испытание, но на деле все оказалось не таким ужасным.

Адреналин действительно бурлил в крови и пару раз я визжала, но вовсе не от испуга, а от того, что смогла удержаться на метле, несмотря на тревожные моменты. Признаться, мне было весело, и я бы даже согласилась повторить, но рисковать говорить об этом не стала.

Вторым счастливчиком, сумевшим справиться с магической турбулентностью был Генри Клен. Он же был и тем, кто решил прервать пламенную тираду профессора над телами учеников, тихо сказав:

— Он же не в нашей группе…

Дюкре резко остановил свой восторженный речевой поток и удивленно посмотрел на своего студента. Пожал плечами, спрашивая:

— Это разве проблемА? Тогда поднимать свои попа, узнавать его расписаний и бежать смотреть, когда его занятия. — профессор даже не думал шутить. — Я хочу, чтобы все стремиться летать, как Гривен. Он справился разом с три мешочка. А вы не хватать кислород после один! Не стыдно? Мой бедный сердце грустить и страдать. — профессор развел руками. — Быть так же суров не надо. Его суровость вполне хватать на весь университет, и даже на территорий Шайон немного хватать. — по группе прошелся смешок, — Но я хотеть, чтобы все летали, как он! — маг упрямо топнул ногой, одетой в остроносую, расшитую бисером туфлю, что делала его похожим на джина французских сказок. На этот раз профессор был в темно-фиолетовом одеянии с громоздким шарфом зеленого цвета, который, сделав один свободный оборот вокруг шеи, спускался вниз до самого пояса.

— Никто из первокурсников в группе Йена не может обыграть его в скоростную метлу. — прошептала вдруг Кайли, приоткрыв глаза. — С ним даже старшекурсники начали соревноваться.

— Откуда ты все знаешь? — удивилась я.

— Птички нашептали, — подмигнула она мне, — Но вот ты…

— Клен, Ходж, вставать! Быстра! — неожиданно скомандовал профессор. Подруга тут же убрала голову с моих колен, и мы одновременно с Кленом вскочили на ноги.

Слова и голос профессора подействовали на всех, в ряды валяющихся будто ударили электрошокерами и уже через минуту все — немного помятые — сидели на траве и с любопытством глазели на нас с Кленом.

С детства терпеть не могу оказываться в таких ситуациях.

— Все знать, что вы в эта группа лучший. И не только в эта, — сузив глаза, словно хищник, мужчина пытливо посмотрел на меня, но обратился к однокурснику. — Клен, ты слишком сильна хватать метла! — и профессор сразу же изобразил, как Генри обеими руками, со всей силы, цепляется за метлу.

— Она тебе предлагать: «дорогой, давай летать више, бистрее, до самих небес достигать…», но ты как будто пугаться, сомневаться и не хотеть. Ты нервно отвечать: «дорогая, давай не сегодня, у меня болит голова, камни в почка…» — наши однокурсники начали хихикать, прикрывая рты.

— Отпусти свою сдержанность, мальчик, и ты почувствуй новый скорость. — бедный Клен стоял красный, как спелый помидор. Изменения в цвете его лица не остались тайной. — Ладно, как жареный рак краснеть не нада, садись на свой места. Думай над мой слова. А ты дорогая… — профессор повернулся ко мне, а Генри, счастливчик, разом перестал быть жертвой, передавая все права и привилегии ведьме Ходж.

Ребята во все глаза уставились на меня.

Вот же кошмар…

— Ты прекрасный ведьмочка, но чуть-чуть ненормальный… — в группе загоготали, я же скептически повернулась к Кайли, которая, широко улыбаясь, показывала мне большим и указательным пальцем это самое «чуть-чуть».

— Нет, ты не бояться летать, не бояться скорость, не держаться обе рука, иногда даже без рук летать, — маг воодушевленно округлил глаза, а затем резко посерьезнел и обратился к группе. — А вы, хохотуны, не сметь так пробовать, иначе раз-раз, стена привет, земля пока, и всадник без голова вас все видать. Сейчас смешно, но без шея жить не волшебна. — Дюкре задумчиво погладил один из камней на указательном пальце левой руки и вновь посмотрел на меня — Ты летать так изящно маленький ведьмочка, почти как мой любимый Гривен, прекрасна! Но! Безумна… так страстно, что забывать думать, забывать голова. А метла должна всегда помнить, что ты ей управлять. Главный всегда ты, иначе опасно… — смешки вернулись и стали отчетливее, и профессор, казалось, только сейчас обратил на них настоящее внимание. Он обвел критичным взглядом группу.

— Ты лучший среди девочек — громко произнес колдун и все девушки резко перестали смеяться, — И уж точно лучший среди мальчишка этой группы. Клен не считаться. — к тишине присоединились и ребята. — Поэтому я хотеть тебя или Генри ставить соревноваться с Гривен!

— Что? — я не поняла, задала ли вопрос одна, или мы озвучили его вместе с Генри.

— Да-да, я знать, эта мысль прекраснА! Соревновательный дух, — радостно продолжил маг, — Я в вас пробуждать. Группа, вы согласны смотреть на гонка?

— Да! — воодушевленно и чересчур бодро ответили все. Даже те, кто якобы не мог двигаться. Лежали бы себе спокойно дальше, в состоянии анабиоза они мне нравились больше.

— ПрелестнА! — предвкушающе потер руки наш преподаватель, — Через две недель вы дорогие Ходж и Клен будете бороться за Гривена, как за кусочек сладкого пирога!

— Вот до чего мерзкие у него сравнения, — поморщилась Кайли, — Фии… но идея мне очень нравится.

— Будем делать ставки, дорогуши? — никак не унимался профессор. А у меня тем временем почти начал дергаться глаз, как у Кайли.

— Дааа!! — весело закричали ребята.

Абсолютно все, кроме меня, были уж слишком воодушевлены этой мыслью. Даже Клен улыбался и что-то оживленно обсуждал с другими парнями.

— Да чего ты так нервничаешь? — говорила мне Кайли, когда мы шли в столовую. — Клена ты с легкостью обгонишь, сама знаешь.

— Я ему недавно проиграла, поэтому не была бы так уверена. — начала было я, но подруга отмахнулась от моих сомнений и с блеском в глазах продолжила:

— А потом у тебя будет один на один с твоим… — ведьмочка кинула на меня чересчур красноречивый взгляд.

— Не смотри так на меня! Я не понимаю, о чем ты. Совсем.

— Главное, голову не потеряй во время соревнований с Йеном, — не унималась Кайли, — Вдруг именно на это намекал профессор. — и она мне хитро подмигнула

— Моя твоя не понимать.

— Да-да, конечно-конечно, мадамн!

Через неделю я ошеломленно промолвила:

— Это еще что такое? — наблюдая, как рядом с ежедневным расписанием групп в просторном холле центрального корпуса, на той половине, где светились всякие объявления, приглашающе мигали программы волшебных кружков и красным сияли списки должников, появилась еще одна колоритная вывеска.

Скоростная Метла — Выбери лучшего первокурсника

— гласила яркая надпись, вокруг которой безостановочно друг за другом летали маленькие шустрые метелки, оставляя за собой искрящийся золотой след.

Под этим безобразием в воздухе парили четыре мини-фигурки студентов. Они радостно махали своими маленькими ручками проходящим мимо абитуриентам и подпрыгивали, выражая тем самым восторг, если кто-то останавливался сделать за них ставку.

Гривен, Ходж, Клен и Эллит — гласили таблички.

Последней была девочка из параллельного класса. Я иногда видела ее в коридоре, но об успехах на метле ничего не слышала. Интересно, она тоже не в восторге от этой идеи, как и я?

Под каждой фамилией размещался иллюзорный мешочек с цифрой, указывающей сколько голосов получил тот или иной участник.

— Тотализатор, — развеяла мои страшные сомнения, подошедшая Кетти. — У мистера Дюкре нестандартный подход к обучению. — подруга мечтательно вздохнула. — Импозантный и загадочный мужчина, жаль немного староват.

Пока я недоверчиво косилась на ведьмочку, укрепляясь во мнении, что ее привлекают исключительно мужчины постарше, Кайли, стоящая слева от меня, тоже решила добавить свою ложку дегтя в бочонок с ядреной дегтярной кислотой.

— Твоя мини-версия такая милашка, что я не выдержала и отдала свой голос за тебя.

— А это вообще законно? Заниматься такими вещами в стенах учебного заведения?

Может, и правда, университету нужен директор, иначе кому мне сейчас идти с жалобой?

— Это же не игра на деньги. — улыбнулась Кетти и, сделав шаг к смущающему меня объявлению, тыкнула пальцем в мешочек под фамилией Ходж. Тот на миг слегка раздулся, будто проглотил новую монету, цифра на нем изменилась, а потом сборщик голосов принял прежнюю форму.

Моя фигурка тут же радостно подпрыгнула, улыбнулась от уха до уха и приветливо помахала сделавшей на нее ставку студентке.

Стыд крепкими клешнями вцепился в мои плечи, умоляя закрыть лицо руками и бежать. Желательно без душераздирающего крика, чтобы не привлекать внимание.

А вернуться только при условии, что я сделаю полную пластику лица и сменю фамилию. Вокруг ведь толпами проходили студенты, останавливались, обсуждали, смеялись, бурно спорили и видели это.

Но, к счастью, никто не тыкал в меня пальцем и не начинал открыто сравнивать с рыжей миниатюрой, потому как, хотелось возмутиться вслух — работа была сделана явно некачественно. Халатно. Создатель объявления очевидно подошел к делу безответственно, и мой шоколадный цвет с небольшой рыжиной был передан таким образом, будто он в действительности целиком рыжий и лишь чутка шоколадный, что, конечно же, совсем не так!

— Проигравшие ничего не теряют, а верно угадавшим победителя достанется набор конфет в виде метелок. Так, что Мэл, будь добра, приди первой. Их гномы подготовят специально для вашего соревнования, разве не здорово?

— Да, Мэл, мы в тебя верим. — кивнула, соглашаясь Кэтти. — Кстати, вы заметили, что фигурка Гривена единственная не подпрыгивает от радости и не испепеляет всех своей улыбкой?

— Ага, все образы переданы предельно качественно и реалистично.

— То есть, я вот так прыгаю каждый раз, когда счастлива? — возмутилась на подруг, и сама не заметила, как уперла руки в бока.

— Ну… — задумчиво потянули две хитрые ведьмочки и, взяв меня под локти, быстро повели к выходу.

— А почему, кстати, ты отказала тому второкурснику в свидании? — ловко сменила тему Кетти. — Я вот не одобряю твое поведение. Он показался мне веселым малым.

— Мне кажется, Дилан тоже хочет позвать нашу Мэл, но не решается. — хихикнула Кайли, — Особенно после того как стал свидетелем того, как она отбрила бедолагу. — я понимала к чему весь этот разговор, но так быстро сдаваться не желала, а потому посмотрела на них строго и пробурчала:

— Я так не прыгаю, когда радуюсь. Да я вообще не прыгаю, словно умалишенная мультяшка. И волосы у меня другого цвета!

— Да-да, совсем не такого, — бессовестно смеялись подруги.

Весь остаток учебного дня, я никак не могла сосредоточиться на парах. Пыталась вслушиваться в голоса профессоров, честно записывала лекции в тетрадь, но информация мерно влетала в одно ухо, не побуждала к активности ни один нейрон головного мозга и тут же вылетала в другое.

Когда профессор Дюкре только огласил свою оригинальную идею, она сразу показалась мне кошмаром, а сейчас еще и приобрела масштабы грандиозного катаклизма — ведь теперь осведомлены не только группы первокурсников, но и все учащиеся академии.

Я так надеялась, что соревнования пройдут в каком-нибудь тихом камерном месте, без лишних глаз и ушей.

Страшно представить, чего можно ожидать в действительности.

Но больше всего меня смущал один кандидат.

Несмотря на все мои попытки убедить сердечную мышцу в правоте фразы «ну, подумаешь, Йен Гривен», она при одном упоминании его личности или при мельтешении его этой высокой фигуры в коридорах университета, начинала биться в иступлено-невротическом ритме. Чем сильно раздражала.

Я даже пару настоек собственного приготовления попробовала применить, но они оказались бессильны перед симптомами, которые охватывали организм. Про себя окрестила недуг «Гривенокардией средней тяжести». И со вздохом признала, что лекарства не существует.

Сам же возмутитель моего сердечного спокойствия совершенно точно ни капельки не переживал насчет предстоящего соревнования. Он, как и всегда, оставался полностью невозмутим. Ходил с приклеенным к лицу выражением: «я еще в младенчестве познал высшую ступень равнодушия, мирские заботы не смеют коснуться даже моего ногтя».

Если кто-то решался спросить его про предстоящие гонки, как например звонко кокетничающие девушки или с азартом интересующиеся ребята, Йен просто пожимал плечами и шел дальше своей дорогой.

Мы пару раз виделись с ним в библиотеке, но только здоровались, и ничего больше.

Совсем.

Даже ни единого: «как дела?» «как каникулы?» «мы вроде начали немного общаться, а потом я резко ушел в свою фазу угрюмной жизни, так это потому что…» — нет, ничего такого не было.

Я ругала себя за беспорядочно возникающие в голове мысли подойти к нему самой, найти незначительный предлог — мало ли, никак не получается отыскать нужную книгу, а позвать синекрылок, которые появятся по первому зову, моя голова не додумалась. Но это бы значило стать одной из тех хихикающих вокруг него девушек, жадно желающих любым способом привлечь внимание Гривена. А такого я точно не хотела. Нет. Лучше одиноко и желательно молча вздыхать вдали, а потом с головой уходить в новую книгу.

Без сомнения, в умении накручивать себя, словно нитка на катушку, мне не было равных.

Но вчера я стала свидетельницей немыслимой сцены. Она потрясла настолько, что у меня вполне мог бы задергаться глаз. Только вот собственные очи отказались двигаться, дабы не потрясывать открывшуюся перед взором картину, поэтому вместо них колыхнулись внутренние органы.

Я, как и обычно, зашла в библиотеку, поздоровалась с мастером Ситраном, улыбнулась что-то щебечущим синекрылкам и направилась к своему месту. Йен уже сидел на своем темно-синем диване, поэтому я по привычке кинула ему вежливый «привет», получила тут же свой сухой паек в ответ, прошла мимо студента, сделала пару шагов и замерла.

Наверное, мне показалось — подумала я. — Точно, ведь не могла она…

И я медленно, как статуя, умеющая только крутиться, но не способная двигать конечностями, повернулась к дивану, на котором устроился маг. Студент увлеченно читал книгу, которая лежала на широком левом подлокотнике, а на его коленях разместился кое-кто светлый и мурчащий, чью спину гладила правая рука студента, плавно водя пальцами по мягкой шерстке животного.

Оказывается, она могла!

Вот же маленькая предательница!

А о том, что шерсть точно мягкая, я не сомневалась — довольно мурчащим питомцем была моя Лилу.

Моя!

Плотно закрыв рот, дабы не выдать бурлящий во мне поток смешанных чувств нечленораздельными протестующими мычаниями, мысленно посылала сигналы котенку, приказывая немедленно слезть с чужих коленок и сию же секунду идти ко мне.

Лилу не спешила, только нагло открыла один глаз и посмотрела на меня. Эта пушистая маленькая коза хитро улыбалась, а затем в голове возникла цепочка мыслей.

Йен не знает, что Лилу мой питомец. Если Лилу прыгнет ко мне — он узнает. А учитывая тот факт, что Гривен наверняка осведомлен о некой связи между предпочтениями хозяина и питомца… Конечно, это не наш с Лилу случай, но мало ли что там Йен подумает.

Вот пускай в неведении и остается.

Ладно, не прыгай. Уговорила.

Кошка закрыла обратно свои глазки, еще сильнее заурчала и повернулась на спинку, подставляя магу свой животик — ласка, которая позволялась только мне. Исключительно. И никому больше!

Гривен улыбнулся и накрыл маленькое тельце своей широкой ладонью — я вспыхнула, потеряла дар речи и у меня начался приступ гривенокардии. Острый. А маг будто почувствовал что-то странное, нахмурился, поднял голову и удивленно уставился на меня. Вопросительно.

Дальше стоять в новой для себя роли ревнивого наблюдателя означало сдать себя со всеми магическими потрохами.

Фыркнув и пролепетав что-то маловразумительное, дабы точно отвадить от себя всякие подозрения, я расправила плечи и пошла к своему любимому креслу.

Мой, как выяснилось, бессовестный и горячо любимый питомец не вернулся в нашу с Кайли комнату ни вчера вечером, ни сегодня утром. И мне приходилось одиноко вариться в котле ревности, приправленной кучей вопросов.

Временами голову посещали совершенно бестолковые мысли. Например, часто ли Гривен так милуется с чужими питомцами? Ведь, несмотря на ревность к Лилу, хотелось думать, что мой фамильяр единственный и неповторимый, кто вот так запросто разлеживается на Гривеновских коленях.

Еще с самого начала недели я ждала выходных, чтобы полететь в Шайон и навестить очаровашку Орри, но в пятницу в холле центрального корпуса появилось сообщение, информирующее что вылеты с территории университета запрещены на ближайшие пять дней, а, следовательно, встреча с дракончиком откладывалась.

Суббота выдалась дождливой и серой. Никакого желания покидать комнату она не вызывала. Кэтти навестила нас с утра и приволокла целую корзину еды, прихватив также пару магических настольных игр, и мы почти целый день не покидали комнату — только пару раз бегали в столовую пополнять продовольственные запасы.

А вот воскресенье встретило яркими солнечными лучами и аппетитными булочками, которые мы с готовностью дегустировали с подругами в столовой, запивая сдобу горячим кофе со вкусом соленой карамели.

Потом мы немного прогулялись по территории, поболтали о прошедшей неделе, еще раз вспомнили наш первый бал.

Кэтти попыталась очаровать нас рассказами об астрологическом кружке. Она записалась на занятия и теперь старалась пополнить ряды своего увлечения двумя новыми участниками, но мы с Кайли стойко выдержали хорошо спланированную атаку, поддерживая друг друга в моменты сомнений. По итогу, подруга махнула на нас рукой и убежала на свою первую встречу с секретами звезд.

Кайли пару раз зевнула и глубокомысленно сообщила о полезности послеобеденного сна.

— Но мы же еще не обедали, — удивленно уставилась на нее я, и на меня второй раз за день махнули рукой.

— Мой организм не высыпается в будние дни, — горестно проговорила подруга, — Пойду немного прилягу, ты со мной?

Возвращаться в комнату не хотелось, я знала, что если соглашусь, то там и останусь.

— Нет, я, наверное, посижу немного в библиотеке.

— Ладно, тогда, волшебного чтения. — улыбнулась ведьмочка.

— А тебе волшебного сна. — ответила я и направилась в сторону хранилища мастера Ситрана.

Пока я шла, пару раз пыталась вызвать Лилу, но эта предательница все еще не отвечала.

Надо быть с ней строже! Точно! А-то я растекаюсь, как кисель, стоит ей мяукнуть и начать гладиться.

Мои размышления прервал голос Дилана:

— Мелисса! — остановившись, обернулась и заметила подбегающего ко мне парня. В руках он держал какой-то бумажный сверток и выглядел запыхавшимся.

— Привет! — дружелюбно сказал я, когда маг остановился напротив меня. — Все нормально? Странно, что мы ни разу с тобой не виделись с самой пятницы. Обычно всегда встречаемся в столовой. Я даже подумала, не заболел ли ты?

— Заболел? Я? Не-е-е-т, — он как-то немного нервно рассмеялся. — У меня накопилось много домашней работы, вот и пришлось безвылазно сидеть у себя в комнате и все доделывать. А ты куда идешь? Не хочешь прогуляться? Погода сегодня чудесная. — и тут же лукаво улыбнувшись, добавил, — Ты скучала без меня?

Мне нравилось дружить с Диланом. С ним было весело и просто, но вот такие моменты, когда он задавал подобного рода вопросы, вгоняли немного в ступор. Мы же друзья, зачем так странно улыбаться и заставлять меня чувствовать неловкость. Но, возможно, это я не умею нормально дружить с парнями? Ведь ничего страшного он у меня не спрашивает. А говорить ему «не очень», должно быть, будет немного невежливым.

— Да, скучала. — улыбнулась в ответ, — Погода и правда чудесная, но я иду сейчас в библиотеку. Очень хочу дочитать книгу, которую оставила на самом интересном месте. Может, в другой раз погуляем?

— Хорошо. Как насчет завтра после занятий?

— Да, давай попробуем. Но только если нас не завалят домашней работой.

— Отлично! Ловлю на слове! — парень засиял.

— Тогда я пошла. Волшебного дня.

Но стоило сделать пару шагов, как вновь услышала:

— Мэл, — Дилан снова приблизился и начал как-то нерешительно и быстро говорить, — Я тут кое-что для тебя приготовил… То есть, конечно, я ничего не готовил. Ха. Совсем ничего особенного. Только захотел угостить тебя яблоками! — он развернул бумагу и предстал лучам палящего солнца два сочных и спелых плода. Ела я совсем недавно, но от их вида во рту мигом образовалась слюна. — Возьми, пожалуйста. Они оба твои.

— Спасибо, но… — меня останавливало то, что хозяин богатства намеревался отдать мне все, а не поделить поровну, — Лучше оставь одно себе, а второе…

— Нет! Они оба для тебя. — запротестовал друг. — Пожалуйста, возьми их и съешь сегодня обязательно, — он опустил глаза и на его щеках неожиданно вспыхнул яркий румянец.

— Дилан, ты немного покраснел… — удивленно заметила и прикусила язык, понимая, что стоило промолчать.

Но маг не смутился, он засмеялся, быстро вложил мне в руки яблоки, уверяя:

— Это все из-за солнца! Оно сегодня ужасно печет! — а затем пожелал волшебного дня и убежал.

Я какое-то время недоуменно наблюдала за его спешно удаляющейся фигурой, а потом, пожав плечами, пошла дальше. Мало ли, я тоже часто веду себя странно.

Видимо, правда перегрелся на солнце.

Спасибо ему за такой приятный подарок. Посмотрела на фрукты в своих руках и не смогла сдержать улыбку. От яблок исходил очень приятный аромат. Мастер Ситран не корил за устраиваемые во время чтения перекусы, так как книги были защищены магией от любого вида повреждений.

А я обожаю одновременно есть и читать, а еще есть и смотреть кино, но здесь мой ноутбук совершенно бесполезен, так что буду хрустеть яблочками и наслаждаться интересной книгой.

— Мистер Гривен, вы же с самого утра ничего не ели. — услышала я обеспокоенный голос хранителя библиотеки, как только вошла в прохладное помещение. Мужчина стоял над головой студента и, видимо, пытался растолковать тому какие-то правила питания. — Не желаете сделать небольшой перерыв или позволите синекрылкам принести вам что-нибудь из столовой? Сэндвич с ветчиной и сыром, к примеру? Также сегодня гномы подготовили удивительные сдобные экземпляры.

— Благодарю, хранитель, за заботу, но я не голоден. — вежливо отклонил предложение юный маг.

— Что ж, — вздохнул, сдаваясь, Ситран. — Не буду более беспокоить. — библиотекарь хмуро отошел от Йена и, заметив меня, приветственно поднял вверх левую руку.

— О, мисс Ходж, добро пожаловать! Ваша книга ждет с самого утра. Страница, на которой вы остановились трепещет от оставленного на ней вами любопытства.

— Волшебного дня, мистер Ситран! Я как раз мчусь к ней на всех порах! — я широко улыбнулась мужчине. Его взгляд вдруг остановился на моих руках, в которых лежали яблоки. Некая мысль озарила лицо хранителя, он быстро поднял на меня глаза, повернув голову, посмотрел на Гринева, а затем снова на меня, но уже с небольшим стеснением во взгляде. Словно позволил себе подумать лишнего — а я сразу же уловила его мысль. И теперь совершенно терялась, не зная, как мне следует поступить.

— Волшебного чтения, — зашелестев мантией, хранитель прошел мимо меня. Я же отмерла и начала свой медленный путь к облюбованному месту.

Гривен не ел с самого утра…

Интересно, что такого он читает, что с самого утра своего выходного дня торчит безвылазно в библиотеке?

Но как можно игнорировать приемы пищи?

Кэтти бы точно не одобрила.

А ба обычно говорит, что зелья, чудища и маги подождут и никуда не денутся, а вот без плотного обеда никуда.

Наверняка, он голоден…

Да какая мне разница, голоден он или нет.

Вон вымахал, как дубовый шкаф, может сам позаботиться о своем завтраке, обеде и ужине…

Но все же…

Если отдам, буду выглядеть, как одна из его фанаток.

Причем фанатка нового уровня — не с пустыми руками подошедшая, а с подношениями.

Нет, точно нельзя.

И сказав это про себя, я остановилась напротив темно-синего дивана и поставила одно из яблок на стол перед Гривеном. Хотела проделать все тихо, и потом также тихо уйти, но дабы угомонить рокочущее «нельзя» в голове, опустила фрукт со звуком громогласного величия и командой «обрати на меня внимание» — что Йен немедленно выполнил.

Он отвлекся от книги и удивленно уставился на меня. Затем взглянул на яблоко, заставляя мои щеки загореться, и снова посмотрел на меня.

Гривенокардия забилась в теле, тревожно сигналя о потере большей части словарного запаса, но я зачем-то поправила волосы, затем закашлялась, возвращая себе голос и смогла вымолвить три важных слова в ситуации, которую сама же и создала.

— Привет. — никаких улыбок, никаких заигрываний, чисто и по делу. Как помощь голодающему однокурснику. — Это тебе.

Посчитав себя великой тайной соблазнительницей, я получила новый удар, потому что Гривен ничего не произнес в ответ, но неожиданно улыбнулся. И вдруг так коварно посмотрел на меня из-под своих длинных ресниц, что меня тут же накрыл жар дикого смущения.

Не дожидаясь более слов благодарности моему великодушному поступку, я стрелой метнулась к своему месту.

Села и углубилась в книгу, ожидавшую на столе.

Под градом колотящих ощущений, я совершенно забыла о втором яблоке, пока где-то рядом не залаяла собака, оторвав меня от чтения.

Решив дать небольшой отдых глазам, поставила книгу на стол, взяла оставленный фрукт, встала с кресла и зашагала к открытому окну.

Не знаю, куда смотрел Руфус, но его собака явно копала клад под стенами библиотеки. Задумавшись, поднесла было яблоко ко рту, как на плече возникла пропащая Лилу и, мяукнув, проворно задела лапкой фрукт, который вылетел из окна прямиком к ногам чужого питомца.

— Лилу, что ты наделала… — проговорила с сожалением, наблюдая, как дар Дилана обнюхивает фамильяр однокурсника, а потом недолго думая отправляет его в рот.

Кошка между тем нежно потерлась своим боком об мою щеки и прыгнула на руки, требуя немедленно наградить ее лаской.

Дочитав книгу, я испытала легкую грусть. История была поистине захватывающей. С самой первой страницы она погружала в другой мир, и я будто дышала и жила вместе с героями, покорившими мое сердце.

Особый трепет вызвал главный мужской персонаж — Кристоф.

Вздохнула.

Интересно, где в реальности жизни найти такого же потомка драконов, нежно любящего и защищающего свою даму сердца? С обязательным условием, что в его натальной карте четко прописана эта самая дама и зовут ее Мелисса Ходж. Иначе, вдруг потратишь кучу времени на поиски, найдешь, а он тебе ласково — вы моя новая горничная? Приберитесь здесь ладно, а-то пыльно. И впредь не забывайте, пожалуйста, надевать форму.

Нет, Крис бы так не сказал. И лицо его совсем не такое, как у некоторых. Почему Гривен и здесь лезет в мою голову?!

Убрав книгу обратно на ее прежнее место на полке, начала неспешно двигаться к выходу, как вдруг передо мной возникла высокая фигура тех самых навязчивых некоторых. А я настолько сильно ушла в свои мысли, что даже вздрогнула при появлении мага.

Он между тем как-то странно смотрел, пока я моргала и возвращалась обратно в помещение библиотеки. Но, как и всегда, оставался неизменно суровым.

Наверняка, хочет поблагодарить.

Точно! Он же так и не сказал мне волшебное «спасибо».

Нацепив на себя благосклонное выражение лица, приготовилась получить благодарность, как в меня прилетело серьезное:

— Яблоко было невкусным, Рыжая. — и не дождавшись того, как мое спокойствие начнет трескаться, а рот возмущенно приоткроется, студент резко развернулся и быстро направился к выходу.

Это что еще за вселенская наглость?

И вот этому типу с пробелами в воспитании я отдала красивейшее яблоко?!

— Невоспитанный, — процедила сквозь сжатые зубы, прекрасно понимая, что он меня не услышит. — Культура поведения определенно не твой конёк.

Какой же самовлюблённый засранец!

Всё! Не нравишься мне больше! Ни грамма! Ни миллиметра! Ни капельки! Ни в длину, ни в ширину! И руки твои не такие уж и красивые! Ты и раньше не особо-то мне нравился, но теперь точно все! Все — я сказала!

А пока я увлеченно перебирала в голове все наиболее подходящие и смиренно выученные за ба ругательства, в двери библиотеки вдруг ворвалась взлохмаченная Кайли и с дикими глазами кинулась ко мне:

— Мэл ни в коем случае, не… — озабоченно начала подруга, ну а мне как раз нужны были уши, чтобы выплеснуть негодование:

— Йен Гривен, редкостное невоспитанное животное! Смесь осла, барана и…осла! Если я ещё хоть раз упомяну его в разговоре, я хочу, чтобы ты дала мне хорошенькую затрещину!

— С удовольствием, — улыбнулась Кайли и схватила меня за руки, заставляя замолчать. — Но сейчас есть кое-что поважнее! Твой Гривен подождет. Я знаю, что Дилан дал тебе сегодня приворотные яблоки, поэтому ни в коем случае их не ешь!

— Как это приворотные? — я удивленно уставилась на подругу. — То есть…?

— То есть, если съешь, то завтра весь день будешь, как умалишенная собачонка, ходить за ним по пятам…

— Но зачем Дилану это делать?

— Наверное, решил любым способом получить твое согласие на свидание.

— Ёлки складывались в ряд… — сказала я одно из любимых бабушкиных ругательств. Знала, что у него, наверняка, интересное окончание — какое-нибудь нестандартное — но ба всегда вовремя останавливала себя, замечая интерес моих ушей. Я же не теряла надежду однажды услышать его полностью.

— О, нет! Ты их съела! Я не успела… — Кайли в ужасе схватилась за лицо.

— Нет, — я опустилась на ближайший мягкий диванчик. — Одно из них съела собака Руфуса, ну а второе — Йен Гривен. — на губах мелькнула улыбка. — Считаю, это ему кара небес.

— Собака Руфуса и Йен? — непонимающе переспросила Кайли, присаживаясь рядом со мной.

— Одно яблоко я выронила в окно, а там как раз бегал фамильяр Руфуса. А второе отдала Йену.

— Ты теперь яблоки ему отдаёшь?

— Не надо так на меня смотреть. Убери этот взгляд. Это ничего не значит! Это просто яблоко. И потом, я же сказала, он вел себя ужасно, даже спасибо не сказал.

— Ты настоящая ведьма, рыжая, — по-доброму рассмеялась подруга. — Взять яблоко у одного мага, чтобы отдать другому. Да ещё и приворотное.

— Думаешь, это плохой поступок?

— Думаю, это прекрасный поступок! — ведьмочка округлила глаза и мечтательно произнесла. — Йен Гривен, по уши влюблённый в Дилана Поки… Как теперь дождаться утра. Надо поскорее лечь спать, чтобы как можно скорее наступило завтра.

Моё любопытство превратилось в огромного монстра, безжалостно пожирающего внутренности и нервные клетки. Шла вторая пара, а увидеть привороженного Йена все никак не получалось. И это сводило с ума.

Мы с Кэтти со скорбными лицами сидели на занятии по Основам Магии. Их вела мисс Диксон, чей разум давно пересёк черту какой бы то ни было гравитации, отчего размышления всегда звучали несколько туманно и пространственно, а еще загадочно и малопонятно. Добавьте к этому способность профессорши проглатывать некоторые слова в середине предложения и по итогу получите поистине магическую лекцию и желание неустанно зевать.

Кайли в данную минуту везло намного больше, и мы, нисколечко не стыдясь, открыто ей завидовали. Она была на лекции с группой, в которой присутствовал Гривен и неожиданно падкий на мерзкие привороты Дилан. Я была ужасно, просто-напросто катастрофически, обижена на парня, которого считала своим другом, и намеревалась высказать ему в лицо все, что начала о нем думать со вчерашнего дня! Как он мог так со мной поступить!

Как?

Зачем?

Неужели не стыдно?

Мы с Кэтти переглянулись и печально уставились на двух спящих на профессорском столе синекрылок. Все наши мысленные посылы птичкам поскорее протрубить об окончании занятия — оставались без должного внимания.

Первый раз в жизни время текло так удручающе медленно и никак не желало убыстряться.

Когда же, наконец, синекрылки проснулись и громко прочирикали об окончании занятия, мы с Кэтти вскочили, словно ужаленные в те самые места барышни, и спешно выбежали из кабинета удивленной мисс Диксон.

С Кайли мы еще вчера договорились, что она расскажет нам все-все-все детали. И еще раз уточнили, поняла ли она про «все-все-все» и не нужны ли дополнительные разъяснения. Подруга закатила глаза, окинув нас с Кэтти наигранно-надменным взглядом, а затем хихикнула и обещала выполнить все в лучшем виде.

И вот, еле переводя дыхание — мы трое слишком отчаянно бежали навстречу друг другу — Кайли произнесла:

— Вы бы только видели, как он смотрел на Дилана на протяжении всего занятия! Его будто подменили! Совсем другой человек! Уж не знаю, какое именно из заклинаний приворота использовал Поки, их же десятки, но он точно потратил время и выбрал одно из самых сильных и гарантированно работающих. Мэл, честно говоря, я очень рада, что не ты оказалась жертвой… — она обернулась проверить нет ли кого в коридоре и чуть тише добавила — Потому как на самом деле… это выглядело ужасно! Будто Йен все это время не просто так отвергал всех вокруг девочек, а всего лишь скрывал свои истинные наклонности, но сегодня, видимо, не смог устоять перед новым камзолом Дилана и решил перестать скрывать свои истинные чувства.

— Камзолом? — сморщилась Кэтти. — Он хоть сделан на современный лад?

— Да, — прыснула Кайли. — Ты точно оценишь. Дилан приоделся, как павлин, и ходит расфуфыренный, словно у него вечером свадьба. Бедолага, так постарался ради нашей Мэл, но набрел на чувства иного рода. Но кажется, он начал что-то подозревать. Я слышала, как он говорил своим друзьям, что ему надо срочно пойти к себе в комнату. О, вон, смотрите! Идут! — и она указала на открытое окно, к которому мы тут же втроем подскочили.

Дилан в своем новом броском наряде быстрым шагом двигался по направлению к мужскому общежитию, а следом за ним, на расстоянии пары метров, шел Йен. И даже с такого расстояния я могла с легкостью различить чуть странную улыбку на лице Гривена — совершенно ему не свойственную.

— Кайли, Кэтти. — решительно сказала я — Нам надо навестить Дилана. У меня есть план.

— Пойти в корпус парней? — округлила свои огромные глаза Кайли. — Да ни в жизни! Пускай сами приходят, если им так приспичило.

— Кайли, нам нужно спасать Йена.

— Спасать? — она приложила палец к щеке, изображая задумчивость. — Не ты ли не давала мне недавно спать, вспоминая ругательства, какими можно его обозвать?

— Вы обратили внимание, что Йен Гривен какой-то странный сегодня? — послышался шепот проходивших мимо нас девушек.

— Да, он будто не в себе. — закивала одна из ведьм.

— Надо будет хорошенько присмотреться. — заинтересованно ответила третья, и они удалились в конце коридора.

— Мы ее легко дотащим. — оценивающе рассматривая нашу подругу, заявила Кэтти.

— Я протестую! Это против моих принципов! — Кайли сделала шаг назад, и мне пришлось спешно изменить свой план.

— Ладно. Тогда давайте поступим иначе. Кайли ты сможешь найти в библиотеке книгу, где сказано, как снять приворот?

— Запросто! — улыбнувшись, кивнула студентка. — И даже смогу достать необходимые ингредиенты!

— Отлично. Кэтти, а ты сможешь мне помочь пробраться в мужской корпус и найти комнату Дилана.

— С большим удовольствием. — хмыкнула ведьмочка.

Пожелав друг другу волшебной удачи, мы разделились и побежали каждый за своей целью.

Мы прятались в высоких кустах, тайно поглядывая на мужской корпус общежития. К чему была эта унизительная поза я не понимала, но Кэтти с силой затянула меня в зеленые насаждения, утверждая, что без маскировки «ну просто никак», и первое правило удачного похищения заключается в придумывании плана под стенами дома врага.

— Мы не собираемся никого похищать, — шипела я, пытаясь встать на ноги, но разве же возможно выбраться из ее хватки, — И общежитие вовсе не дом Дилана.

— Ну и что? — меланхолично отвечала подруга. — Мы должны действовать в строгом соответствии с кодексом ведьм! Сама подумай, если мы просто ворвемся в мужское общежитие, это будет слишком пресно. Раз выдалась такая возможность, надо ее использовать по полной и придумать что-то эдакое! Чтобы потом не стыдно было рассказать внукам.

— И что ты предлагаешь, телепортироваться?

— Надеюсь, ты сейчас не серьёзно? Мы же ведьмы, не какие-то там кузнечики-попрыгунчики.

— Давай тогда на метлах влетим в окно комнаты Дилана и дружно крикнем «сдавайся, мы все знаем». — пожала плечами.

Хотелось поскорее спасти Йена от наваждения, которое могло быть превратно истолковано другими студентами.

— Хмм-м-м, ты перегибаешь. — обреченно вздохнула напарница. — Ладно, считай уговорила. Незаметно проскользнем внутрь и найдем комнату Дилана. Жаль, никого нет поблизости, чтобы узнать ее номер. О, погоди-ка! Вонни Тоц! Мэл, жди здесь, я сейчас добуду нужную нам информацию. — и вскочив на ноги, она оттряхнула с юбки листики, а затем походкой от бедра направилась к вышедшему из дверей общежития студенту.

— Привет, юная ведьмочка, — зашелестел рядом плющ, когда я осталась одна. — Ты прячешшшься? Что-то произошшшло? Тебя кто-то обидел? Нужна моя помощщь?

— Привет, Арсинус, — мысленно ответила растению. — Все в порядке, мы просто хотели узнать в какой комнате живет один из наших однокурсников.

— О, прощ-ще простого! Я оплел собой почти весь мужской корпус. Назови имя студента, и я узнаю все, что ты захочешшь.

— Дилан Поки. — не веря своей удаче, спешно выпалила я.

— Ах, этот. — с неким пренебрежением выдало растение, — Мне кажжжется, этот юношшша мечтает оплести тебя, моя ведьмочка. Но ему не светит звезда удачи, правда Мелисса?

— С чего ты это взял, Арсинус?

— Арсинус кладеззь информации! — гордо заявил плющ, — Тебе следует использовать меня. Я всегда готов тебе служить, сильная травница. Для меня большая честь. Я повидал очень многое на своем веку, а на территории академии у меня много где есть глаза и уши. Я часто вижу тебя с этим Поки в столовой. Но второй юношшша мне нравится больше.

— Тогда почему ты не сказал мне про приворотные яблоки, которыми меня угостил Дилан?

— Приворотными? Но как ж-же? Когда?! Ах, подлеццц! Прикажжжи наказать! Я устрою ему тугое обертывание, превращу в зеленую мумию и подвешу вниз головой! Будет висеть у меня до…

— Арсинус, Арсинус, пожалуйста, не надо. Успокойся. Я сама придумаю ему наказание.

— Необходима достойная кара! — негодовал мой шуршащий друг.

— Да, обязательно. Так ты знаешь номер его комнаты?

— Конечно! Второй этаж. Дверь 202.

— Благодарю, ты мне очень помог.

— Всегда рад служить тебе, юная ведьмочка. И…может все-таки немного подвесим?

— Не будем подвешивать, — забывшись, вслух сказала я, как тут же получила в ответ:

— Кого не будем подвешивать? И за какие части тела? Уточни, пожалуйста, так как идея заманчивая. — Кэтти вернулась, и теперь с любопытством поглядывала на меня.

— Никого. Мысли вслух.

— Жаль. Итак, я узнала номер комнаты Дилана. Пойдем, теперь нам надо незаметно пробраться в мужское общежитие.

Когда мы оказались внутри здания и без свидетелей поднялись на второй этаж, я шёпотом обратилась к подруге:

— А что, есть какое-то правило, по которому девушкам нельзя заходить на территорию мужского общежития? Я, кстати, видела парней, свободно расхаживающих в нашем корпусе. Это же явная дискриминация по половому признаку. Что за отголоски прошлого века?

— Нет никакой дискриминации, — хитро улыбнувшись, сообщила подруга. — Потому что нет такого правила. Студенты могут спокойно ходить друг к другу в гости, даже оставаться в одной комнате. Но при одном важном правиле. Несовершеннолетние не могут спать в одной постели, синекрылки не позволят, а у совершеннолетних все зависит от того, насколько близкие у них отношения. Ты же понимаешь, о чем я? — расплылась она в улыбке.

— Кэтти! А зачем тогда мы ходим здесь как шпионы?

— Для большего накала страстей. Я потом Кайли расскажу, как ты шарахалась от любых звуков, когда думала, что нас вот-вот застукают парни. Такая ты милашка.

— Я обижусь на тебя, — искренне пообещала подруге, стараясь звучать серьезно. — Но чуть позже, когда мы вызволим Гривена.

— Договорились. — ведьмочка с готовностью приняла свою будущую участь, смиренно кивнула, а затем указала пальцем на дверь, — Вот и комната Дилана! Ты точно сможешь изобразить…

— Точно! Даже не сомневайся во мне! — уверенно подтвердила я, ощущая, как начинаю все же немного сомневаться. Идея появилась у меня на лестнице, и там я шепотом поделилась мыслью с Кэтти, которая радостно одобрила план.

Но нервничать я точно не должна. Если кто-то и должен, то житель этой комнаты, которого я считала своим другом. Ну держись, Дилан.

— Волшебной удачи, Мэл! Я подожду тебя здесь, на всякий случай. И дам знак, если вдруг кто появится.

— Какой будет знак?

— Громко крикну: Мэл, поторапливайся, кто-то пришел!

— Отличный знак. Понятный. Лучше не придумаешь, — оценила я шутку и двинулась к комнате Дилана.

Постаравшись придать лицу глуповато-влюбленное выражение, на которое вообще была способна и, подавив на время внутренний гнев на Дилана, я постучалась в дверь. Послышалась какая-то возня, приближающиеся шаги, и, наконец, мне открыли.

— Да? — мой еще недавно вполне адекватный и не замешанный в махинациях с приворотами друг замер при виде меня, изменился в лице. В газах мелькнуло напряжение и испуг, а следом пронеслось любопытство.

— Дилан, привет! — я изобразила смущение и начала умалишённо наматывать на палец локон. Томно вздохнула. Припадочно захлопала ресницами. — Искала тебя всё утро…так сильно хотела увидеть.

И тактика сработала! Да! Он мгновенно преобразился, довольно засиял и шире открыл дверь, приглашая пройти внутрь.

— Мэл, это так неожиданно… Ты,… и здесь! Заходи, пожалуйста. Располагайся. Хочешь чего-нибудь выпить?

«Неожиданно, говоришь…» — передразнила про себя, чувствуя, как вновь начинаю злиться.

Так, не время. Надо держать себя в руках. Я на миссии по спасению Гривена!

— Спасибо, ничего не надо. — да я в жизни от тебя больше ничего не приму. Даже не пытайся. Мало ли чем еще захочешь угостить…

Сделала пару шагов и чуть не оступилась на ровном месте, увидев сидящего за столом Йена. Он был совершенно не похож на себя обычного, выглядел совсем другим — немного блаженным маг. А его полный нежности взгляд был намертво приклеен вечным обожанием к Дилану. Когда же Гривен заметил меня, то чуть слышно засопел. Недовольно насупился и надул щеки. Выглядел до невозможности очаровательным, и кого-то мне напоминал….

— У тебя такая большая комната… — озвучила первое, что пришло в голову.

— Нууу… она не только моя, — поправляя свою прическу, улыбнулся Дилан. — Мы тут втроём живем. Я, Тим и Рижку.

Я вновь перехватила обиженный взгляд Йена и спешно прикрыла ладонью рот — соблазн расхохотаться был слишком велик. Пришлось идти на жертвы и прикусывать язык.

Боль помогла, и, вернув себе самообладание, я увеличила дозу влюбленности во взгляде и шагнула к Дилану.

— Я хотела сказать тебе кое-что очень важное… — потупившись произнесла я. — И очень личное.

— Да-да, Мэл. Конечно. — он громко сглотнул, подошел вплотную и взял меня за руку. — Говори.

Ценой титанических усилий я не вырвала сразу же ладонь — хотя мне этого несказанно хотелось. После того, как он поступил, любой контакт с Поки казался неискренним… отравленным обманом.

Раздалось кряхтение, и мы оба повернулись на звук. Это Йен недовольно завозился на своем месте. Обиженно сложил на груди руки и расстроенно выпятил нижнюю губу. Не приходилось сомневаться, что в его сознании я была на тот момент врагом номер один. Ведьмой для костра.

— Я хотела сказать… — произнесла тихим шепотом и… терпение вдруг лопнуло. — Что убью тебя! — спешно отдёрнула ладонь и отодвинулась от мага. — И как это понимать? Тебе не стыдно? Дилан, ты с ума сошел? Я думала, мы друзья! А ты взял и подсунул мне приворотные яблоки! О чем ты вообще думал? А главное зачем так поступил? Разве так должны вести себя друзья?! Это какой-то новый тренд в магическом мире, о котором мне опять, как вечно отсталой, неизвестно?!

— Мэл… — он поменялся в лице. Побледнел и опустил глаза. — О. о, о чём ты?

— Не прикидывайся! Я все знаю! И вот прямое тому доказательство! — указала пальцем на Йена, который тоже решил присоединиться к разговору. Но гнев на Дилана он не поддерживал, скорее старался поскорее выпроводить нарушившую их идиллию студентку и обиженно лепетал:

— Уходи… Зачем ты пришла? Мы хотели побыть с Диланом наедине. Только мы вдвоем. Без тебя, Мелисса.

— Ему не здоровиться, — все еще отрицая свою вину, нервно произнес Дилан, — Не обращай внимания.

— Неужели? А если я скажу, что угостила его вчера одним из твоих яблок?

— Мэл, ну зачем? — забыв о своей конспирации, заныл Дилан, — Я же говорил, что они специально для тебя.

— Чтобы только я превратилась в полоумную, да?

— Да нет же. Ты не понимаешь…Не в полоумную… — отвернув расстроенно взгляд, зашептал Дилан.

И тут под окном завыла собака. Душераздирающе. Видно, что не просто так пришла, а с искренним чувством в сердце..

— Да еще и эта собака пристала ко мне с самого утра. — схватился за голову незадачливый маг.

— Не знаю, что с собакой. — беззаботно пожала плечами. С ней пусть сам разбирается. — А вот с Йеном я могу помочь.

— Можешь? — Дилан уже полностью перестал скрываться и с надеждой посмотрел на меня.

— Да, — уверенно кивнула и, как истинная ведьма добавила, — Но ты мне будешь должен. — бабушка точно будет мной горда.

— Ты обещаешь, что он придёт? — крайне обеспокоенно спрашивал Йен, пока я держала его за рукав рубашки и тащила подальше от группы парней, которую Кэтти с большой готовностью вызвалась отвлечь.

«Ты не можешь взять меня за руку — оскорбленно произнёс волшебник, когда я попыталась схватить его ладонь при появлении на нашем пути шумной компании студентов. Надул губы и благоговейно-смущено заявил. — Ходить за ручку я хочу только с Диланом.»

Пару раз шпионски обернувшись, чтобы проверить обстановку, я могла смело заявить, что подруга прекрасно справляется со своей частью миссии.

— Да-да, он обязательно придет. — уверяла открывшегося с новой приворотной стороны Гривена, — Он попросил нас уйти, потому что Тим и Рижку скоро вернуться в комнату, а он хочет побыть с тобой наедине. Только ты и Дилан. — постаралась придать голосу как можно больше флера романтичной таинственности, и это сработало.

Йен стал пунцовым. Его губы дрогнули в застенчивой улыбке, он скромно захлопал своими длинными ресницами и отвел взгляд в сторону. Растекся довольной лужицей и, видимо унесся в свои мечты — не хочу никогда знать их содержание — позволяя мне уже без сопротивления вести его куда угодно. Лишь бы туда пришел Дилан.

Как же сильно хотелось расхохотаться. В присутствии «такого» Йена у меня не начиналась гривенокардия. Его будто подменили, и рядом был совершенно другой маг, при виде которого смех душил горло, пытаясь выбраться.

Меня внезапно напугала возникшая в голове мысль — вдруг он и без приворотных яблок станет таким, когда влюбиться? Комичным и до ужаса нелепым. Весь его холодный шарм коту под хвост…

Я все же несколько иначе представляла романтичные моменты с Йеном.

Ой, то есть я, конечно, ничего с ним не воображала. Больно надо. Пффф. Так, чисто из праздного любопытства, пару раз проскальзывали где-то на заднем плане, как однажды он бы пригласил меня на свидание. Или сказал, что я самая красивая, а потом загадочно улыбнулся.

Новый Йен рядом вдруг тоже улыбнулся. Но совсем не так, как в моей фантазии — скорее это была карикатура для выдумок Мэл Ходж — и со вздохом уточнил:

— А куда придет Дилан?

М-да. Даже вопросы он строил особым образом. Не спрашивал, куда с ним идем, а интересовался тем, где появится фигура для обожания.

Незаметно покинув территорию мужского общежития, мы двигались к женскому. К огромному счастью, на пути попадались редкие студенты, да и те не обращали особо внимания на нашу странную парочку.

— В тайное место! — заговорщически произнесла я. — Дилан назначил тебе встречу в моей комнате. Чтобы никто не догадался, где вы с ним встречаетесь.

— Ах, — восторженно воскликнул Йен и прикрыл ладонью рот, как самая настоящая взволнованная барышня. — Как романтично.

— Да, ага. Просто фантастика. Сама в диком восторге. — я затащила его в здание, заставила свернуть влево, подтолкнула идти вверх по лестнице, а затем бесшумно приоткрыла дверь в нашу с Кайли комнату, и мы юркнули внутрь.

— Это не Дилан. — словно обманутый в самое сердце, с грустью произнёс Йен, указывая на мою подругу.

— Бинго! — улыбнулась та в ответ. — Я Кайли…

— Не Дилан. — надув щеки, хмуро повторил Гривен.

— Не обращай внимания, — тихо сказала соседке, — У него сейчас люди делятся на две категории: Дилан и все остальные. — а затем указала пленнику приворота на один из стульев. — Садись, пожалуйста, сюда. Дилан скоро придет.

— Мелисса, ты же меня не обманываешь? — он вдруг сделал шаг ко мне, сам взял за руку — хотя еще недавно этот контакт числился в списке запрещённых приемов, а затем с таким искренним чувством посмотрел в глаза, что я растерялась.

— Тебе я доверяю, ты знаешь? — показалось, будто он на минуту стал нормальным, потому что лицо внезапно вернуло черты серьезности, и почва медленно начала уходить под моими ногами… но обман длился не долго. Он шумно выдохнул, покраснел и тихо шепнул:

— Дилан точно придет? Я уже немножечко по нему соскучился. Понимаешь?

— Сложно не понять. — шепнули сбоку и кое-кто, не сдержавшись прыснул от смеха.

Йен тут же отпустил мою руку, и мы вдвоем повернули головы в сторону Кайли. Наблюдающая за душещипательной сценой ведьмочка не смогла сдержать настоящих эмоций, и теперь под нашими взглядами делала вид будто ее настиг не хохот, а кашель.

— Что-то в горло попало, — уверила она. — Не обращайте на меня внимания. Продолжайте.

Йен окинула студентку суровым взглядом, но комментировать не стал, зачем-то спросил, обращаясь ко мне:

— А которая твоя кровать? — я указала кивком головы и снова предложила ему присесть на стул. А затем спешно подошла к Кайли, которая подавала знаки глазами.

Мы с подругой удалились в ванную комнату, и она немедленно прошептала: — Не лучше было бы пойти в его комнату? Зачем ты привела Ромео к нам? — она на секунду задумалась и озарилась догадкой, — Или он скорее — Джульетта? Боже! Ты хочешь затащить его к себе в постель, пока он не в адеквате?! — ей откровенно нравились её шуточки. Глаза аж сияли.

— Кайли, как тебе не стыдно такое говорить! — праведно возмутилась я, чувствуя, как предательски запылали щеки. Я тут, понимаешь, пытаюсь помочь однокурснику, а она все о лешем…

— Но ты же понимаешь, что он всю ночь будет звать тебя Диланом? — не желала так просто сдаться подруга.

— Дилан? — донесся из комнаты трепетный голос Йена, который, видимо, услышал наши голоса. — Он уже здесь?

— Вот да, примерно так и будет звать. — зажимая рот ладонью, кивала подруга.

— Кайли, перестань! — стараясь не смеяться, говорила я, — Знаешь, как сложно сдерживаться?

— Сдерживаться, чтобы не воспользоваться ситуацией? — игриво поиграла бровями соседка, провоцирую меня на новый приступ смеха.

— Дилан? — снова вмешался обеспокоенный Йен.

— Нет, его пока нет, но он скоро будет. — крикнула в ответ и снова обратилась к подруге. — Ты нашла рецепт противоядия и ингредиенты к нему?

— Да. Там зелье из парочки травок — все по твоей части. Извини, я не смогла его приготовить без тебя, потому что не очень поняла вторую строчку заклинания про смешивание и пропорции. А еще там сказано, что лучше усыпить пострадавшего после выпитого противоядия. Так вроде бы легче выветриться из организма вся гадость.

— Хорошо, тогда помимо зелья, приготовлю ему еще и чай.

— Свой фирменный? — улыбнулась игриво подруга.

— Да. — не стала отрицать я.

— Йен, счастливчик, что попал в твои руки. — она с намеком подмигнула, но я лишь покачала головой. — И, чайник, кстати, очень удачно недавно вскипел.

— Отлично. Тогда пойду займусь зельем. Присмотришь за ним немного, пока я все приготовлю?

— Конечно! Ты еще спрашиваешь! Он такой смешной.

— Когда он уже придёт? — нетерпеливо интересовался Йен, удобно разложившись на моей постели и попивая ароматный чай.

Я с удивлением обнаружила его фигуру не на стуле, а на собственном матрасе, когда закончила с приготовлением зелья. Вскинула брови, но Кайли на мой вопросительный взгляд лишь пожала плечами, заверив, что это целиком и полностью инициатива неадекватного волшебника.

— Скоро! Но при условии, что ты полностью выпьешь травяной напиток.

— Я тут подумала, — сладко потянувшись, объявила подруга. — Оставлю-ка я вас наедине, — и подмигнув, шустро вскочила со своего места.

Схватила валявшуюся на полу сумку, запихнула в нее пижаму с единорогами, которую держала под одеялом, и направилась к двери. — Посплю у Кэтти сегодня. Она как раз предлагала устроить пижамные посиделки.

— Она тоже скоро уйдёт. — зевнул Йен, указывая на меня пальцем. — Дилан должен прийти. У нас с ним назначена романтическая встреча.

Кайли усмехнулась от уха до уха и шепнув издевательски:

— Удачи. — вышла из комнаты.

К кому относилось пожелание — сложно так сразу сказать. Думаю, все же Гривену и его тайным мечтам насчет Поки.

Вздохнув, чуть ближе придвинула к кровати стул, на котором сидела, и произнесла:

— Ложись поудобнее, Йен. — один только вид на привороженного студента порождал стойкое желание окружить его заботой.

А еще я старалась взять себя в руки и заглушить вопящие в голове радостные вопли: Йен Гривен будет спать в моей постели! — всю нелепость их существа осознавала, но прекратить не могла.

— А вдруг я засну до того, как придет Дилан? — доверчиво обратился ко мне Гривен, и беспокойно поерзав на одеяле, наконец, определился с новой удобной позой.

— Очень хорошо! Во сне ты будешь выглядеть ещё более красивым! Дилан как увидит, сразу сойдет с ума от счастья.

— А ты думаешь, я красивый? — он подался вперед и посмотрел прямо в глаза до невозможности невинно-мечтательным взглядом.

Он сейчас ничего не соображает. И завтра, если верить инструкции, ничего не вспомнит, а значит, ничего страшного не случится, если…

— Да, — честно ответила я, — Красивый.

Очень. Ужасно. Нечестно. Самый красивый из всех, кого я когда-либо видела.

— Я тоже так думаю, — немедленно расплылся в довольной улыбке недо-Ромео. — Думаю, что я красавчик.

Ничего себе открытие!

А самомнение-то у нас, оказывается, не хилое…

— Но Дилан самый самый красивый. — вздохнул поэтично влюбленный.

— М-да, куда нам простым смертным мериться красотой с Диланом. — обвела глазами комнату, как ощутила прикосновение пальцев к своей руке.

— Можешь тоже прилечь на краешек кровати, если хочешь, — предложил оккупант постели.

— Лучше я останусь на стуле.

— Нет. Хочу, чтобы ты была рядом, когда мы секретничаем. — он резко потянул меня на себя, силой затаскивая на одеяло. Галантно подвинулся, давая место, затем щедро придвинул на середину мою подушку, и не упокоился пока я не согласилась изменить позу «посидеть», на «прилечь рядом с ним».

— Так намного лучше, согласись? — добродушно поинтересовался неадекватный гость, подперев голову левой рукой и изучая мое пылающее стыдом лицо.

В плане по спасению не значилась возможность отдать Гривену часть своей постели… да и близость студента, несмотря на его «небольшое полоумие», вдруг снова начала смущать.

— Ты так мило покраснела. — сообщил он, улыбаясь, и навис сверху, отчего сердце бешено забилось. А затем слегка насупился. — Тебе что, не нравится лежать со мной на одной кровати? — и столько оскорбленного самолюбия было в этом вопросе, что я лишь сжала губы и кивнула.

