Картина выглядела многообещающе. Трое крепких парней в куртках с символикой школы, стояли вокруг четвертого, лежащего на мокром кафельном полу. У последнего из носа текла кровь, а из глаз — слезы. На лицах обидчиков читалось удовлетворение и торжество. Из крана в крайнем умывальнике текла вода. Немного пахло сигаретным дымом — здесь недавно курили, стараясь выдувать дым в окно. Еще чувствовался запах химикатов. Едва различимая нотка «белизны». Техничка убиралась на этом этаже довольно давно, часа три назад.

— В последний раз говорю, Морозов! — нависающий над поверженным пареньком крепыш, лениво потыкал его мыском кожаного ботинка. — Опаздываешь с платежом — получаешь по тыкве. Их бин ферштейн?

— Отвали! — голосок у Морозова был полон слез, но и решимости тоже. — С хренов я тебе что-то должен платить⁈

— Ах ты ж!..

Классическая сцена с попаданцем в другой мир, верно? Злобные хулиганы чмырят ботана, в тело которого только что вселилась душа из другого мира. Какого-нибудь спецназовца, наемного убивца или вообще — низложенного бога. И вот сейчас он встанет и ка-а-ак наваляет своим обидчикам!..

Легкий пинок отправил поднимающегося Морозова обратно на мокрый пол. А, нет, не срослось… Так-то расклад верный — злобные старшеклассники, ботан, попаданец. Но имелся нюанс.

— Свалили! — прошипел я.

Ботан — не попаданец. Он просто неудачник, которого сейчас прессуют и выжимают деньги. Но, молодец, держится. Не то, чтобы в этом был какой-то смысл, силы-то ниоткуда не берутся.

Троица «победителей по жизни» синхронно повернулась в мою сторону. На их лицах страх (нас спалили!) мешался со злостью (нам помешали!) Решить, какой эмоции отдать предпочтение, они не успели. Без замаха я ударил лидера группы по щеке. Открытой ладонью. Да, чувак, это пощечина. И в таких вот ситуациях урона она может нанести больше, чем хороший удар кулаком.

Блок он поставить не успевал, хотя, наверняка, занимался чем-то в области рукопашного боя — по плечам видно, да и по позе в целом. Но, во-первых, удара он не ждал, одиночка ведь не нападает на троих. А во-вторых — не по такой траектории. Будем честны — удар девчоночий. Пацан такой не нанесет. Психология!

Вышло звонко.

— Вы, купчишки, совсем охренели? — спросил я ласково. — В туалет поссать зайти нельзя, вечно кого-то прессуете. Почему я должен на это смотреть, а? Как по твоему, обрыган, мне ваши разборки вообще интересны?

У нас школа, что называется, смешанного типа. В одном классе могут учиться и простолюдины, и представители дворянского сословия. Спасибо за это императору и его «дерьмократическому», как выражается мой старикан, курсу. Я почти увидел, как дед сурово сводит брови и изрекает что-то вроде: «При покойном батюшке императоре такого не было!»

Ладно, это к делу не относится, вообще-то. Вернемся к «обрыгану». Сейчас в его глазах плескалась чистая и незамутненная классовая ненависть. Помноженная, к тому же, на взращенную (папенькой, вероятно), привычку всегда получать свое. За деньги — купцы же! Но конкретно здесь и сейчас он ничего получить — кроме проблем! — не мог. А потому только и делал, что стоял и мычал. С довольно забавной такой потугой на миролюбивость.

А все почему? Пра-льно! Гусь свинье не товарищ, потому что. А у мещанина шансов против одаренного дворянина нет и быть не может. И он это видел. Сложно упустить из виду графскую цепь на шее, когда смотришь прямо на нее. Она, вроде, и не слишком броская, видна только в районе адамова яблока, где выныривает из под ворота белоснежной рубашки. Но попробуй прогляди эти золотые звенья панцирного плетения. И попробуй нацепи такую погремушку без соответствующей записи в «Бархатной книге».

— Не слышу? — я даже руку к уху приложил. — Давай-ка еще раз, любезный?

На этот раз бычок выдавил что-то более членораздельное. Его друзья, что характерно, предпочли промолчать. Ах это бремя лидерства!

— Простите, господин граф…

— И?..

— Такое больше не повторится, господин граф.

Я без всякого интереса стал разглядывать значок на лацкане его куртки. «Медный престол» — башенка, похожая на шахматную ладью — верный признак бюджетника из мещан, попавшего в нашу школу по государевой квоте. Точнее, купившего данную квоту. Деньги-то у отца бычка есть. И немалые.

— Врешь ведь, — не отрывая взгляда от «престола» произнес я. Дал ему немного попотеть, секунд семь-восемь, и добавил рассеяно. — Впрочем, плевать. Пошли вон.

Ненависть и облегчение. О, я в этой игре хорош! Друзей завожу просто по щелчку пальцев! Но, увы и ах, здешнее происхождение диктует строгие правила поведения. Я не мог зайти в туалет, сделать свои дела и уйти, видя, как купцы избивают кого-то из простолюдинов. Не в благородстве дело. И не в каких-то души прекрасных порывах. Просто правила общежития.

Короче, троица школьных хулиганов, не тратя времени на споры, поспешно ретировалась. Побитый же Морозов так и остался лежать на полу. Оттуда смотрел на меня с восторгом и надеждой, как на Спасителя. Нимб, наверное, над головой чудился.

Я ответил взглядом, температура которого была значительно ниже абсолютного нуля.

— А ты чего разлегся? — процедил с презрением. — Команда «свалить» касается всех.

Ну вот, глазки сразу и потухли. А что так, дружок? Ты решил, что граф сейчас протянет тебе руку и это положит начало удивительной дружбе на всю жизнь? Ага, щас!

В общем, паренек поспешно подорвался и тоже исчез.

Я же, оставшись один, мысленно поставил себе пятерку за отыгрыш роли, и взялся за дело. То есть, расстегнул ширинку… и далее по тексту. Я же не ботана сюда зашел спасти. Вообще случайно вышло.

В этом мире, да и множестве других, есть легенды о попаданцах. Ну, таких людях, которые по разным причинам, обычно после смерти, меняют среду обитания и, соответственно, тело. Книги пишут, комиксы рисуют, даже кино снимают. С последним жанром, правда, вечно какая-то фигня происходит. Но не об этом сейчас! Так вот, я как раз один из таких. Только в отличие от этих любителей, у которых на сотню дохнет девяносто девять — я профессионал.

Может и слишком пафосно сказано, тем более, этот мир для меня первый. Но все же, в отличие от книжных и киношных путешественников между мирами, меня с рождения готовили к этой роли. Спе-ци-аль-но! Звучит странно, да?

Как бы объяснить?.. Мой родной мир умирает. Я бы даже сказал, что он уже давно окочурился и даже вонять начал, но… Ладно, справедливости ради отмечу, что все-таки на руинах еще шевелится какая-то жизнь. Но именно «какая-то»! Остатки народа, что когда-то населяли наш Листок, влачащие сегодня жалкое существование. И тешащие себя надеждой, что Кочевники найдут им новый дом.

Кочевники — это такие, как я. Редкие одаренные детки, жизненное предназначение которых… умереть. Да-да, именно умереть. Зачем? Чтобы попасть на другой Листок, конечно же! Других способов пробить Пелену и возродиться в новом теле, мой народ не знает. Они, возможно, существуют, но у нас от знаний предков остались одни обрывки, так что пользуемся тем, что есть.

Что такое Листки? Миры, конечно же! Считается, что многомерная вселенная имеет структуру огромного и непостижимого для человека дерева. Древа, если быть точным. С большой буквы, это важно — оно же непостижимое! Но, как и у всех деревьев, на ветвях нашего Древа растет неисчислимое множество листьев. Вот они-то и есть Листки. То есть, миры. Разительно отличающиеся друг от друга или похожие, как две капли воды… кхм… за редкими незначительными изменениями.

В одних, например, люди уже летают в космос, а в других — только-только научились добывать огонь. Есть Листки, в которых правит наука, есть — где человечество пользуется магией стихий, а существуют и такие, в которых людей никогда и не было. Или как в нашем случае — почти не осталось.

Такие миры называются Увядшими. Неважно, произошло это увядание по естественным причинам, а такое бывает, или в результате деятельности местного населения — по собранной моим народом статистике, подобное случается гораздо чаще.

Когда на Листке умирает последний разумный, он засыхает, отрывается от ветки, и, влекомый космическим ветром, летит в Ничто. Ну, так говорят, на самом-то деле никто толком не знает. Однако известно, что на месте опавшего, вскорости вырастает новый Листок. Где тоже обязательно появятся и люди. Такое вот, мать его, Великое Обновление.

Но вернемся ко мне и моему народу. Когда стало понятно, что наш Листок увядает, мои предки — точнее, предки предков моих предков — стали искать способ спасти остатки человечества. И, как это водится у людей, нашли его. Для этого нужно всего лишь… нет, не пить два яйца натощак перед сном! А найти одаренного ребенка, воспитать его особым образом, а в определенный момент — убить с особой жестокостью на ритуале.

Ладно, про особую жестокость я загнул! Просто убить. И никакой это не ритуал. Просто особая техника, позволяющая энергетическому конструкту (живой душе, духу, разуму — кому, как удобнее считать), покинуть тело и отправиться на ближайший Листок. Там найти нового носителя, желательно слабого, а еще лучше умирающего, и занять его место. Как два пальца!

Это, конечно, не спасет всех. Но позволит Кочевнику освоится на новом месте, связаться с Маяком — это другой тип одаренных, через которых мы держим связь с родиной — и потихоньку начать перетаскивать оставшихся. По одному за раз, а там уж сколько получится. Звучит просто, но есть и подвох — как без него.

Заключается он в том, что тела для беженцев должны быть, скажем так, определенного качества. Ну, я уже упоминал, вспоминаем! Правильно — слабыми или умирающими! Такими, у прежних владельцев которых уже нет воли к жизни. В противном случае, новый жилец попросту не справится со старым — тяжелый перелет через Пелену и все такое. Короче, получит по щам и отправится летать дальше. Только уже без конечной точки в путешествии.

Но если заселится и пропишется, то та самая энергия перехода через Пелену, плюс немного знаний моего народа, сотворят с больной тушкой настоящее чудо. Излечит от всех болезней, укрепит иммунитет, либидо и даже зубы новые вырастит. Без шуток — у моего предыдущего владельца, если что, был рак крови. А теперь меня можно в космос отправлять — даже жаль немного, что тут никто этого не делает.

Другими словами, Кочевник должен не только сам нормально устроится, но и хорошо подготовится к спасению своих земляков. Найти подходящих кандидатов, обеспечить вновь прибывшим радушный прием и нормальные стартовые условия. Это нас учат на все деньги — последние крохи ресурсов со знаниями вкладывают! А у остальных такой подготовки нет.

Короче, я Кочевник. Как и говорил — профессиональный попаданец в самом начале своей легализации в новом мире. Хотя… как новом. На самом деле мы его последние семь лет осваиваем.

Оно же как работает — нельзя просто взять и прыгнуть на любой Листок. Есть несколько, до которых можно дотянуться одним переходом, но они, большей частью, моему народу совсем не подходят. К примеру, ближайший, с которого вообще начался исход, развитый технологический мир, только-только освоивший выход в космос… и который вряд ли чем-то себя еще проявит. Дело в том, что там серьезный политический кризис, застывший в ожидании обмена ядерными ударами. Ну и смысл туда лезть?

Или еще один, с повсеместно внедренными нейросетями — шагу без их пригляда ступить нельзя! Умные программы фиксируют все — вообще все, включая поведенческие паттерны людей. Кочевники, отправленные туда, еще как-то умудрялись обходить систему, все-таки подготовка у нас отличная. А вот первые же переселенцы спалились на сущей ерунде. И были помещены в изолятор психиатрической больницы, судя по всему — навсегда.

Этот же мир, мы его называем Денос, нам подходил идеально. Здесь есть и развитые технологии, и владеющие энергетическими конструктами люди (местные называют их магами), и уровень жизни довольно неплохой. Даже большой войны на горизонте не предвидится — здешние супердержавы довольно сдержанно друг с другом общаются, да и границ своих с зонами влияния не меняли уже лет пятьдесят. И никаких признаков Увядания.

Единственное, социум тут сословный. В смысле: дворяне, мещане, простолюдины. Это, кстати, не только в Российской империи, куда меня закинуло, вообще по всему миру. В Маратхской империи, например, еще и касты имеются — от высших до бесправных неприкасаемых.

Строится он довольно просто — на тех самых энергетах-магах. У кого есть способности к оперированию энергией, те наверху пищевой пирамиды, а остальные под ними. Что логично, так-то — человек с энергоконструктом сильнее десятков людей без таковых. А значит со временем у одаренного появится и деньги, и власть, и связи. Сотня лет пройдет — и вот уже, пожалуйста, аристократия, чья власть над другими людьми неоспорима.

Но для нас так даже лучше. В таком обществе куда проще устроиться. Главное, хорошенько изучить его писанные и неписанные законы. И встроится в местную элиту.

Что мне уже удалось!

А, я не говорил? Мне очень крупно повезло! Не в том смысле, что выжил, процент гибели энергетического тела при переходе на самом деле невысокий, а в том, что сразу же нашел подходящего носителя. Парнишка оказался — та-дам! — местным аристократом! Целым графом, это вообще круто, если кто не знал. Десять из десяти… сказал бы я, кабы род прежнего владельца моего тела не числился угасающим и бедным. Старик, почти выживший из ума, да я. Так что где-то пять из десяти.

Но даже это — большая удача. Самым сложным на новом месте и было как раз встроиться в существующий социум. Сложившийся, обросший, как четко прописанными правилами, так и не всегда оговоренными традициями. А тут сразу — хлоп, и в дамки!

Покончив с уроками в школе — поход в туалет был завершающим штрихом — я отправился домой. Пешком, поскольку единственная машина в нашем с дедом гараже, сломалась. Я уже говорил, что род у нас угасающий и бедный? Вот, пожалуйста, доказательства!

Так-то Брюсы в общий Гербовник дворянских родов Российской империи были вписаны аж с середины семнадцатого века по местному летоисчислению. То есть, древний род, четвертая сотня лет. Но в середине двадцатого века у предков начались проблемы.

Сперва неудачный брак, в результате которого наследник ушел из семьи и пропал. Казалось бы, ну у многих семей такое происходит сплошь и рядом, но для здешних дворян — это настоящий удар. Уходит ведь не просто наследник, а целый носитель генотипа. Невосполнимая, подчас, потеря.

Потом гибель при различных обстоятельствах нескольких мужчин рода. И, наконец, мой здешний отец вогнал последний гвоздь в крышку гроба дворянского гнезда. Промотал все состояние, а потом вместе с женой, моей матерью, выпил яд. Красавчики, че!

И пофиг этим двоим было, что у них сын пяти лет от роду, а единственный опекун — его дед, повернутый на политике и воспоминаниях о том, как раньше было хорошо.

Но дедуля оказался кремень. Уволился с действительной службы, распродал все, что мог, чтобы закрыть долги, и посвятил все свое время и силы, единственному наследнику — Роману Александровичу, моему реципиенту.

Вот только паренек оказался порченный. Наследственность подкачала или стресс, полученный в детстве так сыграл, но в четырнадцать у него обнаружился рак крови. Врачи поставили диагноз, дали три-четыре года жизни, и свалили в туман. А Алексей Яковлевич остался при медленно умирающем внуке сиделкой.

Когда, спустя два с половиной года, я — уже я — поднялся с постели и сказал, что хочу есть, у старикана чуть кондратий не случился. А потом, после вердикта врачей, что больной-то оказывается здоров, сам словно бы помолодел. Взялся сперва за домашнее обучение внука, а как подтянул по основным дисциплинам, в школу отправил. В самую нищебродскую — на что денег хватило, как говорится — но зато дворянскую!

Старый, похоже, еще и что-то с органов заложил, чтобы сразу оплатить первый год обучения. Ведь, не дай Спаситель, бомонд узнает, что внук Алексея Яковлевича Брюса, того самого «железного Брюса» из Тайной Канцелярии, ходит в обычное учебное заведение. Позору же потом будет — на всю владимирскую!

Идти до дома было недалеко. Есть, знаете ли, плюсы того, что род твой в столице живет уже триста лет. Особняк — последнее домовладение Брюсов, как во Владимире, так и вообще — располагался в самом центре.

Пятнадцать минут пути я потратил на подготовку доклада на домашний Листок. В Деносе я уже пятый месяц, достаточно обустроился, чтобы сообщить о начале работы…

Что? Я не упоминал, что Кочевники могут связываться с домом? А как, интересно, мы бы тогда узнавали все эти нужные сведения об устройстве иномирных обществ, и планировали легенды для внедрения? Да говорил, говорил! Точно! Одаренные дети, Кочевники и Маяки — вспоминаем! Ну вот!

Второй тип одаренных — это Маяки. На самом деле без них Кочевники не могли бы совершать переходы. Ну, разве что лететь через Пелену вслепую, понятия не имея о том, что там ждет впереди. Впрочем, о чем это я, раньше-то так и делали! Это потом уже в курсы подготовки включили координатные сетки, предпочтительные вектора и тому подобную межмировую навигацию.

Наши коллеги посещать другие миры не могли. Но зато обеспечивали стабильную связь агентов с родиной. Благодаря им Кочевники могли передавать сведения, рассказывать о плюсах и минусах того или иного Листка, даже консультировать очередного, готовящегося к переходу через Пелену, попаданца. В общем, без них все было бы бесполезно.

Так вот, основные положения доклада в родной мир я набросал как раз на подходе к особняку Брюсов. И с удивлением обнаружил у главного подъезда целых три черных, вкруг тонированных машины. С очень непростыми государственными номерами.

И деда, которого как раз в этот момент, выводили из дверей с заломленными за спину руками.

Что еще за новости?

Первой мыслью было сквозануть куда-нибудь в укрытие, благо местность позволяла. Нафига мне эти проблемы с властями? Подъезд к дому шел через небольшой сквер, так что спрятаться за дерево я точно мог успеть.

Но ее я сразу же прогнал. Не в модели поведения Романа Брюса сбегать, когда неизвестные (хотя и понятно какую службу представляющие) люди, пакуют деда в машину. На таких мелочах и палятся плохо подготовленные попаданцы. Поэтому, скрипнув зубами, я побежал вперед, вопя на ходу, как дурной.

— Дед! Деда! — ну а потом, когда меня перехватил мужик в костюме, продолжив. — Э, руки от него убрали! Вы что, не знаете, кто это такой?

— Роман Александрович? — тот, кто меня удерживал, дождался, пока я немного обвисну на его руке, а деда все-таки спрячут в машину, и представился. — Олег Андронович Хасимото, старший агент Тайной Канцелярии. Прошу вас, не устраивайте скандал на людях, это не нужно ни мне, ни вам, ни вашему деду. Пройдемте в дом, я все вам объясню.

Ага, не на того напал! Чтобы графа вот так просто пригласили в его же дом! Ха!

— Вы объяснитесь прямо сейчас, агент Хасимото!

— Извольте, граф, — не стал спорить особист. — Алексей Яковлевич Брюс арестован за участие в заговоре против трона. Этого достаточно? Простите, но остальную информацию, я не буду сообщать на улице.

Пока он говорил, машины, в одной из которых сидел мой дед, уехали. И мы с агентом остались на дорожке одни.

— Арестован? — неверяще произнес я.

Это что же старикан натворил, что за ним аж группу захвата выслали? Заговор? Какой, к бесам, заговор! Дед, ты мне все внедрение обломал!

— Все верно, граф.

— Тогда прошу в дом…

Интересно, после этого он мне еще принадлежит?

Жили мы с дедом одни — проклятая бедность! Слуги имелись, но приходящие: уборщица раз в три дня, и садовник раз в неделю. И, понятное дело, никаких тебе гувернанток, что кофий заварят, или кухарок, готовящих обед. Даже дворецкого не было — встречайте гостей сами, ваша светлость! Одна радость — никто к Брюсам не ходил уже давно.

Так что мне пришлось самому вести агента Тайной Канцелярии в дедов кабинет, хотя, подозреваю, дорогу тот и сам знал отлично. А вот и подтверждение! В кабинете обыск был: ящики из столов выдвинуты, книги с полок сброшены, ковры скатаны. Только массивный стол, стоящий напротив входа у окна, сдвинуть с места не смогли — там реально половина дуба по весу. А кресла тягали. Люки в паркете искали, что ли?

Ох, дед! Во что ты вляпался, старый?

— Присаживайтесь, — светским тоном бросил я, оглядев комнату и не продемонстрировав никаких эмоций по поводу увиденного. Аристократ, фигли!

Сам уселся в дедово кресло, за столом. Раз его нет, значит я тут главный. Ага, которому тут потом убираться!

— Благодарю, — скупо улыбнулся агент Хасимото, присаживаясь. И сразу взял быка за рога. — Что вам известно о связях вашего деда?

Ха! Решил в лоб, да? Не, Олег Андронович, так просто ты меня не расколешь! Кочевников учат и посложнее допросы выдерживать. Тем более, и колоть-то не на что… Я понятия не имел, чем там дед занимался! Заговорщик, блин!

— О чем вы, агент? — лицо чуть скривить, бровь поднять. — У нас и гостей-то почти не бывает. Вы, думаю, прекрасно осведомлены о состоянии дел рода Брюсов.

— То есть, вы утверждаете, не знаете с кем общался Алексей Яковлевич? И не знакомы ни с кем из окружения вашего старшего родственника?

Серьезно? Как-то даже неловко за Тайную Канцелярию!

— Ну почему же. По четвергам дед ходил на стариковские посиделки…

— Точнее!

— В «скат[ Скат — немецкая карточная игра]» они играли! У Ярового Сергей Сергеича! — «вспылил» я. — Что за тон, агент Хасимото⁈ Я тоже, по вашему, заговорщик? Так арестовывайте тогда! Но не смейте на меня голос повышать!

Вот так тебе, ищейка! Давай, вываливай, в каком я сейчас у вашего ведомства статусе нахожусь? Подозреваемый? Обвиняемый? Третье лицо, как родственник? Если последнее, то он сольется сразу.

— Простите, граф. — чуть склонил голову агент. Слился. — Я не хотел вам грубить.

— Извинения приняты. — официальным тоном произнес я, внутренне потирая руки. Третье лицо, значит. Это уже хорошо!

Раньше, если судить по историческим записям, каких-то двадцать лет назад, вся семья обвиняемого в политическом преступлении аристократа попадала под удар. Но после курса, взятого нынешним императором, тем самым, который мой дед обзывал «дерьмократическим», участие рода в делах главы семьи еще требовалось доказать. Поэтому и появился такой юридический статус, как «третье лицо».

Он обозначал, что мне, до тех пор, пока не будет доказано обратное, за косяки предков ничего предъявлять не будут. Санкции на род наложить могут, это да. Лишить преференций каких-нибудь, налоговых льгот и так далее. Но никакого уголовного преследования отдельных членов семьи.

И это дает мне надежду выйти из ситуации сухим. На санкции мне плевать с самой высокой колокольни города Владимира — у Брюсов нет ничего, чего можно лишить. Так что живем пока.

— Тем не менее, я прошу вас под протокол сообщить обо всех, в окружении Алексея Яковлевича Брюса, с кем вы лично знакомы. — сразу после формального прощения продолжил давить Хасимото.

Вот дался я ему! Пацан чудом ожил после приговора смертельной болезни — конечно, он не в курсе, чем его дед занимался. У него все мысли сейчас должны быть о девочках, и о том, чтобы экзамены выпускного класса не завалить. А то не видать универа, как своих ушей.

Но он же это все знает, не может не знать! Но спрашивает. Дежурно или в самом деле подозревает внука заговорщика?

— Ну, с Яровым знаком, хотя он и нечасто к нам заглядывал. Месяца два назад в последний раз, — принялся я вспоминать, одновременно прощупывая реакции собеседника. — Еще с сослуживцем дедовым, они порой с ним прогуливались по набережной. Карпов Николай Елисеевич. Кто еще? А, Белореченский Антон Федорович! Этот к нам на чай заглядывал с неделю назад. Да и все, пожалуй…

— Уверены?

— Нет, что б вас! Я их не записывал!

А вот это хорошая вспышка, да. Мне шестнадцать, гормоны еще играют, плюс дворянская спесь. Достоверно вышло.

— Спокойнее, Роман Александрович…

А реакция на лице проклюнулась-таки! Досада и усталость. Значит, дежурный допрос. В действительности он не верит, что я сообщник, и не собирается это доказывать всеми силами. Тогда…

— А вы бы сами были спокойны, Олег Андронович? — незаметно от «агента Хасимото», я перешел на более доверительный тон. — Возвращаешься домой, а тут твоего деда пакуют и в государственной измене обвиняют! И вы еще толком ничего не говорите, только вопросами сыпите! Что стряслось-то? Скажите уже!

Лицо сотрудника Тайной Канцелярии едва заметно скривилось.

— Как я уже сказал вам ранее, Алексея Яковлевича арестовали за участие в заговоре против императора…

— Он же старый! Какие ему заговоры? Он что, напасть на него хотел? Вы сами-то в это верите?

— Во-первых, причинить ущерб существующему строю и укладу можно не только покушением. А во-вторых, ваш дед — Магистр. Который, если ему этого захочется, вполне может устроить и покушение. Успешное.

М-да. А вот этот момент я действительно не учел. Не свыкся еще с новой реальностью, чтобы она стала единственно возможной. Магия. Брюсы ведь, кроме того, что графья, еще и маги земли. Ну, здесь их так называют. На деле это скорее проявление псионических способностей, но кто я такой, чтобы местным за терминологию выговаривать?

Короче, дед та еще Пушка — еще одно прозвище магов земли. И агент Тайной Канцелярии прав — такой вполне мог устроить успешное покушение. Когда, после чудесного исцеления внука, он взялся за мое обучения семейным техникам, показывал, почему геокинетиков так называют.

Вывел на задний двор, зачерпнул рукой воздух, вырывая из земли «горсть» с голову человека, и сформировал из нее снаряд. Ядро, если быть совсем точным, такими античные пушки стреляли. После чего почти без замаха отправил его в здоровенный камень, стоящий у самой дальней стены ограды.

«Ядро, — сказал он мне тогда, дождавшись, когда снаряд разлетелся в песок от столкновения. — Родовая техника Брюсов, доступная с ранга Подмастерья. Но конкретно этот вес и объем можно взять только на Воине, до этого каменюки помельче будут. Скорость полета снаряда до четырехсот метров в секунду, но это тоже индивидуально. Батя твой выше ста мысов никогда не разгонял».

— Послушайте, Олег Андронович, но дед же из ваших! — в качестве последнего довода в защиту родича выдал я. — Всю жизнь прослужил в Тайной Канцелярии, и вдруг на старости лет решил стать предателем? Вам самим это странным не кажется.

Пока я говорил, агент Хасимото едва заметно кивал, будто бы соглашаясь с моими словами. Но стоило мне закончить, как подвел черту:

— С этим уже следствие разберется. Вас же, господин граф, я попрошу не покидать города. Возможно, у дознавателей еще возникнут к вам вопросы.

После чего поднялся и бросив: «Не провожайте, я знаю дорогу», вышел. А я остался сидеть, переваривая случившееся. И то, как это скажется на мне.

Так-то можно сказать, что пронесло. Хотели бы забрать, вместе с дедом бы и забрали. А тут — просто задали несколько дежурных вопросов, попросили не пропадать из поля зрения, и вроде как в покое оставили. Но именно — вроде как.

Оставайся в этом теле настоящий Роман Брюс, он бы может и поверил в такой исход. Но я то был Кочевником. Человеком, которого годами учили встраиваться в любую систему. Мне было абсолютно ясно, что оставили меня здесь в роли наживки. Неважнецкая перспектива…

На связь с Маяком я вышел в одиннадцать вечера. Согласно регламента, я должен был это делать один раз в десять дней, если не возникало никаких нештатных ситуаций. И, если бы сегодня не произошла эта история с дедом, просто отправил бы доклад, даже не вступая в диалог. По сути, просто придремал бы, и в этом состоянии продиктовал заготовленный текст отчета.

Но тут уж пришлось делать то, что жрало силы, как свинья помои — разговаривать. Настроение после часов уборки и без того было не лучшим, да и понимание, что после сеанса связи организм отыграется по полной, поэтому начал я довольно резко.

— Хьюстон, у нас проблемы!

Фразочка была как раз из того мира, в который мой народ, после нескольких лет изучения, решил-таки не переселяться. Это где ядерная война могла разродится в течение ближайших лет. Однако, Маяки вытащили оттуда и сделали популярными в нашей среде кучу крылатых фраз, которые там назывались почему-то мемами.

— Графская цепь шею натерла? — вернула мне укол Эрика, мой Маяк. — Вот я сегодня на завтрак, обед и ужин, жрала синтетическое мясо. И запивала восстановленной из собственной мочи водой. Или это была не моя моча? А у тебя какие проблемы, Кочевник?

Сразу стало стыдно. За то, что я здесь, а они — там. Что я могу дышать не восстановленным воздухом, пить не восстановленную воду, и есть настоящую еду, а не резиновую, совершенно безвкусную синтетику. И это Эрика еще счастливица — Маяки, как и Кочевники — снабжаются на порядок лучше остальных жителей. Не многие, к примеру, могут сказать, что у них в один день было сразу три приема пищи.

— С родней реципиента, — хмуро ответил я. — Деда местные особисты арестовали. Говорят, по госизмене.

— Хреново! А ты? — тут же навострила ушки Эрика. — У тебя все нормально?

Ну да. Я же один из якорей, который позволит спасти какое-то количество жизней. Что еще она могла спросить?

С Эрикой мы росли с раннего детства. Сколько ее помню, а это примерно с интерната, она всегда была рядом со мной. Даже переспали пару раз, но чисто по дружбе. Чтобы укрепить связь. Координационный совет такое негласно поощряет. Считается, что это сильно укрепляет ментальные узы между Маяками и Кочевниками.

Так что ничего удивительного в том, что именно она стала моим связным.

— Меня вроде бы не подозревают, — ответил я. — Пока. И вообще, кажется, оставили наживкой для других заговорщиков. Поэтому, плановый прием придется отложить. Я под плотным надзором.

— Гадство! — где-то там, за двумя Пеленами мысленно выругалась девушка. Хотя, уже, наверное, зрелая женщина. Те, кто постоянно тратит свою жизненную силу, чтобы связать два Листка, стареют гораздо быстрее.

— Координаторы? — догадался я. — Порушил им все планы?

— Да не только в них дело! — отмахнулась Эрика. — Что они сделают с обстоятельствами непреодолимой силы. В конце концов, ты мог просто умереть…

— Спасибо! — хихикнул я. — Так а в чем тогда?

— Уний, помнишь такого?

Я погрузился в память. Хорошую, тренированную память Кочевника. И, конечно же, без труда нашел там человека с таким именем. Мальчишку, способности которого были слишком слабыми, что для Кочевника, что для Маяка. Который прошел почти половину обучения вместе с нами, а потом был безжалостно забракован комиссией, и выдворен из интерната.

Друзьями мы с ним не были, скорее приятельствовали, как и все участники программы миграции. Но я сильно расстроился, узнав, что его выселили в город. А он, выходит, выжил.

— Помню. А что с ним?

— А он первый в очереди на тебя.

— О, здорово! Ну, придется подождать, что уж тут поделаешь?

— Кхм… — Эрика на некоторое время замолчала. — Боюсь, не дождется он.

— Не дождется? Почему?

— Генэнт…

Проклятье! Эта болезнь — генетическая энтропия — была бичом нашего мира. Фактически, единственной и неизлечимой. Оставшиеся ученые считали, что происходит она из-за истончения Покрова, но это не точно. У болезни не было даже описанного течения, просто в какой-то момент геном начинал идти вразнос. И за несколько месяцев человек превращался в груду мяса или высушенный скелет. Но еще раньше — сходил с ума от боли.

— Давно? — только и спросил я.

— Четырнадцать дней, как диагностировали.

— А через других Кочевников никак?

— Сам же знаешь, у тех, кто уже интегрировался, очередь на годы. — даже через то, что нельзя назвать расстоянием, я различал печаль в голосе Эрики. Уний ведь был практически своим. — Мы с ним разговаривали на днях. Вспоминали детство…

— Мне жаль…

А что еще я мог сказать? Я бы с радостью перетащил энергетическое тело Уния в этот мир, подарил бы ему новую жизнь, и те возможности, которые сейчас имею сам. Но — как? Денег нет, доноров тоже еще нет, да и присмотр от местной внутренней безопасности нельзя сбрасывать со счетов. Причем, это самая первая и главная причина.

Конечно, можно было пойти в ближайший госпиталь или больницу, устроится туда волонтером, подыскать молодого умирающего человека, и попытаться вытащить Уния. Исцеление — однократное — можно списать и на чудо, явленное лично Спасителем.

Но не когда твой дед обвинен в госизмене.

— Мне тоже, — эхом откликнулась Эрика. И сразу же вернула себе деловой тон. — Значит, ты заморожен на неопределенный срок, так мне сказать Координаторам?

— Все верно.

— Рекомендованная связь в режиме доклада — через десять дней. При изменении статуса — самостоятельно выходи на двусторонний режим.

— Понял тебя, Маяк.

— До связи, Кочевник.

Оставаться в доме одному не хотелось. Настроение от местных новостей, и от домашних, было просто отвратным. Так что я накинув куртку — вечера в сентябре прохладные — и отправился на прогулку. Похожу, подумаю, верну душевное равновесие — без него мне никак нельзя.

Маршрут не выбирал, но ноги сами вынесли меня к набережной Клязьмы. Толпы прогуливающихся бездельников, для которых воздух, вода и пища были естественным набором ценностей, почему-то разозлили еще больше. И хотя я понимал, что они-то точно ни в чем не виноваты, смотреть на них без досады не мог.

Так что свернул к Белой слободе, прошел район Земгорода, и сам не заметил, как оказался в Стрельцовом переулке. Местечке, куда с наступлением темноты лучше бы не соваться.

На самом деле, конечно, это был не один переулок, а десятка полтора кварталов, за которым числилось такое название. В пятнадцатом веке, это я в учебниках истории прочитал, здесь был дорогой райончик, всякая столичная богема жила, цари полюбовницам дома покупали — чтобы не слишком далеко ходить. А потом случился Стрельцовый бунт. Который власть утопила в крови, попутно спалив все постройки до основания.

Купцы да бояре, напуганные дурной славой местечка, быстренько сменили дислокацию, а землю заняла всякая голытьба. Превратившаяся потом в бандитов и прочий разбойный люд. Так с той поры и повелось. Разве что вместо всяких вертепов и кабаков, в которых можно купить как выпивку, так и человека, сейчас в здешних безликих зданиях прятались подпольные казино, кабинеты врачей без лицензии, скупщики краденного и штабы молодежных банд. В самом деле, как же в десятимиллионном Владимире — и без молодежных банд!

Короче говоря, сказать, что этот район был криминальным — ничего не сказать. И, вроде бы, не окраина какая, и земля дорогая, а не разгонят эту шваль никак. Даже полиция не особо сюда заглядывает. Наверное, тому были какие-то веские причины, но я их пока выяснить не успел. Когда только изучал локации, сделал для себя пометку — табу. И с тех пор никогда сюда не совался. Счел неоправданным риском.

А сегодня — даже обрадовался тому, что сюда забрел. Хотелось дать выход злой энергии, которая бурлила внутри, и лучшего места для этого было не найти. За сохранность жизни и кошелька тоже не особо боялся. Если что-то пойдет не так — есть навыки Кочевника, да техники Брюсов. Вот и будет возможность их испытать в боевом режиме.

Но как по заказу, прогулка по Стрельцовому переулку вышла совершенно безопасной. Закон подлости какой-то! Хотелось почесать кулаки, а главное злачное место города словно бы вымерло. Даже люди на узких улочках встречались очень редко, да и те спешили пройти мимо меня побыстрее.

«Ладно! — решил я минут через двадцать. — Дойду до следующего перекрестка, и если тут везде такая тухлятина — валю домой. Все равно уже успокоился!»

Но на пересечении двух улиц ожидаемые и столь влекущие совсем недавно неприятности, наконец, проявились. Правда, не в виде парочки головорезов с бейсбольными битами и ножами, чьи морды можно было бы рихтануть «каменным кулаком». А в лице здоровенного мастифа, выскочившего на меня из какой-то щели между домами.

Правда, нападать он на меня не стал — остановился в шаге от «песчаного щита» который я, спасибо деду за тренировки, успел поставить. Только облаял, после чего побрел обратно к своей дыре.

— Твою ж! — в сердцах рявкнул я на мастифа. — Напугал как!

И тут заметил, что здоровенный песик совсем не беспризорный. Что, в общем-то, логично — порода-то не дворовая. Плюс полоса ошейника на складчатой шее, и поводок от нее, уходящий куда-то в темноту. Проклятье! И рука, этот поводок сжимающая! Лежащая на земле рука!

Разрозненные факты сошлись воедино за какую-то долю секунды. Человек, лежащий на земле в Стрельцовом переулке — это уже не хорошо. Повезет, если просто пьяный, но скорее — мертвый. Вон поводок как руку с места на место двигает. Прогулялся! Трупаков только мне на сегодня и не хватало.

«А если не совсем мертвый?» — мелькнула мысль.

Но не заявила о себе и ушла, а быстро разрослась в идею. И я, хотя и имею обыкновения к спонтанным поступкам, пришел в себя, когда уже на полусогнутых приближался к мастифу, шепча какой-то вздор. Типа: «Хорошая собачка! Умная собачка! Пропусти меня к хозяину, я ему помогу!»

Ну а что! Это, может быть, шанс! Если человек еще не мертв, если в нем хотя бы теплиться жизнь, им — его телом — можно спасти моего друга. У которого других шансов нет. Да, без подготовки! Да, с риском! Но, если подумать — с минимальным же! Кто свяжет прогуливающегося по злачному месту дворянина и неизвестного, совершенно левого обитателя местных трущоб? Даже Тайная Канцелярия на это не6 способна!

Согласен! Условия для перехода не лучшие. И жизнь Уния может ждать не та, на которую он рассчитывал — старта я ему дать не смогу. Но это будет жизнь, будь оно все проклято! Жизнь, а не гарантированная смерть через пару месяцев! Лишь бы только этот бедолага оказался еще живым!

Собака довольно быстро поняла, что я хочу помочь ее хозяину. И — вот ведь умная тварюшка! — пропустила меня к нему. Я тут же упал на колени, приложил пальцы к артерии и от избытка чувств выматерился на местном. Дышит еще! Дышит!

Так, теперь уже более тщательный осмотр…

Боясь спугнуть свою удачу, я зажег фонарик и сразу же обнаружил, что передо мной алкоголик. Причем, слепой алкоголик — плотные очки с резинкой на дужках, и поводок в руке как бы намекали. Мастиф, выходит, у нас не простой песель, а поводырь.

Следующее заключение — мужчина крайней степени потасканности. Немолодой, лет сорока, но может и моложе — так бухать! Одежда грязная, лежит в луже собственной блевотины, и, кажется, отходит. Да, точно, по всем признакам сильнейшее алкогольное отравление. Да еще и грохнулся так, что половину лица себе о стену стесал.

Провел рукой по телу, проверяя основные внутренние органы. Ну-у, такое! В теории, если прямо сейчас вызвать скорую, провести полный комплекс реанимационных мероприятий, капельница и тому подобное — может и выжить. Вот только ненадолго. Даже при здоровом образе жизни протянет еще полгода максимум.

Но мы же тут все понимаем, что он этого делать не будет. Сразу с больничной койки вернется к тому же стилю жизни, что вел до этого дня. Да и «скорая» бесплатно сюда фиг поедет — кому бы он сдался, этот пьянчуга! А за свой счет спасать этого беспутного у меня нет ни средств, ни желания.

«Так что, работаем тогда?» — спросил я сам у себя. И сам же себе ответил: — Работаем!

Первым делом, конечно же, связался с Эрикой. Раздраженно цыкнув — второй раз за сутки двусторонняя связь! Как бы тут не свалиться с истощением. Это доклады немного энергии съедают. Затвердил на мнемотехнике все, что хотел сказать, и одним импульсом через Пелену отправил. Максимум — легкая головная боль, да и то, если доклад длинный. Маяк же просто принимал сообщение и потом сам его распечатывал. В смысле, ручками на терминале набирал.

Режим разговора — это тоже самое, что односторонняя передача доклада, только растянутая по времени в десятки, а то и сотни раз. Даже после одного я чувствовал усталость, будто целый день провел в тренажерном зале, а потом еще и в сауне часок посидел. Повторно такое делать стоит лишь в крайнем случае.

Прямо, как сейчас.

— Эрика, можешь привести Уния в центр подготовки? — проговорил-подумал я, дождавшись, пока мой Маяк отзовется.

— Что ты задумал? — настороженно спросила связистка.

Хорошо меня знала, хех.

— Появился вариант. Медлить нельзя. — пояснил, не вдаваясь в детали. Ей они точно не нужны.

— Ты хотя бы понимаешь, сколько правил сейчас нарушаешь?

— Давай так. Что они мне сделают? — под «ними» я имел ввиду Координаторов и всех, кто стоит за программой миграции. — Формально, правил не нарушаю, Уний очередник, ты сама так сказала. Он психотесты уже проходил?

Каждый, кто готовится к переселению в другой мир, проходит целое обследование. Причем, состояние здоровья физической оболочке проверяющих заботит слабо. Да и смысл — тело все равно придется оставить. А вот психику, уровень реакций на раздражители — это проверяют жестко.

В прошлом бывали случаи, когда переселенцы на панике устраивали такой шухер, что подставляли и Кочевника. Местные, в результате, хотя и не понимали, что имеют дело с иномирянами, зачищали всех. А кто захочет из-за обывателя терять подготовленного резидента?

В предварительном отборе вообще было довольно много всяких тестов. Некоторые вводили специально, чтобы кого-то из очереди выпнуть, а потом своего продвинуть. А вы как хотели? Мы такие же люди, как и обитатели этого Листка. Тем более в родном для меня Ленове, где коррупция проникла во все сферы жизни.

— Да, — на автомате ответила девушка. И опомнившись. — Ладно ты, а обо мне ты подумал?

— А тебе они что сделают? — время утекало, поэтому я слегка надавил. — Снимут с приема?

— Ха!

Конечно «Ха!» Одаренных у моего народа примерно один на пятьдесят тысяч населения. Из которых половина в конечном итоге покажет слабое энергетическое тело и к программе допущено не будет. Так что считай — один к ста. А прошедшие отбор разделятся на один к трем, где большая цифра — Кочевники, а меньшая — Маяки. С учетом того, что население Ленова — одного из пяти, точнее четырех, оставшихся в мире городов — едва-едва превышает миллион, то ответ на мой вопрос очевиден.

Ничего они ей не сделают. Но поорут, конечно.

— Ну тогда не тупи и пошли за Унием!

— Не кричи! Послала, едва ты на связь вышел! Через минуту должен быть здесь.

— Так быстро?

— Он же при центре живет, как очередник.

А про то, что я еще долго никого принимать не смогу, Эрика, конечно же, еще не успела никому сказать. Сознательно. Дать лишний денек условного комфорта нашему другу детства, прежде, чем его оправили на улицу. Вот лиса!

— Умница! Тогда…

— Он здесь. С персоналом я договорилась. — уж не знаю, что она им наврала, да и не хочу знать. — Ложится на платформу…

— И ничего не спрашивает? — удивился я.

— А ты бы спрашивал? — вопросом на вопрос ответила девушка.

Ну, да. Не спрашивал бы. В его положении, я бы кинулся на любую авантюру! Даже когда Маяк вдруг присылает команду прибыть к платформе для переноса.

Сказать ему про донора? А зачем? Да, слепой алкаш. Но это значения не имеет — энергия перехода восстановит тело до состояния близкого к идеалу. Ну, а то, что оно старше родного для Уния раза в два — плевать! В родном мире срок жизни редко за шестьдесят переваливает, при всех наших знаниях о генетике. Тут он может прожить больше.

— Тогда я начинаю…

Хотя, строго говоря, ничего я там не начинал. Положил руки на виски мужчине (вообще-то и этого можно было не делать), и замер. А вот там, в родном мире, персонал, поднятый Эрикой по запросу, именно что занялся работой. Но тоже не сказать, чтобы сильно тяжелой — основная ментальная нагрузка лежала на мне и Эрике. Но они навели платформу на вектор Маяк-Кочевник, пристегнули Уния к ней ремнями, и ввели по вене особый яд, который мягко убьет его физическое тело, помогая высвободится энергетическому.

— Давайте, ребятки! Резче-резче-резче! — шептал я сквозь сжатые зубы.

Сама процедура переноса силы у меня не отнимала, но вот затянувшаяся связь — еще как! Голова уже даже не болела, просто плыла. Еще две-три минуты сеанса, и я попросту вырублюсь. Это, конечно, никак не помешает переходу, как конечная точка вектора я никуда с оси координат не денусь. Но Уний прибудет слабым, в первые часы координация будет оставлять желать лучшего, а два беспомощных тела в Стрельцовом переулке ночью — это не то, чего я желаю для себя и своего товарища. Да и вообще — ни для кого из разумных.

— Ушел. — сказала Эрика, когда я уже натуральные вертолеты ловил. — Я прерываю связь, пока ты еще что-то соображаешь.

— Спасибо! — сил у меня хватило только на эту мысль.

— Тебе спасибо! — тепло отозвалась она, и пропала из моего сознания.

А у алкаша в этот момент остановилось сердце. Я это понял, поскольку в постоянном режиме мониторил его здоровье своим энергоконструктом.

— Эй! — прохрипел я. — Эй, твою мать! Ну-ка не вздумай тут у меня подыхать! Я кому сказал — не вздумай!

От слов я быстро перешел к первичным реанимационным мероприятиям, в надежде на то, что смогу хоть ненадолго запустить мотор мужчины. Лишь бы только Уний успел добраться, а там уже энергия перехода сама все сделает. Но ни массаж сердца, ни прокачка легких — плевать на грязный рот! — ни даже аналог дефибрилляции, созданный энергоконструктом, не помогли. Слепой алкоголик, обнаруженный мною, словно ответ на невысказанные молитвы Великому Древу, умер.

Окончательно для меня это стало понятно, когда завыл мастиф. Горько, жалобно и до того тоскливо, что мне даже на секунду стало жалко этого мудака, который так беспечно растратил свою жизнь на бухло, а то еще и на наркоту. Ну да, слепой! Да — инвалид! Но живой же! И мир вокруг него не рушился, да даже пес его любил — вон как выводит!

Но это на миг, а в основном я горевал по Унию. Энергетическое тело которого выстрелили с умирающего Листа, но как выяснилось лишь для того, чтобы он, не найдя конечную точку, пропал в бескрайней вселенной. Охренеть, конечно, конец!

Вой песеля сменился утробным кашлем, а потом стоном. Тело животного выгнуло в дугу, будто в него выстрелили электрическим разрядом, из глотки вырвался хрип, а когти на массивных лапах, хоть и тупые, болезненно прошлись по моему правому предплечью, оставляя глубокие царапины.

— Блин! — протянул я, отползая в сторону от охваченной агонией туши. — Блин! Только не это!

Догадка, да что там — уже практически уверенность! — посетила меня примерно на долю секунды раньше. В голове заметались варианты развития событий один беспомощнее другого. Но додумать ни один из них я не успел — мастиф, а точнее сказать, Уний — перестал скрести лапами асфальт и с усталым вздохом-фырканьем перевернулся на пузо.

— Уний? — позвал я. — Братан, ты?

Можно было бы и не спрашивать. Пасть, конечно, псина распахнула совершенно по-собачьему, да еще и язык вывалила до земли. Но в глазах — тех же самых ореховых собачьих глазах, что и раньше, светились разум и понимание.

— Братан, прости! — ни о чем больше не думая, я на коленях подполз к мастифу, и обнял его большую голову. — Уний, прости, если сможешь! Это моя вина, моя! Вся эта затея сплошная авантюра! Я поторопился, пошел на поводу у эмоций! Нельзя было так делать, знаю! Риск слишком велик! Ох, чего ж теперь делать-то, а?

Конечно, пес не научился разговаривать, стоило энергетическому телу Уния попасть в его физическую оболочку. Да что там — он еще не один час потратит на то, чтобы научиться передвигаться незнакомым ранее образом! Но все-таки он смог ответить. Как мог.

Поднял одну лапу, положил ее на мое плечо, и притянул к себе. Вот тут я не выдержал и разрыдался.

Добираться до дома пришлось на такси. Деньги — не деньги, а я сам на ногах едва держался, Уний так вообще ходить еще не умел. Но за двойной счетчик водитель согласился заехать вглубь Стрельцового переулка ночью, и даже помог загрузить беспомощное тело мастифа в салон.

До этого, правда, нам пришлось около квартала ползти в сторону — не хотелось объяснять таксисту, почему он подбирает нас возле мертвого тела в подворотне. Даже не буду описывать, как именно это происходило. Упомяну лишь, что всю мою верхнюю одежду после этого незапланированного ночного приключения придется выкидывать.

Ну и водиле потом доказывать, что собаку можно в салон. Мол, он умненький, просто старый и ноги отказали на прогулке. Уний, кивни два раза. Молодец. А теперь три раза. Видите! Нет, он не обоссыт сидушки, правда же, Уний?

Можно было проще поступить. Наехать, как дворянину, статусом заставить простолюдина слушаться. Но чек тогда бы вырос не вдвое, а сразу раз в пять — все же, почему-то уверенны, что у аристо денег, как у дурака махорки! А я и так поистрепал за сегодня свой не слишком жирный бюджет. Такими темпами дойду до того, чтобы мебель из особняка продавать!

Всю дорогу до особняка Брюсов, Уний молча сопел. И смотрел в окно, не на меня. Не знаю откуда, но у меня возникло ощущение, что он на меня вовсе не злиться. Даже благодарен.

Один раз только он оторвался от окна, и ткнулся мордой в плечо. А я снова чуть не разнылся, как девочка. Подумать только — столько эмоций! Подготовленный Кочевник, психотип — не придерешься, а расклеился, как не знаю кто! Хотя, если вспомнить, Координационный Совет считал, что у меня в характере слишком много подростковой бравады и напускной жизнерадостности, за которой я прячу настоящие эмоции. Ну, может и так.

На самом деле я просто вымотался. Переговоры, наведение, перенос, который закончился так… нештатно. Но с другой стороны — Уний-то жив! Значит, можно будет со временем что-то придумать!

— Вот здесь, братан, мы и будем жить! — когда таксист уехал, я указал на темный особняк. — Деда сегодня арестовали — позже расскажу в чем тут дело — так что дом полностью в нашем распоряжении. Четыреста двадцать квадратных метров, пять спален, кабинет, гостиная и служебные помещения. Три санузла, между прочим… блин, прости, не подумав ляпнул.

Лобастая башка толкнула меня в бедро. Мол, хорош трендеть, давай показывай уже свои хоромы. А там действительно было, что показывать. Я, помню, когда здесь очнулся, долго еще по коридорам блуждал, прежде чем все выяснил, и научился нормально ориентироваться.

— Нам бы с тобой надо как-то научиться общаться, — сказал уже в коридоре. Уний к этому моменту, все еще заплетаясь в слишком большом количестве ног, все же пообвыкся в теле. Шел, по крайней мере, почти все время сам. — Есть идея, кстати! Можно сделать несколько табличек с базовыми фразами, и ты их будешь выбирать? Да, на нашем языке, заодно никто ничего и не поймет.

Местный-то говор, как и письменность, Унию не досталась. Знал только то, что с собой принес. Точнее сказать, как и все стоящие в очереди переселенцы, он учил здешний язык, но так, по верхам. Чтобы была хоть какая-то база. Так что приходилось с ним говорить на родном для нас обоих языке.

Это я, занимая тело рецепиента, получил в довесок большую часть его знаний и памяти. И то не в полном объеме, кое-какие лакуны пришлось заполнять уже потом, чтением и поиском в местной сети. А вот Уния такого бонуса лишили — откуда в мозгу собаки человеческие слова и письменность?

Остановился я, когда мощные челюсти мастифа аккуратно придержали меня за штанину. О, вот и коммуникации подошли!

— Что?

Уний уселся на хвост и дважды открыл и закрыл пасть. Когда я не понял, повторил, но уже немного быстрее.

— Есть, что ли, хочешь? — дошло меня, наконец, дошло, что песель исполняет международный жест «ам-ам». — Тогда нам на кухню, посмотрим, что тут есть. Мы с дедом готовим… готовили обычно сразу на несколько дней, так что должен остаться суп.

Как на собачей морде можно изобразить презрение, я не знал. Но отлично понял, что Уний продемонстрировал мне именно его. По понятным причинам. Обломавшись при переносе в другой мир практически во всем, сейчас он желал получить хоть что-то из того, что не имел никогда. Например, натуральные продукты.

Я хлопнул себя ладошкой по лбу.

— Вот я идиот! В кладовке есть окорок. Сейчас мы его с тобой попилим!

Служанка, занимавшаяся закупкой продуктов, оставила в огромном промышленном холодильнике не только окорок, но и несколько видов колбас, до которых дед был большим охотником, и даже копченные свиные ребрышки. Месячный запас провизии, так-то!

Не думая насколько такая пища полезна для собачьего желудка, я вывалил последние в здоровенную миску, и поставил перед земляком.

— Налетай!

Себе же пошел разогревать рыбный суп. Накидываться тяжелой пищей на ночь не хотелось, да и экономить теперь стоило куда активнее. Мало того, что дед, как источник средств, пропал, так еще и прожорливое тело мастифа надо держать в порядке. И это я без упрека, просто констатация факта. Но сегодня пусть от пуза поест. Заслужил.

Уний не набросился на еду, как какое-то животное. Сперва обнюхал ребрышки, потом очень аккуратно ухватил кусочек и задумчиво покатал его во рту. А вот после этого манеры, если они у него и были, полетели к чертовой матери. Распробовав угощение, крупный пес набросился на еду с такой жадностью, будто не ел уже неделю. Что, в некотором роде, было правдой. По крайней мере настоящего мяса он не пробовал никогда в жизни.

Минут через пять товарищ закончил. Обглодал каждую косточку и теперь с блаженным видом катал ее во рту, как какую-нибудь сосательную конфету.

— Так, а вот с этим осторожнее, — строго сказал я другу. — Подавишься — как я буду у тебя кость из глотки доставать? Грызть грызи, если тело требует, а вот так не балуйся. Понял?

Уний кивнул и вильнул хвостом. Я сперва умилился этому жесту, а потом меня будто кипятком ошпарило! Блин! А он так разум не утратит в зверином теле? Что, если инстинкты окажутся сильнее и вытеснят человеческое сознание?

— Ты в себе никаких изменений не чувствуешь? — спросил серьезно. — В сторону животной натуры?

Отрицательное покачивание головой. И взгляд такой, со смешинкой. Типа я что-то забавное сказал! А откуда мне знать, как это работает, когда вместо человеческого тела, дух заселяется в собачье? Может, прежний обитатель не рад такому соседу, и яростно, как и положено хищному зверю, защищается?

Хотя… вряд ли. Песель так завыл, когда алкаш умер, что было понятно — он скорее захочет за ним последовать, нежели биться за территорию. В целой куче вопросов собаки на голову выше людей.

— Но если что-то почувствуешь подобное, ты мне об этом скажешь, да? — дождался очередного кивка, и продолжил. — Ладно, если наелся, можно пойти отдыхать. Или ты еще чего-то хочешь? В туалет?

Снова отрицание. Но на всякий случай, я показал Унию, где можно выйти на улицу, чтобы сделать свои дела, после чего мы отправились в мою спальню. Там у меня был диванчик, на котором я обычно читал, он вполне габаритный, чтобы на нем с удобством расположился мастиф. Вряд ли он захочет спать в отдельной комнате — сегодня. Я бы, по крайней мере, не захотел.

Следующий день начался рано. Встал часов в пять утра, хотя заснул уже заполночь. То ли нервяк поднял, то ли еще что, но, открыв глаза в рассветной серости, я понял, что больше уже не засну. И состояние еще такое — врагу не пожелаешь! Когда день вроде только начался, а ты уже успел задолбаться.

А ведь была с вечера надежда, что молодое здоровое тело успеет за ночь отдохнуть, и проснусь я, по крайней мере, без особых последствий. Но — не судьба! И руки подрагивают, и голова болит, и мышцы ноют. Все-таки расход энергии был слишком велик.

А вот Уний еще дрых, что называется, без задних ног. И проспит так минимум до обеда — у него сейчас как раз период адаптации к новому миру и телу. Даже завидно ему, хотя, если подумать, то завидовать как раз и нечему. Это ведь он, а не я в собачье тело попал. Без внятных перспектив выбраться.

Ладно, раз уже проснулся, надо вставать и потихоньку — чтобы не разбудить товарища — выползать из спальни. Сперва в ванную, умыться и хоть как-то привести себя в порядок. Затем на кухню — вскипятить чайник, сделать себе бутерброд с колбасой и сладкого чая, и со всем этим тащиться в кабинет. Пришла пора приниматься за дела. Которых у меня теперь, с учетом вчерашних событий, было неприлично много.

А еще позавчера казалось, что легализация в новом мире прошла без особых проблем. Бедненький, но аристократ! Есть дом, статус, у деда есть связи. Другими словами — всё, что нужно, чтобы приступить к организации процесса миграции.

По плану через несколько дней я должен был пойти волонтерить в больницу для простолюдинов. А что, легенда-то — не подкопаешься! Сам было чуть Спасителю душу не отдал, чудесным образом исцелился, и теперь вот вроде как долги отдаю. В здешней системе верований такое только поощряется, да и объяснить легко.

А дальше уже, как говорится, дело техники. Подбираю подходящих людей, желательно с таким набором болезней, чтобы здешняя медицина от них уже гарантированно отказалась. Поджидаю нужный момент и — хоба! Ещё один земляк в Деносе. Короткий инструктаж, недолгое сопровождение, и меняю больницу. Одно-два чудесных исцеления не испортят статистику, не заставят медперсонал сделать стойку, а срастить подобные случаи сразу по десятку лечебных учреждений — это надо специально копать, зная, что искать.

Потихоньку можно было переселенцев брать в дом Брюсов. Слугами. Не сразу, чтобы подозрений не вызывать. И таким образом формировать команду, которая уже и возьмётся за обеспечение материальных благ группы — в первую волну как раз различные специалисты входили. Тот же Уний, как рассказала Эрика, подготавливался на роль… бухгалтера, кстати…

— Черт! — прорычал я в ладони. — Как можно было так лажануть? На самом, блин, старте! Так, всё! Успокоиться! Что я, с деньгами не смогу разобраться? Ха! Да лишь бы они были, эти деньги!

Первым делом нужно было понять, что у меня с поступлениями и обязательными расходами. А то зевну какой-нибудь взнос за что-то или налог, и лишусь, к чертовой матери, дома. С дворянами в Российской империи в этом вопросе гораздо строже обходились. Простолюдин мог и кредитные, и налоговые каникулы запросить, даже запустить процедуру банкротства и таким образом списать все долги. А вот с аристо такие штуки не прокатывали по целому ряду причин. Главными из которых было только две — честь и капитал.

Как бы подразумевалось, что у одарённых, способных оперировать энергетическими конструкциями (магию! Надо привыкать даже мысленно ее так называть!), деньги всегда имелись. Понятно, что брались они не из воздуха, а накапливались из поколения в поколение. Ну а деньги, как известно, тянутся к деньгам. Скажите, не так это работает? Да ладно!

Тогда просто ответьте себе на вопрос — кто сможет с большей вероятностью успешно открыть новое дело? Свое или инвестировать в чужое свободные средства? Конечно, тот, у кого они уже есть! Кто купит разорившееся предприятие, кто потратит на перспективную разработку (а возможно даже и сольет в никуда) миллионы рублей? Ответ простой — те, кто обладает капиталом. И так вышло, что в этом мире это дворяне. Не, так-то и купцы с кошельком нехилых размеров ходят, но масштабы их возможностей по сравнению с дворянами несопоставимы.

Из чего следует, что за владельцами капиталов будут пристально наблюдать. Государственная машина — это дед уже рассказывал, натаскивая единственного наследника рода — ни за что не позволит деньгам множиться в тишине. Ведь тот, у кого есть богатство, рано или поздно захочет и власти. Еще больше власти, чем та, которую даёт золото.

Поэтому государство следило за каждым чихом дворян, моментально и безжалостно обрушивая все институты контроля на родовитого должника. Это что касается второго пункта. А вот с первым — дворянской честью — всё было ещё проще. Неспособный разобраться с денежными вопросами или закрыть долг аристо позорил всё сословие. И, что тоже немаловажно, подавал нехороший пример тому же государству, которое могло сделать из неудачника очень удобный пример. Неважно чего — окружение трона найдёт.

Раньше обо всём этом болела голова у деда. Он, бывало, часами вечером просиживал над финансовыми книгами и бухгалтерскими документами — средств, чтобы содержать выделенного на это специалиста, у нашей семьи не было. Теперь эта обязанность легла на меня. Хочу я этого или нет.

Однако просто сесть и погрузиться в увлекательное чтение царства дебета и кредита я не мог. Вчера днем вместе с арестантом Тайная Канцелярия изъяла и все его финансовые записи. В надежде обнаружить там следы, ведущие к другим заговорщикам.

Вывод — первым делом нужно тащиться в Тайную Канцелярию, просить вернуть книги или хотя бы позволить снять копии для личного пользования. Да и про деда заодно побольше узнать. В принципе, даже идти не нужно, можно просто позвонить. Агент Хасимото ведь свой номер оставил.

Значит, это у нас будет первым пунктом в списке дел. А вторым… Вторым станет Уний. Нам с ним нужно выработать какую-то сигнальную систему — невозможно же общаться, считывая информацию с милой собачьей морды.

Таблички — это здорово, но они больше подходят для внутреннего, домашнего общения. Их я могу заготовить целую гору, и соотечественнику только и останется лапой ткнуть в ту, которую нужно. Получится что-то вроде разговора с немым. Но нужны еще и средства коммуникации на людях — не будет же мой подопечный целыми днями дома торчать.

Тут лучше всего, наверное, подходят жесты и команды с моей стороны и количество «гавов» с его. Меньше внимания привлекать будем. Если кто-то и заинтересуется умненьким и понятливым мастифом, то его поведение всегда можно объяснить хорошей дрессировкой. А чтобы еще больше на это указывать, то команды можно произносить на родном для нас обоих языке. И постороннему ничего не понятно, и легенда с дрессурой крепче выглядеть будет

Так, скажем, один «гав» — да. Два — нет. Три — не уверен. Поднять хвост и помахать — надо поговорить. Короткий скулеж…

Уний вошел в кабинет, когда я уже и список команд придумал, и даже базовый набор табличек — на обычной бумаге — написал. Как раз стоял над ними, разложенными на полу, и думал, что еще можно добавить. Вроде и так дофига получилось, чуть ли не весь набор возможных слов выписал.

Мастиф обошел кругом мои художества и кашлянул — получилось, будто хохотнул. Аккуратно, чтобы таблички не разлетелись (нужно потом их заламинировать или на пластиковых пластинах сделать), выбрал и подтолкнул носом ко мне три.

«Я. Нет. Плохо».

Мне секунд десять понадобилось, чтобы понять, о чем это он.

— Ты на меня не злишься?

Кивок.

— Хвала Древу! — Я буквально почувствовал, как с души падает тяжеленный камень. — Но все равно прошу у тебя прощения за этот форс-мажор.

Еще один наклон лобастой башки. Мол, извинения принимаются. После чего:

«Еда. Хорошо».

— Это да, брат. Еда тут не чета нашей! Одно плохо — такими деликатесами тебя кормить я смогу нечасто. По крайней мере, в ближайшее время. Деда, в смысле, деда реципиента, арестовали по подозрению в госизмене. А он мало того, что мой официальный опекун, у которого доступ ко всем нашим средствам, так еще и сама семья, хоть и дворянская, очень бедная. Но с этим мы разберемся!

На последнее заявление Уний сообщил, что готов помогать. Мы с ним посмеялись над тем, как он будет разбираться с финансами — та еще картина! Как я понял, что мой земляк тоже хохотал? Ну, кашель, оказывается, действительно был аналогом, тут я не ошибся.

Потом я ему накидал свой план действий, идею с командами, которыми мы будем общаться на людях. И как-то незаметно перешел к рассказу о мире, в котором мы с ним теперь будем жить. Так-то переселенцев готовили к миграции, давали все сведения, добытые Кочевниками, но одно дело — лекции там, и совсем другое — здесь.

— Так как я тут графом числюсь, тебе нужно понимать особенности здешнего сословного общества. Ну, просто, чтобы чей-нибудь не тот лакированный башмак не обоссать, — здесь я улыбнулся, а Уний растянул пасть в беззвучном зевке. Смешно, мол. — Ну а что? По моей легенде ты очень хорошо дрессированный пес, умеющий чуть ли не человеческую речь понимать, так что будь любезен соответствовать!

«Математика».

— Я знаю, что ты умный, Уний. Но ты, уж извини, в теле мастифа. И у тебя вряд ли появится возможность показать кому-то свои знания.

«Ярмарка. Представление. Вопрос».

— Нет, конечно, я не буду тебя так использовать! Хотя идея неплохая, можно будет немного денег поднять! Да шучу я, шучу, чего сразу рычать? — Замахал я руками, после чего пояснил: — Даже если бы я захотел так поступить, мне происхождение не даст. Пусть и бедные, но Брюсы — аристократы. Высшее общество за такое распнет, а нам тут надо устраиваться как-то. Ладно, слушай инструктаж.

Я быстренько прогнал в голове, что хотел сказать, и решил начать с политинформации.

— Итак, мы в Российской империи. На троне Андрей Васильевич из рода Шереметьевых, третий носитель имени. Под ним Совет Семи Князей. Перечислять фамилии не буду, тебе пока без надобности, потом подробнее пройдемся. Так, что еще? А! Несмотря на явные признаки самодержавия, монархия считается все же парламентской. Тут есть Сенат, в две Палаты которого входят представители разных сословий. Этот орган может заблокировать решения Совета и даже императора. Кроме шуток, один раз даже получилось, лет пятьдесят назад, чем местные страшно гордятся. И сам император не устает вспоминать — типа, смотрите, какие мы просвещенные!

Двигаясь по заготовленной программе, я вываливал на собеседника тонны информации, часть из которой он уже знал, но без тонкостей и нюансов. Например, рассказал, что европейские страны в общем и целом лежат под русско-германским альянсом и давно уже не пырхаются, послушно выполняя роль сателлитов одного из гегемонов. Что на двух материках в Западном полушарии живет и здравствует коренное население, которое смогло развиться до крупных государств, так как Эпоха великих географических открытий здесь пришлась на вторую половину семнадцатого века, а главными первооткрывателями выступили русские и германцы.

В результате колониализма, известного на множестве соседних с нашим родным Листком, здесь не было. У гегемонов и так земли было хоть заешься, так что с немного отстающими по развитию от европейцев мешика (самоназвание одного из крупнейших народов) был заключен мир.

— Империя Ацтлан полностью контролирует Южный континент в Западном полушарии, а Союз Пяти Племен — северный. Поднебесная уничтожила государство Ниппон триста лет назад и полностью подчинило его, породив Великий Исход. При поддержке тогдашнего русского царя несколько миллионов ниппонцев переселились на здешнюю территорию, и их аристократия стала родниться с нашей. Маратхи подмяли под себя все южные земли и находятся в постоянных зарубах с ханьцами из Поднебесной. Примерно так выглядит политическая география.

«Главный. Город. Нет. Москва. Вопрос» — пока я рассказывал, Уний с задумчивым видом бродил между разложенными табличками. И когда я закончил, выложил передо мной чуть ли не целое предложение.

А может мне не таблички, а что-то в виде интерактивного экрана для разговора с ним приспособить? На котором можно лапами буквы нажимать? Правда, придется ему научиться задавать вопросы на здешнем языке, да и сама такая приблуда обойдется ой как недешево. А у меня денег нет. Ладно, значит, пока таблички…

— Столица Российской Империи — Владимир, — ответил я, раздумывая над вопросами межвидовой коммуникации. — Огромный город с населением в восемь миллионов — и это только постоянно проживающих, а с приезжими так и все десять будет. Перенесена из Москвы чуть больше четырехсот лет назад, в период, когда династию Рюриковичей сменили Шереметьевы.

«Еда. Деньги. Вопрос».

Как выяснилось, земляка больше волновали не геополитика с географией, а более бытовые и насущные вопросы.

— Деньги на жизнь, пусть и не шикарную, у нас есть, — ответил я. — Всё же бедные аристократы — это не прям нищие. С голоду не помрем точно. Но нужно получить доступ к управлению. Сейчас закончим тут, позавтракаем и пойдем в Тайную Канцелярию. Будем выбивать из этих ребят доступ к нашим средствам.

«Человек. Кровь. Злой. Вопрос» — за время общения я уже наловчился почти с полуслова понимать, что мне хотел сказать Уний. Несмотря на то, что порой выглядели его вопросы очень неочевидно.

— Не знаю я, Уний. Может дед и правда заговорщик. Он, конечно, старый пень, но ведь еще и сильный энергет. Вполне возможно, что у него хватило бы сил на то, чтобы выступить против власти. Правда, я не знаю, на кой черт ему это понадобилось.

«Ты. Человек. Кровь. Проблемы. Вопрос».

— Мне уже дали понять вчера, что Тайная Канцелярия не рассматривает меня как подозреваемого. Обычно родственников подозреваемых тоже втягивают в разработку, но тут сработало то, что Роман Брюс последние годы при смерти лежал — никто на него и думать не будет.

Про то, что меня, возможно, используют как наживку, я ему говорить ничего не стал. Во-первых, потому, что сам в этом до конца не уверен. А во-вторых, незачем ему пока об этом думать, других задач хватает.

А, я же ему еще про магию ничего не рассказал

— Ну и самое главное, Уний. Ты про это уже знаешь, но я специально пройдусь отдельно, поскольку это очень важно. Если я скажу «одаренный, фу», ты делаешь ноги, понял? Без шуток

«Вопрос. Смысл. Нет».

— Потому что могут убить. Кинет какой-нибудь аристо «воздушный диск» или «стрелу мороза» — просто чтобы мне насолить — и кончится для тебя даже такая вот жизнь. А ему, что характерно, ничего за убийство не будет, максимум штраф. Ты же для них просто животное. На которое уголовный кодекс не распространяется.

Местные, как я уже говорил, энергеты. Здесь они называются магами. Процент их относительно основного населения не слишком высок, не больше десяти, из которых большая часть является дворянами. Это, кстати, объясняет, почему к текущему уровню развития сохранились такие пережитки, как сословное деление. Сложно отказаться от разделения людей на сорта, когда они отличаются, будто разные виды.

На самом деле, магия тут могла быть и поразвитее, что ли. Я к тому, что в бытовых областях жизни она практически не представлена, только в боевых. Так-то цивилизация Деноса вполне себе техногенная, хотя и отстает от моей родной (до Увядания, естественно). Но здесь аристократия полностью узурпировала весь спектр энергетических техник, не выпуская эти знания наружу и ревностно следя, чтобы уникальные практики не стали достоянием широких масс.

«Понимание. Опасность. Много. Вопрос».

— От уровня стрелкового оружия до площадного бомбометания, где-то. От уровня развития энергоконструкта каждого отдельного одаренного зависит. Плюс еще национальные особенности. У каждого народа же свой подход к магии. В Российской Империи в основном стихийники, то есть люди, умеющие создавать энергетические проявления, привязанные к одной из доминирующих природных стихий. Как правило, один род обладает привязкой к одному виду проявлений. Брюсы, например, геокинетики, то есть я — маг земли. Не слишком могущественный, но кое-что умеющий. Энергетические техники, как и возможность ими пользоваться, достались мне от предыдущего владельца тела.

Уний снова распахнул пасть. Типа, ну офигеть вообще. После чего подвинул лапой табличку с надписью «Наблюдение».

— Посмотреть хочешь? — усмехнулся я. — Можно устроить. Но не здесь, а то потом задолбаемся убираться. На заднем дворе обустроена тренировочная площадка, пойдем.

Я плавно повел рукой из-за спины вперед, будто загребая что-то невидимое. И закончил движение резким броском, усиленным выплеском психокинетической энергии. С кончиков пальцев сорвался небольшой каменный шар, примерно пять сантиметров в диаметре, и со скоростью триста метров в секунду устремился к ростовой мишени, расположенной в сорока метрах.

Далекий звук удара, треск фанеры, и в «груди» противника появилась неаккуратная дыра, в которую без труда можно было просунуть кулак. Обернувшись к Унию, я встретился с совершенно человеческим выражением глубокого офигевания в собачьих глазах.

— В школе земли это заклинание называется «ядро». Брюсы же исходно пушкари, оттуда и пошло. — немного рисуясь, пояснил я. — От уровня развития мага зависит размер, плотность и скорость снаряда. А также его молекулярный состав. Мне пока удается только небольшой камешек сделать, а вот старший Брюс мог запустить гранитный булыжник в тонну весом, да еще с такой скоростью, что его взглядом проследить не вполне реально. Я же пока на ранге Подмастерья. Недостаточно развита нервная система, синхронизация электрических импульсов и магнитного поля.

Судя по выражению морды товарища, мое пояснение для него было не совсем понятным. Ну так-то да, он почти в самом начале из программы Кочевников вылетел, необходимого запаса знаний у него нет. Это нас учили на все деньги — запихивали буквально всё, что могло пригодиться. Как достижения родного Листа, так и почерпнутые в соседних.

— Давай попробую пояснить. — хмыкнул я. — На самом деле это никакое не чудо, доступное одаренным этого мира, а лишь набор закрепленных и развитых мутаций тела и типа мышления, полученных в результате выбранного пути развития цивилизации.

Уний склонил голову влево. Мол, да ты издеваешься.

— Я серьезно! Магия (то, что жители Деноса называют таковой) — это электрический импульс мысли, синхронизированный с эмоциональным состоянием человека, распространяющийся в квантовом поле. Не больше и не меньше. Та же самая физика, только под другим углом.

— Пф-ф!

А я и не знал, что собаки умеют так презрительно фыркать!

— Я не умничаю, а пытаюсь объяснить! Ну ладно, может и немного сложновато вышло. Попробую упростить… Слышал такое выражение: «Мысль материальна»? Оно, кстати, почти в каждом Листке, включая наш, имеется. Суть его, правда, в том, что при желании человека для него всё достижимо. Типа, ставьте перед собой цели и добивайтесь их. Но мы же знаем, что это выражение можно понимать буквально. В смысле, что мысль действительно способна создавать материю.

Табличек мы с собой на задний двор не взяли — разметало бы даже слабым ветерком. Так что приходилось строить диалог, основываясь на одних только реакциях Уния. Ну, как я их понимал — все-таки физиономия у мастифа не слишком выразительная. Поэтому я уточнил:

— Ты понимаешь, что я говорю?

— Гав. — один раз, значит «да». Хорошо.

— Тогда едем дальше. Знакомо понятие триединства? Нет, я не про тело, душа и дух, которое закреплено почти во всех религиозных догмах. Хотя основную мысль священство ухватило верно. Но мы пойдем только по физическим константам. Задача, программное обеспечение, железо — устройство компьютера тебе же знакомо?

Еще один «гав».

— Интеллект или ум делает выбор. Или, если говорить тем же техническим языком, ставит задачу. Мозг — программное обеспечение — обсчитывает ее и выдает в виде электрических импульсов. Железо — нервная система — претворяет задачу в жизнь. Все эти аудио и видеокарты, ну ты понял… И все это запускается вовне, взаимодействуя с магнитными и квантовыми полями самого мира.

Три «гава» подряд. Работает сигнальная система! Я понял, что он не понял!

— Конечно же всё сложнее. Но по сути свести можно к простому посылу: «Я могу воздействовать на мир. Верю, что это возможно, и знаю инструменты, с помощью которых можно это сделать». Под инструментами я понимаю особым образом развитую нервную систему и комплекс психоэнергетических упражнений, заставляющих достигать синхронизации всех трех составляющих человека. Просто представь, что предки нашей цивилизации когда-то в далеком прошлом сделали определенные выводы из наблюдения за внешним миром и самим человеком, и построили на этом всю систему знаний.

Правда, наш с Унием народ пошел по немного иному пути. Не воздействуя синхронизацией между эмоциональным и психическим состоянием человека (которую также называли резонансом) на мир вокруг себя, а внося изменения в собственные тела. Для нас энергетическое тело было конструктом, а психогенетика — наука, появившаяся в результате этого, — как раз и занималась конструированием.

Если совсем грубо — биокинез.

Здешние же маги пошли по одновременно более простому и более сложному пути. Простому потому, что взаимодействовать с миром проще (и безопаснее), чем с собственным хрупким организмом. Где одна ошибка в конструкте может привести к летальному исходу. Да и наш метод — он долгий. Пока научишься регулировать энергетические потоки тела, пока достигнешь нужного тебе результата — годы могут пройти. А то и десятилетия.

Здесь же формируешь информационный пакет (конструкт, заклинание, технику) и отправляешь ее миру. Точнее, преобразуешь психоэнергетический конструкт в материю на молекулярном уровне. И всё. Тяжелый камешек летит в цель и в полном соответствии с законами мироздания проламывает одиннадцатимиллиметровую фанеру.

Ну а тяжелее путь магов потому, что сам мир устроен чуть более сложно, чем человек. И переменных в нем больше. В результате, не пытаясь охватить неохватное, местные пришли к разумному выводу и разделили типы воздействия на школы магии. Стихийной, ритуальной, начертательной и еще черт знает какой. Я, по верхам лишь пробежавшись, насчитал не менее тридцати типов взаимодействия между магом и миром. Те же меши́ка с Южного материка Западного полушария строят свои конструкты исключительно на крови. И не спрашивайте у меня, как у них это работает.

Потом выбор закрепили генетическими линиями и — вуаля! У нас готова магическая аристократия, где каждый отдельный род концентрирует усилия на одном из видов проявления. Так и получились маги земли, огня, воды и далее по списку.

Когда мы закончили с теорией, которую Уний наконец понял, он попросил, чтобы я показал ему еще что-нибудь. Как дите малое! Ну и я выдал практически все доступные мне заклинания из арсенала Брюсов. Те, которые мог осилить на своем невеликом уровне Подмастерья. Кроме «родства со стихией» — медитация для восполнения потраченной энергии не слишком зрелищна. Точнее, совсем не зрелищна. Хотя именно с нее и начинается обучение всех одаренных.

Ну и с построения «пылевого щита» — маг же должен уметь себя как-то защищать.

— «Пылевой щит», «щит пыли» или просто «пыль», — пояснил я товарищу, когда взвесь из бесчисленного количества микроскопических частиц земли опала на поверхность, а он прочихался. — Не столько спасает от урона, сколько позволяет магу сбежать под прикрытием завесы. Ну и нагадить врагу по-мелкому можно — глаза запорошить, дыхание сбить. Самый простой конструкт в арсенале Брюсов. «Песчаный щит» уже неплохо защищает, но мне пока тяжело дается — каждый раз, как его делаю, так потом несколько часов вареный. Дед сказал, что моя нервная система после длительной болезни к такому еще не готова, но дело, скорее, в том, что я сам еще к телу не до конца приноровился. Так что показывать, извини, не буду — на сегодня у нас еще поход в Тайную Канцелярию, и мне надо в форме быть.

Уний кивнул, но глаза его все равно говорили: «Еще!'4 Пришлось продемонстрировать ему 'распад» — простейшее разрушение кристаллической структуры булыжника. Зато какое зрелищное! Кому не понравится, когда камень в руке мага осыпается песком.

«Дымку» и «ловушку» тоже исключил из показательных выступлений — оба заклинания довольно специфичные, под боевые задачи, а у нас ведь не было целью кому-то навредить.

Так что закончил я «ударом». Окутал кулаки слоем оставшегося после разрушения камня песка, спрессовал его в плотную корку и несколькими взмахами превратил парочку мишеней в труху.

— Как видишь, пока чем-то особенным я похвастаться не могу — рангом не вышел.

Закончив с демонстрацией, я смахнул пот со лба и устало уселся на землю. Не то чтобы вымотался, но захотелось плотно поесть — ничто ведь не берется из нечего. Тело требует восполнения строительных материалов, которые были преобразованы в энергию.

— Гав. Гав, — отчетливо, будто говоря «нет», сказал Уний. Типа, и ничего не фигня, очень даже круто.

— Спасибо, — улыбнулся я. Как все же приятно поговорить с кем-то родным и понимающим. — Ну что? Пойдем пожрем и к особистам за книгами? Мне же еще в школу сегодня.

— Гав!

Любой центр города, даже такого огромного, как Владимир, можно пересечь из края в край за полчаса. Максимум за сорок минут. И это пешком, хотя, если подумать, на машине зачастую дольше выходит. Но мне и этого времени не понадобилось. До штаб-квартиры Тайной Канцелярии я добрался всего за пятнадцать минут.

Пришлось, правда, бежать. Дело такое — неизвестно сколько там проторчать придется, и вряд ли на мое дворянское происхождение в присутствии кто-то посмотрит, а занятия в школе начнутся через полтора часа. И опаздывать на них себе дороже — в прямом смысле. В смысле, за систематические прогулы, а отсутствие на уроке дольше пятнадцати минут автоматически попадает в эту категорию, могут и попросить на выход.

Без выплаты оплаченного взноса. А я знаю, что деду стоило его наскрести. И попросту не мог взять и профукать все его усилия лишь потому, что куда-то там не успел. В крайнем случае, думал я на бегу, если в Тайной Канцелярии будут слишком уж долго мурыжить, зайду туда после занятий.

Кстати, когда ты бежишь по улицам, полным людей, с огроменной собакой на поводке, лавировать между пешеходами совершенно не приходится. Больше выслушивать различные мнения, чаще всего оскорбительные, в свой адрес. Вроде таких: «Почему городская полиция, когда она нужна, всегда находится в другом месте?» Или: «Неужели случилось осеннее обострение и все городские психиатрические лечебницы выпустили своих пациентов на волю?»

Зато скорость можно было развить приличную. И добраться до нужного места очень быстро. Лишь немного запыхавшись. Ладно — сильно запыхавшись!

— Граф Брюс, Роман Александрович. Хотел бы видеть старшего агента Хасимото. Могли бы вы доложить обо мне?

Манеры, как говорится, доспехи аристократа. И плевать, что тебе на вид шестнадцать лет, одежда от бега сбилась, а рядом сидит здоровенный пес, вывалив тоже не маленьких размеров язык. Извольте, как говорил Алексей Яковлевич Брюс, соответствовать своему сословию.

Моя речь была адресована дежурному офицеру на входе, молоденькому лейтенанту в парадной форме и начищенных до блеска ботинках. Тайная Канцелярия, несмотря на свое название (я про слово «тайная», если кто не понял), была совершенно официальной государственной службой, у которой имелась не только штаб-квартира с часами приемов граждан, но также и форма, герб, флаг и чертова куча традиций.

Про последние мне все уши прожужжал дед, который конторе посвятил всю свою жизнь. И которая так его на старости лет взнуздала…

Я, к слову, именно поэтому с утра-то сюда и решил наведаться. Восемь часов, служащие еще на планерки не сходили и по делам не разъехались. Максимальный шанс застать своего старшего агента на месте. Хорошо, что рано встал.

— Конечно, граф, — без тени снисходительности к возрасту козырнул мне лейтенант. — Ожидайте.

И действительно, со всей возможной поспешностью ушуршал куда-то по коридору. Я же привалился плечом к стене, восстанавливая дыхание. Можно было бы и сесть, но так я, согласно дедовским же наставлениям, превратился бы из визитера в просителя. Чего никак нельзя было допустить.

Дежурный вернулся с незнакомым мужчиной, на лице которого азиатские корни читались с первого взгляда. Широкие скулы, раскосые глаза, темные, уже с проседью волосы. Одет он был в штатское платье — серый костюм.

— Доброе утро, граф Брюс, — слегка наклонил он голову. — Слушаю вас.

Я дважды моргнул. Предполагал, что меня тут будут мурыжить, но даже не догадывался, что так изощренно. От специалиста к специалисту будете пинать, значит? Ну ладно! Сами напросились!

— Я хотел говорить с Олегом Андроновичем Хасимото, старшим агентом Тайной Канцелярии, — холодно бросил я.

— Как я уже сказал, слушаю вас, граф. — невозмутимо ответил обрусевший японец.

— Вы сейчас издеваетесь? — сквозь лед я позволил просочится лепестку пламени. Такое аристократическое проявление раздражения.

— В мыслях не было, юноша. Я Олег Андронович Хасимото, старший агент Тайной Канцелярии. Явился сюда, как только узнал от дежурного офицера, что внук моего уважаемого наставника зачем-то явился в присутствие.

В этот раз я моргал гораздо дольше. Со счету сбился, если честно. В голове роились мысли, но все они были какими-то беспорядочными, так что даже сказать, о чем я в тот момент думал, не представлялось возможным. Ну или описать весь мыслительный процесс одним словом.

ЧТО?

— Здесь, должно быть, какая-то ошибка… — наконец удалось промямлить мне. — Я видел старшего агента Хасимото вчера. И вы совсем на него не похожи!

Последнюю фразу я все-таки выкрикнул. Да, знаю, меня это не слишком-то красит, но удар был слишком неожиданным.

— А вот с этого момента, граф, пожалуйста, поподробнее.

Ниппонец и до этого не производил впечатления радушного весельчака, а тут вдруг подобрался, сделавшись ожившей копией своих древних предков-самураев. Взгляд острый, как лезвие фамильного меча, скулы напряжены, а крылья носа возбужденно подрагивают.

— Чего? — вымолвил я.

— Следуйте за мной, молодой человек.

Не дожидаясь моего согласия, Хасимото, или кто он там на самом деле, резко крутанулся на каблуках и пошел прочь. А дежурный офицер, который, оказывается, за время нашего недолгого разговора вдруг оказался за моей спиной, многозначительно кашлянул.

— Что это все значит? — попытался надавить я графским тоном.

— Уверен — недоразумение! — серьезно заверил меня лейтенант. — А сейчас вам следует идти за агентом Хасимото. Собака может идти с вами. Однако, если вы намерены использовать животное…

Он не договорил, но особым образом скосил глаза на поясную кобуру, из которой выглядывала черная рукоять табельного пистолета. Этакий знак — стрелять буду, только повод дай.

Мне осталось только кивнуть, дернуть Уния за поводок и поплестись вслед за уходящим ниппонцем. Дежурный следовал за нами, отставая ровно на два шага.

Черт! Черт знает что! Что происходит вообще? Кто такой этот мужик и почему он называет себя Хасимото? Я же видел вчера агента — это был другой человек! Так кто же из них настоящий?

Если сегодняшний, а в пользу этого говорит то, что он находится в святая святых службы и все его знают, то получается, что вчера деда забрали вовсе не сотрудники Тайной Канцелярии, а какие-то левые люди? Которые зачем-то все обставили так, словно действовала охранка.

И дед не замешан в деле о госизмене, так что ли?

Ни к чему умному за время движения по коридору я так и не пришел. Как бы хорошо меня ни учили перед переходом, как бы я тут на месте ни дособирал нужные знания о внутренней кухне здешнего мира, я по-прежнему знал очень мало. И все мои выводы будут всего лишь предположениями. Которые могут быть, причем в равной степени, верными или не стоящими и выеденного яйца.

Поэтому я заставил себя успокоиться и вошел вслед за агентом ТК в его кабинет. Уселся на предложенный им стул, огляделся — обычное рабочее место служащего не слишком высокого ранга — и стал ждать продолжения.

— Итак, вчера вы видели человека, который представился моим именем? — начал Хасимото.

— Не только представился, он еще удостоверение служебное показал, — кивнул я. — И был не один. С группой других сотрудников вашего ведомства он прибыл в наш дом, чтобы арестовать моего деда, Алексея Яковлевича Брюса, за участие в заговоре против трона.

— ЧТО⁈

А вот тут выдержка изменила уже потомку самураев. Он вскочил, бросил: 'Оставайтесь здесь, граф и выскочил из кабинета с такой скоростью, будто сам император российский приказал ему срочно явиться.

Не так я планировал провести сегодняшнее утро, не так. Думал, помурыжат немного, от специалиста к специалисту попинают, но в конце концов сами сделают копии с финансовых документов книг семьи Брюсов и выдадут их мне на руки. Иного и не предполагал — не было у особистов причин зажимать нужные мне бумаги. А то ведь можно и на жалобу от сиятельного, пусть и малолетнего, графа нарваться. Оно им надо? Тем более, что речь шла о копиях, а не оригинале.

А в итоге влетел, как говорится, обеими ногами в жир. И сейчас пытался понять, к чему мой поход в Тайную Канцелярию приведет. Главным образом, конечно, думал о том — не станет ли по итогу хуже.

Сперва настоящий Хасимото притащил какое-то начальство. Пожилой, даже уже старый мужчина, очень невысокого роста, но при этом невероятно широкий в плечах, пронзил меня ледяным взглядом, зачем-то кивнул японцу, а после внезапно и очень тепло улыбнулся. Ни дать ни взять — добрый дедушка, встретивший любимого внука после долгой разлуки.

— Здравствуй, Роман, — хриплым и наглухо прокуренным голосом произнес он. — Уж не знаю, помнишь ли ты меня, но мы с тобой знакомы. Я Барух Леви, друг твоего дедушки.

Я неуверенно кивнул. Никого похожего в окружении деда я, конечно же, не помнил. По крайней мере, в гости он не приходил на моей памяти ни разу. Что он в моем взгляде прочитал безошибочно, но не смутился — реципиент-то не всегда был при памяти до моего появления.

Похоже, старого еврея сюда притащили, чтобы убедиться в том, что я именно тот человек, за которого себя выдаю. И он опознание провел. Ну, а то, что он явно был старше по званию Хасимото, я понял по следующей фразе престарелого особиста.

— Ты, Олежа, погуляй пока, а мы с юношей поговорим приватно. И молчком, понял меня?

— Конечно, Барух Моисеевич! — вытянулся в струну японец — хозяин кабинета, так-то — и поспешно скрылся за дверью.

А мой новый собеседник спокойно уселся на место владельца, уперся локтями в столешницу, сложил ладони под подбородком и уставился на меня тем же холодным взглядом.

Если кто-то будет вам рассказывать, что пожилые евреи становятся благообразными и милыми — не верьте. Этот человек был высечен изо льда, причем явно инопланетного происхождения. Где-нибудь на Меркурии, если мне память не изменяет, глыбу подобрали, как-то на Землю доставили, а потом сделали из нее человека.

— Расскажи мне всё. Очень подробно. — приказал он.

Именно приказал. От проглянувшего на короткий миг доброго дедушки в Барухе Леви не осталось и следа.

Скрывать — в этом вопросе — мне было нечего. Я начал с момента, как вернулся домой из школы и увидел черный «воронок» службы. Особист стал подкидывать наводящие вопросы. И тогда я действительно смог вспомнить целую кучу подробностей, которые раньше как-то не бросились в глаза. Например, что не было группы захвата. Деда — на минуточку, грандмастера земли! — выводили под руки люди в штатском. И он, способный устроить локальный Армагеддон, не сопротивлялся!

Всплыло в памяти, что он даже не посмотрел в мою сторону, когда я дурниной орал: «Деда, деда. Мог, но не повернул головы. Я тогда почему-то решил, что это он от стыда — еще бы, прославленного 'железного Брюса» пакуют свои же!

Третья деталь — оцепление. Его тоже не было. А оно, при захвате сильных одаренных, должно было, по логике, иметься. Хотя бы для того, чтобы не подставить под удар гражданских.

Короче, дал я маху. Много чего тогда не заметил — то есть заметил, зрение и память у меня цепкие — но не придал значения. А под наводящими вопросами Баруха Моисеевича посмотрел на сцену ареста (или похищения) деда совсем другими глазами.

В свое оправдание могу сказать, что в этом мире с подобным я сталкивался впервые. И не имел достаточного опыта и знаний о работе здешних специальных структур.

— Вот, значит, как… — узнав всё, что хотел, Леви как-то осунулся. — Хреново, Рома…

— Что именно?

— Да всё! — рубанул мой собеседник. — Впрочем, теперь это не твоя забота.

— Так, стоп! Моего деда похитили неизвестные, которые выдавали себя под вашу службу, а вы мне говорите, что это не моя забота!

Я позволил голосу взлететь — пацан в шестнадцать, какой бы он ни был воспитанный в строгих традициях граф, должен вести себя именно так — и даже поднялся на ноги. То есть, изобразил предельную степень возмущения. Как и положено внуку, переживающему за деда.

— Так и говорю! — Барух Моисеевич попытался придавить меня своим фирменным космическим взглядом, но не преуспел. Тогда он попытался сменить тактику. — Пойми, Роман, это просто не твой уровень. Ты себе представляешь силы и дерзость тех, кто не побоялся похитить нашего ветерана, да еще и вырядился под наше ведомство? Страха у них нет вообще! Как ты считаешь, долго они будут думать перед тем, как прикончить пацана, который полез туда, куда не нужно? Секунду!

— Так что же мне тогда делать? — сдал я назад. Дальше настаивать было глупо.

— Заниматься своими делами. Что ты там делаешь? Учишься? Вот и учись!

— Но…

— Роман!

— Да я про другое!

В двух словах я объяснил дедовскому знакомому свою деликатную ситуацию. Про финансовые книги. Мол, денег и так нет, а мне надо как-то понять, что с нашими, брюсовскими активами, чтобы не прощелкать что-нибудь. Вдруг имеется займ какой-нибудь, а там уже платеж подходит.

И не надо думать, что это выглядело меркантильно. Напротив, я всё подал так, будто собираюсь не ударить в грязь лицом и передать деду, когда он вернется, не сгнившую лодку, а… ну, скажем, крепкий рыбацкий баркас. На яхту я не замахивался.

— Понял тебя, — кивнул Леви. — Думаю, могу с этим помочь. Полной информации восстановить не смогу точно, дед твой записи вел сам и не очень доверял электронным носителям. Но отчетность налоговую сдавал. И был в этом очень щепетилен. Так что я запрошу с фискалов все данные. Это поможет тебе восстановить хотя бы общую картину. Дай мне время до вечера. Отправлю человека с бумагами. А теперь — в школу!

Я бросил взгляд на настенные часы в кабинете Хасимото и едва сдержался, чтобы не выругаться.

— Барух Моисеевич, еще одно…

— А теперь-то что?

Престарелому особисту явно не терпелось скорее приступить к поискам своего пропавшего друга, а тут щенок какой-то под ногами крутится, внимания требует.

— Дело в том, что пешком я уже не успею…

— Олежа! — рявкнул Леви так внезапно, что я сам назад отступил.

Старший агент Хасимото появился меньше чем через две секунды. Видать, недалеко гулял.

— Слушаю?

— Организуй парню машину до школы.

— Сделаем!

Всё же хорошо иметь такого деда, у которого такие друзья.

До школы долетели за несколько минут. Водитель, молчаливый кавказец, только кивнул, когда мы с Унием забрались на заднее сидение, и сразу ударил по газам. Машина, невзрачная серая «Вологда», которых в городе шесть из десяти, рванула с места так, будто под капотом у нее прятался движок от германского «майбаха».

Я думал, он хотя бы сирену включит, мол, уступи дорогу, важный человек едет. Но водила влился в поток на общих основаниях, ныряя в едва уловимые просветы и бессовестно подрезая соседей. И всё это с таким спокойствием — одна рука на руле, вторая на коробке передач, поза расслабленная. Мастер, что тут скажешь! Или безумец.

Остановился он прямо у входа в школьный корпус, каким-то чудом проигнорировав шлагбаум, запрещающий машинам въезжать на территорию. Видать, в «Вологде» скрывался какой-то электронный ключ с высшим уровнем допуска, который открывал все запертые проезды.

— Два рубла. — сообщил он, повернувшись ко мне с улыбкой во весь рот.

— Э-э… — замычал я, пытаясь уложить в голове таксующего водителя из Тайной Канцелярии. — А чего так дорого⁈

— Шутка! — загоготал кавказец. — Зачем такой сэръезный? Бэги давай!

— Спасибо. — выдавил я.

И побежал. Точнее, мы побежали. С Унием. Но не в школу, а к зоологическому вольеру. Еще с утра, собираясь в присутствие, я задумался над тем, куда девать товарища. Можно было и дома оставить, но парня надо социализировать, хоть он и в теле пса, да и переживал, как бы он не учудил чего с одиночества. Опять же, а вдруг приедут те, кто арестовывал деда? Точнее, похищал, но утром я этого не знал. А мастиф с дуру кинется, и его пристрелят.

Поэтому и решил взять его с собой. И в школу тоже. Там имелся клуб любителей природы, где содержались несколько видов животных. Условно диких, хотя, по правде, к таковым только зайцы относились. Не зоопарк, а так, место психологической разрядки для хороших учеников и ссылка для залетчиков — кто-то же должен был за хомячками и хорьками убирать и вольеры у кошек и собак чистить.

Располагался он за школой, на некотором удалении, но по времени — спасибо безымянному кавказцу-водителю и Баруху Моисеевичу — я вполне укладывался. Добежал, вызвал звонком смотрителя и быстренько скормил ему причину, по которой желаю оставить собаку на его попечение.

— Матвей Васильевич, пожалуйста, последите за Унием. Вчера на улице бродягу подобрал, а дома пока оставлять боюсь. Он так-то очень умный, но может от одиночества устроить что-то. А дед меня потом убьет.

Граф ты там или не граф, а с персоналом, особенно таким, который может решать твои проблемы, лучше выстраивать хорошие отношения. Я не то чтобы предполагал, что помощь сторожа зооуголка мне когда-то потребуется, просто вел себя приветливо со всем персоналом. И вот, пригодилось.

Ну и про деда я, понятно, ничего говорить не стал.

— Не кусается хоть? — нахмурился сторож.

— Говорю же, умный пес! Уний, оставляю тебя дядьке Матвею! Гавкни, если понял.

— Гав!

— Ты посмотри! Никак служебный! — умилился смотритель.

— Может и так. Уже после учебы буду разбираться, кто его потерял.

— Молодец вы, господин граф! Большое сердце у вас!

— Да ну, скажете тоже! Так присмотрите? Ладно, побежал я.

Рассчитывал проскочить внутрь незамеченным — всего пять минут до звонка. Но не тут-то было! Сразу за дверями, в гулком и полном школьников фойе, наткнулся на Алалыкина. Моего одноклассника, который с первых же дней меня за что-то невзлюбил.

— Я смотрю, у нашего нищеброда денежки на такси появились, — мерзко оскалился баронет. — Столовое серебро продал?

Михаил Алалыкин происходил из древней, но не такой бедной, как моя, семьи. Кто-то из его предков даже в Астрахани успел повоеводить. Чуть ли не при Рюриках еще, о чем Миша не уставал всем напоминать. Пожалуй, в неписанной табели о рангах, до моего появления в классе, он считался самым родовитым дворянином в потоке — говорил уже, что школа не самая пафосная, да? Ну а когда я вернулся с домашнего на общее обучение, его корона сразу как-то поблекла. Чего он стерпеть не мог — привык быть первым.

Благо, ему было к чему цепляться. На учебу меня не привозила машина, в буфете я не столовался, на тусовках замечен не был. Нищеброд как есть — тут он правильно сказал. Вот только не безответный. В первый же день, когда Алалыкин попытался выстроить иерархию, в которой мне было милостиво отведено второе после него место, я его прилюдно опозорил. Проехался по подвигам его семейки — дед у меня большой эрудит.

Этого он мне, понятно, простить не мог. Но отповедь, правдивая, кстати, на повод к тайной дуэли всё не тянула (они, хвала Спасителю, так-то запрещены, но родовитые щенки нет-нет да гибнут на них), так что с того момента мы попросту скалили друг на друга зубы.

— Дружок вы мой любезный, Михаил, — растекаясь в патоке, произнес я. — Смотрю я на вас и думаю, вы такой невнимательный или недалекий? С каких это пор такси на территорию школы заезжать стали, если туда даже клановые авто не пропускают? На номера бы хоть посмотрели, что ли…

В самом деле, пусть в поисковик забьет, сразу станет понятно, что за ведомство так лихо игнорит шлагбаумы. А там, глядишь, и пройдет ассоциация в дворянской головушке. Напоминание, что Тайная Канцелярия исходно создавалась для того, чтобы аристократы берега не путали.

И, считая порцию яда достаточной для того, чтобы оппонент заткнулся, прошел мимо Алалыкина. Но был неожиданно зло схвачен за рукав.

— Охренел? — побелевшее от ярости лицо приблизилось, нарушая все социально допустимые нормы.

Про недалекого, наверное, я всё же перегнул. Слишком много свидетелей, оскорбление как есть. Взрослые бы на такое внимание не обратили, но тут вчерашние подростки с не до конца закончившимся пубертатом. Вон как все вокруг замолчали резко. Только что каждый о своем разговаривал, а теперь смотрят на нас двоих.

И верные подручные Алалыкина — Федотов и Кузьмин, тоже мои одноклассники — напряглись сразу.

Блин. А и ладно! Сгорел сарай — гори и хата! И вообще, он первый начал!

— Фу, что за жаргон, Миша! — скривился я. — Сходите в туалет, с купцами пообщайтесь, что ли. Они там вечно кого-то прессуют, вы там точно ко двору придетесь.

Конечно, можно было проще всё разрулить. Не доводить до конфликта, который, в общем-то, был мне нафиг не нужен. Однако, события вчерашнего дня и сегодняшнего утра как-то не настраивали на благодушие. По правде сказать, хотелось какой-то разрядки. Подсознание это грамотно считало и подвело к решению. Спасибо тебе, сволочь такая!

— Вам придется ответить за эти слова, граф Брюс! — челюсти бедолажка сжал так, что я аж забеспокоился о сохранности его зубной эмали.

— Дуэль, что ли, предлагаешь? — фыркнул я. — Миша, они же запрещены высочайшим эдиктом уже с полвека!

— Да я тебе без магии морду набью!

— Ага…

Угроза была, вызов брошен, формальности соблюдены, как я посчитал. Так что тянуть резину тоже не стал. Сделал короткий подшаг — Алалыкин, как я уже говорил, и так неприлично близко стоял — и всадил колено в пах обидчику. А когда тот согнулся, добавил сверху в челюсть.

Да, неблагородно. Нет, не стыдно. Нефиг бдительность терять, когда наезжаешь на кого-то. Тут что, Олимпийские игры?

— Набивалку вырасти сперва, — фыркнул я. — Всё, я на урок. Господа-прихлебатели, помогите своему товарищу добраться туда же до звонка.

Чтобы было понятно, чего это я мордобой у всех на глазах устроил. Дело в том, что дуэль у аристократов в этом мире — это не размахивание шпажками, а швыряние стихийными проявлениями. В силу особенностей данного вида спорта, в общем-то, дуэли и запретили.

Довольно сложно драться до «первой крови» или «касания», когда противники кидают друг в друга камни под центнер или острые сосульки, прочностью не уступающие железу. И общественно опасно.

Да даже мое «ядро» подмастерья — а это самый простой атакующий конструкт, вполне способно убить человека. Триста метров в секунду — это совсем не шутки. В средние века у арбалетов скорость полета болта вдвое меньше была. Так что немудрено, что чаще всего такие поединки заканчиваются смертью одного из участников. Что негативно сказывается на генофонде страны. И очень беспокоит правительство.

Поэтому чаще всего юные аристо решали вопрос на кулачках. Это тоже считалось «дуэлью», и даже обросло своим неписанным сводом правил. По духу этого дворянско-пацанского кодекса нужно было назначить время и место, встать в красивые позы, пооскорблять друг друга какое-то время, а потом только кровь из носу пускать.

Но по букве важны были только три вещи. Факт оскорбления, факт вызова и запрет на привлечение к конфликту родственников кого-то из участников. Первое и второе произошло на глазах у большого количества учеников, находящихся в фойе. А вот про третье — посмотрим, какой ты, Миша Алалыкин, благородный.

Черт, не так я планировал провести сегодняшнее утро. Не так.

Я был немногим старше, чем мои нынешние одноклассники, когда отправился в Переход. Двадцать один год — разница всего-то в пять лет. Но пропасть, которая пролегала между ними и мной, была в десятилетия. Всё, чего хотели они, это успешно закончить школу, выучиться в гражданском университете или военной академии, а потом построить карьеру.

Одни представляли, как унаследуют семейное дело или встанут во главе рода. Обладающие даром — развивать его. Плюсом ко всему вышеперечисленному парни будут искать будущую супругу и мать своих детей, а девушки — тех, на чье плечо можно опираться всю жизнь.

Для меня же все их цели являлись лишь задачами. Промежуточными и позволяющими достичь главного. Своим главным желанием я всегда считал спасение мира. Своего мира, естественно. Точнее, людей, которые там еще живут. Хотя бы какую-то часть их переселить сюда. Создать им место, с которого они смогут начать заново. В котором смогут реализовать свои мечты.

Я хотел создать здесь, в Деносе, хотя бы маленький анклав своего мира, в котором продолжит жить наш язык, наша культура и наша история. Я желал построить новый дом для себя и для тех, кто еще живет на Увядшем Листке. Где ни им, ни мне не пришлось бы делить людей на полезных и тех, чьими чаяниями можно было пренебречь.

Для меня было совершенно ясно, что подобный образ мыслей — идеалистичен. Что картинки, ярко существовавшей в моем разуме, никогда не достичь. Люди моего мира, как и этого, эгоистичны и себялюбивы. Но это же не значило, что стремиться к мечте не стоит, да?

Я много думал об этом. И там, дома, и потом — уже оказавшись здесь. О том, было ли это именно моим желанием? Ведь нас, что Кочевников, что Маяков, так и воспитывают — в кодексе служения своему народу. Мы получаем всё самое лучшее из того, что осталось, будь это еда или знания. А значит, должны вернуть этот займ.

И в конце концов пришел к выводу, что я и сам этого хочу. Да, на той стороне великого Ничто, в умирающем мире, жили и хорошие люди, и плохие. Взять хотя бы мой родной город Ленов! Там, как и здесь, существует коррупция, стремление одних жить за счет других. Там есть убийцы, воры, насильники. Властолюбцы, карьеристы, политики, наконец

Но они — последние жители Листка! С самого начала обреченные на то, чтобы сгинуть! Люди без будущего… Даже не так — люди без права на будущее! Те, кому отказали в возможности нормально жить с самого рождения! Мог ли я хотя бы не попытаться спасти их?

Черт, да даже Уния хотя бы взять! Я был уверен, что он на меня разозлится за этот неудачный перенос в тело собаки. И как же был удивлен, когда понял, что он предпочтет такую жизнь здесь человеческой — там! Для него стать мастифом в Деносе было лучше, чем человеком в нашем родном мире

Я ведь уже успел забыть, каково это… Точнее, даже не осознавал в полной мере. Знал — от нас ничего не скрывали, но сам даже на родине жил лучше, чем девяносто процентов оставшегося населения. А уж когда сюда попал…

Мне ведь повезло. Пусть реципиент оказался беден, но он принадлежал к привилегированному сословию. С ним, даже принимая во внимание юный возраст, считались. Магия, опять же. Я, выходит, получил даже больше того, на что мог рассчитывать при Переходе. А значит, просто обязан вытащить сюда как можно больше своих земляков

— О чем задумались, Брюс?

Из мыслей, которые как-то сами собой пробрались в мою голову после такого удивительного и полного событиями утра, меня вырвал голос заведующего воспитательной частью. Ну да, на урок же я так и не попал, был перехвачен буквально у дверей класса Гром Михалычем, до которого уже дошла информация о драке в фойе. Всегда удивляла это его выборочное всезнание — когда в туалете мещане кого-то из своих морщат, его из кабинета фиг дозовешься. А стоит сделать всё тоже самое прилюдно, да еще и, не дай Спаситель, дворянину, как он, будто охотящийся сокол, срывается из синей выси учительской и камнем падает на жертву.

Вообще-то, звали мужчину Григорием Михайловичем Василевским. Но за невероятные способности выдавать оглушительный рев прозвали Громом. Всякий, кто хоть раз попадал под это его направленное звуковое воздействие, мог подтвердить правдивость прозвища.

— О своем поведении, конечно же, Григорий Михайлович. — ответил я, переключаясь с внутреннего диалога на текущий, в реальности.

Что еще я мог сказать? С Громом лучше не спорить, если уши дороги. И неважно — мещанин ты или представитель дворянского сословия. В школе, в вопросах дисциплины, как он говорил, для него все были равны. Некоторые, правда, поровнее других, но в целом не врал. Детей по-настоящему влиятельных сановников в нашем учебном заведении, перед чьим авторитетом этот цербер мог бы склониться, попросту не было.

— Это правильно, — хмыкнул он. — Только думать об этом нужно было до того, как бить своего одноклассника.

Сам Алалыкин на разборе полетов отсутствовал. По причине нахождения в медицинском кабинете. Хорошо поставленные удары по промежности и челюсти требовали внимания специалиста.

— Была задета моя дворянская честь, — холодно ответил я. — Вы бы предпочли, чтобы мы с ним решили этот вопрос на дуэли? Ко всему прочему, нарушив закон?

Это меня дед еще научил так выкручиваться. Знал, что школа, в которую он меня отправляет, так себе, вот и выдал некоторые напутствия. Например, бить первым, хотя это я и без него прекрасно знал. И давить на оскорбление чести, если до стычки все же дошло. Мол, все равно пропесочат, но с пониманием. Сословные нормы, несмотря на старания нынешнего российского императора, отмирать будут десятилетиями. Если это вообще когда-нибудь случится.

Но самое забавное, что, ответив так завучу, я понял, что сказал чистую правду. Не вжился в роль дворянина — я действительно так думал. Как наследник рода Брюсов, за плечом которого стоят несколько поколений предков. Вероятно, мысли о родном мире и неприятности в этом как-то сдетонировали…

Я — Кочевник. Человек, который должен спасти множество людей. Тот, кто приведет своих людей в новый мир, а после Перехода будет заботиться о вновь прибывших.

Но еще я — граф Брюс. Чьего деда — первого по-настоящему родного человека за много лет! — похитили, а какой-то выскочка-баронет решил язвительно пройтись по уровню достатка моей семьи!

Репутация была важна что для первой моей ипостаси, что для второй. И Кочевник, и граф Брюс никому не позволят наехать и уйти после этого с целым лицом!

— Чем, интересно, она была задета? — голос Гром Михалыча стал вкрадчивым. Я сразу заподозрил подвох. Но врать и молоть ерунду про случайное столкновение на бегу в фойе, закончившееся двумя случайными же ударами, не стал. Завуч лжи терпеть не мог.

— Он назвал меня нищебродом.

— Но ведь не соврал…

Скотина! Как я и говорил, авторитетов для заведующего воспитательной части не было.

— Тем не менее, это оскорбление, — спокойно возразил я. — Сказал такое кто-нибудь из мещан вроде вас, я бы и глазом не моргнул. Но господин Алалыкин — дворянин, и подобное высказывание в его устах крайне аморально. Однако теперь у меня к нему нет претензий.

Василевский только глаза закатил. Типа, как же вы, аристо, задолбали меня своими закидонами! А я лишь плечами пожал — не я придумывал сословное деление. Просто продукт воспитания и царящего в обществе расслоения.

— Неделя дежурств после уроков. В живом уголке, — наконец выдал он заключение. Я было облегченно вздохнул, но Гром Михалыч добил в конце. — Вместе с господином Алалыкиным, у которого к вам нет претензий.

А вот и третья часть «дуэльного кодекса» подоспела. Миша Алалыкин, несмотря на поражение, оказался в достаточной степени благородным.

— Ясно…

— А раз ясно — марш на урок!

Выйдя из кабинета завуча, я быстро добежал до класса, но сразу в него входить не стал. Остановился у окна и пару минут смотрел на улицу. День сегодня был не по-осеннему солнечный и теплый. Листья на деревьях словно соревновались между собой в том, кто даст более удивительный оттенок в спектре от зеленого до красного.

На школьном стадионе — окно как раз выходило на задний двор — шестиклассники (вроде) играли в килу и орали так, что слышно их было даже через тройные стеклопакеты. За школьной территорией, вдоль забора, прогуливались молодые мамочки с колясками, что-то друг с другом обсуждая или пытаясь успокоить разревевшееся чадо.

[Кила — разновидность командного вида спорта, русская игра в мяч, корни которой уходят во времена Новгородской республики]

Еще дальше шумел город — забитые машинами дороги, рев клаксонов и смог. Неслышно порхали над крышами домов дроны-доставщики, пешеходы спешили по своим делам. Миллионы невидимых мною отсюда людей занимались своими делами. Жили. Просто жили.

Нет, я остановился у окна не для того, чтобы привести в порядок мысли после разговора с Гром Михалычем. И не настроится на урок. Просто напомнить себе, что именно для этого я здесь. Чтобы у людей моего мира тоже появилась такая бесценная и совершенно обыденная здесь возможность — просто жить.

Не выживать под куполом одного из пяти последних городов, жизнеобеспечением которого заведует глючная нейросеть, управляющая давно отработавшими свой ресурс энергоустановками. Не рассчитывать продовольственный набор так, чтобы его хватило на декаду. Не бояться кислотных осадков, паразитов, генэнта или падальщиков — бывших людей, по разным причинам не сумевших попасть в города.

Не думать о том, что однажды твое убежище постигнет участь пятого города, Неблина, у которого в конце концов отказал главный реактор. И не бояться, что останешься один на один с умирающим, но все еще прекрасно умеющим убивать миром.

— У меня получится! — одними губами произнес я.

Оттолкнулся от стены и вошел в класс.

Урок русской литературы уже шел минут десять — Гром Михалыч не так долго меня песочил. И уж, конечно, он позаботился о том, чтобы учитель знал, почему один из учеников опоздал. Сам он про это не говорил, я увидел это знание в ехидном взгляде нашей классной руководительницы и по совместительству учителя литературы Жанны Вальтеровны.

— Роман Александрович, все же решили почтить нас своим визитом! — произнесла она прежде, чем я успел что-то сказать. — По дороге от Георгия Михайловича больше никто не пострадал?

И лицо такое сделала — озабоченное-озабоченное. Будто я был хулиганом-рецидивистом и, перемещаясь по школе, оставлял за собой избитых младшеклассников.

Так-то она женщина красивая. Сравнительно молодая для учителя, чуть больше тридцати всего, что на фоне общей массы преподавательского состава смотрится еще более выигрышно. Фигуристая, одевается стильно, даже с легким оттенком провокационности. Лиф, например, мог бы и повыше быть. И не так подчеркивать грудь.

Но — стерва-а! Мало того, что по своим предметам гоняла, но это, в принципе, нормальный подход, так еще и обладала редкой злопамятностью. Особенно от нее доставалось девчонкам из мещан, дворян же она «колола» очень сдержанно.

Так как дверь в класс все еще оставалась открытой, я демонстративно выглянул в коридор, посмотрел по сторонам и снова повернулся к «дерЛектур» — такое прозвище носила наша классная.

— Вроде бы нет, Жанна Вальтеровна, — чуть растерянно ответил учителю. — Но поручиться не готов, спешил на урок.

Класс — все семнадцать без меня человек — прыснул. Но тут же снова словил тишину, стоило женщине строго оглянуться.

— Думкопф! — припечатала учитель. — На свое место, Брюс.

[Dummkopf (нем.) — болван.]

Кивнув, я так и сделал.

В рамках указа государя императора в нашей школе декларировалась свобода от сословных различий. Поэтому учителя и ученики должны были общаться, используя имена, фамилии или, при желании уколоть, как в сегодняшнем случае, сочетания имени и отчества. И не дай Спаситель кому-то брякнуть «ваше сиятельство» или «господин граф». Мигом схлопочешь замечание, а при наборе трех таких — отправишься на педагогический совет.

Работало это только на людях, то есть в присутствии все тех же учителей. И моментально забывалось, стоило им пропасть с радаров. Графы превращались в графов, бароны в баронов, а мещане — в мещан. Жизнь, короче, брала свое и плевать хотела на прекрасные политические инициативы.

В нашем выпускном 10-м «б» классе всего восемнадцать человек. Десять мальчиков и восемь девочек. Но есть и другие способы подсчета. Например, по сословному соотношение дворян к мещанам выходило семь к одиннадцати. Если же по группировкам подсчет вести, то таковых насчитывалось четыре. Кучковались они, как несложно предположить, вокруг представителей знати.

Первой рулил мой «товарищ» Алалыкин. Под его крылом ходили еще двое дворян помладше, те самые Федотов и Кузьмин, которые дотащили его тушку до кабинета школьного врача. Еще трое парней из мещан тоже решили двигаться с ним. То есть большая часть мужской части класса.

Во второй безраздельно царствовала Златочка Зенбулатова — наследница баронского рода, красавица, умница и невероятно расчетливая девица в свои шестнадцать лет. Поговаривали, что она умудрилась опутать долгами и взаимными обязательствами уже целую кучу людей. Причем не только из числа выпускников трех классов, но и из потоков помладше.

В «прямом подчинении» юной баронессы находилось еще четыре девочки и один мальчик. В качестве фрейлины ей служила еще одна дворянка, но происхождением пожиже — Василиса Обухова, а верным рыцарем — последний баронет класса Сергей Садовский. Остальная свита, как можно было понять, происходила из мещан.

Третья группировка полностью состояла из простолюдинов. Эти кучковались вокруг купеческой дочки Настеньки Строевой, барышни внешне нежной и ранимой, но на самом деле деловой и хваткой. Телохранителями числились тоже купеческие сыновья, слушавшиеся ее, как старшую сестру, и оставшиеся две девицы, с которыми гвардейцы еще и романы крутили. Вроде бы даже и помолвки были, если слухи не врали.

Последняя фракция класса состояла всего из одного человека — меня. Нельзя, как говорится, пропустить несколько лет очного обучения, сдать экзамены за пропущенный материал и с ноги влететь в выпускной класс, а потом удивляться, что у тебя нет друзей. Откуда бы им у Ромы Брюса взяться, если его давно списали на кладбище, а он возьми и выживи?

Да и я не хотел ни к кому присоединяться. Это ведь значило идти под кого-то. А у меня был собственный путь. При этом не сказать, что со мной никто не разговаривал, все же в классе мы и общались, и шутили даже. Но настоящей дружбы или даже приязненного приятельства, разумеется, возникнуть не могло.

— Пока вы спешили на урок, — дождавшись, пока я сяду, начала Жанна Вальтеровна, — мы разбирали стихотворение «Падение Мадрида» нашего великого поэта Михаила Лермонтова. Вы его, несомненно, учили, Роман?

«Не женщина, а кобра!» — подумалось мне мимолетно.

— Конечно, Жанна Вальтеровна, — снова пришлось подскакивать, — как я могу не знать это величайшее произведение нашего классика, последнего романтика «золотого» века русской поэзии!

И тут же, чтобы она побыстрее отцепилась, принялся декламировать с выражением и придурочным выражением лица:

Вот чего я не ожидал после завершения последнего на сегодня урока, так это Кати Горшковой, купеческой опричницы, которая подошла ко мне с запиской. Ну, во-первых, выпускной класс, как бы, какие нафиг записки? Начальная школа, что ли? А во-вторых, как я уже упоминал, с группировками десятого «Б», что с дворянскими, что с мещанскими, я настолько плотно не общался. В смысле, «привет», «пока», «к начертательной алгоритмике готовился?» и «дай списать» — это всё было. Но чтобы записки…

Тем не менее вот она стоит, чудо русоволосое. Глазками хлопает, ехидно улыбается, будто знает про меня что-то смешное, и руку вперед тянет. А в ладошке сложенный вчетверо лист бумаги. Который я брать не спешил.

— Ну и что это за эпистола, Горшкова? — выразительно указывая взглядом на бумажку, спросил я. — Надеюсь, не признание в любви?

— Дурак! — фыркнула девушка. — Это не от меня, Настасья Филипповна велела передать!

Настасья Филипповна, надо же!

— Хвала Спасителю! — картинно приложил руку к сердцу я. — А то ведь уже надумал себе чёрт-те что! Не хотелось бы разрушать вашу милую парочку. Вы же помолвлены с Пашкой? С Ломовым?

— Ты записку брать будешь или нет? — прошипела Катерина.

Она бледнокожая, с водянисто-голубыми глазками. Когда злится — краснеет, как раскаленный котелок! Так забавно смотрится!

— А! Точно! Прости! Признание в любви от Настасьи Филипповны! Как я мог забыть?

Взяв сложенный лист, я уставился на Горшкову, которая все так же оставалась на месте. Почему-то мне казалось, что, вручив записку, она сразу же уйдет, но нет. Стояла, ждала чего-то…

— Ты про приватность слышала что-нибудь? — вскинул я бровь. — Ну, это знаешь, такое понятие, когда…

— Прочтешь и дашь ответ! — зло припечатала красноликая. И осталась стоять на месте.

А, вот, значит, как. Ладно.

К счастью, народ после уроков довольно быстро покинул коридоры, так что мы с Катей стояли у окошка в одиночестве. И никто на нас не пялился. Не то чтобы меня это как-то волновало, но не хотелось давать повод для пересудов. Выглядит-то со стороны так себе. Стоит такой граф, весь из себя холодный и надменный, а перед ним, переминаясь с ноги на ногу, девушка из мещан, у которой вся кровь в организме собралась под кожными покровами лица. Очевидный вывод напрашивается, не находите?

Так что я развернул записку и быстро прочел ее довольно короткое, но не очень понятное содержание.

«Нужно поговорить. Это в твоих интересах. Через двадцать минут в буфете».

И всё. В смысле, вообще всё. Никаких пояснений, которые бы хоть немного пролили бы свет на смысл этого письма. Слушайте, а может она, ну, Строева, в смысле, от похитителей деда весть хочет передать? Типа, если хочешь увидеть своего старика живым, принеси в полночь на старое кладбище сто тысяч рублей?

Вот же чушь в голову лезет! Но не про любовь точно разговор пойдет. Хотя…

— Что передать? — Катерина не стала ждать слишком долго. Только я глаза от записки поднял, как она уже с вопросом.

Ох! А вот оно мне это всё надо, а? И так ведь головняка по брови. Еще Строева со своими загадками. Ладно, черт с ней. Все равно собирался после школы в буфет сгонять. Проснулся рано, кучу всяких дел с утра переделал, даже поколдовал Унию на потеху, короче — потратил калорий. А впереди еще двухчасовая барщина в зооуголке. Боюсь, с такими раскладами я до дома могу не дотянуть.

— Приду, — ответил девушке.

Та молча кивнула, отошла на несколько шагов, после чего обернулась и бросила:

— Мы не помолвлены, дурак! Это у дворян такие обычаи, а у нас просто родители сговариваются.

И быстрым шагом ушла. Я только плечами пожал: помолвлены, сговариваются — какая, нафиг, разница? Вместе же! Ну и чего тогда?

В буфете я взял кружку киселя и бутерброд с сыром — самое дешевое, что там было. Хотелось бы, конечно, поверх сырка шматок буженины положить, но бюджеты и так трещали по швам, так что пришлось ограничится набором нищеброда. Дома потом супа наверну, сразу тарелки две. А пока и это сойдет.

А вот Строева к моему столику подошла с полным подносом, заставленным… Черт, да она издевается! Заварник ханьского чая, причем хорошего, по запаху чую. Четыре расстегая — с мясом, с луком и яйцом, жареной капустой и рыбой. Две котлеты в тесте, парочка эклеров. Она всё это собирается одна умять⁈

Настя Строева, чтобы было понятно, не выглядит как человек, который способен справиться хотя бы с половиной этого богатырского обеда. Росту в ней сантиметров 160, телосложение… приятное — цыц, гормоны! — в смысле, нормальное для ее роста. В районе талии ни жиринки, школьный пиджачок притален плотно и дает это понять. Бедра тоже от излишнего объема не страдают, что прекрасно дает рассмотреть не слишком скромная юбка. Грудь, разве что… Так, Кочевник! Жуй свой бутерброд и не пялься!

— Угощайся, Роман! — с милой улыбкой, которая буквально осветила ее лицо, произнесла Настя. Голубые глазки скромно опущены, волосы свои пшеничные еще так поправила застенчиво.

Какая игра! То я не знаю, кто ты!

— Благодарю, я не особо голоден, — будь прокляты эти сословные нормы, не позволяющие дворянину принять угощение от не своего простолюдина! — Ты что-то хотела, Настя?

Ну, раз я Роман, то она Настя, верно? Так-то мы обычно на уровне «Брюс — Строева» общались.

— Да, — видя, что подкат с едой и смущенными улыбочками не прошел, одноклассница сразу сделалась серьезной. — Есть предложение.

— Внимательно тебя слушаю! — дожевав остатки бутерброда, ответил я. И светски отхлебнул киселя.

Секунд пятнадцать-двадцать Строева морозилась. По лицу ее было видно, что тема для разговора очень серьезная, но она никак не могла решить, с чего начать ее рассказывать. Я, в свою очередь, ее не торопил. Инициатор встречи она — мне не по чину.

— Меня выдают замуж. — наконец тихо произнесла она.

Эм-м… То есть… Черт! А я-то тут при чем?

— Мои поздравления, Настасья Филипповна!

Все-таки этикет — одно из величайших изобретений человечества. Любого. Не знаешь, что сказать — к твоим услугам практически бесконечный набор шаблонных фраз и готовых решений. Некоторые так изумительно ими пользуются, что за полчаса беседы не произносят ни одной осмысленной фразы!

Мне хватило одной. Ровно столько, сколько нужно, чтобы как-то отреагировать на откровения одноклассницы и не зависнуть дурак дураком. Ну, и еще немножко осмыслить ею сказанное.

Взгляд, который бросила на меня девушка после этой фразы, был полон гнева. Так-с, поздравлять, выходит, не с чем. Отдают за нелюбимого или старого в рамках сговора отцов и во имя укрепления капиталов и позиций на рынке. Старая, как мир история, но она — купеческая дочь. Давно должна была понять, чем всё закончится. Да и вообще, о таком с подружками откровенничают, а не с парнем из другого сословия, которого знают от силы два месяца.

Если только… Нет! Нет-нет-нет-нет-нет-нет! Не может быть! Пожалуйста, мне вот только этого для полного набора бедствий не хватало! Неужто дуреха в меня втюрилась?

— А ты не очень хочешь? — как можно дипломатичнее уточнил я.

— Дело не в этом. Кандидат довольно приличный, всего на несколько лет старше меня, и не так уж страшен на вид, — отмахнулась Настя, убирая из глаз пламя. — Дело в другом. В качестве приданного в семью мужа отдают и мой инвестиционный фонд. Он мне от покойной маменьки достался, и я как раз в шестнадцать получила над ним контроль.

— Хм-м! — глубокомысленно выдал я, все еще ни черта не понимая.

— Конечно, он так и останется моим — на бумаге, — продолжила девушка. Надо сказать, довольно спокойно. Я уже говорил, что она весьма себе на уме девица? — Но фактически управление окажется в руках семьи мужа. Мне, в лучшем случае, позволят его использовать для покупок шляпок и туфелек.

— Ну да…

— И это полностью ставит крест на всех моих планах! — эмоции, наконец, прорвались в голос Строевой. — Я собиралась увеличить инвестиционный портфель, когда мне исполнится восемнадцать, и я получу доступ к биржевым инструментам. Хотела открыть свое дело!

Столько боли в ее голосе было, столько разочарования, что я буквально видел разбивающиеся девичьи мечты. Даже жаль ее стало. Но не настолько, чтобы втягиваться в полноценный разговор. В конце концов, сколько по всему этому миру живет таких вот Настенек, которых отдают за нелюбимого. А у меня своих хватает. У которых проблемы посерьезнее.

— Паршиво…

— Да уж…

Мы некоторое время помолчали. Я все еще пытался найти причину, по которой она вообще ведет со мной этот странный разговор, но так ничего толкового и не мог придумать. По всему выходило, что она решила просто выговориться. Малознакомый сверстник, отсутствие общих кругов, достаточно воспитан, чтобы не поднять на смех и не растрепать рассказанное ее подругам. Вполне себе причина. Люди зачастую со случайными попутчиками более откровенны, чем с теми, с кем живут годами бок о бок.

— Я чем-то могу помочь?

В подобном разговоре эта фраза обязательно рано или поздно всплыла бы. Просто как дежурная. Правильный ответ на нее, если что: «Сама справлюсь». Но Настасью Филипповну, видимо, учили по другим шаблонам.

— Вообще-то можешь, — пронзительные голубые глаза девушки сверкнули. — Сделай меня своим вассалом!

Хорошо, что я уже допил кисель и поставил стакан на стол. А лицо удалось удержать. Хотя одну слабость я все же проявил.

— Вассалом? — бестолково протянул я.

И сразу же, поборов растерянность, погрузился мыслями в архив, выискивая нужную мне информацию.

— Ну да! — не получив сразу же «нет», Настя оживилась и сразу же начала засыпать меня доводами. — Если я буду вассалом дворянина, отец не сможет отдать меня замуж без твоего согласия. Я смогу остаться свободной и сама смогу распоряжаться своими средствами.

Это… действительно было так. Представитель моего сословия мог взять под свое крыло как другого дворянина, так и простолюдина вроде Строевой. Это накладывало определенные обязательства, такие как защита и обеспечение, но давало и права. Довольно серьезные, на самом деле. Вплоть до приказа пожертвовать собственной жизнью, чтобы спасти мою.

То есть я в самом деле могу спасти ее от ненавистного брака, но непонятно другое…

— Настя, прости за прямоту, но мне это зачем? Опустим пока тот факт, что я не глава, чтобы принимать такие решения.

Девушка улыбнулась.

— Поверь, это выгодно нам обоим! Я получаю защиту аристо, а ты — деньги моего инвестиционного фонда. Просто чтобы ты понимал, сейчас там один миллион триста шестьдесят восемь тысяч рублей. Что до последнего, то ты вполне имеешь право на личный вассалитет. Мне так даже выгоднее, чем под твоего деда идти. Я изучила вопрос.

Я открыл рот… и закрыл его.

— Роман, я знаю, что твой род испытывает серьезные финансовые затруднения, — продолжила она тем временем излагать свой план. — Я изучила в открытых источниках состояние дел Брюсов и должна сказать, что ситуация близка к банкротству. Конечно, если жить впроголодь и экономить каждую копейку, эту агонию можно растянуть еще на десятки лет. Но даже с таким подходом со временем придется распродавать активы, вроде антикварной мебели, посуды, картин и что еще там у вас по закромам лежит. В то время как мое предложение…

— Стоп! — оборвал я одноклассницу. — Почему ты вообще ко мне с этим предложением подошла? Раз ты так хорошо осведомлена о том, как я живу, то должна и понимать, что род у меня, мягко говоря, не самый влиятельный. Если его вообще еще можно назвать родом — в составе только я да старикан на восьмом десятке. На какую защиту ты вообще можешь рассчитывать?

Сообщать ей о том, что деда похитили и я фактически остался один, было преждевременно.

— Поэтому и подошла! — дернула плечиком Строева. — Тебя, как и меня, обстоятельства загнали в угол. Так почему бы нам не объединиться?

— Серьезно? — а я-то, дурак, думал, что речь пойдет о любовных материях! — Настя, а про своего отца ты подумала? Он ведь купец, верно? И весьма успешный. А раз так, то и он присягнул кому-то из дворян. Подняться высоко без помощи аристократии невозможно, ты девочка умная и сама это прекрасно понимаешь. И ты всерьез рассчитываешь, что когда выдашь своему папеньке нежелание выходить замуж, поскольку стала вассалом графа Брюса, он это проглотит? Я тебя уверяю, первым делом он натравит на меня своего патрона! И что мне, одному против них воевать? За твою свободу?

— Дерябины! — фыркнула девушка. — Дворянское достоинство получили два поколения назад, в результате того, что в семье родился одаренный. Слабенькие маги воды, выше ранга Воина так никто и не поднялся. Спеси у них, конечно, прилично, но и здравого смысла хватает. Отец под ним ходит только номинально. В дела рода не посвящен, лишь платит раз в год оговоренную сумму за защиту.

— Это ты так меня заверяешь, что проблем с ними не будет?

— Да не полезут они на Брюсов! — горячо воскликнула одноклассница. — У тебя дед Гранд, да и ты сам в шестнадцать Подмастерье. Уверена, уже к выпуску из школы Воина возьмешь, а Академию или куда ты потом пойдешь учиться, Мастером закончишь. Не их уровень! И не стоят за Дерябиными настолько сильные кланы, чтобы за купеческую дочь войну развязывать. Даже я это понимаю, а уж мой отец — тем более!

Похоже, она к разговору хорошо подготовилась — в отличие от меня. И точно знала, чего от жизни хотела. А вот в этом мы с ней сходились. Я тоже имел планы. И — как удивительно! — для их реализации требовались деньги. Довольно много денег. Ведь когда счет моих земляков в Деносе пойдет на десятки, им нужно будет место для жизни. Желательно, загородное поместье. Также понадобятся и рабочие места, которые я пока обеспечить не могу.

А Настин план — дает. Подкидывает кучу головняка, но что в моменте, что в перспективе — позволяет реализовать то, зачем я здесь.

Тем не менее, я пытался найти в ее предложении уязвимости. Это, вообще-то, нормально. Без тщательного обдумывания кидаться в авантюру нельзя.

— А что ты скажешь о собственной личной жизни? — глядя ей в глаза произнес я. — Если ты станешь моим вассалом, выйти из-под руки уже не сможешь. Точнее, сможешь, но после этого на тебе, как на купце, можно спокойно ставить даже не крест, а хороший такой и тяжелый могильный камень. Никто не будет вести дела с человеком, который пошел под дворянский род, а потом вышел из него. Ты это понимаешь?

— Прекрасно понимаю, — серьезно кивнула Строева.

— Ну, а раз понимаешь, то скажи мне еще вот что. Где мне тебе потом мужа брать? Ведь он тоже должен быть из моих, в противном случае вся твоя авантюра попросту лишена смысла. А меня в клане, напомню, два человека. И ни один из них для брака не годится.

Купца, да еще женщину, долгое время избегающую замужества, никто не будет воспринимать как серьезного партнера. Общество в империи довольно патриархальное, несмотря на все старания нынешнего правителя. И она должна была это знать.

Но, вместо того, чтобы задуматься — серьезный вопрос, так-то! — Настасья Филипповна только улыбнулась. Не так, как раньше. Более тонко и… соблазнительно, что ли.

— А я с тобой буду спать. — проворковала она таким нежным голоском, отчего у меня волоски на предплечьях поднялись. — Стану наложницей, и все вопросы снимутся. Если еще ребеночка с даром рожу, так он в твой род войти сможет. И я, как его мать, много преференций получу. Сплошная выгода!

Как-то совершенно мимо моего внимания прошел тот факт, что я, оказывается, уже взял с ее подноса расстегай с капустой и уже половину умял. Здорово, наверное, со стороны смотрелось. Девушка парню сообщает, что готова к нему в постель запрыгнуть, а он молча жует.

— Знаешь, Настя, — проглотив пережеванное, сказал я. — Предложение очень интересное. Но мне надо его хорошенько обдумать.

— Конечно! — ослепительно улыбнулась одноклассница. — Я прекрасно тебя понимаю. Только сильно не затягивай, ладно? Насколько я понимаю, отец хотел бы сыграть мою свадьбу следующей осенью.

Осталось только кивнуть. И еще одно.

— Я котлеты возьму. В вольер иду, зверушек заодно покормлю.

Ну а что? У меня там Уний с обеда некормленный!

— Ну и пёс у вас, однако, господин граф!

Такими словами меня встретил смотритель зооуголка Матвей Васильевич. Причём, выйдя вместе у Унием мне навстречу. Что сразу же пояснил, мол, засиделся мастиф в вольере, вот он его погулять и вывел.

— А главное же спросил его: пойдёшь, говорю, гулять? А он мне — гав! А шалить не будешь, спрашиваю? Так, он, представьте себе, не только два раза гавкнул, но ещё и башкой помотал, будто человек!

— Видать, хорошо его воспитали хозяева, — хмыкнул я в ответ. — Надо бы их найти.

— Коли не найдёте, господин граф, или дедушка ваш откажется его брать, вы мне скажите. Я его домой возьму. Один я, хочется порой с живой душой словом перекинуться, а пёс-то ваш собеседник редкостный! И слушать умеет, и со своим мнением не лезет, ха-ха!

— Буду иметь в виду, Матвей Васильевич. А я ведь к вам не только за Унием пришёл. Вот.

С этими словами я протянул смотрителю предписание от Гром Михалыча.

— Шесть часов? — удивился тот. — Чего ж вы такого учудили, ваша светлость?

— Да морду одному заносчивому типу поправил… При свидетелях.

— А вот это правильно! — внезапно одобрил сторож мой залёт. — Исподтишка только воры да убийцы бьют, а благородному не должно лицо прятать!

Я с удивлением посмотрел на дядьку Матвея. А тот, заметив мой невысказанный вопрос, подбоченился и выдал:

— Во второй Мадьярской кампании участвовал. При графе Остермане, командующим Второго Пехотного Корпуса ординарцем служил. Вот и нахватался дворянских присказок.

Мне осталось только со значением покивать, мол, ну ничего себе биография. Хотя, по правде сказать, сильно я сомневался, что профессиональный военный, такой, как граф Остерман, говорил про честные схватки. Война — путь обмана. Ханец Сунцзы об этом не в одном из миров писал.

— А может, господин граф, мне вам отработку закрыть? — лукаво прищурился смотритель. — Напишу честь по чести, мол, указанный срок отработал в два дня. Чего вам руки мозолить?

Вот они преимущества лояльности незначительных служащих и младших чинов. Только ради этого стоит быть с ними вежливым и справедливым. Однако принять его предложение я не мог. Тут же свалюсь вниз с постамента, куда отставной солдат меня уже поставил.

— Спасибо, конечно, Матвей Васильевич, но я работы не боюсь. К тому же планировал волонтёром при госпитале поработать, а там тоже и дерьма, и грязи хватает. Надо привыкать. Так что, нарезайте задачи — буду исполнять!

— Ну, воля ваша, конечно, — голос сторожа хоть и выражал сомнения, но блеск глаз однозначно сообщал, что решение я принял правильное. — Для начала у кролей бы прибраться. А там подходите, ещё скажу что надо.

Скормив Унию обе котлеты в тесте, я вооружился инструментарием и отправился в клетку к ушастым засранцам. Нагрёб два здоровенных ведра слежавшейся влажной соломы, выскреб клетки, упаковал в герметичные мешки, чтобы не воняло, и потащил к мусорным контейнерам, стоящим в самом дальнем конце заднего двора школы, куда вёл отдельный служебный въезд. По пути поведал земляку о предложении купеческой дочери и поинтересовался его мнением.

Тот, выслушав, тихонько гавкнул три раза.

— Тоже в сомнениях? Вот и я. С одной стороны, я от ее присяги только выигрываю, с другой… Не знаю как сказать — больно своевременно всё.

Уний согласился. Мы стали рассуждать на тему, кому бы это было выгодно. В смысле, я накидывал, а товарищ соглашался или нет. Так дошагали до мусорных контейнеров, положили мешки в тот, что для органики, и отправились обратно. Так ни к чему и не придя.

Однако дальнейший спор по Строевой продолжить не удалось. Нам помешал Алалыкин, который тоже решил явиться на отработку, пусть и с опозданием. Правда, направлялся он почему-то не к домику смотрителя, а нам наперерез.

— Думаешь, будет добавки просить? — тихонько спросил я у Уния, пока баронет нас ещё не слышал. Про стычку с одноклассником я ему уже всё рассказал.

— Однозначно! — радостным и энергичным гавом согласился со мной товарищ.

— Брюс, ты вконец охренел, что ли⁈

Орать Алалыкин начал издали, ровно с такого расстояния, когда я уже мог его слышать. Хмыкнув, я подставил пятерню и Уний её с готовностью отбил. По всему выходило, что в своих предположениях мы не ошиблись.

— Ну, возможно, — негромко согласился я. — Скорее, да. Ещё было бы интересно узнать в чём именно?

— Настю не трогай!

Вот это поворот! Мы даже с Унием переглянулись, до того неожиданным вышло заявление Михаила. Это, что же получается, у нашего породистого красавчика роман с купеческой дочкой? Мезальянс, однако, хотя ничего такого, что выходило бы за рамки нормы.

— И не планировал, Миша. — я даже руки поднял примирительно. Ну в самом деле, что его, второй раз за день лупить?

— Я всё знаю!

— О чём же?

— О том, что ты её в личные вассалы берёшь!

— Уний, гавкни на него с угрозой, — попросил я земляка на родном для нас обоих языке, выгадывая немного времени на размышления. А то уж больно стремительно развивались события.

Тот без промедления разразился яростным лаем и даже вперёд продвинулся, мол, сейчас как кинусь! Алалыкин тут же сделал пару шагов назад, пряча за спиной правую руку. Наверняка создавал боевой конструкт для боя с огромным псом.

— Фу, Уний! Что на тебя нашло⁈ Место!

И пока вся эта постановка работала — собакен опускал уши и со скулежом уходил мне за спину — я как раз успел обдумать всё, что касалось причины очередного витка вражды с одноклассником.

Ничего сложного, на самом деле. Откуда он узнал о разговоре, в котором участвовало только два человека? От одного из них, естественно. Я с ним не делился, остаётся Настя. Можно усложнить и предположить, что Строева сказала Горшковой, та — Ломову, а он уже Алалыкину. Но мы не будем усложнять, поэтому по данному вопросу — чек.

Зачем она это сделала? Ну, здесь два варианта. Первый — у них роман, и она сообщила, что он закончился — «у меня появился другой». И второй — чтобы насолить. Ставлю на него. Дружбы между этими двумя я как-то не замечал, да и не бегут с такой новостью к своему парню, не получив даже согласия третьей стороны — меня, то есть. Чек.

Это месть, если я хоть что-то понимаю в женщинах. Скорее всего, Настя не ко мне первому подкатывала с этим «предложением, от которого нельзя отказаться». Но, либо была послана, либо что более логично, получила встречные условия. Например, постель в обмен на защиту, причём сразу. Зная баронета и видя сейчас его реакцию, вероятность того, что я прав, не меньше семидесяти процентов.

Но он-то, здесь даже гадать не нужно, был уверен, что выхода у Строевой нет. И что она покочевряжится, поразмыслит и придёт к правильному выводу. Нужно лишь подождать и получить любовницу, причём довольно бесправную, учитывая разницу в сословиях.

Шестнадцатилетний озабоченный имбецил! Короче говоря, он уже считал её своей добычей. И тут появился я. Снова.

— Думаю, Настасья Филипповна — уже взрослая девушка, и сама разберётся со своим будущим. — примирительно произнёс я.

Но не тут-то было! Алалыкана уже несло. Сообразив, что дальше давить на женский вопрос глупо и смешно, он моментально нашёл другую мишень.

— Если псина ещё хоть раз пасть раззявит, я её сожгу к хренам! — заявил Михаил, когда Уний «успокоился».

Видят боги этого мира, я хотел закрыть вопрос миром!

— Сегодняшнее утро не научило вас, баронет, тому, что намерения минус действия равняются ничему? — изогнул я правую бровь. — Если желаете сделать что-то — то прошу. А если так, воздух посотрясать, то извольте закрыть свой рот.

— Ах ты! — в правой ладони одноклассника, уже выставленной напоказ, стало стремительно сгущаться пламя. Пока ещё отдельные лепестки, которым только предстояло слиться в небольшой огненный шар. Алалыкины же у нас маги огня.

— Что? — формируя «ядро» в кулаке уточнил я. — Неужто желаете дуэль по всем правилам? С использованием дара? А папенька не заругает?

Я намеренно выводил его из равновесия, и последнюю фразу, про отца, добавил специально. Что за пацан в шестнадцать юных лет не полезет в бутылку после такого? А дальше уже дело техники. Увернуться от «пульсара», разорвать дистанцию, и… сбежать. Да, именно сбежать. Какой мне смысл с ним драться? Чтобы потом вместе отвечать за нарушение императорского эдикта? Я здесь не для того, чтобы над школьниками доминировать!

И он уже почти сделал то, что я от него ждал! Сгустил огонь в более плотный конструкт, занёс руку, но не успел отправить шар в полёт. Вмешался Матвей Васильевич.

— Вы чего это тут удумали, а⁈ — возопил он совсем нестарческим голосом. — Так, я директору звоню! Что ж такое! Отправили на отработку, а они тут устроили!

Выкрикивая угрозы, смотритель не забывал тыкать пальцем в экран комма, ища номер начальства. И это неопытного Алалыкина сломало.

— Ты ответишь за это, Брюс! — гася «пульсар» прошипел он.

— Идите в жопу, баронет. — не остался в долгу я.

На том мы и расстались. В смысле, он в расстроенных чувствах убежал, а я потопал в сторону зооуголка. Не забыв благодарно улыбнуться бывшему ординарцу графа Остермана, который уже убирал телефон в карман, так никому и не позвонив.

Ума не приложу, как этот дворянчик потом рассчитывает отрабатывать повинность?

Домой я в итоге попал только часам к четырём. Уставший, голодный и довольно злой. Второй день всё кувырком! А как было здорово сразу после Перехода! Тишина, книги, еда! Где вы, мои лучшие полгода в этом мире? А тут даже пожрать после школы не дали! Только за порог ступил — стук в дверь. Будто поджидали?

— Роман Александрович Брюс?

В любой из реальностей, так могут начинать беседу только люди, работающие на государство. В определённых областях работающие. А этот, стопроцентно усреднённый по внешнему виду человек, ещё и название конторы продемонстрировал. Сунув под нос удостоверение.

— Да?

— Я от господина Леви. Вот.

Оказалось, что у его ног, на пороге, стоит объёмная коробка из толстого картона. Ничесе Барух Моисеевич скоростной? Даже день ещё к концу не подошёл, а он уже выполнил обещание, которое дал с утра. Хотя по субъективному времени казалось, что это было уже несколько суток назад. Вот что плотность событий на кубический час делает!

— Благодарю.

— Не смею более вас отвлекать.

Человек из конторы ушёл, так же как и явился. Быстро, незаметно, без прощаний. Удивительным образом не оставив даже своего лица в памяти. Впрочем, нужен он мне!

— Уний, нам с тобой работы привалило! Будешь помогать разбираться с бухгалтерскими документами. В смысле, я буду читать, а ты комментировать. Но сначала мы поедим.

Подхватив с пола коробку — тяжёлая! — я успел донести её лишь до столика в гостиной, когда в дверь вновь кто-то постучал. Да что же такое! То месяцами жили, как отшельники, то усадьба вдруг в проходной двор превратилась! Кого там ещё принесло?

Открыл я, наверное, резковато. Рассчитывал, по правде сказать, увидеть конторского, который что-то забыл сказать или передать. Ну, мало ли — все люди, у всех случается. Но уткнулся взглядом в парочку необычных незнакомцев, мужчину и женщину.

Странным в них было всё: от одежды до внешности. Чёрные строгие брючные костюмы, но с яркой вышивкой огненных крыльев на рукавах, казались маскарадными или сценическим, а золотые (скорее позолоченные, конечно) венцы, окончательно закрепляли этот образ. При этом мужчина походил на поднятый из могилы свежий труп, бледный и синюшный, а женщина, наоборот — лучилась здоровьем и жизнерадостностью на все свои сто двадцать килограммов.

— Хотите поговорить о боге? — произнесла она, улыбаясь и демонстрируя жёлтые и не очень ровные зубы.

— О каком? — на автомате отозвался я.

Бли-и-ин!

Сглупил, конечно. Перед сектантами, а это точно были они, нужно дверь закрывать сразу. Не вступая в диалог, не задавая вопросов и, самое главное, не споря. Иначе гарантированно потеряешь время, ну а дальше — по обстоятельствам. Душевное здоровье, критичность мышления, имущество, наконец.

Но я эмоционально вымотался за последние два дня, и среагировал как среагировал. Открыл свой рот и начал беседу.

— О Повелителе Бездны Аваддоне, конечно же! — скрипучим, но при этом пронзительным голосом, возвестил мужчина.

Российская империя была светским государством. То есть, несмотря на то что доминирующей во всех слоях общества являлась религиозная концепция Спасителя византийского толка, любой подданный имел право верить во что угодно. Или не верить. А также регистрировать в соответствующих органах свою религиозную организацию, получать выписку из реестра, набирать сторонников и платить налоги. Практически любую. Лишь бы она не призывала к насилию и свержению власти.

Не сказать, что этим злоупотребляли. Скорее всего, потому что рынок мистификаторов и фриков был уже давно поделён, и новых игроков туда не пускали. Паствы и без того не слишком великие — самим бы хватило!

Но несколько сект было на слуху. Одной из которых как раз являлось «Общество свидетелей Аваддона». Особо известное тем, что вели довольно навязчивую миссионерскую деятельность. Как вот эта парочка — стучались по домам, предлагали поговорить о боге и склоняли к вступлению в свои ряды. С дальнейшим переписыванием имущества на главу местной ячейки.

На этом мои знания о них и заканчивались. В своё время я пробежался по общей информации глазами и задвинул её в дальний угол памяти. Не предполагал, что у сектантов хватит наглости подкатывать к целому одарённому аристократу.

— Скажите, вы не устали от бесконечной гонки за материальным богатством, успехом и признанием? — доверительно, как ей казалось, произнесла женщина.

— Хе-хе! — смешок вырвался против воли. Но я сумел взять себя в руки. Раз уж встрял в эту беседу, то стоит получить от неё удовольствие. — Вы знаете — безумно устал!

Сектанты даже переглянулись, видать, я совсем не по методичке ответил. А пока они искали нужную следующую фразу в своём скрипте, продолжил.

— Вы даже не представляете себе насколько! Каждый день у меня начинается с мыслей о том, как получить эти самые богатства! Хотя бы малую их толику! Я ведь дворянин, как вы можете видеть, целый граф, но — увы! — из обнищавшего и умирающего рода. Работать пойти не могу — не по статусу и не по возрасту. Продать этот дом — единственное моё имущество — тоже не могу, поскольку несовершеннолетний. Родственников нет, денег катастрофически не хватает даже на еду. Одежду и ту приходится перешивать вручную… В общем, друзья, я очень, очень рад, что вы сегодня ко мне зашли! Как вы сказали о своём боге? Повелитель Бездны Аваддон? Скажите, он благоволит своим последователям? Есть ли хотя бы малейший шанс, что, став его слугой, я смогу изменить свою жизнь?

И с надеждой уставился на визитёров.

— К-конечно! — уже более натянуто улыбнулась женщина. Мой порыв её немного напряг. — Любой, кто придёт под сень огненных крыльев Аваддона, сможет изменить свою жизнь…

— Понимаете, мне нужен знак! — не дал я ей договорить. — Что-то, что можно было бы истолковать совершенно однозначно! Как явление ангела у твоих дверей, который бы сказал: «Ты хотел есть — вот еда!»

А вот мужчина, кажется, воодушевился. По крайней мере, когда я двигал речь, он одобрительно, насколько это возможно с его внешностью, кивал. Вряд ли из жалости к подростку и его истории. Скорее увидел небывалый для своей организации шанс. Ещё бы — несовершеннолетний, благородного происхождения, без взрослых родственников и обладающий недвижимостью в самом центре города. Это ли не мечта для таких, как он.

— Просящий, да услышит! — выдал худой и бледный миссионер.

— Вот! — я ткнул в его сторону пальцем. — Вы меня понимаете! Как же это прекрасно, когда встречаешь понимающего человека. Но…

— Но?

Это слово они не произнесли, однако оно было напечатано на их лицах.

— Но каждый может сказать: мой бог истинный. Но кто может это доказать? Кто способен ответить на молитву истерзанного сердца действием, а не словами? Простите мне моё неверие…

Здесь я замолчал и сделал движение, будто собираюсь закрыть дверь. Слишком медленно, давая шанс сектантам сделать свой ход. И они не подвели. Ещё раз переглянулись и начали действовать. Точнее, начал.

Мужчина сунул руку во внутренний карман пиджака, вынул простенький бумажник и не глядя вытащил оттуда десятирублёвую купюру.

— Ты хотел есть, брат. — сказал он. — Вот еда.

Женщина, как могла, тепло и поощрительно мне улыбнулась.

— С-спасибо! — тихо, но с чувством произнёс я. — Это очень много значит для меня!

И закрыл дверь. Так и запомнил эту парочку, стоящих с растерянными и глупыми лицами.

— Уний! — позвал я товарища. — Возрадуйся, ибо кроме работы, у нас будет на ужин мясо. Сейчас закажу пирогов.

Под хорошую закуску, как говорится, всё заходит хорошо. Даже финансовые документы. Господин Барух расстарался и действительно прислал мне всё, что было способно нарыть его ведомство. А это значило, что в моём распоряжении не оказались лишь самые секретные, существующие лишь на бумаге и не оставляющие следов в сети образцы. Типа ассигнаций на предъявителя, неоплаченных чеков, долговых расписок и дарственных.

И из того, что лежало сейчас у меня перед глазами, можно было сделать вполне однозначный вывод: Настя Строева была права. Род Брюсов действительно был настолько же близок к банкротству, как юноша, сорвавший цветок невинности с подруги, к женитьбе.

Это, кстати, не я такой умный, и умеющий читать эти египетские письмена — Уний помог. Я ему вслух всё читал, а он периодически погавкивал и лапами таблички двигал. Конечно, пёс-бухгалтер это не совсем то же самое, что человек, но мы справлялись. Медленнее, правда, но справлялись.

Активы не впечатляли от слова совсем. Тонкий ручеёк доходов тёк из трёх источников. Инвестиционного портфеля, составленного дедом, и дающего от трёх до пяти тысяч рублей в год. Доли (десять процентов всего) в фермерском предприятии, расположенном где-то в Костромской губернии, благодаря которой мы имели не только восемь тысяч рублей чистыми, но и небольшую скидку на мясную продукцию от того же торгового дома. И дедовской пенсии, довольно приличной, но по факту составляющей лишь две тысячи рублей в год.

Таким образом, рассчитывать мы могли на сумму тринадцать-пятнадцать тысяч. И то, лишь пока дед числился живым, и государство выплачивало на его счет пенсию. Если (а учитывая преклонный возраст старшего Брюса, можно было бы использовать и слово «когда») это поступление прекратится, то род разом потеряет от восьми до десяти процентов доходов!

При этом налоговое бремя сжирало примерно двадцать процентов по кругу. Это мы и с прибыли посчитали, и земельные, и имущественные. А остальное — примерно десять тысяч в хороший год — оставалось на жизнь. То есть чуть больше восьми сотен рублей на месяц.

Хорошо ещё обременений и кредитов никаких не имелось. Род Брюс жил по средствам, никому ничего не должный. А значит, никаких скрытых платежей, срок которых можно было бы пропустить, и тому подобных безобразий.

Тем не менее на такую сумму два человека и собака могли жить скромно, но достойно. Если не ездить на такси, не питаться в буфетах и не посещать места развлечения. Но стоило случиться хотя бы небольшому форс-мажору типа кран на кухне потёк или крыша прохудилась, как оставалось только «скромно». Если же в бухгалтерскую ведомость внести ещё хотя бы одного человека без источника дохода, то становилось уже «бедно».

Ну и, естественно, о каком-то развитии с такими активами говорить не приходилось. И о программе переселения тоже.

— Думаешь о том же, что и я? — спросил я уже ближе к одиннадцати у развалившегося на груде табличек Уния.

«Настя. Да». — подвинул он лапой две из них. Довольно быстро, поскольку уже пару раз ими пользовался. И, всё верно, после разговора со Строевой, пришлось ей сделать именную табличку.

Ещё Уний сделал такую морду лица, которая словно бы говорила: «Не понимаю, чего ты вообще раздумываешь? В предложении Строевой для тебя одни сплошные плюсы, а из минусов — лишь гипотетический конфликт с её отцом и, быть может, его покровителем». А может товарищ так и не думал вовсе, а я свои возражения на собачью моську спроецировал.

— Ну, раз так, завтра дам ей ответ, — заключил я. — Утвердительный. Нужно, конечно, будет проработать договор вассалитета, но этим мы уже завтра займёмся. Скачаем из сети и подработаем под себя. А сейчас — спать! Я что-то вымотался в край, а завтра день тоже не обещает быть лёгким.

Уний согласно гавкнул.

Но тут я ошибся — про завтрашний день. Трудности начались ещё ночью. В два тридцать два после полуночи, если быть точным — я, проснувшись, сразу на будильник глянул.

Разбудили меня посторонние звуки, которых точно не должно было быть в пустом доме. Шаги. Человеческие. По лестнице с первого на второй этаж. Особняк Брюсов сам по себе стар, плюс за последние полвека знал только косметический и срочный ремонт. Деревянные ступени из ясеня, которые давно пора было заменить, ни к первому, ни ко второму случаю не относились. Скрипят себе и скрипят — не ломаются же!

Был бы в доме дед, я бы даже не среагировал на ритмичные звуки. Алексей Яковлевич — человек не молодой, может ночью и два, и три раза подняться, чтобы до уборной дойти. Или просто погулять, борясь со старческой бессонницей. Но у меня-то в мозгу прочно сидело — мы здесь с Унием одни. И если вдруг с какого-то перепуга старые ступени начинают петь, это значит только одно. У нас гости. Непрошеные, разумеется.

Как только я это осознал — секунды за три с момента пробуждения — как сразу же начал действовать. Бесшумно соскользнул с кровати, добрался до дивана, на котором ночевал мастиф и, положив ему ладонь на голову, прошептал в самое ухо.

— Тихо. Гости. Иди за мной.

Товарищ молча кивнул и мягко поднялся. В теле собаки он уже освоился очень неплохо, поэтому никакого шума не произвёл. Пристроился за моей спиной, и таким боевым ордером мы двинулись вперед.

Оружия в доме не было. Дед его не поощрял, считая, что одарённому оно и не нужно. Я в целом был с ним согласен, однако с оговоркой — когда в доме ночует Гранд. У Подмастерья же арсенал победнее, хотя против воришек и его обычно хватает.

Вот только что-то говорило мне, что на огонёк к нам заглянули не простые грабители. Те поостереглись бы лезть в дом аристократа, даже бедного. Плюс район у нас весьма приличный, полиция по тревоге может добраться за три-четыре минуты. Что делает почти невозможным отступление с краденным. Короче, овчинка выделки не стоит.

Можно было бы предположить, что в гости наведались «свидетели Аваддона», которых я прошлым вечером развёл на десятку. Типа отомстить. Но… сомнительно. Сектанты скорее мошенники, чем воры, и рисковать запретом деятельности, прибегая к банальной краже, не стали бы. Нафига, если есть пожертвования облапошенных прихожан?

А вот мерзавцы, которые похитили деда, могли. Не знаю, что им здесь могло понадобиться, но могли. По крайней мере, именно про них я подумал и присвоил этим людям статус «скорее всего». Если уж они не побоялись среди бела дня повязать, выдавая себя за сотрудников ТК, целого Гранда, то и на ночное дельце вряд ли отправят обычных людей. Таким образом, при плохом раскладе, меня может ждать столкновение с одарёнными.

Так что, пока двигались, я подготовился. «Пыльный щит» висел на предактивации — достаточно было лишь пальцем шевельнуть, а в правой руке ждало своего часа «ядро». И, на случай если столкнуться придётся с кем-то повыше, чем я, рангом, имелась ещё одна домашняя заготовка. Синергия, так сказать, конструкта из родного мира, и магии Брюсов для близкого контакта. Мелочь, но при грамотном и своевременном использовании, способная удивить не только Воина, но и Мастера. Летально. Так что пользововаться ей имело смысл лишь в крайнем случае.

Скрип повторился, когда мы с Унием уже вышли в коридор. На самой вершине лестницы. Но из-за изгиба коридора видеть того, кто его произвёл, мы не могли. Нужно было пройти ещё шагов семь-восемь, примерно до дедовой спальни, и тогда всё станет ясно.

Но неизвестный сделал это быстрее. Пока мы крались, делая очень маленькие шажки, он добрался до комнаты. Я это понял по едва слышимому скрипу петель.

«Дед? — мелькнуло в голове. — Вернулся домой? Не хочет меня разбудить?»

Но эти мысли я быстро отогнал. Непрошеный гость (или гости) не был главой рода. Шаги другие, уж единственного родственника в этом мире, с которым бок о бок прожил полгода в одном доме, я бы ни с какими другими не перепутал. Да и не стал бы он так таиться. Просто спокойно поднялся бы, ещё и свет на первом этаже зажёг. Чтобы впотьмах не налететь на что-то и не учинить ещё большего шума.

Поэтому я скользнул в приоткрытую в дверь вслед за незнакомцем. И обнаружил в дедовой спальне сразу две тёмные фигуры. Одна остановилась неподалёку от входа, а вторая, подсвечивая себе крохотным фонариком с красным фильтром, рылась в личном секретере Алексея Яковлевича.

Ближний стоял ко мне спиной. И его-то по моему сигналу Уний и сшиб с ног всем своим немаленьким весом. А чтобы не получить обратку в виде магии, сразу же сжал челюсти на его горле.

Но я этого уже не видел, поскольку летел на второго. Который успел обернуться, даже отбить «щитом» брошенное в него «ядро», но ничего не успел сделать против подростка, врезавшегося ему в живот на полной скорости. Старый добрый проход из килы — игре, где уровень таких вот приёмов просто зашкаливает.

Упали мы удачно — для меня. Он снизу, я сверху. Весу во мне было не так уж много, но сыграла скорость. Столкновение, как и было задумано, вышибло из противника дух, а уж я постарался, чтобы он обратно не вернулся. Не давая ему прийти в себя, прошёлся по корпусу парочкой усиленных магией ударов, чувствуя, как трещат под кулаками рёбра. А под конец засветил незнакомцу в голову. Судя по тому, как расслабилось подо мной тело, на минуту, а то и дольше, я его вырубил.

Самое время проконтролировать человека, придавленного Унием!

Но оказалось, что делать этого, было уже не нужно. Помнится, я говорил, что мой земляк уже освоился в теле собаки? Кхм… не совсем. Во всяком случае, силу укуса он проконтролировать не смог, и сейчас я попеременно смотрел то на разодранную чёрное пятно крови, расползающееся по ковру, то на офигевшую от неожиданного результата морду мастифа.