Что вообще можно на это ответить?

Некультурно о таком спрашивать.

Пусть понимает, как хочет и отодвигается.

Но он не только не понял — плотнее завис надо мной и повторил, надув щеки:

— Нравится?

— Нравится. — едва дыша, пискнула я, и он наконец перестал вжимать меня в матрас и снова лег на свою половинку.

— Так-то лучше. Мне тоже с тобой нравится. — благодушно изрек и зажмурился маг, а потом деловито добавил. — Но тебе можно лежать со мной, пока Дилан не пришел. Придется сразу встать, когда он появится, сама понимаешь.

Как же не понять. Где я, а где Дилан. Ходж лишь временная замена — ничего больше. И вдруг в голове возник вопрос, который я, не задумываясь, озвучила:

— А что тебе нравится в Дилане?

Волшебник закрыл лицо руками и тихо сказал:

— Мелисса, я стесняюсь… Ты задаешь слишком нескромные вопросы…

Что? Леший в небе… серьезно?

Холодный ужас промчался по позвоночнику. Мне точно не стоит этого знать. Зачем только ляпнула! Кто за язык тянул? Я и так уже практически ревную к Поки.

— Не стоит… — спешно выговорила, но Гривен успел вымолвить сокровенное:

— Реснички…

— Реснички? — ни я ни мой голос не ожидали подобного откровения. Не то, чтобы у нас имелась иного рода конкретика, но…

— Да, — обиженно парировал постельный сосед, видимо, ощутив в моем голосе потаенные ироничные нотки. — Они очень длинные и такие вжух. Вжух!

Вновь молниеносно придвинулся к моему лицу, заставляя замереть и дышать через раз. Внимательно и серьезно посмотрел на глаза:

— Да, — удовлетворенно шепнул Йен, — Почти такие же, как и твои. — и отодвинулся

— То есть мои реснички тоже красивые?

— Да, — кивнул, но затем встрепенулся, упрямо поправляя, — Но красивые они у Дилана, а у тебя просто тоже.

В этой схватке с Диланом невозможно было победить.

Смирись, Мэл. Поки — единоличный красавчик чемпион.

— То есть я не красивая. — сказала себе под нос.

— Я так не говорил! — буркнул Гривен. — Ты очень красивая. И твои волосы словно всполохи огня, так и манят до них дотронуться. — очень тихо говорил Гривен и смотрел с такой нежностью, что захотелось громко крикнуть «Кайли, я поплыла! Срочно дай мне затрещину! Срочно!».

Через некоторое время он пару раз зевнул и сладко заснул.

Полоумно-влюблённое выражение ушло с его лица, и юноша стал тем Йеном, который активировал внутри меня гривенокардию. Тем серьёзным Гривеном, чью броню хотелось пробить.

Я внимательно изучала идеальные черты, когда рука как-то сама потянулась к русым волосам, но в последний миг остановилась в нерешительности.

Ты ведёшь себя, как идиотка! — сурово заверил внутренний голос.

Один разочек….

Нет!

Указательный палец был другого мнения и всё же слегка дотронулся до мужских волос.

Мягкие…

Нет!

— Волшебных снов, Йен. — шепнула спящему магу. — И скорее всего, для тебя они будут связаны с несравненным Диланом Поки.

Стараясь не шуметь, встала с кровати, взяла свою пижаму, выключила свет и вышла из комнаты.

*

— Двигайтесь, давайтесь! — расталкивала подруг, залезая на чужую кровать. — У вас пополнение

— Ты с ним не осталась? — недоуменно открыв рот, спросила Кайли. — Вот это самообладание, Мэл! Вот это выдержка!

— Даже не легла рядом? — непонимающе сказала Кэтти. — Ты точно понимаешь, какую возможность упускаешь в эту самую минуту?

— Ложись посередине! — деловито скомандовала Кайли. — Так нам будет легче тебя допрашивать.

— Никаких допросов, — возразила я, но лечь все же пришлось посередине, так как две ведьмочки предусмотрительно оккупировали края матраса. — Я его уложила, дождалась пока он заснул и встретился в грезах с Диланом, и на этом всё.

— Ревнуешь к Поки, да? Не стоит Мэл. Дилан точно не ответит ему взаимностью, так как влюблен в тебя. — вздохнула Кэтти и не выдержав, хрюкнула в кулак. — Смахивает на треугольник неразделенной любви. О, а начните встречаться втроем!

— Кэтти, — я замахнулась на подругу подушкой, но тут меня отвлекла вторая.

— А как же лечь на мое место и всю ночь любоваться прекрасным лицом спящего Гривена? — Кайли практически идеально изобразила такое же нелепое выражение, которое появлялась у Йена, когда он упоминал Дилана.

— Пфффф, с какой стати? Сколько раз повторять, он меня не интересует. Мы просто иногда общаемся.

— Ну раз нисколечко не интересует, — невинно вновь вступила в игру Кэтти, — То предлагаю на нем заработать! Объявим акцию под названием: В постели с Йеном Гривеном! Три волшебные минуты наслаждения за 10 волшебных монет.

— А что, это хорошая идея! Оповестить всех девочек общежития не составит труда. — бодро отреагировала Кайли.

— Если он узнаёт, то убьёт нас. Не в переносном смысле слова, — строго ответила я.

— Об этом не стоит переживать. — отмахнулась соседка. — К тому моменту, как он очнется от сна, в котором держится за ручки с Диланом, мы будем богаты, и уедем на Мальдивы.

— Или на Бора-Бора. Ну что, три минуты лежаний с Йеном, устроим? — обратилась Кэтти скорее к Кайли, чем ко мне, но ответ получила от меня:

— Нет. Никто лежать с Йеном не будет. Это не обсуждается. Точка. Волшебной ночи, девочки.

Я видела, как они, улыбаясь, переглядывались, но говорить больше ничего не стали.

Аккуратно выскользнув из-под спящих конечностей подруг — таких как руки и ноги — я затекшим тушканчиком сползла на пол. Подошла к стулу, на котором оставила вещи, быстро переоделась. В зеркале встретилась с отражением взлохмаченной барышни. Кое-как собрала волосы в хвост и стала на цыпочках красться к двери. В спину вдруг полетели нечленораздельные мычаще-сопящие напутствия. Я минуту честно пыталась понять хоть что-то из слов подруг, но познав полный провал, бесшумно покинула спальню Кэтти.

На мысочках проскакала до лестницы, молнией спустилась на этаж ниже и воришкой пробрела к нашей с Кайли комнате.

Сердце забилось с удвоенной скоростью.

Вот к чему эти лишние удары?

Глубоко вдохнула и также протяжно выдохнула, стараясь сбросить с себя вцепившееся в тело волнение.

Повторила пошагово процедуру.

Ничего не помогло.

Смирившись с несостоявшимся образом хладнокровной ведьмы, взялась за ручку и, приоткрыв деревянное полотно, шагнула внутрь.

Новая волна паники охватила мою глубоко запрятанную в ту минуту сильную личность.

На кровати Йен отсутствовал. Совсем.

Зато на ней, словно королева, лежала Лилу. Увидев меня, котенок потянулся и ласково мяукнул, милостиво приглашая присоединиться к утренним валяниям на одеяле.

Я перевела взволнованный взгляд на дверь ванной комнаты — вдруг волшебник решил принять у нас душ или его позвали другие природные потребности, но котенок еще раз мяукнул, и в этот раз я четко услышала ответ на свой вопрос: «он уже ушел.»

Смятение поскреблось по спине.

С одной стороны, мне бы радоваться, что Гривен ушел и никаких неловких объяснений между нами не случилось, но с другой я понимала, что разговора не избежать, и, так или иначе, он состоится.

Хотя, вдруг Йен не понял чья эта комната и чья постель? Проснулся, немного озадачился и сбежал к себе.

Точно!

Идеальный вариант. Беру.

Надежда встряхнулась и раскрыла было в моей душе крылья, но Лилу их тут же безжалостно обрезала. Сонно мяукнула и кивнула белоснежной головой в сторону семейной фотографии ведьмочек Ходж, которая гордо стояла на тумбочке.

Агрррххх.

И почему я не додумалась спрятать снимок в шкаф!

*

На занятиях я старалась не отвлекаться на волнующие мысли. Прилежно записывала лекции за преподавателями, и даже пару раз тянула руку для ответа. А вот на переменах начинала нервно оглядываться по сторонам, ожидая увидеть фигуру Йена, покрытую клубящимся густым дымом гнева и вопросом: что я делал в твоей постели, бесстыжая Мелисса Ходж?».

— Ты его спасла. — уверяла Кайли, отмахиваясь от моих красочных описаний грозного Гривена. — Он должен быть благодарен, поэтому я не пойму, чего ты нервничаешь. Ну, ушел пораньше, ну и что. Нам же лучше.

— Даже если он будет зол. — хмыкала Кэтти. — То просто забей. Это же Гривен, у него амплуа такое. А девиз бы звучал так: Холоден, хмур, недосягаем.

— Он сам, между прочим, залез к Мэл на кровать. — подняла вверх указательный палец Кайли.

— О! Кинь ему в лицо свои простыни и скажи, чтобы постирал. — уверенно предложила Кэтти, доставая из сумки набор шоколадок в виде перышек.

— Точно! — прыснула Кайли.

— Говорите, пожалуйста, тише. — нервно попросила я, оборачиваясь на проходящих сзади студентов.

— О, а вон и Ромео собственной персоной! — шепнула Кайли, заставляя меня покрыться сетью напряжения.

По коридору действительно шел Гривен. И шел он прямо на нас. Его взгляд, как и всегда, смотрел сквозь людей и пространство.

Но мои нервные клетки оказались зря потревоженными, так как волшебник прошествовал мимо нашей компании, даже не взглянув.

— Видишь, — шепнула Кайли. — Я и не сомневалась. Ему все равно.

— А вдруг он не первый раз просыпается в чужой женской постели и уже перестал на это реагировать? — беззлобно улыбнулась Кэтти.

Только вот это предположение меня задело. Также, как и полное безразличие Йена.

Все же я странная ведьма. Нервная какая-то. Не могу быть бесчувственной. Или эффектно-хладнокровной. Да к тому же сама не знаю, чего хочу.

Мы пересекались с ним на переменах еще несколько раз, а последняя пара у нас проходила в одной группе. Но за весь день он лишь мельком поздоровался со мной, не более. Все мои опасения касательно предстоящего разговора развеялись, и после занятий я уже не сомневалась, стоит ли мне идти в библиотеку.

Какой смысл избегать того, кто сам тебя не замечает?

Зайдя в царство мастера Ситрана, обменялась приветствиями с библиотекарем и стала двигаться к излюбленному малиновому креслу. Одна из синекрылок оказалась возле уха и прочирикала об истории, которая, по ее мнению, должна мне понравиться. Я поблагодарила знакомую, а она тут же пообещала достать для меня фолиант и улетела.

Гривен сидел на синем диване и был полностью погружен в какую-то книгу, которую держал в руках. О сосредоточенности мага сообщали сдвинутые к переносице брови и задумчивый взгляд.

Я отвернулась, стараясь не смотреть на эталон мужской красоты. И уже собиралась было тихой мышкой прошмыгнуть мимо него, как вдруг меня схватили за руку и рывком потащили вглубь здания. Не веря своим глазам, я таращилась на большую ладонь Гривена, которая крепко сжимала мою в своих пальцах, и несмотря на испытываемый шок, меня так и подмывало спросить: «А как же Дилан? Вдруг он нас увидит? Не будет ревновать?».

Но все же любовь к жизни останавливала от столь необдуманных слов и, прикусив язык, я молча плелась за магом.

Стеллажи проплывали мимо нас, а мы все шли, шли и шли.

Когда же наконец оказались в самом дальнем крыле огромной библиотеки, он остановился, резко обернулся, прижал меня к одной из полок и хмуро спросил:

— Что вчера произошло?

Как лучше ответить нависающему надо мной грозной тучей магу?

Идеальным было бы воспользоваться советом Кэтти. Но простыни в руках нет. А потому накинуть ее на голову Йена, и с криком: «Стирай давай, неблагодарный!» — броситься прочь от сурового взгляда не получится.

Тогда, может, откровенно и разом поведать ему правду?

Ведь честность очень важна для налаживания доверительного контакта. Особенно, когда в вас целенаправленно сверлят дыру.

Если ладонью прикрою глаза — это будет слишком странно выглядеть?

Была не была.

— Вчера ты влюбился, Йен. На всю голову поплыл по волнам амура. Да, возможно, сегодня ты ничего не помнишь, но, поверь, я тому свидетель. Да и не я одна. Мы с подругами наблюдали, как ты ходил по пятам за Поки. Недвусмысленно пожирал Дилана взглядом. Напросился к пытающемуся скрыться от тебя однокурснику в гости и мечтал о тайном с ним свидании. Что еще. Дай-ка подумать. Ах, да! Еще ты хотел ходить с ним за ручку, ревновал, смешно надувал щеки и бессовестно занял мою кровать, на которой, опять же, ждал кого? Верно, Дилана. Никак не меня. А я тебя спасла, между прочим! Приготовила зелье и сняла приворот, который бы без противоядия длился еще как минимум дня два. И, если интересно, в Дилане тебя особо привлекают реснички. В этом ты мне сам признался. Вот вроде бы всё.

— Так, что? — снова спрашивает Йен, обрывая мой внутренний монолог.

Это, оказывается, я только в своей фантазии многословная и откровенная, а в реальности все также молчу, будто воды в рот набрала. И взволнованно хлопаю глазами — позорище. Ба про эту встречу с Йеном не буду рассказывать. — Я почти ничего не помню из вчерашнего дня. — неожиданно совсем не грозно, а обезоруживающе растерянно произносит Гривен, опуская глаза.

Меня почему-то тут же простреливает дикое желание погладить его по плечу и заверить, что ничего страшного не произошло. А еще одолевает стремление отхлестать Поки метлой. Но я сдерживаюсь и от первого, и от второго порыва. И вместо фразы «Понимаешь, Дилан непредвиденно оказался придурком, а вовсе не милым другом, как я его считала», говорю совсем другое.

— Прости, — и ожесточенно кусаю изнутри щеку. — Прости меня, пожалуйста. Это я виновата.

Его глаза снова впиваются в мое лицо. Исследуют. Бровь вопросительно поднимается. Голова чуть склоняется вбок.

— Ты магией затащила меня в свою постель? — шепотом спрашивает маг.

— Че-го? — да я воздухом давлюсь из-за его беспардонного предположения. Это ж надо такое вслух сказать!

— Совсем нет! Да как ты… Ты сам! — отрицательно машу головой и руками.

— Ничего не понимаю. Объясни по порядку. Что вчера случилось?

— Помнишь, я угостила тебя яблоком? — под цепким взглядом я будто превращаюсь в маленькую букашку. Голос тоже меняется. Хрипит и не желает выходить из горла. — Так вот… оно было приворотным. — последнее слово произношу то ли шёпотом, то ли одними губами.

В глубине души надеюсь, что он не расслышал и переспрашивать не станет.

С одной стороны, я убеждаю себя, что моей вины в этой нелепой истории нет, но с другой — чувствую на плечах тяжесть массивного булыжника, на котором красуется надпись: «Я подставила самого Йена Гривена и влюбила его в Дилана Поки. Ха. ха. ха. Я злая ведьма, бойтесь меня!»

От моего признания Йен на пару долгих секунд замирает. Меняется в лице. Смотрит иначе.

Удивлен? Разозлен? Ошеломлен?

Уже не одна его бровь совершает прыжок ввысь, к ней присоединяется вторая. И маг как-то глухо озвучивает:

— Ты хотела влюбить меня в себя, Рыжая?

— Нет! Еще чего! Нет, конечно! — голос срывается на нервный фальцет. Щеки светятся красным. Это от стыда, но он пусть думает, будто от гнева. — Я ни при чем! Не в меня! В Дилана! Яблоки влюбляли в Дилана! Просто я одно из них отдала тебе, а второе съела собака Руфуса. — не знаю зачем сообщаю и об этом, но, начав говорить, не могу остановиться.

Выражение лица волшебника снова меняется. Лицо бледнеет. Рот слегка приоткрывается. Кажется, у него новая стадия шока.

— Ты хотела влюбить меня в Дилана? — смотрит так, будто впервые в жизни меня видит. Теперь я знаю, как выглядит сильно потрясенный Йен Гривен. — И хотела влюбить фамильяра Руфуса. Это какой-то изощренный план мести мне? Но…

— Вовсе нет! Нет! Ты ни при чем!

Только он меня не слушает. Хмурится, трет переносицу, а затем строго интересуется:

— Тебя Поки чем-то обидел? Ты можешь мне довериться.

— Нет, Йен, все не так. Дилан вчера угостил меня этими заговоренными яблоками. Мы с ним увиделись, когда я шла в библиотеку. Я правда не знала, что они приворотные, иначе не взяла бы их. И уж точно не стала бы никого угощать. Тем более — тебя. Думала, Дилан просто решил со мной по-дружески поделиться фруктами. Вот и отдала одно тебе. Тоже… по-дружески. Если бы знала, я бы ни за что. Честно-честно. Извини, что так вышло…

— Значит, яблоки дал тебе Дилан?

— Да.

— А как все же я оказался в твоей комнате?

— Кайли от кого-то узнала, что яблоки были приворотными, потому мы сразу заметили странность в твоем вчерашнем поведении. Ты ходил за Диланом с широченной улыбкой на лице и взглядом щеночка, который …

— Можно опустить эти лишние подробности. — хмурится Йен.

А зря. Он был такой няшка. Булочка-очаровашка.

— Тогда, если коротко… Я привела тебя к себе в комнату и напоила противоядием, а ты лег на мою постель и заснул. Извини, что не отвела в твою комнату, просто не знала, как тебя дотащить.

— Все нормально. — перебивает он меня, не распознав сарказм. — Я ничего странного не говорил?

— Про Дилана? Да нет. — решаю не сообщать про реснички, чтобы никого не смущать.

— И ни про кого больше?

— А про кого еще? — не понимаю.

— Не знаю, — неопределенно тянет Гривен и отводит в сторону взгляд. — Я же был приворожен. А значит, был не в себе.

— Да, был немножко. — невольно улыбаюсь, вспомнив другого Йена.

— Почему ты ушла? Вряд ли это я тебя прогнал… Ничего не было… необычного?

— О чем ты?

Вот пристал… Не говорить же ему, что мы лежали с ним вместе на кровати и болтали о ресницах Дилана.

— Мелисса, я буду искренне благодарен, если ты от меня ничего не будешь скрывать.

Или придется говорить?

Да за что мне все эти проделки лешего?

До жути кошмарно-неловкая ситуация.

Потупив глаза и ощущая, как меня накрывает лавина желания провалиться куда-нибудь подальше, спешно бормочу:

— Мы немного болтали. Ты попросил прилечь рядом. Потом еще поболтали. И ты заснул.

— Ты лежала рядом со мной? — звучит тихий и глухой голос рядом, заставляя меня еще сильнее опустить голову.

Зачем он уточняет?! Леший в небе, я же все рассказала.

У него нет никакой культуры поведения. Невоспитанный, честное магическое.

— Да. Но недолго. Минут десять максимум. Потом ты заснул, и я сразу ушла спать в комнату Кэтти. Мы с Кайли подумали, что так будет правильно.

— А о чем мы болтали?

— О Дилане.

— А-а. — с пренебрежением произнес Йен. От вчерашнего обожания не осталось и следа.

— Извини меня, пожалуйста. И не сердись, если сможешь. — собрав всю волю в кулак, поднимаю голову и смотрю на волшебника.

Удивленно моргает. Отворачивает голову в сторону и я, как идиотка любуюсь суровым профилем.

— За что ты извиняешься, рыжая? — вопрос звучит холодно. Гривен молниеносно оправляется от шока, связанного с историей яблок, и теперь вновь нацепляет на лицо безразличие к миру.

— Ты ни в чем не виновата. Наоборот. Спасибо, что помогла. А сейчас у меня есть срочное дело. Пока.

Я даже не успеваю толком вымолвить ответное пока, как его фигура исчезает за полками.

Что-то мне подсказывает, что наш диалог вряд ли его порадовал.

Интересно, что за срочное дело? Он обычно до самого закрытия задерживается в библиотеке.

На занятии по Основам Трав Дилан появился в несколько неожиданном виде. Экстравагантном. Будто знаменитость, избегающая папарацци, маг облачился во все темное, да к тому же нахлобучил на голову кепку, а на глаза широкие солнцезащитные очки. Его внезапно тотальное увлечение черным не осталось без внимания — если он намеревался остаться незамеченным, то явно ошибся в выборе образа.

Однокурсники искоса поглядывали на парня, девушки тайно шушукались, а парочка парней открыто поинтересовались новыми вкусовыми предпочтениями мага. Но если обычно Поки сам любил пошутить в ответ, то в это утро он отличался скупой немногословностью.

Еще до начала занятия мы столкнулись с ним в коридоре и он, понуро опустив голову, тихо произнес:

— Мэл, не хочу тебе надоедать, но мне правда очень жаль.

— Дилан…

— Нет, погоди. Я много думал. Знаю, что поступил, как идиот. Но я хочу, чтобы ты меня поняла. Я всего лишь хотел пойти с тобой на свидание. Клянусь. Честное-магическое! На одно единственное свидание.

— Дилан, мы же друзья! То есть — были ими, пока ты не совершили этот странный поступок, потому что друзья так не поступают! Надо было просто подойти и спросить меня, а не одаривать приворотными яблоками.

— Это чтобы точно сработало. — со вздохом отчаяния признал маг. — Я подобрал заклятие, которое не имело никаких побочных эффектов.

— Ага, зато было крайне эффективным и должно было работать целых три дня, если не ошибаюсь. Гривен был очень убедителен.

От упоминания Йена Дилан поморщился и сильнее опустил голову.

— Давай не будем о нем вспоминать. Я не хотел тебя обидеть и не хотел ничего плохого. В голову ударило, вот я и сделал.

— Тебе хоть стыдно? — прошептала я ошеломленно.

— Очень стыдно. Правда. Я места себе не нахожу. Скажи, что мне сделать, чтобы ты меня простила? Все, что угодно!

— Не знаю, Дилан. Это не так просто. Я не могу тебе доверять, а это основа дружбы.

— Значит, мне лучше больше не садиться рядом с тобой на занятии?

Плечи Поки горестно опустились, а сам он так и не поднял на меня свои глаза — то есть очки. И я получила еще одно подтверждение тому, насколько я далека от образа хладнокровной и не прощающей обиды ведьмы. Потому что мне вдруг стало жаль Дилана. Искренне, от всего сердца. Я подумала — ведь каждый в своей жизни может ошибиться. Никто от этого не застрахован.

Даже ощутила неловкость, от того, что юноша, как выяснилось, испытывал ко мне чувства, а я не только в упор их не замечала, но и никак не могла на них ответить.

— Ты можешь сесть со мной, как и обычно. — строго огласила свой вердикт. — Но не думай, будто я тебя уже простила. Твои извинения — это всего лишь слова, Дилан. А ты меня убедил, что твоим словам и подаркам доверять нельзя. Постарайся сделать так, чтобы я не боялась принять от тебя чашку кофе, подозревая, не вылил ли ты туда новый приворот. — мне удалось высказать свои мысли ровным и нейтральным голосом. И посчитав, что разговор окончен, я развернулась и прошла в кабинет.

Синекрылки огласили начало занятия, и профессор Бэрк в коричневом костюме, насвистывая что-то себе под нос, вошел в помещение. Он относился к той категории людей, которые не одобряли ношение кепок и темных очков в помещении. Это выяснилось сразу же, как только маг провел перекличку и дойдя до фамилии Поки, велел тому снять новые модные атрибуты.

Дилан нехотя послушался, и я удивленно покосилась на своего соседа.

Его прическа подверглась странному обновлению. Волосы, доходившие до ушей, теперь превратились в короткий ежик с хаотичными проплешинами. А левый глаз однокурсника напоминал фиолетовый кратер. Огромный фингал цвел на его лице, словно молодая фиалка.

— О, Поки, Вы с кем-то подрались? — неожиданно радостно поинтересовался Бэрк, громко присвистнув, и все впились заинтересованными взглядами в Дилана.

— Неудачно упал, профессор. — сжимая очки в руках, ответил бывший друг.

— Дилан, ты правда упал? — забыв про данную себе установку больше не разговаривать с ним, тихо шепнула я, когда Бэрк начал рассказывать очередную историю из своей поистине доблестной молодости, в которой не было места растениям.

Дилан повернулся ко мне, смущенно взглянул, а затем отвел взгляд. Снова посмотрел и начал как-то странно вглядываться в мои глаза. Открыл рот. Закрыл. Потом кивнул и произнес короткое:

— Да.

— Хочешь я приготовлю мазь, чтобы быстрее прошло? — предложение само вырвалось. Синяк выглядел просто ужасно и будто бы увеличился в размерах.

Но Дилан только нахмурил брови и покачал головой.

— Нет, Мэл, спасибо. — он криво улыбнулся. — Лучше сделай мазь, чтобы сильнее болело. Я это заслужил.

Больше мы с ним до конца лекции не общались.

В столовой витал восхитительный аромат еды. Мы с Кэтти активно уплетали за обе щеки вкусные равиоли с мясом и сыром, когда Кайли, наконец, к нам присоединилась. Опустив на стол тарелку, на которой красовались круглые рыбные котлетки и сердечко из пюре, подруга притащила стул и протиснула его между мной и Кэтти. Нетерпеливо села, но, видимо, посчитав, что мы недостаточно тесно прижаты друг к другу, руками поманила нас придвинуться к ней еще ближе.

Ее густые брови танцевали от нетерпения, а большие карие глаза блестели и обещали поведать сенсацию.

— Я вам сейчас такое расскажу! — озвучила ведьма свой пышущий желанием поведать свежие новости вид.

— Грандиозное? — меланхолично поинтересовалась Кэтти.

— Мега! Магически! Волшебически!

— Тогда, подожди, я дожую, — практично попросила наша повелительница летучих мышей. — Не хочу подавиться.

Она спешно проглотила порцию и заинтересованно поторопила информатора:

— Говори.

— Йен Гривен вчера вызвал Дилана Поки на магическую дуэль! И, как сообщают очевидцы, он его хорошенько отметелил! Мэл, ты же была сегодня с Поки на занятии, он светится синяками и шрамами?

Кайли повернулась на меня, а я подавилась из-за услышанного и начала кашлять. Мне почему-то даже в голову не пришло, что новая прическа и синяк Дилана связаны с Йеном.

Кэтти мигом пришла на помощь, хлопнув меня со всей силы по спине. Получилось болезненно, но зато эффективно.

— А главное, — таинственно добавила Кайли, — Как сказали мои птички, дуэль состоялась из-за девушки.

И обе многозначительно так посмотрели на меня, отчего я снова стала кашлять, только сильнее.

— Перестаньте так пялиться, — еле выговорила, не зная, куда деть глаза. — Не видите, это пагубно влияет на мой обед. Но вы же не думаете, что он из-за… — осознание окрасило щеки в розовый, переходящий в буйно-алый.

— Мэл, я твоя подруга, — строго перебила Кайли, останавливая скакнувшие в голове мысли о рыцарях и спасенных ими дамах. — И знаю, что Гривен тебе нравится, но не хочу, чтобы ты зазря выдумывала себе лишнего. Дело в том, что магическая дуэль считается приемлемой, если на то есть уважительная причина. Как например — заступиться за обиженную ведьмочку. Таким образом можно скрыть истинный мотив и избежать наказания академии. У него же имелась вполне существенная причина для драки с Диланом. Ведь именно из-за яблок Поки Йен преобразился в глуповатого Ромео… или Джульетту. Не так важно, но ты же понимаешь, о чем я?

— Я и не думала, что это из-за меня. — как можно небрежнее ответила, и даже плечом повела. Мол, я и так все понимаю, и никакие глупые фантазии не порхали в голове и животе. Хоть они до сих пор и шебуршали внутри меня.

— Просто Гривен безразличный и холодный тип. Тебе он совсем не подходит. Ему же никто не нужен, там без шансов, и лучше, как можно раньше забить на него. — добила убежденно Кайли, прихлопнув разом всех моих бабочек.

Кэтти молча жевала и наблюдала, но ничего не говорила. Ни «за» ни «против». Пару раз только как-то странно улыбнулась — не понять к чему.

— Он меня не интересует, девочки. Сколько можно повторять. — мне вдруг стал очень неприятен весь этот разговор и даже равиоли резко потеряли свой аромат и вкус, хоть я и впихивала их в себя, стараясь отвлечься от слов Кайли. Я понимала, что она говорит все это ради меня, но все же было несколько тягостно ее выслушивать. И капельку обидно.

— Надеюсь, что так. — ласково улыбнулась подруга, но затем добавила новую неутешительную деталь. — А еще Лесли Уолбрайт слетела с катушек, как хочет узнать, из-за кого подрались парни. Она, конечно, мечтает оказаться этим самым яблоком раздора, — хмыкнула, откусив от котлетки кусок, Кайли, — Но бесится, что никто толком ничего не знает. А парни тоже не говорят. От Гривена, понятное дело, и ждать не стоит, но Поки тоже молчит, как рыба-партизан.

— А вот интерес Лесли — это очень плохо. — подала голос Кэтти и взяла в руки бокал, наполненный вишневым компотом, — Если она узнает, что замешана наша Мелисса, то Мэл в ее глазах станет не просто отвергшей ее свиту, недалекой и недостойной внимания низшей ведьмой, а самым настоящим врагом и девочкой для битья.

— Ты права, — усиленно жуя, взволнованно пробурчала Кайли. — Об этом я как-то не подумала.

И обе снова синхронно повернули на меня свои головы.

— Я хочу спокойно поесть. — твердо ответила я на вопросительные взгляды подруг. — Я ни в чем не замешана. И в любом случае ничьей девочкой для битья становиться не собираюсь.

— Вдохновляющий ответ от смелой ведьмы. Но если что, знай, что мы на твоей стороне и вместе выступим против королевы академии. — одобрительно ответила Кайли и сделала глоток своего сладкого напитка, показывая «пью за тебя».

— Как думаешь, что так сильно взбесило Кайли? — в присущей ей меланхоличной манере поинтересовалась Кэтти, поглядывая на браслет на своей руке.

Я опустила взгляд на украшение, поблескивающее фиолетово-желтоватым цветом на моем запястье, и задумалась.

С недавних пор мы с подругами стали осознанно — а иногда и не очень — информировать друг другу о настроении и переживаемых эмоциях. Ожидаемо, наши браслеты чаще срабатывали, когда никто и никому не ты пытался отправить послание. Но у украшений явно имелись свои взгляды на сей счет. И сейчас что-то мне подсказывало, что Кайли просто сидела злая на дополнительном занятии, полученном в виде наказания, а браслет считал своим долгом сообщить об этом своим собратьям.

— Без понятия, но уверена, мы вскоре узнаем, — улыбнулась я. — Мне кажется, ее бесит абсолютно все на кружке по магическим компотам. Ее синекрылки чуть ли не целым строем погнали сегодня на дополнительное занятие. Я сначала даже не поняла, что происходит, когда они одна за другой влетели в наше окно.

— И где пряталась бунтовавшаяся ведьма? — оживившись уточнила Кэтти.

— Под одеялом. — не стала скрывать я.

— Недальновидно… — Кэтти сокрушенно вздохнула. — И очень жаль, что компотоварение ее не вдохновляет. Я надеялась, она освоит азы и в будущем будет их ради нас готовить. Чтобы мы не ели вкусности в сухомятку.

— Ты же вроде не наивна?

— Но помечтать иногда могу себе позволить. — хмыкнула подруга и потянула мне тарелку с виноградом и дольками темного шоколада.

Мы устроились на большой кровати в ее комнате. Я обложила нас всеми возможными учебниками по нашему общему проекту, которые смогла притащить из библиотеки — не без помощи синекрылок. А хозяйка спальни заботливо разложила вокруг нас разного рода угощения, способные порадовать желудок самого придирчивого студента академии.

Так как тяга к разговорам вне тем проекта была в нас нескончаемо велика, мы условились делать пятнадцатиминутные перерывы каждый час и обогащать друг друга более интересными данными, нежели история жизни и все грани колдовства Ульриха Трубача. Маг, конечно, многое сделал для потомков, но зачем на нас повесили магический проект о его биографии, мы с подругой не очень понимали и единогласно не одобряли. Но деваться было не куда. Упоминание гнева Кайли сообщало о том, что еще один час над учебниками остался в прошлом, и мы могли поговорить о чем-нибудь другом.

— Прошла уже неделя, а Лесли все еще пытается узнать из-за кого у Гривена с Поки случилась дуэль, — повелительница летучих мышей, как мы ее теперь часто называли, отправила в рот шоколадную ящерицу. Та целенаправленно сбросила свой хвост, но это ей не помогло уйти из рук ведьмы. — Она больше к тебе не приставала?

— Нет. С тех самых пор как я отказалась от почетного участия в ее свите, она перестала меня замечать.

— Надеюсь, ты не думаешь, что она удачно тебя забыла? Ты теперь в ее списке неугодных и жаждущих кары.

Я подняла вверх два больших пальца и натянула кривую улыбку:

— Моя мечта наяву. Ненависть Лесли Уолбрайт — не хочу, но умею и практикую. — и Кэтти рассмеялась.

— Не понимаю, почему Гривена тоже посадили под домашний арест. Одно дело Дилан. Он точно виноват. А Йен встал на защиту ведьмы. По негласным правилам его не должно было коснуться наказание. Даже хранители академии не высказали желания наслать на его голову кару, как на непутевого Поки. Но Стин настояла. Говорят, она была непреклонна, и никто не посмел высказаться против ее слов.

— Странно. — только и смогла из себя выдавить я. И почему-то вспомнила тот случай, когда Йен спас меня от сероватого болота мерзкого партина. Тогда мне тоже показалось, что женщина как-то странно на него смотрела.

И я точно слышала, как она звала его потом подойти в ее кабинет. Но когда я спросила об этом у Гривена, волшебник пожал плечами. Сделав это в своей безупречной манере безразличия.

Неужели профессорше Стин не нравился Гривен?

Из холла центрального корпуса исчезло сообщение о запрете на вылеты в Шайон, и блаженная улыбка возникла на моем лице.

Наконец-то!

Сначала говорили, что ограничение коснется только пяти дней. Но запись по их прошествии никак не желала исчезать, отчего приходилось и дольше воздерживаться от полётов к лесу.

К счастью, доступ снова открыт и теперь можно смело отправиться в гости к одному очаровательному дракончику. Радость от этой мысли не смогла спокойно побурлить внутри меня и решила преобразиться и явить себя окружающему миру. Недолго думая, вылилась в секундный буйный танец плечами и бедрами ведьмочки Мелиссы. Как вдруг сзади раздался саркастический голос:

— Вы переусердствовали с зельями для памяти студентка Ходж? — профессор Бэрк, которого я не заметила из-за затмившего глаза ликования, стоял в паре шагов от меня. И щедро одаривал презрительно-надменным взглядом. — Они как раз способствуют судорогам в конечностях.

Спрашивается, кто меня просил танцевать в холле, даже если думала, что он пуст.

— Нет, — спешно пробормотала и приняла как можно более серьезный вид.

— Всё же, лучше их не пейте. — вот же пристал.

— Я их и не пью, профессор.

Выражение лица мага говорило о большом сомнении, но продолжать дискуссию он не стал. Спросил другое.

— Что ж. Дело ваше. Надеюсь, вы не забыли о проекте, который я вам поручил?

— Нет, профессор. Ко вторнику я обязательно всё подготовлю.

Мужчина ничего не ответил. Сухо кивнул. Еще раз насмешливо осмотрел — ждал, что у меня снова где-то задергаются части тела? — и пошел дальше.

Как бы это не было прискорбным признавать, но никакого прогресса в его методе обучения так и не произошло.

Занятия по основам трав стали чем-то вроде мемуаров Бэрка. Каждую лекцию истории о талантах профессора, о его молодости и бесспорном величии в мире магии цвели бурным цветом.

Цветы в оранжерее тоже, кстати, были не в восторге и порой вносили очень меткие замечания в рассказы волшебника — в такие минуты мне стоило больших трудов не начать хихикать.

Но сам факт, что мои любимые занятия превратились в это… удручал.

Я даже начала пить ромашковый чай до начала лекций Бэрка, чтобы философски переносить трату времени.

А когда пожаловалась маме с ба во время нашего зеркального общения, меня научили чудесному заклинанию. И теперь листая пустую тетрадь, в которую я вроде как записывала детали биографии мага, я на самом деле читала учебник по растениям. И время казалось не столь плачевно упущенным.

Если бы я не использовала иллюзию, Бэрк бы отобрал материал или влепил наказание — во время восхищения его талантами, нельзя было отвлекаться на ерунду в виде учебников. А вот делать пометки о юности и доблести самого Бэрка — маг не запрещал.

Но и это еще не всё.

Ко всему прочему профессор устроил нам тестирование.

И лучше бы я его провалила, как Грешнек, честное магическое. Меня бы, как и его назвали растительной бестолочью, отсадили бы на последнюю парту и удачно забыли о моем существовании.

Зачем так старательно отвечала на вопросы и набирала максимум баллов — непонятно. Видимо, леший попутал.

Но зато теперь я знаю, что для получения дополнительных заданий в количестве бесконечных штук, следует не только разозлить профессора, но можно также удачно сдать контрольную.

Каждый раз он задерживает меня после занятий и дает какое-нибудь новое поручение. То настойку для сна ему приготовь, то лекарство от несварения, то новое зелье для скорейшего заживления ран — над ним я целых три дня билась.

Кайли даже начала подозревать меня в суицидальных наклонностях и кинулась спасать с криками «Не смей этого делать!».

Просто так вышло, что ее не было в нашей комнате, пока я колдовала над средством. А как лучше всего проверить мазь для заживления, кроме как нанести себе небольшой надрез на запястье и затем самой исцелиться — я не придумала. Вот она и застала меня за странным занятием.

Но даже после детального рассказа и уверения в желании жить долго и счастливо, подруга странно косилась и сказала, что мой экспериментальный метод под названием «всё пробую на себе» — ужасно плохая идея.

Я протянула маленький ножичек к её запястью и искренне поинтересовалась, не хочет ли она в таком случае поучаствовать в процессе и помочь, но она совсем не прониклась идеей. Пробурчала, что раз уж я начала ставить опыты на себе, то лучше так и продолжить, без включения в процесс третьих лиц.

После всего, думаю, вы вполне сможете меня понять, если я скажу, что Бэрк не входит в число моих любимых профессоров.

Вернувшись в нашу с Кайли комнату, я начала спешно собираться. Закинула в тканевую сумку бумажный пакет с сэндвичами и вкусняшками, которые прикупила в столовой у гномов. На всякий случай взяла трикотажный жакет персикового цвета — вдруг задержусь до самого вечера и поднимется ветер.

Только села на метлу, как с кровати тут же донеслось требовательное мяуканье. Кое-кто белый и пушистый тоже изъявил желание слетать со мной в гости.

Пришлось подождать, пока Лилу запрыгнула сначала на хвост летательного аппарата, затем шустро взобралась по моей спине на плечо, ласково потерлась мордочкой о шею и как маленькая королевишна сообщила о своей готовности к поездке.

Я погладила ее по мягким розовым ушкам и, оторвав ноги от пола, вылетела в окно.

— Мелисса! — раздался за спиной голос вошедшей в комнату Кайли.

Резко притормозив в воздухе, развернулась к подбежавшей к окну подруге.

— Ты куда летишь? В лес? А запрет точно сняли?

— Да. Я специально ходила проверять.

— А мы с Кэтти подумали пойти поесть клубничного мороженного. Она поднялась к себе, проверить своих питомцев, а я зашла за тобой. Но ты улетаешь, и даже не предупредила нас. — подруга умело состроила грустную рожицу, воздействующую на все точки жалости и заставляющую каяться во всех прегрешениях — независимо от того совершал ты их или нет.

— Я вас искала в столовой и на улице, но не нашла. Потому оставила на твоей кровати записку.

— Мы поняли, что ты что-то замышляешь, по сообщениям от браслета. Он бурно горел алым и пускал флюиды радости и нетерпения. — она вдруг направила на меня свой коронный взгляд «ты что-то скрываешь от меня?» и опасно высунулась из окна. — Интересно, что такого есть в лесу, что ты всегда туда стремишься?

В тот же миг меня придавило бетонно-тяжелое чувство стыдно. Мои подруги замечательные девочки. И я им полностью доверяла, но почему-то никак не могла рассказать про Орри.

Всё женское семейство Ходж полностью поддерживало решение молчать о драконе, но всё же тот факт, что я скрывала это от важных для меня людей порядком угнетал.

— Мне там очень нравится, ты же знаешь. Лес успокаивает. К тому же именно в Шайон я весь первый семестр собирала травы для различных настоек. — это была не ложь. Лишь часть правды. Волшебный лес действительно помогал расслабиться и найти нужные для выполнения некоторых заданий растения.

— Ну да, ты же у нас травница. — с улыбкой махнула на меня рукой Кайли.

И я снова почувствовала ощутимый укол совести.

— Давай уже, лети. Не буду задерживать. Только не забудь вернуться до ужина. Гномы обещают приготовить рай для наших желудков.

— Обязательно вернусь к ужину. — я сделала шутливый круг почета на метле. Помахала рукой подруге, набрала скорость и полетела в любимый Шайон.

*

Как только я приземлилась около могучего дерева, листья мохнатого кустарника в паре шагов от меня звонко зашуршали. А через пару секунд из него с радостным рычанием выскочил улыбающийся дракончик. За то время, что мы не виделись, он слегка покрупнел. Но большей частью изменения коснулись не роста Орри, а его веса. Животик нашего милого крылатика стал значительно выделяться и смешно покачивался пока кое-кто бежал навстречу к нам с Лилу.

«Мяу-мяу?» — насмешливо произнес мой питомец, что переводилось как:

«Ты разучился летать или вес теперь не позволяет? Тебе не тяжело передвигаться?»

Орри слегка притормозил и насупился при словах Лилу. Обиженно показал ей язык и посчитав это достаточным проявлением гнева, сразу забыл о всяких огорчениях и бросился обниматься.

Сразу после бурных приветствий мы как обычно расстелили на земле тонкое одеяло, втроем на него уселись и начали есть привезенные мной вкусности, рассказывая друг другу, чем занимались в прошедшие недели.

Орри жаловался на то, как ему одиноко и скучно временами в лесу и сильно беспокоился о большом драконе, с которым они давно не виделись.

«Мяу — тебя бросили» — безжалостно поделилась своей версией мира моя кошка. И снова получила в ответ вид маленького розового драконьего языка.

«Рррр! — Вовсе нет!»

«Мяу — У тебя первая стадия принятия неизбежного. Отрицание» — уверенно заверила малыша Лилу, и тот кинулся на неё с кулаками.

Но котенок легко и вальяжно кувырнулся в сторону, и дракончик неуклюже влетел мне в бок.

«Мяу — О, наступила вторая стадия: гнев» — кошечка игриво шлепнула малыша по оранжевому хвостику.

Тот оскорбленно зарычал и снова было предпринял очередную попытку по атаке, но я погладила его по голове и тепло произнесла:

— Не обращай на нее внимания. Она тебя специально провоцирует.

Он что-то смешно побурчал в сторону котенка. Затем с благодарностью посмотрел на меня, расплылся в довольной улыбке и начал карабкаться на мой живот.

— А ты прекращай свои провокации. — чуть строже обратилась к Лилу.

Та фыркнула «Мяу — Да и пожалуйста» и, немного подождав, тоже присоединилась к лежаниям на животе своей хозяйки.

И вскоре я представляла собой бесплатный лежак для двух магических созданий.

Ветер колыхал листья деревьев и разносил вокруг приятный аромат трав и лесных цветов. Прямо над нами, на ветке дерева сидели две яркие птички с желтыми крылышками и красными грудками и весело чирикали.

Немного прикрыв веки, я с упоением вздохнула, как над головой неожиданно раздался резкий вжууууух.

Тут же открыла глаза и успела заметить в небе хвост чей-то метлы вместе с частью спины студента. И, о ужас! Этот кто-то стремительно пикировал вниз невдалеке от нас.

Опасность! — предупреждающе прогудело в голове. А невидимые молоточки забили по ушам, объявляя тревогу.

Получается, — лихорадочно думала я, — Некто «загадочная спина» тоже решил навестить Шайон. Да ещё и по странному стечению обстоятельств выбрал именно наше место.

Внутри поспешно забурлили смятение и паника, а лежачие на моем животе неожиданно решили активироваться. Однако если кошечка лишь лениво повернулась с одного бока на другой, то дракончик порывисто вскочил на ноги и стал смешно двигать бедрами из стороны в сторону, явно заинтересованный появлением новых действующих лиц в лесу.

Вот же непутевый!

Сто раз ему говорила, чтобы ни с кем не общался, если вдруг встретит какого-то человека — и он хлопал своими круглыми, словно пуговки, глазками и послушно кивал. Выглядел смышленым малышом. А сейчас посмотрите на него! Кажется, он ещё и что-то радостно напевает себе под нос на своем драконьем.

— Подъем! Все встаем! — серьезно скомандовала я. — Нам срочно надо спрятаться.

Две головы удивлено повернулись в мою сторону. Лилу смотрела с явным непониманием и сонно зевала. А Орри воодушевленно и хитро выпучил глаза, прикрывая рот пухленькими лапками.

Их, что же, солнце сморило?

Переели печенья и бдительность растеряли?

Что с ними такое?

Единственным встревоженным и рассудительным созданием среди нашей тройки оказалась я. Эти двое, хоть и вышли из какого-то непонятно-далекого Запределья, но никаким чувством самосохранения, очевидно, не обладали. Их когда из этого Запределья выпроваживали, видимо, забыли снабдить инструкциями. Они оба, судя по расслабленно-довольным мордочкам, совершенно не осознавали какая опасность могла нам грозить, если кто-то увидит дракончика.

Послышались шаги, и в голову ударила мысль: а что, если взять Орри, вскочить на метлу и улететь. Ну а что! Я быстрая, успею далеко умчаться! Загадочная спина даже моргнуть не успеет! Точно! Сейчас! Я мигом уберусь отсюда и…

Но шаги вдруг послышались опасно близко.

— Я знаю, что ты там! — весело и в то же время с нотками строгости прозвучал хорошо знакомый мне голос. — Так что не смей прятаться и обижаться! Я сразу прилетел к тебе, как только смог!

У меня аж рот открылся. Закрылся. Снова открылся.

Кончики пальцев похолодели, пульс скаканул к небу без всякой метлы.

Гривен прилетел ко мне? — забилась в голове шокирующая мысль.

Будто фейерверк возле лица взорвался — настолько сильным было потрясение.

Думает, я начну прятаться и обижаться?

Он тоже словил по пути сюда солнечный удар?

Почему с утра никто не предупреждал об опасном влиянии инфракрасного излучения?

Или Йен считает, что я обиделась на него из-за ситуации с Диланом?!

В сознании сладко прокручивалось: «Я сразу прилетел к тебе…»

«Сразу…к тебе….сразу….как только смог…» — даже ноги немного подкосились.

Но как он узнал, что я здесь?

Выходит, срок его домашнего ареста пришел к концу, и он сразу примчался!

То есть, получается, он меня искал…

Фантазия живо подкинула изображения того, как Гривен с убийственно-прекрасно-бесстрастным лицом бежал по территории академии, встретил девочек, взволнованно их расспросил. А они ему тут же сообщили, что я улетела в Шайон… И вот он уже стремительно кидается к своей метле, на ходу садится на нее, взлетает и вот он здесь…

По телу промчался жар, холод, трепет и полчище умалишенных мурашек.

Первым делом прилетел ко мне! — я точно не сплю?

Все эти мысли пронеслись в голове за пару секунд. За пару томительно-волнительных секунд, пока я поднималась на ноги. Мир преобразился, птички как-то по-особенному запели, небо показалось невыносимо прекрасным, а мозг превратился в розовую вату и блаженно отключился.

Сердце забилось сумасшедшей бабочкой.

Гривенокардия затопила все тело, разум и даже распространилась на окружающее пространство.

А Орри, которого я взяла в руки, вдруг лёг на животик на моих ладонях, закрыл голову лапками и смешно выпятил вверх оранжевую попу.

Интересный, конечно, способ спрятаться, но вряд ли действенный.

Сзади хрустнула ветка. Мой лимит времени на поиск здравого решения окончательно исчерпал себя. Но в моем состоянии найти здравое решение было совсем не просто, практически невозможно.

На мне были джинсы, плотный спортивный топ, а поверх белая свободная футболка с круглым горлом. И я не придумала ничего лучше, как прижать Орри к своему животу под футболкой и постаралась всячески закрыть его тельце руками. Ему идея с прятками тоже понравилась. Он радостно заурчал и прижался лапками к моей коже, в попытке обнять.

— Не урчи, пожалуйста. — тихо попросила я малыша. — Иначе нас раскроют.

— Мелисса? — донеслось в следующую секунду за моей спиной.

Спешно скрестив руки на животе, тем самым прикрывая дракончика, я повернулась к прилетевшему в Шайон волшебнику.

— Йен. — к счастью, мой голос прозвучал вполне сносно.

И лишь совсем чуток нервно.

Рррр… — вдруг весело-игриво прозвучало под майкой. И выглядело это так, словно мой желудок тоже решил поздороваться.

Но вместо того, чтобы покрыться красными пятнами смущения, я с удивлением смотрела на мага, остановившегося напротив меня. Словно звуки чужого организма ошеломляли и стесняли именно его. Идеально-прекрасное и обычно бесстрастное лицо Гривена вдруг начало покрываться краской.

— Ты… — как-то глухо сказал он и посмотрел немигающим взглядом на мои руки.

— Я. — произнесла я, не найдя ничего лучше для ответа.

— Ты… — он поднял глаза к моему лицу, и я подумала, не повлиял ли недельный арест на его умение строить конструктивный диалог. Но он резко собрался, снова преобразился в невозмутимо-хладнокровного Йена и сдержанно поинтересовался. — Часто держишь чужих питомцев у себя под футболкой, Рыжая?

— Чего? — сразу огрызнулась в ответ, чуть было, не поставив руки в боки. И только после до меня начало доходить значение сказанных им слов. — Я не…

— А ты не прикидывайся. И марш сюда! — требовательно скомандовал маг.

В ту же секунду под моими пальцами возникло свечение. Вспышка и через миг Орри появился на плече Йена. Дракончик что-то радостно заурчал, заулыбался и прижался обеими ручками к шее Гривена, благоговейно того обнимая. Волшебник скосил на него суровые глаза, но я увидела, как они наполнились теплом и как на губах Йена появилась удивительно ласковая улыбка.

От увиденной картины мой рот на минуту заклинило. Он открывался, выдавал бессвязный звук:

— Эээээ… — и затем закрывался.

А вот глаза времени даром не теряли. Впившись в Йена и сидящего на его плече дракончика, переводили взгляд с одного на другого, пытались анализировать открывшуюся вдруг действительность. Но верить сами себе не хотели. У меня чесались руки от желания подойти ближе к Йену и потыкать в него указательным пальцем, чтобы точно убедиться, что меня тоже не сморило лучами солнца.

Но всё же как это — Питомец?!

Как Орри может быть его питомцем?

Как Орри вообще может быть чьим-то питомцем?

Я прочла столько книг про драконов, но ни в одной ничего такого не говорилось. Почему-то вспомнились однажды сказанные мне Гривеном слова о том, что я не те книги читаю.

Может, он знал, что я ищу информацию по поводу его подопечного и потому задавал вопросы про драконов? Интересовался, не хочу ли убить одного и получить силу.

Я тогда первый раз подумала, что у него с головой большие проблемы. А выходит, он меня проверял? Или я опять слишком много думаю.

— Получается, Мелисса и есть твоя красивая лесная фея, которая иногда тебя навещает и с которой ты хотел меня познакомить? — с легкой, но вполне ощутимой иронией поинтересовался Гривен у Орри.

Дракончик в ответ заулыбался и усиленно закивал головой, сияя своими круглыми глазками.

Красивая Фея?

Орри считает меня феей?

Улыбка сама блаженно растянулась на губах

Хоть кто-то на этой земле не сравнивает меня с ведьмой. На сердце сразу же разлилось тепло, а тело обложило сладкой ватой.

— Ррррр. — еще активнее подтверждая свое мнение, малыш запрыгал на плече мага. Затем трогательно захлопал ресничками и посмотрел в мою сторону.

— Сколько раз тебе повторять, что феи маленькие. Они ростом с тебя, невежа. И у них есть крылья. — покачал головой Гривен. — Я же показывал тебе учебник с настоящими феями, а ты согласно кивал. И утверждал, что летаешь вместе со своей феей.

— Рррр — летаю. — обиженно упорствовал Орри, смешно выпячивая нижнюю губу.

Память быстро подкинула мне воспоминание привороженного Йена в комнате Дилана. Один в один. Вот очень похоже.

— Мелисса учится со мной в одной академии. И она никакая не фея, она студентка Ле Визардри. А значит — ведьма. — продолжал резать никому не нужную правду-матку Гривен.

И эта истина казалось задевала не только Орри, но и меня. Так-то маг прав. Я и сама знаю, что я ведьма. Мне не дадут этого забыть в моей семье. Если надо будет обложат будильниками, которые будут пиликать в одно и то же время и гордо объявлять «Мелисса Ходж, поздравляю, ты ведьма!».

Но зачем же портить чужое обо мне представление… Если дракончик хочет считать меня феей, пусть так и думает, Йену то что с этого.

«Мяу» — неожиданно подала голос моя кошка и радостно прыгнула в руки улыбнувшемуся ей волшебнику.

Если буду на пляже и выберу лежак, то ни за что не променяю его на другой. Чувствовать себя отвергнутым лежаком совершенно неприятно.

В оскорбленном порыве сделала шаг к Гривену, забрала из его рук своего котенка, и холодно заметила:

— А это, знаешь ли, мой питомец.

Лилу удивленно покосилась на меня, мол, чего это ты? Но, к счастью, попыток запрыгнуть обратно на мага не предприняла. Правильно почувствовала, что хозяйка подобные поползновения на чужих волшебников не оценит. Тем более тех, кто вот так просто меняет её образ воздушной феи на мрачную ведьму.

— Я почему-то так и думал. — приветливо заметил Йен и часть ледяной глыбы, которая начала разрастаться во мне из-за его слов, резко растаяла и исчезла.

Ну ладно, большая ее часть сразу же сдулась.

Вот эти коварные улыбки Гривена надо запретить магическим законом. Они хоть и страшно редкие, но ужасно меткие. И влияют на умственную деятельность. Иначе почему я тоже ему улыбнулась? Я же на него зла.

— А большого дракона, о котором нам рассказывал Орри, ты тоже знаешь? — неожиданно поинтересовался мой любопытный рот.

— Большого дракона? — недоуменно уточнил Гривен, а затем скосил взгляд на своего питомца.

Тот уселся у него на плече, свесил маленькие ножки и весело ими болтал, строя Лилу рожицы.

— Рррр, — округляя свои хитрые глазки, тихо зарычал дракончик и кивнул головой в сторогу Йена.

— Мяу — Он и правда похож на дракона, — игриво заметила кошечка.

И вот тут во мне вдруг проснулась настоящая ведьма. Сам же сказал, что никакая я не фея.

— Гривен — не дракон, Лилу. — чопорно произнесла я. — Драконы сильные и мощные крылатые создания. Огромные и прекрасные чешуйчатые ящеры, способные летать в небе. А Йен всего лишь… маг. — жаль, нельзя назвать его ведьмой — так бы эффектнее звучало.

Но все равно я ощутила себя немного лучше. Отомщенной. Получи свою порцию принижения в статусе, Гривен.

— Мяу — Он может летать в небе. — обиженно выдал мой питомец, будто это его хозяина обижают.

Почему-то, когда меня снимали с пьедестала фей, котёнок о моей воздушности ничего не говорил. Вот так пригреваешь на груди светлых и пушистых выходцев из неизвестных карте мест, а они потом еще и перебежчиками оказываются.

— На метле не считается, Лилу.

— Мелисса, права, — вклинился в разговор Йен. — Метла не считается. Но…

— Но? — мы с кошечкой одновременно посмотрели на него. Она благоговейно, я, как истинная ведьма — снисходительно-высокомерно.

— Но… — он нахмурился, почесал подбородок и строго поинтересовался, — А что вы здесь делаете? Одни в лесу Шайон. Не страшно, Рыжая?

— Настоящим ведьмам ничего не страшно! — выдала я с апломбом фразу ба.

И даже интонацию и гордый взгляд своей родственницы повторила. Для достижения нужного, более целостного образа

А нечего было полоскать мой несостоявшийся имидж феи.

— Всё же не стоит одной летать в лес Шайон. — миролюбиво произнёс Гривен. — Здесь могут поджидать опасные существа. — и для убедительности покрутил своей идеальной головой по сторонам.

Словно проверял, а не спрятался ли кто-то в кустах и с минуты на минуту выпрыгнет на нас с криками: «О, вот и еда!».

— Если бы это было так, то существовал бы запрет на полёты в лес. А он, хоть и был, но продлился всего пару недель. И раз ты здесь, сам знаешь, что его отменили. — с вызовом парировала я.

Мы замолчали и уставились друг на друга. Он немного хмуро, я — величественно и гордо — ну или мне бы хотелось думать именно так.

Подумаешь, Йен Гривен!

Подумаешь, Йен…

Подумаешь…

Но он так пристально смотрел, что на минуту показалось, будто на свете ничего больше не существует. Будто сам мир начал вдруг растворяться, растекаться и превращаться в размытое нечто, среди которого единственным, самым четким, цельным и прекрасным был бесстрастный Йен.

Волшебник сделал шаг на встречу ко мне. Потом ещё один. Сердце в груди застучало сильно-сильно. А дышать вдруг захотелось часто-часто.

Ох, уж эта гривенокардия.

А затем меня вернули в реальность.

Котёнок удивленно-восторженно мяукнул, а на плече Гривена, на том самом месте, где сидел Орри, вспыхнул яркий свет. Вокруг дракончика образовался круглый золотистый ореол, искрящий и ослепляющий, да так сильно, что я на секунду даже прикрыла ладонью глаза.

А когда их открыла, то малыш уже вскочил, прижался лапками к шее Гривена, что-то спешно и волнительно прорычал, а потом стремительно побежал по плечу мага, расставив лапки в стороны, напоминая упитанный самолётик с животиком. Оттолкнулся насколько мог и прыгнул вниз.

Мы с Гривеном одновременно дернулись и чуть не столкнулись лбами, подставляя свои ладони, чтобы подстраховать Орри. Хотя я знала, что Орри умеет телепортироваться и его хозяин, уверена, тоже был осведомлен о способностях своего питомца, однако стремительные действия дракона всё равно заставляли заволноваться.

Орри между тем не телепортировался и не взлетал. Он повис в воздухе, в этом светящемся шаре, словно в мыльном пузыре или волшебной блистающей капсуле.

Его крылышки подрагивали, а сам он с воодушевлением поглядывал на них, крутил головой из стороны в сторону. И тут же крылья начали увеличиваться. Они удлинялись прямо на глазах, и я испугалась, не больно ли малышу. Но видя улыбку на лице дракончика и слушая нетерпеливые озорные порыкивания, немного успокоилась.

— Что с ним? — почему-то шепотом спросила у Гривена.

— Одна из трансформаций. — также тихо ответил мне Йен. — Видимо, сегодня он, наконец, научится летать. — и вновь столько тепла таил в себе голос мага, что голова сама повернулась в его сторону.

А стояли мы опасно близко. И он неожиданно тоже посмотрел мне в глаза. И как-то очень искренне улыбнулся, сказав:

— Я рад, что в этот важный для Орри момент вы с Лилу здесь с нами.

Гривенокардия почти убила меня в ту же секунду, пульс метнулся к небу, смущение задушило. Я глупо кивнула, издала странный звук, позорящий женский род Ходж, и спешно отвернулась на дракончика.

Казалось, что в груди бились мощные потоки тепла. Мне непереносимо хотелось улыбаться, хотелось, чтобы все-все-все вокруг были счастливы, а ещё хотелось, чтобы вокруг нас расцвели цветы. Такие же яркие и красивые, как тот, который я ощущала в своём сердце.

Светящийся шар вокруг Орри начал понемногу мерцать. Дракончик стал активно размахивать крылышками, но его несло то вправо, то влево. Он кренился под весом животика, и моя кошка, конечно же, не смогла остаться молчаливым наблюдателем. Иронично заявила на кошачьем языке:

— Мяу — Похудеть немного тебе всё же не помешает.

— Ррррр — Не буду тебя катать на спине. — скорчил ей в ответ рожицу дракончик.

— Мяу — Страдаю и плачу.

Не понимаю почему говорят, что питомцы похожи на своих хозяев. Вот я же совсем не такая. Мой питомец покосился на меня, красноречиво так, но ничего не сказал.

Свечение погасло и полностью исчезло, а Орри начал медленно приближаться к земле. Но буквально в паре сантиметров от высокой травы движения крыльями стали увереннее, сильнее, и малыш резко начал набирать высоту. Сначала пару раз неуверенно закружил, но затем уже смело выписывал в небе мертвые петли и крайне смешно рычал.

— Ура! Орри! Какой ты умница! — снова забыв об образе хладнокровно-надменной ведьмы, кричала я, прыгая на месте и хлопая в ладоши.

— Мяу — не безнадежен, — заботливо поддержала своего друга Лилу.

— Молодец. — сдержанно улыбнулся Гривен.

И малыш приблизился ко мне на лету, обнял за лицо, довольно порычав «феечка», а затем с гордым видом врезался в грудь своего хозяина.

Когда мы все немного успокоились, а эмоции поутихли, Йен вскинул бровь и заметил:

— Вроде здесь не было всех этих цветов, правда, Рыжая?

— Где? — непонимающе спросила я и ошарашенно огляделась.

Мы были заключены в пёстрое цветочное кольцо.

Я как-то сразу осознала, что виновницей раскинувшегося вокруг цветочного безумия была одна неконтролирующая свои действия особа, то есть — я. И эта ведьма понятия не имела, каким образом мне вдруг удалось воссоздать мини-оранжерею, состоящую из прекрасных и редких видов.

Правда, намного сильнее беспокоило кое-что другое. А именно, заинтересованный взгляд Гривена, который я слишком явственно на себе ощущала, пока прикидывалась удивленным поленом — им я действительно была в первые пару секунд.

Собравшись с духом, посмотрела в глаза мага и сердце гулко сообщило: Он догадывается!

Вот же леший…

И что теперь делать?

Я, конечно, не считала Йена треплом — вот совершенно точно нет. Но бабушка настоятельно советовала никому не рассказывать о своём особом отношении к растениям.

Скосила взгляд на фамильяра. Сказать, что это всё проделки питомца? Мол, кошка у меня особенная, рыбу не признает, зато обожает цветы и часто балуется их разведением. Но Лилу гениальную идею хозяйки не оценила, посмотрела с недоумением и нескрываемой жалостью.

Затянувшуюся тишину нарушил сам Гривен, одним предложением внеся еще большую смуту в водоворот моих мысли:

— Я знаю. — спокойно сказал он.

Знает?

Знает?!

Но что именно? То, что я только что пыталась скрыть или то, что он мне немного нра… Краска смущения начала волной подниматься от шеи и уверенно двигаться вверх, вознамерившись дойти до кончиков волос.

— Знаешь? — глухо и обреченно просипела я.

— Да. Я понял еще тогда, около партина. Ты же общалась в тот день с плющом, так ведь?

Меня настиг его прицельно-уверенный взгляд, и ничего не оставалось, кроме как кивнуть.

— Ты травница, Рыжая. И можешь повелевать растениями. — в голосе Йена неожиданно почудилось восхищение. Или оно там всё же было?

Интересно, можно его попросить повторить, а-то я как-то не очень расслышала. Ужасно мешает грохочущий в висках пульс и вспотевшие ладони тоже катастрофически нервируют.

Надо будет на досуге поработать над созданием зелья против обильного потоотделения, чтобы вообще никогда не потеть. А еще, чтобы выражение безразличного спокойствия на лице не менялось, несмотря ни на какие внутренние переживания.

Гениальная идея!

Почему я раньше об этом не задумывалась? И почему я размышляю обо всём об этом сейчас, когда это совсем не к месту. Это всё нервы. Так, надо не забывать дышать и внимательно слушать Йена.

— Тебе не стоит волноваться. Я никому не расскажу про твой секрет. Я тебя понимаю.

— Спасибо. — благодарно выдохнула, и почувствовала, что снова краснею.

— А ты рассказывала кому-нибудь в академии про Орри?

— Нет. — быстро качнула головой.

Про то, что рассказывала семейству Ходж говорить не стала. И вовремя прикусила ринувшийся к откровениям язык.

«Он спросил только про академию» — уверила собственную совесть.

«Так-то, да» — согласилась она.

— Спасибо. Могу тебя попросить и впредь не говорить о нем в Ле Визардри? И о том, что он мой питомец?

— Конечно. Я тебя понимаю. — сказала, и поняла, что повторяю его слова. Вот же, по-дурацки вышло.

Надо вести себя, как холодная и независимая ведьма.

Только постаралась расслабить лицевые мышцы, как Гривен улыбнулся, безжалостно убивая помаячившее над головой спокойствие, и с интересом спросил:

— А часто ты такие поляны цветов создаешь в лесу?

Надо неопределенно пожать плечами, — подумала и сделала. Но тут решили зачем-то вмешаться питомцы.

— Ррррр — Фея раньше так не делала, — заверил волшебника Орри.

— Мяу, — Это её первый раз, — не смолчала моя кошка.

Спасибо, конечно, удружили, ничего не скажешь.

И все трое с любопытством посмотрели на меня.

— Получается, у тебя случился какой-то эмоциональный всплеск? — задумчиво произнес Гривен, и я наделась, что маг не заметил, как моё лицо заполыхало от стыда.

Сейчас он поймёт.

Он всё поймет! А это нечестно, ведь я сама пока слабо осознала.

Где там моя метла? Вдруг я люблю внезапные полеты. Прямо отсюда улечу к ба и запрусь в своей комнате, если он догадается, что это из-за него.

— Я читал об этом в нескольких древних фолиантах. Для ведьм и магов, обладающих особым и редким даром всегда очень важен эмоциональный всплеск. Вспышка эмоций может быть как полезна, так и опасна, смотря, что за способности скрыты в человеке. Потому надо ежедневно учиться контролировать свои чувства. — и он снова посмотрел, как-то по-особенному, будто догадываясь.

Я уловила на его лице мыслительный процесс, но не могла ничего сказать. Молчала, словно рыба. Напуганная и пойманная с поличным. Как вдруг ситуацию спасла моя кошка:

— Мяу-мяу — Всё верно, Мелисса так сильно обрадовалась за Орри, что окружила нас цветами. Переволновалась из-за дракончика.

— Тоже об этом подумал. — улыбнулся ей Гривен.

А я с широко распахнутыми глазами, в которых сияло «СПАСИБО», посмотрела на Лилу. Она хитро ответила одним только взглядом: «Не благодари, Мэл.»

Затем удивленно поинтересовалась у Гривена:

— Ты понимаешь Лилу?

Язык своего питомца понимал только хозяин и очень близкий ему родственник. Для других следовало провести особый ритуал.

— Да. — сказал Йен, и мне показалось, что ему тоже не чуждо смущение. — Знаю, что это немного странно. Но ты же тоже понимаешь моего Орри?

— Да. — не стала отрицать.

— Рррр! — Давайте соревноваться в скорости! — вмешался радостно круживший вокруг нас дракончик.

Я старалась идти по коридору без умалишенной улыбки на губах, которая неустанно преследовала меня с тех самых пор, как мы с Йеном вместе прилетели на территорию академии.

Она то и дело пыталась прорваться и нарушить еле-еле утвердившийся в последние пару минут образ спокойной и прекрасно контролирующей свои эмоции ведьмы. Образ давался с трудом, а радость, которую я пыталась скрыть от себя же, никак не желала угомониться.

Да даже в тайных фантазиях я не могла вообразить, что мы будем вместе с Йеном лететь на метлах среди деревьев Шайона, болтать о самых обычных вещах, обсуждать книги, зелья и виды драконов. А еще смеяться. Одно только воспоминание его улыбки и искреннего смеха неслабо подкашивает коленки. Чувствую, Лилу каким-то образом помогала мне там в лесу в эти минуты, иначе не пойму откуда взялись силы не пялиться на него во все глаза и…

— Мяу-мяу, — Иногда ты пялилась. Сильно. Просто он не замечал этого. — бесхитростно озвучила безжалостная к чужому самомнению кошка, сидящая на моём плече.

Всё же я заполучила слишком прямолинейного питомца.

— Мяу, — Честного. — ласково поправила Лилу и спрыгнула на подоконник, возле которого я остановилась, желая оспорить правду.

— Мяу, — Пойду немного погуляю по территории академии. — не дав мне шанса возмутиться, она помахала передо мной пушистым хвостиком и шагнула в открытое окно.

Если бы Лилу была обычной кошкой, то второй этаж определенно поселил бы во мне сомнение насчет правильности её поступка, но способности фамильяров сильно разнились от свойств обычных животных, и переживать было совсем не о чем.

— Не гуляй долго. — всё же проявив навыки, хоть и похрамывающие, лидера, произнесла вслед питомцу.

Ответом послужил кошачий смешок, но я горло сделала вид, что не уловила насмешку и продолжила идти вперед.

Мысли сразу вернулись на интересующие их горизонты и закружили хороводом возле фигуры Гривена.

На самом деле, сказав, что мы болтали, я немного приукрасила действительность, так как большей частью говорил не Йен. Он скорее задавал вопросы, тога как у меня рядом с ним будто пробудился дар рассказчика. Причем такого, который всеми фибрами души хотел впечатлить своего слушателя.

Ужасно стыдно, да?

Но я ничего не могла с собой поделать, честное магическое!

А он ещё и так провокационно улыбался, что язык и вовсе уходил куда-то в пляс. Мне стало немного неловко, когда маг признался, что его мама умерла, ведь до этого я довольно долго безостановочно говорила о своей маме и о ба.

Мама Гривена болела и пару лет назад её не стало. Теперь они живут втроем. Йен, его отец и младшая сестра. Он довольно мало про них рассказывал, но в его словах чувствовалось настоящее тепло. Даже когда он назвал свою младшую сестру большой головной болью.

Про Орри знал только отец и еще наставник, про которого Гривен сказал как-то обтекаемо. Спросил, не хотела бы я поведать этому волшебнику про свой дар. Уверил, что магу можно доверять, но я предпочла оставить пока тайну себе. И, к счастью, он не стал настаивать.

Я остановилась посмотреть на красивейшее небо персиково-розового оттенка за окном, как за спиной раздался повелительный голос:

— Мелисса!

Вот почему именно Лесли Уолбрайт должна была вывести меня из мыслей о Йене в реальность?

Тон, каким было произнесено мое имя не предвещал ничего радостно-прекрасного.

Нацепив на себя образ бесстрашной, холодной, но всё же не лишенной вежливости ведьмы, я обернулась и взглянула на надвигающуюся на меня блондинку. А она именно что надвигалась грозовой и темнеющей тучей, и совсем не важно, что одета была в бежевое платье и золотые каблучки. Вокруг неё ощутимо клубилось недовольство. И я не могла понять, какое имею к этому отношение. Мы уже вроде давно обсудили моё нежелание подавать заявку для членства в клубе её свиты, даже на особых вип-условиях.

Неужели Лесли всё еще вынашивала эту обиду, чтобы заново мне напомнить? Но когда она уже с ядовитой улыбкой на красивых губах остановилась напротив, до меня дошло. Молния озарения резко и метко поразила, и я еле сдержалась, чтобы не завыть: «да ну, чтоб тебя, леший!»

— Это ты! — будто выплюнула в меня слова ведьма.

Так как никаких обидных или оскорбительных вводных не было дано, я как бы согласилась:

— Ну да, я.

— Ты даже отрицать не станешь? — она откинула назад свои соломенные локоны и презрительно уставилась на меня.

— Ты сказала, что я — Мелисса, — спокойно пояснила студентке. — А так как, это и правда так, то я согласилась. Думаешь, не стоило?

— Не прикидывайся, что не понимаешь, о чем я! — три девушки, стоящие шагах в десяти от нас, с нескрываемым любопытством тянули головы в наши стороны, не желая упускать ни одной детали из нашего разговора.

— Я не понимаю. — догадки ведь не считаются?

— Ладно, тогда поясню для особо одаренных, — она сделала еще шаг ко мне и зашипела опасной гадюкой, — Держись подальше от Йена Гривена, потому что он мой! Надеюсь, дважды повторять не надо?

Вначале от сказанного во мне всколыхнулась злость.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Что значит фраза, он «её»?

С каких пор? У неё чек там имеется или договор аренды подписан?

А вообще, как же ужасно говорить такие вещи из-за парня. Я никогда не понимала девушек, которые устраивали разборки между собой ради противоположного пола, а ведь такие случаи происходили у меня в школе. Может, я не права, но я считаю, что именно парни должны бороться и добиваться девушек, а не наоборот.

После внутреннего монолога, который длился всего несколько секунд, я вздохнула и идеально отрешенно по-ведьмовски произнесла:

— Не понимаю тебя.

— Неужели? — не унималась Лесли. — Будешь отрицать и утверждать, что между вами ничего нет?

— Я не намерена ничего отрицать, потому что ничего нет. — видимо тон моего голоса прозвучал убедительно, так как Лесли насупилась.

— Я тоже вначале не поверила. Ведь что в тебе мог найти такой, как Йен? — усмехнулась ведьма, а внутри неприятно кольнула обида. — Но он сражался с Диланом из-за тебя, разве не так? — скрестила на груди руки ведьма.

И как бы мне не хотелось думать, что он действительно вызвал на дуэль Поки из-за меня, знала, что это не так.

— Это не так. Не из-за меня. — немного теряя терпение произнесла я. — А теперь дай мне пройти и избавь от неинтересной темы.

Она еще минуту сверлила меня взглядом, но потом сделала шаг в сторону. Правда, стоило мне двинуться вперед, как неугомонная ведьма бросила следом угрозу:

— Всё же держись от него подальше, если не хочешь получить проблем! Я тебя предупредила!

Так как понятный язык жестов был строго-настрого запрещен в стенах академии, а нарушившие правило подвергались строгому наказанию, я ограничилась фразой:

— И тебе не хворать, Лесли. — и продолжила свой путь к нашей с Кайли комнате.

Я надеялась, что оставшийся путь до комнаты пройдет спокойно, без внезапных происшествий. Но стоило сделать несколько шагов и углубиться в мысли, как до слуха долетел чей-то плач. Удивленно вскинув голову, посмотрела вперед на пустынный коридор и увидела сжавшуюся в комок Тэсс. Девушка одиноко сидела на скамеечке возле открытого окна и горько плакала, комкая в руках какой-то листок.

Не припомню, чтобы она делала что-то такое из-за чего могла подвергнуться отчислению. Да и никаких контрольных или тестов на неделе не было. Ускорив шаг, я спешно подошла к ней и присела рядышком.

— Привет, Тэсс. Почему ты плачешь? У тебя что-то случилось?

Нас нельзя было назвать близкими подругами и общались мы не то чтобы часто, но она мне нравилась. Приветливая ведьмочка с длинными темно-русыми волосами и веснушками на носу. В первом семестре она помогла с приготовлением одного сложного зелья, а еще мы пару раз увлеченно болтали о Райане Гослинге и спорили, какой фильм с его участием самый лучший.

Тэсс подняла на меня глаза и попыталась улыбнуться, только получилось у нее плохо. Уголки губ дернулись и глаза вновь наполнились влагой.

— Я получила послание от мамы. — она отвернула голову и посмотрела в окно. — Не думала, что узнаю об этом вот так. Но она всегда так со мной… Даже не приехала, чтобы сообщить мне лично или как-то сгладить удар, который я испытаю. А ведь она злилась, что мы ладили с ним больше, чем… Тесс замолчала, проморгалась, будто мысленно находилась совсем в другом месте и только теперь вернулась на скамейку.

— Не обращай внимания.

— Может, я могу тебе чем-то помочь? — уточнила я, доставая из тканевой сумки пачку салфеток и протягивая их подруге.

— Вряд ли, Мэл. Спасибо. — задумавшись, добавила, — Ты же не обладаешь даром некроманта? — было видно, что вопрос задан не всерьез, но все же небольшая надежда во взгляде Тэсс появилась.

— Нет, — качнула я головой, поморщившись.

— И я нет. — вздохнув, она раскрыла смятое в ладони письмо и уставилась в него нечитаемым взглядом. — Считается, что только в течение первых суток после смерти можно связаться с духом умершего. Но папы не стало вчера утром, поэтому в этом уже нет никакого смысла.

По её щекам снова побежали слезы и до меня, наконец, дошло, что именно ее мать сообщила дочери в письме, которое та, видимо, получила пока шла по коридору.

— Мне очень жаль, Тэсс. — тихо произнесла я.

Мне всегда было неведомо, как можно утешить человека в непростой для него момент, когда он потерял кого-то близкого. Какие слова нужно произнести, чтобы уменьшить боль. Ответ очевиден: Никакие. Потому как слова не вернут ушедших и не притупят боль. Ее притупит время, но для этого опять же нужно…время. И не зная, как себя вести, я сказала то, что все говорят в подобных ситуациях:

— Прими, пожалуйста, мои соболезнования.

Положила ладонь ей на плечо, чувствуя себя ужасно, так как ничего не могла сделать. И тогда Тэсс, сотрясаясь рыданиями, придвинулась ближе и обняла меня.

— Он в лучшем месте, Тэсс, — очень тихо говорила я, поглаживая ее по спине. — И он совсем не хочет, чтобы ты страдала. Он будет всегда наблюдать за тобой и радоваться твоим успехам.

Это были немного измененные мамины слова, сказанные мне однажды, когда в младшей школе у меня случилась небольшая истерика. Моих школьных подруг встречали после уроков отцы, а я не могла понять, почему у меня нет папы.

Всем сердцем хотелось верить маме, и думать, что он где-то там в другом лучшем мире. Что он часто смотрит в мою сторону и улыбается, когда я добиваюсь успехов, или молча поддерживает, если мне нужна помощь. Когда мама встречала меня возле школы я даже представляла, что и папа ждет меня вместе с ней. Но после того, как узнала, что он был темным волшебником, в душе все перевернулось. Я посчитала его предателем и старалась о нем не думать.

— Вот бы у меня была возможность хоть как-то общаться с ним. — с грустью произнесла Тэсс, отодвинувшись. Она вытерла сухой салфеткой глаза и криво улыбнулась. — Мэл, прости, я, кажется, использовала все твои бумажные салфетки.

— Ничего страшного. Оставь эту упаковку себе. — сказала я.

— Спасибо. — она еще раз протерла лицо, — И спасибо, что не прошла мимо.

— Никто бы не прошел мимо, Тэсс.

Но она только покачала головой, проговорив:

— Ты хорошая ведьма Мэл. А теперь, извини, я хочу побыть одна. — девушка крепко сжала мою руку в знак благодарности и развернувшись убежала.

А я еще некоторое время сидела на той скамейке и смотрела в окно. Мысли в голове переплетались, раскачивались и видоизменялись.

В нашу с Кайли комнату я вошла без настроения. Свет не горел. Наступило время ужина, но есть совсем не хотелось, несмотря на слова Кайли о неких кулинарных изысках гномов.

Сбросив обувь, я подошла к кровати и упала на нее лицом вниз. Все воодушевленно-трепетные мысли о проведенном с Гривеном времени, а также агрессивный выпад со стороны Лесли как-то померкли после встречи с Тэсс. Лежа на матрасе и уткнувшись лицом в одеяло, я думала не о ярких моментах, случившихся в Шайон. Я думала совсем о другом. О папе. О моем папе.

И почему-то слова Тэсс, которые она сказала о своем отце, не желали выйти из моей головы.

«Вот бы была возможность хоть как-то общаться с ним»….» «вот бы была возможность…» «хоть как-то общаться….»

Ощутив, как эти слова отчего-то ранят меня, я зажмурила со всей силы глаза и попыталась успокоить мысли. Попыталась перекинуть их на что-то другое. На Гривена, например. Или даже на неадекватную Лесли. Но ничего не выходило. Я лишь сильнее думала об отце. Меня захлестнула мысль о нем.

Как вдруг показалось, будто в комнате включили свет. Распахнув веки, с удивлением повернула голову к своему книжному шкафу. Свет так и не горел, но зато из одной из полок, из той самой, в которой я прятала дневник Алана Ли, пробивался золотистый свет. Теплый и манящий.

Мне понадобилось не больше трех секунд на удивление, шок и принятие. Быстро вскочив с кровати, я подошла к полке, спешно достала загораживающие тетрадь книги и прикоснулась к дневнику. Он немного заискрил, оказавшись у меня в руках, однако прекратил испускать свечение.

Уже вместе с ним я заново забралась на кровать, стерла с левой щеки непонятно откуда взявшуюся соленую дорожку и открыла тетрадь.

Чтение папиного дневника затянуло меня с головой. Я забывала о времени и пространстве, листая страницы и зачитываясь описаниями растений и цветов. Он вкладывал столько любви в свою работу. Писал с юмором, и частенько я даже смеялась в голос. И это сильно разнилось с моим знанием о том, что он темный волшебник.

Темные маги должны быть хмурыми и немногословными. А еще у них наверняка есть нездоровая привычка мыться не чаще раза в неделю, чтобы сохранять в идеально темной кондиции свои волосы и тело. Но без вшей, конечно же. Вши уже перебор.

Понятное дело, что я утрирую.

Не знаю почему, но у меня с детства именно такое представление о колдунах, практикующих противоположное светлому волшебство. Мама всегда улыбается, слушая мои заверения, что все именно так, как я описываю, и ухмылочки тут не к месту. А ба горестно качает головой, сокрушаясь на свою дочь словами: «Ничему не учишь ребенка, Роуз».

На пару минут отвлекшись на воспоминания о мамулечке и ба, я снова вернулась к дневнику Алана Ли.

Практически рядом с каждым описываемым растением имелась картинка. Иногда она была статичной. Но оживала, стоило слегка прикоснуться к ней пальцами. А другие появлялись словно анимированный ролик на белом кусочке бумаги, пока ты находился в процессе чтения.

Зернышко падало в землю. Его поливали из лейки либо щедро орошали дожди из проплывающих в небе пузатых облачков. Семечко начинало расти. Длинные корни вытягивались вниз, создавая причудливые дорожки в почве, а стебель радостно удлинялся вверх, стараясь коснуться улыбающегося маленького солнца.

И помимо всего этого очаровательного волшебства, тетрадь общалась со мной.

Правда-правда!

После изучения свойств цветка, на полях могла возникнуть фраза:

«Все ли понятно, милая?».

Первый раз неожиданно возникший вопрос, немного смутил. Я даже прошлась глазами по комнате, надеясь, что мой питомец вернулся и сможет мне помочь.

Но не найдя Лилу, вздохнула и сказала короткое: «да».

Этого оказалось достаточно, потому как вопрос исчез. Вместо него появились цветочки, и тетрадь написала «Тогда пойдём дальше.»

Мне удалось прочитать совсем не так много, как хотелось бы. Я была в самом начале, и хоть чтение нравилось, но я с нетерпением ждала, когда начнется раздел с зельями. Спешно пролистнув сперва дневник, я бегло изучила содержание.

Однако уединение прервала с грохотом открывшаяся дверь и две взлохмаченные подруги, влетевшие в комнату.

— Почему ты сидишь без света? — направив на меня свои подозрительные тёмные глаза, спросила Кайли.

— Я вот тоже люблю сидеть в темноте. — помогла с ответом Кэтти. — Малыши не особо радуются свету. И часто истерят, если его резко включить.

— Давно прилетела? — отступать от расспросов соседка не намеревалась. — И почему не пришла в столовую? Что-то случилось?

Только я подумала, что браслет мог сдать мои скачки настроения подругам, как Кайли добавила:

— Браслет ничего нам не сообщал. — и, судя по интонации, ее данный факт определенно не устраивал.

— Мы предусмотрительно захватили тебе еды, — улыбнулась Кэтти и, сделав шаг вперёд, продемонстрировала бумажный пакет в своих руках.

— Еда! — Воскликнула я радостно. — Спасибо девочки.

Аппетита особо не было, но я надеялась, что набитый рот послужит препятствием перед необходимостью говорить.

Мне не хотелось им врать. Но я не могла сказать про Орри, а раз я не могла говорить про дракона, то не понимала, могу ли я упоминать встречу с Гривеном?

И если рассказывать, то что?

Они наверняка начнут интересоваться, как так мы оказались в одном и том же месте в огромном Шайон. И что там делали.

Хоть рассказать очень хотелось. Очень-очень. Все, каждую деталь.

Но нельзя. С Гривеном в связке идет Орри.

Ах, как же сложно!

Я прямо с ходу запихнула в рот огромный кусок булки, который мне вежливо достала Кэтти, стараясь добыть себе еще пару минуточек для раздумья. И тут повелительница летучих мышей радостно заявила:

— Ты пока ешь, а мы лучше сами удивим тебя сенсационной новостью! 

— Ты не поверишь своим ушам! — сверкнула глазами Кайли и воодушевленно поправила свои темные густые волосы.

— К нам в академию приедет делегация оборотней! — понизив голос загадочно пропела Кэтти, и я чуть не подавилась булочкой.

Вчера произошло пренеприятнейшее происшествие, или, говоря простым языком — Катастрофа!

Ужас!

Кошмар!

Неожиданный и… именно поэтому я с самым решительным лицом стояла напротив открытых дверок шкафа и изучала содержимое, готовясь произвести фурор, способный затмить вчерашний кудрявый беспредел.

Стоило мне выйти из ванной комнаты — а это было вчера.

И вчера была суббота.

Суббота! Официальный выходной день. День отдыха и лени студентов.

Но у некоторых профессоров, видимо, отсутствует понятие будних и выходных, и они склонны без зазрения совести нагружать ведьм в любое время суток. Чтоб им всем в ящериц превратиться.

Таких вредных преподавателей обычно зовут профессор Бэрк. У них сальные волосы и кривые улыбочки, не сулящие ничего хорошего. А еще они пьют кровь несчастных студенток. Фигурально, конечно, но от того не менее неприятно.

Итак, вышла я из ванной и не успела, напевая себе под нос, переодеться из халата в домашнюю одежду, как в окно влетела синекрылка. Птичка бодро настигла меня и прочирикала в ухо послание от мага. Мое радио немедленно зафонило, а настроение громыхнулось к полу и скисло.

— Но сегодня же суббота, — именно в тот момент я первый раз использовала этот аргумент, считая его более чем достаточным.

Взглядом своих маленьких глаз синекрылка полностью поддерживала недоумение студентки, но при этом только пожала крылышками, давая понять, что решать, к сожалению, не ей. Она всего лишь выполняет дурацкое поручение волшебника.

Тогда я издала что-то вроде разгневанного рыка, который должен был вызвать страх у всех окружающих, даже у стен. Но находившиеся в комнате обитатели не затрепетали в ужасе. Они отреагировали возмутительно и своевольно.

Лилу, прикидывающаяся спящей на кровати, игриво мяукнула и перекатилась на спину, радостно спрашивая не хочу ли я с ней поиграть, раз рычу как маленький тигренок. А Кайли, распластавшаяся на своем матрасе и увлечённо рисующая что-то в блочной тетради, удивленно подняла голову и поинтересовалась не подавилась ли я заклинанием.

Синекрылка, решив поддержать студента в трудную минуту, издала звук, отдаленно напоминающий сочувственный вздох, и уселась мне на плечо.

Я кинула по раздосадованному взгляду в питомца и соседку, каждой ответила:

— Нет. Нет. — и пояснила. — Бэрк желает получить от меня работу сегодня.

Милая мордочка Лилу поморщилась.

— Сегодня?! — густые брови Кайли нахмурились. — Выходные же. Может, он не в курсе?

Тут мы на пару с синекрылкой переглянулись, а потом посмотрели на нее недоверчивым взглядом.

— Хотя чего ты злишься, Мэл? Ты разве вчера не приготовила это его зелье?

— Приготовила. — ответила я и, обращаясь к птичке, спросила. — Сколько у меня есть времени? Могу я спокойно одеться, высушить волосы и привести себя немного в порядок?

Оказалось — есть час. Именно столько Бэрк соизволил мне выделить. Иначе грозился влепить магически нежелательную оценку.

Как же хорошо, что вчера вечером, следуя за собственным любопытством, я решила заняться заданием профессора по приготовлению зелья для полного успокоения сознания, для усмирения разбушевавшихся нервов. И скажу по секрету, папина тетрадь оказалась очень полезной. Ценнейший кладезь знаний.

Бегая бешенной пчелой по комнате, мне удалось спешно одеться и высушиться, но оставалась маленькая большая проблема. Волосы на голове лежали гривой льва, а выходить в таком виде, я не могла себе позволить.

— Кайли, ты не видела мою плойку? — спросила у подруги, когда во второй раз стала осматривать все места, где обычно держу свое волшебное орудие по созданию красивых локонов.

— Так его Кэтти вчера забрала. — пожала та плечами.

А я снова мучительно застонала. И танец яростной скорби тут же сплясала.

— Да ладно тебе. — улыбнулась ведьмочка, которую забавляли мои метания. — Нормальные у тебя волосы. Шикарные. Наоборот надо гордиться их густотой. Многие о таких только мечтают, а ты вечно укладываешь.

Да, я могла спокойно ходить в рваных джинсах и кедах, но у меня имелся пунктик по поводу волос. Если с их цветом, не поддающимся ни одной краске, я еще могла смириться, то строить из себя царя зверей никогда не хотела. Я чуть не прыгала от счастья, когда на каком-то магическом блошином рынке ба откопала плойку, способную усмирять своенравные непослушные кудри.

— Почему ты их магией, кстати, не укладываешь? — спросила Кайли.

— Она не сработает. Или подействует, но на непродолжительное время. Бабушка как-то уложила, а потом на ужине пришлось откачивать от шока нашего соседа, уверяя ему, что шевеление волос на моей голове плод его фантазии.

Кайли закрыла лицо блокнотом и захохотала.

— А вот мистеру Спэрру было не до смеха. Он после этого случая на меня странно поглядывает. И старается не подходить близко.

Кайли уже открыто хрюкала под моим неодобрительным взглядом, а потом успокоившись, заверила:

— Да иди уже так. У тебя время заканчивается. Бэрк же злопамятный. Тем более по утрам в субботу коридоры практически пусты. Сама знаешь. Вряд ли ты кого-то встретишь.

За окном громыхнула молния, будто в подтверждение слов Кайли. Взяв нужную тетрадь и колбу с зельем, я выскочила из комнаты.

И только потом, когда я спешно шла по коридорам Ле Визардри, я поняла, что молния ударила в тот миг вовсе не в подтверждение сказанного подругой.

О нет, это было зловещее предзнаменование. Усмешка. Гроза возражала и оспаривала, так как навстречу мне шел тот, кого я, с учетом моей чудо-прически, желала встретить меньше всего.

Взгляд Гривена менялся по мере того, как мы приближались друг к другу. Из отрешенного он становился вполне осмысленным. Я бы даже сказала заинтересованным. И этот интерес слишком явно касался моих волос, так как Йен беззастенчиво на них пялился.

Почему из всех студентов я должна была столкнуться в пустом коридоре именно с ним!

Где продаются плащи-невидимки? Мне очень срочно, в эту самую минуту нужен один экземпляр. И почему я не натыкалась на зелья, позволяющие скрыться от всяких любопытных глаз.

Расстояние между нами уменьшалось катастрофически быстро. Внутри отчаянно крепло желание сбежать или, как вариант, пройти через стену.

Но в итоге я постаралась выпрямить спину. И подготовилась незаметно проскочить мимо однокурсника, как мне неожиданно перегородили путь. Сначала я даже подумала, что это вышло случайно и сделала небольшой шажок влево, но Гривен бесстрастно повторил мое движение, не отрывая глаз от моей шевелюры Короля зверей. Потом улыбнулся и произнёс буднично:

— Привет.

— Привет. — строго ответила я.

Его взгляд держал в напряжении. И как оказалось — не зря. На улице прогрохотала гроза и Гривен серьезно осведомился:

— Тебя что молния ударила, Рыжая? — и бессовестно дотронулся пальцем до моей кудряшки.

— Молния здесь ни при чем! — я вспыхнула возмущением. — Это мои натуральные волосы. И сколько раз повторять, что я не рыжая!

— Ого. — его брови поползли вверх, отчего мое смущение достигло критических пределов, а тяга к бегству вышла в лидеры.

— Так они настоящие… — сказал этот некультурный маг и легонько дернул за мой локон.

Тот, естественно, отпружинил, и Йен бессовестно хмыкнул.

Хмыкающий Йен Гривен — это, конечно, редкостная редкость, достойная красной книги, однако я была слишком сильно раздосадована бесцеремонным отношением к моим волосам, чтобы реагировать на подобные эксклюзивные элементы поведения всяких бесстрастных личностей.

— Мне пора идти! — негодующе громыхнула я и спешно пошла дальше искать профессора, чтобы сдать ему этот дурацкий отчет и зелье.

Пока шла до кабинета Бэрка, прокручивала в голове эпизод столкновения с Гривеном. Внутри кипела ярость и трагедия. Ужасное сочетание, скажу я вам. Неприятное.

Я-то думала, мы с Йеном улучшили наше общение после встречи в Шайон, но сейчас я была растеряна. Не знала, как следует себя вести с этим некультурным волшебником после его ухмылочек по поводу моих кудрявых волос.

Леший, чтоб тебя, у него даже ухмылка красивая! Разве так бывает?!

Ой, все, я спокойна! Подумаешь, Йен Гривен!

Ну почему, почему?! Почему именно он должен был увидеть меня в таком ужасном виде! Как мне теперь с ним видеться после этого? Это же катастрофа!

Эмоции бурлили во мне со страшной силой, когда ноги остановились, сообщая, что до двери профессорского кабинета мы уже дошли.

Подняла руку, чтобы постучать, как до слуха долетели голоса.

— Ты слишком долго тянешь! Мы так не договаривались! — от одного этого скрипучего звука на руках немедленно повставали волоски.

М-да, из меня не только плохая хладнокровная ведьма, но и бесстрашие, видимо, точно не входит в число достоинств. Обнять и плакать, одним словом. Ба будет разочарована…

Зато вот любопытства хоть отбавляй, иначе зачем я застыла и превратилась в один большой орган слуха.

— Я делаю, что могу! Я работаю над этим с самого приезда. — визгливо ответил профессор.

— Время поджимает. Краус. Или ты забыл о договоре?

— Я помню. Помню. Дай мне еще немного времени.

— Надо их призвать в ту же дату!

— Я все сделаю.

Затем послышался треск, скрип, небольшой грохот. И наступила тишина. Каким бы гадским не был профессор, я подумала, вдруг ему нужна помощь, и все же решилась постучать.

— Войдите! — послышался повелительный голос. Никаких тебе визгливо-трусливых ноток.

Переборов волнение, я открыла дверь и прошла внутрь.

Профессор сидел за своим столом и нервно поправлял сальные волосы. Вся его шея была красной. Этого не скрывал даже поднятый ворот рубашки. И самое странное, что в комнате не было никого другого.

— Давно ты пришла, Ходж?! — требовательно уточнил Бэрк, вперившись в меня пытливым взглядом.

— Только что подошла, профессор. — без запинки ответила я, которая старается избегать вранья.

Но в тот миг что-то подсказывало, что утайка всей правды может помочь избежать ненужных неприятностей.

— И ничего не слышала?

— Что, например?

— Ничего. Это я так. Очень хорошо. — и расслабленность, которая появилась в его голосе, говорила, что моя теория верна. — Ты принесла, что я велел?

— Да, профессор, конечно. — с этими словами я положила на его стол отчет и баночку с зельем.

Он с интересом взял бутылек в руки, повертел на свету и уточнил:

— Ты уверена, что все сделала верно и это зелье поможет уменьшить бдительность, — он поморщился и спешно произнес, — То есть, успокоить сознание?

— Вроде бы да.

— Мне не надо вроде бы! — неожиданно зло крикнул мужчина и вскочил на ноги. — Мне надо точно! Ты совсем бестолковая ведьма?!

Сначала я немного оцепенела от той агрессии, которая беспричинно на меня полилась. Этого зелья не было в нашем учебнике. Он сам ничему нас не учил.

К тому же, позвал в субботу, хотя по правилам у меня законный выходной.

И вот тогда во мне пробудилась ведьма, которой, с одной стороны, мне быть не хотелось, но с другой, эта ведьма могла за себя постоять.

— Профессор Бэрк, — скрестив руки на груди, проговорила холодным тоном вторая сторона Мелиссы Ходж, — Мне непонятно, почему Вы себе позволяете на меня кричать? Я не намерена терпеть подобное отношение. Вы поручаете мне задания, которые никак не относятся к нашей программе. Я могу это с уверенностью утверждать, так как успела изучить весь учебник. Впредь я отказываюсь делать что-либо вне программы, если это не одобрит профессор Эрсу. Волшебного Вам дня! — я развернулась и вышла из комнаты, когда вслед послышалось:

— Мы еще не закончили, Ходж!

Но останавливаться и тем более возвращаться в его кабинет я не собиралась. Кажется, я усложнила свою учебу на ближайшее время, но сожалеть было поздно. Я даже не поняла, что на меня нашло. Просто эта несправедливость достала. Надо будет созвониться с мамой и ба и покаяться, что я стала огрызаться на профессоров.

И еще этот Гривен с его ухмылочками!

Завтра оденусь так, чтобы он дар речи потерял!

Короткое серое платье от Chloe оказалось терпеливым и настырным. Оно безмолвно дождалось своего часа и теперь величественно красовалось на моем теле, как бы тонко намекая: «видишь, Ходж, ты пришла ко мне сама». Спорить не было никакого смысла. Правда есть правда.

Образ уверенной в себе ведьмы также дополняли высокие замшевые ботфорты в тон наряду и широкий ремень, удачно подчёркивающий талию.

Надо ли говорить, что волосы лежали идеальными крупными локонами.

Мне ещё ни разу не приходилось проводить столько времени наедине с плойкой, но я была непреклонна в желании создать идеальную причёску. Чтобы волосы лежали аккуратно и чинно, волосок к волоску, и никакая кудряшка нигде не проскочила!

Кайли, как и полагается по-настоящему участливому другу, временами иронично интересовалась, не вызываю ли я в ванной духов воды и сырости.

— Я подобными вещами не занимаюсь! — саркастично парировала я.

— Никогда не знаешь, чего ожидать от взбешённой ведьмы. — шутливо замечал девичий голос из спальни.

Конечно, как только я вернулась вчера в нашу комнату, то тут же все ей рассказала. Вначале про мерзкого Бэрка, с которым немного повздорила, а затем про некультурного Йена, спросившего, не ударила ли в меня молния.

И если история про профессора заставила подругу нахмурится, то случай с Йеном вызвал крайне неправильную реакцию. Возмутительную.

— Надо же! А у него неплохое чувство юмора! Гривен-то не совсем ледышка! — весело заявила Кайли, начав смеяться.

Но вы же помните, что от мамы я переняла совершенно особенный убийственный взгляд? И он порой активируется сам по себе, без моего ведома. Так вот, в этот раз он включился как раз-таки под моим чутким руководством. И подруга как-то сразу ощутила повеявший холодок негодования.

Подняла на меня глаза, ойкнула, прикрыв ладошкой рот, и абсолютно неискренне сказала:

— Как он мог, подлец! Микстура ежовая, а не маг!

Губы отказались слушаться и начали подрагивать, желая улыбнуться.

— Тебе же самой смешно, Мэл! — хитро блеснула тёмными глазами соседка.

— Ничего подобного! Просто никогда не слышала такого ругательства.

— Мой старший брат обычно так обзывает своего лучшего друга, когда тот опаздывает со сроками их совместного проекта, — улыбнувшись, пояснила подруга и внесла новую деталь, — А опаздывает тот парень часто.

Но это все было вчера, сегодня же я была обязана выглядеть безукоризненно!

Терпение Кайли не сумело дождаться того момента, когда моя фигура, наконец, покинет территорию ванной комнаты и, крикнув:

— Пойду найду Кетти, — она умчалась на поиски нашей третьей ведьмочки.

Потому оценить мои выдающиеся старания могли только Лилу и зеркало, перед которым я себя детально рассматривала.

Захотелось позвонить ба и показать сегодняшний образ её внучки. Наверняка, эта коварная женщина была бы довольна. Но я боялась потерять воинственно-уверенное настроение и решила отложить магический созвон до вечера.

Питомец, расположившийся на кровати, внимательно меня разглядывал и мысленно уверял, что красивее его хозяйки нет никого на всем белом свете. И как бы приятно это не звучало, но все же не могло быть объективным. В этом я убедилась, решив уточнить, в чем я выгляжу лучше: в сером платье или в пижаме с розовыми котиками, и Лилу уверенно мяукнула — конечно же, в пижаме, это даже не обсуждается.

Присев на кровати и погладив кошечку, я немного пополнила запасы внутреннего умиротворения, а затем встала и решительно вышла из комнаты.

План, конечно же, заключался в том, чтобы такой вот распрекрасной пойти в библиотеку. Однако до этого я решила заглянуть к гномам и взять чашечку кофе. Три дня назад появилась новые вкусовые сочетания и мне очень хотелось попробовать тыквенный латте с щепоткой смеха.

Несмотря на то, что до этого дня я уже не раз одевалась в платья и туфли (порой не по собственной воле, а из-за вероломства некоторых известных нам ведьм), но все же сегодня чувствовала себя совершенно по-особенному.

Шла, улыбалась встречающимся на пути студентами и ловила заинтересованные взгляды парней, которые придавали уверенности.

Понятное дело, что Гривена с его покер-фейсом вечного безразличия нельзя сравнивать с другими, но он все же увидит меня сегодня!

— Привет, Мэл! Ты выглядишь потрясающе! — искренне сказал Поки, с которым мы столкнулись во дворе.

— Привет, Дилан. Спасибо!

— Идёшь за кофе? — спросил он, немного покраснев.

Раньше мы часто вдвоём ходили покупать этот ароматный напиток. Но после того случая наше общение сократилось до минимума. И, честно говоря, я ясно видела, что он хочет предложить пойти вместе, но была не готова соглашаться. Ситуацию спас один из наших однокурсников, окликнувший мага. Мы с Диланом пожелали друг другу волшебного дня и каждый пошел своей дорогой.

Было немного неловко вести себя с ним отчужденно и с долей холода, но он первый пошатнул доверие, разрушив тем самым нашу дружбу.

Я не успела сделать и пары шагов, как навстречу, словно из кустов, выскочила Тэсс. Она вцепилась в руку и потащила за собой в корпус главного здания, спешно тараторя, что ей нужна срочная помощь с формулой для невероятно важного зелья.

Как бы я не старалась, мне не удавалось вставить ни единого слова. В целом Тэсс была довольно милой девушкой, но вот забрать из ее захвата собственную руку было достаточно сложно, почти невозможно.

Пока мы шли, она наравне с описанием проблемы успевала осыпать меня комплиментами. И, как ни стыдно признавать, я оказалась падкой на лесть ведьмой (надо спросить у мамы с ба, нормально ли это, или надо оставаться бесстрастной, когда слышишь, что ты лучшая на потоке по зельеварению).

По итогу я согласилась помочь. Хотелось помочь Тэсс, да и рука все еще была в заложниках.

Мы поднялись на третий этаж, зашли в заранее забронированный кабинет и потратили где-то полчаса, решая как лучше составить формулу для зелья от веснушек. Мои заверения, что они ее нисколечко не портят Тэсс слушала, горестно вздыхая и качая головой. Я не стала ни на чем настаивать. В конце концов, не важно, что и как я скажу, пока она сама не почувствует себя комфортно. В этом я убедилась на собственном примере. Сколько бы ба не убеждала одевать платья, они не могли мне подарить то самое ощущение, пока я лично не захотела преобразиться в роковую ведьмочку. С роковой я, несомненно, перебарщиваю, но думаю разок меня можно простить и поддержать.

Наконец, окончательно определившись с ингредиентами и их соотношением, я оставила счастливую Тэсс с новеньким отваром в руках и добыла себе свободу.

Мелисса Ходж в поисках вкусного кофе, — мысленно улыбнулась я, шагая по полупустому коридору. Повернула влево, чтобы спуститься вниз по широкой лестнице и сердце тут же гулко забилось в груди.

Внизу стоял Гривен собственной персоной и хмурым взглядом изучал какую-то книгу, которую держал в руках. Он сделал пару шагов вперёд, а потом, видимо, услышав, звук моих каблучков, поднял голову вверх и… замер!

Честное магическое!

Волшебник остановился, широко распахнул веки и во все глаза посмотрел на меня.

Никогда в жизни я не чувствовала себя настолько потрясающе, как в тот миг. Меня буквально переполняла радость и эйфория. Словно мир вдруг щедро кинул к моим ногам все самое прекрасное. Потому что первый раз в моей жизни на меня кто-то ТАК смотрел, и этим «кто-то» был он, Йен Гривен!

А главное, это не было обманом моего сознания или иллюзией. Эта минута была настоящей. Потрясающей!

Вспомнив, что я не абы кто, а ведьма из старинного рода Ходж, я расправила плечи, выпрямила спину, как бы невзначай поправила один из локонов, и начала спускаться.

Лишенный манер студент отмер и вернул себе скучающе-безразличный взгляд. Но я-то уже все увидела! Ха!

— Привет, Гривен, — обыденно произнесла я, проходя мимо него.

— Ходж. — коротко кивнул он.

А когда я начала отдаляться, вдруг услышала:

— Мелисса, — Йен снова сам обратился ко мне!

Скрыв взметнувшееся внутри удивление, повернулась и взглянула на него со сдержанным спокойствием.

Ни в коем случае нельзя было показывать какие страсти во мне кипят.

— Ты… — произнёс маг, и опустил глаза в пол.

Нахмурился, снова посмотрел и неожиданно спросил:

— Ты придёшь сегодня в библиотеку?

«Да! Конечно! Я туда и шла! Да я ради тебя так вырядилась! Некультурный! Ты хоть представляешь, сколько времени я убила на укладку!» — ряд неправильных ответов мечтал вырваться из горла, но выпускать их было категорически нельзя.

Я же только-только вжилась в образ отрешенно-безмятежной ведьмы. Потому аккуратно намотала прядь на палец, задумчиво взглянула на волшебника и неопределенно произнесла:

— Возможно.

Он кивнул. Я посчитала свою миссию весьма удачной. И зашагала было прочь, как спины коснулось едва уловимое:

— Я буду ждать.

И вот тогда система самообладания дала сбой. Стоило больших трудов не сбиться с шага, не упасть, а главное, не повернуться, чтобы ошарашено выдохнуть: «Что ты сказал? Повтори. Мне не послышалось?»

Он будет ждать! Он будет ждать! Будет ждать меня! — вопило светомузыкой счастья сознание.

Сердце билось в каждой клеточке, а губам я разрешила умалишённо улыбаться. Все равно Гривен уже не мог меня видеть, а остальные пусть думают, что хотят, все равно.

Когда же нашла маленький пустой закуток, то уже и тело не выдержало. На пару минут я ушла в дикий пляс. С одной стороны, это, определенно, нисколько не соответствовало образу хладнокровной ведьмы, но с другой — у каждой ведьмочки может быть свой личный ритуал танца счастья.

Как бы я не убеждала себя, что после минутной буйной пляски полностью вернула себе образ бесстрастной ведьмы — небольшие мелочи говорили об обратном.

Например, пока шла в столовую, тихонечко напевала под нос мотивы французской песни, которую часто прослушивала ба на своем винилово-супер-древнем проигрывателе. Магический предмет был вредного нрава, и если его пытался включить кто-то, кроме ба, то он начинал прицельно плеваться волшебными нотами.

Наверняка, я жестоко коверкала слова, но отдавалась занятию от всей души — и это я не про искажение чужого языка, а про пение.

Мир казался самым прекрасным местом. А внутри меня будто открылся фонтан безграничного счастья.

Я даже серьезно задумалась на тем, как бы создать такое зелье, которое бы вмиг приносило людям прекрасное настроение и удачно спасало от тоски и грусти.

Хотелось обниматься с лучами солнца, закружиться с ветром в безмятежном танце и подарить каждому встречному самую искреннюю улыбку.

Стоя в очереди за кофе я удивляла саму себя. Неожиданно успела пообщаться с кучей народа, получить множество новых комплиментов, которые уже беззастенчиво принимала, как должное и даже посекретничать с гномами. И как-то так получилось, что долгожданный напиток мне купил Мик Льюис, третьекурсник и капитан команды по замрону.

Замроном называлась игра, связанная с преодолением испытаний на метлах — это все, что я знала. В чем конкретно она заключалась, сказать точно не могла. Однажды вечером Кайли честно пыталась мне объяснить правила, а потом махнула рукой и сказала, что лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Если не ошибаюсь, первая игра должна была состояться в конце второго семестра.

— Я должен кое в чем признаться тебе, Мелисса, — улыбнулся студент. — И заранее хотел бы принести свои извинения.

Произнесенная фраза заставила немного напрячься, и глаза недоверчиво покосились на чашку кофе в его руке.

— Возможно, мне не стоит брать этот тыквенный латте? — предусмотрительно поинтересовалась я.

Парень удивленно посмотрел на стаканчик, моргнул пару раз и заразительно засмеялся.

— Нет, дело не в этом. Кофе здесь всегда отменный. Но о чем ты подумала?

— Был, знаешь ли, не очень приятный опыт.

Он перестал хохотать, доверительно приблизил свое лицо к моему и по-шпионски — со знанием дела — шепнул:

— На тебя тоже насылали недельную диарею?

Я строго качнула головой.

— Пытались втянуть в приворот.

— Не одобряю магических действий над чувствами, — недружелюбно поморщился волшебник. — Нужна ли помощь с решением проблемы и порчей лица наславшего приворот?

— Ой, нет, — замахала я руками. — Все давно улажено. — и понизив голос, так же уточнила. — А я могу помочь тебе…гхммм…с зельем для решения твоей проблемы? Нужна действенная настойка?

Громила Льюис, в котором было не меньше двух метров роста, вновь засмеялся.

— Волшебно благодарю за участие, но ведьма, изрядно траванувшая меня дикими грибами, уже сама помогла избавиться от всех ужасных симптомов.

— Это кто же тебя так? — спросила я, с опозданием прикусив язык.

Общаюсь с парнем первый раз в жизни, а уже такие личные вопросы с ним обсуждаю. Это все из-за странного взбудораженного состояния, которое эйфорийным коконом окутало тело и разум.

— Девушка моя. Приревновала и сразу, без выяснения отношений, быстренько меня траванула, а той другой девушке наслала подарочек в виде шелковистой бороды.

Да что не так с этими ведьмами?

Ужаснувшись услышанным словам, я благоразумно сделала пару шагов в сторону, увеличивая расстояние между нами с Льюисом.

Студент проследил за моим тактическим отступлением, и это вполне дальновидное решение не попадаться на глаза его ревнивой пассии вызвало в нем новый взрыв смеха.

— А ты забавная! — гогоча, прокомментировал он.

Ему, может, и смешно, а мне лишняя растительность на теле и даром не нужна. У меня вон на голове волосы и то еле-еле поддаются дрессировке плойкой, вдруг меня наградят бородой или усами, склоняющимися к вечному движению. Не надо, спасибо.

— Знаешь, давай я сама куплю себе кофе! Была рада познакомиться и пообщаться, но…

— Погоди! — перебил все еще посмеивающийся студент, — Тебе не стоит опасаться Лили, она сама меня к тебе послала, чтобы я сознался в нашем с ребятами небольшом проступке и… О, а вот и она. — после этого он поднял свою мускулистую руку и радостно крикнул, — Лили! Моя волшебная чаровница несварения, иди к нам!

Я обернулась и взглянула на высокую поджарую девушку с выразительными серо-зелеными глазами на пол лица и толстой светлой косой. Что-то подсказывало, что она может не только вызывать растительность, но и умело давать в глаз.

— Ну что, бесполезная гора мышц, ты уже извинился? — спросила ведьма, улыбаясь, остановившись напротив нас.

Льюис посмотрел на нее глазами полного щенячьего восторга.

— Вот, пытаюсь.

— Тебя только за умертвиями посылай, — наигранно вздохнула девушка и повернулась ко мне, — Привет! Будем знакомы, я Лили Доноул!

— Привет, а я Мелисса Ходж, — с улыбкой ответила я.

Смотрела она вполне миролюбиво, так что опасения на ее счет довольно быстро померкли.

— Мы с Миком играем в основном составе «Замрона». И в этом году нам понадобился новенький игрок. Обычно мы никогда не берем в команду первокурсников, но полеты Йена Гривена у всех на слуху. Ты, наверняка, его знаешь, — она загадочно улыбнулась, но я запретила щекам пылать и лишь коротко по-деловому кивнула, — Он лучше многих второкурсников, да и старшекурсников легко может оставить позади, — понизив голос шепнула девушка. — И мы, скажу без утайки, думали взять только его. Но профессор Дюкре как-то посоветовал обратить внимание и на тебя. В конце первого семестра он пустил нас на свое занятие с вашей группой, и ты нас приятно поразила.

— Ты же та ведьма, которая сиганула с крыши при первом полете, — радостно вставил ее парень, и девушка одарила его пламенным взглядом «помолчи».

— Мик не умеет облачать мысли в деликатные фразы, — пожала плечами ведьма, — Но в остальном он просто душка и лучший капитан на поле.

— Я такой, — немедленно подтвердил парень.

— Так вот. Ребята привыкли скрыто проверять тех, кого мы хотим пригласить в команду. И короче, они немного нахимичили, когда ты состязалась со своим однокурсником. Генри Клен, кажется. Из-за нас ты тогда проиграла, но зато очень ловко лавировала между подкинутыми тебе препятствиями. На самом деле нам давно надо было тебе рассказать, но у некоторых, — она кинула осуждающий взгляд на волшебника, — Все никак не находилось времени. Вот пришлось подталкивать.

— Ты нас великодушно прощаешь? — состроив на лице гримасу показного сожаления, спросил Льюис.

С губ порывалось сорваться: «да, все в порядке, ничего страшного», но я их плотно сжала, давая себе пару секунд на размышления.

Разве меня будут уважать, как ведьму, если я всем благодушно буду позволять подсовывать себе лягушек?

— Мне кажется нечестным такое вмешательство в чужую гонку. — слегка нахмурив брови, ответила я. — Вдруг бы мы с Кленом на что-то спорили? Вы могли проверить меня открыто, а не исподтишка. Или сообщить об этом сразу же, чтобы Клен тоже слышал.

— Мы почти всех наших новичков проверяли таким образом, — признался Льюис, — Но только двоим это не понравилось. Остальные были в восторге, что наша команда обратила на них внимание.

— Я не понимаю, чему тут восторгаться. — ведьма Ходж окончательно взяла вверх.

— Говорила же, что она мне нравится. — неожиданно широко улыбнулась Лили. — Давай так. Наша команда обязуется выполнить одну твою просьбу, чтобы морально компенсировать тот твой проигрыш.

— Только без пошлятины, — торопливо шепнул Льюис и получил от нас обеих оскорбленные взгляды.

— Понятное дело, просьба должна быть в магически-адекватных рамках. — пояснила блондинка.

— Договорились. Тогда половинку ваших извинений я так и быть сейчас принимаю. — благородно произнесла я.

И мы втроем рассмеялись.

— Но это еще не все. — сказала Лили. — Мы бы хотели тебе предложить вступить в нашу команду. Не обещаем, что выпустим на поле во время ближайшей игры, но..

— Но будем безжалостно драть на тренировках. — белозубо улыбнулся капитан и тут же получил толчок в бок от своей девушки. Однако его красноречие осталось непоколебимым. — То есть, у нас очень интересные и веселые тренировки. Мы каждый раз поражаемся, как не подыхаем после них.

— Не слушай его. Тебе понравится, Мэл. Соглашайся. — поддакнула ведьма.