Вот блин!

— Ладно, не паникуй! — не вполне понятно кому, себе или товарищу, сказал я. — Это самооборона, они вторглись в мой дом. Ничего нам за это не будет. Давай пока второго упакуем, чтобы он, когда в себя пришёл, не начал магией швыряться.

Особо сильным он себя не показал, но мало ли что? Спаситель, как говорят, спасает тех, кто не игнорирует меры собственной безопасности.

Это была не первая смерть на моей совести. Для Уния — да, но он-то из программы вылетел быстро, до конца не дошёл. А нас, Кочевников, я имею в виду, при подготовке обязательно прогоняют через убийство. Просто чтобы мы не зависли от шока, когда случится это сделать во время миссии в другом мире.

Как правило, вывозили за охранный периметр и атаковали ближайшую колонию «падальщиков». Эти опустившиеся практически до уровня животных люди (только очень жестоких и умных), частенько нападали на горожан, проникая через старые, не всегда контролирующиеся системы канализации. Достаточно было один раз взглянуть на художества, которые они после себя оставляли, чтобы мысли «они тоже люди!» навсегда выдувало из головы.

Так что я несколько раз стрелял по живым «падальщикам». И точно знаю, что трое из них потом умерли. Но убийцей себя всё равно не считал. Не набил, так сказать, руку на чужих смертях. Преодолел барьер и всё. И это сейчас помогло.

С одной стороны, меня здорово колотило от понимания, что один из злоумышленников помер. С другой — разум не отключился и послушно выдал последовательность правильных действий. Сдёрнуть держатель для штор, заломить руки бесчувственному пленнику за спину, и быстро их связать. После чего включить, наконец, свет, и осмотреться.

С противником Уния я не ошибся — он был решительно, окончательно и бесповоротно мёртв. Чёрная одежда, чёрная лыжная маска с прорезью для глаз на лице, и раздавленное всмятку горло. Что не очень удивительно — сила челюстей мастифа если и уступает львиным, то ненамного. Боевая порода, так-то.

Второй непрошеный гость, снаряжённый так же, как и первый, был жив. Как раз стал очухиваться после серии моих ударов, и пытаться освободиться. Я пресёк его потуги парой фраз.

— Дёрнешься, и пёс тебе глотку вырвет, как твоему товарищу! Он, если что рядышком лежит, можешь глянуть!

Хорошо получилось сказать! Нервно, но уверенно так, без писка и страха в голосе. Пленник тут же скосил взгляд вправо из своего не очень удобного положения, и увидел, что я не вру. Плечи сразу расслабились — понял перспективы. Уний, который мои слова, пусть и не полностью, но понял, взглянул возмущённо. Типа, случайно все вышло, я не собираюсь и второго до смерти грызть!

— Надеюсь, и не понадобится, — на нашем языке пояснил я. — Но ты пригляди за ним, мне нужно за телефоном сгонять в спальню, и полицию вызвать. Просто рычи, если он пошевелится, я быстро!

Допрашивать языка, а потом избавляться от тел, я не собирался. Нафига? В цивилизованном государстве живу, а не в каком-нибудь городе под куполом! Есть силовики, есть спецслужбы, если уж на то пошло — вот пусть и разбираются, кто и почему ко мне вломился!

Да, с убийством одного из «грабителей» — я не очень верил в то, что они за ценностями сюда проникли — всё станет несколько сложнее. Но, уверен, не слишком. Мой дом — моя крепость! Это максима работает почти во всех мирах, где государства выполняют свою функцию, и узурпируют право на насилие. Плюс, я дворянин. Должны же быть преференции какие-то!

Короче, оставив пленника на товарища, я выбежал из дедовой спальни и рванул к своей. Схватил со стола телефон, на ходу разблокировал его, и сразу же стал набирать номер полиции, который в своё время зазубрил намертво. Зачем? Дед заставил, когда в школу отправил! Я же, с его позиции, совершенно беспомощный подросток, чудом оживший после страшной болезни.

Вообще, была мысль набрать сразу Баруха Моисеевича, этого славного старикана из Тайной Канцелярии, он мне свой личный номер как раз для таких случаев дал. С одной стороны — многое указывало на то, что это его поле, с другой — а если нет? Вот подниму я на ноги почтенного человека, он сюда нагонит спецназа, а выясниться, что взял я обычных грабителей. И буду я, как тот мальчик, который кричал «волки-волки»! В другой раз и слушать не будут.

Так что — полиция. Тем более, что участок недалеко, ехать им реально быстрее выйдет.

— Дежурная часть полицейского участка номер восемьдесят девять. — бодро ответил мне молодой мужской голос. Совсем не сонный, несмотря на третий час ночи.

— Проникновение в жилище! — тут же доложил я. — Двое нападавших, одни из них погиб при задержании. Второй жив, связан.

Адрес с фамилией назвал, уже войдя в комнату деда. За время моего отсутствия пленник сбежать или освободиться не смог. Уний нависал над ним и постоянно угрожающе ворчал. Для профилактики, наверное.

— Ожидайте. — сказал дежурный. Помялся пару секунд, голос-то у меня подростковый, но всё же уточнил. — Психолога вызвать?

— Благодарю, со мной всё в порядке. — заверил я его. — Ожидаю наряд.

Ну вот и всё. Теперь действительно осталось лишь дождаться полицейских, сдать им на руки преступников, и положить остаток ночи, отвечая на вопросы следователей. Поспать не удастся точно, но это можно сделать днём, а вот школу, по вполне уважительной причине, можно будет и пропустить.

— Пацан, давай договоримся? — подал голос задержанный «грабитель».

— Зачем? — удивился я искренне. — Ты в мой дом ночью проник! На кой чёрт мне с тобой договариваться?

— Ты не понимаешь… — начал было говорить он, но не успел закончить мысль.

С первого этажа донёсся грохот, будто кто-то со всей души пнул тяжеленную входную дверь, застучали по полу сапоги. Полиция? Так быстро? И так… грубо?

— Оставаться на месте, работает спецназ!

Голос ударил одновременно и снизу, и от окна. Которое сразу же превратилось в непрозрачное серебряное зеркало от ударившего в стекло мощного прожектора.

А спецназ-то нахрена? Я же сказал, что преступники задержаны?

Дробный топот быстро приблизился к дверям дедовой спальни, буквально через семь секунд внутрь заглянули двое упакованных, как на войну, бойцов. Просканировали помещение стволами коротких штурмовых винтовок, остановили их на мне с Унием и скомандовали:

— Лежать!

Спорить со штурмовиками нельзя ни в одном из миров, можете мне поверить. Дворянин вы там или нет. Нужно делать то, о чём эти бравые ребята просят. Слишком короткий у них промежуток между мыслью «опасность» и командой «огонь».

Так что я не стал выделываться, и сразу же ткнулся лицом в пол. И Уния, ухватив за загривок, заставил сделать то же самое.

Спецназа, чей бы он ни был, я не боялся. Максимум, что бойцы на горячке могут сделать, это слегка ногой задеть. Да и то не со зла, а лишь проверяя, не прячет ли лежащий на полу человек, какого-нибудь оружия под собой. Потом, конечно, извинятся. Вряд ли сами, а офицер или следователь, который им на смену явиться. Когда нужды в этих современных рыцарях не будет уже.

Но у меня почему-то всё пошло не по плану. То есть, сначала носок тяжёлого ботинка довольно деликатно перевернул меня с живота набок, потом со всех сторон зазвучали возгласы «чисто», но закончилось совсем не так, как я предполагал. Вместо того чтобы предложить мне подняться, наоборот, прижали обратно к полу. А в рации спецназовца, который и проверял меня на наличие оружия, вдруг прозвучало тревожное сообщение.

— Ляпис Калмыку, у нас движение у центрального подъезда. Три гражданских авто, не идентифицированы. Остановились, погасили фары.

— Калмык Ляпису. Наблюдай. Не обнаруживай себя. Филин, дуй со своей тройкой к Ляпису, займи оборону у входа.

Буквально через несколько секунд неведомый Ляпис опять вышел на связь.

— Калмык, наблюдаю вооружённых людей, выходящих из машины. Шесть объектов. Нет идентификации.

— Ляпис, Филин уже к тебе выдвинулся. Калмык Гнедому. Свяжись со штабом и узнай, что за хрень здесь происходит.

— Гнедой принял, занимаюсь.

Довольно громко у них рации включены, надо сказать. Даже из гарнитур переговоры Калмыка с Ляписом были мне хорошо слышны. Но вопрос не в этом, а в том, кто ещё подъехал? По времени как раз должна полиция подоспеть, но наблюдатель на улице сказал, что машины гражданские. И шестерых вооружённых людей он не смог идентифицировать, как полицейских.

Так что с Калмыком этим я полностью согласен — какая-то хрень происходит!

— Я, кстати, хозяин дома. И я вызвал полицию. — сообщил из положения лёжа тому упакованному в броню спецназовцу, благодаря которому и услышал все эти новости. — И задержал второго грабителя. Меня уже можно отпустить.

— Разберёмся. — коротко отозвался тот. Классически, можно сказать. Но потом решил нарушить шаблон добавив. — Этого твоя псина погрызла?

Носок ботинка указал на одного из злоумышленников. Мы как раз недалеко от трупа с Унием лежали.

— Моя, — а смысл скрывать? Характер ран говорящий. — Но вы не думайте, Уний сам не нападёт без команды. А я командовать не буду.

— Разберёмся, — повторил боец. — Но пока лежи. И пса держи. Жалко будет.

Это был толстый намёк на то, что стрелять он будет на поражение, да? Интересные дела! Спецназ получается из Тайной Канцелярии? Нашивок я разглядеть не успел, если они вообще были — сразу мордой в пол прилёг. Но больше вроде, некому. В пользу этого говорит хотя бы то, что прибыли эти ребята сразу и без звонка. Значит, меня, как я и предполагал, пасли. Но кто тогда сейчас прибыл? Следом за спецназом?

Следующие несколько минут явно что-то происходило. Видеть из своего положения я ничего не мог, объяснять ситуацию никто не спешил, да и спецназовец с громкой рацией отошёл на несколько шагов, так что как проходили дальнейшие переговоры между бойцами, я не знал. Зато мог отслеживать общий звуковой фон — у меня вообще очень хороший слух. Например, слышать, как по первому этажу бегали люди. Или как на улице разговаривали на повышенных тонах, поминутно срываясь на крик — двери ворвавшиеся штурмовики так и не закрыли.

А ещё до меня долетали обрывки разговоров между спецназовцами. Они, конечно, старались негромко говорить, но некоторые фразы получались громче других. Особенно мне понравились те, которыми обменивались бойцы, находящиеся в коридоре за дверью. Что-то там было про «в конец охренели!» и «что так не делается».

Потом всё разом стихло, послышались спешащие шаги на лестнице и надзирающий за мной спецназовец получил по рации команду поднять задержанного. Даже помог это сделать. Успел как раз к моменту, когда в дедову спальню вошли сразу два новых действующих лица.

Одного из них, Баруха Моисеивича Леви, я уже знал. Сотрудник Тайной Канцелярии не выглядел сонным или только что поднятым из кровати. Но и бодрым его назвать тоже было нельзя. Такой, потасканный немолодой мужчина, который очень не рад здесь находиться, да ещё и пытается скрыть злость на кого-то.

Со вторым я знаком не был. Помладше господина Леви, тоже в костюме и лёгком плаще, как и дедов знакомец, но выглядящий побрутальнее. Что-то вроде того же спецназовца, который сейчас у стены мебель изображал, только много лет спустя. Фигура борца, тяжёлый взгляд и такая же тяжёлая челюсть.

— Вот он ваш пацан, — ею он и указал на меня. — И всё с ним в порядке. Надо было такой шум поднимать? Выдра, ты ещё здесь? Свободен!

Последние слова были адресованы бойцу, который тут же выкрикнул «есть» и, топоча тяжёлыми ботинками, покинул комнату. Судя по звукам снаружи, то же сейчас проделывали и остальные спецназовцы. В смысле, покидали мой дом. Задержанного мной уже давно увели, а вот мертвое тело его товарища трогать не стали. Видимо, должны были криминалисты приехать.

Брутальный этот мужик, судя по всему, главный у штурмовиков. Но не из ТК — вон они с господином Леви как друг на друга смотрят! Как два бойцовских пса, которых на ринг выпустили. Что-то не поделили?

— Ты мне операцию запорол, полковник! — рявкнул дедов друг, в отсутствие рядовых сотрудников не считавший нужным сдерживаться.

— Кто ещё кому. — не остался в долгу «тяжёлая челюсть». — Какого хрена вы вообще сюда припёрлись?

— У «борзых» я ещё разрешения не спрашивал!

Ого! Так полковник из Корпуса охраны императора? Это их так за глаза называли. А ещё Охранкой. Какого черта происходит? Надо бы задать этот вопрос, а то про меня тут совсем забыли.

— Барух Моисеевич, здравствуйте! А что происходит?

Переругивающиеся друг с другом офицеры повернули головы, «вспомнив», что тут ещё и я нахожусь. Потом Леви перевёл взгляд на полковника и хмыкнул.

— Бардак, Роман. Полный бардак!

— Всего я, как ты понимаешь, рассказать тебе не могу, — произнёс Барух Моисеевич, когда мы остались одни. — Но кое на какие вопросы отвечу. Начну с главного, который тебя интересует больше других. Дед твой жив и находится в полной безопасности.

Разговор проходил уже в моей спальне. В дедовской орудовали прибывшие специалисты, и я понятия не имел, сколько они там будут возиться. Причем криминалисты и следователи явно были не полицейские — прибывшим буквально через две минуты после всего этого бардака сотрудникам правоохранительных органов, продемонстрировали убойные удостоверения и объяснили, что дело больше не находится в их юрисдикции.

«Борзой» полковник с тяжёлой челюстью тоже уехал, забрав всех своих людей. Вместо него особняк наводнили те, кто приехал с господином Леви. Который быстро раздал указания и увёл нас с Унием в другую комнату.

— Хоть одна радостная новость! — отозвался я.

Действительно так считал, кстати. Старший Брюс — хороший человек, и я к нему довольно сильно привязался. Пусть мы и не были настоящей роднёй, из всех разумных в этом мире, он единственный тянул на этот статус больше других.

— Находится он у «борзых», — сказал советник. — Где именно — не знаю. И мне не скажут. Это они его вывезли, замаскировавшись под нас. В целях безопасности, как мне сообщили. Им стало известно, что его собирались похитить. Но эти тупицы даже не подумали уведомить о своей операции кого-то ещё! Для предотвращения утечки информации, мать их! Дебилы!

После этой вспышки злости пожилой мужчина провёл рукой по лицу, как бы сгоняя негативные эмоции. И продолжил рассказывать, не дожидаясь моих вопросов. От его слов на душе у меня с каждой минутой становилось всё паршивее. В основном оттого, что именно я такую крутую кашу, сам того не зная, и заварил. Ну, не совсем прямо я, но без моего участия всё же не обошлось.

Выходило, что, спасая Алексея Яковлевича от возможного похищения, Охранка, не придумав ничего умнее, выкрала его под видом Тайной Канцелярии. Какие у них резоны вообще были, чтобы так действовать? И с какого перепуга Корпус охраны императора вообще таким занимается? Их род деятельности напрямую связан с названием, так-то!

Дальше уже я масла в огонь подлил. Мне же никто ничего не объяснил — хотя могли бы! Пары слов или даже сообщения на коммуникатор хватило бы! Но у них же секретность! Блин, как дед вообще на такое пошёл? Или его заверили, что мне все расскажут и глупостей я не наделаю? Небось ещё пообещали, что будут за мной следить, как за родным! Ну, тут не соврали, кстати.

А я, никем не предупреждённый, пошёл в ТК, чтобы забрать финансовые документы. Взбудоражил дедовых людей. Заставил их носом землю рыть — ну ещё бы, похитили ветерана службы, да ещё обставили все так, будто сама Тайная Канцелярия к этому причастна!

Уж не знаю, что люди Леви нашли, он не особо распространялся. Как и о том, насколько с ними были откровенны смежники. Но какие-то выводы они сделали — профессионалы же. Главное, они пришли к выводу, что внуку их товарища грозит серьёзная опасность.

— Те, от кого спрятали твоего деда, должны были оставить наблюдение за домом. И за тобой. На их месте, потеряв контроль над ситуацией, я бы предпринял попытку похитить тебя. Чтобы уже через близкого человека действовать. К сожалению, тогда я ещё не знал, что инициатором похищения выступали «борзые». И принял решение тебя подстраховать.

А Охранка предположила то же самое. Более того, в некотором роде они на это и рассчитывали! Что интересанты пойдут на захват меня, как заложника, чтобы получить доступ к чему-то, чем владел старший Брюс. Классическая, можно сказать, старая, как мир, схема. Вот только участников в ней было уже не двое, а трое.

Что привело к тому, чему я был свидетелем. Прав был Барух Моисеевич, назвав происходящее полным бардаком! Я бы даже пожёстче выразился!

— Мне что-то грозит за убийство? — на всякий случай спросил я.

Ну, мало ли? Я уже понял, что всех раскладов не знаю, так что нелишне будет уточнить.

— Можешь не переживать. Этих людей не было. Обычные, не самые сильные наёмники, которых, скорее всего, использовали втёмную. Заказчики специально послали таких. Чтобы прощупать почву. А мы так обосрались!

Ну, это объясняло, почему я вообще с ними справился. Но не давало ответ на другой вопрос.

— Кому нужен дед? — спросил я. — Или, правильнее сказать, то, что есть у деда? Его же не просто старые враги хотели похитить, чтобы отомстить, верно?

Советник усмехнулся и кивнул.

— Так и есть. Не стоило бы тебе об этом говорить, но нашими общими усилиями, ты уже оказался втянут во всю эту историю. И будет гораздо эффективнее, если ты будешь хотя бы в общих чертах понимать происходящее. Только дай мне слово, что разговор этот останется только между нами.

— Барух Моисеевич, ну конечно! Слово чести!

Хотя, если по правде, я бы предпочёл даже части того, что мне уже рассказали, не знать. Чёрт, может стоило тело попроще занять, а? Как-то мне тревожно от уровня творящегося вокруг бедлама. По хорошему, Кочевнику нужно меньше внимания к себе привлекать, и больше людей из родного мира спасать. А я какой-то замес влетел — только держись! Тайная Канцелярия, Охранка, секреты всякие! И Спаситель ещё знает что!

Но — поздно жалеть о сделанном. И ответить иначе я тоже не мог. Легенда, м-да… Внук Алексея Яковлевича — единственный, подчеркну, внук! — должен переживать за своего родича, и всеми силами стремиться, чтобы ему помочь.

— Основной возможный интересант — Палата Весов. Это служба внешней разведки Пекина, — сразу же пояснил непонятный термин господин Леви. — Алексей Яковлевич долгое время работал на этом направлении. И скопил приличный архив. Конечно, большая его часть была передана службе, когда его проводили на пенсию, но кое-что осталось в личном, так сказать, пользовании…

— Но зачем? — я правда не понимал, на кой черт держать рядом с собой мину замедленного действия. Ушёл со службы и ушёл. Подставляться-то нафига?

— Обычная практика для таких, как мы, — досадливо сморщился советник. — Страховка, если угодно. Понимаешь, когда большую часть жизни имеешь дело с сильными мира сего и их тайнами, хочется иметь гарантии на старость. Чтобы пенсия не закончилась на следующий день от внезапно развившейся сердечной болезни. С одной стороны, не слишком серьёзной, чтобы тебя не похоронили вместе с ней, а с другой — всё-таки значимой.

Гарантия, значит. Ну, Алексей Яковлевич!

— И у него осталось что-то такое?

— По мелочи, — а вот тут мой собеседник явно сказал неправду. — Спящие агенты в Поднебесной, каналы связи и экстренной эвакуации…

Понял, что я понял, и сделал такой выразительный взгляд. Мол, не заставляй меня врать. Пришлось кивнуть.

— И они зачем-то понадобились ханьцам. Сейчас.

Это был не вопрос — утверждение. Ну, в самом деле, мы с дедом полгода вместе прожили без всяких эксцессов со стороны его прежней работы. И до этого он два года за медленно умирающим Романом ухаживал. Никто что-то не приходил за личными архивами действительного советника Тайной Канцелярии в отставке!

— Ситуация изменилась, — пожал плечами Барух Моисеевич. Дескать, обычное дело, международная политика она такая. — Пекин сейчас похож на готовый к извержению вулкан. Старый император при смерти, его возможные наследники, которых целых четыре, ведут отчаянную подковёрную борьбу за власть. Один из ванов — действующий глава Палаты Весов.

Видимо, на моём лице появилось какое-то странное выражение, что господин Леви позволил себе усмехнуться.

— Что?

— Ты очень похож на деда. Когда он был молод. Порода, что тут сделаешь. Когда говорю с тобой, немного представляю, что это он и есть. Стариковские причуды, не обращай внимания. При этом я порой забываю, что ты ничего не знаешь о том, что составляло значительную часть нашей жизни с Алексеем.

Это он так даёт понять, что больше ничего не скажет? Не-не-не! Я на такое не согласен! Конечно, меньше знаешь — крепче спишь. Но с другой-то стороны — в моей жизни сейчас неведение вообще не благо!

— Барух Моисеевич, я правда не очень понял связи одного с другим.

— Ван Дин — глава Палаты — сотрудничал с твоим дедом, — пояснил советник. — Очень давно. И даже ничего предосудительного особо не делал. Ну, скажем так, ничего из такого, что не является обыденностью для специалистов внешней разведки. Какие-то услуги, тут глаза закрыть, здесь — в другую сторону посмотреть.

— Но теперь, когда у этого вана появился шанс стать императором, такой компромат ему не нужен! — дошло до меня наконец.

— Совершенно верно, — хмыкнул особист. — Даже намёка на то, что у него были отношения с одним из русских разведчиков, серьёзно подорвёт его позиции. А проигрыш в этой гонке означает не политическое забвение, а смерть. Так что, да. Твой дед со своим архивом ему поперёк горла. В Поднебесной, как сообщают наши контакты, уже развёрнута полномасштабная зачистка всех тех, кто даже краем имел отношения к тайне вана Дина. Здесь у него таких возможностей, к счастью, нет.

Он замолчал, я тоже долгое время рта не раскрывал. Не знал, что сказать. Дед, этот вечно ворчащий, но добрый и заботливый старикан, оказался настоящим шпионом. Причем не каким-то там исполнителем низового уровня, а тем, кто имеет врагов аж в правительстве у ханьцев! Это было довольно сложно переварить. Не говоря уже о том, что мои, как Кочевника, планы, срочно требовалось пересматривать.

— Но почему Охранка? — изнутри толкнула одна мысль, не дававшая покоя. — Это же вообще не их сфера деятельности?

— А вот об этом, Роман, тебе лучше даже не задумываться! — фирменный ледяной взгляд господина Леви пронзил меня до самой глубины. — Ты меня понял?

— Д-да, конечно…

Чёрт, так тут ещё что-то есть⁈ Причём такое, что довольно откровенно говорящий о всяких шпионских делах Барух Моисеевич, сразу же дал понять об уровне опасности.

Дед, за что ты так со мной, а?

Обычный, мать его так, день школьника!

Да, с утра, невыспавшемуся и опухшему от свалившегося количества новостей, мне пришлось топать в школу. А всё почему? Потому что никакого нападения ведь не было! Никакие наёмники в дедовой спальне не шуровали, и мы с Унием, соответственно, ни с кем не дрались. И никого не убивали. Не было спецназа Охранки, её конфликта с Тайной Канцелярией, полиция не приезжала. А значит, и повода пропускать учёбу у меня тоже не было. Ну не подлость ли!

Ещё большей подлостью, было то, что Уний остался спокойно досыпать дома! Вольность, которую я себе позволить не мог!

Вдобавок к этому, господин Леви перед отбытием из моего дома сегодня утром, уведомил, что я теперь прохожу по программе защите агентов. Мол, незримо за мной будут таскаться сотрудники Тайной Канцелярии, и следить, чтобы подобного сегодняшней ночи больше не происходило.

Что тоже не очень радовало — как в таких обстоятельствах миграцию из Ленова организовывать? Так что собеседником я был таким себе. И когда на соседнее место (до начала урока оставалось ещё минут пять), уселась Настасья Филипповна, зыркнул на неё, как на злейшего врага.

— Брюс? — купеческую дочку таким было не пронять. — Надумал чего?

Чёрт, ну точно же! Вассальный договор! Не то чтобы я забыл про её предложение, просто после ночных событий этот факт напрочь вылетел у меня из головы. Вроде даже и решили все с Унием, однако после произошедшего…

— Строева, ты же сама сказала, что не горит?

— Но и не затягивать просила.

Женщины! Существуют в какой-то собственной временной системе координат, где следующий день сразу после разговора уже вполне попадает под категорию «не затягивать». А мозги-то мои совсем другим были заняты. Да и в свете произошедшего, брать под крыло ничего не подозревающую девчонку было бы, наверное, не очень красиво. Фактически, сейчас все, кто находится рядом со мной, попадают в группу риска.

Хотя, если с другой стороны смотреть — теперь я точно знаю, что за мной приглядывает и императорская Охранка, и Тайная Канцелярия. С таким прикрытием можно легко игнорировать недовольство патрона Настиного отца. И вообще, что ж теперь, из-за дедового прошлого, мне теперь не жить совсем? Каждой тени боятся? У меня, как бы, ещё обязательства перед моим народом имеются.

— Давай всё же отложим этот разговор?

— С Алалыкиным сцепился и решил заднюю дать?

«Нет, просто мой дед где-то припрятал к пенсии компрометирующие документы на будущего ханьского императора, и тот очень хочет его убить! И не хочу, чтобы ты, дурёха, стала одной из целей наёмных убийц!» — нервно хохотнул я про себя. А вслух ответил: — Нет, при чём тут вообще Алалыкин?

— Я ему месяц назад делала такое же предложение.

— Да я догадался, так-то. Но спасибо за своевременную информацию.

Девушка чуточку сконфузилась. Стрельнула глазами в сторону.

— Злишься?

Я в упор уставился на одноклассницу.

— Да, Настя. Злюсь. Не сильно, но всё же злюсь. Не очень хорошо началось наше гипотетическое сотрудничество.

— Я приму к сведению. — серьёзно кивнула она. — И внесу правки в вассальный договор. В твою пользу.

Мне осталось только моргнуть. Это у неё уже и договор готов с прописанными условиями? Которые она готова пересмотреть? Эка её прижало!

Видимо, что-то в моём взгляде изменилось, потому как она тут же вспыхнула и тихим злым шёпотом произнесла.

— Спать с тобой до полного совершеннолетия не буду!

— Больно надо было! — фыркнул я.

— А что так? Не нравлюсь?

Моментальное изменение стратегии! Настасья Филипповна, ты уж как-то определись!

— Не хочу выставлять своего вассала какой-то дешёвкой. — пояснил я.

— Так значит решение ты уже принял?

Купеческая дочь! Только появление учителя в классе дало мне возможность не отвечать сразу. Строева это поняла, наградила меня недовольным взглядом, но говорить ничего не стала. Вместо этого вернулась на своё место.

Однако разговор наш продолжился после уроков. Настя решительно потащила меня в буфет, набрала еды — ох и умная же девка! — и некоторое время молчала, глядя, как я расправляюсь с угощением. Даже зоной тишины озаботилась — вся её группировка заняла столы вокруг нас, не давая случайным людям слишком уж приблизиться.

— Роман, ты чего тянешь? — девушка взяла быка за рога, стоило мне сделать последний глоток чая. — Даже в Писании сказано: «Да будет слово ваше: да, да; нет, нет». Скажи толком, что решил, не держи в неведении!

Полный желудок — только он заставил меня отреагировать на настырную девчонку спокойно.

— Настя, не дави, — попросил я. Помолчал немного, подумал, что сейчас, наверное, выгляжу в её глазах, как человек, который банально набивает себе цену. И решил немного приподоткрыть карты. — Вчера кое-что произошло. Нечто очень плохое. Есть основания считать, что моей жизни в ближайшее время будут угрожать могущественные люди. С некоторым даже шансом на успех. Поэтому я и раздумываю до сих пор над твоим предложением. Не потому, что хочу из тебя условия получше выбить. А лишь потому, что опасаюсь, как бы и ты не стала целью этих людей.

— Каких ещё людей? — тут же нахмурилась Строева. — Папенька уже Дерябиных, что ли, подключил? А как про наш сговор прознал?

Это она про кого? А, Дерябины! Род, который покровительствует Строевым. Тоже мне угроза!

— Нет, Настя, не патрона твоего отца. Это вообще мелочь, про которую я даже не думал. Те, кто мне угрожают, уровней на несколько повыше. А большего, прости, я тебе сказать не могу.

— А ты сейчас не брешешь?

— Что за тон, Настасья Филипповна!

— Нет, ну просто вчера всё нормально было, а сегодня какие-то могущественные люди появились! Странно всё это.

— Добро пожаловать в гостеприимный мир аристократов! — рассмеялся я. — Так оно у нас и бывает. Ты всё ещё хочешь под моё уютное крылышко?

— А знаешь — хочу! — вздёрнула подбородок одноклассница. — Уж не знаю, правду ты сейчас говоришь или за нос меня решил поводить, но если сейчас откажусь — можно хоронить все мои мечты.

— Подходящих дворян больше не осталось?

— Дурак!

Второй день мы с ней активно общались — раз так в десять активнее, чем за всё время совместной учёбы — и я стал ловить себя на мысли, что Строева мне нравится. Не в том смысле… То есть, и в том тоже, но больше характером. Живая такая, смелая. Нет в ней подхалимажа мещанского, который особенно ярко проявляется при их общении с дворянами. И мечта есть. Всё, как я люблю, короче.

— Если ты не боишься, то и я согласен. — решился тогда я. — Только есть ещё один момент, который мне нужно проговорить перед тем, как мы по рукам ударим.

— Да что ж такое-то! — закатила глаза девушка. — Сейчас ты скажешь, что бастард?

— Не совсем, — хмыкнул я. — Ты же в курсе моей истории, да? Неизлечимая болезнь, чудесное исцеление и всё такое?

— Ну, да. — Строева быстро отвела глаза. Никому не нравится, когда разговор переходит в эту плоскость.

— То, что я тебе сейчас скажу, ты к этому, пожалуйста, отнесись со всей серьёзностью. Я не знаю, что именно меня спасло, и почему я выжил, хотя должен был умереть. Но теперь я полон решимости долг этот отдать. К тому говорю, чтобы ты понимала — часть денег я буду у тебя брать не под проекты, направленные на укрепление нашего союза, а просто на благотворительность. И сам планирую работать волонтёром в больницах.

Надо же мне как-то легализировать свою истинную деятельность! Денег на которую мне пока брать больше неоткуда.

Девушка удивлённо заморгала, и некоторое время рассматривала меня так, будто впервые увидела. Затем стремительно перегнулась через стол и клюнула губами в щеку.

— Чего это ты? — от неожиданности я даже замер. Не то чтобы девушки меня раньше не целовали, но вот так — никогда. Кровь сразу забурлила — ох уж этот гормональный фон шестнадцатилетнего!

— Да просто… — загадочно улыбнулась она. — Удивил ты меня, вот и всё. Не думала, что ты такой. Считала обычным аристо.

И не дав мне ничего сказать, резко поднялась и пошла прочь. Её свита тут последовала за ней.

— Какой — «такой»? — себе под нос пробурчал я. — Нормальный, что ли?

Но щеку потёр. Мелочь, а приятно.

А у дверей дома меня уже поджидала другая девчонка. Моего возраста, незнакомая, но почему-то в нашей школьной форме. Приталенный пиджачок коричневого цвета, аккуратный синий галстук-бант на шее и того же цвета юбка, которая, правда, была короче принятой нормы ладони на две. Японка, что характерно. Никогда её раньше не видел. В смысле, не японских девушек своего возраста — их так-то полно в столице, а вот эту конкретную.

— Привет! — жизнерадостно улыбнулась гостья и быстро-быстро помахала правой ладошкой. — Меня зовут Кикути Ринко, но ты можешь называть меня Рин-рин! Я теперь буду жить с тобой!

От такого заявления крепко офигел бы и более сдержанный, чем я человек. Нет, я не ханжа, и девочка вполне себе симпатичная, но вот так с ходу? Плюс недавние события заставляли держаться настороже со всеми незнакомцами. А вдруг она одна из убийц, которых послали за дедом и мной?

Хотя, конечно, ханьцы никогда бы не наняли для этой цели японку, точнее, японка никогда не стала бы работать на ханьцев. С другой же стороны, наёмники национальности не имеют и служат только одному богу — деньгам. Так что могла и японка работать на ханьцев.

Чёрт, да о чём я вообще? Ей же лет шестнадцать на вид! И форма нашей школы. Если, конечно, это не умелая маскировка…

— Ты кто такая? — очень хотелось сделать шаг назад и призвать «ядро». Просто на всякий случай.

— Я же говорю! Кикути Ринко! Рин-рин!

Уровень её жизнерадостности зашкаливал за все разумные нормы. Девчонка вела себя словно веселящего газа надышалась, и сейчас любила весь мир вокруг. Причем, искренне!

А ещё, говоря, она шла ко мне. Вприпрыжку — никогда не видел, чтобы девочки в реальности так двигались. От этого даже жутко немного стало.

— Стой на месте! — приказал я.

— Но как я тогда отдам тебе письмо? — нахмурилась японка. Однако послушно остановилась.

— Какое ещё письмо? — теперь и я брови свёл.

— От твоего деда, конечно же! — вновь озарила она мир улыбкой. — Я разве не сказала?

— Нет, блин! Не сказала!

Девушка действительно держала в руках конверт. Точнее, в одной руке. А другой демонстрировала массивный перстень. Очень знакомый перстень. Так, погодите-ка, это что, дедовская печатка?

— Откуда он у тебя? — указывая на кольцо, спросил я.

— Ты что, Ром-ром, совсем меня не слушал? — обиженно надула губки гостья. — Я же тебе сказала — от твоего деда!

— Ром-ром? — у меня, кажется, глаз задёргался. Так и есть! Да что с ней не так?

— Я Рин-рин, ты Ром-ром! Рин-рин и Ром-ром! Здорово!

До меня, наконец, дошло, что мне в ней казалось странным. Вот это её поведение — воплощённое счастье и жизнерадостность. Кавай. В Российской империи после Великого Исхода живёт много японцев, несколько десятков миллионов. И не просто живёт, но и вполне себе успешно интегрируется в местный социум. А оттого, что мы, русские, страшно любим всю иностранщину, в здешней культуре, особенно в среде молодёжи, очень модны японские словечки и понятия.

Никого, скажем, не удивит, если дворник или, например, водитель такси, поздоровается с тобой по-японски. Или «спасибо» скажет. Ещё и сделает это с характерным русским колоритом: «Каничива, Федор Егорович! И вам, Илья Вадимович не хворать!» Или: «Вот уважил, так уважил, Семён! Прям вот от всего сердца аригато!»

Да что там! Сейчас первые строчки рейтингов стриминговых сервисов занимает экранизация какой-то японской легенды про девочку и ее возлюбленного призрака. Я пару серий просмотрел — дичь невероятная. Но девчонки с нашего класса только что не молятся на главную героиню. А может даже и молятся — чёрт их разбери! Во всяком случае, ей подражают, глаза даже подводят под «японку».

Короче говоря, что такое «кавай» в средней полосе здешней России я знал. И Рин-рин… тьфу ты! Кикути Ринко была воплощением этого слова. Вся такая миленькая, прелестная, почти мультяшный персонаж.

— Так мне уже можно подойти, Ром-ром? — похлопала она глазками. — Письмо? Перстень? Дедушка Алексей? Помнишь?

— Давай! — поправлять её очередной «ром-ром» я не стал. Что-то мне подсказывало, что это всё равно бесполезно.

И протянул руку.

Девушка тут же подбежала, сунула мне в ладонь и конверт, и печатку, после чего сразу же отступила на прежние позиции.

— Читай. Я подожду.

А вот эти слова она уже произнесла без всякой манерной «кавайности». Интересно…

Вскрыл письмо — это точно от деда, только такой динозавр мог отправить послание на бумаге, словно сто лет назад, да и почерк его — и стал одним глазом скользить по строчкам. А второй (фигурально, конечно, я не косоглазый) не сводил с Ринко. Но та словно отрешилась от всего мирского и замерла без движения, как выключенный электроприбор.

«Здравствуй, Роман! Человеку, который передаст тебе это послание, можешь верить, как мне…»

Ну, не знаю, деда! Я и про тебя-то до прошлой ночи, получается, ничего не знал. Хотя это взаимно, ха! Верить? Ну, положим, всё ещё верю.

«Ринко — мой личный вассал. Когда-то давно я спас ей жизнь, и с тех пор она поклялась служить мне верой и правдой».

Я оторвал взгляд от бумаги и ещё раз посмотрел на девушку. Ну, да, лет шестнадцать, не больше. Много лет назад? Ребёнком он её что ли в вассалы принял? Грудничком?

«Пусть тебя не обманывает её внешность. Ринко — ёкай из древнего рода кицунэ, и на самом деле возрастом она лишь немногим младше меня».

Так, блин, он о чём вообще? Ёкай — это же призраки так у японцев называются? А кицунэ — это лисы-оборотни? Это же мифология чистой воды! Не может же он в самом деле считать её оборотнем!

«Несмотря на её вассальную клятву, я никогда не призывал Ринко к служению. Но последние события заставили изменить своё отношение к этому. Тебе в моё отсутствие понадобится верный и надёжный соратник. И хороший боец. Прости, что втравил тебя во всё это».

Это было так типично для старшего Брюса — попросить прощения между делом! «Роман, завтрак на плите. Кстати, прости за вчерашнее, кажется я немного переборщил с этим атакующим заклинанием». С другой стороны — данный оборот полностью убеждал меня в подлинности послания.

«Также посылаю тебе перстень главы рода. Скорее всего, я не смогу вернуться ещё какое-то время, и тут дело даже не в опасности для меня лично — я старый человек и не боюсь смерти. Но ситуация такова, что куда больший удар могут принять те, кто просто находится рядом. Поэтому, внук, дела на тебе. Ты уже взрослый, и куда более толковый парень, чем твой отец, справишься. Делай всё, что считаешь нужным, я тебе полностью доверяю. Не стыдись просить помощи у моих друзей. Твой дед».

Коротко и по делу — «железный Брюс», как он есть! Внучок, я малость задержусь, тут у меня нерешённые вопросы с вероятным претендентом на ханьский престол. Еда в холодильнике, деньги в тумбочке, перстень главы рода на пальце. Не забывай чистить зубы. Кстати, вот ещё лиса-оборотень, она будет за тобой присматривать.

Дочитав записку, я ещё несколько секунд тупо смотрел на исписанный старшим родичем листок. Эмоции, которые во мне бурлили в этот момент, я даже не буду пытаться описывать. Очень сложный коктейль — не всякий бармен возьмётся повторить.

Потом аккуратно сложил бумагу, убрал её обратно в конверт, а тот — во внутренний карман школьного пиджака. И уже без всякой опаски шагнул к гостье.

— Значит, кицунэ?

Девушка вместо ответа улыбнулась и приложила указательные пальцы к вискам. Ушки, ага. Какая милота.

— Так тебе сколько лет на самом деле?

— А ты предпочитаешь более опытных женщин? — подмигнула она.

И в этот момент я увидел, что её грудь стала больше. То есть, её вообще по факту почти не было, так, едва обозначенные холмики под пиджаком, а тут прямо ткань натянулась. А ещё лицо неуловимо изменилось, оставшись тем же самым вроде бы, но словно бы лет на десять старше. И голос стал взрослее.

— Это ты как?.. — только и смог вымолвить я.

Казалось бы, к швырянию огня и молний я уже привык, но подобное — не только здесь, вообще! — видел впервые. Частичное изменение собственного тела, да ещё и так быстро. Это же совершенная биомантия! Трансформация на клеточном уровне с невероятной скоростью!

— Таков дар моего рода! — лукаво улыбнулась девушка, — нет, женщина! — Ещё я знаю множество интересных историй, умею прекрасно готовить, шить и убивать людей. Ну что, так и будешь гостью на пороге держать? Может, уже в дом пригласишь?

В мой дом Ринко вошла, как полагалось настоящей женщине — со словами: «Ну и бардак!» Я даже по сторонам заоглядывался — где? Нет, ну так-то ночью здесь злодеи были и два вида спецназа. Натоптали, не спорю. Но вещи все на своих местах стоят, одежда не разбросана, вазы не побиты — они же не обыск проводили. Пыль, быть может, на полках осела, но это если присматриваться. В остальном же вполне себе порядок — с точки зрения любого мужчины.

И вообще, помогающая с уборкой по дому женщина придёт только в субботу, а сейчас — среда. Чего она вообще ждала?

— Это ты ещё дедову спальню не видела! — порадовал её я. — Основной замес там происходил. Кровь на полу и всё такое.

— Кровь? — девушка (она снова была в образе школьницы) округлила глаза. Забавное зрелище в исполнении чистокровной ниппонки. — Тут кого-то убили?

— А ты не в курсе?

Почему-то я думал, что дед, который её вызвал, всё ей рассказал. Но оказалось, что тот лишь воспользовался старым каналом связи, передал письмо с перстнем и сообщил, что его внуку грозит опасность. Пришлось ей коротко рассказывать про ночной визит наёмников и последующий приход сперва спецназа Охранки, а затем группы быстрого реагирования Тайной Канцелярии.

— Как-то так… — завершил я рассказ, разведя руками.

— Охренеть! — без всякой кавайности откликнулась кицунэ. — Дядька Лёша в своём репертуаре! Ни слова об этом не сказал!

Я про себя отметил «домашнее» именование деда, что говорило о довольно близких отношениях моего старика и этой девицы. И был вынужден с ней согласится. Да, это действительно было в духе старшего Брюса — некогда объяснять, побежали скорее!

— Горничных в доме, как я понимаю, нет? — уточнила лиса-оборотень.

— Приходит раз в неделю, в субботу.

— Нет, так не пойдёт! До субботы я в этом бардаке жить не буду! Так, где инвентарь этой достойной женщины? Она же не с собой его всё время таскает?

— Да, пойдём покажу.

Под инструментарий Марты Карловны, нашей уборщицы, был отведён чуланчик возле кухни. Там Ринко вооружилась вёдрами, тряпками, швабрами и чистящими средствами, после чего немедленно приступила к уборке. Меня же она попросила под ногами не путаться, и свалить куда-нибудь. В смысле, хотя бы в своей комнате запереться, и без крайней необходимости не выходить. Глядя на то, что она устроила в первые же минуты своего пребывания в доме, я, почему-то, не нашёл в себе решимости с ней спорить.

Поплёлся в свою комнату. Там меня встретил Уний, даже не соизволивший подняться с дивана и выйти посмотреть, кто там вообще пришёл. Не то чтобы я считал своего земляка сторожевым псом, но здравый смысл-то должен был присутствовать. Высказал ему всё это — а что, если бы это были очередные грабители или ещё кто-то? Где, вообще, бдительность и здоровые инстинкты? Нас, так-то, ночью чуть не грохнули!

Но Уний лишь широко зевнул и посмотрел на меня осуждающе. Мол, ну чего ты начинаешь, дружище! Я ещё по шагам понял, что это ты. И что зашёл не один, а с девушкой. Я поэтому никуда и не пошёл — не хотел пугать твою гостью, вот!

— Ну-ну! — с сомнением протянул я, усаживаясь рядом с мастифом. — Так я тебе и поверил.

Никакой телепатии в нашем общении, конечно, не было, хотя это было бы чертовски удобно. Просто — ну а что он ещё мог сказать своим выразительным взглядом?

Стал рассказывать товарищу о новостях. В первую очередь, естественно, о том, кто эта гостья и почему она грохочет по всему первому этажу вёдрами. Когда дело дошло до того, что Ринко — биомант, Уний поднял голову и уставился на меня с полным обалдением в глазах.

— Серьёзно! — сказал я ему в ответ на этот невысказанный вопрос. — Их здесь называют лисами-оборотнями, по-ниппонски — кицунэ. Как она в зверя превращается, я, правда, не видел, но зато был свидетелем того, как она своим телом на клеточном уровне управляет. И скажу я тебе — это совсем другой путь использования энергоконструктов. Отличающийся и от нашего, и от местного.

В родном для меня мире одарённые — те, кто развивал возможности энергетического тела — тоже воздействовали на собственный или чужой организм. Но в большей степени для выправления патологий или других нарушений в его работе. Скажем, могли подстегнуть регенерацию определённых участков тела, в результате чего исцеление и даже заживление серьёзных ран, происходило в несколько раз быстрее.

Ещё, благодаря развитию и управлению энергетическими каналами, средний возраст жизни в нашем, тогда ещё не Увядающем, мире, превышал полторы сотни лет. Это сейчас всё вразнос пошло, мало кто до восьмидесяти дотягивает.

Но вот такого, чтобы вырастить себе грудь или изменить лицо за считаные секунды, как мне продемонстрировала новая знакомая — такого мои земляки не умели и в лучшие годы.

В общем, мы с Унием это дело активно обсудили, после чего я поведал земляку, что со Строевой поговорил, и предложение её принял. Завтра она должна была принести проект вассального договора, будем изучать.

Примерно на этом месте в комнату без стука вошла дедова посланница.

Поверх школьной формы она накинула слишком большой для неё халат Марты Карловны, волосы убрала под платок, отчего стала выглядеть какой-то беженкой. Которая нарядилась во что попало из корзины с пожертвованиями.

— Ой! — умильно приложила она ладошки к щекам. — Собачка!

Назвать здоровенного мастифа так, это надо было быть… Ринко. Девушка без всякой опаски двинулась к нему с явно читаемым намерением обнять и погладить. Но внезапной остановилась на полпути.

— Это ты с ним разговаривал? — нахмурилась она.

— Эм-м, ну да…

— Странно, как с человеком прям. Я даже решила, что в доме живёт ещё кто-то, о ком ты мне не сказал.

— Ну, знаешь, я привык просто, — отмахнулся от её подозрений. — Один же, чтобы с ума не сойти. Дурацкая привычка, согласен.

— Понимаю, — без выражения произнесла кицунэ, не отводя, при этом, взгляда от моего товарища. — Только это никакой не пёс, Рома.

Уний решил, что пора вмешаться, и угрожающе зарычал. Глухо так, без явной агрессии, но недовольно. Что в исполнении такого здоровенного пса всё равно выглядело довольно опасно. Правда, на лису это не произвело никакого впечатления.

— Фу, Уний! Свои! — изображая отношения хозяина и питомца, прикрикнул я. И уже для Ринко произнёс. — Что ты имеешь в виду? Как это не пёс? Котик, что ли?

— Ром-ром, ну я же оборотень! — снисходительно пояснила Ринко, не ведясь на иронию. — Я такие вещи просто чувствую! Ну-ка, пёсик! Посмотри мне в глаза!

С этими словами она оказалась совсем рядом с Унием, и без всякой опаски ухватила его голову своими ладошками. Тот снова попытался зарычать, но девушка просто притянула его к себе и уткнулась своим лбом в его. И без того нерешительное сопротивление пса тут же прекратилось.

Я заворожённо наблюдал за этим действом, не зная, как правильно реагировать. Говорить новой знакомой правду не хотелось, ведь признание Уния человеком потянуло бы за собой и другие вопросы. Такие, например: а как он попал в это тело? И — а ты тогда кто такой?

— Тело зверя, дух человека, — между тем шептала Ринко. — Как же тебя угораздило, бедолага?

Вот здесь я замер. И, не буду скрывать, целую секунду обдумывал вариант, в котором убиваю девушку, а потом каким-то образом прячу её тело. Например, ночью закапываю на заднем дворе, где проводились тренировки.

Не то чтобы всерьёз и не потому, что я такой кровожадный. Просто — это же полный провал моей миссии! Как Кочевник после такого сможет других людей из родного мира перетаскивать?

Но девушка отпустила голову Уния и с улыбкой посмотрела на меня.

— Кажется, я знаю, что произошло! — сообщила она доверительно. — Не думала, что доведётся с таким столкнуться, однако читала в семейных преданиях о подобных случаях.

— Да? — осторожно уточнил я.

— Ты же тоже чувствовал в нём разум, верно? Поэтому и говорил с ним, как с человеком? Да не бойся ты, я на твоей стороне!

А, была не была!

— Верно, — подтвердил её догадки. — Я его всего пару дней назад подобрал на улице. Он показался мне просто умным псом, а потом были странные вещи, когда он вёл себя не как пёс…

Уж не знаю, Рин-рин, что ты там вычитала в своих семейных преданиях, но, пожалуйста, рожай уже быстрее! Я не могу вечно общими фразами отвечать!

— И казалось, что он понимает человеческую речь и даже пытается отвечать?

— Ну, типа того… Знаешь, я думал, что это просто результат дрессировки или ещё что-то в этом роде… Но ни с кем своими предположениями не делился, а то сочли бы ещё психом…

— Он мой соплеменник!

Что?

— Что? — уже вслух повторил я свой мысленный вопрос.

— Сорванная инициация! — глаза у лисы блестели он возбуждения. — Скорее всего, ещё ребёнком, без наставника, который мог бы ему помочь, он сменил форму и застрял в ней! А теперь, бедняжка, не может выбраться!

Вот это… поворот! Ринко сама себе придумал версию, которая ей всё объяснила и поверила в неё. Ну а я не идиот, чтобы её в ней разубеждать.

— Ему можно как-то помочь?

Неожиданно для себя, я вдруг понял, что чувство опасности от разоблачения внезапно сменилось надеждой. Ведь это я виноват в том, что Уний оказался в теле мастифа, и вынужден жить, как животное. К тому же лиса говорила так, будто эта возможность имелась.

— Не знаю… — задумчиво покачала головой девушка. — То есть, теоретически, я могу стать для него наставником, и обучить оборотничеству с самого начала. Конечно, я не знаю, как долго он уже живёт в такой форме, и что произошло за это время с его разумом. Но, повторю — теоретически! — это возможно. Потребуется много времени, кое-какие редкие растения для пробуждающих эликсиров… Уний? Тебя же Уний зовут?

Мой товарищ не очень хорошо владел здешним русским языком. Говорить на нём смог бы лишь в режиме «моя твоя спасибо плоскогубцы». Но по смыслу и контексту понял всё. В том числе и о призрачной, но всё же надежде, вновь обрести человеческое тело.

Поэтому, когда Ринко обратилась к нему, он уже без всякой опаски кивнул, одновременно с этим вильнул хвостом.

— Ты же мой умница! — умилилась девушка. — Хочешь снова стать человеком, Уний?

Ещё один кивок, махание хвостом и радостный гав.

— Тётушка Рин-рин очень-очень постарается тебе помочь, мой хороший! Но ты тоже должен стараться и делать всё, что я тебе велю. Хорошо? Ну вот и молодец! Вот и умница! Кто у нас хороший пёс? Уний у нас хороший пёс!

Тётушка Рин-рин? Нет, я, конечно, помню слова деда в письме о том, что она старше, чем выглядит, но — тётушка? Впрочем, плевать! Возможно это их внутренний ёхайский этикет, ниппонцы вообще сильно по статусам повёрнуты. Все эти префиксы к именам: кун, тян, доно, сэнсэй.

Хвост мастифа во время этого обмена любезностями просто пропеллером крутился. Я же смотрел на них и не находил слов. Неужели это правда и моего земляка можно научить биомантии, которая позволит ему снова стать человеком? Если так, то я ничего на это не пожалею — ни времени, ни средств на эти редкие и, наверняка, дорогие, травы для эликсиров.

— Если ты права, и он действительно человек, застрявший в теле собаки, то мы просто обязаны помочь ему выбраться! — твёрдо сказал я. — Можешь говорить, что тебе для этого понадобится!

— Ты хороший человек, Ром-ром, — оторвавшись от Уния, Ринко провела одной ладонью по моей щеке, и очень тепло улыбнулась. А потом вдруг спохватилась. — Ой, я же чего зашла! Хотела спросить — где будет моя комната? Ничего, если я займу спальню твоего деда?

— Там же… — мне пришлось с усилием переключиться с одной темы на другую. Что для самой лисы никаких трудностей не составляло.

— Да я всё приберу, не переживай! Что я, крови в своей жизни не видела? Будет лучше, чем было, и к тебе поближе! Я же твой телохранитель, не забыл?

— Да пожалуйста!

— Ну вот и чудненько! — она подскочила и пошла к дверям. На выходе обернулась и строго произнесла. — Ужин будет через два часа, так что никаких мне чтобы перекусов.

То есть, она всё это время не только прибиралась, но ещё и готовила? А между делом заскочила на минуточку и подарила Унию надежду? Интересно, где дед нашёл этого электровеника?

С уборкой Ринко закончила только часам к семи вечера, но и то, как она сама выразилась: «Только по верхам прошлась». Однако к этому же времени у неё уже был готов ужин, и не спрашивайте меня, как ей удалось. Причём, не просто ужин, а какой-то гастрономический праздник с уклоном в азиатскую кухню.

На стол было поставлено несколько блюд: салат из редьки, крохотные, не больше спичечного коробка, рулетики из баклажанов, фаршированные мясом, варёный рис, плошки с тремя видами соусов, и здоровенная миска с перловой кашей, богато сдобренной мясом. Последнее предназначалось явно для Уния.

— А ты не думаешь, что ему будет не очень удобно за столом есть? — с сомнением произнёс я, оглядывая всё это богатство.

— Если он человек, то и есть должен по-человечески! — отрезала лиса. — С поправкой на рацион, конечно же.

— Как скажешь, как скажешь! — поднял я руки в знак капитуляции. — Уний, ты как, справишься?

Мой земляк, не тратя времени на ответ, просто взгромоздился на стул и замер. Мол, не вижу здесь никаких сложностей.

— Вот видишь! — девушка с гордостью взглянула на «племянника». — Всё он может. Давайте есть. Приятного аппетита!

Удивительное дело, но Уний словно бы выделывался перед Ринко. Нет, он и раньше ел довольно аккуратно, если, конечно, не был адски голоден. А тут просто собачьим аристократом заделался! Неторопливо опускал голову, деликатно — иначе не скажешь — брал ком мясной каши зубами, а потом выпрямлялся, и всё это неторопливо пережёвывал.

А сама лиса орудовала палочками для еды, которые, видимо, принесла с собой, а то и вовсе на месте из подручных материалов изготовила — я бы не удивился, кстати. Но налегала в большей степени на рис и салат, в то время как чудесные рулетики, сочные и буквально тающие во рту, достались мне почти полностью.

Вкуснотища была нереальная. Я и сам умею готовить, но — базово. То есть смогу по рецепту воспроизвести любое блюдо, хоть тосканский суп с травами, хоть мясо в кисло-сладком соусе из ханьской кухни. И они получатся съедобными, а кто-то вроде меня их и вкусными назовёт.

Но до уровня Ринко мне было далеко. Подозреваю, что в этой жизни мне просто не удастся его достичь. Это же надо настолько в процесс погрузится, практически полностью себя ему отдать, чувствовать, а не знать точность ингредиентов… И при этом как-то совмещать готовку с генеральной уборкой по дому.

В итоге я смог остановиться, лишь когда понял, что следующий рулетик пойдёт обратно, даже если я его буду продавливать. Девушка, кстати, такой мой аппетит восприняла очень благосклонно. Не подначивал, мол, ну куда тебе ещё, а ещё подсказывала: «А ещё вот в этот соус макни! Ну, как тебе?» Короче говоря, полностью поощряла моё обжорство.

И я для себя сделал вывод, что если она останется у нас надолго, то мне придётся одновременно очень активно заниматься спортом, и развивать самоконтроль. В противном случае уже через месяц я превращусь в колобок.

— Так, посуду я уберу чуть позже, а пока мы с Унием пойдём развивать его меридианы, — сообщила Ринко, когда все с осоловелым видом потягивали чай. Она и для моего товарища поставила блюдце, из которого тот мог лакать. Предусмотрительно остудив напиток до комнатной температуры. — Дело это небыстрое, надо понять, в каком они у него состоянии, как проходит циркуляция ки, и на что мы вообще можем рассчитывать. Будем в моей комнате. К нам не заходить, пока я не разрешу. А то собьёшь Уния с настроя, и мы время потеряем.

Ки или, как её называют ханьцы, ци — та самая духовная энергия, которая, при умелом использовании, позволяет творить чудеса. В зависимости от точки приложения — швыряться каменными «ядрами», лечить себя и других или, как в случае с ёкайскими техниками, полностью изменять собственное тело.

— Отлично! — отсалютовал я ей кружкой. — Мне тоже есть чем заняться. Уроки, например, подготовить.

На самом деле, времени на освоение местного материала я тратил совсем немного, больше занимался развитием кругозора и изучал этот мир. Однако, кроме этого, сегодня я планировал отправить доклад о событиях на родину. О том, что случилось за последнее время, конечно же. Но главным образом я намеревался сообщить, что готов принимать земляков.

Ну а что? Опасность опасностью, но так можно до конца жизни прождать в страхе. И ничего не сделать. По крайней мере, я смог убедиться, что род Брюсов не преследует государство — именно это было причиной для принятия решения о временно́й консервации. А тут выяснилось, что могущественные силовые структуры вообще на моей стороне! Так чего тогда ждать?

Завтра подпишем со Строевой договор, приму её в род, и сразу же возьму небольшой заём на обустройства быта новоприбывших. После учёбы отправлюсь в ближайшую больницу, предложу свои услуги в качестве волонтёра. А там, глядишь, через несколько дней смогу и первого донора для Перехода найти.

Время за всеми этими делами пролетело совершенно незаметно. Отправив в родной мир сжатый информационный пакет, я разделся и улёгся в постель. Сон пришёл сразу, стоило только глаза закрыть — всё-таки, считай, вторые сутки на ногах.

Однако спал я недолго. Открыл глаза ровно в тот момент, когда на кровать рядом со мной легла Ринко. Есть у меня такой механизм в организме — сразу реагирую на появление рядом постороннего, даже в глубокой фазе сна.

— Как же я за сегодня умоталась! — едва слышно, но всё же разборчиво, выдохнула девушка, прижимаясь к моему боку.

Одежды на ней не было. Совсем — я это сразу почувствовал. И отреагировал. Характерным для любого здорового мужчины образом.

— Ой, а ты тоже не спишь, да?

Какая поразительная догадливость!

— Уже нет, — хмыкнул я. — А у тебя же вроде своя комната есть?

— Не будь букой! — фыркнула она в ответ. — Знаешь, как я сегодня много ки потратила? Пока добралась, пока порядок в этом бардаке навела, а еще на Уния целую прорву потратила! Как я, по-твоему, должна её восстанавливать?

— Как? — немного растерявшись, переспросил я.

Что-то мелькнуло в голове про лис-оборотней. Но ответ пришёл не из памяти, а в виде долгого поцелуя.

— Как-как? Так, — шепнула она мне в лицо. — Не волнуйся, я очень опытная любовница…

Следующий день в школе начался с того, что Гром Михалыч завёл в наш класс ниппонку и объявил:

— Поприветствуйте новенькую в вашем классе. Её зовут Ринко Кикути, она недавно переехала в столицу и будет учиться с вами.

Имя девушки он поставил перед фамилией, согласно русской, а не японской традиции. Как бы подчёркивая — здесь императорское учебное заведение смешанного типа, а не какая-то ниппонская старшая школа.

Правда лиса этот манёвр тут же взломала. Врубила кавай на двести процентов, озарила помещение улыбкой и помахала сразу двумя ладошками:

— Привет! Можете звать меня Рин-рин! Пожалуйста, позаботьтесь обо мне!

После чего ещё и поклонилась. Комбо!

По партам тут же полетели едва слышные шепотки вроде: «Боже, какая же она миленькая!» или «Принцесса и призрак, скажи? Одно лицо!» Шушукались в основном девочки, но и парней сольное выступление Ринко произвело впечатление. А вот после того, как она направилась прямиком к окну, и села за стол рядом со мной, класс, наоборот, погрузился в поражённое молчание. Ненадолго, буквально пару секунд, после которых между женской частью коллектива пошёл очень интенсивный переговорный процесс и обмен взглядами.

Настасья Филипповна в нём не участвовала. Лишь одарила меня сложно читаемым взглядом прищуренных глаз. Кажется, она была чем-то недовольна. К счастью, до выяснения отношений не дошло, так как вошёл учитель по геометрии и начал урок. Но дойдёт, я уверен!

После уроков я, как и положено, отправился на отработку. Один, Алалыкин опять мне компанию решил не составлять. Ума не приложу, как он планирует потом перед Гром Михалычем отмазываться, видимо, решил, что для завуча по воспитательной работе его происхождение что-то значит. Спойлер — хрена собачьего! Но — не мои проблемы!

Ринко тоже со мной не пошла, ещё и глазки так округлила — типа, а я тут причём? Сказала, что дождётся меня за более приятным занятием и пока поболтает с девчонками в кафешке. Однако, если я не буду слишком тормозить, то и сам могу к ним присоединиться. Мол, Злата Зенбулатова будет рада.

Я нахмурился. Зенбулатова? Будет рада? Я заснул в одном мире, а проснулся уже в другом, где Златочка — хорошая девочка? Или это она на волне популярности лисы решила и меня, и её, затащить в свою группировку? Вот уж чего мне точно не надо.

Пришлось с иронией напомнить кицунэ, что она, вообще-то, мой телохранитель. На что девушка рассмеялась и сказала, что от кроликов, коз и парочки грачей, меня защищать не нужно, а прочие опасности мне здесь вряд ли грозят. Но если таково желание дорогого господина, то она, конечно, найдёт наблюдательный пункт где-нибудь неподалёку. Например, будет вон с того дерева смотреть, как я навоз таскаю.

В общем, договорились встретиться на выходе из школы через час. Возле кофе, куда она с бандой Зенбулатовой и отправилась. Я же потопал к Матвею Васильевичу.

Мне, кстати, нравилось за животными убираться. Для местных, особенно дворян, это что-то невыносимо оскорбительное, полное и окончательное падение на самое социальное дно. А мне нормально. Наверное, потому, что раньше не доводилось ухаживать за живыми существами, и даже находится рядом с ними. Последнего домашнего питомца мои соотечественники схарчили задолго до моего появления на свет.

Так что спокойно вооружившись тачкой, вёдрами, лопатой и мешками, я приступил к работе. Методичные движения, не требующие мозговой активности, позволяли полностью освободить мышление. Спокойно обдумал свой план по внедрению в первую больницу, признал его годным и готовым к применению чуть ли не с завтрашнего дня. Чуть позже задумался о том, что рабочим он пробудет крайне недолго — как только закончатся лечебные учреждения, на счету которых будет числиться хотя бы по одному чудесно исцелённому пациенту.

Перешёл к альтернативным вариантам, один из которых уже рассматривал. В аккурат после того, как нарвался на умирающего от перепоя слепца с собакой-поводырём. Нет, конечно, отлавливать таких уникумов по подворотням бесперспективно, да и банальным образом опасно. Однако мысль уже пошла дальше и привела меня к… Строевой.

Я ведь уже говорил ей про благотворительность, верно? И её даже проняло настолько, что она меня в щёчку поцеловала. Значит, стоит это направление развить — в смысле, не перейти от поцелуев к чему-то большему, а попробовать раскрутить купеческую дочку на полноценный благотворительный проект. Скажем, создание собственной лечебницы, только не для больных людей, а для алкоголиков и наркоманов.

А что? Это и для репутации полезно, дворяне часто строят больницы своего имени или дома призрения. И для дела. Будем честно помогать людям освободиться от пагубной зависимости, а тем, кого уже не спасти, давать новую жизнь. Полный контроль за внутренней отчётностью будет у меня, так что можно будет без подозрений работать. А высокий процент — каким ещё ему быть с моим-то способом лечения! — исцелённых, ещё и позволит новых клиентов привлечь с минимумом рекламы.

Чёрт, да Насте это можно не как социальный, а инвестиционный проект продать! Весьма и весьма доходный! Мало ли в среде аристократов серьёзно зависимых людей. Особенно, подозреваю, это утверждение верно для их «золотых» деток. Родители которых, способны отвалить кучу денег, чтобы их чадо ненаглядное вернулось к нормальной жизни. Причём сделать это анонимно!

А возможности внедрения? Это же просто золотое дно! В безнадёжного, умирающего от наркоты птенца дворянского гнезда, можно перенести своего соотечественника. И вот тебе, пожалуйста — возросшие возможности, расширение горизонтальных связей и агентов влияния, а также доступ к финансовым потокам богатых семей!

Нужно только придумать какую-то фишку для моего «уникального метода лечения» от наркотической зависимости придумать. Что-нибудь такое, что местному населению зайдёт. А то ведь они здесь маги всё поголовно, могут и начать проверять на наличие способностей к целительству, которых у меня нет. И буду я выглядеть бледно.

Секту, что ли, организовать? С точки зрения закона с этим проблем не будет, но с этической — более чем. К тому же Российская империя хоть и светское государство, но в отношении к господствующей конфессии весьма консервативное. И ортодоксальное. Так что не стоит с клиром в конфликт вступать — это небезопасно.

Но сама по себе идея с религией — неплоха. Нужно её хорошенько обдумать. Может, место где-нибудь неподалёку есть намоленное, какой-нибудь древний монастырь или что-нибудь в этом роде. Это бы все объяснило…

Движение я скорее почувствовал, нежели увидел. Инстинктивно вскинул правую руку, прикрывая голову. От локтя до предплечья она тут же вспыхнула жуткой болью — к сожалению, на рефлексах призывать магию для защиты я ещё не умел. Подавил боль на энергетическом уровне, отскочил назад, разрывая дистанцию с нападавшим, и лишь после этого зрение донесло до мозга, что произошло. С запозданием на несколько миллисекунд.

Трое парней. Незнакомых. Даже, кажется, не с нашей школы — слишком взрослые. У одного даже бородка куцая имеется — минимум лет двадцать. У каждого в руке бита для лапты — от одной из них я, похоже, и защитился, повредив руку. Я что, задумавшись, забрёл на тренировку команды? Да нет вроде. Вон мусорные баки, я как раз к ним тележку подкатил.

— Привет от тайного поклонника, говновоз! — выкрикнул один из них, подтверждая мои выводы.

И не тратя больше времени на разговоры, вся троица бросилась на меня. С очень очевидными намерениями — выбить из меня дух тяжёлыми и крепкими битами. Да кто они такие, вообще⁈ И как оказались на закрытой школьной территории?

Пока сознательный уровень разума ещё возмущался немотивированной агрессии и пытался понять кто эти люди и что им от меня надо, вбитые ещё в родном мире рефлексы сделали все сами. Увели меня с линии атаки по хитрой траектории, заставив нападающих столкнуться друг с другом, и дали занять более выгодную позицию для схватки.

Боль в руке не мешала — блокировка сигналов тревоги на уровне центральной нервной системы давала мне примерно две-три минуты, чтобы разобраться с противниками. Потом она возьмёт своё — сдерживать долго сигналы нервных окончаний не получится — и будет раза в полтора-два сильнее. Но пока отбитая или даже сломанная рука никак не отвлекала. Кроме того неприятного факта, что шевелить ею ниже локтя я не мог.

Но для того чтобы справиться с троицей неодарённых (иначе, на кой бы им понадобились биты?) придурков она была не нужна. Сперва активировал «пылевой щит», только окружил им не себя, а нападавших. Убедившись, что поднявшиеся в воздух микрочастицы земли серьёзно затруднили им обзор и дезориентировали, атаковал уже сам. Тоже без особых затей — «ядром». Без жалости отправив по одному снаряду в ногу каждому из противников.

А когда их крики ярости сменились на вопли боли и стоны, опустил взвесь, и, приложив руку к земле, создал «ловушку». Эта техника из арсенала Брюсов была немного похожа на «распад», который я демонстрировал Унию. С той лишь разницей, что не разрушала кристаллическую решётку объекта, а слегка изменяла его структуру. Делала её менее плотной. Настолько, что она уже не могла выдерживать на себе груз трёх человеческих тел.

Мимолётно скользнула мысль, что из-за этих уродов мне ещё с администрацией школы придётся объясняться. Круг в пару метров изменённой почвы, в которую по колено провалились неудачливые нападавшие, будет довольно сложно скрыть. И хотя я ни в чём не виноват, пенять на разрушение покрытия будут мне.

— Сука, ты мне колено раздробил! — благим матом верещал заводила этой компании, тот, что с бородкой. Его товарищи деликатно стонали — сразу видно, воспитанные молодые люди. — Хана тебе, тварь! Засужу!

— Упс… — без выражения отозвался я, не желая комментировать это тупейшее заявление. Да, применение магии в обществе, особенно в общественных местах, жёстко регламентируется законом, но вполне попадает под необходимую оборону. — Давайте лучше обсудим, кто вас, дебилов, на меня натравил. И провёл на школьную территорию. Советую, кстати, побыстрее отвечать. Я пока лишь на ранге Подмастерья, мне плотность «ловушки» долго держать не получится. А откапывать вас, когда вы в землю с головой уйдёте, точно не собираюсь!

Говорить они начали сразу же. Откуда им было знать, что глубже, чем по колено, им в раскисшей почве не увязнуть?

— Спаситель мне свидетель — я этого не хотел! — устало выдохнул Гром Михалыч. — Пусть меня и называют чёрствым чурбаном, но я, Брюс, ваши особые обстоятельства всегда принимал в расчёт! Однако же теперь моему терпению пришёл конец! Я знаю, что с вами делать!

Особые обстоятельства — это, видимо, тот факт, что до недавнего времени Роман Брюс считался смертником. Точнее, неизлечимо больным. Соответственно, к нему после столь чудесного исцеления, с общей меркой не лезли. Бедный мальчик, столько всего пережил и тому подобное. Но теперь лафа закончилась. Более того, с этого дня ко мне в школе будет уделяться самое пристальное внимание. Вот как следовало понимать речь нашего завуча.

— Вообще-то, пострадавшая сторона — это я, — без надрыва, просто напомнив, сказал я. — И произошло это в процессе отработки, которую вы, Георгий Михайлович, мне назначили.

— Пострадавших увезли на карете скорой помощи! С переломами! А вы, Брюс, стоите тут как ни в чём не бывало! Да ещё и дерзить пытаетесь!

— У меня, между прочим, тоже трещина в кости! — в качестве доказательства я даже продемонстрировал лангету, которую наложили прибывшие на вызов медики. — И ушиб мягких тканей!

— Хватит. — тихо, но властно прервал нашу перепалку директор школы, Самсон Викторович Левской. — Это не зал суда, чтобы я выслушивал ваши прения, господа. Георгий Михайлович, потрудитесь уже сказать, что вы предлагаете?

— Если у юного графа так бурлит кровь, и ему хочется драться, то пусть это делает в рамках турнира, — немедленно ответил завуч. — Там, по крайней мере, никто не сможет обвинить администрацию школы в том, что она не следит за дисциплиной!

Самсон Викторович на некоторое время погрузился в молчание, обдумывая предложение своего зама.

Разговор этот, как уже любой бы понял, происходил в кабинете директора. Сразу после неудачной попытки нанесения тяжких телесных повреждений группой лиц по предварительному сговору. Именно так полиция, вызванная, кстати, мной, классифицировала произошедшее. Приняв во внимание, что злоумышленники проникли в школу без разрешения и напали на одного из учеников.

Меня ни в чём не обвиняли. Полицейские быстро получили доступ к камерам наблюдения периметра школы, и увидели, что драку начал вовсе не школьник — я её лишь закончил. Применение магии против простецов тоже посчитали оправданным, старший наряда ещё и посмеялся, мол, гуманно вы с ними, господин граф. Могли ведь и головы проломить.

Скорая помощь увезла пострадавших идиотов — а как ещё назвать трёх простолюдинов, которые с битами полезли на дворянина в ранге Подмастерья? — мне же предстояло принять последствия, скажем так, административного характера. То есть, получить от руководства школы оценку произошедшего и наказание.

Несправедливо? Да. Я ведь действительно был в роли жертвы. Но для того же Гром Михалыча это была вторая выходка его учащегося за два дня. А у меня не было доказательств, что зачинщиком выступал баронет Алалыкин. Хотя это был именно он.

Я под конец блицдопроса членов клуба любителей лапты аж глазом дёргать начал. Серьёзно! Потому что полный тупизм же! Я тут весь настороже, жду нападения людей ханьского вана или ещё каких-нибудь злодеев калибра не меньше, меня охраняет сразу две спецслужбы, а на меня одноклассник гопоту натравливает! Дважды отхватив и не придумав ничего умнее!

Хотя на какое-то жалкое подобие заметания следов мозгов ему всё же хватило! Организацию своего коварного плана мести он возложил на ближайшего миньона — Кузьмина. И хотя тот фамилию свою наёмникам не сообщал, по описанию внешности я понял, кто это был.

Козлина даже не удосужился сообщить гопникам, что их цель — одарённый в ранге Подмастерья. Видимо, боялся, что они сразу откажутся. Или запросят в несколько раз больше. Сказал им только, что в драке я не дурак, а потому надо вырубить быстро, первым же ударом. Что они и попытались проделать.

Но всё это полицейским я не сказал. Во-первых, потому, что это совершенно не в духе дворянства. То есть манёвр: «заплатить шпане, чтобы она обидчика битами отходила», тоже в книге дуэльных правил не записан, но не уподобляться же мне теперь Алалыкину! Стукачей в школе не любят чуть ли не больше, чем вот таких задир.

Во-вторых, во моего допроса злоумышленников, по плечу одного из них несколько раз пробежала красная точка лазерного целеуказателя. Что довольно недвусмысленно сообщило — Тайная Канцелярия (или Охранка, хрен их разберёт), продолжают за мной присматривать. И видели нападение, но не посчитали нужным вмешаться. Мол, не тот уровень угрозы, чтобы наружку с группой быстрого реагирования перед настоящим противником засвечивать.

Ну а в-третьих, Ринко тоже не вмешалась. В смысле, я увидел её уже после того, как обездвижил противников, она, оказывается, совсем неподалёку стояла. А потом ещё от неё самой услышал, что она их вела до самого нападения. Но решила не вмешиваться — была уверена, что уровень угрозы незначительный, и ей не с руки сбрасывать прикрытие простой японской школьницы.

Ещё и наехала на меня! Ты, дескать, по сторонам совсем не смотришь, а тебя, между прочим, очень серьёзные люди убить хотят. Вот и будет тебе наука. Несмертельный (пока!) урок.

Короче, после всех этих произнесённых и молчаливых обвинений в беспечности, я принял решение о заказчике никому не говорить. И теперь вот расплачивался, включением в школьную турнирную команду. В которой, на минуточку, состоял и мой недруг!

— Хорошо, — выбрав свою паузу до донышка, произнёс, наконец, директор школы. — Я подготовлю приказ о включении Романа в школьную сборную.

— А это разве не добровольно должно быть? — попытался соскочить я. Как бы, не для того я в этот мир попал, чтобы в глупых детских конкурсах участвовать. Другие дела есть, вообще-то!

— Ты господа-то не гневи, Брюс! — тут же подключился Гром Михалыч. — Два дисциплинарных замечания за три дня!

— Не по моей вине!

— Поэтому их и нет в твоём личном деле. — выступил на стороне завуча и Самсон Викторович. — И не будет, если…

Договаривать он не стал — оставил недосказанность. Хотя мне всё и без пояснений было понятно. Три дисциплинарных замечания в личном деле школьника являются основанием для сбора педагогического совета и принятия решения об отчислении проблемного ученика.

А мне это совсем не надо было. Совсем. И деньги за обучение не вернут, и перед дедом потом ответ держать. Опять же, новую школу искать, в общем — слишком много ненужных телодвижений с непрогнозируемым результатом.

Пришлось буркнуть:

— Ладно, включайте. Только чудес не ждите. Я Подмастерье.

— Как и большая часть сборной. — ухмыльнулся завуч.

Здесь, видимо, нужно пояснить, на что меня подписали. Каждая школа, в которой учились одарённые дети, должна была участвовать в соревнованиях под названием «Сеча», разновидности командной военно-спортивной игры с упором на магию. Дворяне же потенциальные защитники родины, большая их часть после школы или вуза даже в армию сходит на пару-тройку лет. В основном, чтобы получить отметку о прохождении действительной воинской службы, что даёт ряд преференций и послаблений в налогах от государства.

Вот детишек с восьмого класса — примерный возраст пробуждения магических способностей — и начинают потихоньку настраивать. И шоу — городские, областные и общеимперские соревнования по телевидению подсвечивают, и начальная военная подготовка. Умение действовать в команде, тактическое мышление, умение применять свой дар в условиях, максимально приближённых к боевым.

Но дело это добровольное. Если кто-то не хочет, а таких хватает, то силком в школьную сборную не тянут. С другой же стороны, участникам команды школа частенько помогает с учёбой. Оценки чуть повыше, на пропуски или даже прогулы глаза закрывает. Короче говоря, всё, чтобы вступить в сборную желали. А там уже внутренние отборы, главные и второстепенные составы… в общем кухня, в которую я до сегодняшнего дня не особенно вникал.

А теперь придётся.

— Ну, раз так, и мы все благополучно разрешили, то я вас больше не задерживаю, Роман Александрович, — подвёл разговору черту директор и поднялся. Глянул на завуча. — Григорий, я в управу на совещание, документы на нового члена команды вечером оформлю. Он ведь сможет сразу приступить?

— Конечно. Я отменю ему отработку в зооуголке. А завтра после занятий буду ждать на тренировке.

Произнося это, Гром Михалыч довольно оскалился. Ещё бы ему не радоваться! Он ведь куратор сборной школы, а я, получается, к нему в прямое подчинение попал. Теперь глаз с меня не спустит!

Империя всегда готовится к войне. Неважно оборонительной или захватнической. Просто в этом кроется сама суть подобного государственного образования. Любого — Российская империя исключением не являлась.

Здесь всё так или иначе было связано с военным делом. Поговорки: «Хочешь мира — готовься к войне». Архитектура — старые кварталы, особенно в центре любого города возводились так, что при необходимости могли становиться настоящими крепостями. Даже набережные рек выглядели, как готовые линии обороны. Что уж говорить про одежду, ведь у гражданских служащих она была похожа на армейские мундиры.

При этом милитаристами русские не были. То есть, не замечал я поклонения оружию, желания захватывать другие страны или вырезать непокорные народы. Но культ воину, в среде дворян возведённый в некий благородный абсолют, присутствовал. Немало этому поспособствовали, кстати, ниппонцы, влившиеся в состав империи пару сотен лет назад. Добавив особенностей.

Не исключением были и школьные игры. В первую очередь шоу, альтернативные спортивные игры для магически одарённых людей, за ходом которых следили практически все слои населения. Но и первичная военная подготовка тоже. В форме игры будущие офицеры постигали основы тактики, боевое взаимодействие и… горечь утраты товарищей.

Да, последнее ни разу не шутка. Согласно статистике, так называемая естественная убыль среди участников «Сечи» составляла одну целых и три десятых процента. Которые приходились в основном на областные и общеимперские этапы. Это мне кицунэ рассказала.

— А ты как хотел? — по дороге домой вталкивала мне она, оказавшись настоящим фанатом этого вида «спорта». Я, по понятным причинам, об играх знал лишь в общих чертах. — Участники пользуются боевыми заклинаниями друг против друга. И чем выше ранг соревнования, тем более мощными. Так что несмотря на все меры предосторожности, защитное снаряжение и требования безопасности, периодически случаются и смерти.

— Бред какой-то! — мне и так-то в этом сомнительном развлечении участвовать не хотелось, а после слов лисы и вовсе страшно стало. Не для того я здесь, чтобы глупо погибнуть на «спортивной» площадке. — Стране это невыгодно! Одарённые ведь арсенал государства, скажешь, нет? Какой смысл давать им гибнуть на потеху толпе?

— Во-первых, не скажу. — девушка на ходу подпрыгнула, довольно высоко, кстати, и сорвала с ветки дерева лист. — Но именно у участников «Сечи» прогресс развития происходит на порядок быстрее, чем у других. Постоянный выброс адреналина, реальная опасность, необходимость применять все свои навыки в практически боевых условиях — всё это сильно подстёгивает одарённых. Даже на уровне районных соревнований. Так что, да, империи выгодно проводить такие игры, ведь в них выковываются будущие воины.

— А смерти? — основной посыл я не собирался забывать.

— А что смерти? — пожала плечами Ринко. — В запрещённых дуэлях гибнет гораздо больше одарённых. В иногда, но всё же случающихся войнах родов, тоже. Это, даже если обычную преступность не брать в расчёт, а там тоже статистика не самая радужная. Короче, опасность погибнуть на играх для одарённого не превышает таковой же в автомобильной аварии. Но что-то никто не отказывается ездить на такси, а?

Говорила она с таким знанием дела, будто уже много лет следила за развитием «Сечи». Что, скорее всего, было правдой — она ведь куда старше, чем выглядит.

— А во-вторых? — хмыкнул я. Первый довод скрепя сердце пришлось принять.

— А во-вторых, в соревнованиях крутятся очень большие деньги. Ставки — это только видимая часть.

— А невидимая — отмыв денег?

Лиса удивлённо посмотрела на меня. Будто я сказал что-то, чего не должен был. Похоже, зря я это спросил. Шестнадцатилетний граф не должен об этом знать. С другой стороны — я же нищий граф. Просто обязан быть в теме.

— И это тоже. Спонсорские деньги не всегда чисты, плюс для крупных меценатов предусмотрены хорошие скидки по налогам. Вложит какой-нибудь трест миллион в команду своего города, а в следующем году на три миллиона меньше налогов заплатит. Но куда важнее имидж. Он стоит гораздо дороже. В прошлом году, к примеру, доступ к разработке красногорской чёрной руды получила компания «Стерх», покровительствующая одноимённой команде из Новгорода. Обойдя в этом своего конкурента — компанию «Валидов и сыновья». И там, я тебе скажу, прибыли уже не на миллионы считаются.

— Каким это образом? — не смог я связать эти два факта. Как через спонсорство можно выиграть аукцион на разработку месторождения?

— Победив.

— Подожди…

— Наследнику престола, Его Высочеству Борису Андреевичу, очень понравилась игра команды «Стерх». — пояснила девушка. — Настолько, что он, склонив выбор отца в сторону нужной компании.

— Ну офигеть!

— Вот именно. Кроме того, не забывай, что «Сеча» — отличный клапан для сброса лишнего напряжения между крупными дворянскими родами. И лакмусовая бумажка для проверки лояльности. В общем, эти самые игры решают слишком много нужных государству задач, чтобы закрывать их из-за такого ничтожного процента летальных исходов.

— И вот в это меня засунули⁈

— Ой, не говори ерунды! — рассмеялась лиса. — Районный уровень не ровня областному или общеимперскому! Здесь нет ни больших спонсоров, ни особых денег, только амбиции директоров школ и отдельных учеников. Соревнования проходят на ранге Подмастерья, редко кто берёт Воина в таком возрасте. Сам понимаешь, что с такими вводными погибнуть на турнире — нужно очень постараться.

— Ну хоть это радует. — немного нервно хохотнул я.

— Тем более что ты неплохо подготовлен. Я ведь наблюдала, как ты справился с этой троицей простецов.

— Ключевое слово здесь — простецы!

— Тем не менее. Троих противников, которые были старше и физически сильнее себя, ты вполне спокойно уделал. Если бы ворон не считал, то и лангета бы не понадобилась. — она указала на мою руку, висящую на перевязи. — Завтра сходишь на тренировку команды, посмотришь на них и поймёшь, что опасался совершенно зря.

Я некоторое время шагал молча, решая сказать ей про Алалыкина.

— В основном составе человек, который нанял этих троих.

— Умеешь заводить друзей, что я могу сказать. Что ж, это прекрасный способ с ним разобраться раз и навсегда. О, смотри, мы уже дошли!

В самом деле, за разговором с кицунэ я только сейчас заметил за очередным поворотом родную улицу. И решил продолжить выпытывать из эксперта по «Сече», раз уж она у меня под боком, нужные сведения.

— Слушай, а как сами соревнования проходят?

— По-разному. Ты же в килу играл? Ну, которая с мячом?

— Да, конечно! — забавно, но в моём родном мире такая же игра называлась американским футболом. Конечно, в неё уже давно не проводились никаких чемпионатов, но когда-то она была очень популярна.

— На районных отборочных этапах чаще всего используется разновидность килы. Две команды, тяжёлый мяч, который можно пинать, бросать и перемещать магией, и две крепости. Занос мяча в зону крепости — очко. Пять очков у команды — победа.

— И всё?

— Ну, полигон побольше раз в пять, и противников можно бить куда жёстче, чем в оригинале. А так — да. На областных чемпионатах — другие сценарии.

— Какие?

— Во имя Аматэрасу, Ром-ром! — вдруг взбрыкнула лиса. — Тебя в сети заблокировали, что ли? Сам поищи! Всё, я пошла с Унием заниматься.

Толкнула дверь и скрылась в доме. В моём доме, вообще-то!

Остаток дня я решил потратить на то, что уже давно собирался сделать, но никак не мог взяться. То есть пойти, наконец, в больницу. Проклятые обстоятельства, будь они неладны! Только успел легализоваться и освоиться, как со всех сторон полетели удары — похищение деда, ханьская разведка, русские контрразведчики, наёмники, детские школьные разборки! Ещё и в дурацкую сборную по «Сече» записали, будь она неладна, на что тоже придётся тратить время, чтобы не привлекать к себе внимания.

Но с шести до десяти вечера у меня время имелось. Поздновато, но уж как есть. Поэтому перекусив, мы с лисой отправились в больницу. Точнее, в дом призрения — лечебное учреждение находилось под патронажем великого князя Алексея Николаевича Шереметьева, двоюродного дяди императора, и обслуживало самые бедные слои населения. Здесь бесплатно могли получить лечение сироты, оставшиеся без средств к существованию, пенсионеры, разного рода бродяги и тому подобная публика.

Выбор был сделан давно и по множеству причин. Во-первых, больница находилась буквально в двух шагах от дома. Во-вторых — контингент заведения был именно таким, какой и был мне нужен. То есть, люди, которые мало кому интересны, зачастую без родни и друзей. В-третьих, врачи здесь, по мнению деда, были настоящими коновалами. Больше отбывали на работе время, чем действительно лечили людей.

Для меня это значило, что при случае чудесного исцеления пациента, они с большей вероятностью облегчённо вздохнут, перекрестятся и быстренько выпишут пациента, нежели соберут консилиум и начнут выискивать причины этого феномена.

Но было ещё и в-четвёртых. Многие желающие сделать доброе дело (или очистить нечистую совесть) дворяне оказывали дому призрения помощь. Кто деньгами, просто переводя на счёт деньги, кто вещами и продуктами, а кто и личной помощью.

В большей степени последними были женщины из благородных родов. Преследующие как минимум две цели — как-то помочь нуждающимся, и засветиться на благотворительной деятельности. На фоне этих расчётливых барышень я и планировал затеряться. Никого же не удивит пришедший волонтерить граф, который к тому же сам не так давно был прикован к больничной койке.

Ринко мой мотив не очень поняла. Не спорила, но смотрела странно. Типа, ты же выжил, оправился после болезни, ну и радуйся! Зачем тащиться в эту обитель скорбей, какую вину в душе искупать? Давай лучше дома останемся, я с Унием позанимаюсь, ты тоже себе дело найдёшь.

Но одному идти не дала. Мол, хватит, я тебя уже одного отпустила, и вот что из этого вышло! А дед твой, между прочим, с меня, если что, спросит! В общем, загадочная ниппонская душа.

Главный врач больницы Евгений Ильич Фомин, несмотря на поздний час, ещё не успел уйти домой и согласился меня принять. Без особого интереса выслушал о причинах визита, слегка поскучнел, когда понял, что речь пойдёт не о спонсорской помощи, но покивал, и, не тратя время на разговоры, вызвал дежурного доктора.

— Вот, Игорь Федорович Герасимов, прошу любить и жаловать. — представил его мне. — Сегодня дежурит по больнице. Игорь Герасимович, граф Брюс…

— Прошу, без чинов!

— … и его спутница желают прийти на помощь нашему заведению. Вызвались поработать сегодняшнюю смену санитарами. Пристройте их к делу, голубчик.

Медики характерным образом переглянулись, что сказало мне больше, чем множество слов. Мол, ещё один носитель голубой крови решил снизойти до простых смертных. Походить с надушенным платочком у носа по палатам, чтобы потом можно было рассказать друзьям, как сильно он помогал низкому сословию.

— Я действительно хочу помочь, — с нажимом повторил я. — И работы не боюсь. В том числе и грязной.

Теперь уже лиса на меня посмотрела очень хорошо читаемым взглядом. Дескать, милый друг, а я-то тут каким боком? Меня твой дедушка только на охрану подписал, ну и ещё по мелочи. Таскать «утки» из-под лежачих больных я не подписывалась.

— Ну, раз так, вы точно найдёте молодым людям дело! — легонько прихлопнул ладонями по столу Фомин. — А теперь прошу меня простить, мне пора.

Герасимов тоже не стал разводить политесов. Потащил нас в ординаторскую, где быстро сплавил дежурной медсестре. Та к подобному явно привычная, сперва хотела нас напоить чаем, а после приставить к какому-нибудь больному поблагообразнее. Но изрядно удивилась, когда наткнулась на моё решительное сопротивление. А услышав, что я хотел бы помогать не на словах, а делом, нахмурилась. Видимо, моё поведение слегка рушило ей картину мира.

То ли дело дамочки из аристократических кругов. Нарядятся — чисто ангелы! Пирогов накупят, пирожных и прочих сладостей. По палатам проплывут, несчастных улыбками одарят и с чистой совестью в ординаторскую — чаи пить, да похвалы выслушивать.

Но спорить не стала. Лицо её как бы говорило: ну раз блажь такая у графа, кто я, чтобы ему мешать? Выдала нам с лисой тряпки, швабры и ведра и отправила мыть полы в палатах лежачих. А потом, разглядев, что мы действительно не халтурим, грязь не размазываем, и носы от запахов не воротим, стала привлекать к более «осмысленной» работе.

Да, к тем самым «уткам» — Ринко была мне очень благодарна!

За четыре часа, что мы провели с ней в больнице, я успел присмотреть несколько пациентов, представляющих для меня интерес. Из них выделил троих, которые подходили практически идеально. Подросток тринадцати лет с сердечной недостаточностью, который был буквально прикован к кровати и доживал последние месяцы (по словам всё той же медсестры). Мужчина лет тридцати, про которого медперсонал ничего не знал — его привезли уже бессознательным с какой-то драки, диагностировали отёк мозга и теперь просто ждали, пока он отойдёт. И женщина, которой на вид было лет пятьдесят, хотя в медкарте был записан возраст всего лишь двадцать четыре года. Её дожирал рак желудка.

Пацан был сиротой, женщина одинокой, а мужик… про него, как я уже говорил, никто ничего не знал. Но с учётом того, что умирал он тут уже неделю, а никто так и не пришёл к нему, то и тут большой семьёй не пахло.

— Я сюда больше ни ногой! — эмоционально заявила мне невольная напарница, когда мы покинули дом призрения и направились к себе. — Столько страданий, такой сильный запах смерти! Бр-р! При одном только воспоминании у меня мурашки по коже!

— Завтра снова сюда приду, — пожал плечами я, размышляя над тем, кого лучше выбрать первым. — Мне это нужно.

По всему выходило, что коматозника — этого точно никто не хватится! И списать на внезапное исцеление проще всего. Да, отек мозга после удара тупым предметом по голове, редко проходит самостоятельно, но чего только в жизни не случается, правда? Это не терминальная стадия рака, чудесное исцеление от которого захотят исследовать специалисты. И не внезапное исчезновение сердечной недостаточности у подростка.

Хотя на этих двоих я тоже нацелился.

— Рома, зачем тебе это, а? — Ринко забежала вперёд и встала передо мной, заглядывая в глаза.

О, серьёзный разговор пошёл. Я даже не Ром-ром!

— Я чувствую в этом потребность. Объяснял же…

— Не знаю! Не верится что-то! Ну, выжил ты сам, им-то чем поможешь? Ты не целитель…

— А вдруг? Что, если после моего исцеления у меня откроется возможность спасать других?

— Не говори ерунды! Как по мне, ты просто транжиришь время, которое тебе подарили!

— Ну тогда назовём это русской ментальностью, — хмыкнул я. — Загадочной и непостижимой. И сойдёмся на том, что я, если не буду делать того, что считаю правильным, то буду чувствовать себя хуже. А мне это не нужно.

Как ни странно, но последний довод кицунэ заставил задуматься и серьезно кивнуть. Наверное, вошёл в унисон с какой-то ниппонской традицией. Во всяком случае, она отошла с дороги, и больше до дома этот разговор не поднимала. А я потратил этот отрезок пути на то, чтобы составить доклад в родной мир и отправить его. Довольно короткий: «Нашёл донора. Готовьте очередника к переходу. Выход на связь через двадцать часов».

Однако связаться с родным миром пришлось раньше. Не по собственной инициативе — Маяк запросил разговор. Причём, судя по скорости обратной реакции, сразу же после того, как Эрика моё сообщение получила. Только до дома и дойти успел.

Отправив лису к Унию — точнее, она сама ушла к лжеоборотню, улёгся на кровать и настроился на контакт. Так меньше сил потрачу. Вскоре услышал:

— Координаторы тобой жутко недовольны!

Эрика в своём репертуаре. Сразу с козырей — ни «здрасте», ни «как дела». Правда вот поводом выбрала такую тему, от которой мне ни тепло, ни холодно. Конечно, блин, Координаторы и весь Совет Ленова мной недовольны! Тоже мне новость! И для этого она запросила разговор?

— А по существу?

Раз она игнорирует правила хорошего тона, то и я буду. Нет, это не мстительность, а последовательность.

— Следующий на очереди к тебе — Догуляй.

И я сразу понял, что про козыри я зря подумал. Координаторы ими не были. А вот Догуляй — вполне себе. Этого человека я знал прекрасно. И меньше всего хотел видеть его здесь.

— Это так они выражают своё недовольство? — осторожно уточнил я.

— Можно и так сказать. Хотя… — я представил, как Эрика наматывает на палец прядь волос, была у неё такая привычка. — Скорее, Совет Координаторов вынудили пропустить этого мерзавца вне очереди. Ты своим поспешным решением по Унию запустил тут целый водопад дерьма, Харон!

Видать, эмоции её крепко обуревали, раз она меня настоящим именем назвала. Ни Кочевником, как обычно, и не Романом, что было бы уместнее. Харон умер, так-то.

— Я нарушил процедуру, кто-то из Совета решил это использовать и протащил своего ставленника вне очереди?

Я неплохо знал, как всё устроено в городе Ленов, чтобы сложить одно с другим и получить правильный вывод. А чуть позже и Эрика подтвердила.

— Гребанная политика! А он даже не на тебя был записан! Правда, у того Кочевника, у кого он в очереди раньше был, стоял вообще на второй сотне. А теперь оказался у тебя, да ещё первым номером!

— Действительно, настоящий водопад дерьма…

Чтобы было понятно. Догуляй — это глава крупной преступной организации моего родного города, Ленова. Точнее, зовут его по-другому — Кинслет, а Догуляй — прозвище, которое он получил на посту «руководителя профсоюза сборщиков». Которая на самом деле просто узаконенная банда не самых благонадёжных горожан. Эти те ребята, что на свой страх и риск выходят за пределы купола и ищут всякое полезное. В пустошах ещё можно что-то найти. Чаще, правда, смерть.

Отсюда, кстати, и кличка Кинслета, от его манеры давать задания. «Догуляй до тех ориентиров, может, что полезное найдётся».

Когда-то эта артель была вполне полезной для города, но под ним скатилась к криминалу. Часть работяг всё ещё занималась добычей, а верхушка, доверенные люди босса, навязывали защиту, отжимали собственность и загоняли в долги. Не гнушались и убийствами, кстати.

На чём Догуляй поднялся, завёл связи с Советом Координаторов, и сумел выбить себе билет на переселение. Через меня! Подвинув того, кто должен уйти по очереди. Вот уж действительно, гребанная политика!

— У тебя есть предложения какие-то? — спросил я Эрику.

— Да какие могут быть предложения? — возмущённо ответила она. — Ты что, встанешь в позу и откажешься его принимать?

— Нет, конечно…

То есть, в теории я мог бы так поступить. Более того, некоторые Кочевники, как я знал, делали подобное и не раз. Хорошим это не заканчивалось, как правило, эти проводники потом вообще пропадали со связи, строя лишь свою жизнь и забыв о других.

Я до такого опускаться не хотел. Всё-таки если тебя послали вытаскивать своих земляков, последнее, что следует делать — это выбирать, кто из них достойнее. Так и до комплекса бога недолго.

— Я просто хотела тебя предупредить. Чтобы у тебя были время и возможность…

Последнюю фразу она не закончила, но я прекрасно понял, что она хотела сказать. «Чтобы у тебя была возможность найти ему тело похуже». Точнее, даже не так. Тело, которое не будет представлять для тебя опасности.

— Эрика, он будет тут один. В теле простолюдина. Тебе не стоит за меня волноваться.

— Зная эту крысу, я не удивлюсь, если следом за ним отправят и его ближайших дружков!

Это… было возможно. Да уж. Ленов — умирающий города, пронизанный коррупцией, как метастазами рака. Одна надежда — Координационный Совет. Он делает всё, чтобы Исход не превратился в давку сильных и игнорированием слабых. Люди, его составляющие, даже добровольно отказались от перехода, чтобы не создавать прецедента. Но возможности их всё равно были сильно ограничены.

В моём мире осталось всего четыре города. Мостан, Андрил, Джассан и мой Ленов. Был ещё Неблин… давно. Но с ним уже много лет нет связи, а через пустоши никто до других городов не добрался. Скорее всего, системы поддержки купола исчерпали последнюю батарею, и город пал.

Из оставшихся Мостан был самым богатым — по сравнению с другими, конечно. Когда-то он являлся крупным промышленным центром целого государства, благодаря чему смог сохранить больше технологий и возможностей. Говорят, там люди до сих пор не голодают, а энергии в системах жизнеобеспечения города с избытком хватит до того момента, когда Лист сорвётся с Ветви и полетит в Ничто.

Также по рассказам, там царит почти армейский порядок — ещё бы, военная республика, как она есть! А ещё они активно заселяют мир, от которого мы решили отказаться. Тот самый, где война на тотальное уничтожение начнётся почти гарантированно. То ли хотят её возглавить, то ли предотвратить. По крайней мере, в Денос они не лезут — и на том спасибо!

Андрил на втором месте по технологиям и населению, но на первом по сохранённым данным прошлого нашего мира. Наукоград, фактически. Это преимущество возникло не случайно — до Увядания он был крупнейшим в мире университетом.

Правит там Учёный Совет, который решил заселять сразу несколько соседних миров. Ну, что тут скажешь — могут себе позволить. Кочевников у них традиционно больше, чем в других человеческих анклавах. Претендуют они и на Денос, кстати, но больше по остаточному принципу и акцентируясь на Западном Полушарии. Почему так? Да потому что учёные мужи банально не могут между собой договориться. В итоге каждый Декан поддерживает свой проект. И у каждого — своя цель.

Про Джассан известно мало даже Андрилу. Про остальных и говорить нечего. Из достоверной информации: правит там духовенство, Маяки и Кочевники имеют сан священства, узколобы, фанатичны, жестоки. Куда переселяются неизвестно, какие цели преследуют тоже. Раз в год выходят на связь и сообщают, что ещё живы.

Ну и мы, Ленов. Когда-то это был крупный торговый город, расположенный на пересечении множества путей. В итоге стал настоящим раем для контрабандистов. Там ценят только отношения товар-деньги и не считают грехом обмануть доверчивого дурака. Но после Увядания именно в Ленове, почему-то, появились такие люди, как Координаторы. Умудрившиеся волшебным образом навести порядок в этой вольнице.

Что ещё про него сказать? Куполу осталось лет сто пятьдесят по самым оптимистичным прогнозам. Впрочем, это никого особо не пугает — миру может прийти конец и до этого срока.

Понятно, почему меня перестановки в очереди не удивили? И то, что вслед за Догуляем могут прийти его дружки? Это Ленов, там такое в порядке вещей!

— Я буду настороже. — заверил я подругу. — Если до этого дойдёт, я сдам его спецслужбам. Ничего он сделать не сможет. Ни один, ни с помощниками. Но, спасибо, что предупредила. У тебя есть ещё что мне сказать?

— Только это.

— Тогда до завтрашнего сеанса, Маяк. Посмотрим, как пойдёт. Но если мои расчёты верны, то очередь я смогу быстро продвинуть.

— Хорошо бы. До завтра, Кочевник.

После уроков — хочешь или не хочешь — пришлось топать на школьный стадион. К тому моменту, когда подошёл, команда уже была в сборе. И все девять человек, включая моего злейшего друга Михаила Алалыкина, уставились на меня с удивлением.

Но если семь из девяти шапочно знакомых парней из параллельных классов просто были в недоумении — раньше я не давал повода заподозрить себя в любви к магоспорту, то неугомонный баронет со своим миньоном, Кузьмин тоже был в команде, ещё и глазом дёргал. От неожиданности, наверное.

Справившись с первым шоком, он быстрым шагом двинулся ко мне.

— Какого… ты тут делаешь, Брюс? — негромко, но очень зло, произнёс он.

— Вашими стараниями, Михаил, — с ангельской улыбкой ответил я. И, не прекращая движения, обогнул недруга, приблизился к остальным сокомандникам. — Привет, парни. Такое дело, я теперь с вами.

Конфликтовать на глазах у кучи свидетелей не хотелось. Да и просто не хотелось — надоел он мне. Настроение было не самым лучшим, после вчерашней связи с Маяком всё ещё немного болела голова. Ну и плотность событий моей жизни за последние дни сделали так, что я уже не воспринимал грызню с заносчивым Алалыкиным, как что-то забавное.

— Ром, а Брюсы же по земле, да? — уточнил Кирилл Васильев из «вэшек». — Круто, слушай! Нам бы пригодился «стражник» с землёй, а то Костяна-то выбили…

Полноценного разговора не вышло, так как появился тренер, и все сразу повернулись к нему.

— Команда, внимание! — крепкий мужчина в спортивном костюме, со свистком на шее и кепкой с длинным козырьком на голове, привлёк внимание собравшимся громким голосом. Звали его, как я знал, Андрей Дмитриевич Смирнов. — У нас пополнение на замену выбывшему Косте Воронову. Полагаю, вы все друг с другом знакомы, но всё равно представлю. Роман Брюс, с сегодняшнего дня член запасного состава команды «Клязьминские волки». Рома, общее представление об игре есть?

Я подавил смешок. Администрация школы прямо на высоте. В своём педагогическом угаре они запихали в сборную (да, в запасной состав, но всё же!) человека, про которого даже тренер не знал, сумеет ли он играть или нет. На что, интересно, расчёт был? Ещё и свои вопросы решало — замена выбывшему, надо же!

— В общих чертах, Андрей Дмитриевич, — тем не менее ответил я серьёзно. — Пять участников с каждой стороны, мяч и две крепости. Правила читал.

Крепостями в киле назывались ворота. Именно туда нужно было занести или забросить мяч. «Стражники» — защита, «засадники» — полузащита и «витязи» — нападение. Вратарей в игре не было, эта функция частично лежала на «страже».

— Ну хоть так, — тренер не выглядел расстроенным оттого, что ему всучили неумеху. Подозреваю потому, что от школьной сборной он и не ждал никаких результатов. — По ходу разберёшься. Переодевайся и выходи на поле.

К моменту, когда я подошёл на стадион, все ребята уже переоделись в спортивную форму, так что в раздевалку я пошёл один. Но долго одиночеством мне не дал наслаждаться прилипчивый Алалыкин. Кто бы сомневался!

— Что ты имел в виду? — с ходу накинулся он с вопросом. — Что значит — моими стараниями?

Видимо, он считал, что я по собственной воле сюда попал. Подсуетился, узнав про вылет Кости Воронова, поднял связи и пролез в команду. С коварным планом — донимать своего недруга и здесь. Это прямо читалось на его лице.

Нет, Миша. Мир не крутится вокруг тебя. И меня, если уж на то пошло.

— Ты подослал трёх дурней с битами, я их отлупил, директор расстроился и решил мою удаль молодецкую пустить в мирное русло, — пояснил я нейтральным тоном. Скрывать своё знание, как и отношение, я не видел никакого смысла.

— Никого я не подсылал! — а глазки-то забегали! — Что за намёки!

Вот детский сад и трусы на лямках! Он что, реально считал, будто я одно с другим не свяжу? Да я бы и без допроса всё узнал, хотя с ним, конечно, вышло быстрее.

По первости, когда Алалыкин только начал ко мне цепляться, я старательно отыгрывал роль. Мол, вражда двух спесивых дворянчиков, нужно соответствовать. Да и легенду это укрепляло. Но чем дальше заходила наша вражда и чем больше вокруг меня происходило других событий, тем меньше хотелось играть в эту игру. Было чем заняться кроме этого.

— Миш, я тебя сейчас просто мудаком считаю, а ты ещё заставляешь поверить в то, что ты, ко всему прочему ещё и дурак. Ты уж определись…

— Ах ты ж!..

— И потом я ни на что не намекаю, а говорю тебе прямым текстом. Ты послал Кузьмина, чтобы он нанял тех придурков. Хочешь, их фамилии тебе скажу? Или сумму, которую твой дружок им заплатил?

Забавно, но после мною сказанного, Алалыкин продемонстрировал совсем другую эмоцию. Я ожидал страха, а он вдруг сделал каменное лицо и задрал подбородок.

— Ты ничего не докажешь!

— Да больно надо мне это! — фыркнул я. — Знаешь, меня эти твои наезды, постоянные, уже утомили, если честно. Я ведь даже толком повода нашего конфликта не помню. Возня эта в песочнице… Короче, Миша, отвали. И повзрослей уже, ладно? Всё, погнали, тренер ждёт!

Оставив за собой последнее слово, я вышел из раздевалки, баронету осталось лишь следовать за мной в кильватере. В строй встали с разных сторон.

— Пара слов, «волки», — тренер вышел перед строем, остановился, сложив руки на груди. И сразу зашёл с козырей. — Мне известно про напряжение между Брюсом и Алалыкиным. Скажу это один раз и повторять больше не буду. Драк у себя на тренировке я не потерплю. Если вы чувствуете в себе много лишней энергии, просто скажите мне. Я запрошу у школьного совета больше времени на тренировки. Если понадобится — до темноты! Это понятно?

Мы все вразнобой промычали, что да, всё понятно. Андрей Дмитриевич кивнул.

— Я надеюсь. Тогда на разминку.

Пятнадцать минут мы бегали, прыгали, растягивались — кила довольно травмоопасная игра для тех, кто ею занимается без разогрева. После чего тренер снова нас построил и поделил на команды. Причём, смешав основной и запасной составы.

— Алалыкин, Кузьмин, Брюс, Егоров, Журавлёв — красные. Карпов, Орлов, Григорьев, Васильев и Борисов — синие. — сказал он. И пока мы натягивали защитное снаряжение, кожаные шлемы, нагрудники, наколенники с налокотниками соответствующих цветов, — прошёлся по правилам. Глядя, что характерно, на меня и Михаила. — Для особо упёртых повторю, мне ведь это совсем нетрудно. Вы сборная «Сечи» младшей лиги. Младшей, господа дворяне!

— Да мы поняли, Андрей Дмитриевич, — буркнул Алалыкин, так как тренер смотрел именно на него. Даже взгляд отвёл. Я как-то раньше особо не задумывался, но, похоже, тренер имеет серьёзный авторитет. Или за сборную парни так держатся. Никто даже не пытается спорить.

— Младшая лига выступает только в одной дисциплине, — продолжил он. — Это значит, что играем мы по правилам килы, но с магическим воздействием. Однако всё это воздействие должно быть направлено только на мяч. Если у кого-то во время тренировочной игры взыграет дурь в жопе, то он до конца тренировки будет заниматься изометрическими отжиманиями. Вместе с соперником. А также всеми остальными членами команды. Это ясно?

— Да, тренер!

А он правда крут. Круговая порука — самый эффективный способ держать в узде кучку вчерашних подростков, в которых, кроме дворянской спеси, ещё и гормоны бурлят.

— Что за отжимания такие? — шёпотом спросил я у соседа, Ильи Журавлёва. Кажется, с десятого «А».

— Лучше тебе не знать, — дурашливо закатил глаза тот. — Лютая жесть!

— Физическое воздействие на противника разрешено, — также тихо подсказал мне другой «красный», Тимофей Егоров. — Толчки, броски, захваты. Удары в голову, пах, удушение и болевые — под запретом.

— Егоров, тебе с подружкой неинтересно, что я тут говорю? — осведомился тренер, обратив своё внимание на нас.

— Да я правила рассказываю, Андрей Дмитриевич! — обиженно отозвался Тимофей под смешки сборной.

— Ну раз так, то простим на первый раз. На позиции, волчья сыть! Быстро-быстро-быстро!

Пока бежал со своей командой, думал, что тренер подстраховался по максимуму. Не только про технику безопасности напомнил, но и меня запихал в команду с Алалыкиным и его миньоном Кузьминым. Чтобы под видом игры мы друг другу ничего не сломали. Сделать это, находясь на одной стороне, конечно, тоже можно. Но в несколько раз сложнее.

Однако на всякий случай решил с недругов глаз не спускать. А ещё лучше — играть с ними на максимальной дистанции. Насколько это возможно в киле.

Говоря, что знаком с игрой чисто теоретически, я нисколько не кривил душой. Вчера перед сном специально почитал правила, и хотя в общих чертах их понимал — были они довольно просты — предполагал, что на деле всё не так уж и просто. Кила действительно походила на американский футбол из моего родного мира, разве что более жёсткий. Ну и с поправкой на здешние особенности.

Тот же мяч можно было отправить в полёт ногой, рукой или магическим воздействием. Также магией можно было воздействовать на поле, но небоевыми техниками. Например, заморозить под ногами землю можно, а создать ледяные шипы — нельзя. Огневики, типа Алалыкина, кстати, особенно в киле ценились, поскольку могли создавать, как препятствия противникам — ту же «стену огня», так и усиливающие техники — «огненный кулак».

Применительно к геокинезу Брюсов, мне можно было применять «пылевой щит», «ловушку» и, пожалуй, «удар» — тот же «кулак», но на других принципах. Всё остальное под запретом. Хотя нет, если получится, можно ещё «дымку» попробовать, правда, пока не понимаю, как эта техника способно помочь в игре. Но — попробуем! Раз уж мне нельзя откосить от этих занятий, буду рассматривать их, как тренировку фамильного дара.

— Готовы? — с центра поля выкрикнул тренер. И получив ответы от капитанов, скомандовал. — Начали!

Переход Догуляя прошёл штатно. Что было даже удивительно на фоне всего остального. Я в том смысле, когда события развиваются по чьему угодно сценарию, только не по-моему. То есть, как обычно.

А с «председателем профсоюзов» — как по учебнику! Вечером после уборки палат, зашёл к «донору», сел рядом с ним и установил связь с Леновом. Всё дальнейшее было уже делом техники. Кинслету ввели раствор, его сознание успешно переселилось и без труда заняло место несчастного мужчины с отёком мозга. Запустив регенеративные процессы, в которых моё участие уже и не требовалось.

Я же оставил прибывшего соотечественника и отправился домой. Ближайшие сутки мне с ним говорить точно не о чем. А то и дольше — учитывая проблемы со здоровьем реципиента, восстановление может занять куда больше времени. К тому же, даже когда он придёт в себя, будет изображать немого — языка-то Догуляй не знал. Что-то, конечно, снимет с мозга несчастного, но, учитывая состояние последнего, вряд ли много. Придётся почти с нуля учить, дома же он этого не делал, так как пришёл в экстренном порядке. Минуя подготовку, обучение и множество прочих скучных вещей.

Эрика, кстати, до последнего предлагала подгадить внеочередному эмигранту. Например, запихать его в тело молодой женщины или подростка. Мол, пусть помучается. Я это отверг, пояснив, что так мне с ним будет даже сложнее справится. Если он вдруг в бутылку полезет. Одно дело просить друзей деда разобраться с попутавшим берега мужиком, которого я ещё и слугой к себе планировал оформить на первое время, и совсем другое — делать то же в отношении девушки или ребёнка. Подруга в конечном счёте со мной согласилась.

Из неожиданностей при Переходе была лишь ситуация с медсестрой, которая именно во время процедуры решила проверить, чем там занимается благороднорождённый волонтёр с половой тряпкой. И увидевшая, что тот сидит рядом с коматозником, одной рукой придерживая его кисть, а вторую — положив несчастному на лоб.

— Что это вы делаете, граф Брюс? — строго спросила она, невесть что себе вообразив.

— Молюсь. — кротко ответил я, наградив её взглядом, полным смирения.

— Кхм… Простите! — прошептала тогда медсестра и очень быстро сбежала.

После того как я вернулся в подсобку, где переодевался, и собрался идти домой, сердобольная женщина, вручила мне целый пакет домашних пирожков. Ещё и слезу с уголка глаза смахнула. Вот уж кто потом точно свяжет чудесное исцеление безнадёжного пациента со мной. В нужном мне ключе, что радовало.

Как и обещала, Ринко в этот раз со мной не пошла. Осталась дома, чтобы позаниматься с Унием. Один раз проверив маршрут и найдя его безопасным — наблюдатели от ТК и Охранки ведь никуда не делись — она больше не испытывала за меня беспокойство, отправляя одного.

Когда я вернулся, они с мастифом сидели в тех же позах, в которых я их и оставил. Лиса скрестив ноги, как здесь говорили, по-османски, а здоровенный собакен — на хвосте, держа пасть параллельно полу. Хотел пройти мимо и не тревожить, но кицунэ сама меня окликнула.

— Как всё прошло?

Мне на миг показалось, что она каким-то образом прознала о цели, ради которой я ходил в дом призрения. Глупость, конечно.

— Устал, как Уний! — с чувством произнёс я.

Земляк бросил на меня короткий укоризненный взгляд, мол, ха-ха, как смешно! А ниппонка предложила присоединиться.

— Мы с учеником, — она на полном серьёзе так называла Уния, — выстроили основные двенадцать меридианов. Пока ещё слабых, но вскоре начнём пытаться прогонять через них ки. Не хочешь попробовать с нами?

Я бросил на девушку удивлённый взгляд. Не потому, что она называла привычные мне конструкты меридианами, а саму энергию — ки. Просто предложение было неожиданным.

— Ты хочешь и меня научить становиться собакой?

— Тебе больше подойдёт медведь в качестве тотемного зверя, — фыркнула Ринко. — Нет, конечно, что за глупость! Но маги, идущие путём контроля стихий, обладают тем же набором из двенадцати основных и восьми дополнительных меридианов.

— Это я в курсе…

— И мы с Унием как раз занимаемся их грамотным выстраиванием, чтобы течению ки ничего не мешало. Ты разве не хочешь стать сильнее?

Спроси она такое месяц назад, я бы сразу ответил: а зачем? Точнее, подумал бы так, вслух сказал бы наоборот. Личное могущество, которое влечёт за собой внимание сильных мира сего, меня совершенно не интересовало. Что мне с ним делать? Я здесь с другой целью, вообще-то.

Но за последние несколько дней мои мотивы немного поменялись. Скажу честно — дар рода Брюсов я воспринимал, как вспомогательный инструмент. Бонус, который удачно прилагался к новому телу в новом же мире. Теперь же видел, что становиться сильнее жизненно необходимо. Хотя бы для того, чтобы в этом, оказавшимся довольно зубастым, обществе, не стать жертвой. Защитить себя и тех, кого привожу в этот мир.

— Хочу, — ответил я, так же и думая.

— Так садись. Основы медитации тебе же знакомы?

— У Брюсов это называется «родство со стихией».

— А есть разница? — улыбнулась лиса.

— Думаю, не особо. Только…

— Что?

Я хотел сказать, что у Брюсов, как и у всех остальных стихийщиков, медитация — это не столько работа с меридианами, хотя и это тоже, а сколько умение зачерпнуть много силы за раз. Чтобы позволить магу-оператору максимально быстро создать конструкт и напитать его энергией. То же «ядро», например.

Но потом подумал — а какая, в самом деле, разница? Подходы разные, но принцип-то действительно один. Даже я, если брать именно меня, а не тело местного наследника дворянского рода, биокинетик, дома делал то же самое. Наша цивилизации развивала искусства контроля тела. Да, мы не вносили преобразований в мышцы или скелет, как Ринко, не отращивали дополнительные конечности и не превращали существующие в оружие. И даже не высвобождали энергию в виде техник или заклинаний, как это делали стихийники.

Наш путь был, в отличие от здешних, довольно мирным: лечение, долголетие, регенерация. Но ведь это никак не мешает мне попробовать совместить разные пути. Стихийника и оборотня. Или, быть может, даже стихийника и лекаря. Почему бы и нет? Хуже точно не будет.

— Хорошо, — сказал я тогда. — Научишь, как это делают твои соплеменники?

— Постараюсь. — ухмыльнулась девушка. — Для начала — возьми меня за руку.

Процесс погружения на уровень энергетического тела словами описывать — только время тратить. Ты вроде бы ничего не делаешь, сидишь с закрытыми глазами и ровным дыханием, но при этом сосредоточен в разы сильнее, чем в процессе вождения автомобиля по узкой серпантинной дороге в горах. Не видишь, но осознаёшь токи энергии, которую Ринко называла ки, текущую по дубликату твоей же кровеносной системы. И очень аккуратно и бережно направляешь её в нужные тебе узлы.

Больше всего это похоже на работу с бисером — нас, будущих Кочевников, так и учили. Сбор крохотных кусочков цветного пластика, внутри которых проделано едва видимое глазам отверстие, тончайшей иглой. И пытаешься заранее, в уме, построить рисунок, который фактически сможешь увидеть, лишь когда закончишь работу.

А если ошибёшься, хотя бы один раз возьмёшь не синюю, а голубую бисерину, то всей работе хана. Окинешь взглядом и поймёшь — не то. И тогда начинать нужно сначала. Только сперва придётся разобрать то, что уже собрано. До самого того участка, где и была допущена ошибка. Как-то так.

Я умел это делать. Но не особенно любил. Потому и практиковался реже, чем стоило бы. Но когда мы приступили к занятиям вместе с лисой, я словно бы почувствовал, как её «рука» помогает мне нанизывать цветные бусины на иглу. Унимает дрожь. Помогает моим «пальцам» меньше трястись. И, наконец, подсвечивает бисерины, не давя ошибиться с цветом.

Когда получается — работа приносит удовольствие. И в тот день я впервые за две жизни медитировал с наслаждением. Видя, как медленно, но уверенно, проявляются результаты моего труда.

А под конец меня вообще будто бы током пробило. Фигурально, конечно, но в освобождённый от бытовой и не очень-то внятной шелухи разум, пришла мысль, которая, по-хорошему, должна была посетить его на следующий же день прибытия Уния в этот мир.

Уний — Кочевник! То есть, заготовка под Кочевника, конечно, не прошёл по уровню дара дальше первых трёх курсов. Но их то он отучился! Мы с ним вместе сидели на уроках, впитывая способы работы с энергетическим телом. Тренировались. Пытались взаимодействовать с Маяком, который вёл у нас уроки по связи разумов. Как я мог про это забыть!

При должной тренировке Уний может общаться со мной мыслено! Делая это так же, как я говорю с Эрикой на нашем родном Листе! Формируя послание и сжатым электромагнитным импульсом выстреливая его в нужном направлении! А я тут таблички ему рисую, идиотина! Размышляю, где взять денег на интерактивную панель большого размера!

Сразу полноценное общение, понятное дело, не выстроить. Но если я прав, то работать в этом направлении можно. И начать лучше всего прямо сейчас.

Сформировав в мозгу сжатое сообщение для товарища, действуя ровно по той же схеме, как отправлял послания Эрике, только потратив на это значительно меньше сил, выстрелил им в мастифа. С удовольствием наблюдая, как он вздрагивает от неожиданности и с офонаревшим видом поворачивается в мою сторону.

В «докладе» была только одна фраза: «Если ты принял это сообщение, гавкни один раз».

— Гав, — растерянно сказал запертый в собачьем теле человек.

— Уний, у нас занятия! — строго произнесла кицунэ, не открывая при этом глаз. — Не отвлекайся, а то всё придётся начинать сначала. Ты ещё очень плохо держишь концентрацию… Да что б тебя!

По мере того как до моего земляка доходило, что сейчас произошло, эту самую концентрацию он держал всё хуже и хуже. Пока наконец не пустил прахом всю их совместную работу с Ринко за последний час.

Моя вина, безусловно! Но я действительно не мог не попытаться.

— Продолжаем! — суровая наставница попыталась вернуть нас к порядку, но тут уже я её удивил. Настолько, что она аж подпрыгнула сидя. — Ром-ром, а это ты сейчас что сделал?

Ликуя над своей маленькой победой, я не прекращал работать с энергоканалами, но отвлёкшись, на автомате создал конструкт из домашней школы. Лечебно-поисковый. В своём роде диагностический щуп. Только вот по моей невнимательности, он был направлен не внутрь, а наружу. К лисе.

Чёрт его знает, как я такое мог провернуть — конструкт не был предназначен для взаимодействия с чем-то за пределами собственного организма. Не иначе как дурную шутку сыграла отправка послания Унию.

— Не знаю… — включил я простака. — Как-то само вышло…

— Никогда так больше не делай, хорошо? — кицунэ даже пальцем перед моим носом помахала. Для лучшей усвояемости.

— Чего именно? — тупить так тупить!

— Ты только что передал мне часть своей ки, — пояснила девушка. — Это высокоранговая техника, на твоём уровне развития меридианов, она может тебя убить. Это я могу почувствовать и заблокировать ки другого человека, а другой даже не осознаёт, что происходит. И будет принимать энергию до тех пор, пока кто-то из вас двоих не погибнет.

— Ого! — впечатлено протянул я. — А как я это сделал, если не мог этого сделать?

Ринко пожала плечами.

— В самом факте передачи ки от одного человека к другому, нет ничего сложного. Тем более, мы были в прямом контакте и в совместной медитации. Как ты и сказал — случайно вышло. Видимо, ты в этот момент думал обо мне. — и девушка лукаво стрельнула глазами. — Но без контроля куда более высокого уровня, чем у тебя, делать этого нельзя. По вполне понятным причинам.

Ух ты, какой у меня познавательный сегодня урок вышел! Надо над этим поразмыслить. И, несмотря на то что сказала лиса, попытаться понять, как из данной техники извлечь пользу. Навскидку ничего в голову прийти не может. Ну, кроме очевидного — оказывать лечебное воздействие не только на себя, но и на других. Но тут она права — на моём уровне контроля это может и к смерти привести. К моей или пациента.

— Ладно, на сегодня хватит, — махнула рукой лиса. — Видимо, я вас обоих вымотала сильнее, чем сама думала. Давайте отдыхать.

С этим никто спорить не стал. Пожелав друг другу спокойной ночи, мы разошлись по своим комнатам. Уний, кстати, уже вторую ночь спал на диване в гостиной на первом этаже. С той ночи, как Ринко его выгнала из моей спальни.

По пути в свою комнату улыбался. Столько открытий. Но главное — связь работает! Осталось только научить товарища формировать и отправлять сжатые послания в обратном направлении, и мы получим не отслеживаемый и очень быстрый способ общения. Это точно стоило разрушенной концентрации и небольшой потери ки!

Уже из своей комнаты я кинул другу ещё одно послание. Куда более объёмное. Вспомнил всё, построчно и побуквенно, что знал о данном формате связи. Прибавив собственные практические наработки. Пусть тренируется, собака такая! А то и поговорить о доме не с кем.

Разнообразия ради, следующие несколько дней прошли тихо и мирно. Мы с лисой ходили в школу, после чего я шёл на тренировку, а она, с компанией Зенбулатовой, с которой сдружилась, в кафешку, где дожидалась меня. Потом мы топали домой, уже втроём занимались энергоканалами, а под конец дня я отправлялся в дом призрения к своему второму перемещённому земляку. И очередному кандидату-реципиенту.

Догуляй уже пришёл в себя, чем потряс лечебное учреждение. Местные врачи просветили его всем, чем только могли, но не смогли обнаружить ни следа повреждения мозга. Как и постороннего вмешательства, которое спасло пациенту жизнь. Но особого научного открытия из этого делать не стали. Просто приняли этот факт со словами: «Чего только не бывает! Я вот помню у меня был случай в практике…» и стали готовить пациента к выписке. Но столкнулись с полной амнезией и немотой чудесно исцелённого. Что делало выпинывание бродяги на улицу немного проблемным.

Как я и предполагал, меня тоже опросили. Медсестра рассказала о том, что накануне волонтёр держал больного за руку и читал ему псалмы. Врачей этот момент заинтересовал, но не настолько, чтобы действие молитвы восприняли всерьёз. Однако стали относиться ко мне приветливее и доброжелательнее. Доверили уход за пациентами, а не только мытьё полов.

С Догуляем я потом, выбрав время, поговорил. Объяснил ситуацию, сказал, что несколько дней он пробудет в больнице, после чего — граф я или не граф? — предложу персоналу забрать несчастного бездомного к себе в качестве слуги. Не сказать чтобы прямо распространённая практика, но в духе этого мира и этой страны. Раз уж наследник дворянского рода не гнушается грязной тряпкой по полу возить и ночные горшки из-под лежачих больных выносить, то и этому акту милосердия никто не удивится.

«Глава профсоюза», когда никто за нами не наблюдал, заверил, что будет вести себя тихо, как мышь, и выполнять все распоряжения врачей. Как и мои. Чем, признаться, удивил. Накрученный Эрикой, я уже предвидел проблемы, но их пока не было. Пообещал навещать его каждый день. Принёс букварь со своими пометками карандашом, чтобы он мог понемногу осваивать местный язык. В очередной раз умилил медсестру и вновь был награждён пирожками.

В школе пошла на спад напряжённость отношений с Алалыкиным. Похоже, я понял, какую цель преследовали директор, завуч и тренер. Постоянно мелькая друг у друга перед глазами, играя на одной стороне, мы всё чаще прощали друг другу колкие выпады, а в последний раз и вовсе, расходясь после тренировки, пожали друг другу руки. Хитрые старики!

Нет, друзьями бывшие враги, конечно, не стали. У него был свой круг интересов, у меня свой, да и Настя — не доставшийся Михаилу приз — постоянно напоминала об одной из причин конфликта. Но всё равно лучше, чем было раньше. По крайней мере, на эту глупую вражду больше не надо было тратить времени и сил.

Даже люди ханьского вана никак о себе не заявляли. Пригласивший меня на встречу господин Леви сказал, что никакой активности они не наблюдают, но радоваться рано — эти смуглые узкоглазые ребята, как никто умеют, ждать. В общем, дед, по его словам, пока возвращаться не планирует, как и Тайная Канцелярия — убирать охрану. На мой вопрос: «А долго?» Барух Моисеевич только плечами пожал, а потом добавил про то, что я же умный парень и сам всё понимаю. А когда отрицательное покачивание головой, пояснил.

— Есть два исхода, при которых возможна утрата интересов вана к твоему деду и тебе. Первый — его сожрут в процессе борьбы за трон Поднебесной. Самый благоприятный для нас вариант. Второй — мы вскроем большую часть ханьской сети в стране. Не всю, понятное дело — это невозможно. Но ровно столько, чтобы противнику стало невыгодно и дальше тратить на это дело ресурсы.

— А просто отдать ему эти чёртовы бумаги? Пусть подавится! — импульсивно спросил я.

— А ты бы на его месте поверил в то, что мы не оставили себе копии? И отдали все документы?

— И что, мне теперь всю жизнь так вот прятаться?

— Ну, столько времени это не займёт, — беспечно махнул рукой господин Леви. — Старый император уйдёт к предкам в ближайшее время. И там уже кто победит…

Сказано это было таким тоном, что мне вдруг стало понятно довольно много. Русская разведка играла в свою игру. Поддерживая — точнее, не мешая — другому наследнику умирающего правителя. А вот вану Дину из Палаты Весов, мешала. Заставляя его тратить силы и ресурсы не только на внутрифракционную борьбу, но и на нахождение и уничтожение компромата.

С учётом того, что в результате на трон огромной империи может сесть более лояльный (или просто менее враждебно настроенный к Российской империи человек), судьбы двух не особо значимых дворян, были приемлемой ценой. К тому же их ведь не бросили на произвол судьбы. Выделили серьёзную круглосуточную охрану. Ну и что с того, что превратили шестнадцатилетнего пацана в приманку? Так уж карта легла. Значит, нужно её разыграть максимально эффективно.

На пятый день я забрал Догуляя домой. Процедура передачи «бездомного немого» произошла без эксцессов. Врач спросил: «Хочешь пойти в слуги к господину графу?» Мужчина, не отрывая глаз от моего лица, кивнул. Медперсонал оформил документы, куда вписал Ивана Непомнящего, и отдал их мне. Всё.

Я, честно говоря, ждал каких-то проверок, запросов в полицию или ещё куда. Но главврач, через которого всё это и проходило, с усмешкой покачал головой.

— Мы всё это сделали уже давно, Роман Александрович, — сказал он. — Ещё когда несчастный поступил к нам. В полицейских базах этот человек не значится, а значит, проблем с законом не имел. В противном случае мы бы попросту передали его властям по выздоровлению. Скорее всего, он простолюдин, оказавшийся не в том месте не в то время. Не имеющий близких родственников. Даст Спаситель с вашей помощью удастся выяснить его настоящее имя, либо он сам что-то сможет вспомнить со временем. Тогда уж и будете принимать решение, что с ним дальше делать.

Особенности сословного общества, как они есть. Простой человек никому особенно и не нужен. Может, он сюда на заработки приехал, снимал угол в каких-нибудь трущобах, трудился за копейки, рассчитывая подняться и зажить, как человек. Но попал в чужие разборки, которые, возможно, в полицейских сводках не фигурировали.

— Тогда я его завтра после школы заберу, хорошо? — попросил я врача, и, заручившись его согласием, отправился домой.

Да, с Кинслетом всё произошло легко, но это не значит, что так будет и дальше. Уже второго из той же больницы так забрать не получится. Слишком много у этой системы работы слабых мест.

Первое — так или иначе, в больницах я всё равно буду постоянно находиться под наблюдением персонала, даже таким небрежным, как здесь. Рано или поздно кто-то сможет связать мой интерес к безнадёжным больным с их последующим исцелением. Второе же вытекало из первого — такой подход невозможно масштабировать.

А последнее мне было очень нужно. После того как Координаторы поставили в очередь главу профсоюза сборщиков, стало кристально ясно, что такое повториться ещё не один раз. Всегда будут те, кто для сложившейся в Ленове системе важнее других — плевать по каким причинам. Их будут продвигать вперёд, а значит, будут страдать обычные, ожидающие своего спасения люди.

Я могу по этому поводу ворчать. Даже вставать в позу. Мне может это не нравится. Но изменить этого я не могу. А вот обеспечить объём Переходов, в котором хватит места и для «важных», и для простых людей, вполне способен. Но не через больницы. Действовать нужно с большим размахом.

Как — я уже знал. По крайней мере, идея имелась. Та самая, что зародилась в голове по пути к мусорным бакам за несколько минут до встречи с тремя любителями лапты. Мне она казалось вполне рабочей. Осталось только убедить моего инвестора на выделение денег.

— Лечебница? — Настя Строева, с которой мы уже успели подписать вассальный договор и зарегистрировать его в соответствующих органах, посмотрела на меня, как на блаженного. — Ты собрался лечить людей?

Типа где ты — обычный русский школьник, пусть бы и благородного происхождения, и где лечение людей? Даже немного обидно было от её неверия. А ведь юность — самое время для дерзких стартапов! Потом уже жизнь встанет в колею и начинать всякие сумасбродные проекты будет банально страшно.

Я попросил одноклассницу о встрече после уроков и повёл её в то самое кафе возле школы, куда так полюбила ходить Ринко с бандой Зенбулатовой. За свой счёт, чтобы не выглядеть полным нищебродом. Сказал, что есть важный разговор, по результатам которого она может не просто потратить свои деньги на синьора, но и преумножить их.

— Скорее, спасать. — скромно улыбнулся я, отвечая на её вопрос.

— Вот даже как? — скептически ухмыльнулась девушка.

— Именно. Слушай, то, что я сейчас расскажу, ты должна сохранить в тайне вне зависимости от того, как закончится наш разговор. Дай слово.

— Рома, ты договор перед подписанием внимательно прочитал?

— Более чем. — заверил Настасью.

— Тогда ты должен был заметить один пункт, согласно которому я, как твой личный вассал, не могу свидетельствовать против тебя ни в суде, ни в каких прочих учреждениях. Также без твоего позволения, я не могу давать показания сотрудникам правоохранительных органов…

— Речь не об этом, — взмахом руки попросил девушку остановиться. Шпарить на юридическом языке она могла долго. — Нужно, чтобы ты даже в разговорах с подругами сказанное мной никогда не упоминала.

— Если речь пойдёт о каком-то криминале, то, пожалуй, воздержусь, — Строева нахмурилась. — Храните свои дворянские тайны сами, господин граф.

— Да нет никакого криминала. Мой семейный секрет напрямую связан с предметом нашего разговора. О моём исцелении, короче.

А вот тут она выразила заинтересованность. Как и все остальные мои одноклассники, она знала, что за болезнь у меня была. И тот факт, что современной медициной она не лечилась.

— Говори, — решила девушка.

— Мой дед много лет провёл в Поднебесной. По службе, — начал я. Не совсем правда, он лишь пару раз по молодости туда ездил, да и то, полагаю, не вполне легально. Но кто проверит? Сама Настя вряд ли об этом с дедом разговор заведёт, даже когда он домой вернётся. — Он привёз оттуда массу интересных вещей. Как ты знаешь, у ханьцев свой подход в медицине, всякие там меридианы жизненной силы, течение ци и прочая. Среди прочих артефактов был также какой-то древний трактат по традиционной в Поднебесной акупунктуре. Это когда в человека втыкают тонкие иглы…

— Я в курсе, что это.

— Ну да. Короче говоря, когда наша медицина расписалась в собственном бессилии, дед решил взяться за мое лечение альтернативными методами.

Что тоже было правдой — это я из памяти реципиента знал. Иглоукалывания в списке не было, но, опять-таки — кто проверит?

— По этому трактату? — догадалась Настя.

— Ага. Понятное дело, что техники эти были непроверенные, но нам было уже нечего терять, поэтому мы решили попробовать. И это помогло. Как видишь.

— То есть никакого чуда не было?

— А то, что я остался живым после болезни, которая в империи считается смертельной, тебе не чудо? — хмыкнул я.

Собеседница торопливо кивнула.

— И ты хочешь эту непроверенную технику, — последние слова она выделила интонацией, — использовать на других людях?

Тон, которым девушка произнесла этот вопрос, намекал, что от идеи она уже не в восторге.

— Да.

— А как же волонтёрство?

Запомнила то, что я ей когда-то сказал.

— Я сейчас это делаю. Но моя помощь людям в качестве поломоя не слишком высока. Мне хочется большего.

Настя кивнула, мол, понимаю. Но продолжила гнуть свою линию про непроверенность методики. Тогда я перешёл ко второй части.

— Вот гляди, — сказал, навалившись на стол. — Если мы с тобой организуем больницу для бедных и отчаявшихся людей, то они вопросов задавать не будут. Отработаем методику, и тогда можно будет переходить и к пациентам с деньгами. В любом случае на старте работать лечебница будет только с безнадежными случаями. И стопроцентной гарантии она давать не будет. Но даже если нам удастся спасти половину из тех, кто обратился, да даже десять процентов из них — это что, плохо?

— Нет, — не отводя взгляда ответила девушка. — Это очень хорошая и достойная цель, Рома. Не очень обычная для отпрыска дворянского рода, но достойная. Вот только я в этой схеме ничего не вижу про деньги. Где здесь обещанное тобой «приумножить вложения»?

Надо же, всего шестнадцать лет пигалице, а уже такая циничная! Вот что значит купеческое воспитание.

— На следующем этапе. Когда мы сможем исцелить хотя бы несколько человек из низов общества, о лечебнице заговорят. И появятся клиенты уже с деньгами. Причём, Настя, это без шуток сейчас говорю — даже из среды аристократов.

Говорили мы на эту тему ещё довольно долго. Я приводил аргументы, девушка пыталась их разрушить, но, в конце концов, к соглашению мы пришли. Решили, что одноклассница выделит на проект сто тысяч рублей (пока!), а дальше уж как пойдёт. Эту сумму, как девушка сама сказала, она была морально готова потерять. Точнее, заплатить за мою защиту от нежелательного замужества, конечно же.

— Но как только я сниму эту сумму со счёта фонда, об этом узнаёт мой отец, — предупредила она. — И мне придётся рассказать ему о нашем договоре.

— А ты этого ещё не сделала? — удивился я. Мне почему-то казалось, что она должна была это сделать сразу же.

— Зачем? — Настя дёрнула плечиком. — Даже до планирования свадьбы ещё далеко. После Нового года собиралась сказать.

— Ясно. Значит, как только мы начнём работать по клинике, мне ждать вестей от твоего отца.

— Ага! — Строева довольно улыбнулась. Как женщина, которая сообщает своему мужчине, что теперь это его проблемы.

— Ну, понял. Будут готов. — в конце концов, это была моя часть сделки, так что всё справедливо.

Перед тем как разойтись, мы с ней разделили обязанности. Девушка должна была заняться поиском помещения под аренду лечебницы, пока небольшого, буквально на несколько комнат-палат. И сделать регистрацию коммерческого лечебного учреждения в соответствующих органах.

Я же со своей стороны должен был взять на себя поиск персонала. Нужны были не столько врачи, сколько рядовые санитары и медсестры. За больными же нужен уход. Да и иголки кто-то втыкать должен. На начальном этапе с этим я сам буду справляться, а там уже и обучу пару человек.

Что касается самого «секретного ханьского манускрипта», его я планировал написать сам. Акупунктура была известна и в моём родном мире, причём находилась на куда более высоком уровне развития, чем здесь — раз уж мы считали себя биокинетиками. И не считалась шарлатанством. Базовые знания по ней у меня были, а недостающие я рассчитывал получить через Эрику. Что-то да должно было сохраниться в архивах.

Контуры будущего начали проступать все более отчётливо. Ровно до звонка от господина Леви.

— Это что ты такое удумал, отрок? — произнес Барух Моисеевич, когда я по его приглашению явился в сквер неподалёку от моего дома. К моему приходу контрразведчик уже сидел на лавке под деревом и, кончиком трости, гонял под ногами опавший лист. Выглядя при этом, как обычный пенсионер, решивший подышать свежим воздухом перед сном.

— Вы о чём? — уточнил я.

Сперва, конечно, поздоровался — я же воспитанный молодой человек. Это дедов друг мог по возрасту такое себе позволить, но не я.

— Про прожект твой! Лечебницу открывать кто задумал? — хмыкнул тот, давая понять, что слежка за мной ведётся очень плотная. Даже разговор с Настей, который состоялся всего несколько часов назад, был ему известен.

Нет, так-то я без претензий, ведь его служба меня охраняет от всяких злодеев — опустим тот факт, что последние благодаря играм Тайной Канцелярии и появились. В любом случае обеспечить безопасность на одном только наружном наблюдении сложновато. Но осознавать это было малость неприятно.

— А что такого? Права не имею?

— Конечно, имеешь! Выбор просто странный…

— Деньги нужны. — пожал я плечами. — Хочу создать и развить постоянный источник пассивного дохода. Семья у нас, как вы знаете, небогатая.

— Другие бы на биржу подались. В производство. Используя в качестве стартового капитала средства своего вассала. — не преминул сообщить о своей осведомлённости этот престарелый особист.

— И пользу людям принести. — закончил я.

— С помощью секретной техники акупунктуры? Впервые слышу, чтобы твой дед подобные трактаты из Поднебесной привозил.

Ах, вот оно что! Ну, следовало ожидать, все же они со старшим Брюсом давние друзья. М-да, упустил я этот момент. Врать ему про трактат, конечно же, не стоит. Для господина Леви не составит труда связаться с дедом, путь бы он и находился на попечении Охранки, у задать пару вопросов.

Но не правду же говорить!

Однако если смешать таковую с правдоподобным вымыслом, то может выйти совсем недурно.

— Барух Моисеевич, могу я рассчитывать, что сказанное мной сейчас навсегда останется между нами? — пустил я пробный шар.

Контрразведчик сразу же насторожился. Как охотничий пёс стойку сделал. Ну ещё бы! Секреты — его работа. Отвечать, меж тем, не спешил. Просто сверлил взглядом и ждал продолжения.

— Это моя личная тайна. Не имеющая отношения к государственной безопасности, — пояснил я. — И вообще, неспособна никому, кроме меня, принести вреда.

— Хорошо. — лишь тогда получил ответ от пенсионера. — Я сохраню её. Рассказывай.

— Конечно, никакой секретной ханьской техники акупунктуры нет. И ничем подобным дед меня не лечил. Исцеление моё ничем, кроме чуда назвать нельзя. Которое, однако, ещё и последствия имеет. В общем, у меня есть уверенность, что я научился исцелять наложением рук. Дар Спасителя, Барух Моисеевич, не иначе.

Дальше я уже врал так вдохновенно, что сам на себя со стороны глядючи, завидовал. Как по писанному шпарил! Мол, после исцеления, совсем недавно, ощутил в себе силы людей лечить, но не всяких, как позже выяснилось. Поскольку дар сам по себе работает, а меня лишь проводником использует. Это я проверил на нескольких неизлечимых больных, волонтеря в доме призрения. На троих испытал и лишь один полностью от недуга оправился.

— Это его ты в дом слугой забрать решил? — и здесь проявил осведомлённость господин Леви.

— Его. Дома у него нет, память потерял, что же мне его теперь, после спасения, обратно в омут кидать? Не по-людски это как-то. — хотел сказать «не по-христиански», но вовремя вспомнил, что мой собеседник относится иудейскому племени. И не факт, что почитает Спасителя, как большая часть подданных Российской Империи.

— А про трактат зачем придумал?

— Для прикрытия, — повинился я. И вот тут меня на лжи поймать было нереально. Поскольку это была чистая правда. — Не хочется получить прозвище «святого», которым народ меня обязательно наградит, если я в открытую буду дар использовать. Слишком много обязательств налагает. Зачем мне пристальное внимание церкви и других сил?

Говоря про последних, я намекал, что государственные структуры, не такие, как Тайная Канцелярия с Охранкой, а более специфические, парня с даром исцеления обязательно под себя подгребут. И не факт, что на добровольных началах.

— Ну да, — согласно склонил голову контрразведчик.

— А ведь ещё он и работает не по заказу, дар этот, вот в чём штука. Как я буду одним говорить, что смогу помочь, а другим отказывать? За ханьской техникой иглоукалывания хотя бы спрятаться можно.

— Неплохо придумано, — с явным одобрением пробурчал мой собеседник. Со знанием дела, профессиональная деформация. — Сам придумал или надоумил кто?

— Сам. Много было времени на подумать.

— И решил, значит, дар этот монетизировать?

— Вы не подумайте дурного. С тех, у кого денег нет, я их брать не стану!.. — замахал я руками.

— А с тех, у кого они есть — сам бог велел? — неожиданно подмигнул мне господин Леви.

— Ну, в общем, да… Ту же лечебницу на что-то содержать надо.

По лицу этого старого еврея было непонятно, поверил он мне или нет. С одной стороны, подкопаться к моей истории сложно. И волонтёрство в наличии, и чудесно исцелённый пацан, который уже успел мужика с отёком мозга на ноги поднять. С другой же — в службе, вроде Тайной Канцелярии, работали отъявленные материалисты. Которые предпочитали любые чудеса разбирать на набор фактов, улик и доказательств.

Поэтому закончив, я молча ждал вердикта. И получил его.

— Видал я чудеса и почудесатее, — наконец нарушил тишину вечернего сквера Барух Моисеевич. — Слово своё подтверждаю — никто от меня о твоём даре не узнаёт. Более того, если встанет надобность, лично подтвержу, что трактат твой ханьский действительно существует. А с дедом твоим мы это потом обкашляем по-стариковски. Лечебницей можешь заниматься, если помощь понадобится, обращайся без стеснения. Однако будет у меня к тебе условие.

Ну, конечно! Чтобы контрразведчик, получив компромат, да не оставил за собой последнего слова! Не бывает такого!

— Слушаю?

— Если понадобится даром твоим человека посмотреть — без гарантии, я всё понимаю! — не откажи, хорошо?

— Ну что вы такое говорите, Барух Моисеевич! Конечно! А кого?

— Это на будущее, Роман. Кто его знает, как оно всё повернётся…

После того как я легализовал свою идею не только перед одноклассницей, но и в глазах одного из сильнейших ведомств страны, сразу как-то спокойнее стало. Появилась уверенность в том, что и дальше будет также гладко идти. Но Догуляй, он же Иван Непомнящий, решил, что как-то гладко у меня всё идёт. И нужно добавить немного сложностей. Чисто для профилактики самоуверенности.

Не сказать, что я чего-то подобного не ждал, даже готовился. Но всё равно начал он раньше, чем я мог предположить. Думал, хотя бы до дома дотерпит. За пару дней обвыкнется, с планами определиться, и тогда уже… Но он решил время не тянуть. Резкий!

Следующим днём, как и было обещано главврачу — после школы, я забрал своего нового слугу домой. А он мне начал выносить мозг ещё по дороге. Причём без всякого предварительного прощупывания.

— Харон, — начал он, едва мы отошли от лечебного учреждения. — Что дальше собираешься делать? Ты ведь не собираешься и в самом деле назначить меня своим слугой?

И ухмылочкой дал понять, что сам этот вариант не рассматривает полностью.

Надо сказать, лицо у его реципиента было приятное. Простое, открытое, даже симпатичное. Классический русак средней полосы. На такое глядя никогда не скажешь, что оно прячет суть человека, который не гнушался убийствами. И всегда стремился подняться повыше.

— А ты, как видишь, будущее? — уточнил я, не прекращая идти. И бросил. — Хароном меня больше не называй. Харон умер. Как и Догуляй.

— Как скажешь… Роман, — хмыкнул Непомнящий. — А что до будущего, то всё просто. Пару дней для успокоения местных, я проживу в твоём доме. Освоюсь малясь, а там ты снабдишь меня некоторой суммой и поможешь устроиться самостоятельно. Дальше от тебя ничего не требуется. Как мои люди подтянутся, тоже пусть ко мне догуляют. Всем выгода.

Особенно умиляло, что произносил он это тоном, в котором не было даже тени сомнений в том, что именно так события и будут развиваться. Значит, он всерьёз рассчитывал, что Координаторы проведут его ближников вне очереди. Возможно, даже имел на них какие-то рычаги давления, уже покинув Ленов. Надо поговорить об этом с Эрикой. И передать Совету своё «фи». Выраженное во временном отказе принимать соотечественников, если следующие переселенцы будут из банды профсоюзного работника.

Нет, я всё понимаю, круговая порука, коррупция, влияние и целая паутина взаимных услуг. Но меня это каким образом касается? Нет уж, ребятушки! То, что было в Ленове — остаётся в Ленове. И я эту мысль донесу как до профсоюзного босса, так и до Координаторов.

— И какой же суммой мне тебя снабдить? — спросил, никак не демонстрируя эмоций. Понял уже, с каким типом столкнулся. Раньше-то лично с ним знаком не был, только слышал. И досье, отправленное Маяком, тоже читал.

— Пока не понял. Надо изучить рынок. Но достаточной, чтобы домик купить и первое время пожить нормально. Ты же здесь граф, это не будет проблемой, да?

Непомнящий, похоже, даже не рассчитывал на отрицательный ответ. Считал, что здесь, как и в Ленове, он мог требовать, что желает, и получать это. Возможно, тот из Координаторов, кто протащил его в программу, уверял, что Кочевник вполне управляемый. Ну что же, пришло время исправить это небольшое недоразумение.

Начал, тем не менее, я довольно мягко.

— Видишь ли, Иван, — на этот раз я даже остановился, чтобы не на ходу такое объяснять. Да и место было довольно уединённое, вход в тот самый сквер, где мы с Леви вчера вечером встречались. — Здесь общество сословное. Дворяне, мещане и вот это всё. Никто не поймёт графа, если он начнёт слуг отпускать направо и налево. Да ещё и деньгами снабжать.

— Да что ты? — деланно удивился собеседник, останавливаясь напротив. И глазами наглыми уставился, мол, что ещё умного скажешь.

Очень захотелось врезать по морде. Желательно, усилив кулак «ударом». Самую малость, чтобы не убить, но парочку зубов выбить.

— Так и есть, — продолжая сохранять спокойствие, кивнул я. — Но это бы ещё полбеды. В конце концов, никто вслух мне претензий озвучивать не станет. Как ты правильно заметил, я всё же граф.

— Ну вот видишь! — оскалился соотечественник, в очередной раз активируя желание пересчитать ему зубы. — Это не проблема!

— Всё верно. Но есть другая, и куда более серьёзная. Главная проблема в исполнении твоей просьбы в том, что я не хочу тебя отпускать. Мне под боком не нужна твоя самодеятельность. Я ведь понимаю, чем примерно ты планируешь заняться. И мне это не нравится. Во-первых, потому, что впутает меня в твои игры и бросит на моё имя тень. Ведь все возникающие в твой адрес претензии будут адресованы мне, как твоему благодетелю. Что мне совсем не нужно — репутация для дворянина важнее денег. А во-вторых, твой паразитический стиль жизни кажется мне мерзким. И здесь ты его продолжать не будешь. Поэтому я не буду тебя отпускать. И оставлю рядом с собой тем, кем ты и являешься. Своим слугой.

— А удержишь? — взгляд Догуляя остался таким же наглым, но что-то в глубине мелькнуло. Не страх, нет. Настороженность. Он был опытным зверем, битым. И чувствовал искренность. А я душой не кривил.

— Даже стараться не придётся, — доброжелательно произнёс я.

Ростом он был повыше меня, примерно на голову. Чем решил воспользоваться, подойдя чуть ближе, нависнув надо мной. Я же, пользуясь любезно предоставленной им возможностью, просто положил руку ему на предплечье.

Секунду или две губы мужчины ещё кривила дерзкая ухмылка. Видимо, он считал, что у нас намечается этакая игра в гляделки, где проигравший будет вынужден отступить и признать условия победителя. А потом сменилась на гримасу боли. В глаза выплеснулась паника. Он дёрнулся, пытаясь освободится от моей хватки, но не смог. Усиленная магией земли, моя рука держала его крепко.

— Что ты делаешь? — прохрипел он севшим голосом. — Перестань!

Он в самом деле не понимал. Одно дело — мёртвая хватка шестнадцатилетнего пацана, которой он удерживает крепкого мужчину без всяких видимых усилий. Это ещё можно как-то объяснить. Но что делать с разливающейся по телу слабостью и внезапными, но очень острыми уколами в области сердечной мышцы?

— Ты ведь слышал, что в здешнем обществе у дворян есть магические способности, да? — спокойно проговорил я, всё крепче сжимая его руку. Сломать не сломаю, но синяки точно останутся. — Тебе должны были сказать перед Переходом. И так вышло, Иван, что я тоже теперь принадлежу к числу одарённых. Ты вот говорил про то, что я граф, но забыл о мелочи. Между этим словом и другим — маг, стоит знак равенства.

— Прекрати!..

— Не всегда, согласен. Бывают и бастарды, в целом по стране довольно много слабеньких магов без благородного происхождения. Но даже их силы хватит, чтобы размазать тебя по ближайшей стене тонюсеньким слоем.

— Мне больно!..

— Но я не они. Владею родовым даром, который оттачивался местными аристократами на протяжении столетий. Представь, что я смогу с тобой сделать?

— Хватит!.. Я понял…

— Не уверен. Видишь ли, я пытаюсь донести до тебя очень простую мысль, Иван, — продолжил говорить, понемногу усиливая, как сжимающие его предплечье пальцы, так и невидимое воздействие на организм. — У тебя нет никаких шансов выжить в этом мире без меня. А ты сразу пытаешься сделать из меня врага. Такого, против которого у тебя ни в открытом противостоянии шансов нет, ни в попытке напасть со спины. Моя магия уничтожит тебя раньше, чем ты успеешь сказать «отче наш». Это название молитвы в местном культе, если ты не знал.

Последнюю фразу пришлось пояснять. Догуляй ведь проигнорировал уроки социализации в новом мире. Придётся мне его учить. Столько обязанностей у начинающего синьора! Когда своими делами заниматься?

— Мне нечем дышать!..

— Это стенокардия. Я запустил в твоём организме приступ этого заболевания. Сложность дыхания, боль в груди, головокружение — это тоже от неё. Можно немного усилить давление, подвести к ишемии. Снизить или полностью прекратить кровоснабжение в органах, создать серьёзный «кислородный голод» — гипоксию в них. Хочешь попробовать?

— Прошу, нет!..

Больше не в силах стоять на ногах, профсоюзный босс из моего мира упал на одно колено. Со стороны выглядело так, будто он внезапно решил принести мне клятву в верности. Или делал предложение… Нет, пусть будет клятва в верности!

— Я и не думал тебя убивать, Иван. Было бы странно потратить столько усилий, доставить твоё энергетическое тело в новый мир, и потом лишить жизни. Это абсолютно нерациональное использование ресурсов. Уж кому, как не тебе, этого не понимать.

Говорили мы на родном для нас обоих языке, так что прослушки я не опасался. Да и место для укрощения строптивого выбрал с умыслом. Наружка Тайной Канцелярии могли отлично меня видеть, но вот подслушать — никак. А уж какие выводы они из этой сцены сделают, меня мало интересовало. Я взял на себя ответственность за этого человека, так что был в своём праве.

— Не убивай!..

— Надеюсь, не придётся. Если ты постараешься уложить в своих крошечных мозгах одну простую мысль. Ты больше не на вершине пищевой цепочки, а в самом её низу. У тебя нет документов, социальный статус на самом дне, и твоё благосостояние и даже жизнь — полностью находятся в моих руках.

— Я всё понял!..

Так, думаю с кнутом хватит. Мысли я читать не умею, но они у него на лице сейчас написаны. Основная, конечно, страх. Такие, как он, очень ценят свою жизнь. Часто сохраняя её за счёт других. Но была и другая. Почти полностью растворенная в ужасе перед близкой смертью. Злость. Жажда реванша. Этот человек слишком долго командовал другими, чтобы легко принять унижение. Пусть и без свидетелей. А значит, настала пора пряника. Который будет некоторое время удерживать его в узде.

— Тогда вставай, чего ты упал-то? — Убрав давление на организм Догуляя, я даже помог ему подняться. Но продолжал удерживать его руку в своей. — Всё нормально, снова дышишь?

— Да…

— Ну вот и хорошо. Это была плохая сторона нашего с тобой дальнейшего сотрудничества. Но может быть и хорошая. Служи мне. Выполняй распоряжения, помогай в создании здесь анклава нашего мира, и сам возвысишься. Будут и деньги, и домик, и много чего ещё. О чём ты даже мечтать не мог. Ну, что скажешь?

Думал мужчина недолго. Сперва полностью овладел эмоциями, спрятал и страх, и гнев. И лишь после этого, с таким видом, будто между нами ничего такого не произошло, утвердительно кивнул.

— Я признаю́ твоё превосходство.

— Не, Иван, так не пойдёт! — рассмеялся я. — Ты бы ещё сказал: «Я тебя услышал». Это другой мир и совсем другие правила. Мы с тобой чуть позже сходим к юристу и заключим вассальный договор. Ты примешь меня своим господином, и я получу в отношении тебя права казнить и миловать. И не думай, что это просто фигура речи. Предательство сюзерена действительно можно наказать смертью, причём без всяких для меня юридических последствий.

— Я… понял.

Несмотря на то что он уже владел лицом, кое-какие эмоции всё же прорвались наружу. Желание сбежать, например. Очень характерно стрельнул глазами в сторону. Я не стал давать понять, что меня это полностью устроит. Поэтому просто отпустил его руку, повернулся спиной и пошёл к дому.

Спустя несколько секунд услышал шаги и тяжёлое дыхание.

— Как ты это сделал? — в голосе Непомнящего больше не было дерзости. Лишь осторожный интерес и… почтительность. Кажется, он усвоил урок. Хотя и не полностью.

— Как вы это сделали, господин граф, — поправил его. — Привыкай, не хватало еще на людях продемонстрировать такое непочтение к господину.

Он повторил вопрос. Как положено. И я ответил.

— Магия. Не отставай.

Деньги, как оказалось, решают далеко не все вопросы. Это я понял, едва мы с Настей Строевой начали заниматься организацией нашего маленького бизнеса. Казалось бы, что сложного-то? Средства есть, идея тоже. Остались чисто технические вопросы: снять помещение, закупиться мебелью, нанять немногочисленный персонал, провести его обучение и дать рекламу новой клиники на нескольких специализированных порталах в сети.

Но тут выяснилось, что если я хочу назвать клинику именно лечебным учреждением, то нужно получить медицинскую лицензию. Для этого учредителю необязательно иметь диплом врача, но в штате всё равно должны присутствовать люди, у которых такой документ имеется. Другими словами, у клиники должен быть хотя бы главный врач. А найти такового оказалось совсем непросто.

Тоже вроде небольшая проблема. На рынке труда квалифицированных медиков было полно. Но все они, стоило только начать собеседование, очень быстро отваливались. И вовсе не потому, что школьник предлагал им маленькую зарплату. Или оттого, что работать предстояло на человека, который ещё аттестат о полном образовании не получил.

Нет, причины были более прозаические. Стоило только начать обсуждать профиль нашего учреждения, а именно то, как мы собираемся лечить людей, как у всех кандидатов находились какие-нибудь отговорки.

Лишь один соискатель, молодой доктор по фамилии Атаманов, напрямую сказал, что именно ему не нравится.

— Это, господин граф, слишком уж похоже на шарлатанство, — почтительно, несмотря на разницу в возрасте (он был старше меня лет на десять), но тем не менее твёрдо, сказал он. — Участвовать в подобном для настоящего врача равнозначно уничтожению собственной карьеры.

Об этом я, честно говоря, даже не подумал. На первый взгляд — ну что такого! По-разному можно лечить людей. Медикаментами, лечебной физкультурой, хирургическим вмешательством. Чем иглоукалывание-то не угодило?

Но при ближайшем рассмотрении — после откровения Атаманова пришлось немного зарыться в историю вопроса — что именно акупунктура в Российской империи в здешней официальной медицине, считается чем-то вроде бабкиных наговоров. Деревенскими методами, которым нет места при серьёзном подходе лечения болезней.

Они практиковались, да. У тех же ниппонцев, что уже двести лет жили с русскими бок о бок, имелись свои традиции, строго говоря, не слишком отличающиеся от ханьских. Однако практиковались они в основном в собственной среде. У старых мастеров, передававших свои навыки от учителя к ученику. Но так и не выйдя на нужный уровень.

Почему так — это я тоже понял, пусть и не сразу. По политическим причинам. Наша страна с Поднебесной жила в состоянии необъявленной войны последние лет двести пятьдесят, как только границами соприкоснулась. И поэтому всё, что было связано с ханьцами, считалось если не вредным, то точно не заслуживающим серьёзного отношения.

Поэтому заниматься акупунктурой было можно. Никаких запретов на сей счёт не существовало. Но где-то на уровне косметических процедур, вроде омолаживающего массажа лица. Серьёзные врачи, получившие диплом и рассчитывавшие на медицинскую карьеру, связываться с ней не хотели. Также считали и пациенты. Мышцы там во время массажа расслабить, зажим снять — еще куда ни шло. Но не более того.

— Назови это не лечебницей, а тем же домом призрения. На него же не нужно медицинской лицензии, — предложила выход из ситуации Настя. — Беднякам, которые себе не могут позволить дорогое лечение, какая разница?

В этом тоже была логика, вот только мне, по понятным причинам, она не подходила. Да, безнадёжные, отвергнутые официальной медициной к нам пойдут — людям, стоящим у грани свойственно надеяться даже на не особо внушающие доверия методы. Но это же значило, что подходящих для переселения реципиентов среди них будет исчезающе мало. Либо очень старые, либо калеки.

Выход нашёлся там, где я и не ждал. В лице Ринко, которая наблюдала за моими страданиями и в какой-то момент решила вмешаться. О том, что я затеял, она уже много выслушала, но до сих пор с советами или предложениями не лезла.

— Есть у меня один старый знакомый, — сказала она. — Практику уже оставил по возрасту, но когда-то был неплохим военным хирургом. И редкостным красавчиком! Давай я напишу ему письмо, а ты ему передашь. Может, его и устроят твои условия.

Сама она с ним встречаться отказалась. Мол, помнит его молодым и энергичным парнем, а увидеть придётся старика. Живущей очень долго кицунэ это, как оказалось, неприятно.

В результате через пару дней я уже принимал в одном из кабинетов, что сняла Строева в крупном деловом центре, пожилого мужчину интеллигентного вида. Хотя какого, нафиг, пожилого! Разумовский Андрей Дмитриевич был реально старым человеком. Точно за восемьдесят.

Несмотря на возраст, спину он держал ровно, говорил чётко, а глаза из-под толстых линз очков смотрели удивительно твёрдо. И да, пожалуй, при определённом воображении, можно было представить его очень интересным для женщин молодым человеком.

Представившись, старомодно сняв шляпу, он сразу же произнёс.

— Можете всецело рассчитывать на мою поддержку, господин граф!

— Даже не спросите, в чём именно она будет заключаться? — удивился я.

— Если это нужно Рин-рин, то это не имеет значения! — тепло улыбнулся он.

Мне пришлось удерживать на лице вежливую маску, чтобы не дать проступить выражению полного обалдения. Великое Древо, да он всё ещё влюблён в лису! Только этим можно объяснить его готовность вписаться в любой блудняк, и подобное мечтательное выражение лица.

Вот же… Ринко! Теперь стало ещё лучше понятно, почему она не захотела встречаться со своим — в этом я уже не сомневался — бывшим любовником. Не просто из сожалений о том, как быстро стареют люди. Нет, она не хотела смотреть на то, как изменился человек, которого она знала молодым и полным сил. И выслушивать от древней развалины пылкие слова, подходящие молодости.