— Получается, если я соглашусь, то буду второй новенькой в команде, после Гривена?

Старшекурсники быстро переглянулись.

— Не совсем так… — как-то обтекаемо ответила Лили.

— Он отказался. — хмуро отрезал парень, словно отказ Гривена оскорблял его лично.

Браслет на запястье запульсировал. Я скосила взгляд влево и заметила две знакомые фигурки ведьмочек, остановившихся в паре шагов от нас и явственно греющих изрядно покрасневшие уши. Еле сдержала улыбку. Если Кэтти, как и всегда, была в образе недосягаемой меланхолии, то темные глаза Кайли полыхали негаснущим в веках огнем любопытства.

— Могу я обдумать ваше предложение и ответить позже? — аккуратно ответила старшекурсникам, потому что их предложение не особо меня соблазняло.

— Конечно. — кивнула Лили. — Если хочешь, приходи на игру в конце семестра. Ты же еще не видела ни одного замрона с нашим участием, потому тебе сложно принять решение.

— Мы можем достать тебе билеты в вип-рядах. — вновь обнажил белоснежные зубы капитан.

Кэтти между тем как бы невзначай поправила волосы, показывая мне три пальца, и я, прочувствовав особую внутреннюю связь со своим ковеном, по-деловому озвучила:

— Три.

— По рукам, Ходж! — согласилась Лили, а Мик запрокинул голову назад и громко захохотал.

Возможно ли, что она втихаря подкармливает его хохочущими лисичками?

Собака Руфуса была все также неутомима в проявлении чувств к ведьмочке Блэквуд.

— Мне кажется, Алисия сидит на каких-то сильнодействующих настойках, иначе сложно понять, как она до сих пор не испепелила приставучего чужого питомца. — сказала Кэтти, медленно прожевывая мерцающую мармеладку.

— А зачем испепелять питомца, — деловито вмешалась Кайли, — Надо исключить корень проблемы, то есть Руфуса.

— Вы меня сегодня удивляете и пугаете, — подглядывая поочередно на своих подруг, признала я.

— Ещё кто кого удивляет! — возмутилась Кайли. — Ты общалась с Миком Льюисом и его девушкой Лили! Тебя пригласили стать участницей команды по замрону, — подняв вверх испачканный в марципановой крошке указательный палец, она вперила в меня глаза, — И что-то мне подсказывает, что ты не все нам рассказала? — временами ее уровень недоверчивости практически физически оскорблял.

— Я два раза чуть ли не дословно повторила весь наш с ними диалог. В третий раз делать этого не стану. К тому же конец разговора вы, насколько я видела, удачно подслушали.

Кэтти открыла упаковку мятных леденцов, сделанных в виде лепесточков различных цветков, и протянула нам пачку, словно опытный жест, сглаживающий всякую смуту.

— Не понимаю, почему они не дождались итогов кошмарного соревнования, которое устраивает Дюкре, и уже сейчас предложили мне вступить в команду? Вдруг победителем выйдет Клен. А я, наоборот, приду последней.

Подруги переглянулись и одновременно фыркнули.

— Вот это как раз и понятно. — сказала Кайли. — Очевидно.

— Элементарно. — подтвердила жующая Кэтти. — Все понимают, что основная борьба будет идти между тобой и недосягаемым Гривеном. Но для создания большей интриги и привлечения внимания большего количества зрителей, профессор Дюкре выбрал для соревнований четверых участников. Так же намного веселее!

— Ничего веселого в этом не вижу.

— Мы не сомневались, что ты не оценишь тактику профессора. — иронично подколола Кайли, но, к сожалению, я не смогла воззвать к своему убийственному взгляду.

Когда я только-только попыталась его воспроизвести, то краем глаза заметила вдалеке фигуру Гривена, направлявшегося в библиотеку. Самообладание мне изменило, и я гордо выпалила на одном дыхании:

— А ещё сегодня от моего внешнего вида Йен застыл на пару долгих минут. — до этого момента я никогда не замечала за собой способности превращать жалкие секунды в цельные и прекрасные минуты, но язык решил, что ничего страшного не произойдет.

— Магическая горячка иногда настигает, когда ее совсем не ждёшь. — задумчиво проговорила Кайли, показательно положив ладонь на мой лоб.

— Но ты и правда сегодня круто выглядишь! — ободряюще улыбнулась Кэтти. — Тебе очень идёт это платье. Я давно говорила тебе его примерить!

— Я, между прочим, серьезно. — обиженно ответила, скинув со лба руку подруги.

— Этот безразличный к окружающим маг ни на кого не обращает внимания, Мэл. — вздохнула Кайли и хитро улыбнулась. — Не хочу тебя расстраивать, но единственный, кому удалось вызвать в нем хоть какую-то искру желания, это Поки. Но ты, как истинная ведьма, не позволила ребятам…

— Соединиться в пламени страсти, — закончила за нее Кэтти, начав громко смеяться. — Но это ладно. Ты даже нам не разрешила воспользоваться ситуацией и заработать кругленькую сумму.

Перед глазами вспыхнуло растерянно-мечтательное лицо Гривена и предательская улыбка дернула губы.

— Я вас спасла от неприятностей. — уверенно заявила я.

— И, кстати, сейчас, когда ты говоришь об этом, то именно ты прожигаешь в фигуре Гривена дыру. А не он в тебе. — Кайли взяла еще одну мармеладку.

С этим нельзя было поспорить — меня поймали с поличным. Точнее, мои непослушные глаза, все ещё следовавшие за магом.

Я попыталась прикинуться непонимающим поленом и поспешно начала разглядывать облака.

— Но теперь-то ты открыто признаешь, что он тебе нравится? — сделав глоток арбузного капучино с добавлением щекотки, спросила Кэтти.

Вопрос звучал как самое настоящее утверждение, в котором знак вопроса неловко стоял в стороне и не понимал к чему вообще его позвали.

— Он мне не нравится. — я спешно схватила попытавшуюся вырваться из рук шоколадную ящерку и отправила конфету в рот. — Просто было немного приятно. Вот и захотела вам рассказать.

— Почему вы не остановили меня, когда я выбрала этот кофе? — спросила вдруг Кайли, чьи глаза наполнились влагой.

— Потому что уважаем твой выбор. — философски изрекла Кэтти, подглядывая на раф со вкусом клубничного чизкейка и самых отменных слез русалки — так, во всяком случае, уверяло название.

Напиток Кайли по итогу полностью допила, утверждая, что он настолько вкусный, что просто невозможно остановиться. А потом мы на пару с Кэтти никак не могли остановить водопады её рыданий. Ведьмочка успокоилась только минут через десять. Вытерла платком нос, посмотрела на нас покрасневшими глазами и с дрожащей губой сказала:

— Оно того стоило.

Я предложила ей попробовать свой напиток. Он действовал несколько иначе, заставлял немного хихикать после каждого глотка. Но подруга отказалась.

Мы ещё немного посидели на лужайке, а потом Кэтти пригласила пойти к ней в комнату и разложить пасьянс с помощью новых волшебных карт, которые ей прислали родители.

Но как бы сильно мне не хотелось согласиться — библиотека манила сильнее. Я не стала придумывать нелепые оправдания и честно призналась, что думала заскочить ненадолго в библиотеку.

Они нисколечко не обиделась, только многозначительно захихикали, кивая:

— Ну да, ну да, кто бы сомневался.

*

В царстве книг я не обнаружила ни мастера Ситрана, ни Йена на его излюбленном синем диване. Последнее наблюдение вызвало внутри секундное разочарование, но я тут же пришла в себя.

Подумаешь, Йен Гривен! Я же не ради него сюда пришла, я и так сюда собиралась, дочитать ту книгу.

Ноги медленно брели к малиновому креслу, как вдруг слуха коснулся маняще-шелестящий женский голос:

— Мелисссаа…

Остановившись, я посмотрела из стороны в сторону, совершила полный оборот вокруг своей оси, но никого не обнаружила.

Сделала еще пару шагов и с удивлением заметила, что вместе с книгами, которые я заранее вчера приготовила, лежала ещё одна. Неизвестная.

Красный бархатный переплёт, золотые страницы, дорожки бисера по краям. Эту я точно не доставала и наверняка бы запомнила, если бы увидела ранее.

Неужели Гривен снова решил устроить подставу?

Наклонившись над столом, прочитала название.

Оно было отдаленно знакомо, но я никак не могла вспомнить, где именно слышала эти имена.

Так как драконов и другого рода чудищ не значилось, то по логике вещей ничего ужасного не должно было выскочить из ее страниц.

На миг показалось, будто книга слегка дернулась и запульсировала. В центре обложки появилось свечение. Кончики пальцев загудели от желания к ней прикоснуться. Во рту стало сухо.

— Мелиссаа… — вновь прозвучал далекий голос.

Рука опустилась на прекрасный экземпляр книжного дела, подушечки пальцев погладили мягкую ткань.

— Рыжая, стой! — крикнул где-то сзади знакомый маг, а потом я ощутила, как мою вторую ладонь крепко схватили чужие пальцы.

Книга открылась. Вспыхнул яркий свет, заставляя зажмуриться. Вокруг каруселью закружилось золотое марево, заискрило, загудело, зашелестело.

А затем раздался пугающий хлопок.

Белесо-золотистый туман медленно осыпался, таял и рассеивался в воздухе, в котором пахло спелой клубникой и утренним дождем. На смену туману пришла пыль, высоко поднятая в воздух колесами от разъезжающих вблизи карет и телег. Окружающее пространство сильно изменилось за каких-то пару-тройку секунд. Я заторможено и потрясенно крутила головой, пытаясь понять, что произошло, но логического ответа не находила.

Нас каким-то образом телепортировало из Ле Визардри?

Но куда? Зачем? Почему? Я на это не подписывалась.

Что это вообще за место со странно одетыми, будто из прошлого века, людьми?

Походило на рыночную площадь некоего средневекового городка. Длинные ряды деревянных ларьков, радушно разложенные горки овощей и фруктов. Крикливые и в меру улыбчивые продавцы. Коллекция новеньких метелок и мужчина рядом с ними, уверяющий, что только с его товаром вы взлетите практически до луны. Яркие вывески и задорно кружащиеся вертушки. Сладости в виде ящерок и жаб всех возможных размеров и цветов — Кэтти бы точно оценила. А вот я будто спала наяву.

Неизменным и настоящим оставались только пальцы Гривена, сжимающие мое запястье. Именно это ощущение его кожи, соприкасающейся с моей, и сама близость мага, не давали шанса усомниться в реальности картинки, которая предстала перед глазами.

Хотя, я, честно скажу, пару раз машинально протерла веки свободной рукой, надеясь, что перепутала утром мятный чай с чем-то более забористым. Но нет, дело точно было не в напитке.

Неожиданно в опасной близости от нас возникла телега. Йен, в отличие от все еще переваривающей действительность меня, среагировал молниеносно. Резко и быстро дернул нас обоих в сторону, оградив от возможного столкновения.

— Совсем сбрендили стоять посреди дороги! Ух, мало вас пороли! — крикнул сердито тучный мужчина, сидевший на облучке. Недовольно сверкнул глазами, шепнул еще что-то себе под нос и поехал дальше.

— Ты в порядке? — негромко поинтересовался маг.

— Да, спасибо. — я отрешенно кивнула, стряхнув серебристую пыль, паутинкой прилипшую к подолу длинной юбки. И замерла.

На мне была другая одежда. Серое платье и захреневшие ботфорты куда-то пропали и им на смену пришел наряд из плотного темно-синего хлопка и аккуратные тканевые башмачки черного цвета.

Очередной виток моего ступора был нагло прерван.

Распушив хвост, петух с важным видом прокукарекал и гордо так прошел мимо наших ног.

— Стой, глупая птица! — верещал худощавый мужчина на другой стороне дороги, размахивая кулаком. — Я тебя, плешивого самодура, в суп пущу! Сколько раз повторять, чтоб не орал в обед!

Однако обращать внимания на какие-то несущественные угрозы в свой адрес птица не намеревалась и безмятежно продолжала идти куда шла до этого.

— Не желаете, ребятки, купить свежих пирожков? Они мигом подарят вам волшебных снов! — прогудел слева грудной голос.

Мы обернулись и встретились с радушным взглядом краснощекой женщины в желтеньком чепце. Оказывается, спасаясь от телеги, мы примкнули к ее палатке и, она, видимо разглядела в нас своих покупателей.

— Благодарим. — не растерялся Гривен. — В другой раз.

Рука Гривена уверенно потащила меня в сторону. И я совершенно не сопротивлялась роли ведомой, даже немного прижалась к волшебнику, который, видимо, лучше меня понимал всю эту странность, творящуюся вокруг, и тихо шепнула:

— Йен, а ты же знаешь, где мы, да?

— Конечно. — не останавливаясь, коротко кивнул парень, а через пару шагов его бесстрастное лицо вечного совершенства повернулось в мою сторону, и я заметила на нем крохотную тень удивления.

— А ты разве не знаешь, Рыжая?

Вопрос был задан таким образом, что следовало отмахнуться, фыркнуть, чтобы отвести от себя всякие подозрения и сказать уверенно «конечно же, я тоже знаю.» Но были небольшие затруднения. И маг, кажется, это почувствовал.

Однако он вдруг удивлённо поднял взгляд на мои волосы и хмуро произнес:

— Или уже не рыжая…

— В каком смысле? — в другой раз я бы точно обрадовалось такому замечанию, но сейчас его выражение лица и слова только напрягали.

Но тут прямо у меня на глазах произошла новая странность. Цвет волос Гривена изменился. Вот так — раз, и из русого маг стал медно-рыжим. А на носу одна за другой начали появляться веснушки.

Раз, два, три, четыре, пять…

— А вот ты очень даже рыжий. — констатировала я. — Еще и с веснушками.

Йен нахмурился и резко свернул в укромный узенький переулок. Когда шум и гвалт базарной площади остался за нашими спинами, на волшебнике поменялась и одежда. Будто какая-то невидимая сила извне преображала его, помогая подстроиться под окружающий мир.

Он, наконец, остановился. Отпустил руку, устремил в меня укоризненный взгляд и спросил.

— И зачем ты это сделала?

— Что сделала? — я непонимающе сделала шаг в сторону.

— Сюда зачем пришла? — еще и вздохнул показательно.

— У тебя крыша поехала? Между прочим, я попала сюда вместе с тобой. И точно этого не хотела.

— Тогда зачем открыла ту книгу? — он говорил спокойно и совершенно серьезно, оттого было как-то сложно заподозрить его в издевательстве.

— Гривен, я понимаю, что у каждого случаются периоды, когда хочется задать странные вопросы вслух, не сдерживая себя, но давай лучше поговорим о насущном. Ты же сказал, что знаешь, где мы. Скажи где и вместе подумаем, как будем выбираться.

— Рыжая, ты сейчас серьезно? — и тут в его взгляде я уловила нечто отдаленно-знакомое.

Точно-точно, именно так поглядывали на меня две лучшие подружки, когда, по их мнению, я не знала каких-то элементарнейших азов в мире магии.

Однако отступать было поздно. Да и молчание не подарит лишних знаний.

— Абсолютно. — скрестив руки, сказала я.

— Я думал, любой ребенок знает о пленительных книгах.

Воспоминание из детства всплыло в памяти. Мы как-то ездили с мамой погостить в доме бабушки. И в один из дней глава рода Ходж застукала меня за чтением в два часа ночи. Тогда я первый раз услышала о книгах, которые забирали непослушных детей, отказывающихся спать по ночам, на страницы своих историй. Бабушка тогда так и не смогла меня напугать, видимо, зря.

— Разве это не просто страшилка для детей?

— Это страшилка, имеющая под собой основание. — ответил Гривен. — Большинство пленительных запрещены магическим законом. Разрешены только те, в которых легкий сюжет и слабый уровень магии. Когда я увидел переплет той книги, то сразу понял, что она из себя представляет. Она тебя звала?

— Да. — виновато кивнула я. — Получается, ты хочешь сказать, что мы оказались в книге?

— Получается, что так. — подтвердил Гривен.

Как нормальная такая, среднестатистическая ведьма должна реагировать на известие о том, что оказалась в книге? Она в моем воображении обязана рассмеяться — немного, кстати, жутковато, чтобы у окружающих пошел мороз по коже, или хотя бы похрустел слегка иней — а потом щелкнуть пальцами и объявить, что это не проблема, и она в два счета с этим справится.

Но это было определенно не про меня.

Я чувствовала себя катастрофически неловко.

Получается, я по глупости втянула в непонятную историю не только себя, но и другого студента.

— Прости, пожалуйста, — потупив голову, тихо произнесла я. Стало ужасно стыдно. — Я, правда, не знала. Иначе не стала бы даже ее трогать.

Маг не обрушил на меня вполне оправданную лавину гнева, а, наоборот, ободряюще сказал:

— Ничего страшного. Выберемся. Ты помнишь название той книги?

— Да, — спешно ответила я, воскрешая перед глазами яркую красную обложку. — Там было написано «Сказ об Элсинии и Грине».

Мне показалось или на лице Йена промелькнула тень беспокойства? С его вечным покер-фейсом довольно сложно считывать эмоции.

— Я должен был сразу догадаться. — задумчиво сказал он, и было немного непонятно, говорил маг со мной или размышлял вслух.

И я вдруг тоже вспомнила. Точно. Именно так звали тех возлюбленных, чью историю мне намеревалась рассказать ба на прошлых каникулах, но так этого и не сделала. Мама, кстати, вроде говорила, что история чем-то похожа на «Ромео и Джульетту», только с магическим антуражем. Так что, должно быть здесь будут еще и метла с жабами.

Мои размышления прервал громкий звук. На одной из высоких городских башен забили часы, сообщая о наступлении полдня.

— Времени не так много. — сказал Гривен. — С минуты на минуту должна появиться твоя служанка и я, наверняка не смогу пойти с тобой. Не переживай, нам повезло, что ты открыла книгу в самом начале.

— Что? Какая служанка? Ты вообще, о чем?

И тут вдруг произошло нечто совсем уж странное. Выражение лица Гривена изменилось, бесстрастное совершенство сменилось каким-то жгучим вниманием. Он подался вперед и несколько чужим голосом произнес:

— Я безмерно счастлив повстречать тебя, — озорная улыбка появилась на его губах.

И я бы с радостью в тот же миг открыла бы от удивления рот, но не могла. Контроль тела предательски покинул. Лишь хлопала глазами безмолвным изумленным истуканом.

— Сегодняшний день определенно лучший в моей жизни. — продолжал, видимо, поехавший немного головой от произошедшего Йен. — Обещай, что придешь завтра, как мы и договорились?

О чем он?

Леший, чтоб тебя. Если у него таким образом проявляется шок, то как мне одной вытаскивать нас двоих…

— Обещаю. — очень тихо ответил магу кто-то.

И этим кем-то был мой рот, говоривший совершенно без моего ведома.

— Я буду ждать. — с этими словами он поцеловал мои пальцы, заставив всю меня затрепетать.

— Госпожа, где вы? — послышался где-то вблизи голос незнакомой девушки.

А потом пространство вокруг будто дернулось рябью, и я поняла, что снова могу говорить то, что сама желаю, а не навязанные откуда-то слова.

— Что это было? — ошарашенно спросила у волшебника.

— Это все книга. — быстро говорил Йен, тогда как его ноги уносили его в сторону, но маг, судя по выражению лица, пытался сопротивляться и несколько снизить их скорость. — Она сделала нас своими героями. Потому нам иногда придется подчиняться сюжету.

Я попыталась было пойти за ним, но сдвинуться с места не удалось.

— Гривен, я не могу пошевелиться!

— Потому что нам надо расстаться. Не волнуйся, завтра мы встретимся и у нас будет больше времени, чтобы все обсудить! — после этих слов он свернул за угол и исчез.

А буквально через минуту в переулке появилась раскрасневшаяся девушка.

— Госпожа, вот вы где! Наконец-то я вас нашла! Идемте скорее, пока ваша матушка не вернулась! Если она узнает, что вы учудили, а я вам в этом еще и помогла, то меня точно выгонят!

— Никто тебя не выгонит, Синти, — вырвалось опять же как-то само из меня, а потом я позволила схватить себя за руку и куда-то потащить.

Не так я себе представляла, когда мечтала стать в детстве героиней романа.

Слова медленно и нерасторопно были неизвестны Синти. Она в буквальном смысле притащила меня к красивому особняку, построенному из красного кирпича, но повела внутрь не через главные ворота. Пыхтя, уверенно обогнула большой толстый ствол дуба и открыла скрытую листьями калитку, шепча:

— Мы обязаны успеть, госпожа. Иначе мне придется искать место у тощего Карла и его жены прачки Лауры. А такого я даже врагу не пожелаю. Ох, несчастная моя судьбинушка. И зачем я только повелась на ваши уговоры.

Мне оставалось только молчать и с любопытством озираться по сторонам. Воспользовавшись, очевидно, черным ходом для слуг, мы вошли в помещение, пахнущее корицей и яблоками.

— Шерил напекла своих фирменных пирожков. — усмехнувшись, сказала служанка. — Только бы меня уволили после того, как я успею урвать пару штучек.

Мы бесшумными тенями передвигались по полутемному коридору, а потом юркнули в небольшую опрятную комнату. На маленькой кровати лежало длинное платье из нежно-голубого атласа.

Моя новая знакомая закрыла на щеколду дверь и прижав ухо к деревянной поверхности вслушивалась в звуки дома, явно чего-то ожидая.

Я переводила взгляд с кровати к маленькому столику и небольшому шкафу, на который были приклеены три кленовых листочка.

— Госпожа, чего же вы ждете? — Синти округлила свои глаза практически также, как и Кайли.

— Это моя комната? — улыбнувшись, неуверенно уточнила я.

— Нет, конечно же! — тут же шокировано отреагировала девушка, — Это моя комната. Скоро ваша матушка вернется домой. Вы бы поспешили переодеться в свое платье и вернули мне мое. Если госпожа застукает нас обеих, то вас запрут недели на две, а мне в тот же миг укажут на дверь.

Ситуация начинала немного проясняться.

Значит, героиня, то есть при текущих обстоятельствах — я, переоделась в одежду служанки и решила прогуляться по городу.

Но зачем ей понадобились такие сложности? Неужели она и без этого обмена не могла себе позволить выйти из дома?

— Госпожа! — заныла Синти. — Почему вы все еще не раздеваетесь? Хотите, чтобы меня, верную вам дуреху, прогнали? Или… — какая-то страшная мысль осенила мою помощницу. По лицу ее прошлась тень ужаса и она, схватившись за сердце объявила, — Вам приглянулась моя комната и вы желаете забрать ее себе?

— Все будет хорошо, Синти. Пожалуйста, не переживай. — язык снова перестал подчиняться.

А руки начали спешно расстегивать пуговицы на платье — видимо, книга тоже решила, что я тормоз и мне надо помочь стать решительнее в вопросах раздевания.

Синти незамедлительно пришла на помощь и через пару минут на мне красовалось уже совсем другое платье.

— Вашу красоту ничто не испортит, госпожа, — радостно говорила служанка. — Но все же красивая ткань умеет правильно подчеркнуть достоинства. А теперь пойдемте. Возможно, нам удастся добраться до вашей комнаты незамеченными.

Но вот тут нам немного не повезло. Когда мы двигались к лестнице, парадная дверь открылась и в нее вошла женщина с огромной круглой шляпой, украшенной настоящими цветами. К ней сразу же ринулся слуга, возникший будто бы из ниоткуда, и помог избавиться от бежевой накидки.

Я почти скрылась в тени, как родной голос повелительно произнес:

— Элси, что ты здесь делаешь? Разве у тебя сейчас не должен проходить урок музыки?

Резко обернувшись, не поверила своим глазам. А потом радостно кинулась навстречу пришедшей особе. Моя настоящая мама стояла прямо передо мной. И сколько же всего хотелось ей сказать, но рот разрешил только прискорбно вздохнуть и произнести:

— Ах, матушка, учитель Джонатан захворал и прислал мне записку. Оттого я все утро провела в библиотеке, откуда сейчас и шла в свою комнату.

— Что это с ним? — озабоченно произнесла родительница, — Надеюсь, не пучеглазая чесотка. Твой отец будет сильно огорчен, если в дом придется вызывать мастеров чистильщиков.

— Несварение. — уверенно произнесла я.

Ну, то есть — героиня книги.

— Что ж, тогда я сегодня же напишу ему письмо с пожеланиями скорейшего выздоровления.

— Не стоит беспокоиться, я уже обо все позаботилась.

— Ах, какая же ты у меня умница. — мама с теплом в глазах погладила меня по щеке. — Самая лучшая маленькая ведьмочка на свете.

Реальность вокруг дернулась, и я поняла, что снова могу нормально говорить.

— Мама, мама, это правда ты! — не сдерживаясь, крепко ее обняла и ощутила вдруг странность…

Внешне эта женщина полностью походила на мою маму, но вот только пахло от нее совсем иначе. А я с детства никогда и ни с чем не путала мамин запах. Даже могла распознать среди груды вещей ее футболку, несмотря на то, что та была постирана. Бабушка с тетями ставили на мне одно время эксперименты.

— Конечно, это я, Элси. С тобой точно все хорошо, дочка?

Еще раз взглянув на копию мамы, я убедилась по ее удивленным глазам, что она все же ненастоящая. А потому не было никакого смысла объяснять ей, что мы в книге. Ведь она всего лишь персонаж истории.

— Да, все хорошо. — натянув на губы улыбку, ответила я. — Просто очень соскучилась по тебе.

Меня нежно поцеловали в макушку, а потом двойник-мамы ушла заниматься приготовлениями к обеду, а мы с Синти продолжили двигаться к комнате героини.

Спальня оказалась большой и светлой, выполненной в голубовато-сиреневых тонах. Несмотря на отсутствие розового, все вокруг буквально кричало о том, что хозяйка здесь — девушка. И девушка не простая, а с устойчивыми и стабильными ведьмовскими наклонностями. Одна только коллекция метелок возле стены чего стоила.

— А что за несварение у мистера Джонатана? — подозревая что-то неладное колдовским чутьем, обратилась я к Синти, когда та плотно закрыла дверь за нашими спинами. — Я же не имею к этому никакого отношения?

— Вы такая шутница, госпожа, — восхищенно посмотрела на меня служанка. — Из вас вырастет настоящая опасная ведьма, помяните мое слово! Если этим вопросом хотите проверить, не сдам ли я вас, то никогда и ни за какие коврижки! Да и потом вы никогда не баловались такими несерьезными заклинаниями, как пустяковое несварение.

Ну вот и чудно, хоть тут можно спокойно выдохнуть.

Однако стоило легким наполниться беззаботной порцией кислорода, как на подоконник, возле которого я остановилась, прыгнула непонятно откуда взявшаяся темно-зеленая лягушка.

Что было еще более удивительным, так это то, что у нее на носу красовались маленькие, будто игрушечные очки, и она смотрела на меня сквозь них довольно-таки осуждающе. И в подтверждение этого недовольного взгляда, гостья взяла и громко квакнула.

— Мистер Джонатан, пожалуйста, не сердитесь на мисс Элсинию. Она, как и обещала, расколдует вас.

— Мистер Джонатан… — тихо проговорила я, глубоко потрясенная.

Я, конечно, часто мечтала превратить маминого бывшего друга в ящерицу, но вот самую настоящую трансформацию видела впервые.

— Это получается…я его превратила в лягушку? — обернувшись, тихо уточнила у Синти.

На всякий случай. Чтобы уж точно развеять все сомнения. А то вдруг это шутка такая.

— Конечно вы. — с нескрываемой гордостью подтвердила мои опасения служанка. — Только лучше его как можно скорее расколдовать, а то он уже несколько часов тут прыгает по вашей комнате.

Так-то я была с ней полностью согласна, только вот понятия не имела, как вернуть этому мужчине его прежний человеческий вид.

Мне казалось, что статус главной героини должен наделять персонажа исключительно положительными чертами характера. Но, глядя на гневно квакающую в мою сторону лягушку, я недоумевала, неужели ведьмочка превратила своего учителя музыки в жабу только из-за прихоти переодеться в служанку и вместо урока устроить прогулку по улицам города? 

Ведьмы, конечно, не славятся верхом добродетели, но в моих глазах этот поступок не давал ей бонусных очков. А вот тухлыми яйцами попахивало знатно… чьими именно ба всегда умалчивает, когда ругается, и как бы я не просила — рассказать отказывается. 

Тем временем профессор снова квакнул, и Синти тоже решила к нему присоединиться. Она хоть и не подражала речи зелёных охотников на мух, но кашлянула с большим таким намеком.

— Госпожа, — тихо шепнула девушка, — Мистер Джонатан, несомненно, заслужил свою кару, но, быть может, вы превратите его обратно в человека, пока вдруг не пришла ваша матушка?

И первый раз я испытала не тревогу, а полное облегчение, оттого что мои действия и речевые навыки вновь захватила похитившая нас с Гривеном история.

— Синти, покарауль, пожалуйста, за дверью. И дай условленный нами знак, на случай, если явится матушка.

Судя по тому что она говорила, а главное, насколько уверенно — эта Элсиния была не так проста.

Служанка послушно кивнула, и уже через минуту в комнате остались только мы с мистером жабом.

Моя рука взметнулась вверх, начертила в воздухе круг, затем вписала в него невидимый треугольник. Губы медленно зашептали:

— Бермин си као тан! — а затем следом, уже намного громче, произнесла, — Стань снова тем, кем ты рождён в этой жизни.

Вокруг фигуры застывшей лягушки возникла вспышка. Профессор попытался спрыгнуть с подоконника на пол, и во время его прыжка я заворожённо наблюдала за происходящей молниеносной трансформацией. Стоило лишь моргнуть пару раз глазами, как на полу, в позе задумчиво присевшей лягушки, возник довольно молодой парень.

Честно говоря, я ожидала, что учителем окажется какой-нибудь хмурый старик с жиденькой бородой и суровым взглядом. Но вместо него, поправляя свои настоящие круглые очки, на ноги поднялся молодой брюнет лет, наверное, двадцати пяти или чуть старше.

Стиснув губы, героиня, как мне казалось, приготовилась выслушать обвинительную тираду, в которую бывший-мистер-жаб приплетет скорее всего и хитрого лешего. Но мужчина вдруг горячо и виновато заявил:

— Мисс Элсиния, мне очень очень жаль. Я полностью заслужил ту кару, которую вы обрушили на меня. Поверьте, никоим образом я не хотел оскорбить вас или…

— Но оскорбили. — строго ответила ведьма. — И полагаю, я слишком мягкосердечно с вами поступила. Позвольте вам напомнить наш позапрошлый урок во время которого я дала ясно понять, что наши отношения никак не должны переступать черту ученика и учителя. И кажется, в тот раз вы уверяли, что все прекрасно поняли. Но, видимо, память и благородство не ваша сильная сторона, раз вы позволили себе столь непозволительную дерзость к потомственной ведьме!

Лицо юноши покрывалось красными пятнами, которые расцветали на его бледном лице, как маки на поле

— Я виноват, но все вышло как-то само. Я уже говорил вам, что пленён вашими чарами и к своему стыду не смог удержаться…

— Мистер Джонатан, вы снова не поняли. Если я и применяла к вам какие-то чары, то лишь те, которые превратили вас в лягушку. А теперь, будьте так добры, воспользуйтесь моим зеркалом для ухода. Оно выведет вас на улицу Ранней Ивы. И надеюсь, что моя матушка сегодня же получит от вас письмо, в котором вы сообщите, что не можете более преподавать мне музыку.

— Но мисс Элсиния, — остолбенел парень.

— Иначе мне придётся открыть ей истинную причину отмены занятия. И тогда, боюсь, вы лишитесь работы не только под нашей крышей, но ни одна уважающая себя магическая семья не пустит вас на порог своего дома.

Он закрыл рот, глотая те слова, которые так и не смог высказать, затем виновато опустив голову, произнёс с большим сожалением:

— Мне искренне жаль. — и прошёл к прямоугольному зеркалу, прислонённому к самой дальней стене.

Я тихо шепнула:

— Гна Ранней Ивы мод!

Поверхность шелохнулась, словно жидкое озеро. Учитель музыки ещё раз кивнул и шагнул внутрь, а затем зеркало вновь стало самым обычным предметом интерьера.

Вот это неожиданный поворот сюжета! — подумала я, пока ноги не остановились возле маленького письменного стола.

— Синти! — крикнула вроде-как-я.

Дверь тут же открылась и служанка спешно вернулась в комнату.

— Вы восхитительно выставили его вон! — сказала она. — Ваш род должен гордиться!

— Спасибо. — улыбнулась героиня. — Принеси мне, пожалуйста, чай с мятой и несколько пирожков, которые приготовила Шерил.

Синти послушно кивнула и снова покинула комнату.

А Элсиния присела на аккуратный стульчик с мягкой сидушкой и открыла один из шкафчиков стола. Внутри лежало несколько тетрадей, но ведьма выбрала самую нижнюю в стопке, будто специально спрятанную в самую глубь. Достала ее, нежно провела пальцами по мягкой обложке, на которой красовалась метелочка, кружащаяся вокруг полумесяца, затем открыла и, взяв в руки перо, написала:

— Сегодня первый раз в жизни я влюбилась…

И улыбнулась счастливо-романтично. Сердце в груди билось гривенокардично.

Пространство пошло рябью.

Значит, как я поняла, очередная глава в книге закончилась. Тело снова принадлежало мне.

Откинувшись на спинку стула, посмотрела на чужой дневник. Любопытство подмывало заглянуть в него и узнать о чем пишут героини романов. Но все же каждый имеет право на частную жизнь.

Только вот сам дневник считал иначе. Страницы зашелестели и начали переворачиваться одна за другой. Быстро быстро. Молниеносно. И наконец остановились.

Перед глазами предстал разворот. Совершенно пустой. Бумага была настолько белоснежная, что не было ни одной точки или черточки.

Подавшись вперед, я с любопытством коснулась листа, как вдруг начала проступать надпись. Блестящие буквы вырисовывались одна за другой и образовывали надпись:

«Парэалис Тармис Кай Вай Ари Гехаци.»

Не задумываясь, я вслух произнесла непонятные слова и поверхность листа дёрнулась, совсем как то магическое зеркало.

И как бы меня не останавливал здравый смысл, но, в сборке ведьм он был, определенно, не так силён.

Сначала я легонько коснулась страницы. Ощутила небольшой холодок подушечками пальцев, но ничего страшного не произошло. Чем-то это походило на прикосновение к облакам, из которых в начале обучения я доставала учебники.

Осмелев чуть больше, погрузила руку глубже и в ней оказался какой-то предмет. Вытащила его и зачарованно уставилась на маленькую книгу. На вид ей было достаточно много лет, но сохранилась она хорошо. И обложка из синего бархата неведомым образом пленила.

Я всегда любила книги, но такие чувства как эта, они у меня ещё не вызвали. Волшебную книгу из романа хотелось забрать себе и никому не отдавать.

Обложка гласила: «Третья книга Заклинаний Вэйн и Акрэ».

Пирожки, приготовленные поварихой Шерил, оказались просто божественными. Я уничтожила сразу три штуки ещё в комнате Элсинии, пока листала найденную в дневнике героини книгу. Но кроме шелестящих и совершенно чистых белых страниц ничего не могла в ней увидеть.

Однако ведьмовская или просто упрямая интуиция рода Ходж подсказывала, что все не так просто… Далеко не просто. И если потереть где следует, как например, в лампе Алладина, или сказать те самые нужные магические слова, то заклинания обязательно проявят себя миру. Только вот что говорить я понятия не имела, а все что сделали мои навыки протирания волшебных предметов, так это удалили лишнюю пыль, имеющуюся на обложке.

Я даже вскользь уточнила насчёт находки у Синти. Но без толку. Девушка удивлённо пожала плечами, спросив:

— Когда вы успела приобрести новую книжку госпожа? Я совершенно точно раньше ее у вас ни разу не видела.

Пришлось сочинить историю о том, как я якобы нашла ее утром на ярмарке. К счастью, служанка легко поверила моим словам и больше вопросов не задавала.

Я же уплетала очередной пирожок за обедом, сидя в кругу новой семьи, и строила фантастические догадки в своей голове.

На самом деле — версий у меня имелось всего две. И обе были довольно шаткие.

Первая могла бы стать самой разумной, если бы я хоть немного знала историю Элсинии и Грина. Тогда могла бы точно сказать, является ли нахождение артефакта новым витком сюжета. Но тот факт, что я обнаружила книгу, когда тело и голос находились в моей власти, навевал на другую мысль.

Она заключалась в том, что кто-то извне — определено катастрофически коварная ведьма! — спрятал книгу в дневнике героини. Из чего следовало, что этот кто-то точно не хотел, чтобы ее нашли. Та-та-та-дам!

Иначе зачем понадобился такой изощрённый метод?

Но если этот кто-то не хотел, чтобы книгу нашли, почему та пленительная книга оказалась на моем столе в библиотеке? Случайно ли? Или подсунувший ее мне не знал о том, что я смогу в ней найти?

Мне вот кажется, что в мире коварных ведьм — ничего не бывает простым и случайным.

— Милая, хватить налегать на пироги, — прозвучал обеспокоенный голос родительницы, прервав дедуктивные размышления ее подставной дочери.

Перестав жевать, я удивлённо покосилась на женщину. Настоящая мама никогда в жизни такого бы мне не сказала.

— Это может плохо сказаться на твоей талии, — а вот книжная считала, что первым делом надо беречь фигуру.

— Она съела только два пирожка, дорогая. — добродушно заметил мужчина, который в этом мире приходился Элсинии отцом.

И если мама была точной копией моей настоящей матери, то ее супруг совершенно не походил на Алана Ли, которого я видела на парочке фотографий в нашем альбоме.

Книжный отец был довольно жилистым и худосочным мужчиной с густыми светлыми волосами, начавшими не так давно редеть, и озорными голубыми глазами. Один из которых мне весело подмигнул.

— Наша малышка стройная, словно тростиночка. Ей не следует беспокоиться о таких пустяках. Ешь, милая, сколько твоей душе угодно.

Посчитав, что трапезе больше ничего не грозит, я продолжила жевать.

— Если она не влезет в платье во врем предстоящего бала, — ровным голосом сказала ведьма, однако в комнате заметно похолодело, — То это будет твоя вина, Ричард.

— Выпью зелье от хандры и как-нибудь переживу, — как ни в чем не бывало ответил мужчина.

Больше ничего интересного в тот вечер не произошло, а на следующий день я с самого утра вновь переоделась в служанку. То есть — это сделала воодушевлённая Элсиния, которую причитания и пламенные уговоры Синти совершенно не трогали. Ведьмочка точно пошла характером в отца.

Затем, оказавшись на площади, она каким-то неведомым мне образом сумела отправить взволнованную помощницу в магазин за новыми заколочками, а сама помчалась на улицу Трёх Лучей.

И вот я стояла напротив плотностью порыжевшего Гривена и как бы не старалась, не могла сдержать появившуюся на губах улыбку.

Правда, так как книга все ещё нагло контролировала мое тело, можно было смело всё списывать на реакцию героини. Тем более Йен тоже порядком удивлял. Одно дело улыбка у меня на лице, но вот тридцать два сияющих зуба Гривена — это тебе не шутки.

Пульс от вида такой его широкой и искренней улыбки взметнулся к самым верхним слоям стратосферы.

Здравый смысл не вовремя подсказал, что скорее всего и его контролирует книга. Но можно же хоть раз отбросить эти незначительные условности и представить, что волшебник так неподдельно радуется при виде именно меня.

Но так-то мне конечно, все равно. Подумаешь, Йен Гривен…

— Ты пришла. — тихо сказал он.

— Да я просто тут мимо проходила. Вот и совпало. — вздёрнув носик, ответила Элсиния, и Гривен почему-то улыбнулся ещё шире. Хотя казалось бы — куда уж больше.

— Побежали, — сказал он, — Не будем тратить время зря.

И бесцеремонно схватив меня за руку, заставил понестись куда-то на всех порах.

Когда мы с хохотом добежали до поля, полного ромашек, книга вернула нам способность не быть марионетками.

— Ты в порядке? — спросил уже знакомый мне Гривен.

— Да, а ты? — отдышавшись, уточнила в свою очередь я.

— Тоже. — сказал маг.

— У тебя появилась идея, как нам отсюда выбраться?

— Надо постараться противостоять книге. — серьезно ответил волшебник. — Тогда она нас выкинет, чтобы мы не испортили изначальный сюжет. Но сделать это довольно сложно. В пленительные книги, не запрещённые законом, маги порой проникают сами, чтобы иметь возможность прожить жизнь полюбившегося персонажа. И после окончания истории, книга возвращает их обратно в реальный мир. Но, как я уже говорил, большей частью такого рода книги запрещены, так как некоторые истории заканчиваются не на счастливой ноте.

— И попавшие в них люди переживают то же, что и герои? — с ужасом уточнила я.

— Да. — не дрогнув, подтвердил Йен. — Нужна очень большая сила воли, чтобы отделить вымысел от правды. Потому…

— И как же заканчивается история Элсинии и Грина? — перебив, нетерпеливо уточнила я.

— Реальная история трагична, — отрезал маг.

Я уже говорила, что сглаживать углы и готовить своего собеседника к неприятным словам точно не сильная сторона Гривена?

— Но многие авторы, не желая расстраивать детей, предпочитают изменять концовку и слагают ее в виде доброй сказки. Причем, каждый на свой лад.

— А ты знаешь, что произойдет в конце именно этой конкретной истории?

— Смогу ответить, если скажешь, помнишь ли имя автора книги?

Но я лишь отрицательно покачала головой. Тогда в библиотеке я прочла только название.

— Не расстраивайся, — подбодрил Гривен. — Мы отсюда выберемся.

Или все же ему была не чужда эмпатия.

— А в трагической версии, Элсиния тоже заколола себя кинжалом, как Джульетта? — может и не стоило уточнять, но я должна была знать.

— Нет, — спокойно ответил Гривен, — Она прыгнула со скалы.

Ладно, сдаюсь, с его эмпатией я поспешила…

— Ааа, ясно-понятно.

— Сказать, что стало с Грином? — беззаботно поинтересовался маг.

— Нет. — спешно выпалила я. — Не хочу знать.

И тут он вдруг прыснул и рассмеялся.

— Успокойся, временно-не-Рыжая. — с улыбкой сказал он. — Я не позволю, чтобы с тобой случилось что-нибудь плохое.

Эти слова выбили почву из-под моих ног, а к щекам привалила, кажется, вся имеющаяся в организме кровь. Чтобы как-то скрыть нахлынувшее на меня смущение, я сипло буркнула:

— А я нашла в дневнике Элсинии книгу! Она была спрятана прямо внутри одной из страниц. — и тут же достала фолиант из широченного заколдованного кармана платья, под опешившим взглядом мага.

Не только же ему меня удивлять!

Когда мы с Синти собирались покинуть дом, я терзалась сомнением, можно ли оставлять свою находку без присмотра. И по итогу решила забрать ее с собой.

Гривен с неподдельным интересом забрал у меня из рук книгу и, взглянув на обложку, тихо произнёс:

— Книга Заклинаний.

— Она как-то фигурировала в истории Элсинии и Грина?

— Нет. — уверенно ответил маг.

Мы молча переглянулись. Моя догадка подтверждалась. Кто-то специально прятал ее в дневнике главной героини истории.

— Я сразу подумал, что неспроста та ловушка лежала на твоём столе, Мэл, — хмуро сказал волшебник, который, по-видимому думал также, как я.

Гривен тоже не смог расколдовать книгу. Хотя при неоднократных попытках сделать это, выглядел он прямо-таки чудовищно привлекательно.

Очень хочу надеяться, что, пока я стояла и наблюдала за его действиями молчаливым столбом, то смахивала на идеальный образец хладнокровно-образцовой ведьмы, а не пожирала его глазами, словно полоумная магичка.

Просто вся эта его серьёзность и сосредоточенность как-то неправильно на меня действуют. Почему-то смотреть на него также, как на любого другого своего однокурсника, совершенно не получается. Как бы я ни старалась.

Вот он всего лишь вертит книгу в руке и уверено велит ей: «Откройся» — и ведь ничего сверхъестественного в жестах парня нет, а я завороженно наблюдаю и отчётливо вижу вокруг фигуры мага яркий свет.

Один только сосредоточенный профиль студента ослепляет, и мне мерещится россыпь волшебных сердечек, щедро обсыпанная вокруг его головы. Возможно, это новые и довольно пугающие симптомы гривенокардии.

Я-то думала, что если чаще общаться с человеком, то волнение в груди должно постепенно сойти на нет, но рядом с Йеном мои ожидания не срабатывают. Возможно, на Гривене стоит какая-то магически-железная печать, гласящая: «Воздействую на женщин. Стойко и безотказно. Возрастных ограничений не имеется».

А потом в голову вдруг проникла одна крохотная мысль. С одной стороны, незначительная, но ей легко удалось напрочь снести всё мое настроение. Потому что эта мысль внятно и отчетливо сообщила: Сам он никогда так не посмотрит на меня, как я смотрю на него. Никогда-никогда…

Да, он тогда обратил на меня внимание, когда я была в сером платье. Но то был лишь раз. А я, как бы не обманывала саму себя, всегда испытываю в груди странную смесь восхищения с чем-то ещё. И так происходит каждый раз, когда я вижу Гривена. Стараюсь унять это чувство. Ведь, подумаешь, Йен Гривен. И мне порой даже кажется, что все получилось, но стоит ему…

— Мэл? — голос Гривена вернул к реальности. — С тобой все в порядке? — спросил он, внимательно всматриваясь в мое лицо.

— Д-да, — сбивчиво ответила я, надеясь, что щёки не перешли на красную сторону позора.

— Я знаю, о чем ты думаешь. — вдруг выдал маг, возвращая мне «Книгу Заклинаний».

Сегодня была уже пятая глава истории Элсинии и Грина. И несмотря на то, что мне известно, что, скорее всего, конец у этих двоих был не самый счастливый, я не могу сказать, что бегать на тайные свидания с Гривеном мне совершенно не нравится.

Книга отбирает власть над телом на довольно небольшие промежутки времени, в которые героиня с героем либо фехтуют колкими словечками, соревнуясь в остроумии, либо смеются над какой-нибудь совместной шуткой.

Широкая улыбка Гривена и звук его смеха совсем лишают меня остатков разума. Как бы прискорбно это не звучало. Но если не признаваться даже самой себе, то кому?

А вчера герои гуляли по полю и держались за руки. Не могу передать, какую фазу острой гривенокардии я испытывала. А чуть погодя сразу же ощутила, как снова стала самой собой, но Гривен шёл рядом и всё также крепко держал мою руку. Тогда я подумала — может, к нему ещё не вернулась власть над телом или он просто задумался о чем-то своем?

И настолько накрутила себя, что споткнулась о камушек. Волшебник меня поймал, не дав упасть. А потом спешно выпустил мою руку. Так что я официально объявляю — додумывать себе лишнего я тоже люблю, да.

Но все же его слова о том, что он знает мои мысли, заставили сердце вновь убыстриться.

Мы устроились возле небольшого ручья, где назначили своё очередное свидание влюблённые и поочередно кидали в воду камушки.

— И о чем же? — хочется надеяться, что со мной ещё не все потеряно, так как удалось задать ответный вопрос без резких переходов в истеричный фальцет.

— О том, что я никчемный волшебник, раз до сих пор не смог нас отсюда вытащить. — он мельком посмотрел на меня исподлобья. Слегка и как-то совсем не весело усмехнулся, а затем отвел взгляд к воде.

— Вовсе нет! — тут же, не успевая подумать, вспыхнула я. — Я совсем так не думаю! Ты потрясающий, и совсем не виноват, в том, что мы тут застряли! Скорее я виновата, в том, что мы вообще сюда попали. И если уж кого-то и следует винить, то только меня. Почему это ты один должен нас отсюда вытаскивать?! Я такая же ведьма, как и ты маг, и тоже ничего не придумала.

— Нет. — качнул головой Йен. — Если твоя семья без магии, то ты не…

— В роду Ходж ведьмы появляются уже более восьми поколений. — никогда бы не подумала, что меня могут задеть слова о том, что я произошла из семьи без магии. Странно, но стало немного обидно за ба. И стыдно за себя.

— Извини, я не хотел тебя обидеть. — искренне сказал Йен, и в его глазах промелькнуло настоящее сожаление. — Просто я подумал, что раз ты столько читаешь про самые азы магии и ее проявления, значит, дома тебе об этом не рассказывали. К тому же ты ни разу не была ни в одном летнем лагере… Прости еще раз, я сделал неверные выводы и сожалею о сказанном.

— Твои извинения приняты. — Все же я не безнадёжна. Голос прозвучал идеально. Моя внутренняя ведьма ликовала.

Но если я могла понять откуда появились его выводы по поводу книг — сама мельком, но довольно часто, замечаю, какие фолианты он предпочитает — то вторая часть оставалась туманной загадкой.

— А как ты узнал, что я не была ни разу в лагере? — удивлённо спросила я.

Йен внимательно изучал свои руки, и, спустя долгую минуту, тихо сказал:

— Я был в каждом. И точно бы запомнил, если бы ты была хотя бы в одном из них.

Неужели я настолько ужасная ведьма, что не запомнить меня было бы нельзя? — в замешательстве подумала я, а Гривен ошарашил новым заявлением.

— Скоро книга начнёт новую главу. — нахмурившись, сказал маг и мне показалось, что он немного смутился. — И я бы хотел заранее извиниться за то, что может произойти завтра. Я постараюсь это предотвратить. Но Мелисса, пожалуйста, не злись и не обижайся, если все же придется…

Однако книга не позволила ему договорить. Она отобрала у нас власть и герои, попрощавшись, разбежались в разные стороны.

Я спешно шла к дому вместе с причитающей возле самого уха Синти и не переставая думала над тем, что же такого кошмарного должно случиться, чтобы я разозлилась на Гривена?

Проснувшись следующим утром, я изумленно пялилась в окно и рассматривала удивительное, исключительно-книжное явление природы. Солнце быстро-быстро поднималось на небосклон, затем так же шустро сбегало с него, уступая место своему брату месяцу. День молниеносно сменился на ночь, хотя мои ноги даже не успели спуститься с кровати, а потом такая резкая перемена произошла еще несколько раз.

Вначале я подумала, что редактор книги, должно быть, совершил какую-то серьезную ошибку во время печати, а потом меня будто осенило — так история сообщала, что прошло несколько дней.

Догадка полностью подтвердилась, когда в комнату буквально влетела радостная Синти и чересчур торжественно объявила:

— Вы проснулись, госпожа! Я так и знала, что в такой славный день вы встанете ни свет, ни заря! Пройдёмте завтракать и начнем готовиться.

Книжный папа что-то весело напевал себе под нос, пока намазывал на булочку варенье из смородины, а вот мама была в ударе. Она расточала указания на мужа, связанные с предстоящим балом ведьм и недовольно хмурилась, получая от супруга беззаботные кивки. Видимо, она хотела более внятных и словесных клятв о безропотном исполнении всего, на что она его подстрекала. Я с удовольствием поглощала нереально вкусный тыквенный пирог, пока голос матери не переключился и на меня.

— Дорогая, не забывай про все правила поведения настоящей ведьмы.

Пришлось остановить жевательный процесс и промычать что-то вроде:

— Коешно. — с набитым ртом.

И, кажется, уже на ответе я полностью провалила все имеющиеся ведьмовские нормы, так как мама, хоть и ничего больше не сказала, но достаточно показательно приблизила чашечку с чаем к губам. И пока она медленно пила, из чашечки начал подниматься дым. Видимо, мы с папой не очень оправдывали ее надежды в это утро.

Однако ненастоящий отец только весело хмыкнул, наблюдая за женой, и я без опасений продолжила уничтожать пирог дальше.

А потом начались мои подготовительные мучения. Иначе эти акты издевательства над моим телом я никак не могу назвать.

И имя Синти ярко сверкало на первых страницах, рекламирующих инквизиторские наклонности.

— Сейчас еще немного затяну бытовой магией! — тужилась служанка, безжалостно пытаясь погнуть мои бедные ребра.

— Зачем мне этот жуткий корсет?! — придя в себя, наконец, возмутилась я. — Ведь до этого я носила платья без него! Ты зачем его на меня нацепила?

— Так это же наряд для бала ведьм и колдунов! Вы сами его выбрали! И даже эскиз портнихе Танише вручили! — тут же огорошила девушка.

— Я протестую… — вырвалось глухое признание из моего рта.

Но книга была со мной не очень-то согласна. Она видимо, решила, что я могу ненароком оставить ребра Элсинии в целости, отчего мигом забрала у меня власть. И героиня-ведьмочка вдруг упрямо сказала:

— Тяни сильнее, Синти! Талия должна быть тонюсенькая! Ну же, еще!

Предчувствуя, что для моих косточек дело может закончиться не самым лучшим образом, внутри всколыхнулась волна возмущения.

Ладно эта книга проглотила нас с Йеном. Что там у нее в конце — не ясно. И всякие прыжки со скалы меня вот совершенно не воодушевляют (Если дадут метлу — тогда можно). Но она, еще не дойдя до середины, хочет лишить меня элементарно-необходимой возможности нормально дышать.

Терпеть подобное отношение я больше точно не могла! И потом, почему, будь то реальная жизнь или чья-то выдуманная история, меня везде пытаются заточить в платья?

Признаю, в целом образы с юбками мне уже самой очень нравятся, но на корсет я своего согласия точно не давала!

Сама не поняла, как именно мне это удалось, но голос резко вернулся и произнес:

— Требую немедленно прекратить!

Стальной захват бытовой магии Синти ослаб. Я блаженно выдохнула. Только вот книга не оценила несанкционированную передачу власти. Элсиния вновь вернула себе права главной героини, сказав:

— Синти, разве я не ясно говорю — затяни сильнее!

Веревочки вновь натянулись.

— Не смей! — еще раз попыталась я.

И тогда служанка отошла от моей спины, непонимающе заглянула в лицо. Испытующе пробуравила его по диагонали. И я очень хорошо могла ее понять, когда она спросила:

— Госпожа, с вами все в порядке? Вам не здоровится?

— Со мной все более чем прекрасно. — улыбнулась я, ощущая, что последнее слово все же за мной. — Больше затягивать не нужно. Так в самый раз.

Неожиданная победа над книгой была не столь масштабна, но вселяла надежду. Не терпелось как можно скорее встретиться с Гривеном и рассказать ему об этом.

Несмотря на жуткое неудобство, подаренное пыточным корсетом, платье мне нравилось. Даже очень. Оно было как раз в духе нарядов ба — такое не стыдно надеть на Хэллоуин или закрытый бал-маскарад ортодоксальных ведьм.

Темно-синий бархат с россыпью черных блестящих бусин по бокам, немного провокационный лиф, но, к счастью, совершенно не пошлый — скорее интригующий. А на руках гипюровые митенки выше локтя.

Стоя перед магическим зеркалом я с любопытством разглядывала свое отражение и могла признать, что выглядела элегантно, хоть и немного мрачно. С таким платьем ни одна табличка «Здравствуйте, я ведьма» не понадобится. Наряд красноречиво говорил сам за себя.

А когда пришло время спускаться на первый этаж, я застала в кресле гостиной только книжного отца. Стоило мне появиться в дверях, как мужчина повернул голову и в его глазах в тот же миг появилось тепло. На губах заиграла ласковая улыбка и он восхищенно произнес:

— Ты самая красивая ведьмочка на свете, дочь. Надеюсь, ты запаслась мешочком волшебных булавок?

Это был момент из книги. Я ощутила, как воля ушла, и героиня кинулась с радостным воплем триумфа в объятия отца.

А меня неожиданно кольнула где-то глубоко-глубоко острая малюсенькая горечь и глаза вдруг самовольно наполнились влагой.

Плотное осознание того, что мой настоящий папа никогда не сможет меня обнять навалилось сверху. И, прижимаясь к груди чужого родителя, я всем сердцем мечтала, чтобы это был он. Папа. Мой папа. Настоящий. И было как-то совершенно плевать, был он когда-то темным или светлым волшебником. Вообще леший с этой магией. Главное, чтобы он был жив и счастливо жил со мной и мамой…

Я даже не осознала, как начала плакать. И взволнованный голос ненастоящего отца спросил:

— Дочь, что произошло? Почему ты плачешь? Тебя кто-то обидел?

— Папа, — всхлипывала я, первый раз в жизни позволив себе плакать по человеку, которого не знала.

Мама с ба рассказывали, что я, конечно же, видела его в детстве и он забирал меня с собой на прогулки. Но тогда мне было года два.

Я всегда говорила им, что мне не важны те воспоминания. Но втайне часто корила себя за то, что не могла вспомнить ни одного дня рядом с ним. Ни одного часа. Как бы не старалась. Как бы не напрягала память.

— Папа, папочка…я так хочу, чтобы ты был настоящим. Хотя бы на одну минуточку. Хотя бы на один малюсенький миг, пожалуйста, папа…

Я портила влагой и макияж, над которым с пугающей сосредоточенностью работала Синти и чужой камзол, но такие несущественные мелочи меня абсолютно не заботили. Словно я всю жизнь копила эти слезы и вот настал тот миг, когда я им наконец позволила выплеснуться.

— Посмотри на меня, дочь. — произнес отец, и я оторопела.

Мне показалось, будто голос мужчины изменился.

Я робко подняла глаза и застыла. Фигуру волшебника окружал небольшой флер голубовато-белесого тумана и эта фигура и лицо претерпели изменения. У мамы в альбоме было не так много фотографий с отцом, она говорила, что он не очень любил фотографироваться (и в этом, я, кстати, походила на него). Но я прекрасно успела изучить его на каждом редком снимке. И теперь с щемящим в груди чувством неверия и радости смотрела на него. На настоящего папу. На моего родного отца.

— Папа, — еле слышно вымолвила я.

Он улыбнулся. Так просто и так по-доброму.

— Ты такой красивый, папа. — восхищенно проговорила я. — Мама, наверняка, сразу поплыла, как только увидела тебя.

Он рассмеялся, а я не могла им налюбоваться. Мне столько всего хотелось ему сказать. Рассказать о том, как мы с мамой живем в доме ба, о том, как я поступила в Ле Визардри, о том, что у меня белый питомец, который чуть было не пошатнул нервную систему главы рода Ходж и еще…о том, что я люблю его. Несмотря ни на что.

— Это я сразу же потерял голову, когда увидел твою маму. — он ласково погладил меня по голове. — И у нас появилась такая красавица дочь.

— Я скучаю по тебе, па…

— И я милая. — сказал мужчина, прижав к себе и поцеловав в висок. — Обещай, что будешь самой счастливой и позаботишься о маме.

— Обещаю, — всхлипнув, ответила я, как непослушные слезы вновь затмили глаза.

Он снова крепко-крепко обнял меня.

— Всегда знай, что я горжусь своей маленькой ведьмочкой. И очень люблю.

Больше я не успела ничего сказать. Пространство дернулось, задрожало сильнее прежнего. В холле послышались торопливые шаги каблучков, шуршание ткани, а затем радостный голос матери звонко произнес:

— Вы готовы ехать на бал?

Я отстранилась от отца. На моем лице не было ни одной мокрой капельки, макияж был в полном порядке, а на губах мелькала загадочная улыбка. И это была уже не я, это была Элсиния.

— Да, матушка. — воодушевленно ответила героиня книги.

— Только вначале, коварные мои ведьмочки, — хитро произнес отец семейства, полностью став прежним, — Примерьте те маски, которые я лично для вас приготовил.

Я не знаю, что это было. Сделала ли это я, подчинив на минуту своим желаниям ход истории или книга смилостивилась и подарила мне один из самых потрясающих моментов. Честно говоря, это было совсем не важно. Я лишь знала, что безмерно благодарна пленительной книге за возможность оказаться в ней и прожить этот удивительный миг, в котором я смогла увидеть своего настоящего папу.

Наверное, не стоило удивляться тому, что во дворе нас ждала не заколдованная тыква-карета — на которую я, честно говоря, рассчитывала, а три метелки.

Они висели в теплом вечернем воздухе, пахнущем розами и яблочными рогаликами, и гордо поблескивали, освещенные светом луны. Но больше нашего средства передвижения меня поразила вдруг кардинально изменившая свое поведение книжная мама.

Стоило нам подойти к слегка покачивающимся летательным аппаратам, как она, схватив одну из метелок, быстро забралась на нее и, шкодливо хихикнув, кинула нам с отцом:

— Кто последний, тот прошлогодняя отрыжка лешего!

Я даже моргнуть нормально не успела, как она, заливисто хохоча, взмыла в воздух, под наигранное недовольство отца.

— Поспешим за нашей главной ведьмой, дочь. — улыбаясь, проговорил колдун. — Нам нельзя проиграть ей и в этом году. Не забывай, чем нам это аукнулось в прошлый раз. — а вот по лицу не скажешь, что его что-то не устраивает. Ощущение, что он ей с радостью проиграет еще не один раз.

— Неудачников в семье не потерплю! — вновь послышался смех мамы, кружившей в небе.

Папа предельно профессионально метнулся вслед за супругой. А я, почетно и обреченно приняв на себя статус заторможенной отрыжки лешего, с большим предвкушением, разбавленным парой густых капель сомнения, поспешила к книжным родителям.

Догнать маму оказалось задачей не из легких. Мы с папой сосредоточенно петляли, разрезали на загзаги темную небесную синеву. Воздух свистел музыкой погони, ветер нещадно развевал волосы, угрожая полностью уничтожить всякий намек на прическу, но внутри разливалось безграничное веселье.

Я даже вообразить себе не могла, что проводить время с семьей в ведьмовской ипостаси может оказаться настолько крутым и безбашенным занятием.

И вдруг поняла, что никогда не видела, как летает моя настоящая мама. Однако интуиция уверенно подсказывала, что наверняка ничуть не хуже книжной.

Та, не стеснялась показывать нам с отцом язык, не забывала всячески нас обзывать и при любом удобном случае с задором подтрунивать. А потом она вдруг совсем расплющилась на колдовской волне, в ее руке вспыхнула вполне себе реальная вспышка и тонкая змейка огня полетела в мою сторону.

До конца не веря в происходящее, в самую последнюю минуту я еле успела увернулась, и выкрикнула:

— Мама, ты с ума сошла? Ты что творишь?

Собираясь на бал, я, может, и не ожидала протанцевать классический вальс, но уж точно не думала, что угроза будет исходить от собственной матери, вознамерившейся покалечить дочь.

— Побольше ведьмовского задора, Элси! — без капли чувства вины в голосе крикнула ведьма. И опять захохотала. — Что с тобой в этом году?

Что со мной? Да она в меня огнем запульнула! Настоящим!

Вот я всегда знала, что быть ведьмой — такое себе. Мать в тебя огненными снарядами кидается, отец вон ухмыляется.

— Папа, а ты чего смеешься? Тебя не беспокоит, что твоя жена возможно запредельно чеканулась? Тебя никак не смущает, что она пыталась меня спалить? — возмущенно произнесла я.

Первый раз я отчаянно хотела, чтобы книга забрала бы уже власть в свои руки. Потому что совершенно не понимала, как себя вести. Но она не спешила. Видимо, развлекалась, наблюдая, как ведьма-родитель пытается — может, и не специально — но все же ухандокать свою лже-пришлую-дочь.

— Что значит «чеканулась»? — не обращая внимания на весь отчаянно сквозивший в моих словах ужас, озадаченно поинтересовался папа.

— Надеюсь, что-то плохое! — заявила совсем ошалевшая мама и гордо улыбнулась. А затем метнула огненную петлю и в повисшего в небе отца. Но тот не стал сразу же грозиться разводом, а только хмыкнул и вовремя накренил метлу вправо.

— Я отомщу, дочь! — уверил он меня, также кидаясь в свою супругу заклинанием, а потом они восстановили погоню.

Почему на страницах истории упоминается просто «бал», а не конкретизируется, что «бал, отчаянно поехавших ведьм и колдунов».

Они же были вполне себе нормальными.

Я многострадально вздохнула. Книга мою вентиляцию легких не оценила. В конце концов смирилась с тем, что до эталонных ведьмовских забав я еще не доросла и заменила меня на Элсинию.

Как говорится, хотели ведьму — получайте.

Но я хоть и успела удостовериться, в том, что героиня у нас не божий одуванчик, однако не думала, что она настолько пришибленная на всю голову.

С радостным криком:

— Ну держитесь, родственнички мои дорогие! — она молнией устремилась вслед за парочкой.

А я думала, что неплохо умею гонять…

Сильнее прижавшись к метле, Элси шептала слова, которые прочно задерживались в моей голове. Не приходилось сомневаться, что именно благодаря им растет скорость и тело совершенно по-особому воспринимает полет. Будто с самого рождения оно было создано лишь для того, чтобы весело рассекать в свете луны ночное небо.

Догнав веселящихся родителей, она сразу же присоединилась к игрищам и тоже без всяких угрызений совести или страха причинить родным вред начала кидаться в них огоньками.

Спустя пару залпов, ловя радостный смех мамы, я наконец смогла успокоиться и убедиться, что ничья жизнь не находится в опасности. По сути огонечки были небольшими и даже при прямом попадании не могли бы причинить серьезного вреда.

И оказалось, что такие семейные гонки — это классно.

А книга еще раз сделала мне подарок и в один момент, когда папа практически поравнялся с нашей недосягаемой мамой, он вдруг стал моим — настоящим — и я успела заметить взгляд всепоглощающей любви, которым они обменялись. Он так ярко полыхал, что Элсиния, усмехнувшись, произнесла коротенькое заклинание. Направила указательный палец в их сторону, а в следующий миг вокруг них вспыхнуло искрящееся сердце.

— Убери это немедленно! — негодующе заявила мама. — Мы же не кучка доморощенных фей!

А папу, кажется, все устраивало, так как он весело хохотал.

— Убери, я сказала! Мы уже подлетаем к площади! Вон как огни горят! Если кто-нибудь нас увидит…

— Подаришь мне тот кулон для кошмаров? — невинно уточнила дочь, ближе подлетев к родителям.

— Тебе еще рано носить такие украшения, — пытаясь вернуть себе серьезный вид, отвечала старшая ведьма.

— Сейчас прибавлю к пылающему сердцу еще пару пышных цветков, — закружившись в петле, мечтательно пропела Элсиния.

— Вот же маленькая, ведьма! — и слова из уст матери не звучали ругательством, они были произнесены с любовью и гордостью. — Договорились.

— Только договор свой не забудь, иначе от лешего получишь кусь! — победно сказала героиня, шепнула что-то себе под нос и сердце вмиг испарилось, — Я полетела! Встретимся внизу!

— Ты не приземлишься вместе с нами? — послышался сзади слегка расстроенный голос матери.

— Роковая моя, она уже взрослая. — тихо шепнул ей отец.

— Мам, я намерена сегодня пикировать.

— Но я не помню, что ты тренировалась, Элси!

— Вся в мать. Покажи им, чья ты дочь! — крикнул отец.

Юная ведьмочка отдалилась от мерно снижающихся на центральную площадь родителей, пару раз покрутилась в воздухе и прошлась изучающим взглядом по сияющей огнями площади.

Внизу полным ходом шло веселье. Волшебные фонарики и свечки плыли по воздуху и помогали Луне осветить сходку ведьм и волшебников. В палатках раздавали угощения, группка музыкантов играла веселые мотивы, под которые многие резво уходили в пляс.

На мой неопытный взгляд, высокопарное слово бал тут явно не подходило, но все же то, что я видела, нравилось гораздо больше, чем чопорная вечеринка.

В одной стороне площади стояла группка парней, на которой Элси чуть пристальнее остановила свой взгляд, а в другой стороне устроились наряженные во все самые темные и нарядные платья ведьмочки.

Выбрав удачный момент, когда музыка стихла, и новая только-только начала набирать обороты, ведьма приникла к метле и шепнув:

— Байсан. — резко и стремительно начала пикировать вниз.

Причем под таким чудовищным наклоном, что я, несмотря на весь восторг, который тут же забурлил в крови, на минуту задумалась, а точно ли она бросилась со скалы. Вдруг Йен чего-то не знал, и в этой конкретной истории она еще на «балу» решила плотнее познакомиться с центральной площадью?

В каких-то крохотных секундах, разделяющих меня от попытки прорыть лбом колодец на центральной площади города, Элсиния слегка надавила на рукоять, и метла молниеносно развернулась, прошелестела прутьями по земле, отчего вокруг закружилась пыль вместе с песком. Поднялась столпом и окружила всю фигуру ведьмы.

Но чихать или пытаться хоть как-то прикрыть лицо руками главная героиня не собиралась. На ее губах ликовала улыбка, а затем девушка шепнула очередное заклинание, и песочная пыль превратилась в стайку летучих мышей. Они кружили вокруг меня, в то время как рядом разносилось радостное улюлюканье толпы.

Кто-то здесь определённо любил эффектные появления.

Наконец, крылатые создания разлетелись в разные стороны и метелка остановилась. Я спустила ноги на землю, поправляя прическу, от которой, должно быть, осталось одно название.

А в следующую секунду, словно появившись из ниоткуда, на меня, звонко смеясь, накинулись две девушки.

— Это было феерично! — улыбалась точная копия Кэтти.

— Ты признаешься какое заклинание для ускорения используешь? — блеснув темными глазами, поинтересовалась книжная Кайли.

— Никогда. — бескомпромиссно ответила Элсиния.

— Ведьма, — с притворной долей негодования сказала подруга.

— Коварная и опасная, — самодовольно шепнула героиня истории, загадочно улыбаясь.

А сама она-я при этом бегала взглядом по толпе и пыталась кого-то найти. И я-настоящая, конечно, прекрасно понимала, кого именно она жаждет увидеть, потому что в этом наши с ней желания совпадали.

В воздухе кружилась атмосфера непринужденного веселья, смеха, фруктовых напитков и настоящего чарующего волшебства. Маленькие фонарики и зажжённые свечки парили над головами, освещая уютный шабаш. Молодые колдуны, смеясь, флиртовали с очаровательными юными ведьмочками, а более взрослое поколение устроилось возле котелков с пуншем.

Группа музыкантов распевала заводной мотив. Барабан выдавал звучный бит, флейта игриво кружилась в танце вместе с виолончелью, а контрабас из последних сил старался держаться серьезно — казалось, еще немного и он ринется в пляс.

Окружив с двух сторон, подруги оживленно рассказывали о чьих-то нарядах, и увлекали меня в гущу магического бала. Ведьмочки без зазрения совести перемывали кости некой Вишис Блайд, которая всеми волшебными правдами и ведьмовскими настойками попыталась увести у Рейчел Долли жениха. Но невеста тоже оказалась не так проста и покарала Вишис облысением. Отчего неудавшаяся разлучница была вынуждена сидеть дома, пропуская торжество.

— Пойдемте к картам предсказателям! — воодушевленно запрыгала Кайли, утаскивая нас к палатке, около которой стояла небольшая очередь.

Колдуны и ведьмы поочередно рыгали и, смеясь ждали, когда дым, выходивший из их рта, начнет складываться в слова.

Сомнительное развлечение, — мысленно закатив глаза, подумала я.

— Прелесть! Гадаем! — в голос воскликнули Кайли с Элсинией.

— Хочу, чтобы мне сегодня нагадали силищщщу! — пританцовывая на месте, говорила Кайли.

— Ты со своей имеющейся сначала разберись, — смеялась в ответ Кэтти, а затем очень тихо зашептала нам, — Вы знали, что в род Сэймуров приехала третья ветвь.

— Я подслушала разговор бабушки с тетей, — не переставая танцевать плечами, влила свою долю в общий эликсир Кайли.

И обе ведьмочки с интересом повернулись на меня. Видимо, ожидая каких-то деталей. Но я была так занята всю прошлую неделю тайными вылазками из дома, что не удосужилась озаботиться прослушкой родных.

— А как они выглядят? — не переставая выискивать пропащего Гривена, спросила я. — Снова придется ставить на место очередную зазанайку ведьмочку Сэймур? Так мы с этим быстро справимся, нам не впервой.

— Элси, — еле слышно шепнула в ухо Кайли, — Ты чего? В третьей ветви наследник — маг.

— Все в порядке, сестра. Конечно, я помню. — заверила ее Элсиния, — Просто сегодня совсем не до Сэймуров, я очень воодушевлена балом, потому немного рассеяна.

— Быстрее, к котлу! — скомандовала Кайли, заметив, как около палатки образовалось свободное место.

— Потом покажешь мне этого воодушевляющего мага? — хитро улыбнувшись, тихо уточнила Кэтти.

— Норма, не понимаю, о чем ты! — смеясь, ответила Элси, подталкивая подругу. — Пойдем скорее!

И тут в голове возникла уверенность, что эти две девушки, которых мое вмешательство рисует похожими на лучших подруг, не просто подруги главной героини. Они ее двоюродные сестры. И у них очень доверительные и теплые взаимоотношения друг с другом. Но все же спешить и раскрывать свой секрет, касающийся встреч с Грином, Элси не спешила.

В большом круглом котелке, словно рыбы в море, плескались карты, переливающиеся разными цветами. Они взмахивали «хвостами», наподобие русалок, и выпрыгивали вверх, как настоящие дельфины, на радость столпившихся вокруг магов.

Чтобы получить предсказание, вначале следовало кинуть монетку в специальное отверстие. Оно попеременно раскрывалось рядом с котелком на поверхности деревянного стола и напоминало развернувшуюся пасть кита. А затем дождаться, когда старая ведьма, время от времени размешивающая карты, ехидно прокряхтит твое имя.

Имелось всего пара секунд, чтобы испытать свою удачу, и маги с ведьмочками с веселым смехом кидались ловить предсказание.

Кайли замерла на долгий миг и будто остановила вокруг себя само течение времени, а затем резко погрузила обе руки в котел и с победным криком:

— Не уйдешь от меня! — вытащила переливающуюся зеленым цветом карту.

Кэтти пару раз упускала добычу из рук, но все же подцепила желтую бумажку.

Когда же пришел черед Элсинии, то она без капли волнения подошла к котелку. Вытянула вперед левую руку, однако кидаться за добычей не стала.

Закрыв глаза, я ощутила нечто необычное. Люди, смех, голоса, и вообще все окружающее исчезло. Осталась темная бескрайняя вода океана. А вокруг закружились цветные светящиеся рыбки. Они состояли из частичек нерушимого света и притом содержали капли настоящей глубины океана.

Элси смеялась про себя и отчетливо понимала саму их суть. Что-то в тайном уголке сердце подсказывало какую эмоцию какая карта содержала. Прошла всего одна секунду, и героиня открыла глаза.

Увиденное нисколько не пугало Элсинию, но зато ужасно смущало меня. Потому что, хоть я и испытала нечто необычайно прекрасное, но понятия не имела, что вообще это было?

— Не мухлюй, — хмыкнула старая ведьма.

Розовая рыбка-карта сама прыгнула в раскрытую руку.

— О чем вы, Эльфа? — оскорбленно ахнула Элсиния. — Да я никогда.

— Я все расскажу тете Аните, так и знай. — обещала Кайли, когда мы отошли от палатки и остановились возле музыкантов, решив присоединиться к плотному кольцу наблюдающих.

— Доносительство никому не делает чести, — стараясь, чтобы голос звучал максимально серьезно, произнесла Элсиния.

Ей не хотелось, чтобы о ее безобидных проделках узнала мать. А мне вот хотелось понять, в чем именно заключались эти проделки. Она же не узнала, что предскажет карта, лишь ощутила веяние эмоции. И эмоция эта была безусловно приятной и чуток дурманящей.

Рядом громко рыгнули.

Оказывается, пока мы с Кайли обсуждали вред доносительства, Кэтти успела проглотить свою карточку. Теперь у нее из носа и рта медленно выходил желтоватый дым. А потом плавно складывался в воздухе в слово: Лес.

— Теперь моя очередь! — улыбнулась Кайли и положила предсказатель на язык.

Межу тем нам удалось втиснуться в плотную стену из людей. Свою карточку я держала в руке, которую убрала за спину. Как вдруг неожиданно ощутила прикосновение чужих пальцев к своим. По позвоночнику в ту же секунду прошлась теплая волна.

Моя голова дернулась, и я схлестнулась с озорным взглядом мага, которого я бы узнала даже если бы его маска закрывала все лицо, а не только область вокруг глаз. Сердце в груди встрепенулось обрадованной птицей, разум закружился в диком танце и еле-еле сумел распознать голоса, когда две ведьмочки, стоявшие с двух сторон от меня, дружно заголосили:

— Теперь ты! Элси, ну же! Пробуй!

— Элси, ты чего это застыла?

— И куда смотришь?

Вопросы вытащили героиню из блаженного ступора, и я спешно запихнула в рот карточку. Именно до этой руки коснулись горячие пальцы мага.

Осознание этого настолько заслонило все остальные мысли, что Элсиния не сразу поняла, что с картой определённо что-то не так и она отчего-то меньше обычного размера.

Догадка подтвердилась, когда после короткого и далекого от культурных норм звука изо рта, появилось ярко розовое свечение, выстроившееся в три буквы: П О Ц.

— И что это значит? — захлопала глазами Кайли.

— Мой Лес и твой Кот тоже не слишком понятны, — засмеялась Кэтти.

Я снова обернулась, ища глазами Гривена.

Он отошел не так далеко и теперь стоял в компании каких-то ребят. Будто почувствовав мой взгляд, волшебник повернул голову и, подняв руку, продемонстрировал мне половину карты, которая была зажата между его указательным и средним пальцем.

Мы с Элсинией испытали неконтролируемый ураган восторга — но он, конечно же, протекал исключительно у нас внутри, так как внешне героиня кидала в мага взгляд предельного возмущения.

А он словно только этого и ждал. Потому что в следующую секунду хмыкнул и отправил карту себе в рот.

Биение моего сердца достигло запредельных высот, когда я, стараясь смеяться шуткам сестер-подруг, которые пролетали совершенно мимо меня, украдкой наблюдала за розоватым дымом, образующим три буквы: Л У Й.

Пульс грохотал где-то в висках, шальная полоумная улыбка то и дело прорывалась дернуть губы.

Аромат праздника кружил голову и я — или Элсиния — с трепетавшим в груди предвкушением плелась за сёстрами, чтобы остановиться то у одной, то у другой палатки. Выбрать новых зачарованных бус, сыграть в кости на желание, похохотать возле лавки старьевщика на пару с молодыми магами, которые были не прочь наградить юных ведьм чарующими комплиментами.

Но сердце героини волновал только один волшебник. После его дерзкой выходки с картой, она снова потеряла юношу из виду.

Концентрация на всеобщем веселье давалась с огромным трудом, пока он вновь не давал о себе знать. Легким, невидимым для окружающих прикосновением к руке, жгучим взглядом, подобными ожогу, который нестерпимо сильно ощущался на коже. Каждый раз оборачиваясь, она прекрасно знала, кто именно за ней наблюдает.

А он то пропадал, то вновь появлялся где-то невдалеке, окружённый кучкой хохочущих парней.

Я понимала, что это не настоящий Йен Гривен, что это лишь книжный герой и этот его взгляд, вызывающий в теле неистовую бурю вместе с огненными вспышками, обращен вовсе не на меня, а на Элсинию. Пыталась всячески убедить себя, что ко мне вся эта пьянящая игра в гляделки не имеет никакого отношения…

Но соблазн был отчаянно и ужасно велик. Вот честное магическое.

Отказать себе в удовольствии захмелеть от разгорающегося внутри чувства никак не получалось. За все мои почти восемнадцать лет я ещё никогда-никогда не испытывала ничего подобного. У меня будто выросли крылья, и я не просто шагала по земле, а летала. Парила и мигом сгорала, когда среди веселящейся толпы наши пальцы вдруг встречались на крохотный миг. Казалось бы, такое малюсенькое прикосновение — но голову от него уносило мгновенно.

Правда, вскоре меня нашла мама и пришлось дать себе пару внутренних оплеух, чтобы снести дурацкую улыбку с лица. Ведьма радостно заявила, что близится начало, и повела нас с сёстрами к увлечённо болтающему кружку взрослых родственников.

Лично мне очень хотелось спросить, что именно должно начаться, если так называемый бал уже вроде как идёт полным ходом, но Элсиния, в отличие от меня, понимала в чем дело, и такими несущественными вопросами не озадачивалась.

Спустя буквально пару минут на противоположной стороне площади я снова увидела главного героя. Он шел за руку с некой дамой, облаченной в роскошное темно-сливовое платье. Ведьма была примерно того же возраста, что и моя мама. А еще она была изумительно красива и безумно кого-то напоминала.

— Мам, — тихо шепнула Элси своей родительнице, — А кто эта ведьма? Я ее раньше не видела в нашем городе. — и легким, едва заметным кивком вместе с метким взглядом указала на сопровождающую Гривена даму.

Это был хитрый ход, который мог помочь узнать больше о самом волшебнике.

Ни я, ни Элси уже не сомневались в том, что, как и она прикидывалась перед ним служанкой, так и он изображал роль слуги, хотя, судя по его сегодняшней одежде, можно смело утверждать, что юноша из знатного рода.

— Меррит Сеймур, — скривив в недовольстве губы и сморщив нос, будто ей подсунули тухлого зелья, ответила мама. — Она с мужем и сыном решила приехать и погостить у родственников.

— Сеймур… — ошарашенно вымолвила героиня. — А рядом с ней, получается…

— Ее сын. — почти выплюнула ведьма. — Он опасен, Элси. Держись от него подальше.

— Опасен? Но почему? — не сумев должным образом подавить забурлившую в голосе эликсиром отчаяния эмоцию, спросила ведьмочка.

Мама удивленно повернула голову в сторону дочери. Не спеша окинула меня недовольно-придирчивым взглядом. Будто я говорила самые что ни на есть отборные глупости.

— Во-первых, он из рода Сеймуров, а этого уже более чем достаточно. А во-вторых, говорят, что он сильный маг, настоящий Властитель Стихий.

В тот же миг праздник для Элсинии будто померк. Веселый бал разом потерял все те яркие краски, которыми пестрел ещё несколько минут назад.

Героиня согласно кивнула, услышав доводы матери, и больше никак не выразила ни любопытства, ни протеста. А ведь протест то и дело вспыхивал у нее внутри — но пока она не знала, как следует поступить с собственными эмоциями.

Вместе с родными молча заняла место в большом круге магов и ведьм и без особого воодушевления начала наблюдать за происходящим.

Насколько я поняла, говоря о «начале», книжная мама имела в виду колдовское представление, которое устраивали собравшиеся.

И это уже был настоящий, полноценный шабаш.

Ведьмы из разных родов поочередно пели или пугающе плясали, плетя вокруг себя различные заклинания.

На мой исключительно субъективный взгляд — это все напомнило некий самопиар в крупных масштабах.

Каждый желал показать свою силу. Вызвать у своих знакомых и соседей одобрительные возгласы, а в присутствующих недругах поселить чувство если не тревоги и страха, то хотя бы оправданного беспокойства.

Элси старалась как могла изображать на губах улыбку, когда ее окликали подруги, восхищаясь тем или иным колдуном. Но на душе ведьмочки творилась сумятица.

Маг, сумевший за несколько дней прочно засесть в голове и пустить корни в сердце оказался волшебником из семьи Сеймуров. Именно с ними ее род враждовал слишком давно, чтобы она могла вообразить, будто кто-то в семье обрадуется, узнав с кем она недавно завела дружбу.

А ведь для неё его общество успело стать слишком значимым.

И что теперь делать?

Как быть?

По-хорошему, надо забыть мага, вычеркнуть его из мыслей и продолжить жить так, как до встречи с ним.

Но существовала большая загвоздка — Элси этого совсем не хотела.

А все то время, что она жестоко кусала свои губы, я ее глазами наблюдала за Гривеном. Он вёл себя чудовищно трогательно, крутясь возле своей матери и выполняя какие-то ее маленькие прихоти: то пунш ей принесёт, то предложит сладких леденцов. А больше всего умиляло то, с каким обожанием он на неё смотрел.

Вглядевшись внимательнее в лицо женщины, я наконец поняла, что книга в случае этой героини, наверняка, подчинилась желаниям Гривена, потому что внешне ведьма очень на него походила. Должно быть, он, как и я, придал своим книжным родителям облики членов своей настоящей семьи.

В какой момент его мама что-то прошептала ему на ухо, и маг как-то резко повернулся в мою сторону. Посмотрел чересчур пронзительно. Так, будто увидел впервые.

Холодные мурашки прошлись по коже Элсинии.

Он понял. Он понял, кто я. И теперь не захочет иметь со мой никакого дела. — с леденящей горечью подумала героиня.

От одной этой мысли стало невыносимо. Это было ещё хуже, чем если бы она первая начала его избегать. А начала бы она?

Но вереница мрачных дум разрушилась, когда Йен вдруг улыбнулся. Быстро и тайно. Короткий миг, но такой важный и значительный для этих двоих.

Она также спешно улыбнулась в ответ. И оба полностью уверились, что никакая вражда родов не заставит их перестать общаться.

— Элси, твой выход. — шепнула рядом мама, заставив вздрогнуть. — Покажешь всем, какая у меня необыкновенная дочь?

— Конечно, мам. Заставлю всех трепетать и пасть в восхищении.

С этими словами Элсиния с гордо поднятой головой начала двигаться к середине площади, откуда как раз уходил маг, закончивший показ нескольких трюков с силой ветра.

Героиня лукаво улыбнулась, поправляя складки юбки, вскинула вверх руки и закрыла глаза.

В эту самую секунду книга решила, что хватит Мелиссе прохлаждаться и просто наблюдать за историей. И зачем-то полностью вернула мне власть над телом.

Вот же леший! Да ты издеваешься? — внутренне взвыла я, понятия не имея, что делать и надеясь воззвать к голосу книжной совести, но тщетно.

Мне бы не помешало сейчас вытащить книгу заклинаний, плотно закрепленную на боку под слоями юбки. Но как бы отреагировало книжно-волшебное сообщество, если я, важно кашлянув, сказала:

— Секундочку, товарищество метелок и жаб, мне надо глянуть в свой гримуар. Вдруг он смилостивится и что-нибудь покажет.

Но, думается, они бы не оценили.

Так, следовало немедленно взять себя в руки и успокоиться. И желательно перестать паниковать. Хотя паника уже вовсю кусала за пятки, как ошалевший бурундук.

Давай же, Элсиния, возвращайся. Наколдуй чего-нибудь помпезного и уйдем от этих пожирающих нас любопытством бесчисленных пар глаз.

Но ни героиня, ни история не спешили ринуться ко мне на помощь. Они бесчувственно отмалчивались.

И как назло, стресс вытеснил любые известные заклинания из головы, кроме одного. Я почему-то четко помнила только то, как превратить кого-нибудь в жабу — за это отдельное спасибо главной героине.

Взгляд упал на группку маленьких ведьмочек, стоящих чуть поодаль. Они с удовольствием поедали леденцы и, затаив дыхание, ждали, что же я им покажу.

Интересно, их мамы будут сильно против, если я на пару минут обращу их детишек в лягушат? Ну, поквакают пару минут и вдоволь напрыгаются — не так уж и страшно.

Нет, плохая идея.

С силой тряхнула головой. Еще парочка таких мыслей и мне будет разостлана прямая дорогая в темные волшебницы. А я же не такая. Я хочу дарить светлые эмоции и приносить добро.

Улыбнувшись, снова посмотрела на малышню и неожиданно на голове каждой девочки возникли красивые цветочные веночки.

Точно!

Устроить нашествие цветов?

Только реализовать свой флористический проект не вышло. Кто-то из толпы громко крикнул:

— Герац! — и сделал шаг вперед.

Я резко обернулась и с недоверием посмотрела на вышагивающего в мою сторону Грина.

Он только что бросил мне вызов?

Он свихнулся?

Герой что же, таким вот мутным образом пытается наладить контакт с героиней? Разве не понимает, что усугубит ситуацию. А толпе, напротив, действия мага понравились, и она радостно завопила.

Час от часу не легче. Я и так не знала, что делать, а тут и подавно.

— Надери этому нахалу задницу, дочь! — ободряюще крикнула где-то за спиной книжная мама, и ее тут же поддержал дружный гул остальных родственников Элсинии.

Гривен между тем с неестественным для его лица нахально-самоуверенным выражением остановился напротив меня. Даже, я бы сказала, чересчур близко. Хотя кто их знает, эти книжно-магические правила приличия.

— Рыжая, это же сейчас ты? — так тихо, что расслышать его могла только я, спросил Йен.

Боясь крикнуть облегченное: «Да» — я прикусила язык и легонечко кивнула.

— Я так и понял. Я начну, а ты присоединяйся…

— Не могу. — глухо призналась. — У меня из-за нервов все из головы вылетело. А превращать всех подряд в жаб, вряд ли хорошая идея.

Я ожидала уничижающего взгляда, так как самой мне было дико стыдно за произнесенные слова. Будто в ту минуту я позорила свой род глупой истерикой, с которой ничего не могла поделать. Но Йен только быстро промолвил:

— Есть одна идея. Но…обещай не испугаться.

— Обещаю. — не представляя, о чем речь, я спешно согласилась.

— Вот и отлично! — хмыкнул Гривен.

Затем резко вскинул руки вверх и столпы племени взметнулись в небо прямо из его ладоней.

Начавшая было подозревать неладное толпа задорно взревела.

Два вытянутых огненных жгута, вылетевшие из тела мага, превратились в поджарых пылающих драконов. Они гордо взревели и начали молниями пролетать над головами ведьм и колдунов, весело выкрикивающих имя главного героя.

А я завороженно смотрела на Гривена. Он беззаботно смеялся и сиял. Причем, сиял в прямом смысле слова. Кончики его волос полыхали, руки были покрыты змейками огня, а по сапогам струилось пламя, но маг будто не ощущал их жара.

Затем два дракона кинулись к центру площади и закружили вокруг меня. Позабыв о предупреждениях профессора Стин, полученных на занятиях, я потянула руку к одному из созданий волшебника. Прикоснулась до мерцающей кожи подушечкой пальца и не испытала никаких неприятных ощущений.

— А огонь не обжигает мои пальцы, потому что мы в книге? — пытаясь перекричать ставшую вдруг непомерно громкой музыку, спросила у Гривена.

Не приходилось сомневаться, что никто в этом веселом гомоне не смог бы услышать мой вопрос, кроме остановившегося в паре шагов от меня мага.

— Нет, — с промелькнувшей в глаза хитринкой, ответил он, — Он не обжигает тебя, Рыжая, потому что я ему этого не позволяю, — и следом спросил, — Готова сбежать с бала?

— Да. — не задумываясь бросила я, мысленно попросив прощения у семьи Элси, как новая мысль появилась в голове, — А книга разрешит нам бегство?

— Пока она вроде бы особо не сопротивляется моим действиям, — с озорной улыбкой произнес Йен.

А следом шумно выдохнул и, подняв голову к небу, громко заорал:

— Озззззреееен!

Почти сразу же в ответ на его крик раздался громоподобный рев. На темном небе возникла огромная пугающая клякса. Которая стремительно надвигалась в нашу сторону.

— Это дракон, — едва слышно прокряхтела я, — Настоящий…

Фактически, это был второй, виденный мною в жизни, дракон. Но все же несколько неправильно сравнивать маленького очаровашку Орри, который теперь уже с трудом, но все же вполне может поместиться в мою ладошку, и ту огромную глыбу в небе, с устрашающей скоростью приближающуюся к площади. И потом, одно дело читать про могучих ящеров в книжках, и совсем другое видеть их в реальности, хоть и не совсем в настоящей.

— Дай мне руку, Мэл, — голос Йена вырвал из оцепенения, но способность соображать еще не до конца реанимировалась, так как выполнять его просьбу я не спешила.

Я вообще не понимала, зачем ему моя рука, если на нас мчится ящер размером с многоэтажное здание.

Видя, что я не спешу выполнять его команду, он в два широких шага подошел ко мне и сам схватил мою ладонь. К счастью, огня на самом волшебнике уже не наблюдалось.

— Когда скажу: «прыгай», просто прыгай — хорошо? — не очень понятливо объяснил он, заглядывая мне в глаза.

А я зачем-то кивнула. Причем, решительно. Но, если честно, я на все, что угодно бы кивнула в ту минуту. Весь холеный образ хладнокровно-возвышенной ведьмы куда-то испарился. Осталась самая обычная Мэл Ходж, подросток почти восемнадцати лет. И хоть бабушка меня не видела, но было ужасно стыдно именно перед ней, будто я ее позорю своим анти-ведьмовским поведением.

К тому же я никак не могла себя заставить перестать смотреть на громадного дракона.

Но испытывала вовсе не страх, как могло бы показаться, я испытывала некий трепет вместе с дичайшим восхищением. Ну и вполне адекватное волнение.

— Скоро запрыгнем на него, — ухмыльнулся Йен. — Готова?

Я снова кивнула. Кажется, у меня вырабатывается какой-то неправильный рефлекс — соглашаться на все слова Гривена.

И вдруг до меня резко дошел смысл сказанного. С опозданием, конечно, но я четко осознала, куда именно мы собирались запрыгивать, а точнее — на кого.

Нет-нет, притормози- как Гривен, я не согласна.

Только-только открыла рот, чтобы решительно возразить. Сказать, что не готова, что мне вообще-то ближе и роднее по духу — простенькая метла, но волшебник, опередив, скомандовал:

— Пора!

Сначала я визжала. Но нельзя сказать, что из-за страха. Ощущение было такое, будто кто-то дернул за таинственный рычаг, расположенный где-то горле, и оно решило, что настало то время, когда следует забыть про стеснение и отпустить голос на волю.

Просто… все произошло чересчур стремительно. На каком-то колдовском адреналине. Совершенно безбашенном и слегка пьянящем.

Раз — и мы с Гривеном, крепко держась за руки, подбегаем к крылу дракона, которое тот любезно спустил к площади. Маг велит мне прыгать, и я прыгаю. А он рывком прижимает меня к себе и усаживает нас вдвоем на спину величественного темно-синего ящера.

Еще секунда — и крылатый со свистом взмывает в небо.

Мои руки при этом насмерть вцепились в грубую чешую, да так, что не отодрать ни одним заклинанием.

Спиной же я чувствовала горячее тело волшебника, расположившегося позади. Одной рукой он также держался за ящера, а второй деликатно придерживал меня за талию, страхуя от возможного падения.

И если при других обстоятельствах я бы высоко оценила проявления тактичности, то в ту секунду, когда дракон неожиданно возомнил, будто ему прямо-таки необходимо сделать петлю, закричала во все горло:

— Гривен, держи меня крепче! — причем, в голосе главенствовали повелительные нотки. Они метлами вытеснили всякое смущение и робость. Только не спрашивайте меня как. Это все коварная ведьмовская кровь, другого объяснения я не нахожу.

К счастью, Гривен не назвал меня истеричкой, а лишь молча выполнил пожелание. Его рука взяла мою талию в стальной захват, и я явственно прочувствовала, что между моей спиной и его грудью не осталось ни единой маленькой щелочки. Даже слегка охнула и в ту же секунду полностью перестала визжать.

А вдруг он подумает, что я специально?

Вероломно воспользовалась ситуацией, чтобы заставить его прижимать меня к своему прекрасному телу…

Кошмар, о чем я только думаю.

Еще решит, что мне сильно надо с ним обжиматься! Вот же леший.

И поставит в один ряд с этими млеющими по нему расфуфыренными ведьмами.

Нет, такой его вывод меня решительно не устраивал. И я было собралась чуть отстраниться от мага, но дракон снова резко повернул, и маневр стер всякие сомнения и предубеждения.

Ой, пусть думает, что хочет. Когда приземлимся на землю, я со всей строгостью заявлю, что весь телесный контакт был исключительно в целях безопасности. И попробую подключить суровый взгляд, чтобы он точно поверил в сказанные слова.

— Тебе очень страшно? — шепнул вдруг маг в самое ухо, прерывая всякие размышления и вызывая толпу мурашек в районе шеи.

На самом деле мои вопли выражали бескрайний восторг. Но Йен, должно быть, считал иначе.

— Нет, — ответила я. — Мне безумно нравится летать на драконе. Это еще круче, чем я себе представляла.

— Хочешь сама начать им управлять? — его дыхание снова опалило кожу, и симптомы гривенокардии мигом забушевали в груди, в голове, в животе — и кажется, вообще везде.

— Я не умею.

— Я научу. — с этими словами он накрыл второй ладонью мою.

Какой же горячей и согревающей была его кожа. Создавалось ощущение, будто температура его тела намного выше температуры любого другого среднестатистического человека-мага.

— Его зовут Озрен. Я приказал ему тебя слушаться.

Я почувствовала, как по руке прошлась тёплая волна.

— Просто мысленно обратись к нему. Поздоровайся, назови по имени и вели лететь так, как тебе хочется.

— И все? — неуверенно уточнила я. — Больше ничего не делать?

— Ещё, — иронично шепнул Гривен, — Постарайся нас не прикончить, Рыжая.

— Как неожиданно остроумно с твоей стороны, Гривен, — фыркнула я. — Не знала, что ты умеешь шутить.

— Я полон сюрпризов. — на полном серьезе изрёк маг, и я отчетливо вспомнила, как в неадекватно-привороженном состоянии он уверенно называл себя красавчиком.

Самомнению Гривена можно было позавидовать.

Не знаю, увидел ли он, как я закатила глаза, но в следующую секунду Йен громко рассмеялся.

Совсем бессовестный, еще и смеется так, что на сердце теплеет и самой хочется начать глупо улыбаться.

Тряхнула головой.

Не стала ждать и морально готовится к налаживанию контактов с драконом. Сразу же начала пытаться мысленно с ним связаться. И у меня получилось!

Получилось!

И следующий мой радостный крик ознаменовал то, что именно я теперь управляла полетом Озрена.

— Тебе точно не холодно? — в очередной раз поинтересовался Гривен.

Я улыбнулась и покачала головой.

Примерно полчаса назад мы приземлились на возвышении, где-то в горах, откуда открывался совершенно чарующий вид на книжный город.

Йен сразу же развёл костер и накинул мне на плечи свою куртку, несмотря на мои протесты. Дракон плюхнулся на землю невдалеке от нас, сложил вместе свои огромные передние лапы, положил на них шипастую морду и тут же сладко засопел, как самый настоящий котик. А из его похожих на пещеры ноздрей то и дело вылетали огненные искорки.

Ночь была теплой. В воздухе пахло цитрусовыми и еловыми шишками. В огне весело хрустели сухие ветки. А меня буквально колошматило от переполняющих эмоций.

— А мы сильно изменили главу книги? — неуверенно спросила мага.

— Слегка. — коротко ответил Гривен.

Но вот только прозвучало это «слегка» так, будто мы полностью переписали события.

— Однако в следующей главе герои и правда оказываются вдвоём на вершине горы, вдали от остальных. — спешно добавил он, в упор смотря на меня, а потом резко повернул голову к огню. И мне показалось, будто что-то его смутило.

— Ясно. — тихо вымолвила в ответ.

На пару крохотных минут, растянувшихся для меня в бесконечные часы, воцарилась тишина. Бороться с любопытством порой является абсолютно непосильной задачей. И как бы между прочим я скороговоркой спросила:

— А на площади ты демонстрировал свою силу или это были способности Грина?

Гривен снова повернул на меня голову. Подсознательно я знала ответ, но все же хотела услышать его от него, чтобы удостовериться в догадке. И на этот раз я первая разорвала зрительный контакт и неловко потупила глаза.

Он недавно спас меня от вселенского позора, а я ему допрос устраиваю. Что ни говори — настоящий подход ведьмы.

— Свою. Грин полноправный Повелитель Стихий, а я всего лишь…

— Повелитель огня! — опередила его я. — Всего лишь? Ты шутишь?

Скулы Гривена порозовели. И это было чудовищно мило! Как вообще он это делает?

Маг неопределенно пожал плечами. Без всякого там хвастовства, скорее — очаровательно нерешительно.

Моя внутренняя роковая ведьма мигом восстала из пепла, ведь я сумела смутить самого Йена Гривена. Даже плечи гордо расправила. Подняла руку, чтобы эффектно откинуть волосы с плеча, но подумала, что будет перебор. Он, чего доброго, заметит.

— Ты очень крут! — откровенно призналась, и тут же пожалела.

Леший, угомони мой язык. Я же совсем забыла ему сказать, что обжимания на драконе совершились исключительно ради безопасности.

Сейчас он точно подумает, будто я к нему активно клеюсь.

— Спасибо. — смущенно улыбнулся волшебник. — Но по-настоящему крут здесь только Грин. Он мастерски повелевает всеми стихиями, при этом ему не приходится постоянно контролировать свои мысли и эмоции, боясь случайно вызвать пожар или ливень. Ему с детства удаётся находить внутренний баланс. И благодаря нескольким предыдущим главам мне посчастливилось перенять у мага некоторые интересные приемы.

Значит ли это…

То есть…

Верно ли я понимаю, что бесстрастный Йен Гривен настолько катастрофически бесстрастен не просто так, а лишь потому что таким образом он контролирует свой внутренний огонь?

— Я… — леший, видимо, применил магические жгуты к моему языку, потому что формулировать речь вдруг стало сложно. — Очень рада… что книга тебе помогла. И… уверена, ты обязательно найдёшь свой внутренний баланс.

— Спасибо, Рыжая.

— Не за что. Но я не Рыжая.

Он с лукавыми огоньками в глазах посмотрел на мои волосы.

— Ты права. Спасибо, в-данную-минут-не-Рыжая.

Вот же бесстыжий. Сложив руки на груди, метнула в мага недовольный взгляд. Но вся бравада быстро ушла, напомнив о собственном поведении.

— Ты, наверное, решил, что я совершенно бесполезная ведьма, раз так повела себя на площади.

— С чего бы? — с искренним недоумением спросил Гривен. — Ты нашла древнюю книгу заклинаний, спрятанную в книге, которая внутри пленительной книги. Колдовское чутье подсказывает, что мы не первые, кто оказался в этой истории. Но, как видишь, все предыдущие ее посетители, не сумели обнаружить артефакт.

— В этой книге одни белые страницы. — скептически вздохнула я.

— Ну и что. Когда выберемся отсюда, мы найдём к ней ключ. Может, не сразу, но обязательно найдём.

От его слов по телу промчались радостные лучи. Я с силой прикусила нижнюю губу, чувствуя, как на лицо накатывает полоумная улыбка — вестник гривенокардии. Это его «мы» действовало катастрофически магическим образом, согревало изнутри.

— К тому же мне известно, что ты травница, Мэл. — хитро шепнул Гривен. — Сумевшая подчинить себе вредного плюща.

— Арсинус вовсе не вредный, он между прочим… — но я вовремя замолчала.

Не рассказывать же Гривену про любовь ползущего создавать из людей временные зелёные мумии.

— Не волнуйся, я никому не открою твой секрет. — серьезно сказал Йен и снова на душе стало светло-светло.

— А я никому не расскажу про твой. — шепнула я, как меня осенило, — Но профессор Стин ведь знает, что ты…

Гривен подкинул в костер еще несколько сухих веток. Пламя всколыхнулось и жадно облизало хворостину.

— Да, она занимается со мной почти с самого детства.

— С детства?

— Да, Лирана Стин моя тетя. Поэтому в этом нет ничего удивительного.

— Тетя? — ошарашено переспросила у мага.

И окончательно убедилась, что бесстрастного Гривена очень легко можно смутить.

— Она мамина сестра. — пояснил он. — Но в академии не так много людей, кто знает об этом. И я бы предпочёл, чтобы так и оставалось.

— Об этом я тоже никому не скажу.

Хотя в ту же секунду дико захотелось рассказать всё Кайли и Кэтти. Но им точно нельзя говорить, они же учатся в Ле Визардри.

А бабушке с мамой можно? Они ведь никак не связаны университетом?

Не спрашивать же у Гривена разрешения говорить об этом ба — он подумает, что я совсем безнадежная дурочка.

Мелисса, ты просто ужасна! Раз уж сказала, что никому не расскажешь, значит, будешь молчать!

— Я тебе доверяю. — вмешался в мой внутренний монолог Йен.

Теперь я даже под магической пыткой никому бы ничего не открыла.

— А профессор Стин и в жизни такая строгая?

— Не всегда. — мягко улыбнулся Гривен.

— Они совсем не похожи с твоей мамой. — задумчиво проговорила я, вспоминая внешность ведьмы, которая была рядом с Йеном на площади и сравнивая ее с профессором Стин.

— Мама была другой. Самой доброй. Но и строгой, когда требовалось.

— Была? — не подумав, спросила я.

Даже на расстоянии ощутила, как фигура Гривена напрягалась. Он неотрывно смотрел на огонь, но в то же время будто бы сквозь него.

— Ее не стало, когда мне было десять лет. — глухо проговорил волшебник.

— Мне очень жаль. — тихо шепнула.

— Я должен тебе кое в чем признаться, Мэл. И ты вправе разозлиться на меня. Но когда я смог снова здесь ее увидеть, то решил не спешить с возвращением обратно. Извини. Я осознаю, что поступил бесчестно, не сказав тебе об этом, но ничего не мог с собой поделать.

Я сглотнула образовавшийся в горле ком. В его голосе сквозила такая откровенная грусть по родному человеку, такая до боли знакомая мне грусть. Посмотрела на далекие огоньки города и негромко сказала:

— Мой папа умер, когда я была совсем маленькой. И я совсем его не помню. А очутившись здесь, я смогла его увидеть. Потому понимаю тебя. Поэтому, пожалуйста, не извиняйся. Я даже подумала сейчас, что, может быть, кто-то, кто подбросил на мой стол эту книгу, действовал из благих соображений?

— Возможно, — ответил Йен.

Некоторое время мы сидели молча. Каждый думал о чем-то своём.

А затем Йен вдруг нервно произнес:

— Мэл, ты должна знать, что…

Тут внезапно явилась Элсиния — пропащая, чтоб ее, особа — и выкинула меня. И, насколько я поняла, главный герой тоже технично и безжалостно избавился от Гривена.

Эти двое начали восторженно вспоминать какие-то события бала, которых и в помине не было, и как-то плавно, неспешно, но вполне уверенно оказывались все ближе и ближе друг к другу.

От того, как Грин то и дело смотрел на героиню, ведьму бросало в жар. Сердце Элсинии грохотало и прыгало, словно взбунтовавшийся кузнечик. В сознании всплыло предсказание карты, и голова девушки бесповоротно поплыла. А вместе с ней послушно покачнулась и я.

Сколько не убеждала себя: «Это не Гривен!» — слова не срабатывали.

А когда не-Йен глухо произнёс:

— Ты самая потрясающая ведьма на свете, — и наклонился ко мне с вполне определённой целью, тело сладко затрепетало и я (то есть, она) как-то полностью сдавшись ощущениям, прикрыла глаза.

Горячие губы волшебника коснулись моих. Запах мускатного ореха и костра ударил в нос — именно так пленительно и сладко пах на мой взгляд Гривен.

Его движения были нежными и осторожными. Он будто пробовал меня на вкус, а я с готовностью ему разрешала. Таяла и замирала от незнакомых и безумно приятных ощущений. Даже не поняла, как сама качнулась ближе к нему. И это мое движение словно послужило сигналом для героя. Поцелуй стал настойчивее. По телу прокатилась взволнованная комета.

Поцелуй Элсинии и Грина не был коротким и быстрым, он был долгим, тягучим и головокружительным.

А у меня грохотало в голове: «Я целуюсь с Йеном Гривеном! Мой первый поцелуй! С ним! С ним! С НИМ»

Наконец, герои чуть отодвинулись друг от друга, тяжело дыша.

Мы смотрели с ним глаза в глаза. Даже при свете костра я видела его затуманенный взор, и, скорее всего, мой был точно такой же.

И Элсиния внезапно резко ушла — вот она в высшей степени некультурная особа.

Маг напротив меня пару раз быстро моргнул. Вновь опустил взгляд на мои губы, а затем поднял их к глазам. Нашел в них согласие. Повторно приблизился ко мне, давая почувствовать свое горячее дыхание.

А я снова начала прикрывать веки, желая ощутить его поцелуй, но только уже полностью как Мэл Ходж, без всяких там присутствующих в теле героинь.

Как вдруг возникла яркая вспышка. Из неба прямо к нам потянулась огромная рука. Я в ужасе вскрикнула и оттолкнула Йена, чтобы до него не смогли дотянуться пугающие пальцы, но сама же попала в ловушку. Меня бесцеремонно схватили за шиворот и со всей силы потянули наверх.

Голова нещадно кружилась. Будто я долго вращалась с закрытыми глазами, а потом кто-то взял и резко меня остановил. И этим кем-то была огромная, пугающая рука. Я думала, такое может случиться только в каком-нибудь бестолковом фильме ужасов, а оказалось, что в книжных мирах тоже разгуливают чьи-нибудь великанские конечности и бессовестно отвлекают магов от очень важных поце…дел.

Плечи покачивались из стороны в сторону, словно тело превратилось в бесконтрольный маятник. Но вот, что я точно понимала, так это то, что с некоторых пор сижу на полу, а вовсе не на земле, как буквально пару минут назад.

Первая попытка открыть глаза провалилась. Со второй все более-менее получилось. И тогда-то мне удалось подметить произошедшие вокруг изменения. Довольно-таки существенные, должна сказать.

Все стало вдруг каким-то до боли знакомым. Даже чересчур. Да-да, точно. Прямо один в один напоминало библиотеку Ле Визардри. И вот рядом, буквально в паре шагов, стояло мое любимое малиновое мягкое кресло.

— Как вы себя чувствуете? — вторгся в крутящийся водоворот мыслей обеспокоенный мужской голос. Опять же — удивительно знакомый. — Мистер Гривен, мисс Ходж? Прошу не беспокойтесь, сейчас синекрылки помогут вам справиться с пленительной мигренью.

Мастер Ситран! — понимание ударило по сознанию.

С небольшим усилием я подняла вверх голову и встретилась с взволнованным взглядом библиотекаря. А через секунду ровно перед моим носом возникла синекрылка. Она запальчиво встряхнула крылышками и начала безумно громко — во всяком случае для моих ушей ее речь звучала, как многократно усиленная свирель — негодовать на тему того, как безответственно мы поступили с Гривеном. Ее, между прочим, чуть магический удар не хватил, пока они с хранителем книжного царства пытались вытащить нас с Йеном из книги — вот насколько сильно она переживала.

Я покаянно опустила голову, не в силах выдавить из себя человеческие звуки. Возможно, имелся шанс, что я смогла бы что-то прокряхтеть, как ржавая молотильня, но здравый ведьмовской смысл выбрал роль молчуна.

— Полно тебе, Вивви, — нетерпеливо вмешался мастер, — Не видишь, у них сильный откат после книги. Скорее всего, ребята успели прожить больше двух-трёх глав. Лучше нам с тобой будет немного помолчать или говорить очень тихо.

Птичка что-то недовольно пробурчала. Но, к моему облегчению, сделала это она действительно на полтона ниже, а потом и вовсе замолчала, перестав оглушать своими нравоучениями.

Вот как ей объяснить, что мы с Гривеном совсем не специально нырнули в книгу, если у меня язык еле-еле ворочается?

Синекрылка опустилась на мою ладонь. Потом резко вскинула голову и прицельно направила острый клювик, с явным намерением проткнуть кожу на руке. Двигаться в моем состоянии было занятием не из легких, оттого оставалось только обреченно наблюдать за происходящим.

Мистер Ситран всегда казался мне одним из самых добрых людей на планете. Оттого я совершенно не ожидала, что вот такой садисткий метод борьбы с мигренью он назовет помощью.

Или это нововведение самой птички? Раз ей запретили нас отчитывать, она решила прибегнуть к другому роду наказания?

Но по итогу никакой боли не почувствовала. Вивви лишь легонечко прикоснулась к тыльной стороне запястья, и в тот же миг я ощутила, как голова начала проясняться. Будто в комнате до этого было неимоверно душно, и кто-то наконец додумался открыть форточку, позволив свежему воздуху вихрем ворваться в помещение.

Крылышки птички мерцали зеленовато-синим цветом, из клюва выходил такой же расцветки туман и медленно распространялся вдоль кожи.

Все неприятно-качающие ощущения покидали тело, разум окончательно прояснился и ко мне полностью вернулась способность быть полностью функционирующей ведьмой.

— Мелисса, ты в порядке? — прохрипел рядом голос Гривена.

Я облегченно выдохнула, осознав, что он рядом, а значит, не застрял там один в этой книге.

Повернула голову и натолкнулась на внимательный взгляд волшебника. Оказывается, все это время Йен сидел со мной рядом на полу, а я даже не ощутила его присутствия из-за жуткого головокружения. Изменения, произошедшие в нем, резко бросились в глаза. Бесследно исчезла вся игривость и беззаботность книжного Грина. На меня не моргая смотрел прежний бесстрастный Гривен.

Вокруг его правой руки хлопотливо кружилась вторая синекрылка и расплескивала из клювика целебный туман. И я почему-то ни разу не услышала, чтобы она хоть одним словом отчитала мага.

Воспоминание о том, что происходило между нами за миг до того, как нас настигла гигантская рука мастера Ситрана навалилось вдруг мешком отборного смущения.

— Да, в порядке. — мне показалось, что я ответила как-то невпопад и пришлось быстро отводить взгляд в сторону.

Но следом вновь спешно повернулась на Йена, пытаясь что-то для себя понять. Увидеть. Разглядеть. Ощутить хотя бы чуть-чуть его эмоции.

Ведь в самом тайном уголке сердца мне необычайно сильно хотелось, чтобы мой первый поцелуй и правда случился с ним. С этим дико порой раздражающим и гривенокардирующим все мое тело и душу Йеном. Как же я мечтала, чтобы произошедшее было настоящим… потому что по ощущениям это был самый волшебный момент в моей жизни.

Но кого я обманываю, это была всего лишь сцена между героями книги и он…

Гривен вдруг нахмурился, словно воспоминание о чем-то принесло ему крайне неприятные эмоции, и отвернулся.

Вот, значит, как…

Вот я и разглядела, то что хотела. В тело будто врезались беспощадные молоточки боли. Я, конечно, люблю временами помечтать, но в тот момент осознала достаточно трезво, что ему, в отличие от меня, воспоминание о произошедшем доставляет крайне негативные эмоции. И это знание словно резало меня на крошечные куски.

Вселенная, я такая жалкая ведьма, вообразила не пойми что.

И почему к глазам вдруг так резко подступили катастрофически нелояльные слёзы? Еще не хватало расплакаться и тем самым потоптаться на всей своей и так с лихвой запыленной репутации. Тогда образ хладнокровной ведьмы не сможет так просто собрать себя воедино, даже если у него будут под рукой все-все кусочки.

Нет, такого нельзя допустить! Ни за что.

Слезы, слушайте меня внимательно. Если хоть одна из вас вероломно вытечет из глаз…то я, я… я обещаю превратить вас всех в мокрых жаб! Так и знайте!

Угроза, как ни странно, сработала мгновенно, и мне каким-то явно колдовским образом удалось запихнуть соленую жидкость обратно.

Даже слезы, судя по всему, не хотели становиться лягушками.

Мастер Ситран участливо протянул мне руку. Я с благодарностью воспользовалась его помощью и, наконец, поднялась с пола. Но, видимо, что-то на моем лице насторожило мужчину, так как он тут же спросил:

— Мисс Ходж, Вам точно стало лучше? Может, еще немного посидите и придете в себя?

Но я лишь отрицательно канула головой.

— Всё хорошо. — уверила и даже попыталась беззаботно улыбнуться.

— Признаться, Вивви не лукавила. Мы с синекрылками сильно волновались и так и не смогли понять, зачем вы двое решили нырнуть в сказ об Элсинии и Грине. Но любопытнее всего другое. Каким образом к вам попала книга из зачарованного отсека. Ни у одного из вас, насколько я знаю, нет туда доступа. Но погодите, не спешите с объяснениями. Давайте вначале присядем.

Библиотекарь заботливо усадил нас с Гривеном за стол. Угостил вкусным какао и печеньем с шоколадной крошкой. Сам же молча дождался, пока мы уничтожим половину предложенного угощения, а затем, помешав ложечкой свой мятный чай, с любопытством поднял на нас глаза.

— Итак?

Я даже рта раскрыть не успела, как Йен буквально в паре слов описал случившееся, и чуть было не взял всю вину на себя, но тогда-то моя тяга к справедливости не удержалась и спешно вмешалась.