— Что же, это приятно слышать, — нейтральным тоном сказал я. И сжато выдал ему суть работы клиники, куда нанимал его главным врачом. Ту версию, в которой лечение безнадёжных больных должно было осуществляться по «древней методике ханьских лекарей».

— Ха, так хвостатая проказница решила снова немного заработать? — хохотнул старик. — Что же, на этот раз она хоть немного озаботится прикрытием!

Я округлил глаза в удивлении.

— Что вы имеет в виду, Андрей Дмитриевич?

— Не в обиду вам будет сказано, молодой человек, — продолжая улыбаться, сказал Разумовский. — Но вся эта легенда с ханьской акупунктурой не выдерживает никакой критики. По крайней мере, в глазах врача с практикой в несколько десятилетий. Не скажу, что хитрость легко раскусит любой медик, но мне доводилось работать с ханьскими и ниппонскими мастерами иглоукалывания. И я могу с уверенностью сказать, что иглы не лечат те заболевания, от которых отказалась официальная медицина.

Вот тебе на! Прислала лиса помощника, а он весь нагнанный мной туман одним выдохом сдул.

— Тем не менее вы согласны в этом участвовать? — осторожно уточнил я. — Не веря в это?

— Ну, конечно же! Это ведь нужно Рин-рин!

Разговорившись с этим догадливым стариком, я выяснил довольно много интересного о моей телохранительнице. Оказывается, в прошлом она уже занималась целительской деятельностью. И в самом деле излечивала даже безнадёжных больных. А Разумовский, кроме того, что был её любовником в те времена, ещё и выступал её помощником.

— В те годы я был молод и желал разгадать секреты методов ёкаев из Ниппона. — говорил он. — Рин-рин предупреждала, что у меня ничего не выйдет, мол, это родовые техники, абсолютно бесполезные для непосвящённых. Но я ещё был и ужасно упрям!

Секрет ему разгадать удалось, но вот повторить и вписать своё имя в легенды российской медицины — нет. Кицунэ оказалась права — они подходили только для ёкаев. И были хоть и действенными, но весьма жестокими.

— Чтобы один человек смог получить надежду на спасение, второй должен был умереть, — поведал он. — Племя Рин-рин мастерски управлялось с внутренней энергией, собственной и других людей. Вы ведь слышали об этой их таинственной ки? Вот ею-то они и лечат. Кажется настоящим волшебством, но при этом вполне укладывается в наше сегодняшнее понимание физики. Другими словами, ёкаи не берут ки из ниоткуда. Лишь перераспределяют. Одни их пациенты, в результате исцеляются, другие же — умирают. Вот и весь секрет её чудесных методов.

По мнению Разумовского, сейчас лиса именно этим и собиралась заняться. В очередной раз. Примерно раз в полвека она открывала частную практику, брала богатых пациентов и исцеляла их. А потом на полученные средства безбедно жила.

А меня старый хирург счёл не более чем прикрытием. Как и себя. Мол, времена изменились, на одних чудесных обещаниях далеко не уедешь. Вот и понадобился меценат (вероятно всего, без памяти влюблённый в красавицу-кицунэ), который откроет клинику, и старый, никому не интересный уже врач, который предоставит свой медицинский диплом.

При этом, против подобного подхода он совсем не возражал. Методы лисы и тогда считал оправданными — для человека с большим личным кладбищем он прекрасно понимал, что пятидесятипроцентное исцеление безнадёжных больных, это очень и очень хорошие цифры. Меня за соперника не держал: «Помилуйте, юноша, в моем-то возрасте!» Для себя же желал лишь одного — участвуя в очередной авантюре лисы, увидеть её ещё раз. Хотя бы издали.

— Что же, тогда вы приняты, Андрей Дмитриевич! — протянул я ему руку. — Рад видеть вас в своей команде.

Про себя же подумал, что сущности плодятся, как местные говорят, словно грибы после хорошего дождя. Это было уже третья версия, объясняющая мою деятельность на ниве лечения людей. Строева верила в акупунктуру, Тайная Канцелярия в лице Баруха Моисеевича — в чудеса, а Разумовский видел в ней лишь средство одной хвостатой чаровницы, которыми она собиралась обеспечить себя материально на следующие полвека.

Если так пойдёт и дальше, то придётся записывать, что и кому я говорил. Чтобы не запутаться.

Однако рассказ престарелого врача был мне интересен ещё одним важным аспектом. А именно тем, что Ринко, оказывается, могла заниматься целительством. Тёмным целительством, если быть точным. Я сам этот термин придумал, ведь исцеляя одного человека, моя подруга убивала другого.

Не сказать, что совсем уж новая информация о моей телохранительнице. Что-то подобное я уже предполагал — с того момента, когда девушка отругала нерадивого ученика, случайно устроившего перетекание ки от одного человека к другому. Сказала, что это слишком сложная и высокоранговая техника для моего уровня развития. Логично предположить, что уж она-то ею владела.

Но что гораздо важнее, азами этого метода владел и я сам. Когда сформировал диагностический щуп и направил его за пределы собственного энергетического тела, я как раз и сделал на этом пути первый шаг. А второй — с Догуляем. Убедив бывшего профсоюзного босса в том, что могу остановить его сердце щелчком пальцев.

Это значило, что я смогу и сам стать «тёмным лекарем», как лиса. Очень серьёзный аргумент для того, кто собирается открывать клинику для неизлечимых больных. Понятно, что рост навыка произойдёт нескоро, и потребует непростого развития. Но ведь каждый путь начинается с первого шага!

Надо сказать, что к такому повороту событий ни жизнь, ни инструкторы в Ленове, меня не готовили. В смысле, к тому, что вдруг мирным осенним утром, без всяких предпосылок, дверь в классную комнату обычной российской школы распахнётся, и внутрь влетит вооружённый верзила в маске, стреляя на ходу. Наверное, такое наставникам было непросто представить, не то что включать в обучающую программу.

Однако нельзя сказать, что наши преподаватели были совсем уж бездарностями. На самом деле — лучшими из лучших! Ну, из тех, что вообще можно найти в загибающемся городе умирающего мира. И учили они на совесть — вопрос выживания, как-никак. Особенно главной науке для любого Кочевника — адаптации. Сливаться с окружением, мимикрировать, быть естественным в любой ситуации.

Так что когда раздались выстрелы, я уже принял решение. Понял, что и как нужно сделать. И в момент, когда чёрный зрачок оружейного ствола уставился мне в лицо, я поступил, как учили.

— Дяденька, не стреляйте! — заорал я дурниной. А также поднял руки и сделал максимально жалкое лицо.

За моей спиной однократно сработала сирена. Это девочки завизжали, когда незнакомец пальнул в потолок. Классическая женская реакция, что тут поделать. В любой непонятной ситуации визжи.

— А ну, заткнулись все, пся крев! — довольно истерично прокричал боевик, оглушённый сперва моим сольным выступлением, а потом ещё и акустической атакой девушек.

Которые, так же в унисон, как орали, моментально захлопнули рты. И наступили давящая тишина. В которой отчётливо слышалось лишь дыхание множества напуганных людей.

К слову, одним из них был как раз ворвавшийся мужик. Глаза бешеные, оружие в руках отчётливо дрожит. Того и гляди пальнёт, сам того не желая. Эй, господа террористы, а можно попросить, чтобы нам кто-то другой оружием угрожал? А то тревожно!

Словно услышав мою безмолвную просьбу, вслед за Нервным в класс вошёл Командир. По нему прямо видно было, что в табели о рангах бандитов он минимум на одну ступеньку выше того, кто стрелял в потолок, а потом тыкал мне стволом в лицо. Вроде и одет также, в тёмную и совершенно безликую гражданскую одежду, и маска на лице такая же. Даже короткоствольная штурмовая винтовка в руках выглядела, как родная сестра только что стрелявшей. А всё равно видно — начальство пожаловало.

Причём в гневе. Это не на лице было написано — он же в маске. В динамике движений, в позе. Злился Командир не на нас, что характерно. А на дурачка, который пальбу в замкнутом помещении устроил. Чудо, что рикошетов не случилось. Не иначе толстенный слой шпаклёвки с извёсткой нас спас — зданию-то больше ста лет.

— Чаму стрилилишь? — негромко, но яростно спросил он у Нервного, как-то странно выговаривая слова.

— Пшестрашич!

В этот момент, несмотря на вполне обоснованное волнение, я не мог не восхититься тем, с какой лёгкостью и естественностью боевик произнёс это слово, состоящее, казалось, из одних только согласных. Но и его командир не подкачал. Уточнил хмуро:

— Пшестрашоны?

— Так!

— Кретин! — и дальше отчитывающий стрелка мужчина начал говорить совсем уж непонятно. Причём странно так — вроде отдельные слова понимаешь, очень они на русские похожи, но по итогу — шиканье и шарканье какое-то. Будто у говорящего во рту горячий кусок мяса, который обжигает язык, нёбо и щёки, и не даёт изъясняться понятным для других образом.

— На место сел! — тут он заметил, что я так и стою перед ними с поднятыми руками. Ко мне обратившись вполне понятно. — Быстро!

Что я и сделал, без всяких попыток играть в героя. То есть, попробовать можно было, но только при условии, что я был бы опытным магом, а напротив не стояла истеричка с пальцем на спусковой скобе. В таких условиях — оно мне надо? Учитывая, что на формирование «ядра» мне требуется около полутора секунд, а из защитных заклинаний — только пылевой щит.

Ну закручу я здесь облако микрочастиц, дальше что? Видимость упадёт, но ведь эти уроды тут же начнут стрелять вслепую. Будь я один — рискнул, быть может. Но сейчас у меня за спиной одноклассники, так что обойдёмся без подвигов пока. Кстати, хорошо бы, и остальные ученики сейчас так подумали. Не хватало ещё юных дворян, решивших показать свою удаль молодецкую. Тот же Алалыкин — тот ещё огонёк!

Но пронесло. То ли школьники были хорошо напуганы, то ли мыслили сходным с моим образом. Но все оставались сидеть на своих местах и не пытались вскочить и напасть на злодеев. Только Ринко, рядом с которой я сел, тихонько, почти неслышно, шепнула.

— Свободовцы, что ли?

Страха на лице девушки не было совсем. Только не вполне, на мой взгляд, здоровое любопытство.

— Кто? — уточнил я тоже шёпотом.

— Молчать! — крикнул тот мужик, что вошёл в класс вторым. Ну, точно командир. Подчинённого построил и переключился на заложников. — Слушайте меня очень внимательно, дети! Хотите остаться в живых — выполняйте приказы! Сейчас встаём и выходим из класса! Организованно, как младшеклассники на экскурсию из автобуса! В колонну по два, держимся за ручки! На выходе сдаем телефоны. И идём в спортзал. Не пытайтесь выкинуть какую-нибудь глупость, хорошо? Я знаю, что половина из вас одарённые, но также знаю, что все вы не выше Подмастерья. А я Воин. И без труда смогу отразить любую вашу атаку. А потом убью того, кто напал, и всех, кто стоял рядом с ним. С этим ясно? Тогда встаём и выходим строиться!

То есть, я не ошибся, это именно террористы, и прямо сейчас они захватывают заложников. И надо же случиться такому везению — не только вооружённые до зубов, но ещё и одарённые! В этом случае шансов действительно нет. Не у кучки детей без боевого опыта и отточенных до автоматизма заклинаний.

Главный вопрос — куда смотрели целых две спецслужбы, которые пасли меня круглосуточно, ожидая нападения наёмников ханьского вана. Как бы — не пара человек сюда просочилась! Из коридора слышно, что боевиков тут целая куча, и нацелились они не только на наш класс. Как такую толпу вооружённых людей можно проморгать⁈

— Не дури! — приняв моё возмущение (вполне оправданное в данных обстоятельствах!) за нечто большее, лиса схватила меня под руку. Решила, видать, что я сейчас начну освобождение заложников в одно лицо.

— Да я и не собирался! — отозвался я, снова вставая и вместе с девушкой двигаясь к выходу.

Остальные одноклассники тоже послушно выполняли приказы террористов. Даже наши аристократки не бузили, хотя обычно у них на всё происходящее всегда имелось своей, уникальное и всем очень интересное мнение. Зенбулатова вообще тихонько давила рыдания, а одна из «фрейлин» её успокаивала.

— Что за свободовцы? — спросил у Ринко, когда мы уже оказались в коридоре.

Здесь, кстати, сразу стал понятен масштаб бедствия. Было видно, как из кабинетов выводят других детей. И выстраивая в колонны, под надзором боевиков, ведут на первый этаж. Где и находился спортзал.

Что примечательно, среди этого людского скопления, мне так и не удалось увидеть ни одного учителя. Вот всегда у них так! Как нужны — хрен дозовешься! Зато когда их общество никому не нужно, появляются, как волшебные персонажи. Только без хлопка воздуха и магической пыльцы.

— Польские повстанцы, — изображая страх, но, судя по всему, не испытывая его, девушка плотно прижалась к моей руке и говорила практически спокойно. — Называют себя «Сынами Свободы».

— И что им нужно?

— Как что? Крушение русской монархии, возрождения царства Польского и вот это вот всё. Не слышал про них, что ли?

— Да я как-то политикой не очень интересовался… А от нас им что надо?

— А я знаю?

На некоторое время нам пришлось замолчать, так как боевики подвели наш класс к лестничной площадке, где уже образовался небольшой затор. А надо было думать, когда пару сотен напуганных детишек запихиваешь в бутылочное горлышко! Школьники толкались, скулили и плакали, террористы орали, а один (не наш ли Нервный?) не придумал лучше способа всех успокоить, чем садануть очередью из автомата в потолок.

Чем только усугубил панику — детвора разных возрастов (хорошо хоть младшие классы учились с обеда), начала ломится сразу в разные стороны. Бандитам, или, как их назвала лиса, свободовцам, потребовалось несколько минут, чтобы навести в этом бедламе хотя бы относительный порядок.

Я тоже отвлёкся, а когда повернулся к своей телохранительнице, обнаружил, что держу за руку не девушку, а здоровенного мужика в маске. Только не вооружённого. Похлопал пару раз глазами, но быстро сообразил, что произошло. Только прошептал:

— Рин-рин? Ты?..

От удивления я даже назвал её так, как она всегда представлялась. Хотя раньше никогда так не поступал.

— Не тупи! Надо выбираться отсюда! — мужским голосом, но тоже шёпотом, ответил боевик. — Иди за мной!

И решительно потащил меня прочь от людского затора обратно в сторону класса. Когда один из террористов заметил этот маневр и на польском поинтересовался, что происходит, Ринко ответила ему на том же языке. Да так затейливо, что я из всех слов только и понял, что «курва», «пся крев», а ещё почему-то «бобр».

Остальные мужчины только расхохотались и больше внимания на нашу парочку не обращали. В отличие от одноклассников. Девочки проводили меня такими грустными взглядами, будто были уверены, что ведут их товарища прямиком на расстрел. Строева, кажется, даже слезу пустила.

В наш класс мы, однако, не пошли. Проследовали дальше, практически до конца коридора, который террористы уже вычистили. Там лиса затащила меня в пустое помещение аудитории для рисования. Да, был у нас и такой предмет. Но я его пропустил, он до шестого класса вёлся.

— Ты где так научилась на польском шпарить? — спросил я, когда лиса закрыла за нами дверь и стало понятно, что говорить можно свободно.

— Рома, я в этой стране уже скоро полста лет живу! — фыркнул мужчина голосом моей телохранительницы. — А Польша — самая проблемная провинция империи. Причём гораздо дольше. Так что выбора особого не было.

Мне только и осталось, что с пониманием кивнуть. Офигеть, конечно! А я ведь с ней в постели кувыркался! Нет, я и тогда понимал, что она значительно старше меня, но когда она цифру произнесла, стало как-то неловко.

— У тебя шок? — серьёзно спросил боевик, даже ладонь в чёрной перчатке ко лбу приложил.

— Нет, с чего ты взяла?

— А с чего тогда такие реакции?

Проследив направления взгляда подруги, я обнаружил, что только от воспоминаний, как мы с кицунэ проводили время, у меня немного натянулись штаны в области паха. Вот ведь юный организм! А лиса решила, что это у меня такая реакция на пережитое. Нарочно не придумаешь…

— Всё в порядке, — немного смутившись, ответил я. — Просто… Короче, неважно! Что будем делать?

— Как «что»? — удивилась та без обычной для неё наигранности. — Сидеть здесь, ждать. Точнее, ты будешь сидеть здесь и ждать. Вон в том шкафу спрячешься, особо искать никто и не будет. А я пробегусь по зданию и попробую найти лазейку, через которую смогу тебя вытащить.

— Погоди, а остальные? — опешил я.

— При чём тут остальные, Ром-ром? — хмыкнула кицунэ. — Я тебя охраняю, а не всех остальных.

Вот ведь… ниппонка! Главное — спасти доверенное господином (в моём случае — дедом), а дальше хоть трава не расти! Я, конечно, рад, что у меня такая союзница, но её решимость бросить всех, только чтобы вызволить меня, плохо укладывалась в голове. Другой менталитет.

— Даже не попытаешься их спасти?

— Ты боевиков насмотрелся? — разозлилась лиса. — Здесь два десятка вооружённых мужчин, из которых треть — одарённые в ранге Воина. И это только те, кого я видела. Предлагаешь лезть с ними в драку?

— Да я не об этом…

— А я об этом! — контраст с обычной Ринко, конечно, был разительным. В привычном мне образе она всегда была веселой, а здесь просто спецназовец на задании. — Каждый должен заниматься своим делом. Я — спасать твою жизнь, а полиция и Тайная Канцелярия, которая как-то проморгала «Сынов Свободы» — своим!

Ага, её это тоже напрягло.

— Но ты не переживай! — утешила она меня. — Спецслужбы с полицией уже должны школу окружить, с минуту на минуту переговоры с этими уродами начнут.

Окно кабинета рисования выходило во внутренний двор школы, так что, выглянув туда, я, естественно, никакого полицейского заграждения не обнаружил. Лишь парочку боевиков, которые блокировали чёрный ход.

— Тебе это не кажется странным… — начал я, имея в виду всю эту историю, но главным образом то, что кучке террористов с оружием так легко удалось захватить школу.

— Очень даже, — хмуро согласилась лиса, не дав мне договорить. — Можно, конечно, предположить, что свободовцы срисовали группы наблюдения за тобой, и перед захватом устранили их. Иначе те бы уже подали сигнал тревоги. Но там ведь тоже не дилетанты работают. Вряд ли бы у пшеков получилось сделать это без шума — не так уж они и хороши. Либо, и это более правдоподобный вариант, кто-то из состава учителей школы с ними в сговоре. Судя по тому, как быстро они появились, прямо по звонку на уроки, в школе они прятались с ночи. А за ней ночью наблюдения нет.

В этом вопросе я с ней спорить даже не пытался. Жила лиса дольше, опытом, причём в здешнем обществе, обладала куда более богатым, чем мой. Да и звучало всё это логично. Значит, ночью террористы проникли в здание ночью, нейтрализовали учителей, которые, как известно, приходят раньше учеников, и стали ждать, когда школа наполнится детьми.

После чего уже и приступили к захвату. Выбрав именно то время, когда школьники уже не носятся по коридорам, а дисциплинированно находятся в классах. Где их очень просто взять без всякого сопротивления. Умные твари! Все продумали!

Только вот реализовали коряво. Наверняка ведь стрельба в помещениях не входила в их планы — она ведь привлекает внимание. И тогда становится понятным, почему Командир так отчитывал Нервного. Что, кстати, тоже не в пользу их профессионализма говорит. Сколько там лиса говорила одарённых? Треть? Наёмники, наверное. Или бывшие военные. Остальные же просто гражданские люди без особых навыков и с туманными представлениями о такой вещи, как дисциплина.

Судя по всему, Ринко думала о том же самом. Словно продолжая ход моих мыслей, она сказала:

— Пальбу они уже устроили, значит, о захвате школы либо стало известно, либо вот-вот станет. У террористов есть какие-то требования, не просто же так они это все затеяли. Значит, пока заложники в безопасности. Их не тронут… если они, конечно, не будут пытаться сами освободиться. Так что сидим и ждём, Ром-ром. Сидим и ждём. Всё понял?

— Да.

Несмотря на то что внутри меня всё протестовало против бездействия, разумом я понимал — лиса права. Последнее дело изображать из себя того, кем я не являюсь, и подвергать жизни учеников опасности. Сейчас бандиты не стреляют в людей, но стоит внутри появиться народному мстителю, они быстро пересмотрят свои установки.

— Хорошо, — кицунэ потрепала меня по плечу. — Тогда прячься, а я пошла осмотрюсь.

Тратить больше время она не стала, быстро вышла и направилась прочь по коридору. Когда её шаги затихли, я полез в шкаф. Вытащил и разложил по столам учебные пособия, свёрнутые в рулоны листы для рисования, наборы кистей и красок, стараясь, чтобы все выглядело так, будто учеников буквально сорвали с уроков. После чего не без труда втиснулся внутрь.

Следующие пятнадцать-двадцать минут я провёл почти без движения. Места было мало, но я терпел и не вылазил. Зачем пускать прахом все усилия моей телохранительницы? Чтобы было проще ждать, за несколько попыток погрузил себя в состоянии медитации. Направил всё внимание на работу энергетических каналов, пытаясь сформировать их подобие за пределами тела.

Наверное, поэтому и не услышал, как в кабинет вошли люди. Лишь в момент, когда дверцы шкафа распахнулись, осознал, что уже не один. На меня смотрели два боевика. И что самое паршивое, один из них снял маску, открыв молодое и даже приятное лицо. Жарко ему, видать, стало.

— Забач, Янек, мами ту мышь! — рассмеялся он, ткнув в меня пальцем.

В этот раз я не оплошал, да и террористы своим легкомысленным отношением дали мне достаточно времени на подготовку. Видимо, решив, что я совсем сомлел и опасности для них не представляю. Стояли и скалились — один так точно, тот, что без маски — пока крохотный каменный шарик их смех не оборвал.

На такой дистанции у меня не было времени на создание полноразмерного «ядра». Импровизируя, я слепил из мельчайших частиц пыли и почвы, которая здесь имелась, снаряд размером не больше ногтя мизинца. И со всей возможной скоростью послал его прямо в глаз главному весельчаку.

Получилось что-то вроде выстрела из пистолета в упор. Мне на лицо брызнула кровь, а голова парня, тыкавшего в меня пальцем и обзывавшего мышью, резко дёрнулась назад. После чего за ней последовало и всё тело. Но не успел мёртвый боевик грохнуться на пол, а я, соответственно, порадоваться первой победе, как сильный воздушный удар впечатал меня в шкаф. Второй поляк, которого первый назвал Янеком, оказался аэрокинетиком. Да ещё и с хорошей реакцией.

Если кто-то думает, что получить воздушным кулаком не так больно, как каменным, то он крепко ошибается. Важна не столько материя, которая с тобой воздействует, сколько её плотность и скорость движения. У Янека и с первым, и со вторым был полный порядок. Ну и практики побольше, чем у меня. Двинул так, что у меня, кажется, рёбра треснули. И воздух покинул лёгкие — вот такая ирония.

А вслед за первым конструктом, он ещё и второй сразу же применил. Что-то вроде воздушного пресса. По крайней мере, эффект я почувствовал именно такой — будто на меня сверху обрушилось небо. Дышать я и до этого не мог, а тут и вовсе лишился возможности двигаться. Прижало, как жука сапогом!

Только после этого террорист решил, что можно и на товарища внимание обратить. Присел у трупа, что-то там на польском запричитал — я ни слова не мог разобрать сквозь барабанный стук крови в ушах. Только общий фон с трудом улавливал. Ну и имя убитого — Вацлав. Его Воин повторял чаще всего.

Затем давление немного ослабло и меня начали бить. После парочки применённых по мне заклинаний, я даже сопротивления оказать не мог. Да и не факт, что смог бы. Мужик в маске оказался опытным бойцом, превосходя меня не только в магии, но и в физической подготовке.

Сперва он пару раз ударил меня по лицу, отчего я поплыл окончательно. Затем вытащил из шкафа и выбил остатки воздуха из лёгких, всадив свой кулак мне в живот. И когда я упал на пол, рядом с убитым боевиком, стал без всякой жалости пинать меня ногами.

Сколько это продолжалось — не берусь сказать. В такие моменты весь пространственно-временной континуум скукоживается до крохотных очагов боли. Рёбра, по которым прилетало тяжёлым ботинком. Локти и предплечья, когда я пытался закрыть лицо. Копчик, бёдра. Разгневанный смертью товарища террорист совершенно не заботился о том, куда попадут его удары.

Как и тем, выживу я после подобного избиения или нет.

Противопоставить ему я ничего не мог. Сложно сосредоточиться на энергоконструктах, когда тебя пинают. Попытался хотя бы создать усиление вокруг предплечий, которыми закрывался от ударов, сделать их крепче благодаря магии, но ничего не вышло. В момент, когда вокруг рук только начал формироваться защитный барьер, получил очередной пинок в голень и не смог закончить заклинание.

Последнее, что мне удалось сделать — активировать «дымку». Даже не «пылевой щит». Сам, если честно, не понимая зачем. Защитить меня или хоть как-то навредить боевику она не могла. Но разум всё же выдал именно этот конструкт. Прежде чем я отключился от удара в голову.

В себя пришёл здесь же, на полу в классе рисования. Подсознательно ожидая боли от множества нанесённых повреждений. Но не почувствовал её. Более того, осознал, что чувствую себя прекрасно. Бодрым, здоровым и полным энергии. Словно бы только проснулся после восьмичасового сна в собственной постели.

Подумал, что это мозг так шалит. Что увечья, которые я получил, гораздо серьёзнее, чем думал раньше. Вот он и блокировал нервные окончания. Или приказал организму выбросить какой-нибудь «боевой коктейль» из гормонов, которые спасут от болевого шока.

Но пошевелив рукой, ногой, а потом открыв глаза, я понял, что это не так. Боли действительно не было. И ран тоже. Я без каких-либо усилий поднялся и сел. Огляделся. И обнаружил, что нахожусь в компании уже двух трупов, а не одного.

Первого — Вацлава — я помнил. Сам всадил ему «ядро» в глаз, превратив содержимое черепной коробки в фарш. Так что не удивился, когда увидел его тело слева от себя. А вот Янека, который меня избивал, найти с другой стороны не ожидал. И тем более, его внешнего вида.

Тело, скорчившееся в позе эмбриона, ничем не напоминало здоровенного боевика. Одежда, маска на лице, короткоствол на ремне под мышкой — всё это указывало на то, что смотрю я именно на него. Но вот сам он словно бы иссох. Превратился в мумию. Худой и сухой остов человека, которым был недавно.

«Я тут что, лет сто провалялся?» — была первая моя мысль.

Бредовая, согласен — Вацлав-то выглядел вполне свежим покойником, даже кровь не успела застыть. Но что ещё могло стать причиной такого изменения крепкого мужчины? И кто его прикончил? В классе никого, кроме меня и этих двоих.

Я? Но, как? Магией? В арсенале Брюсов нет таких техник, мне, по крайней мере, он них не рассказывали. И память реципиента об этом никаких сведений не содержала. Да и почерк не похожий! Вот если бы у него из головы торчала каменная сосулька, тогда да. Пусть мне пока такой конструкт не по зубам, но можно было предположить, что я выдал его на пределе возможностей. В условиях, когда на кону стояла сама жизнь.

Да и я тогда почему целый и невредимый? Он же меня до состояния отбивной отделал. Пинал так, что я, даже при условии выживания, ещё месяц должен был провести на больничной койке. Писая кровью и дыша осторожно, чтобы не потревожить сломанные рёбра.

Так, а ну-ка, стоп! Попытаемся мыслить логически. Здесь только я и они. Значит, никто не пришёл ко мне на помощь, чтобы прикончить террориста, а потом таинственно раствориться в тенях. Если убрать весь смысловой мусор, то по факту у нас тут следующий расклад. Он — иссушенный, как рыба к пиву, а я — здоровый и полный сил. Каким бы невероятным ни казалось объяснение, оно могло быть только одним. Я забрал себе всю его жизненную энергию.

Из уроков лисы я уже знал, что это возможно. Как и то, что от теории до практики меня отделяли десятилетия. Может обучение и быстрее бы получилось завершить, если взять во внимание «домашние» способности, то есть уже фактически выстроенные нейронные связи. К тому же на организм другого человека я уже мог воздействовать — вспомним укрощение Догуляя. Правда, там я действовал в плотном физическом контакте, и энергию не перекачивал, а воздействовал на его внутренние органы своей.

А вот для того, чтобы совершить подобное, мне нужно было отрастить, как выражалась Ринко, меридианы вне собственного тела. Совместить их с собственной энергетической системой, и с такой же, но у противника. Чего я делать не умел. И за последние совместные тренировки с телохранительницей успеха не добился.

А сейчас, получается, смог? Под прессом смертельной опасности совершил прорыв? Нашёл, какие ментальные мышцы нужно задействовать? Так чего гадать — надо попробовать повторить! Захваченный этой идеей, я чуть было не уселся между двумя трупами, но потом решительно отогнал эту мысль.

Мертвецы-то, может, и не помешают, а вот те, кто послал их проверить классы, вскоре заинтересуются пропажей сладкой парочки. Как бы ни было интересно проверить свою догадку, из кабинета надо было уходить как можно скорее. Ждать здесь лису опасно.

И вообще, что это за дурной энтузиазм, а? Поглотил больше ки, чем требовалось для мгновенного выздоровления?

Подойдя к выходу из кабинета, аккуратно приоткрыв дверь, и посмотрел в узкую щель вдоль коридора. Пусто. И тихо. Никто не шатается, не выискивает спрятавшихся школьников. Хорошо. Значит можно выйти. Вот только — куда идти?

Здравый смысл подсказывал, что нужно подниматься наверх. Простая логика — боевики заложников именно сверху вниз сгоняли. Значит, верхние этажи уже один раз проверили — возможно даже эта парочка.

Но подниматься придётся по лестнице. А её я отсюда не просматриваю. И там могут быть террористы. Которых я увижу, лишь столкнувшись с ними нос к носу. Как быть с этим?

Пустить «дымку», вот как! При достаточно высокой плотности микрочастиц этот конструкт является маскировочным, но если его поле растянуть не на метр-два, а на двадцать и больше, и понизить плотность элементов, то оно превращается в сканирующее. Послушные моей воле и невидимые глазу пылинки действуют по принципу эхолокации. Видеть с их помощью я не стану, но обнаружить боевика до того, как он заметит меня, вполне смогу.

А ведь именно это заклинание я и выпустил, отрубаясь от ударов поляка…

Эта мысль меня огрела не хуже биты для лапты. И в один момент всё стало понятно. Кроме одного: как подсознание выяснило, что именно этот конструкт сможет выступить заменой внешних меридианов?

Ошеломлённый этим осознанием, я так и остался стоять у приоткрытой двери, не выходя, но и обратно в классе прятаться не спеша. И отмер, лишь когда со стороны лестницы донёсся едва слышимый звук шагов.

Тут же принял решение: «А вот сейчас мы заодно и проверим, как это работает!»

Больше не тратя время на размышление, выпустил «дымку». Не вокруг себя для маскировки, а вытянув через весь коридор невидимым щупом. Конструкт без труда покрыл расстояние до лестничной площадки, скользнул призрачным языком сперва вверх, а потом вниз. И принёс информацию о поднимающемся человек.

Ни пол, ни возраст, ни размер противника я так узнать не мог. Просто движущаяся помеха на пути движения моих микрочастиц. Но и этого было достаточно. А значит, можно было и рискнуть. Протестировать незадокументированные возможности «дымки» и понять, насколько верные выводы сделал.

Всё ещё не видя террориста, я принялся сосредоточенно лепить между ним и мной канал. Выстраивал частицы земли, пыль и песчинки последовательно, словно вагоны в поезде. И когда решил, что готов, осторожно ткнул дальним концом получившегося щупа в приближающийся живой объект.

Сперва ничего не происходило. По правде, я ведь даже не был уверен, что это сработает. Какова должна быть скорость отклика, длина и ширина канала. Должен ли я что-то почувствовать или все само собой произойдет. Короче говоря, ждал чего угодно.

И дождался. По выстроенной мной цепочке прошло что-то вроде электрического импульса. Да такого сильного, что связь мгновенно разорвалась, а я сел на задницу, оглушенный. Пока поднялся на ноги, пока круги перед глазами перестали закрывать обзор, боевик уже добежал до двери в класс. И зашептал знакомым голосом.

— Ты что творишь, дурило? Жить надоело!

Ринко, а это была она, скользнула внутрь и, небрежно подвинув меня ногой, закрыла за собой дверь. Огляделась, заметила двух мертвецов и вопросительно уставилась на меня.

— Что произошло?

Пришлось быстро ей пересказывать последние события, не упустив и предположений о том, что из одного боевиков я буквально выкачал всю жизненную энергию.

— Через стихийное заклинание? — не поверила лиса. — Как такое возможно? Хотя… Это ты «дымкой» своей меня тронул и попытался соединить наши меридианы?

Вот, значит, как это с её стороны выглядело…

— Да.

— А я невесть что уже вообразила! — находясь в образе мужчины, она совершенно по-женски всплеснула руками. И хихикнула виновато. — Решила, что среди пшеков кто-то из моих родичей затесался. Поэтому и ударила в ответ. На всякий случай.

Кицунэ почувствовала вторжение и как-то атаковала. Записать в журнал экспериментов — никогда не пробовать проделывать подобное с биокинетиками и оборотнями. Особенно с теми, кто в несколько раз сильнее меня. Это ещё повезло, что канал был нестабильным. И сразу же после удара разрушился. А то могло бы и убить отдачей.

— Ладно, с этим мы потом будем разбираться, — телохранительница быстро вернула себе серьёзный настрой. — Давай выбираться. Происходящее мне совсем не нравится. Но лазейку я найти смогла. Попробуем ею воспользоваться.

Пока я сидел в шкафу и дрался с террористами — да, назовём это так — лиса в образе боевика смогла незамеченной пробежаться по всей школе и собрать информацию.

По её словам, всего в школу проникло двадцать три человека. Уже двадцать — двоих убил я, а одного прикончила Ринко, чтобы получить скопировать его внешность на случай требования снять маску. Тело спрятала в учительской на третьем этаже. Поэтому нам нужно было торопиться. В любой момент бандиты могут хватиться своих пропавших товарищей, и тогда за нами начнётся настоящая охота.

Как лиса и предполагала, внутрь они вошли ночью, а с утра, притворившись охранниками, встречали приходящих педагогов. Которых сразу вязали, чтобы они не подняли тревоги, и размещали под наблюдением в спортзале. Потом туда же привели и детей.

— Разместились они грамотно, — отметила она. — Только пятеро охраняют заложников, остальные рассредоточились по всему зданию. Видимо, чтобы наблюдать за подготовкой к штурму с самых разных углов.

— А штурм уже готовят? — спросил я.

— Не похоже, — дёрнула плечом оборотень. — Из окон не видно, а мобильную связь они глушат, так что позвонить я никому не могу. Переговоров между властями и свободовцами тоже пока не было — опять же, мне никто не докладывал. Похоже, что силовики ещё даже не в курсе, что школа захвачена. Хотя уже минут тридцать прошло. Должно же хоть группу наблюдения что-то насторожить.

Всего полчаса прошло? По ощущениям, я тут уже часа два торчу, а по факту — даже первый урок ещё не закончился. Вот никто и не чешется из наблюдателей. Хотя… Была же стрельба! Не могли же они её не слышать!

— Внутри здания? — Ринко в ответ на мой возглас «как такое может быть?» хмыкнула. — Могли и не услышать. Они же не прямо под стенами школы сидят. Но я могу и ошибаться. Вполне может быть, что полиция или кто там просто не показывают интерес, а ставят заслон без особого шума.

— В любом случае надо сообщить о захвате школы!

— Вот выберемся и сообщим, — подвела черту телохранительница. — Пошли!

Пока разговаривали, лиса успела придумать и проработать для нас легенду. Довольно простенькую, на самом деле — искала спрятавшихся, нашла одного, теперь ведёт в спортзал к остальным. Для этого она велела держать голову опущенной, а руки за спиной. Руки стягивать пластиковыми наручниками, которые имелись в комплекте снаряжения убитого ею бойца, не стала.

— Они так-то никого не связывали, — пояснила она. — Кроме учителей. А дети и так напуганы.

С таким расчётом мы и вышли из класса, направившись уже не таясь к лестнице. По пути нас окликнули всего дважды: на лестнице и в фойе первого этажа. Каждый раз Ринко выдавала какую-то фразу на польском, и террористы теряли к нам интерес. Я же вёл себя в полном соответствии с образом запуганного мальчишки и не пытался глазеть по сторонам.

Но это была самая простая часть нашего побега. Дальше начались настоящие сложности. Дело в том, что куда-то кроме спортзала, боевик спрятавшегося школьника вести не мог. А вход в подвал, где и находилась обнаруженная лисой лазейка, находился в том же коридоре, что вёл в спортзал. И охранялся снаружи.

Проделать это на глазах у парочки боевиков и не привлечь их внимания — та ещё задача. Но у Ринко, оказывается, был план.

— Эй, парни! — позвала она бойцов от дверей спортзала. — Пацан знает, где могли спрятаться ещё детишки. Поможете? А то неохота одному за всеми гоняться.

Говорила она на польском, и смысл сказанного я скорее угадывал, чем понимал. В конце концов, языки родственные.

— Кто приказал? — уточнил один из мужчин в масках.

— Никто. Сам решил проверить, что пацан говорит.

— Сходи, — один кивнул другому. — Я здесь останусь.

— Почему я?

Пока террористы препирались, лиса спокойно открыла дверь в подвал и толкнула меня внутрь. А когда недовольный боевик шагнул вслед за ней, велела на русском вести к «тому месту». Изображая страх, я закивал и двинулся первым.

Когда лестница вниз упёрлась в дверь, за спиной услышал едва различимый хрип. Развернувшись, увидел, как у настоящего боевика из груди торчит когтистая лапа. А за его спиной стоит уже не ряженый мужик, а привычная мне девушка.

— Ну, чего замер? — шепнула она. — Помоги затащить его внутрь и валим!

Оставшаяся часть побега из захваченной террористами школы прошла без сучка и задоринки. За две минуты пробравшись сквозь весь подвал, мы с Ринко покинули здание через старую, заваленную всяким хламом дверь. И оказались на воздухе.

Но ещё не на свободе. Неприметный выход находился прямо под окнами школы, и стоило хоть немного отойти от них, как мы попались бы на глаза боевикам, которые могли наблюдать за двором.

— Что дальше? — шёпотом спросил я свою телохранительницу.

— Бегом до забора. — ответила она.

— Ты… издеваешься? — удивлению моему не было предела. — Они же нас заметят и начнут стрелять!

— Очень быстро побежали! — хихикнула лиса. И больше не тратя время на споры, сорвалась с места стрелой.

— Проклятье! — мне ничего не оставалось, кроме как последовать за ней.

Наверное, до конца своих дней я буду помнить эту сумасшедшую пробежку. Когда пот — больше от страха, чем от усталости — заливает глаза, дыхание постоянно сбивается, а спиной ты буквально чувствуешь, как в тебя целятся люди в чёрных масках. И вот-вот откроют стрельбу.

— На самом деле я была уверена, что палить они не начнут!.. — задыхаясь сообщила Ринко, когда мы домчались до забора и преодолели его одним прыжком. — Даже если бы и заметили побег…

— Почему же? — почувствовав себя в относительной безопасности, я разом растерял все силы, которые держали меня в горизонтальной поверхности. И за стеной сразу же грохнулся на землю

— А ты по сторонам посмотри!

Перевернувшись с живота на спину, а потом сев, я последовал её совету. Микророщица на границе пустыря, десяток гаражей жителей соседних домов, сами многоэтажки в отдалении. Всё выглядит так мирно, словно бы в паре сотен метров отсюда свихнувшиеся поляки не захватили для каких-то своих целей всю школу.

— Что я должен увидеть? — уточнил у лисы.

— Кого! — та наставительно вздёрнула палец. — Кого увидеть, Ром-ром!

Похоже, вместе со свободой к кицунэ вернулась и её обычная легкомысленность. В школе она действовала, как спецназовец на задании — серьёзная и смертельная. Вспомнить хотя бы, как она убила того поляка, что отправился за нами в подвал.

— Кого, Рин-рин? — начал было я, но тут же сам всё понял.

Вокруг не было ни души. Характерно для спального района и примерно девяти часов утра. Работающие взрослые и школьники уже разбрелись по тем местам, где проведут большую часть дня, а те, кому этого делать не нужно, ещё не выходили на улицу. Картина, которую я наблюдал, была скорее нормальной… если бы не одно «но».

Так не должны выглядеть окрестности школы, которую захватили террористы. Где полицейское ограждение, мигалки, готовящийся к штурму спецназ и маячащие вдалеке зеваки?

— Никто не знает, что произошло нападение?

— Удачное время сволочи выбрали! — подтвердила моё предположение спутница. — И поэтому я решила, что палить через окна, когда все их могут услышать, террористы не станут.

— Ты психованная! — только тут до меня дошло, какой шаткой конструкции из домыслов и предположений, телохранительница доверила наши жизни.

— Ну, у нас же всё получилось! — изобразила она на лице милую невинность. — Стоило рискнуть!

Может быть, когда-нибудь, через несколько дней, месяцев или лет, я признаю её правоту. Скажу себе, что бежать к забору в любом случае было лучшей идеей, чем торчать под стенами школы и ждать непонятно чего. Но не сегодня. Не сейчас, когда моё тело буквально сотрясалось от адреналинового отката.

— Ладно, хорош валяться! — свернула оборотень наш импровизированный привал. — Нужно срочно добыть телефон и позвонить кому следует!

Стоило немалых трудов убедить Ринко в том, что мне будет безопасно поговорить с незнакомцем. После всех событий сегодняшнего дня, лиса видела угрозу в каждом, кто приближался ко мне ближе, чем на несколько шагов. Тем более, когда этот кто-то такой странный, как наш незваный гость.

— Нет, мне ничего не угрожает, Рин-рин! Со мной будет Уний. Нет, я не могу тебе сказать, кто это такой! Да, я понимаю, как это звучит! Потом всё объясню!

Что я буду потом объяснять — ума не приложу! Человек из моего родного мира, знавший, кто я такой на самом деле, явился в мой дом и настаивает на встрече. Тут довольно сложно придумать устраивающие всех объяснения.

Гость нарушил все протоколы безопасности и поставил под угрозу мою легенду. Предполагаю, у него были чертовски веские причины так поступить.

— Садись, — на родном языке произнёс я, делая приглашающий жест.

Мужчина лет сорока, высокий, худой, с густой рыжей бородой, придающей ему вид то ли геолога, то ли учителя географии, был одет неброско. Преимущественно в светлые тона: бежевые брюки, светло-зелёная куртка и выглядывающая из-под неё белая футболка с красно-чёрным принтом: «Если жизнь подкинет тебе проблемы — используй как трамплин».

Войдя в дом, он снял клетчатую кепку и оказалось, что его голова наголо выбрита. Отразив ею свет электрической лампочки, он безошибочно нашёл глазами меня и молча кивнул. После чего замер, ожидая, куда я его поведу. Вот тут-то наша перепалка с Ринко и состоялась. Я победил. Надеюсь.

На всякий случай показав лисе кулак и повторно потребовав от неё, чтобы она не подслушивала (во что не очень верил), вошёл в комнату вслед за Унием. Который тут же замер напротив гостя. Я закрыл за собой дверь. Уселся в кресло и требовательно произнёс:

— Кто ты и зачем пришёл?

Несколько секунд незнакомец молчал. Медленно переводил взгляд с меня на здоровенного мастифа. А потом неожиданно улыбнулся.

— Тебе понравилась сегодняшняя маленькая демонстрация?

Говорил он на языке нашего мира, но с каким-то неуловимым акцентом. Ни разу не слышал такой в Ленове. Он что, из другого города? Мостан, Андрил или Дажссан? И о чём он вообще говорит? О какой демонстрации?

— Уний! — шепнул я, и огромный пёс угрожающе зарычал, надвигаясь на гостя. Когда тот вжался в кресло, продолжил говорить уже с нормальной громкостью. — С твоей стороны крайне невежливо приходить в мой дом, и начинать беседу с загадок. У меня был сложный день, и я этого не оценил. Давай попробуем ещё раз. Твоё имя, из какого ты города, и какого чёрта тебе здесь понадобилось?

— А иначе спустишь на меня пса? — незнакомец быстро оправился от первого страха.

— Возможно.

Делать это было совсем необязательно. Незнакомец не был магом, так что мне хватит и собственных сил, чтобы с ним справиться. На всякий случай я даже начал строить каналы из «дымки», которые уже были готовы пробить его энергетическое тело и пустить ки.

— Не станешь. — он вновь оскалился, но тут же вернул на лицо серьёзное выражение лица. — Хорошо, признаю. Мы начали не с того. Меня зовут Иган Брен. И я из Неблина.

— Неблин погиб…

Ошарашить он меня сумел. После его слов в моей голове воцарился настоящий сумбур. Единственное, на что меня хватило, это высказать то, в чём я был твёрдо уверен. Неблин — пятый город моего родного мира — перестал выходить на связь много лет назад. Задолго до моего рождения. Все были уверены, что там отказали системы жизнеобеспечения. Или закончилась энергия, которая их питала.

И вот заявляется человек, и утверждает, что всё не так?

— Нет. Неблин жив, — поправил меня Иган Брен. — Я покинул его пять лет назад.

Его ответ породил множество новых вопросов. Что случилось с пятым городом? Почему он все эти годы не выходил на связь с другими поселениями? И зачем неблинец заявился ко мне сейчас, да ещё и в другом мире?

Но ни один из них я озвучивать не стал. Вспомнил, с чего начался наш разговор и спросил про это.

— Сегодняшний захват заложников в школе. Это сделано по моему приказу. — ответил мужчина.

— Но зачем⁈

— Чтобы привлечь твоё внимание и обеспечить более выигрышную позицию на переговорах.

Я, как дурак, захлопал глазами. Несмотря на полную абсурдность подобного заявления, оно, как ни странно, очень многое проясняло. Те несуразности сегодняшних событий, на которые я уже обращал внимание. В поведении лже-террористов, в частности.

— Ты отправил ряженых, чтобы привлечь моё внимание? Захватил целую школу и устроил какой-то цирк только для этого? А по-другому нельзя было? Сейчас же тебе ничто не помешало прийти поговорить!

Иган Брен покровительственно ухмыльнулся.

— Понимаю, как это выглядит. Но выбора у нас не было. Нужно было продемонстрировать свои возможности.

— Зачем?

— Позволь мне сперва рассказать тебе немного о Неблине, — ушёл от вопроса гость. — Некоторое время назад наш город работал с другим миром. Но потом столкнулись там с джассанцами. Мы не знали, что они тоже его выбрали. Сначала не придали этому значения — мир был плотно заселён и нам казалось, что места хватит для всех. Вот только святоши из Джассана думали иначе. Им удалось выявить наших Кочевников и уничтожить их. Судя по тому, что сообщил Маяку последний из них перед тем, как перестал выходить на связь, эти фанатики поставили себе полностью искоренить конкурентов.

Про город Джассан в Ленове знали немного, но то, что говорил Иган Брен было похоже на правду. Там действительно жили нетерпимые религиозные фанатики, которые могли поступить таким образом.

— Для чего ты мне это рассказываешь? — спросил я.

— Немного терпения, — попросил гость. — Чтобы ты лучше всё понял. Так вот, когда наша программа Перехода в тот мир закончилась гибелью Кочевников и потерей связи, Джассан нанёс новый удар. Им удалось проникнуть в Неблин, и ударить по Школе. И хотя мы перебили всех диверсантов, своей цели они достигли. Неблин потерял большую часть одарённых, которые только готовились стать Кочевниками.

Как бывший житель Увядающего Листа, я понимал, что это значило для города. Почти полная остановка колонизации других миров. С одного неблинцев уже вышвырнули — сомневаюсь, что после убийства Кочевников джассанцы оставили в покое простых людей — а для освоения нового не было Кочевников.

— Почему они так поступили? — несмотря на то, что сам Иган Брен был мне не очень приятен, история падения Неблина меня зацепила.

— Кто знает, что в голове у фанатиков? — вопросом на вопрос ответил тот. — Может быть, они решили, что спасения заслуживают только истинно верующие, а все остальные должны погибнуть вместе с миром? В любом случае после того нападения Джассана, Неблин полностью отказался от общения с другими городами, усилил меры безопасности и начал готовить тех немногих одарённых, что выжили. Через несколько лет нам удалось отправить первого Кочевника в этот мир. Спустя годы — ещё двоих. У жителей появилась надежда. Но прожила она недолго.

Я уже примерно понимал, что он скажет.

— Ваших Кочевников снова стали убивать?

— Да. Четыре года назад был убит последний. Те, кто уже совершил Переход, оказался отрезанным от Неблина. Мы больше не знали, стоит он ещё или фанатики вновь атаковали его.

— Мне жаль, — я в самом деле сожалел о том, что пришлось на долю неблинцев. Но куда больше меня интересовало другое. — Как они находят ваших Кочевников? И как вы нашли меня?

Но тут мой словоохотливый собеседник вместо ответа лишь со значением ухмыльнулся. И я понял, что он мне ничего не скажет. При этом чётко давая понять, что способ такой у них точно имеется.

— Теперь, когда ты понимаешь, в каком мы оказались положении, тебе должно быть ясным и то, почему мы хотели привлечь твоё внимание, — произнёс Иган Брен.

— Можно было просто прийти и поговорить…

— Мы больше никому не верим. И разговоры предпочитаем вести так, чтобы не услышать отказа. Акция со школой должна была тебе это показать. Теперь ты отлично понимаешь, кто мы, в насколько отчаянном положении находимся, и какими ресурсами располагаем, чтобы добиться своего. Нам нужен Кочевник. Ты.

К этому предложению, от которого, по мнению гостя, я не мог отказаться, всё и шло.

— Если я скажу «нет»? Убьёте меня?

— Нет! Зачем? — мужчина даже рассмеялся. Но после этого сразу же сделался серьёзным. — Но сделаем так, что ты больше ни одного леновца сюда не приведёшь.

— А не слишком ли смелое утверждение? — мне пришлось задействовать всё своё самообладание, чтобы слова не прозвучали агрессивно. — Здесь я представитель дворянского сословия. С большими связями и возможностями. Прямо сейчас я могу захватить тебя и сдать полиции. Как одного из организаторов сегодняшнего теракта. Или даже убить — и мне это сойдёт с рук.

— Сам по себе я значения не имею, — усмехнулся Иган Брен. — Я отлично знаю про магию здешних одарённых и признаю, что ты сможешь со мной справится. Да мне даже твоего боевого пса хватит! Но ты должен понимать, что такой поступок будет расценён, как ответ «нет». И ты сразу же столкнёшься с последствиями.

Мой собеседник поднялся, игнорируя угрожающее ворчание Уния. Подошёл к двери, положил на неё руку, повернулся ко мне.

— Наши условия я озвучил. Думай, Кочевник. Либо ты будешь работать на Неблин и Ленов одновременно, либо ни на кого. Ответ нужен завтра к вечеру. Можешь меня не провожать, я запомнил дорогу.

И с этими словами вышел.

«Боевой пёс! Он назвал меня боевым псом! Ха!» — прилетело сообщение от Уния.

Мой первый перемещённый всё лучше и лучше пользовался ментальной речью. В режиме отправки отдельных слов он уже поднаторел, а вот с цельными фразами или даже несколькими сразу, пока ещё был не настолько хорош. Хотя уже научился эмоционально окрашивать свои сообщения.

Ответить ему я не успел. Через несколько секунд после того, как за гостем закрылась входная дверь, в комнату вошла Ринко. На лице у девушки застыло выражение глубокой задумчивости. На меня она бросила плохо читаемый взгляд, молча уселась на край дивана.

— Подслушивала? — сделал я вывод.

«Подслушивала». — подтвердил Уний, обладавший более совершенными, чем у меня, органами слуха. И благодаря этому способный даже показать места, откуда кицунэ шпионила за мной и визитёром.

— Подслушивала, — не стала скрывать очевидного и лиса. — Только ничего не поняла. И это меня страшно напрягает, Ром-ром. На каком языке вы говорили с этим господином? Я неплохо знаю с десяток, а ещё два десятка могу сносно понимать. Но этот… Вроде бы что-то из Восточной Европы, но слова перекручены так, что я ни одного не смогла понять. Что это за язык и откуда ты его знаешь?

Я знал, что так будет. Как только Иган Брен заявился в мой дом и навязал этот разговор, понимал это. И придумав с десяток разной степени правдоподобности вариантов ответов, остановился на одном.

— Не моя тайна, Рин-рин. Я не могу сказать.

— Ты не можешь сказать… — протянула лиса без выражения. — Сегодня утром школу захватили радикалы из Польши. Вечером к нам в дом приходит человек, говорящий на каком-то чудном наречии, а ты ему на том же языке отвечаешь. И при этом заявляешь мне, что это не твоя тайна.

— Да.

— Просто: «да»? И всё? Больше ничего не скажешь? Я тебя как бы охраняю, если помнишь. Отвечаю за твою жизнь перед твоим дедом. Мне нужно знать всё, Роман. Даже тайны, которые не твои. Не потому, что мне так уж любопытно — хотя меня просто разрывает от любопытства! А только лишь для того, чтобы хорошо сделать свою работу и не краснеть потом перед человеком, которому я обязана жизнью!

«Скажи ей правду. Она на нашей стороне». — сказал Уний.

«Дурак, что ли? Думай, что говоришь! Сказать кицунэ, что я вовсе не внук её спасителя, которого тот послал защищать? А человек из другого мира, занявший его умирающее тело?» — беззлобно бросил я ему.

«Прости…»

Во время этого внутреннего диалога я посмотрел на Ринко, развёл руками и виновато улыбнулся.

— Роман, ты не понимаешь, насколько всё серьёзно? — не приняла такого ответа лиса. — Мало того что ханьцы за тобой охотятся, так ещё и непонятные люди в гости приходят! С непонятными намерениями!

— Этот человек связан с моей клиникой! Он не представляет угрозы…

— А давай я буду это решать, а! Кто и какую угрозу представляет! — по мере развития разговора, девушка понемногу повышала голос. И сейчас уже отчитывала меня, как жена — своего мужа. После того как узнала, что зарплату за месяц он пропил в кабаке с друзьями. — А ты будешь сидеть тихонечко и пытаться остаться живым!

— Ринко, — я шагнул к лисе, положил обе руки ей на плечи. — Я правда не могу этого сказать. От этого зависит не только моя репутация, но и жизнь людей. Но могу дать тебе слово, что человек, который сегодня приходил, нам не угроза.

— Мне так не показалось! — тон телохранительница сбавила, но и вырываться не спешила. Лишь требовательно смотрела мне в глаза. — Ты что, денег у него занял? Много?

Разум человека всегда идёт по принципу простейших объяснений — это мне ещё в родном мире преподаватели вдалбливали. Нужно лишь дать правдоподобное направление, и он сам выстроит все несуразности в стройную и непротиворечивую модель. Как говаривал один из наставников: «Мозг является инструментом упрощения сверхсложной реальности. Не мешайте ему это делать».

В данном случае сработало моё упоминание целительского центра, который я планировал в скором времени открыть. Ринко про него услышала, после чего самостоятельно выстроила всю ассоциативную цепочку. И пришла к казавшимся ей логичным объяснению: незнакомец был кредитором.

— Я сам с этим справлюсь, — тут важно было поддержать её вывод, не подтверждая его прямо. — Тебе не нужно вмешиваться. Но если мы друзья, то не спрашивай меня. Я ведь ничего, по сути, о тебе не зная, доверяю тебе. Оборотню, которая пришла с письмом от моего деда, про которого я тоже, оказывается, ничего не знал. Когда-нибудь я смогу тебе всё рассказать. Но не сейчас.

Мы так с минуту простояли, глядя друг другу в глаза. Будто дети, играющие в гляделки — кто первым моргнёт. Первой отвела взгляд лиса. Сделанный ей вывод закрепился в качестве объяснения.

— Брюсы и их тайны! — буркнула она раздражённо, явно вспомнив что-то про моего деда. — Когда я уже поумнею?..

— Свои скелеты в шкафах есть у всех людей. — пожал я плечами. — Обещаю, когда можно будет рассказать, я…

— Поняла уже, не тупая! — фыркнула девушка. — Расскажешь, как только, так сразу. Мне вот только интересно, когда ты успел обзавестись своими скелетами в шестнадцать лет?

Пришлось повторить тот же жест с плечами. Я чувствовал себя виноватым в том, что не могу быть откровенным с той, кто пару раз спас мне жизнь. И при этом абсолютно уверенным, что открываться нельзя.

Как бы хорошо ко мне ни относилась лиса, узнав о моей истинной природе, она вряд ли станет молчать. Однозначно расскажет деду. А что предпримет тот, я даже предположить не могу. Точнее, могу — ничего хорошего.

А так — ну да, странное поведение. Незнакомый долгоживущему полиглоту язык. Загадочный незнакомец. Всё это можно истолковать совершенно разными способами. Но ни один не укажет на пришельца из другого мира. В рамках логики этого мира, и моих обмолвок о клинике, лиса скорее поверит в то, что глупый мальчишка занял крупную сумму у людей, с которыми лучше не связываться.

Эх, начистить бы рожу этому неблинцу! У нас, видите ли, проблемы, и поэтому давайте поставим под угрозу легенду Кочевника из Ленова, который может нам помочь! Заявимся к нему в дом, и при свидетелях поставим условия! Урод, блин!

— Я хотел ещё кое-что обсудить, — давая понять, что обсуждаемая тема, чтобы она по этому поводу не думала, закрыта, обратился я к лисе. — По поводу произошедшего школе.

— Использование стихийного заклинания из магии земли для построения внешних каналов? — задумчиво отозвалась она.

— Да.

— Не думала, что такое возможно, Ром-ром.

Ром-ром — это хороший знак. Когда злится, девушка называет меня полным именем.

— Оно как будто само получилось. Я соединил этими каналами свои меридианы и того поляка и… — тут я замялся, не зная, какое слово будет правильно использовать.

— Выпил его. — подсказала кицунэ. — Сделал человека донором и полностью поглотил его ки.

— Вроде того.

То, как это звучало, мне не очень нравилось. Будто я какой-то вампир, пьющий кровь, чтобы жить. Неприятная ассоциация.

— Сама по себе техника поглощения ки давно известна моему племени. Мы используем её для лечения себя и других, а в тех случаях, когда находимся в опасности — как оружие. Никогда не слышала, чтобы для создания каналов использовалась стихийная магия, но это, вероятно, потому, что никому подобный поступок в голову прийти не мог. До тебя.

— После сегодняшнего дня я вижу в ней большой потенциал, — осторожно произнёс я.

— Зря, — безжалостно припечатала лиса. — Тебе просто повезло. Контроль у тебя паршивый. С той же вероятностью ты мог слить всю свою жизненную силу в тело врага. Скажи-ка, а ты был в этот момент ранен?

— Боевик крепко меня избил после того, как я грохнул его товарища.

— Вот и причина твоего везения.

— Не понимаю…

— Слышал про закон сообщающихся сосудов?

— Физика? — припомнил я школьную программу.

— Да. Здесь примерно также всё работает. Ну, если без развитого контроля. Ки идёт туда, где меньше.

— То есть чтобы применить эту технику в бою, я должен быть ранен? — сделал я вывод.

Не очень хорошо, как по мне. Да, энергия донора меня исцеляет, но всё же…

— Контроль нужно развивать, дубина! — на этот раз Ринко не стала ограничиваться только словами и крепко стукнула меня по лбу. — Ты чем слушаешь? Контроль — это насос, который качает ки в нужном тебе направлении. И в нужном объёме. Без него даже серьёзные повреждения тела не будут гарантией того, что энергия пойдёт туда, куда нужно!

— Я готов развивать контроль! Как?

— Каком кверху! — для урождённой ниппонки, Ринко прекрасно владела русскими идиомами. — Тренировками, естественно! И да, я буду тебе в этом помогать, а то ты просто угробишь себя дурацким энтузиазмом. И нет, сегодня мы этого делать не будем! Я все еще злюсь на тебя за тайны!

Как настоящая женщина, лиса оставила за собой последнее слово. И ушла, прежде чем я успел сказать хоть что-то. Но если она думала меня этим задеть, то зря. Я испытал только облегчение.

— Не пора ли нам на боковую, Уний? — сказал я, глядя на здоровенного мастифа. Который явно посмеивался над нашей перепалкой.

«Доклад в Ленов про Неблин», — напомнил возомнивший себя моим секретарём пёс.

— И то верно, — кивнул я, признавая его правоту.

И принялся составлять подробный отчёт для Совета Координаторов. Дома должны знать, что за блудняк тут происходит. Да и информацию про Неблин не мешало бы получить.

О том, как эти ребята смогли меня обнаружить, я уже догадался. Точнее, вспомнил. Эта информация давалась Кочевникам факультативно, для более глубокого понимания принципов работы Маяков. Это была их способность. Что-то вроде сканирование межмирового эфира, поиска и триангуляции связей между Кочевниками и Маяками.

Занятие муторное, с очень невеликими шансами на успех. И используется, по большей части, для того чтобы найти собственную потеряшку. Или попавшего в беду сотрудника. Но, если Иган Брен мне не врал, большим-то неблинским Маякам заняться было нечем. Кочевников же они потеряли.

Так что при определённой усидчивости и упрямстве, вычислить мое местоположение они могли. И передать его своим людям в Деносе. Что приводило к ещё одному выводу: среди них был по меньшей мере один человек, который потенциально мог хотя бы принимать «входящие сообщения». Кто-то вроде нашего Уния. Недоучки, так и не ставшего Кочевником, но всё же способным на кое-какие операции.

Довольно распространённая практика, на самом деле. Таких людей в Переход стараются отправлять в первых рядах. Как дополнительную страховку на случай, если с ядром ячейки что-то произойдёт. И чтобы не потерять связь с уже отстроенной структурой по легализации иномирцев.

Другое дело, что раньше чужих Кочевников никто не искал. И охоту на них не объявляли. Просто предполагалось, что мы все как-то сможем ужиться, даже если выберем для Перехода один и тот же мир. Ведь все оставшиеся в умирающих городах люди нуждались в спасении. А вопрос выживания всегда ставился превыше других.

Но теперь что-то изменилось. Джассан начал войну против Неблина, а тот — принялся шантажировать меня. По какой причине? Я очень хотел это понять. И вложил этот запрос в отчёт, который отправил Эрике. Ведь про Неблин и Джассан я ничего толком не знал. Кочевники не занимаются политикой. Нас готовят к совершенно другим задачам.

Да и Неблин из нашей образовательной программы давно исключён. По причине гибели города. Слухи, о которой, как оказалось, слегка преувеличены.

Так как школа на сегодня и, возможно, на завтра, была отменена — силовики всё ещё проверяли её на предмет возможных взрывных устройств и прочих угроз — я мог с чистой совестью заниматься своими делами. Например, уделить время клинике, в которой уже заканчивался ремонт. Или потренироваться с лисой, оттачивая контроль над своей новой техникой. Да хоть просто прогуляться с Унием, на что последний неоднократно намекал — засиделся дома.

Но вместо этого я потратил световой день на то, чтобы смоделировать все возможные варианты развития нашего разговора с представителем Неблина, которые только мог предусмотреть. Решение о сотрудничестве я принял практически сразу после получения информации из дома, осталось лишь продумать нюансы предстоящего разговора, чтобы получить из сделки максимальную выгоду.

Уний, к слову, был против. Он считал, что, работая с менталистами, мы и сами попадаем под удар джассанцев. Мол, надо максимально дистанцироваться от неблинцев, а ещё лучше — натравить на них Охранку вместе с Тайной Канцелярией.

— Каким, интересно, образом, это можно провернуть? — спросил я, когда он высказал свою мысль. — Мы ничего о них не знаем. Сколько их, какие у них ресурсы, где базируются и как держат между собой связь — ничего! Они на осадном положении, скрываются от врагов уже достаточно давно, и неплохо научились это делать. Даже своё «послание» со школой совершили чужими руками, просто контролируя разум руководства «Польской инициативы». Исполнители же действительно верили в то, что делали. Да и потом, Уний, послав силовиков по следу иномирцев, мы и себя можем поставить под удар. Нет, уж. С ними нужно договариваться. Войны никому не принесут выгоды.

В конце концов земляк, хоть и неохотно, был вынужден принять мою сторону. А вот Догуляй сразу же её поддержал — ему я тоже рассказал о предложении. Было глупо держать его в неведении. Бывший профсоюзный лидер Ленова последние дни всячески демонстрировал свою лояльность. И хотя верил я ему слабо, оградить от возможного воздействия менталистов был обязан. Просто для того, чтобы они не смогли действовать через него.

Он него же узнал ещё кое-что о своих будущих партнёрах. Чего не было в переданной Эрикой информации.

— Слыхал про них. Главное, не давай им к себе прикоснуться. Мне говорили, что на дистанции они разум контролировать не могут, только в контакте. Но если уж руку менталисту пожал — пиши пропало. Сделают в твоём мозгу закладку и будешь думать, что решения тебе принадлежат.

— Точно не могут? На расстоянии?

— За что купил, за то продал, Кочевник. Сам с ними не встречался, как понимаешь. Но башкой подумай: умей они на расстоянии людей подчинять, добрались бы до них джассанцы? Вот то-то и оно!

Ринко в очередной раз скормил байку про кредитора и попросил не лезть в это дело. Мол, моих возможностей хватит, чтобы не дать случиться беде. Не сомневаясь при этом, что любопытная лиса откажется от подслушивания.

Наконец, наступил вечер, и в дверь особняка Брюсов постучали. Догуляй, выступая в роли дворецкого, встретил гостя и проводил его до кабинета. Сам остался за дверью.

— Если придётся, я ему сам шею сверну, — пообещал он ещё до прихода неблинца. — Мне ты нужнее, чем они.

Только недавно до меня стало в полной мере доходить, насколько же для всех важна фигура Кочевника. Сколько желаний и надежд люди связывали всего с одним человеком. И какую это, на самом деле, даёт власть.

Раньше-то я больше про долг и спасение людей думал.

Иган Брен, как и в прошлый раз, пришёл один. Но если раньше я думал, что это такая демонстрация смелости, то теперь понимал, что неблинец просто не хотел давать мне ни клочка лишней информации.

Сегодня он выглядел иначе. Рыжая борода, если она была настоящей, оказалась сбритой, обнажая худое скуластое лицо. Волосы стали чёрными, а наряд — более дорогим, подчёркивая высокий статус владельца. В таком виде его можно было принять за аристократа, вон даже пару перстней на пальцы нацепил. Хорошо маскироваться умеет.

— Господин Брен, — моя левая рука лежала на массивном черепе мастифа, правой же я указал ему на кресло, стоящее через стол от меня. — Прошу садиться.

— Благодарю, господин Брюс, — поддержал гость мой тон. — Судя по тому, что вы сразу не указали мне на дверь, у нас всё же есть шанс на взаимовыгодное развитие нашего союза?

Сразу же с места в карьер. Ну, оно и правильно. Чего тянуть-то.

Я кивнул.

— Вы всё правильно понимаете. Обдумав ваше предложение, — не называть же его шантажом, когда мы так хорошо разговариваем, — Я принял решение согласиться. Хотя меня и беспокоит конфликт Неблина с Джассаном, участником которого я становиться совершенно не желаю. Кочевники должны держаться подальше от всех этих религиозных войн, как, впрочем, и от менталистов.

Последнюю фразу я добавил с умыслом. Дал понять, что если раньше и был не в курсе о причинах вражды двух городов, то теперь вполне о них осведомлен. Ну и свою ценность в этой сделке повысил.

Иган Брен её понял правильно. Кивнул со значением, но не сказал ни слова. Ждал продолжения.

— Также я уведомил Совет Координаторов Ленова о вашем предложении. — добавил я чуть погодя.

И в этот раз не стал ничего пояснять — пусть сам делает выводы. Может быть, я уже провёл через Переход группу силовиков, кто знает?

— Это вполне разумно, — снова кивнул мужчина.

— Но у меня есть ряд условий, прежде чем мы заключим договор.

— Условия? — Брен выделил голосом множественное число.

— Всё верно. Условия. И они принимаются или не принимаются только в комплексе. Никакой торговли за каждый пункт я не потерплю. — сделав небольшую паузу, чтобы неблинец осмыслил сказанное, я продолжил: — Первое — доноров я не ищу.

— Логично. Никто и не предполагал подобного.

— Второе — я не занимаюсь их социализацией. Документы, встраивание их в здешнее общество и забота о них, всё это ваши трудности.

— Тоже не вижу причин отказываться, — усмехнулся неблинец.

Похоже, он был уверен, что услышит только базовые требования, вполне разумные и обоснованные. Посмотрим, как отреагирует на остальные.

— Третье. Половину ваших доноров я забираю под нужды Ленова.

А вот это ему не понравилось. То есть, он, скорее всего, предполагал, что реципиентами придётся делиться, но чтобы отдавать половину? Нет, на такое он точно не рассчитывал.

— А не многовато? — не скрывая раздражения спросил он.

— Даже маловато. — пожал плечами я. — Вы просите меня выполнять меня работу на стороне, которая будет отвлекать от главной задачи. Вполне разумно, — здесь я не удержался и вернул его же оборот, — чтобы возложить реализацию этой задачи и на ваши плечи.

— Как много и как часто вы сможете проводит процедуру Перехода?

— При наличии доноров — хоть ежедневно. Единственно, что мне бы хотелось делать это ближе к вечеру или даже ночи. Днём у меня довольно много дел. Одна только школа отнимает кучу времени.

Здесь я позволил себе скромную улыбку, указывая рукой на тело шестнадцатилетнего парня. А ведь дальше ещё университет будет, руководство собственным бизнесом, прочие дворянские заморочки.

— Если вы действительно способны проводить по одному человеку в день, то я согласен на предложение пятьдесят на пятьдесят.

— А-а! — я поднял палец. — Напомню вам, господин Брен, что предложение комплексное. И мы с вами не будем обсуждать каждое моё условие. Только совокупно.

Мужчина едва заметно поджал губы. Но не стал ничего говорить. Да и что он мог сказать? Кочевник здесь я, а не он.

— Продолжим. Четвёртое. Ваши люди будут нести дополнительную охрану моего дома и моей клиники, которая скоро откроется. В свете вашего конфликта с Джассаном, я бы хотел себя максимально обезопасить.

— Полагаете, у меня их много?

— Полагаю, у вас их будет много, — поправил я собеседника. — Благодаря мне.

Понемногу закипающий, но пока ещё скрывающий это Иган Брен, кивнул и в этот раз.

— Пятое. Ваши Маяки, с помощью которых вы меня обнаружили, должны будут постоянно мониторить эфир во Владимире. Опять же, чтобы заранее обнаружить активность Джассана, который наверняка продолжит вас искать.

— Только Владимир?

— Это, кстати, шестой пункт. Я работаю только здесь, в городе. Не выезжаю туда, куда вам нужно. Седьмым я поставил проведение перехода в разных местах — не в моём доме и не в клинике. Разумнее будет иметь несколько квартир, которые можно будет легко оставить. Вы будете доставлять туда доноров, я проводить Переход и уходить. Все эти меры предосторожности тоже напрямую связаны с историей ваших взаимоотношений с нашими дорогими религиозными фанатиками.

— Это я и сам хотел предложить.

Он не стал добавлять, что в его интересах не показывать мне, где находится его база, и сколько неблинцев у него в подчинении — если он, конечно, глава анклава, а не простой переговорщик. Но последнее вряд ли. Слишком уверенно он себя ведёт на сделке. Так могут поступать лишь те, у кого есть право принимать или не принимать условия другой стороны.

— Вот и отлично. Тогда восьмое…

— Да сколько их у вас! — наконец, самообладание Игана Брена лопнула. Он даже подлокотники кресла сжал в ярости. — Может хватит из нас верёвки вить⁈ И пользоваться нашим уязвимым положением?

— Ну, во-первых, господин Брен, это вы ко мне пришли, а не я к вам, — напомнил я очевидную вещь. — Да ещё и привлекли к себе моё внимание весьма шумным и опасным перформансом. Поставили под угрозу не только мою жизнь, но и сотен жителей Ленова, которых я мог бы никогда не спасти. А во-вторых… Ну вы пройдитесь по рынку, поизучайте предложения. Может быть, кто-то ещё предоставляет подобные моим услуги? Нет? Ну тогда восьмое условие, и спешу вас успокоить, последнее. Мне нужны деньги. Разово и без условий по возвратам. Сумма не слишком крупная, всего двести тысяч рублей.

Неблинец закашлялся. Уж не знаю, от неожиданности или от злости. А может сумма показалась слишком большой.

— Ну а что вы хотели, господин Брен? — усмехнулся я. — Род, в теле наследника которого я оказался, небогат. А на устройство людей из нашего мира на новом месте требуются средства. Поэтому, раз уж вы выступили с предложением о партнёрстве, почему бы вам заодно не стать моим инвестором?

— Как скоро они вам нужны? — справившись с эмоциями, уточнил Иган Брен.

— Не сегодня. А за сколько сможете собрать?

— Не меньше недели.

— Что ж, меня это вполне устраивает. Только мне нужны чистые деньги, которые нельзя отследить. Наличные, в идеале.

Я не спрашивал, может он это сделать или нет. По правде сказать, было не очень интересно. Пусть хоть банкоматы грабит — мне всё равно. Хотел Кочевника — пожалуйста!

Но представитель неблинской диаспоры спорить не стал. Лишь немного увеличил сроки.

— Тогда две недели.

— Договорились.

Некоторое время, мы сидели молча. Мяч был на стороне гостя, и я не был намерен его торопить. Если он сейчас согласится, я, вместе с кучей новых, но пока отдалённых, проблем, решу какую-то часть старых.

Риски же я прекрасно сознавал. Один только Джассан чего стоил со своей священной войной против менталистов. С другой стороны, а кто знает, чего вообще можно ждать от религиозных фанатиков, которые решили, что вправе полностью обнулить целый город, просто потому, что он им, видите ли, не нравится? И какие могли быть гарантии того, что однажды гнев этих ребят не обратится в сторону жителей Ленова?

Лучше уж изучить вероятного противника заранее. И чужими руками. В идеале превратить неблинцев в прослойку между фанатиками и моими согражданами. Поддерживать их, но неявно. Чтобы джассанцы тратили силы и ресурсы на них, а не на нас.

— Хорошо! — Иган Брен поднялся. — Я принимаю все ваши условия и не буду торговаться. Со своей стороны рассчитываю, что и вы будете выполнять взятые на себя обязательства.

— Буду стараться, — я тоже встал и с нескрываемым скепсисом уставился на протянутую неблинцем ладонь. — Серьёзно?

— Что-то не так? — на лице мужчины не дрогнул ни один мускул.

— Мне рассказали о ваших возможностях при физическом контакте, — пояснил я с усмешкой. — Обойдёмся без пожимания рук.

— Вот как? — он тоже обозначил слабую улыбку. — Вы можете не верить, но далеко не все жители Неблина — менталисты. Сильных вообще мало. А у меня не было ни малейшего желания вкладывать вам в голову свои приказы.

— Верю. — с серьёзным лицом кивнул я.

— В самом деле, превратили нас в каких-то демонов! — с горечью в голосе пожаловался Иган Берн. — К тому же я не могу знать, как ментальные установки повлияют на ваши способности Кочевника. А потому ни за что не стал бы вами рисковать.

— И всё же, я предпочёл бы воздержаться от физического контакта. Слишком много людей завязано на меня.

— Боюсь, совсем без этого не обойтись. Свой разум вам всё равно придётся открыть мне или одному из моих людей. Просто для того, чтобы связать вас с нашим Маяком.

Возникло недолгое, но довольно неловкое молчание. Не знаю, о чём думал Берн, но я костерил себя на все лады, что не позаботился об этом раньше. В самом деле, а как бы ещё я мог связаться с Маяком, которого ни разу в жизни не видел? Только через того, кто уже имел с ним связь, вот как! В дальнейшем эта прослойка для связи не понадобится, но в первый раз без неё не обойтись.

А значит, хочу я или нет, но на риск пойти всё же придётся. И непонятно, чем это всё закончится!

— Хорошо. Сделаем это прямо сейчас?

— А к чему тянуть? — пожал плечами неблинец.

И в самом деле…

«Уний, если я сожму пальцы на твоей шерсти, ты сразу же нападёшь на этого человека. Если понадобится, убьёшь его. И не будешь слушать моих слов, если я вдруг попрошу тебя остановиться». — отправил я послание своему товарищу.

Чем-то же я должен был подстраховаться. Вряд ли ментальное воздействие происходит мгновенно, и менталист подчинит меня своей воли раньше, чем я сожму руку в кулак.

«Сделаю. Но ты слишком рискуешь!» — пришёл ответ.

«Знаю. Но что в этой жизни можно сделать, не рискуя?»

— Тогда давайте сделаем это, господин Брен, — с этими словами я протянул свободную руку в сторону собеседника.

Кивнув, мужчина принял её в свою ладонь. И у меня перед внутренним взором вдруг замелькали, сменяя друг друга, разнообразные образы. В большинстве своём они были связан с одной женщиной. Средних лет, с кожей цвета разбавленного молоком кофе, и усталыми, словно бы неживыми, глазами.

Её звали Лидани. Она была Маяком. Одним из последних трех, что остались в Неблине. Тем человеком, с которым я буду работать, отправляя в Переход её соотечественников. Иган знал её лично, он действительно был тем, кто связывался с родным городом, когда последнего неблинского Кочевника не стало.

И изрядно рисковал, приходя ко мне — это я тоже моментально понял. В их небольшой общине, всего-то десятка полтора человек, он был последней ниточкой к дому. К тому же, открывая мост между нашими разумами, он не мог не знать, что какая-то часть не предназначенных для передачи сведений, не просочится.

В своём роде это действительно было равносильно признанию в том, насколько сильно они во мне нуждались.

Руку, лежащую на голове мастифа, я так и не сжал в кулак.

— Что же, — после того, как мы разорвали связь и рукопожатие, меня слегка качнуло. В голове роилось множество мелких осколков памяти и эмоций, которые были отчётливо чужими. — Если мы с этим закончили…

— То можем прямо сегодня отправить в Переход одного из жителей Неблина, — не дал мне закончить Иган Берн. И улыбнулся открыто, чего раньше не делал. — Всё в рамках ваших условий, господин Брюс. Поздний вечер, наш донор, подготовленное место в другой части города.

— А вы не привыкли терять время зря, верно? — усмехнулся я в ответ.

— Не имею такой роскоши. Машина ждёт в квартале от вашего дома. Вы готовы ехать?

После заключения договора с неблинцами жизнь моя целую неделю шла спокойно и размеренно. Установилось даже что-то вроде графика — вещь, как мне казалось совсем недавно, совершенно невозможная. Тем не менее так и было. Сам в шоке.

Поднимался я в шесть тридцать и сорок минут тренировал вместе Ринко контроль за недавно полученной техникой, которую с лёгкой руки лисы мы уже успели назвать «поглощением». Вообще-то, сперва она предлагала другое — «Земное пожирание ки», мол, это в ниппонской традиции. Но я воспротивился. Напомнил, что мы в России, а со своим уставом в чужой монастырь не ходят. В итоге сошлись на обычном «поглощении». Хотя, как по мне, обычной «кражи» хватило бы с головой.

Сразу после тренировки — душ. Завтрак и недолгая дорога до школы. Уроки, через день — тренировки по «Сече». Обед. Клиника. Да, она открылась. Правда, ещё не приняла ни одного больного, рекламу мы только-только запустили, но постояльцы всё равно уже имелись.

Из десяти койко-мест три уже были заняты нашими жителями Ленова. Иган Берн сдержал слово и каждый день поставлял по одному донору для Перехода. Тела были в ужасающем состоянии, такое ощущение, что отряды неблинцев собирали их с самого дна городской канализации. Наркоманы, алкоголики, просто умирающие от целого сонма болячек люди.

Ну и я остался верен обещанию — половину забирал под нужды родного города. Да, состояние реципиентов оставляло желать лучшего, но энергия Перехода справлялась с любыми болезнями. Правда, восстановительный период после процедуры переноса сознания требовался куда больший, чем обычно. Но тут как раз выручила простаивающая пока клиника.

Всего с нашего умирающего мира я провёл в этот семерых человек. Четверо уехали с людьми Берна, трое — со мной, оформленные, как обратившиеся в клинику за помощью бездомные. Учитывая повысившийся риск — Джассан наверняка ищет выживших неблинцев — Совет Координаторов опять немного перетасовал очередь и поставил в начало специалистов по безопасности.

Так что первые солдаты моей личной армии уже со дня на день должны были встать в строй. Осталось только легализовать их через полицейское ведомство. Запросы главный врач клиники уже направил.

Завершался день поездкой на конспиративную квартиру партнёров по договору, переносом очередного беженца с Увядающего Листа, возвращением домой и ещё одной тренировкой. Кицунэ очень серьёзно восприняла мою новую технику и теперь делала всё, чтобы её ученик по глупости себя не угробил.

Подобный ритм меня полностью устраивал. Я, наконец, занимался тем делом, ради которого и пришёл в Денос, а не прыгал, как уж на сковородке, пытаясь где-то найти денег, выжить, и не подставится под силовиков. С удовольствием провёл в этом режиме ещё месяц другой. Но судьба решила в очередной раз подкинуть подлянку.

— Тебя просил зайти господин Леви, — сообщила мне хвостатая, когда на восьмой день я пришёл в клинику после тренировок. — Сразу, как только закончишь со школой.

Лиса уходила из школы раньше и сразу же шла сюда. Формально — выполнять обязанности медсестры, ухаживающей за пациентами. Фактически — потрепаться с доктором Разумовским, главным врачом клиники. Они с Ринко были старыми друзьями — для понимания, Андрею Дмитриевичу было слегка за восемьдесят, а познакомились, когда он только начинал свою медицинскую карьеру.

Дел в больнице пока не было, числящиеся там пациенты ни в каком уходе не нуждались, так что эти двое часами гоняли чаи и вспоминали общее прошлое.

— А чего он на личный не позвонил? — удивился я. Мой номер у особиста из Тайной канцелярии имелся.

— Понятия не имею, — пожала плечами девушка, и сразу же вернулась к прерванному разговору. — А помнишь, Андрюша, как мы с сорок шестом во Монголии…

Так, с этими двоими понятно всё. «Бойцы вспоминают минувшие дни и битвы, где вместе рубились они». Их сейчас только эвакуация здания заставит отвлечься. Андрюша, надо же! Когда шестнадцатилетняя школьница так называет старикана врача, это капец как странно выглядит!

— Пошли, Уний, — сказал я мастифу, за которым специально забежал домой. — Послушаем, что заслуженный безопасник нам скажет. Ох, чую, что ничего хорошего!

«Нашли группу ханьских наёмников, которые хотели тебя похитить». — предположил товарищ. Пользоваться мыслесообщениями он уже научился неплохо. Достаточно, чтобы поддерживать разговор.

— Вполне возможно, — согласился я. — Давненько эта история не всплывала.

На самом деле всего полторы недели как, но всё равно. Ханьцы сперва лютый шухер навели, не для того же, чтобы потом резко с темы слиться?

От клиники до главного управления Тайной Канцелярии было минут двадцать неторопливого хода. Мы с Унием не торопясь отправились в путь. По дороге съели по мороженому — надо было видеть осуждающие взгляды людей, когда я держал рожок перед мордой пса, а тот его облизывал. В общем, полноценно насладились прогулкой.

Заканчивался сентябрь, осень уже полностью вступила в свои права, оборвав с деревьев все листья. Но холода ещё не пришли. На улице стояли комфортные +13 градусов, светило солнце, прогуливались или спешили по делам разные люди — что ещё нужно человеку, который находится в мире с собой и хорошо делает свою работу?

Дежурный управы доложил о нашем приходе по телефону. Через минуту за мной уже спустился человек в штатском, который повёл меня куда-то вглубь здания. Наверное, в кабинет Баруха Моисеевича — я ведь у него ни разу не был, только в кабинете его подчинённого, господина Хасимото и виделся.

Но провожатый доставил нас с Унием в огромный зал. Здесь, надо полагать, служащие внутренней безопасности проводили праздничные встречи, возможно, даже концерты закатывали. Походил он на кинотеатр, в котором без труда можно было рассадить человек триста.

Высокие потолки, обитые красным бархатом стены, сцена в дальнем конце и приглушённый свет… В итоге я не заметил господина Леви, пока он меня не окликнул.

— Роман! Иди сюда!

Старый друг и сослуживец деда расположился в самом центре зала и приветливо махал мне рукой. Удивившись странному выбору места встречи, я спустился по пологой лестнице до нужного ряда, и добрался до кресла рядом с Барухом Моисеевичем.

— Добрый день. Вы хотели меня видеть? — спросил у него.

Леви кивнул, обвёл взглядом зал, но вместо ответа высказал вопрос.

— Как думаешь, Роман, почему для нашей встречи я выбрал именно это помещение?

Мысли он, что ли, читает? Я ведь думал об этом минуту назад! Не, реально, а вдруг он телепат! Да, знаю, наука Деноса отрицает возможность людей читать мысли друг друга. Но мы же с моим четвероногим другом выкручиваемся как-то. Это, конечно, не полноценная телепатия, а лишь отправка ментальных сообщений.

— Место нравится? — наобум предположил я. Делать мне было нечего, пытаться разгадывать его загадки.

— И это тоже, — усмехнулся Леви, моментально считывая моё настроение. — Понимаю, ты в недоумении, почему я пригласил тебя через звонок в клинику, встречаю здесь, в актовом зале управления. А ответ очень прост: я лишь минимизирую возможности утечки нашей беседы.

Я поднял брови.

— Даже в здании управления?

— Особенно в здании управления, — тихо хохотнул Борис Моисеевич. — Нет, врагов здесь нет, не беспокойся. Но даже друзьям раньше времени знать, что я тебе сейчас расскажу, не стоит.

— Дедушка Барух! — делая большие глаза дурашливо взмолился я. — А может, не надо мне ваших тайн, а? Только жить начал нормально! У всех моих сверстников только и проблем, чтобы экзамены сдать, да девушку на свидание пригласить! А у меня сплошные шпионы, императоры и прочая фигня!

Господин Леви опять рассмеялся, на этот раз совершенно беззвучно.

— А ещё клиника, где ты чудесным образом людей к жизни возвращаешь, мутные типы, у которых ты денег занял…

Я только рукой махнул, мол, ну вас! Давайте уже ваши секретные сведения. И старикан дал. Да так дал, что я чуть с кресла не свалился.

— Вчера умер император Поднебесной, — начал он. — Вечером в своей постели, от болезни. Медики подтвердили, что смерть наступила от естественных причин, ни яды, ни проклятья на него не повлияли. Сразу же после его упокоения, советники провозгласили нового императора. Им стал глава Палаты Весов ван Дин Хао. Он принял новое имя Тай-цзун и провозгласил девиз правления — Цзаяньань.

В этот момент я почувствовал себя блондинкой. Которой в обществе умного человека только и остаётся, что хлопать глазками и мило улыбаться. Ну ещё выдать что-нибудь вроде:

— Э-э-э?

Господин Леви хорошо, он с ханьцами полжизни дело имеет. А я вот про них узнал, может, месяц назад. Что значит всё, что он сейчас сказал?

— Когда в Поднебесной человек становится императором, то он как бы умирает. Поэтому старое имя больше не действительно. Наш знакомец ван Дин теперь Тай-цзун. Что касается девиза правления, это такое своеобразное послание подданным и другим варварам — направление внешней и внутренней политики. Избранный Тай-цзуном девиз Цзаяньань можно интерпретировать как «процветание и мир», «установление спокойствия» или «достижение мира». Что в ханьской традиции опять же вовсе не означает наступления мира и благоденствия. В зависимости от политической ситуации, это может значить, что новый император сейчас же примется резать всех своих противников, которые установлению спокойствия мешают.

Вот это я понимаю, объяснил так объяснил! Аж голова кругом пошла. Наступление мира, которое не означает мир, посмертные имена…

— Меня это как касается? — сузил я запрос. — Я ведь правильно понимаю, что бывший глава Палаты Весов ван Дин и есть тот самый ханец, который желал смерти моему деду?

— Да, это он, — подтвердил Барух Моисеевич. — Человек, прежде носивший имя Дин Хао.

— И это значит?.. — поощрил я его интонацией на продолжение. Потому что сам я понятия не имел, что это значит.

С одной стороны — это хорошо. Вроде. Ван Дин становится императором Тай-цзуном, а значит, бумаги, которые хранит мой дед, для него больше не опасны. Не опасны же? В смысле, архив угрожал ему во время борьбы за трон, а теперь как? Уже не угрожает? Или угрожает ещё больше? Чёрт возьми, я запутался с этими ханьцами!

— Существование архивов Алексея Яковлевича по-прежнему является угрозой для Тай-цзуна. Но теперь не на внутриполитической арене, а в области внешней политики. Но и действовать так, как действовал Дин Хао, он тоже не может — другая весовая категория накладывает на него множество ограничений.

— Барух Моисеевич, а вы можете сразу к выводам перейти? — взмолился я. — А то я в ваших пояснениях просто тону уже!

Господин Леви довольно улыбнулся. Похоже, ему доставляло удовольствие вот так надо мной издеваться.

— По дипломатическим каналам императору Тай-цзуну уже переданы обещания уничтожить архив Брюса. А также намёки на определённые послабления во внешней политике Российской империи относительно Поднебесной. Если он разумный человек, а пока ничего не указывало на обратное, то он их примет. И закончит поиски компрометирующих его сведений.

— И дед вернётся домой?

— Похоже на то.

Новость вызвала у меня двойственные чувства. С одной стороны, я, конечно же, рад, что старшему Брюсу больше не придётся жить в изгнании, боясь каждого шороха. И я за недолгий срок нашей с ним совместной жизни успел полюбить этого человека.

С другой же — он может начать мешать моим планам. До сего дня в них никто не вмешивался, но что будет с появлением на горизонте главы рода? Как он, например, отнесётся к клинике, людям, которых я планировал брать в род вассалами. Как ему, наконец, объяснить всю эту движуху с чудесными исцелениями?

— А скоро? — уточнил я, демонстрируя подобающее моменту и родственным связям нетерпение.

— Через несколько дней станет ясно, — сказал господин Леви с задумчивым видом. — Однако, Роман, я пригласил тебя не только чтобы поговорить об этом.

— Нет? — удивился я.

— Нужно кое-что разъяснить тебе, чтобы это потом не стало неожиданностью, — хмыкнул контрразведчик. — Скажи, каким ты помнишь деда?

Хорошенький вопрос! Да мы так-то меньше месяца назад расстались. Он что, изменился за это время до неузнаваемости?

— Ну… — даже не зная, как правильно на него отвечать, протянул я. — Добрым. Заботливым. Ворчливым.

— Чудаковатым? — подсказал собеседник.

— Ну, не без того. Но он же старый совсем… Простите, Барух Моисеевич!

— Ничего, — усмехнулся тот. — А что, если я скажу тебе, что всё это было лишь маской? Престарелый глава рода, чудаковатый, заботящийся о своём единственном внуке. Едва сводящий концы с концами…

— А это не так? — что-то особист меня сегодня только и делает, что заставляет удивляться и терять нить беседы.

— Скажем, не совсем так. Понимаешь… Как бы это сказать-то… В общем, дело в том, что игра с главой Палаты Весов началась достаточно давно. Не этой осенью. За пару лет до известных тебе событий. Учти, я все это тебе рассказываю, поскольку ты внук моего друга и уже показал себя достойным молодым человеком. Который вполне умеет хранить тайны.

На этот раз господин Леви посмотрел на меня с характерным прищуром, в ответ на который, мне только и осталось что кивнуть.

— Для того чтобы игра началась, и один из ванов, тот самый Дин Хао, в неё вступил, твой дед стал таким, каким ты его помнишь, — продолжил Барух Моисеевич. — Не буду утомлять тебя подробностями и нюансами, скажу лишь, что нашему государству именно этот человек максимально выгоден на троне. Поэтому твой дед стал затворником, а мы распустили в нужных кругах информацию о хранящемся у него архиве.

— Ладно… — не очень уверенно сказал я. — И получилось?

— Пока ещё не до конца, но да. Получилось. Но для тебя главным является то, что вернувшегося домой человека ты можешь не узнать. Говорю это, чтобы ты был готов. И так из-за наших игр настрадался.

— Подождите, Барух Моисеевич, — что-то я сегодня прямо сильно туплю. — В каком это смысле — не узнаю? Он что, пластическую операцию сделал?

— Теперь ему нет нужды изображать старого маразматика, вот в каком смысле, — хмыкнул господин Леви. — Ему не нужно будет ругать правительство, ворчать, смотреть, как благополучие семьи утекает сквозь пальцы. Вернётся деятельный, властный и сильный мужчина. Который к тому же поставил себе целью возродить угасающий род. Причём своими силами.

Возродить угасающий род своими силами… Это он, что? Про то, что меня сейчас быстренько на какой-нибудь графине женят? Чтобы я начал строгать маленьких Брюсов на радость деду? Ну, определённое неудобство, конечно, может стать небольшой помехой моей деятельности. Но ничего смертельного не вижу. В конце концов, титул обязывает и всё такое.

— Поэтому, Роман, я тебя прошу — не удивляйся его новому образу, — совсем уже простительным тоном произнёс Леви. — И его новым спутницам.

— Спутницам?

Каким ещё спутницам? Что-то я не помню в окружении Алексея Яковлевича никаких спутниц. Правда, я и про кицунэ, пока он её с письмом не прислал, ничего не знал. Да и вообще — вся жизнь деда была для меня неизведанной территорией.

— Да. Их две, — пожилой контрразведчик чему-то своему улыбнулся и закончил: — Жена Алексея, урождённая баронесса Торнау. И наложница Железнякова, из мещан.

— Чего? — глаз у меня задёргался. Или оба сразу. Да, точно. Оба два.

— Ты пойми, Роман, — заторопился с объяснениями Барух Моисеевич. — Пока шла игра с ханьцами, он не мог себе позволить создавать связи, через которые на него могли надавить враги. Единственного внука, практически взрослого человека, ещё можно как-то защитить, но беременных женщин и маленьких детей — гораздо сложнее. Потому он и тянул с браком до последнего…

— А они уже беременные? — уточнил я, чувствуя, как поднимается изнутри волна не очень подходящего к ситуации веселья.

— Похоже на то…

И вот тут я обнаружил, что сдерживать рвущийся наружу смех, я больше не могу. Мой дед, оказавшийся не тем, кем я его помню, возвращается домой с женой и наложницей. И обе они в положении!

К счастью, дед со своими беременными женщинами не появился ни на следующий день, ни на второй, ни даже на пятый. Политика — дело медленное. Пока наши дипломаты продолжали хороводить свои танцы вокруг ханьского императора, старший Брюс не рисковал переезжать в родовое поместье. Оставив его, уже привычно, на меня. И пригляд в лице Тайной Канцелярии.

Так что у меня появилось время к его возвращению подготовиться. Нет, не провести генеральную уборку, восполнить запасы выпитого спиртного и избавиться от забытого подружками нижнего белья. Вопрос вставал куда более серьёзный. Вот сейчас у меня уже шесть человек на попечении, четверо из которых — слабенько легализованные пришельцы из другого мира. Покинувшие клинику и даже прошедшие процедуру вассальной присяги роду Брюс.

Ну и пёс ещё, хотя с ним-то как раз проблем никаких. Разве что незнакомый мне, как оказалось, человек, окажется врагом всем домашним животным, и потребует от Уния избавиться.

А со временем людей будет становиться только больше. В клинике сейчас ещё несколько человек лежать. Двое от неблинцев. И пятеро своим ходом пришло — работает реклама. Трое, правда, как доноры не подходят, их можно вылечить и так, лисьими методами, что тоже послужит делу сарафанного радио. А двое — скорее всего, наши клиенты. Их куда девать? То есть, до вестей от главы рода, я и не переживал, поместье большое, человек пятнадцать поселить несложно, а то и больше. Потом же…

Ну, я рассчитывал, что встану на ноги, переведу леновцев на зарплаты под какие-нибудь должности, и те уже самостоятельно смогут снимать жильё. Кто-то вообще может пожелать уйти. Моя задача — их первичная социализация в мире, а уже оставаться со мной или нет, это их и только их решение.

Теперь же выяснилось, что времени у меня практически не осталось. Не познакомиться толком с новичками, ни план нормальный придумать! Пришлось форсировать события. Соответственно, залезть в кубышку, которая вот-вот должна была показать дно.

Но несмотря на это, первым делом я купил машину. Без личного транспортного средства уже становилось сложновато. Раньше-то что — школа да и всё! А сейчас и она, и клиника, и вечерние визиты к неблинцам. Ну и статус — сколько можно на такси гонять.

Выбор пал на старенький представительский «даймлер» какого-то лохматого года, произведённый по германской лицензии. Такие, в отличие от оригинальных немецких авто, стоили дешевле, да и этот, благодаря длительной амортизации у прежнего хозяина, обошёлся мне сравнительно недорого.

С машиной к тому же появилась и должность шофера, куда я тут же зачислил Догуляя. Слуга из него, несмотря на все старания Ринко, вышел слабенький. А точнее сказать никакой — от старых сервизов благодаря его неуклюжести вскорости совсем ничего не останется.

При этом, усвоив урок и понимая, что за мной он здесь, как за каменной стеной, бывший профсоюзный лидер умирающего города всеми силами старался стать полезным. Оставив, по крайней мере, на словах, прежние планы. И вместо них выстроив новые.

— Замыслы у тебя, Кочевник, амбициозные. Грандиознее моих, — сказал он мне в один из дней, видимо, хорошенько все обдумав. — И хоть ты молодой совсем, но в этом мире, как чего добиться понимаешь лучше меня. То, что я предполагал, когда бежал из Ленова, как мне сейчас видится, никакой критики не выдерживает. Так что я останусь с тобой. И если ты нас не догуляешь до беды, буду тебе верен. Слово даю!

— То есть, пока я тебе нужен, ты не предашь? — усмехнулся я в ответ.

— Все люди так живут, — пожал плечами земляк. — Только называют это по-другому. Мой подход честнее. Но сразу скажу. Мой жизненный опыт в этом мире может и слабо применим, но он есть. И довольно богатый. Я хочу, чтобы ты не скидывал его со счетов и не держал меня на положении «принеси подай патроны». Хочу вместе с тобой расти. Такая вот моя ставка.

В чём-чём, а в честности ему было не отказать. И в первый раз сразу свою цель объявил, и теперь вот. Так что я, для начала, назначил Ивана Непомнящего, как его теперь здесь звали, своим личным шофером. Какой-никакой, а всё же карьерный рост. Ну и обещание дал, что по делам его и своим возможностям, буду продвигать дальше.

Надо сказать, вольно или невольно, но с машиной и Догуляем я попал в самую точку. Бывший криминальный авторитет с первого взгляда влюбился в поживший агрегат с чихающим двигателем, и теперь большую часть времени проводил в гараже. Оказалось, что у него и в Ленове была небольшая коллекция раритетных машин, одна даже на двигателе внутреннего сгорания, а не электрическая.

Понятно, что ездить на ней он почти не ездил — бензина в Ленове даже за большие деньги не найти, но держал в исправном состоянии. Такое вот милое чудачество у закоренелого преступника.

Так что теперь он периодически выставляя мне счёта на запчасти и усовершенствование «ласточки». А когда я возмущался тратам, напоминал, что я не кто-то там с улицы, а целый граф. Значит, должен соответствовать этому высокому титулу.

Вторым кадровым назначением стали специалисты по безопасности. Координаторы, как я уже говорил, внесли в очередь изменения, чтобы хоть как-то поддержать своего Кочевника. И прислали сразу двоих боевиков, занявших тела, предоставленные неблинцами.

Ланган, младший в этой паре, дома ему было чуть больше двадцати, здесь стал мужчиной лет тридцати пяти. Хотя когда я первый раз увидел его будущего донора, то решил, что тому не меньше шестидесяти. Но энергия Перехода сделала своё дело, полностью приведя организм к биологическому оптимуму.

По счастью, этого прогонять через социальные службы и нарекать Непомнящим не пришлось. В полицейской базе ФИО донора довольно быстро нашли по отпечаткам пальцев. Алексей Пыжов в своей первой жизни имел несколько приводов по мелким кражам, так что документы ему восстановили без труда.

Внешне он на телохранителя никак не тянул — невысокий, худощавый, чернявый и с хорошо заметной долей якутской крови. С такой внешностью ему бы охотником стать. Но мне, как говорится, не до жиру было.

Вторым бойцом из Ленова, и моим начальником службы безопасности, стала женщина. То есть, в родном мире это был довольно пожилой мужчина, но здесь ему пришлось сменить пол. Перед Переходом я предупредил Эрику, что неблинцы дают только женское тело, и лучше бы кого-то другого отправить. Но та ответила, что очереднику всё равно. Мол, он очень серьёзный профессионал, всю жизнь в спецназе городского ополчения. То есть опытный, но с кучей ранений и болячек, так что другой возможности может и не дождаться.

Дома его звали Телларом, здесь же он стал Дарьей Скороходовой. Донор тоже оказалась отягощена связями с криминалом, но в области наркоторговли — подрабатывала мелким дилером, а потом и сама на свой товар подсела. После преображения опустившаяся бродяжка стала некрасивой жилистой женщиной лет сорока пяти. Высокого роста и широкой в кости. Что Теллара полностью устроило.

— Центр тяжести немного смещён, — хохотнул он, хлопая себя по заду и указывая на грудь. — А так габариты плюс минус родные.

Начбез сразу после выписки из клиники принялся за работу. Составил график дежурств и обходов поместья, попытался включить в него Догуляя, но тут же получивший от ворот поворот. Потребовал расширения штатов, покупку оружия, спецсредств и системы видеонаблюдения, на что выслушал отрицательный ответ уже от меня. Сделал попытку подмаслить Уния и назначить его сторожевым псом, за что был аккуратно укушен за ногу. И немного успокоился.

Третий леновец тоже был женского пола. По счастью, и на родине, и здесь. Велара пришла на замену Унию, который должен был стать моим бухгалтером, но не срослось. Ей досталось тело молодой женщины Кристины Носовой, тоже наркоманки. Довольно привлекательной, кстати, после преображения энергией Перехода. Если бы не всегдашнее угрюмое выражение лица новой носительницы.

Велара ничего не требовала и не просила, кроме доступа к сети и кое-каких книг. Фактически после выписки, она поселилась в дедовом кабинете, изучая здешние законы. Как финансовые, так и общие. После короткого разговора с ней, мы договорились, что кроме бухгалтерии, она возьмёт на себя и правовое обеспечение моей деятельности. Для чего постарается побыстрее подтянуть знания здешних законов.

Те же двое новеньких «неблинских», которые ещё приходили в себя после Перехода в клинике, были обычными переселенцами. К тому же ещё и семьёй — я специально пропустил свою очередь у «поставщиков тел», чтобы потом забрать сразу двоих. По предварительной договорённости, они должны были занять роли повара и разнорабочего при поместье.

В общем, получалось вроде неплохо. По крайней мере, к приезду деда всё должно выглядеть так, будто юный наследник раздобыл деньжат и взялся за обустройство поместья. Единственное, что меня напрягало, что старший Брюс — не выживший из ума старикан, кем я его привык считать, которому можно скормить любую дезу, а вполне ещё полный пороха контрразведчик. Который все мои потуги в конспирацию вскроет на счёт три.

В принципе, это мог сделать ещё и Леви, который наверняка знал о ведущихся в поместье разговорах на странных языках. Но то ли придерживал эту информацию до возвращения старого товарища, то ли временно решил не лезть не в своё дело.

Что со всем этим делать, я не знал. И пока решил, что просто буду тупить до последнего. Иган Брен — ростовщик, денег мне на клинику занял. Языки — показалось лисе, ничего про языки не знаю. Сленг такой молодёжный. Люди в поместье — так ведь нужны роду слуги! А я, как больной мальчик, вернувшийся с того света, имею пристрастие к спасению сирых и убогих. Куда езжу каждый вечер? Так на личные приёмы, людей спасаю!

В конце концов, по генам я Брюс, поди докажи обратное. Дар родовой есть, память реципиента, его внешность и голос. А странности… За них здесь в тюрьму не сажают…

У парня при себе не оказалось ни телефона, ни паспорта, ни водительского удостоверения, ни каких-либо других документов, позволяющих выяснить, кто это вообще такой. А главное — на кой ляд он сдался неблинцам, если они ради него даже пошли на риск обострения со мной. Нет, Древо свидетель, я не какой-то там Игрок, с мнением которого все должны считаться, но… Единственный Кочевник, который согласился работать с менталистами, — это тоже звучит!

В себя молодой человек приходить тоже не спешил. Получив дозу жизненной энергии, что я ему щедро плеснул, забрав у телохранителя Игана, он вроде бы почувствовал себя лучше. Однако выразилось это лишь в крепком, здоровом сне.

Он проспал всю дорогу до особняка, дрых, пока Ланган волок его в гостевую комнату и не соизволил открыть глаз и когда его уложили на кровать и принялись довольно бесцеремонно обыскивать. Надо же было понять, кого принёс в дом.

— Ещё одна потеряшка, Ром-ром?

Ринко встретила нашу процессию прямо на пороге и не оставляла до тех пор, пока мы не определили неожиданного постояльца на ночлег. Я временно попросил Лангана выйти, чтобы мы могли поговорить с лисой. Потом ему предстояло вернуться и остаться с гостем. Предоставлять тому такую роскошь, как одиночество, я не собирался.

— Вроде того, — хмуро улыбнулся я.

— Собаки ещё укладываются в рамки нормы, — важно сообщила она. С таким видом, будто лекцию перед студентами читала. — Даже твоя любовь к спасению сирых и убогих, с последующим взятием их на службу, заслуживает определённого уважения. Но во имя всех богов, Роман, ты уже с улицы начал людей подбирать?

Вообще-то, я с этого начал, если что. Людей с улицы подбирать, просто с Унием так получилось. Но так, да. Тенденция, однако.

— Так получилось. Я не мог его бросить… В себя придёт — домой отправлю.

— Знаешь, тебя это, возможно, удивит, но мир огромен. И в нём каждую минуту найдутся те, кому нужна помощь, — продолжила распекать меня кицунэ. — Ты всем собираешься помогать?

— Только тем, кому могу, — сказал я. И сам перешёл в наступление. — Рин-рин, мы что с тобой женаты? Ты чего меня пилишь? Помоги лучше с ним. Его каким-то наркотиком для одарённых накачали. Я попробовал подлечить, но…

— Аматэрасу-о-миками! Он ещё и дворянин! — всплеснула руками телохранительница. — Впрочем, я совсем не удивлена.

Но не заставила себя упрашивать и тут же уселась на колени возле кровати с гостем. Одну ладошку положив ему на голову, вторую на живот.

— Просто чтобы ты понимал, Ром-ром, — медитация ей, в отличие от меня, не мешала разговаривать. Опыт, фигли. — Наркотиком для одарённых не накачивают. Он слишком дорогой, чтобы его для этого использовать. Проще уж накачать недруга свинцом. И дешевле, и эффективность в несколько раз выше.

— Уже сталкивалась с таким?

— С «лотосом»? И не раз. И с органической версией, которую раньше варили для подавления способностей магов, и с её синтетической вариацией, что приспособили для получения удовольствия богатенькие мальчики и девочки.

— И?

— Ничего. Редкостная дрянь. Я бы всем тем, кто её производит и продаёт, кишки выпускала. И заставляла бегать вокруг столба, на который они наматываются. А дилеров заставляла бы на это смотреть.

Я непроизвольно дёрнул плечом — натуралистично! Причём, зная, кого на самом деле из себя представляет эта кавайная девочка, неудивительно. До сих пор помню, как она польскому террористу грудину когтистой лапой пробила. Могла оглушить, шею свернуть, горло перерезать, но нет! Только жесть, только хардкор! Если она на кого-то злится, то убивает его с максимальной жестокостью. Хищница, одно слово.

— Но большую часть этой заразы ты выдул чужой ки. Радикально, рискованно, но действенно. Опять самодеятельностью занимался?

И лекарь, каких по всей стране — единицы. Продолжая изучать состояние пациента, она приоткрыла один глаз, который с недовольством уставился на меня.

— Да выбора не было! — тут же начал оправдываться я. — Мне показалось, что он вот-вот кони двинет!

Я и в самом деле был в этом уверен. Неблинцы его накачали «лотосом» или он сам так обдолбался, но находился пацан как раз на той зыбкой границе, которая отделяет жизнь от смерти. Ровно в таком состоянии, чтобы послужить донором для Перехода. Нужно было принимать меры.

— Никто не умер?

Это она интересовалась, что стало с тем, у кого я взял энергию для лечения нашего наркоши. Заботливая!

— Нет, сознание потерял только.

— Ох, Ром-ром!..

Больше Ринко ничего не сказала, погрузившись в транс, колдуя над меридианами гостя. Насколько я понял из ее объяснений, жизни пацана ничего не угрожало, но она решила заодно и с зависимостью от наркотика поработать. Когда я понял, что мешать ей не стоит, собрался пойти поставить на кухне чайник. После вечерних событий мне до головокружения хотелось чего-то горячего и сладкого перед сном. Но был остановлен фразой лисой уже в дверях.

— Я уважаю чужие тайны, Роман. Правда. У самой целый склеп наберется. Но однажды нам придётся с тобой поговорить.

На автомате я чуть было не выдал какую-то глупость. Вроде: «О чём?» Но быстро сообразил, что честность лисы и её терпеливость, заслуживают гораздо большего. Молча кивнул и вышел. Когда-нибудь — это же не сегодня, да?

В следующий раз мы с ней уже встретились за завтраком, почти в шесть утра. Наш гость проснулся, как здесь говорят, с петухами. Разбудил Уния, который сменил Лангана, тот поднял меня, ну а раз я не сплю, то чего всем остальным валяться? Всё равно в школу скоро! Здравствуй, новый день!

Ринко быстро накрыла на стол, притащила за него паренька и начала допрос раньше, чем кто-то успел сделать хотя бы глоток чая.

— Зовут тебя как, обдолбыш?

Незнакомец с утра вёл себя заторможенно, не проявляя почти никаких реакций. Казалось бы, просыпаешься в незнакомом помещении, вокруг люди, которых ты не знаешь — уместно задать вопрос, что происходит. Но он просто побрёл в поисках туалета. И никак не возражал, когда после утреннего моциона его повели в столовую.

Даже состав группы за завтраком его нисколько не смутил. Подумаешь, два школьника и здоровенный пёс, который вместе со всеми сидит за столом и лакает из блюдца сладкий чай! То ли он считал, что это просто продолжение его глюков, то ли привык к тому, что частенько пробуждается в незнакомых местах.

На вопрос, однако, он ответил сразу. И довольно агрессивно.

— Побольше уважения, девчонка! — вяло взмахнул рукой он. — Перед тобой второй сын рода Мазуровых!

После чего сразу же оказался на полу. Я-то едва заметил, как Ринко залепила ему пощёчину, а уж он-то, в таком расфокусированном состоянии, и вовсе ничего не понял.

— Я тебя, торчок, два часа от последствий «лотоса» избавляла! — рявкнула девушка, нависая над перепуганным парнем. — Так что «побольше уважения» именно ты должен проявлять, ясно?

Я даже вмешиваться не собирался. Подумаешь — второй сын рода Мазуровых. Не наследник же одного из Семи князей! Я даже не слышал эту фамилию раньше. Что явно свидетельствует о ее невысоком положении в пищевой пирамиде столичной аристократии. Скорее всего, она болталась где-то на уровне дна.

Да и лиса в своём праве. Сразу обозначила «wer ist wer», как говорят германцы. В смысле, кто гость, к которому проявили заботу, а кто хозяин.

Плюс, в себя привела малёха. А то припёрся молча, уселся за стол и никакой благодарности за спасение жизни. Как будто так и надо! Зато после лечебной затрещины сразу глазами засверкал.

— Моё имя Роман Брюс. Наследник графского рода Брюс, — дождавшись, пока парень поднимется на ноги, представился я. Сразу же обозначая, что его статус второго сына кого-то там в этом доме не пляшет. — Вчера поздно вечером я обнаружил прилично одетого молодого человека, который без сознания лежал на лавке в парке. Документов у него при себе не оказалось, так что я принял решение забрать несчастного с собой. Моя подруга-целительница привела его в порядок, избавив от последствий потребления большой дозы наркотика для одарённых — «лотоса». Смертельной дозы, как она мне сказала. Поэтому я считаю, что мы с ней имеем право знать, кого спасли. И рассчитывать на определённое уважение с его стороны.

По мере того как я говорил, на лице пацана сменилось несколько выражений. Сперва удивление, на смену которому пришло недоверие. Затем задумчивость и осознание. Кажется, он только сейчас понял, что всё происходящее с ним сейчас — не продолжение наркотического трипа, а реальность. Ну и, кажется, он вспомнил кое-что из вчерашнего вечера. Не самое приятное.

— П-простите… — пробормотал он, едва шевеля побелевшими губами. — Господин граф, госпожа…

— Зови меня Рин-рин, обдолбыш! — великодушно улыбнулась лиса. — Садись за стол, кушай. И имя своё скажи, второй сын Мазуровых.

— Илья, — молодой человек послушно вернулся за стол.

— Ты богатый мальчик, Илья? — тут же выстрелила девушка вторым вопросом.

— Э-эм… Ну, род Мазуровых не бедствует…

— Я к тому, что «лотос» довольно дорогая штука. А ты его в себя влил на целое состояние. Папка-то знает?

В этом месте Мазуров отчётливо взбледнул. Полагаю, вряд ли его отец был в курсе о пристрастии сына к наркотикам. И понимал, куда уходят деньги, которые он выделяет на его содержание.

— Не понимаю о чём вы, госпожа Рин-рин… — промямлил он, пряча лицо за чайной чашкой.

— А это неважно! — весело махнула она рукой, вставая из-за стола. — Ладно, вы тут кушайте, я отойду пока.

Что-то в её поведении говорило, что лиса затеяла какую-то игру. Которая не всем присутствующим понравится. Илье Мазурову — точно.

Впрочем, планов на этого парня у меня не было. Не позволил неблинцам убить здорового человека — уже хорошо. Сейчас завтраком накормлю и отправлю восвояси. Ну, может, ещё денег на такси дам, сам-то он без копейки. Не зверь же я какой!

Ринко не было минут пять. Мы с Ильей за это время обменялись несколькими фразами. Говорил в основном он. Рассказывал, как мне благодарен, а ещё — что теперь мой должник. Я кивал, не мешая человеку выстраивать стену обязательств, и поедал один бутерброд за другим.

Уний, которому не нужно было говорить что-то вслух, был занят тем, что ел из своей миски, одновременно посылая мне одно ироничное мыслесообщение за другим. В основном такого содержания:

«Как думаешь, сколько его отец отвалит тебе за спасение сына?»

Когда кицунэ вернулась, я сразу же заметил её подозрительную весёлость. Одними глазами спросил: «что?», но девушка только головой покачала, типа: «всё нормально!»

Однако, когда через десять минут прозвучал дверной звонок, она улыбнулась с таким довольным видом, что стало понятно — его-то она и ждала. Я не ошибся, ещё через несколько секунд в столовую вошёл Ланган, сообщив, что нам нанёс визит господин Мазуров.

Надо было видеть лицо пацана, когда он это услышал. Я же бросил на хвостатую проказницу укоризненный взгляд, а вслух сказал лишь:

— Просите его войти.

— Мне конец… — прошептал Илья. — Зачем вы это сделали?

— Мы тебя, обдолбыша, не для того спасали, чтобы ты через несколько недель снова накидался и сдох, — с неприятной улыбкой сообщила Ринко. — От зависимости, физиологической, я имею в виду, ты теперь свободен, но психологически — нет. Так что тебе не повредит длительный домашний арест. Чтобы осознать открывающиеся перспективы в новой жизни. Не благодари.

Всё это кицунэ протараторила довольно быстро, стараясь успеть до того, как отец Мазурова войдёт в столовую. И уложилась секунда в секунду. Закончила последнюю фразу ровно в тот момент, когда в дверях появился крепкий мужчина лет пятидесяти.

Выглядел он так, как любой отец, чей несовершеннолетний сын ночью не ночевал дома. То есть, весьма помятым, невыспавшимся и злым. Взгляд, который он бросил на Илью, не обещал ему ничего хорошего.

— Доброе утро, господин Мазуров, — я поднялся, представился и предложил ему выпить чаю.

— Благодарю.

Судя по его лицу, больше всего мужику хотелось схватить своего отпрыска за шкирку и пару раз приложить мордой об стол. Ночью он, вероятно, молил Спасителя, прося вернуть кровиночку домой живым и здоровым. Теперь же, увидев его именно таковым, желал прикончить придурка. Классика!

Но правила поведения в присутствии графа, пусть бы и такого юного, как я, не позволяли этого сделать. Как и отказаться от предложения составить компанию за завтраком.

В принципе, лиса поступила верно. Принимать дальнейшее участие в жизни спасённого пацана я не собирался. Нужно было лишь безопасно сбыть его с рук, получив в отдалённой перспективе человека с личным долгом. Но Ринко, как дама более опытная, сделала умнее.

Что стоит долг шестнадцатилетнего парня, к тому же — второго сына незначительного дворянского семейства? Точно меньше обещаний жениться девушке, который пытаешься задрать юбку. А вот его отец — другое дело. Он запомнит тех, кто спас его сына. А если всё правильно сейчас разыграть, то ещё и вечную благодарность будет испытывать.

Так что я решил не щадить чувств своего непутёвого ровесника, и вывалил на его папашу всё. Что нашёл парня в бессознательном состоянии и привёз домой. А лиса добавила про «лотос», и что теперь это больше не проблема. А чтобы Мазуров-старший не сомневался в её целительских способностях, вырастила из-под волос небольшие ушки и сообщила, что происходит из племени ёкаев.

Обычно она этот факт не афишировала, и сейчас попросила отца Мазурова об этом молчать. Не то чтобы для подданных Российской империи существование кицунэ и прочих японских ёкаев являлось тайной, но встретится с ними было довольно сложно. Особенно если они сами этого не хотели.

— Я всё понимаю! — горячо заверил нас мужчина. — И безмерно благодарен за спасение моего оболтуса! Можете быть уверены, в ближайшие два месяца он не выйдет из дому!

На Илью было жалко смотреть. Порой он бросал на своего отца жалобные взгляды, пару раз злые — на меня. Считал меня стукачом, что в системе ценностей молодых людей презиралось.

Но мне было плевать. Обязанный папаша гораздо выгоднее, чем вчерашний наркоман. Сегодня он считает своего спасителя величайшим из смертных, а завтра — забывает о его существовании.

Через несколько минут общения я намекнул, что пора бы и раскланиваться. Мазуров-старший понятливо подскочил, схватил своего отпрыска под руку и повёл к выходу. Мы с лисой, как воспитанные хозяева, проводили его до дверей, намереваясь сделать ручкой и вернуться к своим делам. Но возникла некоторая заминка.

Отец Ильи, усадив сына на заднее сидение «Оруса» — брутального вида внедорожника — и наказав водителю следить, чтобы тот не сбежал, вернулся к нам.

— Господин Брюс! — прокричал он, видя, что мы уже собираемся скрыться за дверью. — Ещё минуту, прошу вас!

Пришлось останавливаться и ждать, пока он добежит.

— Что-то ещё, господин Мазуров? — спросил я. Видя, как он вытаскивает бумажник из внутреннего кармана пиджака, выставил ладонь. — В этом нет необходимости…

— Это ведь ваша клиника, господин граф?

Вместо денег мужчина протянул мне визитку. Действительно, принадлежащую моей клинике, мы таких в качестве рекламы наделали пару тысяч и распространяли через нанятых мальчишек. Раздавали их в людных местах. А содержал этот небольшой картонный прямоугольник название учреждения, номер регистратуры, адрес, и короткий слоган на обратной стороне. Звучащий немного претенциозно и пафосно, но чего не сделаешь, чтобы привлечь клиентов.

«Vita Nova».

«Мы дарим Надежду».

— Мы открылись совсем недавно, — кивнул я.

— И планируете заниматься теми медицинскими случаями, от которых отказались остальные лекари? — уточнил Мазуров. После чего бросил короткий взгляд на машину, где сидел его сын, и добавил. — Вроде таких?

Видимо, он все-таки знал о пристрастии своего отпрыска к наркоте, и рассматривал самые разные способы его спасения. В том числе, и обращение в мою «Vita Nova». Но до сих пор не решался этого сделать. Видимо, считая шансы на успех незначительными, а само учреждение — доилкой для отчаявшихся родителей. Но сейчас пересмотрел свои взгляды.

— Если вы говорите о лечении наркотической зависимости, то это не является специализацией клиники…

— Но это возможно? — не унимался мужчина.

— Это рассматривается, — подтвердил я, осторожно. Начиная понимать, куда он клонит.

— Тогда вы не будете возражать, господин граф, если я буду рекомендовать некоторым своим знакомым частные консультации?

И чтобы я совсем всё правильно понял, он ещё раз бросил взгляд на свой серебристый «Орус».

— Не буду. — ответил я. — И обещаю полную конфиденциальность этих консультаций. Вне зависимости от их исхода.

— Благодарю вас! — Мазуров горячо пожал мне руку и ускакал к машине.

А я повернулся и встретился взглядом с Ринко. Очень требовательным взглядом.

— Что? Золотая жила же! Дурак я, что ли, отказываться!

— А работать буду я, Ром-ром? Так ты это представляешь?

— Но ты же меня научишь?

Домой старший Брюс вернулся совсем без того пафоса, с которым его покинул. Не было автоматчиков, следователей и спецмашин. В тупичке перед домом остановилось такси, из которого вышли две молодые женщины и пожилой мужчина.

Именно пожилой, а не старик, которым я запомнил своего деда. На вид — лет шестьдесят. Волосы такие же седые, как и раньше, но никакой неопрятности — уложены в очень идущую ему причёску. Аккуратно подстриженная седая борода, прячущая иронично сложенные губы. Прямая спина, уверенная походка и хороший тёмно-серый костюм. Другой человек, короче говоря.

А когда он двинулся от машины к дому, впечатление это только усилилось. Шагал Алексей Яковлевич бодро, пружинисто, даже кажется, сдерживая бурлящую изнутри силу. Понятненько, как он своим новым пассиям детишек заделал!

Они, кстати, были ничего так. Одна чуть повыше, другая пониже. Первая с более классическими и утончёнными чертами лица, вторая — попроще. На губах одной играла едва заметная снисходительная улыбка, так свойственная дворянам этого мира — мол, ничего на свете не может меня удивить. Другая же взирала на мир с детской непосредственностью и открытым сердцем.

А так — хорошенькие. Волосы у обоих тёмно-русые, только у аристократки уложены в короткую причёску… а нет, это она так косу причудливо вокруг головы закрутила. У мещанки же длинные волосы были собраны в хвост на затылке. Одеты скромно, но со вкусом. И не на последние деньги. Очень не на последние.

Хорошо ещё меня предупредили о возвращении деда. Дали время подготовиться. А то бы сейчас бегали, как курицы с отрубленными головами, пытаясь всё предусмотреть — глава рода, как-никак с визитом пожаловал.

Нет, мы встречали его, можно сказать, канонично. Собрались в шаге от крыльца: впереди я с Унием у бедра, чуть позади Ринко, а уже за ней выстроился весь персонал. Оба телохранителя в чёрных костюмах (телохранитель и телохранительница, точнее), Догуляй в шофёрской униформе, Велара, получившая должность экономки и тоже по этому случаю нарядившаяся в деловое платье до горла. И семейная пара — мастер на все руки и кухарка.

В общем, внушительно вышло, как мне кажется. Уезжал-то дед из пустого дома, где жил лишь с малолетним внуком, а вернулся в настоящее родовое гнездо. С прислугой, машиной, специально поставленной так, чтобы нельзя было не заметить. И кое-каким косметическим ремонтом. Начали потихоньку крышу латать.

— Говорили мне, а я не верил! — голос деда тоже изменился.

Никакого старческого дребезжания — хрипловатый, но сильный. Уверенный. Раскинув руки в стороны, этот малознакомый господин пошёл прямо на меня с явным намерением обнять. Пришлось делать то же самое.

— Мне тоже, — шепнул я, когда мы вдоволь друг друга по плечам нахлопали.

— Ну, не начинай! — усмехнулся тот. — Сам понимаешь, какие были ставки. К тому же не одного тебя бросил, а под приглядом.

— Ага, которые друг друга в первую же ночь чуть не покрошили.

— Ну, это нормально! — хохотнул дед. — Там, где собираются трое людей с погонами, всегда бардак и неразбериха. Закончилось же всё хорошо! Ты как возмужал, а! Не, ну целый жених!

Что-то мне этот выпад старшего родича не очень понравился. Про жениха. Учитывая, что он сам с двумя жёнами приехал. Поправка — с женой и официальной наложницей. Многожёнство же в империи запрещено, мы же не какие-то варвары.

Зато институт наложниц наряду с этим вполне легально существует и прекрасно себя чувствует. Уважительная же причина — увеличивать рождаемость одарённого населения. И плевать, что работало это только с дворянами, да и то лишь с теми, кто это себе финансово мог позволить. Всё честно — кто правит, тот и пишет законы.

— Представишь? — я взглядом указал на его спутниц, дисциплинировано стоявших шагах в семи.

— Конечно! — старик расплылся в горделивой улыбке, подозвал своих женщин. — Знакомьтесь, девочки, это мой внук, Роман. Рома, перед тобой моя жена, Анна Брюс, в девичестве баронесса Торнау, и наложница — Светлана Железнякова.

— Рады знакомству, Роман! — слаженно, будто репетировали заранее, произнесли обе женщины, и слегка склонили головы. Различие проявилось лишь в выражении эмоций. Урождённая баронесса Торнау приподняла уголки губ ровно настолько, насколько предполагал этикет, а вот мещанка Железнякова улыбнулась открыто и радостно.

— И я, сударыни, очень рад! — произнёс в ответ. Блин, ну как же хорошо, что Леви меня предупредил. А то сейчас бы стоял, как рыба, и пастью хлопал!

— Ринко! А ты всё также прекрасна! — дед уже переключился на лису, двинувшись к ней в той же медвежьей манере. — Время над тобой, хитрюга, ничуть не властно!

— Ну скажешь тоже, Лёша! — внешность кицунэ неуловимо потекла, и вместо шестнадцатилетней школьницы в объятия старого графа вспрыгнула красивая и грудастая девица лет двадцати пяти.

Даже чрезмерно грудастая, как мне кажется! Это она что, специально сейчас сделала? Чтобы дедовых пассий позлить? Вон у аристократки аж скулы свело в милой улыбке. Не лиса, а коза просто!

А вот Свете явно было пофиг сколько у графа Брюса любовниц. Хоть три, хоть десять — в своём праве. И в силах. Это прямо читалось в глазах мещанки — любовь до обожания. Старый, ты чего там с девками сделал, а?

Дальше я коротко представил персонал, дав каждому характеристику и историю его появления в поместье. После чего повёл деда в дом. Ринко тут же подхватила под руки спутниц графа, щебеча, что-то про то, как покажет им дом и их комнаты. А мы с дедом пошли в его кабинет.

С минуту молчали. Старший Брюс не спешил садиться, ходил вокруг стола, трогал памятные ему безделушки, книги, чему-то своему улыбался. Я же сидел и ждал. То, что нас ждёт серьёзный разговор, даже не сомневался.

— Кто ты и что сделал с моим внуком? — в упор спросил дед, усевшись, наконец, за стол, и посмотрев мне прямо в глаза. Но, прежде чем я успел испугаться, он уже рассмеялся и хлопнул ладонями по столешнице. — Подумать только, Ромка! Оставлял бестолкового щенка, который без пригляда мало что может, а возвращаясь вижу такое!

В качестве объяснений он обвёл рукой пространство вокруг. Надо полагать, имея в виду не этот кабинет, а наш с ним дом и те изменения, которые в нём произошли.

— Ну, жизнь заставила крутиться, — пожал я плечами, давя облегчённый выдох. — Ты пропал, денег нет, вокруг враги. Что мне ещё оставалось делать, а? Либо тонуть, либо барахтаться и пытаться научиться плавать. Но вообще, дед, хочу сказать — так не делается! Мог бы хоть как-то намекнуть, что ты продолжаешь свою карьеру разведчика.

— И грош бы моей легенде была цена, — отмахнулся он. — Не ворчи, как старый дед, Рома! Старик здесь я.

— С двумя беременными женщинами… — не мог не ввернуть я.

— Об этом чуть позже поговорим, — граф небрежно отмахнулся от моей попытки увести разговор в сторону. — Сейчас я бы хотел кое-что другое обсудить. Касающееся тебя, а не меня.

— Ну… давай, — пожал я плечами. — Что тебя интересует? Клиника? Мой дар исцелять людей? Вассальный договор с девицей Строевой? Происхождение людей в доме? Мои сомнительные контакты с мутными, как выразился Барух Моисеевич, типами? Я просто не знаю, что тебе уже рассказали, а что ещё нет.

— Зубки показываешь? — умилился старик. — На родного деда?

— Слушай, если по-честному, то меня не оставляет ощущение, что я разговариваю с незнакомцем, — фыркнул я. — Которому придали некое сходство с моим дедом, и накачали по самые брови энергетиками, и снабдили двумя роскошными эскортницами — не в обиду дамам сказано!

— И даже хамишь! — граф даже не думал злиться.

— Не то чтобы прямо… Но да, дед! Я реально на тебя злюсь!

Ожидая приезда старшего родича, я много думал о своей модели поведения. Колебался от «я сейчас тебе всё объясню!» до «вали, откуда пришёл, старый козёл!» Остановиться решил на среднем варианте. В котором выражал опекуну своё «фи» за его поспешное бегство, неискренность, но всё это — без перегиба. Мне показалось, что для человека, который не загнулся без взрослого и даже сумел как-то наладить свой быт, это более естественно.

— Имеешь право, внук, — очень серьёзно ответил Алексей Яковлевич. — Полное право. Но вопросы я тебе всё равно задам. А ты мне на них ответишь. Я много интересного про тебя от нашего общего знакомого услышал, но вмешиваться запретил — сказал, что дела рода ни одной конторы не касаются. Но сам я хочу знать всю правду. Без увёрток.

В этот момент добродушно посмеивающийся над пацаном старик исчез. И на его месте возник жёсткий и опытный дознаватель. Даже холодок по спине пошёл — показалось, что этот человек, выбивая ответы, не постесняется и пальцы сломать, и зубы повыдёргивать.

— Спрашивай.

— Что за язык?

— Глоссия, не язык.

— Что, прости?

— Я говорю, что это не язык, а глоссия. Шифр, чтобы избежать прослушки.

— Сам придумал?

— Научили.

— Кто научил?

— Иган Брен, мой ссудодатель.

— Он преступник?

— Вполне возможно. Скорее всего, даже — проценты-то грабительские. Но не уточнял. Специально.

— Зачем ты взял деньги у преступника?

— Дед, ты сейчас серьёзно? — на этой фразе я возмутился. Очень расчетливо возмутился. — Ты меня оставил с какими-то копейками на кармане и невнятными перспективами! Если тебя устраивало для дела изображать нищего графа, то меня, прости, нет!

— Голос не повышай.

— А то что? Нет, серьёзно — что ты сделаешь? Вышвырнешь меня из дома? Отлучишь от рода? Так поздновато, дед! Я и без тебя проживу, и без фамилии Брюс! Один головняк, блин — простолюдином бы в несколько раз быстрее раскрутился. А тут на одних только налогах для дворян разоришься!

— Я сказал — ГОЛОС НЕ ПОВЫШАЙ! — рявкнул дед, призывая магию.

Да уж, Грандмастер, это вам не Подмастерье! Без всяких заклинаний, на одной сырой силе, такой жути нагнать! Волосы даже зашевелились! По всему телу.

— А я сказал — не дави! — преодолевая сопротивление ставшего очень плотным воздуха, который старший Брюс насытил микрочастицами земли, я поднялся и упёрся ладонями в стол. Глянул на деда с вызовом. — Я твой внук, а не слуга, понял! Или ты это уяснишь, или я сваливаю сегодня же! Со своими людьми — плачу-то им я. А ты, давай, веселись тут со своими девками — дом полностью в твоём распоряжении. Только не переусердствуй. Сердце, говорят, в твоём возрасте, уже не то!

Оплеуха, самая обычная, без капли магии, отшвырнула меня от стола, перекинула через кресло, стоящее за спиной, и отбросила чуть ли не к самой двери. Совершенно автоматически, я призывал «дымку», создавая с её помощью канал между мной и старшим Брюсом. Вышло не так хорошо, как с неодарёнными — почувствовав вмешательство, дед также рефлекторно создал «доспех», обрубая энерготок.

Но каплю его жизненной силы я похитить успел. Совсем крохотную, достаточную, лишь чтобы зашатавшийся зуб подлечить. Но и этого хватило, чтобы Алексей Яковлевич пошатнулся, схватился за грудь и осёл в кресло.

— Дед, ты как! — первым делом уточнил я, поднимаясь.

— Ромка, ты это чего сделал? — тихим, совершенно непохожий на тот недавний громовой голос, спросил тот. Взглянул на меня так, будто видел впервые. — Это же Ринко техника!

— Ну, она меня и учила, так-то, — с каплей вины в голосе ответил я. — Она что, не рассказывала?

— Лиса никогда ни перед кем не отчитывается. Даже перед тем, кто ей жизнь спас.

Цвета довольно быстро вернулись на лицо деда. В глазах же поселилась настороженность.

— Это не наша магия, внук.

— Ну, так вышло, что теперь наша. Моя, по крайней мере. После исцеления я стал немного другим…

Граф кивнул. Немного заторможенно, словно сам себе не веря.

— Барух говорил, — произнёс он. — Но я не особо верил. Чудеса, исцеления — такое разве бывает? Так это правда? И клиника твоя этим и занимается?

Я пожал плечами.

— Я был уверен, что он тебе полный расклад дал. — замялся на миг, но решил, что пора уже и на мировую идти. — Ты это, деда… Прости за… ну ты понял. Я на рефлексах — каждый же день с лисой занимаюсь. По два раза в день, если уж точным быть. Ты ударил, а я — вот… Короче, выживание — такая штука. Обоюдоострая.

Алексей Яковлевич усмехнулся.

— Можешь мне не рассказывать. Ты тоже меня прости, Рома. Отвык я от того, что со мной подобным образом разговаривают. Да ещё и щенки, у которых молоко на губах не обсохло.

— Ой, вот не надо, а! Я же вроде уже доказал, что не глупый пацан, которого поучать надо.

— И весьма убедительно! — снова хохотнул старший Брюс. — Так, погоди, ты что же, родовые техники под магию лисы приспособил? Это же «дымка» была?

— Ага, я из нее каналы строю.

На некоторое время мы ушли от других тем, обсуждая лишь технические характеристики моего видоизменённого дара. Старший Брюс очень хорошо, как оказалось, в теме разбирался — как бы, Гранд, да ещё и лично с кицунэ много лет знаком. А ещё выяснилось, что до новых знаний он невероятно жаден. Не отстал, пока я не показал ему всё, что умел — на этот раз он держал «доспех» наготове.

— Слушай, ну удивил! — под конец сказал он. — Я, признаться, и так был настроен увидеть повзрослевшего и знающего свою силу парня, но ты меня всё равно сумел огорошить. По-хорошему!

— Ну, рад, что ты не злишься.

— Злюсь? Серьёзно? Ромка, да ты не понимаешь, что ли? Да это же просто прекрасные новости! Ты сумел объединить две различные школы! И при этом — создав какую-то новую! Знаешь, скольким людям из нашего круга это удалось сделать?

— Нет, откуда? — правда, как будто передо мной кто-то отчитывался!

— Никому! Ну или они это скрывают. То, о чём противнику неизвестно, нельзя просчитать и учесть. А значит — это сделает тебя сильнее. А врага, если он решит напасть — ослабит! Так что нет, Роман! Я совсем на тебя не злюсь. Я тобой горжусь!

Даже с учётом того, что передо мной сидел не мой настоящий дед, мне всё равно было приятно слышать от него эти слова. Так что я вполне искренне улыбнулся и произнёс.

— Спасибо.

— Выходит, я оказался прав! И можно тебя ещё на какое-то время одного оставить?

А вот здесь он меня сумел удивить.

— В смысле, оставить? Ты же только приехал.

— Ну, я… скажем так — заскочил проведать внука и убедиться в том, что он самостоятельный молодой человек, который успешно руководит нашим небольшим родом в моё отсутствие. Закрыть кое-какие вопросы с коллегами тоже надо было. Ну а сегодня я уже отбываю.

Вот же непредсказуемый старикан! Это, получается, он меня специально из себя выводил? Чтобы проверить?

— Куда?

— В свадебное путешествие, Рома, куда же ещё! Пока мои девочки ещё могут без труда передвигаться, я собираюсь посетить несколько мест, в которых мечтал побывать уже много лет. В Карелию хочу съездить, на Байкал, на Камчатку.

— С дамами обычно на моря ездят. Или источники… — подивился я его планам.

— Будут им и моря, и источники, и водопады с тропиками! — весело махнул рукой дед. — За полгода сами запросятся обратно во Владимир.

— А по деньгам… — я перебил сам себя. — Ладно, мог бы и не спрашивать. Плачевное финансовое состояние нашего рода — такая же легенда, как и всё остальное?

— Ну, не совсем. Официально у нас действительно есть только то, что ты видел в бухгалтерских документах. Но есть и резервы. Мои, личные. Вот на них и гульну, пока ты здесь финансовую империю строишь.

Мне осталось только головой покачать. Алексей Яковлевич оказался тем ещё жуком — настоящим разведчиком. Ну, мне так даже лучше. За полгода я действительно могу раскрутиться так, что не буду зависеть ни от каких родственников.

Но тут личина веселья вновь спала с дедовской физиономии. Показав скрывавшегося расчётливого хищника.

— А для тебя этот период, Рома, станет испытательным сроком. Если хорошо себя покажешь, я вернусь, отпишу тебе род, главой сделаю, а сам младшей ветвью при тебе оформлюсь. Брюс-Торнау, например. Но если нет — тогда уж тебе придётся моим наследникам уступать и в младшую ветвь идти. Поверь мне, в этом вопросе я очень серьёзно настроен.

Пока я хлопал глазами после этого довольно неожиданного заявления, старший Брюс поднялся, обошёл стол и встал у меня за плечом.

— И ещё одно, парень. Сам видишь, в каком состоянии наш род находится. Поэтому ожидаю от тебя к возвращению ещё одного. Помолвку. По расчёту, а не любви.

Нельзя сказать, что эти представители двух разных ведомств дружили. Всё-таки служба такая, что рот чаще приходится держать на замке, чем открывать. Подписки о неразглашении, доступ к секретной информации, чужие тайны — всё это не добавляло доверительности.

Плюс профили контор уж больно сходные: одна занимается контрразведкой, а вторая — обеспечением безопасности императорского рода и приравненных к нему лиц. Где-то конкуренция, столкновение интересов, пересечение юрисдикций. В общем, много всего.

Но приятельствовали, да. Порой встречались за чашкой чая на нейтральной территории и обменивались новостями. Теми, которыми могли. Каждый из этих двоих был предан своей службе.

— Как ты это пьёшь? — традиционно скривился Феликс Владимирович Рязанов, один из ведущих специалистов Охранки, когда перед его собеседником поставили прозрачный чайник с ханьским улуном. — Моча какая-то!

Себе Феликс Владимирович заказал чёрный чай. Да такой крепкий, что людям со слабым сердцем пить подобный напиток строжайшим образом не рекомендовалось.

— Привык, — пожал плечами Барух Моисеевич Леви, старший агент Тайной Канцелярии. — Полжизни по поднебесникам работаю. Волей-неволей научишься любить. Кстати, Феликс, а ты знал, что по мнению ханьцев только дикие варвары способны пить чёрный чай. Достойный муж должен сторониться подобного.

— Ты мне это каждый раз говоришь, — усмехнулся собеседник. — Меня устраивает быть варваром.

Некоторое время собеседники молчали. Потягивали каждый свой напиток и бросали взгляды по сторонам. Словно бы пришли именно для этого — выпить чаю и понаблюдать за оживлённым столичным перекрёстком за прозрачным до полной невидимости стеклом ресторации.

— Каштинский инициировал проверку, — наконец выдал Рязанов, глядя при этом в сторону. — По твоему протеже, молодому графу Брюсу.

Леви тут же встрепенулся и выжидательно уставился на собеседника. А когда тот промолчал дольше положенного, спросил:

— Ну и зачем главе «борзых» это делать? Вопросы по парню сняли.

— Ваше ведомство, — уточнил Феликс Владимирович.

— Так мы его и вели!

— А теперь мы будем.

— Нет ощущения, что вы за границы своего поля вышли?

— Так не за государственные же!

— Шутишь? — нахмурился Барух Моисеевич.

— А что ещё остаётся? — у работника Охранки дёрнулась щека. — Когда начальство приказывает, нам лишь остаётся взять под козырёк и исполнять. Всё, что я могу для тебя сделать, Барух, это поставить тебя в известность. И попросить не лезть.

— После возвращения Алексея Яковлевича Брюса мы и не лезем!

Леви говорил чистую правду. Пока шла работа по главе ханьской Палате Весов, который собирался занять трон древней империи на востоке, за молодым Брюсом очень активно присматривали. Всё же стараниями его деда, шестнадцатилетнего парня превратили в наживку. Но теперь, когда всё благополучно закончилось, наблюдение сняли. По просьбе этого самого деда.

По мальчишке, конечно, было много вопросов. Этот его дар, которым он людей чуть ли не с того света вытаскивал, общение с преступниками, тайный язык, наконец. Но старший Брюс всё их отмёл. Его жизнь, как он сказал, сама по себе чудо — после рака крови в терминальной стадии никто не встаёт и не начинает с чистого листа.

«А Ромка встал! — Леви вспомнил слова Алексея Яковлевича. — Так ли удивительно, что он теперь отдаёт миру долги? И, наконец, Барух! А что, если его и правда Спаситель коснулся? Рискнёшь вставать между моим внуком и Сыном?»

Резоны старого графа, Леви понимал прекрасно. Быть главой угасающего рода, знать, что с твоей смертью славная фамилия станет лишь одной из строчек в пыльной книге, невыносимо больно. И когда получаешь надежду на возрождение, не только на такие странности глаза закроешь. Можно и в святость удариться!

Тем более что опытный разведчик хоть и любил своего внука, но всё же не постеснялся проверить его на всех уровнях. Отправил за ним приглядывать свою старую подругу Краснохвостую — кицунэ из ёкаев по имени Кикути Ринко. А та, кроме охраны, выполнила ещё одно задание покровителя. На генетическом уровне исследовала графского отпрыска и со всей ответственностью заявила, что под личиной юноши не прячется оборотень из её племени. Просто мальчишка, который каким-то образом выжил. Плоть от плоти Брюсов.

Так что после всех проверок неудивительно, что Алексей встал на сторону внука. И потом битый час рассказывал старому другу о том, какой тот умничка, как умудрился вдохнуть новую жизнь в угасающий род. Про его слуг, которых тот из-за кромки вытащил, и чья верность принадлежит лишь молодому графу.

Спаситель, да он даже его контактами с преступным миром восхищался! Мол, это ж надо, денег у них занял! Не побоялся ни последствий, ни молвы. Характер — закалённая сталь! Даже деду зубы показал, в ответ ударил, представляешь! Матереет, щенок!

Тогда, после разговора и перед отбытием в свадебное путешествие, Алексей Яковлевич попросил товарища внуку не мешать. Приглядывать, если нужно, но не мешать. Мол, пусть он свои ошибки молодости совершает — кто мы, мол, без них?

«Но запомни, Барух! — на прощание сказал он. — Начнёте их против него использовать, я к императору пойду. Ты меня знаешь, мало никому не покажется! Впервые за много лет у Брюсов надежда появилась! Не позволю её уничтожить!»

Сам же уехал, чтобы опекой не угробить развивающийся талант — так сказал.

— С чего хоть возбудились? — уточнил Барух Моисеевич, сливая остывший чай и заваривая новую чашку. — Я понимаю, конечно, что «борзые» параноики, каких мало, но где мальчишка Брюсов, а где безопасность престола?

— Иган Брен, — коротко ответил Феликс Владимирович.

— И что? — не понял Леви. — Мы его проверили, мелкая сошка. Криминал, в основном в отмывании денег и уклонении от налогов. Не наш уровень.

— Так-то оно так… — протянул Рязанов. И замолчал.

— Что раскопали? — тут же сделал стойку контрразведчик.

Его собеседник выразительно кашлянул. Мол, а теперь ты границы поля переходишь. С чего мне тебе выдавать оперативные наработки нашей службы? Но через несколько секунд смягчился и всё же выдал.

— Скажем так. По самому Брену действительно всё так, как ты сказал. Мелкий преступник, хотя и очень осторожный. Если его по закону брать — пришить нечего. Но вот вокруг него слишком уж всё мутно. Есть основания полагать, что он либо выступает связным крупной террористической организации, либо является врагом оной. Больше ничего не скажу, извини.

Барух Моисеевич нахмурился. Это направление — связь и контакты с более крупными криминальными игроками, Тайная Канцелярия тоже проверяла. И не нашла никаких подобных следов. Из чего вытекало лишь два варианта: либо следаки смежников лучше, либо Рязанов попросту морочит ему голову. И пускает по ложному следу.

Всё-таки оба они были верны интересам своих контор.

— Хотите без нашей помощи всё изучить? — даже не спросил, констатировал Леви.

Намекая на то, что в деятельности террористических групп интересы Тайной Канцелярии и Охранки пересекаются. Зная, при этом, ответ.

Феликс Владимирович дёрнул плечом.

— Ваша служба дискредитирована. И имеет личную заинтересованность в судьбе парня. Лучше мы сами пока. Как найдём что-то…

— Если найдёте!

— Тогда наше начальство без нас договорится. Совместную группу создаст при необходимости. А пока, Барух, пей чай и не лезь туда. Очень тебя прошу.

— Ты или Каштинский? — с невесёлым смешком уточнил контрразведчик.

— Пока я. Но Герман Леонидович в курсе нашей встречи.

Следующим утром я обнаружил за дверью своего дома двух девушек. Вышел, называется, на пробежку, пока погода ещё позволяла! Стоят обе прямо на пороге.

Одну из юных красавиц я хорошо знал — Настя Строева была не только моей одноклассницей, но и личным вассалом. И первым инвестором в клинику, ко всему прочему. А вот со второй, на несколько лет её старше и, не будем скрывать, куда более фигуристой, чем Настасья Филипповна, знаком не был.

— Строева? — сонно уточнил я, пытаясь сообразить: проснулся я уже или ещё дрыхну и вижу такой не лишённый приятности сон. — Ты чего здесь?

Время и правда было ранее, всего-то начало седьмого.

— Пришла под защиту своего господина, — хмуро ответила девушка. — Пора тебе выполнить свою часть нашего уговора.

Только теперь я обратил внимание на то, что у ног девушек стоит несколько внушительных чемоданов. Так, а почему она с вещами? Погодите-ка, она, что — собралась ко мне переехать?

— Свою часть уговора? — нещадно тупя, повторил я за ней. — Ты про вассальный, что ли?

— Про него! — гневно фыркнула Настасья Филипповна. — Ты так и будешь нас в дверях держать? Это неприлично, если уж на то пошло!

— А, проходи, конечно! — развис я, отступая в сторону. — Проходите, точнее.

Вторая девушка, которую мне так никто и не представил, скромно улыбнулась, проходя мимо меня. Чемоданы никто из них даже пальцем не тронул, мол, есть кому этим заняться. Посмотрев по сторонам, я обнаружил, что за сценой с удивлением уже наблюдает семейная пара леновцев. Ну тех, которые взяли на себя кухню и вообще хозяйство по дому.

Указав им глазами на багаж, я прошёл в дом вслед за одноклассницей и её спутницей. Пытаясь ещё не до конца пробудившимся мозгом понять, какую часть вассального договора Настя требует от меня исполнить. Помнится, когда она предложение делала, говорила, что собирается стать моей наложницей? А чего так внезапно-то! Могла бы вчера предупредить.

— Алевтина, — Строева, наконец, решила обозначить спутницу. — Моя компаньонка и служанка. Надеюсь, у тебя найдётся комната, где мы могли бы жить?

Значит, всё-таки переезжает.

— Насть, что происходит, а? — спросил я, решив, это будет проще всего.

— Брюс, не тупи, умоляю! Я и так на взводе! — тут же начала понемногу повышать голос девушка. — Я к тебе переезжаю, потому что мне нужна защита от отца. И ты, как мой господин, мне её дашь!

— Дам, конечно, — ага, вот оно что. А чего вдруг защита понадобилась? Вчера же всё нормально было. Ничто, так сказать, не предвещало. — От чего защищать хоть? Или от кого?

— От общения с этим тираном! — в глазах Насти блеснули подступившие слёзы. — Вчера вечером он объявил, что свадьба по независящим от него причинам переносится! И мне нужно быть готовой выходить замуж до Рождества!

А до него чуть больше месяца. Ого, какая спешка! Строева же вроде говорила, что они на следующую осень сговорились.

— Ну, ясно тогда, — хмыкнул я. — Давай, покажу комнату, да объясню, как у нас тут всё устроено.

К этому моменту за нашей беседой наблюдали уже не только кухарка с мужем, но и Ринко, по случаю шума в гостиной, спустившаяся со второго этажа. И теперь бросавшая любопытные взгляды то на одноклассницу, то на меня. Причём с таким выражением на лице, будто точно знала, что Строева от меня беременна, и прибыла сообщить об этом лично.

Как-то это всё было не ко времени. Нет, я так-то понимаю, что подобные события вообще никогда не происходят, когда ты к ним готов, но… Комната, которая теперь отойдёт Насте с компаньонкой, предполагалась для временного заселения очередного мигранта из Ленова, он сейчас восстанавливался после Перехода. И куда мне его теперь девать?

С ходу квартиру снимать? Деньги-то на это есть, но дело не только в деньгах. Ещё и во внимании, которое я таким образом могу привлечь. Одно дело, когда я «подбираю потеряшек», как выражается лиса, и потом пристраиваю к делу, и совсем другое — когда я сразу даю им денег на личное жильё. Это уже не как меценатство выглядит, а… я даже не знаю, как что!

Со всей этой незапланированной суетой пробежку пришлось отложить. Заселив одноклассницу, я дождался, пока она устроится, и устроил ей небольшой допрос. И вот что выяснил.

Вчера девушка узнала от отца, что сроки её запланированного замужества сдвигаются. Насколько я понял из её объяснений, будущий муж был сыном делового партнёра купца, и в свете какой-то крупной сделки (чтобы никто никого не кинул), тот решил поженить отпрысков как можно скорее.

Настасья Филипповна ответила отказом. Сказала, что находится под покровительством дворянина, и на брак нужно получить его согласие. Отец, узнав об этом, вспылил. Дочь в ответ устроила истерику. Затем стороны, во время постоянно повышающих градус переговоров, сказали друг другу много необдуманных слов. Ночью же одноклассница разбудила служанку, собрала вещи и с рассветом покинула родной дом.

Занятная ситуация. Только, понимаешь, решил, что у меня появилось время на нормальную жизнь. И присматривающий лично за мной ангел-хранитель тут же встрепенулся и с ноги выдал: «Н-на!»

Конфликт с Настиным родителем — это ещё куда ни шло. А вот со стоящим за ним родом… как их там — Дерябиных? — уже могли принести неприятности. Вряд ли крупные — не того полёта птицы. Но ненужное внимание ко мне, они привлечь точно могли.

— То есть, мне стоит ждать его в гости? — уточнил я. — Твоего отца?

— Возможно, я не знаю, — пожала плечами Строева. — Всё очень быстро произошло. Но на меня он очень зол. Я просто испугалась, что, поговорив со своим партнёром, он решит запереть меня дома до свадьбы. А её вообще назначит на неделе! Чтобы я уже никуда не делась!

— Он бы мог так поступить?

Некоторые аспекты жизни этого мира до сих пор от меня ускользали. Например, я понятия не имел, как мог поступить отец Насти. По законам вроде бы нет. Но, с другой стороны, были же ещё сословные нормы, обычаи, традиции. Которые некоторые семьи соблюдали с непонятным упрямством, словно на дворе до сих пор стоял семнадцатый век.

— Не знаю. Но предпочла не выяснять. Эта сделка… Она очень для него важна. Настолько, что даже меня решил продать!

— Сочувствую…

— И вот ещё что, Рома. У тебя есть охрана?

— Даже так? — в этом месте я поднял брови. — Настолько важная сделка, что твой отец готов украсть тебя из дома дворянина?

— Да я не про то! Конечно же, ни он, ни его покровитель Дерябин на твой дом не нападут. Но они могут попытаться забрать меня силой из школы.

Офигеть, страсти! Как я во всё это влез? А, ну да! Из-за денег.

— Найдётся. Начальник моей охраны, кстати, женщина. Что нам на руку. Теперь она будет с нами в школу ездить. И обратно забирать. Сомневаюсь, всё же, что твой отец на такое решится, но если вдруг да — нам есть чем ему ответить.

— Спасибо, — Настя взяла меня за руку. — Я очень боялась, что ты не захочешь влезать не в свои разборки.

— Ну, нельзя сказать, что я в восторге от происходящего, — усмехнулся я. — Но слово своё держать привык. Да и ты меня не подвела, когда деньги понадобились, молча выписала чек. Кстати, а служанку ты зачем взяла?

— Ром, ты совсем дурак? — удивлённо округлила глаза Строева. — Я же в дом к парню переезжаю! Что скажут люди, если мы будем жить вместе, а рядом со мной не будет никого, кто подтвердит мою невинность?

— А ведь кто-то собирался даже моей наложницей стать? — в шутку напомнил я ей.

— Я-то не против, — глядя мне прямо в глаза, очень серьёзно сказала Настя. — А ты уже готов дать мне этот статус?

Вот что с ней делать, купчихой этой! На ходу подмётки режет! Статус наложницы — это же почти женитьба, к такому я пока не готов! Плюс, по правилам наложницу можно брать только после брака с официальной супругой, иначе получается блуд и осуждение со стороны церкви. А мне как раз корячится помолвка — дед условие поставил. Про которую я даже не думал ещё.

— Обсудим это позже! — хмыкнул я, уходя от вопроса.

Точнее, я думал, что от него ушёл. Но Строева, как настоящая женщина, всё равно оставила поле боя за собой.

— Я так и думала!

Ситуация — врагу не пожелаешь! Когда больше всего хочется закричать: «Да она просто так сказала! Не всерьёз! Я сейчас всё объясню!» Но ты не можешь так поступить. Потому что ты, мать его, граф, и оправдываться для тебя равносильно самоубийству. Политическому.

Да, необдуманные слова произнёс твой вассал, а не ты сам. Да, она молодая и глупая девчонка! А ты тогда кто — дворянин с вереницей предков за спиной или погулять вышел? Думай в следующий раз, кого клятвой связывать!

Так что мне осталось только сделать морду кирпичом, пожать плечами и с лёгкой, немного виноватой, улыбкой, сообщить Дерябину.

— Ну вы же видите, как обстоят дела, Фёдор Андреевич?..

Мол, сделал что мог. Кто может — пусть сделает больше. И вот это всё.

Барон Дерябин изобразил на лице понимание.

— Конечно, Роман Александрович.

И тоже — ни капли гнева или разочарования. И уж тем более спеси, в которой его Настя заочно обвиняла.

А вот отец Настасьи Филипповны, купец Строев, стоял, как оплёванный. Рот то открывал, то закрывал, а слова ни одного так и не вымолвил. Шокировало его сообщение дочери, нечего сказать. Да ещё и неприятно, должно быть, когда из разговора исключают, будто ты не человек, а предмет. Но тут уж я ничего поделать не мог. Сам, умник, притащил сюда своего покровителя из дворян, сам вывел встречу на этот уровень. Так что пущай терпит

— Уроки, — напомнила лиса, всё это время наблюдавшая за сценой с небольшого отдаления. — Три минуты.

— Простите, господа, но нам пора! — тут же подорвался я и потащил за собой Настю. Повод железобетонный, я хоть и граф, но школьник.

— Был рад знакомству! — Дерябин протянул руку. — Надеюсь, никаких обид?

— Что вы, Фёдор Андреевич, — уже на бегу я ответил на рукопожатие. — Взаимно!

Причём, последнюю фразу искренне сказал. Барон мне понравился. Сам по себе приятный человек, несмотря на слащавую внешность, и даже в такой ситуации смог сохранить достоинство и не полезть в бутылку. А Строева про его род говорила, мол, заносчивые всё. Ну, не знаю, не знаю.

С Настей говорить не хотелось. Ни сейчас, ни после уроков. Больше всего хотелось девчонку придушить. А ещё лучше — отправить её обратно к отцу, и пусть своему суженому хоть женой, хоть наложницей становится. Тоже мне — переговорщика! Надо же ляпнуть такое, да ещё и при совершенно левых свидетелях! Отрезать пути к отступлению!

«А в самом деле, почему бы и нет? — мелькнула такая мысль в финале размышлений. — Может это и выход? Она меня откровенно подставила, сказала то, что не являлось моим решением, но выдав свои слова за него. Это можно рассматривать, как нарушение вассального договора. Который даёт мне право расторгнуть его в одностороннем порядке. Даже свинячить не буду — отдам ссуду с процентами, чай не зверь! И пусть делает что хочет!»

Удивительно, но даже тот факт, что таким образом я разрушу девушке жизнь и мечты, меня нисколько не трогал. Вот ведь разозлила, коза!

На первом этаже Строева пыталась меня остановить, чтобы поговорить и объясниться, но я ответил взмахом руки и фразой: «Потом». И так едва успели до звонка.

До первого перерыва в занятиях мы с ней так и не общались. А потом не смогли. Сразу после звонка, стоило только выйти из класса, меня окружило сразу несколько парней. Всё уже хорошо знакомые — наша школьная команда по киле. Чуть ли не в полном составе. Будто подкарауливали…

— Брюс, красавчик! — вот от кого-кого, а от Алалыкина я таких слов не ожидал. Благодаря совместным тренировкам наши отношения перешли от категории враждебных до приятельских с лёгкой прохладцей. Но чтобы до такой степени? — Нагнул-таки строптивицу! Правильно, мещане должны знать своё место!

Остальные ребята поддержали это высказывание солидарным рёвом и словно селевой поток потащили меня прочь от класса — выведывать пикантные подробности. Мне осталось только покориться стихии.

В общем, они действительно меня поджидали специально. Каким-то образом, несмотря на идущие занятия, школьное сарафанное радио умудрилось раззвенеть новость про то, что Строева моя наложница по всем старшим классам. Может, и по младшим тоже, но им, по понятным причинам, было пофиг.

Мужская часть, конечно же, приняла мою сторону даже не задумываясь о том, насколько это всё правда. Попытки объяснить, что всё не так просто, ни к чему не привели. Один только Илья Журавлёв, как самый рассудительный, уточнил, как я это заимел наложницу до женитьбы. Вопреки правилам.

— Ой, ну чего ты такой зануда, Илюх! — Алалыкин, хотя сам раньше Настю домогался с теми же целями, был, похоже, рад за меня больше всех. — Кому нужен этот формализм? Пока — так, а как супругу в дом введёт, тогда уже Строевой статус и объявит. Думаешь церковь за этим так уж пристально следит?

«И правда, — мелькнула мысль в ответ на это высказывание. — А чего я кобенюсь-то? Девчонка сама готова в постель прыгнуть, так чего ей мешать?»

Я её оценил, как подленькую и прогнал. И вовсе не в осуждении церкви Спасителя дело. Просто использовать девушку, оказавшуюся в сложной ситуации, было бы с моей стороны совершенно бесчестно. Она ведь ясно сказала, что согласна на такое только с учётом статуса наложницы.

Как выяснилось чуть позже, женская часть старших классов позицию мужской не разделяла. В смысле, не радовались за меня или Настю, которая «так удачно устроила своё будущее» — это, кстати, опять Алалыкина слова. Складывалось впечатление, что девчонки между собой обсуждали совсем другую историю, не ту, которая на самом деле произошла. В их версии событий я, не иначе, обманом выкрал девицу Строеву из родного дома, снасильничал, а потом поставил отца несчастной перед простым фактом. Либо его дочь становится моей наложницей, либо я ославлю её доброе имя.

По крайней мере, смотрели на меня девчонки именно, как на злодея. Когда я вошёл с перемены в класс, то меня окатили таким ледяным презрением, что я даже поёжился от холода.

Самые пронзительные лучи абсолютного нуля шли, как ни удивительно, от Златы Зенбулатовой и её свиты. Которые, видимо, из женской солидарности, моментально сделались подругами с соперницей. Несколько девчонок, словно курицы, собрались вокруг поникшей Строевой и шептали ей слова утешения, а на меня бросали злобные взгляды.

Даже Ринко была среди них!

Это ещё повезло, что высказать мне никто ничего не успел, так как прозвенел звонок и в класс вошёл учитель. Лиса тут же оказалась за нашим общим столом, но с таким видом, будто ничего не произошло. Предательница! Она же была на стоянке! Знала, что произошло!

Остаток дня прошёл будто в тумане. Почему-то ситуация с Настей выбила из меня душевное спокойствие. Казалось бы — что мне за дело, какую фигню придумали себе старшеклассницы? Но — цепляло. Настолько, что хотелось объясниться, доказать, что я ни в чём не виноват. Ужас, сколько на борьбу с этим желанием сил уходило. Даже рот боялся лишний раз раскрыть, чтобы не ляпнуть чего-нибудь.

Слова учителей и других учеников звучали глухо, словно бы фоном. Выдаваемый на уроках материал влетал в одно ухо и сразу же вылетал из другого. Все мысли крутились вокруг ситуации со Строевой.

Которая, кстати, совсем забыла, что хотела со мной поговорить и теперь передвигалась по школе только в сопровождении новых подруг. И на меня смотрела исключительно, как на грязное животное.

Причём таким же взглядом обожгла, когда села в машину! Нормально, не? То есть, она накосячила, она же обиделась, но едет не домой, а ко мне! На моей машине! Кто мне объяснит эту кривую логику?

— Что происходит? — попытался я выяснить у девушек настрой.

— Ничего! — хмуро буркнула Настасья Филипповна. И отвернулась к окну с видом: «Я не собираюсь с тобой разговаривать!»

А лиса только плечами пожала и скорчила мордашку с выражением: «Только, пожалуйста, не втягивайте меня в свои разборки!»

В итоге я окончательно выпал в осадок и всю дорогу до дома промолчал. По приезде отправился в свою комнату, отмахнувшись от слуг, которые спешили с докладами. Догуляю лишь сказал, чтобы отменил на сегодня встречу с неблинцами — работать не хотелось совершенно.

Ужин пропустил, Уния выгнал, от тренировки с Ринко отказался. Сидел на краю кровати, смотрел в окно и не мог взять в толк, как и почему такое неважное событие выбило меня из колеи. Отчего чувствую такую дикую злость при мысли о Строевой, и при этом не могу перестать о ней думать. Одновременно с этим ещё и чувствуя потребность в действиях. Хоть в каких-нибудь!

Нужно было принять решение. Раз из-за Насти всё началось, значит, с её уходом и закончиться должно! Выгнать её к отцу и вся недолга! Весь день мне своими бабьими заскоками испоганила.

С другой стороны, если я слова не держу, и при первых трудностях сливаюсь — что я за дворянин тогда? Кто будет со мной дела вести, доверять, поддерживать? Конечно, кто-то сделает скидку на возраст, ну, мол, у кого из нас не уходил первый вассал! Но именно что «кто-то». Большинство запомнит и не постесняется при случае напомнить.

В итоге, ни к чему не придя, заснул, не раздеваясь. А проснулся оттого, что в комнату кто-то вошёл. Тихо скользнул в дверь и направился ко мне.

Обычно я не настолько чутко сплю, но тут, видимо, несколько факторов сыграло. И дневной нервоз, и то, что лежал в довольно неудобном положении. Да и вошедший таился не как вор или убийца. Босиком, кстати. Кто явится на покушение или ограбление босиком?

— Это Алевтина, господин граф. — прозвучал женский голос. Затем зажёгся слабый свет на экране телефона, позволяя рассмотреть девушку с распущенными волосами и в полупрозрачной ночной рубашке. — Вы позволите?

Служанка Строевой? Какого черта происходит? Нет, она женщина симпатичная, и организм шестнадцатилетнего парня отреагировал на её просвечивающую одежду вполне определённым образом. Но какого хрена, вообще⁈

— Ты что тут делаешь? — хриплым со сна голосом спросил я. И порадовался тому, что звучит он не робко. Не как у девственника, которого пришла соблазнять топ-модель из каталога сайтов, которые он просматривал перед сном.

— Пришла принести извинения от имени своей госпожи, господин граф, — произнесла Алевтина, медленно приближаясь ко мне. Не так, как обычно люди ходят — чтобы дойти. А демонстрируя всю ту роскошь, которая проглядывала из-под тонкой ткани.

— Какие извинения?..

Аналитическая часть мозга уже всё поняла. Сложила картинку перед глазами с фактами и вынесла очевидный вердикт. А вот чувственная, да и речевой аппарат тоже, подстроиться не успели.

— Ну… вы же понимаете?.. — Она каким-то неуловимым движением выскользнула из одежды и уже полностью обнажённой остановилась возле кровати. — Настасье Филипповне очень жаль, что так вышло.

Абсурд ситуации я понимал. Как и тот факт, что в современном обществе купеческие дочки не отправляют своих компаньонок в постель к юношам с извинениями — нет у них такой власти. Да и что это, блин, за извинения такие?

Но кроме разума уже включились другие управляющие контуры. Древние и очень могущественные — куда там мозгу! И всё, что я мог сказать, было:

— Мне тоже очень жаль…

А потом слова стали не нужны. Следующим движением Алевтина оседлала мои колени, и нежным и невероятно долгим поцелуем, вышвырнула из моей головы все мысли. И возражения, если таковые там ещё оставались.

Жар женского тела в моих руках окончательно растопил за ненадобностью здравый смысл. Я с упоением вдохнул сладкий запах волос и кожи служанки, поймал губами крупный сосок и… услышал знакомый, но совершенно неподходящий к обстановке голос.

— А с каких это пор меня на такое не зовут?

От неожиданности я даже закашлялся. И чуть не спихнул с себя Алевтину, как какой-то мальчишка, которого родители застали врасплох. Ринко? Она тут что делает? И какого хрена тут вообще происходит?

Прежде чем я обрёл дар речи и все эти вопросы высказал, лиса, как ни в чём не бывало, продолжила говорить.

— Никто не попадает в постель к моему господину, минуя меня!

Что? Нет! То есть, не было такого правила, я его впервые слышу! Он это только что придумала? Зачем? И что это значит?

А вот служанку ни появление Рин-рин, ни её слова не спугнули.

— Я здесь новенькая и не могу возражать против правил дома, — с застенчивой улыбкой проговорила она.

Посмотрела сперва на меня, облизнув язычком губы, а потом повернулась к кицунэ и протянула в её сторону руку. Приглашающим жестом.

— Хорошая девочка! — выдохнула лиса.

Да вашу мать! Я заснул и проснулся в порнографической версии этого мира? Что они творят?

Не могу даже сказать, я был больше напуган, возбуждён или ждал дальнейшего развития события? Наверное, все вместе, но больше последние два пункта. В любом случае даже мысли о том, чтобы остановить девушек, у меня не возникло. И сюжет пошёл дальше, развиваясь всё в тех же рамках сценариев фильмов для взрослых.

Ринко взялась за ладошку Алевтины, приблизилась к ней и обняла со спины. Зарылась носом в её волосы. Служанка отреагировала каким-то мурлыканьем, прижимаясь к лисе. Миг — и обе девушки уже страстно целуются…

А потом одна из них падает на меня без признаков жизни.

— М-да, Ром-ром! — произнесла одноклассница голосом, в котором не было ни капли былой страсти. — Что за хрень с тобой постоянно происходит, а?

— Ты мне скажи!

Как я на истерику не сорвался, не знаю.

Но Ринко отвечать не спешила. Молча спихнула с меня служанку — живую, отметил я, просто потерявшую сознание. Сдёрнула с одной из подушек наволочку и резким движением разорвала её на две части. Одной связала голой девушке руки за спиной, другой — ноги.

Я ей не помогал. Просто смотрел на её деловитую суету и тихонько офигевал. Закончив, девушка уселась на край кровати рядом со мной и вздохнула.

— Ничего странного не чувствуешь?

— Ты, блин, сейчас серьёзно⁈

— Давай помедитируем вместе? Станет легче, обещаю.

— Ринко, я тебя придушу сейчас! Какая ещё, на хрен, медитация!

— Ты, что, обиделся за Алевтину? Зря! Она неискренне тебя хотела. Какая радость от секса без взаимности?

— Ар-ра!

Лиса, наконец, перестала меня троллить и с удовольствием рассмеялась. А через несколько секунд также резко оборвала смех и сделалась очень серьёзной.

— Роман, я не так давно тебя знаю, но уже успела убедиться, что зла в тебе нет.

Так… Нормальный переход. Я попытался сосредоточиться, но в голову почему-то опять полезли картинки утренних событий. С Настей, которая кричит отцу, что она станет моей наложницей. Чёрт, а это-то сейчас каким боком?

— Однако от количества странностей вокруг тебя, у меня скоро весь мех поседеет! — завершила свою мысль Ринко, возвращая меня к текущему вопросу. — Взять хотя бы сегодняшний день. Ты в курсе, что на тебя приворот повесили?

— Чего? — недоверчиво протянул я. — Что ещё за бабушкины сказки пошли?

А потом вспомнил, что у лисы, как у дамы, давно живущей на этом свете, некоторые слова в лексиконе малость архаичны. И приворот на самом деле, если пользоваться современной терминологией, это…

— Ментальная закладка, — пояснила девушка. — Зерно, которое одарённый подсаживает своей жертве. Не приказ сделать что-то, а идея. Которая сама разовьётся в стимул к действию. И человек, находящийся под приворотом, останется в полной уверенности в том, что решения на самом деле принимал он сам.

Выгнать Настю и разорвать с ней вассальный договор — вот навязчивая идея, которая крутилась у меня в голове весь день. Избавиться от неё, передать отцу, больше не связываться, не нести ответственности. Такое зерно мне подсадили. От этого и вся парнойя: казалось, все только и делали сегодня, что смотрели на меня с осуждением. А на деле это я сам себе все напридумывал.

Ну и кто это меня так?

А кому выгодно?

Руку я пожимал сегодня только одному человеку. И именно после разговора с ним, вся эта ерунда и началась. Барон Фёдор Дерябин, покровитель Настиного отца. Он поставил мне ментальную закладку. Ментальная закладка равно менталисты. А они, в свою очередь… Вот блин!

— Так, с этим разобрались, — буркнул я хмуро. — А эта красотка тут каким боком?

И кивнул на бесчувственную Алевтину, лежащую обнажённой на моей кровати.

— А она тоже под приворотом, — хихикнула лиса. — Если бы тебя самого так не придавило днём, заметил, как она с тебя глаз не сводила после возвращения. Ну я и зашла посмотреть, чем всё закончится.

Возможно, с Иганом Бреном нужно было встретиться. Взглянуть в глаза и спросить: «зачем?» На кой ляд было из-за подобной мелочи (в рамках нашего сотрудничества, я имею в виду), так портить отношения? Что там у неблинцев, свет клином сошёлся на Насте Строевой, чтобы у меня её отбивать? Или они своему купцу подзащитному должны больше, чем мне?

Но я не хотел — настроения не было. Его испортили с вечера, а утром добили контрольным в голову. Но об этом позже. В любом случае желания тащится куда-то, выслушивать чью-то ложь или даже подвергать свою жизнь и жизнь своих людей опасности, не имелось. Гораздо проще отправить текстовое сообщение вот такого содержания:

«Я предупреждал: ещё один раз, и мы закончили наше сотрудничество. Выпад со стороны барона — это тот самый „ещё один раз“. Он случился вчера. Счастливо оставаться».

В ответ получил три звонка, на которые отвечать не стал, и сообщение с попыткой сыграть в несознанку:

«Что за барон?»

Что за барон, ха! Ну, конечно, теперь-то Иган Брен пытается сделать вид, что даже не понимает, о чём я тут говорю! Но у меня в том, что Дерябин — мигрант из Неблина — не было ни малейших сомнений. Ментальная закладка и менталисты. Его рукопожатие и крышесносная паранойя на весь день. Служанка Строевой и её ничем не спровоцированный приход в мою спальню.

Что за барон всё это организовал, интересно?

С Алевтиной, кстати, так в гладко, как со мной, всё не закончилось. Как и с её хозяйкой. То есть, я-то быстро в себя пришёл, достаточно было лисе сказать, что нахожусь под чужим воздействием. Всё-таки тренировки Кочевников, хоть и не были направлены на противодействие менталистам, здорово укрепляли психику и критичность мышления.

А девушки…

Алевтину Ринко просто вырубила — «откачала» немного энергии, чтобы она ненадолго потеряла сознания. Когда служанка пришла в себя и обнаружила, что находится связанной и голой в постели у хозяина дома, то устроила истерику. И главное же — сама пришла! Как потом сказала, помнила об этом.

С ней разобрались — одноклассница очень туманно, но с явным знанием предмета и женской психологии, наплела на приворот, недругов господина, меня, то есть, и велела обо всем молчать. Но с утра вылезла новая проблема. Настасья Филипповна пожаловала разбираться с моим ужасным поведением.

Моим, главное, ага!

Её компаньонка считала себя девушкой приличной и не смогла удержать в тайне от хозяйки произошедшее. Вывалила на неё свою версию событий, которая звучала примерно так:

«Приворожил меня граф! Как есть приворожил, барыня! Я невиноватая! Волю будто потеряла и, как во сне, сама к нему пришла!»

Погорячился я про лису и её знание женской психологии.

Логика и здравый смысл были не самыми сильными сторонами служанки, ведь из её объяснений никак не следовало, зачем мне было её привораживать, а потом связывать, вырубать, а после всего этого, отпускать, даже не воспользовавшись.

Настя тоже на эту тему не заморачивалась. В своём прекрасном возрасте «весны юности», она была абсолютно уверена, что все парни проводят 99 процентов времени, обдумывая различные варианты всего лишь одной миссии — как залезть к девчонкам под юбку.

Я, естественно, исключением не был. Просто хорошо скрывал свои намерения. До поры.

По её мнению, это я ей так отомстить решил. Обиделся, что она отказывалась со мной сожительствовать без получения статуса наложницы. Мужская мелочность, неудержимая похоть и банальное неумение пережить отказ, и толкнули меня на это ужасающее преступление.

Что за бедлам в голове у этих женщин⁈

Битый час — вместо завтрака и до поездки в школу — мы этот вопрос утрясали. Всем домом — за выяснениями отношений наблюдали слуги, охрана, и лиса с Унием. Хоть советы не давали, и то хорошо!

А пёсель, освоившись с безмолвной речью на уровне тролля восьмидесятого уровня, чуть ли не каждые пять минут выстреливал в меня сообщениями.

«А она точно сама пришла?»

«Серьёзно, братан? Связывать девушку, которая тебя домогалась?»

«Ты бы хоть фоток наделал, бессердечное ты животное!»

«Я бы на твоём месте не растерялся!»

Как я его на цепь у дома не посадил — не представляю!

В общем, утро в приюте «Дворянское гнездо» вышло очень бурным и суматошным. И наверное поэтому, уже в машине получив сообщение от неблинца с датой и местом для очередного Перехода, я психанул. И решил закрыть сотрудничество с ним не при личном контакте, а путём переписки. В лучших традициях старшей школы — бросил по СМС.

Ну и естественно, Иган Брен приехал лично. Уже ждал меня на улице перед домом, когда мы все вернулись с занятий.

— Проблемы? Помощь нужна? — уточнила Ринко, с подозрением глядя на мужчину, которого знала как моего заёмщика из мира криминала.

— Не мешать, — отмахнулся я. И добавил на всякий случай. — Правда, Рин-рин, не лезь. Я сам разберусь. Займи лучше Настю, у меня на неё уже сил нет!

Сразу трёх зайцев убью одним выстрелом, как здесь говорили. И лису отвлеку, и Строевой не дам подкатить с очередными претензиями и смогу нормально (с учётом обстоятельств), поговорить с неблинцем.

Не хватало ещё в разговоре с ним прятаться за эвфемизмами! Так-то мы наловчились уже говорить на русском, заменяя лишь некоторые слова и фразы родным языком. Что полностью укладывалось в легенду с глоссией, не позволяло случайным (или намеренным) слушателям понять, что мы говорим, но плохо выглядело при свидетелях.

Так что при разговоре с Иганом Бреном я оставил только Уния. Который, изображая сторожевого мастифа, уже находился в нескольких метрах от незваного гостя. Не давая ему приблизится к дому и уйти.

— Итак, что в словах «мы закончили наше сотрудничество», тебе осталось непонятным, Иган? — произнес я, приблизившись.

Старался выглядеть спокойным и совершенно не расстроенным. Хотя один только вид этого типа будил внутри мои самые тёмные стороны. Всё-таки выбесил он меня своей атакой конкретно!

— Так дела не делаются, Брюс! — едва сдерживая бешенство, сказал неблинец. — Мы не нарушали соглашения, а ты…

— Стоп-стоп-стоп! — поднял я руки. — В смысле, вы не нарушали соглашения? Ты ещё скажи, что барон Дерябин действовал не по твоему поручению! Ну или кто у вас на самом деле главный?

— Что за барон Дерябин? — возмутился мужчина. — Да я понятия не имею, о ком ты, вообще, говоришь!

— То есть, всё отрицать — это и есть твоя стратегия? — желчно ухмыльнулся я. — Так себе решение, прямо скажем. Впрочем, дело твоё, я и так не горел желанием с тобой общаться. И если это всё…

— Брюс!.. — Иган сделал шаг вперёд, намереваясь ухватить меня за рукав. Но был остановлен предупредительным рычанием Уния, моментально занявшим позицию между нами. — Послушай! Я не знаю, что ты там себе надумал…

— Надумал? — изогнул я бровь. — Иронично!

— Но ты ошибаешься! Что произошло? Это-то ты можешь мне сказать? Пожалуйста! Ты же нас всех на смерть обрекаешь!

Последние слова он произнёс уже совсем другим тоном. Без наезда, а просительно. Даже умоляюще. И давя на самое слабое у меня место, скотина! Точнее, два места. Ответственность и человеколюбие.

— Я обрекаю вас на смерть? — вновь повернувшись к собеседнику, повысил голос. — Я, а не твоё бездарное управление анклавом? Сперва ты волочёшь обдолбанного «лотосом» аристо на стол для Перехода, а потом пытаешься запудрить мне мозги? Превратить меня в марионетку?

— Честное слово, с дворянчиком такого больше не повториться! Глупо вышло, признаю! Практически случайность! — заторопился с объяснениями Иган. — Никто его специально не накачивал, он сам таким из клуба вывалился. А один из наших как раз в такси работал, принял заказ. Ну и сообщил мне, ладно! Но, Брюс, ты что, сам бы отказался от такого шанса? Это же аристократ — столько возможностей для последующих действий! Тебе повезло при Переходе, никому из моих людей — нет. Я думал…

— Ты думал, что я в этот бред поверю, Иган? — рассмеялся я. — Случайность, повезло? И твой человек под клубом дежурил не с намерением быстро забрать нужную вам тушку? Не держи меня за идиота!

— Я говорю правду!

— Даже обсуждать этого не буду! Может быть, до вашей вчерашней выходки, я бы ещё поверил — ошибка, случайность, да что угодно! Но теперь — нет! Катись к дьяволу, Брен! Мы. Больше. Не. Сотрудничаем.

От моего натиска мужчина чуть сдал назад. Но уходить не спешил.

— Да что случилось-то? — уже более спокойным, без надрыва, голосом спросил он. — Ты так об этом говоришь, будто я просто обязан знать, о чём идёт речь!

— Ну, на мой взгляд, так и есть, — пожал я плечами. — Ты подослал ко мне своего человека. И он попытался вложить в меня ментальную закладку. Ментальную, Иган. Ментальная закладка — менталисты — Неблин. Что здесь ещё придумывать-то? И я, уж прости, воспринимаю это как целенаправленную атаку на меня. Попытку подчинить Кочевника и сделать своей марионеткой.

— Но я этого не делал!

— Допускаю такую мысль. Я же понятия не имею, как у вас организовано управление. И действительно ли ты главный. Но это не важно уже. Неблинцы атаковали Кочевника из Ленова.

— Нет!

— И лучшее, что я тебе сейчас могу предложить — свалить отсюда. Прямо сейчас.

— Да послушай же ты!..

— Потому что я тоже в бешенстве! — рявкнул я наконец, на миг утратив самообладание. Но закончил уже более или менее спокойно. — Всё, что сейчас меня сдерживает, Иган, это лишь нежелание привлекать к нам внимание здешних властей. Иначе, уже бы отдал приказ пинками выгнать тебя с территории.

Некоторое время неблинец стоял, не двигаясь, глядя на меня исподлобья. Тяжёлый у него был взгляд, одновременно растерянный, гневный и обречённый. Мне даже пришлось напомнить себе, что менталистам верить нельзя, а то бы даже пожалел.

Вот что у меня за натура такая — всех жалко. Тех, кто стоит за этим мерзавцем — жалко! Они-то, люди обречённого Неблина, не виноваты, что один конкретный господин Брен решил сыграть ва-банк. И подставился не только сам, но и сотни тысяч других людей под плаху подвёл.

Хотя, чего спрашиваю? Я — Кочевник. А нас ведь не только по способностям отбирают, но ещё и психотип заботливо выстраивают. Чтобы, свалив в другой мир, мы не предали свой народ. Ну или хотя бы, сделали это не сразу.

— Значит, мы вернулись к тому, с чего начинали? — вскоре нарушил молчание Иган. — Хорошо. Но помни, этот выбор сделал ты сам.

О чём это он? А, наша первая встреча! Сотрудничай со мной или я солью тебя местным властям. Ни себе, что называется, ни людям. Ну, удачи!

— Проваливай. И по-хорошему, пожалуйста. У Уния вон зубы уже чешутся задницу тебе обглодать.

В подтверждение этих слов, мастиф раззявил свою внушительных размеров пасть и продемонстрировал жёлтые зубы.

Иган Брен сел в машину и уехал. А мы с товарищем ещё несколько минут простояли на одном месте.

«Точно считаешь, что это он? — прилетело он него мыслесообщение. — Так-то он довольно убедителен был. И удивлялся натурально».

— А ты уверен, что это твои мысли, а? — отозвался я. — Ну вот это вот сочувствие и сомнения в собственных решениях?

«Так можно вообще непонятно до чего дойти».

— Вот и я про то. Менталисты, чтоб они сдохли!

Ринко не помнила свою родину, о которой знала лишь из рассказов стариков. Не Ниппон, где она родилась и прожила около двадцати лет, а мир, откуда пришёл народ ёкаев.

В те времена, а это был XIV век новой эры по местному летоисчислению, все пришельцы казались существами из другого мира. Неважно, откуда они приходили — из параллельной реальности, из земель демонов или из-за соседнего горного хребта. Мир здешних жителей был таким маленьким, что в него с трудом помещался даже верховный правитель окрестных земель, что уж говорить о чём-то большем?

Ниппонский феодал, к которому пришли старейшины ёкаев, мыслил схожим образом. Он лишь спросил: «Откуда вы?» И услышав в ответ: «Издалека», удовлетворённо кивнул. Его мало интересовали земли за пределами долины. А вот две сотни переселенцев, из которых не меньше половины были отменными воинами, очень даже.

Первое время после Исхода ёкаи жили скученно, в одной большой деревне. Но так как людям было неуютно находиться рядом с существами, которые через пятьдесят лет выглядели так же, как и вчера, постепенно они расселились. Многие пошли на службу к феодалам в крупные города — уникальные для этого мира способности весьма ценились в постоянной грызне землевладельцев.

Через пару столетий пришлые растворились в многомиллионном местном населении, предпочитая жить отдельно друг от друга, чтобы в случае очередной Катастрофы иметь возможность спасти хоть какую-то часть своего наследия. Лишь старейшины раз в четверть века встречались друг с другом, каждый раз в новом месте, обмениваясь знаниями и пополняя летописи народа.

Кикути Ринко родилась уже в Эдо, в начале XVIII века. Буквально за двадцать лет до событий, которые заставили ёкаев, как и большинство ниппонцев, искать новое место для жизни. Из-за войны — континентальная империя Хань вторглась на острова, мстя за прошлые поражения.

Так, Ринко оказалась в холодной стране, называемой в этом мире Российской империей. Она была поражена её масштабами и величием. Территорию государства невозможно было даже представить — казалось, что она простирается до самого края земли.

Путешествие от окраин на тихоокеанском побережье до столицы державы заняло у молодой лисы время одной человеческой жизни. За это время она увидела множество удивительных мест, встретила разных людей и пережила немало приключений. Эти испытания закалили её характер и сделали более мудрой и опытной.

Прибыв во Владимир, Ринко уже не была той наивной девушкой, которая отправилась в путь. Она стала сильнее и увереннее в себе. Теперь она была готова к новым приключениям и испытаниям, которые ждали её в этом огромном и загадочном мире.

Поиск своего пути во Владимире оказался непростой задачей для Ринко. В Ниппоне предки молодой лисы в основном служили феодалам, продавая свои уникальные навыки в обмен на защиту и деньги. Здесь же всё было не так однозначно.

Девушка начала изучать местные обычаи и традиции, пытаясь понять, как устроена жизнь в столице Российской империи. Она старалась узнать больше о людях, которые жили здесь, и о том, какие навыки и умения ценились в этом обществе.

Довольно быстро она поняла, что не может просто прийти к первому встречному аристократу и предложить свои услуги — здесь даже принципы служения отличались от ей привычных.

Однако позже осознала, что различия между двумя странами не так велики, как казалось на первый взгляд. В сущности, всё сводилось к одному: все дворяне служили царю. На островах тоже был свой император, который в разные века носил разные титулы, но при любом из них феодалы сохраняли свою относительную (чаще — почти полную) независимость и свободу действий.

А вот у северян ни о какой клановой грызне говорить не приходилось. То есть, конечно же, здешние аристо боролись и даже воевали друг с другом. За земли, ресурсы, влияние и даже женскую благосклонность — вот уж чего в Ниппоне Ринко никогда не встречала. Но лишь до тех пор пока могущественный правитель этих заснеженных земель не обращал на них свой тяжёлый взгляд.

Естественно, что после осознания этого, выбор, кому служить, сразу же стал для Кикути Ринко очевидным. Правда, беженка из Ниппона не могла просто попросить аудиенции у царя и там предложить свою верность.

Ей пришлось начинать с низов. Безликим, но очень талантливым винтиком в огромном и сложном механизме государственной машины. Как и её предки, юная лиса выбрала тот род деятельности, в котором была действительно хороша — шпионаж и убийства. И на этой ниве преуспела.

Правда, постоянно приходилось скрывать своё истинное лицо — дворянство империи в те времена косо поглядывало на смуглую кожу, плоские лица и узкие глаза беженцев из Ниппона. А уж про то, чтобы открыть русским своё настоящее происхождение, и вовсе говорить не приходилось. Оборотней побаивались и на островах.

Шли годы. Ринко меняла обличья, нося маску одного человека не более тридцати лет, но даже при этом, старательно внося в неё косметические, соответствующие возрасту изменения. Затем уходила в отставку, рекомендуя прежнему начальству свою молодую, но подающую большие надежды «дочь». С середины восемнадцатого до начала двадцатого века ей даже удалось создать и безупречно залегендировать целую династию.

С охотой проблем тоже не возникало — ведь долгая жизнь ёкаев держалась на периодической краже чужой жизненной энергии. Но на службе государству всегда находились враги, по которым никто не лил слёз. Можно сказать, что свою нишу лиса нашла и заняла.

Вот только удовлетворения от этого она чувствовала всё меньше и меньше.

Казалось, что Ринко изо всех сил старается и делает всё правильно, а стать значимой фигурой всё равно не получается. Столько усилий, а желаемого влияния и положения как не было, так и нет. Хоть бросай всё и отправляйся в Новый Свет — там, она слышала, совсем другой мир. Где, возможно, не пришлось бы постоянно скрывать свою истинную сущность и прятать способности.

Но потом, ближе к середине двадцатого века, всё начало меняться. Страны стали активнее общаться и взаимодействовать, прежние сословные границы размывались, и в какой-то момент лиса поняла, что раскрыться она сможет и здесь, без бегства на другой континент. Нужно было лишь всё грамотно обставить и ухватить удачу за хвост.

Это была её первая самостоятельная операция. И хотя подобных, направленных на внедрение, она за свою долгую жизнь провела немало, приступая к этой — волновалась, как девчонка, согласившаяся на свидание с парнем.

Первым делом она выбрала кандидата. Выбор пал на молодого графа Брюса, который к тому времени уже начал службу в имперской контрразведке. Сослуживцы характеризовали его, как очень грамотного, ответственного и талантливого офицера. А ещё — верного своему слову, что для лисы было чуть ли не самым главным.

Следующим этапом стало создание соответствующих обстоятельств. Убедительных настолько, чтобы в них поверил не только человек из Тайной Канцелярии, но и само ведомство. Учитывая специфику службы своего кандидата, Ринко решила разыграть «пекинский след»: бедная девочка, беженка из Ниппона, преследуется ханьскими агентами.

Благодаря большим наработкам в этой области, знания человеческой психологии и грамотно сыгранному спектаклю, операция прошла идеально. Алексей Брюс спас ниппонку от верной смерти, а та, в ответ — раскрылась ему. Почти полностью, скрыв лишь свой настоящий возраст и опыт работы в разных ведомствах. И конечно же, предложила свою помощь в его службе.

Следующие двадцать лет лиса успела объездить половину мира, хотя преимущественно работала по Поднебесной. Граф Брюс, ставший её куратором, смог довольно быстро построить карьеру, но не забыл и о той, кому был обязан. Со временем у них образовался довольно прочный и взаимовыгодный симбиоз — он продвигал свою протеже, она же доставала для него ту информацию, о которой другие даже мечтать не могли.

Но главное — Ринко полностью легализовалась в своём истинном облике. Стала единственной официально зарегистрированной кицунэ в стране — пусть бы об этом и знали лишь три десятка высокопоставленных вельмож. К тому же, когда отпала необходимость скрывать свою природу, она смогла улучшить положение и других представителей своего племени. Тех немногих, о которых знала.

К моменту, когда Алексей стал задумываться об отставке, Кикути Ринко уже была свободным агентом. То есть, высокопоставленным офицером, на уровне регионального координатора, с лицензией на самостоятельные, без отчётов и лишней бюрократии, операции, и получение на них необходимого финансирования.

Одной лишь цели дочь племени ёкаев так и не достигла — не стала игроком. Уровня фигуры, и довольно крупной, достигла, но преодолеть рубеж шахматной доски не смогла. Не было у неё уникального ресурса, с которым можно было встать вровень с высшим дворянством империи.

В многоходовке, который её постаревший куратор и друг запустил, она решила не участвовать. Не видела в ней для себя никакой пользы и перспективы. Ну что ей могла дать даже успешная операция против ханьцев, выводящая на престол фигуру, полезную России? Ничего, так, ещё одна медалька, которая ни на шаг не приблизит её к цели.

А вот за возможность присмотреть за чудом выжившим внуком Алексея Брюса, она ухватилась обеими руками. В своё время по просьбе друга, она пыталась исцелить мальчика своими силами, но перед раком крови спасовали и они. Болезнь лишь отступала на время, чтобы потом вернуться как ни в чём не бывало.

Ринко было интересно, как Роману удалось спастись. К тому же приходилось задумываться о замене для Алексея, когда тот уйдёт в объятия своего Спасителя. Она надеялась надлежащим образом воспитать наследника Брюсов, чтобы опираться на дворянскую фамилию и дальше.

Однако с первых же дней знакомства с мальчиком, она столкнулась с целой кучей странностей. Мелких, объяснимых, если рассматривать каждую из них в отдельности. Начиная от явно человеческого сознания в теле пса, которого Рома подобрал на улице, заканчивая способностями самого юного графа, лежащими за пределами наследственного дара.

К тому же интеллектом он превосходил свои шестнадцать лет. Не слишком сильно, годков, может быть на десять, но и это было необычно. Он ведь пару лет как с постели встал! Взять хотя бы его спокойствие к женскому полу! В первый же вечер, соблазнив мальчишку, она рассчитывала, что он, как щенок, привяжется к ней. И будет вилять хвостом, лишь бы только повторить этот волнующий опыт.

Чёрта с два! Будучи стопроцентным девственником биологически, он тем не менее обладал каким-то опытом в постельных делах. И их маленькую интрижку так и воспринял — как дружеский секс, физическую и эмоциональную разрядку. Но точно не как откровение, что было бы более нормально.

На одноклассниц он тоже не особенно засматривался… то есть, проявлял ровно столько внимания, сколько и должен был проявлять опытный мужчина. Его уровень знаний, в чём-то невероятно глубокий, в других областях едва достигал необходимого минимума школьной программы.

А ещё выдержка. То, как он реагировал на обстоятельства, анализировал все события и даже умудрялся в довольно жёстких условиях выстраивать свою собственную стратегию, — всё это совсем не указывало на мальчишку, который два года назад каким-то чудом поднялся со смертного одра.

Странные люди, чудесные исцеления, незнакомые никому языки — это невероятно распаляло любопытство лисы, заставляя оставаться с парнем и дальше. Изучать его, но ничего (почти ничего) не говоря его деду. До тех пор, пока картина не начала складываться.

Последней каплей стало ментальное воздействие на её воспитанника. Деревенская магия, которую Ринко видела последний раз в незапамятно лохматом году в какой-то глуши. Саратовской губернии, если не изменяет память. А тут — в столице и сразу же два случая!

Будто бы кто-то, как и она, подозревающий (а может, и доподлинно знающий), что из себя представляет юный граф Брюс, решил объявить ему полноценную войну. На уничтожение. Наплевав на то, чей он внук, кто стоит за его дедом, и какие беды обрушатся на голову того наглеца, кто не учтёт эту малость.

Но самым странным было то, что Ринко даже предположить не могла, кто его враг. Она, знающая имена и явки практически всех хоть что-то из себя представляющих агентов иностранных разведок, шпионов великих домов, соглядатаев и «специалистов по деликатным вопросам» из родов помельче! Её опыт просто тыкал пальцем в пустоту, а наработки и связи — пожимали плечами и стыдливо прятали глаза.

А ведь она уже неоднократно намекала Роману, что тот может быть с ней откровенным. Что «малышка Рин-рин» ни за что не предаст своего друга, какими бы страшными ни были его тайны. Но младший Брюс, как и большая часть мужчин всех миров, намёков не понимал категорически.

Что же! На этот случай у лисы имелись и другие инструменты. И опыт в их применении. Она довольно быстро загнала мальчишку в логическую ловушку, выхода из которой не было даже в принципе. А потом прижала к стене прямым вопросом.

— Кто ты, Рома? — спросила она, не отрывая взгляда от лица воспитанника.

Тишина повисла надолго. Ринко видела, что сейчас её Ром-ром прокручивает огромное количество вариантов ответа, но не находит ни одного, который бы удовлетворил собеседницу.

Он был достаточно умным парнем — она в этом успела убедиться не один раз — и понимал, что с этого момента «школьная подружка» уже не отстанет. И что от того, насколько верно он ответит, полностью зависит, встретят они сегодняшний вечер друзьями или врагами.

— Нас никто не слушает? — наконец спросил Роман.

— В кабинете — нет, — улыбнулась своей предусмотрительности Ринко.

С недавних пор, уже после того, как ханьская авантюра закончилась, и наблюдение за внуком «железного Брюса» со стороны Тайной Канцелярии официально было снято, в особняке появились жучки от другого ведомства. До этого стояли только принадлежащие ей — ой, ну конторе, конечно же! Но она сама решала, какая расшифровка пойдёт на стол к начальству.

Эти же указывали либо на внешников, либо на «борзых» — их стиль работы. Лиса их не трогала. Знала, что если заглушит их или уничтожит, то на их месте вскоре появятся новые.

Ну, почти не трогала. Путём нехитрых манипуляций она смогла организовать несколько «мёртвых зон». Не постоянных, а блуждающих. Так операторам наблюдателей было проще свалить всё на технику.

— Вычистила? — хмыкнул Брюс.

Всё-таки, умный мальчишка!

— Подготовилась к разговору, — кивнула она. — Так ты на вопрос-то мой ответишь?

— Если сперва ты честно скажешь мне, зачем тебе знать ответ.

Даже слишком умный! Ринко почувствовала лёгкое возбуждение. Умные мужчины всегда на неё так действовали.

Тянуть она не стала. Уже давно решила, что в какой-то момент придётся идти на откровенность. Так всегда приходится поступать, когда ждёшь ответной искренности.

— Алексей уже стар, — сказала Ринко. — Его дар позволит ему протянуть ещё лет десять. И это максимум, мне можешь поверить. Потом я опять останусь одна.

— Это не всё, — чуть надавил Роман.

— Не всё, — согласилась лиса, почти чувствуя, как невидимый хвост лупит её по бёдрам. — Но это правда. И на данном этапе её тебе должно быть достаточно.

— Я хочу быть уверенным…

— Рома, я тебе не враг! — перебила она парня. — Поверь, если бы не мои усилия, то на твои странности в поведении обратили внимание гораздо раньше. И другие люди, другим тоном и при других обстоятельствах, задавали бы тебе те же вопросы.

Брюс кивнул, признавая её правоту. Глубоко вздохнул, как перед прыжком в воду, и сказал:

— Таких, как я, называют Кочевниками…

— Ром-ром, ты дурак?

Это было первое, что сказала Ринко, выслушав мой рассказ. Поведал я ей всё и почти без утайки. Понимал — полуправдой не отделаться. Лиса была минимум ровесницей моего деда, вскрыла бы ложь на простом жизненном опыте. Правда, именно такой реакции от неё, я не ожидал. Чего это я дурак?

— Почему? — даже опешил немного.

— Зачем ты прогнал Игана Брена? — хмыкнула одноклассница.

— Я же всё тебе объяснил…

— Да-да, он предал твоё доверие, ударил в спину и всё такое… — помахала она рукой. — Но прогонять-то зачем? Это же такой ресурс, да ещё и бесхозный!

То есть, по существу сказанного: что я попаданец, занял тело внука её старого друга, и теперь и таскаю беженцев из своего родного мира в этот, у кицунэ вопросов не было. Она вообще довольно легко это восприняла, будто чего-то подобного и ожидала. Только уточнила про настоящего Романа — что с ним? И задумчиво покивала, когда услышала основное правило Перехода.

— То есть, в любого человека вы переселиться не можете? Только в умирающего? Ну или обдолбанного, как тот мажорчик? Почему?

— Защитные механизмы Великого Древа? — пожал я плечами. — Чтобы исключить возможность межмировой экспансии? Я называю это даром мира, он вроде как отдаёт тех, в ком уже нет воли к жизни. Да, немного религиозно звучит, но как оно на самом деле устроено, никто не знает, так что моё объяснение ничем не хуже любого другого.

А вот моё решение по неблинцам её почему-то не устроило. Ресурс я, видите ли, потерял! Да я сам знаю, что потерял! Только что ещё с ними было делать? С людьми, которым я не могу доверять?

— Работать с теми, кто хочет тебя убить?

Когда я озвучил этот довод, Ринко посмотрела на меня, как на сумасшедшего. Ничего не сказала, но поза, выражение лица и взгляд показывали все лучше любых слов. Мол, ну что за мальчишество! Да, Рома, да! Именно работать с теми, кто пытается тебя убить! Аматэрасу-о-миками! Да всё в мире так и делают, только ты почему-то гордо фыркаешь!

И вовсе не гордо! Я вообще предпочитаю любые договорённости, даже такие мутные, как у нас с Бреном, конфликтам. Последних в моей жизни и так хватает, чтобы ещё и новые плодить. Только что ещё было делать с неблинцами, которые решили превратить меня в свою послушную марионетку? Руки жать и обещать начать всё сначала?

— Давай так, — начала лиса тоном уставшего препода, уверенного в том, что все его студенты конченые тупицы. — Почему они вообще пошли на конфликт?

— Чтобы получить меня с потрохами!

Странный вопрос! И правда — для чего нужен Кочевник?

— Неверно! — отрезала Ринко. — Точнее, это следствие. А причина?..

Всегда терпеть не мог эту манеру — дострой фразу. Я откуда знаю, что она имеет в виду? В голову к ней залезу? Но если мыслить логически, то всё просто. У них заруба с джассанцами, нет своего Кочевника, каких-то внятных перспектив и надежды на будущее. Наш контракт работает по принципу «пятьдесят на пятьдесят», а они хотят большего.

В какой-то момент в одну светлую голову приходит мысль: чего это мы удовлетворяемся полумерами? Сделаем леновца своим и вдвое увеличим число спасённых неблинцев!

— Время поджимает? — озвучил я самую очевидную мысль.

— Ну, у всего вашего мира, насколько я поняла. Но тоже мимо, хотя и рядом. Ладно уж, не буду мучить! Причина очень простая — понимание своей уязвимости.

— Э-э-э?

— Любой, кто идёт на обострение конфликта, делает это от понимания своей уязвимости, — повторила она лекторским тоном. — Даже если не вполне это осознаёт. Когда у тебя всё хорошо, ты прикрыт по всем фронтам, тылам и флангам — ты пойдёшь на конфликт?

— Нет, — к чему она клонит, вообще?

— Вот именно! Потому что тебе это не нужно. А они решили действовать агрессивно — не видели другого выхода! — здесь лиса назидательно подняла указательный палец.

— Ситуация у них швах, я знаю…

— Дело не в этом! — в этот момент логика лисы совершила странный кувырок. — А в том, что ты их прогнал. Уязвимых, зависимых, наделавших кучу ошибок…

И тут до меня, наконец, дошло.

— Подставившихся! — выдохнул я.

— Именно! — на этот раз её указательный палец был чуть ли не к моему носу приставлен. — Тех, кого всё плохо, можно было взять за мягкое вымя и доить годами! Всего-то нужно грамотно разыграть парочку сцен, и ты бы получил опосредованное управление ресурсом. Которое со временем превратилось бы в полное. Запомни, Рома: отходов нет — есть кадры.

Вот она, конечно, циничная! Интересно, это видовая особенность или она просто долго живёт? У меня для такого пока жизненного опыта маловато, но со временем, полагаю, тоже накроет профессиональной деформацией.

К тому же она ещё и шпионка. По ходу моего рассказа, Ринко тоже о себе кое-что поведала. Чтобы, как она сказала, всё было честно. Сотрудник Тайной Канцелярии с лицензией свободного агента — ничего себе! По уровню, может, и не выше моего деда или Баруха Моисеевича, но уж точно — менее связанная нормами службы, правилами и отчётами. Высокопоставленный фрилансер, короче.

— Это ещё можно исправить? — спросил я.

Одна из самых сложных дисциплин в жизни — это умение признавать свои ошибки. Сколько бы ты ни имел за своей спиной опыта и успешных операций, а всё равно корчить из себя всеведущего не стоит. Во-первых, потому, что таких людей попросту не существует, и даже матёрые профессионалы могут ошибаться. Как говорится, своего мнения не меняют только дураки и покойники. А во-вторых… Впрочем, первой причины уже достаточно.

Так что нужно делать выводы, исправлять косяки и идти дальше. Лиса права. Я мог бы многое сказать в своё оправдание, но зачем? Слова произнесены, неблинцы отправлены далеко и надолго, конфликт уже состоялся. Кому есть дело до того в каком эмоциональном состоянии я принимал это решение? Важнее другое — можно ли ситуацию вывернуть себе на пользу.

— Это будет непросто, — чуть покачала головой Ринко. — Но реально. Я тебе помогу.

Другими словами, мы вплотную подошли к тому, что нужно этой умной и хитрой рыжей чертовке. От меня. Не по доброте же душевной она меня профильным специалистам не сдала. Своим коллегам, на минуточку.

— Почему?

Ринко долгое время смотрела на меня, не отвечая. Без выражения, по её лицу вообще ничего нельзя было прочесть. Профессиональный покерфейс, без всех этих ужимок кавайной девочки.

— Ты был со мной честен, — наконец, произнесла она. — Я спросила, ты ответил. Может что-то и не сообщил, но, скорее, по причине неважности этого для тебя, а не желая скрыть. Я это ценю.

— И?.. — подбодрил её я.

— И поэтому я скажу тебе, что хочу получить от нашего сотрудничества. А ты будешь хранить мои слова в секрете, как делал это со своими тайнами всё время. И открыть их сможешь, лишь когда я это позволю.

Думал я недолго. По правде сказать — вообще на это ни секунды не потратил. От таких союзников не отказываются.

— Согласен. Разумное требование. Думаю, не стоит напоминать, что я жду от тебя того же?

Лиса кивнула, а затем несколькими ёмкими фразами обрисовала картину нашего совместного будущего. Я захлопал глазами и под конец выдал только:

— Ты серьёзно?

— Вполне, — пожала плечами лиса. — Если ты по-настоящему об этом задумаешься, то сам придёшь к такому же выводу. Сотрудничество с государством — единственный шанс для твоего мира. И для тебя.

Как человек разумный, прежде чем начать спорить, я сперва взял секунд двадцать на обдумывание её предложения. Но в итоге всё равно высказал то, что мне не понравилось с самого начала.

— Ринко, нельзя прийти к императору и попросить у него земли для беженцев из другого мира! Нахрена ему это надо?

На лице ниппонки появилось шкодливая улыбка.

— А вот и нет! Самое смешное, что можно! — ответила она. — Подобное не сработало бы ни в одной другой культуре, кроме русской. В Европе, например, на Западных материках, у ханьцев или в Ниппоне. Но именно в Российской империи — только так и нужно действовать!

Нельзя сказать, что её слова сразу же меня убедили. Если бы всё было так просто, то не нужна была программа «Кочевников», сложные схемы доставки беженцев в новый мир, а потом аккуратная их адаптация к обществу. Но она вполне уверенно заявляет, что нужно лишь попросить земли у здешнего правителя. И тот с радостью её даст.

— Ерунда какая-то! — честно ответил я. — Нет, я постоянно слышу, как местные постоянно подчёркивают своё человеколюбие, христианские ценности и духовность, противопоставляя её прочему погрязшему в грехах миру. Мол, мы богоизбранный народ и всё такое. Но за время жизни успел убедиться, что русские такие же материалисты, как и все прочие. И прагматики, каких ещё поискать.

— Здесь я согласна, — кивнула девушка. — Но ты всё же плохо понимаешь здешнюю власть. И здешний народ. А я тут живу гораздо дольше и научилась в них разбираться. Конечно же, дело не в какой-то там духовности, здесь ты прав — это просто сладкая сказочка для самых глупых. Но все же русские сильно отличаются от других народов.

— И чем же?

— Огромная территория, Роман. И очень мало людей.

Я поднял брови — и что это значит? Лиса закинула ногу на ногу, улыбнулась и начала объяснять.

— Почитай их историю. Только вдумчиво, — сказала она. — Начиналась она крохотного княжества, со всех сторон окружённого врагами. Которые с каким-то остервенением пытались стереть его с лица земли. А защитники отвечали на каждый удар десятком своим. Кочевники атакуют границы, угоняют селян в рабство — целая серия походов в степь и её полный захват. Тевтоны пытаются насадить свою веру — вторжение в земли ордена и их полное подчинение. Княжество, потом царство и наконец империя постоянно расширялось, но не для того, чтобы урвать себе ещё кусок земли. А чтобы обезопасить себя. Защититься от набегов, создать буферную зону, обеспечить спокойную торговлю.

— Просто жертвы, да? — ухмыльнулся я. — От надела где-то в глухих лесах до почти полного контроля континента. Ринко, я уже слышал этот тезис — его в школах преподают. Дескать, русские никогда не вели захватнических войн. Довольно лицемерное утверждение для самой крупной державы на планете, не находишь?

— Ты упускаешь самый важный аспект, который и мешает понять, — вернула ухмылку одноклассница. — Решая свои задачи, империя, безусловно, прирастала землями. Но населения для контроля постоянно растущих территорий всё время не хватало. Обычно-то происходит наоборот: население растёт, наделов не хватает, правитель страны решает развязать очередную маленькую победоносную войну с соседями и немного расселить своих крестьян. Ну и казну пополнить, не без этого.

— А у русских — всё наоборот? — я позволил себе немного недоверчивости в голосе.

— Представь себе! Земли у них хватало всегда. А людей, учитывая убыль тех же крестьян от набегов со всех сторон света, нет. И когда площадь державы росла, их количество не особенно увеличивалось. Приходилось использовать те ресурсы, которые имелись. Население покорённых стран. Как правило, завоеватели, получая очередной кусок земли, хорошенько так прореживают аборигенов. А потом остатки сильно урезают в правах, делая гражданами второго сорта, чаще всего — просто рабами. У империи не было роскоши поступать так же. Надо было как-то осваивать новые пространства и увеличивать налогооблагаемую базу. Заметь, я как раз говорю о самых прагматичных мотивах — правители хотели получать прибыль.

— Так в чём тогда разница?

Ринко хмыкнула. Поднялась, подошла к окну, за которым уже начало темнеть. Продолжила говорить, стоя ко мне спиной.

— Она в том, что русские не могли себе позволить угнетать местных — много ли возьмёшь с раба? Да и полицейский аппарат придётся содержать такой, что никаких денег не хватит. Постоянные бунты, восстания, недоборы по налогу. Совсем другое дело, если на новых землях у тебя живут не рабы, а толковые крестьянине, ремесленники и торговцы. Свои, пусть и отличающиеся цветом кожи. Они и доход обеспечивают, и, в случае чего, первыми встанут на защиту своих домов.

Поэтому захватчикам чаще приходилось подтягивать покорённые народы до среднего уровня по империи. Вводить эффективное сельское хозяйство, проводить административные реформы, следить за порядком, строить культовые объекты. И в итоге — давать аборигенам те же права, и называть русскими. Татаров, бурятов, якутов, кавказцев, литвинов — всех. Но непросто называть, но и относиться так же. Не уничтожая, при этом, самобытности. И даже религиозные аспекты не навязывать. Верьте во что хотите, только налоги вовремя платите.

Она повернулась и села на подоконник. Принялась по-девчоночьи качать ногами.

— Самое смешное, что в современной империи ситуация совсем не изменилась. Здесь по-прежнему существует дикий дисбаланс между огромными территориями и недостаточным для этих площадей количеством населения. Съезди как-нибудь за пределы центральных земель, куда-нибудь в Сибирь или на Дальний Восток. Там можно на поезде сутки ехать и не встретить ни одного населённого пункта. Только крошечные полустаночки со смотрителями, и всё.

— И поэтому мне нужно идти к царю?

Доводы лисы меня зацепил. Но сразу принять их я не мог. Просто меня воспитывали в совершенно иной парадигме: скрываться, действовать тихо и главное — не привлекать к себе внимания местных властей. И от одной только мысли, что я приду к тем, кто здесь правит, и открыто заявлю о миграции из другого мира, мне становилось дурно.

— Не всё так просто, конечно, — ответила Ринко. — Как и любая серьёзная тема, эта имеет множество нюансов и даже противоречий. Гладко только на бумаге происходило, но нам, в этом случае, это не важно. А вот что важно — так это культурная традиция, которой сотни лет. Включать в состав государства целые народы. И относится к ним не как к пришлым, а как чуть-чуть другим своим. Рома, русские ведь несколько миллионов ниппонцев в себе растворили и практически не заметили этого! Просто включили в свой культурный слой несколько новых обычаев и пару десятков слов.

Ну, да. Каничива, Роберт Иванович. Огромное вам, человеческое аригато. Аргумент, конечно. В здешней истории я не знаю ни одного примера, когда одно государство приняло на своей земле целый народ. Насколько я знаю, даже какой-то автономии создавать не потребовалось. Большая часть новых граждан, конечно, предпочла держаться поближе к своим, и осваивать пустующие земли, но ведь многие расползлись по всей империи. И никто им в этом препятствий не чинил.

— Любой русский правитель кровно заинтересован в росте числа своих подданных, — продолжала между тем Ринко. — Ведь это налоги, рабочие руки, умы и армия, наконец. А в твоём случае, — здесь она выразительно посмотрела на меня, — ещё и знания из другого мира. Которые однозначно дадут толчок в самых разных отраслях, обеспечив лидирующее положение страны на долгие годы. Я не слишком хорошо знаю нынешнего императора, но уверена, что он не дурак. И не откажется от такой удивительной возможности.

— А ты с этого что получаешь? — спросил я после некоторой паузы. Лиса, закончив с доводами, замолчала и словно бы подталкивала к этому вопросу. — Что касается Ленова — я понял. Пока не могу сказать, что сразу в подобную возможность поверил, но звучали твои слова убедительно. Тебе это зачем?

Кицунэ тут же расплылась в одной из своих «кавайных» улыбочек.

— Ну ты, как маленький, Ром-ром! Да я главный выгодоприобретатель, если задуматься! Нельзя ведь просто взять и прийти к первому лицу огромной страны и сказать: у меня тут несколько миллионов потенциальных новых подданных имеется, давайте как-нибудь посотрудничаем, что ли! У тебя попросту нет для этого нужных связей, влияния и знаний. А у меня есть. И я могу сделать тебя очень важным для империи человеком.

— И за это ты хочешь?..

— Аматэрасу, да что же тебе всё разжёвывать-то надо! Ты станешь игроком, и я стану игроком. Не ключевыми фигурами, Рома, а именно игроками! Это тот приз, который я хочу получить. Всегда хотела.

Это было… заманчиво. Нет, не так. Если она права и у нас получится подобное провернуть — это станет пределом моих мечтаний, как Кочевника. Не просто спасти столько людей из своего мира, сколько получится, а спасти их всех! Вообще всех, не только леновцев.

— Как это сделать? — спросил я.

— Не могу сказать, что у меня уже имеется готовый план, но общая схема, которую придётся по ходу подправлять, есть, — с готовностью ответила Ринко. — Для начала нужно сделать…

Закончить она не смогла. Снизу, с первого этажа, раздался звук бьющегося стекла. А сразу вслед за этим прилетело окрашенное тревогой мыслесообщение от Уния:

«На нас напали!»

Я бросился вниз сразу же. Но всё равно не успел опередить Ринко, которая без всяких предупреждений от Уния, всё поняла и молнией промелькнула мимо. Вот так подумаешь про неё — старушка ведь, любительница пофилософствовать, про загадочную русскую душу порассуждать. А потом она — ф-фух! — и обходит тебя на повороте!

Когда я только до лестницы добрался, девушка уже входной дверью хлопнула. Похоже, всерьёз восприняла угрозу, даже, кажется, видоизменилась на бегу. Не то чтобы я её сильно рассматривал, но в облике девушки явно проявилось что-то звериное. И суставы как-то странно гнулись.

«Улица! С правой стороны дома! — прилетела очередная „смска“ от мастифа, отвлекая от этой мысли. — Два у стены, ещё пятеро в деревьях прячутся! Атакую!»

А нормально он так уже наловчился сообщения отправлять! На бегу, между делом. Красавчик! Вот только с храбростью его, не всегда умной, нужно что-то делать. Есть у меня подозрение, что это телесная форма диктует ему поведение. Типа: «Он же бежит? Точно бежит! Надо догнать! Быстрее!» Хоть за кошками так не носится, а то бы точно на привязи пришлось водить!

— На улице семеро! — передал я информацию охранникам, которые уже были в холле. Далее сообщил про тех, кто у дома, и пятерке, что в тени деревьев таилась. — Уний с ними, и Ринко уже там.

Больше говорить ничего не пришлось. Леновцы выскользнули за дверь, сжимая в руках пистолеты — как раз недавно закончил все документы выправлять в разрешительной системе. Граф ты там, не граф, а охрана твоя, если огнестрел носит, должна это делать в полном соответствии с законом.

— А ты притормози, — дёрнул я за рукав уже собравшегося следовать за телохранителями Догуляя. Шофер тоже был вооружён и даже мог пистолетом пользоваться. Да и во многих подобных делах был как бы не полезнее, чем оба бывших ополченца. — Ждём здесь. Они явно пришли за мной, да и девчонок надо прикрыть на всякий случай.

Первой моей мыслью, ну, когда Уний про нападение сообщил, вообще было остаться внутри и держать оборону. Очевидное, как бы, решение — дома и стены помогают. Но потом, глядя на уверенные действия лисы и своих телохранителей, понял, что это был бы плохой вариант. Обороной сражения не выигрываются. Оставаясь за кажущимися надёжными стенами, мы лишаем себя обзора, манёвра и полностью передаём инициативу противнику.

Но и всем вываливаться на сражение — тоже не дело. Кроме девочек, под этой крышей жила совершенно не приспособленная к боевым действиям семейная пара — их тоже нужно было учитывать. Эх, насколько проще было на самом первом вторжении в усадьбу, когда ханьцы наёмников отправили. Я да мастиф — дерись и ни на кого не оглядывайся!

Самому, конечно, тоже хотелось лезть на передовую. Магия, даже уровня Подмастерья — отличное подспорье в бою. И я точно не буду лишним в составе небольшого отряда. Но приходилось сдерживать этот порыв. До полноценного Доспеха я ещё не дорос, а пулю схлопотать по глупости попросту не имел права.

Ещё хотелось крикнуть союзникам, чтобы постарались обойтись без жертв. Это же явно неблинцев рук дело — больше некому, да и не бывает таких совпадений! А значит, нападающие могут быть одурманенными менталистами людьми, которые как бы и не виноваты в происходящем.

Но это желание я тоже задавил. Сами или под воздействием, но, уж простите меня за цинизм — пусть лучше они умрут, чем кто-то из моих!

В общем, мы с Догуляем остались в доме. Я занял позицию на лестнице, за довольно массивной деревянной колонной, которая выглядела вполне способной удержать пулю, а бывший профсоюзный босс — в гостиной за диваном. Мне ещё пришлось шикнуть на Настю с Алевтиной, которые с извечным женским любопытством высунули носы в коридор.

Ждать пришлось недолго. Меньше минуты. За это время я не услышал ни одного выстрела, только ругательства и собачий лай. А потом охрана заволокла в гостиную трёх помятых молодых людей. Следом за которыми в дом гордо вошёл Уний. Выглядел мастиф так, будто лично задержал всех злодеев.

Честно говоря, после сообщения о нападении, я ожидал каких-нибудь боевиков. Милитари тактикульная одежда, маски, перчатки с берцами, автоматы на груди — вот это вот всё. А на выходе получил вполне обычный парней в гражданке, которых можно запросто встретить на улице и не обратив внимания пройти мимо. Даже не вооружённых.

— Остальные сбежали, за ними госпожа Ринко погналась, — доложил Ланган.

— Мы пытались её удержать, но какой там! Быстрая! — буркнула Теллара. Про себя я стал называть рослую телохранительницу женским вариантом её леновского имени. — А главное, зачем? Эти придурки того не стоят!

Подтверждая это заявление, на полу жалобно застонал один из задержанных. А второй попросил не убивать их, мол, это всё ужасная ошибка. Третий был без сознания, вероятно, его вырубили при задержании.

Со слов охраны, дополненными сообщениями Уния, я получил следующую картину. Атака на дом злоумышленниками сорвалась благодаря пёселю, который решил перед сном сходить в кустики. Там он обнаружил пятерых людей в масках, наблюдавших за домом. Ещё двоих, подобравшихся прямо к стенам, он увидел, когда продолжил слежку. Они вглядывались внутрь усадьбы через окна.

Дальше всё произошло очень быстро. Парочка у дома начала возиться с окном, явно собираясь проникнуть через него внутрь, сидящие же в засаде стали подтягиваться поближе. У одного из злодеев дрогнула рука, и стекло, которое он собирался аккуратно выставить, лопнуло и осыпалась на землю дождём осколков.

Тогда-то Уний и решил атаковать. Выскочил из кустов и без лая, набросился на незваных гостей. Памятуя о своей первой ошибке, когда от избытка рвения и слабого контроля телесной формы он нечаянно убил ханьского наёмника, в этот раз мой земляк действовал осторожнее. Чтобы потом остался хоть кто-то, кого можно было допросить.

Но как оказалось, осторожничал он зря. Стоило ему появиться перед злодеями, как те с криками стали разбегаться. Он всего-то и успел, что цапнуть одного за ногу, а другого — за мягкое место. Подоспевшая по тревоге Ринко довершила разгром противника, а прибывшими последними телохранители лишь выловили тех, кто не успел сбежать. Никакого сопротивления они даже не пытались оказать.

— Так вы что, просто грабить меня пришли? — удивлённо спросил я у лежащих на полу и жалобно скулящих парней.

Сейчас, успев их разглядеть, я видел, что передо мной вовсе не зубастые профессионалы, а довольно молодые люди в возрасте от двадцати до двадцати пяти лет. Их арсенал тоже не внушал никакого уважения: парочка складных ножей, больше подходящих для резки колбасы на газетке в парке, чем для чего-то более серьёзного, короткая фомка и бытовой, продающийся в любом строительном магазине стеклорез.

Последний меня особенно умилил. Не штука с присоской и циркулем, как у нормальных домушников, позволяющая бесшумно вырезать кусок стекла, а простой инструмент с деревянной ручкой, с которой даже не потрудились сорвать наклеенный ценник. Два рубля сорок копеек!

А я-то ожидал убийц…

— Простите! Простите! — тут же зачастил один из них, здоровенный, но рыхлый детинушка, с куцей бородкой из трёх волосков, которую однозначно стоило сбрить хотя бы из жалости. — Нас навели на ваш дом! Мы не знали! Он обещал, что закроет наш долг, если мы все сделаем!

Даже к форсированным методам допроса не пришлось прибегать. Ночные гости запели, как дверной замок — от лёгкого нажатия на кнопку. И вывалили все, начиная от того, зачем пришли, и заканчивая рассказом о заказчике.

Который оказался… дилером! Человеком, который продаёт наркотики на улице. Эта компашка ему задолжала денег за товар, и вот таким оригинальным способом он решил потери вернуть. Направив этих неудачников ограбить дом одарённого! Реально повестись на такой развод могли только конченные наркоши!

Случись подобное несколько дней назад, до нашего конфликта с неблинцами, а главное, до того как я лично видел накачанного по брови аристократа на их конспиративной квартире, то решил бы, что всё это случайность. Поверил бы, что дилеры действительно бывают настолько наивными, и рассчитывают возместить убытки за счёт ограбления дома дворянина. А исполнители правда верят в то, что им удастся влезть в дом с помощью стеклореза за два сорок.

— Он сказал, что здесь не живёт почти никто! — продолжал петь неудачливый грабитель. — Только пацан, которого можно припугнуть! Сказал, что если соберём всяких штучек по дому, то этого хватит, чтобы расплатиться.

Наивные! Всё, как он выразился, штучки, уже давно были собраны и проданы дедом. Ещё в тот период, когда тот всеми силами изображал главу обнищавшего рода — во имя поддержания легенды.

Но, надо признать, план неблинцев — в том, что за нападением стоит именно они — вполне мог сработать. Так или иначе. Либо обдолбыши проникают в дом и каким-то чудом, в процессе завязавшейся потасовки, убивают меня. Либо, что куда более вероятно, создают достаточную шумиху, которую потом можно будет использовать для следующего удара по мне.

В любом случае суета вокруг моей персоны поднимется. Что не на руку мне, но вполне устраивает моих обиженных партнёров.

— Где найти вашего дилера? — уточнил я у «бородатого».

Теллара тут же подкрепила вопрос пинком под рёбра. С учётом того, что обувь глава службы безопасности семьи носила мужскую (военную!), вышло больно.

— Да он во дворах на Красной Горке тусит постоянно! — тут же сдал своего заказчика наркоша. — Там такой двор-колодец есть, с Постовой, если зайти, сразу туда попадёшь! У него битый «арус» синий, на лобовом стекле трещина большая…

В этот момент входная дверь открылась и внутрь эпично вошла Ринко. Потому что девочка-школьница в короткой юбке и гольфах, волокущая одной рукой бессознательного мужика лет тридцати, и делающая это без всякого напряжения, иначе выглядеть не может.

— Это он! — тут же воскликнул грабитель, увидев жертву лисы. — Валера Крайний! Он нас на дом навёл!

«Совпадение? Не думаю!» — глубокомысленно сообщил Уний.

— Ты как его так быстро нашла? — со смешком спросил я у соратницы.

— Да чего там искать было? — хмыкнула та, рывком отправляя тушу пленника в кучу к остальным. — Дружки этих как сорвались отсюда, так и бежали без остановки до самой Красной Горки. А там сразу во дворы и в машину к этому типу. Давай орать, что он их, мол, подставил, и у дома охрана, сторожевые собаки, — в этом месте Уний принял горделивую позу, — и чуть ли не боевые роботы территорию патрулируют. Он в ответ на них вызверился, а потом хотел уехать. Но я не дала.

— Ты молодец!

— Я знаю. Ну, что думаешь? Господин Брен так быстро сработал?

— Больше некому, — пожал я плечами. — Да и сходится всё. Даже без явной ментальной обработки людей послал, чтобы явных следов не было. Но не учёл, что я уже видел, как они рядом с наркоторговлей крутятся. Ну, точнее…

— Тот мальчик, — поняла, что я хотел сказать Ринко. — Как там его звали?

— Мазуров.

— Твои неблинцы решили показать Кочевнику, что могут здорово осложнить ему жизнь. И наркош нагнать, если понадобиться, и полицейское внимание привлечь. Мол, зря ты с нами ссориться собрался, — сделала такой же вывод, как и я, лиса.

— Логично же.

Пока мы с лисой перебрасывались репликами, Ланган с Телларой выразительно смотрели то на нас, то друг на друга. Видимо, удивляясь тому уровню откровенности, который видели. Ведь лиса впервые назвала меня Кочевником. Вряд ли она оговорилась случайно, не того уровня персона. Скорее, показала, что теперь в команде.

Я взглядом дал телохранителям знать, что позже всё объясню. Сейчас на это не было времени.

— И что ты теперь собираешься делать? — с интересом уставилась на меня кицунэ.

При этом, на лице у одноклассницы было написано, что для нее-то ответ на вопрос очевиден. Но ей хочется, чтобы я сам его озвучил.

— Что-что? — фыркнул я. — Загонять этих умников в стойло, конечно же! Не хватало, чтобы Брен сделал подобные нападения традицией. Чёрт, начинаю понимать джассанцев, которые решили их выпилить наглухо. Отмороженный всё-таки городок, и люди там такие же!

— С этими что делать? — Теллара ещё раз пнула «бородатого» под рёбра.

— Нам они без надобности, — махнул я рукой. — Вызывай полицию, объясняй обстоятельства и сдавай, как грабителей. И Кристине передай, пусть от имени рода иск им впаяют за разбитое стекло.

Не то чтобы я рассчитывал стрясти с наркоманов деньги за окно, но это было плюс-минус в традициях здешней знати — ничего не спускать, даже самую незначительную мелочь. Просто штришок.

Перепоручив заботу о задержанных Лангану, Теллара вместе со мной и Ринко прошёл в кабинет, где я коротко ввёл его в курс дела по лисе. Что она всё знает, в смысле, и будет нам помогать. Ветеран городского ополчения Ленова, даже находясь в женском теле, умудрился посмотреть на меня сурово и неодобрительно, но спорить, понятное дело, не стал. Во-первых, не его это дело, а во-вторых — что он уже мог изменить-то?

— Наши дальнейшие действия? — только спросила она. — Насколько я понимаю, мы собираемся переносить боевые действия на территорию противника?

— Нет, — произнесла Ринко, заставляя неодобрение Теллары сменить вектор с меня на неё. Мол, что ещё за новости, почему эта новенькая здесь командует? — Думаю, сейчас будет более оправдано выйти на связь с неблинцами и попытаться договориться.

— С теми, кто уже показал свою недоговороспособность? — сузила глаза безопасница, даже не представляя, что повторяет мои, не так давно произнесённые слова. И той же собеседнице.

— Они этого ждут, — кивнула лиса. — Сделали ход, продемонстрировали возможности и теперь смотрят на то, как мы отреагируем. Мы можем попытаться их отследить и решить вопрос силовыми методами.

— Так почему бы нам этого не сделать? — Теллара не собиралась сдаваться.

— А зачем? — хмыкнула ниппонская школьница. — Зачем бегать и искать врага, вместо того, чтобы самому указать ему место и время, где произойдёт его разгром?

— Думаешь, этот Брен не подумает о таком варианте развития событий?

Пока шла пикировка между охранницей и кицунэ, я молчал. Пусть сейчас пар выпустят и сами выстроят субординационную лестницу. Нельзя же, в самом деле, требовать от людей, которые только начали вместе работать, чтобы они сразу же начали друг другу доверять.

Но на последний вопрос Теллары я всё-таки решил ответить.

— Конечно, ждут. Что нам полностью на руку. Брен знает, что силы Ленова в моей ячейке совсем малы, и будет исходить из этого. Но он ничего не знает о возможностях госпожи Кикути. Как и, в полной мере, о моих. В любом случае нам нужно провести эту встречу, чтобы хотя бы примерно спланировать дальнейшие действия. Если неблинцы настроены на конфронтацию — это одно. Но если есть хоть какой-то шанс договориться, то нужно его использовать.

Теллара склонила голову, хотя и не выглядела убеждённой. А вот Ринко едва заметно одобрительно кивнула.

Это дело мы решили в долгий ящик не откладывать. Да, ночь на дворе, полиция уже во двор въехала — нужно идти и давать показания. Но чего ждать-то? Тем более, чтобы совершить один телефонный звонок не нужно много времени и сил.

— Господин Брен? — произнёс я в трубку, когда длинные гудки сменились настороженным: «Да?»

— Слушаю?..

— Нам нужно разобраться с возникшим между нами непониманием.

— Кхм… — мне почему-то казалось, что неблинец будет торжествовать или каким-то иным образом продемонстрирует своё удовлетворение. Всё-таки он же заставил меня снова с ним разговаривать. — Я только за, но почему так поздно? Что-то заставило вас изменить решение, Роман?

— Не играйте со мной, Иган! — подпустил я в голос немного раздражения. — Я получил ваше послание и готов обсудить его.

— Моё послание? — а он неплох! Такое искреннее недоумение.

— Да. Несколько молодых людей, любителей наркотиков.

— Не совсем понимаю, о чём вы…

— Люди, которых вы послали, чтобы склонить меня к переговорам! — рявкнул я, теряя терпение. — Которые должны были проникнуть в дом…

— Но я никого не посылал, Роман! — совсем уж растерянно сказал Иган Брен. — Это какая-то ошибка!

Сразу после этой фразы неблинец бросил трубку. А повторный набор номера закончился автоматическим сообщением: «Абонент находится вне зоны действия сети».

— Телефон отключил! — воскликнул я гневно. — Вот же подонок!

— Ожидаемо, — пожала плечами лиса. — Понял, что его раскусили, и решил залечь на дно.

— Надо искать!

— Надо. И принуждать сотрудничать. Где?

А вот на этот вопрос Ринко, мне нечего было ответить. Про неблинцев я знал ровно столько, сколько они считали нужным мне сказать. Конечно, я предпринимал попытки проследить за ними — Догуляй несколько раз после Перехода падал на хвост «партнёрам». Но без особых результатов. Выяснил лишь то, что в конспирацию они могут очень хорошо. Что неудивительно, с их-то историей взаимоотношений с Джассаном. Моих же ресурсов против их скрытности было явно недостаточно.

— Понятия не имею, — честно признался я.

— Такая же ерунда, — поджала губки девушка.

— Ты пыталась? — удивился было я, а потом вспомнил, что передо мной Джеймс Бонд в школьной юбке, и кивнул. — Конечно, пыталась! Ничего?

— Ну, не прям совсем ничего, — лисе явно было неприятно говорить о профессиональной неудаче. — Парочку явочных квартир я нашла, но уверена, что их прямо сейчас в спешке оставляют. Машины всё в аренде, внешность люди Брена умеют менять… — вздохнула и добавила. — Да, по сути, ничего…

— Есть ещё покровитель Строевых, тот барон, Дерябин, — напомнил я.

— Который ментальную закладку делал? — девушка скорчила гримаску. — Он ещё вчера смазал лыжи салом.

— Прости? — редко бывало, но иногда местные идиомы оставались мне непонятными. Видимо, прошли мимо культурного слоя реципиента, и мне вместе с памятью не достались.

— Когда утром ты обвинил Брена в создании Дерябиным ментальной закладки, господин барон очень быстро собрался и отбыл, — пояснила лиса. — Я попросила знакомых за ним присмотреть, но… Короче, он купил тур на испанские острова.

— Чего?

— В отпуск, говорю, уехал. На жаркие пляжи Майорки и Менорки. Так что на месяц или навсегда, эта нить для нас недоступна.

— Чёрт!

Проклятые неблинцы умело заметали следы! Как их искать теперь? Может, попытать счастья и всё же проверить их конспиративные квартиры. Маловероятно, но вдруг там отыщутся какие-нибудь указания, где их теперь искать?

— Есть пара зацепок, — произнесла вдруг Теллара.

Безопасница тоже пыталась собрать какие-то сведения про ячейку Брена. Но насколько я знал, её старания успехом не увенчались.

— Говори.

— Наркотики, — пояснила она. — Это явный след. На дом напали наркоманы, их отправил наркодилер, а Илья Мазуров, которого неблинцы попытались подложить под Переход, тоже был зависимым. Причём…

— От «золотого лотоса»! — воскликнула Ринко. — Точно!

— Ну и что это нам даёт?

После того случая с Мазуровым я всерьёз заподозрил, что люди Игана Брена как-то связаны с наркоторговлей. Возможно, самым краем, но связаны. Чтобы иметь возможность подсаживать людей на отраву, а потом использовать их тела для переселения своих соотечественников.

Попытка нападения наркоманов тоже на это указывала, да ещё и один из задержанных утверждал, что обнести мой дом их уговорил дилер. Теллара права — это точно может быть зацепкой.

— Я проверю тему с наркоторговцами, — тут же вызвалась Ринко. — И того дилера попробую найти.

— Тогда я возьму на себя Мазурова. Вдруг ему что-то известно?

— Маловероятно, но попробуй, — выразила сомнения лиса. — У тебя, по крайней мере, есть повод его навестить.

Правда, эти дела пришлось перенести на следующий день. А ещё с утра писать прошение на имя директора школы, чтобы тот предоставил мне два дня, свободных от посещения школы. Странно звучало, конечно. С одной стороны, всё висит на волоске, а с другой — никак нельзя без уважительной причины пропускать занятия. Выпускной класс, все дела.

В общем, сразу с утра мы разъехались каждый по своему направлению. Ринко искать дилера, а я с Телларой и Ланганом — наносить визит Мазуровым. Дорогу до их дома я провёл, вспоминая всё, что узнал о «золотом лотосе». Просто, чтобы ничего не упустить в разговоре с Ильёй.

Если суммировать все сведения, в том числе полученные от лисы — это достаточно древнее вещество, даже я бы сказал, составная часть культуры общества, в котором существуют магии. Раньше производилось из особого сорта лотоса, откуда и пошло название, и представляло в готовом виде золотистый порошок. Как правило, его добавляли в воду и пищу магическим арестантам, из числа тех, что выгоднее было держать в тюрьме, а не убивать. Что полностью блокировало их энергетические каналы. То есть — лишало магии.

Произведённого из органики порошка было мало, стоил он безумно дорого, так что позволить себе подобный способ содержания пленников могли очень и очень немногие. В основном королевские дома и близкие к ним аристократы. Так что до середины двадцатого века, как наркотик его никто не рассматривал.

Всё изменилось, когда «лотос» научились синтезировать. Химический способ, в отличие от древнего, не требовал наличия в составе оригинальных компонентов, а субстанция, получающаяся в итоге, действовала схожим образом. С парочкой небольших отличий. Синтетика вызывала у принимающих магов лёгкое чувство эйфории, а неодарённых убивало на месте.

Его производство всё равно оставалось дорогим, однако не таким, как прежде. Так и началось его тихое и незаметное распространение в среде одарённых. Но уже не как средство борьбы с врагами. Где-то в восьмидесятых прошлого века, маги обнаружили, что плюсом к эйфории от порошка идёт ещё и восприимчивость к алкоголю и наркотикам. Ну а дальше, как говорится, свинья грязь найдёт.

В следующие двадцать лет синтетический «лотос» прочно занял нишу наркотика для элиты. Аристократия стала использовать его, чтобы просто расслабиться, побыть недолго обычным человеком, которого легко пьянит алкоголь и другие вещества. Далеко не сразу выяснилось, что хотя сам по себе он не вызывает привыкания, потреблённые под его воздействием психотропные, галлюциногенные и прочие изменяющие сознание препараты, это вполне себе успешно делают.

В среде дворянства впервые за столетия появились алкоголики и наркоманы. А потом пошли и первые смерти от причин, магам совсем несвойственным. Передоз, белая горячка, отравления… Только тогда власти забили тревогу. Ведь сам краеугольный камень, на котором держалось превосходство одарённых, внезапно пошёл трещинами. Не говоря уж об ударе, нанесённом генофонду.

«Лотос» запретили. За употребление назначали большие тюремные сроки, за хранение — наказывали ещё сильнее. За продажу же и вовсе ввели смертную казнь. Но единожды отведавшие запретного плода уже не хотели от него отказываться. А так как клиентура была очень и очень платёжеспособной, наркоторговцы шли на любой риск ради фантастической прибыли. И синтетический наркотик прочно обосновался в нише золотой молодёжи.

Всё это говорило мне о том, что занимающиеся его продажей люди очень опасны. И наверняка имеют прикрытие в среде той же аристократии, а значит, и силовых органах тоже. Связываться с ними было таким же безумием, как прыгать с крыши высотного здания без парашюта. Однако неблинцы на такой риск пошли. И даже более того — сами стали дилерами. Посчитали, что приз стоит риска.

Вряд ли забрались в иерархии наркоторговцев слишком высоко, но уж точно не болтались на самом дне. Средний уровень или около того. Найти выходы на который будет довольно непросто.

Райончик, в котором, по словам лисы, жил нужный нам дилер, оказался теми ещё трущобами. Вот, казалось бы, не так уж и далеко от центра, а вид такой, будто из столицы империи в какую-нибудь депрессивную деревню заехал. Старые здания в три-четыре этажа, каждое с многочисленными пристройками из дерьма и палок. Балконы, переходящие в лестницы, идущие в самых разных направлениях. Захламлённые остатками строительного мусора и имуществом жильцов дворы.

Всё это превращало местность в настоящий лабиринт. В таком месте, согласно русской традиции, спасаться было легче, чем ловить. На что, вероятно, этот наркобарыга и рассчитывал. Даже при плотной полицейской облаве, было достаточно юркнуть в какую-нибудь неочевидную дыру, и скрыться.

Наверное, такие места имелись в любом достаточно старом городе. Наследие прошлого, перед уничтожением которого власти попросту пасовали. Точнее, перед сложностями в виде расселения невероятного количества прописанных жильцов, у которых, только коснись, и семеро по лавкам найдутся, и братья-инвалиды, и друзья в прокуратуре. А ещё в каждой квартире обязательно будут прописаны беременные матери-одиночки, что станут исправно рожать по младенцу в год всё то время, пока длится судебная тяжба.

Результат налицо: трущобы, при виде которых все стыдливо отводят глаза, делая вид, что их здесь нет. В то время как земля в таких кварталах, при активной застройке вокруг, чудесным образом продолжает расти в цене.

Естественно, наш дилер жил чуть ли не в центре такого района. Как будто могло быть иначе!

— Я тут пробежалась по местности, — начала инструктаж лиса. — И вот что выяснила. Свалить он может только тремя путями. Дверь квартиры, окно в комнате, которое выходит на крышу сарая, и второе окно, из кухни. Живёт он на втором этаже. Дверь я возьму на себя. Иван с Лёшей будут контролировать окно над сараем. А Рома с Дарьей встанут под вторым. Там спуск не такой удобный, но сразу на земле возможность сигануть и направо, и налево.

Несмотря на то что теперь Ринко было известно о том, кем на самом деле являются мои «слуги», именовать их она предпочитала по-старому. Никто, впрочем, не возражал.

— Ты одна-то, если что, с ним справишься? — уточнил Догуляй, ещё не видевший лису в деле. Слыхать-то слыхал, но на вид же просто девчонка-пигалица!

— Это у вас двоих может не получиться! — фыркнула та с королевским чувством превосходства. — Всё, погнали!

Пробравшись с Телларой под «наше» окно, я замер и выпустил «дымку». Исходно это всё-таки конструкт, предназначенный для обнаружения врагов и ориентирования на местности. Ну, в темноте там или тумане. Микрочастицы пыли прекрасно показывают магу любое движение, а с практикой ещё и местность вроде эхолокатора обрисовывает.

Последним, более продвинутым вариантом, я не владел, так как пошёл по иному пути развития, все силы сейчас бросал в него. Но первым вполне неплохо наловчился пользоваться. А уж зная, где примерно находится нужный нам объект, запросто мог его обнаружить и отслеживать.

«Дымка» сразу обозначила на втором этаже, буквально в пяти шагах от окна, движущегося человека. Не быстро и не медленно — так люди ходят в обычном ритме. По своим делам, в своём доме. Вот он замер, будто прислушиваясь — это, вероятно, Ринко, постучала в дверь. И направился в противоположную сторону. Прямо к кухонному окну.

Какой пуганный, надо же! Сразу бежать решил, даже не проверил, кто за дверью. А может это курьер пиццу привёз? Или имперская почта России явилась извещение о бандероли вручить?

— Похоже, к нам идёт! — шёпотом сообщил я Телларе и присел за грудой сто лет назад оставленного здесь строительного мусора. По-настоящему старой, сквозь битый кирпич, обрезки кровельного железа и сгнившие в труху доски уже деревца с мою руку проросли.

Женщина кивнула, тоже отступая в тень. И сразу на втором этаже скрипнуло окно, после чего раздалось два негромких хлопка. Вершина кучи, что служила мне укрытием, брызнула крошками кирпича. Как он нас заметил?

— Стрелок! — тут же отреагировала Теллара и кинулась ко мне. Сбила с ног и закрыла собой.

— Ты чего творишь! — зашипел я. — Уйдёт же!

Но приоритеты, которые были буквально выгравированы у бывшего полицейского из Ленова, были таковы, что дилер мог сколько угодно сбегать, а вот Кочевник — должен остаться живым.

Позиция для стрельбы у нашего наркоторговца была очень выгодной. Но на наше счастье, он не решился устраивать затяжную перестрелку. Шуганув засаду, стрелок бросился к другому выходу из ставшей ловушкой квартиры. Оставалось надеяться, что лиса хорошо изучила возможные пути его отхода, и их тут не больше трех.

Выбравшись из-под Теллары и снова запустив «дымку», я обнаружил неподалёку от нашего окна уже два живых объекта — лиса, похоже, успела войти внутрь. Снова раздались знакомые хлопки, звуки ударов, какой-то треск. А пару секунд спустя, выбив по пути спиной деревянную раму, со второго этажа вылетел мужчина. И по короткой дуге приземлился в двух шагах от моих ног.

Сделал он это крайне неудачно. Плюхнулся на спину, плашмя, даже крикнуть не успел — воздух выбило из легких жёстким приземлением. Бросив короткий взгляд на появившуюся в окне Ринко, я тут же бросился к дилеру, формируя из «дымки» жгуты-каналы.

Плохо! Очень плохо! Кровь изо рта, едва вырывающийся вместе с нею хрип, неестественно вывернутые руки — похоже, при падении он не только сломал себе пару костей, но и отбил все внутренние органы. Того и гляди отойдёт… Ну да, всё верно, вот и диагностические щупы показывают многочисленные повреждения.

Вроде и высота небольшая, но очень уж неудачно упал. Да и внизу не перина ждала, а густо покрытая разным хламом земля.

— Сильный противник, — хмуро сообщила лиса, мигом позже оказавшись рядом и накладывая руки на грудь раненого. — И быстрый. Никак не хотел сдаваться. Пришлось…

Это она так извинялась за то, что чуть-чуть не грохнула одну из двух наших зацепок в поисках неблинцев. Я кивнул, принимая оправдания. Хотя и удивился. Это же кем надо быть, чтобы целая кицунэ про тебя такое сказала? Она, конечно, не суперчеловек, но противник крайне опасный.

— Я могу его поставить на ноги, но нужен донор, — продолжила между тем подруга. И бросила взгляд на Теллару, одними глазами сразу и спрашивая, и предлагая.

Решение ко мне пришло в виде озарения. Зачем тратить жизненные силы Теллары на восстановление здоровья этого мерзавца, а потом еще и выбивать из него силой сведения, подумал вдруг я. Которыми он, в конечном итоге, может и не обладать. Не лучше ли решить вопрос более радикально? Тем более что все прочие условия соблюдены.

— Есть идея получше, — мотнул головой я. — Сможешь его удержать, чтобы он не умер хотя бы несколько минут?

— Да. Погоди, ты собрался?..

— Именно! Всё, не мешай.

Прикрыв глаза, я сосредоточился и выстрелил послание сквозь межмировое пространство. Ответ от Маяка пришёл почти сразу, словно Эрика ждала моего сообщения.

«Насколько срочно?» — только и спросила она. Профессионал, буквально живущий на работе. А ведь в моём зове содержалась только одна фраза: «Требуется Переход».

«Две минуты. Может, три».

«Харон!..»

«Обстоятельства, Эрика!» — о конфликте с Иганом Бреном она знала из моего вчерашнего доклада, так что быстро сделала выводы. Правда, поняла всё по-своему.

«Не получится, как с Унием? Или того хуже?»

В смысле, что реципиент умрёт до того, как сознание леновца долетит до Деноса?

«Других живых существ рядом нет. Союзник удержит его».

«Союзник…»

Про лису Эрика тоже знала, поэтому последняя её фраза прозвучала не как вопрос, а лишь выражение неодобрения. Мол, нарушение секретности, возникающие в связи с этим угрозы… Короче, то, что я был вынужден открыться Ринко, моему Маяку очень не нравилось.

«Время, подруга! — поторопил её я. — Статус Перехода?»

Мог бы и не спрашивать, на самом деле. Знал ведь, что Эрика начала подготовку чуть ли не в тот же момент, когда я с ней связался. Опыт уже имелся. Но на сердце стало чуточку спокойнее, когда она отчиталась:

«Платформа готова, очередник направляется к ней. Уложимся в твои две минуты. Из-за проблем с неблинцами, Координаторы решили ещё усилить твою группу силовиками».

«Коротко, кто?»

«Лит Закар, из падальщиков».

Веди мы с Эрикой беседу лицом к лицу, я бы, наверное, сейчас, выпучил на неё глаза. Падальщик? Серьёзно? Как такое вообще возможно?

«С каких пор падальщиков стали брать в программу?»

«Ни с каких. Лита оказался у нас случайно, когда поисковики принесли его из-за стены. Он отличный боец и не такой отбитый, как остальные в его братии, даже сотрудничал с внешними группами и помогал им выбираться. Ребята нашли его едва живым неподалёку от города, когда выходили на поиск. И Совет решил, что в твоих обстоятельствах тебе понадобится специалист по выживанию».

«Которого нашли едва живым?»

«Ха-ха, — хмуро оценила шутку Эрика. — Очень смешно».

«Слушай, а он хоть адекватный?»

У меня нет сейчас такой роскоши, как выстраивание отношений с новым человеком, как было с Догуляем. Не в разгар конфликта с неблинцами.

«Психологи утверждают, что да. Немного сдвинут на личной свободе, полное отсутствие субординации, но это падальщик, там без вариантов. Но с дисциплиной знаком и в команде работать умеет… Все, мне сообщают, что он на платформе. Готовность?»

Я открыл глаза и посмотрел на лису. Та кивнула, мол, живой, держу.

«Мы готовы. Начинаем!» — сообщил я Эрике.

Создав свою точку моста между мирами, я позволил себе немного посторонних мыслей. Связанных, конечно же, с кандидатом на Переход. Падальщик, ну надо же! Я их вживую видел всего раз, когда нас на практике за стены выводили. Не лучшие представители нашего вымирающего вида. Люди, которые по разным причинам предпочли жить за стеной. В основном отказавшиеся от безопасности периметра из-за совершенных преступлений, и вынужденные теперь выживать в пустошах.

Для понимания: выживать — это не столько умение прятаться от песчаных бурь, кислотных дождей и мутантов, сколько каким-то образом находить пропитание в мёртвых землях. Основной навык — это умение убивать конкурентов. Хотя бы для получения белков, жиров и углеводов.

Но были и другие, вроде Лита, которые выбрали этот путь добровольно. Тоже отбитые ребята, но с какими-то понятиями. Сдвинут на личной свободе, да? Что же, посмотрим-посмотрим! С другой стороны — человек, способный выживать в мёртвых землях вокруг Ленова, здесь точно не будет бесполезен.

Едва слышимые хрипы, вырывающиеся из горла умирающего дилера вдруг прервались глубоким вдохом. Тотчас восхищённо выругалась лиса, своей магией поддерживающая жизнь в его теле.

— Аматэрасу, впервые вижу такое! — прошептала она. — Он исцеляется прямо на глазах! Будто с ним делится ки целый десяток доноров, а каналы, по которым льётся энергия, толщиной с корабельные канаты!

Энергия Перехода, ага. Однократное, но при этом — ультимативное излечение от всего. Вообще, от всего, даже смертельных ран. Человеческое тело возвращается к своему физическому оптимуму и становится полностью здоровым. С непривычки действительно выглядит как чудо. Даже такую опытную даму, как Ринко, проняло.

И что не менее важно, при вселении сознания в тело умирающего, новый жилец получает доступ ко всей памяти прежнего владельца. Что-то, конечно, будет утрачено, в некоторых кластерах придётся разбираться несколько дней — не все их хранят «записи» в порядке, а ещё меньше людей каталогизирует их. Но большая часть данных краткосрочной памяти окажется под рукой в тот же момент, когда Лит Закар откроет глаза.

А значит, мы узнаем всё, что знал дилер. В частности, кто ему приказал отправить наркоманов на мой дом. И, прошу заметить, без всяких пыток и опасности потерять важный источник информации. Эй, кажется, я только что изобрёл новую и очень эффективную форму допроса! Кто-нибудь это способен оценить?

— Кочевник… — вытолкнул первое слово леновец, безошибочно определив в трёх нависающих над ним лицах, самое для него важное. — Великое Древо, у меня снова есть ноги!

Ух ты! А про это Эрика ничего не говорила. Упомянула лишь, что поисковики обнаружили его неподалёку от города едва живым. А он, получается, был серьёзно покалечен.

— Добро пожаловать, Лит, — улыбнулся я и положил руку на его грудь. — Полежи ещё пару минут, приди в себя.

Тот едва заметно изогнул губы, кивнул и закрыл глаза. А у меня, фактически только сейчас, появилась возможность рассмотреть дилера.

На вид лет тридцать, может чуть старше. Одет неброско и сам по себе весь какой-то не запоминающийся. Светло-русые волосы коротко, по-военному, стрижены, лицо без шрамов, славянского типа, ничем не примечательно. А вот сложен недурно! Лиса, осматривающая, как зарастают его повреждения, без всякого стеснения задрал толстовку с майкой, обнаружив там литую мускулатуру без грамма жира.

— Дилер, значит… — задумчиво произнесла она, не отрывая взгляда от кубиков пресса на животе мужчины. — Какие интересные пошли наркокурьеры! Надо узнать у него телефончик тренера.

Мне тоже это показалось странным. А если сложить с тем, что Ринко оценила его, как опасного противника, и была вынуждена драться с ним в полную силу — то просто чертовски странным! Это что за организация такая, что в ней обычными уличными дилерами работают накачанные бойцы с навыками рукопашного боя?

— Лит, что можешь сказать про реципиента? — спросил я. — Говори на родном языке, здесь все свои.

На освоение языка из памяти предыдущего владельца тела времени у всех уходило по-разному. Но не меньше нескольких часов, это уж точно. А вот сведения о личности доступны почти всегда сразу.

— Сейчас, — прошептал падальщик. — Так… Имя Андэрэ… Андрей Филоноф. Он продаёт… продавал наркотики на улице. Мелкий дилер, можно сказать, шестёрка в этом бизнесе. Знает парней посерьёзнее, но старается с ними не связываться.

— Да ладно! — не поверила лиса, когда я всё это синхронно перевёл на русский. — А откуда такая подготовка?

— Он военный. В прошлом, — покопавшись в памяти погибшего дилера, сообщил Лит. — Изгнан с позором… Так… У него проблемы с психикой на фоне ранения в голову. Потом несколько военных преступлений: убийства гражданских, пытки, мародёрство. Должны были отправить под трибунал, но что-то… Ага! У него звание героя за пограничный конфликт… доказательств не хватило… в командовании подразделения служил друг отца… спустил всё на тормозах, сумел добиться отставки…

— Достаточно, — взмахнула рукой Ринко, пока я перечислял послужной список нашего дилера. — Поэтому и не смог найти себя нигде больше, даже в преступных организациях не захотели иметь дела с психом, хотя навыков хватило бы на то, чтобы стать высокооплачиваемым убийцей. Зацепился за продажу наркотиков, понятно. Вряд ли он может что-то знать. А жаль, след неплохой был.

— Погоди, — попросил я. Снова обратился к Литу. — Ты можешь найти в его памяти вот что. Зачем он послал нарков в дом к дому графа Брюса? И вообще, откуда он про меня, в смысле, про графа Брюса, узнал?

Кряхтя, вновь прибывший леновец сел. Пошевелил руками, ногами — за последним наблюдал с детской улыбкой на лице. Потом кивнул, вновь закрыл глаза, бормоча под нос, как заклинание: «Брюс, граф Брюс…» Ненадолго, к счастью.

— Да, есть, — сказал он, глядя на меня. — Ему приказали это сделать. Один из тех серьёзных парней, от кого он получает товар. Я… Он знает только его прозвище — Куцый. И то, что он постоянно торчит в одном ночном клубе…

— «Пальмира»? — затаив дыхание произнёс я.

— Да… Как ты узнал?

Мы с лисой переглянулись. Похоже, пазл начал складываться.

От квартиры дилера мы отправились… нет, не в ночной клуб. Смысл? Он работать начинает только ближе к вечеру. Так что мы поехали домой. Пришлось, правда, потесниться, у нас ведь на заднем сидении ещё один пассажир появился, а нас там и до него трое было.

К тому же Лит был лежачим. Точнее, сидеть мог, но постоянно заваливался то на одну сторону, то на другую. Догуляй, оглядев нашу одежду, горестно скривился: грязная мол, а у новоприбывшего ещё и окровавленная. На лице бывшего босса профсоюзов Ленова буквально читалось: «Это же сколько мне после вас заднее сиденье оттирать!» Окончательно вошёл в роль водителя, похоже.

— Итак, что у нас есть, — тоном заправского детектива начала Ринко. Правда, этот образ немного смазывался тем фактом, что девушка без стеснения сидела на моих коленях. — Этот дилер, Куцый из «Пальмиры» точно работает на неблинцев. А вот дальше варианты. Либо он в курсе, кто они такие, либо нет…

— Либо сам из числа людей Игана Брена, — за неё договорил Ланган. Он как раз закончил шептать Литу краткое содержание всех предыдущих событий, чтобы бывший падальщик тоже понимал, что здесь происходит.

— Либо, так, — подтвердила лиса. — Но в любом случае он пока не знает, что мы начали на него охоту. А значит, нужно быть осторожными, ведь у нас всего одна попытка его взять. Провалим её, и он тут же уйдёт на дно, как сам Брен или тот барон Дерябин. И оборвётся наша последняя ниточка. Придётся с нуля всё начинать.

Все согласно закивали, я в том числе. А потом тихо, одними губами, попросил девушку сместиться чуть ближе к коленям и подальше от бёдер. Физиология юного тела выдавала вполне определённые реакции, которые мешали ясно мыслить. Не как настоящему шестнадцатилетнему парню, который бы здесь слюнями всё извозил, но изрядно.

Ринко с деланным недоумением посмотрела сперва на мои покрасневшие щёки, потом также удивлённо на вздыбившиеся штаны и пожала плечами, мол, а что такого-то? Но потом всё же сдвинулась в указанном направлении. Ещё и нос недовольно сморщила, дескать, тут жёстче!

— Отправимся в «Пальмиру» вечером, — через некоторое время, когда кровь вернулась в голову, произнёс я. Приходилось, правда, демонстративно игнорировать то, как Лит с Ланганом сдерживали улыбки, стараясь не смотреть на меня. — Усечённым составом. Со мной поедет только Ринко и наш новый телохранитель. Ну и Догуляй за рулём.

— Это опасно! — тут же возмутилась Теллара. — Я не имею права!..

— Это ночной клуб, Даша, — отмахнулась от претензий начальницы службы охраны лиса. — И наша задача не привлекать к себе внимания. Как, по-твоему, это делать, заявившись туда с целой кучей телохранителей?

— Обычно! — не сдалась женщина. — Там же множество высокородных, и все будут с охраной!

— Они — да, — согласился я. — Но мы-то едем туда не кошельком посветить. В идеале, достаточно меня и Ринко, но Лит нужен, чтобы опознать этого Куцего. Ты, кстати, как сам? — уточнил у вчерашнего падальщика. — Сможешь ходить к вечеру?

— Думаю, да, — отозвался он.

— Всё равно! — упрямо опустила лоб Теллара. — Мало ли что может случиться?

— Слушай, мы просто срисуем Куцего, после чего Ринко проследит за его перемещениями, — пришлось пускаться в объяснения. — Не в ночном клубе же его брать, правда? А она подыщет местечко, где захват можно произвести без свидетелей…

— И повторить сегодняшний опыт? — вполголоса, но всё же довольно отчётливо проговорил Догуляй. — Заменить его сознание нашим соотечественником?

— А что, неплохо же получилось! — не смутилась лиса. — И источник информации получили, и нового бойца, и мёртвое тело никуда прятать не нужно! Сплошные плюсы! Считаю, с Куцым также нужно поступить!

— В целом, согласен, — кивнул я.

Решение о Переходе для смертельно раненного дилера хоть и пришло внезапно, но при ближайшем рассмотрении всё больше и больше мне нравилось. Всё, как сказала хвостатая — и в людях прибыток, и в информации, и без следов и обвинений в убийстве. Отлично же!

А Куцего я смогу до состояния полутрупа одной только откачкой энергии довести, что сделает возможным использовать Переход. Главное, в процессе дилера до конца не убить, но я, вроде, уже наловчился немного контролировать выкачивание ки. Моральный аспект, опять же, не страдал — наркоторговец был врагом, с которым церемонится не требовалось. Да и вообще — дрянным человеком, подсаживающим молодёжь на дурь.

Единственное, что могло помешать реализовать именно эту схему, вариант, при котором Куцый окажется переселенцем из другого мира, неблинцем. Тогда придётся действовать по-другому. Захватить его в плен, выпытывать нужные нам сведения и даже убивать, мы сможем без всяких проблем. А вот использовать для Перехода — нет. Законы мироздания в данном случае сработают на его стороне. Нельзя дважды перенести сознание в одно и то же тело. Не спрашивайте, почему — никто не знает. Просто так работает Великое Древо.

Дома мы тут же начали приводить Лита в порядок. Физически он и так был здоров, но сохранялся определённый расфокус сознания после Перехода. Леновец иногда попросту зависал, не в силах понять, кто он теперь — падальщик Лит или контуженный и изгнанный из армии Андрей Филонов. Порой этот ступор мог длиться по минуте, да и на выходе из состояния он не вполне чётко всё сознавал.

Медитации с лисой немного улучшили ситуацию. Во всяком случае сократили время зависания больше чем вдвое. И происходил не так часто. К вечеру он вообще должен быть в полном порядке. А значит, вполне мог ехать с нами в «Пальмиру» — так-то мы не собирались там боевых действий устраивать. Главное — держаться поближе к нему, и выводить из ступора, если таковой вдруг случится.

А там уже останется только засечь Куцего и уходить. Лиса всё остальное сделает сама.

— Роман, так нельзя делать! Нельзя, понимаешь? Аматэрасу, о чём ты думал, вообще? Это же сын Шувалова! Шувалова, Роман! Одного из Семи князей Российской империи! Родственника императора! Ты это хотя бы понимаешь? Нельзя подменить его наследника, а потом рассчитывать на то, что тебе удастся договориться с властями! Легализация беженцев из другого мира? Ха! Да тебя и слушать бы никто не стал! Элиты, узнай, что ты сотворил, сделали бы всё, чтобы от тебя и твоих людей даже памяти не осталось!

В таком состоянии Ринко я раньше не видел. Всякой она уже была: и невинной школьницей, и пылкой любовницей, и даже безжалостной убийцей. Но такой гневной фурией — ещё никогда. Хорошо ещё, что мы закрылись от всех в кабинете, даже Уния выгнать пришлось, а то бы встал серьёзный вопрос о том, кто тут главный. Точнее, ни у кого бы больше такого вопроса не возникло.

Возражать, спорить или оправдываться сейчас не было никакого смысла. Хотя бы потому что она была во всём права. Решение, которое я принял в ночном клубе, рядом с умирающим княжичем Шуваловым, было импульсивным и не очень обдуманным. Счёт шёл на секунды, и я выбрал вариант с Переходом. Хотя и понимал все риски.

Можно было бы дать ему умереть. Не моё дело, если подумать. Загнулся княжич от передоза — закономерный итог его образа жизни. Шувалов старший погоревал бы, да и успокоился. По крайней мере, не винил бы никого, кроме своего беспутного наследника.

Но я поставил на риск. Сперва, чтобы спасти жизнь мажора — очень уж мне хотелось получить в должники такого могущественного вельможу, как его отец. А потом, когда стало ясно, что этого у меня не выйдет, на Переход. Пройди он как положено — точно так же рассказал бы всё лисе и сделал бы это нашей общей тайной. Которую она хранила так же свято, как и я — никуда бы не делась. В конце концов, ниппонка в этой схеме сама по кончикам ушей замазалась.

За конспирацию самого Шувалова волноваться не стоило, ведь вместо очередника, Эрика предложила для переноса сознания одного из самых подготовленных леновцев. Из числа тех, кто не закончил обучение на Кочевника, и уже на старте обладал и знанием языка, и даже возможностью ограниченной связи с Маяком. Он бы быстро освоился в новом теле и через некоторое время наладил со мной контакты.

Но — не свезло. И теперь я в полной мере вкушал её справедливый гнев.

— Как же хорошо, что у тебя ничего не получилось!

Этой фразой она свою речь завершила. Сопроводив её выдохом, мол, по краю прошли. И сообщая, что в дерьмо по брови мы не вляпались, не по чьей-то заслуге, а на чистом везении. Помощь сил свыше, не иначе.

— Ага, чистая удача, — хмыкнул я невесело. — Привести в мир, в тело наследника высокопоставленного имперского сановника непонятно кого и неясно откуда.

— Сарказм?

— Он, родимый…

— Но уж лучше так, чем удачное вселение… — сделала она своеобразный вывод. — Ром-ром, как это вообще могло произойти?

Ну вот, я снова Ром-ром, а не Роман. Хороший знак. Видимо, моё убийство, совершённое с помощью когтистой лапы, вырывающей сердце, больше не планируется.

— Да хрен его знает, Ринко! — честно ответил я. — Сперва я подумал на неблинцев…

В самом деле, так и было. Когда осознал, что в тело княжича вошло сознание вовсе не того человека, которого я ждал, то подумал именно на них. Ну а что, логичное же объяснение! Где-то рядом находился Кочевник из Неблина, который и подгадал момент, поставив метку для Перехода раньше меня. И плевать, что Иган Брен утверждал, что у них нет специалиста, способного установить связь между мирами! Он и раньше мне лгал, мог исказить правду и в этом.

Но потом произошло нечто, что поставило этот вывод под сомнение. Я сидел на коленях у тела княжича, наблюдал за тем, как исцеляется от отравы его организм, когда он вдруг открыл глаза.

«Ты, тварь, в опера питерского главка стрелял! — произнёс он, явно приняв меня за кого-то другого. — Конец тебе!»

На чистом русском языке это сказал. После чего закрыл глаза и вырубился. А дальше набежала охрана молодого Шувалова, его приятели, и оттеснили меня от тела. У одного из телохранителей в руках оказался мобильный реанимационный комплекс, к которому парня сразу же и подключили. Видать, большой опыт у его службы безопасности имелся.

Я же поднялся, погруженный в свои мысли, и побрёл к столику. Думая только об этой фразе княжича, сказанной на русском языке. И понимая, что ни один леновец или неблинец в момент прихода в себя, не заговорит на чужом для него языке.

Было очевидно, что в тело мажора вселилось сознание человека из другого мира. Но не из моего.

Сколько так просидел с пустым бокалом в руке, не знаю. Вышел из оцепенения, лишь когда к столику подошёл Лит и сказал, что нашёл Куцего. Мол, в клубе какая-то суматоха возникла, у одного из высокопоставленных гостей случился приступ. Дилер, когда узнал об этом, тут же засуетился и свалил из «Пальмиры» в сопровождении двух охранников. Лит едва успел навести на него Ринко. Сейчас девушка преследовала наш объект.

Мне же в клубе больше делать было нечего. Поэтому в компании бывшего падальщика и профсоюзного босса отправился домой. А там до полуночи ждал возвращения лисы. Которой по прибытии всё рассказал — нельзя было скрывать подобные сведения от союзника, если хочешь, чтобы он таковым и остался. Остальные уже были в курсе.

— Опер из питерского главка? — повторила девушка. — В смысле, оперуполномоченный? Полицейский?

— Ну, вероятно, — неуверенно кивнул я. Определённо кицунэ в этих вопросах разбиралась лучше меня.

— Главк — тоже понятно, так обычно называют главное управление. В нашем случае — полиции, — продолжила рассуждать лиса. — А вот «питерский» что значит?

Тут у меня догадки были. И я ими с союзницей поделился.

Дело в том, что в Деносе, в этом мире, в смысле, не было такого города, как Питер. Или Санкт-Петербург — так официально звучало его полное название. Наверное, потому, что здесь и Петра Первого из рода Романовых не было, как и самой этой династии на российском троне.

Зато город Санкт-Петербург имелся на другом Листе, куда Ленов сперва собирался проводить миграцию. Но отказался от этой идею, поскольку обстановка там была слегка напряжённая. По правде сказать, были серьёзные сомнения в том, что тот мир продержится хотя бы сотню лет. А не превратится в радиоактивные пустоши после обмена массированными ядерными ударами между странами. Ну и смысл был туда лезть?

— Получается, что в теле княжича у нас полицейский из… как вы тот мир назвали?

— Терос. У них самоназвание сходное…

— Да неважно! Полицейский из Тероса! Охренеть!

Да уж, точнее не скажешь. Именно, что охренеть. А главное, непонятно, как это вообще возможно? Неужели здесь, в этом мире, действуют Кочевники с других Листов? Сразу два мира ведут миграцию? Как-то маловероятным мне это кажется, хотя и даёт объяснение произошедшему.

Нет, скорее всего, случившееся — просто набор совпадений, не более. Если оттолкнуться от фразы прибывшего в тело Шувалова полицейского, то его в родном мире он погиб. Был убит, а если точнее — застрелен. И умирая там, его сознание зацепилось за мою метку для Перехода. После чего на воле и нежелании умирать, заняло тело княжича. В конце концов, примерно так мой народ и открыл способ перемещения между мирами.

— И что думаешь делать? — осторожно уточнил я.

— Я? — удивленно-возмущенно вскинулась лиса. — А почему я должна что-то делать? Если подлог будет обнаружен — пусть сам Шувалов-старший с этим и разбирается. Мы здесь совершенно ни при чём, никто и не вспомнит, что рядом с умирающим мажором сидел некий граф Брюс. А если нет… Ну, стоит понаблюдать за ним издали, наверное. Не привлекая к себе внимания. И если он покажет себя опасным, то устранить его.

У меня, кажется, глаз задёргался от такого вывода.

— Рин-рин, ты серьёзно? А кто на меня только что орал за то, что я посмел в сторону наследника одного из Семи дышать?

— И что, не по делу? — изогнула она бровь.

— Но сама вообще его убить планируешь!

— Ну, не его, а пришельца, если уж быть точным, — отмахнулась кицунэ. — И не планирую, а рассматриваю такую возможность на случай, если он станет для нас опасным. Это вообще другое!

Ну да, ну да! Никогда мне не понять женской логики. Особенно когда женщина — лиса-оборотень и шпион с двухсотлетним стажем.

— То есть, пока просто оставим всё как есть?

— А что ещё можно сделать? Заявиться к его отцу и рассказать ему всю правду? Не тупи, Ром-ром! У нас своих проблем выше головы!

— Это да, — кивнул я. В самом деле, что мы могли сейчас поделать с пришельцем (предположительно!) из Тероса? Да ничего! А текущие дела требовали немедленного участия. — Расскажи, что с Куцым. Нашла его логово?

— Логово, ха-ха! — развеселилась Ринко. — По-твоему, если он наркодилер, то скрываться должен в тёмных и мрачных подземельях? Спешу тебя разочаровать, живёт он, не прячась и даже кичась богатством. Судя по всему, деятельность по подсаживания дворянских деток на наркоту даёт неплохой доход. У него двухэтажный особняк в элитном посёлке на берегу Клязьмы. С видом на реку, между прочим, и собственным причалом.

— Там будем брать? — нахмурился я.

— Повезло, что нет. Пробраться туда было бы сложно даже мне. Охрана внешнего периметра, видеокамеры на каждом углу без мёртвых зон, куча датчиков… И это не говоря о сигнализации в самом доме и парочке охранников, постоянно находящихся рядом с ним. К счастью, он туда только заехал за какими-то вещами, после чего рванул на неприметную квартиру на окраине. Где и остался ночевать. Причём один. Охрана в машине на улице осталась.

— И почему он так сделал?

— Сложно сказать, — пожала плечами девушка. — Мне кажется, что он решил, будто после инцидента с княжичем, к которому он, как ни крути, причастен, Шувалов станет искать того, кто продавал его сыну «золотой лотос». И в этом случае никакая личная охрана и меры безопасности элитного посёлка, несчастного не спасут. А вот неизвестность — вполне. Квартирка-однушка, скорее всего, куплена на другое имя, а то и вовсе съёмная. То есть, специально подготовленное логово, — последнее слово она иронично выделила. — Никто и не подумает его там искать.

— Значит?..

— Верно. Брать его будем там. Сегодня. Часа через два поедем. А ещё лучше часам к трём ночи. Самый крепкий сон, да и нам нет смысла с этим делом затягивать.

Он уже давно привык начинать рабочий день с чашки кофе. Горячий и ароматный напиток в белой чашке, тикающие часы на каминной полке, косые лучи солнца, пробивающиеся сквозь неплотно задёрнутые шторы кабинета. Идиллия, предваряющая время, заполненное событиями, сложными решениями и неприятными людьми.

В этом мире было множество вещей, которые Иван полюбил, одно только их перечисление заняло бы пару часов. Но кофе… Кофе стоял на отдельном постаменте! В первые дни своего пребывания здесь, он не мог понять, как их Кочевник Лука может наслаждаться этой чёрной и горькой жижей, после которой рот хотелось прополоскать водой.

Но распробовал. И теперь уже не мог от него отказаться. Нет, сударь, ни за что!

Ценность кофе для Ивана открылась не в самом вкусе напитка или его аромате. Не настолько он нуждался и в его бодрящих свойствах — после Перехода организм реципиента был идеально настроен и вполне обходился без стимуляторов. Да и горечь из него никуда ведь не делась.

Но каким-то невероятным способом кофе дарил личное время. Принадлежащее только Ивану и больше никому. Величайшую ценность, о существовании которой многие люди даже не подозревают. Возможность полностью погрузится в свои мысли и в то же самое время — слиться со всем окружающим миром. Раствориться в ритмичных щелчках секундной стрелки механических часов, погрузиться в танец пылинок в солнечном свете, позволить себе отдаться магии нового утра. Начала очередного дня в новом мире, где можно жить, а не выживать.

Жители Деноса не понимали своего счастья. А значит — и не заслуживали его.

Сделав последний глоток из чашки — кофе уже немного остыл и оттого горчил ещё больше — Иван включил планшет и взялся за доклады подчинённых. Нужно было отфильтровать поступившую информацию за сутки, чтобы вычленить из неё важное. И уже только потом с ней идти к Луке. Ведь у Кочевника нет времени распыляться на детали. Он занят стратегией.

— Так-так, — пробормотал он под нос, листая сводную таблицу. — Доход с улиц стандартный, хорошо. По основным заведениям… ну, тоже всё неплохо. Ян опять пытается надуть меня на такой мелочи? Хм, ну что за человек! Впрочем, пусть его, не в деньгах дело… Стоп! А это что?

Ещё в родном мире, Ивана (тогда носящего другое имя), готовили, как финансиста. Специалиста, который станет опорой Кочевнику. Возьмёт на себя вопросы, связанные с бухгалтерией. Ещё до переселения на Денос, он знал всё о работающей здесь системе финансов, налогах, акциях и фондовых рынках.

А ещё он умел видеть в простых цифрах то, что ни за что не разглядел бы обычный человек. Например, то, что незначительное изменение сальдо в итоговой ведомости, сложилось не только из смешных подворовываний Яна, местного жителя, понятия не имеющего, на кого он работает.

Уменьшение дохода значило также, что ответственный за ночной клуб «Пальмира» Андрей Куценогов почему-то ничего за вечер не заработал. Или не сдал выручку.

И то и другое было плохо. Являлось для Ивана тревожным сигналом. Он очень гордился тем, что всего за два года смог выстроить рабочую дисциплину в подпольной империи Луки. А неполучение дохода или сокрытие его от владельца предприятия, было именно нарушением дисциплины.

— Что с Куценоговым? — спросил он, зажав клавишу громкой связи.

Дверь в кабинет тут же отворилась, и внутрь без стука вошёл его помощник, Дмитрий. Уже несколько минут он ждал, когда начальник закончит свой ежеутренний ритуал и приступит к делам.

— Какая-то ерунда, Данакт, — произнёс он ещё от дверей. — Вчера…

— Дима, — негромко сказал Золотарев, прерывая помощника. — Я тысячу раз просил не называть меня старым именем. Тот человек умер. Как и Джусто…

— Прости, — молодой мужчина чуть склонил голову. — Никак не могу привыкнуть. В общем, Куцый куда-то пропал. Вчера вечером, когда стало известно, что он не сдал выручку и не отчитался о работе, я начал его искать. Но оказалось, что он отключил телефон. Свидетели в клубе показали, что он уехал в спешке вместе с охраной. Я отправил людей к нему домой, но там тоже никого не оказалось. Однако он там был. Вскрыл тайник с деньгами и документами и отбыл в неизвестном направлении.

— Так-так, — нахмурился Иван, отбарабанив по нижней губе пальцами. — Интересно. Его до сих пор не нашли? С вечера?

— Он или его охрана нашли маячок в машине и избавились от него ещё на подъезде к дому.

— А это разве не наши люди?

Дмитрий виновато развёл руками:

— Похоже, уже нет. Видимо, он выплачивал им дополнительное вознаграждение для того, чтобы в решительный момент иметь возможность сманить на свою сторону окончательно.

— Преступники… — с едва заметным раздражением произнёс Золотарев. — Как же с ними всегда сложно! Ладно. Идеи? Что могло случиться и куда мог подеваться наш дилер?

— Испугался и сбежал.

В кабинет Золотарева, также без стука, вошёл ещё один человек. Полноватый, возрастом под пятьдесят, с маленькими цепкими глазками на круглом и обманчиво добродушном лице. На мужчине был простой серый спортивный костюм, в некоторых местах мокрый от пота. Глава синдиката Лука Ремнев настойчиво боролся с лишним весом, доставшимся ему вместе с реципиентом.

— Лука, ты уже в курсе? — подскочил Иван. — Но почему тебя этот вопрос заинтересовал?

Текучкой Кочевник не занимался, переложив организацию работы синдиката на плечи помощников. Его задачей всегда являлось выстраивание условий, благодаря которым в их сети заплывала крупная рыба.

Другими словами, вся разветвлённая система была настроена на поиск и подготовку к Переходу подходящих реципиентов. А доход от её деятельности относился уже к сопутствующим достижениям.

— Потому что мы просрали Михаила Шувалова! — вновь плеснул на подчинённых гневом Ремнев. — Четыре месяца его вели, а он улизнул в последний момент. Я приехал слишком поздно, и его успели откачать!

Золотарев недоумённо заморгал. На его лице буквально написано было: «А как связано бегство Куцего и наследник князя?» Лука пояснил — коротко пересказал всю историю в клубе, которую уже удалось собрать и сложить. Иван кивнул и затейливо выматерился на русском. То есть, пока он пил кофе и просматривал ведомости, его начальник уже самостоятельно занимался расследованием? Неприемлемо!

— Вот именно, — хмуро кивнул Кочевник. — Куцый должен был подсадить княжича на «лотос» и держать меня в курсе по поводу всех его перемещений. Плюс, мы дополнительно, насколько это возможно — сын одного из Семи, всё-таки — наблюдали за ним. Планировалось, что Шувалов выберется в клуб завтра, и именно на это время этот идиот должен был добавить к его обычному набору отравы тот, что вызовет передоз. Завтра!

Дальнейшее Золотареву можно было бы и не объяснять. Княжич приехал в клуб не в тот день, что планировал. Куцый предупредил Ремнева, но вместо того, чтобы дождаться Кочевника, слишком рано снабдил жертву подготовленной смесью порошков. Передоз случился до того, как приехал Лука, а вельможного наркомана успели спасти.

Понятно, почему дилер решил бежать — понимал, что глава синдиката будет в бешенстве. Да, он понятия не имел, зачем Ремнев охотится за Шуваловым, но сознавал, что не просто так. И быстро сообразил, что в качестве козла отпущения глава наркокартеля использует именно его.

Да уж, обидный просчёт! Захват такого объекта, как младший Шувалов — это настоящий прорыв для их ячейки. Конечно, в организации уже есть несколько дворян и сотрудников силовых ведомств, но сын князя — совершенно другой уровень!

А теперь, после того как тот едва не умер, отец его из дому не выпустит. И неизвестно, удастся ли людям Луки подобраться к нему так близко ещё раз.

— Всё верно, — произнёс Ремнев, когда Иван высказал свои мысли. — Но не только в этом проблема. Я подозреваю, что Шувалова у нас перехватили. Тем же вечером в клубе находился некий небезызвестный нам граф Роман Брюс. Некоторые опрошенные свидетели утверждают, что в момент приступа, он находился рядом с княжичем.

— Брюс? Леновский Кочевник! — Золотареву не удалось сдержать эмоции. — Но мы ведь… Он должен был увязнуть в конфликте с Бреном!

— Вот именно! — мрачно кивнул Ремнев. — Но этого не произошло. Мы сделали недостаточно!

— Это моя вина! — тут же поднялся Иван. — И я готов…

— Сядь уже, — отмахнулся Лука. — Смысл кого-то виноватить? Надо думать, что делать дальше. И я считаю, что пора воздействовать на Брюса напрямую! Все эти хитровыстроенные интриги не дали никакого результата!

С одной стороны, Кочевник был прав. Сложные способы решить сложную проблему частенько давали сбой. В то время как простые — чаще приносили желаемый результат. Но с другой…

— Прости, но, мне кажется, это поставит нас под удар, — будучи правой рукой лидера ячейки, Золотарев не имел права трусливо соглашаться с ним во всём. Именно он и должен был указывать на просчёты. — Роман Брюс, внук Железного Брюса, а наши люди из Охранки утверждают, что тот всё ещё влиятелен в ведомстве. Как и его близкий друг, Барух Леви. Кроме того, Лука, это же граф! Не никому не известный барон, и уж тем более не мальчишка без роду и племени. Именно поэтому мы и выбрали путь непрямого вмешательства.

— Который привёл к тому, что я потерял Шувалова! — взорвался Ремнев. — И который, возможно, тоже теперь его человек!

— Тем более нужно быть осторожным! — вновь возразил финансист. — Если его поддержит Шувалов, их совместных ресурсов хватит, чтобы нанести нам серьёзный урон.

— Вот поэтому нам и нужно нанести удар сейчас! Пока наследник князя не вошёл в силу и не обеспечил проклятого леновского Кочевника этими самыми ресурсами!

Золотарев видел логику в словах своего начальника, но не мог не заметить и то, что сейчас им управляет гнев, а не здравый смысл. Тяжело и обидно потерять такой многообещающий объект для Перехода, как наследник рода, стоящего у императорского трона, но ведь и об осторожности не нужно забывать.

— Позволь, я займусь организацией этой операции, — лишь попросил он. — Сделаю всё так, чтобы на нас ничего не указывало.

— И найди Куцего! К вечеру! — потребовал Ремнев. — Этот мерзавец тоже должен ответить за свой просчёт!

— А Шувалов? С ним что делать?

На миг Кочевник задумался, после чего махнул рукой.

— Ничего! Пока наблюдаем. В любом случае, оставшись без поддержки Брюса и связи с домом, он не будет представлять угрозы.

Чем глубже я погружался во всю эту историю с неблинцами, тем больше осознавал, что понимаю происходящее всё меньше. Сперва-то всё выглядело просто. Ячейка Игана Брена, отрезанная от своих, решила пойти ва-банк и угрозами принудила к сотрудничеству Кочевника из другого города. Меня, в смысле. Получила возможность снова спасать своих людей через Переход, но по мере развития отношений момент захотела большего.

Обычное дело, если подумать. Люди все таковы — никогда не будут довольны тем, что уже есть. Так и Брен, пользуясь возможностями менталиста, попытался меня закабалить. Организовала ментальную закладку, но погорел на этом. Был мной послан в пешее эротическое, но не сдался, а решил продолжить борьбу. То есть, я сперва именно так и думал.

А как ещё воспринимать наезд пятёрки наркоманов — тот же почерк, что и с польскими террористами, если подумать. Привлечение внимания, потом угрозы и снова предложение «от которого нельзя отказаться».

Признаться, не случись этого нападения, я бы, наверное, вскоре забыл о Брене. В конце концов, ну не сложилось, разбежались — сплошь и рядом, что в отношениях, что в совместном ведении дел. Но после такой наглости, я уже сам решил включиться в его игру по полной. Если уж он не может спокойно жить, то найти и принудить дерзких неблинцев к сотрудничеству. Но — на своих условиях.

И поначалу всё шло именно так. Но потом…

Потом вдруг выяснилось, что под неблинцами находится серьёзная криминальная организация. Которая специализируется на доведении отпрысков дворянских семей до границы смерти, с последующим использованием их, как доноров для Перехода. Что могло означать только одно — у них есть свой Кочевник. И, по всей вероятности, появился он не вчера.

Вот и нахрена, спрашивается, им понадобился я? Увеличить обороты?

— Сомнительно, — высказалась лиса, когда я закончил рассуждать вслух. — За время сотрудничества они не так много своих людей и перетащили — ещё же с тобой приходилось делиться. А недостатка в донорах у них нет, это ты сам видел. Другими словами, работая только со своим Кочевником, они бы провели через Переход больше неблинцев, чем с тобой.

«Согласен с хвостатой!» — сообщил своё мнение и Уний. — Мы тут с ней провели кое-какие расчёты. Сильный Кочевник без особой нагрузки на собственный организм может проводить до трёх Переходов в сутки. Если работать на износ — до семи. Сотрудничая с неблинцами, ты организовывал лишь один Переход в 24 часа. Причём, половина доноров шла нам, а не им. Если у них доступ к телам практически ничем не ограничен, а всё говорит в пользу этого, то они и без тебя прекрасно обошлись бы. Ну или мы ищем где-то не там'.

Надо же: «мы с лисой провели расчёты!» Он научился уже и ей мысленные сообщения передавать, что ли?

«Представь! — мне показалось или его ответ был слегка окрашен смущением? — Мы много занимались!»

На миг стало интересно узнать, чем именно эти двое занимались, но я запретил себе это делать. Не стоит уклоняться в сторону от главного предмета обсуждения.

— Может быть, неблинцы хотели оставить за собой только работу с «элитными» донорами? — предположил бывший леновский падальщик Пол Кордо, тоже присутствующий на импровизированном совещании. — А работу с обычными людьми переложить на тебя?

— Почему такие мысли? — уточнил я.

— Я продолжаю рыться в воспоминаниях Куцего, и кое-что указывает именно на это, — пояснил тот. — Косвенно. Сейчас вот «вспомнил», что глава наркокартеля Лука Ремнев лично ставил дилеру задачу довести Шувалова до передоза. Причём… Да, в тот день, когда ты его пытался спасти.

— Тогда, да, — согласился я. — Похоже на то. Да и получить ещё одного Кочевника под свою руку неблинцам было выгодно.

— Это поднимает другой вопрос, — заметила лиса. — Если всё так, и они действительно сосредоточились на элитных донорах, значит, можно предположить, что уже несколько своих людей в среду столичной аристократии уже ввели.

— И в силовые структуры… — с кислой миной добавила Теллара.

По лицам собравшихся стало видно, насколько они сразу приуныли. Ведь безопасница озвучила довольно логичное предположение, которое ставило нас в ещё более уязвимое положение.

Мало того что мы влезли на территорию преступной организации и фактически убили двух их людей, так теперь ещё оказывается, что наркоторговцев могут прикрывать высокопоставленные вельможи и даже представители силовых органов. Не на это мы рассчитывали, если честно.

Больше скажу — когда Ринко только озвучила идею подмять под себя неблинцев, последние казались слабыми и беззащитными. Теперь же такими выглядим мы.

Однако загрустили все, кроме хвостатой. Она-то как раз, озвучив предположение о новых трудностях, почему-то выглядела довольной.

— Колись, — махнул я рукой. — Ты только что не сияешь от радости. Что ты там опять придумала?

— Ты просто подумай, какие это открывает возможности для тебя! — тут же возбуждённо заговорила Ринко. — Раньше наш план состоял в том, чтобы подмять под себя неблинцев и выйти с уникальным предложением на правительство. Два города, готовые стабильно замещать смертельно больных людей на трудоспособное и лояльное население из другого измерения — это само по себе очень перспективно. Если сюда прибавить приговорённых к смерти преступников, так ещё и здесь новые возможности открываются. Счёт на десятки тысяч людей!

— На сотни даже, — поправил я её. — Если Кочевникам не будет нужно скрываться, и они смогут работать в открытую. Я всё это понимаю, но пока не вижу, к чему ведёшь?

— Да, а мне казалось это очевидным? — фыркнула лиса. — Так вот, одно дело просто предложить рост численности населения, и совсем другое — вскрыть заговор против действующего правительство!

— Ты имеешь в виду?..

— Конечно! — девушка не могла усидеть на месте и принялась мерить шагами кабинет. — Если неблинцы нацелились на доноров из знати, значит, они планируют переворот. Постепенное замещение ключевых фигур своими людьми во всех сферах управления и контроля! Только представь уровень благодарности императорской семьи, если ты им этот заговор принесёшь на блюдечке? Просить можно всё что угодно! Вот поэтому я и считаю, что вскрытые нами сложности, от которых все помрачнели лицами, это на самом деле возможности. Нужно лишь правильно их использовать!

Масштабность мышления кицунэ порой вызывало оторопь. Ты тут страдаешь, что противник оказался сильнее и умнее, чем предполагалось, а она — это же отличная новость! Не, если я проживу пару сотню лет и буду постоянно играть в политику, то у меня тоже такой профессиональный перекос в сознании возникнет. Пока же оставалось удивляться.

Замещение ключевых фигур своими… При подготовке молодым Кочевникам (по крайней мере, в Ленове), рассказывали, что первоначальные планы колонизации других миров строились именно на этом. Подмена элит страны, захват всех ветвей власти и создание благоприятных условий для последующих Переходов. Что скрывать — мы тоже не ангелы.

Но эта стратегия себя не просто не оправдала — оказалось опасной. Во-первых, потому, что внедренцев почему-то очень быстро обнаруживали. Ни разу не удалось даже создать сколько-нибудь устойчивую фракцию, способную отражать внешнее воздействие и защищаться.

А во-вторых… Казалось, сам мир сопротивлялся планам колонистов. Кочевники и простые переселенцы гибли по самым разным причинам, не связанным даже с разоблачениями. Дорожные происшествия, случайно упавшая сосулька, подломившаяся ступень на лестнице, болезни, нападения диких животных.

Будто бы мир, который наши предки выбрали для спасения, всеми силами сопротивлялся инвазирам. В конечном итоге от подобной практики решили отказаться и сосредоточились на незаметном и безболезненном переселении.

Попутно сформулировав и некий этический кодекс для Кочевников. Сводившийся, если коротко, к одной максиме — не навреди. Не трогай тех, на кого у мира есть виды, не лезь в сложившуюся экосистему со своими правилами. Не меняй, но приспосабливайся. Тогда выживешь.

А неблинцы, выходит, от этого постулата решили отказаться. Сделали ставку на захват власти. Мне-то напели, какие они несчастные, как их все не любят, на деле же оказавшись агрессивными вторженцами.

Да ещё и меня в это втянули. Пришлось же уже пару раз замещать людей, не попадающих под критерии Кочевников. Два дилера на счету — умирающими они ведь не были. Война войной, но со временем, уверен, мне эти решения ещё аукнутся.

Или нет. Если удастся раскрыть настоящих инвазиров, тех, кто несёт подлинную Деносу угрозу, мир вполне может посчитать меня этаким лимфоцитом. Выступающим на его стороне.

— Значит, нужно раскрыть этот заговор, — медленно произнёс я, оглядывая собравшихся. Лиса права, это даст нам отличную переговорную платформу в будущем.

«Будем брать Луку Ремнева?» — спросил Уний.

— Так нам и дали это сделать, — усмехнулся я, предварительно озвучив его мысленное сообщение для всех. — Нет, наших сил недостаточно, чтобы устраивать штурм резиденции местного наркобарона. У него полно охраны, и далеко не все они будут неблинцами, разве что ближний круг. Думаю, лучше подтянуть к решению этого вопроса специалистов. Профильных. Что скажешь, Ринко? Помогут нам дед или господин Леви?

Кицунэ на миг задумалась.

— С одной стороны, это их профиль — угроза государственному строю, — словно бы размышляя вслух, произнесла она. — И если им дать достаточно информации, Тайная Канцелярия с Охранкой разорвут этих оборзевших наркоторговцев в клочья.

— А с другой? — уточнила Теллара.

— Заслуга тоже будет принадлежать им. И мы никаких дивидендов с этого не получим. Что тоже в рамках плана, конечно…

— Но котироваться у власть предержащих будет значительно меньше, — закончил за неё я.

— Верно. В несколько раз, я бы сказала. Как по мне, я бы попробовала решить вопрос с неблинцами самостоятельно. Риск выше, но и приз тоже.

Верная себе, лиса не забывала, зачем вообще ввязалась в эту историю с переселенцами из другого мира. Красота, молодость и очень долгая жизнь у неё были, богатство тоже несложно организовать при правильном подходе. Не хватало только власти и влияния. Именно к этой цели она и шла с целеустремлённостью ледокола.

В следующие полчаса вся наша компания погрузилась в споры о том, как лучше будет поступить — самим злодеев брать или просить о помощи местных. Мнения разделились почти поровну. Ожидаемо на стороне тех, кто выступал за подмогу, оказались Теллара с Ланганом, для которых приоритетом являлась моя жизнь и возможность дальше проводить Переходы для леновцев. К ним присоединился и Уний, тоже довольно осторожный по натуре человек.

За решение вопроса своими силами — здесь тоже обошлось без сюрпризов — высказались бывший профсоюзный босс и бывший же падальщик. Авантюристы по натуре, что тут добавить. Заодно с ними выступала и финансист нашей небольшой ячейки, Велара. Вот её выбор меня удивил. Казалось бы, человек цифр должен быть более сдержанным.

— Ну, — ухмыляясь, спросила Ринко. — Остались я и ты, Ром-ром. Электорат разделился пятьдесят на пятьдесят.

— Ты, видимо, решила, что у нас здесь демократия? — вернул я ей улыбку.

— А это не так? — хитрюга состроила удивлённое лицо.

— Тебя ввело в заблуждение, что я выслушиваю всех, прежде чем принять решение.

— И каким же оно будет, о глава беженцев? Что будем делать?

Честное слово, иногда так хотелось её стукнуть! Даже понимая, что сделать этого мне не удастся. Хотя справедливости ради, роль командующей она на себя примерять не спешила. Могла, но не делала. А я видел, что ей порой хотелось.

— Ни то, и не это, — сказал я. — Своих сил нам не хватит, а звать сослуживцев деда — минимизировать свои возможности в будущем. Нам нужны независимые подрядчики. На разовый контракт.

Впервые я стал об этом задумываться, когда понял, насколько превосходят возможности неблинцев мои. На небольшое расследование, похищение парочки не слишком важных фигур, их хватало. Но и только. С момента, когда стало понятно, с кем мы на самом деле столкнулись, я уже не был уверен, что их хватит даже для обеспечения собственной безопасности.

Значительно повысить численность своей ячейки благодаря Переходам я не мог — сразу встанут вопросы легализации. Да и клиника не могла обеспечить такого объёма подходящих доноров — там, всё-таки, мы с лисой и настоящим лечением занимались.

Для перехода к более решительным и агрессивным действиям, нужно было больше людей. И взять их можно было только в наёмных бригадах. А уж найти «псов войны» в столице государства с протяжённостью границ в десятки тысяч километров, труда не составляло.

Всегда кто-то с кем-то воевал. Работал на пограничных конфликтах, проводил тайные или вполне себе явные военные операции. Разруливал стычки между имперским дворянством — кстати, отдельные бригады на этом прямо специализировались. Ну и частные сделки тоже закрывали. Вроде той, что планировал я.

Другое дело, что просто нанять их было нельзя. Император не желал, чтобы на его земле кто-то устраивал беспредел без его ведома. Для этого должна иметься веская причина. Например, участие в конфликте, проводимому в рамках Эдикта Равных. Это такой дуэльный кодекс благородных, в котором носители благородной крови лично участия не принимали. Только их чемпионы.

— Хорошо подумал? — лисе моё предложение не очень понравилось. — Тихо это сделать не получится. Одного-двух ещё ладно, но как ни старайся, наём целого отряда магов в центре империи не пройдёт незамеченным. И отвечать за это придётся.

— Если сделать всё по-умному, — довольно улыбнулся я. Всё-таки удалось удивить хвостатую, хоть разок. — То не придётся. То есть придётся, конечно, но в рамках Эдикта Равных. Который под деятельность правоохранительных органов не попадает.

— Это как? — почти в один голос спросили Теллара, Догуляй и Ланган. В тонкостях дуэльного кодекса они не разбирались. Пол вообще недавно прибыл и большей частью слушал, а не говорил.

А лиса нахмурила лоб и кивнула. В отличие от других, она мгновенно поняла замысел.

— Может сработать. Такого точно никто не ждёт. И кому ты пошлёшь вызов?

— Дерябину. Его не жалко.

Была в здешней империи, да и не только в ней, подозреваю, одна интересная особенность. Так как дворянские рода все поголовно были носителями дара, а ещё толкались на одном, пусть и огромном, рынке, периодически между ними вспыхивали конфликты. Чаще всего имущественного характера. Один залез на чужую территорию, другой демпингом обвалил продажи третьему. Четвёртый вообще на бирже пытался обанкротить пятого.

На часть таких залётов представители знати отвечали по общему для всех подданных Российской империи закону. То есть, суд, состязательность процесса, равенство сторон и вот это всё. Или в рамках уголовного кодекса, если деятельность того или иного рода проходила по критериям.

Но ряд конфликтов решался только локальными боевыми действиями. И связаны они они были с вопросами чести. Нет, не подумайте, зачастую под этой формулировкой как раз и скрывались имущественные тёрки, но для широкой публики, разумеется, всё выглядело так, как ей показывали.

Применительно ко мне как это работало? Скажем, барон Дерябин оскорбил меня, графа Брюса. Было? Было! Приехал в школу, прямо перед занятиями. Давил на шестнадцатилетнего пацана, дерзил, угрожал моему вассалу расправой. От вызова уклонился, а потом и вовсе сбежал из страны якобы в отпуск, рассчитывая, что к его возвращению конфликт сам собой сойдёт на нет.

И плевать, что было не совсем так. Но именно подобным образом я всё опишу, когда прошение в Высочайшую Комиссию по вопросам этики и чести буду готовить. Чтобы она разрешила мне симметричные действия в отношении рода Дерябиных. Никакого беззакония, причём, всё по регламенту. Я заявлю собственность барона, как желаемый объект сатисфакции, и буду за него драться. Дерябины тоже.

Но не сразу. Сперва Комиссия отправит ответчику извещение о вызове. В семидневный срок тот должен на него ответить. Либо согласиться на разрешение конфликта по линии Эдикта, либо привести чиновникам аргументы, согласно которым я на это прав не имею. По второму варианту на меня наложат штраф и запретят конфликт, а по первому — определят место проведения боевых действий (подальше от населённых пунктов), наряд сил и средств и… Рубитесь парни на все деньги!

Казалось бы — причём здесь наркоторговцы? Вообще, ни причём! Просто, готовясь к ответу на вызов, я найму небольшой отряд профессиональных бойцов. Которые — я ведь опасаюсь, как бы Дерябин не захотел решить вопрос до сражения — будут меня охранять. Везде.

В смысле, вообще везде! Даже когда я поеду по делам в тот район, где обитает Лука Ремнев — как только лиса это выяснит. Не чтобы с ним встретиться — это произойдёт случайно. Конфликт с наркобароном — тоже. Ну а там уже посмотрим, на чьей стороне Творец. Почему-то мне кажется, что на стороне больших бригад и подавляющей огневой мощи.

А, ещё нюанс. Потом придётся разруливать тот самый несуществующий конфликт с Дерябиным. И нести ответственность за то, что я безосновательно обвинил другого дворянина и довёл свой конфликт с ним до Высочайшей Комиссии. Но это будет уже после того, когда я вскрою иномирную сеть в самом центре столицы, и спасу империю. Победителей, говорят, не судят, верно?

Единственная группа наёмников, которую смог бы потянуть мой не слишком великий бюджет, оказалась интернациональной и не полностью укомплектованной. Причём последнее утверждение было ещё изрядной поблажкой к настоящему положению дел.

«Сломанное копьё» — так называлась бригада — находилась в столице на отдыхе после какого-то тяжёлого контракта, и бо́льшая часть её членов в настоящий момент находились либо в отпусках, либо на больничной койке. Но у меня особого выбора не было, как уже упоминалось, финансы не позволяли бродить по рынку труда и тыкать пальцем в понравившиеся позиции.

На котором творился какой-то ужас! Просили наёмники за свои услуги совсем безумные деньги. Тридцать тысяч в сутки за команду из тридцати человек — с магами и операторами «мобильных доспехов». И это без участия в боевых действиях, только за охрану и сопровождение. А если придётся воевать, то ценник сразу же умножался вдвое. Минимум. А там ведь ещё были страховки, компенсация за убыль личного состава, и в некоторых случаях — комплектация оборудованием под конкретную миссию.

К тому же часть списочного состава нанять было никак нельзя, только всю бригаду целиком. Мол, а смысл нам силы дробить? Сдадим вам внаём десять человек из тридцати или пятидесяти, а тут к нам покупатель придёт, которому нужны все. И что тогда делать?

Короче говоря, убив почти весь следующий день на созвоны и встречи с капитанами наёмных отрядов, ближе к вечеру я познакомился со «Сломанным копьём». Который возглавлял маг-воздушник в ранге Мастера с необычным для наших широт именем Луиджи. Я уже говорил, что бригада оказалась интернациональной? Так вот, руководил ею итальянец. Точнее, миланец — чёрт его знает почему, но для мастера Луиджи это оказалось важным уточнением.

— Насколько я вас понял, джоване конте, тот факт, что численный состав «Ланца» сейчас усечён, вас не смущает? — сверкнул улыбкой этот смуглый и черноволосый, больше похожий на цыгана, чем на итальянца, мужчина.

На русском он говорил практически без акцента, разве что слишком быстро и немного тянул слова на гласных. А еще имел манеру перемежать свою речь словечками из родного языка. Не «граф», а «джоване конте» — то есть, молодой граф. Ну и свою бригаду именовал на итальянском — Ланца Спецатта.

Встречались мы с ним в ресторане при гостинице, где наёмник проживал. И видимо, не считая меня потенциальным нанимателем, но не желая отказать графу во встрече, спустился он не в деловом костюме, чего, как бы ожидаешь, а в мягком льняном костюме бежевого цвета. Широкие штаны, свободная рубаха с длинным рукавом — такой наряд, как по мне, больше подходил для побережья Средиземного моря, чем для встречи по работе.

— Более чем, — ответил я. — Мне и не нужно много людей. Речь идёт о личной охране на период ожидания решения комиссии по этике перед «судом равных». Сколько у вас есть прямо сейчас, мастер Луиджи?

— Хм, прямо сейчас? — наёмник сделал вид, что задумался. — Ну, пожалуй, трое. Если меня не считать — а меня лучше не считать, ха-ха! Ну и за пару дней я смогу выдернуть из отпусков до десятка ребят. Как видите, джоване конте, мы не планировали в ближайшее время работать. И если бы не настойчивые просьбы вашей прекрасной спутницы, то даже бы и встречаться не стали.

Контакт итальянца нашла лиса. Она же и провела первичные переговоры с ним. На которых здорово повиляла хвостом, так как капитан во время встречи больше смотрел на неё, чем на меня.

— Меня устроит трое на первые два дня, и ещё пятеро позже, — кивнул я. — Такса стандартная?

Восемь тысяч в сутки я был способен потянуть на протяжении дней пяти-шести. Вряд ли мне понадобится больше времени на то, чтобы разобраться с наркоторговцами.

— Точно так, рубль — штука, драка — два! — ухмыльнулся наёмник. И заметив моё недоумение, уточнил: — Так русские говорят, думал, вы знаете. Тысяча рублей за человека в день. Без боевых действий. Две — если они будут.

— Если на меня нападут — это считается боевыми действиями?

— Как правило, нет. Отражение покушения входит в пакет охраны. Но в стандартном контракте прописывается степень вовлечённости наёмника в конфликт работодателя, которая и определяет, является ли столкновение боевыми действиями или нет. Скажем, если противник при нападении будет использовать «мобильные доспехи» или тяжёлое вооружение, то классифицироваться это будет именно как боевые действия.

— Ну, такого я точно не ожидаю, — легко улыбнулся я. — Мне скорее нужна страховка на тот период, пока высочайшая комиссия рассматривает мой вызов. На случай если оппонент решит закончить конфликт до его выхода на официальный уровень.

— Стандартная мера предосторожности, — кивнул Луиджи. — Люди вашего круга так поступают частенько. А ваш противник?..

— Барон Дерябин, — верно я понял его вопрос. — Не слишком богатый и знатный, но от таких, как правило, и ждёшь подлых поступков.

— Пожалуй, — хмыкнул капитан. — Другими словами, его возможности к боевым действиям не слишком впечатляющие? А бригаду наёмных магов он потянуть не в состоянии?

— Да, поэтому мне и не нужен полный состав.

— Я, конечно, проверю ваши слова, и если всё так, как вы говорите… — здесь наёмник сделал небольшую паузу и выразительно на меня посмотрел. Мол, люди постоянно врут, джоване конте, а я не намерен кидать своих людей в мясорубку. После чего продолжил. — Что же, если вам хватит троих в первые два дня и пятерых — в последующие, то не вижу причин отказываться от контракта. Я дам вам Густава и Павла в качестве основных боевых единиц, оба они в ранге Мастера. К тому же имеют опыт в организации именно охранных мероприятий. А третьим… пожалуй, нашего новенького, Стефана. Отличный боец и оператор «мобика».

Мобиками, мобильными доспехами или мобильной бронёй в этом мире называли сложный экзоскелет, напичканный артефактами, но работающий не на них, а на личной силе оператора. Броня таких техномагических устройств уже была оснащена огромным количеством матриц боевых заклинаний самых разных школ, и нуждалась лишь в человеке с большим внутренним резервуаром.

Такие штуки довольно активно использовались в полевых сражениях, в силовых подразделениях полиции и даже частных гвардиях дворян. И являлись более универсальными боевыми единицами, чем обычные маги, поскольку не были скованы направлением одной магической школы.

Если маг, даже очень сильный, в полную силу мог работать только со своей «родной» стихией, то «мобик» был способен сразу же после «огненной стрелы» выдать «ледяное копьё», «вихрь» или даже «ядро». Что существенно повышало атакующие возможности и создавало сложности для отражения ударов.

Но что гораздо важнее, заклинания уровня Ветерана или Мастера, в броне мог выдавать и Подмастерье — конструкты и проводимые каналы уже были реализованы посредством артефактов. Лишь бы только у него энергии на них хватало.

Но была у этого и обратная сторона. За огневую мощь и универсальность операторам приходилось платить очень высокую цену. Причём, не только во время боя, но и всю жизнь. Дело в том, что их развитие, как одарённых, проходило по совсем другим принципам. Развивался в основном лишь магический резерв одарённого и проводимость его энергоканалов. В ущерб всему остальному. Концентрация, контроль, работа с конструктами и прочие вещи — это всё на себя брал «доспех».

По сути, операторы «мобиков» являлись магическими калеками. Чрезвычайно могущественными в броне и почти неспособными на простейшие проявления магии без неё. В своё время, изучая этот вопрос, я ещё удивлялся — кто из одарённых способен пойти на такое? Отказаться от магии в обычной жизни, получив её возможность только в высокотехнологичных костылях. Это же… почти магическая кастрация!

Оказалось, очень даже много кто. И упиралось всё в деньги и возможности. Сразу после инициации, то есть пробуждения дара у юного мага, которая проходила в период с шести до десяти лет, требовалось способности развивать. Нужны были учителя, наработки по техникам, поддерживающие эликсиры, позволяющие ускорить процесс и снизить риск ошибки в построении энергоконтуров.

Всё это имелось у дворян. А у детей, рождённых вне кланов или просто небольших магических семей с историей — нет. И тогда перед ними (точнее, их родителями) вставал выбор. Запечатать доступ к источнику или получить образование по государственной квоте.

Последняя предполагала долгосрочный контракт с армией, полицией или одной из менее известных силовых структур, вроде Тайной Канцелярии или Охранки. И в половине случаев заканчивалась зачислением в учебные заведения, готовящие операторов. Для государства такие маги были гораздо более полезны: зависимые, управляемые и почти полностью безопасные без «мобильного доспеха». А с ним способные стоять против воспитанника клана, в которого было вложено огромное количество времени и сил.

— Что за модель у брони? — только уточнил я у итальянца. — Мне не нужна трёхметровая статуя во дворе. Соседи будут против.

— О, не переживайте, джоване конте! — рассмеялся тот. — Это городской «мобик», он прекрасно входит в дверные проёмы! «БЛУ-12», её ещё «блохой» называют.

Я кивнул. Скорее, полицейский вариант, чем армейский. Но обеспечивающий неплохую защиту, огневую мощь и мобильность именно в условиях плотной городской застройки.

— Мне подходит. Сегодня ваши парни готовы приступить к работе?

— Если вы готовы оплатить и сегодняшний день, то почему бы и нет? — хмыкнул капитан. — Смогут прибыть к вам уже через час.

Сначала я хотел было отказаться — платить за остаток дня не очень хотелось. С другой стороны, терять половину завтрашнего дня на прибытие и размещение бойцов, тоже. Поэтому согласно склонил голову. Пусть они уже завтра с утра будут готовы к тому, что я запланировал.

— Отлично! — в очередной раз сверкнул белой полоской зубов Луиджи. — Тогда займёмся бумагами. А, совсем забыл сказать! Минимальный срок найма даже в усечённом составе — семь дней.

— Конечно… — пришлось приложить усилие, чтобы скрыть досаду. План захвата Ремнева грозил пробить огромную дыру в моём небольшом бюджете. Но и выбора особого не было. — Неделя так неделя.

Не нужно было быть гением, чтобы понять: на мой дом напали неблинцы. Больше просто некому — не настолько я ещё нагрешил в этом мире. По большому счёту я их даже ждал (поэтому и торопился так), но позже. Думал, пока разберуться куда пропали их дилеры, пока соберут людей, пока решатся на удар…

В общем, в своей оценке противника я ошибся. Лука Ремнев, точнее, тот Кочевник, что занимал тело столичного наркобарона, опередил меня буквально на двенадцать часов.

Уж не знаю, на что он исходно рассчитывал, вовлекая меня в свои схемы, но сегодня, как актив, я его уже не интересовал. Более того, стал опасным свидетелем. Которого необходимо уничтожить, невзирая на дворянский статус и возможные связанные с этим сложности. Просто, чтобы замести следы.

Без меня ведь местным будет гораздо сложнее выйти на иномирную организацию, которая готовит захват власти. А когда хватятся, уже поздно будет. Насытив все управленческие структуры империи своими людьми, неблинцы будут способны саботировать любое расследование в их направлении. С каждым днём становясь всё сильнее и сильнее.

Так что, убить меня — логично. Сам бы так сделал на их месте. Правда, я никогда бы не решился на такой людоедский план с наркотой и захватом здоровых людей в промышленных масштабах, но это уже детали, как говорится.

— Спускаемся в подвал, господин граф! — уже гораздо настойчивее, чем в первый раз, повторил Павел.

Он заметил, что я ненадолго завис, и, вероятно, решил, что у бедного ребёнка — меня, то есть — шок от происходящего. А я всего лишь принимал решение о том, что делать дальше.

Бежать? Ну, допустим, получится… Опустим пока четырёх одарённых и чёрт ещё знает скольких нападающих, и их ресурсы. Чего этим добьюсь — вот вопрос, который гораздо важнее. Ответ, кстати, напрашивается — ничего. Сберегу жизнь, но потеряю время. И манёвр. Второй раз выйти на логово противника мне уже не дадут. Бросят все силы, чтобы довести начатое до конца.

Остаться? Силы врага точно неизвестны, но у меня прямо сейчас под рукой три опытных наёмника — два Мастера и Ветеран в «мобильном доспехе». Это не армия, но в текущих обстоятельствах — гораздо лучше, чем могло быть. Ещё есть я сам, пусть и не великий воин, но кое-что сделать смогу. Лиса, которая сможет гораздо больше. И четверо боевиков из Ленова — для них моя победа или поражение является вопросом личного выживания, а значит, сражаться они будут до конца.

Шансы отбиться есть. И они неплохие. При определённой удаче можно и пленных взять, а уже через них…

— Нет! — решительно произнёс я. — Мы не будем отсиживаться в подвале!

На лице наёмника появилось выражение, которое можно было прочитать, как: «Да, блин!» Более нецензурная версия, если быть точным. Он просто хотел сделать свою работу и свалить из-под огня. Вытащить нанимателя и остаться живым. А вот спорить с решившим поиграть в героя пацаном, он точно не желал.

Даже Ринко выпучила на меня глаза.

— Рома, ты хорошо подумал?

— Я отвечаю за вашу безопасность, — тем временем напомнил боевой маг «Сломанного копья». — У нас контракт на охрану.

— Мы должны дать бой! — сразу обоим ответил я. — Заманить их в дом и захватить пленных! За нападением стоит барон Дерябин — короткий взгляд на лису, которая тут же понятливо кивнула, — так мы получим доказательства его участия и уничтожим его самого!

— Нас трое, — наёмник продолжал давить на логику и здравый смысл. — Их — неизвестно сколько, но минимум четверо одарённых. В таких обстоятельствах разумнее отступить. Я не могу гарантировать вашу безопасность, господин граф!

За окном снова полыхнуло, но пожиже, не так ярко, как первый раз. Вероятно, на щит «блохи» прилетела всего одна «огненная стрела», а не четыре сразу.

— Нас не трое, — я взглядом указал на собравшихся в гостиной телохранителей, сжимающих в руках оружие. — Плюс два мага, я и Ринко. Справимся.

— В условия контракта это не входит, — нахмурился Павел.

Вот же упрямец! Уже секунд двадцать здесь с ним препираемся, можно было и более толково время потратить. Ладно, я знаю, чем пробить его броню!

— Подтверждаю боевые действия! — важно так сказал. — Двойной тариф!

— Тройной, — тут же отреагировал Павел. — Смена задачи в процессе найма оплачивается в тройном размере. Это прописано в контракте.

Да, блин! Вот барыги!

— Хорошо, тройной!

— И дом может пострадать. Мы не гарантируем…

— Да согласен я, согласен! — меньше всего меня сейчас интересовала сохранность усадьбы Брюсов. Если удастся выйти из этой заварушки живыми победителями, то как-нибудь потом отремонтирую. Если же мёртвыми проигравшими… Какая разница⁈ — Теперь мы можем заняться новой задачей?

Больше всего я боялся, что боевой маг сейчас начнёт связываться со своим командиром, получать подтверждение на смену приоритетов или требовать с меня… ну я не знаю, предоплаты. И плевать, что у нас тут дом вот-вот штурмовать начнут — в конце концов наёмники сражаются за деньги, а не из любви к искусству. Но оказалось, что в бригаде «Сломанное копьё» достаточно высокий уровень автономности отдельных бойцов. Или же Павел был снабжён всеми необходимыми полномочиями для их самостоятельного принятия.

Поэтому сразу, как только я согласился на повышение тарифа и сопутствующий ущерб, он тут же связался со своими людьми и приказал им отступать к дому. А после обратился ко мне.

— Так какой план?

Я чуть не расхохотался ему в лицо. План? У меня? Впрочем, какое-то жалкое подобие на пошлое недоразумение у меня и правда имелось. Но назвать это планом? Признаться, я больше рассчитывал на помощь опытных военных.

— Заманиваем их в дом, — тем не менее сказал я. — У них нет времени на подготовленный штурм, всё-таки действуют в старом центре города, в плотно заселённом районе. Значит, будут торопиться — счёт на минуты идёт. И наделают ошибок. Как-то так.

К моему удивлению, Павел не поднял меня на смех и даже не скривился, мол, гражданские, что с вас взять! Напротив, он серьёзно кивнул, сразу же снова выйдя на связь со своими людьми.

— Густав, Стеф, заманиваем противника в дом. Схема три-семь жёлтый.

У них для моего на коленке придуманного плана даже название есть?

— Что за три-семь? — ну как было удержаться?

Наёмник оглядел собравшееся вокруг него воинство, едва заметно скривился, но произнёс ровно, ничем не выдавая эмоций. Если он вообще был способен их испытывать.

— В доме два входа, — в этот момент взрыв раздался уже у самого парадного входа. Что никак не повлияло на инструктаж, маг даже ухом не повёл. — Прорыв будет через главный, он шире и даёт больше манёвра атакующим. Первыми пойдут самые слабые бойцы, чтобы прощупать возможности нашей обороны. Если они не дураки, то их будет прикрывать кто-то, специализирующийся на защите. Вторая группа зайдёт с чёрного входа, его мы оставим на вас и ваших людей. Сами примем основной удар. При необходимости поддержим вас или наоборот.

Дверь распахнулась, и в неё тут же скользнул Густав. За немцем словно бы тянулось дрожащее от жара марево, говорящее, что он постоянно держал активированным защитный конструкт.

Вслед за ним в дом вбежал Стеф, точнее, мобик, в котором сидел маг. Двухметровая махина, больше напоминающая средневекового рыцаря, чем экзоскелет, созданный на стыке магии и технологий. Только вместо металла, доспех был изготовлен из чёрного матового пластика, не отражающего света.

— На пятки наступают! — азартно прогудела эта конструкция, сразу же затворяя за собой дверь. Ещё и массивную тумбу с обувью к проходу приставила, для «мобильного доспеха» она весила не больше пуховой подушки. — Но мне кажется, что одного из их магов я зацепил! Паш, реально три-семь?

— Да. Жёлтый, — командир тройки специально для меня пояснил. — Это значит, что минимум двое из нападавших должны быть пленены живыми.

— Говно! — на чистом русском прокомментировал Густав. — Там точно есть один Мастер! Сосулькой мне чуть щит не просадил!

— Работаем! — не слушая товарищей, хлопнул в ладоши Павел. — «Копьё» главный вход, отряд графа — чёрный. Держим связь!

На протянутой ладони Мастера уместились две горошины телесного цвета — такие же передатчики, как носили сами наёмники. Одну сунул в ухо я, вторую — Ринко. И больше не говоря ни слова, отправились в сторону кухни.

Короткий вышел инструктаж. С другой стороны — чего развозить? Входа и в самом деле только два, окна такие узкие, что для атакующих они моментально в ловушку превратятся — спасибо предкам-параноикам. Есть ещё кухонные окна со стороны заднего хода, но они прямо рядом с дверью и такие узкие, что взрослому не пролезть. Так что невелика разница.

Короче, обороняемся. Я, леновцы, Уний, и лиса, конечно же. Чёрт, а где Ринко?

К моменту, когда мы все рассредоточились по коридору, который от крыльца выходил на кухню, кицунэ куда-то пропала. Только что была здесь, а потом будто бы испарилась!

«Уний, где Ринко?» — послал я мысль товарищу. Потом вспомнил, что наёмники обеспечили нас связью и зажав кнопку, повторил вслух. — Ринко, приём?

«Вышла, — ответила не девушка, а мастиф. А чуть позже, вторым сообщением, развернул: — Будет снаружи, магов их выпасать. Так сказала. Мол, слабые останутся в задних рядах».

Умница, конечно, но можно было и других в известность поставить! Того же Павла — должен же он знать, что снаружи есть наш человек. Я собрался было уже сообщить ему об этом, но тут в заднюю дверь шибануло чем-то очень тяжёлым. Неблинцы начали штурм.

Крохотные цветные стёкла в верхней части двери, калёные, как и оконные, вылетели грудой осколков, и шрапнелью пролетели через весь коридор. Каким-то чудом никого не задев. А вот сама дверь устояла, хотя и вздрогнула так, что стало понятно — ещё пара подобных ударов, и она полетит вслед за стеклом.

— Нас атаковали! — сообщил я наёмникам, просто чтобы они были в курсе. Надеюсь, голос у меня не слишком дрожал. — Магией долбят в дверь. Долго не простоит.

— Воздушник у них, «кузнечным молотом» долбит, — как-то определил ответивший мне Павел. Хотя, что значит «как-то». Он «пёс войны», это его хлеб. — Когда дверь упадёт, скорее всего, использует «смерч» или «насос». В замкнутом помещении это оптимальный выбор. Держитесь в укрытиях.

И всё. Отключился. С другой стороны, что он ещё должен был сказать? Сейчас прибегу и помогу? Дал толковый совет, и продолжил бой. Через связь, да и без неё, в принципе, шум которого уже был хорошо слышен. Что-то грохнуло, потом разбилось, прозвучал взрыв, после которого кто-то закричал — надеюсь, не из наших.

У нас тут тоже было громко. В дверь снова шибануло «молотом», и на этот раз толстенное деревянное полотно удержалось только на морально-волевых. Точнее, повисло на петлях, которые и сами уже готовы были вырваться из стены.

— Готовность! — без всякой на то необходимости шепнул я залёгшим соратникам, хотя они и так наставили на проход стволы и были открыть огонь. — Сейчас пойдут! Держимся в укрытиях, у них маг воздуха!

Что делать, когда дверь упадёт, я для себя решил в последний момент. И когда это произошло, активировал «дымку». Павел ведь сказал, что вслед за этим будет «смерч» или «насос», вот я и сделал ставку на то, что воздушник выберет второе. Для выкуривания засевших в засаде это был оптимальный выбор — маг воздуха создаёт разницу в давлении на две точки, и мы тут же оказываемся в аэродинамической трубе. Которую ещё и сама конструкция коридора усилит.

Всех, кто останется на открытом месте, попросту высосет из помещения, словно гигантский пылесос включится. И вынесет прямо в руки противнику. Вот я и решил — пусть выносит пыль. Много, чертовски много пыли! Всю, до которой в этом старом доме я сумел дотянуться.

«Детское» заклинание из арсенала Брюсов сработало как надо. И с догадкой я не ошибся. Стоило двери рухнуть, как воздух в коридоре сгустился, загудел и стремительно понёсся прочь, на улицу. Попутно прихватывая всё, что не было прибито к полу. Сила воздушного потока была такова, что людей, спрятавшихся за углами и укрытиями, подняло и прижало к стене. Меня в том числе.

Вот только одного противник не учёл — моей маленькой пакости. Стоило только облаку пыли вылететь наружу, как там послышались отчаянные чихи и ругань. Я же, пользуясь замешательством атакующих, пустил вслед несколько пылевых щупов. Слишком тонких на таком расстоянии, чтобы через них откачивать энергию, но вполне достаточных для разведки.

Их практически сразу обрубило поднятой магом защитой, но главное я уже успел «увидеть». Врагов было трое. Один одарённый — его пыль окружала сферой, не способная пробиться сквозь защитное заклинание, и двое обычных боевиков, вооружённых чем-то вроде штурмовых винтовок.

Эти стояли по сторонам от дверного проёма, готовые ворваться внутрь сразу после того, как воздушник выключит «насос». Что он и сделал, глотнув пыли. Но я нанёс удар первым.

— Куда! — прилетело в спину от кого-то из леновцев.

Пришлось, правда, рискнуть. Едва давление воздуха ослабло, я подскочил и понёсся к выбитой двери. И там, метров с двух, атаковал боевиков щупами. На этот раз их пропускной способности было достаточно, и уже через пару секунд обессиленные, а, возможно, и мёртвые мужчины, упали на землю.

Остался только маг. Он довольно быстро смекнул, что столкнулся не с простецами, а другим одарённым, и сразу же нанёс удар тем самым заклинанием, которым вышиб дверь чёрного входа. «Кузнечный молот» вышел послабее, видимо, потому, что сейчас был более размазанным по площади. Но его мощи всё равно хватило, чтобы впечатать двух обезвреженных боевиков в стену.

«Теперь они точно умерли», — скользнула мысль.

В то время как основные «вычислительные мощности» мозга были заняты совсем другим. Подняв вынесенную из дома пыль, землю, мелкие камешки, я сформировал один за другим сразу же три «ядра», и, высунувшись из двери по пояс, запустил их в противника. Без особой надежды нанести ему урон, всё-таки атакующие конструкты Подмастерья не пляшут против защитных Воина. Но хотя бы отвлечь.

Так и произошло. Удерживая защиту, воздушный маг разнёс все мои снаряды в мелкую труху, но сам контратаковать не успел. На него обрушился такой шквал огня — подоспели леновцы — что он только и мог, что защищаться.

— По одному! — рявкнул я в ухо Телларе. — По одному стреляйте! Не давайте ему из обороны выйти!

Женщина кивнула, отдала команду, и темп стрельбы сразу же изменился. Теперь по магу отрабатывал только один из четверых стрелков. В максимально быстром темпе высаживал магазин, уходил на перезарядку, в то время как кто-то другой тут же начинал палить.

Я тоже подключился к этой карусели. Как раз в крохотных паузах на перезарядках, отправлял в защиту врага каменное ядро. А в остальное время прощупывал его оборону пылевыми потоками. Пока она держалась, но это не точно не продлится долго. Несмотря на то что мои атаки были слабы, пистолетный огонь тоже вносил свою лепту.

Воздушник это понял довольно скоро. И решил делать ноги. Сменил сферическую защиту, которая жрала слишком много энергии, на плоский щит с фронта, и побежал прочь от дома.

— Что у вас там, граф? — в ухе вдруг ожил наушник. Дворянский титул прозвучал, как позывной. — Нужна помощь? Мы со своими закончили, есть один… почти живой пленник.

— Отбились, вроде, — я хотел уже было попросить наёмников отправить Стефана, как самого быстрого, на перехват воздушного мага, но в этот момент выяснилось, что делать этого уже не нужно.