— Это только моя вина. — твёрдо заявила я, а затем, смутившись, набрала в легкие кислорода и призналась. — Мастер Ситран, честно говоря, я не знала, что та книга пленительная. Никогда раньше мне не приходилось их видеть. А обложка в тот момент показалась просто невероятно красивой. Она будто сама манила подойти и открыть ее. Йен здесь вообще ни при чем. Он всего лишь оказался рядом и попытался остановить любопытную ведьму. Но, к сожалению, не успел. Если и следует кого-то наказывать, то только меня.

— Ходж ошибается. — холодно вмешался Гривен. — Моя вина очевидна. Я позволил себе замешкаться…

— Что ж, мне придется вас разочаровать. Вижу, сколь яро вы оба желаете быть наказанными, но выполнять вашу просьбу я не стану. — маг добродушно улыбнулся и сделал глоток чая. — Я верю вашим словам и не считаю кого-либо из вас виноватым. — на минуту его лицо стало серьёзным. — Наоборот, я бы сам хотел принести вам свои самые искренние извинения за доставленные неудобства. Ведь отчасти это и моя вина, раз кто-то совершенно неведомым мне образом вытащил фолиант из изумрудно-винного отсека.

Мастер постучал пальцами по керамической поверхности своей кружки, напоминающей формой и расцветкой вытянутую и чуть накренившуюся гору.

— Однако в этом кроется основная странность. Дело в том, что мы с синекрылками чувствуем любое перемещение книг в библиотеке. Ни один ученик или профессор академии не в состоянии взять в руки книгу без нашего ведома. — две птички, до этого молча сидевшие на его плече, дружно кивнули. — За небольшим исключением …хммм…Интересно то как. Из этого получается, что и себя я тоже, определено, не могу считать виноватым. А, следовательно, мы с вами никого не будем наказывать.

Синекрылки вновь поддержали мысль библиотекаря, но тот вдруг нарочито горестно вздохнул, спрашивая:

— Или вы все же желаете подвергнуть меня наказанию?

— Нет! Что вы, мастер! — почти в один голос воскликнули мы с Йеном.

— Вот и волшебно. Тогда доедайте поскорее печенье, и я попрошу вас вернуться в свои общежития. Уже поздно, а у нас с синекрылками есть еще дела. Нам определенно следует проверить некоторые зачарованные книги. Не хотелось бы вновь потерять студентов на страницах древних фолиантов.

— Мастер, а Вы можете нам сказать, кто мог, по вашему мнению, вытащить книги из того защищенного отсека? — поинтересовался Гривен.

Ситран взял с круглой тарелочки одно из оставшихся печений. Задумчиво покрутил его в руке, откусил небольшой кусочек и, блаженно закрыв глаза, сказал:

— Ммм, вкус, как из детства. А взять книгу таким образом, чтобы ни я ни мои помощники ничего не ощутили, могли только пять созданий. — мастер хитро улыбнулся, словно какая-то мысль несказанно его радовала и притом вызывала жгучий интерес. — Пять хранителей являются единственными существами, чьи воздействия на книги мы с птичками не способны распознать. Именно они, великие древние маги, в свое время одобрили и создали мою волшебную связь с этой библиотекой.

Мы с Гривеном озадаченно переглянулись. То есть — я озадаченно и растерянно, а он, как всегда, супер-бесстрастно. Сомневаться, что мы вернулись в реальный мир, точно не приходилось.

— А что-нибудь необычное происходило с вами в той книге? — с загоревшимися в глазах искорками любопытства спросил библиотекарь.

Перед мысленным взором молниеносно возникла сцена нашего с Йеном поцелуя, и я почувствовала, как кровь хлынула к щекам, и быстро потупила глаза.

Вот до чего я нелепая ведьма, мастер же явно не о таких вещах спрашивает!

Стыдоба ты, Ходж! Даже леший был бы в шоке от твоих мыслей.

— Вроде бы… ничего особенного, мастер, — ответил за нас двоих Гривен.

Я уже как-то убеждалась, что в случае надобности, он умеет просто мастерски врать, но, судя по тому, что ответил он далеко не сразу, да и слова прозвучали не в манере твердого копья, обманывать библиотекаря он не желал.

— Волшебно. — будто полностью удовлетворенный услышанным, произнес хранитель книг, — Я никому не расскажу, где вы были. — подмигнул мужчина. — Однако, если вдруг нагрянет кто-то из ваших профессоров и будет интересоваться сегодняшним днем, то мне придется открыть правду.

— Мы понимаем, мастер Ситран, спасибо вам большое. — ответил Гривен.

— Спасибо, — тихо поддакнула я.

Попрощавшись с мастером Ситраном, мы с Гривеном молча вышли из библиотеки. И пошли по ухоженной тропинке, ведущей к зданиям мужского и женского общежития — тоже исключительно молча.

Я украдкой поглядывала на исходящий от сия-камней свет и понимала, что, если бы даже они все объединились, то все равно не смогли бы осветить тот мрак, который творился у меня в душе.

Чувствовала я себя на редкость паршиво. Вроде бы следовало радоваться, что удалось выбраться из пленительной книги, но мрачный вид Гривена не склонял к хорошему настроению. Скорее, беспощадно калечил всякую радость, если таковая вообще плескалась где-то на дне мутной хандры.

Ужасно неприятно осознавать, что парню, который тебе — пусть будет немного — нравится, было так показательно неприятно с тобой целоваться.

И совершенно неважно, случилось это на самом деле или же произошло на страницах книги.

И почему все так сложно?

Мне казалось, мы с ним здорово ладили, успели сблизиться и к тому же столько всего нового узнали друг о друге. Но, должно быть, это все затерялось где-то среди глав истории, а все что осталось с нами в реальности — одна гнетущая тишина. И чувство неловкости. Пожирающее всю меня, всецело заглатывающее без всяких манер и приличий.

— Мелисса, — Гривен резко остановился.

А так как он шел на шаг впереди, то я чуть не врезалась лбом в его спину.

— Я должен попросить у тебя прощения. — мрачно произнес маг, обернувшись и заставив мои ноги озадаченно замереть на месте.

— За что? — непонимающе пробурчала в ответ.

А затем, с хромающим опозданием, до меня дошло.

Йен слегка покраснел, подтверждая тем самым догадку, промелькнувшую в голове. И, видимо, чтобы не выделяться, мои щеки тоже окрасились в свекольный цвет.

— Я не смог остановить книжного героя. — сдвинув брови, сообщил он.

И это заявление еще сильнее ранило то место в сердце, которое уже нещадно болело. Получается, он не просто не хотел… Он что есть силы пытался не поцеловать меня. Однако не смог…

А я-то наивная думала, что, когда к нам вернулась власть над телом, он хотел снова…

Такая ты бестолковая идиотка, Мэл Ходж!

— Ничего страшного. — будто чужим голосом произнесла я. — Давай просто забудем об этом.

Кажется, я нарочно делала себе больнее, но разве не так должна была бы ответить сильная и гордая ведьма?

Та, которая настоящая и стальная. А не глупая и глубоко расстроенная я, желающая горько зарыдать. И со всей силы пнуть Гривена в ногу со словами: «Ты конченный идиот!»

С сожалением должна признать, что я просто ужасный человек, раз готова побить бедного парня только за то, что ему не понравилось со мной целоваться.

А еще что-то Дилану про его метод с яблоками говорила. Чем я лучше…

— Хочешь забыть? — врезался в лоб вопрос.

Пришлось поднять глаза и почти перестать дышать.

В глазах Йена колыхались непонятные мне пламенные искры. Он будто пытался применить ко мне какое-то явно темное заклинание, чтобы заглянуть прямиком под черепушку.

Самому не понравилось, а смотрит так, будто я целенаправленно и кардинально оскорбила весь его род. Причем по каждому предку прошлась основательно и многострочно, не брезгая курсивом и жирным шрифтом.

Говорят, женщины непонятные существа, но кто-нибудь когда-нибудь пробовал понять Гривена? Вот тут точно без шансов. Даже заклинания правды окажутся непосильны, я в этом более чем уверена.

— Я имела в виду не все забыть, — стараясь придать голосу все самые острые специи безразличия, сказала я, — А только поце… То есть этот… случившийся инцидент.

— Инцидент. — окутал слово в морозную льдину Йен.

— Да. — а я начала понемногу гневаться.

— Я никому ничего не расскажу.

— Я тоже, — машинально подтвердила, но сразу поняла, что это вряд ли получится и, стараясь не терять ведьмовское достоинство, солидно добавила, — Кроме бабушки. От нее вряд ли удастся что-то скрыть, она даже через зеркало раскатает тебя, как самосвал.

Брови всегда бесстрастного Йена скоростными стрелами взметнулись вверх.

— Да не про поце…инцидент! — совершенно теряя терпение, прошипела я, оглядываясь, — А про пленительную книгу. Ты же не против?

— Нет. Я тоже имел в виду, что не расскажу про поцелуй.

Что он обо мне подумал?

Что в свои уже-почти-восемнадцать, я все рассказываю ба?

Ну да, и что такого? Это вовсе не значит, что я не самостоятельная ведьма, а просто говорит о том, какая у меня дружная семья. Ну и слегка не в меру любопытная ба. Особенно, если дело касается мальчиков.

— И потом я и так все понял, когда ты закричала. — с небольшой едкой усмешкой тихо сказала он себе под нос.

— О чем ты? — растеряно спросила я, но он только махнул рукой.

— Не обращай внимания.

И тут в непосредственной близости от нас послышался шелест. Мы разом оглянулись и увидели в тени здания белесого призрака.

Заметив, что сумел привлечь наше внимание, мужчина вначале приложил указательный палец к губам, а затем радостно, будто давним друзьям, помахал нам рукой и этой же ладонью поманил последовать за ним.

— Это разве не тот хранитель, который появился в тот раз, когда мы боролись с мерзким партином? — удивленно шепнула я.

— Тот. — уверенно подтвердил Гривен. — Пойдем. Видимо, он хочет нам что-то сказать.

И следом я неожиданно ощутила, как мои пальцы оказалась в горячей ладони волшебника.

Вместо того, чтобы выдернуть ладонь из рук Гривена и заодно окатить его взглядом негодования, я послушно поплелась за волшебником навстречу мерцающему хранителю.

Вдруг мой однокурсник неуверенно себя ощущает при виде призраков. Что ж его теперь отталкивать и оставлять наедине со страхом? Я хоть и ведьма, но натура довольно мягкосердечная, оттого стойко потерплю чужие прикосновения к своим пальцам. Еще бы суметь нейтрализовать взбунтовавшуюся внутри гривенокардию. Надо все же плотнее засесть за учебники и сотворить какое-нибудь чудо зелье под названием «Рядом с Гривеном я спокойна, как камень.

Когда нас с призраком разделяло всего несколько шагов, бестелесный мужчина затряс головой. От его действий стала покачиваться в разные стороны остроконечная шляпа, и уже от нее взметнулись вверх искорки. Они превратились в маленьких белесых паучков и за секунду оплели вокруг нас троих прозрачную паутину.

Хватка Йена стала крепче. Очень хотелось усмехнуться и сказать: «Не бойся, я с тобой», но ноги и левая сторона тела подвела меня на пути к отваге, решив прижаться ближе к волшебнику.»

— Мои фамильяры дают нам возможность поговорить без свидетелей. — раздался мягкий голос.

Сам старик не двигался и лишь радушно улыбался. Его рот совершенно точно ни разу не открывался, но сомневаться в том, кто именно произнес слова не приходилось.

— Почему вы отправили нас в ту книгу? — без приветственных расшаркиваний произнес Гривен.

Я недовольно дернула его за руку. Как-никак перед нами стоял взрослый…кхм…призрак. К тому же — хранитель академии. Элементарную вежливость никто не отменял.

— Ради веселых приключений, конечно же! И чтобы немного помочь вам чуть больше узнать о себе и своих способностях. — ничуть не обидевшись на гонор студента, ответил маг. — Но я, несомненно, понимаю, ваше недовольство. Вас так бесцеремонно отвлекли от столь важного момента!

Гривен открыл было рот, но побагровел и тут же его закрыл. А я нервно встрепенулась, испытав стойкое желание телепортироваться к себе в комнату. Жаль, такое невозможно.

— Я накинул на книгу временный полог невидимости и отторжения, но Ситран все равно ее обнаружил. У него нюх, как у собаки. Хотя я сам в свое время даровал ему способность ощущать все книги в стенах библиотеки.

— А вы уверены, что это путешествие в книгу нам помогло с какими-то нашими способностями?

На лице призрака появилась широченная улыбка. Он радостно закивал и, подняв обе руки, показал нам поднятые вверх большие пальцы. Этот жест определенно ему нравился.

— Тебе стоит поделиться своими новыми умениями с профессором Стин, ты же сам прекрасно понимаешь, о чем я, так ведь, мальчик?

— Но разве это не Грин… — ошарашенно проговорил студент.

Даже его рука, крепко сжимающая мою, вдруг обмякла. Я искоса наблюдала за бесстрастным студентом, которого сумел шокировать призрак. И лихорадочно пыталась понять, о чем речь. Точно не об огне, ведь Гривен и сам знал о своей способности. Тогда что имеется в виду?

— А тебе, юная ведьмочка Ходж, стоит спрятать найденный артефакт в волшебном предмете, который находится в твоей комнате. Таким образом ни один недостойный не сможет найти столь редкую вещь. Передай бабушке, чтобы она применила заклинание «Восан». Сможешь изучить книгу во время каникул. Я не могу тебе подсказать, как следует найти к ней путь, каждый из нас приходит к этому сам, в свое время.

Его наставления совсем мне не помогли. Напротив, на языке завертелись сотни вопросов. Единственное, что я поняла — надо спрятать книгу. Но про какой магический предмет он говорил? И при чем тут ба? Хотя вот насчет этого, наверное, уже пора переставать удивляться. Эта женщина просто везде.

Однако задать ему пару-тройку-десятку уточняющих вопросов не получилось.

Призрак ошарашил новым заявлением.

— У вас обоих еще есть время, чтобы как следует подготовиться. — расплылся он в улыбке.

— Подготовиться к чему? — в унисон спросили мы.

Прозрачный волшебник пару секунду размышлял над ответом, а потом сказал:

— К настоящей магии. И борьбе за нее. Главное, верьте в свои силы, не падайте духом, если будет тяжело, и всегда поддерживайте друг в друга. Мы верим в вас.

А через секунду он испарился прямо на глазах и вместе с ним полностью исчезла опоясывающая нас паутинка.

— Я толком ничего не поняла. — без тени настоящего ведьмовского коварства честно призналась я.

Гривен повернул на меня голову. Смотрел он задумчиво и хмуро. Не сразу вникающие в суть дела ведьмы его огорчают?

А мне вот все равно. Вспомнила, что моя ладонь все еще в плену его руки и попыталась демонстративно ее вытащить. Но мне не позволили. Только сильнее нахмурились.

— Мы оба устали. Нам надо отдохнуть и поспать. Предлагаю обсудить случившееся завтра, на свежую голову. — вынес вердикт капитан магическая очевидность.

Ведьмовская натура подсказывала противостоять и сопротивляться, но трезвая человеческая сущность согласно кивнула.

— Пойдем, я провожу тебя до женского общежития.

Мою руку он не отпускал до самых дверей корпуса. И как бы мне было, конечно же, все равно. Плюс я все еще была обижена и огорчена его реакцией на наш поцелуй. Но все же, несмотря на все это, его суровая забота была мне немножечко приятна.

В нашей с Кайли комнате оказалось темно и пусто. У меня не имелось сомнений, что подруги скорее всего у Кэтти, но не было никаких сил, чтобы пойти их искать. Случившееся обрушилось на меня, и я бессильно упала спиной на кровать.

На страницах книги мы с Гривеном прожили несколько дней, а здесь, в реальном мире прошло лишь несколько часов. И мое тело будто ждало того момента, когда оно окажется в комнате, чтобы дать, наконец, понять, насколько я вымотана.

Надо пойти и принять ванну, — думала я, но при этом даже не старалась пошевелиться. В голове вертелось столько мыслей. Все они казались важными, и притом многие вызывали еще больше вопросов. Взять хотя бы слова призрака-хранителя.

Что он имел в виду под приключениями и борьбой?

Глаза начали слипаться, но напоминание о важном деле острой иглой пронзило сознание. Резко сев на матрасе, я вспомнила, что мне надо срочно спрятать книгу.

Ведьмовской инстинкт вопил, что первым делом следует ее скрыть от посторонних глаз, а потом уже можно идти мыться и спать.

Но куда?

Куда ее запихнуть?

Брошенный взгляд в сторону зеркала привел к новой идее. Надо позвонить маме с ба и посоветоваться с ними. Точно! Как я сразу не додумалась.

Придвинув магический артефакт ближе к себе, села напротив него, пригладила слегка волосы и, дотронувшись до камня, активировала связь. По поверхности прошла рябь, а затем на той стороне я увидела удивленное лицо бабушки, чей лоб покрыт круглыми тоненькими огуречными дольками, от которых исходило люминесцентное сияние.

— Детка, — радостно улыбнулась нестареющая глава рода Ходж. — Как здорово, что ты сама позвонила. Мы с твоей мамой буквально десять минуть назад загорелись желанием с тобой связаться. Но я попросила ее немного подождать, пока я полностью наложу на лицо обновляющую маску.

— Ба, а огурцы должны так неестественно светиться?

— Конечно. Это все для усиления эффекта. Но давай отложим разговор про косметические процедуры на потом, ты же явно звонишь не просто так? Что-то случилось? Наконец-то, сходила на свидание с тем мальчиком? Или! Или вы с ним поцеловалась?!

— Бабушка! — мой голос взлетел в дребезжащую ввысь смущения, которое яростно прикрывалось возмущением. И как она поняла? Настоящая ведьма… — Я звоню совсем не поэтому.

— Не поэтому значит? — ба подцепила пальцем очередной кусок огурца и водрузила его себе на щеку. — Что ж, я тебя внимательно слушаю.

И я разом, словно выплеснув из себя целый океан эмоций, рассказала о нашем с Гривеном попаданстве в книгу.

Как раз где-то на середине моей истории, в бабулину спальню вошла мама и количество слушателей увеличилось. Под конец, когда я уже говорила о встрече с таинственным хранителем, достала закрепленную под одеждой древнюю книгу и поднесла ее к зеркалу, чтобы родственницам она была лучше видна.

И тогда случилась совершенно неожиданное.

Ба как ни в чем не бывало протянула ко мне руку, и ее кисть без всяких помех вынырнула из зеркала, схватила книгу, которую я уже держала с приоткрытым ртом и потянула на себя, утаскивая к себе.

— Как интересно, — не забывая прикрепить на лицо новую дольку зеленого овоща, произнесла она и покрутила фолиант перед носом, — Книга Заклинаний.

— И очень древняя. — произнесла мама, вставшая за спиной ба.

Затем забрала рукопись из рук своей родительницы, внимательно изучила обложку и повторила, — Книга Заклинаний.

— Считай, книгу ты удачно спрятала, — подмигнула мне огуречная дамочка, — А про заклинание Восан твоя бабушка знает и без всяких там подсказок. — повернувшись к маме, она вроде как тише сказала, — Я же тебе говорила, что мне что-то подсказывает, что они с этим мальчиком как-то связаны.

— Мама, твоя интуиция в этом направлении порой дает слишком явные сбои. Не забывай, пожалуйста. — не разделила ее уверения мама.

— Вы сейчас о чем? — требовательно сказала я, скрестив руки на груди. — И что вообще сейчас произошло? Ба, ты как это провернула? Это разве не простое зеркало связи, ведь шэф Орсэ сказал… Ты что и раньше могла вот так спокойно руки туда-сюда просовывать?

— Детка, ты слишком бурно реагируешь. — миролюбиво ответила ба. — И это совсем не то, что должно тебя волновать.

— Она всегда могла просовывать туда-сюда руки. — быстро сдала свою мать моя мать. — Но я думала, она тебе об этом сразу сообщила. — и сурово взглянула на поджавшую губы бабушку.

— Мне просто все не выпадала возможность. Наша ведьмочка редко бывает одна в комнате.

— Ба, ты что не доверяешь Кайли? — ужаснулась я.

Мне казалось, родным нравятся мои подруги.

— Детка, тут дело не в доверии или недоверии. Мне очень симпатичны твои подруги, они обе славные юные ведьмочки. Но я тоже ведьма, и жизнь научила меня тому, что быть открытой книгой, даже в кругу близких друзей, не всегда хорошая затея. Порой лучше оставаться чарующим закрытым артефактом.

— Милая, не сердись на бабушку, — тепло улыбнулась мама, — Она просто перестраховывается. И ты можешь рассказать подругам о свойствах зеркала, в этом нет ничего страшного.

— Можешь. — пожала плечами ба. — Но не обязана.

— Как вы думаете, зачем хранитель отправил нас в ту книгу? — решила сменить тему беседы.

— Тебе довелось практиковать в ней силы травницы? — спросила мама.

— Не особо. Чаще всего я наблюдала за колдовством Элсинии.

Две мои родственницы молча переглянулись. Я была уверена, что какая-то догадка охватила их обеих, но они отчего-то не стали мне ничего озвучивать.

— Вы что-то поняли, да? — максимально придвинув к зеркалу лицо, пытливо уточнила я. — Я вас прекрасно вижу. И думаю, тоже могу засовывать туда-сюда руки.

— Мы пока тоже несколько озадачены случившимся с вами, милая. — уклончиво произнесла мама, ласково улыбаясь. — Но я не думаю, что хранитель хотел причинить вам с Йеном вред, поэтому переживать не стоит. Скорее всего, он таким образом пытался оказать помощь. А какую именно, нам еще предстоит разобраться.

Бабушка тут же кивнула, соглашаясь с ее словами.

Дверь в комнату открылась. Кайли вошла внутрь и громко воскликнула:

— Мэл, наконец-то ты нашлась!

— Волшебных снов, ведьмочки! — спешно прощебетала ба.

Зеркальная поверхность всколыхнулась и изображение исчезло.

— Ой, я не помешала твоему разговору с семьей? — обеспокоенно уточнила Кайли, забираясь на свою кровать.

— Нет, мы, как видишь уже закончили. — устало зевнув, ответила я подруге.

Встретиться с Гривеном так и не получилось. Его нигде не было. Ни на занятиях, ни в академии, ни даже в библиотеке, в которую я, как обычно, направилась после окончания последней пары.

Зато влетевшая в окно синекрылка, зачирикавшая мне в ухо, удивила присланным приглашением.

Меня вызывала в свой кабинет сама Лирана Стин. И эта новость как-то не вызвала внутри меня буйства радости. Напротив. Она мгновенно устроила пробежку холодных мурашек по позвоночнику.

Зачем я ей понадобилась? Зачем? Зачем? — список вопросов нещадно рос, пока ноги очень медленно двигались по направлению к нужному кабинету.

К счастью, ведьма никак не ограничила меня короткими временными сроками, как, например, любил делать тот же профессор Бэрк. Она лишь просила зайти к ней до конца дня.

Первая мысль, возникшая в голове — помчаться к девочкам.

Вторая — вдруг это все же как-то связано с Йеном, которого я нигде не видела целый день? Могло ли с ним что-то вчера случится? Может, именно поэтому Стин меня вызывает. А я ведь до сих пор не рассказала подругам про книжные приключения. И в этом, кстати, ни капельки моей вины.

Просто, когда я вчера вышла из душа, Кайли уже полностью вырубилась и сопела в подушку. А на занятиях нас завалили кучей практических семинаров, не позволяющих ни на минуту отвлечься. Да и на переменах приходилось задерживаться, чтобы все успеть нормально доделать.

А сразу после занятий Кэтти убежала в свой астрологический кружок, а Кайли сообщила, что, наконец, пришла ее очередь поговорить с родными около орешника и умчалась в комнату за смартфоном. Так что я даже рта не успела раскрыть.

Остановившись напротив двери кабинета Стин, немного замешкалась. Ощутила грохоты сердца. М-да, надо будет увеличить литраж по приему успокоительных чаев. Может, тогда, прославлюсь однажды, как вечно-спокойная ведьма. Куда лучше, чем «Ведьма-тахикардичка».

Сделала пару глубоких вдохов, подняла руку вверх, чтобы постучать, но не успела дотронуться до двери, как женский голос за ней повелительно произнёс:

— Проходи, Ходж. Ты как раз вовремя.

Она, что же, знала, что я здесь все это время стояла?

С внушительным румянцем на щеках, я потянула за ручку и зашла внутрь.

Лирана сидела за столом и что-то записывала в толстенную белую тетрадь. Завитки букв на миг появлялись на бумаге, затем вспыхивали и исчезали. Но стоило мне сделать пару шагов, как профессор закрыла записную книгу, отложила ее в сторону и подняла на меня взгляд внимательных глаз. В них полыхнул огонь, закружился водопад, а когда я остановилась, остался только ветер. Эти изменения приводили меня в восторг и вместе с тем дико пугали.

— Присаживайся. — она указала на стул напротив своего стола и я смиренно опустилась на сидение.

Ведьма улыбнулась, встала со своего места и, более не глядя на меня, направилась к раскрытому окну. С ее руки слетела вспышка и стекло плотно закрылось.

— Мне известно, что вы с Йеном вчера путешествовали по главам книги. — произнесла она.

Что-то незримое, но явственно ощутимое в ее интонации заставило плечи сжаться, а спину сильно напрячься.

Женщина обернулась и сдержанно уставилась на меня. Должно быть, она чего-то ожидала. Подтверждения или опровержения.

Но какой смысл что-либо скрывать, если он уже успел ей рассказать?

Не нашла ничего лучше, как ответить:

— Ну, эмм, как бы… да.

Надо будет не забыть купить тех конфет в виде саранчи для избавления речи от всяких ненужных междометий и слов паразитов.

Однажды я обязательно стану хладнокровно-бесстрашной ведьмой, просто это однажды случится точно не сегодня.

— Теперь тебе известно, про то, что мой племянник Властитель Огня.

Это был не вопрос, а утверждение, но я все же кивнула.

— И про то, что он мой племянник Йен тоже тебе рассказал. Признаться, он меня удивил своей словоохотливостью, которая раньше за ним никогда не наблюдалась.

— Я никому в академии ничего не собираюсь рассказывать. — быстро и твердо сказала я.

Показалось, что именно за этим она меня и позвала. Пригласила в свой кабинет, чтобы лично удостовериться, что я буду помалкивать и не стану разбалтывать всем подряд чужие секреты.

Стало немного обидно.

Но понять профессора я тоже могла. Уверена, если бы ба узнала, что кто-то прознал мой секрет травницы, она бы тоже организовала допрос с самой вежливой улыбкой и пристрастием. А Стин говорила со мной спокойно, без всяких ведьмовских угроз и шантажа.

Правда, моя неопытность не смогла учесть все детали. И они нещадно придавили.

— Мы с Йеном будем тебе несказанно благодарны за молчание. — чарующая, поистине мистическая улыбка появилась на ее губах. — Однако существует ещё кое-что. А именно — ваше с ним общение.

Улыбка никуда не исчезла, и стала даже более ласковой, но в животе натянулся неприятный ком предчувствия.

— А что с ним? — промолвили губы сами собой.

— Из всех стихий именно огонь сильнее всего связан с эмоциями своего владельца. Грину из книги удавалось легко справляться со стихиями, потому что в совокупности силы уравновешивают друг друга. Да, они также и легче сводят с ума, но все же утихомирить их в совокупности — легче, чем единолично справиться с пожирающим тебя изнутри пламенем.

Она замолчала, будто специально. Словно помогала мне небольшой заминкой переварить услышанные слова.

Неужели Гривену ещё тяжелее, чем я думала?

— Многие считают моего племянника закрытым и угрюмым мальчиком. В какой-то степени — это так. Но далеко не всегда он был таким, каким является сейчас. Первый раз он потерял контроль, когда умерла его мать, моя сестра. Тогда огонь чуть не поглотил его, но мне повезло оказаться рядом, и я смогла вытащить его из внутреннего пепелища. Я больше чем кто-либо хочу, чтобы Йен стал прежним веселым мальчиком и без страха и опасений общался бы с другими детьми. Однако для того, чтобы прийти к этому ему для начала нужно полностью взять контроль над стихией. Мы тренировались с ним долгие годы, и пару раз случались вспышки из-за потасовок с другими ребятами. Потому мы решили, что лучше всего оградиться на время от любых раздражителей. Властитель Стихий должен полностью подчинить стихию до своего совершеннолетия. И мы с Йеном почти пришли к этому. У него уже давно не случалось вспышек. А вскоре ему исполнится восемнадцать. В этот день огонь попытается выбраться из него и взять власть над волшебником. Поэтому Йен должен быть максимально сосредоточен и сконцентрирован. Его настрой очень важен. Ему нельзя отвлекаться на всякую незначительную ерунду. — на этой фраза она выразительно посмотрела на меня. — Ты меня понимаешь, Ходж?

Честно говоря, я не понимала.

— Нет. Честно говоря, не очень, профессор Стин. При чем здесь я? Мы с Гривеном не так близко общаемся.

Вся снисходительная надменность слетела с лица Лираны. Она посмотрела на меня недоуменно. Прищурилась. Побарабанила длинным белым ногтем по краешку стола.

— Раз так. Тогда я думаю, моя просьба, чтобы ты держалась от моего племянника еще дальше не составит для тебя труда. Мыс ним оба хотели тебя об этом попросить, но ему сегодня нездоровится, и я сказала, что сама с тобой переговорю.

— Вам не о чем беспокоиться. — словно пережевывая стекло, ответила я. — Я и близко не подойду к вашему племяннику. Надеюсь, с ним все будет хорошо, и он справится со своим огнём.

Воцарилась тишина. Глаза Стин внимательно изучали мое лицо. А оно ничего не выражало. Пустота. Такая же, как и внутри меня.

«Мы с ним оба хотели тебя об этом попросить…»

Почему так больно?

Но боль я спрятала. Она билась где-то там, трепыхалась раненным зверем, которому не поможет ни одно целебное зелье или мазь.

Ведьма пыталась что-то выудить из меня. Что-то, чего я не сказала словами. Но у нее бы точно этого не получилось, потому что мне вдруг резко стало все равно. Ушла вся нервозность и паника.

Если бы даже Стин устроила магическое шоу со всеми стихиями и пригрозила спалить мне волосы, а потом заточить в водяную клетку, я бы и тогда не шелохнулась, и продолжала бы бесстрастно смотреть на нее в ответ.

— Если это всё, то я могу идти, профессор? — спросила буднично.

— Да, Ходж, можешь быть свободна. — она взмахнула рукой, освобождая студентку от дальнейшего диалога по ведьмовским душам.

Встав, я направилась к выходу и уже у самой двери в спину прилетело:

— Спасибо, Мелисса. Я не сомневалась, что на тебя можно положиться.

Ни одно, даже самое сильное зелье, не могло бы улучшить мое настроение. Оно погасло, сникло и волочилось где-то по земле, лицом вниз.

А ведь я волновалась отсутствию Йена на занятиях. Переживала, вдруг с ним что-то случилось и даже один раз подумала, что ничего страшного не произойдет, если я схожу его проведать. На всякий случай. Или сделаю настойку для бодрости духа.

Ха. Ха. Ха.

Тебя, Мэл, не хотят видеть, так что вряд ли кому-то нужны твои снадобья.

Жалкая и глупая ведьма, Мелисса!

Ха. Ха. Ха.

Но мне, конечно же, все равно. И вся эта ситуация меня совершенно не трогает. Совершенно.

Подумаешь. Йен. Гривен.

Сейчас только слезы вытру. Не пойму откуда они взялись. Скорее всего минутная аллергия на сегодняшний дурацкий день. Леший с плешью…

Дойдя до нашей с Кайли комнаты, я заперлась в ванной и попыталась соскрести своей самой ненавистной мочалкой всю впитавшуюся под кожу хандру. Но смогла только довести себя до цвета кирпича. Будем считать — открыла новый модный тренд.

Потом в халате и с тюрбаном из полотенца на голове начала заваривать себе чай. Тот, который я всегда (ну или же довольно часто) готовлю для сна, чтобы побороть жуткие кошмары. Но в этот раз хотелось чего-то особенного. Успокаивающего, с двойной ударной дозой. Потому, поразмыслив, я увеличила порцию некоторых травок. А пока колдовала над напитком, никак не могла мысленно перестать снова и снова возвращаться к Гривену и его огненно-опасному дару.

Вдруг для него и правда необычайно сложно побороть стихию, а я тут эгоистично думаю только о себе.

Может быть, он…

Просто прекрасно, Мелисса! Давай ты ещё найдёшь сотню и три способа, как оправдать парня, который послал свою тетю(тетю!) тебе сообщить, чтобы ты держалась от него подальше.

Все, хватит!

Добавила немного холодной воды, не желая ждать, пока колдовское зелье остынет само.

Желаю тебе всего самого волшебного, Гривен! — процедила тост за чудесного мага и залпом влила в себя кружку чая.

Получилось немного горько. Или не немного, тут зависит от вкусовых предпочтений. Но зато по телу сразу понеслась волна спокойствия. И прежде чем, Кайли открыла дверь нашей комнаты и даже что-то там сказала, я уже положила голову на подушку, и меня в тот же миг вырубило.

*

— Уходи! — прогрохотал впереди голос волшебника.

Лес шумел, деревья шептались между собой, шелестя листьями. Солнце давно скрылось за облаками, но вокруг в самом воздухе витал нестерпимый жар.

Нога неожиданно зацепилась за какой-то камушек, и мой бег резко превратился в полет вниз. Упала на колючие сухие ветки. Поморщилась от неприятных ощущений.

— Я хочу помочь! — упрямо крикнула в ответ.

— Ты не можешь мне помочь! Никто не может мне помочь! Почему ты не хочешь этого понять! Я должен сам с этим справиться. Справится или…

Он не договорил, но я понимала, что он имеет в виду. И это знание — пугало. Вселяло дикий ужас. Животный. Одна только мысль, что с ним может что-то случиться заставляла кровь в моих жилах заледенеть.

В голосе мага я чувствовала и боль, и гнев, и злость.

Только не понимала, почему он так сильно на меня сердится?

— Могу! Он сказал, что я могу! Ты сам это слышал!

— Это обман! Иллюзия! Уходи отсюда сейчас же! Пошла прочь!

Волосы на его голове вспыхнули, взметнулись вверх. Они напоминали жидкое пламя. По рукам и ногам парня струились огненные ленты.

Однако его вид нисколько не пугал. Должен был бы. Но вместо этого волшебник завораживал. Притягивал к себе взгляд. Для меня он олицетворял абсолютное совершенство. И я всем сердцем верила, что он обязательно справится. Справится, и никак иначе.

И если я могла хоть немного ему помочь, то опасность меня не пугала.

Он должен был понять и убедиться, что я в него верю.

Столп пламени вылетел прямо из его груди, помчался вверх, будто пытался дотронуться до облаков.

Раздался рев дракона. Маг вдруг покачнулся и упал на колени. Его голова поникла. Языки стихии выбирались из его плеч, кружились и сжигали темно-синюю рубашку.

Он не заметил, когда я подошла. Не расслышал шагов. Остановившись за его спиной, я застыла, полная решимости и страха.

В миллиметре от нашего прикосновения, Гривен глухо крикнул:

— Рыжая, нет!

Но было уже поздно. Пальцы опустись на горячую спину волшебника и тогда…

Я вскочила на постели, сказав с надрывом:

— Йен!

— Мэл, ты в порядке? — с закрытыми глазами, еле выговариваю слова, проговорила сонная Кайли.

— Всё хорошо, — уверила я подругу, пытаясь успокоить бешено грохочущий в груди пульс.

— Дай знать, если понадоблюсь. — фраза ведьмочки с каждым словом становилась все тише, а сама она плавно плюхнулась обратно на подушку и тут же засопела.

В следующую секунду ко мне под одеяло забралась мурлыкающая Лилу.

Иногда я задавалась вопросом, а точно ли у меня есть питомец, потому что эта кошка временами жила сама по себе. Порой она появлялась и исчезла совершенно неведомым образом. И на вопросы о том, как ей это удается, строила невинные глазки.

Лилу ласково потерлась мордочкой о мою щеку, что-то тихонько мяукнула, и я почувствовала, как страх отступает. Волнение ушло, и разум вмиг успокоился, полностью осознавая, что все это был лишь сон.

«Почему ты заранее не прогоняешь от меня кошмары?» — мысленно спросила у пушистого котенка.

Но Лилу только сильнее заурчала в ответ, и вскоре я вновь погрузилась в дрему.

*

— Ещё немного и Клен будет окончательно потерян для магического общества, — в своей привычной манере легкой меланхолии произнесла Кэтти.

Подруга сидела на подоконнике в нашей с Кайли комнате. Уткнувшись лбом в стеклянную поверхность, она со скучающим видом смотрела в окно.

— Почему? Что с ним такое? — Кэтти отложила в сторону темную кофточку, которую с любовью складывала.

Закрыв прикроватный шкафчик, она встала с колен и подошла взглянуть, что вытворял наш сокурсник.

— Видишь, как он мечется от одной крыши к другой, словно его метла от рук отбилась? — спросила повелительница летучих мышей.

— Да уж, выглядит немного чудаковато. Думаешь, с ним все в порядке?

— Наверное, он таким образом готовится к Скоростной метле. — задумчиво потянула подруга, доставая из кармана расклешенной серебряной юбки пачку змеек-тянучек. — До соревнований осталась всего пара дней. Правда, вряд ли он тот, кто сможет опередить Гривена. — она перевела взгляд на меня. — А вот и Первый конкурент, который добудет нам лимитированную серию шоколадок-метелок. Мэл, ты же помнишь, как нам важен этот шоколад? Скажи нам правду, ты волнуешься перед предстоящим соревнованием?

— Нет, — ответила я, перелистывая страницу книги, которую упорно не выпускала из рук весь последний час. — Помню.

Чтение давалось с огромным трудом. Углубившись в учебник по лечебным травам, я пыталась отвлечься от эмоций вчерашнего дня и заглушить отголоски ночного кошмара. Но получалось плохо. Уже несколько раз я пробегалась глазами по одному и тому же абзацу. И вроде бы видела слова, могла сложить их в предложения, но вот вникнуть в полученный смысл никак не получалось.

— Она не волнуется, — хмыкнула Кайли. — К чему ей бренные переживания простых смертных, когда она видит волшебные сны для взрослых. И в них фигурирует как раз тот самый главный претендент на победу.

— Кайли! — воскликнула я, оторвавшись от учебника.

— Да ладно? Правда? А почему я снова узнаю последняя? — с голосом полным предвкушения будущих деталей поинтересовалась Кэтти.

— Эй! — попробовала привлечь внимание.

Но разве меня кто-то слушал?

— Она звала его ночью по имени! Прямо кричала, по правде говоря…

— Видимо, там все было очень горячо!

— Я вообще — то тут! Немедленно прекратите! Девочки, я не шучу.

— И как она его звала? О, мой равнодушный чародей-развратник? — хихикнула Кэтти.

— Нет! Вот так, сейчас покажу. — Кайли вцепилась в запястье Кэтти, закатила глаза и ужасно не естественно (вот совершенно не меня не похоже!!!), с кошмарным придыханием простонала, — Йе-е-е-н!

Первой мыслью было кинуть в нее учебник. Раз он не смог отвлечь от неприятных мыслей, то помог бы с процессом наказания вероломных подруг. Только вместо этого я попала под чары их искреннего и дружного смеха. Попыталась обидеться и возмутиться, но вместо этого тоже начала хохотать.

— Между прочим, это был кошмар, — нанизывая на голос пуговки недовольства, произнесла я.

— Да ладно? — с напускным ужасом схватилась за сердце Кэтти, — Он оказался настолько плох даже в твоих мечтах? Ну, это вообще не дело…

— С вами невозможно разговаривать. — я все же решила дать книге ещё один шанс увлечь меня своей историей.

— Ты же не обижаешься на нас по-настоящему? — Кайли присела рядом со мной на кровать и, наклонив голову, взволнованно посмотрела своими большими темными глазами.

— Очень-очень по-настоящему, — улыбнувшись, заверила я, и подруга расслабленно выдохнула.

Кэтти встала с подоконника и тоже присела рядом с нами.

— А если без шуток, то ночью браслет позволил мне ощутить твое сильное волнение. Я сразу же так и подумала, что тебе снится какой-нибудь неприятный сон.

— А почему ты не спала? — спросила у подруги Кайли.

— Одна из малышек плохо себя вела.

Ведьмочка протянула пакетик с извивающимися змейками, и те послушно поползли к нам в руки.

— А что именно тебе снилось? — спросила Кайли, отправляя желейную конфету в рот.

Мое желание все им рассказать радостно вспыхнуло и тут же сникло. Получалось, что сон содержал в себе тайну Гривена, а я обещала ее никому не рассказывать. Стало дико неудобно перед девочками. И стыдно. Я уже столько всего от них скрывала. Успокаивала себя убеждениями, что делаю это не специально. А лишь потому, что секреты принадлежат не мне.

— Там все было немного смазано, — не соврала, — И я сама не всё поняла из того, что происходило. — опять же, это была правда.

Мне самой толком не удалось понять, сумела ли я в итоге помочь Йену, и как бы не пыталась воскресить перед глазами концовку кошмара, она то и дело расплывалась и ускользала.

Гривен уже который день не появлялся на занятиях. Не то, чтобы я как-то специально это подмечала. Вовсе нет. Замечали все остальные окружающие меня ведьмочки и бесстыдно вздыхали, шушукаясь о том, как жаль, что маг приболел, и они, бедненькие, лишены возможности лицезреть его прекрасный светлый и сурово-бесстрастный стан.

Про светлый и бесстрастный они ничего не говорили, но я не могла отказать себе в мысленной художественной язвительности, каждый раз как натыкалась на подобного рода разговоры о волшебнике.

Но если Йен решил на время исчезнуть из моей жизни, то другой мужчина, напротив, надумал подпалить меня своим гневным вниманием.

Я, конечно, догадывалась, что профессор Бэрк личность в катастрофической степени неприятная, но не думала, что его злопамятность может быть удостоена особой награды и разрастись до немыслимых размеров.

Будь то лекция, или семинар по Основам Трав, маг любил в самый неожиданный момент начать терроризировать вопросами. И если вы считаете, что они были строго по теме, которая обсуждалась на занятии, то ответ — нет. И также не стоит заблуждаться и полагать, будто он спрашивал разных учеников. Единственная фамилия, с пренебрежением выскакивающая изо рта профессора была неизменна, и звучала она, как — Ходж! Или: «Ходж, немедленно, отвечайте.»

Его особую ко мне предрасположенность заметили, кажется, все в нашей группе. И с сочувствием поглядывали в мою сторону, когда он в очередной раз устраивал свой блиц-опрос.

Ведьмовская интуиция подсказывала, что мужчина мечтает увидеть мой провал. Прямо-таки жаждет поставить жирное Средне-Мутное. Или Мутно-Дурное. Не зря он каждый раз так мерзко улыбался, если вопрос совершенно не касался нашей программы.

Он ждал, когда ведьма оступится. Подруги тоже это заметили и даже предложили пойти у него на поводу. Исключительно в благих целях. Сделать вид, будто ответ мне неизвестен. И таким образом, по их мнение, профессор бы получил свое, успокоил взбунтовавшееся эго и, наконец, отстал от студентки и полетел бы на всех порах к лешему…

Но данный совет меня нервировал и оскорблял. Я, конечно, понимала, что девочки хотят мне только добра и переживают из-за сложившейся ситуации. Несколько раз, когда я поднималась с места, чтобы рассказать про свойство трав, почти убеждала себя прикинуться несмышленой и позволить темному колдуну одержать победу. Но стоило увидеть его противную, сальную улыбку, как ведьма внутри брала вверх и уверенно заявляла, что не ответит, лишь тогда и в том случае, когда действительно не будет знать решения по заданной теме.

Сегодняшняя лекция меня совершенно вымотала. Маг шагнул на новую ступень издевательств и заставил практически большую часть занятия рассказывать про имбирь и мяту, а потом поручил ребятам задавать вопросы, если им вдруг что-то непонятно.

После того, как синекрылки объявили об окончании семинара, я с облегчением закинула книгу с тетрадкой в сумку и направилась было к выходу, когда в спину прилетел повелительный приказ:

— Ходж, не спешите уходить! Останьтесь еще на пару минут. У меня имеется к вам ещё одно дело.

Дилан, проходивший мимо, бросил утешительный взгляд и даже попытался ободряюще улыбнуться. Я постаралась в ответ изобразить что-то вроде «все нормально, не переживай», но внутренний голос подсказал, что больше смахивало на «как же он меня достал».

К счастью, к вредному волшебнику я стояла спиной и наблюдать нашу с Поки тайную мимику он не мог.

Попытавшись перенять бесстрастность Гривена, я повернулась, сделала пару шагов и остановилась напротив профессорского стола. Тот не спешил вводить в курс дела. Он что-то напевал себе под нос и ждал, пока остальные студенты не покинут аудиторию.

Наконец, когда последняя ведьмочка вышла из комнаты, маг поднял на меня маленькие глаза и как ни в чем не бывало сказал:

— Ходж, мне нужно, чтобы ты снова приготовила мне то зелье, которое успокаивает сознание.

— Что? — удивлённо спросила я.

Он издевается? Шутит?

Но маг истолковал мой вопрос по-своему и, что-то нацарапав пером прямо на столе, нетерпеливо пояснил:

— К завтрашнему дню.

Внутренний голос подсказывал, что это шанс снискать благосклонность противного профессора и освободить себя от очередной тысячи вопросов во время его следующих скучных занятий.

Но где тогда окажется моя ведьмовская гордость?

Он, получается, издевался надо мной, как только мог, а теперь будет думать, что сломил, и студентка сдалась?

Нет, ведьмы рода Ходж так себя не ведут.

— Со всем уважением, профессор, — монотонно произнесла я, убив в голосе всякую возможную эмоцию, — Но у нас с вами уже как-то был разговор. И я сообщала, что не намерена впредь создавать непонятные зелья, если они не относятся к изучаемому на уроках материалу.

Карандаш в руках профессора хрустнул и сломался.

— Тебе, должно быть, понравилось, оказываться в центре внимания на моих занятиях. Да, Ходж?

Неприятное чувство, будто что-то кольнуло, возникло в районе плеча. В кабинете вдруг стало на пару градусов холоднее. Не образно говоря. А вполне себе осязаемо.

— Я лишь стараюсь отвечать на задаваемые вами вопросы, профессор.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Юные ведьмы порой так импульсивны, Ходж. Они не ведают, каким сложным и опасным может быть для них колдовской мир.

Почудилось, будто голос профессора немного изменился, и от его звучания по спине побежали мурашки. Что нашептало подчиниться…

Вот не зря я в детстве не хотела связываться с магией. Пошла бы в обычный университет. Вела бы самую обычную жизнь. И тогда вряд ли бы мне встретился злобный профессор, который однажды начал бы завуалировано угрожать. А сомнений в том, что Бэрк именно запугивал меня сейчас, не было.

Я все бабушке расскажу, — так и хотелось кинуть ему в лицо. — Она вам такую свистопляску с лешим организует, что мало не покажется.

Ба, если узнает, сразу ему путешествие в один конец в орчьи дыри, как она любит выражаться, устроит. Правда, что за дыры такие, она каждый раз умалчивает. Говорит, рано пока про такое мне знать.

Но, наверное, не стоит ей жаловаться. Я же ведьма, а не семейное позорище.

— Профессор, если это все, я тогда пойду.

Улыбка сползла с лица мага. Ярость блеснула в глазах. На губах появился оскал. Он точно хотел сказать мне что-то малоприятное, но надменно произнёс только:

— Что ж. Рецепт зелья мне тоже подойдёт. Ходж.

— У меня его нет. — честно ответила я.

— В каком смысле? Ты за кого меня держишь?!

— Я не составляю рецептов зелий. — пожала плечами.

Ну да, я все делаю на глаз, на интуитивном уровне. Просто понимаю, где и сколько каких ингредиентов надо добавить. Но в этом признаваться точно не стану. Я вычитала в книге, что подобная особенность на раз сдает травников со всеми магическими потрохами.

— Так составь его в этот раз. — колдун терял терпение, но все же держался из последних сил. — Тебе обязательно надо это сделать…

Стало ещё холоднее. Точно минусовая температура. Но зато страх куда-то пропал. Пришло любопытство и усталая отрешенность.

— У вас есть согласие профессора Эрсу? — вздохнув, спросила я. — Давайте, пожалуйста, ее тоже сюда позовем.

— Причем здесь Эрсу! — его кулак опустился на поверхность стола и письменные принадлежности испуганно подскочили со своих мест. — Ты должна слушаться меня! Меня, наглая ведьма! Я твой непосредственный преподаватель, а не эта…

Мужчина вскочил с места, и мне показалось, что за его спиной возникла темная тень.

— Без нее я не стану ничего делать.

— Ходж, ты забываешься! Повторяю, чтобы завтра к вечеру рецепт был у меня! А теперь пошла вон!

Я быстро выскочила из кабинета, не желая оборачиваться. Казалось, обернусь и увижу что-то по-настоящему ужасное, страшное. Чудовищное.

А когда дверь за спиной закрылась, на плечо шмякнулась пропащая Лилу. «Появляюсь, когда и где хочу» — видимо, жизненный девиз моего котика.

Она сердито зашипела, поглядывая в сторону кабинета Бэрка. Потом вдруг вонзила коготок в то самое место, где я ранее почувствовала неприятный укол.

— Эй, ты что творишь? — возмущённо обратилась к питомцу.

Но она только ласково мяукнула. А следом неожиданно исчезли всякие неприятные ощущения вместе с чувством не покидающего до этого холода.

На следующий день Гривен вновь не появился на занятиях. Но это совершенно случайное и неинтересное замечание. Так, к слову пришлось.

А вот что важнее, так это то, что я рассказала девочкам об инциденте с Бэрком, и они посоветовали сообщить о его мутных угрозах кому-нибудь из преподавателей. Только тут их мнения разделились.

— Эрсу. — откусив уголок творожного печенья, посоветовала Кэтти.

Подруга была в длинном чёрном платье, а на шее у нее красовался чокер в виде летучей мыши.

— Лучше профессор Нэван, — с какими-то благоговением в голосе произнесла Кайли. Она предпочла облачиться в брюки и темно-серую кофту с металлическим блеском. — Эрсу, конечно, классная. Но сами подумайте, часть ее занятий отдали Бэрку. И она ничего не смогла с этим сделать. Так как она поможет Мэл? А Нэван глава темных магов. Такой красивый и стильный глава с особой силой, — вздохнула она. — Он-то как раз и сможет поставить Бэрка на место. Чтобы тот раз и навсегда отстал от Мелиссы.

— В этом есть резон. — задумчиво прожевала новый кусок сдобы Кэтти. — А ещё можно пойти третьим путем и сказать и Эрсу и Нэвану. Чтобы наверняка.

Обе повернулись на меня, ожидая, чью идею я одобрю.

— Мне как-то не очень хочется вступать на путь жалоб и нытья, — поглядывая в свою кружку с кофе, ответила я. — Это противоречит образу ведьмы, который я в будущем хотела бы создать.

— И в этом тоже есть смысл. — уже полностью уничтожив, купленную в столовой, вкусняшку, Кэтти вытерла маленькой салфеточкой уголки губ.

— В этом будет смысл, если он от нее отстанет и позволит спокойно доучится. — Кайли так просто сдаваться и отказываться от своей идеи не собиралась.

— Я попробую сама справиться с этой проблемой. — улыбнувшись, я посмотрела на девочек.

— А у тебя уже есть какие-то идеи? — с беспокойством поинтересовалась моя соседка.

— Пока что нет. Но я собираюсь после занятий поискать что-нибудь по этой теме в библиотеке. Наверняка, я не первая студентка в магическом мире, которая сталкивается с вреднющим темным профессором.

— Ещё и ужасно неприятным, с этими его вечно сальными волосами, буэээ, — смешно скривившись, добавила Кайли.

— Девочки, давайте, пожалуйста, сменим тему, а то мой аппетит совсем умрет от упоминаний внешности и немытой головы профессора Бэрка.

— Странно, — с хитринкой в глазах, произнесла Кайли, — Мне казалось, твой аппетит зачарован особенно сильной магией и ничто не способно его испортить.

Кэтти подняла на нее меланхолично-ироничный взгляд.

— Помнишь, я обещала угостить вас особыми пирожными с кремом, меняющим вкус по желанию того, кто их, собственно, ест?

Темноволосая ведьмочка с готовностью кивнула.

— Так вот, ты только что была удалена из списка приглашенных. В нем теперь присутвует только Мэл. Мэл или ты тоже хочешь что-то сказать о моем зачарованном аппетите?

— Я? — сдерживая смех, уточнила я у подруги. Невинно похлопала глазами. Наигранно изобразила раздумье. — Н-е-е-т. Ни в коем случае. Я исключительно уважительно отношусь к твоему аппетиту. Он всемагически прекрасен!

— Эй, так нечестно. — попыталась возмутиться Кайли. — Мэл, ты же принесешь мне тайно кусочек?

— Мэл, ты же понимаешь, чем тебе это будет грозить? — сказала Кэтти.

— Я постараюсь как можно точнее описать тебе их вкус, — прикрывая ладонью рот, сказала я.

А потом мы все трое не выдержали и громко захохотали.

*

У входа в библиотеку я столкнулась с мастером Ситраном. Мы обменялись с ним приветствиями, а затем я поспешила было дальше, как мои ноги чуть не споткнулись о пустоту. На синем диване вальяжно сидел пропускающий занятия маг и читал книгу. Незаметно ущипнула себя. Глаза не врали.

Йен оторвался от книги. Поднял глаза и посмотрел прямо на меня. Его лицо не выразило ни единой эмоции. Мои губы даже не успели сложиться в простое, принятое в человеческом обществе «привет», как он опустил голову и снова углубился в книгу. Вот так просто. Взял и выкинул вдруг появившуюся надоедливую ведьму из своего идеально-бесстрастного мира.

Разговор с Лираной Стин вспыхнул в голове неприятным напоминанием. Всякие сомнения в истинности ее слов исчезли. Пшик. Реальность щелкнула по лбу.

Но все же я не была готова к тому, что меня лишат элементарной вежливости. Поздороваться, в конце концов, он мог бы.

И как бы высоко я не подняла подбородок, не могла не признать, что его реакция на мое появление — задела за живое.

Ужасно хотелось пнуть столик возле ног волшебника, когда я молнией пронеслась мимо него.

Пнуть, пронзить невоспитанного студента своим фирменным взглядом, а ещё назвать его самым большим магом-идиотом тысячелетия, и лишь потом гордо идти дальше по своим делам.

«Я буду вссссегда рад подвессссить любого, кто тебя обидит, ведьмочччка» — не к месту вспомнились уверения плюща.

Маньячная улыбка появилась на моих губах. Но я мигом прогнала нелепые мысли и молча прошла к своему малиновому креслу.

Пока там сидела, успела сменить несколько поз. А еще в моих руках попеременно оказались пять книг. Каждую из них я с энтузиазмом открывала, листала, пыталась вникнуть в сюжет, но через пару-тройку страниц с гневом захлопывала.

Когда третий том с грохотом приземлился рядом с двумя своими также отвергнутыми сородичами, я уловила, что кто-то смотрит на меня. Пристально. Аж кожу лица начало покалывать.

Подняла голову и чуть не воскликнула: «какого лешего, Гривен?»

Волшебник стоял шагах в десяти. Опирался плечом о книжные полки и буравил меня злым взглядом, скрестив руки на груди. Будто я ему в чай плюнула и коварно отобрала печенье с предсказанием о новой метле.

Минуту мы честно сверлили друг друга глазами. Ни один не жалел себя и свои эмоции. Они трепетали вокруг ярыми потоками.

— Хочешь что-то сказать? — первой не выдержала я и тоже скрестила на груди руки.

Ждала ли я ответа? Ну, как бы — да.

Думаете он что-то ответил?

Хоть что-то?

Хоть одно словечко?

Так вот — Неееет.

Гривен шагнул на следующую ступень своей обширной невоспитанности. Безмолвно оторвался от книжного шкафа и вернулся к своему синему дивану.

После этого я почувствовала, как внутри все стало закипать с новой силой. Цветы, расположенные поблизости от меня, начали колыхаться из стороны в сторону, будто гонимые сильными порывами ветра. Следовало немедленно успокоиться, а-то если кто-то приедет, то обязательно спросит не наслала ли я случаем заклятие разгневанного тика на близлежащие растения.

Можно, конечно, сказать, что провожу опыты во славу вреднейшего профессора Бэрка, но воспоминание о темном маге только ещё больше разозлило.

Ни четвертая книга, ни даже пятый нежно-лиловый том о совершенно волшебной истории любви в стенах академии не смогли помочь унять раздражение. Наоборот. Казалось, все злило только сильнее. Эти милые ухаживания мага за ведьмочкой ужасно нервировали.

А потом мне на колени вдруг шмякнулась Лилу. Не устану повторять, что эта кошка перемещается в пространстве одной ей известным способом. Она мяукнула на своем кошачьем диалекте: «Срочно беги в свою комнату!».

Больше никаких вводных не дала, но по одной ее интонации я почувствовала, что медлить нельзя. Ни в коем случае. Надо срочно выдвигаться.

Вскочила с места. Котенок между тем проворно забрался ко мне на плечо.

Из дверей библиотеки я выскочила так, словно научилась летать. Быстро преодолела расстояние до женского общежития, а там уже стрелой метнулась вверх по лестнице и понеслась к нашей комнате.

Что поразило сразу же — дверь была приоткрыта. Ни я, ни тем более Кайли такого пренебрежительного отношения к замку себе не позволяли. Изнутри доносился шум. Шуршание и бряцание предметов, падающих на пол.

Кто-то проник в нашу комнату и что-то в ней искал. Или же просто желал навести там беспорядок. И у меня не возникало сомнений, что этот кто-то явно не моя подруга.

Осторожно, стараясь не производить лишнего шума, я приоткрыла дверь. Лилу сильнее вцепилась в мое плечо. Краем глаза уловила, как ее белоснежная шерстка встала дыбом. Она готовилась атаковать. И вместе с ней приготовилась и я.