Леновцы продолжали стрелять по беглецу, но из-за увеличивающегося расстояния теперь уже не каждая их пуля ложилась точно в цель. Так бы он и ушёл, но тут из темноты выскочила едва различимая тень, походя коснулась человека, и тот рухнул на землю, будто подкошенный.

Сама же тень тут же юркнула в сторону.

— Не стрелять! — тут же приказал я своим людям, уже понимая, кому обязаны помощью.

— Ну вот! — спустя несколько секунд действительно раздался весёлый голос лисы. — А ты ругался — куда сбежала Рин-рин? А Рин-рин охотилась! Заодно проверила — этот последний!

Допросить двоих переживших нападение на нас неблинцев не удалось. Не успели. Стоило только бросить их на пол в гостиной, как снаружи заревели моторы, в окна ударили установленные на машинах прожекторы, а громовой голос из усилителя потребовал бросить оружие и выходить с поднятыми руками.

На секунду или две я уже подумал было, что добили мы не всех атакующих или к ним подмога пришла, но сразу прогнал эту мысль — уж больно дерзко действовали новые гости. Впрочем, как и старые. А затем ещё и говоривший представился, назвался командиром оперативной группы Службы Охраны Престола.

Меня буквально накрыло дежавю. Вот примерно с таких событий вся эта история и закрутилась. Сперва грабители в дом проникли, потом выяснилось, что они вовсе не дом пришли обчистить, а дедовы записи искать и меня похитить, а по итогу ещё и две группы спецназа в дом ворвались: Тайной Канцелярии и Охранки.

Можно сказать, что с этого момента мои планы на незаметное внедрение и последующую не привлекающую внимания переправу беженцев из Ленова, накрылись, как говорят местные, медным тазом. Не знаю, почему именно медным — идиома.

Тогда я был в полной прострации и много чего в происходящем не понимал. Сейчас мне было с кем это обсудить.

— Охранка-то тут что делает? — первым делом я бросил взгляд на лису.

— Следили за тобой, что же ещё? — дёрнула та плечиком. — Давно уже наружку поставили, сразу после теракта в школе. А сейчас решились на действия. Ой, да не напрягайся ты так!

Так спокойно она об этом говорила, что я на несколько секунд подвис, переваривая. То есть, она знала про наблюдение, но ничего не сказала?. Но это ладно ещё — сам что-то подобное предполагал. Но почему сейчас сообщает об этом, как о какой-то незначительной мелочи?

Наёмники тоже не выглядели обеспокоенными. Сперва на меня глянули, мол, ты наниматель, тебе и разгребать. А после скучковались в той зоне гостиной, что к чёрному входу вела, и пленников собой закрыли. На всякий случай — и обороняться проще, и сваливать удобнее. А там уже, как пойдёт.

— Ладно, — ни к кому конкретно не обращаясь, произнёс я. И пошёл к дверям.

Надо сказать, бойцы «Сломанного копья» не зря предупреждали про возможные повреждения дома, когда принимали мой план. Прихожая выглядела так, будто по ней из тяжёлого вооружения отстрелялись, а потом сверху бомбу скинули. Окна выбиты, через дыру в потолочном перекрытии светят звёзды, но входная группа, к моему величайшему удивлению, устояла. Так что я прижался к стене, приоткрыл дверь — блин, да она даже с петель не слетела! — и проорал в темноту.

— Подтвердите свои полномочия, офицер! Я понятия не имею, тот ли вы, за кого себя выдаёте. Если обмана нет, то сопротивления никто оказывать не будет.

Дураков здесь нема — с государевыми людьми воевать. Не сказать, что в этот момент я был спокоен, но и особого мандража не ощущал. Да, неприятно. Планы путает. Но отбрешусь как-нибудь. В конце-концов, здесь я в своём праве и вообще пострадавшая сторона. Защищал собственный дом от атаки неизвестных злоумышленников. На наёмников все бумаги чин по чину выправлены, а в Высочайшей Комиссии лежит мой вызов барону Дерябину, так что к мотивам найма тоже не подкопаешься.

Другое дело, что теперь с пленниками по горячим следам не поговорить. И вряд ли удастся этой же ночью (а то и вообще) ответный удар по неблинскому Кочевнику нанести. Но… будем решать проблемы по мере их поступления, да? Сперва — спецназ Охранки.

Назвавший себя майором Ивановым потребовал от меня выйти на свет с поднятыми руками. Я ему ещё раз повторил, что на мой дом только что напали злодеи, и теперь у меня серьёзные сомнения в подлинности очередных визитёров. Более того, я ещё очень не хочу, чтобы мне выстрелили в лицо, а потом сказали, что у кого-то из снайперов палец дрогнул.

Короче, предложил гостям войти. Теперь уже Иванов потребовал гарантий. Мне пришлось напомнить, что они пришли ко мне, а не я к ним. И если он боится войти в дом к верноподданным гражданам, то нам в принципе говорить не о чем.

В ходе подобных препирательств сошлись на моём варианте. Иванов посоветовал не совершать резких движений, я пообещал, что не буду, и вскоре в дом вломились ребята в штурмовой броне, вслед за которыми вошёл мужчина в штатском.

Такой, ни молодой, не старый — никакой. Типичный агент. Без оружия, в костюме, поверх которого был накинут плащ, и кожаной папочкой под мышкой. Сунув мне под нос удостоверение, в котором сообщалось, что он и есть говоривший со мной майор Иванов, мужчина не без удовольствия сообщил:

— Ну теперь-то, господин граф, не открутитесь!

Я поднял брови и с холодным бешенством, даже играть не пришлось, осведомился.

— От чего, майор? Предъявляйте обвинения или катитесь из моего дома к чёртовой бабушке! У меня нет ни времени, ни настроения играть в ваши игры! Посмотрите, что сделали с моим имуществом люди, от которых, такие как вы, должны защищать!

— Всему своё время. Я ждал больше месяца, и вы имейте немного терпения, — вслед за удостоверением он продемонстрировал мне какую-то бумажку с печатями. И пока я вчитывался в текст, пояснил: — Решение суда, позволяющее мне провести обыск в вашем доме. По результатам которого, можете не сомневаться, вы будете арестованы. По подозрению в заговоре против престола.

— Да что за бред? — возмутился я, но дальше продолжить ругань с офицером «борзых» не смог.

Из-за моего плеча выступила Ринко, незаметно сменившая привычный облик кавайной ниппонской школьницы на личину молодой, но не юной женщины. Юбочка с блузкой оказались заменены брючным костюмом, а волосы, ранее связанные в конский хвост, оказались подстриженными под каре. Вот уж кто в очереди к парикмахеру никогда не записывается!

— Погодите, Роман, — холодно произнесла она, теперь уже своим плечом заслоняя меня от мужчины. После чего ткнула тому в нос тускло блеснувшую металлом табличку. — Майор, официально сообщаю вам, что вы влезли в чужую операцию. Требую немедленно удалиться и забрать своих людей.

Наблюдать за выражением лица Иванова было бесценно. Сперва он с едва скрываемым презрение опустил взгляд на продемонстрированный ему предмет, после чего сразу резко побледнел и нервно сглотнул. В завершение, уже не излучая прежней самоуверенности, поднял глаза на лису.

— Инфильтратор Тайной Канцелярии с серебряным жетоном? — пробормотал он. — Но что вы здесь делаете?

— Не твоего ума дела, майор, — отрезала Ринко. — У тебя две минуты на то, чтобы избавить меня от своего общества. Разбираться с тем ущербом, который ты нанёс операции, я буду уже завтра. С твоим начальством.

Признаться, в табелях о рангах всех этих спецслужб — в смысле, кто главнее и у кого какая юрисдикция, я не очень хорошо разбирался. Даже дед в своё время говорил, что в их ведомствах без бутылки хорошего коньяка нечего даже пытаться что-то понять. Но про серебряные, золотые и платиновые жетоны, конечно же, слышал. Правда, больше из художественных произведений, фильмов и сериалов.

До сегодняшней ночи считал, что это вроде мифа. Всякие тайные советники и агенты, имеющие право на личный доклад чуть ли не самому императору, да ещё имеющие полномочия действовать без постоянного контроля со стороны собственного начальства. Знал, что лиса имеет в Тайной Канцелярии довольно высокий статус, но даже не предполагал, что настолько.

Майор, видимо, тоже. Так что даже пытаться спорить не стал. Кивнул, отдал несколько злых приказов и управился с распоряжением старшего по званию в отведённое ему время.

— А так можно было? — стоило только двери закрыться за Охранкой, накинулся я на Ринко. — Ты всё это время такой ресурс имела и молчала?

— Ром-ром, не начинай! — устало отмахнулась та, вновь возвращая себе образ девочки. — Серебряный жетон не панацея. И с толком применить его можно не во всякой ситуации. Да и к тому же он нам только отсрочку дал.

Видно было, что она не манерничает, как обычно, а говорит предельно серьёзно. Я сразу откинул в сторону все возможные претензии и спросил о главном.

— Большую?

— Часов до девяти-десяти утра. Сейчас этот Иванов пожалуется своему начальству, до утра они будут искать выходы на моё, часам к шести-семи найдут. Потом получат санкцию и вызовут меня на доклад и разбирательство. Так что наши дела нужно завершить до этого времени. Иначе хвост мне накрутят совсем не фигурально — если мы не закончим начатое, значит, и операции у меня никакой нет.

— Хочешь сказать?..

— Да, — кивнула кицунэ. — Надо попытаться взять твоего Ремнева.

— Не мой он… — фыркнул я, но так, на автомате. И повернулся к наёмникам. — Похоже, нам всё же удастся допросить пленных.

«Копья» отдельно порадовали тем, что ни одного лишнего вопроса не задали. Ни про вторжение спецназа «борзых», ни про Ринко с её перевоплощениями и демонстрацией запредельного уровня влияния. Просто кивнули и принялись за работу, за которую им платили. Огромные деньги, между прочим! По моим, конечно, меркам.

О пленных они позаботились ещё до появления Охранки. Стеф оказался по-настоящему универсальной боевой единицей. Помимо всего прочего, в его «мобик» была встроена настоящая полевая аптечка. Способная как оператора в бою поддержать, так и союзникам помощь оказать. Или, как в нашем случае, превратить задержанных магов в безопасных для общения ребят. Пара инъекций всё того же синтетического «золотого лотоса», и наши пленники лишились доступа к собственных энергетическим контурам, а, попросту говоря — магии.

Допрос первого нам ничего не дал. Огневик, которого скрутили наёмники и сам оказался представителем той же профессии. Не таким крутым, правда, как парни из «Сломанного копья» и вообще не из бригад. Слабосилок, как презрительно охарактеризовал его Павел.

Даже пыток, на которые Густав уже со всей германской обстоятельностью настроился, не понадобилось. На все вопросы пленник охотно отвечал, даже не пытаясь юлить. Так, мол, и так, получил заказ, как и большинство прочих в отряде, которым заплатили за нападение на мой дом. Вопросов нанимателю не задавал, да и не контачил с ним напрямую.

Из представителей заказчика в группе было лишь два человека. Один погиб, допрашиваемый сам это видел, а второй — вон он, рядом сидит. На эту фразу воздушник, а это был именно тот маг, с которым мы сражались возле чёрного хода, злобно зыркнул на предателя, но ничего не сказал. Чем только подтвердил слова подельника.

— А не врёт? — тем не менее уточнил я у Густава, когда тот закончил с огневиком.

— А смысл? — ответил тот, дёрнув плечом. — Мужику далеко за тридцатник, а он всё ещё в Воинах ходит. Таких в столице пруд пруди. Как раз всякими дерьмовыми делишками и занимаются, на которые нормальные специалисты никогда не подпишутся. Нет, он правду говорит.

Со вторым пришлось основательно повозиться. За десять минут, которые на него потратил немец, он только и делал, что смотрел на всех волком — особенно на меня, кстати — и шипел от боли. Большего, несмотря на весь несомненный опыт Густава, от него добиться не удалось.

— Крепкий, — с некоторым уважением даже констатировал он. — Вот только был бы в этом смысл. Дворянские разборки закончатся, жизнь продолжится — зачем так упорствовать?

Германец, как и должно было, считал, что у нас здесь имущественный конфликт двух дворянских родов. Которые достигнут или не достигнут своей цели, но в любом случае продолжат жить дальше. А будучи наёмником, искренне не понимал, для чего, в таком случае, корчить из себя героя.

— Теряем время, — напомнила Ринко, поглядывая на часы. — Ещё немного и мы полностью утратим фактор внезапности. Ремнев поймёт, что с его наёмниками что-то случилось. И может затеряться.

Я кивнул — лиса была права. В конце концов, благодаря ей мы знаем, где он найти вражеского Кочевника, а без информации о его силах и средствах можем и обойтись. Вряд ли их много, этих сил, раз он на нас только двоих из своих людей отправил, а остальных людей в группу набрал из наёмников.

Вообще, магов у него и не должно быть много, если я правильно понимаю его замысел. Неблинцы ведь сосредоточились на подмене одарённых из высшего общества, чтобы с их помощью влиять на ситуацию. Обычные, как выразился Павел, слабосилки, их не очень и интересовали. А с остальными наша группа из опытных наёмников и так справится.

— Ладно, — качнул я головой. — Заканчивайте с ним, Густав.

Я имел в виду, что немцу нужно прекращать допрос, а не убивать пленника. И наемник меня прекрасно понял — ни он, ни я не собирались оставлять за собой горы трупов без особой на то необходимости. Эта ночь закончится, и мне нужно будет как-то доказывать свои слова перед очень влиятельными людьми, а для этого понадобятся свидетели.

Но пленник решил по-своему. Когда Густав кивнул и потянулся рукой за спину, чтобы вколоть воздушнику инъекцию снотворного, он вдруг что-то запел себе под нос. Не сразу, но я разобрал знакомые слова.

— Творец, воле твоей я следовал всю свою жизнь, от первого рождения. Шёл путём, что ты указал пастырям твоим, и слова их принимал, как закон. Если где оступился, прости мне слабость ту. И не оставь меня милостью своей за последним порогом…

— Чего это он? — дёрнулся немец. Да и остальные тоже напряглись. Потому как странно это было.

— Молится? — предположил я. — По крайней мере, звучит, как молитва.

— Ты понимаешь этот язык?

И только тут до меня дошло, что бормотал пленник на родном мне языке. То есть, я это сразу понял, просто значения не придал. Ну что же, это лишь доказывает, что воздушник не просто из людей неблинского Кочевника, но ещё и перемещённый из нашего мира человек.

— Да, — не углубляясь в детали, ответил я. — Просит своего бога принять его после смерти.

И тут в голове словно вспышка света возникла. Стоп, подумал я, а зачем он вообще молится? Нет, понятно, что решил, что настал его последний час, принял мои слова за приказ его убить, но почему именно молитва? В нашем мире уже давно никто не обращается к богу или богам. Говорят, что религиозные концепции отмерли задолго до Увядания. Я бы, например, никогда и не подумал тратить последние минуты своего существования на попытку достучаться до какой-то там незримой сущности.

И такой настрой был у людей во всех оставшихся в моём мире городах. Кроме одного — Джассана. Про них мало, что известно остальным, но всё указывает на то, что править правит там духовенство. Вроде бы даже Маяки и Кочевники имеют сан священства…

— Ты из Джассана? — я схватил пленника за волосы и резко дёрнул их назад, заставляя смотреть мне в глаза. — Отвечай! Ты из Джассана?

Не обращая ни на кого внимания, я говорил на родном языке. Плевать, что подумают наёмники — так или иначе уже утром это будет совершенно неважно. А вот что важно, так это то, что я, кажется, крепко ошибся, назначая на роль врага неблинцев.

Впервые за время допроса воздушник ответил. Даже улыбнулся разбитыми губами.

— Тебе бы лучше бежать, Кочевник. Пока ещё есть такая возможность. Затеряйся в этом мире, может, и поживёшь ещё. Ты даже не представляешь, кому перешёл дорогу.

— И кому же? — несмотря на то что сердце билось о рёбра, как бешеное, я смог заставить себя произнести фразу спокойно. Даже небрежно.

— Просто беги! — продолжил скалиться мужчина. И больше не обращая на меня внимания, продолжил молиться.

— Творец, по воле твоей, по слову пастырей твоих, ухожу я в объятия твои…

А потом вдруг его тело скрутило судорогой. Тряхнуло так, будто в рот оголённый электрический кабель вставили. Я даже отпустил его волосы и отступил — на всякий случай. Заметив, как точно так же поступил и Густав.

Падучая била джассанца — теперь я не сомневался в его принадлежности — всего десять секунд. По истечении которых он дёрнулся последний раз, и безжизненным кулём рухнул на пол.

— Ринко! — позвав лису, я и сам уже выпустил щупы, пуская их в тела пленника. — Помоги!

— Поздно, — девушка положила мне руку на плечо. — Я уже попыталась его удержать. Бесполезно. Его сердце остановилось. Словно бы по чьему-то приказу.

— То есть это были джассанцы? — спросила лиса уже в машине.

— Да, — ответил я коротко. Но та не отстала.

— Не неблинцы?

— Ага.

— Но ты считал, что это именно неблинцы?

Вопросы она задавала таким каверзным тоном, что даже не верилось, что рядом со мной сидит та самая особа, которая несколькими фразами застроила очень решительно настроенного майора из Охранки. Тогда она выглядела серьезным, даже опасным профессионалом. Сейчас кицунэ больше походила на шкодливую девчонку, желающую довести своего парня до скандала. И ведь довела, хотя парой мы определенно не были.

— Да, Ринко! — закономерно вспылил я. — Все так! Я думал, что воюю с неблинцами, но оказалось, что мой противник — джассанцы. Я ошибся! Сделал неверные выводы! Ты это хотела услышать?

— Угу, — с невинным видом кивнула паршивка. И тут же сменила тон на примирительный. — Ну не грузись так, Ром-ром! Со всяким бывает. Я вот тоже этого не поняла, хотя опыта в таких делах у меня побольше твоего. Меня, конечно, немного извиняет, что я в ваших иномирных делах ничего не понимаю. Но ты-то должен был догадаться!

Эм-м-м, нет. Это она меня не успокаивает, а продолжает подначивать — словно бы ковыряет свежую рану. С садистским каким-то удовольствием! Впрочем, по существу она была права. Я действительно облажался. Не учел третью силу, которая и столкнула нас с неблинцами, а ведь знал о ее существовании. Сразу сделал ошибочный вывод на основании далеко не полных данных.

А ведь Иган Брен говорил о джассанцах. О том, что они убили их Кочевника, оставив остальных выживать, как не представляющих ни опасности, ни интереса. И я мог — должен был! — учесть эту информацию. Еще на стадии конфликта с Иганом. Хотя бы задуматься о том, что неблинцу невыгодно так подставляться! Его вообще все должно было устраивать в нашем сотрудничестве. И устраивало.

Теперь же, когда участие Джассана стало известным, весь план противника читался, как раскрытая книга. Довольно простая, но вместе с тем — элегантная схема. Создать ссору между фракциями из разных городов всего лишь одной ментальной закладкой — Дерябин, понятное дело, человек Ремнева, а не Брена. Дождаться, пока я заглочу наживку и соответствующим образом на угрозу отреагирую, после чего садиться с тарелкой семечек наблюдать, как одни твои конкуренты уничтожают других.

И все это без всякой суеты и ненужного для себя риска. Не надо убивать Кочевника с дворянским статусом и неплохими связями в среде спецслужб, подставляться под последующее расследование и нарываться на возможную обратку. Леновцы и неблинцы сделают все сами, а к джассанцам никакие следы не приведут. Идеальный план.

Также не важно, кто победит в схватке — победитель в любом случае подставится так, что в дальнейшем никакой угрозы представлять не будет. Позже его можно будет зачистить, и тоже без всякого риска. Красавцы, что сказать.

— Никто не знал, что джассанцы — менталисты, — заступилась за меня Теллара. — Сведений о них крайне мало, это закрытый город, ни с кем толком не общался. Мы были убеждены, что там живут одни религиозные фанатики. А теперь выяснилось, что они еще и мозгопуты.

— Одно ведь не исключает другого, верно? — дернула плечом Ринко. — Более того, довольно логично предположить, что лидеры сектантов как-то управляют своей паствой. Обычное стадо верит в жизнь после смерти, свою богоизбранность и единственно верный путь, а церковные иерархи просто дергают их за ниточки, решая свои, не имеющие к религии вопросы. А когда оказываются под угрозой раскрытия, просто уничтожают своего агента, активировав ментальную закладку.

Так пленный маг-воздушник, кстати, и ушел. Начал читать молитву, которая являлась ключом-активатором, и остановил себе сердце. Просто, эффективно, безопасно. Смерть агента даже выглядела бы естественно. Ну, если, конечно, рядом не случилось лисы, способной увидеть настоящую причину летального исхода. Так-то это исчезающе малая вероятность…

— По существу для нас ничего не изменилось, — взял слово и Догуляй. — Есть вражеский Кочевник, который решил уничтожить нашего. Берем его, выходим на местную власть и выдаем заговор. Какая разница, джассанец он или неблинец?

Бывший профсоюзный босс сейчас вез нас к логову Ремнева, которое успела разведать кицунэ, а машина с наемниками ехала следом. Поэтому мы так спокойно и обсуждали произошедшее, ведь в салоне лимузина находились лишь те, кто знал всю правду.

— Так-то ты прав, — протянула лиса. — Меня тревожит лишь одно. Если мы до этого не знали, что против нас действовали джассанцы, а также, что они, как и неблинцы, являются менталистами, то чего еще мы не знаем? По сути, мы сейчас действуем вслепую, а я этого очень не люблю!

С этим тоже было трудно спорить. Если еще час назад я предполагал, что у вражеского Кочевника нет способов противостоять силам, которые имеются у меня, то сейчас уже не был в этом так уверен. Хрен знает на что способны его менталисты? Приедем сейчас и начнем под воздействием друг друга атаковать. Лиса, конечно, сказала, что теперь «знает, куда смотреть» и даже меня кое-каким фокусам наскоро обучила. Но все равно наша вылазка больше походила на разведку боем, чем на спланированную операцию. Точнее даже — на авантюру!

— А что еще делать? — хмыкнул я. — Сама же сказала — если до утра мы не представим внятных доказательств иномирного заговора, то тебя сожрет собственное начальство. А меня — либо Тайная Канцелярия, либо Охранка. Выбор, знаешь ли, невелик. Берем Ремнева, блокируем его способность остановить собственное сердце, и тащим к дедовским коллегам. А дальше…

Дальше все было шито белыми нитками. И нас либо законопатят в такую дыру, откуда никогда не выбраться несмотря ни на каких способности и связи. Либо взлетим. Впрочем, оно и до этого надежным планом не выглядело. Просто иных вариантов на горизонте не просматривалось.

— Да это я так, просто проговариваю, что бы все все понимали, — пошла на попятную хвостатая. — Делаем, как решили.

Лука Ремнев обосновался на окраине Белого Города, в старой части Владимира, где из-за любви местных к сохранению исконного вида столицы, некоторые дороги до сих пор были вымощены камнями, а не современным покрытием. Пока по одной из таких улиц ехали, я несколько раз матерно (на русском! Очень уж он для выражения эмоций подходил!) помянул всех этих мракобесов и замшелых любителей старины. Да и Догуляй добавил пару непечатных, напирая на то, что ходовке от езды по таким дорогам приходится очень нелегко. Потом, мол, надо смотреть, не разболталось ли чего… Наш бандюган реально, полюбил свое ведро с гайками!

Место для базы наркобарон выбрал грамотно — район хороший, безопасный, и живут тут далеко не простые люди. Полиция не сунется — дурная она, что ли? И конкуренты лезть не будут. Шум и беспорядок здесь устраивать что днем, что ночью себе дороже выйдет. Проще уж за пределами логова пытаться ловить.

К тому же, сам дом, где он проживал, принадлежал дворянину, явно замещённому уже джассаннцем. И вражеский Кочевник, вероятно, считал, что так он себя окончательно от всех угроз обезопасил.

Почти. Одну деталь они все же из виду упустил. На неймы свой план и построили.

Дело в том, что недвижимость в Белом Городе была очень дорогой. А демонстрировать свой статус хотели многие. В итоге некоторые участки были застроены очень плотно. Особенно в частном секторе, который ценился больше, чем квартиры в современных высотках. В некоторых кварталах у усадеб даже собственных участков не имелось. Не у по настоящему богатых фамилий, конечно, там все чин по чину было — и кованые ворота, и целые сады и парки за ними. По подъездным дорожкам через которые только до усадьбы несколько минут шагать.

Но у большинства «дворянских гнезд» двери попросту выходили на улицу. Шагнул на крыльцо, постучал в дверь и — здравствуйте, гости! Другими словами, сигнализация и какие-то иные меры безопасности, сработают в момент нападения, но дополнительного времени на подготовку хозяевам не дадут.

— Проблем точно не будет потом? — уточнил у лисы Павел.

Он все еще просчитывал последствия нашей вылазки. Допрос наемника-огневика не указывал прямо на Дерябина, как на заказчика нападения на мой дом, приходилось полагаться на мое слово. Других же законных причин вторгаться на чужую землю, атакуя жилище одаренного, у него не имелось. Пришлось Ринко пообещать, что она прикроет наемников серебряным жетоном, если понадобиться. Только после этого «копья» и согласились на участие в авантюре. Ну и тройной тариф, естественно, сработал — все любят деньги.

— Точно, — фыркнула лиса. — На себя все возьму, моя операция.

— Хорошо, тогда ждем сигнала к атаке, — кивнул старший над магами, и ушел в темноту.

— А тебя кто прикроет? — невесело хмыкнул я, намекая на шаткое положение оперативницы.

— Вне зависимости от результатов нашей вылазки, это будет уже неважно, — отмахнулась девушка. — Все помнят, что делать?

Леновцы, а на штурм берлоги наркобарона с нами прибыли только Теллара и Догуляй, кивками подтвердили, что да, дескать, помним. Ринко вздохнула и взяла меня под руку.

— Тогда, начинаем…

И мы не таясь зашагали вверх по улице по направлению к дому Ремнева. Со стороны выглядели, как возвращающаяся с гулянки молодая парочка. Ринко даже прильнула ко мне и заставила приобнять ее за плечи. А то что мы оба поисковые заклинания выпустили — я из пыли, а она из чистой ки — этого и с магическим зрением было не разобрать.

Для меня одного подобный трюк был бы невыполним. Поисковыми щупами из микрочастц я мог манипулировать на несколько метров, чем дальше, тем хуже. А разворачивая классическую «дымку» на штатные двадцать-тридцать метров, терял возможность использовать магию кражи жизненной энергии. Само же заклинание могла лишь сообщить мне о расположении внутри зоны действия движущихся объектов, тех, кто тревожил невесомые частички пыли. Неподвижные предметы, в том числе спящие или стоящие без движения люди, воспринимались ею, как предметы интерьера.

Напарница тоже могла вытягивать свои щупы дальше, чем я, но тоже не бесконечно. Зато даже в сильно вытянутом состоянии, могла с их помощью распознавали живые и неживые объекты и даже опознавать их по «вкусу» жизненной энергии.

Вместе же мы попытались создать нечто новое, на стыке школы магии ёкаев и магов земли. Я отвечал за проводимость, накрывая «дымкой» большую площадь и прокладывая в ней каналы, по которым лиса уже направляла свои щупы. Не тратя силы на долгие поиски — это лежало на мне. В результате, вдвоем мы могли дотянуться до каждого жителя особняка Ремнева, стоя у него на пороге.

— Охранник на первом этаже, — шепнула лиса, когда мы остановились возле нужной нам двери и принялись увлеченно целоваться. Первые несколько раз, кстати, по настоящему, не иначе хитрюга от меня еще и подпитывалась. — Еще один в метре. Третий сидит в у окна.

После того, как она классифицировала объекты, я их тоже начинал… нет, не чувствовать — отмечать на воображаемой схеме. Так-то бы принял за мебель, а с помощью Ринко понимал, что это не так. И постепенно складывал в голове полную карту внутренних помещений дома.

— Еще кто-то? — уточнил, видя, что девушка уже некоторое время ничего не сообщает.

— Погоди, ищу, — фыркнула она. — Ага, вот он. Еще один охранник у задней двери, шагах в трех.

— И сидит он за чем-то по очертаниям похожим на пульт охраны, — понял я, сравнивая то, что «видел» через дымку с ее словами. — Ясно. Первый этаж, получается, четверо только?

— Верно.

— И Ремнева среди них нет?

— Абсолютно точно! — собирая информацию о противнике накануне, Ринко уже успела «попробовать» его ки на вкус. И теперь могла отличить ее от любой другой.

— Ладно, идем на второй. Лестница, на ней кто-то движется…

— Это не он, кто-то из персонала и… женщина. На втором этаже сразу у лестницы стоит охранник.

Так мы одного за другим прощупывали всех обитателей поместья, пока не подобрались к большой комнате, вероятно, библиотеке или кабинету, в которой находилось сразу же несколько человек. Большинство из них сидели в креслах и, судя по всему, вели друг с другом беседу. Еще парочка прохаживалась вдоль стены с окнами — их Ринко сразу определила, как охранников.

— Он! — наконец сообщила она. — Самый дальний от окна, в углу…

— У камина, похоже, — подсказал я, в отличие от меня девушка щупами совершенно не «видела» окружающий живые объекты мир. — Чего ж вам не спится, господин Ремнев?

— Доклада ждет о результатах операции, — тихонько хихикнула лиса. — Волнуется, кстати. Пульс чуть повышен. У тебя, кстати, тоже.

— Неудивительно, — буркнул я, слегка отстраняя девушку от себя. И произнес в микрофон для наемников. — Стефан, второй этаж, третье окно по северной части дома. В комнате шесть человек. У окон охрана, четверо человек сидит в креслах. Нам нужен тот, что сидит у камина. Как понял?

— Четко и ясно, — отозвался в наушнике голос оператора «мобильного доспеха». — Одаренные есть?

— Двое, в том же помещение. Ринко утверждает, что рангами они не выше Воинов. Сидят.

— Тогда без проблем. Приступать?

— Подтверждаю.

Стоило мне только закончить говорить, как из темноты, с той стороны, где наемники припарковали свою машину, на огромной скорости вылетел «мобик». Пронесся мимо нас, с силой оттолкнулся от мостовой, да так, что даже куски камня из нее выбил, и взвился в воздух. Невысоко, ровно до второго этажа, того самого третьего окна по северной части дома.

Не знаю, стояла там на стеклах какая-то защита или сигнализация, но усиленный магией технологический экзоскелет, пробил их, как пушечное ядро, без всякого намека на сопротивление. И оказался внутри.

Дальше наблюдать за ним глазами смысла не было, и я переключился на внутренний взор, которым продолжал считывать информацию в кабинете. «Увидел» целый водоворот пылинок, который появился при появлении нового действующего лица, и то, как этот смерч без задержек, сместился в сторону нужного мне человека. По пути небрежно сбив с ног охранников у окон.

— Этот! — не удержавшись выдохнул я, когда Стефан схватил Ремнева и стремительно понесся обратно к выбитому окну. — Ринко, отходим к машине!

Вслед за ним в «дымке» понеслись сразу два возмущения — видимо, Воины, пусть и с запозданием, ударили по вторженцу магией. Но чем бы не били, попасть по стремительной тени, не смогли. Дальше я уже не смотрел.

А три удара сердца спустя «мобильный доспех» уже был рядом с нами. Без лишних слов скинул под ноги помятого мужика и унесся обратно в темноту. Где тут же взревел мотор и машина с наемниками рванула с места чуть ли не раньше, чем на нее заскочил оператор.

Из разбитого окна к этому времени донеслись крики гнева. Что там творилось внутри, я уже не видел, развеяв «дымку». Да и неинтересно было — с задачей мы уже справились. Лиса выпустила щуп и его легким касанием отправила пленника в беспамятство, а я взвалил обмякшую тушу джассанского Кочевника на плечи и тяжело побежал вниз по улице.

Недалеко и недолго, к счастью — буквально с десяток метров. А потом в отдалении вспыхнули стоп-сигналы лимузина, который быстро ехал задним ходом навстречу. С уже открытым багажником. Туда я без всякой осторожности скинул Ремнева, опустил крышку и сразу же запрыгнул на заднее сидение. С другой стороны хлопнула дверь за Ринко.

— Ходу! — в один голос крикнули мы. Переглянулись и рассмеялись. Получилось ведь! Получилось!

Это была моя идея — объединить наши с лисой способности, а Стефана использовать в качестве живого тарана. И скажу по правде, сразу никто в неё не поверил. Ни Ринко, ни наёмники из «Сломанного копья», ни даже мои соотечественники, которые, вообще-то, должны были быть на моей стороне.

Но нет, они-то первые сомнения первыми и высказали.

— Слишком много переменных, — заявила Теллара.

А Догуляй кивнул согласно. Мол, завиральная идея, не выгорит.

Они были полностью правы. Всё что угодно могло пойти не так, я это прекрасно понимал. Даже я, озвучивая её вслух, понимал, насколько замысел авантюрный. Но никто не предложил лучшего плана, а за неимением гербовой, как здесь говорят, письма пишут на простой бумаге. То есть, поворчав, решили действовать согласно моему предложению. Даже Стефан, на которого приходился самый большой риск.

И вот! Двадцать минут спустя после дерзкого похищения криминального босса, покружив по Владимиру, чтобы убедиться в отсутствии слежки или погони, мы уже паркуемся под старой плакучей ивой на берегу Клязьмы, и вытаскиваем Кочевника из багажника. Кто молодец?

С наёмниками распрощались сразу после операции. Павел очень не хотел, чтобы «Сломанное копьё» связали с такой противозаконной акцией: одно дело громить дворянскую собственность в рамках установленного договора, и совсем другое — участвовать в похищении человека.

Короче говоря, не верил он, что делу не дадут официальный ход. В теории, конечно, могли. Хотя бы те же замещённые джассанцами дворяне. Но только если смотреть на ситуацию с точки зрения местного жителя. Для пришельца вроде меня было совершенно очевидно, что вся эта компания сейчас затаится и даже дышать будет через раз. Хотя искать пропажу и не прекратят.

Но для нас это уже не будет играть никакой роли.

— Ну как он там? — уточнил у лисы. — Не отошёл?

— У меня не отойдёт! — хвастливо фыркнула та. — Не таких удерживали!

По последней фразе я бы поспорил: таких — не удерживали. Но возражать не стал, тепло потрепал подругу по плечу. Может быть, и слишком фамильярно вышло, но хотелось показать, что я ценю её участие в нашем безумном предприятии. Без её поддержки в последние дни вообще ничего не вышло бы.

Ну и контроля тоже. Именно она всю дорогу удерживала Ремнева на границе жизни и смерти. Откачивая ровно столько его жизненной энергии, чтобы он не помер, но при этом не мог даже связно мыслить. Что-то вроде медикаментозного сна — высший пилотаж при работе с ки. Мне до такого уровня, как до Хабаровска на велосипеде.

— Тогда давай начинать. Нужно что-то конкретное, чтобы идти к твоему начальству.

— Сама знаю, — не всерьёз огрызнулась Ринко. — Момент.

Момент затянулся. И никаких видимых действий не происходило. Привязанный к дереву Кочевник выглядел спящим, лиса — сосредоточенной, но и всё на этом. Мне даже показалось, что у неё ничего не выйдет. Даст ему сейчас жизненной энергии, а он поймёт, что попал и тут же активирует ментальную закладку. И убьёт себя.

Но через две минуты, которые показались мне вечностью, Ремнев открыл глаза. Взгляд его был мутным, расфокусированным, он явно не понимал, где находится и кто его окружает. Даже улыбался глуповато — какая, дескать, интересная компания подобралась.

— Только так, — выдохнула кицунэ. Выглядела она так, будто всю ночь работала грузчиком в порту, даже прядки волос на щеках слиплись в сосульки от пота. — Я понятия не имею, как у него работает его ментальный приказ на самоубийство, поэтому частично лишила энергетической подпитки префронтальную кору мозга и изменила уровень влияния нейромедиаторов. Ну и ещё там по мелочи норадреналин подняла…

— Чего? — похоже, это не один я спросил. Эхо послышалось и от леновцев, тоже ничего из объяснения шпионки не понявшие.

— Он считает, что спит, — усталым тоном пояснила девушка. — Уровень логического восприятия реальности у него сейчас снижен, и всё происходящее он считает сном. Странным, но не лишённым приятности. Короче, не забивай голову! Долго в таком состоянии он не продержится, несуразности скоро вылезут и придётся снова его усыплять. Так что задавай вопросы, Роман.

Ну что же, вот и наступил момент истины. До этого были лишь догадки, обоснованные предположения, а прямо сейчас станет окончательно ясно, не ошибся ли я дважды.

— Как твоё настоящее имя, Лука? — спросил я. — В Джассане?

— Хатберт, — ответил он всё с той же улыбкой. — Брат Хатберт. Почему ты спрашиваешь?

Выглядел джассанский Кочевник — теперь в этом уже не было сомнений — весьма расслабленно. Не смущали его ни руки, связанные за спиной и прикрученные к дереву, ни странное место, в котором оказался. Ни даже люди, его окружавшие. Только то, что кто-то почему-то спросил его настоящее имя.

— Ты ведь Кочевник, брат Хатберт? — продолжил я, игнорируя его вопрос.

— Глупое название! — хмыкнул тот. — Никогда мне не нравилось. Почему нас так вообще стали называть? Мы же не кочуем, а переселяемся! Надо было назвать проект — Поселенцы. Это более точно.

И не поспоришь. Но те люди, которые придумали программу по спасению населения гибнущего мира, так не считали. Непонятно даже, чем они руководствовались. Впрочем, какая разница — название давным-давно прижилось.

— Ты один Кочевник на Деносе?

— Ковчег Надежды лишь недавно принял решение развивать этот мир. В прочих, положение избранного народа, — он произнёс это так, что стало понятно, речь идет о джассанцах. — уже упрочилось. Посевы дают всходы, пастырям лишь нужно следить за ходом процесса, вмешиваясь минимально. Но Денос — жемчужина в ожерелье Ковчега. Путь, выбранный местным человечеством, во многом, уникален.

С этим нельзя было не согласиться. Магия, которая есть у здешних одарённых, встречалась далеко не в каждом из миров. Строго говоря, других таких на ближайших Ветвях нашему народу пока найти не удалось. Правда, это и сложности создавало, хотя бы в виде кастового общества. Но джассанцы, судя по их действиям, решили этот вопрос. Путём захвата тел именно дворян.

— Так ты один здесь или вас несколько?

Я довольно быстро понял, что такая форма допроса имеет лишь один существенный недостаток — пленник слишком уж красноречив. Ему эта беседа представляется странным сном. И, соответственно, он не столько отвечает на вопросы, сколько рассуждает в заданном ими направлении.

— Я, брат Настро, и пастырь Акрим. Но почему ты спрашиваешь об этом?

— Просто интересно узнать о делах Ковчега Надежды, — я предположил, что так у джассанцев называется Совет Координаторов. — Колонизация других миров — это так волнующе!

— Пф! Колонизация! — рассмеялся Ремнев. — Глупцы из других городов считают, что достаточно потихоньку просачиваться в другие Листы и там жить спокойно, не привлекая внимания. Тупиковый путь! К счастью, Творец указал пастырям другой. Правильный!

— И в чём же он заключается, брат Хатберт? — ответ, как бы напрашивался, но нужно же поддерживать разговор. — Просвети меня?

— А ты в Творца веруешь? — подозрительно нахмурился он.

— Ну конечно, что за вопрос! — лишь бы только он не догадался проверить мою «веру» каким-нибудь догматом из святых для любого джассанца текстов. Поэтому я сразу же переключил фокус его плавающего внимания. — Но пастыри не всем говорят об истинном пути, лишь достойным.

— Конечно! — надулся от важности Кочевник. — Паства — лишь трава на ветру. Куда тот дует, туда она и клонится. Священство следит за их интересами и само определяет направление.

— Как это мудро! Так и должно быть. Так каков путь, брат Хатберт?

Тот ненадолго прикрыл глаза, словно бы вспоминая, после чего начал не говорит, а вещать. Встречал такую манеру у политиков и преподавателей, подобным образом выдают давно и прочно заученный материал, вроде лекций или программ.

Даже выражение лицо джассанца сделалось похожим на лекторское. Наверное, представлял себя за кафедрой, где рассказывал неофитам о преимуществах своей жизненной платформы.

— Когда наш Лист начал умирать, большая часть людей по всему миру смирилась — так или иначе. Но пастыри не сдались! Они искали ответ в священных книгах и нашли его. Ибо сказано: ищи и обрящешь! Вот пастбища тучные, населённые безбожниками, говорит Творец, их земли отдаю я вам! Всё, что увидят глаза ваши — дар мой!

Дальше он продолжил в том же духе примерно, перемежая полезные сведения с цитатами из священных книг. И потихоньку замысел джассанского руководства стал вырисовываться. Не сказать, что прямо неожиданный, но всё же от носителя культуры я слышал его впервые.

Брат Хатберт был прав — нельзя было их Кочевников так называть. То, что затеяли эти люди, имело другое определение — экспансия. И как-то же подвели под это теоретическую базу даже! Я в религиях родного мира плавал, как топор без ручки. Никто этот предмет не изучал уже многие годы — зачем? Но в Джассане, видимо, раскопали совсем уж древние тексты. И на их основе построили целую концепцию миграции.

Есть, мол, народ божий, у которого возникли проблемы. И безбожники, занимающие жизненные пространства, так необходимые избранным. Всего-то требуется — забрать нужное у тех, кто им владеет и отдать тем, кто на это имеет больше прав. Джассанцам, то есть. Причём, речь шла не только о Деносе. За сотню лет эти религиозные фанатики проникли уже в пять миров, два из которых уже начали перекраивать под свои запросы.

Точнее, фанатиками они не были. Паства, которая «как трава на ветру» — да. Эти верили истово и, без сомнений. Принимая переселение в другой мир и новое, молодое и здоровое тело, как награду за праведную жизнь. А вот лидеры, которых называли пастырями, скорее всего, в свой мистический трёп и сами не верили. Использовали, как инструмент управления обычными людьми.

Действовали они дерзко и агрессивно. В отличие от беззубого леновского Совета Координаторов, джассанский Ковчег Надежды не рассматривал случайные переходы как эффективную стратегию. Первой в новый мир отправлялась разведгруппа с одним Кочевником. Все менталисты — из рассказа Ремнева я понял, что это одна из причин, почему они так ополчились на неблинцев. Банальная конкуренция!

Так вот, разведчики занимали тела, так сказать, на общих основаниях. То есть те, что отдавал мир: умирающие и потерявшие волю к жизни. Но затем собирались в ячейку, проводили оценку ситуации и определяли ключевые цели. В смысле людей, которых нужно было заместить в первую очередь для дальнейшей успешной колонизации.

«Готовили» их разными способами, отдавая предпочтения наркотикам — этот бич имелся в каждом из миров. После чего связывались с базой и проводили Переход. Так, шаг за шагом создавали целую структуру из людей, которые не только обеспечивали прикрытие для вновь прибывших, но и имели серьёзное влияние на местные власти. Повторюсь — в двух мирах под ними уже находились не самые маленькие государства. Полностью управляемые джассанцами.

В некоторой степени их организационный подход даже восхищал. В смысле, он был абсолютно людоедским, бесчеловечным и аморальным, но всё же работал куда эффективнее, чем любой другой, использующийся другими городами. Джассанцам не приходилось, как остальным, проводить небольшие группы людей, которые рисковали выдать себя местным.

Нет, они действовали в промышленных масштабах: разведка, контроль, захват и только потом переселение обычных людей. Причём, насколько я понял из слов брата Хатберта, им это право ещё нужно было заслужить. Полностью посвятив свою жизнь церкви Ковчега Надежды, например.

— Глубокий замысел! — давя в себе истинные эмоции, «восхитился» я в какой-то момент. — Воистину, без помощи Творца такое устроить невозможно!

— Истинно так! — горделиво хмыкнул Ремнев, всё ещё воспринимавший допрос, как богословскую беседу с неофитом, которого он наставлял на правильный путь.

— Но вас здесь только трое! Как вы планируете справиться? Сколько лет понадобится на то, чтобы полностью захватить все рычаги управления здешним обществом? Человеческой жизни на это точно не хватит.

— Соображаешь! Но милость Творца безгранична! Для верных есть способы прожить не одну, и даже не две жизни. Чтобы ты понимал, — здесь он понизил свой голос до заговорщического шёпота, — Пастырю Акриму, если сложить все прожитые им годы, уже сто девять лет! Он стоял у истоков исхода. И, кстати, я тоже вскоре смогу претендовать на пастырский сан. Когда закончу второй этап колонизации в Деносе. Думаю, лет через десять уже!

Я практически сразу понял, о чём он говорил, даже уточнять не пришлось. Не о втором этапе людоедского плана джассанцев — это-то было очевидно. Про долгую жизнь «верных». Здешнему пастырю, судя по всему, главе всей группировки джассанцев суммарно сто девять лет. А это значило, что он не один и не два раза использовал Переход.

Теоретически, это вполне возможно, нельзя лишь дважды «заместить» одно и то же тело. Или провести Переход в рамках одного мира. А вот из одного в другой, из старого в новое — здесь никаких ограничений не имелось. Если есть ресурс, самая проблемная часть, к слову, то хоть раз в неделю перемещайся. Утрирую, конечно, но суть ясна, думаю.

То есть, выходит, что пастыри джассанцев предельно удобно устроились. Даже обрели некое подобие бессмертия! Старое тело отжило свой срок, заболело, постарело или просто попало в неудобные обстоятельства — проводи Переход в одну из колоний и получай новое тело. Впоследствии даже можно вернуться тем же способом.

— Невероятно! Скажи, брат Хатберт, а есть ли возможность лично познакомится с таким великим человеком, как пастырь Акрим?

И вот здесь я, видимо, что-то сказал не так. Взгляд Ремнева моментально изменился. От расслабленно-благодушного выражения на лице не осталось и следа. Холодным тоном он поинтересовался.

— Зачем?

«Выполоть и эту заразу!» — больше всего хотелось сказать мне. Но вслух я, обезоруживающе улыбаясь, произнёс совсем другое. — Засвидетельствовать своё почтение тому, кто столько сделал для нашего народа!

— Кто ты? — продолжая буравить меня взглядом, спросил Кочевник. — Я тебя знаю? Отвечай! Иначе…

Что он там собирался сделать, так и осталось для меня загадкой. Ринко недовольно цокнула языком, и Лука Ремнев уронил голову на грудь и захрапел.

— Всё, — недовольно проворчала лиса. — Уровень критического восприятия пробился через все мои барьеры. Сильный у него разум, тренированный. Пришлось снова усыплять.

— Ты всё записал? — повернулся я к Догуляю.

Бывший профсоюзный босс утвердительно кивнул. В этот вечер он выступал нашим видеооператором, снимая на телефон признательные показания пленника. Мы со шпионкой-кицунэ не собирались опираться только на слова, когда пойдём к её начальству.

— Думаю, этого вполне хватит, — кивнула Ринко. — Конечно, с братом Хатбертом ещё не раз поработают профильные специалисты, но главное он уже сказал. Жалко, конечно, что пастыря Акрима не смогли вычислить…

— Видимо, у них жёсткий запрет стоит на интерес к такому важному лицу, — согласился я. — Стоило мне только проявить его, как он сразу же среагировал. Но всё равно — лучше один свидетель, чем ни одного.

— А может, и не один, — с хитрецой улыбнулась лиса. — Два, например, надёжнее.

Я вопросительно поднял брови.

— Ты о чём?

— Скоро сам узнаёшь!

Порой мне её придушить хочется, честное слово! Только что была серьёзной, как и положено опытному профессионалу, и тут же, без всякого перехода, превратилась в девчонку, которой парень пытается свидание назначить.

Впрочем, в неведении я пробыл недолго. Не больше трёх минут. Пока упаковали Ремнева обратно в багажник лимузина, пока прибрали следы своего пребывания на берегу, из-за ближайшего поворота, ведущему к нашей полянке блеснули фары дальнего света.

— Мы кого-то ждём? — я тут же повернулся к лисе.

— Ага, — с невинным личиком подтвердила она. — Твоего деда. Я ему геометку скинула.

— Он что тут делает? — выпучил я глаза на хвостатую.

Хотя больше всего мне хотелось выдать что-нибудь вроде: «Какого хрена здесь происходит?» Но на Ринко подобного рода наезды никогда не действовали, так что смысла сотрясать воздух не было никакого. Лучше уж сразу задать прямой вопрос. Это обычно работало.

— Я позвала, Ром-ром! — ещё и глазки такие сделала, мол, ну ты что, совсем глупый, что ли? Как ещё он здесь мог оказаться?

— Зачем?

— Зачем-зачем? В качестве запасного плана, конечно же! Ты умный парень, но эта твоя привычка делать ставку на всё… В картах может повезти, но профессионалы так не работают. Всегда должен быть вариант «бэ» на случай, если «а» не сработает.

Леновцы ощутимо напряглись. Кто такой дед и какую должность занимает в Тайной Канцелярии, они уже знали. Как и возможности, коими он обладает. Шутка ли — тот самый агент, стоявший на острие сложной операции спецслужб, в результате которой на ханьском троне оказалась нужная для Российской империи кандидатура! И когда про такого человека говорят, мол, он у нас план «бэ» — тревожно становится. Очень тревожно.

Но я сморщился по совсем другой причине. Нет, я понимал, что перед дедом придётся раскрыться — всё к этому и шло. Но не так! Не сейчас!

— Ой, да не волнуйся ты так, Ром-ром! — лиса совершенно верно поняла мои колебания. — Я уже всё ему про тебя рассказала.

— Ты… что сделала? — нет, она определённо хочет, чтобы я тут от инфаркта загнулся!

— Ну, знаешь! Мне пришлось! Как бы я ещё его могла просить помочь? Сначала он, конечно, был в гневе — мужчины! Но потом осознал все преимущества данного положения, и принял изменения.

Преимущества? Он, узнав, что теле его родного внука теперь обитает совсем другая личность, счёл это преимуществами? Впрочем, немного зная Алексея Яковлевича Брюса, можно было предположить, что так и есть.

— И сейчас едет сюда, чтобы об этом поговорить?

Ринко выпятила нижнюю губу.

— Нет, что ты! — она доверительно понизила голос. — По правде сказать, он всё ещё немного на тебя обижен, что довольно объяснимо. Поэтому по моей просьбе и держался от тебя подальше. Что до его приезда сейчас — я попросила его добыть барона Дерябина, который «уехал в отпуск».

— Дерябина?

— План «бэ», помнишь? Всё равно он примерно в те же края поехал, куда и Лёша своих дам выгуливать. По пути, считай. И да, тогда я ещё не знала, что он джассанец, а не неблинец, как ты предполагал. И только в последний момент сообщила ему, чтобы он брал его с лошадиной дозой снотворного.

Слов на это у меня не было. Цензурных. А нецензурные никак бы делу не помогли. Оказывается (оказывается, да? Она шпионка, это тоже для тебя новость?), Ринко всё это время вела у меня за спиной свою игру. Не против меня, к счастью, а то бы я уже давно упакованный в каком-нибудь подвале под кремлем лежал.

Подстраховалась, слила меня деду, отправила его за Дерябиным и даже сообщала ему все последние новости. Включая те, что агенты Джассана имеют дурную привычку умирать на допросе.

Злился ли я на неё за это? О да! Ещё как! Но и понимал при этом, что в действиях лисы была своя правда. А ну как всё полетело бы к чертям — как ей потом выгребать из ситуации? В которой она выступала чуть ли не пособником иномирного разведчика? Если это не измена, то что тогда называть таковой?

А так вроде бы всё выглядит, будто она операцию проводила. Как независимый полевой агент с серебряным жетоном и огромными полномочиями. В своём праве, так-то. И при любом раскладе выглядела бы белой и пушистой. Или какой у неё там окрас меха.

Так что при всей моей злости, на лису, как бы парадоксально это ни звучало, я не особенно сердился. Больше на себя. Ошибки, просчёты, неумение просчитывать ситуацию на несколько ходов вперёд — всё это было моё. Банальная нехватка жизненного опыта. Да и не готовили меня к противостоянию с контрразведкой империи, максимум — скрываться от таких специалистов. Проникнуть, утвердиться на месте и начать таскать сюда людей из Ленова — вот какая была задача. Не раскрытие заговоров, не политические игрища, и уж точно не борьба с могущественными спецслужбами. Просто повезло почти сразу по прибытии обеими ногами в жир влететь!

— Ну ладно, — спустя десять ударов сердца, за время которых все эти мысли пролетели в моей голове, я выдохнул и уже более миролюбиво произнёс. — Ждём деда, значит.

— Эм-м, маленький совет, — тут же отозвалась лиса. — Не называй его так. У Алексея и так характер не подарок, зачем его дополнительно злить, да?

Разумно. Если он всё знает, то какой я ему нафиг внук. Хорошо, что предупредила, кстати. Ждём не деда, а графа Алексея Яковлевича Брюса.

Тот не задержался. Чёрный, да ещё и затонированный вкруг внедорожник вынырнул из-за поворота и остановился перед нашей группой в трёх метрах. Символично вышло — почти что «чёрный воронок». От меня, да и ни от кого, в общем-то, не укрылось, что встала дедова машина так, чтобы наша выехать не смогла.

То ли привычка, то ли он в самом деле предполагал, что кто-то захочет отсюда удрать. Ха, кто-то! Я бы очень хотел! Но не собирался.

Дверь с водительской стороны открылась, и оттуда выбрался Алексей Яковлевич. Бодрый, несмотря на поздний час, и с ничего не выражающим лицом. С таким можно в шахматы играть, вино пить и человека пытать — не поймёшь, что на душе. На меня бросил лишь короткий взгляд, после чего сразу перевёл его на Ринко.

— Всё хорошо? — уточнил небрежно. Явно зная всё о том, чем мы здесь занимались.

— Ага, — кицунэ тут же подскочила к нему и целомудренно чмокнула мужчину в щёчку. — А мой подарок?

Старший Брюс, удивительное дело, чуточку смутился. Во всяком случае, эта его напускная холодность и безразличие дала трещину. Даже уголок губ дёрнулся, будто он хотел улыбнуться, но в последний момент сумел сдержаться.

— В багажнике.

Обошёл машину, поднял заднюю дверь и продемонстрировал мирно спящего, да ещё и на всякий случай, крепко связанного барона Дерябина в легкомысленном пляжном костюме — шортах и просторной рубахе. Видать, в самом деле с отдыха похитил. И с того момента просыпаться не давал.

— Проблем на границе не было? — уточнила лиса.

— Ребята по дипломатической линии помогли, — отрицательно мотнул головой дед.

— Кто знает, что ты его в страну ввёз?

— Пара человек. Надёжных.

— Ладно. У нас тоже всё хорошо. Задержанный дал признательные показания, запись видео есть. Правда, язык незнакомый, но лингвисты с помощью Романа быстро разберутся.

Граф снова бросил на меня быстрый взгляд. И опять отвернулся. Чёрт, у него явно много всего на душе, тут психологом не надо быть. Явно же хочет что-то сказать, но сдерживается. Сделаем ему шаг навстречу.

— Поговорим, Алексей Яковлевич? — произнёс я. И сразу же спросил у Ринко. — У нас ведь есть ещё время?

— До получаса, — кивнула девушка, поощрительно мне улыбнувшись. Мол, молодец, надо этого старого ворчуна выводить на разговор. А то так и будет буку из себя корчить.

Сразу после этого лёгкой походкой направилась прочь, умудрившись по пути следования ещё и Теллару с Догуляем в сторону увести. Мы же со старым графом остались одни. Если не считать спящего барона Дерябина в багажнике, конечно.

— О чём? — слишком резко дёрнул плечом собеседник. — Ринко всё уже рассказала.

Но уходить не стал. Хороший знак.

— О вашем внуке, — ответил я. — Вы же это хотите узнать?

Очевидно, как бы. Будь ты хоть сто раз «железный Брюс», маг земли высокого ранга и опытный агент контрразведки, всё равно останешься дедом. Который несколько лет ухаживал за смертельно больным мальчиком, стал свидетелем его чудесного исцеления, а недавно узнал, что в теле единственного оставшегося в живых родича живёт душа пришельца из другого мира.

— Он страдал?

Вопрос прозвучал глухо и будто бы даже без эмоций.

— Да. Пока жил в этом теле. Ждал смерти и желал её, как избавления от мук.

— И как ушёл?

— Легко. По поводу следующего вашего вопроса — не знаю куда. Несмотря на умение перемещать души из другого мира, я понятия не имею, как устроено Великое Древо. И никто не знает.

Впервые за время нашей беседы дед поднял на меня глаза, в которых появилась заинтересованность.

— Великое Древо? — переспросил он.

— Так мой народ называет… космос, наверное. Каждый лист — мир, Древо — вселенная. Хотя это больше метафизическое понятие, нежели научное.

— Символично. А люди, стало быть, тля?

Я усмехнулся.

— Если угодно. В любом случае мы уверены, что наша вселенная — огромная и очень мудро устроенная экосистема. Саморазвивающаяся и саморегулирующаяся. В которой ничто и никогда не исчезает без следа, и всё подчинено какому-то смыслу. Который мы просто не в состоянии постичь на данном уровне развития.

— Похоже на религию.

— Я бы сказал — на философию. Древу всё равно, верим мы в него или нет, поклоняемся или игнорируем. Оно существует, и мы тоже. Но я лично считаю, да и почти все Кочевники в моём городе тоже, что оно — разумно. Не в том смысле, как мы, по-другому. Иначе просто не объяснить некоторых вещей.

— Например?

Странный это был разговор. Ночь, берег реки, ущербный месяц. Дед и внук, но чужие люди. Два спящих в багажниках пленника. И обсуждение каких-то не касающихся текущей ситуации вещей.

Но так казалось только на первый взгляд. Если чуточку копнуть, то одному пожилому человеку просто хотелось увериться в том, что его настоящий внук не исчез бесследно. Обычное, в общем-то, желание.

Так что я рассказал ему о том, как сам понимал всю эту философию. О том, как противится мир насильственному захвату тел иномирянами. Не явно, а привлекая других людей для этого. Меня вот, к слову. А за этим — и всё остальное. Про Ленов, другие города и свой умирающий мир. И о том, что только Джассан проводит экспансию, все остальные же просто хотят выжить. И готовы играть по правилам, который новый дом для них установит.

Говорил, говорил, говорил… до тех пор, пока лиса не крикнула от лимузина:

— Пора, Ром-ром! Время!

Я сбился, виновато глянул на старшего Брюса, мол, совсем счёт времени потерял, а у нас ещё столько дел. И с удивлением уставился на протянутую им руку.

— Мир? — в глазах этого пожилого, хотя всё ещё и крепкого, мужчины, подозрительно блестела влага. Влажность, наверное, у реки высокая. Не мог же в самом деле «железный Брюс» пустить слезу!

— А у нас была война? — хмыкнул я, пожимая его ладонь.

— В некотором роде, — скупо улыбнулся он. — Ну, ты понимаешь…

Наверное, понимаю. Поэтому кивнул и тоже улыбнулся.

Продлившаяся целых три часа встреча в подземном кабинете заставила меня по-новому взглянуть на ситуацию. До этого я как предполагал? Прихожу к властям, вываливаю на них всё, а там вопрос решается либо позитивно, либо негативно. Но вот чего я не ожидал, так это полного равнодушия первого лица и склочности его окружения.

Казалось бы, такие люди собрались! Сам император всероссийский, главы его секретных служб (в том числе начальство деда и Баруха с лисой), а трепались, как какие-то купцы! В смысле, выгодно — не выгодно, сколько нам это будет стоить, ну и так далее. А государь вообще молчал… Да, пожалуй, лучше по порядку рассказывать.

Сперва был доклад лисы. В нём для меня ничего нового сказано не было. Так, несколько нюансов, на которые я раньше внимания не обращал. Некритичных. В своём рассказе Ринко сообщила абсолютно всё. Включая названия городов, взаимоотношения между ними, и, собственно, все подробности по замыслу Джассана.

Видео не прилагалось, но оно, я так думаю, уже находилось в руках специалистов. Которые не просто его по битам разбирают, но ещё и попутно пытаются в языке разобраться. А может и научились уже. С учётом слежки Охранки, в распоряжении лингвистов находилось достаточно материала для изучения.

Затем подключились старший Брюс с Леви, добавивших пару моментов. Например, про то, что лиса их уведомила о моей истинной сущности лишь недавно. Сразу после того, как я ей об этом рассказал.

За ними слово взяло их руководство, сообщившее, что они с самого начала поддерживали расследование агента с серебряным жетоном (ну ещё бы!), и оказывали ей всяческое содействие. Хотя, скорее всего, об операции лисы они узнали ещё позже деда с Барухом. А сейчас делают хорошую мину при плохой игре.

Следом, как-то без перехода, собравшиеся начали спорить. О моей судьбе, конечно же, причём так, будто меня здесь и не было. И о судьбе империи. Взвешивали риски, вспоминали какие-то старые обиды друг к другу, кидались намёками и завуалированными угрозами. И всё это перед глазами у первого лица государства. Ничуть его не стесняясь.

Особенно дико это смотрелось потому, что император всё это время сидел молча. Он вообще ни слова не произнёс с момента, как мы вошли. Даже не особенно меня рассматривал, так, мазанул рассеянным взглядом и отвернулся. Словно бы ничего для него интересного в визите человека из другого мира не было. И вообще, он так обычно утро и начинает — в секретном бункере под столицей, в окружении руководителей силовых структур. Даже без кофе.

Так же он взирал и на своих подданных: отстранённо, пребывая будто бы не здесь. Я даже успел на этот счёт целых три версии построить. Первая — его подняли посреди ночи, но не разбудили. Накидали информации, и правитель её сейчас банально пытается осмыслить. Не до конца даже веря в реальность происходящего.

Вторая — ему было реально плевать на всё происходящее. А что? Бывают и такие главы государств, для которых любовницы, балы и охота стоят на первом месте, а дела страны — где-то на шестнадцатом.

И третья — реальной властью император не обладает. Является лишь символом, несмотря на то, что называется самодержцем. А правят — по-настоящему — те, кто сейчас его окружает. И именно они мою судьбу решать и будут. Даже не знаю, какой из этих вариантов был для меня хуже.

Меня никто ни о чём ни разу не спросил. И слова не дал. А я, памятуя о словах Баруха Моисеевича, с умными речами не лез. Стоял, переминался с ноги на ногу, стараясь делать это максимально незаметно, и слушал. Силком вгоняя себя в состояния максимальной отрешённости, чтобы не сорваться.

Было отчего, кстати. Несмотря на то что меня подчёркнуто не замечали, обсуждать не стеснялись. Причём особенно оскорбительным образом, словно бы демонстрируя, что значения я не имею никакого.

Глава Охранки, господин Каштинский — тот человек, который после теракта в школе приказал установить за мной слежку, видел в пришельцах из другого мира, только угрозу. И миндальничать с ними не желал. Его послушать, так он бы просто устроил бы рейд по всей стране, выловил всех, кто чудесным образом недавно исцелился, после чего прогнал несчастных через сито проверок и допросов. А потом утилизировал подозрительных. Так и сказал — утилизировал. Будто речь не о людях шла, а о мусоре.

Руководитель Тайной Канцелярии, полностью седой, болезненного вида дядька с фамилией Иванов, ему возражал. Но так, не особо решительно. Основными его тезисами были: «надо понаблюдать», «изучить», «не следует принимать поспешных решений», «отрубить всегда успеем». Тоже, короче говоря, не внушающий оптимизма настрой.

Ещё пара человек, которых никто не обозначил, а обращения Юрий Фёдорович и Сергей Силуанович мне ничего не говорили, выступали за научное изучение феномена Перехода. Со всеми прилагающимися обстоятельствами, такими как: лаборатория, тесты, вскрытие. Тот, который Силуанович, ещё пошутил добродушно, мол, благо у нас целых три образца есть, есть с чем работать. Не страшно, если кто-то помрёт. И выразительно на меня посмотрел. Явно записав в число этой троицы подопытных.

В отличие от учёных — тех двух я для себя так обозначил — пятый высокопоставленный вельможа представлял Службу Внешней Разведки. Звали его Игорь Михайлович Малый, и ко мне он единственный относился подчёркнуто заинтересованно. Не в том смысле, что любезничал, а напирал в беседе с коллегами на важность техники Перехода, и его возможностей для государства. Правда, больше его интересовала возможность внедрения таким образом, своих разведчиков в ключевые структуры вероятных противников и партнёров.

Да, мол, я понимаю, что сейчас Переход используется только между мирами, как и сказала агент Кикути, но задел же есть! Уверен, наши учёные смогут найти способ проводить Переход в рамках одного мира. Дайте только срок и… подопытных. Учёные в этот момент опять выразительно на меня глянули.

Дед, лиса и господин Леви в разговоре участия не принимали — не их уровень, как бы. Отбарабанили доклады и теперь стояли такими же истуканами, как и я. И ждали решения.

Около трёх часов шла такая вот болтовня. Из пустого в порожнее, тяни-толкай, бла-бла-бла. Под конец я уже и бояться перестал — что угодно лучше, чем стоять и слушать этот стариковский трёп.

Я уже было подумал, что встреча так и закончится — отсутствием решения и моим заточением до лучших времён, но тут «проснулся» император. Причём именно такое ощущение у меня и сложилось. Только что он сидел за столом, как сонная муха, блуждая взглядом по собравшимся, а то и вовсе уходя в себя и не проявляя ни к чему интереса. И вдруг — словно подменили человека.

Черты породистого лица вдруг сделались жёстче, шея выпрямилась, плечи развернулись, а взгляд изменился так сильно, будто принадлежал другому человеку. Метаморфоза вышла настолько разительной, что обратил на это внимание не только я. Все собравшиеся, как по команде, прервали разговор на полуслове, и с выжидающими выражениями на лицах повернулись к самодержцу.

— Благодарю за консультации, господа, — отрывисто произнёс Михаил Шереметьев. — Было очень конструктивно. Я разобрался в ситуации и услышал ваши мнения. Можете быть свободны.

И удивительное дело, все сановники тут же поднялись и без возражений покинули кабинет. Вслед за ними вышли дед с Барухом и лисой, а я остался наедине с императором всероссийским.

В тот момент мне в голову пришло две мысли. Первая — никакая он не марионетка. Номинальную фигуру на троне так не слушаются. У него же что ни слово, то просто квинтэссенция властности.

И вторая — какой-то он чересчур отважный! Он из древнего рода, а значит, без вариантов сильный маг, но… В кабинете кроме него и меня никого нет! Возможно, в стены и потолок помещения встроены мощные системы защиты, сам он круче всех гор на планете, однако оставлять первое лицо с потенциально опасным иномирянином — мало ли что я могу выкинуть — глупость несусветная!

— Роман, — произнёс Шереметьев. Голос его опять изменился. Из тяжёлого официального, стал светским и непринуждённым. — Вы не против, что я буду так к вам обращаться? Ваше настоящее имя, как мне кажется, здесь неуместно.

— Да, ваше величество, — кивнул я. — Более того, с именем графа Брюса я уже сроднился. А Харон умер.

— Ну я как-то так и подумал. Что же, Роман. Тогда перейдём к делу. Что вы хотите?

Отличный вопрос! Надо полагать, вопрос ведь не в выборе напитка: чай или кофе? Что хочу я? Как Кочевник? Или — что хочет народ Ленова? Наверное, речь именно об этом.

— Жить, ваше величество. Я и мой народ — мы просто хотим жить.

Правитель хмыкнул.

— И всё?

— Если вы о джассанцах, ваше величество…

— Про них я уже понял. Оставим пока джассанцев, — он нормальный, вообще? У него в столице заговор иномирян, которые планируют захватить власть в стране, уже этим занимаются, а он откладывает этот вопрос в сторону, как незначительный! — Речь именно о ваших лидерах. Ленова, верно? Их устроит просто жить?

А может, и зря я на него наговариваю. Похоже, он просто разделяет вопрос на куски. Ленов отдельно, Джассан отдельно. По фанатикам со мной смысл разговаривать? Ими сейчас будут компетентные люди заниматься. Меня лишь консультантом имеет смысл привлекать.

Родной же город представляю именно я.

— Не всех, — честно ответил я. — Всегда найдутся те, кто захочет большего. Скажу больше, ваше величество, среди моих людей имеется такой персонаж, он сейчас где-то на этой подземной базе находится, который в нашем мире был преступным лидером. И попав сюда, сразу же решил, что начнёт заниматься тем же самым. Даже меня пытался продавить. Но мы с ним поговорили, и сейчас он работает моим шофером. Но он умный, быстро понял преимущества подобного выбора. Со всеми так не получится.

— Понимаю, — император позволил себе скупую улыбку. — Приятно, что вы честны, Роман. И этичны. Агент Кикути, — ещё одна ухмылочка, чертовски узнаваемая, — у деда такую видел. Хвостатая и с ним, что ли, миловалась? Ну… лиса! — упоминала в докладе, что вы никогда не переступаете через некий моральный кодекс. Ваши соотечественники также к этому относятся?

— Не могу говорить за всех, ваше величество. Люди разные.

— Вам придётся научиться.

— Эм-м? — здесь я немного сбился, не понял последнюю фразу.

— Говорить за всех, — милостиво пояснил правитель. — Равно, как и участвовать в фильтрационных мероприятиях. Вы же не против?

Это он сейчас?.. Да ладно! То есть, он согласен?

— Буду учиться, — твёрдо ответил я, чем вызвал одобрительный наклон головы собеседника.

— Тогда решено, — произнёс он. — Осваивайтесь в новом качестве, Роман. Детали до вас доведут. А в будущем мы ещё обязательно встретимся и поговорим. Сейчас же прошу меня простить, на сегодня запланировано ещё очень много дел. В том числе и связанных с вашей персоной. Удачи в делах.

Он даже рукой помахал, после чего… Не знаю, самым близким по смыслу термином было бы — «отключился». Я ожидал, что он сейчас встанет, покинет кабинет, ну или меня отпустит. Но мужчина вместо этого просто слегка обмяк на стуле. Взгляд его вновь стал рассеянным и безучастным.

— Пугает по первости, да? — прозвучало за спиной.

Я от неожиданности даже вздрогнул. Оказывается, я некоторое время не сводил глаз с лица Шереметьева, пытаясь понять, что с ним не так. Как он может превращаться из властного деятельного мужчины в… куклу!

— Что именно?

Обернувшись, я увидел перед собой одного из «учёных» — Сергея Силуановича. Того, который меня обещал на опыты пустить.

— Вы уж простите нас за этот небольшой спектакль, молодой человек, — открыто улыбнулся мужчина. — Нам нужно было не только обсудить ситуацию, но ваши реакции проверить. Его величество крайне заинтересовался вопросом, вот и попросил устроить дополнительную проверку. С его личным участием.

Спектаклем он называл этот трёхчасовой марафон словоблудия? На котором меня проверяли на раздражители, так, что ли? Нет, ну ладно у руководителей ведомств на это время нашлось, но у главы огромного государства как это в график влезло?

Тут я обратил внимание, что о государе Сергей Силуанович говорит в третьем лице. Ничуть не стесняясь, что тот сидит в нескольких шагах от нас. Будто его здесь не было.

— Двойник, — верно угадал ход моих мыслей собеседник. — Таков дар нашего правителя. И вам, Роман, оказано высокое доверие — мало кто знает об этой его грани.

— Простите, я не понимаю…

В самом деле не понимал. Ну, двойник — такое часто у важных персон. Для безопасности, в основном. Здесь это как работает?

— Слышали когда-нибудь такое выражение — бывать в разных местах одновременно? Вот это и есть дар рода Шереметьевых. Они могут перемещать своё сознание в специально подготовленных двойников. И таким образом оказываться там, где их никто не ждёт.

— То есть это… — до меня, наконец, дошло. И все странности поведения российского императора моментально получили объяснение.

Его здесь не было. Точнее, был, но не полностью. Всё это время на совещании сидел его двойник — поэтому вельможи и вели себя так, будто не при первом лице собачились. Возможно, он их как-то слышал, но как бы фоном. Оставаясь параллельно в своём теле и решая какие-то другие дела. А «подключился» лишь когда окончательно всё для себя решил.

Очень полезный дар для главы государства! Действительно, можно успевать делать сразу несколько дел, и бывать в самых разных местах. А возможности личной безопасности каковы! Тому, кто собирается устроить покушение на правителя, придётся сперва выяснить, кто он и где находится!

Наверняка, кстати, это государственная тайна, в которую просто так посторонних посвящать не будут. А мне вот во всей красе продемонстрировали.

— Вам оказали очень высокое доверие, Роман, — снова проявив дар к чтению мыслей Серей Силуанович. — Однако вы теперь тоже стратегический резерв страны, так что вполне оправдано.

— А вы?.. — до меня только дошло, что о своём собеседнике я ничего не знаю.

— Советник государя, Сергей Сулуанович Любомиров, — чуть склонил голову мужчина. — По… разным вопросам. Мне поручено ввести вас в курс дел по новым обязанностям. И контролировать их надлежащее выполнение. Прошу следовать за мной.

— Обязанностям? — как-то слишком быстро всё развивалось! Сперва тянулось, как резина, и вдруг — бац! Побежали!

Да и сутки выдались довольно суматошными. Бой с магами, похищение джассанского Кочевника, его допрос, потом это подземелье. Возможно, я уже начал плохо соображать.

Любомиров понимающе улыбнулся. Как-то очень естественно взял меня под руку и повёл прочь из кабинета, по пути отвечая на вопрос. Довольно пространно.

— Как вам известно, Роман Александрович, Российская империя владеет огромными жизненными пространствами. Самыми большими на этой планете, что вызывает зависть у большинства наших соседей и партнёров. Однако наше присутствие на многих этих пространствах, так сказать, минимальное. Проще говоря, плодородные и богатые ресурсами земли пустуют. Что, опять же, вызывает зависть международного сообщества. Ваш же с госпожой Кикути проект позволит нам немного исправить эту ситуацию. Ваши соотечественники получат шанс на новую жизнь, налоговые послабления и прочие преференции от государства на первое время, империя же сможет избавиться от определённого балласта…

— Сергей Силуанович предлагает начать с приговорённых к смертной казни преступников!

Откуда вынырнула Ринко, я не заметил. Вероятно, моё внимание было полностью поглощено объяснениями Любомирова.

— Преступников? — от неожиданности, я даже повторил за ней, чего обычно стараюсь избегать.

— Ага! Наскребём пару десятков по тюрьмам для начала, перетянешь сюда побольше Кочевников из своего Ленова, оформим поселение — я подобрала шикарное место на Дальнем Востоке! И там они уже займутся организацией Перехода для твоих земляков.

Ну да, разумно. Подальше от столицы. Проще контролировать. Проще фильтровать «прибывающий» контингент. Однако от меня не укрылось это маленькое уточнение — они. А я?

— А вы, Роман Александрович, возьмёте на себя роль полномочного представителя вашего народа, — добродушно проговорил Сергей Силуанович. — Что-то вроде посла другого мира. По статусу должно будет равна профильному министру. Для начала.

— Я пока попробую выйти на след неблинцев, — в другое ухо сказала лиса.

— Да-да! — Любомиров. — Император крайне заинтересовался ментальными способностями представителей Неблина. Так что госпожа Кикути возьмёт этот вопрос под свой контроль, а вы, в свою очередь…

— Так! — зажатый с двух сторон, чувствуя, как полностью утрачиваю инициативу, я остановился посреди коридора. — Погодите! Вы что, прямо сейчас предлагаете начать?

— А чего тянуть, Ром-Ром? — фыркнула Ринко. — Сергей Силуанович займётся всякими формальностями по созданию нового ведомства, я — обеспечением безопасности проекта… Кстати, я твой первый заместитель, если что. Ну а ты начинай переговоры с Советом Координаторов.

Я посмотрел на эту фонтанирующую энтузиазмом девушку, которая возрастом годилась мне в прабабки, потом перевёл взгляд на лицо профессионально-добродушно улыбающегося Любомирова. И подумал: а правда, чего тянуть? Ну, устал. Не выспался. Не успеваю за быстро происходящими изменениями. С другой стороны — я же хотел спасти весь свой мир? И вот шанс представился!

— И где будет находиться моё рабочее место? — спросил у советника императора.

— Для начала — просто чтобы не привлекать лишнего внимания к проекту — в вашем же доме, — ответил тот. — Алексей Яковлевич любезно согласился предоставить особняк в распоряжение вновь создающегося министерства…

— И не забыл выставить астрономический счёт за аренду! — хихикнула Ринко.

— Там, конечно, нужно сделать ремонт, специалисты уже оценивают фронт работ…

Я слушал их и думал, что второй этаж поместья Брюсов почти не пострадал. А значит, цела и моя спальня. Так что перед тем, как начать спасать мир, я вполне могу выспаться.

Данный мир, происходящие в нем истории и все его герои — выдуманные. Автор не ставит своей целью оскорбить кого и что-либо. Все совпадения совершенно случайны. Любые аналогии ложны.

Спасибо за вашу поддержку и приятного чтения!

Моё лицо стало словно из пластилина, и точными движениями скульптора Генри правил черты, меняя их по своему разумению. Сопротивляться не было никакого смысла. В первую очередь, потому что символ, который он применил, я не просто запомнил, он отпечатался в памяти, горя пламенной буквой неизвестного алфавита.

Один символ, из многих тысяч. Словно иероглиф давно забытой цивилизации. Чёрт, я слишком мало знаю об этом мире. Сколько бы я их ни повидал за свои жизни, надо сказать довольно насыщенные, но каждый мир отличался от других. Какие-то были почти одинаковыми, в других история могла расходиться на тысячелетия и даже эпохи.

А после первой тысячи ты уже не отличаешь деталей, лишь общую канву, вычленяя базовые правила. И сейчас я как раз получил ещё один кирпичик в основу понимания этого мироздания. К счастью, пока всё, что я видел, слышал и ощущал, складывалось во вполне нормальную картину. И хранитель не обманул. Пока никаких катаклизмов на горизонте не маячило. А остальное — не мои проблемы, я тут в отпуске. За власть и прочие мелочи пусть сами дерутся, главное, чтобы меня не трогали.

— Дан. Можешь открыть ай, — грубо смешивая языки, сказал одарённый.

— Ваше преображение полностью записано на камеру, как видеодоказательство, в случае, если с господином Генри что-то случится, и он не сможет восстановить вашу внешность через пять лет, их будет достаточно, чтобы претендовать на все титулы и долю наследства, — развернув ко мне крохотный экран, сказал безопасник. — Мы сделаем три копии компакт-диска и сохраним оригинал.

— Хорошо. Могу я попрощаться с родными?

— Боюсь, это нежелательно. Император дал чёткий приказ — минимизировать количество людей, которые будут знать об изменении вашей внешности, для того чтобы сократить возможность стороннего вмешательства в ваше соревнование. Вас выведут под видом одного из сотрудников, после чего увезут на конспиративную квартиру, выдадут новые вещи и документы.

— И единственным доказательством того, что я это всё ещё я станет только диск?

— Конечно, нет! Ваша ДНК от этого не поменялась, как и фотография сетчатки. К тому же у вас будут наши показания. Да и дисков сделают несколько, для хранения как в отделе ФСБ, так и в СИБ, — сообщил он, показав мне небольшой, с ладонь, блестящий кругляш. — Носитель надёжный, не то что плёнка. Размагнитить не выйдет, можете не беспокоиться. Теперь прошу смотреть на меня, сделаем фото на паспорт.

— Здесь? — удивлённо выгнул я бровь.

— Ничуть не хуже, чем в любом другом месте. Улыбнитесь, — проговорил безопасник, наведя на меня дуло объектива. Ну я и улыбнулся, да так, что он вздрогнул. — Знаете, пожалуй, не стоит. Просто смотрите на меня. И, готово.

Раздался щелчок, затем противный писк, и через мгновение из устройства, которое он держал, появилась чёрная бумажка. Сибовец помахал ею в воздухе и на ней проявилась моя новая хмурая физиономия. Вторая за день, между прочим. Третья, если учитывать ставшее привычным лицо убийцы богов из мира крепости.

— Отлично вышло. Теперь нужно определиться с именем. Увы, под своим собственным мы вас отпустить не можем, сами понимаете.

— Ну хоть номер красивый вобьёте?

— Если для вас это важно, любой, на ваше усмотрение. Но вначале имя.

— Его высочество может сохранить имя, оно довольно распространённое, — заметил его коллега. — Как и отчество. А вот фамилию придётся сменить.

— Учитывая, куда меня отец отправил, пишите — Иван крестьянский сын.

— Ваше высочество, давайте без лишнего юмора, иначе мы выберем за вас, — покачав головой, проговорил первый безопасник. — Понимаю, что вы вернулись в Россию совсем недавно, но тут такие фамилии не используются. Как на счёт Щукин-Емелев. Ну или Рязанов.

— Нет, спасибо. Давайте уж что-нибудь запоминающееся. Не хотите крестьянского, пусть будет королевский сын.

— Майн гот. Конинг сан. Нон… Фест Кинг Карл Сан. Е? — предложил на своей жуткой смеси из языков Генри.

— Иван Карл-сан, почему нет, — мне такой даже понравился.

— Отлично, так и запишем, Иван Васильевич Карлсон, — удовлетворённо проговорил безопасник, вбивая клавиши. — Номер?

— Все семёрки, — тут же ответил я. — В конце концов, я седьмой сын императора.

— Как пожелаете, — не моргнув глазом ответил сибовец. — Прошу, переодевайтесь, сейчас вклеим фотографию.

— Вас будет повсюду сопровождать один из сотрудников нашей службы. Пусть операция довольно спонтанна, но за безопасность можете не волноваться, вы постоянно будете под охраной, — сказал безопасник, положив выглаженную одежду, которую я видел на слугах. — Раз вы решили отправиться в Сочи, мы выбрали удачную легенду и вписали вас в список экскурсии, проводимой возле летнего дворца.

— Как, если паспорт только делают?

— О, не беспокойтесь. Для покупки экскурсий требуется только студенческий билет. А вот для поездов уже паспорт, поэтому билет мы вам обеспечим чуть позже. Или вы сможете купить его самостоятельно, по вашему выбору.

— Сам куплю, деньги только дайте. Мне обещали двадцать минимальных оплат труда, — поморщившись, ответил я.

— Конечно. Мы позволили себе округлить вверх, так что вы получите на руки полторы тысячи рублей и тридцать долларов. Думаю, в Сочи они вам пригодятся. — проговорил мужчина и вложил в свеженапечатанный паспорт несколько бумажек.

— Та это бэд джоук, — покачал головой Генри и, вынув из внутреннего кармана бумажник, вытащил и протянул мне несколько купюр. — Вот, это на фёст тайм.

— Я не могу принять у вас деньги просто так.

— Майн гот, нет. Не нато. Это даст мелоч, — отмахнулся он, не принимая никаких возражений. Судя по лицам сотрудников, они с ним были не согласны.

— Благодарю, я беру эти деньги, не как помощь, а в долг, и верну всё в точности, — ответил я, принимая купюры. Наскоро пересчитал, получалось три сотни долларов. Триста тридцать с теми, что принесли безопасники, и полторы тысячи рублей. Учитывая, с какой небрежностью, их отдал Генри, было ясно, что для него эта сумма не является критичной. Вообще. А вот хмурые лица сотрудников меня напрягли.

— Какой сейчас курс? — на всякий случай уточнил я.

— Двадцать пять к одному. МРОТ сто рублей в месяц, — отчеканил сотрудник, отвернувшись.

— Ага, это минимальная. А средняя? — чувствуя подвох, спросил я. — Вы сколько получаете в месяц?

— Такое не очень тактично спрашивать, ваше высочество. Особенно при посторонних, — ответил один, а второй просто молча отвернулся. — Но, если вы настаиваете, мы с надбавками получаем тысячу двести.

— Ого, — проговорил я, по-новому взглянув на деньги в паспорте. Получалось, что у меня сейчас их зарплата за полгода. Если с долларами Генри. А если без — то за полтора месяца. И это уже совсем другая картина. — Похоже, отец решил над нами хорошенько подшутить. Я хоть билеты до Сочи смог бы купить?

— Естественно. И даже тройку месяцев прожить, ни в чём не нуждаясь, — тут же ответил мне сибовец. — Если не шиковать, конечно.

— Спасибо за откровенность. Ладно, что там дальше?

— Вам необходимо переодеться, мы выведем вас через служебный вход, а после дадим новую смену одежды, чтобы вы соответствовали студентам, с которыми придётся смешаться. Там сборная группа, появление незнакомца никого не удивит.

— Отлично, меня устраивает, — улыбнулся я, по-военному быстро переодеваясь. Слабость тела всё ещё смущала, но я уже начал с ним осваиваться. Минуты на сборы оказалось вполне достаточно.

А ещё, появился в груди какой-то шальной азарт. Интересно, сколько времени продержатся остальные царские дети? Если нам должны были дать всего по две тысячи рублей, при зарплате, ну допустим, в тысячу, значит, и хватить этого должно было примерно на два месяца.

На секунду даже захотелось вернуть триста баксов Генри, но подумав, я просто решил отложить их в качестве заначки. На потом. Если совсем прижмёт, использую. В конце концов, у меня была задача отдохнуть, а не ввязываться в борьбу за власть. Окажусь примерно в середине списка, уже нормально. Главное, чтобы потом мне обеспечили достойный отпуск, лет на сто.

— Гуд бай, Иван. Год лак! — подняв большой палец, попрощался Генри, и один из безопасников увёл его прочь, второй же выдал мне парик и попросил следовать за ним.

Удивительно, что делает непритязательная одежда и длинные чёрные волосы. На меня вообще не обращали внимания. Только на сотрудника безопасности, идущего чуть впереди, и стоило его увидеть, как все тут же в страхе отводили взгляды. Ого, похоже, у него была очень своеобразная репутация.

А на меня «дядя» гнетущего впечатления не произвёл. Нормальный мужчина. Ну, может, немного суровый, учитывая, как он воспринял появление трупа того наркоши. Скорее, как обыденность, чем что-то из ряда вон выходящее. А это может говорить о многом, либо о профессиональной приверженности, либо об общем состоянии дел.

— Василий, ты же понимаешь, мы поддержали твоё восшествие на престол не просто так. Пора возвращать долги, — неожиданно услышал я голоса из-за двери, мимо которой проходил. Кажется, старая привычка вслушиваться, вычленяя самое важное, никуда не делась и в этом мире. Я даже замер от неожиданности.

— Роялисты и так получили преференции по приобретению заводов, — донёсся до меня спокойный бас отца-императора.

— Нас не интересуют ваши развалины. Британия должна получить землю и право на разработку газа и нефти на Северном и Южном Урале, океанических шельфах. Чарльз рассчитывает на вашу благоразумность.

— Нам нужно идти, — одёрнул меня безопасник. — Время не ждёт.

— А давно империя продаёт свои земли другим странам? — в ответ поинтересовался я. — Да ещё и с ценными ресурсами?

— Если бы продавали, — буркнул мужчина, явно не слишком довольный происходящим, но потом поправился. — Мы уцелели как страна, это главное. Ваш отец возрождает Россию, и потеря части добычи не так важна. Главное — мы пережили период распада. Перестали быть федерацией. Парад суверенитетов закончился. Каждый может вернуть благородную фамилию и род. Теперь на страже границ стоят десятки тысяч ядерных ракет.

— Вот и славненько, — кивнул я.

Тоже отличные новости. Империя, значит, возрождается. Оружия хватит, чтобы уничтожить весь мир на пять раз. Получается, хранитель и в этом не обманул. Правда что-то мне пока не очень нравилась общая ситуация. Хотя, может, это просто я не вижу картину в целом. Да и должен ли?

Отбросив лишние мысли, я последовал за безопасником, и вскоре мы оказались снаружи. На плечи тут же навалилась августовская жара, кожу приятно обожгло летним солнцем. Отлично! То, о чём я мечтал. Так приятно чувствовать естественное солнце, а не отражение в плёнке границы миров. И оно грело, а не обжигало, грозя зажарить или призвать на поверхности элементалей огня.

Если это не идиллия, то я даже не знаю что.

— Иван, тебе следует зайти в туалет и переодеться, — напомнил сибовец, протянув мне чёрный рюкзак. — Понимаю, уже отвык, чтобы к тебе обращались на ты. Нужно привыкать заново. И последнее. Нужно будет связаться с нами, зажми красную кнопку на пейджере. Как переоденешься, садись на скамейку напротив уборной в парке. Твоя группа пройдёт примерно через пятнадцать, нет, уже четырнадцать минут. Стаю горланящих подростков ни с чем не спутать. Дальнейшие инструкции будут приходить на пейджер.

— Всё ясно, можешь не беспокоиться, дядя, — хмыкнул я. — Увидимся.

— А вот это вряд ли, у тебя будет другой куратор. Видеть вместе нас не должны, — коротко ответил безопасник. — Но… берегите себя, ваше высочество. Времена сейчас всё же не спокойные, но, может, они вас закалят.

— Спасибо на добром слове, — усмехнулся я и вошёл в уборную. Вообще, странно видеть рядом с императорским дворцом такое, но в чужой монастырь не лезут. Я тут вообще в отпуске, ну хотят они общественные туалеты рядом с дворцом ставить, их дело. Благо тут хотя бы чисто и кабинки относительно свежие.

Скинув одежду слуг, я быстро переоделся в свободный, спортивного кроя костюм, и аккуратно сложил форму в рюкзак. Вдруг ещё пригодится. Повертел в руках чёрную коробочку, названную пейджером. Пять кнопок, один крохотный бесцветный экранчик. Впрочем, тут развитие технологий не то чтобы выдающееся. Надо было конкретизировать пожелания. На следующий раз учту.

Би-ип. Пискнул пейджер, и на экранчике побежала надпись: «Выходите, группа уже на подходе». Оперативно они, а говорили, что в запасе ещё пятнадцать минут.

Выйдя, я сел на скамейку и откинулся на спинку, наслаждаясь щебетанием птиц и жарким солнышком. Уже начинаю чувствовать, что в отпуске. Никаких тебе взрывов, постоянной муштры, открывающихся прямо над головой порталов или хищных деревьев-людоедов. Как же я отвык от спокойного и размеренного ритма жизни.

И насколько это было приятно. Я так расслабился, что не сразу понял, что приближающаяся разномастная толпа — эта та группа, к которой я должен присоединиться. Только писк пейджера и соответствующая надпись вырвали меня из приятного созерцания.

— Дети, на туалет пять минут! — строго объявила вожатая, и у небольшого здания тут же выстроилось две очереди, а вскоре у меня на скамейке появилась соседка, весело щебечущая о чём-то с оставшейся стоять подружкой.

— Прикинь, у него труба есть! Настоящая, с цветным экраном, я сама видела! — восхищённо говорила одна.

— Да брось ты, откуда у него мобильник? Они же стоят как тачка, — отмахнулась оставшаяся стоять, хотя в глазах девушки явно читалась зависть. — Брось ты его.

— Чтобы ты себе забрала? Ха, держи ноги шире, подруга, — рассмеялась моя соседка. — И кстати, тачка у него тоже есть! И не дешманская жига, а настоящий мерин!

— Он тебя поматросит и бросит, — фыркнула другая. — Как перчатки меняет…

Слушать их трёп мне откровенно не хотелось. Птицы, конечно, пели о том же, что поесть да с кем переспать, но их я, по крайней мере, не понимал, да и звучало их щебетание куда мелодичнее, чем выпендрёж двух девчонок-подростков. Вместо этого я подошёл к группе, собирающейся вокруг экскурсовода.

— … после дефолта стало очевидно, что России требуется жёсткая рука, и в девяносто девятом году дворец был передан восстановленному правящему роду Романовых, в качестве жеста доброй воли российского народа… — самозабвенно вещала женщина лет тридцати в сером костюме и юбке, едва достающей до колен. — С этого времени резиденция в Царском селе является закрытой для посещения туристами, но парковая зона всё ещё доступна.

— Мне отец рассказывал, что царь никого не спрашивал, и вообще он…

— А ну, замолчи, Семёнов! — рыкнула на него учительница. — Если твои родители не смогли перестроиться по-новому, это только их беда. Мы же с вами находимся в самом центре восстановленного величия России. Меньше, чем за два года, Романовых признали все правящие дома Европы, шейхи Саудовской Аравии и многие другие. Санкт-Петербург вновь является одной из мировых столиц моды и искусства, и в этом немалая заслуга правящего монаршего рода.

— Ага, как у бритов их бабка-экспонат.

— Жаль мне тебя, Семёнов. С такими мыслями тебе в кадетское не поступить, — покачала головой экскурсовод. — Напоминаю, что во всех странах, и у нас тоже, идёт массовое генетическое тестирование. Каждый из вас может оказаться потомком благородного рода, возможно даже княжеского. И это откроет перед вами все двери!

Подростки одобрительно зашумели.

— Всё! Перерыв окончен! Следующим мы посмотрим Китайскую беседку, возведённую по проекту архитектора Фильтена в середине восемнадцатого века. Она служила для отдыха царской семьи…

Би-ип. «Следуйте за экскурсоводом. Вас погрузят в автобус. На вокзал. Билеты будут в камере хранения. Ключ в рюкзаке», — прочитал я, отвлёкшись от лекции. Приятно, заботятся, следят. Да и работают оперативно, всего несколько часов прошло со времени приказа, а они уже всё организовали.

Вот только было что-то, что меня отвлекало. Может, несколько вскользь брошенных взглядов, когда собранные из разных групп подростки не узнавали во мне своего. Может, странное соседство правительственного здания и музея. А может… да нет, не хочется даже думать о таком, но… я чувствовал скорую смерть.

В первый раз это всегда неприятно. И даже когда уже привыкаешь — больно и обидно. Почти всегда. Но со временем начинаешь её предчувствовать, что помогает оттягивать неприятный момент и избегать смертельной опасности. Сейчас же смерть означает не только порцию боли, но и окончание моего отпуска! Нет уж!

Я шагнул чуть в сторону и посмотрел вдоль тротуара, по которому мы шли. Ухоженные дорожки, скамейки по обе стороны. Канализационные люки. Урны. Натренированный взгляд почти мгновенно зацепился за несоответствие. Чисто, прибрано, но возле одной из скамеек прислонён объёмистый рюкзак.

Которому здесь явно не место. Чёрт его знает, что там, но судя по нарастающему чувству опасности, становящемуся всё острее с каждым шагом, скорее всего, взрывчатка. И не мало. Я замер на месте. Угроза не уменьшилась, наоборот, только возросла. Похоже, целью атаки являюсь не я, а большая группа подростков.

— Что ж вы за уроды такие, отпуск мне испортить решили? — пробормотал я. По-новому взглянув на ситуацию. Теоретически я могу плюнуть на опасность, просто отойти подальше, и пусть другие умирают. Хуже от этого спать не стану. И не такое сотни раз видел. Но… нет уж.

Ускорившись, я обогнал экскурсионную группу, не переходя на бег, подошёл к скамейке и пнул люк. Тот едва сдвинулся, но этого хватило, чтобы зацепить край пальцами, поднять и кинуть стоя́щий у скамейки рюкзак в канализацию. Опасность ввинтилась в виски ледяным сверлом, но я уже отступил на несколько метров, и она стихала, а через мгновение раздался оглушительный грохот.

Земля содрогнулась от взрыва, деревья зашатались, а тяжёлый люк подлетел в небеса, скрывшись где-то за кронами. С секундной задержкой раздались девичьи крики, вперемешку с отборным русским матом. А потом волна добралась до вторичных выходов, и в воздухе запахло совсем не летом.

— Дети, все ко мне! Быстро! — заорала экскурсовод, на удивление быстро взявшая себя в руки. — Все целы⁈ Ну?

— Да! — нестройным хором ответили подростки. Не все, ясное дело, но женщина на это и не рассчитывала, наскоро считая нас по головам.

— Все на месте. За мной! В автобус немедленно! На этом экскурсия закончена.

— Вот вам и безопасность, вот вам и новая империя, Марь Иванна, — ехидно заметил Семёнов.

— А ну, закрой свою варежку! В автобус, живо! — куда жёстче приказала учительница, и перепуганные подростки не стали с ней спорить. Правда, ещё до того, как мы вышли из парка, я заметил, что взгляды их оттаивают. А когда мы все набились в красный автобус, подростки, почувствовавшие себя в безопасности, начали громко обсуждать произошедшее.

— Ты видел! Крышка вообще улетела! Да никто не поверит! А видела, там парень рюкзак в люк кинул? Какой ещё парень? — тараторили они на десятки голосов. В обсуждении не принимало участие всего пара человек, и одним из них оказалась та самая девчонка, что стояла рядом со счастливой девушкой парня с мерином. Она с задумчивым взглядом смотрела прямо на меня и молчала, поджав губы.

Благо между нами было несколько рядов кресел, поэтому я лишь надвинул бейсболку на глаза и отвернулся к окну. Путешествие по новому миру начиналось, пусть и не так, как я рассчитывал, но у меня были деньги, билет на поезд и ожидающий меня на другом конце страны курортный город. А там пляжи, пальмы и оно. Море!

Би-ип. «Наблюдаем за вами. Угрозы нет», — прочитал я сообщение на пейджере и невольно усмехнулся. Ну да, нет угрозы, а предыдущую, получается, вы прошляпили. Хотя вопрос не принципиальный. Какой бы из меня был убийца богов хаоса, если бы я не мог обеспечить хотя бы собственную безопасность.

Но и напрягаться лишний раз не хочется, в конце концов, я в отпуске. А они пусть занимаются своими непосредственными обязанностями. И заодно ломают голову, кто и зачем хотел взорвать детей возле восстановленной резиденции российских императоров.

С недовольством посмотрел на пальцы, которые чуть не сорвались, пока я люк открывал. Нет, это никуда не годится, телом нужно заняться, и чем раньше, тем лучше. Ведь это не только боеготовность, но и элементарное удобство по жизни. Неприятно ощущать себя неготовым к элементарным нагрузкам. Пробежать десяточку, подтянуться и отжаться хотя бы по сотне раз.

— Привет, я тебя что-то раньше не видела, — раздался прямо над ухом уже знакомый голос.

— Просто я сама незаметность.

— Ну да, конечно. В новом адидасе? — фыркнула, будто сказала что-то смешное девочка. — А это на тебе оригинал или адибас? Откуда лук?

— Если ты решила так познакомиться, не стоит, — улыбнулся я. — Вряд ли нам по пути. У меня сегодня поезд домой.

— Так и у меня домой. Я, к слову, Кэтрин. А ты? — спросила девушка.

— Иван, — сухо ответил я, гадая, видела ли она, как я закинул рюкзак в люк или просто обратила внимание на незнакомое лицо в «дорогой» одежде.

— Иван? Ну ты чё, хоть бы Джоном назвался, — фыркнула девчонка, стараясь держаться как её подруга недавно. Смотрелось и то и другое дико наиграно, но она, наверное, этого не ощущала. — Ты сам откуда?

— В Сочи, — ответил я, улыбнувшись подростковой непосредственности.

— Вау! Я тоже! Ты учиться или жить?

— Вначале отдыхать, посмотрю город, поваляюсь на пляже в хорошей компании, а там видно будет.

— Ты чё, бздых? — презрительно посмотрела на меня Катя.

— А тебе не надоело чёкать? Ты деревенская?

— В смысле? — растерялась девушка, но тут же ушла в агрессию. — Да пошёл ты… скучный.

Вскочив, она отошла обратно к своей подруге, но то и дело продолжала бросать на меня заинтересованные взгляды. И юношеский организм ответил на это взрывом гормонов. О как, а я-то думал, что загнал его тренировками. Пришлось даже сделать короткую дыхательную гимнастику, чтобы успокоиться.

Девушки — это тоже часть отпуска. Пожалуй, случайная знакомая мне даже была симпатична. Но пока хотелось просто привыкнуть к новому телу и миру. Если мы едем в одну сторону, то всё остальное успеется.

— … Скорый поезд 35, Санкт-Петербург-Адлер, отправляется со второй платформы пятого пути. Повторяю. Скорый поезд… — гнусаво, но громко вещали динамики по всему вокзалу.

Сориентироваться на вокзале оказалось проще простого, а вот содержимое ячейки хранения меня неприятно удивило. Вернее, его полное отсутствие, кроме единственного билета на скорый поезд — верхнюю откидную полку в плацкартном вагоне. Либо царевича вообще ни во что не ставили, либо решили таким образом поспособствовать его скорейшему взрослению. Учитывая причину, с которой начался весь этот балаган, выбор наихудших условий для проезда вполне мог оказаться намеренным.

Вот только тут они в очередной раз просчитались. Кто хоть раз ехал в тюремном вагоне к разлому, где за жёсткие откидушки из стальных прутьев дрались до смерти, жаловаться на мягкую койку с матрасом и подушкой не станет. А мне ещё и бельё выдали. Чистое!

И только поезд тронулся, как внизу на столике умопомрачительно запахло жареной курицей, маринованными грибочками и солёными огурцами. Зазвенели стаканы с чаем и не только. Организм напомнил, что я сегодня вообще-то ещё не ел, а только занимался самоочищением. Напомнил настойчивым громким урчанием.

— Ну, за дорогу! — раздалось снизу, и последовавший звон посуды подсказал, что пить там будут не чай. — Эх, хорошо пошла. Наливай!

Вагон оказался набит битком: ехали как отдыхающие, начавшие праздновать отпуск, стоило поезду отойти от перрона, так и семьи с детьми, весело визжащими и бегавшими по проходу, не давая пройти. Где-то в задней части шумели дембеля, легко определяемые по парадной форме с множеством рюшечек, а где-то совсем рядом уже настраивали гитару.

Но теснота не давила на людей, наоборот, она сближала, делая даже совершенно чужих незнакомцев почти друзьями на время пути.

— Эй, тощий. Чё глаза такие голодные? Мамка с собой ничего не положила? — поймав мой взгляд на накрытый стол, спросил уже подвыпивший мужчина в тельняшке. — Айда к нам, накормим. А то трое суток твой живот слушать — вся еда скиснет.

— О! За то, чтоб не скисло, — тут же предложил его собутыльник.

— Спасибо, но нахлебником быть не хочу. Деньги у меня есть.

— Что, с собой подъёмные выдали? Ну это хорошо, но от стола тоже не отказывайся. Тебе чаю налить? — продолжил «моряк».

— Давай школоте что покрепче, — усмехнулся собутыльник в штопаной майке на длинных лямках и синих спортивных штанах с растянутыми коленями.

— Рано ему, — возразил третий, в синей клетчатой рубахе, джинсах и круглых очках, одним словом, интеллигент. — Как тебя вообще родители отпустили?

— Да как, скорее послали, — усмехнулся я.

— Ты это, в вагон-ресторан сходи, поешь, — предложил очкастый.

— Он же с нами едет, откуда столько бабок? — отмахнулся бывший спортсмен в семейниках. — Садись, парень. Хочешь, ногу тебе отрежу?

— Если это обязательное условие, то я лучше буду голодным, но с ногами, — отшутился я, и от нехитрого юмора мужики заулыбались. В этот момент поезд качнуло, скрипнули тормоза, и вагон начал замедляться.

— … стоянка три минуты… — раздалось из динамиков, и почти сразу голос начпоезда заглушил крик снаружи.

— Пирожки горячие, варёная кукуруза сладкая, картошка жареная очень вкусная, — орала во всю лужёную глотку бабища поперёк себя шире. Всё называемое лежало здесь же, у её ног, на промасленной газетке.

— Ты это… не советую. По дороге какую только отраву не продают, будешь на перроне покупать, до точки назначения здоровым не доедешь, — поправив очки, проговорил интеллигент.

— Точно! Дристать будешь дальше, чем видишь, — хохотнув, поддержал его спортсмен. — Лучше на вот, яичко съешь.

— Спасибо, я сейчас, — кивнул я, спрыгнув с полки, и протиснулся через стоящих в проходе парней. Курящие как раз вышли, чтобы «подышать свежим воздухом», и даже гитара на минуту смолкла за разговорами.

Выбравшись на перрон, я с удивлением понял, что к орущей торговке уже собралась немаленькая очередь. Торговаться никто не спешил, но выбирали тщательно, будто могли по внешнему виду определить, гавкало или мяукало мясо в пирожках. Один из дембелей, успевший первым, как раз встал перед торговкой и начал показательно есть беляш. Я же огляделся по сторонам, ну не может же быть, чтобы одна торговка на весь перрон была. Почти сразу заметил бабушку с авоськами, которая жалась к переходу.

— Привет, бабуль, случилось чего? — спросил я, подойдя ближе. — Или просто поезда ждёшь?

— Спасибо за заботу, но шёл бы ты, милок, пока Жучка наша не рассвирепела, — оглянувшись на торговку, сказала старушка.

— А, значит, тоже торгуете?

— Нет, — вздрогнула она словно от удара. — Не торгую. Ничем.

— На её счёт можете не беспокоиться, скоро ей не до вас станет, — усмехнулся я, видя, как дембель разрывает пирожок в поисках мяса. — Так что? У меня две минуты осталось. Продаёшь или нет?

— Продаю! — кивнула с загоревшимися глазами бабка. — Кукуруза варёная. Огурцы, помидоры, яблоки — всё со своего огорода. По сто рублей за кило отдам.

— Я тебе добро сделать хочу, а ты на мне нажиться? — покачав головой, отступил я на шаг. — Ладно, удачи

— Пятьдесят? Нет, тридцать! — тут же начала скидывать цену старушка, не отрывая взгляда от начавшегося скандала. Там дембель уже наседал на продавщицу беляшей без мяса, опрокинул на землю коробку, и еда покатилась по земле.

— Сотню за сумку, — заглянув в пакет с кукурузой и принюхавшись, сказал я. — И всего остального по кило за тридцать.

— Забирай, чёрт языкастый, — выхватила у меня из рук деньги старушка. Оставив мои пакеты, она подхватила другие сумки и начала споро подниматься по лестнице, но оглядывалась постоянно. Не на меня, а на разразившуюся отборным матом торговку, на подмогу которой уже спешили братки в кожаных куртках.

Поезд спустил пар с тормозов, зашипев, и толпа зевак сразу ломанулась обратно в вагоны. Проходя мимо дембеля, сцепившегося с братком, я пнул последнего под лодыжку, заставив охнуть и ослабить хватку, и этого хватило, чтобы парень вырвался, да ещё и раньше меня скрылся в вагоне.

— Ну что, закупился на всё? — ехидно спросил интеллигент, когда я вернулся к своей лежанке. — А я говорил, что не стоит туда лезть. Но зато шоу посмотрел.

— Ну, кое-что купить удалось, — улыбнулся я, продемонстрировав пакеты с овощами и фруктами.

— О, это ты молодец, — уважительно посмотрел на меня моряк, а затем подмигнул. — Видел твой трюк. Уважение. Только всё это вначале как следует помыть надо, а кукурузу лучше заново прокипятить.

— Так не в чём. Хотя можно попробовать ошпарить крутым, — заметил интеллигент. — Помидоры не стоит, кожура слезет, а в остальном — нормально. Надо к проводнице сходить, заодно насчёт чая узнать. Помочь?

— Нет, спасибо, я сам, — кивнув, отложил помидоры и поплёлся обратно в начало вагона, но наткнулся на затор из подростков, что сгрудились, и не рассмотреть, что там дальше. Зато бренчание гитары было прекрасно слышно.

— … Ещё не жаль огня, и бог хранит всех нас!.. — почти хором пропело большинство собравшихся, и только одна девушка, вероятно, на автомате спела «бог хранит меня», чем заслужила несколько недовольных взглядов. Отвернулась и встретилась со мной глазами.

А это уже прокол. Угораздило меня попасть в тот же вагон, что и единственная запомнившая меня девушка, да ещё и подходившая пообщаться. Кажется, её звали Катрин.

— Дайте пройти, — сказал я, когда песня кончилась, и собравшиеся вежливо расступились. На удивление. После чего я чуть не столкнулся с бегущим ребёнком лет шести. Его матерью. И, наконец, добрался до купе проводницы, молоденькой девушки. Лет двадцати трёх, совершенно ошалевшей от жары, но при этом не снимающей форму.

— Холодильник не работает, — не глядя на меня, на автомате, сказала девушка.

— Хочешь яблоко? Только его помыть надо, — сказал я, показав на пакет.

— Яблоко? Ха-ха… шутник. Пришёл бы хоть с шампанским.

— Ну, ты хоть и симпатичная, но не Ева. Я не это имел в виду, — улыбнулся я, увидев, как взгляд проводницы становится задумчивым. — Мне нужно овощи и фрукты помыть, желательно в кипятке. Готов поделиться.

— Вот уж чего у нас полно так это кипятка, — фыркнула девушка. — Один сплошной кипяток, и форму эту дурацкую снимать нельзя.

— Почему? Не думаю, что кто-то из мужиков в вагоне будет жаловаться, увидев тебя без формы.

— А ты шутник. Будь ты хоть на пять лет старше… эх… Давай свои овощи!

Я молча протянул пакеты, из которых она длинными ловкими пальчиками выудила несколько яблок. Затем достала из шкафа большую металлическую кружку, положила торчком початки и, залив водой, сунула на верхнюю часть кипятильника. Пока вода грелась, мы вместе помыли яблоки, и я с удовольствием вонзил молодые зубы в брызнувший кисловато-сладким соком фрукт.

— М-м, давно я такого вкусного не ела, — улыбнулась проводница. — То химией напичкают, то мелкая дичка. А что ты там про Еву говорил?

— Говорил, что при такой жаре ни один нормальный проверяющий сюда не сунется. Особенно если у них холодильники работают.

— Ну, может, после Москвы… — загадочно улыбнулась она, расстёгивая несколько пуговиц на служебном кителе. — А пока держи, чистое.

— Спасибо, — улыбнулся я, забирая продукты.

Постарался проигнорировать все намёки, что довольно тяжело, учитывая подростковые гормоны вкупе с богатым опытом и отличным воображением. Ведь это она могла просто так развлекаться, теша женское самолюбие. Но куда хуже, если она и есть мой куратор, который должен присматривать во время поездки и в курсе, кто я. Тогда такие намёки — это дополнительный шанс на провокацию, на выведение меня из себя или даже сбор компромата.

Ну объективно, пусть Генри и потрудился над моим лицом не в худшую сторону, но прямо красавчиком я не стал. Дрищ, пусть и смазливый, едущий плацкартом. Может, у меня и есть какой-то природный магнетизм, сила души — штука непререкаемая, но закалял я её и использовал на врагов. Не должна она на девушек так работать.

Хотя мне-то откуда знать? Я последний раз отдыхал и занимался делами любовными… даже не вспомню когда. Одно дело, когда к тебе как к самому сильному и успешному женщины тянутся инстинктивно, на уровне рефлексов, и совсем другое — ощущать на себе женское внимание, когда ты, ну, такой… Нет, надо как можно скорее заняться тренировками.

— … А я вам говорю, это всё комуняки! — чуть ли не с пеной у рта доказывал свою правоту интеллигент. Я вроде не так долго отсутствовал, когда это они успели так нажраться? — Если бы не они, не довели бы страну до этого позора, всё бы у нас нормально было!

— Много ты понимаешь, интеллигенция вшивая, — пробасил бывший спортсмен. — Да, до развала была жопа. Но не потому, что коммунисты плохие, они как раз разумными были. О людях заботились. А сейчас посмотри: все друг другу глотки рвут, режут так, что даже в газетёнках не рассказывают — задолбались. Только цифры за неделю публикуют. Не просри ГКЧП, и был бы у нас СССР 2.0! Люди за это на референдуме голосовали. Да только твои либерасты всё похерили. Да скажи ему, Пётр!

— А я чего? Мне и сейчас неплохо, — улыбнувшись, пожал плечами моряк. — Если не трус и с головой дружишь, место своё найти всегда можно. А то, что есть шанс с жизнью распрощаться, так это всегда было.

— В нормальных демократических странах нет такого беспредела! У нас же буквально все старые пердуны из ЦК у власти остались. Только те, кто умер, не присутствуют, да и те дочек и сыночков просунуть постарались в думу. А теперь что?

— Что? — спросил я, присев на нижнюю полку.

— А теперь олигархи, которые должны свободный рынок развивать, вцепились в свои выдуманные титулы и начали не об эффективности и капитализации беспокоится, а предков родовитых искать, чтобы обосновать свои владения. Это же бред! Они должны экономикой заниматься, а вместо этого…

— Экономикой должно министерство соответствующее заниматься, комитеты…

— Хватит, назанималось, так что полки пустые стояли десять лет, — тут же возразил спортсмену интеллигент. — Теперь же все полки забиты до отказа!

— Ага, отлично сказано, только большинство в эти магазины теперь как в музеи заходит, посмотреть и пооблизываться. Колбаса — сто рублей за кило! А у меня зарплата полторашка! А работаю я не хуже, чем раньше!

— Так надо лучше, не с утра до вечера, а головой! — возразил интеллигент, на что Пётр только улыбнулся. — Что, не так?

— Да всё так, только таких умных полстраны, — возразил моряк. — Все что-то пытаются продавать, думать и прикидывать. А как до дела дойдёт… да неважно… Как бы мы власть ни ругали, а едем в Сочи, отдыхать! На море!

— Пф, Сочи. Тоже разруха. А была здравница всего Союза, — с грустью заявил спортсмен и залпом опрокинул в себя стопку. Затем помутневшим взглядом окинул стол, взял вымытый огурец и захрустел. — О, свеженький.

— Это же ты малец принёс? Присоединяйся, голодный поди. Вот мясо бери, честный обмен, — кивнул мне моряк, подвинув ближе курицу. — А то закусь быстро заканчивается. Надо было сырков плавленых купить.

— Не делают уже таких сырков, вот раньше были. Эх, — махнул рукой бывший спортсмен. — Всё просрали. Раньше для людей делали, а теперь что? Масло и то пальмовое. Всё копейки из нас выжать пытаются.

— Да если бы! — вновь возмутился интеллигент. — На полдороге застряли. Нормально всё было, кризис преодолели, полки полные, шмотки на любой вкус, а теперь на тебе — новая чума на нашу голову — монархия.

— Что вы спорите? Олигархи ваши куда-то делись? Нет, так же режут друг дружку, только теперь бандюки в пиджаках. Члены КПСС исчезли? Да нет. Просто перекрасились, раньше были директорами, теперь — владельцы. Опыт при них остался, хватка тоже, — покачал головой Пётр. — Нормальные процессы, страна оживает. Кавказская война закончилась, слава всем богам. Теперь в высоких кабинетах рвутся не изничтожить друг друга под ноль, а доказать, что его род древнее.

— Вот! Не тем они заняты! — вскинулся спортсмен.

— Ну хоть в чём-то мы сошлись, — согласился интеллигент. — Не тем. Они нас в варварство тащат, а не в светлое будущее.

— Это капиталистическое, что ли?..

Пока ел, слушал вполуха. Вначале заточил кукурузу, потом две ноги куриных, добил всё огурцами и помидорами, запил чайком горячим с сахаром. Из гранёного стакана в старом потемневшем железном подстаканнике. И так хорошо стало, сытно и спокойно, что я забрался обратно на верхнюю полку и тут же задремал под мерный стук колёс. Чухчух-чухчух…

Проснулся, когда было хорошо за полночь, по естественным нуждам. Мужики, которые, на мой взгляд, перебрали ещё днём, продолжали сидеть и разговаривать, а может, пошли уже по второму или третьему кругу, я особенно не вслушивался. Спустился, тихонько и чуть покачиваясь, сходил по своим делам.

Не знаю, что меня дёрнуло заглянуть к проводнице, дверь оказалась прикрыта, но судя по тихим стонам девушка сегодня одна спать не легла и избавилась не только от пиджака и железнодорожной формы, но и от остатков стеснения. А может, это так жара и духота влияла. Чёрт его знает.

— Ой, извини, — услышал я восклицание до того, как в голову прилетела девичья ладошка. Должна была прилететь, но я уже сносно освоился в новом теле и уклонился. Судя по недовольному сопению, это стало неприятной неожиданностью. Но девушка не растерялась и, спрыгнув в проход, пошла в атаку. — Ты что, меня преследуешь что ли?

— Я к себе иду, дальше спать, — подняв бровь, парировал я, разглядывая Катю. — Чего и тебе желаю.

— Так, я и собиралась, а тут ты опять, — уперев руки в бока, сказала девушка. Нет, похоже, во всём именно жара виновата, которая так соблазнительно облепляет футболкой женские прелести. Мозги плавятся, гормоны выходят на первый план. Иначе я даже объяснить не могу почему, когда вагон вильнул, и девушка, покачнувшись, сделала шаг вперёд, я её подхватил вместо того, чтобы просто отступить.

Подхватил и почувствовал, что становится ещё жарче. Гораздо. Даже в темноте стало заметно, как её уши и щёки порозовели, как участилось дыхание, а приблизившиеся губы столь манили.

— Кать, у тебя совесть есть? Идите в тамбур хотя бы! — раздался с нижней полки недовольный женский окрик и тут же несколько едких смешков с разных сторон.

Девушка, опомнившись, отстранилась и тут же юркнула к себе на верхнюю полку, укрылась простынёй с головой. А мне понадобилось несколько секунд, чтобы успокоить бешено колотящееся сердце.

Ощущения были не то чтобы незнакомыми, но с новыми нотками беззаботности и привкусом приятных приключений. Добравшись до койки, я подумал, что обычно моё путешествие в новом мире начинается менее приятно.

В теле бойца, идущего в последнюю штыковую атаку, когда кончились боеприпасы. В центре мясорубки сломавшегося рыцарского строя, отбивающегося от несметной толпы орков. В блиндаже под оглушительный рёв артиллерии и вопли демонов. И в первые, нет не недели, в первые пару лет единственная цель — отбиться, закрепиться, занять руководящую должность, чтобы выстроить оборону…

А тут. Наркоман-пидор? Случайный теракт, не направленный на меня? Братки, крышующие торговку и сцепившиеся с дембелем? Мелочи какие.

Я прожил уже сутки, а никакой серьёзной угрозы рядом не возникло. В смысле, угрозы моего уровня. Что это значит? То, что хранитель выполнил своё обещание. Я в отпуске! Пусть не на тех условиях, которых рассчитывал, но теперь только от меня зависит, насколько хорошо я его проведу и насколько долгим он станет.

В первую очередь нужно всерьёз заняться своим здоровьем. Даже если это не жизненная необходимость, хорошее накаченное тело обеспечивает в первую очередь комфорт. Легче двигаться, быстрее бегать, уйти от погони… опять не в том направлении думаю. Я в отпуске!…девушкам нравиться. И не из-за жары и ореола таинственности, а чтобы искренне.

Во вторую очередь нужно обзавестись жильём. Бомжевать я точно не собирался, денег мне хватит лишь на первое время, значит, нужно рассматривать другие варианты. Где дают бесплатное жильё и питание? Самое простое — на военной службе. Благо у меня теперь есть паспорт и среда привычная.

Но в том-то и дело, что привычная до зубной боли, этим путём я сходить всегда успею, в своих способностях уверен на все двести процентов. Не будь я убийца богов. Так что этот вариант откладываем до худших времён. Жаль, спросить по поводу учебного заведения не у кого. Хотя, почему?

— А вы не знаете, какие в Сочи вузы есть? — свесившись со второго яруса, я бесцеремонно влез в продолжающийся политически спор.

— Да какая разница, деревня она и есть деревня. Какой там вуз? — отмахнулся от меня очкарик. — Тебе в Петербурге остаться надо было или в Москву…

— Погоди, вопрос серьёзный. Так ты отдыхать едешь или поступать? — удивился Пётр.

— Пока не определился, я туда первый раз еду.

— Горазд ты на приключения, парень. Но тебе повезло в общем. Черноморская академия как раз в прошлом году из Севастополя переехала. С документами бардак, так что может и успеешь поступить в этом году. Только там конкурс строгий и по физухе тебя, боюсь, отсеют. Слишком ты мелкий.

— Ну это мы ещё посмотрим. Главное по другим параметрам пройти, — отмахнулся я. — Спасибо.

— Да не за что, — по-другому посмотрел на меня моряк.

— Вот, про вуз тот же, — почувствовав, что мы закончили, тут же перехватил разговор спортсмен. — Продали! Всё продали! Даже институт из Крыма перевели. А всё зачем? Кому это выгодно было? Нам? Нет! Только жидомассонам! Они за всем бардаком стоят, точно вам говорю!

— Им, можно подумать, сейчас есть до нас дело? У них своя война, сцепились с половиной Африки и Аравиийского полуострова. Даже Эмираты, что под Штатами не дёргаются, и те возмущаются, — пренебрежительно отмахнулся интеллигент. — Это британцы за всем стоят. Хотят нас стравить с американцами, потому и монархию, которая своё отжила, нам навязали. Все знают, что партию Романовых бриты спонсировали.

— Да ну, ерунда это всё. Я вам говорю, это все маги, — покачав головой заявил моряк. — Церковь во всём мире ослабла, инквизиция исчезла как вид. А теперь и коммунистический строй. Посмотрите, на каждом шагу гадалки, экстрасенсы, астрологи, тарологи… из-за них, Кашпировских всяких, страна и разваливается. А теперь они одного из своих в кресло монарха посадили.

— Да ну чего ты бред-то несёшь, — поморщился интеллигент. — Ещё скажи рептилоиды с планеты Нибиру…

— А что? Ничуть не хуже других теорий. У нас об этом ТНВ каждый четверг рассказывает, — усмехнулся Пётр, обращая всё сказанное в шутку. А я, напрягшись при упоминании магов, рухнул на подушку.

Странное дело. Выходит, о символах знают лишь единицы? Для остальных это миф на уровне городских баек? Но в то же время сотрудники СИБ совершенно не удивились манипуляциям Генри, значит, были в курсе. И отец-император, угрожая лишить наследства, тоже упоминал родовой дар.

Искусство для самых избранных, о котором не положено знать простому народу?

Забавно выходит, особенно учитывая, что символ «облик» был выжжен в моём сознании. Могу поспорить, что сумею вызвать его в любой момент. Надо только потренироваться завтра перед зеркалом. Но тогда вопрос, что за родовой дар Романовых?

Вопросов больше, чем ответов, но зато примерно понятно, чем заниматься в ближайшее время. Нужно поступать в Черноморскую академию.

— … министерство здравоохранения напоминает, что для всех подростков проводится добровольное генетическое тестирование. Любой из вас может оказаться наследником древнего боярского рода и вернуть не только фамилию, но и получить боярский гектар в собственность! — радостно шумело радио из динамиков поезда.

Судя по кислым лицам старшего поколения, пробуждение под радостные вопли из динамиков — точно не то, чего они хотели. Судачить они закончили только под утро, и сейчас подслеповато смотрели в окно без штор. А там под мерное чухчух-чухчух мелькали берёзки, бескрайние поля, часть из которых стояла пустыми. Тянущиеся к небу подсолнухи. Благодатная щедрая земля, будто умоляющая приложить к ней трудолюбивую хозяйскую руку.

Потянувшись, спрыгнул вниз и сходил умыться. А по возвращении застал довольного дембеля, выходящего из купе проводницы. Парень вначале смутился, а потом гордо вскинул голову и подмигнул. А вот выглянувшая из-за двери девушка чуть красными пятнами не пошла, тут же захлопнув створку.

Ну, дело молодое. Не мне их судить. Подумал и почти сразу наткнулся на Катю, которая тоже почему-то заалела и отвернулась. Вот уж тем более не понимаю, в чём проблема. То она мне по голове ударить хочет. То жмётся сиськами потными… Заигрывает так, что ли? Стесняется прямо сказать?

Не моя проблема, я вообще не уверен, что нам по пути. Если не считать поезда. А по поводу секса в тамбуре… по-разному приходилось стресс снимать. И в блиндаже под плотным артобстрелом. И в последнем жилом модуле на подводной станции. Да только это мой опыт, а девчушка на такое вряд ли пойдёт. И не больно надо.

— Доброе утро, — тихо сказал я, вызвав понимающие слабые улыбки у мужиков, — Я тут займу середину, пока все отдыхают?

Ответом мне были лишь кивки, да и то после них морщились. Так что я повис на руках, поджав ноги, и начал делать все доступные в данный момент упражнения. Начал с разминки, потом подтягивания, отжимания, выход силой… чуть шишку не набил из-за низкого потолка, прессы.

— Могёшь, — уважительно покачал головой моряк, когда я закончил разминочный комплекс и опять покрылся потом с ног до головы. — Может, и в самом деле поступишь. Только теперь вонять будешь двое суток.

— Сходи полотенце смочи и им умойся, — посоветовал интеллигент.

— Я стопку возьму? — спросил я и, получив удивлённый утвердительный кивок, вылил её на край полотенца, а потом наскоро обтёрся. Быстро испаряющийся спирт ожёг кожу, охладил тело и дал заряд бодрости. Но и от умывания водой отказываться тоже не стал. А когда второй раз проходил мимо дембелей, тоже получил несколько уважительных взглядов. Похоже, тренировка не осталась незамеченной во всём вагоне.

— Ты своим голым торсом так и будешь на весь поезд светить? — преградив дорогу, спросила Катя. Вместо ответа я лишь вздохнул, но, видя, что девушка в этот раз настроена серьёзно и отступать не собирается, сам сделал полшага вперёд, почти прижавшись вплотную.

Ей было чуть за восемнадцать, может, в этом году исполнилось, может, в прошлом. Явно я не стану у неё первым, но то смущение, которое заставило полыхать уши и щёки говорило о том, что для неё всё в новинку. А я что? Для меня, между прочим, тоже! Не в смысле секса, а в смысле. Ну что делать-то? Это вам не спасение прекрасной девы.

— Ты так мило краснеешь, но, может, скажешь что-нибудь?

— Ик, — ответила девушка, перенервничав, чем вызвала ехидные смешки от соседей по плацкарту.

— Цыц, — не обернувшись рыкнул я, отчего окружающие перестали нас окружать и даже замолкли от неожиданности. — Так что?

— Н-нет, ничего, — потупилась девушка, и тут же скакнула обратно на свою полку. Оставалось только пожать плечами и пойти дальше.

Мои соседи тем временем начали просыпаться, на узком столике появилась коробка радио с больши́м динамиком по центру, а старый спортсмен крутил ручку, отчаянно пытаясь поймать устойчивый сигнал и ругаясь.

— Да что такое, ничего кроме этих помоек либеральных не ловится, — с досадой сказал он через пару минут.

— Ничем не хуже прочих, — не согласился интеллигент.

— В эфире радио Эхо Свободы, — раздался пробивающийся через помехи голос. — Здравствуете, дорогие радиослушатели. Сегодня у нас в гостях политолог, экономист, заместитель председателя Монархической партии, князь Берёзов. Здравствуйте, Бронислав Ашурович.

— Доброго вам вечера, — ответил суховатый голос.

— Мы хотели бы получить у вас комментарий по поводу недавнего принятия законопроекта, разрешающего деятельность гадалок, магов, тарологов и астрологов, приравнявший их к индивидуальным предпринимателям.

— На мой взгляд, их деятельность во многом не отличается от работы тех же психологов и бизнес-коучей всех мастей. Не нужно путать с психиатрами, всё же это не врачебная деятельность, а консультативная, — ответил князь Берёзов. — Не нужно забывать, что в этой стезе, как и среди шоуменов, есть множество выдающихся личностей. Вспомните хотя бы Кашпировского, к которому бегала вся верхушка союза.

— И всё же, большинство людей скептически относятся к такой деятельности, считают гадалок и знахарок шарлатанами, и я лично не могу с ними не согласится.

— Ну так не ходите к ним, и нет проблем, — в голосе князя чувствовался явный сарказм. — Мы вступили в новую эпоху, а на стыке перемен всегда рождается не подтверждённое современной наукой. Пока не подтверждённое, хочу заметить. То, что вы чего-то не понимаете — не значит, что этого не существует.

— Вы также выступаете против легализации лёгких наркотиков.

— Естественно. Наш народ и так отравлен алкоголем и сигаретами, мы должны бороться с этой заразой всеми доступными методами, — ответил Берёзов.

— Но в то же время в парламенте ходят настойчивые разговоры о том, что вы настаиваете на уменьшении финансирования пограничной службы и вывода пограничников из стран СНГ.

— Вы позвали меня комментировать необоснованные слухи и домыслы? Дешёвая желтуха — не мой профиль, — с чувством оскорблённого достоинства ответил князь.

— Однако говорят, что на этом фоне у вас появились разногласия с главой партии, императором всероссийским Василием Александровичем.

— Это полная чушь, я полностью и безоговорочно предан идее монархической партии, императорской семье и российскому престолу. И неважно, кто именно будет на нём сидеть, многоуважаемый Василий или один из его детей, — сказано это было вполне уважительно, но двойной трактовки не услышал бы только тупой. Из серии «ваш император может умереть в любой момент, и я с удовольствием поставлю на его сына».

— И всё же мы хотели бы получить комментарий… — неожиданно передача прервалась всё нарастающими помехами, пока не осталось только шипение.

— Ну и слава богу, а то такую чушь несут, — откинулся на койке бывший спортсмен. — Все эти олигархи нахапали в девяностых, а теперь сидят и трясутся, стараясь сохранить добро.

— Другие станции не работают? — уточнил я, завтракая вчерашними овощами. Старушка всё же умудрилась подсунуть мне не слишком спелые помидоры, но хоть не зелёные уже хорошо. — Интересно, что в мире делается.

— Да чего там может делаться? Кто-то кого-то режет, другие воруют и грабят, — отмахнулся спортсмен. — Постоянная грызня и разбой.

— Для того чтобы всегда всё хорошо было, надо наш Излучатель включать. У них только хорошие новости, — фыркнул интеллигент. — Хоть и враньё одно.

— Ну а я так не считаю, — возразил моряк. — Там и песни наши, и передачи бывают интересные. Да и вообще, позитив в жизни нужен.

— Так включите, какая частота у него?

— Сто семь и семь, — ответил Пётр и, подвинув к себе радио, быстро настроился на нужную волну. Там играла музыка, судя по лицам в купе, всем давно знакомая, но не вызывающая негатива. Пели что-то про траву у дома и землю в иллюминаторе. Даже ничего так.

Меня, правда, в первую очередь волновало, какие экзамены будут в вузе и на что я подписался. Одна покупка еды урезала мой бюджет на добрых полпроцента. И даже если прикинуть, что форму мне выдадут в вузе, что вряд ли, нужно было где-то найти дополнительный заработок. Желательно ненапряжный. В отпуске я или где?

— Привет! Эй! — вырвал меня из задумчивости голос позади, обернувшись, я увидел смутно знакомого парня. Кажется, я с ним пересекался, и даже не один раз, а пару.

— Чего надо?

— Хэй-хэй, полегче, я тебя просто к нам позвать хотел, чё ты с этими старпёрами тусишь? А у нас гитара, душевная компания. Девочки…

— Ты же не сам до этого додумался? Кто подговорил?

— Что значит не сам? Может, мне интересно познакомиться с дрыщавым качком, который даже в поезде не останавливается? — усмехнулся парень, и я, наконец, вспомнил, что это именно его наглый голос слышал во время экскурсии по Царскому селу.

— Семенович, кажется? — спросил я.

— Что еврей? — неприязненно покосился на парня бывший спортсмен.

— Чё сразу еврей? Русский я, он просто фамилию исковеркал. Сашка Семёнов, — обиженно прогудел парень. — И вообще, не нравится так не ходи. Нам больше внимания достанется, подумаешь цаца.

— Я же знаю, кто тебя послал и зачем. Скажи: надо — пусть набирается смелости, и сама приходит, — и когда парень ушёл, набычившись, добавил, ни к кому не обращаясь. — Лучше час подождать, чем три часа уговаривать.

— От отца житейскую мудрость услышал? — хмыкнул моряк. — Это добро, а то я уж думал тебе стопку для храбрости налить.

— Храбрости, как и дурости у меня своих хватает. Лишнего не надо.

— Ну да, дело молодое, — улыбнулся интеллигент. — Со временем авось осторожность появится и мозгов прибавится.

— Но это не точно, — рассмеялся бывший спортсмен в растянутых штанах, уже умудрившийся снова дойти почти до кондиции. А ведь только полдень миновал.

Ан нет, ошибся слегка.

— В Москве двенадцать часов ровно и с вами программа «Время сегодня», — раздался из динамика мелодичный женский голос диктора. Отличная слышимость, почти без помех! — Главными событиями вчерашнего дня стала серия терактов по всему миру. В Лондоне, Копенгагене, Брюсселе, Мадриде, Монако и у нас в Санкт-Петербурге. Взрывы унесли жизни сорока семи человек. К счастью, в России обошлось без жертв.

— Ответственность за столь чудовищный акт террора взяла на себя организация «Свободное человечество», в которую, по слухам, входят неофашистские, радикальные ультралевые и исламистские группировки по всему миру. Пока правоохранительным органам не удалось выявить главу организации, но утверждается, что по горячим следам было задержано более семидесяти активистов.

— Опять нашли козла отпущения, вместо того чтобы виновных искать, — поморщился интеллигент. — Накажут невиновных, наградят непричастных.

— По подтверждённой информации, сегодня около шести утра группа террористов пыталась захватить самолёт в Берлине. Двадцать пассажиров и все террористы погибли в результате боестолкновения с полицией. Было освобождено семьдесят пять заложников.

— Никаких переговоров с террористами. Хороший метод, — кивнул я. — Жаль, что сработали не так хорошо.

— Арабско-израильский конфликт разрастается с новой силой. Вчера вечером в результате химической атаки пострадало более двухсот человек. По свидетельствам очевидцев, она была проведена с помощью газа, содержащего кислоту и вызывающего острые галлюцинации. Выжившие говорят о нашествии плотоядной саранчи, однако медики утверждают, что всё это следствие влияния на мозг жертв.

— В арабских эмиратах продолжаются волнения из-за огненных гейзеров, мешающих добыче нефти. Пока не ясно, следствие это диверсии со стороны Ирака или естественные причины. Международная комиссия из стран большой восьмёрки начала расследование, однако из-за проблем с поставками на мировой рынок цены на нефть в очередной раз пробили потолок и достигли рекордного значения в сто семьдесят долларов за баррель.

— Ну хоть какие-то хорошие новости, значит, денег будет больше, — потёр руки интеллигент. — Бюджет наполнится.

— А нам-то что с того? Будто до простого народа деньги дойдут… — уже привычно возмутился бывший спортсмен.

— Если это все хорошие новости на сегодня, то они так себе, — хмыкнул моряк.

— В Государственной думе по-прежнему продолжается противостояние между Монархической партией и коалицией «Единство-Вся Россия». Камнем преткновения стал законопроект о передаче права собственности, приватизированной в девяностые наследникам и потомкам. В нашей студии глава Монархической партии, его императорское величество Василий Романов.

— Добрый день, дорогие зрители и слушатели, — услышал я уже знакомый поставленный голос.

— Как вы считаете, почему законопроект вызывает столь ожесточённые споры? — задала вопрос ведущая. — Ведь он разрабатывался совместно всеми партиями.

— Совершенно верно, Елизавета, — ответил император. — Бо́льшая часть законопроекта всего лишь приводит наши нормативные акты к общепринятой мировой практике и не вызывает иного толкования. Однако нам следует решить, были ли решения, принятые более ста лет назад, верными. Очевидно, нет. Россия лишилась почти двадцати миллионов человек в красном и белом терроре, было убито множество ни в чём не повинных людей, и называть это справедливым просто язык не поворачивается.

— Но какое это имеет отношение к законопроекту?

— Самое непосредственное. Мы должны восстановить справедливость, нарушенную что сто, что десять лет назад. Во время первичной приватизации множество заводов, народного достояния, оказалось в руках откровенных бандитов. Так же как во время революции были отобраны все вклады и земельные участки. И пусть мы не в состоянии вернуть к жизни павших во время кровавого грабежа, но можем обеспечить их детям и внукам достойную компенсацию.

— Вы говорите о проекте боярского гектара? Но ведь он уже принят.

— Вы правы, Елизавета. По нему любой прошедший генетический анализ, при совпадении с ДНК погибших дворян и тем более бояр, имеет право на получение части земель ранее находившихся в собственности его рода. Мы, как род Романовых, добровольно отказались от девяноста девяти процентов когда-то принадлежавших семье земель, для того чтобы не вызывать лишних пересудов.

— И всё равно стали крупнейшими землевладельцами России.

— И это справедливо. Согласитесь? Ведь если бы не род Романовых, никакой России, возможно, бы не было. И уж точно её не было в текущем виде. Но давайте не отвлекаться от главного: наши коллеги в Государственной думе считают, что любая приватизация должна быть узаконена. Мы же настаиваем, что должна быть организована комиссия, которая подтвердит законность такой приватизации. Как и законность возвращения земель дворянам.

— Это может вызвать множество проблем, ведь вся удобная и плодородная земля давно принадлежит кому-то, — напомнила диктор. — Неужели вы думаете, что подобное не вызовет протеста у населения?

— В первую очередь мы заботимся о народе России, а потому земельные участки, в данный момент находящиеся в чьей-то собственности, будут отторгаться в самую последнюю очередь, и только по крайне уважительным причинам. В государственном бюджете на следующий год уже выделена гигантская сумма для компенсации убытков частных домохозяйств и предприятий. Главная наша позиция — справедливость. Именно на ней мы должны основываться.

— Хочу напомнить для слушателей и зрителей, что стать участником программы дворянский гектар можно, пройдя генетическое тестирование. Это не больно и совершенно безопасно. Процедуру уже прошли десятки тысяч людей, и именно вы можете оказаться потомком одного из затерявшихся во время революций начала прошлого века родов, — сказал Романов. — Также дворянское достоинство можно получить за двадцать лет выслуги начиная с возвращения нашего рода к власти. Справедливость. Честь. Гордость.

— Тфу ты. Агитка сплошная. Опять народ до нитки обдерут. Компенсации, как же, — раздосадовано проговорил спортсмен, судя по интеллигенту он сказанным тоже был не слишком доволен, но совершенно по другим причинам.

— Только начали люди подниматься, предприятия в плюс выводить, и на тебе, проверка законности, — покачал головой очкастый. — У честных предпринимателей забирать будут, а отдавать тем, кому надо. Кто в партии. И чем они лучше тех же коммунистов? Отобрать и поделить, только на другой лад.

— А вы сами то тестирование проходили? — неожиданно спросил моряк. — Палец уколол, и всё. А вдруг повезёт, как в лотерею. И найдутся у вас дворянские корни.

— Да даже если и найдутся, какая разница? Романовы уже на троне. Олигархи себе любые бумажки и тесты выправят так, что не подкопаешься, — отмахнулся старый. — А все сбережения уже сгорели десять лет как. Горбатиться ещё двадцать лет, чтобы получить шиш с маслом? Нет спасибо, это без меня.

— В этом я согласен. Конечно, тест пройти можно, он бесплатный, но это и в самом деле как лотерея. Да и толку? Без больших связей в партии дадут тебе гектар где-нибудь в вечной мерзлоте, куда даже олени пастись не ходят. И что ты с ним делать будешь? Его же даже не продать. А хуже того, если попробуешь из страны уехать, всего лишишься.

— А по мне так правильное решение. Если ты деньги здесь зарабатывал, тут и трать. Не нравится тебе быть дворянином в России? Отказывайся от земель, титулов, денег и вали на все четыре стороны, — твёрдо сказал Пётр. — Пожалуй, единственно правильное. А то за девяностые Россию матушку чуть ли не догола раздели, да по кускам растащить попытались. Теперь хоть не вывозят миллиардами.

— И это в корне неверный подход, зачем иностранным инвесторам вкладываться в страну, если они не могут вывезти заработанные капиталы? Рынок должен быть свободным! — возвращаясь к вчерашнему спору, сказал интеллигент, и мне стало совершенно неинтересно, чем этот разговор закончится. Вернее, и так понятно — ничем. Уж слишком разные взгляды оказались у соседей по полкам.

Думал было снова нагрузить организм до максимума, а потом завалиться спать до утра, чтобы дать телу восстановиться, но в этот момент заметил мнущуюся в проходе Катрин. Как она себя называла. Повернулся всем телом, давая понять, что вижу её и готов слушать.

— Ты не подумай, это не я тебя зову, это наш старший, — опять смутившись сказала девушка. — Или тебе эта компания интересней нашей, молодёжной?

— Сейчас, пожалуй, нет, — усмехнулся я, оглянувшись на спорщиков. — А вы чем занимаетесь?

— Песни поём, путешествуем. Пойдём, я тебя со всеми познакомлю! — воодушевившись, сказала девушка. — У нас реально клёво!

— Идём проверять, — легко согласился я, и уже уходя, заметил одобрительные улыбки мужчин. Может, они и скучный спор затеяли, чтобы я свалил? Хотя это вряд ли.

— Познакомьтесь все, это Иван, — представила меня Катя, когда мы дошли до лежанок, оккупированных подростками. Сидели по три человека на полку, набившись со всего вагона, а может, и соседних.

— Привет Вань! — хором поздоровались со мной парни и девчонки. Самой младшей было лет пятнадцать, самому старшему — около двадцати пяти. Уже не подросток, молодой мужчина с длинными волнистыми волосами, в выпендрёжной чёрной футболке с надписью «Иисус жив» и самокруткой в углу рта. Похоже, он как раз и являлся главой группы, по крайней мере, большинство подростков регулярно посматривало в его сторону.

— Добрый день, Иван. Меня зовут Антон, — открыто улыбнулся мужчина. — Сядешь к нам? В тесноте да не в обиде. А в хорошей компании любая дорога короче.

— Почему нет, — пожал я плечами. — Что делаете?

— Песни поём, разговариваем обо всём, делимся впечатлениями и эмоциями. Сейчас вот едем из Петербурга в Сочи, — легко начал рассказывать Антон. — Здесь ребята со всей страны. Мы путешествуем, иногда останавливаемся у друзей и знакомых, чтобы продолжить свою дорогу дальше.

— Ну тут я ничем не помогу, сам в Сочи еду в институт поступать.

— Это здорово, что ты хочешь свою помощь предложить. Даже если оказать её нечем. Добрые намерения — это тоже важно! Как говорил Иисус — любовь она во всём, — улыбаясь проговорил он. — Но не волнуйся, у нас всё прекрасно. Есть где остановиться, есть что есть и пить. И всё остальное, что нужно для счастья.

Он окинул подростков добрым взглядом, полным принятия и любви. Но мне очень не понравилось, как он задерживается этим взглядом на отдельных девушках, особенно младше восемнадцати. Хотя не сказать чтобы во взгляде было что-то хищное или платоническое. Может, просто показалось. Но заставило меня подобраться.

— А чем вы занимаетесь кроме поездок?

— Несём любовь в массы. Всеми доступными способами, — безмятежно улыбнулся Антон. — Ты что-то какой-то напряжённый. Хочешь?

— Нет, благодарю, — отказался я от предложенной самокрутки.

— Твоё дело. Тогда просто подпевай, — легко согласился молодой мужчина. — С чего начнём, ребята? С муравейника или с костра?

— Может осень? Она как раз на носу, август почти закончился, — предложил Семёнов, проявляющий инициативу в попытке реабилитироваться за то, что не привёл меня в прошлый раз.

— Пожалуй, нет, отложим его на потом, — покачал головой Антон. — Раз сегодня звёзды так сошлись, давайте споём про одну, по имени Солнце! И вместе…

Кто-то из ребят затянул несмело, другие, наоборот, горланили, вообще не попадая в ноты. И через пару песен у меня сложилось стойкое ощущение, что я ошибся. Ну бывает такое, что вначале человек вызывает подозрения, но оказывается нормальным. Хотя что-то меня в нём всё же напрягало. Но я остался. В первую очередь, чтобы понаблюдать за происходящим.

Хотя несмело прижимающаяся сбоку Катя, в футболке на голое тело, тоже оказала своё влияние. Часа через два я решил, что Антон в принципе неплохой парень. Не без косяков, но скорее смотрит на подопечных не как хищник, а как заботливый старший брат. Да и на гитаре играет неплохо. А на следующий вечер у нас с Катей дошло до поцелуев. Вначале не смелых, но всё более жарких. И, похоже, для продолжения её останавливало только чужое присутствие.

— Слушай, давай… я с родителями в Адлере живу. Ну… встретимся без всей этой компании? — предложила девушка потупившись.

— Если захочешь, почему нет. Но я города не знаю. Нужно условиться, где и когда.

— А давай завтра в полдень, возле Адлерского вокзала. Там есть площадь маленькая, прямо у входа, — подумав, решила она. — Я тебе как раз город покажу.

— Лучшие места для поцелуев? — улыбнувшись спросил я.

— Да ну тебя, — ткнула меня кулачком в плечо девушка, но спустя всего секунду потянулась губами, и я с удовольствием ответил.

Отпуск начинался отлично. Хоть и не без мелких проволочек. Только попрощавшись с девушкой, я сообразил, что приезжаем мы поздно вечером, а у меня кроме пейджера, паспорта и денег вообще ничего. И в первую очередь нет понимания, где переночевать. Да и вообще устроиться неплохо бы.

До сентября ещё куча времени, нужно сдать экзамены и только после этого меня заселят в общагу, а значит, нужно устраивать свой быт. Не став ломать голову, я спросил об этом у соседей по купе.

— Так, по телефону надо было гостиницу бронировать, — посетовал интеллигент.

— Не беспокойся, на вокзале всегда бабки сидят, сдают квартиры. Кому пустые, а кому и с подселением, — усмехнулся старый спортсмен и закрутил кончик усов, явно вспоминая молодость.

— Выйдет дороговато, но одну ночь перекантоваться нормально. А там и на постоянной основе найдёшь себе жильё, — заметил моряк. — Тебе же до сентября? Ну тогда лучше купи газету и на месяц сними комнату. Частники все сдают. У тебя билет до конечной? Лучше выйди в центральном Сочи и снимай сразу ближе к институту.

— Спасибо за дельный совет, — кивнул я, а затем, подумав, решил, что одну ночь можно и в Адлере провести, а квартиру уже искать после того, как девушка мне покажет город. Хотя на обширную экскурсию рассчитывать не стоило.

В вагоне оставалось всё меньше людей. Начали выходить ещё на Лоо, бо́льшая часть, включая компанию Антона и всех моих попутчиков, вышла в центральном Сочи, а до Адлера добрался каждый десятый со всего поезда. И только когда я вышел на перрон, понял, какую глупость совершил.

Деревня. Вот то единственное слово, которым можно было описать эту местность на стыке веков. Путь на дворе стоял двухтысячный, здесь даже освещение горело только на центральной улице. А среди одно-двухэтажных домиков в темноте не видно было ни одной высотки. Разительная разница с Петербургом.

Это объясняло, почему Катя так отчаянно хотела казаться старше и моднее, но от «чё» так и не избавилась. Ну, зато про бабушек, сдающих квартиры, моряк не соврал.

— Жильё! Жильё посуточно! — голосило сразу с десяток женщин лет пятидесяти, буквально наскакивая на выходящих из поезда. На меня особого внимания не обращали, наверное, сказался возраст: считали, что я еду не один, а в сопровождении.

— До завтра! — улыбаясь, крикнула мне Катя, помахав рукой, и угрюмый лысоватый мужчина лет пятидесяти с шумом захлопнул за ней дверь в машину. Квадратную, явно не новую… но зато резво умчавшуюся по тёмным, пустым улицам.

— О, Алик, с дембелем тебя! — раздались радостные крики, и к ехавшему с нами парню подошли два его сверстника в кожаных куртках. Выглядели они так, будто разница в возрасте у них была года на три. Шире в плечах, упитанней, с довольными лоснящимися достатком мордами. Один бритый налысо, другой с коротким ёжиком на голове.

— Лёха? — с удивлением спросил дембель. — Ты тут какими судьбами?

— Да вот, пивка тебе принёс, — ответил лысый. — Подумал, что надо же тебе уважение проявить. Проставиться за те два года, пока ты на северах жопу морозил, а мы бабки гребли и бабу твою имели. Или ты что, Наташку ждал?

— Ты чё сделал, урод?

— Варежку закрой, дурилка. Ты теперь никто. Никто! Понял⁈ — двое парней обступили дембеля, явно держа пиво не для того, чтобы им угостить. — И больше к ней не суйся, она моя. Всосал?

— Ты чё вылупился, шкет? Проблем ищешь? — заметив, что я наблюдаю, повернулся ко мне ёж. — Исчез быстро!

— Не порть мне отпуск, урод, — невольно поморщившись, ответил я.

— Ты кого уродом назвал? — взревел детина и бросился в мою сторону. Здоровенный, грузный, попадёт кулаком в голову — разом дух выбьет. Но кто же ему позволит? Шагнул чуть в сторону, туда, где заканчивалось бетонное покрытие. Вроде незаметная, а ступенька, перепад сантиметров двадцать.

Бугай, не ожидавший никакого сопротивления, с разбегу провалился в эту ямку, ухнул вниз, и оставалось ему только помочь. Используя его собственный вес, я чуть подтолкнул, перехватил руку и пока он падал, отвёл её до щелчка назад, вырывая из сустава. Бугай с рёвом рухнул лицом мусорку, после чего раздался колокольный звон.

Наскоро оглянувшись, я увидел, что лысый сцепился с дембелем, при этом бандит орудовал коротким раскладным ножом. Чем ему не понравилась полная пивная бутылка, понятия не имею, но я такой возможностью пренебрегать не стал. Подхватил укатившуюся тару и используя её словно дубину вбил с кряхтением поднимающемуся бугаю прямо в темечко.

— Крепкое стекло, — с уважением заметил я, поняв, что бутылка не разбилась.

— Помоги! — раздался крик сзади и, обернувшись, я понял, что дембеля всё же достали. Решение пришло мгновенно. Пусть мы с ним и пересекались за последние три дня всего несколько раз, но к бандюкам я никакого сочувствия не испытывал.

— А ну, не лезь! — добавив тонну мата, выкрикнул лысый, но кто бы его слушать стал. Подскочив, я легонько достал его по колену, так что нога прогнулась, и он рухнул. Но вместо того, чтобы успокоиться, развернулся и попробовал полоснуть ножом меня. Последняя его ошибка. Дно бутылки прилетело прямо ему в висок, и в этот раз стекло не выдержало разлетевшись.

— Спасибо. Выручил, — прохрипел дембель.

— Рану перевяжи, а то всё зря получится, — кивнул я и присел рядом с телом бандита, обшаривая карманы.

— Эй, ты чего?

— Что в бою взято, то свято, — пожал я плечами, вынув из бумажника все деньги. Куртка тоже была неплохой, но для меня слишком большого размера. Золотой перстень, цепочка. Заодно проверил пульс. Дышит… несколько мгновений было реальное желание добить, от греха подальше, но потом решил, что, если бандиты знают про дембеля, на меня всё равно выйдут. А так сменю одежду, может, и не узнают. Ну а если узнают ещё денег принесут, будет такой пассивный доход.

А вообще, главное, чтобы отдыхать не мешали.

— Слушай, спасибо тебе, что вписался, не ожидал. Если бы не ты, меня бы тут и порешили.

— Если бы не я, тебя бы просто отпинали и бросили. Ну, может, ещё помочились сверху, — заметил я. — Ладно, бывай. Мне ещё жильё искать надо.

— Брось! Ты мне жизнь спас, какое жильё? Идём вместе, у меня переночуешь.

— Мне на одну ночь.

— Тем более. Каким я человеком буду, если спасшего не угощу и без крыши над головой оставлю. Идём, это не обсуждается!

— Не хочешь в больницу пойти? — спросил я, пока мы шли по тёмной улице.

— Они в ментуру сразу сдадут, а те Кабану и его браткам, — невесело ухмыльнулся Алик.

— Ментуру это в смысле полиции? — задумчиво проговорил я, к сожалению, воспоминания принца здесь подводили, не давая чёткого ответа. Возможно, из-за того, что он жил в Британии, а там была именно полиция.

— Как их ни называй, всё равно куплены, — сплюнул дембель, чуть покачиваясь от кровопотери и усталости. — С чего я решил, что за два года всё изменится?

— Главное, что ты сам изменился. Вырос.

— Эти быки сильнее. Спасибо, что выручил, но теперь… Если Натаха меня реально не дождалась… делать мне больше нечего.

— В смысле? А идём мы куда? Разве не к тебе домой? Не к родителям твоим?

— В родительский дом. Ну, он тут недалеко уже, за углом буквально, — мотнул головой парень, и, пройдя ещё буквально триста метров, мы оказались возле одноэтажной развалюхи с покосившейся крышей. Бо́льшая часть стёкол была выбита, дверь висела на обломках петель.

— Мнда, тут явно никто давно не живёт.

— Полгода. Батя спился окончательно. Похоронка пришла месяц назад, — без особой грусти ответил Алик. — Идём, мне писали, что одну комнату заколотили.

— Будто вандалов это могло остановить.

— Ну, дом не только мой, родственники хотели, чтобы я им его продал, так что разрушить окончательно не дали. Даже не знаю, на что я рассчитывал, — мы прошли в дом, загаженный и замусоренный, но будто специально. Стены и потолок были почти чистыми, а от дождей они страдают чуть ли не в первую очередь.

— Похоже, твои родственники очень старались, чтобы дом тебе не понравился. Даже участвовали в разорении, но так, чтобы каркас цел остался.

— Да не, не такие они мрази, — отмахнулся дембель, но проходя между мешками с мусором невольно морщился. И всё же, одна из дверей, ведущих из прихожей, оказалась не просто цела, но и закрыта на замок. Ключ нашёлся у парня на шее, и вскоре мы вошли в чистую комнату с закрытыми ставнями.

Небольшая, метров восемнадцать, с кроватью, диванчиком, кухней и крохотным раскладным столиком. Плита со стоя́щим тут же газовым баллоном и белая дверь, ведущая в уборную. На полу вязанный ковёр-дорожка. Несмотря на жару снаружи, здесь пахло сыростью и плесенью.

— Хозяйская половина, — пояснил Алик. — Ту часть мы сдавали всегда, а тут жили. Так что и отец тут, наверное.

— Аптечка где? — спросил я, осматриваясь по сторонам. Чисто, да не совсем. Дом уже старый сам по себе. Убрано, но здесь явно что-то искали. Может, ценности. Может, документы на недвижимость.

— В шкафу возле плиты проверь, — ответил Алик, щёлкнув выключателем. — Бинт там точно найдётся. И йод.

— Ну и отлично, а ещё мне нужна будет игла. Нитки и из бинта надёргать можно, — сказал я и, пройдя на зону кухни, быстро нашёл всё необходимое.

— А игла тебе зачем? — парень развалился в кресле, явно собираясь отрубиться. Но я ему не позволил, отвесив бодрящую звонкую пощёчину. — Ты чё?

— Не чёкай мне. Держи себя в руках, зашью, можешь отрубаться.

— Ты раны шить умеешь? — не веря спросил парень.

— У тебя не рана, а так, порез мелкий, такие ты сам штопать должен. Да и уметь нечего, главное — опыт.

— И откуда у тебя опыт? Тоже детство нелёгкое пришлось?

— Угу. Детство, юность, старость, радость… — сейчас немного пощиплет. Я промыл рану хлоргексидином, а потом соединил края и обеззараженной иглой наскоро сшил. Надо сказать, парень только пару раз пошипел, вызвав невольное уважение. Хотя подставился он зря. Но опять же, опыт.

— Всё, можешь дрыхнуть, — сказал я, заканчивая бинтовать парню руку. — Но я бы на твоём месте сходил в больничку.

— Бесполезно это, — отмахнулся Алик. — Менты здесь вообще ничего не решают. И погранцам не до того, все руки греют. А у нас там война вовсю идёт.

— У вас там?

— В Абхазии, — снова махнул рукой Алик, не став ничего объяснять.

— Спи, утром поговорим, — решил я, но вместо того, чтобы с ходу ложиться, начал смотреть, что именно могли искать его родственники. Логика подсказывала, что раз эта комната в относительном порядке, и при этом парня вначале не хотели пускать, а потом поняли, что найти не получается, то решили добиться своего хитростью.

Иначе смысл во всём этом мусоре и бардаке? Выгодней было бы привести дом в порядок и сдавать хоть за какие-то деньги. Но нет. Хотят убедить парня, что ему здесь делать нечего, и он ничего не потеряет, если уедет и оставит имущество им. Скорее всего, искали завещание. А значит, бумажка небольшая, возможно, в коробке или целлофане.

Пройдя цепким взглядом по помещению, я искал в первую очередь не то, где бы можно было спрятать, а то где родственники Алика уже точно смотрели, выкидывая эти варианты и быстро сокращая количество оставшихся. Вентиляция в ванной и комнате, задняя часть бачка в туалете, подпол.

Судя по следам, кладоискатели даже прошли шпателем по каменной кладке в подвале, проверяя, не вынется ли какой-нибудь кирпич. Вероятно, матрас на койке поменяли, возможно, даже обивку. Отдирали доски с лестницы. В общем, проверили всё, на совесть, но искомого так и не нашли.

Поднявшись обратно, я начал думать от противного. Где бы я точно не стал искать? Бумага, даже упакованная в непромокаемый пакет, очень уязвима к влажности. Под ванной и в бачке? Нет, там бы точно проверили. На чердаке, скорее всего, тоже смотрели. Что может быть ещё опасней и менее вероятней?

— Да нет, бред какой-то, — нахмурившись проговорил я, и, подойдя к плите, начал осматривать её со всех сторон. Судя по следам на полу, я был не первым, и за плитой уже смотрели. Как и в основной части. Но вот под днищем… Не в смысле снизу, а под внешней металлической пластиной, куда должна сыпаться сажа и гарь.

Дёрнул раз, другой — не тянет, хотя должна выходить легко. Опустился на колено и заметил вкрученный с краю болт, выкрашенный под цвет белой эмали. И без царапин, а значит, его не откручивали. Искать отвёртку в чужом доме было некогда, и я просто взял складной нож, позаимствованный у бандитов. Пришлось срезать часть краски, и… в тот момент, когда я уже почти закончил, от дороги послышался звук двух-трёх мощных двигателей, затем хлопанье дверей и громкие голоса.

— Алик, шайтана сын, выходи! — раздался нагловатый крик. — Мы знаем, что ты здесь! Выходи и сохранишь своей шлюхе жизнь!

— Да блин, я почти закончил, они не могли ещё минут пять выждать, — с досадой проговорил я, пытаясь быстрее открутить болт. — Эй, спящая красавица, к тебе гости.

— Что, где? — спросонья слабо спросил Алик, но я хорошенько пнул его и мотнул в сторону окна головой. За ставнями в свете фар мелькали тени. Около десятка. — Вот же черти криворожие, у них Наташка! Этот урод её на мушке держит.

— Ну вот и всё, закончился ваш роман. Разве что у тебя внезапно не найдётся хотя бы обреза, — пробормотал я, наконец подцепив болт.

— Ты, ты что там делаешь? — оглянувшись на меня, с досадой спросил Алик.

— Развлекаюсь, поиск сокровищ мне нравится куда больше, чем потенциальная смерть от рук десятка вооружённых амбалов. Лучше вписывается в мою концепцию отпуска, — ничуть не смущаясь ответил я, и наконец болт отошёл от ножки. — Есть!

Под совершенно ошалевшим взглядом дембеля я сдвинул в сторону покрытый эмалью лист, и из-под него выпал крохотный свёрток, несколько вчетверо свёрнутых бумажек, запакованный в ткань из асбеста. Надо сказать, не худший вариант, пусть и немного токсичный.

— О, кажется, это завещание твоего отца. Какие-то ваучеры, документы на землю, имущество… — наскоро пролистав бумажки, прокомментировал я.

— Да какая разница! Там Наташа, моя Ната! Её сейчас убьют, если ничего не сделать! — подскочил ко мне совершенно невменяемый парень.

— Тут ты прав. Что-то надо делать. Бери лом или лопату, что повнушительней тут есть, и иди выручай.

— Ты… ты мне не поможешь?

— Дурак-человек. А… ладно. Кричи, что сейчас выйдешь, только чтобы её не трогали, — со вздохом проговорил я. — Выйдешь, помашешь железякой, кинешь её на землю, а когда главарь упадёт — схватишь свою девушку и быстро в подвал. Я там видел окно наружу, выберитесь через него. Понял?

— А ты? — туго соображая, спросил парень.

— А я вылезу через него чуть раньше и обеспечу падение главаря. Всё иди, а то реально пристрелят и её, и тебя, а мне потом месяц отпуска мучайся, — отмахнулся я, и, не дожидаясь пока, дембель выйдет, начал приготовления. Сорвал шланг с баллона и открыл вентиль на максимум. Собрал все кухонные ножи, сколько нашёл. Выбрал пару с не самым отвратным балансом.

Пусть Алик был и в шоковом состоянии, но послушался и девушку, похоже, любил искренне. Нафига тогда от неё уходить в армию было? Непонятно, но это уже их проблемы. Я выбрался из дома почти одновременно с тем, как дембель вышел через двери. Восемь бугаёв, кто с цепями, кто с монтировкой, стояли полукругом в свете фар.

Главарь чуть спереди, держал за волосы девушку на коленях и держал у её головы пистолет. Они были на сто процентов уверены в своём превосходстве, и это единственное, на что я рассчитывал. Двух их шестёрок избили, нужно было показать пример. Да такой, чтобы никто больше не посмел оказывать сопротивления.

— Брось свою железяку, иначе я этой шмаре все мозги выбью. Быстро! — крикнул главарь, и Алик дёрнулся было к девушке, но та взвыла и заревела, когда бандит начал накручивать волосы на кулак. — Ну, быстро!

— Всё, что хочешь, только не трогай её. Вот видишь, кладу, — проговорил Алик, бросая лом. — Только не трогай.

— Не трогать? А я и не собирался. Её вся братва потрогает, по кругу до лоскутов пустит, чтобы место своё… — главарь отбросил девушку в сторону, начав поднимать пистолет, и захлебнулся на полуслове. Не веря, потянулся к горлу, нащупывая торчащую рукоять, а я уже взвешивал в руке вторую.

— Кабан, ты чё? — повернулся к нему самый сообразительный, но в этот момент дембель схватился за лом, размахнулся и ударил десятикилограммовой железякой по стоя́щим рядом бандюкам. Одного, похоже, задело как следует, второй отскочил, а больше было и не нужно.