Однако, сделав небольшой шаг в комнату, удивлено замерла. Никак не ожидала увидеть подобное. Готовились к чему угодно, но это выходило за рамки моего понимания.

Конечно, тёмные маги, двинутые на голову больше светлых. Это, без сомнения. Но чтобы настолько.

Настолько!

Профессор Бэрк буквально ломал шаблоны своим вопиюще диким, анти-волшебным поведением.

Он, ничуть не стесняясь, рылся в моем книжном шкафу и явно что-то искал.

Видимо, я была не настолько бесшумна, как мне бы того хотелось, потому что при моем появлении маг резко обернулся. Страшная ухмылка появилась на его лице. Почти оскал. Я заметила темные прозрачные жгуты, кружащие вокруг его рук и, словно тонкие цепочки, обвивающие горло волшебника.

— Явилась, наконец! — заявил он, бросая на пол учебник по основам магии. — Я же ясно дал понять, когда мне нужно зелье! Но раз ты не хочешь быть послушной ведьмочкой, то я найду все сам.

— Профессор Бэрк, вы…, — было сложно что-то говорить, так как я все ещё находилась под чарами магического шока.

Но все же насколько можно говорить своему преподавателю, не двинулся ли он на полных заклинательных порах умом?

Наверное, все же не стоит.

Потому я лишь серьезно произнесла:

— Вы не имеете никакого права рыться в моих вещах! Прошу вас немедленно прекратить! Иначе я пожалу…

— Очень даже имею! Я, знаешь ли, ищу свою записную книжку, которую ты у меня нагло украла! У меня даже имеется особое разрешение. — и он кивнул голову в сторону моего стола, на котором лежала неизвестная мне бумага. Слова с такого расстояния были не видны, зато четко сверкала красная печать.

— Что?! — на первый ряд шока упал второй.

— А вот, кажется, и она, — ехидно заявил тёмный маг, вытащив на свет папину тетрадь.

— Это не ваше. — сжав кулаки, сказала я.

Цветы, нарисованные на обложке, обеспокоенно зашевелились.

— Я ее изучу, а потом уже буду решать моя она или нет. — нагло усмехнулся профессор.

С двух сторон обложки неожиданно выскочили на поверхность переплетенные между собой стебли растений. Напоминая взбесившихся змей, они зашипели и накинулись на руки профессора. Мужчина изумленно вскрикнул. Я была уверена, что его ужалили.

— Ах ты маленькая подлая мерзавка! — завопил маг, хотя я точно знала, что ничего не делала, и папина тетрадь сама защищает себя от чужих рук. Автономно.

— Ты за это поплатишься! — зло взвизгнул Бэрк.

Отодрал от одной из рук чернильную змею. Затем между его пальцами колыхнулся огненный клойф. Он занес руку, чтобы одним ударом уничтожить папину тетрадь. Уничтожить то единственное, что осталось у меня от отца.

— Нет. — тихо сказала я.

А мир будто остановился. Время замерло. Закрыв глаза, я ощутила вокруг себя темно-синий, непомерно красивый цвет… или же это был океан. Он был вокруг меня — везде. Но его вода будто остановилась и превратилась в замеревшие краски. Толстые, сплошные мазки гуашью. Нестерпимо красиво. Настолько, что в груди щемило от этой красоты. А затем безмолвно возникли рыбки. Цветные. Сказочно-яркие. Сияющие словно бы изнутри. Маленькие, с ладошку. Пухленькие, как булочки в столовой. И с длинными плавными хвостами, которые грациозно извивались, пока они проплывали мимо меня. По диагонали. Словно двигались по воздуху. По хорошо известной им траектории. А когда они оказались вблизи сердца, я будто увидела весь окружающий океан совершенно по-другому. Это было глубоко запрятанной частью меня…всегда.

Открыла глаза. Вокруг прошел только миг. Я не сомневалась в своих действиях. Ни капли. Все казалось простым и верным. Ровно за пару секунд до того, как клойф из ладони Бэрка кинулся уничтожать папину тетрадь, я шепотом произнесла заклинание.

Послышался шлепок. Один и второй. Папина тетрадь упала на пол. Целая и невредимая. Цветы, бушевавшие на обложке, мирно притихли.

В комнату ворвались две мои подруги. Они часто дышали. Видимо, тоже бежали сюда со всех ног.

— Мэл, что случилось? — спросила Кайли, положив ладонь на мое плечо.

— Браслеты сообщили нам, что надо поторопиться к тебе. — сбросив привычную меланхолию, сообщила Кэтти.

С пола раздалось кваканье и две ведьмочки оторвали от меня свои глаза и с удивлением посмотрели вниз.

— А это ещё что такое? — ошарашенно уточнила Кайли.

— Это профессор Бэрк. — вздохнув, объяснила я. — В его новом временном обличии мистера Жаба.

Мой питомец довольно заурчал и потерся об мою щеку.

Подруги вновь направили в мою сторону широко распахнутые глаза.

— А вот с этого момента, пожалуйста, поподробнее. — шепотом попросила Кэтти.

— И не смей упускать детали. — не забыла пригрозить Кайли.

Снова оказаться в кабинете профессора Нэвана, мне, конечно, мало хотелось. К тому же теперь мой визит сопровождался не шатким, а вполне себе твердым обвинением в нападении на профессора. Если бы в прошлый раз главе темных магов удалось доказать, что я причастна к обертыванию Фьори в плющ, то сейчас можно было бы говорить о некоей серийности моих нападений на преподавателей. Прямо ведьма-гроза-профессоров — так, хихикая, окрестили чуткие подруги.

Вначале им было весело наблюдать за тем, как Бэрк, грозно квакая, прыгает по нашей с Кайли комнате. Узнав из-за чего, я пошла на столь радикальные меры, они сразу же поддержали мою импульсивную выходку. Но когда веселость вместе с шоком от увиденного немного улеглась, обе разом посоветовали вернуть магу человеческую сущность.

— Как бы мы не хотели, но отвести его на болота и там выпустить в новую жизнь — все же не самая светлая идея, — достав откуда-то мармеладную лягушку, произнесла Кэтти.

Она откусила конфете голову, и готовившийся прыгнуть в нашу сторону профессор резко сменил направление своего прыжка.

— Ты же знаешь, как ему вернуть человечность? — тихо уточнила Кайли.

— Если с человечностью возникнут проблемы, — философски изрекла Кэтти, — То хотя бы человечий облик вполне подойдет.

— Ха-ха. Смешно. — ответила я обеим. — И да, я знаю.

Несомненно, Бэрка надо было возвращать в прежнюю форму. Но вот делать этого совсем не хотелось. Перед глазами красочно представала картина того, сколько всего после этого на меня свалится. Он же будет дико злой.

— Можно засунуть его в банку и подождать где-нибудь сутки. — серьёзное предложила Кэтти. Видимо, самый добрый член нашего маленького ковена.

— Вроде бы ничего драматического с его мозгами за это время не должно случиться, — поддакнула Кайли. — Но это ты у нас, как выяснилось, читаешь про всякое такое, — хмыкнув, сказала она мне, — Так что тебе лучше знать.

— Думаете, меня отчислят? — вопрос как-то резко возник в голове. И вполне возможный положительный ответ на него мне совсем не нравился.

Это раньше мне было все равно, поступить в магическую академию или пойти учиться в обычный вуз без колдовского подтекста. А сейчас я как-то втянулась. Мне нравилось создавать зелья, летать на метле, пробовать разные заклинания. И я хотела совершенствоваться в знаниях о волшебстве, а однажды стать, если не великой, то хотя бы ооочень хорошей ведьмой, помогающей людям. К тому же у меня появились такие классные подруги, да и с однокурсниками я была в хороших отношениях. А мысль об отчислении лишала меня всего этого. Оттого пугала. Сильно.

— Не-е-т, — не очень-то уверенно потянули девушки, вроде как незаметно переглянувшись между собой.

И вот я стояла в кабинете Нэвана и ждала, как же решится моя судьба. В нескольких шагах, чуть левее от меня, возвышался ошеломляюще-красный и катастрофически-злой профессор Бэрк. Уже не в образе лягушки — хотя, по мне прежний внешний вид ему несказанно шел — а в своем обычном обличии. Именно он затащил меня в кабинет главы темных магов, и по дороге сюда ни раз пригрозил самым строгим наказанием. Был колоссально красноречив. У меня даже уши устали.

Нэван лишь на секунду поднял на нас глаза, когда мы вошли. Он сидел за своим рабочим столом, в его левой руке лежали три магических кристалла. Они медленно кружились, окруженные сероватым свечением, и маг неотрывно и сосредоточенно на них смотрел.

Я никак не могла понять, слушает ли он рассказ-обвинение Бэрка. А тот, должна признать, исключительно волшебно полоскал меня чуть ли не в стихотворной форме. Из его слов следовало, что я чуть ли не с самого рождения ужасно коварная и невероятно вредная ведьма, не желающая прилежно учиться.

— Ближе к делу, Бэрк. — сухим тоном прервал несправедливые обвинения Нэван. — Что у вас с Ходж случилось такого, что ты привёл студентку в мой кабинет? Ничего из-за чего мне стоило бы отвлекаться от своих дел я пока так и не услышал.

— Она превратила меня в жабу! — взвизгнул свой последний аргумент профессор.

И лишь тогда Нэван первый раз больше чем на пару секунд поднял на нас задумчивый взор.

Показалось, что его нефритовые глаза стали на миг ярче. Они будто вспыхнули. Заинтересованно блеснули.

— В жабу? — лёгкая усмешка коснулась мужских губ, а потом он склонил слегка голову набок и посмотрел уже непосредственно на меня. — Мисс Ходж, вы будете отрицать, что перевоплотили нашего уважаемого мистера Бэрка в жабу?

— Не буду, профессор. — опустив голову, тихо признала я.

Конечно, ба, расстроится, когда меня с улюлюкающим позором выгонят за посягательства на человеческую сущность профессоров. Но, надеюсь, она поймёт и простит.

— Но что-то вас побудило к этому? Я прав? — темно-сиреневые кристаллы снова запульсировали и начали кружиться в его руке уже в другую сторону.

— Она украла у меня блокнот! — гневно прервал Бэрк, — Я нашел его в ее комнате и собирался вернуть, когда эта маленькая… — он не договорил, хотя ведьмовская интуиция подсказала, что маг собирался использовать крайне некультурное слово. Рядом с его лицом в воздухе материализовалось то письмо-разрешение, в котором ему позволялось безнаказанно рыться в моей комнате и вещах.

— Это неправда! — протест вырвался из горла громко. И даже слегка гневно. Наверное, сказывался стресс.

Да, я не собиралась отрицать свои действия по превращению его в мистера Жабса. Но подтверждать наглое вранье о моем якобы воровстве подтверждать точно не намеревалась.

— Замолчи! — шикнул на меня Бэрк. — Тебя никто не спрашивал.

— Отчего же? — в голосе Нэвана проскользнуло что-то холодное, завораживающее и пугающее одновременно. — Мисс Ходж, вы утверждаете, что ничего не крали? Или что профессор Бэрк не нашел то, что искал?

Мои ладони вмиг стали влажными. По комнате будто прошлось что-то темное. Скользнуло к потолку и там и зависло. Притаилось в ожидании. Раздумывая, кинуться и разворовать или пощадить непутевую ведьмочку. Странное чувство, но такое реальное.

Возможно, у меня просто очень сильно разыгралось воображение, однако именно так я ощущала в ту минуту. Словно там решалась чья-то судьба.

— Я ничего не крала у профессора Бэрка. Только выполняла его поручения и какое-то время создавала зелья, которые не предусмотрены программой.

— Замолчи! — ядовито шепнул вредный профессор.

— Продолжайте. А вы, Бэрк, помолчите.

— Но…

— Хочешь ослушаться меня? — последовал нарочито ласковый вопрос, от которого волосы на руках встали дыбом.

— Нет. — нервно сглотнул Бэрк. — Никогда.

— Мисс Ходж, продолжайте. Мне показалось, что вас прервали.

— Потом… Я…Я отказалась создавать новое зелье, о котором просил профессор. А сегодня обнаружила его в своей комнате. Он рылся в моих вещах и намеревался уничтожить мою тетрадь. Тогда я и превратила его в… жабу.

— Из-за тетради? — брови Нэвана иронично поползли вверх.

Нельзя было сообщать чья это тетрадь. Я это просто знала. Знала совершенно точно.

— Я не хотела… но…очень разозлилась на профессора. Не люблю, когда без спроса трогают мои вещи.

В ответ Нэван вдруг рассмеялся. Негромко, но, кажется, мои слова действительно его позабавили.

— У меня было разрешение на обыск комнаты этой ведьмы. — Бэрк стер платком, проступивший на лбу пот.

— Если ведьма Ходж врет, она понесет наказание, — вернув себе хладнокровие палача, ответил Нэван.

С моих ладоней можно было выжать кувшин воды. Что-то в интонациях и плавных движениях главы темных волшебников заставляло страху вцепиться в тебя острыми когтями.

— Только я чувствую кое-что очень странное, — Нэван прикрыл веки и шумно втянул носом воздух.

Он резко встал со своего массивного кресла и уже в следующий миг оказался напротив меня. Я встретилась с ним глазами. Они сияли бирюзовым пламенем. Сердцебиение скакнуло к потолку, голова вжалась в плечи.

Из меня однажды получится бесстрашная ведьма, — мой внутренний голос нашел очень удачное время для сарказма.

Опустив глаза к полу, начала с интересом изучать мозаику. Как-то в прошлый раз я ее упустила из виду. Не обратила внимание, что под ногами изображено целое сражение или что-то похожее на него… Огромный темный дракон посреди грозового неба, а из его рта вылетало пламя.

Обычно фрески выкладывают на потолке, а не на полу. Здесь же все было наоборот. Потолок был исключительно чёрным, а на полу разместился огромный ящер. Только вот увидеть целиком картину никак не удавалось. За окном уже стемнело. А в самой комнате горела лишь одна лампа, приглушенным светом.

Ощутив, как маг принюхался к чему-то прямо возле моего плеча, я вздрогнула и оторвалась от совершенно неважных мыслей. У меня тут дальнейшая судьба решается, а я размышляю над тем, какой у профессора Нэвана необычный пол в кабинет, м-да. Гениально, Мэл, молодец.

— Бэрк, — глава темных магов шагнул в сторону профессора.

Я осторожно повернула голову. Из-под плаща Нэвана заклубилась темная дымка. Моргнула. Нет, не показалось.

— Я все объясню… — произнёс преподаватель по основам трав, отступая на шаг.

Его потряхивало, и он машинально дотрагивался платком к шее.

Нэван резко остановился, будто вспомнил о чем-то. Обернулся и вновь взглянул на меня.

— Мисс Ходж, — даже мило улыбнулся, — Должно быть, вышло небольшое недоразумение. Профессор Бэрк что-то перепутал и только поэтому позволил себе порыться в ваших вещах. Ваша тетрадь ведь не пострадала?

— Н-нет.

— Это же была ваша тетрадь?

— Да.

— Тогда не смею вас больше задерживать. Возвращайтесь, пожалуйста, в свою комнату.

— Спасибо, профессор. — не веря своим ушам, прошептала я.

— Однако, дабы не давать повода студентам рассуждать, будто они, когда им вздумается, могут превращать своих профессоров в жаб, мы придумаем вам какое-нибудь небольшое наказание. Вас это устроит, мисс Ходж?

Он правда уточнял у меня, не против ли я небольшого наказания? И даже не собирался меня отчислять?

Слегка скосила глаза в сторону. Бэрк так плотно приблизился к дальней стене, что его фигура почти исчезла в черной и невероятно густой тени. Но все же я различила, что мужчина не сам прижимался к той стене. Его плотно держали извивающиеся темные жгуты.

— Конечно, профессор Нэван. Мне очень жаль, что так вышло.

— Видишь, Бэрк, девочке жаль. — спокойно сказал Нэван. — Но все же постарайтесь в дальнейшем избегать превращения профессоров в жаб и… мышей, мисс Ходж. Настолько, насколько это будет возможным, конечно же.

— Хорошо, — быстро кивнула я.

— И еще, — он притягательно улыбнулся. — Я очень рад, что вы уже определились со стороной.

Я не поняла, что волшебник имеет в виду, оттого просто улыбнулась (ладно, попыталась как могла изобразить улыбку) в ответ.

— Идите, мисс Ходж. Ступайте. Не смею вас больше задерживать.

Повторять снова ему не пришлось. Кивнув, я быстро выскочила из кабинета темного мага.

И тут же услышала, как что-то громыхнуло за спиной, словно упала громоздкая и тяжелая мебель. А потом различила пугающий голос Нэвана.

— Ты перепил улэйской настойки?!

— Хозяин, прошу…

— Как ты посмел?

Что-то снова упало, закопошилось и вскрикнуло.

— Но хозяин, я же все…

Дальше слушать я не решилась. Уровень страха итак зашкаливал в крови. Развернувшись со всех ног бросилась бежать в нашу с Кайли комнату.

— А, кстати, как вы думаете, что Нэван имел в виду, когда говорил мне про какую-то сторону? — почесав левый уголок носа, обратилась я к двум ведьмочкам.

Они сразу же накинулись с расспросами, стоило только вернуться в комнату. И не отставили в покое, пока не вытрясли из меня всю историю. За исключением некоторых незначительных деталей.

Почему-то на моменте, когда я намеревалась описать клубящийся из-под плаща Нэвана дым и те странные жгуты, сдерживающие возле стены Бэрка, мой вроде как спавший на кровати питомец сонно мяукнул: «Про это лучше пока промолчать».

Я тогда на миг действительно замолчала. Так с открытым ртом и уставилась на Лилу. Но дальнейшие пояснения не входили в шорт-лист ее услуг. Кошечка сладко зевнула и закрыла мордочку лапками. Когда она сворачивалась таким вот очаровательным комочком, на нее просто невозможно было сердиться, настолько милой она становилась.

— Ну и? Что было дальше? — вернули в реальность подруги. — Ты чего застыла заколдованным столбом?

— Неожиданно подумала о другом. Вы, кстати, не проголодались?

— Мы не выпустим тебя из комнаты, пока ты не закончишь рассказывать. — пригрозила Кайли.

Смиренно вздохнув, я подчинилась и, умолчав о всяких темных клубящихся то тут то там туманных жгутах, завершила историю.

— Я же говорила, что Нэван просто потрясающий маг, — голосом, сочащимся восхищением, выдала Кайли. — Он тебя даже не наказал, а Бэрку точно достанется по первое число. Так ему и надо!

— Он сказал, что какое-то наказание я все же получу. — напомнила я.

— Небольшое, — с улыбкой парировала ведьмочка.

— А вот это «хозяин» вас не смутило? — шепотом чуть погодя поинтересовалась я.

— Мало ли какие фантазии блуждают в сальной голове профессора Бэрка, — пожала плечами, вальяжно развалившаяся рядом с моим котенком Кэтти. — Может, когда ты убежала, он уже кричал: «Да, вот так! Накажи меня еще! Сильнее»

— Какой ужас! — Закрыв уши ладонями, ужаснулась Кайли. — Мне такое не нравится. Пускай Бэрк свои фантазии с кем-нибудь другим практикует, а не с моим любимым Нэваном.

— А, кстати, как вы думаете, а что Нэван имел в виду, когда говорил про какую-то сторону. — тогда-то я и задала этот вопрос.

Девочки спешно переглянулись. Их смешки как-то быстро прекратились. И мне это совсем не понравилось.

— А ты не поняла? — Как бы проверяя уровень моего магического интеллекта и заодно убеждаясь, не шучу ли я, уточнила Кэтти.

— Она не поняла. — ответила за меня соседка. — Я же говорила, что Мэл иногда выдает очень крутые перлы. Мэл, ты только не обижайся, мы это все исключительно любя. — тут же обратилась она ко мне.

— Ага-ага, конечно. Я так и поняла. Так что я не поняла? — я переводила взгляд с одной подруги на другую.

Но они не особо спешили отвечать. Лилу на кровати определенно не спала, а лишь умело прикидывалась спящей. И тоже не стремилась прийти на помощь своей хозяйке.

— И-и-и? — нетерпеливо потянула, давая понять, что мое терпение на исходе. — Или вы наконец ответите. Или я действительно обижусь. Вот прямо через секунду начну.

Кайли отвела в сторону свои большие чёрные глаза. Кэтти слегка улыбнулась, смущаться она точно не собиралась. Пожевала, словно раздумывая над чем-то, нижнюю губу, и меланхолично щелкнула мне в лоб заявлением:

— Ты дала понять, что выбрала темную сторону. Вот и все.

— С чего это вдруг? — я почти подпрыгнула на месте от неожиданности и протеста. — Сторону выбирают разве не на третьем курсе? И что за «вот и все»? Я на такое не соглашалась.

— Ну, так-то да, на третьем. Но ты открыто объявила о сделанном выборе, когда предпочла превратить Бэрка в жабу.

— И что с того?

— Как это что? В жаб и мышей людей превращают только темные волшебницы. Это их фетиш. Об этом все знают. — поразмыслила секунды две. — Ну или почти все.

Подруга зашуршала в безразмерном кармане и достала пачку крохотных леденцов в виде жаб.

— Вот, это тебе. Они как раз олицетворяют форму твоих тайных предпочтений. — ведьмочка весело улыбнулась.

Но я смотрела на нее с подозрением. Никак не могла понять, не притаился ли в её голосе дружеский сарказм.

— Ничего подобного! — замахала руками, отказываясь от столь сомнительного подарка. — Не может такого быть, чтобы только темные ведьмы превращали людей во всякую живность.

— Конечно, белые тоже этим изредка, но занимаются, — совершенно спокойно продолжила посвящать меня в тайны магии перевоплощений Кэтти. — Но они не выбирают форму жаб. Чаще всего они превращают в белых лебедей.

— Что за бред? — кажется, у меня даже щеки покраснели. — Кто в здравом уме станет превращать обидчика в лебедя!

Светлые ведьмы, о чем вы только думаете?! Это же совершенно несерьезный подход.

— Или голубей. Точно. В голубей даже почаще.

— Девочки, вы сейчас шутите? Шутите же, да? Ну какой из Бэрка белый… голубь? Мне кажется, это бы оскорбило все семейство птиц.

— Можно было в темного его превратить. — подала голос Кайли. — Это правилами не запрещается.

— Какими правилами? Я точно читала парочку учебников про отличия темных и белых ведьм. Такого, о чем вы говорите, в них не было. Я бы запомнила.

— Конечно, не было. Это же никак не регламентировано. — пояснила Кэтти, — Это что-то вроде этикета, принятого у темных и светлых. Если кто-то кого-то превращает в жабу, все сразу понимают на какой он стороне. И ты вроде как тоже дала всем понять….

Ощутив вдруг дикую усталость, я подошла к своей кровати и плюхнулась на нее. Кэтти молча протянула мне уже открытую пачку леденцов. Я также молча поймала несколько прыгнувших мне в ладонь конфет.

— А мы можем никому об этом не говорить? — с надеждой спросила я. — Всё уляжется, и Нэван забудет.

— Эммм… Кажется, слушок уже пошел. — с сожалением улыбнулась Кайли, — Он тут так звучно квакал, что девочки из соседней комнаты должно быть слышали. Да и его крики после того, как ты вернула ему облик. Пока вы шли по коридору, некоторые повыскакивали из своих комнат.

Застонав, я закрыла ладонями лицо, и упала спиной на кровать. Какой-то кошмар наяву. Не иначе. С самого детства избегать темных. Страдать из-за того, что папа был темным. И все ради чего? Чтобы самой объявить себя одной из них, и при этом этого даже не понимать!

Потрясающе, Мэл, у меня нет слов! Одни темные эмоции. Леший с депешей, чтоб тебя!

— Да, не переживай ты так. Если хочешь, я вместе с тобой тоже стану тёмной ведьмой. — ободряюще потрясла за руку Кэтти. — Мне сторона абсолютно не принципиальна. Можно оставаться хорошей и в исключительно черных сексуальных нарядах. Ох, я такую шляпу себе куплю. И вуаль. Ммм, красота. Кайли, ты как насчет того, чтобы вступить в темный ряд?

Мы повернули головы, но наша третья подруга снова тактично отвела взгляд.

— Кайли останется светлой. — я отправила в рот парочку лягушек.

Одна на вкус была как кисленький абрикос, а вторая напоминала соленую карамель.

— Ей же хуже. — хмыкнула Кэтти. — Будем превращать её в лягушку, каждый раз, как она будет нам перечить.

— Вы так не поступите! — подушечный снаряд полетел с постели отмалчивающейся ведьмочки в нашу сторону.

Смеясь, мы с повелительницей летучих мышей вовремя пригнулись и избежали столкновения с мягким орудием.

— И киньте мне пару лягушек! — тут же поступила просьба.

— Непременно. — ответила Кэтти. — Но вначале ты получишь ответный удар от нас. — и схватив мою подушку, метнула её в Кайли.

— Э, а почему ты кидаешься моей подушкой? — запротестовала я. — У нас же есть ее. Вот ее бы и кинула.

— Ты не права. Разве могу я использовать трофей из вражеского лагеря? — хихикнула Кэтти и тут же шепнула, — Пригнись.

Так мы и провели остаток дня. Смеясь, кидаясь подушками и уничтожая запас, имеющихся у нас конфет и печений.

Я видела, что подруги всячески пытаются меня отвлечь и была им очень за это благодарна. Но все же меня не покидала обида от осознания мысли, что я стану темной волшебницей. Что в итоге меня так или иначе потянет на темную сторону волшебства.

Я была уверена, что хочу быть светлой. Девочки наверняка ошибаются, и одно небольшое превращение профессора в мистера Жабса вовсе не показатель. Точно. Надо будет в самое ближайшее время поговорить с ба. Она точно меня успокоит и обязательно найдет решение.

Гоночный трэк для соревнований по скоростной метле располагался, как несложно догадаться, в воздухе. Причём трасса петляла и с очередным новым витком двигалась вверх.

Если гоночные машины во время ралли, ездили по одной и той же траектории несколько кругов, то здесь каждый из кругов находился несколько выше предыдущего. Все было сделано и рассчитано таким образом, чтобы в случае чего ни один из участников не задел никого из своих соперников. Именно в этих же целях была создана не одна, а целых четыре дорожи, серпантином поднимающиеся к финишу. Каждая из них обозначалась приглушено-святящейся полупрозрачной линией. А возле старта самих линий располагались маленькие фигурки участника, точно такие, какие была на позорном табло тотализатора. Только теперь фигурки не просто стояли и радостно подпрыгивали, они сидели на маленьких метелках и воодушевлённо ждали сигнала о начале гонок, не забывая посылать своим живым версиям ободряющие кричалки и тонны воздушных поцелуйчиков. Чувствовалось, что профессор Дюкре подошел к организации гонок со всей прытью своей магически-искрящей души.

А вот я кажется переняла от Кэтти её настроение вечной меланхолии и теперь угрюмо-скучающе смотрела на свою счастливую мини-версию. Давно сбилась со счета и полностью перестала пытаться увернуться от ее настойчивых чмок-сердечек.

Вообще-то у меня имелся план. Исключительно коварный. Грандиозно-ведьмовской и, по-моему скромному соображению, вполне себе гениальный.

План заключался в том, чтобы прикинуться больной. Признаться, я даже в школе почти ни разу не позволяла себе халтурить или проворачивать подобного рода трюки с одеялом и тяжкими вздохами, но…

После разговора с ба всякая надежда на светлое волшебство пошатнулась окончательно.

Нет, они с мамой не сказала мне, что теперь их дочь и внучка точно станет темной ведьмой. Не пригвоздили приговором — ты жуть какая темная, Мелисса. Но по времени моего рассказал они как-то странно несколько раз переглядывались.

Я уловила обеспокоенность в их глазах, которую женщины тщательно пытались спрятать, стоило мне поймать их взгляд. Они нежно улыбались, успокаивали самыми ласковыми словами, но я кожей чувствовала напряжение, даже несмотря на разделяющее нас с ними жидкое стекло. Оно прямо витало в воздухе. И бескультурно ухмылялось.

Лилу посоветовала в этот раз не скрывать про клубящийся под плащом Нэвана чёрный дым и жутковатого вида жгуты, тем более бабушка наложила на нашу связь какой-то мега-высоко-уровневый-полог-тишины.

И вот когда я рассказала им про всю эту встречу в мрачных тонах, моя обычно спокойная мама, с небольшим надрывом в голосе спросила:

— Милая, ты уверена, что видела сгустки темной магии Эша?

— Вроде бы, да. — пожав плечами, сказала я, наблюдая, как её пальцы сжались в том месте, в котором она держалась за спинку стула, на котором сидела ба.

— Я же ещё тогда тебе сказала, что есть некоторая вероятность того, что наша девочка… — шепотом произнесла бабушка.

Но мама её перебила:

— Мама, давай не сейчас.

Вначале я хотела уточнить, что именно там как-то говорила ба, но потом и сама сразу поняла. Значит, она и раньше подозревала в своей внучке поползновения в сторону темной магии… Бабушка была опытно ведьмой и догадывалась, что я…

От этой мысли даже стало немного грустно.

Но, несмотря на все эти моменты, они обе не выглядели разочарованными во мне. Во всяком случае не сказали хором:

— После такого, ты мне больше не дочь.

Или:

— Я стираю твое имя из моего волшебного завещания, левая внучка. Не звони сюда больше.

И не отключили тут же связь по зеркалу.

Они остались такими же любящими. Всячески пытались убедить в том, что ничего страшного не произошло. И не произойдет, если я и вправду сама окончательно решу стать темной ведьмочкой. А превращение Бэрка в жабу дружно поддержали обе. Мама сказала, что это было вполне себе оправданно! Представляете, моя Мама такое озвучила! Это просто уму непостижимо.

— А как там твой маленький питомец, поживает? — поинтересовалась ба.

— Где-то ходит, оглядевшись и нигде не найдя взглядом Лилу, ответила я. И заодно рассказала, что кошка разрешила рассказать про черный дым только им.

— Она точно знает, — подозрительно улыбнулась ба.

— Да. — также подозрительно поддакнула ей мама.

— Но нам не скажет.

— Конечно, не скажет.

— Думаешь, можно как-то подкупить питомца из Запределья? — задумчиво обратилась ба к своей дочери, которая стояла слева от нее.

— Зачем вы собрались подкупать моего питомца? — удивлённо вмешалась я.

— Не обращай внимания, милая. У твоей бабули небольшой старческий маразм.

— Какая ты тактичная, — фыркнула ей ба.

— Вся в тебя, — мягко улыбнулась мама, припрятав в голосе иронию размером с дом. — Милая, а почему ты раньше нам не рассказывала, что это профессор Бэрк так тебя донимает?

— Мне не хотелось жаловаться. И не хотелось расстраивать вас.

— Ты нас расстраиваешь тогда, когда что-то скрываешь. — произнесла бабушка. — А этот Бэрк уже как-то пытался работать в Ле Визардри пару лет назад, но его быстро вытолкали чистить трубы у лешего. Устроиться на новое место ему помогают связи и заслуги семьи, но в магических кругах многие говорят, что сам он довольно средний и посредственный маг.

Дальше мы болтали ещё какое-то время. Они много раз повторяли, чтобы я им обо всем сообщала. Ба как-то вскользь пару раз упомянула, что так просто этого не оставит, но мама каждый раз сдерживала её буйные порывы и желания показать Бэрку какие-то укромные лешие уголки. А потом вдруг повернулась ко мне и, улыбнувшись спросила меня:

— Милая, а ты не хотела бы вернуться к своей жизни без магии? Вдруг тебя угнетает вся эта ситуация, произошедшая с профессором? В мире волшебников и ведьм такие случаи не редкость. И я не хочу, чтобы ты мучила себя в дальнейшем. Если ты передумала становиться ведьмой, то я сегодня же приеду и заберу тебя из Ле Визардри. Ты никому не должна ничего доказывать. Забудь все то, о чем мы тебе говорили. Для меня самое главное, чтобы ты была здорова и счастлива. Мы можем с тобой вдвоем переехать в какой-нибудь спокойный небольшой городок… и заживем с тобой вдвоем, как и раньше до…

— Роуз, что это ты удумала. Ты хоть представляешь, что говоришь, когда это может…

— Мама, это жизнь моей дочери. — вдруг резко и холодно ответила мама своей родительнице. — И если она… Если её… обижают, а я не могу помочь. То меня ничего не остановит. Ни-че-го. К тому же мы не знаем точно. Но если не допустить к ней магию, не позволить, чтобы это произошло, тогда… — она не договорила. Вновь повернула на меня голову и тепло спросила, — Милая, давай я приеду и заберу тебя домой?

Ни одной секунды. Именно столько я размышляла над тем, не поддаться ли на мамино предложение. Прекрасно понимала, что она готова пойти на такую жертву исключительно ради меня, ради своей дочери. Но не могла снова позволить ей сделать этот шаг.

И честно говоря — совершенно не хотела отказываться от волшебства. Не представляла себя без магии. За время, проведенное в академии, она стала настолько частью меня самой, что мысль о мире без заклинаний наводила лишь печаль и дичайший ужас. Прямо катастрофический кошмар.

Вот так откровенно без всякой утайки я и призналась в своем новом отношении к колдовству своим родным.

У бабушки от гордости волшебным образом засветились глаза, а мама тихонько шепнула:

— Хорошо, моя милая. Как скажешь, так и сделаем. Мы всегда рядом.

После мы ещё немного с ними поболтали. Попрощались, обмениваясь воздушными поцелуйчиками, и поверхность зеркала плавно затрепетала. В следующий миг она уже показывала мне не двух горячо любимых родственниц, а демонстрировала мое собственное слегка уставшее лицо.

Тот самый коварный план, о котором я упомянула чуть ранее, зародился в моей голове на следующий день. Но проник в сознание, кажется, ещё вечером, по окончании разговора с мамой и ба. И шаг за шагом занимал все больше и больше территории мыслей. Нещадно отжимал себе площадь. Пока вдруг не показался вполне себе здравым и взрослым решением.

Ко второй половине дня я приняла на себя вид страдающей от никому неизвестного, но всячески увеличивающего количество огорченных вздохов недуга, и прилегла на кровать. Тщательно укрылась одеялом и запаслась парочкой книг. Хватко прижала к себе Лилу. Питомец несколько раз порывался взбрыкнуть и сбежать от свалившейся на него бесконтрольно-чарующей ласки, но не тут-то было.

Я была непреклонна. Ведьма, как никак. И кошечка сдалась.

«Мяу» — хитро шепнула она мне, что на её кошачьем означало: «Я могу исцелить тебя практически от любой болезни».

«Эта душевно-неисцелимая» — объяснила я.

«Мяу» — «Да, потому что — это не болезнь вовсе» — озорные глазки вперились в меня, а потом она подняла лапки, требуя, чтобы ей почесали животик.

За этим успокоительным занятием нас застала Кайли.

— Мэл, ты чего пол дня лежишь, сегодня? Неважно себя чувствуешь?

Я невнятно качнула головой из стороны в сторону, но подруге вполне хватило и этих моих невербальных объяснений.

— Ох, заболеть перед самими соревнованиями. Они же пройдут через два дня. Может, мне стоит сделать тебе какую-нибудь настойку для придания сил? Ты только перечисли нужные ингредиенты и их количество. Или лучше сходить и позвать лекаря? — на последнем вопросе голос Кайли скатился с уверенной вершины горы к нерешительным туманным лощинам.

Вид местного целителя однажды успел нас впечатлить и хорошенько напугать. Определено, ни я, ни подруга не мечтали о новой встрече с профессором Метаморфозом.

— Ничего не надо. Мне просто хочется некоторое время посвятить ничегонеделанию и хорошенько поразмышлять.

— О чем будешь размышлять? — перейдя отчего-то на тревожный шепот, уточнила ведьмочка.

— О скитаниях вечных и о земле. — ответила я названием одного из рассказов Рея Брэдбери.

— Ты меня немного пугаешь. — горестно вздохнула подруга, но больше задавать никаких вопросов, как ни странно, не стала.

Мне показалось, что она прекрасно понимает, с чем связано мое состояние, и таким образом дает своей соседке личное пространство. Оттого я была ей очень благодарна.

На следующее утро я ожидала атаки синекрылок и пророчила, как они будут клювиками наставлять немедленно собираться и мчаться на всех порах на занятия. Но и здесь удача улыбнулась юной ведьмочке Ходж.

Птички взволнованно прочирикали вокруг меня, вступили в короткий диалог с так и не покинувшим свою хозяйку питомцем. Лилу что-то с большой важностью им объясняла, задрав мордочку вверх.

По итогу птички принесли мне завтрак в постель и, пожелав самого доброго волшебства, принялись подгонять Кайли скорее одеваться и спешить на занятия.

Перед выходом подруга пообещала принести во время длинной перемены кучу вкусной выпечки и отмазать перед всеми вопросами преподавателей, если они вдруг возникнут. По правилам, им об отсутствующих студентах сообщали синекрылки, но мало ли.

Дверь за Кайли закрылась, и никто после этого меня не беспокоил. Лежа в кровати я читала учебники, чтобы даже на день не отстать от программы и порой действительно уходила в философские размышления на тему светлой и темной магии.

А когда часы сказали о том, что большая часть занятий пройдена, и в голову закралась очередная меланхоличная мысль о темных ведьмах, дверь нашей комнаты резко открылась.

Я ожидала увидеть Кайли. Или же Кэтти. Но зрение показывало другое…

Натянув одеяло до самого горла и присев на кровати, я во все глаза удивленно смотрела на зашедшего к нам волшебника. Вслед ним за его спиной появилась Кайли. Подруга двигалась так тихо, будто перетекала, как вода. Она вымученно пожала плечами, состроив дикую гримасу на лице. Бессловесно сообщая: «Честное магическое, я его не звала, он сам пришел. Пыталась пару раз убежать и замести следы… Но не смогла…»

— Это что такой? Я отказываться верить глазам! Неслыханный оскорблений моим нервам! Что за левый сцен капитуяций? — между тем в высшей степени возмущённо воскликнул профессор Дюкре, устремив на нас с Лилу негодующе сверкнувшие глаза. — Ты чего это удумать прохлаждаться и пить волшебный коктейльчики, когда надо прыгать на метла, и вперед с песня? Ведьмочка Ходж, я пришел узнать ты болеть или лежать тут, чтобы колдовской балда гонять?

Какая-то нездоровая тенденция процессоров вламываться в нашу с Кайли комнату процветала с каждым новым днем.

Насыщенного, горчичного, невероятно пронзительного цвета штаны, мягкие туфли-тапочки с заостренными мысами, рубашка цвета шоколада и темно-коричневый камзол до колен, расшитый по краям золотыми нитками, изображающими пики высоких гор. Вокруг шеи небрежно перекинут желтый платок. А на пальцах привычно сверкают перстни с камнями, напоминающими небольшие булыжники.

Именно так выглядел навестивший мою обитель скорби маг.

После того, как он откровенно выразил свое первое впечатление и цель визита, волшебник задумчиво скрестил руки на груди. Пронзил пристальным недовольным взглядом, а потом повернулся к Кайли, застывшей возле его плеча.

— Ты мне сказать, что Ходж болеть? — как бы проверяя полученные ранее показания, уточнил он у моей соседки.

В ответ ведьмочка кивнула головой. Причем сделала она это крайне церемониально. С таким серьезным выражением, будто я уже месяц не выходила из нашей комнаты и сделать с этим ничего было нельзя.

— А ещё я слышать тебя искать профессор Диксон? — Дюкре понизил голос, придав ему некой таинственности, будто разделял с Кайли некий неведомый мне секрет.

Подруга вновь молча кивнула. На этот раз жест не заключал в себе ту же торжественную значимость. В нем появилась настороженность. И вспышки удивления.

— Эта ведьма совсем не любить, если студент заставлять её ждать. Ты, как мне кажется, об этом не знать…

— Не знать, — глаза ведьмочки широко раскрылись, и она несколько потрясено покачала головой.

— Тогда почему все ещё стоять здесь, а не бежать вся прыть и пересдавать неудачный контрольный работа?

— Откуда вы узнали? — тихо поинтересовалась Кайли, начав маленьким шажками пятиться к двери.

— Мой волшебный ушка всегда на макушка, — иронично поделился с ней маг. — Если она тебя спросить, почему ты задержать свой приход, скажи, что профессор Дюкре вина. Скажи, он меня задержать, этот безжалостный мужчина, еле удрать. Я тебе разрешать от всего сердца меня завалить. Тогда она не стать тебя ругать.

— Спасибо, профессор, — шокировано кинула напоследок Кайли, а уже через секунду выскочила из нашей комнаты.

Дверь за ней не закрылась. Но волшебник пошевелил рукой, на которой было больше всего перстней и легкая дымка, вырвавшись с кончиков его пальцев, кинулась уладить это незначительное упущение. Дверь плотно закрылась, замок отчетливо щелкнул, причем два раза. Щелк-щелк.

— Не люблю чужой любопытный ух, — скорчив рожицу, поведал мне маг, — А в женский общежития без них никуда. Лучше беседовать один на один. Ты согласна, лазаретчица?

Мне ничего не оставалось, как пожать плечами.

Более вразумительных ответов от меня никто и не ждал. Профессор в пару шагов оказался возле моей кровати. За ним слегка взлетел в воздух стул, и когда Дюкре приготовился сесть напротив меня, он опустился не на пустоту, а на услужливо подошедший как раз вовремя табурет.

— Послезавтра «Скоростной метла». Ты не можешь болеть. Ты один из главный участник. — сразу перешел к делу волшебник и деловито заметил, — И мой личный фаворит. Если ты не летать, и не выиграть, я не получать лимитированный конфет. Ты хотеть, чтобы я страдать и заливать весь пол слеза печали? Моя слеза ядовита, паркет пострадать… — он вздохнул и с грустью посмотрел на меня.

В его глазах играла пьеса: «Вселенская трагедия» И мне стало ужасно неловко. Потому что я в этой пьесе разрушала чужие мечты о шоколаде и хоть и косвенно, но все же, портила полы в Ле Визардри.

Я бы в жизни не подумала, что фаворитом предстоящего соревнования у профессора являюсь я. Он с восторгом всегда говорил на занятиях о Гривене. Причем с такими поэтичными эпитетами, что все знали — кто самый крутой маг на метле. Йен — бесстрастное величие. Но точно — не я, Мелисса.

— Вы что же, поставили ставку на меня? — озадаченно уточнила, все еще отказываясь поверить.

— Конечно. — он ответил таким тоном, будто я спрашивала совершенную нелепицу. Причем, оскорбительного содержания. — А ты меня кидать! Жестокий ведьмочка, Ходж! Так нельзя поступать с такой ранимый мужчина, нельзя лишать единственный радость … шоколад.

— Пускай гномы сделать вам ещё коробочка, как организатору. — при разговоре с профессор собственная речь начинала немного сбоить и старалась подстроиться под его акцент, — Вряд ли я смогу участвовать…

Мое предложение отчего-то возмутило профессора.

— Я тебе душа нараспашка открывать, а ты мне практический совет давать? Не стыдна? Как жестоки женщина во все времена…лето, весна, зима — не важно.

Я решила, что лучше промолчать.

Волшебник снова нахмурился.

— И как давно, ты говорить, болеть?

Ответа маг снова не стал ждать. Приложил ладонь к моему лбу и моментально вынес вердикт:

— Температура идеальна. А ну теперь открой глаза. Да-да, вот так, глаза из орбит туда-сюда. Скажи: «Ааааахламончик». Умница. Отдавать мне запястье. Пульс тик-так-ток, тоже отлична.

Профессор Дюкре усмехнулся, а я шокировано осознала, что без малейшего смущения или возмущения разрешила ему провести небольшой осмотр.

— Ходж, ты не болеть. — уверенно вынес приговор мужчина, крайне довольный собой.

— Со всем уважением, профессор, — ответила я, ещё сильнее закутавшись в одеяло и отползая чуть в сторону. — Но разве вы…эммм…врач?

Улыбка профессора стала ещё шире. Но если Бэрк бесил одним своим видом каждую клеточку, а Нэван, несмотря на частую помощь, чуть-чуть, но все же пугал… То Дюкре вызывал исключительно доверительные эмоции. Никакого страха или паники в его присутствии я не чувствовала.

Наверное, все дело в ауре светлых и темных волшебников. Потому то я знала, что волшебник, сидевший в моей комнате, совершенно не желал причинить мне вреда.

Его всего лишь очень огорчало, что один из участников хочет увернуться от участия в соревновании и лишить возможности получить лимитированный метелочный шоколад.

— В юности я немного изучал медицина. Но если ты настаивать, я немедленно позвать сюда Метаморфоз. Пусть он осмотреть и сказать прямо здесь и сейчас.

— Не стоит, профессор. — чересчур поспешно заявила я, — Просто я…

В эту минуту из-под одеяла показалась Лилу и, мяукнув, посмотрела на профессора.

— Какой дивный прелесть! — воскликнул Дюкре. — Ну-ка быстро прыгать ко мне, чудовищный кошка! Инсульт для закостенелый ведьма, да?

И я с изумлением наблюдала, как в следующую секунду Лилу действительно прыгнула на колени к профессору, удобно там расположилась, а затем по-царски позволила себя гладить.

— Итак, чем вызван твой колдовской хандра? — снова вернулся к своему расспросу волшебник, не забывая одаривать лаской моего совершенно бесстыжего питомца. — Мы тебя внимательно слушать.

— Мяу. — подтвердила Лилу.

Насупившись, я думала, как бы тактично уйти от ответа, но Дюкре хихикнул и сказал, обращаясь к кошке:

— Я сейчас твой хозяйка разозлить, доводить до кипения, и она меня тоже превратить в жаба.

— Вы тоже уже знаете об этом…инциденте? — обреченно выдохнула я.

Слухи, конечно, быстро распространяются. Но, видимо, в стенах Ле Визардри скорость волшебная. Исключительно стремительная.

— Конечно! — с озорной, мальчишеской улыбкой, хмыкнул профессор и понизил голос, — Такой зрелищ! Фантасмагорий! Ты так утонченно подобрать образ… Очень подходить! Ты даже не представлять, как я жалеть, что не видеть все это вживых! Если решишь повторить, то прояви милость душа, скажи мне где и когда. Я сделать вид, что мимо проходить… — и он придал лицу нарочито серьезный вид, изображая плечами, как шагает.

Наверное, мой взгляд был слишком ошеломлен, а челюсть валялась где-то на матрасе, потому что в следующее мгновение профессор уже по-настоящему серьёзно — или нет? — сказал:

— Но это очень плох! Так поступать нельзя! Профессор не жаба! Не крыса! Не бурундук! Еще много в кого можно обращать… Но обращать, конечно, нельзя! Не делай так, ведьмочка, Ходж! — и весело подмигнул, шепнув. — Не забудь позвать.

— Раз уж мне суждено теперь стать темной волшебнице, то ничего не могу обещать. Я же буду злой и…

Профессор посмотрел на меня серьёзно. На этот раз серьёзность точно была настоящей, а не вымышленной.

— Ты расстроен… подавлен, как после невкусный булочка. Ты думать внутри джем, а там вдруг выскочить горох. И ударить в лоб… — логическая цепочка в голове мага была явно неподвластна моему понимаю. Но все же он меня раскусил, потому что уверенно сказал. — Ты не хотеть быть темный ведьм.

— Не хотеть… — огорчённо подтвердила. — Но, видимо, волшебная стрелка выбора внутри меня сломана.

Он на какое-то время задумался, а потом сказал:

— И что таков? Темный ведьм не значить злой старух без зуба. Ты можешь быть темный, как ночь, но добрый, как день.

Я посмотрела на него скептически.

Мужчина подался чуть вперед и заговорщически спросил:

— Вот ты как думать, Эрсу темный или светлый ведьма?

— Светлый.

— Правильно.

— Бэрк темный или светлый колдун?

— Темный.

— И снова верна! Твоя голова совсем не тыква! — не забыл одарить сомнительным комплиментом.

— А я темный или светлый?

— Светлый.

— «Мяу» — «Не-а», — сообщила вначале Лилу.

А следом маг хитро улыбнулся:

— Неправильно. Я темный.

— Вы уверены, профессор? — получилось так, что вначале я спросила и лишь после осознала, какую глупость спрашиваю.

Но, к счастью, волшебник не стал заново прикладывать ладонь к моему лбу, проверяя не подскочила ли резко температура ведьмочки. Он только весело рассмеялся и сказал:

— Ни в чем нельзя быть уверен до конца, но с утра вроде быть темный. Темный, как ночь без луна.

— Простите за глупый вопрос, профессор Дюкре. — я смущенно потупила глаза. — Сама не знаю, как такое ляпнула.

— Хммм… — маг на миг задумался, поглаживая белую шерстку моей довольной жизнью кошки, — Если ты хотеть откровенный разговор душа в душ, то когда-то я, правда, быть светлый. А потом кое-что случиться, я шагнуть на темный сторона и как ты знать, обратный путь встретить затык, полный непроходимость труба.

Из нескольких учебников я действительно почерпнула сведения о том, что перейти со светлой стороны на темную можно — это не так уж и сложно. А вот обратный процесс дается с большим трудом и крайне редко кому выпадает шанс достичь успеха. Вроде, таких магов, кто из темных снова стал светлым можно на пальцах одной руки пересчитать.

Почему так происходит — никто не знал. Однако Вейн мало кому позволял повторно вернуться под свое светлое крыло, а Акрэ с радостью принимал всех, кто подавал заявку на членство в его клубе.

— Профессор, а почему вы перешли на темную сторону? — очень тихо обратилась к сидевшему напротив магу.

Вопрос, конечно, опять же был не самым удачным. Мало ли что у него произошло. Вдруг это секрет. Вдруг я снова упускаю что-то из ведьмовской этики и говорю вопиюще бестактные вещи. А если даже вопрос в пределах нормы, то совсем необязательно, что волшебнику охота рассказывать об этом ведьмочке, переживающей колдовскую хандру. Он же сюда совсем не за этим пришел.

— Эта историй быть давно. Он такой старый, как носок у горный тролль. Ты знать, что тролль никогда в жизнь не менять носок? Ну вот, теперь знать. И честно сказать, — он придвинулся максимально близко и жутко таинственно шепнул, — Историй эта — великий тайна. Если я тебе сказать, тебе придется …

— Молчать о ней всю свою жизнь и никому никогда не сметь рассказать?

— Нет, зачем так сурова? Ты меня пугать. Можешь болтать три-пять человек. Но больше не нада. Согласна?

Я, которая приготовилась дать торжественную магическую клятву, удивлённо кивнула головой.

— Отлична, тогда слушать. Итак, давным-давношки, я быть молод и очень красив. Так красив, что женщина при виде меня сразу падать и кричать: «О мой глаз, я слепнуть немножка!». — он кашлянул и нарочито серьезно добавил, — Так уж и быть, я сделать вид, что твой вредный улыбочка сейчас не заметить.

В воздухе материализовались две пухлые фарфоровые кружки. В воздухе тут же запахло ароматным какао.

— Один для меня, — разъяснил маг, беря в руки одну из них. — А второй для ведьмочка. — и вторая плавно приблизилась ко мне.

Взяв кружку в руку, я поблагодарила волшебника, сделала глоток и приготовилась слушать дальше.

— Мне быть семнадцать лет. У меня быть чудесный семья, лучший друг детства и… — он сделал эффектную паузу, — Дракон!

Мои широко распахнувшиеся глаза вместе с глухим: «Ооо» — вылетевшим из рта — были как раз той реакцией, которую от меня ожидали.

Дюкре самодовольно улыбнулся и пригубил напитка.

— Его звать Дамби, он быть еще совсем крошка, десять метр длина, и постоянно совать свой нос, куда нельзя. Сущий наказаний для меня. — волшебник с таким теплом говорил о своем старом друге, что невозможно было усомниться в том, насколько тот был ему дорог.

— И вот я жить не тужить, как однажды летний ярмарка приехать в наш город один ведьма. Конечно, многа ведьма в тот год приехать, но у эта ведьма был дочь красота такой, что мозг вылетать из головы и стать полный лужа. Ты понять, что я влюбиться, да?

— Да.

— Но важно знать — она тоже! Она меня увидеть и капитуляций! Ну я тебе уже говорить, что я быть очень красивый. Высокий, харизма выше крыша, длинный нос, длинный волоса, еще у меня быть в них шелковый ленточка. — последовал вздох, полный воспоминаний — Можно сказать, я в юность быть, как Гривен. Так же красив на лицо и скор на метла. Меня никто не мочь догнать, ведь сила дракон увеличить летный скорость. — он хмыкнул, — Иногда я задавать себе вопрос, вдруг наш суровый парниша Йен тоже владеть дракон.

К огромному счастью, профессор был так занят мурчащей Лилу и погружен в свою историю и мысли, что не взглянул на меня. Так как сложно сказать, насколько бесстрастной я оставалась в ту минуту.

— Так вот, мы с Лейла готовить все к свадьба. А мой друг ходить смурый, как дождливый туча. Я его спросить одни раз, другой, третий… Он молчать. Молчать, как рыба. А потом вдруг за день до свадьба сказать, что тоже любить мой Лейла, и первый ее заметить. А я сказать: «И что? Ты — заметить, она — нет. Она, как бы, мой невеста. Ты лучше смириться и находить другой красивый ведьма». Я пытаться сделать шутка, но Гаспар не слушать и уходить. В ту ночь он решить, что раз Лейла мой, он иметь права забирать у меня другой важный существа. Он решить, что раз я иметь любовь, он должен иметь мой сила.

Наступила пауза. Я прикусила язык, сдерживаясь от расспросов, что же было дальше. Чувствовала, что этот Гаспар замышлял что-то крайне скверное, но не ожидала, что поступок окажется настолько ужасным.

— Ты знать, что можно делиться с сила с питомец? Инсульт для закостенелый ведьма, ты ей почему не говорить? — этот вопрос он задал уже Лилу.

Она прикинулась слабослышащей.

— Если твой питомец слаб — ты можешь дать ему сила, если ты нуждаться — он может дать ее для тебя. Но внутри вас всегда должен ходить баланс. Но если бояться, можно не дать. Многие не давать, кто бояться, а кто просто жадина-говядиняшка. Я Дамби дать часть свой сила, чтобы он хорошо расти и стать большой как можно быстра… — улыбка на его губах померкла, когда он продолжил. — Потому я сильна ощутить тот удар в сердца, как будто кто-то убить прямо меня. — голос профессора стал совсем тихим. — Но убить не меня, а мой маленький дракон. И получить его сила вместе с моя. Мой друг убить мой питомец. Дамби его знать и доверять… Это как на тебя упасть целый колокольня. Раздавить и глушить сразу вся душа и тело…Это…Ты чего плакать? Прекратить немедленно или я перестать рассказать.

Он достал из кармана камзола платок и протянул мне.

— Вот. Он супер-чиста, не волноваться. Я в него не ни разу не дышать и не сморкаться.

Я с благодарностью приняла платок и вытерла выступившие на глаза слезы.

— Благородный светлый маг не стал бы ненавидеть всей душа собственный друг. Не стал бы мстить. А я оказаться неблагородный. Я оказаться очень злой. Плохой. Я хотеть мстить. Но Вейн не разрешать сделать это на всю катушка. А мне катушка снесло и унесло. Акрэ шагнула и шепнула, что может мне помогать, надо только на ее дорожка ступать…

— И вы ступать… — одними губами произнесла я.

— Да, ступать и отомстить. И потом начаться совсем другой жизнь. Невеста уходить, она сказать, что я плохо поступить. А я отпустить. Потом покинуть тот маленький городишка. Он приносить слишком многа боль за грудной клетка. Но время течет, птичка дальше поет, и ты тоже как-то жить. Много лет проходить. Я становиться важный профессор, приходить работать в академий, и всей душа мечтать увидеть, как Ходж выиграть «Скоростной метла». Мечтать получить шоколад. Это мой отрада сердца быть… но ведьмочка такой жестокий оказаться, что лежать под одеял и тебя кидать бездна-тоска. Никакой состраданий к жизни бедный профессора Дюкре…

Он громко и огорченно выдохнул. Опустил голову вниз. Снова вздохнул.

— Ладно, — сдалась я, — Я буду участвовать в соревнованиях.

— Мой ушка очень рад это слышать! — маг тут же поднял на меня озорные и радостные глаза.

— Но я не могу обещать, что выиграю. Вы же понимаете…

— Конечно, я все понимать. — ответил волшебник. — Главный, ты — лети. Остальной — была не была. Ты сделать меня счастливый, ведьмочка. И я забыть сказать тебе самый важный вещь. Не важно светлый ты или темный — поступок ты всегда сам выбирать. Это всегда твой душа. Не важно ты стоять рядом с Вейн или Акрэ.

— Спасибо. Мне кажется, я понимаю, о чем вы. И спасибо, что поделились со мной своей историей. Мне очень жаль, что ваш друг поступил так подло и ужасно. Я очень надеюсь, что все дальнейшие ваши друзья были намного лучше этого Гаспара.

Маг ничего не ответил, только улыбнулся.

— А можно задать вопрос?

— Разрешать три вопрос.

Несомненно, было любопытно, что маг с сделал со своим «другом», но я не решилась это спрашивать. То ли не хотела знать, то ли боялась узнать правду.

— А после того, как вы отомстили, ваша сила к вам вернулась?

— Нет.

— И вернуть ее никак было нельзя?

— Акрэ сказать, что можна. Для этого надо найти и убить другой дракон. — он сказал это очень просто, с небрежной улыбкой на губах. А мне вдруг резко стало не по себе. И стало еще хуже, когда маг с усмешкой уточнил, — Ты случайно не хотеть мне рассказать, где обитать дракон?

— Нет. — спешно ответила и качнула головой так сильно, что рисковала себе навредить.

— Вот и славна. Сегодня ты мочь еще валять-балду-гонять, но завтра быть как волшебный штык.

— Хорошо.

Лилу прыгнула обратно на кровать. Волшебник встал и направился к выходу. Когда он оказался уже возле самой двери, я вспомнила, что мне разрешено задать три вопроса, а я использовала лишь два.

— Профессор Дюкре, — воскликнула я.

Колдун остановился и доброжелательно взглянул в мою сторону.

— А вы, получается, тоже подчиняетесь профессору Нэвану, как и остальные темные волшебники?