Схватив девушку за руку, Алик бросился обратно в дом, а следом за ним и бо́льшая часть бандитов. Только один, всё тот же сообразительный, присел рядом с бывшим главарём и, разжав пальцы, достал пистолет. Ну и зря, на мой взгляд. Если не видишь, в кого стрелять, не берись. А вот он, в свете фар, был у меня как на ладони.

Второй нож серебряной рыбкой нырнул в темноту, и бандит схватился за горло, а затем дважды выпалил наугад. Даже не в мою сторону. Зато в доме раздался грохот, стук по дереву и яростный мат., похоже, Алик успел захлопнуть двери прямо перед носом врагов. А всего через десяток секунд они уже выбрались наружу через окно в подвале. Таз девушки, весьма внушительной комплекции, едва пролез там, где я выпрыгнул со свистом. Но любовь зла. Алику я в этом плане только удачи и мог пожелать.

— Куда? — не видя меня, крикнул парень. Он явно собирался куда-то бежать, прямо немедленно. Я же, наоборот, уже не торопился. Поджёг заготовленную бутылку и кинул её в окно, в которое уже высунулась поганая бандитская харя. Урод на автомате подался назад, от огня, а затем рвануло так, что крыша подлетела.

Пламя взметнулось на несколько метров, раскидало ставни и окна, а затем подпрыгнувшая крыша рухнула вниз, давя выживших. Несмотря на сырость, огонь начал быстро пробиваться наружу, жадно облизывая деревянный сруб.

— Помоги мне дотащить тела, — сказал я, выходя из тени навстречу Алику и его девушке. — И поскорее, пока пожарные не заявились.

— Что? Зачем? — не понимая смотрел на меня дембель.

— Затем, что тела нам тут не нужны. Помогать будешь или нет?

— Да… да, конечно, — не сразу ответил парень.

До приезда пожарных мы успели и тела в дом перетащить, и карманы проверить. Кажется, возникни такое желание, даже шашлыки успели бы пожарить. Потому что по деревне этой пожарной машины мы так и не дождались. Да и не собирались, если на то пошло. Убедились, что горит хорошо и весело, а затем решили разбегаться. Ну как, скорее разъезжаться.

— У них тоже старшие есть, — заметил Алик, глядя в огонь. — Нас искать будут. Захотят поквитаться, устроить публичную казнь.

— Не нас, а вас. Вряд ли они кому-то рассказали о пиздюке типа меня. А вот вы, да, вас тут все знают. Так что… бери машину и дуй отсюда куда-нибудь в дальние края.

— А ты что? Машина хорошая, не заберёшь её?

— Чтобы меня по ней с ним связали? Это вам всё равно, вы засветились по полной. Ну уж нет, спасибо, — усмехнулся я. — И тебе тоже советую продать в первом крупном городе. Взять себе что-нибудь менее цепляющее взгляд и заметное. Заодно и денег получишь. А, кстати. Вот держи. Документы на твоё имя. Уедешь подальше, продашь.

— Не хочешь себе оставить?

— Я вроде по-русски говорю, я сюда отдыхать приехал и учиться, а не наживать лишних проблем. По этим документам меня тоже вычислят без труда.

— Ну хоть ваучеры возьми! — сунул мне обратно бумажки Алик. — Мы тебе жизнью обязаны! Если бы не ты!..

— Ладно, чёрт с вами. Ты машину-то хоть водить умеешь?

— Да, на срочке бомбилой был.

— Ну вот и отлично. Объясните, где нормальная гостиница, подкинете и за квартал высадите. Нечего нам вместе светиться, — решил я, а влюблённая парочка не стала спорить.

Уже через двадцать минут я стоял на ресепшене вполне приличного профилактория. Не пять звёзд, конечно, но я на большее и не тянул.

К слову, наличности, собранной у бандитов, оказалось в несколько раз больше, чем мне выдали безопасники во дворце. Даже обидно стало за сотрудников и их зарплаты. Кто бы что ни говорил, а это явный непорядок. Врачи, учителя, военные, полиция и пожарные — те профессии, которые должны получать больше остальных.

Иначе будет как в пережившем несколько миров анекдоте. Врач должен думать не о достатке, а о здоровье пациента. Полицейский не о собственном выживании, а об охране жизни других. Учитель показывать ученикам собственным примером достаток и успех. Иначе они будут зарабатывать там, где должны исполнять своё призвание.

За деньги оказалось совсем несложно получить номер прямо сегодня посреди ночи, и я с удовольствием помылся и лёг спасть на двухместной кровати, нисколько не жалея, что сегодня полностью занимаю её в гордом одиночестве.

Что может быть лучше утренней пробежки? И не говорите поспать до обеда. Лучше пробежка по берегу моря! Если, конечно, вы собираетесь следить за своим здоровьем. А мне это было ой как нужно. Пусть молодое тело и усваивало всё, что я ему давал, да и дрянь выводило успешно, но вчерашние приключения показали, что справляюсь я исключительно на опыте и эффекте неожиданности.

И ещё раз, что может быть лучше бега? Верно. Ничего. Для базовой подготовки, естественно. Тело меня опять не слишком порадовало. Всё, что я сумел выжать — полчаса активной тренировки, потом лёгкие горели так, дышать было невозможно. Не привыкли к нагрузкам. А ещё обувь нужно менять, эта для бега не годится.

Скинув ботинки и носки, попробовал пройти по пляжу босиком, крупная галька, местами тянула на «Галю» или даже «Галину Павловну». Почему в курортном городе не следят за состоянием пляжа, для меня оказалось загадкой, но для тренировки ступней пляж подходил идеально. Только…

— Зар-раза, — пробормотал я, голой пяткой напоровшись на кусок проволоки, лежавшей между камней. — Чтоб вам песок не завезти…

— Дорого, — будто я спрашивал именно его, прокомментировал мужчина лет сорока, сидевший в одних плавках на полотенце. — У нас же одноколейка, а серпантин такой, что ничего толком не поставить, тупиковый город.

— Понял, спасибо за разъяснение, — ответил я, присев на камни и вычищая ранку от ржавчины. Надавил несколько раз, убедился, что ничего внутри не осталось.

— Да не за что. Кстати, ты в ту сторону не бегай, там дальше граница с Абхазией. А ребята сейчас нервные, говорят, террористы снова лезут из Грузии, — махнул мне рукой в сторону едва видневшегося сетчатого забора мужчина. — Лучше к порту. Но там железяк больше и… в общем, не бегай босиком.

— Учту, — кивнул я, надевая обувь. — А где лучше крепкие кеды купить?

— На центральном рынке, возле морпорта, но туда на автобусе час ехать, — ответил мужчина, и я ещё раз вспомнил совет моряка выходить в центральном Сочи, а не Адлере. Ну да, сэкономил бы себе кучу нервов и времени. С другой стороны, и денег бы не поднял, с бандитов. К слову, об этом…

— Раз вы всё знаете, подскажите, где можно всякую мелочь золотую продать? А то у меня деньги заканчиваются, осталось кольцо от брата.

— Лучше брату и вернуть. Ну или знакомому, который кольцо потерял, — нахмурился мужчина, по-новому посмотрев на меня. — И вообще, найди себе более достойное занятие. Даже кукурузу на пляже продавать и то лучше, чем искать ненужные драгоценности. Особенно когда у них есть хозяин.

— Ха, вы плохо обо мне подумали. Но промахнулись, хозяин этого кольца за ним уже точно никогда не придёт. Так что?

— Там же, на центральном рынке. Пара ломбардов, что всегда принимает… находки, — ответил мужчина, отворачиваясь, и когда я уже думал, что разговор закончен, добавил: — Тот, что работает с трёх, даёт больше.

— И ещё раз спасибо, уважаемый, — улыбнулся я и пошёл обратно в гостиницу, за немногочисленными вещами. Хотя скорее это был санаторий старой закалки, но всё лучше, чем покосившиеся хибары.

Столовая в нём тоже имелась. Без изысков и блюд от шеф-повара, зато с парными котлетами, куриной грудкой, гречей, салатами из свежей зелени и компотами. То, что нужно молодому организму для наращивания мышечной массы и восстановления иммунитета. Цены тоже оказались весьма приятными. Даже с учётом стоимости номера пару месяцев такой жизни я мог себе позволить.

Только вот задерживаться в Адлере сверх меры не собирался. В первую очередь нужно было доехать до центра и сходить в институт, выяснить, что да как. Какие есть факультеты, какие нужно сдать экзамены. Потом добраться до книжного и купить учебники, освежить доставшиеся мне вместе с телом знания.

Не то чтобы я вообще никогда не учился, нет. Я проходил через эту процедуру десятки раз в самых разных мирах. Академии, кадетские корпуса, институты и медицинские техникумы. На любой вкус и цвет. Но каждый мир чуть-чуть отличался, и ту же баллистику часто приходилось осваивать заново.

Что не менялось, так это мать всех наук — математика. Был, конечно, один мир, в котором при простом счёте начиная с полутора сотен шла лесом даже элементарная логика. И два плюс два уже могло быть не четыре, а например, три девяносто пять. Но там было слишком сильно воздействие богов хаоса, в результате я так и не доучился.

Здесь же ничего подобного не наблюдалось. За что я в очередной раз поблагодарил хранителя. Апокалипсис этому миру не грозил, не в ближайшее время. Можно расслабиться и… Я замер с вилкой у рта. Отдыхать? Неожиданно до меня дошло, что я и в самом деле получил то, что хотел. Но такое дело… я давным-давно разучился отдыхать!

Что это значит лично для меня? Не лишние пару часов сна перед побудкой в бункере. Не день релаксации в схроне, защищённом от зомби и демонов. Нет, полноценный отдых. Отпуск, длинной в жизнь. Это как вообще⁈

Отоспавшись в поезде, наевшись и оказавшись в безопасности, я понял, что давно уже не хотел чего-то другого. Просто жить? Лежать на пляже овощем, как тут многие делают? Добежать, упасть и умереть, чтобы воскреснуть и броситься обратно в колесо бессмысленной жизни? Это что, отдых? Нет же… нет?

— Хм, — я нахмурился, глядя на полезную, здоровую пищу, которую до этого с аппетитом трескал. Если сравнивать с сухпаями — блаженство и райская пища. Да даже по сравнению с тем, что ел в поезде, просто шик. Но…

— Ладно, вначале выдохну, потом остальное, — решил я и, никуда не торопясь, закончил завтрак. На всякий случай заплатил ещё за сутки, уточнил на ресепшене номера автобусов и отправился на вокзал.

Приехал минут за двадцать, думая, что успею погулять и осмотреться, пока жду Катю, но вместо этого заметил, как какой-то чёрт волочёт девушку в светлом платье за дома. Судя по мелькнувшим волосам — тащили именно её. И не тот тип, который забирал вчера от вокзала.

— Отпусти девушку! — окрикнул я мужика, забежав в переулок. — Быстро.

— Те чё надо, дрищ? — оглянулся тот. — Пошёл отсюда…

— Ваня, помоги мне! — крикнула Катя.

Ну да, конечно, и почему опять всё так поворачивается? Спорить с мужиком я не стал, просто шагнул ближе, поднырнул под богатырский замах и, подхватив с земли кусок кирпича, врезал ему сперва под колено, а потом, когда противник с воем рухнул, добавил по голове. Череп оказался прочнее кирпича, и тот развалился прямо в ладони.

— Ты цела? — отряхивая руки от красной пыли, спросил я.

— Да, — ответила девушка, с недоумением глядя на валяющегося бугая. Затем моргнула, улыбнулась и бросилась мне на шею. — Спасибо! Ты мой герой!

— Так уж и герой?

— Герой! И не спорь. А герою положена награда! Что бы ты хотел? — кокетливо спросила девушка.

— Для начала прогуляться, а там посмотрим, — не став игнорировать намёка, ответил я. — Как ты вообще умудрилась влипнуть посреди города? Ещё и приехала раньше. Думал, буду первым.

— Ну приехала и приехала, — легко улыбнувшись, ответила Катя. — Идём! Мне столько всего тебе хочется показать!

— Ну покажи. Это даже интересно, — я решил не докапываться, а наслаждаться моментом. Тем более что показывала Катя вовсе не городок, а в первую очередь себя. В лёгком белом платье. Таком тонком, что можно было рассмотреть каждую складочку её тела. И то, что от белья она сегодня решила отказаться. Ну или оно было настолько тонким и прозрачным, что его было не видно.

Как я и думал, наша экскурсия закончилась, так и не начавшись. Стоило добраться до моря, как во время прогулки она будто нечаянно поскользнулась на мокрой гальке. Я тут же подхватил девушку, и через мгновение она уже висела у меня на шее, впившись в мои губы своими. Горячими, сладкими.

— Пожалуй, лучшую достопримечательность Сочи я уже вижу, — улыбнулся я, глядя в искрящиеся весельем и радостью глаза.

— Если у тебя есть укромное место, я могла бы показать тебе ещё более интересные… места, — кокетливо прикусив губку, пообещала девушка.

И я не стал отказывать нам в удовольствии. Благо женщина на ресепшене увидев, что я вернулся не один, лишь понимающе улыбнулась и не стала задавать лишних вопросов. Я же про себя подумал, что нужно будет оставить ей щедрые чаевые.

Стоило нам зайти в комнату, как Катя набросилась на меня. Буквально вбив в дверь и не дав ни секунды на размышления. Впрочем, о чём тут думать, когда восхитительная молодая девушка скидывает платье и остаётся лишь в трусиках-невидимках.

— Пришла пора герою получить свою награду, — улыбнулась она, повиснув у меня на шее.

Одной наградой мы не обошлись, и даже тремя. Было тяжело оторваться друг от друга. Но самым приятным во всём происходящем было, пожалуй, то, что мы просто наслаждались друг другом. Нет, Катя была восхитительна, страстна и одновременно мила, когда смущалась. Пусть мы оба не были девственниками, но это не имело никакого значения.

Два молодых горячих тела, подстёгиваемые гормонами. Лето. Пальмы и жгучее солнце за окном. Отпуск.

Но главное. Нам не нужно было торопиться. Это было не снятие стресса. Не яростный гимн жизни, посреди умирающего мира. Не признание перед безнадёжной схваткой. Это был просто секс двух подростков. Потрясающий, жаркий, местами неловкий. Катя не чуралась экспериментов, я не стеснялся показывать, что умею, раз за разом доводя её до оргазма. Мы остались довольны собой и друг другом.

— На сколько ты приехал? — спросила девушка, когда мы валялись после душа.

— В смысле в Адлер? Не знаю, на пару дней. Потом буду перебираться в центр, — честно ответил я. — Слышала о Черноморской морской академии?

— Ты что, решил туда поступать? — поднявшись на локтях, спросила девушка.

— Почему нет? Надо же чем-то заниматься.

— Чем-то заниматься, — медленно проговорила Катя, а потом фыркнула, улыбнувшись. — Это Сочи! Чем тут можно заниматься? Тут ни работы, ни нормальной учёбы, ни перспектив. Хочешь всю жизнь торговать на пляже горячей кукурузой?

— Предпочту мороженым, — отшутился я, но девушку, похоже, это задело.

— Отсюда надо выбираться. Любым способом, — настойчиво проговорила она. — Лучше в Москву или хотя бы в Краснодар. Ты не видишь, какая здесь деревня? Даже дороги нет нормальной!

— Поверь, я заметил, — усмехнувшись, ответил я. — Хорошо вчера луна была, иначе я этот санаторий не нашёл бы.

— Вот! Нужно уезжать, пока есть шанс. Мы молодые, у нас вся жизнь впереди. Как говорит мать. Надо просто…

— На ближайшие несколько лет я точно здесь останусь. А дальше видно будет. К тому же с чего ты решила, что ВУЗ плохой? Я слышал, его перевезли из Севастополя.

— Ну да, ну да. Как он был шарагой, так и остался, — фыркнула Катя, рухнув на подушку. — Как хочешь, но я здесь не останусь.

— Думаешь, здесь нечем заниматься? — хоть мы и начали спорить, но я продолжал блаженно улыбаться.

— Естественно. Это дыра в жопе мира. Бздыхи приехали, деньги оставили и свалили. Всё, — махнула она рукой. — Кто не успел на них поживиться — сосёт лапу. Ну или кое-что другое, как я полчаса назад.

— Ты просто оцениваешь ситуацию с неправильной стороны. Если тут всё плохо, значит, проще простого сделать что-то капельку лучше. Потом ещё капельку. Заработать на этом. И вот постепенно ты уже выше остальных.

— Пф, очнись. Стоит только начать подниматься, к тебе придут. Либо чёрные, либо армяне, либо грузины. И хорошо, если не синие.

— Синие люди? — удивлённо посмотрел я на девушку. — Здесь такие бывают?

— Синие — значит, в наколках! — рассмеявшись, ответила она. — Ты что, вообще не знаешь, как жизнь устроена?

— Думаю, мы с тобой просто немного по-разному на неё смотрим. Если местную полицию так просто подкупить, значит, нужно дать больше и всё. А с теми, кто придёт, они же не с пустыми руками и карманами придут, верно? Как говорил один мой знакомый, пока в мире есть бандиты и монстры, мой кошелёк никогда не будет пустым.

— Бандиты и монстры, — передразнила меня девушка. — Ты себя в зеркале-то видел, герой? Ты, конечно, потрясающий, слов нет, и мне было так хорошо, как никогда до этого. Но бандюки — это не один жирдяй, который просто не понял, что происходит, они тебя убьют. Не заплатишь — спалят отель или дом. Лавку разнесут…

— И полиция бездействует?

— Милиция, — на автомате поправила меня Катя. — А что они сделают? К тому же они все местные, завязаны на одной из диаспор.

— А ты сама не думала в вуз поступить? Жить в общежитии, самостоятельно. Подготовиться, получить образование, а если захочется, перевестись в другой город.

— У меня нечего на лапу давать. А то, что могу, не все принимают, — со вспыхнувшей неприязнью в глазах проговорила девушка. — Сдать просто так, тем более на бюджет, почти нереально. Не знаю, кем надо быть, чтобы всё это вызубрить. Да ещё и такие, как ты, едут. Последние места отнимать…

— Не попробуешь, не узнаешь, — я пожал плечами. — Какие у тебя завтра планы? Мне нужно съездить в центр. Составишь мне компанию?

— А знаешь, почему нет! — улыбнулась девушка. — Лето заканчивается. Почему бы не провести его в хорошей компании!

На дворе уже был поздний вечер. Так что никуда я не поехал, оплатил номер ещё на сутки и пошёл провожать Катю до дома. Расстояния здесь детские: весь городок километров двадцать в поперечине. А тело даже после многочасовых нагрузок требовало движения. Главное — не довести себя до изнеможения завтра…

— Вон он! — раздался голос из переулка. — Тот хмырь, что меня ударил и бумажник украл! Держи вора!

— Опять ты, урод, — проговорил я, отодвигая Катю себе за спину. — Что ж тебе всё неймётся мне отпуск испортить.

— Вот! Видите, он даже не отрицает! — крикнул мужчина, и вслед за ним в свет фонаря вышло двое в форме. Судя по всему, та самая милиция. — Вот он, этот тип неприятной наружности.

— Вы всерьёз хотите сказать, что этот шкет вас уделал? — усмехнулся один из полицейских. Выглядел он, мягко говоря, не презентабельно. Форма сильно поношенная, пусть и чистая. Кобура на поясе и того хуже. Лет тридцать пять, взгляд уставший, потухший, под глазами круги.

Второй был года на три младше и гораздо веселее, в том числе упитанней. С первого взгляда было понятно, что он горячих южных кровей. Ну или кавказских, что здесь одно и то же. Судя по толстому золотому перстню на пальце, зарабатывал мужчина не в пример больше напарника. Ну или не зарабатывал.

— Могу я узнать, что здесь происходит? — спросил я, прикидывая, нужны ли мне проблемы с местными органами. Одно дело бить бандитов, другое — представителей власти. Сбежать? Катя в босоножках. Так что далеко не уйдёт. В общем, неприятная ситуация, с какой стороны на неё ни посмотри.

— Младший лейтенант Соболев, — лениво козырнул милиционер, видя, что бежать я не собираюсь. — Этот мужчина утверждает, что вы ударили его кирпичом, отобрали бумажник и сбежали. Прошу пройти с нами для дачи показаний.

— Ну, если он будет готов дать признательные показания в попытке изнасилования, то нет проблем, — ответил я, и лица у всей троицы вытянулись. — Этот хряк пытался утащить мою девушку в переулок и изнасиловать. Что она с лёгкостью подтвердит. Я её всего на всего защищал.

— У вас есть свидетели? — нахмурившись, спросил младлей.

— Слушай, ну какие свидетели? — потянулся к нему напарник. — Они же пара аферистов. Явно подкараулили лоха и развели. Она изображает из себя жертву, он угрожает и забирает бумажник. Схема.

— Я не лох, — нахмурившись, проговорил мужчина.

— Ну да, только никакого бумажника я не брал.

— Даже если с собой нет, значит скинул, — настаивал второй. — Надо проверить. Здесь уважаемый человек, а это два подростка. Его слово весомей.

— Странные аферисты, под ручку гуляют, вместо того чтобы засесть где-нибудь, — возразил я. — Вас попытка изнасилования вообще не смущает?

— Да никого я не собирался насиловать! Эта шалава сама ко мне подошла и денег попросила! Ну я и решил дать ей отработать. Она и не сильно против была.

— Катя? — не оборачиваясь спросил я. Но вместо ответа девушка прижалась ко мне и разрыдалась. Да так громко, что полицейские вздрогнули.

— Двое против одного. К тому же у нас есть свидетели, что мы позавчера познакомились в поезде. Если надо, я живу в санатории, тридцать третий номер. Дайте только девушку проводить и разберёмся. И объясните дураку, что, если мы напишем заявления, и их будет два, вам тоже придётся их расследовать. А там и свидетели найдутся, что он девушку в подворотню тащил силой.

— Да она сама! — возмутился мужчина.

— Мне кажется, или все насильники так говорят? Она сама виновата, что одела слишком короткую юбку. Что она ходит разукрашенная как шлюха. И тому подобное.

— Ну так мы можем заявления и не брать, — усмехнулся младший из милиционеров, но скис под взглядом второго.

— Девушка тут живёт? Мне нужно записать её адрес на случай разбирательства, — строго сказал младлей. — Документы с собой есть?

— Мои в кошельке были, который они украли! — продолжил настаивать мужчина.

— Да, вот паспорт, — ответил я, передав бумаги.

— Ого, Санкт-Петербург. Культурная столица, — хмыкнул младлей, переписывая мои данные. — Иван Васильевич Карлсон. На крыше живёшь?

— Почему на крыше? В номере, — не поняв, ответил я. И почувствовал, как только что рыдавшая девушка вздрогнула, сдерживая смех.

— Ладно, твоё дело. Когда обратно?

— Не скоро, собираюсь поступать в Черноморский, — честно ответил я.

— Вот как. Ладно, можете идти. Будешь съезжать, оставь записку куда. Иначе объявлю в розыск, — предупредил милиционер. — Свободны.

Забрав документы, я взял Катю за руку, и мы пошли дальше. А уже через полквартала девушка вытерла слёзы, выпрямилась и заулыбалась.

— Катя, может, всё же объяснишь, что это было? — спросил я. — Про деньги он ведь не врал. Ты в самом деле их просила?

— Слушай, ну какая разница? — попробовала она отмахнуться, но, увидев, что я серьёзен, поджала губы. — Ну, даже если и просила, что с того⁈ Задание у меня такое было. У всех нас. По раскрепощению. Но я в итоге выбрала лучший вариант. Верно?

— Что за задание и от кого?

— Ну что ты начинаешь⁈ Нормально же общались.

— Не хочешь говорить, не надо. Значит, закончили, — легко согласился я. — Спасибо за прекрасно проведённое время.

— Да ну тебя, — вырвав руку сказала девушка и отбежала от меня на несколько шагов. — Сама дойду!

— Думаю, уже недалеко. Так что спокойной ночи, — попрощался я и уже собирался уходить, когда девушка, топнув ногой, вскрикнула.

— А-а, блин! От Антона! Он наш старший в общине. А задание на то, чтобы убрать тормоза в нашей голове! Чтобы убраться из этой жопы! — яростно выпалила Катя. — Я всё что угодно сделаю, чтобы отсюда выбраться!

— Что, даже нормально учиться будешь? — усмехнулся я и добавил, пожав плечами: — Не хочешь рассказывать, не надо. Я завтра утром поеду в центр, если хочешь, можем вместе узнать, что в академии. На билет денег найду. Нет так нет.

Утром, когда садился на электричку, подумал, что больше Катю не увижу. Всё, что надо было, я сделал, но после вчерашнего расставания ощущение было двойственным. С одной стороны, курортный однодневный роман удался, куда уж лучше. С другой, её отповедь по поводу учёбы и безнадёжности положения, скажем так, не привлекала.

Но жизнь умудряется удивлять. Да и сложно разминуться, когда в центр едет либо автобус, что тащится полтора часа, либо единственная электричка. Катя зашла в вагон электрички буквально в последнюю минуту перед отправлением. Не зашла — влетела, запыхавшись! Оглянулась, нашла меня взглядом и тут же отвернулась, сделав вид, что я её не интересую. Такая себе манипуляция, по-детски наивная. Может, на кого-то она бы и сработала.

Я же просто пожал плечами и, дождавшись, пока поезд тронется, стал смотреть на море. Сегодня погода не радовала: набежали тучи, а ветер гнал большие мутные волны к берегу. Иногда они достигали такой высоты, что начинало казаться — ещё чуть-чуть и из-под гребня, со дна моря начнут подниматься монстры. Даже пару раз внутри что-то ёкнуло.

Но стоило принять, что это всего лишь непогода, как я начал наслаждаться морским пейзажем. Местами, правда, сделать это было сложно, потому что на побережье самострои тянулись непрекращающимися рядами. Унылые домики, сделанные из говна и палок и повёрнутые к жд путям самой непрезентабельной стороной.

Каждый хотел получить себе как можно больше моря за минимально возможную цену. Некоторые доходили до того, что ставили жилой этаж над лодочным гаражом. Учитывая качество всей конструкции, держалась она до первого серьёзного шторма. К слову, пока ехал, увидел пару таких развалюх, которые соседи уже растаскивали на дрова.

— Следующая станция Сочи. Конечная. Не забывайте вещи в вагонах, — монотонно прогудел диктор, и я поднялся с обшарпанной деревянной скамьи. Электричка выглядела уставшей, что не удивительно, ей в обед лет пятьдесят. Но ничего, бегает. И везла она таких же уставших людей, несмотря на раннее утро, в основном мелких служащих и сотрудников многочисленных гостиниц и отелей.

Разница между полудеревенским Адлером и центральным Сочи была разительной. Уже при въезде в пригород, возле пляжа появились первые многоэтажки с огороженной территорией. Даже заброшенные старые санатории были многоэтажными, хоть и начали местами обрушаться.

Но самая явная, бросающаяся в глаза разница была в людях и машинах. Почти безлюдные улицы наполнялись людьми, спешащими к морю. А когда мы въехали в центр города, на дорогах всё чаще начали попадаться машины значительно дороже и новее тех, что я видел даже в Санкт-Петербурге.

Рядом с буквально проржавевшими вёдрами с болтами, мог стоять шикарный двухдверный автомобиль в яркой оранжевой раскраске. Судя по тому, как на него оглядывались все мужики в электричке, это было что-то дорогое и редкое даже для курортного города.

— Прибываем на станцию… Сочи. Осторожно, двери открываются, — пробубнил динамик, и двери открылись сразу с двух сторон. Раздался мат, крики, кого-то толпой чуть не вынесло мимо перрона, но затем люди сориентировались, и пассажиры потоком хлынули к выходу из вокзала.

В толкучке я даже не сразу вспомнил о Кате, но когда людской поток выплеснул меня на привокзальную площадь, оказалось, что мы стоим буквально в паре метров друг от друга. И она это тоже видела, а может, и сама двигалась в мою сторону, заметив в толпе. Но сейчас снова показательно не смотрела в мою сторону. Ладно, попытка засчитана.

— Девушка, не подскажете, как проехать в Черноморскую академию? — спросил я, намеренно не став обращаться по имени.

— Что? — Катя даже не сразу поняла, что происходит. — Я не поняла, это ты так извиниться хочешь?

— Ну нет, так нет, — сказал я, отворачиваясь в поисках путеводителя или карты. Благо даже напрягаться не пришлось. Буквально в десяти шагах от входа стоял киоск, на котором крупными буквами было выведено: Экскурсии, Карты, Путеводители, Пресса.

— Добрый день, — я наклонился к окошку. — Есть карта города с отметками учреждений?

— Чего? Ты откуда упал, парень? У нас тут туристические карты с достопримечательностями, — бочкообразная тётка-продавец со скоростью колибри обмахивала себя веером. — Бери или отходи. За тобой вон какая толпа.

— Только она мимо проходит, а я купить хочу. Улицы на вашем путеводителе хоть обозначены? Мне в Черноморскую академию.

— Так зачем тебе карта? Вон по той улице. Иди туда, не ошибёшься, — махнула рукой продавщица, не собираясь дальше вдаваться в обсуждения.

— Ладно, газета-то хоть свежая есть? С объявлениями.

— А тебе чего нужно? Квартиру? Так я сдаю, на какой срок? — тут же заинтересовалась тётка, по-новому взглянув на меня.

— Машину купить хочу, — не моргнув глазом, соврал я, на что она фыркнула и бросила на прилавок свёрнутую в четыре раза газетку.

— Двадцать рублей, — буркнула она.

Порывшись по карманам, я легко нашёл мелочь и стал обладателем газетки с громким названием «Купи-Продай», где на первой же странице был изображён мужчина в военной форме, держащий у уха рацию. «Новый мобильный телефон 3310. Переживёт даже эпицентр ядерного взрыва!», а ниже — перечисление поддерживаемых форматов связи и операторов, которые его предоставляют. В Краснодаре, не в Сочи.

— Забавная вещица, надо будет запомнить, — буркнул я, перелистывая одну страницу за другой. Газета пестрила объявлениями самого разного толка и целевой аудитории. Так, в разделе о недвижимости в одной колонке были и продажа квартир, гаражей и даже санаториев на четыре сотни мест. И тут же, страницей дальше, была покупка всего вышеперечисленного. Так и хотелось сказать: мужики, помиритесь.

У каждого объявления — номер и адрес, надо будет после всё обзвонить, а для этого найти место, где есть телефон. В адлерском номере такой роскоши не предоставляли. Вернувшись к киоску, я купил блокнот и ручку, и только после этого направился пешком по указанному продавщицей адресу «туда».

— Такси! Таки надо⁈ Слюшай возьми такси, что ты пешком как пёс ходишь? — перекрикивая друг друга, зазывали водители. Один особенно настойчивый чуть ли не грудью на меня бросился, а когда я отмахнулся, оскалился и сплюнул на асфальт. — Чё, денег на такси нет? А что приехал тогда? Бздых…

— Что ты сказал? — повернулся я к нему, но восточный мужчина то ли не воспринял меня всерьёз, то ли просто берега не чувствовал.

— Лошара ты, без бабок. Бздых позорный, — уперев руки в боки, продолжил он.

— А тебе только деньги нужны? Ну посиди, подумай о своём поведении, — сказал я, и одним движением, достав нож, всадил его в шину. — Сегодня не таксуешь.

— Ты чё, мразь⁈ Да я тебя, — разъярился водятел, дёрнулся в сторону двери и даже достал монтировку, но, увидев, что я спокойно стою и жду, продолжил поливать меня словесным поносом. Пожав плечами, я прошёл чуть дальше и спустил ему второе колесо. После чего вопросительно посмотрел на резко замолчавшего мужика. От переполнявших его эмоций он то краснел, то резко бледнел, но стоило мне сделать шаг к нему, как водитель тут же бросился в салон и запер дверь.

Остальные таксисты посмотрели на меня хмуро, но в этот момент на вокзале объявили о прибытии поезда из Москвы, и всем резко стало не до меня. Или они очень хотели сделать вид, что потеряли ко мне всякий интерес. Но на всякий случай я контролировал спину, чтобы неожиданно не получить монтировкой по темечку.

Двинулся дальше и тут же выкинул из головы произошедшее. Новый город, в котором едва ли соблюдали правила дорожного движения, захватил меня с головой. Толпы народа сновали повсюду. А когда я прошёл квартал в сторону моря, вчерашний Катин наряд, платье без лифчика, начал казаться верхом пуританства.

Отдыхающие ходили буквально в купальниках на голое тело. С пляжными сумками через плечо и в шлёпанцах. И если на многих девушек было приятно посмотреть, а дети не вызывали никаких эмоций кроме умиления, то вот на остальных… Ладно, если мужик, подтянутый ещё куда ни шло, так ведь нет. Бабушки, глубоко за шестьдесят, в бикини. Дедки. Пузатые дядьки — протухшие колобки, так что не понятно, как они дорогу видят.

Встречались и оригиналы. Шорты и шлёпанцы смотрелись почти нормально. А вот мужчина с больши́м пляжным зонтом, конец ручки которого был вставлен в трусы, а верх держался за перевязь от панамы… К счастью, подтянутых красивых девушек было больше.

Заглядевшись на парочку особенно эффектных, я невольно обернулся и заслужил одобрительные довольные смешки. Конечно, я в своём спортивном костюме, с рюкзаком за плечами, выделялся. Да и жарковато было, чего уж скрывать. Разберусь с институтом и поступлением, нужно будет сходить закупиться! Тут же заметил, как Катя, продолжающая идти чуть позади, провожает девушек обиженным, задумчивым взглядом.

Выбросил это из головы и пошёл дальше, глазея по сторонам. Улица, из которой могла получиться отличная пешеходная зона, была почти полностью заставлена автомобилями, многие из которых не стесняясь заезжали на тротуар. С левой стороны шли девятиэтажные жилые здания, по какой-то архитектурной задумке гармошкой собранные рёбрами углов наружу. С правой бесконечные ларьки и лотки, на которых торговали вещами и одеждой.

Сделав отметку в памяти, я продолжил путь и добрался до места, что даже было обозначено на карте, как «Площадь флага». Что бы это ни значило, ведь никаких флагов ни на, ни над ней я не заметил. Зато заметил свежую вывеску «Черноморская Военная Академия» над одним зданием, и табличку «Городская администрация» на другом. Похоже, нашёл.

— Если собираешься идти за мной хвостом, лучше не отставай, — громко, чтобы Катя точно услышала, сказал я. — А ещё лучше, идём вместе.

— Ладно, — с видом будто делает мне одолжение, сказала девушка и забежала по ступеням широкого крыльца. Она вроде и держалась самостоятельно, давая мне пространство для манёвра, но в то же время далеко не отходила.

— Куда? — стоило зайти сквозь стеклянные двери, спросил нас перегородивший дорогу вахтёр. Причём не просто какой-то охранник, а мужчина в форме ВМФ. Правда, без знаков различия.

— В приёмную комиссию, получить список документов для поступления.

— Я должен записать ваши данные, — смягчившись, ответил матрос. Похоже, чёткость и полнота ответа ему понравились. А вот фамилия снова вызвала улыбку. Надо будет узнать, в чём дело. — Второй этаж и направо, на двери будет надпись.

Действительно, надпись. От руки крупными буквами на белом листе. Постучав, я вошёл и понял, что иначе и быть не могло. Судя по бардаку в кабинете, учреждение только переехало. Повсюду стояли коробки с документами. Стопки папок возвышались выше человеческого роста, а посреди всего этого хаоса сидело две женщины. И опять — в форме, несмотря на солнцепёк и отсутствие кондиционера.

— Разрешите? — спросил я, подходя ближе. — Прошу выдать мне список документов и дисциплин для поступления в академию.

— Ого. Да тут у нас никак сын полка, — ухмыльнулась одна из дам, умирающая от жары. — Увы, списка нет, ничего не напечатали ещё.

— Ты на какой факультет к нам, парень? — спросила другая.

— А есть варианты? — чуть подняв бровь, спросил я.

— Ну, с такой выправкой и в самом деле нет. Ясно, что в офицеры метишь. Только учти, к тому времени, как ты закончишь, не факт, что у нас в Чёрном море вообще флот останется.

— Пойду в механизированный десант, — просто ответил я.

— Куда-куда? — не поняли регистраторши, а потом, переглянувшись, рассмеялись. — Похоже, кто-то американских мультиков пересмотрел. У нас в армии роботов нет.

— Ну так это же пока. Может, к тому времени, как я закончу, и будут. Если неожиданно целый флот пропадёт, — с улыбкой ответил я.

— А ты оптимист, такие сейчас везде нужны! — посмеявшись, ответила женщина. — Ладно, давай посмотрим, куда тебе можно и куда ты хочешь. А вы девушка просто за компанию? Или тоже поступать?

— Поступать. Где бюджетные места есть?

— И общежитие, — добавил я.

— Ну с общежитиями у нас сейчас небольшая проблема. Не определилось, какие в университете останутся, а какие придётся отдать, — со вздохом заметила та, что чуть старше. — Но вы себе этим голову не забивайте, для начала вообще поступить нужно.

— У нас в этом году всё… ну вы видите. Но дальше точно будет лучше, — попыталась убедить нас младшая регистраторша. — Сейчас, где-то тут у меня была… А вот, факультеты! Ракетного вооружения надводных кораблей, береговых ракетно-артиллерийских войск, специального вооружения, медицинской помощи, судовождения и энергетики судов…

— Он пойдёт на спецуру, — раздался знакомый бас у меня за спиной.

— Ой, Пётр Алексеевич, я не заметила, как вы вошли, — вздрогнула, вытянувшись, регистраторша.

— Вольно, Мариночка, — улыбнулся, подходя ближе моряк. Хотя какой он, к чёрту, «моряк»? Тоже в форме, с двумя звёздами на погонах. Явно птица не мелкого полёта. К счастью, памятка для идиотов, «Как различить начальство», висела за спинами девушек. И его погоны были четвёртыми сверху. — Добрался-таки?

— Так точно, — ответил я, по-новому глядя на случайного попутчика. Совпадение? Или подстроенный ход? Да нет, вряд ли. Хотя билеты мне брали СИБовцы, вполне могли специально свести с возможным куратором. Только вот почему тогда на пейджере никаких новых сообщений нет?

— Вольно, сказал же. Ты пока даже не кадет, — усмехнулся Пётр. — Нашёл уже, где жить?

— Пока в санатории Адлер, рядом с вокзалом.

— Красиво жить не запретишь. Ты бы ещё в Москве остановился, — хмыкнул капитан второго ранга. — Уверен, что тебе на бюджет нужно?

— На сто процентов, — почти не задумываясь ответил я. — Хочу учиться, а не дёргаться на постоянный поиск подработок.

— Совсем без подработок, увы, не выйдет. Студенческая стипендия у нас хоть и предусмотрена, для отличников боевой подготовки, но на жизнь её всё равно не хватит, — извиняющимся голосом сказала регистратор.

— Ну ничего, солдат должен быть что? Правильно, находчив и смел. А ещё сообразителен, так что не пропадёт, — усмехнулся Пётр. — Что там со списком?

— Русский, математика и физическая культура, — тут же ответила регистратор. — Формально есть ещё черчение, но преподавателя пока не нашли.

— Прекрасно, просто прекрасно, — пробормотал капдва. — Хорошо. Мариночка, запиши паспортные данные абитуриента. Двадцать пятого жду на испытаниях. В девять ноль-ноль. Опоздаешь — не сдашь, даже если всё выполнишь отлично.

— Так точно, — буркнул я, понимая, что выбор у меня без выбора. — Разрешите вопрос? Вы ведь догадывались, что я буду поступать сюда…

— Разговорчики, — строго зыркнул на меня Пётр. — Понятия не имею, о чём вы, абитуриент. Я в отпуске, и я на службе — два совершенно разных человека. Ясно?

— Ясно, — ответил я, ещё больше теряясь в догадках. Попрощался с вышедшим капдва, забрал у регистраторши листок со списком предметов и кабинетов, в которых их можно было сдать. Но тут же выяснилось, что в администраторском аду во время переезда всё перемешалось, и когда приведут в порядок документы не ясно даже приблизительно.

— Внизу на доске будут указаны аудитории для сдачи. Даты смениться не должны, но всякое случается. Лучше подготовьтесь заранее и приходите каждый день, — посоветовала она. — Я внесла вас в список поступающих. Жаль, что нет аттестата, но он сейчас и не нужен, пока форма не устоялась, да и из-за развала у нас то тут, то там всплывают разные образцы. В общем, преподаватели сами решат, прошли вы экзамены или нет. Но учтите, что на каждом факультете у нас всего десять бесплатных мест. И проблемы могут быть с проживанием… и с питанием… ох. Удачи вам!

— Да, не особенно-то это похоже на сказочные условия, — заметила Катя, когда мы вышли из здания.

— Ну, по крайней мере, ты сможешь ездить из дома, — ответил я, прикидывая, куда раньше податься. На ближайший месяц денег мне хватит, но, похоже, работу искать всё равно придётся. А значит, жильё брать подешевле, и лишние траты урезать.

— Если не поступлю на бюджет, просто уеду отсюда, — решительно сказала Катя, на что я лишь пожал плечами, и тогда она дёрнула меня за рукав.

— Что?

— Я… не права была. Извини, — наконец проговорила девушка.

— Мне тебя извинять не за что. Это твои жизненные трудности, твой путь.

— Да ну тебя, — вновь вспыхнула девушка. — Я помириться пытаюсь, а ты…

— Заметно.

— В общем, я наговорила вчера разного. Ты не думай, просто на взводе была. Сама себе напридумывала принца на белом коне, воздушный замок нафантазировала. А потом ты меня…

— Спас? — усмехнулся я, понимая, насколько она на самом деле близка к истине. Пусть я не принц, но царевич, что почти одно и то же.

— Нет, позже, гораздо позже. Спустил с небес на землю. Мечты разбились, и я наговорила всякого. Ты не подумай, я на самом деле не такая. Вспылила просто. И ты у меня… второй. И было… в общем, прости. Давай забудем эту перепалку и продолжим?

— А если я не поступлю? Или ты?

— Ну, значит, судьба такая, — легко сказала девушка. — Только… мне сегодня нужно к Антону приехать. Составишь компанию?

— Ладно. Почему нет. Но сейчас на рынок зайдём, нужно закупиться.

Через полчаса, в новых китайских шортах, футболке «Сделан в СССР» и кепке, а главное, в новых удобных кедах, я стоял вместе с Катей у небольшого двухэтажного дома с пристройкой, над которой возвышался крест.

— Гхм… ты уверена, что тебе туда нужно?

— Это просто старый дом! Идём, — потянула меня за руку Катя, и мы поднялись на крыльцо.

Пока шли по саду, подумалось, что главное — не прийти на собственную свадьбу, а то мало ли что там может оказаться в этом домике. Но войдя в дом, я не заметил ни одного служителя церкви православной церкви. Обычный коттедж, построенный лет пять назад, местами даже новый и красивый. Правда, белые пластиковые окна смотрелись диковато на общем фоне, но в целом приятное здание. Если бы не несуразно приделанный крест.

— Заходите, у нас замков нет, — улыбаясь поприветствовала нас довольно красивая девушка, лет двадцати. — Привет, Кать! Рада тебя видеть! А ты, наверное, тот новенький, о котором все говорят?

— Обо мне говорят? — сложно было не удивиться.

— Конечно! Ты же вчера Катю спас, а до этого так усердно в поезде тренировался. Все ребята только о тебе и трепались, — заливисто рассмеялась она, да так заразительно, что я невольно улыбнулся. — Заходите скорее. Но меня будет маленькая просьба: у нас не принято приносить с собой оружие, так что, если у тебя в рюкзаке нож или монтировка, оставь её, пожалуйста, в шкафчике у входа.

— Странные вы. Просто не приглашайте тех, кого боитесь.

— Мы никого не боимся, — понимающе улыбнулась девушка. — Но это дом любви и заботы, и в нём не место оружию и насилию.

— Тогда нет проблем, оружия с собой не имею, — ответил я, показав открытые ладони.

— Ножам тоже не место.

— А колбасу и яблоки вы как режете?

— Чего ты боишься, так цепляясь за ненужное оружие? — спросила, чуть наклонив голову, девушка. Подтекст и взятие на слабо читались с трудом, но я уловил.

— Вообще, я просто спросил, потому что у меня с собой ничего нет, — решил я проверить Катю, которая точно видела нож в моей сумке. — Если хотите, можете проверить мои вещи, но тогда о каком доверии может быть речь?

— И в самом деле, — продолжая улыбаться, сказала встречающая, но я заметил, как непроизвольно сузились её глаза, а потом она посмотрела на молчавшую Катю. Кажется, встречала нас далеко не простая девушка, непонятно только зачем. — Ты прав. Кто может надеяться на доверие, не показав его первым? Идёмте скорее в дом, как раз начинается!

— Что начинается? — спросил я, но вместо ответа передо мной поставили тапочки.

— Переобувайтесь, не будем остальных заставлять ждать, — вновь поманила меня рукой девушка и ушла вглубь дома.

— Почему ты не отдал нож? — тихо спросила Катя.

— Хотел убедиться, что сделал правильный вывод, — ответил я. — Теперь-то можешь сказать, куда ты меня привела?

— Это… не так просто уже и объяснить… Пусть этим Антон или Анжела занимаются.

— А тебе это зачем?

— Давай позже это обсудим? А то я словно не в своей тарелке, — попросила Катя и первой прошла в холл.

Надо сказать, дом был, может, и не шикарный, с дворцом, понятно, не сравнить, но вполне себе неплохой. Прихожая и место для смены обуви в плитке, а в остальном — тёплый паркет. Светло, хорошо. Приятно пахнет деревом и какими-то благовониями. Но тихо, ненавязчиво. Я прислушался. В доме одновременно находилось пять или шесть групп разговаривающих людей.

— Ребят, поторопитесь, пожалуйста! — попросила Анжела, выглянув из приоткрытой двери. — Только вас ждём, а чай уже остывает. С печеньками!

— Уже иду! — довольно сказала Катя, ускорившись, а я сообразил, что мы, вообще-то, с утра не ели, самое время подкрепиться. Вероятно, встречающие рассудили так же.

На небольшом квадратном столике была гора бутербродов с колбасой, несколько открытых пачек печенья с иностранными надписями, какие-то шоколадки. Рядом стоял поднос с кружками и двумя большими чайниками. Я бы предпочёл мясо, но судя по тому, как жадно смотрели на сладости собравшиеся, нас собирались кормить деликатесами. Хотя может дело просто в том, что эти ребята не выглядели упитанными или богатыми.

— Голодное брюхо к ученью глухо, — заметила Анжела, приветливо улыбаясь. — Налетайте, пока не остыло.

Дважды ей просить не пришлось, со стола сметали всё, я же постарался сделать заинтересованно безразличный вид и скорее нюхал, чем ел. У меня с деньгами всё отлично, лучше потом зайду в ресторан и возьму себе стейк.

— Ты чего не ешь? — спросила Анжела. — Не стесняйся, здесь на всех хватит, а если закончится, я приготовлю ещё. Главный ингредиент, делающий еду такой вкусной, — то, что она приготовлена с любовью! Даже бутерброды.

— Спасибо, я не голодный, вчера переел, — я вежливо отказался.

— Ну хоть чаю попей. Он у нас тоже целебный на травах.

— Спасибо, — я взял кружку, поднёс ко рту, делая вид, что пью, и удовлетворённая Анжела, наконец, отвернулась. А я, наоборот, принюхался как следует.

Нет, бывают заботливые люди, кто бы спорил. Искренне любящие окружающих, но гиперопека — это тоже заболевание. А ещё я подозревал, что такое проявление заботы не случайно. Хочешь сделать добро? Возьми полевую кухню и поставь в окраинах. За копейки накормишь толпу бедолаг. Пошей дешёвую и прочную одежду, раздай трудягам. Помоги детскому саду или питомнику.

А здесь собрали именно подростков, от пятнадцати до двадцати двух. Достаточно побитых жизнью, но ещё не сломленных. Недолюбленных в детстве, а потому тянущихся за каждой похвалой и лаской, которую давали старшие. Из таких выходят верные товарищи или безумные террористы-смертники. Смотря как повернуть. Чего греха таить, я сам не раз собирал сирот, чтобы воспитать из них гвардию и бойцов для самоубийственной миссии по спасению мира.

— О, уже все в сборе? Какие молодцы! — чуть вытягивая слова, проговорил Антон, входя в комнату. — Извините, что задержался, сегодня на нашей улице праздник, а, даже два. Первый — это то, что нам, наконец, подарили этот великолепный дом, навсегда. А вторая — к нам присоединился Иван! Наконец! Думал, ты заглянешь к нам раньше.

Вот ведь, так выворачивает, будто я виноват, что не пришёл, но он не хочет меня ругать, а ласково журит. Так, немного. Заставляя оправдываться на пустом месте и чувствуя себя виноватым. Отличная манипуляция, может, даже необдуманная.

— Решил составить компанию, — парировал я, показывая, что мог бы вообще не приходить, но сам решил и…

— Вот и славно. Молодец, что к нам присоединился. Мы никого ни к чему не обязываем, просто хорошая компания близких друзей, — улыбнулся Антон, сев в единственное кресло, стоя́щее в углу. Тоже не просто так, а чтобы одновременно видеть всех и обращаться к каждому и ни к кому одновременно.

— Прежде всего хочу сказать вам спасибо, что нашли время и пришли, вы большие молодцы. Знаю, что многие из вас работают, но сегодня особенный день, а потому я хотел бы провести с вами немного времени, — успокаивающим и располагающим к себе голосом проговорил Антон. — Сегодня преображение господне, двойной праздник, ведь ровно две тысячи лет назад Христос показал своим ученикам истинный лик.

Блин, чего у парня не отнять так это ораторского искусства, вот вроде ничего такого не сказал, но тембр голоса заставила всех в комнате замолчать, даже чавкать и прихлёбывать чай перестали.

— И дважды это праздник потому, что сегодня до нас дошли благие вести. В разделённой и кровоточащей Корее святая Луна обрела господа, — продолжал он, не вызывая никакого неприятия у собравшихся. — Парламент Кореи, наконец, признал наше движение наравне с католической церковью.

Ну признали и признали, чего радоваться-то? Здесь вам совсем не Корея. Ясно-понятно, что это заявка на международное влияние. Но что с этого простым парням и девчонкам, которые его слушают с открытыми ртами? Может, я плохо принюхивался и в еде всё-таки какой-то наркотик?

— Знаю, что для вас это всё в новинку, некоторые уже слышали о нашей деятельности. Многим мы помогли. Многих наставили на истинный путь и помогли очиститься, избавившись от первородного греха, — продолжал Антон, словно гипнотизируя присутствующих. — Вы же знаете, что все грешны?

Многие закивали, но некоторые, как и я, ничего не ответили. Старший сделал паузу, заставив всех ёрзать в нетерпении.

— Даже младенцы, сколь бы чисты они не были, приходят в этот мир с грехом в душе. Ведь он передаётся из поколения в поколение от самих Адама и Евы. Именно она, первая женщина, свершила ужасающий грех. Какой, кто знает?

— Сорвала яблоко? — не очень уверенно сказал один из парней.

— Ну, можно и так сказать, — рассмеялся Антон. — Яблоко — это лишь символ, для детей. Но вы же уже не дети? Сорвать яблоко — значит совершить половой акт, переспать. Вы же помните, что Ева создана из ребра Адама? Она его плоть и кровь. Можно сказать, сестра или даже дочь.

При этих словах я невольно скривился. Как и многие другие из присутствовавших.

— Вот, вы же понимаете, насколько это отвратительно, переспать с собственной дочерью? Но хуже всего, что Адам не понимал своего греха, и Ева сама возлегла с ним. И ещё не раз в Ветхом Завете было такое же: отцы часто имели детей от своих дочерей не по своей воле. И об этом сказано в Евангеле!

И напоили отца своего вином в ту ночь; и вошла старшая и спала с отцом своим: а он не знал, когда она легла и когда встала. На другой день старшая сказала младшей: вот, я спала вчера с отцом моим; напоим его вином и в эту ночь; и ты войди, спи с ним, и восславим от отца нашего племя. И напоили отца своего вином и в эту ночь; и вошла младшая и спала с ним; и он не знал, когда она легла и когда встала. И сделались обе дочери Лотовы беременными от отца своего.

Понимаете, насколько это ужасно? И ведь мы с вами несём на себе этот грех, и повторялось это многократно. Не нужно кривиться и отчаиваться, всегда есть возможность избежать худшего. Две тысячи лет назад Христос пожертвовал собой, чтобы очистить нас от всех грехов. Но после его смерти все новые грехи остаются только с нами, с людьми, и мы должны их искупить. И в первую очередь — девушки.

— Какое отношение произошедшее с кем-то тысячи лет назад имеет к нам? — спокойно спросил я, отставив чашку.

— Увы, грех передаётся из поколения в поколение. До твоего рождения, до рождения твоих родителей. Ты же не станешь спорить, что пришёл сюда не чистым? Что не было у тебя никогда девушки, с которой вы не сочетались браком?

— И как это относится к какому-то там Лоту? Он тут при чём? Мои решения и мои действия, вот за что я отвечаю.

— Именно! А потому мы даём каждому возможность делами своими открыть дорогу к богу. Посвятить себя очищению. В нашей общине, с благословения святой Луны, вы сможете найти себе чистую душу для брака, чтобы не передавать своим детям этого греха. Дать им шанс на полную чистую жизнь.

— Через брак? — уточнил я. — А как в других религиях?

— Имеет ли это значение? Увы, ни одна из них не сумела добиться мира и процветания даже для своего народа. Оглянись вокруг, разве не видишь? — Антон повёл рукой в сторону окна. — Разврат, преступность, беззаконие, нищета. Разве это то, чего заслуживают дети господа? Учение Христа переврали, а ведь он есть любовь. И только в любви и вере истинной можно найти спасение.

— Возможно, я мало смыслю в богословии.

— Не беда, обращайся, я всегда помогу тебе истолковать писание. А если не смогу я, можно обратиться к старшему города и даже региона. Если же найдётся хоть что-то, что не сумеют объяснить они, всегда можно рассчитывать на святую Луну.

— И как же предполагается служить ей? Платить десятину?

— Наше движение не нуждается в подачках, каждый из истинно уверовавших — это часть большой и дружной семьи, в которой нет нуждающихся и обиженных. Мы помогаем всем своим братьям и сёстрам.

— Гхм. Братьям и сёстрам? Так ты же только что говорил, что кровосмешение — это главный грех, — зацепившись за его слова, произнёс я. — А теперь получается, что братья и сёстры должны сочетаться браком, чтобы родить чистых детей? Так выходит?

— Братья и сёстры во Христе, — ласково, словно несмышлёнышу, пояснил Антон. — Под руководством наставников, которые помогут очиститься.

— И как же это сделать? — уточнил я. — Если пожертвования вы не принимаете.

— Тем, кто посвятил себя истинному пути, не нужны мирские блага. Это не значит, что от них нужно отказываться, совсем нет. Просто мы не требуем ничего, кроме вашего участия. К тому же что может быть ценнее, чем душа и преданность? — разведя руками в мирном жесте, задал риторический вопрос Антон, — Мы помогаем посмотреть мир, обрести себя и очистится от греха, а после начать новую насыщенную и полную красок жизнь.

— А взамен человек должен отдать всё, что имеет.

— У большинства нет ничего, кроме самих себя, и нам этого довольно. Мы не стяжатели и не рэкетиры. Вижу, вы уже утомились, так что давайте закончим на сегодня. Кто хочет остаться на вечернюю беседу, с удовольствием увижусь с вами позже, а если нужно идти по делам, никого не держим.

— Спасибо за гостеприимство и угощение, — сказал я, поставив полную кружку на стол. — Ничего не имею против религии, тем более свободы вероисповедания, но это не моё. Надеюсь, что больше мы не пересечёмся.

— Ты зря так категоричен, — по-прежнему располагающе улыбаясь, сказал Антон. — Но мы не в праве тебя удерживать. По крайней мере, теперь ты знаешь, куда сможешь прийти в случае нужды.

— Спасибо, что напомнили, нужно же квартиру снять, — выглянув в окно, проговорил я. — Всего хорошего, постарайтесь не лезть в неприятности.

Кивнув, я поднял рюкзак и вышел из дома, и только когда был уже у калитки, услышал торопливые шаги позади.

— Погоди, я с тобой! — крикнула вдогонку Катя, заставив меня остановиться.

— Слушай, я сейчас не в настроении. Голодный и злой. Так что, если хочешь что-то сказать, просто говори, — обернувшись к девушке, сказал я.

— Ты чего? — она даже опешила, чуть отступив.

— Это же Антон попросил тебя со мной встретиться? — в лоб спросил я.

— Нет… нет, конечно, я сама! — с искренней обидой проговорила девушка.

— Прости, но не очень верится. Хотя нет. Верю, что ты думаешь, что решила так сама, ведь мы с тобой ещё на экскурсии увиделись. Вот только вспомни, это ты спросила про меня, у Семёнова, и попросила его за мной прийти, или наоборот?

— Я ничего не просила, — нахмурилась девушка.

— Ясно. Антон тебе что-то говорил? Может, подбодрил тебя, сказал, что у тебя хороший вкус, или что ты сделала правильный выбор?

— Даже если так, это было моё решение! И переспать с тобой я решила, потому что ты мне нравишься, а не… — задыхаясь от возмущения, проговорила Катя.

— Ты просто прелестная дурочка, — вздохнул я, глядя на то, как девушка дуется. — Можешь считать это комплиментом, потому что главное тут «прелестная». Но он пытается тебя использовать. Как и всех собравшихся. Я понятия не имею, какие у них цели, может, вполне благородные, но на твоём месте я бы держался от них подальше.

— Я сама всё решила, — упрямо проговорила Катя.

— В таком случае я твой выбор полностью одобряю. Будь я девушкой, тоже бы выбрал именно потрясающего меня.

— Да ты… как его… нарцисс! Вот!

— Ладно. Я устал препираться. Как я уже сказал, я голодный и злой. Нужно исправить второе через первое. Так что, если ты не решила остаться с этими братьями и сёстрами, я приглашаю тебя составить мне компанию. Заодно расскажешь, чем они тебя так увлекли, что ты решила взять на себя чужую вину умершей сколько-то там тысяч лет назад женщины. Если она вообще существовала.

Если честно не думал, что она пойдёт за мной, вообще не думал об этом, просто через несколько метров она догнала меня и вцепилась в локоть, словно боялась потерять. А мне в голову продолжали лезть навязчивые мысли, сколько в этом её решения, а сколько того, что ей внушили.

Но в первую очередь — где бы пообедать с видом на море. Так, чтобы сочный стейк средней прожарки, с румяной корочкой и сочный внутри, и… да, пожалуй, пора как следует подкрепиться.

— Ты уверен, что нам туда можно? — осторожно спросила Катя, когда мы доехали до морского порта и я, не раздумывая, направился к самому видовому месту.

— Ты же сама сказала, что это лучший ресторан на побережье? А сейчас я хочу расслабиться, получить удовольствие и как следует перекусить.

— Слушай, я не думаю, что это хорошая идея. — проговорила девушка, косясь на мордоворотов, стоящих у лестницы ведущей в зал.

Конечно, можно было поесть и в столовой или в одной из десятков кафешек, торчащих на нижних этажах, но после посиделок с детьми Луны, мне так хотелось напомнить себе, что я в отпуске, что решил сделать себе небольшой подарок.

Когда проходили мимо охраны, Катя прижалась ко мне так, что стало жарко. Поэтому я решил не объяснять ей, что никакой опасности нет. В том, что в зале на втором этаже сидели самые обычные люди в футболках, бейсболках и панамах, я убедился заранее, пока мы шли от остановки по парку. Хотя даже сиди они все во фраках, это не помешало бы мне зайти. Я голоден, и не только до еды.

— Добрый день, у вас заказан столик? — максимально нейтрально-вежливо спросил официант, встретивший нас наверху. Надо сказать, мордовороты даже не дёрнулись, и с чего бы. Удивительно, но здесь персонал был вышколен, а ведь меньше километра от орущих таксистов и лавочников.

— Нет, так что подойдёт любой с видом на море, — спокойно ответил я.

— У нас других и нет, — улыбнулся молодой мужчина. — Но, боюсь, почти всё забронировано. Есть один столик, угловой, но только на полтора часа, позже вам придётся его освободить. Если вас устраивает…

— Если заказ не придётся ждать те самые полтора часа, а потом есть впопыхах, то вполне. Ведите.

— Конечно, следуйте за мной, — чуть поклонившись, сказал официант, правда, далеко идти не пришлось. Столик и в самом деле был угловым, с ближней от нас части открытой веранды. Красиво, чисто, на столе какие-то цветы. — Меня зовут Алексей, я буду вас обслуживать.

— Ой, но мы ещё ничего не заказывали, — прощебетала Катя, когда перед ней поставили запотевший бокал с долькой лимона.

— Комплимент от ресторана в знак первого визита, — сказал, улыбаясь, официант и только после этого положил перед нами четыре комплекта меню. Бумага с золотым тиснением и цветными фотографиями рядом с каждым названием. Перечисление ингредиентов на двух языках, количество калорий и цена. Странно низкая.

— Возможно, я плаваю в ваших ценах, но почему так дёшево?

— Прошу прощения, это в долларах, — мило улыбаясь, ответил Алексей. — Если у вас их нет, подойдут рубли по текущему курсу, но… если цена для вас высоковата, ничего страшного, комплимент останется за вами. Вы можете посидеть, полюбоваться видом и…

— Нет, меня всё устраивает, если обслуживание и еда будут соответствовать ценнику, — не меняясь в лице, ответил я. — Но, если хотите меня оскорбить ещё больше, можете попросить показать деньги.

— Прошу прощения ещё раз, ни в коем случае не хотел. Наоборот… — запричитал молодой мужчина. — Если позволите, я бы посоветовал андара, с лапшой из огурца и редиса в соусе…

— А стейк есть? — прямо спросил я. — Хороший такой, средней прожарки чтобы с корочкой, а внутри сок.

— Боюсь, у нас морской ресторан, морепродукты на любой вкус, а вот с мясом… мы могли бы привезти из другого места, но за оставшееся время, боюсь, ничего хорошего сделать не получится, — с явным извинением проговорил официант. — Есть магаданские креветки, морские ежи, икра красная и чёрная…

— Я понял. Так, дайте секунду сообразить, — я пролистал меню, с горьким осознанием, что вид, конечно, прекрасный, но здесь я не наемся. — Ладно, тогда пойдём по лёгкому варианту. Перекусим, а есть пойдём туда, где мясо.

— Отличный вариант. Если не против есть следующие варианты…

— Выбери, что ты хочешь, а мне блинов с красной икрой, — кивнул я Кате, сам же обернулся к морю. Здесь прямо под нами, была стоянка яхт, а чуть дальше находился настоящий морской порт, в котором я заметил пару береговых судов охраны. Все эти андары и трюфели для меня были пустым звуком, а вот корабль…

Помнится, в одном из миров мне пришлось брать на себя руководство флотилией, да ещё и воздушной. Такая бронированная сосиска, ощетинившаяся десятками башен, и при этом торчащая в небесах, на высоте нескольких километров. Там стояли такие же многоствольные тридцатимиллиетровки, в качестве борьбы с маневровыми целями. Как сейчас помню, двадцать тысяч выстрелов в минуту с прицельной до пяти километров.

Да, дела. А вот сколько жизней и миров назад это было, хоть убей, не сосчитаю. Даже последний уже начал размываться на обрывки воспоминаний. Угораздило мне попасть в форпост между мирами и засесть там в качестве главнокомандующего на… нет, не могу вспомнить. Пятьсот лет? Тысячу? Прошлые было как-то попроще, так что теперь я и в самом деле имел право на длительный отпуск.

— О чём задумался? — спросила Катя, когда официант повторил наш заказ и, уточнив, что всё верно, ушёл.

— Думаю, правильно ли я поступаю, что опять лезу во флот, — на автомате ответил я. — Нужно какое-то разнообразие. Может, плюнуть и пойти в обычный университет? На какого-нибудь землемера. Или вообще на счетовода, хорошие счетоводы всегда нужны.

— Ты прямо как дед говоришь, — рассмеялась Катя. — Счетоводы — это что-то из совка. Нет, даже там бухгалтера были.

— Ладно, раз мы говорим о прошлом, скажи мне, красотка, ты вспомнила, что и кто тебе говорил по моему поводу?

— Ну чего ты начинаешь, так хорошо сидели, — тут же скуксилась девушка. — Мне интересно стало, вот я и подошла к тебе в Питере. Видела, как ты спокойно огляделся, а потом взял рюкзак и скинул его в люк. За секунды. А потом взрыв… ты знал, что там бомба?

— Предполагал, — коротко ответил я. — Но на мой вопрос ты не ответила. Что было дальше? Ты вновь увидела меня в вагоне, и…

— Не знаю, у меня тогда словно помутилось что-то в голове, было слишком жарко, чтобы думать, а ты никак не хотел уходить из мыслей. А когда снова встретились, я подумала, что, наверное, просто перегрелась.

— Ты рассказала про бомбу остальным?

— Ну, я, не помню… — отвела взгляд девушка. — Да какая разница сейчас? Да и кто бы мне поверил? Этим же должны спецслужбы всякие заниматься.

— А не подростки в адидасе, — усмехнулся я. — Ладно. Предположим, ты рассказала и тебе не поверили, потом увидели меня в поезде, а я как дурак вместо того, чтобы затаиться, начал заниматься физухой. Что дальше? Тебя подбодрили? Сказали, что раз интересно, надо звать?

— Ну, да, — снова скатываясь к простой речи, ответила Катя. — Думаешь, они специально? Но зачем?

— Не знаю, может, просто решили, что перспективного рекрута видят, — ответил я, про себя сделав ещё одну заметку. Катя ведь не одна там была, а с друзьями, и видело меня несколько человек. — Ладно, давай дальше. Пусть это и ударит по моему самолюбию, но с чего ты начала клеиться к такому, как я?

— Ну, ты красивый, — застенчиво улыбнулась девушка и потёрла ногой о ногу. — И когда ты рядом я… нет, это стыдно.

— С трудом держишь себя в руках? Бросает то в жару, то в холод?

— Да, именно! — кивнула девушка. — Как сейчас.

— А вчера было как-то по-другому? — спросил я, отмечая, что вчера она точно питалась не с остальной общиной.

— Вчера было потрясающе, — с придыханием ответила девушка, даже не поморщившись. Протянув руку, я взял её ладонь в свою, и она пристально смотрела в мои глаза. Даже не осознавая, что я на самом-то деле не из романтических порывов, а просто считал её пульс и сравнивал со своим. Учащённый. А ещё следил за расширением и сужением зрачков от света, чуть смещаясь в сторону. Реагируют плохо.

Как говорил капрал Свордсан: если ты, когда-нибудь, обнимая девушку, заметишь, как она, горяча, что глаза её ярко блестят, губы влажны и чувственны, а тело дрожит — беги нафиг… это малярия!

Ну в нашем случае это, конечно, не лихорадка, а последствия приёма чая и иностранных печенек. Добавим к этому общую предрасположенность, подростковый возраст с максимальной сексуальной активностью и присутствие меня, как очевидного интереса, и получаем… Ненавижу наркоторговцев.

Захотелось немедленно встать и пойти разнести логово грёбаных сектантов, спалив дотла. Потому что никогда не поверю, что они используют наркотики для того, чтобы расширить детям горизонты, скорее уж готовят к сексуальному рабству. И тогда становится совершенно прозрачна обвиняющая позиция по отношению к женщинам, что это за их грехи приходится раскаиваться, и они должны их отработать…

Остановило меня три вещи. Первая — это всего лишь одна мелкая ячейка и даже если я в самом деле её ликвидирую, это вообще ничего не решит. Вторая — главная проблема тут — наркотики, а не подростки. Для начала нужно хотя бы отследить поставки и выяснить, кто на этом наживается. Ну и последняя, но при этом главная — я блин в отпуске! Это не моя проблема. Люди постоянно друг друга убивают, насилуют, сажают на иглу. Так что теперь, не есть и не пить?

Ответ пришёл, когда Катя улыбнулась и потянулась меня поцеловать через стол, совершенно не стесняясь окружающих. Некоторые из которых неодобрительно цокали языками, а другие посмеивались над парочкой подростков, заявившихся в пафосное место на свидание. Пока я в отпуске — этот мир мой.

И плевать на тех кто-то где-то там далеко. Но эти уроды попались мне на глаза и портят настроение лично мне. Портят мой отпуск! Будто чёрная туча, набежавшая на солнце и проливающая всех ледяным дождём, когда ты собирался загорать на пляже.

Ну и, в конце концов, надо же как-то развлекаться? Выпускать пар? Так почему бы не тем, что разрушить под основание чью-то поганую схему по зарабатыванию денег за счёт девушек-подростков? Прыжки с парашютом, охота на двуногих тварей, погони… тоже сойдут за часть отпуска. Надо ещё дайвинг к списку добавить.

Успокоив себя этой мыслью, я решил просто наслаждаться моментом. Красивой, пусть и легкомысленной, спутницей. Превосходным обслуживанием и вкусной пищей. Шикарным видом на море и порт.

— Ой, смотри, — проговорила Катя, показав на букет, где один из стеблей неожиданно ожил и схватил пролетавшую мимо муху. — Богомол! Живой! А я думала, они у нас не живут, только тараканы и мухи.

— А ещё у вас растут пальмы и водятся обезьяны, — заметил я, кивнув в сторону какой-то мелкой коричневой зверушки, которая ловко перебиралась по перилам и, угукая, брала то, что ей протягивали посетители ресторана. При этом официанты смотрели за ней вполглаза, ведь обезьяна не забиралась внутрь. — Я думал, у вас с ними только фотографируются, и диких нет.

— Нет, конечно. Может, из питомника сбежала, — с не меньшим удивлением проговорила Катя, наблюдая за зверьком. — Или от хозяина. Ой, упала.

— Скорее спрыгнула на первый этаж, — заметил я прислушавшись. — Кто-то её там приманил едой, слышишь, как хохочут. Алексей, будьте добры счёт.

— Да, конечно. Вот, — проговорил официант и передал мне коробочку, внутри которой оказалась бумажка с коротким списком. Вышло недёшево, около пятидесяти баксов, и это с приветственной скидкой и тем, что мы не ели толком. До встречи с бандитами я, пожалуй, от такого счёта расстроился бы, а теперь — легко пришло, легко ушло. Я даже добавил ещё пятьдесят в качестве чаевых. Рублей, правда.

— Спасибо большое, — мельком проверив содержимое коробочки, поклонился официант. — Благодарим, что выбрали наш ресторан. Обязательно приходите ещё. Вот наша визитка, при заказе столика заранее вы можете выбрать любые блюда, в том числе мясные, хоть они и будут чуть дороже, чем в других местах… держите!

Последнее было направлено не на меня, а к чему-то за моей спиной, но я отлично контролировал пространство — там были перила и ничего больше. Воздух и море. Наверное, эта уверенность и подвела меня. Ведь ловко вскочившая обезьянка сцапала мой рюкзак и, дёрнув его сквозь перила, умчалась куда-то вниз.

— Твою ж… — ругнулся я, понимая, что только что лишился всего кроме паспорта в руках. — А ну, стой!

Перепрыгнув наружу, я схватился за перила и увидел столб, по которому забралась мелкая воровка. Затем оттолкнулся, спрыгнул на асфальт и помчался за обезьяной, которая уже удирала вдоль по пляжу, забирая влево, в сторону деревьев, уходящих в гору.

— Ваня, ты куда⁈ — крикнула мне вдогонку Катя.

— Жди! — рявкнул я, на бегу нагибаясь и подбирая несколько крупных камней. Нет, животных я люблю, особенно в жареном виде. И насилие над ними не приемлю. Но это уже не животное — это воровка и самая настоящая тварь!

Не понаслышке зная, что все обезьяны в случае опасности стараются спрятаться как можно выше, я заранее начал забирать в гору, ещё до того, как мартышка сиганула на веранду какого-то другого ресторана. Там под дружный хохот посетителей эта наглая пушистая жопа взлетела на крышу и уже собиралась перепрыгнуть выше, когда я, наконец, оказался в зоне прямой видимости.

Галька с шорохом разорвала воздух и ударила воровку по ноге, та подпрыгнула на месте, упала, но затем, вскочив и чуть прихрамывая, побежала дальше. Но скорость она потеряла, и между нами оставалось уже метров двадцать, и расстояние стремительно сокращалось.

— Тринадцатая, ко мне! — услышал я крик мужчины, сверху. Он стоял на обзорной площадке, слишком высоко, чтобы я мог до него достать камнем. А вот и дрессировщик нашёлся. Добежать я не успею, так что…

Второй камень я бросил прицельно, с пятнадцати метров, когда обезьяна начала ловко карабкаться по трубам наверх. Попал точно по руке, которой она как раз цеплялась. От неожиданности пальцы её разжались, она свесилась вниз головой, держась только лампами, и рюкзак упал вниз.

— Ах ты ж тварь! — раздался гневный голос сверху. — Я тебя!

Что он там меня, дослушивать я не стал, прицелился получше и метнул камень, даже почти попал. Увы, расстояние и вертикаль играли против меня. Но своего я добился, шуганул дрессировщика, заставив спрятаться. Взвизгнувшая обезьяна метнулась к хозяину, а потом до меня донеслась ругань, и неожиданно дошло, что предыдущие слова предназначались не мне, а его питомцу.

Всю фразу я не слышал, но кроме мата разобрал слова клетка, током, палка и цепь. Похоже, не слишком-то он животных любил. Особенно учитывая, к какому ремеслу приспособил. Когда чуть успокоился, я вспомнил, что у обезьяны были проплешины на черепе и железная цепочка ошейник. Вроде даже с биркой.

Но одного было не отнять — обучил зверя хорошо. А ведь все обезьяны разумные, значительно умнее собак и воронов. И контролировать их сложнее, обычно только циркачи выпускают их из клеток на людях. Да и то, в большинстве своём на поводках. Ну и кличка так себе, просто номер.

— Крутой бросок! В штатах учился? Был пичером? — спросил меня громила на входе, когда я вернулся ко входу в ресторан.

— Гранаты кидал, — ответил я, заставив обоих охранников напрячься.

— Ты всё больше удивляешь! — улыбнулась Катя и, встав на носочки, поцеловала меня. — И восхищаешь. Нужно только гостиницу снять.

— Угу, с телефоном, — буркнул я, повернувшись к охранникам. — Господа, не скажете, где есть не пафосное, но вкусное заведение, где я смогу навернуть мяса?

— А-то, — усмехнулся тот же, кто спрашивал про пичера. — Как по Навагинской пойдёшь, второй поворот налево, на Воровского, там ресторанчик грузинской кухни. Шашлыки готовят — пальчики оближешь. Обещаю. А если скажешь, что тут не понравилось, ещё и чачи нальют.

— Спасибо, на сегодня с меня, пожалуй, хватит всяких элитных мест, — усмехнулся я. — Особенно с мелкими воришками.

— Извини, брат, за таким не уследишь, — ответил громила, а потом чуть распахнул жилетку, под которой угадывалась кобура. — Не палить же в неё было? Мелкая очень, а народу полно.

— А стволы вам для защиты от носорогов?

— От быков всяких в основном. А то есть шкафы побольше нас, — усмехнулся второй. Похоже, мужикам осточертело торчать на жаре, и охота было с кем-нибудь зацепиться языками, но я им такого удовольствия не доставил. Уже собрался уходить, когда Алексей сбежал по ступеням и передал мне конверт.

— Это что?

— Не знаю. От одного из посетителей. Сказал, что только у каскадёров такое видел, просил передать, — честно ответил официант, а когда я раскрыл конверт, у него от жадности и удивления глаза на лоб полезли.

— Гильдия кинорежиссёров России. И такие бывают? — хмыкнул я, повертев в руках визитку с вензелями. На ней, кроме титула, профессии, ФИО и короткого телефона было две вещи, которые я не сразу понял: длинный телефонный номер, начинающийся с 79, и какой-то еман уноекс. Кроме того, в конверте было сто долларов.

— Мне что-нибудь передать?

— Скажи графу Баранову, что я принимаю его восхищение, но работать с ним вряд ли буду. А визитку оставлю. Спасибо.

— Я, передам, — надо отдать должное, он почти не изменился в лице. — Ещё раз спасибо, что выбрали наше заведение. Заходите ещё.

Улыбнувшись, я кивнул махавшим нам людям и повёл Катю есть. Через десять минут мы сидели в крохотной и почти до краёв забитой кафешке, в которой пахло так одуряюще, что слюнки потекли даже у Кати. Не особенно разбирая, я взял один из готовых шашлыков и вонзил зубы в сочное мясо. Наконец-то!

О томатном соусе я вспомнил только на втором шампуре. К третьему наелся. Затем мы пили настоящий ароматный чай без всяких добавок и сахара. И даже сладости для Кати нашлись. Так что, когда я спросил у официанта про ближайшую гостиницу, в которой есть телефоны в номерах и услышал про Москву, понял, что таких совпадений не бывает.

Ну, гулять так гулять. Отпуск в конце концов! После снятия номера на сутки понял, что за сегодня у меня улетело больше сотни долларов. Так что чаевые от кинорежиссёра лишь покрыли основные расходы. Но телефон с безлимитными звонками по городу и видом на море этого стоил.

Хотя нет. Наплевать на всё это. Главное, что окупало любые расходы — было обожание в глазах восхищённой девушки. К тому времени кратковременный эффект от афродизиаков или психотропного уже прошёл, зрачки начали реагировать нормально, и я был уверен в искренности её чувств. Остальное было не так важно. Так что и к обзвону я приступил уже поздним вечером. В Адлер мы так и не вернулись.

— Не хочешь родителям позвонить, чтобы они не беспокоились? — спросил я, когда солнце начало садиться в море, оставляя оранжевую дорожку, тянущуюся за горизонт.

— Они уже привыкли, что я пропадаю, — отмахнулась Катя, развалившись на кровати и прикрывшись только простынёй.

— Ну вот и сделаем в этом правиле приятное исключение, — заметил я, подвинув к ней телефонный аппарат. — Звони, я пока в душ схожу.

Правда, эффект был совсем не тот, на который я рассчитывал. Когда вышел из ванной, увидел, что Катя сидит в кресле, обняв коленки, и смотрит на вываленные из рюкзака вещи. Паспорт, нож, золотые цепочки и кольца бандитов, купюры. Услышав шум, девушка подняла на меня красные глаза.

— Вань… а ты кто?

— Тебя не учили, что лазить по чужим вещам может быть вредно для здоровья? — спросил я, и девушка ещё сильнее вжалась в кресло. Прижимая голову к коленям и закрывая её руками от ударов. И вышло у неё чересчур привычно. Сгруппировалась так, что сложно было не заметить на спине и шее застарелые следы побоев. Похоже, домой она не спешила не просто так, но и оставлять девушку после подобного…

— Посмотри на меня. Сейчас! — сказал я, и Катя, вздрогнув, подняла голову. — У тебя началась ломка после наркоты. Нервозность, импульсивность, истерика — оттуда. Но я вижу твоё отношение, а потому дам последний и единственный шанс. Возьми себя в руки! Никто, кроме тебя, этого не сделает. Понятно?

Катя не ответила, только ещё больше сжавшись в комок. Наркомания — это диагноз, неизлечимая болезнь, сколько бы ни старались врачи и в какие «санатории» бы ни отправляли наркоманов, пока человек сам не поймёт, в чём беда, и сам не решит выбраться — всё бесполезно.

— Твою же! — я выдохнул, а девушка смотрела на меня большими испуганными глазами. — Не дёргайся, бить не буду. Не в моих правилах бить женщин, если они не демонессы во плоти.

— И что теперь? — покосившись на распотрошённый рюкзак, спросила Катя.

— Теперь, — я сел в соседнее кресло, побарабанив по подлокотнику пальцами. Посмотрел на кучу денег и украшений. Вспомнил начало своей новой жизни, и губы невольно растянулись в улыбке. — Ты хотела отсюда вырваться, верно? Что ж, я тебе сделаю подарок, почти такой же, как сделали мне.

— Что ты имеешь в виду? — опять напряглась Катя.

— Я дарю тебе новую жизнь, — усмехнулся я и, хлопнув по коленям, поднялся. — Что там у меня было? Деньги, билет, вещи… с паспортом не помогу, тут извини. Как и с ломкой, тебе придётся её пережить самой.

— Но я хочу остаться с тобой! — подалась вперёд девушка.

— Сейчас ты сама не знаешь чего хочешь. В тебе говорит страх и наркотики. Единственное, что тебе дадут деньги — это уверенность в завтрашнем дне. А остальное… — ответил я, отсчитав из кучки купюры. — Если ты выдержишь и сумеешь выбраться из этой ямы, то знаешь, где меня найти. Я поступлю в Черноморский.

Девушка сорвалась в рыдания, но я легко выдержал и истерику, и мольбы. Бывало, куда хуже, когда мы эвакуировали районы перед ковровыми бомбардировками и разлучали семьи, потому что не могли вывезти всех. А это так, мелочь.

— Держи. Поезд ночной, уснёшь в купе и утром будешь уже в другой жизни.

— Но я тебя люблю! — сжав кулачки, закричала Катя.

— Говорят, что любовь проверяется расстоянием, вот как раз и выясним, — улыбнулся я и помог девушке зайти в вагон. А через пару минут она уже выглядывала из окна уходящего в Краснодар поезда. Даже на душе как-то теплее стало. Может, потому, что одной проблемой меньше, а курортный роман закончился почти как и должен. Только уехала она, а не я.

Осталось, правда, одно незаконченное дело. Глубоко личное. Потому что эти твари умудрились задеть меня за живое и испоганить отпуск. Пусть без них я бы и не встретился с Катей, но, если бы они не подсадили её на стимуляторы, встреча могла бы выйти совсем другой. Гадать бесполезно, нужно форсировать события.

Все те парни и девушки, что были на собрании в коттедже, не заслуживают такой участи. А выяснить, кто поставляет наркоту, можно и более простыми способами. Не тратя недели на наблюдение и поиск хвостов.

Солнце уже село, так что я позволил себе вернуться в номер, отоспаться и приступить к делу позже, подготовившись. Для начала съездил и снял выбранную квартиру, однокомнатную, на чердаке старой пятиэтажки на Конституции СССР, но зато в семи минутах от моря и десяти от будущего места учёбы.

Вид из окон открывался на зелёный дворик, тихий и спокойный даже во время бурного пляжного сезона. А стоило перейти улицу, как оказывался у автобусной остановки и моста через речку Сочинку. Почему река не называлась просто Сочи? Кто его знает. Хотя во время стоявшей жары она и на речку-то не тянула, можно перейти вброд, не намочив коленей.

Квартира обошлась мне в пятьсот рублей, с учётом задатка. Кровать, несколько стульев, крепкий письменный стол, холодильник Бирюса и пузатый неработающий телевизор, который я и не собирался включать. Столовые приборы хозяйка перед уходом всё пересчитала и дала мне расписаться за количество. В общем, бедненько, но светло и чисто. Впрочем, мне не надолго.

Потом поехал в книжный, и это стало целым событием! Я знал об этом мире слишком мало, а мой предшественник царевич не слишком заботился о будущем и прошлом. Что-то из его памяти выудить удалось, типа существование трёх Римских Империй, две из которых к Риму вообще отношения не имели, а третий — Москва.

Взял себе несколько исторических книг, пару учебников, не относящихся к списку предметов, а потом набрал всё по списку и… и понял, что столько не утащу при всём желании. Стопка получилась выше головы.

— Очень приятно видеть читающую молодёжь, но, может, вы сходите в библиотеку? — посоветовала мне интеллигентная женщина лет пятидесяти. Ещё не бабушка, но молодость её давно прошла. Светловолосая, в круглых очках и простом сарафане. — Там есть все книги по истории. И гораздо больше, чем у нас в магазине. Мы же больше продаём то, что покупают. Сейчас так.

Разочарования и обиды на весь мир в её голосе хватило бы, чтобы утопить не одну империю. А уж взгляд, полный бессильной ненависти, который она бросила на ряды полок, заставленных книгами в мягкой обложке, с надписями «Они среди нас», «Ваш гороскоп», «Чёрная и белая магия». Последнее мне бы вполне пригодилось, только вот что-то подсказывало, что написанное на желтоватой бумаге — полный бред.

— Спасибо. Тогда только учебники. Мне нужно к экзаменам подготовиться, а времени в обрез осталось.

— Так, может, вам не только учебники, но и репетитор нужен? — воодушевлённо спросила она. — Математика и русский? Я вам могу помочь, не бесплатно, конечно.

— Прошу прощения, а вы кем были? И почему здесь работаете.

— Ох, молодой человек, — грустно улыбнулась женщина. — Я преподаватель литературы и русского языка в старших классах. Ещё недавно мы были элитой союза, а теперь… но давайте не будем о грустном. Если вы вообще способны к усвоению материала и просто повторяете его перед экзаменом, я уверена, что смогу вас подготовить. А математику вам поможет моя дочка, она сейчас на второе высшее идёт.

— Знаете. А почему нет! — подумав, решил я. — Сколько хотите за час?

— Двадцать пять рублей вас устроит? Можете приходить к нам в дом, на Донскую, но не слишком поздно. В магазине я работаю до шести, так что, как насчёт семи? Полтора-два часа на русский, а там и дочка вернётся.

— А ваши домочадцы не будут против?

— Нет, конечно! Мы втроём живём. Муж так занят, что раньше десяти дома не появляется, но, думаю, мы до этого времени закончим.

— Хорошо, давайте адрес, и как вас зовут? — согласился я. Всё же сроки поджимали, так что почему не взять наставника. — Спасибо, Марина Геннадиевна, буду у вас в семь.

— Вам спасибо! — заулыбалась женщина. — А учебники не берите, я их сама возьму, а потом верну на полку, лучше возьмите несколько больших тетрадей, карандаши простые, линейку для черчения, ручки…

Через полчаса я выходил из магазина весь проинструктированный и замотивированный учиться. Но прямо сейчас нужно было заняться подготовкой ночного дела. А для этого в первую очередь нужны деньги. Я понятия не имел, где взять всё необходимое, а потому решил отталкиваться от того, что смогу найти в строительных магазинах и на рынках. К счастью, выбор там оказался достаточный.

— Как вовремя! — усмехнулся я, посмотрев на башню ЖД вокзала, которая отбивала три часа. Как там тот мужчина говорил? Ломбард после трёх даёт больше? Ну вот и проверим на практике. Благо, стоило поспрашивать, как мне тут же объяснили дорогу к небольшой лавке, находящейся под бетонной эстакадой. А когда я спустился в полуподвальное помещение и открыл дверь, стал очевиден и совет говорившего.

— Чем могу быть полезен? — спросил тот самый мужчина, повстречавшийся на пляже. — А, это вы, молодой человек. Кольцо брату решили не возвращать?

— Некому возвращать, говорю же. — улыбнулся я, и достал один из перстней, снятых с бандитов. — Вот.

— Гхм. — скупщик нахмурился, глядя на массивное золотое кольцо. — Уверены, что хотите его продать? Это не навлечёт на вас проблемы?

— Уверен, у меня осталось точно такое же, — ответил я, пожав плечами, после чего мужчина напрягся ещё больше, заставляя прокрутить в голове всё, что я знал о подобных вещах.

В большинстве миров золото — универсальная валюта. И не потому, что оно красивое, а потому что редкое, устойчивое к воздействиям и легко обрабатываемое. Таковы законы вселенной и большого взрыва. Поэтому деньги могли быть везде разными, курсы валют даже в одном мире скакать словно бешеные блохи. А вот золото всегда оставалось в цене. Почти всегда, кроме тех случаев, когда не стоило вообще ничего, а ценились только еда и патроны.

— Ну что же, давайте взвесим, — тихо проговорил продавец, будто решившись. — Вес двенадцать с половиной грамм, при цене восемь и девять долларов за грамм. Это будет…

— Сто одиннадцать долларов, — быстро посчитал я. — Только вот с весом вы ошиблись. Он не меньше пятнадцати.

— Хотите сказать, что я вас обманываю, молодой человек? — приподняв бровь, спросил торговец.

— Явно обсчитываете, — тут же улыбнулся я. — Там на внутренней стороне указана проба и вес. Пятнадцать грамм. Не сто́ит дурить незнакомца.

— Решил меня жизни поучить, малец? — выпрямился мужчина, а потом нехорошо усмехнулся. — Последний шанс, дам за него сотню, и хороший совет, который, возможно, спасёт тебе жизнь.

— Ого, даже так? — я задумчиво почесал подбородок. — Треть за совет? А знаешь. Давай, есть у меня чувство, что мы ещё не раз увидимся.

— Если ты послушаешь совета, вряд ли, — продавец одним движением спрятал кольцо под прилавком и тут же выложил на стол купюры. — И он таков: бери деньги и уезжай из города. Немедленно.

— Знаешь, а я ведь сразу бесплатный совет дал. А теперь дам платный. — я перехватил его правую руку до того, как она дёрнулась под прилавок. Хорошо, что я был хоть и не в форме, но и мужчина весь день сидел в подвале, тоже на качка никак не тянул. — Ты видел перстень, ты знаешь, что он значит. Рассказывай.

— А в чём совет? — забегав глазами по помещению, спросил он. Никаких боковых дверей я не видел, только ту, что за ним, так что не особенно беспокоился.

— Это он и был, рассказывай.

— Такие перстни носят братки Кусаки, что держит под собой Адлер, — снова попробовав дёрнуться, сказал продавец, и я отпустил его руку, так что он отлетел к задней стене магазина. Не выпуская его из поля зрения, я тут же перегнулся через стойку и, хмыкнув, достал винтовочный обрез.

— А мне-то казалось, что у вас ношение оружия запрещено.

— Это мой дом, и сертифицированное охотничье ружьё в нём держать можно, — побелев, пробормотал продавец. — Я не собирался ни в кого стрелять. Держу его только для самообороны.

— Ну а зачем он тебе, если ты его использовать не будешь? — резонно спросил я, наскоро осматривая оружие. Магазин на четыре патрона, правда, последние снаряжены какой-то ерундой, чтобы только ворон стрелять да отпугивать. Складной приклад, но, разрядив ствол, я щёлкнул спуском — работает. Не полуавтомат, к сожалению, затвор придётся тянуть самостоятельно. Но если придётся использовать — лучше, чем идти с одним ножом. А ещё, используя крупную дробь, не придётся беспокоиться о деформации пули в стволе. Если в этом мире существует такой метод опознания оружия.

— Отличная вещь, мне нравится, — кивнул я, разрядив и положив на стол. Отдельно оружие, отдельно патроны. — Покупаю.

— Я… я не продаю. — нахмурился работник ломбарда.

— Это странно, — покачав головой, я положил на стол второй перстень. — А так?

— Да, этого хватит, — тут же ответил мужчина, похоже, до последнего думавший, что первый перстень я стащил, теперь же у него в голове всё сложилось.

— Отлично, — я забрал ружьё. — А если по какой-то причине ребята Кусаки узна́ют, кто тебе их продал. Ну, тут что поделать, верно? Ты же сам выбрал такую опасную профессию, как скупка краденого. В крайнем случае просто приду не я.

— Верно, — мужчина громко сглотнул вставший в горле ком.

— Ну вот и отлично. Теперь, когда мы со всем определились. Включая цену, думаю, сто́ит продать весь мусор. Половину рублями, половину долларами. — сказал я, высыпая остатки драгоценностей. — Только теперь, пожалуйста, по нормальной цене и граммовкам. Ну и вычти свой процент, боюсь, это не последняя наша встреча.

— Хорошо, — кивнул торговец. Через полчаса я вышел довольно посвистывая, с ТОЗиком, двумя сотнями баксов и почти пятью тысячами рублей в рюкзаке. Заглянул на рынок, купив «в подарок» женские чулки. С рук взял чёрную водолазку и спортивные штаны, не сезон, так что продавцы с удовольствием отдали и то и другое в полцены. Чтобы не менять кеды, купил несколько пар носков максимального размера.

Единственная беда была с перчатками. Мало того что летом их было не найти, так, похоже, они вообще в Сочи никакой популярности не имели. Решил её, купив в аптеке автомобильную аптечку и рулон широкого пластыря. Буду похож на мумию. Но тут уже ничего не поделать.

Оставалось снарядить патроны, для чего я съездил на другой рынок и легко нашёл с десяток подшипников нужного диаметра. Пусть я и наследил с ломбардом, но лезть ещё и в пасть местным правоохранителям вообще не хотелось. Со всеми делами едва успел закончить к семи, и так с полным рюкзаком поехал к репетитору.

— Здравствуйте, заходите-заходите, — с порога приветливо встретила Марина Геннадиевна, из одежды сменившая только обувь на пушистые домашние тапочки. Мне тоже досталась пара, но проще. — Чай как раз заварился. Идёмте на кухню.

— Ну, хорошо, — чуть нахмурившись ответил я. Вообще, я так замотался, что не успел поесть. Чай с бутербродами точно лишним не будет. — Простите, что я с пустыми руками.

— Да это вы меня извините, я уже отвыкла с учениками работать. Нужно вначале ваш базис проверить, начиная с литературы и устной речи, — улыбаясь, говорила женщина. — Вы чай с сахаром пьёте?

— Смотря какой, если чёрный, то два кубика, пожалуйста, — в этот момент живот предательски заурчал, после чего я заработал укоризненный взгляд. Ни слова не сказав, Марина Геннадиевна сделала несколько бутербродов с толстыми шматами докторской колбасы, и я мысленно добавил их в счёт.

— Сытое брюхо к учёбе глухо, но голодное вообще только о еде и заставляет думать, — заметила репетитор.

— Спасибо. Если не против, я сегодня хотел бы успеть максимум, — ответил я. — И с базисом, как вы сказали, у меня всё плохо. Я до прошлого года жил в другом месте, даже русский знаю только потому, что он использовался в семье, хоть и считаю его родным.

— Так может вам отложить учёбу на год и как следует подготовиться? — участливо поинтересовалась женщина. Я прикинул в уме новые обновлённые финансы, в принципе для жизни на год уже хватало. Но я сюда прибыл, чтобы отдыхать, а не заботиться о доходах, и тем более не бегать от закона. Сегодня покончу с местными сектантами, и всё. Баста. Буду учиться в своё удовольствие.

— Давайте проверим, вдруг из меня всё же выйдет толк?

— Дело ваше. Сейчас я схожу за учебниками. Хоть на чём-то сэкономите, — улыбнувшись сказала она, а к её возвращению я уже положил на стол, под блюдце, семьдесят пять рублей. — Ну что вы, мы же даже не начали.

— Показываю серьёзность моих намерений. Готов грызть гранит науки.

— Тогда начнём, пожалуй, с Александра Сергеевича…

Ну мы и начали, а через час стало понятно, что моих обобщённых знаний совершенно не хватает, чтобы корректно отвечать на вопросы. Я кое-как справлялся, когда речь шла об абстрактных вещах, рассуждать мог на любую тему, но вот определения, даты, фамилии местных исторических личностей…

Одно хорошо. До прибытия в Россию и становлением сыном нового главы правящей партии мой предшественник получил хорошее классическое образование. Класса до шестого… дальше уже всё было плохо. Внимание, слава, деньги — всё, что сопровождает золотую молодёжь, которой в жизни не придётся ударить палец о палец. А в конце алкоголь, девушки и…

— Ну что же… приемлемо, хоть и с большой натяжкой. — сокрушённо вздохнула Марина Геннадиевна. — К счастью, экзамены сдают предметно, возьмём для сочинения общую канву, лёгкую, но достаточно объёмную, чтобы хватило материала. Для этого придётся связать несколько исторических личностей и эпох в одно целое, чтобы на несколько тем можно было ответить одним текстом с небольшими изменениями.

— Как скажете. Полностью вам в этом доверяюсь, — кивнул я. — А что насчёт математики?

— Ой, точно. Так увлеклась, что совсем забыла… — репетитор вскочила со стула. — Подождите минутку.

Пока мы занимались, я был полностью поглощён учёбой, но фоном слышал, как в коридоре открывались двери, и кто-то заглядывал на кухню. А теперь и увидел кто.

— Вот, знакомьтесь, моя дочь. Анечка. То есть Анна Петровна, конечно, — улыбнулась женщина, представляя молодую, лет двадцати четырёх, статную девушку с весьма выдающимися формами, и при этом явно гибкую и спортивную. — Как говорят, отличница, комсомолка, спортсменка и просто красавица.

— Мама, ты же меня не замуж выдаёшь, а позвала помочь с репетиторством по математике, — с укоризной заметила Аня.

— А я Иван, очень приятно.

— Мне тоже, — вежливо улыбнулась девушка. — С чего начнём? Какая у вас вступительная программа?

— Вот, всё записано, — ответил я, протянув вырванный из блокнота лист в клетку.

— Ну тогда давайте пробежим по материалам одиннадцатого класса и потом… — проговорила девушка, поправив выбившиеся из причёски волосы за аккуратное ушко.

— Я бы советовала класса с девятого, — чуть поморщившись, сказала Марина Геннадиевна.

— Но за полторы недели ничего не выучить! — ошарашенно проговорила Аня.

— Так, мне и не учить, мне только вспомнить, — ответил я, и девушка пожала плечами. — С чего начнём?

— С тригонометрии, — не слишком уверенно сказала девушка. — Нужно понять, в каком направлении двигаться.

Спорить не стал, так как был более чем уверен в своих силах. Всё же расчёт траектории снаряда в уме — штука, без которой почти в любом мире с порохом выжить невозможно. При выходе в космос начинают действовать немного иные формулы, там уже влияние не одной планеты на гравитацию, а системы, но обычно на этом этапе развития есть компьютеры, или сервиторы.

— Ого, тут мне тебя учить нечему, я сама так быстро не считаю, — незаметно перейдя на ты, сказала Аня. — Тогда давай дальше. Алгебра?

За неполный час мы пробежались по всем основам. Что-то я напрочь забыл, но большинство помнил, потому что использовал в повседневной жизни. Вернее, жизнях. Нашлись вещи вообще неприменимые нигде, кроме фундаментальной науки, хоть и на базовом уровне, и в них я откровенно плавал, но их оказалось немного.

— В общем и целом, думаю, мы справимся, — наконец, решила девушка. — Неделя до экзаменов, да? У меня тоже. Так что будем заниматься вместе, заодно я материал повторю.

— Для второго высшего тоже нужно сдавать экзамены?

— Мама так сказала, да? — скуксилась Аня. — Теперь для всего надо. Мест не так много, так что пойду как в первый раз, но после поступления постараюсь сдать экстерном.

— Хорошо, тогда договорились. Завтра в это же время?

— А может, раньше? Я освобождаюсь в два, можем сразу после этого начать заниматься. Времени будет больше, пройдём быстрее. Или я могу сюда приехать к пяти. Будет у нас два часа.

— Тогда лучше завтра в пять, — подумав, что мне ещё нужно будет замести следы, решил я. — Вы не против?

— Да нет, конечно, вы же заниматься будете, — отмахнулась Марина Геннадиевна. — В смысле учиться.

— Мама! Конечно, учиться! Он меня лет на десять младше!

— Это я просто плохо кушал последние пару лет, вот и схуднул, — улыбнувшись, я встал из-за стола. — Ещё раз спасибо большое за науку, тогда до завтра!

— Вам спасибо! — ответила репетитор, провожая меня в коридор. — Ой, уже темно, нормально же доберётесь? А то у нас шпана разная…

— Доберусь, нет проблем, — ответил я, уже переобуваясь, и в этот момент взгляд зацепился за фото, которое до этого было повёрнуто ко мне боком. На чёрно-белой фотографии были трое: супруги и дочка лет восемнадцати. К слову, Аня почти не изменилась, а вот мужчина… Кого-то он мне напоминал. То ли выправкой, то ли тельняшкой, то ли тяжёлым взглядом, несмотря на улыбку.

— Какое красивое фото. И супруг у вас статный. Наверное, военный? — осторожно спросил я.

— Уже в отставке. Пять лет как перешёл на преподавательскую работу, — улыбнулась Марина Геннадиевна. — А два года назад мы сюда переехали. Подождите немного, и вы с ним встретитесь. Познакомлю вас.

— Ох, мама… — покачав головой, Аня прикрыла лицо ладонью.

— Нет, вы правы, уже темнеет. — быстро проговорил я. — Всего доброго, до завтра.

— Только обязательно приходите! — вслед мне крикнула репетитор, а хорошая девушка Аня, с отчеством Петровна, просто помахала рукой. Оставалось только надеяться, что всё случившееся — чистое совпадение, и я обознался. Иначе выйдет, что я крупно облажался, а завкаф капдва мне уши открутит…

Поймав себя на этой мысли, я невольно улыбнулся. Хорошая мысль, шальная, но в меру беззаботная. Именно такие и должны быть во время отпуска. А сейчас…

Я вышел из автобуса за два квартала до дома сектантов. Нашёл укромный уголок и переоделся в чёрное, после смазал руки и намотал пластырь. На один раз нормально, а больше я такое безумство повторять не собираюсь. Уперев рукоять ножа в антабку под стволом, намертво прикрутил его тканевой изолентой на манер штыка, не пошевелить. Всё же есть шанс, что я обойдусь без стрельбы.

Просидев до трёх и дождавшись, пока последнее окно потухнет, я тихонько прокрался к дому. Божечки, до чего они беспечны. Ни одной камеры, и при этом несколько окон открыто для проветривания. Ну, это уже их беда. Срезал москитную сетку и проник на первый этаж.

Рядовые члены, спавшие прямо на полу кухни и по всем комнатам, ни в чём не виноваты, сами жертвы, так что они меня не интересовали. Чёрт его знает, как они себя поведут, но лучше не будить лишний раз. Прокрался на второй этаж, замирая при каждом скрипе, но судя по мерному храпу, люди привыкли, что кто-то ходит ночью. Опять же — их проблема.

Тем более что я неожиданно услышал приглушённые голоса из-за двери.

— … мне не нравится твоя идея привлечь питерца. Он выглядит опасным.

— Ты же сама сказала, что нам нужны боевики? — беспечно ответил Антон, и дальше я слушать не стал, нажал на ручку, одновременно вжимая приклад в плечо, вот только оказалось заперто. — Ребята, кто бы там ни был, давайте завтра. Не скребитесь под дверью.

Кхм. А что, это вариант. Если уж они не реагируют на шум, пусть сами открывают. Я легонько постучал.

— Я же сказал, завтра… ох ладно, секунду. Накинь на себя что-нибудь. — вздохнул парень, и буквально через несколько секунд дверь приоткрылась. — Ну что…

Договорить он не успел. Я выбил плечом дверь, и слитным движением врезал прикладом сектанту по подбородку, откидывая назад в комнату.

— Молчать! — рыкнул я, на начавшую было открывать рот Анжелу.

— Послушайте, ту нечего грабить. Мы мирная христианская миссия! — запричитал Антон, шепелявя и отползая от меня. — У нас нечего брать.

— Тихо, — ещё раз рыкнул я, переводя прицел с одного на другого. Шагнул внутрь, закрывая за собой дверь. — Кто ваш старший?

— Я не понимаю, о чём вы, — запричитал Антон, и я не стал рассусоливать, пнув его в живот, под диафрагму, чтобы он не мог вздохнуть или крикнуть.

— Кто ваш старший, от кого вы получаете наркотики?

— У нас нет никаких наркотиков, кто бы вам, что ни сказал, это — чистое враньё, — проговорила Анжела, держа раскрытые ладони на виду. — Вы ещё можете уйти, просто оставьте нас в покое и уходите, мы не сообщим в милицию.

— Конечно, не сообщите. Ведь вы готовите рабов на наркоте. Кто. Твой. Главный? — спросил я ещё раз, погружая штык в ногу Антона, тот терпел всего секунду или две, из глаз брызнули слёзы.

— Я ничего не знаю! Она! Она тут старшая! — выкрикнул он, тыча пальцем в Анжелу.

— Господи, какой ты придурок! — с яростью выплюнула Анжела. — Все вы!

Перед моими глазами вспыхнул незнакомый символ, а в следующее мгновение меня вынесло вместе с дверью наружу.

Ударная волна, разошедшаяся от Анжелы, ударила мне в грудь, выбив из лёгких воздух, подхватила и с силой кинула спиной в дверь, да так, что её вынесло вместе с косяком. Створка грохнулась на перила, проломила один из столбиков, но за счёт ширины встала в распорку. И только благодаря этому я не улетел с лестницы на первый этаж.

Магия… может, кого-то, как выпучившего глаза Антона, это бы и вывело из себя, но я с любыми её видами столько раз пересекался, что лишь улыбнулся и откатился в сторону от прохода. Чтобы не позволить нанести второй, добивающий удар и уйти от взгляда девушки.

Отдёрнул затвор, на лету поймав патрон, и тут же отщёлкнул ещё два, до единственного с цельной пулей. Что я и сумел накрепко усвоить за предыдущие жизни — у всего есть лучшее время, место и способ применения. Убить можно даже бумажным стаканчиком. Но пулей это сделать, конечно, легче, особенно когда противник бьёт способностью по площади, а тебе достаточно прострелить деревянный косяк, за которым он укрылся.

Бам! — грохотнуло ружьё в замкнутом помещении, и оставшиеся стёкла задрожали, а внизу вместо недоумённых возгласов поднялся девичий визг. Щепки полетели во все стороны, в размочаленных досках появилось отверстие в несколько сантиметров, через которое был виден свет. Но мне хотелось бы услышать крик из-за угла. Попал? Затвор, патрон, рывок!

Я рухнул на пол и прокатился боком, выехав снизу, где меня точно не ждали. Все люди, которых специально не учили менять фокус и резать углы, привычно ориентируются на высоту ростовой мишени. И лишь единицы смотрят вниз, и тем более вверх. Анжела была кем угодно, только не опытным бойцом. У неё присутствовала какая-то тренировка, но не было и шанса.

Дёрнувшись, девушка перевела в мою сторону растопыренную правую ладонь, поддерживаемую левой. Кричать ей бросить оружие не имело никакого смысла, так что я сработал на опережение, просто отстрелил ей кисть и тут же дослал третий патрон. Не обращая внимание на дикий крик Анжелы, врезал ей в висок прикладом, чтобы успокоить. И повернулся к так и валяющемуся на полу Антону.

Но сделать ничего не успел. Раздался топот, и в комнату следом за мной ворвался парень с кухонным ножом. Если кто-то скажет, что холодное оружие ничего не может против огнестрела — плюньте такому идиоту в рожу. На дальняк, если ты видишь цель, естественно. Но когда на тебя набрасываются из-за угла или толпой на одного в крошечной комнатке…

Но именно для этого я и прикрутил штык! Оруна я встретил быстрым уколом в шею. Тут же отступил в сторону, чтобы уже мёртвое, но ещё не знающее об этом булькающее тело пробежало мимо. Второго, встретил рубящим ударом по лицу, а когда тот заорал, схватившись за рану, просто пинком отправил на первый этаж.

— Ну всё, урод, допрыгался! — с криком ввалился в комнату бугай, под два метра, с топором для рубки дров. Он держал его как настоящий боевой образец, двумя руками, но, очевидно, никогда в жизни не дрался против того, кто в курсе, как это делается. Даже жаль калечить такого здоровяка, но он сам пришёл.

Я сделал показной замах, и когда противник легко поймал моё лезвие топорищем, просто тем же движением, используя ручку топора как направляющую, всем телом опустил лезвие на пальцы противника. Ор поднялся такой, что можно было заменить сирену, но упавший от болевого шока на колени бугай больше никакой опасности не представлял. Тупо кричал, глядя на окровавленные культи.

Сжалившись, я добил инвалида уколом в ухо и, пнув, стянул его череп с ножа. Хорошо импровизированный штык прикрутил, но недостаточно. Оружие начало болтаться, но вроде и желающих самоубиться об меня больше не имелось.

— Это всё она! Я тут ни при чём! — запричитал Антон, видя, что я освободился и направляюсь в его сторону. При этом он усиленно отползал в сторону комода, а не ножей, которые валялись недалеко от него. Просто трус или что-то там прячет? Ну это можно и потом выяснить. Я поднял ствол, направил ему в голову.

— Кто старший? Кому ты отчитываешься? — спросил я, отойдя от дверей, чтобы контролировать одновременно выход из комнаты, окно и двух лидеров культа.

— Я отчитывался перед старшим братом Себасьяном. Семён Погребов, живёт в Краснодаре. У него есть собственная квартира, как и у многих, но я не знаю где. Понятия не имею, честно! Но если ты меня отпустишь, я выясню. Он мне доверяет!

— Где общая квартира? Адрес!

— Я… я забыл, но у меня всё записано! В книжке! — трясущимися руками, отгораживаясь от меня, кричал сектант-работорговец. — Если ты позволишь. В этом ящике, сейчас я открою и…

Он действовал показательно медленно, чуть отодвинул ящик и потянулся внутрь. А когда дёрнулся, заряд дроби тут же влетел в лицо, раскроив череп надвое и оставив на стене длинный кровавый след. Падающее мёртвое тело продолжило сжимать рукоять пистолета, но снять его с предохранителя уже не могло.

Не учатся ничему некоторые… впрочем, я им и шанса не даю. А то дашь такому шанс, а он раз, и в самом деле усвоит какие-то уроки. И будет не просто уродом, а уродом с навыками и опытом. Нет уж.

Сунув пистолет за пояс, я осмотрел ящики комода, не забыл простукать днище и боковушки. Блокнот с записями там и в самом деле имелся, как и сменный магазин к ПМу. Несколько кассет, с магнитными лентами. Надо будет проверить. А на дне одного из ящиков с оборатной стороны нашёлся приклеенный на ленту конверт с баксами. Богато жить не запретишь. Оглянулся. А, нет. Вполне-таки.

— Ты труп, урод, — прохрипела, глотая слёзы и сопли Анжела. — Тебя кончат, так что ты будешь жалеть, что пришёл в этот дом, найдут, в какую бы дыру ты ни забился.

— Очнулась? Рановато, но это даже хорошо, — спокойно ответил я, подойдя к сектантке, зажимавшей рану единственной оставшейся рукой. — Если тебе не наложить жгут, меньше чем через десять минут, ты умрёшь от потери крови. Я, конечно, ничего делать не буду, но позволю тебе спастись самой. А для этого тебе всего-то и надо, что ответить на несколько моих простых вопросов.

— Пошёл в жопу!

— Так, я же ещё ничего не спросил. Первое, кто твой старший?

— Они найдут тебя и будут нарезать дольками. Как сервелат. А ты будешь…

— Ты тратишь свой шанс на жизнь. Кто твой старший?

— Иди на хрен! Я ничего тебе не скажу, урод! — дико хохоча, ругалась культистка. — Ты даже не представляешь, на кого нарвался!

— Так расскажи мне. Кто вас прикрывает, что милиция не едет даже на пальбу? — прямо спросил я. — Кто твой старший?

— Тебя не убьют, пока не найдут твоих родных, и не прикончат их у тебя на глазах. Ты проклянёшь всё и будешь умолять о смерти! — бледнея с каждым ударом сердца, но не снижая экспрессии, кричала сектантка. — Мы…

Да уж, даже жаль её. Вместо того чтобы пугать и грозить карами, она должна была плести любую ерунду, лишь бы протянуть время и убедить меня, что будет полезнее живой. Но видно, ей сорвало крышу, либо от боли, что я вполне допускаю, либо от наркоты и того, что они здесь творили.

— Пустые угрозы. Если ты не выживешь, кто расскажет, кого искать? Кто сумеет вспомнить мой голос или рост? Остальные мертвы. Никто не придёт мстить, — я пнул тело Антона и присел на корточки рядом с ней. — Я проверил, здесь нет камер. Так что для мести ты должна выжить. А для этого тебе придётся ответить на мои вопросы. И учти. У меня есть классная штука, будешь врать, я легко это вычислю.

— Они знают всё, они следят за всем. Они узнают, — затухая, проговорила сектантка. — Ты никто. Для них…

Мнда. Ну она, по крайней мере, пыталась. Но и я ведь ей не врал. Те, кто замер внизу, не смогут опознать голос и рост. Она единственная, кто реально в состоянии навести на меня местные правоохранительные органы или своих хозяев. А раз так. Поднявшись, коротко ударил, добивая уродину. И в этот момент перед глазами вновь вспыхнул символ.

Квадрат с пятью отходящими линиями. Толчок.

Я замотал головой, пытаясь унять лишние сейчас мысли. Похоже, я только что получил знак… Свыше. Но об этом можно и после подумать. Не в такой горячей обстановке. А сейчас…

Двумя наркоторговцами в мире стало меньше. Чем не повод для радости? А их прислужники, ну так я пытался сохранить им жизни, прошёл тихо, они сами полезли. Неплохо бы найти наркотики и сжечь их, да и следы надо замести, так почему бы не объединить две этих задачи?

Вынул из рюкзака обмотанную бумагой бутылку. Дёрнул за тканевую чеку, потянувшую за собой спички, примотанные бинтом к оторванной от коробки полоской. Намешенное растворённое мыло и бензин вспыхнули, и я бросил смесь на первый этаж коттеджа. Оттуда тут же раздался многоголосый визг, и только после этого вспыхнули языки пламени.

Пока оно разгоралось, облизывая стены, я спокойно обшарил второй этаж, заодно убедился, что все из дома выбежали на улицу. Собрал гильзы, проверил, что одежда и натянутый на голову чулок нигде не порвались. Проверил ящики и шкафы, забрал всё ценное, но в первую очередь записи и документы. И только когда пламя начало карабкаться по второму этажу, без спешки полил тела, так чтобы точно сгорели. И выбрав сторону, уходящую от дороги, спрыгнул в сад.

Заливисто брехали собаки. Где-то выла, быстро приближаясь, сирена. Но пока я переодевался в гражданскую одежду, огонь добрался до оставленной мною растопки, и пламя на втором этаже вспыхнуло, разбив окна. Хорошо горит! Может, мне надо было в качестве экзамена химию выбрать? Вроде она в этом мире не отличается от привычной.

Не спеша, миновал тенями несколько кварталов. Проверил себя на наличие следов. Нет, всё чисто, ничего не забыл. Все вещи, в которых шёл на операцию, сложены в пакет, пропитанный бензином. Осталось только скинуть где-нибудь и сжечь. Ни моей крови на врагах, ни их крови на мне точно не осталось.

Единственная проблема — ночь и я посреди улицы. А я ведь ещё даже в городе слабо ориентируюсь. Как назло, луна спряталась за облаками и стало совсем темно. Ну почти. Вдалеке сияли огни центра и морского порта. А позади дома освещало весело трепещущее пламя. Пожарные уже начали работу, но вряд ли к тому времени, как они закончат, от дома останется что-то кроме фундамента. Ориентируясь на далёкие огни, я направился в сторону моря.

Городок-то ма-аленький. Подумалось мне, когда, спустившись с горы, я всего за час добрался до дома. По дороге нашёл укромное место и сжёг вещи. Теперь осталось только избавиться от ружья и ножа. Может выкинуть их в море? Мне не раз предлагали прогулку на яхте, так почему бы не согласится?

Возвращать оружие подпольному скупщику краденого — откровенно глупая идея. Может, мы с ним и не увидимся никогда больше, я ведь его просто запугивал. Единственная проблема, он живёт где-то в Адлере и работает в Сочи. То есть с ним можно случайно встретиться и в электричке, и просто на улице. Ликвидировать его, устранив угрозу на корню?

Пока шёл вдоль речки, то спускаясь к воде, то выходя на берег, чтобы спутать следы и возможных собак, с разных сторон обдумал эту мысль и пришёл к выводу, что продавца из ломбарда трогать не буду.

Он не дурак, может оставить где-то записку или строчку в завещании, кто ему угрожал. И потом милиция может это обнаружить. И опять же, он достаточно умён, чтобы держать язык за зубами. Если на него, конечно, не надавят. Но для этого нужно знать, о чём спрашивать, а кольца он, скорее всего, уже пустил на лом и будет продавать их в таком виде.

Полюбовавшись луной, выглянувшей из-за туч и теперь создающей молочную дорожку на спокойных морских волнах, отправился спать. И что характерно, приснились мне вчерашние приключения. Вернее, только самая положительная их часть. Только вот подсознание бывает изворотливо, и вместо одной Кати во сне была и другая девушка.

— Чур меня, — проснувшись, пробормотал я. — Только этого мне не хватало. Учёба! В первую очередь учёба!

Чтобы дела не расходились со словами, навалился на русский, потом сходил в ближайшее кафе и позавтракал. Денег у меня теперь точно должно было хватить на полгода, можно было не экономить. Заодно спросил у официантки, где можно купить проигрыватель, показав кассеты с плёнкой. К моему удивлению, получил адрес ломбарда. Ну, значит, судьба такая.

Перерыв на литературу, лётчик АС Пушкин, и небольшая пробежка.

К торговцу я пришёл после трёх, оставив себе время на непредвиденную задержку. И оказался даже не вторым в очереди. Пока слушал, как он торгуется со старушкой, которая закладывала обручальное кольцо, чтобы купить продуктов, и с мужиком лет пятидесяти, который так и не сумел спихнуть свою очень редкую букинистику, понял, что жалости не испытываю совершенно.

— Доброго дня, я из общества защиты потребителей, — сказал я, подойдя к прилавку. Надо отдать торговцу должное, он дёрнулся лишь слегка, и даже ругаться не стал. — Пришёл выяснить, почему вы бракованный товар продаёте.

— Мне от тебя ничего не нужно. По-хорошему прошу, уйди и не появляйся здесь больше, — проговорил он, опершись о стол руками.

— Ну как же так, — я покачал головой. — Вот возвращаю в целости и сохранности. Даже почищенным.

— Нет, не надо. Спасибо, — словно пулемёт прострочил он короткими фразами. — Можете оставить себе.

— Нет-нет, я настаиваю. У меня, к сожалению, нет чека, но…

— Не надо. Прошу, — пробормотал мужчина, явно косясь куда-то под стойку.

— Ладно, не надо, так не надо. Документы на него есть? Хочу охотой заняться. На досуге. По уткам там пострелять. По зайцам… а то вдруг проверят, а у меня нет документов. Нехорошо может получиться.

— Я не знаю, где можно получить документы на оружие, — чуть отвернувшись, пробормотал он и вздрогнул, когда я рассмеялся в голос. — Правда!

— У него переделан предохранитель и убран ограничитель спускового крючка, — похлопал я по ружью. — Так что ты точно знаешь, где брать документы, ну или сам им пользовался без них. Мне нужен пустой бланк, со всеми печатями. ФИО я сам впишу.

— Да не знаю я… — скуксился скупщик краденого. — Послушай, парень. Ехал бы ты из города, а? У нас здесь тихий курорт. Воры объявили его нейтральной зоной, ни убийств, ни похищений. И тут за одну неделю две массовых расправы с сожжёнными домами. Я не знаю, откуда ты, и не горю желанием даже догадываться о подобном, но валил бы ты на родину? Туда, где это норма.

— Ни фига себе у вас норма. Это же кошмар! — всплеснул я руками. — К слову, если уж ты пришёл снова на работу. А не закрылся бы от греха подальше? Как на счёт продолжать работать на благо себе? Я ведь здесь надолго. По крайней мере, пока меня не прикончат, но если ты попытаешься меня сдать…

— Даже в мыслях не было! — испуганно поднял руки мужчина. — Никто с вами, беспредельщиками, даже связываться не захочет.

— Ну вот и отлично. Тогда к делам? — дождавшись, пока он кивнёт, я улыбнулся. — Отлично. Тогда смотри, мне нужны документы и устройства, чтобы проиграть вот такие штуки.

— Это компакт-диски, а не штуки, — несколько пренебрежительно, но всячески пытаясь это скрыть, ответил скупщик.

— Ага. А это видео и аудиокассеты, спасибо, капитан очевидность, — хмыкнул я, хотя до разговора с официанткой выудил из памяти другие названия. — Ну так что?

— Есть у меня видик, два в одном, но надо форматы проверить. Сейчас принесу, — сказал он и, не обращая внимания на продолжавшее лежать на столе ружьё, ушёл в подсобку. Через минуту, кряхтя, он уже тащил достаточно большую коробку, по внешнему виду новую.

— Обойдётся в две тысячи рублей, — опередив мой вопрос, сказал продавец. — Новая модель от Сони, только вчера… принесли.

— Угу, я уже понял кто и как. Мне он надолго не нужен.

— Вначале нужно формат проверить, может, кассеты к нему не подходят, — походя заявил скупщик краденого, не обратив внимания на моё высказывание. — В прокат дам за двести рублей. Но две тысячи в качестве страховки. У тебя есть, я знаю. Всё, готово, можно вставлять.

— Ну да, спустить не успел, — проговорил я, а потом решил, что большого вреда не будет, проверим так проверим. Выбрал наугад одну из кассет, вместо подписей на них на всех были только даты, и протянул мужчине.

Тот ловко засунул кассету в отверстие, открывшееся за пластиковой шторкой, нажал на кнопку с треугольником, и на телевизоре появилось изображение, от которого мы оба хмуро замолчали. Он немного осуждающе, а я смущённо, хоть и не был ни в чём виноват.

На экране телевизора в это время какой-то мужик жёстко сношался с субтильной девушкой, которой я бы на вид дал максимум восемнадцать, самый-самый максимум.

— Ты домашнюю порнуху предпочитаешь? Не осуждаю, у каждого свои вкусы. — наконец, проговорил продавец. — Ладно, работает…

— В чём дело? — спросил я, увидев, как скривилось лицо скупщика, когда в кадр попала физиономия мужчины. — Ну⁈

— Господи боже, во что я ввязываюсь. — скис продавец, его плечи опустились. — Мне же бесполезно просить тебя уйти и забыть, что ты тут был, верно?

— Говори давай.

— Да о чём тут говорить. Ты телевизор, что ли, совсем не смотришь? Это же новый заммэра! — выругался мужчина, показывая на экран. — А девчонка явно несовершеннолетняя. За такой компромат закопают и меня, и тебя, и…

— Ну это мы ещё посмотрим, кто кого закопает, — усмехнулся я, вызвав у него крупную дрожь. — Верни кассету, сейчас у меня дела, за видиком приду завтра.

— А если я не приду?

— Ну, значит, поеду в Адлер, — пожал я плечами. — Любоваться на море и границу с Абхазией. И кострами.

— Как я в это влип…

— В детстве был хорошим мальчиком. А потом поставил во главу угла деньги. Связался с плохой компанией и в результате стал скупщиком краденого, — ответил я на его риторический вопрос. — Завтра в три. И не забудь о бланке.

— Я поспрашиваю…

К Ане я успел как раз вовремя, на удивление меня снова встретили чаем и бутербродами. Отказываться не стал, но на всякий случай расспросил, где в городе можно закупиться полуфабрикатами. А потом мы усердно занимались. Математикой, а не тем, о чём регулярно возникали мысли. Особенно после утреннего сна.

Всё же есть у молодого, пышущего силами и гормонами тела свои минусы. И даже опыт не всегда может его контролировать. К счастью, в этот раз мне удалось и к моменту прихода с работы Марины Геннадиевны мы уже закончили с тригонометрией.

— А что это так бензином пахнет? — спросила репетитор, только войдя на кухню.

— Это, наверное, от меня. В гараже возился, помогал. — не моргнув и глазом, соврал я. — Хочу себе какую-нибудь мелкую технику купить, чтобы по городу передвигаться, мопед там или мотоцикл.

— У нас с ноября по май дожди бывают очень сильные, лучше на те же деньги маленькую машинку купить. Если их хватает, — заметила Аня.

— Деньги не проблема, но для машины у меня прав нет, — ответил я, поставив себе ещё одну заметку, надо бы сдать. — И до ноября ещё два месяца.

— Как учёба начнётся, они пролетят словно одно мгновение, — отмахнулась Марина Геннадиевна. — Даже не заметишь. Ты читал то, что я задала вчера?

— Да, конечно, — тут же ответил я, расплатившись и приступая к уроку.

Репетитор хотела взять материала побольше, но я отчаянно отказывался заниматься допоздна, мотивируя это тем, что уже солнце садится, а мне домой добираться. И сегодня чаша встречи с капдва меня миновала. Вообще, может, и стоило отказаться от такого обучения, но мне отчаянно не хватало знаний. Да и репетиторша по математике, снимавшая в жару всё, кроме коротких шортиков и маечки, аппетитно обтягивающей…

Учёба! Меня интересует с ней только учёба!

Знаки. Иногда ты отчаянно просишь их у высших сил, и ничего не происходит, а иногда видишь повсюду. Вот и теперь я тупо замер перед красным дорожным указателем с ладонью на нём. Ну немного не такой, как отпечаталось у меня в памяти, но стоило наткнуться на указатель, как в мозгу что-то щёлкнуло. А ведь я уже третий день по утрам тут бегаю и даже не обращал на него внимание. Но сегодня…

Символы. Что это такое, откуда взялось? Чёрт его знает. Ну как, начальник СИБ не удивился их применению, безопасник тоже, значит, какой-то процент верхушки в курсе. Кто ещё? У кого можно узнать о происходящем? Идти к белым и чёрным магам? Гадалкам, ворожеям и астрологам? Учитывая, как они сейчас популярны и раскручены, это может быть частью чего-то большего.

Может, по этой причине Хранитель и отрезал мне старые способности? Чтобы я сумел освоить новые, а вовсе не потому, что во время отпуска они мне не положены. Новое задание под видом отдыха? Да ну его к лешему! Я не нанимался такое… хотя нет, нанимался, конечно, но не сейчас!

Потряс головой, выкидывая лишние мысли. Знаки со мной, если надо будет, когда-нибудь освою, а сейчас я, блин, отдыхаю! И больше никто мне помешать в этом благородном деле не может. Не должен. Сектанты с горизонта свалили, бандиты больше его не пересекают. Всё отлично! Занимайся и отдыхай.

— Вот этим и займусь. А то, что я всё бегаю да тренируюсь, за неделю массу не наберёшь, — пробормотал я и, оббежав вокруг квартала, поднялся на чердак за полотенцем. Собрался и уже хотел уходить, когда взгляд зацепился за стопку кассет. А ведь за каждой из них стоит поломанная жизнь. Возможно, не одна, если плёнки хватило.

— К чёрту! Просто не буду их смотреть, — решил я и отправился на пляж. Никто же не заставляет меня рыться в подноготной бандюк и политиков. Следы я замёл, единственный, кто обо мне знает, — скупщик краденого, но он уже стал подельником, предоставив оружие и по сходной цене забирав добытое в бою.

Так что отдыхать! Пляж, девушки, море…

Как решил, так и сделал. И через десять минут уже жарился на пляже в одних плавках. Не могу сказать, что пляж был отличным, крупная галька вперемешку с островками песка, но народу тут была тьма. Словно селёдки в бочку набились. Я своё полотенце сумел расстелить только метрах в пяти от моря — остальное было забито до отказа.

Со всех сторон играла музыка: из колонок переносных радиоприёмников у отдыхающих, из прибрежных кафе и ресторанов, из припаркованных у дороги машин. Но даже её перекрывали счастливые вопли ребятни и крики уличных торговцев, шагающих между подрумянивающимися телами.

— Картошка домашняя, свежая, жареная, очень вкусная! Кукуруза варёная, сладкая! — орали на полпляжа одни, и их тут же перебивали идущие с другой стороны: — Мороженое, холодная газировка, фруктовый лёд!

Несмотря на всю эту какофонию, если прислушаться, можно было разобрать умиротворяющий шум накатывающих волн. Тупиковый курортный городок на границе со страной, так и не получившей международного признания в независимости. В которой всегда можно получить убежище или сбежать через неё по морю. Пожалуй, лучшего места для отдыха и съездов противоправных элементов не найти.

Ну и чёрт с ними со всеми, когда проблема дойдёт до государства, её легко решат. Ну или это не проблема, а просто особенность менталитета или этапа развития общества. Я и не такие выкрутасы встречал, воинствующие высокотехнологичные теократии куда страннее. Или миры с техномагией, которые держатся только на доброй воле сильных.

И опять же, никаких демонических нашествий, зомби-вируса, порталов в ад или другие миры, метеорита, летящего, чтобы разрушить планету. По сравнению со всем перечисленным небольшая проблема с преступностью даже обсуждения не стоит. А ещё здесь море, солнце и красивые девушки. Идиллия!

К слову, о девушках. Я проводил взглядом улыбающихся близняшек, явно довольных мужским вниманием. Жаль только на меня они взглянули походя, а больше смотрели на более рельефных мужчин. Ну и выбирали из тех, кто постарше. Хоть и говорят, что главное достоинство мужчины — это интеллект, но он с первого взгляда не виден, а я ещё не успел подкачать мышцы. Увы, за неделю тренировок я только-только начал обретать уверенность в контроле над телом.

Полгодика мне нужно будет, чтобы набрать десяток килограмм сухого веса, благо на учёбе в академии тренировок должно быть более чем достаточно. А сейчас можно выбросить мелкие неприятности из головы, купаться, отдыхать и учиться в своё удовольствие, никто ж меня не торопит.

— Граждане, следите за своими детьми, не давайте им заплывать за буйки. — услышал я искажённый мегафоном женский голос и, приподнявшись, нашёл взглядом двухметровую спасательную вышку, на которой восседала, словно на троне, моя новая знакомая — блондинка Аня.

Теперь понятно, откуда у неё такой бронзовый загар, хоть она и прячется под зонтом. А мне-то, казалось, что она работает где-то в другом месте. Ну, зато теперь понятно, что это она не меня так соблазнить пыталась, а просто у неё привычная форма одежды — это купальник, джинсовые шорты, да оранжевый спас-жилет.

Несколько секунд думал подойти или нет, но после решил, что у меня будет ещё куча времени, чтобы узнать её с другой стороны. Сейчас отвлекать от работы, чтобы что? Мы и так увидимся через четыре часа, а мне ещё к скупщику нужно зайти… или не нужно? Может, ну его, влезать в это дерьмо. Отпуск…

Чтобы чуть отвлечься пошёл плавать, да так увлёкся, что по возвращении не увидел своего полотенца и пакета с вещами. Украли?

— Молодой человек, тщательно осматривающий пляж, подойдите к спасательной вышке, — раздался голос из громкоговорителя, и я, усмехнувшись и покачав головой, направился к наблюдавшей за мной со смехом Аней.

— Привет! Ну и шуточки у тебя! — сказал я, заметив под вышкой пакет с вещами и свёрнутое полотенце. — Как ты меня вообще заметила?

— Это моя работа, замечать, что происходит на пляже. Хотя больше просто кричать в мегафон и одёргивать зазевавшихся мамашек, — улыбнулась Аня. — А ты уж больно долго в воде торчал. Пловец? Занимаешься?

— Люблю активные виды спорта. — ответил я почти не задумываясь, потому что это была чистая правда. — Но предпочитаю одиночные соревнования.

— Я бы тоже с удовольствием поплавала, — со вздохом проговорила Аня. — Но у меня работа такая, полусидячая.

— А просто сидеть в одиночестве до боли скучно, вот ты и решила надо мной подшутить, — резюмировал я, и девушка легко согласилась. — И о чём хочешь поболтать? Не об отдыхающих же?

— Да ты сам отдыхающий, — ткнув меня в плечо, со смехом проговорила девушка. — Развалился на пляже и даже не поворачиваешься. Смотри, обгоришь — придётся сметаной мазать.

— Ну ничего, буду как жареный пельмень со сметаной.

— До пельменя тебе надо поднабрать килограмм так шестьдесят, а потом обзавестись авторитетным пузом, — она кивнула в сторону мужика с пивом, который тоже заглядывался на девушек, как и я раньше, только вот они ему не улыбались, а старались скорее отвернуться.

— Ну это уже скорее колобок… — возразил я.

— Да уж, расплывшийся и прокисший, — усмехнулась Аня. — Увы, но таких сейчас большинство. У других денег на курорты не хватает.

— Ну не скажи. Я хоть и не девушка, но подкачанных парней замечал на пляже не раз. Да хоть вон, пара блондинчиков идёт.

— Так, они тут работают, — пожала она плечами. — Как и бешеные сестрёнки, которые всем улыбаются. Показывают, так сказать, товар лицом. На людей без денег они даже внимания не обращают, задачи не те.

— Сурово у вас здесь. А я-то думал курорт, отдых.

— Ну, кому отдых, а кому — работа. Кушать-то всем хочется, — легкомысленно ответила Аня.

— И что, ты нормально к проституткам относишься, разного пола?

— Их тело — их дело. Не всем же повезло родиться такими умницами, как я, да ещё и с хорошими родителями. Так что я торчу на вышке за двадцать рублей сутки, а они получают за ночь удовольствия по сотне баксов.

— Две с половиной тысячи за ночь? — присвистнул я.

— И замечу, никогда не спят одни, — с плохо скрываемой завистью вздохнула девушка. — Каждый день вижу, как они уходят с кем-то.

— Так, у тебя же дежурство утром, а вечером ты уже со мной занимаешься.

— Так, они умудряются ещё… да вон сам посмотри!

Двое блондинов и в самом деле уже стояли возле какой-то дамы, лет сорока, один целовал ей ручку, в то время как второй, взяв руку женщины, положил себе на грудь, а потом повёл ниже. А ведь ещё даже двенадцати нет!

— Ну, зато у них перспектив никаких, — попробовал я воодушевить прикрывшую ладонью глаза Аню. — Пройдёт бурная молодость, они станут старыми, дряблыми и никому не нужными. А ты получишь вторую вышку.

— Думаешь? — хмыкнула девушка. — Ну они же тоже не идиоты. Летом здесь работают, а зимой уезжают в Москву на учёбу. И лет через десять оба будут врачами, отлично знающими анатомию на практике. А я…

— А ты? — проговорил я, думая, что анатомию-то они, может, и будут знать. Но только в плане гинекологии, хотя чем тоже не работа. Вот убийцам, снайперам и профессиональным солдатам анатомию приходится изучать куда тщательней.

— А я переведусь в МГИМО, на новый факультет. Если его не закроют так же внезапно, как открыли.

— Что за факультет-то? И зачем тебе на него переводиться?

— Смеёшься? Море и солнце — это, конечно, прекрасно. Но тут же перспектив никаких. Нужно выбираться на хорошее место. А единственное подходящее — новые дворянские факультеты, которые по всей стране пооткрывали. И не у нас, здесь, а в Москве или Питере. А там уже можно будет устроиться на работу в службу посольского сопровождения. В референты или секретари.

— Зачем тебе это? И при чём тут дворянство?

— Ты из спячки, что ли, выполз или меня проверяешь так?

— Считай, что из спячки.

— Ладно, как знаешь. Вот смотри, у нас по всей стране проходит тестирование на соответствие ДНК утерянным боярским родам. Кто-то срывает джекпот, но в основном просто люди узнаю́т, что их предки были из глухой деревни. Но есть и третья категория — нетитулованные дворяне.

— А при чём тут ты и факультеты? Уже прошла тестирование, и оно положительное? — уточнил я.

— Да нет же. Сейчас все олигархи и их дети рвутся в боярство, в новую аристократию, но уже и так понятно, что потомков среди них меньше одного процента. Но нельзя же свою кровиночку оставить беспонтовым потомком крестьян? Вот и придумали открыть дворянские факультеты, выпускники которых будут ниже по статусу, чем потомственные дворяне, но смогут претендовать на тот же титул за военную службу. Ну или за папочкины миллионы.

— Новая государственная элита. — закончил я её мысль. — А почему им просто не купить себе знаменитую фамилию и не оформить всё в чёрную, если денег полно?

— Я же говорю — есть минимальный шанс сорвать джекпот, уже было такое пару раз, и обычные люди получали княжеские титулы. А олигархам, которые их присваивали раньше, предлагали либо взять такого человека в семью, поделившись богатствами, либо отказаться от фамилии.

— Кровь и ДНК важнее денег? — присвистнул я. — Что-то неслыханное творится. Но детей-то своих никто не бросит.

— Вот, ты же всё понимаешь. Только учиться они будут не в нашей глухомани, а в столицах. Но конкурс там заоблачный, двести человек на место. Вот я и хочу поступить здесь на такой же, а потом, курсе на третьем перевестись, — ответила Аня, напрочь забыв о наблюдении за пляжем. — А после выпуска по знакомству устроюсь в крупную компанию, лучше с иностранным филиалом.

— И тебя не будет смущать, что ты служишь не настоящим аристократам, а подделке, пусть и дорогой?

— Так, им все будут служить. Только я при этом буду получать больше, — пожав плечами, улыбнулась девушка.

— Даже если тебе предложат при этом совмещать работу с постелью?

— Фу, ну что за пошлость? Нет, конечно! — искренне возмутилась девушка. — И вообще, в нормальных крупных компаниях такого не бывает. Для этого всегда можно нанять, да хоть тех же близняшек. Мир не без добрых блядей.

— Какой у тебя, однако, трезвый взгляд на мир. Я бы даже сказал прагматичный, — заметил я отворачиваясь.

— Ну сейчас деньги только там можно заработать. Подстилкой я быть не собираюсь, не так воспитана, — с грустной улыбкой проговорила Аня. — В бандитки меня папа не отпустит, так что остаётся только одно — пытаться пробиться в дворяне.

— Звучит как план, — поморщившись от крика очередного торгаша, проговорил я. — Придерживайся его и, может, окажешься на самом верху.

— Я реалистка, мне и в серединке тоже будет неплохо. Главное, не болтаться внизу и не скатиться… — вздохнула девушка, но в этот момент глаза её сузились, и она подхватила мегафон. — Граждане, следите за своими детьми. Гражданка в фиолетовом купальнике, у вас ребёнок заплыл за буйки, верните его немедленно.

— Он хорошо плавает, — отмахнувшись, проорала женщина, которой явно предназначалась эта фраза. — Не утонет.

— Вот же дура, — с яростью рыкнула Аня и, подхватив спасательный круг, бросилась к кромке воды. Надо сказать, что её бегущая стремительная фигура выглядела значительно привлекательнее, чем когда она сидела в одной футболке за математикой. Взглядом окинув море, я заметил держащегося на волнах ребёнка, раскинувшего руки. Прикинул, нет, в текущем состоянии тела Аня доберётся до него быстрее. Так что даже дёргаться не стал.

Есть непреложное правило: если у человека ещё есть силы — он пытается плыть и барахтаться, если они заканчиваются — то замирает, расставив конечности, и пытается удержаться над водой. Конечно, таких можно спутать с просто отдыхающими и гребущими на спине, но у спасателей такая работа — перестраховываться.

Аня, подняв фонтан брызг, вбежала в воду, а затем нырнула и быстро погребла к ребёнку. Да уж, надо ещё и плаванье подтянуть. А уже через десяток секунд ребёнок, судорожно вцепившийся в спасательный круг, был спасён. Девушка дотащила его до берега на буксире.

— Да всё с ним в порядке, просто придуривается, — не признавая своей вины в произошедшем, заявила горе-мамашка, возле которой уже начали собираться отдыхающие. — Ну нахлебался немножко…

Аня, поставившая дрожащего всем телом ребёнка, не сдержалась и, подойдя к этой дуре, влепила ей громкую затрещину.

— Ты своего сына чуть не убила сейчас! — рявкнула Аня.

— Ах ты тварь! Да я тебя сейчас! — взвыла баба, попытавшись вцепиться девушке в короткие светлые волосы. Но та технично отступила в сторону, сделав подсечку, и направилась обратно к вышке, когда за ней погнался мужик. Он весил минимум вдвое больше Ани и спешил явно не с благодарностью или извинениями, так что я решил вмешаться и уровнять весовые категории.

Ловко пущенный в голень камень заставил толстяка вскрикнуть и споткнуться. А когда он поднялся, сверкая налившимися кровью от ярости глазами, я уже стоял рядом с девушкой, подбрасывая на ладони гальку размером с кулак. Такой легко можно проломить череп, и даже стараться не придётся.

— Ты чё творишь, мелкий уродец! — завизжал мужик. — Ты хоть знаешь, на кого наехал? Да я тебя в асфальт закатаю!

— Это вы мне? — со спокойной улыбкой поинтересовался я. — Или камню, что вам случайно под ногу попал?

— Какое случайно, у меня кровь идёт!

— Так вы же упали только что. А так спешили сказать спасибо береговой службе… Или вы сразу хотите в полицию написать письменную благодарность за спасение вашего чада? Может, даже оставите премию?

— Чё? За что? Она свою работу выполняет, да ещё и плохо! Жену мою ударила!

— А, точно! Это ту самую, которая недосмотрела за сыном? Мужик, я понимаю, думать — это не твоё. Но ты сложи два плюс два и подумай, на кого орать надо и тем более наезжать. А то здесь пляж весь из крупной гальки, может случиться, что ты ещё раз упадёшь. Менее удачно. Мы поняли друг друга?

— Да я, это… — по-новому взглянув на камень, проговорил мужик.

— Ну вот и славно. Представление окончено! Администрация пляжа желает всем вам приятного отдыха! Не теряйте времени даром, каждая секунда на счету, вы же на неделю или две всего приехали, — громко сказал я, и люди разочарованно начали отворачиваться. Хлеба и зрелищ. Ничего не меняется.

— Спасибо, — поблагодарила Аня, когда мы вернулись к вышке. — Я бы, и сама справилась, но спасибо. Бывают такие уроды…

— Забей, — отмахнулся я. — Если хочешь, можем вместе к вам поехать. Только по делам прошвырнусь вначале. В три у меня короткая встреча, а после я могу за тобой зайти.

— Спасибо, вы такой джентльмен, — рассмеялась Аня. — Только ты же без машины, на чём меня подвозить собрался?

— На самом дорогом из доступных к продаже транспорте — на автобусе.

— Ладно, если зайдёшь, мне будет приятно, — улыбнулась девушка.

— Тогда договорились. Пойду заниматься, — сказал я и, забрав пожитки, направился с пляжа. И уже отошёл достаточно далеко, когда слух резанул знакомый голос и кличка.

— Тринадцатая, ко мне! — рыкнул стоя́щий недалеко мужчина и тут же улыбнулся проходящей мимо парочке. — Фотографию с обезьянкой не желаете? Фотографии! Мгновенные фото с учёной обезьянкой!

Вот так фокус. Я безошибочно узнал и неудавшегося вора, и его ручную мартышку, которая ловко прыгала от дрессировщика к людям, заставляя их останавливаться, взбиралась по отмахивающимся туристам и, изворачиваясь, быстро перебегала от одного к другому. Предпочитая женщин с открытыми пляжными сумками.

Прыг, и вот одна дама, не заметив, лишилась браслета. Прыг — мужчина остался без часов. Добралась до хозяина, скинула добро и снова прыгнула на следующую жертву. За такое представление и заплатить не грех, тем более что обворованные лишь смеялись и махали ловкой обезьянке.

Моё ли это дело? Точно нет. Хочу ли я себе портить отдых? Ответ тоже отрицательный, но и наказать урода, из-за которого я чуть не лишился всех вещей надо. Проходя мимо, я достал нож и, дёрнув сумку с краденым, разрезал её от края до края, заставив вывалиться все вещи наружу.

— ВОРЫ! Обезьяна ворует часы! — громко крикнул я, и тут же отошёл в сторону. Дрессировщик бросился подбирать краденное рассыпавшееся по плитке, но люди, услышав крик, уже пробежались по своим вещам, обнаруживая пропажу. И почти сразу окружили дрессировщика с кулаками. Тот бросился наутёк, прикрывая голову от ударов.

— Ко мне! — на ходу крикнул дрессировщик. Но зависшая на одной из палаток обезьянка, перед тем как подчиниться, несколько секунд внимательно смотрела на меня. — Тринадцатая, ко мне!

Толпа, хватающая выпавшие драгоценности, уже забыла о воришке, так что я просто помахал обезьяне рукой. И та, оскалив внушительные клыки, бросилась прочь. Минус один кармический долг. Надеюсь, больше они мне на глаза не попадутся. А то на одной и той же территории работают уже второй день.

С лёгкой душой отправившись домой, я исполнил своё обещание Ане и как следует занимался до полвторого. Потом взял деньги и отправился к скупщику, который ждал меня с недовольной рожей.

— Новости уже видел? — мрачно спросил он, стоило спуститься в комнатушку. — Из-за тебя весь город на уши поставят.

— Понятия не имею, о чём ты, — честно ответил я.

— Да? Ну так смотри! — зло бросил продавец и, подойдя к телевизору, включил его и щёлкал каналы, пока не наткнулся на новостной выпуск.

— … вчера в Сочи была зверски убита и сожжена приёмная дочь графа Баранова. Тело девушки было опознано по слепкам зубов. В курортный город уже направлена комиссия СИБ.

Прекрасно. Просто прекрасно. Но зато теперь понятно, за какие такие заслуги можно было получить боярский титул без всяких миллионов. Нужно всего-то быть одарённым с привязанным знаком.

— Что-нибудь про наркотики было? — спросил я, пытаясь выяснить, насколько глубока жопа. — Про секту, в которой она состояла?

— Нет. Ничего такого не было. Но теперь тебе уж точно нужно валить из города. И быстро. Имперские ищейки — это тебе не ленивые менты. Это бывшие сотрудники сил специальных операций и федеральной охраны.

— Учитывая, что я (и ты!), здесь совершенно ни при чём, бояться нечего, — решил я, а затем, подумав, добавил. — Но кассеты всё же придётся отсмотреть. На всякий случай.

— Забирай, — кивнул скупщик на видеоплеер. — Инструкции нет, но тут даже ребёнок разберётся. А если записью кассету затрёшь это уже только твои проблемы.

— Записью? Он может записывать?

— Говорил же, хорошая, дорогая техника. Может с дисков записывать на кассеты и обратно, — ответил скупщик. — Только нужны пустые болванки.

— Ладно. Тогда мне нужен ещё и телевизор, для проверки. Есть маленький?

— Три тысячи рублей за всё, — тут же не растерялся продавец. — И мы друг с другом никогда не встречались. И больше ты сюда не придёшь. Никогда.

— Я подумаю об этом, — аккуратно отсчитав стольники, ответил я. — Держи. Техника где?

Надо сказать, что дотащить до дома и видак, и пузатый телевизор, а потом поднять на чердачный этаж, оказалось для этого тела неплохим испытанием, но я справился и пообещал себе, что обязательно буду бегать с утяжелением. Но когда-нибудь потом. А сегодня у меня ещё полный курс уроков.

— Привет, давно ждёшь? — спросил я у довольной, улыбающейся Ани.

— Нет. Только освободилась. Идём? — спросила девушка. И к тому моменту, как мы дошли, мило болтая ни о чём, как-то само получилось, что взялись за руки.

Учиться, учиться и ещё раз учиться! Я сосредоточился на подготовке к экзаменам, и даже когда Аня сказала, что больше ей меня учить нечему, мы продолжали заниматься вместе, только теперь готовясь на пару. Платы за это никто брать не хотел, так что я просто начал приносить что-то к чаю. Потом подумал, что на кухне пустовато и…

— Это цветы? Мне? — с осторожной улыбкой спросила Аня, когда я вручил ей цветок в горшке. — А почему не букет?

— Чтобы цвели дольше и украшали дом, — пожав плечами, честно ответил я.

— Спасибо. Они будут мне о тебе напоминать, — чуть взгрустнув, проговорила молодая репетиторша. — У меня завтра экзамены, а на учёбе времени видеться не будет.

— Ничего страшного, у меня тоже завтра первая сдача. Если на то будет воля небес, они снова сведут нас вместе. Ну а нет так нет, земля круглая, когда-нибудь увидимся.

— Думаю да. Ты же никуда уезжать не собираешься? — уточнила девушка, продолжая держать цветок в руках. Удивительно, но несмотря на разницу в возрасте, по крайней мере, этого тела, сейчас я возвышался над ней в полголовы, и было совершенно не принципиально, что она будет получать вторую вышку, а я первую.

— Фу ты, совсем меня засмущал, не о том думаю, — встряхнула головой Аня.

— Не о том? А о чём?

— Слушай, ну я всё понимаю… говорят, я добрая, поэтому дети ко мне и тянутся, хотя ты уже и на ребёнка не тянешь… Всё! Хватит. Идём пить чай, а потом я… да, надо заканчивать, — проговорила, отступая на кухню, девушка.

Не знаю, уж чего она себе там напридумывала, тяжело дыша. У меня и в мыслях…

Да кого я обманываю? Конечно, не раз и не два в голове мелькало! Но блин, не с дочкой капдва же! Это близко к суицидальным наклонностям. Так что отставить разговорчики. У меня сегодня последний день занятий с репетитором, подготовлюсь и завтра буду сдавать.

— Ты и сегодня будешь учиться? — спросила девушка, выходя из комнаты. Удивительно, ведь я видел её почти голой, в одном купальнике, и не раз, и всё равно она умудрялась вызывать возбуждение, даже переодевшись в домашнюю футболку и джинсовые шорты. Можно было обвинять во всём гормоны, но, может, так просто влияло то, что дома она лифчик не носила, а футболка была довольно облегающей?

— А ты не будешь? — спросил я, думая совсем о другом.

— Говорят, что перед сдачей экзаменов нужно как следует выспаться, чтобы материал уложился в голове. Вот этим и займусь.

— Да, ты права, и в самом деле стоит отдохнуть, — подумав, кивнул я. — Тем более что с математикой мы давно закончили. У нас ещё два часа, пока твоя мама не вернётся. Так что предлагаешь делать?

— Что делать? — девушка закусила губу, украдкой взглянув на меня снизу вверх. Потом подалась чуть вперёд и закинула мне руки на шею, прижавшись упругой грудью так, что сердце бешено застучало. — Раз ты такой взрослый мальчик, надо соответствовать. Как насчёт сегодня поупражняться в поцелуях?

Не знаю, на что она рассчитывала. На то, что я струшу и сбегу? И пожалуй, так и следовало сделать. Но когда девушка, с которой у тебя хорошие отношения, предлагает попрактиковаться, особенно в такой невинной вещи, как поцелуи, то почему нет? По крайней мере, пока мы оба себя контролируем.

Очнулись мы оба уже, когда каким-то чудесным образом переместились на диван и остались в одних трусах. При этом первым успел притормозить я, а потом до девушки дошла вся ситуация. Увидев в её глазах страх, я тут же подался назад.

— Нет, стой, — требовательно попросила Аня, а затем нашла резинку для волос и собрала их в пучок. — Практиковаться в поцелуях так, как следует. Я правда ещё не пробовала… Так что придётся тебе побыть испытуемым.

— У тебя потрясающе получается, — подбодрил я девушку минут через десять.

— Спасибо, — смущённо ответила Аня. — Извини, мне надо что-нибудь выпить. Блин, как до этого дошло вообще…

— Считаю, извинения тут будут лишними, так что скажу честно — ты потрясающая. Спасибо, — ещё раз поблагодарил я Аню. — Если ещё понадобится практика…

— Фу, даже не расчитывай! Извращенец! — толкнула меня девушка, а потом рассмеялась и прижалась. — Но целуешься ты даже лучше меня. Где такому научился?

— Не знаю, наверное, природный дар. Но, кажется, он отлично передаётся через практику. Проверим?

— Нет. Уж точно не сегодня, — рассмеявшись, отстранилась Аня. — И вообще. Ты русским собираешься заниматься?

— Думаю, последую твоему совету и сегодня побездельничаю, — ответил я, и в этот момент в коридоре раздался звук открываемого замка. Глаза Ани расширились, она посмотрела на меня, на себя, на груду одежды, раскиданной по всей комнате.

— Одевайся, быстро, — прошипела она, хватая футболку.

Какой там норматив по одеванию? В этом мире не знаю, но я успел одеться, выдохнуть и сесть на кухне со случайно взятым из стопки учебником. Аня, которой натянуть было только шортики и футболку уже была в коридоре, встречая неожиданного визитёра.

— Папочка! Я так рада, что ты сегодня пораньше пришёл, — насквозь фальшиво заголосила она. Ну да, вот врать её, похоже, не учили. — Что-то случилось?

— Вот и я думаю, доча, что это у нас случилось, — хмуро проговорил капдва. Блин. Может, из окна выпрыгнуть? Тут в принципе невысоко… — кто у нас в гостях?

— Не в гостях, а на занятиях. Тебе же мама рассказывала, что она ученика взяла, на русский и литературу, а я по математике его гоняю, — быстро проговорила девушка.

— Ага. Математике, — задумчиво произнёс Пётр. — Ну-ка, посторонись, доченька. Мне с этим учеником поговорить надо.

— Папа, ты чего? — запротестовала девушка.

— Пойди умойся и причешись. А то волосы растрепала…— продолжил капдва и я понял, что оставлять девушку в беде одну точно не вариант.

— Добрый день, Пётр Александрович, — поздоровался я, выходя в коридор.

— Ты⁈ — удивлению и негодованию заведующего кафедрой не было предела. — Ну всё, конец тебе, Ивашка.

— Как скажете, ваше благородие, только дочку не трогайте, мы с ней просто занимались.

— Ага, так занимались, что помаду размазали и тушь потекла. А ну, быстро пошла в ванную, а ты… вон из моего дома, и чтобы на экзаменах я тебя даже не видел!

— Не могу обещать, ведь планирую поступать в Черноморский, для этого и готовился неделю, — стоял я на своём. — Так что, прошу прощения за возникшее недопонимание. Понятия не имел, что это ваш дом, пока заниматься не начал. Но и отступать я не собираюсь.

— Да я тебя… решил выпендриться, щенок? Пошёл вон! А ещё раз увижу твою рожу… — рявкнул мне вслед мужчина, хлопнув дверью. Мнда, как-то не очень получилось. И ведь не сделали ничего толком. Даже обидно, надо было тогда до конца идти. Впрочем, это я всегда успею.

Несмотря на все угрозы капдва, на экзамены я собирался прийти вовремя. Русский у меня как-то сам отменился, так что времени был вагон и маленькая тележка. Куда его потратить? Снова идти на пляж? К сожалению, это начало приедаться. Даже удивительно, как шаговая доступность моря делает его менее привлекательным.

Чтобы выкинуть лишние мысли из головы, я добежал до дома пешком, сходил в душ, а после начал щёлкать каналы на телевизоре. Новая привычка — смотреть новости от разных вещателей, чтобы сравнить их и вычленить то, что могло быть реально полезно. Ну и заодно опознать одного из трёх десятков, заснятых сектантами.

Не знаю, зачем им было столько компромата, и для кого они его готовили, но там было множество разных девушек, а на паре кассет засветилась даже Анжела. Кассету с её приключениями я отложил отдельно. Надо будет потом купить пару пустых, и попробовать заняться записью.

Её партнёров я тоже опознал, все мужчины вдвое, а то и втрое её старше, некоторые такой наружности, что девушка на них позариться могла только под ударной дозой наркоты. А самая пикантность была в том, что появлялись они в разделе криминальных сводок. Главы трёх основных присутствовавших в Сочи преступных группировок, абхаз, армянин и грузин.

Как простая, девушка с не самыми выдающимися данными умудрилась не только выйти на них, но и затащить в постель и заснять, для меня оставалось загадкой. Но одно было точно — я в это ввязываться не хочу. Пусть эти крысы сожрут друг друга, в мире станет чище и светлее.

— … сегодня граф Баранов, выступая перед объединённой думой, сделал заявление, поставившее под вопрос легитимность министра внутренних дел и главы следственного комитета, — проговорила ведущая новостей в строгом синем костюме, когда я в очередной раз переключил канал.

— Убийство моей дочери, признанной графини Барановой, и полное бездействие милиции и следствия лишь показывает несостоятельность этих органов. Дворянскому сословию нужна собственная служба, способная расследовать подобные жуткие преступления на территории всей Российской Империи, — стуча пальцем по трибуне, говорил высокий рыжий мужчина чуть за пятьдесят. — Мы обязаны расширить полномочия СИБ и включить в их ряды как ударные отряды, так и собственные следственные органы…

— Нам удалось взять комментарий у главы объединённой оппозиционной фракции, премьера Владимира.

— Безусловно, с преступностью надо бороться, как и с террористами. И убивать их независимо от того, где их удастся обнаружить. Дома, на курорте, заграницей, они не должны чувствовать себя в безопасности нигде. Если найдём в туалете, простите за уточнение, то и в сортире замочим, — уверенно говорил внешне невзрачный, но очень энергичный мужчина. — Но этим должны заниматься не СИБ, бывшие ФСО. А следственный комитет, прокуратора и милиция. Они должны защищать всё наше гражданское общество, а не делить на выдуманные сословия.

— Напомним, что в прошлые парламентские выборы голоса разделились почти поровну, что позволило монархической партии утвердить возвращение монарха. Однако остальные партии объединились в оппозицию и сумели провести своего премьера, являющегося главой парламента и кабинета министров…

Вот такие интересные пироги. Вроде и Российская империя, но монарх царствует, а не правит. По крайней мере, пока. Но судя по телодвижениям в думе, олигархи, быстро получающие дворянские и боярские статусы, хотят зацементировать за собой право собственности на то, что сумели получить при развале прошлого режима. А потом и подмять под себя полицию, армию и остальные органы. Ну или вывести себя из их юрисдикции, сделав неподсудными.

И даже то, что каждый мог оказаться потомком дворян. Что проводили всероссийское тестирование и сбор ДНК. Не делало ситуацию лучше. Просто давало надежду, как в лотерею, позволяя большинству граждан смириться с происходящим. Ну не повезло, бывает.

Институт дворянских факультетов создавал дополнительные социальные лифты, но сколько он просуществует? Останутся ли эти пути, когда все богатые детки, так называемая золотая молодёжь и нувориши, выпустятся и получат заветный статус дворян? Сейчас оставалось только гадать. Я встал и собирался уже выключить телек, как неожиданно рекламный блок прервался.

— Мы прерываем свою программу телепередач для экстренного сообщения. Только что, полчаса назад, на границе Индии и Пакистана произошёл ядерный инцидент. Повторяю, на границе Индии и Пакистана произошёл ядерный взрыв, уничтоживший несколько пограничных посёлков с обеих сторон! Число жертв и обстоятельства взрыва пока выясняются. Следите за новостями.

— А-хре-неть, — пробормотал я, рухнув обратно на диван. Ядерная война? Пусть у обеих держав ЯО было и не так много, но друг на друга точно хватит с запасом. По крайней мере, уничтожить столицы и пару сотен миллионов населения с каждой из сторон.

С чего они вдруг решили? Нет, о конфликтах и разногласиях между двумя частями некогда великой империи я слышал и даже читал в газете. Но чтобы дошло до ядерного удара? Но почему один? Почему на границе? Оставалось только догадываться. Одно было точно — завтрашних экзаменов это не отменит.

— … Иванов? Здесь! Ибрагимов? Кабин? Карлсон?

— Здесь! — ответил я и подошёл за билетом. Всех абитуриентов собрали в большой аудитории, в которой я не без труда заметил Аню, выделяющуюся на фоне остальных не только возрастом, но и грустными глазами. А потом и удивлёнными, когда я помахал ей рукой.

Через полчаса, на сто процентов уверенный, что всё решил верно, я принёс листок преподавателю и вышел в коридор. Мне повезло, две из пяти задач были «моими»: тригонометрия и чистая математика. Ну а подобные трём другим я разбирал во время подготовки, поэтому проблем не возникло. В решении примеров.

— Ты что здесь делаешь? — выскочив из аудитории спустя минут десять спросила Аня. — Мой отец, он же тебя прибьёт!

— Как ты? — вместо того чтобы переживать о не произошедшем, спросил я. — Сильно вчера досталось?

— Нет, мама пришла и… слушай, ты о себе переживай. У моего папы рука тяжёлая. И почему ты не сказал, что собираешься тоже в Черноморский поступать?

— А разве есть другие варианты? — удивлённо поднял я бровь. — Тут же только один вуз остался.

— Блин, Ванечка, ну что ты как… уехал бы ты отсюда, папа тебя завалит, сто процентов, — заламывая руки проговорила Аня. — Ещё есть время. Уезжай в Краснодар, там колледжи есть…

— Извини, но я не настолько боюсь твоего отца. К тому же, мне кажется, он пусть и суровый мужик, но честный. Ты так не считаешь? Или думаешь, что, если я сдам экзамены, он возьмёт и подменит результаты?

— Что? Нет, конечно. Но тебе же физическую подготовку сдавать…

— Вот как дойдёт до неё, тогда и будем переживать, — ответил я, пожав плечами. — Вначале самое сложное — русский. Великий и могучий.

— Ну и балбес ты, Вань, — вздохнула девушка. — Хоть и очаровательный.

— Думаю, с другим ты бы целоваться не стала, — улыбнулся я, от чего девушка вспыхнула и тут же убежала в сторону. Да, наверное, не стоило напоминать. Хотя нет, вот она истинная причина.

— Абитуриент Карлсон! — рявкнул капдва.

— Так точно, ваше благородие.

— Потрудитесь объяснить, что вы делаете в здании Черноморской академии?

— Сдаю вступительные экзамены, чтобы поступить! — отрапортовал я.

— Карлсон, ты тупой?

— Никак нет, тупым себя не считаю.

— Тогда может ты бессмертный? — рыкнув, приблизился ко мне заведующий кафедрой. — Жить надоело?

— Никак нет, только начинаю и наслаждаюсь каждым моментом.

— Да я тебя… — скрипя зубами, проговорил капдва. — Ты, похоже, слишком тупой, чтобы испытывать страх.

— Возможно, ваше благородие.

— Молчать! — рявкнул капдва, сверля во мне дырки глазами. — Последний раз предупреждаю, появишься на моём экзамене, одним неудом не отделаешься, вали от греха подальше. Понял?

— Никак нет.

— Чего? — от такой наглости Пётр даже опешил.

— Говорю никак нет, не могу свалить. На экзамене появлюсь обязательно.

— Тьфу ты, самоубийца… — сплюнул он прямо на пол, а затем нехорошо улыбнулся. — Я тебя по-доброму предупреждал. Дальше, как знаешь.

— Это ты где так насолить начальству успел? — раздался сбоку смутно знакомый голос, и, повернувшись, я увидел Семёнова. — Привет, давно не виделись.

— И тебе привет. С поезда, — кивнул я. — Ты всё же решил поступать на дворянский факультет?

— У нас его специальным называют. Говорят, есть шанс попасть в ССО или даже ГУР, если хорошие результаты показать. А дворяне, они как появились, так и исчезнут, просто модная блажь, — пожал он плечами. — По крайней мере, так отец говорит.

— Да, армия и разведка всегда надёжнее, — согласился я, не собираясь спорить. — Идём сдавать литературу?

— Полчаса ещё, но если не терпится. Для поступления нужно всего двенадцать из пятнадцати набрать. Три четвёрки. Даже с одной тройкой и пятёркой пройти можно, так что особо напрягаться не стоит.

— Ну, значит, мне для гарантии нужно получить как минимум две пятёрки, — пробормотал я, прикидывая, что будет, если капдва пойдёт на принцип и влепит мне единицу. Хотя и с двойкой вряд ли получится поступить.

— Да уж, учёба ещё не началась, а ты преподавателей так разозлить умудрился, что тебя прибить грозят? Это надо уметь. За что хоть?

— Так, мелочи, — отмахнулся я, не собираясь становиться источником сплетен. — Лучше сосредоточься на предмете.

— Ну это же не мне заведующий кафедрой обещал голову открутить, — усмехнулся Семёнов. — А ты рисковый. Не расскажешь?

— Нет, — покачал я головой, присаживаясь на подоконник и открывая записи. Билеты заранее не выдавали, но Марина Геннадиевна мне помогла, подобрав десяток смежных тем, как раз достаточно, чтобы пройти экзамены. Оставалось только надеяться, что темы совпадут с вопросами и дополнительных не возникнет.

На русском и литературе я просидел до последнего, исписал три листа, два выкинул, написал ещё один… Потом ещё и ошибки проверял, почти к каждому слову подбирая однокоренное. Всё же проблема носителя в том, что он не был коренным русским, а приехал только недавно. А моя — что в прошлые жизни такой ерундой мне заниматься не приходилось. В смысле экзамены сдавать, по литературе.

Хотя учитывая, какие кадры меня окружали, вполне очевидно, почему не задавали специализированные экзамены, по тактике малых групп, артиллерийской подготовке или разбору стратегических операций. Несмотря на возраст вокруг меня сидели обычные дети, может, не слишком счастливые и даже травмированные, но дети.

— Вы уверены, что не пытаетесь написать книгу? — с улыбкой посмотрела на меня преподаватель, когда я сдавал исписанные листы. — Краткость — сестра таланта, и за объём дополнительных баллов вы точно не получите.

— Спасибо за предупреждение, я это понимаю, — ответил я, чуть вздохнув.

— Хорошо, можете быть свободны, — махнула она в сторону двери, и, выйдя, я оказался в хвосте шумной толпы абитуриентов, уже собравшихся идти на последний экзамен. И только Аня вышагивала у кабинета.

— Не ходи на экзамен! Папа словно взбесился. Я понимаю, что он меня любит, но нельзя же меня до такой степени опекать, — быстро проговорила девушка. — Я попрошу у мамы, она его уговорит, поставят тебе тройку. Если остальные сдал нормально, то поступишь, потом переведёшься в другой город…

— Всё хорошо, — улыбнувшись успокоил я девушку. — Правда. Всё нормально. Я не собираюсь бегать от твоего отца. И просить зачесть экзамены по блату тоже не намерен. Так что, идём?

— Ох, Ванька-дурак… — прикрыла она глаза ладонью. — Ладно.

К спортивному залу мы пришли вместе. Аня несколько раз то брала меня за руку, то отдёргивала ладонь, не зная, куда себя деть. Я же неожиданно успокоился. Бегать от проблем — не мой метод. Лучше всего решать их в зародыше, что я и собирался сделать.

Разлучившись перед раздевалками, мы зашли на тренировочную площадку одновременно, но с разных сторон. И я тут же напоролся на налившийся кровью взгляд капитана второго ранга.

— Абитуриент Карлсон, ко мне! — рявкнул он, и когда я неспешно подбежал, перешёл на свистящий шёпот. — Я тебе говорил не приходить? Предупреждал, что ещё раз увижу — шкуру спущу? Ну так не обессудь. Курс! Стройся!

— Норматив по бегу на восемьсот метров, четыре круга, для юношей — две с половиной минуты. Старт группами по пять человек. Чью фамилию я назову, идут на позицию. Кто не пробежит, может убираться прочь с экзамена, — скомандовал завкаф, держа в одной руке секундомер, а другую подняв. — На старт, внимание, марш!

Как он собрался отмерять точность до секунды, при старте группы в десять человек? Понятия не имею, но времени раздумывать не было совсем. Сорвавшись с места, я побежал по своей дорожке, быстро забирая влево и срезая угол, чтобы оказаться в меньшем радиусе.

Ежедневные тренировки, бег и плаванье, дали о себе знать, и на первом же круге я вырвался далеко вперёд. На втором отрыв от последних составлял уже меньше пятидесяти метров. К концу третьего я чуть подвыдохся, но уверенно догнал последнего из бегущих второй, сделав себе круг в запас.

— Отстаёшь, Карлсон, — крикнул Пётр усмехнувшись. — Ещё два круга бежать!

Это он меня так завалить пытается? Или осадить типа ты не лучше других? Да шёл бы он лесом! Я реально разозлился из-за несправедливости, но вместо того, чтобы сдаться поднажал ещё сильнее и закончил забег первым, пробежав километр вместо восьмисот метров. Сердце яростно колотилось, лёгкие горели огнём, а перед глазами летали чёрные мушки, но я это сделал.

— Первая группа отдыхает, вторая группа на старт, внимание, марш! — скомандовал завкаф, сделав себе пометку в журнале.

— Ты вообще бешеный, — тяжело дыша, упал рядом со мной Семёнов. — Чего вы с командиром сцепились? Ты же вроде с ним в одном купе ехал, и всё нормально было.

— Всякое случается, — ответил я, продолжая двигаться, чтобы постепенно нормализовать кровообращение. Уточнять, что именно «всякое» я, естественно, не собирался. Тем более что сейчас важнее было просто как следует отдышаться. И надо сказать, времени мне хватило впритык.

— Нас слишком много, — услышал я звонкий голос Ани. — Давайте поможем преподавателю и будем вместе считать следующие упражнения. Вслух.

Удивительно, но мало кому понравилась идея перепроверять за учителем, но несколько человек согласилось. Я тоже вызвался, так чтобы в каждой пятёрке было по крайней мере по одному дежурному.

— Следующее упражнение — отжимание на брусьях. Теми же пятёрками, подходим на брус. Норма — пятьдесят отжиманий! Поехали! — скомандовал Пётр Алексеевич, и мы начали вразнобой отжиматься, а за нашими спинами считали вслух. Заведующий кафедры такому повороту был явно не рад. — Замолчите, вы меня сбили. Карлсон, заново!

— Есть заново, — с явным хрипом ответил я, когда осталось меньше половины. В результате сделал семьдесят пять. После чего руки и мышцы груди откровенно стонали, забившись. И мне даже повезло, ведь следующим упражнением стали прессы и отжимания, во время которых можно было дать рукам отдохнуть.

Зная, что завкаф придерётся и не спустит мне дерзость и приставания к его кровиночке просто так, я уже никуда не спешил. Надо выполнить полуторную норму? Ну так сделаю, в чём проблема? Я для этого и готовился. Сотня прессов и приседаний пролетели за несколько минут, а между упражнениями я помогал остальным, считая, подбадривая. Некоторым приходилось подсказывать, как делать лучше и проще.

— Подтягивания. Норма для мальчиков — пятнадцать. Всё, что ниже подбородка, не считается, — рыкнул капдва, и первая пятёрка, в том числе я, подошла к турникам. — Выше! Через полгода вы должны выполнять выход силой с утяжелением в тридцать килограмм, это минимальный вес вашей будущей экипировки.

Вот тут я его прекрасно понимал и даже поддерживал. За все эпохи и технологии, общий вес экипировки бойца менялся минимально и в основном составлял от двадцати пяти до тридцати пяти килограмм. Если, конечно, у него не было аугментаций, мутаций и магических улучшений. Отдельно стоят сапёры и дайверы, но им и выход силой не нужен.

Так что я и здесь отработал по полной, сделав двадцать пять подтягиваний, а в конце выполнил выход силой и сполз с турника. Отошёл в сторону и с блаженной улыбкой сел на мат. Всё, дальше уже упражнений не будет. По крайней мере, не должно быть. Потому что все мышцы я себе забил так, что поможет только полноценный сон.

— Не думала, что ты такой… — проговорила Аня, встав рядом. Надо сказать, в спортивной маечке и шортах она смотрелась ничуть не хуже, чем в купальнике.

— Сильный и выносливый?

— Вызывающе наглый и упёртый, — поправила меня девушка. — В хорошем смысле. Ты же понимаешь, что было бы куда меньше проблем, если бы ты просто сдал норматив и не выпендривался?

— А ты понимаешь, что, подойдя и разговаривая со мной, только распаляешь отца?

— Блин, не подумала, — вздрогнув и испуганно оглянувшись, сказала девушка. — Прости, я нечаянно. Всё, уже ухожу.

— Думаю уже поздно.

— Закончили упражнение, построились! — сверкая глазами, скомандовал капдва. — Результаты, которые вы сегодня показали, в попытке поступить на специальный дворянский факультет не просто неудовлетворительны. Они ужасны. И ладно бы только среди девушек, парни, которые претендуют на столь высокое звание… вы никуда не годитесь! Однако у меня просто нет выхода, мне нужно набрать двадцать человек на курс, а потому я вынужден из вас выбрать лучших. Из худших.

Последнее высказывание явно задело очень многих. Кто-то ругнулся себе под нос, кто-то свесил голову, ну а из ряда девушек послышались всхлипы.

— Никто из вас не сдал даже на хорошо, — продолжил Зав каф, и от каждого его крика строй вздрагивал. — Не говоря уже об отлично. Но я позволю вам получить последний балл, если вы его заслужите. Хотите плюс балл? Выходите на татами. Кто победит — получит плюс один. Кто проиграет — минус один и вылет с экзаменов.

Из строя начали несмело выходить парни и девушки. И чёрт его знает, была ли это проверка на командный дух и поддержку товарищей или, наоборот, на проявление лидерских качеств, я бы ни за что не поручился. Понимаю, что вся ситуация сидит у него в печёнках, но так абитуриентов подставлять, всё же они не солдаты. Да и виновник происходящего лишь один.

— Разрешите обратиться, тащ капитан⁈ — не выдержав, спросил я.

— Опять шило в жопе свербит, Карлсон? Давай, обращайся, — встал напротив меня капдва. Был он хоть и уже не в самом расцвете сил, но всё ещё очень крепкий и здоровый мужик, да ещё и с отличной подготовкой. Сейчас он был килограмм на тридцать больше меня, но в росте мы почти сравнялись.

— У меня не нашлось пары для спарринга. Прошу вас выступить против меня.

— Да ты… — от такого предложения капдва даже растерялся на мгновение, но затем улыбнулся от уха до уха. — Спарринг захотел, это можно. Но жалеть я тебя не стану. Даже не рассчитывай.

— Так точно, тащ капитан. Разрешите ещё один вопрос? У нас вроде начальство бить не принято, но…

— Бить? Если ты меня, как ты говоришь, сумеешь пробить, хоть пару раз, я тебе поставлю пятёрки и зачёт автоматом за первую сессию, — рассмеялся Пётр, демонстративно снимая пиджак. — Только у тебя ничего не выйдет. Начали!

Ну я и начал. Отпрыгнул, чтобы не попасть под хук, мышцы саднило, экзамен дался мне не легко, но есть во всём этом один огромный плюс. Пётр Александрович видел, как я устал, да ещё и считал меня самоуверенным и наглым юнцом, рассчитывающим только на молодость и подготовленное тело. В общем, он меня сильно недооценивал.

— Чего ты бегаешь, уже передумал? — насмешливо спросил капдва, когда я в очередной раз разорвал дистанцию. — Вот же он я.

При этом он развёл руки в стороны, явно провоцируя на удар, и я ему подыграл. Побежал вперёд, чуть нагнувшись и метя в живот. А когда он в последнюю секунду резко опустил руки, чтобы перехватить мой удар, я оттолкнулся от упругого мата, взвился вверх и, схватив его голову ногами, сделал разворот на сто восемьдесят градусов. Он меня ещё и сам подтолкнул, начав поднимать руки.

За счёт разгона, силы инерции и хорошо исполненного приёма, я буквально перекинул капитана через себя, отчего он рухнул на мат с таким грохотом, что аж стёкла задрожали. Я тут же отпустил его шею и откатился в сторону, поднявшись на ноги, а вот капитан ещё несколько секунд лежал на мате, хватая ртом воздух.

— Отойдите, ему нужна первая помощь! — крикнула Аня, подбежав к отцу. — Пап, ты как? Посмотри на меня?

— Я в норме, — прохрипел Пётр, отстранив девушку своей лапищей, и сев, начал озираться. — В норме… где этот мелкий поганец.

— Я тут, товарищ капитан второго ранга, — сказал я, вытянувшись по струнке.

— Ты… — глядя на меня чуть стекленеющим взглядом, проговорил завкаф. — Пшёл вон. Следующая пара.

— Так точно. Честь имею, — ответил я, направившись в раздевалку

Несколько секунд думал свалить с концами, но потом свернул в сторону душевых и, скинув одежду, встал под горячие струи. Пусть вода и не могла снять усталость, но постепенно убирала напряжение. По мышцам прошла судорога, и я сцепил зубы, пережидая секундную боль. Отоспаться… нужно будет отоспаться.

Выйдя из душа, я обтёрся собственной формой, полотенец не было. Закинул её в пакет, а затем в рюкзак, и только чуть подсохнув переоделся в уличное. После чего направился в кабинет комиссии для поступающих.

— Добрый день, когда можно будет узнать результаты экзаменов?

— Господи, да что ж вы всё… — тяжело вздохнула уже знакомая девушка, только мешки под глазами разрослись и налились фиолетовым цветом. — Все результаты экзаменов будут вывешены на доске рядом со входом, в течение четырёх дней. Первое сентября — неучебный день. Пожалуйста, до свидания.

— Понял, спасибо. Всего хорошего, — сказал я и уже собирался уходить, когда девушка, встрепенувшись, окрикнула меня. — Да?

— Вы карточку студента заполняли? — устало спросила она.

— Да, отдавал паспорт на заполнение.

— Прописку местную указывали?

— У меня нет местной прописки.

— А, значит, претендуете на место в общежитии? — вздохнув, спросила регистратор. — Ладно, давайте тогда место вре́менного проживания. Фамилия?

— Карлсон, Иван Васильевич. — ответил я, и девушка немного оживилась. — Сейчас снимаю квартиру на Конституции СССР, но только до первого.

— Ясно. Карлсон, — она ещё раз хмыкнула. — «К». Секунду.

Девушка, быстро перебирая пальцами, пролистала листочки в одной из папок и выудила моё личное дело, тонюсенькое, всего из двух листов. И не ясно, будет оно расти или нет. Если завкаф пойдёт на принцип и влепит мне единицу, то двенадцать баллов для прохождения минимального порога я не пройду.

Нужно будет поискать альтернативные варианты. Если я не поступлю в Черноморский, куда идти? Чем заниматься? В принципе денег у меня хватит на полгода, если ужаться — даже на год. Экзамены сданы, так или иначе. Теперь остаётся только отдыхать, наслаждаясь последними днями лета.

Вписав в карточку текущий адрес, я вернул дело регистратору и, поблагодарив, пошёл выполнять программу-минимум. Вернулся домой, развесить мокрые вещи и забрать купальные принадлежности. На секунду прилёг, чтобы отдохнуть, и тут же провалился в глубокий, не слишком здоровый сон.

Несколько раз просыпался, ходил в душ, смывая холодный пот. Много пил, воду, конечно же. Повезло, что она и из-под крана была достаточно чистой. И добравшись до кровати, снова проваливался в сон. Организм, доведённый до предела, сбоил, но постепенно восстанавливался. Молодость брала своё.

Окончательно проснулся я только на следующий день, ближе к вечеру. Тело продолжало болеть, хоть немного и отпустило, но живот от голода сводило так, что выбора не было. Я двинулся к холодильнику, выбирая, что из немногочисленных продуктов выбрать, когда в дверь постучали.

— Сейчас! — крикнул я, оглянувшись по сторонам. Вот же… вся одежда оказалась грязной и потной. Подумав немного, я решил, что раз кто-то заявился ко мне, то это его проблема, в каком виде я выйду. Благо хоть трусы-семейники на мне чистые. Стук повторился. — Иду-иду.

Глазка на двери не было, что раньше меня не напрягало, а теперь было существенной недоработкой, которую я нивелировал цепочкой и лежащим рядом со входом трофейным пистолетом. Сместившись так, чтобы меня не сразу стало видно и одновременно нельзя было выбить дверь мне в лицо, я открыл основной замок.

— В чём дело? — спросил я, приоткрыв створку, но в проходе обнаружился не кто-то из бандитской братии или СИБ, так ничего мне и не написавших за прошедшие дни, а смущённо глядящая на меня девушка. — Эм. Привет?

— Привет, — проговорила Аня. — Могу я зайти?

— Да, конечно, — ответил я, снимая цепочку и отодвигаясь так, чтобы загородить полку с оружием. — Как ты здесь оказалась?

— Если я тебе неприятна, могу уйти, — тут же нахмурилась Аня.

— Да нет, Ань, я не о том. Просто не думал, что ты ко мне придёшь. Да и адрес я тебе свой не давал.

— Ну, работа у меня окончена, сегодня был последний день. Подумала, почему бы не зайти, проведать тебя… а адрес взяла в твоей карточке, — ответила она, чуть смутившись. — Слушай, ты не можешь что-нибудь одеть?

— А… да, прости. Я просто немного приболел и не успел после нашей экзекуции постираться, — почесав в затылке, прямо ответил я. — Честно говоря, только недавно проснулся и даже не знаю, какое сегодня число.

— Блин. Это ты меня прости, если бы не те поцелуи. И отец… ох. В общем, я что зашла… Хотела тебя обрадовать — тебя зачислили на факультет дворянской службы, с максимальным возможным баллом! — протараторила Аня. — Папа немного взбесился, но после того, как пришёл в себя, решил, что лучше уж ты будешь заниматься под его началом, чем шляться по улицам. Ну, с такими навыками.

— Вот видишь, значит, ничего плохого в том поцелуе, даже особенном не было, — улыбнувшись, ответил я.

— Но повторять его нам, конечно, не стоит, — уверенно проговорила Аня, всплеснув руками.

— Конечно, — кивнул я, улыбнувшись, и в этот момент в животе призывно заурчало. — Слушай, если тебе не противно будет сидеть с грязным молодым человеком, немного младше тебя, как насчёт сходить в ресторан грузинской кухни? Здесь недалеко готовят приличный шашлык.

— Ты зовёшь меня в ресторан? После всего, что было, и притом что я сказала?

— Чтобы сходить с красивой девушкой в ресторан, совсем необязательно иметь такие-то пошлые намерения на время после него. Так что? Идём?

— Да! — решительно кивнула Аня, и через десять минут я впился зубами в сочный кусок мяса, чуть не зарычав от удовольствия. Истощённый организм требовал калорий, жира и белка. Но я всё равно не спешил, тщательно пережёвывая каждый укус и заставляя желудок наполняться медленно и неспешно.

Аня, к моему удивлению, от мяса тоже не отказалась, а потом на правах старшей попросила себе бокал вина. Ей тут же предложили чачи, для храбрости, но девушка смущённо отказалась. Просидели мы у Генацвале около полутора часов, постепенно переходя от поедания к неспешным разговорам.

— Я вначале в Симферополе училась, на менеджера. Думала, будет нормальное образование, но куда не шла, везде предлагали либо сразу через постель, либо после собеседования. Аж противно, — поморщилась Аня.

— Ты молодая, привлекательная девушка. Думаю, любой мужчина не отказался бы провести с тобой ночь.

— Пф, другим это загоняй. Просто таких, как я, что вышку окончили, но ничего в продажах не понимают, было по пятнадцать на место. Кого-то даже берут, просто для галочки. А потом увольняют после испытательного срока. Оклада нет, везде пытаются посадить на процент от продаж… — девушка, вздохнув, глотнула вина. — Мне как-то объяснили, что времена изменились, а старшие коммерсы вообще не в курсе.

— Это как?

— Ну как. Например, раньше не было интернета, не было сырьевых бирж, открытых справочников, сайтов, — начала сыпать на меня терминами Аня. — За пару телефонных звонков, если свести покупателей с продавцами, можно было получить десятикратную прибыль. Люди просто не знали, где и кого искать. А теперь всё это есть в общем доступе. Даже поисковики есть!

— Извини, я слышал звон, но не знаю, где он, — улыбнувшись проговорил я.

— Не забивай голову, этому в школах не учат, по крайней мере, пока. Но в общем, маржа упала, а они требуют старых показателей и по-прежнему договариваются друг с другом по телефону. За счёт личных связей. А у новичков так не выйдет. Вот я и решила перепрыгнуть всю эту рутину.

— Уверен, у тебя всё получится. Ты же поступила?

— Угу. Мы с тобой, мало того что на одном факультете, так ещё и в одной группе. Я ещё и поэтому решила зайти, — со вздохом ответила девушка. — Родители говорят, что если мы продолжим встречаться, то это навредит учёбе.

— А мы встречаемся? — подняв бровь, спросил я.

— Я, не, знаю, — опустив лицо в ладони, проговорила девушка. — Не знаю!

— Думаю, это не тот вопрос, на который надо отвечать после пары бокалов вина. — решил я за нас обоих. — Если не против, сейчас возьмём такси, и я довезу тебя домой.

— Я сама доеду. Не надо меня провожать, — сказала Аня.

— Ну, может, и не надо, но такси я тебе всё равно возьму, — упрямо повторил я. — А уже на учёбе решим, что и как, договорились?

— Угу, — кивнула девушка, болтая остатками вина в бокале.

Я подозвал официанта, оплатил счёт и вывел уверенно держащуюся девушку наружу. Такси нашлось тут же, почти у входа. Не торгуясь, я отдал деньги водителю и направился домой. Организм был мне благодарен за строительный материал, в голове было пусто и тепло без всякого алкоголя. Добравшись до дома, я закинул вещи в стирку и уже собрался спать, когда в дверь опять постучали.

— Кто там⁈ — громко спросил я.

— Это я… — услышал я знакомый женский голос с той стороны. В этот раз даже цепочку навешивать не стал, просто на всякий случай держал пистолет под рукой.

— Всё в порядке? Что-то случилось? — спросил я открывая.

— Мы недоговорили, — сообщила Аня, оттолкнув меня внутрь квартиры и, захлопнув за собой дверь, скинула кофту.

Иногда сопротивляться убеждённой в своей правоте женщине сложнее, чем сражаться с демон-принцем. Но домой я её всё равно отвёз, хоть и спустя два часа, и после того, как она привела себя в порядок. На сей раз, правда, я проконтролировал процесс и убедился, что она дошла до квартиры. После чего, уже садясь обратно в такси, увидел в окне кухни недовольное лицо капитана. С этим придётся потом что-то делать.

Я проснулся без будильника около шести, что не удивительно, учитывая, сколько спал за последние три дня. Организм чувствовал себя нормально, наконец. Но я всё равно погнал себя на утреннюю пробежку. В конце окунулся в ещё тёплом со вчерашнего вечера, но уже прозрачном, не взбаламученном туристами море, и отправился завтракать.

К восьми, полностью морально готовый к свершениям нового дня, пришёл в институт и нашёл себя на доске поступивших. Собственно, и искать не пришлось — фамилия Карлсон была в пятёрке набравших максимальный балл. Увы, не самой первой, они шли по алфавиту, но это уже само по себе многое значило, в том числе и про капитана второго ранга. Как бы он на меня ни злился, но слово своё держал крепко.

Зайдя в здание, я наткнулся на дежурящего охранника, по всей видимости, только недавно сменившего ночного сторожа.

— Доброе утро, мне нужно попасть в деканат.

— Только поступил? — поднял на меня заспанный взгляд охранник. — Сегодня только второе, пока с документами разбираются… гуляй ещё.

— Что, кадет, рвёшься на учёбу? — донёсся сзади суровый голос.

— Так точно, тащ капитан, — вытянувшись ответил я.

— Да не ори ты так. Голова и без тебя болит… хотя из-за тебя, паршивца. — рыкнул недовольный Пётр. — Ладно, идём, поможешь. Нужно перенести документы.

Не знаю, почему мне казалось, что это будет не так сложно, но в результате пришлось таскать забитые под завязку ящики, полные бумажных папок. Бардак продолжался, и не только в организации документооборота. Пусть я и оказался первым, и даже Аня, старающаяся не встречаться со мной взглядом, пришла чуть позже. Но к девяти пятнадцати подтянулись все. А в процессе ещё и перезнакомиться успели.

С удивлением я увидел несколько знакомых лиц, среди прошедших экзамены — Семёнов, и один из дембелей, с которыми мы ехали в поезде, сошедший в Краснодаре. Всего на двадцать мест прошли семь девушек и тринадцать пацанов. Что, мягко скажем, меня удивило. Даже бардак не оправдывал такого количества женщин в военной академии. И ладно бы мы учились на завхозов или радистов…

Тогда же нас собрали в большом актовом зале.

— Внимание, смирно! Приветствуем доктора технических наук, контр-адмирала Богатырского Илью Даниловича.

— Здравия желаем, тащ контр-адмирал! — прокатилось нестройное эхо по рядам, когда в аудиторию быстрым шагом вошёл мужчина в тёмно-синем военном мундире с несколькими медалями на груди. Кричали не все, в основном ребята старше двадцати, в которых чувствовалось прохождение военной службы.

— Вольно, садитесь, — прокашлявшись, сказал контр-адмирал. — Как глава академии я рад приветствовать вас в стенах Сочинского отделения. Радостно видеть так много блестящих энтузиазмом глаз даже столь далеко от наших столиц… во время учёбы вы столкнётесь со множеством трудностей, что позволит вам закалить характер и показать свои лучшие стороны на пути к цели и служению родине. Благодарю за стремления и будущую службу.

— Служу России! — ответило несколько голосов, но явно не так много, как рассчитывал контр-адмирал.

— Основное расположение академии, перебазировавшееся вместе с Черноморским флотом в Новороссийск, уже начало готовить офицеров. Мичманов и старшин. Лейтенантов и капитанов, — с нескрываемой гордостью озвучил он явно не раз и не два произнесённую речь, но потом едва заметно сбился. — Согласно приказу правительства и главнокомандующего, во всех военных вузах поручено ввести один факультет подготовки дворянского сословия. Главнокомандующий говорит о возрождении дворянства как высшего света, рыцарства среди военных и гражданских.

И именно для этого существует это отделение, объединить в себе лучшие практики для подготовки будущего офицерского состава как среди юношей, так и среди девушек. Для этого мы объединили под крылом Черноморской военной академии несколько институтов. Были приглашены преподаватели из медицинских и технических университетов со всей страны…

Пока он говорил, у меня в голове постепенно складывался образ того хаоса, что творился сегодня в Сочи. Не знаю, по какой причине, но в 99 м, Черноморское училище было вынуждено бежать, иного слова не подобрать, из Севастополя. И вроде они сумели кое-как реорганизоваться в Новороссийске, создать факультеты и кафедры. Но тут сверху спустили приказ — создать факультет для будущих дворян.

Причём не только мужчин, но и женщин, что прямо противоречило привычной казарменной логике построения военного училища. Им бы отказаться, спихнуть на организацию отдельного института благородных девиц. В каком-нибудь меде или педе. Но главнокомандующий сказал «надо», контр-адмирал сжал губы и сказал «есть».

И вот теперь мы «есть». Пёсокот. И ни гражданский, и ни военный, со смешанными факультетами. По этой причине половина зала девушки. Явно не такой престижный, как в Новороссийске или Санкт-Петербурге. Зато в субтропиках, где убедить студентов, что сессия уже началась, когда на улице плюс двадцать, почти невозможно.

— В самое ближайшее время в ваше отделение будут переведены студенты из других вузов, не сумевших вовремя сформировать необходимые кафедры… — продолжил контр-адмирал, заколачивая ещё один гвоздь в крышку гроба, в котором лежали благие намерения. К нам ещё и со всей страны станут скидывать все отбросы. Богатеньких маменькиных деток, что не прижились в казармах и благородных девицах.

— … специальная первая группа, состоящая из лучших абитуриентов, заслуживших бюджетные места, с радостью примет тех, кто покажет себя достойно, и распрощается со всеми, кто не окажет должного старания и мотивации… — иначе говоря: будете лениться — вас отчислят или переведут в другие группы, но группа резиновая, будут скидывать всех, кого захотят, а значит, коллектив не устоится и его будет постоянно колбасить.

— На этом закончим. Хорошей службы и усердной учёбы! — проговорил контр-адмирал, захлопнув лежавшую перед ним папку, — передаю слово руководителю учебной части, заместителю декана Сочинского отделения.

— Благодарю, — чуть поклонившись ответил мужчина в форме, но без знаков отличия. — Меня зовут граф Роман Прокофьевич Бухарин, я доктор технических наук и зам декана по учебной части. На сегодняшней повестке у нас общее положение и ваше расписание. Бо́льшая часть дам, и тех, кто выбрал медицинские специальности, будет проходить обучение в корпусе бывшего медицинского техникума, на Орджоникидзе.

— Зачисленных на факультет технических специальностей ждёт корпус на Пластунской, ранее принадлежавший СГУ. И наконец в центральном корпусе остаются группы специалитета и дворянского факультета. Спортивные мероприятия будут проводиться на переданной нам городом территории бывшей первой спортивной школы.

— А теперь о теме, которая многих волнует, особенно из иногородних. К сожалению, в этом году мы не можем предоставить жильё больше чем ста студентам. В приоритете дети малоимущих, многодетных семей, сироты, иногородние, проходившие до обучения срочную военную службу, — сухо прокомментировал граф Бухарин. — Ремонт новых общежитий будет закончен к следующему учебному году, а потому мы просим всех, у кого есть такая возможность, отказаться от места в общежитии в пользу тех, кто в нём нуждается.

По рядам прошёл недовольный гомон, и я с ребятами был полностью согласен. Цены на жильё в Сочи вообще не соответствовали его уровню, и даже если я найду что-то сильно дешевле, на текущих запасах больше двух лет не продержусь. А значит, придётся искать подработку. Правда, я всё же не с пустыми карманами, так что можно не очень торопиться и выбирать по душе.

— Прошу студентов собраться согласно распределению, — наконец, закончил занудствовать граф и отошёл в сторону.

Одна за другой группы покидали зал, и в конце остались только мы. Около сотни студентов, что прошли на бюджетные места, и кто поступил на платное обучение в группы специалитета и дворянского обучения. Пётр Алексеевич занял место за кафедрой и попросил всех опуститься на первый и второй ряд.

— Поздравляю всех с успешным поступлением. Своими результатами вы доказали, что являетесь лучшими из поступавших в это отделение академии. Ваша особенность и привилегия состоит в самостоятельном выборе предметов для специалитета. Независимо от того, что вы предпочтёте на последних годах, получите диплом специалиста по выбранной профессии, или даже нескольким, а главное — дворянский статус.

— Разрешите вопрос? — поднял руку дембель и, дождавшись кивка, продолжил: — Но если мы получаем только специальность, а не звание, то какая же это военная академия?

— Ах да, звание. В отличие от центрального отделения в Новороссийске, при выборе всех необходимых процедур вы сможете претендовать на звание лейтенанта… сухопутных войск, связи или медицинской службы. В особых случаях есть возможность получить диплом и погоны специалистов более узкого профиля. Однако это будет зависеть исключительно от вас, вашей успеваемости и выбора.

— Первые два года мы будем готовить вас по общей программе, но к ней добавим боевую подготовку, стрельбу, этикет и танцы. Да-да, не удивляйтесь. Хотели быть дворянами, придётся научиться танцевать, правильно говорить и выбирать для еды нужные приборы, — едко усмехнулся завкаф, в это время в дверь постучали и вошла пара женщин в белых халатах, с ящиками пробирок. — А первым экзаменом для вас станет тест ДНК, обязательный для всех, кто хочет остаться на факультете. Возможно, вам повезёт, и остальные испытания станут для вас формальностью. Но я бы на такое чудо не рассчитывал.

— Это кровь сдавать надо? — тихо пискнула одна из девушек.

— Для определения ДНК достаточно слюны или частички кожи, но государство предпочитает перестраховаться, — мило улыбаясь, объяснила врач. — Прошу вас подходить ко мне и моей коллеге по одному, чтобы это не затянулось.

Так вышло, что я сидел возле прохода и пошёл первым. Почему? Ответ элементарный — я уже давно не получал сообщений на пейджер, сибовцев либо всё устраивало, либо они вообще забыли о моём существовании. Так что пусть расхлёбывают. ДНК Романовых сто процентов должно быть в базе для сравнения.

При самом негативном исходе обо мне просто вспомнят. Хотя… а ведь доступ к тесту ДНК могут иметь не только СИБ, но и медицинская служба, а через них и конкуренты императора Василия Романова. Ну или знакомые моих братишек из этого мира, которые могут попытаться устранить лишнего претендента на трон.

Но тут я уже совсем не беспокоился. Кто к нам с чем, тот от того и того.

Зато новости о золотой молодёжи, выборе специалитета и прочем меня, наоборот, обрадовали. Хотел отпуск — получай! Тем более если подтвердится история с ДНК, я вообще буду как сыр в масле кататься… со следующего года. Нужно будет только этот как-то прожить, а потом заселиться в общежитие. Не могу сказать, что отказался от мысли занять место сейчас, но малоимущим сиротой-инвалидом я точно не был. Хотя… ПТСР считать? Множественное.

— Следующий! — прилепив мне пластырь на место укола в вену, объявила медсестра и, подписав стеклянную пробирку «ИВКарлсон», поставила её в деревянный ящичек, с пустыми рядами точно таких же.

— Анализы будут готовы в течение пяти дней. В связи с тем, что кому-то из вас может повезти, и мы не должны ударить в грязь мундиром, вам придётся пройти короткий курс по этикету, чтобы в случае необходимости не опозориться на императорском приёме и присяге, — продолжил Пётр, когда бо́льшая часть сдала кровь и теперь отдыхала на креслах. — Преподаватель уже прибыл, сегодня закончим организационные вопросы, а завтра с самого утра начнутся занятия.

Спорить никто не стал, как и задавать тупые вопросы. Нам продиктовали список обязательной канцелярии, замерили и записали всё для выдачи кадетской формы и, наконец, рассказали, какие предметы и учебники мы будем должны купить самостоятельно. По всему выходило, что государство обеспечивало нам самый минимум. Отталкиваясь от парадигмы: «Можешь? Делай!»

Я такой подход полностью одобрял, правда, это мало перекликалось с пресловутыми социальными лифтами и заботой монархии о гражданах. Ведь тех, кто в текущих экономических условиях не мог, было абсолютное большинство. Развал прошлой империи, на руинах которой воскресла Российская, проходил с болью и кровью миллионов. И сейчас страна только-только начала оправляться от произошедшего.

Задумавшись, я даже не сразу заметил, как ко мне подсела Аня.

— Привет, — чуть смущённо сказала девушка. — Выходит, мы в одной группе.

— И тебе привет. Ага, ты вчера об этом говорила.

— Точно, насчёт вчерашнего. — ухватилась за мои слова девушка, но тут же замерла, будто боясь продолжить. — В общем, спасибо тебе, было потрясающе. Я даже не думала, что может так получиться. В смысле, хорошо в первый раз.

— На здоровье, ты тоже была потрясающа.

— Блин, ну вот, опять ты меня засмущал, — покачав головой, вздохнула Аня. — В общем, я… мы поговорили с мамой и отцом. Ты ещё совсем маленький и…

— Маленький? — со смехом уточнил я.

— Ох, нет, совсем не маленький. Стоп. Ты меня сбиваешь. Я вообще не об этом хотела сказать! В общем… мы не должны встречаться в академии. Это ударит по нам обоим. И… по отцу тоже.

— Вот как. Ну, если это твоё решение, то я его приму, — спокойно ответил я, но девушка скуксилась, будто укусила лимон. — Но ты же понимаешь, что есть и жизнь вне академии? Мне, например, придётся продолжить снимать квартиру. Так что… сможешь приходить в гости.

— Да, было бы хорошо. В смысле, нет! Ох… — Аня зажмурилась и прикрыла лицо ладонью. — Не знаю. Ничего не знаю. Давай как-нибудь потом решим?

— Как Скажешь, — улыбнувшись, пожал я плечами. — В крайнем случае ты всегда можешь одеть комплект кружевного белья и сказать, что я тебя соблазнил.

— Ваня, фу таким быть! — толкнула меня девушка отодвигаясь. А затем, уже стоя в проходе между партами, повернулась и стрельнула глазками: — Я подумаю…

Вот чего у меня было вагон, так это времени. Я совершенно никуда не спешил. Но, к сожалению, не всё зависело от меня, и, попрощавшись с новыми одногруппниками, я вернулся домой, где обнаружил сидящую на кровати бледную арендатора. А ведь она говорила, что у меня единственный комплект ключей…

— Добрый день, — проговорила она, состроив обиженно оскорблённую гримасу. С чего бы, блин? — Вы не согласовывали покупку техники! И что вы сделали со старым телевизором? Он был рабочий!

— И вам добрый. Судя по вашему виду, вы не очень довольны, к счастью, это решаемо. И можете меня заодно поздравить, я поступил на бюджет, так что мне предоставляют место в общежитии. При съезде я, естественно, заберу всю технику.

— А я вам тогда аванс не верну! — вскочив, сказала арендодатель. — За порчу имущества, вот! Вы телевизор сломали, должны оставить вместо него этот!

— Я понять не могу, с чего вы все такие дурные и не пуганные? — недоумённо проговорил я, глядя на вновь побледневшую женщину. — Я ничего не ломал, так что и платить ни за что не буду. Ну а если решили не возвращать предоплату… можно и сломать. Как раз в размере стоимости.

— Хочешь по-плохому? Ты тут порнуху снимаешь! А у нас в стране это запрещено! Я на тебя в милицию пожалуюсь! Соседи рассказали, как ты девок сюда водишь! Тюряга по тебе плачет, извращенец малолетний!

— Порнуху снимаю? — я быстро огляделся, прикидывая, что могло пропасть. Если эта дурында посмотрела одну из кассет, это может быть реальной проблемой, при этом не только для меня, но и для неё. — Значит, технику мою трогала…

— Ничего я не трогала, не докажешь, щенок! — вскочила тётка, с явным намерением выбежать из комнаты.

— Сядь, — рявкнул я, потянувшись к стволу. — Открой сумку.

— Вот ещё, — она попыталась проскочить мимо, но я оказался быстрее, тренировки сказались. Дёрнул сумку, та порвалась, и наружу высыпались банкноты и кассета с подписанной датой. — А! Убивают! Убивают соседи!

— В чём дело? — как по заказу в дверь ворвался мужик, восточной национальности, с толстым загнутым носом. — Что творишь, сопляк⁈ На женщину руку поднял? Я тебя сейчас.

С этими словами он достал из кармана кастет и начал приближаться, пока женщина торопливо рассовывала выпавшие деньги по карманам. Не знаю, на что они рассчитывали. Может, на то, что я не окажу сопротивления, испугаюсь и всё отдам добровольно? Уже не важно. Они решили испортить мне отпуск. И это уже их проблема.

Выхватив пистолет, я воспользовался секундной заминкой-узнаванием в глазах мужчины, и одним движением вырубил южанина ударом в висок. В стороны разлетелись брызги крови, женщина заверещала, сжавшись в углу.

— УБИВАЮТ! Соседи! Убивают! — орала она, продолжая сжимать мои деньги. Вот только больше на её призывы никто не приходил. Понятно, что это временно, как только она уйдёт, позовёт подмогу, а ведь у нас даже договора нет…

— Всё захапала? — спросил я, глядя на набегающую от мужика лужицу крови. — Рубли, доллары? И что, стоило это твоей жизни?

— А-а! Убивают! — от ора она охрипла и с каждой фразой становилась всё тише.

— Кажется, всем наплевать. Или ты своими делами так достала соседей, что они даже обрадуются, если тебя скормят барабуле, — постукивая пистолетом по бедру, проговорил я. — И что же мне с тобой делать…

Постепенно в её глазах начало читаться понимание. Похоже, не раз и не два она проделывала это с туристами, обкрадывала, обирала до последней нитки, а потом ещё и заставляла платить неустойку под угрозой побоев или милиции. Только вот в этот раз всё пошло наперекосяк.

— Это кто? — спросил я, пнув волосатого толстяка. — Муж твой? Нет? И на кой он за тебя тогда получил?

— Шурин. Половину должна, — прохрипела мошенница.

— Деньги брось. Все. Бери шурина и тащи вниз. Если поторопишься, он выживет. Возможно, — сказал я, но женщина всё никак не хотела отпускать купюры. — Слышишь меня, воровка? Верни деньги или ляжешь вместе с ним!

Наконец, до неё дошло, и мошенница начала поспешно выкидывать из карманов купюры, бросила деньги, а когда я кивнул на мужика, просто рванула к двери и сбежала.

— Офигеть у вас взаимопомощь, — ошарашенно проговорил я. Наклонился, проверил пульс, живой, хоть от черепно-мозговой травмы это его не спасёт. Ну, может, хоть немного поумнеет. И я заодно.

Собрал свои вещи, с трудом упаковал телевизор и кассетник и пошёл гулять до ломбарда. Скупщик, мягко скажем, не очень рад был меня видеть, но вещи забрал, даже задаток вернул и позволил воспользоваться телефоном. После получаса созвонов я с удивлением обнаружил, как мне повезло.

Во-первых, скоро заканчивался пляжный сезон, а учитывая, что я снимал минимум до весны, мне предлагали цены в четыре раза меньше, чем летом, ещё и уговаривали, только чтобы я у них остановился. И я даже сумел найти подходящую квартиру совсем рядом с главным корпусом. Единственный минус — опять чердачный вариант, будто меня кто проклял. Хотя, зная ценник, жаловаться не приходилось.

— Решил сменить место жительства? — уточнил скупщик, когда я уже собрался уходить. — А с прошлым что случилось? Сгорело?

— Да нет, целое, правда, там тело…

— Ох, господи, опять? — простонал мужчина. — И ты сразу после него сюда? Да за что же мне такое?

— Так я вроде уже рассказывал? Кстати. Где здесь неподалёку можно замок новый купить и инструменты?

С новым арендодателем мы подписали нормальный договор на учебный год, я внёс предоплату и сменил замки, но деньги и кассеты хранить в том жилище не решился. Вместо этого пошёл в ближайший банк и открыл два счёта, валютный и рублёвый. При этом кассирша тщательно проверяла все стодолларовые купюры.

— Что-то не так? — уточнил я, когда женщина их просвечивала ультрафиолетом.

— Говорят, недавно нашли три меченых сотни, — ответила кассирша почти безразлично. — Распорядились проверять все.

Три? Я нахмурился, перебирая в уме, куда дел свои деньги. Официанту, на рынке… получается, что я все как раз и разменял за прошедшее время. Может такое быть, что это именно мои три сотни оказались меченными? Да легко. Но тогда выходит, что Генри меня хотел подставить? Зачем?

— Ну, мои-то нормальные, — стараясь выражать уверенность, проговорил я. — Так что? Всё в порядке?

— Да, — наконец смилостивилась кассирша. — У вас выходит две тысячи семьсот тридцать долларов и восемь тысяч рублей. Всё верно? Тогда заношу. С квитанцией к операционисту.

Заодно кассеты и пистолет с запасной обоймой положил в сберегательную ячейку, полностью освободив себе руки и больше не беспокоясь о том, что в квартире найдут что-то эдакое. Выдать ящик мне должны были по ФИО и паролю, или по паспорту, если я ключевое слово забуду.

Наконец, уладив все дела, отоспался и на следующий день отправился в институт. Зашёл в деканат, сменил данные о проживании и отказался от общежития на этот год, а когда вошёл в аудиторию…

— Ваня, живой! — набросилась на меня Аня, повиснув на шее и крепко обняв.

— А почему должен быть мёртвый? — с удивлением спросил я.

— Так, я вчера к тебе домой приходила, а там милиция, бандиты какие-то и кровь на полу. Думала всё, нет тебя.

— А я как раз вчера переехал, — не стал врать я. — Если хочешь, могу сегодня показать новое место. Снял квартиру совсем недалеко.

— Что? Нет, я вообще не об этом… — смутившись, отстранилась девушка. — Потом поговорим.

— Сели все! — скомандовал от входа кап-два. Кажется, Аня успела отойти на пару шагов, так что бешенства в его глазах я не заметил, только усталость. — Пришли ваши результаты тестов. Хорошая новость, трое из вас счастливчики и завтра полетят в Санкт-Петербург. Плохая — мы вас ничему не успели подготовить. Так что сегодня будем усиленно заниматься. Как стоять. Как молчать. И как кивать. Большего от вас не потребуется. Дёмина, Семёнов, Карлсон — поздравляю. Завтра вечером вы предстанете перед императором.

Всё приходилось делать в крайне сжатые сроки. Впопыхах готовили форму, и мне повезло, что сохранились хорошие ботинки, которые я носил ещё во дворце. Но после подгонки и подшивки форма оказалась даже приталена. Нас троих заставили принести присягу, подписать её и получить погоны старших рядовых. Очевидно, для того чтобы в дальнейшем мы значились военнослужащими. Зачем?

— Уже завтра вы станете дворянами, может даже, что-то сверху получите, но у нас ко всяким господам в России в разные годы отношение сильно разное было, — пояснил завкаф. — В начале боготворили, потом ненавидели, потом… кончилось тем, что одних расстреляли в подвалах, других перевешали на столбах, а те, кто вовремя не перешёл на сторону народа и не отказался от всех своих титулов, спасались, сбегая прочь. А так вы изначально на стороне народа и армии.

— И это должно защитить нас от гнева толпы, если монархия вновь рухнет? — с усмешкой спросил Семёнов, который со времени прихода анализов ёрничал и вообще вёл себя как дикобраз, тыча во всех колючками.

— Меня этот костюм не полнит? — спросила Наташа, крутясь перед зеркалом в аэропорту. Девушке только исполнилось восемнадцать, и при всей своей целеустремлённости она не смогла войти в двадцатку бюджетников, а сейчас уже воображала себя если не великой княжной, то как минимум — графиней.

В принципе, вместе с её длинными прямыми чёрными волосами и уже оформившейся грушевидной фигурой, приталенная форма без знаков отличия смотрелась неплохо, но Ане она шла больше. Хоть дочка капдва её в аэропорт и не надела, оставшись в строгом, но простом платье с накинутым поверх плеч пиджаком.

Да, на этот раз для экономии времени нам даже расщедрились на самолёт, а не поезд. Может, потому что это было официальное мероприятие, не требующее конспирации и секретности? Так или иначе, летать я любил и совершенно не нервничал, в отличие от остальных.

А чего мне боятся? Я возвращался в отчий дом. Могут быть некоторые проблемы с конспирацией, но это исключительно задача СИБ. Лишит ли меня права на престол то, что я раньше времени уеду из Сочи? Так, на это есть специальный императорский указ, так что и тут никакого противоречия.

Ну и последнее, я в отпуске! На самолёте не летал чёрт знает сколько, особенно чтобы в этот момент меня не пыталась расстрелять планетарная ПВО или сбить зенитки. Так что просто ещё одно маленькое спокойное приключение, в конце которого ещё и экскурсию обещают.

Вылетали мы из аэропорта Адлера, хотя от «порта» здесь было только название, одно здание с парой выходов. Старое, реконструированное полвека назад. Внутреннее убранство тоже не вызвало восхищения или даже удовольствия его осматривать. Но в целом чистенько, хоть и бедно.

Но даже узкие места в простом самолёте, да ещё и иностранного производства, не могли испортить мне благожелательного настроения. Тем более что мы были не одни, а с сопровождающими. Каким-то образом Пётр Алексеевич умудрился согласовать не только себя, но и дочку, которая летела чисто за компанию, посмотреть на церемонию и город. А когда самолёт разогнался, девушка не могла отлипнуть от иллюминатора, в котором быстро отдалялась земля.

Увы, поговорить нам в полёте не удалось, строгий взгляд завкаф преследовал Аню по пятам. Отец всё время сидел с ней рядом, и даже парой фраз через него было не перекинуться. Не хотелось бы мне, чтобы он узнал, что дочка без спроса ходила ко мне домой, когда там была милиция и бандиты.

Нервничающая Дёмина всё время пыталась вытащить то меня, то Семёнова на разговор, но Сашка едко отшучивался, пытаясь скрыть нетерпение, а я просто решил поспать, сэкономив время и нервы. И без всякого телепорта, который некоторые используют в поездах, в смысле водки: принял и не понял, куда делось два дня.

— Мы прибываем в северную столицу Российской Империи, город Санкт-Петербург. Температура за бортом двенадцать градусов, вероятны осадки. Наш самолёт идёт на посадку, просим пристегнуть ремни, — донёсся из динамиков приятный, хорошо поставленный женский голос.

— В смысле осадки? — защёлкивая ремень и нервничая так, что вышло далеко не с первого раза, спросила Дёмина. — Почему двенадцать? У нас же тридцать два!

— Потому что географию надо было лучше учить, — ехидно заметил Саня. — Питер почти на самом севере России. Ну почти…

— У тебя с географией, вижу, тоже не всё ладно, — хмыкнул я. — Куртки хоть взяли? Или так, в одних костюмах греться собираетесь?

— Я же не думала, что летом может быть ТАК холодно, — ошарашенно проговорила девушка. — Да ещё и дождь до ноября.

— Ты коренная сочинка, что ли? — с удивлением уточнил я.

— Ну, может, и не коренная, но прабабка моя на Мамайке жила.

— Да, Наташ, тебя ждёт множество удивительных, но не очень приятных открытий, — хмыкнул я. Перед вылетом я купил крепкий зонт и куртку, которая по сочинским меркам считалась зимней. Ветровку без подклада. — Саня, ты-то как? Не забыл уроки экскурсии?

— Нет, конечно, у меня и куртка, и кофта, и зонт, и запасная сменка, чтобы в лужах не утонуть. Даже носков две пары взял, — с гордостью ответил Семёнов.

— Ну, значит, поухаживай за девушкой, дай ей свою кофту. Или куртку, — посоветовал я, вызвав недоумение в глазах парня.

— А ты сам чего? Возьми и поделись.

— Он не может, тогда его девушка не поймёт, — захихикав, проговорила Наташа.

— Девушка? Какая девушка? У тебя в Сочи, что ли, есть тёлка? — ошарашенно проговорил парень, а затем прикусил язык, увидев мой взгляд. — Ну, в смысле встречаешься с кем-то? Это я имел в виду.

— Тёлки у пастухов и быков. У меня девушка. И да, скорее всего, не поймёт, но давать одежду я не буду не по этой причине.

— А по какой? Да и какая разница, ну дашь ты кофту, откуда она узнает? Она в Сочи, а ты здесь. — не понимая продолжал Семёнов, чем вызвал сдавленные смешки Наташи и мой тяжёлый вздох.

— Вы парни иногда такие тупые. А всё туда же, отличники, поступили на бюджет, — фыркнула Дёмина. — Поделишься кофтой, тогда расскажу.

— Самолёт заходит на посадку, просим всех оставаться на своих местах, — раздалось из динамика, и машина уверенно пошла на снижение.

Да так быстро, что желудок подскочил вверх, поздороваться. Я этот порыв легко сдержал, и, к счастью, мои соседи тоже, но где-то в салоне послышались неприятные возгласы. Через несколько секунд колеса со свистом и скрипом коснулись взлётной полосы, и сидящие в салоне зааплодировали. Вроде нормально сели?

— Наш авиалайнер прибыл в Санкт-Петербург, просим всех оставаться на своих местах до полной остановки, — проговорила бортпроводница, но многие уже повскакивали, спеша достать рюкзаки и чемоданы с полок, и сменить одежду. Это, кстати, было весьма уместно, потому что из вентиляции шёл холодный воздух.

Не вставая, я достал до ручки открытия ящика и поочерёдно вытащил наши рюкзаки, кинув одногруппникам. В этот момент самолёт резко свернул на боковую полосу, и несколько переодевающихся в проходе между креслами пассажиров с руганью повалились на сиденья. Иногда соблюдать рекомендации стоит, даже если они кажутся тебе глупыми или чрезмерными.

Мы же спокойно накинули поверх праздничной формы верхнюю одежду, в случае с Наташей — кофту Семёнова. Я достал зонтик и убедился, что у одногруппника найдётся свой, чтобы они могли спрятаться вдвоём.

— На выход, — скомандовал капдва и начал протискиваться в сторону передней двери, таща за собой Аню. Спорить с ним я даже не собирался, тем более что наш заведующий кафедрой и куратор группы пёр словно ледокол, разводя в стороны попавшихся на пути людей. Правда, бо́льшая часть убиралась с дороги сильно заранее.

В результате вышло, что стоило подъехать траппу и открыться двери, как мы первые выскочили наружу, в промозглый питерский воздух, швыряющий в лицо мелкую морось. И как ты от неё зонтом не закрывайся, она умудрялась забираться за воротник. Да уж, разница в двадцать градусов чувствовалась существенно.

— Подождите автобуса! — услышали мы сверху крик стюардессы, но к тому моменту, как спустились, нас уже встречало насколько человек в чёрных плащах и с зонтами, а за ними стоял точно такой же чёрный импортный минивэн.

— Добрый день, капитан Пестренко, имперская безопасность, — показав корочки подошёл к нам один из встречающих. — Вы привезли кандидатов?

— Да, вот они, — махнул в нашу сторону Пётр Алексеевич. — Мы прилетели в качестве сопровождающих.

— Благодарю, но ваше присутствие не понадобится.

— Ещё как понадобится, они являются старшими рядовыми и кадетами Черноморской военной академии. Я куратор их группы. Вот документы, — упрямо проговорил капдва.

— А это? Ясно, ваша дочь. Что же, хорошо, мы попробуем достать вам пропуск на церемонию, — поморщившись, заявил СИБовец. — Прошу за мной, мы уже опаздываем.

Нас быстро затолкали в микроавтобус, при этом ещё и место осталось. Довольно комфортабельно, к тому же я подметил толщину дверей и стёкол — пуленепробиваемые. От мелкокалиберной пушки, естественно, не спасёт. Может даже, некоторые винтовочные патроны пробивают, но в целом безопасность на высоте.

При этом я не заметил каких-то особенных взглядов в мою сторону. Что бы здесь ни происходило, эти люди приехали не за одним из наследников престола, а просто за кандидатами в дворянское достоинство. Что на самом деле очень интересная ситуация. Потому что, с учётом молчания пейджера, остаётся всего два варианта.

Первый — меня ведут тайно, все в курсе и просто делают вид настолько качественно, что даже я не замечаю. Второй, куда менее приятный — что-то поломалось в структуре безопасности. При этом на самом верху. Могла ли исчезнуть целая оперативная группа, следившая за царевичами? Да легко, во время борьбы за трон и не такие чудеса происходят. Там могут целые армии вместе с полководцем исчезать в никуда.

Вот только меня это совершенно не радовало. Впрочем, и не особенно волновало. Как верно заметил в первый же день глава СИБ, моё ДНК и сетчатка от изменения лица не поменялись. А значит, идентификация должна пройти как по маслу.

Тест они получили? Да. Нашли совпадения? Тоже да, иначе бы меня сюда не выдернули. С кем ещё, кроме Романовых, у меня может быть родство? Ну, чёрт его знает, но, скорее всего, ДНК императора для сравнения в базе должна быть. А значит, никаких сомнений быть не может. Вот и нечего дёргаться.

Аня и Наташа жадно припали к окнам, рассматривая пролетающие дворцы, храмы и другие монументальные строения прошлого. Саня всё больше нервничал, топая носком ботинка, я же откинулся в кресле и просто наслаждался поездкой. Если процедура принятия присяги императору не слишком длинная, то в течение следующих пары дней мы ещё вдоволь погуляем по Санкт-Петербургу. Если нас срочно не выдернут обратно в Сочи, во что верилось с трудом.

Сделав полукруг, автобус выехал за пределы города, и вскоре за окнами потянулись унылые пейзажи с желтеющими деревьями, постоянным ливнем и каким-то противоестественным туманом, подступающим прямо к дороге. Незаметно для себя я уснул и очнулся, только когда мозолистая жёсткая рука капдва несколько раз потрясла меня за плечо.

— Просим на выход, процедура уже идёт в главном зале. За нами, — сказал один из СИБовцев, показывая дорогу.

— Блин, а я-то думала, только для нас целую церемонию устраивают, — вздохнула Наташа.

— Держи карман шире. Мы одни в длинном списке претендентов, — явно нервничая, фыркнул Семёнов. Я вместе с Аней молчал, а девушка ещё и умудрялась оглядываться по сторонам, наслаждаясь природой царского села и убранством летнего, а теперь и основного императорского дворца.

— Прошу прощения, дальше только кандидаты, вам придётся пройти на балкон, — разделили нас у входа во внутренние залы. — И нам придётся вас обыскать. Никакой техники, фотоаппаратов, телефонов, камер. И конечно, мы должны быть полностью уверены в безопасности императорской семьи, поэтому любые предметы, которые могут быть отнесены к оружию, должны быть изъяты.

— Как мы с собой телефоны-то утащим? — шёпотом проговорил Семёнов. — Они же на проводах.

— Всё оружие оставил в Сочи, — спокойно ответил я. — Обыскивать будете?

— Просим прощения, это вынужденная мера. Не могли бы вы показать нам документы. — попросил сотрудник СИБ, и к каждому из нас подошёл свой специалист. Что характерно — Наташу проверяла женщина, с не менее цепким и острым взглядом, чем у мужчин. Я вначале дал проверить паспорт, а затем взял его в руку так, чтобы прикрыть пейджер, и спокойно выдержал осмотр.

— Всё в норме, чисто, — проверив всё, включая пряжки ремней, удостоверились безопасники. — Можете проходить. Вас проводят.

— Следующие? — выглянув из-за монументальной двери в главный зал, спросил выряженный в наряд конца восемнадцатого века конферансье. — Дети, прошу за мной. Быстрее.

Нас буквально втолкали в зал, где вереницей шли подростки от восемнадцати до двадцати пяти. Старше были только император, скучающий на престоле, и охрана с распорядителями. Каждый из юношей и девушек подходил к стоя́щей на пьедестале книге. Судя по большому золотому кресту — библии. Произносил написанные перед ним слова клятвы, сильно упрощённые, а затем происходило одно из следующего.

Либо назвали его фамилию без титулов и званий, объявляли дворянином и отпускали, выводя через боковую дверь. Либо, спустя небольшую заминку, секунд десять, начинали называть его титулы и бывшие владения, после чего он обязан был отказаться от всего, кроме титулов, в обмен на службу империи и её народу.

Получалось довольно забавно. Принося присягу, мы должны были отказаться от всего, на что могли бы претендовать наши предки, теоретически, но в то же время тем самым легитимизировали свой статус. Правда, меня больше интересовало не это, а едва заметные искорки, что загорались при произнесении клятвы.

Пока шла очередь, я сместился, оказавшись последним из наших, и внимательно наблюдал за происходящим. Чем ближе к трону я стоял, тем отчётливей видел, что это не золотые искры, а символы, загорающиеся прямо в воздухе. Если быть более точным, то три символа.

Два вполне определённых, хоть я и не мог разглядеть их с такого расстояния, и один… нет, не случайный, но каждый раз разный. Едва заметный и вспыхивающий буквально на мгновение. При этом он появлялся только перед теми, кого потом называли графскими или княжескими фамилиями.

— Вы нервничаете, это вполне нормально. Если возникнет тошнота, головокружение или потемнение в глазах, ничего страшного, соблюдайте спокойствие, — спешил проинструктировать нас ряженый. — Если такое случится, вам помогут пройти дальше. Не беспокойтесь.

И в самом деле, когда перед очередной претенденткой вспыхнул символ, который я почти увидел, оставалось совсем чуть-чуть, девушка покачнулась, и её тут же поддержали под руку, пока зачитывали титул наследной боярыни Травиной. Она почти на автомате сказала, что отказывается от всех притязаний на указанное имущество, после чего её отвели в сторону и настала очередь Семёнова.

— Положите руку на библию, повторяйте за мной, — монотонным голосом, явно уже шедшим на тысячный повтор, сказал стоя́щий рядом с пьедесталом чиновник. — Я, ФИО… обещаюсь Всемогущим Богом верно служить Его Величеству…

— … Царю и Самодержцу… — повторял за ним Саня, и в этот момент я заметил, что символ появляется не над ним, как раньше казалось, а над библией, на которой лежит его рука. Усечённые сверху песочные часы, будто разрубленные в узком горлышке дополнительной линией. Символ вспыхнул и исчез, и в тот же момент парень пошатнулся, но выстоял, а над ним появился новый символ. Перевёрнутый крест, а скорее даже меч.

Но не успел я понять, что происходит, как вновь загорелся символ часов и всё пропало. Что это было? С какой стати? Почему?

— Сим нарекаю тебя князем Александром Серебряным, без права на престол. Отрекаешься ли ты от имущества и долгов предков своих, и обязуешься ли…

— Ух ты, Сашка — князь, — ошарашенно проговорила Наташа. — Вот свезло.

Ну нет, здесь дело не в везении. Вернее, не только в нём. Что-то с парнем только что произошло. Скорее всего, он получил Символ, как и пара людей из десятка отобранных. Теперь бы понять причину. Я вижу символы и могу их познать, если они влияют на меня или отобрать в бою. Скорее всего, так. Только использовать их пока не обучен. А вот насчёт остальных. Не просто же так такую процедуру придумали. Тут не только и не столько клятва, сколько… книга? Библия?

— Следующий, — сухо сказал провожатый, чуть подталкивая Наташу. Воодушевлённая девушка чуть не вприпрыжку подбежала к постаменту и, положив руку на библию, начала произносить клятву. Вот над книгой появился символ. Прошло около десятка секунд, и он повторился, а с девушкой ничего не произошло.

— … Сим нарекаю тебя дворянкой Дёминой, отрекаешься ли ты…— произнёс распорядитель, и плечи девушки опустились. Она ещё не могла поверить в произошедшее, но всё уже было решено. Над ней не загорелось символа. Когда расстроенную и чуть не плачущую Наташу споро увели в сторону, я подошёл к постаменту и не просто положил ладонь на обложку с крестом, а надавил.

И картонка прогнулась! Внутри было пусто. А затем загорелся символ, из двух треугольников, и пространство в книге заполнилось. Там появилось что-то не очень большое, но твёрдое. К сожалению, сквозь обложку больше ничего было не разобрать.

А в следующую секунду у меня перед глазами вспыхнуло целое поле из символов. Словно стена в египетской пирамиде, словно скрижали с древними письменами. Только более простыми, состоящими из прямых, словно вырубленных в скале твёрдой рукой символов. Миг, и виде́ние исчезло, равно как и табличка под пальцами.

— … отрекаешься ли ты от имущества и долгов своих предков…

— Нет, — опомнившись, ответил я, чем вызвал нешуточное оживление в зале.

— Вы не поняли, это стандартная формулировка, без её произношения мы не можем признать вас лицом дворянского достоинства, — поспешно пояснил стоящий рядом распорядитель.

— Да нет, я всё прекрасно понимаю, — ответил я, и демонстративно достав из кармана пейджер, вдавил красную кнопку.

— У него детонатор! Держи его! — рявкнуло сразу несколько голосов, и ко мне бросились охранники. Твою же, и ведь серьёзно, не подумал. Зато получил ответ на то, сколько одарённых в зале: с разных сторон загорелось с десяток символов, перед императором возникла прозрачная стена, кто-то растянул между ладонями молнию, у другого вспыхнул на ладони огненный шар.

От бросившихся на меня охранников я на автомате уклонялся, просто выходя из их зоны контроля и крепких мужских объятий, чуть подталкивая друг к другу, да так, что особенно усердные с треском встречались лбами.

— Ваня, держись, я сейчас! — крикнула с балкона Аня, и я краем глаза увидел, как её тут же поймал отец. Особенно времени общаться не было, на меня уже наставили оружие и единственное, что удерживало охрану от стрельбы — я постоянно прикрывался телами их товарищей, перепрыгивая и лавируя между ними.

— Куда, дурёха! — рыкнул он, сгребая её в охапку. — Карлсон, кончай дурить и летать! Сдавайся по-хорошему, иначе хуже будет, всем!

Будто я этого не понимал! Весь план пошёл по одному месту. Силы постепенно заканчивались даже у молодого организма на адреналине, а телохранители с компактными автоматами, уже заняли возвышенность и только ждали сигнала. Если у них не выдержат нервы, точно положат здесь несколько человек. Может даже, меня.

И толку мне от того, что я вижу символы? Надо было раньше учиться их применять. Отпрыгнул к стене, на авось выставил перед собой открытую ладонь, как делала сектантка. Естественно, ничего не произошло. Только охранники ближе подобрались. Представил символ во всех золотых красках. Бесполезно.

В этот момент его величество таки отдал приказ, но не автоматчикам, а стоя́щей за троном женщине лет пятидесяти, та вышла вперёд, и я успел увидеть, как, она достала ручку и рублеными движениями вывела символ, который в то же мгновение загорелся над ней. Слишком далеко, чтобы разобрать, что он значил… Но гадать о смысле не пришлось.

Женщина осела на пол, а затем от неё будто пошла волна, люди падали без чувств один за другим. Кто поумнее, типа телохранителей, заранее присели, и я успел в последнее мгновение, а затем на глаза будто опустилась чёрная пелена. Сопротивляться ей не было совершенно никакой возможности, и чем сильнее я пытался, тем глубже проваливался в небытие.

— Может, вначале меня выпустишь, а потом будешь обдумывать, что делать? — не выдержал я, когда император стал молча ходить из стороны в сторону.

— Ага, лет через пятнадцать… — пробормотал Василий Первый. — Как раз будет хороший ПР ход. Император не пожалел собственного сына и сдал его полиции…

— Ага, особенно если узнают, что сын боролся с наркомафией и сектантами. Которых народ ненавидит всей душой. А отец вместо того чтобы помогать, отправил его за решётку. Рейтинги взлетят, у-у, до небес, — хмыкнул я. и сел обратно на койку.

— Для этого у нас есть милиция. Хотя не у нас, — задумался самодержец. — А что, это неплохой вариант. Добровольческие народные дружины уже были, так почему не возродить их под новым соусом. А если запретить им иметь оружие, кроме не летального, это частично снимет остроту конфликта с силовым блоком…

— А потом их и вооружить можно будет. Когда структура будет сформирована. А ещё можно брать в дружинники тех, кто владеет охотничьим оружием.

— Ты, Ваня, особенно не радуйся. То, что ты подал неплохую идею — не значит, что я тебя сразу выпущу. Ты убил дочь Толи, пусть и приёмную, и внимания он ей почти не уделял, но для него это вопрос принципа, как и для меня. А сейчас Анатолий продвигает в думе идею вооружения и расширения СИБ, он мой ближайший союзник в деле контроля над силовыми структурами.

— А если, ну просто, например, обнаружится, что эта его дочка спала с ворами в законе, и этому есть не просто подтверждение, а записи на камеру? А ещё она торговала наркотиками, занималась растлением несовершеннолетних и сексуальным рабством? — спросил я, отрабатывая символ Толчок, ломал рисунок в самый последний момент, стараясь ускорить начертание.

— Компромат всегда пригодится, особенно если он действительно есть, — по-новому взглянул на меня император. — Но с чего ей таким заниматься? Возможно, ты ошибаешься, и это её держали в сексуальном рабстве.

— Нет, Анжелу назвали старшей в секте. Плюс я нашёл дневники с записями о передаче послушников. Просто головное отделение секты в регионе находится не в Сочи, а в Краснодаре, а мы договаривались, что я из города ни ногой.

— Какой сознательный молодой серийный убийца, — фыркнул Василий Первый.

— А что с Берёзовым? Он же тоже был союзником, а теперь?

— А теперь нет, — сухо ответил император. — Намекаешь на то, что и Баранов может пойти против меня? Для него статус графа не менее значим,чем для Берёзова, и разногласий у нас с ним почти нет. В отличие от других. А ты мне такую свинью подложил! Ладно, всё можно использовать себе на пользу, нужно только понять как.

— Так вроде очевидно. Присвоить мне княжеский титул, и послать обратно в Сочи, одновременно пустив правдивый слух, что Анжела связана с наркотрафиком.,— недовольно морщась проговорил я. — Затем дать пару наводок милиции, через меня, одновременно учредив боярскую дружину. Сделать аккредитацию, разработать свод правил и дать лицензии на поимку и отстрел преступников. Объявить о наградах за голову особенно наглых уродов…

— Ничего ты план набросал, наполеоновский. Только кто бы дал ему осуществиться. Любую поправку придётся проводить через думу. А там у нас хлипкое равновесие, большинства нет, так ещё и тема острая.

— Ну так постепенно делать. Курочка по зёрнышку амбар склевала, — вздохнул я, как не пытался отнекиваться и стараться как можно дальше держаться от политических игрищ, но вот, уже догнали. Тут даже загадывать не надо, инициатива всегда наказуема. А я хочу просто отдыхать в отпуске!

Ходить с девушками на свидания, не напряжно учиться, купаться в море, когда захочется, бегать по пляжу, в своё удовольствие. А не вот это вот всё! Я, блин, несколько сотен лет провёл, лавируя между десятком кланов, каждый из которых обладал уникальным родовым даром, грозящим разрушить последний оплот человечества. Хватит!

— Если подумать, дружины — не худший вариант. Как и награды за головы авторитетов. Это может быть частная инициатива, поддержанная государством. И если развернуть всё на сто восемьдесят градусов… говоришь у тебя есть записи с компроматом на Анжелу? Можно вывернуть всё наоборот: что её использовали, подсадив на наркотики, обвинить этих воров и сдать их Баранову. А потом предложить назначить награду.

— Дочь борца с преступниками была убита и сожжена ворами в законе, которые с ней спали, — вновь поморщился я. — Ну да, такое люди примут на ура.

— Верно, — кивнул Василий Первый, зло улыбаясь. — Мне нужны эти записи.

— А ты мне что? Императорское помилование от всех прошлых и будущих возможных прегрешений? Может политический иммунитет, как у послов?

— За убийство, Вань, да ещё и массовое, послов объявляют персонами нон-гранта и высылают из страны. А потом с этой страной долго торгуются, что она даст в обмен на улучшение отношений.

— Это мы ещё до дуэлей не дошли, — вздохнул я, вновь откидываясь на койку.

— Какие ещё дуэли, ты о чём? Это атавизм, которому лет двести, как минимум. Не будет у нас такого.

— Ага, будут, как их? Стрелки. Которые будут забивать. Только вместо шпаны с кастетами и цепями будут одарённые со способностями. Даже не знаю, что опасней. А если совместить символы и оружие, — я хмыкнул, тут же представив в голове десяток тактических схем по использованию Толчка с огнестрельным оружием. Пулю им не остановить, конечно, но можно откинуть гранату на лету, оттолкнуть дымовую завесу, опрокинуть бойцов противника с уступа…

— Стрелки между одарёнными недопустимы. Нас и так слишком мало!

— Значит, нужен дуэльный кодекс, который разрешит выяснение отношений в присутствии секундантов и представителей власти. В защиту их одеть. Так чтобы они друг друга точно не поубивали, но отмудохали до поросячьего визга. Чтобы всякая дурь из голов выветрилась. Ну и плюс, из этого можно сделать шоу…

— Нет. Ни в коем случае. Мы пока умудряемся скрывать наличие горстки одарённых за тоннами шарлатанов и фокусников. Люди ненавидят всех непохожих, а восстановление дворянства и боярства — уже вызов, — покачал головой Василий Первый. — Моя задача — сохранить как можно больше одарённых и перетянуть их на нашу сторону. А не кидать в мясорубку.

— Люди никогда не смирятся с наличием кого-то стоящего выше только «потому что» и не важно, что это. Право по рождению или приобретённое звание, — спокойно ответил я. — Так что идея с дворянскими факультетами в целом хорошая, хоть пока и не особенно рабочая. А вот дружины, боярские, — это повод для людей посмотреть и сказать: «Да они другие, но они это заслуживают своей работой».

— Дружины… можно начать с казачества, брать только отслуживших, сделать небольшую надбавку, — вслух рассуждал Василий Первый. — Из социального и исторического феномена сделать полезный инструмент. Туда же добавить… хм… может и сработать. Я даже знаю несколько людей которым эта идея придётся по вкусу.

— Ну и отлично. Рад что помог, на этом, надеюсь, всё?

— А тебе так не терпится улететь из родного дома обратно в город, где приходится убивать, чтобы выжить? Это что, какое-то садистское наслаждение?

— Просто хочу быть как можно дальше от политических интриг, в которые вы, дорогой батюшка, явно собираетесь нас всех окунуть. Так что — да. Уж лучше так.

— Торопишься… неужели в ту девчонку влюбился, которая в зале была? — подняв бровь спросил Василий. — Ты смотри, развлекайся, но до мезальянса не доводи, у нас договорённости со всеми правящими домами мира. И на тебя есть вполне конкретные планы и виды.

— Как хорошо, что я ещё слишком юн для того, чтобы жениться. Отучусь, отслужу, стану настоящим полковником, вот тогда можно и подумать…

— А это уже не тебе решать, геополитика — крайне важная сфера. Нам нужны союзы, в том числе брачные, — отрезал император. — Так что гуляй, пока молодой, но смотри, чтобы за тобой не пришлось подчищать.

— Да-да, особенно та мифическая группа, которая должна была меня прикрывать вначале от взрыва в парке, потом от покушения в городе, — фыркнул я. — Уж защитили так защитили, пылинки сдували.

— Как выяснилось, у них возникли некоторые трудности, — теперь настала пора Василию Первому недовольно морщиться, но он так и не сказал, что случилось с сотрудниками безопасности. Впрочем, я и так догадывался. Нашёлся какой-то предатель, который решил всё поломать, возможно их даже убили.

Но это тоже было причиной уехать как можно дальше, потому что, если в северной столице, в средоточии верных идее монархии людей, объявился тот, кто всех продал, значит, никто не в безопасности. А в Сочи я как-нибудь сам разберусь. Там люди простые, приходят с дубинами и кастетами, а не улыбаются, подсыпая в напитки яд. Мне этого дерьма по горло хватило, теперь хочу отдохнуть.

— Молчишь? — подначил меня император, я же просто пожал плечами. — Ладно. Идеи рабочие, пусть и не все. Что-то из этого я смогу использовать. Княжеский статус получишь на повторном посвящении. Телефон купишь себе сам. Я выделю доверенного человека, чтобы следил за тобой. Он же прикроет тебя со стороны СИБ, если будут какие-то проблемы с правоохранительными органами. Мы недавно протолкнули своего протеже в администрацию города…

— Уж не заммэра ли нового? — с опаской спросил я, и увидев в глазах самодержца ответ, тихо взвыл. — У вас что, вообще нормальных людей нет?

— О чём ты? Что случилось?

— Он педофил, вот,что случилось. И тоже пользовался услугами рабынь-наркоманок. Ну или ему одну такую подложили, засняв всё на камеру. — вздохнул я. — Кто его рекомендовал хоть? Опять Баранов?

— Именно… — проговорил император, хмурясь и задумываясь куда серьёзнее.

— А кому будет поручено контролировать новые силовые структуры? Ну те самые, в лоббировании которых он принимает такое ярое участие? Не ему ли?

— Создать и контролировать, чтобы прикрывать свои дела? Ну это слишком очевидно. Но если он в самом деле был в курсе о том, чем занималась его приёмная дочь… Нет, слишком мелко. Тот, кто попеременно владел десятками предприятий и курирует большую часть энергетики, не станет отвлекаться на такую ерунду.

— А если это не одно отделение, а огромная сеть, пронизывающая всю страну? — уточнил я. — Сотни городов, миллионы наркоманов.

— Миллиарды долларов. Да, пожалуй, это его размах, — нехотя согласился император. — Но пока этого мало. Нужны доказательства личного участия Баранова в схеме управления. Кроме дочери.

— Ну так ищите, я в домике, вернее, в Сочи. Я со следственной работой не знаком, улики искать не приучен. Повезло один раз, на этом всё, — ответил я, пожав плечами. — Чем смог, помог.

— Хм. Сеть, представители… Зачем им Сочи? Переправа наркотиков по морю? — вслух рассуждал самодержец. — Вот что, сынку. Мы сделаем следующим образом…

Я использовал знак в тот же момент, когда увидел сидящего в кресле мужчину, и успел за мгновение до того, как он начал поднимать ствол. Ударная волна опрокинула его вместе с креслом, сбивая посуду со стола и картины со стен. И большое зеркало, в котором на секунду отразился второй нападавший, замерший за дверью.

Я повалился на пол, пропуская над головой монтировку, и понял, что создать символ не успеваю. Откатился в сторону, и на то место, где я только что лежал, тут же с грохотом обрушилась железная загнутая палка. И сила удара была такой, что пробило доски, и выдерга застряла. Мужик несколько раз безрезультатно дёрнул её, с матами, на смеси русского и какого-то кавказского языка.

Давать ему время, чтобы вытащить оружие, я не собирался. Подхватил один из обломков зеркала и с размаха всадил ему в ногу. Тот заорал ещё сильнее, перейдя на звериное рычание, отмахнулся, пытаясь достать меня лапищей, но я лишь отскочил, быстро обшаривая взглядом пространство.

Вот надо было мне пистолет в банк положить⁈

Подхватил первое, что попалось под руку, стул, и со всей силы, используя не только руки, но и массу всего тела, опустил деревянную спинку на голову здоровяка. Тот в последнее мгновение успел прикрыться руками, послышался отвратительный хруст, но это конструкция, собранная на шкантах, развалилась прямо в руках. Зато теперь у меня было две удобных коротких дубины, которые я немедля пустил в дело.

Под колено, по суставам, по голове. Сыпал ударами словно из пулемёта, не давая противнику опомниться и ответить. Урод оказался слишком здоровым, не зря использовал монтировку в качестве оружия, да и череп у него словно у кабана был толстым. Но я умудрился уронить его на одно колено, добавив удар по ране, а потом шагнул за спину и обрушил импровизированную булаву на затылок.

Как раз вовремя, потому что первый умудрился выбраться из-под рухнувшей на него мебели и сейчас шарил в поисках пистолета. И, как назло, уже вот-вот должен был до него дотянуться. Пришлось действовать не думая, метнув в него ножку от стула. Я попал точно в голову, но веса не хватило, чтобы вырубить урода, лишь на мгновение отвлёк его. Метнул вторую булаву и, пользуясь выигранными секундами, прыгнул на монтировку.

Та с треском проломила доски и оказалась у меня в руках, как раз вовремя, чтобы успеть без замаха ударить врага по руке с уже зажатым пистолетом, отбрасывая ствол на пол. Из-за веса меня повело в сторону, но я не первый раз дрался неудобным оружием. Вместо того чтобы пытаться остановиться — ускорился, делая полый поворот, и, опустившись на одно колено, обрушил монтировку на ноги противника.

Ребристая железная палка с противным чавкающим звуком вошла ему в коленную чашечку, и тот рухнул, словно срубленное топором деревце.

— А-а, майрет кхюнем! — проорал он, с ненавистью глядя на меня.

— Ни слова не понял, но, кажется, это не извинение, — тяжело дыша, усмехнулся я. Надо наращивать мышечную массу! — Ещё что-то хочешь сказать? Может попросить пощады? Чтобы ответить на вопросы, в живых мне нужен только один из вас.

— Та, кто ты такой⁈ — с сильным акцентом проорал мужчина, явный бандит, пытаясь активно жестикулировать даже лёжа на боку. Теперь я, наконец, сумел как следует рассмотреть гостей. Оба кавказской внешности, я не очень разбираюсь в этих народностях, хотя, скорее всего, придётся. Одному лет сорок, второму, здоровяку, под тридцать. А вот колечки я такие уже встречал. И даже сдавал.

— Это ты кто такой, и что делаешь в моей квартире? — спросил я, поднявшись и взяв монтировку поудобнее. — Отвечать будешь или?

— Пошёл на…! — плюнув выкрикнул бандит.

— О! Вот это я понял, — улыбнувшись, я закрыл дверь, а потом с размаху опустил монтировку на ноги валяющегося в отключке преступника. Болевой шок заставил его заорать, открывая глаза. — С добрым утром, красавица! Проснись, поёшь ты уже неплохо.

Увидев, что он снова начинает отключаться, я отвесил уроду пару звонких пощёчин. Потом спокойно подобрал пистолет, сходил на кухню и налил стакан холодной воды, плеснув ему в лицо.

— Эй-эй, не смей умирать раньше времени. Смотри на меня. Кто вас послал, самоубийцы? — добившись, чтобы тот пришёл в себя, спросил я, но вместо этого услышал лишь отборный мат. — Ну, мужики, тут одно из двух, либо вы будете умирать долго и мучительно, либо быстро и почти безболезненно. Всё зависит от ваших ответов.

— Кто ты, что за демон? — хрипя спросил здоровяк, второй на него прикрикнул, прерывая, и между ними разгорелась короткая, но яростная перепалка, притом что я ни слова не понимал.

— Говорите так, чтобы я понимал! — рявкнул я, вновь получив порцию ругательств на двух языках, от того, кто ждал в кресле. — Мнда, с тобой мы каши не сварим. Жаль.

Подойдя ближе, я размахнулся и со всей силы опустил монтировку на плечо неудавшегося киллера, ломая несколько костей разом. Этого было достаточно, чтобы поток мата сменился отчаянным воплем и всхлипами.

— Ну как? В голове ничего не всплыло? Может, вам сказали передать мне какое-то сообщение? Нет? — глядя в полные ярости и отчаянья глаза, спросил я. — Странные вы люди, вроде шли убить меня, а теперь удивляетесь, что я отвечаю вам тем же. Итак, кто вас послал и зачем? У вас в организме есть минимум две сотни костей, которые я успею сломать, пока вы ещё живы. Нет? Ладно, следующий…

— Стой! Стой, я всё скажу! — взвыл здоровяк, когда я демонстративно примерился к его тазовой кости. — Мы должны были просто привести тебя! Просто задать пару вопросов, не убивать!

— О, я тебе, конечно, верю. Разве может быть иначе? — хмыкнул я, вертя в руках монтировку. — Интересно, как здесь с судмедэкспертизой? Они смогут отличить удары монтировки от лома, или сбития машиной? Впрочем, проверим. Кто вас послал?

— Кусака! У него Абрам! Если ты не придёшь, он его убьёт! — прикрывая голову руками, заорал здоровяк.

— Кто? — от удивления я даже отодвинулся, чем вызвал уже не просто испуг, а настоящий ужас в глазах бандитов. — Похоже, вы вошли не в ту дверь. Знать не знаю никаких Абрамов.

— Абрам, ну Байовски! У него ломбард на Навагинской! — запричитал здоровяк, видя, что я снова поднимаю монтировку.

— Ах, этот Абрам. Всё же у него не хватило мозгов нормально замести следы. Жаль, жаль. Только с чего ваш Кусака решил, что обычный скупщик достаточно важен для меня, чтобы лезть в бандитское логово? Я, вообще-то, в отпуске здесь.

— Больной ублюдок, да что ты за человек вообще? — всхлипывая, простонал старший. Надо же, даже вполне по-русски заговорил, хоть и с акцентом.

— Тот, кому вы помешали сегодня выспаться, — честно ответил я, прикидывая, что делать дальше.

С одной стороны, они сами идиоты, что ко мне полезли. А этот Абрам дважды идиот. Ладно купил у меня добычу, так реально решил её кому-то перепродать, а то и вовсе сдал сам бандитам. Тупость, одним словом. Так что он свою участь полностью заслужил. С другой стороны, если я сейчас не разберусь с этим Кусакой (ну и прозвище!), то он будет меня караулить, может, даже пошлёт парней для устранения.

— Хочешь быструю смерть? Раз и всё? — сел я рядом со здоровяком, но так, чтобы в случае чего он не смог достать меня руками.

— Жить хочу, — проскулил он. — Клянусь, я уеду из Сочи и никогда больше тут не появлюсь!

— Хотелось бы верить, — улыбнувшись, вздохнул я. — Где держат Абрама, и где живёт Кусака? Адреса.

— Старый ангар, на окраине, они оба там, на Кипарисовой… — ответил мужчина. — Только не убивай! Ты обещал!

— Конечно, — кивнул я, заходя ему за спину, а затем резко дёрнул его голову, ломая шею. — Я, наоборот, сказал, что сделаю всё быстро. А вот с тобой…

— Нет! — замотал головой старший, пытаясь отползти. Именно туда, куда и хотел, контролируя каждое движение. Уже у окна я спокойно, с оттягом, монтировкой сломал ему рёбра, так чтобы они гарантированно проткнули лёгкие. Пока он умирал, обшарил карманы, достав всё ценное и запасной магазин. Стёр свои отпечатки с монтировки и палок, аккуратно поставил пальчики с ещё тёплых тел. А затем, подтащив стол, выкинул урода из окна. За ним и второго, уже мёртвого.

— Надо больше заниматься, — тяжело дыша, проговорил я. Нужно было дождаться милицию и рассказать свою версию. Так что я подготовился. Благо — это не сложно, особенно когда два здоровых мужика не оставляют на тебе ни одной царапины.

— Хотите сказать, что по возвращении домой обнаружили, как два преступника перевернули всё вверх дном, и продолжили драться на крыше? — удивлённо записывал протокол уставший служитель закона в помятой синей рубахе. — А потом они так избили друг друга, что свалились вниз? И почему же никто, кроме вас, этого не видел, зато крики и мат слышали все соседи?

— Может, потому что у меня чердачное помещение, и окна выходят на крышу? — задал я риторический вопрос. — А она достаточно покатая, чтобы с неё свалиться, если сил не осталось. К тому же посмотрите на меня и на этих бугаёв, они бы меня в лепёшку размазали, без вариантов.

— Есть идеи, что они вообще забыли в вашей квартире?

— Понятия не имею, возможно, здесь жил кто-то до меня, и они решили его проведать. Я-то самый обычный студент. Аренду на учебный год взял, чтобы в универ ближе ходить, — пояснил я, ткнув в здание, которое отсюда было видно.

— Обычный? Да как бы не так, — перебил меня милиционер. — Я вас видел по телеку сегодня. Князь Серебряный, кажется?

— Не, это Саня, я Пожарский. Но по документам Карлсон, — отмахнулся я. — И ничего необычного, просто повезло в генетическую лотерею.

— Карлсон? Покажите документы ещё раз, — недоверчиво попросил служитель закона. — И в самом деле, ваше сиятельство. Может, дело как раз в этом? Попытка похищения с требованием выкупа, только в процессе они поссорились и передрались… делили шкуру неубитого медведя.

— Слушайте, я вообще не в курсе. Только приехал, был тяжёлый день, думал, отосплюсь, а теперь всё разрушено. Где я сегодня ночевать буду?

— Можем устроить ночёвку в отделении, если очень будете настаивать. Как это, ваше сиятельство, — усмехнулся милиционер. — Никуда не уезжайте, нам нужно будет прояснить несколько вопросов. Как закончится экспертиза, мы вас вызовем.

— Могу я, по крайней мере, на эту ночь в гостиницу заселиться? — скуксившись спросил я. — Не спать же здесь… а найти вы меня всегда сможете на парах.

— На вот, распишись, «с моих слов записано верно», — потребовал милиционер, и, пробежав по строчкам глазами, я подмахнул лист. — И не уезжай из города.

— Я только учиться начал, с чего мне уезжать?

— Даже не знаю, может, покушение на похищение окажется достаточным доводом, — хмыкнул, покачав головой, сотрудник органов. На что я лишь улыбнулся, только вышло не очень, судя по тому, как он вздрогнул.

Нет, уезжать из города я точно не планировал. А вот от угрозы, которая постоянно мешает мне отдыхать, нужно избавляться и как можно скорее. Сегодня же. Только банк и рынок закрыты… времени на подготовку нет, вещей и денег самый минимум… К счастью, не ноль, а жизнь неоднократно проверяла меня на сообразительность.

— Будем надеяться, в Питер я ещё не скоро вернусь, — хмыкнул я, распаковывая сумку. Чёрная шапка и водолазка сегодня были как раз в тему. Жаль, не балаклава, придётся вырезать прорези для глаз и натягивать до носа. Хотя можно обойтись шарфом… да, зажариться можно будет, но всё равно лучше, чем идти с открытым лицом. Штаны тоже под цвет, оставалось разобраться с кроссовками, поверх которых я надену чёрные носки, и с перчатками. Надо обязательно заняться…

Время было уже позднее, но карту города я раздобыл ещё в первый приезд, так что легко нашёл нужную улицу и здание. Всё же единственный освещённый ангар сложно пропустить. Особенно когда у входа дежурят два молодчика, и один из них с пистолетом, выпирающим из-под куртки.

— Ничему-то вас жизнь не учит, — покачал я головой, глядя на то, как эти обалдуи стоят и курят прямо под лампой. Захоти я сейчас их устранить, они бы даже не поняли, откуда стреляют. Но мне мелкие бандюки были до лампочки. Главное — разобраться с их начальством, а там авось сами разбегутся или их пожрут конкуренты.

Аккуратно обойдя ангар со стороны гаражей, я переоделся во всё чёрное, проверил, чтобы не осталось открытых участков тела, и начал наблюдать. Удивительно, но тут даже патруль был, раз в десять-пятнадцать минут пара головорезов обходила ангар по периметру, но лениво, обсуждая что-то и смоля сигаретами.

Похоже, они не ожидали никаких крупных неприятностей. И в самом деле, что может сделать мелкий подросток?

Пока сидел, на всякий случай проверил все патроны. А то разное могло быть, резиновые или холостые. Но нет, видимо, дешевле было просто обычные девятимиллиметровые использовать. Жаль, цельные, а не специализированные, так что и дальность, и кучность будут так себе. Мне бы с этим новым телом с двадцати метров не промазать. Хотя… можно и ближе подойти.

Дождавшись пока в очередной раз, пройдёт патруль, я подбежал к стене ангара, примерно на середине, и начал споро карабкаться на крышу. Очевидный вариант, учитывая, что не в природе человека смотреть вверх в поисках опасности. Это у нас ещё со времён обезьянок, когда мы сами сидели выше любого хищника.

А ещё у таких больших построек есть одна особенность, которую я собирался использовать по полной программе: духовые окна для естественной вентиляции и рёбра жёсткости из промежуточных балок. Ночь на дворе и яркое внутреннее освещение позволили мне без каких-то проблем забраться внутрь и притаиться под потолком, выше уровня ламп. Сверху мне открывался неприятный вид.

В амбаре было несколько перегородок. За одной из них лежали плотно упакованные брикеты, перетянутые скотчем. За другой лежало несколько ящиков с оружием, и там же дежурили пять бойцов. А вот ещё за двумя стояли грузовые контейнеры. Казалось бы, ничего не обычного, если бы со смехом и пошлыми шутками из одного такого не вытащили женщину лет тридцати.

Я молча выругался, в поисках главного. Если его здесь нет, это сильно усложнит задачу, но просто так я отсюда уже точно не уйду. Прокравшись по балке, я нашёл Абрама, привязанного к стулу и избитого. Рядом стояло трое мордоворотов, один из которых как раз вытирал платком окровавленный кастет.

— … ты пойми, я против ничего не имею. Просто бизнес, — усмехнувшись, говорил избивавший скупщика амбал. — Кто-то подрезал моих людей, а ты хочешь, чтобы я поверил, что это мелкий поганец только в институт поступивший?

— Я сказал всё, что знал, — простонал торговец.

— Да-да, конечно, — спокойно ответил амбал, а потом буквально взорвался криком. — Ты думаешь, я поверю в эту брехню⁈ Кольца у тебя были две недели! Ты, мразь, должен был мне их сразу принести! Сразу! А ты молчал!

— Я не знал, что это… — слабо оправдался скупщик, и тут же заработал жуткий удар кастетом в живот. Согнувшись, насколько позволяли путы, он закашлялся кровью.

— Опять вытирать, — сокрушённо проговорил Кусака (скорее всего, это был он) и театрально покачал головой. Его подручные дружно заржали, словно шеф рассказал хороший анекдот.

Ну, пожалуй, можно начинать, всё, что нужно, я уже выяснил. Достал нож, подготовился и зажмурился. Так вот, одна из особенностей подобных ангаров, вечно открытые для проветривания окна, а вторая, не менее распространённая, — центральная проводка у освещения. Стоило разрубить кабели, как свет погас во всём помещении.

Бандюки разом ослепли, матерясь и мечась из стороны в сторону, я же заранее закрывал глаза и теперь видел всё достаточно отчётливо. А ещё мои цели были прямо подо мной, меньше чем в пяти метрах, промахнуться с такого расстояния почти нереально. Пистолет гулко хлопнул, и звук многократно отразился от металлических стен, создавая эхо, в котором было почти невозможно разобрать направление.

Две пули в подручных, три в главаря. С гарантией. Сместится. По пуле в охрану. Сменить магазин. Пуля в голову в новенького с фонарём. Снаружи раздался крик, ворота начали раздвигать вручную, и сунувшийся первым тут же получил пулю в голову.

— Стой! Оставь меня или я прикончу эту суку! — орал бандюк, державший ствол у виска девушки, которую вытащили из контейнеров. Он что-то ещё кричал, с матами вертясь на месте, но мне было всё равно. Спокойно перебрался на балку над ним и всадил пулю сверху вниз, ровно в темечко.

Всё, пустой. Хватило впритык. Если сейчас прибежит подкрепление, придётся сражаться с пустыми руками. А это глупо. Так что, спустившись по боковой стене, я добрался до первого же бандита. Нащупал у него оружие, потом аккуратно, чтобы не попадать в луч фонаря, подошёл к нему и пнул, направив на единственный вход.

Как раз вовремя, чтобы увидеть силуэт с пистолетом у двери. Вот только он меня не видел, а я его — прекрасно. Уродам не нужно давать второго шанса. Иначе они его используют. Пуля в голову, смазал из-за веса, две в корпус. Вот теперь можно и в голову.

Прошёл по ангару, добивая выживших. Пересчитал тела. Вроде все, включая дежурных здесь. Хотя нет, двоих не хватает… вновь забрался под потолок, вылез наружу и проверил подступы, сразу найдя улепётывающую на полном газу машину. Кажется, им повезло, с такого расстояния из пистолета точно не достать.

— Ладно, будем считать, что это судьба, — вздохнул я, кутаясь в шарф. — Приступим к самому приятному. Что в бою взято…

Местный уголовный кодекс со мной, конечно, не согласился бы. Массовое хладнокровное убийство, мародёрство, незаконное хранение и использование оружия. Но что-то он не сильно помогал бороться с этими тварями. И, похоже, девушки, которых я освободил, со мной были полностью согласны. По крайней мере, они пинали тела бандитов с особым остервенением.

— Наружу, быстро! — рявкнул я, не показываясь девушкам на глаза. Я их освободил, но в благородство играть не буду. Сами как-нибудь доберутся до милиции, не хватало ещё в няньки записываться.

Когда убедился, что все рабыни сбежали, спустился к Абраму и разрезал верёвки.

— Я говорил им. Говорил, что лучше с тобой не связываться, а они не верили, — прохрипел мужчина, лицо которого было обезображено побоями и кривой ухмылкой. — Ты не человек, ты демон…

— Это ты просто демонов не встречал. Они куда страшнее. Но скольких из них пришлось убить лично… — усмехнулся я. — Машину водить умеешь? До больницы доберёшься?

— Нет, у меня всё сломано, — медленно покачал он головой.

— Ну, я тебя тоже не повезу, это всё равно что сознаться, а у меня ещё куча дел. Но ничего, не волнуйся, обеспечу тебе и скорую, и пожарную.

— Опять пожар? — понимающе вздохнул Абрам. — Боже… да-да, за дело…

Я вытащил скупщика из амбара, оттащив на безопасное расстояние. Затем собрал все ценности, включая цепи и кольца. Снял с тела Кусаки ключи и, найдя машину, погрузил в неё столько оружия и ценностей, сколько смог, а затем, ещё раз проверив, что живых не осталось, разлил несколько канистр бензина и поджёг.

Когда уезжал на пучеглазой бэхе, позади весело подымался к небесам столб пламени. Навстречу пронеслись две машины пожарных и скорая. Оставалось только надеяться, что в этот раз Абрам не сделает глупость, и не сдаст меня милиции, иначе это будет провал. А пока нужно зарыть в неприметном месте оружие и золото. Спрятать валюту и избавиться от машины с одеждой и уликами.

И в конце концов, нужно подумать о нормальном транспорте! Хватит уже ездить на автобусе и бегать на своих двоих. Мне нужна машина. А лучше несколько…

Пришлось потратить полночи, чтобы найти удобные места для схрона. Меня просто достало, что приходится каждый раз с голыми руками на дело ходить. Веры в то, что мне дадут нормально отдохнуть, совсем не осталось, но всё равно лучше, чем во время апокалипсисов. Фигня, прорвёмся.

Пока зарывал, провёл инвентаризацию. В каждый из схронов положил по автомату и пять магазинов, один с десятком патронов, четыре пустых. Понятно, что пружина может просесть, но нужно быть готовым ко всему. Отдельно от цинков клал и пачки с патронами, так чтобы можно было взять сверху вместе с магазинами.

С пистолетами было сложнее. Почти у каждого бандита был ПМ, ничем не отличающийся от того, который использовал я. Но нашлось и три интересных отличающихся. Во-первых, ПМ с увеличенным магазином на двенадцать патронов. Достаточно маленький и удобный. Буквально на каждый день. Во-вторых, удобный с ребристой рукоятью и очень лёгкий глок, вот только патронов под него было всего ничего. И наконец довольно тяжёлый АПС. ПММ я решил спрятать поближе, но не в доме и не в переданной хате. АПС лёг в схрон с длинноствольным калашом, а глок я положил в дальний, в качестве экзотики.

Ещё забрал с тел бронежилеты, три полностью целых. Ещё один бонус от стрельбы в голову. Два старых с цельнометаллическими пластинами, в пятнистой расцветке, и один чуть легче и явно новее. Чёрный и достаточно тонкий, чтобы взрослый мужчина мог спрятать его под куртку. Не мой вариант, в том числе из-за формы одежды при плюс двадцати. Но если придётся…

К удивлению, нашёл ящик гранат. ЯЩИК гранат. Полный. Зачем этим придуркам столько было? Понятия не имею, но это и не важно. Мне такого количества должно было хватить на несколько лет. Взводу на одну операцию. Разложил по схронам, с запасом.

Аналогично поступил с деньгами. Всегда должен быть запас, так что по пачке рублей и несколько купюр баксов. Но большую часть забрал себе. Так же, как и драгоценностей. Их нашлось достаточно, с каждого бандюка собрал разной толщины цепи, браслеты, кольца, словно цыганки, а не воины, главным украшением которых должно быть оружие.

Всякие мелочи собирать не стал, всё же на тот свет голышом отправляться не стоит. Я разные религии встречал, и во многих воин должен был уйти в иной мир на костре, с оружием в руках. Будем считать, что половину требования я выполнил. Сжёг всё подчистую. Включая палеты с наркотой. Оставалось надеяться, что дымный шлейф не окажет одурманивающего действия.

В конце разобрался с машиной и одеждой, доехал до моста под речку, обильно полил бензином и поджёг, распрощавшись с лупоглазой красотой. Где-то в душе тихо квакнул неистребимый зверь, но после обещания купить машину в чистую, меня отпустило, и я пошёл домой.

Пешком! Опять!

Нет, я, конечно, очень уважаю бег и ходьбу, без них никуда, но всё же слишком медленно. А следы заметать приходилось в разных районах города. Возвращаясь, увидел финал тушения устроенного мной пожарища. Хорошо, что огонь не перекинулся на соседние здания. Крыша провалилась внутрь и оплавилась. Интересно, сколько и чего там сумело уцелеть. Хотя улик в любом случае остаться не должно.

Пока шёл, вновь задумался о средстве передвижения. Нужна машина, на каждый день и для поездок в горы. Тела можно прятать в море, это даже безопаснее, а вот оружие и ценности лучше в горах. Не знаешь приметного места, ни за что не найдёшь. Разве что с собаками, но это надо прочёсывать многие километры…

Машина! Нужен внедорожник, чтобы и по горам, и по дорогам, нормально ехал. Не слишком дорогой, чтобы не жалко было, и не слишком приметный. Нетребовательный. Чтобы была куча запчастей на все случаи жизни и можно было отремонтировать с помощью изоленты и чьей-то матери.

— Тебе чего надо, пацан? — агрессивно спросил мужчина, карауливший у парковки, на которой стоял вполне приличный экземпляр.

— Да вот, машина классная, угловатая. — кивнул я в сторону одной из тачек, которые он охранял. — Сколько стоить может?

— Ты чё, совсем дурной или прикалываешься? Это же гелик! Мэрс Гелендваген, новый, пять-пять амг. Ты за три жизни на него не заработаешь! — рассмеялся охранник. — Гуляй отсюда.

— Не заработаю, — хмыкнул я, прикидывая, сколько было денег в кейсе, найденном в ангаре. — Так сколько?

— Вали отсюда по-хорошему, — напрягся охранник, потянувшись к оружию, но в этот момент из ресторана высыпала толпа мужиков, от тридцати пяти до пятидесяти. Выглядели они солидно, но колоритнее всего был кудрявый горбоносый мужик, с серебряной проседью, лет за пятьдесят, несмотря на возраст довольно подтянутый.

— В чём дело, генацвале? — спросил он, увидев, как охранник чуть ли не хватается за ствол. Потом повернулся ко мне и улыбнулся. — Не нужна тебе такая машина, дорогой, правду говорю.

Столь вежливое обращение напрягло уже не только охранника. Я же, лишь пожал плечами. Во-первых, их многовато, а у меня с собой только ПММ и один снаряжённый магазин. Во-вторых, он прав, сейчас такая машина мне не нужна, пусть выглядит она неказисто, но раз дорогая, будет привлекать слишком много ненужного внимания.

— Хорошего вечера, — улыбнулся я, отступая в темноту. Надо будет завтра у ребят в группе про машины поспрашивать.

Пока дошёл, пока помылся, спать оставалось меньше четырёх часов, при том, что организм был крайне измождён. Так что я просто отрубился до следующего утра.

— Ты чего лыбишься? Довольный, да? Ждал⁈ — ещё сильнее расстроилась Аня, и по щекам девушки покатились слёзы. — Ну и пошёл ты!

— Да погоди ты, — быстро преградил я её дорогу. — Улыбаюсь я, потому что для того, чтобы расстаться, для начала нужно начать встречаться. Так ведь? А значит, ты хочешь, чтобы мы начали встречаться.

— Что? Как ты вообще до этого дошёл? — растерялась девушка. — Нет же! Я говорю: расстаться.

— Это я понял. Но ведь вначале надо начать встречаться, а мы ещё не начали, — разведя руками в стороны, ответил я. — По ресторанам особо не ходили, вместе не отдыхали да и спали всего один раз, так что не считается.

— Два, — смутившись, поправила меня Аня.

— То вообще не считается, это мы так практиковались. Так что, если действительно хочешь, надо всё делать как следует. В начале — по ресторанам. Я приглашаю.

— Боже, как всё сложно, — сжав кулаки, задрала голову девушка и топнула ножкой. — Раньше за ручки взялись — уже встречаемся, а теперь даже потрахались, а всё ещё непонятно.

— Именно. Нужно довести всё до ума, — уверенно сказал я. — Сделать, по совести. А потом уже и расстаться можно.

— Как с тобой всё… — простонала Аня. — Ты что, не понимаешь, что я тебе не подхожу? Ты теперь князь, с огромными перспективами, тебя на встречу к мэру возят. А я кто? Да никто, просто старая дева, клюнувшая на вчерашнего школьника…

— Тебе ещё двадцати двух нет, старая. Не прибедняйся, — рассмеялся я. — Ну а с кем мне быть, решать только мне. И никакие надуманные титулы доводом не станут.

— Да что ты вообще понимаешь, — поджала губки Аня. — Оглянись, на тебя половина девушек академии теперь заглядывается.

— Они не на меня смотрят, а на титул и деньги. Который могут появиться когда-нибудь потом, — ответил я, пожав плечами. — Да и какая разница на кого они смотрят, главное, на кого смотрю я.

— Ты дурной просто потому, что ещё маленький, — вздохнула девушка, и, шагнув, погладила меня по голове, для чего ей пришлось встать на ступеньку выше. Я чуть подался назад, она не удержалась и рухнула в мои объятья. — Ваня!

— Вот, мы уже на шаг ближе… — договорить я не сумел, потому что девушка неожиданно обмякла и, ухватив меня за шею, впилась в мои губы долгим поцелуем.

— Теперь встречаемся? — требовательно спросила Аня, через минуту.

— Думаю, для начала нужно куда-нибудь сходить, — прикинув, сказал я. — Домой не зову, у меня полный кавардак, даже окон нет. Но как насчёт номера с видом на море?

— Ты такой… — покачала головой девушка, а потом, с трудом отстранившись, выдохнула. — Но в ресторан ты меня всё равно сводишь.

— Договорились, — улыбнулся я, и девушка, вытерев остатки уже подсохших слёз, побежала к появившемуся из-за корпуса капдва. Смотревший на меня коршуном Пётр Алексеевич прикрикнул на дочь и загородил её тонкий силуэт собой. Затем развернулся на пятках и пошёл прочь.

Ну что поделать. И всё равно лучше, чем на «работе»! Там я мог рассчитывать лишь на случайный перепихон между волнами тварей, а тут прямо идиллия. И до моря рукой подать. Но вначале нужно разобраться с полученными сокровищами. Вопрос только в банк или к Абраше.

На всякий случай зашел к скупщику, обнаружив на двери записку, прикреплённую обычной скрепкой. «Заболел, откроюсь в понедельник». Ясно, понятно, значит, в банк. Подумав, распределил деньги и вещи по нескольким ячейкам. Часть доложил на счета в банке, а потом, посмотрев на курс, решил слить всё в доллары.

— Что-то ты поздно спохватился, молодой человек, — сварливо-ехидным тоном проговорила кассирша. — Доллар-то вчера на три рубля вырос!

— Ну что поделать. Задним умом все крепки, — пожал я плечами, спокойно выдерживая недовольный взгляд. — Меняйте по текущему курсу.

Я оставил себе тысячу рублей на непредвиденные расходы, остальное обернул в баксы, дополнил сокровищами, и вышло у меня почти двенадцать тысяч. Мягко скажем, немало. По текущим ценам на рынке так вообще — богатей! Можно и на работу не устраиваться, жить на одни проценты. К слову, условия получались вполне приемлемые, процент в год. Даже подозрительно хорошие, учитывая, что на рублевые вклады давали до тридцати процентов годовых, или два с половиной в месяц, притом что курс за один день скакнул на двенадцать процентов.

В общем, рай для какого-нибудь биржевого манипулятора. Если примерно владеть раскладами и понимать, что произойдёт в ближайшем будущем. Увы, мой дар предвиденья касался только моей скорой и неотвратимой смерти. И сейчас он откровенно дрых, показывая, что всё в порядке.

— Молодой человек, могу я поговорить с вами? — неожиданно преградил мне выход из банка мужчина в неплохом костюме. — Я управляющий филиала, и мне бы хотелось выразить благодарность за доверие к нашему банку.

— Вы сейчас только что очень сильно пошатнули мою веру в вашу организацию. У меня суммы мелкие.

— Возможно, но не каждый день к нам обращается князь, — выделив последнее слово голосом, ответил управляющий. — Говорят, вас меньше сотни на всю страну, символов возрождения эпохи Российской империи.

— Да какой из меня символ, я всего лишь кадет!

— Который открыл счёт в нашем банке, на сумму, которую обычный человек заработает, лет за двадцать, — почти шёпотом сказал управляющий. — Вы же знаете, что сегодня средняя зарплата по городу меньше сорока долларов в месяц?

— Достаточно. Вы меня уже почти убедили забрать все деньги и отнести их куда-нибудь в другое место. Там, где клиентская тайна хоть чего-то стоит, — мрачно проговорил я.

— Зря вы так, я и в самом деле из лучших побуждений и уважения. Кассир, принявшая от вас валюту, должна была сообщить охране. И если бы не моё вмешательство, эти сведения ушли бы напрямую в следственные органы, уж очень крупная сумма. Но узнав, кто именно положил деньги на счёт, я поспешил отменить блокировку.

— То есть я всё же должен вас поблагодарить, на это намекаете? Ну так я вам уже сделал неплохие комиссионные, успеете несколько раз обернуть сумму, пока она мне понадобится. Или речь о том, что я не вправе распоряжаться своими деньгами?

— Ни в коем случае. Ещё раз благодарим вас за выбор нашего банка, — с вежливой улыбкой ответил управляющий, освобождая дорогу. — Но, если в будущем у вас возникнут какие-то сложности или проблемы с обслуживанием, можете обращаться прямо ко мне. Возьмите визитку.

— Очень надеюсь, что их не возникнет, — ответил я, покачав головой. Надо посмотреть, в какие ещё банки можно положить деньги. Нельзя все яйца в одной корзине держать. Пошел, прогулялся, но никак не мог выбросить мысль из головы «зарплата за двадцать лет».

Понятно, что у меня это добыча, а не заработок. При простом подсчёте выходило, что на руки я буду получать примерно десятку в месяц, баксов. По текущему курсу двести восемьдесят рублей. Или чуть меньше трети от зарплаты. Вполне нормальная стипендия, которая при оплаченном жилье могла обеспечить безбедную жизнь. На какой-то срок.

Придётся питаться в столовых или готовить самому, забыть о новых вещах, походах в ресторан и подарках девушкам, но зато можно будет лежать на пляже, плевать в потолок и ничего не делать. Хочу я такой жизни? Нет, конечно! Я же не тюлень, в конце концов. И отдых — это не только лежание. А значит, что?

Я достал визитку заммэра. Телефон, почта… Точно, надо разобраться с телефоном! Пришлось пройтись до вокзала, найти будку Роспечати и потратить несколько рублей на новую газету. Объявление о продаже сотовых уже не висело на первой полосе, но нашлось на одном из разворотов. После чего я отправился по указанному в нём адресу.

Опять пешком! Это уже начинало серьёзно раздражать. Но так как машина мне пока не грозила, решил отложить этот вопрос на более поздний срок. Хорошо, что центр Сочи был крохотным, за полчаса можно было дойти от края до края.

Большое стеклянное здание сразу бросалось в глаза. Единственное во всей округе, больше похожее на сияющий солнечными бликами прямоугольник. Нужная мне компания располагалась на первом этаже, но стоило войти, как я понял, что ошибся если не местом, то, по крайней мере, в оценке.

— Добрый день, чем я могу вам помочь? — подскочила ко мне улыбчивая девушка в синем деловом костюме, с фирменным узким галстучком, белой рубашке с накрахмаленным стоящим воротником, и короткой облегающей юбочке. Каблуки у неё были сантиметров восемь, не меньше. Так что я, в своём студенческом прикиде даже почувствовал себя неуютно, на пару мгновений.

— Я увидел объявление в газете и хотел бы приобрести сотовый телефон, — вежливо улыбнувшись, ответил я. — Денег хватит.

— Прошу прощения, я даже не думала на подобное намекать. — тут же с явным облегчением проговорила девушка. — Прошу за мной.

— Вижу, у вас не так много клиентов, — заметил я, пока мы шли по хорошо освещённому залу, оформленному белым мрамором.

— Большинство клиентов — домашние пользователи. Наша компания предоставляет самые широкие услуги по диалап в городе, — быстро и чётко проговорила девушка. — Телефония, как домашняя, так и корпоративная. Можем провести даже две линии, одну для модема и доступа в интернет, вторую для звонков.

— Мне пока нужны только звонки, желательно так, чтобы можно было говорить из любой точки и оставаться всегда на связи.

— Как скажете, — не теряя улыбки, ответила девушка и, открыв передо мной дверь, пропустила вперёд. Но я с удивлением успел увидеть на двери табличку «директор». — Нам сюда.

— Добрый день? — вопросительно посмотрел на нас крепкий мужчина лет тридцати. — Чем обязан?

— Андрей Владимирович, это князь Пожарский, я его по телевизору видела, — быстро прошептала девушка, и взгляд мужчины тут же стал цепким.

— Присаживайтесь, ваше сиятельство, — показал он на стул напротив меня.

— Можно без титулов. Без них привычнее, — ответил я. — Мне нужен сотовый телефон, чтобы оставаться на связи.

— На рынке сейчас есть несколько моделей, но я бы рекомендовал бренд нокиа, достаточно надёжный, с несколькими каналами передачи данных… — начал расписывать мне преимущества директор.

— Я в этом не очень разбираюсь, главное, чтобы мне могли всегда позвонить, и я тоже, — вежливо выслушав, ответил я. — В том числе в горах.

— Такие варианты тоже есть, даже с усилителем сигнала. Но хочу вас сразу предупредить, хоть мы и начали развивать мобильную сеть, пока до этого очень далеко. Уверенное покрытие есть только в центральном Сочи. Хоста и Адлер пока без вышек связи, но это ненадолго.

— В таком случае мне нужен предложенный усилитель. Вряд ли я постоянно буду в центре, — решил я. — Деньги не проблема.

— Ну, если так, — улыбнулся Андрей, а через пару минут я понял, что не настолько и богат. Сам телефон стоил двести долларов. Антенна — ещё двадцать. Годовое обслуживание, а я взял сразу пакет на двенадцать месяцев, чтобы больше об этом не думать, — ещё восемьдесят. Триста баксов как с куста.

Зато в обслуживание входило несколько сотен мегабайт домашнего интернета, модем, и мне разрешили выбрать пятизначный телефонный номер, приравнивающийся к городскому. И особенно не раздумывая я выбрал всё семёрки. Чтобы и запомнить было проще, и соответствовало номеру в паспорте.

Всё оформление документов заняло около часа, хотя мне и помогали как могли, но к моменту, когда я вышел из офисного здания, солнце уже начало садиться. Я даже задумался, не поздно ли звонить Житову, но потом плюнул на условности. Надо.

— Приёмная боярина Житова, — ответил мне приятный женский голос.

— Вечер добрый, это князь Пожарский. Лев Давидович дал мне этот номер и просил связываться в любое время.

— Ой, одну секунду, я переведу, — быстро проговорила секретарша, а потом я услышал её крик. — Лев, тут тебя один из князей на связь просит.

— Отлично, переводи. — послышался довольный голос, и через мгновение в динамике раздались щелчки вешаемой трубки. — Добрый вечер, Житов у аппарата.

— И вам так же, Лев Давидович, — поздоровался я. — Вы говорили, что у вас может найтись подработка для выпуска.

— Да-да, конечно. У нас небольшой аврал произошел, так что многое перенеслось, но, если вы не против, как на счёт встретиться сегодня в восемь вечера, в ресторане на Морском переулке? Я знаю там прекрасное место, уединенное, нам никто не помешает.

— Для обсуждения возможной работы? Не слишком ли?

— Не только работы. Не только. Давайте продолжим этот разговор в спокойной обстановке. К восьми. Как вам?

— Говорите адрес, я запишу, — решился я и достал из заднего кармана блокнот. — Хорошо. Если ничего не случиться, буду в назначенное время. Пока я в дороге.

— А вы сейчас не из дома звоните? — удивился Житов.

— Да, купил себе вот игрушку. Мобильный телефон. Балуюсь. Можете записать номер, пять семёрок, — легко ответил я, и на том конце раздалось озадаченное сопение, продлившееся дольше, чем я рассчитывал. — До встречи, господин Житов.

— Буду ждать, ваше сиятельство, — задумчиво ответил боярин, кладя трубку. Связь прервалась. Жаль, я рассчитывал на то, что смогу подслушать, о чем он говорит с секретаршей. Естественно, доверия ему не было никакого, но в то же время я понимал, что нужно налаживать контакты. А значит, и одеться на встречу поприличнее.

Прикинув быстро тающие финансы, я со вздохом направился в ближайший магазин одежды, оттуда в другой и через час выходил на улицу в новом и даже подогнанном по фигуре костюме. Меня хотели одеть в какие-то модные цветастые шмотки, усиленно предлагали в качестве основного цвета малиновый, так что пришлось настаивать на спокойных тёмно-синих тонах. Зато получился почти как парадная форма. Издали даже спутать можно. И удобно, и надёжно, и практично.

Только новые ботинки немного натирали. Но это неудобство я как-нибудь переживу. К ресторану я подъехал на такси, вовремя. Только, вероятно, переборщил с внешним видом и пафосом, потому что встретившая меня у входа менеджер уж слишком низко кланялась, а Житов, к которому меня проводили, выглядел озадаченным.

— Добрый вечер, — поздоровался я, беря инициативу в свои руки. — Рад вас видеть в добром здравии.

— О, прошу прощения, ваше сиятельство, добрый вечер, — взяв себя в руки, улыбнулся боярин. — Признаться, у меня было к вам деловое предложение, но, похоже, кто-то уже успел раньше. Жаль.

— Понятия не имею, о чём вы.

— Ну как же, — усмехнулся Житов, наклонившись и поставив локти на стол. — Но раз вы настаиваете, значит, окончательное решение ещё не приняли? Кто с вами связался? Князь Березов? Может Ходоков?

— Давайте представим, что я ни слова не понял, и вы начнёте сначала? — предложил я. — Мне казалось, мы вообще будем обсуждать возможные варианты моего трудоустройства.

— Ха! Ну положим, — откинувшись на спинку стула, проговорил Житов. — Как вы уже точно знаете, во время осенней сессии государственной думы будет принят очередной пакет возврата собственности для боярского сословия и дворян. Сотни гектар земли, но их расположение выделит комитет по делам аристократии, а позднее и утвердит. Голосование обычно проводится общим списком, но я могу повлиять на то, какая именно земля вам достанется. У меня есть связи в земельном комитете.

— Связи? И кто же, если не секрет?

— Если это останется между нами — граф Баранов-Тараканов, — с гордостью заявил Житов. — Глава комитета. И, поверьте мне, если мы договоримся, ваш участок будет лучшим из возможных. И почти бесплатно! В отличие от остальных, мы не возьмем с вас ни рубля. Всего один процент от утвержденной земли. Какой-то гектар. За такую услугу это фактически даром.

— Но вы же понимаете, что другие могли предложить и должности, и деньги… и помощь в оформлении, при той же цене, — сказал я, чуть открыв пиджак, чтобы был виден кожаный чехол с телефоном.

— В деньгах у нас обычно тоже нет недостатка. Но в данный момент произошли небольшие накладки, — едва заметно поморщился боярин. — К тому же вы уже взяли чужие средства…

— Ну, один гектар я могу вполне продать, — улыбнувшись, пожал я плечами. — А ваш покровитель в комиссии просто выдвинет предложение о нужных участках, мой его поддержит, а когда всё будет оформлено, и вы соберете нужную сумму, мы подпишем договор, по которому я передам этот гектар графу. Ну или вам.

— И сколько же вы за него хотите? — не слишком довольно спросил Житов. — Судя по вашему виду, в деньгах вы не особенно стеснены.

— Они имеют свойство быстро заканчиваться, а я ещё даже не купил себе гелендваген. — отмахнулся я, заставив лицо боярина вытянуться. Ага, не зря название запомнил. — Так что не сомневаюсь, мы найдём общий язык.

— Я должен обсудить это с графом, — не слишком уверенно проговорил Житов.

— Конечно, обсуждайте. А я даже запишу для вас место, которое договорился получить. Три участка, все в Сочи. Два на побережье и один в горах.

— Комиссия не предоставляет земли народного пользования, в заповедниках и городах, — напомнил Житов.

— Конечно. Поэтому мы и выбрали немного там, немного тут. Между Сочи и Адлером, за ним, там, где болота, и в горах, на самой границе заповедника, — тут же переиграв все в голове, сообщил я, и максимально понятным твёрдым почерком записал всё в блокнот. Затем добавил туда свои контакты и, вырвав лист, протянул боярину. — Только мне заранее хотелось бы знать, какой из гектаров нужно будет передать вам.

— В этом нет ничего такого. Нам тоже нравится побережье, — улыбнулся Житов, — наши интересы совпадают. Но мы уже выкупили несколько участков и фирм с пирсами и гаражами, где раньше был недостроенный порт. Теперь его сиятельство хочет возобновить строительство и создать транспортный узел южнее Новороссийска. Естественно, всё на территории будущего порта уже принадлежит нам. Кроме земли. Так что никто не станет возражать против такой передачи. А насчёт работы, если она вам действительно интересна, могу в понедельник порт показать.

— Это же просто отлично. Думаю, мы сумеем с вами договориться, — улыбаясь от уха до уха, сказал я, — Уже поздно, так что ужинайте без меня. А как будут новости — обязательно звоните.

Житов, поднявшись с кресла, пожал мне руку, бережно спрятал листочек во внутренний карман пиджака, а я вышел на улицу, с трудом сохраняя спокойное лицо. Маленькие трудности с наличкой у него. Внезапно, вот буквально вчера появившиеся. И девушки в грузовых контейнерах. И порт, который должен стать частной территорией, куда простым входа нет.

Возможно, я ошибался. Возможно, зря накручивал себя. Совпадения случаются. Но сейчас мне в это слабо верилось. Пришлось отказаться от такси и идти пешком, чтобы проветрить голову. Благо дорога шла вдоль моря, и оно шумело, смывая своими волнами и пропитанным йодом воздухом плохие мысли. Через полчаса я был уже у дома, где рядом с подъездом стояло несколько милиционеров и один мужчина в сером костюме.

— Князь Пожарский? — мгновенно оценив меня, сказал тот, шагнув в мою сторону. — Капитан Сёчев, отдел по борьбе с орг преступностью. У нас к вам несколько вопросов.

— Не очень понимаю, чем обязан такому счастью, — спросил я, едва успев рассмотреть показанные мельком корочки. — И как вы вообще так далеко оказались от своей работы в Москве. Сочи разве в вашей юрисдикции? Как и аристократы в целом.

— Похоже, вы уже получили деньги и консультацию, — хмыкнул Сёчев. — Только вот я из федерального центра, и полномочий у меня вполне хватает. А вы проходите в статусе свидетеля, а не обвиняемого. Пока.

— И что это должно значить?

— Для начала я прошу вас проехать в отделение, для уточнения нескольких вопросов. Замечу, «прошу». Но в случае оказания сопротивления у меня будет повод применить силу. Ну а уж если вы примените силу, тут извините, нападение на сотрудника федерального ведомства.

— Возможно, я что-то путаю, ну знаете, теряюсь в деталях… Но о какой федерации идёт речь? — невинно спросил я, глядя, как даже в темноте лицо оперативника наливается пунцовым цветом. Мне аж начало казаться, что он сейчас сорвётся и разразится матом, но мужчина быстро взял себя в руки.

— Привычка, — слабо улыбнувшись, ответил он. — Но давайте не будем ёрничать, князь. Полномочий у меня вполне хватает, и сейчас вы фактически нарушаете сразу три закона. Мы можем сделать всё просто, пройти в отделение, где вы ответите на вопросы. Или можем существенно всё усложнить, и в результате вы из свидетеля будете переквалифицированы в подозреваемого. А вам это нужно?

— Увы, курс юриспруденции у нас ещё не начался, но что-то мне подсказывает, что делами старшего боярского сословия должна заниматься СИБ, а не… как вы назвали своё ведомство? Впрочем, неважно. Раз это моя добрая воля, и ваша инициатива, то давайте поговорим, почему нет…

— Хорошо, следуйте за мной в участок, — с облегчением ответил Сёчев.

— Для разговора в участок ехать нет никакой нужды, — улыбнувшись ответил я. — Да и вечер поздний, думаю, нам обоим будет удобнее поговорить в ближайшем ресторане, ну или можем зайти в мою съёмную квартиру.

— Послушайте, любому самодурству есть предел!

— Тогда о какой доброй воле и сотрудничестве может идти речь? — удивлённо выгнул я бровь. — Но, если хотите услышать только «не помню», почему бы нет. Ни от показаний, ни от ответов на ваши вопросы, я не отказываюсь.

— … во шпарит, мелкий… — произнёс один из сотрудников милиции. К слову, ростом я был чуть выше большинства присутствовавших, и только бывший федеральный оперативник оставался вровень. А что до возраста… Ну, тут вопрос был, мягко скажем, спорный. Одно дело — тело, другое — душа.

— Вы заявляете, что вам нечего мне рассказать и вы ни о чём не помните? — недовольно проговорил Сёчев.

— В данный момент я могу думать только о завтрашних занятиях. Документы у меня с собой, вы назвали меня по ФИО и титулу, так что для подтверждения личности вы меня задержать не можете. Иначе получите не просто выволочку, а встречное дело от СИБ. Можем поступить по-вашему, и встреча закончится ничем. А можем, по-моему, и, может, даже придём к какому-то компромиссу.

— Мы будем действовать согласно протоколу. Следуйте за мной, или вас проводят силой, — мрачно пообещал оперативник, и мне оставалось только улыбнуться и пожать плечами. — Вы очень и очень рискуете.

— Скорее, вы, но посмотрим.

Меня погрузили в старый грязный автомобиль, буквально в камеру на колёсах, ещё и с решёткой на единственном окне. Так что пришлось постоять, чтобы не испачкаться. И, похоже, следователь из Москвы был неприятно удивлён, что я вышел чистый и не помятый, хотя машину подкидывало на каждом ухабе.

— Мы должны снять с вас отпечатки пальцев и взять на анализ ДНК, — сказал он, когда мы вошли в неказистое двухэтажное здание.

— Со свидетеля? — я чуть не рассмеялся, всем видом показывая отношение к данной затее. — Нет уж, спасибо, я откажусь. Не хочу быть соучастником вашего преступления.

— Вы не слишком много на себя берёте, Иван Васильевич?

— Вот уж нет. Наоборот, я всеми силами спасаю вашу шкуру.

— Ведите его за мной, — рыкнул следователь, и меня подтолкнули ко входу. Обернувшись, я впился взглядом в милиционера, и он сделал два шага назад, выставив перед собой ладони.

— Прошу прощения, поскользнулся, — пробормотал он.

Не знаю даже, что именно на него так повлияло. Взгляд, осмотрительность, которую проявляло местами московское начальство, или хорошо выглядевший костюм. А может, то, что сотрудники местной полиции в целом были не избалованы и запуганы криминалитетом, раз не сумели сами найти склад с рабынями и наркотой. Хотя в это я не особенно верю, скорее, они даже знали, но не стали лезть внутрь.

Коррупция и недостаточное финансирование. Два главных бича любой системы. Надо сказать, что при всём этом я всегда уважал служителей закона. Тех, которые честные и неподкупные. Но и прекрасно понимал, что пытается сделать следователь.

Кого он перед собой видел? Вчерашнего ребёнка, который должен при одном виде милиционера испугаться и сразу начать рассказывать всё, что интересно. Или, наоборот, устроить браваду и заработать на задержание. А ему очень нужно получить хоть какое-то реальное основание, иначе потом его сожрут с потрохами конкурирующие службы.

Это один из явных минусов, но в то же время и явных плюсов государственной службы. Если ты действуешь строго по уставам и закону, ты в своём праве, и никто не смеет тебе перечить. Но если ты проявляешь излишнюю инициативу… На одного исполнителя всегда найдётся два проверяющих. А уж на бедного капитана, в случае необходимости, их может и десяток слететься, словно стервятники.

— Подождите здесь, мне нужно несколько минут, — заведя меня в допросную, сказал Сёчев и, выйдя, запер дверь с той стороны.

— Ясно, значит, идём по тяжёлому пути, — вздохнул я и, отодвинув стул, сел на место, которое изначально предназначалось следователю. Скинул пиджак, положил ноги на стол и укрылся как одеялом, и попытался вздремнуть. Если они рассчитывают взять меня измором, у меня для них плохие новости.

Но заснуть никак не получалось. Из головы никак не хотел уходить недавний разговор с Житовым. Может ли такое быть, что следователь подрабатывает на боярина и таким образом хочет сделать меня более сговорчивым? Вполне. Им для проворачивания грязных делишек позарез нужен порт.

Уверен, они пока проворачивают всё в чёрную и с текущим, таскают контрабанду, не выплачивая налоги. Но если у них будет свой порт, можно будет развернуться по полной программе. Любые товары, никакого контроля. А случайный патруль погранцов вполне можно и подкупить, или отбрехаться с помощью титула и запрета на осмотр.

Да… Какой простор для криминала! А ведь императору даже невыгодно сейчас прижучить уродов, идущих на такое. Он, наоборот, всеми силами должен поддерживать только начавшее подниматься дворянское и боярское сословие. А люди инициативные и пробивные часто стоят по ту сторону закона. До тех пор, пока сами не становятся законом.

Второй вариант — меня задержали, чтобы с помпой вытащить и показать, как меня ценят и всё подобное. Склонить на свою сторону. Тут уже могут быть разные интересанты. От того же Житова, которому я точно звонить не стану. До его покровителей и прямых конкурентов среди бояр. Ну или представителей силовых ведомств, тех самых, в связи с которыми меня обвинял «отец».

Но и это далеко не худшее. Вполне мог осуществиться и третий вариант — я где-то накосячил. Оставил следы, ДНК, отпечатки… И это легко, потому что пока я помогал Алику — я не готовился, это была чистой воды импровизация. И облапал я там полно всего, пока клад искал. А ведь могли ещё и самого Алика с девушкой, чёрт, как её… да неважно. Вот их могли отследить в другом регионе, поймать, допросить и выяснить мою роль во всём произошедшем.

И что дальше? Сектанты… нет, там всё было чисто. Даже если следы ботинок и остались, то минимальные. Отпечатков точно нет. Свидетели? Только косвенные.

Ангар? Опять нет. Огромная площадь. Это надо конкретно знать, что искать. А там были сотни людей, как бандитов, так и их жертв.

Что меня могло с ними связать? Да ничего… кроме одного конкретного свидетеля. Абрам, чтоб ему икалось. Мог он дать против меня показания, когда его нашли медики? А зачем ему подобным заниматься? Но чисто теоретически — мог. И это было неприятно.

Что у него на меня есть, кроме свидетельских показаний? Я не видел объектива камеры в ломбарде, но это не значит, что его вообще не было. И тогда это самый неприятный вариант. Моя чуйка вполне могла такое пропустить, как не угрожающее жизни. Но вот отпуск оно мне точно сорвёт… Хотя вопрос юрисдикции…

— Вам тут что, гостиница? — недовольно проговорил Сёчев, со стуком закрыв дверь. — Что вы здесь устроили?

— Вы хотели, чтобы я дождался, так в чём проблема? — спросил я, легко убирая со стола ноги. — Присаживайтесь, вы же хотели со мной поговорить?

— Это моё место, — нависнув надо мной, проговорил оперативник.

— О, не знал. Но тут не подписано, а там свободно, — кивнул я, набросив пиджак. — О чём вы хотели спросить?

— Пересядьте, — проговорил мужчина, и я заметил, как у него дёргается глаз.

— Похоже, вы сами загнали себя в тупик, не зная, что со мной делать. Но, раз вам так нравится стул. И он для вас так важен… — я хмыкнул, переместившись на другое сидение, куда менее удобное.

— Итак, свидетель Карлсон, предупреждаю вас, что за любые лжесвидетельства и дачу ложных показаний в стране предусмотрен реальный уголовный срок. Вы меня поняли? — строго спросил он, положив перед собой папку с несколькими листами. — Скажите это вслух, для записи.

— Понял, чего тут не понять.

— Назовитесь и подтвердите, что вы являетесь свидетелем по делу о массовом убийстве и поджоге.

— Я, князь Пожарский Иван Васильевич, сего дня, против моей воли, был доставлен сотрудниками милиции и представившимся мне капитаном Сёчевым, в отделение полиции, — медленно и чётко сказал я, от чего тик следователя стал ярче, и дёргаться начала уже щека. — Подтверждаю, что он спрашивает меня о каком-то поджоге и убийстве, но я не могу являться свидетелем в деле, о котором мне ничего не рассказали.

— То есть вы отрицаете, что знаете о поджоге в Сочи?

— Ни в коем случае, конечно, знаю, — ответил я, и тот победно улыбнулся, но ненадолго. — Весь город о них знает. По новостям крутили и не раз. По радио. Слышал, что там кого-то убили. А ещё говорили, что должна приехать СИБ, чтобы расследовать смерть графини Барановой. Но не могу взять в толк, при чём тут я.

— Вы не упоминали пожар, в котором погибло восемь человек, произошедший за несколько дней до гибели графини.

— Разве было подобное в Сочи? — удивлённо спросил я.

— Это к сути не относится. Пожар произошёл в Адлере, ровно в тот день, когда вы прибыли в Адлер. Это подтверждают ваши билеты и чек с санаторного комплекса Адлер, — сказал москвич, положив сверху лист с чеком и написанными от руки показаниями. — Вы что-то знаете о произошедшем там?

— Увы, не могу вспомнить. Так уж вышло, что в поезде я познакомился с потрясающей девушкой, и все мои мысли были заняты полностью ею. Думаю, у вас по этому поводу даже есть свидетельства с ресепшена, — улыбнувшись воспоминаниям, проговорил я. — Да, это было прекрасное начало отпуска.

— По поводу девушки: у нас есть показания милиции о вашем опросе, в связи с грабежом, — продолжил следователь.

— Будет интересно прочесть. Тем более что ничего подобного не было, и тому были свидетели. Опять же, не очень понимаю, какое это имеет отношение…

— Всё имеет, — буркнул мужчина. — На следующий день вы переехали в Сочи, а ещё через день сгорел дом, в котором некто убил графиню Баранову. Что вам об этом известно?

— Ну, тут у меня тоже было событие, которое затмевает все остальные… мы расстались с девушкой, я глубоко переживал… и даже не помню, где спал в тот день… Так что извините. Нет. Не могу взять в толк, куда вы клоните.

— Хватит врать, Иван! — с трудом сохраняя самообладание, рыкнул следак. — Где вы были вечером семнадцатого августа двухтысячного года⁈

— Шутите что ли? Не помню я, говорю же. Это вообще когда было? Занимался, скорее всего. Или это в тот день, когда убили графиню?

— Карлсон, хватит придуриваться! Тебе самому то не смешно? — уже не скрываясь выругался мужчина.

— Нет. Совсем не смешно. Понятия не имею, по какому праву вы меня задержали. Учитывая, что я свидетель, а не обвиняемый и не подозреваемый, у вас вообще никаких прав нет, одни обязанности. А я могу прямо сейчас встать и уйти. И не делаю этого лишь потому, что всячески пытаюсь сотрудничать со следствием и вам помочь. Да только вы мне шанса не даёте.

— Чего? — ошарашенно спросил следователь.

— Расскажите мне, о чём хотите спросить. В чём дело-то?

— Хватит ломать комедию, Пожарский. Все случаи поджога, пожара, если угодно, происходили, лишь когда вы были в городе!

— Ба. Дак вот кто тут главный злодей! Я⁈ — не выдержав, я расхохотался в голос и не мог успокоиться минуты две.

— Вам смешно?

— О да, очень. Знаете, я не глухой и не слепой. И даже если желтушные заголовки правы хотя бы на десять процентов, вы вообще не в ту сторону воюете. На вашем месте я бы искал не поджигателей. А там явно работал не один человек. Писали, что там были разборки между двумя ворами в законе. А искал бы я, на вашем месте, тех, кто похищал девушек и торговал наркотой.

— Но вы не на моём месте, — сурово сказал Сёчев. — И не будете!

— Ну, это мы ещё посмотрим. Как раз для того, чтобы служить государству я и пошёл в академию. И так уж получилось, что присягу дал буквально на этой неделе. Через пять лет я буду на вашем месте, или выше, — сказал я, поднимаясь и поправляя пиджак. — И тогда я вспомню, что некий капитан вместо того, чтобы заниматься своим делом, искал тени в чёрной комнате. Я могу идти, или вы попробуете меня задержать?

— Можете идти. Но никуда не уезжайте.

— Если не будет приказа от императора, даже не подумаю, — усмехнулся я, направляясь к выходу. — В Сочи мне нравится всё больше. По крайней мере, не скучно.

Выйдя из участка, я взял такси и спокойно доехал до съёмной квартиры. Заодно сделав себе в уме пометку — нужно узнать номер СИБ, для таких случаев. Пусть они друг с другом грызутся. Спать оставалось совсем недолго, так что даже выбитое окно мне не помешало провалиться в глубокий сон.

Удивительно, но если меня не дёргать, не пытаться убить и не таскать по допросам, то появляется куча времени. Настолько большая куча, что я даже несколько растерялся, и обрадовавшись сводил-таки Аню в ресторан. Просто вкусно покушать, без всяких дальнейших пошлых планов. Но как говорится, приглашения в ресторан куда чаще заканчиваются сексом, чем приглашение на секс.

Это же подстегнуло меня, наконец, заняться восстановлением снимаемой квартиры. Сходил в стекольную мастерскую, сам вставил окно, с удовольствием поработав руками. Убрал все бьющиеся предметы. Чтобы в следующий раз не лишиться посуды. Для этого пришлось купить яркие разноцветные пластиковые кружки и тарелки. Вначале хотел взять металлические, но уж очень они напоминали лагерные, да и качеством не не могли похвастаться, в отличие от китайского новодела.

С мебелью всё было сложнее, покупать новые вещи в чужую квартиру не хотелось. Да и вообще, студент я или кто? Нечего заниматься такими мелочами, если можно обойтись самыми простыми вещами. Вместо забот лучше сходить на море, искупаться, пригласить девушку на ужин…

И если в других регионах России это может оказаться проблематично, первые два пункта, то в Сочи, до конца сентября… да что говорить, старожилы обещали пятнадцать градусов тепла в январе! Температура моря опускалась по ночам до двадцати двух, но зато днём, как и температура воздуха, была под тридцать.

В учёбе, наконец, произошли значительные изменения, и у нас внезапно устаканилось расписание. А ближе к концу сентября из северной столицы прибыло два преподавателя. Женщина, которая должна была вести у нас этикет, и мужчина, отвечавший за юриспруденцию. А ещё неожиданно выяснилось, что в предметы затесались бальные танцы!

— … занятия являются обязательными для кадетов специального и общего дворянского факультетов, — сказала Нина Иосифовна, наш преподаватель по этикету, строго одетая, тридцатипятилетняя женщина, в очках с толстыми линзами и собранными на затылке в пучок чёрными волосами. В таком виде она выглядела лет на десять старше, но, возможно, этого она и добивалась. — Для остальных это факультатив.

— Ну и зачем нам танцульки? — пробурчал недовольный Саня.

— Будьте уверены, ваше сиятельство, мои занятия вам совершенно не нужны… — проговорила преподаватель, чуть опустив очки. — Если вы хотите оказаться посмешищем на рождественском балу в Санкт-Петербурге. На который вы обязаны явиться.

— Рождественский бал? — с придыханием проговорили почти все девушки. — Настоящий, в платьях, во дворце?

— Именно, — улыбнувшись подтвердила Нина Иосифовна. — Этот великолепный бал является традицией МГИМО, но с этого года он является общеобязательным для всех дворян и бояр в Российской Империи. Это прекрасная традиция и все мы очень рады, что она возрождается.

— У нас будут бальные платья! — восхищённо проговорила Наташа.

— Если вы не сможете позволить себе заказать платье, вам, конечно, будут предоставлены государственные, для перешивки. Но, дорогие мои, настоятельно рекомендую накопить денег, попросить у родителей или заработать, и пошить платье на заказ. И помните, что это не так просто и не так быстро, — предупредила преподаватель. — Месяц или полтора у вас есть, но не более.

— А сколько это стоит? — упавшим голосом спросила Дёмина.

— Сложно сказать. В России, за время СССР, было потеряно множество навыков, в том числе и пошива бальных платьев. Наша мода и дизайнерские дома больше нацелены на авангард или повседневную максимально удобную одежду, — со вздохом неодобрения проговорила Нина Иосифовна. — Мне известно, что многие заказывают во Франции. В европейских мастерских, где сохранилась подобная культура, но, конечно, это очень дорого. Платье может стоить десятки тысяч долларов.

— Десятки тысяч⁈ — прокатились по аудитории ошарашенные голоса.

— Ну что вы, девушки? Всё же это прерогатива настоящей аристократии, — улыбнулась преподаватель. — К вам же требования не такие высокие. А вот двум присутствующим князьям повезло. По этикету на балу можно появляться в военной форме, если вы её заслужили. Хотя, безусловно, не из стандартных материалов. Форму тоже придётся пошить, но с этим проще.

— И сколько подобное может стоить? — спросил, напрягшись, Саня.

— Думаю, тысяч в десять, пятнадцать рублей вы вполне уложитесь, — пожав плечами, ответила преподаватель. — Впрочем, прежде моя задача будет сделать так, чтобы костюм не смотрелся на вас как на вешалке. Пока же…

Она вздохнула, покачав головой и показывая, что всё безнадёжно.

— А можно не ехать? — выражая общее мнение, спросила Аня. — И так ясно, что на балу будут девушки из богатых семей, которые будут блистать, а нас используют в качестве массовки и страшной подружки. Для контраста.

— Для присягнувших империи мероприятие обязательно, для остальных — нет. Но, возможно, это будет единственный ваш шанс на всю оставшуюся жизнь, — ответила Нина Иосифовна. — К тому же ваша природная красота и манеры могут оказаться куда ярче, чем любое платье. Для этого я здесь, чтобы вам помочь.

— Но остальные же тоже будут заниматься?

— О, не стройте иллюзий. Пусть это будет и первый массовый бал для новой аристократии, мне достоверно известно, что большая часть княжон уже несколько месяцев занимается с репетиторами по танцам. Но вы и не княжны, — слегка оскорбительно заметила преподаватель. — К вам такие строгие требования предъявляться не будут.

— Я, наверное, не поеду, — вполголоса сказала Аня. — Толку позориться, если на платье нужно потратить стоимость квартиры в Краснодаре?

— Заниматься всё равно надо, а дальше… — ответил я. — Жизнь иногда преподносит совершенно непредсказуемые сюрпризы, в том числе и приятные.

— У тебя откуда-то завалялись несколько лишних тысяч долларов? — с усмешкой спросил Саня. — А то я вчера тебя видел в центре в костюме.

— У тебя появился костюм? — удивлённо посмотрела на меня Аня.

— Да, надо было для встречи…

— Как здорово, что его сиятельство Иван Васильевич хочет продемонстрировать нам своё умение бального танца. — громко заметила преподаватель, возмущённая нашим перешёптыванием. — Прошу, подойдите ко мне, я буду вашей партнёршей. Только не отдавите мне все ноги.

— Очень постараюсь быть аккуратным… — я слегка растерялся, конечно, но виду не подал. — Вы поведёте?

— Хм, кажется, вы не полный профан, обычно вести в танце должен кавалер, но раз вы настаиваете, я вам немного помогу, — Нина Иосифовна кажется и не пыталась скрыть улыбку превосходства. — Дайте мне свою правую руку, левую на талию. Вот так. Музыку! И раз, два…

До три дело не дошло. И не потому, что я тут же отдавил женщине ноги, просто тело вспомнило. Да, до моего появления царевич Романов был одиноким, загнанным и запуганным подростком. Но в том числе это выражалось в строгих преподавателях, которые вдалбливали в него свои предметы. И танцы тут были не исключением.

К тому же, в одной из прошлых жизней я был правителем очень неспокойного города-миллионника, в котором были и балы, в том числе. Правда, там каждый танец был скорее битвой не на жизнь, а насмерть. Где использовалась сила духов и дары усиления. Мне они никогда не нравились, но это не значит, что я не овладел ими в совершенстве.

— Неплохо. Совсем неплохо, — чуть сдавленно проговорила преподаватель, когда мы закончили. — Слишком агрессивно. Чересчур много контроля, но у вас совершенно точно были превосходные преподаватели. Я даже стесняюсь спросить, где именно вы подобному научились. Но всё же…

— Это было словно в прошлой жизни, — не забыв чуть поклониться, ответил я. После чего смущённая преподавательница сделала книксен.

— Кажется, вас учить мне не придётся, но я прошу вас, ваше сиятельство, продолжить ходить на все занятия. Ваша помощь в качестве партнёра для девушек, особенно Натальи, будет неоценима, — попросила Нина Иосифовна. — Это пойдёт на пользу не только вам, но и остальным. А теперь давайте разберём всё, что вы сейчас видели. Первое — это положение рук…

— Не расскажешь, где ты этому научился? — спросила Аня, когда я закружил её в танце. — И почему мы с тобой раньше никогда не танцевали, это же так весело!

— Ну, не сказал бы. Скорее это тяжёлый труд, — ответил я, стараясь не замечать, как она оттоптала мне ногу, третий раз за две минуты. — Когда ты будешь в платье, постарайся с каждым движением чуть дальше поднимать ноги и отталкивать таким образом юбку, они обычно пышные и тяжёлые.

— Не уверена, что мне это вообще нужно… — покачала головой Аня, и в этот раз я не стал её переубеждать. За первое занятие мне пришлось станцевать с половиной девушек с нашего факультета, в то время как преподавательница в основном занималась с князем Серебряным. И результаты её не очень радовали.

— Боги, за что мне такие испытания. Простите, ваше сиятельство, но мне, кажется, медведя научить было бы проще, — со вздохом отступила она и, сев на стул, не скрывая начала разминать стопы. — В следующий раз вы будете в носках, а я надену туфли с шипами, надеюсь, хоть это научит вас не наступать на ноги партнёрше.

— Да кому они вообще нужны, эти танцы, — расстроенно бросил Саня. — Что мы, без них не обойдёмся?

— Не обойдётесь, — заметил от входа предельно серьёзный Пётр Алексеевич. — Кадеты Семёнов и Карлсон, на крытый стадион, бегом-марш!

Спорить с завкаф, когда он напрочь игнорирует любые титулования, дело совершенно неблагодарное. Во-первых, ему пофиг, во-вторых, это может вылиться в какое-нибудь садистское наказание, вроде двадцати кругов по стадиону. И, конечно, можно было забить и вообще игнорировать любые занятия, нам уже пообещали аттестаты с тройками, но быть удовлетворительно никчёмным… Кому такое понравится?

Только вот в крытом зале нас ждал сюрприз. Все двери оказались заперты, за исключением одной, которую заперли сразу после нашего появления. И главное, никого кроме преподавателя из Петербурга в зале не было.

— Здравия желаю, ваши сиятельства, — спокойно проговорил командированный преподаватель, обычно дававший юриспруденцию. Только соотносится крытый ли стадион с законодательством и дворянскими обязанностями? — Вижу на ваших лицах удивление, но не волнуетесь, сейчас всё поймёте. Для начала прошу внимательно прочитать и подписать вот эти документы. Вы хоть и давали присягу, но иногда нужны уточнения.

На листе А4 мелким шрифтом был напечатан документ. Согласно которому мы обязаны были молчать обо всём произошедшем на уроках с Филипом Анатольевичем. При этом в случае, если мы всё же проговоримся, были предусмотрены весьма внушительные штрафные санкции. Вплоть до уголовного преследования за раскрытие государственной тайны.

— После подписания бумаг вы становитесь носителями тайны категории К2, для служебного пользования. Это накладывает на вас как ряд привилегий, так и существенные ограничения.

— Но зачем такие сложности? — нахмурился Саня. — Что вы такого нам рассказать собираетесь?

— Не рассказать, а показать, а может даже и научить, — хмыкнул я, уже догадавшись, о чём пойдёт речь, и подмахнув документы.

— Всё верно, ваше сиятельство, — улыбнулся Филипп. — О вас мне уже рассказали, если честно информация несколько противоречивая и слишком невероятная, так что предпочту увидеть всё своими глазами. Но для начала мне нужна подпись вашего одногруппника.

— А если я не хочу это подписывать? Я уже принёс присягу, вы сами сказали, зачем мне такие сложности?

— Если хотите, я могу просто вам приказать, как равный по титулу, но старший по званию, — легко ответил Филипп, который никогда не назывался князем. — Однако я хотел бы, чтобы вы сделали это добровольно. Тем более что это строго в ваших интересах.

— Ладно… — поморщившись, проговорил Саня и подписал бумагу, тут же исчезнувшую в жёсткой картонной папке. — И что теперь?

— Вероятно, до вас доходили разные слухи о появлении в стране большого количества людей с экстрасенсорными способностями. Каждый день снимаются и транслируются передачи про гадалок, колдуний, знахарок и ведунов… ими буквально забит вечерний эфир, — с улыбкой проговорил преподаватель. — А ещё всевозможных магов, инопланетян и атлантов среди нас.

— И рептилоидов заодно, с жидомассонами, — усмехнулся я, сам не раз попадавший на такие передачи при переключении каналов.

— Именно. Вы должны знать, что это государственная политика, а не просто случайный всплеск любителей паранормального. А цель — среди шарлатанов и фокусников скрыть настоящих одарённых, — веско проговорил Филипп. — Не нужно возражений, демонстрация всё вам пояснит лучше всяких слов. Внимание на манекен.

Убедившись, что мы оба внимательно смотрим на установленный в центре зала деревянный манекен для одежды, мужчина достал из кармана небольшой нож, и казалось небрежно взмахнул им, после чего воздушная волна ударила, рассекая дерево и выбрасывая щепки в разные стороны.

— Чего? Это как? — ошарашенно проговорил Саня. — Это какой-то фокус?

— Это дар. При инициации у вас разболелась голова, кружилась, и на секунду появились галлюцинации, верно? Перед вашими глазами должен был загореться знак, возможно, он не раз вам снился с тех пор…

— Да это же просто сны… — нахмурившись ответил парень.

— Не хотите продемонстрировать ваш символ, ваше сиятельство? — спросил преподаватель, повернувшись ко мне. — Говорят, вы его уже освоили.

— Почему нет, — ответил я, пожав плечами. — Хотя до вашей лёгкости применения мне как до луны. Одним движением начертить столь сложную фигуру…

Я нацелил ладонь на манекен и нарочито медленно использовал знак Толчка. Воздушная волна ударила в ростовую куклу, заставив отлететь ее на пару метров и рухнуть. После чего Саня уставился на меня выпученными глазами.

— Пожалуй, ваша фигура будет куда сложнее моей, — ответил преподаватель, внимательно наблюдавший за произошедшим. — Вы не используете сторонние предметы для начертания, и это тоже усложняет вам задачу. Учитывая, что знак вы уже освоили, моя цель будет лишь показать, как его использовать легче и быстрее. Ну а в случае князя Серебряного. Боюсь, придётся начинать с азов. И вам нужно нарисовать свой знак, чтобы мы разобрали основы его начертания.

— Основы начертания? Я с черчением не особенно хорош… — проговорил Саня.

— Не волнуйтесь, российской аристократии неизвестно ни одного знака, в котором было бы больше десяти линий, так что с этим мы разберёмся без проблем, — с улыбкой пообещал Филипп. — Что же касается вас, ваше сиятельство, рекомендую выбрать предмет по вкусу, который постоянно будет с вами.

— Почему вы используете нож? Его же могут забрать при досмотре? — спросил я.

— В ближайшее время, скорее всего, на следующей неделе, в государственной думе будет проходить несколько совещаний, в том числе будет принят закон, разрешающий дворянскому сословию носить кортики, кинжалы и ножи в общественных местах, — ответил преподаватель. — В качестве компромисса будут упрощены некоторые нормы по применению оружия милицией и внутренними войсками.

— И будет принят закон о дворянских дружинах?

— А вы неплохо осведомлены! Именно. Оружие и дружины — две части одного целого. К слову, ваше движение рукой гораздо сложнее, чем движение кистью. Думаю, вы и сами могли в этом убедиться. — сказал Филипп, и вновь продемонстрировал удар, срезавший с манекена существенный кусок головы. На сей раз я успел рассмотреть не только на мгновение вспыхнувший золотой символ, но и фигуру, что он очертил. Серп.

И в самом деле он был куда проще моего. Восемь линий, идущих одна за другой. Верхняя кромка серпа, три линии, вниз к рукояти, две линии, нижняя режущая кромка и замыкание. Поэтому и движение казалось таким плавным и естественным. Взмах вправо и влево, с чуть ломанными линиями. Простой до безобразия… тут главное — не напортачить с пропорциями. Нужно будет потом обязательно опробовать.

— Можете рассказать что-нибудь об этих символах? — настойчиво попросил я. — Должна же у них быть какая-то основа.

— Основа и в самом деле есть, вы получили свои знаки после принесения присяги императорскому дому Романовых. И как вы их получили, так же и потеряете, если нарушите клятву…

Ох, сомневаюсь, особенно учитывая, что я свой знак вообще не так получил. Но возражать я не стал, похоже, это официальная версия, которую дают всем одарённым, для большей привязки к императорскому роду и верности. Не самый плохой аргумент, к слову, куда более полезный и значимый чем деньги и земля.

— Возьмите лист и начертите на нём знак.

— Не против, если я останусь? — спросил у Саши, и тот только пожал плечами.

— Вам с товарищем придётся много тренироваться, так что я бы рекомендовал тоже начертить свой знак, — посоветовал Филипп. — К тому же без этого я не смогу показать вам лучшее использование.

— А разве есть несколько способов начертания? Я думал только один — определённый.

— Верно, один. Важны направления движения, длина линий, и очерёдность их начертания. Однако символы, или как их некоторые называют Руны, могут применяться в разных ситуациях. И хотя практиковать подобное рано, вы должны понимать, что очень важен как размер, так и скорость начертания. А ещё, говорят, важна плавность и непрерывность. От этого может завесить площадь и сила применения.

— Значит, чем больше, тем лучше?

— Спорный вопрос, как я и сказал, это зависит от многих факторов, не только размера. Но вы и сами в этом убедитесь, когда начнёте чаще практиковаться.

— Да мне бы начать… — Саша всё больше начинал нервничать и одновременно с тем в нетерпении переминался. — Я смогу использовать магию!

— Обязательно сможешь, — усмехнулся я, похлопав товарища по плечу.

Правда, были большие, нет, гигантские сомнения в том, что это именно магия. Скорее это походило на язык. Божественный язык древних прародителей человечества, который по какой-то шутке судьбы только сейчас добрался до нас. А может, только недавно стал активен. К сожалению, на все мои наводящие вопросы Филипп Анатольевич лишь ссылался на верность роду императора и тайну.

Позже, когда занятие закончилось, я выбрался на море, и отплыв достаточно далеко, чтобы не вызывать вопросов, попробовал использовать Серп. Ничего не вышло, как бы я ни старался, даже первые две линии не загорались в подсознании. Значит, недостаточно было его увидеть или выучить. Нужно было его «Познать душой». Так же как я познал Толчок и Лик, после применения на мне.

Хотя, может, причина была совсем в другом, и никто просто не мог использовать больше двух знаков? Или даже одного, ведь я никогда не пробовал использовать символ изменения внешности… задумавшись, я провёл ещё несколько десятков испытаний и нечаянно спровоцировал гигантскую волну, которую Толкнул, в сторону берега.

Быстро нарастая, она накатила на пляж, и даже разбившись о волнорез, обрушилась на набережную, смывая вещи и столики в прибрежном кафе. Ну и, конечно, утащив все мои вещи, которые пришлось вылавливать при отливе… Хорошо хоть я давно уже складывал их в непромокаемый пакет, а то с телефоном можно было б распрощаться…

И только выбравшись, я заметил внимательно смотрящего на меня мужчину, лет сорока, сорока-пяти. Несмотря на летние брюки и свободную футболку с вышитым на кармане значком Спартака, он не был похож на отдыхающего, а поймав мой взгляд, удовлетворённо кивнул и, оставив на уехавшем столе журнал, направился в мою сторону.

— Неплохая демонстрация, почему аристократию стоит держать в узде, — с ходу сказал он, подойдя ближе и снимая солнцезащитные очки. Серые ледяные глаза, казалось, проникали насквозь, обладая рентгеновским зрением.

— Понятия не имею, о чём вы, — спокойно ответил я, хоть и стоял перед ним, на ветру, в одних плавках. — Это Сочи, тут всякое бывает.

— Я слышал, — кивнул он. — Думаю, мой коллега неправильно начал с вами разговор. Для начала разрешите сделать вам небольшой подарок: делопроизводство народного мстителя, линчевателя и поджигания остановлено. Милиция сосредоточится на разборках криминальных элементов.

— По всей видимости, вы меня с кем-то спутали, но я рад, что невиновных перестанут преследовать, — усмехнулся я.

— Пусть так, — холодно улыбнулся мужчина. — Также хочу заметить, что мы знаем о круге ваших интересов в земельной комиссии, и готовы подтвердить ваши притязания… или полностью их заблокировать. Голосов у нас хватит.

— Знаете, это и в самом деле становится интересным. Ваш коллега, как вы сказали, пытался мне угрожать и ставить в неловкую ситуацию, загнав в допросную. Вы тоже пытаетесь давить, работая на естественных инстинктах…

— Вы правы. Профессиональная привычка. Как на счёт встретиться вон в том заведении? Я угощаю.

— Спасибо за предложение, но я привык платить за себя сам, — спокойно ответил я. — А насчёт разговора, вы, как я понимаю, представляете силовиков и бывшее ФСБ?

— Пусть будут внутренние войска, если вам угодно. Те самые, которым вы приносили присягу в академии, став старшим рядовым, — сухо улыбнулся мужчина с ледяным взглядом. — Так что, в случае нарушения присяги, сами понимаете…

— О, понимаю, — хмыкнул я. — Только вот я приносил и другую присягу, куда более существенную, ввиду моего статуса. Конфликт. Но о земле мы поговорим, почему нет…

— И что вы хотите взамен? — спросил я, когда мы сидели через десять минут в небольшом кафе на набережной. — И можете не рассказывать про бесплатный сыр и добрую волю.

Сотрудник, представившийся Сергеем, говорил спокойно, доходчиво и всячески демонстрировал свою компетентность. Знал, или по крайней мере показывал, что в курсе многих вещей, в том числе знаков, положении аристократии и их соперников в государственной думе.

— Можете считать, что мы рассматриваем вас в качестве долгосрочных инвестиций. Нам пригодится человек с вашими талантами и умениями на нужном месте, — ответил собеседник. — Взамен мы не требуем ничего невозможного. Некоторая информация, мелкая помощь в устранении крупных нарушений.

— Вроде чего? Кражи пары миллиардов? Массовых убийств? Я несколько теряюсь от вашего предложения.

— Ничего страшного, мы подскажем. Рядом с вами всегда будет один из наших связных, просто если увидите что-то интересное и необычное, позвоните ему по этому номеру. Так, маленькими шажками вы сможете помочь нам избавиться от большого зла, — подвинув ко мне визитку, сообщил Сергей. — Поймите, мы тут хорошие парни.

— Конечно, — не сдержав улыбку, ответил я.

Интересно, а будь они плохими, сказали бы иначе? Ни один террорист, убийца, насильник или маньяк не считает себя плохим. Все борются за мир и справедливость, в собственных глазах. Даже серийные дегенераты убеждают себя, что наказывают женщин и очищают этот мир. Помнится, некоторые племена каннибалов оправдывали себя, что они тем самым помогают жертвам, отправляя их на небеса. Творят добро.

К счастью, есть бритва Оккама, и мои личные ценности, говорящие, что, убрав гниль из раны, тело человечества лишь скорее излечится. А для этого всего-навсего нужно покарать всех уродов… только вот сидящий передо мной человек явно преследует другие цели. Какие? Догадаться несложно. Точно не борьба с организованной преступностью, и не одиночки вроде меня, раз они решили закрыть глаза на произошедшее. Им нужна была рыба покрупнее, желательно с короной на голове.

— Только телефон? — уточнил я, посмотрев на клочок бумаги. — Ни имени, ни звания или организации?

— Этого вполне достаточно. Звоните в любое время дня и ночи, вам ответят, — спокойно сообщил Сергей. — А пока, в качестве жеста доброй воли, мы не станем блокировать и даже поддержим предложение по распределению земель. В вашем случае.

— Скажем так, я буду не против. Но без помех или сопротивления с вашей стороны они и так бы прошли. Что же до сведений… вам должно быть виднее, до меня только слухи доходили, может, вы сумеете их подтвердить. Говорят, несколько дней назад убили какого-то авторитета, а в процессе спасли множество девушек. Может, вы в курсе, кто этим занимался? Сообщники, другие воры, что организовывали похищения по всей стране?

— Это закрытое расследование, которое проводится не первый месяц. Поверьте, от обнародования его процесса никому лучше не станет, — проговорил оперативник. — Рекомендую сосредоточиться на учёбе, а когда найдёте что-нибудь интересное, сообщите. И не влипайте в неприятности, из которых вас придётся вытаскивать.

— Спасибо, что напомнили, а то я никак не мог взять в толк, чем нужно заниматься. А у меня же уроки на завтра! — сказал я, встав из-за стола.

— Вы забыли, — ещё раз подвинул в мою сторону визитку мужчина, и на сей раз я её взял. И аккуратно положил во внутренний карман.

Отпечатки на бумаге сохраняются плохо, это крайне тонкий слой жира, если только её перед этим незаметно не сбрызнуть чем-нибудь. К счастью, мне нужно было лишь подождать, чтобы брызги сделали её достаточно влажной и при этом не промочили насквозь. Теперь нужно было отдать визитку специалисту. Где его только найти, так чтобы гарантировать, что он на нужной стороне.

Наблюдение я заметил довольно давно, и если неделю назад оно было ненавязчивым, то после смерти Кусаки за мной постоянно следовало несколько человек. Кто-то сидел в фургоне, другие ходили неподалёку, якобы занимаясь своими делами, и только в академии я не чувствовал слежки. Возможно потому, что там она была совершенно официальной.

Оставалось понять, кто из преподавателей и на кого работает. Мой выбор пал на двух командированных, а, в частности, на Филиппа, который проявил свою крайнюю информированность на индивидуальных занятиях. Так что на следующий день, во время па, пока Саня отрабатывал начертание меча, я передал визитку, завёрнутую в салфетку.

— Это что? — удивлённо посмотрел на меня преподаватель.

— Не советую разворачивать, иначе отпечатки не сохранятся, — тихо, но чётко сказал я, одёрнув его. — И передайте наблюдению, чтобы они не попадались на глаза, хотя бы пару дней, чтобы стало понятно, где СИБ, а где милиция с ФСБ.

— Не представляю, о чём вы говорите, кадет, — сурово блеснув глазами, сказал мужчина. — У вас слишком богатое воображение.