— Нет, я любить полет свобода. Потому я ИВП. Но об этом мы болтать, когда ты точно сторона выбирать. Теперь отдыхать и набираться сила. Пока-пока, поцелуйчики не стану слать, чтобы твоя соседка не ревновать. С вами женщина надо быть очень аккуратна. — и подмигнув, вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.

— Мелисса, — тягучий мужской голос вмиг вытянул из размышлений, когда я с толстенной книгой в руках шла по коридору следующим вечером.

Остановившись, столкнулась практически лицом к лицу с профессором Нэваном. Так погрузилась в мысли, что даже не услышала приближающиеся шаги.

Маг не изменял своим вкусам в одежде и был облачен во все черное. Костюм, словно был сшит у лучшего магического портного из сгустка самой отменной тьмы, а на ногах иссиня-черные туфли, начищенные до блеска.

Солнце клонилось к закату. В пустом коридоре, помимо редеющих лучей, сиротливо заглядывающих в окна, освещение поддерживали огоньки, зажигающиеся в круглых светильниках, мерно покачивающихся под потолком.

— Профессор, — промямлила я, отбиваясь от эталонного поведения ведьмы. Голос снова подвел.

Губы мага тронула приветливая улыбка. В изумрудных глазах вспыхнули на миг две искорки.

— Как поживаешь? — поинтересовался волшебник.

— Вроде нормально, спасибо. — рядом с ним не было той же легкости, которая ощущалась при разговоре с Дюкре.

Что-то подсказывало, что моя колдовская хандра относительно темнотой магии не впечатлила бы главу темных магов. Такое себе удовольствие знать, что поступившая под твое крыло ведьма воротит нос от цвета этого самого крыла.

— Рад слышать. Надеюсь, с тех пор, что мы не виделись, ни Бэрк и никто другой из профессоров нашей академии более не смел посягать на твое личное имущество?

— Нет, профессор.

— Если подобное вдруг повторится, а повторяться оно, конечно же, не должно. Сразу сообщи мне. Я немедленно решу вопрос.

— Спасибо большое, профессор.

Изумрудные глаза будто заглядывали в душу и видели все твои самые затаенные секреты. А секреты с недавних пор у меня только увеличивались. Однако отвернуть глаза в сторону я не могла, что-то подсказывало — нельзя.

— Я установил вину Бэрка, но, видишь ли, для того чтобы точно понимать степень приемлемого наказания, мне нужна твоя помощь. Он с пеной у рта утверждает, что зелье, которое он всячески вынуждал тебя приготовить, ничем не отличается от зельев, согласованных программой занятий, лишь содержит несколько иные ингредиенты. Но сам отказывается его составить, чтобы я мог убедиться в том лично, — маг слегка нахмурился. — Если ты пойдешь мне навстречу и приготовишь зелье, либо просто сообщишь, какие ингредиенты использовала, я смогу понять, просил ли он тебя сотворить что-то, что противоречит нормам и уставу профессоров Ле Визардри. Или же в его просьбе не было ничего предосудительного.

— Профессор, я могу сделать зелье и к нему приложить список ингредиентов и их пропорции. — сразу вызвалась я.

— О, это будет великолепно. — колдун улыбнулся и слегка наклонился в мою сторону, — Тогда, скажем, что это и будет твоим, кхм, наказанием, — он подмигнул, — Сделать зелье, которого нет в учебнике.

— Здорово, — улыбнулась я в ответ, чувствуя, что охватившее вначале напряжение потихоньку отпускает плечи.

— Договорились. Приходи, когда зелье будет готово.

— Я прямо сейчас же пойду его делать!

— Спешка совсем ни к чему. Ты, должно быть, устала после учебного дня. Я подожду.

— Профессор, а может не стоит больше наказывать профессора Бэрка, ведь он и так какое-то время был в теле лягушки.

— Ты добрая девочка, Мелисса. Но наказание должен получить любой провинившийся, чтобы осознать свою вину и в дальнейшем не повторять ошибки. — он снова тепло улыбнулся и, пожелав мне волшебного вечера, удалился.

Окрыленная таким лёгким наказанием я в тот же вечер начала готовить зелье.

— Тебя снова Бэрк припахал? — удивлённо поинтересовалась Кайли, застав меня сосредоточенно склоненной над маленькой ступкой и вертящей в руках колбочку.

— Нет, Нэван попросил помощи. Хочет проверить насколько нелегальное зелье заставлял меня создавать Бэрк. Бэрк ему сказал, что все исключительно безобидно, только вот сам отказался готовить. Наверняка, как обычно, сослался на плохую память.

— Вот же паук! — сморщившись, воскликнула Кайли.

— Ага, а Нэван попросил сделать меня это зелье в качестве наказания.

— В качестве наказания?… Что-то я ничего не понимаю? Он для лучшего зельевара на нашем курсе придумал наказание по подготовке зелья?

— Да, здорово правда?

— Ты ещё спрашиваешь! Это магически классно!

— Ещё я бы хотела ему на листке написать рецепт. Но у меня такой ужасный почерк, что получается то кривым забором, то косым полотном.

— Хочешь я помогу? — тут же предложила свои волшебные способности подруга, у которой, в отличие от меня, был идеальный почерк.

— Если не сложно…

— Совсем нет! Это же для Нэвана! Погоди, возьму бумагу с запахом лаванды, и ты мне продиктуешь рецептик.

— А давай, может, без пахучих записочек? — уже с небольшим сомнением озвучила я.

— Я согласна не ставить в рецепте сердечки, но без ароматизированной бумаги не выпущу тебя из комнаты, даже если сама будешь писать.

— Ладно. Сделаю вид, что ты меня уговорила. — сдавшись, вернулась к приготовлению зелья.

А Кайли, погромыхав некоторое время в шкафу, брякнулась на стул и, вся сияя счастьем, томно произнесла:

— Я готова писать.

— Ты же понимаешь, что это не любовное письмо?

— Конечно-конечно, — абсолютно неубедительно сообщила она и радостно стала записывать за мной рецепт зелья.

В первой версии рукотворного рецепта Кайли присутствовали сердечки. Причем в каком-то безумном количестве. Подруга пыталась сделать вид, будто не замечает мои суровые взгляды и нагло уверяла, что эти малюсенькие украшения, любовно прорисованные вокруг текста, совершенно не заметны читателю. У меня, мол, слишком острое зрение, оттого я и обратила на них внимание, а так — они крохотулечки.

— Понятно. Лучше я сама всё напишу. — строго озвучила я, и принялась было переписывать текст, как она протянула мне вторую версию рецепта.

Во время учёбы в Ле Визардри я частенько слышала фразу, что ни в коем случае нельзя слепо доверять ведьмам, даже если эти ведьмы уже больше ста лет твои лучшие подруги. И, должно быть, учёба приносила плоды, так как я поднесла листок к губам и прошептала заклинание, помогающее проявить спрятанный текст (к сожалению, это простенькое заклятие совсем не срабатывало в части книги заклинаний, которая теперь лежала в доме ба).

И что вы думаете?

На новом рецепте тоже проявились сердечки!

— Ты уверена, что тебе не нравится, когда профессор Дюкре посылает в конце урока нам поцелуйчики? — саркастично уточнила у соседки и деланно вздохнула, — Так и быть, сделаю все сама.

— Ну ладно, ладно. — тогда она протянула третий листочек, а следом радостно заявила, — Ты с каждым днем становишься все более крутой ведьмой. В начале обучения ты бы даже не подумала проверять записку на скрытый текст.

— У меня хорошие учителя, — улыбнувшись, ответила я, имея в виду её с Кэтти.

К счастью, третья записка не содержала в себе никаких скрытых символов и была вполне адекватна.

Так что рецепт вместе с зельем в тот же вечер оказался у Нэвана. Профессор в кабинете находился не один, и я спешно передала ему «наказание», которое он тут же спрятал в карман своего чёрного одеяния, а потом хитро мне подмигнул. Я даже несколько растерялась, не ожидая подобных жестов от темного мага. Смущённо выговорила:

— До свидания, профессор. — и быстро убежала обратно к себе.

А сейчас с кислой физиономией сидела на метле и наблюдала, как моя мини версия наряду с остальными уменьшенными фигурками членов соревнования посылала рассевшимся плотным кольцом вокруг поля волшебникам и магам веселые приветствия.

До начала гонки оставалось минут пятнадцать-двадцать. Почти все участники были на поле. Отсутствовал только один студент — Йен.

Я бы не удивилась, если бы узнала, что Гривен в своей бесстрастной манере сказал, что его ни капли не интересует «Скоростная метла». Не удивилась бы, если бы он вообще не появился. Но глаза-предатели то и дело пытались найти его высокую фигуру в толпе.

Я всячески старалась их утихомирить и напомнить им, что, между прочим, он не желает меня видеть, но глаза, видимо, потому и не уши, раз слышать и слушать совсем не умеют.

Да и если бы он отказался от гонки, вряд ли бы профессор Дюкре вышагивал сейчас по полю с таким довольным лицом.

Волшебник был в костюме яркого лилового цвета, а на шее у него красовался тот самый желтый шарф, который был на колдуне, когда он приходил в нашу с Кайли комнату, чтобы удостовериться, действительно ли я больна.

Глядя на него, я первый раз задумалась над тем, что, если он темный волшебник — то одет явно не по протоколу. Только, кажется, его самого это обстоятельство совсем не заботило. Видимо, мне ещё очень многое предстоит узнать о нравах мира, наполненного магией.

Достав небольшую бутылочку воды, я только-только сделала несколько маленьких глотков, как вдруг рядом раздался девичий голос:

— Мелисса, а ты тоже безответно и мучительно влюблена в Гривена?

Вопрос прозвучал таким образом, словно это была очевидная и общеизвестная всем истина. Он был настолько неожиданным, что удачно помог воде попасть не в то горло.

Закашлявшись, я прикрыла рот ладонью и ошарашено уставилась на ведьмочку, остановившуюся рядом со мной. У нее было лицо в виде сердечка, курносый нос, россыпь задорных веснушек, два тугих хвостика и настоящие авиаторские очки. Взгляд прямой, улыбка без тени хитрости или коварства. Это была та самая четвертая участница гонки — Эллит. До этого она увлечённо общалась с какой-то девочкой, а теперь, очевидно, тоже решила занять свое место у старта. И заодно огорошить меня нежданным заявлением.

Раньше я с ней ни разу не общалась, но как-то слышала вскользь кинутую Кэтти меланхоличную фразу о том, что более непосредственной ведьмочки ей ещё никогда не приходилось встречать.

— С чего бы это? — наконец восстановив дыхание, ответила я.

— Ну так все в него влюблены. — пожала она плечом и счастливо улыбнулась. Слегка прищурила глаза и выдохнула. — Он же похож на ледяной цветочек, который невозможно сорвать, не заморозив ладошки.

— Ну, не сказала бы, что прямо-таки все. — я придала лицу вид совершенной незаинтересованности. — И с цветком я бы тоже вряд ли стала его сравнивать.

— Ты первая, кто так отвечает. — веселость на её лице сменилась глубокой задумчивостью.

— А ты многих спрашивала?

— Всех, кто попадался под руку. Но только, когда вспоминала об этом вопросе. Есть много интересных тем для обсуждения, но помнить и держать в одном ящичке головы все сразу не всегда получается. А ты, значит, плохо видишь?

— Хорошо.

— А-а-а. Понятно. Получается, недостаточно хорошо. — гнула свою несгибаемую линию ведьма. — Но ты не расстраивайся.

— Я абсолютно не расстроена. Меня это не…

— Огорчения не подходят ведьмам, да и морщинки от них быстренько возникают. Возможно, это к лучшему, что ты не различаешь его в толпе. Так ты избежишь участи остальных страдалиц.

— О чем болтаете? — послышался слева знакомый голос.

Повернув голову, я счастливо выдохнула, наблюдая как две мои подруги приближаются к нам. Подумалось, что Эллит прекратит этот нелепый разговор, как вдруг она на полном серьёзе выдала:

— Мэл расстроена из-за того, что не может влюбиться в Гравена из-за проблем со зрением. Его лицо кажется ей размытым, как клубень мягкой картошечки, а ей бы очень хотелось хотя бы разочек увидеть этот дикий и необузданный теплом цветочек. Она находит себя магически обделенной раз все в него влюблены, а она — нет.

Пока Эллит все это говорила. Опять же, без иронии или желания потроллить. На полном серьезе. И к тому же участливо гладила меня по плечу, я от скопившегося негодования и шока просто открывала и закрывала рот. Мне никак не удавалось вставить хоть слово.

Удивление, вначале проступившее на лицах моих подруг, с каждой новой секундой приобретало совсем другие очертания.

В огромных глазах Кайли открыто замаячил смех размером с поле, на котором мы все стояли, а способность Кэтти окутывать себя чарами меланхолии впервые столкнулась с ощутимыми трудностями. Я видела, как она старательно кусает уголок губы, рискуя потерять контроль и захохотать. Но по итогу ведьма все же смогла взять себя в руки и нарочито сочувственно обратилась ко мне:

— Бедняжка, Мэл. Однажды хотя бы разочек тебе это удастся. Увидеть прекрасного Гривена, по которому мы все тут поголовно сохнем.

При этих словах Эллит на меня многозначительно посмотрела, как бы говоря: «Видишь, вот и я о том же», а вслух произнесла:

— Она мне не верила, что все в него влюблены.

— Мэл, ну ты чего? — Кэтти уже идеально вжилась в роль. — Мы тут все наглухо повязаны. Тайное сестринство «Гривен — Навсегда». Ты же, наверняка, о нем слышала.

Я закатила глаза.

— Ой, а я его пропустила. — озадаченно признала Эллит. — А как в него попасть? Надо где-то записаться или сдать колдовской тест?

— Нет. — махнула рукой Кэтти. — Там автоматическое попадание девушек академии.

— Логично. — со всей серьёзностью согласилась Эллит.

— Кайли, ты там как? — не выдерживая фарса, крикнула я второй ведьмочке, которая в какой-то момент скрылась за спиной повелительницы летучих мышей.

Я могла видеть только её подрагивающую руку, которая лежала на плече Кэтти. Видимо, таким образом Кайли старалась не упасть.

— Я сейчас умру, — последовал ответ, прерываемый смешками. — Мне плохо. Аж два глаза разом дёргаются.

— Видишь до чего в иной раз доводит влюбленность в Гривена? — спросила у меня Эллит. — Ты не должна печалиться, а должна радоваться, что лишена такого рода жутчайших страданий. — а потом она повернулась к девочкам. — Извините, мне надо отойти на пару минут, мне подружка машет рукой. Была рада поболтать.

Когда она покинула место старта, я наконец выдохнула и сурово произнесла:

— И что это было? Она меня одну пугает? Или и у вас тоже мороз по коже? Кэтти — по-твоему так выражается «непосредственность»? По-моему, это нечто совершенно иное.

— Да ладно тебе, — усмехнулась Кэтти, — Она же забавная. Немного чудачка, но зато с ней всегда очень весело.

— Да, она классная! — заявила Кайли. Подруга вытирала слезы тыльной стороной ладони. — Я в жизни столько не смеялась. Давайте добавим ее в наш ковен?!

— Ни за что! — нервно воскликнула я, и две коварные ведьмочки дружно рассмеялись.

Через пару минут они пошли занимать свои места среди болельщиков. А вот Эллит, наоборот, размеренным шагом возвращалась обратно. Клен, также отошел от компании своих друзей, с которыми увлеченно болтал, и успел подойти к старту. Мы обменялись с ним короткими приветствиями и теперь ждали остальных.

Наконец, на поле возникла долгожданная для всех четвертая фигура, и толпа громко загалдела, приветствуя Гривена. Он был в темных джинсах и фланелевой рубашке с закатанными рукавами. Лучи солнца били ему в спину, а его лицо, как и всегда бесстрастное, выглядело чудовищно прекрасным. Мои глаза, если бы им дали такое право, могли бы залипнуть на нем навечно.

Но я ведьма исключительно гордая!

Подумаешь, идет тут весь такой из себя красивый, Гривен!

Вот совершенно ничего особенного!

А вот и не посмотрю больше в его сторону. Да, вот так холодно отвернусь. Взгляну на Клена или же на ясное синее небо. Да, так намного лучше.

Но как унять эту дурацкую гривенокардию? Сейчас совсем не до нее.

Йен уже почти прошел мимо меня к своему месту, как вдруг его окликнула Эллит. Ведьмовское чутье молниеносно шепнуло в ухо о чем-то неладном. Решено, впредь я всегда буду верить своей интуиции. Как только она скажет, что запахло жареным — значит, так оно и есть!

Йен остановился в паре шагов от меня. Где-то в трех, не более того.

— Знаешь, я нашла, наконец, ведьмочку, которая в тебя совсем не влюблена. — абсолютно беззлобно выдала студентка.

Она говорила с улыбкой. А у меня дар речи пропал. Испарился.

— Супер. — без интереса прокомментировал её слова волшебник. Его определено не волновало количество вздыхающих по нему ведьм.

Он сделал ещё один шаг. Я расслабленно выдохнула, посчитав, что гроза миновала. А Эллит вдруг подошла к Йену вплотную.

— Правда же? — радостно выпалила она (хоть на том спасибо, что сообщила об этом не на все поле) — Это — Мелисса Ходж. Она сама мне недавно в этом призналась. — и довольная вернулась на свое место.

Первое желание, возникшее в голове — направить метлу вверх и улететь. Стрелой. Прямиком домой.

Я кожей почувствовала, как его взгляд коснулся моего плеча, поднялся вверх по шее и начал жечь лицо. И как бы не старалась, не смогла не взглянуть на него в ответ.

Мне катастрофически хотелось ему что-то сказать, но разве что-то скажешь в такой дурацкой ситуации?

Возмутиться, что это неправда? Но тогда это будет значить, что я влюблена!

А разве я хочу, чтобы он так думал? Разве не хорошо, чтобы он как раз-таки считал иначе…

Но тогда откуда возникло ужасное чувство, пожирающее изнутри? Почему его взгляд давит и… в груди возникает ощущение, будто я его предала, хотя ничего такого не делала. Разве не он сам передал мне через свою тетю, чтобы я держалась от него подальше.

Но тогда почему он так смотрит?

Гривен так ничего и не сказал. Отвернулся и молча продолжил двигаться к своему месту старта.

На меня будто громыхнулась вселенская тоска. Я повернула голову в сторону Эллит, надеясь увидеть в ее глазах раскаяние. Однако она радостно показала мне поднятый вверх большой палец. Почему-то рассердиться на нее совсем не получалось.

Надо было каким-то образом собраться и постараться не прийти последней, хотя в ту минуту мне стало практически все равно.

— Итак, мы скоро начинать наш лучший «Скоростной метла» гонка! — разнеся по полю счастливый голос профессора Дюкре.

Как только голос профессора огласил старт, все посторонние мысли разом вылетели из головы. Я стремглав понеслась вперед, следуя за своей чрезмерно радостной мини-версией. И вся эта катастрофически-идиотическая сцена с исключительно странной ведьмочкой по имени Эллит и вечно-бесстрастным Гривеном осталась позади.

Существовали только я, преданная мне метла, нарастающая с каждой секундой скорость, игривый ветер, задорно колышущий волосы, и адреналин, сладко закипающий в крови.

В списке моих жизненных увлечений, помимо бесконтрольно-прекрасного чтения, на которое я могла бы при отсутствии ограничений, тратить целые сутки напролет, забывая про еду и питье, определенно числились еще и полеты.

А полеты на скорость, да еще и с сильными соперниками, с которыми мы шли ноздря в ноздрю, как выяснилось, добавляли еще больше интереса и подстегивали азарт.

Мне и на каникулах понравилось в шутку соревноваться с мальчиком-оборотнем Яном, но сейчас, здесь, на поле, это было нечто совершенно другое. Какой-то новый уровень. Словно я полностью окунулась в желанную стихию полета и наслаждалась каждым мгновением.

Первый круг довольно быстро остался позади, и мы взлетели на следующую полосу, расположенную чуть выше предыдущей. Трое из нас сохраняли спокойствие и никак не выражали свои эмоции. Но вот один из участников — угадайте с одной попытки «кто» — восторгался происходящим громко и без капли стеснения.

— Еййййй-Йоууууууу! Летим, летим и перелетим! Мы словно птички-ураганчики! Несемся вперед, Уууууу! Метелочка давай поспеши, Трчи, унеси в высь облачков! — доносились резвые крики Эллит.

Я сделала мысленную пометку: «Стараться держаться от этой ведьмочки как можно дальше и первой никогда не вступать с ней в диалог. Ни-ког-да.

Пришло время третьего скоростного кольца. В лидеры уверенно выбился Йен.

(Вы же совершенно не удивлены таким поворотом, да? Но я все же искренне надеюсь, что болели вы исключительно за меня, а не за этого «я мистер-магистр, всецело позабывший, как улыбаться, и посылающий тетушку отсылать надоедливых девушек»).

Я шла следом за Йеном, близко-близко. А внутри, в каждой клеточке тела, горел яростный огонь, твердивший: «Я обязательно его догоню. Всенепременно!!!Надо лишь еще чуть-чуть поднажать».

Клен с Эллит существенно отстали. Мой как-то сам собой открывшийся третий глаз помогал сориентироваться в пространстве и увериться в мысли, что если и случится борьба, то она произойдет между мной и Гривеном.

Я смогу! — сквозь плотно стиснутые зубы шепнула сама себе.

Помнила назубок заклинание Элсинии, которое она применила в книге для увеличения скорости, но пользоваться им не хотела. Нечестная борьба не в моих правилах. Я хочу победить в честной гонке.

Неожиданно в небе загрохотала молния.

Кинув быстрый взгляд вверх, с удивлением заметила, что еще недавно совершенно голубая и чистая гладь покрылась плотными и не сулящими ничего хорошего темными облаками. Словно кто-то одним мрачным махом накинул рокочущее пасмурное одеяло на солнечный день.

Но отвлекаться на резкие перемены погоды было не в моих интересах. Я вернулась глазами к линии, ведущей к финишу, и постаралась выжать максимум возможной скорости. Заставила себя перестать реагировать на внешние шумы. Прошептала недавно найденное заклинание, которое помогало не реагировать на посторонние звуки. И, видимо, настолько сильно сосредоточилась на победе, что упустила какие-то действительно важные вещи.

Пулей пронеслась мимо Гривена, запоздало удивляясь тому, что волшебник отчего-то резко притормозил. Первая вылетела на новую полосу и не успела самодовольно хмыкнуть, как искрящаяся вспышка возникла прямо над моей головой…

А следом чьи-то сильные руки крепко схватили и стремительно понесли в сторону.

Я была настолько ошарашена и слегка ослеплена происходящим, что не сразу поняла, что прижата к телу Гривена. Голова покоилась на его плече и, подняв глаза, я встретилась с суровым и сосредоточенным профилем волшебника.

Горячая ладонь крепко держала меня за талию, а потом Йен опустил на меня глаза. В его взгляде плескалось ничем неприкрытое беспокойство.

И, леший, чтоб тебя, я поплыла. В ту же секунду. Вот в совершенно неподходящую секунду.

Почему эти эмоции нельзя хоть как-то контролировать?

Думаю, я бы даже свалилась с метлы, если бы не Гривен.

Когда же наши ноги коснулись земли, волшебник осторожно отпустил меня из объятий и обеспокоенно спросил:

— С тобой все в порядке?

— Да… спасибо… — смущенно промямлила, ощущая все признаки гудящей внутри гривенокардии.

Нервно дернула голову в сторону финиша, а там уже радостно махал руками Клен. Выглядел он невероятно счастливым.

— Клен победил … — глухо произнесла я.

Йен проследил за моим взглядом и посмотрел на нашего однокурсника. Стало катастрофически неловко.

Ладно — я, но он тоже проиграл из-за меня…

— Извини. Это я виновата. Если бы не я, ты бы пришел первым. — огорченно вздохнула, совершенно забыв, что совсем недавно чуть не произошло мое близкое знакомство с молнией.

— Для меня эта победа не имеет никакого значения. — равнодушно сказал Гривен, — Главное, что ты…

— Ты почему меня не слушать, взбалмошный ведьмочка? — громыхнул покруче молнии прямо над ухом голос профессора Дюкре.

Я не заметила, как он подошел. И теперь возвышался надо мной, грозно сверкая глазами. В ту минуту он не напоминал милого пингвинчика, он являлся коршуном, готовым хорошенько наказать ослушавшихся студентов. То есть — меня.

Но я правда не понимала, в чем именно провинилась, оттого непонимающе спросила:

— Вы это о чем, профессор?

— Мэл, ты как? — раздались взволнованные голоса двух моих подруг за его спиной.

Девушки бежали к нам, но их ноги резко затормозили, когда маг обернулся и опалил их гневным взглядом:

— Марш общежития! — скомандовал он, обращаясь к студенткам.

Кайли с Кэтти неуверенно смотрели на меня, переминаясь с ноги на ногу. Я показала им рукой, чтобы шли, куда он велел. И мы безмолвно договорились встретиться позднее в нашей с Кайли комнате.

Когда они убежали, Дюкре вновь обратился ко мне:

— Итак, где я остановиться? Ах, да! О чем я говорить? Ты шутить решить? Ты куда летать, когда я четко сказать: «Всем немедленно на миг замирать!»

— Я не слышать, профессор. — сразу честно призналась. — Я так сосредоточилась на гонке, что полностью отключилась от внешних звуков.

— Ты отключиться, а я чуть кандрашка не хватиться! Тебе не стыдна так всех пугать?! Мой бедный сердечка на минута совсем перестать стучать! — он вдруг наклонился к моему уху и совершенно другим голосом, в котором так и скакали нотки игривости шепнул, — Если хотеть мужской вниманий, надо глазки вот так хлопать, — и в дополнение к словам, он томно захлопал ресницам, как самая настоящая кокетка, — А не под безумный молний кидаться, чтоб он тебя нестись спасать!

К моему огромному секундному счастью, Йена от нас оттеснила группка подбежавших к нему ведьмочек, которых Дюкре почему-то не спешил прогонять, как двух моих подруг. Хотя, как мне кажется, вот этих хихикающих и охающих вокруг Гривена девиц, надо было сразу разогнать.

Йен теперь не только не мог слышать наш с профессором разговор, но и вряд ли смог бы быстро выбраться из плена.

— Так я же не специально! — все же шепотом, чтобы лишний раз не рисковать, возмутилась я.

— Но получился очень эффектный сцен! Он крикнуть: «Рыжик, что ты творить? Не сметь самоубиваться!» И, забыв про опасный туч, нестись вся прыть спасать красавица! Схватить и прижать к жаркий грудь! И ваши сердечки стучать в унисончики туки-туки-тук?

— Профессор! Ничего подобного! — захлебываясь возмущением, отразила нелепость слов.

— Ты оказаться в его руках и сразу капитуляций? Признаваться мне по секрет! Признаваться немедля! На ушко сюда шептать, и я клянусь никому не сказать! Максимум три-пять человек. — хитро улыбнулся маг, подставляя мне ухо, в которое я должна была сказать тот самый секрет, а я кажется вся покраснела — настолько он оказался прав.

Вздернув подбородок, строго произнесла:

— Еще чего! Я всего лишь хотела выиграть и не более того! Ничье внимание привлекать не собиралась.

— Ах, какой неромантичный натур! — огорченно сморщил рот волшебник.

А в небе прогрохотала целая баллада.

— Секунду! Я кажется тихо сказать «быстро уходить», раз столько тугодум на поле оставаться.

Оглянувшись, заметила, что многие студенты со всех ног неслись к зданиям общежитий, окруженные небольшими стайками синекрылок, чьи крылышки создавали вокруг магов и ведьм защитные экраны. Стремящихся покинуть эпицентр непогоды было большинство. Поле быстро пустело.

Однако оставались и такие, которые не спешили уйти с площадки гонок. Они стояли маленькими группками, также оцепленные птичками, которые что-то наставительно им чирикали.

В одной из групп птички не ограничивались только словесными указаниями, но уже начинали применять радикальные меры. Клювотерапия все же безотказно работала. Студенты хоть и пытались возмущаться, но однако же понемногу двигались в сторону общежитий.

А вот стайка хохочущих ведьм все никак не желала выпускать Гривена из плотного кольца. Волшебник невозмутимо поворачивался то к одной, то к другой девушке, и что-то им разъяснял.

Как бы я не противилась, но малюсенькая молния ревности кольнула не в небе, а внутри меня. И дребезжала она вполне ощутимо.

— Вы кажется иметь ушной проблема, раз не слышать, что я сказать! — ледяной голос профессора громыхнул в воздухе, вызывая холодные мурашки.

Я ошарашенно уставилась на колдуна, стоявшего рядом со мной и непроизвольно вжала голову в плечи, хотя особого страха не испытывала. Как ему удавалось так быстро переключаться из одного состояния в другое?

— Если через один минут вы не уходить в общежитий, не запирать в свой комната двери и окна и не ждать послушно новый команд, то я лично, с большим наслаждений, — слова прозвучали как-то особенно зловеще, — Вас поштучно наказать! Я очень не любить повторять и не любить тугодумный студент! Вам хочется понять, как сильна я не любить? Так я показать!

Слова возымели успех. Оставшиеся зеваки-студенты врассыпную кинулись покидать поле под бдительными крылышками синекрылок, защищающих их от молний.

Резко поднялся ветер. Он громыхал и сдувал все, что попадалось ему на пути, и я только сейчас осознала, что мы с профессором отделены от царящего вокруг ненастья, хотя никаких птичек рядом с нами нет.

Подняв голову, уставилась на мерно развевающийся над нами платок. Тот самый, который маг носил на шее. Только сейчас ткань истончилась и увеличилась в размерах, а еще стала на пару тонов светлее. Она походила на полупрозрачный мерцающий купол, отгораживающий от неистовствующей вокруг непогоды.

— Рыжик звучать чарующе мило, ты не находить? — снова вернулся к игривому тону маг, обращаясь ко мне, пока с довольством наблюдал за тем, как студенты буквально бегут с поля, сломя голову.

— Ужасно! Мне совсем не нравится. И не «рыжик», а «рыжая».

— Какой ты привередливый ведьм, рыжик. — удрученно заявил профессор.

В следующий миг в его руке материализовалась вытянутая коробочка, перевязанная темно-лиловой ленточкой. Под прозрачной упаковкой аккуратно лежали искусно сделанные шоколадные метелки — каждая, как отдельное произведение искусства. Такие сувениры должны были получить те, кто голосовали за Клена.

Маленькая фигурка победителя возникла на ладони Дюкре, весело сказала:

— Ты голосовал за меня! И оказался прав! Я победил, ура! Держи заслуженную награду! Съешь шоколадную метлу в честь моей победы! — а после этого весело подпрыгнула в воздух и исчезла.

Я переводила взгляд с коробки на мага, и обратно. Мой глаз очень хотел начать дергаться, но не обладал способностями Кайли. Гневно скрестив руки на груди, уставилась на волшебника и зашипела:

— Вы меня обманули!

Несмотря на то, что от его голоса еще минуту назад по спине прыгали мурашки, Дюкре совершенно не пугал. И потом я была возмущена. И права в своем негодовании.

— Я? — театрально схватился за сердце мужчина. — Когда? Я не мочь! Ты меня с кем-то путать. Плохой память в ранний возраст — проблема.

— Вы сказали, что сделали ставку на меня.

— Да! Правда! Я так и сделать! — кивнул он, даже не отрицая и не пытаясь оправдаться.

— Но если вы ставили на меня, то тогда каким образом могли получить метелки, если победил Клен?

— Очень проста! — коварно шепнул волшебник и ладонью поманил меня приблизиться ближе к себе. — Я поступить вот как, я голосовать за каждый участник «Скоростной метла».

— Что? — запальчиво выпалила. — Так разве можно было?

— Ну, — потянул он, сложив губы трубочкой и отводя в сторону свои хитрющие глаза, — Правил нигде не сказать, что такой манипуляций делать нельзя. А кто такой правил придумать, ты знать? Я такой правил придумать. Меня мама умный родить, да? Ты восхищаться? Вижу твой глаз загораться.

— Поступать таким образом было не честно. — строго ответила я.

— Я не соглашаться. Разве я хоть раз сказать, что надо голосовать только за один участник гонка? Я такой слов говорить, ну-ка мозги шевелить и вспоминать?

Я задумалась. Как следует порылась в памяти и пришлось признать, что:

— Н-нет. Вроде не говорили.

— Вот видеть. Чрезвычайно гениальный схем. Манифик подход. Я все же темный волшебник, а у темный волшебник должна быть штучка два такой ловкий комбинашка. Ты, когда точно стать темный, я тебя научить, — оптимистично хмыкнул он, а затем взглянул на небо и задумчиво произнес, — А учеба приходить полный капут. Шершавый случай настигать наш академий или кто-то сильно постараться. Вот только я не знать зачем, до экзамен еще совсем не близка…

Девочки, как я и полагала, ждали в нашей с Кайли комнате. Стоило только открыть дверь, как они подскочили ко мне с горящими глазами. Запрыгали вокруг в каком-то диком танце-приветствии. Спешно усадили на постель. Пару десятков раз спросили, точно ли у меня все хорошо и не наказал ли меня по всей магической строгости Дюкре. Но убедившись, что я вполне себе жива, начали бурно делиться своими впечатлениями.

Оказывается, со стороны «Скоростная метла» выглядела эффектно и крайне переживательно.

— Мы чуть горло себе не сорвали, пока кричали «Мелисса вперед!» — воодушевлённо сообщила Кайли.

— Но ты же понимаешь, что перекричать безумствующую толпу болельщиц Гривена нереально сложно? — хмыкнула Кэтти. — Хоть мы и старались.

— Они орали: «Гривен» — как стайка ненормальных пеликанш. — закатила глаза моя соседка. — Вопили бешеным ритмом!

— Мы сразу поняли, что Клен и Эллит вам двоим не конкуренты. Это стало очевидным уже под конец второго летного кольца…

— А потом нагрянули свихнувшиеся облака! Я глазам своим не поверила! Чтобы они появились над территорией Ле Визардри! Да ещё и в самый разгар гонки! Такое тут случалось только один раз много лет назад. Не удивлюсь, если это проделки самоуверенных и бестолковых студентов.

— Тоже так думаю, — согласилась Кэтти, потянув нам вишневые пастилки, которые она достала из левого кармана темной курточки. — Кто-то мог позавидовать, что не попал в число участников, и таким образом попытался отыграться.

— Но это такая дурость! — снова закатила глаза Кайли. — Психованные облака повязаны на слишком сложном заклинании. Надо быть очень сильным магом-стихийником. Ни один студент не обладает достаточным опытом и знаниями, чтобы суметь призвать их, а потом еще и надолго удержать над ними контроль и при этом остаться неузнанным. Тем более, здесь преподает темный профессор Нэван. Он в два счета вычислит всех, кто к этому причастен.

— Свихнувшиеся облака? — на всякий случай уточнила я.

— Да. — кивнула подруга, улыбнувшись. — Их как-то давно создал один маг-экспериментатор, у которого были проблемы с поливом полей. Но подчинить нормально свое творение он так и не смог. Какая-то часть вырвалась и ушла в свободное плаванье. Министерству магии пришлось посылать целый отряд стихийников, чтобы поймать и деактивировать тучи. И вроде бы все пришло в норму. Но заклинание их вызова волшебник, конечно, не уничтожил. Оно перекочевало из одних рук в другие. Сейчас его довольно легко раздобыть. Потому такие вот аномальные явления природы периодически возникают. Были пару случаев в других магических академиях, когда студенты пытались сорвать или отсрочить экзамены. В Ле Визардри тоже как-то раз такое произошло. Тогда еще мои родители здесь учились. Но за этим следовало суровое наказание. Нескольких магов отчислили. Потому таким баловством вроде никто больше не промышлял. К тому же свихнувшиеся — опасны. Они могут врываться в здания и шандарахать молниями по каждому, кого встретят. Без разбору, напрямик. У Ле Визардри, безусловно, хорошая защита и нам точно нечего бояться. Но по существующему протоколу все студенты должны в кратчайшие сроки покинуть здание, пока профессора не будут полностью убеждены, что обезумевшие полностью рассеяны.

— Так значит, вот почему профессор Дюкре сказал, что учёбе капут?

— Думаю, что да. — весело кивнула Кайли, — Пока мы тебя ждали, к нам успели залететь синекрылки. Они сообщили, что нашим родителям уже рассылаются письма с просьбами забрать на время детей домой.

— Надеюсь, они просто продлят нам каникулы, — вздохнула Кэтти, — И не додумаются устроить дистанционное обучение.

— А надолго эти облака могут зависнуть над академией? — поинтересовалась у осведомленных подруг.

— Всегда по-разному. Но даже если их прогонят сегодня же, еще месяц будет погодный карантин. Тучки очень хитрые. В академии Ле Флорансин маленький кусочек облачка спрятался где-то между книжными шкафами и долгое время не подавал никаких признаков жизни. Тихонько ждал своего громового часа. И вот когда в коридоре было полно студентов, он выплыл и начал палить по студентам молниями.

— Это прямо сцена из ужастика или триллера. — шепнула, укутываясь в мягкий плед. — А ты откуда столько про них знаешь?

— Родители часто рассказывали про тот случай, как одно такое облако атаковало академию, когда они в ней учились. Я еще с детства мечтала, чтобы и во время моей учебы ненормальная туча заглянула в академию, — она блаженно вздохнула, — Мечты, видимо, сбываются.

Мы с Кэтти покосились на подругу. Я — недоверчиво, Кэтти — меланхолично-иронично.

Значит, свой день рождения мне, скорее всего, предстоит отметить дома с родными — мелькнула в голове мысль. Не могу сказать, что это не радовало. Конечно, были небольшие планы с девочками. Но с мамой, с ба и с тетушками будет очень здорово.

— Мы отвлеклись от темы гонки! — воскликнула счастливая Кайли и направила на меня свои внимательные темные глаза, — Почему ты не остановилась после команды Дюкре? Он таким ледяным голосом велел всем замереть, что я сразу превратилась в сосульку и не могла пошевелиться. А ты неслась, как бешеная!

— Профессор Дюкре милашка, но, когда сердится, меня тоже знатно передергивает. — признала Кэтти.

— Да ладно вам, он совсем не страшный. Даже когда ругает. — не согласилась с ведьмочками. — Тот же Нэван пугает иногда намного сильнее.

— Вот абсолютно с тобой не согласна. — категорично отрезала Кайли. — Нэван — идеальнейший волшебник. Но все же почему ты не остановилась?

— Решила, что ведьмам должно быть плевать на правила и команды старших магов? — хитро подсказала Кэтти.

— Да нет же. Просто я использовала небольшое заклинание, чтобы заглушить посторонние звуки и полностью сконцентрироваться на полете, вот и не услышала команды профессора. — тихо шепнула.

— Смотрелось улетно, — улыбнулась Кэтти, — Мне кажется, не только мы с Кайли испугались, когда прямо над тобой громыхнулась безумная молния. Встревоженный вздох волной пронесся над полем. А потом Гривен со своим лицом линчевателя кинулся тебя спасать!

— А он что-нибудь кричал, когда кинулся ко мне? — постаравшись подавить на лице всякие признаки интереса, как бы между делом уточнила я.

— Вроде он крикнул твое имя… или «Рыжая», — задумавшись, ответила подруга, — Там, честно говоря, так грохотало, что мало что было слышно, кроме голоса профессора Дюкре.

— Гривен мог бы ничего не делать. Тебя бы защитили синекрылки. — вмешалась Кайли, — А профессор Дюкре в ту же секунду выкинул вверх свой шарф. Тот принял форму вытянутого китайского дракона и стрелой кинулся вверх. Загородил вас с Гривеном от молнии, проглотив вспышку. Затем превратился обратно в шарф. Только увеличился в размерах и вроде бы слегка истончился. Он так и извивался над вами все то время, пока вы спускались к земле. А потом, ожидаемо, перелетел обратно к профессору и завис уже над ним.

— Теперь все будут ломать головы, к кому из вас профессор проявил особую протекцию! — с пугающим азартом выдала Кэтти.

— В смысле? — вот в такие моменты я сомневалась, что у меня имелся хоть какой-то прогресс в части познания правил магической реальности.

До этого я никогда не слышала про свихнувшиеся облака, и не особо понимала о какой протекции идет речь.

К счастью, в этот раз девочки не стали акцентировать на моих провалах внимание, а сразу воодушевленно пояснили:

— Он мог бы создать защитный экран заклинанием. К тому же над вами уже успели появиться синекрылки, которые бы на миллион процентов предотвратили столкновение с молнией. Но профессор все равно использовал свою личную зачарованную вещь. А личные магические предметы в отношениях других волшебников применяются в крайне редких случаях. Ну, если только это не члены одной семьи, конечно же. Если присутствует родственная связь — тут вопросов нет, а вот если ее нет…

— Лесли Уолбрайт уверенно заявила, что всем все и так очевидно. Мол, Гривен всегда был фаворитом Дюкре, он же лучший по полетам. А жест профессора якобы лишь подтвердил сей факт. — фыркнула Кэтти. — Вся её свита тут же её поддержала, поохав и покивав.

— Честно говоря, мы сомневались, но тоже так подумали, когда увидели, как Дюкре кинулся тебя ругать, — обеспокоено шепнула Кайли. — Нет бы успокоить или поддержать. Хотели прийти на помощь, но этот его командный тон. Брррр…аж мурашки по коже, как вспомню. Тебе точно не сильно досталось?

— Терпимо, — загадочно улыбнулась я.

Не рассказывать же, что я вообще-то сама гневалась на колдуна за его махинации. Несмотря на то, что он без утайки открыл мне свою левую схему голосования, рассказывать о ней как-то язык не поворачивался. Словно таким образом я бы предала доверие колдуна. Ну, или как обычно, я слишком сильно заморачиваюсь.

— Настоящая ведьмочка, — задорно подмигнула Кэтти. И чуть не подскочила с места, воскликнув, — Мэл! Мы забыли самое главное! У тебя на столе появилась коробочка с волшебными метелками! Мелкая фигурка Клена ужасно фальшиво пропела, что это утешительный приз для позорно проигравшей ведьмочи, и испарилась. У нас чесались руки, но мы самоотверженно не трогали конфеты и ждали тебя.

— Ты, кстати, не расстроена проигрышем? — осторожно погладила меня по руке Кайли.

— Зачем расстраиваться, если лимитированный шоколад все равно получен? — решительно удивилась Кэтти, — Ты же с нами поделишься, я очень надеюсь? Если нет, я натравлю на тебя своих малышек! И сразу готова признать, что, хоть мы и лучшие подруги, но это ни капли не фальшивая, а самая настоящая угроза. — она старалась говорить серьезно, несмотря на смеющиеся глаза.

— Конечно, поделюсь. Об этом даже спрашивать не стоит. А давайте прямо сейчас их и съедим? Открываем?

— Просто отличная мысль!

— Поддерживаю!

— А может, вначале по-тихому сгоняем за кофе, пока выходы не полностью перекрыты? Там вроде должны были появиться новые вкусы.

— Честно говоря, я подумывала принять душ после гонки. — смущенно призналась я. — Мне кажется, от меня дурно пахнет…

— Дурно? Да от тебя, наверняка, пахнет холодным телом Гривеном, к которому ты страстно прижималась. — иронично выдохнула Кэтти. — Уверена, что хочешь смыть с себя этот запах вашей недолговечной, но хоть какой-то, близости? Ты подумай, прежде чем решаться на такой кардинальный шаг.

— Да, Мэл, ты хорошенько подумай. Когда еще выпадет возможность. Мы вообще думали, ты теперь вечно будешь ходить в этих вещах, не снимая их. А еще периодически обнимать себя руками, вспоминая руки Гривена, — Кайли обвила сама себя руками и, придав лицу глуповато-влюбленное выражение, закрыла глаза и закружилась по комнате.

Выглядела она дико смешно. Но не поддаться на провокации было делом ведьмовского принципа. Я встала с кровати, скучающе подошла к своему рабочему столу, взяла в руки коробочку с шоколадом и задумчиво произнесла:

— В принципе, мне, наверное, стоит съесть шоколадки в гордом одиночестве. Я, лимитированные метелки и запах холодного Гривена, что еще надо для счастья?

— Ну чего ты сразу?

— Где твое чувство юмора?

— Иди и мойся сколько твоей душе угодно!

— Не хочешь удерживать столетиями запах Гривена, — все же хихикнула Кайли, — Не надо. Этот бесчувственный, правда, совсем того не стоит. А мы принесем тебе кофе.

— И другие вкусняшки тоже принесем! Много отменных вкуснях! — заверила Кэтти. — Ты же больше на нас не дуешься?

— Хмм… Дайте-ка подумать… Я хочу кофе с пряной тыковкой. — улыбнулась я.

— Заказ принят, ведьмочка! — хихикнули подружки и скрылись за дверью.

Я же снова вернулась на кровать. Села, откинулась на спину. Закрыла глаза. Моя маленькая кошечка упала на меня откуда-то с потолка. Потерлась ласково своей мордочкой о мою щеку.

«Мяу» — «Скоро поедем домой», — замурлыкала она и, судя по вибрирующим интонациям, Лилу была этому рада.

«Мяу» — «Иди мойся» — игриво подтолкнула кошка.

Должно быть, от меня нехило пованивало после стрессовой гонки, — сконфуженно подумала я и направилась в ванную комнату.

Быстренько разделась, намылила тело, нанесла на голову шампунь и не успела все толком смыть, как послышался стук в дверь.

От неожиданности я задела руками лицо. Мыло попало в глаз. Противно защипало. Вспоминая лешего самыми чарующими выражениями, спешно смыла с себя остатки пены, вылезла из душевой. Не успела обмотаться полотенцем, как снова послышался стук. Да еще и мой питомец неожиданно вломился в ванную и нетерпеливо мяукнул:

«Мяу» — «Поспеши!»

«Мяу» — «Чего ты копаешься!»

«Мяу» — «Иди скорее открывай!»

От таких наставлений, я даже занервничала. Накинула шелковый халат (подарочек от моей неугомонной ба), выскочила из душа и тихо обратилась к Лилу:

— Ты знаешь, кто там?

Неприятная догадка кольнула.

Неужели снова кто-то из профессоров?

Ой, только бы не Бэрк!

— Лилу? Кто это? — повторно обратилась к кошке.

Но мохнатая коза прыгнула на кровать, развалилась в ленивой позе и нагло прикинулась спящей.

Подлетев к двери, мысленно подготовилась отбиваться от профессорских нападок. Состроила строгую мину. Настроилась ни в коем случае не превращать никого в жаб. Потянула ручку на себя. Но, увидев ожидающего на пороге нежданного гостя, удивленно замерла.

Это был он. Гривен. Собственной суровой персоной.

Настоящий.

Во плоти. Не призванный волшебным заклинанием, а явившийся сам.

Довольно мрачный — но от того еще более прекрасный.

Как ему только удается всегда так идеально выглядеть?

Есть в этом некая магическая несправедливость…, раз у меня мозг как-то порой слишком стремительно отключается при его виде.

Я могла поклясться, что за окном ударила молния, когда наши с ним взгляды встретились.

Все признаки гривенокардии тут же активировались в теле. Бессовестно взметнулись к своим наивысшим показателям. Завопили сигналами тревоги.

И тут же голову посетила мысль.

Пренеприятнейшая.

Она прискорбно сообщила, что я стою перед магом в нелепом коротеньком халате и с мокрыми волосами.

То есть, резюмирую — выгляжу крайне непрезентабельно.

Одним словом — Ужасно.

Ну, почему так?!

Аааааа!

Очень сильно захотелось отчаянно взвыть, и я, конечно же, немедленно это проделала. Но исключительно молча.

В реальности продолжала все так же истуканически стоять, не понимая куда деть руки. Раньше у меня с ними как таковой проблемы не возникало. Но вот в ту минуту вопрос стал очень актуальным.

Попыталась придать лицу серьезное, спокойное и несколько даже деловое выражение. Чтобы не возомнил о себе ничего.

Старалась утихомирить мысли. Они чудовищно путались, словно попали в паутинку.

Критически мучил вопрос — как должна повести себя настоящая эталонная ведьма, если вдруг маг, который сам попросил держаться от него подальше, сначала спас ее от молнии, а потом вдруг оказался на пороге её комнаты?

Ответ, наверняка, имелся где-то на просторах огромной вселенной, однако он совершенно точно отсутствовал у меня.

— Ты? — вот все, что сипло вырвалось из горла.

В номинация на самый глупый вопрос, я — бесспорный победитель.

Очевидно, здравый смысл как раз в ту секунду окончательно взял отпуск за свой счёт и покинул наш с ним совместный чат.

— Я. — подтвердил Гривен.

Ну, получается довольно конструктивный диалог — утешила саму себя.

А волшебник неожиданно окинул меня каким-то странным, нечитаемым взглядом, от которого тело охватила непонятная неловкость и смущение.

— Ты кого-то ждёшь? — холодно поинтересовался он.

— Совсем нет. — смахнула с плеча мокрую прядь волос. — То есть… жду.

Он нахмурился.

Я отчего-то ещё больше растерялась и пролепетала:

— Кайли с Кэтти пошли купить кофе, а я осталась в комнате. Хотела принять душ после гонок. Ну и вот… — зачем-то указала пальцами на свою мокрую голову. Ещё и кривовато улыбнулась.

Наверно, он подумал, что я идиотка самого высшего разряда.

Лично я, например, именно так теперь о себе и думаю. Как вспомню, от стыда хочется спрятать лицо в ладони. Давно пора начать репетировать перед зеркалом образ хладнокровной ведьмы, чтобы меня нельзя было застать врасплох. Окажусь дома — сразу приступлю к усиленным тренировкам!

А Йен вдруг хмыкнул, пристально посмотрел на прядь и сказал:

— Совсем как тугие спиральки. Ты случайно окно не открывала и голову не высовывала? Потому на гонках кинулась прямо под тучу?

Ещё и иронично поднял вверх брови.

Все волнение, как рукой сняло.

Некультурный! Невоспитанный индивид!

Скрестив руки на груди, язвительно ответила:

— Представь себе — нет. И если тебе не нравятся чьи-то волосы, то можно свое мнение держать при себе. Пфф.

Стало катастрофически обидно. Но он вдруг искренне произнес:

— А я разве говорил, что они мне не нравятся?

Волнение отошедшее, видимо, не так далеко, ударной волной нахлынуло вновь. Но поддаваться его порыву совсем не хотелось, следовало его немедленно чем-то затмить, потому я резковато спросила:

— Зачем пришел?

Ты же вроде сам просил к тебе не подходить — это озвучивать не стала.

Хоть и хотелось. Очень. Прямо вертелось на языке.

— Хотел узнать, как ты. — бесхитростно ответил Гривен.

И произнес это как-то так, что я поплыла… Мне была срочно нужна где-нибудь поблизости Кайли. Ей следовало появиться и влепить подруге оплеуху.

Этот бессовестный волшебник явно надо мной издевался. От его слов неведомым образом кидало то в жар, то в холод.

— Нормально. Спасибо. То есть, спасибо за то, что спас…

— Тебя бы все равно укрыли синекрылки или шарф профессора. — пожал плечом. — Но все же извини, что я не смог подойти к вам с Дюкре на поле, так как меня окруж…обступили однокурсницы. Я с ним только потом смог переговорить.

— О чем? — настал мой черёд удивляться.

Неужели Дюкре и ему раскрыл свою порочную схему махинаций с голованием?

— Не столь важно. — пауза. — Ты сильно расстроилась?

— Вовсе нет. — я говорила искренне, однако Йен смотрел так, будто совсем не верил. — А ты… расстроился?

— Меня мало заботят подобного рода соревнования. — тихо прозвучал голос волшебника.

Потом он протянул ко мне руку, в которой я только сейчас заметила коробочку. — Держи. Это тебе.

— Это же…

— Мой утешительный приз. — еще одна пауза. — И он твой.

— Но почему… Почему ты отдаешь его мне?

На миг показалось, будто вечно-катастрофически-бесстрастное лицо Гривена слегка смутилось, но, скорее всего, это были лишь игры моего сентиментального воображения.

— Не люблю сладкое. — пояснил он. — Не волнуйся, я больше тебя не задержу.

— Да я не… — растерялась я, как вдруг он внес ещё больше смуты.

Хмуро сдвинул брови, отвернул голову и глухо произнес:

— Знаешь, я думал и… я могу тебя понять. — затем резко вскинул взгляд, прожег улыбкой, которая кольнула сердце непонятной горечью. Кинул, — Волшебных выходных. — и быстрым шагом двинулся в сторону лестницы.

А я так и осталась стоять.

Ошарашенная. Смущенная. Ничего не понимающая.

С коробкой шоколадных метелок в руках. С волосами, с которых капала на пол вода. С диким буйством, царившим в душе. С глазами, не желающими ни на миг отрываться от широкой спины Гривена.

И снова меня посетило то странное чувство, которому я поддалась однажды. Захотелось побежать за ним.

Крикнуть: Йен! Погоди! Постой!

Возникло ощущение, будто он снова выкидывает меня из своей вселенной. А мне этого не хотелось. Вот совсем. Хотелось остановить его.

Потребовать пояснить, что он имеет в виду. Накричать и сказать, что он сам попросил держаться от него подальше.

Но я почему-то знала, что сейчас он не услышит меня, как и тогда на лестнице, когда меня утащила за собой Тэсс, а я глупая — уступила и пошла.

Если даже я крикну: «Йен» — он не услышит и не остановится.

От этого все внутри скукожилось. Но вместе с тем, как это не парадоксально, сжимая холодными пальцами коробочку конфет, я точно знала, что все равно мы стали с ним чуточку ближе, чем были раньше.

Ведьмовская интуиция подсказывала, что это не конец, а новое начало, и впереди ждёт нечто…искренне надеюсь — потрясающее.

С этой почти-уверенностью я закрыла дверь комнаты, прислонилась к ней спиной и выдохнула.

Рядом возле щеки возникла золотистая вспышка. Моргнула.

— Рррр, — прорычал упитанный дракончик и с нежными объятиями прижался к щеке.

Мы так давно с ним виделись, что я успела сильно по нему соскучиться.

— Рррр, — ещё раз ласково проговорил он, а потом сияние повторилось, вспыхнуло, и питомец Йена исчез вслед за своим хозяином.

Через пару минут в комнату шумно ворвались подруги.

— Еле унесли ноги, — запыхавшись, сообщила Кайли.

— Нам очень крупно повезло. — кивнула Кэтти и опустила на столик крафтовый пакетик, от которого тут же разнесся приятный кофейный аромат.

— Представляешь, в одном из коридоров чуть не столкнулись с Бэрком. Уж не знаю, как реагируют на посетившие нас свихнувшиеся облака другие профессора, но он явно недоволен их появлением! Ругал их на чем свет стоит, да такими жуткими выражениями, что уши в трубочки сворачивались.

— М-да, — весело хмыкнула Кайли, доставая из пакета бумажные стаканчики с кофе, а следом и булочки с разными начинками, — Тучки явно попортили ему какие-то планы. И поделом ему.

— Погоди-ка… — удивлено сказала Кэтти, заметив коробочку в моих руках. Подруга кинула быстрый взгляд на мой стол, на котором лежал мой набор утешительных конфет. Произвела в голове некие несложные арифметические вычисления и закономерно спросила, — А почему наборов конфет стало два?

— Два? — глаза Кайли вспыхнули предвкушением.

— Эту коробку мне отдали за некоторое время до того, как вы пришли?

— Неужели Клен проявил благородство, осознав, что именно ты их заслуживаешь? — предположила соседка.

— Эллит захотела утешить? Ну, чтобы ты не сильно расстраивалась, раз не можешь видеть ослепительное лицо Йена? — иронично предложила свою версию Кэтти.

— Гривен. — сразила обеих разом.

И они воскликнули:

— Да ладно?

— К нам приходил мистер бесчувственный?

— Сказал, что не любит сладкое, отдал и ушел. — быстро пояснила, не желая становиться звездой расспросов.

— Хммм… Думаю, так и есть, — почесав подбородок, согласно кивнула Кайли и нарочито строго спросила, — Ты, надеюсь, не вообразила себе ничего лишнего из-за этого?

— Ещё чего!

— А вот у меня появились кое-какие подозрения, — лукавая улыбка расцвела на лице Кэтти.

Мое лицо превратилось в багряный рассвет. Но Кайли уверенно махнула рукой:

— Не надо давать Мэл пустые надежды. Ей нужен кто-то более адекватный и способный на проявление чувств. А не этот лишенный эмоций.

— Так с какой коробки лимитированных конфет начнём шиковать? — надкусив слойку с вишнёвым джемом, тут же перевела тему повелительница летучих мышей.

— Давайте начнём с моей, а эту пока не будем открывать. — нарочито небрежно предложила я.

Но две ведьмочки тут же переглянулись и понимающе ухмыльнулись.

— Все ясно, эта коробка никому не достанется.

— Мэл будет хранить её вечно-долговечно. Хотя… можем продать и заработать кучу денег! Знаете, сколько желающих можно найти, сказав, что это шоколад самого Йена Гривена.

— Вам лишь бы продать.

— Во мне, помимо ведьмовской, кипит ещё и предпринимательская жилка.

Взяв со стола свою коробочку, я сказала:

— Давайте выбирать, кто какую метелочку хочет себе забрать.

Развязала ленточку, слегка приподняла крышечку и не успела ничего добавить, как одна из метелок пулей вылетела из упаковки и метеором закружила по комнате. К счастью, я быстренько прикрыла остальные, и они не успели помчаться вслед за своей подружкой.

— Класс! — с горящими от предвкушения глазами, выпалила Кайли, — Я так и думала, что будет какой-то волшебный трюк, — и с азартом хищника, нацелившегося на добычу, предложила. — Начнем же охоту!

Мы с Кэтти радостно ее поддержали!

Но, немного обдумав, решили все же не выпускать на волю все метелки разом, а вылавливать их поштучно, так как скорость первой была сродни скорости света.

Вот в таких веселых забавах мы и провели остаток вечера. Меня не отпускали мысли о Йене и его странных словах, но я решительно запретила себе им поддаваться.

Мы болтали с подругами, хохотали, гонялись за очередной метелкой, обсуждали новые заклинания и зелья, пили умопомрачительный кофе с ароматом полевых цветов, способный вызвать на запястье временную татуировку в виде радуги, и ждали приезда родителей, которые бы забрали нас домой.

Конец!