— Не спорю. Но информацию вы передайте, — пожав плечами, ответил я, и Филипп спрятал визитку. — Пусть выяснят, кто стоит за владельцем отпечатков, так будет яснее, кто решил играть грязно. А, и нужно будет передать, что в земельной комиссии у интересантов несколько своих членов.

— Чего вы про земельную комиссию говорите? — подняв голову, уточнил Саня.

— Да вот, обсуждаем, что многим предлагают поменять свою землю, продать куски. Ты об этом тоже слышал?

— Ко мне вчера Житов приходил, — не стал скрывать парень. — Предлагал сто тысяч рублей всего за один гектар.

— А ты что? — с интересом спросил я.

— А что я? Посмотрел, сколько стоит земля в крае: за сто тысяч можно купить неплохой домик в станице. Ну или большое поле, совсем не в один гектар. — пожав плечами, заявил он. — Так что, почему нет?

— Вы путаете долгосрочную земельную аренду и получение её в собственность. Собственность благородного сословия нельзя отнять, даже по суду. Именно по этой причине её выделяют крайне небольшими участками. Боярский гектар — это не просто надел, это вотчина. Место для родового гнезда.

— Только вот мы его лишимся, если решим уехать, — с неприятным смешком ответил Серебряный. — А деньги можно потратить и более разумно. Наша дыра, конечно, родная, но уж лучше жить в Штатах или Германии.

— И тебя не смущает, что, уехав, ты лишишься способностей? — спросил преподаватель, и Саня резко погрустнел. — К тому же даже сто тысяч рублей по меркам Европы и Америки — небольшие деньги. Примерно три с половиной тысячи долларов… даже меньше. На них ты разве что месяц проживёшь. И уж точно не купишь дом.

— Значит, продать не один гектар, а все! — решительно проговорил Саня. — А что до способностей, может, и нет их у меня. Ничего же не выходит!

— Стараться нужно лучше, и всё получится, — сказал Филипп, посмотрев на каракули парня. — Для начала тебе следует понять, какая линия идёт первой, какой она длины и какое направление, за ней вторая, а позже всё пойдёт как по маслу. Просто не сдавайся!

— Я и так… — просипел Саня, и занятия продолжились.

Я, как преподаватель и советовал, взял в руки нож, используя его кончик для написания в воздухе символа. Учитывая, что фигура мне была известна полностью, оставалось только довести движения до автоматизма. И, надо сказать, в чём-то он был прав, с посторонним предметом всё получалось намного проще. Одно дело водить всей рукой, от плеча, и совсем другое — только кистью с зажатым в ней ножом.

Но были и явные минусы, главный из которых — противник видит, что ты делаешь. Нет, выставлять руку перед собой с растопыренными пальцами, тоже так себе конспирация, но в том-то всё и дело, на мой взгляд, нужно было работать на совершенно ином уровне. Стараться отточить движение до такой степени, чтобы можно было вообще не смотреть на символ, а рисовать его, даже спрятав руки за спину.

Но тут обнаруживалась проблема. Даже несколько. Во-первых, символ проецировался туда, где ты держал руку или предмет. От крайней точки. А значит, держать руки за спиной не вариант. Во-вторых, нельзя было ошибиться ни на миллиметр, соотношение линий всегда оставалось одним и тем же. Так что держать руки на виду было куда нагляднее. Ну и последний, самый существенный минус — символ должен чертиться одной фигурой, и он привязан к пространству.

Нельзя начертить восемь линий, а девятую оставить на потом, вся фигура просто сорвётся. Нельзя использовать на ходу или меняя положение тела. Нельзя поднимать или опускать руку, если она выходит за пределы пропорций фигуры. Весь символ, от начала до конца, должен быть начерчен в одной плоскости и крайне малом объёме.

Был у меня один вариант, как этого можно избежать, но пока я не рисковал его пробовать. Самое простое, держать руки спокойно опущенными вдоль тела и рисовать символ большим пальцем. Это требовало просто космического сосредоточения. Если кто хочет, может попробовать нарисовать таким образом человечка из пяти палочек, а потом повторить раз десять, чтобы человечки всегда были одинаковые. Не выйдет.

Правда, у меня была подсказка — появляющиеся перед глазами золотые линии, но всё равно, малейшая ошибка и — провал. Но от этого становилось только интереснее, а потому я занимался в три раза усердней. Это было словно сложная пространственная игра-головоломка, требующая максимального сосредоточения.

— Да не выходит у меня ничего! — раздосадовано бросил на пол ручку Саня.

— Это у тебя из-за неуверенности в будущем, — заметил преподаватель. — Ты вроде и в академию пошёл, и выигрышный билет вытащил, а вместо того, чтобы стараться и сорвать куш, решил его продать за копейки и сбежать. Вот разум с телом и сопротивляются до последнего.

— Да ну и не надо, ну и пожалуйста, — поджав губы, проговорил Саня. — Я будто слепой, который пытается нарисовать радугу!

Я прикрыл глаза, вспоминая, как именно выглядел знак, загоревшийся над парнем во время присяги. В принципе он всё рисовал верно, нужно было только понять, с чего начать, а для этого мыслить, как неведомый художник.

— Ты давай, не отчаивайся, а подумай, — сев рядом сказал я. — Тут ведь важно что? Начать и закончить. У тебя что на рисунке изображено?

— Меч, — тут же ответил Саня. — Прямой.

— Ага, ну давай вместе подумаем, если его рисовали в качестве оружия, значит, должны были применять быстро, верно? То есть все линии должны идти несколькими движениями, и желательно так, чтобы ещё и полезными оказаться. Вон как с серпом Филиппа Анатольевича. Если подумать, он так же бы и обычным серпом махал. Слева направо и обратно.

— А у тебя тогда почему такая сложная кракозябра?

— Чёрт его знает, может, они с помощью толчков делали что-то не требующее быстрого применения, — пожал я плечами. — Лучше давай вернёмся к твоему рисунку. Допустим, меч в бою, ты же не будешь туда-сюда руками махать просто так?

— Нет, такого клоуна просто убьют.

— Верно. Ну вот и смотри. У тебя поперечина, рукоять и лезвие. Только оно слишком короткое… — неожиданно понял я, глядя на рисунок Сани. Задумался, повспоминал, нет, всё верно, на знаке было так же.

— Слушай, лезвие ему короткое… У самого, можно подумать, длинное!

— Да не в этом дело! Пропорции смотри. Филипп Анатольевич, можете нарисовать ваш знак, для примера?

— До чего-то додумались? — подошёл к нам наставник, и быстрыми движениями начертил на бумаге знак, специально сломав последнюю линию. — Как-то так. А что?

— Пропорции. Не может быть у меча такой длинной рукояти и одновременно короткого лезвия. — проговорил я, рассматривая рисунок по-новому. — Потому что это и не меч вовсе! Это копьё. А значит, центральная линия должна быть завершающей и идти снизу вверх, вернее, от себя к противнику. Чтобы не сковывать движения копейщика при следующей атаке. А раз так…

— Хм, а и в самом деле. Интересная догадка, — с уважением посмотрел на меня преподаватель. — Так, давайте попробуем. Мы уже знаем последнюю линию и её направление, значит, от нижней точки должны идти вверх и…

Горизонтальное отбитие вражеского удара, ложный широкий выпад на две трети, для обмана противника, отдёрнуть копьё назад и наконец — укол!

Я практически почувствовал, как сражался неизвестный воин. Быстрые скупые движения. Чёткий, бережливый расчёт. Ни одного лишнего вздоха, ни одного опрометчивого взмаха. Прикрываясь плечом товарища, чтобы не мешать в строю. Выпад, отбитие, укол.

— Не выходит, — чуть не рыча от обиды, проговорил Саня.

— И не выйдет, — ответил я, оглядываясь по сторонам. — Ты не в той плоскости рисуешь. Сейчас.

Подхватив деревянную швабру, я выдернул ручку и протянул её одногруппнику.

— Держи. Раз это копьё, то и действовать ты должен как копьём. — сказал я, но тут же по движениям парня понял, что мне предстоит много работы. — Ноги расставь, левую вперёд, чуть согнутую, правую назад. Носок от себя под девяносто градусов, так устойчивей. Левая рука спереди, вытянута, правая чуть согнута для удара.

— Я себя клоуном в цирке чувствую.

— Да хоть мартышкой, главное, чтобы получилось, — перебил я. — Начинай с выпада. Правой рукой подаёшь копьё чуть вперёд, смещая в центр мишени, отводишь назад на то же расстояние, по локтю почувствуешь. Теперь парирование… эй, ты чего замер?

— Я увидел, всего на секунду, но я увидел! — ошарашенно проговорил Саня. Весь его негатив и неверие тут же улетучились. — Давай дальше, что там? Покажи!

— А дальше ты сломал символ и надо начинать сначала, — усмехнувшись сказал я, взяв палку вместе с ним и контролируя движения. — Давай помогу, держи древко… выпад, назад, парирование, назад, укол!

Невидимый удар с шипением рассёк воздух и пробил насквозь не только манекен, но и стену в пяти метрах за ним.

— Ура! Получилось! — самозабвенно, с горящими глазами закричал Саня. — Я могу! Я, блин, теперь маг!

— Не ори так, а то об этом весь Сочи услышит, — довольный результатом ответил я. И ведь в самом деле получилось, больше того, когда я держал древко вместе с одногруппником, я реально видел и чувствовал создание знака. Но стоило попробовать сделать его самому и ничего не вышло. Даже первые движения не отзывались.

Но это же бред? Если на скрижали изображён язык древних. Не знаю, ну пусть будут боги или атланты. Значит, его мог выучить и применять кто угодно. Тогда какого чёрта я с лёгкостью использую лишь один знак, да ещё и такой сложный и неудобный в бою? Почему не серп или копьё?

— Вы молодец, ваше сиятельство, — сказал Филипп, осматривая результат наших трудов. — Сделано почти идеально. К слову, о плоскости, вы правы, я сам использую движения чуть вперёд и назад, думал это просто ошибка запоминания. Но если рассуждать здраво — это наиболее простой способ использования косы в хозяйстве. Я обязательно доложу о вашем открытии в СИБ.

— Значит, всё же есть какая-то база знаний? — усмехнувшись, спросил я. — А можно с ней ознакомиться?

— Без вариантов. Слишком высок шанс попадания печатной продукции в чужие руки, — покачал головой преподаватель.

— Ну так выпустите его в качестве, не знаю, сказки для детей, с занимательными картинками. Так чтобы ни у кого даже мысли не возникло, что это учебник или методичка. Тем более, какая разница: те, кто не давали клятвы верности императору, всё равно не смогут её использовать по назначению.

— Я передам ваше предложение, но ничего не обещаю…

— Блин, почему не получается? — перебил его расстроенный Саня. — Я же всё то же самое делаю! Один в один!

— Ладно, давай помогу. Это как с танцами, важно чувствовать ритм и расстояние.

— О нет, танцы!.. — со стоном разочарования закатил глаза одногруппник.

— Ничего не поделать. Заодно и их подтянешь, — улыбнулся я. — Помни, что ведущая рука у тебя правая, левая — стабилизатор и направляющая. Поехали…

Естественно, в первую очередь я старался не научить его, а освоить технику самому. И казалось, что вот-вот и у меня получится. И пока делали вместе, всё работало. Но после… А ещё и разница в эффективности и сложности знака, просто издевательство какое-то. Хотя, если вспомнить суму Императора, или тот монструозный символ, что выдала его помощница, усыпившая весь зал.

Получалось, есть несколько типов рун. Одни максимально приспособленные для повседневной деятельности, вроде Серпа, на столько простые, на сколько это вообще возможно. Боевые, предназначенные для использования во время схватки. И такие, которые достались мне. Что Лик, что Толчок были максимально неудобными в применении. Слишком много разных чёрточек, да ещё и требующих точности…

Да и не факт, что я Лик вообще смогу использовать. Тогда получится один человек — один символ? А зачем тогда скрижаль с алфавитом? Для кого?

Чем дольше я думал, тем больше мне казалось это бесполезным. Толку в попытках разобраться, если я никогда не смогу усвоить другие символы? А раз так, нужно пойти от противного и проверить то, что уже запечатлелось у меня в душе. Но и рисковать просто так я не собирался, вдруг получится, а я себе физиономию попорчу?

— Хотите записаться в скульпторскую мастерскую? — ошарашенно спросила девушка, когда я на следующий день пришёл вместе с Аней в художественную мастерскую. — У нас занятия платные, и далеко не у всех хватает терпения…

— Меня это не пугает. У вас же есть работа с глиной? Хочу начать с неё.

— Для начала, молодой человек, вам неплохо бы получить базовое художественное образование, чтобы научиться работать с образом и формой, — строго проговорил голос сзади, и, обернувшись, я с удивлением увидел Нину Иосифовну. — Или считаете, что у вас такой же талант, как в танцах? В чём дело?

— Прошу прощения, просто не ожидал, что вы тут работаете…

— Конечно, нет! Я здесь отдыхаю. Искусство, особенно столь возвышенное, лёгкое и одновременно монументальное, как скульптура… — проговорила преподавательница, и в её обычно холодных глазах загорелись искры воодушевления, но быстро погасли, стоило ей посмотреть на нас. — А вам бы я настоятельно посоветовала заняться более насущными делами. Особенно пока есть время.

— Спасибо, но оно как раз у нас свободно, так что я предпочту тратить его туда, куда считаю нужным, — спокойно возразил я, и женщина лишь покачала головой, а затем прошла на террасу, где её уже ждала скульптура, прикрытая тканью.

— Ого! — не выдержав, восхищённо выдохнула Аня, когда женщина сдёрнула покрывало, за которым оказался Аполлон в человеческий рост и со всеми анатомическими подробностями. А то, как любовно наша строгая преподавательница гладила фигуру, размечая будущие изменения, с головой выдавало её увлечение.

— Мнда. До такого уровня мне, пожалуй, долго не добраться… — пробормотал я, рассматривая детализацию. — Но мне и не нужно. Я хочу начать с азов. Цель на ближайшие полгода — сделать человеческую маску. Деньги есть.

— Тогда для начала вам нужно будет изучить пропорции, — увидев купюры, поддержала меня секретарь. — Хотите индивидуальные занятия с нашим учителем?

— Да, если можно. Не хочу тыкаться как слепой щенок. Времени у меня хватает, но всё же…

Аня поддержала моё увлечение, хотя предпочла заниматься картинами. Ей я тоже оплатил преподавателя. А пока девушка спала после тяжёлых физических упражнений вечером, снял с неё мерки. Может, лишних тысяч долларов у меня и не было, но в той же художественной школе преподаватели старших курсов трудились над одеждой, и мой заказ восприняли с энтузиазмом. Особенно учитывая, что за него им заплатили.

Деньги вообще решают удивительно многие вопросы. Правда, иногда создают куда большее их количество. Но позволяют не думать о таких проблемах как: что поесть, одеть или где лечь спать. Базовые потребности. А учёба и Аня закрывали почти все остальные.

Почти. Потому что где-то внутри свербел червячок недовольства. Всё нарастающий с каждым появлением в моей жизни Житова. Я просто не мог забыть, что этот урод со своим предводителем торговал наркотой и людьми… Но может, я не прав? Может, это просто ошибка и на самом деле порт им нужен исключительно для своих яхт или прогулочных катеров?

Каждый день я старался отвлечься от этой мысли, занимаясь повседневными делами. Но она никак не шла у меня из головы. В процессе выяснилось, что Саня от денег не отказался, но запросил ту же сумму в долларах. Сто тысяч. Вот только прошло заседание государственной думы, и на следующий день у меня в кармане зазвонил телефон, с уже знакомым номером.

— Добрый день, ваше сиятельство, это я, Житов! Хочу вас поздравить, наша с вами сделка в силе, мой человек в совете проголосовал за передачу вам нужных участков, так что проект приняли…

— А я как раз слышал, что вы делали предложение моему товарищу, и даже обещали ему деньги. Сто тысяч долларов.

— Он что-то выдумал, это всё чистой воды бред! — тут же откликнулся заммэра. — После разговора с вами никаких новых сделок и договорённостей мы не заключали! А то, что он вам рассказывал, — о только его домыслы.

— Интересно, интересно. И всё же ему и его настроению я верю больше, чем вам. К слову, раз эта земля теперь моя, то ваши организации должны с неё съехать… скажем, в течение недели.

— Ну послушайте, ваше сиятельство, так дела не делаются, давайте мы хотя бы встретимся и поговорим! В конце концов, давайте съездим, посмотрим на порт, и тогда вы решите… Деньги не проблема, уверяю вас.

— Хорошо. Сегодня после занятий я готов съездить с вами. Нужно же посмотреть, что мне досталось.

Совсем забыл спросить, нужны ли иллюстрации знаков, на ваш взгляд? Схемы Рун.

За сутки до этого.

— Конечно. Отходите, — крикнул я, перезарядив магазин.

Слово. Если какой-то наивный чукотский юноша, чудом доживший до совершеннолетия, верит слову бандита, то у меня для него плохие новости. Это миф.

Во-первых, нормальный человек может от нужды воровать или брать взятки. Бывает. Но вот вором, криминальным авторитетом, как таковым, он никогда не станет. Во-вторых, воровские правила распространяются только на них самих. При этом они очень гибкие. Пацан дёрнул сумочку у гражданки, а та пошла в милицию? Ну конечно, это западло! Она ссучилась! Гражданка дала отпор, брызнула пацану в рожу перцовым баллончиком, а потом побила дубинкой? Пацан тут же побежит в милицию писать заявление, ведь это не западло, это он нагнул систему и ментов, заставив пахать на себя!

А потому единственный способ разговора с подобными личностями — с позиции закона и силы. Всегда. Нет силы? Быстрые ноги звездюлей не боятся! Не умеешь бегать? Носи с собой перцовый баллончик, они свободно продаются в любом охотничьем или оружейном магазине, главное — не забывай брызгать в глаза.

Да, от удара по голове сзади, когда гуляешь с девушкой, а вокруг громкая музыка, это не спасёт. Но человек вообще смертен. Главное — обезопасить себя там и тогда, когда ты в состоянии это сделать. У меня, к счастью, выбор был куда шире, чем шокер или спрей.

Не собираясь высовываться, я отполз вглубь комнаты и пощупал шею Житова. Живой, как ни странно, на темечке здоровенная шишка. Но дышит. Даже не знаю, минус это или плюс. Кто за ним стоит и без того понятно. Зачем им база, в общем-то, тоже. Единственный вопрос — почему его же бандиты на него напали, но и тут особой загадки нет. Он чужак, каким-то образом влившийся в их организацию.

У него даже водитель — кавказец, а он сам не то русский, не то украинец, не то еврей. Чёрт его разберёт, все народности смешались.

У меня положение тоже аховое, среди дня. В ограниченном пространстве. Из хороших новостей: то, что мне некуда бежать, так же значит, что тыл прикрыт. На третий этаж без пожарной лестницы они не залезут. Но это надо будет проверять время от времени. Ещё Житов нужен им живым, а значит, спалить всё здание к чертям они тоже не посмеют, как и выкурить меня дымом. А вот измором вполне могут попробовать взять.

Даже лёжа на одном месте мне нужно есть, пить и ходить в туалет, рано или поздно внимание начнёт рассеиваться, и я пропущу какую-нибудь важную деталь. Но и здесь есть выход, нужно только решить, кого я больше хочу видеть в качестве кавалерии.

Силовиков, которые воспользуются этим для того, чтобы прижать дворянство, возможно даже урезать их права, показав, что и среди новой аристократии хватает мразей, что сотрудничают с бандитами. Но при этом они, скорее всего, будут заинтересованы в том, чтобы взять рыбку покрупнее, чем Житов. Что интересно и мне.

Или СИБ, которые постараются любыми методами скрыть причастность боярина и его покровителя к преступной группировке, или вовсе выставят их героями и борцами с преступностью. Что в перспективе окажет положительное влияние и на меня в том числе, как князя и великого князя.

Сложный вопрос. Но ведь и его можно обыграть с разных сторон.

— Служба имперской безопасности, диспетчер Любовь Викулова, слушаю вас.

— Князь Пожарский, Иван Васильевич. Меня пытаются убить. Сочи, Хоста, порт. Количество противников — не меньше двух десятков. Вооружены пистолетами и автоматами. Я с боярином Житовым забаррикадировался в кабинете управляющего на третьем этаже.

— П… прошу прощения, я не очень понимаю… я не успеваю записывать!

— Переведите меня на старшего группы наружного наблюдения за князем Пожарским, — рыкнул я в трубку. — Это, блин, срочно! Иначе им не за кем будет следить, раз уж они меня посеяли.

— Простите, я не могу так сразу, — жалобно проговорила девушка, которая, очевидно, в основном отвечала за звонки прессы и кандидатам в дворяне. — Я даже не знаю, кому это передать.

— Спокойно. Звоните максимально старшему, кто у вас есть в списке, и передайте ему дословно: князя Пожарского и боярина Житова пытаются убить головорезы с автоматами. Сочи. Хоста. Порт. Поняли? Повторите.

— Сочи, Хоста, Порт. Князь Пожарский и боярин Житов, вас пытаются убить, — протараторила девушка. — На какой номер вам звонить?

— Ни на какой. Если не хотите меня выдать. Отбой, — сказал я, вырубив связь, а затем перевёл трубку в беззвучный режим без вибрации. Не хватало мне отвлечься в самый неподходящий момент.

Сколько понадобится ей, чтобы добраться до начальства? Потом это начальство спустит приказ, найдут старшего группы. Интересно, куда он таки делся, вместе с наблюдением? После этого пройдёт ещё сорок минут, пока они приедут из центрального Сочи, если ничего не случится. Всего час-полтора.

Что может произойти за этот час? Как совершенно ничего, так и что угодно. Но готовиться всегда лучше к худшему, чтобы потом не было неприятных неожиданностей.

Держа лестницу в прицеле автомата, я одного за другим затащил бандитов в кабинет. Обшарил их карманы и сложил отдельной стопкой все магазины, пистолеты и прочее. Не до сбора ценностей пока.

В результате сумел набить один полный магазин к ксюхе, вместо двух половинчатых. Набрал семь магазинов к обычному ПМу, и пять к ПММ. Нашёл у жмуриков одну гранату. Казалось бы, можно в бой, но в то же время я прекрасно понимал, что у противников арсенал обширнее, их больше, и, если у них найдётся хоть один грамотный вояка, они уже заняли позиции.

Значит, ждём. Делаем из подручных материалов баррикаду перед лестницей. В этом случае опять тела и обломки мебели. Не слишком удобно и красиво, но лучше, чем ничего. Если противник попытается взять позицию штурмом, им придётся постараться, да и прострелить груду тел не так-то просто. Из пистолета почти нереально.

Была ещё одна вещь, которая меня слегка успокаивала. Поблизости не было зданий выше второго этажа. Снайпер мог разместиться только на склоне горы, километрах в двух отсюда, а с такой точностью в бандиты не идут. Разве что по очень большой нужде.

Правда, чем дольше я ждал подкрепления, тем больше у меня закрадывалось подозрение, что всё это ж-ж неспроста. Благо раз есть время, почему бы не погадать о причинах произошедшего бардака.

Почему снялось наблюдение от СИБ? Самый простой вариант: приказ поступил от какого-нибудь среднего управленческого звена, на которое надавил граф Баранов. Он точно знал о том, что его валяющийся в отрубе сотрудник хочет провернуть грязное дельце и просто на всякий случай сместил фокус внимания.

Если это так, то найти отдавшего приказ будет не так сложно, а значит, в цепочке руководства будет выявлено слабое звено. Всё на пользу.

А вот почему силовики убрали своих людей, вот это прямо загадка на сто баллов. Может быть такое, что они просто решили не смотреть за мной? Вполне. Тогда спасибо. Но вряд ли. У них могло элементарно не хватать людей и их перекинули на другое направление? Тоже вариант. Они следят не за мной, а за Сибовцами? Возможно.

Но самый плохой расклад из возможных — они в курсе не только задуманного Житовым, но и его подельниками. И сейчас где-то неподалёку просто ждут, когда мы друг друга перестреляем, чтобы потом воспользоваться телами и показать не только взаимосвязь, но и причастность. Потому что мёртвые оправдываться не умеют.

Могут ли среди силовиков найтись такие циники, которые используют смерть подростка и чиновника городской администрации для привлечения к этому вопросу внимания общественности и существенного выигрыша на политической арене? Подержите моё пиво, я бы разыграл это ещё более красочно. Для полноты картины не хватает только Баранова, с двух ног вляпывающегося в это дерьмо.

«Сергей» с ледяными глазами подобное мог спланировать и разыграть легко. У таких людей на первом месте долг служения стране, а все эфемерные вещи, вроде морали или жалости, атрофируются ещё при работе в младших чинах. Профессиональная деформация, ничего не поделать.

Что это значит для меня лично? Ну, например, то, что группу реагирования СИБ могут задержать на подъезде, чтобы ситуация здесь разрешилась нужным образом. К тому же боевиков слишком много, крохотный отряд спецов не сможет с ними разобраться, только если не используют Символы по полной программе.

А это уже раскрытие перед общественностью… хотя. Возможно, это лучший из возможных вариантов. Тут же смотря, как повернуть. Но вряд ли император на подобное согласится, слишком мало у него пока сил. Лет через пять, может быть.

Уйдя вглубь комнаты, я выглянул в окно. Как обычно, не подходя к нему вплотную и не высовывая голову по центру, а с самого края и из глубины, так чтобы не попадать под солнечные лучи. С первого взгляда бандитов было не видно. И можно было бы сказать, что они сбежали или умели прятаться. Ну почти. То у одного нога торчит, из-за дверей. То другой лежит на чердаке сарая, так что руки аж светятся на общем фоне.

— Плох, что ли? Хорошо, — хмыкнул я, благодаря всех богов, что не оказался в ситуации, когда бы мне противостоял хорошо подготовленный и снаряжённый отряд.

Такое я пока не вытяну. Годика через полтора-два, легко. А сейчас организм только начал набирать массу, нет ни жирового запаса, ни натренированности. Да и рефлексы не тела, а разума, что замедляет реакцию, хоть и на доли секунды. Но в бою этого достаточно.

— Эй, твоё благородие, или как там тебя. Хватит притворяться, я вижу, что ты уже очнулся, — походя пнул я Житова. — Если ты пропустил последние новости, твои люди оказались совсем не твоими. Они хотят тебя похитить и потребовать выкуп.

— У меня голова раскалывается… Я не понимаю, о чём вы…

— Не поднимайся. И отползи к стене, у них нет снайпера, но большая часть комнаты просматривается, — спокойно ответил я, заставив заммэра сеть обратно на пол, где он немедля вляпался в лужу крови и тихо взвизгнул.

— Что, что это такое⁈ Откуда столько? — прошептал он, щупая голову.

— Не с тебя, не волнуйся. Это с твоих приятелей. Честно говоря, мне очень хочется тебя им отдать, чтобы они проделали всё, что собирались, но так уж вышло, что ты мне тоже пригодишься, — усмехнулся я, не став вдаваться в подробности, что именно из-за него нас, скорее всего, пока не подожгли.

— Я не понимаю, о чём вы, клянусь вам, у меня и в мыслях не было причинить вам какое-то зло! Лишь выкупить землю и на этом всё!.. — пролепетал он, после чего на карачках подполз к двери и ойкнув тут же сел обратно. — Это… это ты их всех⁈

— Нет, это они сами. Я только рядом стоял, — хмыкнул я, глядя на то, как мужчина сереет. — Какой у тебя знак. Что делает?

— Это моя тайна, и ничья больше, — не без гордости ответил Житов, но затем, напоровшись на мой взгляд, сжался. — Какая тебе разница⁈

— Хочу понять, может ли он нам помочь, если эти уроды пойдут на прорыв.

— Нет, — поджав губы, ответил заммэра. — Не поможет.

— А это уже не тебе решать. Что за знак и что делает?

— Слух. Я могу ненадолго усиливать восприятие, чтобы лучше слышать. Подслушать какой-то разговор, детали сделки…

— Отлично. А у нас ты будешь слушать шаги. Врубай и сосредоточься на пространственном восприятии. Мне нужно знать, сколько под нами бандитов, — я замолчал, ткнув указательным пальцем вниз. Житов лишь поморщился, но достал из кармана ручку и вывел в воздухе схематичное ухо.

Ждать пришлось долго, он даже прикладывался ушами к полу, замирал, прикрыв глаза. Потом, наконец, показал на пальцах — двенадцать. Многовато, но приемлемо. А затем кровь отхлынула от его лица.

— Что там, говори.

— Умар, подонок. Это он меня предал, — прошипел Житов, в ярости сжимая кулаки. — Продал мусульманским сепаратистам.

— Было бы что продавать… хотя, смотря кому предложит, — их ответил я, пожав плечами. Сепаратисты. Граница с Абхазией. Заместителя мэра выдёргивают и увозят в другую страну. Даже с боем, не суть важно. Это сигнал всем чиновникам по стране — вы не в безопасности. Такое на пользу только врагам государства. Моего государства.

Если оно начнёт разваливаться, это же и мой личный отпуск накроется медным тазом. А мне Сочи уже начал нравиться.

Значит, отдавать его не вариант. Хотя я и не собирался. Но это уменьшает количество возможных действий. А ещё, если это террористы, то они используют любые методы. И если поймут, что не смогут живьём взять чинушу, мелочиться не станут. Могут и здание подпалить, и взорвать, если придётся. Это куда хуже, чем бандиты-вымогатели.

Не отрывая взгляда от мушки, я достал телефон из кармана и открыл раздел смс. Два пропущенных звонка. Номера разные, нажал на вызов последнего.

— Говорит Пожарский, где подмога?

— Убавь гонор, парень, — донеслось до меня с той стороны. Начальник СИБ был предельно собран. — Группа на подходе, будет минут через пятнадцать.

— Это не бандиты, это террористы с ними сговорившиеся. Цель — похищение боярина и крупного чиновника, показать слабость. Если у них не выйдет — убьют.

— Они уже заложили бомбы?

— Понятия не имею. Мы на третьем этаже, под нами группа от десяти до двенадцати человек, на улице ещё от двух до трёх десятков, всё с оружием, — проговорил я, стараясь описать обстановку. — Если начнётся прорыв, они могут подорвать здание, чтобы во время неразберихи отступить.

— И когда ты успел получить столь качественное тактическое обучение? — задался риторическим вопросом Лебедь. — Информацию принял, не дёргайтесь. Но постарайтесь найти пути отхода.

— Без вариантов, тут одно окно, под прицелом как минимум у семи боевиков. Дым делать не из чего.

— Плохо. Значит, при попытке штурма вас попробуют устранить в любом случае. Ради спасения твоей жизни мы готовы на переговоры, но они должны быть непубличными. Позови главного из них к трубке, я поговорю.

— Кто из вас главный? — крикнул я, не высовываясь наружу.

— Умар-Шамхан, — через несколько секунд ответил тот же голос, который обещал отвести солдат.

— С тобой хочет поговорить глава СИБ, Лебедь.

— Уважаемый человек, почему не поговорить, — раздалось через несколько секунд. — Я готов.

— Хорошо, отойдите от лестницы, я спущу трубку на верёвке, — ответил я, прикидывая варианты. Переговоры с террористами — это всегда плохо. Так что мозг параллельно искал другой выход, и, похоже, мы с главой местной ячейки пришли к одним и тем же выводам.

Стоило мне столкнуть телефон с края, и начать опускать, как вверх взметнулась сразу несколько гранат. Одна ударилась о баррикаду, но две других вполне могли залететь ко мне. Если бы я заранее не начал готовить знак Толчка. В результате воздушная волна откинула их назад, выбив стёкла, а через три секунды раздался грохот взрывов и вопли.

Причём позади меня! Уроды каким-то образом сумели закинуть гранату в окно кабинета, и там я уже никак не мог среагировать. Усиленный символом слух Житова не выдержал близкого взрыва гранаты, и у чиновника полилась кровь из ушей. Теперь он выл, покачиваясь из стороны в сторону и зажав голову ладонями. Мне же было не до того, чтобы опасаться за его жизнь.

— Что у вас происходит⁈ — кричал в трубку Лебедь, но я отпустил телефон, и он упал этажом ниже, на лестницу. Тут же к ней метнулся один из боевиков, высунувшись в сектор обстрела, и я не стал сдерживаться, прошив его сверху очередью. Затем кинул единственную свою гранату, не выдёргивая чеки, и, услышав топот убегающих ног, свесился через перила.

Первый удивлённый тем, что нет взрыва, бородач высунулся спустя пару секунд, и за свою инициативность получил короткую очередь. Вторая вошла в дверной косяк, из-за которого раздались вопли и мат. Третья ушла вглубь коридора. Отсюда мне было не достать до врага, но я и не старался. Главное — зажать их у единственной лестницы.

Если они не смогут выбраться из здания, значит, и себя подрывать не будут. Может кто-то из них и смертник, но вряд ли им будет глава местной ячейки.

— Иван! Ответь, что у вас происходит⁈ Мы начинаем штурм, слышишь? Держитесь! Группа уже на подходе!

Не знаю, на что рассчитывал глава СИБ, но террористы его услышали прекрасно. Началась ругань, кто-то попытался прорваться к лестнице, поля по бетонным ступеням и надеясь задеть меня вслепую. Другие ломанулись в окна. Но в тот же момент в небесах послышался гул, а через мгновение сверху обрушился свинцовый град.

Кавалерия прибыла откуда не ждали. Всё же есть плюсы в том, что мы у границы, боевые расчёты вертолётов я как-то совсем упустил из виду. И сейчас МИшка с безопасной высоты спокойно срезал одного террориста за другим, не давая никому шанса на бегство. Вот только в нашем случае, это могло сыграть плохую службу.

Толчок! Граната долетает до начала коридора, один из боевиков инстинктивно дёргается, выдав себя, и я зажимаю спуск, срезая его очередью и провожая его товарищей, пока магазин не пустеет. Достать второй, отщёлкнуть им опустевший и вставить. Дёрнуть затвор, с лязгом досылающий патрон. Всё занимает меньше трёх секунд, но враги, услышавшие знакомый звук, пытаются вырваться из западни.

Толчок! Сразу двоих отбрасывает к стене, где они навсегда и остаются. Две коротких очереди, по три патрона, с гарантией. Один двухсотый, второй ещё булькает, пуская пузыри, но к оружию уже не тянется. Снаружи строчит пулемёт. Те, кто лезли из окон, тоже уже никуда не спешат.

Один магазин… нет времени на сомнения!

Я спрыгнул на этаж ниже, перекатился через плечо и замер за углом прислушиваясь. Сразу несколько автоматов заработало вслепую по моей позиции, в попытках достать. Но я же не идиот, прятаться за дверным деревянным косяком, — я вжался в бетонную плиту несущей стены, и лёгкие пули её не берут.

Толчок! Отражённая воздушная волна заставляет очереди на мгновение заткнуться и откидывает гранату обратно ко мне. Повезло. Кидаю её в коридор, дальше. Но третий раз на уловку никто не ведётся. И тем обиднее им гибнуть под осколками, когда граната взрывается прямо под ногами боевиков. Остаётся только высунуться, чтобы успеть снять тянущегося к детонатору бородача.

Снаружи продолжается схватка. Без остановки строчит пулемёт. Взрываются пущенные НАРы, разнося в щепки хлипкие ангары. Слышится рёв двигателей. Но меня сейчас волнует только мигающая зелёным огоньком связка проводов, ведущая к нескольким серым брускам, закреплённым под потолком.

Гадать, что местный умелец навертел с проводами, я не стал. Проверил, что живых боевиков на первом этаже не осталось и поднялся, чтобы забрать стонущего боярина. Тот туго соображал, что вокруг происходит, был дезориентирован и слаб. Так что пришлось подхватить его под руку и тащить силой.

Неожиданно светодиод сменился красным. Я едва успел броситься вниз по лестнице, прикрывая голову одной рукой и почти наугад запуская Толчок другой. Ударная волна от взрыва столкнулась с силой знака и отразилась, будто от стены, но на вторичный удар магии оказался недостаточен и меня накрыли облако пыли и обломков.

Словно в замедленной съёмке я увидел, как третий этаж проседает и обваливается на второй. Но нас там уже нет. Откашливаясь и перекинув опустевший автомат за спину, я прислонил Житова к стене и спустился на первый, держа наготове ПММ. Тут тоже не с кем сражаться. Звон в ушах медленно сошёл на нет, и я вдруг понял, что подобрал трубку, пережившую и падение на этаж, и ударную волну, только пластиковая антенна поломалась, но держалась на проводах.

— … обыщите здание и доложите о потерях… — услышал я отдалившийся голос Лебедя, вероятно, отдающего приказы по другой линии.

— Я жив, боярин контужен, — прохрипел я, и, собрав слюну, сплюнул серый от пыли сгусток. — Могу я безопасно выйти из здания?

— Ни в коем случае! Скоро закончится зачистка, жди!

— Жду, — я сел прямо на лестницу, глядя на то, как медленно опускается пыль и бетонная крошка.

Нет, такой отпуск мне не нравится. Он слишком мне близок и знаком. Почти как в родных окопах. Или на крепостной стене. В общем, нет. Не хочу я так отдыхать. Ну их, этих террористов, пусть этим кто-нибудь другой занимается. А я лучше в море искупаюсь, на пляже полежу… на бал с Аней слетаю, в конце-то концов.

А это… Это не отпуск. Это работа. Обычная и набившая оскомину!

— Нет. Нужно придумать что-нибудь другое, — вслух проговорил я, постукивая пистолетом по колену. — Так чтобы подобного не повторялось, по крайней мере, в моей жизни… этой жизни.

Оставался только Баранов, стоящий за всем этим бардаком и одобривший покушения не меня. Таких врагов в живых оставлять нельзя… Значит, нужно его выманить, благо и наживка у меня есть, ещё трепыхается.

— Смотри на меня, — тихо проговорил я, ведь смысла орать в кровоточащие уши не было никакого. Поправил голову Житова и заставил его сосредоточить взгляд, после чего написал на листе: «Телефон Баранова. ПИШИ». Боярину понадобилось несколько секунд, чтобы сообразить, что происходит, но в итоге он накарябал нужный мне номер.

— Слушаю, — коротко ответил голос, и я без труда услышал мужчину, выступавшего в думе.

— У меня ваш подельник. Со всеми записями. Хотите получить его раньше силовиков, приезжайте в Сочи. Сегодня.

Москва. Кремль.

После обследования ангаров мы нашли одну почти неповреждённую двухмоторную яхту, кучу разных мелочей и даже пару контейнеров с добром. Их следовало вначале разобрать, а затем сдать на продажу. Но оставались вещи, которые не получится откложить и на которые нельзя забить, даже если у тебя вдруг появляется собственный полуразрушенный порт.

И одними из них, безусловно, были занятия у нашего скрытого командированного князя, отвечавшего за обучение знакам и юриспруденции. Правда, прямо посреди занятия нас огорошили неожиданными новостями.

— Сегодня парламент утвердил новый закон, согласно которому на всей территории империи будут сформированы дворянские и боярские дружины, которые будут осуществлять помощь и поддержку внутренним войскам и милиции. А также некоторым другим подразделениям.

— Разрешите вопрос? — подняла Аня руку. — Разве это обязательно?

— Для специальной группы — да. Но не беспокойтесь, все прекрасно понимают, что пускать в патрули девушек, особенно красивых и на курорте, будет себе дороже, — улыбнулся Филипп. — Так что вам достанется в основном бумажная работа в центральном отделении милиции Сочи. У них тоже рук не хватает. Да и зарплаты, сами понимаете. Что же до мужчин, вам будет выдана униформа и спецсредства.

— Кто возглавит нашу дружину? — уточнил я.

— Формально старшим по званию буду я, — спокойно ответил преподаватель. — Так как вам не положено подчиняться людям ниже вас титулом, а так никакого ущерба не будет. К тому же это практика и опыт, которые никогда не бывают лишними.

— А что нам делать, если мы столкнёмся с преступниками или диаспорами? Кавказцы за своих горой стоят.

— Я думал отложить эту тему, но раз об этом зашёл разговор… Во многих регионах России единственной реально действующей социальной лестницей становится армейская и дворянская службы. Из-за количества поступающих на дворянские факультеты нашим комиссиям приходится распределять их по вузам. В частности, в наш филиал академии будет перечислено от пяти до пятнадцати человек. По результатам успеваемости в первом полугодии.

— А зачем их перераспределять? — недовольно спросила Наташа. — У нас здесь и своих хватает. Абхазов, армян, грузин…

— Не будь расисткой. Национальные группы свойственны всем, при сохранении меньшинства. Тем же русским, в Америке и Европе, — строго сказал правовед. — И для недопущения создания землячеств и дедовщины будет перераспределение. Увы, это связанные вещи. Научно доказано, что малые народности при больших группах начинают объединения для продвижения своей позиции со стороны силы. Проблема только в том, что это справедливо и для их внутренних отношений: вместо того чтобы рассуждать о себе как о единой, пусть и малой нации, они говорят о родах, тейпах и даже семьях… что с этим делать, пока ответа нет.

— Мы-то тут при чём? Мы же не виноваты…

— Естественно, нет, это не наказание, — ответил Филипп Анатольевич. — А если вы хотите, чтобы в вашу группу попали только отличники, нужно соответствовать этому требованию и показать по результатам полугодия лучшие показатели как в экзаменах, так и в региональных и всеимперских соревнованиях. Ну и, конечно, представление на рождественском балу.

— От нас переводов не будет? — уточнила Аня, которая, похоже, не оставила идею перебраться в более престижное заведение.

— Если есть желание, по результатам сессии вы можете попасть в московский или столичный университет. Но чтобы держаться в общем рейтинге, придётся постараться, — заметил преподаватель. — Вашей группе будет немного легче, учитывая двух князей. Но принимая во внимание общую необустроенность филиала, в рейтинге мы просядем.

— А что за региональные и имперские соревнования? — уточнил я.

— Хороший вопрос, ваша светлость. В первую очередь могут отличиться и заработать дополнительные баллы спортсмены, претендующие на звание мастера спорта России, мастера спорта международного класса и олимпийского резерва. Это верхние потолки, и, насколько я знаю, среди вас таких выдающихся деятелей нет, — преподаватель обвёл нас взглядом. — Так что остаются соревнования по категориям.

— Чувствую, много баллов наша группа не наберёт, — мрачно проговорил Саня.

— А плаванье входит? У меня КМС есть! — неожиданно подняла руку Аня.

— Хорошо, это тебе в плюс, — довольно кивнул преподаватель. — Что же до остальных, у нас будут отборочные в Краснодаре. Сможете выбрать то, в чём сильны лично вы, и поучаствовать. Для молодых людей есть спарринги в форме смешанных единоборств в полном контакте.

— Против профи биться — только грушей работать, — отмахнулся Саня.

— А для князей отдельно напоминаю, что их титул — это не только земли и деньги, но в первую очередь обязанность соответствовать глубокому доверию, — чуть повысив голос, сказал Филипп. — К счастью, у нас хватает тренерского состава по армейскому рукопашному бою, чтобы подготовить вас к промежуточным соревнованиям. Для получивших дворянский статус участие обязательно.

— Господин преподаватель, а если у меня нет возможности покидать город? — спросил я. — Или это будет приказ свыше?

— Проведение соревнований будет подтверждено документально, в том числе приказом от имперской канцелярии. Любое обязательное участие дворянского и боярского сословия регламентируется указами императора, — поняв мою проблему, ответил Филипп. — Ещё есть вопросы? Нет, тогда возвращаемся к нашей теме.

На парах мы разбирали особенности подсудности разных сословий внутри Российской Империи прошлого и сегодня. И разница была колоссальной. Мы скорее относились к военным на государственной службе, со всеми вытекающими.

Любые дела с участием бояр и дворян разбирал не общий уголовный или административный суды, а военно-дворянский. В зависимости от степени вины — от гарнизонного, при мелких нарушениях, до центрального имперского. В любом случае ничего хорошего за нарушение законов нам не светило, но в период неразберихи такая условность могла послужить причиной как двойной подсудности, так и освобождения.

Правда, меня беспокоили не юридические вопросы, а то, что чуйка регулярно давала о себе знать. Я даже пересел в перерыве подальше от окна, но всё равно, появлялось ощущение, что с секунды на секунду мой отпуск закончится. Приходилось постоянно покачиваться из стороны в сторону.

— Самый простой способ не оказаться перед судьёй — не нарушать законов империи, — сухо говорил преподаватель, чертя таблицу с подразделениями. — Однако, если вы вынуждены их преступить, помните, что есть особые обстоятельства. Вернее, одно — исполнение приказа вышестоящего командира. Кадет Карлсон, что вы ёрзаете будто на шило сели⁈

— Прошу прощения, господин преподаватель, что-то я себя нехорошо чувствую, — ответил я, вскочив, хотя причина была совершенно в ином. — Разрешите выйти в медчасть?

— Всё настолько плохо? Идите, только принесите мне заключение.

— Так точно, — ответил я, быстро выйдя из помещения. Стоило оказаться за бетонной стеной, как меня тут же отпустило, а это значило только одно, кто-то всерьёз открыл на меня охоту. И даже не особенно приходилось гадать кто именно. Вряд ли граф Баранов-Тараканов успокоился, после моего звонка. Боярина Житова он уже приказал устранить, теперь настала моя очередь.

Но ведь это не значит, что в эту игру можно играть одному?

Пройдя по коридору, я свернул на лестницу, но не пошёл в медчасть, а поднялся на верхний этаж и начал внимательно осматривать окна напротив. Благо выбор мне предстоял элементарный. Аудитории располагались так, что стрелять в них можно было лишь с крыши здания администрации или из номеров отеля Москва, в котором я уже несколько раз был.

Пляжный сезон заканчивался, отдыхающих почти не осталось, так что мало кто был готов снимать номер не с видом на море, а во внутренний двор и дорогу. Так что…

— Попался, уродец, — хмыкнул я, увидев открытое окно на четвёртом этаже. Теперь нужно было решить, как поступить с неудачливым киллером. Прикончить его самому, сдать СИБ или силовикам.

Если первое, то опять придётся объясняться или заметать следы. В принципе ничего сложного, можно проникнуть через окно на первом этаже на пожарную лестницу, подняться, вскрыть замок и, воспользовавшись неожиданностью, прикончить козла. В крайнем случае просто выкинуть его из окна вместе с винтовкой, и пусть потом разбираются, почему он решил выйти прогуляться с четвёртого этажа.

Сдать СИБ? Ребята отработают цель, сумеют показать себя ещё и награды получат. Всё в плюс. Силовикам, находящимся под премьером? Такой подарок, для налаживания отношений. Может, и сработает. Только что мне выгодней?

Правда, пока думал, вернулся к словам куратора, и хмыкнув отправился обратно в аудиторию, прямиком к Филиппу.

— И в чём у вас дело, кадет. На медицинскую справку это не очень похоже, — недовольный тем, что его прерывают, спросил преподаватель, когда я протянул ему бумажку с объяснением ситуации. — Вы уверены?

— Совершенно, — коротко ответил я, чувствуя, как прицел неприятеля шарит по аудитории в попытке достать меня. — Если дадите разрешение, я справлюсь сам.

— Кто бы вас отпустил, — поджав губы, проговорил Филипп. — Группа, самостоятельная работа, выпишите из уголовного кодекса все пересекающиеся статьи. Кадеты Серебряный и Карлсон за мной.

— Ваше сиятельство, если нам поручат патрулирование улиц, то мы будем в не меньшей опасности. Только там о ней знать не будем, — посетовал я, поняв, что меня не хотят допускать к устранению киллера. — Я пойду с вами для подстраховки.

— Никакой подстраховки не понадобится, — сурово ответил Филипп Анатольевич. — Одно дело утихомирить пьяных дебоширов и смотреть за улицами, другое — лезть на подготовленного киллера. Оставайтесь здесь, в глухой зоне.

Преподаватель быстро сбежал по ступеням, а я сел у стены на лавочку и начал думать, что именно чувствую по этому поводу. С одной стороны — почему нет? Пусть делают работу за меня, я только за. Если есть вариант отдохнуть, вместо того чтобы бегать и пахать, почему нет?

С другой — я не воспринимал происходящее как что-то особенное или опасное. Вот если бы у меня не было предвиденья собственной смерти, тогда да, можно было бы дёргаться от каждого шороха или громкого карканья ворон. Обезопасить свои занятия, а заодно размяться, это одно. Участвовать в полномасштабной военной операции против крупной террористической группы — совсем другое.

— Слушай, а что случилось-то? — не выдержав, спросил Саня. — С чего Анатолич нас с занятий вывел?

— Да так, ерунда. Я снайпера заметил, — походя ответил я. — Сидел на четвёртом этаже в Москве, напротив нашего корпуса.

— Ты ведь шутишь? — нахмурился князь Серебряный. — Вань, это вообще не смешно, и юмор у тебя дурацкий.

— Да какое шучу? — подняв бровь, я повернулся к одногруппнику. — Хочешь сам посмотреть? Из окна в коридоре всё прекрасно видно, только по центру не высовывайся, а то пристрелят ещё ненароком.

— Нет уж, спасибо, я на такое не нанимался, лучше здесь посижу.

— Ну, твой выбор, — ответил я и продолжил просчитывать варианты. А потом, не выдержав, подошёл к ближайшему окну на площадь. Ого, похоже, группа СИБ у нас прямо в здании дежурила. А может, Филипп просто собрал всех, кого мог, вон, даже вахтёр бежит с дубинкой наперевес.

— Да блин, они же его спугнут! — недовольно поморщился я. — Потом придётся бегать, искать… Ну или не придётся.

— Ты куда собрался? — спросил Саня, когда я сбежал на пролёт. — Тебе же сказали тут оставаться.

— Не собираюсь оставлять уроду шанс побега, — холодно ответил я. — Хочешь, можешь присоединиться, заодно копьё отработаешь.

— Я как-то… — нахмурился парень, и я только пожал плечами. Времени кого-то уговаривать у меня не было. Сбежав на первый этаж и не останавливаясь, я схватил ветровку и, накинув капюшон на голову, вышел на площадь перед зданием администрации. Бежать вслед за направившимися к главному входу преподавателями не было никакого смысла, поэтому я рванул к намеченному окну.

Пока бежал через крохотный парк, подобрал несколько камней. С ходу разбил стекло и, открыв окно, влез на лестничную клетку между первым и вторым этажом. Теперь оставалось только… не успел… Мы столкнулись на третьем. Убийца, заметив приближающуюся к гостинице толпу, тоже предпочёл воспользоваться лестницей.

Не ожидавший такого развития событий, он растерялся на мгновение и только потом потянулся к пистолету. Но мне этого времени хватило, чтобы метнуть зажатый в руке камень. Враг попробовал зарыться, пригнулся, уходя от броска, но вместо этого лишь получил удар в лоб, а не в грудь.

Падая, он всё же вытащил пистолет, но я уже закончил формирование толчка, так что ударной волной киллера оттолкнуло, вжало в стену и выбило из лёгких воздух. А когда действие знака закончилось, он рухнул на пол и, только начав подниматься, уже вскинул пистолет, но я уже был рядом.

Схватил ствол, большим пальцем ставя на предохранитель, и одновременно выворачивая, пытаясь сломать указательный палец. Но мужик оказался не промах, выпустил оружие, ударил меня головой, чуть не скинув с лестницы, а затем достал второй ствол, куда компактнее первого. Я едва успел отскочить за угол, когда на площадке загрохотали выстрелы, эхом разлетаясь по этажам.

От попаданий посыпалась штукатурка и куски краски, но у любого компактного оружия есть один большой недостаток — малый боезапас. У меня же в руках оказался представитель какого-то зарубежного военпрома. Квадратный, но лёгкий, да ещё и с глушителем. А ещё у него явно было больше патронов в магазине.

Спрятавшись за углом, я снял куртку, скомкал её и бросил левой рукой, одновременно падая так, чтобы оказаться в секторе обстрела. Получилось даже лучше, чем я ожидал. Киллер на автомате пустил две пули в куртку, а когда заметил меня, боёк сухо щёлкнул о пустое место. Поняв, в чём дело, он тут же попробовал броситься за укрытие, но первая же пуля прострелила ему колено.

— Патроны считать надо, — наставительно заметил я, не собираясь подниматься к врагу, который, судя по звуку, уже поменял магазин. — Кто тебя послал?

— Это я тебя пошлю. В ад!

— Э нет. Вряд ли. Ты ранен, истекаешь кровью, а мне даже стрелять больше необязательно, достаточно дождаться пока подмога тебя живьём возьмёт, — рассмеялся я, контролируя лестницу. — Ну так что, кому мне быть благодарным за пристальное внимание к моей скромной персоне?

— Да что ты вообще за урод такой? — прорычал киллер, явно пытаясь отползти и перебинтоваться. — Что это было? Как ты меня… чем?

— А тебе что, не рассказали? Бедненький. Сколько хоть тебе за меня заплатили? Ты там как, кровью уже хорошо истёк или мне ещё пару минут подождать?

— Это моё дело, — прорычал мужчина, сейчас было важно, чтобы он поверил, будто я ничего не собираюсь делать. В идеале, отложил пистолет и начал перевязывать ногу, но на такую благосклонность судьбы я не рассчитывал.

Вместо этого как можно тише поднялся, встав на перила и уперевшись спиной в шахту лифта. Скользко, но другого выхода нет. Не подниматься же по лестнице на том уровне, где меня ждут. Можно было и в самом деле дождаться, пока придёт подкрепление, да вот беда, нормального оружия я у них не видел. Знаками владел только Филипп. Оружие разве что у Петра Алексеевича, и то наградное.

Если напорются на киллера, могут пострадать, попадут в больничку, занятия сорвутся. Ну его. Лучше уж я сам.

Я выглянул из-за укрытия на метр выше, чем меня ждал враг, и пока он поднимал руку я успел выстрелить трижды. Пули с чавкающим звуком вошли в кисть, пробив её в нескольких местах. Неудавшийся киллер заорал благим матом, пытаясь пережать рану. Я же подошёл ближе и пнул второй пистолет вниз по лестнице.

— Ты уже никуда не убежишь, и это отлично. Полежи здесь, подумай о своём поведении. А чтобы тебе легче было… — я прострелил ему второе колено, а затем навёл ствол на плечо. — Каким инвалидом предпочитаешь быть? Безногим, или без ещё и безруким? Это хуже смерти.

— Тварь! Что ты за тварь⁈ — взревел мужчина.

— Я? О, нет-нет. Это ты тварей не встречал, а я их навидался предостаточно. Но если хочешь, могу подарить тебе быструю и лёгкую смерть, только скажи, кто тебе меня заказал.

— Я не знаю! Не знаю, ясно⁈ Я просто получил стандартный заказ. Через абонентский ящик на почте. Без предоплаты.

— Что ж вы не страхуетесь-то. А вот умрёшь ты, а ты умрёшь, что твоя семья получит? Не думал о них? — спросил я, и в это время с лестницы сверху раздался топот. — Последний шанс. Кто заказал?

— Не знаю! Кто-то из смотрящих! — зажимая руку закричал киллер. — Больше некому. Никто не знает эту схему.

— Отлично, меня устроит, — кивнул я, пустив ему пулю в лоб. Вытер рукоять пистолета, спусковой крючок, положил трофей на пол. Затем быстро прошёл по карманам, достав из бумажника все деньги, и прислонился к перилам, спокойно дожидаясь, пока сверху спустятся свои.

— Никому не двигаться! Руки вверх! — раздался громогласный голос Филиппа, мельком высунувшегося на лестницу и тут же спрятавшегося за угол.

— Всё в порядке, ваше сиятельство. Киллер не ушёл, — громко ответил я.

— Карлсон? Какого чёрта ты творишь⁈ — зло спросил куратор, выглянув на лестницу ещё раз и оценив картину, смачно выругался, пополнив мой словарный запас местных идиом. — Что здесь произошло?

— Убийство во время самообороны, — спокойно ответил я, показав на валяющийся пистолет. — Ничего не смог поделать.

— Что? Какая, к чёрту, самооборона⁈ Ты ему голову прострелил, Иван! Как это понимать⁈

— А, тут всё просто, он и так бы умер от кровопотери, — пожал я плечами. — А так он успел поделиться важными сведениями. Что его наняли какие-то смотрящие через абонентский ящик до востребования. Кто именно — он не знает. Ящик в здании почты.

— В каком городе? Какое отделение? Это ты спросить, как я понимаю, забыл? — зло бросил Филипп. — Какого чёрта ты сюда вообще попёрся?

— У меня скорее к вам вопрос, зачем вы с безоружными охранниками полезли в гостиницу. Да ещё и с главного входа. Хотя я вам предельно точно дал понять, что киллер отслеживает площадь.

— Затем, что они караулили в холле и должны были просто сообщить, когда он выйдет, — бросил Филипп, складывая нож. — И что мне теперь с телом делать?

— Вы уже были в номере? Что нашли?

— Не твоего… не вашего ума дело, ваша светлость, — мрачно проговорил куратор. — Ты только что обеспечил мне кучу бесполезной бумажной работы, а себе наряд вне очереди. Будешь драить аудиторию после занятий. Вопросы?

— Никак нет, — усмехнувшись, вытянулся я. — У матросов нет вопросов.

— Ты сухопутное… — заметил Пётр Алексеевич, поднявшийся снизу и слышавший окончание нашего спора. — Твою дивизию, это ещё что?

— Киллер, угрожавший безопасности вашего кадета и моего подопечного, — спокойно ответил Филипп. — Он оказался прав, к большому моему сожалению. В номере мы нашли собранную снайперскую винтовку…

— А можно мне забрать прицел? — тут же воодушевился я.

— С какой, прости, стати? — возмутился завкаф.

— Ну чтобы в следующий раз проще было рассматривать откуда в меня целятся, — честно ответил я. — А то неудобно. Я только по открытому окну и угадал.

— А следующий раз будет? — мрачно поинтересовался Пётр Алексеевич, переводя взгляд с меня на куратора и обратно.

— Боюсь, что не обойдётся, — нехотя ответил Филипп. — Если это крупный размещённый заказ на нашего князя, то, скорее всего, покушения будут повторяться. Либо до тех пор, пока его не убьют, что вероятнее, либо пока не перемрут все остальные киллеры. Что вряд ли.

— Да всё со мной нормально будет, — пожав плечами, сказал я. — Но прицел бы не помешал.

— Нет. Пошёл учиться! — почти хором ответили наставники, и мне ничего не оставалось, как горестно вздохнуть и шагать вниз. Зато в кармане стало тяжелее на несколько сотен долларов, и можно было сходить с Аней в какой-нибудь ресторан.

Хотя… ситуация в целом была не слишком приятной. Раз на меня открыли охоту, прикончили Житова и объявили награду, значит, придётся контролировать не только себя, но и близких. Из которых у меня только подруга и одногруппники. Надо продумать протоколы на случай похищения, закладывания бомбы и прочего…

С другой стороны…

— Товарищ капитан второго ранга, разрешите обратиться⁈ — спросил я, выглянув из-за пролёта ниже. — Мы будем проходить меры по охране привилегированных лиц и высшего командного состава?

— Карлсон, летел бы ты отсюда… — тяжело вздохнул завкаф. — Да, будем через два курса. А что?

— Могу я подготовиться и сдать экзамены экстерном? Мне как раз пригодится в ближайшем будущем. Да и группе будет не лишним. Раз уж такие обстоятельства.

— Пошёл бы ты… в академию. Скажи всем, пусть ждут в аудитории, подойду — сделаю объявление.

Если не сложно, поддержите, пожалуйста, книгу лайком и комментарием, на старте это очень помогает. Спасибо и приятного чтения!

— Ваш одногруппник принёс нам радостные вести, — сообщил Пётр Алексеевич, убедившись, что всё на месте. — Только что был устранён киллер, покушавшийся на жизнь князя. И это хорошая новость. Плохая в том, что вряд ли это последнее покушение, а потому вам нужно будет пройти спец предмет, который мы планировали на третий курс.

— А как же остальная учёба? — спросил Паша.

— Очевидно, что она продолжится, просто кроме обычных общеобразовательных предметов, которые вы должны получать, мы начнём спецкурс. Это не отменяет ничего из того, что вам необходимо пройти, экзамены будут прежними.

— Ну спасибо, Ванька, удружил, — скосил на меня взгляд дембель.

— На здоровье, потом ещё спасибо скажешь, — усмехнулся я.

— Проблема только в том, что у нас нет преподавателя, который будет вас гонять, — продолжил тем временем завкаф. — Я свяжусь с ним и согласую график занятий. А пока… Филипп Анатольевич, сможете провести базовый экскурс.

— Это не мой профиль, с точки зрения образования. Но работать в этой сфере мне пришлось и не один год, — сказал Филипп, занимая место за кафедрой. — Думаю, ни для кого из присутствующих не станет секретом, что я долгое время проработал в ФСО — службе, охраняющей высших должностных лиц.

— Расскажете, что там было? — с неподдельным интересом спросил Паша.

— Обязательно, но не в этот раз. Пока разберём базовые принципы осмотра территории на предмет опасности. Вы должны приучить себя, что противник может атаковать в ситуациях, являющихся для вас повседневными. Это может быть нападение в магазине, взрыв на парковке или отравление. С последним мы вам никак не поможем. Это надо учиться различать привычную еду по запаху и цвету, а вот с осмотром можно поработать прямо сейчас.

Преподаватель подо шёл к окну и показал на гостиницу.

— Не так давно в здании напротив произошли нехарактерные изменения, посмотрите на него и скажите, почему они могут быть подозрительными. — дал задание Филипп Анатольевич. — Итак, есть идеи?

— А эти изменения внутри или снаружи? — нахмурившись спросила Аня.

— Я вспомнил, там окно открыли, — ответил Саня, который слышал моё объяснение.

— Да, в самом деле, открытое окно для этой гостиницы может и является странным. Скажи, почему? — подтолкнул его преподаватель, но парень лишь сдвинул брови и замялся. — Хорошо, кто может мне ответить, в чём странность открытого окна? Да, Анна Петровна.

— В том, что обычно в гостинице окна не открывают. Там стоят кондиционеры, так что внутри поддерживается всегда одна и та же температура, и проветривать не надо, — бодро ответила девушка. — А значит, и смысла открывать окно нет.

— Всё правильно. Кроме того, в большинстве номеров ставни заклеивают или блокируют, чтобы не нарушать вентиляцию. Следующий вопрос, почему для вас, занимающихся в аудитории третьего этажа, нужно обращать внимание на этажи с третьего по седьмой, а вот выше и ниже можно почти не обращать внимания?

— Если только не сидеть у самого окна, — уточнил я.

— Именно! Карлсон прав, а потому на вопрос отвечать не будет, — удовлетворённо кивнул Филипп. — У кого-нибудь есть предположения? У вас даже подсказка есть, если находится ближе к стеклу, шанс попасть по вам будет даже вне этого сектора. Ну же…

В этот раз задумались все, да так, что слышно стало, как в мозгах скрипят шестерёнки. Но придумать ничего не могли, даже дембель, который с оружием вроде как был знаком, не смог сформулировать задачу.

— Может нарисовать схему, для наглядности? — спросил я, и преподаватель махнул мне в сторону доски. Как всегда, инициатива наказуема. Подойдя, я схематично набросал наш главный корпус, здание администрации и гостиницу. Потом обозначил примерные размеры окон, расчертил этажи и обозначил угол.

— Хорошая схема, только здесь размер окон больше, а напротив меньше. И расстояние укажи, — посоветовал преподаватель. — Ну что? Диспозиция на доске, осталось только её объяснить. Есть предположения? Нет? Иван, отвечай.

— Если не учитывать кривизну земли и гравитацию, а на таких малых расстояниях ими можно пренебречь, пуля летит по прямой. С этажей ниже она не может попасть в сидящего за партами по умолчанию. С равного этажа и этажей выше, строго в соответствии с обозначенным углом. Чем дальше сидеть от окна, тем меньше угол. Самое безопасное место — у дальней стены, туда попасть можно только с равного этажа и на один выше. Если прислониться к стеклу, то вас могут застрелить прямо с улицы.

— Всё верно, садись, — кивнул Филипп Анатольевич. — Так что открытие окна на четвёртом этаже может быть подозрительным. А вот опасным оно становится, если вы заметили за ним какой-то блик, свет на уровне человеческого роста или у подоконника. Ну и если вы видите там стрелка, тут думаю даже объяснять не надо.

— Так это если мы в аудитории сидим, а если по улице гулять, что, на все открытые окна смотреть? — нахмурился Саня. — Так можно кукухой поехать.

— То, что у вас паранойя, не значит, что за вами не следят, — усмехнулся преподаватель. — Если вы гуляете по одним и тем же маршрутам… Во-первых, не советую, меняйте их каждый день, так чтобы было сложнее выбрать позицию для снайпера. А во-вторых, да, маршрут должен быть вам настолько знаком и изучен, чтобы вы могли легко найти нехарактерные отличия.

— Слушайте, ну кто на нас охотиться будет? — недовольно спросила Дёмина. — Это вон, князей проблема, раз на них покушаются.

— Для спецгруппы это обязательный курс, по которому вы будете сдавать экзамен. К тому же пятнадцать минут назад в гостинице был обнаружен и убит киллер, который оставил свою винтовку, именно целясь в наши окна, — ответил Филипп, вызвав на лицах учащихся смесь непонимания и страха.

— А почему в нас, а не в здание администрации? — уточнила Аня. — Там мэр.

— Если мы рассматриваем исключительно в качестве цели для теракта, то да, в данный момент градоначальник — фигура предпочтительная, — согласился преподаватель. — Но я знаю, что вы уже обсуждали недавнюю попытку похищения князя Карлсона и убийство боярина Житова. Серебряный и Дёмина вполне могут являться вторичными целями. Остальным это информация тоже может пригодиться для выживания. Но, надеемся, больше таких случаев не повториться.

— Слушайте, не хотите в другой вуз перевестись? — недобро посмотрев на нас с Саней, проговорил Павел. — Столько проблем из-за двух придурков.

— Ты нарываешься, хочешь побыть грушей или просто забыл вступительный экзамен? — скучающим голосом спросил я, уперев щеку в ладонь. Правда, с того момента я усиленно питался мясом, и не только грудками куриными, но главное — нарастил почти десять килограмм, что являлось моей гордостью.

— Да иди ты, беспредельщик… — пробормотал Павел отворачиваясь.

— Спарринги дело хорошее, сегодня обязательно проведём. Но вначале опишите мне, на что нужно обращать внимание при входе в помещение, если вы предполагаете, что там может быть бомба, — перейдя на следующую тему, спросил Филипп Анатольевич.

— На непривычные и нетипичные вещи, — подняв руку, ответила Аня.

— Всё верно. А на какие? — уточнил преподаватель.

— На натянутую поперёк дороги проволоку и торчащие из земли усики, — хмыкнул Павел, явно не рассчитывая, что угадает с ответом.

— Именно! Одна из чётких примет, как могут быть устроены самодельные взрывные устройства — это растяжки, сбросы и нажимные пластины. Всего не перечислить, но есть стандартные вещи, от которых не уйти, — начал объяснять Филипп. — Когда вы входите в помещение, нужно обращать внимание на то, как легко открывается дверь, не мешает ли вам что-нибудь, нет ли в проходе проволоки или лески…

— Точно долбануться можно… — скуксившись проговорил Саня. А ведь это мы даже не начали ещё разбирать нажимные устройства и с дистанционным взрывателем!

— А как защититься от бомбы, которую через окно подкинули, и она по сигналу снаружи срабатывает? — уточнил я. — Пока в комнату не войдёшь, ты её не увидишь, а враг может наблюдать за квартирой со здания напротив. Дожидается, пока открывается дверь, и жмёт. Взрыв направленного действия — конец.

— Для этого, если есть возможность, нужно проводить в начале внешний осмотр помещения. Если нет такого варианта, вешать плотные шторы, чтобы сквозь них не было видно входа и происходящего внутри. Если и это недоступно — вешать одеяло или полотенце на дверной проём, чтобы не подавать противнику световой сигнал.

— Как страшно жить!.. — вздохнула Наташа.

— Позднее мы с вами рассмотрим типичные схемы взрывных устройств, детонаторов, систем активации и прочего. К слову, в распоряжении ФСО, а теперь СИБ, достаточно спецсредств, подавляющих сигналы на всех частотах, для обнаружения бомбы. Но вам они пока не потребуются. Дальше…

Сегодня до примеров из жизни так и не дошло, хотя на мой взгляд, это было бы самым интересным. До конца пар нам рассказывали о методах и местах размещения взрывных устройств. Что, по-моему, было не очень актуально. По крайней мере, для меня, учитывая чувство близкой смерти. А остальным пока ничего не грозило. Вроде.

На самом деле переход из состояния перманентного отпуска в пусть небольшое, но напряжение, не прошёл незамеченным и оказался слишком резким и неприятным. Понятно, что основным заказчиком являлся граф Баранов-Тараканов, но до него у меня вариантов добраться пока не было.

И дело не только в том, что я не хотел нарушать условия пари. Хотя в основном именно это. Просто я не знал, где его можно найти. Место жительства, какие-нибудь конференции, которые он сто процентов посетит. К тому же глупо лезть на него безоружным, а пронести автомат или пистолет в аэропорт не выйдет.

Как вариант, можно использовать разрешение на ношение гражданского оружия, взять тозик, прицел, цельнометаллическую пулю. Да, с дальностью будет не очень, но если хорошо выбрать место и время. Но опять же, охрана, пути отхода. Потом уголовное преследование. Мне оно надо? Там на самооборону точно не свалить.

— О чём задумался? — окрикнула меня Аня после занятий.

— Ты всерьёз решила переводиться из Сочи? — спросил я совершенно про другое.

— А что, уже скучаешь без меня? — улыбнувшись, поинтересовалась девушка. — Я правда думаю, что надо отсюда выбираться, и если будет такая возможность. В идеале попасть в МГИМО, на дворянский факультет. Там, говорят, есть практика в Лондоне и Париже. Даже в Нью-Йорк можно съездить по обмену!

— Ну да, шикарные перспективы, — хмыкнул я.

— Вань, на хату идёшь? — лениво спросил Саня, приобняв Наташу, которая чему-то хихикала. То ли шуткам, то ли таким неказистым приставаниям.

— Не сегодня, — отмахнулся я. — Гуляйте. Если что я буду громко стучать и топать, чтобы вас не спугнуть.

— Лучше просто не входи на второй этаж, — попросил Серебряный и удалился с подругой, повисшей на плече.

— Не сдадут они сессию нормально, — вздохнула Аня. — Хотя им и не надо. Тройки им автоматом поставят, землю плодородную ему дали. А то, что её надо обрабатывать, комбайны покупать, трактор, семена, удобрения…

— Да, похоже, накрылась идея с контрабандой, — хмыкнул я.

— А вот тут я с тобой не согласна! Нужно только починить лодку и попробовать её в деле. Доберёмся вдоль берега до Турции, закупимся всяким добром и обратно. Будем массовыми челноками, нужно только узнать, какая у неё максимальная грузоподъёмность и сколько можно загрузить. Если хоть полтонны, и на дизель не слишком потратимся…

— Уже есть идеи, что закупать? — с интересом уточнил я.

— Да много всего можно! Колготки, сапоги, кофе или сигареты. Мало ли… надо только походить по рынку, поспрашивать почём они берут, записать. Я у папы осторожно спрошу, в каком городе можно закупиться, у него товарищи подобным занимаются, так что, почему нет? — улыбнулась Аня.

— Хорошо. Спроси, — согласился я. Не то, чтобы у меня не хватало денег на жизнь, но на нормальное обустройство пристани точно не оставалось. Тут ведь, как и с участками Сани, нужно вложить кучу денег, прежде чем они начнут приносить какой-то доход. А юмор в том, что на самом деле сотня гектар в трёх разных местах это не то чтобы много. Документы я получил, но нужно ещё съездить и всё проверить.

— Извини, я сегодня домой, — увидев хмурого капдва, сказала Аня и не скрываясь жарко меня, поцеловала. — До завтра, любимый!

— До завтра, — махнул я девушке, которая уже упорхнула к родителю.

Пётр Алексеевич же смотрел на меня… ну пусть не как на врага народа, но как на источник серьёзных проблем. И я его прекрасно понимал. Если на меня открыта охота, значит, и доченька его в опасности, а этого он допустить не мог. Но пока молчал. Может, потому что несчастья обходили меня стороной, а может, потому что я не раз продемонстрировал, что будет с теми, кто мне мешает.

— Карлсон, вот ты где! — окрикнул меня Филипп Анатольевич. — Ты мне должен объяснительную с полным раскладом. Или хочешь, чтобы тебя в военный гарнизонный суд вызывали? Можно устроить.

— Скажите, ваше сиятельство, а кто такие смотрящие? — как ни в чём не бывало спросил я. — А то несостоявшийся убийца их упоминал.

— Часть иерархии воров в законе, — на автомате ответил Филипп, а затем нахмурился. — Ты что это задумал, Иван? А ну, пойдём, напишешь при мне объяснительную, что и как происходило. Подробно!

Спорить я не стал, тем более что мне и самому нужно было у него многое расспросить, но наш скрытный князь-куратор на все вопросы отвечал уклончиво или вообще отмалчивался, будто воды в рот набрал.

— Как думаете, кто из врагов графа Баранова мог его так подставить, что сдал подчинённого на расправу? Я про боярина Житова.

— Не знаю откуда у тебя такие сведения, но это и не суть важно. Граф — птица высокого полёта, с простыми смертными почти не пересекающаяся. И враги у него соответствующие, — спокойно ответил преподаватель. — Так что не думай об этом.

— Значит, у кого-то из его врагов точно есть телеканалы и газеты, — проговорил я, на секунду задумавшись.

— Смысл обсуждать? Он неприкасаемый даже для СИБ и силовиков, — пожал плечами Филипп. — А охраняют его почти так же хорошо, как президента. Так что тут я за тебя спокоен, даже близко не подберёшься. Пиши давай.

Я не спорил, просто параллельно с тем, как катал отчёт, думал о вариантах.

— Брось эту затею. И со смотрящими и с графом, это ситуация безвыходная, остаётся только надеяться, что киллер соврал и других профи не будет, — посоветовал Филипп Анатольевич, будто и в самом деле рассчитывал, что я оставлю всё просто так.

Вообще, я не люблю интриги. Всегда предпочитал действовать в лоб. Куда проще и эффективнее пристрелить плетущего против тебя заговор, чем распутывать паутину. Как говорится — не плодить сущностей и врагов. Но иногда приходилось действовать извилистыми путями. Как сейчас.

Вначале я зашёл в банк, где обнаружил, что в мою ячейку заглядывали. Всё осталось на месте, и оружие, и деньги, но одна из кассет была повёрнута не тем боком, которым я её клал. Управляющий на это с готовностью ответил, что приходили сотрудники СИБ, показали ордер, а в этом случае банк не может скрывать никакие данные и вещи клиента. Ладно, вернули и вернули.

Дальше я пошёл к Абраму, который вначале просто не очень рад был меня видеть, а потом, когда узнал, что я собираюсь делать, начал махать руками и ругаться на смеси иврита и русского. При этом великий и могучий явно побеждал по количеству фразеологизмов. Уговорить он меня так и не смог, зато продал одноразовые диски и конверты к ним. А я переписал четыре кассеты на одну болванку, чтобы потом скопировать её десяток раз. Проверил — всё работало.

— Послушайте, ваше сиятельство, князь наш дорогой, могу я как-то уговорить вас не ходить в мой ломбард? — взмолился Абрам, когда я начал писать на конвертах получателей, ориентируясь по адресам газет и журналов, что нашлись в магазинчике.

— Воспринимай меня просто как щедрого клиента, которого нельзя обманывать, — ответил я, не отрываясь от работы. — К слову, ты можешь мне её сильно упростить, если расскажешь, где можно найти в Сочи смотрящих и где бандиты проводят сходки.

— Ну клиент так клиент, — отмахнулся Абрам, делая вид, что вторую часть фразы просто не услышал.

— «Привези мне, батюшка, чудо-юду страшную, лохматую, здоровенную, для утех сексуальных», — усмехаясь проговорил я, заклеивая очередной конверт.

— Чего? — ошалело посмотрел на меня скупщик краденого.

— Анекдот такой есть. Купец спрашивает у дочерей, что им привезти, и одна вот так ответила. Он тоже возмутился и не понял. Не положено говорит такое, — ответил я, переходя к следующему диску. — А та ему отвечает: «Хорошо, пойдём длинным путём. Привези мне, батюшка, цветочек аленький». Вот так и мы, пойдём другим путём.

— Я ничего отправлять не буду и ничего не знаю, честное слово!

— Ну отправлять-то явно надо с главпочтамта, заказными, чтобы точно дошли. Так что тут я с тобой согласен. Но можно было и упростить мне задачу, — ответил я, заклеивая последний из дисков и беря целую стопку квадратных писем. — Счастливо. Никуда не пропадай. Я к тебе на днях ещё загляну!

— А можно не надо? — без особой надежды спросил он, но я лишь махнул рукой.

А ещё через полтора часа из главного отделения почты во все сми, которые я нашёл, особенно в скандальные и чернушно-жёлтушные, ушли диски с видео и надписью «Дочь графа Баранова насилуют убившие её воры в законе».

Посмотрим, насколько ему важна его репутация, и не отменит ли он после этого сделку со всеми присутствовавшими на видео. А то, что на самом деле никакого изнасилования не было, а наоборот это она их соблазняла, сейчас никого уже не волнует.

Мне же оставалось только ждать реакцию.

— Кадет Серебряный! Вам не интересны основные стойки АРБ, и вы готовы продемонстрировать нам всем своё умение⁈ — рявкнул капдва, когда Саня в очередной раз опустил руки и прямо напрашивался на оплеуху. Занимались мы в полной защите, потому и бить должны были не сдерживаясь.

— Никак нет, господин преподаватель, — подобравшись выкрикнул парень, но было уже поздно. Сегодня Петру Алексеевичу явно было не до жалости к нам.

— Кадет Карлсон, покажите своему одногруппнику, что значит армейский рукопашный бой! — приказал завкаф, упорно называющий меня первой фамилией, и я нехотя встал напротив Сани.

— Руки подними, а то в ухо получишь, — тихо проговорил я, и убедившись, что он понял и даже принял какое-то подобие стойки, обозначил связку и трёх ударов, по колену, по корпусу и в голову.

— Жёстче! До него никак не дойдёт, где он оказался. Не покажешь ты, придётся учить мне…— пригрозил капдва, который из-за массы вообще удар рассчитывать не умел. Всё ему казалось слегка и чуть-чуть, надо ли говорить, что ребятам это было на грани?

— Сожмись, — порекомендовал я, а затем отработал двоечку. По почке и тут же, когда он опять опустил руки, в голову. Парня отбросило, и он рухнул на маты. Тут не спасли ни мягкий жилет, ни шлем. Подойдя ближе, я протянул руку. — Подъём, боец!

— Кто не будет держать руки, будет получать по шее и ушам! А теперь повторять за мной… — убедившись, что все его слушают, приказал капдва, и занятия продолжились.

Для многих из наших, особенно для девушек, они были сродни экзекуции, но я воспринимал их скорее, как развлечение, забавный отдых и общие тренировки. Не только потому, что каждый день перед занятиями пробегал пять километров по пляжу, а потом плыл обратно, но и помня, как приходилось тяжело кадетам в тех мирах смерти, куда я не раз попадал.

А тут никаких тварей, никаких смертельных ловушек или испытаний. Да что там! У нас за первую половину полугодия никто не умер! Отчислилось всего пара человек, поняв, что дворянство это не для них. Хотя, возможно, причина была больше в покушениях на мою жизнь, которые повторялись. Естественно, безуспешно, и не только потому что я такой красавчик и чувствую смерть, но и потому что эффект от скандала набирал обороты.

— Ладно, делись давай, тебя Наташа бросила? — спросил я у Сани, когда мы после душа переодевались.

— Сплюнь и постучи, блин! — дёрнулся парень. — Нет, нормально всё.

— Ну да, конечно. Если уж ты перед капдва решил выпендриться и наполучать от меня. Колись, не орех.

— Да мелочь. Фигня реально, — отмахнулся Серебряный, но натолкнувшись на мой взгляд, тяжко вздохнул. — Помнишь, как мы познакомились? На экскурсии в Питере?

— На память не жалуюсь. Ты тогда ещё на дворян гнал, — усмехнулся я, глядя, как парень скривился. — Сейчас взгляды изменились?

— Ой, лучше не напоминай, — бросил Саня, натягивая футболку. — Короче, я тогда с одной компанией тусил.

— Говори прямо — с сектой, да, если что я в курсе.

— Тебе рассказывать или нет? — обиделся одногруппник, и я махнул рукой. — В общем, там девушка была, она меня и позвала. Крутая, говорит хорошо, а выглядит как конфетка. Выглядела… в общем, было тогда нападение на дом этих ребят, её и старшего убили, коттедж сожгли. А вчера я её фото в газете увидел, как её какой-то жирный кавказец сношает. И так противно стало.

— Ясно, понятно. То есть первая влюблённость из головы не ушла? — хмыкнул я. — Вы хоть спали с ней?

— Да нет, какое, — вновь отмахнулся Саня. — Я тогда кем был? Неудачником из Сочи, у которого родители «не вписались в рынок». Это теперь я целый князь! Отец вон недавно ездил землю смотреть, говорит, деньги нужны, чтобы всё заработало, но в целом почва плодородная, по два урожая снимать можно будет. Только там куча всего нужна. Техника, семена, работники… даже не знаю, что делать.

— Потом решишь, это теперь твоё, как-нибудь разберёшься, — хмыкнул я. — Лучше расскажи, что там с сектой этой? Может, слухи какие-то были, или вы в Краснодар ездили? Может, с тобой ребята после того случая связывались?

— А тебе-то это зачем? Я думал, ты во всё такое не веришь, — удивлённо посмотрел на меня Саня. — Девушка у тебя тоже всем на зависть, или решил, что тебе её мало?

— Ну, во-первых, реально интересно. Там были такие идеи, правильные, — не моргнув глазом соврал я. — Да и вообще, надо всегда кругозор расширять. Так что?

— Да ну их в пень… как меня по телику показали, так каждую неделю приходят. То на гитаре у подъезда играют, то просто под дверями оставляют записки. Приглашают вернуться в «семью Луны» как они это называют, — ответил Серебряный. — Правда, с того времени, как эти фотки появились, девчонок не видно. Не знаю почему.

— Слушай, принеси завтра записку с адресом? Вдруг захочется их проведать, — решил я, и парень неуверенно кивнул.

То, что секта перестанет лезть в Сочи после исчезновения одного-единственного филиала, я даже не рассчитывал. Это была гигантская сеть, в которой подсаживали на наркоту, девушек делали секс-рабынями, а потом продавали их бандитам для переправки заграницу. Многомиллиардный бизнес, кто от такого откажется? Тем более что в Сочи можно было сделать удобную перевалочную базу.

Что бы им помешало вывозить людей из центрального порта, или вообще Новороссийска? Естественно, куда большее количество разных служб и свидетелей. Переведённый черноморский флот, и полноценная военно-морская база.

А Сочи, прямо скажем, бешеной популярностью не пользовался. Особенно Хоста, не говоря уже об Адлере, который мало того что деревня деревней, так ещё и половину поселения занимают болота и частные территории. Был бы там обустроенный порт, преступники точно предпочитали его. Но чего нет, того нет.

Вот и выходит, что своими выкрутасами я сильно подпортил всю схему по продаже рабов, но вообще, даже краем не задел наркоторговлю и сексуальное рабство. До того, как были опубликованы видео, разошедшиеся по всем новостям. Вначале их опубликовали только самые скандальные сми, потом поднялась волна возмущения и распространения…

Жаль, что хитрожопый Баранов в очередной раз сумел использовать это себе на пользу. В думе уже обсуждали вопрос о защите чести и достоинства аристократии, согласно которому любой их нарушивший должен был выплатить крупный штраф. Удивительно, что раньше до этого не дошли, но сейчас был такой удобный момент. Бедная погибшая девочка, чей моральный облик после смерти очерняли… тьфу.

Но и меня это коснулось, пройдя по самому краю. Во-первых, покушения реально стали менее частыми. У бандосов начались какие-то разборки, и им стало почти не до меня. Во-вторых, в Сочи официально приехала целая делегация следователей, который должны были найти причины произошедшего. Пришлось преступникам спрятаться под шконку. Ну и в-третьих, мне пытался устроить выволочку батюшка.

Сетовал на то, что надо было всё у меня забрать, а не давать мне шансов испортить какую-то там комбинацию, что с данного момента доказательства изымаются. Что если я ещё раз кого-нибудь убью, даже в виде самообороны, пойду под трибунал…

К слову говоря, я на звонок отвечал, как раз стоя над тремя неудавшимися киллерами, хотя скорее просто дебилами, что решили заработать деньжат и прирезать меня прямо у подъезда. Что сказать, они подавились собственными ножами, даже Длань использовать не пришлось.

А так… дни проходили насыщенно, но не сильно откладываясь в памяти. Я постепенно начал привыкать к Сочи. В море плавал не ради удовольствия, а для тренировки. Плюс пятнадцать — становилось холодно. Аня всё чаще задерживалась у меня допоздна, и я был этому искренне рад.

— Так, и что это? — неуверенно спросила девушка, когда я положил перед ней на стол коробочку.

— Открывай, — кивнул я, в предвкушении.

— Что? ох ты… Ваня, я… нет, так нельзя, — протянула девушка, когда увидела содержимое. — Я на несколько лет тебя старше. И вообще, это неправильно. Я же уехать хочу… а ты… Вань, не пойми меня неправильно…

— Ну ты хоть достань, примерь. Я же тебя не замуж зову, — хмыкнул я, довольный эффектом. Девушка потянула кольцо, нахмурилась, потянула сильнее, и вместе с картонкой выудила кружку.

— Ты придурок малолетний! — вскочив, крикнула она со слезами на глазах и бросила посуду на пол. Та разлетелась на сотни осколков, а в центре блеснула связка ключей. — Я-то думала, ты серьёзно, а ты прикалываешься⁈ Вот, значит… значит… что?

— Наорала, испортила такую хорошую вещь, — вздохнул я, наблюдая за тем, как девушка присела на корточки и, убрав часть осколков, подняла ключи. — Ну, в принципе, дело твоё, можешь оставить и уходить в любой момент.

— Блин, прости, пожалуйста, — переминаясь с ноги на ногу, ответила Аня, — Я подумала… а ты…

— Да, сложный прикол получился, — вздохнул я, подойдя ближе. — Это тебе, чтобы ты могла приходить и уходить, когда тебе захочется. Я помню про твоё желание уехать как можно дальше, и я не против. У каждого свой путь, но часть мы можем пройти вместе. Если захочешь.

— Я… угу… — проговорила Аня и несмело шагнула ко мне в объятья. Разговаривать о чём-то ещё было глупо, так что мы просто наслаждались друг другом, а потом девушка попросила, чтобы я отвёз её домой. Только вот, подойдя к машине, я почувствовал, что с каждым шагом ближе к смерти.

— Как тебе вариант сегодня доехать на такси? А то днём машина барахлила, — будто вспомнив, хлопнул я себя по лбу и, придержав девушку, отступил на безопасное расстояние.

— Думаешь, уже поломалась? — неуверенно проговорила Аня, и в этот момент снизу появилась искра. Я едва успел схватить подругу и прыгнуть за клумбу, как раздался взрыв, выбивший стёкла в соседних подъездах. Во всю выли сирены, слышались крики испуганных людей, я же помог Ане подняться и отряхнуться.

— Боже… господи… — хватая воздух ртом, бормотала девушка. Я же, приобняв её, осматривал окрестности в поисках того, кто это сделал.

Днём взрывчатки не было, значит, закинули, пока мы были наверху. Сработано чисто. Скорее всего, подрывник сидит сейчас себе спокойненько в кафе напротив или лежит где-то на эстакаде на Навагинской, дожидаясь пока приедет милиция. Или вообще уже шагает отсюда.

Денег за сегодняшнее он точно не получит, если не дурак свинтит как можно дальше. А вот если на него надавят, может попробовать снова. И тут вопрос скорее ко мне, как я сумею себя от подобного обезопасить. Если что, чёрные шторы на окна я повесил сразу после покушения снайпера.

— Ты как, отдышалась? — спросил я, обнимая девушку.

— Да. Да… — ответила она выпрямившись. — Боже, как нам повезло, если бы машина не начала барахлить и… как ты вообще понял, что взрыв будет?

— Искру под днищем увидел. Похоже, они контакты не до конца запаяли, — ответил я. — Ну зато вопрос, как добираться до дома, решился — сегодня точно на такси.

— Шутник, блин, — ударила меня кулачком девушка. — Тебя же чуть не убили, снова! Ты это понимаешь?

— Ну так не убили же? Ты рядом, квартира цела, а машина… легко пришло, легко ушло. Чего о ней думать? Теперь, правда, придётся покупать новую.

— Как у тебя всё легко и просто. Это даже успокаивает, — несмело улыбнувшись, ответила Аня. — Только тебе же не будет вечно везти…

— Никому не будет. Но следователи авось поймают тех, кто этим занимается.

— Говорят, коммунисты выступают сильно против монархии, — заметила девушка. — Что вновь появились бомбисты, которые пытаются бороться против угнетения трудящихся. Вернуть время СССР.

— Брось, ерунда это, — ответил я, легко отмахнувшись. — Люди сами выбрали развал союза, так что теперь его обратно не вернуть.

— Мне папа рассказывал, что ничего они не выбирали, наоборот, большинство проголосовало за сохранение СССР, а депутаты и олигархи просто проигнорировали результаты референдума и всех обокрали. — серьёзно ответила Аня. — Так что, всякое может быть. Если опять будут бомбисты…

— Это просто борьба за ресурсы и деньги, ничего больше, — ответил я. — Просто кому-то очень не нравится, что мне достался порт.

— Так может продать его, от греха подальше? — спросила, заглядывая мне в глаза, девушка. — Он твоей жизни точно не стоит.

— Продать… а знаешь, это неплохая идея, — подумав, улыбнулся я, только вот мысли прорвались наружу, и оскал вышел такой, что девушка отшатнулась. А думалось мне в этот момент о том, что можно организовать аукцион, и потребовать, чтобы покупатель явился для подписания лично.

Правда, потом пришло понимание, что у графа Баранова-Тараканова достаточно людей и денег, чтобы просто послать очередного посредника. Обидно. Но должен же быть способ, который выманит его сиятельную жопу в Сочи? Нужно сделать что-то такое, чтобы у него не осталось вариантов. Только придумать его…

— Слушай, а может мне умереть? — задумчиво проговорил я.

— Чего? — испуг на лице девушки остался, а вот его причина изменилась. — Ты в своём уме? Что за глупости ты говоришь?

— Да не по-настоящему. Устроить представление и пригласить на него всех заинтересованных лиц, — продолжил рассуждать я. — Правда, враги могут и не приехать, тогда всё будет зря.

— Хватит нести чушь, я тебя совсем не понимаю… — обиженно проговорила девушка. — Что ты такое задумал и зачем?

— Да, ты права, глупости, — вздохнул я, вновь оглядываясь, на конце улицы, наконец, появилась первая машина с мигалками. — Ладно, пойдём к такси. Не сидеть же тут, пока следователи всё облазят.

— А как же показания? Мы же должны всё рассказать! — убеждённо сказала Аня.

— Ты видела что-то подозрительное? — подняв бровь, посмотрел я на неё.

— Кроме твоей невозмутимой рожи — нет! — фыркнула девушка, но потом задумчиво пожевала губу и, наконец, сказала. — Вообще, да. Помнишь, в кафе сидел мужчина в светлой панамке и футболке?

— И что? сегодня плюс девятнадцать.

— В ноябре⁈ — не скрывая ехидства, сказала девушка. — Это у вас, в северных землях за полярным кругом девятнадцать жара, а у нас осень. И даже туристы в панамках в это время года не ездят. Да они не продаются сейчас! Максимум бейсболки.

— А ведь, верно, — я зажмурился, пытаясь вспомнить того мужчину. Да, сидел такой, пил чай или кофе… Может быть он простым отдыхающим? Легко. Но это так же легко и проверяется. — Идём.

— Но… — Аня почти не сопротивлялась, когда я потащил её через улицу, к ближайшему такси. — Ты уверен, что это правильно?

— На сто процентов. Тебе ещё заниматься, — ответил я, дал денег таксисту и поцеловал её на прощание. — Как доедешь, обязательно позвони. Договорились?

— Хорошо, — кивнула Аня, и я захлопнул дверцу жёлтой Волги.

Подождав пока машина скроется за поворотом, пошёл к кафе, где посетители и персонал столпились, глядя на горящие обломки машины. Без труда опознал официантку, работавшую на улице, и направился прямо к ней.

— Девушка, добрый день, — сказал я, встав так, чтобы загородить ей вид. — Вы обслуживали мужчину в панамке, футболке и шортах. Долго он сидел в кафе?

— Что? — не понимая, о чём вообще речь, переспросила официантка, но я человек не ленивый, повторил вопрос полностью. — А, ну он забавный, да. Второй день уже приходит и сидит подолгу, газеты читает.

— Не представлялся? Панаму и очки снимал?

— Да я как-то не обращала внимания. Слушайте, а что это вы вопросы задаёте, молодой человек, на сотрудника органов вы не сильно похожи, — уперев руки в бока, сказала девушка. — И вообще, вы мне работаете мешать! В смысле наоборот…

— Сотрудники вас опросят, это без проблем, я вам же участь хотел упростить, чтобы в участок не забирали, — сказал я, заставив официантку нахмуриться. — Ещё раз. Он шляпу снимал? Очки? Цвет глаз или волос видели?

— Да нет, не снимал он панаму… вроде. Слушайте, я занята была!

— Он вам деньги давал? Какого цвета были волосы на руках?

— Я больше на деньги внимания обращала. Хотя погодите… светлые, светлые у него руки. Были. Не то что незагорелые, а даже не видно волос, — воодушевившись ответила официантка. — А ещё и из-под панамки тоже волос не торчало, по крайней мере, я не видела.

— Лысый, что ли? — удивился я, вспоминая мужчину. Поджарый, но не перекаченный, возраст определить из-за очков и шапки почти невозможно, но никакой дряблости я не заметил. Почему он сидел в кафе, а не лежал в здании эстакады? Чёрт его знает, потом разберусь. Но похоже, в этот раз на меня решил поохотиться профи.

В этот момент милиция, наконец, приехала, наглазелась на огонь, и один из сотрудников подошёл к толпе зевак.

— Кто-нибудь видел что-нибудь подозрительное? — устало крикнул он, не особенно надеясь на ответ. — Есть свидетели?

— Вот эта девушка! — позвал я, показав на официантку, а сам шагнул в сторону, потому что в этот момент у меня зазвонил телефон. — Слушаю!

— Твоя баба у нас. Приезжай через полчаса на седьмой склад… — начал угрожать хриплый голос в трубке. Чтобы не сорваться, я сжал кулак, и ногти впились в ладонь, но выдохнул и с улыбкой на лице перебил его.

— Вы у меня машину взорвали, придурки, — сказал я как можно более беспечным тоном. — А заодно последнее такси увели. Так что приехать смогу не раньше чем через час.

— Твои проблемы. Полчаса. Позовёшь СИБ или ментов, она умрёт, — ответил голос в трубке, и связь прервалась.

— Отдавать вас милиции, чтобы вы на курорте отдыхали? — хмыкнул я, оскалившись так, что люди в толпе отшатнулись. — Ну уж нет. Сам, всё сам.

Хорошо быть опытным, ещё лучше предусмотрительным. Хоть всего и не подгадаешь, но с прошлого раза я подготовился и добавил в схроны всю необходимую одежду и амуницию. Даже потратил время, чтобы перекрасить белые хлопчатобумажные строительные перчатки в чёрный цвет, чтобы не светиться.

Да, как-то не сообразил о том, что единственное такси, оставшееся у места взрыва, может оказаться подставой. Мой косяк. Не отнекиваюсь. Правда, её с тем же успехом могли похитить у дома родителей, утром перед учёбой и т.д. Так что тут вопрос не в том, кто виноват, а в том, что делать. К слову, кто виноват, тоже надо бы разобраться и достать каждого из этих тварей.

Немного напрягало то, что город я до конца так изучить и не успел, где этот склад находится, представлял только примерно. Время было очень ограничено, а значит, до тайника на окраине добраться я не успею. Остаётся только рюкзак, закопанный у хаты, доставшейся нам от покойного Житова.

Но главное, что там же стоит мой запасной транспорт, о котором я тоже позаботился. Долго думал, что именно взять. Дешёвое, незаметное, достаточно быстрое и мобильное. Автомобиль? Мотоцикл? Выбор неочевиден с первого взгляда, пока не добавляете последнее условие — достаточно тихий, чтобы подъезжать к опасным местам и не объявлять о своём присутствии.

Мотовелосипед, или попросту мопед с педалями. Совершенно бесполезная фигня на большей части России, из-за холодов, снега, дождя и прочего. Но в Сочи… О, тут ситуация менялась в корне! Когда самое страшное, что тебе грозит — это плюс пять и дождь, начинаешь по-другому смотреть на транспорт. А ещё, лично для меня, у него было несколько неоспоримых плюсов, одно из которых — манёвренность.

Так что, заведя двигатель, я вскочил в седло и зажал газ, пуская мопед по дворам, где никакая машина проехать не могла. Наверное, люди в квартирах не раз матерились, слыша дребезжание крохотного мотора, но меня это нисколько не волновало, потому что часики тикали.

Я старался держаться подальше от крупных дорог, сокращал путь везде, где мог, и с уверенностью сказал бы, что даже пытайся меня кто-нибудь выследить, гарантированно потерял из виду в первые минут пять. Другой вопрос, что меня точно будут ждать на месте, но это уже их проблема, а не моя.

За пятнадцать минут до конца обозначенного времени я въехал в складской район за мясокомбинатом. Гаражи, ангары, какой-то самострой. Плохое освещение на улицах и большая путаница с нумерацией зданий. Переключившись на педали, я заехал в один из тупичков, переоделся во всё чёрное (уже коробками покупал), и спокойно начал осматривать окрестности, пока не наткнулся на несколько странностей.

Первая: я не видел никакой охраны. Не было ни бойцов, которые ходили бы между гаражами, ни дозорных. Или они настолько хорошо маскировались, что я их не видел, но с моим опытом такое пропустить почти невозможно. Второе: найденное здание, одно из немногих кирпичных строений в квартале, выглядело заброшенным, с выбитыми окнами и едва держащимися на петлях воротами. И третье: пользуясь биноклем, я осмотрел его со всех сторон, внутри не было ни огонька.

И здесь либо была какая-то очень хитрая подстава, либо мне впервые встретились бандиты и похитители, которые ведут здоровый образ жизни и не курят. Последнее из области чистой фантастики, особенно учитывая, что похитители должны нервничать и курить ещё чаще, так что этот вариант я отмёл. Полежал на одной из соседних крыш, подумал, рассмотрел все возможные версии. Как вдруг зазвонил телефон.

— У тебя пять минут, мразь. Опоздаешь, отрежем ей палец! — гнусаво пообещал голос в трубке.

Чтобы мой голос казался встревоженным, я несколько раз быстро вдохнул и выдохнул, прежде чем ответить.

— Да у вас тут с нумерацией чёрт ногу сломит! Объясняй, куда ехать! — проговорил я, стараясь казаться испуганным, но при этом не слишком кричать, чтобы не привлекать внимания.

— С Донской, налево, от мясокомбината… — начал говорить похититель, но меня его слова совершенно не интересовали, я вслушивался в посторонние звуки. Женские вопли и стоны, эхо, шумы, треск камней или гравия под ногами. И всего этого не было. То есть совсем.

— Налево от центра или к центру? — уточнил я, поняв, что в гараже или развалюхе такой акустики нет. Значит, говоривший сидит в одном из жилых домов неподалёку, там, где есть телефонная линия. Вот ему повезло, что я с сотовым. Ну или не повезло, потому как он, в отличие от меня, привязан к трубке.

Только вот вывод из этого вполне однозначный. В здании похитителя нет. Зато может быть Аня, связанная, лежащая с кляпом во рту и со взрывчаткой вокруг пояса. Почему я сделал такой вывод? Очень просто — они взорвали мою машину с дистанционного устройства, значит, и здесь могли поступить так же.

Но раз его нет в здании и сидит он в полной безопасности, на удалении в жилом доме, и у него тоже есть существенный минус — сектор обзора. Одна из стен от него полностью скрыта, так что и увидеть меня он не сможет даже с биноклем.

— Дайте мне с ней поговорить. Умоляю! — попросил я, спускаясь с гаража и мелкой трусцой приближаясь к зданию. — Я всё сделаю, как вы скажете.

— Нет! Три минуты, и мы отрежем её палец! — рявкнул в трубку похититель и отключился. Как раз в тот момент, когда я уже добрался до заброшки и, подтянувшись на руках, осторожно заглянул в тёмный провал окна на первом этаже.

В центре разрушенного зала стояло несколько бочек и стул с примотанным к нему человеком. Пожалуй, торопись я, и в самом деле мог бы не обратить внимания на другую одежду, Аня сегодня была в любимой джинсовке, но с коротким рукавом, а тут длинный. И юбка не чёрная, а синяя, пусть и темно. Да и волосы короче. А главное — фигура вообще не шевелилась, что для человека невозможно. Если он жив.

Манекен или труп? Мне в принципе без разницы, главное, что не Аня. Значит, меня пытались развести. Но не факт, что девушку просто не держат в каком-то другом месте. Подумал немного, поморщился от осознания того, что сейчас мне может влететь. Внутренне обрадовался тому факту, что выволочка от капдва или, что ещё хуже, от Марины Геннадиевны страшит меня больше десятка автоматчиков, и набрал домашний номер семьи Ани.

Но вместо ответа услышал только длинные гудки. Вплоть до обрыва связи. Могло их не быть дома всех? Вполне. А ещё могла быть авария на линии. Чёрт его знает, проверять сейчас бесполезно. Время очень ограниченно.

Пошарив по зданию напротив биноклем, я понял, что определить, в какой квартире сидит подрывник, мне так просто не удастся. А значит, придётся ловить его на живца. Главное — сделать всё правильно и рассчитать время. Опять звонок, пожалуй, даже вовремя.

— Минута! — раздался гнусавый голос. — Она уже лишилась пальца и сейчас лишится второго!

— Стойте! Я уже вижу дом! Я прямо сейчас! — крикнул я, оббегая здание между гаражами. Сдёрнул балаклаву с головы, выпрыгнул на улицу и помчался со всех ног к заброшенному складу. — Я уже почти на месте, подождите!

— Чего ждать, а⁈ Сейчас мы с ней позабавимся! — в предвкушении проговорил собеседник. — Ей конец!

— Я вот уже почти. Пять секунд. Четыре… — заговорил я, сбивая его собственный отсчёт, если он был. — Три!

На три я широко распахнул дверь, дёрнув её на себя, но вместо того, чтобы бросаться внутрь, прыгнул в сторону, стараясь оказаться за углом. В полёте нажал на кнопку сброса и в ту же секунду прогремел взрыв.

Урод не пожалел динамита и бензина, грохнуло так, что прохудившаяся крыша подлетела на несколько метров, а кирпичную кладку разметало по сторонам. Меня спасло только то, что я успел укрыться рядом с фундаментом и заранее готовил знак, активировав его и погасив ударную волну. И всё равно меня засыпало штукатуркой, обломками кирпича и прочей дрянью. Здание буквально развалилось, крыша прикрыла сверху горящие обломки, а ко мне подкатилась обезображенная деревянная голова без лица.

Манекен. Даже удивительно и хорошо, что урод использовал не человека. Повезло, наверное. Значит ли это, что передо мной профессионал, убивающий только цели? Нет, конечно. Сомневаюсь, что лишние жертвы его остановят, просто за них не платят и вероятность обнаружения при пропаже нескольких людей выше.

Но профессионал — это тоже хорошо. Даже отлично. Потому что он гарантированно придёт проверить, что работа выполнена. Не один, понятно, в толпе зевак, под прикрытием, но придёт.

Убедившись, что меня не видно от жилых домов, я отполз за угол, сбросил с себя чёрную водолазку и рюкзак, и уложил их так, чтобы с первого взгляда казалось, что человека засыпало обломками, а сам забрался на ближайшую крышу гаража и стал ждать, что будет.

Люди стягивались к пожарищу, будто мотыльки на свет лампы. Не прошло и пяти минут, как возле здания образовалась небольшая толкучка. Подходить слишком близко никто не спешил, но и уходить не собирался. А бензин, что был в бочках, продолжал полыхать. Я же внимательно осматривал всех с помощью бинокля, пока не заметил гладко выбритого мужчину.

Лет тридцати, поджарый, в нормальной, по сочинским меркам, одежде для этого времени года — клетчатой рубахе, накинутой безрукавке и бейсболке, он почти ничем не выделялся. Но зная на что обратить внимание, я не мог ошибиться. Ни одного волоса на руках. Пожалуй, он даже не выбритый, а вообще — провёл себе эпиляцию всей растительности на теле. Не удивлюсь, если брови и ресницы у него накладные. Профи… который выделяется на фоне остальных точно так же, как и обычный любитель.

Слишком экономные движения. Слишком цепкий взгляд. Слишком быстрая реакция на опознание рюкзака и водолазки. Секунды не прошло, как он начал оглядываться по сторонам в моих поисках. И жест, которым он сложил руки на груди, сунув правую под безрукавку. Явно за оружием.

Мнда. Пожалуй, не знай я, куда смотреть, мог бы и пропустить, но сейчас это лицо никогда не забуду. Оставалась самая малость. Не убивать же его в толпе зевак? Подожду, пока народ начнёт расходиться… ан нет, он тоже не дурак и всё понял, двинулся вместе с парочкой, прикрываясь их телами.

Обидно, досадно, ну да ладно. В конце концов, я был к подобному развитию событий готов. Он не отдавал никаких сигналов, не махал руками, не звонил. Вообще сотового я не заметил. Скорее всего, работает один и держит Аню в жилом доме. Осталось только проследить за ним и подловить.

Так что я ускорился, перепрыгивая по крышам, пробежал вслед за подрывником, а затем, когда он оказался в паре метров от недавних зевак, ударил по нему знаком, отбросив между гаражами. Девушке этот Толчок поднял юбку, она взвизгнула, заставив парня отвлечься, а я тут же перебежал за их спинами и успел к тому моменту, как киллер достал ствол. Вторая ударная волна вдавила его в землю, выгнула руку под неестественным углом, а когда тот очухался, ему в челюсть уже летел кирпич.

Как этот лысый урод сумел сориентироваться и уйти от удара, я не понял. Слишком быстрая реакция, молниеносная и недоступная обычному человеку. Уже пригибаясь, он направил в мою сторону пистолет, и я едва успел спрятаться за угол, когда по стене застучали выстрелы. И надо сказать почти беззвучно, хотя у короткого пистолета не было глушителя, такую дуру я бы ни за что не пропустил.

Я подпрыгнул, собираясь залезть на крышу, чтобы сбить врага с толку, и в этот момент у меня зазвонил телефон. С незнакомого городского номера. Всё решалось за секунды, фактора неожиданности уже не было, так что я взял трубку и одновременно, с помощью зеркальца, посмотрел за угол. Лысый пятился, держа проход на мушке.

— Да⁈ — ответил я, пытаясь сообразить, кому понадобился в поздний час.

— Что-то случилось? У тебя голос обеспокоенный, — спросила Аня, и у меня будто камень с души свалился. Правда, в голове тут же родилось несколько десятков вопросов, но я их решил отложить.

— Всё нормально. Я тебе перезвоню. Ты дома?

— У нас с телефоном что-то, я от соседки звоню, — ответила девушка. — У тебя точно всё хорошо?

— Да. Завтра поговорим, — сказал я улыбнувшись. — Пока.

Я нажал отбой, и одновременно с этим раздался выстрел, разбивший моё карманное зеркальце. Вот же… меткий засранец. И быстрый. Потому что за те секунды, пока мы разговаривали, он умудрился пятясь пройти десяток метров и уже скрывался за гаражами. Была вероятность, что он ждёт меня с той стороны, а потому я всё же запрыгнул на крышу и побежал, перепрыгивая узкие проходы и практически не скрываясь. Да и сложно это, когда даже мягкие кроссовки стучат по тонкому железу, как по барабанам.

Пробежал до конца, выглянул, быстро спрятавшись назад, и только потом осознал, что в проходе валяется безрукавка. Убийцы же нигде не было. Свинтил? Спрятался между гаражами? Я крутанулся оглядываясь и чудом успел заметить появляющуюся над крышей лысую макушку.

Выстрелили мы одновременно. Только вот он не успел до конца забраться, стрелял из неудобного положения и не видел меня целиком. Мне же пришлось стрелять в падении, чтобы не представлять из себя ростовую мишень. В результате его пуля просвистела мимо моей головы, в считанных сантиметрах, а моя ударилась в край крыши, срикошетила и попала ему в лысую голову.

Противник рухнул вниз, а я спрыгнул с другой стороны и выглянул из-за угла, чуть не схлопотав пулю в корпус. Он как-то умудрился понять, где меня ждать, и почти подловил. Но в результате до меня донёсся едва слышимый, но очень страшный для каждого стрелка звук. Глухой щелчок.

Я выстрелил, ещё не видя куда именно. Заставляя противника вздрогнуть и потерять драгоценное время, нужное ему для перезарядки. Вот только ему было наплевать, он будто вообще не боялся. Присел, спокойно меняя магазин. В этот момент мои пули его и догнали. Три, одна за другой. Корпус-корпус-плечо. Хотел в голову, но он резко рухнул в сторону.

Промажь я в третий раз, пожалуй, был бы уже мёртв, но эта пуля впилась ему в сустав, и уже заряженный пистолет выпал из рук. А следующая не потребовалась.

— Сорок шестой не справился, — прошептал он, захрипел, изо рта у него раздался едва различимый хруст, а затем глаза убийцы закатились, а на губах проступила розовая пена. Он задёргался и всего через несколько мгновений умер.

— Да ну нафиг, — ошарашенно проговорил я, подойдя ближе и пнув тело. Потом проверил пульс. Нет, точно мёртв, с гарантией.

Представить себе, что обычный убийца ради верности нанимателю покончил с собой. Нет. Не верю. Пока народ не столпился, я быстро обшарил тело. Найдя три запасных магазина к пистолету. Само оружие внешне напоминало ПММ, но после быстрого осмотра стало понятно, что оно в корне отличается. А уж когда я подобрал гильзу и заглянул внутрь, стало очевидно, что ничего подобного я не встречал.

Внутри гильзы остался странного вида штырь, торчащий дальше горлышка. Похоже, именно он и выталкивал пулю, запирая пороховые газы внутри. И всё для того, чтобы снизить шум от выстрела. На корпусе пистолета никаких номеров или названий, даже клейма завода. Но всё выполнено на качественном уровне.

Такое оружие выдавало нанимателей убийцы с головой, даже сильнее его реакции и поведения. Не может обычный киллер заполучить себе такие игрушки. Не должен. Значит ли это, что на меня открыли охоту спецслужбы? Если так, можно особенно не дёргаться, государство, когда это жизненно необходимо, умеет быть безжалостно.

Если придётся, они взорвут весь институт. Только вот зачем? Достаточно «найти» доказательства, которые они раньше «потеряли», объявить меня в международный розыск, а потом отправить по мою душеньку отряд спецназа. Эффект будет гарантирован. Вывод? Меня пытаются устранить тихо. Или потому что могут противодействовать СИБ, или это не официально, и кто-то из верхушки решил подзаработать.

Я даже могу угадать с первого раза заказчика. Хоть и не представляю, каких денег стоит такое устранение. В любом случае это уже совсем не уровень шпаны в подворотне и даже не снайпера на соседней крыше. При таком раскладе мой отпуск может неожиданно оборваться.

Ключей от машины или квартиры я на теле не нашёл. Зато оторвал бровь — реально приклеена. Но когда уже уходил, обратил внимание на ссадины, которые оставил точно не я. Идеально ровные круги по периметру черепушки. И я ведь подобное видел. Правда, заросшее с тех пор шерстью и прыгающее по трубам и крышам с моим рюкзаком.

— Ну что, сорок шестой. Похоже, пора найти тринадцатую.

Забавная вещь: когда тебе кто-то не нужен или не нравится, ты легко натыкаешься на него в городе, ещё и не раз на дню, а вот когда наоборот он нужен… В тот вечер я обезьяну так и не нашёл. Хоть и в ноябре ходили фотографы с питомцем, предлагавшие одну мутную фотку по цене номера в отеле. А на следующий мне стало немного не до того, вызвали на кафедру, где я имел неудовольствие видеть Сергея.

— Ну здравствуй, твоё сиятельство, — мрачно улыбнувшись, сказал он, позволяя оценить полномочия. Ведь в кабинете кроме нас никого не было. В военном вузе, где, вообще-то, должны не самые последние чины сидеть. Как говорится, умному будет достаточно, а дураку и объяснять бесполезно.

— А вы не торопились, — спокойно ответил я, садясь напротив. — Зато теперь видно, как боретесь с терроризмом.

— Хотите признаться в совершении теракта? — чуть насмешливо спросил представитель неназванного ведомства.

— Хочу сообщить о том, что не видел ни одного вашего сотрудника, когда меня пытались убить и взорвать. Дважды за день.

— Спасибо, я передам им вашу похвалу, — с каменным лицом ответил чекист. — Значит, они выполняют свою работу хорошо.

— А, понял, у нас с вами просто разное понимание слова хорошо, — не собираясь сдаваться, ответил я. — Если для вас два взрыва в центре города, при которых только чудом удалось избежать жертв, — это хорошо, тогда, конечно, никаких вопросов.

— Так, никто не пострадал. Не теракт, а буквально мелкое хулиганство, — хмыкнул Сергей. — Хлопок, можно сказать. А вот убийство, совершённое пока неустановленным человеком из неустановленного пистолета ПММ, — это дело крайне серьёзное, требующее всестороннего и обстоятельного расследования.

— Очень надеюсь, что оно таки состоится, и вы найдёте этот пистолет и даже отследите его до людей Кусаки. А потом раскрутите эту цепочку, заодно захватив рабо- и наркоторговлю. Может, и в самом деле арестуете злодеев. Главное в ходе расследования не выйти на самих себя.

— Мне неинтересно рассуждать о пустых домыслах, — отмахнулся Сергей. — Есть труп, есть свидетели. И всё указывает на подростка лет восемнадцати.

— Ох ты ж… подростка. Да, сочувствую я вам. Придётся же всех подростков в Сочи опрашивать. Прямо как те сотрудники милиции, которые вчера снимали у меня показания во время обхода жильцов… после того как у меня взорвали машину. Можете, к слову, взять копию у них. Думаю, они подтвердят, что сделали всё вовремя.

— Вряд ли они их так тщательно хранят, могут и потерять, — лишь на мгновение задумавшись, ответил чекист.

— Ну если так, то и доказательств никаких искать не надо, верно? — усмехнувшись проговорил я. — К чему тогда весь этот фарс? Демонстрация власти? И толку от неё, если приходится идти на бесполезные грязные ходы?

— Бесполезные? — в этот раз Сергей даже позволил себе улыбнуться.

— Конечно! Только подумайте. Вы. Лично! Прессуете кадета провинциального отделения мелкой военной академии. У которой даже собственного общежития нет! — всплеснув руками, проговорил я. — Не олигарха. Не наркобарона. Даже не как его… смотрящего, вот! А вчерашнего школьника! И как вам? Не обидно?

— На руках этого, как ты его назвал, вчерашнего школьника, больше трупов, чем у многих наркобаронов. Мы таких называем дикими беспредельщиками и массовыми убийцами. Не маньяками, заметь. Хотя, на мой взгляд, и это уместно.

— Когда один хороший человек убивает плохого, количество плохих людей не меняется. Чтобы оно сократилось, достаточно прикончить двух, — не смог сдержать я оскала. — Только на самом-то деле именно этим вы и должны заниматься. Наказывать воров, убийц, работорговцев… ну и дальше по списку. Только бездействуете.

— Вот значит, что ты делаешь, по-твоему. Караешь преступников?

— Я учусь, на первом курсе. К соревнованиям вот готовлюсь, — чуть поуспокоившись, ответил я. — А ещё у меня вчера машину взорвали, ни с того ни с сего. Придётся новую покупать.

— Тебе бы для начала права получить.

— Вот! Тоже нужное дело. Так что некогда мне. А вы о каких-то мифических массовых убийствах, — улыбнулся я. — Лучше займитесь делом. Подрывника опознайте. Найдите, на кого он работал, и кто уже не в первый раз отправляет убийц на охоту… за вчерашними школьниками.

— Мы сами прекрасно разберёмся, что нам делать и что у нас в приоритете. И остановить массового убийцу — не самая плохая цель.

— Только вот и её у вас нет, потому что занимаетесь вы совсем другим. К слову! А куда ваши сотрудники делись? Вначале террористы из Абхазии, потом падёж киллеров со всей России, теперь вот подрывник. К слову, вы же не просто так пришли. Он из ваших, я правильно понимаю?

— Понятия не имею, о чём ты.

— А знаете, я вам даже верю. Ну почти, — усмехнулся я, видя, как глаза чекиста становятся как две льдинки. — Только вот, по словам свидетелей, подготовка у сорок шестого была слишком хорошая. Как и снаряжение.

— Если это намёк…

— Какие между нами могут быть намёки? Уверены, что никто из вашего ведомства не работает на противоположную сторону, против вас? Больше того, против меня, что особенно неприятно.

— Всё ещё не понимаю, о чём вы.

— Да ну? Это вам сказали, что он не из ваших, или вы просто мне врёте? — я с удивлением понял, что он искренне возмущён моими словами. Решение пришло почти мгновенно. Выставив перед собой ладонь, я взял во вторую платок и достал из рюкзака патрон к пистолету. — А такие тоже у всех есть? На рынке купить можно?

Сергей взял патрон, и несколько секунд смотрел на пулю, после чего начал задумчиво перекатывать её между пальцами. Зажал подушечками и без всяких тисков и оборудования разобрал на части, заглянув внутрь.

— Вот-вот. Я вообще не думал, что такое бывает. Полностью бесшумный патрон, — покачав головой, проговорил я. — У скольких людей есть такие? Кто вообще в курсе? Может у кого-то танки свои есть? До вчерашнего дня, грешным делом, я даже думал, что у нас взаимовыгодное сотрудничество. Руками одного не конкретного вчерашнего школьника вы устраняете одну угрозу, а в случае чего на него можно всё скинуть и тем самым подточить позицию другой проблемы.

Сергей молча поднялся и уже собирался уйти, но остановился прямо перед дверью.

— Если бы некоторые из нас не поддерживали малолетнего отморозка, его бы давно задержали, или вовсе устранили. Но ему удивительно везёт с покровителями.

— Ну последнее вряд ли, а вот арестовать… к слову, а вы совершенно случайно не знаете, где и когда проходит сходка криминальных авторитетов, которые нанимают киллеров? — сделав невинные глаза, спросил я. Несколько долгих секунд, казалось, что чекист меня просто пошлёт или рассмеётся в голос.

— Им принадлежит Жемчужина, — наконец ответил Сергей. — Об остальном — не в курсе, бандитами занимается МВД, а не мы. Удачи.

— Спасибо? — не до конца поняв, что сейчас произошло, удивился я.

Ничего не ответив, чекист вышел с кафедры, оставив меня в полном недоумении. Это меня что, благословили на устранение организованной преступности в Сочи? Вопрос, мягко скажем, интересный. Надо разведать. Теперь Абрам не отвертится.

— Кадет Карлсон, что вы здесь забыли? На кафедре идёт кварцевание от сезонных бактерий и вирусов! — в кабинет зашёл возмущённый Пётр Алексеевич, и я чуть не заржал в голос. Ну да, кварцевание. Хорошая причина всех выгнать.

— Так, меня вызвали, вот сижу, жду. Дезинфицируюсь, — разведя руками, ответил я. — А кто приказ отдал?

— В смысле, кто? — нахмурился капдва. — Вы как к старшему по званию обращаетесь, курсант? А ну, смирно!

— Есть, смирно, товарищ капитан второго ранга, — вытянувшись, с улыбкой ответил я. И смешила меня не только вся ситуация с чекистом, но и мрачный взгляд, который на меня бросал преподаватель. — Разрешите идти?

— Нет. Стой, — придержал меня завкаф. — Скажи мне, Ваня, что за фигня происходит? Дочка сказала, что у тебя вчера машину взорвали.

— Так обычно дело. Красноармейцы балуются, свергают монархию, пока она не окрепла. — не особенно размышляя, ляпнул я. — Вон, Саню тоже шлёпнуть пытались. И не раз, так что суровая норма жизни.

— Если ты имеешь в виду тот случай со снайпером, то это не особенно похоже. И считать, что тогда пытались убить его, а не тебя — сомнительно, — мрачно произнёс Пётр Алексеевич. — Это, не говоря уже о том, что ты участвовал в разборках с террористами с применением пограничного крокодила. Вообще, ни разу не шутки.

— Прекрасно это понимаю, но сделать ничего не могу. Просто я очутился не в то время и не в том месте, — пожав плечами, ответил я. — Ехал на заключение договора, а попал на разборки. Сам не знаю, как так вышло.

— Да уж верю, что не знаешь. Было бы тебе хоть тридцать, ещё б поверил, что можешь дозвониться до сослуживцев и поднять вертушку, а пока ты кто?

— Князь, — уверенно улыбнулся я, заставив мужчину задуматься.

— Вот что. Мне плевать, что с тобой будет, это твоё дело по жизни. Но ты ставишь под угрозу мою дочь. Если с ней что-то случится, мне плевать, кто ты, я тебе глаз на жопу натяну и моргать заставлю. Понял меня?

— Так точно. Как не понять, вы знатный любитель физиологической выдумки, товарищ капитан второго ранга, — улыбаясь от уха до уха, отвечал я, не забывая вытянуться по струнке.

— Слушай, Карлсон, будь человеком. Расстанься с ней. Побереги стариковские нервы, — прорычал капдва. — Она у меня одна, кровиночка. А ты и себя загубишь, и её под монастырь подведёшь. Что тебе стоит?

— Не вам, и даже не мне выбирать, с кем она будет, — серьёзно ответил я. — Она уже достаточно взрослая, чтобы сама выбрать свой путь. Ну и на вашем месте я бы так не напрягался. Она же отличница. После первого полугодия переведётся, это я, обалдуй, тут останусь на ближайшие лет пять-семь.

— Хорошо бы… — проговорил Пётр Алексеевич. — Свободен.

— Есть! — козырнул я и вышел из кабинета чуть ли не строевым шагом. Посмотрел на часы. Большая перемена уже заканчивалась, а значит, со всеми делами придётся разбираться после. Но когда пришёл на математику, с удивлением понял, что все наши столпились у первой парты.

— Что происходит? — поинтересовался я, заглядывая Ане через плечо.

— Наташа откопала где-то журнал зарубежный и читает, — ответила моя девушка. — Получается смешно.

— О вот, ещё новость. Мая селендар энд. Это в смысле конец календаря, — перевела Дёмина. — Пишут, что, как это, таинственная цивилизация сделала календарь, ещё несколько тысяч лет назад. Настолько точный, что учитывает вообще всё! Был расписан по дням на сотни веков, а в две тысячи двенадцатом году он заканчивается!

— Может, у них просто каменные таблички закончились? — проговорил я как можно беспечнее, вглядываясь в нечёткую фотографию. — Ну или подумали, что нечего делать такой длинный, ближе к делу новый выбьют.

То, что фото в цвете, угадывалось только по краям, где виднелись листья и голубое небо. В целом же на картинке была серая гранитная плита, на которой были выбиты символы. Очень много символов, внешне напоминающих те, что я видел на скрижали во дворце и сам использовал. Только кроме прямых рубящих линий тут добавлялись небольшие овалы.

— Нет же! Вот здесь написано, что Майя предусмотрели всё, просчитали по звёздам и вывели, что в эту дату календарь закончится. Будет конец света. А двадцать первого декабря две тысячи двенадцатого года будет великий катаклизм, и всё закончится! — радостно перевела Наташа, заставив меня неприязненно поморщиться.

— Иван, в чём дело? — спросил Саня.

— На знаки посмотри, — кивнул я в сторону фото, а сам двинулся за парту. Вот это сходил в отпуск. На полную человеческую жизнь. Как же.

Ну хранитель, ну падла бородатая. Тоже мне, божество судеб, испытаний и перерождения. Двенадцать лет. Да я за это время толком нифига не успею! Ни детей настругать, ни вырастить их… у меня, можно сказать, даже молодость толком не настанет, всего тридцатник исполнится. До зрелости ещё двадцать лет… Как тут можно какие-то планы строить?

— О чём задумался? — спросила Аня, садясь рядом за парту.

— О конце света, — со вздохом проговорил я, и девушка, вначале подняв брови, потом звонко рассмеялась. И так хорошо стало от этого незамутнённого веселья. В самом деле, какой там может быть конец света? Ну настанет и настанет. Я тут всего пару месяцев, и даже отдыхая, начал осваиваться, а что будет через десять-двенадцать лет!..

— Вот, теперь ты улыбаешься, — довольно сказала Аня. — Сам понял, какую глупость сморозил? Не будет никакого конца света.

— Ага, ты ещё скажи, что магии не существует, — с лёгкой иронией ответил я.

— Ой, я так люблю магию. Меня папа в цирк московский возил, так там фокусники реальную магию творили. С исчезновениями! — с придыханием описывала девушка. — Я даже после этого сама пыталась карточные фокусы осваивать, но маленькая была, не хватило мелкой моторики и усидчивости. А сейчас даже в магазинах есть наборы юного фокусника, самому ничего придумывать и делать не надо. Купил и используй. Там и плащи зеркальные, и шляпы с цветами, и палочка раздвижная… в общем, на любой вкус.

— Да, когда мир полон чудес, жить интереснее, — улыбнулся я.

— Точно! Я, конечно, не увлекаюсь всякими этими спиритическими сеансами и гаданиями на картах. Но некоторые их любят. У Наташи вон целых три колоды есть, — кивнула она на подругу. — Если хочешь, пойдём спросим, она нам погадает. А ещё есть астрология и… да много чего.

— А потом приходит безжалостная тварь наука и разбивает все детские мечты о суровые законы физики, — сказал я, откинувшись на спинку стула. Вообще, двенадцать лет — это очень много, если ты хорошо знаешь своё дело. А если за тобой ещё и самая большая империя с колоссальным запасом ядерного оружия, то пережить апокалипсис уже вполне реально. Сужу по собственному опыту.

А значит, что? Значит, для начала стоит выиграть долбанный конкурс царевичей. Перестать отлынивать и начать заниматься им всерьёз. О чём мы там говорили? Тот, кто добьётся самых выдающихся успехов, тот и станет наследником? Каких успехов можно добиться в этом захолустье?

— Что бы мне такого сделать, чтобы прославиться и заработать много-много денег? — задал я вслух риторический вопрос.

— Ты же говорил, что у тебя есть деньги? — с удивлением спросила Аня.

— Есть, около двенадцати тысяч долларов. Но разве же это деньги, — отмахнулся я, заставив девушку выпучить глаза. — А ещё ваучеры… надо понять, что с ними делать, и мешок рублей… но это всё реально мелочи.

— Мелочи… — повторила Аня, а потом закрыла лицо ладонями. — Мелочи… знаешь, Вань, я иногда просто выпадаю с тебя в осадок. Не понимаю, когда ты шутишь, а когда говоришь всерьёз. На эти деньги же можно целую квартиру купить! В центре!

— Кто-то мечтал о больших заработках в крупной компании. На хороших должностях. — напомнил я. — А квартира просто останется бесполезным активом. Может, она, конечно, сильно подорожает в последующие годы, но не настолько, чтобы стать богатым. Максимум — не умереть от голода. Но мы говорим о заработке.

— Ты же понимаешь, что это риски? Ты можешь потерять всё. Нужно контролировать покупку и сбыт на каждом этапе. А потом, если вдруг оно заведётся, братки попробуют отжать. А ты хочешь на это поставить все деньги? — с сомнением спросила Аня.

— Хочу. Да пожалуй, что так. Деньги должны работать, а не лежать мёртвым грузом. Но есть одна большая проблема. Я не могу выезжать из города.

— Чего? — удивлённо посмотрела на меня девушка. — Ты под арестом?

— Так получилось, — легко ответил я, пожав плечами. — Поэтому нужно продумать схему, при которой риски минимизируются там, чтобы в случае проблем, они бы возникали только здесь, на этой стороне.

— Ох. То есть ты это всерьёз? — нахмурилась девушка.

— Более чем. Я поехать не могу, так что нужно покупать что-то дорогое, но не слишком объёмное. Например… — я окинул взглядом аудиторию, потом вспомнил, как ходил по рынку, расспрашивать про цены, но ничего не шло в голову. Да ещё и телефон, как назло, сбил меня, пиликнув сообщением о списании средств.

Я так и замер, глядя на монохромный сигнал. А ведь это отличный вариант. Дорогие, не слишком массовые, компактные. Лучше были бы, пожалуй, только драгоценные украшения. Но их и так полно и тоже завозят контрабандой.

— Ты думаешь о том же, о чём и я? — повернувшись ко мне, спросила Аня.

— Если мы сможем уронить цену, пусть не в два раза, но хоть наполовину, это будет настоящая бомба!

— Только вначале надо бы понять, как их закупать и где. К счастью, на дворе не девяностые и почти всё можно найти в интернете! По крайней мере, официальные сайты мобильных компаний точно есть, — уверенно сказала девушка. — Так, осталось только понять, у кого можно сесть на модем, чтобы узнать.

— Хорошо. Я обеспечу безопасность здесь, в городе, а ты постарайся, чтобы до приезда в Сочи всё было чисто. Если купить по пятьдесят долларов, будет примерно двести штук. Минус расходы. Такое количество груза даже в мою яхточку без труда поместится.

— Тебе придётся взять кого-то, кто смыслит в мореплавании.

— Саня! — громко крикнул я, и парень тут же повернул голову в нашу сторону. — Хочешь денег бате на машину заработать?

— Глупый вопрос, конечно, хочу. А что делать надо?

— То, что уже обсуждали в Хосте. Только теперь не болтать, а делать. Деньги есть, яхта есть. Нужно доплыть из пункта А в пункт Б и вернуться без происшествий.

— Ну, в принципе у меня зачёты и так есть. Могу хоть на следующей неделе, — пожал плечами одногруппник. — Только вначале надо с Анатоличем договорится. Сам же понимаешь.

— Да без проблем. Как раз и решим этот вопрос. — кивнул я, и после математики мы заявились на кафедру.

— Что вы хотите сделать⁈ — с удивлением посмотрел на меня куратор.

— Устроить небольшую регату, до Стамбула и обратно. Две недели максимум. В зачёт общих дисциплин, — сказал я, придумав историю с яхтой. — Мы же черноморская академия, а у нас даже в программе выхода на большую воду нет.

— Большая вода… — хмыкнул Филипп и покачал головой. — Отпустить князя Серебряного одного я не могу. Тем более с двумя девушками. Вы учащиеся, и мы за вас отвечаем. Так что нет. Разве что и в самом деле устроить проведение дополнительных экзаменов на местности, с ориентированием, вычислением курса… но это больше по части Петра Алексеевича. А вот и он, кстати. Господин заведующий кафедрой, не уделите нам немного своего времени?

— … куда ты собралась? В какую Турцию? — зарычал капдва, да так, что стёкла вздрогнули, а девушка вжала голову в плечи. — Совсем ума лишилась с этими авантюрами? Вначале этот, а теперь? Думаешь, я тебя на блядушки отпущу⁈

— Папа, это совсем не то, что ты подумал! У нас серьёзное предприятие! — попыталась оправдаться Аня. — К тому же я на это училась! Это моя специальность, и я знаю, что делать!

— Нет! Всё! Никакой Турции! — отмахнулся капдва.

Но просто так сдаться — не наш вариант. Аня поговорила с мамой. Та снова поговорила с отцом. Прошло два дня, и он, заклёванный любимыми женщинами так, что начала появляться лысина, согласился. Правда, совсем не на те условия, о которых мы в первый раз говорили.

— Я с ней сам поеду, — мрачно сказал Пётр Алексеевич, не собирающийся оставлять дочь без гиперопеки. — Один раз. И не на яхте ни на какой, а на пароме. На машине. Если всё, как вы рассказываете, нам багажника хватит. Потом выйдете в море, перегрузим, и потом уже своим ходом дойдёте до Хосты. Мы заберём себе четверть. Это моё последнее слово. Всё ясно?

— Хорошо, четверть от прибыли, и мы договорились, — протянул я руку, и тот нехотя её пожал.

Если бы я тогда знал, какие наценки можно делать, я бы просто отдал деньгами…

Иногда нет ничего хуже, чем ожидание. Аня с Петром Алексеевичем уплыли на пароме в пятницу вечером и должны были вернуться в воскресенье ближе к полуночи. Мы же — на трофейном катере. Когда я назвал его яхтой, на меня так посмотрели, будто в душу плюнул.

— Нам повезло, что он в хорошем состоянии, — сказал Саня, проверяя его перед спуском на воду. — Дырок нет, днище гнутое, но не сильно. Если далеко в море не отходить — всё нормально будет.

— Слышу сомнение в голосе я твоём. В чём дело?

— Так это речной катер, а не морской. У моего отца такой же был, пока продать не пришлось, — пояснил Серебряный. — Слушай, как ты вообще решил идти в Черноморскую, когда сам в лодках ни бум-бум?

— А ты знаешь какую-то другую академию в Сочи? Нет? Ну вот я тоже, — спокойно ответил я. — Вообще, я море люблю, и солнце… и то, что скоро декабрь, но мы в ветровках, а не пуховиках.

— Так, температура по-другому ощущается… хотя, ты же из Питера. Тогда да, но странно, что ты лодками не увлекался, там же тоже море есть, хоть и холодное, — непонимающе посмотрел на меня Саня.

— Лучше катером займись. А мне ещё шины заготовить, к парому стыковаться.

— Не стыковаться, а швартоваться… да понял я, понял. Посмотрим, как тебе будет на практических занятиях в следующем году, — недовольно пробурчал Саня.

К вечеру воскресенья мы уже болтались на волнах в открытом море. И надо сказать, что несмотря на укачивание, а это было очень непривычно, я остался в восторге от открытого моря, которое уходило за горизонт.

Последнюю тысячу лет я провёл на плоском куске земли, изрезанном рвами, окопами и колючей проволокой. В окружении семи колец стен и мобильных крепостей. Под постоянными волнами всевозможных тварей я ни разу не смог выбраться из этого непрекращающегося кошмара.

А море, когда оно появлялось, приносило с собой либо элементалей, не убиваемых обычным оружием, либо чудовищ, что лезли из глубин сплошным потоком. И это ещё не худший вариант. Однажды к нам пыталось прорваться такое, что подымалось выше самых больших стен и небоскрёбов. И единственное, что нас спасло — начало вторжения из иного мира, когда исполины столкнулись друг с другом… Правда, добивали их всё равно мы. Я лично отрезал одному голову резонансом…

Море… даже когда под вечер оно чуть разбушевалось, и нас начало ощутимо бросать по волнам, я не чувствовал никакой опасности. А вот Саня то и дело проверял спасательный жилет, повторяя, что уже далеко не лето и, даже просто рухнув в воду, можно замёрзнуть за полчаса, а до берега отсюда вплавь не доберётся даже чемпион.

— Огни! — заметил я, когда стало уже совсем темно, часов семь.

— Да, это должно быть они, главное, чтобы мимо не проплыли. — ответил Саня, заводя двигатель. Посмотрев в бинокль, я убедился, что это и в самом деле то же грузовое судно, которое мы провожали два дня назад.

— Готовь покрышки! — скомандовал я, правя к парому. Судно скорость сбавлять не собиралось, так что нам пришлось двигаться параллельным курсом, дожидаясь пока Аня с отцом не выглянет из-за борта. Несколько раз мы чуть не сталкивались, но покрышки оказались достаточно удобным инструментом и пружинили, отталкивая нас.

— Что-то их долго нет, — проговорил я, когда мы продержались минуты три. Неспящие пассажиры с интересом рассматривали нас через окна и иллюминаторы. — О, наконец-то. У вас всё нормально⁈

— Да! Закупились на всё! — крикнула Аня, свесившись через край. — Принимайте посылочки! Держи ровнее.

Это было проще сказать, чем сделать. Пусть не шторм, но заметное волнение на море было, да ещё и делать всё приходилось на ходу, удерживая курс и скорость. Так что я почти пропустил момент, как с парома начали спускать на верёвке пухлую клетчатую сумку. Та отчаянно болталась, норовя залететь меж бортов, так что приходилось держать впритык, балансируя, чтобы не врезаться. За первой пошла вторая и…

— Есть! Третья готова! — довольно сообщил Саня, отвязав верёвку. — Давай следующую!

— Всё. Больше нету, — ответила девушка, и я ошарашенно посмотрел на клетчатые сумки. — До встречи на берегу! До завтра!

— Всего три? — удивился я, но девушка уже скрылась за бортом. Как назло ещё и волна пошла, отбросила нас в сторону.

— Зато они тяжёлые, — заявил Серебряный, укладывая сумки на дно.

— Лучше держи на сиденьях, чтобы не промокли, — решил я, направляя лодку по компасу и направлению парома. По звёздам я ориентироваться не учился, тем более что они часто разные от мира к миру. А сверяться с ЖПС пришлось только у берега, чтобы случайно не уплыть в Абхазию.

В результате швартовались мы почти в полной темноте, что очень соответствовало духу контрабандистов, но вообще неудобно. Надо обязательно поставить себе какой-нибудь маяк или, по крайней мере, освещение провести.

— Готово! — крикнул Саня, заканчивая привязывать судёнышко к пирсу. Я осторожно подал ему один из баулов, потом переложил два других на бетонную плиту, обесточил катер, и только после этого вылез сам. Разбирать сумки было решено уже в Сочи, а для этого Серебряный взял у отца машину, армейский неказистый УАЗ. Самое то по горам гонять.

Погрузились, доехали, выгрузились на хате. Всё заняло около полутора часов. Из-за серпантина, и потому что властям было явно не до того, чтобы освещать улицы. На всей дороге из Хосты в центр горело фонарей десять, от силы. Да и те уже в пределах условных городских районах.

Зато, когда приехали, с облегчением плюхнулись, я на кресло, Саня на диван. Надо сказать, домик ещё не развалили, но было уже близко, всё же общественный статус жилья делал приходящих безответственными, и только введённые правила позволили не превратить его в бомжатник.

Сумки теперь стояли, между нами, и я, наконец, решил заглянуть в одну из них. После чего нахмурился и начал перебирать содержимое.

— Твою дивизию, это что за фигня? — мрачно пробормотал я, глядя на непонятные символы на одинаковых некрасивых коробках. Открыл одну, вроде телефон, по крайней мере похож, но точно не кирпич, как у меня. Пришлось повозиться, чтобы найти соответствующие надписи, и те на самих устройствах. — Самсук… Нокиа… меня начинают терзать смутные сомнения относительно всего этого добра.

— Может, в других сумках иначе? — приободрил меня Саня, но когда он залез в самую тяжёлую, между коробок нашёл буквально пакет с мотками какой-то проволоки. Мелкие бусы, я вначале подумал, что золото и камни, проверил — нет, стекло и медь. — Вань, кажись, нас кинули.

— Погоди горячиться, вначале разберёмся. — остановил я одногруппника и набрал Ане домой. — Добрый вечер, Марина Геннадиевна, Аня с Петром Алексеевичем уже вернулись? Можно ей трубочку передать?

— Привет! Слушай, там так здорово, мы всего по двум городам проехали, базары там словно… — посыпалось на меня как из рога изобилия. Аня восторгалась песчаными пляжами, яркими вывесками, одеждой. Да так, что не давала мне и слова сказать.

— Я рад, что тебе понравилось путешествие. Только объясни мне, что вы привезли и сколько денег потратили на это? — сумел вставить я, когда у девушки закончилось дыхание. — Не хочешь же ты сказать, что в этих трёх сумках больше двенадцати тысяч?

— Ну, вообще-то, чуть больше, — обиженно ответила девушка. — Я уговорила папу и наши деньги все взять. Так что мы кровно заинтересованы в том, чтобы всё продалось и как можно быстрее. Если получится, через неделю ещё раз поедем.

— Ладно. Разберёмся завтра. Спокойной ночи, — пожелал я, и, дождавшись ответа и признания в любви, повесил трубку. — Итак, здесь все мои деньги, теперь надо понять, почему и что с этим делать.

— Прямо все? — уточнил Саня. — Да, попали…

— Посмотрим… — ответил я, решив не делать никаких поспешных выводов. Вообще, деньги ещё были, и не мало, но исключительно в рублях. — На сегодня всё. Я здесь буду спать, чтобы не спёрли. А завтра к себе перенесу.

— Так, может, сейчас? Потом я домой, — предложил Серебряный, и, подумав, я согласился. Тем более что после починки двери я её укрепил швеллерами.

Спалось мне не то чтобы плохо, но тревожно. А в понедельник утром…

— Ты издеваешься? Я столько всего сделала, цену сбивала до минимума, глазки строила, а ты… вы, обвиняете меня… неблагодарные! Всё! Я всё сказала! — фыркнула Аня, когда я потребовал объяснений.

— Слушай, может, они тебя с капдва кинуть решили? — спросил Саня.

— Это крайне глупо, пытаться кинуть того, кто приносит деньги, да ещё и регулярно, — ответил я, глядя вслед Ане. — К тому же… нет, сомневаюсь. Может, мы просто что-то не так поняли. Надо будет после занятий спросить.

Пары сегодня были несложные, я с интересом слушал местную современную историю, копался в своей головушке, сравнивая с тем, что помнил, и в целом оно было плюс-минус километр рядом с одним из первых моих миров. Там мне даже удалось дожить до старости. Правда, пришлось уехать из страны и жить в горах в поисках возвышения. Но это сейчас к делу не относилось.

После большого перерыва, на уроке танцев меня ждал настоящий сюрприз. Нас поставили парами и начали показывать па, которое предстояло выучить так, чтобы отскакивало от зубов, когда я чуть не выругался вслух.

— … и шаг назад, кисть вперёд. На меня смотрим! — рявкнула преподавательница. — С места не сходить. Вот, так! Назад влево, чуть вперёд… в одной плоскости, на меня смотрим!.. чуть назад вправо, вперёд, назад! И, повторить.

Ну кричит и кричит. Бывает. Только вот стоя на месте, нам предстояло выписывать движения точь-в-точь как в черчении символов. Я даже зажёг первую золотую линию, прежде чем символ сломался. А ещё в аудитории находился Филипп, часто выступающий в роли партнёра для нашей преподавательницы. И он очень, ОЧЕНЬ, тщательно смотрел за каждым движением и реакцией учеников.

— Могу я поинтересоваться, что за фигнёй мы занимаемся? — спросил я, подойдя к нему в перемене. — Это уж очень напоминает начертание.

— Думаешь? — улыбнувшись, ответил СИБ-овец. — Даже не знаю, не могу сказать ничего конкретного. Нам просто спустили инструкции, и мы их исполняем.

— Не могу сказать, что я вот вообще ни в одно слово не верю. Приказ есть, как скажешь. Но разве могут те, кто «не приносил императору клятву», творить их?

— Мне о подобном ничего не известно, — прямо сказал Филипп. — Но ты же понимаешь, что наше государство не единственное не планете?

— Значит, попытка вычленить шпиона, у которого символ начнёт работать? И как вы это определите? Умеете видеть творимые символы?

— А ты умеешь? — тут же переспросил преподаватель, но я покачал головой. — Вот и я нет. Но прекрасно могу отслеживать реакцию. И если бы среди вашей группы был хоть кто-то способный сотворить стрелу, даже просто начать её, я бы это отметил. А так, обычное студенческое раздражение и скука.

— Почему стрела? Разве не у каждого свой символ?

— Ты спрашиваешь больше, чем я знаю, — пожав плечами, ответил Филипп. — И вообще, не хотите ли рассказать о давлении на вас со стороны МВД?

— О каком ещё давлении? — нахмурился я, но потом сообразил. — А, тот случай на кафедре. Разве вы такие вещи не санкционируете?

— Проще сделать и просить прощения, чем просить разрешения и получить отказ. Стандартное правило, которое действует безотказно. Так что нет, они успели осуществить свой план, пока я был в отъезде. К слову, мы выяснили, что за получением вами конкретных участков рядом с горным заповедником и в Хосте стоит верхушка МВД. Что вы им пообещали взамен?

— Сказал, что так они могут насолить Баранову, и что не буду выкидывать их визитку. Вот она, да, — протянул я кусок картона. СИБ-овец, достал из внутреннего кармана пиджака телефон, чем тут же привлёк моё внимание.

— Не смотри на меня так, у тебя свой есть, — спокойно проговорил он, вбивая номер в книгу контактов. — Ещё и новее.

— Значит, мой новее? Сильно? — уточнил я.

— У тебя новинка этого года, а моему уже три. Да в чём дело-то? — спросил он наконец. — Какие-то проблемы?

— А сколько такой телефон стоит? — уточнил я.

— В Москве около сотни долларов, в Питере чуть дороже, может, сто двадцать. А… вот вы за чем плавали.

— Я за территорию города не выплывал, — тут же ответил я. — Находился в прибрежной зоне.

— Спорный вопрос, где считать морскую границу именно Сочи, а где России. Но пусть будет так. Хотя в следующий раз, если понадобится, советую всё же согласовывать такие путешествия заранее. Чтобы нам не приходилось в спешке отслеживать телефон и высылать пограничников.

— Так. Только не говорите, что за нами следили боевые пловцы на дрессированных дельфинах, потому что никаких катеров и кораблей я не видел.

— Нет, всё проще, они опоздали на точку рандеву. Пока искали кто ближе, пока согласовывали с пограничной службой, пока… в общем, они приплыли через полчаса-час, поискали, а потом мы их уже отозвали на базу, — не стал лукавить Филипп.

— Что-то мне кажется, что развитие технологий куда перспективнее, чем символы, — проговорил я нахмурившись. — Их чертить не надо, нажал на спуск и вперёд.

— Когда князь Серебряный освоит наконец свой знак, мы перейдём к следующему элементу, масштабированию, и всё сразу станет понятно. Хотя думаю, вам и без подсказок ясно, что это значит, — с улыбкой ответил Филипп.

— Хотите сказать, что один и тот же символ может иметь разную силу, в зависимости от размера? — проговорил я, вспоминая, как на церемонии женщина, усыпившая весь зал, махала рукой. Да, там чертила так чертила…

— Всё немного сложнее, но общий принцип именно такой. А ещё их можно масштабировать и в обратную сторону, чтобы сократить расстояние и увеличить скорость начертания. Если приноровиться, это будет похоже на дрожание кончика пера. По крайней мере, именно на это я рассчитываю. Но пока, увы, такой точности на автоматизме добиться не могу.

— А смысл делать маленький знак, если в нём не будет достаточно силы?

— Как я и сказал, всё немного не так. Плавность, точность, скорость и размер — все параметры важны. Некоторые утверждают, что ещё есть «нажим», но пока и этого мне не удалось повторить. Увы, — с плохо скрываемым раздражением ответил преподаватель. — В остальном же — тренировки, тренировки и ещё раз тренировки.

— Большим копьём можно будет пробить танк?

— Думаю, да. Главное — не увлекайтесь занятиями вне зала, — посоветовал Филипп.

— Понял, спасибо! — воодушевлённо ответил я и отошёл.

Так, значит, то, что я делал — не финальная форма знака, а лишь вариация, ещё и не самая хорошая. Её можно улучшить, напитать силой… я уже дошёл до двери, когда сообразил, что преподаватель так технично съехал с пояснения за скрижаль. А может, он и сам был не в курсе? Но я то был. А значит, у других стран тоже есть свои скрижали. И те, кто их держит. Вывод? Генри — мудак. А батюшка не то идиот, который повёлся на развод иностранного агента, не то просто решил избавиться от лишних детей.

Нет, я допускаю, что он мог быть сторонником теории крысиного короля. Чтобы в ведре осталась только одна крыса, которая сожрёт остальных. И пожалуй, в идеальном мире такое могло бы сработать, но в реальном… На каждого кто-то воздействует, а если ты не заботишься о своих одарённых, это будут делать твои враги.

Даже меня пытаются постоянно использовать как разменную монету, хотя я и уехал в провинциальный городишко подальше от дворцовых интриг. У них, конечно, не выходит, а все, кто пытался, получили по зубам или остались с носом. Но это не делает ситуацию менее поганой.

— Вань, ты куда? — вырвал меня из задумчивости Саня. — С девушкой своей поговорил уже? Что делать будем?

— Как раз сейчас её захватим и пойдём выяснять цены, — вынырнув из собственных мыслей, сказал я. — Тебе, кстати, не нужно к Нате?

— Не сегодня. Дела важнее, — отмахнулся парень, на что мне оставалось только пожать плечами. Аню мы встретили на выходе, она как обычно относила журналы в деканат. Что поделать, староста.

— Пойдём разбирать, что вы такое набрали и что там за проволока, — сказал я, когда девушка остановилась в паре метров от меня, надув губки и сложив руки на груди. — Обижаться будешь, если всё сойдётся. А пока чувство, что вас сильно надули.

— Проволока? Какая ещё… вы что со Сваровски сделали, идиоты? — глаза Ани округлились, она тут же подалась вперёд. — Где сумки⁈

— У меня в квартире. Так что, идём?

— Идём, конечно! И не дай бог вы их побили или поцарапали, там каждый кулончик под тысячу рублей стоит! — схватив меня под руку, причитала девушка. Вот только что была обиженкой, а теперь тащила меня словно паровоз, не замечая сопротивления редких прохожих.

— Значит, эти стекляшки ценные? — с сомнением посмотрел я на неё, когда мы выгрузили изделия из проволоки и стекла. — Ты же понимаешь, что это не драгоценные камни и не золото?

— Конечно, понимаю, это бижутерия. Но очень дорогая и знаковая. Я её у продавца чуть ли не с руками оторвала. За каждый доллар торговалась, — ответила Аня.

— И поэтому они валяются кучей, только проложенные бумагой? — уточнил я.

— Ну вот такая особенность. Мы ещё много времени потратили, потому что приходилось искать выход на поставщиков, и это почти всегда было невозможно. Так что торговалась как за свою жизнь. Придётся что-то придумать, может, продадим чуть дешевле, — пожав плечами, ответила девушка.

— Да уж, то, что придётся дешевле продавать, даже не обсуждается, — проговорил я, окинув взглядом превращающуюся в склад квартиру. — Ладно. Есть у меня идея, кому это сбыть. Остаётся вопрос только в цене. Напиши мне на бумажке, сколько и что стоило, и в каком количестве есть, возьму по одному экземпляру.

— Вот смета, у меня всё уже записано! — с гордостью ответила Аня, положив передо мной тетрадку. Позиций было около десятка, если просто перемножать столбцы, получалось ровно все деньги и ещё крапуль сверху.

— Ждите здесь, сортируйте, я скоро вернусь, — приказал я, а сам отправился к Абраму, который так рад был меня видеть, что чуть не плакал от счастья. Всё господа вспоминал, глаза к потолку возводил.

— Боже, за что мне такое. Я же просил у вас, князь, не появляться больше в моей лавке! У неё уже складывается плохая репутация. А что я буду делать, если вас в ней убьют, а меня нет? Это же конец для любого дела!

— Я бы сказал, что тебе стоит не об этом беспокоиться, но как знаешь, — ответил я, с улыбкой, выкладывая собранные образцы на стол. — Сможешь оценить?

— Долларов за сто возьму, — чуть помявшись, ответил скупщик.

— Телефон? — уточнил я.

— Всё вместе. И телефон, и мелочёвку.

— Э нет, так не пойдёт. Тут один телефон долларов сто двадцать стоит. А это, как ты её назвал, не мелочёвка, это бижутерия от Сваровски, и она стоит денег, — сказал я, показав на серёжки и брошку.

— Ну, может, в магазине оно столько и стоило, но сейчас точно нет, — отмахнулся скупщик. — Вид не товарный, упаковки нет, а стекляшек я могу из Китая тонну заказать.

— Товарного вида нет, говоришь… — спросил я, задумавшись. — Это всё?

— Нет, конечно. Вот телефон, его же надо русифицировать, а то у него из знакомых мне языков только английский. Кто его покупать в таком виде будет? Да и без коробки, без гарантии. А стандарты связи какие? А как у мобильного оператора его подключать? Они же сами телефоны продают, им чужие брать не выгодно.

— Ясно, понятно, — проговорил я, убирая всё в рюкзак. — Значит, вначале придётся ещё вложиться.

— Что, на складах случайно нашли груз кантрабанды? — усмехнулся Абрам, но, увидев мою кислую мину, всплеснул руками. — Что, сами завезли? Ох…

— Без паники. Я как-нибудь разберусь.

— Так это же надо найти покупателей, точки сбыта, доказать, что всё законно…— начал перечислять Абрам, и у меня от его занудства аж голова разболелась. Так что, махнув на прощание, я побрёл домой, благо было недалеко, буквально через дорогу. А пока шёл, обдумывал его слова, ведь говорил-то он всё правильно.

Не добравшись до квартиры, свернул к роспечати.

— Скажите, а где ближайшая типография? Ну, если я захочу себе что-нибудь напечатать, коробку там или…

— Купи газету… — посмотрев на меня поверх очков, сказала женщина. На что я молча положил пятьдесят рублей в приёмник. — В Краснодаре. Нам всё оттуда привозят. Ну или из Москвы…

— Ясно, понятно, спасибо, — ответил я, забрав уже привычную газету с лаконичным названием «Купи-продай». Пока поднимался к себе на чердак, в голове начал вызревать план.

— Ну что? — чуть ли не хором спросили Аня с Серебряным.

— Мы будем делать свой собственный магазин телефонов, — решительно сказал я. — Со своим брендом и консультантками.

— Чего? — выпучившись посмотрел на меня Саня. — Зачем?

— Затем, что если будем это продавать оптом, то потеряем процентов десять. Так что нам нужно будет сделать коробки, упаковку, снять на месяц помещение и подать объявление о продаже… хотя нет, объявление можно подать хоть завтра, оставим мой сотовый, будем собирать заказы.

— Понятно, что в розницу будет дороже, но это же за прилавком стоять… или пары прогуливать. Ты же не отдашь продавщице на хранение столько добра — тут же стащат и сбегут! — нахмурилась Аня.

— Тогда даже проще. Магазин нам не нужен. Нужна реклама и громкое название. А телефоны мы будем доставлять покупателям, потому что у нас магазин с доставкой на дом. Для ленивых.

— Не для ленивых, а для статусных. Это же сотовые телефоны и Сваровски, а не какой-то мусор китайский, — тут же поправила меня девушка. — И название должно быть соответствующим. «Лакшери стайл», например. И слоган: «Вы заслуживаете особенного».

— Да ну, непонятная какая-то фигня. Давайте лучше назовём СочиСеть! Цены просто обалдеть! И сразу поставим товары со скидкой, так хоть продадим всё.

— Ага, со скидкой, — фыркнула Аня. — С постоянной. Так чтобы на неё сразу клевали. Магазин на диване. Только у нас на рекламу денег нет.

— На телек, может, и нет, а вот на газету хватит, — приободрившись сказал я. — Значит так. Сейчас составим объявление, завтра я спрошу, как зарегистрировать фирму, и будем действовать.

— А какое объявление-то?

— Оба. Чего мелочиться? Надо будет только ещё пару телефонов к местному оператору подключить, чтобы вы тоже могли отвечать на звонки, — решительно проговорил я.

— А можно я Наташу привлеку? — чуть потупившись, спросил Саня.

— Нужно. Но получать она будет процент с продаж, как и остальные. А с прибыли только те, кто в этом участвовали напрямую, — ответила вместо меня Аня. — Так будет справедливо. Мы будем брать товар на реализацию, и получать деньги только с того, что продали сверху.

— В смысле? У кого брать? У самих себя? — негодуя спросил Серебряный.

— Я вложил в товар двенадцать тысяч баксов, ездили мы за ним на моей лодке и прикрывать от органов тоже буду я, если что. А какой твой вклад в это дело?

— Так, мы же вместе плавали… — нахмурившись проговорил парень.

— Вместе, поэтому я и согласен отдавать тебе всю прибыль с продаж, которую ты сделаешь, — ответил я, набросав на бумажке цены. — Вот это уже со скидками, так что умножай и можешь продавать как есть. Но если мы хотим заработать, нужно сделать всё по уму. С коробками, брендом и так далее. Это тоже денег стоит. К тому же надо съездить в Краснодар, найти одновременно дешёвую и качественную типографию и заказать там упаковку, инструкцию на русском, перевод… потом нужно найти программистов, которые сделают перевод ПО…

— Да понял я, понял. Мороки столько… лучше я просто продавать буду. Хотя, знаешь, есть у меня знакомый парень, программист. Мы с ним в компьютерном клубе познакомились. Может, он чего подскажет.

— Отлично. Тогда договорились. Поздравляю вас с началом нового предприятия «Лакшери-Сочисеть»!

Как можно заказать по телефону типографию и создание коробок? Я вначале думал, что вообще без вариантов, никак, а значит, придётся кому-то ехать в Краснодар, но решил сперва уладить проблему с начинкой. А для этого пошёл на кафедру информационных технологий и спросил про самого выдающегося студента.

Каково же было моё удивление, когда на совещании фирмы Саня привёл того же парня, чьи контакты мне дали в деканате.

— Знакомься, это Илья, программист. А это Ваня, наш директор, — сказал Серебряный, рухнув на диван.

— Очень приятно, — кивнул пухлый парнишка лет девятнадцати. — Я так понимаю, что вам нужно телефон перепрошить?

— Если это означает смену всех надписей и шрифтов на русский, то да, — кивнул я, выложив на стол несколько трубок. — Не знаю, насколько это сложно, но проблема в том, что денег у меня особо нет, могу предложить процент от прибыли или оплату рублями. Пока по-другому никак.

— Вообще я рубли тоже уважаю, — слегка улыбнулся парень, присев на стул. — Но лучше возьму себе одну из труб, которые вы продавать собрались. Заодно транслит сделаю. Только вот работы тут вагон. Телефоны разные, модели тоже, это ведь нужно рыться в оси, меняя кодировку, и при этом так, чтобы она окончательно не съехала…

— С этим, думаю, будет проще, там есть английский и турецкий, значит, можно второй заменить на русский и будет нормально.

— Если бы всё было так просто, — покачал головой Илья. — Слушайте, давайте начнём с какой-то одной модели, посмотрим, а потом можно будет двигаться дальше. По деньгам, тысячи рублей хватит.

— Фига. А губа не треснет? — спросил Саня. — Это же за месяц зарплата!

— Нормально, меня устроит, — сказал я, протянув руку для пожатия. — Когда сможешь приступить?

— Да прямо сейчас и начну, только выберите модель, которую нужно до ума довести, — ответил программист. — Логичнее брать тех, которых больше.

— И да, и нет, — покачал я головой. — Думаю, мы начнём вот с этих кирпичей, они на рынке должны быть дороже.

— Хорошо. Вам виднее, — пожал плечами Илья и забрал трубку. — Только вот ещё что, даже если я раскладку поменяю, надписи на кнопках будут те же самые. Их придётся самим как-то перерисовывать или заказывать наклейки, накладки. В общем, вы это между собой решите. А я, как закончу, вам на почту напишу.

— На почту? Зачем, можно же пешком дойти? Письмо пока на почтамт… — не сразу сообразил я.

— Я про электронную почту. У вас её нет, что ли? То есть мобилы — нормально, а почты нет?

— У меня есть, — хмыкнул Саня. — Но компа нет дома, вот и приходится в клуб ходить. Правда, мы там играем больше.

— Клуб… ходить… — проговорил я, задумался. — Значит, мне нужен компьютер.

— Да, а ещё выход в интернет. У тебя же здесь есть телефон стационарный? Нужно купить модем и подключение, тогда можно будет…

— Стоп-стоп. Я понял, что ничего не понял. Давай по порядку, а лучше скажи сколько надо денег, чтобы всё сделать?

Через несколько часов к складу сотовых добавился пузатый монитор, клавиатура и округлый блок питания. Илья с воодушевлением рассказывал, какой внутри процессор, как много памяти, две плашки по двести пятьдесят шесть мегабайт! Учитывая, как он каждое слово проговаривал, я ему невольно верил. А вот потом, когда подключили модем…

— Чего он так орёт? Это вообще нормально? — спросил я, морщась от визга, писка, коротких щелчков и шума, будто что-то сломалось.

— Ага, полностью, это он так отправляет аналоговый сигнал, — заверил меня Илья. — Ты как вообще с техникой? На ты или на вы?

— Я очень быстро учусь, если надо, — сухо ответил я.

— Ну тогда надо. Вам же как-то нужно будет заказывать, макеты отправлять, согласовывать дизайн. Надо только почту завести и…

— Показывай, — оборвал я парня, стараясь записывать всё, что мне было непонятно и что он объяснял. Вот так и появилась у меня почта 7tcar@ на двух почтовиках. И даже номер в айсикью, правда, общаться мне было не с кем.

— Можешь меня добавить, и пиши, чтоб быстрее было. Кстати, в Сочи трафик дорогой очень, если тебе что-то объёмное надо отправить или получить, проще на диск нарезать и послать по настоящей почте, но общие детали.

— Понял, спасибо, — поблагодарил я Илью, расплатился и за сборку компа, и за объяснение. — Как с телефоном получится, позвони или напиши.

— Договорились, — улыбаясь сказал парень и, забрав трубу, ушёл.

А я сел искать нужные мне фирмы и через час понял, что это не безнадёжно, но очень проблематично. В Москве, Питере, даже Новосибирске или Екатеринбурге — легко, куча сайтов. В Краснодаре… а потом в голове что-то дзинькнуло, и я понял, что смотрю на проблему с неправильного угла. Ведь если можно заказывать через интернет, зачем делать это в ближайшем городе?

На дальнейшие поиски ушло несколько дней, я перебрал десятки фирм, узнавая условия, торгуясь за цены и сроки, пока наконец не наткнулся на настоящий бриллиант.